Ржевский 5

Глава 1

Кабинет начальника отдела транзитного оформления.

— Какого хрена⁈ — подполковник таможенной службы покрутил в руках пробитые насквозь стальные листки.

Формально его чин звучал иначе, но начальнику отдела транзита Порядину нравилось звать себя именно подполковником.

Он не знал, как сейчас поступить. С одной стороны наглеца хотелось призвать к порядку, не сходя с места. Можно даже вручную.

С другой стороны, по лопоухому дебилу видно: золотые у него только руки (рекомендация от демидовских заводов не врёт). Прочие части тела и органы чувств у посетителя подкачали, взять хоть и мозги с сообразительностью.

— Кретин, — проворчал таможенник, прикидывая, а не ударить ли этой пачкой по чьей-то голове.

— Чего это⁈ — оскорбился мастеровой. — На отверстия посмотри! — он выхватил стопку благодарностей и раскинул её по столу на манер игровых карт. — Ни заусенцев, ни сколов! Отверстия один в один, как игла сквозь ткань!

Порядин взял себя в руки, медленно вдохнул и выдохнул. Справедливости ради, не особо нужный в работе магический артефакт действительно сработал выше всяких похвал.

Если иметь ввиду техническую сторону вопроса.

— Ладно. Проехали. — Махнул рукой подполковник большей частью в собственный адрес. Затем, повинуясь профессиональному чутью, слабо заинтересовался. — Дырокол теперь так всегда работать будет?

Вместо ответа недалёкий рукастик решительно сграбастал всё ту же пачку и в мгновение ока засунул обратно в скоросшиватель.

ДАХ.

— Принимай работу! — лицо кретина расцвело неподдельным весельем.

ДАХ. ДАХ. ДАХ.

По мере того, как выходец с демидовских заводов клацал по канцелярской принадлежности, в пластинках металла появлялись новые и новые дырки.

Таможеннику захотелось материться и не только.

— Ни заусенцев, ни смещений! — недалёкий работяга, по всей видимости, решил окончательно взбесить или доконать служащего.

Его рожа лучилась таким счастьем, что захотелось сбить наглеца со стула на пол и потом долго пинать по голове ногами.

А обуться перед этим желательно в форменные сапоги старого образца, чтоб каблук и носок были усилены металлическими накладками.

Порядин ещё раз глубоко вздохнул и прикрыл глаза на пару секунд, успокаиваясь:

— Возвращаясь к вопросу, что ты хотел ввозить. — Он вопросительно уставился на посетителя, ожидая комментариев.

Подполковник отстранённо подумал, что за следующую идиотскую эскападу без лишних разговоров даст в морду. Пусть лучше потеряется потенциальный клиент, нервы дороже.

— Я надеялся, вы подскажете, — твёрдо ответил придурок. — Логика моя была такая…

С-сука. У тебя ещё и логика есть. А наградные бляхи для постов зачем испортил⁈

С одной стороны, конечно, кое-кому не надо было их в этом кабинете оставлять, тоже да. Но с другой стороны…

—… таким образом вы лучше меня знаете, на какой вид товара самая большая пошлина! — Блондин вещал оптимистично и непрошибаемо. — Я думал, договоримся о цене на информацию — и вы дадите перечень?

— КАКОЙ?

— Ну, абэцэ-анализ.

— Ч Е Г О ⁈ ЧЕГО ТЕБЕ ДАТЬ⁈

— А-бэ-вэ анализ, наверное, тогда? — хрен невозмутимо задумался. — Если по-русски? Третья буква алфавита же вэ? Первые десять номенклатур, за которые самые большие платежи в бюджет!

— Понял-л-л, — процедил офицер.

Ещё через секунду, впрочем, успокаиваясь и настраиваясь на конструктивный лад: подполковник умел думать быстро даже в стрессе.

В его отдел приходили за разным. Оформить транзит, хотя товар остаётся внутри страны; вычеркнуть пару строчек из декларации; найти посредника для дачи взятки в отдел досмотра; много для чего.

Никто и никогда не приходил ещё за тем, чтобы дать денег за воздух. За слова, сказанные устно и никаких следов в этом мире не оставившие.

— Слушай, а ты в курсе, что на идиота похож? — Порядин, недолго думая, приподнялся в кресле и перегнулся через стол.

Коротким точным движением он выхватил документы странного визитёра из его нагрудного кармана, вернулся на место и углубился в чтение:

— Страхов Сергей Степанович… мастер «золотые руки», подпись лично демидовская… — таможенник присвистнул, поднимая бумагу на свет.

Водяные знаки, магическое подтверждение и невидимые простым людям государственные штампы были на своих местах.

С другой стороны, скоросшиватель он сильно, конечно, отрихтовал — фискал покосился на стопку продырявленных поощрений.

М-да уж. Подделка и подлог точно исключены, такого не сфабрикуешь.

— Руки действительно золотые, если с вами, простым народом, сравнивать, — не чинясь, ответил наглец, поднимая в воздух оглобли и растопыривая пальцы. — Могу собирать и чинить такое, что даже у вас волосы на груди дыбом встанут. Без шуток.

— Золотые руки живут намного дольше, если к ним прилагается хотя бы бронзовая, ладно, медная голова, — неожиданно для себя скаламбурил актуальный посетителю намёк Порядин. — Не чугунная. И не деревянная.

Совет был для типа актуальным, подполковник даже где-то переступил через себя, его озвучивая.

А уж слушать или нет, дело Страхова.

— Давай договариваться? — идиот между делом бросил на стол старинный кожаный кошель, из которого выпало несколько новых золотых червонцев. — Присягу нарушать не надо, предавать никого не надо, надо всего лишь сделать свою работу. По инструкции.

— Подробнее? — подполковник задумчиво покосился на золото.

В принципе, если дураки любят сорить деньгами, кому-то же нужно за ними убирать мусор.

— Вы должны один раз в декаду заполнять отчётную форму и отправлять её в тринадцать адресатов. О, с позавчера — в четырнадцать. Вашему начальству и Изначальным Соты.

Офицер поперхнулся собственным языком:

— А ещё мы что должны⁈

Так-то, формально тип прав. Был такой регламент ещё в Хартии. Другое дело, из столицы его негласно ещё полвека тому приостановили — нехрен, жирно будет. Эти Изначальные и так как сыр в масле, а если будут видеть стоимость транзита через свою землю, как бы дурацких мыслей в их головах не возникло (Сота и Зона выдавались жирным выступом на юг, врезаясь между границами сразу четырёх государств).

— Вы отрицаете Хартию? — обманчиво вкрадчивым голосом спросил блондин.

Теперь он не казался дураком, наоборот.

— За тобой стоит кто-то Изначальных? — Порядин принялся с интересом анализировать ситуацию.

То, что Семья хочет подгрести город под себя, ни для кого не секрет. То, что в Семье на эту тему нет согласия, а есть лебедь, рак и щука — тоже не секрет.

— Никто кроме меня самого за мной не стоит, — дурачок твёрдо покачал головой.

Не врёт. Такие вещи любой поработавший таможенник чувствует лучше менталиста.

— Есть друзья кое-какие, — он кивнул на золото, намекая, что в его проекте имеются и другие акционеры, — но они не определяют политику. Нашу.

В этом месте захотелось смеяться. Политику?

Порядин подавил ухмылку, но повеселел глазами:

— Итак, к вопросу цены. Я тебе сейчас со своего маго-терминала даю твой абэцэ-анализ. — Он выдержал методически грамотную паузу. — Чтоб ты не думал, что офицер Его Величества тебя может обмануть, дам даже почитать в маго-системе.

— Цена?

— Тридцать червонцев.

Цифра была запредельной. Столько могли стоить подложные документы, чтобы ввозимый на время товар за пределы города так и не выехал, растворившись через розничные точки продаж в городской торговой сети.

Да, были услуги и подороже, но тип справедливо заметил: этот отчёт таможня и так должна отправлять в Совет Города.

— Хорошо, я согласен. — Светловолосый болван молниеносно отсчитал нужную сумму и убрал остаток в карман.

Почти угадал, мысленно обрадовался фискал: в кошельке было тридцать пять-сорок монет. Он специально назвал сумму чуть меньше, чтобы у типа хватило денег рассчитаться.

— Пожалуйста, сформируйте отчёт? И дайте посмотреть? — захлопал глазами лопоухий.

Кто-то из Изначальных через этого дурачка взялся восстанавливать, как им кажется, подобие status quo? Пусть и нетривиальным образом?

Наивные. Через месяц речь будет идти об армии, подполковник это знал точно. Там же, где в разговоре участвуют вооруженные силы, любыми хартиями и административными кодексами можно будет только подтереться, проверено поколениями.

Таможни в нынешнем виде скорее всего тоже не будет, поэтому есть смысл за оставшийся период вытащить все деньги, до которых можно дотянуться.

— Держи. — Порядин быстро отбил нужные команды, вытащил необходимую информацию с маго-сервера и даже развернул виртуальный экран так, чтобы дурачку было удобнее.

— ЛЕКАРСТВА⁈ — Страхов вытаращился не хуже, чем престарелый муж, заставший на горячем ну очень молодую жену.

— Что? — подполковник мазнул взглядом по документу. — А-а-а, да.

Сам он за подобной статистикой не следил, потому тоже немножко удивился. За последние два месяца наибольшим спросом в городе и Зоне пользовались алхимические и магические реактивы.

— Стимуляторы… Восстановители… Усилители… НО ЭТО ЖЕ ПОЧТИ ВСЁ ХИМИЯ⁈ — лопоухий открыл для себя новый континент.

— О, ты даже читать умеешь, — весело сострил таможенник.

Благодаря непонятному дурачку он тоже обратил внимание на то, на что в обычных условиях даже не посмотрел бы.

Если стали так популярны все виды магохимии, значит, на осмотрах есть смысл трясти совсем другие грузы. Не те, которые давали львиную долю дохода до последнего времени.

Разумеется, личного дохода сотрудников таможни, не какого-то абстрактного или государственного.

* * *

Когда странный Страхов ушёл, Порядин задумался. Какой-то заусенец в мозгу не давал выбросить курьёз из головы и, не заморачиваясь, наслаждаться тридцатью золотыми.

Что-то не совпадало.

Чуть подумав, таможенник решительно потащил из кармана связной амулет и вызвал Сергея Воронцова. Последний принадлежал к аристократической (графской) ветви рода недавних промышленников, двигавшегося сейчас во власти на удивление слаженно.

— Да? — шеф внутренней разведки Империи, отвечавший перед столицей за дела в Свободной Зоне, ответил не сразу.

Голос его был хмурым.

— Ко мне тут тип заходил… — Подполковник быстро пересказал содержание визита, умолчав лишь о гонораре. — Такое ощущение, что Изначальные что-то затеяли.

— Спасибо. Принял. Учту. — Граф отвечал односложно, словно не был заинтересован в полученной информации.

— Я зря звонил? Тебе не интересно? — Порядин задавать прямые вопросы не любил, но умел.

— Это часть общей картины, — товарищ вздохнул. — Я, в принципе, даже предполагаю, кто за этим стоит. Какой род.

— Кто? — фискалу стало интересно.

Ведомство Воронцова — там своя свадьба, а таможне свои отношения с новым начальством строить. Если сейчас разобраться в раскладах, месяц держать нос по ветру, то после отмены моратория можно очень неплохо приподняться. Даже круче, чем сейчас.

— Ржевские, — ещё раз вздохнул граф. — Точнее, последний из них. Его почерк.

— Понял. Удачи. — Порядин разорвал соединение.

Поскольку его рабочее здание находилось далеко от центра города, практически на окраине, он не был в курсе последних событий. В информацию начальника внутренней разведки подполковник не поверил, так как отлично знал: Ржевские — алкоголики и солдафоны. Е*ут всё, что шевелится, но от политики были и будут несоизмеримо далеки — пока в мире есть алкоголь и бабы, у записных военных найдутся дела поинтереснее.

В глубине души с жизненным кредо рода Ржевский Порядин готов был солидаризироваться. К его огромному сожалению, у него самого участка внутри Золотого Квадрата пока не было — чтоб валяться целыми днями на солнышке, забить на любую работу, не ходить на службу и жить в своё удовольствие.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Из здания отдела таможенного оформления транзитных грузов вышел глуповатого вида блондин. Возрасту ему можно было дать как семнадцать, так и добрые двадцать пять — вроде и молод, а выглядит грубовато.

Оглядевшись по сторонам, он решительно направился на ближайшую лавочку несмотря на то, что та стояла под палящим солнцем.

— Хоть бы сигнал добил, — пробормотал он себе под нос, скользнув взглядом по окнам одного из кабинетов на первом этаже. — Хоть бы доставало. Такая рожа противная, явно что-то задумал.

Секунду спустя посетитель таможни вставил в ухо миниатюрную горошину маго-наушника и с интересом прислушался к чему-то.

— Вот же п*****с! — возмутился он искренне через пару минут, ни к кому не обращаясь (да рядом никого и не было). — И бабло взял, и Воронцову заложил! Вот же сука продажная!

Блондин решительно потащил из кармана дорогой амулет-пульт с виртуальными ментальными расширениями.

Если бы за ним наблюдал кто-то, сведущий в нужном разделе маги, он бы отметил: посетитель таможни не является менталистом, потому что команды набирает вручную.

Однако его пульт был откалиброван хорошо и сработал как надо. Буквально через мгновение после того, как лопоухий активировал нужную команду, в кабинете первого этажа, на окно которого он смотрел, что-то коротко полыхнуло.

— На тебе, сука продажная. — Блондин обиженно шмыгнул носом и убрал в карман наушник и пульт. — А Накасонэ молодец, чё. А я зря брать не хотел.

* * *

ТАМ ЖЕ, В ЭТО ЖЕ ВРЕМЯ

Разговор двух неустановленных абонентов. Беседа ведётся по-японски, её конфиденциальность защищена от подслушивания специальным протоколом маго-сети клана Накасонэ.

— Ты молодец! А я дурень.

— Подробности будут? — по женскому голосу слышно, что собеседница улыбается.

— Я твою закладку оставил, потом послушал, как вышел.

— И?

— Ну мудила тут же Воронцову звонить бросился, — мужской голос смущён. — Я, честно говоря, порядочности особой не ждал, но чтобы так.

— Как?

— И деньги взять, и тут же через секунду заложить… как-то это некрасиво.

—… сказал взяточник, — японка смеётся.

— Э! Я хотел, чтобы он свою обязанность выполнил! Я взятку, если что, не за нарушение закона давал! А наоборот за соблюдение!

— Серёж, в этом городе так всё и будет без изменений, пока взятки даются за соблюдение чиновниками правил, а не за нарушение, — собеседница по-прежнему веселиться. — Закладку уничтожил?

— Да. Я микрофон маго-пластидом под сиденье стула налепил, когда общались. Незаметно. Сейчас нажал ту последовательность, которую ты говорила.

— Что наблюдал при этом?

— Бахнуло в кабинете неслабо. Окно шарахнуло наружу, вон, стёкла побились.

* * *

Про Демидова и Самбура нехороший таможенник сказал в прошедшем времени, «…они по-разному профилю работаЛИ». Хотя никаких объявлений о поражении в правах что фабриканта, что ювелира пока не было.

Да и каких-либо законных решений вообще в их адрес пока нет — я бы был в курсе. По понятным причинам.

Однако сотрудник фискальной организации говорит об их производствах уверенно как о чём-то в прошлом. Есть над чем задуматься. Похоже на негласный курс, а вот государства ли, власти, части Семьи — пока не ясно.

Выпив стакан холодной воды с сиропом в ближайшем кафе, отправляюсь на Центральный Рынок города: во-первых, надо поискать выходы на левые мобильные порталы.

То, что они в ходу и продаются, понятно хотя бы по кучке одноразовых амулетов: в столе подлого таможенника Порядина я их разглядел хорошо.

Это явно товар. Это явно конфискованный фискалами товар. Значит, в городе есть ещё — перехватываются наверняка не все партии.

Во-вторых, при Центральном Рынке есть свой полицейский участок. Кое-что насчёт той же таможни можно попытаться узнать там, по косвенным: главного полицейского Соты нет в живых, новый пока Советом не назначен, кот из дома — мышки в пляс.

Да и вообще. В таких местах, как Сота, чем дышит простой народ и любые тенденции лучше узнавать именно на базарах. Если бы я верил в бога и сверхъестественное, сказал бы, что рынки имеют свой неповторимый дух.

Глава 2

Полицейский участок возле Центрального Рынка огорожен по периметру. Поверх капитального высокого забора закреплены магические системы наблюдения и артефактная колючая проволока.

Ничего себе. Иной армейский опорный пункт порой успешно воюет в условиях гораздо худшей фортификации. Месяцами.

А базар, что интересно, вообще никак не огорожен. Где логика?

Или тут в первую очередь грабят полицию, а не торговцев? Оттого служители закона от мира каменной стеной отгородились?

Как говорит одна менталистка, охота ржать молодым верблюдом.

Мгновение качаюсь с пятки на носок, прикрыв глаза: вспоминаю заставу Зайсан и своё последнее сольное выступление дома. Ограда вокруг этого полицейского участка сделала бы честь тамошним пограничникам: не факт, что броневик ушастых этот забор быстро из пушки разобрал бы.

Занятно. И ведь люди строили. Нафига? Это же не сокровищница казначейства, чтобы так укреплять подходы? И не арсенал оружия массового поражения?

— Здравствуйте. Мне нужен хороший опер, специализирующийся по запрещённому обороту артефактов. Есть у вас в участке такой? — интересуюсь у сидящего рядом с турникетом мужика в форме младшего полицейского состава (кстати, надо знаки различия выучить).

По идее, он сейчас должен сообразить, что в их службе я тоже немного ориентируюсь. Если оперирую реалиями структуры, значит, не совсем случайный человек.

По идее, как говорит Далия, в таких случаях распознавание «свой-чужой» происходит на подсознательном уровне, как следствие — легче работать. Я это и по предыдущей работе знал, но с точки зрения фундаментальной теории только здесь систематизировать сподобился.

(Спасибо принцессе, она не только ослепительно красивая, а ещё и очень умная. И сиськи у неё такие, что лишь мечтательно зажмуриться. Как и всё остальное… Тьху, опять мысли не туда свернули, да что ж за напасть такая).

Дежурный отрывается от чтения чего-то интересного в амулете (хотя на посту не должен бы, особенно при чужих), затем нехотя цедит через нижнюю губу:

— Пошёл вон, босяк. Не про твою честь! Или давно в тюрьме не сидел? Так могу устроить, если за секунду не свалишь.

Вот же сволочь! Душу стремительно заполняет обида.

Да ты ж простой патрульный в чине рядового! Задумываюсь, как быть — проблема, на которую не рассчитывал, возникла на ровном месте.

Вообще-то, из каблука можно достать браслет Изначального. После этого предъявить статус официально и без паузы прорядить нехорошему негодяю в табло. Дальше добавить локтем по загривку и коленом — в разрез его открывшегося рта между челюстями. По зубам (а рот мудака наверняка откроется, потому что он наверняка от боли кричать затеет).

В следующий раз будет тщательнее слова подбирать и к другим людям как к скотине не отнесётся.

Вот же сволочь! Из-за этого негодяя у меня такие мысли живодерские! Возмущение вспыхивает по второму кругу так сильно, что еле себя успокаиваю.

Проблема в том, что после засветки фамилии Ржевского моё инкогнито летит псу под хвост в стратегических масштабах. А у меня были грандиозные планы на тему сбора информации по методу того аль-Рашида, о котором рассказывали девчонки.

Толковый у мужика был подход, даже в переложении на здешние реалии. Особенно с учётом того, что внутри Золотого Квадрата одна жизнь, а снаружи — совсем другая. Судя по тому, что я сейчас наблюдаю и слышу. Интересно, как простой народ всё это переваривает?

Молчу об унижении простого гражданина ни за что на ровном месте, но ведь кому-то реально в полиции помощь может быть нужна? А ему даже в участок войти не дают? И что делать?

— Дядя, я не к тебе в гости пришёл. — Чуть подумав, решаю сделать второй подход к снаряду, то есть попытаться войти по-хорошему. — Ты — государственный служащий, которому с моих налогов оклад идёт. Это я тебя кормлю на свои деньги, чтобы ты для всего города закон защищал.

Матерных ругательств и ещё кое-какого лексикона не добавляю, хотя и хочется (удерживаю в себе героическим усилием воли).

Параллельно с разговором приближаюсь к турникету вплотную. Теперь могу до этого говно-дежурного даже пятернёй дотянуться, если захочу.

— Ты сейчас позоришь всех честных полицейских города Сота, — не мигая, с короткой дистанции смотрю ему в глаза. — И тех, что сейчас служат, и тех, что поколения назад были. Которые, возможно, погибли, но клинка бандитского не испугались — потому что верность присяге блюли. «Защищать народ и служить справедливости…» — указываю на надпись по стенке за его спиной.

Как понимаю, цитата из их здешней присяги.

Глаза дежурного широко открываются, он молча встаёт со стула, выходит в проход из своего стакана и хлопает личным амулетом по маго-сенсору, прокручивая турникет. Затем выходит ко мне наружу:

— Да я тебя сейчас!..

Зря. Маго-камера, фиксирующая происходящее в этом секторе, отключена: сетевое питание нарушено, собственный автономный накопитель сел. Другим не видно, мне как на ладони.

Свидетелей тоже нет. Что бы между нами ни произошло, это будет лишь слово против слова.

— Давно в чужих руках не укакивался? — интересуюсь вежливо в ответ.

Простому обывателю, пожалуй, в такой ситуации более чем не по себе. Страшно, мерзко плюс противное чувство собственной беззащитности и беспомощности — вплоть до полного отчаяния.

По некоторому размышлению прихожу к выводу: Ржевский мимо такого проходить не должен, даже если под чужой личиной работает.

Не затем предок кровь проливал, не затем хлыст в гербе и шляпа. И карабин в подвале тоже не затем.

Сказано — сделано.

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

Хорошо, что Рж… СТРАХОВ, она решительно поправила себя несмотря на то, что это были лишь мысли. Как показал последний опыт, даже думать надо правильно, если хочешь избежать провала — потому что менталисты.

Хорошо, что Страхов взял с собой «глаз» с «ушами». Она как его супруга могла наблюдать происходящее с ним из дому, по крайней мере ближайшие двое суток (пока не подсядут встроенные накопители).

Сергей (на самом деле Дмитрий, выброси из головы лишнее, дура такая) сгрёб наглого полицейского пятернёй за форму и решительно дёрнул на себя, едва не ломая турникет.

БАХ! Их головы встретились лбами с таким звуком, что даже через «ухо» было слышно. Здесь.

Что он творит⁈ Ариса принялась стремительно считать варианты, но план Страхова навскидку не расшифровывался. Что он задумал⁈

Дежурный рухнул на пол. Самое интересное, удар пришёлся лоб в лоб и особых следов на наглеце не было, если не считать неизбежной шишки. Но пока не набухла даже она.

— ПОМОГИ-И-ИТЕ! — церковным колоколом заорал… Страхов. — СОТРУДНИКУ ПЛОХО! КТО-НИБУ-УДЬ!

Повторять призыв напарнику пришлось дважды. В строение десять на десять, служившее заодно пропускником на территорию полицейского участка, с внутренней стороны только через половину минуты вбежали первые трое человек:

— Что стряслось⁈

— Вот, ваш хотел мне содействие оказать, — блондин напустил на лицо своё любимое придурковатое выражение. — Наверное. Наружу засобирался, да на ногах не устоял.

Один из выскочивших услышанной историей не обманулся. Посмотрев внимательно на валяющегося под ногами сослуживца, он перевёл взгляд на виновника переполоха:

— Правду. Что стряслось? Будешь врать — будет хуже.

С опозданием японка сообразила, что одетый в штатское тип лет тридцати явно из менталистов, хотя и невысокого ранга.

— Я не вру. Я дипломатично скругляю углы, — простодушно шмыгнул носом напарник.

— Я менталист. Смотри мне в глаза.

О, вот и подтверждение догадки подъехало.

— На. — Страхов-Ржевский меланхолично выстрелил под нос служителя закона кукишем. — В том смысле, что не помогут тебе мои глаза.

Народу в пропускнике тем временем прибыло. Вокруг сбитого с ног топтались уже человек пять в форме, ещё столько же в штатском рассыпались по периметру и что-то высматривали в углах.

Сергей-Дмитрий почесал за ухом, шагнул вперёд и дёрнул на себя за рубашку уже менталиста:

— Иди сюда.

Ариса с удивлением раскрыла глаза, ожидая развития интриги. Неужели ударит и этого⁈ Куча народу же вокруг, чего партнёр добивается?

Роль «глаза» состояла в том, чтобы, в случае опасности, именно она могла принять меры снаружи: будучи осведомлённой, что происходит с Ржевским, Накасонэ могла или внести залог в суд (чтоб не рушить его инкогнито), или помочь сбежать по дороге, или мобилизовать Изначальную соотечественницу (Шу Норимацу вроде уже даже в Совет Города вошла, по крайней мере, с ними познакомилась).

По счастью, бить одетого в штатское Сергей-Дмитрий не стал. Вместо этого он упёрся чуть не носом в нос полицейского и сделал своё лицо ещё более придурковатым:

— На. Читай мои мысли.

Через долгую четверть минуты менталист отступил на шаг, удивлённо замечая:

— Бывает же… Ладно, пацан, считай легко отделался.

Тем временем некстати пришёл в себя сбитый с ног дежурный:

— Это он!.. Нападение на сотрудника полиции при исполнении!.. Эй, ты задержан!

На мгновение повисла тишина.

— Ни на кого не нападал, — решительно открестился Страхов-Ржевский. — Применил кое-какие меры воспитательного характера, но в соответствии с пятой поправкой к конституции давать показания против себя не буду.

— Так это ты его, клоун⁈ — менталист непонятно чему развеселился.

— А понимай, как знаешь, — набычился напарник. — Я у него спросил, как к толковому оперу по магическому контрафакту попасть. Он мне сказал, дословно: «Пошёл вон, босяк. Не про твою честь! Или давно в тюрьме не сидел? Так могу устроить, если за секунду не свалишь».

В помещении снова повисла тишина.

— Это очень серьёзное обвинение. Кто может его подтвердить? — к Ржевскому-Страхову приблизился лысый тип с майорскими знаками различия.

— А я не обвиняю. Я поясняю свою позицию и тонко намекаю, почему он на полу лежит, — не смутился товарищ. — Ваши средства наблюдения здесь не работают, хотя и должны. Подтвердить свои слова не можем ни он, ни я.

— Ты понимаешь, где находишься? Модных книг начитался? — капитан лет сорока даже руки в карманы брюк засунул, подходя к блондину вплотную. — Сейчас в ПРАВИЛЬНОЙ камере окажешься — через три часа чистосердечно что угодно подтвердишь. Эй, пацан, ты вообще кто такой?

— Он на меня с кулаками кинулся после того, как я сказал, что он своими действиями полицейский мундир позорит.

И опять тишина. Да ну?

Занятно, Ржевский же не менталист. Откуда у него эта странная способность вводить присутствующих в принудительный транс? Или это только его соотечественников касается? Спросить попозже, отметила про себя Ариса.

— Ещё я сказал, что за два века Департамента полиции Соты наверняка были и такие сотрудники, которые погибли на службе. — Как-то грустно продолжил «Страхов». — Долг по защите граждан выполнили до конца, ни пуле бандитской, ни клинку не кланялись. А вот он, — Сергей-Дмитрий ткнул пальцем пальцем в сидящего на полу человека, — мне даже войти в участок не дал. А вдруг из детей тех полицейских кто-то ещё служит? Вдруг простому человеку ещё есть у кого просить защиты в этом здании?

Он требовательно обвёл всех присутствующих взглядом.

Капитан молча отвернулся и направился в сторону выхода на территорию. Майор неопределённо поднял брови, расфокусировал взгляд и присвистул.

— Пацан, ты бы с огнём не играл, — угрюмо уронил один из полицейских, помогая подняться дежурному. — Тебя сейчас первый и последний раз пронесло, причём чудом. Иди с богом и не ходи сюда больше!

— На! — Страхов-Ржевский ткнул под нос кукиш и ему. — Я пришёл поговорить с опером, который понимает в магических артефактах. Право имею, прав а свои знаю, так не уйду. Будете дальше сироту обижать — соображу, где управу на вас найти!

— Например? — на лице менталиста проступило любопытство. — Прокуроры тебя, босяка из третьего сословия, даже слушать не будут. К дворянам ты не вхож. — Он быстро выхватил документы из нагрудного кармана «Страхова» и прочёл по диагонали. — Хм. Мастер золотые руки. Но Демидов тебе точно больше не защита и не помощник, — полицейский засунул бумаги обратно, где взял. — Лично у меня к тебе исключительно научный интерес. — Он говорил почти доброжелательно. — Только поэтому с тобой нормально общаюсь. Где такие ментальные блоки накружил? Или Демидовы поспособствовали?

— Бог послал… насчёт справедливости: есть пока ещё человек в городе, который и на вас управу со скоростью звука отыщет, — лицо напарника заострилось, он неуступчиво гнул свою линию, словно хотел что-то доказать всё для себя давно решившим полицейским. — Говорят, если под усадьбой Ржевского «Слово и дело!» крикнуть, кто из них живой есть, выйдет да поможет, чем сможет. Простому человеку тоже, не только дворянам и прокурорам. Ржевские — Изначальные, если что.

Не в первый раз повисшую тишину можно было пластать ножом.

— Говорят, и на царей Ржевские управу находили, не то что на один продажный полицейский департамент. — «Страхов» как-то незаметно для самого себя выпрямил спину, расправил плечи и смотрел на менталиста сейчас если и не свысока, то как минимум с мягким сочувствием. — «Пока есть хоть один исправный карабин и правильные руки, Первая кавалерийская всегда рядом». Слыхал, может?

— Погоди. Не пыли. — Задержавшийся возле двери капитан заговорил, не разворачиваясь. — Дуракам везёт иногда, как тебе сейчас. Иди за мной, но языком всё же лучше болтай поменьше.

— Куда пойдём? — «Страхов» быстро подошёл к полицейскому и пристроился в кильватере.

— К новому сотруднику по магическим артефактам. Этого пусть дежурная часть сменит на сегодня? — не обращаясь ни к кому конкретно, офицер указал на продолжающего сидеть на полу дежурного.

Шум не нужен никому, сообразила Накасонэ. В преддверии отмены моратория каждый служащий стремится накосить максимум денег на своей нынешней должности.

Шум Ржевский поднял изрядный, народ слышал. В местной полиции многие друг другу наверняка не друзья.

Если б «Страхова» взяли прямо сейчас по беспределу, из десятка сотрудников-свидетелей наверняка нашлась бы пара-тройка, которая не станет молчать и предаст инцидент огласке.

Ну и имя Изначального Рода. Многие аристократы Соты Ржевских отмороженными клоунами считают, причём на всё способными клоунами. Посетитель же с тупым видом обозначил, что вроде как выходы на потомство гусара может и иметь — к чему риски?

Проще действительно провести его по территории и сбагрить тому самому оперу, специализирующемуся на артефактах.

Интересно, напарник это всё просчитал на ходу? (Потому что по лицу его в подобном не заподозришь). Или дуракам в определённой местности перманентно везёт?

В следующую секунду Ариса выбросила из головы даже малейший намёк на критичность: её спаситель из плена не раз и не два демонстрировал, что он не глупее неё. Просто маска недоумка у него очень хорошо отработана, профессионально и до бессознательного состояния.

Интересно, а у этого Ржевского может быть образование, сходное с Ига-рю⁈

Хотя-я, конечно, откуда бы. Она б знала так или иначе.

* * *

— Здравствуйте, мне сказали, вы в запрещённых артефактах понимаете — постучав в указанную полицейским дверь, вхожу и останавливаюсь на пороге.

Комната завалена бумагами, свитками, запчастями.

— В чём вопрос? — раздаётся из-под рабочего стола женский голос.

Да ну⁈

Вслед за этим голосом через секунду над столешницей появляется взъерошенная рыжая девица возрастом чуть помладше Анастасии, жены деда. Она бухает на стол стационарный накопитель весом как бы не в пуд и отряхивает ладони от пыли:

— Кто такой, чего хотел?

Ух ты. Готов спорить, у меня сейчас то самое идиотское лицо: оно у меня всегда идиотское, когда такая фемина ря…

На всякий случай обрываю неуместные поползновения и прекращаю думать в эту сторону.

Эх, до чего досадно. А ведь никто и не видит, как я над собой расту!

Не успеваю испытать гордость за самого себя, как проклятый язык предшественника выдаёт чуть ли не против моей воли:

— Сергей Страхов, рекомендуюсь собственной персоной! — на рефлексе щёлкаю каблуками. — У тебя попа красивая, — сообщаю доверительно, подходя к её рабочему месту. — А в кабинете срач. Двадцать сантиметров. Как тебя зовут?

Чёрт побери. Если бы речь шла о спиртном, уместно было бы сказать, «сорвался». Завязал, пить с утра не стал — но вечером не удержался и всё-таки выпил.

А в этом случае что сказать?

И глаза у неё красивые. Сиськи, правда, так себе, явно не Наджиб; но если рассматривать её не во фронтальной проекции, а сзади…

— Чего. Тебе. Надо. Скотина. — Холодно цедит сотрудница участка, ещё секунду назад бывшая такой очаровательной рыженькой девчонкой.

Тьху. Стерва. Только пытаешься в полицейских человека увидеть, как тут же получаешь в ответ тупое и немотивированное хамство!

— Я по делу пришёл, — хмуро вываливаю на стол остатки золота. — Информация нужна, а сиськи твои микроскопические мне вовсе и не интересны.

Что интересно, даже здесь не вру. У неё именно вид сзади интереснее фронтальной проекции.

Глава 3

— Не пи**и, Ржевский! Не тот ты человек, чтобы это было правдой, сволочь проклятая! — Очаровательная рыженькая девчонка, которой так идёт полицейская форма, внезапно превращается в фурию. — Что тебе ещё от меня надо⁈ Опять эти подкаты твои идиотские⁈ А почему Страхов? Почему не Михайлов, сразу бы фамилией царя назвался⁈ Да иди ты *****! Ненавижу тебя!

Опа. Вот это да, вот это поворот событий. Что же делать и что это всё значит.

Впрочем, по второму пункту прогноз прямо намекает: очень сильно на мой потенциальный провал похоже. И насчёт что делать, тоже весьма нелицеприятный вариант напрашивается…

По сухой теории, в случае риска расшифровки армейской группы на территории противника полагается этот риск быстро устранять. Понятно, каким образом.

Но это с одной стороны. А с другой — я вроде как в своём собственном городе, не у врагов за линией фронта. У меня (у всех нас) этот город в ближайшем будущем отобрать попытаются, но в данном случае оно не существенно.

Суть: не хотелось бы ТУТ по законам военного времени действовать. Тем более с этой девчонкой.

Да я и не буду.

— А я знаю, куда сейчас эти твои деньги засуну! — Сотрудница полиции неприятно оживляется. — Придумала!

Ой. Какая-то откровенно нехорошая перспектива намечается. Когда бабы из истерики резко выскакивают в такой вот энтузиазм, оно всегда не к добру.

Что же делать, что же делать, что же делать.

Женские пальцы решительно сгребают монеты со стола и складывают их в высокую стопочку. Глаза рыжей становится похожими на те два оптических прибора, которые обычно задействованы у снайпера и у его второго номера во время работы по профилю.

Что-то предчувствия у меня на тему её дальнейших действий совсем не оптимистичные.

— Наверное, я буду решительно возражать! — Замечаю осторожно для поддержания хоть какого-то конструктивного разговора. — Я, возможно, догадался, куда ты эти деньги поместить собираешься и я категорически против!

На всякий случай даже от стола отхожу, чтобы было пространство для манёвра — кабинет большой, есть где уворачиваться. Тьфу три раза, авось получится миром разрулить.

И чего она так взъерепенилась? Ещё Ржевского во мне откуда-то узнала.

— Возражай, — соглашается девица с обманчивой покладистостью, целеустремлённо огибая стол по дуге и направляясь в мою сторону. — Я тоже не сильно рвалась на том пикнике тебе это место подставлять, когда ты мной попользовался! Напилась — да, но тебя в свой спальный мешок не тащила! Даже просила перелечь подальше поначалу, пока ты свои сонеты исполнять не начал!

— Ой, — вырывается у меня непроизвольно.

Вот это да второй раз. Думай, голова, думай.

— Не может быть, — добавляю неубедительно ввиду отсутствия какой-либо хорошей альтернативы.

— А ты не помнишь, что запел, когда меня уламывал⁈ — она продолжает надвигаться, словно стремится надавить на нервы и запугать. — «Гусары и полиция! Содружество людей в форме! Иди сюда, моя дорогая, какой я тебе фокус покажу!..» Сволочь! Ещё смылся на утро, повторно попользовавшись! Даже слова ласкового напоследок не сказал!

— Какая мерзость, — вздыхаю, отодвигаясь на всякий случай ещё на один шаг. — Как я мог. Моё поведение было недопустимым и недостойным дворянина. Прошу понять и простить.

Что бы ещё такое сказать поубедительнее.

— СВОЛОЧЬ ТЫ, РЖЕВСКИЙ!!!

Зачем же она так орёт. И ведь потише кричать не попросишь — не та обстановка, а в коридоре и услышать могут.

Что же делать, что же делать.

— Если честно, не очень хорошо помню этот без сомнения яркий эпизод, — из всех возможных стратегий выбираю честность. — Я бы даже сказал, совсем не помню.

Любой пожар конфликта следует сперва пытаться погасить путём конструктивных переговоров.

Я даже руку к сердцу прикладываю, пытаясь усилить производимое впечатление:

— Если ты не возражаешь, давай восстановим события вместе? — здесь сделать лицо понаивнее, обычно срабатывает.

Чёрт. Что-то не так рассчитал — глаза рыжей ещё больше становятся похожими на прицелы.

— Имею предложение! Давай познакомимся для начала, как полагается⁈ — теперь разговаривать приходится на ходу, поскольку одновременно со своими словами мне приходится оперативно смещаться по окружности (собеседница пришла в движение, пытаясь минимизировать дистанцию — а я хочу, чтоб между нами оставался её рабочий стол).

Ох, больно целеустремлённо эта эксперт по артефактам ко мне вплотную рвётся. Судя по контексту событий, никак не затем, чтобы меня ещё раз порадовать. Если правда всё то, что она про общий спальный мешок говорит.

Хотя попа у девицы действительно красивая, вздыхаю про себя на бегу. Самое печальное, что она Ржевского вон, чудесно знает помнит, а в моей памяти о ней — ни слова, ни полслова. Чем объяснить?

С одной стороны, можно списать на удар менталиста на том перекрёстке. Однако предчувствие подсказывает, что это официальная версия и самоуспокоение. Скорее всего, предшественник напился до коматозного состояния и в момент решительного соблазнения этой девицы действовал на рефлексе.

На утро, по всей видимости, повторил подход к снаряду (попа-то красивая) — а потом двинулся куда-либо и больше с ней не виделся.

Может, дальше глаза пошёл заливать, да так память и потерял — поскольку с вечера не протрезвел.

— Как тебя зовут? — интересуюсь как можно более участливо и доброжелательно, что на бегу непросто.

Сейчас главное, если верить теории от аль-Футаим, выражением лица несмотря ни на что транслировать позитив, спокойствие и искреннее любопытство.

— Сука! Попользовался — и даже как звать не вспомнишь⁈ — а рыжая почему-то всё сильнее наливается цветом отварной свёклы.

Хотя казалось бы, куда уж круче.

Завершая первый полный оборот вокруг полицейского стола, из своего неизбывного правдолюбия на автомате уточняю:

— Не то что имени! Даже в лицо тебя не узнаю! Прости за откровенность.

Ну а чё, это она Ржевского помнит, а я её действительно впервые вижу. Справедливости ради, хорошо бы, чтоб либо первое, либо второе было взаимным: либо чтобы и она меня не помнила, или чтобы я её узнал.

Тогда, теоретически, выравнивать позиции в наших непростых переговорах было бы легче. Но чего нет, того нет, только вздохнуть на ходу да предшественника выматерить мысленно.

Полицейская прибавляет шаг, переходя на рысь — так старается меня догнать. Ох, нехорошо-то как.

Бегите, ноги, бегите. Несите меня быстрее, нехорошее намечается. Лучше бы эту дистанцию между нашими организмами удержать или даже увеличить, а то и предположить боюсь возможные последствия.

Не работает теория аль-Футаим, чёрт побери. Шарлатанство какое-то, надо будет сказать на досуге.

Предшественник — сука. Что ему стоило в том спальном мешке сперва на лицо её посмотреть, затем на всё остальное? Перед тем, как к делу переходить?

Уже молчу, водки можно было поменьше жрать; глядишь, имя девицы с физиономией в памяти и отпечатались бы.

— Ржевский, сука! Стой! Хуже будет!

Ага, говори-говори. Когда в таких случаях орут, что будет хуже, всегда обманывают. Хуже как раз будет, если остановишься, это чистая логика.

Нарезая круги вокруг стола, не прекращаю анализировать. Отмотав последние события, припоминаю: «Кто такой, чего хотел?» она спросила, когда её голова ещё под столом была.

На меня по крайней мере в тот момент девица точно не смотрела, уже после этих слов из-под столешницы с блоком питания появилась.

Я в ответ представился своим нынешним именем из документов прикрытия, выписанных Демидовым.

Она подняла глаза — и резко помрачнела. Потому что меня узнала, теперь отрицательные изменения на её лице задним числом понятны.

Но есть и плюс: это ещё не провал. Предшественник явно был с ней знаком. Тесно, очень тесно. Судя по озвученному ею контексту, что-то в том знакомстве пошло не так — а про Страхова она думает, что я пошутил.

Ладно, нет худа без добра. Во всём надо уметь видеть маленькие плюсы и выгоды, а то и до сваливания в пессимизм недалеко.

— СТОЙ, СВОЛОЧЬ! — Рыжая не может меня догнать, оттого не на шутку рассвирепела.

Несётся по кругу галопом, как скаковая лошадь.

Что же предпринять, что же предпринять. Как бы эту коммуникацию из разряда конфликтных перевести в конструктивные.

Думай, голова, думай, пока ноги бегут и тебя спасают.

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

Интересно, происходящее — продукт какого-то головоломного расчёта Ржевского? Или наоборот, следствие предыдущих просчётов и неверно выбранных стратегий?

При входе в полицейский участок напарник повёл себя логично с точки зрения какого-нибудь самурая или крестьянина, но не шиноби. Ариса наблюдала за событиями, впившись ногтями в ладони и закусив нижнюю губу от напряжения.

К счастью, пронесло и сам эпизод был поучительным. Получается, даже удачно подобранные слова могут быть оружием — она б на месте блондина проникала в здание иначе и действовала бы другим образом.

В кабинете, куда партнёр по миссии так стремился, завертелось странное. С одной стороны, действующая сотрудница полиции в мгновение ока сдёрнула с Ржевского фальшивую личину, поскольку оказалась с ним знакома персонально.

С другой стороны, сам этот факт положения Дмитрия не осложнил — поскольку служащая местной полиции гораздо более тяжким грехом посчитала какие-то мелкие личные недоразумения, имевшие между ними место раньше.

Не подлог документов. Занятно. Сделать зарубку на будущее.

Наблюдая за бегающим вокруг стола Ржевским, Накасонэ дисциплинированно одёрнула себя: как ты рассуждаешь, так ты и существуешь. Её мысли сейчас, по примеру напарника, больше подходили какому-нибудь самураю, а не представителю её профессии.

Или это «Страхов» так влияет?

— СТОЙ, СВОЛОЧЬ! — рыжая оперативница, вероятно, была магом какой-то редкой специализации.

Изящно усыпив бдительность товарища рутинной и безуспешной погоней по кругу, девчонка неожиданно активировала странный буст, взлетела в воздух и переместилась напрямую. Приземляясь перед партнёром и загораживая ему путь к спасению.

Артефактор! Полицейская была артефактором! Косвенно подтверждается её специализацией на работе.

Какой-то левитирующий амулет, наверняка из арсенала местных спецподразделений — вон какой эффект. Даже «Сергей», никак не мальчик в силовых контактах, купился и на всём скаку въехал в живую преграду.

— ПОПАЛСЯ! — хищно, не предвещающим ничего хорошего тоном, на одном дыхании выплюнула рыжая ему в лицо. — ВЕШАЙСЯ!

В следующую секунду её снесло, как кеглю на дорожке в кегельбане. Поднялся с пола напарник уже один, чтобы ошарашено заозираться по сторонам в поисках неизвестно чего.

Ариса с опозданием вспомнила, что тело «Страхова» наощупь по консистенции напоминает камень — стальные мышцы, закалённые кости и суставы, очень крепкий скелет.

Когда массажировала его в душе, ещё подумала: он как каратэк достаточно высокого дана. Причём не своего возраста, а на полвека старше, больно уж изменения организма специфические.

— Ой. — Ржевский из стремительного и опасного превратился в растерянного и беззащитного.

Сграбастав с подоконника вазу с цветами, он решительно выплеснул её содержимое на голову лежащей на полу магессы. Затем, заняв место сверху, для чего-то принялся делать искусственное дыхание вместе с непрямым массажем сердца.

ЗАЧЕМ⁈ Японка отлично видела, что пострадавшая пребывает лишь в лёгком шоке от столкновения, реанимация витальных функций ей была явно не нужна.

Или напарник опять задумал что-то таинственное?

* * *

Ой сразу три раза.

Первый: рыжая каким-то коварным образом стремительно перелетает через стол, оказываясь на моём пути.

Будучи перегружен убеганием от неё и размышлениями одновременно, я этот момент пропускаю. Досадно. Так вляпаться на ровном месте.

Второе: законов физики никто не отменял, инерция есть инерция. На дороге-то она у меня оказалась, но вот на тему остановить…

Разница в удельной плотности тел. Короче, сталкиваемся и дружно тарахтим по полу, кувыркаясь друг через друга.

Третье: продолжая переживать за неё, действую на рефлексе. Бросаюсь ей помогать, а через секунду оказывается, что это лишнее и спасать никого не надо.

— УБЬЮ! — неожиданным ударом верхними рёбрами ладоней по моим локтевым сгибам изнутри рыжая выбивает мне опору.

Руки, которыми я нажимаю на её сердце, предсказуемо разлетаются в стороны.

Потеряв равновесие, я всей массой заваливаюсь вперёд — поскольку импульс и инерция.

Ой, как нехорошо. И она не рассчитала, и я не успел среагировать, пребывая на сложной развилке достаточно тяжёлых нравственных выборов (причём сразу нескольких, один другого хуже).

БАХ. Её голова оказывается между моим лбом и полом, как между молотом и наковальней.

Ой, как нехорошо…

* * *

В себя привести девицу получается далеко не сразу. Чтоб наладить хоть какой-то контакт, сажусь на стул вплотную к ней и говорю, глядя в глаза:

— Во вторник попал под удар менталиста. Всё, что после, помню отлично; до — фрагментарно. Тебя не помню вообще, как и вечеринку, где познакомились.

Её боевые амулеты, выполняющие роль личного оружия, я положил на стол между нами.

— Считай, заново родился, — продолжаю. — Теперь тебе слово. В чём я виноват?

— Ещё что скажешь? — по идее, у неё в данный момент должна болеть голова, но держится рыжая отлично.

По своему смертоубийственному снаряжению на столешнице взглядом скользнула, но руками пока не тянется. Уф-ф, и то хлеб.

— Извиниться хочу, если провинился перед тобой где-то.

— Что насчет моей попы? Зачем сюда припёрся? Тогдашнее повторить, сволочь ты похотливая? Так я трезвая и уже учёная, второй раз не выйдет! У меня жених теперь есть! И я его люблю, между прочим!

Ой четвёртый раз. Хоть аль-Футаим звони, консультацию по теории запрашивай.

Такое впечатление, глаза у неё одно говорят — а язык совсем другое. Кому из них верить?

Нечеловеческим усилием воли беру себя в руки, мобилизуя изобретательность. Тут же подкатывает эврика:

— Как ты ко мне относишься? — хлопаю себя по животу. — К Дмитрию Ржевскому?

Что я сейчас Страхов, она не в курсе. Документы прикрытия перед ней не светил и не собираюсь. Вопрос, по которому пришёл, конфиденциальный: уйду и болтать нигде не буду.

Она, скорее всего, тоже.

— Ты занятный. Был… Там, на пикнике, в отсутствие других кавалеров решила флиртануть Когда выпили, резко опьянели. Ты сориентировался и воспользовался. ЧТО СКАЖЕШЬ, ГАД⁈

— Боюсь, никак не прокомментирую, — вздыхаю в сторону. — Могу лишь извиниться. Ты красивая, там тебе наверняка одиноко было, я обычно мимо не прохожу. Особенно пьяный.

— Когда ты из моей одиночной палатки утром вылезал, тебя кое-кто из подруг видел. Слухи поползли. А ты ни контакта на амулет не оставил, ни… — она неожиданно всхлипывает. — Ладно, я и не надеялась!.. Но хоть неделю после этого могли погулять⁈ Хотя бы ради приличий⁈ Хоть через связной амулет мог вызвать или язык отсох⁈ Нахрена тогда про чувства пел, если только кочерыжку попарить собирался⁈

И ведь правды не скажешь в ответ. Есть у меня, конечно, объяснения, но от честных слов сейчас, видимо, будет только хуже.

Сказал бы я, что за чувства у Димы Ржевского, когда он пьян, особенно. Да и у меня за компанию, чего греха от себя таить.

— А что за парень? — интересуюсь, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.

— Знаешь, поначалу думала, что тебе отомстить хочу! А через три дня оказалось, что любим друг друга. Ещё через неделю поняла, что он лучший. Жениться собираемся, — мстительно сообщает рыжая.

Слава тебе господи. Незаметно крещусь, повернувшись в сторону: хуже женских слёз может быть только твоя в них вина.

Хорошо, что у неё всё в порядке.

— Свои слова насчёт твоей попы и двадцати сантиметров беру обратно! — меняю коммуникационную стратегию в надежде сгладить углы.

БАХ! Её ладонь непоследовательно бьёт меня по лбу:

— Ах у меня уже и жопа толстая⁈ Ну держись.

— НЕТ! НЕ ТОЛСТАЯ! МОГУ ПРЯМО СЕЙЧАС ДОКАЗАТЬ, ЕСЛИ ТЫ НЕПРОТИВ! Я слова обратно взял, а не восхищение! Фигурой твоей восхищаюсь искренне.

Уф. Вроде, успокоилась.

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

Общение «Страхова» с полицейской, оказавшейся его бывшей пассией (случайной? Или снова расчёт?), было похоже на плохой водевиль и гротеск в одном флаконе. С одной стороны, девица стремилась что-то кому-то доказать, а с другой её полностью устраивали её текущие отношения с неизвестным женихом.

Ариса, как могла, силилась понять логику того, что наблюдала, но получалось плохо.

На каком-то этапе «Страхов», в отличие от неё, опытным путём нащупал правильную стратегию. Продолжая восхищаться феминой на словах, руки предусмотрительно засунул себе под задницу — сел на собственные ладони в прямом смысле.

Дальше симпатичную, в сущности, собеседницу он поедал исключительно взглядом, а общение между ними выровнялось и наладилось. Занятно.

Про документы прикрытия на фамилию Страхова правоохранительница даже не заикнулась. Ещё один сюрреализм.

— Зачем сюда шёл? Чего хотел, в итоге? — снизошла рыжая после двух туров платонических брачных игр с теперь уже бывшим.

В искренней симпатии блондина она только что убедилась несколько раз, а больше ей ничего нужно не было: «Сергей» парой попыток перейти к тактильному контакту прозрачно намекнул, что не против повторить предыдущий опыт — но получил по руке, потянувшейся к женской ягодице.

Тягостно вздохнув, партнёр заговорил о деле:

— Если при мне государственный служащий внутри государственного помещения царский указ вчерашний нарушает, про порталы который, какие мои правильные действия? Если я воспрепятствовать хочу?

— Ты из-за этого ко мне шёл⁈ — рыжая удивлённо подняла бровь и отодвинула от себя подальше стул на колёсиках, на котором к ней пытался подкатиться поближе Ржевский. — Ты юрисдикции не попутал?

— При мне в здании таможни начальник отдела транзита по кабинетам порталом перемещался. — Кое-кто простодушно захлопал глазами.

— А-а-а. Так бы сразу и сказал.

— Дай совет? Я это нарушение видел сам, царский указ все читали ещё вчера. Мои действия, если я хочу пресечь? Заодно, что это за порталы? Как их блокировать?

— А ты сейчас спрашиваешь как кто?

— В смысле?

У Арисы мелькнуло нехорошее предчувствие.

— Если как Дмитрий Ржевский, то это один ответ, — досадуя на непонятливость собеседника, чуть поморщилась правоохранительница. — А если как Сергей Степанович Страхов, документы которого в нагрудном кармане таскаешь и именем которого представился, то это уже другое.

Партнёр зримо спал с лица.

Накасонэ тоже.

— Хренасе, — заморожено просипел «Страхов». — Так ты всё видишь⁈

— Ты дурак⁈ — рыжая удивилась. — Я мастер-артефактор шестого ранга! На документах, которые тебе демидовская канцелярия задним числом выписала, амулетных меток, как у Жучки блох! Конечно, эту ксиву твою уже минуты две как прочла, — она равнодушно пожала плечами.

— В КАРМАНЕ? НЕ ОТКРЫВАЯ? — блондин застыл с открытым ртом и выпученными глазами.

— Ну да, — полицейская озадачилась. — Ржевский, а тебя менталист магически треснул или чем-то тяжёлым? У тебя с головой точно всё в порядке?

— Я даже твоего имени не помню. Того пикника, на котором мы с тобой в одном спальном мешке оказались, тоже не помню. И интима между нами не помню — вот в этом месте так досадно, что локти кусать хочется. — Блондин весьма правдоподобно изобразил неподдельную досаду и действительно попытался укусить собственный локоть.

Рыжая якобы случайно прокрутилась на колёсиках своего стула, поворачиваясь спиной и довольно улыбаясь.

— Самая аппетитная задница в этой части города. — Компетентно оценил другой ракурс потомок гусара, на ходу перекраивая коммуникационную стратегию.

Его рука потянулась вперёд и цапнула рыжую за талию.

— Слушай, а может… — интонации «Страхова» окрасились в красноречивые приторные тона.

— Иди нахер! — возмутилась сотрудница полиции, отталкиваясь ногой и отъезжая к противоположной стене. — Забудь! То, что я тогда по пьянке сделала, было ошибкой!

Блондин невозмутимо вытаращился на неё голубыми глазами и простодушно похлопал ресничками.

— Ты классный, — со вздохом признала рыжая. — Тогда в тебя даже влюбилась, только потому и дала. Но давай эту тему закроем раз и навсегда: то, что было на пикнике, там и осталось и больше не повторится. Я замуж хочу! — она вопросительно подняла подбородок и правую бровь, пристально глядя на Ржевского.

— ВОПРОСОВ БОЛЬШЕ НЕ ИМЕЮ! СВЯТОЕ ДЕЛО! — кротко и стремительно смирился кое-кто. — Наступаю на горло собственной песне, — шмыгнул носом блондин, затем добавил нормальным тоном. — Блин, ну вот скажи, засада⁈ С такой девкой! — он ткнул пальцем в направлении того места, где левая и правая ноги рыжей соединялись вместе. — В одном спальном мешке! Без ограничений! И хоть бы фрагмент памяти! Идиот, — добавил он и зло треснул себя по голове кулаком. — Хоть бы имя твоё помнил! Вот же козёл, а⁈

Возмущение в его голосе было настолько искренним, что рыжая развеселилась, словно смотрела в театре комедию:

— Дим, возвращаясь к твоему вопросу. Тебе-которому отвечать? Ржевскому или Страхову?

— Второе, — осторожно предложил товарищ.

— Сделай вид, что не видел ничего — и целее будешь, — не замедлила с ответом правоохранительница. — Ржевский в той ситуации ещё может права покачать, но бывший мастеровой Демидовых… Кроме проблем на задницу ничего не добьётся. Кстати, я Настя, — она иронично наклонила голову к плечу.

— Очень приятно. — Во взгляде партнёра по миссии мелькнула сложная смесь узнавания, надежды, досады, разочарования и чего-то невысказанного. — ТАК ТЫ НАСТЕНЬКА⁈

— Угу, — весело тряхнула волосами рыжая. — Сподобился, слава тебе, господи.

— Вот это да. Вот это поворот. — Взгляд «Страхова» расфокусировался, лицо неожиданно погрустнело. — Так получается, это я тебя всё время вспоминаю! Получается, это мне с тобой хорошо настолько было, что!..

— Что имени и лица не запомнил, — фыркнула сотрудница полиции. — Ржевский, давай так! Ты классный, общаемся дальше нормально. Про твои дела и чужие документы я даже не спрашиваю, заценил?

— Угу.

—… Но про свой хобот во мне забудь раз и навсегда! Или поссоримся. Уловил?

— Увы, — из-за невысказанной горечи во взгляде напарника плакать вместе с ним захотелось даже наблюдая происходящее через пуговицу.

— Ещё вопросы есть по амулетам? Ты из-за этой таможни, что ли, сюда ехал⁈

— Есть вопросы. — Ржевский вынырнул из невесёлых размышлений и продолжил. — А что будет, если Серёжа Страхов не согласится забыть? Если он официальное заявление напишет о том, что видел? Дальше хоть и тебе подаст или кому ещё в полицию? Вы же его зарегистрировать обязаны?

— Глухой номер, — рыжая покачала головой. — Заявителю станет очень грустно и это произойдёт очень быстро.

— В смысле⁈

— В официальном заявлении твои официальные данные будут указаны: имя, фамилия, адрес. — Она со значением ухмыльнулась. — Ты же понял, что левые мобильные порталы — очень серьёзный контрабандный товар? К заявителю гости явятся даже раньше, чем он думает.

— Продолжай?

— Тот, кто подобными порталами торгует, очень быстро по нужному адресу визит нанесёт.

— Насть, как так⁈ Полиция же слуга закона? — лицо «Сергея» заострилось. — Вы ж весь народ защищать обязаны, не только толстосумов и правящую верхушку?

— Дим, ты не оценил, что до сих пор языком болтаешь. Хотя при моём желании уже бы давно в стенку камеры тарахтел: был бы человек, вина найдётся, — простенько пояснила собеседница. — Кстати чтобы ты не вибрировал: разговор этот между нами, никому рассказывать не буду. Можешь успокоиться.

— Спасибо… Но как…

— За оборотом мобильных порталов стоит… — она написала что-то пальцем на столешнице.

* * *

Итогом следующего получаса общения Ржевского с Анастасией стала самая странная вербовка, какую Ариса могла себе представить.

Полицейская специалист по артефактам отвечала на все вопросы партнёра предельно откровенно, не скрывала ни служебных секретов, ни личных.

Она обменялась с блондином контактами, на ходу организовала ему на браслет незарегистрированное подключение к маго-серверу полиции, согласилась снабжать любой оперативной информацией в рамках собственных полномочий.

А грусть во взгляде Ржевского становилась всё гуще. Его руки то и дело тянулись к ногам собеседницы, но раз за разом отвергались.

Когда они обнимались на прощание, Дмитрий попытался схватить бывшую подругу за зад, но был тут же наказан. Рыжая стукнула лбом в лоб уже его и весело подмигнула:

— Останемся друзьями!

Ариса молча восхитилась потрясающей игрой напарника: в глазах «Страхова» по-прежнему плескалась неподдельная тоска, между бровями пролегла глубокая морщина, плечи сгорбились, шея загнулась вопросительным знаком.

Однако шикарная вербовка была исполнена на пять, притом из невыгодного положения и благодаря уникально гротескной мотивации.

* * *

Грустно.

Вот она какая, Настенька, оказывается. И ведь ничего не исправишь уже.

Да, сиськи маловаты, но зато какая попа и в интиме никаких ограничений (в самом конце беседы припомнились некоторые детали из того спального мешка).

Ещё глаза красивые. И улыбка. Позитивная, добрая, ростом меня выше.

С другой стороны, у меня вон сколько баб на участке… утешаю себя, выходя из полиции. Мне ли быть в печали.

Эх-х.

Самое смешное, что рабочие (если так можно выразиться) вопросы решились с новой-старой знакомой вообще без проблем и сверх всяких ожиданий: Анастасия буквально на пальцах раскидала, кто держит банк по мобильным порталам, кто их крышует, чем чревато вмешательство.

Чего можно ожидать от этого направления магии после отмены моратория. Где искать нужных людей на рынке. Какие цены, гарантии и подводные камни.

Сейчас пойду на Центральный, кое-что выясню, а на ходу прикину варианты: глядишь, тоска и отступит.

Анастасия Вяземская, возвращается в голову навязчивая мысль.

Красивая, чё. А предшественник — лох, нафига он утром смывался? Чего ему с ней в палатке не лежалось?

Надо переключиться, что-то я слишком в образ вошёл. И на душе всё грустнее и грустнее.

Наджиб что ли позвонить? Согласиться на ней жениться для разнообразия? Или Норимацу, поболтать просто?

Обеим или даже всем троим Норимацу сразу. Они вроде без комплексов, с ними, сославшись на тоску, и групповуху можно попытаться замутить.

* * *

Когда на выходе с базара дорогу мне преграждают охранники, отстранённо думаю: чем неудобен нелегал и вообще любые действия под чужой личиной, так это тем, что не можешь рассчитывать на свои иммунитеты. В моём случае — на статус Изначального.

Не доказать никому, имея на руках документы Серёжи Страхова, что ты — Дима Ржевский. Анастасия-вторая это очень хорошо объяснила.

Выходец из третьего сословия Страхов просто скоропостижно скончается, неважно от чего, если сунет нос, куда не надо. Документы и захоронение — за муниципальный счёт, а исчезнувшего Ржевского поищут-поищут какое-то время (без энтузиазма), да и дело с концом.

«Не найден. Убыл по собственному почину в неизвестном направлении».

Настя так и посоветовала: палку не перегибать, на мобильные порталы не жлобиться, эвакуироваться если что со скоростью звука.

А ещё на свою помолвку пригласила. Прийти предложила со своей девушкой. Интересно, как к этому относиться?

Надо что-нибудь вечером замутить: деньги есть, Ариса — девчонка без комплексов. И подруги у неё наверняка какие-то есть, надо спросить, как домой вернусь.

— Эй, притормози. — Охрана рынка в количестве четырёх человек решительно берёт меня в коробочку. — Это ты у рядов с инструментами тёрся, но не нашёл, что искал?

— А вы откуда знаете⁈

Хотя на самом деле понятно, откуда: связной амулет, бесшумка.

На базаре я толкался локтями напрасно, но сейчас, видимо, рыбка решила клюнуть.

Глава 4

— Здесь мы задаём вопросы. — Обманчиво спокойно качает головой стоящий передо мной.

— На. — Выбрасываю вперёд фигуру из трёх пальцев, которую мне последнее время регулярно тычут под нос Наджиб и сёстры Барсуковы (каждый раз, когда я пытаюсь аккуратно поднять вопрос кое-каких деликатных взаимных тактильных контактов между нами).

Тип вопросительно изгибает бровь. Его подельники за моей спиной и по бокам начинают движение, затевая нехорошее.

Отступаю на шаг, спиной врезаясь в грудь заднего, заодно сбивая его замах:

— Сота — свободный город, в котором все равны, — поясняю свою позицию веско. — Я поэтому сюда и перебрался. Если у кого-то иное мнение, могу вручную растолковать.

Огнестрела или холодняка у этих типов нет — они всё же официальные базарные охранники, настолько откровенное оружие было бы перебором. То ли дело магические амулеты, от шокеров до более серьёзных (этими приспособлениями братва только что не звенит).

Тот, который подпирает меня справа, тормознутый. Их главный делает прочим знак замереть, а он по инерции заканчивает начатое движение — пытается ударить меня током через импровизированный артефакт магической молнии.

Ну-ну. Ни напряжения, ни силы тока. Вообще, по мне, техническое электричество гораздо лучше магического, по крайней мере тут, но это лирическое отступление.

Принимаю разряд в локоть и беру умельца за руку: человеческое тело — очень хороший проводник. Вместе со мной он попутно замыкает цепь и на себя, только вот моего резиста у него нет.

Типа выгибает дугой, глаза лезут из орбит, его мышцы сводит судорогой. Оставшиеся трое замирают и отшатываются. Ты смотри, сообразили.

Отпускаю чужую руку и делаю шаг в сторону. Любитель магического электричества падает лицом вниз, рядом с ним катится по тротуару его артефакт.

— Резкий? — мгновенно напрягается старший четвёрки, тревожно оглядываясь по сторонам, словно выискивая кого-то в отдалении.

— Иди сюда! — дёргаю его за рубаху, притягивая к себе.

Головой в этот раз не бью, просто остановлюсь вплотную, прикрываясь им от прочих как щитом — одновременно я сделал шаг вперёд-вбок и развернулся в сторону.

Зеваки, шагающие на базар и с базара, притормаживают, с интересом наблюдая за происходящим.

— Если вам нужен шум, он сейчас будет. — С короткой дистанции обещаю старшему. — Поговорить можем, но нормально и спокойно, без этих закидонов. Кто вас послал?

В глазах разговорчивого мелькает некоторое подобие конструктива, однако его спутники не так дальновидны.

— Н-на! — явно усиленный чем-то магическим, из-за правого плеча меня по затылку пытается ударить задний.

Бац. Деревянная колотушка с металлическим стержнем внутри, эдакая импровизированная дубинка для оглушения, с весёлым треском ломается о мою голову.

А ведь простому человеку не поздоровилось бы. Кажется, в ответ логично использовать заветы Шу Норимацу.

Подтягиваю колено к груди (технику подсмотрел у неё, смотрится красиво, а параметры нынешнего тела и личные кондиции, перенесшиеся вместе с личностью, позволяют), выпрямляю ногу, выбрасывая пятку в корпус мудака.

Попадаю даже лучше, чем рассчитывал — человеческие ноги всё же длиннее тех, к которым привык я по прошлой жизни.

Вначале приходит эта мысль, затем становится весело: звучит прикольно (жаль, вслух не озвучишь — не поймут).

Обломки дубинки летят под ноги; тип, поймавший мою пятку солнечным сплетением — в другую сторону, причём хорошо летит, ярдов на пять. Упав, он начинает хрипеть и корчиться: скребёт ногтями правой руки своё брюхо, левой — асфальт, но на ноги встать не может.

Занятно. Раньше не задумывался, но получается, мои расовые бонусы в сочетании с геометрией человеческого тела — прикольная штука.

Надо будет у Шу пару уроков взять. Так-то, ногами бить я тоже умею, но не в её культуре движений и не на её уровне. Иную стенку проломлю, а вот сигарету изо рта, не потревожив головы и зубов, точно могу и не вышибить. Без деталей.

— Минус два, — сообщаю затеявшему разговор. — Причём вы напали первыми. Сделать вам минус четыре?

Вместо ответа длинный порывается ударить. Одновременно его подчинённый с широким горизонтальным замахом лупит такой же точно деревяшкой, как и та, которая лежит на земле щепой и двумя половинками.

Не очень высокий рост имеет свои преимущества. Достаточно просто пригнуться. Последний подчинённый с энергичным выдохом и богатырским размахом что есть силы попадает по шее своему начальнику.

Тот хекает, взгляд его стеклянеет, сам мужик падает на колени. Добавляю коленом в лоб и, догоняя уже в падении — пяткой под нижнюю челюсть.

Нельзя так себя вести. Вы же охрана базара. Впрочем, любые увещевания словами, судя по лицам, бессмысленны.

По асфальту весело летят выбитые зубы старшего, но мне его не жалко. Больше похоже на действия бандитов, так им и надо.

Оставшийся на ногах соображает, что натворил. Его рожа на мгновение вытягивается в удивлении, затем он пытается стукнуть меня своей деревяшкой на обратном возвратном движении.

Отчаянное упорство, достойное лучшего применения.

— А защищал бы людей вместо того, чтобы их бить, был бы цел. — Поясняю напоследок, впрочем, скорее для публики, чем для типа.

Подставляю лоб. Ещё одна деревянная палка с треском разлетается вдребезги. И эта тоже, оказывается, была снабжена внутри металлическим штырём — он громко звенит по асфальту.

Ловлю последнего за руку, дёргаю на себя, дальше по схеме. Лоб в лоб, человек смешно взбрыкивает ногами, отлетая назад и больше не поднимаясь.

— Люди, что здесь происходит⁈ — спрашиваю громко, поворачиваясь к зевакам. — Я в городе недавно, чего они от меня хотели⁈

Надо, пожалуй, отыграть легенду Серёжи Страхова. А то физические кондиции Димы Ржевского достаточно уникальные; если поползут слухи, что два разных человека одинаковое тело имеют (и резисты), кто-то сопоставить может.

Народ безмолвствует.

— Досадно, чё, — вздыхаю, ни к кому не обращаясь. — Такое впечатление, что нет правды в вашем городе. Эх, люди, — укоризненно качаю головой, надеясь хоть в ком-нибудь пробудить толику совести.

Видимо, напрасно. Ладно, может, это только на базаре так. Будем надеяться, что случившееся — не система, а отдельно взятый комплекс совпадений.

— ЛЮДИ, КАК ПОЛИЦИЮ НА ЭТИХ НЕГОДЯЕВ ВЫЗВАТЬ⁈ — под влиянием импульса интересуюсь громко-громко.

И снова тишина.

— НА МОЁМ МЕСТЕ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ КТО-НИБУДЬ ИЗ ВАС! — ну как им ещё объяснять. — КТО НЕ СМОЖЕТ ЗАЩИТИТЬСЯ! ЛЮДИ, ЧЕГО ВЫ МОЛЧИТЕ⁈

Эх.

После последнего вопроса народ начинает расходиться. Почти все старательно прячут взгляды, начиная неожиданно уделять усиленное внимание дорожному покрытию под ногами.

— Зря, — заключаю с нескрываемым разочарованием в голосе и на лице.

Пнув несколько раз поверженные тела от досады, нагибаюсь за амулетом-шокером, бросаю его в карман и иду своей дорогой.

— Так вам и надо, — бормочу в сердцах, раздвигая плечом пару нерасторопных свидетелей.

Они тоже смотрят вниз, но двигаются медленнее остальных, оттого не успевают убраться с моего пути.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Разговор двух неустановленных абонентов. Беседа защищена от подслушивания специальным протоколом маго-сети дома Воронцовых.

— Серёга, привет. Как жизнь?

— А, это ты? — более молодой голос удивляется. — А чего с непонятного амулета? Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — вызывающий игнорирует первый вопрос. — Я к тебе сейчас не как дядя, а как начальник.

— Ясно. — Молодой подбирается. — СЛУШАЮ ВАС ВНИМАТЕЛЬНО! Каблуками щёлкнуть?

— Не юродствуй. Что у вас интересного слышно?

— Да нечего особо рассказывать, — чиновник мнётся.

Заминка не укрывается от собеседника:

— А до нас тут слухи дошли, что целого графа Воронцова прилюдно на Центральной площади розгами высекли. Врут, поди?

— Ржевский, тварь. — Начальник одной из негласных служб Соты становится серьёзным и отвечает коротко, по существу. — До сих пор перевариваю.

— Молодец, что не запираешься.

— Такого не утаишь плюс непонятно, что с этим дальше делать.

— А дальше нужно просто хорошо поработать, ты справишься, — в интонациях более старшего собеседника звучат успокаивающие ноты. — Кстати, ты в курсе, что этим Ржевским уже в полиции служак пугают?

— Сводок по полиции за сегодня не видел ещё, в предыдущих ничего не было. Это серьёзный сигнал или?..

— Не знаю, потому тебя и вызвал поболтать. Сама тенденция нехорошая: нам не нужны центры кристаллизации общественного мнения, особенно в этом месяце. — Вызывающий со значением молчит.

— Это понятно. Можно подс…?

— Особенно опасно будет, если у этого самого общественного мнения появятся неконтролируемые лидеры. — Перебивает звонящий. — Мне сказать, что это твоя прямая ответственность?

— Ты только что сказал, дядя. Но я это и сам понимаю, не понимаю только, как на белобрысую сволочь управу найти. Особенно если вы этого дурачка так у себя испугались.

— Я тебе подскажу, как, — старший, судя по звукам, усаживается поудобнее.

— Да ну? Из Столицы? Вам оттуда виднее? — граф откровенно иронизирует.

— Да. Ты просто мыслишь старыми категориями — с Изначальными нужно по неким правилам. А по моему мнению это уже неактуально.

— Конкретнее? — из интонаций Сергея Воронцова на мгновение исчезают любые эмоции.

— Я бы на твоём месте чужими руками очень аккуратно и ещё более быстро уничтожил одно интересное имение внутри Золотого Квадрата. Вместе со всеми его обитателями, кем бы они ни были.

Граф задумчиво молчит, старший продолжает:

— До последнего времени негласные договорённости соблюдались, на уничтожение с Изначальными друг против друга мы не шли. Но этот случай выходит за все рамки, Серёж, — в голосе родственника звучит оттенок просьбы, словно он за что-то извиняется.

— Знаешь, Дмитрия Ржевского я хочу убить гораздо больше тебя, — после некоторой паузы отвечает чиновник Соты. — По вполне понятным субъективным причинам. Но если вы даёте карт-бланш на прополку Изначальных, то логично начинать НЕ с Ржевского. А с кого-то более влиятельного.

Теперь молчит старший, младший продолжает:

— Ржевский — воздух, ноль, выскочка! За ним не стоит никакой силы кроме его кулаков и карабина. Ну правда, смешно же! — граф Воронцов заводится. — Да, мне очень неприятно лично! Но у него в руках нет никаких рычагов. Через месяц те же Филипповы или Вяземские могут вывести на улицы какую-никакую, а личную гвардию. Теоретически. А Ржевские⁈ Дядя, не смеши, — он переводит дух. — Прибить малолетнего болвана я не против! Но ты же звонишь не чтоб мне отомстить помочь? А с официальными указаниями?

— Продолжай.

— Прополку Изначальных стоит начинать не с моего обидчика, хотя и хотелось бы. А с тех, кто может реально организовать что-нибудь через месяц. Либо с тех, кто может поднять вопросы у вас, во дворце и в Столице, на другом уровне.

— Всё сказал?

— Да. Ржевский — уличный маргинал. Где-то непростой, но опасен он лишь при личной встрече. Политическому курсу есть смысл начинать совсем с других персоналий — с тех, которые что-то могут не только на кулаках.

— Знаешь, откуда я о твоей выпоротой заднице узнал?

— Дублирующие агентурные сети? — предполагает граф без задней мысли.

— Нет, от… — звонящий называет имя. — Это его личное пожелание — начать с Ржевского. Ты просто всего не знаешь.

— Например, чего⁈ — граф цепляется за последнюю фразу. — Знаешь, вот сейчас было обидно! Я свою работу хорошо делаю! Чего это я могу не знать у себя в городе?

* * *

Там же, через некоторое время.

—…Опять же, аль-Футаим-царствующая тоже у него обретается. Прямых доказательств нет, но есть масса сигналов. А ты всё думаешь, что он — алкоголик разбушевавшийся⁈

— Не понимаю связи, — Воронцов-младший упорствует.

— Когда Ноль-первый начнёт менять через месяц известные договорённости, та же аль-Футаим на уровне собратьев-монархов может вскользь вопрос поднять: какого чёрта? Как этому царю на слово верить? Если он даже перед своими подданными обещаний не держит?

— М-да уж. Логично где-то, но на это я бы сказал, где Эмират, а где мы.

— Это потому, что ты по части внутренней разведки! — взрывается старший. — Если бы во внешних вопросах разбирался, то знал бы: они и в Лиге Залива вес имеют, и сама эта Лига во многих вопросах нас влиятельнее! Тот регион богат, на ровном месте с ними бодаться не с руки! А Норимацу⁈ И эмиссары Микадо⁈ Мне все твои проколы перечислить⁈…

— Я понял, — перебивает чиновник. — Такой вопрос. Если с имением Ржевских что-то случится, как вы хотите, не будет ли скандала, что на нашей территории другого монарха убили⁈ Если оттуда никто не выйдет? Хотя операция ещё та, сложная. Придётся попотеть.

— Все там присутствующие исчезнут на территории Изначальных, не на территории Империи, — фыркает звонящий. — Это уже не одна сотня лет, считай, отдельное государство в государстве — формально. Как и любая земля Изначальных. Серёжа, верь мне! Я во внешних вопросах лучше тебя разбираюсь!

— Хотите под это событие отмены вольностей приурочить? Дескать, Изначальные уже и царственных собратьев Ноль-первого на своей земле крошить стали? А державе за них краснеть?

— Не хотим, — смеётся родственник. — Но оно само так складывается, грех бога гневить: дают — бери. Жизнь сама указывает, так лучше поступить.

— Занятно.

— Несколько целей сразу одним действием получается: и последнего Ржевского раз и навсегда, и вопрос с их фамилией решить окончательно, как же они всем надоели, твари… И вольности Изначальных отменить, и в Эмирате попытаться кого-то из своих на освободившийся престол пропихнуть. И Соту коронным городом сделать, не вольным.

— Услышал. Делаю.

Глава 5

— Не сердился б ты на людей, Мить, — неожиданно говорит бомжеватого вида старикан, бредущий рядом вдоль забора базара.

А я и не приметил, когда он пристроился — со мной топает уже почти половину минуты где-то.

Вот это я задумался.

Входов на рынок несколько, я так понимаю, для разного вида товара и для удобства народу, идущего с разных концов города. Чтобы те, которым к примеру в мясные ряды, могли зайти и выйти, не попадая в сектора одежды, фруктов и тому подобного.

— Мы знакомы? — уточняю с невозмутимым видом.

На самом деле, конечно, никакого спокойствия и близко не испытываю. Что-то мне всё больше кажется, что затея с переходом на нелегал была не самой лучшей моей задумкой (хотя и альтернативы не вижу).

— Я ещё прадеда твоего знал, ты на лицо — вылитый он, — отвечает многолетний пенсионер.

— Хренасе. Это же сколько вам лет? — изумляюсь.

Чёрт, чёрт, чёрт. Одни сплошные непредусмотренные засветки.

То Настя Вяземская, опознавшая во мне Ржевского (в этом месте вздохнуть украдкой и себя пожалеть — классная тёлка же! Может, у нас и получиться что-то могло бы! Жаль, не сходимся характерами: это её эгоистичное животное желание поскорее выскочить замуж всю перспективу отношений на корню портит).

То этот соратник прадеда. Коли не врёт.

— Это если деду Трофиму уже за семьдесят изрядно, — продолжаю рассуждать вслух, — а его родитель евойный под тридцатник только закалампоцал, то…

— Другой прадед, — качает головой старикан. — По материнской линии.

Хренасе снова, хотя тот дед вроде помоложе был.

Но всё равно изрядный возраст у типа. Наверное — потому что в голове о той родственной ветви ни слова, ни полслова. Опять же, если не шутит.

Интересно, что ему надо? И как себя сейчас лучше с ним повести?

По предписанной наставлениями теории почему-то действовать не хочется. Меня начинают терзать смутные сомнения, что если я всех, узнающих в Страхове Ржевского, начну как угрозу устранять, то несколько гротескно в итоге получиться может.

Молчу о моральной стороне вопроса. Нельзя людей за просто так убивать, вздыхаю про себя — наставления тоже ошибаться могут. Иногда и свою голову включить не грех.

— Ты обиделся, что из окружающих никто слова в твою защиту не сказал, — продолжает тем временем старикашка. — Мить, но ты про народ мало знаешь. Не судил бы сгоряча?

— Тебе какое дело? — парирую хмуро. — Я иду, тебя не задеваю. Там, — тычу большим пальцем за спину на ходу, — даже на три буквы никого не послал из простых людей, не говорю уже, ногтем не тронул. Охрана базара не в счёт, — оговариваюсь точности ради. — А что я про окружающий народ думаю, то сугубо моё дело. Даже менталисты пока мыслей прочесть не смогли! — вырывается на автомате. — Моих.

— Люди устали от однообразия власть предержащих. Аппарат угнетения любого свободомыслия в Соте работает хоть и похуже, чем в столицах да по Империи в целом, но всё равно работает, — пенсионер принимается вещать, найдя свободные уши, как будто я его о чём-то спрашивал. — Богатым и сильным до бедных и слабых дела нет, а если кто-то снизу наверх поднимается, то…

А вот здесь навостряю уши. Интересно, что дальше скажет:

— То?

— Знаешь, какая-то тройка лет — и ещё одним козлом больше становится! — он словно удивлён собственным словам. — Когда люди до власти и денег в наших краях дорываются, как подменяют их! Нормальный человек ещё вчера был — а сегодня клейма ставить негде. Семейство Воронцовых знаешь?

— Графа Серёгу только если, — в этом месте начинаю веселиться. — Даже достаточно тесно знакомы.

— Вот у этого графа Серёги есть дядя, кстати, большой начальник в столице, по тому же направлению…

Хренасе ещё раз. Мотать на ус, запоминать каждую букву. После дома рассортируем услышанное.

—… Отец этого дяди в своё время, — продолжает заслуженный пенсионер, — с самых низов выбирался. Что ты знаешь о Высшей Торговой Гильдии?

— Только то, что кое-кто оттуда на мою усадьбу облизывается, — отвечаю мрачно. — Как бы не те же Воронцовы, только другая их ветвь, купеческая.

— Тот Воронцов, о котором я сейчас говорю, в своё время на востоке Империи и школы за свой счёт открывал, и храмы строил, и нуждающимся помогал без оглядки.

— Жаль, следующая родня пошла, не в коня овёс, — замечаю, сворачивая за угол.

— Не следующая, — качает головой старикан. — Он сам. Как монарх тогдашний его в столицу призвал, словно подменили человека: заносчивый стал, добро перестал делать и, что гораздо хуже, добро других людей в свой адрес перестал помнить.

— Козлина, — резюмирую услышанное. — Правильно ты в самом начале сказал. По мне, самый страшный грех — неблагодарность.

— Остальные почему-то тоже, почти все. Один сценарий: как чуть над другими приподнялись, особенно при дворе — тут же испортились. Знаешь, — дед доверительно хихикает, — мне с высоты лет кажется, что у нас в Столицах, причём в обеих, словно воздух заколдовали!

— На какую тему? — как бы от него отвязаться поделикатнее.

— А кто им подышит, тот моментально корни свои забывает. И совсем другим человеком становится, о других не думающим.

— Ладно, спасибо за беседу, — решительно закругляю разговор, поскольку уже дошёл туда, куда хотел.

Нервы нервами, попа у Настеньки шикарная, в интиме она вообще мечта; а дело делать всё равно надо. Вон ещё пара торговых мест снаружи за стеной, где можно попытаться разыскать то, что мне нужно.

— Всего хорошего, — желаю деду вежливо, после чего под влиянием импульса добавляю. — Монет на опохмел насыпать? — достаю из кармана мешочек с золотом.

— Ты совсем дурак⁈ — пенсионера словно подменяют за мгновение. — Ты меня что, и вправду не признаешь⁈

— Э-э-э, признаться, не до конца, — озадачиваюсь. — Во вторник попал под удар менталиста, с памятью напряжёнка местами!

— Романовы чудят, — самому себе кивает старый маразматик. — Наверняка на тебя им заказ и принесли, ментал в городе — их монополия до позавчера… Как вывернулся⁈

Хм. А в оперативной обстановке для бомжа неплохо ориентируется.

— Да тёмная история, — останавливаюсь и делаю вид, что задумался. — Всё как в тумане было, менталюга тот сам под машину сиганул.

А Романова я потом своими руками княгине Левашовой передал, её дочка сейчас у меня психотерапию восстановительную проходит. Точнее, у Наджиб, но это всё равно что у меня. Однако этого я незнакомому типу рассказывать не буду.

Отчего-то волной накатывает тоска из-за Насти Вяземской. Или закрыть глаза, махнуть рукой и на Мадине жениться? Для смены обстановки и для новых впечатлений?

В следующую секунду решительно стряхиваю с себя недостойную слабость и беру характер в руки. Если жениться каждый раз, да ещё и с женской подачи, то!..

Что «то», додумать не получается — пенсионер отпускает мне пренеприятный щелбан:

— Ты уснул на ходу, что ли⁈

Да тьху на тебя. Только попу Вяземской вспомнил в спальном мешке. Наедине. Без одежды. Ко мне прижавшуюся.

— Нет, задумался… И это, деда, ты руки-то при себе держи⁈ — отпускаю ему ответный щелбан. — А то как аукнется, так и откликнется! За мной сдача не заржавеет.

— Ржевский, ты в своём уме⁈ — пенсионер неподдельно изумляется, растирая ушибленный лоб. — Ты к чьему светлому челу руки протягиваешь⁈

— Да тьфу на тебя, плесень маразматическая! — возмущаюсь в ответ, уже не сдерживаясь. — Докопался на ровном месте, бред всякий несёшь и ещё утверждаешь, что прадеду моему ровесник! Который хрен знает сколько лет тому преставился! Слушай, у меня хорошая специалист по психике есть, — резко меняю тон на вкрадчивый.

С небольшим опозданием припоминаю потому что: Мадина чётко говорила, с сумасшедшими надо ровными интонациями, никаких повышенных тонов, лучше — как с маленькими детьми.

Какой бы бред ни несли, всё равно и тех, и других вручную вразумлять бестолку.

Глаза дедули превращаются в чайные блюда.

— Одет в тряпьё какое-то, как бомжара! — а я продолжаю, поскольку уже несёт. — Небрит несколько лет, опять же! — указываю пальцем на его бороду, достающую до пупа и ниже. — Ходишь босиком, ногти не стрижёшь!

В этом месте осекаюсь и прикусываю язык: вообще-то, я накануне сам в молл Левый Берег босиком пришёл. После того, как обувь вместе с одеждой под ударом вражеской плазмы сгорела до тла и даже металлические набойки на каблуках обуглились.

— Ладно, извини, — примирительно хлопаю его по плечу. — Насчёт шмоток реально разные вещи случаются, не бери в голову.

— Да ты!..

— Впрочем, у меня одна знакомая похожим образом одевается, — немного сдаю назад из любви к справедливости.

Говорю так ласково, как только возможно:

— Правда, она это по религиозным соображениям делает, а вот ты какого рожна… В чёрное в жару нарядиться — под такой одеждой вспотеешь быстрее! Потом запах, а мыться тебе, поди, регулярно негде? В речке если только, — смотрю ему через плечо.

Много лет назад этот базар как раз и был построен на берегу реки. Он с тех пор разросся, раздался, да и русло чуть изменилось, но воду отсюда по-любому видать.

Насчёт запаха в такую погоду меня Ариса надоумила, а про перегрев под тёмной одеждой в этом климате и ёжику понятно (если он физику хотя бы в общих чертах представляет).

Что купаться старикану кроме реки негде, логическое заключение: было бы где мыться, было бы и где бриться. А этого он давным-давно не делает.

Дед в ответ как будто нечеловеческими усилиями справляется с эмоциями:

— А ваша фамилия в привычном амплуа, да⁈ Вы всё такие же⁈

— Звёзды не меняют своих орбит, — доброжелательно пожимаю плечами.

Хорошая фраза (я её у Наджиб перенял); и сюда подходит идеально.

— Хамло! Ну ты и!.. Ладно, бог вам, Ржевским, судья… Кстати, ты на декадное собрание потенциальных наследников поедешь? — как о чём-то обыденном спрашивает аккуратненький и чистенький бомжара.

Задумчиво смотрю на него и усиленно размышляю: удержаться ли от сквернословия? Или ответить, что думаю, прямо? Аргументы есть как за, так и против.

За — предельная фамильная откровенность в любой ситуации. Против — рекомендации медицинского характера.

Я от нечего делать после массажа профессионалок Норимацу от Наджиб много чего наслушался. К психическим больным в острой фазе какой-то свой подход нужен, если коротко. Не уверен, что предельная откровенность и моя разящая прямота — лучшая коммуникационная стратегия.

Внезапно на один амулет приходит сразу два вызова, от Накасонэ и Наджиб. Причём вызов последней делается через монарший канал Далии, потому вопреки всем сетевым протоколам проходит одновременно с японским (хотя теоретически и не должен бы. Наверное).

Хренасе третий раз. Неужели что-то случилось? Сердце бухает в пятки от тревоги за дам на моём участке.

«ЭТО ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ ИЕРАРХ ВАШЕЙ ЦЕРКВИ! ОН НЕ БОМЖ, НАОБОРОТ! ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕК!», — говорит японка своей речью.

Такое ощущение, что она несколько встревожена.

«ТЫ БОЛВАН! ВАШ ЕПИСКОП АЛЕКСАНДР В ПРОСТОМ МОНАШЕСКОМ ЛЮБИТ ПОХОДИТЬ! ПО СТРАНЕ ПЕРЕМЕЩАЕТСЯ ЦЕРКОВНЫМИ ПОРТАЛАМИ, НА НАШЕГО АЛЬ-РАШИДА ПОХОЖЕ! ТОЛЬКО ОН В МИРСКОЕ НЕ ВЛЕЗАЕТ!» — а это Наджиб, своим языком. — «РЖЕВСКИЙ, ТЫ ТОЧНО РУССКИЙ⁈ ТЫ ХОТЬ ЧТО-ТО О СВОЕЙ СТРАНЕ, ГОРОДЕ, СТОЛИЦАХ ЗНАЕШЬ⁈».

Хренасе четырежды. Хотел сказать мысленно самому себе, что прям день удивлений. Но тут всего минута прошла, далеко не сутки — получается, не день, а шестьдесят секунд такие насыщенные. Поди ж ты.

Попутно возникает лёгкая досада из-за двух последних вопросов Мадины. С другими я, конечно, могу свою ретроградную амнезию списывать на удар менталиста во вторник утром, но подопечную за нос долго не поводишь: она о моих ментальных блоках знает как бы не больше меня самого.

Не стыкуется легенда с фактажом. Хорошо, она не болтливая, мне только добра желает и, кажется, где-то любит…

— Извиняюсь! — решительно накрываю ладонью рот бомжа, который вроде как оказывается совсем не бомж, просто одежда такая (кстати, реально чистенький и запаха от него нет, но я это только сейчас понял). — Мужик, пожалуйста, прикрути напор фонтана на минутку? — затем перехожу на речь Мадины. — А ты в канале откуда⁈ Что вообще происходит⁈

Договорённость была, пока я Страхов — из усадьбы мне никто не звонит. Если что-то понадобится срочно — могу вызвать первым, но ни в коем случае не наоборот.

— Меня Накасонэ четверть минуты тому к вам сама подключила и помощи попросила! Ржевский, этот дед не одно помазание на царство у вас совершал! Ты чего ему хамишь⁈

— Не признал в этой одежде, — задумчиво чешу за ухом, косясь на пенсионера. — Он как-то незаметно подкрался, люди на него тоже как на великого человека не реагировали.

— Какая-нибудь церковная реликвия, что-то типа ментального отвода глаз! Ваша церковь во время Ига весьма поднаторела в толпе незаметно ходить! Не хами ему! Это не бомж, во-первых! А вполне нормальный человек во-вторых! И говори при нём по-русски! Иначе неуважительно!

Ненавижу, когда подопечная орёт.

Нет, даже не так. Когда она нервничает, я тоже начинаю переживать — родные люди, как ни крути.

А когда я переживаю (особенно из-за беззащитной и хрупкой Наджиб с большими упругими сиськами), я делаю промахи в анализе и порой действую неконструктивно.

Сейчас, по собственной слабохарактерности пойдя у неё на поводу, действительно перехожу на русский. Скосив глаза на мрачного старика, отвечаю Мадине:

— Кто ж знал. Выглядит всё же как бомж, а замашками вообще на афериста похож.

Ой, неловко-то как. Прикусываю язык, но, видимо, уже несколько несвоевременно.

По громкой связи слышится хлопок раскрытой ладони по плоской поверхности. Судя по статистике моих коммуникаций с подопечной, это она ладонь себе в лицо впечатала.

— Прости, дед, — вздыхаю с сожалением. — Не хотел тебя обидеть, оно само вырвалось.

Попутно интересно: а что это за Иго было? Во время которого местная церковь бомжей посередине площади, полной народу, даже от моего расового бонуса скрывать научилась? Ладно, уточню при случае.

Чуть отмотав события, сейчас припоминаю: я действительно не сразу заметил, как он рядом со мной топает! Будто и правда отвод глаз работал, а потом перестал!

Странно. На мне не должно бы такое проскочить, однако действовало.

Хренасе не помню уже который раз за две минуты.

— А знаешь, Ржевский, я и не обижаюсь, — говорит старик неожиданно задумчиво. — С другой стороны, если бы в наших землях ВСЕ правду-матку как вы резали, мы бы совсем в другом мире жили… На твой вопрос: наследники престола, действующие и потенциальные, раз в десять лет негласно в Столице собираются — процедура основателем династии завещана.

— А я причём? — равнодушно пожимаю плечами и удерживаюсь от глумливой остроты матом.

На тему того, где, что и кого я видел.

— Пусть собираются, — разрешаю. — У меня своя свадьба: вон, коммуникационную вышку в Соте ставить надо. Для начала.

Плюс не звал меня туда никто. А и позвали бы…

— Не просветили, что ли⁈ — старикан удивляется. — Некому было⁈ По матери своей имеешь право. Да, не в первой очереди, но как раз на декадную встречу лучше бы прибыл! Если на порталы денег нет, по идее, даже конями успеваешь. Тебе ж шестнадцать стукнуло? Значит, уже, можно.

Хренасе пятый раз. Или шестой.

А он точно не шизик?

Прикинув варианты, выбираю с моей точки зрения оптимальный. Решительно достаю связной амулет и сам вызываю Наджиб:

— Он утверждает… — да и плевать, что языком Залива.

Не говорить же при психе по-русски, что он псих.

— Я всё слышала! — перебивает меня подопечная. — Накасонэ мне ваш канал открыла.

Хренасе седьмой раз. Не должна была Ариса пускать третьего в наш канал, даже если это Мадина. Попутно вопрос: а откуда у неё вообще координаты Наджиб? Так-то, она о ней знает (я рассказывал), но контакт где взяла⁈

Не материться. Не материться. Не материться.

— И как мне на его заявления реагировать? — спрашиваю, усилием воли удерживаясь от трансляции того, что хотел бы выдать в эфир.

— Ржевский, ты дурак⁈ Ты такие вещи решил у меня выяснять⁈ Я иностранка и местами со-монарх! Другой страны, другого государства! — менталистка разрывает соединение.

Тьху ты. Восьмой раз за две минуты хренасе.

И что делать?

— Слушай, отец Александр, — задумчиво чешу затылок, обозревая окрестности. — А пошли вон, в заведении на набережной пивка саданём? Да о делах поболтаем? А то меня просветить некому было, да; а здесь ты как снег на голову.

Мало ли. Вдруг есть варианты грядущий беспредел в Соте как-то мирно устаканить.

— Насчёт престола не обольщайся, — решительно качает головой пенсионер. — Про встречу наследников я исключительно из-за регламента тебя спросил: она под нашим патронажем проходит, тебе бы за три дня от нас и так уведомление пришло.

Сказать, что ли, на чём я этот трон имел ввиду? Впрочем, дед в возрасте, наверняка о нашем традиционном семейном отношении к проблеме в курсе (опять же, одного из предков лично знал, хотя и не по той линии).

— Да в задницу этот престол! — отмахиваюсь абсолютно искренне. — Лучше расскажи мне, как такая могущественная организация, как ваша, такое непотребство в нашей общей стране допускает⁈

Подхватываю старикана под руку и решительно увлекаю к реке.

Глава 6

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

— А чего ты сказал, что я конями в столицу успеваю, если денег на порталы нет? — «Страхов» первым вошёл в плохонький трактир и огляделся по сторонам. — Хм, пожалуй, лучше на улице присесть, — констатировал он, поскользнувшись на каких-то объедках и со всего маху приложившись об пол спиной.

Ноги «Сергея» вылетели вверх так, что он мало не коснулся лбом коленей.

Арисе стало весело: передаваемая с пуговицы в трёхмерном изображении картинка была хотя и не очень чёткой (мелких деталей не видать), но комизм общего движения оценить позволяла.

Интересно, это он натурально грохнулся? Или в рамках отыгрываемой роли частично изобразил, расслабляя собеседника?

Иерарх церкви в первую секунду охнул и прикрыл рот рукой. Затем, глядя на спокойно поднимающегося Ржевского, даже рассмеялся:

— Ох ты и дуб, Митька!

— Угу, могуч, могуч, — видимо, в шутку согласился напарник по миссии. — Хорошо, полы деревянные, — он отстранённо глянул под ноги. — По камню или плитке могло быть больнее.

На улице парочка, не сговариваясь, направилась к самому дальнему столику.

— И о чём же у нас разговор с тобой будет? — нейтрально поинтересовался старик, заказывая лишь пустой несладкий чай и пару сухарей к нему. — Рассказать чего хотел или наоборот расспросить о?

— Спиртного не пьем? — уточнил Ржевский первым делом. Дождавшись отрицательного ответа, он попросил себе кофе и продолжил. — Деда, интересных тем для разговора у нас куча, если философски общаться. Но я так понимаю, ты не просвещать меня приехал? А аккуратно позицию мою прощупать? В весьма определённых направлениях?

Священник поколебался, затем ответил:

— Типа того. Как сообразил?

— Амулеты у тебя очень непростые, — фыркнул потомок гусара, откидываясь на спинку стула. — У всех остальных, даже у монархов, сколько ни видел, больше двух слоёв скриптов не было. И то, второй дописан зачастую не полностью.

Лицо священнослужителя застыло, брови удивлённо скользнули вверх.

— А у тебя — три полных слоя и ещё на четвёртом хвостик, — с простодушным видом выдал блондин. — И самое интересное, что таких артефактов ты с собой три штуки таскаешь, каждый последующий дублирует предыдущий. Занятно, правда?

— Говори дальше.

— Ты же не думаешь, что я поверю, будто такой непростой человек просто так по местному базару гуляет? За твой прикид, между нами, полагаю, средних размеров небоскрёб внутри Золотого Квадрата купить можно!

— Почему тогда поначалу бомжом назвал? — поинтересовался священнослужитель.

— На твоих артефактах защита от внешнего сканирования хорошая, — подосадовал «Страхов». — Даже мне, чтоб такое разглядеть, надо сосредоточиться. А я поначалу тебя всерьёз не принял, ещё девицу одну вспомнил некстати… в общем, неважно!

— А ты непрост. — Глаза старика превратились в две ледышки. — Не техномаг случайно?

— А что такое техномагия? Я, кстати, никогда и не говорил, что идиот! — возмутился кое-кто. — Просто другим обо мне так думать удобнее. А я уже и не спорю с такими давно: когда тебя полудурком считают, противники чаще ошибаются и меньше готовятся. Приятно их удивлять потом, чё.

— На встречу наследников пойдёшь? — спросил в лоб церковник.

— А надо? — равнодушно ответил вопросом на вопрос Ржевский.

— Может быть, что и надо, — вздохнул иерарх местной религии.

— Ну вот кому надо, тот пусть и топает, — доброжелательно предложил потомок гусара, с наслаждением прикладываясь к дымящемуся горячему напитку. — А-а-а, хорошо-то как, Настенька!..

В следующий момент он погрустнел:

— Кажись, влюбился задним числом. Поначалу, как бы тут поделикатнее, всё случилось — но я про неё забыл. Выпивши был…

— Эх, Ржевский.

— Ну, — неизвестно с чем согласился потомок гусара, затем с воодушевлением продолжил, расфокусировано глядя внутрь себя. — А только что увиделись — и понял, что лучше чем с ней мне мало с кем было. В интимном смысле! — «Страхов» неверно истолковал появившуюся между бровями собеседника борозду. — Так-то, поболтать есть и другие приятные женщины. Но чтобы такая попа, да узкая талия, да с таким темпераментом… да без ограничений, да на первом свидании…

БАХ! Кулак старика ударил в стол:

— Ты при мне эту похабщину специально⁈… Ржевский, ты издеваешься или идиот⁈

— Я не издеваюсь! — поторопился ответить блондин.

Затем сообразил, что сказал, и весело заржал.

Ариса наблюдала за происходящим уже без тени веселья: для подобной линии поведения у партнёра по миссии наверняка должны быть причины.

— Твоё преосвященство…

— ОТЕЦ АЛЕКСАНДР.

— Без проблем, — легкомысленно махнул рукой потомок гусара. — Отец Александр, фокус в том, что мы с тобой на этих переговорах в неравных положениях.

— Да ну?

— Я тебя не искал, — пожал плечами Дмитрий. — Планы на следующий месяц у меня свёрстаны так плотно, что всерьёз думаю — где бы лишних часов в сутках добыть. Веришь, интим и тот последний раз был поза…

БАХ! Священнослужитель ещё раз грохнул кулаком стол.

— Упс. Пардон. — Ненатурально смутился Ржевский. — Заносит от пылкости чувств в груди! — он зачем-то приложил правую ладонь к левой половине туловища и преданно впился взглядом в собеседника. — Как вспомню, — глаза напарника по миссии подёрнулись матовой поволокой. — А она!..

БАХ!

— Ой. В общем, отец Александр, вопрос мой простой. Ты в курсе, что Семья на ближайший месяц в Соте наметила?

Вот это мастерство. Накасонэ оценила, как лицо «Страхова» из наивного и идиотского превратилось в пронзительное и где-то пугающее.

— В общих чертах, — религиозный иерарх смутился и даже опустил глаза. — Нынешний Двор на нас не сильно оглядывается, — добавил он зачем-то.

— Деда, а что ты сам об этом всём думаешь? — Ржевский неопределённо покрутил рукой. — Это всё вообще нормально?

— Что именно?

— Например, когда руку на детей несовершеннолетних поднимают. Когда пытать их готовятся. Когда люди разменной моне…

— Ничего не путаешь⁈ — старик искренне удивился и перебил. — Кто⁈

— Слово Ржевского. — Дальше Дмитрий за половину минуты пересказал историю освобождения самой Арисы из плена, умолчав о фамилиях.

— И ведь не врёшь. — Плечи иерарха резко ссутулились. — Не думал я, что до такого дойдёт…

— Это не всё. — «Страхов» флегматично выплеснул в рот остатки кофе. — Это только отдельный час моей жизни за последние сутки. Я ещё много чего могу рассказать в этом духе. Слушай дальше.

— Не надо! Всё равно церковь на такое только со стороны смотреть может. Помешать не в силах. — Теперь по собеседнику блондина его возраст был виден в полной мере. — Молимся, видим всё, но в мирское не вмешиваемся.

— Тогда, пожалуй, с вступительной частью покончим. Деда, чего ты от меня хотел? Зачем сюда ехал?

— Я по базару гулял под «храмовой невидимостью», — признался священник. — Люблю путешествовать, люблю такие места, порталы у нас без ограничений. По идее, собирался тебе через несколько дней приглашение на встречу наследников лично отдать. Здесь типа командировки: и от столиц подальше, надоели; и вроде как при деле.

— Случайно, стало быть, встретились мы⁈ — поудивлялся «Сергей». — Ну ладно. А я думал…

— Не случайно, — иерарх как будто на что-то решился. — Всё в руке Его, — он коротко глянул в небо. — Я, если оказия подвернётся, хотел планы твои насчёт собственной очереди среди наследников выяснить. А теперь, после того, что услышал, прошу: не пропускай ты эту встречу? Появись там хоть краем, хоть на час, а?

— Ты мне сперва расскажи, каким я местом к престолонаследию, — резонно заметил блондин. — Дима Ржевский, сколько себя осознаёт, — он хлопнул ладонью по животу, — кроме прав изначального в Соте ни о чём другом слыхом не слыхивал! Уже молчу, как мы к царскому семейству не первый век относимся, — «Страхов» гоготнул. — И что регулярно о них говорим.

Старик помолчал, глядя в горизонт.

— Знаешь, — напарник по миссии не смутился и развеселился чему-то ещё больше. — После нашей многовековой и последовательной позиции в сторону дворца мой неподготовленный туда визит может очень плохо результироваться.

— В смысле? — священнослужитель напрягся.

— Я ж туда без стволов и карабина не пойду, — пояснил потомок гусара. — А стреляю я хорошо, не мажу.

—?!!

— А в карабине два десятка выстрелов в магазине плюс в пистолетах по семнадцать.

— Артефакт. Признаёт кандидатов в наследники по праву крови, — без перехода уронил старик. — Процедура по большому счёту в стране известная, просто не кричат о ней на каждом углу. Сверка раз в десять лет.

— Что за артефакт?

— Основатель нынешней правящей Династии вместе с тогдашним Первослужителем в результате сложного ментального ритуала замутили. Все, в ком есть хоть капля крови Основателя, могут претендовать, теоретически. Хранитель артефакта — наш главный храм.

— Пф-ф-ф. Деда, если я хоть чуть-чуть в интимной жизни понимаю, — глумливо ослабился блондин, — за столько веков с этой каплей крови столько народу по миру бегает, что наследников считать утомитесь. Потенциальных.

— Два десятка человек с небольшим на сегодняшний день. Если говорить о первой, второй и третьей очереди.

— Хренасе, — Ржевский присвистнул. — Да ну⁈

Оглядевшись по сторонам, не найдя искомого, он обмакнул палец в кофейную гущу в своей чашке и принялся что-то выводить по столу:

— Даже за сто лет период если возьмём… пусть основатель по паре детей в пятилетку забабахивал… так, если вероятность посчитать за два факториал… плюс…

— Чуть больше двух десятков. Мы очень внимательно следим за генеалогическом деревом правящей фамилии. Твоя мать — незаконнорожденная дочь… — священник наклонился стол и что-то прошептал Ржевскому на ухо. — Это тщательно скрывалось, однако Церковь в курсе.

— Деда, — Дмитрий задумчиво смахнул со столешницы потёки кофе рукавом. — В твоём последнем утверждении первая часть противоречит второй. Если что-то тщательно скрывалось, ваша церковь никак не может быть в курсе. Как?..

— Тайна последней исповеди. — Старик спокойно смотрел на собеседника. — Как раз мы в центральном храме об этом знаем больше и лучше остальных, включая Семью. Это у них друг от друга тайны есть, а от нас перед смертью обычно ничего не скрывают. Сам последний раз когда исповедовался?

— Признайся, амулет какой-нибудь используете? — оживился блондин, опять игнорируя вопрос. — Для определения достоверности сказанного?

— Зачем амулет? Исповедует священнослужитель с сильным ментальным даром, не ниже восьмёрки, — пояснил иерарх без энтузиазма. — А ещё в храме специальный артефакт есть, он дар отца-исповедника может усиливать. Никаких тайн от Церкви у Семьи нет, — припечатал он веско. — А потомства они, в отличие от вас, налево-направо не плодили.

— Побожись, — Ржевский вдруг нахмурился.

Старик молча полыхнул едва заметным огоньком плазмы с ладони.

— А-а-а, ты тоже маг, — кивнул блондин самому себе.

В следующий момент он стал каким-то отстранённым и официальным:

— Отец Александр, слушаю твоё предложение. Чего от меня хочешь ты?

— Всего лишь чтобы ты прибыл на встречу наследников. Официальное приглашение будет. — Иерарх нехотя добавил. — Если совсем невмоготу, могу в здешнем городском храме один раз персонально для тебя портал в столицу открыть. Надо?

— Не надо, — Дмитрий явно потерял интерес к беседе и погрузился в размышления. — Я быстрее из дому через Залив с одной пересадкой доберусь: царь же мобильные порталы запретил? Стационарные-то работают.

— У тебя и свой портал есть⁈ — а священник удивился. — Стационарный⁈ У вас же даже за водопровод городской до последней недели неплачено⁈

Японка поняла, что старик проговорился: о Ржевских он явно знал больше, чем стремился показать.

— Есть портал, без деталей, — наивно кивнул «Страхов». — Ладно. Дашь приглашение — съезжу, раз церковь просит.

— Дай свой браслет. Сейчас на амулет сброшу, бумага позже будет, — иерарх цапнул блондина за запястье. — О. А ты без Изначальных артефактов⁈

— Без комментариев.

Врать Ржевский не стал, но японка отлично знала: браслет прямо сейчас лежит в каблуке.

— Можем завтра пересечься, — потомок гусара бросил на стол золотой и поднялся. — Говори, где и во сколько. Попутно: так чего ты меня на конях в Столицу отправлял? Век машин же на дворе?

— Да к слову пришлось, — церковник выглядел растерянным правдоподобно. — Вы ж, Ржевские, больше по коням всегда были? А на машину откуда у вас деньги?

Проговорился второй раз, отметила про себя японка. Выяснял он о партнёре многое, хотя и сумбурно.

* * *

— Рассказывай. — Требует Ариса, вызывая меня по защищённому каналу сразу после того, как я ухожу от епископа (или как там он правильно называется).

— Может, лучше дома? Вечером? — сомневаюсь по инерции.

Так-то, их связь хорошая и надёжная, но предыдущие рефлексы слегка возражают.

— Мы же по бесшумке говорим. По-японски, через защищённый канал.

— Усилитель ядра помнишь?

— Да.

— У попа на скриптах его церковных амулетов — точно такой рунный почерк.

— Ого. — Напарница задумывается. — Ты считаешь, ваши религиозные деятели причастны⁈.

— Нет, — морщусь. — Я считаю, что они проворонили что-то очень важное в своём храме. В этом, который Центральный — и на основании их пропажи кто-то разработал инженерное решение. А они пытаются остановить.

Когда у тебя есть расовый бонус на технику, подобное видно невооруженным глазом, примерно как Мадине — мысли в чужой голове. Только кому-то объяснить сложно, особенно если лишних подробностей не раскрывать.

— Думаешь? — Накасонэ сомневается.

— Уверен. А сюда этот отец Александр бросился по следу пропажи, хвосты рубить и концы разыскивать.

— Не понимаю, — после небольшой паузы просящим тоном намекает японка. — Ты вроде и ответил, а яснее не стало.

— Дед — дознаватель, — поясняю. — То есть, к церковным таинствам и ритуалам он наверняка тоже допущен, но основной его профиль — именно что дознание. В том числе негласное.

— Почему ты так решил⁈ Как это возможно⁈

— Как возможно, не знаю, а решил потому, что по роже вижу. Профессия же заметна на лице.

Когда на нелегале половину жизни прожил, контрразведку и таких вот персонажей известным мягким местом чувствуешь, которое пониже спины сзади. Моторика жестов, невербальные сигналы мимики, образ мышления в глазах — всё оно где-то отражается.

Впрочем, Накасонэ не спорит. Видимо, в её учебном заведении эту тему тоже проходили.

— Наши с тобой планы как-то меняются? — через пару секунд дисциплинированно уточняет японка.

— Цели прежние, инструменты тоже. Движемся старым курсом.

Вообще-то, небольшая коррекция в наличии. Мобильными порталами, чтобы из любой точки города в имение перенестись, надо обзавестись поскорее и любой ценой — вот просто вынь и положи.

Но это не смена курса, а лишь усиление предыдущего. Да и неохота сейчас долго языком болтать.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Стоять, бояться! — дверь полуподвального помещения снаружи рыночной стены упала внутрь вместе с косяком.

— Ты кто такой резкий, парень⁈ — группа мужчин разного возраста и внешнего вида оторвалась от пересчитывание каких-то небольших предметов на столе.

— Братва, будете смеяться, — шмыгнул носом коренастый невысокий блондин, проходя внутрь и доставая небольшой кожаный мешочек. — Хочу купить пару изделий с вашего стола. Уберите оружие, пожалуйста: я пришёл с миром.

— С миром так не заходят, — покачал головой седой человек лет пятидесяти, не убирая рук из под столешницы.

— Я полчаса стучал! — возмутился непрошеный гость. — Вы тут точно блокировку звука не включали⁈ Я честно пытался достучаться, пока терпелка не кончилась! Мне Шрам и стук условный сказал, и метку тебе передал! Ты же Репа?

Седой удивлённо посмотрел на товарищей. Один из них стремительно потупил взгляд.

— А-а-а, понятно. — От вошедшего безмолвный разговор не укрылся.

Блондин удовлетворённо кивнул самому себе, подошёл к столу вплотную и выложил несколько золотых:

— Чё, давайте договариваться?

Глава 7

— Давайте договариваться? — выкладываю на стол золото. — Братва, ради бога, только не вздумайте дёргаться!

Группа, занимающаяся левыми мобильными порталами, в городе одна — прочих за последние годы старательно пропололи. Ходят, точнее, ходили эти люди под шефом полиции, но обер-полицейский Соты Огарев Виктор Фёдорович трагически погиб в небоскрёбе Шереметьевых (если верить сообщениям по маго-сети. А кто ему шею свернул, история умалчивает).

Поскольку с правоохранителями у этих ребят свои отношения, то и запрещённого оружия по карманам хватает, включая боевые амулеты.

— А ты никак нам приказывать решил, пацан? — в руках седого появляется револьвер.

Да ну. Пф-ф-ф, дядя…

Не вступая в дискуссию, делаю подшаг влево и вперёд. Ствол предсказуемо двигается за мной.

Теперь вправо и тоже вперёд, но ещё распластываюсь в метровом выпаде — как раз чтоб дотянуться.

Тип попадается на ту же уловку, что и японцы в доме Шу: не зная физики и анатомии, он пытается конкурировать по скорости с чужими четырёхглавыми мышцами ног своими мышцами спины и плеча. Безуспешно.

Правой рукой прихватываю ствол сверху, левой — кисть незадачливого стрелка. В следующую секунду револьвер меняет хозяина.

Для острастки стреляю два раза в потолок:

— Да сидите спокойно, бога ради! Хотел бы, вы бы уже на небесах в райских кущах давно на арфах наяривали!

У меня и собственные стволы за поясом, если что. С ними бы вообще, как дверь упала, за ноль-четыре секунды перестрелял бы всех присутствующих (а может даже и быстрее — сидят кучно, для рывка из-за стола подскакивать им неудобно, быстро разбежаться по углам не могут).

— Ты очень рискуешь. Земля круглая, рано или поздно всё случается, — медленно произносит другой неприятный тип ( который без переднего зуба).

— Вот скажи мне. — Падаю на свободный стул, одновременно разряжая револьвер и забрасывая его в угол помещения. — Что мне могло помешать вообще вас угробить, а товар забрать даром?

— Тебя потом другие нашли бы, — неуверенно предполагает крайне некрасивый собеседник. — За беспредел всегда спрос есть.

— Поэтому нормально и разговариваем, — подвигаю монеты по столу. — Братва, это аванс. Давайте поговорим?

— Говори, — кивает седой.

Интересно, а почему он Репа? Откуда такое прозвище? Ладно, неважно.

— Я готов купить у вас сейчас десяток кругляшей по двойному тарифу, — киваю на столешницу, — плюс внести аванс на будущее.

— Чего надо помимо дырок? — мужик щёлкает ногтем по ближайшему артефакту. — Аванс на что?

Дырки? Жаргон, видимо. Портал — дырка в пространстве, если подумать. Из пункта А в пункт Б.

— Информацию надо, — вздыхаю. — Есть мнение, что в городе в течение месяца очень неспокойно может стать.

Все как по команде грустнеют.

Занятно.

— Также, есть информация, что неустановленные лица в формах без знаков различия, с унитарным снаряжением, действующие по единому алгоритму, — продолжаю, — незадолго до этого появятся тут.

— Тут — это у нас? — Репа заинтересованно поднимает бровь. — Или тут — в Соте?

— И, и. Скорее всего, через надёжного посредника крупную оптовую партию дырок у вас они уже зарезервировали, — внимательно наблюдаю за выражением лица собеседника. Точнее, за реакцией на мои слова. — Даже процентов тридцать аванса внесли. Или двадцать пять.

Бинго. По глазам вижу, угадал.

— Продолжай? — предлагает акула теневого бизнеса.

— Тонкость есть, — я и продолжаю. — Что ты знаешь об армейском спецназе?

Репа сосредоточено размышляет, остальные с интересом ожидают продолжения. Даже руки от оружия убрали и на стол положили.

— Пока не пересекался, — выдаёт в итоге седой. — А что?

— Я не знаю, как в конкретной армии наставление называется, но пошевели своих знакомых? — предлагаю я. — Поспрашивай?

— На предмет чего?

— После инфильтрации и контакта с местным обеспечением, получив нужные ресурсы, это местное обеспечение полагается убирать.

— Как так⁉

— Зачем⁈

— Да ну⁈

Мужики резко озадачиваются.

— Наглухо, — припечатываю веско, детали объяснять долго. — Братва, я с того и начал. Почитайте местные наставления для армейского спецназа⁈ — напоминаю. — Да, документ не самый открытый, но у вас наверняка разный народ в клиентах? Может, и из армии кто есть? Если информацию сами добудете, у вас к ней веры больше будет, чем если я перескажу.

— Ты ж говоришь, именно из спецназа народ надо? — вроде как нейтрально роняет Репа.

Судя по его глазам, ситуацию он на автомате уже просчитал, но, как говорит Далия, пребывает на самой первой психологической стадии отрицания.

— Любые разведывательные подразделения подойдут, они во многих частях есть, — отмахиваюсь. — По тем же методичкам живут, не может быть, чтоб подход различался. Вы через своих знакомых армейцев у кого угодно из любого разведвзвода можете спросить, не обязательно в этой части империи, — задумчиво оглядываюсь по сторонам. — Лучше как раз в противоположной, связные амулеты и не такое позволяют.

— Допустим. — Этот Репа соображает быстро и в руки себя брать умеет. Вон, нехотя, но скрепил сердце. — А ты весь из себя такой благодетель? Нас спасать пришёл? Кстати, чьих будешь? Может, обзовёшься на всякий случай?

Достаю из нагрудного кармана и протягиваю ему документы прикрытия:

— Дела в городе кое-какие.

— А дырки наши тебе зачем? — седой внимательно читает бумаги, затем возвращает мне, озадачиваясь ещё больше.

— Под общую раздачу попасть не хотелось бы, раз. Если ваши порталы в кармане будут, в случае любого замеса всегда быстро на другую улицу убегу либо вообще на другой конец города.

— Хм. — Мужики переглядываются.

Странно. Такое впечатление, что обычно их покупатели совсем для другого товар берут. Интересно, для чего? Ладно, неважно.

— Два, — устраиваюсь на хромом стуле поудобнее. — Ещё я информацию пришёл купить.

— Какую?

— Когда неизвестные военные, которые вам заплатили аванс, остальную часть товара попросят, скажите и мне?

— И что будет? — брови Репы соединяются на переносице.

— А я на вашу сделку прибуду, подстрахую, — предлагаю. — Количество народу с вашей стороны же ими не ограничивалось?

И снова попал, по глазам вижу.

— Кстати, раз ты такой умный, сам сообрази. — Откидываюсь на спинку. — Сделка, сказать мягко, не самая законная. Раньше ваши левые порталы только экономическим правонарушением были, штраф отдал — и гуляй. А после последнего указа царя это уже чуть не уголовка, согласен?

— Волков бояться — в лес не ходить, — ухмыляется беззубый. — Степень и тяжесть правонарушения нам не сильно важна, а-га-га-га-га.

— А теперь подумайте, почему та сторона количество участников в сделке с вашей стороны не ограничила? Если вопрос более серьёзный теперь, ответственность за него — тоже?

— В одном месте нас собирают? — в глазах Репы мелькает задумчивая эврика.

— Угу, — киваю. — Я, конечно, их приказов не видел и не увижу никогда, но предположить могу.

— Говори!

— На зачистку похоже. — Отвечаю честно. — Запланированную. Вы — криминальный элемент, давайте откровенно. Из нормального народа к вам хорошо никто не относится.

— Слова-то подбирай?

— Нафига? — пожимаю плечами. — Вы мне не нравитесь, я вам тоже. Но я, в отличие от других, камня за пазухой не держу и откровенно рублю вам в глаза, что думаю. Начну слова подбирать — ты от меня половины не услышишь.

— Помолчи, — бросает седой товарищу, затем поворачивается ко мне. — А ты буквально сам-один нас подстраховать сможешь, да? — он добавляет в голос издевательской иронии.

— Я — мастер золотые руки, — замечаю веско. — И руки у меня золотые в том числе при подобных мероприятиях.

Сидящий справа без перехода и приготовлений стремительно набрасывает мне на шею удавку. Ну-ну.

Задушить, конечно, и меня можно, но явно не хлопчатобумажной верёвкой. И не так быстро.

Не реагируя на затягивающуюся петлю, извлекаю под столешницей один из двух своих стволов и без затей простреливаю нападающему ступню.

В моих пистолетах патроны помощнее, чем в бандитском револьвере. Бахает намного громче, чем первый раз, все подпрыгивают.

Четверо приземляются на стулья, а агрессивный сползает на пол и какое-то время катается, подвывая на манер койота и подтянув колено повреждённой ноги к груди.

— Пожалуйста, не делай так больше, — прошу его вежливо и аккуратно снимаю верёвку со своей шеи, убирая в собственный карман.

Пригодится.

— Это ты как?.. — изумляется Репа.

Пистолет я, выстрелив, тут же убрал обратно за пояс брюк. Двигался быстро, сбоку было не видно, вот он и недоумевает — руки-то пусты.

Вместо ответа приподнимаюсь над столом, задираю рубашку. Поворачиваюсь влево-вправо, чтобы присутствующие хорошо обозрели рукояти над штанами:

— И своими руками я очень много чего интересного умею, — добавляю почти в полной тишине.

Если бы раненый не елозил, не было бы ни звука.

— Хороший выстрел, — задумчиво роняет неопределённого возраста мужик с вьющимися волосами. — Вслепую, с удавкой на шее, руки и мишень скрыты столешницей. Что интересного, попал с первого раза, — он со значением сверлит взглядом седого.

— Самый обычный выстрел, — не соглашаюсь. — Дистанция смешная, противник с тряпкой вместо оружия. Жизни ничего не угрожает.

Кажется, до Репы доходит мой последний намёк, потому что на его лице стадия отрицания сменяется стадией принятия, минуя все промежуточные (если верить теории от аль-Футаим, там дальше идут агрессия, торг и что-то ещё):

— Дырок за твоё золото мы тебе насыпем, — он кивает, как о чём-то решённом. — Когда те оптовики явятся, тоже свистнем. Но как ты себе видишь окончательный расчёт?

— Вашими жизнями, — пожимаю плечами. — Нормальная же цена, нет?

И снова зловещая тишина.

— Ты кто? — с замогильным выражением лица спрашивает кудрявый (кстати, по некоторым замашкам — ганфайтер, но это неточно, потому что никаких стволов на нём нет, я вижу).

По его глазам ясно, что поняли меня неправильно:

— Я неточно высказался, — поправляюсь. — Я имел ввиду, что за ваши жизни буду биться как за свою. А свою я пока не проигрывал и проигрывать не собираюсь, так что и вы за моей спиной, даст бог, до правнуков доживёте.

Из четырёх глоток раздаётся выдох облегчения. Пятый продолжает кататься по полу, но я ему помогать не буду (нельзя разрушать свой текущий непреклонный архетип, это я тоже у Далии нахватался), а его соратники почему-то не чешутся.

Архетип! До меня неожиданно доходит, почему у меня с женщинами регулярно, к-хм, чуть не то случается, что хотелось бы.

Контраст! Видимо, какая-то атрибутика в моих словах, действиях (намерениях, в конце концов) говорит дамам что-то такое, что прямо противоречит моим возвышенным романтичным устремлениям! На ниве тактильного контакта и материальной реализации чувственного компонента.

— Почему ты считаешь, что такой аргумент нас убедит? — Репа поднимает ладонь, останавливая готовые сорваться в воздух разговоры соратников, и обращается ко мне.

Вот же дуб. Из таких мыслей вырвал, помолчать не мог.

Надо срочно посоветоваться с Далиёй, в душ е так и засвербило от догадки. Выйду отсюда — первым делом наберу её, она умная. Не только ослепительно красивая. Ещё добра мне желает и с внутренними психологическими комплексами и настройками очень добросовестно помогает разбираться.

— Хотя, пожалуй, даже не так, — старший бандит моё молчание по инерции трактует как-то по-своему. — Вопрос даже не в том, с чего бы нам на тебя полагаться.

— Стреляешь классно, я заценил, — поддакивает предположительный ганфайтер, поднимая вверх большой палец.

— Вопрос: почему мы должны тебе верить больше, чем им? — завершает формулировку Репа.

Вообще-то так не делается. Это против всех правил, против моего личного опыта, но иногда возникает соблазн идти по пути наименьшего сопротивления.

Если бы не моя неожиданная догадка (насчёт конфликта моего внешнего архетипа и согласия баб на интимные отношения со мной), я бы вёл беседу спокойно, как ткач пряльную нить. Сейчас же тупо выдёргиваю главного бандита из-за стола за шкирку:

— Пошли отойдём за угол, пару слов на ухо скажу.

У него хватает ума не сопротивляться и понять, что если бы я хотел его шлёпнуть, то подобные сложности были бы вовсе ни к чему.

В одной из стен помещения под холстом замаскирована дверь. Оттолкнув дурацкую картину в рамке в сторону, толкаю ручку и прохожу внутрь первым.

— Да ты у нас как у себя дома! — то ли возмущается, то ли в качестве предупреждения удивляется седой.

— Родовой дар, — отмахиваюсь почти честно. — В камне чувствую пустоты, вашу дверь за тряпкой увидел. Дальше догадался.

У них тут что-то типа склада: заготовки под портальные амулеты, заряженные и нет, разного размера, мощности, ёмкости аккуратно лежат по стеллажам, каждый артефакт в своей таре.

— Что сказать хотел? — Репа особо не переживает, поскольку видит, что внимания к их сокровищам у меня ноль.

Я в это время стаскиваю туфлю, отворачиваю каблук, надеваю на запястье браслет Изначального и активирую идентификатор:

— Читай.

— Рж…⁈

— МОЛЧА ЧИТАЙ! — в последний момент успеваю накрыть его рот ладонью.

Репа начинает мотать головой так, как будто он — взбесившийся верблюд, которого изнутри в ухо укусила оса (выражение Наджиб).

— Почему тебе стоит мне верить, — продолжаю. — Потому что я даю Слово.

Фамилии, опасаясь хорошей слышимости с той стороны, не называю, но её и не требуется. Бандит, продолжая трясти головой, сам хватает меня за руку и крепко жмёт, выражая согласие.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оградить вашу жизнь, здоровье и безопасность во время той бизнес-встречи, — старательно выговариваю каждое слово. — Если нужна другая формулировка, скажи? Я переформулирую.

— Нет базара! — теперь уголовник трясёт черепом не сверху вниз, а слева направо. — Фамилия известная, кредит доверия — двести процентов! Погнали к братве! — его физиономия отчего-то становится весёлой, оптимистичной и жизнерадостной. — Сказал бы сразу, кто ты есть, вообще бы разговоров не было! У нас и предка твоего помнят, и заветы его свято чтут! Ты тоже автоматом в авторитете. — последние слова он договаривает уже под удивлённые взгляды соратников в соседнем помещении.

Ещё — под продолжающийся вой катающегося по полу раненого, но я уже смирился, что помощь тому окажут, когда я уйду.

Хренасе. А пращур, похоже, в самых разных слоях населения отметился. Сейчас недосуг, но надо будет расспросить деда Трофима — он точно что-то знать должен.

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

Ей приходилось слышать, что у опытных профессионалов спонтанные и на первый взгляд неправильные поступки в стратегической перспективе оказывались единственно верными решениями.

В первый момент Ариса весьма удивилась, когда партнёр по миссии раскрылся перед этим уголовником. Подумав пару секунд, японка поняла: «Страхов» ничего не теряет, Репа будет молчать по трём причинам сразу.

Первое: обитатель Золотого Квадрата мог с ним сделать что угодно и ему бы за это ничего не было. С самого начала, когда вышиб двери — забрать порталы бесплатно, в случае утечки информации объявить о вскрытом нарушении. Тем более что о виновнике случившегося скорее всего никто никогда не узнал бы.

Второе: по тому же праву Изначального Ржевский мог забрать себе всё даром. Вместо этого он предпочел заплатить.

Третье и главное: Слово Ржевского. Из контекста было понятно, что этой «валюте» безгранично доверяют и здесь. Почему — отдельный вопрос, но факт есть факт.

Интересно, предки напарника что, и в среде неприкасаемых вращались? Надо будет уточнить напрямую из любопытства при случае.

Завершив покупку нелегальных амулетов, «Сергей» отошёл по полю в сторону реки и, вооружившись спрятанным в туфле артефактом, принялся зачем-то звонить принцессе Залива. Содержание их разговора было бредом (технологии подката партнёра по миссии к неким абстрактным тёлкам); видимо, какой-то код. Истинный смысл беседы от Накасонэ ускользнул.

Закончив общаться с подругой-монархом, Ржевский через пуговицу по односторонней связи обратился уже к ней:

— Всё в порядке, сама видела, — он похлопал себя по карману, в котором держал десяток «дырок». — Связывайся с тем китайским цехом.

Сигнал был оговоренным: теперь Ариса от своего имени должна была взять в аренду кое-какие станки (часть цеха) у местного филиала ханьской маго-технической компании. Был у предприимчивых жителей материка пунктик на тему того, что производственные мощности постаивать не должны: любой желающий, подтвердив квалификацию, мог прийти поработать на маленький заводик после конца рабочего дня.

Она сейчас договорится и оплатит по сети, а «Сергей» проедет туда и перепрошьёт полученные артефакты (внесёт плавающее место входа в портал, привязку к маякам и источникам энергии в месте выхода, что-то по мелочи).

Ариса уже заканчивала общаться со старательно скрывающимся филиалом триады, когда у партнёра по миссии в каблуке завибрировал настоящий амулет. Интересно, кто на этот раз? Перечень кандидатов был очень узким, потому что такой сильный сигнал под силу ограниченному списку лиц.

Ржевский грязно выругался на родном языке и воровато оглянулся по сторонам: слава богу, в пределах прямой видимости никого не было (шёл он с базара, срезая угол через мусорный пустырь).

— Что случилось? — спросил потомок гусара тем не менее вежливо, хотя и хмуро.

В воздухе соткалось изображение его деда, Трофима Барсукова:

— Митька, всё пропало! — на старике не было лица, в глазах стояли слёзы.

Накасонэ подобралась. Происходило явно выходящее за рамки обыденного; возможно, понадобится подключаться.

Чтобы сэкономить время партнёру, она коротко щёлкнула своим амулетом: «я всё вижу», ещё один оговоренный сигнал, чтобы не использовать слов. «Говори дальше, я контролирую; понадобится моя помощь — вмешаюсь по умолчанию».

— Настя!.. — вывалил дедушка напарника с подвывом.

— Что с ней? — потомок гусара напрягся.

— Выгнала меня на улицу! — Трофим Степанович повёл вокруг себя амулетом.

Картинка показала вход в квартал Барсуковых, причём родственник Дмитрия находился снаружи. Охранники стояли на тротуаре метрах в десяти и демонстративно не обращали на него внимания.

— Ты же там вроде как главой клана должен был стать? — блондин предсказуемо удивился и задумчиво почесал за ухом. — На стерву она не похожа, обмана от неё…

— Да у неё тётя есть, сорок лет, женщина в самом соку! — Зачастил старик суетливо. — Анастасия в другом здании была, а мы разговорились. Слово за слово, я ей в спальне кое-какие книги по философии показывал, а тут Настя неизвестно откуда взялась!

— И что такого? Выгонять тебя за что? — простодушно поинтересовался товарищ. — Я-то с ней могу поговорить, у нас свои отношения; но ты объясни для начала толком всё?

— Мы неодеты были, — через силу выдавил из себя дед. — Жарко, кое-что из одежды сняли.

— Э-э-э, — у «Страхова» в интонациях мелькнуло подозрение. — Насколько неодеты?

Трофим Степанович промолчал.

— Что на тебе было⁈ — потребовал внук.

— Браслет на руке, — нехотя признался Ржевский-старший.

— И всё?

— Ага.

— Бл*. Деда, ну ты даёшь… а на тётке Анастасии что было? Тоже браслет⁈

— Нет, браслета не было. Она его перед этим обронила, он под кровать укатился. Она на коленях стояла, занята была, поднять не успела. Неодета тоже была.

Ариса Накасонэ, несмотря на серьёзность ситуации, коротко хохотнула. Оказывается, у Пути шиноби есть свои, неизвестные другим, интересные моменты.

— Что теперь делать? — на старике не было лица. — Вывела за ограду, как нашкодившего котёнка! Велела обратно не пускать!

— А статус отношений у вас какой? — задумчиво поинтересовался Дмитрий.

— Уже никакой! При мне расторгла помолвку через маго-сервер Соты!

— А-га-га-га-га, так ты теперь нищий пенсионер? — напарника наконец прорвало. — Трофим Барсуков без рода, без племени? Ещё и молодая жена под жопу коленом…

— Нет у меня теперь молодой жены! — взвился в воздух бывший Ржевский. — Я её напоследок обнять пытался — сказать, что она не так поняла — так она!..

Вместо продолжения дедушка друга завёл запястье за спину. Артефакт связи дисциплинированно показал одну сплошную дыру в его одежде сзади, возникшую в результате точечного удара плазмой.

В прорехах рубахи и штанов белела неповреждённая кожа (огнём бил мастер, лишнего не задел).

— Ещё коленом пнула, — пожаловался старик. — Больно. И прав у меня никаких больше нет.

— Не буду спрашивать, что она при этом сказала, — потомок гусара неподдельно развеселился, несмотря на проблемы близкого родственника.

— «Неблагодарный. Чтоб я тебя больше не видела», — Трофим Барсуков потупил взгляд. — «Или сожгу к ё*аной матери, хотя ты и отец моего ребёнка. Уё****й куда глаза глядят и забудь, что мы есть». Дословно.

— Погоди, сейчас сам её наберу. Тебя потом вызову, — жизнерадостно выдал «Страхов», чему-то веселясь.

— СТОЙ! Митька, у меня браслета Изначального больше нет, я ж Барсуков теперь! А на этом только один разговор оставался! Ни денег хоть копейки, ничего!

— А-га-га-га-га! Деда, так ты теперь престарелый бомж без определённого рода занятий⁈ У-ха-ха-ха-ха… — почему-то сочувствовать кое-кто не стал. — Жди, где стоишь. За тобой в течение часа кто-то из девочек приедет.

Ариса тремя щелчками дала понять, что приняла задачу и выдвигается.

* * *

— Мить, я себя не на помойке нашла. — Анастасия, вопреки моим ожиданиям, позицию занимает жёсткую и крайне неуступчивую. — Тебе рада всегда, для тебя мои двери открыты двадцать четыре на семь. Но этого старого козла больше видеть не хочу. Точка.

К сожалению, разрулить дедово недоразумение не получается.

— Фамилию нашу, так и быть, пусть носит, — продолжает княжна. — Поскольку он теперь простолюдин, у него смена метрики может дольше занять, чем ему жить осталось. Ладно уж, останется Барсуковым, но чтобы я его больше не видела и не слышала! И ты мне о нём не упоминай, пожалуйста, если не хочешь, чтоб поссорились! Сам мне как брат, к тебе претензий не имею.

Вот это да. Вот это поворот событий.

Кстати, интересно, а как это всё прокомментирует Наджиб, когда увидимся⁈ Она прикольная и шутки у неё занятные.

Посочувствует моему деду или будет острить и издеваться?

В семьдесят с лишним, что ни говори, начинать жизнь заново чуть сложнее, чем в сорок.

Глава 8

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

Кажется, какие-то боги всё-таки есть. Ничем иным метаморфозы последних часов объяснить было нельзя: клан Ивасаки, точнее, родственники жирного борова, ныне покойного (Огава любезно сообщил о смерти мудака), приползли на коленях сами, прямо сюда, в её новое имение.

Шу поначалу думала пустить их внутрь: пусть позавидуют просторам и восхитятся незастроенной девственной природой. Для центра многомиллионного города на её родине — вопиющее сокровище, есть чем справедливо хвастаться.

Отговорила мудрая аль-Футаим, причём буквально парой слов. Принцесса быстро вникла в суть благодаря менталистке-переводчице (та как раз общалась с японкой, когда эти заявились) и удивилась:

— Системы защиты Ржевский категорически не хотел светить чужим! — впрочем, тактичная южанка тут же сдала назад. — Упс, извини. Не моё дело, это ваши компетенции. Пардон, что влезла; делай как знаешь.

— Она не из нахальства, а по дурости. Не сердись на неё, — нейтрально заметила Наджиб. — Привыкла царствовать дома и в других местах из имиджа никак не вылезет — инерция мышления. Монархи вообще слабовато переключаются, — она фальшиво испугалась и ненатурально прикрыла рот рукой, изображая оговорку. — Тормознутые от вседозволенности потому что, тс-с-с-с-с!

— Да нет, тут как раз правильно, — Норимацу-младшая задумчиво кивнула принцессе. — Благодарю!

Она не стала озвучивать вслух, что её желанием засветить территорию недавним недругам руководило исключительно низменное тщеславие, недостойное истинного самурая.

— Ты умная, — искренне поклонилась азиатка принцессе малым поклоном вежливости.

Затем направилась к выходу с территории — поговорить с представителями ненужного ей клана, главой которого она сейчас становилась, можно и за оградой. Если подумать, так даже лучше (и политически, и в воспитательных целях, и вообще со всех сторон).

— Сходить с тобой, подстраховать? — нейтрально поинтересовалась подопечная партнёра, молниеносно натягивая чёрную хламиду и догоняя японку на тропинке. — Заодно мысли их прочту? Если что-то нехорошее — дам знать.

— Да неудобно, наверное? — засомневалась Шу. — Хотя и хорошо бы. Была бы очень тебе признательна.

— Что именно неудобно? — Наджиб пристегнула на платок вуаль и превратилась в себя обычную и официальную.

— Ты можешь со мной говорить по-японски и по-русски, так? Они оба языка понимают. Будешь давать сигнал — услышат. Некрасиво. — Пояснила Норимацу.

— Пф-ф-ф. — Мадина глумливо фыркнула. — Щёлкну пальцами — и все твои родственники замрут, как парализованные! Я тебе спокойно всё расскажу тем временем, потом их отпущу.

— А потом они отомрут! — широко раскрыла глаза простодушная дочь самурайского рода. — И придут в сознание после твоей парализации! И что подумают⁈

— Ничего они не подумают, потому что будут уже без памяти, — Мадина многозначительно подвигала бровью.

Наверняка под этой чёрной тряпкой менталистка ещё и ухмыльнулась, но мимики было не видать.

— После стазиса я обычно тру последнюю четверть часа, — продолжила Наджиб. — Так что твои родственники ничего помнить не будут, не парься.

— Во-первых, не родственники. Во-вторых, я всегда говорила, что ты очень опасная змея, — нахмурилась японка. — Хотя соблазн велик, — заключила она непоследовательно менее чем через секунду.

— Я добрая змея, — легкомысленно отмахнулась собеседница. — Да, могу и покусать так, что… Но не просто же так. О, придумала. — Она перевернула правую руку ладонью вверх. — Даю честное слово, что за всю свою жизнь никогда первой не обидела, не нанесла вреда менталом, не повредила память ни одному хорошему человеку! Первой, по собственной инициативе либо по приказу извне!

Вверх полыхнул язычок плазмы.

— Фигасе. — Шу намётанным глазом бойца машинально отметила высоту огонька. — Стало в пару раз выше и насыщеннее, чем было раньше. Колись, у тебя и магия пропорционально выросла? — она ткнула пальцем в гаснущее пламя. — Японку подхватил тайфун дзена. — Ты после этой установки, которую Дима спёр из небоскрёба, сильнее стала⁈ Намного⁈ — Норимацу даже остановилась, разворачивая южанку к себе. — Да убери ты эту тряпку! — Недолго думая, азиатка сдёрнула вуаль с лица собеседницы. — Твою хитрую морду не видно! — откровенно пояснила она. — А то если ты сейчас промолчишь, я и не узнаю, правильно ли догадалась!

— Если я не захочу, ты даже по моему открытому лицу не догадаешься, — сварливо парировала Наджиб. — Или тут же забудешь.

— Так чё? Ответ на вопрос будет? — у Шу стремительно поднималось настроение.

Если Мадина прибавила в этой своей ментальной силе столько же, насколько вырос огонёк с её ладони, то, пожалуй, за будущее проекта теперь можно не волноваться. Как там Ржевский говорил, оружие массового поражения?

Вот оно сейчас и стоит рядом на траве в одушевлённом виде. Похоже что. Причём если на боевых магов все думают сразу об опасности, то от загадочного специалиста по менталу никто ничего и ожидать не будет. В норме. Подумаешь, хрупкая девчонка.

Интересные разворачиваются перспективы.

— Не линейно, но близко к тому, — нехотя призналась Наджиб. — Я сама до конца пока не поняла: вас, всех присутствующих, знаю уже до задницы и глубоко. На вас рост не измеришь.

— Аха-х, вот ты хитрая!

— Да уж не такая наивная простодыра, как некоторые! — южанка покосилась на спутницу. — Угу. Честно заявляю: хотела на твоей родне поэкспериментировать кроме прочего. Как раз и удобный случай, и тебя поддержать, если что. Два в одном.

— Погнали, — Шу тряхнула волосами и направилась к калитке.

Менталистка — тоже ресурс проекта. Их совместное оружие, если подумать, пусть даже у этого «клинка» есть собственные душа и мозги.

В принципе, об этом же говорит и первейший постулат каратэ-до: «тело — твоё непревзойдённое оружие». А у Наджиб в этой роли выступает мозг.

Знать границы своих ресурсов нужно профессионально, азбука.

* * *

— Слушаю вас внимательно, — она коротко кивнула троим визитёрам сразу, не собираясь размениваться на лишнюю вежливость.

Пусть радуются, что после всего случившегося не гонит их пинками. Кстати, в русском языке для этого есть совсем другое, более красочное, выражение.

— Норимацу-сан, — кузен почившего борова поклонился в пояс от имени всех. — Чтоб не ходить вокруг. Коммуникационная вышка по вашему проекту прибудет сюда сегодня.

— Их впечатлило, что ты их даже внутри не пустила. — Прокомментировала Наджиб на своём языке.

Шу мысленно хлопнула себя ладонью по лбу: она и забыла, что начала учить речь Залива и простые фразы с пятого на десятое теперь улавливает.

— Ясно, — лаконично уронила Норимацу, затем перешла на японский. — За вышку благодарю. У меня нет вопросов к вашей аккуратности по данному пункту. Что-то ещё?

Соотечественники покосились на менталистку. Видимо, обсуждать интимные клановые вопросы при чужом, как им думалось, человеке никто из них не хотел.

— Она помогала мне последние двое суток гораздо больше, чем вы все, взятые вместе, — Шу сгребла подопечную партнёра за плечо и коротко коснулась лбом её виска. — Или вы говорите при ней, или всего хорошего. У меня нет к вам никаких вопросов.

«… а на ваши я отвечать, мягко говоря, не обязана и не планирую» — она этого недосказала, но все и так всё поняли.

— Лихо, — фыркнула Мадина по-своему.

Норимацу-младшая не отреагировала: она и в мыслях не держала что-то скрывать от тех, кого ей по факту технично навязали сверху.

— А знаете, я ещё научу ваш клан быть людьми! — выдала она в следующую секунду и изучающе осмотрела троицу по очереди.

— Только один вопрос! — кузен толстяка решительно шагнул вперёд, принимая потенциальный огонь на себя. — В какой форме вам предоставлять ежедневный отчёт о движении денежных средств?

— Фактический отчёт по всей деятельности концерна, там в разрезе финансов все операции, — стремительно прокомментировала менталистка.

Шу на удивление поняла и эту фразу.

— Спасибо, — она легонько хлопнула Наджиб по спине.

По обычаям их культур такое себе могли позволить лишь очень близкие люди — хоть в этом традиции совпадали.

— Мне этот отчёт будет пересылать Такидзиро Ониси, — продолжила Норимацу уже для Ивасаки, молниеносно находя решение. — Отправляйте сперва ему. Всего доброго, я вас больше не задерживаю.

Кланяться на прощание она не стала.

Соотечественники уехали на двух маго-мобилях, тем не менее исполнив все формы вежливости.

— Гениальное решение! — Наджиб уважительно подняла вверх большой палец. — Как сообразила? Даже я не сразу бы нашлась.

— Дзен, — пожала плечами Шу. — В нужный момент нужное само всплывает в голове. Такидзиро-сан навязал мне их в качестве ответственности, но на моё ниндзё задолжал собственное гири. Он отлично понимает: обязательства перед партнёром священны. Если клан Ивасаки мешает моему проекту тут, — она топнула каблуком в асфальт, — значит, Ониси и должен помогать разгрести завалы.

— Я думала, у вас иерархия иначе выглядит, — заметила южанка.

— Ты правильно думала, она и выглядит иначе. Это я слегка изменилась. Знаешь, Ржевский научил: не снимать ни перед кем шляпы — чертовски заманчивая концепция, — сформулировала японка. — Пусть лучше они с Такидзиро тратят драгоценное время ближайший месяц, налаживая взаимодействие! Я этого клана себе не просила.

— Норимацу-сан! — раздалось от поворота.

Мадина и Шу дружно остановились, озадаченно взглянули друг на друга и развернулись в сторону дороги.

— Норимацу-сан, прикажите пропустить! — на краю проезжей части прыгала и размахивала руками Ариса Накасонэ.

Рядом стояла машина, на которой она приехала.

Шу не стала никуда идти, вместо этого использовав амулет Изначальной (послала маго-настройки соотечественнице).

Через половину минуты недешёвая чёрная машина затормозила возле входа в имение Ржевских.

— Дай бог здоровья! — из маго-мобиля резво выбрался Трофим Степанович Барсуков, урождённый Ржевский.

Накасонэ помогла старику выйти и движением руки отправила транспорт обратно.

— Какими судьбами? — удивилась Норимацу.

— Жена выгнала. Наяривал новую родственницу, сорок лет, в супружеской спальне. Анастасия Барсукова вошла невовремя. — Хладнокровно, без тени эмоций выдала менталистка по-своему.

Шу даже в ухе пальцем почесала: собственный лингвистический талант пугал.

— Ты меня понимаешь потому, что я с тобой одновременно общаюсь и в ментале. Новая сила помогает, — пояснила подопечная партнёра. — Разговор звучит для всех, но тебе отправляю дополнительно и кое-какую смысловую нагрузку. Для всех выглядит будто ты знаешь наш язык.

— Оно и для меня так выглядит, — пробормотала японка по-русски.

Ржевский-старший тревожно вскинулся на эту фразу.

* * *

Там же, через некоторое время.

— Зачем звала? — Анастасия Барсукова не отказала менталистке.

В ответ на просьбу княжна попросила маяк и открыла портал прямо на территорию имения.

— Нельзя же⁈ — вскинулась было Шу. — Запрет вашего монарха⁈

Она думала, магесса прибудет более традиционным транспортом.

— Плевать. Во-первых, у вас территория защищённая, у нас тоже, не поймают. Во-вторых, дел много, времени мало… Мне мозги промывать будешь? — блондинка с вызовом впилась взглядом в переносицу подопечной партнёра. — Или сладкими словами по ушам ездить?

— Не буду, слово. Хотя ты права, я тебя просила вон по тому поводу, — Наджиб украдкой указала на Трофима Барсукова-Ржевского.

Тот сидел с видом побитой собаки чуть поодаль на стуле без спинки и преданными глазами поедал их трёх. На Наталью и Викторию он даже не смотрел, равно как и на кузин Норимацу либо на Левашову-младшую (аль-Футаим плавала в доме в ванной).

— О, этот здесь? Уже к вам прибился? — спокойно констатировала Анастасия.

— Дмитрия нет, — Мадина словно на что-то решилась и заговорила уверенно. — Это его родной дед. У вас проблемы в отношениях. Кроме нас о нём позаботиться некому. Хотела поговорить с тобой о…

— Подождите, — Шу перебила менталистку под влиянием импульса. — Барсуков-сан, можете ответить откровенно на один вопрос?

— А? Что? — старик с готовностью поднял подбородок.

— Почему вы официально не уведомили свою невесту, что планируете взять наложницу? — с точки зрения самой Норимацу так было бы и честно, и правильно.

Хочется тебе ещё какого-то тела — добросовестно скажи жене, она твоя половина.

Да, какой-то скандал скорее всего будет, может быть, супруга мужа даже поколотит слегка. Но любая беременная в итоге поймёт (японка бы поняла точно) и искренность в отношениях не будет нарушена.

— Э-э-э? — дед партнёра удивлённо раскрыл глаза.

— Вы могли сказать своей супруге, что физически хотите другую женщину, — терпеливо принялась растолковывать Шу. — Она б вас поругала, возможно даже побила, но вы бы не запятнали ваших отношений. Искренность компенсирует что угодно!

С её точки зрения ситуация была предельно ясной. Вся надежда на то, что княжна, услышав независимое мнение со стороны, сейчас проявит великодушие. У родственника Дмитрия появится супружеский шанс.

Сбоку неожиданно заржала Наджиб:

— Я тебя обожаю! — Южанка даже сдёрнула со своего лица вуаль, чтоб сочно припечатать нос японки поцелуем. — Шу, твоя незаангажированная непосредственность может сравниться только с твоей нетривиальностью! Пха-ха-ха-ха-ха…

Анастасия хмуро поглядела вначале на менталистку, затем на Норимацу:

— Вы обе это всё сейчас серьёзно?

— Я да, — ничуть не покривила душой азиатка. — Правда, я не очень хорошо представляю ваши обычаи, но у нас это вполне рабочий способ сохранить лицо. — Она посмотрела на деда и неуверенно добавила. — Был бы. В подобной ситуации, если мужчина обеспечивает семью жены.

— А-ха-ха-ха-ха, Ржевский и Норимацу — два сапога пара! — Мадина вторым приступом смеха.

— Да, мы с ним партнёры, — серьёзно кивнула Шу, давая понять, что не улавливает причин подобного веселья.

— А что твой ментал говорит на тему этого всего? — спокойно спросила блондинка. — Только поклянись магией. Что у кое-кого мозги набекрень, пожалуй, доказывать не буду.

Менталистка мгновенно погрустнела.

— Я хочу знать правду. Что у него в голове? — Барсукова кивнула в сторону бывшего супруга. — Только заклинаю, не ври. Раскаивается? Сожалеет? Ты сама когда-нибудь женой и матерью будешь! Твоими будущими детьми прошу, не лги и не недоговаривай!

— Не первый это был у него раз, — вздохнула Наджиб повторно, уверенно выдерживая взгляд блондинки. — Обманывать тебя не буду, обещала.

— Что⁈ Не первый раз⁈

— И он не раскаивается потому, что думает: жить ему осталось немного. — Твёрдо продолжила менталистка.

— Бл*. — Княжна грязно выругалась. — С кем у него ещё что было? Спрашиваю, чтобы возможных детей учесть. Они всё же моему родня будут.

— Три твои тёти, с одной ты его сегодня видела. Служанка с этажа над вами. Официантка ресторана на первом этаже вашего небоскрёба. Администраторша этого же ресторана. Помощница бармена этого ресторана. — Наджиб набрала воздух, переводя дух.

Анастасия Барсукова её уже не слышала. Широко открыв глаза, она изумлённо смотрела на несостоявшегося супруга.

По щелчку пальцев магессы в метре справа сформировалось окно портала. Княжна шагнула внутрь и исчезла, не попрощавшись.

— М-да уж. Неудачно получилось, — со вздохом констатировал Трофим Барсуков, поднимаясь с табурета. — Я могу здесь остаться?

Его взгляд потух, голос поблек.

— Разумеется, это и ваш дом тоже, — чётко ответила Норимацу.

— Я в свою бывшую избу тогда? Пойду, поваляюсь, подумаю?

Предъявлять менталистке за правду старик почему-то не стал. Хотелось бы верить, потому, что осознал свою неправоту.

Ариса стояла, разинув рот и, не моргая, таращилась на Наджиб.

Глава 9

—… Ржевский — уличный маргинал. Где-то непростой, но опасен он лишь при личной встрече. Политическому курсу есть смысл начинать совсем с других персоналий…

—… Опять же, аль-Футаим-царствующая тоже у него обретается. Прямых доказательств нет, но есть масса сигналов. А ты всё думаешь, что он — алкоголик разбушевавшийся⁈

— Что скажете, Ржевский-сан? — вежливо интересуется звонящий через амулет Ониси.

— Да они просто противные сволочи! Не пью третий день для начала, даже четвёртый! — обиженно носом шмыгнуть в этом месте, что ли.

— Слушайте дальше.

— Такой вопрос. Если с имением Ржевских что-то случится, как вы хотите, не будет ли скандала, что на нашей территории другого монарха убили⁈ Если оттуда никто не выйдет? Хотя операция ещё та, сложная. Придётся попотеть.

— Все там присутствующие исчезнут на территории Изначальных, не на территории Империи.

— Хотите под это событие отмены вольностей приурочить? Дескать, Изначальные уже и царственных собратьев Ноль-первого на своей земле крошить стали? А державе за них краснеть?

— Не хотим, — смех. — Но оно само так складывается, грех бога гневить: дают — бери. Жизнь сама указывает, так лучше поступить.

— Занятно.

— Несколько целей сразу одним действием получается: и последнего Ржевского раз и навсегда, и вопрос с их фамилией решить окончательно, как же они всем надоели, твари… И вольности Изначальных отменить, и в Эмирате попытаться кого-то из своих на освободившийся престол пропихнуть. И Соту коронным городом сделать, не вольным.

— Услышал. Делаю.

— Примерно так. — Японец, запросивший разрешение на видеозвонок, коротко кивает, словно подводя некий итог. — Что вы об этом думаете, Дмитрий-сан? Только пожалуйста, серьёзно; мы же оба отлично понимаем, что шестой или седьмой дан Сёрэй-рю не может быть настолько, к-хм, прост, как вы изображаете.

— Как вы сказали? — заинтересовываюсь незнакомым термином. — Сёрэй-рю? «Молодой лес»?

— Огава утверждает, что в вашем боевом стиле отчётливо видна именно их школа. Он ошибается? Впрочем, неважно… Если возможно, всё же прокомментируйте мой вопрос? Для меня это важно.

— Во-первых, большое спасибо за информацию. — Благодарю крайне серьёзно. — Уведомлен — значит, вооружён.

— Не за что, я вам обязан не меньше.

— Во-вторых, поговорка есть: до бога высоко, до царя далеко.

— Что она значит?

— Если перефразировать, все собственные проблемы всегда нужно решать своими руками. Эту в том числе.

— Вас не смущает тот факт, что предупреждение подобного рода приходит в ваш адрес из-за границы?

В этом месте задумываюсь. Вопрос действительно сложный, особенно в здешних реалиях.

— Знаете, мне всегда была ближе та идея, что в любых обстоятельствах нужно оставаться человеком, — принимаюсь рассуждать вслух. — Неважно, какого цвета твоя кожа, какой у тебя разрез глаз — важнее, что ты думаешь и к чему стремишься.

— Продолжайте.

— В вашем языке есть хорошая поговорка: близкий сосед лучше далёкого родственника. Смею надеяться, я отличаю «хорошо» от «плохо». Добро от зла. Если кто-то поступает плохо, мне не важно, под каким флагом он выступает и какими речами свои неблаговидные деяния будет прикрывать. — Фуф, кажется, сформулировал. — Ониси-сан, я живу не так долго, как вы, — не совсем правда, но вежливости ради, — однако убеждён: нехороший человек, попустительством судьбы забравшийся на вершину власти, всегда найдёт много хороших объяснений всем своим нехорошим поступкам!

— Интересные рассуждения. Я без иронии, для человека моей страны звучит несколько революционно.

— Боюсь, что для моей тоже… Фокус в том, что от хороших объяснений плохие дела не перестают быть злом. Я ответил на ваш вопрос?

— И да, и нет. Хотя после таких ваших заявлений я соглашусь, что с моей стороны было некрасиво пытаться выяснить ваши планы в адрес верхов, — голограмма собеседника, которую здесь зовут магограммой, тычет пальцем в направлении виртуального потолка.

— Ха, а вот в таком разрезе мне очень даже есть что сказать, — цепляюсь за последнее слово. — Сформулируйте, что вы имеете ввиду под «верх»?

— В прослушенном вами диалоге всё сформулировано за меня. Там чётко прозвучало: «Ноль-первый». Или вы хотите, чтобы я открытым текстом сказал титул⁈

— Да нет, не нужно, — разрешаю ему не напрягаться.

Он почему-то категорически не хочет произносить конкретное слово, хотя вообще иностранец и здесь никому ничего не должен.

— Вы ошиблись в системе координат, — поясняю. — Ноль-первый из вашего радиоперехвата находится не там, — отзеркаливаю его палец вверх. — А тут, — веду ладонью горизонтально на уровне глаз. — В отличие от больших людей, разговор которых мы с вами слышали, я человек маленький и…

— Когда начинаются такие вступления, дальше обычно идёт что-то интересное, — перебивает японец.

— Ещё многие считают меня недостаточно умным. Возможно, они даже правы, — спокойно киваю, подтверждая некую вероятность подобной возможности. — Вот как не очень умный человек я предпочитаю опираться на документы, а не на чьи-то субъективные оценки. Которые к тому же ни на чём не основаны.

— Продолжайте! — взгляд Такидзиро загорается нездоровым интересом. — Я очень хочу услышать развитие этой мысли!

— Только вывод, — качаю головой. — Ваш устремлённый вверх большой палец, как и диалог графа Воронцова со своим дядей, — ну да, я сопоставил по голосу, — не учитывают одной реалии. А я за эту реалию готов биться до последней капли крови. Да я и буду если, придётся.

— Какой же? Что это за реалия?

— В Хартии Соты у некоего Ноль-первого нет никаких привилегий либо преимуществ. С моей точки зрения, вы ошибаетесь: показывать в его сторону пальцем вверх — грешить против истины.

Ониси задумчиво закусывает губу.

— Есть договорённости, — продолжаю с чистым сердцем и с лёгкой душой. — Им не одна сотня лет. Царь, — японец почему-то вздрагивает, — может быть и классный мужик, не спорю! Но я пока не увидел, чем он настолько классный, чтобы лично я поступился своим чеканно зафиксированным РАВЕНСТВОМ с ним.

Даю собеседнику проникнуться сказанным, потому что рот Такидзиро озадаченно приоткрывается, а глаза округляются, как у совы.

— Ржевские никогда не вставали со стула и не снимали шляпы перед равными. Первыми. Только в рамках конструктивного диалога между двумя равноправными сторонами, точка. — Припечатываю, чтоб не осталось двойственных трактовок.

— Вы очень необычный человек, Ржевский-сан, — японец перестаёт изображать ушибленного сзади пыльным мешком филина и встряхивается.

На его лице появляется осмысленное выражение.

— Я самый обычный человек, — возражаю. — Я на каждом углу, в любой социальной группе, всю свою сознательную жизнь здесь, — топаю каблуком, — подчеркиваю, что я самый обычный человек.

Чистая правда, чё. Другое дело, сколько там той моей здесь жизни (пара дней). Поскольку до конца той недели я обитал в несколько иных местах.

По счастью, необъяснимая мистика в протоколы бесед не подшивается.

— И вот как этот самый обычный человек я и стараюсь всем напоминать, — не удерживаюсь и шмыгаю носом. Проклятый имидж, рандомно выстреливает на автомате. — Есть всем известный документ, у него есть название. В Хартии всё чётко прописано, стоят росписи. Несоблюдение является нарушением, с которым я буду бороться всеми доступными мне средствами.

Ониси поднимается из кресла и зачем-то кланяется мне почти в пояс. С опозданием припоминаю, что у них это всего лишь средний поклон вежливости.

— Ваши слова звучат очень революционно. Я обещаю, что эта беседа останется между нами и ни одна третья душа от меня о ней не узнает! — сообщает Такидзиро. — Даже мой господин.

— Благодарю, — повторяю его поклон под влиянием интуиции. — Я и не сомневался в вашей порядочности.

— А вы смелый.

— Не-а, самый обычный. Мой предок однажды сказал шикарную фразу: «Герой и трус душой чувствуют одно и то же, разница лишь в том, что они делают».

— У вас был великий предок, где-то завидую вашему духовному наследству.

— Вам нечему завидовать, — перебиваю решительно, потому что опять интуиция. — ВАШ предок, уничтожив тот склад с пятерыми соратниками путём синхронного самоподрыва, однозначно был не менее достойным человеком.

Судя по толике удовлетворения, мелькнувшего в глазах собеседника, тон нашей коммуникации я уловил верно и общаюсь правильно.

— Одна ремарка и последний вопрос, — Ониси почему-то переходит на русский. — Господин Ржевский, мне случайно стало известно, что клан Ивасаки прямо сейчас исполняет все свои обязательства перед Шу Норимацу.

— Вы о вышке связи⁈ — настроение резко идёт вверх.

Это же целая техническая революция! Неужели…

Скрестить пальцы и прикусить язык, чтобы не сглазить.

— Да, я о ней. Подумал, вам важно знать, — в глазах японца опять мелькает скрытое удовлетворение.

— А какой был вопрос?

— Что будет делать простой человек вроде вас, если вдруг обнаружит, что вторая сторона пытается нарушить общественный договор, известный ему как Хартия?

— Буду восстанавливать положение, — пожимаю плечами. — Оно мне и так не нравится последние три дня! — признаюсь честно. — Даже обер-полицейского пришлось лично к порядку призвать.

Обычно подобных вещей вслух не произносят, но здесь и беседа такая, что слова подбирать будет лишним. И, если подумать, Изначальный Ржевский был полностью в своём праве: мразь, поднявшая руку на детей и перед этим дававшая клятву (в виде присяги) защищать Закон, жить не должна.

— Я предполагал, что вы приложили к этому руку, — озадачивается японец на ровном месте. — Но удивлён, что… Снимаю шляпу! — он обрывает самого себя, снова встаёт и снова кланяется.

— Каждая очень сложная ситуация всегда имеет очень простое решение, — констатирую аксиому.

— А как вы себе видите технически противостояние этого гипотетического простого человека, о котором мы только что говорили? И той второй стороны, перед которой не вставали со стула только вы? — потомок первого камикадзе переходит на родной язык и снова напрягается.

— Мне кажется, вы недостаточно хорошо знакомы с нормативным документом, — предполагаю извиняющимся тоном. — Сила одного простого человека в том и состоит, что в Соте все люди изначально простые. Отвечая на ваш вопрос: в том гипотетическом противостоянии, я уверен, если простой человек выражает мнение большинства, в одиночестве он долго не останется.

— Вы очень смелый. Повторяю ещё раз.

— Боже упаси, — отмахиваюсь. — Просто читайте документ! «Единственным источником власти в Соте является народ Соты», пятая статья Хартии об основании города. Я всего лишь буду защищать конкретный документ.

* * *

Если бы не знал, что именно здесь находятся производственные мощности, первым в жизни бы не догадался войти и спросить — здание из стекла и бетона на десяток этажей, стёкла непрозрачные снаружи (для других), больше похоже на средней руки многоквартирный дом.

— Здравствуйте, мы с вами созванивались. — Вежливо здороваюсь с кем-то типа консьержа.

Вход в единственный подъезд перегорожен турникетом, причём срабатывает последний от странного сочетания электрического сигнала и магического каста.

К чему такой огород городить? Я бы понял, если бы это автоматизированная система охраны была или какое-нибудь минное поле хитрое (техно с магией вперемешку).

— Документы? — немногословный хань отвечает на своём языке с таким видом, как будто делает мне одолжение.

Ещё и смотрит с лёгким презрением.

Занятно. Что вообще происходит?

Ладно, мне с ним детей не крестить.

— Держи, — перехожу на китайский и протягиваю из кармана бумаги Страхова.

Интересно, а если бы на моём месте был другой? Без моего расового бонуса на любую человеческую речь? Вопрос исключительно академический и оторванный от реальности, но интересный.

— Ты говоришь на жонг-гуо⁈ — глаза вахтёра округляются.

Бумаги он при этом берёт, но не читает.

— Ты просил документы, — с безразличным выражением лица указываю взглядом на его руки. — Я тебе их дал. Мои дальнейшие действия?

— Восьмой ярус, блок четырнадцать, сектор пять. Любой свободный верстак. За собой убрать, не шуметь, все вопросы — к мастеру участка.

Удерживаюсь от едкого замечания, где я видел этого мастера участка с его ценными указаниями.

На восьмом этаже рабочие места расположены рядами, между которыми мерцают магической защитой широкие проходы.

Логично, чё.

Половина столов занята, разношерстный народ крутит, пилит, запитывает кастами амулетные ёмкости — в общем, работа кипит.

Становлюсь за ближайший свободный верстак, принимаюсь за работу. С защитой рабочего места разобрался и без местных подсказок: артефактный щит, пульт на столешнице, словно изолируешься внутри кокона.

Это снова логично: если у кого-то что-то пойдёт не так и ахнет, пострадает только сам криворукий бракодел вместе с рабочим местом. Кстати, судя по цене (Накасонэ её указала для информации), отдающееся по ночам в аренду производство закладывает в стоимость и подобную вероятность.

Через некоторое время, когда я уже почти заканчиваю (перепрошиваю девятый портал из десяти), меня вынуждают прервать работу: добросовестно активированная вокруг стола маго-защита принудительно снимается снаружи, а в арендованную мною рабочую зону входят сразу пятеро местных.

— Так, что тут у нас? — самый старший по возрасту (лет сорок), не утруждаясь правилами приличия, берёт один из уже обработанных мной портальных амулетов.

Насколько понимаю, бросает на него какой-то маго-скан, пытаясь понять, что это. Эх, Наджиб бы точнее сказала.

— Положил на место, вышел за пределы квадрата и закрыл за собой двери, — предлагаю вежливо, не отрываясь от работы.

На самом деле, конечно, никаких дверей тут нет, это я для красного словца. Просто по-китайски звучит прикольно (такое впечатление что в этом здании никто не заботится, понимают ли их посетители — весёлая компания использует лишь свою речь, как так и надо).

Мужик молча делает знак длинному сопровождающему, одному из.

Тот без затей бьёт меня кулаком в голову сбоку.

Ну, как бьёт, пытается.

Разворачиваясь, в полуприседе подставляю под кулак лоб. Человеку простому, пожалуй, было бы чувствительно.

Понятно, что мог уйти нырком либо уклоном (либо вообще заблокировать), но теперь у меня на всякий случай есть непрошибаемый козырь: хозяева нарушили правила техники безопасности, принудительно вскрыли чужое рабочее место во время рабочего процесса, ещё и ударили ни за что. Первыми. Сведетелей — полный цех.

Такое впечатление, что тип, засандалив мне в лоб, в первый момент удивляется. Интересно, чему?

— Вы начали первыми, — картинно вздыхаю.

Отложив работу (и отодвинув девять артефактов подальше по столешнице), быстро выхватываю десятый у старшего.

— А-га-га-га-га, ну у тебя и рожа, — веселюсь, указывая на него пальцем. — Удивлённые округлившиеся глаза на вашем типе лица смотрятся весьма занимательно! — поясняю жизнерадостно, предугадывая немой вопрос в чужом взгляде.

— Да ты, несчастный, никак смерти ищешь⁈ — мужик озадачено сжимает и разжимает ладонь, из которой я только что выхватил амулет.

На самом деле никакого волшебства, чистая биомеханика. Забирая что-то из чужих пальцев или с ладони, работать надо плечом, а локоть и кисть при этом оставлять неподвижными. Ещё можно качнуть вперёд-назад корпусом — сократить расстояние, если дистанция больше шага (главное чтобы в резонанс).

Мышцы кисти человека, которые сжимают-разжимают пальцы, медленнее плечевых раза в четыре. Даже предугадывая чужое движение, ты физически не успеешь сжать ладонь — двигающийся правильно с неё у тебя всё заберёт, если вы начали синхронно.

В молодости там даже игра была в учебном заведении.

— На. — По методу Наджиб и сестёр Барсуковых скручиваю кукиш и выстреливаю им под нос мудаку.

Не оставлять же его похабные намёки насчёт поисков смерти без внимания.

— Бей лаовая!

Вот же сволочи! Впятером на одного, ещё и так беспредельно!

* * *

Там же, через некоторое время.

М-да уж, дурацкая ситуация.

Эти-то пятеро поначалу предсказуемо разлетелись, как кегли в кегельбане, но у них в ходу защитные амулеты похитрее, чем я раньше видел: вместо того, чтобы пытаться заблокировать урон от моего удара (нереально по определению, проверено практикой не раз), их артефакты быстро подлечивают хозяина в рамках залитого энергетического запаса.

Местная братва считает себя самой хитрой, но я-то вижу: поскольку место работы стационарное, в энергетических потоках из накопителей, рассыпанных вокруг, тоже недостатка нет.

Получается вечный двигатель. Я их отправляю ударами в полёт и не могу далеко отойти от стола — потому что не могу оставить порталы.

А эти деятели разлетаются, кряхтят, быстро подлечиваются и лезут обратно, как тараканы. Конечно, когда-нибудь сумма накопленных повреждений у них превысит некую пороговую величину, но пока держатся на удивление.

Интересно, что им надо?

— До чего вы трудолюбивый и целеустремлённый народ! — сообщаю затеявшему это всё сорокалетнему мудаку перед тем, как отправить его в очередной раз спиной вперёд через соседние верстаки. — Вашу бы энергичность да в мирных целях!

В этот раз плюю на маскировку и вкладываюсь в удар по-настоящему: концентрация, фиксация, акцент с выбросом энергии в конечной точке контакта кулака с мишенью.

Наверное, Шу и Такидзиро мною бы сейчас гордились, если бы видели.

Мужик улетает через стол, даже валит этот верстак (несмотря на то, что ножки привинчены к полу — вот это я хорошо попал), но через секунду слабо ворочается на полу, пытаясь подняться.

Впрочем, его взгляд расфокусирован и плавает, есть прогресс. Кости лица тоже уже не срастаются мгновенно.

— Перестрелять вас к нехорошей матери, что ли? — бормочу задумчиво по-русски.

Я действительно нахожусь буквально в одном волосе от того, чтоб достать пистолет. Шут с ним, с инкогнито.

Трудившиеся за другими столами, что интересно, не торопятся вмешиваться ни за одну из сторон. Работу они прекратили, из-под защитных колпаков вышли, сгрудились поодаль — и о чём-то напряжённо переговариваются.

Внезапно все, кроме меня, вздрагивают из-за громкого окрика:

— НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЬ! — от скрытого иллюзией второго входа в цех (по винтовой лестнице откуда-то сверху) отделяется женская фигура и несётся к нам.

Следом за ней активно перебирает ногами ещё один длинный тип, с местной же физиономией и в форме здешней охраны.

Ну слава тебе, господи. Хоть кто-то сподобился попытаться навести порядок.

Делаю дисциплинированно шаг к своему верстаку, быстро сгребаю в карман все порталы (было недосуг до сего момента — постоянно кто-то на штурм лез), после чего миролюбиво поднимаю руки:

— Я пришёл с миром! Агрессивность ноль! Они первые напали!

Хотя нехорошее предчувствие на задворках сознания начинает нагнетать напряжёнку на тему того, что вокруг одни китайцы. Сами с собой они ради меня, возможно, ссориться и не захотят.

Ладно, посмотрим.

Странно, чего этих пятерых так переклинило? Если с визитёрами так себя вести, постоянных клиентов никогда не будет. На чём тогда будет строиться арендный бизнес заведения?

Сегодня — меня, чужака; завтра — своих? Логическая цепочка проста.

— Госпожа, вот он! Сергей Степанович Страхов! — следующий в кильватере девицы охранник подвешивает голографическую копию моих документов.

Вот же падла. Ариса ведь договаривалась с ними, никаких фиксаций личности, только пропустить на входе. Для этого специально более дорогой тариф оплатили.

— Бесчестные твари, — говорю мудаку в в форме на жонг-гуо.

Эту фразу услышал от Норимацу, когда она последний раз со своими родителями дома общалась. По-китайски тоже хорошо звучит, ярко и красочно.

— Страхов Сергей Степанович! — зачем-то повторяет фемине охранник.

Видимо, потому, что фонетика моего имени с первого раза ему не далась без погрешностей. Половину букв не выговорил: если бы я не знал, как меня самого зовут по документам прикрытия, и не расшифровал бы текста.

Ух ты, а ведь я её не признал по запаре. Точнее, сперва не всмотрелся, а под кепкой с длинным козырьком и в новой причёске не узнал на бегу:

— Привет! — вежливо машу рукой китаянке Чонг. Чуть подумав, добавляю. — Дорогая Сяо Ши.

Это она была третьей в небоскрёбе Шереметьевых, когда мы с Арисой познакомились. Тогда ещё дочку Демидова вытаскивали, заодно и этим двум азиаткам помогли.

— Ржевский, привет! Какими судьбами⁈ — не такая уж и далёкая знакомая (если подумать, виделись всего раз, но жизнью рисковали вместе, хотя и по-разному) бросается мне на шею, швыряя зачем-то на пол кепку. — Немедленно все вон! — драконом ревёт она соотечественникам. — Защиту рабочего места вернуть! Навести порядок! БЫЫЫЫЫЫСТРООО!

— Поработать зашел, — честно отвечаю на поставленный вопрос. — Добросовестно созвонились предварительно, оплатили арендное время, хотел с артефактами повозиться. А тут, — кошусь на пятёрку мудаков.

На самом деле, конечно, охота материться: всё больше крепнет подозрение, что в этом городе на нелегале мне не выжить. Каждые полчаса кто-то норовит инкогнито раскрыть.

Одна надежда, Чонг первые два слова сказал по-русски. Местные, судя по всему, в других языках не сильны, авось и не понял никто ничего. Тем более фамилию.

— А ты тут что делаешь?

— Кое-чем заведую, — она оглядывается по сторонам.

Затем отстраняется, смотрит на меня с жизнерадостной улыбкой, и снова обнимает.

Её земляки, потупив головы, всё теми же стремительными тараканами начинают бесшумно наводить порядок, избегая смотреть в нашу сторону. Слава богу, хоть какой-то конструктив от их трудозатрат.

— Я так рада тебя видеть! — продолжает хлопать меня по спине китаянка.

— Это хорошо, — говорю.

Потому что в ответ на её радость можно не скрывать и свою: мои ладони сами по себе, вообще без моего участия, стремительным броском устремляются вперёд, чтобы приветственно сжать ягодицы новой старой знакомой:

— Я тоже рад тебя видеть! — добавляю абсолютно искренне.

Мои руки радостно тащат китаянку поближе, делая наш тактильный контакт более чем тесным.

— А-а-а, хорошо-то как! — язык вслед за руками тоже начинает жить своей жизнью.

Едва успеваю его прикусить, чтоб не брякнул «Настенька». Сейчас оно было бы, кажется, более чем некстати.

* * *

Примечание

1. Меня тоже нейросетью засосало желание представить героев цикла (в комментах были вопросы);

2. С этой главы начал вести Дополнительные Материалы, сегодня в них добавлена Чонг Сяо Ши в момент их с Ржевским встречи в цеху после снятия кепки ));

(Аннотация — Оглавление — Статистика — Дополнительные материалы)

Глава 10

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

Из всех вариантов, имевшихся в магосети, Ржевский безошибочно выбрал мастерские триады, замаскированные под мелкое кустарное амулетное производство. Ещё интереснее был тот момент, что он ухитрился физически пересечься с Чонг — с ней Ариса вместе находилась в плену. Недолго, но тем не менее.

Кстати, мелькали тогда в небоскрёбе Шереметьевых мысли, что китаянка промышляет примерно тем же, только за спиной имеет материковую школу соглядатайства, не японскую.

Владельцы подпольных производственных площадей оказались несильно чистоплотными. Что-то в работе блондина им не понравилось — и они заявились лично качать права.

Накасонэ, наблюдая месилово со своей стороны канала, принялась старательно думать (попутно очень хотелось свалиться в истерику от волнения).

С одной стороны, если судить по стилю мышления, Ржевский — откровенный свой. В соглядатайстве понимает на уровне хорошего и опытного специалиста, хотя и здорово отличается теоретической подготовкой (просто другая школа).

А вот с другой стороны — здесь японка от напряжения закусила губу, когда полезшие с кулаками хань без затей принялись использовать амулеты «феникса».

Богато живут, дорогое удовольствие. Проблема в том, что они даже требований никаких не предъявили, сразу затеяли бить. Значит, какой-то серьёзный наезд, очень серьёзный.

За что?

Ариса разрывалась между попытками понять происходящее и желанием придумать, чем помочь другу — напарника по всем прикидкам впору было спасать.

Но он справился. Достаточно жестокий размен ударами, может быть, и смотрелся где-то комично (со зрительской стороны), но по факту был жёстким и бескомпромиссным противостоянием на убой. Намётанный глаз шиноби великолепно улавливал все нюансы непростого поединка.

У блондина к удивлению противников (и к её удивлению тоже) оказался припрятан козырь: высокий дан Сёрэй-рю.

Теоретически, доминировать должны были нападавшие: численное преимущество, своя территория, кое-какое амулетное сопровождение. Однако Дмитрий месил их, как пекарь тесто, причём некоторые его удары отдавались головной болью даже ей, несмотря на очень своеобразный канал связи.

Похоже, замечание Ониси во время их последней беседы было не дежурным комплиментом, а имело реальную подоплёку. Но как такое возможно⁈ Классическая самурайская школа, мастерство которой сейчас демонстрировал напарник, категорически не сочетается с самой идеологией соглядатайства! Если бы не эта драка, японка так и продолжила бы его считать своим — рыбак рыбака видит издалека, своих узнаёшь по замашкам, всё такое прочее.

Но откуда, чёрт побери, у него шестой дан классического окинавского боевого каратэ⁈ Не бывает собак и волков в одной клетке!

Загадка. А ведь он первый её позвал посотрудничать.

Ладно, можно будет спросить позже. Наверное. Партнёр по миссии не производит впечатления человека, скрупулезно блюдущего чужие правила — может и рассказать.

На заднем фоне сознания мелькнула потешная мысль: скажи кому-то из ортодоксов типа Норимацу, что Накасонэ спутались с шиноби — и до вызова на дуэль рукой подать.

Замес возле верстака тем временем продолжался. Кое-кто должен был бы уже проиграть, однако этого не происходило.

Занятно будет, если фениксы китайцев начнут давать сбой, ещё никогда японка так ни за кого не болела! Не успела она об этом подумать, как главарь нападавших сбил собой в полёте привинченный к полу стол и провалился в декомпенсацию. По всем внешним признакам, он уверенно вышел из строя — безлимитная лечилка под кулаками партнёра по миссии исчерпала ресурс.

Оказывается, и невозможное возможно, а кое-кто действительно не так прост, как старается казаться.

— Есть! Минус один железно! — взгляд японки загорелся азартом, ногти впились в кулаки. — Дима, тебе бы на кое-каких боях выступать, миллионы на ставках были бы обеспечены, — пробормотала она в следующую секунду.

В квартире никого не было, чувствам можно дать волю.

В этот момент на сцене и появилась Чонг (кстати, несмотря на некую напряжённость между диаспорами, к самой Сяо Ши Ариса относилась нормально — такое общее прошлое весьма сближает, хотя внешне этого и не демонстрируешь).

Сцена встречи со знакомой, слово за слово — и «Страхов» решительно принялся оправдывать свою настоящую фамилию.

— А-а-а, хорошо-то как!.. — Накасонэ была готова поспорить, что он проглотил недосказанное слово.

Цепкие пальцы занятного гайдзина радостно вцепились в зад китаянки и буквально втиснули её в тело хозяина.

Сяо Ши в ответ продемонстрировала незаурядное чувство юмора. Вместо того, чтобы вырываться или каким-то иным образом терять лицо, она улыбнулась шире:

— Я тоже рада тебя видеть.Ты решил на мне жениться? Я согласна!

Лицо Ржевского резко изменилось. Из восторженного, молодого и бесшабашного блондин молниеносно стал угрюмым плюс старше на вид, что ли.

Через пуговицу было не разобрать, но такое впечатление, что и его пальцы нажим на чужую попу ослабили.

— По всем правилам спаситель женится на спасённой же! — продолжила хань весело и удивлённо.

А ещё она повторила жест «Страхова» и бросила ладони на его жопу ответным жестом: теперь эти двое стояли в абсолютно симметричных позициях.

Гениально, признала Накасонэ про себя. Как минимум, сохранено лицо перед подчинёнными: по-русски те не сильны, чтобы сказать очень мягко; а из взаимных облапываний китаянки и лаовая автоматически ничего не вытекает, по большому счёту.

Мало ли, какие у людей отношения, что между ними было и что планируется.

— Ой. — Голос потомка гусара резко осип. — Не расслышал тебя, тысяча извинений. Что ты сказала?

Его руки отдёрнулись от чужого тела, как от огня. Ноги «Сергея Степановича» засеменили по полу, пытаясь отойти назад — но так и остались на месте.

— Куда собрался⁈ — Чонг сделала ещё более недоумённое лицо и картинно изогнула бровь.

Её руки ягодиц блондина не отпустили. Башмаки товарища проскребли по полу вхолостую.

— Там, откуда я родом, есть старое правило, — ровно продолжила хань. — Каждый ВСЕГДА отвечает перед небесами за всё, что он сделал.

— Пока же ничего не было⁈ — а вот брови Ржевского возмущённо рванули вверх. — Чего сразу жениться? Откуда такая постановка вопроса⁈ — На лице и в глазах блондина замелькала нешуточная работа мысли.

— Как это не было? — не согласилась Сяо Ши. — Из башни ты меня спас? Спас. За попу сейчас при всех наших людях взял? Взял. Лапал, как шлюху, — она чмокнула его в лоб, высвободила левую руку и со значением подняла вверх указательный палец. — Моя репутация теперь опорочена перед всем городом: знаешь, с какой скоростью в нашем народе слухи разносятся?

Китаянка откровенно развлекалась и по её лицу это было более чем заметно.

Кое-кто, однако, от безобидного юмора почему-то оказался настолько далёк, насколько нельзя было и представить.

Ариса удивилась: Ржевский же далеко не дурак. Он даже с Ониси на равных и этот паритет полностью им заслужен.

Чего его сейчас так переклинило? На ровном месте?

— Как опозорил?.. — голос потомка гусара потерянно опустился ещё ниже. — И чё теперь делать? — а глаза часто-часто заморгали, уголки губ опустились.

Ноги Ржевского сделали ещё одну безуспешную попытку разорвать дистанцию, но руки Чонг держали его жопу крепко:

— Жениться! — уверенно тряхнула волосами в воздухе хань. — Только твоя женитьба на мне способна спасти будущее девушки!

— Как же так. Как же так. Как же так. — Кое-кто спал с лица и закачался, как сомнамбула.

— Как порядочный сын своей фамилии, ты меня в беде не оставишь, — твёрдо предположила Чонг. — Я, кстати, тоже в тебя влюбилась там, наверху! С первого взгляда!

— Это хорошо! — непосредственный взгляд напарника на автомате сперва просиял, потом в нём появилась мысль. — Эй, стоп. Так если ты меня любишь, ты должна всякие глупости делать! С ума там от чувств сходить, — он задумчиво покрутил в воздухе рукой. — Или хотеть близости со мной! — Ржевский воодушевился и продолжил. — И желать меня ублажить любой ценой, не думая ни о каких последствиях для себя лично!

Белобрысые ресницы наивно захлопали, а голова их владельца простодушно наклонилась к плечу.

— Я китаянка, — многообещающе ухмыльнулась Чонг. — Из очень хорошей семьи. «Трезубцы Мао» называется, поспрашивай на досуге. Я очень хорошо знаю, как не отдавать своего.

— Ой! — пискнул Ржевский, которого хрупкие девичьи пальчики в этот момент опять решительно рванули вперёд.

Теперь парня прижимала к себе девчонка.

— Ты такой занятный, когда испуган, — доверительно прошептала Сяо Ши глаза в глаза.

Их лица находились на расстоянии волоса друг от друга.

— И кстати, я отлично вижу, как ты мне в вырез платья пялишься, — продолжила она жизнерадостно. — В сочетании с твоими прочими намёками всё равно что признание в любви. А от него следующий логичный шаг — что?

— Что? — рефреном прохрипел Ржевский, безуспешно трепыхаясь в чужих руках и будучи словно загипнотизирован тембром, мимикой и взглядом собеседницы.

А она обаятельная, ревниво отметила японка. И за словом в карман не лезет, сиськи тоже ничего.

— Свадьба! — хань хлопнула собеседника раскрытой ладонью по лбу. — Слушай, отомри ты уже, а? — озадачилась она через пару секунд, оставляя напускную эйфорию. — Я пошутила.

А кое-кто так и стоял, отвесив нижнюю челюсть и убедительно изображая столб. Даже глаза не моргали — светлые ресницы замерли в верхней точке и не двигались.

— Страшно, — признался «Страхов», встряхиваясь. — Что пошутила, хорошо: самая приятная новость за сегодня. — Он воровато огляделся по сторонам. — А интима не будет? Или всё-таки…?

— Пошли обсудим, — доброжелательно улыбнулась китаянка на правах хозяйки.

— Лестница, кстати, давно не обрабатывалась, — заметил буднично блондин, выйдя из ступора.

— На тему? — Чонг посерьёзнела.

— Полированный металл. Ты на каблуках, металлические же набойки. По лестнице ходишь только ты — другим сюда дороги нет, — без затей перечислил Ржевский. — Надо ступеньки раз в месяц кое-чем протирать, тогда у тебя подошва скользить не будет, каблук особенно. Или ты обычно здесь в другой обуви?

Накасонэ уважительно качнула подбородком. При всей своеобразности, коммуникабельности напарнику по миссии было не занимать. Да, нестандартно и уникально — но вон, работает же.

Теперь китаянка решила уподобиться своему спутнику — она на ровном месте побледнела и раскрыла глаза:

— Ты решил признаться и не скрывать?

— Что именно? — задумчиво повернулся к ней «Страхов».

— Что ты техномаг запрещённой школы. Я, конечно, никому не скажу, но, — она запнулась, подбирая слово. — Не ожидала, что ты так в лоб бухнешь, скрывать не станешь.

* * *

Так вот чего те пятеро к нему прицепились. Похоже, все странности встали на свои места. Видимо, через систему наблюдения уловили что-то при работе с «дырками».

Накасонэ третью минуту таращилась в стенку невидящими глазами.

Техномагов не просто не любили. Не объявляя никакой политики в их адрес гласно, почти при всех дворах их просто аккуратно уничтожали.

Возникшее недавно на стыке техно- и маго- новое направление не было нужно никому (из имевших власть), а конкуренцию могло составить по верхней планке.

Именно поэтому за последнюю четверть века успешных техно-магических семейств почему-то не припоминалось. Причём не только в родной империи или в здешней, а вообще. В масштабах глобуса.

— Вот это да. — Ариса встряхнулась и сфокусировалась на передаваемых картинке и звуки.

Ржевский, беззаботно отмахнувшись от достаточно серьёзного предупреждения, свой коммуникационный энтузиазм в данный момент употреблял в очень определённом направлении.

* * *

— Давай сразу определимся, — доброжелательно предлагает Чонг, касаясь моего локтя пальцами.

Ой. Ух ты. Даже не просто касаясь, а основательно так прихватывая меня под руку и прижимаясь к моему плечу весьма упругими полушариями.

Вот это да, вот это коэффициенты — настроение резко идёт вверх.

Выпуклости китаянки пусть и поменьше, чем у кое-кого из моих близких подруг (хоть и той же Наджиб), но наощупь никак не менее приятные. Если ориентироваться на ощущения трицепса, по которому новая старая знакомая сейчас ими вовсю наяривает.

Слава богу, вопрос женитьбы она с повестки дня быстро сняла, а по техномагии отчего бы и не пообщаться. Тема хоть и чепуха, но в качестве прелюдии — не хуже прочих.

— Давай определимся, — соглашаюсь покладисто. — У тебя сиси красивые, — мой язык опять живёт своей жизнью на автомате. — И наощупь приятные, чистый супер, — продолжаю машинально.

В последнее мгновение спохватываюсь и хвалю себя: хотел ещё присовокупить, «не хуже чем у…». Дальше выдать список тех обитательниц своего имения, которых я так или иначе уже потрогал.

Вовремя остановился. Коварная, изощрённая и прошаренная Наджиб в одну душу с Далиёй утверждают, что нельзя ни в коем случае женские сиськи с другими сравнивать. Вслух. Если хочешь неким расположением попользоваться и от бабы что-то планируешь получить не за деньги.

Тьху на самого себя опять, нельзя говорить «попользоваться». Коварная менталистка даже думать это слово запретила: если я доступ к женскому телу получать в принципе хочу, «попользоваться» и «женщины» рядом ставить нельзя, типа. Пусть и мысленно.

Далия косвенно подтвердила, «как говоришь, так ты и думаешь. А что думаешь именно ты — по твоему лицу очень хорошо видно».

Это да, не поспоришь. Организм от предшественника достался достаточно откровенный, что есть, то есть. Да и я в предыдущей жизни всегда выступал за интим без обязательств.

С другой стороны, там у меня оправдание было: эльфийка с гномом если и согласится, то никак не из возвышенных чувств к коротконогому низенькому бочонку. Совсем по другим причинам согласится, особенно с учётом того, что зарабатывал я всегда хорошо.

Они нас вместо имени расы между собой так и называют, коротконогие (мы их, соответственно, ушастые).

А здесь, если верить воспоминаниям предшественника, на него и всех его предков по мужской линии девяносто процентов успешно окученных баб совсем по другим причинам клюнули.

Деньги были инструментом мужчин (для создания нужной атмосферы), но никак не целью женщин: в ресторане там гульнуть, букет цветов позаковыристей накружить, подарок яркий сделать.

Не прямая оплата, как в случае с профессионалками Норимацу (хотя те от фирмы на окладе). И не завуалированный платёж, как в случае с эльфийками, когда сперва материальная стоимость подарков определяется, затем к ним — система бонусов, и только после этого — ресторан и всё что за ним следует.

— У тебя такой вид, как будто тебя разделочной кухонной доской сзади навернули, — искристо смеётся собеседница, прижимаясь ко мне ещё ближе, ещё теснее.

Слава богу, не трясётся вроде больше из-за этой своей дурацкой техномагии (кстати, надо хоть выяснить, пользуясь оказией, что это вообще такое. Или здесь наш расовый бонус на управление молекулярной структурой физического тела так называется?).

Гормоны мои, гормоны, бегите по сосудам медленнее! А то сейчас организм если без команды кое к чему изготовится, то с таким аэродинамическим безобразием мне неудобно шагать будет! Всё же народу на территории не ноль — вон, и эти пятеро за нами топают, и на следующем этаже по лестнице в коридоре народ чую.

— Слушай, а с чего эти деятели на меня взъелись? — спрашиваю через пару шагов, пытаясь отвлечь внимание прижимающейся ко мне сисями Чонг от своего фасада на брюках.

Ой, неудобно-то как. Хоть бы поскорее до кабинета дойти — там можно за стол плюхнуться и под столешницей кое-что скрыть. Хотя есть и плюс: в этот раз никакой маг огня мою одежду не сжёг. А то обычно как драка какая, так я потом вечно голый.

— Ты когда с порталами работал своими, пару раз структуру подложки менял, — вздыхает новая старая знакомая, утрачивая часть весёлости. — У нас на территории с этим строго: был раньше печальный опыт именно с твоим братом.

— За мной следили? — уточняю.

— Да. Как и за всеми. — Голос грустный-грустный.

Тьху. А ведь у неё только что такой настрой хороший был, правильный! Сама меня за зад брала, секунду назад титями прижималась, когда вместе по узкой лестнице топали!

— Не маг я, — решительно качаю головой. — К магии глух, как полено. И всегда был.

— Ты не против, если мы у меня в кабинете наедине несколько тестов сделаем? Конфиденциальность гарантирую.

— А интим? — кажется, теперь моя очередь вдыхать. — Авансы невербальной жестикуляцией ты раздавала более чем радужные!

— Что, сильно хочешь? — озадачивается Сяо Ши, косясь на мои штаны. — В принципе, решаемо, — добавляет она задумчиво, оглядываясь по сторонам.

— Да, очень сильно хочу! — подтверждаю кивком головы.

Активно киваю, вот прям очень активно. Шесть раз подряд.

— Ладно. Пошли в кабинет, там разберёмся по всем пунктам. Не оставлять же тебя наедине с такими проблемами, — она слабо улыбается уголком рта.

Настроение опять резко идёт вверх. Охота пуститься в пляс. Кажется, жизнь налаживается.

Сплюнуть незаметно три раза и скрестить пальцы, а то уже много раз за эти дни сглазил.

— За мной не ходите! — командует китаянка тем пятерым, что нападали на меня, и шестому, пришедшему сверху с ней. — Садись сюда, — она захлопывает дверь изнутри, щёлкает дважды замком и указывает мне на кресло в углу, сплошь утыканное амулетами.

Глава 11

— Смотрится весьма определённо, — хихикаю, обходя кресло по кругу и прислушиваясь к ощущениям.

С одной стороны, конечно, негоже симпатичную и молодую девицу в чём-то подозревать. Особенно если она первая демонстрирует радушие, улыбается, под руку тебя сама берёт. Своими сисями твоё плечо полирует, пока вы по лестнице вверх топаете.

А с другой стороны, в каждой работе есть своя техника безопасности. Здесь только вздохнуть украдкой: бережёного бог бережёт, себя не перестрахуешь. Перед тем, как запираться в каменоломне, убедись, что из неё есть как минимум три запасных независимых выхода.

Я такие поговорки ещё час перечислять могу — ни разу не повторюсь. Один из инструкторов в молодости хоть пьяный, хоть трезвый постоянно бормотал: «Никогда не бойся, но бойся всегда».

Попозже, уже совсем в другой стороне, я эти слова в полной мере понял.

— Первый маркер, — спокойно кивает Сяо Ши. — Ты сейчас дистанционно структуру артефакта изучаешь, причём даже не паришься, что палишься.

— Знаешь, за последние три дня только ты первая и обозначила, что я делаю что-то не то, — парирую.

Ибо эпизоды такие уже случались, хоть и у Самбура в мастерской.

В принципе, кресло как кресло. Эдакий гибрид рентгена, датчиков на витальные функции, магического томографа (последнее неточно, потому что руно-скрипты я хоть и вижу отлично, но интерпретировать не могу: магия — единственный, пожалуй, здешний язык, которого я не понимаю. Вижу, слышу, но символы не дифференцирую — мозгов не хватает. Или базовых настроек в них, которые от Создателя, если в него верить).

— Это потому, что у нас в стране твоё направление опасным признано практически официально. А у других — пока нет, — с серьёзным лицом сообщает очень даже симпатичная китаянка. — Хотя к тому и идёт. М-м-м, справедливости ради, курс на уничтожение техномагов у нас официальный, но не афишируемый.

Ещё она обаятельная и неглупая. На вид, как минимум.

— Знаешь, в дискуссии вступать не буду, — усаживаюсь, куда предлагают, наивно хлопая глазами. — Потому что, с моей точки зрения, отсутствует предмет дискуссии. Кстати, на мой вкус у этого кресла фиксаторов не хватает! — договариваю торопливо в чужую спину, так как Чонг направилась к противоположной стене, к маго-пульту сего странного девайса.

Кажется, отменяется пессимистичный сценарий, который я только что себе под влиянием параноидальных паров в голове нарисовал.

— Каких фиксаторов не хватает⁈ — она встревоженно оборачивается. — Телеметрия на маго-аналитический блок идёт, я тебе потом всё покажу! Если хочешь.

— Хочу, очень хочу, — здесь активно покивать головой, давая понять, что языком намёков я тоже разговаривать умею. — Покажи, пожалуйста, мне всё обязательно! А фиксаторов не хватает для рук и ног, — указываю взглядом на запястья и лодыжки. — В виде манжет-наручников и кандалов для ног.

— Для чего это⁈ — изумляется собеседница. — Эй, чего ты там себе удумал⁈

Её поднятая нога даже застывает в воздухе.

— Ничего не удумал, — открещиваюсь поскорее на всякий случай от всего сразу, не углубляясь в детали и не называя ничего конкретно.

Не говорить же, что первое моё подозрение не подтвердилось. Коварством с её стороны не пахнет.

— Так, а ну давай поговорим. — Китаянка решительно возвращается обратно и запрыгивает на стол, начиная возвышаться надо мной в полуметре. — Дим, у меня даже слов нет, насколько я тебе благодарна за своё спасение. Но, судя по твоей физиономии, ты себе бог знает что только что насочинял. Верно? — она сверлит меня взглядом с короткой дистанции.

— Ну-у-у, я бы не был столь категоричным, — заминаюсь, не зная, что и ответить. — Я бы предпочёл не развешивать ярлыков раньше времени. Вместо этого, взвешено проанализировав, я бы предложил…

— У тебя глаза завиляли, — обличительно сообщает Чонг, двигая попой по столешнице и устраиваясь поудобнее. — И ещё за твоей спиной непоколебимая репутация записного правдолюба. Совмести два тезиса? Какой вывод я сейчас делаю?

— Э-э-э? — да хрен его знает, на что она намекает. — Я в затруднении. — Тут душой нисколько не кривлю.

Проклятые гормоны вызвали прилив крови в одной части моего тела, но напрочь обделили мозги.

Снабжение питательными веществами мыслительного аппарата в данный момент нарушено, в голове явно образовался некий дефицит. Быстро и точно думать не получается.

Не успеваю я сейчас мыслями за ней, если по-простому! Поскольку совсем иные навязчивые идеи крутятся. Поёрзав в кресле, чтобы скрыть кое-какой аэродинамический конфуз, понимаю: навязчивые идеи разбушевались не только в голове.

Ой, как неудобно. А с другой стороны, слава богу, что нахожусь в сидячем положении. Да и она вроде кое-какие авансы раздавала. Сейчас так и вовсе: то наклонится на столе вперёд ко мне, то ещё что-нибудь в этом духе.

Разрази меня гром, если это не невербальные намёки на кое-какие очень интересные обстоятельства! На то, что между нами в самое ближайшее время может произойти: девица она без комплексов, ко мне относится более чем положительно (последнее теперь точно вижу по глазам).

— Если не быть в курсе, какой ты настоящий, можно купиться, — спокойно кивает Сяо Ши. — Идиота изображаешь убедительно. Дим, в этом нет нужды! Я же сама тебя сюда позвала!

Интересно, о чём это мне должно говорить? И ведь не спросишь в лоб, интуиция строго запрещает.

— Что, по-твоему, я собиралась с тобой делать? — китаянка с подозрением упирается взглядом мне в переносицу. — И нафига мне тебя для этого в кресле привязывать или приковывать? Ты что, сопротивляться планируешь⁈

— Несколько двусмысленная формулировка, — настораживаюсь. — Мой ответ самым радикальным образом зависит от твоего контекста.

Я, если что, опасался, что меня в кресле заблокировать хотят. А она, судя по откровенному выражению лица и положению тела, совсем на другие процессы намекает.

На те, которые я со своей стороны потенциально очень даже приветствую. Скрестить пальцы, скрестить пальцы, скрестить пальцы.

— Пха-ха-ха, Ржевский, ты супер! — Чонг, рассмеявшись, жизнерадостно лупит меня в плечо кулаком. — Ты не только личность нетривиальная! Ещё очень обаятельный, когда вот так юморишь. Кстати, откуда ты наш язык знаешь⁈ — походя озадачивается она. — Ещё и шэньсийский диалект? Там лаоваев отродясь не жило, а на хань ты лицом, прости, не сильно похож.

— Только что подумал, что ты тоже очень обаятельная, — кротко хлопаю ресничками. — Возвращаю комплимент. А что до диалекта, то чёрт его знает, — прикладываю руку к груди, — как на духу заявляю. По-вашему говорю, как могу, о других диалектах не в курсе. Что-то не так? — всем видом излучаю спокойствие.

Уж чего-чего, а тут расшифровки можно не опасаться: расовые бонусы вряд ли колются контрразведкой там, где и рас таких отродясь не было. Всё-таки есть свои плюсы в том, что сплошные людишки вокруг.

— Да нет, это я так. Если бы твою физиономию своими глазами не видела, подумала бы, что ты вообще наш.

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

—… если бы твою физиономию своими глазами не видела, подумала бы, что ты вообще наш.

После этих слов китаянки Ариса задумалась. Невидимый заусенец потянул за собой невнятную мысль, которую только предстояло сформулировать.

Дело в том, что и по-японски Ржевский говорил более чем пристойно. Тоже на диалекте — правда, на окинавском, южном (насколько она помнила, шэньсийский у хань был наоборот северным).

Дмитрий порой делал на нихонго ошибки, неверно спрягал глаголы, огубливал согласные, много чего ещё вытворял — но делал это именно как носитель языка. Который может себе такое позволить, поскольку язык, на котором говорит — ему родной (иностранцы как раз старательно соблюдают языковую норму).

Лет ему, ей и Чонг плюс-минус поровну. Жонг-гуо Ржевский знает на том же уровне, что и японский. Получается, в обоих случаях он однозначно жил в стране?

— И в Нихон, и в Жонг-гуо⁈ — Накасонэ, вполуха слушая беседу через амулет, принялась выводить на бумаге схемы (так легче думалось). — Да ну? Как такое возможно?

Не стыковалось. Если бы Ариса была швеёй, экономистом, дворником, да кем угодно — она бы не владела цифрой. Но Накасонэ была собой и отлично знала: от трёх до семи лет в стране для такого уровня адаптации — вынь и положи, ещё и с его внешностью (белобрысый европеоид вряд ли мог рассчитывать на расположение сверстников хоть в Нихон, хоть у хань. Соответственно, для достижения его виртуозного уровня прожить в каждой стране требовалось лет пять. Минимум).

— Не в шесть-восемь же лет… — она перепроверила расчёты, переписала начисто иероглифы и озадаченно уставилась в окно.

Не успевал кое-кто в свои годы такую гуманитарную подготовку совместить с собственной же боевой: в этом случае в году должно быть дней по шестьсот, а в сутках — часов по сорок.

— Мелочь, в принципе, — она закусла губу в задумчивости.

На другом конце канала Чонг тем временем на удивление добросовестно рассказывала партнеру по миссии нюансы, поджидающие потенциального техно-мага на профессиональном творческом пути в разных юрисдикциях.

Японка решительно потащила из кармана второй амулет. Отбросив колебания, она набрала подопечную Ржевского (так не делается, но почему-то захотелось ясности).

— Привет. Всё в порядке? — Мадина Наджиб предсказуемо узнала её сразу.

— Да. Ничего не случилось, я пошептаться, — Ариса сразу купировала лишнее напряжение. — Дурацкий вопрос есть. Твой попечитель на твоём языке хорошо говорит?

— Это важно?

— Не особо, — признала азиатка. — Просто за его похождениями наблюдаю — и кое-какой профессиональный анализ не сходится. Это ни на что не влияет! — поторопилась оговорится она. — Чистой воды любопытство!

— Нормально он говорит. Если ты наш язык тоже знаешь, могу сориентировать по конкретному диалекту.

Ух ты.

— Языка вашего, к сожалению, не знаю, но диалект всё равно можешь назвать⁈ — хотя вопрос не стоил выеденного яйца, сердце забилось сильнее.

— Магрибский, — недоумённо подняла бровь южанка. — Тебе это о чём-то говорит?

— Нет, но да! Спасибо! — в порыве эмоций Накасонэ даже поцеловала воздух перед собой, обозначая высокую степень приязни к собеседнице.

— Хорошего дня тогда. — Наджиб вежливо кивнула и, демонстрируя полнейшее отсутствие любопытства, разорвала соединение.

Магриб. Север другого континента, соседнего. Тоже не столичная литературная норма! Третий раз подряд!

Ещё минуты две Ариса пыталась обработать добытую информацию, но решение не находилось. Если не считать, что у одного блондина очень странное образование — как в плане непонятного гуманитарного уклона в деревенские буераки, так и в плане парадоксального технического чутья.

Тупое сочетание. Просто нереальное.

Если честно, она собиралась хотя бы на живую нитку определить, какой теоретически школы соглядатайства продукт с ней сейчас работает в паре. По некоторому рассмотрению стоило признать, что такой канонической школы пока не существовало в природе.

— Буду считать тебя гением, — констатировала Накасонэ, глядя на товарища другими глазами.

—… Дим, изменений никто не любит. Если техномагам дать образовать свои кланы — это означает неизбежный передел. Всего. — Китаянка трудолюбиво устраняла пробелы кое-чьего кругозора. — А властью добровольно никто не делится.

— Пока ничего нового не услышал, — безмятежно отмахнулся блондин, сохраняя невозмутимый покерфейс. — С оценкой твоей не спорю, но ты меня не слушаешь: я ни причём! Маг из меня — как из доски ракета!

— Давай проверять. — Китаянка без лишних споров спрыгнула со стола, перешла в противоположный конец комнаты и запустила артефакт.

* * *

Там же, через некоторое время.

—… чушь какая-то. Детектор правды говорит, что ты действительно видишь скрипты. — Хань находилась в высшей точке недоумения.

Ариса тоже, правда, об этом никто не знал.

— Я вроде и не скрывал? — осторожно заметил Ржевский, которого танцы с бубном вокруг него всё больше озадачивали. — Это преступление?

— Нет. Но у тебя не может быть этой способности! — Чонг чуть не плакала. — Тебе НЕЧЕМ их видеть! У тебя отсутствует маго-зрение! Потому что ты действительно полено в магии! Это же подтверждается и детектором правды! — китаянка развела руками.

— Слушай, а давай считать, что у меня её и нет? — потёр руки потомок гусара. — Этой способности? Кому какое дело? У тебя сиси вон, красивые, у меня двадцать сантиметров. Может, сменим тему разговора? Ты вроде намекала на что-то? — он с придурковатым видом захлопал светлыми ресницами.

— А-а-а, у тебя ж нетерпёж горел, — ответственно спохватилась хань. — Да, точно…

* * *

Там же, через некоторое время.

Ржевский лежал на рабочем столе и смотрел в потолок расфокусированным взглядом счастливого дебила.

— Полегчало? — насмешливо фыркнула Чонг, открывая артефактный мини-бар и набулькивая в два стакана какого-то сока.

— Не то слово! Лучшее, что было в жизни! — на лице блондина проступила мысль.

Она тут же трансформировалась в безграничные позитив и веселье — последние так и хлынули потоком из глаз потомка гусара.

— Ну слава богу, — вздохнула китаянка, оглядываясь по сторонам. — Только Настенькой меня больше не зови, мне не нравится.

Наподдав по собственным вечерним туфлям, она в следующий момент метко запулила их под вешалку. После этого достала откуда-то из нижнего ящика полукеды и переобулась в них:

— Мне тоже было супер, — призналась Сяо Ши. — Очень-очень здорово.

— Знаешь, теперь я понимаю, откуда влюблённость появляется, — кое-кто положил ладони под затылок, забросил ногу за ногу и принялся вещать с всезнающим философским видом. — Не могу не спросить: а как бы наша свадьба, теоретически, выглядела? Особенно если по законам Залива у меня б ещё жена была?

— В смысле? — китаянка напряглась.

— Ну ты же в цеху сама острила? Дескать, опорочил — женись? — «Страхов» напряг мышцы пресса и чуть приподнялся, чтобы лучше видеть собеседницу.

— Дим, я ещё внизу тебе сказала что пошутила! Я же уже замужем! Ты что⁈

Вот это немая сцена, подумала Ариса, тоже выпучивая глаза и открывая рот вслед за напарником по миссии.

Правда, в отличие от него её по-прежнему никто не видел. Поэтому японка тут же воспользовалась возможностью и принялась лихорадочно искать во всех амулетах, что были под рукой.

«Чонг Сяо Ши, клан "Трезубцы Мао»«. Последнее слово, в зависимости от тона, могло иметь несколько значений на том языке, но начать стоит с "кота». Интуиция.

— Это ж надо так лопухнуться, — Накасонэ ошарашено перечитала справку с маго-сервера одной южной префектуры.

Очень расположенная к Ржевскому нынешняя его собеседница была уже полтора года как замужем за соотечественником на три с небольшим десятка лет старше. Брак заключался как династический, супруги принадлежали к верхушкам своих кланов, женились изначально по расчёту, но факт был фактом — Чонг Сяо Ши реально имела законного мужа.

— Нихрена себе. — Ариса затруднялась объяснить, как она могла так опростоволоситься.

Ладно, в плену было не до деталей и не до вопросов. Ладно, потом вылетело из головы.

Но что, дьявол побери, ей мешало посмотреть установочные данные на знакомую физиономию сразу, как только кепка китаянки полетела в угол⁈ Как только Сяо Ши только упомянула Трезубцы Мао⁈

Чонг была молода, даже очень молода. Но, во-первых, в родной стране брак с ней являлся абсолютно законным на момент своего заключения — там образовывать семьи можно вообще с пятнадцати. В её случае.

Во-вторых, Сяо Ши была не настолько молода, чтобы считаться в своём кругу ещё ребёнком, тем более сейчас. Или не являться дееспособной по законам Поднебесной.

— А муж у нас — некоронованный король юго-восточного побережья, — присвистнула японка, разворачивая картинку в объёме.

С изображения на неё смотрел китаец в районе полтинника, грузный, лысый и угрюмый.

— Хоть бы никто из доброхотов с нижнего этажа не стуканул теперь! — профессионально оценила самый главный вектор угрозы Накасонэ. — Ржевские — фамилия ещё та!

Девчонке со старым козлом тяжело, даже на оперативную работу сорвалась зарубеж — лишь бы от второй половины подальше. Потом расшифровка, задержание, арест — но неожиданно в небоскрёбе Шереметьевых подъехало спасение.

Схема складывалась логичная.

— Потом случайная встреча со спасителем на собственной территории, слово за слово, — японка азартно закусила губу, продолжая разматывать мотивационную цепочку. — Опять же, сколько-то там сантиметров, блондин, молод — не старый жирный козёл, годящийся в дедушки. С небольшой натяжкой.

Напрашивался вывод, который не радовал: муж Чонг всё это отлично понимал сам и вряд ли оставлял молодую жену на вольных хлебах в такой дали без присмотра.

— Однозначно кто-то из окружения стучит, — уверенно заключила шиноби. — Исследование в артефактном кресле, конечно, хорошая легенда, зачем уединялись, но у вас же обоих на мордах всё написано! — она вздохнула.

Самое интересное, что от Арисы сейчас полностью ускользала оперативная стратегия Ржевского. В случайность его действий Накасонэ не верила, как и в то, что он не знал, кого в лице Сяо Ши спасает ещё у Шереметьевых.

Что же он задумал?

Глава 12

ИНТЕРЛЮДИЯ

Одно из административных зданий на центральной площади.

Молодой блондин со странным рюкзаком за плечами приближается ко входу быстрым шагом. Его останавливает охранник:

— Кто такой? Куда, к кому, зачем?

— Оно тебе не надо, братец, куда и зачем, — нейтрально отвечает парень, оглядываясь по сторонам. — Хотя я отвечу. На, проверяй.

Он извлекает из нагрудного кармана артефактный браслет, набирает вручную команды в магическом интерфейсе и протягивает гаджет гвардейцу.

— Рж…⁈

— Тс-с-с-с-с. — Посетитель быстро накрывает ладонью рот собеседника. — Я это, я. Меня граф Серёга намедни искал, между нами один разговор неоконченный остался. Вот, топаю к Воронцову пообщаться.

— Лихо, — повертев в руках амулет, стражник возвращает его владельцу, качая головой. — Я, конечно, знал, что вы народ отбитый, но никогда не думал, что настолько.

— Вы — это кто?

— Фамилия твоя.

— А-а-а. Так а чего сложности городить? — легкомысленно отмахивается блондин. — Есть тема для разговора, есть люди. Это только свинья со свиньей договориться не может, а человек с человеком, если пожелает, всегда. Вот и иду попробовать.

— Именно что если пожелает, — вздыхает охранник, открывая журнал регистрации посетителей. — Ладно, не моё дело… Без фиксации пустить не могу, без обид!

— Да без проблем, фиксируй, — удивляется посетитель. — Могу даже расписаться, если надо!

— Расписываться как раз не надо, журнал — тоже артефакт. Вот сюда магический оттиск подтверди, пожа… Спасибо!

— Ну я пошёл? — везитер зачем-то оглядывается по сторонам, старательно изучает площадь и двигаться с места не торопится.

— Не могу воспрепятствовать, — качает головой гвардеец. — Хотя и обязан доложить по команде через амулет. — Он со значением сверлит парня взглядом.

— В режиме реального времени? — тот почему-то оживляется.

— Ну. Но ради дорогого гостя могу и замешкаться. — Армейский с намёком качается с пятки на носок. — Скажем, на минуту или полторы. Надо?

— Спасибо, — на лице блондина проступает удивление. — Как будто свои, хотя первый раз видимся. Ответ на вопрос: нет, не актуально, потому что я наоборот к этим переговорам внимание планирую привлечь в будущем.

— Дело твоё. Я предложил.

— Спасибо. Слушай, а чего это ты такой добрый?

— Ты нашего не стал убивать, — пожимает плечами стражник. — Хотя ваша фамилия ещё те отморозки. У нас в гвардии новости быстро разносятся.

— До чего иногда немного нужно, чтобы попасть в анналы истории, — замечает посетитель.

— В офицерском собрании вашу несостоявшуюся дуэль обсуждали, — нехотя признаётся охранник.

— И? Чё говорили?

— На редкость единодушно пришли к выводу, что ты повёл себя на удивление конструктивно. Ещё и, говорят, мастер-класс какой-то на полигоне выдал?

— Ой, три патрона из карабина отстрелял, было бы о чём говорить, — отмахивается парень. — Спасибо за беседу!

— Пожалуйста.

— Я потопал.

— Давай.

* * *

Кабинет графа Воронцова в здании нахожу легко: посты стоят возле поворотов и на этажах лестницы, гвардейцы между собой явно общаются по бесшумке.

Они просто указывают мне взглядом без слов, куда идти дальше.

— А неплохо вы тут рассредоточились, — тихо замечаю, проходя мимо последнего. — Как будто золотой запас охраняете, на каждом шагу стража.

Служака ничего не говорит, лишь молча кивает на кабинет с табличкой «Граф Воронцов». Надпись исполнена по меди претенциозным затейливым вензелем.

— Тук-тук, разрешите? — отыгрывая спектакль для армейских, демонстративно стучусь так, что дверной косяк вздрагивает вместе со стеной.

Не дожидаясь ответа, толкаю ручку вниз и вхожу, старательно захлопывая дверь изнутри.

— Привет, Серёга! — говорить начинаю ещё на пороге.

Гвардия наместника, дежурящая в зоне слышимости, наверняка зафиксировала, что заявился я в хорошем настроении, поздоровался без агрессии и вообще планирую исключительно пообщаться.

«Я пришёл с миром», так сказать.

Воронцов озадачивается и поднимает брови на лоб:

— ТЫ⁈

— Угу. Привет, — занимаю приставной стул для посетителей возле его письменного стола буквой Т.

— ТЫ?!!

— Тебя что, заело? — интересуюсь вежливо. — Неврология или психиатрия? У меня, если что, очень хорошие знакомые в плане медицины есть, — сообщаю доверительно, наклоняясь через стол.

Попутно, опираясь о крышку, большим пальцем с нижней стороны столешницы размазываю маленькую горошину маго-пластида, в которую закатан миниатюрный микрофон от Накасонэ.

Техника рулит, чё. Если граф по итогам переговоров окажется нормальным мужиком (и договориться у нас получится), закладку тут же сниму и извинюсь. Но ставить её, увы, по-любому надо сейчас — на начальном этапе разговора, пока он не очухался и сконцентрирован на тараканах в своей голове, а не на отслеживании моих эволюций.

— Кто тебя сюда пустил? — самый главный внутренний разведчик города и окрестностей быстро берёт себя в руки.

— Ну ничего себе. — Убираю с лица дурашливость, становлюсь серьёзным. — Ладно, по порядку… Можешь звать меня Димой. Серёга, а ты берега не путаешь?

— Да т…!

— Тс-с-с-с-с. Мог бы сказать тебе, не бзди жаром, а то угоришь, но не буду, — поднимаю со значением указательный палец. — Чтобы дешёвым обесцениванием не вносить поводы для агрессии.

— Да я…!

— Серёж, ты же разведчик.

Брошенная спокойно фраза действует на визави лучше, чем ведро холодной воды, вылитой неожиданно исподтишка сзади за шиворот (для успокоения).

— Хотя и внутренний, — продолжаю, дальновидно удерживая в себе причастие «недоделанный». — Ты же должен уметь договариваться даже с врагом, нет?

Вообще-то, с врагом на его работе надо уметь договариваться в первую очередь. Однако в моём текущем исполнении это заявление будет недостаточно авторитетным, потому снова удерживаюсь от сентенций.

— Было бы с кем договариваться, — улыбается Воронцов снисходительно, откатываясь в кресле от стола метра на три.

Чувствует он себя, однако, не слишком уверено: оружия нет (канцелярский ножик с плоским лезвием для резки бумаг не в счёт), боевых амулетов под рукой он тоже не держит.

— Погоди. — Отодвигаюсь вместе со своим стулом назад примерно на то же расстояние, чтобы ему было комфортно. Ладони складываю на коленях. — Я пришёл объясниться и задать вопрос, возможно, переходящий в предложение. Не ссориться.

— Хм.

— Поскольку мы с тобой не в армии, выбросить белый флаг, обозначая переговоры, не имею возможности, — продолжаю. — Если твоя принципиальная позиция — «нам не о чём говорить», извиняюсь за беспокойство.

— Чего хотел? — любознательность и зачатки профессионализма всё-таки берут верх над неконструктивом.

— Ты понимаешь, что лично против тебя я ничего не имею? И в твоём лице вынуждено посылал месседж Системе?

— Система — это мы, Ржевский, — грустно вздыхает государев человек. — Я, в принципе, понимаю твой намёк, но себя от системы не отделяю. Что-то ещё?

— Правила игры. В нашем с тобой городе полностью отсутствуют правила игры — для таких, как мы. Как насчёт негласной договорённости?

— На тему?

— Детей, женщин, стариков во время любых аггроваций не трогаем. В вопросах передела власти… — договорить у меня не получается.

— Знаешь, а ведь я даже не удивлён. Ты такой же идеалист, как и вся твоя фамилия, — он закусывает губу. — Ладно, откровенность за откровенность. Если хочешь сохранить что-либо и сохраниться — просто уезжай. Считай это моим авансом в знак уважения к твоей позиции.

— Вторая попытка… Серёжа, до меня дошли слухи, что нашу семью в лице моего поколения по традиции недооценивают.

В этом месте пройти по краю: и намёк сделать, и источник информации не засветить. Если слишком далеко отпустить язык, их стороне станет понятно, что радиоперехват Ониси по их вотчине только что колесом не ходит.

— Есть мнение, что Ржевский опасен только мордобоем, — сжимаю кулак и задумчиво смотрю на него пару секунд.

Затем разжимаю пальцы.

— Ну почему, — веселится граф, — ещё вы стреляете на загляденье. Жаль, внешние войны кончились: против вражеских магов с дистанции в половину версты вы всегда были на своём месте. Не могу не признать, — он прикладывает руку к сердцу. — Только видишь ли, какое дело, Дима. Вся проблема вашего семейства в том и состоит: вы себя считаете нам равными, но нужны нам лишь на войне.

Поднимаю ладонь вверх, обдумывая им сказанное. И несказанное тоже.

— Замес через месяц ни для кого не секрет, — отвечаю после паузы. — Даже тупой маргинал типа меня может за это время так подготовиться, что вашим магам небо в овчинку покажется. Веришь?

— Ещё есть регулярная армия, — Воронцов спокойно смотрит в глаза.

Кажется, он делает ошибку всех кабинетных сотрудников, но я ему об этом говорить не буду. Есть у меня особое мнение, что в городе Сота человек с фамилией Ржевский, сохранивший кроме прочего в подвале флаг Первой Кавалерийской, с той армией быстрее договорится, чем столичное начальство.

Особенно с учётом того, что дед ещё жив и в армии тоже бывал.

Не везде работает символизм, но в служилом сословии этой страны — бегом. Проход по коридорам, полным гвардейцами, мне сейчас гораздо больше сказал, чем любая агентурная разведка в течение года — кому угодно другому.

— Зачем ты ко мне шёл? — без особого интереса спрашивает граф.

— Две программы было, — признаюсь честно. — Программа максимум: договориться о грядущем переделе так, чтобы без замесов в городе. Ты понимаешь, о чём я.

— Не факт, лучше расшифруй на всякий случай.

— Перемирие бывает двух типов: первое — после неких столкновений, второе — вместо них. Считал тебя достаточно мудрым, чтобы ты понимал ценность неслучившейся войны.

— Не обсуждается, — качает головой визави. — Приоткрою секрет: это не вопрос моей ведомственной компетенции.

— А чьей?

— Ничьей. Это вопрос политического курса.

— Царь в Соте — один из многих, не главный, — ловлю его намёк с полуслова.

Я, в принципе, даже в этом невеликом разумом теле отлично понимаю, где определяется политика, которую внедряют такие вот воронцовы. В каких кабинетах.

— Для вас — да, для нас — нет, — Серёга равнодушен. — Мы свой выбор сделали, кого будем слушать. Ржевский, не дрочи судьбу, а? — на какое-то мгновение он даже становится нормальным. — Вали с богом⁈ Ты заметил, я с тобой даже нормально разговариваю?

— Оценил.

— До чёрной кости никому дела нет! — он распаляется и входит в раж. — Простой народ, за который ты так радеешь, был, есть и будет инструментом!

— В Хартии сказано, он — единственный источник власти, — замечаю.

— Не буду тебе говорить, куда ты с этой Хартией можешь сходить через месяц. Ладно, чтобы не толочь воду в ступе… Политический курс определён, отклонения от него не будет. Система инерционна, команду она получила, команда будет выполнена.

— М-да уж.

— Я с тобой сейчас гораздо больше наговорил, чем мне бы следовало!

— Останется между нами, слово Ржевского.

Какое-то время молчим, думая каждый о своём.

— Какая твоя программа минимум была? — интересуется собеседник после паузы. — А то я даже не ожидал, что ты нормально разговаривать можешь. Интересно услышать вторую часть.

— Минимум: обсуждаем правила, которые не нарушаем ни при каких обстоятельствах.

— Например? — в глазах внутреннего разведчика вспыхивает интерес.

Не дорос, похоже, кто-то до конвенций о методах ведения войны, если даже непоследний человек понятиями не оперирует.

— По детям не стреляем. Пленных не пытаем, по крайней мере, раненых. Без необходимости ради удовольствия не издеваемся. Это были примеры, я могу много перечислять.

Хотя стоп, насчёт всего общества я, пожалуй, погорячился. Далия примера ради приводила их правила войны в Заливе: стариков и женщин трогать нельзя, уничтожать деревья — тоже, травить воду в источниках — харам, далее по списку.

Вдруг и сейчас получится к чему-то прийти?

— А-а-а, — граф пренебрежительно взмахивает рукой, утрачивая интерес к теме. — Это ж для внешних войн годится, не для внутренних. Хотя предложение было хорошим.

Всё ясно. Встаю, разворачиваюсь и ухожу, не прощаясь.

Признаться, до этого кабинета с внутренней разведкой я не сталкивался, даже в голову словосочетание не приходило: у нас, из-за обилия враждебных друг другу рас, против своих народов разведки не ведут. Потому внешняя есть, а вот какая-то другая — уже откровение.

Здесь наоборот. Здесь подобные инструменты и против своего народа в ходу. Чонг обмолвилась, и у них такая структура есть, как Воронцов, и не только у них.

Приводить народ Соты к покорности намечено в короткие сроки, оттого авральными методами. Воронцов прямо не сказал, но между строк видно.

Не хочу думать о подробностях.

— Честь имею. — На пороге раскрытой двери всё-таки разворачиваюсь и щёлкаю каблуками. — Благодарю за уделённое время.

— Удачи не желаю, не взыщи, — спокойно отвечает граф Серёга, не вставая из кресла.

Хорошо, что он ответил. И голос все в коридоре слышали, и ближайшему посту в раскрытую дверь его скучающая физиономия видна.

После того случая с чиновником юстиции (которого неустановленные лица застрелили уже после того, как сестры Барсуковы его чуть не сожгли и не утопили) я теперь вопросами алиби озабочен в первую очередь.

Воронцов после моего ухода жив, здоров и даже наливает себе в высокий стакан бренди из предусмотрительно заначеной под столом бутылки (душистое пойло, запах сюда достал).

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

Занятные были переговоры. Ржевский далеко не прост. Учили его где-то не только теории, но и на практике (интересно, где⁈ Навыки ТАКОГО разговора заочно не отработаешь).

Выводов Ариса сделала за пять минут кучу, правда, все академические. Для будущего кругозора полезые, не для текущей миссии.

Реактивный ранец, с которым напарник заявился в здание городской администрации, на удивление не вызвал интереса. Даже когда блондин сидел с ним на стуле перед Воронцовым, тот на артефакт внимания не обратил — записал на своеобразность посетителя.

Уйти Дмитрию тоже удалось спокойно, страховка в виде сложного изделия Мицубиси не потребовалась (напарник не исключал, что эвакуироваться с не туда ушедших переговоров придётся в гораздо менее конструктивной обстановке, потому взял леталку с собой).

Бы.

Но за вторым поворотом перед лестницей из-за угла вынырнула группа людей. Стройная красивая фемина лет двадцати пяти в сопровождении свиты заняла проход от стены до стены и уйти в сторону, давая им дорогу, напарнику было физически некуда.

— Братва, подвиньтесь куда-нибудь, а? — потомок гусара и не подумал смущаться, грудь в грудь ударившись с правым сопровождающим принцессы.

Цесаревна Юлия, Накасонэ узнала высокую блондинку. Инспекция? Подготовка плацдарма своей партии? Зачистка конкурентных команд?

Как интере-е-е-е-есно-о-о-о-о.

Среди свиты пронёсся ропот.

— Тихо! — Юлия подняла вверх руку. — Стоп, я сейчас угадаю. Мы не представлены друг другу, но я точно знаю, кто ты. Ржевский⁈

— Дмитрий Иванович, рекомендуюсь собственной персоной, — на рефлексе кое-кто выпрямил спину и щёлкнул каблуками.

С реактивным рюкзаком за плечами смотрелось занятно.

Блондинка с нескрываемым интересом впилась в шедшего встречным курсом взглядом:

— Я сейчас даже отвечать не буду, подожду, что ты ещё скажешь.

— Да что тут говорить, — флегматично поморщился потомок гусара, оценивая собеседницу. — Туфли из выделанной кожи страуса, в каталоге Фёдора Черятова они стоили как бюджет южного рынка Соты за две недели.

— Ты этот каталог знаешь⁈

— Черятов давал полистать, он с собой полдюжины зачем-то захватил… Вмонтированные в каблуки и гарнитуру портальные маяки, — «Страхов» наклонился вперёд, разглядывая пряжки чужой обуви. — Причём маяки не для десантного портала, а для переноса фокуса стационарного. Не эвакуация, стандартные маршруты.

— Неплохо. — Взгляд блондинки заледенел. — Вывод?

— Да принцесса ты! Видимо, та самая Юлия: перенос фокуса стационарного портала — это уже государственная функция. Точнее, разрешение. Охрана тебе честь отдала и выпрямилась, баба из твоего секретариата давеча с ума сошла — кто-то должен был приехать, расследовать. Стало быть, ты и заявилась.

Цесаревна хлопнула три раза в ладоши и улыбнулась только ртом:

— Дальше?

Её глаза остались холодными.

— Либо начальник твоего секретариата с ревизией происшествия ожидался по логике, либо начальник того начальника, — хмыкнул Ржевский. — Но начальником секретариата я такую девицу как ты не представляю, — он коротко ткнул пальцем, — там кто-то постарше. Значит, передо мной начальник начальника. Царевна.

Юлия, не скрывая удивления на лице, хлопнула в ладоши ещё три раза:

— А ведь о тебе совсем другие слухи шли. Кстати, не откроешь тайну?

— Смотря какую, — блондин смотрел на неё снисходительно и с толикой жалости, что ли.

До чего удивительная штука жизнь, подумала наблюдающая за всем этим со стороны японка. Кто бы мог подумать, что я буду такому свидетелем, ещё и на реальной миссии. Собственной.

Кстати, специфическая помощь, оказанная напарнику китаянкой в одном деликатном вопросе накануне, судя по отсутствию реакции гормонально развитого Ржевского на женские прелести перед носом случилась как нельзя вовремя. Пожалуй.

Дмитрий глядел на выставленную в декольте грудь спокойно, без видимых эмоций и не демонстрируя никакого прикладного интереса.

— Я через твой ментальный блок пробиться не могу. — Цесаревна тоже не моргала. — Расскажешь, кто ставил. — Она не просила, не спрашивала.

Распоряжалась либо приказывала.

— Знаешь, а я твою жопу разглядеть не могу, хотя сиськи более чем в порядке, — Ржевский задумчиво свёл брови вместе и уважительно поднял вверх большой палец. — Не сочти за труд, повернись спиной? И немножко вперёд наклонись? А ещё лучше, если при этом штанишки приспустишь — так мне лучше видно будет.

Зачем он это делает⁈…

Вид напарник имел спокойный, не вызывающий. Говорил, как дышал — естественно и непринуждённо.

В следующую секунду Накасонэ всё поняла: Юлия и Воронцов — рабочий тандем. В данный момент непонятно, официальный или неформальный, но грядущий замес — явно их совместный проект.

А Ржевский пытался договориться по-хорошему. Пытался не впутывать простых людей и ограничить возможные бесчинства, инициатор которых стоял сейчас напротив.

Вот он и отвязывается.

Ну и ментальное вмешательство как-то почувствовал — сейчас просто ставит менталистку на место, демонстрируя, что в ней нет над ним власти (у принцессы даже испарина на лбу выступила — так сквозь блок хотела пройти. Безуспешно, судя по всему).

— Я слышала твой разговор с Воронцовым. — Не добившись желаемого прямым нажимом, блондинка решила сменить тактику. — Всем отойти и не слушать! — бросила она резко свите.

— Не ври, — покачал головой «Страхов». — Ты только что отсюда просканировала Серёгу: расстояние для тебя небольшое, стенка наполовину деревянная, работала ты две-ноль-семь секунды.

— Ничего себе, — Юлия даже присвистнула. — А ведь ты опасен. И совсем не таков, как думают и говорят. — Цесаревна задумчиво перебрала в воздухе пальцами. — Признайся, это ты Лене ум повредил?

— Лене?

— Решетниковой. Графиня, мой секретариат, ты же сам упоминал. — Цесаревна продемонстрировала заинтересованность.

— А-а-а, понял, о ком ты… Нет, она сама тронулась.

— Да ну?

— Слово Ржевского.

— Хм.

— Вложилась в удар со злости, промахнулась и не рассчитала траекторию. Была на ментальном бусте, врезалась в панорамное стекло, этаж двадцать третий. Пока летела, от страха что-то в голове сдвинулось. На земле уже только мычала и ыкала, как умалишённая.

— Да, было похоже на психотравму, — отстранённо уронила блондинка. — Ржевский, давай не будем ходить вокруг да около? — она вернула взгляд на собеседника.

— Пробуй.

— Чего так кисло?

— У тебя только рот улыбается, а глаза злые. С такими обычно не получается договориться, опыт.

— У тебя⁈ Опыт⁈ Откуда⁈ Чёрт, до чего твои ментальные блоки мешают, — пожаловалась царевна собеседнику на него самого. — Ты же маленький⁈

Правила приличия, этикет, даже законы собственной страны для неё много не значили, судя по сказанному.

— Ну хочешь — давай считать, что это опыт Первой Кавалерийской? — спокойно предложил блондин. — А я лишь ученик хороший и удачно на ус мотал?

— Ты с Воронцовым только что какие-то границы пытался определить. Не хочешь со мной их обсудить? У меня полномочий больше.

— А ты готова добровольно принять на себя взаимные ограничения? — наконец Ржевский заинтересовался.

На удивление, не внешне привлекательной тёлкой (с которой сейчас разговаривал), как женщиной. А темой беседы.

— Нет, конечно, — отмахнулась царевна. — Я вот сейчас стою, смотрю на тебя и понимаю: как камешек в жерновах тебя очень здорово недооценивают.

— И?

— Я предложила бы договориться о перспективах лично для тебя. Через месяц. В итоге всего, что случится. — Принцесса говорила, как будто забивала сваи.

Ментальное принуждение в спайке с элементами гипноза, сообразила Накасонэ.

— Юль, я ж мзду не возьму, — ухмыльнулся блондин. — Не на того напала.

— Да ну? А чего ты тогда хочешь?

— Мне за державу обидно.

Глава 13

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

— До чего занятный разговор получается, — Юлия как будто продолжила жаловаться собеседнику на него самого. — Я, дочь императора, впустую уговариваю какого-то мальчишку. Ржевский, ты не понимаешь, что тебе это больше надо⁈ У вас долги уже четверти кадастровой стоимости имения достигли! Вы не умеете зарабатывать!

— И что?

— А войны, на которой нажиться мог бы лично твой род в твоём единственном лице, не предвидится!

— И что?

— Вместо неё предвидится другой конфликт. Персонально ты бы мог очень хорошо погреть руки, если не будешь наперерез нестись! — наследница вздохнула, принудительно успокаиваясь. — Выбесил, — бросила блондинка холодно, затем продолжила ровным тоном. — А ещё мне весьма любопытно, почему на тебе моя ментальная магия не работает. — Она сменила выражение лица на заинтересованное. — Слушай, ты что, реально не боишься?

— Сегодня уже вспоминал эту фразу, повторю и тебе. Пращур золотые слова говорил: герой и трус чувствуют одно и то же, разница в том, что каждый из них делает.

— Больше всего лично я ненавижу героев, — констатировала царевна. — У них, то есть у вас, всегда с головой напряжёнка: там, где всё предельно ясно, вы норовите как гвоздь из доски выскочить.

— Каждому своё, — равнодушно пожал плечами «Страхов». — У тебя своя система ценностей, у меня своя. Они не совпадают, потому что мы живые люди. Это нормально.

— Это ненормально; потому что человек из нас — только ты, а я — дочь царя.

— А я — потомок гусара, — удивился блондин. — И своё место с твоим в жизни не поменяю. Знаешь, в чём твоя проблема?

— У меня нет проблем, — снисходительно улыбнулась принцесса.

— Есть, — хохотнул кое-кто, — просто ты её не осознаёшь… Ты считаешь себя лучше других и в других перестала видеть личности. А бог, если в него верить, всегда разговаривает с человеком языком жизненных обстоятельств. Ещё хлебнёшь, помяни мои слова.

— Решил меня философией впечатлить? Надеешься кочерыжкой потыкать? — менталистка то ли изобразила любопытство, то ли действительно дала волю чувствам. — В стиле вашей фамилии, напролом рванул? Дескать, и принцессе ноги раздвинуть можно?

— Ой, было бы чего добиваться! — с не менее искренним пренебрежением отмахнулся Ржевский.

Ариса удивлённо пресвистнула. Это было не просто оскорбление, а… правильные слова не подбирались.

Двойной разрыв шаблона, сформулировала мысленно японка. Во-первых, кое-кто решительно уклонился даже от самой темы полового контакта, хотя на него это более чем непохоже.

Во-вторых, так разговаривать с наследницей престола — должны быть основания. Потому что последствия точно будут.

Накасонэ таких оснований не видела, даже несмотря на свою подготовку в одном малоизвестном учебном заведении.

— Ну-ка расшифруй свой последний логический посыл? — закаменев лицом, предложила дочь местного монарха. — А то мне, кажется, кое-что послышалось.

— Тебя трахать не буду, — твёрдо покачал головой потомок гусара. — Хотя тёлка ты и симпатичная.

Ещё одно оскорбление. И ещё одно. Два раза одним пассажем, содержанием и формой.

Прикольно. А ведь кое-кто обычно себя так не ведёт: во-первых, добровольно не отказывается от плотских утех (со всем, что шевелится). Во-вторых, не хлещет наотмашь женщин, выражаясь фигурально. Особенно красивых.

— Хорошо, что я отослала свиту, — спокойно кивнула Юлия. — А то пришлось бы им память тереть. Не могу не поинтересоваться: а чего это ты фамильному правилу изменить решил?

— В смысле?

— Я тебе сексуально окрашенную тему подбросила. Намёк сделала. Ты в ответ хамишь.

— Я за искренность, — с простодушным видом признался «Сергей». — У меня совсем недавно кроме физических потребностей в отношениях с красавицами ещё и нравственные появились. Ты их критериям не соответствуешь.

— Да не может быть, — поиронизировала царевна. — Где что в лесу сдохло?

— Даже у червяка длиной в дюйм есть душа длиной в полдюйма, — назидательно заметил Ржевский.

— Хорошо, я тебя услышала… — наследница престола задумчиво покачалась с пятки на носок. — Дим, а как насчёт долг родине отдать?

— О, какой это? — «Страхов» неподдельно изумился. — Когда и сколько я задолжать успел? Уже молчу, что буквально пару дней тому вот этими руками с оружием в руках, тьху, тавтология, эту самую родину слегка защищал!

— Допустим, я, как монархическая особа, скажу, что страна в тебе нуждается. — Блондинка, судя по убаюкивающим интонациям, опять решила пробовать ментал. — И что для своей родины, которую ты так сильно любишь, ты должен…

— А-а-а-га-га-га-га! — Ржевский изображал тупого отморозка более чем убедительно.

Юлия удивлённо осеклась.

Накасонэ поняла, что потомок гусара сбил ей магический каст и ментальную концентрацию (к чему она, судя по всему, была непривычна).

— Что я такого смешного говорю? — бросила царевна холодно.

— Ты понятия подменяешь, — Дмитрий шмыгнул носом, становясь серьёзным. — Я тебе сейчас две цитаты скажу, только ты не обижайся. Первая: когда правительству от нас что-то нужно бесплатно, оно начинает звать себя родиной. А-га-га-га-га, правда смешно сформулировали?

Ржевский заливисто захохотал над собственной остротой и ничуть не смутился тем, что дочь монарха холодно сверлила его взглядом. Без тени веселья.

— Вторая штука: родина — это не жопа Ноль-первого, которую придворные двадцать четыре на семь вылизывать стремятся, — продолжил блондин. — Вернее, родина — это не только она, а-га-га-га-га, какой каламбур классный… я сегодня в ударе…

— Что есть родина по-твоему? — с невозмутимым видом поинтересовалась принцесса.

— А вот на этот вопрос каждый себе сам решение формулирует, — опять серьёзно ответил «Страхов». — Моё продолжение тебя не заинтересует, потому я, пожалуй, промолчу.

— С чего бы ты начал, если бы я тебе предложила к моей партии примкнуть?

— С отказа! А-га-га-га-га, — Ржевский опять веселился собственным остротам.

Ариса, несмотря на крайне напряженный эпизод, поддалась его настрою и тоже тихо засмеялась.

— А если серьёзно?

— Так я серьёзно.

— И что, совсем никакой альтернативы нет? Допустим, я изо всех сил демонстрирую готовность к шагам навстречу?

— Не-а, не демонстрируешь. Ты с самого начала открыто отказалась идти на добровольные ограничения.

— Ну а если пофантазировать? Тебе что, с красивой женщиной пофантазировать сложно⁈

— Ну, если только пофантазировать. Первое: отчёт о движении денег всего вашего аппарата нахлебников, — «Сергей» топнул каблуком в пол, — предать гласности. Второе: какие гарантии социалки для народа? Третье…

— Да нет, хватит, пожалуй. Я впечатлена. Как были вы идиотами, так ими и остались, — абсолютно спокойно констатировала царевна, ни к кому не обращаясь.

Было видно, что мнение блондина её уже не интересует.

— Имелся у тебя шанс удачу на ровном месте поймать, но ты его добросовестно спустил в унитаз. Старательно, раз за разом, хотя он оттуда вылезти пытался. И действовал ты с упорством, заслуживающим лучшего применения, — заключила принцесса.

— А-га-га-га-га, ты тоже в юмор умеешь! — Дмитрий жизнерадостно хлопнул собеседницу по плечу.

Почти: в последнюю секунду он удержал руку.

— Пардон, рефлекторно, — блондин отдёрнул пятерню и потер затылок.

— Не любишь ты, Митя, долги отдавать, — с назидательной ноткой превосходства попыталась уязвить его дочь местного монарха. — И ладно б людям, но о твоей державе речь. Ты первый тему начал.

Ещё одна попытка ментального контроля, поняла Ариса.

— Ты меня не слушаешь, — поморщился Ржевский. — Вы — не родина, точнее, не вся. Вам я задолжать не успел, а другие мои долги вас не касаются.

— Всё сказал?

— Нет. Рос в собственном имении, учусь на свои деньги, защищаю себя тоже сам. В том числе от внешнего врага, — глаза блондина стали такими же холодными, как и у царевны. — Где вы с императором пару дней тому были?

Он собирался продолжать и даже набрал поглубже воздух, но наследница его перебила:

— Всё, достал. Заткнись. Ментал тебя не берёт, а уговаривать такого долбо… — себя не уважать. С принцессой разговариваешь! — бросила она зло и громко. — Смирно! Для начала!

— На. — Ржевский флегматично скрутил кукиш и вытянул его под нос собеседнице. — Это ты там у себя принцесса, в столицах. А здесь ты говн… Пардон. А здесь ты никто и звать тебя никак, «бери и носи люмин».

Последнее слово было неизвестным, но общее значение фразы угадывалось легко.

— Достал. — С нехорошим спокойствием на лице констатировала Юлия. — Как же ты меня достал, мразь… и фамилия твоя бл*дская… ВЗЯТЬ ЕГО!

Мужская часть свиты двинулась вперёд.

— Эй, незаконно же! — добросовестно удивился потомок гусара. — Не можешь ты такие команды в городе отдавать, тем более в адрес Изначальных!

Охранники возле лестницы и в конце коридора неуверенно качнулись туда-сюда, но в итоге остались на месте.

— А о гвардии наместника никто и не говорит, — зловеще улыбнулась Юлия. — Речь исключительно о моих людях. ВЗЯТЬ ЕГО!

— Ага, щ-щас.

Последовавший за всем этим бой был настолько же короток, насколько и интересен для стороннего наблюдателя.

«Страхов» решительно сократил дистанцию, рванув навстречу нападающим, а не от них. Ранец за спиной ему нисколько не мешал.

Первого он принял классическим встречным майя, пяткой под вытянутую вперёд руку. Бессознательное тело отлетело на пару метров и больше не поднялось.

Второй, будучи магом посильнее, не стал надеяться на мышцы, а кастанул боевое копьё из льда. Его Ржевский разбил кулаком в полёте, словно тренировочный кирпич на занятиях.

Действительно высокий дан каратэ-до, подумала Накасонэ: сбив магическую атаку (точнее, банально пересилив её в классической силовой манере — скажи кто, не поверила бы), партнёр по миссии продолжил движение и коротко двинул кулаком в чужой лоб.

Пожалел, поняла японка, когда и второй человек рухнул на пол после первого же удара. В лоб — выдержали кости черепа. Ударил бы в лицо, была бы кровавая каша с непредсказуемыми последствиями.

Третий что-то мог на кулаках, но подвижный как юла блондин уклонился, поднырнул под атаку, ещё раз уклонился и схватил противника за одежду — дистанция сократилась до кратчайшей.

— На! — удар головой в лицо.

Третье тело на полу. Потом было четвёртое, пятое, шестое…

Японка молча похлопала на своём конце канала в ладоши, хотя её никто не мог видеть: было чему. Ни рисунком боя, ни арсеналом ударных частей тела напарник по миссии сейчас ничем не отличался от самого обычного хорошего каратэка. С даном ближе к двузначному.

Говоря цинично, случаются в жизни талантливые мордовороты и такого уровня, причём не имеющие никакой специальной подготовки. Просто любит человек драться (и умеет), а что у него кулаки стальные — так дилетанты не поймут. Закалка тела — штука тонкая, профессиональная и в этих местах непопулярная.

Спишут на природное здоровье.

Предпоследний противник оказался обладателем местного аналога амулета феникса. Неожиданно придя в себя, он вскочил, в броске рванул вперёд — и промахнулся.

Ржевский шестым чувством уловил движение сзади и пригнулся. Усиленная невесть откуда взявшимся магическим кастетом чужая рука пронеслась над его затылком, едва взъерошив волосы.

— Маленький, но юркий, — озадачилась царевна.

Несмотря на ментальный контроль мимики, по её лицу было видно: надеялась, что этот человек справится.

«Страхов» перешагнул с ноги на ногу, разворачиваясь, и двинул локтем снизу вверх и назад.

Муай боран?

Хозяин магически усиленного кастета поймал удар челюстью, лязгнул зубами и отключился окончательно, сложившись по спирали на подогнувшихся в коленях ногах. Его рот и зубы сейчас представляли собой кровавая месиво — феникс почему-то не лечил.

Женщины завизжали, бросаясь врассыпную.

— Не ссыте, баб бить не буду, — проворчал кое-кто, внимательно глядя под ноги и по сторонам.

— Знаешь, а ведь ты мог бы не пригибаться, — неожиданно хрипло выдала Юлия.

— Лицом кастеты ловить? Или затылком? — жизнерадостно хохотнул «Сергей», которого, казалось, смутить нельзя было ничем.

— Я сейчас фигурально, — покачала головой дочь монарха, отступая поближе к лестнице и к гвардейцам. — Я ведь, если бы ты вверх тянулся, могла тебе и помочь над другими возвыситься. После всего же этого, — она повела рукой вокруг, — сотру в порошок. Нет, не буду материться… Ржевский, ты только что уклонился от собственной удачи!

— «На короткой неприметной шее голове удобнее сидеть», — блондин с тупым лицом жизнерадостно процитировал строки чьего-то стиха.

Не танка. Похоже на тёка, но размер другой.

В следующую секунду японка хлопнула себя по лбу: так засмотрелась, что забыла. Разговор-то по-русски!

— Чего-о? — наследница престола не врубилась, несмотря на ментальное усиление мыслительных процессов.

Накасонэ тоже, но ей простительно — она иностранка. Язык не родной.

— «И душить значительно сложнее, и арканом не за что задеть», — потомок гусара опять некуртуазно заржал.

Ариса сообразила, что образ грубого идиота с неизменными замашками он периодически отыгрывает в целях маскировки некоего глубинного скрытого смысла — примерно как сейчас.

— Привет от Первой кавалерийской! — потомок гусара помахал в воздухе рукой.

Затем разбежался и вынес собой панорамное стекло в конце коридора, ничуть не заботясь о высоком этаже.

Глаза Юлии широко раскрылись. Она не видела, что кое-кто на половине пути к земле активировал леталку и молниеносным пируэтом скрылся за углом.

Не захотел пересекаться внизу со второй группой гвардии наместника, поняла японка. Менталистка скорее всего протёрла бы мозги — и принялась бы раздавать приказы, в том числе по маго-сети, чтобы перехватить наглеца и не дать ему выйти из здания.

Вероятно, и гвардейцы ничего бы Ржевскому в итоге не сделали (неважно, по каким причинам), но напарник их просто не захотел подставлять. Вероятно, так.

Глава 14

ИНТЕРЛЮДИЯ.

— Я не понимаю, как техномаг может не быть техномагом, — Ариса приняла от Ржевского несколько кругляшков, которые он собственными руками перенастроил у китайцев. — Спасибо большое. Это чудо, я не думала, что подобное возможно.

— А ты сейчас о чём? — пребывающий в отличном настроении напарник по миссии свалил в угол ранец, разулся и прошлёпал босыми ногами к кухонному столу.

— Ты из одноразовых порталов сделал многоразовые.

— Ух ты. — Рука Дмитрия застыла на полпути к хлебу. Он медленно развернулся. — Как поняла?

Японка без слов подняла в воздух запястье и тряхнула пальцами, обнажая амулет.

— А-а-а, аппаратная диагностика, — резко успокоился блондин. — А то я подумал, что ты тоже маго-скрипты видишь.

— Не вижу, но у меня для этого протез есть, — улыбнулась Асато ему в спину. — Хороший.

В следующую секунду она продолжила:

— Твой визит в здание городской администрации был самым интересным событием в моей жизни.

— Да ну, было бы чему радоваться, — потомок гусара погрустнел и вздохнул. — Графа Серёгу так и не уболтал. Эту белобрысую стерву неожиданно встретил — и оказался не готов к разговору. В итоге время потратил, но ничего не добился.

— Бывает.

— А другой стороны, — в интонации блондина вернулся оптимист. — «Когда сжигали пророка Ибрагима…». Иногда, пожалуй, надо просто вперёд идти и делать то, что делаешь.

— Как ты порталы переформатировал, если ты не техномаг?

— Перед любой науфной дискуффией нувно договорифься о терминологии, — пережёвывая хлеб с мясом, ответил товарищ. — Фто есть тефномаг в твоём понимании?

Накасонэ задумалась:

— Хороший вопрос. Слушай, а ведь единого определения-то и нет!

— Прикольный способ вырезать народ, не объясняя, за что, — заржал Ржевский. — А как же государственный курс на уничтожение этих товарищей? Если даже чёткого определения нет, кто они такие?

— Можно подумать, ваш государственный курс всегда конструктивен! — парировала японка.

Почему-то она восприняла фразу близко к сердцу.

— Не дуйся, — предложил блондин. — Я без претензий. Так часто бывает, когда научное направление ещё не оформилось, а для кого-то уже является нежелательным. Если для власти — она будет секретить всё, что с ним связано, попутно пропалывая все росточки, до которых дотянется. Картина знакомая.

— Давно хотела сказать: есть огромный контраст между тем, как ты выглядишь, и тем, что ты говоришь.

— Так и должно быть. Мы же на работе.

— Я смотаюсь пока кое-куда?

Ржевский неодобрительно покосился на портал в её руке:

— Можно подумать, я тебе в чём-то отказать смогу. Особенно когда ты так нарядилась.

Японка с улыбкой посмотрела на себя в зеркало: затянутый поясом на талии шёлковый халат подчёркивал узкую талию, длинные ногии и случайно распахнулся на груди до пупка.

— Вообще-то, разок отказал, — напомнила она весело. — Когда я тебе супружеский долг предлагала потренировать.

— Э-э-э?

— А с Чонг припихнулся сразу, не один раз и без ограничений, — якобы попеняла она «жениху». — Изменщик.

Потомок гусара густо покраснел и на рефлексе выдал без паузы:

— Это было не то, что ты подумала!

В следующую секунду Ариса взорвалась.

— Жги ещё! — выдала она, отсмеявшись.

— Знаешь, а у меня как предчувствие проснулось. — «Страхов» посерьёзнел и прислушался к ощущениям. — Вот она сказала, что замужем — а у меня как всё на свои места стало!

— Как интере-е-е-е-есно-о-о-о-о, — мурлыкнула японка, запрыгивая на высокий барный стул возле кухонного стола.

Халат при этом распахнулся ещё сильнее, пришлось поправлять.

— И что же до тебя такое дошло? Сразу перед тем, как замужняя хань тебя ублажать принялась? — она веселья ради добавила в голос хриплых обертонов.

Параллельно прикрыла веки и провела языком по губам.

— Ой. Кажется, я полностью поддерживаю твоё начинание, — голос Ржевского неожиданно осип.

Недорезанная колбаса вместе с ножом глухо бухнули о столешницу.

Вытерев ладони о штаны, он решительно шагнул вперёд и потянулся к шёлковому халату собеседницы:

— Я согласен на твоё предложение! А то действительно непорядок, — интонации товарища резко преисполнились глубочайшей заботой. — Ты тут, а я там… А это… Оно… неправильно, одним словом! Поехали! Я согласен на супружеский долг!

Ариса не стала ему мешать, внимательно разглядывая с короткой дистанции.

Распахнув шёлк, Ржевский прикипел взглядом к содержимому:

— Вот это да! Слушай, да ты ещё красивее, чем я думал! — глаза потомка гусара зажглись энтузиазмом. — Вот это сиси! Можно потрогать?

Не дожидаясь ответа, он потянулся рукой вперёд.

— Пха-ха-ха, впечатления от тебя порой непередаваемы.

Одновременно шиноби легонько шлёпнула товарища по руке, запахивая халат обратно:

— Не сейчас. Я не против, даже сама тебе предлагала! Но ты тогда протормозил, а сейчас у меня срочное дело.

— Чё-то мне не нравится такой твой ответ! — обиженно насупился Ржевский.

Не сдаваясь, он продолжил развивать инициативу: сделал ещё шаг, оказался вплотную. Бросив руки ей на талию, тут же спустился ладонями со спины вниз и сжал пальцы:

— Ой какая попа аппетитная! — взгляд потомка гусара просиял повторно.

— У тебя совсем недавно уже была одна скорая сексуальная помощь, — заметила японка. — От спермотоксикоза не умрёшь, не смотри некормленной собакой.

— Ты же сама предлагала! Я теперь тоже хочу!

— Моя ж ты радость… Сергей Страхов, мне крайне неловко вырывать тебя из грёз, но ты по запарке кое-что упустил.

— Что именно? — напарник по миссии за секунду стал собой-тем, который семь минут назад общался с наследницей престола.

Собранным, внимательным, совсем не похожим на пубертатного энтузиаста.

Вот это скорость смены масок на лице, восхитилась Ариса, оценивая актёрские данные с профессиональной точки зрения. А вслух она сказала:

— Что ты Воронцову пообещал? — и выжидающе наклонила голову к плечу.

— Б**. — Ржевский молниеносно спал с лица и побледнел. — Пуговица. Ты на связи была. Вот это я промазал!..

— Звони своей подопечной, пусть меня примет, — Накасонэ кивнула на магический браслет. — Я туда и обратно твоим порталом, потом продолжим разговор. — Она щёлкнула ногтем по пряжке его ремня.

— Делаю. Вызываю Наджиб.

* * *

— Спасибо, — прочувствовано вздохнул потомок гусара через минуту. — Ты классная.

Японка тем временем переодевалась в подходящую одежду.

Взгляд Ржевского скользнул по её телу — и глаза за долю секунды вспыхнули чуть ли не факелами:

— Слушай! — он опять потянулся руками вперёд. — Нам надо срочно поговорить, буквально минута! Бац — и готово! А может, замрёшь на минутку?.. Я быстро!

— Нет, — она хлопнула раскрытой ладонью ему по лбу. — Вначале дело. Не мешай.

— Да я не спорю, — чей-то энтузиазм стремительно увядал. — Эх. Блин. Какая ты красивая! — чтобы тут же вспыхнуть.

— Я погнала.

— А может…⁈

— Потом.

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Привет! — На дорожке между избами из малого портала материализовалась Накасонэ.

Оглядевшись по сторонам, японка кивнула остальным и отдельно помахала рукой соотечественницам, но направилась к менталистке.

— Что стряслось? — Мадина спросила скорее из вежливости.

На самом деле она уже вытащила из головы посетительницы детали.

— Дима, общаясь с графом, дал слово. — Ариса принялась рассказывать суть, будто имело дело с обычным человеком.

Наджиб красноречиво ухмыльнулась и наклонила голову к плечу.

— Я была на связи через амулет. — Продолжила Накасонэ.- Невольно стала свидетелем, как он обещал, что никто не узнает… — на лице посетительницы мелькнуло понимание. — Ты уже поняла⁈

— Шутишь? Конечно. Могу даже сказать, сколько ты глотков чая сделала, пока уши развешивала, — фыркнула менталистка.

— Стирай! — японка решительно наклонила лоб вперёд, как будто это что-то решало. — Весь эпизод! Слово Ржевского священно.

Наджиб вздохнула, словно имела дело с трёхлетним ребёнком:

— Лови.

— Ой! Что это⁈

— Ментальный блок. Не всегда обязательно тереть, чтобы обеспечить конфиденциальность, — просветила она знакомую.

— А я смогу…?

— Только с его разрешения.

— А кто-то другой сможет…?

— Нет! Только если уровнем выше меня, тоже менталист, ещё и лет на двадцать старше. — Мадина ненадолго задумалась. — Но я таких людей знаю совсем немного, причём в масштабах глобуса. Тебе они точно не грозят.

— Почему это⁈ — шиноби не возмутилась, а скорее эмоционально уточнила.

— Потому что львы бабочкам не страшны, — честно ответила Наджиб. — Информация в безопасности. Прочесть принудительно у тебя её не смогут, а рассказать сама не получится уже у тебя. Без разрешения.

— Даже шестой ранг не сможет прочесть? — Накасонэ с сомнением сверлила взглядом собеседницу.

— Даже. Слово подопечной Ржевского, — развлечения ради, Мадина полыхнула с ладони язычком плазмы. — Что тебя смущает? Нет, сейчас мыслей не читала, по твоей физиономии видно.

— Не верится, что так просто, — призналась Ариса.

— Совсем непросто, — покачала головой менталистка. — Ты даже не представляешь, сколько я пролила пота и крови, пока вышла на свой предыдущий ранг в мои годы. И сколько ещё потом всего пережить пришлось! Ну и повезло кое в чём.

— В чем? Если не секрет?

— У одного знакомого случайно подсмотрела новую структуру ментального блока. В точности не воспроизведу, но моих коллег в этой части суши можешь точно не опасаться — твою защиту теперь надо двумя стационарными амулетами неделю колупать.

— В принципе, школа Залива — самая сильная в ментале, — задумчиво согласилась японка.

— А я — одна из лучших текущих адептов этой школы, — без ложной скромности призналась Наджиб. — Чё, программа визита выполнена? Расходимся? Ты обратно порталом или?…

— К тебе дел больше нет, но мне ещё с ней поговорить, — Ариса ткнула пальцем в сторону Норимацу, ходившей вокруг огороженного участка в участке и наблюдавший за деятельностью рабочих.

— Вызови Его сама? — предложила Мадина. — Скажи, что Его честное слово Воронцову в безопасности?

— А ты почему не хочешь? — удивилась шиноби. — Ты ж блок ставила?

— Он китаянку трахнул, — воровато оглядевшись по сторонам, объяснила тихо менталистка. — Буквально час назад. По факту, на твоих глазах — я из твоей головы достала все сцены крупным планом. Тьху, блин, — она растеряно развела руками и вздохнула. — Ревную.

— Эй, он у китаянки после этого в лоб спрашивал, как она отнесётся к тому, что ты — его жена! — добросовестно напомнила Накасонэ. — Ну, не совсем в лоб, имени твоего не назвал, но по контексту же понятно⁈

— Только это меня и наполняет сдержанным оптимизмом, — с нечитаемым выражением лица признала Мадина. — Кабы не это, был бы мрак. И депрессия.

— Давать, когда просят, надо чаще, — заметила подошедшая пару секунд назад аль-Футаим. — И на месте другой бабы была бы ты.

— Слушай, ты ныряла в ванной? Иди обратно ныряй, а? — завелась с полоборота Наджиб. — Кстати, услышать ты не могла. С чего взяла?

— По твоему лицу всё видно, — фыркнула принцесса. — У тебя такая физиономия только в одном сценарии возможна, я тебя неплохо знаю, слава богу.

— Неприятно, — признала Наджиб. — Охота рвать и метать, ещё разбить что-нибудь. И убить кого-нибудь.

— Ну и дура. Завышенные ожидания, разрыв с реальностью, проецирование внутренней херни на окружающих, — пожала плечами близнец. — Тебе лекцию теоретическую почитать?

— Не надо… Кое-что ещё сама помню…

— Вопрос, кстати, яйца выеденного не стоит: человек с фамилией Ржевский всего-навсего кого-то трахнул. Нашла из-за чего нервничать. — Далия никогда никого не щадила и щадить не собиралась, если речь шла о том, чтобы сказать правду.

— Он на ней жениться собирался! — из вредности возразила менталистка.

— После того, как женится на тебе, — не дала передернуть карты японка. — И к хань у него вначале нетерпёж разгорелся, а чувства уже после того, как. А с тобой у него вообще ничего не было — а он о тебе как о жене думает!

— Вообще-то он много о ком как о жене думает, — хохотнула прямолинейная аль-Футаим. — Впрочем, обязательств своих этот человек ни при каких обстоятельствах не нарушает, — признала и она в следующую секунду. — А по нашим обычаям так и вовсе социальная норма.

— Тс-с-с-с-с, Барсуковы идут, — Наджиб обозначила фразу практически одними губами, но всё равно с досадой скривилась через мгновение.

— Мы всё слышали! — возмущённо заявила Наталья, выходя из-за угла деревянного строения.

— Ну, предположим, не слышали, а целенаправленно подслушали, — педантично возразила Мадина. — Ты как водный маг мембрану в воздухе создала, чтобы звук лучше был. Но нечем крыть, правда есть правда. И кстати, вы не всё уловили, — не удержалась она.

— Что уже успел Ржевский⁈ — от дальнего края имения по другой тропинке быстрой рысью приближались Асато и Юки Норимацу. — И с кем⁈

— Кого он уже вы***л⁈ — хмуро уточнила последняя, с подозрением рассматривая присутствующих.

— С чего взяла? — нейтрально поинтересовалась Накасонэ.

В данном случае это был чисто академический интерес на тему того, как соотечественница просекла, не будучи ни менталистом, ни стихийником (ни подслушать, ни в чужих мыслях прочесть, иначе говоря).

— А что тут думать? — Юки помрачнела сильнее. — Единственная из всех нас, у кого с ним что-то было — это я. Ты с ним сейчас на миссии, типа напарница. Прилетаешь вся такая в мыле, несёшься первым делом к менталистке — стоите, шепчетесь. Меня не зовёте. Значит, Ржевский кому-то засадил.

— Интересный ход рассуждений, — Накасонэ впечатлилась цепочкой не связанных между собой выводов, которые, тем не менее, безошибочно попали в цель.

— Жён по нашему обычаю может быть только четыре, — из ехидства заметила любящая правду аль-Футаим. — Остальные — наложницы.

Мадина знала, что двойняшка сейчас самым наглым образом развлекается: отлично читая по лицам эмоции присутствующих, одна действующая монарх осознанно подливала масла в огонь, заставляя других нервничать сильнее.

— Какая ты противная! — заметила она близнецу на родном языке. — Вредная, эгоистичная и незрелая!

Аль-Футаим загоготала, показала язык и успешно уклонилась от подзатыльника.

— Весело у нас. — Ни к кому не обращаясь, бросила по-русски Виктория Барсукова.

Наджиб с удивлением прочла в голове магессы-огневика, что та безошибочно догадалась о содержании перебранки, не поняв ни слова.

— Не парься, — Асато Норимацу хлопнула русскую по плечу. — У тебя самые большие сиськи из всех нас, раз. Ржевский на них смотрит сорок процентов времени, два. И лишь оставшееся время — на остальных, три. Говоря прагматично, если конкурировать за секс, ты вне конкурса: вторых таких буферов нет.

В следующую секунду все вздрогнули и повернулись в сторону принцессы: та тоже каким-то образом поняла сказанное и взорвалась хохотом:

— Гарем, девочки! Именно так выглядит гарем и отношения в нём! — выдала она в три присеста.

— Наложницы от жён живут отдельно, вообще разные дома и концы участка, — на автомате заметила Наджиб. — А здесь какая-то нездоровая солянка — все вместе.

— Вы одного важного человека забыли, — косясь на двойняшку с опаской, сделала наивное и ангельское лицо аль-Футаим.

Не сговариваясь, все повернулись в сторону импровизированной стройки. Ни о чём не подозревающая Шу Норимацу развила там бурную деятельность и даже не представляла, что является сейчас предметом обсуждения всех без исключения особей женского пола на территории.

За исключением Светланы — та загорала на полотенце у дальнего забора и тихо дремала.

Насмотревшись на Шу, женский коллектив переглянулся ещё раз, после чего дружно покосился уже на Левашову.

— А вот ей единственной Дмитрий чётко заявил, что ничего не будет. — Аль-Футаим, видимо, решила побыть бесстрастным и объективным комментатором до конца.

— Это как сказать. Если Ржевский нажрётся; если рядом не будет, кому засадить; а Левашова-младшая подвернётся под руку, то я бы не поручилась. На целибат ставить точно не стала бы, — заметила Виктория Барсукова. — Кое-кто имеет всё, что шевелится. И дед его такой же, и другие мужчины по восходящей жили одинаково. Вон, семидесятилетний козёл двадцати с небольшим летней жене с сорокалетней кошёлкой изменил.

Все повернулись к избе, на крыльце которой в кресле-качалке подставлял лицо солцу Трофим Степанович Барсуков.

— Кроме сорокалетней кошёлки были и другие. — Хладнокровно напомнила её кузина Наталья. — и если б только один раз! Настя б его ещё простила. Но там же целый строй.

Глава 15

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

— Кстати, мысли у пенсионера тоже интересные. — Ни к кому не обращаясь, заметила Наджиб.

— Какие⁈ — аль-Футаим вспыхнула нездоровым интересом.

— А чего ты так завелась? Старый козёл заинтересовал? — хмуро поинтересовалась Виктория Барсукова.

— Как личность — несомненно, — уверенно заявила принцесса. — Есть в нём и что понаблюдать, и что осмыслить. Для будущей жизни полезного.

— В этом старом…⁈

— В нём, — подтвердила Далия. — Другое дело, что отрицательные примеры — особенные примеры. Их надо уметь переваривать, — она перестала изображать серьёзное лицо и заухмылялась.

— Так о чём старый козёл думает? — рыжая Наталья, маг огня, посмотрела на несостоявшегося родственника ещё более угрюмо, чем сестра.

— Чтоб его мысли видеть, менталистом быть не надо, — фыркнула аль-Футаим, опережая двойняшку. — Достаточно за физиономией пару минут понаблюдать.

— Я вот смотрю — и ничего на этой роже не наблюдаю. — Холодно заметила сисястая Виктория.

— Невербалка, — качнула головой принцесса. — Ты не изучала, расшифровывать не умеешь. А дед между тем с удовольствием пялится на нас. Разглядывает в самых интересных ракурсах, преимущественно сзади и нагнувшись — и что-то там романтичное себе фантазирует.

Брови сестёр Барсуковых стремительно поползли вверх, а головы синхронно развернулись в сторону однофамильца.

Трофим Ржевский открыл глаза, словно у него работал какой-то локатор. Выдав радостную улыбку, он помахал рукой соотечественницам:

— Не правда ли, чудесная сегодня погода⁈ Не хотите ли пройти в избу?

— Зачем? — мрачно уточнила Наталья.

Виктория почти одновременно с сестрой спросила то же самое, но другими словами. Не настолько цензурными.

— Поговорить о проблемах эскапизма во французской философии середины прошлого века не желаете? — Светлые глаза деда были преисполнены незамутнённой чистоты и наивности. — А то басурман в имение набежало, даже о поэзии с соотечественниками словом не перекинешься! — пожаловался он с пречестным видом. — Только вы, родные души, рядом и остались! Опять же, Анастасии родственницы; может и посоветуете, как дальше жить.

— Да ты, старче, не унываешь, — безэмоционально бросила менталистка. — Судя по твоим устремлениям.

— Я, пожалуй, не буду уточнять, какие именно поэзии он с вами в избе разводить собрался, — аль-Футаим откровенно изучала старика тем взглядом, которым учёный исследует новый экспонат.

— Да что там уточнять! — Наджиб, пожалуй, впервые в жизни поймала себя на том, что они с близнецом поменялись местами. — Он разные позы представляет, причём, г-хм, как бы тут поделикатнее, весьма затейливые! С точки зрения физики процесса, — словосочетание, подцепленное у опекуна, пришлось кстати.

Теперь деликатничала Далия, а Мадина резала откровенно в лоб и не подбирала слов.

— Это у тебя из-за Ржевского смещение в мозгах, а-хах, — разумеется, принцесса уловила отклонение подруги от стандартного амплуа и не преминула попрыгать на больной мозоли. — Тебе грустновато, вот ты и наплевала на тактичность, да? — Далия участливо захлопала ресничками.

Наджиб, не говоря ни слова, махнула кулаком в направлении чужой головы. Правда, не на бусте, потому не попала.

Аль-Футаим словно ожидала. Технично пронырнув под чужим ударом, она показала язык, качнулась вперёд и похлопала менталистку по темени:

— Не попало, не попала, не попала! Бе-бе-бе! — и показала язык.

Ей было весело, поскольку именно для неё никаких причин огорчаться не просматривалось даже в самой далекой перспективе. А наблюдать за любым из присутствующих было интереснее, чем сидеть в ином театре.

— Убью. — Пообещала Наджиб без тени иронии, изготавливаясь для следующего удара профессионально и бросая на себя буст.

Принцесса расчётливо завизжала ультразвуком, как будто её резали живьём, и изобразила крайнюю степень тревоги:

— Помогите! — она старалась, чтобы сцена смотрелась как можно более гротескно.

Аль-Футаим даже принялась бежать с высоким подниманием бедра. На месте. Старательно хекая и аккуратно работая локтями вперёд-назад.

Кузинам Барсуковым спектакль понравился. Магессы мгновенно позабыли про однофамильца-родственника и принялись аплодировать, подбивая обитательниц залива на продолжение.

— Ату её! Ату!

— Ты чё, не видишь, что она издевается⁈

Сёстры Норимацу переводили озадаченные взгляды с близнеца на близнеца и ничего не говорили.

Трофим Ржевский, выпав из фокуса женского внимания, огорчился и прокашлялся, пытаясь это внимание вернуть обратно:

— Наталья, Виктория! Так что, пойдёмте?

Он даже затеял подниматься из кресла-качалки.

Видимо, от долгого сидения в неподвижном положении возрастные суставы утратили подвижность. Требовалась разминка.

Ржевский-Барсуков чуть покряхтел, напрягся лицом и следующие пять секунд медленно распрямлял позвоночник. Заняв наконец вертикальное положение, он прислушался к себе и довольно вздел вверх указательный палец:

— О как! — в его глазах заплескалась радость заслуженной победы над собой.

— Он вас поиметь хочет, — без перехода вздохнула Наджиб, обращаясь к княжнам Барсуковым. — В голове целую операцию распланировал. Какое-то время колебался — девки внука — но совесть и ответственность долго против кое-каких устремлений не продержались.

Лица боевых магесс, ещё только что весёлые, молниеносно стали недобрыми:

— Точно?

Менталистка фыркнула и полыхнула с ладони язычком плазмы. Затем добавила:

— Кстати, с таким вот придурковатым выражением лица этот добрый дедушка обычно и мечтает о том самом. И за разговорами нашими он следит внимательно, слух на удивление позволяет. Правда, понимает лишь по-русски.

Две Норимацу и одна Накасонэ, переглянувшись, оживились и залопотали по-японски. То и дело взрываясь каскадами хохота, они явно находили ситуацию исключительно комичной и нисколько — напрягающей.

Трофим Барсуков после фразы двойника принцессы огорчился и зримо напрягся:

— Вот поэтому ваше племя змеиное никто терпеть и не может! Вот чего ты лезешь, куда никто не просит, а⁈

— Пха-ха-ха-ха-ха, он искренне до последнего момента надеялся, что вы ему дадите! — жизнерадостная аль-Футаим как обычно и в мыслях не держала соврать или даже просто промолчать, сглаживая углы. — Главное, думал он, создать правильные условия!

— Какие? — Виктория Барсукова помрачнела сильнее.

— У него была идея на три этапа, в результате которых вы под влиянием алкоголя в его избе наедине должны начать ему сочувствовать, пха-ха-ха-ха-ха! Какой энергичный дедушка, однако, — заметила самая молодая монарх в истории Залива в три присеста между приступами хохота.

— Не сметь меня оскорблять в моём доме! — Трофим Барсуков не придумал ничего лучше чем с пафосом ещё раз вздеть вверх указательный палец.

— Вообще-то, формально говоря, вашего тут ничего нет, — спокойно заметила только что присоединившаяся к компании Шу Норимацу.

Рабочие углубляли котлован внутри выделенного суб-участка, у неё образовалась временная пауза.

Старик нервно стрельнул взглядом уже в её сторону.

— Вон та часть — моя. Эта — Дмитрия. Возможно, каким-то образом вам что-то и можно выделить обратно, — продолжила японка невозмутимо. — Но на текущий момент увы: вы в гостях, это всё не ваше. Извините за правду, но в моей семье тоже никогда не врут. — Она припомнила родителей и поправилась. — Кроме некоторых бесчестных тварей.

Губы Ржевского-Барсукова задрожали, как будто он принялся лихорадочно подбирать подходящий ответ.

Наджиб без слов подняла вверх большой палец и похлопала Шу по плечу.

— В своём амплуа, — зашла на третий круг исторического смеха аль-Футаим, хлопая японку по другой руке. — Впрочем, звёзды не меняют своих орбит. Чмок! — она звонко впечатала губы в лоб азиатки.

Барсуковы, кузины Норимацу и Накасонэ с любопытством ожидали продолжения.

— Если всё сказанное — правда, то вы ведёте себя непорядочно, Трофим-сан. — Шу не была бы собой, скажи она что-нибудь другое либо промолчи. — Вы не можете посягать на женщин Дмитрия. Если в вашем возрасте вы не понимаете элементарного, боюсь, свою долгую и без сомнения насыщенную жизнь вы прожили зря. — Она смотрела на старика непреклонно и с нескрываемой жалостью.

Аль-Футаим зачем-то оглянулась по сторонам, но не нашла желаемого. Тогда Далия уселась задом прямо на траву, уперлась локтем в колено, ладонью — в лоб, и мелко затряслась, словно от мышечных судорог.

Время от времени она всхлипывала, размазывала по лицу слёзы, выбрасывала вверх большой палец, но смотрела старательно вниз (то и дело захлёбываясь от очередного приступа смеха).

— Ей хорошо. Её Величеству всё нравится. Ей интересно, — мрачно прокомментировала в сторону Наджиб.

Японкам, в отличие от княгинь, передалось настроение принцессы.

— Давай, дед, жги дальше, — с недобрым выражением лица бросила Виктория, зачем-то разминая пальцы.

— Эй, чего удумала⁈ — молниеносно всполошился Ржевский.

— Не отвлекайся, думай дальше, — хмуро ответила сисястая блондинка.

— Интересно, а о чём он сейчас думает? — Наталья, несмотря на профессиональный темперамент огневика, выглядела как бы не самой спокойной из присутствующих.

— Он думает, что вы обе добрые и сердобольные. Вначале раскрутитесь на жалость, когда он чуть покается; потом согласитесь с ним выпить, а потом и ещё что-нибудь интересное само собой. — Охотно сообщила менталистка. — Дедушка не унывает и целеустремлённо надеется на результат. Считает вас молодыми и неопытными дурами, которыми можно манипулировать — там что-то из вашей этнопсихологии. Типа, ваши женщины никогда в беде взрослых не бросают.

Наталья присоединилась к кузине и, искоса глядя на однофамильца, тоже принялась разминать пальцы.

Ржевский-старший вскинулся было опровергать Наджиб, но та его опередила: ещё раз молча пыхнула с ладони плазмой.

Плечи пенсионера озадачено ссутулились, нижняя челюсть застыла в нижней же точке, не сумев подобрать нужный контраргумент.

— Бе-бе-бе, — аль-Футаим с травы помахала деду рукой и показала язык. — Не мне тебя вразумлять, старик, но по намерениям и награда. Поделом, — констатировала принцесса.

— До чего некрасиво с вашей стороны, Трофим-сан, — укоризненно вздохнула Шу Норимацу. — А ещё дедушка героя!

Имение опять сотряс взрыв хохота, причём веселились все, кроме старика.

Светлана Левашова, по-прежнему дремавшая на полотенце в отдалении, от этого шума проснулась и принялась заполошно оглядываться по сторонам:

— Что там? Что случилось?

— Ничего, спи, — отмахнулись сёстры Барсуковы. — Тебе лучше не вникать, поверь.

— Света, солнце, помоги до избы дойти⁈ — Ржевский-старший мгновенно сориентировался и призывно замахал княжне рукой.

— «Тебя-то я и позабыл», — сумрачно озвучила чужие мысли менталистка.

Она больше ничего не пояснила, но все и так всё поняли.

— Я щ-щас умру, — пообещала Далия, катаясь по траве и начиная корчиться от судорог и всхлипов, как паралитик.

— Ладно, мне пора, — Ариса Накасонэ потянулась к портальному амулету. — Спасибо ещё раз, — на прощание она повторно поклонилась Мадине.

Сразу после этих слов в артефактной защите имения как-то буднично и без перехода возник проход.

— К бою! — первой на хлынувший внутрь десяток людей с масками на лицах среагировала Шу Норимацу.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Здание городской администрации. За некоторое время.

— Как⁈… — царевна Юлия первой подлетела к выбитому с мясом окну. — Где он⁈ — она с изумлением выглянула наружу.

Женская часть свиты в отличие от мужской осталась на ногах, потому присоединилась.

— Странно.

— Я тоже думала, что он на земле будет.

— И я.

— Х**ня какая-то. — Наследница престола прикрыла глаза и помотала головой. — Так не бывает, ведь правда? — она снова с надеждой посмотрела вниз.

Искомое не обнаруживалось.

— Скорее всего, телепорт в полёте сработал. Парень не так прост, как старается казаться, — предположила одна из сопровождающих.

— Да! Пока летел — активировал! Приземлился уже в другом месте! — поддержала подруга.

— А если бы случилась задержка на секунду-другую? — возразила принцесса. — Он, конечно, идиот, но не настолько же? Ладно. Привести в порядок пострадавших, всем оставаться здесь! — Юлия решительно направилась к двери Сергея Воронцова.

Задумчиво оглянувшись на торчащие в разные стороны обломки стекла из рамы, она прикусила нижнюю губу и скрылась в кабинете.

* * *

— Вы⁈ — граф явно не ожидал её увидеть.

— Я. Как говорит кое-кто, рекомендуюсь собственной персоной. — Наследница заняла стул напротив чиновника. — Серёж, вообще-то я к тебе ехала по делу. А тут такая сцена, — она хищно улыбнулась, демонстрируя безукоризненно белые зубы. — Твоего общения с посетителями.

— Вы уже всё прочли? — Воронцов, подобравшись, приложил палец к виску.

— Ещё в коридоре. Перед тем, как несколько минут потратить на мудака Ржевского: у тебя дверь и стенка для ментала проницаемы.

— Вы с ним пересеклись⁈

— Да, пока ты здесь сопли жевал и совестью маялся, — Юлия забросила ногу на ногу и коротким движением забрала из рук собеседника стакан.

Понюхав содержимое, она сделала несколько мелких глотков и удовлетворённо кивнула:

— Неплохо… Серёж, ты же уже догадался, зачем я здесь?

— Нет. — Граф побледнел, прикладывая максимум усилий, чтобы не отвести взгляда.

— Хорошо, тогда я сама расскажу, — погладисто предложила наследница. — Дело в том, что твои договорённости с братцем Димой с этой минуты немножко меняются.

— В смысле? — Воронцов сжался сильнее.

— Мною. Знаешь, а ведь тебя все недооценивают. — Юлия одним глотком допила чужой бренди.

Поднявшись со стула, она пошла вокруг стола.

— Как бы меня ни оценивали те, с кем я работаю, это не может быть предметом нашего разговора, Ваше Высочество.

— Да не бледней ты так! — дойдя до угла кабинета, цесаревна развернулась обратно. — Я ж не убивать тебя приехала!

— Это нарушение всех договорённостей, — граф выпрямил спину. — Есть оговоренные правила игры, нашей общей за Соту. Есть сформировавшиеся партии наследников, наконец. Вы сейчас это всё нарушаете самим фактом разговора со мной!

— Ты же никому не расскажешь, — Юлия улыбнулась шире — Я тем более. А пока из ваших трясин о моём визите до столицы слухи доползут, папа уже и мораторий пять раз отменит.

— Я немедленно… — Воронцов с опозданием опустил взгляд и метнулся рукой к нагрудному карману, где хранил связные и защитные амулеты.

— Замер! — ментальное принуждение хлестнуло его по ушам, словно бич погонщика. — Вот что ты сделаешь в ближайший час…

* * *

— Дима! — посередине нашей съёмной квартиры материализовывается Накасонэ.

Я как раз заканчиваю доедать колбасу.

— Хорошо, что ты вернулась быстро, — заявляю абсолютно искренне.

У нас с ней, кажется, наметилось ещё одно интересное общее дело (к обоюдному согласию и радости, с работой не связано).

— На твоё имение напали! — Ариса, похоже, не разделяет моих устремлений именно в данную секунду.

Чёрт, неужели опять сглазил. Да что ж такое. Каждый раз, когда до интима буквально рукой подать, что-то обязательно происходит! Как заколдовано.

Замечаю, что вид напарница имеет взъерошенный и это ещё очень мягко сказано.

— Чёрт. — На самом деле думаю я, конечно, длиннее и красочнее, но не произносить же вслух. — Подробности, доклад. Быстро.

— Я поставила себе ментальный блок у твоей подопечной, ты понял, какой…

— Да.

— И уже активировала портал обратно, когда упала ваша артефактная защита…

— Как упала?

— Фрагмент исчез, будто подавляющей мощностью вынесли снаружи. Что-то штурмовое армейское, я в таком не сильна, — она как будто извиняется. — Все твои остались внутри, а я уже сюда в овал ногой ступила.

М-да. Действительно какой-то нехороший рок. Практически железный интим с классной тёлкой накрылся известным местом. Хотелось бы верить, что временно.

Параллельно в душе предательской паникой без разбега вспыхивает тревога: как назло, в имении сейчас все мои. И бабы, и дед. Сумеют ли продержаться, пока я прибуду?

Как назло, пистолеты бросил в шкафу у входа. Несколько драгоценных секунд уходит на то, чтобы метнуться их взять.

— Погоди! — Накасонэ придерживает меня за мгновение до того, как я активирую артефактную китайскую таблетку.

— Что? — лаконичность и функциональность, никаких лишних слов либо эмоций.

Самое тупое в такие моменты — тратить ресурс психики и времени на неконструктивную вибрацию, и в прямом и в переносном смысле.

— Нападающих — полтора десятка, одеты в клановые цвета гвардии Шереметьевых, — частит напарница, принимаясь стремительно переодеваться. — Три магические пятёрки, сработанные, сыгранные.

— Это плохо.

Шёлковый халат японки падает на пол. Ой какие тоненькие полоски вместо трусиков красивые. Чёрт, как невовремя.

— Ой, какая попа. И сиси. И талия. И всё остальное. — Такое ощущение, что мой язык живёт своей жизнью отдельно от меня.

— Дим, сейчас не лучшее время слюной захлёбываться! У них явно какое-то амулетное усиление. — Ариса стремительно натягивает тёмные штаны и плотную куртку. — Я не успела всего понять, но они усилены в том числе физически — драться с ними вручную будет сложно.

Попутно она вооружается снарягой, которой я в цейтноте даже оценки не могу дать. Ладно, неважно.

— Ты остаёшься здесь, — сообщаю, услыхав от напарницы ориентиры по обстановке.

— Нет.

Что ж такое. Отчего все бабы в пиковый момент со мной поспорить норовят.

— Да.

— Сергей Страхов, ты не подумал, кем я себя буду чувствовать, если ты не вернёшься⁈

Опа. На этот аргумент не нахожу, что и ответить.

— Стой! — она повторно перехватывает мою руку. — Ты можешь каким-то образом внести изменения в настройки портала? — Накасонэ пристально смотрит мне в глаза с короткой дистанции.

Вообще-то, это секрет. Не должна была она догадаться, что я и это в состоянии сделать. Так ей и говорю.

— Извини, у меня свои каналы сбора информации, — она с виноватым видом стучит своим лбом в мой (хорошо, что несильно). — Я бы тебе всё равно сказала потом.

— Я могу внести изменения в настройки портала. Что именно исправить?

— Точку выхода: открывать овал внутри имения нельзя!

— Почему?

Секунды, секунды, секунды. Время бежит, как песок между пальцами.

— Последняя пятёрка с собой тащила «кубик».

— Не понял. Что это?

— Блокировка мобильного портала, аналог магической мины. Размажет на выходе, если в лоб переть.

Ух ты. Эти Шереметьевы, похоже, неплохо подготовились. Интересно, а откуда они знают, что я этими артефактами у контрабандистов разжился? Ещё и перепрошил их у китайцев?

Ладно. Об этом можно будет подумать позже. Если повезёт, то даже кое-кого из пленных допросить.

— Какие предлагаешь варианты? — спрашиваю у напарницы без эмоций.

В текущей ситуации она по-любому ориентируется лучше, есть смысл послушаться.

— Вылезаем на соседний участок за микропосадкой. Да, незаконно, но это наша самая маленькая проблема.

— Логично.

Всё равно штраф никто не стребует. Да и бог с ним, было бы всё так просто.

— Потом войдём через пролом за спиной у атакующих. — Накасонэ одета и собрана. — Как вариант, ты вообще их в спины всех перестреляешь. Выстрелов хватит?

— Да.

Пара драгоценных минут уходит на внесение вручную изменений в координаты выхода. Если бы были хоть какие-то инструменты, я бы справился за секунды, но сейчас приходится всё равно что вдевать нитку в иголку с закрытыми глазами.

— Три. Два. Погнали. — Наконец сжимаю плашку.

Перед нами загорается сверкающий овал.

Синхронно шагаем между соседскими небоскрёбами, по вон той улице предшественник ходил в свою школу.

Не успеваю я закрыть за собой портал, как начинает вибрировать амулет Изначального.

До чего ж невовремя. Однако и затянуть с ответом — не вариант, на этот канал очень мало кто может выйти.

На удивление, звонит принцесса Юлия:

— Привет ещё раз, маленькая мразь!

Молчу, ожидая продолжения. Пару секунд постою, потом двину вперёд.

Попутно прислушиваюсь к происходящему за углом — там начинается купол, накрывший благодаря маме Мадины моё имение.

Начинался купол. Ариса говорит, в нём пробили проход.

— Ржевский, пусть случившееся послужит тебе небольшим уроком, — с победоносным видом заявляет наследница престола. — Судя по тому, что вокруг тебя тишина, ты сейчас не дома?

Опять молчу.

— А я так надеялась, что ты убился! — она буквально жалуется мне на меня самого. — Ты так бойко из окна бросился, что я даже обрадовалась раньше времени! А внизу ни тела твоего разбившегося, ни следов.

Ничего не говорю.

— Не расскажешь, куда делся? — Юлия участливо-участливо наклоняет голову к плечу.

Разрываю соединение и временно блокирую амулет от входящих вызовов.

* * *

Пролом в защитном куполе и в иллюзии амулета Наджиб напоминает надрез, сделанный снаружи в апельсине.

— Нихрена себе. — Оказавшись внутри, присвистываю.

Моего имения больше нет. Если бы подобное увидел там, откуда прибыл, решил бы, что участок не один час равняли с землёй артиллерией.

Избы, камни (которыми я мостил дорожки), растения — всё перемешано в беспорядке.

Фрагменты человеческих тел, местами почти целые тела.

Гарь. Копоть. Обломки. Сажа. Спёкшийся от плазмы песок.

В этот момент приходит вызов на амулет Арисе. Она, ошалело глядя по сторонам, на автомате отвечает.

— Почти все живы! — без перехода сообщает соткавшаяся в воздухе проекция Наджиб.

Судя по фону на заднем плане, надо благодарить аль-Футаим: эвакуационный портал Далии сработал, не иначе.

— Кто погиб? — спрашиваю коротко.

— Твой дед плюс, возможно, часть рабочих.

— Как?

— Когда эти хлынули, твой родственник что-то прокричал, ваш армейский жаргон. Я не поняла, а в его мыслях прочитать, что он имел ввиду, не успела.

— Потом?

— Он навстречу этим рванул, словно магически усиленный, — продолжает Мадина, старательно всматриваясь в моё лицо. — Как будто ему не семь десятков лет было, а намного меньше.

Память предшественника неожиданно подсказывает, что какой-то такой амулет на физический буст у деда был (сохранился ещё с молодых времён, вроде как из армии заначен).

— Как он погиб? — повторяю вопрос.

— Эти его поначалу всерьёз не приняли, особенно когда он кричать начал. Сказали, типа, уйди старик — тебе единственному из присутствующих можно. А когда он ускорился, они просто прозевали.

Мадина словно старательно отодвигает момент окончания рассказа.

— Говори, — предлагаю не тянуть время.

— Он первого обогнул, быстро так, потом во второго вцепился. А тот что-то нёс на себе — они по траве покатились. Больше не поднялись, оба.

— Что за разгром на участке? Откуда такие разрушения?

— Пока твой дед барахтался, Наталья и Виктория успели концентраторы натянуть.

— Какие концентраторы? — удивляюсь.- А, понял.

Усилители так иногда тоже называют. Что интересно, кузины Барсуковы носят армейские амулеты. Если предположить, что это они с нападавшими перестреливались, да по площадям, то труха вместо деревянных домиков становится понятной.

— Наташа стену пламени поставила, — продолжает Наджиб. — Защиту. Те не ожидали. Вика из-под прикрытия по ним этими своими ледяными копьями садила, пока мы в портал прыгали. Благодаря этому только и спаслись.

Подкачала разведка принцессы Юли. Не закладывались они на пару боевых магов на моём участке, только на Далию, меня да деда. Может, на Мадину ещё — менталист в дальнем бою немного что может (даже и на средне-близкой дистанции, пусть пара десятков метров).

Вот сиськастая с сисястой нападавших и удивили.

— Дим, — подопечная виновато смотрит исподлобья. — Когда Вика в портал последняя уходила, они через усилители с той стороной чем-то очень мощным обменивались. Наташа уже с этой стороны плазмой помогала. — Мадина мнётся несвойственным ей образом.

По действиям кузин Насти логично. Магессам дед тоже какой-никакой, а родственник. Был. Фамилия одна. Естественно, боевые маги такого спускать не любят — вот девицы и выложились по полной.

— Мы поможем всё отстроить, у нас средства есть. — В кадре за плечом подопечной появляется хмурая Барсукова-рыжая. — Старика твоего жалко.

Она сперва коротко всхлипывает, а затем неожиданно начинает реветь навзрыд.

— Стационарный портал сюда уничтожен. Тот прибор, который ты взял в небоскрёбе Шереметьевых, уничтожен. Доклад окончила. — Под влиянием слёз Натальи Мадина резко преображается и становится похожа на не могу слово быстро подобрать, кого.

— Хорошо, что остальные живы, — успокаивающе киваю, по-прежнему не демонстрируя, что чувствую. — Отсюда порталом много нападавших живыми ушло?

— Половина. Половину наши точно положили. Ржевский, давай к нам в Залив? — Наджиб пронзительно смотрит с той стороны канала связи. — Несись в наше Посольство, а? Я распоряжусь, чтобы тебя пропустили. Из твоего имения четверть часа бегом, бегаешь ты хорошо! Здесь я тебя первая обниму и без разговора ноги раздвину! Идешь? Вместе с Накасонэ?

— Тут кое-что закончить надо. Погоди! — останавливаю вспыхнувшую в её глазах непередаваемую и наверняка темпераментную тираду. — Ты мне тоже очень дорога, но количество тел на участке не сходится. — Приоткрываю причину своего решения задержаться.

— В смысле⁈ — брови менталистки удивлённо поднимаются мало не на затылок.

— Я умею идентифицировать целое по разобранным фрагментам. Тело деда опознал бы даже по частям. — Веду рукой вокруг себя. — Но я его на участке не вижу. И рабочих тоже.

Если подумать, человеческий организм — тот же механизм. Своеобразный, биологический, но тем не менее.

Раньше никогда не чувствовал, а здесь как какая-то часть расового бонуса активировалась: по ошмёткам тел отлично (и неожиданно для себя) вижу и рост трупа при жизни, и его телосложение, и ещё кое-что по мелочи.

Нет деда среди убитых плюс в воздухе висит ещё ощутимый след двух чужих эвакуационных порталов.

Странно это.

— Убью тебя сама, когда встретимся, — коротко обещает Наджиб и разрывает связь.

Перед этим, правда, неуловимо быстро целует перед собой воздух.

Подумав, набираю её сам, уже со своего амулета.

— Одумался? — она насмешлива и иронична, как обычно.

Взяла себя в руки, стало быть.

— Я прибуду, но сперва разберусь здесь. Мадина, как перед твоей матерью за амулет иллюзий рассчитываться?

И торговый канал с Заливом накрылся. Досадно.

— Вот придёшь в Посольство, шагнёшь сюда — и сразу отвечу! Мама рядом будет!

— Так если твоя маман меня на выходе вместе с тобой ждать решила, как ты собралась меня по-женски ублажать⁈ — вроде бы и шучу, но с аккуратным намёком.

— В ближайшей же кладовке, — уверенно и без паузы отвечает менталистка. — Ты же и стоя сможешь?

— Смогу, н…

— Моя мама наивная! Ты ей скажешь, что пойдёшь инструмент какой-нибудь взять, я тебя типа провожаю — она уши и развесит. И поверит. Главное, чтобы папа не встречал, — замечает Наджиб в сторону. — Да дам я тебе, дам! Тебе что, магией поклясться⁈

— Нет! Верю! — вылетает у меня на автомате. — Хотя, справедливости ради, перспектива более чем заманчивая, — признаю откровенно в следующую секунду. — Мадина, слушай, ты ж целитель. Припомни кое-что?

— Говори, — подопечная слегка озадачивается.

— Дед, когда по траве в последний момент покатился, искра жизни в нём билась? Или…?

— Хороший вопрос. — Менталистка даже губу прикусывает. Взгляд её расфокусируется. — Знаешь, а ведь не скажу наверняка: фокус не взяла, не до того было. А потом и вовсе на другое переключилась. Дим?

— А?

— Ты прав. Я очень хочу, чтобы ты ехал сюда, — она только что слова не чеканит. — Но в свете твоих последних вопросов я тебя понимаю. И поддержу в любом решении, решай все проблемы!

До меня доходит, что на их стороне в зоне слышимости появился кто-то ещё — уж больно тон подопечной стал официальным. И про деда она всё поняла.

Наджиб умная, всегда говорил. Не только красивая.

— Кстати, познакомься, это моя мама, — изобразив дикую кучу эмоций и информации одной лишь сменой мимики, Мадина переносит фокус связного амулета на фигуру в чёрном рядом с собой.

— Вот чёрт побери, — бросаю по-японски в расчёте на Арису. — И за амулет, и за портал стационарный разбираться без паузы.

Слава богу, через такой канал менталисты наверняка мыслей не видят: Наджиб-старшая не прочтёт Накосонэ и не сообразит, что я только что сказал.

Глава 16

— Приветствую! — женщина в чёрном взмахивает ладонью.

Лица её под вуалью не вижу, но тон вроде как доброжелательный. Были б рядом, работал бы расовый бонус, но не через амулет.

— Мир вашему дому, — вежливо киваю в ответ.

— Мадина говорит, ты знаешь наш язык? — продолжает, к-хм, даже не знаю, как её и назвать.

Тёща? Рановато для подобных заявлений, да и язык по доброй воле не поворачивается.

Будущая тёща? Снова ни к чему вешать ярлыки прежде времени. Это у Мадины маниакальная идея замуж за первого встречного выскочить, а если я на всех бабах, что мне нравятся, начну поголовно жениться, иначе как хаосом и безобразием подобное не окончится.

— Да, я немного вас понимаю, — отвечаю на всякий случай с осторожностью.

Мало ли. С матерями девиц ни у меня, ни у предшественника общение никогда не складывалось. По большому счёту, такой опыт и не нужен вовсе: вредит он пылкому порыву горячих сердец.

От родительниц вред один (и идиотские советы да наставления, если верить опыту Димы Ржевского. Которые ни к чему приятному не ведут).

— Если будете говорить простыми словами да помедленнее, глядишь, почти всё разобрать смогу, — продолжаю, задумчиво почёсывая за ухом.

— А-ха-ха-ха-ха, ты непередаваем! — Наджиб-старшая отстёгивает вуаль.

Ух ты. Вот это да. А она тоже ничего, хотя и старуха: лет тридцать — тридцать два на вид. Попутно: чего они так рано замуж выходят? Чего им спокойно не живётся?

М-м-м, с другой стороны, это предшественнику (Диме Ржевскому) Наджиб-старшая — не по возрасту. А мне-настоящему, если так рассудить…

Додумать мысль не получается.

Мадина, методически грамотно сделав шаг назад, оказывается у матери за спиной и принимается размахивать руками, как воробей крыльями. Лицо у неё при этом сердитое, она что-то темпераментно артикулирует губами, но без звука.

По виду похоже, как будто ругается матом.

— Дима. Твоя подопечная азбукой немых тебе передаёт: скотина, не смей пялиться на мою мать. Восклицательный знак. Ты что творишь, сволочь. Знак вопроса, восклицательный знак. Удавлю, гад. Восклицательный знак три раза. — Накасонэ быстро-быстро принимается вещать по-японски.

Какая умница. Можно было и впросак попасть, если бы не она.

— Ой, как хорошо, что ты сориентировалась, — шепчу вбок на том же языке, едва разлепляя губы, чтоб незаметно. — Дай тебе бог здоровья! Слушай, как бы ей обратно передать, что я её родительницей исключительно как картиной совершенных форм заинте…? — и снова недоговариваю.

Потому что кто-то без слов разговаривает быстрее, чем я языком.

— Передано! — Жизнерадостно рапортует Ариса на нихонго, вслед за подопечной изображая пальцами вентилятор той в ответ.

— Б**, — вырывается у меня, поскольку лицо Мадины только что молнии не мечет.

Насчёт картины совершенных форм — это я, видимо, погорячился. Судя по её взгляду. Не надо было такого говорить. Надо было иначе сформулировать.

Во-первых, Наджиб-младшая после этих слов ещё больше задрала брови на затылок, хотя казалось бы, куда выше. Глаза её напоминают блюдца, а руки изображают пантомиму, на которую никакого языка глухонемых не надо (удавка, затягивающаяся вокруг шеи. Колено, упёршееся между лопатками в спину. Клинок, отсекающий голову. Пинок под задницу).

Чёрт, что-то Мадина разбушевалась, обычно она более выдержана. Как бы ей это незаметно сейчас сказать, чтобы снизить крайне неуместный накал в общении.

Во-вторых, тридцатилетняя баба мне-нынешнему — однозначно перебор. По некоторому размышлению согласен сам с собой.

В-третьих, она замужняя, а из замужних у меня уже есть Чонг.

Кстати, китаянка — очень даже ничего вариант! Мысли табунами устремляются в сторону приятных воспоминаний часовой дальности.

В-четвёртых, папа Мадины наверняка не так широк взглядами, как муж Сяо Ши, отпускающий супругу одну за тридевять земель. Да и нравы в Заливе такие, что охота поёжиться (судя по той же одежде баб и по их взглядам на порядочность).

— Я тебе покажу любование картинами, восклицательный знак. Будешь весь остаток жизни в женском хоре подпевать, уже обещала. Восклицательный знак. Не молчи, тупая похотливая скотина, восклицательный знак. Мама тебя сейчас лично изучает, восклицательный знак. У тебя никогда не будет второго шанса произвести первое хорошее впечатление, мудак белобрысый на мою голову, три восклицательных знака. — Японка, судя по всему, владеет языком жестов отлично.

Судя по скорости перевода, точнее. Попутно интересно: а куда делся мой расовый бонус? Почему я эти кривляния Мадины как связную речь не воспринимаю?

По спине стремительно стекает предательская струйка холодного пота.

Через секунду, однако, успокаиваюсь потому что припоминаю: та речь, которая ртом и вербальная, мне понятна без исключений. А вот с языком жестов вопросы и раньше возникали, хоть и на этапе японских поклонов (у них они тоже часть коммуникации, а я долго расшифровать не мог).

— Фуф, — вытираю со лба испарину, успокаиваясь. — Чуть напрягся и перепугался: думал, языки понимать перестал! — поясняю добросовестно в вопросительный взгляд взрослой женщины.

Ой, кажется, я опять что-то некстати брякнул.

Параллельно возникает мысль: хотя-я-я, если маму подопечной нарядить в те самые плотнооблегающие брюки, в которых Далия щеголять любит… да накрасить косметикой, как девчонки недавно в Левом Береге ходили…

Ой, куда это меня понесло.

— Сука, у тебя же всё на лице написано, восклицательный знак. Немедленно вернись в мыслях на два шага назад и продолжай бояться, чего ты там боялся, восклицательный знак. — Накасонэ добросовестно работает ассистентом. — Было гораздо лучше. Что ж ты за сволочь такая, вопросительный знак, восклицательный знак.

— А как вас зовут? — спрашиваю неожиданно для себя, будучи слегка сбит с толку неуместным и обескураживающим давлением со стороны подопечной.

Надеюсь, прозвучало удачно для разрядки обстановки. А чё, люди первым делом знакомятся. И ничего такого я пока не сказал, с чего Мадина опять эти обезьяньи рожи корчит.

Обидеться на неё, что ли?

— Мне ещё никто не делал столько молчаливых комплиментов за одну секунду, — весело улыбается Наджиб-старшая. — Хм, да. Ты настоящий Ржевский, подделка точно исключена. Теперь вне всяких сомнений.

Интересно, к чему это она?

— Сука, ты же меня раньше времени в гроб вгонишь. И почему идиотам так везёт, знак вопроса. Ладно, это риторическое, многоточие. — Ариса дисциплинированно расшифровывает исходящую от подопечной коммуникацию в режиме реального времени. — А от мамы я не ожидала, задумчивое движение бровью. Обычно она ни с кем такими реверансами не расшаркивается. Ржевский, бога ради, не молчи ты с таким видом, как будто пытаешься под одеждой моей мамы разглядеть то, что тебе разглядывать никак не надо. Восклицательный знак.

— Я бы предложила по имени ко мне всё-таки не обращаться, — с дружелюбной улыбкой отвечает тем временем родительница подопечной. — И раз уж мы на связи, Дмитрий, благодарю тебя за дочь. — Она доброжелательно машет ладонью в воздухе. — Давно хотела поклониться.

— Не за что! — гаркаю бодро, выпрямляя спину и щёлкая каблуками. — На моём месте так поступил бы каждый!

— Ты скромен не там, где надо, — тридцати с небольшим летняя старуха опять мягко улыбается. — Впрочем, ладно, все свои… Только Дима!

— А? Да? — выныриваю из отстранённых философских рассуждений.

Если так подумать, здешняя магическая связь моему расовому бонусу не совсем и помеха. Я вот только что глаза напряг, настроился — и сквозь чёрную хламиду Наджиб-старшей как будто содержимое отчасти смог рассмотреть.

Хотя прямого визуального контакта нет, всего лишь недоделанное маго-видео! Ещё и в исполнении людишек.

Вот это я молодец, вот это концентрация. От заслуженного осознания собственной крутости плечи против воли расправляются шире.

— Сука, только попробуй сейчас что-нибудь про коэффициенты плотности и упругости ляпнуть, восклицательный знак. Сколько ты из меня ещё крови пить будешь, вопросительный знак. Мама же тоже всё понимает. — Накасонэ дисциплинирована.

Текст от Мадины переводит чётко, быстро, без лишних суесловий.

— Слушай, да скажи ты ей, что меня старухи за тридцать не интересуют! — взрываюсь от напряжения по-японски, обращаясь к Арисе.

И так нагрузка на нервы — сейчас за утраченный амулет извиняться предстоит и портал накрывшийся. Компенсацию обсуждать, опять же.

Женщина в возрасте, незнакомая — но ничёшная и мать девушки. Шут его знает, как реагировать, ещё одна нагрузка. При этом мозги, доставшиеся в наследство от предшественника, воспринимают бабу вполне определённым образом и живут своей жизнью.

О, придумал.

В следующую секунду, чтобы успокоить подопечную, поднимаю вверх ладонь, чтобы её родительница помолчала, а взгляд перевожу на Мадину:

— Чмок! — вытягиваю губы трубочкой и изображаю поцелуй в воздух.

Физиономия Наджиб-младшей застывает оплавившимся стеклом. Глаза распахиваются ещё шире, правая ладонь звонко шлёпает в лоб. Рот опять что-то беззвучно бормочет.

А что я такого сказал⁈ Она же сама так делала минуту назад!

— Пха-ха-ха-ха-ха… — Мать менталистки (тоже, наверное, менталистка), вопреки выражению лица дочери, ни в какие амбиции не бросается, а вполне себе заливисто и дружелюбно хохочет.

Так, напор и манёвр. Благоприятные изменения в обстановке всегда нужно использовать на все сто. Да здравствует Первая Кавалерийская.

— Вы знаете, очень неприятный момент нужно с вами обсудить, — выдыхаю, решившись, словно бросаюсь в воду. — Тот защитный амулет на иллюзии, который вы мне давали, я проимел. Не по своей вине, но… Какова его стоимость и каким образом могу компенсировать?

— Забудь, — как от чего-то незначительного отмахивается женщина. — Слава Аллаху, что все живы! Знаешь, железяка — ничего не стоящая мелочь на этом фоне. Ой, — она спохватывается. — У тебя же дедушка погиб, последний родственник. Извини! Мои соболезнования! Но про амулет забудь, ты ничего не должен.

Беру паузу, обдумывая свою позицию.

— Везёт. Как же тебе, похотливая скотина, иногда везёт, — раздаётся сбоку бесстрастная японская речь. — Ржевский, справедливости ради: если бы не ты, я бы родную маму с этой стороны никогда и не узнала. Прикольно.

— Да классная у тебя мама! Не надо её демонизировать! — бросаю на автомате речью Залива.

Лицо подопечной снова вытягивается. Губы опять что-то бормочут бесшумно, а ладонь повторно звонко бьёт в собственный лоб.

— Пха-ха-ха-ха-ха, давно такого не было! А-ха-ха-ха-ха, — женщина в возрасте иронично оглядывается за спину.

Мадина моментально озадачивается и становится похожей на тушканчика, которого поймали за похищением зерна из амбара.

— А-га-га-га-га, — теперь уже смешно мне.

Вот эта сцена.

— Прикольно, — говорит Накасонэ по-японски.

Насколько понимаю, это то, что она сейчас сама думает (Наджиб руками не размахивала, стало быть, не её текст).

— Спасибо, — решаюсь со вздохом. — Знаете, сейчас, когда у меня больше ни имения, ни даже деда, за котировками последней в руках валюты есть смысл следить намного скрупулёзнее.

Мама озадаченно наклоняет голову к плечу:

— Дим, ты отлично говоришь на нашем языке. Магрибский акцент, конечно, с твоей внешностью — это что-то, — она коротко хихикает в кулак, — но что есть, то и есть… Однако я не поняла последнего посыла. Что ты хотел сказать?

— Молодец. Вот и думай о том, о чём сейчас думаешь. Всё супер. — Ариса возобновляет сурдо-перевод, поскольку Наджиб сориентировалась и опять сделала шаг назад.

Сейчас она вновь технично скрылась за спиной родительницы и всё так же машет руками в воздухе.

— Ржевский, восклицательный знак. Если ты хоть полслова про эти свои коэффициенты упругости в ближайшую минуту подумаешь — ещё и в адрес моей мамы — будешь всю оставшуюся жизнь жалеть. Восклицательный знак. Слово Наджиб, восклицательный знак.

Делаю неопределённый жест рукой, давая подопечной понять, что мысли, увы, в настоящий момент совсем о другом. Вслух же произношу:

— Ещё вопрос портала. Во время наших переговоров с господином аль-Фахиди была джентльменская договорённость: за сохранность выхода с моей стороны отвечаю я. Это второй пункт ущерба, который нужно обсудить.

— Погоди. Не уверена, что тебя понимаю. Что ты имел в виду под словом «последняя валюта»? И причём здесь портал? Он по себестоимости совсем невелик, я бы тебе тоже предложила не париться, — доброжелательно предлагает теща.

Чёрт побери. Заговариваться начал. Это меня Мадина с мысли сбила своими угрозами насчёт коэффициентов упругости (точнее, перевод в исполнении Накасонэ). Однако вслух об этом не скажешь.

— Извините, — на автомате коротко кланяюсь по японскому обычаю. — Предыдущей фразой я имел ввиду, что Слово Ржевского не дезавуируется. Это моя самая большая ценность, к тому же накопленная поколениями предков. — Опять кланяюсь.

Чёрт побери ещё раз, что за рефлексы дурацкие, всё перемешалось в голове. Это же совсем другого народа атрибутика.

Разумеется, после слов Мадины о недопустимости даже думать про известные коэффициенты её мамы, мозги сразу именно о них думать и принялись. Вот подлость, а.

Коэффициенты, кстати, не запредельные, но общий контур изгибов и изысканность форм выше всяких похвал. Опять же, размеры — понятно, в кого подопечная пошла. Есть за что подержаться, при этом без лишнего веса. Эх.

Бросаю гневный взгляд на Наджиб-младшую и грожу ей пальцем (авось расшифрует). Затем продолжаю в сторону родительницы:

— Я искренне благодарен вам за поддержку, однако договор должен быть соблюден. Пожалуйста, давайте вместе определим степень ответственности и размеры компенсации. Мне это очень важно для составления финансового плана на ближайший месяц — свои обязательства перед вами я хотел бы закрыть как можно скорее.

— Мы с тобой друг другу чужие или нет? — интересуется Наджиб-старшая беззаботно.

— Э-э-э. — В этом месте подвисаю. — С Мадиной мы точно не чужие, без деталей. Извините. А вы с ней, как я понимаю, тоже…

— Поэтому мой тебе вопрос. — Симпатичная старуха тридцати с небольшим лет перебивает меня с легкомысленным видом. — Дмитрий ибн-Иван, почему ты со мной разговариваешь, как с чужим человеком? Которому ты не доверяешь и на которого не собираешься полагаться?

— Ух ты. С такой стороны не думал, — честно качаю головой.

— Я очень рада, что у моей дочери есть такой, хм, ну пусть будет товарищ, — Мать многозначительно ухмыляется. — Я бы очень хотела, чтобы часть твоего хорошего отношения к Мадине ты был в состоянии спроецировать и на её близких, в частности, на меня.

Интересно, она это о чём?

— Тьху, опять эти сложные конструкции, — вздыхаю. — Вы сейчас как аль-Футаим говорите, теми же словами. Далия аль-Футаим! — тороплюсь уточнить, поскольку был ещё её дядя Маджит.

— А-ха-ха-ха-ха, это что-то, — женщина проводит по глазам ладонью, что-то вытирая. — Дим, давай так. Ты же не будешь против, если моя дочь унаследует от меня всё, что я посчитаю нужным ей завещать?

И как тут не подвиснуть второй раз.

— Это не в рамках моей юрисдикции, — замечаю осторожно в ответ. — Чтоб сказать очень мягко.

— Пха-ха-ха-ха-ха, какая прелесть. Дим! Вот и тот портал — собственность Мадины! Точка, я сказала, — тридцатилетняя старуха весело хлопает в ладоши. — Говоря твоим языком, я переуступаю требования долга своему ребёнку. Такой ответ тебя устраивает?

— Э-э-э. А у меня что, есть выбор в этой ситуации? — с опаской кошусь на Мадину, которая чему-то обрадовалась на ровном месте.

Сейчас она многозначительно таращится мне в глаза, как-то нехорошо потирает руки и опять корчит непонятные гримасы.

— А-ха-ха-ха-ха, ты супер. Хорошего дня! Рада была познакомиться!

О, а чего это Наджиб-младшая кривила козьи морды от поцелуя воздуха, если её родная мать вон, в мою сторону то же самое сделала⁈ Перед тем, как уйти⁈

— Добро пожаловать в рабство, — жизнерадостно ухмыляется подопечная, оставшись со мной наедине и всё ещё потирая руки. — Вот это ты прилип, Ржевский. Вот это я из тебя кровь попью теперь. Портал и амулет, говоришь?

— Ой, у меня дел много, — как бы тут побыстрее закруглиться.

Как назло, ничего искромётного в голову не приходит.

— Стоять!

— Чего хочешь? — обречённо останавливаю руку в воздухе и не разрываю соединения.

— Компенсации. Хи-хи. Сейчас отольются кошке мышкины слёзки.

* * *

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница малоизвестного учебного заведения на Островах.

Занятно.

Насколько Ржевский был убедительным и прошаренным в общении с внешним миром, настолько же он не ловил мух в отношениях с самыми близкими. Ариса получила массу удовольствия от его беседы с первой невестой и её матерью.

Да, наверное, можно сказать, что данная невеста — первая: блондин не скрывал ни от кого, что меры в женщинах не планирует. Ни устанавливать, ни соблюдать.

Однако с Мадиной Наджиб их отношения были более чем серьёзнымм, дело явно шло к свадьбе (вопрос времени) — получается, всё-таки невеста. Но не единственная, будут и ещё — фамилия Ржевских обязывает.

Получается, первая.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — уточнила она у «Страхова» перед полицейским участком, в котором работала Анастасия Вяземская.

— Сами следствие в имении не проведём. Нужны специальные артефакты, раз, — напарник принялся задумчиво загибать пальцы, остановившись у края тротуара. — Опыт работы с ними, два. Желательно — практика по теме, три.

— Почему думаешь, что лучший вариант находится там? — японка указала на здание правоохранителей.

— Вариантов других нет. Времени на раскачку тоже нет. Настя — надёжный человек и артефактор высокого ранга.

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

— Привет! — блондин завалился в кабинет знакомой, как к себе домой. — Настенька, вылезай из-под стола! Я пришёл!

— Даже стесняюсь спросить, что случилось, — раздалось у Ржевского из-за спины.

— Ой. — «Страхов» от неожиданности подпрыгнул и развернулся в полёте. — Ух ты. Нишу здесь и дверь чувствовал, а что кто-то есть — нет. — Он зримо озадачился. — Занятно.

— Лаборатория же, — задумчиво нахмурилась его бывшая пассия. — Там во всех спектрах экранировка, и в магическом, и в амулетном. Может, поэтому?

— Да не должно бы. У меня родовой бонус такой, что… ладно, неважно. Я по делу! — Взгляд напарника по миссии привычно и буднично прошёлся по всем изгибам женского тела, обтянутым формой.

— По какому делу? — его знакомая насторожилась и отступила на шаг на всякий случай.

— Имение сожгли. Перед этим защиту взломали. Деда то ли убили, то ли похитили. Гостей чуть не поубивали, они еле спаслись.

— Как спаслись? — в интонациях Анастасии Вяземской исчезла неформальность и проступил полицейский.

— Эвакуационный портал Далии аль-Футаим, наследницы престола Эмирата.

— Хренасе. — Старая знакомая впечатлилась.

— Это вообще не то, что ты подумала! — почему-то завёлся блондин. — Вот если бы хоть шаг, хоть полшага!.. — он изобразил двумя руками неприличный жест. — Но нет! Именно что как брат и сестра!

Неподдельное разочарование на его лице предсказуемо развеселило собеседницу:

— Так а от меня ты чего хочешь?

— Совета. — Ржевский запрыгнул на ближайший стол крепко задумался.

— Рассказывай? — бывшая пассия уселась рядом. — Чего замялся?

— Секретов много. Не моих секретов. Не знаю, с чего начать.

— Дим, ты если к врачу пришёл пришёл одну нехорошую болезнь лечить, то уж стесняться стоит вряд ли! — резонно заметила Анастасия. — Ну или гуляй дальше и терпи: авось, само заживёт.

* * *

Там же, через некоторое время.

—… почему ты так уверен, что порталов было два?

— Чувствую. — Ржевский серьёзно смотрел на собеседницу. — Доказать не смогу, но готов дать голову на отсечение. А что, нет амулетов, которые точно определят?

— Сколько времени прошло? — вздохнула Вяземская.

— Менее получаса.

— А как ты успел сюда добежать⁈ — удивилась правоохранительница.

Вместо ответа блондин позвенел в кармане таблетками портальных амулетов.

— Ну поехали съездим! — Бывшая пассия оживилась. — Глянем на месте. Если это то, что ты говоришь, ТАКИХ следов не скроешь.

Она быстро собралась и буквально через минуту они шагнули в магический овал прямо из полицейского кабинета.

— Ох ты ж ничего себе. — При виде разгрома, царившего на территории Ржевских, магесса-артефактор удивилась и побледнела.

— Тела чужие, — отмахнулся «Страхов». — Мои все целы, трупа деда нет. Ну что, посмотришь? Можно что-то по порталам сказать? Куда вели? Требований по заложнику пока не поступало.

Он с любопытством заглянул через плечо бывшей в специальный саквояж, из которого она прямо на обгоревшую траву принялась доставать артефактное снаряжение.

— Ты меня решил поучить место происшествия осматривать? — отстранённо ответила Анастасия, собирая из трёх амулетов сложную конструкцию.

Ариса опознала достаточно редкий сканер, требующий хорошего личного уровня оператора, чтобы быть эффективным.

— Гвардия Шереметьевых… подтверждается уникальной маркировкой формы… косвенно — поддаются опознанию три тела…

Минут десять полицейская ходила по участку и бормотала себе под нос, фиксируя всё подряд.

— Ты был прав, — потом она задумчиво закусила губу. — Действительно не сходится количество тел. Сколько, говоришь, у тебя рабочих было?

— Полтора десятка.

— Сколько было нападавших?

— Столько же. И дед.

— Скольких нападавших убили?

— Семерых точно наглухо, возможны варианты на больше.

— Не понимаю всё равно. Говоришь, «кубик» тоже с собой притащили?

— Это не я говорю! Это свидетели мне сообщили! Но им можно верить.

Пара ещё раз прошлась по периметру.

— Насть, я пока вещи из подвала выгребу? — Ржевский, будто извиняясь, указал взглядом на чуть уцелевший фундамент, по виду ничем не отличавшийся от прочих. — Вдруг что уцелело, там камень был. Карабин, знамя…

— Валяй, я пока тут осмотрюсь.

— Интересно, а почему они, не скрываясь, шли в цветах гвардии Шереметьевых? — «Страхов» бросил фразу, уже разворачиваясь и словно самому себе.

Ни к кому не обращаясь.

— Не планировали никого в живых оставлять, раз, — не отрываясь от своего занятия, пожала плечами Вяземская. — Видеофиксацию на амулет вели, два: наверняка в будущем собирались использовать как способ давления на строптивых. Дескать, смотрите, как мы даже с Изначальными расправляемся. Лучше делайте, что говорим, и ложитесь под нас по-хорошему. А не то.

— Тогда второй вопрос. Откуда у них кубик? То есть артефакт подавления мобильного портала? Точнее сказать, откуда они узнали о том, что я подобными порталами запасся? — блондин разматывал логическую цепочку независимо от приглашённой подруги. — Почему не учли стационарного хода в Залив и эвакуационного амулета Далии?

Его лицо выглядело сосредоточенным, он снова замер по пути к сгоревшему дому.

—… твою мать. — Анастасия очень грязно выругалась. — Это уже не важно, тут поинтереснее момент.

— Какой? Чё там? — кое-кто второй раз развернулся в прыжке.

— Ты был прав. Есть следы от двух порталов, — замороженым голосом пробормотала бывшая пассия. — Причём если про первый я ничего сказать пока не могу…

— Да что там говорить! Шереметьевы к себе обратно смотались, кто уцелел!

—… то вот по второму. — Анастасия не окончила фразы.

Вместо этого она что-то активировала на виртуальном маго-пульте. Над землёй незримой дымкой соткался хорошо узнаваемый крест.

— Церковь⁈ Церковный портал⁈ — сказать, что блондин удивился, значило ничего не сказать. — Вот же отец Александр! Неужели он и здесь тихушничал, падла⁈

Вяземская развернулась в его сторону на ровных ногах и с негнущейся спиной:

— Вы с ним знакомы⁈ — затем добавила чуть спокойнее. — Точно канал не идентифицирую, у них своя база, у полиции доступа нет. Но это был достаточно высокий иерарх; возможно, и тот, которого ты назвал!

— Дай соображу… Видимо, когда эти падлы установку на*бнули, выброс специфической энергии был. Если я энергии вижу, то и другие могут. Наверное. — Дмитрий оживился и ушёл в себя одновременно. — Епископ каким-то образом отследил возмущение, — взгляд блондина просветлел. — А что у них в церкви возможности свои, я уже видел. Спасибо! — он решительно устремился к Вяземской, раскрывая объятия. — Очень помогла!

— Руки! — Теперь правоохранительница отпрыгнула на добрый метр. — Не трогай меня! — возмутилась девушка. — Знаю я тебя! Сперва дружеские объятия, а потом ты из моего спального мешка вылазишь! Попользовавшись. Во все возможные и невозможные отверстия и даже в лицо не вспоминая.

Метрах в десяти, ближе к обгорелому пепелищу земли Норимацу, резко загорелся овал.

— О. Сейчас узнаем, что церковь на моей земле забыла, — оптимистично потёр руки Ржевский. — И почему она здесь как у себя дома ходит, причём без разрешения.

Вяземская озадаченно проследила за его взглядом и подтверждающе кивнула: порталы церковников имели свой непередаваемый окрас, светились религиозным символом и даже по виду здорово отличались от всех прочих.

Глава 17

— Руки за голову. Резких движений делать не нужно. — Командую выходящему из портала человеку в чёрной рясе.

— Не…

Выстрел. Выстрел. Из левого пистолета причёсываю волосы визитёра над его левым ухом, из правого — над правым.

— Святой отец, последнюю четверть часа я очень болезненно реагирую на любых незваных гостей, — сообщаю присмиревшему посетителю. — Пожалуйста, просто делай, как я говорю! И никто не пострадает. С тобой там ещё много народу?

Вяземская, занявшая место в полутора десятках ярдов спереди-слева, видит портал с фронта и незаметно показывает, что гость не один.

— Пятеро братьев! Ржевский, это ты, что ли⁈

— А кого вы рассчитывали на моей земле увидеть? — спрашиваю вежливо, подходя к старику сзади и упирая ствол ему в затылок.

Попутно обшариваю карманы, швы одежды, складки.

— Ты на кого руку поднимать собираешься⁈ — иерарх вопреки моей очень деликатной просьбе начинает поворачиваться.

Ударить тебя для доходчивости, что ли? Примерно это я и говорю, только другими словами. Не такими приличными.

Глаза Анастасии округляются, лицо застывает: видимо, пятеро «братьев» церковника сейчас тоже будут здесь.

Левый пистолет сую за пояс, освобождая руку. Сгребаю его за одежду и резко дергаю на себя, прокручивая вокруг оси, как в танце.

Он пытается дёрнуться, но о мышечном паритете речи нет, потому в следующую секунду прихватываю его за горло и прикрываюсь им как щитом:

— Эй, пятеро братьев! Выходить спиной вперёд, руки за головой, ложиться мордой в траву!

— Да не пали ты, окаянный! Ржевский, мы помочь пришли!

— Живых кроме нас двоих на участке нет. Раненых тоже нет. Население эвакуировано, строительные работы в данный момент не планируются: чем именно вы собрались мне помогать?

— Я думал, может, кто-то в развалинах уцелел, — настороженно поясняет епископ. — Мотнулся в ближайшую обитель, пристроил там твоих и снова вернулся: в первый момент разбираться не было возможности.

Не врёт. Его сопровождение не имеет ни оружия, ни боевых амулетов — только руки, ноги да кое-какой инструмент. Ещё и босые все, под стать старшему.

Шли бы воевать — прикид немного отличался бы. Как и снаряжение.

— Святой отец, прошу прощения. — Быстро прячу и второй пистолет за пояс, убираю предплечье с чужого горла и отряхиваю руки.

— Ты на кого руку поднять хотел⁈ — освобождённый, видимо, берётся за восстановление иерархии в беседе.

Ну, как он её себе видит. Я младше — следовательно, он автоматом прав, потому что умнее, опытнее (старикам везде у нас почёт и всё такое прочее).

— Если бы я хотел поднять на вас руку, вы бы вшестером уже на арфах наяривали, — не спорю, не угрожаю, ввожу в курс. — В раю вашем или где там вы после смерти оркестром выступаете.

О. Проняло всех без исключения. Приятно.

— Вы открываете десантный портал в зону боевых действий, — говорю, отходя к Насте. — И не просто в неё, а на точку огневого контакта, где есть свежие потери. Вон, — веду рукой. — Мяса вокруг, как на базаре в ряду четверть-туш. Хоть супчик из них вари, — вырывается на автомате, о чём я тут же жалею.

Глаза монахов лезут из орбит; двоих начинает тошнить на рясы товарищей; Вяземская поднимает бровь, наклоняет голову к плечу и стучит себя пальцем по лбу.

— Совсем ошалел⁈ — Александр, впрочем, оказывается крепче.

В отличие от соратников по религиозной деятельности, его взгляд мечет молнии.

— Шутка! — примирительно поднимаю руки. — Не заводись, поясняю: пришёл сюда по сигналу тревоги, никого не застал. Воевали тут всерьёз, даже тела целого нет, одни фрагменты…

— Прости, Господи, — поп оглядывается по сторонам и медленно крестится.

—… Моих девок, деда, гостей, которых ко мне на сохранение отправили — никого ни души, — продолжаю. — Вызвал полицию, — кивок на Вяземскую.

Та коротко качает подбородком и невозмутимо возвращается к работе (своим амулетом).

Удачный я ход сделал. При упоминании полиции монахи прям успокаиваются.

— Идут следственные действия, я несовершеннолетний и на нервах, — завершаю пояснение. — Моих взрослых законных представителей, может, и в живых уже нет, а в данных процессуальных действиях и вовсе абзац.

— Н-да уж.

— И тут ты из портала! — надеюсь, моё возмущение в этот момент выглядит абсолютно искренним. — Как персик с веточки! Нежданный. Отец Александр, а ты вообще в курсе, что другие Изначальные за открытые на свою территорию порталы без разговора плазмы в этот портал пять кубов кипящей шмякнут? И только потом разбираться будут? Кто шёл, чего хотел? Письмо по ошибке не туда доставили или вражеский десант подсуетился?

— Живых, раненых, нуждающихся в помощи на территории точно нет? — старик явно принимает какое-то решение.

Мои слова он пропускает мимо ушей, поскольку чувствует себя единственным вершителем судеб в округе и принимается отрабатывать некую собственную программу — видно по его физиономии.

— Могу поставить тебя на место, — отвечаю флегматично. — Брякнуть что-нибудь типа того, что это не твоё дело. Первый вариант. Второй: к первому варианту могу добавить пару затрещин.

— Да ты…!

— КАЖДОМУ! Из вас. — Если и соревноваться, чья глотка пересилит, то явно не епископу со мной. — Третий вариант. Твои подручные за ненадобностью валят обратно в ваш же портал, пока тот не схлопнулся. А ты, если дело такое срочное, можешь со мной пообщаться: криминалист всё равно ещё какое-то время работать будет, а я её здесь одну не оставлю.

Батюшка, надо отдать ему должное, народ с собой вёл явно из какого-то военизированного монашеского ордена, как минимум госпитальеры: он лишь рукой махнул, а пятеро обратно в магический овал рысью и убежали.

— Говори, чего хотел и зачем шёл, — вздыхаю, оглядываясь по сторонам и присаживаясь на ближайший закопчёный камень. — Извини, присесть только рядом могу предложить.

Дед цепко мажет взглядом по Анастасии, наверняка прикидывая дистанцию: будет ли сотрудница полиции слышать разговор или нет.

Видимо, оценка его удовлетворяет, поскольку в следующую секунду он затевает смену ролей между нами:

— Откуда у тебя на участке имущество церковное⁈ — чтоб придать словам веса, тип меня ещё и за грудки берёт, подойдя вплотную. — Из запрещённого списка⁈ То, что похищено было и что при мирянах вслух называть нельзя⁈

— Сбавь обороты, — предлагаю, указывая взглядом вниз.

Старик послушно опускает глаза и отскакивает: в причинное место ему упирается ствол моего пистолета.

— Давай заново, — делаю ещё одно предложение, быстро убирая оружие с учётом восстановленной дистанции. — Какое имущество? Какие ваши доказательства? Потрудись разродиться техническим описанием или хотя бы краткой аннотацией к применению: у меня много чего на участке было. Я понятия не имею, с чего ответ начинать.

Он хмуро смотрит и ничего не говорит.

— Ладно, пардон, — морщусь. — Не врал и не вру, просто дурака валяю. Пытался из тебя выдернуть вначале то, что тебе известно. Потом бы свою часть информации предоставил.

— Ржевский, меня от серьёзных мер в твой адрес сейчас удерживает исключительно твоя правдивость. Я оценил, что ты врать не стал и сразу поправился.

— Ой, можно подумать, если бы я тебе соврать решил, ты бы что-то понял! — отмахиваюсь, прикидывая, как сейчас лучше устроить информационный торг.

Вместо слов дед извлекает из-за пазухи немелкий такой крест из драгоценных металлов и многозначительно стучит ногтем по двум камням из девяносто восьми.

— А-а-а, у тебя детектор лжи с собой, — киваю понимающе. Попутно заинтересовываюсь. — Слушай, если не секрет, а почему в изделии камней девяносто восемь? Не сто, не девяносто девять? Что за число такое дурацкое?

— Ты где раньше такую вещь видел⁈ — пенсионер только что на орбиту не выходит, настолько изумлён.

— Нигде, — следом удивляюсь и я его непосредственности. — Ты же только что показал, — тычу пальцем.

— Ты не мог успеть посчитать! — он не спрашивает, не предполагает, а с непрекращающимся удивлением констатирует.

— Пф-ф-ф, деда, — ласково наклоняю голову к плечу. — Я этого твоего агрегата даже вес могу назвать в граммах до третьего знака после запятой. Надо?

— Как так? — иерарх напрягается. — Его веса даже я не знаю, а это моя вещь. Взвесить тоже никто и никогда не мог — я с ним не расстаюсь много лет.

— Анастаси-и-и-и-я-я-я! Звезда моя! — машу рукой девушке. — Помоги, пожалуйста, один причандал взвесить⁈ У тебя сто процентов должно быть какое-то подобие весов аптечных?

Когда знакомая молча ставит на камень нужный амулет, произношу:

— Восемьдесят семь и четыреста пять тысячных. — Ровно за секунду до того, как бомж-священник бросает на импровизированные весы крест из золота и платины.

Амулет работает не так быстро, проекция цифр в воздухе загорается только через пару секунд.

— Восемьдесят семь и четыре, — озадачивается сотрудница полиции. — У меня дальше разрешающей способности не хватает, только один знак после запятой вижу.

— Спасибо большое, — благодарю её искренне, втихаря поглядывая на попа.

И веселясь про себя: вид у него такой, как будто он — следователь.

У которого почти расколотый до самой задницы подследственный оказался не вором, а проверяющим. Например, сотрудником внутренней безопасности, старше чином и ведущим как раз оперативные мероприятия по данной следственной структуре на предмет коррупции.

— А-га-га-га-га, ну и как здесь не заржать, — не отказываю себе в маленьком удовольствии, тыча пальцем в чужую смешную физиономию.

Фраза, кстати, принадлежит Наджиб. Только говорит Мадина её всегда с таким замогильным лицом, что смеяться ещё больше хочется.

Чпок! Защита поместья и иллюзия мамы подопечной, державшиеся какое-то время по инерции после синхронного разрушения двух амулетов, приказывают долго жить именно в этот момент.

— Твою маму, — ворчу тихо себе под нос, забывая о безмятежности и принимаясь изо всех сил сканировать окрестности (особенно небоскрёбы). — Ни раньше, ни позже.

— Что⁈ — Анастасия на другом конце участка почему-то решает, что это я ей.

— Сворачивайся, говорю! Не нравится мне, что мы как мишени!

— Сейчас! Мне пара минут ещё!

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

По напарнику иногда непонятно, когда он шутит, а когда искренне ощущает себя тем простаком, которого в нём видят окружающие.

— На твоей земле подала сигнал церковная реликвия. — Старик уселся на камень рядом с Ржевским и не сводил с того глаз. — Впечатлил ты меня кое-какими своими талантами, — иерарх потрогал крест на груди, — которых за тобой допрежь никто не знал. Опять же, не врёшь. Посему…

— Деда, а давай без этих прелюдий? — перебил кое-кто, зевая.

Затем почесал за ухом и достал из-за пояса пару пистолетов.

Лицо церковника вытянулось.

— Почистить и обиходить хочу, пока языками чешем! — пояснил блондин в ответ на невысказанный вопрос. — А ты что подумал?

Епископ цокнул языком, неодобрительно покачал головой, но не прокомментировал.

— Смотри. У тебя есть та информация, что хочу знать я, — пальцы напарника разбирали оружие, не глядя. — У меня, видимо, может быть что-то полезное для тебя, так? Если будем друг на друга давить — потратим время и нервы, вероятность конструктива уменьшится. Может, по-хорошему новостями обменяемся?

— Не раньше, чем ты объяснишься!

— У меня не было ничего твоего, — покачал головой «Страхов», извлекая из кармана маленькую маслёнку и протирая какие-то детали. — Хорошо, исключительно в порядке доброй воли. Вон в том небоскрёбе, — он махнул на юго-восток, где через пару кварталов находилось нужное здание, — я вот этими руками освобождал заложников. Там же и Огареву, сволочи продажной, шею свернул. Хотя оно и в другом порядке случилось…

— Что⁈ — церковник слушал, напрягшись, однако не уследил за ходом мысли.

— Мне поступил сигнал, что на двадцать третьем этаже Шереметьевых, видишь букву Ш?..

— Да.

—… находится лицо, которое я разыскиваю. Это лицо удерживали против силы, также угрожали её жизни и безопасности!

— Дальше.

— Я кое-что провернул, чтобы туда попасть, без подробностей, — демонстрируя бесконечное терпение, перечислил «Страхов».

— Застал там кого?

— Эй, отец Шурик! — блондин удивлённо поднял взгляд на собеседника. — Не запрягал — не нукай! Я исключительно из любезности с тоб…

— Прости. Продолжай.

— Сперва застал обер-полицейского в сопровождении занятной дамочки. Они обсуждали такое, что… — последовали технические подробности.

— А-а-а, так это ты Решетникову в окно выбросил? — отстранённо уточнил священник, кивая самому себе.

— Сама. — Ржевский отрицательно покачал головой. — После того, как я продажной полицейской сволочи шею свернул, она ментальным бустом окуталась и в контратаку на меня зачем-то бросилась. Я просто в сторону отошёл — она в окошко и упорхнула. Еле у самой земли поймал.

— Складно. — На лице иерарха мелькнуло недоверие.

— Деда, мы с тобой в неравных условиях. Ты бы меня всё же слушал, а? — вздохнул кое-кто. — Я тебе в любую секунду могу доказать, где правда. А вот ты мне — уже очень большой вопрос. Молчу, что пока ни слова от тебя не услышал!

— Чисто гипотетически. Ка…?

— Хренасе, какие ты слова знаешь. «Гипотетически».

— Как бы ты мне доказывал достоверность? Амулет правды на тебе через раз работает, хотя ты и не врёшь. Можешь считать последнее моим встречным шагом доброй воли, — проворчал епископ, глядя вниз.

— А как ты понимаешь, что не вру, если амулет правды не работает? — оживился Ржевский.

— Показания свидетелей, — нехотя пояснил старик. — Из соседних зданий много кто видел, как вы по земле покатились. Правда, подробности сообщают дикие, но информация по основным пунктам с твоей совпадает. Вот я и не цепляюсь к мелочам.

— А-а-а.

— Так как бы ты мне доказывал достоверность⁈

— Слово Ржевского, — флегматично изрёк блондин, собирая первый пистолет обратно. — В отличие от других, у меня есть собственный аргумент неснижаемой ценности.

— Не учёл персоналий, пардон. Нечем крыть, ваше слово весит, — признал иерарх. — Ладно, дальше-то что было?

— Охрана кое-какая; Шереметьев с Шуваловым и Романовым; эти прямо на двадцать втором легли. Наглухо.

— Как? — еписком внимательно следил за малейшим оттенком эмоций на лице блондина.

Ржевский кивнул на пистолеты и поднял вверх две пятерни.

— Не страшно было?

— А какая разница? Речь о девчонках малолетних шла, — равнодушно бросил потомок гусара. — Можно подумать, у меня выбор был! Знаешь, что с ними делать собирались?

— Представляю… Насчёт выбора: другие по доброй воле в такие дела не лезут, предположим.

— Я не другие.

— Ладно. Потом?

— Потом пошёл по лестнице на двадцать третий — другим причастным награды раздать. Автоматизированную турель в коридоре встретил, смесь магии и техно. Интересно?

— Нет. — Церковник, судя по виду, сдерживал нетерпение из последних сил.

— А чуть дальше занятная установка была: усилитель магического ядра. — Блондин закончил со вторым пистолетом и поднял на старика пронзительный взгляд. — Вот её на моём участке обстрелом и повредило.

— Так ты её в том небоскрёбе добыл? — иерарх закусил губу и посмотрел в сторону гигантской буквы Ш в отдалении.

— Ты меня слушаешь невнимательно? Да. Что с бою взято, то свято. Мой трофей, хотел на досуге поколупаться.

— Это наша вещь была. Не та установка, которую ты взял, а изначальный прототип. Как ты принцип работы понял? Ты же тупой, как полено?

— Да уж не глупее тебя, — хохотнул Дмитрий. — Как понял: родовой бонус. Я много что вижу, даже энергии порой, просто языком о том болтать не люблю.

Какое-то время собеседники мерились взглядами.

— Не понимаю. — Священник отвёл глаза. — Откуда оно у них всплыло — не понимаю.

— Романов? — предположил Ржевский. — Какой-никакой, а родня сам знаешь кому? С него — технология, а Шереметьевы и Шуваловы — финансы да исполнение? Перед этим у вас из храма оригинал спёрли.

— Умный ты больно для твоего имиджа! — дед ещё раз пронзительно посмотрел на блондина.

— На всё воля божья, — потомок гусара не стал вступать в дискуссии и коротко перекрестился. — С тобой вот откровенно говорю. Где мой дед и рабочие? — вопрос был задан без перехода, на одной ноте с предыдущей фразой.

— У нас. Обожжены и ранены были здорово, мы их к себе отволокли — перевязать, помощь оказать, — не стал отпираться иерарх. — Сюда на шум высадились — по нападавшим на тебя последняя порция плазмы из портала прилетела. Они отпора и так от вас не ожидали, а тут ещё мы: они и смотались в портал быстренько.

— Получается, церковная группа быстрого реагирования выдвинулась на понятный нам обоим сигнал? — спокойно принялся суммировать блондин. — На мою землю, запрещённым порталом?

— Можно и так сказать. Это предъява?

— Нет пока… Когда вы сюда заявились, моих уже не было, а те бежать бросились?

— Да.

— Раненых рабочих и деда вы эвакуировали для оказания помощи куда-то к себе?

— Ты чего такой противный⁈ — взорвался старик. — Я тебе уже на два раза повторил! Да!

А в следующую секунду он покатился с камня по траве, сбитый… а вот чем, Накасонэ не успела понять.

— Снайпер! На шестнадцать-ноль, третий небоскрёб! — заорал абракадабру Ржевский.

Непонятно, кому — полицейская тоже его не поняла.

— Подстава! Двухходовка! Нас или просчитали, или выманили! Его смерть на моей земле на меня отлично вешается! — блондин лихорадочно охлопывал себя по карманам и вертел головой по сторонам.

Несмотря на очень непростую ситуацию, Анастасия Вяземская не потеряла самообладания ни на секунду: для начала она молча показала и бросила обратно в карман записывающий амулет (давая понять, что с алиби проблем нет — запись не прерывалась). Затем подбежала к своему бывшему вплотную и накрыла их портативным артефактным щитом.

— Какие планы дальше? — и лишь на этом этапе она задала вопрос. — Ни за что не поверю, что ты повторного нападения не учитывал.

— Не нападение это, — хмурый блондин уже доставал связной амулет. — Подстава: меня с церковью стравить, а тем временем… Мадина!

Подопечная ответила опекуну сразу.

— Пожалуйста, срочно вызови Накасонэ! Она тебе за секунду расскажет, что здесь случилось и зачем мне через мгновение нужен целитель! — инструкции Ржевский дал на удивление толковые.

Сразу по нескольким причинам.

Меньше чем через две секунды Ариса скороговоркой пересказывала менталистке последнюю четверть часа, которую наблюдала через амулет.

— Я так понимаю, он этого попа спасти собирается, — завершила доклад японка. — С твоей помощью.

— Там стационарного портала на участке больше нет, — хмуро отозвалась Наджиб со своей стороны. — Ладно. Спасибо.

Глава 18

Сволочи: мало того, что имение сожгли со многими активами, так ещё и сейчас покоя не дают.

Непонятно, за что хвататься. Во-первых, надо метнуться в тот небоскрёб, откуда палили — нанести, так сказать, встречный визит вежливости. Перед этим карабин желательно из-под завалов разгрести.

По большому счёту, вполне посильная задача — был бы известный ранец под рукой. Но он как назло на другом адресе, в квартире с Арисой.

Теоретически, можно вызвать её порталом: забросит мне сюда леталку от Мицубиси, потом прыг в то же окно обратно. Время нахождения тут — секунда, подставиться под выстрелы она не успеет.

Уже молчу, что можно на другом конце участка высадиться и там всё бросить — стрелок даже прицел перенести не успеет.

А я здесь руками помашу и покувыркаюсь, отвлекая его внимание. Потом ранец заберу.

Второй момент, с первым никак не связан. Надо срочно оттарабанить попа в Залив, пока дышит и концы окончательно не отдал: там Наджиб-младшая (целитель), маман её (тоже врач, видно по лицу), инфраструктура более подходящая к ситуации, чем у меня сейчас на участке. И вообще, в Эмирате со всех сторон перспектива успешной реанимации и реабилитации для подстреленного лучше; авось, не дадут помереть старому бомжу.

Третий пункт. Надо достать из подвала любой ценой те реликвии, которые в каменном подклете могли уцелеть (попутно: хорошо, что шляпа и ещё кое-что в банке хранится, в этом месте прямо от сердца отлегло).

Четвёртый пункт, стационарный портал. Разрушенный. Тут всё плохо, потому что есть уже взятые на себя обязательства, мои личные: если не доставлю и не передам туда и обратно товары, что обещал, хоть по методу Шу себе в голову стреляй.

Даже думать не хочется в эту сторону: Слово Ржевского нерушимо.

Кто же вообразить мог, что подлые вандалы на чужой земле транспортные каналы аналогом артиллерийского огня по площадям уничтожать додумаются? Ещё и в центре многомиллионного города?

Суки.

Пятый пункт, ревизия ценностей, переданных мне на хранение членами известной гильдии. Коллегами Самбура. В принципе, здесь можно немножко выдохнуть: вижу, что тот подземный этаж не пойми каким чудом невредим, даже брёвна избы поверху кое-где целы. Я пока туда не залезал, но вижу, что установленные мной предохранительные механизмы на месте: значит, активы ювелиров нетронуты. Хоть что-то в порядке.

Если подумать, несмотря на аврал, для паники оснований ноль. По первым четырём пунктам какие-то варианты выкрутиться возможны, а вот не убереги я чужие золото с бриллиантами — тогда точно или стреляться, или брюхо себе вскрывать (Шу рассказывала, у них чистоту репутации проштрафившийся только так отмыть может).

БАХ! О защитный купол, выставленный Анастасией, расшибается какая-то непонятная клякса. До чего странный спектр — по ощущениям энергия, а на вид на материю похоже.

— Плевок Дракона! — Вяземская резко встревоживается и только что на месте не прыгает (лишь потому, что под артефактным щитом в виде купола не очень-то удобно). — Этого Пчелой Пращника подстрелили! — она указывает пальцем на епископа. — От Пчел моя защита ещё способна прикрыть! Но Плевок Дракона — это уже за гранью! Ржевский, что сейчас делать⁈

Пчела Пращника? Не пуля? Ай, какая разница.

— Могу тебя поцеловать. Ты красивая. — В ответ девушке улыбаюсь так ласково, как только могу. — Для поддержания морального духа и общего тонуса. Заодно вместе прикинем варианты: тесный тактильный контакт способствует сообразительности.

Подумав, для усиления впечатления развожу в стороны руки и романтично вытягиваю губы дудочкой. Затем воодушевляюще чмокаю в воздухе несколько раз.

— Совсем тронулся⁈

И чего так ерепениться? Где-то даже обидно.

— Ну и тьху на тебя. Бессердечная ты зануда, — спокойно парирую досадную инсинуацию. — Ни тебе юмора, ни жизненного позитива. Анастасия, с подобным настроем ты в жизни многого не добьёшься! — добавляю назидательно.

А чё, вдруг задумается. Может и согласится сейчас кое на что, чем чёрт не шутит: в спальном мешке, например, устремления и энтузиазм у нас с ней абсолютно взаимными были.

Глаза мечтательно закатываются против воли, а руки с растопыренными пальцами сами тянутся к Настеньке.

— Ржевский. Я сейчас выйду из себя и ты очень пожалеешь, — собеседница на ровном месте багровеет и принимается сверлить меня взглядом с короткой дистанции.

Ещё слова цедит сквозь зубы никак не дружелюбно.

Они с Наджиб сговорились, что ли? На вид — до невозможности разные, а вот замашки… надо будет проанализировать надосуге. Как-то одинаковы, что ли?

— Ну хочешь, как вариант за попу ущипну? — вздохнув от досады на чужую чёрствость, предлагаю в качестве альтернативы. — И ты мозгами отвлечёшься, и мне приятно. А тебе как женщине сразу следом за мной приятно станет! Наверное.

Анастасия угрюмо молчит, опуская голову ниже и странно разглядывая меня исподлобья.

— Так как женщине всегда приятно, когда мужчине с ней хорошо! — тороплюсь ответить на, надеюсь, её невысказанный вопрос, потому что взгляд полицейской мне всё больше не нравится.

— Точно? — уточняет она внешне нейтрально, хотя на самом деле явно что-то задумала.

— Это повышает твою самооценку и, как следствие, твоё место в иерархии сексуальной привлекательности! — искренность, искренность и ещё раз искренность.

Главное в таких случаях — говорить как можно увереннее.

— В какой, говоришь, иерархии? — а вот теперь она становится не по-хорошему спокойной и зачем-то лезет в нагрудный планшет. — А ну, повтори? А то я не расслышала.

И подходит ближе, вплотную практически.

— Ой, мне твои глаза не внушают, — движимый интуицией, отступаю на шаг и лихорадочно оглядываюсь по сторонам. — И вообще, не отвлекай меня! Дел куча! — непоследовательно добавляю, уж больно настрой у кое-кого становится тяжёлый.

Был бы или я чуть более чувствительным, или предшественник на моём месте — впору приниматься бояться одной очень близко знакомой полицейской сильнее, чем этого недоделанного плазмо-гана, из которого кто-то только что в нашу прозрачную полусферу ещё один выстрел с полуторакилометровой дистанции безошибочно залепил.

— А ну, иди ко мне! — умная, добрая, красивая и темпераментная девушка, с которой мне однажды было так хорошо где-то в лесах по пьянке (даже имя отпечаталось в подсознании!), неожиданно превращается в злобную фурию.

Кое-какие расовые бусты под обстрелом у меня уже автоматически активировались, потому, уклонившись от её широкого замаха, на всякий случай рыбкой покидаю ставший таким негостеприимным артефактный щит и качусь по траве в сторону.

Заодно кое-какую версию проверю.

Артефакторша очень хочет последовать за мной, вот прям по лицу видно, но нерешительно останавливается перед разделительным барьером:

— Достал! Вернись по-хорошему, тогда не так больно будет!

БАХ! Ещё один заряд непонятной плазмы растекается кляксой по куполу.

— Или пристрелят, дурак! — а ведь она, кажется, за меня волнуется.

Приятно.

— Настя, они попа добить хотят, — прогибом из горизонтального положения прыгаю в вертикальное, чтобы не тратить времени. — Я проверил, что хотел. Мотать нам отсюда надо.

Если бы стрелок ахнул сейчас по мне, это бы значило, что цель — я, прочее — антураж и средства. Священник-бомжара в том числе.

Но неведомый тип, с достаточно серьёзной дистанции палящий весьма нестабильной магической фигнёй едва ли не точнее, чем я неважно из чего твёрдой пулей, продолжил колупать магический щит.

Настя, погнавшись за мной, с епископом оказалась в разных концах полусферы. Прилетело в тот конец, где лежал дед, а не в этот, где Настя.

Значит, бьют персонально по церковнику.

Меня посещает внезапная догадка. Бросаюсь опрометью обратно и переворачиваю старика, чтобы исследовать раневой канал.

— Н-на! — Вяземская непонятно с каких кочерыжек из относительно понятной фурии превращается вообще в кого-то непонятного.

— Ты чё, ума лишилась⁈ — не оборачиваясь в её сторону, на корточках потираю затылок, по которому она заехала то ли кулаком, то ли каким-то амулетом. — Блин, в него не пулей стреляли, — констатирую с досадой через мгновение. — Ты права.

Я по запаре мимо ушей пропустил — на её формы излишне отвлёкся, а сейчас обозреваю хорошую такую проплешину у деда в брюхе. Как от зажигательного боеприпаса, которым по живой силе работать — лотерея с весьма невнятными перспективами.

Однако же часть организма вплоть до внутренностей у церковного иерарха как корова языком слизала. Интересно, в Заливе смогут восстановить? Или зря я про арфу и райские кущи острил пять минут назад?

Надеюсь, это не я накаркал.

— Ржевский! Ты дурак⁈ Ещё пара выстрелов — и нам труба! Щит схлопнется! Что делать⁈

Вместо ответа сгребаю Александра на плечо и, бросив «За мной!», рваными зигзагами бросаюсь под прикрытие кучи валунов. Это я удачно их в своё время сложил горкой, когда чистил в первый вечер весь участок.

Тогда ещё Шу ходила вся такая в полосочках, которые она называет купальником. И я тогда думал, что…

Эх-х. Не время, командую себе мысленно. Затем решительно взнуздываю неуправляемый табун мыслей, который норовит сорваться не пойми куда, ещё и в крайне неподходящий момент.

Если бы не недоделанный плазмо-ган (точнее, его магический аналог), я бы прямо под куполом активировал портал — и только бы нас и видели.

К сожалению, подсознание на уровне расового бонуса чётко определяет: та фигня, из которой сейчас стреляют, схлопнет любой пространственный переход без проблем, даже не проконтактировав прямо. Просто пролетая рядом и давая ненужные наводки.

Занятное оружие. Инструмент двойного назначения. Во-первых, можно и по живой силе работать с очень хороших дистанций — вон, тело отца Шурика прямо подтверждает.

Во-вторых, следующей базовой функцией Плевка Дракона является подавление и блокировка именно что десантных и мобильных порталов. Объяснить словами не могу, доказывать с карандашом и бумагой — полдня формулы строчить, но голову даю на отсечение, так оно и есть.

— Что делать⁈ — продолжает истерить специалистка по артефактам.

Вот как в такой обстановке сосредоточиться? На ближайшую четверть минуты задач — выше крыши, а кое-кто раззуделся.

Раззуделась.

— А может, всё-таки поцелуемся? — уточняю для очистки совести, не особенно надеясь на положительный ответ.

— Ё*****я⁈ — брови старой знакомой без разбега несутся вверх, молниеносно преодолевают лоб и устремляются дальше, к затылку. — От стресса и потери имущества⁈

— Не-а, просто ты вплотную оказалась, а у меня ассоциативная дофаминовая цепочка заработала, — поясняю добросовестно, ни на йоту не кривя душой. — Смотри. Если так подумать, этот твой защитный купол лично для меня конструктивной идеологией очень на палатку похож. Соображаешь по аналогии? — с намёком подмигиваю и мужественно прищуриваю левый глаз. — А какие у меня мысли при виде тебя и палатки, отгадай? Подсказка: в голове уже есть готовая психологическая схема, — прикладываю палец к виску и подмигиваю ещё раз (первый что-то не сработал).

Хм. А вот глаза Анастасии из кофейных блюдец за секунду превратились в чайные и вслед за бровями продолжают движение в ширину.

— Ты смотри, какой у твоей мимики диапазон широкий, — замечаю, озадачившись. — Раньше не обращал внимания… так вот! При мыслях о палатке в твоём присутствии всплыли приятные воспоминания: у меня прям сердце расстучалось, — проникновенно наклоняю голову к плечу и часто-часто хлопаю глазами, раз догадливости у кое-кого ни на грош. — Дай ладошку, — предлагаю. — Приложим сюда — сама почувствуешь.

Взглядом указываю на левую часть своей груди.

— Ржевский, да я тебя здесь сейчас сама…! — а бессердечная стерва Вяземская на ровном месте свирепеет ещё сильнее.

Затем грязно-прегрязно ругается очень некрасивыми словами и словосочетаниями.

— Не сквернословь на моей земле! — говорю решительным тоном. — С таким лексиконом я промолчу, куда тебе дорога! Но никак не в правоохранители! В моём доме попрошу не материться!

— Ты от страха разум потерял? — задаёт она очень унизительный вопрос.

— Дура! — И как тут не оскорбиться.

БАХ! БАХ! БАХ! Мудила-снайпер по мере моих перемещений с дедом на плечах теряет интерес к сотруднице полиции и её защите.

БАХ! БАХ! Он лупит на расплав того, что у него там вместо ствола.

Видимо, недожаренный дедушка Саша в чьи-то планы очень здорово не укладывается.

— Беги! — командую Анастасии, которая как стояла, так и стоит, разинув рот и глаза. — В другую от меня сторону беги!

Попутно бросаю в неё кружком, купленным за большие деньги возле Центрального рынка:

— Активируй вон там, чтобы наводками этой магической фигни тебя не располовинило!

Говоря прагматично, мы со старым бомжом — мужики. Негоже, чтоб с нами девка под обстрелом прилипала.

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

Она не сразу поняла, что напарник по миссии местами банально развлекался: ну да, эта Настя ему очень нравилась и раньше, и сейчас. Он и не скрывал, когда они увиделись (даже периодически называл её именем других).

Оказавшись к бывшей пассии вплотную, Ржевский для виду принялся закидывать удочки на известную тему, а на самом деле откровенно её злил: когда Вяземская хлопнула порталом и свалила, он лишь руками потёр.

Не хотел, чтоб она оставалась рядом в опасности, поняла японка.

— Ариса, порталом высаживаешься вон в том секторе у кустов, я разметку на амулет нанёс, когда перепрошивал, — потомок гусара разразился инструкциями в адрес пуговицы. — Связь односторонняя, потому слушай внимательно. Мой летучий ранец бросишь там в канаву. Тут же активируешь второй портал; я знаю, ты очень быстрая, а пальцы у тебя точные. Второй портал переносишь сюда под камни!

«Страхов» немного помолчал, что-то прикидывая, потом продолжил:

— Этот стрелок то ли разогревается, то ли ограничители на своей стрелялке вверх двигает, потому что поначалу в городе сильно шуметь не хотел… а сейчас плюнул… Короче, в этой плазме всё больше и больше энергии! — Он перевёл дух.

По укрытию из камней прилетело ещё раз. Казалось, жар достал даже сюда.

— Во второй портал не лезешь! В момент активации тип прицел сюда перенесёт — подумает, ты ко мне идёшь! Я на самом деле тебе во второй портал деда заброшу. Ловишь деда, сразу после этого пуляешь мне сюда жилет! Потом вы с дедом валите, а я дальше разбираюсь.

Накасонэ дослушивала инструкцию уже с изделием от Мицубиси в руках.

Занятно. У неё, если честно, не было опыта работы под огнём таких артефактов. А вышло, как и сказал напарник.

Когда она высадилась на участке, поток плазмы по камням Ржевского временно прекратился. С замирающим сердцем Ариса в точности выполнила все инструкции (открыла второй овал, не закрывая первого).

Ей под ноги тут же мешком вылетел церковный иерарх и безжизненно покатился по траве.

— Ты сильный! — крикнула она со своего места весело, чтобы подбодрить товарища.

По его камням тут же прилетела целая серия.

— Рюкзак давай! — завозмущался Ржевский. — Уснула⁈

Поймав снаряжение, он натянул ранец на себя и благодарно помахал рукой.

Следующая минута слилась воедино: уже открытым порталом — обратно в квартиру, с замиранием сердца ожидая в спину Плевка Дракона. Затем — лихорадочный созвон с менталисткой Наджиб. Открытие с её помощью канала на территорию их Посольства, оттуда — сразу в Эмират (в сопровождении пары здоровенных мужиков в длинных белых хламидах, которые взяли раненного священника на руки).

— Что там? Как он? — подопечная Ржевского рухнула на колени над бессознательным стариком, её руки как будто окутались зелёным светом.

Японка не сразу поняла, что ввиду имеется «Страхов».

Вместо ответа Ариса подвесила изображение: похоже, работая целителем, читать из чужих мыслей (как обычно) менталистка то ли не могла, то ли не хотела.

Блондин тем временем проворачивал трюковые номера: прыгая по участку наподобие гигантского кузнечика, он брёвнышко за брёвнышком разбирал завал третьего справа строения.

Плевки Дракона по нему летели и летели: невидимый маг явно начхал на инкогнито и, упустив священника, зачем-то решил свести счёты с потомком гусара.

На напарника попадали брызги плазмы, деревянные щепки, пару раз прилетали куски взорвавшегося от перегрева камня.

А Ржевский, хотя был обожжён и алел ссадинами, продолжал молча работать.

Если бы ей сказали, что кто-то голыми руками может разобрать целый деревянный дом за четверть часа (пусть даже остатки) — она бы не поверила. Если бы ей сказали, что это будет сделано при таких обстоятельствах… можно не продолжать.

Дмитрий справился за девять минут. Когда он, грязный и закопченый, появился из подвала с карабином в руках, Накасонэ лишь в этот момент поняла, что было задумано.

— А теперь поиграем! — Ржевский стремительной свечкой взмыл в небо и заложил крутой вираж.

Странно. Ей казалось, изделие Мицубиси уже выработало ресурс или, в лучшем случае, находится на самой грани.

БАХ! Плевок ударил в землю, где блондина уже секунду как не было.

Разумеется, Накасонэ внимательно следила и за происходящим вокруг:

— Не переживай, в летящую движущуюся цель этот маг не попадёт, — успокоила она менталистку, краем глаза нервно наблюдающую за передаваемой картинкой. — Да он в воздух и стрелять не должен — можно других зацепить.

Японка, порывшись в памяти, припомнила, из какого амулета скорее всего сейчас садят по участку Ржевского. По всему было похоже на церковные происки: Плевки Дракона, Дыхание Бога, Доспехи Бога хождение имели в основном в весьма определённых обителях и мирянам были доступны очень редко. Если были.

А чтобы так, в центре города… Дмитрий прав, кто-то здорово ополчился на отца Александра. Причём этот кто-то был явно из одной с ним организации (из Церкви).

Через секунду Ариса поняла, что изрядно ошиблась на тему принципиальности неизвестного мага: блондин выписал в воздухе дугу и уклонился от заряда, прошедшего в добром десятке метров сбоку.

— Это же город! — японка изумилась. — Там же люди! Как?..

Отличительной особенностью Плевка Дракона являлось очень маленькое рассеивание и сохранение поражающей способности без изменений на всём протяжении полёта (на то он и артефакт из Священного списка).

Ржевский ещё в полёте открыл огонь из карабина по лишь ему ведомому окну этаже примерно на сороковом небоскрёба Шереметьевых. С расстояния метров в четыреста. Продолжая маневрировать, уворачиваться и галсами нестись вперёд. Время от времени к тому же смещаясь по вертикали.

Дырочки от пуль, если верить тому, что показал через пару секунд амулет, пришлись на единственное стекло — кое-кто неплохо стреляет, подумала японка. И летает тоже.

А затем потомок гусара без затей вынес собой ещё одно окно, на сей раз — с металлическими рамами. Пуговица-амулет столкновения не выдержала.

— Ой. Я его теперь не вижу, — растерялась Ариса. — Как же так⁈

Наджиб молча скрипнула зубами и с досадой врезала кулаком в белоснежную мраморную плиту пола.

Глава 19

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим. Один из малых залов Дворца Монарха.

Священник медленно уходил за кромку. Если бы не ментал, она бы уже давно нервничала.

По ряду причин, огласка его присутствия в данный момент была нежелательной: во-первых, ещё не утихла междуусобная замятня. Во-вторых, на этом фоне чужой церковный иерарх (мягко сказать, не своей религии), рискующий умереть на территории дворца — не лучшая реклама для одной августейшей особы (разумеется, портал был открыт именем двойняшки).

В-третьих, участие Дома Наджиб во всём этом тоже бросало тень, куда не надо — как-никак личные целители Семьи (о ментале широким массам неизвестно. Врачи и врачи).

— Ты морщишь нос. Значит, что-то у тебя идёт не так. Позвать кого-нибудь на помощь? — аль-Футаим, за каким-то лядом спрятавшаяся в специальной нише за иллюзией, была не видна в оптическом диапазоне, но старательно следила за происходящим.

Накасонэ вздрогнула и развернулась на голос:

— Кто здесь⁈

Несмотря на достаточно специфическую профессиональную подготовку, сквозь полог маскировки японка проникнуть не смогла ни взглядом, ни шестым чувством. До этой секунды она искренне считала, что в зале их лишь трое.

Далия на мгновение деактивировала маскирующий амулет и помахала рукой:

— Я здесь, я; не парься. — Затем обратилась к близняшке. — Мадин, я серьёзно! Когда у тебя такая вот напряжённая рожа, значит… — дальше была театральная пауза.

Сидящей на престоле Эмирата персоне на чужого церковника плевать с большой колокольни по определению, машинально отметила про себя Наджиб-младшая — меня можно и поотвлекать. Прикольно же! А развлекаться Далька всегда предпочитает за чужой счёт и отказываться от этого не планирует. Особенно у себя дома.

— Не вякай под руку, — хмуро предложила она лучшей подруге, пытаясь придумать, как не дать раненому умереть без части внутренностей, сожжённых вместе с фрагментом живота.

Брови Накасонэ стартовали на самый верх лба: азиатка явно не представляла, что к монарху можно обращаться подобным образом. И ладно бы к чужому; но собственной самодержец — это же каким Ржевским надо быть?

Ариса подумала последнюю мысль так громко, что менталистка услышала даже сквозь предусмотрительно поставленный фильтр.

— И как здесь не заржать, — бросила она машинально вслух, хотя ситуация к веселью не располагала.

Если Дима просил любой ценой спасти этого человека, значит, делал он это не просто так. А вот она сейчас не была ни в чём уверена — больно уж повреждения серьёзные. И организм не первой молодости.

Аль-Футаим в отличие от гостьи прекрасно поняла всю подоплёку и через мгновение заржала именно поэтому.

Накасонэ с опаской покосилась на глухую стену (на самом деле — ниша с восстановленной иллюзией) и, чуть поразмышляв, пару раз поклонилась в том направлении:

— Моё почтение, ваше величество!

Далия загоготала ещё громче.

Зал, куда Мадина по согласованию с подругой приняла раненого русского и девчонку-шиноби с дальневосточных островов, имел четыре выхода по количеству сторон света. В следующую секунду распахнулись сразу две двери, северная и восточная.

— Разрешите? — коротко поклонившись по их обычаю, с севера с безмятежным выражением лица притопала Шу Норимацу.

Мадина отправила ей короткое сообщение по бесшумке, когда со связи исчез Дмитрий. Напарница опекуна по бизнесу поторопилась прийти лично, оставив остальных девчонок резвиться среди бассейнов Большого Сада (был во Дворце и такой).

— Что здесь происходит? — а вот с востока вошёл Хамад бин Мухаммад Наджиб, он же родной папа.

— О, припёрся. — Без всякого почтения буркнула менталистка. — Какого хрена? Кто тебя сюда звал?

За ним быстро семенила в неудобной одежде его жена, Шамса бинт Тани. Мама явно пыталась как-то повлиять на супруга, чтобы он сюда не лез, но у неё откровенно не получалось.

— Оставь нас. — Отец холодно посмотрел на свою вторую половину и отвернулся. — Мадина, нам надо поговорить!

— Иди нахер. — Ответила она без раздумий и без паузы.

До знакомства с Ржевским ей подобное не могло и в голову прийти, поскольку было немыслимым: скорее уж небо поменялось бы местами с землёй. Традиции есть традиции.

— Как ты со мной разговариваешь⁈ — родитель только в ухе пальцем не поковырял, настолько был удивлён услышанному.

Ха, тоже не ожидал. Занятно.

— Ты меня продал. Дал согласие Маджиту на мой брак со старым пердуном, — обуздав рвущиеся наружу эмоции, Наджиб-младшая аргументировала спокойно и выдержано. — Я тебя умоляла не губить, но ты предпочёл отморозиться и лизать жопу тому, кого видел в кресле монархом. Несмотря на то, что по всем правилам трон принадлежал Далие.

— Я прощаю тебе твои слова, но лишь на первый раз! — процедил отец.

Он тоже был менталистом и тоже умел не терять способности мыслить в любой ситуации.

— Быстро рассказывай, что это за человек умирает и что происходит, — он по-хозяйски огляделся по сторонам. — Как он связан с Ржевским?

Мать Дальки условных нейтралов (и его в том числе) не тронула: зачистив пространство от прямо замешанных в попытке переворота, малоактивных соглашателей она пропалывать не стала.

Не в последнюю очередь — под влиянием дочери и её двойника.

— Ты живой сейчас только потому, что я тебе это позволила. — Спокойно сообщила Мадина, пытаясь вернуть концентрацию и лечить дальше.

Вышло не особо успешно. Что ни говори, биологические родители имеют влияние, ещё и когда все в семье менталисты. Одна надежда — ранг сейчас выше, чем у мамани с батей вместе взятых, подумала она отстранённо.

— Быстро. Сказала. Кто. Это. И. Что. Происходит.

Накасонэ, наморщив лоб, силилась понять чужую речь, поскольку языка почти не знала. Получалось и у неё плохо, но по общим интонациям шиноби приняла на удивление точное решение: изготовилась с нелетальным амулетом и решила действовать в зависимости от развития событий.

По лицу вошедшего мужчины азиатка отлично определила его родственную связь с дочерью — похожи. Очень похожи.

Шу, обладая железной работоспособностью (читай, усидчивой задницей) и непонятной мотивацией, уже понимала наречие Залива достаточно неплохо:

— Мадина, кто этот хмырь? Ты разрешала ему войти? — разумеется, вопрос был задан по-японски.

Ну да, кое-кто никогда не искал не то что лёгких путей, а вообще мест, где какие-то пути могут быть. Просто двигался, куда считал нужным, по своему философскому жизненному Пути, который До. Сквозь буераки в том числе.

СчиталА. ДвигалАСЬ. Она всё же девочка, хотя и регулярно очерчивает себе мужские рамки.

Менталистке стало на мгновение неожиданно тепло: а ведь только трое в этом мире безоговорочно готовы закрывать её собой, не глядя на ситуацию. Далька, Ржевский и Шу.

Приятно.

Потому что даже маман вон, пытается балансировать между дочерью и супругом. Всё подбирает какие-то аргументы и лепечет чушь мужу, не понимая, что волк не слушает блеянья овец, когда голоден.

— Мам, знаешь, я тебя люблю, но ты никогда не могла защитить меня от отца, — выдала Мадина вслух.

Концентрация целителя съедала весь ресурс психики, потому подбирать слова или формулировать мысли точнее не было сил.

Кажется, я уподобилась аль-Футаим, подумала менталистка. Говорю, что думаю и не думаю, что сказать.

— Мадина, доченька! — родительница всплеснула руками, косясь на японок.

На Арисе стоял ментальный блок седьмого-плюс ранга, мозги шиноби были надёжно прикрыты и для Наджиб-родителей по техническим причинам непроницаемы.

Шу пребывала в этом своём дзене и для любого менталиста, незнакомого с ней близко, виделась пустой стеклянной банкой с нулевым содержимым.

А ведь так можно кого-то очень здорово ввести в заблуждение, в этом месте тоже захотелось хихикнуть.

Хамад бин Мухаммад (звать отцом язык не повернулся) на автомате запустил два скана на обеих азиаток. Прочитав странный отклик, не врубился и решил начать с менее опасной, как ему казалось.

Бросив сразу два ментальных принуждения, он обратился к Шу:

— Представься и введи меня в курс дела! — отец последовательно повторил эту фразу и на ломаном русском, здраво рассудив, что прибывшие из Свободной Экономической Зоны тамошним наречием всяко владеют.

Интересно, а когда он успел начать учить язык Ржевского? Видимо, когда она смылась туда посольским порталом: будучи менталистом и сам, папан тоже мог усваивать информацию быстро.

Собирался разыскивать лично? Любит — хотел вернуть в семью?

Норимацу, пребывающая на каких-то лишь ей доступных вершинах самосозерцания, в следующий момент продемонстрировала странный аналог способностей к ментальному сканированию:

— Не обманывайся. Ты сейчас, как всякий достойный ребёнок, готова искать добро в родителях там, где его нет и никогда не было. И объяснять сложными неуместными конструкциями то, что имеет очень простую и примитивную природу. Не лги себе!

Хамад бин Мухаммад по привычке бросил ещё один скан, чтобы вытащить содержание сказанного из головы гостьи, не зная японского — но лишь раскрыл рот.

— Ещё одна попытка такого вот воздействия в мою сторону — и я буду вынуждена себя защищать, — Норимацу-младшая смотрела на мужчину спокойно и где-то умиротворённо.

Она не угрожала, не истерила; добросовестно ставила в известность.

Кажется, за пологом ментальной иллюзии захрюкала от смеха аль-Футаим. Точно сказать было нельзя, потому что двойняшка старательно шифровалась и не хотела раньше времени являть народу своё присутствие.

Через восточный вход, не спросив разрешения, вышли четверо.

— Какого ***? — Мадина мазнула по ним взглядом, стараясь не потерять только что собранную из кусочков концентрацию. — Госпожа Наджиб, кто позволил⁈

Японки могли не сообразить, а объяснять не было времени и возможности.

Во-первых, вошедшим не полагалось знать о том, что у принцессы есть двойник. Поэтому родная мама в их присутствии превращалась в госпожу-жену одного из целителей престола.

Во-вторых, в данный зал, как и в другие места обитания Дальки, право входа строго ограничивалось. Эти точно в список допущенных не входили.

В-третьих и в главных, для подобного отхода от правил нужны причины. Менталистка предполагала, какие — и ей они активно не нравились.

Какая всё-таки умная у меня близнец, подумала она, хмуро глядя на идущих по залу гвардейцев из провинции. Если бы не сидела втихаря за «вуалью», пахан бы, возможно, так не раскрылся бы.

— Мадина, последняя попытка договориться миром! — родитель ускорился и зачастил. — Ты не в курсе, потому что отсутствовала, но вокруг трона сейчас всё расчищено! Далия, дай бог здоровья её матери, усидит. Я знаю, что у вас с ней свои отношения, но насколько хорошо ты контролируешь её мысли⁈

Теперь точно хрюкает, подумала о подруге Наджиб-младшая. Тихо, но наверняка заливается — у принцессы, в принципе, были свои возможности и в таком положении позвать верный персонал с первого этажа.

Что она наверняка по бесшумке сейчас и делает — надо лишь продержаться несколько минут.

На удивление, именно в этот момент упёртый организм русского старикана что-то там про себя решил в нужную сторону. Дед задышал, покраснел и каскадно усвоил всю вливавшуюся в него до сего момента целительскую энергию.

— Это же церковный иерарх! — маман, позабыв о политике, не удержалась от второй профессиональной стези. И принялась вещать под руку. — У них часто встроенные барьеры против чужого воздействия данного плана! — а при чужаках она не стала говорить ни о ментале, ни о целительстве.

Вау, значит мама тоже против этих четверых. Чтобы бы ни задумал пахан, мать не имеет никакого отношения — просто не может пойти против мужа!

Слава тебе, господи, последнюю фразу Наджиб-младшая брякнула по-русски.

— В церковников нельзя лить энергию напрямую! Или через шлюз-переходник, — имелся ввиду специальныей амулет из домашнего арсенала. — Или надо было позвать меня в качестве конвертера!

Шамса бинт Тани без затей бухнулась на колени рядом с дочерью:

— Ого… А как этот барьер был продавлен? — мама заподозрила неладное и наконец бросила на ребёнка очень специфический скан, измерение текущего уровня кровного родственника. — Ой. — Её глаза округлились, а челюсть отвисла.

Мадина использовала приём арсенала Ржевского и тупо накрыла чужой рот рукой. А чё, от крика эффективно.

Святая простота Шу Норимацу, разумеется, не была бы собой, если бы не отреагировала на появление незваных гостей в собственной манере:

— Ваше Величество, правильно ли я понимаю ситуацию? — вау, даже додумалась обратиться правильно, поудивлялась мысленно менталистка.

Не назвала имени, которое сейчас точно говорить не стоит.

— Какую? — Мадина безупречно отыграла Далию, удивляясь, почему не слышит кое-чьего хохота.

Ведь сто процентов заливается там в нише. Она вообще любит такие вот выходы из-за печки.

— Этих людей не должно быть здесь? Этот человек должен спросить разрешения войти? Сейчас попирается закон? — японка похрустела суставами пальцев, разминая кисти. — Я нездешняя, обычаев не знаю. Прошу извинить, если вдруг говорю не то.

— Да нет, ты всё правильно поняла, — Мадина нехотя перестроила на ходу протокол работы.

Маман щедро делилась и силой, и схемами, по которым клетки поражённого организма сейчас усваивали лечение. Принимать помощь не хотелось, даже эту, но иногда целителю приходится поступаться амбициями — когда речь идёт о жизни пациента.

— Я тебе не враг! — зашипела Шамса бинт Тани, абсолютно верно оценившая заминку. — Лечим этого! Между собой разбираться потом будем! — она нервно оглянулась на людей отца.

— Значит так. Я скажу один раз и повторять не буду. Меня полностью устраивают твои шашни с этим Ржевским и всё то, чего ты там и оттуда добилась. — Пахан многозначительно покачался с пятки на носок.

Портал, торговый оборот, близкие отношения с Изначальным. Наверное, батя решил, что Дима давно растение и пляшет исключительно под известную ментальную дудку.

Заодно раскрыл гвардейцам то, чего не должен, старый козёл.

— Я в курсе, что Ржевский трахает аль-Футаим. — Какой гад. Теперь и открытым текстом. — Вот что следует сделать, чтобы упрочить наше положение при дворе и начать править самим… — Кое-кто настолько увлёкся личной (мнимой) уникальностью, что окончательно разорвал связь с реалом.

— Эй, человек! — Норимацу, похоже, независимо поставила собственный диагноз и конкретной персоне, и ситуации.

Какими-то своими, неведомыми другим путями, но тем не менее точно и безошибочно.

Шу вытянула палец в направлении Хамада бин Мухаммада:

— У тебя есть ровно секунда, чтобы забрать своих собак, — она пренебрежительно плюнула на пол перед гвардейцами, — и очистить помещение.

— НЕМЕДЛЕННО ЗАМЕРЛА! — отец без перехода ахнул максимумом ментального принуждения, на который был способен. — ТУПАЯ СУКА!

Японка равнодушно ответила:

— Несчастный, видят боги, ты сам нарвался. Я тебя предупредила раз — ты нагло не послушал. Я тебя предупредила второй раз — но ты, пёс, ещё и затеял лаять. Пеняй на себя!

— Убить. — Хамад коротко кивнул сопровождающим.

Мать всплеснула руками и принялась набирать воздух — непонятно зачем, можно подумать, её вой кого-то остановил бы.

Лучше бы попробовала жахнуть по этим типам менталом! Она, конечно, послабее отца, но хотя бы попытка.

— Странно, её почему-то не берёт… — пахан озадаченно обратился к гвардейцам, имея ввиду Норимацу.

Слова «ментал» он недоговорил, но его поняли и так.

— Не знаю, что делать, — родитель закусил губу и спрятался за чужими спинами.

— Зато я знаю, что делать в таких ситуациях, очень хорошо! — Шу улыбнулась той светлой и чистой улыбкой младенца, с которой несмышлёное дитя глядит на добрый и ласковый мир, ожидая тепла и доброты.

— Что? — старший гвардеец разлепил губы в кривой ухмылке.

— Тэнно, хэйка БАНЗАЙ!

* * *

Подставился. Привык, что местные в меня попасть не могут — и расслабился.

Расчёт странного агрегата, плюющегося плазмой почти на милю, состоял из троих человек. Оказалось, они к церкви никакого отношения не имеют — судя по рожам и одежде.

При жизни, кстати, имели ещё и кривые руки: стоило мне из безобидной мишени на земле перейти в чуть иное агрегатное состояние, как они принялись мазать, хотя у меня для встречной стрельбы условия были похуже.

Ранец, как назло, зачихал на последнем издыхании в самый неподходящий момент. Бросало по вертикали, из стороны в сторону водило по горизонтали плюс началась вибрация — попробуй, попади с четырех сотен ярдов, ещё и на лету.

Их позиция была лучше, но они не смогли воспользоваться. Я их успешно перестрелял и высадил окно: лететь дальше — не вариант, как минимум надо отдышаться. Ну и трофеи собрать, плюс пленных поискать по этажу (схема рабочая, в этих зданиях всегда срабатывала раньше).

В этот момент сзади треснул выстрел и моё тело приобрело сквозное, непредусмотренное изначальным дизайном, отверстие.

Невидимость — память подсказала объяснение. Отец Александр тоже на базаре щеголял под отводом глаз, даже мною незамеченный.

Сука подлая. Падаю на пол, перекатываюсь. Слава богу, мой организм покрепче, чем в среднем у людишек (мы ещё повоюем).

Отвод глаз не равно магический щит: стреляю в ответ четыре раза в то место, где скорее всего стоит затаившийся противник. Попадаю — фонтанчики крови так и вылетают в разные стороны.

— Ха, вот тебе, сволочь! — ну и как тут не заржать, как говорит одна красивая, умная, темпераментная и любящая меня менталистка с большими сиськами.

Хрен под личиной крепок. Хлоп — уходит в телепорт, несмотря на четыре пули в теле.

Досадно, я даже рожи не рассмотрел. Только рост и вес почувствовал, правда, до десятка граммов. Так что при встрече опознаю, если она случится (коэффициенты плотности и упругости у человеческих тел так же индивидуальны, как отпечатки пальцев. Противно о таком даже думать, но в сочетании с весом мужика и ростом четыре параметра дают вероятность точной идентификации девяносто девять и семьдесят пять в периоде процента).

Подвожу итоги задумчиво глядя на вытекающую струйку крови.

Попало по мне здорово — кататься и лежать могу, ноги почему-то не слушаются. Видимо, какой-то нерв зацепило.

Но людей в округе не чувствую, по крайней мере живых. Непосредственной опасности, получается, нет.

Установку трофеем захватил, вон она стоит — только как унести? Ноги-то не ходят.

Теоретически, через пуговицу можно вызвать Арису, дальше по схеме. Чем и собираюсь заняться.

Чёрт. Обнаруживаю, что пуговица приказала долго жить, видимо, на этапе начала штурма помещения.

Ой, как неудачно.

Ладно, грех жаловаться. Эвакуационные порталы в кармане, как минимум могу эвакуироваться. А дома что-нибудь придумается.

Именно в этой секунду чувствую, что сознание ускользает. Ой как невовре…

Глава 20

Далия аль-Футаим, монарх Эмирата (правда, при мамане-регенте, но регентство — скорее видимость и то, лишь до поры).

Вот это самоотверженность, снять шляпу и низко поклониться. Всё равно за иллюзией никто не увидит, что кланяется целая августейшая особа.

Офигеть как захотелось позавидовать Микадо: если у них вон, простая девчонка (младшая дочь захудалого рода) такие номера откалывает, то какая же тогда у японцев армия? И Гвардия?

Страшно представить. Ещё страшнее с такими воевать. Наверное. Хорошо, что где Эмират, а где Нихон.

Шу Норимацу, не имея ни малейшего понятия о спешащем с первого этажа по вызову Далии дежурном патруле из верных людей, начала действовать исходя из собственной оценки ситуации. Проорав неизменную здравицу собственному монарху перед потенциально смертельной опасностью, она, не задумываясь, взмыла в воздух на высоту человеческого роста одним лишь усилием мышц (никакого буста менталом либо амулетного усиления!).

Хм, вот это почтение у народа островов к своему Императору. Позавидовать своему японскому аналогу ещё раз: умеют там воспитывать молодое поколение, нечего сказать.

«Тэнно хэйка банзай» — в вольном переводе, живи монарх вечно (десять тысяч лет, если быть профессионально точной, но это одно и тоже).

— До чего у некоторых коллег подданные правильно ориентированы! — не сдержалась аль-Футаим вслух одними губами, чтобы не издавать звуков. — Не о себе перед смертью пекутся, не о родственниках — а о правителе. Везёт же людям! — она с тоской посмотрела вперёд. — Не то что Наджиб-старший. Старый ишак.

Принцесса впилась ногтями в ладони почти до крови: в отличие от близняшки и дочери самураев, Далия вынуждена была отсиживаться: в прямом физическом и ментальном замесе она стала бы обузой и бесполезным балластом — ни ментальной атаки выдержать (как Наджиб), ни по морде качественно съездить (как Шу).

Последняя, кстати, ментальные атаки тоже держит не хуже Мадины. Как оказалось прямо сейчас. Сама чужие мозги прополоскать не может, но ей оно и не надо — у неё свои технические возможности ответить на агрессию.

Главный из четвёрки хамов покатился по полу, сбитый с ног ударом девичьей пятки в лицо.

Захотелось позавидовать второй раз за секунду, теперь уже девчонке: внешне японка была смазливой и прикольной (хотя и узкоглазая), но так драться с четырьмя мужиками никто из знакомых Далие женщин не умел и не мог. Даже двойняшка, даже на своих ментальных бустах (хотя та и бывала способна часто на невозможное физически).

Гвардейцы, не ожидавшие подобной прыти от самки-неверной, вытаращили глаза не хуже озадачившихся бабуинов. Хамад бин Мухаммад тоже.

— К’й-йя! — Норимацу с отрешённым лицом приземлилась и тут же распласталась в глубоком выпаде.

Клинок второго нападавшего рассёк воздух над её головой и даже срезал прядь волос, но саму не задел.

Кулак японки одновременно с уходом под руку противника змеёй дёрнулся вперёд-назад — и здоровенный мужчина покатился вслед за своим начальником по белому мрамору, прижимая руки к гениталиям. Рядом с ним зазвенел о камень его малый штурмовой меч (артефактная, кстати, штука. Вот сука. Наверняка из своего городского арсенала спёр, который тоже собственность монарха).

— Минус два. — Невозмутимо констатировала азиатка неизвестно кому всё с той же отсутствующей мимикой.

Старшего четвёрки, остановившего свой принудительный полёт лишь у стены, неожиданно окутало зелёное магическое сияние: амулет феникса.

— Вот ты гад, Наджиб! — возмутилась аль-Футаим бесшумно, имея ввиду, разумеется, не практически сестру, а её мудака-папашу.

Принцессе было более чем ясно, откуда у деревенщин с периферии артефакты стоимостью с этот зал! Если предположить, что арсенал охраняется круглосуточно в каждом городе, то единственный способ что-то из него достать — профессиональная работа менталиста.

Получается, козёл Хамад готовился к этому демаршу всерьёз? Провести внутрь больше четырёх людей ему не позволило объявленное мамой-регентом усиление, но уж четверых он нафаршировал по самые гланды.

— Сдайся и будешь жить! — старший гвардеец с хмурой рожей поднялся с пола как ни в чём ни бывало.

Кого ж ты набрал, Наджиб⁈ Ладно, следствие выяснит. Если твой же собственный человек таким вот образом отменяет волю хозяина (вместо приказа убить начинает обещать японке жизнь — не советуясь с тобой), то теперь вообще ничего ровным счётом непонятно.

Что это всё значит?

Далия ещё немного поломала голову, но в итоге решила, что разберётся мама: нет в мире большей мотивации, чем желание родительницы обеспечить долгую и безбедную жизнь (и царствование) собственному ребёнку.

А Шу Норимацу не стала тратить ни времени, ни сил на ответ мужланам. Она коротко плюнула на пол и протанцевала странную композицию, уходя от следующей атаки противника.

Пара невредимых нападающих, синхронизировав действия, попытались уязвить её двумя клинками сразу на двух уровнях. Под первый удар японка опять проскользнула, пронося корпус над землёй и оставаясь при этом на идеально прямых ногах.

Прикольное движение, вот бы самой так научиться. И красиво, и смотрится хищно — сразу видно, человек сражается. На танец тоже похоже.

Второй меч Шу банально перепрыгнула, используя преимущество в скорости и подвижности. Хренасе, на кузнечика похожа — чуть не выше собственной головы прыгает, причём стремительно.

Кстати, это тоже было непонятным: гвардейцы на амулетном усилении, накачаны пи******м Хамадом жизненной энергией по самые гланды, вон, в воздухе так и мелькают, почти размазываются. Как возбудившиеся мухи.

А Норимацу их опережает и обыгрывает! Без амулетов, без усилений, исключительно на ресурсах организма. Как?

Расспросить её, когда всё пронесётся (интересно же. Заодно мало ли, самой когда придётся — вдруг пригодится).

— Убейте её скорее и ищем принцессу! — Наджиб-старший занервничал.

Установил сигналки, подонок, сообразила Далия. Видит, что сюда движется моя охрана. Но тогда как он собирается уходить, ещё и отыскав меня? Портал?

Отдельный вопрос, нахрена тебе сдалась я? Думать об одном ускоренном обряде, к-хм, ну пусть будет женитьбы, категорически не хотелось.

Вот же сука! Подонок ещё раз! Ладно, будет тебе на орехи. Отдам тебя в руки даже не моей матери, а твоей собственной дочери! Хе-хе, и прилюдно поклянусь о тебе забыть — пусть у Мадины голова болит.

Кстати, можно, чтобы она мне о тебе вообще память стёрла. Так даже лучше, приняла парадоксальное решение самая молодая монарх в истории региона.

Убивать родного отца родной (практически) сестры аль-Футаим не стала бы ни при каких обстоятельствах, но и проглотить подобное не было вариантов.

— Интересно, а как бы ты меня трахал, ещё и насильно? — задумчиво закусила губу Далия.

Другой причины так себя разыскивать она не видела.

— Я же копия твоя дочь. Ты же должен чувствовать… — окончание фразы было не печатным. — Долбаный извращенец, на всё готовый ради власти.

— Сдавайся! Пять секунд, потом умрёшь! — ультиматум проворной японке на удивление синхронно проорали Хамад бин Мухаммад и второй гвардеец.

Последний, правда, добавил «узкоглазая сука». И потащил из кармана плазменный шторм — очень специфический армейский усилитель для слабых магов огня.

— Вот ты гнида, Наджиб! — Далия возмутилась ещё сильнее. — Это же мой белый мрамор! Это же мой тронный зал! Один из.

Очумевшему на голову менталисту, судя по похабному выражению тупой хари, было наплевать и на собственную дочь, и на жену: они с гвардейцами окутались щитами, а Мадина и Шамса остались неприкрытыми.

Под ударом ЭТОГО артефакта — без вариантов.

А в следующую секунду Её Величество Далия бинт Файяд аль-Футаим бесшумно заплакала, пользуясь редкой на это возможностью.

Она дробно сотрясалась от мышечных спазмов: ни одна душа в мире не должна видеть, как плачет принцесса, что бы ни происходило. Даже если летят камни с неба, даже если родных режут на части (и тебя за компанию) — голова наследницы престола должна быть поднята высоко, а спина пряма.

Захотелось выйти из укрытия: она именно сейчас поняла, что других таких людей, как Мадина и Шу, в жизни больше может и не быть. Без деталей, без подробностей.

Далия позволила себе единственную вольность в данной ситуации. Вызвав старшего дежурной смены ещё раз, она, бесшумно захлёбываясь слезами, по бесшумке проорала, что у подстраховки из личной охраны есть ровно полсекунды, чтобы добраться сюда. Если они чего-то ещё планируют. Потому что в противном случае завтра будут охранять другого монарха, её с ними может не оказаться по чисто техническим причинам.

«Бежим. Извинения. Держитесь», — пришло лаконичное в ответ.

— Стойте! — Хамад жестом остановил подручных и зачем-то по второму кругу обратился к японской подруге Ржевского, не обращая внимания на вторую азиатку. — Для тебя найдётся и бонус, и выгода! Уйди с пути! Где прячется принцесса⁈

Истерика тем плоха, что слёзы молниеносно и неконструктивно сменяются дурацким смехом. После этих слов Далие захотелось ржать.

Неужели ты, профессиональный менталист, так плохо разбираешься в людях⁈ Тебе же на роду написано такое видеть профессионально⁈

— Видимо, тоже прогуливал занятия по теории, — бесшумно шмыгнула носом принцесса. — Как Мадина. В мотивации и самомотивации шаришь ещё хуже Ржевского.

Тренируемое годами дисциплинированное сознание монарха тут же просигнализировало собственной хозяйке о несоответствии: она слишком много и часто думает о блондине с северо-востока.

Ладно, себе можно сказать правду. В определённом контексте — только о нём и думает.

— Да я б ему вообще давно дала, если бы попросил! — аль-Футаим всегда и со всеми была откровенной, особенно с собой. Она или молчала, или не обманывала. — Нормально попросил, конечно же. Я не такая фанатичка, как некоторые, плюс за девственность по ряду причин не опасаюсь и мужик нормальный. Только прелюдия должна быть красивой! — она вздохнула ещё раз. — А не их фамильная фраза кавалериста «Ну что, поехали⁈». И заботливый хлопок по жопе ладонью, как кульминация ритуала ухаживания.

Японки обменялись отрывистыми фразами. Притащившая священника решительно прыгнула вперёд, с усилием заталкивая Мадину, её мать и пациента во вторую нишу, не закрытую иллюзией.

Спасают, кого могут, от удара плазмой. По крайней мере, пытаются.

Норимацу тем временем материализовала откуда-то из рукава собственный клинок и сейчас весело звенела им, преграждая путь нападающим.

Ж-жах! Долбаный сопровождающий Хамада таки врезал плазмой. Подло, неожиданно, узкой полосой.

Мизинец и безымянный пальцы Шу упали на пол.

Далия вскрикнула, прикрывая рот рукой; хорошо, никто не услышал.

Японка перехватила оружие в другую руку и даже не удостоила шмякнувшиеся на белый мрамор части собственного тела взглядом. Взмахнув сталью перед носом гвардейца для отвлечения внимания, она оторвала его от земли. Ударом пятки снизу под челюсть.

Вот это растяжка. Вот это самообладание. Принцесса разревелась ещё сильнее: где эта долбаная охрана? Как они вообще пропустили этих мудаков сюда?

Почему хрупкая красавица должна оставаться калекой?

Мадина, активировав ментальный буст, магрибской коброй метнулась вперёд, подхватывая отсечённые пальцы Норимацу.

Можно что-то сделать⁈ Шамса, наверное может прирастить, если быстро одуплиться! Хоть бы получилось, хоть бы получилось!..

Хамад бин Мухаммад попытался ударить родную дочь ногой, чтобы помешать, но по счастью не преуспел.

Дочь небогатого безвестного самурайского рода с далёких островов своего шанса не упустила. Сверкнул странного вида то ли короткий меч, то ли хрен его знает как это назвать — и нога папаши двойняшки оказалась перерубленой почти полностью. Кость бедра японка точно ему рассекла — такое ощущение, что конечность теперь болтается на лоскуте кожи и остатках мышц.

— Вот это ор, — пробормотала Далия, когда родитель близнеца взревел взбесившимся слоном.

Первый гвардеец продолжал скрести мрамор когтями, баюкая свою яичницу. Второй, получивший ногой под подбородок, не подавал признаков жизни.

А у третьего прямо сейчас отвалилась голова: Шу прокрутилась на триста шестьдесят градусов, её сабля свистнула под странным углом — и вот.

— Минус три, — без тени эмоций сообщила Норимацу последнему противнику. — Ты мне делал предложение два раза, моя очередь. На колени, клинок в угол, руки за голову.

— Что взамен? — старший четвёрки хмуро покосился на заливающего фонтанами крови пол Наджиба.

— Умрёшь без боли? — спокойно предположила японка. — Я не могу гарантировать — у тебя есть своя хозяйка, но обещаю её попросить об этом.

— Ха-ха-ха, девочка, этого мало! — Мудачина предсказуемо извлёк ещё один амулет. — У меня к тебе третье, последнее предло…

Интересно, как она смогла? Она же стояла чуть не в трёх метрах от него?

Только что потерявшая два пальца подруга Ржевского, казалось, сама превратилась в портал, после чего на пол полетела отсечённая кисть негодяя, отжимавшая достаточно неприятную штуковину.

— А ведь разнесло бы весь зал, — аль-Футаим бесшумно выдохнула сквозь сжатые губы и с облегчением вытерла со лба пот. — Пожалуй, и мне бы в этой нише не поздоровилось.

Магический взрыв однозначно превратил бы в фарш всю органику, находящуюся внутри даже этого большого, но замкнутого объёма.

Шу не стала миндальничать и оставлять кого-то в живых: следом за кистью по мрамору глухо бухнула ещё одна голова. Снова отдельно от тела.

— Этих двух добивать? — Норимацу как ни в чём ни бывало уточнила у Мадины, что делать с выведенными из строя.

— Нет. Отец не в ресурсе, я уже их держу, — пробормотала Наджиб-младшая. — Потом другие убьют, расслабься.

Разумеется, именно в эту секунду через южный вход жизнерадостно прибежали охранники.

— Вон отсюда. — У Далии, вышедшей из-под иллюзии, не было сил и желания на объяснения либо дискуссии.

— Ваше Величество!..

— Мадина, покажи им.

Близнец молча протянула вперёд в сторону вошедших два девичьих пальца, лежащих на ладони.

— Шу, покажи им тоже!

— Что? — японка с любопытством наклонила голову к плечу. — Прошу простить, я плохо понимаю ваш язык. Что я должна показать?

— Свою правую руку.

— А-а-а. — Азиатка подняла вверх клешню краба. — Видимо, ваша повелительница хочет сказать, что это были мои пальцы!

— Госпожа аль-Футаим! Ваше Величество!..

Собрались падать на колени? Эх, аль-Фахиди, состарился ты. Не те люди теперь твоя гвардия.

— Пусть вам будет стыдно. — Принцесса не стала ничего добавлять, просто сделала знак замолчать и немедленно выйти. — Мадина, пальцы можно сохранить⁈

Норимацу, так и не менявшаяся в лице несмотря на все перипетии, впервые продемонстрировала хоть какую-то эмоцию — обозначила слабый интерес поднятием брови.

— Да! — Наджиб-младшая вместе с Шамсой бинт Тани уже колдовала над родителем. — Сейчас этому ишаку кровь остановим, минута! А то помрёт — и допрашивать будет некого!

— Вы действительно сможете это сделать⁈ — японка неподдельно удивилась. — Я о пальцах.

Это были самые значительные чувства, которые Далия за сегодняшний непростой день увидела на её лице.

— Да. Ткани живут до часа плюс я бросила стазис жизни. Это автоматически продлевает. — Видимо, двойняшка сейчас здорово выкладывалась над папашей, потому что говорила отрывистыми рублеными фразами. — Затем и прыгала за твоим мясом.

— Я лично всё тебе верну! — мать близняшки посмотрела на Норимацу странным взглядом и приложила руку к груди. — Обещаю! Подожди немного.

— Благодарю. — Шу со щелчком отправила клинок в ножны под рукавом тремя оставшимися пальцами и невозмутимо поклонилась. — Это избавит меня от массы дискомфорта в будущем.

* * *

Там же, через некоторое время.

— А чего ты вообще влезла⁈ — Далия сидела на полу, прижавшись виском к левому плечу Норимацу. — Говоря цинично, это не твоя война и не твоя страна. Зачем?

Второй рукой японки занимались обе Наджиб.

Шу задумалась и через секунду предположила:

— Мне кажется, змея-менталистка давно прополоскала мне мозги и моя личность уже мне не принадлежит. — она указала взглядом на Мадину. — Видимо, что-то в голове сломалось?

— Да я после твоего долбаного дзена даже мыслей твоих не вижу, не то что в них вмешаться! — возмутилась та. — Эй, стой, — она свела брови и впилась взглядом в японку. — Ты чё, шутишь?!!

— О. И до меня не сразу дошло, — следом за подругой изумилась и аль-Футаим.

Азиатка в ответ скупо улыбнулась уголком рта.

— Хренасе, с тобой метаморфозы, — Далия покачала головой. — Слушай, ну а серьёзно? Ты же рисковала жизнью? К тому же ты далеко не дура и должна была понимать: охрана в пути, за несколько секунд ничего не произойдёт.

— Знаешь, наверное, мне сложно отойти от своих обычаев. Если коротко, поведи я себя иначе — этого не поняли бы абсолютно все самураи семьи Норимацу. — Японка говорила ровно, серьёзно и откровенно.

Вторая японка внимательно прислушивалась у стены, что-то лихорадочно просчитывая.

— Какие, ***, самураи⁈ — тут прорвало Мадину. — Уже столько лет никаких самураев не существует! Тут переворот был, ещё один! От моего папаши! А ты!..

— Те самураи, которые на небесах, — Шу посмотрела вверх.

— Ты сейчас серьёзно? — Наджиб взяла себя в руки и резко успокоилась. — Знаешь, мы тебе очень благодарны, я так и вовсе… но твоя странная мотивация… от меня ускользает, — закруглила она деликатно углы. — Я бы тебе настоятельно советовала на будущее…

— Не нужно, — перебила японка. — У меня своя голова на плечах и я сама буду решать, как мне жить. Извини, — она улыбнулась и левой рукой похлопала Мадину по темени.

— Спасибо большое. — Глухо заговорила Шамса бинт Тани. — Девчонки глупые, а ты права. Вот, — она указала взглядом на перебинтованные пальцы азиатки. — Какое-то время не тревожить. Шина зафиксирована магически, но на всякий случай лучше не рисковать.

— Так просто? — Норимацу озадаченно подняла вверх правую кисть и посмотрела на повязку. — Восхищена. Спасибо вам огромное. — Она ухмыльнулась и, похоже, снова пошутила. — Пожалуй, теперь вообще можно не бояться, что тебе что-то отрежут? Порталом к вам сюда — и через час как новенькая?

— Это могут сделать лишь целители очень высокого ранга и только нашей школы, — Мадина на удивление не стала язвить, а прям наступила на горло собственной песне (оставшись серьёзной). — И количество способных на такое людей уместится в число пальцев одной руки.

— Не знала. Благодарю ещё раз.

У Норимацу завибрировал амулет Изначальной города Сота.

— Да?

Все присутствующие без исключения напряглись: понятно, кто вызывает.

— Я в небоскрёбе Шереметьевых, этаж… патроны пока есть… ходить не могу, ранен, только ползаю… — хриплый голос одного блондина прозвучал громче, чем гроза над Заливом в ноябре.

— Быстро шагай порталом на наш с тобой участок, я сейчас буду. — Норимацу стремительно поднялась на ноги.

— Не могу порталом, надо установку забрать. Один не справлюсь, тяжело. Поможешь уйти? — Ржевский очень нехорошо хрипел, с присвистом и задыхаясь.

Вторая японка подлетела к Шу и возмущённо залопотала что-то на своём языке.

—… А я ей не мог дозвониться! У неё же амулет не Изначальный! Там, где вы сейчас, видимо, какие-то перебои!

— Зал защищён! — аль-Футаим с виноватым видом выпучила глаза и накрыла рот рукой. — Ой, это я всё отрубила!

— Держись, скоро будем. — Норимацу разорвала соединение и оглянулась по сторонам. — Сделаете портал в Соту? Куда идти?

— Стой, сейчас сюда выход сформирую. — Мадина тоже решительно куда-то засобиралась. — Минута, сейчас всё будет. Я с вами! — затем она посмотрела на мать и Далию. — Побудете тут? Мам, заодно пахана надо допросить при Дальке! А то он что-то странно оперился и блоки у него ментальные как не свои.

— Мы вместе с мамой Далии его допросим. — Шамса тягуче посмотрела на дочь. — Тебе точно надо туда…?

— ДА! И я буду очень благодарна, если ты сейчас заткнёшься и удержишься от любых комментариев!

На памяти аль-Футаим двойняшка с родителями никогда так не говорила, особенно с мамой.

Глава 21

Никогда нельзя недооценивать противную сторону. Первая аксиома, если хочешь выжить, особенно на чужой территории.

Всегда знал, всегда соблюдал, первый раз в жизни промазал.

Ладно. Даст бог, не последний. Мы ещё побарахтаемся, ибо «Когда сжигали пророка Ибрагима»…

Приятная мысль защитной реакцией психики уводит сознание в сторону: а всё-таки как классно, что Наджиб и аль-Футаим не только фигуристые, длинноногие, сисястые и с узкими талиями. Они ещё очень умные, практически мудрые! Только не всегда это демонстрируют.

Казалось бы, что там той истории. Подумаешь, безымянное насекомое чем-то там озаботилось.

А какой глубокий скрытый смысл, в этом месте уважительно поднимаю самому себе указательный палец.

Говоря откровенно, я пожадничал, за что теперь и страдаю. Надо было сразу мотать, а не с парализованными ногами эвакуацию трофеев затевать.

Плевок Дракона — очень непростой артефакт. Если бы мне сказали писать на него установочную справку по линии предыдущей работы там, откуда я родом, я б конструкторам и инженерам чётко обозначил: изделие — не наш уровень. Сопряжение материалов, программный модуль, компонентная база — просто не наш уровень и по отдельности, и, тем более, по итогам их интеграции в комплекс.

Чей-то повыше ранг работал, можно лишь догадываться, чей именно. Расовый бонус на познание сути механизмов не ошибается, поскольку или молчит, или не врёт, как Далия аль-Футаим.

О, аль-Футаим. При воспоминании о ней на сердце становится тепло и настроение резко идёт вверх.

Чтобы тут же упасть: кроме настроения, к сожалению, резко вверх не идёт больше ничего. Нет нервной чувствительности в нижней части тела и в ногах, здесь только вздохнуть глубоко и себя пожалеть.

В принципе, я сейчас потому с собой и разговариваю, как дурачок, да указательным пальцем многозначительно жестикулирую перед зеркалом. Ибо кроме пальца и настроения ничего иного не подымается ни в какую. Да и настроение, положа руку на сердце, вверх стремится тоже далеко не перманентно.

В лучшем случае импульсно, как только что, когда тела девчонок вспомнил. Потом пикирует вниз.

— Сдавайся и тебе оставят жизнь! — это кто-то со второй лестницы, в правом конце этажа, в коридор кричит для меня.

Ага, щ-щас. Семи пядей во лбу не надо, чтобы понять: свидетели нападения Изначальных (читай, Шереметьевых) на церковного иерарха живыми никому не нужны. Как и видевшие этот долбаный Плевок Дракона своими глазами.

Да даже если бы и можно было на слово оппонентов положиться.

Некомильфо сдаваться, прихожу к неутешительному выводу. Какое-то время придётся поупираться: запасные магазины есть, патронов в них изрядно — вплоть до специальных. Попробовал ради пробы одним в стенку засадить — кумулятивный эффект насквозь. Кого-то поджарило с той стороны, судя по крикам.

После этого на этаж вообще никто не суётся, только с лестниц и кричат (их две по краям этажа).

Не унижаясь до вступления в ненужный диалог, без затей стреляю на голос. Идиоты за поворотом думают наивно, что если спрятались за угол, то я их не достану.

Три ха-ха. Если нужного типа патронов в избытке, любой новичок знает: в таких вот каменных катакомбах (а это небоскрёб — каменный монолит и есть) никуда торопиться не нужно. Вспоминаешь, чему учили, устраиваешься поудобнее и без суеты начинаешь спокойно пристреливаться, подбирая верный рикошет.

Хоть и за угол, как сейчас.

Важное условие: правило рабочее, если патронов у тебя в избытке. Ещё такой номер в горах вполне проходит, когда кто-то за камнем засел на фоне скалы; в городской застройке тоже, если она не из дерева; далее по списку.

Патронов у меня, конечно, не изрядно, но мне и руку набивать в этом упражнении надобности нет: слава богу, расчёт проще, чем от двух бортов в лузу на бильярде.

Я уже рикошетом три раза выстрелил, все три — попал. Последний тоже, судя по голосам.

— Надо что-то делать! — А противная сторона не унимается.

Орут во весь голос, сюда слыхать.

— Он так всех нас выкосит! Может, у него оружие какое-то зачарованное! — продолжает возмущённый штурмовик, один из, начальству (наверное). — Давайте его лавой зальём — и дело с концом⁈ На короткое время можно солнечную поверхность в коридоре создать, ни одна сволочь не выживет!

М-да. Не очень приятная перспектива. Интересно, кто это там такой технически грамотный выискался?

— Нельзя! — в сотый раз терпеливо объясняет магам невидимый босс. — Установка!.. — дальше виснет многозначительное молчание.

Ха, вот ещё доказательство, хоть и косвенное. Артефакт явно церковный, как девчонки и говорили. А этим красавцам его, судя по событийному контексту, для конкретной задачи выдали — отца Шурика в райские арфисты оформить.

Потом технику нужно вернуть целой.

— Порталы, связные амулеты, всё заблокировано! — вещатель с той стороны коридора сменился.

В предыдущего я попал, теперь точно ясно.

— Тебе не скрыться! Сдавайся и останешься жив!

Дураки, что ли? В статистической закономерности вообще не понимают или математику не учили?

ВЫСТРЕЛ.

За углом снова вскрик и глухой звук упавшего тела.

— Минус четыре, — констатирую погромче, задумываясь, не поменять ли патроны в магазине.

Может, следующий усиленным шарахнуть? Для разнообразия? Чтобы не рикошет, а сквозь стенку?

— Ты что, совсем жить не хочешь⁈ — а это уже раздражённый голос местного начальника. — Если готов вступить в переговоры, представься! От клана Шереметьевых будет выделен переговорщик твоего ранга!

О как. У них и с разведкой напряжёнка? Получается, выносные посты не засекли, как я летел (молчу про аналитические и агентурные каналы, которые должны были отследить передачу реактивного ранца Мицубиси Дмитрий Ржевскому).

Кретины, что с вас взять.

— Если вы — подданный Микадо и не можете вступать в переговоры из-за Буси-до, пожалуйста, ответьте мне на этом языке! Что угодно! — неожиданно для меня от противоположной лестницы раздаётся женский голос на ломаном нихонго. — Я буду знать, как поступить!

Ух ты. В последнюю секунду удерживаюсь от рефлекса и в ту сторону на звук не отрабатываю.

Вот был бы номер. Женщин не убивал и не собираюсь.

— Ах, как прекрасны в майском саду саженцы баклажанов! — развлечения ради вступаю в диалог с прекрасной незнакомкой по-японски.

Шу рассказывала, короткие дебильные стишки — фетиш их национальной культуры. Я, конечно, помолчал и покивал тогда из вежливости, когда она их цитировала, пару даже запомнил. Но деликатно комментировать не стал, что я на самом деле об этой поэзии думаю.

Теперь вот пригодилось. Занятно.

— Там японец! — самка человека переходит на русский и возбуждается, как будто осталась со мной в бане наедине и мы уже не совсем одеты.

Настроение пикирующим соколом улетает вниз: в нижней части туловища и дальше по вертикали к пяткам по-прежнему никаких ощущений.

Эх, вздохнуть горько да ещё раз себя пожалеть. И зачем жить, если самого главного в жизни не осталось?

В принципе, я именно поэтому сдаваться и не намерен. Кому нужна такая жизнь, чтоб за неё подобным образом столь унизительно цепляться?

Да даже если бы мои двадцать сантиметров работали, из одного куража фамильного бился бы до последнего! Прозевал момент, позарился на установку, заблокировали порталы — значит, будем воевать в меньшинстве.

А уж теперь, когда шкурой в прямом смысле дорожить нет ради чего…

Как говорит Далия, исчезли фундаментальные и основополагающие пункты жизненной мотивации. Кстати, когда ей профессионалки Норимацу интересный массаж делали, она голая лежала. Со мной нормально разговаривала — я на их разрешение заглянул.

Может, есть варианты её уболтать? Сиськи уже видел, попу тоже.

В следующую секунду зло ударяю кулаком в стену изо всей силы: инерция мышления присутствует, схемы в голове раскручиваются сами.

А вот физиология уже в несколько ином статусе…

— Кажется, я теперь отлично понимаю последнего самурая Островов, — задумчиво констатирую по-японски, закусывая нижнюю губу.

Может, этот предок Шу за тридцать лет войны что-то там себе отморозил на том острове? Или иначе как повредил? Это самое?

Когда он вернулся (дед Трофим говорил), то несколько месяцев новый кабинет министров штурмовал, умоляя дать ему задачу для квалифицированного камикадзе.

Может, та же проблема была⁈ Хотя и иной этиологии⁈

Я догадливый. Вон как вычисляю по одним лишь косвенным признакам, настроение от гордости за самого себя резко идёт вверх.

ХЛОП! Перед носом, несмотря на блокировку владельцев здания, активируется овал портала.

Естественно, чуть не отрабатываю в него полностью магазин на рефлексе, но вовремя удерживаюсь: местные лишь мобильные и десантные порталы перекрыли. А сейчас открывается стационарный, ещё и с вензелем Августейшего Дома аль-Футаим, который лично я ни с чем не перепутаю (вот эти завитки букв на сиси Далии похожи, такие же выразительные, округлые и манящие).

— Оба-на. А ты здесь какими судьбами? — интересуюсь речью Залива у Мадины, которая на своём профессиональном бусте вылетает из транспортного канала быстрее, чем иная муха-мужик в погоне за соплеменницей-самкой по весне в период, который Наджиб-младшая называет мужским спермотоксикозом.

— Можно! — кричит она в портал и только после этого отвечает мне. — Вот проходила мимо, а Шу говорит, надо одного парализованного ампутанта забрать. Что с тобой тут происходит?

Открываю рот, чтобы начать рассказывать, когда следом за подопечной на здешней крайне недружелюбной территории появляются Шу, Ариса, Наталья и Виктория Барсуковы, а также Юки и Асато Норимацу.

— Вот это да, — впечатляюсь и уважительно присвистываю. — Дамы, моё почтение! — рукой изображаю снятие шляпы, после чего опять перехожу на речь Залива. — Осталось только спросить, где вы Левашову и Далию забыли. Неужели во дворце оставили.

— Эй, Дима, я ведь и обидеться могу! — отвечает мне аль-Футаим лично, шагая из магического овала на бетонный пол.

Если следом за ней сейчас появится и влюблённая пигалица Светлана, я даже развеселюсь, несмотря на крайне неподходящую атмосферу и общую сложную обстановку.

Накаркал.

— Что с тобой случилось⁈ — субтильная княжна Левашова у которой подержаться не за что от слова совсем, всплескивает руками и бросается ко мне через половину коридора.

Даже на коленях скользит по полу, вот это энтузиазм.

— Как бы ни хотелось тобой попользоваться по назначению технически, — признаюсь честно и сходу, чтоб не плодить бесплодных надежд у хорошей, в общем-то, девчушки, — вынужден сразу оговориться. У меня что-то после выстрела в спине повредилось, тела ниже груди не чувствую.

— Самого главного мужского места — тоже⁈ — загорается обидным и нездоровым энтузиазмом Виктория Барсукова.

— Чё, кочерыжка правда тю-тю⁈ — гнусно радуется следом за ней не пойми чему её кузина.

— Ты теперь импотент? Как мужчина всё? — деловито уточняет Шу. Затем без паузы оговаривается. — Стоп, не отвечай. Мне, в принципе, неинтересно, потому что как у делового партнёра твой детородный орган — не моя зона компетенции. Извини! — она наклоняется и коротко целует меня в лоб. — Я на стадном рефлексе вслед за дурами спросила. На самом деле ответ мне не нужен.

Вот это да. Впору жалеть, что с собой были только патроны, без гранат.

Сейчас бы не раздумывая чеку рванул. Наверное. Если бы придумал, как баб в портал покидать обратно при неходящих ногах.

— Не смейте его обижать, стервы! — из глаз сердобольной Левашовой ручьём хлещут слёзы.

Она обнимает меня изо всех сил, крепко прижимается, гладит мне затылок:

— Дим, только не переживай! Наверняка можно найти и другие смыслы в жизни!

Видимо, моё лицо над её плечом как-то красноречиво меняется, отражая все мысли, потому что Далия зажмуривается и начинает гоготать на весь небоскрёб, как взбесившаяся лошадь.

— Дим, не сдавайся раньше времени. — Ариса Накасонэ подходит ближе и добавляет потише. — Наверняка есть смысл обследоваться и у целителей, и в клиниках техно!

За обоими углами в качестве реакции на наш шум возникает предсказуемое оживление: сразу четыре головы, по паре от каждой лестницы, стремительно появляются из-за угла.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

— Не нужно думать, что я сплю, — бормочу под нос, ни к кому не обращаясь. — То, что я в некоторых частях тела нетрудоспособен, на рефлекторную реакцию во время огневого контакта никак не влияет.

Аль-Футаим до этого момента только гоготала, а после этой фразы почему-то принимается натуральным образом ржать.

Я думал, веселее и громче уже нельзя. Оказывается, ошибался.

— Ты сейчас серьёзно? — Асато присаживается рядом с блаженной Левашовой и неожиданно нежно берёт меня за руку. — Это правда? Или интригу напускаешь? С тебя станется. Встает? Или с концами?

— Можешь даже потрогать, — бормочу хмуро в ответ. — Вон сейчас сколько вас сисястых и жопастых рядом, а реакция ноль. Боюсь, что не шучу: никогда раньше такого не было.

— Я потрогаю? — оживляется загадочным образом японка. — Проверю!

Не дожидаясь моего ответа, она переходит к действию.

— Это… бесстыдно! — возмущённо лепечет ей Светлана.

Чёрт, а прогнать её неудобно, да и некуда. Уже молчу, что она и в лучшие моменты меня нисколько не привлекала. Полный ноль.

А нынче её сексуальная привлекательность так и вовсе величина отрицательная.

Хотя вслух девчонке о таком не скажешь. Она вон, всем сердцем рядом, хотя и не было у нас ничего. Плачет и убивается даже сильнее, чем остальные вместе взятые.

— О. Надо китаянке Чонг позвонить, — задумчиво роняет Наджиб.

— Зачем это? — спрашиваю подозрительно. — Пользуешься тем, что я встать и по уху дать тебе не могу? Вот и издеваешься?

— Порадовать. — Абсолютно серьёзно отвечает подопечная.

Прочие замолчали и внимательно её слушают.

— Чем? — неимоверным усилием воли удерживаюсь от рвущихся вслед за вопросительным знаком нецензурных ругательств.

— Она последняя, кого ты успел употребить! — на голубом глазу поясняет Наджиб, нисколько мне не сочувствуя. — А известная часть тела последнего Ржевского — своего рода символ, по крайней мере в этом городе.

— И что? — беспардонная аль-Футаим загорается интересом сильнее.

— Ну, Сяо Ши — последняя, кто сможет про двадцать сантиметров другим компетентно рассказывать, — охотно поясняет менталистка. — Получается, наступил конец эпохи. Она видела закат.

— Пха-ха-ха-ха-ха! — Далия начинает жизнерадостно и заразительно хохотать, как будто подопечная сказала что-то хорошее.

— Вот ты… — осекаюсь, резко успокаиваясь.

— Эй, чего задумал? — от сестёр Барсуковых смена эмоций на моём лице не укрывается.

Вместо ответа просто разжимаю пальцы и выпускаю карабин.

Старый трюк. Девчонки будто по команде зачаровано следят за падающей вещью, как она тарахтит по полу.

Когда они поднимают глаза, два коротких ствола (пистолеты) уже в моих руках.

— Длинный ствол на короткий на короткой же дистанции всегда полагается менять с финтом, — цитирую одно наставление. — Мадина, пожалуйста, повтори, что ты сейчас сказала?

Разумеется, стрелять не буду. Но не молчать же, размазывая скупые мужские слёзы по лицу от бессилия.

В девчонок стрелять не буду, а самому, по большому счёту, жить уже незачем.

Вон, если родные люди так насмехаются, то как наедине с этим несовершенным миром оставаться? Без самого, как оказалось, главного.

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

Ржевский внушал. Ржать хотелось так, что со стороны смотрелось бы как психическое нездоровье.

Когда он достал пистолеты, у неё на мгновение даже мелькнула шальная мысль, что всё. Доприкалывалась.

Далька, судя по счастливой роже, в отличие от всех видела ситуацию целиком даже без вербальных комментариев своего близнеца.

— Ладно, не буду над тобой издеваться, — вздохнула Мадина. — Но ты учти, потомок гусара. Помнишь, что я тебе в первый день нашего знакомства сказала?

— Что я становлюсь уязвимым, демонстрируя слабости. — Глаза попечителя сверкнули холодным металлом. — К чему это сейчас?

Ух ты, вот это дисциплина разума. Менталистка похлопала в ладоши под удивлёнными взглядами присутствующих:

— Браво. Да, я об этом. Имею просьбу.

— Какую? — светлые брови блондина целеустремлённо поползли в сторону лба и направились выше.

— Запомни этот момент, — Наджиб опустилась на колени рядом с раненым. — Просто запомни. Все хорошие и правильные выводы ты сможешь сделать потом, с собой наедине. Я в тебя верю.

Она забрала у него от греха подальше стволы и положила их справа.

— Я прям восхищён твоим оптимизмом в свой адрес, — угрюмо проворчал кое-кто. — Сейчас первый раз в жизни жалко, что ты моих мыслей прочесть не можешь.

— Да чёго их читать, — отмахнулась отзывчивая аль-Футаим.

Остальные девчонки напряглись и перестали дышать в ожидании продолжения.

— Тебе не хочется больше жить, ты утратил смысл бытия и сейчас подбираешь способ, как бы свести концы с концами, — ничуть не смущаясь, продолжила принцесса, оглядываясь по сторонам. — Только вот не можешь изобрести, как нас, будучи парализованным, обратно в портал запихнуть. А при нас ты стреляться не хочешь. Ничего не упустила?

— Вот ты стерва! — Ржевский от возмущёния только что в воздух не взвился. По техническим причинам. — Вот ты сволочь! Я думал, мы с тобой любим друг друга! Тайно от всех и скрывая это даже друг от друга! А ты!..

— Дим, я просто Мадину намного лучше тебя знаю, — поморщилась Далька, ничуть не впечатляясь мужской эскападой. — И у меня тоже крепкие нервы, профессия обязывает.

— А это к чему сказано? — соображалка потомка гусара (весьма не тупая, будем откровенны) дала пробуксовку и совершила сбой по независящим от себя причинам.

Недостаток информации, покивала самой себе менталистка. Он гораздо умнее, чем старается казаться, просто действительно пока не знает меня так хорошо, как близнец.

— У тебя нет никаких необратимых процессов, — проворчала Наджиб, рассеивая интригу и запуская с позеленевших кончиков пальцев целительские касты.

— Да?.. — кое-кто закусил нижнюю губу, преданно впился взглядом ей в переносицу и даже перестал моргать.

— Слово целителя, — Мадина полыхнула с ладони язычком плазмы. — У тебя просто ожог и механическая травма. Кое-какие ткани распухли, кое-что сдавили. Сейчас отёк снимем и…

— ОЙ! — Асато Норимацу, машинально разминавшая кое-что пальцами, вытаращила глаза до размеров золотого дирхама и отдёрнула руку, как от огня.

За следующее мгновенье на лице блондина последовательно сменились размышление, озабоченность, попытка прислушаться к себе.

За ними последовали недоверие, просветление и радость:

— Мадина!.. — глаза Ржевского загорелись пламенем покорителя вселенной. — Да я!.. Да ты!..

Аль-Футаим ехидно хихикала в кулак, косясь взглядом в сторону монаршьего портала. Открывали они его пиратски, с риском, ориентируясь на пеленг браслета Изначального.

Маги Дворца Эмира честно предупредили: стационарный портал по таким маякам — очень большой риск. Сколько простоит, не ясно, даже если получится.

Получилось. Теперь бы понять, что дальше.

— Да я для тебя все звёзды с неба достану! — наконец сформулировал ибн-Иван, продолжая полыхать восхищением. — Мадина, ты просто супер! Моя благодарность не имеет границ!

— О, значит, теперь наконец-то женишься? — буднично уточнила менталистка, поднимаясь на ноги.

— Ой. — Голос потомка гусара неожиданно осип.

— У тебя только что смысл жизни пропадал, — живо напомнила принцесса. — Теперь вернулся. Благодаря кому?

— Эй, ты же не хочешь остаться неблагодарной сволочью⁈ — княгини Барсуковы неожиданно выступили в матримониальных интересах иноверки. — Да у тебя морда была секунду назад, словно в окно броситься хочешь! Только доползти не в состоянии!

— Ой, — после демарша соотечественниц блондин из осипшего превратился в охрипшего. — Так, дамы, у нас здесь война! А ну, слушай мою команду!..

Аль-Футаим иронично наклонила голову к плечу и пару раз хлопнула в ладоши.

Из-за двух углов коридора раздалось сразу на двух языках:

— Сдавайтесь! Переговоров больше не будет! Сколько бы вас ни было, сейчас все будете уничтожены!

— Иди на***. — Наталья Барсукова поправила на пальце армейский концентратор и ударила чем-то, близким к внеранговому.

От ближней лестницы раздался вопль сгорающих заживо, еще через мгновение донёсся неприятный запах.

— О, бифштекс, — позитивный и жизнерадостный Ржевский как ни в чём ни бывало вскочил на ноги и нагнулся за карабином. — Бабоньки, марш обратно в ваш портал, я скоро буду! Я тут пока самосто…

Договорить ему не дала вторая Барсукова, которая Виктория:

— На! — Её ставший уже привычным кукиш в этот раз был выброшен слишком далеко.

Указательный и большой пальцы магессы застряли между челюстями потомка гусара.

Последний возмущённо захлопал глазами и аккуратно отклонил голову назад, избавляясь от инородного тела.

* * *

Следующая прода скорее всего в 00.01, через 26,5 часа, 08 сентября 2023 г

🙂🤗

Глава 22

(Ссылка на продолжение 26 000 зн. — в конце этой главы)

Шу Норимацу, Изначальная Соты и Глава клана Ивасаки.

— Пха-ха-ха-ха-ха, — почему-то впервые в жизни захотелось побыть простой девчонкой и отойти от предписанной каноном невозмутимости дзена.

Когда она не стала скрывать своего настроения (кукиш магессы во рту партнёра по бизнесу смотрелся уморительно), присутствующие почему-то как по команде остолбенели. И повернулись на голос, скрещивая на ней взгляды.

— Вы чего? — жизнерадостно поинтересовалась Шу, продолжая веселиться. — Эй, люди?

Она внимательно посмотрела на каждого, пропуская анализ через состояние дзен.

— А-а-а, вы удивились, — успокоилась Норимацу. — Я раньше при вас никогда не смеялась, вот вы и зависли.

— Страшно, — откровенно сообщила Виктория Барсукова. — Когда ещё и ты неадекватна, да в такой обстановке, — она повела рукой вокруг себя, — становится несколько не по себе.

— Ты достаточно опасный человек, хотя и не маг, — подхватила её сестра. — О, а теперь, когда задумалась и слушаешь, ты нормальная! Привычная по крайней мере.

— Я и когда смеюсь тоже нормальная, — возразила Шу. — Просто делаю это в отличие от вас чуть реже.

— Я бы сказала, неуловимо редко, — тихо пробормотала аль-Футаим.

— А чего ты обрадовалась? — Ржевский, избавленный подопечной от самого страшного проклятия, которое для него только можно было придумать, беззаботно потянулся. — Подтверждаю: смех в твоём исполнении — не то чтоб что-то зловещее, но, как бы тут поделикатнее…

— Какие вы все зануды! — вздохнула японка. — Почему все могут смеяться, а я как на сцену вышла? Ещё интервью вам тут раздавай!

— Ты никогда не смеялась раньше, — осторожно заметила Накасонэ на нихонго. — На моей памяти. Ваша семья всегда славилась очень своеобразным воспитанием. Вокруг одни гайдзины, ты ни с того ни с сего ржёшь возбуждённым ослом. Непривычно!

— Да тьху на вас! — Шу возмутилась словами Ржевского. — Вам больше поговорить не о чем⁈ Нашли центр внимания!

— Чмок! — Наджиб, единственная сохранившая нейтральное лицо, неожиданно хлопнула Норимацу по попе.

После чего решительно пригнула её за шею вниз и припечатала губами в лоб.

— Ты чего? — теперь озадачилась не на шутку уже японка.

— Балуюсь, — менталистка пожала плечами и положила на ягодицу Шу вторую руку, крепко сжимая пальцы.

— Эй, я сейчас не готова к таким экспериментам! — азиатка отступила на шаг, высвобождаясь из объятий подопечной партнёра. — У нас в культуре, конечно, это дело не как у вас! Свободы побольше! Но я бы предложила однополые эксперименты…

* * *

Следующий том тут 👇 и в нём продолжение

https://author.today/work/295267

Content

Ржевский 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22 (Ссылка на продолжение 26 000 зн. — в конце этой главы)