Афанасьев Семен

Быть или казаться

Глава 1

«Halyk Arena», Коммунальное государственное предприятие на праве хозяйственной деятельности "Центр фтизиопульмонологии" Управления охраны здоровья города Алматы, Республика Казахстан.

Третье отделение, пятый пост, вторая комната для персонала.

— Витка, шевели булками! — сказала по-русски квадратная, невысокая, постоянно позитивная Меруерт и с размаху приложилась ладонью по ягодице одной из трёх оставшихся в смене медсестёр (вместо пяти по штату).

— Чего?! — та, быстро набиравшая что-то на клавиатуре компьютера поста, недовольно оглянулась на коллегу, тут же возвращаясь к работе.

— Я тебе тысячу раз говорила! — оглядываясь по сторонам, зашипела казашка. — Когда заполняешь формы — садись на стул! Не свети жопой стоя! В смысле, не оттопыривай! Да стоя же и работать неудобно, нет?!

— Можешь говорить қазақша, — предложила та, которую звали Викторией, на государственном языке.

— Ой, я потренируюсь лучше по-русски! В Шымкенте орысша и говорить будет не с кем, — фыркнула неунывающая двадцатипятилетняя интерн одной из своих лучших подруг (по совместительству — одногруппнице в медицинском университете).

Меруерт поступила в Асфендиярова с третьего раза, была старше всех в группе и собиралась замуж в октябре, это знали все.

Жених из упомянутого региона был парнем не промах, оттого уже договорился и о смене её интернатуры на шымкентскую (было крайне непросто и так же дорого — хотя-я-я, качество южного образования ничего кроме смеха у алматинцев не вызывало).

Более того, он даже из каких-то семейных закромов исхитрился купить новообразованной молодой семье дом в не самом дешевом районе не самого простого южного города: всем известно, что городская образованная врач из первой столицы, став невесткой, с его матерью в роли свекрови ну никак не уживется.

На эту тему, сразу после обряда Қыз ұзату[1], Меруерт честно пообещала будущему мужу втихаря придавить апайку, если его мать и дальше будет продолжать учить жизни будущую психиатра.

Близкие однокурсницы знали: Мика имела какой-то прихват в стране северного соседа и после седьмого курса клиническую ординатуру собиралась проходить в Новосибирске, по психиатрии. И, кстати, слову без пяти минут жены (из рода адай!) будущий глава семьи тут же поверил. Особенно с учётом её профильного образования.

— Не оттопыривай задницу! — продолжила сердито шипеть медсестра. — Работай за компом сидя, э? Ну что тебе стоит?!

— Мика, иди в жопу? — нейтрально предложила в ответ собеседница, не делая ни малейшего поползновения в сторону нового и дорогого офисного стула, даже не отвлекаясь от экрана. — Во-первых, сквозь балахон моя жопа никому не видна. Пардон за тавтологию… Во-вторых, я же не просто так стою!

— Что такое тавтология? — живо заинтересовалась Меруерт, мгновенно ныряя в экран смартфона. — А-а, понятно… — разочарованно выдохнула она через секунду. — Ты дура, Витка! — будущая звезда южно-казахстанской медицины обхватила напарницу сзади за талию и сердито зашептала ей на ухо. — Во-первых, задница твоя всё-таки видна, когда ты так наклоняешься! Вон, труселя полосками выпирают!

— Да и пофиг, — буркнула Виктория, завершая выгрузку суточных назначений врача в личные дела пациентов и открывая доступ к ним медсёстрам всех четырёх смен.

— Во-вторых, Өпелечек на тебя сзади как насмотрится, так потом три дня не о том думает!

— Его проблемы же, нет? — медсестра с нетюркским именем удивлённо взглянула на подругу. — Или он уже совсем мозгами повернулся? Блин, спермотоксикоз в его возрасте — могу только посочувствовать…

Мимики обеих видно не было из-за того, что лица были закрыты средствами защиты, но в почти европейских глазах русской сверкали озабоченность и удивление.

Казашка красноречиво впилась взглядом в переносицу собеседницы в ответ.

— Это наши проблемы, а не его! Ты ему хоть в лоб можешь дать, вдруг что! А нам что делать, если он нас после смены по углам зажимает?! — обиженно почти завопила шёпотом Меруерт. — Қотақбас…[2]

— Бля, так дайте и вы ему в лоб? — предположила Виктория. — Ну или по яйцам, — тут же поправилась она, окидывая взглядом невысокую подругу.

Единственная сотрудница госпиталя с русским именем и фамилией Абилхакимова, написанными прямо поверх защитного костюма на пластыре, искренне не понимала подругу:

— Мика, я не просто так раком над столом корячусь! Я, когда так стою, голеностоп хоть чуть-чуть прорабатываю! — Вика демонстративно покачалась с пятки на носок, снисходительно глядя на казашку. — Просто движения бедром амортизирую и вам не видно, что перекатываюсь! Выглядит, как будто стою. Тоже тренировка, кстати…

— А-а-а-а-а, — Меруерт озадаченно вздохнула. — Опять занимаешься, что ли? Ещё не успокоилась? А я-то смотрю, у тебя зад назад-вперёд движется! — прыснула она под двумя масками. — Как во время этого самого…!

— Озабоченная дура! — Вика свела брови вместе. — Я икрами шевелю! Не задницей!

— Так жопа больше двигается же, — подруга опять похлопала по чужой ягодице. — Просто в этих говнодавах не видно, как ты там перекатываешься. С носка на пятку…

* * *

Примечание.

Обувь защитного костюма в ХАЛЫК АРЕНЕ представляет собой безразмерные (на практике) ресапы — сапоги резиновые. Кое-кто из персонала, особенно с маленьким размером ноги, в них вообще ходит, словно в ластах.

Размер конкретно у моей соавтора этой книги, например, 37, ну край 38, а самые маленькие сапоги там начинаются с 41 размера.

Лично ей достался 42й.

* * *

— Угу. Лабутены подкачали, кто бы спорил, — Виктория со вздохом топнула каблуком резинового сапога сорок третьего размера в пол. — Так чего хотела?

— Ты все назначения разнесла? — уточнила придирчиво Меруерт.

— Все… А ты всех померяла? — подруга взяла из рук одногруппницы листки обхода.

Сатурацию, пульс, давление и температуру пациентам измеряли четыре раза в сутки.

— Всех. Кроме Копейкина и Әбікен. Первого на месте нет, опять из туалета не вылезает… жрал бы поменьше свои тухлые котлеты…

— У него же нет обоняния, — Вика, пожав плечами, быстро застучала по клавишам, занося в онлайн-журнал результаты дневного обхода. — А до холодильника пациентов пока не доходит. С дедушкой что?

— У Әбікен сейчас дежурный реаниматолог, — вздохнула подруга. — Сказал, пять минут рядом посидит, лично понаблюдает. Если спазм не снимется, они его к себе забирают, в подвал.

Реанимация в госпитале находилась в цокольном ярусе.

— Да не снимется этот спазм, — теперь вздохнула уже другая. — Кандасы³ почему-то плохо этот вирус переносят, ещё хуже прочих. Хоть бы он справился и… — она не договорила. (³ Қандас — соплеменник, единокровный (каз.). Используется и для общего обозначения репатриантов).

За дедушку-репатрианта, вернувшегося на родину в семьдесят восемь лет из Китая и стойко переносившего пикирующую сатурацию (как следствие — резко ухудшающиеся личные перспективы), всерьёз переживали все четыре смены пятого поста.

— Китайцы тоже плохо ковид переносят, — въедливо заметила Меруерт. — В Талгаре, третья группа писала, буквально вчера двоих не спасли. И вообще, в сравнении с женщинами, все мужики плохо переносят! По крайней мере, в эту волну.

Соотношение мужчин в госпитале, если сравнивать с женщинами, было примерно семь к трём.

— Готово. — Виктория оторвалась от монитора и выпрямилась, упирая руки в поясницу и прогибаясь назад. — А ты чего хотела-то?

— На втором посту новый пациент странный: ни измерить себя не даёт, ни по-русски не понимает. Их двоих в двадцать четвёртую заселили, так они даже давление себе мерить не дают.

— Ну не понимают по-русски — скажите им на государственном? — не поняла проблемы коллега. — В чём затык-то?!

— На государственном тем более не понимают, — терпеливо вздохнула подруга. — Они фарси. Форсии тоджики. Ну, таджики твои любимые…

Историю отношений Виктории с хозяином сети стоматологических клиник по имени Курбон в своё время, на пятом курсе, освещали даже некоторые топовые региональные блогеры, имевшие десятки тысяч подписчиков.

— Так а я причём? — резонно хмыкнула русская. — Нас и так трое здесь вместо пятерых; мне теперь пойти ещё за второй пост поработать?!

— На втором посту сегодня двое, — философски заметила казашка. — У них из четырёх смен больше половины после вчерашней зарплаты уволились.

— Бля… — Вика, нахмурившись, красноречиво помолчала, глядя на одногруппницу.

Несмотря на все заверения правительства, медсёстрам в красной зоне именно этого госпиталя платили за смену три тысячи шестьсот двадцать три тенге. Или эквивалент восьми долларов США.

Врачи, кстати, получали какие-то надбавки, у них доходило даже до пятиста тысяч тенге в месяц, но государственные плюшки никак не распространялись на медсестёр, санитаров и прочий низовой персонал.

Выпускная группа седьмого курса медицинского университета, где учились Меруерт и Виктория, при открытии именно этого госпиталя на пике третьей волны эпидемии два месяца назад расчехлили свои дипломы фельдшеров и безропотно пришли впахивать.

Интернам, напрягающимся за опыт, зарплата была хотя и не лишней, но и не определяющей.

Профессиональные же медсестры (со стажем, семьями и возрастом за тридцать) энтузиазмом не горели и увольнялись пачками после выплат в конце каждой декады. Текучка достигала шестидесяти процентов в две недели.

— Так чего вы от меня хотите с таджиками? — напомнила девушка замолчавшей подруге.

— Я с девочками договорилась, — заторопилась Меруерт. — Я ему плечо подержу, пока они давление и сатурацию меряют. Второй увидит, что безопасно — и с ним должно быть полегче. А про градусник и температуру может быть ты им объяснишь? Ты же что-то по-ихнему понимаешь?

— Если б я такое могла объяснить, я бы и про давление с пульсоксиметром объяснила, — хохотнула Виктория. — Нет, на эту тему на фарси не говорю. Даже слов таких не знаю… Слушай, а как они к нам попали, такие красивые?! Им же как-то должны были измерить всё это при поступлении? Чего они сейчас от градусника шарахаются?!

Меруерт молча развела руками. Копируя подругу, она тоже покачалась с пятки на носок:

— Если честно, ты нужна, чтобы по голове им дать. Если драться полезут…

— А что, вы и такого не исключаете?! — Виктория изумилась ещё сильнее.

— Второй из них Гаухаре очень больно в плечо ударил, кулаком… — потупив взгляд, призналась подруга. — Гаухар — это крашеная блондинка из второй группы, она на втором посту…

— Да похуй, кто такая Гаухар, — Вика решительно спрыгнула со стола, на который уселась секунд пять назад. — Ну погнали на второй пост, разберёмся с клоунами!

* * *

— Поможешь? — медсестра второго поста с надеждой смотрела на единственную русскую учреждения.

Та, несмотря на свой последний неудачный год, была всё ещё действующей чемпионкой паназиатских игр по классическому боксу. Впрочем, если бы не телевидение и излишний пиар, специалиста по мордобою в Абилхакимовой внешне было не заподозрить: девчонка как девчонка, вполне себе симпатичная.

Да, мышцы тугие, но всё более чем пропорционально.

Кстати, и скандал в сборной возник на ровном месте из-за того, что Виктория поучаствовала в одном третьестепенном коммерческом турнире по кикбоксу, в Юго-восточной Азии (правилами любительской федерации чистого бокса не запрещается, но старший тренер сборной воспылал неуёмным интересом к её гонорару).

— Помогу, конечно. Открой его личную карточку? — она кивнула на монитор.

Гаухар послушно щёлкнула мышкой и набрала пароль.

— Чего?! Курбон Махмадшоев? — Виктория подняла изумлённый взгляд на коллег. — Курбон?! Да ну нах… Не может быть! Чего?!! Шестнадцатое августа восьмидесятого года рождения?! Еще скажите, что он из Худжанда?!

— Как у твоего данные? — несмотря на сложность ситуации, Меруерт, излучая любопытство, выразила мнение всех присутствующих медсестёр, они же интерны. — А города не знаем, это надо наверх идти, скрин удостоверения смотреть.

— Да, бл*дь, это и есть он! Если по вашим документам! — взвилась в воздух спортсменка. — Что за х**ня?! Какая палата, двадцать четвёртая?!

— Ну мы же не знали даты рождения и фамилии твоего бывшего! Людям-то только имя известно! — поторопилась выпалить ей в спину Гаухар.

Спасибо современному веку, все знают героев топиков в лицо, но дни рождения и фамилии часто остаются за кадром.

* * *

За год с лишним до этого.

Астана, Республика Казахстан.

Территория спортивного комплекса "Астана-арена".

— Чего плачут чемпионы? — Курбон, присутствовавший на чемпионате республики в роли зрителя, шагал по служебным коридорам в сторону местного медпункта.

Женская часть турнира, как назло, периодически перебивала мужскую.

Один из его друзей переквалифицировался в своё время и уже несколько лет работал спортивным врачом, в том числе здесь. Они заметили друг друга в зале с противоположных рядов; товарищ на пальцах пригласил к себе, в более тихое служебное место.

А сейчас в пустом служебном коридоре, привалившись спиной к стене, сидя на корточках, влагой в глазах сверкала Виктория Абилхакимова, новая чемпионка в полусреднем весе.

Курбон не особо любил бокс, но соревнования такого масштаба посещал. Девчонку он запомнил исключительно из-за нетипичной внешности, где-то даже красивой (будем откровенным с собой).

Вместо ответа та молча раскрыла кулак: на её ладони лежал обломок верхнего переднего резца, единички.

— Упс. — Стоматолог по образованию, Курбон прочитал ситуацию мгновенно. — А ну-ка, поднимись… Я врач, как раз этого профиля! — поторопился объясниться таджик, заметив нездоровый блеск в глазах не такой уж беззащитной фемины. — Дай глянуть!

— Коллега? — хмуро подняла правую бровь русская, носившая казахскую фамилию.

Метиска, что-ли?

— А ты тоже в Асфендиярова учишься? — вспомнил слова судьи-информатора самый молодой хозяин сети стоматологических клиник столицы.

— Да, общая медицина, пятый курс. На шестом буду врачом общей практики. — Спортсменка наконец выпрямила ноги и поднялась. — Не поняла. Что, и ты его заканчивал?

От мужчины не укрылось, как она отворачивается в сторону и старается широко не раскрывать рта, стесняясь.

— Да, стомат, — честно ответил Курбон, называя год выпуска и без затей накладывая ладони на виски чемпионки.

Еле сдерживающей слёзы.

Чуть приложив усилие, он развернул её к свету и надавил пальцами правой руки на челюсти:

— Рот открой!

Абилхакимова, злобно сверкнув глазами, тем не менее подчинилась.

— Так. А чего сырость-то разводишь?! — врач, оценив крайне скромный фронт работ, сейчас недоумевал. — Ну да, зуб передний. Косметический эффект в одном месте, в заднем то есть… особенно для девочки… Но там на полчаса работы!

— Работаешь по специальности? — угрюмо спросила спортсменка после того, как он позволил ей закрыть рот.

— Да, — Курбон не стал углубляться в детали. — Повторяю вопрос. Зачем реветь?

— Я — хрупкая и слабая женщина, — проворчала почти коллега, шмыгая носом и смахивая влагу из уголка глаза. — В четвертьфинале помнишь бой?

Собеседник слегка замялся.

— Братья этой дуры только что полезли предъявлять. Трое. Слово за слово, перешли на национальности, — сообщила девчонка нехотя. — Кулаками пошли размахивать… А я за двадцать лет даже у твоих коллег ни разу не была! Ни одной пломбы во рту; знаешь, как обидно?! Ещё и больно… И уродиной теперь ходить…

— Я вижу, что зуб не в ринге сломали, — стоматолог, как мужчина, требовательно посмотрел на студентку, ожидая объяснения.

Здесь, на севере, многое было уже иным. Не таким, как сто с лишним лет назад.

Но ему, происходившему из страны много южнее, не нужно было объяснять, что делать мужчине, когда трое парней начинают выбивать в коридоре зубы хрупкой девчонке. Даже какой-то там чемпионке по боксу.

Курбон заозирался по сторонам, прикидывая, кому из земляков позвонить, если что. Отчего-то эту ситуацию он принял весьма близко к сердцу.

Очень много респектабельных таджиков, великолепно чувствующих себя сегодня в Казахстане, ещё пятнадцать лет назад стояли на оперативном учёте в местном Комитете. Кое-кто даже вполне справедливо именовался полевым командиром в недавнем прошлом.

— А ведь Казахстан — единственная страна, где всегда и всем хватало места, — пробормотал он скорее себе, по инерции.

— Ты о чем? — не понимая, наклонила голову к плечу Абилхакимова.

— Тут всегда и всем хватало места, — пояснил таджик громче. — Ты просто молодая, не понимаешь ещё. Славянам, тюркам, нам — фарси. Вайнахам, пашто, арабам, да мало ли. Всем места хватало! Неужели и здесь началось…

— С ума сошёл? — спортсменка чуть не подпрыгнула на месте. — Национальность — это так, несерьёзно. Для затравки разговора было! Они обижались, что я их сестрице вломила, так что чистая бытовуха, никакой политики…

— Как зуб сломали? — задавший вопрос оперативно развернулся на звук открывающейся двери мужского туалета.

Появившаяся оттуда троица была явно той самой. Из хорошего — земляков на помощь можно было не звать. Всё и так, по большому счёту, сделано.

Хм. Хрупкая женщина? Впрочем, судя по тому, что он видел, Абилхакимова как минимум была очень техничной. А силу её удара на себе он пока не проверял, хе-хе.

— Перстень на пальце, — чемпионка указала на субтильного парнягу, идущего вторым. — Подумала — додик, не ушла до конца под руку. Поленилась скрутиться ниже… а перстнем, железкой, по зубу цокнуло.

— Эй, джигиты, ко мне! Прыжками. — Спокойно и вежливо потребовал Курбон.

Несмотря на абсолютно мирную профессию и уважение людей (особенно — земляков), в некоторых вопросах его возможности были намного шире, чем у обычного законопослушного гражданина его новой родины.

По большому счёту, добавлять троим по шее было не нужно. Но и не поговорить с мудаками (в этой ситуации) считающий себя мужчиной таджик не мог.

То, что неотличимую от естественной ткани пломбу из фотополимера он девчонке поставит сразу после заживления мягких тканей ЛИЧНО, ясно и так.

Как и то, что не возьмёт с неё ни копейки.

Но вот с этих красавцев стоимость лечения он сейчас получит по верхней планке. Исключительно поговорив с ними.

Либо — придётся плюнуть на принципы и кое-кому позвонить. Тогда тройка не в меру заботливых братьев той четвертьфинальной сестры всё равно заплатит, но уже намного больше и уже совсем другим людям.

* * *

Безукоризненно вежливо, не сказав ни единого бранного слова, Курбон выяснил отношения с представителями титульной нации буквально за три минуты.

Те и сами задним числом пришли к выводу, что были, мягко сказать, неправы — ему даже не пришлось их особо упирать.

Опустив глаза, пацаны извинились перед Абилхакимовой и, получив на Каспий переводы от родни либо знакомых, тут же оплатили стоматологу полную стоимость лечения.

— И стоило слёзы лить, — таджик по-братски подтолкнул девчонку в спину, увлекая её с собой. — Пошли в местный медпункт. Пусть за меня Сакен слово скажет.

— Сакен Хакимович? Врач? — тут же расслабилась чуть напрягшася спортсменка, покосившись на мужскую руку на своём плече.

— Угу. Мы учились вместе. Терапевтом он уже потом стал, а изначально — челюстно-лицевая хирургия.

Чай на троих в медпункте окончательно закрепил знакомство и утешил пострадавшую: она даже не особо расстроилась из-за двухнедельного планируемого ожидания пломбы (увы, ускорить заживление мягких тканей не мог даже Курбон).

— Нравится? — Сакен указал взглядом на закрывшуюся дверь, когда девчонка убежала на награждение (которое чуть не прозевала вместе с ними).

— Да. Но это ничего не меняет, — спокойно пожал плечами таджик. — Ты же знаешь. Я не ем, не пью и не делаю харам. Будем просто дружить. Наверное.

* * *

— Он это, если вашим документам верить, — угрюмо говорила русская на ходу, шагая по пятидесятиметровому коридору между матерчатыми стенками палат. — Но он не мог сделать того, что вы сказали. Он бы никогда не поднял руку на женщину. Кстати, он и на обоих языках отлично говорит, и сам Асфендиярова заканчивал. Чего б ему от пульсоксиметра шарахаться?

История её абсолютно платонического романа с достаточно приятным мужиком (почти на двадцать лет старше, блин) года полтора назад не сходила с некоторых аккаунтов инстаграм.

Как назло, владельцами акков были долбаные популярные хайповщики, разгоняющие свои догадки до уровня новостей и абсолютно не знающие правды.

Не спали они с Курбоном никогда, что бы кто ни думал… Хотя и очень дружили.

Он был слишком сильно мусульманином для этого, хотя и не кричал о том вслух.

Он ездил с ней вместе на соревнования, она водила подруг к нему в клинику. Он фотографировался вместе с её группой на практиках, как и она — с его друзьями.

Кстати, она была бы и непротив. Того самого.

Возражал как раз он (кому расскажи!): или вначале женитьба, остальное потом — или только дружба. Никаких контактов, как мужчина и женщина, иначе.

Ей, в силу возраста, брак казался чем-то столь же неуместным, как и полёт на Марс.

Так они и дружили — чемпионка по боксу и владелец сети клиник, поднявший свой бизнес с ноля собственными руками, исключительно благодаря трудолюбию и толике везения.

Пока совсем недавно земляки-фарси (из Ирана, правда) не пригласили его в Европу, открыть ещё одну клинику вместе, уже там.

— Да и неоткуда ему сейчас взяться здесь в стране, — завершила неожиданное для себя короткое пояснение Виктория, решительно отбрасывая в сторону занавеску и входя в палату номер двадцать четыре.

* * *

Меруерт и Гаухар, добросовестно следуя в кильватере спортсменки, тоже заглянули в палату. Из двоих пациентов, в наличии был только один.

Абилхакимова заговорила на таджикском, потому следующих слов казашки не поняли (кроме имени), хотя и с нетерпением ловили каждое слово.

— Это ты — Курбон Махмадшоев? — медсестра, нависая над кроватью, наверняка сверлила взглядом пациента, точнее со спины было не понять. — Или второй, который здесь с тобой?

Взгляд лежащего на боку больного заметался из стороны в сторону:

— Тихо, не шуми, сестра! Давай спокойно поговорим!

— Ты мне не брат. Кто из вас ударил её? — интерн кивнула себе за спину, хотя в защитных костюмах медсёстры между собой практически не отличались.

Узнать Гаухар могли только коллеги, но никак не больные.

— Не шуми!..

— Кто из вас Курбон?

— Он Курбон! — сжимаясь от напора спортсменки, пациент неопределенно кивнул в направлении коридора. — Он в туалете, скоро вернётся. Никто её не бил! — последние слова были сказаны хотя и с акцентом, но по-русски.

— Врёт, — припечатала из-за спины Гаухар. — Он сам ударил.

— Встал. — Уверенно скомандовала Абилхакимова, дублируя команду по-таджикски.

— Э, что задумала? Чего хочешь? Не встану я! — тридцатилетний давно не брившийся мужчина говорил хоть и узнаваемо, но явно как чужой.

— Дари, — поняла Виктория, обращаясь к подругам. — Это не форсии тоджики. Это дари, просто вам непонятно.

— Так они не из Таджикистана, а афганцы? — мгновенно сообразила Меруерт, бывавшая у родни жениха в Самарканде и ориентирующаяся в персидских реалиях лучше Гаухар.

Несмотря на казахский язык, больной, лежавший на кушетке, видимо, узнал географические названия. Его взгляд забегал по палате, а сам он что-то громко закричал на всю арену. К сожалению, матерчатые стенки палат высотой два метра с небольшим капитальной преградой звуку не являлись.

В следующий момент обидчик медсестры второго поста попытался вскочить с кровати, несмотря на своё явно болезненное состояние.

Абилхакимова коротко толкнула его в грудь, отправляя обратно на кровать:

— Не торопись. Мы с тобой ещё не закончили. Попутно, подождём "Курбона". "Махмадшоева", — добавила она, делая короткий шаг назад, чтобы получить пространство для маневра.

Афганец (если верить ушам и глазам) не успокоился: с нечленораздельным криком, явно мучаясь одышкой, он бросился на спортсменку уже с кулаками.

Последняя, легко уклонившись, без затей врезала правым кулаком ему в челюсть.

— Хотела сначала по корпусу, но поражение лёгких, — пояснила она коллегам. — Девки, зовите врачей! Пусть звонят в полицию! Тут явно какая-то херня происходит, плюс он с кулаками бросается…

— Сейчас! — Гаухар тут же зашлёпала резиновыми сапогами по полу, рванув в направлении административного шлюза.

— Лежа-а-ать! — абсолютно верно оценила Виктория намерения странного пациента, частично пришедшего в себя после её удара вполсилы.

Если бы она была мужчиной, её оппонент, скорее всего, сейчас бы даже не дёргался. Но спортсменка была женщиной, и подчиниться ей он не мог почти физически.

— Долбаная этнопсихология, долбаные соседи, — выдохнула Абилхакимова, ныряя под широкий замах афганца и повторно отправляя его на кровать.

Во второй раз Вика уже не церемонилась: кросс через левую руку попал странному больному, как надо. Тот рухнул на постель окончательно и только вздрагивал левой ногой в воздухе.

— Как бы с полицией неприятностей не было! — неожиданно запереживала Меруерт.

— Пох*ую мороз, — проворчала одногруппница, разглядывая разорвавшуюся медицинскую перчатку на правом кулаке. — Ты что, не понимаешь, что они по подложным документам в больницу улеглись?

— Как?.. — невысокая подруга, казалось, замерла на месте.

— Предъявили синие удостоверения, если у второго действительно документы Курбона, — мрачнея всё больше и больше, объяснила очевидное более быстро соображающая мастер спорта по боксу. — У нас же не полиция в приёмном. Мы только сканируем ИИН, а личность же не идентифицируем.

— А они ещё и с бородами! — кажется, и до Меруерт начало доходить.

По крайней мере, её широко открывшиеся под защитным костюмом "космонавта" глаза намекали на нешуточное волнение.

— А ковидный госпиталь — вообще идеальное место, чтобы на две недели исчезнуть без следов, — припечатала Виктория. — Особенно если у тебя реально ковид. А что, лечить будут! Морду под бородой никто не разглядит, тем более что все худеют вполовину! Удостоверение можно любое дать при поступлении, лишь бы пол и возраст хоть чуть-чуть совпадали!

В этот момент заменяющая двери занавеска откинулась и в палате появился ещё один бородатый мужчина, одетый в короткие хлопковые штаны:

— Э-э-э, что здесь происходит? — он с удивлением посмотрел вначале на товарища по палате, затем на двух медсестёр.

— Сверка, — проворчала Абилхакимова, сторонясь и пропуская его к кровати. — Курбон — это вы?

— Да, а в чём дело? Что с ним?! — кажется, вошедший сообразил, что с его соседом по палате и товарищем не все благополучно.

— Махмадшоев? Родились в августе восьмидесятого? — спортсменка подобралась, как тигр перед прыжком.

Меруерт стояла сзади и была ростом ниже подруги. Потому она не заметила, откуда в руках у второго "таджика" появилось оружие.

Затылок Виктории брызнул кровью, осколками кости и фрагментами мозга. В следующую секунду её подруга просто перестала быть.

* * *

Главный выход из ковидного госпиталя ХАЛЫК АРЕНА. Второй ярус над наземной парковкой.

Патрульный экипаж "Бурана", получив странный вызов с пульта, мгновенно развернулся: судя по полученной информации, был смысл поторопиться.

— Я бегом, через газон! — крикнул напарнику Ерлан, выскакивая наружу и во все лопатки бросаясь к огромным стеклянным дверям приёмного отделения.

Вопреки расхожему мнению, выйти из ковидного госпиталя может любой больной и в любой момент, при том условии, что может ходить. Всё же, это не тюрьма и свобода пациентов не ограничена.

Логику врачей, с другой стороны, тоже можно понять: насильно сюда никого не тянут. Если уж ты оказался здесь, значит, как минимум дыхательная недостаточность у тебя наметилась. И хорошо, если только наметилась. В противном случае тебя бы никто из дома даже забирать не стал, куча ковидников лечатся на дому.

Кстати, коридоры внутри АРЕНЫ ого-го какие длинные и шагать на выход по ним из красной зоны наверняка минут десять, если не больше. Особенно если ты — ковидный больной с низкой сатурацией и черепашьим шагом.

Все эти мысли мелькнули у сержанта Жиенбаева, который нёсся к АРЕНЕ по прилегающей территории, перемахивая кусты и бордюры.

Когда из приёмного отделения (оно же — место, откуда выходят наружу выписанные) на улице показался небритый мужик, без вещей, но с пистолетом в руке, Ерлан плюнул на некоторые инструкции и извлёк собственный ствол:

— Бросить оружие! Лицом на землю! Руки держать так, чт…

Договорить у сержанта не вышло.

Похоже, странная в своей дикости информация с пульта была правдой на все сто процентов.

Вышедший из ковидника с похвальной быстротой принялся разворачиваться в сторону полицейского, причём вместе с оружием. Реагировать на команду он явно не собирался. Ну или собирался, это как посмотреть — но явно не тем образом.

Увидев на пистолете противника ещё и прибамбас, в просторечии именуемый глушителем, Жиенбаев даже думать не стал: табельный ствол в его руке коротко хлопнул два раза, а небритый обладатель необычного в Алмате снаряжения обзавёлся лишней дыркой в голове (и второй — в груди).

— Пусть лучше судят, чем несут, — пояснил он через четверть минуты хрипящему от бега напарнику.

Тот заехал на территорию АРЕНЫ на машине и вынужден был бежать сюда с двенадцатой парковки.

— Бля… — товарищ мгновенно спал с лица.

— Не ссы! Там внутри ещё один, в красной зоне! Берём в приёмном покое маски — и на первый ярус!

— А ковид? — слабо засопротивлялся напарник.

— Надбавку получим, если заболеем! — решительно пресек неуместные сомнения Жиенбаев, опять переходя на бег.

Теперь уже — сквозь стеклянную арку приёмного отделения.

Сзади доносились проклятия, ругательства и топот менее решительного товарища.

* * *

Виктория Абилхакимова, интерн.

Бл*, что за фигня? Где я?

Ещё только сейчас вокруг меня была палата ковидника, а притворяющийся таджиком афганец сучил ногой на кровати.

Помню тупой удар в лоб и практически одновременно с ним — темнота.

В себя прихожу в горизонтальном положении. В принципе, неудивительно, если учесть, что этот гондопед в меня выстрелил — как вспомнилось только что.

В три присеста поднимаюсь наверх. Так, не поняла…

Я ЧТО, МУЖИК?!

БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯ?.. ДА НУ НА…!!!

И что это за канава, только без воды?! Типа наших арыков?

— Эй, русский, ты очнулся?

Выбравшись из углубления, обнаруживаю себя стоящей (стоящИМ? Бл…) на ночной улице, вдоль которой тускло светят редкие фонари. Хотя диагноз и так ясен по личным ощущениям, для очистки совести трогаю себя за промежность.

Твою мать. Мужик?!

Охота расплакаться.

В принципе, я крайне недалеко от этого, потому что столько событий на одну голову за минуту — это перебор.

Я бы и расплакалась (или расплакался?). Если бы не кулак какого-то идиота, который, отделившись группы таких же кретинов, как он сам, подошёл ко мне.

На чистом рефлексе отпрыгиваю назад:

— С ума сошёл? Что я вам сделал(а)?

Хорошо, что разговор идёт по-английски, женского и мужского рода нет.

Придурок, не желая успокаиваться, хмурится и делает шаг ко мне. Чтобы снова ткнуть своей корявой оглоблей в сторону моего лица.

Так, шутки в сторону. Когда мужик на полном серьёзе целится кулаком в лицо девчонке, это уже диагноз. И лекарство в таком случае только одно.

Бл… Я ж типа и не девчонка сейчас… Интересно, как надолго?

Кажется, всё-таки разревусь.

А ещё через секунду мне становится даже не до слёз, потому что странный тип, понукаемый подначками корешей, как-то особенно щёлкает пальцами — и неожиданно ускоряется.

Техника у него не ночевала, но импульс из-за выросшей скорости уже опасный.

Пару раз, используя инерцию его кривых пародий на удары, захожу ему за спину, пытаясь образумить.

Но кто бы меня слушал.

А затем на моей груди замком сжимаются чьи-то руки сзади.

Бляяя, да что же это такое?! Ладно, я — девчонка, мне можно…

Взвизгиваю на все окрестности так пронзительно, что группа идиотов на мгновение замирает.

Вот и хорошо. Несмотря на покорёженную последними событиями психику, рефлексы работают и тело учить не надо.

Бл… Надо.

ЭТО тело учить надо. Ё…

Выкрутившись из рук заднего (благо, мужское тело — не женские сиськи), первым делом заряжаю инициативному зачинщику.

Ты смотри, ещё что-то могу (падает). Или это я с перепугу приложилась удачно? Или приложиЛСЯ, блин?

Ладно, разбираться с теоретической и практической грамматикой буду потом. Если этот бред и кошмар окончатся.

Второй, лапавший меня сзади за сиськи (мужские!), через секунду присоединяется к первому: всё-таки я — ранимая и хрупкая женщина.

Полезли — получите.

Я вообще тихо лежал(а) в местном арыке и никого не трогал(а).

* * *

Бойл удивлённо таращился на происходящее и не мог поверить своим глазам.

Русский, которого для профилактики (как обычно) бросили в канаву, то ли сошёл с ума, то ли…

Что "то ли", Бойл даже не сразу придумал: стало не до того.

Вначале этот дурачок как-то справился с Вином, хотя тот успел включить нейро-концентратор. Затем к Вину присоединился и его брат.

А сейчас русский, истошно визжа, дико сверкал глазами и нёсся на них.

Бойл лихорадочно зашарил по виртуальной панели боевых расширений. Похоже, на сей раз дурачка придётся валить всерьёз, а то и не скажешь, чем окончится.

Что это с ним?! И как его чморить дальше?! С него ж есть что взять…

Глава 2

Вообще-то, использовать боевые расширения по такому поводу было не самым лучшим решением. Если копы вдруг с какого-то перепугу всё же нарисуются, проблем могло возникнуть несоизмеримо личности внезапно взбунтовашегося дурачка.

Хотя-я-я, всё ещё принадлежащий ему двухкомнатный блок — вещь интересная.

И что это на него накатило?

Всяких проблем со здоровьем в округе хватало — что поделать, место такое. Но вот чтобы у кого-то сорвало крышу и психику, такого Бойл ещё не слышал.

Пока он раздумывал, Роджер, вроде как чем-то раньше занимавшийся, не спасовал, в отличие от прочих.

Двинувшись навстречу русскому, он даже успел выбросить по очереди левый и правый кулаки, желая восстановить статус-кво.

А вот русского словно подменили. Бойл удивлялся, злился, недоумевал в растерянности — но не мог не признать, что славянин отчасти шокировал их неожиданной метаморфозой.

Кулаки Роджера поразили воздух. Чуть более высокий русский как-будто протанцевал странное па вперёд-назад — а его левый кулак угодил противнику в лицо, поверх рук самого Роджера. Что интересно, рухнул последний, как подкошенный.

— Что делаем?! — Макс, нервно оглядываясь на бригадира, откровенно ждал команды, поскольку не горел желанием драться с абсолютно новым противником.

Да, этот Виктор со странной фамилией Щукин как-будто в одну минуту перестал быть прежним собой.

— Эй, не горячись! — не дождавшись команды шефа, Вилли так и вовсе поднял руки вверх, призывая ещё недавнего рохлю к переговорам.

А ведь ты только что потерял бригаду, мысленно сказал себе Бойл. По крайней мере, полагаться на них дальше нельзя.

И дело даже не в физическом проигрыше: сброд с таким моральным духом недорого стоит.

Просто как только слухи об их проигрыше слюнтяю-одиночке дойдут до Уркидеса, тот автоматически снимет с зарплаты их всех, кроме него самого.

Бл*… И надо ли было так уж сильно цепляться за идею отжать жилой блок у славянина? С другой стороны, мимо тоже не пройдёшь: нет ты, так другие. А территория-то твоя.

Пока Бойл отстраненно рассуждал, русский переступил через Роджера и с чумным взглядом направился к ним.

Последние сомнения рассосались сами собой:

— Втроём, давайте! — бригадир, плюнув на возможные последствия, расшарил личный концентратор и поделился боевыми приложениями с оставшейся на ногах парой.

Режим сетки — не лучший вариант, но вполне рабочий. По крайней мере, против такого, как Щукин.

Парни, за секунду осваиваясь с новыми ощущениями, подпрыгнули и встряхнули в воздухе руками-ногами.

— Да ну нах*й, — неожиданно прорезался долбаный русский.

После чего резко развернулся (как будто сам был на нейро-усилении) и припустил бегом от них.

Бойл, Макс и Вилли, удивлённо переглянувшись, практически молча махнули за ним.

Происходившее было настолько странным, что подвели их именно рабочие рефлексы. Когда они, наддав скорости и свернув за угол, рассчитывали выскочить на прямую (там догнать русского было бы вопросом минуты), они дружно врезались в перегородивший тротуар патрульный мобиль копов.

— Бля-я-я… — простонал бригадир, лихорадочно выходя из боевого режима.

Поскольку напарники этого расширения законопослушно не имели и висели сейчас на его концентраторе, они вообще попадали на дорожное покрытие, как кегли — из-за его резкого отключения.

Патруль, как назло, был усиленным: один полицейский, не отвлекаясь на разбирательство, уже предсказуемо паковал русского. Видимо, тот выскочил на них так неожиданно, что врезался в кого-то.

Трое других, моментально сориентировавшись, взяли на прицел Бойла, расходясь дугой, чтобы не закрывать друг другу сектора.

Чёрт. Надо же так вляпаться. Страшно представить, что скажет Уркидес. Теперь без него точно не отмазаться.

— Обнаружена незаконная работа специфических программ нейро-концентратора! — забормотал датчик на поясе одного из копов. — Внимание! Обнаружена незаконная работа специфических программ нейро-концентратора!..

Понятно, что выйти из режима полностью бригадир не успел. Да и не отбивающие дупля соратники по борьбе, мусорными пакетами валяющиеся на асфальте, красноречиво подтверждали правоту полицейской говорилки.

— Э-э, может, как-нибудь разойдёмся? — на всякий случай предложил Бойл. — Отблагодарю по-взрослому.

Копы, как назло, договариваться были не склонны.

Ещё через минуту он, Макс и Вилли ехали в полицейский участок в отсеке для транспортировки задержанных. Частично со случившимся его примирял русский, которого тащили туда же, в соседней клетке.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн, 7 курс медицинского университета имени Асфендиярова.

Долбаный треш и угар. Как-то это всё тухло и выглядит, и ощущается.

Начать с того, что местные аборигены могут движением бровей менять собственный мышечный тонус.

Даже не так, бред несу… Об их реальном тонусе могу только догадываться, хотя спортивный опыт и говорит, что не ошибаюсь даже сквозь одежду.

Мышечная производительность местных может быть произвольно увеличена, а здесь начинается самое интересное: усилиться они могут независимо от тонуса их мышц, вот.

Говоря простым языком, это как если школьник по щучьему велению на время получает мышечный корсет чемпиона мира.

Не будь я врачом и не имей одновременно спортивного опыта — вывод был бы не так очевиден. Однако некоторую практику работы с человеческим телом (в обеих ипостасях) не пропьёшь и не потеряешь.

Не знаю, как на моём месте вёл бы себя записной мужик, но я — не он. Уж по крайней мере, психологически.

Кстати, именно это в своё время и доставляло мне проблем в отношениях с мужиками! Когда узнавали, чем занимаюсь помимо учёбы в институте, сразу начинались дурацкие вопросы и идиотские преданные взгляды собачьими глазами: "А мужика ты сможешь завалить сама? Какого веса? С одного удара?".

"А сколько тебе платят в сборной? А если сравнивать с мужской сборной по боксу, это мало или много?".

"А если меня будут бить в кабаке, ну или менты на улице, ты поможешь? Сможешь вырубить мента с одного удара?".

Впрочем, подобный идиотизм начинался только с малознакомыми. С теми, кого знаешь более-менее близко, обычно всё адекватно.

Сейчас, остыв в полицейской машине по пути в местный участок, прихожу к выводу: мои абсолютно нерациональные действия несколько минут тому были следствием исключительно эмоционального шока.

Ладно, снести идиота, который полез драться первым — тут понятно и даже где-то логично. Тем более что вариантов особо не было… Не морду же подставлять.

Ладно, его товарищ, который шёл следом — и тут тоже можно понять. Хотя первые подозрения у меня возникли именно на этом этапе.

Но зачем было бросаться на тех, кто стоял в стороне и колебался?! Если можно было взять ноги в руки и нестись оттуда во все лопатки? Кстати, самое рациональное решение.

Тем более что я — это я… Без деталей… В отличие от мужиков-оригиналов, доказывать что-либо себе мне не нужно. Самооценка никак не изменится.

В итоге, вместо того, чтобы вовремя смыться, мне всё равно пришлось смыться. Но уже совсем с другим результатом — если учесть полицейских за решёткой справа от меня. Бл*.

А с другой стороны, последние трое гопников даже без боя очень наглядно продемонстрировали мне, что лезть на кого-то с кулаками в этом мире нужно более чем аккуратно.

Если у них так меняется мышечная производительность, то логичен и второй вывод: а что, если они могут держать удар не в пример сильнее, чем в этом теле я могу стукнуть?

Это был бы номер: поражать их техникой, попадать, куда хочу — но в итоге пропустить один-единственный корявый удар от них, после которого меня бы даже не нашли. В переносном смысле.

Эх-х.

Несмотря на сопутствующий антураж, шока уже нет. Мозги работают связно и нормально. С удивлением ловлю себя на том, что в моём текущем эмоциональном фоне доминирует любопытство.

Хе-х, всё-таки мой настоящий гендер имеет и свои плюсы.

Немного попетляв по улицам, нас в итоге выгружают за каменным забором отдельно стоящего четырёхэтажного здания. Мои замечания о том, что с задержанной тройкой были ещё люди (напавшие на меня), полицейскими просто игнорируются.

Досадно, чё. С другой стороны, менты везде одинаковы. Будет очень грубой ошибкой ждать от них справедливости (в то время как сами они мыслят исключительно категориями отчётности).

К патрульным, задержавшим нас на улице, присоединяется ещё одна пара красавцев, вооружённых уже чем-то длинноствольным. Будь я мужиком, мне было бы интересно, чем именно и нужно ли этого бояться.

Через главный вход в здание нас заводят внутрь и дальше провожают в подвал. Там каждого запихивают в комнатушку три на четыре метра, отделенную от общего зала решёткой от пола до потолка.

В подобных заведениях не была никогда, потому происходящее воспринимается, как немного странный практический опыт.

Надеюсь, истязать здесь не будут. С другой стороны, в этом теле я и так ощущаю, сказать мягко, отсутствие границ собственной личности.

Простым языком — фоновый стресс настолько высок, что восприятие может быть искажено.

Ещё через минуту, убедившись, что полиция никуда не торопится и доставать из камер нас ближайшее время не будут, занимаю широкую лавку, вмонтированную намертво в стену: лично мне сейчас очень полезно припомнить все детали расщепления личности. Проходили по психиатрии. А то уж больно личная симптоматика пугает.

* * *

Через некоторое время самокопаний, увы, прихожу к вполне закономерному выводу: патологии психиатрии сам себе не продиагностируешь. Нужен однозначно кто-то второй.

Кстати, роляет и наш с ним контакт — с точки зрения моего доверия этому второму. А также его возможному диагнозу.

Третий смешной барьер, о который спотыкается попытка взглянуть на ситуацию в будущем со стороны психиатрии — предварительный анамнез. Сбор его врачом.

Если всё происходящее мне не мерещится, и следствием галлюцинаций и потери ориентации в окружающем мире не является — то как психиатр будет выяснять мою подноготную? С моих же слов?

Ладно. Субъективные ощущения в данном случае хоть и не панацея, но других точек опоры нет.

На дереализацию и деперсонализацию не похоже. И тем более сомнительно, чтоб они шли в тандеме с такими яркими галюнами (вон, трое оппонентов вовсю переговаривается через решётку и строят планы). По крайней мере, подходящей триады с ходу не припоминаю. Хотя, конечно, психиатрию сдавала и учила левой задней ногой…

А с еще одной стороны, доказать, что я искренне верю в то, что говорю, можно проще простого: МРТ. Когда человек врёт, активируется специфический участок мозга (или участки).

Если там в норме, то есть активность нулевая — значит, и вправду переселение души произошло. Или прочее аналогичное потустороннее фуфло.

Кстати, используемое в одной интересной службе оборудование, в отличие от МРТ, гарантий отсутствия лжи вообще не даёт: его можно обмануть, если релаксанты выпить.

Блин, мысли куда-то не туда ушли.

А с другой стороны, подготовиться к неизвестному невозможно по определению. Соответственно, сидеть тут и накручивать себя — просто тратить время и ресурсы психики.

На этой конструктивной ноте сворачиваюсь калачом на лавке и закрываю глаза.

* * *

Детектив с жетоном номер двадцать три с интересом смотрел на задержанного: Виктор Щукин, двадцать лет, приводов в полицию не имеет.

С последним, допустим, понятно: какой идиот возьмёт к себе в бригаду русского, ещё и не достигшего двадцати одного года? А куролесить в одиночку — это даже не смешно. Жизнь — не сказка, в ней чудес не бывает.

— Прикольно, — пробормотал полицейский сам себе, прикладывая указательный палец задержанного к стандартному сканеру, интегрированному с общей базой данных.

На двустороннем экране (вторая часть видна опрашиваемому) тут же высветилось: "Идентификация подтверждена. Виктор Щукин, проживание зарегистрировано по адресу…"

— Ну и что у тебя с Бойлом стряслось? — скорее по инерции, чем по необходимости, спросил детектив.

Претензий к Щукину особых не было. Нёсся по тротуару, явно убегая от людей Бойла (и банды Молний — но это в более широком смысле).

Завернул за угол, снёс одного из патрульных. Тут же радостно затормозил и извинился, обратившись за помощью.

Привезли сюда его исключительно за компанию и чтобы не возиться на месте.

Вот Бойл сотоварищи — это уже интересно. Эти взяты с поличным, на горячем, когда использовали запрещённые расширения.

— Бойл — это кто-то из напавших на меня? — очень правдоподобно захлопал глазами славянин.

— Угу. Самый главный из них, — решил подыграть полицейский и сделал вид, что поверил.

В то, что живущий в секторе три-три-семь не знает Бойла.

Если сейчас удастся получить у русского официальное заявление о нападении на него Молний, это будет бинго сразу по двум направлениям.

Только какой же дурак подобное заявление от своего имени оформит, с грустью обуздал собственные утопические надежды обладатель двадцать третьего жетона. А вслух добавил:

— Могу организовать опознание, прямо сейчас. Его везли с тобой в одной машине. Если хочешь привлечь к ответственности — я лично делу ход дам.

За кадром осталась невнятная перспектива судебного решения о подтверждении уголовного обвинения, но не все вещи в участке нужно говорить терпилам.

— А что, есть вариант их просто так отпустить? — ещё раз очень убедительно изобразил удивление Щукин. — Я так понял, патруль их за что-то серьёзное задержал, нет?

В принципе, транслируемая сейчас полицейскому легенда славянина имела право на существование: нейро-концентратора у того отродясь не было (откуда деньги?), что подтверждалась и его личным файлом в объединенной базе данных.

— Да. Боевые расширения второго уровня, — вежливо кивнул служитель закона. — Кстати, я — детектив Дьёрк. Для своих — просто Сэм.

— Очень приятно. — Русский имел такой вид, как будто искренне радовался беседе.

А ведь как убедительно играет. Хм.

Сэм надсадно закашлялся, хлопая самого себя по груди:

— Извинения. Сейчас пройдёт через минуту, — выдал он в два приёма.

— ХОБЛ? — моментально отреагировал Щукин, изобразив искренний интерес и намёк на какие-то непонятные пока обстоятельства.

— Чего-о? — детектив наклонил голову к плечу.

Слово было незнакомым.

— Хроническая обструктивная болезнь лёгких? Что написали после обследования в диагнозе? — сейчас русский имел такой вид, будто являлся охотником.

А внутри Сэма обнаружил дикого зверя, которого хотел изловить.

— А кто должен был что-то написать в диагнозе? — вопросом на вопрос ответил полицейский.

И, раз уж такое дело, достал из ящика стола самую обычную модель универсальной аптечки. Приложив её к запястью, Дьёрк выждал положенные пятнадцать секунд и повернул дисплей к собеседнику:

— Вот перечень рекомендаций. Что ещё должен был содержать диагноз?

Славянин вёл себя как минимум необычно, но на что только не пойдёшь, чтобы использовать шанс вытащить у него заявление.

Щукин, явно наплевав на условности и приличия, выхватил прибор из рук детектива:

— Что за херня? — он удивлённо поднял глаза через пару секунд.

Да где же он так играть научился? Ну не всерьёз же он…?

— А что не так? — терпеливо переспросил Сэм.

— Тут стандартный набор детских мер для лёгкого оэрзэ. У вас явно не оно. У вас что-то другое, более серьёзное. Эта хрень, — русский без пиетета отправил гаджет скользить по столу обратно, — даже не уточняет диагноза. На каком основании она делает назначение?

— Ты у меня спрашиваешь?! — теперь была очередь копа изумляться.

— Ну если оно заменяет врача, то должно заменять его по правилам? — уже не так уверенно предположил Щукин. — Вначале обследование. Включающее все необходимые по клинической картине анализы. Допускаю, что эта электроника снимает показания сама… Затем — анализ собранного. И только потом — протокол лечения. А что за писульку оно выдает и почему вы ей верите?!

— Как-то у нас с тобой роли неожиданно поменялись за этим столом, — озадаченно констатировал Дьёрк.

— Стоп, — отмахнулся русский. — Я ж не убегу! К врачу ходили?! Врач что говорит?!

Сэм поймал себя на том, что они таращатся друг на друга вот уже пять секунд, искренне и неподдельно.

— А к какому врачу я должен был идти? — вежливо спросил он. — И где я должен был его разыскать?

Глава 3

Виктория Абилхакимова, врач-интерн, 7 курс медицинского университета имени Асфендиярова.

Хм. А ведь худа без добра не бывает, если по-русски. Или "Жаман айтпай, жақсы жоқ", как говорит бабуля (мать отца), там.

Если бы я даже не угодила в полицию ни за что, это следовало бы подстроить специально.

Начать с того, что памяти от предыдущего обитателя моего здешнего тела в наследство осталось очень мало. Не то чтобы совсем по нулям; но где живу, на что существую, есть ли родные — сплошной прочерк.

И даже это половина беды.

Вопрос на миллион, самый первый: а как вообще зовут это тело?! КТО Я?

Три ха-ха.

Или: у кого это в принципе можно спросить?!

Либо: а как вообще можно выяснить собственное имя, если ты им не владеешь?!

Здесь моя фантазия пасует.

Уже молчу, что человек, выясняющий, как его же и зовут, однозначно клиент Каблукова или Амангельды[3].

По умолчанию, без вариантов. Поскольку если даже у нас весьма немалое количество докторов (с одним лишь МРТ в руках!) на сто процентов точно скажет, врёшь ли ты, то и местных считать за идиотов не стоит.

Тут стоило бы учесть, что полицейская машина (доставившая нас в участок) не имеет колёс. И несётся над дорогой на высоте десятка сантиметров без какой-либо видимой физической поддержки, опираясь лишь на пустоту и воздух под собой.

Напрашивается вывод: там, где автостроение настолько впереди, медтехника тоже вряд ли отстаёт от нашей.

Если начнётся хоть какое-то мало-мальски серьёзное разбирательство на тему моего психического здоровья (чего не хочется), любой даже не профильный врач со скоростью звука определит: в окружающем мире я не ориентируюсь. Его реалиями не владею.

При этом, дереализацию не симулирую — поскольку ни капли не вру (МРТ в помощь; уверена, здесь она тоже есть. Раз машины летают без крыльев, а не ездят колёсами по земле).

К моему счастью, процедура допроса здесь в корне отличается от нашей. По крайней мере, судя по самому его старту: идентификацию моего тела Дьёрк буднично и между делом произвел по отпечатку пальца, не задавая мне на эту тему никаких вопросов.

В принципе, у нас тоже были биометрические паспорта, так что тут ничего нового человечество не выдумало.

А вот монитор, на котором он что-то заполнял в процессе нашего с ним общения, по местным правилам имеет две стороны: чтобы и я видела, что он пишет.

Хе-хе, приятно, когда соблюдается законность, чё.

Наверняка в серьезных случаях вторая часть монитора со стороны "клиента" полицейскими как-то блокируется. Но лично со мной никто секретов из стандартной опросной формы делать не стал.

В итоге: я — Виктор Щукин, двадцати лет от роду. Живу по адресу… Всё это, и кое-что ещё, любезно сообщил полицейский экран, обратной стороной добросовестно развёрнутый ко мне.

Вообще, актёр из этого Сэма был так себе. Не нужно специально изучать психиатрию, чтобы понять: в нашей беседе изначально присутствовал незадекларированный пласт его намерений.

Ну, он говорил и пояснял явно меньше, чем держал в голове. И чем ожидал от меня.

Поначалу мне казалось, что и здесь работают наши стереотипы оттуда: на первого попавшегося (то есть на меня, эх-х-х) будут вешать всех обезьян, накопившихся за отчётный период по данному району. Особенно с учетом игнора патрульными моих заявлений об оставшейся за углом части банды.

Реальность оказалась занятнее. Дьёрк всего лишь хотел, чтобы это тело официально подало заявление на нападавших.

Пф-ф-ф. Делов-то.

Разумеется, мне было понятно: он на сто процентов уверен, что я изо всех сил буду отказываться это делать.

Дальше напрашивался ещё один очевидный вывод: если слуга закона считает, что пострадавший побоится заявлять, значит, правоохранительная система работает не очень.

В свою очередь, это значит, что пострадавшие в массе заявлять боятся. Самая вероятная причина: ответка со стороны банды — реальность, которой все опасаются больше, чем конфликтов в полиции и с нею же.

А вот тут они все просто не на ту напали. Или не на того.

Безопасность и нормальная жизнь в обществе начинаются там, где каждый исполняет свой долг. Гражданский долг.

Может быть, живи я до попадания сюда в другой стране, заявления от меня потеющий ладонями коп и не получил бы. Но ТАМ у нас даже общественное движение само собой родилось, "Не молчи!"[4] называется. Как раз примерно на эту тему…

Я там волонтёрила время от времени, после четвертого курса, преимущественно на ниве психо-реабилитации пострадавших (а чё, бесплатный даже недоучившийся специалист ровно на сто процентов лучше, чем его отсутствие).

В общем, Дьёрк всё равно что раскрыл свои карты перед началом игры. Естественно, заявление это он от меня получил, хотя и не сразу.

А вот уже в процессе написа-а-ания этого заявления, в мой адрес поступило столько информации (которую он вообще не посчитал значимой), что момент внедрения и легализации мне здорово облегчился…

После проведённого по местным правилам опознания (где все трое присутствующих были мной безошибочно определены из кучи голограмм), дознаватель радостно пожал мне руку и лично выпроводил за забор, для чего ему пришлось пешком дважды топать под сотню метров (туда и обратно).

А я, оказавшись снаружи, сейчас сижу на скамейке прямо под стенами участка и перевариваю услышанное.

* * *

За полчаса до этого.

Во время службы Дьёрку приходилось видеть очень много попыток уклониться от беседы с детективом. Все эти ситуации имели одну общую черту: его собеседнику было что скрывать.

Щукин же сейчас лучился таким неподдельным и искренним энтузиазмом, что полицейскому где-то даже стало неловко: Сэм, притворяясь добрым и заботливым, своими руками практически обрекал русского на короткую, яркую и очень неприятную жизнь по выходе из участка.

Если на Молний настучит житель сектора три-три-семь и кто-то в результате сядет (а теперь Бойл точно сядет — потому что Сэм очень хочет получить все причитающиеся премии за него), то будущее этого жителя не имеет вариантов.

Базис прост. Когда банда не может удержать территорию в повиновении, она эту территорию очень быстро теряет. А главари теряют ещё и здоровье, порой летально.

Похоже, русский абсолютно не понимал, что своим заявлением подставляет себя по полной. Дьёрку-то что? Он этого терпилу забудет через сутки. А вот самому Щукину и дальше жить в три-три-семь.

Жить, как уже сказано, хоть и ярко и пронзительно, но крайне недолго. Очень вероятно, что ещё и достаточно болезненно…

Детектива снова кольнула секундная шпилька совести. Впрочем, он её быстро обуздал.

— … Сэм, а я же, если верить этой форме, ещё не до конца дееспособен? И не совсем совершеннолетний, раз не дорос до двадцати одного? — наивный Виктор, высунув в порыве энтузиазма язык, набирал одним пальцем заявление со своей стороны экрана на сенсорной панели. — Я в законах не очень, нам точно не нужно связаться с моими родителями?

— Шутишь?! Ты что, из своего кармана решил оплатить связь с Землёй?! — детектив даже сдерживаться не стал. — Так у тебя на счёте…

Дьёрк быстро вошёл в папку активов опрашиваемого, набрал персональный код доступа и раскрыл перечень банковских счетов русского:

— У тебя на счёте тридцатка! Тридцать монет, не тысяч, — со смешком уточнил он. — Не хватит даже набрать номер. Не то что на процедуру идентификации и поддержания протокола юстиции для такого действия.

— Эх-х, а на что их вообще хватит… — удрученно и согласно закивал головой Щукин, продолжая набирать одну букву в пять секунд.

Вот же тормоз.

— Ну, я в своё время жил на полтинник в неделю, — неожиданно искренне поделился полицейский.

— Да ну! Не может быть! — славянин даже оторвался от экрана. — Как это возможно? Вы что, землёй из-под ног питались?!

— Хорошая шутка, — гоготнул коп, оценивая игру смыслов. — Если был у меня тут на станции был доступ, как ты говоришь, к земле, если мы сейчас о грунте и почве, то вы все тогда мне бы ноги мыли — и эту воду пили. — Он подумал мгновение и добавил, — включая начальство. Нет, друг мой Виктор. Почва и земля — это на Земле. Не тут.

Неожиданно для себя, детектив снял внутренние барьеры и ограничения в коммуникации и разговорился:

— Почву здесь можно только синтезировать. Вам об этом не говорят, но на внутренних ресурсах электронного правительства все знают: грунта в Земном понимании здесь не существует. Астероид, даже очень большой, это всего лишь астероид.

— Даже большой? — ещё больше грустнея, рефреном отозвался задержанный, не прерывая работы Сизифа.

— Мы даже меньше Луны, — веско напомнил азы школьной программы коп. — А всё, что меньше, из известного людям, грунт на сегодня только импортирует. А сколько стоит импорт? — Дьёрк снисходительно поглядел на славянина.

— А какими каналами логистика? — попытался выглядеть умным тот.

— Да хоть ЮНИСОМ, хоть ТРАЙДЕНТОМ, — ещё больше развеселился дознаватель. — Или ты втихаря разведал какого-то третьего поставщика гипер переходов? Неизвестного правительству и управляющей компании?

— Не разведал, — со вздохом признал русский. — Ладно, согласен. Гиперами дорого, а других вариантов особо-то и нет.

— Ну почему нет? Ещё можно по старинке, — при виде заполняющейся формы так нужного ему заявления, Сэм впадал в эйфорию всё больше и больше. — Заряжаешь с Земли старый-старый шаттл. Платишь тысячу монет позиционирующей компании. Даёшь ему импульс с орбиты старушки-Земли — и когда-нибудь получаешь свой груз тут.

Сейчас даже Щукин засмеялся, хотя и на долю секунды позже:

— А через сколько мы этот шаттл тут поймаем?

— А миллионов через пару лет? — поддержал юмор служитель закона, загоготав ещё больше. — Или через три?

— Нет в жизни счастья… Сэм, так а как вы питались на полтинник неделю? — напомнил русский.

— Салага, думать надо головой! И человеком быть! — не удержался от назидательного тона детектив, пребывая в прекрасном расположении духа. — Во-первых, продукт номер один. С чего бы начал ты?

— Смотря от возможностей жилища, — не стал корчить из себя бывалого славянин. — Вообще, с воды, наверное. У меня почки слабые, не всякая вода подойдёт, — поторопился пояснить он.

— Хм. Логично, — похвалил Дьёрк. — Ну и где брал бы?

— А покупать дорого? — увлекаясь спонтанно возникшей игрой, уточнил собеседник. Дождался кивка старшего и ответил. — Либо поискал бы техническую, хоть как-то подходящую под физиологические параметры. Ну-у, которой моют что-то? Можно же какими-то фильтрами её до ума довести? — пацан просительно впился взглядом в полицейского.

— Печатай давай! — мгновенно одёрнул тот. — Не здесь, увы, — уже иначе вздохнул Сэм. — У нас техническая такая, что не угадаешь… Нет. Я пошёл в магазин вторых рук и купил старый конденсатор. Восемь монет, но хватает на месяц.

— Получается, вы за восемь вшивых монет обеспечили себя питьевой водой на месяц, по физиологической норме?! — Щукин повторно оторвался от экрана, не иначе как в сильном изумлении.

— Угу. Только наборы бесплатных пищевых солей в любом ресторане выпроси, у любой официантки, — снисходительно раскрыл свой старый секрет Дьёрк. — Дистилированная вода тебя прикончит быстрее, чем её отсутствие.

— С водой понятно, — загораясь интересом, славянин наконец начал-таки печатать быстрее. — А углеводы? Жиры, белки? Хотя бы в соотношении четыре — один — один?

— Да где же ты рекомендованную физиологическую норму разыщешь?! — коп даже подосадовал такой оторванности от реальности своего не сильного умом собеседника. — Тут как повезёт. Смотри, вначале устраиваешься волонтёром на побегушках в любую дешёвую забегаловку. Главное — чтобы начальницей по приборке над тобой была женщина постарше. Латиноски или африканки в этом плане супер, всегда пожалеют и помогут молодому пацану.

— Ух ты…

— А ты думал! Главное, не напорись на немку или любую другую европейку! На тех где сядешь, там и слезешь. — Сэм с сомнением посмотрел на парня. — Хотя-я-я, если вдруг тебе каким-то чудом встретится славянка, можешь попытаться: вдруг и вы своим помогаете?.. Я точно знаю, вот пример! Африканцы всех своих тянут, несмотря на племя и народ! Я лично по работе сталкивался! Эфиопская мамаша за одного типа из Сенегала как за себя стояла! Приехали арестовывать — а тут она в дверях. Пока её поломали… — Дьёрк не на шутку распереживался, припоминая крайне неприятный эпизод из личной оперативной практики.

* * *

Там же, через какое-то время.

Если бы не личное дело русского, Сэм за время беседы раза два бы заподозрил: он зачем-то специально тянет время.

Но тот уже с четверть часа как поставил под заявлением полноценную электронную подпись (в реале — отпечаток пальца на сканере и фраза, сказанная под правительственной видеофиксатор).

Тянуть резину Щукину было уже незачем.

Пацан настолько трепетно отнёсся к личному опыту выживания Дьёрка, что тот с удивлением поймал себя на отцовском инстинкте. Ничем иным его откровенность и желание донести побольше не объяснялись.

— Ладно. Я вас и так задержал, — простодушно спохватился русский, оглядываясь по сторонам, в том числе в направлении двери.

Укол совести почти достал зачерствевшую душу детектива.

— Да ладно, этих троих с утра будем опрашивать, расслабься. Сегодня спешить некуда. — Великодушно решил вслух коп. Затем и вовсе неожиданно для себя добавил. — Кофе хочешь?

— Если можно, — пацан, явно стесняясь, вежливо опустил взгляд.

— Нам теперь можно, — дознаватель решительно поднялся. — С этим заявлением… — он вовремя спохватился. — Ты очень помог. Пойду оповещу своего босса: с твоей заявой на Бойла у следствия открываются очень интересные перспективы по Молниям.

— А причём тут босс к нашему кофе?

— Так у него единственная натуральная машина на всё здание! — заржал Дьёрк. — Это он для нас жлобится. А уж для заявителя, да ещё и после заявы…

Сэм не стал говорить, что никто из полицейских для себя и не стал бы просить кофе у начальника участка. Другое дело — для реального терпилы, который добросовестно и собственноручно сам так подставился.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн, 7 курс медицинского университета имени Асфендиярова.

Доброхоты-полицейские от щедрот местного начальника даже набулькали мне кофе в дорогу. В одноразовый термос, которыми, как я понимаю, снабжают местных патрульных.

Ладно. Спасибо и за это, дарёному коню в рот не заглядывают. Или сыйға келген қойдың тісін санамайды[5].

Эх-х-х, как там бабуля?.. Как она вообще переживёт, что меня убили?

И ведь никак не сообщишь, что я вполне себе жива и здорова… Хм. Наверное, здорова, тут неточно. Хотя сомнения в психике и исчезли (почти…), скрининг тела по-любому делать надо.

Помимо массы тактически полезной информации, которую удалось получить у местного гибрида следака и опера, внесена ясность и в некоторые стратегические моменты.

Мы находимся на искусственном планетарном образовании. Размерами оно чуть не дотягивает до Луны, но многое прочее, включая гравитацию, скопировано с планеты-матери.

Эдакий рукотворный орбитальный астероид-город, размером со спутник Земли. На задворках цивилизации, где-то у похожей на Солнце звезды.

Проживающий контингент — социальный элемент ниже среднего уровня перспективности. Иначе говоря, залетевшие по уголовным статьям на материнской планете.

Оказывается, и это тело что-то натворило, причём очень серьёзное. Иначе несовершеннолетнего не сослали бы сюда, поразив во многих базовых конституционных правах.

Сама Земля, оказывается, здорово отличается от привычного мне мира в плане политического устройства, но сейчас не до того. Главное: всех, кто считается лишним, размещают на орбитах по разным системам, чтобы не тратить ресурсы перенаселенных планет.

И таких астероидов-городов размером с Луну — не один и не два.

А самое интересное — я в любую секунду могу вернуться на Землю (вроде как именно мои родители — оттуда). Нужно только оплатить обратный билет, всего лишь триста тысяч в местной валюте.

Правда, в нагрузку прилагается небольшое условие: эти деньги нужно заработать здесь, легально. Источник дохода должен быть подтвержденным и он открыто указывается при покупке билета обратно. Без этого — фига тебе, а не билет.

Своего рода финансовый фильтр. Я не особо шарю в политике, потому все детали такой системы обдумаю на досуге.

Кстати, по этой же причине моё тело не злоупотребляет звонками родителям: те сюда вообще не имеют права инициировать связь, а с моей стороны одна минута стоит полторы тысячи монет.

Если верить детективу Дьёрку, за время пребывания здесь (а это что-то около одиннадцати месяцев) это тело связывалась с домом ровно один раз. Длительность разговора составила одиннадцать секунд.

Коп, ухмыляясь, предположил: "Просил бабок через серые каналы? А родаки послали, потому что серых каналов не существует?"

В спор с ним, естественно, вступать никто не стал.

А вообще, советов он надавал хороших. Грех жаловаться. Сейчас вот допью кофе; схожу в собственный адрес — погляжу на свою жилплощадь; затем — алға, жұмыс іздеу керек[6].

* * *

— Assalomu' aleikhum! — неуклюже изобразил почтение нескладной куффар, переступая порог ещё не открывшегося заведения.

Попав со светлой улицы в полусумрак, он предсказуемо заозирался по сторонам.

Нуралия равнодушно окинула его взглядом.

— Ищу возможность подработать, но так, чтобы это было выгодно и заведению. — Поспешно выпалил белый европеоид лет двадцати или рядом, уже по-английски.

Ну понятно. Ещё бы тебе знать язык Пророка, тупая обезьяна… Кстати, зря стараешься таким образом произвести впечатление — никакой ты не правоверный.

Будь ты женщиной, варианты ещё оставались бы. Но у мужика это проверяется вообще на раз-два.

Разумеется, ничего проверять на практике египтянка не планировала — незачем, да и неинтересно.

В следующую секунду взгляд пацана зацепился за медальон Нуралии, висевший между её выпуклых полушарий и выполненный в форме стандартного звёздного полумесяца[7].

— Не пялься, тварь, — мгновенно отреагировала она, вспыхивая.

Слухи о чудаке, стукнувшем копам на одного из низовых бригадиров Молний, распространились по району гораздо быстрее самого козла. Судя по внешнему виду, сейчас стоявшего перед ней.

— А ведь тебе бежать надо было, придурок. Или — хотя бы умолять копов о программе защиты свидетелей — глядишь, и перевели бы в какой другой город. Первым попутным льготным гипером, — задумчиво пробормотала на родном языке тридцатилетняя совладелица заведения, протирая сухим очистителем вчерашние бокалы.

* * *

Глава 4

— Да сама ты и тварь, если так говоришь незнакомому человеку, — мгновенно надулся вошедший. — Я тебе что, уже успел что-то сделать? На мозоль наступил? Скотина невоспитанная… — он хмуро посмотрел на совладелицу заведения, словно прикидывая, что сказать или сделать дальше.

— Хочешь потрепать языком? — осклабилась Нуралия. — Так это моё заведение. Могу кое-кого позвать, охрана недалеко. Они тебя быстро научат, как разговаривать с приличной женщиной, ишак.

— Слушай, а ты точно правоверная?! — русский будто покатал сомнение на языке. — А то у тебя вон, харам на полках — только что стены не ломятся, — он и правда указал взглядом на барные полки, уставленные алкоголем. — Сама одета, как шлюха из Латинской Америки; ведешь себя вообще, как жәлеп[8], которой не заплатили…

Нуралия мгновенно вспыхнула. Кретин хотя и произнес слово чуть иначе, но откуда-то знал его значение. Одно из.

Видимо, от персов — поскольку это они наделяли جالاپ‎ непристойным смыслом. Не рабыней же он её обозвал, в самом деле[9]?

Знавшие её ближе определили бы, что она из последних сил сдерживается и балансирует на грани. А уж в своём-то заведении ей было что сказать любому, и не только словами. Положение обязывает.

— О правах гостя в доме хозяина вообще молчу. — Продолжил русский, от которого метаморфозы её мимики и прищур глаз, разумеется, ускользнули.

— Не тебе, собака нечестивого народа, о них поминать, — зло процедила египтянка.

— О том и толкую, долбаная расистка, — издевательски хмыкнул в ответ Щукин. — Эх-х, да что с вас взять! Законы гостеприимства, как вижу, в арабском мире и правда давно канули в лету. — Затем он что-то добавил на языке, которого египтянка не знала.

— Что ты там лаешь? — брезгливо выплюнула она.

И тут же пожалела об этом: не надо демонстрировать ему даже тени того, что он может принять за любопытство.

— На всякий случай, рьяным поборникам истинной веры. — Гадёныш продолжил издеваться, упражняясь в острословии. — Перевожу на английский: Пророк Мохаммад сказал: «Гость является проводником в Райские сады». У тебя, судя по всему, своё мнение о нормах этикета… а Его мнение ты не разделяешь.

— Не смей поминать имя Пророка, мразь! — сейчас Нуралия шипела не хуже эфы.

Вот же… Всё-таки ухитрился вывести её из себя и уязвить где-то справедливым замечанием.

С другой стороны, не говорить же ему, что заочно как раз он-то давно знаком всем, подключённым к локальной сети мелкого и среднего бизнеса сектора. Уже наверное часа три как.

— Недотраханная токсичная стерва, — сделав ангельское лицо, парировал Щукин. — Это когда у злой бабы здесь зудит, — он потрогал себя за промежность, — то и голова её страдает. Нестабильность эмоционального фона, знакомые слова? Мозги, в смысле, не соображают, потому что только одно на уме. Так у нас старики говорят.

— Ты решил, видимо, не дожидаться неприятностей от Молний и найти их самостоятельно?! — женщина кое-что решила для себя прямо сейчас. — Не сходя с места, здесь?

— Боже упаси! — мгновенно открестился славянин, кажется, быстро успокоившись.

В отличие от неё.

— Если тебя так оскорбляют чужие взгляды, надела бы абайю? А не сиськи вываливала б в проход? Идиотка, да я вообще на твой медальон смотрел! Нужны мне твои буфера больно! Думал, ты правоверная… Ошибся. Счастливо оставаться, — с этими словами русский с досадой огляделся по сторонам, покачиваясь на носках и собираясь разворачиваться.

Его предпоследние слова, как ни смешно, достигли своей цели гораздо лучше, чем вся их перепалка, вместе взятая.

Нуралия действительно чувствовала подсознательно весь последний год, что ей, ну а как же, действительно необходим мужчина. Однако серьёзных отношений в данный момент строить было не с кем, а просто так тешить плоть она была не готова — сказывались исторические корни и остатки воспитания.

— Как ты назвал меня, щенок? — побагровев от злости, она упустила тот момент, что была старше него лишь на несколько лет.

— Недотраханная стерва, — равдушно пожал плечами посетитель, направляясь к выходу. — У тебя с ушами что-то? Сходи к отоларингологу. Впрочем, у вас тут и с врачами напряжёнка… хреновы дикари.

За время их такого насыщенного общения русский машинально сделал несколько шагов по залу, приблизившись к ней. Теперь вот возвращался обратно.

Египтянка, не владея собой, схватила с полки первую попавшуюся бутылку и запустила ею в спину негодяя.

Как назло, это был бренди в мягком пластиковом имитаторе натурального стекла.

Щукин вздрогнул и чуть дёрнулся вперёд после удара сзади между лопатками. Затем остановился и резко развернулся:

— Совсем рехнулась? Дать по зубам?! Не посмотреть на разницу гендеров? Идиотка…

— ОХРАНА! — Нуралия решительно нажала тревожную кнопку на брелке. — Вот, кое-кому нужно объяснить правила приличия, — отдала она распоряжение через несколько секунд.

Когда сразу из двух подсобок, в том числе отрезая русскому дорогу к выходу, в зале появились четверо её сотрудников соответствующего профиля.

— Без расширений! — на всякий случай поспешно уточнила она.

Мало ли? Если этот мудак даже на Молний настучал, то и на неё может. К чему лишние неприятности?

С субтильным неудачником её здоровяки справятся и так, с выключенными нейро-концентраторами. Благо, они тренированы в лучшем зале сектора и отлично умеют выбрасывать из заведения и не таких посетителей, буде те начнут бузить.

— Эй-эй-эй, четыре танкиста и собака! — моментально забеспокоился русский. — Может, свалите обратно, откуда пришли? Вы что, совсем дикие? На людей бросаться?

— Кто здесь собака? — спокойно спросил один из охранников, приближаясь к посетителю со стороны входной двери.

— Пф-ф, ну эта самка естественно, — пожал плечами Щукин, указывая пальцем на Нуралию. — По крайней мере, лает неотличимо, ещё и укусить пытается. Эй, буйвол, а ну замер на месте!

— А то что? — всё также безмятежно осведомился первый номер, разумеется, и не думая останавливаться.

К величайшему удивлению владелицы заведения, в воздухе мелькнул кулак белого цвета.

Единственный подавший голос сотрудник охраны мешком осел на ковролин.

— Что-что, а то ушибу, — проворчал куффар задним числом, перепрыгивая через лежащее на полу тело и опрометью бросаясь в угол.

Оставшиеся на ногах трое охранников встревоженно переглянулись.

— Точно без расширений? — уточнил один из них у хозяйки. — Вон, какой он шустрый!

— Эй, кретины, сдайте назад! Я просто уйду — и никому ничего не сделаю! — русский, занимая тактически выгодное место (где его нельзя было обойти со спины), в одно касание проиграл стратегически.

Теперь, чтобы прорваться к выходу, ему нужно было делать в три раза больше движений.

Да только кто же позволит, особенно после всего.

— Без! — решительно ответила подчинённому египтянка.

В том, что трое здоровенных и подготовленных мужиков запинают одного худого пацана, она не сомневалась. Их возможные синяки в процессе её волновали мало.

А вот то, как русский справился с номером первым, заставляло думать, что он не совсем пустой.

Может, не такой он и дурачок? Или ему в полиции какие-то расширения поставили? Заодно и посмотрим, как будет трепыхаться.

Охранники решительно двинулись в направлении нарушителя спокойствия.

Первые несколько секунд групповой возни в углу прошли мимо хозяйки, поскольку происходящее было скрыто широкими спинами ребят. Только вот дальше начало происходить что-то невообразимое.

Один её сотрудник скорчился в полуприседе, баюкая ушибленный пах. Второй хрипел, оставаясь на ногах, но прижимая ладони к обоим глазам.

А вот третий, захвативший дурачка за правую руку, балетным танцором скользил по окружности в борцовском приёме.

Наконец экзекуция подошла к ожидаемому финалу. Ноги русского сверкнули в воздухе по вертикальной дуге и кретин со всего маху спиной приложился об пол.

— Слава Аллаху, — пробормотала Нуралия, сопровождая слава ритуальным жестом. — А то я уже нервничать начала, что вы с одним придурком вчетвером не справитесь…

Щукин, словно сказанное его не касалось, изобразил пружину. Как-то странно изогнувшись и упираясь лопатками в пол, не обращая внимания на почти материальный хруст в собственном плече, он в полуразвороте зарядил правой пяткой со всей дури в пах последнему бойцу. Ещё через секунду уже его левый каблук впился в живот последнего боеспособного противника.

А египтянка с ужасом поняла, что на сегодня осталась без охранников (это как минимум на сегодня).

— А вот теперь давай пообщаемся. — Побледневший Щукин с неестественно висящей правой рукой, тем не менее, достаточно бойко взделся в вертикальное положение.

Нуралия с ужасом почувствовала, что её ноги налились свинцом, а дыхание перехватило настолько, что у неё нет сил ни убегать, ни звать на помощь.

— Не тронь! — в ужасе слабо прохрипела она, с трудом выталкивая воздух из лёгких.

Её руки сами собой зачем-то стыдливо схватились за края глубоко декольтированного выреза, сводя его края вместе и пытаясь прикрыть наверняка соблазнительные для мужчин полушария.

— Я не дамся живой! Тварь! — египтянка в ужасе зашарила взглядом вокруг себя в поисках хотя бы какого-нибудь кухонного ножа.

— Как есть дура! — Кажется, русский был изумлен её реакцией по самому верхнему пределу. — Эй, ипанутая! А ты вообще как давно с такой акцентуацией живёшь?! Бл*-*-*-*-*, мне конечно было известно, что недотрах — боль! Но у тебя оно уже даже адекватность восприятия смазывает!

Одновременно со своими словами Щукин, кажется, нашёл, что искал.

Египтянка, несмотря на животный и панический страх, дальше где-то в глубине души удивилась.

Славянин поднял кисть безжизненно обвисшей правой руки вверх своей левой. Затем опёр её о верхнюю полку и изогнулся, придерживая таким образом.

— С-суки… — на лбу этого ишака выступила испарина, сам он побледнел и сжал челюсти до хруста зубов.

Одновременно русский изобразил что-то типа странного пасса, как при танце живота. Только двигался он одновременно корпусом и повреждённой рукой так, что в сумме это напоминало вращение двух параллельных окружностей.

— … ух-х-х. — Щукин, несмотря на нездоровый цвет, просветлел лицом и шевельнул локтем правой руки.

Затем пальцами кисти.

— Плечо вправил, — зачем-то пояснил он владелице заведения.

— Как? — слабо пискнула египтянка.

— По Кохеру, только без обезболивания…

* * *

Примечание:

https://m.youtube.com/watch?v=iNTFKm_JkUI&feature=youtu.be

* * *

Она уже поняла, что убивать её этот псих не будет (такие моменты женщины чувствуют безошибочно).

Правда, оставалась ещё вполне реальная перспектива его сексуального насилия над ней, всё-таки русский был высоким и достаточно крепким. Как оказалось.

Но теперь она и сама была не уверена, а так ли он неправ насчёт её недотраха? Возожно, даже в его, скота, исполнении сейчас грубое и жёсткое домогательство, пусть и переходящее в насилие, окажутся не таким уж отвратительным?.. интересно, а каких размеров причиндалы у русских…

— Да у тебя и правда крыша течёт, — к её искреннему недоумению, Щукин выглядел настороженно. — Ты ж реально в неадеквате! — не приближаясь, словно опасаясь чего-то, славянин пристально вглядывался ей в глаза.

— Не твоё дело, тварь! — египтянка почувствовала, что на неё накатывает ещё один преступ неконтролируемой ярости.

— Стоп! Села на стул! — Неожиданно изменившаяся тональность голоса проблемного посетителя ошеломила её.

Нуралия покорно выполнила команду и только после этого осознала, что сделала.

— Самое дорогое для тебя — это твои мечты и твой бизнес. — Такой странный Щукин, похоже, наполнял её необъяснимым трансом. — Уф-ф, — выдохнул он. — Теперь слушай нормально. Я зашёл к тебе только потому, что увидел арабскую вязь над входом. По убогости и тупости своей, а также по недомыслию, искренне подумал: если здесь управляют правоверные, могу обратиться за помощью. — Он добавил в тон издёвки. — Я ж не знал, что здесь наплевали на все заветы Ислама. Ошибся, сорри.

— Что бы ты понимал в Исламе, куффар! — на автомате выпалила она.

И с удивлением осознала, что полностью пришла в себя и контролирует если не ситуацию, то как минимум собственные тело и мысли.

— Там, откуда я родом, абсолютно любой христианин может зайти в любую мечеть. — Глухо выдал в ответ парадоксальное славянин.

— Зачем? — удивлению хозяйки заведения не было предела.

Их общение напоминало роллер-коустер[10]. По крайней мере, такая же пустота в животе возникала уже не первый раз за несколько минут.

— Например, чтоб помолиться, — пожал плечами русский. — Если его храма рядом нет, а нужда есть. Ему и слова никто не скажет. Более того, так делают, — проворчал он себе под нос. — Не сказать, что очень часто, но случается.

— Зачем?! — египтянка не успевала переваривать услышанное.

— А ведь ты сама в мечети и не была никогда, — неожиданно угадал Щукин. — Знала бы, зачем и какие люди туда ходят.

Э-э, это что, он глядит на неё с брезгливостью?!

— Я тут с семнадцати лет! — зло ответила Нуралия. — Пока поднималась и становилась на ноги, было не до того!

— А до этого?

— А то того в Бурже рядом не было мечети, умник!

— Ладно, проехали… Значит так. Шёл сюда — искренне собирался договориться. Сейчас буду просто грабить, пользуясь моментом, — интонации русского снова изменились, превратившись в будничную речь какого-нибудь чиновника. — Пищевых универсальных концентратов мне на неделю, можно самых дешёвых. По-хорошему.

— Недельная норма бывает разной! — ядовито вставила хозяйка бара и ресторана. — Откуда я знаю, сколько ты жрёшь?!

Её охранники хотя и подавали признаки жизни, и уже даже шевелились, но рассчитывать на их помощь в ближайшую минуту точно не приходилось.

— Можешь посчитать по своей физиологической норме, — кивнул дебошир. — Ещё солей пищевых, из бесплатного рациона. Просроченных приправ, которые клиентам добавлять не будешь, две упаковки.

— У меня нет такого, чего не добавила бы клиентам. — Она даже не поняла, что сказала лишнее.

— Пф-ф, везде обман, — повеселел идиот. — Тогда от заведения дашь самое ненужное.

Собирая требуемое в большой пакет, Нуралия до самого последнего момента в напряжении ожидала, попробует ли он её хотя бы облапать.

* * *

Там же, через несколько минут.

— Мы не справились. — Номер первый, придя в себя, смотрел на неё виновато. — Алия, в оправдание скажу, что ты сама запретила включать боевые расширения.

— Претензий не предъявляю, — владелица заведения тут же обозначила то, что сейчас посчитала справедливостью. — Да, это был мой приказ. Моя и ответственность. Согласна.

— Мы много потеряли по деньгам? — номер два шипел дискантом и по-прежнему держался за пах.

— Нет, — отмахнулась египтянка. — Считай, этот ишак ничего не взял. Слушайте, а какие у него могут стоять расширения?! Уж больно быстро он с вами разделался…

— Не знаю. Что-то явно боевое, но я даже не понял, что, — откровенно признался первый. — Как под грузовик попал.

— А когда он руку себе вправлял, это кто-то видел? — хозяйка рассеяно обвела взглядом мужчин. — Вы же ему нормально так руку выдернули! Что, никто даже не заметил?!

— Да нам несколько не до того было, — сверившись взглядом с товарищами, подвёл общий итог бригадир. — Значит, точно без претензий друг другу?!

* * *

Успокоившись окончательно, выпив пару рюмок, Нуралия ещё минут десять колебалась. Затем решительно вошла в чат рестораторов и набросала короткий пост о случившемся.

Если этот долбаный русский пойдёт искать работу в подобных заведениях дальше, то пусть ему это будет намного сложнее.

Разумеется, она умолчала о некоторых деталях. В частности, в её рассказе не был упомянут тот момент, что Щукин, старательно переписав содержимое своего пакета, вывел общий итог по барным ценам и заверил собственное официальное обязательство на эту сумму в её адрес.

Ей даже пришлось лично включать тогда BAR-KEEPER по его просьбе, чтобы зафиксировать долг.

Не стала она упоминать и его последних слов:

— У меня проблемы с Молниями наметились. Не знаю, как и что будет, но долг верну в любом случае.

Долбаный русский, несмотря на попытки казаться душкой, похоже, не понимал главного: справедливости в этом мире нет. И своим чистоплюйством он только раздражал.

А если ты, как идиот, стремишься к соблюдению каких-то замшелых правил и деклараций, то жизнь свою кончишь на помойке, причём гораздо раньше положенного срока.

Слюнтяям не место в этом жестоком мире. А тупой идиотизм и символизм в сумме много хуже, чем даже быть слюнтяем.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7 курса медицинского университета имени Асфендиярова.

С горем пополам добравшись до своего жилища после местных ментов, внутрь вошла на удивление без проблем: рядом с дверью, на уровне груди, заменяя дверной звонок, призывно светился красным огоньком уже знакомый по полиции сканер.

Положила к нему палец — и через тридцать пять секунд уже делала ревизию места обитания.

Неожиданно, реальность оказалась не такой пугающей, как ожидания. Практически двухкомнатная квартира, со своей уютной (!) кухней, образующей с гостиной студию. Самый обычный санузел; и не сказать, что ужасный.

Даже двуспальный траходром в спальне! Вместе с имитацией кактуса в большом горшке и искусственной шкурой на полу.

Некоторые детали, типа мебели и неуловимых черт бытовой техники, навевали мысли о казённом единообразии, но это не удручало.

А ведь уютно, чёрт побери! В Алмате, даже уже работая, о такой квартире я могла б мечтать в лучшем случае лет через десять!

Уже молчу, обставь родное государство её хоть такой казенной мебелью, я бы молилась за здоровье и президента, и премьера, и обеих палат парламента! В церкви и мечети попеременно.

* * *

Примечание.

Двухкомнатный блок Виктора Щукина после уборки.

* * *

И то, ещё очень большой вопрос, получилось ли бы встрять в какую-нибудь государственную программу финансирования этой покупки. А без этого, ипотечные ставки в первой столице обычного врача способны нокаутировать похлеще боксёра-профессионала.

Как и цены. На последний момент, когда тот мудак выстрелил мне в лоб в красной зоне ХАЛЫК АРЕНЫ, стоимость одного метра в Алматы больше чем в два раза превышала Турцию (причём последнюю — не в еб*нях, а вполне себе на берегу Средиземного Моря).

А уж если сравнивать качество жилья… Скажем деликатно. С Анталией наши алматинские Шанырак или даже Самал сравнивать нельзя.

Мой предшественник, судя по кучам мусора и пыли АБСОЛЮТНО ВЕЗДЕ, был самым настоящим свином. Не знаю, что творилось у него в голове, но явно похоже на доминанту внешнего локуса контроля.

Есть же вечно ноющие и изрыгающие тонны претензий?

"Мир — говно!". Или "Страна — говно!". Или "Люди — незаслуживающие ничего хорошего козлы!".

Так, стоп. Вот последний пункт как раз в точку. Пока не могу утверждать наверняка, но по первому впечатлению с людьми здесь и правда непросто…

В общем, страна и мир действительно могут быть несовершенными, да. И даже очень! Но это никак не отменяет потенциала любой особи: прокачивайся по своим иерархиям — и будет тебе счастье!

Когда закончила уборку, в мусоропровод на площадке перед квартирой выбросила три кубометра мусора в пакетах. Вот же скотина наш с квартирой предыдущий хозяин…

Однажды на военке, на четвёртом курсе, у нас были кое-какие совместные мероприятия с американцами. Вот тот высокий мужик с их стороны очень хорошо сказал: "Хочешь быть счастливым — научись хотя бы застилать за собой постель каждое утро. Поверь, даже это несложное действие поднимет качество твоей жизни радикально уже через неделю".

* * *

На столе гостиной, к моему удивлению, находился открытый лэптоп. Всем видом намекая, что он в рабочем состоянии.

Странно. Я уже думала, за этим телом вообще ничего такого не водится. Может, этот ноут тоже казённый?

Меня подмывало засесть за него сразу после входа в квартиру, но ни один нормальный человек в таком сраче сосредоточиться не сможет (тут неточно: это же тело как-то могло? Ему, кажется, было вполне комфортно и в беспорядке жить…).

Дополнительно, порадовала здоровенная пластиковая бутылка воды литров на двадцать, почти как там. Между прочим, запечатанная.

При физиологической норме ну пусть два литра в сутки, это почти декада времени. А если экономить и пить по полтора литра, то и вовсе полмесяца.

Настроение стремительно улучшалось.

Местный интернет оказался весьма похожим на наш. Видимо, нейрофизиология — в достаточной степени константа. Да и вообще интерфейс трофейного ноута был вполне себе интуитивным.

Наметив перечень точек общественного питания (как и советовал детектив Сэм) в округе, не откладывая в долгий ящик, хлебнула воды с запасом и пошла по азимуту. Предварительно запомнив карту окрестностей.

Где-то на задворках сознания теплилась надежда, что у тела должен быть и смартфон либо его аналог — ну очень на то всё бытовое окружение указывало.

К сожалению, двойной обыск ничего не дал. Только что на потолке не посмотрела.

* * *

А вот самый первый визит в место, с которым связывала свои самые большие ожидания, оказался совсем не таким удачным, как хотелось бы.

Можно сказать, еле ноги удалось унести.

С другой стороны, насчёт удачи, это как посмотреть: наступая на глотку собственной совести, практически кулаками выбила физиологический рацион питания на неделю. Так что, недельная проблема физического выживания хоть как-то решена, хотя и придётся потом за это как-нибудь расплатиться.

Попутно — сама себе без анестезии вправила вывих, заработанный в процессе деловых переговоров. Суки…

А ещё мне нужно срочно искать рентген: кажется, треснули рёбра. Там не чувствовалось, но такое ощущение, что уже по пути обратно из-за пакета в руке последствия перешли в пике.

Прислушиваясь к себе в течение десяти минут уже дома, прихожу к выводу: отломок седьмого правого ребра в плевральную полость и лёгочную ткань как минимум уткнулся. Точнее сказать не могу: больно. Очень больно.

Опять же, по тем же личным ощущениям, очень похоже на начинающийся отёк. Плюс видимая гематома в месте сломанного ребра, б**…

Если не получить хирургической помощи (причём в полноценном стационаре — операция торакальная и серьёзная), в ближайшие сутки можно повторить свой подвиг там.

Преставиться, иначе говоря.

Только где эту помощь здесь искать? Если даже уважаемые государственные служащие пользуются аптечкой из ящика рабочего стола? И понятия не имеют о докторах?

Через некоторое время начинается одышка. Гемоторакс[11]?

Если артерия небольшая, какое-то время у меня ещё есть. Блин, как же жить хочется…

Сейчас бы всё отдала за самый завалящий пульсоксиметр. В госпитале он у меня вообще постоянно на шее висел.

Ещё через какое-то время начинаю явственно ощущать полноценную одышку: сатурация действительно падает.

Что ж делать…

* * *

Глава 5

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7 курса медицинского университета имени Асфендиярова.

И норадреналин сейчас наверняка зашкаливает, чувствую физически. Чёрт, чёрт, чёрт… Психосоматика в этом теле совсем не такая, как была у меня там. Какой-то этот организм чрезмерно эмоциональный, чтобы не сказать больше. Например, истеричный… а могу и матом добавить…

Сейчас волноваться категорически нельзя. Излишняя тревожность именно в этот момент подобна смерти, сразу по трём причинам. Сатурация, точность решений, нерациональный расход достаточно скромных ресурсов хилого нетренированного тела.

Только спокойствие и думать, думать, думать.

Блин, прямо как в боксе: решения должны быть не только молниеносно быстрыми, но ещё и правильными. Как говорит тренер, хы-хы.

А вообще, конечно, хочется по-бабски обхватить себя руками и разреветься.

Самый главный вопрос: альтернатива операции есть ли?

Тут ясно, что точно нет. В лучшем случае, это ещё если артерия небольшая, имеется отсрочка. Не особо продолжительная.

Интересно, мужское тело в принципе более склонно к панике? Или это конкретные индивидуальные особенности?

Там я не представляю, чтоб меня так трусило от испуга. С другой стороны, и в аналогичной ситуации себя вообразить тоже не получается — достаточно серьёзная травма на фоне отсутствия медицины в регионе. Дичь средневековая.

Так. Перед операцией по-любому нужно обсле…

А вот тут — жёсткое нет. Не нужно мне обследоваться. Потому что зашивать нужно по-любому, плюс скобы на рёбра. И если рукастого хирурга с минимальным набором опыта и инструментов представить ещё можно, то тот же рентген — это уже дополнительное звено. Лишнее.

Попутно: хорошо если рентген и хирург находятся за общей дверью. А если рентген в одном конце города, хирург в другом? Ну а чё, с учётом местного подхода, вполне реальная перспектива. Печально, но с местного рентгена до хирурга можно и не успеть добраться. Интересно, а пробки у этих летучих авто бывают?

Ладно, пёс с ним.

Если мыслить логически, хирург без рентгена — это решение. Для меня лично, сейчас, идеальное практически. Хирург и разрежет, и посмотрит, и устранит.

А вот рентген — всего лишь один из возможных инструментов диагностики. Даже если последнюю исполнить на десять баллов из десяти, моей проблемы это не решает. Лишь уточняет масштаб, что есть абсолютно паразитный и ненужный этап.

Мозги несёт куда-то не туда. Хожу по кругу, в переносном смысле. Повторяю себя сама себе, бл*..

Получается, искать надо хирурга. Или того, кто в состоянии его заменить — например, опытного ветеринара с набитой рукой.

Только как это сделать за оставшиеся часы либо минуты? Вопрос на миллион.

Так. Если врачей здесь нет, как социального класса, значит, это вопрос здешней внутренней политики: потребности-то в них есть, как и в любом социуме.

А спрос рождает предложение, это основы рынка. Я не ахти какой специалист, но отлично понимаю: там, где появляется спрос (любого рода причём), автоматически возникает и торговля.

Если медицинские услуги невозможны в известном мне легальном поле (их тут заменяет эта идиотская аптечка), но они сто процентов нужны (тут тоже без вариантов), значит, должен быть их нелегальный рынок?

Да. Ну и вариантов у меня сейчас не особо много, а часики тикают.

Нелегальные врачебные услуги на чёрном рынке скорее всего по стоимости идут запредельной, да и поставщики наверняка не самые квалифицированные.

Ладно. Лишь бы найти хоть кого. Там я и сама, буйырса[12], поруковожу, что делать. Умел резать и шить лишь бы.

Ёлки, ещё скобки на рёбра где-то достать надо… Ладно, проблемы будем решать по мере их поступления.

Стараясь двигаться минимально, вхожу в сеть. Интересно, как здесь выглядит darknet? И какая там сегментация по тематикам?

Повинуясь интуиции, открываю на рабочем столе папку с надписью "Девочки".

Вот же долбаный ты извращенец! Ладно, всё равно в твоём теле уже я, а эту гадость удалю потом. Сейчас просто жаль разбазаривать секунды.

Спасибо тебе, Витя Щукин, за то, что ты такой предсказуемый. Был.

Несмотря на прояснившиеся перспективы где вести поиск нужного, сразу приступить к нему не получается.

Сатурация явно пикирует. Задыхаюсь даже в состоянии полного покоя.

Получается, кровь заливает лёгкие.

Вообще-то, в такой ситуации (да и не только в ней) все жидкости всегда стекают вниз, а воздух стремится вверх.

По-хорошему, именно что экстренную помощь самой себе оказать могу: спасти полностью не спасёт, но как паллиатив поможет дотянуть до…

До того светлого момента, когда получится разыскать хирурга. Или ветеринара.

Не если. Именно когда.

"Как вы говорите, так вы и думаете", — это кафедра психиатрии вещала. А точность и производительность процесса генерации решения напрямую зависит от режима ориентации нейронных связей.

Чёрт, опять мозги заносит не туда. Блин, это все мужики такие дебильные, когда им страшно? Или только мне такое чудо досталось?

Однако, есть и хорошее. Когда убирала в квартире, в одном из ящиков кухни видела нужное. Трогать ничего не стала, просто закрыла тот ящик.

Сейчас черепашьими шагами подхожу к нему и достаю небольшой ручной насос. Кажется, Виктор любил вручную накачивать карликовые гандбольные мячи или очень небольшие шарики. Хотя-я-я, после гнусной папки "Девочки" на его компе, уже боюсь представить, как он ещё мог этот насос использовать… малолетний дебил.

По-хорошему, чтобы откачать лишнюю кровь из низа плевральной полости, достаточно соорудить простой и примитивный дренаж. Обычная иголка от шприца, имейся она у меня, была бы панацеей. От десяточки, например.

Так-то, есть специальные дренажные шприцы, но до них сейчас, как до луны.

Чуть не срывая ногти, с замиранием сердца откручиваю иглу с насоса и смотрю на свет.

Сойдёт, но надо заточить кончик. Срываю пластиковую крышку с электрической мясорубки (или бог его знает, что это за прибор).

Слава Аллаху. Вращающаяся часть, не знаю как она называется по-научному, один раз вполне может быть использована в качестве точила. Тем более что и иголка насоса никак не из инструментальной стали.

Через две минуты, задыхаясь ещё сильнее, усаживаюсь поудобнее.

В институте нас учили вводить иглу в этом случае со спины.

К сожалению, самому себе так не сделаешь.

Допустим, воткнуть может быть и смогу, но там же ещё надо вести иглу после.

Покатав пару секунд утопическую мысль в голове, как никогда хочу позавидовать орангутангам: вот чьим рукам задача была бы по плечу, даже на самом себе.

Примерившись, подосадовав на ранимую мужицкую психику и такое же хлипкое тело, ввожу иглу спереди.

Чёрт! За всей этой лабудой не подумала о стерилизации! Бл*-*-*, ну какая же я дура!

Ладно. Если без эмоций и прагматично, то до сепсиса мне ещё надо дожить. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Разумеется, кривые мужские руки, заточенные под пенис (а не под медицинские манипуляции), с первого раза не попадают, куда надо. Твою маму, Витя.

Как надо, игла входит далеко не сразу. Но всё-таки ставится в итоге, слава яйцам.

Теперь навинтить на иглу насос. Блин, так-то он небольшой, но для дренажа из плевральной полости, в роли дренажного шприца… как бы себе таким напором отсасывания матку наружу не вывернуть, вместе с содержимым брюшной полости.

Глаза боятся, руки делают.

Давно замечала: у медика эмоции на что-то влияют только до начала манипуляций. Когда всё начинается, психи отключаются и работает только разум. В боксе, кстати, абсолютно то же самое.

Тело, по счастью, прекратило душевные терзания и теперь действует почти без нареканий. Хм, Витя, тебе просто надо было больше трудиться и меньше валяться на диване. Да тащить всякую херню в папку на рабочем столе.

Ещё через несколько секунд дренаж начинает идти. Слава тебе, господи.

О чисто физических ощущениях лучше думать не буду: всё равно делу не поможет, а себя будет жалко.

Шайтан. Я хрупкая женщина. А заниматься приходится всякой фигнёй, ещё и не по своей воле.

Теперь главное — на волне эйфории от собственной крутости не расслабиться. Это всего лишь отсрочка. ОЦК[13] не резиновый.

В четыре присеста, с импровизированной дренажной иголкой в брюхе, возвращаюсь за компьютер, чтобы срочно искать хирурга.

Пока в течении долгих пятнадцати секунд усаживаюсь на стул (чтобы не сместить дренаж), подаёт голос собственная совесть: зря я так, мужики тоже бывают разными.

На военке, когда обсуждали доврачебную помощь, даже ролик показывали: вон, на Севере есть тип, который сам себя (ногу) зашивал без анестезии, предварительно сделав на ней надрез, тоже собственноручно.

Так он вообще ни разу не врач, а то ли физкультурник, то ли что-то в этом духе.

* * *

Примечание.

Виктория не в курсе, потому что не вникала. Выпускник танкового училища, не инфиза.

Было в "ДОКТОРЕ". Реал, Андрей Кочергин, есть видео на ютюбе:

https://m.youtube.com/watch?v=3Q_ALuotnTc

* * *

Диспетчер заведения, оказывающего не особо рекламируемые услуги, отвлёкся на звук входящего сообщения:

"Есть опыт торакальных операций?!"

Он широко раскрыл глаза, искренне удивляясь подобной детской непосредственности вопроса. Да кто же тебе скажет правду, ещё и вот так в лоб?!

В ту же секунду строка чата исчезла, стёртая с той стороны.

Вместо неё зажглось другое сообщение: "Срочно! Хотя бы по полостным операциям есть кто-то с некривыми руками?!"

За свой срочный вопрос анонимный абонент только что автоматически оплатил в кассу пять монет авансом, потому Хван сменил настрой и отреагировал уже серьёзнее:

"Ты кто? Подробности?"

С той стороны прислали озадаченный смайлик, затем добавили текст:

"Тебе размер груди назвать??? Просто ответь на вопрос, да или нет. Чтоб не тратили время. Времени осталось мало…".

Разумеется, спрашивать так, как сейчас это делал неизвестный собеседник, было неправильно. По целому ряду причин. Да так никто и не делал.

Но именно это, как ни парадоксально, и склонило чашу весов в пользу спрашивающего.

Последние слова насчёт малого количества времени, плюс безвозвратно уплаченные пять монет, неожиданно задели несостоявшегося в других местах специалиста. Ну и ещё, может быть, неуловимые нотки кое-чего… а вот это мы как раз сейчас и проверим.

"Назови две свои главные проблемы по порядку. Что с тобой? Включи камеру и покажи картинку. Если нет, то шагай дальше", — пальцы Хвана, не останавливаясь, набрали ответ независимо от мозгов и быстрее чем за две секунды.

"НЕ ВОПРОС", — в следующий момент экран мигнул и на экране перед ДжоЧже возникло лицо молодого европейца:

— Привет, очаровательная незнакомка, — пробормотал тот хмуро, поскольку с его стороны был виден лишь тёмный экран.

Хван был не идиот, включать видео. В отличие от собеседника.

Или у того и правда обстоятельства подпирают?

— Ответы на твои вопросы, — продолжил тем временем пацан на том конце. — Первое. Гемоторакс, правая плевральная. Кровотечение в полость. На, любуйся, — с этими словами европеец, поморщившись, мышкой сместил фокус камеры.

Глазам диспетчера открылся живот из которого торчала странная игла.

— Сатурация падала, подключен дренаж. Пока держусь. Сюда же: дренажная игла нестерильна, антибиотиков бы на всякий пожарный? — звонивший требовательно смотрел в камеру. — Но последний пункт актуален только если договоримся по первому.

— Почему? — от удивления кореец брякнул тупость, о которой тут же пожалел.

— Потому что от кровотечения я загнусь раньше, — пожал было плечами европеец, на тут же заорал и сморщился от боли.

Именно это и заставило Хвана очень здорово отступить от правил:

— Как на нас вышел?

Незнакомец уверенно, не отводя взгляда, назвал имя того, от которого получил рекомендации. Затем добавил, будто о чём-то догадавшись:

— Слушай, ты же ничего не решаешь? Просто ресепшен? Давай я тебе ещё пять монет задвину, только свяжи меня поскорее с кем-то, кто из ваших в хирургии сечёт?

Обычные клиенты нелегальной клиники так себя никогда не вели. Более того: отвечая, ДжоЧже в известной степени нарушил бы требования протокола безопасности. Но и не ответить он почему-то не смог.

Мгновение промедлив, кореец задал вертящийся на языке вопрос:

— Коллега?

— Да. Седьмой курс медицинского университета. Был… — звонивший грустно вздохнул.

У Хвана вертелось на языке что-то по-детски язвительное (зачем говорить про размер груди, если ты — мужик?!). Но вместо этого он заторопился:

— Смотри. Ты — вообще не наш профиль. Если бы ты наркотой обширялся, передоз поймал, да вообще любая интоксикация — через несколько часов был бы как огурец. Но тебе же нужна хирургия, так?

— Сам не видишь? — звонивший угрюмо нахмурился.

Чёрт, он там что, и правда задыхается, что ли?

— Есть ровно три варианта, — чётко продолжил кореец.

Подумав, он включил и свою камеру, чтобы его было видно (хотя последнее строжайше запрещалось всеми инструкциями):

— Наши нужного тебе опыта не имеют. Вместо помощи, они сейчас будут тянуть время и выматывать из тебя оплату авансом. Платить как собирался?

— За душой ни гроша, — отстраненно ответил коллега (да, это был точно он). — Но есть актив: это жилище. Я посмотрел в сети, оно неплохо стоит. Договора с двусторонними обязательствами заверяются виртуальным нотариусом круглые сутки.

— Понятно… — такую хорошую мысль теперь нужно было за секунду переделывать.

— Чего завис? — неверно истолковал заминку клиент. — Составляем договор. Вы получаете генеральную доверенность, которая активируется после операции. Продаём хату вместе, деньги делим по договору. Что не так?

— Наши не смогут тебя прооперировать, — признался азиат. — Плюс ситуация у тебя пиковая. С тобой поторгуются, потянут ещё чуть-чуть. Потом ты и так напишешь доверенность на свой жилблок, авансом: жить-то хочется. Н операцию тебе делать просто некому.

— Долбаные аферисты… — крякнул собеседник в сердцах. Затем спохватился. — Спасибо за правду. Извини за беспокойство. Сейчас тебе ещё пять монет закину. Чем богат…

— НЕ НАДО! — выпалил Хван, в голове которого план выкристаллизовался окончательно. — Собрался искать другого врача? — он требовательно впился взглядом в неудавшегося выпускника. — Недавно здесь?

— Да на оба вопроса, — несмотря на личное состояние, звонивший слегка удивился. — Откуда знаешь?

— Видно же по вопросам, — поморщился кореец. — Так вот. Не найдёшь.

Не дожидаясь дальнейших вопросов, он ткнул иконку и расшарил свой экран:

— Вот список тех, кто хоть мало-мальски связан с нашей темой. Справа специализация каждого.

— Это что, на весь город?! — предсказуемо изумился европеец, попавший сюда явно накануне (судя по отсутствию ориентации в реалиях). — Бл*, что же делать.

Соображал, однако, звонивший очень неплохо, поскольку в следующую секунду поднял совсем другой взгляд на администратора:

— Ты бы этого всего не говорил, если бы не было решения. Правильно?

— А ты точно на седьмом курсе? — внезапно стесняясь и робея, пытаясь быть твёрдым, спросил Хван. — Именно медицина?!!

— Стоп. Молчи. Угадаю. На ваше безрыбье, даже я — академик? — не разочаровал и не задержал с ответом клиент. — Не отвечай опять. Вижу по глазам. Какой вариант ты хотел предложить?

— Малый хирургический робот. Нужных программ на нём нет, но можно попытаться качнуть по сети. Из твоей квартиры! Тебе всё равно терять нечего, — поспешно заговорил ДжоЧже. — Я был на четвёртом курсе медтехники, я справлюсь с роботом…

— … но ты не владеешь теорией, так? Я Виктор. — Коллега, явно изучавший психиатрию профессионально, предсказуемо взял бразды беседв в свои руки.

Хван кивнул:

— Так ведь у тебя иначе всё равно без шансов. Тебе просто неоткуда ждать помощи, тем более в течение суток.

— Сутки не протяну, — вздохнул европеец.

— О том и речь, — с жаром принялся уговаривать азиат, боясь, что собеседник не согласится. — Ну да, где-то авантюра. Но я хороший инженер! Экран у тебя вон на стене гигантский, будешь видеть всю полость в режиме реального времени! Робот последнего поколения! Ладно, предпоследнего… — в последнюю секунду он решил не врать даже по мелочам.

— Я никогда не имел дел с хирургическими роботами, — задумчиво сказал коллега. — Ты уверен, что всё получится?

— Тебе и не нужен опыт с роботами! Для этого есть я, — терпеливо напомнил Хван. — Тебе нужно только знать методику процесса! Да, это будет долго и муторно. И наркоз местный, не общий. Но это — самый большой шанс для тебя.

Ещё через секунду он, в необъяснимом эмоциональном порыве, сделал второе из того, что категорически запрещалось правилами: отправил по сети собеседнику полный перечень аналогичных заведений:

— На, звони всем по очереди. Минут за тридцать управишься. Потом можешь набрать меня…

ДжоЧже собирался разрывать соединение, когда собеседник остановил его:

— Стой, не надо. Вижу, что правда. Грузи сюда характеристики своего робота.

* * *

Там же, через несколько минут.

— … получается, ты мог проверить квалификацию наших врачей вообще заранее?! — в свете прозвучавших с той стороны откровений, глаза корейца размером почти равнялись европейским.

— Не детально. Но шарлатан был бы виден через минуту.

— Это какой-то алгоритм?! — инженер настолько увлёкся разговором, что забыл об обстоятельствах.

— Давай это позже обсудим?! — европеец терпеливо вдохнул, затем добавил. — Это просто здравый смысл того, кто понимает в вопросе. Алгоритма нет, но есть логика. Это азы.

Ещё через минуту Хван удивлялся своей недогадливости: а ведь и правда, мог бы и сам догадаться.

Это же несложно — лично спросить, глядя в глаза: сколько лет чел оперирует? Как и где набирался опыта?

Следующий пункт импровизированного теста был неожиданным лично для него, но тоже понятным: какие осложнения бывали? Тут Виктор акцентировал: как вообще этот специалист с осложнениями справлялся?

Попутно: был ли один или кто-то помогал выкручиваться при экстренных случах? Кто, как?

На любом из пунктов врущий засыпется.

— А можешь проконтролировать точность ответа? — совсем другим тоном спросил кореец. — На каждый этот вопрос?

— Пф-ф, — несмотря на самочувствие и рану, русский презрительно фыркнул. — Любой сможет, кто в операционной бывал. Не в роли пациента! — он снова хотел засмеяться, но тут же скорчился от боли в боку. — Ну и до кучи. Какие у него инструменты есть? Или сможет достать? На этом этапе вообще всё было бы ясно. Ладно… Куда мне ехать? И как к тебе добраться?

А вот тут Хван напрягся.

* * *

— С ума сошёл? — теперь уже сомневаясь, кореец впился в собеседника взглядом.

— Говори свой вариант, — равнодушно предложил тот.

— Я к тебе. Всё будет происходить у тебя, на твоей территории. — Хван не сводил глаз с европейца, пытаясь уловить малейшие оттенки мимики.

Как бы не хотелось сейчас сглазить! Когда удача сама норовит прыгнуть в руки, расслабляться нельзя. Провокации со стороны копов либо мэрии тоже исключать нельзя.

— Да без проблем. Только гадить в комнате не хотелось бы, — пояснил русский. — Другого удобного места похоже что нет.

— Санузел? Раскладной лежак принесу. Титан, плюс керамика односторонней гибкости.

— А твой экран я как оттуда буду видеть? — огрызнулся Виктор, явно прикидывая про себя варианты.

Слава богу. Похоже, не подстава.

— Я его в санузел и перевешу! — удивился кореец. — Минута дел! Стыки на герметик посажу, а так его хоть из душа обливай.

— Инструменты будут точно по списку? — в последний момент занервничал уже клиент.

— Робот. Семь десятых того, что ты перечислил, покрываются конфигурацией, — напомнил азиат. — Плюс насадки. Да, я знаю, где взять по дороге остаток. Не переживай!

Он решил ободрить пациента и партнёра одновременно:

— Если ты такое на себе сделаешь, то на других и подавно сможешь! Смотри в будущее!

— На других я и сейчас могу, это не на себе корячиться, — недовольно проворчал Виктор в ответ.

— Знаешь, сколько клиентов я смогу привести через день? — откровенно врезал диспетчер. — Под такого специалиста? Да мне вся эта богадельня, — он обвёл взглядом помещение вокруг себя, — сто лет нужна не будет! Ты ж у нас недавно… Заявки от клиентов — самая стрёмная часть. Никто из специалистов на трубку не садится — под пресс копов никому неохота.

— А ты смелый?

— А я везучий, — серьёзно ответил ДжоЧже. — И в людях понимаю, и с интуицией в порядке. Мне только текст пишут — а я уже чувствую настроение человека, понял? Его примерный возраст, и серьёзный ли разговор — или фуфло. Если ты — такой специалист, с которым у нас сегодня твой вопрос выгорит, это будет самый быстрый и успешный бизнес в городе. Ну-у, по медицинскому профилю.

— Да уж я думаю… Ладно, расскажешь мне о ваших заморочках попозже. Адрес вот. — Виктор отправил локацию. — Жду. Антибиотиков захвати!

* * *

— Братья, заметили, что я не ору? Не брызжу слюной? — Уркидес лениво покачался на задних ножках антикварного по нынешним временам стула.

Придурок Бойла по имени Вин сотоварищи стояли перед ним на вытяжку.

Разумеется, братьями друг другу они не являлись ни в реальности, ни в воображении. Так, фигура речи.

Понимали это и сами опростоволоствшиеся бойцы. Хотя, какие там они бойцы; если бы бригадир не сел в тюрягу, Уркидес бы и слухом не слыхал бы о них никогда.

— Да. Мы очень ценим, — отозвался за всех брат Вина.

— Это очень хорошо. Тогда между нами нет никаких разногласий. Эту ошибку нужно исправить, — в голосе Уркидеса даже самый наивный падре не нашёл бы сейчас мягкости. — Ваш косяк — мои потери.

Он немного подумал. С другой стороны, толика откровенности ситуации не испортит:

— Братья, давайте честно. Обделались вы, но страдать начал уже я, — принялся пояснять латинос не самым сообразительным представителям рода человеческого. — У меня репутационные потери из-за вас уже переходят в материальные. Народ, ну зачем мне это нужно? — он спокойно обвёл глазами присутствующих.

— Что нужно сделать? — это подал голос Вин.

— Да делайте что хотите! — искренне удивился самый главный человек в этом помещении. — Только хату этого русского отожмите за неделю! А лучше — быстрее. Потому что если нет, то я вас сам закопаю.

— Командовал Бойл. Отдуваемся мы, — внезапно выросший в иерархии Вин хмуро смотрел на нового непосредственного начальника.

— Вин, дружище, ты со мной решил подискутировать в моём доме? И в моём бизнесе? — обманчивая улыбка Уркидеса никого в заблуждение не ввела. — Так я же не настаиваю. Не хочешь, не делай, а?

— Какой наш интерес? — Вин опустил взгляд, избегая смотреть на латиноса.

— Половина, — пожал плечами босс. — Вы, возможно, не оперируете политикой, но там всё очень интересно получилось. Единственная тонкость: этого русского притащите мне живым. Есть о чём поговорить…

Трое бойцов переглянулись и повеселели: половина от стоимости жилблока — это очень хорошие деньги. Работай они, как и раньше, под Бойлом, этого бы точно не было.

Попутно, Вин автоматически становился бригадиром над оставшимися людьми. Это тоже очень хорошо, решения Уркидеса никто оспаривать не будет.

И пофиг, что он общался с Вином только потому, что лишь они трое видели, как копы забирали Бойла.

А о чём Уркидес хотел говорить с русским — тоже ясно.

Расширения. Как-то же тот справился голыми руками со столькими бойцами, слухи уже далеко разошлись.

* * *

За некоторое время до этого. Участок 3-3-7.

— СЭМ, У ТЕБЯ ПОСЕТИТЕЛЬ! — неестественно проскрипел искусственный голос псевдо интеллекта.

Дьёрк оторвался от экрана, на котором штурмовал в пати какую-то халабуду, и с наслаждением потянулся.

"Народ, дальше без меня. Я всё", — добросовестно отбил он в строке чата.

Соратники по пати, не обращая внимания на сократившееся число участников, на мониторе продолжили лезть в склад, стоявший в джунглях и принадлежавший коллегам из участка два-шесть-два.

Дьёрк специально задержался, потому что ожидал какого-то визита типа этого.

— СЭМ, У ТЕБЯ ПОСЕТИТЕЛЬ! — дотошно напомнила равнодушная машина.

В целях оптимизации, все полицейские участки их сектора вместо живых людей-дежурных давно ставили искусственный интеллект.

В отличие от живого человека, компьютерный гений не уставал, не спал и успевал сортировать входящие звонки и людей по всем четырём этажам (и более чем по сотне кабинетов).

— СЭМ, ДАМ ПО ЖОПЕ! НАЖМИ КНОПКУ, ВПУСТИ ЧЕЛОВЕКА! — время от времени машину прорывало и она пыталась мимикрировать под человека.

Выходило занятно.

— Бегу, мама, бегу! — детектив с жетоном номер двадцать четыре отстраненно оглядел кабинет, не забыл ли чего.

Он предполагал, в принципе, кто это может быть. Не хотелось бы чего-то упустить.

— СЭМ, ТВОЯ МАМА НЕДОВОЛЬНА! — а в этом месте псевдо интеллект неожиданно заговорил нормальным голосом. — Входящий один. Сопровождение осталось за забором, два пассажирско-грузовых мобиля. Определить количество людей внутри без инфракрасного сканирования не представляется возможным: светоотражающее покрытие на стёклах. Входящий не вооружён.

— Мобили с какими номерами? — осведомился полицейский, на всякий случай закрывая на ключ верхний ящик стола.

Оружие либо спецсредства в комнату для переговоров он сейчас брать не планировал.

Глава 6

Механический голос монотонно перечислил цифры, после чего добавил:

— Но ведь тебя же не это интересует, а, Сэм?

— Иногда ты — как живой человек, — вместо ответа пожаловался коп, охлопывая себя по карманам в поисках курева и зажигалки. — Так же нервы помотать норовишь.

— Оба мобиля зарегистрированы в нашем участке, на имя Уркидес, Карлос Паоло. Дата регистрации…

— СПАСИБО! — перебил не в меру игривую машину Дьёрк. — Мама, разблокируешь мне переговорную на первом этаже?

— Дойди сначала. — В динамике что-то щёлкнуло, будто человек пальцами, и наступила полная тишина.

* * *

Когда Сэм по ступенькам сбежал в холл при входе первого этажа, там, как обычно, толпилась куча народу.

Он заозирался по сторонам и поднял руку, не выходя из служебного коридора в общий зал. Лавируя между людьми, к нему тут же направился единственный прилично одетый человек: костюм, нормальные туфли, чистая рубашка.

— Вау. Неожиданно. — Смерив посетителя взглядом с ног до головы, полицейский бросил через плечо. — Следуйте за мной.

В переговорной они, не сговариваясь, сели друг напротив друга за большим овальным столом с прорезью посередине.

— Признаться, я ожидал от вас кого-то пониже рангом, — весело сообщил служитель закона, беззаботно глядя на собеседника. — Думал выслушать его предложение по вашим людям, объяснить расстановку и продать немножко информации. Теперь даже не знаю, как разговаривать с таким большим человеком.

Сэм, не чинясь, закурил: переговорная была единственным местом в здании, где это разрешалось.

Сидевший напротив недовольно поморщился:

— У нас есть варианты выпустить Бойла? И тех, кого задержали вместе с ним? — не тратя времени на лишние расшаркивания, перешёл к делу Уркидес.

— Нет.

— Вы ответили слишком быстро. Набиваете себе цену? — рыбьи глаза мафиози смотрели пристально и пронзительно. — Так давайте обойдемся без…

— Дорогой Карлос, если я говорю нет, это может быть не только следствием моей вредности или желанием набить цену. — Терпеливо вздохнул Сэм. — Для начала, ваши данные устарели. И Бойл не задержан, а арестован.

Посетитель удивлённо моргнул.

Дьёрк почувствовал, что получает от ситуации удовольствие:

— Есть автоматическое решение виртуального судьи. Вы ведёте дела сразу на нескольких территориях, потому не в курсе: наш участок часть документооборота обрабатывает автоматически. Никаких нудных бумаг.

— При чем тут это? — по Уркидесу было видно, что начальный план разговора ему пришлось менять.

— Бойл был задержан с поличным. Государственные регистраторы полицейского патруля зафиксировали его в момент совершения особо тяжкого преступления, — любезно подсказал коп. — В режиме реального времени. А дальше — дело техники. По процедуре, регистратор отправляет видео сразу в несколько адресов. Электронный судья, в отличие от нас с вами, не спит, не ест и работает круглые сутки. Что неясно?

— Это как-то можно отменить? Переиграть? Поправить? — латинос обозначил, что с нетерпением ждёт ответа.

— Дьявол… Уркидес, вы специально демонстрируете такой рьяный к делу интерес? Вам же сейчас полагается выглядеть бесстрастным, — внешне спокойный, на самом деле Дьёрк прикидывал варианты.

По здравому размышлению, он вздохнул и пришёл к выводу: его полсотни штук годового жалованья намного интереснее, чем разовая десятка здесь и сейчас от Молний.

Больше, даже при самых лучших раскладах, Бойл просто не стоил. А если заломить цену, прослывёшь нереальным и никто ничего никогда с тобой решать не будет. Так, как сейчас, по крайней мере.

Значит, накроются все параллельные заработки.

Хотя, и это далеко не все. Кажется, у них наметился ещё один момент.

— Что по Бойлу? — последний вопрос полицейского повис в воздухе остался без ответа.

Видимо, латинос тоже неплохо владел прикладной психологией подобных бесед.

— Ничего. Есть решение двух судов последовательных инстанций. Его сегодня перевезут в обычную тюрьму. Решения и приговоры искусственного интеллекта в нашем здании пока отменять не научились, — Сэм машинально затянулся и впился взглядом в посетителя.

В принципе, это и был один из узловых моментов, ради которых подобные беседы вообще ведутся.

— Не научились пока? Или…? — Уркидес абсолютно точно принял подачу. — Мы здесь можем говорить откровенно? — он сделал круговое движение пальцем.

— Да. Переход на электронную систему судебных решений автоматически отменяет полномочия внутренней безопасности в адрес конкретного участка. Временная дырка в законе. Пока не заделали.

— Дайте сообразить. — Мафиози потёр лоб; он действительно не готовился к подобному повороту беседы. — Я уже слышал, что примерно десять процентов приговоров в прошлом месяце выносилось искусственным интеллектом. Даже знаю, по каким статьям и видам нарушений.

Дьёрк хмыкнул и не стал говорить, что сам он пока статистикой не владеет: банально руки не дошли.

— Но мне ничего не известно о возможности отменять автоматические электронные приговоры. — Теперь Уркидес выглядел тем, кем и являлся. — Или хотя бы запускать процедуру их пересмотра.

Несмотря на заявленную безопасность места беседы, главное осталось неозвученным: в некоторых случаях, интересы полиции и организаций вроде Молний совпадали до нитки.

Полицейский и посетитель отлично поняли друг друга без слов, всего лишь посмотрев в глаза напротив: и первому, и второму важно было как можно скорее понять, так как же выглядит сегодня работающая процедура пересмотра уже вынесенного искусственным интеллектом приговора. Либо просто решения.

В некоторых случаях, судебная система и прокурорский надзор являются врагами одновременно и копов, и бандитов.

— Если бы мне удалось арестовать какого-нибудь отчаянного человека, готового нарушить закон следующим образом… — Сэм в три минуты изложил заранее подготовленное предложение.

Само собой, сейчас он говорил не только от своего имени.

— Я думаю, подобный человек найдётся в течение пары суток. — Латинос перед ответом четыре минуты серьёзно рылся в собственном смартфоне, что-то прикидывая и выясняя. — Место смогу уточнить завтра, — он поднял глаза на полицейского. — Договор?

Дьёрк опустил веки и задержал их в этом положении чуть дольше обычного.

— Подскажите напоследок, как звали этого вашего несовершеннолетнего потерпевшего? Об которого споткнулся Бойл? — Уркидесу на самом деле не так уж и нужен был ответ этот вопрос.

Но и трясти оставшихся на свободе шестёрок Бойла, зная правду из другого источника, будет легче.

— Ой, ничего особенного, — коп отмахнулся, как от безделицы. — Хотя, конечно, вашим быкам он накостылял здорово, — здесь служитель закона позволил себе ухмылку, несмотря на откровенное недовольство посетителя. — Дайте чистый номер? Я туда на мессенджер всё дело сброшу?

— Оплата как обычно, — мафиози не спросил, а проинформировал, нарисовав пальцем цифры на крышке стола.

— Да. Один информационный блок. Обычная такса. На счёт фонда сотрудников полиции, вышедших в отставку либо уволенных в запас.

* * *

— Не понял. А где твой нейро-концентратор? — кореец с неподдельным изумлением таращился на нового знакомого.

— Где-то посеял, — недовольно проворчал русский, отводя взгляд в сторону. — Это что, так принципиально? Мы работать собрались или в игрушки играть?! — перешёл он в наступление, пытаясь сгладить неловкость.

— А как ты роботом управлять собрался? — Хван даже где-то оторопел от неожиданности. — Усилием воли?!

Он, конечно, ко многому был готов — но не к такому.

— Я твоим роботом вообще никак не собирался управлять, — желчно парировал Виктор. — Ты сказал, что ты специалист!

— На экране будет твоё разрезанное брюхо. — Продолжая ловить упавшее в пятки сердце, азиат указал взглядом на стену. — Робот будет следить за происходящим, в том числе, и по экрану: потому что именно там маркерами и курсорами ты должен будешь отдавать команды. Я отвечаю за его интерпретацию твоих сигналов и за общую механическую работу. Не за твои мозги! И их каналы связи!

ДжоЧже сейчас хотя и говорил очевидные вещи, но ясность нужно было вносить срочно и любой ценой. Даже если для этого требуется выглядеть идиотом.

— Прико-ольно, — Щукин (фамилия нового знакомого) искренне похлопал глазами. — Так я и не спорю вообще-то…

— А как ты собираешься по экрану работать маркерами, если у тебя нет концентратора, чтобы к нему подключиться? — у инженера в голове не укладывалось, что некоторые люди могут быть так далеки от понимания очевидного и элементарного.

Либо он корчит из себя того, кем не является?.. Опасения зашевелились в душе второму кругу.

— Затык, — согласился русский беззаботно, как-будто это не он балансировал на самой грани. — И что можно сделать?

— Ладно, — решился азиат. Всё-равно отступать было некуда. — Дам на время свой. Но будешь должен! Я за это время пока драйвера роботу скачаю…

— Я же не отказываюсь, что буду должен. — Пациент и напарник в одном лице, коротко кивнув, заковылял в сторону санузла. — Блин, помоги лечь на этот твой долбаный столик, а? И кстати, а как этот твой нейро-концентратор работает?

Хван про себя подумал, что это и есть смешанные чувства: с одной стороны, явно не подстава. Быть таким… таким… непосредственным — этого не сыграешь. Опять же, травма соответствует, он и начал с того, что проверил её портативным диагностом.

А с другой стороны, успех работы малого хирургического робота теперь зависел не только от профессионализма неудавшегося врача (в лице русского), a и от банальной удачи: насколько быстро тот освоится с концентратором, которого раньше в глаза не видел?

Интересно, откуда этот Виктор сюда прибыл, из какой глуши? Впрочем, что с него взять. Их страна в метрополии не просто большая, а огромная. Была.

Возможно, глухих углов там совсем немало. До сих пор.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7 курса медицинского университета имени Асфендиярова.

Хорошо, что современные школьники там нормально знают все три языка. Русский, английский и казахский.

А НИШ, где училась я, так и вообще нанимает кучу преподавателей-экспатов, они же носители языка[14].

Физика, обе математики и ещё куча предметов у меня в школе вообще преподавались только по-английски. Двадцать первый век, чё. Эпоха глобализации.

Здесь английский язык тоже является языком международного общения. Представляю, насколько сложнее бы мне сейчас было (и была ли я бы вообще жива? С учётом происшедшего), не понимай я окружающих. Или не пойми Хван меня?

А так, вопреки опасениям, всё происходит более чем успешно, особенно с учётом непростых обстоятельств.

— Аййй! — уже заканчивая работу, случайно подсвечиваю на экране не ту зону плевральной полости.

И робот добросовестно впивается иглой, куда не надо.

— У тебя всё окей?! — на безопасном расстоянии, чтобы не нарушать стерильности, нервничает через открытую дверь мой новый напарник.

— Да, — отвечаю уже гораздо спокойнее.

Эх-х-х, всё-таки, нормальная сатурация — великая вещь. Но никто не ценит.

Когда перестаёшь задыхаться, мир ощущается совсем иначе.

Оказывается, медицинское чудо этого мира, оно же малый хирургический робот, парит в воздухе, на манер местных летающих над трассой машин.

Сам девайс является лишь оперирующими "руками", плюс набором хирургических инструментов: управлять им должны специальные программы (хотя тут я даже представить не могу, как такое возможно. Вернее, как прописываются подобные алгоритмы — но местные справились).

Вместе с тем, всего предусмотреть заранее нельзя. Потому за работой механизма и наблюдает специальный сертифицированный доктор, это если в норме.

Если же во время операции что-то идёт не так, врач-куратор корректирует действия машины маркерами и командами на экране, вот как я сейчас.

А вообще, не нужно выёживаться, останавливаю собственный сумбурный вал мыслей: это именно чудо. Никаких неточных движений, всё выверено до тысячных долей миллиметра. Так называемая набитая рука ветеринара или хирурга — вообще фигня. Вчерашний день.

Оказывается, голыми руками здесь уже почти никто никого не режет.

— Антибиотик! — напоминаю импровизированному ассистенту.

К роботу прилагаются летающие аппараты поменьше, типа курьера, числом несколько штук: мало ли что потребуется во время операции.

Хван вкладывает капсулу последнему в манипулятор.

Летающая букашка тут же доставляет посылку главному агрегату; и через мгновение по моим венам капельно струится антибиотик.

* * *

А ещё через час Хван, по-хозяйски расположившись на моей кухне, с чашкой чая в руке увлечённо вещает мне о Нью-Васюках.

Оказывается, он до последнего не верил, что я — то, за что себя выдаю. Если совсем точно, боялся поверить — чтобы не сглазить.

— …так что, минут через пять пойду. — Он добивает чай и закругляет беседу. — Как отобьёшься от полиции, маячь: будем думать, что дальше делаем. Кстати, ты им электронный сертификат заправишь или будешь разводить баблом, когда приедут?

— Не понял. — Меня простреливает очень нехорошее предчувствие. — От какой полиции нужно отбиваться? И зачем? Только утром у них был, никаких проблем не было.

— Я через тебя качал все подряд пакеты, — он отшатывается назад, распахивает глаза и тычет пальцем в сторону робота. — Ты сказал, без проблем! Я подумал, ты знаешь, что делать с их предъявами на тему нелегальной установки? Э-э-э… ты чё?! Эй, не хлопай глазами! Скажи, что это всё шутка?!

Глава 7

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7 курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

— Стоп. Не паникуй.

Сейчас бы, по-хорошему, встать и по спине его отхлопать. Или по плечам.

Не знаю, как в древние времена, но ещё по жизни там заметила: мужики пикируют в панику намного быстрее в средней своей массе, чем бабы. Чем объяснить?

Самый простой способ вытащить пацана из хаоса избыточной тревожности — это старый и добрый тактильный контакт. Но не с эротическим подтекстом, а желательно на грани болевых ощущений. Мой собственный опыт, в том числе по сборной.

С другой стороны, похлопывания в моей бывшей женской ипостаси абсолютно все сто процентов парней воспринимали нормально, хе-х, и в разум из своего эпизодического психа возвращались. Как правило. Вообще без негатива.

А вот если я сейчас в теле мужика начну охаживать пацана, да в тактильный контакт… бл#.

Хорошо, что успела подумать и остановиться. Ну и вставать, слава богу, отсюда не быстро.

— Не паникуй! — повторяю ему последние слова уже громче, начиная всё же подниматься со своего места.

Поскольку на лице нового знакомого явственно расцветает истерика:

— Да ты…! Ты не понимаешь, что из тебя всё равно всё вытрясут? И обо мне! И о роботе! Ты…! Как ты мог…?!

— Тебе знаком русский эпос? — чем тише и спокойнее я сейчас буду говорить, тем быстрее он маятником должен вернуться в исходное состояние.

Только уверенность в такой момент надо транслировать непоколебимую. Знаю ещё по ковиднику: потенциально-то ресурсы психики у мужиков ого-го, буквально с того света выздоравливают, даром что паникеры.

Но заставить гигантский потенциал их психики работать конструктивно (а не на самоуничтожение) — это уже от вектора, не от модуля зависит.

Надо только правильно сказать ему "снаружи", что он справится. Обычно этого хватает.

— Нет. — Кореец, слава богу, всё же выныривает из своего пике с выражением озадаченности на лице. — А что?

Фуф. Критичность и самокритичность у него в порядке.

— В наших народных сказках есть персонаж: Иван-дурак. Пересказывать долго, но скажи мне ты: ваш Хван — это тоже тот, кто львиной доли успеха добивается не благодаря…, м-м-м, вернее, достигает всего вопреки логике своих действий?

— А это здесь при чем? — сейчас его взгляд несёт легкие оттенки обиды.

Значит, я попала примерно туда, куда надо, ла-ла-ла. Как всегда в таких случаях, настроение поднимается: приятно видеть, что учишься и тренируешься не зря.

Опять же, всё для блага пациентов.

— Я очень плохо представляю себе традиционную корейскую культуру, — сообщаю, кряхтя, затем осторожно опускаю ноги на пол. — Но там, откуда я, корейская диаспора была очень значительной. Кое-какие обрывки культуры доносились по городу чуть-чуть даже за ее пределы. Хотя и преимущественно в виде национальный кухни, — прислушиваюсь к внутренним ощущениям. — Слушай, а ведь у нас даже театр корейский был в центре! — с неподдельным удивлением действительно вспоминаю небольшое здание в старой части города. — Так вот. Мне говорили, что имя Хван — это синоним и русского имени Иван, и традиционного для корейцев "вежливого" обозначения условного дурака. Того, кто очень здорово отличается. Так?

— Не в курсе подробно, я уже из эмигрантов, — недовольно ворчит он, тем не менее выдавая себя мимикой. — Какое это имеет отношение к нашей проблеме?

— Короче, наш русский Иван-Дурак — наиболее близкий образ. А ты знаешь его основное архетипичное качество?

— Нет, — вежливо поджимает губы ДжоЧже.

Любопытство только что забило в нём избыточную тревожность.

Слава Аллаху. Я уже думала, сейчас пацана парализует собственными эмоциями. В смысле, паника остановит его мыслительные процессы.

Кстати, из того, что известно мне, в среде корейцев это имя широко не распространено именно по этой причине. Никому не хочется, чтобы его любимого сына окружающие заранее считали дураком (идиотом, аутистом, психопатом…).

С другой стороны, Серёга Хван — вполне живой и нормальный пример успешной личности оттуда. Во всяком случае, учится он отлично. На интернатуру и ординатуру у родственников в республиканском исследовательском институте договорился заранее. Быть Серёге великим отоларингологом, наверняка успешным материально.

У нас даже поговорка есть в городе: бедных корейцев не бывает.

— При чем тут корейская культура — и наши неизбежные неприятности с законом? — владелец такого очаровательного хирургического робота сверлит меня подозрительным взглядом. — Из-за нашего изначального взаимного с тобой недопонимания?

— Хорошо, что у тебя локус контроля не внешний, а внутренний, — выдыхаю, продолжая прислушиваться к себе. — Легче выкрутимся. Хотя пока и не знаю, как, если в подробностях… Суть ответа на твой вопрос проста: Иван-дурак — это единственный известный мне персонаж, у которого все сто процентов побед добыты авантюрным путём.

— Что ты вкладываешь в слово авантюра? — Хван уже вполне адекватен, хотя ещё и злится по инерции. — Тут масса вариантов.

— Авантюра. Это расчёт на удачное стечение обстоятельств либо на ошибку противника, — цитирую одного из преподавателей военной кафедры, стоявшей отдельным блоком от всего института.

— Если бы ты не сделал себе операцию сам, ты бы сейчас очень пожалел о такой подставе, — хмурится мой новый знакомый. — Веришь? Мне кажется, на авантюре план строить нельзя. Особенно с человеком, который в новом социуме едва ориентируется.

— Давай тогда обсудим порядочный вариант сначала. Если ты сейчас спрыгнешь с темы, как тебе это поможет?

— В смысле?

— Ты линяешь, а я беру всю вину на себя. Кстати, и ты мне сейчас подробно расскажешь все детали того ужаса, который заставляет тебя трепетать, как лист, перед лицом закона.

— Ответ, поможет ли мне твоё признание: нет. Из тебя так и так вытрясут подробности, а выйти на меня — дело техники. Потому что…

Ещё через минуту я узнаю, что это общество, кроме прочего, пронизано тотальным контролем.

В норме, никто в глубину не роет, но большая часть города оборудована очень неплохими камерами. Отмотать путь корейца ко мне — вопрос даже не добросовестности, а банального желания. Того, кто будет разбираться. Если сочтет повод серьёзным.

А они скорее всего сочтут.

— … есть табу. Да, для нас с тобой — несправедливые, но хэзэ, как их оспорить на уровне гражданского общества, — увлекшись рассказом, он забывает, что совсем недавно хотел бросаться на меня с кулаками. — Никаких врачей в этом пространстве — раз. Исключительно аппаратная медицина, вернее, программно-аппаратная, — он похлопывает лежащего на столе хирургического робота. — Никаких детей либо иного размножения, два. Либо — плати. Ты что, вообще не читал памятку?

— Да откуда я помню, что мне там давали читать?! — огрызаюсь искренне. — Я тут не помня себя очутился! В стрессе до сих пор, — что есть святая и чистая правда. — Ещё что?

— И гипер отсюда — только на коммерческой основе, это три. Либо по государственной программе, что лично ты заранее можешь считать невозможным.

— А это ещё почему?

— Только две социальные категории. Государственные служащие, типа полиции, которые выслужили ротацию по сроку.

— А из нас, из переселенцев? — не буду пока говорить, что в любой зарегулированной системе наверняка есть целые системы дырок.

Чем технологичнее общество, тем ниже, по мне, запас спонтанности отдельной личности.

— Как правило, это ждущие ребенка женщины. Которые по социальной седьмой поправке выбрали другой мир, и теперь туда направляются рожать. — Он опять странно таращится на меня.

— Ты только не нервничай, — в последний момент удерживаюсь, чтобы не накрыть его предплечье своей ладонью. Бл*, я ж мужик сейчас. — А зачем беременным валить отсюда через гипер?

— Ты дурак? Какая мать захочет рожать здесь? Чтобы в графе гражданства ребёнка стоял мир третьей категории?! Со всеми вытекающими поражениями в правах, если есть альтернатива.

— Эээ, ну да, ну да, — тороплюсь согласиться. Затем бросаю наугад. — А как же любовь? Искренние чувства?

Он тяжело вздыхает:

— Забудь. По крайней мере, здесь. Знаешь, сколько лично я видел наивных наивных дураков, которые добровольно нагребли на себя пятисотку? Ради любви и чувств, как ты говоришь. При том, что бабы их банально использовали?

— Не знаю. И кстати, что такое пятисотка?

* * *

Через пару минут конфигурация местного общества проясняется ещё больше.

Поскольку жители здесь — малоперспективный и откровенно криминальный элемент, институт брака запрещён законодательно. На всём астероиде, он же — небольшая планета. Такая вот несправедливость.

Разумеется, естественных физиологических процессов тоже никто не отменял, в том числе связанных с инстинктом размножения.

Если наступает беременность, отец будущего ребёнка по умолчанию становится должным в государственную казну пятьсот тысяч монет — это законодательная норма.

Мать же (тоже будущая) получает право на один бесплатный гипер в мир более высокой категории. Как она устроится там — её проблемы. Но социальная защищенность в других местах не в пример выше, загнуться от голода в любом случае не дадут.

Обобщаю для себя: здешние политические и властные институты весьма успешно перекладывают всю ответственность на плечи отцов, через материальный рычаг. Вау.

Повеселиться на тему недотёп-мужиков вслух, однако, не получается — слишком серьёзный разговор.

По словам корейца, ещё ни одна известная ему беременность не закончилась воссоединением "семьи" когда-нибудь потом.

Говоря иначе, ни одна местная мадам, оказавшись в мире второй или первой категории, бывшего партнёра к себе вытаскивать не стала. Хотя наверняка и смогла бы, на каком-либо этапе.

Более того: для женщин это вообще своего рода потенциальный чит, возможность быстро и бесплатно вернуть себе рейтинг социальной значимости через рождение ребёнка.

— … в итоге, за всё удовольствие авансом платит отец. По факту, пожалуй что, пожизненно оставаясь здесь, — завершает он пояснения.

— Почему пожизненно?

— Не знаю такого, чтобы заделавший приплод и влетевший на полмиллиона хоть когда потом раскидался с долгами, плюс накопил ещё три сотни штук, чтоб выбраться отсюда. Так что лучше выброси эту свою идиотскую любовь из головы! Целее будешь. Потому что вставишь один раз свой хобот не туда — и привет, долг на пять сотен тысяч! А какая-нибудь кобыла на твоём горбу в рай въедет, — Хван тяжело вздыхает. — Тебя, что характерно, в том раю никогда не будет.

— Слушай, а ведь женщиной, получается, иногда быть очень хорошо! — я таки не удерживаюсь от неуместных сейчас эмоций. — Во всяком случае, перспективнее, чем мужиком, нет?

— Что тебя так радует? — не первый раз подозрительно щурится Хван.

— Это от нервов, не обращай внимания. Блин, ну девкам и свезло!

— Ну. Только тебе-то с того что за радость? Забудь, сказал уже.

— Интересно, а если кто-то разным дамам последовательно двоих детей заделал? Это он что, уже на миллион прилип? — произвожу про себя нехитрые вычисления. — Ну может же быть какой-то мачо, успешно замутивший с двумя тёлками?

— Угу, прилипнет на миллион. Так какой твой план? Аванюрный? — ДжоЧже и не думает расслабляться либо веселиться. — Как будешь с полицией решать?

— Вначале ответь на вопросы.

* * *

Поскольку медицина здесь запрещена (и рождаемость деклассированного элемента, как и обратная миграция, регулируются почти непробиваемыми финансовыми фильтрами), власти за оборотом запрещённых услуг предсказуемо наблюдают. Со всей мощью технологической эры.

Малый хирургический робот, который только что спас мне жизнь, вообще был Хваном скрупулёзно и аккуратно собран из брошенных запчастей, которые он дотошно собирал больше года. Расходуя на них почти всё, что зарабатывал.

Я пока не выяснила, где он тарился запчастями, но обязательно выясню это потом. Вероятно, в каком-то виде медицина всё же существует — хотя бы и для тех же полицейских, пострадавших при исполнении.

Иначе, на ротацию сюда никто б просто не ехал, вплоть до увольнения; да и сам ДжоЧже — где бы он брал запчасти от робота? Не будь тут легального рынка услуг и оборудования (пусть и нераспиаренного).

Другое дело что госпиталь полиции — далеко не самое известное место даже там. А уж поликлиника КНБ, например, вообще маркировки снаружи не имеет: стоит себе в центре города двухэтажное здание без вывески. На входе — косящий под штатского прапор в гражданке. Он же фильтрует тех, кто забредает по ошибке…

Если бы здесь для служивых не было медицины, как утверждает мой новый товарищ, то и самих служивых тут не было бы.

Они увольнялись бы, калечились бы по основному месту службы (в доступности этой самой медицины) — что угодно творили бы с собой ещё на этапе отправки, но сюда бы точно не ехали.

Просто населению подробности снабжения и обеспечения элиты в полном объёме наверняка не докладывают. Как и в предыдущей жизни у нас, чё.

* * *

Там же, через некоторое время.

— …надо заявить самим. Исходя из того, что я сейчас слышу от тебя, при нормальном разбирательстве вполне можно рассчитывать, что организатор поглотит ответственность исполнителя.

— Конфискация, — он с тоской смотрит на робота. — Жалко.

— А до знакомства со мной он у тебя сильно работал? Или — ты с ручным управлением без меня справишься?

— Не-а, — взгляд Хвана ещё больше наливается тоской.

— Или у тебя за полтора года было много кандидатов в напарники, кроме меня? — продолжаю давить логикой.

Господи, как же хорошо, что кореец — мужик, а не тётка.

У любой женщины эмоции легко взяли бы верх над разумом, несмотря на изначальное отсутствие паники. В такой ситуации — запросто, это я даже по себе сужу.

— Чтоб инцидент тебя не парил, давай напишу финансовое обязательство? — выдаю последний аргумент. — Аккурат на случай конфискации твоего робота? Моя хата всяко больше стоит.

За кадром оставляю тот момент, что у меня её и так хотят отобрать. Судя по обрывкам памяти реципиента.

— Правда? — удивляется он, заодно воспрянув духом.

— Не на всю стоимость, — уточняю. — Давай обсудим, на какую часть. Правда.

* * *

Вин, внезапно оказавшись в бригаде на первых ролях, неожиданно для самого себя захотел новой должности соответствовать.

Не в последнюю очередь надеясь остаться бригадиром и потом, он сразу по возвращении от Уркидеса развил бурную деятельность:

— Что нам было известно про русского раньше? Давайте поймём, что пошло не так?

Примерно через десять минут мозгового штурма со своими, новоиспечённый босс на доске для совещаний подвёл итог:

— Хата куплена на бабки снаружи, видимо, родительские. По прибытии. Стоимость покупки неизвестна, но наверняка в районе тридцатки тысяч. Меньше оно не стоит, а больше он не получил бы из-за лимита при переселении. Так?

— Если только сам не накружил здесь, в первую неделю, — заметил брат.

— Он? Сам? — скептически фыркнул новый бригадир. — Это он сегодня нас удивил. А раньше за ним подобного не водилось.

Присутствующие деликатно изображали массовку, но в дискуссию двух братьев не влезали.

— Еще он по-ангийски заговорил чище, ты заметил? — продолжал суммировать наблюдения Чак.

— Кстати, да!..

На каком-то этапе и остальные присутствующие раскрепостились. Настолько, что родившийся общими усилиями план показался прикольным всем без исключения.

Вин, если честно, поначалу переживал, что ему не хватит авторитета. Однако такой вот импровизированный мозговой штурм неожиданно дал лучший результат, чем он сам изначально рассчитывал.

* * *

— Что хотели? — Дежурный за столом с высоким бортом на входе в полицейский участок даже не попытался изобразить любезность.

— Нам бы кого-либо из отдела контрафакта, — Щукин, кажется, не комплексовал вообще ни грамма.

Вот тормоз. Или наоборот?

Хван про себя подумал: невежество очень часто рождает решительность и смелость там, где от них вреда в потенцале больше.

Он уже местами жалел, что позволил русскому уговорить себя на эту авантюру. Последний, видимо, по голове получил гораздо сильнее, чем признавал вслух: слишком уж оторвался от реальности и вообще мало в чём ориентировался.

Кореец одернул себя: а с другой стороны, операцию на собственном брюхе новый знакомый сделал весьма убедительно. С человеком, способным на такое, был смысл рискнуть совместно.

Не в последнюю очередь, окончательное решение Хвана подкреплялось и кое-чем материальным: финансовые обязательства странного выпускника какой-то медицинской академии метрополии вытекали не только из его слов, но и из оформленного нотариально договора.

Если конкретное оборудование будет конфисковано полицией, Щукин автоматически становится должен ему определённую сумму. Обеспечением по договору является жилблок русского (стоимости хватало с многократным запасом).

— Контрафакт — софт? — коп оказался неожиданно проницательным.

— Да, — русский так и лучился неуместным энтузиазмом.

— Это не у нас. Это отдел, в департаменте по сектору.

— Ух ты, — Щукин озадаченно почесал затылок. — А сама функция у вас что, никак не реализована? Допустим, вам у нас нужно по профилю заявление принять и тут же отработать? Ну мало ли, что-то срочное.

— Оборудование, софт и лицензируемые виды деятельности в одном флаконе, — небрежно уронил дежурный. — Пятый этаж. Дверь пять четыре один.

— Спасибо!

* * *

— Ты как на собственную свадьбу несёшься, так радуешься, — недовольно проворчал Хван, болтаясь в кильватере русского на лестнице через четверть минуты.

— Интересно же! — ковыляя и хромая на обе ноги, новый знакомый был полон оптимизма.

А вот когда кореец увидел, с кем придётся иметь дело на пятом этаже, он резко погрустнел.

У Щукина, в принципе, была неплохая идея. Она сводилась всё к тому же варианту развести вопрос лично, только явиться при этом к копам первым. Не дожидаться тех.

Это, кстати, инженеру ни под каким соусом даже в голову не приходило.

Но слухи в профессиональной среде — вещь полезная. Как назло, в кабинете они напоролись на бабу.

Оторванный от реальности Щукин, похоже, не понимал: именно с женщиной их шансы нормально договориться резко уменьшились раз в десять.

К сожалению, переиграть и выйти уже тоже было нельзя — русский добросовестно заполнил внизу общую суть вопроса на стандартном планшете.

Бл***.

— Говорите. — Бабища оторвалась от рабочего экрана и подняла на них глаза, не предвещавшие ничего хорошего.

Глава 8

— Могу спросить, как к вам обращаться? — Щукин, видимо, прямо сейчас решил побить рекорды тупости всех подряд слонов в посудных лавках, говоря фигурально.

Заодно он, похоже, собрался проигнорировать и табличку с именем бабищи, приклеенную сбоку стола.

— Вот же идиот, — хмуро пробормотал Хван самому себе на грани слышимости, не сдержавшись.

Лупоглазое лицо нового знакомого так и светилось неуместной сейчас жизнерадостностью: русский буквально пожирал полицейскую глазами.

Ну да, сиськи без вопросов, зачётные. И сама ничего, машинально отметил кореец. Но неужели этот гений медицины забыл всё то, о чём они только что говорили? Бабы — в принципе табу! Ещё и здесь!

Рука-лицо.

— Моё имя указано на рабочем месте, — ровно ответила коп, на удивление вежливо хлопая вначале глазами, затем рукой по табличке.

Хм. А ведь кореец кое-что слышал в чатах именно о ней (других женщин в отделе пока не наблюдалось).

— Простите мне мой английский, — хихикнул оторвавшийся от реальности идиот-Щукин. — Но лично я на табличке вижу лишь вашу фамилию, это никак не имя. Имя могу спросить? Если, конечно, не возбраняется правилами. Со своей стороны обещаю: это никого ни к чему не обязывает и на поблажки при разбирательстве не претендую! — Недоучившийся медик разве что чечётку не выбил в порыве энтузиазма, сияя электрической лампочкой.

Он что, мозгами тронулся? Её кадрить решил, здесь, прямо в участке?! Да он совсем…?!

Хван почувствовал, как его собственную спину заливает липкий-липкий пот, несмотря на стандартные двадцать пять градусов по Цельсию в помещении. Настала пора вмешаться, кажется, а то этот красавец сейчас наговорит.

— Мы хотели узнать… — открыл было рот кореец.

— Погоди! — Шукин, не заморачиваясь приличиями, тупо накрыл рот друга своей ладонью.

— Момент! — к дикому изумлению азиата, вслед за новым товарищем в его сторону недовольно стрельнула глазами и бабища. — По очереди говорите! — в её взгляде уверенно читалась лёгкая неприязнь, причём именно по отношению к ДжоЧже. — Сейчас его очередь! — Она вновь повернулась в сторону русского, мгновенно меняя выражение лица на нейтральное.

Бл*, да что у них происходит?!

Кореец обиженно лязгнул зубами, захлопывая рот, широко открывая глаза и превращаясь в слух.

— Джордан. Меня зовут Джордан, — чуть ли не дружелюбно ответила детектив Лоу, как явствовало из таблички на рабочем столе. — Но хочу предупредить на старте: вы правы в том отношении, что личные подкаты не повлияют на итог всего разбирательства.

Не то чтоб в её голосе прозвучала сталь, но Хвану мгновенно стало ещё неуютнее. Плюс этот дурацкий пот по спине, бли-и-ин.

— Хорошо, что вы пришли сами. — Продолжила тем временем коп. — Это был очень грамотный шаг с точки зрения вашей личной перспективы.

Э, она в курсе?! Откуда? Мысли ДжоЧже неслись, словно дикие кони галопом.

— Вы уже в курсе?! — язык в корейца первый раз в жизни обогнал его же мозги.

Он мгновенно схлопотал ещё два взгляда: любопытный от товарища и раздражённый — от сотрудницы участка.

— Я успела прочесть ваше заявление, которое вы составили минуту назад внизу, — подтвердила бабища, нервно кривясь и демонстрируя Хвану едва ли не раздражение.

— Это было его заявление! — пискнул последний рефлекторно.

Сейчас он очень хорошо понимал, что испытывает кролик, глядя в глаза кобре.

Джордан опустила уголки рта, картинно прикрыла веки и подняла брови.

После этого она раскрыла глаза, фиксируя на четверть секунды взгляд на корейце. И глубоко, медленно вздохнула.

— МОЛЧУ! — ДжоЧже, старательно выпучившись, на всякий случай закрыл собственный рот обеими ладонями уже сам.

— Сделайте такое одолжение, — процедила Лоу, возвращаясь к своему любимчику (?).

Что происходит??? Впрочем, инженеру хватило ума оставить этот вопрос при себе и просто наблюдать, что будет.

— Это было моё заявление, — раздался жизнерадостный до дебилизма голос товарища. — Это важно, что оно именно моё, так как мой спутник ни при чём. Я очень хотел с вами обсудить кое-какие моменты, можно?

Похоже, Щукин, вопреки здравому смыслу и однозначной опасности ситуации, по убогости своей (его собственные слова) ощущал себя рыбой в воде. Либо — банально не понимал, что давно пора трястись и бояться.

И зачем я сюда попёрся, в который раз за три секунды мелькнуло у Хвана. Пусть бы лучше сами за мной пришли.

— Вы на моей памяти первый, кто столь настойчиво добивается аудиенции по такому необычному поводу, — фыркнула бабища. — Итак…?

Хотя она и смотрела снизу вверх (поскольку сидела, а они стояли), никаких иллюзий у более опытного ДжоЧже это не вызывало.

— А мы можем продолжить в допросной? — будь Щукин фокстерьером, сейчас точно вилял бы хвостом и припадал на задние лапы. — Не тут? — он повёл рукой вокруг себя.

Кореец не стал сдерживаться и всё-таки накрыл себе лицо ладонью, глухо замычав, как от зубной боли.

Находящиеся вокруг сотрудники участка, не имеющие ранга детектива либо зашедшие в помещение по рабочей надобности, уже периодически бросали взгляды на троицу.

Лоу как-то странно подняла брови, всё так же странно окатила русского взглядом с ног до головы и поднялась из-за стола:

— Умеете создать атмосферу… Окей, за мной.

ДжоЧже, топая замыкающим на подгибающихся ногах, костерил себя последними словами и мечтал только об одном: вот бы сейчас провалиться сквозь землю. Ну или какой-нибудь приступ, типа инфаркта или инсульта: чтобы сразу бряк — и отмучился.

Лишь бы быстро.

— У нас нет допросных на этаже, — сообщила детектив Джордан в самой обычной комнате для встреч, только с гербом полиции на овальном столе.

Занимая место у края, она приглашающе кивнула на противоположную от себя сторону:

— Допросные — на втором и третьем, в отделах убийств и уголовного преследования. Итак?

Щукин, который ещё только что хромал на обе ноги, весело хлопнулся на указанный стул (аж пол заскрипел):

— Падай, не стой над душой! — всё с тем же неуместным и неубиваемым позитивом кивнул он корейцу. — Джордан, тут такое дело…

Хван с ужасом отметил, что наедине глаза детектива предсказуемо утратили своё былое радушие. Лоу теперь выглядела той, кем и являлась, если верить слухам: сукой, здорово испортившей жизнь не одному десятку инженеров.

Он припомнил тематические чаты коллег: именно с таким вот дружелюбным выражением лица, как минуту назад, она, говорят, отправляет в тюрягу, приговаривая что-то насчёт будущего исправления.

Бл*, долбаный Щукин, похоже, сейчас со всех ног купится. И с разбегу ударится головой о стену. И что делать?

Русский, однако, похоже, не зря профессионально изучал психиатрию в своём заведении.

Мельком скользнув взглядом по товарищу, ДжоЧже увидел, что тот вполне собран и серьёзен. Или он настолько хороший актёр?

Если бы не сопутствущие обстоятельства, кореец с огромным интересом наблюдал бы разворачивающийся перед ним спектакль.

Увы, не перед, одернул он себя мысленно. К сожалению, громадному сожалению, спектакль шёл с его непосредственным участием.

Щукин, судя по открывшимся деталям, идиотом скорее притворяющийся, не упустил метаморфоз:

— Джордан, один скользкий вопрос не по теме перед тем, как начнём. Мхм?

— Не охота изрекать банальности. Что-нибудь типа того, что вопросы здесь задаю я, — белозубо улыбаясь одними губами, с холодными ледяными глазами ответила детектив.

— Да то понятно. — Щукин нетерпеливо отмахнулся. — Никто и не спорит. На счет три тогда.

Похоже, пронять или смутить его было невозможно. Или он искренне дебил?! И вообще не отдаёт отчёта?

В чём именно, Хван не додумал. Потому что в следующий момент едва не поперхнулся собственным языком и зубами.

— Раз, два, три… Джордан, вам действительно до сих пор его так не хватает? Несмотря на всю его подлость по отношению к вам? — русский, как ни в чём ни бывало, таращился в глаза бабищи, добросовестно ожидая ответа.

ДжоЧже, решительно наплевав на все условности, громко икнул. Затем клацнул зубами. После этого, прислушавшись к биению собственного сердца, без затей ударился лбом в крышку стола:

— Это ё*аный *издец.

Внимания на него опять не обратили. И это было странно.

Сердце Хвана пропустило пару ударов, затем продолжило стучать. Когда кореец всё же оторвался от стола и, мысленно оторопевая, поглядел по сторонам, полицейская и его новый товарищ фехтовали взглядами.

— Похоже на скрестившиеся мечи, — констатировал он вслух, махнув рукой на происходящее.

И опять никто не услышал.

— Любую психическую травму надо прорабатывать, — не мигая, продолжил Щукин. — Я, конечно, в подробностях понятия не имею, что между вами произошло. Но зато я очень чётко знаю, что сделала не так именно ты.

Лоу бешено сверкнула глазами и вдохнула, чтобы что-то сказать.

— Стоп. Помолчи! — Русский дебил между делом накрыл её руку своей ладонью. — Дай я договорю?!

— Бля-я-я… — простонал Хван, сползая под стол и зажмуривая глаза.

— Ровно три момента. Любую травму нужно прорабатывать, уже сказал. Раз. Ты сама понимаешь, что неправа в своем упрямстве, но ждёшь, чтобы тебя подтолкнули снаружи. — Голос Щукина звучал откуда-то сверху. — Джордан, зависимость от внешней оценки — не та фишка, которую себе может позволить человек на твоей должности. Согласна? Это два.

Видимо, чёртова сука молча кивнула в ответ, потому что русский, как ни в чём не бывало, продолжил:

— И третье, оно же главное. Блин, а ведь соврал! Тут несколько моментов! Сойдет и за три, и за четыре, и за пять с половиной!

— Говори. — Глухой и тихий голос Лоу прозвучал выстрелом из орудия.

ДжоЧже был трудолюбивым, достаточно скромным, традиционным корейским парнем.

Вместе с тем, он никогда не был дураком. Несмотря на сердце, норовящее убежать в пятки, мозг отстраненно сообразил: из-под стола можно выбираться.

Что он и сделал.

Но внимания ему, как и прежде, никто и не думал уделять.

— Едем дальше. — Щукин, сжимая кисть собеседницы, выглядел отстраненно и безмятежно. — Ты уверена, что в случившемся с вашим ребёнком есть его вина? Причём вина в том количестве, которое ты ему сама и отмерила?

— За пять лет мог хотя бы один раз на машине до трассы подвезти, — с ненавистью выплюнула полицейская. — Когда я в любую погоду, по колено в грязи, через эти долбаные поля!.. Пешедрала!.. На работу, порой без выходных месяцами!

— А после чего случился выкидыш? — русский хмуро глядел перед собой, но руки не отнимал.

— Когда он заявился пьяным под утро. Я всю ночь ждала. — В голосе бабищи прозвучал вызов.

— Последний вопрос. Тебе сейчас правду сказать? Или то, что ты хочешь услышать?

— Такое впечатление, я вообще зря сюда пёрся. — Хван, чтобы убить личный страх, решил пообщаться вслух с самим собой.

А что, всё равно на него никто внимания не обращает. А так хоть какая-то разрядка.

Коп тем временем не ответила русскому. Тот не смутился:

— Внешний локус контроля, раз. Ты, допускаю, классная полицейский! Но женщина в тебе живёт по другим законам…

Видимо, он сейчас ляпнул не то, потому что в следующую секунду Лоу со злостью выдернула свою руку:

— Всякое говно будет мне оценки давать?!

— Ой, главное — что ты, а не кто я, — как-то легкомысленно отмахнулся Щукин. — Ты заметила, что здоровье уже теряешь из-за психосоматики? Анемия же точно есть, нет? Ещё скажи, что ты об этом не знаешь. Кстати! У тебя месячные вот прямо сейчас идут? Или таки задержка?! — он снова схватил её запястье своей лапой и требовательно вылупился ей в переносицу.

— Я е*аться не хотел… — рефлекторно пробормотал Хван, повторно сползая под стол и опять закрывая глаза. — Да вы просто издеваетесь! Суки! — он неожиданно для себя всхлипнул. — Бл***, вы задрочили оба! ТВАРИ!!!

Решительно раскрыв глаза, он обнаружил двоих собеседников, удивлённо уставившихся на него. Наконец.

Корейца понесло:

— Вы зае*али! Зае*али! Зае*али! — ДжоЧже оглянулся по сторонами.

В такой чужой и незнакомой комнате всё бесило и пугало. Или наоборот — вначале пугало, потом бесило.

— Ё… и у этого истерика, — озадачился русский, продолжая держать полицейскую за руку. — Джордан, а ведь у меня, кажется, проблема! — теперь он был удивлён.

Бабища хрюкнула что-то невнятное и нечленораздельное.

— Зае*али! Зае*али! Зае*али! — злые слёзы текли по щекам Хвана, а сам он ритмично ударял лбом в крышку стола, наращивая темп и увеличивая силу удара.

— Чем ему помочь? — коп за какую-то секунду преобразилась.

Подсознание ДжоЧже машинально отметило, что за руки эти двое по-прежнему держатся.

— Только не думай, что спрыгнул, — бросила вдогонку Лоу Щукину. — Никаких личных поблажек! Просто сперва этого клоуна сам уйми? Чтобы я физкультурников со второго этажа не звала?

Глава 9

— В принципе, самый простой и банальный вариант — просто дать ему проораться, — задумчиво родил Щукин, озадаченно наблюдая за товарищем. — Чуток побуксует, потом сам успокоится. Подождём пару минут? Если это не что-то серьёзное по части психиатрии, то…

— Нет, не подождём, — отрицательно дёрнула головой коп. — Мне не нужны подобные звуки, когда я работаю в переговорной.

— А-а, чревато разбирательствами? — мгновенно сообразил русский. — Ладно, тогда иди сама сюда.

— Что ты задумал? — забеспокоилась Лоу, которую славянин уверенно толкал в спину по направлению к корейцу.

Последний, как заведённый, продолжал стучать лбом в стол, повторяя мантру о том, как все его достали.

— Вот так похлопай его чуток, — Щукин взял руки служительницы закона в свои ладони, зачем уверенно ахнул ими по спине ДжоЧже. — У тебя и удар послабее, и нужна женщина, — пояснил он, не дожидаясь вопросов. — С гормонами связано.

Джордан, равнодушно пожав плечами, изобразила игру на барабане. В роли ударной установки выступили плечи Хвана.

— Долго нам так развлекаться? — хмыкнула женщина через несколько секунд, не прекращая хлопков.

— Щ-щас, симптомы вспомню, — русский уставился сквозь товарища, наморщив лоб и сосредоточенно шевеля губами. — Да нет. Непохоже совсем же! — Кажется, это он сказал самому себе.

— Это не болезнь у него какая-то? — слабо заинтересовалась сотрудница полиции.

— Надеюсь, что нет, — хмуро ответил ей заявитель на самого себя. — Потому что психиатрия в ваших местах — это было бы совсем грустно. С вашим-то подходом к квалифицированному медперсоналу… А уж где на терапию медикаменты брать, даже представить боюсь. Так, Хван, а ну быстро поднял голову и посмотрел мне в глаза!

Через мгновение Щукин открытой ладонью треснул ДжоЧже по плечу:

— Вот же гад противный! Можешь прекращать его отсукивать! — бросил он Лоу. — Этот долбаный симулянт уже в себе!

— До чего с вами занятно, молодые люди, — многозначительно опустила ресницы детектив, говоря это тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— У него поначалу действительно была истерика, — угрюмо пояснил русский, возвращаясь на своё место. — Но потом он колотился по инерции. По-моему, просто панически боится тебя, поэтому.

— Ну-у, в твоём заявлении он откровенно назван лицом непричастным, — Лоу тоже заняла стул на другой стороне стола. — Так что особо ему бояться нечего. Лишних паровозов вешать не буду. Хм, сколько служу, такого цирка не было… На чём мы остановились? — она снисходительно глядела на парней.

— Э-э-э, вообще-то на выкидыше и непроработанных психических травмах, — а вот сейчас русский смутился первый раз за всё время.

— Да ну, оно способно быть застенчивым? — вяло покосился на него вроде как успокоившийся Хван. — Не может быть.

— О, пришёл в себя, — заметила коп насчёт корейца.

— Может! — достаточно резко бросил Щукин вправо. — Быть застенчивым. Это мужики — толстокожие кабаны! МНОГИЕ! — зачем-то поправился он. — Вставил, вынул, умчался в закат! А девчонке потом — травма на всю жизнь. Хорошо если только психика! Ты не понимаешь, что такое выкидыш на шестом месяце?!

— Да успокойся ты! — кореец опасливо отодвинулся вместе со стулом. — У меня лично выкидыша не было. С ума сошёл? Вон, её очаровывай. На меня впечатления производить не надо. Я и так впечатлён по верхнему пределу…

— Вот же баран, а?!

Лоу достаточно немало в жизни видела, в том числе на должности, поэтому сейчас была уверена: а ведь русский не играет. Ну или играет, но уже так играет, что и сам полностью сжился с ролью.

Щукин тем временем повернулся к ней, хотя по инерции хотел и дальше дискутировать с напарником. Слегка собравшись с мыслями, русский продолжил:

— В общем, смешивать работу и… Нет, не так. Вот: тащить в работу свои психотравмы из личной жизни — весьма слабое удовольствие. По-хорошему, это очень неправильно, потому что ты всех мужиков априори воспринимаешь как врагов. Неужели сама не чувствуешь?

— И что? — коп спокойно смотрела на собеседника.

— Вот сейчас конкретно у меня очень большие сомнения в объективности твоего разбирательства лично в свой адрес, понимаешь? И это вовсе не бравада, я искренне так считаю. Ты…

— Другие пока не жаловались, — перебила его детектив, искренне и белозубо ухмыляясь. — Но мне прямо интересно стало. Ты продолжай, продолжай: женские интересы в этом кабинете так трогательно ещё никто не защищал.

— Другие на тебя не жаловались оттого, что ты ни за что кучу людей на нешуточные сроки затарабанила, — тихо и отчаянно произнёс кореец сотруднице полиции, отрываясь взглядом от крышки стола. — Местами вообще по беспределу. Просто потому, что имеешь власть и можешь, из удовольствия.

— О. Отмер окончательно, — Джордан частично изобразила удивление, а частично и правда была удивлена. — А ну, давай подробнее о моей биографии в ваших трущобах? Ты по софту или по аппаратной части?

— Э, стоп-стоп-стоп! — теперь барабанщика изображал русский, хлопая по столу и вклиниваясь в зарождающийся скандал. — Народ, давайте вернёмся к теме заседания?! Джордан, если честно, всё что хотел — тебе уже сказал! По мне, тебе бы к психотерапевту походить. По логике, в вашем полицейском госпитале такой точно должен быть, минимум пару раз в неделю приём. — Уловив изменения в мимике на противоположной стороне стола, Щукин осторожно добавил. — Если я правильно понимаю ситуацию.

— Ух ты. — Теперь ледяные глаза Лоу и вовсе напоминали стволы пистолетов. — Какая неожиданная осведомлённость на самых низах социальной иерархии!

Судя по лицу азиата, тот был удивлён не менее женщины, так как тоже глядел на товарища, в прямом смысле раскрыв рот.

— Но шёл я сюда не за этим. Ты ещё сказала, что моё заявление — очень грамотный шаг с точки зрения моего личного будущего, — напомнил русский. — Предлагаю вернуться к этой теме.

— Да это успеется, — хищно улыбаясь, коп поднялась из-за стола, обошла его по кругу и положила руки на плечи визитёру. — А скажи мне, Щукин. Из каких источников ты черпаешь информацию о департаменте полиции и обо мне в частности?

ДжоЧже закусил губу. Он не знал точно, но был уверен: бабища наверняка сейчас активировала кое-какие занимательные приложения на личном нейро-концентраторе, казённом. В суде доказательство нулевое, но на оперативной работе — достойная подпорка. Хорошо же знать, правду ли тебе сейчас будут отвечать?

По большому счёту, отсталого и такого наивного Щукина сейчас надо было как-то предупредить. Но как?

Эта стерва наверняка не зря сидела на должности: вон как ориентируется в ситуации. Тормоз русский думал, что с ней эмоциональный контакт наладил — а она вон как сейчас против него это использует…

Хван вспотел повторно. Несмотря на напряжение, особой паники не было. Что бы такое придумать?

Недоучившийся врач покосился в направлении женских рук на своих плечах, хмыкнул и ответил:

— Джордан, я очень ценю твоё желание быть поближе, но со мной эти штуки с тактильным контактом не работают.

— У неё приложуха наверняка активна, — со вздохом махнул рукой на собственное будущее кореец, сдавая белобрысую суку с потрохами. — Она тебя не просто так лапает. Сто процентов, правду в словах контролирует.

— А-а-а, — Щукин неподдельно изумился и покосился на длинные ногти Лоу ещё раз. — Хренасе техника у вас! Одна-ако… Джордан, секрета нет. Если у человека есть голова, и он умеет ей пользоваться, наличие госпиталя и ведомственной поликлиники в любом департаменте полиции тайной не является.

— Да ну? — мурлыкнула Лоу.

Как злорадно заметил Хван, с некоторым разочарованием: русский не врал.

— Я изучал военку дома, — теперь снисходительно улыбался новый напарник инженера. — Джордан, на уровне вашего департамента полиции обязательно должен быть полноценный госпиталь. Или никто из вас из метрополии сюда даже ногой не ступит!

— Продолжай. — Скорее для очистки совести, чем искренне, детектив поёрзала ладонями по чужим плечам.

— А что тут продолжать? — удивился тот. — Я не ахти какой спец по военизированным формированиям, но снабжение всеми расходниками плюс медициной — это самый обычный стандарт!

— Чей?

— Любой организации в погонах, — уверенно отбрил Щукин. — Давай с другой стороны. Если ваша транспортная техника ломается, вы её выбрасываете? Или ремонтируете?

— Хм. — Коп была озадачена. — Но ты говори, говори.

— Если ломается человек, его что, тоже выбрасывать? Не поймут ни налогоплательщики, ни сам личный состав. Если там, где учили меня, медицина и то была неотъемлемой частью, то уж у вас… — русский, не дождавшись, аккуратно снял женские ладони со своих плеч.

— Не так быстро. — В голосе говорившей явственно послышалась сталь.

Она протянула кончики пальцев теперь уже к вискам русского:

— Откуда знаешь обо мне? И откуда сам в метрополии?

— Бл*, если скажу правду, ты не поверишь. — Безмятежно продекламировал Щукин, опуская веки. — Это ты меня сейчас так массажируешь?

— Идиот, — не сдержался кореец. — Это она параметры калибрует! Стерва… Видимо, хочет быть уверенной на все сто, а приложуха даёт большие допуски. Казённая техника, чё.

— Ух ты, как кое-кто осмелел! — улыбка в общем-то симпатичной полицая Хвану сейчас казалась улыбкой акулы. — А кто ещё недавно своей головой об стол стучал? Я тебе чуть не пожалела. Даже. Хочешь повторить?

— А я по делу свидетель, — тут же сжался в комок ДжоЧже, но всё равно закончил мысль. — Только что было сказано, беспредела не будет? Соврала?

— Ой, успокойтесь! — русский был единственным из них, кто выглядел относительно спокойным. — Дорогая Джордан, давай сыграем в игру?

— Ближе к теме.

— А я именно по теме и говорю, просто не знаю, как тебе доказать иначе. Игра такая: ты показываешь мне фотографии своих близких подруг которых сама знаешь досконально.

— Зачем?

— Условие: я их в глаза не видел, — пожал плечами Щукин, не раскрывая глаз. — И по фотографиям тебе скажу их психологические портреты. Думаю, тройки-пятёрки человек будет достаточно? А потом мы с тобой продолжим тему, откуда врач по живому человеку с одного метра видит анемию…

— Речь была о муже, разводе и выкидыше, — коп многозначительно надавила на виски русского. — Об анемии я бы тебе слова не сказала.

— Ай, одного теста баурсаки, — пренебрежительно фыркнул тот. — "Два сапога пара", по-вашему. Э-э-э, вернее, "из одного куска ткани"? В общем, сходные процессы анализа. Так что, играем?

Вместо ответа Лоу простучала каблуками по полу, вернулась на своё место и через несколько секунд молча подвинула свой смартфон по столу.

— И что? — тормоз Щукин захлопал глазами.

— Сверху вниз, по порядку.

Хван опустил уголки губ, широко раскрыл глаза, прикусил язык зубами и покивал самому себе:

— Хренасе у копов веселуха.

— Не всегда, — бросила стерва. — Хотя и случаются такие, как вы, да. Время от времени.

— Я вообще по делу свидетель! — напомнил кореец.

В пустоту.

— Дочь хороших родителей, которой в своей семье всегда было скучно, — не прикасаясь к чужой технике, Щукин едва мазнул взглядом по активированному экрану. — Надёжная. Очень добрая. Когда-то очень страдала именно в личной жизни, но потом забила на всё и пустилась во все тяжкие. Периодически попадаются мужики, которые её любят или готовы любить. В такие минуты она фрустрирует и убегает, не в прямом смысле.

— А в каком? — вцепилась в слово детектив.

— Избегает отношений, — пожал плечами русский. — Потом, когда мужик с горизонта исчезает, она кусает локти и ревет белугой. Знаешь что самое интересное?

— Говори.

— Этот сценарий у неё периодически повторяется. Она по кругу ходит, по одним и тем же граблям.

— Листай дальше, — Хван с удивлением уловил в голосе полицейской нетерпение.

Щукин зачем-то принялся лапать экран.

Лоу я внимательно наблюдала за ним.

— Что хочешь сделать? — на всякий случай поинтересовался у товарища кореец.

— Увеличить как? — русский растерянно глядел на технику.

ДжоЧже, мысленно поразившись ещё раз, быстро активировать виртуальную клавиатуру казённого противоударного полицейского смартфона и показал, как это делается.

— Хренасе! — в неподдельным удивлении из-за незнакомой техники, на вторую фотографию Щукин даже почти не посмотрел. — Инфантильная, ненадёжная, дочь сильной матери и слабого отца.

— В этой семье нет отца, — Лоу выглядела замершим перед атакой тигром.

— Какая разница? — спокойно ответил русский. — Слабый отец — это функция, не статус семейных отношений. Слабый отец — константа: менее пятнадцати процентов эмоций ребёнка в семье от мужчины-отца. Эту девочку воспитывала мать, женщина не самых высоких нравственных принципов. К сожалению, у ребенка было не особенно много вариантов, кем расти. Я сейчас о моделях поведения…

— И-и-и?

— Во всём ищет личную выгоду. Быстро расстраивается, если не находит. Тебе знаком термин завышенные ожидания? Вот у неё они ко всем и ко всему такие. — Щукин соизволил взглянуть на фото внимательнее. — Ну-у-у, у неё есть несколько очень близких подруг. В этой среде она преображается. С этого ракурса не видно, но похоже, что только ради них и живёт. Вот ради них жертвует всем и всегда! О, ещё, когда обижается с чужими, молчит. Как правило. Потом любит рассказывать в своём кругу, какие они все п*дарасы. Из-за чего слывет занудой.

— Как у неё с мужиками? — вроде бы равнодушно бросила коп.

— Твоя прямая противоположность, — пожал плечами русский. — Неразборчива. Способна на секс на первом свидании. М-м-м, да оно у неё регулярно и бывает на первом свидании. Хотя знаешь, погорячился! Не неразборчива. Наоборот, как раз очень разборчива! Просто ищет исключительно материальную выгоду, а в душе при этом мечтает о любви. Внутренний конфликт, понимаешь?

— И что бы ты ей порекомендовал? — по лицу полицейской нельзя было наверняка сказать, какие эмоции она сейчас испытывает.

Хотя, подумал Хван, этот Щукин может и по этой стерве читает, как по лицам с экрана. Хренасе. Хорошо, что договор на его квартиру заверили — не такой он и дурак, как кажется.

— А что ты порекомендуешь человеку, который страдает от жажды, но при этом пьёт виски? — глумливо хихикнул в ответ недоучившийся врач. — Пытаясь избавиться от той самой жажды? Уж явно не топать той же дорогой дальше! Говоря цинично, бабки она и сама заработать может, согласна? А вот заменить себе мужика, без которого любое личное счастье счастьем не считает…

— Я нифига не понял, — неожиданно для себя влез в разговор Хван. — Что нужно последней, чтобы не париться?

— Прекратить видеть в мужиках в первую очередь источник решения своих материальных проблем, — вздохнул Щукин. — Попытаться поверить в чувства. Больше отдавать, чем рассчитывать взять. Но это мы уже уходим от медицины…

— Как ты это всё видишь? — не церемонясь, перебила Лоу.

— Тебе сейчас лекцию прочесть о невербальных сигналах дофаминовой системы?! — натурально поднял вверх брови русский. — Так это часа на два.

— А если кратко? — стерва снисходительно качнула подбородком.

— А перед этим я тебе буду другие лекции читать, по ряду медицинских курсов, — отзеркалил снисходительность вроде как медик. — Как раз за пару лет управимся. А там и срок давности по моим сегодняшним приключениям выйдет.

— У тебя в личном деле нет ни слова о медицинском образовании. Тебе двадцать лет, а в пункте убытия ты мог поступить на медицинский факультет только в девятнадцать.

Лоу выглядела настолько спокойной, что казалась безмятежной. Её слова звенели в воздухе, как монеты по мраморному полу.

— Я категорически не исключаю чьей-то гениальности, — коп покрутила свой смартфон по часовой стрелке на манер детской юлы. — Скажу больше: именно гении обычно и являются, м-м-м, главным фокусом моей работы. Но где была твоя гениальность раньше, а, Щукин? Или даже не так. В каком это заведении ты натаскался по медицине так, что справился с медицинским роботом вручную? И с полостной операцией на самом себе?

— С торакальной, — машинально поправил русский. — Это иное. И не в заведении, а в отделении. Или в клинике. Джордан, а это правда важно?!

Хван уже привык, что его новый знакомый, то ли недоумок, то ли наоборот гений, говорит парадоксальные вещи в абсолютно неожиданные моменты.

— Я пришёл к тебе разбираться по поводу незаконной загрузки софта! — Щукин выглядел удивлённым и возмущенным одновременно. — Я, конечно, не юрист, но я очень хорошо понимаю что такое полномочия, где находятся их границы и каковы пределы юрисдикции. Могу спросить, нахрена оно тебе надо?!

Хван уже не истерил, даже в душе, но всё же сильно недоумевал.

С другой стороны, теперь стало понятно, зачем русский вытаскивал перед выходом справочную информацию с сайта мэрии.

Детектив молча смотрела через стол.

— Так. Ты что, подозреваешь, что я не за себя себя выдаю? — семикурсник впился в нее взглядом в ответ.

Ничего не говоря, Лоу молча придавила его указательный палец к окошку сканера, вмонтированного прямо в стол. Скользнув взглядом по экрану собственного смартфона, она ответила:

— Еще какие варианты?

— Никаких. — Честно и искренне покачал головой странный визитер.

— А между тем, эти варианты есть, — мурлыкнула детектив.

Похожа сейчас на кошку, которая охотится за мышью, нервно подумал про себя кореец.

— Внимательно слежу за ходом твоей мысли, — фыркнул Щукин.

— Кто тебя послал? Какой отдел копает против нас? У тебя в деле висит свежий привод к Дьёрку, вы с ним о чём-то договорились? Это он тебя снабдил информацией? — перед серией вопросов Лоу накрыла ладонь Щукина своей и теперь не сводила с него взгляда.

Глава 10

— Некоторые проблемы в жизни имею. Возможно, даже большие, — русский свёл брови вместе, гипнотизируя взглядом чужую руку поверх своей. — Но я как раз решил сменить жизненный этап и вплотную приступил к их решению. С департаментом полиции вообще никаких дел никогда не имел до последнего времени. Уточнение: до этого самого последнего эпизода. — Он перевёл дух. — Привод к Дьёрку — незапланированная случайность, по крайней мере, с моей стороны. Никогда не был сторонником делать чужую работу, оттого и не вступал ни в какие коалиции. Я к тому, что связь с твоими коллегами отрицаю.

— Отрицаю не значит не имею. Так? — Лоу выглядела, будто сдерживает эмоции.

— Не в данном контексте. Именно сейчас "отрицает" и значит, что не имею. Медицинская формулировка. Что, незнакомая?!

— А чем медицинская формулировка отличается от общечеловеческой?

— Вот так копы и проводят служебное время, — вздохнул, ни к кому не обращаясь, Хван. — За деньги налогоплательщиков. Пытаются поймать на разночтениях, словно детский сад или младшеклассники.

Детектив скользнула по нему взглядом, но ничего не сказала, продолжая держать за руку Щукина.

— В медицине "отрицает" — это когда нет явных клинических проявлений либо видимых последствий. Но проводящий опрос врач не может засвидетельствовать либо опровергнуть утверждения опрашиваемого на личном уровне. Как правило, вопросы сопутствующей побочки, — доброжелательно пояснил русский. — К основному заболеванию постольку-поскольку.

— Ты вот совсем недавно зарегистрировал у Дьёрка официальное заявление. Опираясь на него, сам Сэм, да и его отдел, раскрутят пару очень интересных тем в рамках подведомственности, — теперь пальцы женщины буквально впивались в кожу визитёра. — Всё бы ничего, разное бывает. — Коп выдержала многозначительную паузу. — Но что, никто в том отделе, включая Сэма, тебе ничего не предложил? В в качестве компенсации?

— В каком смысле?! — теперь русский выглядел по-настоящему удивлённым. — Какая компенсация? За что?! На свидание не звали, жениться тоже никто не обещал. Случился откровенно криминальный инцидент, я его и имел в виду, когда говорил о личных проблемах… Ну да, этот ваш Дьёрк отчего-то очень хотел от меня это заявление получить, ещё — боялся, что я его не напишу. Но Джордан, ау! При чём тут ты и твой отдел?! У вас что, в полиции битва между самими вами?! Вместо того, чтобы бороться с преступностью?!

Щукин удивлённо наклонил голову к плечу.

— Продолжай. — Коп выглядела задумчиво.

— Упс. Вот это да… Заявляю со всей ответственностью: никаких предложений от твоих коллег по дискредитации, введению тебя в заблуждение либо вообще связанных с тобой я НЕ ПОЛУЧАЛ. Есть разве что одна догадка, но она к тебе никаким местом… Кстати, я тебя и увидел-то впервые только что! До этого о твоём существовании даже не подозревал!

— Что за догадка? По Дьёрку?

Хван, глядя на происходящее со стороны, отметил, что ему уже интересно наблюдать за мимикой этой стервы. Его имевший место страх постепенно улетучивался, уступая место любопытству.

Или ему нравятся её глаза?!

Поймав себя на последней мысли, кореец удивлённо отвесил нижнюю челюсть и на какое-то время ушёл в себя.

— Ну, я тогда подумал, что моё заявление даст полиции возможность списать какую-то часть денег на негласный аппарат, — пояснил Щукин. — Этот ваш Дьёрк имел такой вид, словно сдал сложный тест или прошёл какой-то экзамен. В общем, считал, что он меня облапошил и что-то на этом поимеет — читалось по его лицу. Мне это показалось занятным.

— Мне сейчас это всё кажется ещё более занятным, — женщина смотрела на русского очень странно. — Ты действительно такая чистая монета, которой представляешься? Или всё же считаешь себя сильно умным?

От ДжоЧже не укрылось, что руку нового товарища бабища отпускать и не думала.

Впрочем, кажется, Щукина это нисколько не парило.

А ведь самому корейцу и в голову не пришло, что его новый знакомый может быть как-то связан с полицией. Это бы объясняло, кстати, его такое наплевательское отношение к загрузке нелицензированного софта из собственной квартиры.

Стоп. Он реально втыкал в момент встречи, одернул себя ДжоЧже. Отбрасывал копыта. И ему вполне логично было тогда пофиг на какие-то там юридические последствия: если жить из-за травмы тебе осталось меньше суток, проблемы с законом волнуют несильно.

Просто у Щукина, как оказалось, реально есть какое-то фундаментальное медицинское образование. По крайней мере, в части теории.

— А практика в хирургии щ-щас и на хрен никому не нужна, не в средние века живём, — невпопад выдал кореец вслух, увлекшись собственными мыслями. — Роботы на что…

— Теперь я начинаю беспокоиться всерьёз, — озадаченно ответил стерве Щукин. — Ну и в чём же подвох?! Имело место уголовное преступление. Потерпевший написал заявление. Я что-то не понимаю, чего ты прицепилась?!

— На Молний тебе плевать? Смелый? — полицейская померилась какое-то время с собеседником взглядами, не забывая глядеть на их руки.

— Не понял. — Русский казался теперь встревоженным и искренним. — Дьёрк же должен будет с ними разобраться, нет? Ты как будто намекаешь, что мне всё равно что-то угрожает? Именно из-за этого обращения в полицию?

— Из-за фиксации в полиции твоих претензий в адрес Молний, — подтвердила стерва. — Или ты бессмертный? Ты правда не опасаешься, что они придут к тебе предъявлять? А ведь они придут, обязательно.

— Эй, стоп-стоп-стоп! Ну да, я заявил, — недоучившийся доктор принялся торопливо размышлять вслух. — Как ты говоришь, эти Молнии действительно могут попытаться прийти ко мне с претензиями… Но ведь всем же будет ясно, случись со мной что, кто в этом виноват? — Щукин был растерян. — В этом участке лежит моё собственноручное заявление! — он постучал свободной рукой по крышке стола. — Они же после такого… Полиция же обо всём знает?!

Повисла неловкая пауза.

Детектив с интересом разглядывала своего собеседника, словно неведомое насекомое.

Хван отстраненно подумал, что и на Молний можно найти противовес. Другое дело, что не в европейском квартале. Но об этом будет смысл думать только после того, как окончится их общение со сукой Лоу — чтобы не загадывать заранее. И не сглазить.

— М-да. Пожалуй, такого не изобразишь, — подвела итог собственным размышлениям детектив.

Отпуская руку Щукина, поднимаясь, соединяя обе ладони за своей спиной и начиная прохаживаться вдоль стола.

— А что приложуха говорит? — ДжоЧже, вернув себе способность мыслить здраво, рассудил, что больше ему ничего не угрожает.

По крайней мере, здесь и сейчас: между русским и сукой намечались дела гораздо интереснее, чем скучный и законопослушный кореец.

Ну, почти законопослушный. Не пойман — не вор. А его пока никто ни на чём не ловил.

— Ожил? — вяло отреагировала коп. — Приложуха в норме. Типа, святая правда и чистая монета. Прямо вопрос ребром…

— Что за ребро? — оживился Щукин.

— Что за вопрос? — Хван с интересом впился взглядом в задницу Лоу.

Благо, последняя подошла к панорамному окну, сейчас стояла спиной, а штаны сидели на ней плотно.

— Что с вами делать.

— Так. У меня встречный вопрос: кто нам мешает вернуться к цели моего визита? Или что? — русский выглядел донельзя деловым.

— Тоже верно. — Бабища вынырнула из каких-то размышлений, покачалось на носках ботинок, имевших высокий каблук, и вернулась за стол. — Хм. А ведь ты хитрожоп, — констатировала она, занимая свой стул. — Ведь зацепил, сволочь.

— И в мыслях не держал, — добросовестно покачал головой Щукин. — Ни с какого ракурса. Клянусь. Можешь меня опять за руку полапать.

— Ещё надо понять, кто в этой комнате большая сволочь, — окончательно осмелел Хван. — Пардон. Нервное. Это не я сказал, это мой язык сам ляпнул.

— Ну давай посмотрим… — Лоу склонилась над своим планшетом, скролля какой-то текст через виртуалку. — Рассчитываешь выйти на условный или отделаться предупреждением? — ровно спросила она, не поднимая глаз.

— А у нас какая цель? — живо поинтересовался русский. — Навскидку вижу несколько вариантов, но не могу ж я думать за другого человека.

— Какие варианты видишь? — ДжоЧже готов был спорить, что печально известная в узких кругах сука сейчас откровенно развлекается.

— Первый, он же традиционный, если верить опасениям нашего осторожного друга Хвана. Ты будешь праздновать свои комплексы и травмы, проецируя на меня свою ненависть к мужикам, — Щукин похлопал товарища по спине. — Второй вариант: ты поддаёшься секундному импульсу. Спускаешь всё на тормозах, потом будешь долго жалеть и грызть себя.

— На тему? — Лоу выглядела обычной любопытной кошкой.

— Ну что взяла и изменила своим принципам. Отпустила, хотя могла законопатить, — чуть подался вперёд русский, устраиваясь на стуле поудобнее.

— Ещё варианты будут?

— А как же. — Недоучившийся доктор наконец устроился и выдал серьёзно. — Джордан, а зачем ты вообще пошла в полицию? Изначально?

Хван глухо хрюкнул, но не стал дразнить гусей и озвучивать вслух, что хотел и мог.

— Ты заметил, как стремительно и неуловимо изменилась тональность нашего разговора? — ухмыльнулась Лоу в ответ. — Уже ты развалился в кресле и допрашиваешь. А я тебе, виляя хвостом, тороплюсь дать пояснения.

— Я не развалился. Сломано ребро, проткнуло лёгкое, — Хван отметил, что русский не стал вдаваться в плевральные детали и сказал упрощенно. — Я не допрашиваю, а искренне пытаюсь разобраться в твоих внутренних приоритетах.

— Тебе настолько интересно? — во взгляде детектива струилось уже неприкрытое любопытство.

— Нет. Не как мужчине.

ДжоЧже замычал, как от зубной боли: ну что тебе стоило сказать да?!

— Я сейчас оперирую категориями врач-пациент, — пояснил русский. — И ещё, на всякий пожарный случай, чтобы снять все возможные недоразумения. Сексуальный интерес в наших отношениях исключён категорически. Изначально и по определению.

Хван с силой в печатал правую ладонь себе в лоб и уныло подался корпусом вперёд.

* * *

— Твой подопечный снова в участке! — сосед по кабинету (и по совместительству подчинённый) плюхнулся в кресло за соседний стол. — Полчаса назад в переговорную шагал.

— Что за подопечный? Зачем шагал? — не отрываясь от экрана, Дьёрк от напряжения высунул язык и сейчас изо всех сил старался удержать рубеж.

Получалось не особо. Коллеги из сектора два-два уже перемололи их пати и теперь добивали оставшихся.

— Утренний. У которого ты заявление танцами вокруг стула выдавливал.

— Щукин? — встрепенулся детектив криминального отдела, наконец отрываясь от игры. — Бл*, заколбасили, черти… А что он тут потерял, по второму разу?!

— А я откуда знаю? — огрызнулся напарник в ответ. — Ты ему только что серенады не пел, когда его уламывал. Вот я рожу и запомнил. А тут гляжу — шагает по коридору, собственной персоной. Пятый этаж, следом за Лоу. Не знаю, какие у них дела.

— Ух ты. — напрягся Сэм.

На первый взгляд, в случившемся не было ничего страшного.

А с другой стороны, осложнить жизнь Молниям могли и другие этажи этого здания, что было крайне нежелательным именно в текущий момент.

По личным, крайне недекларируемым причинам, которым лично Дьёрк придавал очень большое значение.

Как назло, именно сейчас он ждал кое-кого с курьерской миссией, ещё и от Уркидеса.

— Совпадение? — он ожесточенно потёр кончик носа. — И ни раньше, ни позже. Вот же…

Вырубив экран, один из ключевых сотрудников криминального отдела принялся лихорадочно прикидывать, как бы подстраховаться на всякий случай.

— Чего напрягся? — безразлично поинтересовался сосед. — У нас же всё чисто, нет?

Дьёрк скривился. Не объяснять же молодому: пойди что не так у Молний именно со Щукиным, в первую очередь те будут грешить именно в адрес Сэма.

Не то чтобы это была большая проблема, но получить пожертвования через фонд сотрудников-пенсионеров хотелось бы без помех.

Детектив решительно поднялся:

— Пойду пройдусь.

Ему всё равно сейчас надо было спускаться в холл первого этажа: курьера лучше перехватить там, якобы случайно.

Глава 11

— … И ещё, на всякий пожарный случай, чтобы снять все возможные недоразумения. Сексуальный интерес в наших отношениях исключён категорически. — Щукин сказал это на полном серьёзе.

Хван поначалу подумал, что товарищ так шутит — и опять слегка напрягся. Ещё через мгновение он понял, что ему до чёртиков интересно, что будет дальше: Щукин был донельзя серьёзен.

— Необычно. — Призналась Лоу. — Хорошо, что я давно не ведусь на такие подначки.

— Ведёшься. Но ты продолжай. — Щукин, видимо, решил обнаглеть до конца или просто обостриться. — Я жду ответа на один конкретный вопрос.

— Тебе что, острых ощущений в жизни не хватает? — проворчал кореец, старательно глядя в стол перед собой. — Нахрена ты её драконишь?

— Не мешай, — отмахнулся русский. — Тут реально надо всё на свои места с самого начала расставить. Итак, Джордан, так зачем ты изначально пошла в полицию? И пожалуйста, говори правду, если будешь отвечать.

— А если совру? — стерва нагло ухмыльнулась.

— Я же увижу, — пожал плечами новый знакомый. — Значит, у нас не получается договориться.

— Изначально, как ты говоришь, я пошла в полицию "защищать и служить". — Достаточно ровно ответила коп, пропуская мимо ушей двусмысленность насчёт договориться. — Мне хотелось быть нужной, заниматься своим делом и при этом себя уважать. Нормально ответила?

— Более чем, — Щукин кивнул. — Но твой ответ намекает, что сейчас всё не совсем так. Не прокомментируешь сама себя?

— А сейчас мне кажется, что очень многие люди просто недостойны самоотверженности в заботе о них. Про свиней и бисер слыхал?

— Слыхал. И ты, упираясь и растрачивая себя ради недостойных — это по твоему мнению — стремительно теряешь самооценку? — кивнул сам себе недоучившийся врач. — Угу… Не говори ничего, я понял, — перебил он служительницу закона, не давая той сказать слова. — Джордан, ну вот тебе моя позиция, в свете нашего с тобой разбирательства по факту моего заявления. Я нисколько не отрицаю случившегося факта. Я пришёл сюда сам и соглашусь с любым законным решением. Но что делать, если какие-то законы написаны против людей, а не ради них?

— Законы не бывают хорошими или плохими, — Лоу продолжала нервировать Хвана своей широкой улыбкой. — Это просто общие правила игры, которые рациональнее соблюдать. Пример — езда по правой стороне дороги: тебе это может быть неудобно, может не нравиться. Но если ты полезешь на встречку…

— Я бы умер без скачивания этой программы, — простенько пожал плечами Щукин.

— Пакетов. Без скачивания пакетов, — со вздохом поправил кореец, но его опять никто не услышал.

— Тогда у меня не то что не было выбора, а вообще счёт шёл на часы и минуты. — Русский пристально глядел на собеседницу. — Получается, следуя закону, я должен был добровольно выбрать умереть. Зато закон соблюдён, — последние слова он сказал нарочито серьёзно, кривляясь и поднимая вверх указательный палец.

— Что ты предлагаешь? — с любопытством спросила Лоу.

— Знаешь, у меня сегодняшняя ситуация не впервые, — неожиданно разоткровенничался Щукин.

— Уже качал софт раньше?! — неподдельно и явно неприятно удивилась коп. — Тут?!

— Да нет, дома, — русский с досадой поморщился. — И не софт. Понимаешь, у меня на родине есть уголовная статья за превышение пределов необходимой самообороны. По факту, её применяют вообще к любой самообороне. Если на тебя на улице напали, получается очень плохой выбор: или дать себя забить нетрезвой шпане, ну или позволить чего похуже с собой сделать… Или — по-любому сядешь. Как думаешь, что обычно выбирает средний здоровый человек?

— Давай без предварительных ласк, — весело гоготнула женщина. — Говори, к чему клонишь.

— Мне очень не нравится закон, следуя которому, я должен безальтернативно выбирать свою смерть. Мне кажется, такому закону не место в обществе. Соответственно, я буду искать способы его обойти.

— Прикольно, — хмыкнула Лоу. — А знаешь, ты где-то меня впечатлил. Случайно не изучал риторику на досуге?

— Нет. Я врач. Медик, — поправился Щукин. — Там было не до изучения риторики: успеть бы выучить всё по специальности. Тем более что многого в институте недодавали даже из того, что нужно уже сразу после.

— Не слишком ли многому, — она выделила слово вслед за парнем, — тебя научили за такое недолгое время?

— Я и в неучебное время немало читал. Кстати, все личные деньги на старые бумажные учебники уходили… Благодаря им сегодня что-то из себя и представляю.

— Например? — будто между делом поинтересовалась Джордан. — Что за учебники?

— Клиническая патофизиология, — русский, снисходительно улыбаясь сейчас, похоже, не понимал, что ходит по краю. — Клиническая фармакология. Физиологические показатели человека при патологии. Стационарная помощь детям… Могу долго перечислять. Но мы так с тобой и не пришли ни к какому выводу, — всё с тем же выражением лица напомнил он.

— Я с удовольствием сперва выслушаю твои предложения перед тем, как сообщить тебе своё решение, — серьёзно ответила коп.

— А у меня вопрос, переходящий в предложение. Джордан, насчёт того лозунга, про защищать и служить: кому служить? — русский выдержал паузу. — Или чему? — новый товарищ корейца то ли изобразил нетерпеливое ожидание, то ли искренне его испытывал.

— Закон превыше всего, — весело ответила женщина. — Какие тут могут быть иные мнения?

— Может, не надо путать цель и инструмент? — предположил Щукин. — Я, в принципе, это и хотел предложить. Твой закон — это цель или инструмент? И если второе, так что тогда твоя цель? Кстати! — он опять развалился в кресле поудобнее, но теперь Лоу ничего ему не сказала. — Там, откуда я родом, старики говорят: чистыми нужно быть перед богом, людьми, и законом. А у вас здесь, — он обвел взглядом просторное пустое помещение, — законы прямо противоречат интересам людей. И вот теперь мой тебе вопрос, детектив Лоу: а кому служишь ты? И какую сторону выберешь, если придётся выбирать? Людей? Или эти твои правила дорожного движения? По которым мне надо было добровольно задохнуться заживо?

— Манипуляция на троечку. — Коп сверкнула позитивом во все тридцать два.

— Боже упаси, — быстро открестился Щукин. — И в мыслях не имел. Просто я свой выбор сделал тогда, когда жить хотел. А вот ты свой будешь делать прямо сейчас, на моих глазах. А я за этим с удовольствием понаблюдаю.

— Прикольно. — Ровно за секунду выражение лица сотрудницы полиции стало из улыбающегося серьёзным. — А ты не опасаешься вот так, нагло и беспардонно, спихивать меня с верхушки иерархии в беседе? В ситуации, когда твои яйца в дверях, а двери — в моих руках?

— Э, что за иерархия? — забеспокоился Хван. — Что я пропустил? Можете говорить понятными словами?

— Кто задаёт вопросы, тот управляет беседой, — не отвлекаясь от борьбы взглядов, бросил русский. — Она имеет ввиду, что у неё нет хорошего решения. И припёр её в угол я. Направо пойдёшь — коня потеряешь, налево пойдёшь — без головы останешься.

— Бл*… - Хван почувствовал, что вот-вот снова потеряет контроль над собой.

— Если впаяю тебе по полной, привет совесть? А если отпущу — прощай самооценка? — на полном серьёзе задумалась стерва. — Прико-о-ольно… Слушай, а ты правда не боишься?!

Если честно, детектив уже знала, какие ответы она сейчас может услышать. Оба варианта ей заранее не нравились.

— Я несколько часов назад чуть копыта не отбросил, — простецки шмыгнул носом Щукин, сумев удивить. — До этого имело место ещё одно аналогичное событие. А с чего мне тебя бояться?! Ты меня что, пристрелишь прямо здесь? Пф-ф…

Коп перегнулась через стол и накрыла чужую руку своей. Её грудь опять колыхнулась перед глазами парней, заставляя Хвана судорожно всхлипнуть и поперхнуться собственной слюной.

— А ведь не врешь, демон! — не в первый раз за сегодня не стала скрывать удивление она. — Или это сейчас на меня твой маркер действует?

— Какой маркер? — корейцу очень хотелось успеть за событиями, но он искренне не понимал целых массивов того, что происходило рядом с ним, за одним столом.

— Ну что интимная подоплёка наших отношений исключена на старте, — пояснил Щукин, не отводя взгляда от глаз собеседницы. Сиськи в разрезе одежды он почему-то игнорировал. — Типа, эдакий крючок на любопытство: пока ей интересно, ничего плохого она мне не сделает.

— Так маркер? Или я сама?! — поторопила его бабища, нахмурившись.

— А чего ты меня спрашиваешь?! "Время своим часам ты выбираешь сам". Это как ты решишь, так и будет! Вот кем ты сейчас решишь стать, именно здесь, того и будет решение!

— Ты сейчас выглядишь как учитель, который задал тесты на очень старый материал, — прокомментировал ДжоЧже, уверившийся, что ничего ему в таком-то цирке не угрожает.

И выйди расскажи кому — не поверят. Что со сукой Лоу можно вот так…

— По логике, сейчас должна быть морковка. — Девица неприкрыто ухмыльнулась. — Что-нибудь из плюшек, которые я получу. Если сделаю то, что ты от меня хочешь. Давай, предлагай?

— Самоуважение. Осознанное желание измениться в лучшую сторону. — Новый знакомый Хвана нёс эту околесицу с до невозможности серьёзным видом. — Ты всё время всё делала по-старому в таких ситуациях; и как, помогло? Тебе стало жить лучше?

— Скотина, — неожиданно резко выплюнула коп. — Ты что, правда рассчитываешь меня купить на такую дешёвую уловку?

— У-у-у… — Щукин свёл вместе брови, внимательно глядя на собеседницу. — Опять? Так, мать. Ты, может быть, себя и решила похоронить в фекалиях. Но меня этим всем мазать не надо! Хван свободен?! — теперь уже во взгляде русского брезгливость перемешивалась со злостью. — Пусть валит отсюда! Или элементов садизма ты в себе уже не контролируешь? ДА ИДИ ТЫ В ЖОПУ! Да я сейчас сам кого-нибудь ещё из ваших позову! Перед кем другим изображай, передо мной не надо!

А дальше Хван форменным образом выпал в осадок.

Лоу, только что не зарычав, попыталась залепить Щукину пощёчину.

Тот странным движением тела провёл свою голову под её рукой, выныривая в безопасной зоне. Тут же вскрикивая и хватаясь левой ладонью за правое подреберье.

Лоу, развернувшись по инерции на четверть оборота дальше, запуталась в собственных ногах и некуртуазно схватилась за стол, чтобы не упасть вообще.

— Иди в жопу, дура, — в три приёма сердито выдохнул русский, видимо, попутно прислушиваясь к своим ощущениям.

— Сам в неё иди, — недовольно проворчала коп, усаживаясь обратно в кресло. — Кретин!

Именно в этом месте Хван подумал, что не знает, чего ждать. С одной стороны, эти двое вели себя… как старые знакомые. У которых могут быть какие угодно разногласия, но не в роли сора из избы.

А с другой стороны…

Суку Лоу какой-то пацан только что носом по столу не возит. Говоря фигурально. При свидетеле. И этим свидетелем был он.

Думать дальше, что из этого может выйти самому свидетелю, ему не хотелось. Особенно с учетом весьма определенной репутации этой больной суки.

— А как ты себе видишь мою мотивацию для начальства? — неожиданно спокойно, с нотой интереса в голосе, поинтересовалась коп. — Ты заявил на самого себя. С чего мне тебя отпускать?

— Провести как контакт с негласным аппаратом, — кажется, Щукин не утратил способности искренне удивляться на каждый её вопрос. — Типа сигнала от агентуры, какая-нибудь оперативная игра, нет?

Сотрудница полиции ещё раз повертела смартфон вокруг оси на столе, будто детскую игрушку:

— Не опасаешься? Информаторы долго не живут, а спасать тебя никто не будет. На защиту по программам тоже можешь не рассчитывать. Инфа и расползтись может.

— Да кто там твои отчёты читать будет? — легкомысленно отмахнулся русский. — И потом, кто сказал, что я тебе в самом деле стучать буду? Максимум, пролечу от чего-нибудь. Если ресурсов хватит. А-а, тебе вообще не актуально: медчасть же… — запоздало спохватился он.

* * *

— Щукин, скажи мне. Все русские такие притыренные? — Хван механически переставлял ноги, направляясь к лестнице первым и баюкая на груди ставшего таким родным робота. — Или наоборот, ты умный и опасный? А я ни шиша не понял?

— А ты о чём сейчас? — насторожился русский.

— То, как вы со сукой разошлись, это тебе свезло? Или медицина — действительно настолько могучая сила? Если иметь по ней твоё фундаментальное образование?

В следующий момент кореец почувствовал, что его разворачивают в другую сторону. Секундой позже Щукин левой рукой припёр его к стене:

— А ты сейчас сукой кого называешь?

— Лоу, — раскрыл глаза шире азиат. — Кого ещё? Ты не понимаешь, как тебе только что повезло? Или это не везение, а какая-то хитрая наука?

— Если ты ещё о ней, либо о какой-то другой женщине, при мне скажешь "сука" или подобное, я не посмотрю, что мы с тобой не чужие, — серьёзно заявил русский. — Или даже если ты просто так считать будешь, на том основании, что у тебя между ног кое-что болтается. Услышал меня?

— Да шут с тобой! Без проблем! — на всякий случай резко сдал назад ДжоЧже. — Я по инерции. — Он подумал и добавил. — Я её в глаза не видел до сегодняшнего дня, только на форумах о ней читал. Всё время сейчас сидел — и трясся, как суслик перед совой… У неё очень своеобразная репутация, я тебе просто сказать не придумал, как. При ней.

— Проехали тогда… — проворчал новый товарищ, опуская руку и разворачиваясь в сторону лестницы.

— На вопрос-то ответь?! — Хван легко догнал хромающего на обе ноги спутника.

— Не было там с самого начала ничего сложного, — проворчал Виктор.

В процессе разбирательства выяснилось, что Щукина зовут Виктором. Их договор в квартире заключался на стандартную биометрию, потому имени подписанта не содержал (а спрашивать корейцу было некогда).

— Не знаю, как тебе сказать, что для меня непонятным было почти всё, — подумав, всё же признался кореец. — А какой раздел медицины изучает всё то, что ты ей насчёт подруг рассказывал?

— Это вообще не медицина, — заржал Щукин. — Ну или, скажем, очень маленькая её часть. Дофаминовая система действительно способна на многое, но научиться интерпретировать её подсознательный сигнал самому себе — практика чистой воды. Врач ты или слесарь — неважно; тренируйся — и будет тебе счастье.

— Загадочно, — с намёком в голосе ДжоЧже покосился на знакомого.

— Я тебя умоляю… Открывай любую социальную сеть на своём смартфоне!

Кореец, подумав, с дальним прицелом открыл один хорошо знакомый ему региональный чат с расширенными профилями.

Щукин, глядя через его плечо, принялся кривыми пальцами решительно тыкать в виртуальную клавиатуру чужой техники:

— Вот тебе два лица. Какая из них потеряла мужика недавно? А у какой с личной жизнью ⁹всё в порядке?

— Эта вообще плачет, шутишь? — хмыкнул Хван.

— Нет. Это она как раз улыбается, — не согласился медик. — Смотри внимательнее! Кто в профиль на аватар будет ставить плачущее фото?!

— Ух ты. — Хван совсем иначе посмотрел вначале в экран, затем на друга. — А ведь и правда… Если бы они сидели в кабаке, а я к ним подкатывал, то подумал бы: у первой наверняка никого долго не было. Но по фото, если бы ты не сказал, не сообразил бы. Сам, без подсказки.

— Кстати, если в кабаке, то кадрить надо вторую, — мазнув взглядом по экрану, русский явно утратил интерес к картинке.

В отличие от ДжоЧже.

— Почему?! — интерес корейца был искренним и неподдельным, потому что настоящим и прагматичным.

— Первая имеет очень серьёзные психологические ограничения. Религия или что-то похожее. Короче, вначале — женитьба, остальное потом. Поэтому и одна, — не задумываясь, ответил Виктор. — У второй ограничений религиозного или морального характера нет. Это вовсе не значит, что она тебе даст в первый вечер! — русский явно решил пояснить подробнее, увидав нездоровый энтузиазм в глазах товарища. — Просто первая не даст однозначно, а со второй этот теоретический шанс есть.

— Точнее неизвестно? — не сдержал разочарования азиат.

— Точнее надо смотреть на неё лично, причём настрой именно в конкретный вечер. А не по фотографии месячной давности гарантированный прогноз стряпать, — отстраненно заметил Щукин. — Если звёзды сложатся, плюс её настрой на момент — всё может быть.

— И ты с каждым человеком так можешь?

— Поясни.

— Ты саму су… саму Лоу уговорил нас отпустить быстрее, чем вы с ней потом документы оформляли на робота. — Хван очень аккуратно подбирал слова. — Если напишу об этом на форуме, мне просто не поверят. Ты на каждого так влиять можешь?

— Бл*, друг мой Хван! — спускаясь по лестнице, Виктор оперся о плечо инженера. — Как раз с Лоу всё не сложнее, а проще! Девочка, которая больше любила и уважала отца, но тот с матерью плохо расстался. А мать для нее была авторитетом в плане надёжности.

— И что?

— И всё. Вот у неё в голове и стреляют время от времени некоторые очень интересные паттерны… Скажем, для неё мужчина — и непререкаемый авторитет, это по детству, и источник говна и страданий — подростковый возраст и личный опыт замужества. Плюс, но тут неточно, достаточно негативное влияние со стороны матери по теме. С ней любой мужик договорится, если он не преступник и человека в ней видеть будет. А не бачок для спермы…

* * *

Завершив такой занимательный сеанс общения, Лоу быстро подключилась к искусственному интеллекту, управляющему в здании многими процессами.

Как только за двумя нетривиальнымм посетителями захлопнулась дверь, умная машина начала транслировать ей весь их разговор в коридоре. Благо, параметры техники и оборудования здания позволяли.

Во время разговора у неё возникло ощущение, что Щукин её заинтересовал больше, чем получалось у всех до него. С другой стороны, она никогда не заняла бы текущей должности, если бы не умела обуздывать эмоции.

В теории, под видом двадцатилетнего мог скрываться парень постарше. Не недоучившееся студент, а какой-нибудь интересный типаж по смешанному профилю. Например, совершил преступление, был осужден по чужим документам.

Его родина сегодня представляет собой сумму непонятных образований, так что полная смена документов может быть вполне возможной.

Были и другие варианты, хоть и ревизор по чью-нибудь душу. Будучи хорошим копом, она где-то не сомневалась: понятно по разговору, человек не тот, что по бумагам. Хотя по сканеру всё правильно.

Такая нетривиальная личность наверняка не по её ведомству, что не мешает ей иметь личные интересы там… там, где ей это просто интересно.

— Вот ведь гадёныш мелкий, — без эмоций пробормотала начальник отдела, обдумывая ситуацию и параллельно слушая разговор двух озабоченных пацанов, младше неё возрастом.

Впрочем, младше ли Щукин, это ещё вопрос. Да и не так он озабочен, как второй.

Фыркая из-за неожиданно точных попаданий русского в её адрес (интересно, он догадывается, что именно сейчас его слушают?), она чуть не пропустила весьма интересный момент: по лестнице, навстречу Хвану и Щукину, поднимался один достаточно небезызвестный типаж из Молний.

Приглядывая за необычными посетителями в том числе через камеры коридоров (ну а почему нет), она машинально отметила огонёк интереса в глазах члена банды.

Последний, воровато оглядевшись по сторонам, зачем-то полез рукой подмышку.

В тени бокового коридора, за односторонним стеклом, будучи невидимым для всех троих, за ними наблюдал Сэм Дьёрк.

Последнего она, кстати, вообще терпеть не могла.

Глава 12

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7 курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

Рефлексы — зло. Иногда.

Во-первых, открытой ладонью тебя сильно никогда не ударят. Особенно девчонка. Можно было вообще подставить голову и не дёргаться корпусом.

Во-вторых, лично мне было бы проще получить хлопок по голове, чем нырять под руку с моим ребром сейчас.

Но задним умом мы всё крепки, а вот по запаре… В итоге получилось: вместо безобидного шлепка, я сама себе чуть не устроила гораздо большую проблему.

Ладно. Машалла. Вроде норм по ощущениям.

Коридоры здесь огромные. Пока доходим из кабинета Лоу до лестницы, мой новый напарник успевает вывалить на меня целые ушаты информации насчёт неё же — ужасной стервы Лоу.

И ведь не скажешь ему, что он — долбаный сексист. А саму Джордан я очень даже хорошо понимаю.

Нет, так-то кореец парень неплохой. Просто социальные нормы, к которым он привык, чуть далеки даже от моего весьма патриархального и совсем не равноправного Казахстана.

Меня время от времени надирает то ли сказать ему что-нибудь, то ли сделать вручную; слава богу, вовремя спохватываюсь. Всё-таки, я сейчас мужик.

Пока сидели и оформляли хирургического робота, у меня в голове всё неожиданно сложилось насчёт Курбона: рубль за сто, имел место самый обычный затык.

Ну, как самый обычный, надо слегка реалии понимать. И нюансы лингвострановедческих деталей знать, это сам Махмадшоев так говорит (хэзэ, где он на стомате таких слов нахватался).

Это для славян и тюрков таджики, Иран и Афганистан — разные. Три разных народа и три разные страны, если стереотипно.

На самом деле, уже самоназвания за себя говорят, если их знать.

Форсии тоджики. Форсии кобули, он же дари. Форсии. Ясно же.

По-русски: таджикский, дари и фарси. Связь вовсе не очевидна.

По аналогии: British English. American English. Australian English. Canadian English.

Понятно, что кириллица в начале двадцатого века барьеры слегка поставила, но не настолько, чтобы парень из кишлака по эту сторону Пянджа не понял точно такого же, но с той стороны.

В общем, один это народ. Хотя и разделённый политическими границами (плюс — накопившимися за время размежевания традициями уже внутри этих границ, но тут не особо). Даже картинка в своё время в одной их группе была:

Кстати, дари, он же форсии кобули, помимо прочего — язык межнационального общения Афганистана. И второй государственный там же, если не первый. Несмотря на титульную нацию пуштунов.

Благодаря интернету, и вопреки политическим границам, в культурном плане персидский мир сегодня объединяется. А с письменностью они поступили вообще просто: в группах пишут латиницей. Прикольное решение.

Кириллицу не понимают в Афганистане и Иране. Арабскую вязь читают ну далеко не все таджики, это чтобы мягко сказать.

Но, и тут отец моего друга всегда поднимал вверх палец: даже сегодняшняя мега-звезда эстрады Душанбе, однофамилица Курбона, запросто поздравляет афганцев — просто пишет сообщение латиницей[15].

И все её понимают, и в Иране, и в Афганистане.

Кстати, а как её лайкают! Она же одевается весьма необычно для живущих южнее Пянджа — так под каждым её постом по пятьдесят тысяч лайков.

* * *

Примечание

Зулайхо Махмадшоева

* * *

Завидую, чё.

В общем, скорее всего, было так. К Курбону в дом заехал народ с юга, тем более сейчас и в Кабуле, и во всей стране весьма неспокойно. Самого Курбона уже который месяц как в Казахстане нет (я бы знала, если бы он из Европы приехал).

Скорее всего, за кем-то из "гостей" тянется какой-то след, может даже по линии интерпола. Не зря же бородатые сейчас на маковых полях чуть не стрельбу каждый день устраивают — время посевной, так они гоняют всех подряд, чтобы мака в этом сезоне не сажали (дай бог, чё).

Родители Курбона — святые люди. Надо их знать лично, чтобы понимать, насколько оторваны от реальности.

Наверняка приютили единокровных гостей без задних мыслей, и вообще без вариантов — на востоке с этим везде просто, не только у нас.

А гости, возможно, натворив что-то уже в Казахстане, попутно хапнули ковид где-нибудь в людных местах — и затем решили потеряться ото всех на пару недель.

Внутреннее синее удостоверение Курбона наверняка валялось дома — за границу его всё равно с собой никто не берёт. Зачем там твой внутренний паспорт, если можно ехать только с заграничным?

С какими документами поступил первый афганец, я не знаю. Но второй просто воспользовался синим удостаком Махмадшоева, точно. Видимо, наткнулся где-то в доме либо вообще жил в его комнате и в столе взял.

Другое дело, что эти гости с той стороны Пянджа в наших реалиях — как корова на льду. Вот оно в итоге и кончилось тем, чем кончилось…

Когда эта картинка у меня в голове складывается, настроение непроизвольно ползёт вверх.

А чего кукситься?

Я жива. Курбон однозначно тоже да, просто я это сообразила не сразу и не там, а только здесь. Там же я просто поддалась эмоциям и панике в первый момент. Ну потом, правда, стрельба началась…

Что до справедливости, там тоже всё будет ровно. Не хочу даже думать, что с афганцами сделают наши полицейские, когда поймают. За свою, казахстанку, еще и врача. Которую те пристрелили при её исполнении, хе-х.

Не то чтоб я идеализировала жизнь, но реакцию наших (и не только) мужиков в Центральной Азии — за единокровную женщину — очень хорошо представляю. Сопли жевать не будет никто[16]. А уж инструментов у нашей беспредельной полиции хватает.

В общем, жизнь налаживается.

* * *

После очень короткого ликбеза своему новому напарнику, начинаю спускаться вниз по лестнице, опираясь на него, как на трость.

Погрузившись в мысли, за обстановкой не слежу и чуть не пропускаю типа, идущего навстречу.

Мужчина, что характерно, кажется мне смутно знакомым, но это воспоминания тела, а не мои.

А потом этот ишак без затей бьёт меня кулаком, поверх которого надет какой-то сложный кастет.

Пытается ударить, точнее.

И ведь момент, сволочь, подгадал, когда мы на лестнице практически поравнялись!

Где-то на задворках сознания мелькает мысль: интересно, а на что он рассчитывает? Здесь же наверняка всё утыкано камерами. Или местное правосудие весьма избирательно даже в таких откровенных эпизодах? Да ну, не может быть.

Ноги сами уносят меня с линии его атаки одним тактом челнока.

Кастет на его руке, похоже, увесист сверх меры — ишак проваливается вслед за своим ударом. Чётко попадая, впрочем, по Хвану.

* * *

Лоу на автомате, за считанные мгновения, успела сделать несколько вещей.

Заблокировав ИИ здания в специальном режиме, законнектила всю телеметрию сразу и в суд, и в окружную прокуратуру. У неё уже мелькнули мысли, откуда дует ветер, а Дьёрка она терпеть не могла. По работе вообще открыто враждовали, регулярно. Лучше слегка рискнуть, но подстраховаться.

Параллельно, всё через тот же ИИ, она объявила локальную тревогу, заблокировав упавшими сверху решётками часть здания.

Кроме того, перевела картинку происходящего в голографический режим: нейро-концентратор в виде браслета, синхронизировавшись с локальной сетью, транслировал изображение в воздухе перед ней.

Не отрывая взгляда от происходящего, она пулей метнулась к сейфу за личным оружием. И только после этого, сбросив туфли на пороге своего кабинета, босиком понеслась к месту происшествия, попутно выкрикивая команды отделу.

Кстати, Щукин сумел удивить её ещё раз. Только что он, опираясь на товарища, активно жестикулировал, что-то тому внушая. И еле шагая вниз по лестнице. А ровно через долю секунды, неизвестно как среагировав на неожиданное нападение, русский сместился с линии атаки и контратаковал.

Было над чем задуматься. Вернее, будет — когда чепэ рассосётся.

И вот здесь начинались два момента, из-за которых целая начальник отдела босиком, лично, неслась по участку.

Во-первых, удар фирменного шипованного кастета Молний нанёс рваную рану этому азиату: кровь из шеи буквально брызнула.

Во-вторых, Щукин, словно водяной голем из комикса, облизал телом руку боевика и сбил того с ног одним-единственным ударом.

Второй пункт, в свою очередь, состоял ещё из двух моментов. Для начала, представитель Молний покатился вниз по лестнице и остановился только на лестничной площадке, на половину этажа ниже.

А ещё у Щукина не было нейро-концентратора. Это на закуску. Она по всем правилам откатала его нейрокарту вот только что.

К размышлению на досуге: если хлипкий пацан, пострадавший в уличной драке от самой низовой бригады, через сутки валит боевика первого круга одним ударом, это вполне может касаться и её работы. Профиль, по крайней мере, похож.

Особой пикантности добавляли оформленные свежие документы, в том числе на робота.

Джордан изо всех сил гнала от себя ту мысль, что русский ей мог просто понравиться. И если сейчас, прямо в участке, с ним что-то случится с подачи Дьёрка, лично ей это будет как минимум неприятно.

Да ладно, с собой можно откровенно: сама себе не простит.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7 курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

По ишаку с кастетом попадаю, как надо. В принципе, не успела даже испугаться.

Он тарахтит по лестнице вниз и там слабо ворочается, не представляя непосредственной опасности. Масса моего нынешнего тела рулит.

Самая херня сейчас происходит с моим корейским товарищем. Острый шип кастета банально разорвал ему сонную артерию. Хлопая широко раскрытыми глазами, Хван судорожно лапает себя за шею.

А ведь это труба. Для начала, он сейчас потеряет сознание. Потом — неизбежная клиническая смерть в течение нескольких минут. Даже не нескольких, а пары.

В этот момент где-то на полтора пролёта ниже с потолка падают на каменный пол решётки, отрезая нас от выхода.

Ещё через несколько ударов сердца босая детектив Лоу галопом появляется рядом со мной, с пистолетом в руке:

— СПОКОЙНО! — орёт она, не обращая внимания на набегающих у неё из-за спины коллег.

Мазнув взглядом по ишаку с кастетом, она быстрее чем за секунду высаживает в него четыре пули: левое колено, правое колено, левое плечо и правое плечо. Впрочем, насчёт секунды возможно ошибаюсь: при виде ранения Хвана, мозги разгоняются от стресса.

Ничего себе, она палить умеет. Хм.

А Хвана жалко до боли. Хоть бы не разреветься при всех.

Дальше мы встречаемся с Джордан взглядами и орём синхронно:

— Чем ему помочь? — это она, имея в виду моего напарника.

— Срочно нужен робот! — это я ей.

— Как срочно? — чуть спокойнее уточняет босая фемина.

— Через пять минут умрёт его мозг, но сам он умрёт раньше, — хмуро отвечаю ей, аккуратно роняя Хвана на пол прямо тут и обламывая ногти об ящик с насадками робота.

Глава 13

— Через пять минут умрёт его мозг, но сам он умрёт раньше. — Щукин как-то мгновенно из мудрого и ироничного превратился в серого лицом и старого.

Мягко подбив под колени своего спутника, он вытянул того прямо на полу и полез в контейнер комплектации хирургического робота.

Лоу, сопровождая это взглядом, очень быстро активировала виртуальный диагност. Сразу подключила возможности ИИ. Затем, ничуть не стесняясь, присела рядом и откровенно прошлась сканером по русскому.

Никаких нейро-устройств, включая даже импланты, на том не было.

Хм. Интересно. А как он тогда справился с бойцом Молний под усилением? Ладно, это можно будет выяснить попозже.

— Хочешь попытаться спасти? — детектив указала глазами на Хвана.

На один пролёт ниже её подчинённые вовсю крутили нападавшего, не обращая внимания на его ранения.

— Тот сейчас может вторым номером от шока и кровопотери загнуться, — мрачно заявил Щукин, не отвечая на её вопрос и тоже стреляя взглядом вниз по лестнице. — По плечам на удивление чисто прошло, а под коленом сосуд разорван. Левое колено. — Объяснил он.

Джордан с любопытством оценила быстро растущую лужу под боевиком:

— Тебе не пофиг? — она впилась взглядом в лицо собеседника, пытаясь поймать все оттенки эмоций.

— Не пофиг. Профессиональный рефлекс. Помощь должна быть оказана всем.

— Раздваивайся, — нейтрально предложила женщина. — С медициной, если ты не понял, в этом мире напряжёнка. — Она со значением пощёлкала ногтем об пол.

Хотелось верить, у Щукина хватит ума сейчас не поднимать вопрос о медчасти, доступной даже не всем офицерам полиции. Оттого широко не афишируемой.

— Вы так и будете смотреть, как он умирает?! — ещё больше нахмурился русский, расстилая на полу пластиковое покрывало и вываливая туда инструменты из контейнера.

Интересно, он что, всерьёз что-то задумал?

— Нет, мы ему массаж сделаем! — раздался чей-то весёлый голос с нижней площадки. — Чтоб он в этом здании и дальше чувствовал себя, как дома!

Лоу отметила недовольный блеск во взгляде медика. Вслух, однако, тот ничего не сказал.

— Бл*, - не успеваю. — стеклянным голосом выдал Щукин ещё через несколько секунд. — НЕ УСПЕВАЮ… ТУПО НЕ УСПЕВАЮ…

— Чем-то могу помочь? — детектив неожиданно почувствовала потребность проявить великодушие.

Скажем, если ей это ничего не будет стоить, то почему бы и нет. Заодно и эмоциональный контакт укрепится. На всякий случай.

— Думать не успеваю. Сложно придумать. — Заторможено и непонятно ответил русский. — Способ ищу.

Затем добавил пару ругательств.

— Если потрудишься объяснить нормально, мне будет гораздо легче сориентироваться, — обозначила сарказм коп. — Смогу — помогу. В том смысле, что распоряжусь.

— Стоп! — Эти слова медик почти пролаял, видимо, на что-то решаясь прямо сейчас. — Слушать меня! Команды исполнять! Время работы — три минуты.

— Заткнись!.. — прошипела Лоу не хуже камышового кота.

Похоже, долбаный мужлан вообще не понимал, где находятся границы в общении с начальником отдела, ещё и при подчинённых.

В следующую секунду, неожиданно для себя, она уже срывала нейро-концентратор с руки корейца, а из его же кармана тащила смартфон: если мозгам русского нужен буст, пусть его друг поделится. Тем более что о его спасении, собственно, речь и идёт.

Тот на остатках сознания попытался сопротивляться, но ей было не до политесов.

Гаджет азиата оказался предсказуемо закрыт паролем на последовательную комбинацию отпечатков его пальцев.

— Сука, десять факториал, — выругалась Лоу. — Даже больше! Долбаный тихарь!

— Что? — тут же напрягся Щукин.

— Его смарт ломать дольше, чем ему жить осталось. Комбинаций очень много. — Джордан принялась прикидывать, успеет ли сбегать за "крабом".

По всему выходило, что нет. Да и работы даже тому устройству было не на пять минут, а много солиднее.

— ХВАН, НЕ УХОДИ! БЫСТРО РАЗБЛОЧЬ СМАРТ! Я ЗНАЮ, ТЫ МОЖЕШЬ! — Повысив голос, русский удостоился мутнеющего взгляда азиата. — Ты и так долго держишься! Сейчас потеряешь сознание, счёт на секунды! Спасти пытаюсь! Дай доступ!

Лоу с интересом отметила, что недоучившийся медик почти достучался до корейца.

— Если сдохнешь, твоя конфиденциальность будет всем до пи*ды! — Щукин подобрал на удивление уместный аргумент.

Хван сложил пальцы левой руки в щепотку и как-то по-особенному ими щёлкнул.

По его смартфону мигнула и исчезла дорожка блокировки. В следующий момент сорванный с руки нейро-концентратор дисциплинированно образовал с гаджетом связку.

ИИ участка, подчиняясь команде Лоу, мгновенно подключился к ним третьим. Она на десятую секунды позже вошла в импровизированную конференцию четвертой, через канал ИИ.

Параллельно, детектив защёлкнула браслет на запястье русского и, пользуясь ресурсами здания, синхронизировала человека и прибор за рекордные две с небольшим секунды.

— Как хорошо соблюдать инструкции, — пробормотала она себе.

Если бы не аккуратно снятая накануне нейро-карта Щукина, этот фокус в такие сроки был бы невозможен.

Получив, кроме прочего, ментальное усиление, мутный местами медик тотчас разразился скороговоркой:

— Стерильность искать некогда, работаем так. Активируй робота. — В их виртуальном пространстве команды звучали без интонаций.

Вверху залипла и замигала семёрка, извещающая об ускорении субъективного временного потока в семь раз.

— Десять сек до активации. Полторы в реале, — ответила Джордан в надежде, что Щукин сообразит, о чём речь. — Пока грузится, объясняй манёвр.

Когда они занимались совместными отписками и регистрацией, у Щукина была возможность заметить, что в технике она понимает.

Русский, сверяясь с виртуальной конфигурацией робота, сейчас вовсю подключал к нему манипуляторы и другие непонятные устройства. Что-то явно по медицине.

Одновременно, в чат полетели его пояснения:

— Разорвана сонная артерия. В норме, летал: падение оцэка плюс смерть мозга без снабжения. Но робот имеет скорость на порядок выше человека, сосуд зашьет за полминуты.

— Что такое оцэка? — ускорившееся время позволяло вести диалог.

— Объем циркулирующей крови, — поморщился Щукина. — Тонкость: кровоснабжение мозга сейчас должно поддерживаться через анастомоз, роботом. Молчи и будь на подхвате. Исполнять быстро.

Сам он пережал обеими руками сосуд на шее пострадавшего. Хван примерно на этом же этапе потерял сознание. Впрочем, последнее могло случиться и само по себе.

Лоу, благодаря разностороннему образованию, с интересом наблюдала за происходящим и даже понимала его суть.

Вот робот по команде Щукина заработал сразу четырьмя "руками". В повреждённый сосуд выше и ниже места разрыва машиной была споро введена какая-то трубочка, обеспечивая ток крови в мозг в обход места разрыва. Она поняла, что таким образом продублировалась функция выключенной на время артерии.

Русский уважительно покивал действиям манипуляторов и отдал следующую команду.

Робот закрыл от них видимое пространство другой парой "рук" — так он либо зашивал, либо как-то иначе восстанавливал повреждённые стенки сонной артерии (отсюда было не видно).

— По-хорошему, кровь должна сейчас идти на снабжение мозга из внешнего источника, — сказал Щукин в ускоренном виртуале. — Но у вас и кровь, и установку наверняка взять негде. Быстро — точно негде, — поправился он. — Если не запитать мозг, умрёт в пять минут. Уже меньше… Инфекцию мы сейчас точно занесли, прости господи, но эту проблему будем решать не сейчас.

Манипуляторы сновали, как мухи.

— Ни*уя себе, — через минуту, в порыве чувств, русский решил, что рядом с женщиной можно не сдерживаться.

— Что? — на всякий случай уточнила коп.

— Расскажи кому, не поверят, — медик кивнул на замершие в воздухе девайсы. — Сосуд уже ага. Сейчас "кожу" сделаем. Так, что тут у него есть…

Ещё через какое-то время рваная рана на шее корейца закрылась самым обычным хирургическим наногелем.

— До чего приятно жить в технологическом обществе, — шумно выдохнул Щукин, выходя из виртуала в реал. — Спасибо, — он серьёзно протянул ладонь женщине.

Джордан фыркнула, обдала его демонстративным презрением и, разумеется, не ответила на рукопожатие: и внизу, и вверху замерли её подчинённые. Сотрудники ловили взглядами каждое движение на их площадке, заодно сдерживали любопытствующих — видимо, блокирующие решетки кто-то вернул на место.

Среди народа этажом ниже Лоу заметила Дьёрка, доказывающего что-то импровизированному оцеплению.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7 курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

Лично у меня, в отличие от обоих раненых, шок наступает после того, как мы заканчиваем с Хваном. Правда, мой шок профессионального и эмоционального характера, а не тематического: я не понимаю и половины того, как робот решает ту или иную задачу.

Если рассказать кому-то У НАС, что за три минуты можно спасти от разрыва сонной артерии, обзовут бредом и надают тумаков.

А вот поди ж ты.

Во-первых, хирургический робот шьёт в десятки раз быстрее человека. Хм, а может, и не шьёт, а как-нибудь иначе восстанавливает повреждённую ткань — кто её знает, местную технику.

Я просто указываю ему место и заказываю тип операции, в данном случае — восстановление ткани (с указанием её типа). Мечта любого травматолога.

Наверняка, если разобраться, арсенал материалов у него пошире одного- единственного, с поправкой на местное технологическое превосходство. Сейчас просто вникать некогда.

Во-вторых, на небольшом оперируемом участке машина сама добросовестно следит автоматически за мелкими сосудами, тампонированием, прочей лабудой. Вроде бы, на уровне здравого смысла всё просто, чистая механика — но пойди и обеспечь сам это всё вручную, силами живого человека, в реальной ситуации. Особенно в цейтноте, если говорить о нашем случае.

Попутно, трудяга-робот выполняет функции анестезиолога, если его предварительно зарядить картриджами со всем необходимым медикаментозом. Сюда же: хорошо, что мы отправились в полицию, не сливая ничего из его бункеров после моей операции.

Откровенно говоря, проконтролировать именно анестезию я была не в состоянии даже теоретически — просто физически не успевала. Да и не сильна я в ней, если честно, хотя тут и была местная.

Очень опасалась, что что-то пойдёт не так: или автоматически рассчитанная прибором доза будет не той, или ещё какая-то накладка. Например, содержимого бункера не хватит — и Хван радостно задёргается от боли в самый неподходящий момент.

Сможет ли робот решать сразу несколько нештатных задач параллельно, проверять не хотелось.

На удивление, на первый взгляд всё обошлось. Агрегат, выбрав режим работы самостоятельно, в диалоговом окне сообщил о местной анестези и о введении миорелаксантов. Тип препарата, местное наименование, дозировка. Отчёт о начале и об окончании введения.

Ну, местная анестезия логична — чтоб не задёргался от боли, не пришёл в себя. Опять же, болевой шок.

А по миорелаксантам я нервничала чуть ли не больше всего, хотя и недолго в объективном времени.

У нас, когда их вводят внутривенно, оно начинает действовать только через пару минут, а тут вся операция заняла столько. Был риск, что не успеет схватиться — а мой новый дружбан-мужик задёргается.

Оказалось, этот агрегат расслабляет мышцы не через инъекцию, а избирательно блокируя синапсы.

Надо будет разобраться на досуге, как он мышцы выбирает сам. Заодно — понять принцип воздействия этой блокировки; кажется, природа электромагнитного импульса. Чудо-техники, чё.

Закончив работу, робот добросовестно просигнализировал мне о потере Хваном изрядного количества крови. Кажется, он в процессе работы ещё и дельту ОЦК как-то измерял. Умная машина, снова хочется уважительно чёкнуть.

Продолжая удивлять меня дальше, это чудо само определило шоковый индекс Альговера — отношение частоты сердечных сокращений за минуту к величине систолического давления.

Приговор техники гласил: Хвану нужно восполнить полтора литра.

Дальше робот сам, в рамках личной компетенции, высасывая в ноль запасы своего бункера, смешал под моим руководством пятипроцентную глюкозу и реополюглюкин. Вышло чуть больше литра, которые машина тут же и отправила корейцу по венам.

Ближе к концу этой манипуляции, мой новый товарищ сам зашевелился, приходя в себя:

— Ооооо… — боясь двигаться, он принялся стрелять глазами влево-вправо.

* * *

Через некоторое время, там же.

— Спасибо. — ДжоЧже прочувствованно глядел на Щукина.

Он уже был в курсе случившегося за время, пока находился не в сознании.

— Я тоже под одним большим впечатлением, — сука Лоу так и ела русского нечитаемым взглядом. — Знаешь, маэстро, а теперь у меня к тебе вопросы только выросли. Пошли обратно в мой кабинет? Раз с ним закончили? — она указала подбородком на корейца.

— Чувствую себя достаточно неплохо, на фоне всего происшедшего, — осторожным кивком подтвердил азиат.

— С чего это мы с ним закончили? — угрюмо отозвался Щукин. — Хван, а ты чего радуешься раньше времени? А сепсис?! Шили на полу, в коридоре, вообще без стерильности. Тебе сейчас знаешь, сколько всего ещё надо?

— Сколько и чего? — бабища опередила ДжоЧже на доли секунды.

— Для начала, вывод токсинов, реамберин — крови много потерял.

— Всё?

— Нет. Потом анализ крови — бакпосев на флору, — пожал плечами никак не простой студент. — Тест на чувствительность к антибиотикам. Потом эти антибиотики достать, ему прокапать.

— Сколько? — Лоу, не стесняясь, выглядела идущим по следу терьером.

— Думаю, дней пять.

— Это всё?

— Нет. Потом анализ крови — лейкоцитоз посмотреть, соэ, ферритин.

— И-и-и? Это конец?

— Не факт. — Взгляд русского, похоже, мог прожечь дыру. — Там дай бог, чтоб всё хорошо. Есть вариант на кортикостероиды, смотря как всё пойдёт.

— Какие? Зачем?

Хван не успевал косить глазами на говорящих по очереди.

— Цитокинового шторма чтобы не было. Знаешь, сколько в нём сейчас всего лишнего гоняет?

— Зачем, поняла. Какие именно кортикостероиды?

— Например, дексаметазон. Либо что у вас есть из аналогов, надеюсь, наши названия совпадают либо у вас есть в базе…

* * *

Там же, ещё через пару минут.

— … если нет? — Лоу делала заметки при помощи виртуальной клавиатуры.

— Только молиться, чтобы пронесло. Только не пронесёт, потому что это всё — самый минимум.

— Как-то сложно звучит, — подал голос кто-то с верхней площадки.

— Если для вас это всё сложно, почему бы операционные прямо на кухне не сделать? — зло обернулся к говорящему русский. — Ну а чё, слив в полу есть, кран с водой тоже. Стерильность же не нужна? Авось и так не сдохнет?

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7 курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

Когда заканчиваем с Хваном, и сверху, и снизу от нас гроздьями толпятся зрители. И когда успели набежать? Всё в сумме заняло менее трёх минут, дай бог здоровья местной технике.

Ни мой новый товарищ, ни Лоу похоже не понимают, что ничего ещё не закончено: шили Хвана на полу, со всеми вытекающими.

С другой стороны, экстренной угрозы моему корейскому другу в этот момент нет, а вот тот тип с простреленными ногами…

— А где второй? — спрашиваю Джордан, глядя на опустевшую нижнюю площадку. — Ему от силы тридцать минут оставалось без помощи. Ваши хоть жгут на правую ногу наложить догадаются? И сумеют?

После всего, в малого хирургического робота верю больше, чем в бога. Уж под коленом он точно справится. Остальное не так срочно.

Попутно: интересно, а на что способен большой хирургический робот, если малый — как бог?

— А ты и его спасать собрался? — искренне удивляется она. — Унесли его, на беседу. Пока не окочурился. Жгут может и успеют наложить, если захотят. У нас на этом фокуса нет.

* * *

После такого галопа событий Хван внезапно ощутил полное отсутствие внутренней тревоги.

Странно, отметил он про себя, раньше бы стремался. Подумав, ДжоЧже сказал вслух, нахально вклиниваясь в чужую беседу:

— Знаете, первый раз в жизни ощущаю философское отношение к происходящему, — он указал на лужу крови на полу, пятна её же на себе.

Затем многозначительно покивал на собственный смартфон в руках суки Лоу, с которого в местный участок сейчас наверняка качались все бэкапы и не только. Эхх.

— Ну и ладно, — всё с тем же олимпийским спокойствием заметил кореец, тем не менее забирая свой гаджет из рук детектива. — Это моё, — безукоризненно вежливо пояснил он в её мелькнувшие недовольством глаза. — Пока меня не было, у вас наверняка что-то произошло. Кто из вас мне скажет, что мы делаем дальше? Или нас со Щукиным уже арестовали?

— Тебя вообще ни в каких списках нет, — фыркнула коп без паузы. — Можешь шагать, куда глаза глядят.

— Как насчёт несанкционированного взлома? — ДжоЧже грустно, серьёзно и непоколебимо глядел в глаза самого страшного в мире человека.

И ни капли не волновался, аллилуйя.

— Перетопчешься. Спасибо скажи, что жив остался, — снизошла до пояснений женщина. — Со слов твоего товарища, — она хлопнула по плечу русского, — жить тебе оставалось то ли пять минут, то ли две с половиной. На нём нет нейро-продуктов, нет от слова совсем, как бы он роботом управлял? Усилием воли???

В голосе детектива опять мелькнули тоны недовольства, но на ДжоЧже они — о чудо — опять никакого впечатления не произвели.

— Понял, — буднично кивнул он. — Зачем тогда с него копии катать? — он покрутил гаджет в руке, вопросительно глядя в глаза собеседницы.

— Не я, — та опустила взгляд. — ИИ здания. У него свои приоритеты, автономные. Я его с твоей цепью синхронизировала, чтобы врачу быстродействие поднять, пока твоя разорванная шея тут всё кровью не залила… А ИИ уже сам сориентировался, что ему у тебя интересно, — Лоу непроизвольно скользнула жадным взглядом по смартфону. — Не парься. Процессуально не оформлено, силы в суде не имеет. Бл*дь, неужели я это вслух говорю… и кому?!

— Для эффективной оперативной работы далеко не всегда нужны легальные процессуальные перспективы, — мудро заметил Хван (снова абсолютно не волнуясь!). — Это я тебе как один из лучших диспетчеров, м-м-м, своего бизнеса говорю.

— Значит, сменишь род занятий, — уже не скрывая растущего неудовольствия, нервно передёрнула плечами сотрудница полиции. — Как собственник практически легализованного робота, можешь готовиться грести деньги лопатой! Нафига тебе старая тема? Особенно в свете ваших подвигов на ниве медицины только что?

— Так, мне, конечно, очень приятно, но заткнитесь оба! — Щукин решительно ввинтился между спорящими. — Джордан, вы что, так и будете пикироваться, пока второй сдыхает?! Эй, народ, вы чего?! — он неверяще повертел головой, по очереди глядя на Лоу и Хвана.

— Да и чёрт с ним, — поторопился сказать кореец. — Иногда справедливость все же есть.

— Давай договариваться? — русский перевел взгляд на детектива.

Та на секунду даже подумала, что он хотел схватить её за лацканы, но в последний момент сменил план.

— Я тысячу лет назад сказала: идёмте ко мне в кабинет. Там поговорим, — процедила коп, решительно поднимаясь и отправляясь по лестнице вверх.

С началом их движения, зрители тоже принялись мгновенно рассасываться.

Хван, задумчиво поглядев в удаляющиеся спины, выждал несколько секунд.

Хватать и задерживать его никто не собирался.

— Стойте! Я с вами! — выбрав решение, он принялся решительно разбирать робота на внезапно опустевшей лестнице.

Щукин, гад, попользовался — и даже не потрудился убрать за собой. Хотя б манипуляторы на место сложил. При том, что их ещё мыть и обслуживать.

Через секунду кореец вздохнул: претензия была неуместной.

— Мы у неё в кабинете! — бросил через плечо на ходу Щукин.

Когда ДжоЧже спустя две минуты без стука появился в кабинете, Лоу и русский, как по команде, замолчали.

Коп, проглотив остаток недосказанной фразы на полуслове, картинно и лучезарно улыбнулась открывающейся двери, сидя на рабочем столе и покачивая в воздухе ногой.

Увидав, кто входит, она тут же вернула лицу угрюмое выражение:

— … где профит? — последнее было сказано уже русскому, с полным игнором Хвана.

— Красивая, — вздохнул кореец, проходя внутрь и усаживаясь на ближайший стул.

— Заткнись, — без паузы буднично бросила ему женщина.

— Молчу, молчу, — покладисто вздохнул ДжоЧже, обращаясь в слух.

— Ты не можешь позволить раненому умереть. Это категорически неправильно. — Щукин, продолжая прерванную беседу, стоя нависал над сотрудницей полиции. — Ты этого не сделаешь, — он словно гипнотизировал её. — Времени и так много ушло. Где он, куда его унесли?

— Мальчик, тебе не кажется, что ты сегодня просто перешел все границы в этом здании? И… — Лоу неподдельно задумалась. — Ты не переигрываешь? — сейчас она выглядела серьёзной, хотя и не агрессивной.

— Девочка, ты просто живёшь по правилам беспредела, — хмуро ответил русский, копируя манеру общения. — Твой выбор — твои последствия. Но я себя по этим же правилам заставить жить НЕ ПОЗВОЛЮ. По-хорошему спрашиваю, последний раз: где второй раненый? Что нужно, чтобы меня к нему допустили вместе с роботом?

— Да ты не оху*л ли?!

Хван с любопытством наблюдал, как Лоу спрыгнула со стола и подступила к Щукину вплотную.

— Разные нравственные императивы, — мягко, но уверенно ответил тот. — Пожалуйста, давай просто не дадим ему умереть? Выполним свой долг, обоюдно? А уже потом продолжим дискуссию. На любых твоих условиях.

— Не раньше, чем ты объяснишь мне такой свой интерес к случайному бандиту, — холодно кивнула коп, не делая даже попытки двинуться с места.

— Проверяй. — Медик решительно сам сжал её ладонь. — Это — базовые нравственные принципы любого цивилизованного человека. На моём месте так должен вести себя каждый, просто это вы тут все оху… слегка оторвались. От базового, — он перевёл дух. — Кроме того, есть долг врача. Он гораздо шире, чем ты сейчас способна понять. Если ты не дашь мне его исполнить, я тебе этого никогда не прощу.

Хван беззвучно присвистнул, широко раскрыл глаза и покачал головой. Интересно, а что Виктор ей сделает??? Или он сам что-то пропустил за эти минуты, пока собирал робота?

С другой стороны, он уже не первый раз за сегодня сталкивался со странностями в исполнении Щукина.

— Бл*дь, это какой-то гротеск, — зло бросила коп в сторону. Затем повернулась обратно к собеседнику. — Там сейчас люди из разных отделов. Минимум — из двух.

Она сделала паузу, внимательно всматриваясь в русского.

— Пофиг, — коротко бросил тот. — Зашьём ему сосуд — и делайте с ним потом, что хотите.

— Первые — из моего отдела, — Джордан словно не заметила последних слов медика, продолжая сверлить его взглядом. — Ещё — люди из кримпола.

— Это что такое? — нервно и неприязненно вздохнул Виктор.

— Криминальная полиция, — подсказал Хван сзади, отмечая странное выражение лица Лоу.

— Пофиг, — повторил Щукин. — Хоть управление тыла. Зашьём сосуд — и делайте с ним, что хотите. Ты меня что, не слышишь?!

— Он искренне негодовал, как карп на сковороде, — продекламировал ДжоЧже. — Э-э-э, просто разряжаю атмосферу! — поторопился добавить он после того, как почувствовал себя неуютно под скрестившимися на нём взглядами.

— Если ты такой умный, придумай, как объяснить всем там такой отход от стандарта? — кажется, Лоу приняла какое-то решение насчёт искренности того, что слышала.

— Да не врёт он! — Хван решил внести лепту со своего места. — Он действительно странный! Ты же сама видишь, что не врёт! — он напомнил об активном тактильном контакте и сжатых в рукопожатии руках. — Или чё, у вас в приложухе такие допуски широкие, что ты уже ничего не видишь?! И ни в чём не уверена?! Я со стула вижу, что он искренне дебил… Прости, Щукин. Тот тип, если что, по тебе целился. Ну иди, спасай его!

Повисла неловкая пауза.

— Джордан, ну хочешь — и меня за руку возьми? — предложил кореец, которому сгустившаяся атмосфера явно действовала на нервы. — Я тебе искренне подтвержу: он и правда такой странный.

На самом деле, Хван с замиранием сердца ждал: а что она скажет сейчас, когда он позвал её по имени?

— А с другой стороны, такого не сыграешь, — женщина подвела итог каким-то своим размышлениям, ни к кому не обращаясь и ни на что не обращая внимания. — Опять же, Хван с того света на этот чудом проскочил. Если бы не я и не ИИ здания… Ты не ответил на вопрос. Если ты такой умный, как объяснить всем отход от неписаных правил? Послушать тебя — я сейчас полезу размахивать шашкой налево и направо, как слон в посудной лавке. Мотивация какая? Моя и для всех? Если дать ублюдкам безнаказанно творить такое в здании участка?

— Что за правила? — по лицу русского проскользнуло любопытство.

— Сразу два. Всем пофиг, сдохнет он или нет. И второе: если он затеял такое в участке, на этом свете ему не место. Если попался на горячем, ещё и с таким паровозом. — Детектив теперь ожидала ответной реакции.

— Поставим ему условия, — легкомысленно пожал плечами Щукин. — Врачебная помощь, вытаскиваем с того света — он взамен становится твоим агентом. Он перспективен в этой роли?

ДжоЧже с недовольством отметил, что не может расшифровать эмоции женщины.

— Ты очень странный врач, Щукин. Тебе это говорили раньше? — в её словах, кажется, звучал ещё и какой-то второй смысл.

— А ты видела много врачей? Здесь? — с сарказмом отозвался тот.

— Я не всю жизнь провела здесь, — Лоу ответила ещё большим сарказмом. — Но схема рабочая, если только ты уверен, что его спасешь, — она испытывающе заглянула медику в глаза и вопросительно подняла брови. — Кстати, а что ему там угрожает? Подробно? И как выглядит медпомощь?

Она уже успела через канал ИИ выяснить, под каким айди боец Молний оказался в здании.

— Вначале — наложить жгут. Ну или хотя бы пальцем пережать сосуд, хотя кто из ваших будет так стоять и держать… Потом нужно оперативно зашивать сосуд. — Ни на мгновение не запнувшись, ответил русский. — Ещё, думаю, там однозначно шок, четыре ранения.

— А что такое шок? — не удержался со своего места кореец. — Вроде и понятное слово, но ты как-будто вкладываешь другой смысл.

— Снижение артериального давления, чтобы коротко и ну очень просто, — угрюмо бросил Щукин через плечо. — Персонально для тебя.

— Что с шоком будешь делать? — Лоу, не первый раз в такой ситуации, вооружилась смартфоном и принялась оперативно строчить свои заметки.

— Ты что, у меня экзамен принимаешь? — устало пожал плечами русский. — Давай времени не тратить? Если ты для себя что-то решила?

— Я жду ответ. Есть причины, — женщина обозначила интонацией веский намёк. — Чем быстрее ответишь, тем быстрее получишь, что хочешь.

— Бл*, как будто мне это больше всех надо! — искренне возмутился медик.

— Кроме тебя, это вообще никому не надо. В целом мире и в здании в частности, — ДжоЧже решил подключиться и рассеять глупые сомнения нового товарища. — Не знаю, откуда ты к нам прибыл, что не понимаешь элементарного. Впрочем, возможно, у вас в Сибири правила другие? Вон, врачей куча, если целого тебя сюда отправили… как простого бомжа…

— Он не бомж. Жилблок приличный, — поддержала мозговой штурм детектив.

— Точно. Я же был у него, ещё удивлялся, — согласился Хван. — Виктор, ответь уже ей насчёт лечения? И пошли отсюда? Я есть очень хочу.

— Надеюсь, хотя бы жгут ваши наложили, — русский повернулся к женщине. — Вначале — адреналин. При шоке будет трудно найти вену, потому сначала — внутримышечно. Через пятнадцать минут измеряем давление. Если давление не поднимается, то капаем внутривенно.

— Как? Если вены будет трудно найти? — сотрудница полиции сразу же уцепилась за несостыковку.

— Во-первых, эпинефрин-адреналин хоть как-то, но подействует. Во-вторых, у нас есть робот, — напомнил Щукин. — На эту тему я его ещё не тестировал, но думаю, что он в вену попадёт.

— Если нет? — кажется, коп решила копать ну очень глубоко.

— Сам попаду, — хмуро ответил Виктор. — Быстрее робота.

— Уверен?

— Да.

— Почему?

— Была практика. Около трёх десятков вен за смену, в том числе очень плохие. Когда старые коллеги не справлялись и не попадали, звали меня на помощь: приходилось ставить и за них.

— Ух ты. Это где ты так практиковался? — кажется, в словах женщины звучало не профессиональное, а человеческое любопытство.

— Эпидемия. Первый инфекционный госпиталь. Третье отделение. Тебе что-то скажет?

— Солидно, — резюмировал кореец.

Он уже понял, что при Щукине с Лоу может позволять себе что угодно.

Интересно, а если на ужин её позвать? Впечатленный собственной идеей, ДжоЧже даже выпал из разговора на какое-то время.

— У вас там и эпидемии есть?!

— Джордан, давай обсудим это через полчаса? — предложил русский с нажимом. — По помощи дальше. Там оцэка очень уменьшается. В ваших условиях, обычный натрий-хлор. Если какая-то другая жидкость, минимально подходящая по параметрам — её ставим. За пятнадцать минут литр можно перелить, это примерный расчёт по количеству. Точнее смотрим на месте, робот и этот показатель считает по умолчанию. Вода ж в здании есть с солью? Он её сам дистиллирует, как я понял. Нет — Хван вон займётся, — Щукин недовольно посмотрел на летающего в облаках товарища. — С водой уж как-то справится.

— Потом? Ещё?

— Кислород, если есть. И противоаллергический препарат, можно преднизалончик, девяносто тире сто пятьдесят милиграм, внутривенно. Адреналин ещё помнишь? Если адреналин не помогает, то допамин, внутривенно, капельно, на физе.

— Как?! — коп оторвалась от гаджета.

— На физрастворе. Сначала адреналин три раза, если безрезультатно — допамин.

— Почему вначале не обезболить? — коп, не отрывая взгляда от экрана, отчеркнула ногтем что-то в тексте.

— Потому что обезболить — это травматический шок. А у него комплекс, травматический и раневой в одном флаконе. При раневом — сразу адреналин…

* * *

— Начинай рассказывать! — доброжелательно двадцатый раз предложил тридцатилетний блондин в должности младшего детектива.

Его рука с силой надавила на левое колено простреленного в четырёх местах бойца.

Услужливые руки коллег закрыли последнему рот. Вместо криков раздалось лишь слабое сдавленное мычание.

Дьёрк мысленно чертыхался.

Боец Молний, допустивший такой залёт, был не совсем простым человеком.

Во-первых, один из обязательных компонентов подтверждения денежного перевода Сэму он доставлял не в первый раз: знал, стало быть, знал лишку и уже изрядно.

Во-вторых, Моралес был, ни много ни мало, самым быстрорастущим бригадиром, это в структуре Молний.

В последней своей ипостаси он становился потенциальным конкурентом уже самому Уркидесу. Последнее не было секретом ни для кого.

Связи нужно укреплять. Ни единая живая душа в мире не знает, чего Сэму стоило за считанные минуты разработать, организовать и согласовать с тем же Уркидесом такую филигранную операцию.

Моралес должен был двинуть на тот свет (или как получится) русского — там у Молний свои счёты. Этот момент подстроить было несложно, тем более что Уркидес обещал отдать прямой и срочный приказ.

Далее уже Дьёрк, "случайно" оказавшийся на лестнице в тот момент, по обстановке либо обеспечивает бойцу Молний несколько лет тюрьмы (если свидетелей нет), либо должен был застрелить его из табельного оружия (это если что-то пошло бы не так).

Выигрывали с Уркидесом они оба. Сэм набирал такие нужные очки по службе, а латинос избавлялся от внутреннего конкурента, на время или навсегда.

А вот дальше что-то сорвалось.

Сам момент контакта бойца и русского полицейский пропустил (он, как и хотел, вышел на лестницу сразу после начала шума, чтоб не светиться).

Но Моралес вместо Щукина зачем-то завалил невесть откуда взявшегося в участке азиата! Он что, совсем идиот?! Не может русского отличить от узкоглазого?!

Интересно, как он с такой сноровкой составил конкуренцию Уркидесу?

Выход к леснице со стороны криполовцев оказался заблокирован решётками. Какое-то время ушло на то, чтобы убрать их вручную (там ещё пришлось использовать собственный электронный допуск, чёрт).

Дальше, вместо криминального полицейского на лестничную площадку первой прибыла сука Лоу.

С оружием.

Которое, не раздумывая, использовала.

Бл*…

Дело начинало приобретать скверный оборот.

В этом месте, кстати, можно было бы и выдохнуть: неприятно растущий в иерархии конкурент Уркидеса после четырех пуль и сам отбросит копыта, причём быстро.

К сожалению, вместе с Сэмом на лестнице оказалась еще куча народу, причём не своих, а с пятого этажа. Не иначе, и Лоу появилась не случайно — иначе с чего бы контрафактникам строем нестись вниз?

Бл*дь. А ещё эта сука имела должность начальника отдела.

Когда Дьёрк по ходу действий сунулся в ИИ здания со своим допуском (подтереть следы по плану; можно сделать и прямо с лестницы, причём параллельно с прочим), он неприятно удивился: допуск к редактированию был закрыт чьим-то более высоким приоритетом.

Происходящее не просто намекало, а прямо-таки кричало: пятый этаж ведёт какую-то свою игру против крипо и грубо вмешивается туда, где может опрокинуть конкретно Сэма.

Очень больно опрокинуть.

Если учесть потенциальные неприятности со стороны Молний, становится ещё грустнее. Хотя, действующему полицейскому этого опасаться следует не в первую очередь.

Тем временем бешено сверкающий глазами Моралес бился в руках сотрудников сразу двух отделов.

— Говори. Мы тебя внимательно слушаем, — продолжал напевать блондин с пятого этажа.

— М-м-м!.. тварррриии… Уркидесссс тварррь… — кажется, боец Молний от большого количества ощущений был чуть не в себе.

Хотя — но это из присутствующих понимал только Дьёрк — задержанный и опростоволосившийся (в одном лице) очень чётко соображал, откуда дует ветер.

Отыгрывая в соответствии с планом собственную роль, Сэм вначале вместе с другими перетащил Моралеса в допросную второго этажа. Контроль лишним не будет, хотя за раненого уже можно было и не беспокоиться.

Как назло, кроме своих рядом было до пяти человек контрафактников.

Моралес с мутными от кровопотери глазами, по счастью, внимания на Дьёрке не фиксировал, тем более что сейчас его мордовали преимущественно сотрудники Лоу.

Сэм уже практически выдохнул: минут десять-пятнадцать, и второй вариант. Человека Молний тупо не станет.

Со Щукиным, правда, неловко получилось — но это уже косяк латиносов. Какого-то азиата же они ухлопали? Да и плевать лично Дьёрку на русского.

Хм, вертится в голове какая-то мысль, но сходу не сообразить. Может быть, Уркидес разыграл полицейского втемную? Может быть, приоритетной целью и был тот узкоглазый? Надо кстати выяснить потом, кто такой.

В этот момент двери допросной распахнулись и на пороге появилась Лоу. Следом за ней вошёл целый и невредимый Щукин, бл*…

За последним тащился какой-то азиат с хирургическим блоком в руках, но Сэм был слишком взволнован, чтобы поверить в оживление корейца, тем более в лицо он его не видел (на лестнице крикнули, что азиат).

— Прекратить! — буднично скомандовала начальница пятого этажа. — Всем очистить помещение. Ты, ты и ты, — она ткнула пальцами только в своих людей. — Стоять на входе и возле дверей расширителя. Никого не пускать до команды.

В помещении возникла небольшая заминка, по всем направлениям сразу.

Моралес хрипло выпустил пузырь слюны и крови одновременно изо рта и из носа.

— Выполнять! — в воздухе пахнуло обычной ненавистью, которую Лоу изрыгала регулярно и в безразмерных количествах, не скупясь, во все стороны.

Ремарка адресовывалась больше криполовцам, потому что контрафактники и так послушно потянулись к дверям.

Дьёрк напрягся: а что вообще происходит? Интересно, каким местом здесь Щукин к пятому этажу? Почему они вместе?

Профессиональное сознание быстро складывало мозаику из отдельных элементов.

Почистить записи пока не удалось — Лоу (больше некому) заблокировала ИИ своим приоритетом.

В принципе, это ничего страшного: Моралес есть Моралес, и что бы он ни творил на лестнице, Сэм там явно ни при чём.

Но вот что собрались делать контрафактники вместе со Щукиным? И что это за азиат с бандажом на шее? Не могли же они…

— Тебя проводить? Или нужно особое предложение? — Лоу тем временем подошла к Дьёрку вплотную.

— Со всем уважением, — Сэм решил сыграть одну из своих обычных ролей. Аккуратного служаку. — Случившееся прямо касается компетенций и нашего отдела. Лоу, пока я не получу приказа своего начальника, я отсюда с места не двинусь.

Щукин, видимо, уже что-то пронюхал о последствиях собственного заявления в адрес Молний, потому что смотрел сейчас на Дьёрка никак не любезно.

Плевать.

— Убрать, — коротко выплюнула шефиня пятого этажа своим людям.

И Сэма тупо вытолкнули из допросной, захлопывая дверь перед его носом.

В процессе этой толчеи он успел вычленить главное:

— Ещё не поздно. — Это заявил Щукин, обращаясь к Лоу и указывая на Моралеса. — Джордан, у вас в здании точно должен быть реанимационный набор. Можете доставить оттуда препараты по списку?

— У нас картриджи пустые, — добавил азиат.

— Вы же писали список? — это был снова Щукин.

Дьёрк, покинувший тем времени допросную, вынужден был под смешки коллег приложить ухо к двери, чтобы хотя бы что-нибудь услышать.

Лоу, видимо, отправила некий список ближайшему подчинённому по сети, потому что один из стоявших рядом бегом рванул в направлении цокольного этажа.

Сэм со злостью ударил кулаком в металл шлюза и отошёл в сторону: из-за режима блокировки ИИ в этой части здания, он не мог посмотреть даже такой мелочи, как список препаратов, которые контрафактники сейчас изымут из общей универсальной аптечки здания.

Глава 14

— Ну вот и какого чёрта?! И что теперь дальше?! — детектив покачалась на носках.

Мысли в её голове куда-то резко испарились, уступив место одному лишь растущему раздражению. С ней так всегда бывало, когда приходилось рисковать в цейтноте или реализовывать чужие решения.

Попутно, оставшись в помещении наедине с задержанным и дуэтом медиков, Лоу запоздало подумала: стоило оставить ещё кого-то из своих рядом. На всякий случай.

— Что за ересь, — зло уронила она, имея ввиду себя и ни к кому конкретно не обращаясь.

С другой стороны, тот же Щукин с этим типом один раз уже справился, на лестнице. И тогда задержанный был не в пример здоровее, плюс эффект внезапности. А сейчас и у неё ствол под рукой, плюс с бойца Молний ободрали все нейро-гаджеты.

Хм. А ведь интересный тип этот русский.

От себя можно не пытаться скрыть: в данный момент она действует исключительно с его подачи.

Да, фильтрует; да, корректирует курс — но генерирует идеи сейчас не она. Интересно, как ему это удалось?

Задвинув пистолет дальше за пояс за спиной, детектив махнула рукой на страховку в виде сотрудников рядом и продолжила:

— Щукин, а как практически мы сейчас будем реализовывать твой гениальный план?

По большому счёту, она хотела посмотреть, как русский себя ведёт и работает в разных ситуациях. В том числе, с медициной связанных опосредованно.

— Тип в шоке, — Виктор указал взглядом на полулежащего бандита. — Предлагаю: укалываем его адреналином. Затем обезболивающим. Ставим капельницу, чтобы восполнить оцэка — крови он потерял порядком. Полчаса на разговор у нас будет, — он поднял глаза на сотрудницу полиции.

— А без этих медицинских танцев никак? — исключительно из вредности задала вопрос женщина.

— Он умирает. Пока медленно, если сравнивать с нашим другом Хваном, — русский хлопнул по плечу сидящего на корточках корейца. — О необратимых процессах речь тоже не идёт, ну, в данный момент. Но без моих медицинских танцев лучше просто дострели его — и дело с концом.

— Ты же говорил, никогда мне этого не простишь? Если он окочурится без скорой помощи? — Лоу катнула пробный шар наугад, проверяя границы терпеливости собеседника.

Разумеется, за кадром остался тот момент, что грозить в её адрес русскому было нечем.

— Не прощу, — хмуро подтвердил Щукин. — Но это половина беды. Главное — ты упустишь тот самый шанс, который вот буквально сейчас пришёл к тебе в голову. Ну может быть минут пятнадцать назад, а не прямо сейчас.

Детектив мгновенно стёрла даже малейшее подобие улыбки со своего лица:

— А ну-ка? — её взгляд сверкнул очень недобро. — Подробнее, пожалуйста?

— Лоу, да тут всё просто…

С этими словами Виктор, достав кусок резинового жгута из безразмерных контейнеров робота, принялся сноровисто затягивать его поверх колена пострадавшего.

От полицейской не укрылось, что он бережёт правую часть своего тела и старается этой рукой двигать поменьше.

Странно. А как же он тогда здоровенного мужика этим же кулаком с ног сбил на лестнице, мужик был ещё и на расширениях?

Аффект?

— Надеюсь, у тебя нет необходимости сейчас видеть мои глаза? Чтобы проверить, что не вру? — похоже, будучи повернутым спиной, русский не видел её эмоций.

Хм, значит, исключительно через визуальный контакт. На нейросеть он точно не опирается, раз ему обязательно её видеть глазами.

— А как ты планируешь мне соврать на тему того, что у меня сейчас в голове? — резонно заметила женщина вслух.

— Логично. Затупил… Лоу, не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: эпизод полностью по части криминальной полиции. А ты борешься с контрафактом, — он всё-таки оглянулся на мгновенье и стрельнул глазами в её сторону.

— Продолжай, — складка между бровями копа углубилась.

— Если этот тип, — Щукин ткнул ногтем в ботинок человека перед собой, — пойдёт на контакт с тобой, да ещё в результате молниеносной операции, под твоим руководством… Значит, что?

— Мне интересно, — откровенно признался со своего места Хван.

— А уж как мне интере-е-есно, — почти пропела детектив. — Значит, что, Щукин?

— Значит, отдельно взятая начальник отдела контрафакта фактически тянет работу пары отделов. Не знаю ваших раскладов, да и одного случая явно мало, но просто так в чужие зоны ответственности никто не залезает, — достаточно бодро выдал русский. — В медицине это так, с чего в полиции будет иначе?

Лоу даже не нашлась, что в первый момент ему ответить.

Ей действительно далеко не вдруг думалось: место начальника участка гораздо интереснее, чем место начальника отдела.

Криминальная полиция не справлялась не в данном конкретном случае, а в масштабах территории — этого Щукин просто физически мог не знать. Ну и, в данной ситуации кримпол явно ничего не проконтролирует, хотя это и их профиль. Тут она лично позаботится, уже начала.

При этом, она из своего отдела пропаровозит обе функции, свою и их.

Дальше — совсем просто. Грамотный руководитель, который делает работу криминальной полиции и контрафактного отдела одновременно, займёт место начальника этого участка буквально в течение недели.

Особенно с помощью не последних в метрополии родителей.

Особенно продемонстрировав наверху очень яркий случай, вот как этот. Через тех же родителей, и через метрополию. Резонансные дела всегда и везде любили.

— Щукин, ты уже закончил его перевязывать? — вроде бы буднично спросила детектив. — Уделишь мне три секунды?

— Да я вроде и так весь твой? — парень огляделся по сторонам. — Твои фарму скоро принесут?

— Отойдём. — Лоу решительно подхватила парня под руку и увлекла в угол помещения. — Дай сюда, — она нервно схватила его ладонь, которой он тер затылок. — Кто надоумил? — коп жёстко заглянула ему в глаза.

— Ты о чём? — Виктор, косясь на пациента и входную дверь, похоже, действительно не сообразил сразу. — А-а-а… Лоу, у тебя же сублимация и эскапизм на лбу написаны. Я тебе умную вещь скажу, только ты не обижайся, — он хмыкнул и посмотрел на неё в самом деле сочувствующе.

Вот гад.

— Ты очень сильно женщина. Ну вот очень-очень сильно, понимай как хочешь. А на работе ты просто стремишься убежать.

— КУДА?

— Не "куда", а "от кого". — Щукин даже вздрогнул от её резкого рукопожатия, усиленного нейро-концентратором. — От себя, Лоу. Только там, откуда я родом, говорили: от себя не убежишь. Впрочем, ты можешь, конечно, попробовать.

Продолжая удерживать его, она сознательно давила его ладонь всё сильнее и сильнее.

— Пытаясь расти беспрецедентно на работе, таким образом ты стараешься убежать от некоторых слепых пятен в сознании. — Русский вежливо высвободил конечность из усиленного захвата.

— Что я одна? И без нормального мужика лезу на стенку? — её взгляд не предвещал одному из фигурантов ничего доброго. — Эти пятна? Щукин, ты искренне веришь в этот бред? — всё-таки не сдержалась коп.

В следующий момент в двери два раза бухнули кулаком и чьи-то руки просунули в щель два больших свертка.

— Минута до старта! — из флегматичного Хван, принявший посылку, моментально превратился в собранного оператора.

— СТОП! — Щукин, теряя интерес к собеседнице, только что на месте не подпрыгнул.

— Что ещё не так? — теперь недовольным был ДжоЧже.

Разумеется, кореец мысленно уже наложил лапу на все остатки всех жидкостей, плескавшихся сейчас в пакете.

— Сверка по наименованиям, — поморщился Щукин, подходя и забирая пакет.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн седьмого курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

Самая фигня — это когда в процессе хирургии у тебя всплывают другие задачи.

Операция ещё не началась, но мысленно я к ней готовлюсь с того момента, как мы откачали Хвана.

Наша новая подруга-полицейский, кажется, разрывается сразу между несколькими желаниями. Что характерно, одно из них исключает другое автоматически, ну вот такие мы.

Блин. Хотя я сейчас и мужик.

Самое смешное, если бы не вся эта обстановка — бахнула бы я с ней по триста пятьдесят, поразмазывали бы женские сопли друг по другу — и терапия ву-а-ля.

Нормальная, в принципе, девчонка, особенно с поправкой на текущие реалии. В Ате таких ментов отродясь не было, я сейчас о её готовности слушать контингент вроде нас. Правда, она постоянно меня подозревает непонятно в чём, но тут я даже где-то могу её понять.

Несмотря на мой спокойный тон и такой же внешний вид, я сейчас даже очень и очень нервничаю: мужик, пытавшийся попасть по мне и засветивший кастетом по Хвану, реально уходит.

Мои далекие от медицины спутники этого банально не понимают, а я просто не хочу нагнетать напряженку.

Схватив пакет из рук корейца, первым делом набираю адреналин (слава богу, шприцы прилагаются).

И Лоу, и Хван с нескрываемым любопытством наблюдают за первым, внутримышечным уколом в моем исполнении.

— А почему не в вену? — разочарованно интересуется ДжоЧже. — Ты же говорил, можешь и без робота в вену попасть?

— Попасть могу, — ворчу, сдерживаясь, чтобы не материться. — Но ему этих уколов понадобится больше одного. Первый вээм, сейчас нет времени на вэвэ.

Не говорить же им, что счёт пошёл уже на секунды. Кажется.

— Расшифруй? — как обычно в таких случаях, предлагает Лоу.

Интересно, зачем она постоянно вооружается планшетом и смартфоном? Рассчитывает с моей помощью в экстренной помощи прокачаться? Чёрт побери тавтологию.

— Первым идёт внутримышечный укол. На внутривеный сейчас нет времени. — Послушно перевожу на понятный им язык.

— Почему? — наша красотка хмурится ещё больше.

— Ты там пока жгут будешь натягивать, искать вену, умрёт он, — всё-таки решаю ничего не скрывать. — Каждая секунда на счету. Довыделывались…

Последнее слово произношу в гробовой тишине. Даже кореец перестаёт звенеть деталями нашего с ним кормильца (в будущем, будем надеяться).

— Если он умрёт вот так, у нас на руках, это будет очень нехорошо, — моментально спадает с лица Лоу.

По её глазам понятно, что неприятностями с нами она тоже охотно поделится, если этого типа спасти не выйдет.

Интересно, дама что, не всё нам рассказала? Или успела по их виртуальной сети какие-то прогнозы и обещания начальству отправить?

Я заметила ещё когда работали Хвана: общаться с кем-то она может и параллельно, разговаривая с нами. Их искусственный интеллект в здании это позволяет (как и буст на мышление).

Ладно. У любого врача такие моменты рано или поздно наступают. Вон, даже Баяндарова писала, когда к ним в бэсээмпэ привезли с передозом младшую дочь самого…

Стоп. Все лишние мысли побоку.

Умница-Хван, не забывший моих инструкций, практически подготовил всё для капельницы.

— Что планируете делать? — неожиданно официальным тоном спрашивает полицейская, пультом фокусируя камеры помещения на мне и пациенте.

Понятно. Выдерживает дистанцию на случай разбирательств потом.

Зря. Адреналин "взялся", уже так вижу. Организм на удивление здоровый. Теперь вытащу, если ничего экстраординарного не случится.

ДжоЧже, подкатив робота к импровизированной кушетке, бодро настропаляет его на ввод иглы.

Несколько секунд техника беспомощно ищет вену.

Хм. Да ну?

— "Игла не может быть введена"! — кореец раскрывает глаза до ширины моих. — "Тяжёлое состояние, раневой шок, требует подтверждения присутствия врача протоколом…"

— БЛ*ДЬ. — Это прорезается Лоу.

До чего же интересно, оказывается, видеть панику на её лице.

На самом деле, зря они оба вибрируют. Не то чтобы я была особым гением, но лично с моей колокольни всё просто.

Есть разный уровень витальных функций, особенно в такой ситуации. И вот у данного тела они находятся ниже какого-то порогового уровня.

Умная машина, не желая принимать ответственность на себя, в соответствии с каким-то там местным протоколом требует загрузки сертификата врача-реаниматолога: дескать, если что случится — это не фирма-производитель виновата. Это врач накосячил.

Нет присутствующего врача — не будет и манипуляций.

Если честно, местный навороченный робот для ввода иглы в вену лично мне вообще не нужен.

Пока мой корейский товарищ пытается что-то выдавить из своей техники, молча перехватываю у робота из "пальцев" иглу выше уровня ввода. Хотя, на последнее сейчас можно вообще плюнуть: стерильность в этом организме и так не ночевала. Ему, как и Хвану, ещё предстоит терапия антибиотиками.

Ещё через пять секунд физраствор начинает идти вниз по трубке, потом дальше по вене.

— Как ты это сделал?! — непосредственно реагирует ДжоЧже.

Лоу не говорит ничего, но зато напряжённо снимает всё происходящее в том числе на свой смартфон. Интересно, она что, камерам не доверяет? Надо будет сделать себе в памяти зарубку. Потом проанализирую.

— Через минут пятнадцать можно будет опрашивать, — для порядка обозначаю вслух статус обстановки.

Если бы это всё происходило у нас, разумеется, ни о каком допросе не могло бы идти и речи. Но малый хирургический робот здесь — это действительно чудо техники.

Прямо в этот момент, мониторя витальные показатели, он добросовестно даёт прогноз на мониторе: поражения такие-то… по таким-то группам тканей то-то и то-то… ЧСС… ЧД…

Я уже заметила, ещё на себе: этот электронный малыш либо молчит, либо ему можно верить.

— Откуда знаешь, что пятнадцать минут? — видимо, для какого-нибудь протокола уточняет Лоу.

Вместо ответа указываю на экран робота:

"Ожидается приход в сознание через 15 минут. Инфузия…"

* * *

Долбаный Моралес не вёлся.

Лоу мысленно прокляла свою самоуверенность: к огромному сожалению, кроме самой себя винить было никого.

Вопреки мелькнулвшим подозрениям, Щукин действительно вытащил бойца с того света. Ну или, по крайней мере, снизил угрозу жизни до того уровня, что даже хирургический робот взялся управлять внутривенными вливаниями.

Детектив не стала тогда озвучивать; нежелание машины связываться с пациентом автоматически говорило о серьёзности ситуации.

Увы, всё хорошее рано или поздно заканчивается.

Она не следила специально за количеством инъекций, однако была согласна: оговоренные полчаса давно миновали. Да и Щукин, наблюдая за происходящим, хмурился всё больше и больше.

— Ты же не так туп, — продолжила по инерции обрабатывать клиента детектив. — Ради кого стараешься? Братве сам всё объяснишь, а Уркидес точно стоит того?

— Иди в ж…

— Он ведь даже не почешется, если ты здесь сейчас сдохнешь! — делано вздохнула коп. — А ведь взрослый мальчик! Ладно, перерыв.

Она решила наконец обратить внимание на знаки, которые ей вторую минуту молча делал русский.

Из телеметрии ИИ Лоу была в курсе: за время допроса, длящегося как бы не более часа, какой-то там медикамент в бункерах подошёл к концу (или даже сразу пара).

Недоучившийся врач текстом в чате срочно просил принести еще один набор, поскольку тактично не хотел прерывать их с Моралесом беседы.

Однако все разумные сроки вышли.

— Щукин, чего ты хотел? — потягиваясь, нехотя спросила начальник отдела по борьбе с контрафактом.

— Договор был на полчаса. Я тебе целый час ничего не говорил, согласна?

— И что?

— Как только твои доставят всё из второго реанимационного набора, Хван зарядит технику, — пожал плечами русский. — Начнём работать. Давай ловить момент? — он указал взглядом на панель, по которой бежали цифры витальных функций пациента. — И кстати…

Он подошёл Хвану и достал у того под рукой из ящика шприц:

— У нас адреналина в бункерах не осталось?

— Нет! — чересчур быстро выпалил ДжоЧже. — Что, опять?!

— Осталось. — Уверенно кивнула коп, опровергая корейца.

Она фильтровала сейчас все разговоры сквозь специальную программу (на предмет достоверности сказанного).

— Не жлобись? — тактично предложил Щукин товарищу. — Сейчас тебе казённых лекарств принесут, всё обратно вернут. А я ему пока еще один твой адреналинчик кольну? Уже пора.

Русский не стал говорить, что "своим" именно этот адреналин для азиата никогда не был, поскольку был взят из запасов участка.

— Буду готов только через пять минут, — проворчал азиат, явно не желая делиться.

Даже временно, даже несмотря на обещанную кратную компенсацию.

— Ты мне сейчас не нужен, я пока сам ему всё поставлю! — Виктор с видом умудренного старца снисходительно толкнул напарника в бок. — Мне твой робот не нужен, в смысле, для этого! Кстати, Лоу, у тебя осталась буквально пара минут на вербовку. Извини…

Служитель закона мысленно выматерилась, а вслух многообещающе произнесла:

— С тобой, Щукин, мы обязательно это обсудим позже. Он точно понимает, что происходит? — она дернула головой в сторону Моралеса.

Мутный взгляд незадачливого бойца заставлял сомневаться в его адекватности.

— На грани, — нехотя признался Щукин. — Обезбаливал, сколько мог, но наркота есть наркота.

— А что ты ему колол? — с опозданием спохватилась женщина.

— Сначала кетатоп. Потом пирамидол. Иначе дальше он бы вашей беседы не выдержал, — русский многозначительно прикрыл веки. — Если не лечить, а только обезболивать, оно рано или поздно перестаёт работать.

— Бл*… И что дальше? — сейчас детектив на ходу лихорадочно перекраивала собственные схемы.

— Тянули, сколько могли, — твёрдо заявил Виктор. — Пора делать хотя бы правую ногу. И там будет общий наркоз, практически сразу, как твои принесут всё нужное. А после операции оказанная услуга, говорят, здорово теряет в цене. Работай сейчас?

Служебная программа говорила, что всё сказанное — правда.

Лоу, закусив губу и окатив русского нечитаемым взглядом, присела на корточки перед задержанным:

— Долго уговаривать не буду. Жить хочешь?

— Своих не с-с-сдам, — прохрипел Моралес.

— Условия совсем простые. Тебе сейчас могут оказать полноценную медицинскую помощь, — коп демонстративно не обратила внимания на последнюю фразу. — Если ты хочешь, чтобы я это позволила, я бы хотела иметь возможность с тобой дружить. Просто дружить, — она многозначительно покатала на языке последнее слово. — Моргни, если согласен?

— Он и так моргнёт, — угрюмо подал голос Щукин, которому происходящие почему-то активно не нравилось.

Латинос действительно моргнул, но тут же поторопился проскрипеть:

— Не-ет…

— Упс. Уплыл, — забеспокоился русский.

— Потерял сознание! — разочарованно констатировала Лоу. — Щукин, это кидалово, согласен? Мы не успели с ним доработать до конца! Ты только что швырнул меня, ты это понимаешь? Ты не мог не понимать, что он недееспособен! Ты врач! Ты сознательно ввёл меня в заблуждение!

Вообще-то, она в данный момент играла на камеру. Но знать этого окружающим не полагалось.

— Он сейчас умрёт, пока мы с тобой дискутировать будем, — огрызнулся медик. — Дай сюда! — из рук корейца он наконец выхватил долгожданную капсулу.

За время их споров ещё один пакет передали сквозь полуоткрытую дверь.

Чуть позже робот был снова готов, и Щукин, образовав с ним единый контур через ИИ участка, подключился к телеметрии. Для этого Лоу выдала ему простенький переходник, благо, в допросной таковой имелся.

— Ты ничего не путаешь? — русский явно пытался казаться спокойным, хотя на самом деле нервничал. — Его что ли я к сотрудничеству склонял?

С другой стороны, возможно, медик волновался из-за потери сознания клиентом? А перегавкивался по инерции?

— Вот теперь поёрзай и ты. — Спокойно парировала сотрудница полиции. — Пока есть время, посмотри на вещи с моей стороны. Я сейчас иду против общественного мнения, для этого заранее обосновала твою медицинскую деятельность его вербовкой.

Она сделала паузу. Русский промолчал.

— А клиент уплыл, как ты сам говоришь, — продолжила коп. — Потерял сознание. В итоге: я пересралась с коллегами в здании, взъерошила своих людей. А в результате мы что, просто вылечим козла? И всё?! Сейчас неважно, насколько и где чья вина, — в последний момент детектив слегка сдала назад.

— У тебя не останется рычагов давления на него из-за его нападения на нас? — осторожно поинтересовался Щукин. — Кстати. Если он сейчас помрёт, а к тому и шло, ты с него точно ничего не поимеешь! Но с живого всегда есть варианты же…

— Если бы он помер до того, как я вмешалась, я бы не изобразила слона в посудной лавке, — наливаясь злобой, глубоко вдыхая, пояснила женщина. — Я уже через ИИ даже начальству отбила пояснительную по факту происходящего!

— А на выходе будет пшик? — кореец, абсолютно не улавливая момента, поднял неуместно весёлый взгляд на говорящих.

Лоу подавила в себе естественный порыв нанести футбольный удар ногой по голове азиата.

— Давай его всё же вылечим? — хмуро предложил русский. — Я оставлю закладки. Точки влияния на него через медицину, — пояснил он в полыхнувшие любопытством глаза полицейской. — Там же ещё очень серьёзно надо будет…

— НЕ ВСЛУХ, — поморщилась женщина, покосившись в угол помещения.

— Приведём в сознание — и давай я сам с ним поговорю? — сделал ещё одно предложение Виктор. — При тебе? Кажется, у меня может получиться лучше тебя. Без деталей.

— Ты специалист по такому контингенту? — логично заинтересовалась Лоу. — Имел с ними дела раньше? Или сам кого-нибудь вербовал? Чем ты раньше занимался в своей Сибири?

Щукин не ответил.

Женщина снова пристально посмотрела на медика.

А с другой стороны, этот русский тип в данной ситуации становился чуть ли не интереснее, чем задуманное ею пару минут назад.

Бандиты что, их всегда хватает. А вот для самого амбициозного её плана этот русский, кажется, был куда как более перспективен, чем инвалид Моралес.

Или не инвалид? Она какое-то время наблюдала, как врач и техник быстро готовятся к операции.

— Сколько времени работать будете? — решив кое-что про себя, уже спокойнее уточнила Лоу.

Ладно. Не все хорошие задумки удаются сразу. Попробуем зайти с другой стороны.

— Четыре попадания, — пожал плечами Щукин. — Одномоментно можем делать лишь одну точку, второй хирургической бригады у нас нет. Общая анестезия. Ну пусть с поправкой на ваш технологичный быстрый вывод из наркоза… Часа два точно провозимся.

— Робот работает в десятки раз быстрее человека, сам говорил? — напомнила Лоу. — Зачем вам такая куча времени? Хвана вон вообще от смерти спасли за три минуты.

— Кости. Суставы. Совмещение тканей: там надо собирать, как чашку из черепков. Ну, когда она разбилась, — пояснил русский вежливо. — Я этим роботом себе ребро оперировал, скобы ставил, — рукой он показал на собственное правое подреберье. — По костям у него совсем другая скорость работы, есть опыт. Видимо, молекулярный состав ткани как-то влияет. А что? Ты же всё равно будешь здесь с нами? Своими глазами и посмотришь.

— Нет. Не всё время. Работайте, вам не будут мешать, — детектив решительно направилась к выходу. — Потом разберёмся, что кому причитается, — она не удержалась от завуалированной угрозы.

* * *

Через пару минут. Там же, на первом этаже. Кабинет начальника участка.

Лоу, не утруждаясь приличиями, постучала и сразу вошла.

Босс вопросительно поднял брови и подал подбородок вперёд:

— И что дальше?

— Сейчас будут оперировать. Пока результат нулевой. После операции попробую продолжить.

Похоже, её добросовестность сыграла с ней плохую шутку.

Где-то в середине их безуспешного общения с Моралесом она через ИИ, на всякий случай, поставила начальника в известность о происходящем.

Их общего начальника с криминальной полицией, если что; он же — начальник участка.

Детектив была свято убеждена: если что-то намеченное срывается или вот-вот сорвётся, докладывать об этом нужно лично и заранее.

Гораздо хуже будет, если на разбор тебя позовут уже после того, как всё окончится. Принудительно.

— А кто вам дал такие полномочия? Вот на все эти ваши действия за последние полтора часа? — на первый взгляд дружелюбно, спросил далеко не самый простой человек в здании.

Глава 15

— Я что-то пропустила в этом мире? У нас новая конституция? — Лоу даже почти не играла удивление. Ну или совсем немного, хотя и прекрасно поняла, куда дует ветер. — Доказывать нужно не невиновность, а вину. Всё, что не запрещено, разрешено. Нильс, а мне что, уже запретили работу по профилю?

Начальник участка был далеко не идиотом, несмотря на заштатное происхождение и вид алкоголика с рынка.

Видимо, задницей почувствовал, с досадой поморщилась детектив. Ладно. Будем играть теми картами, которые на руках.

— Есть исторически сложившиеся правила работы, есть внутренний распорядок участка. Своей бесцеремонностью вы можете срывать мероприятия коллег. Естественно, со своей позиции я буду на это реагировать. — Нильс теперь не улыбался и не играл добряка. — Ты действительно считаешь, что это твой профиль? Или, может быть, ты мне сейчас чего-то недоговариваешь?

Лоу свела брови вместе, подняла расфокусированный взгляд на потолок и неожиданно для себя задумалась ровно на секунду.

В следующий момент она как-то иначе посмотрела на начальника:

— Нильс, слушай, а иди-ка ты в жопу?!

После этих слов она поднялась и, ничего не говоря больше, вышла.

ИИ здания во внутреннем интерфейсе онлайн услужливо показал ей задумчивое выражение лица шефа, глядящего ей вслед.

— Да и иди нахер, — продолжая по инерции говорить с собой, бормотала женщина себе под нос. — Жаль, конечно, что рано выкупил. Но теперь уж ничего не поделаешь.

Если убрать эмоции и подумать логически, доказывать что-либо начальству смысла не было. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю.

Зачем напрасно тратить время?

Поднявшись по лестнице на второй этаж, она было пошла вперёд по коридору, но где-то на середине остановилась. Покачавшись на носках, прикинула варианты и молча кивнула своим людям, которые вопросительно глядели на неё (охраняя вход в импровизированную операционную).

Развернувшись, Лоу направилась в свой кабинет.

Закрыв изнутри двери и активировав кое-какую защиту, детектив решительно набрала длинный номер.

Голограмма поставщика услуг связи тут же истошно замигала:

"Платное соединение: 1500/минута. Посекундная тарификация невозможна. Ваш звонок будет тарифицироваться в рамках законодательного стандарта".

— Да и хер с тобой, — угрюмо пробормотала коп, нажимая опцию "подключиться". — Мама? — сказала она в следующую секунду. — Я тут устала с ветряными мельницами сражаться, надоело прозябать. Мне нужна ваша помощь…

Через десяток с небольшим минут Лоу разорвала соединение и равнодушно посмотрела на уведомление:

"16 500. Сумма будет списана с основного счёта. Желаете оплатить из другого источника?".

— Не желаю, — отстраненно вздохнула полицейская, расставаясь с парой-тройкой месячных зарплат обычного копа.

С другой стороны, в отличие от большинства обитателей этого сектора, её уровень социальной значимости позволял получать переводы и извне, в частности, от родителей.

— Что ж ты со мной делаешь, а, Щукин? — женщина задумчиво подпёрла ребром смартфона нижнюю губу. — И ведь это даже не влюблённость. Что-то иное.

Интересно, неужели есть какие-то техники, дающие возможность вмешиваться в твои личные нейросети извне? И без гаджетов ещё?

Да нет, чертовщина. Видимо, надо получше покопаться в себе. Вдруг и правда пора к местному психологу?

Поковырявшись в сложном пучке собственных желаний, Лоу набрала второй номер, уже значительно короче первого.

— Медсектор, — обезличенно вежливый голос отозвался сразу после гудка.

— Начальник отдела контрафакта. Детектив Лоу. Могу записаться на приём?..

Вопреки слухам и расхожему мнению, медицинский сектор в департаменте полиции действительно был. Другое дело, пользоваться его услугами могли далеко не все сотрудники.

У Лоу, имевшей возможность платить больше личной зарплаты, плюс проходившей по должностному цензу, определённая квота легальных медицинских услуг была. Кстати, в отличие от того же Сэма Дьёрка.

Договорившись о встрече со штатным психологом заведения, она снова подпёрла подбородок гаджетом:

— А ведь это уже не смешно, Щукин. — Зеркала в досягаемости не наблюдалось, потому для разглядывания своего отражения коп использовала монитор.

Тратить медицинский лимит на разговоры подобного рода ей, конечно, не хотелось. С другой стороны, желание пообщаться с кем-то достойным и неглупым перевесило.

Ладно, бог с ним, с лимитом. Такие метаморфозы внутри себя нельзя оставлять без контроля. Вот разберусь в себе — и наверняка всё получится, в том числе и с должностью начальника участка, мысленно сказала Лоу.

* * *

Там же. Допросная на втором этаже.

— Щукин, а на кой ляд тебе вообще всё это нужно? — полицейская проскользнула в услужливо распахнутую подчинёнными дверь.

Решив поддаться спонтанности, она всегда предпочитала действовать, а не гонять тупые мысли по кругу.

— Может быть, потому, что могу? — вопросом на вопрос ответил медик, не прерывая работы.

— А ты вообще понял, о чём я спросила?

— Чего тут не понять. По местной норме, мы сейчас занимаемся напрасным сливанием ресурсов и времени, — пожал плечами русский.

Робот, управляемый им через интерфейс, сосредоточенно жужжал в районе правого колена Моралеса.

— И тебе не стрёмно вот так противопоставлять себя мэйнстриму?

— Неа. Если тебе не нравится социальная норма, иногда нужно настаивать на своём.

— А тебя не учили в детстве, что плевок против ветра — не самая лучшая стратегия? — Лоу огляделась по сторонам, выбирая, куда бы приземлиться.

— Сдаются только рабы, — не отвлекаясь от операции, спокойно ответил Щукин. — Свободный человек не ломается. Просто гнёт свою линию.

— Я тебя не отвлекаю? — повинуясь порыву, искренне поинтересовалась женщина. — Ты можешь разговаривать и действовать одновременно?

— С этим роботом даже танцевать могу, — парень покосился на основной блок, сейчас расположенный между ним и корейцем. — Одновременно.

— Давай поговорим о тебе? — предложила коп, хищно глядя на недоучившегося врача.

— Давай, — русский безразлично пожал плечами. — Такое впечатление, что какая-то мысль тебе не даёт покоя и сверлит мозги. Давай уже, колись.

— Правила отправки контингента сюда исключали твоё появление здесь. Как и вообще появление каких угодно врачей, — детектив сразу зашла с козырей. — Когда Хван говорит, что врачей в Сибири много, он просто не владеет обстановкой.

— А ты владеешь? — медик искренне заинтересовался.

— Достаточно, чтобы понимать: тебе здесь не место. И тебя в принципе не могли сюда отправить, по крайней мере, в обход уведомления нас. Именно моего подразделения.

— Почему?

Он что, действительно спокойно беседует? Что за чертовщина?

— Потому что это — очень строго лицензируемые виды деятельности, Шукин. И гений типа тебя, обошедший все фильтры и попавший сюда, на корню подрывает политику государства. Местного.

— Знаешь, я и сам с тобой хотел об этом поговорить. Момент не совсем подходящий, но раз уж ты сама начала… Лоу, я помню всё по профессии, но не помню откуда взялся Виктор Щукин, — русский похлопал себя по животу свободной рукой. — Когда меня… Когда была последняя ссора с Молниями, терял сознание. Пришёл в себя — половину памяти как корова языком слизала.

Детектив машинально скользнула взглядом по телеметрии: переходник, надетый на Щукина для управления роботом, дисциплинированно подтверждал достоверность.

— С тех пор ощущаю себя несколько иной личностью, чем был до этого. Видимо. — Виктор задвигал эту ересь на полном серьёзе.

Неужели правда?!

— За что я здесь? Кто мои родители? Откуда у меня такой жилблок?

— Последнее как раз понятно, — отмахнулась детектив. — Родителями и оплачено. Если верить записи в личном реестре…

Она задумалась. С другой стороны, бывают в жизни истории и поинтереснее, и гораздо менее правдоподобные, хотя и реальные.

Может, на родине Щукина реальный бардак с учётом? Ну либо родня за деньги порешала?

А что, хороший врач в любом месте себя прокормит. С точки зрения роста в социальной иерархии, отправить медика в такое захолустье — это даже логично. Там, где врачей нет вообще, за Щукина сразу несколько кланов сражаться будет. Причём так, чтобы с его головы волос не упал.

И ведь не врёт. Ну или вообще нельзя доверять Искусственному Интеллекту — но это уже нонсенс.

— Можешь пояснить, зачем тебе лихорадочно спасать жизнь тому, кто хотел тебя убить? — Лоу решила зайти с другой стороны.

Всё-таки, профессия есть профессия и задавать правильные вопросы она умеет.

— Врачи — это ещё и условные рефлексы. Знаешь, у меня на родине была кни… нет, так будет сложно… В общем, когда в медицинском университете начинается практика, и ты начинаешь работать с реальными пациентами, почти у каждого вырабатывается этот самый условный рефлекс.

— Помощь должна быть оказана любому пострадавшему? — подал голос молчавший до сего времени Хван.

— Да.

— Этот рефлекс что, не поддаётся контролю? — кореец сейчас задавал именно те вопросы, которые были нужны детективу.

Смотри, годится на что-то.

— Поддаётся, если надо. А зачем? — искренне поинтересовался Щукин в ответ. — Ну что выиграю лично я?

— У тебя станет на одного врага меньше? — предположила полицейская.

— Я считаю, убийство человека человеком — это очень большой нонсенс. Ему не место в обществе в наше время, это просто социальный атавизм. И я не хочу жить в мире, в котором врач будет отвечать по принципу око за око. Скажем, этого типа в глаза раньше не видел, — русский немного помолчал. — Дать ему умереть можно всегда. А выяснить отношения получится лишь в том случае, если он всё-таки выживет.

Минут пять никто ничего не говорил.

— Лоу, Хван. Вопрос вам, как инженерам. Я теперь всегда смогу так видеть свой рабочий процесс? — русский кивнул в сторону робота. — Или это какой-то индивидуальный фактор сейчас работает, благодаря вашей электронике?

— Искусственный интеллект здания, — разумеется, тут же влез никем не званный кореец.

Зарабатывая хмурый взгляд детектива.

— У тебя знаешь какой буст включился на мыслительные процессы? — продолжил Хван, не обращая внимания на неодобрительно поморщившуюся сотрудницу полиции. — Скажи спасибо уникальным условиям места. Считай: все слои памяти, раз. Скорость обработки информации, два. Третье по твоей части, я в этом не шарю, но тем не менее: выше производительность мозга — ниже тревожность. Понятием оперирую постольку-поскольку, просто запомнил текст. Но тебе это что-то должно сказать.

— Говорит, — задумчиво кивнул Щукин. — Понятно. Жаль. А то я уже подумал, что у меня гениальность прокачалась. В вашей тёплой компании.

Как бы тебя использовать, как врача, невпопад подумала Лоу.

В принципе, то, что она видела сейчас, не сильно отличалось от работы других специалистов медицины.

Только вот русский был совсем зелёным пацаном, по крайней мере, внешне. А вид при работе имел человека с реальным опытом.

Ну и решительность, чего уж: там, где сотрудники того же полицейского госпиталя морщили бы лоб и неуверенно мялись, Щукин работал механически и даже где-то автоматически.

Где научился? Загадка.

Несмотря на личный имидж, Джордан порой была очень простой женщиной. Она молча встала, сделала несколько шагов. Затем присела у русского за спиной и без затей положила ладони сзади ему на талию. Попутно наблюдая за ходом проводимой им операции.

— Руки убрала! — Жестко и недобро рявкнул Щукин, в буквальном смысле подпрыгивая на месте из положения сидя.

Глава 16

Женщина фыркнула, удивлённо подняла правую бровь. Поднялась с корточек и сделала шаг назад, убирая руки в карманы.

Интересно, у этого русского с ориентацией всё в порядке? Самое дорогое в этой дыре — секс. Особенно с такой женщиной, как она, ещё и без резинок и прочей аналогичной фигни…

Щукин что, реально этого не понимает? До него только что в прямом смысле снизошли!

Козёл. Вот же козёл.

— Как хочешь, — она не стала скрывать разочарования.

Последнее чётко прозвучало в её интонациях.

* * *

Там же, через несколько часов.

— Сейчас оно ещё и выведет его из наркоза, — Щукин с любовью похлопал ладонью по округлой поверхности робота. — Лоу, помоги достать антибиотики?

Джордан в удивлении подняла бровь и наклонила голову к плечу.

— Хван и этот деятель нахватали, чего не попадя. Инфекции, — русский попытался надавить на её сознательность. — Без заражения точно не обойдётся.

Не на ту нарвался.

— Если что, мне очень мало интересны ваши проблемы, — откровенно ответила коп. — Вот этот сейчас после того, как придёт в сознание, договорится со мной — тогда поделишь выдачу между ним и твоим напарником.

— А если ты с ним не договоришься? — тревожно уточнил медик.

— Тогда у меня не будет повода прикрывать контрафакт оперативной необходимостью, — Лоу и не думала кривить душой.

Неожиданно она только что рассердилась на саму себя: ну вот чего она всё время идёт у этого русского на поводу?

То, что она явно нравилась корейцу, было очевидно и где-то забавно: азиат так смешно преодолевал себя, подкатывая к ней время от времени.

Но лично её гораздо больше заинтересовал Щукин. Неблагодарная скотина.

Неужели она настолько внешне уродина?!

— Я и так сделала сегодня гораздо больше, чем стоило, — холодно продолжила она вслух. — Смотрю, благодарность у тебя вообще не ночевала? Границ любезности ты не замечаешь принципиально?

— Извини. — Быстро сориентировался русский. — Рефлекс, ещё один. Хорошо, буду сам думать, где достать. Раз жизни двоих человек для тебя ничего не значат.

— Они для государства и законодательной системы ничего не значат, — тихо проворчал Хван. — Она — всего лишь продукт этой системы. Пчёлы против мёда никогда не воюют.

Детектив мысленно одёрнула саму себя: а ведь даже если бы она не злилась, давать ему антибиотики нельзя.

Сейчас у этого чрезмерно хитрого Щукина остаётся только один вариант: на чёрном рынке шарить. Но подобные места всегда под присмотром.

Даже если он что-то там достанет — под колпак попадёт плотно и однозначно.

Глядишь, у неё появится ещё один ключик к пониманию, что он за личность. И как его можно использовать в своих интересах.

А попутно нужно узнать, что именно он будет разыскивать.

— Не то чтобы я прямо рвалась выручать тебя в очередной раз, но на всякий случай: чем именно ты хотел разжиться? — она надеялась, что нейтральный и незаинтересованный тон у неё получился.

На всякий случай Джордан даже повернулась боком, чтоб скрыть от собеседника лицо.

— Пенициллины. Цефалоспорины. Фторхинолоны. Макролиды. Аминогликозиды.

Интересно, как можно такое знать напамять, но не быть в состоянии вспомнить, откуда ты?

Если это какое-то внедрение, то работа более чем топорная.

А что это ещё может быть?

— Зафиксировала. — Абигайл схлопнула голограмму виртуальной клавиатуры. — Моралес в себя скоро придёт?

— Да вот уже почти. Только же он после допроса будет не совсем в кондиции.

— Нам на это наплевать, — пропела детектив, подходя к импровизированной кушетке. — Щукин, не для протокола. Я не всё поняла из телеметрии вашего робота; а что за массивы ты по лёгким качал, когда его шил?

— Тебе зачем? — встрепенулся русский. Затем, впрочем, ответил. — Инфузионная терапия ж ещё была. Всегда нужно слушать лёгкие в таких случаях.

— Этот долив жидкости и есть инфузионная терапия? — непосредственный Хван явно осмелел за последние часы.

Именно ему, кстати, Щукин поручил отдельную несложную операцию после того, как лично установил внутривенный катетер.

— На кой за лёгкими следить? — задала вполне логичный следующий вопрос Джордан.

— Когда много жидкости снаружи доливается, возможен отёк лёгких, — вздохнул Виктор. — Я далеко не все возможные осложнения помню напамять. Это — просто самое вероятное при нашем случае. Лоу, ты что, собственную методичку по побочкам решила собрать?

Коп ничего не стала говорить в ответ.

* * *

Там же, через полтора часа.

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7го курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

— … ты правда дурак? Или притворяешься?

Лоу продолжает с разных сторон наседать на этого типа, который хотел достать меня, а в итоге засветил по Хвану.

Тип, несмотря на случившиеся с ним, уже вовсю соображает и разговаривает. Кстати, Моралес его зовут.

Интересно, ему действительно настолько всё равно? Вижу по нашей красотке, что она его реально может не выпустить наружу.

— Дай я, — выждав паузу, отодвигаю её в сторону. — Мужик, назови первые две самые главные причины.

— Причины чего? — деятель переводит сосредоточеный и напряженный взгляд на меня.

— Твоего нежелания просто пожать ей руку.

— А ты кто такой? — ежом встопорщивается вроде бы Диего.

Хотя в лицо он меня узнал отлично.

— Я — тот, кто тебя только что с того света обратно втянул, — такие вещи нужно говорить, глядя в глаза.

Блин. Чем приходится заниматься…

— А я не просил, — с едва уловимый ноткой превосходства изрекает оно.

— Неблагодарная скотина, чё, — пожимаю плечами. — Видимо, атеист? Ничего не боишься, и никого? Бог тебе судья. За ним не заржавеет.

Хоть бы сейчас ни Хван, ни Лоу ничего не брякнули. Лучше даже чтобы совсем не шевелились.

Потому что у меня и мимика, и наполнение взгляда, и даже положение тела просчитаны.

Я собираюсь отворачиваться, когда меня сзади окликают:

— Стой.

Вздохнув, возвращаюсь обратно.

— Первое. Я должен чистым вернуться к себе, — с вызовом говорит Моралес. — Будет сложный разговор с нашими. Если я во время него буду думать, что у меня с копами есть связь, это может мне повредить.

Говорит явно не всё, но и не врёт. Ладно, продолжаем.

Лоу, отшагнув за его спину и выпав из поля его зрения, начинает подбрасывать вверх правой ладонью несуществующий виртуальный мячик. При этом она зачем-то широко раскрывает глаза, как будто я чего-то не понимаю.

— Вторая причина какая?

— Я никогда, нигде не сотрудничал с законом. Есть очень мало принципов, который я никогда не нарушал и не нарушу, — продолжает он. — Почему только про две причины спросил?

— Первая пара обычно — девяносто процентов мотивации. По остальным пунктам, как правило, легче договориться. — Оборачиваюсь к Лоу. — Джордан, тебя устроит, если он сейчас скажет, что готов дружить со мной?

— Красиво завернули, — через силу фыркает Диего. — Правда думаете меня на такое купить?

— Тебе видео показать? Из внутренней сети? — не дожидаясь ответа, наша красотка активирует голограмму. — Вот часы. Вот ты валяешься. Вот над тобой колдуют…

* * *

Здание полицейского участка, кабинет начальника. Через некоторое время.

— … Нильс, а что ты мне сделаешь? Окей, я не права и не извиняюсь. И по вашим дурацким неписаным правилам играть дальше тоже не буду. ДАЛЬШЕ ЧТО?

Начальник участках хмуро глядел на формальную подчиненную.

Лоу распалялась все больше и больше.

Её более высокий статус наконец прорвался наружу в их отношениях: бывают случаи, когда даже непосредственный начальник ничего сделать не может. Хотя и хочет.

А даже если что-то и сделает, ему потом её родители с родины найдут, что ответить: люди её уровня, да из таких семей, обычно в подобных дырах просто так не оказываются.

— Ты не боишься этого всего мне говорить? — спокойно спросил шеф. — Ты же не считаешь меня за дурака, не умеющего читать между строк?

— А с чего мне чего-либо бояться? Ты что, думаешь, что я за свою шкурку трясусь также, как и ты? — пренебрежительно фыркнула женщина. — Пс-с-с…

В последнюю секунду она сдержалась и не стала ничего говорить вслух о разнице уровней их семей. Хотя сгоряча едва не сделала этого.

— Я понял тебя. Видимо, этот разговор окончен.

Выходя из кабинета босса, детектив поглядела на экран гаджета: Щукин и Хван честно ждали её под дверями её же кабинета.

Взбежав по лестнице до пятого этажа, Джордан бросила парням:

— Свободны.

По-хорошему, следовало бы еще очень многое с ними обсудить, но у неё сейчас просто не было на это сил.

— Эй, Джордан, а как я твоему типу антибиотики ставить буду? — возмутился русский. — Ладно, оно на мне повисло и мне больше всех надо… Но надо же время согласовать? График?

Виктор имел ввиду Моралеса, с которым мог связаться только через Лоу. В силу договорённостей их треугольника.

— Жить захочет — сам на связь выйдет, — не стала ничего объяснять служитель закона. — Отойдите, — нервно бросила она, отодвигая парней в сторону.

В следующую секунду дверь её кабинета захлопнулась перед их носами.

— А если Моралес не свяжется, что дальше? — Хван почему-то решил тоже поучаствовать в разговоре, хотя и поздновато.

— Это будет очень печальный для него вариант, — сердито проворчал Щукин. — Пошли отсюда.

* * *

Так называемый "офис" беззвучно бурлил. Происходящим были удивлены не все, но многие.

Не самый последний человек в негласной иерархии, только что освободившись из полиции, собрал совещание (воспользовавшись для этого экстренными каналами связи и ничуть не беспокоясь об огласке).

Со своего обычного места за большим столом (правда, сидя в коляске и весь в бинтах и гипсе), Моралес говорил:

— … это было непросто. Но я никого не сдал, Уркидес. И сюда пришёл сам. Хоть и не своими ногами, но по доброй воле. — Он исподлобья глядел на босса. — Давай разбираться: как так получилось?

Первый человек структуры полировал столешницу хмурым взглядом, ничего не отвечая.

— А как ты всё уладил с копами? — раздался предсказуемый вопрос со стороны финансистов.

— Я не рассчитывал выбраться, — открыто признался бригадир говорившему, затем повернулся обратно. — Раз такая оказия, не могу не спросить: так как же случилась эта подстава? А, Карлос?

— Ты о чем? — ровно сказал человек, сидящий во главе стола, поднимая глаза.

— А вот о чём, — Моралес включил воспроизведение на своём смартфоне.

Над столом возникла голограмма. Видеофайл был тот самый, полученный на пятом этаже от детектива Лоу. На нём Диего, вооружившись фирменным кастетом, на лестнице пытался ткнуть кулаком худого и высокого то ли шатена, то ли блондина.

Европеец, защищаясь, сместился — и в следующий момент Моралес наказал сам себя. Вначале укокошил не того человека, а затем сплёл лапти самому себе.

Многие из присутствовавших узнали в лицо и начальника отдела по борьбе с контрафактом, и других сотрудников полиции — некоторые личности в городском масштабе всегда на слуху.

— Как-то и правда непохоже на прикрытие со стороны "своего" копа, — подвёл итог увиденному один из бригадиров второй волны.

Четыре пули, попадая в Моралеса, заставляли того дёргаться так естественно, что большинству стало не по себе.

По окончании ролика Уркидес вспотел.

Выдержав паузу, он повторно поднял на бригадира полный тоски взгляд:

— Как этот чел без имплантов справился с тобой?

— Это сейчас что, у нас самый важный вопрос? — удивился Моралес. — Карлос, ты серьёзно?

— Да. Ты пришёл за ответами, лично ко мне. Но при этом собрал общую встречу. Есть темы всей организации, которые сейчас важнее.

— Не пи*зди в сторону, — отстраненно качнул подбородком Моралес. — Ты забалтываешь неприятный для тебя вопрос.

— Меняемся местами. — Коротко кивнул Уркидес в ответ. — Садись, — он освободил собственное кресло и переместился на один из стульев, который взял у стены и приставил к столу

— Сидение с собой забирай, — бригадир похлопал ладонью по поручню инвалидной коляски.

Присутствующие с любопытством следили за происходящим.

— ГОВОРЮ ДЛЯ ВСЕХ! — Уркидес вернулся за креслом и провёл взглядом по обеим сторонам стола. — Битва за лидерство между нами двоими не должна отразиться на организации. Важно: я только что подставил Моралеса, вернее, попытался.

Уркидес выдержал паузу.

На удивление, не раздалось ни звука.

— Я рассчитывал, что его там кончат или закроют. Рассчитывал провернуть всё втихаря. — Продолжил босс со своего нового места.

Тишину можно было нарезать ножом.

— Я ошибся: что-то не срослось. Моралес — вот он, здесь, живой и здоровый, — Карлос неожиданно бесстрастно кивнул в сторону конкурента, спокойно занимающего в этот момент его собственное место за торцом стола. — Теперь главный здесь — он.

— Так просто? — раздалось с дальнего края.

— А чего плодить сложности на ровном месте? — видимо, теперь уже бывший шеф организации сжал губы в тонкую полоску. — С такими козырями на руках он меня всё равно раскатает, как тесто на тако. На первом следующим голосовании, которое большинством ваших голосов может начаться прямо сейчас…

— Кстати, а давайте и правда голосанём? — заинтересованно предложил Моралес, перебивая Уркидеса.

— … после чего я буду его умолять только об одном: умереть попроще и побыстрее. Сказать, что всё это время будут делать наши конкуренты? Пока мы внутри выясняем отношения?

Кто-то откинулся на спинку стула, шумно вдыхая. Кто-то закашлялся. Кто-то многозначительно хмыкнул.

— Ты умный. — Брови Моралеса сошлись на переносице и образовали глубокую складку. — Ты вроде как снял все вопросы таким образом, да?

— Я в твоих руках, — пожал плечами Уркидес. — Счета, доки, периферию — могу всё передать прямо тут. Гласно и при всех.

— Так просто?

— Я умею проигрывать.

— Почему не борешься? — отводя взгляд в сторону, переспросил Моралес.

Откровенно ожидая ответа при этом.

— Я тебе проигрывал даже сидя в этом кресле, — Уркидес ткнул пальцем в сторону своего бывшего места. — Начал проигрывать, по крайней мере. Смена мест между нами была вопросом времени. Я тебя и убрать-то решил именно поэтому. А уж когда ты сейчас из тюряги вышел… — говорящему было некомфортно, но он сделал над собой усилие и закончил. — Я не боец, а менеджер. Я не герильеро же, так, просто клерк. Лучше жизнь на вторых ролях, чем сдохнуть за тупую идею. — Теперь он глядел перед собой с вызовом. — Ты что, правда не понимаешь, что у нас с тобой разные системы ценностей? Я вот, например, себя люблю больше, чем всех вас. И много больше, чем любую абстрактную идею. Диего! Не все тащатся от крутости собственных яиц! Мне просто нравится жить, а не бороться! Жить!

— Если я прощу, — сообщил Моралес, поймав взгляд оппонента.

— Такие, как ты, всегда прощают таких, как я, — неприязненно выплюнул Уркидес. — Если такие, как я, успевают вовремя вам покаяться. Это хеджирование рисков, мой необразованный друг: лучше я зафиксирую стоп-лосс, гарантированно потеряю должность, но сохраню свой шанс. Чем без шансов биться головой в стену.

Над столом пронесся лёгкий шорох.

— Ты умный. — Повторил, кивая, Моралес.

— Да, я умный. А не сильный. И потому теперь вопрос тебе от меня, как от подчинённого: Диего, а как вышло, что этот русский доходяга сбрил ТЕБЯ? У него что, расширения лучше наших?

Ропот присутствующих известил, что остальным это тоже интересно.

Немедленной расправы бывшему боссу можно было не опасаться.

— Очень грамотный и хороший вопрос, — спокойно вздохнул преемник. — Вы не в курсе, знаете только первую часть. А вот вам и вторая на закуску: я загибался в полиции…

— Что было?..

— Какие подробности?..

— Эээ, рожай, не молчи!..

Вопросы понеслись один за другим.

Утратив терпение, участники заседания вразнобой начали перекрывать голосами друг друга.

— Четыре пули. Какая-то белобрысая сука всадила в меня четыре пули, — Моралес не знал Лоу в лицо, поскольку его функции с контрафактом прямо связаны не были. — То ли крови много потерял, то ли что ещё… Русский что-то о шоке говорил. В общем, он меня прямо там ещё и вылечил.

— Так а как он справился с тобой? — выразил общее недоумение Пако, хороший товарищ Моралеса. — Ты ж под расширениями шел, нет? Запись, конечно, классная, — он кивнул на застывшую голограмму. — Но всё как-то смазано, быстро и непонятно.

— А вот так, — новый руководитель поднялся и выехал в коляске на свободное место. — Пако, топай сюда. Бей меня вот так, — он указал взглядом на правую руку. — На уровне виска бей! Это я его так ударил, а он просто прыгнул вот так, как я отъехал…

* * *

Там же, через некоторое время.

— В общем, надо очень серьёзно думать, что делать с такой личностью на нашей территории, — подвёл итог недавний бригадир. — С одной стороны, меня он спас. Но есть ещё столько других сторон…

— Голосуем за новое кресло? — отстраненно подал голос бригадир финансистов. — Диего, ты сейчас чего-то так руководить взялся, как будто Уркидес тебе своё кресло имеет право вручную передать.

— Согласен. — Ровно кивнул Моралес и переехал на колёсиках к длинной стороне стола. — Давайте проголосуем, кто сейчас номер один.

* * *

Бог помогает тем, кто помогает себе сам.

Диего уже полчаса сидел в пустом зале. Мысли не слушались и прыгали, словно белки. Что ни говори, но эйфория — приятная вещь.

Конечно, эти хитрожопые в полиции решили, что поимели его: если не вколоть какие-то лекарства, будет очень плохо…

Рассказывайте кому другому.

Руки на месте, ноги на месте.

Никаким новомодным диагностом Моралес не верил, вместо этого полагаясь на личные ощущения. А они говорили, что суставы, кости и мышцы на месте. Просто пользоваться пока ими нельзя.

— Хорошо, коляска с нейро-вводом, — буркнул бывший бригадир вслух.

Затем слегка поежился, стараясь не тревожить места ранений: его почему-то знобило.

Глава 17

— Какие дальше планы? — Хван, на всякий случай оглянувшись, заговорил только после того, как двери участка за ним автоматически и плотно закрылись.

Копируя Лоу, он даже покачался на носках.

Абсолютно легальный (теперь) робот в контейнере за спиной приятно грел его душу.

— Зависит от того, как мы с тобой на двоих оцениваем ситуацию, — тут же отозвался Щукин и зачем-то заозирался по сторонам. — Тебя разве не учили, что перед планированием нужно оценить клиническую картину?

— Да я сейчас не сильно способен на трезвые оценки, — откровенно сознался кореец.

— Почему?

— Не могу поверить, что всё это правда, — ДжоЧже похлопал по боку контейнер за своей спиной. — Какие-то несколько часов геморроя, но на выходе такой результат… Спасибо, — добавил он неожиданно для себя. — С тобой можно иметь дело.

— А что, были сомнения? — флегматично поинтересовался русский.

— Да. — Азиат решил вообще ничего не скрывать. — Я и сейчас не шибко верю, что из ваших лесов сюда прислали настоящего доктора. Мозгами понимаю, что так и есть — но сердце сомневается. А уж на старте, когда мы с тобой и знакомы-то толком не были… Так какие у нас планы?

— Вначале пожрать, — твёрдо заявил Виктор. — Можешь придумать, где организовать? Реально актуально.

Хван ненадолго задумался:

— А ты бы как хотел? Какое-нибудь место с обстановкой? Или просто брюхо набить?

— Да я даже и не знаю, — теперь резко затормозил медик. — Но учти ещё, что я совсем пустой, пара десятков монет на счёте.

— За легализацию с меня причитается, — не стал мелочиться ДжоЧже, с любовью оглядываясь за спину. — Если не полезем в Плазу, место среднего пошиба потяну. Или, если хочешь, давай на дому всё организуем? — он с надеждой стрельнул взглядом в сторону нового товарища.

— Нет уж, — решительно пресек последний пункт Щукин. — Я нифига не видел здесь, ну или всё равно что не видел. Выбирай такое место, чтобы можно было и людей посмотреть, и себя показать. Давай, веди меня по злачным местам. Нехрен на мне экономить! Но только без громкой музыки: нам очень многое обсудить надо.

— А изоляция вокруг столика на что, даже если есть музыка? — пожал плечами азиат, решительно разворачиваясь в сторону центральной пешеходной улицы города.

Он уже не удивлялся дремучести своего необычного знакомого.

— Щукин, у меня к тебе один серьёзный вопрос, — поколебавшись, кореец всё же через пару шагов решился.

Было видно, что это ему даётся нелегко.

— Нет, — коротко ответил русский.

— Не понял! — от неожиданности ДжоЧже зацепился ногой за ногу и чуть не растянулся лицом вниз.

— Мой ответ на твой вопрос — нет, — медик скорчил скептическую гримасу.

— А о чём я хотел тебя спросить? — спокойно уточнил Хван.

— Ты хотел спросить, действительно ли у меня нет никаких интимных планов в отношении Лоу, — терпеливо вздохнул Щукин. — Как у мужика в адрес смазливой тёлки. И не собираюсь ли я воспользоваться этой неожиданной её симпатией, которой она весьма неосмотрительно ко мне прониклась… на физиологическом уровне, излучая откровенные намёки… Чтобы попользоваться ею, как женщиной, разок или пару. Чтоб вдуть, так сказать. По самые помидоры…

— Так не собираешься? — Хван, обогнав товарища, даже специально заглянул ему в лицо.

— Нет, дружище ДжоЧже, — русскому почему-то было весело. — Слушай, у тебя же тоже наверняка есть эта программа, которая определяет правду?

— Она и сейчас работает, — кореец был убийственно откровенен.

— Ну тогда вот тебе развёрнутый ответ: мои религиозные взгляды, которые я свято чту и никогда не нарушу по доброй воле, исключают категорически что угодно с ней, кроме рукопожатия. Если мы говорим о твоей зазнобе Лоу всерьёз. — Щукин насмешливо посмотрел на товарища. — И ни о каком тактильном или слизистом контакте между мной и ею, тем более с сексуальной окраской, речи быть не может. Можешь не переживать и не париться, юный ревнивец.

— Щукин, э-э-э… Щукин, а ты по ориентации кто? — Хвана неожиданно прострелила неприятная догадка. — Ты не по мужикам ли часом?!

— Не в этом теле, — почему-то заржал русский, похлопав себя левой рукой по животу. — Можешь не волноваться и здесь. О, исключительно для твоего спокойствия: на ближайшие неопределённое время я планирую полный целибат. Доволен? Такой вариант устраивает? Я сейчас убийственно серьезен и не настроен шутить.

— Да, такой вариант годится, — кореец заметно повеселел. — Хотя это всё и очень странно, но ты не врёшь. Непонятно, конечно, почему ты с таким жилблоком других женщин не водишь, но не буду лезть в твои дела.

— Может, я вообще девственник, — равнодушно заметил новый напарник. — И собираюсь им оставаться тут как можно дольше.

— А почему? — ДжоЧже почувствовал, что заинтригован.

Никакого рационального объяснения тому, что он сейчас слышал, не находилось.

— Религия, друг мой! Религия! — Щукин с силой приложился левой ладонью к плечу азиата. — Ну могут у меня быть свои жёсткие принципы и ограничения? Которые я категорически отказываюсь нарушать?

— Могут, — рассудительно кивнул Хван. — Принципы лично у тебя могут быть какие угодно, особенно после Моралеса. Хотя в адрес Лоу я их и не понимаю… — кореец помолчал какое-то время, но в итоге не сдержался. — Слушай, я полностью всем удовлетворён, но интересно же! А что это с тобой? Знаешь, вот сейчас я терзаюсь от любопытства ещё больше, чем по другому поводу минуту назад!

— Блин, ну прости. Считай, что она мне банально не нравится, — отмахнулся русский, вроде бы даже и тут не соврав.

Хм. Может, ему тогда только темнокожие нравятся? Или латинки?

Хван, вышагивая по тротуару, принялся перебирать в голове всё, что знал, о женщинах других рас. Попутно он пытался понять: интересно, и чем это новому напарнику Лоу не зашла? Классная же тётка.

Щукин, двигаясь рядом, время от времени на него насмешливо поглядывал и будто даже порывался периодически что-то сказать — но в последний момент сдерживался.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7го курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

Не знаю, как тут выглядят заведения попроще, но это так называемое "нормальное", куда меня привёл Хван — из разряда "кафе "Сауле"" на Барахолке.

Сарай, короче говоря.

При том, оно — вовсе не тюркский "сарай" (который в одном из значений "дворец"), а очень даже русский. Подсобное помещение без особых изысков, чтоб мягко…

Ладно. Нормальное помещение, чего я гоню.

Меня просто еда удивила.

Со старта моих душещипательных приключений здесь у меня ещё не было физической возможности вкусить местных разносолов в подобном заведении.

Сейчас же поданные блюда напоминали пищевую пасту, выдавленную из тюбика, как в мультике про коротышку Незнайку на Луне.

На вкус, в принципе, и ничего. Но для человека, выросшего на Востоке и привыкшего к пищевому этикету и сервировке, смотрится диковато (особенно с поправкой на так называемое премиальное место).

А с другой стороны, дарёному барану зубы не считают. Я вон поначалу даже воду не представляла, где тут брать. Хорошо, двадцатка на кухне обнаружилась.

— Спасибо, — благодарю нового напарника абсолютно искренне после того, как неидентифицируемое содержимое первых двух тарелок исчезает у меня в животе. — Полегчало.

Похоже на какой-нибудь рацион питания будущего: углеводы, жиры, белки по норме, судя по ощущениям.

— Что пить будем? — живо интересуется Хван, завидев сотрудника, подающего жидкости и сейчас направляющегося к нам.

Официанты на кухне и на баре здесь разные. Интересно, это лишь в данном заведении? Или тут вообще такая практика?

Странная манера, но в чужой монастырь со своим уставом…

— Чай.

— А я ром буду, — широко раскрывает глаза товарищ, косясь в мою сторону и намекая, что я должен последовать его примеру.

— Ты можешь пить что угодно, хоть спирт с газировкой, — хмыкаю. — Хоть предварительно смешав их в одном стакане. Но не сейчас.

— А ты?

— А я вообще не пью алкоголь и не употребляю никакой дури, можешь считать это моим вторым принципом.

— Ну, если жить без баб с такой квартирой, то твоя трезвость меня уже и не удивляет, — едко (как ему кажется) замечает кореец.

Явно намереваясь пуститься во все тяжкие (и не принимая мои слова всерьёз), товарищ делает уверенный знак официанту и заказывает какую-то местную бурду.

— Надеюсь, ты не собираешься терять контроль над ситуацией и помнишь, что у тебя с собой достаточно дорогой робот? — Не могу удержаться от подколки, когда на принесённый миниатюрной графинчик он начинает смотреть с восхищением алкоголика.

Выхватываю посуду из его рук и подношу к носу.

Принюхиваюсь.

Ничего особого.

— Его не нюхать, его пить надо, — многозначительно и свысока говорит Хван, отбирая у меня тару и наполняя свою рюмку.

Ритуал в его исполнении выглядит смешно. Опускаю глаза, чтоб не заржать.

Он истолковывает мои действия по-своему:

— Это взрослая мужская жизнь, привыкай, молодёжь!

Затем опрокидывает рюмку в рот.

Вернее, пытается.

Знал бы ты… эх-х.

Удерживаясь от острот и комментариев, вместо этого придерживаю его за локоть через стол и спрашиваю:

— Тебя сразу напугать? Или так готов общаться?

Поскольку он недоумённо таращится на рюмку в своей ладони, забираю последнюю у него из руки и ставлю на своём краю стола, далеко от него, чтобы не мог достать. Сюда же перемещаю и графин.

— Ну давай поговорим, — с тяжёлым вздохом он провожает взглядом посуду. — Чего ты мне такого важного сообщить хочешь?

— У тебя сейчас в крови чего только не гоняет. Ты помнишь, что операция была на лестничной площадке?

— Да, — кажется, до него начинает доходить.

— Пощади собственную печень. Поверь, ты ещё нифига не соскочил. В том плане, что ты ещё далеко не выжил.

— Пугаешь? — настораживается он, хотя его замечательная программа определения правды однозначно активна.

Поворачиваю своё лицо, давая ему разглядеть себя со всех сторон:

— Первое, нам с тобой нужно достать антибиотики и прочее по списку: тебе интоксикацию выводить.

— Э-э-э…

— Второе, вытекает из первого. Тебя однозначно ждёт очень серьёзная терапия. Перед тем как начинать бухать, пожалуйста, сделай одолжение?

— Какое? — по-детски удивляется Хван.

— Напиши завещание на меня? После того, как ты двинешь кони, пусть робот будет мой? Можешь мне его завещать на случай своей смерти?

— Бл***, ты сейчас серьёзно? — новый товарищ мгновенно спадает с лица.

— Ты же должен и сам видеть, через эти ваши умные расширения, — пожимаю плечами.

* * *

Долбаный Щукин. Уже вторые сутки от него покоя нет.

ДжоЧже искренне собирался расслабиться, тем более что после пережитого вполне это заслужил.

А Щукин, сволочь, даже позволил ему заказать ром — а потом издевательски запретил пить. Причём в таких аргументах, с которыми не поспоришь.

Что называется, изо рта вытащил. А на вопрос об ограничениях закатил целую лекцию:

— Пенициллины. Фторхинолоны. Цефалоспорины. Макролиды. Аминогликозиды. Это только возможные группы антибиотиков. Внутри каждой группы есть ещё свои подгруппы. Про запас достать надо бы все и чем быстрей, тем лучше.

— И какие из них нужны мне?

— Не хочу тебя пугать. — Программа показала, что русский не договаривает, но и не врёт.

В этом месте пить алкоголь Хвану резко перехотелось:

— А без всей этой химии точно никак?

— В хирургии даже после стерильных операций дают антибиотики, — Щукин твёрдо покачал головой. — А уж в нашем с тобой случае я молюсь только чтоб твоего здоровья хватило… Так что давай, рассказывай, где будем искать фарму? Тебе сейчас не водку трескать, а за жизнь бороться потому что.

— Это не водка, — уязвлённо пробормотал азиат. — Как ты определишь, что именно мне давать? — ДжоЧже буквально физически почувствовал, как такая приятная эйфория и позитив куда-то испаряются.

— Бакпосев крови. Кормилец его делает, я уже поглядел, когда работал, — Виктор кивнул на контейнер с роботом, задвинутый под стол. — Но и без него цефазолин по тебе буквально плачет.

— Что это?

— Препарат второй группы цефалоспоринов.

— А с этих твоих пенициллинов почему не начать? Я на бирже видел, они подешевле, — Хван проговорился, на тут же успокоился. — Сам же говоришь, несколько групп препаратов?

В принципе, от будущего партнёра не стоит делать секретов из наличия чёрного рынка медикаментов.

— Пенициллины надо каждые шесть часов колоть, а цефалоспорины — только один-два раза. И цефалоспорины более сильные, тебе сейчас самое то.

— Расскажи подробнее, что делаем, — азиат смирился с происходящим.

Видимо, ничто в этой жизни не происходит просто так. И за легализованного робота Вселенная сейчас тоже берёт свою плату.

— Терапию антибиотиками начинаем как можно скорее. Откладывать нельзя. Можешь считать это продолжением и неотъемлемой частью самой хирургии.

— Э-э-э…

— Параллельно внимательно наблюдаем за твоей температурой: если поползёт вверх, будем лихорадочно пробовать более сильные антибиотики, по нарастающей, опираясь на бакпосев крови. Скажи спасибо, что есть робот, — напомнил Щукин. — Какие-то примитивные анализы он делает сам. Хорошо, не надо возиться с лабораторией…

— Тут нет никаких лабораторий, только универсальные аптечки, — механически проворчал Хван.

Настроение испортилось окончательно. Организм действительно может быть повреждён не только снаружи, а и изнутри, это кореец, в принципе, понимал.

Снаружи Виктор его зашил, но во время операции, нарушающей все правила, в кровь и иные ткани попала куча лишнего — ДжоЧже наконец уловил посыл.

Сомнений в достоверности услышанного не было. Обольщаться на тему стерильности местной атмосферы тоже было не самым разумным решением.

Кореец очень не хотел напрягаться дальше, но русский продолжал давить:

— Если честно, я с тобой не только о спасении твоей жопы поговорить хотел.

— О чём ещё? — Хван окончательно принял тот факт, что сегодня выпить не удастся. — Сейчас приду в себя — полезем на чёрный аукцион, — он похлопал себя по карману со смартфоном.

Ладно. В конце концов, есть и другие развлечения, по крайней мере, в потенциале: например, свободные девчонки за другими столами. На них, конечно, нужно много тратиться в перспективе, но обладатели легального хирургического робота могут себе позволить и не такое.

Разбитному Щукину точно не составит труда их склеить, если он даже незнакомых баб по фотографии насквозь видит.

— Наши с тобой цели данного жизненного этапа, если глобально. И короткая промежуточная цель: как сделать так, чтобы ты не сдох в течение ближайших трех суток. — Русский как ни в чём ни бывало отсалютовал стаканом с чистой водой, возвращая товарища с небес на землю. — Я понимаю, что вся нужная инфа у тебя в голове. Но ты чё-то какой-то расслабленный. Как будто мне опять больше всех надо.

— Ч-ч-чёрт. Давай, рули, — ДжоЧже наконец окончательно проникся серьезностью личных перспектив.

— Препараты по списку у тебя. — Новый друг имел ввиду тот перечень, который в своё время продиктовал Лоу и который та сбросила Хвану. — Когда будем брать, надо иметь в виду заодно и Моралеса: ему плюс-минус то же самое требуется.

— Да иди ты нахрен! — возмутился кореец. — Это знаешь, как в вашей сказке! Где небитого везёт битый! Ещё мы латиносов не паровозили! Ты в своём уме?!

— А мы сейчас не можем себе позволить смертельных случаев, — тихо сказал Щукин. — Лично у меня есть экспресс-план, как нам с тобой развиваться в условиях нашей монополии… Вот если этот Моралес умрёт, то все сразу забудут, что мы его вытащили из шока с четырьмя пулевыми ранениями. Но помнить будут, что он воткнул после нашего вмешательства. Не понимаешь?

ДжоЧже задумался.

— Я по Лоу чётко видел, что давать этому придурку умирать нельзя, — русский задумчиво глядел сквозь стол. — Я не вижу, правда, всей подоплеки, потому что не знаю обстановки, но чувствую: если дать ему помереть — это будет наша большая ошибка.

— А мне кажется, ты Лоу чрезмерно демонизируешь, — неожиданно вырвалось у корейца.

— Да ну? И кто бы это говорил? — Виктор поднял заинтересованный взгляд на товарища. — Не буду напоминать, кто от неё в первое время шарахался, как мышь от кота! Нет, не демонизирую я её. Вполне управляемая тётка, но есть явно какой-то второй подковёрный слой. Информации мало, не понимаю, какой.

Хван, попрощавшись с надеждой выпить, включил мозги: русский абсолютно не ориентировался в раскладах, но точно чувствовал конъюнктуру интуицией.

Прикинув варианты, в том числе несказанные Щукину вслух, ДжоЧже предложил:

— А если сделать в твоём стиле? Делегировать ход?

* * *

Диего ещё не закончил разбираться с первой порцией дел, когда зазвонил его старый, ещё личный, номер.

Ткнув команду соединить, он с удивлением увидел голограмму двоих недавних знакомых — корейца и русского:

— Чего надо?! — заняв новое для себя кресло в результате голосования бригадиров, Моралес не был расположен терять ни секунды.

По крайней мере, на данном этапе, пока власть в руках не окрепнет.

Сказанное Уркидесом о его образовании где-то задело и подстегнуло одновременно: ему действительно не хватало знаний для этой должности. Возместить недостаток можно было только усидчивостью.

Русский отстранил корейца и занял всё пространство экрана:

— Вношу ясность: нам от тебя вообще ничего не нужно, а вот тебе очень актуально не сдохнуть в следующие двое-трое суток. Мы-то как-нибудь обойдёмся и без тебя, если что. Но если объединим усилия, это будет выгодно обеим сторонам.

Диего и в мыслях не держал вестись на эту дичь, но решил подыграть:

— И какая выгода моя?

— Выживешь, — равнодушно пожал плечами Щукин. — С меня — реабилитация и терапия. Помереть не дам, так годится?

— А с меня, стало быть, что? — продолжая изображать дурачка, уточнил вовсе не дурак Моралес.

Да, возможно, у него не было за спиной университетов или хороших школ. Но трусом он тоже никогда не был, как и последним кретином: если его не дострелили в полиции, а потом ещё и удалось спастись с четырьмя пулями в теле, то бояться умереть от каких-то там микробов — вообще верх глупости.

Тем более, говорят, воздух здесь вообще чуть ли не стерильный. Всё-таки большинство людей прибывает через ноль-транспортировку.

Да и Бог не допустит, раз заботился о нём до сего времени, Моралес был верующим человеком.

Кроме прочего, Диего знал, что у человеческого тела есть свои барьерные функции: лейкоциты, фагоциты, ещё какие-то там циты.

Это с пулей в колене организм может не справиться. А уж с той хернёй, что случайно попала в кровь… Как-нибудь перекашляем. Здоровый мужик, не баба.

— С тебя — медикаменты по списку. — Выдала ожидаемое противоположная сторона.

— Можно подумать, я никогда царапин не имел, — снисходительно сообщил он в ответ. — Однако до сих пор жив. Идите к чёрту. — Он без колебаний нажал на разъединение.

Прокрутив по инерции в голове разговор ещё раз, он кивнул самому себе и набрал номер странной пары.

— Да? — на экране возникло лицо Щукина.

Сейчас оно выглядело удивлённым.

— Лично для тебя, русский. Я помню, что ты меня вытащил с того света; именно поэтому ты сегодня живёшь спокойно. — Диего тщательно маскировал торжество, так и норовившее прорваться в его голосе. — Но это только сегодня, потому что позволить жить на своей земле такому бесконтрольному кадру, как ты, я просто так не смогу. Сечёшь? Ты же не считаешь меня идиотом? Ещё и по твоим расширениям надо поговорить. — Латинос многозначительно впился глазами в экран. — Цени: довожу тебе по-хорошему, начинаю с чистого листа. Не ругаюсь, не давлю, просто по дружбе информирую.

— А с чего это земля — твоя? Не много ли за плечи нагребаешь? — видимо, уязвлённый русский решил поиграть.

Зря. Система всегда ломает оппонента-одиночку.

— Зря, — спокойно заметил Моралес. — Разгребусь с нашими делами — буду решать с тобой. Так что ты лучше не меня пугай, а подумай, что в ответ предлагать будешь.

— Ты рамсы не попутал? — брови Щукина поднялись вверх. — Знаешь, скажу, как в одном старом фильме: ты сперва проживи эти пару дней и свои дела, с которыми сейчас разбираешься. А уже потом меня многозначительно предупреждать будешь. Скотина неблагодарная…

Диего молча разорвал соединение, теперь окончательно.

Чтобы не забыть, в общем чате бригадиров он пометил задачу:

"ЩУКИН. 1) ЕГО МЕДИЦИНА — НАША, ЭКСКЛЮЗИВ. ОТВЕТСТВЕННЫЙ ФЕЛИКС… 2) ЕГО РАСШИРЕНИЯ — ПОНЯТЬ, КАК ОН МЕНЯ СВАЛИЛ? ОНИ ТОЖЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ НАШИМИ, ТОЖЕ ЭКСКЛЮЗИВ… ЕСЛИ УПРЁТСЯ, НЕ ЦЕРЕМОНИТЬСЯ…"

Глава 18

— Вот же мудель! — чуть более эмоционально, чем обычно, принялся разоряться Щукин после того, как Моралес нажал отбой. — А ведь этого уже и не вылечишь! Нет, ну не гадёныш, а?!

— Не понял?

— Труба мужику. — Виктор озадаченно потёр затылок. — И ведь не убедишь никак кретина. Ёлы, что же делать?..

— Ему точно труба?

— Без вариантов. Точнее не бывает, можешь засекать: максимум трое суток.

Сейчас новый товарищ был впервые действительно подавлен за всё время их знакомства.

— А как это будет происходить? — ДжоЧже неожиданно для себя испытал неуместный в этих обстоятельствах азарт.

— Жар, высыпания. Сперва сознание потеряет, потом кома, летальный исход, — русский хмуро опустил взгляд и пожал плечами. — Кстати, ты что, не заметил? Его уже высыпать по чуть-чуть начало. Вот же бл***, сколько ещё оказывается дебилов на белом свете! И температура у него сейчас наверняка поднимается, но этот же хрен бодриться будет последнего!

Хван, удивляясь самому себе, споро развернул над столом виртуальную клавиатуру:

— С этой твоей медицинской точки зрения, что будет? Подробнее, пожалуйста.

Щукин начал было набирать воздух, когда кореец его опередил:

— Только я тебя умоляю, можешь совсем по-детски сказать?

— Это как?

— Ну, не твоими заумными фразами, а так, словно ребёнок писал? Чтобы информация была точной, но стилистика — как у школьника?

— Дай сюда! — Щукин неуклюже развернул чужой гаджет к себе и принялся набирать, поясняя. — Ты на слух сейчас всё равно каждую точку переспрашивать будешь! Ты же половины терминов не знаешь и не понимаешь.

В строке текстового редактора появилось:

"Жар, высыпания, сознание теряет, кома, летальный исход.

ЧСС, ЧД учащаются.

Гнойнички образуются на месте 4х операций, не заживают, а болезненными становятся.

Из за возбудителя системное воспаление развивается, в крови много бактерий и токсинов, а кровь есть везде в организме. Поэтому во многих органах воспаление начинается. Появляются патогномичные симптомы этих воспалений.

Дальше — пневмония, менингит, перитонит, т. д."

— Что такое патогномичные? — Хван внимательно читал прямо с виртуального экрана, поднявшись со своего места и обойдя для этого стол.

— Симптомы, свойственные только этой болезни. Записать в текст?

— Не надо. А можешь любой пример привести? Вот ты бы на что в этой ситуации поставил? — кореец словно ловил ускользающую мысль, как рыбку в аквариуме.

— Лично я — на менингит. При развитии менингита — менингеальные симптомы: светобоязнь, гиперреакция на раздражения, и синдромы Кернига, Брудзинского, Ласега…

— СТОП! Запиши всё это правильными словами!

— Готово, — угрюмый Щукин оторвался от клавиатуры и оглянулся на товарища.

— Что будет предвестником? — Хван наконец-то сформулировал собственную мысль для самого себя. — Пиши сразу туда!

Русский с досадой крякнул, но сделал:

"ВИТАЛЬНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ: АД. ЧСС. ЧД

Будет урежаться, давление будет снижаться…".

— Так?

— Да. — Азиат вернулся на своё место, забрал клавиатуру себе и в течение минуты подвесил данный текст сразу в нескольких пабликах. — Из каждый плохой ситуации надо пытаться извлечь максимум плюсов лично для себя, — пояснил он товарищу.

— Ты сейчас…

— … повесил предупреждение Молниям, раз. Если Моралес воткнёт, мы предупреждали.

— А зачем детским языком?

— Чтоб искали не европейца. Инфа же с моего акка, пусть никто о тебе не знает.

— Нам это как-то поможет? — Щукин, естественно, не ориентировался в местных раскладах. — Я, в принципе, предполагаю, что к нам возможен чей-то интерес… из разряда тех, что нам не понравится… Но нам что, это твоё предупреждение Моралесу действительно может как-то помочь?

— Прямо — нет. Но я — тоже не сирота. Хотя корейцев здесь и очень мало, я знаю кое-кого из хань. Это — второе место, где висит данный текст. А будет и третье.

— Хань — это китайцы?

— Да. Попробую к ним потом обратиться по своим старым каналам, вдруг помогут? Не за так, конечно… Хуже-то всё равно уже не будет.

— Чего до этого момента молчал? — от предыдущего разочарования на лице Виктора сейчас ничего не осталось. — Тут что, группировки в итоге по этническому принципу разделены? Мог бы сориентировать раньше.

— А ты мне можешь за три секунды все свои медицинские учебники объяснить? — резонно ответил кореец. — И чем тебе это поможет, кстати? Да ты и не спрашивал. А я не знаю, как за секунду довести сложную обстановку человеку, который только-только свалился с луны.

— М-да, похоже, версия о зарплате деревенских врачей имеет под собой почву, — Щукин почесал висок над ухом, наблюдая количество прочтений их объявления в режиме реального времени. — Судя по тому, как тебя только что осенило и как ты ожил. И по цифрам тоже судя, — он озадаченно смотрел на экран.

— Что за версия о врачах? Что там с их зарплатой?

— Да у нас, э-э-э, самый главный врач страны очень давно однажды пришёл, к, г-хм, начальнику всей нашей страны. Хотел, чтобы тот поднял зарплаты врачам в сёлах и деревнях — они тогда вроде мало зарабатывали.

— А сейчас зарабатывают больше?

— Сейчас ещё меньше, если официально…

— И что начальник всей вашей страны ответил главному врачу страны?

— Что деревенским врачам зарплату повышать не надо: хорошего врача народ в селе и сам прокормит. Ну, типа, создаст такие условия, чтобы этот врач вообще уезжать не хотел. Это при том условии, что врач хороший и реально лечит.

Хван жизнерадостно захохотал несмотря на серьёзность собственной ситуации:

— Ваш главный начальник страны был далеко не дурак! Да, в тендеме у нас с тобой есть варианты.

— Теперь успокаивай меня ты. Что задумал?

— В общем, мой план простой. Если мы начнём оправдываться после того, как Моралес окочурится, это будет одна проблема. А вот если мы скажем, что мы заранее предупреждали, плюс предъявим доказательства — это уже… — он снисходительно посмотрел на Щукина.

— Можно подумать, уголовников когда-либо останавливает здравый смысл, — фыркнул медик и потянулся к воде. — Или чьё-то алиби.

— А вот это уже зависит, — серьёзно возразил ДжоЧже. — Если в одной банке сидят несколько пауков, у мухи есть очень неплохой шанс продержаться подольше.

— Усесться посередине, чтобы пауки дрались между собой? — вовсе не тупой русский мгновенно уловил идею.

— Да. Особенно если учесть, что эта муха очень полезна всем паукам живой. А одному из них так и вовсе приходится ещё и хорошей знакомый. — Оценив перспективы и открытость товарища, решил приоткрыть небольшую дверцу собственной биографии. — Да и не муха она вовсе, а тоже местами паук.

— Как-то зыбко и неконкретно, — беззащитно вздохнул Щукин.

— Я ж тебе обозначил насчёт землячеств. Всего сказать не могу, извини; но из нас двоих только ты — русский, — Хван намекнул, яснее некуда. — Это только у вас тут нет своей группировки. Да и вас самих, если честно, считай нет… НЕ ПАРИМСЯ. НАДЕЕМСЯ НА ЛУЧШЕЕ, — он неспециально повысил голос, поскольку в этот момент завучала музыка.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7го курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

— Кто вы такие? — мужик за полтос, сам то ли из земляков Хвана, то ли из их китайских соседей пронзительно смотрит на нас поверх очков.

Хван общался с ними на языке, которого я не знаю и не понимаю, потому определить точно его этнос не могу.

До сего момента думала, что китайский от корейского на слух отличу. Оказалось — нет. Ну или диалект такой, что фонетика для моего уха сложна.

Надо будет потом спросить Хвана, что это за язык.

Что интересно, мой корейский товарищ вначале сам фонтанировал идеями. И поначалу для меня всё прозвучало здраво.

Сейчас, оказавшись здесь, он неожиданно сдулся: испытывает такую же панику, как поначалу демонстрировал с Лоу.

Блин, Ваня, ну нельзя же так… Ты же сейчас не просто опускаешь стоимость наших услуг, а ещё и теряешь лицо. Ладно бы, только своё — но с тобой же в данной момент я.

Если выберемся отсюда, Хвана буду звать только Ваней.

— Позвольте мне? — отодвигаю в сторону моего так некстати ставшего застенчивым друга, после чего обращаюсь к этому толстяку сама. — Анализ крови ваш сделали? В смысле, анализ крови вашего больного?

— Да.

Ух ты. А дед умеет думать головой и быстро брать себя в руки. Сейчас его взгляд очень контрастирует с прочей мимикой.

Ладно. Будем надеяться, пока мы добирались сюда, мои инструкции они всё же исполнили и насчёт технических возможностей не соврали.

— Гляньте на графу тропонинов. Есть там такая?

— Да, — сообщает он секунд через пятнадцать, обнаружив новую для себя строку в гаджете.

Общаясь со мной, второго абонента он держит на связи. Идущая оттуда телеметрия отображается перед ним в виде голограммы.

Видимо, кто-то сейчас сидит рядом с их больным и держит под рукой что-то вроде нашего хирургического робота: по-хорошему, даже экспресс-тест на тропонины занимает от двадцати до шестидесяти минут. А есть ведь ещё и другие показатели.

Местная же техника, в отличие от привычной мне дома, позволяет мониторить анализ крови в динамике. На практике выглядит как пульсирующая диаграмма, параметры столбцов которой задаёшь сам (например, наш робот эту функцию точно имеет — надо просто научиться ею нормально на автомате пользоваться).

Пока дед только всматривается, я уже увидела всё, что нужно, со своего места:

— Видите, они здорово повышены?

Интересно, он что, правда надеется сбить меня с толку этим своим взглядом? Я же не шарлатан, я реально понимаю в теме.

Через пару бесконечных секунд дед медленно кивает:

— И что?

— Да ничего! — сейчас лопается даже моё ангельское терпение. — Вначале вы держите нас час в шлюзе! Потом эти идиотские проверки, в жопу бы себе их засунули! Потом час согласовываете сраные анализ крови и экэгэ! Как будто я имя пациента у вас спрашиваю… Да гори он синим пламенем! Вы сегмент эстэ на кардиограмме видите?!

Старик тупо таращится на фрагмент ЭКГ, который только и отображается сейчас в виде голограммы.

Что-либо объяснять глубоко нет ни сил, ни желания, ни времени:

— Он откровенно поднялся! Я сейчас об эстэ!

— И что это значит? — теперь он почему-то пялится на Хвана.

Стоп. А ведь ему, в кажется, больной — не родня. И в результате он что, не сильно теперь заинтересован?

От этой догадки становится немного не по себе.

Ладно, что уж теперь…

— У вашего чувака инфаркт вот-вот саданёт! А вы тут с нами словесной эквилибристикой заним…

— Что такое тропонины? — кажется, его-таки проняло.

Напрягся и перебил, а до этого играл в вежливость.

Слава Аллаху.

— Тропонины выделяются от некротических тканей. От умерших клеток, — поясняю синонимом, поскольку по-английски мужик говорит так себе. — Это именно умершие клетки сердечной мышцы. Оперировать его надо, срочно.

— Если нет?

Интересно, это именно мне так везёт? Или второй пациент, проигравший аукцион, живым своим соратникам по борьбе просто не нужен?

Если последнее, то мы с Хваном встряли.

— У меня сегодня уже есть один труп, — сообщаю хмуро. — Потенциальный, правда, но точно гарантированный. И этот труп — не по моей вине. — Дед как-то странно молчит, я продолжаю. — Тип решил наплевать на терапию и возомнил, что с сепсисом справится усилием воли. Ваш пациент сейчас его очень быстро догоняет по динамике. В итоге наверняка присоединится, если мы ещё чуток поболтаем здесь.

А в следующий момент дед достаёт какой-то девайс, отдалённо напоминающий пистолет.

Лицо моего друга Хвана тут же вытягивается, но сказать он ничего не успевает: дед нажимает на спуск.

ДжоЧже беззвучно выгибается дугой, словно бьётся в судорогах, затем опадает на пол осенней листвой и не дышит.

Ран на нём, правда, нет.

ЭТО ВООБЩЕ ЧТО?

А до деда метра полтора, плюс за моей спиной здоровенные охранники. Могу не успеть и банально не осилить.

Похоже, надо всё же валить охра…

* * *

Там же, через три секунды.

— Тела наверх. — Ли, распорядившись, повернулся к охранникам спиной и принялся набирать кое-кого на "Большой земле".

Соединение установилось почти сразу — поставщик услуг был крайне непрост.

— Мой брат точно нужен живым? — он задал единственный вопрос, не здороваясь.

Ему что-то тут же ответили.

Выслушав собеседника, он молча разорвал соединение и задумчиво уставился на два тела, которые охранники сейчас споро грузили на транспортёр.

Глава 19

Полицейский участок.

— … лично позабочусь! Если не сядешь — вылетишь с треском с работы! Без права на телепорт!

Нильс разорялся уже пару минут в таком духе.

За кадром остался тот момент, что без официальной и неофициальной защиты Лоу в городе долго не протянет (как и любой другой коп на её месте).

Вообще, это достаточно стандартная ситуация: если не складываются отношения с подчинённым, начальники по надуманному предлогу вышибают сотрудника на улицу.

В принципе, несправедливое решение можно отменить через суд, если теоретически. Но это требует времени, а кто ж его даст бывшему полицейскому? Который на поддержку коллег рассчитывать не может — а с планеты пока тоже не убрался? Телепорт-то по социальной программе для него закрыт, до решения суда — как минимум.

Обычно из-за банд такой сотрудник до апелляционного суда не доживает, особенно если в этом заинтересовано его собственное бывшее начальство.

И Нильс, и Лоу это отлично понимали.

— Ты не учёл одной детали, — хмуро сказала Лоу, дождавшись паузы в начальственном крике.

И даже двух деталей не учёл, добавила она про себя. После чего вышла из кабинета Нильса, громко хлопнув дверью напоследок.

— Долбаный мудак! — оказавшись в своём кабинете, детектив дала волю чувствам.

Она старательно наблюдала за развитием потенциального конфликта между Моралесом и Щукиным, чисто из профессионального интереса. Кроме того, ей хотелось видеть своими глазами: а как этот скользкий, как уж, русский будет изворачиваться дальше? Он и с бандитами окажется столь же убедителен, как с ней?

Профессиональный интерес плотно перемешался с женским любопытством.

То, что парня никто как врача пока слушать не будет, лично ей было ясно. По крайней мере, из среды Молний. Достаточно знать психологию местных латиносов.

Кроме того, Щукину ещё антибиотики надо срочно достать где-то — этот момент полицейской тоже был интересен.

А за какой-то вшивый последний час все так тщательно сданные карты спутались.

Если верить концентратору Моралеса (естественно, она поставила гаджет на контроль ещё в участке), его сердце только что перестало биться. Хотя кое-какие остаточные процессы, типа роста волос, ногтей, ещё продолжались.

С другой стороны, волосы и ногти сколько-то там растут даже на трупе по инерции.

Нильс же (с этим сраным местечковым приоритетом мелкого полицейского начальника) тоже поимел доступ к этой информации.

Разумеется, своего момента он не упустил. Понятно, что его решение об увольнении можно и нужно будет оспаривать — но вот как протянуть время СЕЙЧАС? Это вопрос.

Лоу не обольщалась насчёт собственных автономных способностей выжить здесь в одиночку. Начать хоть и с того, что как женщина коп была весьма интересной: останься она без полицейского жетона, буквально через сутки будет мечтать не жить лучше, а умереть поскорее.

— Похоже, пора задействовать вторую ипостась, — вздохнула вслух не только юрист и сотрудница убогой муниципальной полиции, но и (по совместительству) агент контроля ещё одной, более серьёзной, организации.

В следующий момент на её столе из сейфа появился личный аппарат для гиперсвязи. Его существование, кстати, было табу для всех здешних властей, включая непосредственное начальство в полиции. Хотя, по идее, такая техника подлежала лицензированию и регистрации.

— Прав тот, у кого больше прав и возможностей, — продолжила ворчать себе под нос женщина, набирая по памяти очень длинный номер и подгружая параллельно файлы с отчётами на текущую дату. — Ну, Щукин, ну сукин сын… Из-за тебя же всё, тварёныш мелкий…

Кроме прочего случившегося, русский со своим корейским другом явно задумали кое-что ещё где-то пару часов тому: с аппарата Хвана они присутствовали на одном очень интересном онлайн аукционе (понятно, что подпольном).

А после этого аукциона кореец лично позвонил номеру второму торгов, которому на главный и единственный лот не хватило денег.

* * *

За некоторое время до этого. Зал одного из заведений.

Подчиняясь напору Щукина и здравому смыслу, Хван не стал тянуть время.

Прикинув все за и против, он мысленно плюнул на сидевших за соседними столами девчонок (ещё успеется, хотя и хочется) и вошел с гаджета в круглосуточный аукцион, попутно объясняя товарищу:

— Чёрный рынок, конечно, есть, куда без него? Твои медикаменты достать можно только здесь.

— Я так и думал, — кивнул не такой уж тупой русский. Затем, правда, тут же уселся в лужу. — Не может быть жизни в таком огромном городе без медицинской поддержки.

— Может, — компетентно фыркнул Хван. — Ты же не станешь считать медицинской поддержкой универсальные аптечки?

— Пока не имел с ними дела, — осторожно ответил товарищ. — Если они, как твой робот, хотя бы анализы качественно способны делать — это же уже лучше ноля? Нет?

— Способны, — покладисто кивнул ДжоЧже. — Если профилактику делать регулярно и картриджи менять на новые, а не на просроченные.

— А что, с этим есть какие-то проблемы?

— Большинству не по карману, — не стал отвлекаться на второстепенное кореец. — Потом объясню… Так, вот… Это нужный раздел. Ты здесь что-то понимаешь в названиях?

— Вполне. Подвинься, — русский решительно сдвинул Хвана в сторону. — Так… Берём это… это… вот это…

За какие-то две минуты он нащёлкал на полтора десятка тысяч монет.

— Я так и думал, — грустно вздохнул азиат. — Специально не останавливал тебя.

— Что не так?

— Теперь посмотри на стоимость твоего закупа.

— Бля-я-я…

— Вот-вот. У меня, конечно, есть некоторые деньги, тем более мне их не жалко на самого себя. Но это точно не полтора десятка тысяч. — Дав новому другу проникнуться ситуацией, ДжоЧже продолжил. — Ты же сейчас про запас брал?

— Ну, где-то да, — подумав, русский согласился. — Намекаешь, что на твою терапию столько не надо?

— А что, ты реально собрался мне три десятка наименований заливать? — кореец внимательно следил за мимикой напарника. — Я, конечно, на твоём уровне не силён в вопросе, но даже я понимаю: одному человеку столько не заправить.

— Страхуюсь, — нехотя признался Щукин. — С одной стороны, боюсь сглазить. С другой стороны, более чем уверен: мы тебе по нарастающей не один антибиотик сменим. Нестерильная операция — это просто пи***ц, Хван. Лучше пускай всё будет под рукой, чем в последний момент метаться, когда одна терапия помогать не будет.

— А что нужно делать в этом случае?

— Меняем текущий антибиотик на более сильный, по нарастающей. Я знаю случаи, когда человеку три или четыре наименования поменяли. Поэтому и нужен запас.

В этот момент ДжоЧже окончательно поверил в реальный клинический опыт русского: лишь доктор не будет экономить на препарате при закупе, поскольку в больнице всё и так есть по умолчанию.

Виктор только что автоматически дал понять, что ресурс организма Хвана для него важнее, чем расходы на лекарства. Да он, похоже, и не оперирует колонкой бюджета от слова совсем. Именно поэтому русский не планировал начинать с самых тяжёлых антибиотиков (понять это познаний азиата хватило).

— Мы поступим иначе, — ДжоЧже вздохнул. — Бери пару самых сильных антибиотиков, так, чтобы они накрывали как можно большее количество инфекций. На излишки пока денег нет.

— Погоди, — Щукин задумался.

Затем протянул руку и принялся сам листать страницы аукциона.

— Предчувствие, — ответил он на незаданный вопрос корейца. — Если у вас такой подпольный рынок медикаментов, сто процентов должен быть и рынок услуг. Ну, операций.

— Почему ты так думаешь?

Разумеется, рынок услуг тоже был. Хван спросил из любопытства и проверить ход мыслей нового знакомого.

— Вижу по фарме. Это не для амбулаторного и наименования, и фасовки. О! — Щукин наконец добрался до нужной вкладки.

— Нет, иди ниже. — Остудил его ДжоЧже. — Этот раздел, что ты смотришь, с оплатой в рассрочку: денег у людей нет, но они подписывают обязательства. Здесь много не заработаешь. Опять же, риски.

— Ничего себе! — Виктор присвистнул, оценив основной раздел в части услуг. — Да у вас тут реальный рынок! Хренасе.

— А ты думал. Хочешь поучаствовать? — с сомнением в голосе уронил азиат.

— Деньги на фарму нужны. — Решительно заявил русский, углубляясь в изучение всего списка заявителей. — Надо сразу всё выкупать, нефиг так рисковать, как ты говоришь.

— Точно успеем меня прокапать потом?

— Какое-то время у нас всё же есть. При этих ценах на врачей, сейчас подберу, если получится, несложную операцию под нашего робота. По крайней мере, варианты оценить стоит же?

Несмотря на энтузиазм медика, более-менее подходящий вариант отыскался не сразу.

— А как оно работает? — поинтересовался товарищ, фокусируясь исключительно на медицинской части.

— Два базовых раздела. Первый — ты с него начал. Люди, которые ищут медицинскую помощь.

— Ты к нему как-то негативно настроен, почему?

— В грамм добыча, в год труды, — не стал углубляться в нюансы Хван. — Второй раздел куда как интереснее, ты его сейчас смотришь. Крутые рейтинговые врачи и операционные объявляют квоту: "сегодня могу сделать то-то и то-то", например. "Следующий раз окно откроется только через неделю или месяц"…

— … и вот тут кандидаты в пациенты предлагают свою цену? — мгновенно сориентировался медик. — Кто даст самую большую, того врач и примет? Либо, тот и прооперируется?

— Гений, — через силу хмыкнул ДжоЧже.

— Интересно, а как же у вас тогда скорая помощь работает? С таким-то подходом?

— Если тебе здесь нужна скорая помощь, значит, тебе очень не повезло, — кореец изобразил веселье, которого не испытывал. — Ну, можно попробовать вот сюда и сюда, — он указал две мобильные подпольные клиники. — Но, во-первых, кучу денег надо иметь, чтобы перебить ценой остальных. Сам же видишь, что на аукционе творится? Во-вторых, нужно ухитриться успеть доехать. А если случай, как ты говоришь, сложный…

Через несколько минут, поддавшись азарту Виктора, Хван с нетерпением наблюдал, чем закончатся торги сразу троих толстопузиков — пациентов, не стесненных в деньгах, но с той самой срочной необходимостью врачебной помощи.

А ещё через некоторое время, наскоро согласовав детали с товарищем, азиат лично созвонился с номером вторым — участником аукциона, которому не хватило денег перебить первого.

Клиент был денежным и Виктор семафорил, что случай более-менее понятный.

Русский, полминуты пообщавшись с пациентом через товарища, в итоге забрал у друга трубку:

— Какие ощущения? Боль в области сердца?.. На спине?.. Под лопаткой?.. В руку отдаёт?

— …

— Да, у меня есть мои подозрения. Но отсюда мне никак не понять — этот тромб или атеросклеротическая бляшка… Но этого и не нужно понимать, на тактике операции это не скажется…

— …

— Экэгэ можете сделать?.. Анализ крови на…?…

— …

— Это интервенционный хирург делает, но мы тоже сможем…

— …

— Через бедренную артерию пропускается тоненькая проволока, чтобы вам понятнее объяснить. Бедренная аорта дальше становится брюшной аортой, потом грудной аортой, потом дуга аорты. Бульбус аорта. Через этот бульбус разветвляются коронарные артерии…

— …

— Потому что сердце — тоже орган! Который кислород тоже должен получать!

— …

— По экэгэ смогу точно сказать, где развивается некроз… Да, вы же сами только что показали предварительный анализ крови. Там надо будет уточнить вот такой показатель, пожалуйста, сделайте повторно к нашему приезду…

Глава 20

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7го курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

— Как будет выглядеть операция? — дед, похоже, считает себя хозяином положения.

Ну не с врачом же. Идиот.

— Никак, — спокойно пожимаю плечами, удивлённо подвигав бровями. — Операция никак не будет выглядеть до тех пор, пока мы с тобой не пропишем адекватные отношения в этой ситуации.

— А ты сейчас хорошо подумал, что сказал? — Видимо, он не ожидал такого ответа, потому что невозмутимостью от него сейчас и не пахнет.

— Я всегда хорошо думаю перед тем, как говорить. Плюс, в отличие от тебя, я профессионально знаю, как работают психика и мыслительные процессы. Если я что-то сказал, так оно и есть.

Стараюсь ничуть не кривить душой (особенно с поправкой на то, что местная техника является часто импровизированным детектором лжи, ещё и на расстоянии).

Сознание вернулось ко мне только что в абсолютно пустой комнате, если не считать стульев вдоль стен и подобия больничной кушетки, на которую меня и положили.

Друга Хвана рядом не наблюдается. Руки-ноги не связаны, что с другой стороны уже однозначный позитив.

Рядом с дедом — всего лишь один охранник. По ощущениям как боец — мне не соперник (слишком закачан. Но кто ж ему даст меня обнимать, а в руках врача даже худосочный кулак Щукина — вполне себе норм).

— Нам нужно поговорить, — после небольшой паузы напряжённо говорит старик. — На тебе нет ни одного нейро гаджета. На тебе нет никаких следов их установки. Как ты собирался оперировать?

— Мужик, сразу точки над і; давай я сэкономлю тебе время. Какие у тебя рычаги давления на меня, с твоей точки зрения? Прямо здесь и в этот момент?

— Боль и жизнь, — он многозначительно ухмыляется.

— Неа, — если бы я была в своём старом теле, сейчас бы взмахнула волосами.

Блин, у мужиков даже жесты какие-то убогие — ни тебе длинных волос, ни ресниц. Какая может быть к чёрту выразительность жестов?

— Ты переоцениваешь свою примитивную механику. С чего взял, что за свою шкурку я буду трястись больше, чем за чувство собственного достоинства? Или за гордость? За самоуважение? — о, кажется, до него начинает доходить. — Мужик, ты очень веришь в чужой инстинкт самосохранения у незнакомого тебе человека, и ничего не знаешь о религии. Веришь мне?

— Хорошо, тогда остаётся только боль, — дед быстро вносит коррективы. — Тоже способ.

— А её ты переоцениваешь уже по отношению к профессиональному врачу. — сажусь из положения лёжа на кушетке и пожимаю плечами. — Ещё ты недооцениваешь роли времени, забыв о своём пациенте. Впрочем, кажется, живым тебе этот пациент несильно и нужен, да?

— О чём ты?

Хорошо, что дед в возрасте. Когда после сорокета спадает каскадно тестостерон в крови, у мужиков исчезают лишние и ненужные вибрации, а рассудительности и осмотрительности наоборот добавляется.

Чистая химия и никакой магии.

Охранник рядом с ним наоборот настроен броситься на меня, но старик останавливает его жестом ладони.

— Что ты знаешь об инфаркте? — пользуясь возможностью, сгибаюсь в поясе и почёсываю левую щиколотку, проверяя состояние организма.

Ух ты, ребро тьфу-тьфу. Приятный бонус. Если намечается месиво, как минимум не потеряю в подвижности.

— Это отказ сердца?

— Да. Если конкретно в вашем случае — то одна из артерий, снабжающих сердце, закупорена тромбом. Что случается с той частью организма, к которой нарушена подача крови?

— Отмирает? — предполагает он.

— Да. И сердце — не исключение. Та его часть, что осталась без крови, начинает умирать. Если эта часть совсем небольшая, то и бог с ней: есть же куча людей, перенесших инфаркт на ногах? И узнавших о нём постфактум?

— А если отмирает часть сердца побольше…

— … то готовься сливать воду. И вот теперь у меня встречный вопрос к тебе: ты уверен, что я прям очень сильно боюсь боли? И вы однозначно успеете меня "уговорить" до того, как процессы в вашем чуваке станут необратимыми? Или я прав? И живым он вам тупо не нужен?

— Ты играешь очень рискованную партию, заду…

— Не я начал первым. И потом, мужик, ты ж уже торгуешься. Не заметил? Я врач, не грузчик из гипера. Если не хочешь выглядеть идиотом в глазах другого человека — вначале вникай, кто из вас двоих лучше шарит в твоей собственной психике.

— Совет так себе. — Дед типа зевает, но его выдают стригущие глаза.

— Если откровенно, у нас нет негатива либо вражды в твой адрес, — вдруг прорезается охранник.

Ух ты. Мне, конечно, было понятно, что всё это здесь не так просто (взгляд, мимика, откровенная нефункциональность его закачанного тела), но не думала, что он может деда перебить (оказывается, может).

Последний смотрит на своего более молодого спутника с явным неодобрением, но больше никак не реагирует.

— Мы должны были исключить пронос неконтролируемого нейро-функционала сюда внутрь, — продолжает парняга.

Вроде как извиняется.

— Ну как, исключили? — даже не собираюсь удерживаться от сарказма (баба я или нет? Тело Щукина не в счёт).

— Ты чистый. Твой товарищ нет, им сейчас занимаются. Пока просто обследование.

— Если с его головы хоть волос!.. лучше скажите мне прямо сейчас, — честно предупреждаю. — Сэкономим друг другу время.

— Ты очень неосмотрителен, — вроде бы с грустью констатирует старик. — Просто провоцируешь меня сверх всякой меры.

— Батя, не пыли. За вашего типа, у которого инфаркт, ты сейчас трясёшься гораздо больше, чем за своё реноме даже в собственных глазах. А на аукционе присутствовали мы оба — и у тебя просто нет вариантов кроме меня. Я это понимаю; теперь ты знаешь, что понимаю. Хочешь поговорить о еже и голом заде?

— Как бы ты оперировал, если бы мы договорились? — парняга, кажется, более конструктивен.

— У нас с собой робот. Технически им управляет мой напарник, инженер по медтехнике — он. Оперировал бы через команды ему.

— А ты тогда кто, если роботом управляет он?

— А я — мозг, который в своё время доучился до диплома врача. Роботом-то он управляет, только о хирургии знает меньше тебя.

Они переглядываются.

— Как можно гарантировать успех при таком разделении? — в голосе культуриста не сквозит больше ничего, кроме собранности и деловитости.

— Заново. Мой напарник знает, как. Я знаю, что. Лицензия на робота есть, — пожимаю плечами, окончательно успокаиваясь. — Как-то раньше же мы с ним управлялись?

Надеюсь, у них нет быстрого доступа к базе Лоу, чтобы проверить время выдачи лицензии.

С другой стороны, даже сегодняшняя дата не влияет: за последние сутки робот сделал целых три весьма разных операции, все успешно; и в кормильце я уверена на все сто процентов.

А когда врач искренне верит в свои слова, это совсем другая энергетика. Пациенты чувствуют с половины пинка.

— Ты сможешь оперировать один?

— Не возьмусь. Объяснить почему?

— Нет. — Это дед, неприязненно.

— Да, — это качок.

— Ну вы хотя бы о ролях договорились перед тем, как спектакль устраивать, пф-ф! Ловите. Во-вторых, работать надо будет быстро и точно. Я пока адаптирован только под одного партнёра в роли оператора робота, это Хван. Вы понимаете чем чревата операция, в которой хирург сражается ещё и с окружением, помимо болячки?

— Да, — в этот раз в один голос. — Что первое?

— Мой противовес вашему долбо*бизму — жизнь вашего пациента. Если выбирать между ним и Хваном, я выберу Хвана. Отсюда логично предложение, — блин, в своём женском исполнении мой саркастический взгляд выглядел бы сейчас гораздо эффективнее.

— Говори.

— Не делайте так, чтобы я выбирал — Хван или ваш пациент.

— Мы не закончили проверять нейро профиль твоего напарника, — вроде как охранник окончательно берёт бразды правления разговором свои руки.

Агрессивностью от него и не пахнет.

Дедуля при этом недовольно отворачивается.

— Чем дольше проверяете Хвана, тем позже возьмёмся за вашего пациента, — пожимаю плечами. — Слушай, молодой. Ты кажешься более адекватным…

— А он что? — здоровяк кивает в сторону деда.

— Старик рядом с тобой больше озабочен какими-то личными комплексами, не здоровьем больного.

— А я? — парняга, постоянно перебивая, и не думает скрывать своего интереса.

— Тебе на себя наоборот наплевать. В том плане, что тебе начхать, что я о тебе подумаю — и буду или нет тебя бояться дробь уважать. Но тебе совсем не наплевать, выживет ли пациент. В отличие от, — красноречиво указываю взглядом на его напарника.

— И?

— У вас есть нейро-расширения, которые измеряют достоверность моего текста?

Вместо ответа он молча подходит и берёт мою ладонь в свою.

— Почему не можете таким же образом проверить Хвана? — смотрю ему глаза в глаза, сжимая пальцы покрепче. — К чему была вся эта акробатика?

— Твой Хван обвешан нейро-продуктами, как… кхм. И качество их высокое — нет времени и гарантии при опросе.

— Окей, слушай тогда меня. Мы о вас знать ничего не знаем. У нас нет никаких интересов внутри вашей организации, кроме взаимовыгодного заработка. Лично я о вашем существовании узнал вот только что, из онлайн-аукциона. Задавайте любые вопросы.

— Есть что-либо, о чём ты сейчас умолчал? — мелким бесом прорезается дед, тоже подходя вплотную. — Как гарантировать, что после твоей операции не останется нейрозакладок в пациенте?

— Нет на первый вопрос. На второй: понятия не имею, о чём ты сейчас вообще. Подозреваю, что знает мой напарник, но его рядом нет.

Они снова переглядываются.

Сжимаю руку качка сильнее, возвращая его внимание:

— У вашего родственника вот-вот откажет мотор, уже начал отмирать — некроз же. Я всего лишь пришёл исправить этот момент. Знаю, как; и хочу за это денег.

— Сколько?

— Столько, сколько была ваша последняя ставка на аукционе.

Старик начинает открывать рот.

— Хочешь поторговаться? — не выпуская руки культуриста из рукопожатия, смотрю на невысокого деда сверху вниз.

— Почему твоя сумма стоит по верхней планке? На аукционе мы предлагали эту ставку проверенной и известной клинике, а ты — ноунейм.

— Во-первых, у меня есть сертифицированный здесь хирургический робот, в отличие от вашей известной клиники. Получается, как минимум государство не считает меня ноунеймом. Во-вторых, я же не прошу предоплаты, как они?

Опять переглядываются.

Снова удерживаю руку качка:

— Вначале — работаем. Затем — тесты по итогам работы, делайте, какие хотите. У вас же и экэгэ, и прочий фарш под рукой.

— Потом?

— Потом наблюдаем. Если всё нормально — рассчитаетесь.

— А ты не боишься нашей неаккуратности в финансах? Оказанная услуга не стоит ничего.

— А у вас что, этот больной — первый и последний в жизни? И вы больше не боитесь проиграть очередной медицинский аукцион? — ну и как тут не фыркнуть. — Если вы раз и навсегда решили отрезать себе дорогу к медицине на этой планете, вы будете на верном пути.

— Почему так уверен?

— На аукционе есть закрытый для клиентов раздел, он только для исполнителей. Перед тем, как ехать к вам, Хван оставил закладку, куда мы едем. После того, как исчезнем, все врачи возьмут на заметку вашу весёлую контору.

— Вы же не члены "профсоюза"?

Интересно, а что у них тут за профсоюз медиков? Впрочем, для правильного ответа это знать не обязательно.

— А какая разница? — да что ж он так из рук-то рвётся, сам ведь поначалу хотел меня за ладонь подержать. — Наши с ними внутренние конфликты не касаются того, что на вашей территории может исчезнуть добропорядочная хирургическая бригада.

* * *

ДжоЧже вошёл в импровизированную операционную, пошатываясь.

— Привет! — буднично бросил через плечо Щукин, порхая вокруг подобия операционного стола. — Как ты себя чувствуешь? Сейчас работать надо будет.

— Чувствую себя на тройку, но работе не помешает, — честно ответил Хван.

— Точно не помешает? Иди сюда, давление тебе померяю: не нравишься ты мне.

— Не надо ничего мерить. После инфры это я ещё нормально себя чувствую.

Азиат вышел на середину комнаты, присел возле своего робота прямо на пол и принялся его распаковывать.

— Что за инфра? — Щукин не отрывался от пациента.

Интересно, чем он там занят?

Пара охранников, остановившись у входа и не входя вовнутрь, настороженно наблюдали за происходящим.

— Инфразвук в сцепке с вихревыми токами. Очень неприятные ощущения, если на тебе есть нейро-расширения. — Кореец решил философски относиться к тому, что его новый товарищ в технике ну совсем не ориентируется.

— У меня были такие впечатления, как будто сознание просто отключили. Тумблером снаружи, — на секунду замерев, поделился Щукин.

— У тебя же нет нейро-гаджетов или действующих установок, — вздохнул ДжоЧже. — Значит, не будет и отходняка. Что делаем по операции?

— Тебе не всё ли равно? — сварливо проворчал русский со своего места. — Или ты в этом что-то понимаешь?

— Стоп. Доктор, ответьте громче и вслух пожалуйста.

Хван, не прекращая снаряжать технику, рефлекторно оглянулся на звук.

В дверях стоял здоровенный детина, смутно напоминающей одного из членов совета директоров местной организации.

— Окей. Аортокоронарное шунтирование на работающем сердце начинается с обеспечения доступа к месту проведения операции — послойно разрезается кожа, подкожные слои, мышцы. — Щукин разом повзрослел и превратился в ментора, как всегда в такие моменты.

— Это делаете вы или робот?

— Технически — робот. Но он только режет, даже места не выбирает сам.

— Потом? В чём суть вмешательства?

— Трансплантат, он же шунт — это здоровый участок вены или артерии…

— У вас есть с собой протез? — быстро среагировал громила. — Синтез? Какое поколение, какой производитель?

— Шутите? Зачем синтетика?! Забирается из грудной клетки пациента или его конечности! Бедро там, голень.

— Хм. Ладно… Как кровообращение в процессе будет обеспечиваться? Ваш аппарат что, поддерживает его искусственно?

В этом месте Хвану стало интересно и страшно: все функции своего робота он знал напамять. Ничего, подходящего в этом случае, навскидку в голову не приходило.

— А мы не будем останавливать сердце, — покачал головой Виктор. — Обычно для операции на работающем сердце применяется специальное оборудование, позволяющее стабилизировать миокард в месте формирования анастомоза. Один конец здорового сосуда подшивается к аорте, другой — к коронарной артерии ниже стенозированного или суженного участка. Затем восстанавливается полная работа сердца, рана ушивается, пациента переводят в отделение реанимации. — Он вопросительно взглянул на собеседника. — Вы же сказали, реанимация — не наша головная боль?

— У них стандартный реанимационный блок есть, — проворчал кореец, заканчивая свою часть работы по подготовке техники. — Они его не светят, но он у них в рабочем состоянии.

От здоровяка пахнуло какой-то опасной эмоцией, хотя вслух ничего сказано не было.

— А что? В разделе запчастей и комплектации вы таритесь регулярно, — азиат поторопился объясниться, не дожидаясь расспросов. — Расходники обновляете чуть не раз в две недели, с одного и того же акка! Я — хороший инженер…

— И весьма внимательный! — хохотнул Щукин невпопад.

— По шунтированию понятно. А что с тромбом? — сын члена совета директоров, кажется, вернулся в нормальное русло.

— Ещё проще. В процессе операции сделаем небольшой надрез в месте закупорки сосуда. Потом через него введём специальный инструмент, катетер. Затем с помощью катетера выведем тромб.

— И всё? — похоже, здоровяк очень нервничал, хотя и старался этого не показывать.

— После выведения тромба разрез зашивается, а на оперированный участок накладывается эластичная повязка. Всё, — уверенно завершил Щукин. — В принципе, мы готовы. Начинаем?

* * *

Там же, через некоторое время.

Хван местами удивлялся невозмутимости Щукина в такие моменты.

А с другой стороны, русский имел какое-то фундаментальное образование по медицине: возможно, просто на уровне навыка знал физику процесса. Оттого и не нервничал.

— Всё нормально? — ДжоЧже видел телеметрию робота, по этой части всё было в порядке.

Но он никак не мог оценить состояние пациента.

— Да, всё штатно, — кивнул товарищ, сосредоточенно наблюдая за последними штрихами в исполнении машины. — Техника — зверь. Просто новая эра, никакого субъективного фактора… Эх-х.

— Ты этого вслух больше нигде не говори, — развеселился кореец. — Как и всякая техника, хирургические роботы тоже способны косячить, поверь!

— Расскажи? — русский переместился вокруг кушетки так, чтобы видеть напарника.

— Плохая профилактика. Плохой софт. Подсевший нейро шлюз. — Хван пожал плечами. — Я два дня могу рассказывать.

— А в чём будет выражаться погрешность? — Щукин обеспокоился с опозданием. — Вот нашему я где и что указал — он то и там и делает. А в чём он в принципе может ошибаться?

— Анестезия — раз, — ДжоЧже развеселился при виде откровенно напрягшегося русского. — Дальше — затыки с разрезами, они вообще на первом месте.

— Упс…

— Ага. Не та глубина, смещение по разметке, не та ширина, — корейцу становилось всё веселее от вытягивающегося напарника.

— Хуясе. — Коротко уронил Щукин после десяти секунд молчания.

— Но ты не парься, я за всем этим слежу. Это если оператор и врач в одном лице — вот тут возможны варианты. А у нас есть именно что хороший инженер, у которого эти вопросы в приоритете. — Хван на всякий случай решил успокоить товарища. — И потом, оно редко бывает так, чтоб ничего упредить нельзя было. Вначале же баги начинают в тревожном окошке всплывать.

— А где это окошко?

Щукин сейчас производил впечатление отца семейства, которого обокрала тщательно скрываемая любовница, но понял он это только через три дня.

— У меня в интерфейсе, не у тебя, — ДжоЧже взглядом на голографический блок под своей правой ладонью. — Да расслабься ты! Дома объясню детали! Нечего здесь волноваться. В смысле, не именно здесь в здании, а вообще по этому поводу.

Двери в помещение открылись и внутрь вошел давешний здоровяк. Неразлучные с ним охранники перегрузили прооперированного на транспортёр и, не говоря ни слова, исчезли.

— Чаю дадите? — как ни в чём ни бывало, наивно взглянул на хозяина русский. — Пока реанимация будет час анализировать, я бы чаю попил. Если дадите.

Интересно, он и есть такой непосредственный, подумал Хван. Или это тоже часть какого-то плана?

— Пойдёмте. — Сдержанно кивнул представитель хозяев. — Следуйте за мной.

* * *

Там же. Одно из помещений следующего этажа.

— … если есть претензии, я бы предложил их обсудить прямо сейчас. — Виктор, абсолютно не стесняясь, закинул ногу на ногу и пил чашку за чашкой.

ДжоЧже про себя подумал, что русский просто не понимает финансовой стоимости стоящего на столе. Лично у него, в отличие от товарища, расслабиться подобным образом не получилось.

— По работе медика не всегда можно предъявить претензии сразу, — рассудительно ответил здоровяк, представлявший хозяев.

— Вы сейчас не путайте хирургию и послеоперационную адаптацию, — поморщился Щукин. — Как и вашу реанимацию, за которую отвечаете тоже вы! Но ладно, с поправкой на уникальные обстоятельства, не буду спорить.

— Вы сейчас какие обстоятельства имеете в виду? — вежливо поинтересовался сын пациента.

— Отсутствие медицины, как класса в обществе, и отсутствие независимой экспертной базы, — русский, не комплексуя, махнул очередную порцию горячего и ароматного напитка из большого заварочного чайника в свою чашку.

— А это здесь причём? — подал голос кореец, будучи не в силах молча наблюдать простоту, граничащую с тем самым воровством.

— Если бы у вас были конкурирующие между собой клиники, можно было бы позвать эксперта со стороны, — ответил напарник. — "Вот анализы до операции. Вот параметры после. Вот сам пациент, вот диагностическое оборудование. Уважаемый независимый эксперт, прокомментируйте, пожалуйста?". Как-то так[17].

— У нас есть проблемы с расчётом? — ДжоЧже, стесняясь неуемного аппетита своего напарника, сделал над собой усилие и перешёл к самому главному вопросу.

— Нет, — односложно бросил громила. — Вам на какой счёт?

— Упс. — Русский повернулся к другу. — Сможешь принять половину себе?

— Без вопросов, — сдержанно кивнул Хван.

Окончательные финансовые условия с заказчиками Щукин обсуждал без него. У них двоих, конечно, был план. Но бог его знает, как товарищу удалось его соблюсти — при таком-то приёме.

Представитель хозяев выбил короткую дробь на виртуальной клавиатуре своего гаджета.

Концентратор корейца легонько уколол запястье, сигнализируя о поступлении информации со смартфона.

ДжоЧже не сдержался и врубил внутренний интерфейс. Посмотрел на цифру. Помолчал, прикрыл глаза, снова посмотрел.

— Вопросов больше не имею, — озвучил он вслух. — Если есть вопросы ко мне, я в вашем распоряжении.

— Хорошего врача деревня всегда прокормит, — хихикнул Щукин, от которого не укрылись метаморфозы мимики напарника. — Вы помните о курсе антибиотиков? — стирая улыбку с лица, он повернулся к здоровяку.

— Да. Это не ваша забота, мы договорились.

— Такой момент. А я могу вторую половину оплаты у вас забрать препаратами? Хотя бы пару-тройку групп?

Хван опустил голову и закрыл лицо рукой: похоже, настоящий стыд за товарища был ещё впереди.

— Прошу прощения? — громила, явно читающий со своего экрана отчёт реанимационной капсулы, озадаченно уставился на врача.

— Дисконт один к полутора, из второй половины оплаты вычитаете полуторную стоимость рыночной цены антибиотиков. — Похоже, понятий неловкости и психологического дискомфорта для русского не существовало.

К удивлению корейца, хозяин всерьёз задумался:

— А кому и каким образом вы планируете их назначать?

Видимо, местный тоже решил побыть простым, как старая стелька.

— Кому: сейчас в списке два человека. Вам точно нужны имена? — смутить Щукина оказалось непросто, по крайней мере, в части его профессиональной темы.

На противоположном краю стола отрицательно покачали головой:

— Я больше о том, кто у вас… ай, ладно.

— Каким образом: исходя из клинической картины, бакпосева крови, кое-каких других комплексных анализов. Вообще, есть стандартные протоколы. Начать их вам пересказывать напамять? — Виктор небрежно заглотил чая ещё на полтора десятка монет.

— Бля, — вырвалось у Хвана.

С одной стороны, друг смотрелся эдаким красавчиком-профи, вежливо спустившимся до уровня дилетанта собеседника.

С другой стороны, самому корейцу хотелось провалиться сквозь землю.

* * *

— Завязывай со своей тонкой душевной организацией, — заржал Щукин, выслушав на улице длинный перечень претензий товарища.

— Ты серьёзно? — сжав губы в узкую полоску, спокойно ответил кореец.

— Окей, давай объясню на примере. Что лучше? Покраснеть мысленно сейчас пять минут — но получить возможности для спасения нескольких человек? — Виктор похлопал по большой сумке с лекарствами. — Или, как ты говоришь, соблюдать правила вежливости? А вечером рыдать крокодильими слезами, когда лично тебя начнёт штырить насмерть? А мне нечем будет делать ни терапию, ни смену терапии?

— Беру слова обратно. — Хван коротко кивнул через пять секунд тишины. — Какой дальше план?

— План нам с тобой только предстои-и-ит выработать, — потянулся Щукин. — Щ-щас едем ко мне и начинаем капать тебя. Попутно всё и обсудим, а то у меня миллион вопросов появился. И идей.

— Меня твои идеи пугают.

— Пока же сбоя не было, — легкомысленно пожал плечами товарищ. — Да расслабься ты! Нормально же всё идёт!

— Молний, кажется, ты решил не считать? Как и кое-кого из полиции?

Русский ничего не ответил, погрузившись в какие-то свои размышления.

ДжоЧже после некоторой паузы тоже озадачился: антибиотики, которые ему сейчас будут капать, Виктор купил за свои. О стоимости не заикался, использовать собирался без каких-либо оговорок.

Интересно, что бы это значило?

* * *

Сэм, наплевав на условности, заперся в кабинете и поставил из ящика стола на столешницу почти полную бутылку.

Вопреки стереотипам, употребить алкоголь обязательно он не собирался — так как чудесно понимал все последствия. Но сам факт потенциального источника релакса под рукой настраивал его на конструктивный лад и снижал стресс одним своим наличием.

Долбаный Моралес не просто выбрался из участка живым, а в итоге предсказуемо оказался наверху иерархии Молний. Уркидес, приземлившись на четыре лапы несмотря ни на что, тоже вполне себе здравствовал.

Информация была свежей и достоверной, поскольку после совещания бригадиров круги по воде расходились во все стороны — эту новость вовсю обсуждали в бригадах, в том числе в чатах и пабликах.

Раздался звонок.

Вздохнув, Дьёрк активировал камеру и тяжело уставился в экран:

— Да?

— Привет. — Как ни в чём ни бывало, произнесла голограмма Моралеса. — Сэм? Я верю, что ты меня узнаешь, да?

— Да. Можно без прелюдий.

— Как думаешь, какое у меня сейчас самое первое желание?

— Я уже ошибся по поводу одного твоего желания, — детектив изобразил подобие улыбки. — Уркидес вполне себе жив-здоров.

— Отняв жизнь соратника, даже такого плохого, я не обязательно сделаю свою счастливее, — возразил бывший бригадир. — Управление людьми — прежде всего хладнокровие, Сэм Дьёрк. Если испаноговорящие начнут без оглядки резать друг друга, выиграют от этого, как обычно, только гринго. Ты же не считаешь нас идиотами?

— Я удивлён такой рассудительности, — коп отстраненно пожал плечами и всё же набулькал в стакан на два пальца.

Отсалютовав собеседнику в воздухе, пить он, тем не менее, не стал.

— Сэм, я чего звоню-то… Я оценил эпичность твоей подставы меня с этим длинным и худым русским. Кстати, я чуть не сыграл в ящик!

Оба тактично промолчали насчёт того, что Сэм был в числе проводивших допрос (на самом деле, очень жёсткий допрос, который в процессуальных документах называется совсем другим словом).

— Рад, что ты снова в строю, — сострил полицейский, опуская нетронутый стакан на стол.

— Буду краток. Сэм, договорённости между тобой и нами в силе? Или Молнии могут вычеркивать тебя из списка друзей?

Дьёрк задумался.

С одной стороны, "дружба" с Молниями — это деньги. И если Моралес готов начать с чистого листа, зачем от них отказываться?

С другой стороны, наивно полагать инцидент закрытым. Но даже если будут попытки отомстить, о них можно поразмышлять и потом.

— Я рад, что ты понимаешь: я ничего не имею против Молний в целом. — Твёрдо сказал коп, уверенно глядя в камеру. — Если ты сейчас говоришь от имени организации, а не от себя лично, я не вижу смысла разрывать контракт. Добавлю. Лично против тебя ничего не имею; случившееся в участке — результат ваших внутренних тёрок.

— Десять штук, Сэм. Десятку лично мне, в качестве твоего реверанса.

Полицейский удивлённо раскрыл глаза и ничего не сказал.

— Поясняю, — продолжил тем временем латинос. — Твой "оклад" от нас неприкосновенен и остаётся на месте. Как и все разовые подработки. Ты же сам только что сказал, недоразумение — только между нами? Не между конторами?

— Говори дальше.

— Я потрачу твои деньги на медицину и реабилитацию. Поскольку меня подстрелили вы, в участке. Справедливо?

— У тебя закончились деньги на самого себя? — сострил Дьёрк.

— Ты не путай свою работу — и мои деньги, — серьёзно ответил Моралес. — Если мы с тобой строим какие-то отношения, то давай и за косяки отвечать? А если у тебя одни права, а у меня одни обязанности — то мне не о чем с тобой говорить дальше.

— Надо было тебя дострелить в участке, — сказал Сэм задумчиво.

— Да. В этом случае нашего с тобой разговора бы не было, — не меняя выражения лица, кивнул собеседник. — Хочешь взгляд с другой стороны?

— Валяй, — со слабым интересом кивнул полицейский.

— Ты получил от Молний заказ. Этот заказ принял. Но не смог выполнить, раз я до сих пор живой, согласен?

— Хм. С такой точки зрения я и не додумался посмотреть, гы-гы.

— Ну так сейчас подумай… Как ни крути, но заказ Уркидеса ты выполнить не смог. Ты согласен, что у Молний есть основания считать тебя не самым надёжным партнёром? Если ты проваливаешь договорённости с первым лицом организации?

Впечатлённый Дьёрк даже не нашёлся, что ответить. Только молча кивнул.

По-хорошему, десятка — деньги небольшие. Сами Молнии их и выплатят обратно, причём достаточно быстро.

— Я рад, что мы друг друга поняли, — нейтрально кивнул Моралес. — Ладно, подробности потом. Мне чуть-чуть нехорошо после вашего гостеприимства.

* * *

Чуть позже.

— Сэм, а, Сэм? — голограмма Уркидеса, в отличие от его предшественника, излучала не спокойствие, а откровенное злорадство.

— Ух ты. У вас этот телефон что, переходит из рук в руки?! Мы же вот недавно разговаривали?

— Не со мной, Сэм. Ты говорил с Диего.

— А у вас что, опять смена власти?! Хе-хе, ну и как с вами вообще договариваться?

— А ты не хочешь отчитаться по предыдущему вопросу? Деньги ты взял, задачу принял. Как вышло, что Моралес припёрся сюда через несколько часов? Целый и невредимый?

— Что с ним в итоге?

— Умер только что. Жар, судороги, сыпь. Кажется, ваш доктор рекомендовал какие-то препараты, от которых Диего отказался.

— Ничего себе… Это теперь ты, старый добряк Уркидес, обратно в своём кресле? — пробормотал коп.

— Ага. Я в нём: дураку ничто не впрок. Я сейчас о Моралесе.

Дьёрк мысленно похвалил себя за выдержку: инцидент, похоже, рассасывается. Деньги теперь тоже можно не отдавать, поскольку некому.

— Карлос, а зачем ты мне звонишь? Ты веришь, что я честно пытался кончить твоего резвого бригадира? — Дьёрка прорвало. — Да, я не справился! Накладки случаются… Но какого чёрта вы по очереди звоните мне целый день? Чего вы в итоге от меня хотите?!

— Давай возьмём за вымя этого русского? — будто бы лениво предложил Уркидес.

— Ух ты. — Детектив поднял задумчивый взгляд на собеседника. — Зачем тебе для этого я?

— Прикроешь нас по своей линии от твоей коллеги? Пошлю к нему ребят С ОСОБЫМИ РАСШИРЕНИЯМИ — если вдруг какой кипиш случится, их надо будет прикрыть.

Говорившие без слов понимали: такие уникальные специалисты напрочь незаконны. Но сдувать с них пылинки необходимо именно в силу их уникальности.

— Подробности? — хмуро уточнил Сэм.

— Ну, скоро по нашим чатам покатится волна: " А как это так он нашего товарища спасал, что тот помер? Ещё и квартира у него такая интересная?!". А потом…

* * *

Лоу быстро прокрутила оба разговора Дьёрка.

В её главную функцию тут, лишь закамуфлированную службой в полиции, входил не только мониторинг происходящего.

По-хорошему, специалист её уровня должен уметь ещё и купировать ненужные центры кристаллизации общества (в подобных автономиях).

Не в меру резвый Щукин, судя по всему, успешно пролечил кого-то из вьетнамо-тайского клана (по крайней мере, солидно увеличившийся счёт его напарника на то откровенно намекал).

Точно сказать было нельзя — информация на стороне азиатов была закрытой, но косвенно всё было ясно. Особенно с учётом присутствия обеих сторон на аукционе.

Тот же Виктор, если верить нейро-концентратору Хвана, где-то добыл и антибиотики: именно они сейчас текли по венам корейца, если техника не врёт (а она не врала).

— Ладно, — вздохнула Джордан и поднялась из кресла. — Был ведь и у тебя шанс, Щукин.

Теперь русским, под негласным покровительством Дьёрка, займутся и Молнии во главе с Уркидесом, и сам Сэм…

Успешный (судя по всему) врач — это актив. Особенно в местных условиях. И финансовый, и не только.

Да и, с точки зрения политики сверху, врачей типа Щукина здесь быть не должно. А учитывая борзость русского…

Лоу переборола себя и не стала ни звонить, ни вмешиваться, ни предупреждать.

Её сейчас ждало своё "развлечение": при незримой поддержке снаружи, нужно срочно убирать с должности Нильса. Счёт идёт на часы, и этот момент только предстоит проработать. Зацепок остаться не должно.

Дальше, после снятия Нильса с поста (неважно, как), это кресло нужно занять самостоятельно.

— Похоже, придётся ублажать этого козла прямо в Департаменте, — уронила детектив собственному отражению в зеркале. — Бу-эээ, конечно, но что поделать.

Слухи о первом заместителем директора департамента были весьма однозначными. Скажем, с учётом её действительно неплохого послужного списка, при её известной толерантности и небрезгливости, начальником этого здания очень скоро станет она.

Надо лишь разобраться с нынешним "шефом".

— Жаль тебя, Щукин. Но увы. — Последние несколько месяцев здесь она время от времени говорила откровенно лишь с отражением. — Сам выбрал.

Нужно уметь вычеркивать из жизни и памяти неблагодарных мужиков, от отношений с которыми лишь теряешь.

— А ведь всё могло бы быть иначе, — напоследок вздохнула коп.

* * *

— Один готов!

Хван второй раз за сутки валится, как подрубленый.

Даже третий, если считать сонную артерию в полиции.

Контейнер с роботом глухо хлопается вместе с ним.

Четверо мужиков с протокольными лицами настроены серьёзно.

Глава 21

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7го курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

Пару из них я, кстати, припоминаю: в момент моего появления здесь они были в числе тех, кто лез ущемлять это тело. Они тогда ещё упали быстро, несмотря на претензии.

— Эй, братва, объяснитесь!

Но кто бы меня слушал.

Честно говоря, мой корейский товарищ — просто не спортсмен. Ему, в принципе, всего лишь летел кулак в голову, от которого можно было оттанцевать, не то что уйти.

Ладно. Даже жёсткий нокаут — это неприятно, но всё же не смертельно. Знаю по личному опыту.

Если бы не сопутствующие обстоятельства, я бы сейчас банально попыталась сбежать.

Блин. Но вот на покрытии перед блоком, в котором живу, лежит Хван, а рядом с ним — хирургический робот.

Двое таких одиноких и беззащитных, мелькает фоном.

Ничего не говорящие вслух громилы подступают ко мне.

У одного, кстати, проблемы с тазобедренным суставом: еле шагает, хотя выше пояса здоров, как бык. У второго что-то с левым локтевым суставом — рука не сгибается полностью.

Неужели это и есть начавшиеся проблемы с Молниями?

Вот же козёл этот долбаный Моралес, если так. И если это — их привет мне потому, что он уже двинул копыта. Просто неблагодарная скотина.

И ведь говорила ему про антибиотики! Даже вон, у тайцев отколупала за свой счёт чуток! В том числе и на его курс.

Я, конечно, не думаю, что терапия Моралесу ограничится только одним наименованием, но начать-то чем быстрее…

СТОП. Видимо, ему уже никакая терапия неактуальна.

Хотя, что-то он быстро. Бухал, что ли? Не успела сделать анализ на ферменты печени.

Интересно, определяет ли наш робот АЛТ, АСТ, щелочную фосфатазу? Надо будет проверить кормильца на них, в частности, на АЛАТ-АСАТ, если тут разгребёмся…

Нас встретили внутри моего блока (можно сказать, во дворе) и тут же перешли к действиям. Хвана вон, вообще сразу срубили первым.

Досадно, чё.

Интересно, а если бы я была в своём нормальном женском теле? Всё было бы точно так же?

Мысль чуть не вводит меня в ступор, несмотря на крайне неподходящий момент. А ведь чёрт побери…

Из полицейского участка, и в частности из кабинета красотки Лоу, я вынесла чёткое понимание: с пустыми руками здесь ходить не стоит, по крайней мере, лично мне и на данном этапе.

Один из инструментов робота был чертовски похож на нож для резки бумаги. Выполнен, кстати, из хирургической стали.

После просьбы Хван без слов вручил его мне. Именно эту штуку, похоже, сейчас и придётся использовать. Как что пошептало, смотри-ка — хорошо, что убрала в карман.

* * *

Вин, к его огромному сожалению, старшим группы назначен не был: Уркидес, посмеявшись над его деликатным предложением, заявил в лоб:

— Вы уже один раз обделались. Нет, дружище, слушай-ка во всём Клементо. — И поставил над ними пару из другой бригады.

У Вина с братом, конечно, тут же возникли свои мысли по этому поводу — но высказывать их вслух Карлосу они поостереглись.

Клементо, вопреки опасениям, быковать не стал:

— Встретим во дворе, копы пересечься помогут. — Он многозначительно прикрыл глаза. — Рубим с копыт. Везём к себе. За пару часов должны дать результат.

— Как-то стрёмно, нет? — Вин-младший, в отличие от брата, воспринял своё подчинённое положение без негатива и спокойно включился в обсуждение. — Жилищный блок у него не из последних, наверняка же будут камеры? Из новых? С копами встретиться не хотелось бы.

На многих участках сектора видеонаблюдение время от времени подключалось напрямую к искусственному интеллекту полицейского участка (вот тебе и бардак, кстати, которого нет).

В результате, вызовы патрульных часто шли от машины на автомате и непредсказуемо.

— Копов не боимся. Пару часов в запасе имеем, — успокоил товарищей Клементо. — Либо на вызов никто не прибудет, либо приедет свой экипаж: сетка сдвинута так, что ближе всего к месту нужные люди.

— Ничего себе, — в тишине сделал вывод Вин. — Этот русский, похоже, представляет из себя что-то большее, чем говорят нам.

— Тебе не поровну? — флегматично отреагировал Рубен, напарник Клементо. — Рубим с копыт. Везём к себе, на малую базу. Пока всё закрутится, пока то-сё — пара часов по-любому пройдёт. Даже если там и есть эти камеры.

— А за пару часов мы дадим результат, — спокойно завершил старший группы.

* * *

Русский оказался не один. Вместе с ним вышагивал какой-то азиат с непонятным барахлом в контейнере за спиной.

Рубен врезал ему первому, подкрепляя удар воздействием расширения — и узкоглазый тут же свалился.

Щукин, вытаращив глаза, попытался развести базар, но отвечать ему, конечно, никто не стал.

— Рубим. Забираем. — Отрывисто напомнил Клементо, в азарте припадая на правую ногу и активируя те самые приложения концентратора.

Рубен тем временем отшагнул в сторону и назад, отрезая на всякий случай клиенту путь к отступлению.

Вин удовлетворенно ухмыльнулся: что бы ни говорили, помять дурачка ему сейчас никто не запретит. В конце концов, надо же рассчитаться за тот раз. Кстати, можно заодно выяснить: а как русский тогда возле канала таким прытким оказался?

Случайность, конечно; в иное Вин не верил. Но уточнить на всякий случай необходимо: вдруг какое-нибудь очень редкое расширение?

Может, и копированию поддаётся, чем чёрт не шутит. Арсенал не бывает лишним.

А дальше началось непонятное.

У Клементо мощность сигнала была самой большой и он, предупредив "Осторожно!", шарахнул по Щукину что было дури, подавляя даже потенциальную тень возможных гаджетов и имплантов.

От греха подальше. Слишком много страховки не бывает.

Все четверо были профессионалами, имели опыт. Разумеется, расслабляться раньше времени никто не стал.

Примерно с прохождением сигнала Вин на всякий случай зажмурился, страхуя глазной нерв: хоть били и не по нему, но…

Когда он через доли секунды раскрыл глаза обратно, Щукин, как ни в чём ни бывало, стоял на ногах.

Надо было оговорить тактику, что ли? Сейчас план казался ну слишком простым: приходим, рубим, тащим. Подвернувшийся под руку азиат не в счёт.

Клементо, поморщившись недовольно, продублировал голосом:

— Берегись!

После чего, вероятно, выкрутил расширение на максимум, потому что после второго импульса у Вина реально потемнело в глазах на секунду.

Когда туман перед носом рассеялся, Щукин словно завис в воздухе корявой молнией. В его руке что-то сверкнуло — и из шеи Клементо ударил самый настоящий фонтан.

Видимо, не стоило старшему самому подходить так близко, мелькнуло на задворках сознания Вина-старшего.

Рубен, нечленораздельно что-то проорав, бросился по прямой вперёд. Оттолкнув Вина-младшего, он попытался заехать русскому точно также, как и узкоглазому: собственный удар в сочетании с нейро-импульсом.

Щукин изобразил на ногах какое-то подобие танца и удар пришелся в пустоту.

Рубен, явно ускоряясь в запрещенном диапазоне, махнул вдогонку второй рукой — и снова попал лишь по воздуху. Инерция его слегка раскрутила, но опытный боец не стушевался — продолжил ногой.

Русский, крякнув что-то по-своему, повернулся в сторону, уходя с линии атаки. Стало видно содержимое его руки: какое-то железо.

Нога напарника Клементо почти поразила увёртливую мишень, но в следующий момент в пах Рубену вонзилась та самая полоска стали.

Раздался дикий крик. Боец мгновенно рухнул на колени и утробно нечеловечески завыл.

Вин растерянно переглянулся с братом.

— Работаем! — кажется, младший родственник пропитался нездоровым энтузиазмом новоиспеченного бригадира Клементо.

Старший брат хотел сказать очень многое, но обстановка к разговорам не располагала.

Вин-младший, наплевав на осторожность, рванул вперёд, намереваясь снести худого и более лёгкого русского массой. Затем, когда такой неудобный противник окажется на земле, в дело вступит численный перевес.

Щукин, в отличие от всей своей предыдущей увёртливости, навстречу брату двинулся по прямой.

Вин уже приготовился услышать сшибку двух тел лоб в лоб, но этого не произошло. Движением, снова похожим на танцевальное, русский как-то странно поднял вверх локоть правой руки; вперёд выбросил кулак левой.

Брат словил удар всем лицом так, что у Вина заныли зубы даже на своём месте, на дистанции в пару метров.

А затем правая рука твари Щукина мелькнула в воздухе, отдалённо напоминая движения пловца. Железка воткнулась в левый глаз младшего брата.

Тот взвыл примерно на той же ноте, что и Рубен до него.

Вин, багровея и теряя остатки осторожности, поспешил на помощь.

С одной стороны, происходящее чётко показало: никакого нейро-арсенала русский на себе не имел. Если бы было хоть что-то, импульсы Клементо тупо сожгли бы ему всё, что нельзя (команды щадить нейросеть и расширения не было — всего лишь доставить живым).

С другой стороны, у долбаного славянина явно был какой-то секрет. Но не может же всё вот так происходить из-за сраной железки?! Тем более что их расширения чего-то стоят: уж болевой порог-то явно задвинут вверх на невозможную величину. А вон, как братву корёжит.

Вин, учитывая странную подготовку противника, в последний момент обуздал эмоции. Вместо того, чтоб без оглядки броситься вперёд, он резко затормозил на предельной дистанции, с которой сука Щукин мог достать его своими оглоблями.

Обладатель сраной железки, зажатой в кулаке, ничуть не смутился. Плавно развернувшись на сорок пять градусов, русский выбросил вперёд правую ногу. Её пятка пришлась чётко в основании мышцы бедра, сразу над коленом.

Всхлипнув, Вин упал на спину, кажется, спасая ногу от перелома.

Да и падать сейчас было никак нельзя. Чёрт с ними, с Клементо и Рубеном, но брат!

Клементо, глядя в никуда невидящими пустыми глазами, судорожно лапал левую сторону своей шеи, словно пытаясь поймать разлетающуюся фонтаном кровь.

Рубен, катаясь по синтетическому покрытию двора, животно завывал и не убирал руки от паха.

Младший брат, словно повторяя Рубена, выл, уже держась за глаз. Второй у него, кстати, был сам по себе сейчас зажмурен.

Нет, лежать сейчас нельзя, сказал себе Вин. Сцепив зубы, он кувыркнулся назад, становясь на ноги и преодолевая боль в прострелившем колене. Рванув вперёд вначале резко, затем отскочив в сторону, он аккуратно закрыл товарищей от этого безвольного тюфяка, оказавшегося таким опасным.

Щукин вроде бы задумчиво проследил взглядом. Его ноги сами по себе станцевали вперёд-назад, сохраняя одну и ту же дистанцию.

Интересно, что это значит?

В каком-то озарении Вин, отвечая, изобразил танец шарниров: обе руки и нога, само тело в поясе изобразили атаку сразу с трёх сторон.

Русский не стал отходить назад.

Вин что было сил пнул валяющиюегося на земле азиата, стараясь попасть ублюдку по голове.

Щукин, заорав, наконец рванулся вперёд, явно ни о чём не думая.

Слава богу. Получилось. Уже и не надеялся.

Вин, так старательно готовивший свой единственный шанс, момента не упустил.

Он был не ахти какой теоретик. Его расширения и приложения тоже были не самыми лучшими, как и концентратор. Однако опыт и мозги всё же чего-то стоят. С русским нельзя было драться — теперь это выглядело очевидным. Но если нельзя драться, то что тогда можно?

Вин совершил невозможное и чудом приблизился к противнику вплотную. Обхватив его борцовским приемом, старший брат реализовал своё очевидное преимущество в массе, физической силе и возможностях нейро-гаджета.

Покатившись в обнимку с худым мудаком по покрытию, Вин грешным делом решил наплевать на все предыдущие приказы: к чёрту.

Демон слишком опасен.

Сейчас надо помочь ребятам (во вторую очередь), если ещё можно. Сперва срочно сделать всё для брата, в этом месте сердце пропустило удар (неужели там серьёзно? Интересно, глаз можно вылечить?).

Находясь в захвате гораздо более мощного соперника, Щукин мгновенно утратил всю свою хитрожопость вкупе со способностью к сопротивлению.

Да. Именно так. На землице, да будучи связан чужими руками, русский моментально перестал быть героем и превратился в жертву.

Сломать шею — потом разбираться. Спасибо, собственные расширения это позволяют.

Глава 22

Когда ДжоЧже начал приходить в себя и заворочался, события на площадке неслись полным ходом.

Щукин, несмотря на всю свою оторванность от реальности, видимо, что-то такое всё же чувствовал ещё час назад — иначе зачем бы ему было брать в карман одну из режущих плоскостей робота?

Боевые расширения у нападавших были в порядке, это кореец ощутил в полной мере: не особо точные, в том плане что жрали ресурсы организмов (сокращая срок жизни, для начала); но с ног валили наповал.

За те несколько секунд, которые азиат пробыл в отключке, русский успел зарезать троих. Последний из них, правда, щеголял всего лишь проколотым глазом, но ему и этого хватило, чтобы прекратить активные действия.

А вот четвёртый оказался самым опасным. Именно он сейчас то ли душил Виктора, то ли ещё что-то в этом духе.

Хван заворочался активнее, пытаясь встать на четвереньки: товарища надо было спасать. По крайней мере, попытаться помочь; а там будь что будет.

С трудом поднимаясь на ноги, ДжоЧже с удивлением поймал себя на мысли: ему сейчас почему-то было не так страшно, как обычно в подобных ситуациях. А ведь дела закручивались ой-ёй-ёй какие нехорошие: с местной полицией столько трупов, даже с поправкой на самозащиту (которую ещё пойди докажи!) — это гарантированная проблема.

Плюс всё случилось под камерами жилищного комплекса. Кто там первый напал, трактовать можно двояко.

В глазах было слегка мутно. Щукин всё ещё возился с последним здоровяком, с непонятным пока результатом.

Внезапно нападавший странно выгнулся, напрягся и обмяк.

— Твою ж мать, — просипел русский, выбираясь из-под тела и сталкивая его с себя. — Еле выдохнул! Уф-ф.

— Как ты его? Я уже думал… — преодолевая дурноту, не сдержал любопытства азиат, но вовремя осёкся. — У тебя ж по нейро-инструментам — ноль? Чем ты его приложил?

— Шутишь? — Виктор поднялся в вертикальное положение. — А нож в сердце? Перед этим — в лёгкое. Раз, два. Ай-й-й! — он запрыгал на правой ноге, не наступая на левую. — О, показалось. Уф-ф.

— Быстро как-то, — с сомнением в голосе покачал головой ДжоЧже, будучи не в силах отвести взгляд от здоровяка.

— Да ну?! Попал оба раза, разрыв сердечных мыщц. Целостность полостей разрушена, привело к коллапсу сосудов. Шок опять же. Ваня, ты что, решил со мной об анатомии поспорить?!

— А где дырка в теле? — кореец удивлённо посмотрел на целую одежду противника. — И у сердца что, разве какие-то полости есть?

— Дырка в теле — сбоку, под рукой, — недовольно поморщился Щукин. — Хочешь — можешь заглянуть. А сердце — вообще полостной орган, учи теорию.

— Не знал, что в сердце и сбоку ткнуть можно, — констатировал ДжоЧже ещё через мгновение, последовав словами товарища.

— Можно, если анатомию знать и длина клинка позволяет… Скажи мне лучше, что дальше делаем?

Хван задумался.

Хорошие решения в голову не приходили.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7го курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

Полиция, как водится, появляется крайне невовремя. Интересно, неужели кто-то всё-таки вызвал? По логике, жилой комплекс должен быть оборудован какими-то камерами: даже дома их хватало, а уж здесь.

— Ч-ч-чёрт, — мой друг мгновенно бледнеет. — Вот же чёрт!

Интересно, а он что, рассчитывал спрятать куда-то три тела? И добить одноглазого?

Местные служители закона, вопреки лично моим ожиданиям, за серьёзным оружием поначалу не лезут. Вместо этого, активировав какие-то специальные расширения (насколько могу судить по вытянувшемуся лицу Хвана), они по кругу обходят место происшествия.

— Хочу сделать заявление! — мой новый товарищ поднимает вверх ладони и поворачивается вслед за шагающими по дуге копами. — На нас напали, мы только защищались! Я могу доказать!

— Как доказать? — лениво отзывается один из двух полицейских, задумчиво переводя взгляд с меня на корейца и обратно.

— У меня гаджет в режиме записи всегда, когда не сплю, — уверенно говорит Хван. — С меня в течение последних суток в вашем участке снимали полный нейро-профиль. Можно сравнить слепки: это и будет подтверждением, что я физически не мог успеть смонтировать.

Патрульные как-то нехорошо переглядываются.

К сожалению, ДжоЧже не силён в чтении по лицам, это я уже поняла. Не встретив понимания, он пытается додавить аргументами:

— Слепок делала старший детектив Лоу. Можем ей позвонить прямо сейчас.

В этом месте бравые стражи ещё раз ну очень нехорошо сверяются друг с другом. Бровями двигают, не говорят ни слова.

— А чем это вы их? — уточняет первый и только теперь тянется за оружием.

Ух ты.

Второй молча повторяет его жест.

Если я хоть что-то понимаю в их глазах (а я понимаю, тут и гением быть не надо), про красотку Джордан мой корейский товарищ сейчас вспоминал зря.

* * *

— И ведь ничего не поделаешь, — абсолютно отстраненно вздохнул Щукин, стоя над телами обоих патрульных (которых только что уложил парой ударов). — Доставай свой телефон.

— Зачем? — замороженно спросил Хван.

Случившееся у него не укладывалось в голове: сперва три трупа и один одноглазый, сейчас — вырубленные голым кулаком копы.

— Лоу будем звонить. Ты что, не видел, как они переглядывались? — русский соизволил объяснить хотя бы часть случившегося. — Они нас прямо тут валить собирались.

— А чем нам поможет Джордан? — при воспоминании о начальнице отдела по борьбе с контрафактом у ДжоЧже отчего-то потеплело в груди.

— А вот пусть она сама нам и скажет, чем поможет. — Забрав гаджет у Хвана, Виктор по-хозяйски обвёл двор камерой. — Джордан, извини за беспокойство. У нас небольшая проблема…

Как ДжоЧже и думал, Лоу вначале разоралась. Обматерив вначале их, затем — каких-то коллег, она зло выдохнула:

— Потеряйтесь! — тут коп наконец соизволила заметить и корейца. — Можешь у ваших примерно на сутки пристроиться? Так, чтобы наши вас хотя бы двадцать четыре часа не нашли? — И тут же без перехода. — Щукин, гадёныш, да что же ты со мной творишь! Сгною, тварь! Потом…

— Я же с неснимаемыми пакетами, — кореец похлопал себя по животу и отрицательно покачал головой, имея ввиду нейро-приложения и импланты в теле. — Если ваши захотят, то…

— По нейропрофилю только я смогу найти быстро, — резко перебила женщина. — В смысле, мои люди. Их не опасайтесь! Так что, сможешь вас где-нибудь спрятать?

— А как потом свяжемся? — Хван почему-то решил выяснить всё до конца. — Я могу тебя набрать через сутки?

— Бл***, долбо**! — рыкнула Лоу и отключилась.

— Это было да или нет? — азиат озадаченно повернулся к русскому. — Что значит её последняя ремарка?

— Тебе на какой язык перевести? — ухмыльнулся Щукин. — Чего именно ты не понял?

— Она не ответила, да или нет, — кореец закусил удила и продолжил стоять на своём. — Я задал конкретный вопрос! Теперь я не понимаю её ответа.

— Она имела ввиду: "Я вижу все твои невербальные сигналы и интерес в свой адрес. Я понимаю, что ты, героически преодолевая себя, сейчас пытаешься сократить дистанцию и образовать эмоциональные связи", — захихикал Виктор. — "Пользуясь моментом. Но я нахожу эти твои попытки неуместными, по целому ряду причин".

— Так много — двумя матерными словами? Ты сейчас это всё серьёзно?! — инженер озадаченно вытаращился на доктора.

— Более чем, — солидно и серьёзно покивал Щукин. — Ваня, верь мне! Я в женщинах понимаю побольше твоего. Хи-хи.

— Насколько профессионально понимаешь? — ДжоЧже тут же вцепился в последнюю фразу.

— Местами лучше самих женщин, — русский тяжело посмотрел на напарника. — Вань, давай шевелить булками? Погнали к твоим, как Джордан сказала? Пока ещё кого на хвост не намотали. Я со всей полицией воевать не потяну.

— Денег будет стоить, — вздохнул кореец. — Услуга в перечне есть, но она недешёвая.

— Твоих денег хватит? Которые получили за операцию?

— Да, но…

— Вот не паримся. Деньги ещё заработаем, обещаю. — Щукин решительно хлопнул друга по плечу и развернул его в сторону выхода со двора. — Тебе поджопничек выдать? Или сам поторопишься?

* * *

Разговор двух неустановленных абонентов.

— …девочка моя, я поддержу тебя во всём. Но чтобы решать вопрос сверху, мне нужны основания. Они у нас есть?

— Пап, а если сослаться на мутные угрозы? Тут как раз интересный момент; если прибавить его ко всему предыдущему, что я отсылала?

— Что-то конкретное на примете? Говори подробности.

— Да вот горячий случай, прямо сейчас…

…

— … оформляй и отправляй. Пробуем.

* * *

Региональному координатору. Обнаружен [предположительно] мобильный подпольный медицинский центр очень высокой категории: хирургия сердца, реанимация, травматология, психиатрия. Перечень манипуляций неполный, будет уточнен в ближайшее время.

Работа центра базируется на высокой квалификации единственного исполнителя (дополнительно: имеется малый хирургический робот модели RS324). Фигурант легендирован под выходца с русских территорий.

ВАЖНО: декларируемый биологический возраст фигуранта (по данным проверки соответствует реальному), согласно известному мне, исключает подобные знания и клинический опыт. Однако в его компетентности и клинической грамотности убедилась лично.

Считаю необходимым выяснить:

1. Соответствует ли реальное происхождение фигуранта заявленному?

2. Откуда такая дельта в опыте и знаниях, с перекосом в большую сторону? Повторюсь: по моему опыту, это технически исключается.

3. Не является ли появление фигуранта здесь следствием какой-либо глубокой комбинации его родины?

3.1. Является ли данный случай единичным? Либо это — часть системы, детали которой остались за кадром?

В качестве обеспечения, прошу временные полномочия начальника своего полицейского участка, сроком до одного месяца.

Внимательно перечитав текст и отправив его с личного незадекларированного гаджета, Лоу откинулась на спинку кресла и принялась покусывать большой палец правой руки.

Заниматься этой мерзостью с директором департамента, разумеется, не хотелось. Щукин, без зазрения совести завалив четырёх Молний и сам перезвонивший ей, явно нарывался: ну не бывает таких пацанов, как он.

Окей. Допустим, медицина — с его родины, чего только не случается в этом мире. Мало ли.

Но каким образом он справился с четвёркой боевиков под расширениями? У его корейского друга вон, нейро-продукты последнего поколения, если что.

Да, небоевые — но и далеко не ноль, как у русского. Однако так прикольно подкатывающий к ней Хван как в драке лёг первым, так всю драку и пролежал. А Щукин голыми руками вытащил и себя, и того парня.

Ладно. Не совсем голыми. Но полоска стали против профессиональных нейро-расширений не пляшет — это подтвердит любой тупой второкурсник любого тупого пехотного училища.

— А ведь ты запала на него, мать, — задумчиво произнесла детектив сама себе. — Но это ничего не меняет, — вздохнула она вторым тактом.

Всё просто совпало. Сделав такого необычного Щукина объектом такого интересного дознания, и особенно упирая на третий пункт, получить полномочия начальника участка сейчас реально. Тем более что она благоразумно попросила гандикап на время — лишь на месяц, а решался вопрос с помощью отца.

Разумеется, одного неожиданно всплывшего русского было бы мало — но тут надо хвалить саму себя за добросовестность в течение предыдущего периода тут. Это был последний аргумент; важный, но далеко не единственный.

Другое дело, что обычно в случае успеха с должности прикрытия никто не двигает сотрудника, дающего результат.

— Осталось только докопаться, кто же ты такой, русский, — женщина задумчиво продолжила разговор с отражением в зеркале.

Самое интересное, что и результат был, в общем-то, ей не важен. Её промежуточным бонусом (и трамплином на будущее) являлось то самое кресло начальника участка.

А Щукин… что Щукин. Основание не хуже любого другого.

Тем более что она действительно разберётся, откуда он В САМОМ ДЕЛЕ взялся — такой врач? И каким образом человек столь интеллигентной профессии может за половину минуты убить четверых головорезов голыми руками?

Полицейское нутро Лоу просто вопило: будет интересно.

— А не надо было себя вести, как козёл, — непоследовательно проворчала женщина зеркалу. — Как ты к даме, так и она к тебе. Закон жизни.

* * *

— Чего трясёшься? — Щукин был в своём амплуа.

Словно не происходило ничего обычного, он спокойно вышагивал рядом в сторону азиатского квартала.

— Невежество рождает необычайную смелость в суждениях и действиях! — Хван ответил цитатой кого-то из древних. — Я достаточно долго сохранял со своими нейтралитет и независимость, а тут… — видимо, скрыть разочарование до конца ему не удалось.

— Сейчас что поменяется? — мгновенно оживился дотошный напарник.

— А сейчас я иду просить, — вздохнул ДжоЧже. — Причём не только за себя — ещё и за твою мордатую личность. Вдобавок, в обстоятельствах, когда изначально ставлю себя в зависимое положение. Надо понимать наши обычаи, бесполезно объяснять чужаку. — Тема корейцу активно не нравилась.

— Ну да, ну да. — Хван был готов поклясться, что в голосе товарища прозвучала насмешка. — А то, что Молнии на тебя первые наехали в своё время — это не считается? Земляков защищать от чужих не нужно? — тут же живо поинтересовался русский. — Или по каким принципам ваши этнические объединения вообще работают?

— Надо взносы платить. Членские взносы, типа налогов, — хмуро проворчал азиат. — Точнее сказать, их надо было платить регулярно до этого дня. А я пару раз игнорировал разговор. Ну, не замечал их инициативы.

— К тебе подкатывали с предложением скинуться на общак — а ты их деликатно брил? — заржал Щукин. — Больше одного раза?

— И что же ты такой умный — а так плохо ориентируешься в городе? — огрызнулся кореец.

— Не парься. Мне кажется, всё нормально будет, — легкомысленно отмахнулся Виктор. — На крайний случай, пообещаем бесплатный абонемент на медицину. В ваших развеселых краях должно сработать.

— Это как? — ДжоЧже даже резко остановился.

— Пф-ф-ф. У них что, никогда необходимости лечиться не возникнет? Пообещаем, что одного или двух человек берём на абонентское обслуживание: если заболеют — лечим и оперируем бесплатно. Только медикаменты с них, — подумав, уточнил новый товарищ. — Можно даже мастер-класс дать прямо по приходу: если у них есть кто-то с повышенной температурой и откровенным воспалительным процессом, у нас с тобой запас. — Он похлопал по сумке с медикаментами, которую не снимал с груди. — Ну или может аппендицит у кого? Или что аналогичное?

* * *

— Откуда ты знал? — ошарашенный Хван не знал, что и думать.

В принципе, он допускал правоту русского, когда тот заикнулся об их повсеместной нужности. Но вот чтобы так — это было слишком.

Как-то всё чересчур мощно совпало.

— Стечение обстоятельств, не более. — Виктор пожал плечами, не обращая внимания на внимательно слушающих разговор местных. — Хотя и ожидаемое. Менингеальные симптомы Кернига, Брудзинского. Затылочная ригидность шейных мышц. Тошнота и рвота, сыпь на теле. Температура. Какие тут ещё варианты?!

— Стоимость вашей ошибки, если что, не слишком высока? — раздалось откуда-то сбоку.

— У меня дежавю, — Виктор покосился на говорившего. — Опять азиатский клан, опять нужно кому-то что-то доказывать вместо работы.

— Здесь более дружелюбная атмосфера, чем там! — поторопился выпалить ДжоЧже. — Но лично мне непонятно: как ты мог угадать, что здесь будет больной?! Правда?

Несмотря на симпатию по отношению к русскому, в присутствии соотечественников и ханьцев он хотел быть до конца откровенным. На всякий случай. Ему было стыдно из-за вспыхнувшей недоверчивости, но ничего с ней поделать он не мог.

— Антибиотики у вас дефицит. Диагностика в жопе. К чему это приводит в широких массах, я знаю, — нейтрально перечислил Щукин. — Я, честно говоря, удивлен остроте болячки — что есть, то есть. Но что в более-менее широком коллективе хоть кто-то, но будет болен — это был даже не вопрос. Чистая статистика. Ваня, знаешь профессиональный медицинский анекдот?

— Какой? Нет, ни одного не знаю.

— Что нужно, чтобы врач мог спокойно отдохнуть в отпуске?

— Что?

— Никому не говорить вокруг, что ты врач, — русский опять заржал. — А то работа всегда найдётся. Кормилец готов?

— Почти. Минута еще.

— Давай. Берём пункцию. — Виктор принялся натягивать нейро-расширитель, предусмотрительно заначенный им у вьетов в счёт части оплаты.

— Для чего это всё нужно? — справедливости ради, среди своих вопрос звучал много вежливее, чем у тайцев.

Щукин, впрочем, не чинясь, как и там, пояснил:

— Посмотрим на характер. Если прозрачная — значит, вирусная этиология. А если гнойная — то бактериальная. Плюс для дифференциальной диагностики: если там кровь, это вообще может быть инсульт геморрагический!

— Вы со всем справитесь?

— Шутите? — русские высоко поднял бровь. — Я не бог и не шарлатан. Если инсульт, увы. Чего не можем, того не можем. Пока.

— Если вирус, что тогда?

— В зависимости, какой вирус. Если герпес — ацикловиром. В основном, вирус конечно симптоматически. Но даже если и вирусная этиология, вначале обязательно ставим антибиотик. Начинаем с пенициллинов, смотрим динамику один раз в час. Если терапия не работает, меняем антибиотик. Отменяем его только после стопроцентного исключения.

— Если гной, то антибиотики и тут ставим внутривенно? — решил блеснуть эрудицией ДжоЧже, изрядно прокачавшийся в теории за сегодня.

К тайному удовлетворению Хвана, Щукин отказался даже смотреть кого-либо здесь до того, как прокапает его: дескать, и так очень сильно затянули. А друг-кореец ему всяко дороже, и в очереди пациентов стоит первым по умолчанию.

— В попу. С новокаином. — Безжалостно заявил нетактичный русский.

Чёрт. И мог же промолчать.

— Ты готов? Давай! — прикрыв глаза, Виктор слепо тыкал перед собой пальцами по виртуальному макету тела пациента.

Глава 23

— Нильс, привет. — Джордан вошла в его кабинет, уткнувшись взглядом в рабочий планшет.

Поскольку обе руки были заняты, двери она открыла ногой.

— Виделись. Чего надо? — внешне нарочито спокойно, но на самом деле презрительно, бросил через нижнюю губу хозяин кабинета. — В ногах валяться не надо — не помо…

— СТОП. — Лоу оторвалась от гаджета и подняла на собеседника "удивлённый" взгляд. — С ума сошёл? Приказ прими! — она как-то жёстко и совсем по-новому указала ему взглядом на рабочий терминал.

За её спиной, в коридоре, перетаптывались несколько человек из отдела по борьбе с нейро-контрафактом.

Начальство сбросило на отработку очередной аврал, подумал Нильс и потянулся к экрану; видимо, в зоне ответственности их отдела.

В служебной почте начальника участка красным восклицательным знаком действительно призывно моргал виртуальный конверт от шефа городского департамента.

Нильс удержался, чтобы не хмыкнуть, и погрузился в чтение.

По мере движения его глаз вниз, лицо полицейского вытягивалось, а глаза раскрывались всё шире и шире.

В связи с необходимостью срочно определить риски…

… выявить…

…

… каналы… связи…

…

…

…

На должность начальника участка # * * * назначается профильный специалист — старший детектив Джордан Лоу.

… Винсенту Нильсу передать дела в режиме реального времени и в течение часа с момента ознакомления поступить в распоряжение старшего детектива Лоу.

С **.00 часа Всеобщего времени приказы старшего детектива Лоу являются обязательными для всех сотрудников участка.

Раскрыв адресную строку, Нильс увидел длинный список адресатов, стоявших в копии. Старшие детективы, детективы, офицеры…

Происходящее не укладывалось в голове.

Некстати зазвонил личный номер: начальник отдела криминала, видимо, решил не доверять тексту и личные перспективы хотел прояснить напрямую.

— Прочёл? — Лоу вопросительно подняла правую бровь.

Она только что неслышно подошла вплотную и сейчас нависала над его (его?) рабочим столом.

— Какая-то чепуха, — помотал головой начальник участка, теперь уже бывший. — Не может быть. Это какая-то ошибка.

— Да ну? — в голосе женщины прорвались торжество и насмешка. — Один ты гений, все идиоты? Я такое уже слышала, прямо в этом кабинете. Нильс, ты по-хорошему освободишь моё рабочее место? Или займёмся спортом? — она демонстративно покосилась на своих людей в коридоре.

Однако, Винсент не был бы копом, если бы не умел реагировать быстро на изменения обстановки.

Решительно поднявшись, он окинул грустным взглядом пространство вокруг себя и не стал ничего собирать: на рабочем месте важного не было. А барахлом можно обзавестись и потом, повторно.

— И куда меня теперь определит новый босс? — Нильс попытался придать лицу нейтральное выражение.

— Мне всё равно. Шагай, куда хочешь — ты здесь больше не работаешь. — Джордан безэмоционально посмотрела на коллегу. — И на всякий случай: на переходное время, оговоренное законом, твоя зарплата сохраняется. Просто сюда больше не ходи, я сейчас проведу приказ. Сиди дома, сиди в сквере, гуляй в парке: деньги по закону получишь.

Оба понимали, что зарплату Нильса Лоу вообще могла платить из своего кармана, не особо при этом напрягаясь.

* * *

Перенос личных вещей не занял и пятнадцати минут. Закрывшись в новом помещении, Джордан какое-то время просто ходила из угла в угол, время от времени хлопая ладонью по стенам.

— Приятно. — Призналась она сама себе наконец в настенное зеркало.

Если бы не помощь отца, такая метаморфоза не была бы реальной. Особенно настолько быстро.

Старший детектив, несмотря на молодость, понимала: эйфория — очень плохой фон для работы.

— Тем более что Щукина всё равно нужно выводить на чистую воду. Чёрт, уже просто навязчивая идея какая-то, — честно сообщила она отражению. — Что не отменяет её реализации, с другой стороны.

Чтобы переключиться, в следующий момент женщина потянулась к спикеру:

— Криминальная полиция, в полном составе ко мне! Три минуты, бегом!

* * *

— Бл*дство, — проворчал Дьёрк, выбираясь из-за стола.

Изменения не предвещали ничего хорошего: только что прошла рассылка, что старину Нильса подвинули. На его место таки взгромоздилась сука Лоу, а его собственная жизнь вот-вот должна была осложниться. Это чтоб сказать ну очень мягко.

Прошагав за коллегами по лестнице, он в середине группы вошёл в кабинет начальника участка.

Бывшая начальник отдела по борьбе с контрафактом скользнула и по нему отсутствующим взглядом, после чего обратилась к его непосредственному начальнику:

— Все в сборе?

— Практически. — Бауэр был немногословен. — Кроме тех, кто на деле.

— Коллеги! — Лоу дождалась, пока все расселись. — Можно долго рассуждать на тему… ай, какого чёрта. Кримпол, меня не устраивает качество вашей работы! Я сейчас подписала приказ о поголовной переаттестации отдела криминальной полиции. До тех пор, пока она не будет пройдена, вы все полностью отстраняетесь от текущего распорядка.

— Как быть с открытыми делами? Разработками? — похоже, Бауэра нельзя было смутить ничем.

С выражением олимпийского спокойствия на лице он активировал виртуальную клавиатуру служебного планшета и, кажется, принял к исполнению распоряжение.

— Чего только не сделаешь, чтобы усидеть в кресле, — не сдержался Дьёрк шёпотом. — Можно и жопу лизнуть.

И тут же заработал несколько неприязненных взглядов от сидевших рядом товарищей.

— У меня нормальная жопа, её есть смысл лизать. Но не всем… Господа, на этом всё, — лучезарно улыбнулась новая начальник участка. — Я считаю, что подобные моменты необходимо доводить лично, не по связи. Собирала вас исключительно за этим.

— Как быть с открытыми делами и разработками? — теперь уже исполняющий обязанности начальника криминальной полиции повторил свой вопрос, оставшийся без ответа.

— Законсервировать и передать по процедуре искусственному интеллекту, — вежливо ответила единственная женщина в этом помещении.

— Там есть острые моменты, которые нельзя ни откладывать, ни стопорить! — подал голос детектив с шестого участка.

— Вы хотите со мной подискутировать? — Лоу изобразила эйфорию и распахнула глаза в поддельной жизнерадостности. — Прямо здесь? Сейчас?

— Порядок переаттестации? — похоже, Бауэр, не обративший внимания на подчинённого, был реально непрошибаем.

— Через департамент города. Всё как обычно. Если вы думаете, что это шпильки с моей стороны, то глубоко заблуждаетесь. Ничего личного: я действительно недовольна качеством вашей работы. Все свободны. Дьёрк, задержитесь.

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли, — Сэм, дождавшись, пока все выйдут, принялся полировать взглядом носки туфель.

— Я коротко, ровно одно слово. — Джордан подошла к нему, положила ладони на его виски и подняла его лицо вверх.

Теперь криминальный полицейский смотрел ей в глаза; естественно, слегка очумело.

— Сэм, давно хотела тебя спросить, — будто бы спохватилась Лоу, не отнимая ладоней от лица Дьёрка. — А я вообще как женщина тебе нравлюсь? Или мимо сада?

— Ты очень нечего, как женщина! — хрипло выдавил из себя Дьёрк, ломая голову, что бы это значило. — Вовсе не мимо!

— А вот ему я не зашла, — то ли картинно, то ли искренне посетовала Джордан, отпуская голову собеседника.

— Так а что за одно слово-то? — несмотря на резкий гормональный шторм, способности следить за беседой детектив не утратил. — Какое слово ты мне хотела сказать?

— Вешайся. Одно слово: вешайся, — спокойно и буднично ответила женщина.

— Э-э-э, здесь не понял? — криминальный полицейский действительно не знал, как сейчас к этому всему относиться.

— Ты нехороший человек, Сэм. Неискренний, туповатый, бухаешь.

— С ума сошла? — неподдельно поразился и возмутился Дьёрк.

— Ты далеко не первый, от кого я это слышу за последние сутки, — вздохнула Лоу. — Ты уволен с волчьим билетом, прямо с этой минуты. Пока дойдёшь до своего бывшего кабинета — поймаешь мой приказ по сетке. Наверное, тяжело придётся, да? Без телепорта ведь отсюда не убраться, а к нему у тебя теперь доступа не будет. Опять же, немного задолжал тем, чуть-чуть другим? Заказ Молний подвис, да?

— Я могу поинтересоваться причинами своего увольнения? — всё так же хрипло спросил Сэм через долгую четверть минуты молчания. — Окей, я понимаю: ты начальник — я дурак. Но ведь должны же быть какие-то логические основания? Почему не переаттестация, как у всех?

— Мр-р-р, может быть, это мой каприз? — Джордан намотала на палец локон и вопросительно подняла подбородок. — Я — начальник, ты — дурак. А даже если и далеко не дурак… Ты же сам понимаешь, дураков иногда просто назначают. Лично мне моего каприза более чем достаточно.

— Я буду оспаривать это решение в суде, — Дьёрк глухо сглотнул слюну, наблюдая за колыхнувшимися в разрезе декольте полушариями.

— Твоё святое конституционное право. Оспаривай, конечно.

* * *

После того, как вышел и Дьёрк, Лоу мгновенно стёрла с лица выражение мечтательной идиотки:

— Что же ты творишь, а? Сука ты, Щукин! — тоскливо протянула она всё в то же неизменное зеркало.

Её демарш в адрес криминальной полиции, по большому счёту, преследовал три цели.

Первое — колоду кадров перетасовать максимально, для этого переаттестация годилась как нельзя лучше. Глядишь, вернутся не все и все вернувшиеся будут более сговорчивыми.

Второе — поставить на отдел своего человека. С кандидатурой она ещё не определилась.

Третье, пожалуй, было главным — но в этом она не сразу призналась даже самой себе.

Максимально защитить Щукина от…

Да от всего, чёрт возьми! Никто в этом здании не мог и предположить такого мотива: чем сильнее коррумпированные кримполовцы заняты сейчас собственными жопами и креслами под ними — тем больше у русского шансов увернуться в самое ближайшее время от тандема Молний (с одной стороны) и помогающих им за вознаграждение копов (это с другой стороны).

А в том, что Молнии теперь сделают всё самое невозможное, чтоб покарать наглеца, она не сомневалась. Три с половиной трупа на это явственно намекали.

— И расследование по новым трупам пока притормозится, раз кримпол временно парализован. Долбаный ты мужлан, Щукин, — задумчиво произнесла новая начальник участка минут через пять. — Ещё пару тех патрульных надо на переаттестацию наладить — чтоб и им было не до болтовни. Или уволить нахер? — Джордан задумчиво намотала на палец второй локон.

Внезапно её прострелила мысль. Лихорадочно оглянувшись по сторонам, она схватилась за смартфон:

— Медсектор?! Старший детектив Лоу… Нет, начальник участка теперь, хе-х… Мне нужна срочная диагностика… Нет, меня лично… Подозреваю принудительную установку мне несанкционированных нейро-расширений.

С той стороны задали вопрос, который лично она бы хотела максимально оттянуть.

Собравшись с духом, Джордан он словно бросилась в воду с обрыва:

— Обнаружила очень странную зависимость от конкретного человека. Объективных предпосылок не существует, очень похоже на вирусный нейропродукт… Да я понимаю, что малореально, но давайте проверим? Мне вам что, официальный запрос своей подписью на саму себя отправить?!! Вы по-любому такое тестирование обязаны делать…

Записываясь на приём, она старательно гнала от себя мысль: переполох, наведённый ею на третьем этаже здания, преследовал целью лишь ослабить давление на треклятого Шукина. Дать ему передышку. Глядишь, продержится сутки — продержится и потом. Сука белобрысая, с лупатыми глазами.

— Видимо, баба под нейро-продуктом и не на такое способна, — констатировала новоиспеченная шеф всего здания после того, как медицина предложила ей не маяться дурью. — Или не под нейро-продуктом. А под собственной дурью.

Справедливости ради, установить ей продукт в обход её желания ни Щукин, ни его корейский друг не смогли бы — исключалось целым рядом факторов.

Что не делало тоскливую боль в левой половине её груди легче.

Да что ж за напасть-то такая?! Лицо русского почему-то время от времени само всплывало перед внутренним взглядом.

Да какого хрена он отказался?! Она ему чуть не открытым текстом предложила себя прямо на рабочем столе разложить!

Глава 24

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7го курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

— Что-то потряхивает. — Красный Ван задумчиво шевелит пальцами ног, лёжа на кушетке.

— С учётом наших многочасовых путешествий, нормально, — пожимаю плечами, вводя иглу капельницы. — Не дёргайся.

Он, несмотря на мои слова, всё-таки пытается улечься набок. Естественно, игла тут же смещается.

— Тебе руку кормильцем зафиксировать?! — быстро поправляю всё, не выходя из вены.

— Выскочило?! — запоздало тревожится друг, указывая взглядом на свой локтевой сгиб.

— Ты б дёргался поменьше, — ворчу. — И всё было бы зашибись. Ничего бы никуда не выскакивало.

— А разве так можно, как ты сейчас делаешь? — мой новый товарищ продолжает вибрировать. — Разве не надо вытащить всё — затем заменить иглу на стерильную — и всё начать заново?

— Если после того, как поправишь, дальше капает — можно продолжать. Особенно если уже не получается поменять иглу, — намекаю на то, что наши с ним запасы, мягко сказать, не бесконечны. — Это называется "копаться в венах", — неожиданно для себя транслирую мелкую деталь оттуда.

Здесь внутривенные инъекции, насколько понимаю, исполняются преимущественно техникой. В отличие от привычного мне.

— Раньше с таким сталкивался? — успокаивается кореец, наконец прекращая шевелится. — У себя?

— Случалось. Бывали даже противные пациенты, которые говорят: "Не копайся в вене!", — хмыкаю, припоминая кое-что из личного опыта в ковидном госпитале. — При том, что у него вены убежали и практически не определяются.

— А отчего это бывает?

— Куча причин. В том числе, оттого, что нервничают. А нервничают пациенты там, где я работал, регулярно.

— Как часто мне нужно капаться?

— Четыре раза в день, если пенициллины. Если цефало — то два.

— Сколько дней?

— Минимум пять. Возможно, и шесть, семь, восемь… двенадцать. Смотреть на твоё самочувствие и общее состояние будем.

— А если это самое самочувствие будет не очень?

— Будем менять терапию — антибиотик тебе другой поставим. Хорошо, есть на что менять. Сделаем кое-какие тесты, определим резистентность. Да ты не парься! Кормилец, оказывается, может кучу анализов делать — я тут разбираюсь с ним понемногу. — Я действительно тщательно штудирую виртуальный мануал каждую свободную минуту.

— Может, если дополнительный блок картриджей установить, — вздыхает Ван. — Оно не бесплатно. Опять же, мыть потом всё после этих твоих анализов.

— Какая проблема с мытьём?

— Вода не бесплатная. — Кажется, тоска и депрессия сейчас не только у меня, хм.

— А тут тогда что? — киваю на кран над раковиной и на десяток больших бутылей с питьевой водой, стоящих вдоль противоположной стены. — Команды экономить, если что, не было.

— А тут работает случайно оказавшийся под рукой врач! — фыркает кореец. — Тем более, ты же сам им объявил требования к медицинскому боксу и чужим человеком занялся бесплатно? Надо в ответ создать условия, правила приличия никто не отменял.

— А-а-а, точно… Хотя, ради приличия лучше бы они меня больше слушались, — ворчу по инерции. — И меньше отсебятины лепили. Особенно раз ты здесь свой. Ладно бы мы им чужие были! Но через тебя же они нас знают? К чему весь этот цирк?! — успокоиться, несмотря на все усилия, уже не получается.

Видимо, накопившийся стресс.

Больного менингитом нам не доверили. В пункции, как и предполагалось, оказался гной. Забрав у меня антибиотиков на первичный курс, земляки Хвана и дружественные им китайцы укатили пациента куда-то вглубь здания: видимо, с постановкой капельниц здесь порядок и без меня.

Мои пожелания, что контроль должен осуществляться врачом, были молча проигнорированы.

— Да не грузись ты! — Ван собирается легкомысленно махнуть рукой (слава богу, второй), но вовремя спохватывается.

Ну и я успеваю его придавить к кушетке, чтоб не дёргался.

— За лекарство деньги отдадут, можешь не волноваться! — он неверно истолковывает мою гримасу. — А насчёт доверия тебе их пациента, тут всё просто. Ты же сам сказал — после прихода в сознание и бред возможен, и всё такое?

— Да. Но не совсем после прихода, а как раз на…

— Неважно. Главное — он будет болтать языком, — товарищ красноречиво ухмыляется.

— А-а-а. Он разговорится в бреду — а тут мои уши чужака, — соображаю наконец.

— Да, и не только твои. Мои тоже, — замечает Хван флегматично. — Я здесь не то чтобы чужой, но кучу нюансов и мне никто говорить просто так не будет.

В этот момент дверь в бокс открывается и появляется мужик под полтос, отзывающийся на имя Лян:

— Поговорим? — он без перехода размещается на стуле у противоположной стены, нарочито безмятежно глядя на Хвана.

— Говорить и раньше можно было. Обычная капельница, — меня продолжает нести. — Она нашему с вами разговору точно не помеха.

Оказывается, и в теле мужика возможны такие знакомые мне нотки истерики, эх-х. Другое дело, я никогда не давала им воли, даже до переноса в этот расчудесный город. А уж тут держать себя в руках сам бог велел.

Есть мнение, что психика, пребывающая в ресурсном состоянии, вопросами смысла жизни не задаётся.

Когда меня застрелили в ковиднике, затем ещё тут попала в тело мужика (бл*, и далеко не альфы — это чтоб сказать ну очень мягко!) — мне было не до рефлексий. Когда надо выживать — рефлексии курят и не вмешиваются.

Погружение в любимое дело на удивление сгладило все возможные виды стресса.

Как-то незаметно, но очень плотно встал вопрос: А ЗАЧЕМ мне тут выживать?

К сожалению, успокоившись, я чувствую, что во мне нарастает очень серьёзный внутренний конфликт. Если коротко — такая (и эта) жизнь мне просто не нужна.

Никому не говорила этого вслух здесь. Во-первых, некому; во-вторых, не до того было.

А сейчас…

В теле мужика — это раз. Лично у меня утрачиваются все ключевые жизненные мотивации. По целому ряду причин, без излишних интимных деталей.

Два. Этот планетоид — тюрьма. Достаточно комфортная, где-то очень гуманная, почти не отличающаяся от самой обычной жизни там во многих странах — но тюрьма. Пусть и сдобренная летающими автомобилями, нейро-концентраторами, медицинскими роботами.

И я в этой тюрьме если не навсегда, то, как минимум, очень надолго.

Конечно, теоретически можно пойти по пути какого-нибудь монаха: лечить здесь всех, приподняться по социальным и финансовым иерархиям — но в итоге для себя лично… тут большой вопрос, что. Потому что ничего. Из плюсов не просматривается ничего, что имело бы для меня значение.

Долбаная рефлексия.

С другой стороны, я ведь и не мужик. Ну не хочу я приносить себя в жертву! И жить мужиком, героем, эдаким мачо я не хочу и не буду!

Хочу в саму себя обратно! И ещё хочу всего того, чего нормальная баба в двадцать три года хочет!

Конечно, какое-то время я протяну чисто на моральном духе и воле. На чувстве долга, на новых эмоциях. Но определённая опустошенность просматривается уже сейчас, а ведь прошло всего ничего.

В силу кое-каких профессиональных знаний, не могу не признаться себе: стратегически мне здесь жить незачем. А цепляться, дрожать за ненужную мне шкурку, изо всех сил пытаться выживать — как-то противно, что ли.

И просто незачем. Нет смысла. Есть же утрата индивидуальной идентичности? Вот у меня в мужском теле именно она, на уровне базовых настроек.

Сила воли и дисциплина — паллиатив. Только из не медиков этого никто не поймёт, да и не расскажешь никому.

Бл*. Хнык…

* * *

Когда вошёл Лян, ДжоЧже лениво мечтал.

Щукин, конечно, как обычно не отбивал дупля: ему и в голову не пришло, что такой бокс в его распоряжении сейчас — это очень серьёзная заявка от клана на полноценное сотрудничество с их парой.

Не на эксплуатацию. Не на втягивание, с последующими вербовкой и всё той же эксплуатацией.

На сотрудничество.

То самое сотрудничество, когда в тебе видят представителя самостоятельной силы, с которой проще всего договориться по-хорошему. Потому что именно так выглядит путь наименьшего сопротивления.

— О чём думаешь? — взгляд Ляна впился в переносицу ДжоЧже.

Говорил он, из уважения к русскому, по-английски.

— Сотрудничество — это когда стороны намечают совместные цели и разделяют ответственность, — не стал интриговать кореец и рубанул в лоб.

Не делая никаких усилий, чтобы пояснить собеседнику подоплёку своих размышлений.

Представитель клана, как и положено на его должности, всё схватил на лету:

— Поговорим об условиях тогда, когда вы выпутаетесь. Мы не против, но и лишние проблемы нам не нужны.

— В каждом халявном торте, видимо, всегда есть своя дохлая муха, — вздохнул в изголовье Щукин. — Вы сейчас хотите сообщить нам что-то очень неприятное. Вам очень не хочется этого делать, потому что вы испытываете искреннюю симпатию в наш адрес, но дело есть дело. Так?

— ДжоЧже говорил, что вы плохо ориентируетесь в обстановке, — Лян с любопытством перевел взгляд на русского. — Это не так?

— Оно у него рандомно проскакивает, — недовольно проворчал Хван со своего места. — Он то человека насквозь по фотографии видит, то в сигналах светофора разобраться не может. Хотя и не дальтоник. Загадочная русская душа, чё.

— Чтоб разбираться в сигналах светофора, нужно не цвета различать, — весьма кислый в последние минуты Виктор, похоже, встряхнулся и местами пришёл в себя. — Если что, их можно вообще не различать: видно же, какая из лампочек горит? И неважно, какого она цвета… Нужно знать управляющую логику конструкции. Оно поможет больше. — В последней фразе корейцу послышались тона депрессии.

Хм. Надо будет поговорить с другом. Потом, наедине.

Такое ощущение, что у стального и несгибаемого Щукина уже есть какая-то проблема. Как говорит он сам — психологическая травма, нуждающаяся в глубокой проработке.

— Так что там у нас стряслось такого, что вы сейчас буквально через себя переступаете? — уныло спросил Ляна русский. — Не тяните уже, бога ради. И так жизнь говно и на душе хреново.

— Молнии объявили нам ультиматум. — Представитель клана не стал тянуть резину. — Мы должны выдать вас обоих в течение пяти часов или… — он не закончил.

— Понятно, — вздохнул Виктор. — Было ожидаемо, чё. А при чём тут Хван? И как они нас нашли?

— Мне тоже интересно. — Несмотря на иглу в вене, у ДжоЧже получилось посмотреть на знакомого требовательно и пронзительно. — Но только вторая часть: как они нас нашли?

— Крот. Ваше появление у нас стало известно им почти сразу, — спокойно ответил старший.

— Кто? — равнодушно спросил кореец.

— Его уже нет. К сожалению, мера слегка запоздала.

— С каких это пор мы стали прогибаться под латиносов? — Хвану стало действительно интересно.

Тем более что Щукин правильных вопросов в этот момент задать физически не мог: не хватало знания обстановки.

— Ты недооцениваешь ваши успехи, — веско сообщил Лян, забрасывая ногу на ногу.

— Перечислите? — в голосе русского мелькнуло слабое любопытство, на границе равнодушия.

— Коронарное шунтирование у вьетов. Шея нашего ДжоЧже в полицейском участке, молниеносно и успешно: счёт шёл на секунды… — Представитель клана излучал непонятные эмоции.

— С роботом было вообще несложно, если знать теорию, — отстраненно вздохнул, перебивая, Щукин, не обращая внимания на драматичность ситуации. — Странно, что впечатлились только вы. Да и спасибо нужно говорить в первую очередь чуду техники.

— Впечатлились не только мы. Но мы, в отличие от других, наблюдаем за всеми нашими, даже если они не платят взносы, — многозначительный взгляд на Хвана заставил последнего немного покраснеть. — И информацию о сонной артерии мы получили раньше других. Потому раньше всех накопили необходимый критический минимум информации, для анализа ваших перспектив.

— Сейчас я получу какое-нибудь интересное предложение, от которого нельзя отказаться? — вяло ухмыльнулся Виктор, поправляя на штативе ёмкость с антибиотиком.

— Я бы вначале дослушал, что нам хотят рассказать, — деликатно намекнул товарищу кореец.

Он уже привык, что правила приличия и такт у друга периодически испарялись без следа.

Сейчас это было и вовсе неуместно, поскольку ставки поднялись очень высоко.

Если бы всё шло, как обычно, Лян в жизни не тратил бы времени на пересказ им двоим пустых предъяв от Молний.

Глава 25

— В копилку достижений нового врача плюсуем сертификацию робота, — продолжил Лян. — Процедура, если что, включает не только допуски инженера медтехники, а и…

— Ещё — курс по медицине, это понятно. И что? — перебил ДжоЧже.

— Сертификат сделан не кем-то, а самой Лоу. Знающему скажет немало.

— Какая разница, кто выдал сертификат? От имени подписавшего разве зависит его ценность? — прорезался Щукин. — Или действие?

— Тот, кто умеет найти общий язык с таким сложным человеком в невозможной ситуации, может быть очень ценен сам по себе, — без паузы заметил Лян. — Как личность, с которой есть смысл строить отношения.

— У вас есть доступ и туда? — оживился Виктор. — Видите не только имя сертифицировавшего офицера? Ещё можете отслеживать его характер? Текущий эмоциональный статус?

Представитель клана удивлённо поднял брови.

ДжоЧже, мысленно сделав рука-лицо, с намёком покашлял.

— А я что, я ничего. Я так спросил, — меланхолично вздохнул Щукин, похоже, опять возвращаясь в такое нетипичное для него подавленное состояние.

Интересно, что с ним вообще происходит?!

Если бы Хвану кто-то раньше сказал — он бы, мягко говоря, не поверил. Чувак, на которого вешается красотка Лоу, откровенно тупит и вешает нос.

Сюда же можно добавить и тот момент, что сам чувак имеет более чем достойные перспективы в здешнем обществе. Особенно на данном этапе.

И пофиг на Молний, как-нибудь разберёмся с ублюдками.

Последнюю фразу ДжоЧже даже произнёс вслух.

— Я с удовольствием послушаю, как ты это будешь делать, — мгновенно отреагировал представитель клана, отворачиваясь от Щукина и упираясь взглядом в корейца. — Потому что тема актуальна.

— А я человек маленький, — не стал лишний раз нарываться инженер, сдавая назад. — Лян, ты бы не затеял весь этот разговор с нами, двумя ноунеймами. Если бы у тебя не было какого-нибудь рабочего решения.

Пару секунд они поборолись взглядами.

— Вы хотели назвать ещё какие-то мои достижения, — некстати влез русский, изображая слона в посудной лавке. Впрочем, как обычно. — Но отвлеклись в другую сторону.

— Очень быстро заштопанный Моралес. То, что он несильно преуспел потом, никак не вина оперировавшего его врача. — Старший мгновенно переключился на другого собеседника (похоже, под влиянием Хвана решив раскрыть часть карт). — Он же самовольно не стал следовать каким-то вашим назначениям? Ничего не путаю?

— О. У вас что, информаторы есть не только в полицейском участке? Ещё — кто-то на связи среди Молний? — только что страдавший от депрессии Виктор, видимо, решил на достигнутом не останавливаться.

— Да ты явно вдохновился ролью самого большого сухопутного животного. В известной точке, торгующей кухонной утварью, — не удержался ДжоЧже, стрельнув взглядом в сторону противоположной стены.

— Мне просто пофиг, — хмуро сообщил русский. — Не хочу тебя грузить, но не могу не сообщить. Я не планирую цепляться тремя руками ни за своё существование здесь, ни за собственную шкурку. А если всё складывается так, как оно сейчас идёт, знаешь, есть поговорка: на всё воля Аллаха. Будь что будет.

— Занятно. — Лян почему-то встревожился и озадачился одновременно. — Виктор, вы позволите задать вам несколько вопросов?

— Зачем? — равнодушно уронил Щукин.

— Я шёл сюда с неким вариантом. Я действительно хотел его обсудить с вами обоими, но мне очень не нравится лично ваше нынешнее настроение, поско…

— И что?

— И я хотел бы уберечь собственную инвестицию от риска. — Представитель клана помолчал, подбирая слова и пропуская мимо ушей невежливость русского. — От ненужного риска, если партнёру не нужен я. Либо если вам вообще никто не нужен стратегически — надеюсь, вы оцените мою откровенность.

— Ещё добавьте: "И ответите взаимностью", — отстраненно хихикнул Щукин.

— Если бы мне кто-то сказал, что ты будешь открыто играть с европейцем, ещё и с чужаком, я бы не поверил и плюнул в глаза, — заявил ДжоЧже, обращаясь к соплеменнику (мать Ляна была кореянкой). — Что стряслось? Ты решил стать белым и пушистым?

— А он очень правильно себя ведёт, — старший деликатно указал взглядом на врача, словно извиняясь, что говорит о присутствующем в третьем лице. — Информация об этом обгоняет и вас, и ваши достижения. И да, я — не альтруист. Я очень хорошо просчитал и активы, и перспективы на пять лет вперёд. Я знаю, что делаю.

— Похоже, меня уже все взвесили и препарировали, заочно… Так что там с Молниями? Я действительно не специалист в ваших раскладах, но я очень плохо представляю вариант, когда одна этническая группировка идет на поводу у другой, — напомнил о себе Щукин. — Насколько понимаю, такой вопрос в любом другом случае вы решили бы, не уведомляя нас двоих. Чем нынешняя ситуация отличается от стандартной?

— Он не шарит в раскладах, но очень быстро схватывает, — угрюмо прокомментировал ДжоЧже. — Ещё — отлично читает между строк, восстанавливая цельную картину из фрагментов.

— Я умный, — вдохнул русский. — Хотя жизнь всё равно говно. Лян, так что там с Молниями? Вы что, не можете справиться с их давлением?

— Или просто не хотите? — Хван, подумав, решил внести полную ясность прямо здесь и сейчас.

Лично для себя.

— Я вас не подначиваю! — поторопился пояснить русский, неодобрительно сверкнув глазами в сторону корейца. — Всего лишь уточняю. Не сочтите, что беру на слабо.

— Есть сопутствующая информация. В полицейском участке — новый босс, вернее, новая.

— Кто?! — ДжоЧже заподозрил неладное.

Он даже хотел смахнуть рукой несуществующий дым перед глазами, но вовремя спохватился: Щукин хлопнул его ладонью по лбу, чтоб не шевелился.

— Уже известная вам Лоу. Она, кстати, успела уволить в полном составе всю криминальную полицию участка, замаскировав это под переаттестацию. — Откровенность давалась старшему нелегко; было видно, что он делает над собой усилие, чтобы говорить по теме.

Инженер присвистнул.

Щукин повторил за ним, после чего добавил открытым текстом:

— Это точно?!

Скрестившиеся на русском неодобрительные взгляды сразу пары человек, вероятно, ответили на его вопрос и так, без слов.

— Понял. Пардон. — Виктор прикрыл рот ладонью. — Я правда заинтригован! Если честно, от красотки Лоу просто не ожидал такой прыти! Ты смотри, бабы в вашем климате просто дружными рядами идут в раздрай…

Ляну было бы интересно послушать, какие такие отношения у русского были с новой начальницей полиции, но он неожиданно для себя проявил такт и перебил:

— Часть кримпола ни на какую переаттестацию не пошла.

— Всё равно не сдали бы? — блеснул проницательностью Щукин. — Не стали напрасно тратить время?

— Да. Но не только: всем, кто в теме, понятно, что с новой начальницей участка они бы всё равно не сработались в будущем. Даже после успешной аттестации.

— И эта часть полицейских прямиком направилась к латиносам? — снова угадал русский.

ДжоЧже переводил взгляд с одного собеседника на другого, прикидывая, стоит ли ему сейчас участвовать в этом разговоре. Пока всё отлично шло и без него.

— Да. Именно их мы и опасаемся в первую очередь.

— Почему?

— Боевые профессиональные расширения. Государственные полицейские боевые профессиональные расширения. Плюс — у них может быть и оружие. Нам будет нечего противопоставить этому всему.

— А разве это законно? Я о расширениях. — Русский, казалось, что-то лихорадочно прикидывал, поглядывая на систему с капельницей.

— Формально, до переаттестации имеют право, — вздохнул представитель клана. — Ну и субъективный момент. По идее, все эти расширения им должны удалять в отделе по борьбе с контрафактом — такова процедура. — Он замолчал, с интересом глядя на собеседника.

Ему было интересно: словит ли Виктор намёк? Заодно, насколько критично Щукин относится к служительнице закона?

— А красотке Лоу сейчас не до руководства своим бывшим отделом? — славянин сориентировался быстро и не разочаровал.

— Да. И ещё одно, вы, возможно, не в курсе. Очень часто увольняющиеся из полиции стараются договориться так, чтобы получить на руки заключение из разряда: "Расширение удалению не подлежит ввиду высокого индекса слияния; любая коррекция опасна для здоровья реципиента".

— Хм.

— Это не во всех подразделениях. Но в криминальной полиции и у патрульных таких расширений хватает.

— А Джордан, оккупировав в кресло начальника, сейчас может просто забить бывший свой функционал…

— Да. Именно. Лоу, конечно, держит свой отдел в ежовых рукавицах — но мало ли что? У неё сейчас банально может не хватить ресурсов, чтоб уследить за всем. А кто-то из её людей вполне может на личном уровне дружить с кем-то из-за дела контрафакта.

— Чёрт. В этом случае почти все уволенные смогут сохранить, что не надо… — вступил в разговор Хван, мгновенно вспотев. — Вот же ч-чёрт!

— Теперь вы оба понимаете.

— Могу выйти и сдаться, — равнодушно заметил Щукин. — Ваня ни при чём, да вы наверняка и сами можете поторговаться, чтоб Молнии о нём забыли. А я могу и выйти.

Хван икнул. Такого поворота он не просто не ожидал, а… нужные слова не находились.

— Я впечатлён. — Коротко отреагировал Лян. — Я очень впечатлён. Могу поинтересоваться причинами такой позиции?

— Жизнь — говно. Не держусь за неё, сказал же, — пожал плечами Виктор. — Ну и ещё куяш что есть. У вас же сейчас работает какая-нибудь программа, которая измеряет правдивость?

Представитель клана молча кивнул.

— Значит, вы видите, что я говорю то, что думаю, — констатировал русский. — Теперь вы просто вынуждены будете перейти к своим главным аргументам, которые хотели приберечь на конец беседы.

ДжоЧже, прокрутив услышанное про себя повторно, молча хлопнул в ладоши пять раз подряд.

— Присоединяюсь к земляку, — Лян хлопать не стал, задумчиво поглядев на Щукина. — Вообще-то, есть один вариант. Но он очень необычен.

— Говорите. — Безмятежность врача можно было ломать на куски.

Чёрт, он что, реально про свой настрой сказал, что ли, мелькнуло у Хвана.

— Телепорт на Баошань. — Представитель клана впился взглядом в собеседников.

ДжоЧже икнул ещё раз.

— А это что? — как ни в чём ни бывало отсалютовал вторым штативом для капельниц Виктор.

— Давай я поясню? — инженер не сдержался и перехватил слово у представителя хозяев. — Мир второй категории, — тут же ответил он русскому.

— А мы сейчас в какой категории, в третьей?

— Да.

— Что даёт это перемещение? — Щукин выглядел наредкость отмороженным и ни разу не удивлённым.

Вот это пилотаж, искренне восхитился Хван про себя, вот кому в покер играть; а вслух сказал:

— Чем отличается твой жилблок от трущёб, где нет даже горячей воды? Вот примерно этим же отличается мир второй категории от третьей.

— Я, честно говоря, не знаток трущоб, — хохотнул товарищ. — Но аналогия принимается. — Затем он серьёзно посмотрел на Ляна. — Где подвох? Не скажу за Ваню, но лично я к бесплатным сырам отношусь очень сдержанно.

— А с чего вы взяли, что сыр бесплатный? — представителю клана даже не пришлось изображать удивление. — Обсудим условия отработки.

— Мы в мире второй категории будем нелегалы, — вставил Хван. — Так-то, никто не отследит, если телепорт разовый и ведет куда-то в безлюдные места. Но мы там с тобой, получается, как будто не существуем. Ни медицины, ни банковских счетов, ни возможности обратиться в полицию, если что. И так далее.

— Автоматом попадаем в полную зависимость от принимающей стороны? — многозначительно фыркнул Щукин, впиваясь взглядом в Ляна. — Обеспечение на принимающей стороне — а у нас ноль пространства для манёвра?

— Э-э, не нагнетай! — поспешил сбить напряжение кореец, снова задергавшись (с риском сместить иглу). — Это для тебя дремучего выглядит страшно! А вообще — достаточно стандартная процедура! Ну, в некотором смысле, — он смущённо опустил веки.

— Я думаю, лучше поступить иначе. — Перебил старший. — Виктор, у вас же есть нейро-расширитель? Активируйте на нём, пожалуйста, любой детектор лжи. Любой, подчеркиваю: ту версию, которую вы знаете идеально. — Лян явно закусил удила и собрался что-то доказывать.

— А он в этом не шарит, — идиотски хихикнул ДжоЧже.

— Мне не нужны расширения для контроля достоверности, если я вижу собеседника, — улыбнулся Щукин. — Просто говорите.

— Стоимость операций, который можете делать вы, в мире второй категории выше на порядок.

— И?

— Мы очень хорошо умеем считать деньги. Я очень хорошо умею считать деньги, и риски. — Лян искренне задумался. — Допустим, мы принудили хирурга к сотрудничеству, пользуясь его безвыходным положением. Вы же этого боитесь?

— Продолжайте.

— Врач может допустить такую ошибку, о которой мы и понятия иметь не будем. А для пациента это будет фатальным. Отгадайте: кому придут предъявлять родственники трупа или инвалида?

— Клинике, — русский явно ориентировался в теме.

Интересно, а где же он всё-таки работал, подумал Хван, внимательно следя разговором.

Если честно, кореец сейчас мог буквально парой слов развеять все сомнения товарища. Но Виктор уже который час давил кисляки — а общение с Ляном его явно бодрило.

Пусть сам побарахтается, решил ДжоЧже. Глядишь, и свернёт со своих идиотских мыслей куда-нибудь в конструктивную сторону.

Был же таким оптимистом, когда помирал со сломанными рёбрами — а сейчас что стряслось?

— Врачей родственники пациентов не видят, — подтвердил представитель клана. — А ведь анонимный для клиентов доктор может подрезать и кого-нибудь очень важного, согласны? За кого сотрут в порошок не только клинику во втором мире, а и…

— А и её владельцев в третьем?

— Да, — кореец, покосившись на иглу в вене, всё-таки решил вмешаться в беседу. — Только не владельцев, а акционеров и управляющих. Владельцы находятся в мире первой категории.

Лян вопросительно посмотрел на соотечественника, удивлённо раскрыл глаза, но ничего не сказал.

— Я в оборудовании понимаю, — простенько ответил инженер на незаданный вопрос. — Давно отслеживаю все закупы и логистические потоки. Но давай сделаем вид, что я ничего не говорил, а ты ничего не слышал.

Глава 26

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7го курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

— Так что скажете? — представитель клана не выдерживает паузы.

Как оказалось только что, моё настроение испортилось весьма кстати, а депрессуха накатила крайне вовремя.

Если бы психика была в ресурсе, во время разговора с Ляном я бы ёрзала, нервничала и колебалась. А так — олимпийское спокойствие и сплошная выгода в результате.

Кажется, пора начинать верить в свою интуицию: когда человеку абсолютно всё равно, доживёт ли он до завтра, неуместная суета не влияет на процесс принятия решений.

— Позадаю ещё вопросы? — не могу же я согласиться, не выяснив деталей и не поломавшись, хе-хе.

Только мужики это не всегда понимают, да и я сейчас вроде как мужик.

— Отвечу на все. — Сводит брови вместе то ли китаец, то ли кореец.

Лян, в принципе, искренне верит в то, что говорит. Но ситуации бывают разные — тех же исполнителей вполне могут разыгрывать и втёмную.

Особенно когда хозяин какой-то неафишируемой клиники находится в недосягаемом (для всех нас) мире первой категории, а сама клиника — в двойке.

Ну и мы с Ваней, на закуску, путешествуем в эту двойку из тройки. Нелегалами, через какой-то явно самопальный девайс. Я так думаю.

— Мои вопросы могут показаться вам глупыми, — заранее предупреждаю.

— Я очень серьёзно отношусь к вам и ко всему, что вы скажете. Либо — захотите узнать, — церемонно раскланивается Лян, не вставая со стула.

— А как выглядит транспортировка нас в мир второй категории? Если по старинке, перемещение физически, то живыми можем и не долететь, — решаю блеснуть информацией, почёпнутой в своё время у Дьёрка.

— Зачем физически перемещать? Мы вас не хотим убивать, — неподдельно озадачивается представитель клана. — Если бы мне хотелось что-то с вами сделать, такие ухищрения были бы ни к чему. Достаточно просто выставить вас на улицу, на границе участка Молний. — Он ничего не изображает, а искренне думает вслух.

Прикольно.

— А как тогда?

— Через трансмиттер, — вежливо отвечает наполовину китаец. — Телепорт. Я же сказал в самом начале.

— Абсолютно случайно, у меня накануне был разговор как раз на эту тему. Насколько мне известно, нас с Ваней к местному телепорту не то что не подпустят, а даже обсуждать такую возможность не будут. — Внимательно слежу за его мимикой, хотя особой нужды в том нет. — Или ваши ресурсы больше, чем у кадрового полицейского?

— Вы зондировали в полиции возможности миграции отсюда? — снова удивляется Лян, делая для себя какие-то выводы (явно не те). — Ладно, не моё дело… К вашему вопросу: мне кажется, вы путаете ресурс политический и ресурс технический.

— Какой трансмиттер?! — живо прорезается оживший после антибиотика Ваня. — Скажи мне, а я переведу на английский Щукину!

Старший что-то говорит на незнакомом мне языке.

— Ух ты! — непосредственно реагирует мой новый товарищ. — А как вы его замылили? Где отмутили?

Лян неодобрительно смотрит на корейца и ничего не отвечает.

— В общем, это разовый трансмиттер, — Хван поворачивается ко мне. — Я именно по такой технике не специалист, но там что-то армейское. От наших ханьских друзей. Типа эвакуатора из какой-либо боевой летучей космической гадости, для пилотов или экипажа. Настраивается, в принципе, на любой аналогичный приёмник.

— Такое бывает? — удивляюсь в этом месте. — Эвакуатор из космоса?

О космических войнах мне пока слышать не довелось.

— Конечно бывает! — удивляются оба азиата.

— А чем ты границы систем обеспечивать будешь? Где-нибудь на границе диких секторов? — добавляет ДжоЧже.

Надо будет потом расспросить его об этой стороне реальности; интересно, но сейчас чуть не до того.

— Ваня, вопрос к тебе. Что лично для тебя привлекательного в том, чтобы перебраться в мир второй категории? Я уже вижу, что ты завёлся на эту тему. Однако искренне не понимаю твоего энтузиазма.

— А что тут может быть непонятного? — озадачивается друг в ответ.

— Здесь мы с тобой автономны и полностью себе хозяева. А там…

— Что ты знаешь о миграции между категориями вообще? — мой корейский товарищ неожиданно суровеет.

— Ничего. — Задумываюсь. — Хотя-я, в первую очередь на ум приходят цифры, да? Наверное, в этом месте мне нужно спросить тебя: каков процент тех, кому удалось окончательно свалить из третьей категории? Имею ввиду легальных переселенцев, а не зайцев типа нас с тобой.

— Менее десяти, — Ваня всем внешним видом излучает радость, как будто сказал что-то остроумное. — С одной оговоркой: рассматриваем лиц с большими сроками обязательного пребывания тут.

— Насколько менее?

— Около двух с половиной процентов, — вместо корейца отвечает Лян. — Но это неточная цифра. Из неё следует вычесть ещё и тех государственных служащих, которые перемещаются как частные лица, но на самом деле используют админресурс. Которого лично у вас нет и быть не может.

— Ух ты.

— Да. В реальности получается ощутимо поменьше, в районе одного процента. — Представитель клана, похоже, серьёзно разбирается в теме (судя по тому, что явно хочет добавить что-то ещё). — Это данные за последний десяток лет. Нет оснований думать, что тренд может радикально измениться в большую сторону.

— Получается, уезжает в итоге один из ста? — перевожу услышанное в свои единицы.

И задумываюсь.

— А чем мир второй категории будет для нас отличаться принципиально? Конкретно?

— Другой уровень развития и комфорта, — лаконично отвечает Хван. — У тебя, может, и отшибло память, но я-то всё помню. Верь мне.

— Есть нюансы, — деликатно вклинивается Лян. — По той же статистике, более семидесяти процентов нелегальных мигрантов в течение трёх-пяти лет вполне успешно легализуются на новом месте.

— А оставшиеся три десятых?

— Там меньше трех десятых, — педантично отмечает представитель клана. — Но окей. Суицид. Наркотики. Несчастные случаи. Автокатастрофы. Всего понемногу.

— Откуда знаете? И как эти факторы делятся между собой в долевом отношении? — мне правда интересен процент самоубийц, не сумевших устроиться в более перспективном месте.

Где, если верить радужным ожиданиям Хвана, колбаса и булки растут прямо на деревьях.

Возможно, из цифр можно будет вычислить и некоторые интересные моменты и причины.

— Я не веду точной статистики, оно мне не надо, — спокойно парирует старший. — Но я был лично знаком, к-хм, со многими, г-хм, убывшими отсюда. Плюс — имел возможности отслеживать их там. Мне кажется, вы сейчас делаете не те выводы.

— В смысле?

— Вы пытаетесь понять, что у них пошло не так. Но вы не учитываете того фактора, что многие из них — наёмные убийцы, отправленные в один конец, исключительно чтоб выполнить один-единственный заказ. Есть и денежные наркоманы, которым помогли связи, родственники, либо родители. И так далее.

Он искренне верит в то, что говорит.

Похоже, доступ к нелегальному способу транспортировки есть преимущественно у незаконопослушных личностей. Отсюда и их проблемы.

— Те люди, которые не смогли устроиться в двойке, не смогли бы устроиться вообще нигде, — подтверждает мою догадку собеседник. — Просто, в силу ряда причин, у них БЫЛА техническая возможность свалить отсюда. Они ею воспользовались, но быть другими людьми не перестали. Как создавали себе проблемы здесь, так и продолжили их наматывать на хвост и там. Они бы нигде долго не протянули, поверьте. Дело не в мире второй категории.

— А что происходит, если в мире второй категории ловят кого-то типа нас? Выходцев из третьей? — по-хорошему, это принципиальный вопрос, с которого надо было начинать.

— Ничего, — снисходительно роняет Хван. — Никому не надо ломать голову, тратить кучу времени и сил, чтобы установить, откуда ты взялся. Это только кажется, что система работает в обе стороны.

— А на самом деле?

— А на самом деле, некий Нильс, предшественник вашей знакомой Джордан Лоу, например, в свою бытность начальником участка тупо игнорировал семь десятых всех запросов по идентификации личности, — вежливо кивает Лян. — А вместо него ответить некому. Физически некому — потому что никто сверху не будет добывать информацию у его подчинённых.

— Почему?

— А зачем лишний раз работать, если можно не работать? Мне кажется, у вас превратное впечатление о добросовестности чиновников иммиграционных служб.

— Э-э-э…

— А идентификация "чистой" личности — именно их компетенция. В принципе, все понимают, откуда вы с высокой степенью вероятности взялись в двойке, — Лян вздыхает и решает объяснить подробнее. — Но ловить вас на слове и доказывать намного дороже, чем не ловить и не доказывать. Если вы возьметесь за ум — ну и живите себе на здоровье!

— А если опять начать куролесить…

— Вас повторно выпихнут в третий мир, по решению суда. Всё как в первый раз. Гуманизм в действии.

— И так что, везде? — м-да, и правда занятно.

— И так везде. Любой мир третьей категории очень неохотно идёт на контакт двойкой. Потому доказать, откуда вы прибыли, часто просто нереально.

Ну, это я как раз могу понять. Банальная зависть.

Когда у нас в своё время в некоторых ковидных госпиталях ввели очень солидную доплату (именно нам нет, но всего в Алмате десятка два ковидников — многим да), я за один день потеряла трех близких подруг.

Нет, мы не перестали общаться. Просто вечером, встретившись после работы, одна из девчонок на радостях заплатила за всех в кафе, потому что её новый оклад вышел в районе шестиста тысяч тенге.

А три одногруппницы так сверкнули злыми и завистливыми взглядами, что лично у меня сомнений не осталось: дружбе конец.

Не скажу, что мне близко такое мировоззрение. Но понять чиновников третьего мира могу, по аналогии — если даже родным мне медикам родины ничто человеческое не чуждо.

* * *

Щукин, похоже, поймал свою очередную дебильную волну.

Если знать его меньше, русского можно было бы заподозрить в хамстве и неблагодарности; к счастью, ДжоЧже уже успел притереться к новому товарищу.

Виктор банально не ориентировался в некоторых моментах, ничуть не притворяясь и ничего не изображая.

Удачей являлось и то, что Ляну (и клану) в мире второй категории реально на время понадобился такой специалист, как русский. Скорее всего — просто расширился бизнес.

А одноразовый трансмиттер обратного хода не имеет. Плюс, к доктору без технической подготовки должны прилагаться инженер и робот (впрочем, робота там скорее всего дадут своего).

На каком-то этапе корейца осенило:

— Щукин, а ты можешь одним словом сформулировать? Что заставляет тебя буксовать сейчас?

Хвану изрядно надоело слушать препирательства деликатного старшего и зависшего в тупом упрямстве русского.

— Страшно, — коротко уронил товарищ. — Я трус, Ваня. Я очень не люблю необратимых решений.

— Э-э-э, почему необратимых? — искренне заинтересовался ДжоЧже. — Если тебе там буквально станет невтерпёж, вернуться сюда ты можешь в любой момент! За символическую плату, которую лично ты зарабатываешь за несколько часов. — Хван подумал и поправился. — Можешь заработать за несколько часов, если захочешь. Это только отсюда туда сложно, а оттуда сюда — без проблем и бегом.

— Ух ты. В двойках что, тоже есть проблемы с медобслуживанием?

— Не во всех, — в который раз вздохнул Лян. — Но в Баошань — да. В том квартале и секторе, о котором идёт речь. Хотя, это не проблемы в вашем понимании, а скорее зоны роста нашего бизнеса.

* * *

Виктория Абилхакимова, врач-интерн 7го курса медицинского университета имени Асфендиярова, Алматы, Республика Казахстан.

Как можно не потешаться над мужиками, когда очень хочется над ними потешаться?

Ну не стала я себе отказывать в удовольствии. Простите. Опять же, профилактика депрессии — искреннее веселье.

Ваня с Ляном так старательно уговаривали меня согласиться на переезд, что я упиралась около часа. Ну а чё, девчонке можно.

А если серьёзно, то всё это время я параллельно анализировала, что есть местный трансмиттер. Потому что одна деталь искренне не даёт мне покоя.

Хван, утомившись отвечать на дилетантские вопросы, решительно сворачивает голограмму и переходит на нормальный язык:

— Так. Щукин, если у тебя не было физики всю школу, то за пятнадцать минут ты всё равно десять лет не выучишь.

— Пока не разберусь, ни на что подписываться не буду, — по инерции продолжаю отыгрывать слабый пол, давая волю своему истинному эго.

— А тебе в итоге сейчас надо лекцию по теории синхронизации настроек закатить? Или только общие физические принципы? — кажется, кореец решил закусить удила.

— Лекцию, — говорю из вредности.

— Семь лет, — радостно отвечает Ваня. — Эта лекция занимает около семи лет, с учётом обучения в профильном колледже и университете.

— Э-э-э, тогда давай общие принципы. — Вон и Лян уже, похоже, прикидывает что-то нехорошее. — Может, они меня успокоят.

Реально пора завязывать выделываться. Программа по набиванию цены выполнена на две сотни процентов.

— Твоё тело, помимо прочего, можно представить в виде набора молекул. Что такое три-дэ-принтер, представляешь?

— Угу. — Именно что представляю.

Я врач, а не инженер. Ещё и из далёкого прошлого.

— Здесь, в камере трансмиттера, твоё тело разбирается на молекулы. Синхронно с этим разбором, три-дэ-принтер в точке приёма собирает тебя же из молекул обратно. Всё. Ты прибыл, — со скучающим видом завершает мини-лекцию кореец. — Если попробуешь снова углубиться в детали, о которых понятия не имеешь, я прямо сейчас удалю твой допуск к кормильцу. Ты меня достал, Щукин. Будешь оперировать без робота…

— Только один вопрос ещё! А откуда три-дэ-принтер ТАМ знает состав моего тела ЗДЕСЬ?

— Есть два вида трансмиттера, — Ваня вздыхает, потому что поясняет это всё по кругу не первый раз.

А я просто не могу поверить тому, что слышу. И боюсь откровенно задавать наводящие вопросы.

— Первый — стационарный, именно в него нас с тобой здесь никогда и не пустят, если верить статистике, — всё-таки кореец хорошо владеет собой. Хе-х. — Он сканирует организм целиком.

— У нас чуть другой тип, — это не выдерживает Лян. — Он снимает матрицу с мозга и передаёт усечённый объём информации.

— Звучит пугающе, — теперь не могу удержаться от вздоха я.

— Это абсолютно безопасно, — настаивает Хван. — Для начало, тебя именно так отправляли сюда! Просто у кое-кого память отшибло… Хорошо, что не на профессиональную тему.

— Сам же говоришь, меня сюда отправляли стационарным? А теперь отправят только слепок всех слоёв памяти?

— Твой мозг хранит гораздо больше информацией о твоём теле, чем ты думаешь, — хмыкает кореец. — Ты ж врач. Должен знать.

— На самом деле, это вопрос стоимости оборудования. Стационарный трансмиттер дешевле, — врезается представитель клана. — Но то, что он стационарный, не значит, что он лучше.

— Почему? — в принципе, я уже уловила концепцию.

Но почему-то никак не могу сказать "да".

— Потому что, если у тебя сломаны рёбра и на них наложены скобы, стационарный трансмиттер тебя и передаст вместе со сломанными рёбрами! — Это Ваня. — А в случае передачи только информационной матрицы с мозга, настройки идут по тому слепку памяти, который является оптимальным с твоей точки зрения… — дальше по шестому кругу следуют непонятные мне технические подробности.

* * *

Хван был готов пришибить Щукина на каком-то этапе. Слава богу, русский наконец поимел совесть и прекратил буксовать.

Лян собирался перебрасывать их стандартным эвакуатором сбитых пилотов.

Это была неплохая техника, нужная: мало ли, какая оказия случится? А так, в армию Китая идти не боятся, зная, что умная машина всё равно выбросит тебя из горящей кабины на базу.

Кстати, парадокс, но вот именно такой трансмиттер, снимающий слепок с мозга, лучше и дороже стационарного. Просто кто ж даст гонять военную технику на гражданке? Дорого.

Попутно, Хвану было искренне интересно: а где клан добывает такое оборудование?

Как инженеру, по массе деталей ему было ясно: канал существует регулярно, работает периодически.

Фигня, что такой армейский эвакуатор рассчитан ровно на пару-тройку человек и срабатывает лишь один раз (чтоб вслед за эвакуированными пилотами на базе не оказались не в меру бойкие ребята противника).

Видимо, клан имеет доступ к производителю оборудования в Поднебесной. Даже из мира третьей категории.

Хван окатил русского товарища уставшим взглядом и первым вошёл в овал портала.

Чтобы тут же выйти в огромном пустом ангаре абсолютно голым, как и предупреждал Лян.

Он вздохнул и отошёл на метр, ожидая Щукина.

В следующую секунду его рот открылся, как и глаза: из передающей плоскости трансмиттера появилась фигура… он не сразу подобрал слова, какая.

Предсказуемо раздетая фемина более чем пристойных кондиций (и это ещё мягко сказано!) насмешливо поглядела на него спросила:

— Вань, тебе не говорили, что пялиться на голую девушку неприлично?

— Извини! — мгновенно побагровев, хрипло выдохнул ДжоЧже, отворачиваясь. — Ты кто?!! Ничего, что я к тебе спиной?

— Да уж лучше стой ко мне спиной и иди вперёд первым, сделай одолжение, — хохотнула то ли модель, то ли профессиональная спортсменка. — Оно и для приличий полезнее, и для твоего здоровья.

— Не понял в этом месте? — парень попытался обернуться, но тут же получил подзатыльник одной очень узнаваемой ладонью. — ВИКТОР?! — это вырвалось непроизвольно. — ТЫ?!

— Ты половых признаков что, вообще не различаешь? — весело отозвалась девчонка из-за спины. — И мужика от бабы не дифференцируешь? Пардон за умное слово.

— Щукин, это ты! Это же точно ты! Только в другом теле! — требовательно заговорил ДжоЧже, послушно двигаясь к выходу из помещения, куда его направляли сзади ну очень знакомые руки.

И ведь не докажешь последнее. Исключительно на уровне ощущений чувствуется.

— Оденемся — поговорим, — насмешливо раздалось сзади. — Я стесняюсь философских дискуссий в таком виде. Тем более что мы с тобой друзья.

— Щукин, что происходит?!

— Я не Щукин на самом деле. И не Виктор. Я изначально девочка, Виктория. В теле Щукина оказалась сама не знаю как. Как и на планетоиде. Сюда, ты сам объяснял, переносится сознание — не тело.

— Э-э-э… — шлёпая босыми ногами по каменному полу, Хван искренне пытался поспеть мыслями за случившейся с другом метаморфозой.

— Ваш местный три-дэ-принтер — реально хорошая вещь, — продолжила тем временем Виктория.

Такими узнаваемыми интонациями Виктора Щукина.

— Как ты и говорил, передалось сознание и данные из мозга, а не физические показатели тела-оболочки, — завершил, в принципе, логичные пояснения женский голос за спиной. — Вот меня тут в нормальном теле и распечатало. Слава богу.

— А чего ты такая накачанная? — мысли неслись галопом, а язык обгонял мысли.

— Занималась спортом. Побеждала на региональных турнирах. Ваш принтер распечатал меня, судя по всему, на пике физической формы. Когда ещё выступала активно.

— А ты правда можешь лечить людей? — в то, что это ещё и врач, упрямо не верилось.

— Шутишь? — Щукин в женском теле звонко рассмеялся сзади. — Я действительно врач-интерн! Мозги — единственное, что путешествует со мной без изменений. Что туда, что оттуда, хи-хи.

— А в каком теле ты сильнее физически? — ДжоЧже почувствовал, что не может контролировать потока своего любопытства.

— В этом теле, именно в этой форме, я выигрывала чемпионат континента и пробегаю десять километров по пересечёнке быстрее сорока минут, с гантелями в руках. В отличие от Щукина, который никогда ничего не делал.

— А какой вид спорта?! — запоздало спохватился кореец.

— Бокс. Классический английский бокс, женская квалификация.

* * *

КОНЕЦ

От авторов:

Спасибо, что были с нами 🙂🙂

Примечания

1

Аналог нашего обручения / смотрин

2

Қотақ — грубое название известного мужского органа. Бас — голова. Но само слово имеет гораздо более негативный оттенок, чем русское "х*еголовый").

3

Каблукова или Амангельды — улицы, где находятся два психиатрических стационара в Алматы. Областной и республиканский.

4

НЕ МОЛЧИ — реальное общественное движение Казахстана. Реально на эту тему. Психологическая, юридическая, материальная, правовая, консультационная и т. д. поддержка пострадавших в результате насилия. В том числе, когда пострадавшие боятся заявлять в правоохранительные органы. Например, опасаясь мести действующего сотрудника, начальника уголовного розыска Южно-казахстанской области, полковника полиции Селтанова (покрывающего особо тяжкое против личности несовершеннолетнего, поскольку состоит в родстве с преступниками). Казахстанцы поймут.

Аналогичная омерта, в спайке со стокгольмским синдромом, судя по новостям из Узбекистана, характерна и для региона в целом. Там недавно, пока Саида Мирзиёева (дочь президента) лично за ту девушку на юге не вступилась, полицейские даже дело не открыли.

5

Не считают зубы баранов, которых подарили (каз.).

6

Вперёд, искать работу (каз.).

7

Один из аналогов христианского креста в странах Ислама (но не во всех носят)

8

9

Нуралия слегка ошибается, вернее, не знает. Вообще-то это уже казахское слово. Но да, казахское ЖӘЛЕП происходит от перс. «джалаб» (جلب‎). Обозначает проститутку, распутную женщину (также имеет значения «подделка», «скот для продажи»). В свою очередь, заимствовано в персидский из арабского, где «джалаб» означает «рабы; ввозимый товар».

Нюанс. В русском языке шлюха, бл*дь и проститутка — это три разные модели поведения. Пардон за натурализм.

В казахском — жәлеп одна на все три случая жизни и, так сказать, совокупно объединяет эти ипостаси.

Потому Нуралия точно [интуитивно] почувствовала глубину оскорбления.

10

Американские горки.

11

Скопление крови в плевральной полости. Является следствием кровотечения из сосудов лёгких, внутригрудных ветвей крупных сосудов (аорта, полые вены), грудной стенки, средостения, сердца или диафрагмы.

12

Аналог "даст бог…"

13

Объём циркулирующей крови

14

Правда о Казахстане и конкретно НИШ.

15

Зулайхо Махмадшоева, акк инстаграм, десятки тыс подписчиков из 3х стран. Реально пару недель тому писала пожелания народу Афганистана латиницей — так там несколько тысяч комментов в ответ, из всех трёх стран.

16

Правда, но примеры приводить долго. В принципе, вот: пара участковых с одним журналом обхода двух вооружённых рецидивистов после ограбления ломбарда задерживали. Успешно. https://author.today/post/126500

17

ГГ несколько лукавит. Вследствие профессиональной этики, вряд ли какой-либо профессиональный врач будет открыто критиковать любую работу своего предшественника.

Content

Афанасьев Семен Быть или казаться

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Примечания