Ржевский 6

Глава 1

Шу Норимацу, Изначальная Соты и Глава клана Ивасаки.

— А теперь зануда ты, — аль-Футаим вытянула указательный палец. — Мадина тебе просто популярно проиллюстрировала, что мы все чувствуем, когда опасный человек твоего плана уходит от своей привычной модели поведения.

— Какие умные слова, — недовольно проворчал Ржевский, начавший резко страдать из-за дефицита женского внимания.

От него все отвернулись и даже Левашова больше не держала под руку.

— Здесь вообще-то война! — мгновенно сориентировался потомок гусара в новой обстановке, привлекая обратно женские взгляды и расправляя плечи. — А не бабские посиделки! А у вас какой-то тупой и бессмысленный разгово…!

Шлёп! Хлоп! Кузины Барсуковы без разговоров зарядили ему по уху, каждая со своей стороны.

— Не нужно обесценивать! — назидательно подняла палец позитивная и никогда не унывающая Далия. — Твои соотечественницы тебе просто короче сформулировали. — Она на мгновение задумалась, потом тоже резко обрадовалась на манер Шу. — Дим, а представь, мы бы все на твоём участке жили⁈

— Это был бы номер, — с замогильным выражением лица прокомментировала Наджиб. — Причём сразу не скажешь, комедийный, драматический или сходу трагический.

— Партнёр, есть один очень важный вопрос, который я бы хотел решить прямо сейчас, не сходя с этого места. — Шу Норимацу последние секунды колебалась, стоит ли лезть не в своё дело.

Теперь, закончив взвешивать за и против, она была уверена, что знает, как поступить.

— Слушаю тебя внимательно. — Напарник по бизнесу явно ожил, очень быстро восстанавливаясь после такой неприятной травмы.

Его заинтересованный взгляд стремительным угрём нырнул в её декольте и так там и остался.

— Смотри. — Норимацу попутно дёрнула за руку Левашову, убирая самого беззащитного члена команды с линии возможной атаки из-за угла. — Я только что впервые за время нашего знакомства стала свидетельницей эпизода, который не знаю, как оценивать.

— Э-э-э? — блондин озадачился. — Я дико извиняюсь, но сейчас точно подходящий момент? Эпизод и его оценка не подождут до лучшей поры?

Он приподнялся над её плечом и зачем-то выстрелил в стенку. Из-за угла раздался человеческий стон и глухой звук опавшего на пол тела.

— Хороший выстрел… — отдала должное чужому мастерству Шу. — Дим, для меня некоторые вещи в жизни имеют принципиальное значение. Подходящего времени не будет никогда — потому что время всегда неподходящее. Ответь мне сейчас? Потом займёмся делами.

Из-за угла донеслись глухие ругательства по поводу потери ещё одного человека, убитого загадочным образом.

— Что за вопрос-то в итоге? — напарник по бизнесу с наивным видом склонил голову к плечу и быстро-быстро захлопал глазами, продолжая фокусироваться почему-то в разрезе её рубашки. — Такой непреодолимой срочности?

— Я видела своими глазами: когда мы прибыли сюда, ты не хотел жить. Было? — японка отзеркалила идиотскую позу и такую же мимику. — Если мне показалось, просто скажи «нет». Твоему слову поверю безоговорочно.

Товарищ замер и сделал вид, что глубоко ушёл в себя:

— Э-э-э. М-м-м. У-у-у.

— Я буду ждать столько, сколько понадобится, — уточнила она свою позицию.

— Война вокруг! — Дмитрий очень убедительно изобразил смесь возмущения и недоумения.

Благодаря дзену чужая игра, даже хорошая, от истинных мыслей теперь здорово отличалась и была видна, как на ладони.

— Давай этот очень важный вопрос обсудим потом⁈ — потомок гусара усилил напор, пытаясь перейти в контрнаступление.

Даже принялся деловито разворачиваться, менять в оружии магазин, зачем-то щёлкать по верхнему патрону в нём. Он не понимал, к чему клонится разговор, но безошибочно чувствовал: ему продолжение может не понравиться.

— Нет. — Шу поймала Ржевского за рукав и пируэтом аикидо провела вокруг оси, опять ставя лицом перед собой. — Ты мне ответишь прямо сейчас. И всем остальным заодно.

Далия, судя по глазам, почему-то видела больше, чем была должна, не будучи менталисткой. Принцесса заинтересованно подняла подбородок, предлагая японке развиваться. Потом хлопнула в ладоши пару раз.

— Было или нет то, о чём я тебя сейчас спросила? — хладнокровно, спокойно и невозмутимо Норимацу-младшая вернула близкого друга в необходимое ей русло.

— Ой, да какая разница⁈ — глаза собеседника неожиданно обнаружили что-то очень важное на носках его ботинок. — Решительно предлагаю перенести обсуждение!

— Дим, не поможет, — с искренним сожалением посочувствовала Шу, снова поднимая его лицо за подбородок. — Смотри мне в глаза. Было? Или нет?

— Ну-у-у, если быть до конца откровенным… и, аккуратно проанализировав внутреннее состояние, не торопиться с выводами…

— ДА? Или НЕТ? — она одарила его тем взглядом, которым мать наблюдает за своим годовалым малышом, пытающемся вылезти за пределы детского манежа так, чтоб этого не заметили взрослые. — Видимо, пора внести ясность. Дим, у тебя сейчас не получится ни уклониться от ответа, ни промолчать. Это говорю тебе я, Шу Норимацу, твоя партнёр по бизнесу и самый близкий друг. Товарищ по оружию. Сосед по участку. Человек, который с тобой друг другу не раз спасал жизнь.

— Ой, вот патетика неуместна! К чему такой пафос! — кое-кто продолжал целеустремлённо хвататься за все подряд спасительные соломинки.

— Потому что это очень принципиальный для меня вопрос. Я уже говорила, ты просто невнимательно слушаешь.

— А враги за углами? — Ржевский тоскливо покосился на обе лестницы по очереди. — Вон, супостат не дремлет! Норовили всё плазмой залить перед вашим приездом! — припомнив что-то, он заговорил быстрее и громче. — Обсуждали, как внутри этого коридора всё в солнечную поверхность превратить! Я правду говорю! Спасаться надо! Побежали быстрее!

В подтверждение своих слов он суетливо завертел головой, замахал руками и переступил с правой ноги на левую.

Все без исключения девушки вслед за ним молча наклонили головы; кто к правому плечу, кто к левому — в зависимости от того, кто где стоял.

— Я ничуть не сомневаюсь ни в едином твоём слове, — Шу доброжелательно улыбнулась, ещё раз возвращая товарища в беседу пальцами за подбородок. — Скорее всего, действительно есть опасность, но мы её обсудим ровно через четверть минуты. Сразу после того, как ты с присущей твоей фамилии прямотой ответишь на мой вопрос. Да? Или нет?

— ДА! Вот привязалась! — потомок гусара возмущённо шмыгнул носом. — Ну неприятно мне подобное муссировать! Что за нетактичность! Ты же умная восточная женщина, откуда такая беспардонность⁈

Блондин набрал побольше воздуха. Он явно собирался на следующий заход возмущений в целях контратаки.

— Не понимает, к чему клонится, но чувствует попой, — на удивление метко уронила Далия.

— Тс-с-с-с-с, — Шу накрыла рот напарника ладонью. — Дим, сейчас у тебя взгляд полон тяги к жизни, неизбывного оптимизма и мои соски под рубашкой ты только что не отполировал. Взглядом тоже.

— Рефлекторное же! — Ржевский нехотя убрал руки с её молочных желез.

Расстегнув пуговицы, он без затей принялся лапать понравившиеся части тела азиатки прямо в ходе беседы.

— Я не в претензии, — поморщилась японка, не желая отвлекаться на несущественные мелочи. — Просто поясняю разницу между двумя твоими состояниями, до и после… Партнёр, а кому ты должен быть благодарен за такую свою стремительную метаморфозу? — выражением лица она дала понять, что ни сама не уйдёт, ни ему не даст, пока не прозвучит однозначный и конкретный ответ.

Норимацу умели добиваться своего. Всегда.

Кое-кто здраво решил отступить и уступить:

— Наджиб же! Ты чё, головой где-то ушиблась⁈ — к возмущению в интонациях прибавились забота, участие и покровительственные нотки. — Кабы не она, — неизбывная тоска на секунду вернулась во взгляд. — Ой, не буду продолжать! А то такая жуть была, что от одного воспоминания до прыжка в окно недалеко.

А Норимацу-младшая продолжила, всё с той же безмятежной улыбкой просветлённого:

— Меня все считают не очень умной, возможно, обоснованно. В продолжение своей глупой позиции я задам тебе ещё один вопрос. Дим, а как ты её отблагодарил? Что ты сделал, чтоб и Мадина почувствовала тоже, как она много для тебя значит?

Присутствующие перестали дышать. Девчонки — с любопытством; Ржевский — с видом мага-артефактора, наткнувшегося на магическую мину неизвестной конструкциии в нештатном месте и прикидывающего, как бы поскорее её обезвредить.

— Ты парень решительный, — продолжила японка. — Я ничуть не сомневаюсь, что даже решение уйти из жизни ты способен легко довести до конца, ни секунды не мешкая.

— Был в одном шаге, — хмуро и как-то по-взрослому не стал спорить напарник.

— Почему ты твёрдо не ответил на её вопрос о женитьбе? — в принципе, Шу с несвойственной ей витиеватостью всё это время двигалась именно к этому моментом.

Повисшую тишину можно было потрогать руками.

— Мадина Наджиб, рискуя жизнью, нарушая законы своей страны, принеслась к тебе на помощь. — Норимацу-младшая загнула первый палец. — Я свидетель. Тебя, очень может статься, далеко не в переносном смысле удержала от могилы: без пениса вопрос твоей личностной деградации даже не стоит, согласен? — Второй палец. — Или спился бы стремительно, или что-то в этом духе.

— К чему такие сложности? — нехотя пробормотал собеседник. — Дуло к виску. В окно с этого этажа без реактивного ранца. Пойти к этим за угол с голыми руками. Много способов не тянуть резину.

— Мадина Наджиб, оказывая тебе своё ниндзё, вправе рассчитывать на твою ответную гири, ты согласен? — она сейчас говорила по-русски, чтобы всем было понятно.

К сожалению, в языке товарища правильных слов на тему разных видов благодарности не существовало. По крайней мере, она их не знала.

— К чему ты клонишь? — совсем другой Ржевский поднял голову.

Сейчас в глаза японки смотрела иная личность.

— Ты, когда подобным образом уклоняешься от девичьего вопроса, либо трус, либо бесчестный человек. — Шу без труда удерживала спину ровной, а взгляд прямым. — Я, как твой близкий, считаю своим долгом тебе это сказать в глаза.

Наталья Барсукова задумчиво произнесла сразу пять грязных слов подряд на родном языке. После чего подняла вверх большой палец.

— Какая интересная манипуляция, — Далия присвистнула. — Впрочем, в таких нравственных императивах, что и придраться не к чему. — Принцесса хлопнула в ладоши.

— Ты мог как минимум четко ответить Мадине, да или нет, — припечатала Норимацу. — Второе, если актуально именно оно — хотя бы из уважения к ней. Чтоб она не ждала годами твою гири, не зная твоей чёткой мужской позиции. И девичьим сердцем продолжая надеяться, что ты её тоже любишь. Хоть настолько, — Шу отчеркнула ногтем большого пальца левой руки кончик указательного, поскольку правая была забинтована. — Скажи ты ей хотя бы твёрдое мужское нет, у неё будет шанс устроить свою жизнь с кем-то другим! Попытавшись разлюбить тебя и выбросить из головы!

— А чего ты не в свои дела лезешь⁈ — чуть подумав, кое-кто решил прозондировать подходы и отходы с иной стороны.

— Мы не чужие. У нас что, есть закрытые друг от друга зоны? Или табуированные темы? — ей действительно было интересно. — Отвечай.

О формате общения они никогда специально не договаривались, но такое их совместное прошлое, по мнению японки, автоматически подразумевало полную и взаимную откровенность.

Блондин отвёл взгляд и опять промолчал.

— Дим, я считаю тебя своим самым близким человеком.

Шу принялась чеканить слова, как уходящий на последнюю задачу камикадзе — последний тост благодарности товарищам по отряду.

— Я всегда гордилась тем, что рядом со мной сражается и живёт такая достойная личность. Но вот что я вижу сейчас: ты принимаешь достаточно серьёзные жертвы со стороны хрупкой, в чём-то беззащитной, хорохорящейся маленькой девочки, которую жизнь часто заставляла быть не по годам взрослой. — Японка перестала подбирать слова. — Она репутацию во Дворце из-за тебя потеряла! И жизнью рискнула, портал на пределе балансировала, чтоб у тебя сейчас х*й стоял! А в ответ…

Договорить не вышло. В стоявшей целую минуту безмолвной тишине одиночный всхлип Наджиб прозвучал громче, чем перед этим — выстрелы кавалерийского карабина.

— Спасибо. — Менталистка опустила глаза в пол. — Шу, от тебя точно не ожидала. Спасибо большое.

Не поднимая лица, Мадина хлопнула японку по плечу, коснулась лбом её подбородка и, не говоря больше ни слова, развернулась, чтоб через три шага войти в портал.

Аль-Футаим на мгновение расфокусировала взгляд, что-то просчитывая. Затем озвучила очередной ребус, обращаясь к Норимацу:

— А хороших решений после твоих слов и не было. По крайней мере, с её стороны — потому что мяч на чужой половине поля. Всем хорошего дня! — последнюю фразу монарх Эмирата бросила незнакомым доселе тоном.

Официально, по-взрослому, как будто говорила с трибуны перед парламентом.

— Через Эмират порталом? Или попробуем здесь прорваться на первый этаж? — Наталья Барсукова, хмуро соединив брови на переносице, размяла пальцы и поправила армейские концентраторы (вооружив вторую руку ещё одним, парным).

— Сейчас лучше через Эмират, — так же мрачно ответила сестре Виктория. — Я чуть не в ресурсе. Мысли о другом, могу в бою зевнуть что-нибудь нехорошее.

— Я тоже. Пошли. — Кузины бывшей жены Трофима Ржевского, ни с кем не прощаясь, последовали за близнецами.

По мере звучания каждой сказанной фразы глаза блондина открывались все шире и шире. Проводив взглядом соотечественниц, он недоуменно оглядел оставшихся.

Левашова тягуче посмотрела на него, неожиданно схватила за шею, привлекла к себе, поцеловала в губы. Затем так же энергично отстранилась, сказала «Эх» и тоже метнулась в портал.

— Ты с нами? — Юки, держа Асато под руку, коротко обратилась к Шу.

— Идите пока сами, мне нужно задержаться.

Норимацу никогда не оставляли своих союзников в момент опасности. Ключевое слово — никогда, кем и чем бы союзники ни являлись.

— А ты почему осталась? — угрюмо поинтересовался Ржевский через долгие пять секунд.

— Мой долг как твоего друга и напарника — бороться за тебя в любой ситуации. Даже с тобой самим, если ты случайно оступился, чтобы помочь тебе вернуться на правильный путь До.

Японка шестым чувством ощущала, что самураи семьи Норимацу сейчас впервые в жизни смотрят на неё как на равную.

Больше — не как на младшую.

А ещё она была готова спорить, что в суровых взглядах и на покрытых шрамами лицах находящейся на небесах родни нет-нет, да и мелькает толика спокойной гордости за своего потомка, ничем и никогда не роняющего Чести небогатой, но достойной фамилии.

Хотя последний наследник рода и оказался девчонкой, предкам наверняка не было стыдно.

— А ты? — напарник по бизнесу с лицом статуи спросил молчавшую всё это время Накасонэ.

— Я не знаю, что сказать, — покачала головой шиноби.

Род занятий соотечественницы стал кристально ясен минуту назад. Если бы кто-то спросил, Шу, как — она затруднилась бы сформулировать. Но это было и не нужно: мастер дзен видит вещи и манифестации такими, какие они есть. Какими бы иллюзиями те ни пытались прикрыться.

— Мне кажется, тебе следует очень быстро думать в данный момент, — заявила Ариса Ржевскому. — Потом ещё быстрее действовать.

— В смысле⁈

— Я не буду говорить ничего, что хоть как-то может повлиять на твою позицию. Могло бы повлиять, — уточнила она торопливо. — Скажу лишь, что жизнь очень часто подбрасывает самые невообразимые фортели. Там, где я училась, говорят: бегать нужно быстро тогда, когда бегать нужно быстро. Это значит…

— Я понял.

— Ай, чёрт с ним, — Накасонэ всё же решилась. — Коан: нафига тебе эта свобода, если рядом не будет того человека, без которого твоя жизнь не имеет смысла?

В следующую секунду потомок гусара просветлел лицом и посмотрел на японок по очереди:

— Вы же меня не оставите сейчас? Вы же пойдёте со мной?.. — он не уточнил цели либо направления. — Не хочу терять никого, — признался он через силу.

Шу коротко качнула подбородком, поленившись раскрывать рот и говорить «да». Тем более лень было напоминать, что самураи семьи Норимацу никогда не оставляли своих друзей и союзников. Чего бы им этого ни стоило.

— Да, — коротко кивнула Ариса. — Какой план? Если мне не изменяет слух, с южной стороны коридора сейчас будет штурм. Перед этим нас зальют плазмой. Ранец выдержит троих? — она покосилась на изделие Мицубиси, лежащее у стены.

Возле леталки по полу виднелись чёткие следы крови, оставленные в результате волочения. Ржевский, не имея возможности ходить, ползком вернулся на место десантирования и оттащил волоком оттуда всё снаряжение. На одних руках, без ног.

— В портал!.. — коротко кивнул потомок гусара.

Добавив пару слов матом.

В следующую секунду Норимацу-младшая удивилась до изумления проворству, на которое оказался способен еще четверть часа тому парализованный человек.

Блондин превратился в молнию. Он метнулся к странного вида агрегату, стоящему стены; стремительно разобрал его на три блока и баскетбольными бросками безошибочно отправил непонятные компоненты вслед за ушедшими в Эмират девчонками.

Затем в портал полетели реактивный ранец, карабин кавалериста, пара мешков и рюкзаков с неизвестным содержимым.

Напарник прикрыл глаза и, казалось, принялся рассматривать магический овал каким-то внутренним зрением.

— Две секунды! — подпрыгнул он через мгновение едва не до потолка. — БЕГООООМ!

Не дожидаясь исполнения собственной команды, он сгрёб на манер поклажи и японок, проваливаясь с этажа небоскрёба Шереметьевых в Залив в последнюю секунду работы транспортного канала.

* * *

— Мадина! Подожди! Я тоже тебя люблю! Вернись! — оказавшись на пляже, блондин огляделся по сторонам и припустил вперёд.

Утопая по щиколотку в песке, тоскливо покосившись на брошенные вещи и трофеи, он смешно рванул в направлении разношерстной компании женского пола, удивлённо обернувшейся на его голос.

Шу пошла следом за товарищем, тепло и спокойно улыбаясь и не говоря ни слова: главное сделано, языком можно не трепать.

За спиной оглушительно хлопнул не выдержавший напряжения портал.

— Ох б**! — Накасонэ коротко выразила все свои ощущения одним словом и догнала соотечественницу, пристраиваясь сбоку. — Ещё секунда, и нас бы перерезало⁈

— Ага, — безмятежно подтвердила Норимацу. — Но секунда иногда — это очень много. Нам хватило.

— Слава яйцам, — поёжилась шиноби.

— Почему раньше не сказала, что ты ниндзя? — без перехода, без каких-либо эмоций поинтересовалась правнучка последнего самурая Японии.

— Давно знаешь? — голос Арисы мгновенно осип.

— Секунд десять.

— Откуда⁈… — Накасонэ рванула её за руку, разворачивая к себе лицом. — Я же была рядом! По бесшумке ты тоже не общалась! Как…⁈

— Дзен же, — Шу недоумённо посмотрела на новую подругу.

Да, теперь, видимо, так. На новую подругу.

— Мне не нужны советчики снаружи, чтобы видеть все манифестации такими, каковы они на самом деле изнутри, — она попыталась объяснить покороче и поточнее.

Вышло, видимо, плохо.

— И что дальше? — Накасонэ обречённо повернулась в сторону моря.

Тоже происходя из самураев, она не могла не понимать, как к подобного рода отступникам будут относиться ультра-ортодоксы типа Норимацу.

— А дальше мы послушаем, как наш блондин будет Наджиб уговаривать, — спокойно ответила Шу, ускоряя шаг, чтоб не пропустить интересного.

Ржевский тем временем, то и дело спотыкаясь и падая на неудобном покрытии, досеменил до привыкших ходить по пескам близнецов. И до всех остальных тоже.

— Я был неправ. — Он схватил менталистку за ладонь и требовательно уставился ей в переносицу. — Знаешь, без причинного места было тоскливо, — он беззащитно шмыгнул носом, затем сделал над собой усилие и продолжил ровнее. — Но я понял, что без тебя будет ещё хуже… Не бросай меня, а?

Подопечная с интересом смотрела опекуну в глаза, не делая попыток забрать руку.

Далия Аль-Футаим, являющаяся в этих местах аналогом Императора, извлекла из нагрудного кармана дорогую местную сладость — фруктовую жвачку. Забросила её в рот и надула пузырь:

— Дим, совет от принцессы примешь?

— На *** я всех монархов видел, — отмахнулся блондин на автомате.

Норимацу и Накасонэ напряжённо переглянулись: дома легко казнили и за меньшее. Сказанное в адрес Микадо либо при нём.

— Меня пока нет, — спокойно парировала аль-Футаим, лопая ещё один пузырь. — Предложи ей жить вместе? Это мой тебе совет.

— Давай жить вместе? — покорным болванчиком отозвался Ржевский, не сводя глаз с Наджиб.

— Я помню, что ты резать ничего не дашь, — мягко улыбнулась та, не отвечая на вопрос прямо.

— Она рада, что ты пошёл за ней сюда. — Прямолинейная аль-Футаим была в своём амплуа. — Ей без тебя тоже кисло, без подробностей. И мне, кстати, тоже.

— И снова эта тишина, которую можно ножом резать, — задумчиво констатировала Шу через полминуты общего стазиса после таких слов августейшей особы.

— Эй, и я хочу! — нестеснительная Наталья возмущённо пнула песок ногой.

— И я, — подняла руку Виктория.

— И мы, — Юки и Асато решили не уступать.

— Левашова, молчи! — Взмолился Ржевский, стремительно покрываясь липким потом.

— А ещё мы с Арисой, — не удержалась от подколки Шу. — И Чонг. Мы все хотим пожить вместе, по крайней мере, пока.

— И Анастасия Вяземская, — поддержала дочь самураев шиноби, в силу образования безошибочно ловя момент. — Я видела, как она на тебя смотрит. Беру её на себя.

Ржевский за миг осунулся, посерел и затравлено вытянул голову в плечи.

— Не парься, я адекватная, — заметила менталистка. — Все договорённости в силе. А вместе мы и так живём, если ты не заметил.

— Хотя я пока не могу представить всех сексуальных и юридических нюансов, — заметила аль-Футаим. — Ладно… Главное — есть общий вектор… Детали нащупаем по мере развития.

— Может, мы наиграемся — и нам с вами надоест, — предположила Наталья. — Через неделю. Я человек порыва, а кое-какой кобель меня регулярно раздражает.

— И нам, — присоединилась Юки. — Я лично в регулярности ТАКОЙ групповухи не уверена. В своём энтузиазме, то есть: один мужик может технически не справиться, даже если он Ржевский.

— А как же ваши законы? — блондин пытливо впился взглядом в Принцессу.

— Закон в Эмирате — это я, — аль-Футаим пожала плечами. — Тем более, ты планировал за месяц построить в своём имении два небоскрёба. Я б там чаще зависала, тут жарко.

— Э-э-э.

— Угу. И от наших обычаев далеко — никто не узнает. Финичек хочешь? — Далия извлекла из кармана пергаментный пакетик и надорвала его сверху. — Держи.

— О. Самбур звонит, — Ржевский резко озадачился. — Так. Биржа, их золото в моём подвале, транспортный портал… вот же… Считай, заново жизнь начинать! — он принял вызов. — Да? Я в Эмирате, Анатолий Михайлович!

* * *

Странные были ощущения. Неприятные были ощущения.

Когда валялся в коридоре небоскрёба с парализованным низом, жить дальше не хотелось по вполне понятным причинам. А когда плачущая Наджиб молча шагнула в портал домой, неожиданно почувствовал то же самое.

Что за напасть?

Такая вдруг пустота в душе образовалась, что словами не передать. Всё равно как без главного работающего мужского органа остался.

Может, это и есть любовь?

Но тогда почему другие девицы мне тоже дороги? Каждая по-своему, но тем не менее?

Ладно, Левашова не считается. Её отсутствие моё чувствительное и ранимое (как неожиданно выяснилось) сердце нисколько не ранило. Бы. Если бы субтильная княжна куда-нибудь испарилась…

Но избавляться от блаженной не будешь, ей и так в жизни досталось (хоть и от того же родственника, которого я её мамаше в руки передал).

— Надо возвращаться в Соту после разборок с шейхами. — Далия хлопает ладонями по столу для совещаний, вырывая меня из отстранённого созерцания сегодняшних перспектив на личную жизнь. — И ценности ювелиров в твоём подвале, Дим, и биржа, и новый портал — всё там решать предстоит.

Ощущения как на семейном совете.

В родном языке Димы Ржевского есть хорошая поговорка, нет худа без добра. Мудрая мысль: если бы не внезапная напряжёнка из-за выяснения отношений, мог бы и не узнать никогда, что каждая из присутствующих девиц со мной не против замутить. Так прямо и заявили сами.

Однако есть тонкости. Я-то с тезисом изначально согласен был, просто под руководством откровенной Норимацу-младшей вслух зафиксировали для нашей узкой компании: в Эмирате мужчина может иметь стольких женщин, сколько (и которые) согласны.

Но он их всех обеспечивает, точка.

Логично, не поспоришь. И из девиц никто, что интересно, слова не возразил; даже излишне сконцентрированные на равноправии гендеров Барсуковы.

А мои активы, только начавшие было накапливаться (после нескольких поколений бесхозяйственных предшественников!), очень круто сгорели вместе с имением. Ну и ещё кое-какие проблемы возникли, но о них сейчас думать не хочу.

— Как глава клана Ивасаки имею доступ к ресурсам, о которых раньше не мечтала, — ровно сообщает Шу. — Но это не отменяет подвисших обязательств Дмитрия. Причём выпутаться он должен сам, все согласны? Просто чтоб себя уважать.

Не спорю, верно всё, но думай, голова, думай.

— Ну, кое-чем негласно помочь мы в состоянии, — Далия задумчиво барабанит ногтями по столешнице, имея ввиду свой Престол. — Всё равно в Соте слух на весь город, что он меня пялит. Но в целом да. Мужик должен быть мужиком, особенно такой, о котором по моей и вашей земле уже слухи пошли.

— Хотя он тут в Эмирате, почитай, и не был ни разу, — замечает Мадина, обрабатывающая пилочкой ногти. — Однако прославился, — она на мгновение отрывается от своего занятия и весело мне подмигивает.

Когда они меня спасали, разгорелся межправительственный скандал. Портал из Дворца аль-Футаим нарушил какие-то там суверенные правила моего государства, о чём сюда, в Залив, сразу же пришла нота.

Этот документ подхватили местные недобитые сторонники всех кого ни попадя: и папаши Мадины, и уже отчалившего играть на арфе Маджита аль-Футаима, и других заговорщиков по мелочи.

Через час — Регентский совет. Он только называется красиво, а на самом деле, Далия пояснила, тот ещё паучатник.

Если кратко, сборище аристократии: каждого по отдельности монарх запинает, как лев гиен.

В этом месте Наджиб сделала оговорку, поскольку я с их фауной не знаком. Оказывается, стая этих гиен с тем львом уже очень даже способна поконкурировать, весьма неприятная перспектива.

Вслух не сказано, но прямо ясно: не открой девчонки канал на этаж в небоскрёб Шереметьевых, меня спасать, сейчас этих проблем у них бы не было.

Мне понятно, что разрулить должен я. При том, что иноверец и против меня все здесь изначально настроены (кроме своих).

Если подумать, снова логично. Раз мужчина в этом социуме в приоритете и ему больше позволено, то и в конфликтных ситуациях женщины должны находиться за его спиной, а не наоборот.

Когда я это прямо врубил Далие, она покладисто спорить не стала:

— Можешь присоединиться, без проблем. Погнали в паучатник с нами вместе, Наджиб под паранджой менталом подстрахует. Ты моим воздыхателем представишься, род у тебя очень знатный.

Таким образом на регентский совет вместе с ними пойду сейчас и я.

Глава 2

— Здравствуйте, Ониси-сан, — удивлённо отвечаю на входящий вызов, которого более чем не ожидал в данный момент. — Рад вас видеть и слышать!

Чёрт. Ответил на автомате по-японски — а в зале для заседаний регентского совета уже много народу собралось.

Теперь может не получиться сделать вид, что я говорю лишь по-русски (собирался подстраховаться на одну тему перед разборками с недоброжелателями Далии, опыт).

— Здравствуйте, Ржевский-сан. — Японец равнодушно мажет взглядом по обстановке вокруг меня. — Прошу прощения, если потревожил невовремя. Я осмелился проявить инициативу исключительно потому, что речь идёт о ваших интересах: промолчать либо сообщить позже значило бы с моей стороны не предоставить вам жизненно важной информации тогда, когда она остро необходима.

— Вы простите меня, если я скажу, что ваш народ в витиеватых формах вежливости чувствует себя гораздо уютнее, чем простоватый я? — незаметно подмигиваю. — Примерно как эти ваши здоровенные национальные брюки, обвязываемые широким поясом: вы в них в маго-видео даже сражаться ухитряетесь, а любой гайдзин вроде меня запутается в собственных ногах и штанинах через мгновение.

— Шаровары хакама, — кивает собеседник. — Кстати, в бою они фиксируются понизу специальными повязками, хима, с распущенными свободно даже мы не дерёмся.

Следующую пару секунд смеёмся вместе.

Украдкой оглядываюсь по сторонам: нет, беспокоился зря. Японский от русского ни для кого из окружающих пенсионеров не отличается. Они даже не заметили смены наречия, можно потихоньку выдохнуть.

Соглядатаю хорошо работать, когда народ из всего многообразия языков знает лишь один, свой собственный. Это я ещё по предыдущей работе знал.

— Об этих завязках был не в курсе. А полез бы драться как есть — боюсь представить исход поединка, — поднимаю вверх указательный палец. — Перенесите аналогию на моё отношение к вашим формам вежливости.

Хохочем ещё громче. Деды-шейхи затевают неодобрительно перешёптываться, но взглядами сверлят преимущественно Далию, сидящую рядом со мной.

Видимо, стоит прикрутить громкость. Мне-то по шарабану, а вот когда неловко девушке за тебя, это уже не тот фасон.

— Общение с вами — истинная отдушина от чопорности нашего двора, — отсмеявшись, Такидзиро вежливо переходит к делу. — Хорошо, давайте без ненужных расшаркиваний. Дмитрий-сан, вы бы не могли активировать бесшумный режим?

Я на мгновение подвисаю, японец продолжает:

— Судя по лицам вокруг вас, нихонго никто понимать не должен. Однако в вашем родном языке есть отличная поговорка: бережёного бог бережёт.

— А небережёного — конвой, — на автомате вырывается у меня. — Ой, — через секунду соображаю, что брякнул.

И снова взаимный взрыв веселья плюс чужие неодобрительные взгляды. Впрочем, на них мне плевать с высокого небоскрёба: я здесь исключительно из-за Далии, а к ней они относятся более чем сдержанно (видно по откровенно кривым рожам).

Стало быть, мнением недоброжелателей можно и должно пренебречь, а гнуть следует исключительно свою линию (не нарушая, впрочем, правил приличий)

— Ну, с вашим статусом Изначального такого сценария в Соте можно не опасаться, — замечает соотечественник Шу. — Итак?

— Я в бесшумном режиме.

— Нами только что перехвачен один разговор, он прямо касается вас. — Ониси с безмятежным видом включает воспроизведение.

Следующую пару минут конференция из трёх собеседников обсуждает, как лучше в течение ближайшего часа обнести весьма немалые активы, находящиеся практически без охраны на территории одного интересного земельного участка в Золотом Квадрате.

Сдвоенного. Принадлежащего некоему маргиналу и иностранной подданной.

— Хренасе, — задумчиво чешу затылок. — Спасибо, что предупредили, Такидзиро-сан.

Теперь понять бы, что с этим делать: отсюда в ближайший час я точно выйти не смогу, а вопрос охраны имения стал резко актуален.

— Вы позволите мне задать вам несколько прямых вопросов? Иногда взгляд со стороны помогает увидеть ситуацию под другим углом.

— Конечно.

— На вашей земле сейчас никого? Кто мог бы прикрыть?

— Увы.

— Упомянутые в разговоре ценности находятся под охраной?

— Заминировал вход в подвал дома, где они лежат, включая магическую составляющую. Плюс сигналка в местную полицию, но она больше для вида. — честно отвечаю. — Всё равно от правоохранителей в Золотом Квадрате толку ноль. Да и снаружи тоже, — добавляю в сторону.

— А-ха-ха-ха-ха, Ржевский-сан, мне определённо стоит общаться с вами чаще! Так, как поднимаете настроение вы… Эти меры нападающих не удержат, — Японец без перехода становится серьёзным. — Я не слишком навязчив в своём беспокойстве о том, что меня не касается?

— Боже упаси. Я вам более чем признателен за заботу! — прикладываю правую руку к левой половине груди. Подумав, добавляю. — И я в курсе, что часть денег на вышку Шу, сгоревших вместе с конструкцией во время обстрела, дал ваш Император. Да, через компании-прокладки, через опосредованные каналы, пытаясь остаться неизвестным — но тем не менее.

— Никогда не подозревал, что у вашей фамилии такая хорошая финансовая разведка! — глаза японца округляются, а рот приоткрывается. — Это даже внутри региона отследить невозм… — он осекается и растерянно смотрит на меня.

— Моя догадка останется между нами, обещаю. — Тороплюсь успокоить, а то слишком уж он распереживался на ровном месте.

— Спасибо. Потому что будут думать, что разгласил я.

— Не будут. Так как я никому не скажу. Что до финансовой разведки: Такидзиро-сан, в банковских операциях, в банковских же металлах, в фиатных деньгах и их конвертациях, далее по списку — так сложилось, что я понимаю больше, чем всё ваше министерство финансов вместе взятое. — Проникновенно наклоняю голову к плечу. — Финансовая разведка не нужна, когда хватает собственной головы, опередившей время.

— Не понял в этом месте? — японец поднимает бровь. — Какой тогда ваш источник информации, если структура её сбора отсутствует?

— У Шу Норимацу от меня нет никаких секретов, мы партнёры. Когда в её интерфейсе я вижу погашение третьей стороной свежей дебиторской задолженности концерна Мицубиси, сложить три плюс два несложно.

— Хм.

— Сюда добавьте, что возникла эта задолженность менее полутора часов тому. На момент платежа если.

— Там же анонимный трастовый фонд⁈ Какая связь с Императором⁈ — он будто возмущается.

— Именно, — ласково улыбаюсь и наклоняю голову к другому плечу. — Ониси-сан, фискальные служащие для вас — лишь инструмент. Вы явно с ними общаетесь мало.

— Это действительно так, но какая связь?

— А вы попробуйте поговорить с ними как с равными? Просто поболтать на ИХ профессиональные темы?

— Зачем⁈

— Спросите, кому в строгой монархической иерархии (типа вашей) может принадлежать платёж с пятью-семью нолями? На очень неоднозначный проект зарубежом, сделанный в течение часа после возникновения сомнительной для любого критичного инвестора дебиторки?

— Хм. Не думал с такой позиции.

— Вам и не надо, вы же босс, — замечаю походя. — А фискалов спросите — они гораздо лучше меня объяснят логику. Я просто спинным мозгом такие моменты чувствую, — приоткрываю ещё одну откровенную деталь. — Но мы отклонились от темы.

— Благодарю за подачу, — японец отчёркивает пару иероглифов на листе бумаги. — Возможно, консультации с фискалами в таких случаях на будущее действительно имеют смысл… Если Он когда-нибудь снова захочет остаться неизвестным, а проводки могут попасть на глаза смышлённому неофиту типа вас…

Героическим усилием воли сдерживаюсь, чтобы со скромным достоинством не потупить глаза и не сказать ему, кто из нас двоих больший неофит в финансах (скромность — сестра успеха).

— Ржевский-сан, я не могу вам сейчас поставить весь фрагмент, — собеседник типа извиняется. — Тому, что услышали вы, предшествует полтора часа других бесед — очень долго слушать.

— Понял. Ваше резюме? — ухватываю сходу, о чём он.

Жемчужные зёрна информации обычно добываются из мегатонн перехваченного текста. Если слушать всё, это действительно часы — поэтому подслушанное обрабатывается отдельными людьми.

Персоны уровня Ониси как правило работают уже с готовыми выводами, одним из которых он и планирует поделиться.

— Что ювелиры свои ценности вам свезли, фискалам Соты было известно и раньше. А сейчас у вас временная пустота на участке. — Такидзиро подталкивает меня к выводу.

— И охранные системы на том подвале неплохи лишь от уличных воришек, — соглашаюсь удручённо.

— Я бы посоветовал, если вы мне позволите, вашей партнёрше по бизнесу отправить туда людей своего нового клана. — Японец пронзительно смотрит мне в глаза. — Ещё раз прошу извинить за то, что бесцеремонно вторгаюсь в зону вашей компетенции принятия решений.

— Договорились же без лишних словесных кружев, — морщусь. — Спасибо, совет действительно хорош.

— От меня добавка: если Шу Норимацу не очень уверенно себя чувствует, отдавая такой приказ клану Ивасаки, один аноним по имени Киёси Огава готов выдвинуться на её маяк порталом и оказать молодой буси посильную помощь лично, — приближённый Императора Японии даже не моргает. — Это мой персональный вклад благодарности вам в будущее начинание.

— Хм. Огава — личный человек для поручений вас и вашего господина, — принимаюсь рассуждать вслух. — Он, конечно, стоит целого взвода, но…

— Он стоит полуроты, у него дипломатический иммунитет и он единственный, кто может гарантированно выйти победителем из схватки с тем личным составом, который собираются слать на ваше имение! — Такидзиро последовательно загибает три пальца.

— Спрошу Шу. Спасибо огромное, у меня тут ещё один срочняк, — неприязненно киваю на загорелых дедов, набравших необходимый кворум и уже открывающих заседание. — Я ваш должник.

— Не стоит благодарности. Единственный момент, есть ещё секунда?

— Полторы минуты, — отвечаю извиняющимся тоном.

Пока вон тот хрен доковыляет со своей палкой до трибуны-постамента, как раз столько и пройдёт.

— Ржевский-сан, как вы видите техническое продолжение проекта с Норимацу? После случившегося?

— Знаете, в покере чужую ставку полагается перебивать более высокой картой. По мне, методика годится и здесь.

— Подробнее не поделитесь? — Ониси заинтересовывается.

— Я смотрел техническую спецификацию на ту вышку, которую разрушили. Знаете, если бы в проектировании участвовал я, там изначально была бы другая конструкция. — Ну а чё, так оно и есть.

— Насколько другая?

— Мицубиси предлагали только техно-связь. Да, это хорошая альтернатива маго-монополии! Но на вашем техническом уровне можно сделать лучше. — Я точно разобрался.

— Что именно?

— Добавить функцию. Кроме связи, базовые станции могут нести функции мобильных порталов внутри города, — в последнюю секунду удерживаюсь от снисходительности в голосе.

Справедливости ради, соображает собеседник быстро, почти стремительно:

— Это огромная революция в массовом сознании! Мало того, что маги утратят монополию на связь, так ещё и перемещения и транспорт внутри Соты…

— Извините, что перебиваю, сорок девять секунд. Да. Люди просто не видят, что три отдельных отрасли доросли до объединения в одну.

— А вы?

— А у меня незашоренный взгляд. И я в экономике и коммуникациях понимаю лучше Совета Города и даже лучше нашего Ноль-первого.

— Только него? — японцу почему-то очень важно услышать ответ.

— О вашем ничего не могу сказать — не имел чести наблюдать его решения лично, а-га-га, — хорошая шутка вышла, грех не посмеяться.

Даже в одиночестве.

— Я впечатлён. Буду благодарен, если вы сформулируете вывод из сказанного своими словами.

— Сота будет первым городом на планете, где простые люди смогут разговаривать без магов на любом расстоянии, раз. Два: и где любые грузы, товары, личности перемещаются внутри Свободной Зоны в мгновение ока и бесплатно.

— Почему бесплатно?

— А мобильные порталы же, — хлопаю по карману, где лежат перепрошитые у китайцев таблетки. — Себестоимость небольшая, надо лишь снять юридически царский мораторий. Ваша сеть сотовой связи параллельно является и сетью портальных маяков.

Интересно, Ониси поймёт, о чём я? Интеграция инженерных решений просто напрашивается.

— Продолжайте. — Очень медленно кивает собеседник.

Понял он, понял.

Попутно ух ты: да они контролируют обстановку в Соте лучше, чем аппарат графа Воронцова — её же.

Эх-х, вот что значит технический прогресс. Маго-технический, точнее: немного аналога радиоперехвата — и неизвестный нашим чиновникам Такидзиро на далёких островах из их же разговоров по маго-сети черпает всю информацию быстрее них самих.

Потому что японцы его уровня работают по двадцать часов в сутки и выходных не имеют, а у наших отдых и возлияния по расписанию. В частности, в ночь с пятницы на понедельник.

— Это очень интересное решение. — Человек Микадо приходит к какому-то выводу и отбрасывает условности. — Мы готовы профинансировать заново, в любых объёмах, лишь бы…

—… лишь бы после обкатки пилотного проекта а Соте построить такую же систему у себя на островах? — хмыкаю. — Уже с нашей помощью и с нашим опытом?

Ну а чё, всё понятно.

— Вы на удивление глубоко видите то, чего не должны бы, — задумчиво констатирует собеседник. — Хорошо, что мы на одной стороне… ДА. И я крайне удивлён вашей парадоксальной догадливостью.

— Чего тут догадываться? — отмахиваюсь. — Логика уровня второклассника.

—???

— Территории у вас меньше, а населения больше. Соответственно, дешёвые связь и транспорт — условия выживания экономики, — добросовестно цитирую азы, до которых кое-кто просто не дорос.

Потому что пока не оперирует даже самими понятиями макро- и микроэкономики.

Зато я ими очень хорошо оперирую и отлично понимаю: когда сто миллионов человек как муравьи толкутся на площади половины Свободной Зоны, мешая друг другу, транспорт дешёвыми порталами — условие их прогресса.

А в стратегическом будущем так и вовсе.

— И каков будет ваш ответ? Если вы сами вычислили подоплёку? — Ониси достаточно откровенно сжимает пальцами крышку стола.

Настолько, что белеют его ногти. Пожалуй, это тоже его невербальный шаг навстречу. Соотечественники Шу очень неплохо владеют собой, когда захотят (я заметил).

Если он настолько прозрачно демонстрирует истинные эмоции, это равносильно очень серьёзной просьбе.

— Без проблем, — отвечаю спокойно.

— Вы сейчас не оговариваете никаких условий? — такое впечатление, что он только что подключил в нашу беседу кого-то ещё.

И по команде снаружи расшивает дополнительные пункты.

Старый тип, неприязненно глядящий на лицо Далии (но то и дело бросающий масляные взгляды на её сиси, хоть и скрытые одеждой), почти дошёл до аналога трибуны.

Буквально несколько секунд до начала дебатов. Ввиду цейтнота, перестаю выбирать слова:

— Знаете, мой предок говорил: «Солнца, неба, воды в реках и земли вокруг хватит на всех». Ещё он завещал помнить об этом всегда.

— Он никогда не жил в моей стране, — хмуро отшучивается Такидзиро. — Земли у нас на всех точно не хватает.

— Мы же сейчас не о Японии, — парирую.

— Я восхищён и благодарен вашей фамилии за одну лишь попытку озвучить эту фразу. Но какое это имеет отношение к…?

— Портальная транспортная сеть внутри мегаполиса — суть та же дорога, — снисходительно наклоняю голову к плечу ещё раз. — Да, она нематериальна. Да, своеобразна. Но это всего лишь ещё один путь. Для товаров, людей, потребностей; более короткий и выгодный. В ваших условиях особенно, — добавляю.

— Мы крайне удивлены. — Собеседник качает головой, намекая словом «мы» на то самое третье лицо в канале.

Хотя я и без этого сразу понял.

— Почему вы решаете нам помочь без условий? — под влиянием невидимого босса уточняет Такидзиро. — У вас же есть ваша родина?

— Предок говорил, строить дороги и проводить воду мы помогаем бесплатно. Когда мой император снимет запрет на порталы по всей стране, тема станет актуальной и у нас. С удовольствием займусь.

— А сейчас в Соте?..

—…Император — один из, не высшая сила. На ближайшем Совете я лично подниму вопрос о дезавуировании его указа именно в нашем городе. Просто руки не дошли пока.

— Мне сложно поверить в то, что я слышу. Что вы не шутите, я вижу: ваша фамилия никогда не врёт. Но лёгкость, с которой вы соглашаетесь…

Времени совсем не остаётся, потому некультурно перебиваю:

— Какой у моей фамилии герб?

— Скала… хлыст… ДОРОГА! Уходящая в горизонт дорога! — ух ты, его глаза сейчас почти как мои.

— Угу, — подтверждаю. — Предок знал толк в символизме и умел смотреть на века вперёд. Я ответил на ваш вопрос? Пусть и намёком?

— Исчерпывающе! Я ваш должник ещё раз, благодарю за уделённое время! Не смею больше задерживать.

— Я вам благодарен за ваше предупреждение ещё больше.

М-да, теперь надо срочно золото в подвалах спасать. Находясь в Заливе и одновременно защищая Далию от этих старых козлов, которые её мысленно буквально раздевают.

А насчёт порталов в родной стране… я не понимаю, какой логикой нужно руководствоваться, чтоб специально и искусственно тормозить промышленный прогресс. А именно это последний эдикт монарха и делает, запрещая мобильные порталы.

Ладно. Разберёмся. И начнём с Соты (там я понимаю, как дурацкий указ отменять).

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Я всё слышала, — перебила Шу Ржевского, начавшего открывать рот, чтобы передать ей содержание своего разговора. — В клан нужные команды уже отдала. Первые бойцы будут по периметру нашей земли примерно через четверть часа, может, даже раньше.

— Как⁈ — блондин уронил нижнюю челюсть до пола. — Всё услышала — каким образом⁈ — он принялся зачем-то охлопывать себя по карманам. — Бесшумка уже что, не бесшумка?

— Не будь таким мнительным, — японка улыбнулась уголком рта. — Твою артикуляцию в текст мне Ариса на ухо нашептала.

Лазутчица коротко поклонилась.

— А слова Такидзиро я через дзен вижу, — закончила Норимацу. — Из смысла твоих ему ответов.

— Фу-ф, — кое-кто с явным облегчением вытер со лба испарину. — Так и до пенсии можно не дожить; инфаркт раньше тюкнет. Или инсульт.

— Пха-ха-ха-ха-ха! Ладно, я пошла. Мадина распорядишься, чтобы меня порталом в Соту пустили? Можно даже в ваше посольство.

— И меня! — ещё одна японка по фамилии Накасонэ присоединилась к первой. — Я там тоже чем смогу, помогу. Двух получится?

— Без проблем. Уже распорядилась, — ровно кивнула менталистка. — Найдёте дорогу?

Ариса только фыркнула, подхватывая под руку соотечественницу.

— Чего-то стало не хватать, — блондин проводил тоскливым и задумчивым взглядом две пары длинных ног, узких талий и рельефных ягодиц.

— Соберись, — предложила опекуну Мадина, после чего без перехода сообщила Далие. — У нас проблема.

— Аль-Мактум?

Вместо ответ Наджиб указала взглядом на входы в помещение: в каждую дверь прошла пятёрка стихийных магов и остановилась внутри.

— Ещё один переворот? — оживился Ржевский по-русски, с неподдельным интересом рассматривая вошедших.

— Да, — коротко ответила Мадина на том же языке.

Дмитрий специально оговаривал дважды: до его специального знака переводить ему, словно он ни слова не понимает.

— Можете вкратце суть происходящего пояснить? — загадочно счастливый потомок гусара даже руки потёр.

— Вон тот, что карабкается на трибуну, учитель отца. Тоже менталист, — начала объяснять она под стремительно мрачнеющим взглядом близняшки. — Мне-нынешней по силе не чета, но очень опытный и с хорошими амуле…

— Сделать тебе ничего не может, но ломануть его защиту — будешь долго копаться? — неожиданно чётко сформулировал самый далёкий от ментала человек в мире, продолжая радоваться неизвестному. — А надавать ему по шапке не дадут остальные? В смысле, пока ты возишься и ломаешь, подключатся остальные ваши коллеги?

— Да, но это не всё, ибо…

— И свалка станет неуправляемой?

— Да, но…

— А маму Далии, твою маму и аль-Фахиди с верными гвардейцами специально финтом удалили?

— Если судить по твоей роже, ты сейчас практически счастлив, — взяв себя в руки, задумчиво констатировала Мадина. — Чему?

— Ну, вы обе так нервничаете, — Ржевский резко напомнил молодого и счастливого фокстерьера, только что хвостом не завилял. — А недавно мы ссорились. А теперь я вас типа защищать буду. Классно же!

— И ведь он сейчас искренен, — на ломаном и корявом, но вполне узнаваемом русском озадачилась Далия. — Дим, если ты не понимаешь, вот тебе на пальцах. Сейчас со мной опять нет охраны, но теперь нет и Шу. И предыдущий демарш Наджиб-старшего — тонко просчитанная аль-Мактумами интрига. Они…

— Ай, понятно всё, — не заморачиваясь приличиями при подданных, перебил кое-кто.

Хорошо ещё, на непонятном для прочих языке.

— А вы сейчас смотритесь, — объективно отметила менталистка. — Как будто не ругаетесь, а просто темпераментно обсуждаете.

— Папашу Мадины его старый учитель как лоха развёл, так? — продолжил демонстрировать своё парадоксальное понимание происходящего потомок гусара. — Налил ему в уши чуши, тот и побежал волну подымать. Ваши взрослые родители и начальник гвардии, естественно, подумали, что второй путч подряд — последний. Так? А они сейчас делают третий заход на цель.

— Я тебя боюсь, — бросила менталистка. — Когда ты с идиотским видом говоришь вещи, о которых я знаю только потому, что нахожусь внутри системы давно, мне страшно.

— Да обычная придворная интрига! — не согласился Ржевский. — Кроме мам за вас заступиться некому, — он загнул первый палец. — Два холостых выстрела отвлекли всё их внимание, — второй. — Вы с азартом рассредоточили силы, а они ударили в третий раз. Классика!

— Буду неоригинальной. Повторю твой вопрос в адрес Шу минуту назад: как⁈…

— Заурядная армейская фигня, — встречно удивился Дмитрий. — Только адаптированная к другому ТВД. Театру военных действий.

Близнецы переглянулись. В следующий момент, попирая все возможные и невозможные правила родины, они взяли его за руки, каждая со своей стороны:

— Ты не нервничаешь. Ситуация, пугающая меня, тебя развлекает, — от волнения голос аль-Футаим стал хриплым. — Маги-стихийники — всё равно что оружие. Мадина — менталист, против них по определению беззащитна. На что рассчитываешь ты?

— Взять под контроль всех не смогу, — подхватила Наджиб. — Эти люди пришли не затем, чтобы нас обрадовать. Твоим языком, вооружённый шантаж…

— Не парьтесь, — кое-кто легкомысленно махнул ручкой, точнее, кистью.

Чтобы девичьи пальцы никуда не делись с его предплечий.

— Они ж на меня не рассчитывали?

— Да. То есть нет. Я и сама не знала пять минут назад, что ты пойдёшь со мной сюда, — осторожно напомнила Далия. — Это был экспромт.

— Перевожу твоими понятиями. — Мадина решила вмешаться. — Принцесса очень здорово попрала правила. У нас не Япония, — объяснять нюансы подробно не было возможности, тут лишь глубоко вздохнуть. — О, аль-Мактум дал нам проникнуться и понервничать, — менталистка коротко кивнула в сторону трибуны. — Сейчас начнёт рожать главное.

* * *

Там же, через некоторое время.

—… открытие портала на чужую территорию… похищение иерарха чужой церкви… разрыв отношений — это иносказательная формула объявления войны… — аль-Мактум упражнялся в красноречии, наслаждаясь собственной неповторимостью.

— Дамы, не парьтесь, — очень тихо прошептал Ржевский, почти не разлепляя губ. — Всё будет хорошо. Пусть языком домелет, старый козёл, как раз его люди расслабятся полностью.

— Что ты задумал⁈ — аль-Футаим не то чтобы встревожилась, но однозначно разволновалась.

— Верь мне и верь в меня, — блондин серьёзно посмотрел ей в глаза и на мгновение стал тем, другим.

Взрослым, мудрым и каким-то нездешним.

— Мне помогает, что он рядом, — имея ввиду Дмитрия, заметила близнецу Мадина. — Были б сейчас с тобой вдвоём, уже б с ума сошла.

— Та же фигня, — откровенно отозвалась принцесса, затем обратилась к спутнику. — Ржевский, а ты точно не менталист? А то мне сейчас по всем правилам нужно волноваться. Настолько, что без тебя гвозди из стула попой бы выдергивала. А я почему-то спокойна.

— А-га-га-га-га! — кое-чьё жизнерадостное ржание было настолько оглушительным, что вещавший с трибуны интриган даже поперхнулся последней фразой.

— Вот к этому я и веду, Ваше Величество! — несмотря на безупречные слова, взгляд старика говорил о многом.

Он явно видел себя контролирующим ситуацию, эдакой кошкой, играющей с мышатами.

— Мы не уверены, что вы справитесь! Мы тоже имеем право голоса по сложившимся традициям и правилам!

— Династический регентский совет имеет право отдавать царствующую монархиню замуж и без её согласия — если она уже вступила в права на престоле! Смотрите старые законы Эмирата! — подхватил кое-кто из зала.

— Вот и массовка подъехала, — угрюмо констатировала Наджиб. — Ради этого спектакль и затевался.

— Да ну⁈ Какая-то фигня же⁈ — Ржевский недоуменно посмотрел на каждую из них по очереди. — Кучка старых маразматиков, закрывшись с вами в комнате, за четверть часа может натворить столько беспредела⁈ Только потому, что ваши мамы одного из ваших пап допрашивают⁈

— Коротко: да. — У менталистки не было времени долго объяснять очевидное. — Просто ты нездешний.

Накатывало то же самое состояние, как и когда они впервые встретились на красной дорожке в Соте.

— А личное пространство и права? — Дмитрий словно с азартом уточнял правила карточной игры.

— Нет у женщины никакого личного пространства, — лаконично сформулировала принцесса. — Есть дом отца до замужества и дом супруга после. Меня раньше не касалось, а теперь…

—… и последнее! Вы настолько погрязли в делах куффаров там, на севере, Ваше Величество! — аль-Мактум победоносно оглядел их часть стола. — Что не стесняетесь даже этого неверного рядом с вами! Кого вы сюда привели и по какому праву⁈

— Мужик, я тебя долго слушал. — Ржевский неожиданно заговорил на их языке, хлопнув ладонью по столу и перебивая старика. — Сейчас ты помолчишь и послушаешь меня.

— Кто ты такой⁈ Кто разрешил говорить неверному⁈ Кто его вообще сюда пустил⁈ — учитель отца отыгрывал спектакль, скрупулёзно рассчитанный именно на присутствующую аудиторию.

— Б**. Теперь даже те из Совета, кто колебались, его поддержат. Сердце ухнуло в пятки, — вздохнула Мадина.

— Вопрос первый. — Ржевский поднялся и демонстративно потянулся. — Я здесь впервые, потому спрошу в лоб: а с чего ты взял, что я неверный?

— Вот это тишина, — на грани слышимости просипела аль-Футаим, тоже не разлепляя губ.

— И магрибский акцент, — подтвердила Наджиб. — Внешность, конечно, подкачала, но мало ли…

— Ты — правоверный⁈ — старик чуть более картинно, чем следовало, изобразил недоверие.

Ржевский спокойно огляделся по сторонам, развёл руками и расстегнул ремень штанов:

— Ну давай посмотрим вместе.

Гробовое молчание. Кажется, в его родном языке это называется именно так, самонамбулически подумала менталистка.

Происходящее настолько не укладывалось ни в какие рамки, что никто из присутствующих не знал, как реагировать.

— Остановите его! — аль-Мактум первый протёр мозги и возмущённо замахал руками с трибуны. — Эй, что ты творишь⁈

— Ну а как мне тебе что-либо доказывать⁈ — встречно возмутился Ржевский. — Ты делаешь заявление, так? Я предпочитаю материальные свидетельства, — здесь его возмущение сменилось на то самое беспричинное веселье. — А другого материального, — он выделил слово интонацией, — доказательства лично я представить не могу. А ты? — блондин наивно-наивно захлопал ресницами.

Его руки тем временем расстёгивали штаны дальше.

— Как мне тебя всегда в такие моменты треснуть хочется, а сейчас впервые — поцеловать, — тихо озвучила Мадина.

— Эй! Достаточно будет правильных слов! — аль-Мактум попытался конструктивно сохранить приличия в целом.

И для своих, и для чужих.

Ржевский ещё раз недоуменно пожал плечами, посмотрел на старика как на идиота и спокойно произнес шахаду: «Нет бога кроме Аллаха и…».

Ещё одно гробовое молчание.

— Штаны застегни, — проскрипела углом рта аль-Футаим. — Не надо ничего из них доставать. Пожалуйста.

Кажется, кое-кто с той стороны её услышал. И даже поддержал.

— Мы на такое не рассчитывали, — прозвучало из группы соратников в адрес учителя отца. — Юноша, а кем вы будете Далие аль-Футаим? И по какому праву вы занимаете место рядом с ней?..

— Как тебя зовут⁈ — аль-Мактум был более прямолинеен.

Мадина зашептала быстро-быстро, потому что мысли присутствующих (их части, как минимум) видела лишь она:

— Магрибский акцент. Старики недоумевают, но такое не подделаешь: когда язык человеку родной, чужаку ТАК не сыграть.

Аль-Футаим к этому моменту уже справилась с собой и тихонько фыркнула.

— А что блондин с голубыми глазами, то мало ли кто, где и когда гулял, да в каких краях. — Продолжила менталистка. — И с кем. Рождение детей — дело такое, тайнами более укутанное порой, чем сокровищница эмира…

— Хм, — Ржевский впечатлился ходом мыслей стариков и озадачился, что-то просчитывая.

—… особенно когда двадцатилетняя жена рожает от своего восьмидесятитрёхлетнего мужа; это сейчас конкретно аль-Мактум думает! Наконец-то пробилась через его блок, — она перевела дух. — А уж то, что житель Соты Дмитрий ибн-Иван Ржевский мог оказаться уроженцем Магриба — скажем прямо, не невероятно, с такой-то фамилией. Они по мужской линии много на что горазды были. Что там из Соты до того Магриба? Бешеному кобелю три тыщи вёрст — не крюк, это снова аль-Мактум.

— Прикольно. — Аль-Футаим плюнула на приличия, всё равно смысла нет соблюдать (не тот расклад). — Занятно, — она забросила в рот фруктовую жвачку и оглушительно хлопнула пузырём. — Непонятно только, что дальше делать. Ржевский, у тебя есть план?

— Пф-ф-ф, — блондин вальяжно и снисходительно махнул ручкой. — Проще пареной морковки. — Затем добавил громкости, перебивая учителя отца. — Мужик, а с чего ты взял, что она ещё не замужем?

— И снова эта же дикая тишина. — На сей раз Мадина сказала вслух.

— То, что тебя, старого мудака, на свадьбу не позвали, ни о чём не говорит, — Ржевский забросил ногу на ногу, опять попирая этикет. — Пусть докажут, — прошептал он по-русски. — И кстати, а моё слово у вас котируется, как у нас?

Близнецы озадачено переглянулись.

— Далия, помнишь, ты мне намёком говорила, что уже не девственница? — продолжил кое-кто с энтузиазмом. — Ты же у себя во Дворце этого пока не объявляла?

Мадина молча впечатала ладонь в лицо. Никакие верные слова сейчас не находились, даже несмотря на двойной ментальный буст.

Глава 3

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Как тебя зовут⁈ — повторил свой вопрос аль-Мактум, поднимая руку и призывая других к тишине.

— Дмитрий бин Иван, — беззаботно отозвался кое-кто, непринуждённо и естественно произнося насаб на магрибский манер.

— А ведь смотрится, как родной, — заметила Далия.

— Звучит, — поправила Мадина. — Звучит как родной. А выглядит как раз как типичный Ржевский — белобрысый, светлоглазый, нос апельсином, вид дурацкий.

Старики вместе с учителем отца какое-то время помолчали, старательно переваривая услышанное и решая для себя, как к этому относиться.

— Пха-ха-ха-ха-ха, — принцесса тем временем начала веселиться. — Ржевский — магрибинец! — покосившись вправо, она потихоньку ткнула в него пальцем. — Пха-ха-ха-ха-ха-а-а-а!

Ну, как потихоньку. Члены регенского совета, разумеется, увидели. Они сейчас вообще всё видели (на три метра в глубину), потому что активировали все свободные бусты и фиксировали мельчайшие нюансы.

— А-га-га-га-га! — следом за неожиданно появившейся у него «супругой» блондин последовательно заржал молодым верблюдом. — Нос апельсином, а-га-га! У нас говорят, картошкой.

В принципе, он регулярно так реагирует абсолютно на всё. Из своего привычного образа не выбивается, придирчиво отметила Наджиб-младшая.

А ведь эта пара отмороженных, беззаботно радующаяся сейчас, смотрится весьма органично.

— Старики поверили и не знают, что теперь делать, — торопливым неслышимым шёпотом сообщила менталистка. — Они думали тихо нас с тобой аль-Мактуму в жёны спровадить по-быстрому, а здесь Ржевский. С законными правами, как они сейчас считают с его подачи.

— А замуж они нас с консумацией собирались провожать? — поинтересовалась аль-Футаим флегматично. — Или как? Маман же скоро из подвала выберется, когда твоего родителя допрашивать закончат. Если не успеют консумировать, им может быть больно.

— Да. — За коротким словом стояло гораздо больше, чем понял бы кто-то третий.

Ржевский, впрочем, своей парадоксальной соображалкой главный момент на удивление уловил:

— Что значит, замуж с консумацией или без?

Мадина промолчала, не желая подобного даже произносить вслух. Двойняшка напротив пояснила в физиологических подробностях:

— Вые*ать нас здесь хотели по быстрячку, типа, подтвердить обряд брачующихся. Для этого и маги вон, толпой — силовая поддержка.

— У нас считается, после этого обратной дороги в родительский дом нет, — мрачно проворчала менталистка.

По лицу потомка гусара мелькнули лёд и изморозь.

— Я, правда, пока не до конца понимаю, как они это технически собирались проворачивать, — ничуть не удручаясь, продолжила разглагольствовать беззаботная аль-Футаим. — Потому что аль-Мактума смерть вон, ненадолго погулять опустила, пха-ха-ха, а просить кого-то своих жён подержать, пока ты их е**шь — ну, не знаю.

— Несколько неакадемично с точки зрения нашего брачного этикета, — сдержанно пошутила менталистка.

— Опять же, — Далия задумчиво закусила губу. — Я не уверена, что он и один раз ещё в состоянии осеменить. А как он целую пару за пять минут планировал?

Понятно, что принцесса и её двойник для знающих — неделимое целое.

— Вот же козёл старый, — пальцы Ржевского выбили барабанную дробь по столешнице. Он тут же взял себя в руки. — Ладно, сочтёмся… А я у вас тут известен, что ли⁈ — блондин оживился и оглянулся по сторонам. — Раз они в ступоре от одного имени?

— Не столько ты известен, сколько вся фамилия. Два-три твоих без сомнения достойных предка регулярно бывали в своё время в этих краях. — Церемонно и вежливо, как и надлежит отвечать своему мужчине, изобразила идеальную жену аль-Футаим.

Она даже голос повысила расчётливо, чтоб было слышно присутствующим.

Только Мадина знала, что двойняшка сейчас, если б кто дал, упала б на спину прямо на мрамор и полчаса дрыгала бы в воздухе ногами, вытирая слёзы и захлёбываясь истерикой от смеха.

— Ну, первый кто, понятно, — единственный (пока) в истории региона голубоглазый мадрибинец-блондин оживился сильнее и порыскал вокруг себя глазами.

Перегнувшись через стол, он выхватил из нагрудного кармана одного из дедов небольшой блокнотик и карандаш:

— Щ-щас верну! Кое-что прикинуть надо! — оторвав листик, потомок гусара запустил сам блокнот хозяину обратно через столешницу и принялся споро укрывать клочок бумаги математическими символами и каракулями родного языка.

— Что вычисляешь? — непосредственная Далия без затей наклонилась вперёд, заглядывая ему через плечо.

Попутно она коснулась грудью его трицепса. Мадина восхитилась мысленно: это же надо так уметь. Вроде и ничего лишнего, а какая со стороны семейная идиллия.

— Вероятность чужого прогноза пытаюсь оценить, — обтекаемо ответил потомок гусара, не желая давать лишней информации Регенскому Совету. Через мгновение он тоже с азартом закусил губу и решительно перечеркнул крестом первый столбик. — Нет, так не посчитать. Первый предок — понимаю! — повторил он через пару секунд.

То, что на них с Далькой сейчас таращились абсолютно все, отбитую парочку не смущало нисколько.

— А второй и третий кто? — Ржевский вдруг просветлел взглядом. — А ведь дед Трофим в ваших раскладах как родной ориентируется!

Аль-Футаим поощряюще улыбнулась.

— Ещё вашу генеалогию мне полдня рассказывал! Как будто лично со многими за столом сиживал! Значит, между ним и пращуром ещё кто-то, — потомок гусара резко успокоился, скомкал бумажку и засунул её в карман. — Спасибо! — он повторно перегнулся через стол и вернул карандаш в карман хозяину.

— А ты точно Ржевский? — аль-Мактум, впав в логический ступор, другого аргумента родить не сподобился.

— Так себе попытка, на троечку, — принцесса с хищным любопытством, не стесняясь, демонстративно изучала каждую морщинку на лице учителя отца двойника.

Блондин в ответ явил на свет браслет Изначального и молча активировал идентификатор.

Трёхмерная маго-грамма физиономии владельца (кстати, сам Ржевский почему-то зовёт голограммой), только более глупая, обернулась на триста шестьдесят градусов, лучше всяких слов подтверждая личность: за границей артефакт в этом режиме тоже работал.

— Такого не подделаешь, — констатировала шёпотом аль-Футаим, продолжая тихонько хихикать.

Маго-печать и маго-сертификат Императора соответствующей страны автоматически снимали вопросы у любых сомневающихся. Теоретически, конечно, можно попытаться объявить обманщиком самого Царя той империи, но это, мягко говоря, был бы бесперспективный перебор.

Горе-заговорщики сообразили последствия такого шага для себя моментально. Все, кроме учителя отца:

— Не могу не спросить. Являясь сюда в таком виде, один, был ли ты в курсе, что у нас в Эмирате имеют место некоторые сложности? В том числе — с Правящим Домом?

— Далия, а чего он от имени твоего Эмирата говорит? — кое-кто на удивление удачно поставил старика на место и вернул беседу в плюс-минус легитимное русло одной фразой.

Прикольно, Мадина мысленно отдала должное и опекуну. Надо уметь.

— Деда, — блондин развернулся обратно к аль-Мактуму. — Я, конечно, не в курсе ваших раскладов, — он доверительно подался вперёд, — и даже вникать не собираюсь и прикасаться… но ты же вроде не министр иностранных дел, а? И не Эмир?

При последней фразе глаза старого менталиста полыхнули бурей эмоций:

— Как знать, как знать!

— А-а-а, старикашка на себя цареву шапку примеряет, — пренебрежительно бросил потомок гусара по-русски. — Мысленно.

— Старая сволочь, — вздохнула принцесса, прижимаясь плечиком к «супругу».

— Какого хрена⁈ — пользуясь тем, что языка Ржевского никто не знал, Наджиб-младшая повторила тот же жест со своей стороны. — Какого хрена я как бедная родственница сижу⁈ — Пояснила она двойняшке по-прежнему по-русски. — Ты ему сиськой плечо полируешь, он млеет и радуется, а я как приживалка! Обидно, — заключила она. — Я первая за него замуж место заняла, ты уже на всё готовое приехала!

— Я категорически не возражаю! — потомок гусара предсказуемо и стремительно исполнился искреннейшим энтузиазмом в тот момент, когда и вторая девичья грудь подпёрла его с другой стороны. — Если что, я на тебе обещал жениться! Не на… ой. — Он стремительно накрыл рот рукой и воровато оглянулся по сторонам. — Вылетело. Слово случайно вылетело.

— Считай, женаты, — безэмоционально кивнула Наджиб. — Есть. Готово. УРА-А-А-А! — она согнула руку в локте и в победном жесте сжала кулак. — Альхамдулиллях, — добавила менталистка машинально и искренне, подмигивая блондину.

Хотя он и под вуалью и одеждой видит как-то, мимику в том числе.

Аль-Футаим плюнула вообще на всё, на что нельзя. Оттолкнувшись ногами, она откатилась от стола на роликах августейшего сиденья на пару метров, упёрла локоть в колено, лоб — в ладонь, и принялась хрюкать и фыркать, периодически вытирая рот и лицо рукавом.

— Совсем другое дело, — Мадина по-хозяйски прихватила Ржевского под локоть и расчётливо вдавилась в него молочными железами ещё сильнее. — Совсем другие смыслы и ощущения у замужней женщины. Димочка, как же я тебя люблю! Как долго я этого ждала!

— Три дня, — прохрюкала аль-Футаим между спазмами от стены.

— Я первая эту должность штурмовала! Кто первый встал, того и тапки! — Наджиб-младшая предпочла пропустить последние слова близнеца мимо ушей.

— Э-э-э, — блондин чуть встревожено оглянулся назад. — Она ж тебе как сестра! — его голос стал заботливым-заботливым. — Вы же всё всегда делили поровну! Мы же не можем её оставить одну в этом паучатнике! Мы просто обязаны взять её с собой!

— А-ГА-ГА-ГА-ГА!.. — аль-Футаим таки сделала это.

Она сползла из кресла на колёсиках на пол, перевернулась на бок в позу зародыша и задёргалась, как паралитик.

— Ваше Величество! Я сомневаюсь в вашей адекватности! — стрельнув глазами по сторонам, аль-Мактум решил, что момент надо хватать обеими руками.

Пока не прокисло. Такой шанс — девка явно не в себе.

Он сделал три быстрых жеста группам магов у дверей.

— Как представитель регентского совета, я вынужден потребовать у вас объяснений! — учитель отца упивался собственной значимостью, восхищался собственной же изящной интригой и что-то там себе откровенно предвкушал.

Интересно, что именно?

— Иди нахер, — отмахнулась от него принцесса, переворачиваясь на другой бок и не думая прекращать своего занятия. — Старый п*****с… И-и-и-хи-хи-хи-хи-и-и!..

— Что вы сказали, Госпожа аль-Футаим? — старик затвердел лицом и начал лихорадочно прикидывать, как поступить.

Маги тем временем перегруппировались двойками. Видимо, подчиняясь предварительным договорённостям, они направились вперёд.

Не очень решительно, справедливости ради — потому что то и дело дружно косились на Ржевского.

— Гхм-кхм, вы позволите мне внести ясность? — блондин вышел из-за стола, обогнул его по дуге и загородил боевикам путь к принцессе.

По дороге он самым непозволительным образом приподнял вуаль Наджиб-младшей и сочно плямкнул губами по её щеке (разумеется, Мадина промолчала. Хотя где-то конечно шок, чё: хорошо, не вы*бал при всех).

Или это он таким образом меня терапевтирует, подумала она. Мысль оказалась неожиданно интересной: интимное прикосновение поцелуя действительно отвлекло от стресса.

Занятно, как говорит кое-кто, валяющийся сейчас на полу. ВаляющАЯся.

— Уважаемые, я надеюсь, у вас нет явного либо скрытого намерения восставать против Канона? — ибн-Иван безмятежно покачался с пятки на носок. — Коему вот уж сколько веков подчинены и Эмират, и регион в целом?

Наджиб-младшая отлично знала, что находится в брезентовом свёртке у него подмышкой. От этого ей было страшно.

Маги, не имея прямого интереса в конфликте с аль-Футаим, напряглись и застыли.

— Хорошо, давай откровенно. — Неожиданно покладисто выдал аль-Мактум. — Ржевский, ты понимаешь, что соваться в чужой дом без отряда или армии — часто очень неосмотрительно?

Потомок гусара с интересом посмотрел собеседнику в глаза, ожидая продолжения.

— Канон каноном. Но есть старожилы территории и есть интересы других групп лиц, — старик предельно откровенно раскрыл карты. — У такого как ты наверняка должен быть свой запасной вариант на этот случай? — престарелый козёл снисходительно улыбнулся. — Ведь молодая жена с огромным приданым может оказаться не тем грузом, который ты в состоянии унести?

— А кто выше в иерархии? Ваш регентский совет или Всевышний? — кое-кто отлично умел с идиотским видом не упускать из рук бразды беседы.

Менталистка, к своему удивлению, настолько глубоко поняла это лишь сейчас.

— Что за вопрос? — учитель отца сбился с мысли и нахмурился.

— «Браки заключаются на небесах». В нашем языке такая поговорка тоже есть.

Прикольно он играет смыслами. И ведь неясно по контексту, наш язык — это какой?

— Ржевский, а ты не опасаешься силового противостояния сторон? За конкретно эту женщину, — аль-Мактум указал взглядом на принцессу, — можно и клинки скрестить. Порой даже — клинки целых армий.

Ибн-Иван перехватил брезентовый свёрток в левую руку, а правой полез под одежду:

— Неудобно, — пожаловался он через мгновение. — Дорогая, пожалуйста, подойди и подержи? — попросил он менталистку по-русски.

Мадина тут же приблизилась и приняла обеими руками тяжёлый брезент.

— На тему клинков армий… — Ржевский, кряхтя, задрал рубаху и потащил с тела полотнище, обматывавшее под одеждой его торс. — Видали такое? Ну, может, не вы, а предки ваши? Они точно должны были.

«ПЕРВАЯ КАВАЛЕРИЙСКАЯ…» — в следующую секунду он развернул потёртое, не раз пробитое, лишенное неведомым клинком нижнего уголка боевое знамя, очень широко известное в узких кругах.

— Когда с участка на небоскрёб шёл, как чувствовал — самое дорогое с собой прихватил, — прошептал ибн-Иван, пользуясь всеобщим временным ступором, Мадине по-русски. — Как знал, что пригодится.

— Я думала, золото ювелиров в подвале — самое дорогое на участке, — неудачно сострила она в ответ, тоже наплевав на приличия и отвечая на его наречии, которого никто не понимал.

Если не считать аль-Футаим, но ту сейчас хоть гвоздями прибивай — она до сих пор в нирване.

— Не-а. Золото заново заработать можно, — пояснил потомок гусара. — Много тысяч раз любое потерянное золото можно заработать! А второго честного имени, шляпы предка, его карабина да этого знамени, если хоть раз прое*ёшь, в твоей жизни уже никогда не будет.

Последнее он из вежливости сказал на языке Залива.

— Логично, — Наджиб впечатлилась.

— Мужик, я могу продолжить и развить мысль, — блондин взмахнул знамением перед носом старика. — Развить свою мысль я могу даже вручную. А можем разойтись мирно, — он молниеносно свернул реликвию и убрал обратно под рубаху. — Кто б мог подумать, что пригодится. Как что-то пошептало, — повторно поделился он бурными переживаниями на родном языке. — Куда бы это золото сейчас засовывать, тем более два десятка ящиков? А знамя — вон, даже ваши помнят и чтят. Судя по рожам.

— А-ГА-ГА-ГА-ГА! — аль-Футаим, старательно начавшая учить языки всех новых знакомых (от нечего делать), сказанное поняла.

Решив не эпатировать народ видом вытирающей полы принцессы (то есть собой), она с третьего раза вернулась в кресло на колёсиках.

Откатившись спинкой до самой стены, Далия весело в данный момент заливалась слезами и соплями, тыкала пальцами по очереди то в «супруга», то в аль-Мактума и то и дело целенаправленно билась затылком об стену.

Долгую минуту все смотрели на неё. Никто не мешал и не перебивал.

Маги откровенно не горели желанием связываться с любым из Ржевских — имя в регионе ещё помнили. Тем более, данный Ржевский был в своём праве — получается, протест не только против законного монарха, а и против самого Канона.

Незаконно.

Соратники-старпёры же, оговаривая с учителем отца условия мятежа, на подобный поворот событий наверняка не рассчитывали: ибн-Иван, возвращая знамя-реликвию под одежду, вольно или невольно продемонстрировал присутствующим и две пистолетные рукояти за поясом.

Сейчас, непринуждённо общаясь, он принял брезентовый свёрток из рук подопечной обратно и развернул его.

Грубая зелёная ткань упала на пол.

Человек с фамилией Ржевский буднично передёрнул затвор кавалерийского карабина:

— Два десятка патронов в магазине плюс короткие стволы за поясом, там ещё несколько раз по столько: запасные магазины и к пистолетам взял, — пояснил он на невысказанный вопрос.

— Ты — не Первая Кавалерийская! — аль-Мактум напустил на себя донельзя серьёзный вид и драматично покачал головой.

Хотя сердце старого козла уже укатилось в пятки — менталистка с высоты нового ранга это хорошо видела.

— Дурак ты, хотя и в возрасте, — беззлобно парировал потомок гусара.

Не пытаясь уязвить, не желая оскорбить — именно что констатировал.

— «Если есть хотя бы один исправный карабин, Первая Кавалерийская всегда рядом!» — Ржевский снисходительно смотрел на визави. — Одно из пяти базовых правил внутреннего распорядка, которые пращур завещал. Можно сказать, самое первое. Продемонстрировать тебе на практике персонально?

— А второе правило какое? — жизнерадостно напомнила о себе аль-Футаим.

— «Для точного выстрела достаточно одной руки и одного глаза».¹

— Пха-ха-ха-ха-ха! — Далия с нескрываемым наслаждением любовалась лицами аль-Мактума и его ближайших соратников.

— Не советую, — ибн-Иван покачал головой, наблюдая магический каст на ладони одного из боевиков.

Тот не послушал.

Оглушительно бахнул сдвоенный выстрел. Стихийник упал с простреленными ногой и плечом.

— Пожалуйста, давайте не будем ссориться? — мягко-мягко и вежливо-вежливо предложил потомок гусара, проникновенно наклоняя голову к плечу. — Я ж вас всех из шести секунд успею положить, можем даже поспорить.

Он сменил карабин на пистолеты и добавил:

— Только если я выиграю, то кто мне потом проигрыш заплатит? М-да уж.

— А-ха-ха-ха-ха! — аль-Футаим никак не могла уняться. — Слушай, а как ты догадался с оружием сюда прийти⁈

Против техно, да в умелых руках и на короткой дистанции, магическая школа Залива была по большей части бессильна: здесь испокон практиковались принципиально иные направления, не примитивный бой лоб в лоб.

— Третье правило же, — удивился «супруг». — «Добрым словом и пистолетом можно сделать намного больше, чем одним лишь добрым словом».

— Пха-ха-ха-ха-ха, щ-щас обоссусь… — «супруга» явно утратила интерес к приличиям в отношении скомпрометировавших себя недостойных подданных.

* * *

Аль-Мактума в итоге вынесли на пинках свои же: двое записных маргиналов (одна из которых работала здесь ещё и монархом) великодушно предложили «…начать заседание Регентского Совета с чистого листа».

Пенсионеры (как их почему-то зовёт Ржевский) с энтузиазмом согласились.

— Как вы себе видите слияние двух высоких домов? — один из соратников учителя отца задал вопрос, волновавший всех без исключения присутствующих, включая Мадину.

С одной стороны — да. Удачная выдумка, использованный момент, реализованный шанс.

Но теперь для всего мира, в Заливе по крайней мере, Мадина бинт Хамад Наджиб, Дмитрий ибн-Иван Ржевский и Далия бинт Файяд аль-Футаим — свежая официальная семья.

Да, молодые и горячие (старики думают, что просто тупые и трахаться хотят); брак заключали где-то на чужбине (принцессы вон, сколько не было ни во Дворце, ни в стране) — но тем не менее.

— Теперь же актуальны вопросы и вашего вступления на Трон Эмирата? — соратник учителя отца даже посерел, лихорадочно просчитывая варианты. — И ваш Император в этом случае…

Далия жизнерадостно впилась взглядом в «мужа», с любопытством ожидая, что ответит.

— Никаких перемен! — потомок гусара покачал в воздухе пальцем. — Я к вашему Эмирату никаким местом, у меня есть своя родина. Я ею не торгую, я её ни на что не размениваю, я её ни с какими альянсами ни во что не трансформирую. Точка.

Регентский Совет принялся оптимистично переглядываться.

— Правильно ли я понимаю? Вы отказываетесь и не претендуете на…? — начал было один с правого края.

— Решительно и бесповоротно, — твёрдо перебил блондин. — Мои женщины и моя семья — это одно. Это вопросы моего дома, он находится не здесь. Здесь же — ваша жизнь, мне до неё нет никакого дела.

— Точно? — просипел дед слева.

В его глазах горели тоска и надежда.

— Не было и не будет, слово Ржевского. — Все выдохнули, аль-Футаим ещё больше заинтересовалась. — Решайте свои проблемы с вашим монархом сами, — добавил кое-кто, незаметно запуская обе ладони сразу под две женские попы, сидящие по соседству.

Незаметно, как ему казалось.

Вопиющее нарушение приличий предсказуемо сошло с рук, поскольку сейчас решались вопросы гораздо большего масштаба и до кое-чьего гормонального веселья старым импотентам дела не было.

Далька на чужую пятерню, лапающую её задницу, даже внимания не обратила: опустила на мгновение взгляд, но тут же вернулась в беседу и продолжила торговаться, азартно отодвигая линию обороны Регентского Совета сразу по нескольким пунктам.

Мадина не удержалась: сведя брови вместе, она многозначительно стрельнула строгим взглядом кое в чью сторону (для проверки).

— А чё, а чё⁈ — наглая белобрысая личность, судя по парадоксальный чувствительности, была лишена ментала, но органы чувств имела на затылке и на висках. — Мы ж теперь по факту муж и жена! Имею право!

— Не при людях же! — Наджиб-младшая решила уподобиться двойняшке и делать, как удобно, а не как предписано.

Она пробормотала сразу несколько ругательств на двух языках кое в чей адрес, забросила ногу на ногу и не в первый раз за сегодня впечатала ладонь в лицо.

Лапа Ржевского, пользуясь тем, что ссориться прилюдно Мадина не могла, развила стратегическое наступление: пятерня решительно протиснулась под чужую попу дальше, устраиваясь поудобнее.

Вздохнув, она выбросила из головы этикет и сосредоточилась на переговорах.

* * *

¹ В нашем мире это сказал Моше Даян.

Глава 4

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

Зал для заседаний Регентского Совета двумя дверями выходил в соседнее помещение, предназначенное для приёмов. В принципе, где-то там сейчас должен был находиться и озадаченный аль-Мактум, поставленный на правёж собственными соратниками.

Ржевский, откровенно заскучавший уже через полчаса торговли Далии с шейхами, то и дело стрелял в том направлении взглядом и ёрзал на стуле всё активнее.

— Да иди уже с богом, — неслышно прошептала Мадина, на мгновенье качнувшись к его уху. — Делай, что тебе там надо. Свою главную задачу ты решил, спасибо большое.

Целоваться на его манер прилюдно было немыслимым, потому она прямо в никабе коснулась лбом его виска.

Блондин, видимо, не привык к открытому выражению женской благодарности: он с любопытством покосился в сторону новообретённой супруги, приосанился и задорно подмигнул:

— А ты со мной прогуляться не хочешь?

— Бл*… Вырвалось, пардон, — вздохнула Наджиб, уже не сильно и переживая по поводу прилюдного мата в собственном исполнении.

По профессиональной инерции оценив итог (пенсионеры только что ушами в воздухе не стригли), она ещё раз плюнула на приличия:

— Хочу!

Ржевский застыл, как изваяние. В его взгляде отчётливо читались недоверие, предвкушение и очень много гормонов.

— Я теперь молодая жена всё-таки! — Эту фразу она сказала по-русски. — Мне человеческое тоже ничто не чуждо! Но не могу, у нас тут дела. — Менталистка кивнула на людей за столом. — Основная напряжёнка рассосалась, но ещё масса технических деталей. — Как тут не вздохнуть ещё раз.

Авось бесчувственный чурбан догадается, что она бы с удовольствием ушла с ним сейчас куда угодно, если бы имела возможность.

— Заговорщиков после неудачного переворота надлежит к ногтю прижимать, — согласился потомок гусара понимающе. — Если из неизбывной милости своей супруга им жизни оставить решит, конечно, — он хозяйственно похлопал по спине не обратившую на это внимания принцессу.

— Да по факту вроде оставила, — Мадина отметила, что после его слов камнями застыли уже члены регентского совета. Она поторопилась сбить накал. — Как у вас говорят? После драки кулаками не машут? Сейчас только мириться да условия друг у друга выторговывать.

Последняя фраза была тоже сказана с расчётом. Старики поймут: дёргаться не нужно, на их жизни никто не претендует.

Но и как раньше больше не останется: никаких реставраций претензий в свой адрес, любого характера, Её Величество Далия бинт Файяд аль-Футаим не потерпит. А с учётом личности непростого законного супруга — так и вовсе.

«Ржевские шашкой махать умеют» (и дорого за это не берут — простреленный в одно мгновение в двух местах боевой маг являлся лучшей тому иллюстрацией).

— Да не договорятся они сейчас нормально! — ибн-Иван зевнул, прикрывая рот рукой и откидываясь поудобнее на спинку. — Трата времени.

— Почему? — Наджиб заинтересовалась.

Вместе со старыми пердунами, которые ухитрялись и с принцессой дискутировать, и им двоим во все уши внимать.

Хорошо, что кроме своего языка никакого другого не знают — можно на русский перейти в конфиденциальных моментах.

— Почему это не договорятся? — повторила вопрос она, потому что супруг затеял после зевка ещё сильнее потягиваться.

— Да базис ваш не готов экономический: сейчас вы при одних вводных договорённости вырабатываете, а через некоторое время всё изменится, — пояснил Ржевский. — И обеим сторонам захочется передела.

— Подробнее, пожалуйста? — Она извинилась перед ним взглядом за то, что командует.

На её памяти Дмитрий попусту никогда языком не трепал плюс не ошибался по большому счёту (по крайней мере, в подобных вопросах).

Если он так говорит — за его позицией что-то стоит.

Под столом менталистка дисциплинированно пнула коленом близнеца, привлекая внимание Далии к импровизированному экспертному комментарию.

— Вы — финансовый центр мира, один из. Согласна? — он в прямом смысле развалился в кресле. — По-хорошему, первый в этой иерархии.

Кое-кто, Мадина заметила, время от времени с удовольствием любил повыступать в роли лектора, чем сейчас и занялся.

— Возможно. Мы богаче прочих, но насчёт центра — не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Долго толочь воду в ступе не буду; ваша банковская и финансовая система обгоняет свои аналоги в других странах.

Все без исключения сидящие за столом озадачились.

— Научно-техническая революция, интернационализация финансового капитала как средства производства — эти процессы уже идут, — блондин вещал с таким видом, словно он был школьным учителем и тупым детишкам в шестнадцатый раз показывал, как писать букву «алеф».

— Сейчас в морду дам, — пообещала Мадина по-русски. — Бесишь. Перед кем ты тут выстёгиваешься? Понятными словами не можешь говорить?

— Да куда понятнее? — ибн-Иван возмущённо озадачился. — У вас денег куча, но некуда их размещать! Ибо своего регионального предела концентрации капитала вы давно достигли! Вон, с золота едите, на мраморе пишете! Уже не знаете, куда ещё богатство применить! Перегрев недоразвитой экономики избытком денег — понятная категория?

— Ваше Величество, прошу меня простить, — один из старпёров церемонно поклонился и повернулся к потомку гусара. — Я вас отлично понимаю. Пожалуйста, продолжайте, не останавливайтесь! Я потом объясню остальным! — дед ещё раз поклонился.

— Гоовори, — доброжелательно предложила Далия, поскольку Ржевский проявил несвойственный ему такт и взглядом спросил её разрешения.

— А доска у вас есть? Как в школе?

Через четверть минуты кое-кому вручили в руки чернильницу и разрешили писать, как он и заметил, прямо по белому мрамору.

— Вот распределение денег в регионе и дальше… вот распределение производств на скорую руку, — стена начала стремительно укрываться рисунками. — Сейчас идёт, практически заканчивается, научно-техническая революция. Тьху, техно-магическая… По её окончанию производственные центры будут мигрировать, без деталей… Ваши финансы вы будете вкладывать в новые… Получается, что? — Ржевский потёр руки и вернулся на место.

— Что? — Далия наглейшим образом положила под столом ладонь ему на одно место и тихонько сжала, подмигивая.

Блондин мгновенно потерял ориентацию в пространстве и во времени:

— А? Что? Да бог с ним!.. — он решительно махнул рукой на собственный чертёж и с энтузиазмом впился взглядом в буфера принцессы (благо, для кое-чьего парадоксального зрения одежда помехой никогда не была). — Дорогая супруга, кажется, нам надо срочно поговорить наедине! — потомок гусара оживился, его щёчки покраснели, а в голосе добавилось баритональных обертонов.

— Ты что творишь, идиотка⁈ — коброй зашипела Наджиб, совсем некуртуазно расцепляя пальцы близняшки и насильно отдирая её пятерню от детородного органа возбудившегося маргинала.

Раньше народ вокруг не смущал только Ржевского, подумала она. Но он-то ладно. А она теперь что творит?

Или они оба всегда такими были? Похоже на то. Сейчас просто парочка магнитов со звонким чпоком радикально притянулась друг к другу.

— Зануда, — проворчала в адрес двойняшки аль-Футаим. — Ржевский хочет сказать, — продолжила она громче и уже для всех, — что мы с вами сейчас делим плюшки в Эмирате. А время такое, что заработать гораздо больше снаружи именно нам проще, чем другим.

— Ты умная, всегда говорил, — уважительно подтвердил супруг. — Да. Лично я б на твоём месте делил не будущий урожай со старого дерева, которое давно спилить пора. Образно.

— А что? — самый грамотный пенсионер и не подумал скрывать откровенного интереса.

— А условия, на которых участники рынка, — Ржевский повёл рукой вокруг, — будут финансировать желающих за границей! Вашей банковской системе пока альтернативы нет, — его глаза мечтательно закатились. — А монополист на финансовом рынке… в условиях неизбежного каскадного роста производства… Последние портки не грех продать, чтобы в долю вмазаться! Это если слов не выбирать!

— И щеголять голым хоботом? — бросаясь во все тяжкие, попирая любые каноны, очень фривольно пошутила вслух Наджиб.

К её глубочайшему удивлению, на запредельно непристойную фразу вообще никто не обратил внимания, кроме блондина:

— А и пусть, — серьёзно ответил он. — Какое-то время даже и так если, можно перекашлять. Но через некоторое время хобот будет уже не голым, а вот трёхзначное количество процентов на инвестицию законным образом бывает весьма нечасто.

— Экспансия? — задумчиво уронила Далия. — Финансовая? То, в чём мы действительно сильнее многих?

— И экономическая в более широком смысле. Обязательно, — подтвердил Ржевский уверенно. — Всё к тому созрело. Каждый будет экспортировать то, что может лучше всего. Вы — свою финансовую систему.

— Дим, я не понимаю, — созналась Мадина по-русски. — Вроде бы и не дура, и все слова по отдельности знакомы. А вместе не складываются.

— М-м-м, какое сословие у Шу на родине личную и родовую честь ставит выше жизни? Настолько, что способны умереть за одни лишь эфемерные принципы?

— Самураи. Ну, точнее, их дети — так как формально Микадо класс буси еще при Мэйцзи отменил.

— Угу, — ибн-Иван поощряюще кивнул. — А у меня на родине?

— Ржевские? Я других не знаю просто, — смутилась Наджиб.

— Годится в качестве примера… А у вас?

Мадина удивлённо переглянулась с Далиёй, затем медленно проговорила:

— Купцы⁈…

Их общий супруг довольно опустил веки:

— Мхм. О воинах ваших ничего говорить не буду, сами помните, чем спецгруппа министерства иностранных дел у меня на участке кончила.

— Дальше? — потребовала возбуждающаяся от таких-то пришедших в голову перспектив аль-Футаим.

— Ржевские — частный случай, явление в общем у нас называется «столбовое дворянство». Тот же Воронцов за свои принципы умрёт не хуже меня; другое дело, какие они у него… — поморщился потомок гусара в сторону.

— А у нас⁈ — принцесса только что за грудки мужа не взяла.

— А у вас самый захудалый купец, ведущий караван по пустыне соседей, за чужой товар и грудью на сабли разбойников идёт, не моргнув. И перед магами чужими до конца стоит, из допотопного бура отстреливаясь — чтобы с кредиторами до копейки рассчитаться. Любой ценой, даже если его детям годами есть нечего будет, — как-то буднично и сухо сформулировал за них такую важную вещь очень странный магрибинец.

— Опа. — Аль-Футаим подняла бровь выше.

— Либо, если за период убыток, — продолжил потомок гусара, — ваш торговец в найм идёт, чужую землю годами мотыжит, простым работником нанимается. Но долги свои, пока жив, до последнего медяка отдаёт! Как вариант — дети за него, если отец надорвался и не жилец. Где ещё в мире такое есть?

В следующую секунду старики, видимо, решили взять реванш: наплевав на приличия, не испрашивая августейшего разрешения говорить, они принялись наперебой перекрикивать друг друга, с азартом развивая ту мысль, до которой и сами должны были додуматься не один десяток лет тому.

— Только один вопрос, к самой себе, пожалуй, — аль-Футаим расчётливо облокотилась о плечо «супруга» и только что не замурлыкала, как кошка. — Нафига мне такой Регенский Совет? Аксакалы, кроме прав у вас есть ещё обязанности! Почему вы сами не сообразили?

— Причём тридцать лет назад, — вырвалось у менталистки непроизвольно. — Упс, опять гробовая тишина, — констатировала она.

* * *

— О, Самбур! — Блондин кивнул на завибрировавший связной амулет. — По бесшумке. Интересно, насколько срочно?

— Иди, — Мадина устало кивнула на ближайшую пару дверей. — И пройдёшься, и нас здесь отвлекать не будешь.

Кое-кто откровенно тяготился происходившим в зале: новых жён можно было в лучшем случае незаметно подержать за задницу, и то… (судя по встопорщившимся спереди штанам, супружеский долг потомку гусара хотелось бы получить прямо сейчас и желательно дуплетом).

Что до обсуждавшихся вопросов экономики и политики, то вид ибн-Иван имел такой, как университетский профессор — когда его отправили в детский сад и заставили общаться с четырёхлетками.

Он зевал и потягивался, ёрзал на стуле. Фрески на стенах, видимо, уже изучил на память.

— А вы здесь надолго? — чья-то цепкая пятерня жизнерадостно выскользнула из-под жопы аль-Футаим, оставляя ту в покое, а многозначительный взгляд Ржевского сфокусировался на декольте менталистки.

— Да. Ты же слышишь: торг на годы вперёд. Пока не закончат, никто отсюда не выйдет.

— Да не слушаю я! — муж тихо возмутился. — Это я только вид делаю из вежливости! На самом деле я уже все песни мысленно спел от скуки. По шестому разу.

Он решительно засобирался вставать, демонстрируя всем видом, насколько срочные дела его ждут за дверями.

Мадина коротко поцеловала пустоту перед собой.

Ибн-Иван ожидаемо увидел даже сквозь вуаль и в ответ плямкнул своими губами в воздухе.

— Уже прогресс, — меланхолично пробормотала менталистка.

Когда двери за блондином закрылись, она сделала то, чего сама от себя не ожидала: самым беспардонным образом наплевала на идущие переговоры (тьху на них — Далия чудесно справится), после чего взяла под наблюдение холл.

Ментальная система контроля Дворца, созданная ещё прадедом, её семье позволяла и не такое.

* * *

Дворец Эмира, второй холл возле Зала Регентского Совета. Происходящее фиксируется принимающим контуром системы ментального контроля Дворца. Трансляцию принимает один неустановленный абонент, находящийся в Зале Регентского Совета.

— О, ты-то мне и нужен! — Ржевский прямо расцвёл апрельским бутоном из придворного розария, когда увидел аль-Мактума.

Последний весьма экспрессивно общался с Шамсой Наджиб.

О, мама, удивилась Наджиб-младшая. А как ты прокралась, что я тебя на подходах не засекла?

Ничего срочного от отца родительница не выяснила: в противном случае она бы зашла сюда. Раз ждёт снаружи, значит, проблем нет (или уже решились, или устранены).

— Шамса, салам! — кое-кто фривольно махнул рукой и даже потянулся на автомате к женскому заду.

У Мадины внутри всё упало. Как же так, как же так… Этого же просто не может быть…

Ладно, другие жёны, другие женщины. Наложницы, б**ди, просто профессионалки Норимацу. Это жизненные мелочи, она даже внимания не планировала обращать на них.

Но это же родная мать! Жены!

— Извини!.. те. Автомат сработал! — потомок гусара на удивление одёрнул себя сам и врезал одной рукой по второй, имитируя наказание.

А мама ухмыльнулась и подмигнула!

Охота выйти прямо сейчас и подойти к ним, подумала менталистка. Бросить всё.

Ладно. Смотрим. Говоря цинично, о таких вещах лучше узнавать сразу, пока и девственность на месте, и брак не консумирован.

Знавшие её близко отметили бы, что это ледяное выражение лица возможно лишь когда ей не хочется жить. Впрочем, кроме Далии таких людей в целом мире не существовало, а близняшка была занята.

— Мне очень льстит внимание годящегося в сыновья пацана, — Шамса бинт Тани ухмыльнулась и не двинулась с места. — Обычно в моём возрасте радуются, если кавалеру хотя бы сорок.

— Ой, не наговаривайте на себя! — далеко не глупый человек, регулярно и успешно притворяющийся идиотом, на удивление заговорил в той тональности, которая успокоила подслушивающую Мадину.

Низменное я создание, укорила она себя по ходу дела. Подглядываю, подслушиваю, ещё и за самыми близкими людьми.

— А мне показалось, ты уже готов, — маман продолжала веселиться во все тридцать два.

Взглядом она указала на продолжающий оттопыриваться бугорок спереди штанов гостя дворца.

— Всегда готов, — неожиданно тоскливо вздохнул Ржевский. — Но — теперь я женатый человек. Так вот. Кстати, готов поспорить, что вы уже в курсе!

— Сразу масса вопросов, — теперь Наджиб-старшая заинтересовалась по-настоящему. — Первый: когда это вашу фамилию от интима удерживали жёны? Второй: откуда бы мне быть в курсе?

Мадина ревниво отметила, что когда мать вот так изгибает бровь, выглядит она, пожалуй, даже интереснее дочери.

— Шамса Таниевна, вы позволите, я один срочный разговор до конца доведу? — ибн-Иван тягостно вздохнул и сложил руки перед грудью в просящем жесте. — И потом, с вашего разрешения, приглашу куда-нибудь пообедать? Здесь же есть хорошие рестораны, не выходя из здания? — он весьма убедительно огляделся по сторонам.

Интересно, играет? Да ну, не может быть; очень искренне выглядит. Кстати, с чего это он на русский манер насаб переиначил, если говорит по-магрибски?

— А-ха-ха-ха-ха, это мой дворец, — маман многозначительно покачалась в пятки на носок, чего раньше за ней дочь не помнила.

Грудь взрослой женщины качнулась туда-сюда перед носом одного малолетнего сексуального маньяка. Справедливости ради, последний себя время от времени мог держать в руках.

Б**, вы оба с ума сошли? Менталистка абсолютно искренне не знала, как к происходящему относиться, что думать. И чего ждать.

Один со стояком в адрес взрослой бабы расшаркивается реверансами, вторая с ним то ли флиртует, то ли кокетничает.

Её следующая мысль была по-русски и состояла исключительно из нецензурной брани.

— Тьху! — блондин абсолютно естественно засадил себе ладонью в лоб. — Знаете, у вас частные дворцы на семью таких размеров, как у нас моллы, — признался он. — Как этого мудака увидел — мозги заклинило. Минута! — он уверенно махнул ручкой.

Второй рукой потомок гусара сгрёб за одежду аль-Мактума и, подняв в воздух, прижал спиной к стене:

— Мужик, я тебя три раза предупреждал.

Бах! Кулак блондина врезался в живот оппонента.

Всё тело старика свело судорогой.

Интересно, чуть оживилась подглядывающая близнец принцессы. Ух ты. Ладно, можешь и мамане глазки покорчить.

— Ты, сука старая, в гордыне своей не унимался!

Бах! Раскрытая ладонь Ржевского щёлкнула неудавшегося путчиста в лоб.

Затылок аль-Мактума ударился в стенку, глаза закатились.

— Шамса Таниевна, вы бы не могли привести его в сознание? Я знаю, что вы хороший целитель, — муж стремительно открывался с очень неожиданной стороны.

Вот так человек с идиотским видом может ввести в ступор даже дипломированного менталиста, профессионально отметила про себя Мадина. Я ведь даже не понимаю, чего от него ждать и какие, как говорит аль-Футаим, у него сейчас мотивации.

— На. — Маман коротко кастанула лечилку.

Лицо старика стало осмысленным.

— Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет! — каждое своё слово ибн-Иван сопровождал жёстким ударом в живот воспитуемому. — Обычно я стариков не бью, — пояснил он через плечо. — Но этот сморчок Далию и Мадину хотел… — дальше последовали те подробности, говорить о которых не стеснялись лишь отмороженные Ржевский и Далия.

Лицо мамы неуловимо изменилось. Лишь по доступным ей нюансам Мадина с изумлением поняла, что Шамса Наджиб находилась в этом холле не просто так.

Она страховала нас! Вон, и амулеты у неё под одеждой боевые! Систему ментального контроля может использовать вся семья, просто мама этим раньше не грешила.

В следующую секунду менталистка очень грязно выругалась на родном языке вслух. Присутствующие озадачено развернулись в её сторону.

— Ё**улась? — флегматично поинтересовалась участливая аль-Футаим. — Или решила, что тебя это всё не касается? Ну так иди гуляй, не мешай работать!

Близняшка вынуждена была говорить с двойником жёстко, потому что у них с шейхами только начали намечаться робкие перспективы.

— Извините! Мысли вслух, больше не повторится! — Наджиб-младшая густо покраснела. — Никого из присутствующих не касается.

Тем временем в холле один блондин разжал пальцы. Удерживавшееся им тело отлипло от стены и мешком бухнулось на пол.

— Ногами бы попинать, — ностальгически вздохнул Ржевский, раскачиваясь над поверженным и действительно всерьёз прикидывая, да или нет.

— Ушиб внутренних органов. Разрыв селезёнки. Кровотечение в кишечнике и желудке. Сломанные нижние рёбра. — Шамса бинт Тани принялась бесстрастно перечислять повреждения. — Убить можно и быстрее. Это я к тому, если ты и ногами продолжить решишь.

— Да хер с ним, старым козлом, — плюнул учителю отца на голову ибн-Иван. — Я не ради удовольствия, а принципиально.

Мама опять вопросительно изогнула бровь и наклонила голову к плечу.

— Нельзя такое, что он затеял, ни замышлять, ни в планах лелеять, ни тем более к девчонкам молодым с таким приходить, — пояснил неожиданный поборник морали, всю жизнь трахавший всё, что шевелится (в полном соответствии с традициями собственной семьи).

— Руку опереться не предлагаю, не взыщите, — Ржевский восхищённо скользнул взглядом по сиськам ссобеседницы, но нечеловеческим усилием воли сумел взять себя в руки.

— Почему? — женщина открыто улыбнулась и наклонила голову к другому плечу.

— Вы очень красивая. Коэффициенты плотности и упругости — тоже ого-го, а геометрия и размеры — вообще. — Кое-кто красноречиво сглотнул набежавшую слюну. — Интима хочется, жёны заняты, — бесхитростно пояснил он в следующий момент. — А вам на вид от силы двадцать с небольшим! Я ещё во время знакомства хотел спросить, у вас Мадина что, в восемь лет родилась?

— А-ха-ха-ха-ха! — Шамса Наджиб не стала сдерживаться и следующую четверть минуты только слёзы из глаз и вытирала.

Ну давай, поржи ещё и ты спаривающейся кобылой, угрюмо подумала Мадина.

Справедливости ради, потомок гусара и его собеседница между собой сохраняли дистанцию метра в полтора, несмотря на приязненные взгляды в адрес друг друга.

— Ну да! Шли бы по улице — я бы подумал, вы сёстры, — белобрысый эпатажник решительно игнорировал, представительница какой культуры сейчас с ним разговаривает.

И вёл себя так, как общался с профессионалками Норимацу.

А вот с чего это всё терпишь ты, мама, я у тебя ещё спрошу!

— Я хотела с тобой поговорить. Ближайшая кухня — там, — бинт Тани указала взглядом нужный коридор. — Пошли? Ты голоден?

— С удовольствием! А то даже в животе бурчит!

— Туда сейчас придёт твой протеже Самбур. — Женщина продолжила просвещать зятя по дороге. — Он вышел на меня, сказал, что дело срочное: вроде, твои активы дома кто-то ограбить собрался. Я пустила его и ждала, когда ты выйдешь, чтобы проводить.

— Ух ты. Вы будущее предсказывать умеете?

— Я взрослая женщина, мать взрослой женщины и давно живу, — заметила Наджиб-старшая.

— Ой, не наговаривайте. Знаете, у нас поговорка есть, шуточная: «Разведусь коль вдруг с женой, то женюсь на тёще». Я вот на вас смотрю, — кое-кто по-хамски окатил оценивающим взглядом взрослую спутницу, — и понимаю, откуда у народной молвы ноги растут.

— А-ха-ха-ха-ха, жги ещё! — маман снова расхохоталась переливистыми колокольчиками и опять полезла вытирать слёзы.

Да что ж такое, возмущённо подумала Мадина. Ржевский, гад, у тебя совесть есть⁈

— Увы, — клоун развёл руками. — К моему прискорбнейшему сожалению вынужден констатировать: по прозрачным причинам моя страсть в ваш адрес останется неудовлетворенной. Сами ж понимаете, — он шмыгнул носом и повторно развёл руками.

На сердце потеплело и слегка отлегло, сердито отметила менталистка.

— Я рада, что вижу твои настоящие границы личности. — Эти слова Шамса бинт Тани сказала неожиданно серьёзно, настолько, что почти резко. — В любом другом случае я была бы крайне неспокойна в адрес своей дочери с тобой.

— Сберегу, защищу, взлелею, — белобрысое недоразумение на мгновение стало взрослым, мудрым и нездешним. Ещё приложило правую руку к левой половине груди. — Слово Ржевского. Кстати, вы — первая в моей жизни женщина…!

Сердце нагло подслушивающей дочери без предупреждения на рефлексе ухнуло в пятки.

—… с которой я НАСТОЛЬКО искренне сожалею, что никогда ничего не будет! — твёрдо завершил потомок гусара. — Извините, если разочаровал.

— Разочаровал как женщину, — весело фыркнула маман. — А как мать — успокоил, порадовал и обнадёжил. А то о вашей семье слухи сам знаешь какие.

— Мадина же ребёнок, — опять по-взрослому пожал плечами потомок гусара. — Маленькая, беззащитная, ранимая очень. Её же беречь надо: она как цветочек, хрупкая и чуть что, сразу сворачивается.

Менталистка с удивлением почувствовала, что в углу глаза появилась непредусмотренная программой влага.

— Она мне и так столько свободы отвалила в отношениях, что не унести, — продолжил философствовать малолетний сексуальный маньяк с магрибским акцентом. — Но если с кем-то из близкого круга — вы же понимаете. Ей было бы очень больно. Потому я пас.

— Знаешь, мне очень импонирует твоя откровенность, — мама вдруг тоже стала взрослой. — Я приятно удивлена, чуть ли не сильнее, чем за всю предыдущую жизнь.

— Ржевские всегда были рас**здяями, но среди нас никогда не было п**доболов, — пожал плечами блондин, делая быстрый шаг вперёд и распахивая двери перед спутницей. — О, Анатолий Михайлович! Здравствуйте.

Навстречу странной паре из кресла поднялся Самбур.

Глава 5

— Хотите поговорить сами, без меня? Или я не буду вам мешать, если займусь тут по хозяйству? — Шамса, оказавшись на кухне, сбрасывает с себя национальный чёрный балахон-абайю.

И остаётся в ну очень плотно облегающих брюках и расстёгнутой мало не до пупа рубашке.

Вот это да. Вот это ого-го.

Сквозь одежду, конечно, лично я её коэффициенты и так видел, как и контур геометрии, но живой взгляд есть живой взгляд.

Даже челюсти свело: классная тёлка, хотя и в возрасте — тридцать один плюс-минус год (если правильно вычислил). Она замуж ещё моложе дочери вышла.

Попутно: что это у них за мода тупая, настолько рано семью создавать? Или у баб без одного дела трубы тоже горят?

А без женитьбы в этих краях не то что об интиме речи нет, а даже за руку не подержаться. Далия просветила на досуге.

— Двойственная ситуация, — начинает шептать мне по-русски Самбур, словно видит каким-то образом, что я не ориентируюсь в каждом подряд территориальном этикете. — С одной стороны, женщина при разговорах мужчин находиться не должна. Особенно в нашем случае…

—… А с другой — это её дворец, а-га-га! — дальше я могу продолжить и сам. — И она тут вроде как хозяйка. Не она одна, но и она тоже.

— Есть ещё и третья сторона, — хмуро замечает ювелир. — Вы, как супруг её дочери, наверняка вошли в круг интересов. Как всякая мать, госпожа бинт Тани хочет понимать, как движутся ваши дела.

— Вот не надо инсинуаций! — возмущается Шамса языком Залива, хотя мы сейчас говорили совсем иной речью. — Я не у вас спрашивала, а у Ржевского! Если при мне общаться некомфортно, он, в отличие от вас, запросто в лоб это скажет! Он не стеснительный, если уже даже к моему заду примеривался в Регентском Зале… — последние слова она договаривает тише и себе под нос.

Очки Самбура устремляются на его лоб вслед за бровями.

— Я доверяю всем здесь присутствующим, — мама Мадины словно поясняет моему собеседнику некий контекст, понятный лишь им обоим. — Расслабьтесь, чувствуйте себя как дома. Тебе не предлагаю, — она бросает на меня нечитаемый взгляд. — Ты и так везде как дома. Пха-ха-ха-ха-ха, завидую: нигде не иметь даже малейшего намёка на психологический дискомфорт, хи-хи-хи.

— Это у меня семейное, — констатирую задумчиво. — Всё-таки фамилии надо соответствовать: имидж — наше всё. — Дальше меняю наречие. — Анатолий Михайлович, если есть какие-то конфиденциальные моменты, только для нас двоих, вы всегда можете сказать их другим языком. Я не думаю, что в этом дворце полно знатоков русского.

— Уважаемая Шамса бинт Тани отлично читает из моей головы! — сумрачно роняет Самбур. — При желании. Смена языка с менталистом — ни разу не панацея.

— Так а что ей помешает прочесть вас после разговора? — удивляюсь. — Если она захочет? И времени не нужно тратить возле нас полчаса, отираться рядом и как служанка прислуживать. Взять вас за пуговку в коридоре, посмотреть в глазки — и ага! Вы — растение, а информация перекочевала к менталисту.

Женщина в этот момент как раз ставит между нами большую турку с кофе, поднос со сладостями и тарелку с мелко нарезанным вяленым мясом.

— Логично, — признаёт ювелир. — Хотя я попросил бы вас в подобном тоне о ней не выражаться, как минимум в моём присутствии. Боюсь, вы до конца не понимаете, с кем имеете дело. — Он задумчиво и грустно смотрит мне в переносицу.

— Ай, чё там понимать! — отмахиваюсь. — Напор и манёвр, все люди одинаковы! Тем более что и женщина в самом соку. Упс, занесло на повороте, — скромно опускаю взгляд и прикусываю язык.

— Агр-р-кх-м! — Михалыч давится первым же глотком кофе.

— Учитесь, дорогой гость, — весело говорит ему мама Мадины на своём языке. — Вот это я понимаю, отсутствие двойного дна. Вот это я понимаю, искренность. Отгадайте с трёх раз: такого, как Ржевский, хоть при одном дворе мира могут заподозрить в подковёрной игре⁈ Или вообще — заподозрить хоть в чём-то⁈

— А чего их подозревать? — сварливо огрызается ювелир. — Они ничего подковёрного в жизни не практиковали, потому что открыто на три буквы самого царя при всех посылают! Вот уж кто никогда слов не выбирал, всегда в лоб резали. В русском языке три буквы — это… — спохватывается он.

— Я знаю! Я просто хотела сказать, что иногда отсутствие внутренних тормозов — в долгую не минус, а плюс, — Наджиб-старшая многозначительно сверлит взглядом моего бизнес-партнёра по транспортному порталу. — Намёк ясен?

— ДА! — Михалыч порывается вскочить по стойке смирно.

Зачем?

Мама Мадины останавливает его взмахом ладошки.

— Соглашусь, что взлелеенная поколениями его предков прямота утюга, в любых ситуациях и со всеми, имеет свои определённые плюсы, — ну очень смешно вздыхает Самбур, оставаясь в итоге на месте.

— А-га-га-га-га! — я и смеюсь (прикольная у него физиономия).

А чё стесняться, все свои, мясо вкусное, кофе тоже.

И коэффициенты Шамсы внушают. Хотя я не могу их даже потрогать (из соображений высокой нравственности и высочайшей личной принципиальности), но в разрезе рубашки они так и качаются туда-сюда, так и покачиваются. От её движений. Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда.

Вместе со всей своей геометрией, а она немаленькая. Притом — весьма пропорциональная и изысканная.

Вот это да, вздохнуть ещё раз. Вот это ого-го. Видимо, целители имеют возможность не только второе лицо одинаковым с принцессой сделать, но и тело — идеальным, доходит до меня с неким опозданием.

Или это она от природы идеальная? А что, улучу момент и спрошу: это сиси сами до такого размера выросли? Или какие-то целительские техники?

Интересно же, да и знаний много не бывает.

— Дмитрий, я могу позволить себе одну просьбу в твой адрес? — Наджиб-старшая продолжает улыбаться и наклоняет голову к плечу.

— ВЫ мофете фебе позволифь фто угодно! — кусочек импровизированного бутерброда приходится жевать быстрее, чем хотелось бы.

Интересно, как эта лепёшка в виде плоского куска теста называется? Тоже не забыть выяснить, когда про буфера справки наводить буду.

— Пожалуйста, не смотри на меня так при ком-либо ещё, — женщина вроде как с сарказмом хлопает ресничками.

— Легко сказать! — вздыхаю в точности, как только что Самбур. — Словом Ржевского за то не поручусь, не взыщите. Я никогда не обещаю того, в чём не уверен на все сто, что смогу.

— Пха-ха-ха-ха-ха…

— Вы женщина классная во всех отношениях, — я, конечно, уже пытаюсь разглядывать её фасад не так явно, но не уверен, что получается.

Или на меня её качающиеся полушария как гипноз действуют⁈ Прям глаз не оторвать, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда…

Дах-дах-дах-дах-дах — по полу цокают высокие женские каблуки, затем меня хлопают между лопатками:

— Ты хотя бы постарайся. Анатолий, всё, чему вы являетесь свидетелем, должно остаться во Дворце и никуда отсюда выйти не может, хорошо? — Наджиб-старшая попутно просит ювелира.

Ну, как просит. Михалыч всё-таки подскакивает после её слов с высокого барного стула и кланяется три раза подряд, сложив ладони перед собой:

— Даже не стоило вашего упоминания! Автоматически подразумевается контекстом!

И вид у него почему-то такой, как будто он в своей чашке с кофе таракана обнаружил. По этому поводу теперь очень возмущается.

— Ладно, не получится у вас при мне беседы, — с сожалением вздыхает Шамса, оценивая взглядом почему-то мои штаны и разворачиваясь на каблуках. — Звоните в колокольчик, если что-то понадобится! — бросает она от двери.

— Уфф, слава богу! — Михалыч на полном серьёзе с облегчением вытирает лоб, избегая даже смотреть в ту сторону. — Ушла, прости господи.

Странно. Импотент, что ли? Впрочем, не моё дело.

Штаны Наджиб-старшей не такие просторные, как мои. Обтягивают её, как вторая кожа. Сквозь них отлично видны эти самые полосочки сзади, которые Далия называет стрингами — красиво же! Особенно когда задние, м-м-м, выпуклости при ходьбе перекатываются.

И сиси в разрезе рубашки — тоже приятные, более чем. На то пошло, если бы Шамса не хотела, чтобы её видели, то и чёрный балахон бы при нас с себя не стаскивала! Она же не знает, что я и сквозь одежду вижу, когда захочу.

Чего Самбур так парится? Буквально епископа Александра из себя корчит. Красивая тёлка, а «…кое-какое место у всех одинаковое», как говорил пращур.

То, что ей тридцатник, по ней не сильно и видно — на глаз чуть больше двадцати. Тем более что самому Михалычу изрядно за полтос, уж точно не ему на старость Наджиб-старшей кивать.

Если даже у меня в её адрес с точки зрения физиологии — полный потенциальный акцепт на интимную реализацию чувственного компонента.

Если бы было можно, вздыхаю с сожалением, глядя на захлопнувшуюся дверь.

Ладно, успокаиваю себя, энергично потирая ладони. У меня теперь две молодые жены есть точно с такими же молочными железами и попами, только моложе.

Посмотрим вскорости, какой он — местный изощрённый интим. Наджиб прямо обещала: «Женишься — это всё сразу твоё!». Ещё ручкой по своему телу провела, а была как раз в треугольнике-купальнике (практически ничего не скрывает, особенно с её размерами) и шла в сторону бассейна.

Я этот момент почему-то лучше собственных отпечатков пальцев запомнил.

Чёрт, что-то я слегка не на том сфокусировался. Коэффициенты жёсткости и упругости — несомненно, вещь в жизни важная, возможно даже самая важная. Но иногда надо и деньги зарабатывать. Чтобы у коэффициентов, принадлежащих лично тебе, показатели с возрастом не падали.

Чонг посмеялась походя, когда мы с ней… поближе знакомились: «Чем больше в женщину вложено финансов и спорта, тем дольше молодость».

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

Странное было впечатление. Неоднозначное была впечатление.

С одной стороны, кое-кто маман только что прямо на кухонном столе не разложил — а она при этом глупо хихикала.

С другой стороны, всё-таки не разложил. И не под влиянием снаружи, а исключительно по собственному почину. Для кое-кого — всё равно что подвиг. Без преувеличения.

Только подвиг невидимый и из разряда тех, которыми ни с кем не поделишься — несмотря на сложные эмоции, Мадина нервно хохотнула.

С третьей же стороны, было над чем задуматься. «Намерение равно деянию», если вольно перефразировать первый хадис имама ан-Навави. В глазах Всевышнего — точно.

Мадине надоело ломать голову, пытаясь разобраться, и она тупо вывалила нравственную дилемму на голову двойняшки, воспользовавшись трёхминутным перерывом в заседании.

Аль-Футаим предсказуемо погоготала жизнерадостным гусаком из краёв Ржевского. Потом, правда, поимела совесть и снизошла до нормального объяснения:

— Ты понятия смешиваешь.

—???

— Что есть намерение по-твоему? Дай формулировку?

— Э-э-э? — менталистка подвисла.

— Вот. — Принцесса назидательно подняла вверх указательный палец. — Намерение — это то, что ты собираешься сделать. А дрюкать твою родительницу он не стал — и честно заявил, что не собирается. Хотя, как ты говоришь, о твоём присмотре не подозревал.

— Хм. Но он же так смотрел! Такое говорил! Да смотри сама… — воровато оглянувшись по сторонам, Наджиб-младшая очень быстро воспроизвела маго-видео, которое тут же безвозвратно удалила:

— Что скажешь⁈

— Пф-ф-ф, — Далия презрительно хлопнула пузырём жвачки. — Мада, у тебя с терминологией проблемы от перенапряжения. Всё перепуталось.

— Но ты же сама видела!

— Я видела, как кое-кто хотел. Но не стал. — Аль-Футаим помолчала, саркастически глядя на подругу. — Ты чё, реально не понимаешь разницу между «хотеть» и «собираться»⁈ — когда принцесса не могла в одно касание донести свою мысль, она обычно начинала нервничать.

Издержки темперамента.

— Ой, вот только не заводись, — поморщилась Наджиб. — Тоже мне, великая гений.

— Дура ты! Кое-кто на удивление обуздал своё, к-хм… рефлекторное поползновение! В моей системе ценностей такой его поступок категорически не равен тому намерению, которое ты ему втираешь. — Аль-Футаим окончательно вышла из себя. — Слушай, пойди с каким-нибудь муллой пообщайся, а⁈ Может, он тебе лучше объяснит⁈ И ан-Навави о другом говорил! А ты сейчас всё извращаешь, и нашего блондина обесцениваешь. Разбалованная инфантилка, — пробормотала монарх в сторону. — Привыкла, что все тебе всегда сопли вытирают… Ладно, проехали.

Принцесса поняла, что сказала лишнее. Она вздохнула и примирительно щёлкнула близняшку ногтем по плечу.

— Хм. А ведь да… — Менталистка покачалась на стуле вперёд-назад, расфокусировав взгляд. — Ведь его поступок — это как раз то, чего он не стал делать… Вот я дура!

— Ты не дура. Просто зацикленная на личной жизни курица, — прошипела принцесса шёпотом. — У которой прямо пальцы чешутся, гнездо вить. Дурацкая акцентуация, вот и трясёшься на ровном месте.

— Не всем быть такими холодными и чёрствыми сухарями, как ты! — возмутилась Мадина.

— У-ху-ху-ху-ху, вот сегодня ночью посмотрим, кто темпераментнее, — бесстыжая, не стесняясь, заржала на весь зал.

Оглянувшись по сторонам, Далия многозначительно ткнула близнеца в бок пальцем, который там и оставила.

Впрочем, их всё равно никто не слушал: аксакалы были заняты обработкой и согласованием собственных позиций по группам, чтобы к монарху подходить с конкретным перечнем предложений.

* * *

— Дима, я, собственно, вот по какому поводу. — Самбур протягивает исписанный лист бумаги.

Когда мы остаёмся наедине, он прям оживает: и за кофе принимается, и за булочки с изюмом. Даже щёки порозовели и взгляд из унылого стал любознательным.

Занятная метаморфоза. И чем ему Шамса Наджиб не угодила, что он в её присутствии мало не зелёный сидел? Такие сиси, как у неё, ещё поискать. Попу тоже. Несмотря на преклонный тридцатилетний возраст.

Да даже если попользоваться прямо нельзя, просто смотреть же всё равно приятно! Как на живопись, в конце концов.

Как тёлка, по большому счёту, без чёрного балахона и вуали на лице она на двадцать с небольшим выглядит.

— Список… — пробегаю по диагонали перечень поставок, которые порталом в течение ближайших суток необходимо было отсюда доставить в Соту.

— Что делать будем? — а ювелир опять грустнеет.

Правда, кушает за пятерых, это хорошо. Аппетит — залог жизненной перспективы.

— Не вижу пока причин для тревог, — наливаю себе тоже из кофейника. — Вот эти пункты, — отчёркиваю ногтем посередине, — до завтра подождут. А по этим, — показываю ниже, — прямо сегодня оплатим суточную неустойку за задержку. Вот этот последний — я лично в Соте зайду, извинюсь и верну деньги в пятикратном размере.

Устав нашего транспортного канала хоть на бумаге никогда и не существовал (пока), но всех клиентов на словах мы предупреждали: отвечаем совокупной репутацией Домов Ржевских и Самбуров. Это было наше совместное решение.

— Неустойка получится солидной, — партнёр по логистическому бизнесу испытывающе таращится мне в переносицу.

— Форсмажор, — вздыхаю. — Никто на артобстрел крупными калибрами не закладывался. Мне и в голову не могло прийти, что в середине Золотого Квадрата такое реально.

Михалыч многозначительно молчит, ожидая продолжения.

— Проблема на моей стороне, — продолжаю. — Мне и отвечать.

— Я ждал этих слов, приятно, что не ошибся в вас. Разумеется, расходы делим пополам. — Ювелир энергично хлопает ладошкой по столешнице. — Но не могу не спросить: Дим, вы свою половину где взять планируете? — он ещё раз измеряет меня взглядом.

Тьху, дурацкие мысли. Я так у баб коэффициенты считываю сквозь одежду, понятно какие.

— В любом ближайшем банке, который планирует подключаться к Бирже Соты, — фыркаю, отправляя в рот булочку с изюмом. — Вы ж последнее собрание пропустили. Там много интересного было.

— Какое собрание? — Самбур напрягается.

— Вашего профсоюза. Когда ваши коллеги ко мне в имение приходили, прямо на коленке одну идею реализовали: валюты, ценности типа металлов банковских, камни драгоценные, пушнина, рыба красная и осетровая, деревья ценных пород включая красные… — минуту перечисляю по памяти список товаров. — Каждое второе наименование этого перечня уже минимум раз за эти сутки-двое прошло через нашу новообразованную биржу.

— А я же всё это пропустил! — собеседник взвивается в воздух едва ли не вместе со стулом.

— Вам должны были присылать уведомления, — теперь напрягаюсь я. — Как основоположник нашего с вами движения, вы должны быть в курсе в режиме реального времени. Мне обещали, что к амулетной системе оповещения подключат и вас, чтоб и вы в уставной фонд и в проект вошли.

На мой браслет Изначального, например, все уведомления о сделках приходят постоянно, даже ночью. Ему тоже должны.

— Ой, да шлют что-то, шлют! Я просто этот канал приглушил и временно застопорил, — смущённо признаётся Самбур. — Вникать поначалу поленился — думал, какая-то ваша блажь. Коллеги звонили объяснить — я разговаривать тогда не смог. А потом и не вспомнил…

— Не знаю, что здесь сказать, — развожу руками. — Значит, вы богатый человек! Раз вам деньги не нужны!

И снова очки и брови ювелира устремляются вверх.

— Пока биржа существует по большей части в виртуале, но существует. И работает, в прибыль. Гарант сделок — дом Ржевских, — поясняю фабулу на пальцах. — Мой биржевой процент сбрасывается на мой именной счёт, ответвление от вашего профсоюзного. Это ваши коллеги пока предложили, на днях всё узаконим чётче.

— Ух ты.

— Черятов хочет вообще свой банк под это открыть, больно обороты с первого часа удивительные. А работа круглосуточная.

— Ух ты.

Здесь не понял. Он что, извращенец⁈ На меня смотрит с обожанием. Чуть ли не.

На всякий случай отодвигаюсь вместе со стулом и начинаю прикидывать, как бы так поделикатнее задать вопрос в лоб.

И при сисястой маме Мадины он краснел, бледнел и нервничал! И вздохнул с облегчением, когда она вышла!

А её полушария так и качались, так и качались, так и качались.

Он что, к женщинам не того⁈ Да ну⁈

С кем я связался.

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Я в полном восхищении от вашей светлой головы! — на второй малой кухне этого этажа всплеснул руками Самбур, принятый Далиёй из её неизбывной милости в подданство Эмирата.

Ну а как ещё было защитить мужика, на которого ополчился, ни много ни мало, аппарат графа Воронцова?

— Пожалуйста, поясните вашу мысль. — Ржевский отчего-то напрягся, сделал морду кирпичом и отпрыгнул от десертного стола вместе с высоким стулом, на котором сидел.

Тарелку с едой тоже отодвинул.

— Вы сформулировали то, о чём лично я думал последнюю пятилетку! Но так и не придумал! Государственные каналы обращения товара в Соте делают неконкурентоспособным… — дальше полилась неинтересная фигня, Мадина не стала вникать.

Дмитрий каким-то божьим промыслом понимает — и ладно. Если бы эту же задачу поставили ей как менталистке (убедить кучу незнакомых меняться по чужим правилам), она понятия бы не имела, как её решать.

Ну не бегать же по многомиллионному городу с ментальным принуждением за каждым, право слово. Пока последнего амнезируешь, у первого уже блоки контроля послетали — начинай заново.

А блондин, регулярно и успешно выдающий себя на людях за дебила, каким-то образом справился. Ещё и слегка на этом разбогател и продолжал богатеть. Каждый час, с каждой последующей сделкой. Как только что выяснилось.

— А-а-а, — выслушав объяснения собеседника, ибн-Иван зримо расслабился и вернулся вместе со стулом к столу. — А то я тут уже подумал… неважно.

— Не поясните в качестве любезности, как вы планируете в здешнем банке получать деньги со своего суб-счёта при нашей гильдии в Соте? — Самбуру действительно было интересно. — Я не представляю механизма.

Наджиб-младшая мысленно отметила, что и она тоже не представляет.

— Трёхходовка, — удивился Ржевский. — В шахматы играете? Первое, вызываю менеджера по особым клиентам в хорошем банке. Представляюсь полностью.

— Хм. — Ювелир покосился в маго-интерфейс собственного артефакта.

Сейчас по внутренним новостям Эмирата как раз объявляли о том, что Далия бинт Файяд аль-Футаим извиняется перед поданными за то, что раньше не сообщила о своём замужестве.

— Прикольный тип наш муж, — пресвистнула менталистка вслух, впрочем, тихо.

Далия тут же врезала ей коленом по бедру под столом, чтобы бормотала потише.

— Второй шаг: предлагаю связаться со всеми участниками проекта по очереди, — с безмятежным спокойствием продолжил блондин. — Список членов вашей гильдии не секрет, здесь в Заливе вас всех знают — вы же всё равно камнями тут закупаетесь.

— Хм. Нестандартно, но сработает, — признал Самбур.

Он явно анализировал дорожку шагов на предмет недостатков.

— Ваше слово даже лично, будем откровенны, вес имеет, — продолжил ювелир. — В банковских кругах Залива — однозначно. А с учётом проскочивших изменений статуса…

— Каких? Что за изменения? — потомок гусара мгновенно сделал стойку.

Его партнёр без слов развернул маго-интерфейс.

— Ох ты ж б**! — Ржевский сперва посерел, потом позеленел. — Ох ты ж чёрт побери! Это меня теперь что, все как придаток к принцессе воспринимать будут⁈ Ох ты ж… — он грязно-грязно заматерился.

— Не понял? — Самбур не в первый раз за этот разговор изумился. — А вы что, женились на монархине — и никак не собирались этого использовать⁈ Хотели сохранить в тайне⁈

Логические построения пожившего представителя ювелирной гильдии, похоже, в одно мгновение осыпались из-за неверного места, выбранного им для фундамента.

— Ну да, — широко открыл и без того немелкие глаза представитель самой странной магрибской фамилии за всю историю региона. — Работа — работой, личная жизнь — отдельно. Ещё Ржевские именем супруги не щеголяли! Одной из, причём, — последнюю пару слов он договаривал, уже глубоко погрузившись в какие-то размышления.

Даже губу закусил.

— Так. Дима, я молчал, но больше не могу.

Ух ты, а Самбур с чего сейчас закаменел?

— То, насколько фривольно вы ведёте себя с женщинами местных правящих фамилий, меня пугает! — Ювелир даже не мигал, демонстрируя, что не шутит. — Сперва эти ваши откровенные эскапады в адрес Шамсы бинт Тани, — он поправил очки. — Хорошо, не вслух, а намёками! Вы ставите и меня под угрозу своим… своим… — золотых дел мастер не смог подобрать приличного слова.

Эрекцией, мысленно пожала плечами Наджиб. Перманентной. В адрес любой бабы без разбора.

— А чё⁈ Классная ж тёлка⁈ Что я не так ей сказал⁈ — блондин уверенно ушёл в оборону, и не думая уступать.

Интересно, это недоумение искреннее? — подумала Мадина, впечатывая ладонь в лоб уже по привычке. Или валяет дурака?

Попутно: интересно, а мама сейчас это тоже слушает? Интересно, с каким лицом, если да.

Впрочем, по собственной маме она уже ни в чём не была уверена на эту тему.

— Вы же сейчас валяете дурака? — осторожно поинтересовался Самбур, зачем-то опять отодвигаясь от стола, опять на стуле.

— Где?

Понятно. Не валяет.

— Да тьху на вас! — блондина прорвало. — Мужик должен свои проблемы решать сам! Как я сейчас пойду в банк, финансовый канал создавать⁈ Если у меня жена — царевна этой страны⁈ — он ещё раз грязно выматерился.

— Ногами. — Без тени шутки предложил ювелир. — И абсолютно спокойно за минуту договоритесь. До этого разговора я сомневался, сейчас уверен. Знаете, кое в чём признаюсь, — он снял очки и почему-то расслабился. — Вы — самый большой парадокс из тех, что я видел в жизни. А я видел немало.

— Мне б ваши заботы, — отмахнулся абсолютно искренне расстроенный Ржевский.

— Что вас так встревожило? — Анатолий Михайлович веселел на глазах. — Юноша, жизнь прекрасна и удивительна! В том числе, благодаря вам, — он дружелюбно хохотнул.

Хотя Мадина прожила и не так много, она отлично видела по говорящему: партнёр мужа уже просчитал за секунду, что второй портал из Эмирата в Золотой Квадрат заработает не просто сегодня, а как бы не через пару часов.

— Раньше Слово Ржевского было очень дорогой, не обесценивающейся валютой потому, что оно обеспечивалось нашей репутацией и делами. А сейчас люди могут подумать, что оно частично на иное обеспечение перешло. — Ибн-Иван, говоря это всё, молодым почему-то тоже не смотрелся. — Нельзя размывать базовую структуру обеспечения! Ржевский сказал — это Ржевский сказал! А не «аль-Футаим подтвердила»!

— Не понимаю, — искренне отмахнулся весёлый Самбур.

У него в голове уже всё сложилось как надо.

В следующую секунду Дмитрий решительно спрыгнул со стула и с сожалением забросил в рот последнюю булочку:

— Посидите тут, я скоро.

— А куда вы?

— Пойду супруге по жопе дам. Сразу вернусь.

— На тему — по жопе⁈ — взвился Самбур. И тут же опал на место. — Ой, простите! Это не моё дело.

— На тему того, что в доме хозяин — я, — потомок гусара тем не менее хмуро пояснил. — И любые заявления от имени семьи со мной надо согласовывать! Потому что финансовые политики домов аль-Футаим и Ржевских друг от друга независимы! Как минимум.

— Фигасе. Это уже мания, — тихо прошипела сбоку в ухо двойняшке Далия.

Мадина заметила, что близнец подключилась к этому её каналу пару минут тому, но не думала, что та прям внимательно следит и слушает — пенсионеры на той стороне стола пили из неё кровь полновесными глотками и, как говорит кое-кто, в режиме реального времени.

— Не поняла? Что за мания? — Мадина лихорадочно активировала доступ к правительственному маго-серверу Эмирата и теперь ждала время сработки. — Чёрт, вшивая секунда, а как долго…

— Перерыв — минута! — аль-Футаим решительно перебила очередного говорящего. — Разойдись! — В следующую секунду она без затей вызвала супруга через свой артефакт и заговорила таким тоном, которого Наджиб-младшая за ней отродясь не помнила.

Потому что его никогда раньше не было.

— Дим, прости. Мы тут за тобой подглядываем и видим, что ты скромный. Сейчас твоё имя из всех анонсов уберут! — Далия первый раз в жизни смущалась и извинялась перед кем-то.

— Спасибо, — без паузы проворчал ибн-Иван. — Лучше позже, чем никогда.

Глава 6

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Перерыв продлён на четверть часа! — при виде головы Ржевского, как так и надо заглянувшей в зал Регентского Совета, аль-Футаим поступила, как и надлежит идеальной восточной жене.

Оставила все дела, чтобы уделить время мужу.

— Поздравляю с самым странным браком в истории, — вид двойняшка имела весёлый и позитивный, несмотря на хмурую физиономию супруга.

Когда тот подошёл, она без затей двинула его кулаком в живот; не сильно, скорее, в качестве демонстрации очень близкой личной дистанции.

— Дура, — констатировала уже опытная в таких моментах Мадина. — Святая простота, чё с тебя взять. Он же щ-щас…

Она отлично представляла, что будет дальше. Слава богу, без свидетелей почти — пенсионеры радостно разбрелись, кто в туалет, кто за чашкой кофе.

Прикосновение женской руки, даже в такой форме, ожидаемо подняло единственно возможную и вполне предсказуемую волну в душе потомка гусара: ибн-Иван просветлел взглядом, задорно поднял бровь, приосанился и сказал:

— О.

Его руки мгновенно телепортировались на ягодицы Далии.

— Сейчас штаны спереди у него опять оттопырятся, — принялась безошибочно предсказывать Наджиб-младшая. — Потом он тебя штурмовать начнёт, как небоскрёб Шереметьевых: к себе придавит со всей дури и примется бананом сквозь свою и твою одежду твой низ живота полировать. Вращая твоим же телом в воздухе, взявшись за твою же жопу, как в танце латины: и не высвободишься быстро, он сильный. — Менталистка из профессионального интереса прикинула расклад по-серьёзному. — Если только ментальный буст или коленом по яйцам, но это как-то жёстко, — она немного посомневалась. — Родному мужу, в ответ на ласки? Пусть и при людях? А дальше как жить?

— О. А что такое танцы латины⁈ — их с близнецом общая вторая половина на удивление поимела совесть впервые в жизни.

Незаметно стрельнув глазами по сторонам, блондин нехотя отпустил такую упругую, манящую, горячую, близкую и привлекательную женскую попу. Ещё и безраздельно принадлежащую ему — парадоксально, но факт.

Даже шаг назад сделал, спрятав руки за спину.

— Чё это с тобой? — недоверчиво поинтересовалась менталистка. — Тушканчик в пустыне сдох?

— В смысле? Какой тушканчик? Про танцы расскажи! — глаза Ржевского сверкнули творческим пламенем, прямо сигнализируя, что неизвестная ему доселе латина заочно стала самой большой страстью на момент времени.

Сразу после совокупления. А может и не после, а перед (в качестве прелюдии к неизбежному) — трактовать нынешний энтузиазм неугомонного маргинала можно было по-разному.

Мадина бы не взялась.

— А-га-га-га-га! — она не стала отказывать себе в удовольствии и впервые в жизни заржала той самой спаривающейся лошадью.

Менталистка развеселилась от картинки липнущего ко всем без разбору партнёршам Ржевского, которую представила с изрядным богатством воображения профессионального менталиста.

— Ух ты. Тебя сейчас со мной можно перепутать, — двойняшка осторожно покосилась вправо. — Это я так смеюсь, когда мне хорошо!

— Теперь и я тоже буду, — Мадина шмыгнула носом. — А перепутать нас и так запросто, на то и дублёр-двойник.

— Чего хохочешь? Поделись?

— Ну, наш с тобой уважаемый супруг, — короткий поклон мужу (люди смотрят), — первый раз в жизни женскую жопу отпустил сам. Добровольно, без многократных взываний к его отсутствующей на эту тему совести. Ещё и отшагнул без понуканий на почти приличное расстояние! Это во-первых. Во-вторых — представила, как он танцевать будет.

— Я что, не понимаю? — сварливо отозвался потомок гусара, рассверливая тоскливыми взглядами сиськи своих молодых жён. — Далия здесь главная, ты, в принципе, тоже. Мои фривольные эскапады могут, — он поднял две пятерни к груди и пошевелил пальцами, — и наверняка будут истолкованы в сторону снижения вашего места в здешней иерархии. Фу-ф, не сильно умно завернул?

— Пха-ха-ха-ха-ха! — менталистка впечатлилась по второму кругу.

Аль-Футаим тоже с любопытством подняла правую бровь, чуть наклонила голову и даже хлопнула в ладоши пару раз:

— Продолжайте, муж наш! Я очень внимательно вас слушаю!

— И я. Я тоже прям не отрываясь слежу за ходом вашей мысли, о, наш господин, — рефреном сложила ладошки перед собой Мадина и кротко захлопала ресничками.

Интересно, кое-кто понимает роль сарказма в жизни человека?

— Эй, чего задумали? — блондин напрягся и отступил ещё дальше. — Когда вы такие вот покладистые, страшно становится!

— Пха-ха-ха-ха-ха, не парься. Это наш обычный брачный этикет на людях, — монарх тоже оглянулась по сторонам, затем махнула рукой, наклонилась вперёд и зашептала блондину на ухо. — Бывает весьма прикольно: при народе жена к мужу и на вы обращается, и чуть не преклоняется постоянно. А дома!.. — она жизнерадостно сверкнула глазами и изобразила работу хлыстом.

— А-ха-ха-ха-ха! — Наджиб решила, что стиль принцессы имеет свои плюсы.

Можно абсолютно не держать себя в руках и вытворять, что заблагорассудится.

Прикольно же. Когда ты замужем, теоретически за тебя краснеет муж. А ты развлекаешься, прикрытая широкой мужской спиной.

— Завязывай, — серьёзно попросил Ржевский. — Реально страшно. Ты же ментали…

— Тс-с-с-с-с! Не вслух! — возмутилась Мадина по-русски. — Дим, это охереть какой секрет, если что! Чтобы вот так на весь зал, как ты, баритоном вещать!

— Упс, пардон, — собеседник осознал. — Когда вашу красоту на короткой дистанции вижу — мой неизбывный внутренний темперамент прям душу рвёт! Заговариваюсь от радости и восторга! Ещё раз прошу извинить.

— Это у тебя х*й вставший штаны рвёт, — заметила менталистка беззлобно. — Мы, кстати, видели, как ты перед моей мамой расшаркивался! А сейчас ещё и Дальку за жопу облапал — значит, твоя гормонально развитая личность кое-чего просит. Изнутри.

— Пхи-хи-хи, организм требует, — беззастенчивая принцесса ткнула пальцем блондину в пах, словно вокруг никого не было.

В глазах ибн-Иван зажглись очень хорошо узнаваемые огоньки грядущей инициативы:

— Это. — Он с энтузиазмом потер ладони. — А тут есть где уединиться? Хотя бы на пару минут?

— Хочешь, чтобы мы тебя прямо здесь удовлетворили? — поинтересовалась аль-Футаим.

— О. — Сложный коктейль ожиданий на лице белобрысого магрибинца рванул туда, куда обычно и устремлялся по поводу и без. — А что, есть варианты⁈

— На! — Мадина абсолютно неправильно, грубо и нехорошо попрала этикет.

Выстреливая кукишем под нос супругу на манер его плохо воспитанных соотечественниц.

Слава богу, шейхов в зале почти не было, а те, кто был, сюда не смотрели — бурно дискутировали между собой.

— А чего ты за меня разговариваешь? — удивилась в адрес двойняшки принцесса. — Мада, я тебя тоже очень люблю, но давай ты такие решения за меня озвучивать не будешь⁈ Это не политика! В личной жизни я тебе не разрешала!

— О-о-о. — Ржевский буквально пожирал жену глазами. Справившись с косноязычием, он жарко и торопливо выдал. — Как я рад! Как я бесконечно рад нашему полному супружескому взаимопониманию! Где здесь ближайшая комната отдыха⁈

Он заозирался по сторонам.

— Пха-ха-ха-ха-ха! — счастливая Далия и думать не помышляла о приличиях.

Она жизнерадостно смазала супругу по плечу в порыве чувств:

— Очень хочется? — аль-Футаим подмигнула и провела языком по губам.

Вопрос был задан с таким участием в голосе, что менталистка всерьёз заопасалась: кое с кого останется. Два сапога пара, одного теста булочки. Опять же, волшебное слово насчёт супружеских ласк прозвучало — человек с фамилией Ржевский теперь точно не успокоится.

— Так у вас здесь никаких потайных комнат нет! — с глубочайшей досадой констатировал потомок гусара в следующую секунду, продолжая рассматривать стены цепким и неприязненным взглядом.

— Откуда знаешь⁈ — одна любопытная принцесса тоже бывала весьма предсказуемой.

Со своей любознательностью никогда мимо непонятного пройти не могла.

— Я пустоты в камне вижу, — пояснил муж, безошибочно останавливаясь взглядом на монолитной внешне каменной панели (на самом деле скрывавшей проход для охраны). — Вон там, — он вытянул руку, — дверь тайная, к примеру. Но не тупичок, а ход какой-то, — он жалобно вздохнул и повернулся к девушкам. — Неровен час, только начнём это самое — а с той стороны кто-нибудь неожиданно испугает! А зубы в нашем возрасте ещё молодые и все на месте! Ой, даже подумать страшно. Того ужаса, что в небоскрёбе парализованный, больше переживать не хочу.

— Что ты там удумал⁈ — африканской коброй зашипела Наджиб.

— А-ха-ха-ха-ха! — счастливый голос Далии зазвенел переливистыми колокольчиками. — Жги ещё! — она повторно хлопнула супруга по плечу и сделала сразу два ужасно непристойных жеста.

Мадина сперва покраснела, потом, не сдержавшись, тоже фыркнула, представив картину, воображённую потомком гусара.

— Эй, жёны. Я не беспредельный, — Ржевский почему-то истолковал чужое веселье по-своему. — Я, если заметили, даже за приятные места вас не лапаю вот уже минуту с лишним! Чтобы вам дискомфорта не создавать и авторитет ваш не ронять! — он ещё раз душещипательно шмыгнул носом. — А кто ценит? Эх-х.

— Я ценю, — абсолютно серьёзно сказала Мадина, подходя на шаг и незаметно щипая блондина за ягодицу. — Просто у нас действительно разные обычаи. Что у вас близко к норме, у нас — жёсткое обесценивание. Править Далие будет сложно после такого, если ты постоянно…

— Да то понятно, — смирился гормонально развитый спутник. — Я ж и не тяну к вам лапы, заметили? — он с сожалением засунул руки в карманы.

— Вообще-то, можно кладовку уборщиков поискать, — резко задумалась Далия. — Если ты по-быстренькому хочешь. Не помню, есть ли они в этом крыле, но вдруг какая в ближайших коридорах имеется?

— Чё творишь, дура⁈ — Наджиб с возмущением врезала двойняшке основанием ладони между лопаток. — У него сейчас мания в голову как вступит, так его вдесятером потом от тебя не оттащишь! Пока не конч… ой.

— И чё? — близнец снисходительно улыбнулась. — В этом месте надо пугаться? У-тю-тю, моя пуританочка, — Далия впилась двумя пальцами в бок Мадины, изображая щекотку под рёбрами.

— Дура! — от резкого неожиданного прикосновения менталистка отпрыгнула, как газель. — Ему в имение надо! Там Шу одна! А ты ему мозги сворачиваешь туда, откуда он по доброй воле не засобирается!

— Ох, совсем память на старости лет растерял! — молодой супруг тут же озадачился, спохватившись. — Да! Я зачем шёл-то. Далия, очень неудобно, но деньги на счёте есть. Мои, личные. Они в Соте, но с вашим банком я быстро договорюсь… как портал повторно от вас к себе простроить за сегодня? Расходы оплачу не сходя с места.

— На, держи. Расходы потом будем считать. Когда-нибудь… — Аль-Футаим потащила с запястья один из браслетов. — Отсюда в наше Посольство у вас в Соте шагай, оттуда до Золотого Квадрата на маго-такси доедешь, это пара минут.

— Дальше? — блондин на удивление стремительно разобрался с незнакомым интерфейсом уникального артефакта.

— Потом наша Гвардия ещё один стационарный портал по маяку сформирует: мы уже объяснили вашему царю. Я не беспредельно портал открывала к Шереметьевым, а мужа спасала. Инцидент исчерпан. Годится?

— Да! — Ржевский просиял и полез целоваться на радостях.

— Не здесь. Не сейчас. Вечером всё будет, — принцесса улыбнулась уголком рта и отступила на шаг, сохраняя дистанцию. — Обещаю. Не при людях, ради всего святого! А-ха-ха-ха-ха, ты ж наш энергичненький…

— Увлёкся, извините, — ненатурально покаялся Ржевский. — Опять же, жопы и сиськи идеальные и полностью мои. До вечера! — Он безошибочно припустил к тому из выходов, коридор которого вёл к этажу транспортных порталов.

Интересно, а как он ориентируется в незнакомых помещениях? Дворец специально проектировали, чтобы случайные люди без подготовки и без помощи понять направление не могли.

Ладно, Накасонэ. Понятно, как та дорогу находит. Точнее, почему и благодаря чему. А он?

* * *

По-хорошему, надо бы в банк сперва — ещё я девчонкам должен не был: портал денег стоит.

Первый хотя и приказал долго жить, но на второй финансов уже хватает. Ещё час-другой — и мой выделенный биржевой счёт всё покроет (аль-Фахиди во время переговоров на моём участке стоимость типового проекта упоминал. Я запомнил).

С другой стороны, это не просто девчонки, а самые что ни на есть собственные жёны.

Ладно, в имении я сейчас нужнее: деньги и через посольство доверенным лицом передать можно. На тот случай, если не отобьёмся.

В ответ на мой вызов Шу очень нехорошим спокойным тоном заверила, что клан Ивасаки не двинется с места, до конца не исполнив свой долг. Тем более что он его уже исполняет.

Видео она не включала, а фоном шли звуки редкой стрельбы и частых магических взрывов.

Заскочив за карабином, предусмотрительно разобранным на три блока и упакованным в большой рюкзак Плевком Дракона, без лишних разговоров показываю браслет принцессы в нужном зале и уже через минут действительно выскакиваю из маго-такси на границе Золотого Квадрата:

— Дальше не поеду! — отказывается аналог водителя (в здешней реальности — слабенький маг-артефактор). — Вон, у Ржевских опять война, видишь?

Вижу. И вспышки вижу, и азартные крики слышу, причём сразу на двух языках.

— А ты чего там потерял? Ещё и с рюкзаком? — получив от меня золотой (других денег всё равно нет, ждать сдачу некогда), он веселеет и живенько так интересуется в спину.

— Я и есть Ржевский, — бросаю на ходу, скрываясь за поворотом. — Это мой земельный участок.

— Дай бог здоровья! — незнакомец, кажется, даже крестит меня вслед. — Удачи!

Странно, вроде не знакомы. Со мной точно, в памяти предшественника тоже по нулям.

— Разворачивай! Топай мимо, пока цел! — в конце улицы меня встречает парный патруль в форме без знаков различия.

Маги-стихийники, ранг второй-третий. Правда, с амулетами.

— Кто такие? — удивляюсь. — А ну, представились по форме? Мне туда надо!

— По-хорошему не понимаешь? — водник предсказуемо обманывается нашей разницей в габаритах. — А ну, пшёл отсюда, щенок!

Они меня не узнали, понимаю в этот момент. Просто оцепление — чтоб никто не сунулся и не огрёб.

Ну, это я бы так сделал. А эти, вполне возможно, хотят ещё и без лишних свидетелей ящики с золотом с моей земли изъять.

Странно. Беззаконие чистейшей воды — так дорогу преграждать. И с близлежащих небоскрёбов всё видно (с началом штурма иллюзия и защита имения окончательно приказали долго жить).

Ладно, обдумаю потом.

Ухожу корпусом под чужую пятерню, которая тянется к моей рубашке. Выныриваю с другой стороны и что есть силы вкладываюсь в удар кулаком: бог его знает, сейчас на них на всех этих целительских амулетов феникса, как на собаке блох.

Тип улетает спиной вперёд, падает на тротуар и больше не поднимается. Нет на нём того артефакта, хм.

Второй разбойник успевает удивиться, но недолго: рукой тянуться далеко, потому бью ногой. С тем же результатом.

Выбежав на финишную прямую, наблюдаю картину: добрых три десятка боевых магов, укутанных очень серьёзными защитными щитами, перебрасываются весёлыми фразами и на первый взгляд развлекаются.

На самом деле — используют возможность для тренировки, с далёкой дистанции расстреливая и обстреливая небольшую группу японцев, мечущихся по практически открытому пространству моего сравнянного с землёй имения.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

За некоторое время до этого.

Дворец Эмира. Разговор двух неустановленных абонентов по внутренней сети. Беседа ведётся по-русски.

— Анатолий Михайлович, есть возможность восстановить портал. Прямо сейча…

— Да⁈ Каким образом?

—… пожалуйста, не перебивайте. Но мне нужно на час отлучиться. Подождёте?

— Да, конечно! Я прямо в этой кухне кофе попью, хорошо?

— Без проблем. Если что-то понадобится — скажите жене, я предупредил.

— Которой из?..

— Любой.

* * *

Шу Норимацу, Изначальная Соты, Глава клана Ивасаки.

Партнёр успел вовремя — она ему честно сказала об этом в глаза, обняв и похлопав по плечу:

— Те, кого мне на помощь дали, только с клинками. Накасонэ побежала встречать второй отряд, там должны быть стволы — но пока ждём.

Бах! Рядом вспыхнул очередной шар плазмы, от которого они слаженно увернулись синхронными прыжками в разные стороны.

— Вот так и развлекаемся, — встав на ноги из переката, Шу помахала неповреждённой рукой пятерым соотечественникам, чтоб не подходили близко.

— Логично, чё. — Задумчиво прокомментировал Ржевский. — То ли одним снарядом всех воробьёв загасить, то ли по каждому несколько раз из гаубицы отработать. Хотя противная сторона с усилителями и откровенно развлекается.

— Эти на нашу землю не вошли, — японка быстро ввела партнёра в курс дела. — Тут мы в своём праве, потому что я — владелица. Но с расстояния оттуда они сюда достают, а мы им ничего сделать не можем.

— Я, честно говоря, думал, твой клан на огнестрел расщедрится, — признался Дмитрий, быстро раскрывая рюкзак. — В твоём доме у нападавших японцев же были пистолеты, — он похлопал себя по животу.

— Есть и тут, два, — она кивнула в сторону пары, вооружённой техно. — Но на этих — защита, не пробивается нашим выстрелом.

— Да ну⁈ — блондин на мгновение оторвался от своего занятия, чтобы поднять удивлённый взгляд.

— И с такого расстояния всего лишь один раз попали, — призналась она. — Вот бы твою винтовку. Хотя и это — не панацея.

— Что не так?

— Во-первых, мы стрелять как ты не умеем. Во-вторых, Накасонэ, когда отсюда шла, отписалась с той улицы: оцепление на ближайших перекрёстках августейшим именем вашего правителя всех разворачивает. Не знаю, что думать. Уж на что она шиноби, и то, пишет, еле пролезла. А та как сюда попал?

— По морде дал двоим… Хренасе, — напарник по бизнесу озадачился. — А мне ничего про имя царя не сказали. Интересно. — Он немного посоображал и добавил. — С другой стороны, и в лицо не узнали тоже. Хотя и должны были. Столичные! — его взгляд сперва просветлел, затем снова помрачнел. — Хренасе. Беспредел средь бела дня, ну и времена.

— Ещё, издеваясь, говорили: они — передовой дозор. Их задача — не выпустить ценности с территории. А основная группа, имеющая полномочия, вот-вот прибыть должна. И тогда мы-де попляшем.

— Уже пляшем, — Ржевский проводил мрачным взглядом пару якудза, бросившихся врассыпную от очередного файербола той стороны, как они вдвоём только что.

Только на другом конце участка.

— НАХОДЯЩИЕСЯ В ИМЕНИИ РЖЕВСКОГО! ИМЕНЕМ ЗАКОНА! — тем временем подмога противнику, видимо, прибыла.

От угла раздался усиленный магический голос.

— ПРЕКРАТИТЬ СОПРОТИВЛЕНИЕ, ВЫЙТИ С ТЕРРИТОРИИ ПОМЕСТЬЯ!

— Что будем делать? — невозмутимо поинтересовалась японка у друга, который в конкретной ситуации наверняка ориентировался лучше.

— Отвечать тем же языком, — хмуро ответил Дмитрий. — НЕУСТАНОВЛЕННЫЕ МАГИ-БАНДИТЫ В ФОРМЕ БЕЗ ЗНАКОВ РАЗЛИЧИЯ! ИМЕНЕМ ЗАКОНА СОТЫ! ВЫЙТИ ПО ОДНОМУ СЮДА, СПИНОЙ ВПЕРЁД, РУКИ ЗА ГОЛОВУ! ОСТАНЕТЕСЬ ЖИВЫ!

— Какой громкий голос, — японка с уважением качнула головой. — Это же ты без усиления?

Амулетов на Дмитрии не было видно, но прозвучало не хуже, чем орали им.

— Без.

— А как смог настолько громко?

— Годы практики, — напарник по бизнесу тем временем закончил с азартом собирать странный громоздкий артефакт.

— МЫ ВАС ПРЕДУПРЕДИЛИ! — из-за угла улицы выбегали и разбирались в боевой порядок люди, одетые как столичная гвардия.

— Беспредел и есть, — констатировал Ржевский. — Под личиной закона. А ТЕПЕРЬ ПОВЕРНУЛИСЬ СПИНАМИ И ЛЕГЛИ! ИЛИ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ!

С той стороны полыхнула вспышка, превосходящая предыдущую по мощности.

Потомок гусара практически одновременно неизвестно как ухитрился материализовать в своих руках карабин, подхваченный им с земли из брезентового свёртка.

Его выстрел прозвучал практически неслышно на фоне звуков с той стороны.

Плазменный шар ахнул на половине пути и исчез.

— Ствол — одно, ещё патроны правильные нужны, — пояснил товарищ.

В следующую секунду он что-то нажал на странном артефакте — и примерно такая же вспышка за мгновение заживо сожгла десяток столичных гвардейцев.

— Плевок Дракона⁈ — под влиянием стресса Шу мгновенно вытащила из памяти информацию, которая, думалось, никогда не понадобится. — Откуда он у тебя⁈

Это был очень серьёзный артефакт из Священного Списка: считалось, подобного уровня вещами могут владеть только крупные храмы основных религий. Исключительно для охраны вместилищ Слова Божьего (не важно, какой веры).

— Потом расскажу, — отмахнулся блондин, с нетерпением ожидая, пока артефакт перезарядится. — Я вот не понимаю, откуда такой бардак. — Он озадачено наблюдал, как мгновенно всполошившиеся нападающие один за другим принимаются открывать индивидуальные порталы.

— Сама не понимаю. Немыслимое беззаконие.

— Ладно. Пару оставим в живых, их и допросим. Хрен вам, а не эвакуация… — Ржевский чуть снизил мощность и с видимым наслаждением принялся гасить овал за овалом. — Эта штука изначально для сбивания десантных порталов предназначена, — он похлопал по артефакту в перерыве между выстрелами. — Магическое возмущение — и канал схлопывается.

Кто-то почти успел скрыться. Закрытый принудительно портал неаппетитно перерезал человека на две половинки. Вдоль. Задняя осталась в Соте, передняя унеслась на точку прибытия.

— А что им мешает за угол зайти и оттуда убежать? — японка задумалась вслух, потому что не понимала действий противника. — Как бездумные насекомые.

— Мне самому странно, — признался товарищ. — Неадекватные какие-то. Ладно, я с сюрпризами прибыл — не ждали. Но они же реально как без мозгов! В чём же тут дело… — он задумался, добивая последние овалы, как в тире. — Или это они после сообщения Далии о моей женитьбе в Эмирате оперились? Стойте тут, пленного сам возьму!

Ржевский размазался в воздухе одновременно с угасанием последнего портального окна и рванул вперёд, чуть не срывая подошвы о спекшуюся землю.

Глава 7

Шу Норимацу, Изначальная Соты, Глава клана Ивасаки. Выделенный абонент сервера Мицубиси.

— Заметил у тебя одну логическую ошибку в построении, — весело сообщил Ржевский на бегу.

Казалось, он совсем не напрягался от веса двух тел, которые волок на плечах.

Трусил себе рысью, ещё по сторонам поглядывал.

— Это ты на тему того, что я сюда за тобой побежала? — поинтересовалась Шу, стараясь дышать ровно, чтобы не сбить дыхание.

Какое всё-таки у партнёра по бизнесу закалённое тело. Чтобы так разговаривать, когда несёшься с грузом, она даже сходу представить не могла, какие дыхательные упражнения нужно практиковать годами.

— Ну да, я нарушила твою просьбу, — вздохнула она. — Но пойми и ты меня: отсиживаться за твоей спиной вечно я не могу. Что скажут в клане?

— Упс. Об этом не подумал, — жизнерадостно ответил блондин, который, как оказалось, и не подумал сердиться. — Для меня-то ты красивая девочка в первую очередь. А у себя — да, глава, — он вздохнул. — Нет, ошибка не на тему, кто из нас с тобой главнее. Ты заметила, что ты своим кланом не управляешь?

— Я пока лишь несколько часов… — начала японка на автомате, чтобы тут же себя оборвать. — Говори дальше.

Дмитрий никогда не делал подобных заявлений просто так. Обычно за его словами стоял двойной или даже тройной более глубокий смысл: есть повод выяснить подробности. Недостойными самооправданиями можно заняться позже и наедине с собой.

— Когда ты описывала мне обстановку, ты начала так, дословно: «Те, кого мне на помощь дали, только с клинками». — Он покосился в её сторону на ходу. — Было такое?

— Да.

— Шу, я тебя люблю! И желаю тебе только добра! Потому извини за лобовой вопрос. Какого хрена в твоём клане тебе кто-то что-то даёт? — потомок гусара помолчал, давая ей возможность обдумать. — Почему не наоборот? Кто в доме хозяин, ты или мыши?

— Не подумала с этой стороны. Действовала по старой привычке: связалась, сообщила потребность, выслушала ответ. Да, ты прав, надо было приказывать.

— Глава клана — ты. Ресурсами распоряжаешься ты. Все политики клана определяешь тоже ты, в том числе кадровые. — Дмитрий, не прекращая беседовать, сбросил тела под ноги. — У тебя самая обычная инерция мышления: резко поднявшись в иерархии, ты продолжаешь чувствовать себя рядовым бойцом. И ведёшь себя так же, — он доброжелательно посмотрел снизу вверх, сидя на корточках.

Казалось, пальцы блондина разрывают одежду пленных на тесёмки и связывают их полученными завязками вообще без участия хозяина.

Соклановцы, уважительными поклонами поприветствовав их по возвращении из-за границ имения, дисциплинированно остались в отдалении.

— Хорошо, что ты наедине это говоришь, — вздохнула Норимацу, присаживаясь рядом и помогая связывать бессознательных магов. — Видимо, руководство людьми — отдельный навык. У меня он отсутствует, действую устаревшими схемами. — Когда нужно, она умела быть безжалостной и по отношению к самой себе. — Прошу их там, где надо жёстко обозначать рамки.

— Тебе слили шлак и балласт, — констатировал Ржевский, переворачивая основательно связанных противников лицами вверх.

Кажется, он задумался, как их привести в сознание после ударов кулаком по головам.

— Поясни?

— Что может пяток народу с ножами против этих магов? — он терпеливо указал под ноги. — С учётом того, что их в шесть раз больше? И дистанция была под стать моему пистолету или карабину, но никак не для ваших… клинков.

Хотел сказать что-то более обидное типа ковырялок.

— Ругай меня, ругай, — уныло повесила голову Шу.

— Ответь на мой вопрос? — серьёзно попросил товарищ.

— Отвечаю. Что может пяток народу в подобных обстоятельствах: достойно умереть. Не запятнать ни своей, ни твоей чести. Выполнить воинский долг до конца. — Она вопросительно посмотрела на напарника. — Не сложить оружия, когда нам предлагали сдачу. Попытаться в последнем броске, уклоняясь от кастов на твой манер, забрать с собой побольше врагов. Крикнуть «банзай», наконец: синхронно, вместе, в едином порыве.

— А-га-га-га-га!

Если бы смеялся кто-либо другой, она бы сочла это издевательством. И реагировала бы соответствующим образом.

Но в исполнении Дмитрия, как говорит Наджиб, конское ржание почему-то не обижало, а настраивало самым парадоксальным образом на точно такой же лад.

Против воли Норимацу тоже слабо хохотнула пару раз.

— А что мне дальше делать, если ты мёртвая? — поинтересовался партнёр с безмятежным видом.

— Достойная смерть в бою — очень хорошее окончание жизненного пути любого самурая, — не согласилась японка. — Ты должен был бы за меня порадоваться.

— Рехнулась⁈ У меня, может, грандиозные планы в твою сторону! — Дмитрий окатил её этим своим масляным взглядом, в которой на удивление добавилась толика возмущения. — Может, мне без тебя белый свет не мил! Может, я без тебя тоже жить не захочу!

— У тебя же уже есть две жены? — с сомнением заметила она. — Сиськи, талии, жопы у них в порядке.

— Две — есть, а ещё двух — нет! Всего вакансий четыре, заполнена только половина!

— Ты меня сейчас заговариваешь, — сообразила азиатка. — Указал на ошибку, как учитель и тренер. Потом отвлёк моё внимание от досады и сейчас заговариваешь зубы, чтобы я обдумала всё на свежую голову.

— Так и знал, что от вашего общения с Наджиб и аль-Футаим добра не будет, — молниеносно помрачнел собеседник. — Все такие умные становятся, убивать пора.

— А-ха-ха-ха-ха, мне уже хорошо и весело. Спасибо, ты прав.

Шу улыбнулась абсолютно искренне и полезла за связаным амулетом, вызывать руководство боевого крыла клана прямо сюда.

Ржевский добросовестно дождался окончания её короткого разговора с соотечественниками и задал крайне неожиданный вопрос:

— Кстати, пойдёшь за меня замуж?

— А зачем? — пребывая под впечатлением и эмоциями, она абсолютно искренне ответила, что думала.

Никто в клане Ивасаки ей не рад. Нет там ни самурайского духа, ни поборников старых правил. Бесчестные торгаши-мафиози.

Сейчас, когда горячка боя схлынула (и когда партнёр указал на очевидное), ей стало кристально ясно: никто из Ивасаки и не планировал принимать её всерьёз, тем более — как начальника.

Дали несколько идиотов для отвода глаз — и понадеялись, что Главы скоро не станет. Естественным путём.

Тем более, если бы не крайне своевременное прибытие Ржевского, вероятность такого исхода была бы очень близкой к сотне процентов.

Дмитрий тем временем завис на ровном месте:

— В смысле, зачем⁈ Замуж, говорю! За меня!

— Я услышала и поняла с первого раза. Зачем? Для чего мне выходить за тебя замуж?

— Все бабы хотят же, — он резко озадачился. — Женщинам приятно и когда их в жёны зовут, и когда они этими жёнами становятся; я точно знаю. — Он словно что-то припомнил и сопоставил, потому что в следующий момент добавил. — В первое время — однозначно приятно, ибо новые ощущения, — а сейчас блондин словно говорил с самим собой.

Задумчиво потеребив за нос вначале левого пленника, потом правого, он пробормотал:

— Хотя для долгосрочного стратегического прогноза пока мало статистической информации. Не все закономерности подлежат математическому анализу.

— Дим, а нафига нам с тобой жениться? — она перешла на русский, поскольку кое-кто, похоже, на нихонго после боевого транса не врубался.

— Не знаю, что на такой вопрос ответить, — вынырнул из загадочных мыслей потомок гусара. — Семья — ячейка общества. По мне, любой брак — уже штука самоценная.

— Как давно ты стал компетентным в теме? — она заметила, что когда шутит с серьёзной физиономией, никто и не думает, что это юмор.

Прикольно.

— Уже больше часа, — с не менее сосредоточенным лицом ответил собеседник.

Он, правда, в отличие от неё не шутил.

Шу рассмеялась.

— Слушай, вот сейчас обидно! — возмутился блондин. — Мы с тобой столько вместе пережили за эти несколько суток, а ты!..

— Дим, я просто хочу понять, на какие изменения ты рассчитываешь! Потрахаться мы и так можем, без женитьбы! Вполне себе результативно. Как ты с Чонг. Тебе же было приятно? — она пристально смотрела ему в глаза, ожидая чёткого ответа.

— Ты говорила, тебе принципы не позволяют? — Дмитрий тоже в ответ принялся скептически сверлить её взглядом, полным недоверия. — «Не работай, где е**шься, не е*ись, где работаешь». Твои слова?

— Я передумала.

—?!!

— Я иногда всё-таки девочка, ничто женское мне не чуждо, — аккуратно пояснила японка. — И знаешь, мне иногда кажется, что я твой язык лучше тебя знаю.

— Ты это к чему? И почему передумала? То, что девочка, в твоём случае ни разу не причина — ведёшь себя, как мужик.

— Ты же теперь женат! — Шу с удивлением озвучила такую очевидную вещь. — Теперь мне стало интересно с тобой тр*****ся.

— Какая связь? — мозги Ржевского, судя по глазам, напряжённо заработали со скоростью маго-сервера Мицубиси.

— «В чужих руках х*й всегда толще». Ещё одна ваша поговорка. У меня в твой адрес соревновательный дух проснулся — теперь и мне стало интересно.

— Китаянке я, если что, тоже жениться сразу после этого самого предложил, — в полной задумчивости уронил партнёр по бизнесу. — Ух ты. Закономерность, что ли.

— Так, потом с интимом закончим. Пленный в себя пришёл, — Норимацу опять сменила язык на японский. — Кто допрашивать будет?

* * *

— Бред какой-то. — Ржевский отошёл в сторону от связанной пары. — Мне кажется или они несколько не в себе?

Шу молча пожала плечами, достала связной амулет и вызвала Мадину Наджиб:

— Привет. У нас вопрос по твоей профессиональной части. — Японка на раз-два пересказала суть общения с пленными. — Как сказка про белого бычка получается: ходим по кругу, на первом же контрольном пункте возвращаемся к фразе «Я выполнял приказ». При этом кто отдавал приказ, выяснить не удаётся.

Она собиралась ещё долго описывать то, что их с партнёром смущало, но менталистка перебила:

— Дай картинку на их рожи? И повтори им вопрос? Не так, крупным планом: я должна нистагм видеть.

— Так?

— Да.

Норимацу невозмутимо воспроизвела всю пятёрку стартовых контрольных вопросов, которые до этого гонял по кругу Дмитрий.

— Депонированное ментальное принуждение плюс чёткая точечная амнезия, — твёрдо выдала диагноз жена напарника по бизнесу, едва мазнув взглядом по лицу отвечающего. — Явно местная школа: сделано очень жёстко. Видишь, у него даже психосоматика поплыла?

— Я таких слов не знаю, — извинилась японка. — Можешь понятнее объяснить?

— Не надо ничего объяснять! — а Ржевский не пойми чему обрадовался. — Я такие слова знаю и очень хорошо понимаю! Тебе потом объясню. Жена, спасибо!

— Мадина, получается, мы от них ничего не добьёмся? — Шу продолжила педантично выяснять обстановку до конца.

Наджиб в ответ задумалась:

— Дим, у вас там сейчас тихо?

— Более-менее, а что? — блондин напрягся.

Ландшафт вокруг был, конечно, ещё тот.

— Сейчас к вам портал простраивается на браслет, ты знаешь, какой. Давай я на минуту забегу? Посмотрю в его глубоких слоях памяти сама? В тех, к которым ему оператор доступ перекрыл?

— Какой оператор? — а здесь не понял уже и Ржевский.

— Менталист-оператор. Менталист-сенсор. Менталист-реабилитолог. Тебе ещё специализации перечислить?

— Хренасе, как у вас всё непросто… Нет, не надо перечислять, я уже впечатлился.

— Так что? Примете? Иду к вам?

— Вообще-то не хотелось бы! — блондин всполошился и обеспокоился сильнее. — Эти подкрепления ждали, а у нас только полтора ствола да Плевок Дракона! Ни защитного поля на имении, ни даже иллюзии!

— О, как раз новые артефакты захвачу, — по-хозяйски кивнула его супруга. — Спасибо за разрешение и предложение.

Буквально через три секунды Мадина Наджиб шагнула на спёкшуюся землю из открывшегося тёмного овала к ним.

— Я вообще-то не разрешал! — возмутился Ржевский.

— Я знаю, — менталистка белозубо улыбнулась ему во все тридцать два. — А ты моих разрешений сильно слушал, когда за задницу при всех до замужества лапал? Сексуализированное насилие, между прочим!

— Э-э-э, м-м-м, — потомок гусара стрельнул глазами влево, вправо, но так и не нашёл, чем бы парировать.

— Учи русский, — вслед за Наджиб развеселилась и Норимацу.

— Я знаю русский! — огрызнулся блондин.

— «Отольются кошке мышкины слёзки», — пожала плечами японка.

— А-ха-ха-ха-ха, жги ещё! — менталистка протянула вперёд раскрытую ладонь.

Шу без раздумий хлопнула по ней своею.

— Давайте сюда ваших загадочных шизиков. Где они?

— Вон, в яме, прикрыты сверху. Я чего-то магических аналогов артиллерии здорово опасаться стал, — Дмитрий неодобрительно посмотрел на жену и хмуро почесал за ухом. — Прям в лунный пейзаж территорию превратили, — он колупнул носком ботинка перед собой. — А был такой хороший чернозём. Эх. Как теперь огурчики сажать.

— Так… Я вижу образ оператора, но в лицо не узнаю. — Мадина поискала вокруг глазами.

— Можешь мне в голову передать? Как тогда фразы на вашем языке? — Шу сделала своим знак, чтоб оставались на месте.

Она отлично понимала, что её сверстница очень против широкой рекламы своего профиля деятельности.

— Не в этом случае: ты из-за своего дзена для моих картинок закрыта. Интересно, что это вообще такое… — Наджиб прикрыла глаза и вслепую принялась водить пальцем по песку.

Буквально через четверть минуты на рисунке проступили достаточно узнаваемые черты лица, если знать, чьего.

— Дзен это дзен, — японка озадачилась, как бы объяснить покороче тому, кто адептом нужной культуры не является.

— Дзен? — напарнику по бизнесу было явно скучно стоять без дела, пока жена работала. — Многослойное понятие. В данном случае — внутренняя программная оптимизация мыслительных процессов. Видимо, внешнему пингу не за что зацепиться.

— Не умничай. — Менталистка продолжала рисовать, не глядя. — Узнаёте кого-нибудь?

Потомок гусара соизволил опустить взгляд ниже, до сего момента прикованный к талии Наджиб, сидевшей на корточках. И к тому, что ниже этой талии находилось.

— Принцесса Юлия! — ойкнул он, перегнувшись через девичье плечо. — Вот это да! И как это понимать? Хм.

— Этот тип, — Мадина ткнула пальцем в пленного, — очень непростой чин в структуре Воронцова. Графа не рисую, его я знаю в лицо.

— А чего этот тогда в форме Гвардии? Если он по ведомству Воронцова?

— А в Гвардии он тоже служит, но не только в ней. Знаешь, что самое интересное? — менталистка поднялась и отряхнула ладони. — Что команду на этот выход он получил, сидя в соседнем с графом кресле.

— Юля им обоим мозги промыла? — оживился потомок гусара.

— Да. Ментальное принуждение, уровень выше четвёртого: сам оператор слабее, но были артефакты. — Южанка подумала и добавила. — В качестве профессионального комментария: жестоко сработано очень.

— Объясни?

— Я думала, у нас зверство на зверстве. Думала, мы людей не жалеем и как к расходному материалу относимся.

— Люди везде одинаковые. — Ржевский неожиданно постарел на пару десятков лет, ссутулился и помрачнел.

— Увы… В общем, когда оператор при принуждении добирает мощности через амулет-усилитель, реципиент… — Наджиб запнулась, подбирая слово. — Из человека часто превращается в одноразовый инструмент. С вашей местной точностью работы — каскадная деградация и распад личности. Ещё и третий ранг исполнителя…

— Так вот почему они как молодые зомби!

— Не знаю, что есть зомби, но процесс каскадный, — напомнила Мадина.

— Это чё, и Воронцов теперь тоже шизик? — потомок гусара принялся что-то систематизировать.

— Надо смотреть. Диагноз заочно не ставится, — мягко улыбнулась жена мужу. — Пациенту желательно всё же быть на приёме для диагностики.

— Какая-то херня, — подвёл итог Дмитрий. — Беспредел на беспределе. Наследники, похоже, и друг друга рубить при возможности затеяли, не только нас. Граф — человек второго царевича.

— Это мои. — Шу положила ладонь ему на напрягшееся плечо, поскольку руководители боевого крыла Ивасаки наконец соизволили по её приказу открыть разовый канал и прибыть на участок.

— Я ж говорил, что этот царский указ работать не будет! — прокомментировал Ржевский с выражением лица «а я предупреждал».

Норимацу сообразила, что он имеет ввиду последние законодательные ограничения на такие вот мобильные порталы.

— Отношения будешь выяснять? — Мадина подошла вплотную и по-хозяйски обняла японку за талию. — Почему ты с ножами кувыркаешься под плазмой, пока они в небоскрёбе чаи гоняют?

— Ты умная, — коротко кивнула Шу.

— Помочь?

— Как именно? — а вот здесь азиатка всерьёз озадачилась.

— Могу в ментале парализовать или подержать, — фыркнула жена партнёра. — Пока ты их бить будешь. Могу память выпотрошить. Могу заставить клятву дать такую, что при вранье или нарушении у них проблемы с телом будут.

— Давай! — последнее предложение понравилось. — Какие именно будут проблемы?

— Дыхание перехватит, сердце на время остановится, — бесстрастно принялась перечислять менталистка. — Краснеть будут, заикаться. Панические атаки: врущему будет очень страшно. Настолько, что отклонения в поведении пойдут. Зримые.

— Что буду должна? — Норимацу уже по-хозяйски оценивала перспективу услышанного.

— Ничего.

— Задаром не приму, — покачала головой японка. — Это очень дорогая помощь. Я знаю рыночную стоимость такой услуги.

— В вашем регионе может и дорогая, а у нас всё на отношениях, — флегматично возразила жена напарника по бизнесу. — Тем более ты с моим мужем трахаться собралась, даже обнадёжила его, поди. Не чужие, чай, люди теперь.

— К А К?.. — в паре метров статуей застыл вылупивший глаза Ржевский. — Ты же ни её, ни меня в ментале не видишь⁈

— Угадала, что ли⁈ — его супруга изумилась не меньше. — Да я вас поддеть брякнула!

— С таким серьёзным лицом⁈ — потомок гусара внешне неотличимо воспроизвёл тяжело больного психически.

— А-ха-ха-ха-ха, он мне замуж предлагал! Завуалированно местами. — Всегда честная Шу и не подумала ничего скрывать от той, кого, по большому счёту, можно было назвать подругой. — Потра*аться — это уже моё встречное ему предложение. Не ругай мужа.

— Б**. Чё-то мне уже и не до допроса. — Напарник по бизнесу, схватившись за сердце, сел прямо в пыль, где стоял.

— Димуля, я же не устраиваю скандалов, — снисходительно заметила Наджиб.

— Это-то и пугает. Должен быть подвох. Когда не устраивают скандалов, всегда должен быть подвох, — забормотал Ржевский, продолжая держаться за левую половину груди.

— А он нам точно нужен? — поинтересовалась менталистка, подхватывая японку под руку. — Вопросы своим ты сама задашь. Контроль на мне. Нахрена нам Ржевский в процессе?

— Согласна. Если понадобится кого-то бить, с этими я и сама справлюсь, — Шу придирчиво оценила кондиции приближающейся троицы по их походке.

— Бить помогу, — просипел блондин из пыли, продолжая ощупывать левую часть тела уже двумя руками. — Если понадобится.

В следующее мгновенье Наджиб с русского языка перешла на японский:

— Норимацу-сан, вам не о чем разговаривать с этими мятежниками! Извините, что начинаю первой! — южанка офигеть как точно скопировала этикет островов, кланяясь. — Но эти трое находятся в прямом сговоре и прямо замышляли…

— Доказательства? — шедший первым невозмутимо перебил.

Менталистка пожала плечами и поймала его взгляд.

Высокий и толстый представитель якудзы мимикой тут же превратился в младенца. Затем встал на четвереньки, поднял назад правую ногу и застыл в этом положении.

— Немного гимнастики, — проворчала Мадина сердито.

Японец сделал кувырок назад из крайне неудобного положения, затем вышел в стойку на руках.

— Будет так стоять, пока мне не надоест, — сообщила южанка.

— Дошло, кто перед вами, — констатировала Шу с нескрываемым наслаждением, старательно фиксируя малейшие нюансы мимики соотечественников.

На последних сейчас лица не было: в Японии менталистов ненавидели и боялись ещё похлеще, чем шиноби.

— Кстати, где-то наша Накасонэ запропастилась, — припомнилось невовремя.

— Она в заложниках у этих, — Наджиб хмуро ткнула пальцем в пятку стоящего на руках. — Они мести Ржевского опасаются. Тебя считают за дуру, думают, обведут вокруг пальца. А его боятся, вот и взяли Арису. Пока здесь разговор не окончится.

Не сговариваясь, присутствующие стрельнули взглядом в сторону блондина. Все, кроме находящегося под принуждением гимнаста.

Глава 8

Шу Норимацу, Изначальная Соты, Глава клана Ивасаки. Выделенный абонент маго-сервера Мицубиси.

— Опа!

Сердечный приступ потомка гусара, похоже, был решительно купирован в корне лаконичным и героическим усилием его воли.

По крайней мере, другого объяснения Шу не видела: после услышанного от жены блондин закаменел чертами лица и стремительно поднялся на ноги, приближаясь к ним.

— Норимацу-сан, я не смею обращаться к вашим людям через вашу голову, но менталисту такого ранга доверяю безоговорочно. — Ржевский корявенько, но старательно ухитрился остаться в рамках японского этикета.

— Говорите дальше, Дмитрий-сан. — Разумеется, азиатка тут же подыграла.

— Вы бы не могли расспросить своих людей лично? При всём уважении к менталу, даже приговоренным к смерти дают последнее слово.

— Скажите что-нибудь? — предложила Шу «своим» равнодушно.

В принципе, их судьбу она уже решила. Только что.

Вместе с тем, партнёр по бизнесу тоже прав: слушать нужно всегда, все стороны, как бы ни было противно. Особенно если являешься главой клана.

Аксиома.

— Отомри, — менталистка брезгливо щёлкнула пальцами, фыркнула и сделала шаг за спину супруга.

Гимнаст грузно повалился на землю из стойки на руках, перевернулся на живот и поднялся на ноги:

— С каких это пор японцы унижают японцев⁈ При гайдзинах руками гайдзинов⁈

Мразь. Трусливая дешёвая мразь. Вместо того, чтобы предложить очищающую репутацию дуэль, ты, жирная свинья, предпочитаешь фехтование словами.

Норимацу немного подумала — да и озвучила это всё вслух. Потом добавила:

— Знаешь, Гимнаст, если ты даже с хрупкой женщиной такой сдержанный и осторожный, — побольше насмешки в интонации, ещё не забыть похлопать себя по животу на манер Ржевского, — мне остаётся только угадывать, за какие заслуги ты выдвинулся в руководители боевого крыла.

— Главное оружие бойца — интеллект! В сегодняшнем мире — точно! — толстяк с ненавистью глядел на новую шефиню, но попыток к действию не предпринимал.

Тем временем при виде материализовавшегося в имении руководства пятёрка бойцов, отправленных начальством на убой, приблизилась:

— Норимацу-сан, мы находились здесь с вами всё время. Мы тоже хотим участвовать в этом разговоре!

Шу коротко кивнула, признавая требование справедливым.

— Уважаемая напарница, вы бы не могли поинтересоваться у своих? То, что сказала менталист — правда? Накасонэ действительно ими задержана?

Мадина покосилась на мужа, скривившись, как от зубной боли.

Пятеро бойцов, принимавших участие в инциденте с самого начала, с резко вспыхнувшим энтузиазмом начали разворачиваться в сторону южанки при слове «менталист».

Наджиб, видимо, активировала либо ментальный буст, либо ещё какой-то свой трюк — но когда они закончили поворачивать головы, она уже стояла перед ними с полностью закрытым лицом.

Вот это скорость, восхищённо подумала Шу.

— Жду ответа. — Норимацу посмотрела на троицу высокопоставленных подчинённых спокойно и выдержано.

А те ничего не говорили, лишь напряжённо качались вперёд-назад.

— Замечание насчёт гайдзина в силе, — второй толстяк, видимо, решил, что хуже не будет.

И отправился то ли ва-банк, то ли как там ещё это называется: при мастере ментала соврать не выйдет, а в присутствии Ржевского драться с его партнёршей — самоубийство. Сбежать тоже не получится — с такими-то габаритами.

Японка окатила новых коллег заинтересованным взглядом и расхохоталась.

— Что я такого смешного сказал? — тип напротив предсказуемо не понял, что происходит.

— Нет, в твоих словах ничего смешного не было, — ровно качнула головой молодая глава клана, снисходя до ответа. — Ты как раз сказал очень страшную вещь. А смеюсь я потому, что вы трое похожи на жирных свиней — но при этом апломба у вас, как у ночных тигров. Для профессионального бойца выглядит комично! — сформулировала она наиболее точное пояснение. — Ну как если петух входит на кухню и гордо так вышагивает. А судьба его давно предопределена и кипящая на огне кастрюля — точка последнего пристанища.

— А-га-га-га-га, — почему-то при двух последних фразах Ржевский очень бурно отреагировал на куриный суп.

Взгляд его зажёгся предвкушением, он даже ладони потёр, будто чего-то ожидая.

Следующие три секунды все молчали, рассверливая друг друга взглядами. Якудза — настороженными и злобными, Шу — спокойным и безмятежным, Ржевский — жизнерадостным и по-прежнему предвкушающим.

— Если даже на петухов не среагировали, драки точно не будет. — После паузы потомок гусара раздосадовано махнул рукой. — Не бойцы… Слушай, упитанный. Ты сказал хорошую и правильную вещь, но не всю!

Гимнаст промолчал.

— Заверши за него? — предложила Шу Дмитрию.

В следующую секунду она почему-то поддалась порыву: обняла товарища за бок, прижалась к его бедру своим и коснулась виском его головы.

Ей неожиданно стало интересно, чем замужнее состояние отличается от холостого.

— Интеллект — действительно главное оружие солдата, — без паузы продолжил блондин. — Но, — он многозначительно поднял вверх палец. — Это оружие, как и любое другое, не работает без боекомплекта. А последним, в свою очередь, служат все и разные виды боевой и специальной подготовки. А у тебя, — он всё-таки обратился к Гимнасту прямо, — с последним пунктом проблемы. Да и интеллект в твоей голове, по большому счёту, тебе только видится. Ты ж дурак круглый! Согласен?

— Неожиданно, — признала Шу, прикидывая, как бы правой рукой сделать сразу три дела одновременно.

С учётом повреждённой пары пальцев, видимо, никак? Или всё-таки…

— Господа, давайте не будем затягивать. — Она всё решила окончательно, настало время действовать. — Я прямо обвиняю вас как минимум в небрежении своими обязанностями: пока вы отсиживались в небоскрёбе, ваша глава могла погибнуть.

— И что? — второй толстяк напрягся сильнее. — Из этого? Если глава не может позаботиться о себе сама…

Нападение — лучший метод защиты, всё с тобой ясно.

— За просчёты надо отвечать, — равнодушно пожала плечами японка. — Сами или помочь?

— Она хочет, чтобы мы себе брюхо вскрыли! — наконец раскрыл рот третий.

Норимацу, не говоря ни слова, закрыла и открыла глаза. Подержав веки в опущенном положении на половину секунды дольше.

— Агрх!.. — на удивление согласованным порывом троица рванулась вперёд, явно намереваясь побороться.

Здесь молодая глава клана была разочарована. Доставшиеся в наследство люди, причём весьма высокие во внутренней иерархии, традиционными категориями самурайской чести не оперировали.

— Бесчестные торгаши. Презренные стяжатели. — Она всё так же безэмоционально, как и надлежит мастеру дзен, произнесла им эпитафию.

— Хренасе. К А К?.. — заморожено просипел Ржевский, над головой которого только что практически вплотную целых два раза из трёх свистнул японский танто.

— Правая рука не работает: считай, нет мизинца и безымянного, — принялась объяснять Шу, поскольку нюансами иай-дзюцу напарник явно не владел.

Точнее, владел превосходно — но применительно к огнестрельному оружию, не к холодному.

Три головы, отделённые от тел одинаковыми ровными срезами и тройкой точных ударов, гулко бухнули о землю. За ними следом повалились изломанные туловища.

— Благодарю вас обоих за то, что всё мне разъяснили, — Норимацу не забыла поблагодарить Мадину и Дмитрия. — Я ещё очень неопытна в новой должности и могу колебаться там, где Путь и Решения, по большому счёту, очевидны.

— Не стоит благодарности, — потомок гусара озадачено потер затылок. — А как ты их…? Уже на что я с металлом на ты, но даже глазом моргнуть не успел.

— Иай-дзюцу. Искусство первого удара клинком из заведомо невозможного или неудобного положения. — Шу старательно вытерла лезвие об одежду Гимнаста и с щелчком отправила его в ножны на левой руке. — У меня не работают пальцы главной ударной руки. Само оружие, как помнишь, ношу на левой. Стало интересно, смогу ли: ещё ведь тебя обнимала, стойка крайне неудобная была.

— Смогла. — С широко открытыми глазами, со стеклянным взглядом и отвисшей честью констатировала менталистка. — Слушай, я тебя боюсь!

— На какую тему? — а вот здесь Шу по-настоящему озаботилась. — Я же не сделала ничего плохого или угрожающего в твой адрес!

— У тебя все слои сознания и подсознания в этот момент были одинаково пустыми. Как будто ты спишь или мечтаешь, — пояснила жена партнёра. — М-м-м, ты как будто посуду помыла, вот! Только очень быстро, такие же эмоции.

— А-а-а, это и есть дзен, о котором ты спрашивала, — японка успокоилась. — Есть ещё каноническая иллюстрация, вот такая: «Ты успокаиваешься, выбрасываешь из головы и сердца всё лишнее. В следующую секунду твоя пустая рука легко проходит сквозь то, что ещё недавно было кирпичами».

* * *

— Какой дальше план? — Наджиб весьма занятно выглядит, когда удивляется.

Она не ожидала, что Шу так запросто может отрезать три головы.

Я тоже, но не с психологической, а с технической точки зрения. Снимаю шляпу перед профессионализмом.

— Идём в небоскрёб Ивасаки, — равнодушно пожимает плечами японка. — Вы пятеро со мной! — бросает она какой-никакой, а поддержке.

— Ус-с! — братва щёлкает каблуками.

Самое смешное, они только что танцевать не пустились, когда три толстяка без голов упали в пыль.

Если я хоть чуть-чуть понимаю в людях, начальство эти люди не любили, по разным причинам. Сейчас преданнее ближников напарнице по бизнесу не найти, она и пользуется.

Вполне себе рационально, чё.

— Что в небоскрёбе будешь вытворять? — осторожно уточняет Мадина.

— Освобождаю Накасонэ словом главы клана. Связываюсь с Ониси — предлагаю ему забрать Ивасаки под свою руку. Удовлетворяю как женщина твоего мужа — я обещала. Пока всё. Возможно, что-то всплывёт по ходу реализации этих пунктов.

Ой, кажется, я сейчас опять покраснею. Зачем же быть такой наивно прямолинейной… охота снова схватиться за сердце.

В глубочайшем эмоциональном шоке фразу про прямолинейную наивность говорю вслух.

Вот идиот.

— Ой. — Осознав, что натворил, вот прям чувствую, что сердце действительно прихватывает.

Что делать⁈ Хватаюсь за левую половину груди.

Наджиб без тени сочувствия, как чёрствая стерва, ехидно ухмыляется и таращится мне в переносицу, не мигая.

Похлопать кротко ресничками, что ли. Стоп, а с какой стати⁈

— Это ж не я сейчас про интим ляпнул! — доходит до меня с опозданием.

Ох, сейчас я и повозмущаюсь! От негодования. Надо только побыстрее придумать, на какую именно тему.

— Прошло сердце? — участливо интересуется Наджиб, кротко наклоняя голову к плечу.

Тьху, это же мой жест! Это же я только что хотел так сделать!

— Замуж к нам пойдёшь? — не обращая более никакого внимания на меня, интересуется у японки супруга.

Кажется, пора закатывать скандал — негодование в моей душе вспыхивает всё сильнее. Жаль, не могу придумать подходящего повода и причины.

Да и с другой стороны: начни сейчас бушевать — а Шу бац, и отзовёт своё обещание обратно. И никакой тебе в небоскрёбе Ивасаки реализации чувственного компонента.

И чё тогда делать?

С другой стороны, стоять сейчас молча — не вариант, я в доме хозяин, всё такое. Думай, голова, думай.

Надо что-то брякнуть сердито. А что конкретно? Ничего искромётного в голову не приходит.

Наджиб, продолжая глумливо ухмыляться, сперва бормочет ехидно на своём родном языке: «Ты ж наш энергичненький». Затем как-то очень быстро щипает меня за попу.

Не больно, но слишком стремительно: от неожиданности ойкаю и подпрыгиваю. Высоко.

Приземлившись обратно, выслушиваю бесплодные инсинуации от жены, которые даже не знаю, как оценивать навскидку:

— У-ти наш беззащитненький, — она снова тянется к моему заду. — Знаешь, Ржевский, а ведь тебе чертовски идёт выглядеть маленьким! Сейчас только поняла: ты в женщине периодически материнский инстинкт пробуждаешь! Интересно, как, — она без разбега глубоко задумывается.

Фу-ф. Кажется, пронесло. Утвердить мужскую руку и главенство в семейном коллективе возможность ещё будет (вся жизнь впереди).

А вот скользкий момент с возможным боди-массажем от Шу, похоже, безболезненно для меня рассосался сам собой.

Скрестить пальцы и сплюнуть три раза незаметно, чтобы не сглазить. Кажется, и волки сыты, и овцы целы.

Хорошо, что Мадина такая, с благодарностью думаю в следующую минуту: дедушка родной вон, пинком под жопу на старости лет был с треском вышвырнут. В такой точно ситуации.

Почти.

На улицу. Без пенсии и выходного пособия. Сейчас вообще неизвестно где израненный валяется, по монастырям каким-то.

Кстати, надо б деда из церкви домой вернуть. Зарубка на память.

— Слушай, — Норимацу тем временем со своим бесстрастным выражением лица обращается к моей супруге. — А у него так интересно мысли на лице меняются! — и пальцем в меня тычет. — Театра кабуки не надо.

Мадина начинает беспричинно ржать взбесившейся лошадью:

— А я давно говорила! А кто слушал⁈

— Ты умная, это я дура, — спокойно кивает японка. — Только сейчас заметила.

В этот момент мой браслет Изначального без предупреждения начинает слегка греться, а на расстоянии вытянутой руки загорается голограмма:

Эдикт:

Его Августейшество Царь и Император Всея… повелевает:

С этого дня, с сего момента повсеместно в Соте и окрестностях запрещены всем сословиям без исключения оружие, боевые амулеты, любая боевая магия…

И ещё страницы полторы текста убористым почерком.

Точно такое же сообщение с разносом в секунду загорается и у Шу.

— О, остальные иностранцы, — стремительно реагирует менталистка. — Занятно. Получается, нас не касается, только вас, местных. Ха-ха.

— Что ты об этом думаешь? — осторожно спрашивает Норимацу у меня.

Фу-ф, теперь окончательно фу-ф. Стрельнув глазами туда-сюда, по лицам девчонок вижу: скользкое место в беседе проехали без потерь. Моих.

Суть эдикта, кстати, можно передать иначе: кое-кто слишком хитрый из столицы решил по щелчку пальцев приостановить действие кое-каких прав свободных людей. Причём там, где его юрисдикции, сказать мягко, размером с гулькин пенис.

Это и озвучиваю под изумлёнными взглядами новых соратников Шу.

— Ты очень зря не считаешь на три хода вперёд. — Мадина резко серьезнеет. — Дим, ты чё, реально не видишь всех скрытых связей и последствий этого указа⁈

Ну, как сказать. Вижу, и даже лучше неё. Просто на каждый хитрый болт есть свой ключ.

— Через час поговорим! — обещаю менталистке.

После чего быстренько забрасываю её в портал обратно, от греха подальше. Портал закрываю с браслета Далии.

— Погнали в небоскрёб! — говорю партнёрше по бизнесу, стремительно распаковывая реактивный ранец Мицубиси из предусмотрительно прихваченного безразмерного трофейного рюкзака. — Братва, вас с собой взять не могу, — извиняюсь перед татуированными соратниками японки. — Грузоподъёмность.

В следующую секунду, хлопнув себя по лбу, вываливаю им из нагрудного кармана целую горсть таблеток-порталов.

— Доберётесь своим ходом, — ровно сообщает подчинённым японка. — Выполнять. Меня ждать на первом этаже, я спущусь.

— А вам на двадцать третьем наша помощь точно не понадобится? — интересуется, видимо, их старший.

— Спасибо, мы сами, — вежливо отвечает Норимацу, прижимаясь ко мне в обвязке ранца. — Так интересно летать, — говорит она через несколько секунд и несколько же десятков метров по вертикали вверх. — Слушай, а давай не в небоскрёбе⁈ Мне ещё в тот раз в полёте хотелось! Ржевский, я сейчас впервые тебе предлагаю не как самурай, а как женщина! Трахаемся, — она деловито расстёгивает рубаху.

— С самураем я не готов, — вырывается у меня на автомате. Почему-то. — Ни в полёте, ни в иных географиях.

Понял! Когда я расовый буст на регенерацию механизмов задействую, у меня ресурс организма туда уходит!

Ой. Получается, моя личная прошивка несовместима с самой главной стороной жизни? И что теперь делать?

— Надо тренироваться, — прихожу к выводу через секунду и озвучиваю это в лицо вопросительно глядящей на меня Шу.

Святое есть святое, чё. Испокон Ржевские иного смысла жизни не искали (хотя он их регулярно находил сам).

Глава 9

— Не поняла? — японка приостанавливает стаскивание с себя рубахи и вопросительно изгибает бровь. — Ладно, если ты не хочешь… — её лицо из одухотворённого становится несколько грустным и немного возмущённым. — Наверное, мне не стоит навязываться. С подобным.

Ух. Нет. Все системы работают в штатном режиме. Это я не туда что-то подумал на мгновение, а сейчас вижу — ошибся.

— Всё в порядке! — сообщаю как можно бодрее и в целом радостно. — Очень хочу! Поехали!

— Точно? — а Норимацу исполняется крайне неуместным недоверием, ещё и невовремя.

Тьху, что за напасть. Вот каждый раз как к интиму подходит, то одно, то другое! То с одной бабой, то с другой!

Ладно, нечего на судьбу грешить. С китаянкой Чонг всё очень даже хорошо получилось (дай бог, не в последний раз). А если припомнить получше — то и с Юки Норимацу тоже.

С последней — так и вовсе интереснее всяких ожиданий. Про подобный способ лично я до того похода в молл и не думал вовсе, что так можно. Хотя техническое решение достаточно прозрачное, положа руку на сердце.

Нестандартное просто.

— Дим, ты точно хочешь? — Шу сводит брови вместе и наклоняет голову к плечу. — Мне бы не хотелось, чтобы это было твоим одолжением в мой адрес или, более того, вообще жертвой.

— Да какая жертва! — возмущённо взвиваюсь прямо в обвязке с работающим реактивным ранцем за спиной.

О, придумал, как доказать.

— Смотри сама!

Наджиб накануне говорила, есть такой танец, латина. Суть: берёшь партнёршу за ягодицы, крепко прижимаешь к себе. Затем, насколько я понял, вращаешь её, удерживая за попу ладонями, по часовой стрелке вместе со всем её телом. Акцент, конечно, на тазовой области.

Я, правда, не уловил, надо ли даму при этом от земли отрывать, но мы сейчас и так в воздухе.

Важный элемент: тактильный контакт должен быть очень плотным, часовая стрелка должна ходить, к-хм, как бы тут поделикатнее сформулировать, вплотную к циферблату. Вот прям совсем вплотную.

Если я верно понял.

Сейчас проверим.

Прихватив Шу за попу, старательно исполняю этот танцевальный элемент. Первый раз, второй, третий… Пожалуй, для доказательства достаточно.

— Ничего себе, — присвистывает Норимацу. — Да у тебя там целое древко от нагинаты! — её лицо светлеет, глаза вновь зажигаются особым светом.

С ним она мечтает, кричит «Банзай!» и отрезает предателям головы.

— «Всегда готов!», наш негласный семейный девиз, — гордо замечаю, разворачивая плечи пошире и скромно потупив взгляд.

И придумается же чушь всякая, одёргиваю себя мысленно. Тут такая тёлка одежду по воздуху с высоты триста метров разбрасывает! А я веду себя как дебил и про ресурс выработки сопел вследствие испарения кевлара думаю.

Ну не идиот ли? Нашёл о чём рассуждать.

Вон, выпуклости перед носом так и ходят, так и ходят. Вот это да, здесь только пальцы скрестить и на второй руке плюс самому себе позавидовать.

Хоть бы не сглазить, хоть бы не сглазить, хоть бы не сглазить.

Норимацу заканчивает расстёгивать рубашку, стаскивает её с себя и, весело хохотнув, убирает в сторону на вытянутой руке. Затем разжимает пальцы.

— Ой! — меня начинают терзать смутные и неуместные сомнения.

Пока не могу до конца сформулировать, какие именно.

— Погоди, сейчас продолжение будет, — многообещающе подмигивает японка и в мгновение ока избавляется от этой штуковины, поддерживающей её сиси.

Или, скорее, дополнительно скрывающей? Хотя выпуклости и весьма немаленькие (совсем немаленькие!), поддерживать их, по большому счёту, не нужно: коэффициенты жёсткости на уровне.

Логично, в принципе: за физической формой Шу следит, всем бы тёлкам так.

Провисаний по коэффициентам, как у принцессы Юлии, ни у кого б не было.

Хотя у Юлии размер нормальный и общий контур геометрии по молодости внушает.

— Вот! — японка всё с той же радостной улыбкой перебрасывает через плечо за спину свой корсет для верхней части корпуса.

Предмет одежды устремляется к земле вслед за её рубашкой.

Вот это да, вот это ого-го.

Предшественник Дима ходил по определённым заведениям, регулярно. Вот там девицы подобный номер за большие деньги исполняли, причём ни о каком продолжении речи не было — только глазей да мечтай. Даже потрогать запрещено, не то что реализация чувственного компонента.

А всё-таки удачливый я парень!

— В принципе, я категорически не возражаю! — жарко шепчу со всем возможным и неподдельным энтузиазмом, стараясь поскорее расстегнуть собственные штаны. — Но непонятно, как ты с голыми сисями по небоскрёбу Ивасаки ходить будешь!

— Хм. — Норимацу озадачивается, впрочем, лишь на короткое мгновение. — Да и чёрт с ними! — решительно заявляет она. — Будем решать проблемы по мере их поступления! Делаем, что начали! О приличиях потом будем размышлять, когда кончим.

По-русски несколько двусмысленно прозвучало, но поправлять не буду. Для занятий русским языком момент несколько неоптимальный.

— Дай твою рубашку расстегну! — уверенно предлагает Шу, видя, что я не справляюсь.

Не дожидаясь моей обратной связи, она решительно разводит руки в разные стороны, вырывая абсолютно все мои пуговицы с мясом непринуждёным движением.

Вот это да. Вот это женский темперамент. С одной стороны.

С другой же, я только что планировал ей эту рубаху отдать, как на двадцать третьем этаже небоскрёба Ивасаки приземлимся: я-то и с голым торсом побегаю, мне без разницы, а ей бы хоть какая-то одежда была.

Теперь, видимо, другие инженерные решения искать придётся: без пуговиц эта рубашка такие сиси всё равно не прикроет.

На поясе узелком можно завязать! Довольный и происходящим (тьфу три раза снова, чтобы не сглазить), и своей расовой технической смекалкой, прижимаюсь к напарнице теснее. Попутно, вполголоса матерясь, продолжаю сражаться с не желающими расстёгиваться штанами.

Шу, кстати, свои быстро победила. Интересно, как? Должен быть какой-то секрет.

В самом деле, не может же в подготовку самураев входить снятие с себя одежды в парной обвязке при полёте на реактивном ранце⁈

Вот я дурак. Конечно, не может! Когда программу подготовки самураев разрабатывали, не то что самих леталок, производителя Мицубиси в проекте не было!

Сколько сотен лет тому было.

Восхищённый собственной проницательностью, отлично работающим (во всех нужных местах) организмом и в целом позитивным настроем, наконец героически побеждаю застёжку от штанов.

— Справился? Слава богу. Поехали! — хозяйственно командует Шу и тут же лично собственную команду исполняет.

Перед этим, правда, зачем-то уже на моих расстёгнутых брюках повторяет свой трюк с рубашкой: дёргает в разные стороны так, что и штаны разрываются на две половинки.

Странно. Не подозревал в ней такой силы. Ладно, я бы мог разорвать ткань подобным образом, если бы захотел; но она? КАК?..

— Поехали! — командует Шу повторно и исполняет команду акцентировано.

Ай, ладно, я не стеснительный. Тут такое, а я о каких-то штанах порванных…

Какую-нибудь занавеску в небоскрёбе оторву, должны же там быть занавески.

* * *

Шу Норимацу, Изначальная Соты, Глава клана Ивасаки. Выделенный абонент маго-сервера Мицубиси.

Они практически начали, когда у Ржевского раздался вызов на браслет принцессы Залива. Он мазнул взглядом по вибрирующему артефакту и, к своей чести, колебаниями в такой момент себя не запятнал:

— Мы уже едем! — сказал он решительно. — И летим одновременно! Потом поговорю…

Шу с благодарностью продолжила начатое: во-первых, она опасалась, что у партнёра может снизиться, как он сам говорит, техническая готовность кое к чему. У мужиков с этим вообще всё сложно, особенно если обстановка подобного плана.

Во-вторых, по артефакту монарха редко звонят для того, чтобы обрадовать или просто поболтать. Сам предмет такого вызова первый пункт (готовность Ржевского) мог только снизить, но никак не простимулировать.

— А-а-а, хорошо-то как! — забился потомок гусара в порыве страсти.

Шу скрипнула зубами.

В следующую секунду амулет аль-Футаим активировался с той стороны канала (предсказуемо, у подобных вещей всегда несколько точек контроля).

Голос Мадины Наджиб громко произнес:

— Эй, отчаянный летатель! Ещё раз так от меня избавишься — пожалеешь, обещаю! Что хотела сказать-то. Ты с Шу поаккуратнее: у азиаток вообще, японок в частности, протяжённость половых путей меньше, чем у… неважно… Это я тебе как целитель говорю!

Именно это Норимацу уже и обдумывала, познакомившись с Ржевским именно что поближе. Вот это совпадение.

Собственная идея о приключении в полёте прежнюю привлекательность стремительно утрачивала: слишком много подковёрных технических сложностей, даже для мастера каратэ-до и дзен.

— Ай, какого чёрта! — Шу почему-то разозлилась на саму себя после короткой ремарки менталистки.

И слабость какая-то недостойная, и колебания унизительные, и вообще…

Хорошо, что она отлично знала, как себя подстёгивать в подобные моменты:

— Тэнно, хэйка банзай! — в следующую секунду уже её пальцы исполнили упражнения «пресс» на спине блондина.

Тот неожиданно одеревенел, причём всем телом, а не там, где надо.

— БАНЗАЙ! — она повторила киай ещё раз.

И ещё. И ещё. В надежде напитать правильным настроем и Дмитрия.

— Что-то не то, — констатировала она в следующую секунду, ориентируясь на собственные ощущения. — Неудобно и как-то дискомфортно. Ладно, я смотрела маго-видео на эту тему! Давай перевернёмся, я к тебе спиной буду!

Шу решительно отстегнула пряжки и карабины, полностью высвобождаясь из обвязки. Правда, при этом начала падать вниз.

— Стой! Куда…⁈ — раздался возмущённый крик Ржевского метрах в десяти над головой через секунду.

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Вот гад! — на выходе из портала во дворце, запущенная в него могучей рукой одного нахального блондина, она попала в объятия близнеца.

— Тебя принудительно эвакуировали из зоны боевых действий? — развеселилась аль-Футаим.

— Гад! — возмущённо бросила Мадина. — Да! Ладно, сейчас я ему… Дай свой второй дублёр!

Не дожидаясь ответа, она схватила двойняшку за руку и установила контакт с первым браслетом.

— Смотри на цифры, — снисходительно кивнула Далия. — Кто-то, похоже, уже летит. Ты же не хочешь выйти из портала в двадцати метрах над землёй?

Она отлично знала характер подруги и поняла, что менталистка собирается вернуться.

— Не хотелось бы, — признала Наджиб.

— Продублируй последний пеленг на маяк? Внеси поправку вручную, пока он далеко не улетел? — предложила принцесса.

— Б**. Щ-щас. Да как же тут… шайтан…

— Дай сюда! — аль-Футаим отобрала собственную руку и в половину секунды выбила в виртуальном интерфейсе нужную комбинацию. — Погнали, пока держится!

Безбашенная принцесса сыграла близнецом в мяч в точности, как только что супруг. Даже портал был тот же, только направление противоположное.

Участок был почти пуст, последний японец из так называемый поддержки Шу стоял перед другим магическим овалом.

При виде девушек он вежливо им поклонился, ничего не сказал и исчез через мобильный десантный канал.

— Б**. Улетел наш муж таки. — Аль-Футаим разочарованно огляделась по сторонам.

— Вон они! — Мадина в отличие от подруги знала, где искать.

Она вытянула руку, указывая на знакомую парочку, двигавшуюся по небу метрах пятидесяти над землёй.

— Блин, надо было бинокль взять! — мгновенно возбудилась монарх. — Ну и сцена! Ты понимаешь, что они делают?

— Как тебе сказать. — Наджиб не шутила, поскольку весьма обескуражилась. — С одной стороны, мои глаза вполне конкретно говорят мне, что происходит.

— А с другой стороны, мои мозги не верят ни моим, ни твоим глазам, — так же растерянно подхватила Далия.

От летающего дуэта отделилась японская рубаха Норимацу и полетела на землю.

Близнецы переглянулись.

Вслед за рубахой последовал гораздо более интимный предмет женского нижнего белья.

— Б**. Не могу поверить. — Принцесса раскрыла глаза до размеров кофейных блюдец. — На виду у всего города. Мада, скажи, что у меня галлюцинация?

— Если бы, — мрачно проворчала менталистка.

В следующую секунду она неожиданно для себя самой применила новое умение: сформировала из воздуха одну линзу, затем вторую, увеличила их до метра в диаметре.

— Херасе! — а вот теперь близнец была по-настоящему удивлена.

Позабыв про небесный стриптиз, про творящего непотребства в небе общего мужа, она схватила подругу за плечи:

— Ты же не стихийник⁈ И никогда им не была⁈ Как…⁈…

Импровизированная подзорная труба, сделанная исключительно усилием воли из воздуха, тянула на достаточно уверенный второй ранг магии последнего.

— Жизнь заставит, — фыркнула Наджиб, втайне гордясь собственным прогрессом. — Я ж тебе рассказывала об установке, усиливающей ядро? Говорила, что побочкой могут и другие направления открываться? Видимо, оно.

— Ты говорила, у тебя вода открылась! Ты ещё Ржевского благодаря этому в бассейне спасла на озёрах! А это воздух! — Далия ткнула пальцем в и не думающую рассеиваться оптическую конструкцию.

— Сама не ожидала, — призналась Мадина смущённо. — Так захотелось увидеть, что они там вытворяют, что пальцы сами — ха, и вот.

— Кстати, да. — Далия тут же развернулась в сторону уникального спектакля, разыгрывающегося в высоте. — Как на ладони, спасибо, — в знак благодарности она обняла близнеца за плечо.

— Подвинься! Мне тоже интересно!

Между делом Наджиб не забыла отправить Ржевскому на браслет аль-Футаим предупреждение, чтобы он был поаккуратнее с неопытной в определённых вопросах Норимацу.

— Интересно, а подслушивать благодаря твоему воздуху на расстоянии можно? — задумалась принцесса. — Теоретически, если верить нашему мужу, звук — это воздушная волна же? — она многозначительно покосилась на близнеца.

— И что ты там собралась услышать⁈ По-моему, видно достаточно, чтобы представлять нюансы происходящего! — съязвила Мадина едко.

— Не скажи, — двойняшка закусила губу и покачала головой. — Лично я пребываю в полном недоумении. Слушай, а ты их ментал отсюда не видишь⁈ — от собственной гениальной мысли она испытала повторный прилив энтузиазма.

— Два полена, если с точки зрения ментала. Я их и с метра не вижу, если ты об их мыслях. Не то что на такой дистанции.

— Однако, звук не помешал бы, — констатировала аль-Футаим после того, как от Ржевского отделилась Норимацу.

Полностью раздетая до пояса, со спущенными до колен штанами, японка полетела вниз. Начала падать, если точнее.

— Б**! — в отличие от принцессы менталистка не собиралась держать в узде свои настоящие эмоции. — Б**! Б**! — она самым натуральным образом впала в истерику, поскольку не знала, что сейчас делать. — Шу падает!

Далия, всю жизнь тренировавшаяся даже умирать молча и с невозмутимым лицом, лишь безмолвно сжала её ладонь до белых ногтей.

— Уф. — Только этот короткий возглас дал понять, что монарх на самом деле чувствовала до того момента, когда фигура блондина вместе с ранцем стремительно спикировала вслед за падающей Норимацу. — Даже не успела испугаться, — заморожено выдавила из себя Далия в следующую секунду. — До земли ещё половина пути была.

Ржевский каким-то образом освоил технику Мицубиси настолько, что по небу сейчас порхал, как будто в нём родился. И в небе, и в ранце.

Стремительным пируэтом подхватив Шу, блондин закрепил её в подвесной системе по новой и взял курс на район, где находился небоскрёб Ивасаки.

— Ты что-нибудь понимаешь? — прямая аль-Футаим и не подумала что-то изображать.

Спросила в лоб.

Увеличительные линзы из воздуха чётко демонстрировали: штаны потомка гусара в прямом смысле брюками больше не являлись. Непонятно какими метаморфозами они превратились в две раздельные половинки, каждая на своей ноге.

Раздетая до состояния топлесс Норимацу, ещё и с приспущенными до колен собственными штанами, тоже вызывала двойственные чувства. Особенно если учесть, что в этот раз она летела в обвязке, прижатая к партнёру спиной, а не лицом.

— Хер его знает. Расспросим, когда вернутся, — хмуро буркнула Наджиб. — Чё, давай защиту и иллюзии ставить?

Она потащила артефактно-амулетную систему из большой сумки, которую прихватила, когда приходила сюда ещё прошлый раз.

— Давай, — легко согласилась монарх. — В Залив пока не пойдём. Выждем четверть часа, наберём этих. Если у них в небоскрёбе Ивасаки без стрельбы — сходим туда мобильным порталом, проветримся. У тебя же от Ржевского остались?

— Да. Б**. Знаешь, я как-то не так себе представляла жизнь твоим двойником, когда ты царствовать будешь, — хихикнула менталистка через пару минут.

Проклятые артефакты не желали заглубляться в землю самостоятельно — пришлось копать тем, что попало под руку.

— Это потому, что ты сперва делаешь, потом думаешь, — нагло заявила близнец. — Мада, если у тебя воздух и вода на таком уровне открылись, как насчёт земли? — принцесса расчётливо помолчала и покачалась с пятки на носок.

Мадина грязно выругалась в очередной раз. Потом добавила:

— И огонь ещё надо будет проверить. Дома.

Через минуту уступившая грубой магической силе обожжённая поверхность наконец расступилась.

— Ну вот, почти на метр запихнули, а глубже и не надо, — констатировала аль-Футаим, всё это время простоявшая, руки в боки. — Так, сейчас я купол подниму!

Пока Наджиб закапывала, монарх вывела перед собой магический интерфейс:

— О, защита восстановлена.

Над поместьем Ржевских снова поднялись две полусферы. Только в этот раз сквозь них можно было смотреть наружу изнутри плюс они имели сложную систему фильтров на самые разные случаи: монарх Залива больше не считала владельца участка чужим и о месте позаботилась, как будто оно было её собственным.

— Далия? — менталистка неожиданно повеселела. — А ведь он был против, чтобы ты на него деньги тратила. А эта система же ст о ит, как…

— Тс-с-с-с-с. Мы ему не скажем.

— Ду ну⁈ — Мадина картинно задумалась. — Не знаю, не знаю. Я бы не хотела начинать супружескую жизнь с обмана собственного мужа. Ай!.. — увлекшись актёрской игрой, она прозевала тот момент, когда пальцы двойняшки схватили её за одежду и дёрнули на себя.

— А ну иди сюда, моя дорогая! Давай-ка побеседуем о твоей честности и о том, что ты там собралась вещать нашему общему мужу!..

— Ай!.. Ой!.. Пусти, дура!.. Ой!..

Глава 10

— Готовься, посадка будет жёсткой, — предупреждаю Шу в конце маршрута.

— Если не секрет, почему? — японка любознательно разворачивает голову, чтобы увидеть моё лицо.

Несмотря на крайне неудобное положение: на этот раз я пристегнул её к себе спиной, чтоб полностью контролировать то, что может ей взбрести в голову.

— Было так хорошо в процессе углубления нашего союзнического взаимодействия, что я чуть контроль над артефактом ослабил, — хлопаю ладонью по крышке ранца за спиной. — Кое-какие процессы из-под контроля вышли, поэтому.

— Насколько это — чуть? — живо интересуется, хм, а партнёршей по бизнесу назвать больше язык не поворачивается. — Шу, а кто мы теперь друг другу⁈ — решаю выяснить скользкий вопрос, не отходя от кассы.

Вон, до небоскрёба Ивасаки минута лёту. И то лишь потому, что я ниже крейсерской скорость держу — пока девушка окрестностями любуется.

Она так и сказала после того, как я был удовлетворён: самое приятное в нашем приключении — это вид сверху. Больше панорамы города нигде не увидишь.

Попутно, не забыть спросить Мадину: когда дама так говорит, значит, ей всё понравилось? Настолько велико было удовольствие, что прям тяга к созерцанию пейзажей с высоты проснулась? Или это что-то другое значит?

Душу начинают теребить нехорошие предчувствия.

Видимо, это у меня с самооценкой что-то: когда Шу без затей отстегнула карабины и камнем полетела к земле, я несколько раздосадовался.

Хорошо, успел её поймать, выводя ранец в форсированный режим, выжимая из техники всё невозможное уже на третьем уровне (первые два как-то слишком быстро прогорели, секунды не прошло).

С другой стороны, всё хорошо, что хорошо кончается. И чувственный компонент реализован, и новые горизонты леталки от Мицубиси я для себя поневоле раскрыл, и на новый этап отношений с Шу перешёл.

— М-м-м, повтори вопрос? А то я прослушала, — веселится (судя по голосу) Норимацу, выстреливая вперёд правой ладошкой и хватая какую-то то ли муху, то ли бабочку.

Ничего себе, высоко же для насекомых? Какие-нибудь мутанты?

— Кто мы друг другу? — повторить так повторить. — До этого самого ты говорила, бизнес с этим самым мешать нельзя. Мы смешали. Кто мы теперь друг другу?

— Дим, а ты уже забыл, что вы меня дважды замуж позвали? — в ответ японка хохочет заливистыми колокольчиками.

Хм, наверное, не всё так плохо. Наверное, она «банзай» орала в самый пикантный момент не оттого, что смерть близкую увидела.

Меня тогда прям оторопь взяла, кстати: такой процесс, всё самое-самое, тютелька в тютельку только начинается — а тут «БАНЗА-А-АЙ!» в ухо.

Не пойми, что и думать. Ещё Наджиб со своим звонком и голосом, когда никто не просит: ля-ля-ля, аккуратнее, трам-пам, протяжённость путей…

Природа — мудрая штука. Только её лекции в такой момент и не хватало. Справились с божьей помощью.

Хотя банзай, конечно, на мгновение дезориентировал и едва не демотивировал.

— Я про замуж не забыл и что Мадина в обход меня это же предложение тебе делала — тоже помню! Но я также помню, что ты в ответ промолчала! Ничего не сказала и между делом попытку самоубийства совершила! — напоминаю веско.

— Это когда⁈ — искренне и неподдельно удивляется потенциальная третья жена.

А вот теперь мне всерьёз страшно. Кажется, пора звонить первой супруге: похоже, назрели медицинские вопросы в рамках её компетенции.

Сперва суицид (хорошо, неудачный), теперь — провалы в памяти.

Против воли напрягаясь и абстрагируясь от манящего-неодетого-приятного женского тела, лихорадочно просеиваю сквозь сито анализа наши последние минуты.

Откуда могла взяться эта амнезия⁈

По вертикали находились очень высоко, технической возможности тереть память ни у кого не было. Даже если предположить, что какой-то менталюга как отец Александр под отводом глаз ходит, он всё же по земле ходит.

Летать рядом со мной такой контингент пока однозначно не выучился (у меня за спиной работает единственный в природе эксклюзив. Во всяком случае, на данный момент — точно единственный).

— Когда ты из обвязки отстегнулась и вниз спикировала, — отвечаю на вопрос японки осторожно.

На всякий случай прихватываю её обеими руками от греха подальше. Чтобы совместить приятное с полезным, сжимаю пальцами её сиси: если вдруг у подруги с головой что-то не то, пусть не думает, что я её спасаю. Пусть считает, что это я для второго раунда созрел.

Кстати. А ведь я и созрел, чувствую озадаченно. Ух ты, вот это сила воли, вот это природная мощь организма у меня.

Стальной я парень. Сейчас, когда моих брюк больше не существует (две раздельные половинки-штанины, каждая на своей ноге, не в счёт), готовность моего дисциплинированного и закалённого организма к определённого рода занятиям ничем не закамуфлируешь — больно уж вперёд выдаётся.

— Вау! — японка восхищается и тянется рукой вниз. — Ты снова можешь⁈ — она цепко хватает меня за самое главное и самое ценное в жизни.

— Всегда готов! — подтверждаю лаконично и мужественно, скромно потупившись.

Последнего, впрочем, Норимацу не видит, поскольку едет ко мне спиной.

— Знаешь, но я в полёте больше не хочу, — застенчиво признаётся она. — Да и вообще перерыв бы сделать: твоя первая супруга была полностью права насчёт анатомических различий.

— Да я и сам в полёте не сильно желанием горю! — признаюсь рефреном. — Хватит первого опыта! Ни тебе упора, ни за твои упругие выпуклости схватиться и приятно подержаться. Ни тебе расслабиться и отдаться волне чувственного компонента, позабыв о несовершенной бренности бытия.

— А-ха-ха-ха-ха, а на вид не скажешь, что ты против! — Норимацу продолжает теребить святое, вгоняя меня в застенчивость.

— Сила воли и целеустремлённость, — снова комментирую лаконично и мужественно. — Чего не сделаешь ради реально важных в жизни вещей. А суицид ты пыталась совершить, когда из подвесной системы отстегнулась и вниз пикировать затеяла. Я, кстати, хотел спросить, зачем? Но мы так быстро к делу приступили, что не до вопросов стало! Вот теперь интересуюсь.

— Дим, ты дурак⁈ — японка решительно хватается за те же самые карабины.

— НЕ-Е-ЕТ! — наверное, мой голос сейчас по всей Соте слышен, по крайней мере, шагающие внизу миниатюрные прохожие головы поднимают.

Ой как неловко. Я в таком виде, партнёрша — тоже. Сверху звук вообще всегда хорошо доносится, даром что город в диаметре полсотни вёрст.

Хватаю ладони Шу своими и сжимаю от греха подальше пальцы, лишая её возможности двигаться.

Попутно ругаю себя последними словами: вот же идиот. Надо было менталистке быстрее звонить, сразу, как в голову взбрело.

— Я перевернуться хочу! Чтоб твоё лицо видеть! — продолжает возмущаться Норимацу.

Хм, звучит искренне.

— Ты уже один раз перевернулась, — замечаю осторожно.

Интересно, что ответит? Хотя я не психиатр-практик, как Наджиб (здесь только вздохнуть с сожалением). И не великий теоретик от психиатрии, как Далия.

Для постановки точного диагноза своих знаний мне всё равно не хватит.

— Так, поняла, кажется… Дима, разверни меня к себе лицом так, чтобы я тебя видела? Похоже, ты всерьёз испугался, когда я вниз полетела.

Даже не знаю, что здесь сказать.

Прихватываю одной рукой её за талию, второй перестёгиваю крепления и разворачиваю японку лицом к себе после фиксации:

— Внимательно слежу за ходом твоей мысли, — попутно наклоняю голову к плечу и наивно хлопаю глазами.

Далия что-то упоминала насчёт того, что с пациентом в стадии девиации конфликтовать либо спорить категорически нельзя.

Сейчас до небоскрёба Ивасаки доберёмся, твёрдое покрытие под ногами появится — тут же вызваниваю жён-психиатров и пускай помогают третью кандидатку в невесты спасать.

— Я безгранично верю тебе и ещё более безгранично верю в тебя, — серьёзно начинает Шу, не мигая. — Ты — единственный в мире мужчина, которому я доверяю как себе и сверх того. А у тебя за спиной — самый совершенный летательный аппарат своего класса.

Занятное начало объяснения. По правде сказать, я ожидал, что на бред будет похоже, но пока звучит более чем складно.

— Ты — пилот от бога, по крайней мере, если речь о реактивном ранце, — припечатывает кандидатка на место третьей жёны. — Я поинтересовалась и нашими испытаниями: ты летаешь так, как конструкторы-разработчики даже не думали, что можно будет!

Естественно, фыркаю мысленно: если термическую деградацию кевлара в соплах расовым бонусом принудительно зафиксировать, отчего бы и не полетать?

У японских операторов просто подобной возможности не было: выгорая изнутри, реактивный канал менял сечение.

Соответственно, навыки пилотирования, наработанные за первые три секунды полёта, устаревали у летунов как бы не два раза за следующий пяток секунд.

А я, заморозив деградацию конструкции, дал себе возможность приловчиться. Но объяснять такого не будешь.

— Скажи мне теперь в ответ что-нибудь? — спокойно предлагает голая Норимацу (штаны на коленях можно не считать. Сперва их хотя бы подтянуть надо).

Кстати, отсутствие одежды её абсолютно не смущает. Интересно, а с подчинёнными в небоскрёбе как говорить?

— Хренасе, ты озаботилась теорией, — впечатляюсь. — Но оценка приятная, спору нет, — говорю чистую правду.

— Теперь ты понял, почему не было попытки суицида?

— НЕТ! Не понял!

Ну а чё, действительно не понял пока. Возможно, потому, что мыслительный аппарат перегружен.

У меня вместо брюк — две половинки-штанины, каждая на своей ноге (соединительная перемычка отсутствует).

Труселя мои Шу своим длинным трёхсантиметровым национальным маникюром в процессе страсти распустила на полоски и побросала вниз вслед за своей рубашкой. Хотя, если подумать, две раздельные половинки-штанины и трусы под ними — всё равно не тот фасон, чтобы по японскому небоскрёбу ходить, знакомиться.

Так что, отсутствие нижнего белья тоже особо ни на что не влияет.

Из одежды на двоих в сухом остатке — моя рубаха без пуговиц и её штаны на её же коленях. В последние я вторым номером точно не помещусь. Хотя было бы занятно.

И по небоскрёбу Ивасаки сейчас не просто идти, прогуливаться (тогда можно было бы попытаться прокрасться незаметно), а нужно в полном объёме дела бизнеса принимать.

В таком виде.

А ещё «…у вас никогда не будет второго шанса произвести первое хорошее впечатление» — боюсь даже представить, какое впечатление на подчинённых невесте японцев произведём мы парой в подобном гардеробе.

Или наплевать на внешнюю форму? И во время беседы предложить им сконцентрироваться на внутреннем содержании? Вдруг прокатит?

— Дим, я знала, что ты не позволишь мне упасть! — Шу заявляет это серьёзно- пресерьёзно. — Когда ты хочешь обо мне позаботиться, моё падение вниз — сущая мелочь. Если что, ускорение — десяток метров в секунду, а за секунду ты точно среагировал бы и ещё пара секунд — догнать меня. Я ничем не рисковала, ты по-любому успевал подхватить. Как в танце!

Ничего себе. Такая вера в мои силы, конечно, приятна, да и о психических девиациях, как оказалось, речи нет, но…

— Дим, для тебя нет невозможного. — Третья кандидатка в супруги буквально чеканит слова. — Наши с тобой желания полностью совпадали. Во вселенной нет силы, способной этому противостоять!

— Похоже на маниакальный бред, — замечаю на автомате.

— Кто оказался прав по факту? — японка не считает нужным спорить.

— Э-э-э.

— Я хотела перевернуться к тебе спиной. Я в итоге перевернулась. Ничего страшного не произошло. Кто оказался прав?

Хм, ну если в таком разрезе. С фактами не поспоришь, да. Но Далию при случае всё равно спрошу…

— Повторяю на будущее, — японка по инерции чеканит звуки. — Я безгранично верю в тебя, точка. Ты не мог дать мне упасть.

От смущения покраснеть, что ли? Вообще, конечно, на манипуляцию было бы похоже, но это если бы говорил кто угодно вместо Норимацу. Ибо Шу в этом плане даже похлеще меня будет со своей прямотой.

— Если возможно, в следующий раз предупреждай о своих желаниях, пожалуйста, — прошу вежливо, принимая чужую точку зрения за основу.

Всё-таки приятно, когда в тебя настолько верят.

— Конечно, — ровно соглашается она. — Просто это был мой первый опыт подобного плана, ещё полёт над городом — да, тут я была не права. Захотелось поскорее получить результат, максимально сократив время нашей коммуникации.

Хренасе. Вот это ход мышления. Впечатляюсь ещё раз.

* * *

В небоскрёбе мы сразу высадились в зале для совещаний (по команде Шу я банально высадил окно снаружи).

Она забрала мою рубашку, завязала её узлом на животе и таким образом начала выглядеть плюс-минус прилично.

Я заколол половинки штанов обычным механическим степлером, а на плечи набросил занавеску из-под вазы на тумбочке — она длинная, большая, прикрывает до щиколоток.

Вид, конечно, несколько спорный, но Норимацу не смутилась:

— После боя всякое бывает, — она усадила меня за стол босса.

Сама в итоге ходит по проходу за спинами подчинённых.

— Шу-сан, вы же понимаете, мы не принимаем решений! — сидящий ближе всех ко мне то и дело косится на три отрезанные головы, которые напарница прихватила с собой.

— Это — единственная причина, которая вас хотя и не извиняет, но делает возможным разговор со мной. Коллеги! — японка выдерживает драматическую паузу. — Ржевский-сан подсказал хорошее решение из их армии. Все мои команды впредь выполняются бегом. — Она обводит тяжёлым взглядом присутствующих. — Если кто-то думает иначе, скажите мне об этом сейчас! Мы просто расстанемся и вы останетесь живы.

Никто не торопится подавать голос.

— Отлично. Я знала, что самураи семьи Норимацу могут рассчитывать на новых вассалов, — она жизнерадостно трёт руки.

Судя по глазам вассалов, они просто боятся что-то вякнуть: сквозь разрез рубашки танто на её руке очень даже хорошо виден.

— Норимацу-сан, разрешите? — вежливо поднимаю руку. Дождавшись кивка, продолжаю. — Господа, во избежание недопонимания. Ваше здание и это юридическое лицо ждут тяжёлые испытания. Если кто-то не чувствует себя бойцом, как он, — киваю на отрезанную башку самого большого толстяка, — методически правильным будет сказать об этом сейчас. В этом случае мы не будем рассчитывать на вас и вы не подставите команду. Расстанемся друзьями, но вовремя!

— Санкций не будет? — это сорокалетний блондин с крашенными волосами с того края стола.

— Нет. Слово Ржевского.

— Вы уполномочены говорить от имени Шу Норимацу? — мужик вроде не ёрничает, а выясняет.

— Мы женимся, — не даёт мне ответить новообразовавшаяся невеста. — Я приняла предложение и выхожу замуж. Да, он уполномочен.

— Получается, кланом будет командовать гайдзин⁈ — братва за столом утрачивает всю чопорность.

— Говорил это в Эмирате, повторюсь здесь. НЕТ. — Встаю из-за стола. Чёрт, скрепки на брюках разгибаются, ай-ай-ай. — Мне нет дела до вашего клана до тех пор, пока у вас нормальные отношения с Шу. Сан.

Фуф, не заметили. Сажусь обратно.

— Это меняет дело.

— Так бы сразу и сказали.

— Что будет с семьями убитых? — а двое или трое кивают на головы.

— Я могу рассчитывать на вашу лояльность и добросовестность? — спрашивает партнёрша по бизнесу.

Мужики начинают подниматься и по одному, переглядываясь, бормотать какую-то ритуальную клятву. Если коротко, снимают все будущие претензии, если моя третья вторая половина решит отрезать голову и кому-либо из них.

Занятно. А какие могут быть претензии в этом случае? Без головы?

Ладно, сейчас уточнять не буду, потом спрошу.

* * *

— Дим, у нас небольшая проблема. Ты бы не мог прибыть? — безмятежный голос Мадины не вяжется с содержанием коммуникации.

Мы с японкой вроде как утрясли срочные дела в небоскрёбе Ивасаки и подступили к вопросу повторного исследования реализации чувственного компонента (упор на офисном столе всё же практичнее парения в воздухе), когда раздался вызов от первых двух жён.

— Что там? — спрашиваю с откровенным разочарованием в интонациях.

— От вашей царской прокуратуры из столицы прибыли люди. Порядка полусотни боевиков плюс трое чиновников.

Начинаю одеваться в занавеску ещё до того, как менталистка договаривает фразу: блин, девчонки в имении одни!

Шу содержание беседы тоже слышит и подтягивает свои штаны с колен даже быстрее, чем я принимаю решение воспользоваться степлером повторно.

— Сейчас будем! Пять секунд! — японка отвечает за меня, активируя разовый портал из собственных запасов.

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

Разумеется, на участок они никого пускать не стали. Далька открыла окошко в иллюзии, чтобы можно было разговаривать, но даже защиту не сняла:

— Нет, мужа нет дома и открыть вам я не могу. — Переодевшись в местное, убрав восточную косметику с лица, монарх Залива стала на удивление похожа на какую-нибудь местную даму.

Если бы по-русски говорила без акцента. А так, ну мало ли, что брюнетка и южный тип. В Соте и такой внешности хватает.

Видимо, именно эта её метаморфоза и позволила прибывшим следующую фразу:

— Так. У тебя есть три секунды, чтобы снять защиту, тупая сука! Незаконные ценности из имения всё равно будут изъяты, так или иначе. С твоим мужем разговор отдельный, если он Ржевский!

— Ржевский, — невозмутимо кивнула аль-Футаим. — Муж Ржевский. Говорите дальше, я записываю на артефакт.

— Да хоть обзаписывайся! Защиту сними⁈ Тупая б****! — а вот по матушке чиновник сказал зря.

Из развлечения беседа сразу стала для принцессы игрой. А играть Далия любила, в отличие от упёршихся в защиту эмиссаров из столицы.

— Подождите две минуты, — кротко кивнула она. — Супруг сейчас прибудет, мы ему уже позвонили.

Мадина стояла сбоку, чтобы не было видно снаружи. Она выбросила на пальцах, что блондин в пути.

На месте сгоревших домов открылся овал, из которого вприпрыжку появились Норимацу и Ржевский.

Об одежде японки можно было спорить, но потомок гусара впечатлял: сколотые степлером раздельные штанины были явно скреплены на скорую руку. Иначе говоря, с зазорами.

Что именно выглядывало и даже почти свисало в один из зазоров, пристойному описанию не поддавалось.

— Бегу! — оглянувшись по сторонам, муж бросился к жёнам (и к прорехе в иллюзии).

Правой руки он сжимал неизменный карабин, левой — пару пистолетов. Последние, видимо, потому, что у него больше не было пояса и брюк, за которые оружие можно засунуть.

За его спиной смешно подпрыгивал рюкзак, из которого свисал уголок знамени Первой Кавалерийской.

Аль-Футаим, корчившая наивные рожи местным прокурорским развлечения ради, обернулась на шаги супруга в последний момент:

— А ты…!… — последние слова застыли у неё в горле.

Всё-таки степлер должной скрытности кое-каких деликатных моментов не давал. На бегу эти моменты высвободились и со всеми соответствующими последствиями сейчас свободно подвергались воздействую силы тяжести. В движении. Вверх-вниз, вверх-вниз.

— Занятная картина, — Мадина благодаря менталу среагировала быстрее.

И даже подняла вверх большой палец.

Ржевский бегал быстро, потому «тупую бл*дь» и прочие пассажи в адрес аль-Футаим успел услышать очень хорошо. Наброшенная на его плечи тряпка-занавеска, снятая с какого-то квадратного антикварного предмета, порывом встречного ветра была отброшена за спину безнадёжно и открывавшихся между штанинами нюансов более не скрывала.

— Уберите!.. — блондин коротко махнул рукой, чтобы ему дали проход.

— Защита на тебя и нас запрограммирована изначально! Ты внесён в базу артефакта! — бодро затарахтела Далия на языке Залива. — Ты можешь входить и выходить безвозбранно, как и мы! Сквозь иллюзию видим изнутри, они нас снаружи нет! Доклад окончила, — принцесса дурашливо щёлкнула пятками, обутыми в восточные тапочки без задников.

— Доклад принял, за мной не ходить, — с таким занимательным магрибским акцентом тряхнул головой на автомате кое-кто.

— Их же полсотни! — Наджиб первой сообразила, что двойняшка заигралась, а потомок гусара имеет одну-единственную модель поведения в данной ситуации.

В принципе, он и спецгруппу Эмирата встречал из-за того же императива.

— Зови Барсуковых, быстро! — взревела северным медведем менталистка близнецу.

Она уже прикинула расклад профессионально: две боевые магессы в спайке со Ржевским вполне могли… додумать не вышло.

— Мы здесь! — Наталья и Виктория Барсуковы словно ждали одетыми и подготовленными.

Даже овал их открылся ближе.

Мадина очень быстро пересказала суть.

— Мои слева, — кивнула рыжая сестре, без колебаний выходя вслед за Дмитрием.

Блондинка Виктория чуть задержалась, видимо, чтобы сказать пару слов:

— Беспредел, похоже, начался. Эти рожи знаю, нет у них ни власти, ни прав. Сидите, не выходите; если не справимся, мотайте в Эмират! — Она окинула взглядом соотечественников-силовиков из-под односторонне прозрачного купола и добавила. — Но с этими служивыми справиться мы должны. Это так, разведка нахрапом.

— Их же много? — Мадина засомневалась.

— Не для нас, — водница покачала головой. — Это столичная гвардия, они только против крестьян хороши.

— А вы…

— А мы — какая-никакая, а часть регулярной армии.

Ржевский тем временем свернул прикладом челюсть самому говорливому. Судя по решительности, количество противников блондина нисколько не впечатляло.

Второй и третий чиновники не успели даже команды отдать сопровождению: получив стволом карабина в солнечное сплетение, каждый из них рухнул на колени. Дальше они на редкость слаженно заскребли пальцами по асфальту.

— Братва! Меня зовут Ржевский! — потомок гусара без затей обратился к солдатам напрямую. — Можем начать воевать прямо сейчас, а можем сперва поговорить! Как поступим?

За спиной Дмитрия сомкнулись плечами кузины Барсуковы.

— А как вы так быстро? — прошептал блондин назад.

— Понятно же было, что здесь приключения будут, — пожала плечами Виктория. — То, что происходит, всех столбовых дворян касается, не только тебя.

— Мы ждали, когда ты позовёшь, — спокойно подхватила Наталья. — Других боевых магов у тебя под рукой нет, которые с тобой умирать согласны.

В следующую секунду она профессионально активировала армейский усилитель на пальце и флегматично сожгла заживо трёх гостей в последней шеренге:

— Не надо считать нас за дураков! Не хотите разговаривать — скажите честно!

— Шашлыком пахнет, — констатировал Ржевский, вскидывая карабин и простреливая чьё-то плечо. — К железу тоже не тянемся! Народ, вы выполняете незаконный приказ! Кто может позвать начальство этих⁈ — он указал взглядом на корчащуюся в пыли троицу. — Чтоб у пешек головы не летели, зовите старших! Кто решать может⁈ У кого копия письменного приказа на этот визит ко мне⁈

По толпе пронёсся короткий ропот.

— Ключевой и кульминационный момент, — понимающе кивнула Далия, с интересом ожидая развития событий. — Явно наследники друг друга подставляют под наковальню.

— Пока неясно, кто и кого, — согласилась Мадина. — Ладно, сейчас из приказа выяснится.

Глава 11

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Приказ где⁈ Ау⁈ — блондин обвёл задумчивым взглядом столичных гвардейцев.

— Какая пикантная тишина, — хохотонула рыжая, поджигая на пальцах правой руки сразу два фаербола.

Мощность заклинаний, упакованных в сантиметровый диаметр, зашкаливала: даже сквозь защиту имения до близнецов донёсся запах озона.

— Хренасе. Она сейчас одна как эта артиллерийская батарея, про которую вечно говорит наш супруг, но которую никто кроме него в глаза не видел, — принцесса задумчиво покрутила на пальце локон.

— Пойти что ли этим помощь оказать? — Мадина действительно колебалась из-за профессиональных рефлексов целителя.

Сломанная челюсть и сотрясение мозга могли подождать, но вот двое других.

Отсюда ей было плохо видно, но очень похоже на разрывы диафрагмы.

— Могут долго не протянуть, — проговорила она скорее для аль-Футаим, собираясь проследовать к нуждающимся в медицинской помощи.

— Да иди ты нахер! — тут же возмутилась принцесса, непоследовательно сопровождая свои слова действием.

Она вцепилась в одежду Наджиб, упёрлась пятками в землю и заорала, что было дури:

— Дима! Эта ненормальная собралась этих под твоими ногами лечить! Для этого к тебе выйти хочет!

Мадина в первую секунду замешкалась, хотя реакция двойняшки была вполне предсказуемой: Далька реально тащилась от новой развлекухи, отыгрывая идеальную восточную жену (по крайней мере, пока что). Оттого распоряжение супруга не выходить (за защиту) собиралась исполнить буквально.

Блондин, продолжая общаться почти с полусотней визави, молча поднял над плечом сжатый кулак, адресованный явно за спину. Разжал его, тряхнул в воздухе кистью, подумал и сжал ещё раз. Затем снова потряс.

— Мужа надо слушать, надо слушать мужа, — весело приговаривала аль-Футаим, продолжая упираться пятками в землю и оттаскивая близнеца на метр назад. — Нахрена ты тогда замуж шла⁈ Чтобы всей семье проблемы создавать⁈ Пха-ха-ха-ха-ха, ну у тебя и рожа! — принцесса обрадовалась не пойми чему ещё сильнее.

Хотя, казалось, сильнее некуда. Она вытянула вперёд палец, практически упёрлась им в лицо собеседницы и жизнерадостно расхохоталась.

— Я обиделась. — Сердито проворчала Мадина, отворачиваясь.

Разумеется, у неё хватило и высоты лба, и внутренней дисциплины согласиться с супругом в конкретном случае.

Одна несносная особа тем не менее вцепилась в момент как клещ (за оградой пока ничего не происходило, а второе живое развлечение — вот оно, под боком):

— Мада, ты реально не понимаешь? — упс, а двойняшка не шутила.

С таким лицом Далия обычно выносит отрицательные решения по чужим судьбам, не развлекается.

— Да понимаю я! — отмахнулась менталистка. — Просто…

— Ты всю жизнь была не свободной. Учёба, дублирование меня, вагон обязанностей. Никаких прав, только куча функций. — Аль-Футаим говорила спокойно и чётко.

— Б**, вот завязывай со своим психоанализом! — Наджиб попыталась перекрыть фонтан чужого красноречия.

Безуспешно.

— Я всё же договорю. Познакомившись с Димой, ты получила то, чего у тебя никогда не было: свободу. Любая одежда, никакой паранджи, делай что хочешь…

— Замолчи, — скривившись как от зубной боли, взмолилась менталистка.

Монарх и в бытность принцессой обожала копаться у других в том, что называла базовыми настройками личности. Будучи лишённой ментала, надеяться она могла только на свой язык — а уже в нём весьма поднаторела.

— Сейчас ты инфантильно и безответственно гнёшь эту же линию своей свободы — иначе говоря, делаешь то, что хочешь, — бесстрастно завершила пассаж аль-Футаим. — Подвергая опасности не только свою жизнь, но и всех остальных — в прямом силовом замесе твоя боевая ценность равна нулю.

— Ладно, — нехотя проворчала Наджиб, титаническим усилием воли оставаясь в рамках конструктива.

И удерживаясь от такого соблазнительного желания дать по мышцам ментальный буст, а потом на этом бусте дать кое-кому в нос.

— Знаешь, о чём я мечтала? — её глаза неожиданно вспыхнули детским энтузиазмом. — Часто-часто, когда ты вот так вот постоянно во всём права? А я, со всем моим менталом, вынуждена с тобой соглашаться? Ну просто потому, что с истиной спорить незачем?

— Знаю, — неожиданно по-старчески вздохнула двойняшка. — Если я хоть чуть-чуть разбираюсь в твоей извращённой башке, а я в ней разбираюсь, мечтала ты о физическом насилии. Надо мной, горемычной.

— А-ха-ха-ха-ха, ты умная! — Наджиб наконец обуздала дурацкое желание помочь двум поделом раненым, настроение резко пошло вверх.

Она даже хлопнула монарха по плечу. Справедливости ради, о разрывах диафрагм речь не шла: досталось стволом в сплетение здорово, но пока без увечий.

— Меня вообще всю жизнь все обидеть норовят, — замогильным голосом продолжила Далия. — С трона спихнуть, желательно насмерть; трахнуть не как красивую женщину, а как мешок с деньгами; жениться не на мне, а на титуле. Знаешь, как тоже задолбало?

— Могу предположить, — в два присеста выдавила из себя Мадина, не прекращая хихикать. — Слушай, а какие у нас приключения классные! — едва ли не первый раз в жизни она не стала удерживать внутри себя крик души.

Очень хотелось поделиться.

— Кстати, а физическое насилие над тобой я представляла следующим образом, — продолжила менталистка. — Помнишь малую летнюю кухню? Которую во время последней реконструкции развалили?

— Стенки синего мрамора?

— Ага. Вот я всё детство мечтала, как беру большую сковородку для шаурмы и тебя ею — бамс! — дальше Мадина совсем некуртуазно зажала. — Чтоб ты в окошко спиной вперёд улетела, вынося раму вместе со стёклами! А-ха-ха-ха-ха, правда, прикольно⁈

— Дура! — аль-Футаим возмущённо вытаращила глаза, и не подумав веселиться. — Я ж о тебе заботилась! На меня покушения неизбежны, я это всегда знала! Тебе на ошибки указывала специально!

— Э-э-э? — Наджиб оценила момент и даже прекратила смеяться.

Раньше такого разговора между ними никогда почему-то не случалось. Близнец действительно говорила что-то для себя важное.

— Меня убьют, думала я, но хоть эта маленькая девочка останется в живых! — задрав брови на лоб, обиженно зачастила принцесса. — А поскольку её от меня не отличить, править придётся ей! Лишь бы у неё всё хорошо было, потому что важные предметы она прогуливает и к трону Эмирата себя не готовит!

— Б**. Вот это откровения, — Мадина простодушно шмыгнула носом. — Вот я стерва. Извини, — она сгребла близняшку за плечи, преодолевая сопротивление, притянула ту к себе и зарылась лицом в её волосы.

— Ты просто инфантильная, — Далия, в отличие от девяноста девяти процентов окружающих людей, умела брать себя в руки в любой ситуации.

Теперь она кипела скорее по инерции, стремительно успокаиваясь:

— Ты не стерва. Просто эмоционально незрелая во многих пунктах, — монарх примирительно похлопала между лопаток близнеца. — Маленькая ещё, — завершила она совсем другим тоном. — Кстати, иногда мне кажется, наш Ржевский именно поэтому над тобой длань опеки тогда на перекрёстке и простёр.

— А-ха-ха-ха-ха, ну как здесь не заржать. Сказать тебе, что именно он хотел простереть⁈ И по каким причинам⁈ — Мадина зашла на второй круг веселья. — Ты иногда такая наивная, хуже Норимацу!

— Ты же была в парандже? — задумчиво не согласилась принцесса. — И шагала по дорожке для монархов? Как бы он на тебя возбудился в этом самом смысле?

— Ой, всё! — Мадина решительно пресекла тему, поскольку от смеха уже болел живот, объяснять очевидное не было желания, а ресурсы высокорангового менталиста могли понадобиться совсем для другого.

Перед имением активировались ещё три портала и ни одного простого среди них не было.

Жаль, Ржевский и Барсуковы в оттенках транспортной магии не сильны. Сообразили бы, что не очень простые люди прибывают в гости.

— Я пошла, — сообщила менталистка совсем другим тоном. — Теперь моя очередь.

Из новых каналов вышли двое наследников здешнего престола, какое-то сопровождение с ними, ещё — третий столичный опер-прокурор (в реалиях Эмирата — один из первых заместителей).

— Моя тоже, — Далька всегда думала стремительно и нестандартно.

Что-то тоже успела просчитать?

— Думаешь, сейчас придётся трясти регалиями?

— Одно дело Димку пытаться размазать, — спокойно согласилась принцесса. — Другое — пытаться наехать на царя. Либо на ему равного, то есть на меня. Пошли подстрахуем?

Норимацу молча подхватила их обеих под руки и увлекла вперёд.

— Мада, только по-русски ты говоришь до раскрытия инкогнито — я тебе тихо на ухо шептать буду. — Принцесса как обычно заботилась и о форме, не только о содержании.

В частности, как, перед чьими глазами и в какой ситуации она предстанет.

* * *

Разыскать концы с первого захода не получается.

— Приказ где⁈ — ну должен же у них быть письменный приказ.

Как минимум копия, чтобы действия хоть сколь-нибудь были легитимными. Без такой бумажки наезд столичных служивых на моё имение называется разбоем (уже молчу, что и приказ может быть незаконным — к нему бы ещё решение суда либо уполномоченного органа).

Поскольку здесь — абсолютная монархия (не в Соте, а в остальной Империи), теоретически, эдикт самодержца в состоянии сработать в двух лицах: распоряжение царя могло бы сойти за легитимное основание вооружённого нападения (на отдельно взятый земельный участок в Золотом Квадрате) и за сам приказ.

Типы в форме смотрят на меня, как баран — на новую калитку. Занятно. Следующую пару минут изучаем друг друга; я жду, когда хотя бы намёк на законность явится на свет, а чего ждёт гвардия, не имею понятия.

Дальше прямо вдоль улицы начинают открываться порталы. Первый, второй, третий.

— А ведь царь-батюшка запретил! — всплескивает руками Наталья.

— Ой, и не говори! А ну-ка я их сейчас… — Виктория, специализирующаяся по части воды, кастует три полуметровые сосульки и подвешивает их над овалами. — Нехороших нарушителей царева слова…

— Случайно оборвутся, когда кто-то выходить будет? — догадываюсь я. — Несчастный случай?

— Угу.

На дворе — летняя жара, но ладно. Когда девушки с такими формами, как кузины бывшей жены деда, развлекаются, их надо во всём поддерживать (ну а вдруг? Не срослось с первого раза, всегда можно подкатить во второй. И в третий).

— Стойте! — один из гвардейцев начинает заполошно размахивать руками. — Это же!..

Из первого портала появляется принцесса Юлия и начинает с порога:

— Вошли внутрь имения? Где ящики с ценностями? — даже подпрыгивает на ходу от нетерпения.

Фи, как неинтересно. На свои коэффициенты плотности такого чехла, что Шу вслед за своей рубашкой сбросила с неба, наследница сейчас почему-то не надела (может, торопилась). Её утратившие первоначальный контур выпуклости неинтересно провисли и трясутся от движений, как уши спаниеля.

Как же я мог так промахнуться в Администрации? Я же думал, у неё хотя бы геометрическая форма в норме? Что с упругостью непорядок, было ясно, но чтоб такое.

— Бр-р-р, какой ужас, — мотаю головой, заставляя себя героическим усилием воли не смотреть сквозь её одежду. — А ещё царская дочь.

Видимо, мой мужественный голос звучит слишком громко, потому что в этом месте все как по команде замолкают и оборачиваются в мою сторону.

— О, Ржевский⁈ — Юлия, увидав меня, удивляется, словно встретила привидение. — А почему ты здесь⁈ Что ты тут делаешь⁈

Дура, что ли?

— Чаво, чаво. Живу я тут, вот чаво! — некрасиво передразниваю в ответ, будучи разочарованным до самых глубин души.

Неблагородно, увы, но сдержаться нет сил.

Это же самый натуральный обман! На вид в том чехле сиськи были нормальными! Я своими глазами видел! Да, дрябловатые, но вроде как округлые и в целом весьма немаленькие!

Но только на вид. Без того чехла сейчас — одни нецензурные выражения, чуть не лентами едва не по пояс болтаются!

— Молодая ж тёлка! — досадую вслух, не считая нужным соблюдать приличия там, где имеет место откровенное обмишуливание потенциального потребителя. — Как же можно так себя запускать⁈ Неужто целителей нет, подтяжку сделать⁈

А если бы я на её предложение тогда согласился? И дело к интиму подошло? Тогда что?

С другой стороны… ладно. Зад, ноги да талия — сойдёт. Где-то даже ого-го. Молочные железы — единственное слабое место (ещё у неё лицо красивое, хотя и злое постоянно).

Ежели развернуть её за талию к себе спиной, да в стол руками в какой упереть — просчитываю кое-какие варианты — как Шу в офисе… или в зеркало руками! О, в зеркало — даже лучше! Тогда форма сгладиться должна!

Опять же, предшественник Дима за воротник заложить любил. Ежели сперва пива выпить, то может и ничё принцесса Юлия как женщина. Молчу уже, если то пиво вискарём или чем покрепче усугубить.

— Ладно, претензия отменяется, — бормочу самому себе под нос под пристальными и неприятными взглядами почти всех без исключения.

А-а-а, понял. Это они из-за штанов на меня таращатся: канцелярский степлер в бывшем офисе Ивасаки (теперь — Норимацу-младшей) всё же для текстильного дела не предназначен.

Расходятся скрепки, ох, расходятся. Половинки штанов — как обломки льдины в океане: разъехались каждая в свою сторону и…

Прости, Господи. Но даже не перекрестишься — руки-то оружием заняты.

Ладно. Предок завещал: во всех ситуациях вид нужно сохранять невозмутимый, словно так и задумано. Говоря цинично, эти люди меня чуть не убивать пришли. Что им до моей ранимой души и той части организма, которая эту душу символизирует?

В материальном мире.

— Б****! — грязно ругается прямо в ухо на своём языке неожиданно подкравшаяся сзади Наджиб.

Ожидаемо. Что кое-кто с дисциплиной не дружит, давно знал. Вышла таки из-под защитного купола.

— Дима, этот дедушка из второго портала — заместитель вашего главного прокурора, — а это Далия в другое ухо. — Мы только поэтому вышли. Решили, тебе админресурс может понадобиться.

— А-а-а, понял. Ладно.

Наследницу-то я признал, с сопровождением её тоже всё понятно, а вот что это за хмырь был, без жён бы не понял.

— И царевич Дмитрий из третьего портала, куда же без него, — сварливо ворчит Мадина, продолжая грязно материться по-своему и решительно стаскивая с себя абайю.

Шу принимает у неё тряпку из рук, лёгким движением рук разрывает на полоски (опять! Как мои штаны в воздухе!). Затем молниеносно сооружает прямо на мне повязку, дублирующую функции слабеньких и слишком пластичных скрепок степлера.

— Спасибо, — благодарю сдержано.

Всё же так комфортнее.

— Попалась, стерва! — наследник престола, сопровождаемый ещё одной толпой прихлебателей, бросается к сестре. — Так и знал, что тебя здесь увижу!

— Вот же б*******, — а теперь грязно матерится уже принцесса, правда, по-русски. — Вот ты сучок, — это она брату, ещё пренебрежительно губу вверх вздёрнула. — И как сообразил? Должен же был в Сандунах париться, пока я твоими людьми свои дела обделываю?

— А я специально сказал! Я знал, что тебе верить нельзя!

Какое-то время наследники пикируются так, словно они — базарные торговцы. Аль-Футаим даже правую бровь изогнула — у неё это знак высшего недоумения.

— А ты интересно смотришься, — дружелюбно шепчет в ухо сзади Наджиб, происходящим особо не заморачивающаяся. — С практически голым достоинством между скрепками, с карабином наперевес и с пистолетами под мышкой. Причём лицо такое, что с тобой и не пошутишь особо, — она кивает на подстреленного мною в плечо. — Ущипнуть тебя за попу для разнообразия эмоций? — супруга переходит на свой родной язык (чтобы никто не понял, видимо). — А то ты так на Юлию пялишься, что это уже за рамками приличий.

— Ой, было бы на что пялиться! — говорю абсолютно искренне.

Сказать, что ли, как есть? Нет, лучше промолчать: героические личности о чужих физических недостатках вслух не упоминают. Неблагородно ибо.

— Ржевский Дмитрий Иванович? — пока наследники вместе со свитами, фигурально говоря, дерут друг другу патлы, ко мне подходит старикан в непонятной форме.

Точнее, с непонятными знаками различия, так-то я от супруги уже знаю его должность.

— Он самый. С кем имею честь?

— Я один из главных прокуроров, — а имени своего не называет, ха. — Господин Ржевский, я в Соту прибыл по одним делам, но сейчас вынужден вплотную заняться вашим беззаконием. Вы уже готовы оправдываться?

И смотрит сверху вниз так снисходительно, почти ласково.

— Апраксин Андрей Кузьмич, имеет право на оттиск опер-прокурора твоей страны, — на безупречном русском, тоном профессиональной секретарши, из-за плеча громко чеканит Наджиб. — То, что не представился по должности полностью и не назвал фамилии — грубое нарушение вашего законодательства.

— Джазакиллаху хайран, — искренне благодарю её, оборачиваясь назад и прикладывая правую руку к левой половине груди. — В смысле, дай Бог здоровья.

Что-то здесь нездоровое затевается. Если я языки путать начал, значит, подсознание перегружено.

Если перегружено подсознание, значит, обработка информации ведётся в форсированном режиме. Значит, мои глаза и уши заметили что-то такое, чего я пока не замечаю.

Думай, голова, думай.

Наследники Юлия и Дмитрий тем временем заканчивают выяснять отношения и подходят к нам.

— Золото где?.. — принцесса с короткой дистанции пристально смотрит на прокурора.

Вот стерва! Даже не говорит больше ничего, как будто подразумевает, что запасы из моего подвала по умолчанию к ней сейчас поедут!

— Ржевский, ты — мерзкая и гнусная сволочь! — А наследник отчего-то решил завинтить гайки в отношениях со мной собственноручно. — Я вызываю тебя на дуэль! Здесь, сейчас, до смерти!

— Муж наш, позволите ли вы вмешаться? — Наджиб на удивление такая покорная и послушная, что становится даже страшнее, чем когда в небоскрёбе Шереметьевых парализованный валялся.

Говорит она, что интересно, по-прежнему по-русски.

— Разве я могу вам в чём-то отказать, душа моя⁈ — учтиво кланяюсь.

Кажется, сейчас есть смысл подыграть. Моё предчувствие обычно не врёт, верняк чуйка.

— Господин Апраксин, вы в курсе, что на вас уже вторые сутки депонируется ментальное принуждение ранга три-минус? — жена выходит из-за моей спины, качается с пятки на носок и добавляет. — По шкале Залива?

— Да ну⁈ — дед с ласковыми глазами и руками по локоть в крови (фигурально) без разбега озадачивается.

— К-с-с-с-с-с-с-ц-ц-ц, — Юлия кривится, словно кислый лимон съела. — Ты лжёшь!

— Вы же не думаете, что я буду обманывать? — Наджиб нейтрально глядит на старого мудака. — Вы же уже догадались, кто я. И вы сюда специально ехали — в том числе — чтобы попытаться меня незаконно захватить. Если получится. У меня с собой специальный артефакт есть, он любую интервенцию в ментал нейтрализует… — она разворачивает маго-интерфейс одного из платиновых браслетов и набивает какую-то команду. — Что скажете?

Я понимаю, что она зачем-то старательно скрывает свою специализацию. Наверное, мне тоже лучше помолчать и понаблюдать. Пока что.

— Ваше Высочество госпожа аль-Футаим? — Апраксин нехотя скрипит зубами, косясь в мою сторону.

Вместо ответа моя хитрая первая жена щёлкает уже по другому браслету.

В воздухе виснет монаршеский вензель Эмирата, следом трёхмерная проекция лица Далии вращается вокруг оси, давая себя рассмотреть со всех сторон.

А на вид их с Мадиной не различишь, если моего расового бонуса нет. И то, на голограмме порой даже мои таланты пасуют, особенно если оба близнеца смеяться затеяли бы.

— Это очень хорошо, что вы здесь, — довольно трёт руки сотрудник прокуратуры. — Я надеялся, но вероятность не более пяти процентов выпадала.

Попутно он оборачивается назад и подмигивает своим сопровождающим, одетым в чёрные формы без знаков различия.

— Волей нашего Вседержителя я вынужден пригласить вас во Дворец в Столицу! — с лица престарелого мудака только что елей не льётся.

— Хотят раз и навсегда решить вопрос с тобой, Ржевский, — переходит на речь Залива супруга. — Что-то на тему твоей третьей очереди наследования местного престола…

Точно, и епископ о каком-то собрании наследников говорил.

— Плюс мы недооценили стоимость активов гильдии ювелиров, — продолжает Мадина. — А там чуть не стратегический уровень по масштабам вашего государства. Далька — в их планах разменная монета, стрелки потом хотят на царя перевести. И вообще это всё экспромт.

— Заговор⁈ — из-за другого плеча выныривает фонтанирующая любопытством аль-Футаим. — Против царя⁈

— Нет, — морщится менталистка. — Долго объяснять, ты пока соберись. — Затем переходит на русский. — Вы не уполномочены делать такие заявления. Подобные ноты может и имеет право озвучивать только Царственный Собрат. Не вы, его шавки.

Так. Столичные гвардейцы шли грабить полупустое имение, об этом прокурорском демарше они не в курсе. Пока вмешиваться желанием не горят.

Сопровождающие старика в чёрном — люди серьёзные, боевые маги плюс пара менталистов. Но сёстры Барсуковы на пальцах уже показали, что магов они возьмут на себя, как и гвардию — но в ответ просят избавить их от риска попасть под ментальное принуждение.

Ещё есть две свиты, у каждого из наследников. Самые обычные дворяне типа Димы Ржевского, кто на что горазд: этих пока не могу просчитать, на что способны. Пока воевать не начнём.

— Знаете, а ведь вы были правы, — старый козёл задумчиво трёт виски тем временем. — Действительно вмешательство в ментал имело место… да, так даже думается легче… К сожалению, Ваше Высочество, это ничего не меняет в нашем раскладе: вы на территории чужого государства, извольте подчиняться органам власти! — в голосе старика клацает металл.

Интересно, он идиот? Если понимает, что перед ним менталист высокого ранга?

— Он всё хорошо рассчитал, — поясняет супруга на своём языке. — Его сопровождение на двух хозяев работает, на него и на Юлю. От меня они прокурора сейчас прикрыли: если буду работать жёстко, станет заметно присутствующим. А тут почти сотня народу, вот тебе и свидетели, и желающие вмешаться. Всё-таки свой человек против иностранца. ИностранКИ.

— Понял теперь, зачем мне двойник? — безмятежно выдаёт Далия со своей стороны.

Хорошо, что она тоже вышла под паранджой. Вот был бы номер, если монарший идентификатор один, а одинаковых с ним принцесс — две.

— Не до конца, откровенно говоря, — честно отвечаю второй супруге.

— Я уже и гвардию на уши поставила по бесшумке, свою. И МИД. И запись этой очаровательной беседы сбросила сразу в две канцелярии — за своей личной подписью. Даже если сейчас на месте не порешаем, как минимум война автоматом объявится.

Хренасе. А ведь она нисколько не шутит. В этом месте мне становится не по себе.

— Ваше Высочество, давайте не будем создавать друг другу ненужных трудностей? — с ласковой улыбкой крокодила прокурорский нависает над Наджиб. — Вы всё равно проследуете за мной, вопрос лишь в цене вопроса. Ха-ха-ха, каламбур.

— Вы понимаете, что будут последствия? — хладнокровно интересуется менталистка.

— Это будет не сегодня, — отмахивается старый мудила. — Вы без охраны, Ржевский вон, даже без штанов — с голым х**м вылез, пока вы его в чёрную тряпку не замотали… Мы сможем объяснить и своей, и вашей общественности! — скот в возрасте лучезарно ухмыляется. — И потом, всегда ведь можно договориться! Выходя замуж за нашего подданного, вы же понимали, что присоединяете свой Эмират к нашей Империи на правах полного вассалитета?

— И в мыслях не имела, — менталистка действительно удивлена такому повороту в разговоре. — Я замуж за человека выходила, конкретного! А не за межгосударственные договора или что вы там ещё в протокол зашить пытаетесь! — она задумчиво сводит брови. — Апраксин, вы же юрист? Вы сами понимаете, что нелегитимный бред несёте?

— Милочка, легитимность порой определяется совсем не в белых перчатках, — пенсионная сволочь даже голову к плечу проникновенно наклоняет.

Ладно, пусть говорит. Точнее, договорит до конца. Если убить его сейчас, можно не выяснить, чьи и насколько глубокие планы пытаются реализоваться в моменте. Что-то мне подсказывает, лучше бы я точно знал всё и до конца — информация лишней не бывает.

А убить его я по-любому успею. От нечего делать начинаю мысленно перебирать способы. Первые пять разнообразным веером уже так и просятся наружу.

— А ведь как иногда жаль, что нехорошего человека можно кокнуть лишь один раз в жизни, — бормочу задумчиво.

Похоже, это всё-таки его личная самодеятельность, а не государственный курс.

— И я вас понимаю! — радостно подхватывает старый мудак, оборачиваясь ко мне. — Но вы ещё так молоды, Дмитрий Иванович! У вас ещё всё впереди! — он многозначительно хекает, — если глупостей не сделаете. Империя и потомки скажут вам за такой территориальный и финансовый взнос в наше государство огромное спасибо!

Ничего себе.

Прокурор истолковывает эмоции на моём лице по-своему:

— Дима, вы просто молодец! Наверное, правильно будет успокоить в первую очередь вас.

Его люди в чёрном типа незаметно расходятся в стороны, чтобы активировать… не могу понять, что. Какая-то ловушка? Комбинирующая принудительную доставку живого организма порталом и магическую блокировку ядра? Наверняка куда-нибудь в очень интересные подвалы ведёт.

Ха, ну-ну. Голому разбой не страшен. Попробуйте заблокировать у меня то, чего нет.

— Об оружии надо думать, ребята. Не о магии, а об огнестрельном оружии, — назидательно и спокойно бормочу под нос, со значением покачивая в воздухе карабином.

Но эти идиоты почему-то на мои слова внимание не обращают. Как, впрочем, и псевдо-добрый дедушка, так радеющий за территориальные приобретения государства:

— Дима, видимость закона должна соблюдаться всегда, особенно если творится беззаконие! — вещает прокурор с энтузиазмом. — Именно для этого я здесь! Сейчас мы задержим вас и вашу венценосную супругу, поводов хватает!

— Например? — живо интересуется у него Наджиб. Затем добавляет речью Залива. — Красиво под контроль не возьму, их защита не даст, но растениями сделаю за четверть секунды хоть сейчас. Не парьтесь.

— А на что они рассчитывают? — Далия как будто играет в интересную игру, настолько непосредственна и любопытна.

— На пятый ранг максимум, — бросает презрительно первая супруга. — Справедливости ради, со мной недельной давности справились бы легко. Но уже не сегодня, хе-хе.

— Например, нарушение августейшего эдикта, — слащаво отвечает Мадине дедушка. — Вон, и стреляли вы при свидетелях в городе Сота, и магию боевую применяли, а уже полчаса как нельзя. И оружием Ржевский трясёт запрещённым. Для временного задержания — причина более чем достаточная.

— Это мы магией били, не они, — хмуро бросает Наталья, делая шаг вперёд и закрывая нас с собой.

Чёрт, она же только по-русски говорит. Содержания нашей беседы с жёнами не поняла.

Чёрт, как бы ей дать понять?

Эврика! Протягиваю ладонь вперёд и глажу попу магессы-огневика.

Изумлённая рыжая оборачивается на полуслове, не договорив прокурору всего, что хотела.

Я ей тут же подмигиваю, что можно истолковать двояко. Для всех — сперва Ржевский за жопу хватал, затем глазки строит. Теоретически, на реализацию чувственного компонента должно быть похоже.

На самом же деле кузина Насти должна сообразить: при двух жёнах, при сотне свидетелей, при третьей кандидатке Шу последнее, что я затею — это хватать за попу боевого мага с такими сисями.

Потому что со всех сторон сразу отгрести можно; столько, что даже я не уволоку. А на ней ещё и армейский усилитель.

— Ржевский, ты е***улся⁈ — реагирует рыжая сиськастая.

— От переживаний⁈ — подхватывает её сестрица, сисястая блондинка.

Тьху, совсем боевые маги в намеках не сильны.

— Это очень хорошо, что магией били именно вы, — всё так же радостно продолжает старый пи*ор. — Мы и вас прихватим: фамилия Ржевских ради женщин на что угодно способна, будет дополнительная страховочка! — Он переводит взгляд на Мадину. — Мы обязательно вас отпустим, Ваше Высочество! Можете не переживать! Единственное, вы выйдете из дворца, когда Эмират станет частью нашей империи. Правда, хорошо я сориентировался в моменте⁈ — он заливисто и дробно хохочет, потирая ладошки.

— Свезло тебе, Апраксин, — задумчиво роняет принцесса Юлия. — Когда кто-то с моего ментального поводка срывается, я ВСЕГДА до состояния овоща память тру. Ты первый, кто живым и человеком останется.

— Венценосные особы и члены августейшей фамилии неподсудны? — продолжается заливаться ласковый дедушка. — Хи-хи-хи, поэтому вы так открыто вслух…?

— Да.

— Юль, предлагаю перемирие! — царевич Дмитрий протягивает сестре ладонь. — Я думал, Сота на кону, а здесь уже Эмират делить надо. Вовке не говорим?

— Ладно, — наследница нехотя хлопает по его руке своей. — Но только до отречения этой! — она кивает на Мадину. — И до того, как перечень государственных приоритетов у неё из головы вытащу! Из Соты могу уйти вообще, но чур Эмират делю я?

— Слушай, прокурор, — решаю подать голос. Ну правда любопытно. — Ты же за законом наблюдать поставлен. Разве не видишь, что творится? Почему молчишь?

— А кто, по-твоему, эти законы пишет? И для кого? Иногда нужно делать, молодой человек, — он покровительственно тянется к моему плечу, чтобы похлопать. — А соответствующий закон можно и задним числом придумать.

Ударить его сейчас? Или попозже?

Уклоняюсь от его ладони и не бью прикладом в ответ.

— Погодите! — Дмитрий, который тёзка, поднимает руку. — Ржевский, дуэль! Между нами есть пара неурегулированных вопросов, я хотел бы их решить прямо сейчас! — он поворачивается к прокурору. — Всё равно же вы его из дворца выпускать не планируете? Ну правда? Зачем нам такой мститель за Эмират, который он под себя собирался подгрести? А у него из рук другие перехватили? Только потому, что он свою тупую бабу без охраны на нашу улицу выпустил?

— На дуэль, пожалуй, я согласиться могу, — судя по роже, дед меняет какие-то планы на ходу. — Если по дворянскому уложению, — он с серьёзным выражением лица поднимает вверх указательный палец. — Вопросы чести священны! Но мы подстрахуем, чтобы результат вашей дуэли, не дай бог… — он машет ручкой и типы в чёрном перестраиваются в другой порядок.

* * *

Шу Норимацу, Изначальная Соты и Глава клана Ивасаки. Выделенный абонент маго-сервера Мицубиси.

— За тобой выбор оружия, низменная мразь! — патетически выдал сын местного императора. — Дуэль до смерти!

— Кара-тэ, — жизнерадостно улыбнулся в ответ Ржевский, поднимая вверх сжатый кулак.

— Чего-о? — презрительно изогнул губу царевич.

— Образование с трудом пробивает себе дорогу в этой части суши, — с серьёзным лицом пошутила японка.

К сожалению, юмора опять никто не понял.

— Голая рука. Бьёмся голыми руками, — спокойно пояснил потомок гусара.

— До смерти⁈ — искренне удивился бесчестный представитель местной прокуратуры.

Интересно, это только один чиновник у здешнего императора такой? Вот же низменная сволочь.

Ладно, до него можно дотянуться даже отсюда, пока подождём. Тем более что статус Изначальной, говоря юридически, руки ей сейчас развязывает.

— Угу. До смерти, — Ржевский перевесил карабин за спину, сунул пистолеты в руки Шу и поднял в воздух второй кулак. — На голых кулаках. Здесь, сейчас, как ты хотел. Так что? — Дмитрий наивно захлопал глазами.

Норимацу никак не отразила мимикой, но в душе удивилась: она никогда не предполагала, что партнёр готов убивать с таким вот выражением лица. Детским.

То, что его кулаки отправили конкретно этого противника бы на тот свет за секунду, сомнений не вызывало.

Царевич, впрочем, надеялся на пару амулетов-усилителей, но японка отлично видела, что от кулака блондина эти артефакты не спасут: был практический опыт на школьном дворе, когда Ржевский уже дрался с тремя магами, и тоже насмерть.

По крайней мере, его тогда хотели убить никак не на шутку.

* * *

Спасибо за ваш лайк 🙂 он актуален

Глава 12

Шу Норимацу, Изначальная Соты и Глава клана Ивасаки. Выделенный абонент маго-сервера Мицубиси.

Что-то не стыковалось. Сейчас, когда она большинство времени смотрела на окружающий мир сквозь дзен, некая шероховатость происходящего чувствительно цепляла обострённое и просветлённое сознание.

— А до смерти на кулаках разве можно? — бесчестный сотрудник здешней прокуратуры всерьёз озадачился.

С таким видом, будто физика процесса (как говорит Ржевский) по данному пункту его сейчас больше всего занимала.

В следующую секунду японка хлопнула себя по лбу: почему-то старику категорически не нужен живым Ржевский, вот он и ведёт себя непосредственно.

Рассматривает, так сказать, варианты: прямо сейчас сомневается в способности наследника завершить дуэль в свою пользу тем оружием, которое выбрал вызываемый.

— Конечно, — спокойно кивнул блондин.

— Конечно, — на удивление синхронно с ним отзеркалила и Норимацу.

Партнёры по бизнесу переглянулись и рассмеялись.

— Дмитрий-сан, я чертовски рада, что в подобные моменты меня поддерживает именно ваше плечо, — Шу церемонно поклонилась, не обращая внимания на недоумения противной стороны.

Подумав, она повторила ту же фразу по-русски.

— Я могу перечислить добрый десяток способов умерщвления голыми руками, — безмятежно продолжил потомок гусара. — Вы, возможно, не в курсе, но далеко на востоке эти способы давно канонизированы, сведены в методику подготовки и вот уже много столетий как существуют в виде отдельной научно-прикладной школы. Пожалуй, даже целого древа школ — так будет правильнее.

Норимацу впечатлилась. Столь ёмко и глубоко обычно никто из иностранцев сформулировать не мог.

— Голая рука — сама по себе оружие, если закалена должным образом, — продолжил разглагольствовать кое-кто, хотя Шу бы на его месте уже молча убивала.

Ладно, его дело. Она лишь ассистирует.

— Смотрите. — Ржевский поискал глазами по сторонам, выковырял из бордюра у дороги булыжник и подбросил его в воздух. — Вот.

Кусок гранита размером с голову менталистки прямо в полёте разлетелся на фрагменты, встретившись с кулаком мастера тамэси-вари.

Повисла тишина, которую с натяжкой можно было назвать задумчивой.

— Или вот! — партнёр по бизнесу то ли увлёкся, то ли расчётливо принялся нести свет просвещения соотечественникам.

Ничто так не убеждает неподготовленную толпу, как демонстрация вживую руками мастера.

Ржевский выколупал из дорожного ограждения на сей раз уже три камня:

— Подержишь? — он решительно впихнул их в руки японке.

— Ус-с. — Норимацу без лишних слов коротко поклонилась.

В следующую секунду её догрузили ещё парой булдыганов, но она не возражала: учение — свет.

Если потомок гусара наглядно покажет всем присутствующим (и ей в том числе) безграничные возможности самого обычного человеческого тела, вдруг кто-то из толпы да и заинтересуется?

Глядишь, хоть один человек дойдёт в поисках Истины до хотя бы захудалого до-дзё — а потом вдруг да и встанет на правильный Путь.

Стало быть, его душа получит шанс на развитие.

Ради шансов развития чужих несовершенных душ Шу Норимацу была готова подержать и не такой груз.

— Эй, что затеял⁈ — Апраксин, до сего момента дирижировавший общением, резко занервничал.

Общий центр внимания с него переместился на совсем другую личность и подлому пенсионеру это не понравилось.

— Пасть захлопни, — негромко и ласково попросил прокурора Ржевский. — Тварь продажная. А то первым тебя пощекочу, не обрадуешься. ИТАК!

С видом дающего представление фокусника он подбросил вверх первый кусочек бордюра:

— Вообще-то лучше бы мрамор, а это гранит. Впрочем, его качество между вторым и третьим классом, всяко не пятый, для наших целей годится.

Бах! Левый кулак блондина без труда повторил то, что до этого сделал правый.

— Соотечественники уважаемой Шу Норимацу считают, что хороший боец должен одинаково владеть абсолютно всеми ударными поверхностями! — Дмитрий выглядел на удивление жизнерадостным и почти счастливым, потянувшись за следующим камнем.

— В смысле, левой и правой рукой надо уметь бить одинаково? — раздался одинокий голос из толпы столичных.

— Угу. Я специально потому и показал. И не только руками, дальше идут ноги.

Третий булыжник Ржевский, чуть рисуясь, разбил ребром стопы (сама Шу ударила бы иначе).

От гвардейцев прозвучали редкие хлопки аплодисментов. Блондин дурашливо поклонился, после чего продолжил:

— Второй ногой не показываю, потому что бордюра не хватит! — он подбросил вверх следующий камень. — Колено! — Следующий. — Пятка! — Следующий. — Подъём стопы! — Следующий. — Рука-копьё, кончики пальцев!

В этот момент царевич побледнел, поскольку сообразил, что будет, если эти пальцы ударят его в подреберье. Несмотря на все защитные амулеты.

Норимацу-младшая многозначительно ухмыльнулась, окатывая недостойную мокрицу нескрываемым презрением. Параллельно, повинуясь невнятному предчувствию, она довела до конца достаточно тяжёлый для себя разговор по бесшумке: как только старая бесчестная сволочь потянула грязные лапы к хрупкой и беззащитной Мадине (образно), принимая ту за принцессу, японка распараллелила потоки сознания (ура, первый раз в жизни получилось!).

И вызвала Ониси.

Кратко пересказав суть творящегося беззакония, она попросила достойного потомка Первого Камикадзе Островов о посильной помощи, как младшая старшего:

— С Ивасаки разобралась сама, но здесь уже государственный уровень. Мне банально не хватает опыта и высоты лба, Такидзиро-сан. Помогите?

По правде сказать, Шу ожидала, что ей сейчас подскажут варианты по тактике — как лучше повести переговоры, как правильно выдержать и оказать психологическое давление именно в этой ситуации.

У неё были основания надеяться: по их обычаям, её частный участок в Золотом Квадрате мог рассчитывать на помощь абсолютно всех японцев в трудный момент. По крайней мере, тех, кто технически эту помощь оказать в состоянии и до тех пор, пока помощь остаётся в законных рамках.

Совет одного японца другому противозаконным точно не является, думала она. А Япония столетиями чтит и соблюдает правила взаимовыручки.

Неформальный же характер отношений с таким большим человеком позволял рассчитывать, что и толики мудрости сэмпай для ко:хай не пожалеет.

— Спасибо, что известили. — Ответ земляка удивил. — Мои извинения, сигнал с вашего браслета использую как маяк без вашего разрешения. Пожалуйста, подождите чуть-чуть.

Он что, собирается прибыть сюда⁈ Да ну, не может быть. Зачем? Что он будет делать?

На короткое мгновение дзен дал трещину: личный посланник Микадо! Близкий друг и соратник Императора Японии! Он что, собирается отрядить пару человек в помощь? Из собственных кадровых резервов? А что они тут будут делать?

Ну или для чего ещё открывается портал?

В следующую секунду прямо возле защитного купола совместного участка Ржевских и Норимацу возник правильный прямоугольник: магические транспортные каналы Канцелярии Микадо отличались от прочих и имели свою неповторимую форму.

— Приветствую, Норимацу-сан! — Ониси демонстративно не заметил абсолютно никого вокруг. — Какая чудесная сегодня погода, не правда ли⁈

Соотечественники-японцы, не сговариваясь, рассмеялась.

Во-первых, Такидзиро говорил по-русски. Местные, может, и не оценят, но Шу отлично понимала, что это значит.

Во-вторых, потомок достойного рода незаметно помахал рукой её напарнику по бизнесу, который как раз готовился бросить в воздух следующий камень.

В-третьих, друг (и по совместительству одна из рук Микадо) не стал закрывать портала: понимайте, как знаете.

В сочетании с остальными пунктами, этим комплексом уже было сказано гораздо больше, чем можно передать, час трепля языком.

— Приятно, когда родина тебя не бросает, — очень тихо произнесла Норимацу по-японски, потупив взгляд. — И приходит так неожиданно тогда, когда ты на это даже не рассчитываешь.

— Выше голову, кохай! Всё будет хорошо! — Такидзиро снова поклонился, снова только ей и снова первый.

Поскольку в уголке глаза откуда-то неожиданно взялась непонятная влага, ответный поклон Шу исполнила молча.

— Занятное представление, — Ониси указал взглядом на Ржевского. — Спасибо, что позвали посмотреть вживую: давно хотел увидеть работу этого мастера не в прикладной ситуации, а в академической.

А ведь из окружающих никто не понимает подстрочника, бесстрастно констатировала про себя азиатка. Несмотря на то, что посланник Микадо специально для присутствующих разговаривает по-русски.

Она глубоко выдохнула: да, разные менталитеты определяют разные культуры. Пожалуй, если живёшь среди иностранцев, большую часть времени будешь испытывать одиночество.

Во-первых, Такидзиро только что прямо заявил, что своими глазами видел работу Ржевского в бою. А прикладная ситуация для мастера боевого окинавского стиля — это бескомпромиссный бой на убой.

Из этого вытекало второе: чиновник августейшей канцелярии Японии иносказательно назвал блондина Братом По Оружию.

Что это, в-третьих, значило в исполнении потомка Самого Первого Камикадзе Островов, даже детишкам понятно.

Однако местные не оценили.

В-четвёртых, академическая ситуация — это дружеский обмен опытом, посиделки за чаем, проба ресурсов духа и тела без цели нанести реальный вред. Иначе говоря, Ониси прозрачно намекнул, что серьёзных противников с точки зрения вооружённых агграваций, по его мнению, рядом нет.

Понимайте как знаете.

— А дальше что? — столичным гвардейцам дела прокуратуры были явно по боку, а вот такой интересный экскурс явно пришёлся по вкусу.

— Голова, — пожал плечами потомок гусара.

Бах! Самый большой гранитный голыш разлетелся об лоб блондина, словно под многотонным маго-механическим прессом Мицубиси.

Ониси бесстрастно покачал головой влево-вправо и несколько раз хлопнул в ладоши.

— Ладно, чтобы не считали шарлатаном, — решительно махнул рукой Ржевский. — Повторяю левой рукой и левой ногой!

Бордюр осиротел: снова полетели в воздух камни.

На сей раз к кулаку прибавились тыльная сторона ладони, тыльная сторона запястья, локоть со стороны предплечья, локоть со стороны плеча…

— Он же не левша⁈ — изумлённый до глубины души чужим мастерством соотечественник уточнил явно для очистки совести.

— Нет, — ровно покачала головой Шу. — Пишет и стреляет преимущественно правой рукой.

С опозданием она припомнила, что из пистолета напарник вполне успешно палил и левой, но не стала добавлять вдогонку.

— Я могу спросить, что вы здесь делаете? И почему творите беззаконие? — прокурорский тем временем чётким шагом приблизился к потомку Первого Камикадзе.

— Ух ты. Вот это идиот, — Норимацу удивилась настолько сильно впервые за всё это время.

Чиновник местного Императора только что прилюдно нанёс оскорбление правой руке Императора соседнего. Ониси не хуже неё знает, на уровне многолетнего автоматического рефлекса, что делать в таких случаях.

— Прошу прощения? — соотечественник с любопытством повернулся а Апраксину. — Что ты сказала?

Пха-ха-ха-ха-ха, вот это пилотаж. Тонко.

Норимацу улыбнулась во все тридцать два и это было самым большим на её памяти свидетельством собственных эмоций в подобный момент.

— Сказал. В русском языке правильно «сказал» — прокурор энергично шагнул в расставленную ловушку.

— Нет, — задумчиво покачал головой японец. — Я просто договаривать не стал. «Тупая лягушка» — это же женский род? «Что ты сказала, тупая лягушка» — грамматически же правильно? Ржевский-сан, рассудите, как носитель языка?

— Простите, Такидзиро! — жизнерадостно отозвался потомок гусара, метая в воздух сразу пару булдыганов. — Я в теоретической грамматике не силён, я больше по другой части! Правая пятка и левый кулак!

Ониси демонстративно отвернулся от старика и преувеличенно энергично принялся аплодировать:

— Дмитрий-сан, благодарю вас за этот великолепный урок классического сёрин-рю! — поклон. — С вашего разрешения, я могу использовать это маго-видео дома? Хочу передать в императорскую школу, чтобы дети видели, к чему стремиться. — Ещё один поклон.

— Пф-ф-ф, без проблем. Места под солнцем и знаний для детишек нам никогда не жалко, — махнул рукой блондин. — Хотите — даже приехать могу. По вашим камням постучать, потому что гранит — не мрамор. — Он с сожалением повертел головой по сторонам. — Настоящие мастер-классы даются на белом мраморе.

— Что означает ваше присутствие здесь? — Апраксин, обращаясь к японцу, утратил былую вальяжность и из беззаботного стал резко напряженным.

Как и пятеро его сопровождающих.

— Парень, — русский язык в исполнении Ониси неожиданно утратил акцент и полился из уст, как родной. — Я пропустил мимо ушей твоё хамство в первый раз. Хотя мы оба отлично понимаем, что люди нашего уровня мелочей не пропускают.

Прокурор тяжело смотрел перед собой и молча слушал.

— Я не стал дожимать ситуацию, давая тебе возможность сохранить лицо. — Продолжил потомок Первого Камикадзе. — Но, видимо, не в коня овёс, да?

— Хренасе, вы наши поговорки там изучаете! — неподдельно восхитился простодушный Ржевский со своей стороны.

А ты как думал.

— Мой Господин имеет разрешение Твоего Господина использовать транспортную сеть своей Канцелярии в вашей стране, — припечатал Такидзиро. — Без ограничений. Ты, как чиновник надзорного за законом ведомства, должен ЛИЧНО быть в курсе этой бессрочной лицензии. И спрашивать меня о чём-либо имеет право либо твой господин, либо более никто в этой стране — по тому же документу — до тех пор, пока я сам не разрешу.

Слова сказаны, мысленно кивнула самой себе Шу. Кажется, настаёт время действий.

— На этой территории происходят процессуальные действия, — угрюмо зачастил Апраксин в ответ. — Это наше внутреннее дело, а вы…

— СТОП! — Такидзиро поднял ладонь. — Шестой пункт нашего с вами торгового соглашения. Любые инвестиции неприкосновенны и, в конкретном случае, имеют право экстерриториальности, — он ткнул большим пальцем себе за спину в направлении земельного участка Шу.

— Я…

— Точно такие же участки неприкосновенны и для нас в Токио, хотя принадлежат ей, — Ониси без особого пиетета указал взглядом на принцессу Юлию. — И мы свою часть договора свято соблюдаем. Как мне понимать попытку вашего вторжения в дом Шу Норимацу?

Дальше посланник Микадо без затей активировал маго-видео всего инцидента, добросовестно слитое ему японкой во время разговора.

— Тяжёлая артиллерия подъехала? — удивился Ржевский всё так же непосредственно. — Фигасе. Я и не знал, что так можно.

— Учи законы, — вздохнула его супруга-менталистка. — Я тебе это каждый раз говорю. Учи, бл***, ё****е законы своей родины, Дима! — по её интонациям было слышно, что до внутреннего спокойствия ей далеко.

Объяснимо. Она врач, не солдат, а ей сейчас прямо угрожали. Причём достаточно некрасиво.

— Мы будем рассматривать это как вмешательство. — начал было прокурор.

Судя по сменившимся за секунду выражениям лица, он лихорадочно перебрал несколько линий поведения и остановился на каком-то конкретном варианте.

— Если вы сейчас вмешаетесь, — закончил Апраксин, явно испытывая беспокойство.

— Ваш Господин в курсе вашей позиции? — бесстрастно поинтересовался Ониси. — Вы сожгли одну нашу инвестицию, вышку Мицубиси. На первый раз мы промолчали.

Он, не стесняясь, на виду у всех активировал маго-интерфейс, принадлежащий Дому Микадо. Затем приготовился вызывать другого абонента: вместо имени тот был обозначен изображением двухголовой птицы с короной над каждой из голов (плюс третьей большой короной поверху).

— Нет! — После того, как заговорил один из людей в чёрном, сопровождавших чиновника, почему-то вздрогнули почти все.

Кроме наших, весело осклабилась про себя Норимацу.

— Господин Ониси. В данном вопросе причудливо сплелись интересы как известных вам государственных органов, — чёрный с едва уловимой неохотой поклонился самураю, — так и иных структур нашей Империи. Тех, с которыми вы не взаимодействуете.

— Закрытый магический конклав, — второй чёрный присоединился к первому. — Вынужден разочаровать: пожалуйста, вернитесь в свой портал и закройте его с той стороны. Никто не пострадает.

— Опа. — Ржевский как обычно радовался каждому лучику солнца и каждому звуку без исключения в этом мире.

Наверное.

— Хвост вертит собакой⁈ — блондин жизнерадостно вытаращился в сторону прокурора. — Так твоё слово здесь не самое крутое? Эта братва главнее? И на самом деле ты обслуживаешь их, а не наоборот?

Признаться, в этот момент Шу была изрядно обескуражена. И её соотечественник тоже, поскольку наклонился к её уху и тихо спросил по-японски:

— Вам что-то известно об этих чёрных? Каковы правовые основания их участия в нашем разговоре?

— Вы⁈ — царевна Юлия вылупилась на сопровождение Апраксина не хуже, чем перепуганный филин. — Так вы не апраксинская охра…?

— Вы⁈… — её родной брат в точности воспроизёл реакцию сестры.

— Чё за фигня? Чё за расклады? — блондин, и не думая утрачивать позитива, без затей обратился к всезнающей супруге.

— Они на твоего церковного иерарха охотятся. — Наджиб задумчиво посмотрела по очереди на каждого чёрного. — Конфликт с вашей церковью из-за усилителя магического ядра. А Церковь может помазывать на царство, не знаю, как по-русски правильно.

— Оба-на. — Дмитрий перехватил карабин поудобнее. — Вот это поворот событий. Хотя и непонятный.

— Ещё у вашего императора серьёзные проблемы, но вслух при всех присутствующих говорить не буду — как раз это и было бы вмешательством в ваш суверенитет. — Продолжила менталистка. — Если я сейчас скажу, что половина указов подписана не им самим, плюс он в изоляции, это будет нетактично: могут услышать все находящиеся здесь люди, — она повела рукой вокруг себя.

Даже последние шеренги гвардейцев застыли каменными изваяниями, напряжённо ловя каждое её слово.

Логично, подумала про себя Шу. Все же думают, что она — принцесса. Иерархи Эмирата, в отличие от местных и наших, не особо сильны в военных вопросах, но отлично понимают в финансах, экономике и торговле.

Наджиб-якобы-аль-Футаим сейчас для всех — высокопоставленный иностранный купец, слово которого весит почти столько же, сколько и слово Ржевского. Никто ж не в курсе, что настоящая принцесса — вон, под чёрной тряпкой.

А разговаривает от её имени профессиональная менталистка (изрядно продвинувшаяся в профессии благодаря упомянутой установке по прокачке ядра). Попутно она же троллит чёрных, поскольку о царе все услышали всё.

— Менталист! Ранг запредельный! Бей! — маг из сопровождения Апраксина, стоявший в шеренге крайнем, с ненавистью ткнул пальцем в сторону мнимой хозяйки Эмирата. — У неё не четвёртый ранг!

— Тварь! — его товарищ активировал целый амулетный комплекс.

Поначалу Шу даже не поняла, что происходит. И почему.

Если бы чёрный атаковал их, это было бы непонятно, но предсказуемо. Если бы чёрный полез устранять Наджиб, это бы тоже как-то укладывалось в рамки логики.

Но он почему-то ударил прокурора. Кулаком. В живот.

Чиновник скорчился, упал на колени и заскрёб ногтями по асфальту.

— А-а-а, так эдикты нашего самодержца сейчас совсем другая братва подписывает? — невозмутимо потёр руки Ржевский.

— Последний запрет на оружие, боевую магию и магические щиты — однозначно маго-факсимиле, — раздался голос настоящей Далии из-под паранджи. — Я два раза через сво… канцелярию Её Величества перепроверила. Поэтому и молчала: убеждалась второй раз.

— Сука тупая! — следующий чёрный пнул Апраксина ногой в спину. — Ты же говорил, верное дело! Всё из-за твоей жадности! Эмират ему подавай!

Попутно неизвестные молодчики из непонятного магического конклава стремительно и решительно образовывали боевую звезду.

— Их же сейчас в землю втопчут? — предположила тихо Мадина. — Их же пятеро? Не вижу мыслей, чёрт, они в трансе.

Гвардейцы на изменение обстановки отреагировали собственным ропотом. Как оказалось, их присутствие здесь было следствием устных (равно недоказуемых) договорённостей между поверженным Апраксиным, командованием и кое-кем из наследников (конкретное имя не прозвучало, но косились сразу на обоих).

— Какое интересное развитие событий, — Ониси невозмутимо поаплодировал. — Однако вынужден признаться: и я теперь абсолютно не понимаю, что происходит.

— Я думала, имеет место самоуправство некоторых людей на местах, — Норимацу заговорила быстро, но не суетливо, имея ввиду прокурора. — Возможно, в союзе с кое-кем из августейшей фамилии. — Она ткнула пальцем в сторону Юлии. — Когда стали беззаконно угрожать южанам, я вспомнила первый завет третьего сословия — и решила спросить у вас совета. Ониси-сан, я тоже не понимаю, что происходит!

— А что за завет был? — поинтересовался Ржевский.

— «Японцы, в чужих землях защищайте южан до последней капли крови. Если добьют последнего южанина, сразу возьмутся за вас». Часть устава нашей торговой гильдии. Я от дедушки знаю, он их охранял.

— А южане — это?..

— Да. В данном случае справедливо и так трактовать.

Конечно, можно было бы поспорить, попадают ли выходцы из Эмирата под хрестоматийное правило, но Норимацу-младшая решила к мелочам не цепляться.

— Эй!

— Что за х***я?

— Мы на такое не подписывались!

— Что происходит⁈

Столичные гвардейцы поглядели на рухнувшего на землю прокурора — да и озаботились резко и гласно самым первым вопросом блондина:

— Так чьи приказы мы исполняем⁈

— Где бумага⁈ Ржевский дело говорил!

— Жадная тварь, — чёрный с ненавистью пнул Апраксина ещё раз. — Какого чёрта ты полез с этим своим эмиратом? Всё же было договорено! Юлия, Дмитрий? — дальше он обратился к наследникам, словно существовал какой-то непонятный прочим контекст.

— Убивайте всех! — царевна махнула ручкой и с неожиданным проворством прыгнула в стремительно открытый портал.

— Только сиськи в воздухе и мотнулись ленточками, — проводил её взглядом Ржевский.

Что интересно, сопровождение наследницы осталось на месте, поскольку овал тут же схлопнулся.

— Бардак в стране, — задумчиво продолжил потомок гусара. — Так вот откуда эти хаотичные центробежные движения; оказывается, вместо царя-батюшки его печатью сразу несколько коллективов орудуют.

— В личных интересах, — поддакнула Изначальная столбовая российская дворянка Шу Норимацу.

— Чревато очень большой смутой «все против всех», — заметила Далия.

— Смута — да. Что монарх не в теме — нет, — покачала головой Мадина Наджиб. — Царь-батюшка удерживается в изоляции и не всегда в сознании — это так, от слов не отрекаюсь. Но он там удерживается не насильно. Вот в чём тонкость. А насчёт царской печати тоже справедливо: шестнадцать часов в сутки группировки наследников (и не только) Высочайшим Именем отменяют чужие решения и объявляют свои. Потом царь просыпается.

— И так по кругу⁈ — чему-то обрадовался Дмитрий. — А-га-га, и печать попадает ко вторым? И они рубят первых?

— Нелинейно, но мыслишь в верном направлении. Сота — так, полигон и разменная монета. Речь в Столицах идёт о… — закончить фразу у менталистки не получилось.

Пятёрка чёрных, как оказалось, формировала амулетную сеть.

— Бойся! — гаркнул потомок гусара, бросаясь им наперерез.

Шу каким-то шестым чувством безошибочно поняла: на ней — спасение слабых.

Несмотря на повреждённую правую руку, она забросила под обновлённую защиту имения Далию, Мадину и кузин Барсуковых едва ли не быстрее, чем Ржевский вклинился в боевые порядки противника. Сама Норимацу прыгнула следом, с удовлетворением отмечая, что Такидзиро Ониси не бравирует, а рационально летит в воздухе рядом с ней.

Царевич Дмитрий, поколебавшись и проводив взглядом Ржевского, преследовать его ради дуэли не стал. Вместо этого наследник ещё быстрее своей сестры исчез собственным порталом, также оставив свиту в Соте.

Дворяне первой и второй групп принялись недружелюбно перекрикиваться, не обращая на чёрных внимания — но ровно мгновение.

Потому что в следующую секунду улицу накрыл шар очень странной голубой плазмы и люди перестали быть.

— Ржевский жив! — Шу получила на амулет оговоренный именно на этот случай сигнал и поторопилась успокоить других жён и наложниц.

Ха, кажется, я уже приняла ситуацию, подумала японка параллельно.

— Вижу, — Мадине пришло точно такое же сообщение.

Тут замес. Я в порядке. Не высовывайтесь.

— Прошу прощения за вынужденное вторжение, — Такидзиро, прокатившись мячиком по земле, споро поднялся на ноги и с благодарностью обратился к Наджиб. — Я оценил, с какой скоростью вы прописали в настройках артефакта и мою персону! Спасибо большое!

Норимацу захотелось завыть от досады на саму себя: Ониси же мог врезаться в защитное поле, потому что ему доступа, в отличие от женщин Ржевского, никто не давал!

— Вот я идиотка, — пробормотала японка, краснея. — Вы же могли остаться снаружи.

Все, не сговариваясь, повернулись и посмотрели на полыхающий голубым цветом воздух.

Преследую. Ушёл порталом в Столицу. Заодно к царю поболтать загляну. Дам знать.

— Ржевский жив, — больше для Барсуковых пояснила Шу.

Поскольку пламя на улице опало и открывшееся зрелище не радовало.

Глава 13

— Ариса, привет. Мне твой совет очень нужен.

Удобная всё-таки вещь бесшумка: и разговариваешь как человек, и не слышит никто.

— Внимаю, — кивает напарница по миссии, без лишней стеснительности переодеваясь из домашнего шёлкового халата в аналог рабочей одежды.

Со своей стороны она активировала и видео, давая мне возможность приятно расслабиться пару мгновений — любуясь интересным.

— Слушай, какая ты красивая! — отмечаю попутно, ничуть не кривя душой. — Вот бы потрогать!

— А я тебе сразу предлагала, — Накасонэ пожимает плечами. — Если изображаем мужа и жену, давай и всё остальное чтоб соответствовало. Как мужик ты мне залетаешь; что делать, как женщина, знаю отлично. Но это же ты целку-фанатичку изображать бросился! — она дружелюбно улыбается. — Давай маяк, приду к тебе порталом. Совет на месте дам, а то я без тебя засиделась.

Хм. С одной стороны, предложение соблазнительное: и две головы лучше одной, и именно в технических моментах, актуальных на эту секунду, Ариса меня на две головы выше.

В силу очень узкого и глубокого профильного образования.

А с другой стороны, тащить её сюда… Как-то душа не лежит.

— Я в Столице, — качаю головой с нескрываемым сожалением. — Не простроится досюда твой мобильный портал, расстояние не то. Империя — не ваша Япония, к сожалению, где от западного побережья до восточного, поднатужавшись, и без вспомогательных мультипликаторов доплюнуть можно.

— Нарыл что-то такое, что решил от меня скрыть? — а она почему-то напрягается.

Ну, как напрягается. Из улыбчивой просто становится серьёзной.

Хотя уже неприятно. Атмосфера беседы из дружелюбной как-то неуловимо натягивается не в ту сторону.

— Мы договаривались, что вещественные трофеи будем обсуждать после миссии, — спокойно продолжает Ариса. — Но информационные приобретения и весь выхлоп по нематериальным активам — строго поровну и сразу. А я даже не знаю, где ты и что происходит.

Упс. Это я виноват, точнее, недоработал. Пропустил несколько плановых двусторонних сеансов связи, потом с Шу сперва в небе, потом в небоскрёбе… решал вопросы. Потом возле участка жён спасал, сейчас вот в Первопрестольной завис неожиданно.

— М-да, некрасиво вышло, — соглашаюсь нехотя. — Мои извинения.

— Дим, если ты всё без меня порешал, просто скажи! С моей стороны — никаких претензий, я просто домой поеду! — она не ругается, не упрекает, именно что конструктивно рассматривает варианты. — Тем более если как женщина я тебя не привлекаю, — а вот тут напарница по миссии светло и открыто улыбается, затевая менять красное короткое платье на чёрное длинное, с разрезом.

— Второе лучше! — Тороплюсь вставить, пока она не решила перебрать весь гардероб.

— М-м-м, чем? Я согласна, но сформулируй и ты. Мне интересна твоя точка зрения.

— Сиси лучше видно: разрез глубже и шире. Половинка каждой сиси открыта; если знаешь геометрию — мысленно всю форму достроить можно, — поясняю. — Даже если сквозь одежду не видишь, как большинство народу. — Ой, кажется я только что проговорился.

— А-ха-ха, Ржевский, а ведь я предполагала! — веселится напарница. — Не могла ни объяснить, ни доказать, но жопой чуяла: не просто так ты на всех баб как в оптический прицел пялишься! Давно сквозь одежду видишь?

— Всегда, — вздыхаю, скромно потупившись.

Ну а что ещё сказать, если в этом мире так оно и есть? Слава тебе господи, основные расовые бонусы перенеслись без коррекции.

Если бы не они, я бы от этого синего пламени перед имением живым бы точно не ушёл. А не вмешаться тоже варианта не было — самое настоящее точечное использование оружия массового поражения.

Первое в этом мире, пробное и тестовое, слегка корявое. Само оружие — тоже говно (магическое заклинание, разогревающиее кровь в сосудах до кипения и попутно рвущее половину самих сосудов в теле), но вот прецедент…

Хорошо, у меня расовый бонус на крепость тканей организма. Сосудистых в том числе. Да и кровь, судя по ощущениям, чтобы у меня вскипятить, надо другие параметры заклинания выставить, не как на обычных людишек.

Впрочем, это пока лишь предположения. Первичная гипотеза без особых доказательств на основании лишь одного эпизода.

— Ладно. Какой тебе совет нужен? — вот что в Накасонэ хорошо, она никогда не пилит.

Спокойно перечисляет, что думает, но старательно удерживается не то что от любых претензий, а даже от малейших намёков на оные.

— А ведь из тебя бы идеальная жена получилась! — вырывается у меня в следующий момент под давлением напирающей изнутри искренности.

— Пха-ха-ха-ха-ха!.. А-ха-ха-ха-ха!..

— Я серьёзно! — обидеться, что ли. — Говорю, что думаю, как близкому человеку!

— Хи-хи-хи-хи-хи!..

— Дура! — всё-таки обижаюсь. — Я, между прочим, уже почти трижды женатый человек! Компетентнее многих в вопросе!

— Компетентнее кого, например? — не прекращая веселиться, интересуется Накасонэ.

— Например, тех мужиков, которые всю жизнь с одной бабой прожили и ни одного дня счастливы не были! — выпаливаю как на духу результат своих долгих двухминутных размышлений на тему собственного брака и семьи. — А среди них ещё есть знаешь кто?

— Кто?

— Идиоты криворукие! Которые женились в двадцать пять, до женитьбы были девственниками, а после окромя законной супруги никого и в руках не подержали!

— А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА!.. Дим, знаешь, даже если бы ты меня в небоскрёбе Шереметьевых не спас тогда, я бы в тебя сейчас всё равно влюбилась! А-ха-ха-ха-ха!..

Оба-на. Вот это поворот событий. Точнее, иного национального менталитета.

— А ты меня любишь, что ли? — спрашиваю подозрительно и озабочено.

Настолько озабочено, что даже перестаю волноваться по поводу пяти трупов чёрных, которых я своими руками… сразу по прибытии через их портал сюда.

(Нельзя оставлять в живых тех, кто ОМП на живых людях испытывает. Да и вообще испытывает, а не просто схоластически рассматривает в теоретическом аспекте на академических занятиях по фундаментальной или прикладной тематике).

— Тебя это ни к чему не обязывает! — торопится ответить Ариса, давясь собственным смехом. — Расслабься!

Это же моя фраза!!! Только по-японски!!! Я её в весьма определённых ситуациях говорю!

— Ди-им, эй, отомри? Я это сказала не для того, чтобы как-то на тебя повлиять.

Интересно, а для чего тогда.

— Интересно, а для чего тогда? — спрашиваю в лоб ещё более подозрительно.

— Ржевский, — японка частично берёт себя в руки и истерикой заливаться прекращает.

Просто улыбается и глаза её испускают весёлые искры.

— А? — наверное, сейчас что-нибудь интересное услышу.

Прям по её лицу чувствую.

— Иди в жопу, а? — она снова смеётся. — Спроси у своей менталистки? Пусть она тебе объяснит профессионально, учись работать с точными источниками.

— Что именно она мне должна объяснить?

Кажется, я несколько растерян. Ответом чуть не того формата, на который рассчитывал.

— Спроси у неё, почему мой типаж от тех, кого считает своим, принципиально вообще ничего не скрывает! Хи-хи-хи…

— А-а-а, так это аль-Футаим надо спрашивать, — успокаиваюсь так же резко, как разволновался. — Не Мадину. Далия в этой теории посильнее.

Наджиб — она больше по патологии, девиации, принудительной коррекции и по влиянию снаружи. А если речь о собственных базовых настройках личности и об изменениях изнутри (под влиянием личной мотивации) — это к принцессе.

Потому что в этом случае фундаментальное понимание мыслительных процессов важнее грубой ментальной силы. А оно у аль-Футаим как бы не впереди планеты всей: сам видел, Мадина к близнецу регулярно совещаться бегает.

— Ржевский, так какого ты у меня совета хотел спросить? Кстати, у тебя всё в порядке, что за трупы рядом?

Быстренько пересказываю краткое содержание всех последних событий, ликвидируя информационные пробелы в собственных обязательствах перед напарницей по миссии:

— Ты теперь знаешь ровно столько же, сколько и принцесса Юлия с сиськами-ленточками, наследник Дмитрий да мои жёны. С княжнами Барсуковыми, — добавляю, чуть подумав. — И Такидзиро Ониси, но последний был свидетелем, процессов не понимая.

— Ой, вот уж кто-кто, а он выводы быстро сделает, — отмахивается Накасонэ машинально. — Поверь. Если свидетелем был. И недостающие элементы мозаики простроит за минуту, я знаю. М-м-м, Дим, информацию приняла, спасибо. Претензий не имею. Вопрос-то у тебя какой был⁈

— Тьху. Пока рассказывал, так распереживался, что забыл, зачем звонил! — жалуюсь на самого себя. — Слушай, я тут вместе с этими, — разворачиваю амулет на пять трупов чёрных, — точнее, на их плечах в их портал запрыгнул.

— И?

— Оказался в столице, судя по виду из окна, — показываю. — Сорок второй этаж девяностовосьмиэтажного здания.

— Первопрестольный, — собеседница уверенно кивает. — Вопрос твой какой?

— Первопрестольная, — поправляю на автомате грамматику, как тот непорядочный и недалёкий прокурор японца.

Чёрт, а ведь Апраксин очень плохо кончил в итоге.

— Знаешь, если бы я работала в вашей контрразведке, я бы тебя давно подозревала, — с неизбывным весельем замечает японка. — Административно-жилой комплекс Первопрестольный — это единственное здание, где именно то количество этажей, которое ты назвал. Ни больше, ни меньше. Нет в вашей стране второго девяностовосьмиэтажного здания.

Хренасе, прикольная у них там подготовка. Знать на память и чуть не в лицо все многоэтажки.

— Этих я исполнил сразу, систему наблюдения в помещении тоже погасил. Думаю, до получаса времени у меня есть, пока их обеспечение не хватится. Совет нужен такого плана: как незаметно из здания выбраться? Попутно: как вовлечённые понимаешь сама во что помещения по дороге отличить от мирных и которые не в теме? Чтобы обыскать первые и проигнорировать последние?

Всё же домина громадный и в нём не только загадочный магический конклав обретается, это я уже успел установить.

— Какая была система наблюдения в месте прибытия? — уверенно спрашивает Накасонэ в ответ.

— Датчики движения, — пожимаю плечами. — Три штуки, с перекрытием секторов. На двери ещё стоит датчик на размыкание, но его я знаю, как закольцевать, когда выходить буду.

— С замком точно справишься? — напарница по миссии становится серьёзной и веселиться прекращает.

— Да. Без подробностей.

А чё там справляться. Замок — маго-техно гибрид, маго-электронный, стало быть. Расовый импульс в точку синхронизации, как в случае с ранцем от Мицубиси — он и щёлкнет. Я за секунду выскользну, потом обратно закрою.

Однако рассказывать подобного не будешь даже Арисе.

— Потолки высокие? — живо интересуется японка.

Вместо ответа разворачиваю браслет вверх.

— Я б по потолку перемещалась, — уверенно выдаёт она в следующую секунду. — В таких хоромах. К углам подходила бы медленно, за угол заглядывала бы зеркальцем, но шла бы ни в коем случае не по полу. Заодно и с маго-видеонаблюдением проблема решена: амулеты обычно в метре от потолка сигнал брать начинают. Всё, что ближе — мёртвая зона.

— Хм.

И как я сам не сообразил? Маго-датчики движения, если что, тоже в нижней части помещения сфокусированы были. На потолок не смотрели.

— Могу кое-какие профессиональные вопросы задать? — вежливо спрашивает напарница.

— Конечно.

— Как ты за этими в портал скользнуть ухитрился? Ты говоришь, незаметно на их пятках прошёл?

— Они, когда то своё заклинание на радиус поставили, меня тоже в трупы записали. Мысленно.

— А ты?

— А я вправо и вперёд пробежать успел, в мёртвой зоне остановился. У них в момент активации свечение перед глазами — засветка сетчатки, ослепляет. Не видели они секунду или две ничего.

— То страшное заклинание имело мёртвые зоны?

— Да. Одну. Сектор шесть-девять, сегмент порядка пятнадцати градусов из окружности.

— Снимаю шляпу.

И снова моя фраза в её исполнении! Впрочем, азиатка тактично и профессионально не задаёт никаких лишних вопросов. Например, каким образом я вижу эти мёртвые зоны.

— Потом?

— Убил их, — показываю трупы ещё раз. — Произвёл первичную разведку, где оказался, в том числе из окна. Вызвал тебя.

Портал вывел в пустое трёхкомнатное помещение типа офиса без мебели.

— Так, план всего здания Первопрестольного я тебе сейчас достану…

— А как ты по потолку ходишь? — интересуюсь, потому что физику процесса пока даже представить не возьмусь.

— В твоём нынешнем месте шла бы на вакуумных присосках, — продолжая думать, Ариса достаёт откуда-то из-под стола и показывает мне очень интересные артефакты.

Если правильно вижу, одеваются на руки и на ноги. Ничего себе, до чего у них маго-инженерная мысль дошла.

— Дим, а как ты датчики движения из строя вывел? — японка выныривает из размышлений.

— Когда эти высадились, я практически им в спину врезался. Система завыла, один говорит: «Чёрт, сейчас заглушу, пока всех не взбудоражили».

— Продолжай.

— Он маго-пультом в кармане щёлкнул, я из карабина сразу после этого по датчикам отработал: получается, перестрелял после отключения. Их просто включить назад нельзя — разрушены.

— А этих как?

— Они не только магические ядра усиленные имеют, — собравшись с мыслями, решаю от напарницы по миссии не скрывать вообще ничего. — Имели, точнее. У них ещё аналог ментального буста на мышцы, как у Наджиб.

— Помню, ты красочно описывал.

— Один успел у меня из рук карабин выбить. Я, если честно, от обычных людей такого здоровья не ожидал. — Чёрт, снова чуть не проговорился.

Ладно, других рас в мире всё равно нет.

— Без ствола сцепились в рукопашную, — продолжаю. — Пришлось бить наповал.

— Тяжело было? — Накасонэ интересуется искренне и с профессиональным выражением лица. — Если другой так же с такими же драться будет, что ему посоветуешь?

— Знаешь, здоровья бычьего у них, конечно, немерено, — на мгновенье задумываюсь повторно, восстанавливая в памяти детали. — Если кулачарой попадёт такой, сливай воду. Но они никогда профессионально не тренировались драться: бьют как крестьяне. Надеются исключительно на амулетное усиление.

— А-а-а, поняла, — японка успокаивается.

— Они только в привязанного к стенке попасть могут, не в хорошего бойца.

— Хи-хи.

— Угу. Защита уклоном либо нырком — контратака. Уклон или нырок — контратака. Если разбиваешь кулаком в полёте силикатный кирпич, этих тоже поубиваешь. Третьего дана сёрин-рю будет достаточно.

— А по тактике они как?

— Именно эти пятеро — валенки. Были бы хотя бы гвардейцы Соты, да с такими физическими кондициями усиленными — я бы с тобой, может, уже и не разговаривал вовсе.

— Я сейчас прострою портал к твоим жёнам, от них через Эмират — к тебе. Дай маяк.

—???!!!

— Вакуумные присоски приволоку, раз. Одежду тебе, два: ты же не собираешься в таком виде по Столице вышагивать? Когда из здания выйдешь?

— Упс. Ты умная, — смотрю на собеседницу с благодарностью.

Затем — на свои раздельные штанины без соединительной перемычки, на распустившуюся в бою чёрную тряпку от Наджиб да на разошедшиеся окончательно скрепки степлера.

— Третье. Оперативно-розыскные мероприятия там планируешь? Раз обратно в Соту пока не собираешься?

— Конечно, — ещё раз пожимаю плечами.

У меня этих мероприятий в голове уже список на два листа написан, убористым почерком если. Ещё на три — продуман без нюансов; после уточнений три листа превратятся в шесть.

— А документы Страхова тебе актуальны? Какую личность ты первому попавшемуся столичному полицейскому патрулю предъявлять собрался?

— Ох, — целую воздух перед собой с ещё одной благодарностью.

Подсмотрел приём у Наджиб: вроде, и в рамках приличия плюс по видеосвязи делать можно.

А с другой стороны, вроде как уже и интим и прелюдия к грядущей, к-хм, возможной реализации чувственного компонента.

Если собеседница на том конце канала не возмущается — значит, при личной встрече можно и за попу её попробовать подержать. Далее по обстоятельствам.

Взял на вооружение, в общем. И у жены можно хорошему научиться, как оказалось.

— Дим, буду у тебя в этой комнате через четверть часа максимум. — Тон собеседницы становится деловитым. — Сбрось мне текстом, какой инвентарь тебе ещё актуален, кроме вакуумных присосок.

— Да у меня рюкзак с собой, — кошусь за спину. — И реактивный ранец от Мицубиси, только заправить бы. Топливо выработалось.

— Топливо возьму, приняла… Шмотки приличные тоже… Давай сразу один момент согласуем?

— Какой?

— Что ты планируешь найти в этом здании? На предмет чего собираешься выявлять и обыскивать помещения этого магического конклава?

— Ну, ещё смотря какая в них охрана! — тороплюсь остудить энтузиазм напарницы.

— Конечно, — а она и не спорит. — Но тем не менее?

Такое впечатление, что японка видит ситуацию под другим углом и наталкивает меня на некую мысль.

— Пока не варят мозги, — признаюсь честно. — Жопой чую, надо сделать именно так, а вербально сформулировать не могу.

— У тебя очень хороший тренированный мозг, — кивает Ариса. — Ты уже подметил, но не профильтровал пока. Говоришь, у этих чёрных магическое ядро было усилено вместе с телом?

— Ага. Похоже на ментальный буст Мадины, но не он. Точно.

Параметры нервных систем различаются, но про малые электрические токи микроскопических сил лекцию читать не буду.

— Это была другая установка. Похожая на ту, которую ты взял в небоскрёбе Шереметьевых, но другая. Первая сгорела у тебя в имении, — Накасонэ серьёзно смотрит мне в глаза.

— Ты за ней охотилась, — понимаю по каким-то невидимым признакам.

— Да. И Чонг. И многие другие. Поэтому мы и в том здании оказались.

— Что предлагаешь?

Когда партнёр по миссии, с которым у тебя полное доверие, указывает на твой просчёт или недоработку, по неписаным правилам хорошего тона негласных служб полагается передавать руль управления (фигурально) ему. Как более компетентному в моменте.

— Сейчас, когда ты всё сказал, я тоже жопой чую. — Ариса говорит серьёзно-серьёзно, настолько, что желания пошутить в ответ у меня не возникает.

— Говори, — мимикой даю понять, что её командование сейчас может быть более оптимальным сценарием.

— В этом здании, куда чёрные вернулись и где ты их порешил, в Столице стоит как минимум вторая установка. Подобная той, что ты проимел на своём участке, но в другой модификации. — Японка ровно ожидает ответа либо комментария.

— Дальше?

— Ищем. Если я права, то находим и забираем, любой ценой. После этого препарируем на любой японской суб-территории, хоть и в Соте. Всё.

— Тут не понял? Почему на японской?

— Ржевский, ты расп*здяй! Ты уже одну драгоценность проимел и протрынькал по пи*де! — прорывает собеседницу. — Причём так, что даже клочков не осталось! Чтоб хотя бы по фрагментам восстановить!

— Да не я это! — начинаю возмущённо оправдываться. — На артиллерийский обстрел Золотого Квадрата никто не рассчитывал!

Ариса не спорит, только наклоняет голову к плечу и весело улыбается.

— Ладно, не спорю, — соглашаюсь, скрепя сердце.

Миссия у нас общая, раздел трофеев предполагается тоже общим. А со своим первым серьёзным приобретением (на ниве конфликта Церкви и Магического Конклава) я, будем откровенны с собой до конца, распорядился не лучшим образом.

Всё сгорело к хренам собачьим, права Накасонэ. Причины не важны, важен результат.

— А как ты себе видишь японскую суб-территорию? — уточняю недоверчиво для очистки совести.

— Участок твоей жены Шу Норимацу вполне подойдёт, — отмахивается восточная красавица, поправляя сиси внутри платья.

— Не жена она пока! — вспыхиваю возмущением.

Интересно, это Ариса специально меня раскачивает?

— В воздухе при всём городе е*лись? — флегматично спрашивает шиноби в ответ, не ввязываясь в дискуссию.

— Да! Но…

— В небоскрёбе Ивасаки е*лись после совещания, даже двери не закрыв?

— Да! Но и тут…

— Участок ты в её пользу располовинил? Изначальной её сделал?

— ДА! — чувствую, что начинаю свирепеть. — НО ТЫ И ТУТ…

— Хорошо, не спорю. — Неожиданно покладисто перебивает меня азиатка. — О терминах, — добавляет она ехидно. — Можем препарировать будущий трофей, если я права, на участке твоей не-жены Шу Норимацу. Для твоего спокойствия.

Тьху ты. И почему у меня ощущение, что надо мной сейчас в каком-то моменте издеваются?

Начни спорить, жена ли Шу — как-то тупо будет. Тем более что я и правда собираюсь на ней жениться, с собой можно быть откровенным.

Та самоотверженность, с которой она меня как мужчину удовлетворяла всеми изощрёнными способами, заслуживает благодарности и стоит дорогого. С учётом что в интиме она полный новичок.

— Согласен! — рычу, захлёбываясь от необъяснимого негодования.

Вроде и ничего такого Накасонэ не предлагает, всё в рамках конструктива — но словно подтрунивает. А я этого не люблю, вот.

— Почему именно японская территория? — уточняю последний непонятный пункт.

— Потому что на исконно русской и Изначальной ты первый экземпляр добросовестно про*бал! — вспыхивает искренним ответным возмущением японка. — Потому что твоему русскому разгильдяйству в работе с общим трофеем я доверять не намерена! То ты артобстрел не учёл, то ещё какой-нибудь… не понос, так золотуха.

Хренасе, они наши поговорки знают, впечатляюсь в очередной раз про себя.

— Так участок Шу Норимацу от моего методически ничем не отличается в таком разрезе, — хихикаю тихо, чтоб не было слышно в коридоре, там как раз какие-то шаги.

— На том участке сейчас Такидзиро Ониси, — возражает собеседница. — По нашим японским каналам оттуда трансляция идёт. Очень большой резонанс, улицу с трупами показывают. Объявляют нашим подданным, чтобы вышли на связь с Посольством и получили разовые эвакуационные порталы, если находятся в Свободной Экономической Зоне: типа, ситуация вашими властями пока не контролируется.

Хренасе. Усаживаюсь прямо на пол, впечатлённый услышанным.

Вот это они там бурную деятельность развили. По стимуляции общественного резонанса.

Такое ощущение, что на моей территории в имении хозяйничает и принимает решение гораздо большее количество народу, чем один я — законный там хозяин.

— Эй, не делай такую рожу! — то ли возмущается, то ли просит Ариса. — Как будто тебя пыльным мешком из-за угла отоварили. Ониси и его Господин, — она со значением выделяет слово и делает многозначительное лицо, — в рамках защиты первостепенных нужд наших граждан сейчас небоскрёб на земле Шу профинансируют. И построят за пару недель, — приоткрывает она часть свежих японских секретов.

Хм.

— Потом на него такую защиту установят, что сегодняшние попытки войти к вам без тяжёлого армейского вооружения заранее обречены, — поясняет шиноби.

— А до тяжёлого армейского вооружения, надеюсь, в Золотом Квадрате не дойдёт, — завершаю за неё. — Слушай, такое ощущение, что я там уже ничего не решаю! — жалуюсь откровенно в следующую секунду.

— Завязывай, — спокойно качает головой Накасонэ. — То, что я тебе сейчас рассказала, только проект и готовность одной стороны, — она тычет пальцем в потолок и рисует в воздухе иероглиф, обозначающий японского императора. — Само предложение через не-жену Норимацу тебе поступит на согласование и утверждение, — Ариса глядит в какой-то амулет, — через часок-другой. Будешь против — просто откажешь и точка.

— Хм.

— Микадо знает от советников, что Ржевские абсолютно любого царя могут на три буквы отправить, — мою задумчивость японка истолковывает как-то по-своему. — Император Японии считает, что разница социальных уровней именно для тебя не существует, как явление в природе.

— Это ты к чему⁈

— Ну, если тебе что-то не понравится, то терпеть и стесняться именно ты никогда не будешь. Просто откажешь — и дело с концом, — поясняет она ход мыслей другой стороны. — Это по кому-то другому бы колебались, поймут их или не поймут. Давление или не давление. А с тобой, думает Микадо, можно политесами не заморачиваться и резать правду-матку в лоб. Да — да, нет — нет.

И опять логично где-то, чё. Нечем крыть.

Глава 14

Всё-таки Накасонэ — классная девчонка. Не только в том смысле, что сиси и попа (хотя этот фактор играет в моей оценке далеко не последнюю роль — положа руку на сердце, с собой стоит быть откровенным).

А также талия. И лицо. И длинные ноги. И чувство юмора. И тот момент, что удовлетворять меня как мужчину она первая предложила.

Ещё она молодец потому, что собирается со скоростью того хрестоматийного нищего из поговорки, которому одеться — только подпоясаться.

Сняв с окна стопоры, распахнув створки, я успеваю только высунуть голову наружу и немного осмотреться да прислушаться — ну а вдруг что-то интересное. Здание большое, вверху и внизу открыты форточки, какие-то шумы доносятся.

Сразу после этого за спиной открывается оговоренный портал из Эмирата, который с личным вензелем Далии. Мазнув взглядом через плечо, убеждаюсь: Ариса.

— Фигасе, ты быстрая, — уважительно замечаю, свешиваясь из окна. — Я тебя уже заждался.

— Я вижу! — весело отвечает напарница, сбрасывая здоровенную сумку с вещами под стенку и подходя ко мне. — Когда штанины на тебе не соединяются, твоя радость очень хорошо видна.

— Ой! — подпрыгиваю в следующее мгновение от неожиданности.

Женские, но сильные пальцы без предупреждения сжимают меня сзади пониже спины.

— Не дёргайся, это я. Ха, ты действительно по мне соскучился, — хихикает японка, указывая на пространство между упомянутыми штанинами, но уже спереди. — Ржевский, я от тебя в восторге! Быть готовым к совокуплению всегда, двадцать четыре на семь, в любую погоду, в любой обстановке — это!.. — напарница по миссии запинается, подыскивая подходящее слово. — Это стабильность. Стабильность результата, которая признак мастерства.

— Ну, ты так переодевалась артистично, когда по амулету с видео разговаривали. Как было не возбудиться? — комментирую на автомате, пытаясь рассмотреть, что за странные маго-мобили пытаются разъехаться внизу на въезде на парковку. Бронированные, что ли? Если да, с чего?

Или в столице иначе и перемещаться не стоит, если деньги в кармане есть? Тип, который пассажир заднего сиденья кабриолета, явно в финансах не нуждается, очевидно по ряду признаков.

Чёрт, плохо не владеть оперативной обстановкой.

— Ещё ты сиси в разрезе платья поправляла, — продолжаю общение и наблюдение одновременно. Затем иду ва-банк. — Перепихнёмся? Ты сама предлагала, как муж-жена. Вот сюда руки на подоконник можешь поставить и упереться, а я…

Японка сжимает свои пальцы на том, что находится ниже моей спины, сильнее. С одной стороны, это хороший и многообещающий знак.

С другой же, она поднимает левую бровь, открывает рот и набирает воздух, собираясь что-то сказать — с мимикой, которая с моим предложением как-то не сильно коррелирует.

Чёрт, хоть нервничать начинай. Кажется, у меня вслед за Мадиной сознание периодически начало быстрее разгоняться — по принципу сообщающихся сосудов.

Всё же мы с менталисткой близки почти во всех смыслах, ментально — тоже (а физическая близость — вопрос исключительно времени, раз она сама сказала на Регентском Совете, что мы женаты).

— Дим, — начинает Ариса.

— Мы быстренько! — торопливо перебиваю, потому что её начало мне уже не нравится. — Бац — и готово! Чпок — и ага! Ты даже заметить ничего не успеешь! — ой, пожалуй, последнее я двусмысленно сформулировал.

Поправиться и переуточниться, однако, не успеваю:

— Ржевский, я всегда говорила, что ты скотина! — раздаётся из-за спины, от портала, голос рыжей Натальи Барсуковой. — Неблагодарная, причём!

— Вот ты гад! — возмущается синхронно оттуда же её кузина, блондинка Виктория. — Я, конечно, знала, что в тебе интимной совести — ни на вот столько, — она отчёркивает большим пальцем кончик ногтя указательного. — И что ты е*ёшь всё, что шевелится! Если возможность представится!

— Но когда мы к тебе на помощь и в поддержку прибыли из Эмирата сюда, мы там всё бросили! — продолжает наливаться негодованием сисястая. — Рассчитывали хоть на какое-то доброе слово с твоей стороны! А ты даже «здрасте» не сказал, сволочь.

Вот это да. Вот это поворот событий. Ничего искромётного как назло в голову не приходит, чтоб разрядить обстановку и утешить женщин.

— Как минимум, для начала мог бы с нами поздороваться. — Сисястая взмахивает рукой, глубоко вздыхает и как-то обречённо опускает плечи.

А портал за их спинами тем временем очень нехорошо схлопывается: не по их команде и не под управлением оператора с той стороны.

Под влиянием внешней наводки, не могу сходу определить природу (на маго-магнитный импульс похоже, но слишком быстрая сработка, не успел рассмотреть — разнервничался по понятным причинам).

— Надо было по-японски говорить, — со смехом переходит на нихонго всегда жизнерадостная и невозмутимая Накасонэ. — Насчёт твоего предложения: я-то не против, руками в твой подоконник могу упереться хоть сейчас. Но ты уверен, что при этих двух девушках сможешь повторно возбудиться? — она вопросительно указывает взглядом на то место, где между моими штанинами до вмешательства Шу раньше была перемычка.

— Говори, пожалуйста, по-русски, — хмуро просит рыжая Арису.

— Хотя от твоих слов у Ржевского эрекция исчезла, прикольно, — ехидно веселится блондинка. — Даже интересно, что ты ему такого сказала.

— Вот как раз ничего такого, чтобы получить подобный результат! — продолжает удивляться шиноби, указывая пальцем на деликатные детали моей анатомии. — Если б моя самооценка была ниже, я бы уже переживала, что со мной не так.

— Так и хочется сказать, что вы дуры! — против воли наливаюсь красным цветом возмущения. — Во-первых, над моим временным техническим сбоем смеяться грешно и нехорошо!

— А-ха-ха!

— Хи-хи-хи! — начинают без перехода гоготать бездушные стервы Барсуковы.

— Во-вторых, я не из-за её слов испугался! — перехожу на крик, чтобы перекрыть их неуместное и такое обидное ржание собственной громкостью.

Хотя последнего, с учётом места и времени, делать пожалуй что и не стоило бы.

— ТИХО! — свистящим шёпотом командует отлично ориентирующаяся в подобной обстановке японка. — Девочки, он что-то видит!

Регулярно лишённые человеколюбия боевые магессы по счастью оказываются не лишены ума и дисциплины:

— Что случилось? — Виктория мгновенно подвешивает на пальцах сразу три заклинания, стремительно перемещаясь ко мне и изготавливаясь бить из окна на поражение.

Причём с усилением каста через армейский амулет.

— Целеуказание дай! Куда вмазать⁈ — тихо, но серьёзно и как-то очень опасно требует огневик-Наталья.

Она разворачивается на каблуках и берёт под прицел следующие две комнаты, виднеющиеся сквозь открытую дверь.

— Портал. — Указываю взглядом им за спину. — Схлопнулся принудительно. Вы что, не заметили?

— Нет, — кузины удивляются. — Мы подумали, его за нами из Дворца Далии закрыли.

— Нет, — закусываю нижнюю губу. — Наводка как от Плевка Дракона. Тот же принцип, но не могу понять, как. Пожалуйста, замрите, я думаю.

* * *

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница малоизвестного и очень специфического учебного заведения.

Работать с Дмитрием интересно и познавательно во всех смыслах. Кажется, она даже стала больше чувствовать: после его слов просеяла собственные ощущения и тоже поняла, что портал из Залива был закрыт какой-то третьей стороной либо силой.

В этот момент у японки сработал амулет, настроенный на здешний маго-канал новостей:

Дорогие граждане и гости столицы! Какое-то время перемещение лицензированными порталами недоступно. Приносим извинения за доставленные неудобства…

— Этих пятерых хватились, — уверенно заявил Ржевский, имея ввиду пять трупов в чёрном. — Затевают операцию по нашему перехвату, блокировали быстрые способы перемещения. Значит, в здании точно что-то есть, — он со значением посмотрел на Арису.

— Прорвёмся, — равнодушно отмахнулась рыжая, активируя ещё один армейский усилитель.

— М-да уж. Пожалуй, теперь по потолкам не поползаешь, — потомок гусара задумчиво почесал затылок.

— Зато искать установку вчетвером легче, — возразила японка. — Вот план здания. — Она подвесила в воздухе три разные картинки. — Этот — официальный, этот — в городской администрации, этот — засекреченный из вашего третьего управления.

— Фигасе у вас разведка! — Дмитрий впился взглядом в рисунки. — О, этих помещений на гражданских схемах нет…

Накасонэ молча кивнула: она и сама уже знала, в какую сторону следует направляться в первую очередь.

— А как открыть эту дверь, чтоб выйти? — спросила Виктория, задумчиво обозревая конструкцию из броневой стали.

— Легко, — проворчал потомок гусара. — Сперва скажите, как вы вообще здесь оказались? Потом выйдем.

— Мы видели последствия заклинания возле твоего имения, — спокойно ответила огневик. — Это зло.

— Зло не должно распространяться, — продолжила водница. — Мы тоже столбовые дворянки, как и ты, плюс часть армии. У нас тоже представление о долге имеется.

— Прочие перед имением не сильно подобным озаботились, — заметил Дмитрий, явно успокаиваясь. Видимо, подобная мотивация его полностью устраивала. — Хотя столбовых дворян и среди них хватало.

— Мы только за себя отвечаем, — пожали плечами девчонки.

— Ладно, вчетвером и отца бить легче, — выдал Ржевский. — Обратно вас всё равно не отправишь — порталы то тю-тю.

— Предлагаю разделиться на пары! — Ариса подняла руку, напоминая о себе. — Два боевых мага — очень мощный ресурс. Одна девочка пойдёт с тобой, вторая со мной. Проверяем каждый свой этаж, остаёмся на связи. Что скажешь?

— Нормальный план, — кивнула рыжая. — Рационально. Если кто-то что-то обнаружит, зовёт вторую группу.

— Что ищем, вам двоим известно? — блондинка вопросительно посмотрела на соотечественника.

— Да. — Тот вдаваться в детали не стал.

— Тогда сверяем контакты. — Наталья без задней мысли взяла потомка гусара за руку и соединила браслеты, обмениваясь допусками. — Ты ж тут инкогнито? Этот браслет на Страхова?

Ржевский удивлённо вылупил глаза.

— Да не морщи попу, нам твоя Мадина сказала! — в следующую секунду рыжая послала ему вызов.

Чтобы тут же удивлённо переглянуться с сестрой и прижать Ржевского к стене:

СИСЯСТИК

— её контакт был обозначен в списке блондина именно этим словом.

Флегматичная Виктория даже присвистнула и перехватила руку кузины:

— Стоп, не надо!.. Ещё успеем.

Наталья нехотя послушалась, потом исполнилась неожиданным интересом:

— А ну, давай проверим, ты у него как записана⁈ — слишком спокойным для такой ситуации голосом (не предвещающим ничего доброго) предложила маг огня.

Хотя по темпераменту стихии ей уже полагалось вовсю бушевать.

— Эй! Боевая задача! Надо работать! — взгляд Ржевского, припёртого к стенке, заметался в замкнутом объёме, как выловленная из океана свободная рыба, пересаженная в чужой и тесный аквариум.

Водница с нечитаемым выражением лица отправила ему второй вызов, от себя.

СИСЬКАСТИК

Барсуковы потянулись закатывать рукава.

— Вы меня не так поняли! И вообще! Даже если бы мы поженились! — обиженно выкрикнул потомок гусара, пытаясь спиной продавить в стене лишний выход. — Я б вас всё равно так и звал!

— Даже жён? — удивилась блондинка.

Угрюмая решимость на её лице резко сменилась любопытством.

Рыжая погасила боевой каст и подняла подбородок.

— Да! Потому что у азиаток и южанок сиси хотя и изрядные, но форма другая! И общий геометрический контур отличается! — отаянно зачастил Дмитрий.

— Мы не южанки и не японки. Идея нескольких жён в наших сердцах отклика не находит, — с напускным сарказмом заметила рыжая, резко сбавившая обороты при слове «женитьба».

— Ну-ка, ну-ка, любвеобильный ты наш. Ты это сейчас всерьёз? — блондинка так и фонила смесью интереса и недоверия.

— Бабоньки, чем богат, — с неожиданно хмурым выражением лица потупил взгляд Ржевский. — Фамилию мою знаете, другим не был и не буду.

— Продолжай? — предложила Виктория. — Вы*бать нас ты хотел всегда, но замуж пока не звал. Хоть что-то новенькое в отношениях.

— Угу. Как ты себе эту полигамию видишь? — подхватила Наталья.

— Сколько дам бог послал — столько у меня и будет, — более уверенно продолжил блондин, стреляя глазами и старательно сканируя настроение магесс. — Обеспечу всех, всем всего поровну. Любить всех одинаково буду, интимного внимания и денег — каждой в достатке. Но выбирать одну — увольте! Не по мне такая жизнь, лучше в бою голову сложить!

— Хм.

— С другой стороны, предки его все так и жили, — отстранённо заметила огневик, поворачиваясь к родственнице. — Только таились ото всех и никому гласно не сообщали.

— Может, так и честнее где-то, — нехотя согласилась Виктория. — Ржевский, я тебя правильно понимаю? В спутницы жизни ты нас взять согласен, вопрос лишь в юридическом оформлении?

— А то, — решительно кивнул кое-кто.

— А с чего это ты такой добрый? — недоверчиво поинтересовалась Наталья.

— Жопы и сиськи у вас супер. Характеры боевые, внешне в целом красавицы. В бою сколько раз вместе были, а общие контуры фигур ваших такие, что засадить хочется — спасу нет. Во все дыры сразу, хоть зубами скрипи. Чего ещё для счастья надо⁈

— Какое занятное признание в чувствах, — хохотнула на родном языке японка.

— Дашь слово, что никогда не бросишь? — рыжая подняла лицо собеседника за подбородок.

— Запросто, — потомок гусара смотрел твёрдо и говорил уверенно.

— Скажи и мне что-нибудь, чтобы я тоже поверила? — неожиданно пронзительно попросила водница.

— Я уже сам к той мысли подхожу, что если постоянно порхать, в жизни и места не нагреешь. Будешь вон, как дед Трофим: пинком под жопу и всего хорошего. А твоя молодая жена с большими сиськами тем временем… а ты на старости лет…

— А-ха-ха! — русские фемины расхохотались, заглушив слова собеседника.

— Ещё есть вопросы? — почувствовав твёрдую почву под ногами, Ржевский приосанился и расправил плечи.

Та часть его организма, что находилась между разорванных штанин, решительно продемонстрировала сдержанный оптимизм.

— Мне интересно, — улыбнулась японка. — Почему вы согласились? — Ариса обратилась к сёстрам, отбрасывая на время профильное образование и спрашивая откровенно, как водится в этой компании.

— А русские бабы сердобольны и влюбчивы, — вздохнула Наталья. — Да и мозгами понятно: такой, как Ржевский, пока жив, на известном поприще не остановится. Как имел, так и будет иметь всех подряд, кто в юбке. Этот хоть честно правила игры обозначает и обязательства открыто признаёт.

— В их роду хвастуны и болтуны всегда водились, но нарушивших слово пока не было, — добавила блондинка простодушно. — Не самый плохой отец для потомства. Опять же, на его участке места в Золотом Квадрате всем хватит, а мы к вам привыкли.

— Ну и выбор так стоит: или с ним хоть как-то, или без него, но с гордостью, — нехотя завершила пояснение рыжая.

— Я столько небоскрёбов возведу, сколько для простора потребуется! — мгновенно сориентировался блондин, откровенно радуясь направлению, в которое свернула беседа.

— Это понятно, — фыркнула Виктория. — Для чего у вас столько изб всегда на участке было, даже ёжику ясно.

В данный момент Дмитрий внушает, подумала про себя японка. В момент сверки контактов на браслете Страхова он выглядел, скажем честно, менее воодушевлённым.

— Погнали? — кузины заняли места возле новых напарников.

— Переоденься! — Ариса, удерживаясь от смеха, бросила блондину комплект одежды.

Магессы синхронно впечатали ладони в лоб.

Дмитрий снова жизнерадостно стрельнул глазами, отмечая явные признаки эйфории на лицах соотечественниц.

— Кажется, жизнь налаживается, — пробормотал он еле слышно на нихонго. — Так, ещё один момент. — Переодевшись, потомок гусара решительно потащил из недр рюкзака браслет Изначального.

— Чего задумал? — поинтересовалась Наталья.

— Для своих сложное нужно делать простым, а для врагов простое — сложным. — Непонятно пояснил блондин.

Все с интересом принялись читать текст, который он, не чинясь, от собственного имени набирал в маго-сети Соты:

Соседи! Согорожане!

В связи с испытаниями неизвестным магическим конклавом оружия массового поражения, властью и именем Изначального повелеваю:

1. Указ царя (с маленькой буквы) о запрете оружия считать недействительным.

2. Организовать на территории моего имения, по праву последнего знаменосца Первой Кавалерийской, курс ускоренной подготовки новичков: стрельба из огнестрела, основные типы противомагических патронов, амулеты ночного видения.

2.1. Цель: каждый желающий должен уметь поразить вражеского мага даже ночью, причём до того, как последний приблизиться на комфортное для себя расстояние.

2.2. Из огнестрела девять десятых магической братии за половину километра выбить можно за минуту, а они с такой дистанции максимум кукиш покажут. Если успеют.

3. Желающим либо подходить записываться к моему участку, либо слать заявки на амулет моей боевой соратнице Шу Норимацу.

Дата… маго-подпись… Ржевский Дмитрий Иванович.

— Вот теперь посмотрим, как та сторона завертится! — потомок гусара с мстительным выражением лица активировал публикацию своего неоднозначного заявления, в графе адресатов без колебаний указывая «весь город». — Как царь с нами, так и мы с царём.

— У меня один вопрос. А если сейчас найдём, что вы ищете, потом как действуем? — рыжая из неуступчивой девчонки стремительно превратилась в находящегося на работе боевого мага.

— Если портал и правда снаружи закрыли, как отступать будем? — подхватила её кузина. — Мы-то ладно, но с твоим лицом в толпе сложно затеряться.

Магессы с сомнением посмотрели на японку.

— Я в многомиллионном городе легко спрячусь, — возразила Накасонэ, не вдаваясь, впрочем, в детали. — Но вопрос поднят правильно, спасибо за подачу. Шла без подготовки, а тут еще одна личина нужна, — пробормотала она под нос, отбирая у Ржевского артефакт и вызывая одну из его жён.

Та ответила сразу.

Ариса первой активировала маго-видео со своей стороны, чтобы её было видно:

— Далия, можешь сделать запасное подтверждение мне на МОЙ браслет, что я твоя родная сестра?

— В смысле? — принцесса не столько удивилась, сколько принялась выяснять подробности.

— Скажем, я по твоему отцу младшая сестричка августейшей особы, — продолжила Накасонэ. — Твоя. Реально?

— Тут варианты намечаются. На японское лицо лучше бы какое-нибудь железное прикрытие иметь, — подал голос Ржевский.

— Паранджа у меня с собой, — пояснила идею японка. — Если что — накину и задействую твой иммунитет от любой идентификации личности. Женщин вашей веры мужикам видеть нельзя, идеальная позиция.

— У меня ж нет родных сестёр? — аль-Футаим задумалась. — Так-то не жалко, без вопросов, но папа маме никогда не изменял. А вторую жену он взять не успел.

— А кто об этом знает? — Ариса помолчала, давая собеседнице обдумать сказанное. — Что с вашим институтом наложниц и четырёх супруг целый Эмир за всю жизнь другой женщины не вы… к-хм, не натянул?

Всё это планирование на коленке было сплошной авантюрой, но и замаячивший на горизонте такой реальный трофейный артефакт требовал дополнительной подготовки эвакуации. Хотя бы и такой.

— Мама моя знает. Шамса Наджиб знает. Секретариата начальник ещё, — Далия добросовестно загнула три пальца.

— Начальник секретариата будет о таком языком болтать? — японка не спорила, а уточняла.

— Ну-у, где-нибудь в случайном разговоре когда-нибудь может, наверное, и обмолвиться.

— А разговор этот у вас в Эмирате будет? Или он с подданными здешнего царя прямо сегодня делиться побежит? — шиноби с улыбкой похлопала глазами.

Да, запасной вариант был где-то спорным. Но самый невероятный резерв ровно на сто процентов лучше его отсутствия, как говорит Ржевский: замечание магесс об азиатском лице было логичным.

— К иностранцам точно не побежит, — Далия покачала головой. — Точнее, как побежит, так и споткнётся по дороге. Насмерть. Если побежит. — Чуть подумав, принцесса добавила. — Да и в целом не должен: у нас на этой должности регулярное ментоскопирование, причём в исполнении очень хорошего и лояльного Престолу менталиста. Там даже с намерениями не проскочишь, не то что с действием.

— Мама весь первый кабинет секретариата в рваном ритме несколько раз в сутки сканирует, не парьтесь, — из-за спины близнеца появилась Мадина Наджиб и помахала Ржевскому рукой. — Там из всего сектора не то что до иностранцев никто не добежит, а вообще…

— Лови!

Браслет Накасонэ щёлкнул, принимая запрошенный маго-пакет.

Ржевский помахал двойняшкам в ответ и, дождавшись конца соединения, о чем-то неожиданно вспомнил. Он решительно потянулся к заду рыжей:

— Наташа! Пожалуйста, пройди в ту комнату на пару минут! Раз мы теперь не чужие люди, нам нужно кое-что очень срочно обсудить! — Его голубые глаза смотрели так простодушно, что Ариса в первую секунду даже засомневалась.

Что бы это такое могло быть?

Глава 15

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница малоизвестного и очень специфического учебного заведения в Киото.

— На! — Наталья Барсукова возмущённо скрутила пальцы в их русскую мудру, обозначающую одновременно и несогласие, и внутренний протест, и бескомпромиссное отрицание чужого предложения.

— Ладно. — Покладисто согласился кое-кто.

Слишком покладисто — потому что в следующую секунду он развернулся к Виктории:

— Вика, не уделишь ли ты мне четверть минуты вон там, на подоконнике? — для разнообразия потомок гусара кивнул на другое помещение.

— На! — вслед за рыжей кузиной кукиш под нос кавалеру ткнула и блондинка. — Ржевский, ты что, белены объелся⁈ Да иди ты в жопу, гад озабоченный!

Водница, в отличие от сестры, выглядела не только возмущённой, но и неожиданно расстроенной.

— Вот тут не понял. Вот тут всерьёз обидно, — напарник по миссии набычился и принялся переводить подозрительный взгляд с одной соотечественницы на другую. — Чё за фигня? Чё за расклады? Вроде, отношения выяснили. К взаимному согласию пришли: от этого момента по жизни шагаем вместе, пока смерть не разлучит нас…

— О, это в Заливе так говорят! — весело вставила Накасонэ.

Было очень интересно наблюдать конкретную коммуникацию в любовном треугольнике. Особенно если учесть, что этот треугольник (говоря языком Дмитрия) являлся лишь частью и малым сектором другой, гораздо более громоздкой геометрической фигуры.

— Я от их принцессы такую фразу слышала, — и не думая грузиться, добавила японка, поскольку остальные напряжённо молчали, скрестив взгляды на ней.

— А отношения — это не только права! — патетически продолжил кое-кто. — Это ещё и известный сонм компромиссов, личного долга и обязанностей!

Он требовательно ткнул пальцем в нагрудный кулон рыжей и задержался взглядом на её молочных железах.

— Так, давай разберёмся. Раз и навсегда. — Спокойно подобралась огневик. — Ты меня туда, — кивок на злополучное соседнее помещение, — зовешь, чтоб вы*бать? Или по какому-то действительно серьёзному поводу?

— И меня? — водница прихватила кузину под руку и стала с ней рядом.

— Почему сразу такое противопоставление⁈ — чуть более энергично, чем выглядело бы правдоподобным, вознегодовал Ржевский. — Что за неуместное и дешёвое обесценивание⁈ Откуда взялись эти унизительные и оскорбительные для моего мужского достоинства ярлыки⁈

— А-ха-ха-ха-ха, — Наталья в полном соответствии со стихией огня на эскападу отреагировала мгновенно и искренне. — У-ха-ха-ха, чёрт, вот как на него сердиться после этого?

Она смахнула влагу из уголка глаза, коснулась лбом мужского виска и похлопала ухажёра по плечу.

— Присоединяюсь, — Виктория хохотнула сдержаннее. — Знаешь, Ржевский, если бы это был не ты, другого бы на твоём месте уже не один десяток раз похоронили. А с тобой даже прикольно как-то, что ли.

— Что-то у вас смена политического курса непоследовательная! — потомок гусара в полном соответствии с заветами предка принялся прощупывать чужую оборону сразу на всех направлениях. — То ранящие мою хрупкую душу ремарки, то без перехода — непонятные комплименты! Сомнительного содержания, — он протестующе шмыгнул носом.

— Любим тебя, дурака! — прямолинейно не стала вилять огонь-рыжая. — Как в нашем народе водится, вопреки здравому смыслу и личным интересам! Чего тут непонятного? — она шмыгнула носом точно так же, как и Дмитрий.

— Но е*аться с трупами, на окне, стоя, не пойми где не будем! — завершила пояснение блондинка-вода. — Объяснить, почему?

— Сделайте одолжение. — Со сдержанным достоинством попросил Ржевский. — Потому что вы меня окончательно запутали. Вроде и родные уже люди, а ведёте себя безответственно и наплевательски! — он укоризненно покачал головой и вздёрнул подбородок, всем видом демонстрируя уязвлённое самолюбие и глубокие внутренние страдания.

Ариса прикрыла нижнюю часть лица рукой, присела на корточки, прислонилась спиной к стене и бесшумно затряслась от смеха.

А ведь редко кому выпадает ТАКАЯ миссия, подумала она про себя. Где и самопрокачка не на шутку, и очень перспективные задачи, и просто по-человечески весело — потому что напарник является материальным воплощением несгибаемого жизненного позитива.

— Изволь. — Наталья снисходительно наклонила голову к плечу. — Дим, а мне должно быть приятно, когда ты меня е*ёшь?

Виктория хлопнула в ладоши, одобряя неожиданный ход сестры.

— Э-э-э. М-м-м. ДА!

Магессы на удивление синхронно покачались с пятки на носок. Они так и стояли, скрестив руки и глядя собеседнику в переносицу — явно ожидая от того некоего развития.

— Должно, — уверенно подтвердил блондин. — Тебе тоже должно быть приятно. Это самое вообще смысл имеет только тогда, когда приятно всем участникам.

Накасонэ, не прекращая веселиться, подумала: а ведь он сейчас отложил даже обыск небоскрёба, хотя время не терпит. При этом профессионалом является не последним.

Что это? Такая уверенность в собственных силах на ниве сюгэн-до? Или неурегулированные личные отношения с Сисястой и Сиськастой так много для него значили?

Рационального объяснения не находилось, а в нерациональность Ржевского не верилось.

— А мне будет приятно? — невозмутимо продолжила огневик.

— Да! — Ржевский без перехода воспылал железобетонной и непоколебимой уверенностью. — Ты будешь радоваться тому, что делаешь мне хорошо!

— На! — сразу два кукиша возмущённо ткнулись ему под нос.

— Я тебе только что объяснила, эгоиста ты кусок! С трупами, на окне, стоя, не пойми где — не буду!

— И я! Я себя не на помойке нашла!

— Что за повторные неуместные обесценивания⁈ — потомок гусара ушёл в активную оборону и сдаваться явно не собирался. — Причём здесь помойка⁈

— Б**. — Рыжая с усилием выпустила воздух сквозь плотно сжатые губы. — Третий раз. С трупами. На окне. Стоя. Не пойми где. НЕ БУДУ!

— Так не с трупами же! — радостно воспрял энтузиазмом Ржевский. — Со мной! — он простодушно захлопал глазами и постучал себя по груди.

— Нет!

— Дим, для этого самого нужна другая атмосфера. Более подходящая, — блондинка, пытаясь разрядить обстановку, от напряжения даже губу закусила.

Она коснулась локтя собеседника пальцами:

— Нам некомфортно! Когда женщине некомфортно, ей неприятно! Ты сможешь нас е***ь, если будешь знать, что нам неприятно⁈

— Ну почему сразу ****ь? — в глазах потомка гусара появилось искреннее-преискреннее сопереживание. — Есть ведь и другие способы. Вот например!..

— На! Гад эгоцентричный!

— На! Сволочь бездушная!

Ещё пара тех же мудр из трёх пальцев, меланхолично отметила японка.

— Ладно, ладно! — озадаченный блондин, увидав мало не слёзы в глазах соотечественниц, сдал назад. — Раз вы такие занудные, то не настаиваю.

Его лицо излучало крайнюю степень разочарования в несовершенстве бытия.

— Ты вообще в курсе, что даже у коров на лугу с быком есть маленький, плохонький, но ритуал ухаживания? — Наталья тоже умела быть упрямой. — Я что, хуже коровы⁈

— Спектакль в любом театре, мы всё равно в столице. Букет цветов. Романтичная прогулка по набережной. — Виктория прикрыла глаза, её лицо отчего-то разгладилось и наполнилось каким-то внутренним светом. — Держаться за руки, долго идти, долго разговаривать. Чувствовать души друг друга.

Ржевский задумчиво покосился за спину в сторону своего рюкзака и покачался на носках вверх-вниз. Видимо, прикидывая антураж подобного моциона для себя лично.

— Да! — Подхватила Наталья, тоже опуская ресницы. — Атмосфера единения и неповторимости! Души, поющие в унисон!

Только не издать никаких звуков, только не издать никаких звуков — японка разулыбалась до ушей и закусила собственную руку, чтобы не захрюкать на весь офис.

Происходящее впечатляло. Со всех сторон.

— И так каждый раз? — заморожено спросил потомок гусара, явно опасаясь переключать собеседниц на иную волну. — Перед тем, как?

— Да! — сёстры энергично и синхронно закивали, не открывая глаз.

— Дима, ты же самый большой романтик в мире! — восхищённо и смущённо выдала Наталья. — Ты же способен на всё!

— Оно, конечно, так, — отчасти приосанился Ржевский. — Но очень похоже на манипуляцию, — вздохнул он в следующий момент, переходя на нихонго. — «Способен на всё» я б иначе интерпретировал.

— Ты же можешь быть с женщиной таким, чтобы она чувствовала в тебе рыцаря! Почему одним от тебя — бесценные подарки, бой за них до смерти, артефакты и имения⁈ — накипевшее хлынуло из Натальи вулканической лавой. — А мне — «стань раком и обопрись о подоконник»⁈

— И мне! А где за мной такие же ухаживания⁈ Почему даже стишка вшивого не прочёл⁈ — с возмущением подхватила Виктория.

Потомок гусара сменил скептически закушенный левый угол нижней губы на правый:

— Понял. Претензия получена, идентифицирована как обоснованная. Буду думать.

Он не сдержал ещё одного вздоха разочарования и потянулся за рюкзаком. При этом его взгляд упал на ботинки японки, поднялся выше, ещё выше, ещё — и заново вспыхнул энтузиазмом:

— Ариса! Нам надо срочно поговорить!

— Дим, я-то непротив, — в три присеста выдавила из себя сквозь смех Накасонэ на родном языке (чтобы не обидеть соотечественниц товарища). — На эти вещи смотрю иначе, где-то по-твоему. Но если мы с тобой сейчас займёмся этим самым, они тебе никогда не простят.

— Чего именно? — справедливости ради, мозги Дмитрий включать умел в любом состоянии.

Ну, почти. На его лице отразились нешуточная работа мысли и титанические усилия воли.

— Они пришли сюда из спокойного Эмирата воевать за тебя. С тобой рядом, думая, что ты нуждаешься в помощи, — она помолчала, давая обдумать. — А мы сейчас с тобой в соседней комнате закроемся неизвестно насколько. Плюс звуки и шумы весьма характерные. А ты им только что место в своих небоскрёбах пообещал, «от сего момента и пока смерть не разлучит вас», хи-хи.

— Б**. Ты умная, — опять не сумев скрыть разочарования, констатировал блондин в ответ.

Его голова обречённо кивнула, соглашаясь с аргументами, да так и осталась понуро висеть между плеч.

Соотечественницы уловили эту перемену настроения, хотя и не понимали японского.

— Эй, ладно! — Виктория вздохнула, черты её лица заострились. — Если тебе так надо, ладно… пойдём…

— Ладно, давай… — вслед за водницей сделала шаг вперёд и огневик. — Е*и, только быстро…

В глазах Ржевского сверкнул очень хорошо знакомый огонь. Он незаметно выпрямился, расправил плечи и оценивающе посмотрел на магесс по очереди.

Накасонэ целенаправленно поймала его взгляд и коротко качнула головой слева направо, не отпуская. Потом выбросила на пальцах, почему именно сейчас воспользоваться телами соотечественниц было бы неправильным. Несмотря на их как бы и согласие.

Дмитрий на удивление понял и, отчего-то просветлев, подхватил магичек под локти:

— А с другой стороны, вы правы! Слушайте, пойдёмте сперва установку найдём⁈ А то у меня как в голове помутилось, — он наивно завертел головой по сторонам, ловя по очереди в фокус каждую девушку.

— Ты смотри. — Рыжая недоверчиво сверкнула взглядом исподлобья. — Можешь, когда хочешь.

— Удивил, — признала блондинка. — Приятно удивил. Погнали.

Арисе было профессионально интересно, как кое-кто сейчас будет открывать замок.

Ржевский забросил за спину рюкзак и подошёл к двери:

— Дамы, пожалуйста, стойте в метре от меня. Нужно сосредоточиться.

Японка была готова поклясться, что ничего материального напарник не сделал, а магом он не являлся по определению. Однако же в запорном механизме что-то щёлкнуло, проскочила искра — и сейфовые язычки втянулись в двери по всему периметру.

— Прошу! — Дмитрий галантно посторонился, давая прекрасному полу пройти.

Перед этим он очень профессионально выглянул наружу и убедился, что там пусто.

— Ты не говорил, что техномаг? — задумчиво заметила Накасонэ на нихонго шёпотом уже в коридоре.

— Ой, я тебя умоляю! — пренебрежительно отмахнулся блондин, с воодушевлением рассматривая идущие впереди две пары ягодиц. — Придумали тоже. Не фантазируй!

— Раньше я только подозревала, а сейчас убедилась своими глазами, — спокойно констатировала Ариса. — Ладно, не хочешь говорить — не надо. Твоё дело. Просто ты должен понимать, что в твоей стране в это время, да после твоих отмен царского указа в Соте, подобные свои таланты следует скрывать тщательнее.

Блондин снисходительно покосился на неё с видом вселенской усталости.

— Целее будешь, — добросовестно завершила японка. — Я тебе желаю исключительно добра и в этой миссии мы с тобой на жёсткой сцепке, если ты ещё сам не понял.

* * *

— Предлагаю разделиться, — пока разговариваем, очень быстро разбираю трофейную установку на отдельные блоки.

Интима в месте выхода портала чёрных не случилось от слова совсем. К сожалению.

Сёстры Барсуковы, несмотря на вступление со мной во вполне официальные отношения, выразили протест против места и времени.

Ладно, у них такие лица несчастные были, что настаивать рука не поднялась.

Ариса, в отличие от них, в принципе была не против (и даже более того) — но затеяла делать отчаянные знаки, что мне лучше потерпеть. Дескать, если мы сейчас уединимся, то девчонкам будет вдвойне неприятно. А они и так на уступку пошли — согласились быть со мной не единственными, а одними из списка.

Попутно интересно: а что это за математический казус? Как это можно быть единственными вдвоём?

Ладно ещё раз, с трением пупками успеется. А насчёт нежелания соотечественниц подходить к подоконнику, тут только вздохнуть и себе самоотверженному посочувствовать: чего не сделаешь из рыцарских побуждений. На какие только жертвы не пойдёшь.

— Каким образом ты так хорошо разбираешься в незнакомой конструкции? — продолжает свой непрекращающийся опрос японка, стоящая у меня за спиной и пристально наблюдающая за тем, как мелькают мои пальцы.

— Да что тут разбираться? Этот блок, — показываю, — отвечает за трансмиссию сигнала на магическое ядро. Именно он и конвертирует рутений, — показываю на резервуар с дисперсией, — в тот самый магический ранг.

— Как ты это понял?

— Как ты понимаешь, что вода мокрая? — ну а как ещё объяснить.

Просто органы чувств у каждого свои. У меня, кроме зрения и далее по списку, есть ещё расовые бонусы.

— А это что? — азиатка указывает на вторую амулетную цепь.

— Надо будет Мадине показать, что-то по её части. Я в целительстве не силён, но если верно понимаю, то это тот самый усилитель физухи.

— Делает людей сильнее⁈ — шиноби загорается любопытством.

— Угу. С точки зрения физики процесса, оно усиливает мощность сигнала по нервному синапсу. — Говорю чистую правду, всю, без купюр и добросовестно.

Поскольку информационный выхлоп с операции договаривались делить пополам.

— Навсегда или временно? — Ариса впервые за всё время напрягается.

Понятное дело, такой соблазн. Я бы на её месте тоже возжелал облучиться разок-другой: бац — и твоя мышечная производительность на порядок сильнее всех твоих знакомых.

— Да кто ж его знает, — вздыхаю. — Я эту хреновину как и ты впервые вижу.

— Дим, когда ты вот таким простодушным прикидываешься, ты всегда видишь глубже, чем рассказываешь! — возмущается азиатка.

— Ты смотри, наблюдательная, — настроение резко идёт вверх.

Приятно, когда кто-то тобой всерьёз интересуется и твои мельчайшие черты характера скрупулёзно подмечает.

А ещё Накасонэ сейчас переодеваться затеяла: по зданию в одной одежде ходили, настало время сменить. Она старую одежду и сняла (в одних полосочках на попе осталась) — в таком виде сейчас разговаривает.

— У меня только догадка, — предупреждаю честно. — Ничем не подтверждённая пока.

— Говори. Пожалуйста.

— Организм человека расходниками на всю жизнь не заполнишь. Можно на всю жизнь наесться? — иронично наклоняю голову к плечу.

На самом деле, конечно, её интересные части тела рассматриваю. Но так, чтобы ревнивого внимания кузин жены деда не привлекать.

— Хм. — Японка даже застывает с рубахой в руках и задумывается.

Красивые сиси.

— Пардон за натурализм, воды напиться на всю жизнь получится? И то сделать, что после этого хочется? Тоже на всю жизнь? — лекция так лекция.

Всё равно ещё работы минуты на полторы.

— Поняла. Спасибо. — Ариса даже в лице меняется. — А можешь сейчас на мне попробовать? Сколько времени надо, чтобы воздействие оказать?

— С какой скоростью распространяется свет? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Мгновенно? — предполагает японка.

— Вообще-то нет, но в твоём случае можно и так сказать. На, — на секунду активирую снятый с захваченного нами комплекса элемент.

Накасонэ прислушивается к себе, покачивается на носках и подпрыгивает с места на добрую пару метров:

— Только икроножная мышца! — очень тихо удивляется она. — Даже бедро не подключала! Дим, а сколько этот эффект продержится⁈

— Понятия не имею! Засеки время — вот и узнаем.

— Ржевский, знаешь, если бы ты эти свои научные лекции затеял на сорок втором этаже, — Виктория с задумчивым видом тычет пальцем в потолок, — я бы, пожалуй, ради тебя и потерпела бы. После твоей нетривиальной просьбы.

— В смысле⁈ — даже работать перестаю на мгновение, бросая на неё полный заинтересованности взгляд.

— Ну ты сейчас такой мужественный и компетентный, — блондинка впадает в отстранённую задумчивость сильнее. — Уже не та низменная сволочь, которой хотелось только одного, мне засадить — и пофиг, в которую из дырок.

— Да! Ты сейчас как мужественный и немногословный герой! — присоединяется Наталья. — Знаешь, мне ты таким тоже больше нравишься! Ты нас возбуждаешь, когда мудрый!

Так, железо надо ковать, пока горячо. Барсуковы, даром что боевые маги, на тему реализации чувственного компонента живут понятиями каких-то средних веков: театры всякие, букеты, стихи ещё.

«Стань скорее в позу зю, я любовь тебе вонзю», — хотел им прочитать стих в качестве дружеской шутки, но сдержался. Они и так чуть не плакали, когда мы по моей инициативе вплотную к интиму подошли.

— Можем вернуться к разговору о подоконнике? — спрашиваю между делом, старательно отслеживая их реакцию из-под опущенных ресниц.

Трофей разбирать не прекращаю.

— Горбатого могила исправит, — скептически морщится рыженькая. — Блин, Дима, вот как в тебе это всё уживается?

— Я не думала, что можно так быстро стрелять, — подхватывает блондиночка. — И что ты количество людей за стенкой определять умеешь, тоже не думала.

— А я не думала, что ты управишься один без нас, — констатирует Накасонэ.

— Не скажи, — возражаю последней. — Если бы не твой план здания, я бы полгода искал и не факт, что с текущим результатом.

После этих моих слов все дружно и весело глядим на трофей.

— Я тоже рад, что захват прошёл без потерь с нашей стороны, — продолжаю. — Так что там с подоконником?

— Давай, если тебе очень надо, — с кислым лицом нехотя идёт навстречу Наталья. — Хотя во время тревоги в здании я бы всё же об эвакуации думала, а не о е*ле.

Чёрт. Вот это я маху дал. Как зелёный новичок совсем.

Действительно же надо быстрее мотать отсюда.

— Дим, при всём уважении к твоим возвышенным потребностям! — Накасонэ выныривает из размышлений и принимается споро натягивать сменную одежду.

Движется она, что интересно, вдвое быстрее, чем до этого.

— Давай действительно сперва отсюда смоемся и трофеи унесём⁈ — продолжает Ариса. — А уже потом каждая из нас одарит тебя такой благодарностью, до которой только фантазии хватит! Да, девочки?

— Ты тоже⁈ — удивляется Виктория.

— Он и мне замуж предлагал, — спокойно кивает азиатка. — Раньше вас. Я, правда, не соглашалась, но у меня и к сексу не ваше отношение. Извините, — она с лёгким сочувствием кланяется каждый магессе по очереди. — Мне и на подоконнике нормально, если парень нравится.

Это же она их поддевает! — доходит до меня в следующую секунду.

— ВНИМАНИЕ! В ЗДАНИИ ЗЛОУМЫШЛЕННИКИ! ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ! ПРИГОТОВИТЬ ДОКУМЕНТЫ ДЛЯ ПРОВЕРКИ! — громкоговорители с магической накачкой оживают с таким энтузиазмом, что даже стены вибрируют.

— Наши действия? — Наталья спокойно поправляет на руке армейский амулет.

— Разделяемся, — заканчиваю демонтаж оборудования. — Это вы берёте с собой, — протягиваю новым спутницам жизни универсальные детали, использующиеся везде, плюс резервуар с дисперсией рутения. — Такой фигни хватает, запрещёнкой не является.

Здание представляет из себя причудливую смесь офисов разных кланов, гильдий (типа того магического конклава) и даже — государственно-административных организаций.

Барсуковы говорили, что в какую-то контору от столичной юстиции на двадцатом этаже им даже смысл забежать есть — отметить регистрацию продажи какой-то недвижимости в столице (после замеса в клановом квартале Настя излишки сбагрила).

— Между этажами перемычки же закрыты? — задумывается блондинка Вика.

— До двадцатого я вас лично доведу и подстрахую. — Заодно все замки по дороге открою и закрою, обеспечивая полноценное им алиби.

— А вы как? — рыженькая Наташа присаживается на корточки рядом со мной и неожиданно обнимает меня из-за спины.

Ещё подбородок на плечо кладёт.

— Ой, как сисями в спину приятно! Да, сильнее! — зажмуриваюсь и расплываюсь в улыбке.

— Да тьху на тебя! Дурак! — неизвестно с чего обижается магесса огня, отпрыгивая и выпрямляясь.

— Пха-ха-ха-ха-ха, — не сдерживается больше Накасонэ. — Знаете, я до этого момента колебалась, принимать предложение Ржевского или нет.

— Что решила? — интересуюсь словно невзначай.

— Конечно да! — удивляется японка. — Такой спектакль, да каждый день бесплатно! Плюс у нас с тобой вместе интересные приключения.

— Как вы уходить будете? — с тягучей тревогой в голосе серьёзно интересуется Вика.

— У меня ранец с собой, леталка. Вас на двадцатый запихнём, на пару этажей вверх вернёмся, следы замести — и в ближайшее окно, — отвечаю.

Противовоздушной обороны я в Столице навскидку не наблюдаю, как и дома в Соте. Летай — не хочу.

— Где встретимся? — деловито уточняет Наташа. — Порталы не только в здании, во всей этой части города блокированы. Возможно, что и в других местах тоже.

— Незаконно, но факт, — косится в маго-ленту новостей Вика.

— А какой самый дорогой в городе отель? — в голову приходит идея. — Такой, чтобы с самой главной церковной организацией рядом стоял?

— ИМПЕРИЯ. Шпиль на нём в виде жезла.

— Вот заселяетесь в Империю по своим документам, — отвечаю. — Потом звоните нам и говорите номер. Мы в окно залетим, чтоб никто не видел. Как стемнеет.

Я уже понял, что этот магический конклав причудливо связан с первыми лицами государства. Не со всеми — те между собой изрядно в контрах — но как минимум с некоторыми.

Пока царь-батюшка шестнадцать часов из двадцати четырёх на работе отсутствует, неразбериха и хаос будут продолжаться. Порталы, соответственно, могут остаться заблокированными неопределённо долго.

— Поживём тут пока? — кивает рыженькая. — В столице?

— Да.

Если мне не изменяет предчувствие, в этом городе ближайшую пару суток может быть ну вот очень жарко. Премиум-отель — самое то место, чтобы пересидеть.

Плюс у меня несколько листов оперативно-розыскных мероприятий запланированы.

Глава 16

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница малоизвестного и очень специфического учебного заведения в Киото.

— Стань скорее в позу зю, я любовь тебе вонзю! — жизнерадостно напевал вполголоса Ржевский, безмятежно радуясь каждому мгновению жизни и чуть жмурясь от светящего в панорамные окна солнца. — Ты спиною повернись. И вперёд слегка нагнись.

Кузины Барсуковы, оставленные под одной из приёмных столичной юстиции, поправили одежду и вошли внутрь.

Через четверть минуты из-за закрытой двери донеслись голоса:

— Где этот чёртов делопроизводитель? Наши титулы для вас ничего не значат? Так я иначе поговорить могу!

— Наташин голос! — излучая неистребимый позитив, заметил блондин.

— Ваше Сиятельство, со всем уважением! Да, он отлучился. Пожалуйста, подождите немного?

— Бардак. Где присесть? Как долго его нет?

— Вика, — просиял шёпотом Ржевский.

— Вот тут. Отсутствует примерно с полчаса. Чай будете?

— Давайте, — на этот раз женские голоса сделали одолжение невидимому чиновнику синхронно.

— Эй, любезный, в декольте мне можешь не пялиться. Я ведь неправильно понять могу, — это была опять рыжая.

— Вообще-то княгинь у нас в столице больше, чем у вас, — а это снова один из обитателей кабинета. — Я лишь это хотел донести.

— Он там что, заигрывать затеял⁈… — нога потомка гусара зависла на половине дороги к полу.

— Парень, придержи коней, — хохотнула за стенкой Виктория. — Муж если что — Ржевский. Вас познакомить?

— НЕТ! Понял. Прошу прощения за неуместные фривольности. Больше не повторится.

Можете идти, у нас всё нормально. Сейчас с этим хмырём чаю попьём и через четверть часа никто и не вспомнит, во сколько мы появились. Полноценное алиби.

— пришло на два амулета сразу.

Дмитрий подумал — и отбил в ответ:

Вам всё равно делать нечего, забронируйте номер в Империи прямо из кабинета⁈ Мне скажите, какой: мы сразу туда полетим.

— Всё, погнали обратно, — он шёл по двадцатому этажу абсолютно беззаботно, несмотря на немелкий рюкзак за спиной.

Из-за поворота вынырнула боевая пятёрка. Так-то, люди были в штатском, но компания серьёзная: два мага, один менталист и пара вооружённых огнестрелом-техно.

Сердце против воли пропустило удар.

Ариса частью сознания позавидовала соотечественнице Норимацу: та каким-то образом невообразимо продвинулась на ниве дзена за последние дни. В такие вот моменты Шу теперь без труда оставалась спокойной, как удав после плотного ужина.

Впрочем, по лицу шиноби определить эмоции тоже не мог никто. Хоть бы ещё менталист прошёл мимо.

Остальные не так страшны, особенно с учётом магического усиления мышц и реакции — вот уж действительно неизвестно, где найдёшь, где потеряешь.

— Приходи ко мне, Глафира, чуть попозже вечерком. — А Ржевский, нимало не заморачиваясь, невозмутимо продолжил распевать обычные свои низкопробные похабные песенки и даже пританцовывал на ходу. — Приводи ещё Земфиру, засажу я вам вдвоём.

В принципе, он сейчас звучит так же, как и когда они были за поворотом. Смотрится более чем достоверно, профессионально признала Накасонэ.

Они его голосину наверняка за несколько метров от угла услышали, как и выбиваемую на ходу чечётку. Образ мотивированный: как веселился не пойми чему, словно придурок (до встречи с ними), так и не изменился при виде патруля ни на волос.

Вот это самообладание. Попутно Ариса не в первый раз подивилась умению напарника прикрываться самыми парадоксальными, но эффективными личинами.

Как будто это он учился в Киото. Хм, с учётом безукоризненно достоверного типажа — пожалуй, даже преподавал.

— Ой, пардон. — Блондин, нагруженный поклажей в ранце, по инерции влетел именно в менталиста.

Безошибочно.

Наверняка не просто так, он никогда ничего не делает просто так.

Со стороны неясно, что мы вместе, быстро просчитала азиатка. Стиль одежды у нас очень разный и по лицам не заподозришь, что знакомы.

В следующую секунду она спросила по-японски, обращаясь сразу и к патрулю, и к напарнику:

— Я нездешняя. Вы не подскажете, как пройти в библиотеку?

Идиотка, что ли, выругала японка саму себя ещё через мгновение. Какая в одном месте библиотека.

— Чего-чего? — боевая пара магов озадаченно переглянулась с парой стрелков. — Эй, что она говорит? — один тронул за рукав менталиста. — Переведи!

— Отстань! — неприязненно бросил коллега Мадины Наджиб товарищу по оружию. — Кто таков⁈ — в следующую секунду он навис над более коренастым, но менее высоким Ржевским.

— Иди на***, — флегматично ответил потомок гусара, даже не размениваясь на эмоции и продолжая бить чечётку. — Господа, если вы не возражаете, я этой девице сам отвечу! — а продолжил общаться он почему-то с магами. — Этой речью объяснить могу, она дорогу по небоскрёбу спрашивает.

В патруле — случайные люди, поняла азиатка. По крайней мере, друг другу далеко не друзья — видно из отношения мозгокрута к остальным.

Дмитрий по принципу «разделяя, властвуй» сейчас демонстративно одних предпочитает другим: вроде и с патрулём разговаривать не отказывается, но самого опасного потенциально замыкает на себе. Понятно, что из пятёрки представлял угрозу только местный коллега Наджиб. В случае, если пройдёт глубже поверхностных слоёв сознания Накасонэ — «Страхов» именно этого весьма технично старался не допустить.

Ариса на всякий случай изо всех сил принялась представлять сочный и кислый лимон. Так себе фильтр, но на секунду-другую хватит, коли вдруг. Всё лучше, чем ничего не делать.

— Так где библиотека⁈ — она кротко сложила ладони перед грудью и посмотрела на каждого из шестерых мужчин по очереди.

Никого не выделяя, словно напарник по миссии тоже был чужим. Говорила по-прежнему на нихонго.

— Уё*ывай н***й отсюда дальше по коридору, — на безупречном окинавском диалекте заботливо предложил Ржевский.

Даже рукой показал в сторону следующего поворота.

— Я их по-любому придержу, — продолжил он. — Мне коллега первой жены не страшен, а остальных… — он глумливо присвистнул, перебрав в воздухе пальцами правой руки.

— Спасибо. Я пошла. — Накасонэ опустила взгляд в соответствии со своим национальным этикетом, добросовестно поклонилась всем два раза и направилась, куда указывал партнёр.

Дверь между перемычками, разблокированную по пути сюда, он заклинил листиком фольги, сложенным вчетверо: снаружи запор выглядит закрытым, но на самом деле замок не работает, поскольку не активирован.

— Кто таков⁈ — менталист вёл себя так, будто почуял близкую добычу.

В спину японки никто не посмотрел (такие моменты она профессионально чувствовала), настолько все заинтересовались Ржевским.

— Слышь, красавец, я вообще-то по бабам выступаю, не по мужикам! — не затянул с ответом потомок гусара. — Ты с какой целью интересуешься⁈

— Проверка документов. Пожалуйста, представьтесь, — один из стрелков придержал за локоть вспыхнувшего возмущением коллегу Мадины.

— У меня к вам точно такое же встречное предложение! — «Страхов» выглядел так, словно сейчас ни капли не играл. — А ну, свои документы предъявили⁈ Быстро!!! ЮСТИ-И-И-ИЦИЯ-Я-Я! Будьте свидетелями! — на мгновение он развернулся через плечо и проорал в сторону приёмной так, что слышно было, пожалуй, и на соседних этажах.

Из нужных дверей выглянули сразу четыре головы: кузины Барсуковы, непритязательного вида клерк лет сорока и явно столичный дворянин под пятьдесят.

— Третье отделение, группа скрытого патруля. — Всё тот же стрелок снова придержал менталиста, от досады поморщился и с явным раздражением посмотрел на новых свидетелей разговора. — Что у вас в рюкзаке? Кто вы такой? Что делаете в здании?

— Мужик, ты документы всё же покажи? — ласково наклонил голову к плечу Ржевский. — На словах я тебе что угодно скажу. Например, что прибыл на ежегодную встречу потенциальных наследников престола — равняйсь, смирно. Последнее — моя команда тебе; не исполнишь — прямо в этом коридоре вы**у.

В воздухе повисли сперва тишина, затем — маго-грамма служебного жетона, подтверждённая центральным аппаратом охранного отделения этой страны.

— Один зачёт. Остальные четверо? — потомок гусара безмятежно обратился к прочим. — Ваши документы? А то, может, один мудила с работы убежал, государевой службы амулет заначил — теперь на большой дороге грабит! Вдруг остальные и не при делах вовсе? Ибо частные лица, к проверке документов не допущенные? Показываем, показываем документики.

— О-о-о! — сёстры Барсуковы оценили ситуацию как-то по-своему.

Синхронно потирая ладони, модельным шагом от бедра красотки решительно направились в сторону патруля.

— Стукачки за работой? — искренняя и широкая улыбка рыжей во все тридцать два на первый взгляд не предвещала назвавшимся патрульными ничего доброго.

На второй тоже.

— Хоть какое-то развлечение в занудном городе, — блондинка спокойно и буднично активировала армейский амулет, затем представилась. — Вооружённые Силы Империи, княжна Барсукова! — она тоже зажгла маго-грамму. — Мандат на право проверки документов в этом здании? — Виктория протянула вперёд руку с тем видом, с которым старый школьный учитель смотрит на опостылевших за годы учеников.

— Я тоже нняжна Барсукова. — А Наталья подобралась, подвешивая пару кастов на пальцы и ювелирно подтверждая личность со второго браслета. Затем тоже активируя армейский концентратор. — Только другая ветвь. Любезные патрульные, мандатик на право проверки документов в здании покажите? А то произволом пахнет.

Пара магов-мужчин переглянулась с парой стрелков.

— Ваше Сиятельство, вы сейчас прямо вмешиваетесь в нашу работу. Пожалуйста, давайте не будем ссориться? — на этот раз говорил один из магов.

Стрелки дружно сделали по шагу назад и в стороны.

— Девушки, это мудилы веером стали, чтобы если стрелять будут, вы им в сектор лучше попадали! — зевнул тем временем обладатель большого рюкзака, неизвестно что делающий в небоскрёбе. — Стволы у них так себе, не для ганфайтера. По скорости вам уступят. Но они думают, что нет: на усиленные патроны надеются.

— Кто таков⁈ — в третий раз повторил менталист.

Правда, сейчас он выглядел не взявшим след охотничьим псом, а удивлённым зрителям театра, на глазах которого пьеса на сцене пошла куда-то не в ту сторону.

— Документик сам-то покажи? — невозмутимо напомнил Ржевский, поправляя лямки рюкзака. Он даже подбородок картинно поднял, всячески демонстрируя нетерпение и ожидание. — Сироту все обидеть норовят! Хорошо, добросовестные подданные империи всегда заступятся, — он поклонился княгиням, убедительно имитируя благодарность нижнего сословия дворянам высокого ранга.

— Вы мешаете нам работать. — Маг из так называемого патруля с напряжением закусил губу, обращаясь к девушкам.

— Дворянин? — Наталья спокойно изогнула бровь.

Собеседник промолчал.

— Ты дворянин⁈ — огневик завелась с полоборота, что именно для неё тоже являлось убедительным. — Или бл*дские кухаркины дети в центре столицы оперились⁈ Много власти взяли! — сейчас она орала искренне и с неподдельной ненавистью. — Так я вам мигом рамки закона укажу! — смотрелось снова вполне натурально. — Твари, бл***! На передовой вас нет никогда, зато в тылу!..

— Понажрали рожи! — к кузине присоединилась блондинка. Неожиданно Виктория Барсукова как-то очень нехорошо и быстро взяла себя в руки. — А ну, мандаты показали. А не то я вам эти сосульки сейчас по самые гланды забью, — в воздухе тут же материализовались три заостренных конуса. — Через задницы. Козлы. — Сейчас она говорила тихо-тихо, но именно это и пугало.

— Ваши Сиятельства! Я их знаю! — от двери побежал всё тот же чиновник. — Это действительно государевы люди! Они из негласного сопровождения государственных представительств в здании!

— Зачем они нужны? — брезгливо бросила через плечо блондинка.

— Тут же органы державы соседствуют с другими структурами! Вопросы порой министерского уровня, — работник юстиции повёл рукой вокруг. — Люди тоже серьёзные, вплоть до вас, князей! Чтобы не было конфликта между сословиями, кто-то за порядком надзирать должен!

— Порядок начинается с соблюдения устава, — невозмутимо отчеканил Ржевский, который с интересом прислушался, словно услышал знакомое для себя слово. — Проверка документов производится только после того, как проверяющий представится по форме первым! Доказывая тем самым законность собственных требований и не роняя в глазах третьего сословия светлого образа законной власти!

Барсуковы с интересом повернулись в сторону «незнакомца» и пару раз хлопнули в ладоши:

— Побольше бы таких граждан, — поощряюще кивнула Наталья. — Кто таков?

— Страхов Сергей Степанович, золотых дел мастер. — Блондин на удивление покладисто потащил из кармана документы. — Бывший мастер золотые руки ювелирного производства Демидовых, — он простодушно протянул бумаги рыжей.

И выпрямился, поворачивая лицо к свету.

Наталья Барсукова внимательно ознакомилась:

— А с таким рюкзаком чего ходишь? — после прочтения она, не глядя, передала документы магу из патруля. — Что в ранце?

— Демидовские заводы же в один день остановились, — пожал плечами «мастеровой». — Когда хозяину фискалы обнимашки устроить решили. Я на улице оказался. Вот, из Петергофа сюда приехал, решил здесь что-нибудь поискать: я и артефакты ремонтировать могу, и по вашим женским цацкам не хуже местных коллег буду. Сейчас вот заявление на регистрацию патента сдам — и через сутки на законных основаниях жду вас к себе в гости. В новую мастерскую.

— В смысле? — Виктория нахмурилась, не выходя из образа.

Патрульные тем временем знакомились с бумагами «Страхова» по диагонали.

— У вас в серьге камень повернулся, крапан бы поправить, — ещё раз пожал плечами «выходец с демидовских заводов». — У вашей спутницы — цепь под нагрудным амулетом нечищена, от того наводки бывают. Небольшие, три-пять процентов от мощности, но вам, боевым магам, и это может оказаться критичным. Продолжать?

— А-а-а, — блондинка убедительно изобразила потерю интереса к происходящему. — А то я уж подумала…

Потому что взгляд «Страхова» тем временем с восхищением танцевал и прыгал с одной женской груди на другую.

— В ранце у тебя что? — напомнила рыжая.

Какая классная сцена, впечатлялась тем временем Ариса. Ведь действительно у них часто бывает: столбовое дворянство и способные выходцы из нижних сословий, находясь на разных линиях подчинения, прямо-таки с энтузиазмом садят по башке друг другу в вопросах службы.

При каждом удобном случае.

Сословная ревность. Хорошо, в Японии такого нет.

— Оснастка. Кое-какие вещички. Золота и бриллиантов запас, золото в монетах, — «Сергей Степанович» спокойно потянул рюкзак из-за спины. — Сменная одежда. Инструменты кое-какие.

Одновременно с разговором он принялся без колебаний раскладывать вещи по полу. Отдельной кучкой высыпал из мешочка новой чеканки золотые.

— Ещё вопросы есть? — Наталья протянула руку, выхватила бумаги у мага и холодно посмотрела ему в глаза.

— Я его ментального профиля не вижу почему-то, — неожиданно подал голос менталист. — Хотел пару слоёв мыслей прочесать, а в голове его как будто на кирпич наткнулся.

— Это разве законно⁈ — «Страхов» неожиданно испугался и завозмущался. — Девушки, помогите, а⁈ Ментальные вмешательства — только по предварительной письменной санкции прокуратуры или суда! Я свои права и законы империи хорошо знаю! А если он у меня банковские коды сейчас из головы вытащит?!!

Стрелки неприязненно покосились на коллегу.

— Идиот, — хмуро бросил маг, первым прочитавший документы «мастерового». — При паре свидетелей, да из самого верхнего сословия, да которые молчать не будут…

— Оп-па! — Виктория Барсукова хищно потёрла ладони. — А ну, иди сюда! — она дёрнула менталиста за сюртук на себя.

— Чистосердечное признание! Все слышали⁈ — Наталья профессионально отзеркалила действие патрульных стрелков.

Она тоже сместилась на шаг и в сторону, чтобы удерживать в зоне огня всех потенциальных противников без исключения.

— Арестован. Княжеской волей княгини Империи — за прилюдное и циничное нарушение закона! — звонко озвучила огневик.

А в коридоре народу уже хватает, отстранённо заметила про себя шиноби. Понятно, что менталисты никогда ничего не согласовывают — поди, докажи это вмешательство.

Но данный персонаж что-то чересчур расслабился. Видимо, сын непростых родителей.

Нарушения ментального законодательства любят тишину, скаламбурила Норимацу про себя.

— Ваше Сиятельство! — маг, по-видимому старший пятёрки, решительно шагнул к Виктории. — Это мой сотрудник и я не могу его вам отдать! Мы находимся при исполнении, вы же видели наши идентификаторы!..

— Да мне по*ую твои проблемы, — равнодушно фыркнула водница, отступая на шаг и к первым трём сосулькам добавля ещё пару. — Закон один для всех. Вы тут совсем зажрались в столице.

Интересный казус. Японка завернула за угол и принялась считать варианты.

С одной стороны, охранному отделению законы не писаны. С другой стороны, княжнам Империи — тоже. Особенно когда их действия с текущим уголовным уложением полностью совпадают.

Менталист, конечно, зря брякнул. Интересно, что дальше?

Буквально через пару секунд из-за угла появился и сияющий Ржевский:

— Всё! И алиби девчонкам лучше не придумаешь, и до нас никому дела нет. Погнали!

— Бегом? Ногами? — добросовестно уточнила Накасонэ.

— Ага.

На несколько этажей вверх, разумеется, поднимались пешком. На лестнице никого не было.

— Погоди! Давай на минутку?.. — Ржевский подхватил её за талию, упёр руками в стенку и принялся расстёгивать пуговицы.

— А сможешь⁈ — озадачилась Ариса. — Я думала, ты сейчас перенервничал⁈

— Смогу! — простецки заверил товарищ по оружию, заканчивая расправляться с застёжками на одежде партнёрши. — У меня ещё за углом всё напряглось! Наталья случайно за руку взяла, такой драйв!

Японка насмешливо покосилась через плечо назад: Ржевский мечтательно зажмурился.

— А-а-а, хорошо-то как!..

— Дим? — ей внезапно стало интересно. — Так ты что, прямо между патрульными возбудился⁈

— Да… Они… Потому… Мне… сами… Вещи… в ранец… и… запихнули…

— Пха-ха-ха-ха-ха! — до чего занятные иногда у шиноби бывают приключения на работе.

Видимо, оттопырившиеся спереди штаны блондина окончательно сместили фокус беседы с непонятного типа с рюкзаком на прилюдно проштрафившегося менталиста.

Интересно, а можно ли этот приём сообщить школе в Киото? Занятное ведь решение в определённой ситуации?

Или у других мужчин подобный финт чисто технически не получится? В таких-то обстоятельствах? Всё-таки Ржевский это Ржевский.

Ладно. Сообщить в учебное заведение можно, а там пусть сами решают.

Глава 17

Интерлюдия

Центральный храм Спасителя в Первой Столице.

— Здравствуйте. Помогите советом, пожалуйста? — к человеку в церковном облачении обратился среднего роста коренастый блондин, улучив момент, когда тот остался один.

— Слушаю тебя, сын мой. — Священнослужитель оценивающе посмотрел на посетителя и неожиданно поинтересовался. — Какой веры будешь?

— Э-э-э. М-м-м. Это очень сложный вопрос, уважаемый. — По виду обычный мастеровой почесал за ухом. — Что Бог един и законы его для всех обязательны, не возражаю и поддерживаю! Но если начнём углубляться в прикладную философию, боюсь потратить ваше время понапрасну. — Он простодушно наклонил голову к плечу и наивно захлопал глазами.

— Понятно. Безбожник и нехристь, — кивнул настоятель. — По какой нужде? — тон церковника резко похолодал.

— Нужно обозначить серьёзность намерений, видимо… — крепыш прошёл к ящику для пожертвований и демонстративно высыпал в него горсть золотых. — Ваше, э-э-э, преосвященство?..

— Отец Георгий.

— О! Отец Георгий, вам имя епископа Александра что-нибудь говорит? Того, который пропал на днях?

— Архиепископа Александра, может быть? Предстоятель Церкви по связям с общественностью?

Блондин задумался, затем решительно махнул рукой:

— Да шут его знает, может, и архиепископ! Там, если что, вокруг никого из ваших не было, чтобы в его званиях и должностях разбираться! А сам он едва в ящик не сыграл — много рассказать не успел.

— Что с ним⁈ — настоятель надвинулся на посетителя.

— Без сознания валяется, но лечащий врач утверждает, что с того света сюда они его уверенно втянули. Типа, жизнь вне опасности, а реабилитация дело такое. Лучше в его годы не торопиться.

— Где он⁈

— Ага, щ-щас! — посетители воровато оглянулся по сторонам и быстрым движением сунул под нос собеседнику дулю. — На! Так я тебе и сказал. Его ваши уже чуть не порешили насмерть, в центре многомиллионного города причём!

— Погоди. Не части. — Настоятель тоже оглянулся по сторонам, скользнув задумчивым взглядом по находившимся в храме людям. — Здесь не поговорим спокойно, иди за мной… И постарайся без подобных жестов, пожалуйста!

— Наоборот, — крепыш поймал церковника за рукав, останавливая, и покачал головой. — Внутрь к вам не пойду, не обессудь. Выйдем на улицу? Там поговорим.

— Хорошо, не принципиально. Что тебе известно? И что с архиепископом?

— Святой отец, я в ваших религиозных премудростях не силён, потому извини, если скажу что не так. Я пришёл не затем, чтобы интервью тебе давать, а вовсе даже наоборот.

— В смысле? — священнослужитель откровенно поморщился на «святой отец».

— Я пришёл у порядочного человека, входящего в структуру Церкви, разжиться информацией. Точка. Действую во благо людям и в том своё слово дать могу — намерениями руководствуюсь исключительно богоугодными.

— Занятный ты тип, — церковник чуть по-новому посмотрел на парня. — Звать тебя как? Зачем рюкзак с собой таскаешь даже в храм?

— А ты прямо в точку зришь, — хохотнул мастеровой. — Знаешь, обманывать тебя не хочу, а правды не могу сказать по ряду причин. Давай считать, что зовут меня Сергеем?

— Как скажешь. Итак, чем могу быть полезен отцу Александру?

— Я сейчас тебе расскажу одну историю, потом задам пару вопросов. Тогда и увидишь.

— Сперва я спрошу. Почему ты именно сюда явился? И почему меня выбрал?

— А у тебя единственного из вашей братии на три церкви вокруг цепь и крест из простого металла сделаны, не из банковского. — Парень без затей ткнул пальцем в грудь собеседника. — Хотя коэффициент светоотражения ты и попытался подобрать так, чтобы под платиновую группу по виду канало.

— Хм.

— И камнями драгоценными ничего из твоего облачения не усыпано, хотя в храме служишь непростом. Значит, что? — блондин безмятежно наклонил голову к плечу.

— Ух ты, — священнослужитель удивился. — Занятная наблюдательность. Ну и что это по-твоему значит?

— Это значит, что материальные аспекты бытия твою голову волнуют гораздо меньше собственного дзена. Духовное и нематериальное — не просто слова для тебя, а твои истинные внутренние ценности. — Мастеровой о чём-то задумался и добавил машинально. — Базовые настройки личности у тебя в порядке. Дело с тобой можно иметь, если кратко.

— Дзен? Ты идолопоклонник?

— Спаси Христос! — посетитель возмутился и на автомате размашисто перекрестился. — Ой. Это я случайно. Само вырвалось, на рефлексах тела, — он застенчиво потупился и не в первый уже раз воровато огляделся по сторонам.

— Ну и к чему была комедия? Если ты свой, православный? — настоятель зримо расслабился.

— Я предупредил тебя на старте, — крепыш поморщился. — Вопросы буду задавать я. Рассчитываю на добросовестную помощь — это и в ваших интересах. Я сейчас о церкви как об институте социума.

— До чего занятный разговор, а я даже не знаю, с кем его веду. Тебе не кажется, что это несколько неправильно?

— Сейчас всё поймёшь… Сперва из одного столичного храма исчезла очень серьёзная реликвия.

— Даже так?

— Дело попытались на всех уровнях засекретить, но шила в мешке не утаишь. Наверняка до последнего дьякона все в курсе, вы здесь в том числе.

— Продолжай.

— А через некоторое время у аристократов на окраине империи появилась очень интересная запрещёнка. Если коротко, усилитель магического ядра: без украденной церковной реликвии тиражирование тех установок было бы невозможным.

Собеседники прогуливались по круговой аллее храма. Священник резко остановился:

— Что дальше? — его взгляд без перехода стал колючим.

— Церковь попыталась остановить распространение знаний и технологий, которые считают запрещёнными. Только вот не вышло из этого нихрена, минимум две установки только у злоумышленников умыкнули, — посетитель перевёл дух. — А уж сколько осталось, да сколько самих дворян в том деле замешано, только догадываться можно.

— Интересные вещи рассказывает странный отрок, зашедший в божий храм впервые в жизни, — настоятель сумрачно покосился на собеседника.

— Я уж не знаю, розыск пропажи под вашей эгидой только епископ Александр вёл или ещё кто вместе с ним, — беззаботно продолжил тот, — но именно его третьего дня… нет, не так. Когда он напал на след и практически вышел на установку, на территории имения Ржевских в Соте его подстрелили.

— Тип оружия? — в этом месте лицо священника заострилось. — Кто стрелял, известно?

— Я в ваших божественных артефактах не силён, — извиняясь, развёл руками мастеровой. — Тем более именно ту штуку лично даже не увидел. Но рядом абсолютно случайно стояла одна девочка, она как раз из полиции эксперт. Вроде опознала штуковину уверенно.

— Что говорит⁈ — настоятель уже не пытался скрывать истинные эмоции.

— Она говорит, Пчела Пращника.

— Дистанция какая была? — служитель столичного храма достал из недр облачения блокнот и карандаш и принялся на ходу что-то перемножать и делить в столбик.

— Кило триста почти. Разнос по вертикали ещё прибавь, — мастеровой на мгновение заглянул в чужие записи и снисходительно хмыкнул. — Ибо отец Шурик на земле стоял, а палили более чем со стометровой высоты, из небоскрёба Шереметьевых.

Настоятель на мгновение оторвался от вычислений и ещё более задумчиво посмотрел на посетителя:

— С какого раза попали, говоришь?

— В том-то и оно, что с первого. А в Соте, если ты не в курсе, роза ветров каждые двадцать метров по вертикали другая. Иначе говоря, на переборе поправок даже маго-вычислитель без гарантии.

Священнослужитель остановился:

— Точно с первого раза попали?

— Ну да, — блондин передернул плечом. — Я, если что, рядом стоял, как с тобой сейчас. Кабы из той хреновины несколько раз отработали, я б точно заметил.

— С другой стороны, если Пчела в умелых руках была, ей твой перепад высот и дистанция по боку, — церковник перестал подбирать слова и, судя по некоторым признакам, начал говорить без купюр и откровенно.

— Я с ней не знаком, поэтому удивился: такая дистанция — да без престрелочного. Видимо, эти ваши церковные артефакты на ветер, перепады влажности и плотность атмосферы по высоте действительно чихать хотели при снайперской стрельбе с больших дистанций.

— Ты по огнестрелу специалист? Где учился либо где служил?

— Любитель я, — потупился блондин скромно. — Всё стреляющее люблю святой и искренней любовью, почти как женщин. Соответственно, и стрелялки платят мне взаимностью: когда из них работаю сам, обычно попадаю, куда целюсь.

— Ты же Ржевский? — спокойно, где-то даже флегматично что-то сопоставил в голове священник.

— Эх-х. Святой отец, ну где твоя тактичность? Мог бы сделать вид хотя бы, что не узнал.

— Между нами останется, не переживай. Пока ты про стреляющее не упомянул, я сомневался. Но ваши родовые таланты, говорят, по двум направлениям с молоком матери по наследству передаются, так что…

— Стрельба и бабы, — тепло и ностальгически улыбаясь, блондин подтвердил правоту собеседника кивком. — Иногда, правда, они местами меняются в списке приоритетов, но сама пара неизменна. Угу.

— Так архиепископ в итоге жив?

«Мастеровой» сверился с заграничным связным амулетом:

— Четверть часа как покушал и на левый бок перевернулся. Сейчас спит.

— Место можешь хотя бы сказать?

— В Заливе, — нехотя признался блондин. — Дворец Эмира.

— У магометан⁈ — по лицу настоятеля табуном диких лошадей пронеслось изумление. — В плену, что ли⁈

— Да тьху на тебя, бог с тобой! Гость он там, его сама личная врачиха их монарха выхаживает! Целительница, в смысле. Кабы не она, наяривал бы твой архиепископ уже б на арфе вовсю в райских кущах!

— Я могу быть в этом уверен? — а церковник даже нижнюю губу закусил. — Есть ли возможность получить подтверждение?

— Слово Ржевского, — равнодушно пожал плечами «Сергей». — Эх-х, прощай, инкогнито, окончательно, — пробормотал он в сторону.

— Нет, сказал же. Дальше меня информация не уйдёт, тоже слово тебе даю, — священнослужитель перекрестился. — Где та установка, которую отец Александр разыскивал? Тебе известно?

— Именно ту сожгли к е*еням вместе со всем моим имением, — хмуро проворчал крепыш. — Прямо посередине Золотого Квадрата. Гады. Столько убытка.

— А как она к тебе попала?

— Взял на двадцать третьем этаже небоскрёба Шереметьевых накануне. В бою, как трофей.

— КАК⁈ — настоятель даже зацепился правым носком за левую пятку.

— Скажем, я иногда летать умею, — посетитель храма многозначительно покосился за спину на большой рюкзак. — В здании соседей, хрен им в нос, освобождал заложников. По пути наткнулся на эту штуковину, забрал себе.

— Архиепископ — представитель той церковной партии, которая выступает за ограничение привилегий магов, — настоятель без перехода заговорил другим тоном, хотя и без энтузиазма. — Он и внутри церкви врагов имеет, поскольку Синод в мнениях разделился. И кое-какие варианты развития получили как сторонников, так и противников.

— Там в помещении, из которого Пчелой Пращника ему полбрюха сожгли, ещё один ваш тип таился. Под такой же невидимостью, под которой отец Александр накануне по базару Соты разгуливал, когда меня окликнул.

— Точно⁈ — священнослужитель даже схватил собеседника за рукав, требовательно уставившись в переносицу.

— Тебе ещё одно слово дать? — устало поинтересовался блондин. — Святой отец, мужики моей фамилии просто так языком не мелят. Особенно на серьёзных вербовочных переговорах.

— Не надо слова. Верю. Как же так… Неужели Никодим с братией даже до этого дошли…

— Этот ваш второй иерарх, или кто он там был, и мне в спину такой же Пчелой в здании отработал. — Ровно продолжил «Сергей», на которого переживания собеседника не произвели абсолютно никакого впечатления. — Которой отца Шурика перед этим чпокнул.

— А почему ты живой тогда⁈

Вместо ответа «мастеровой» задрал рубаху и повернулся спиной:

— Потому что во дворце Далии аль-Футаим очень хорошие целители. Пока медицина не помогла, после того выстрела валялся, ниже пояса парализованный. Только на руках по коридору и мог ползать да счёты с жизнью планировал сводить. — Он зачем-то украдкой посмотрел вниз на собственные брюки.

Церковник старательно осмотрел внушительное пятно на чужом теле и не поленился поводить артефактом вокруг.

— Я в ответ успел выстрелить, — рассказывал тем временем блондин. — В этого деятеля тоже попал, причём два раза. У него, кстати, с волей всё в порядке: эвакуационным порталом прямо из-под невидимости ушёл, даже лица разглядеть не дал.

Настоятель после этой новости на секунду замер:

— Не сочти за недоверие, но и это — точно?

— Пф-ф-ф, — «Сергей» фыркнул. — Брызги крови полетели, своими глазами видел. Ну и попадание в цель собственной пули на короткой дистанции хороший стрелок по ощущениям ни с чем не перепутает.

— Так вот что у него за две раны, — настоятель утратил интерес к чужой спине и не по первому кругу задумался. — «Бандиты в трущобах; никакой огласки; пули извлечь тайно в церковной лечебнице!..».

— Святой отец! — посетитель пару мгновений подождал, затем потеребил ушедшего в себя церковника за локоть.

— А? Что? — тот встрепенулся.

— Я чего к тебе пришёл-то! Во-первых, весточку передать, что Александр жив-здоров. Можно успокоить тех, кто к нему в ваших кругах хорошо относится.

— Принял. Передам.

— Во-вторых, его монахи моего деда и рабочих Мицубиси из имения после предыдущего замеса эвакуировали. Дай бог здоровья, кстати… В какой-то ваш монастырь! Как их разыскать? Во-первых, мне японцев на родину вернуть надо, во-вторых, дед нужен. — Посетитель требовательно смотрел на церковника.

— Обитель Святой Троицы скорее всего, — отстранённо ответил священник. — Но лучше чтобы архиепископ сам там появился, без этого беженцев в чужие руки могут и не отдать.

— В-третьих и в главных. Магический конклав применил оружие массового поражения. Что вы как институциональная организация об этом думаете? С точки зрения вашей внешней политики по отношению к мирянам, разумному, доброму, и вечному? Нормально ли это, по-вашему? Или всё же некоторое отклонение от нормы?..

* * *

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница малоизвестного и очень специфического учебного заведения в Киото.

— А-А-А-А-А!.. — Виктория Барсукова подпрыгнула вместе со стулом, когда в окно их номера на тридцать четвёртом этаже раздался стук снаружи.

Японка молниеносно накрыла рот блондинки левой ладонью и распахнула створки правой.

— Тс-с-с-с-с! — жизнерадостный Ржевский бесшумно влетел внутрь, как огромный майский жук. — Викуля, это я, твоя любовь, жизненная удача и счастье!

— А как ты так сделал?.. — Наталья, будучи магом огня, удивлённо уставилась на практически невидимое пламя, скорее угадывающееся в соплах, чем вылетающее из них (как раньше).

— Топливо хорошее, — Дмитрий заглушил леталку и сбросил ранец с плеч в угол. — Ну и я кое-что подкрутил, — скромно добавил он, оглядываясь по сторонам и направляясь к большому столу с едой.

— Раньше я реактивное пламя издалека различала, — пояснила рыжая. — А сейчас ночь; по идее, лучше видно должно быть — а чувствую лишь жар. Глазам незаметно; не-маги огня даже температуры на расстоянии не поймут.

— Так и задумано, — отмахнулся блондин, набивая рот. — Глаз человека видит в определённом диапазоне. Чтобы снизить оптическую заметность установки в небе, нужно было отражающие примеси из топлива…

— Завязывай с заумью? — перебила водница, приходя в себя от испуга и глубоко вздыхая. — Всё равно твоих слов кроме тебя никто не понимает.

— Я бы не была столь категоричной, — деликатно улыбнулась Накасонэ.

— Ладно, перефразирую, — тряхнула волосами упрямая русская. — Никому не интересно!

— И снова я бы не была столько категоричной, — японка улыбнулась шире.

— Дамы, не ссоримся! — потомок гусара шестым чувством уловил, что настала пора вмешиваться. — Я вас всех люблю и очень устал! Если вы сейчас затеете дискуссию, я обижусь.

— Как в церковь сходил? — поинтересовалась Наталья.

Прочие с интересом застыли в ожидании ответа.

— Нормально. Отца Шурика связал с тем настоятелем, о котором ты говорила, что он нормальный. И из одной с епископом церковной группировки.

— До чего договорились?

— На территорию имения Ржевских завтра переместят мобильный полевой храм. Для нужд Первой Кавалерийской, — потомок гусара перебрал пальцами в воздухе и решительно подхватил с тарелки самый большой огурец. — Под эгидой храма прибудут и кое-какие прикладные специалисты Церкви, а я нанесу ответный визит вежливости Шереметьевым. Пожалуй, в здешнее их столичное имение, чтобы посольскими порталами Далии в Соту туда-обратно не порхать. Не светиться лишний раз.

— Какого рода церковные умельцы ожидаются? — поинтересовалась Ариса.

К своему стыду, она ничего не знала о боевых отрядах и подразделениях здешней религии.

— Там фразу нефколько функфий будет, — а Дмитрий тем временем с энтузиазмом жевал. — Во-первых, по остаточным полям на улице о самом магическом заклинании что-то понять хотят. Во-вторых, мой участок кое-какими щитами прикроют — в благодарность за то, что я Плевок Дракона не затихарил. А честно им сказал, где он.

— Они его обратно хотят?

— Может, и хотят, — легкомысленно пожал плечами блондин, добавляя к огурцу здоровенный пласт мяса и отправляя всё это в рот. — Но я прямо им сказал, что до окончания замятни в Соте не получат: трофей мой, взял в бою, у меня на него свои планы.

— Получается, замятня по факту началась? — грустно вздохнула рыжая и даже ссутулилась.

— Наташ, а ты этого ещё не поняла⁈ — рука Ржевского даже над тарелкой замерла. — Если ОМП среди многомиллионного города использовали⁈ И всех положили, не разбирая своих, чужих, наших⁈

— Да понятно всё, но… знаешь, так хотелось верить, что это недоразумение.

— Увы, нет. Не оно, ибо тенденция. Правде надо смотреть в глаза и церковь в этом плане очень даже реалистично настроена. А вы своего менталюгу пленного куда в итоге дели?

— Сдали под расписку в ведомство обер-прокурора. Получили уведомление явиться в суд с утра, — ровно сообщила огневик.

— Как так⁈

— Рука руку моет. Ты же понимаешь, что подобные вещи по своей инициативе не проворачиваются, — теперь плечами пожала блондинка. — Нам о домашнем аресте объявили до утра, завтра в суде дальше рассматривать будут.

— Хренасе, — потомок гусара забыл про еду. — Беззаконие же⁈

Кузины лишь потупили взгляды и ничего не сказали.

— Фамилия апелляционного судьи была Веретенников, — с нечитаемым выражением лица подсказала японка партнёру. — Твоя супруга говорит, что тебе, как обычно, имена ничего не скажут, но…

— Э-э-э, которая из жён, говоришь? — блондин неожиданно засмущался и схватился за отложенный огурец, как за спасательный круг.

Попутно он стрелял туда-сюда взглядами, перенося точку прицеливания с молочных желез одной магессы на декольте другой.

— Мадина Наджиб, — ровно ответила Накасонэ. — Поэтому она просила передать, дословно. — Ариса перешла на нихонго. — «Девчонок без их желания сегодня даже не вздумай натягивать — будет скотством».

— То понятно, — покладисто вздохнул Дмитрий. — К сожалению, они в интиме вовсе не с твоим темпераментом. Стихи, ишь, подавай им да дурацкие премьеры спектаклей всякие… Говно на палочке.

— Ржевский, ну ты б из вежливости мог е*лю нас и попозже обсудить? — невозмутимо заметила огневик. — Не в присутствии?

— Ты чё, речь Островов понимаешь⁈ — нижняя челюсть потомка гусара едва не стукнулась об стол. — КАК?..

— Спросила у Шу одно-единственное слово по-ихнему, — ехидно пояснила рыжая. — Точнее, два слова плюс их производные. Спросила и запомнила.

— Что за слова такие? — озадачился блондин.

— Е*аться и совокупляться.

— Вот это да. — Ржевский неожиданно, стремительно и глубоко ушёл в себя. — Вот это разведпризнаки. До чего занятный аналитический приём… — он закусил губу, расфокусировал взгляд, порыскал глазами по сторонам.

Схватив бумажную салфетку с подноса на колёсиках, блондин обмакнул палец в томатный соус и принялся стремительно укрывать импровизированный лист бумаги письменами.

— Хренасе, тебя взяло, — заметила Наталья. — А вроде и не пил.

— Можно по единому маркеру, получается, даже языка не зная, цель коммуникации безошибочно определять! — парадоксальная научная мысль захватила единственного в помещении мужчину в безоговорочный плен и пока не отпускала. — А ведь в оперативной работе так обосраться на этой почве можно!

— Моя ж ты радость, — Виктория сжала губы в узкую полоску и отложила эклер. — Интеллигентная в выборе тем за столом.

— Ты с кем-то в общественном месте болтаешь, искренне думая, что вас не понимает никто! — потомок гусара даже вида не сделал, что кого-то услышал. — А рядом какой-нибудь мудила вообще из другой народности и чуждого культурного слоя одно-единственное знакомое слово услышал!

— Ну спасибо. — Рыжая на удивление не стала возмущаться, а расхохоталась. — Мой заботливый, тактичный и воспитанный спутник жизни.

— Моногамный ещё, — хмуро подсказала кузина. — На всю жизнь в половом смысле порядочный и никого больше не трахающий. Кроме единственной любимой. Ага.

— Пха-ха-ха-ха-ха, — Ариса решила расслабиться и какое-то время побыть просто женщиной.

В хорошей компании.

На её памяти книгини вслух шутили редко, последний каламбур был удачным.

— И пи***ц всему… Я вас люблю! Вы гении! — Ржевский тем временем вынырнул из своих парадоксальных научно-популярных изысканий и просиял взглядом, лицом, улыбкой. — Пройдёмте в койку, а⁈ — он решительно засобирался из-за стола. — Вас в суде в обиду не дам, не бойтесь! Всё за ночь сам порешаю! Благодаря вам только что придумал, как.

Потомок гусара без затей потянул за локти обеих Барсуковых.

— В смысле, в койку? — огневик явно не успела за чужой скоростью мысли.

— Вместе⁈ — поддержала сестра. — Вчетвером?!!

— Зачем вчетвером⁈ — отзеркалил изумление Дмитрий. — Ариса сегодня уже… в общем, дела у неё! Втроём.

— Пха-ха-ха-ха-ха, — Накасонэ искренне наслаждалась каждой секундой этого спектакля, в котором тоже принимала участие. — Да, он прав. Я свою кандидатуру пока снимаю, — она не стала упоминать, что свою часть любопытства в отношении парня сегодня частично удовлетворила.

В Первопрестольном, на лестнице, чуть выше двадцатого этажа.

— Мне лететь через полчаса надо! — кое-кто по-своему истолковал женскую заминку кузин. — Этому судье мозги калибровать! Погнали, быстрее? Надо всё успеть.

— Ох**л⁈ — озадаченно поинтересовалась блондинка, и не думающая перебирать ногами, но тем не менее едущая по полу, как на лыжах.

Поскольку в спину в районе поясницы её подталкивала чья-то могучая рука.

— А как ты двух сразу планируешь отыметь⁈ — тоже впадая в задумчивость, поинтересовалась откровенная и непосредственная маг огня. — У тебя что, два…? — она произнесла неприличное слово. — Второй отрастить ухитрился⁈

Глава 18

(ссылка на продолжение — в конце главы)

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница малоизвестного и очень специфического учебного заведения в Киото.

Появившийся из смежного помещения через несколько минут голый напарник по миссии огляделся по сторонам и целеустремлённо направился к сервировочному столу.

Буль-буль-буль-буль-буль; он опустошил стеклянный графин наполовину, не размениваясь на стаканы либо чашки.

— Полегчало? — ухмыльнулась Ариса с высокого барного стула, от нечего делать резавшая небольшим десертным ножом апельсин.

Из спальни доносились озадаченные голоса магичек, обсуждавших что-то энергично, но тихо.

— Не то слово! — ответил блондин на автомате, после чего оторвался от воды. — О! — его сосредоточенный взгляд скользнул от щиколоток к плечам собеседницы. — Ух ты. Нам надо срочно поговорить!

Он стремительно приблизился, подхватил японку за талию и поставил на ноги, разворачивая лицом к столу.

— Ты же только что… — ей стало смешно. — Дим? Ты же только что сказал, что тебе полегчало?

— За секунду оперативная обстановка может измениться до неузнаваемости! — очень убедительно и заботливо пояснил Ржевский.

— Сейчас твои соотечественницы выйдут и возьмут тебя за попу, — похихикала Накасонэ шёпотом. — Во время этого самого.

— Я быстро! — проникновенно пообещал кое-кто. — Бог вообще троицу любит, если что! Опять же, мои глубокие чувства к тебе от них не секрет, если что. А-а-а, хорошо-то как…

Справедливости ради, последняя фраза прозвучала достаточно тихо.

— Приятного аппетита! — раздался через минуту от дверей спальни голос Натальи Барсуковой.

Она прошлёпала босыми ногами к тому же графину, следом за ней шагала сестра.

— Ой. — Ржевский засмущался, но занятия не прекратил. — А мы тут плюшками балуемся.

— Мы не в претензии! — обратилась к японке Виктория, игнорируя парня и дожидаясь своей порции воды от кузины.

— Точно⁈ — потомок гусара на мгновение замер и даже перестал со свистом выпускать воздух через нос.

— Точно. На твой счёт иллюзий никто не строит, — отмахнулась рыжая. — Герой-рубака.

— В принципе, оно с самого начала понятно было, — поддакнула блондинка. — Если в доме есть красивая баба, значит, нынешнее зрелище — вопрос времени. А не да или нет.

— А почему не её согласия? — озадачился кое-кто, возвращаясь к тому, чем занимался.

— Потому что под одной крышей с тобой другая не останется. Если только совсем дура, но на дур уже ты не падок. На удивление.

Накасонэ бросила короткий взгляд через плечо и снова захихикала: Дмитрий сосредоточенно задумался над услышанным, однако действия продолжил с размеренностью автомата.

* * *

Там же, через несколько минут.

— Ну и куда ты теперь на ночь глядя, ненаглядный наш? — не совсем одетая водница, не стесняясь, поудобнее устроилась в кресле и забросила ногу на ногу.

Дмитрий тем временем переодевался в специальный чёрный костюм, переданный для него Арисе из дома.

— Судья, раз. Этот ваш Веретенников — нанесу-ка я ему визит. В Первый Банк загляну, два, — Ржевский придирчиво осмотрел лямки реактивного ранца и застегнул пряжку на животе. — Ну и к Шереметьевым в местное имение на обратном пути. Всего три пункта.

— СТОП! — Виктория решительно поднялась из кресла. — Можешь меня с собой взять? Раз такой маршрут, в банке точно пригожусь. Да и к судье есть свои вопросы. Летим вместе?

— Да без проблем, — удивился блондин. — Наверное, — добавил он уже не так уверенно через секунду, оценив статную и рослую фигуру соотечественницы. — Во-первых, тебе нахрена туда лететь? Во-вторых, у Арисы и Шу, я пока лишь с ними летал, габариты всё же поменьше, — пояснил он, извиняясь.

— Эй, а с чего это ты первая⁈ — огневик, сидевшая в соседнем кресле, возмущённо повернулась к сестре. — Я, если что, тоже в небо не отказалась бы!

— А я не летать хочу, — качнула головой слева направо блондинка, стремительно направляясь в спальню и возвращаясь с ворохом одежды. — Я к Шереметьевым и к Веретенникову больше. Просто без Димкиной леталки на высокие этажи сама не зеберусь.

— Хм. — Рыжая вслед за родственницей принялась стремительно одеваться. — Так, любимый. Первые два места мне не интересны, но к Шереметьевым я пойду с вами. Это не обсуждается.

— С чего вдруг⁈ — возмутился потомок гусара. — Вот я ещё на такой выход девчонок с собой не брал!

— Когда мы от них в имении Ржевских отбивались, тебя рядом не было, — спокойно пояснила Наталья, застёгивая куртку. — Не взыщи. Долги раздать хочу, свои, личные.

— Долги раздадим, — подхватила Наталья. — Опять же, ты из своих стрелялок только людей поубивать можешь, а если что серьёзнее, уже вопрос.

— Э-э-э. М-м-м. — Ржевский озадаченно завис. — Ну да, но этого что, мало⁈

— Око за око, зуб за зуб. Они наши домики сожгли и всё твоё имение?

— И портал? — огневик подняла вверх указательный палец. — На котором ты деньги делал? И трофейную установку? Она тоже не бесплатная была.

— Ущерб отзеркалить хотите? — сообразил Дмитрий, светлея лицом.

— Ну, я не злая и не мстительная, но их домик, как говорится, в отместку сожгу дотла, — спокойно пожала плечами рыжая. — Из принципа. Пару ярусов в данном случае, потому что самое дорогое представительство Шереметьевых здесь — это пятидесятый и пятьдесят первый этажи в Мандарине.

— Что за мандарин? — потомок гусара озадачился повторно, отстегнув реактивный ранец и принимаясь переформатировать ремни обвязки.

Насколько видела Ариса, блондин адаптировал подвесную систему под трёх человек. Для этого технически гениальный напарник достал из рюкзака предусмотрительно запасённые брезентовые ленты и набор дополнительных пряжек и карабинов.

— Мандарин-Империал, — фыркнула водница. — Один из последних небоскрёбов с полным маго-сервисом, он же — одноимённый квартал со своей инфраструктурой.

— Фигасе, а я думал по карте лететь, — на автомате заметил Ржевский. — Мне Мадина адрес сбросила, но я на вашем уровне в географии не ориентируюсь.

— Мадине спасибо, — ровно кивнула огневик. — Но в моей столице, — она выделила местоимение интонацией, — лично мне помощь из Эмирата не нужна: уж Шереметьевых я в трёх соснах как-то и без иноверцев разыщу. Слава богу, свою землю знаю.

— А у нас в столице никогда ничего не было, — грустно заметил Дмитрий, завершая работу с ремнями. — Потому я, увы, по карте да по записям собирался. Добро пожаловать! — он распахнул объятия.

— Что на ужин сделать⁈ — спросила вдогонку японка.

Арисе почему-то пришло в голову, что вернувшаяся с боевого выхода троица будет ну очень хотеть есть — судя по их же аппетиту после спальни.

Ржевский виртуозно затормозил полёт с двумя фигуристыми феминами, висевшими по бокам в обвязке:

— Дамы, к вам обращаются! — он достаточно занятно завис в воздухе сразу за окном.

— Любое мясо, — с благодарностью кивнула Наталья. — На всех, разносолов не нужно. Спасибо!

Интересно, реактивный ранец такой вес тянет потому, что Мицубиси с запасом его мощность спроектировали? Накасонэ сделала зарубку в памяти, спросить партнёра по миссии.

Или это он что-то подкрутил и доработал? Дмитрий, принимая доставленное ею топливо, на каком-то этапе весьма возбудился и что-то про немедленную модернизацию говорил, только она прослушала.

* * *

Интерлюдия

Первый Столичный Банк. Кабинет управляющего по отношениям с клиентами высшего сословия.

Владимир Алексеевич Суровцев в первую секунду даже не сообразил, что происходит: снаружи раздался стук в стекло.

В отличие от большинства коллег, его рабочий стол располагался в углу, у глухой стены: южная сторона, широты северные. Большую часть года солнце светит в глаза и на сложный маго-интерфейс (амулеты для работы у чиновника такого уровня были, конечно же, индивидуальными).

Суровцев нехотя оторвался от столбиков цифр, невидящим взглядом скользнул по кабинету и вернулся к расчётам.

А в окно явственно постучали ещё раз.

— Что за напасть⁈ — он со вздохом отодвинул стул, вышел из-за стола и распахнул шторы. — Пятидесятый эта… — окончание фразы застряло у него в горле.

С той стороны стекла, неведомым образом опираясь о воздух, стояла странная троица, которую возглавляла княгиня Барсукова (одна из — семейство почтенное и большое. Эту, если не изменяет память, звать Викторией, а память банкира никогда не подводила).

— Добрый вечер, — Суровцев распахнул створки и отошёл в сторону. — Прошу.

В кабинет ворвался прохладный ветер с улицы.

— Виктория, рад видеть и приветствовать! — финансист невозмутимо поклонился и исключительно из вежливости коснулся губами руки клиентки после того, как группа влетела внутрь.

Интересно, как? На памяти Владимира Алексеевича только одна персона за всю историю могла похвастать тем, что умела перемещаться подобным образом. И то… ТОТ легендарный персонаж, если верить преданиям, «… аки посуху ходил по воде», но не парил в воздухе, посещая глубокой ночью верхние этажи столичных небоскрёбов.

— Благодарю — княгиня засмущалась. — Вы чертовски учтивы, несмотря на антураж.

Посетители на редкость слаженно отряхнулись от капель начинающегося снаружи дождя.

— Должность обязывает, — бесстрастно пожал плечами банкир, возвращаясь на рабочее место. — Прошу, присаживайтесь. Чем могу служить?

— Сражён вашей выдержкой и профессионализмом, — не скрывая целой гаммы эмоций, блондин покачал головой и несколько раз хлопнул в ладоши, отдавая должное хозяину кабинета. — Снимаю шляпу!

— Ржевский⁈ — Суровцев молниеносно сопоставил последние столичные слухи, необычный летающий аппарат с маркировкой японскими иероглифами (ранец за спиной! Новый техно-хит Мицубиси, существует в единственном экземпляре! Вот как они летают!), ещё кое-что по мелочи.

Например, крылатую фразу о головном уборе, который входил в герб единственного рода всей Империи.

Посетитель раскрыл глаза ещё шире, а челюсть отвесил ещё ниже. Он замедленно продолжил хлопать, согревая самолюбие финансиста непередаваемой игрой эмоций на физиономии: потомство легендарного гусара испокон славилось искренностью и простодушием.

Что думают или хотят — обычно сразу по ним видно. Например, как сейчас.

— Но каким, чёрт побери, образом⁈… — удивлённый крепыш отмер через долгую четверть минуты собственных непрекращающихся аплодисментов.

— Ржевский Дмитрий Иванович,…дцать лет от роду, светловолос, глаза голубые. Рост… крепок телом… — чуть рисуясь, Суровцев по памяти воспроизвёл текст из досье. — На моей работе ключевые рода Империи, ещё и подобные вашему, стоит помнить на память. — Он учтиво поклонился из положения сидя.

— Но мы с вами ни разу не виделись! Моих изображений в маго-сети тоже не вагон! Общих знакомых нет! Общих интересов или мест пересечения… — парень мог ещё долго перечислять то, что банкир и сам понимал отлично.

— Я помню ВСЕ ключевые позиции Бархатной книги, — сдержанно улыбнулся финансист. — Такая работа. Плюс я менталист низкого ранга: читать или менять чужие мысли не могу, но свои отлично структурирую.

— А-а-а, усиленная память, — понимающе кивнул Ржевский, успокаиваясь.

— Эйдетическая, — подтвердил хозяин кабинета. — Итак, чем могу служить?

* * *

Продолжение тут:

https://author.today/work/299441

Немного необычная просьба 🙏: пожалуйста, не ставьте там лайк сегодня🙏🙏🙏🙏🙏!

Я скажу, когда🙂. Ориентировочно, завтра-послезавтра. Для меня это очень важно.

Заранее спасибо🤗

Content

Ржевский 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18 (ссылка на продолжение — в конце главы)