Ржевский 7

Глава 1

— Итак, чем могу служить? — хозяин кабинета производит впечатление, чего уж.

Вика даже зная, что я летаю, чуть ежа не родила, когда я в окно постучал. А этот парень и глазом не моргнул — как так и надо.

И окно открыл, и сразу быка за рога. Без лишних эмоций.

Уже молчу, как он мою фамилию влёт назвал — здесь реально только шляпу снять, признавая его запредельно высокий личный уровень.

— У меня есть вопрос, возможно, переходящий в просьбу. Которая, в свою очередь, может стать предложением. — К делу так к делу.

— Слушаю внимательно.

— Скоро близится ежегодный бал, который один церковный иерарх называет регулярной встречей потенциальных наследников престола. — Поискав вокруг себя глазами, беру из стакана карандаш и одновременно с разговором пишу на бумажке вопрос. — Я оказался в списке приглашённых.

Здесь можно говорить ВООБЩЕ БЕЗ КУПЮР?

— Да, мой кабинет не прослушивается. М-м-м, я в курсе этого собрания. — Суровцев по-прежнему спокоен, как удав. — И да, род Ржевских в каких-то там наследниках в конце списка теоретически есть, но обычно ваша фамилия подобные мероприятия не жалует. Вы решили сломать схему? — финансист чему-то радуется.

— Не я. Архиепископ Александр попросил поучаствовать, — вздыхаю абсолютно искренне.

— Раньше ваша семья на ЛЮБЫЕ просьбы такого плана отвечала однозначным нет. И это «нет» далеко не всегда было печатным, — продолжает веселиться собеседник. — Единственный глоток свежего воздуха в нашем столичном занудстве, если честно. — А теперь он на живого человека похож, ух ты.

— Отец Шурик вместе со своей братией в рясах прибыл на мой земельный участок в тот момент, когда родовая гвардия Шереметьевых готовилась добивать моих женщин и японских наёмных рабочих.

— А-а-а.

— Кабы не они… В общем, вы поняли. Не то чтобы я прям оказался ему должен, но раненого чуть не насмерть деда на восьмом десятке они без условий подхватили и спасли. Можно сказать, с того света вытянули.

— Ясно. Да, в таком разрезе отказать ему, наверное, человеку вашего склада не совсем удобно.

Неожиданно для себя отбрасываю все хитроумные планы и начинаю говорить вот прям на сто процентов то, что думаю:

— Да и отказать незадача, потому что буквально через минуту после той беседы уже я его с того света сюда втянул. — Можно и так сказать.

Потому что Шамса Наджиб — мой контакт, не чей-то. На энтузиазме впрягаться могла бы и не пожелать, а так — просьба зятя.

— Вступление я уяснил, — кивает управляющий. — Дальше?

— В качестве подготовки к этому балу я планирую вывезти в столицу и вывести в свет всех своих женщин.

В этом месте кузины Барсуковы переглядываются и начинают жизнерадостно ржать молодыми кобылами, с которыми это самое делают сзади не менее молодые и энергичные в гормональном смысле кони (если формулировать словами Мадины).

— Виктория Сергеевна, поделитесь контекстом? — просит Суровцев Барсукову. — Интрига налицо, но я не в теме.

Вика говорила, они знакомы лично.

— Количество, — одним словом поясняет блондинка. — Фраза «все мои женщины», если её именно в данном случае оцифровать, для меня как для участницы процесса приобретает весьма занятные очертания. Пха-ха-ха-ха-ха, Владимир Алексеевич, простите, что смеюсь… поверьте, там есть над чем…

— Дмитрий Иванович, до сего момента я диспозицию уяснил, — а банкир и не думает веселиться вслед за кем-либо, сохраняя спокойствие.

Снимаю шляпу ещё раз. Если бы там, откуда я здесь оказался, он служил чуть по-другому направлению, с таким бы я, пожалуй, в эльфятнике во много раз больше интересного наворотил.

Эх-х.

— Чтоб разместить всех своих дам с подобающим их статусу почётом, мне необходимо купить пару этажей типа этого, — хлопаю по сиденью стула под собой. — В статусном здании, в хорошем районе, с подобающей жёнам охраной и тэдэ.

При множественном числе слова «жена» собеседник лишь едва уловимо изгибает бровь, приводя меня в восторг своим стилем общения.

— Вот для совершения этой покупки мне и нужна помощь финансовыми инструментами, которые, боюсь, могу найти только с вашей помощью.

— Дмитрий Иванович, не сочтите за вызов, — финансист первый раз за беседу удивляется. — Ваша семья имеет весьма устоявшуюся репутацию.

— А-ха-ха-ха-ха! — ржание спутниц становится почти что неприличным.

О чём я им тут же и говорю.

— ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — взрываются они ещё сильнее.

— Бездушные вы стервы, — поджимаю губы обиженно. — Иногда. Чё ещё сказать.

Суровцев скупо улыбается уголком рта, а книгини едва со стульев не падают, заливаясь от хохота и хлопая друг друга и самих себя по плечам, бёдрам.

— Господин Ржевский. При всём уважении к соратнику моего предка, — банкир изображает воинское приветствие, — ваша фамилия едва ли славится тем достатком, который необходим для покупки подобного рода недвижимости.

— Вот я здесь как раз за этим.

— Вам нужен кредит? — он задумывается так, словно действительно собирается одолжить что-либо мне.

Хренасе. В Соте на момент моего прибытия предшественнику Диме даже не наливали в долг — кредитная история себя исчерпала.

В дорогих кабаках и статусных местах, где иной ужин как четверть имения — но тем не менее.

— Ваш и мой пращуры служили вместе, — задумчиво поясняет финансист, явно реагируя на моё изумление. — И ваша семья никогда не брала кредитов в банках, только личные займы у физических лиц. Прикидываю, из каких фондов вас профинансировать.

Наталья, являющаяся магом огня, со свойственной её стихие непосредственностью копирует меня и начинает жизнерадостно хлопать в ладоши при сказанном в мой адрес слове «финансировать».

— Суровцевы верны боевому братству и спустя поколения, — неожиданно серьёзно поворачивается к ней хозяин кабинета. — И мы хорошо помним свои долги. Поручик Ржевский в своё время с одним карабином на том берегу реки без колебаний и вызвал, и принял огонь на себя. Чтобы рота моего прапрадеда через мост уйти успела. А уж сколько он тогда в одиночку магов покрошил…

Какое-то время в кабинете царит тишина. Интересно, дед Трофим о той истории в курсе? А то о чём угодно рассказывал, а что в столице банкиры с долгами нам есть, промолчал.

Хотя и не долг это, если подумать. Просто сидящий передо мной человек на кое-какие вещи в жизни смотрит по-моему. В отличие от девяти десятых прочего населения.

— Какая сумма вам необходима? — а ведь он даже не колебался ни секунды.

— Благодарю. — Встаю и дважды глубоко кланяюсь по обычаям народа Шу (они сейчас как нельзя кстати подходят). — Безгранично тронут, причём впервые за всё моё время в этом несовершенном мире, — веду рукой вокруг, потому что чистая правда. — Владимир Алексеевич, по счастью, в чистом виде кредит мне не нужен: у меня есть средства.

— Даже так⁈ — его бровь чуть изгибается. До чего же хорошо мимикой владеет, загляденье. — Дмитрий Иванович, удивили! Вот уж чего и от кого, а финансовой состоятельности от вашей фамилии!.. — и он начинает заразительно смеяться, да что ж такое. — Не ожидал. Рад, — припечатывает он серьёзно. — Искренне рад.

— Товарно-валютная биржа Соты, стартовавшая на днях, принадлежит мне, — поясняю скромно. — Я не сомневался, что начинание заработает, но не ожидал подобных оборотов.

Финансист присвистывает. Затем берёт в руки карандаш, вертит его между пальцами и постукивает обратным концом о столешницу:

— Вы нас опередили на пару месяцев. Я поначалу даже не поверил, когда до меня новость дошла. Говорили, что Ржевский — гарант, только под его имя все и решились, но…

— Вот такая сумма сейчас капает в среднем в час, — отбираю у него карандаш и рисую цифру. — Это мой личный брокерский процент.

— Биржа функционирует круглосуточно? — с половины пинка ухватывает банкир.

— Конечно. Регион большой, от Залива до Островов Нихон; разные часовые пояса плюс торговцы работают, пока есть клиенты.

— Снимаю шляпу, — серьёзно кивает Суровцев, используя моё собственное выражение. — Кстати, знаете, почему мы не смогли запуститься раньше вас? Именно с этой идеей?

— Инерционность вашей структуры? — предполагаю. — Рынок только сейчас созрел, а у вас бюрократия принятия решений на месяцы?

— И это тоже, но не только. Гарантии.

Какое-то время барабаним пальцами по столу оба.

— Мы в правлении не смогли придумать, чем прогарантировать сделки в период будущей политической нестабильности, — продолжает потомок сослуживца пращура. — А изящное решение типа слова Ржевского никому из финансистов в голову прийти не могло… Занятная политическая гарантия.

— Кто чем богат, — дипломатично скругляю углы. — У меня кроме честного слова и карабина на момент создания биржи других активов не наблюдалось. Пришлось выкручиваться тем, что было.

— Вы отлично выкрутились. Насколько знаю, налёт Шереметьевых с целью изъятия ценностей доверившихся вам ювелиров ничем не закончился, — банкир пытливо смотрит мне в глаза.

— Как сказать, — возражаю сварливо. — Имение сожгли к е*еням, — загибаю первый палец. — Деда чуть не угробили, молчу про японских рабочих, — второй. — Один церковный артефакт п*здом гавкнул, — третий. — Ещё — мои нервы, поскольку своих женщин на земле не обнаружил, когда прибыл.

— Если не секрет, а что или кого застали?

— Только трупы и развалины. Причём трупы по большей части фрагментированные, не целыми, к-хм, конструкциями.

— Понял. Дмитрий Иванович, вы хотите конвертировать свои биржевые активы в ликвидные счета у нас?

— Это раз, — подхватываю. — Два: я хочу застраховать приобретаемые мною этажи, для чего хотел бы на свои деньги учредить свою же страховую компанию.

На самом деле это начинание Далии. Она здорово озаботилась построением имиджа своей страны и себя лично тут, потому на проекте страхового бизнеса буквально настаивала. Пусть это и чистый убыток, говорила она, но оно же — инвестиция в её имя.

— От чего страховка? — мрачнеет собеседник. — Ваши этажи в Столице же в течение месяца у вас отберут! Пункт двадцать шестой Хартии Соты: вы поделили участок и переписали часть на Шу Норимацу. Соответственно, все ваши бывшие и будущие активы тут переходят в собственность государства.

Так. Кажется, он думает, что я хочу жухнуть через страховую компанию кого-то — оттого и напрягся.

— Именно, — киваю с безупречным хладнокровием. — На то и расчёт. Потому страховая компания будет принадлежать моей супруге: чтобы потери страховщика по моей вине остались внутри семьи и материально не пострадало никакое лицо снаружи. Ни физическое, ни юридическое.

— Понял, — его взгляд светлеет, а физиономия удивляется. — Если не секрет, могу спросить имя супруги? Такой страховой платёж, — поясняет он, — весьма ощутим для любого бюджета. Мне интересно с профессиональной точки зрения, прошу понять правильно.

— А-ха-ха-ха-ха, — без разбега начинают опять ржать Барсуковы. — А у него не одна жена, а несколько. Пха-ха-ха-ха-ха, Ржевский, ну давай, назови имя!

— В данном случае речь идёт о Далие бинт Файяд аль-Футаим, — усилием воли заставляю себя не обращать внимания на неприлично ведущих себя сестёр.

Говоря прагматично, для них наш совместный поход в спальню был и так огромным прыжком через собственную голову.

Подобные волевые усилия требуют некой эмоциональной разрядки, которая сейчас, очевидно, имеет место быть. В их исполнении.

Вскидываюсь от резкого звука упавшего на пол карандаша.

— Как?.. — потомок сослуживца предка выглядит так, словно Далия перед ним лично появилась из воздуха. — Слухи ходили, — Суровцев неожиданно краснеет и смущённо коситься на кузин. — Что у вас с ней роман. Но брак⁈ Вы перешли в их веру⁈

— Пха-ха-ха-ха-ха! — уже совсем неприлично веселится Виктория.

— А-ха-ха-ха-ха, — вторит ей рефреном Наталья.

Они обе синхронно подпирают подбородки ладошками и восхищённо хлопают глазами, ожидая моего ответа.

— Чего уставились⁈ — взвиваюсь в воздух в искреннем возмущении. — Уж вы-то обе сегодня всё видели в деталях и подробностях! Без каких-либо искажений и недоговорок!

— Вот не надо инсинуаций, Дим! — не прекращая заливаться, отмахивается рыжая магесса огня. — Лично я ничего не видела! Ты меня спиной развернул, наклонил и…

— Тс-с-с-с-с! — блондинка в броске через стол накрывает её рот ладонью. — Это наше деликатное, — стремительно покраснев, бросает она банкиру.

Ну да, они же и раньше были знакомы.

Ха, кажется, сейчас будет то, что Шу Норимацу называет «отольются кошке мышкины слёзки».

Если я хоть чуть-чуть понимаю в кузинах Барсуковых (а я понимаю, потому что знакомы мы теперь более чем тесно), пора забросить ногу за ногу и приготовиться наслаждаться спектаклем.

— А ты что-нибудь заметила? — со свойственной её стихии прямотой спрашивает Вику Наташа. — Это он меня сзади! А ты же вроде к нему лицом лежала? На спине?

— А-га-га-га-га, — теперь моя очередь радоваться жизни, веселиться происходящему и смеяться.

Водница ухитряется побагроветь ещё сильнее, хотя казалось бы, куда круче:

— Дура! — бросает она сестре обиженно.

Огневик присоединяется ко мне и тоже беззастенчиво ржёт:

— Вик, колись! Он тебе что, не туда попал⁈ А-ха-ха-ха-ха, шутка! — магесса наклоняется через стол и хлопает по плечу банкира Суровцева. — Знаете, если мой мужик — Ржевский, я на досуге решила: во всём ему буду соответствовать и слов больше не хочу подбирать. Эй, сестра, не напрягайся, а то морщины появятся. Пха-ха-ха-ха-ха…

Глава 2

— Мне несколько неловко, — откровенно говорит Суровцев огневику после её непристойных двусмысленных намёков, сделанных сестре при посторонних. — Господину Ржевскому я, разумеется, завидую из-за такого обилия прекрасных спутниц; но сам являюсь продуктом воспитания другой культуры.

— Вы это к чему? — Наташа на мгновение прекращает хохотать.

— Извините, вы бы не могли подобные темы при мне не поднимать?

— Простите вы меня, — магесса жизнерадостно вытирает влагу из уголка глаза. — С кем поведёшься, от того и…

—… наберёшься! — как-то слишком поспешно торопится выпалить Виктория, опять в броске через стол накрывая ладонью рот кузины. — А ну замолчала!

В ответ рыжая выстреливает ей под нос кукишем, причём делает это на автомате:

— Ой. — Наталья начинает радоваться жизни ещё сильнее, откидываясь на спинку стула. — Рефлекс сработал, извини! А-ха-ха-ха-ха, Ржевский, это всё ты виноват!

На мне скрещиваются три пары глаз.

Интересно, а я тут причём.

— Сироту все обидеть норовят, — замечаю спокойно.

После этих слов присутствующие заходят на новый круг ржания, даже Суровцев.

— Я уже связался с представителями гильдии ювелиров, — сообщает банкир примерно через минуту всеобщего веселья.

— Каким образом? — у меня сегодня вечер удивлений.

— По бесшумке же, — удивляется в ответ и он. — Я — менталист низкого ранга, мыслительные процессы могу параллелить.

Понял. У него их контакты были из собственного досье (потому что я не давал).

— Можем продолжать деловой разговор? — уточняю. — Там на вопросы нормально ответили?

— Да. Если не секрет, — финансист колеблется, но тем не менее спрашивает. — Какой именно процент биржевого брокера вы удерживаете в свою пользу?

— Да какой там секрет, — отмахиваюсь.

Когда тебе платит каждый, вступающий в сделку (а счёт их идёт уже на сотни), ставка комиссии по определению тайной быть не может.

Поскольку не один десяток гильдий в курсе — из их членов вычитается.

— От ноль-один до ноль-девять процента, — отвечаю чистую правду. — Зависит от группы товара либо от вида валюты. Если валютная или товарная пара рискованная, ставка выше.

По лицу собеседника вижу: это была проверка на искренность. Брокерский процент он уже и сам обходными путями выяснил, потому что поболтал наверняка не только с Черятовым и Виттоном.

— Извините за неуместный между нами тест, — Суровцев по моему лицу угадывает ход мыслей и прикольно смущается. — Я не должен был подобным образом вас проверять, мне сейчас неловко. Как говорит ваша спутница, — он кивает на Наташу, — рефлекс сработал.

— Без проблем, — отмахиваюсь снова. — Доверяй, но проверяй. Денежки счёт любят. Ни одно доверие не следует подвергать испытанию отсутствием проверки, если речь о деньгах. Прагматично говоря, видим мы друг друга впервые в жизни, а род Ржевских действительно имеет весьма определённую репутацию на ниве финансов.

— Пха-ха-ха-ха-ха!

— А-ха-ха-ха-ха!

Магички не пойми с чего по шестому разу принимаются хлопать друг друга и себя самих по бёдрам и спинам:

— Дим, ты иногда такой прикольный! Жги! — это Вика.

Наталья целует меня в нос.

— Пожалуй, вы действительно первый Ржевский, у кого бюджет из дефицита стремительно несётся к профициту, — замечает банкир озадаченно. — Несмотря на обилие ярких женщин рядом с вами.

— Какая связь? — недоумеваю.

— Обычно дефолты вашей фамилии были напрямую связаны именно с расходами на прекрасный пол.

— А-ха-ха-ха-ха, спасибо!

— Пха-ха-ха-ха-ха, приятно! Да, мы прекрасные!

А ведь до нашей шалости в спальне втроём сёстры Барсуковы так энергично и жизнерадостно не веселились.

А сейчас вон, заливаются по каждому удобному поводу. По неудобному тоже.

Чем объяснить?

— Как вы себе видите сделку? — отрывает меня от приятных воспоминаний собеседник.

— Поскольку мы только что выяснили, что приобретение у меня отберут, буду благодарен за совет, что именно купить, — придвигаюсь ближе к столу. — Вы же наверняка в курсе тенденций и раскладов по недвижимости.

— Могу спросить, почему именно два этажа? Почему не отдельно стоящее здание?

— Безопасность женщин: за последнюю неделю я отражал вооружённые нападения на своё имение несколько раз. Со мной будет до десятка дам, а в центре Соты, где полно иностранцев, уже даже оружие массового поражения использовали. Чем столица хуже? Точнее, лучше?

— Понял. Пара средних этажей небоскрёба автоматически нивелирует многие риски штурма.

— Маго-лифты заварю лично, — киваю. — Ну или заклепаю створки, точнее определюсь на месте. Переходы на другие этажи возьмём под прицел с дублированием секторов: Норимацу даст стрелков и огнестрел, а…

—… мы, маги, на каждое подозрительное движение со стороны лестницы будем без разговоров бить боевыми кастами от пятого уровня и выше, — на лице Вики более не заметно и толики веселья. — Как царь с нами, так и мы с царём.

Она поднимает вверх пальцы, демонстрируя пару армейских амулетов в виде перстней.

— Понял. Господин Ржевский, завтра в семь утра буду готов дать конкретные рекомендации. Дальше?

Интересно, он вообще спит?

— Вы через ваших представителей в Заливе с моего именного счёта в Банке Эмирата забираете нужную сумму. Делаете с ней, что хотите, взамен за меня платите здесь.

Ну а чё рассусоливать. Простота схемы — залог её надёжности, а уличная преступность в Эмирате (как и риски ограблений) равны нулю: за воровство и даже обвес на базаре рубят руку. За попытку грабежа или чего серьёзнее — уже голову.

Я весьма впечатлился, когда узнал от первых двух жён. Есть, оказывается, и в этом мире места, где с честностью торговцев всё как надо.

— Ведь своих надёжных людей в Заливе у вас не может не быть, — завершаю пассаж. — Маго-связь работает либо моя жена может предоставить связной амулет и рабочее место во дворце.

— Ух ты. — Суровцев заинтересовывается. — Хотите сказать, что предлагаете нам чистые, отмытые и законные деньги в Заливе? В обход существующих пошлин на вывоз золота?

— Да. Единственное, мне не нравится термин: обходить пошлины цели нет, я Изначальный. Мы в Соте и так налогами не облагаемся.

— Логично, пардон.

— Я просто живу. Есть активы в Эмирате — пользуюсь.

— Это интересно. Банку это очень интересно! Дмитрий Иванович, а ваша супруга, получается, полностью в контексте ваших начинаний?

— Которая из них? — на ровном месте опять ловит смешинку водница. — Песню помните? Иветта, Лизетта, Мюзетта, Жанетта, Жоржетта. А-ха-ха-ха-ха, намёк сечёте?

— Пха-ха-ха-ха-ха! — а это Наталья.

— Все мои супруги в курсе моих начинаний так или иначе, — сурово качаю головой, пытаясь призвать магичек к серьёзности.

Тщетно.

— Последний вопрос. Не хочу лезть в ваши дела, но если страховые лицензии вам оформляем мы, я должен понимать цели и задачи. — Суровцев подбирается и на вид начинает полностью соответствовать своей фамилии.

Становится суровым.

— Не понял? — на самом деле я его, конечно, отлично понял.

Просто пока он сейчас будет развиваться, прикину, быть ли и по этому пункту откровенным до конца или смягчить.

— Извольте. Вы знаете, что потеряете актив и этот актив будет весьма немелким. — Потомок сослуживца пращура принимается загибать пальцы. — Перспектива лишения вас этой недвижимости неизбежна, как восход солнца. — Второй. — Вы хотите получить страховку, это я ещё могу понять… — Третий. — Но какого чёрта перекладывать деньги из одного кармана в другой⁈ — его глаза становятся похожими на прицелы. — Если речь об одной семье⁈

Молчу, поскольку он откровенно кипятится, чтобы что-то добавить.

— Компания вашей жены возместит вам ущерб, но семья в целом же всё равно останется без этих денег? В чём смысл⁈ — на его лице застывает неподдельное детское недоумение, затем простреливает эврика. — Или вы хотите отработать механизмы субсидирования из бюджета Эмирата⁈ Именно в вашем случае, с учётом вашего уникального положения⁈

Тьху, эвон куда его унесло.

Неожиданно.

— Гад ты, Суровцев! — теперь без перехода закипаю я. — На девчонок глянь, сволочь! Ты же меня только что прилюдно подлецом назвал!

Поворачиваемся вдвоём и смотрим.

Виктория и Наталья после его последних слов позабыли обо всей предыдущей радости и таращатся на меня со странной смесью брезгливости, подозрения и горечи.

— Мудак ты, Вова, — ворчу по инерции угрюмо. — Не знаю, где твой предок служил, но самых главных пяти правил Первой Кавалерийской ты явно не выучил!

— Э-э-э…

— Гусары денег не берут! — припечатываю. — Точка! Если в результате моей деятельности из бюджета, как ты говоришь, Эмирата что-то куда-то перетекает, значит, это часть более серьёзного процесса!

Чёрт. А говорить всего так не хочется. Не люблю я символизм обнародовать, однако придётся.

— Господин Ржевский, я готов заранее извиниться, если неправ, но как для порядочного человека момент для меня является принципиальным. Настоятельно прошу вас объясниться. И говорите мне «вы», пожалуйста.

— Изволь. ТЕ, — добавляю в интонации побольше язвительности. — Холодильник Мицубиси видели?

— Простите? — менталист невысокого ранга сводит брови вместе, наклоняет голову к плечу и принимается со свистом рассекать мыслью собственное сознание.

— Понятно. — Не видел. — Мицубиси в отличие от маго-концернов на девять десятых — чистое техно. В их новом продукте, кухонном холодильнике для еды, происходит процесс передачи тепловой энергии.

— Занятно. — Флегматично замечает хозяин кабинета.

— Фокус в том, что тепло в этом изобретении передаётся от более холодного тела к более тёплому, — хмыкаю саркастически. — Потому и «холодильник».

В технике мой собеседник явно не силён, подвизается по другой части ибо.

— Как это возможно⁈ — вместе со стулом подпрыгивает банкир.

О, какие-то законы термодинамики всё же знает. Не совсем пропащая личность.

— Как часть более сложной системы, — припечатываю ещё раз. — Передача тепла от более холодного к более тёплому возможна исключительно как часть процессов более сложной системы.

Делаю паузу, давая ему обдумать.

Фу-ф, лица девчонок просветлели: подлецом меня больше не считают.

— Извини. — Коротко роняет Наталья, на мгновение сверкая неожиданно глубоким и мудрым взглядом.

Хренасе, это она что, далеко не дура, оказывается⁈ Просто старается выглядеть попроще⁈

На автомате эту мысль озвучиваю вслух. Идиот.

В следующее мгновение по методе Наджиб впечатываю ладонь в лицо — а вдруг поможет.

Не помогает.

— Что сказал? — удивлённо и не по-хорошему спокойно интересуется магичка.

— Вот я кретин! — кажется, наступила пора стремительно быстро и так же искренне каяться. — Язык заплёлся! Прости! Имел ввиду: дурой тебя никогда не считал, но не ожидал, что ты настолько хорошо во мне разбираешься! У тебя понимание в глазах мелькнуло, — поясняю. — Моих истинных ценностей. После уроков аль-Футаим я это зафиксировал, вот и удивился.

— Дурень ты, Дима, — беззлобно отмахивается рыжая, успокаиваясь. — Русская баба всегда видит больше, чем мужику вслух говорит.

— Не знал.

— Если любит, — многозначительно и веско уточняет Виктория.

Ух ты, а у неё тоже глаза умными стали. Точнее, мудрыми. Но я уже опытный — вслух говорить, что и она не дура, не буду. Промолчу от греха подальше.

— Господин Ржевский, я уловил ваш намёк, — финансист по инерции держит брови сведёнными вместе, а лоб наморщенным. — Кажется. Но был бы благодарен всё же за чёткость формулировок.

— Сперва на мой участок полезла спецгруппа Эмирата. Они хотели меня убить.

Суровцев откидывается на спинку кресла.

— Потом, да и до, меня точно так же хотели убить Шереметьевы, Воронцовы, Романовы, я могу долго перечислять, — продолжаю. — Иногда возникало ощущение безнадёги и несправедливости. В случае со страховой компанией Далия аль-Футаим сказала дословно: «Пусть люди видят, что обоснованная надежда на чудо возможна даже тогда, когда против тебя сама вселенная. Закон собственной страны, в частности».

— А чудом в данном случае является…

— Простая бескорыстная помощь близкого человека. В ситуации, когда он в материальном плане ничего не приобретает. Точнее, она.

— И всё⁈ — в голове, работающей с финансами, аналитические приёмы символизма явно не укладываются. — Никакого политического подтекста⁈

— Мы такого не планировали, — чётко отвергаю все инсинуации. — Психологическая модель, сказала Далия, такая: «Ржевский — символ и против царя опять начал вякать. Его обязательно начнут щемить, у вас иначе не бывает».

— Хм.

— «В случае с купленной недвижимостью: заберут со скоростью звука, ибо так полагается по закону и ты сам подставился. А семья Ржевских, это известно всем, крайне небогата. Соответственно, предполагается, что ты упадёшь на все четыре и будешь долго зализывать раны». Латать бреши в бюджете, иначе говоря, — поясняю.

— До чего занятны эти умозрительные этюды вашей супруги, — отдавая должное принцессе, задумчиво кивает Суровцев.

Ха, это ты ещё с Наджиб не знаком, думаю про себя. Вот там этюды так этюды: оказался женат даже не по залёту, а вообще.

И ладно бы интим между нами был хоть разок! А лучше пару! Я до сих пор второй день затрудняюсь правильное слово подобрать, хотя языков немало знаю (практически все, по крайней мере в потенциале).

Точно не залёт, ибо не было ничего от слова совсем (пока что). Мысли и мечты не в счёт.

Но тогда что это, если не залёт?

Адекватная оценочная формулировка пока не подобралась. Вот это я понимаю, этюд.

— Далия аль-Футаим захотела: «Пусть простые люди видят на примере символа-Ржевского! Даже когда у тебя отбирают всё, отчаиваться не стоит! Всевышний поможет так или иначе, если ты — человек хороший».

— Ну да, широкая публика же не в курсе вашей биржи, — банкир хохочет. — И первого в истории вашей семьи профицита бюджета, как и вашего личного ежечасного дохода от начинания… необлагаемого налогами по праву Изначального… Понял. Извините за беспочвенные подозрения.

* * *

— Если не секрет а вы в какую сторону⁈ — подозрительно спрашивает Суровцев, когда по окончании разговора я с рюкзаком забираюсь на его подоконник.

— Туда. — Без колебаний указываю в направлении престижного квартала, виднеющегося с высоты этажа в паре километров.

Девчонки висят по бокам в подвесной системе.

Ну, как висят. Вообще-то они обе чуть выше меня, как оказалось, поэтому они как раз стоят. Это я то балансирую между ними на цыпочках, то вообще болтаюсь в воздухе.

Занятно. До совместного полёта думалось, я не ниже. И разница в росте так в глаза не бросалась.

— К судье Веретенникову? — абсолютно спокойно, без тени эмоций интересуется потомок сослуживца пращура. — Тройной визит вежливости? Невинно пострадавшие девицы в сопровождении правдолюбивого Ржевского? Ночью? А-га-га, боюсь представить, чем эта встреча закончится!..

Ух ты. Хоть из обвязки высвобождайся да с подоконника спрыгивай: был бы чужой человек, на территории противника кое-какие армейские подразделения таких свидетелей в живых не оставляют.

Ещё и настолько догадливых.

— Я никому не скажу! — увидав какие-то мысли на моём лице, менталист низкого ранга предупредительно поднимает вверх пустые ладони. — Я просто спросить хотел: а почему вы его не перекупите? Дмитрий Иванович?

И смотрит удивлённо-удивлённо.

Княгини после его слов в задумчивости то ли спины распрямляют, то ли ещё что — но в итоге выпрямляются.

Я тоже в задумчивости. Перебираю, повиснув между ними, носками ботинок в воздухе: безуспешно пытаюсь дотянуться ногами до опоры.

Странные ощущения. Как будто эльфийки из дому меня в предыдущем теле подмышки вверх вздёрнули. А впрочем, какая разница! Как женщины кузины Барсуковы очень даже ого-го, остальное — мелочь.

— С точки зрения эффективности порой воевать гораздо менее выгодно, чем заплатить копейку, — невозмутимо продолжает хозяин кабинета. — Тем более именно этот персонаж, с учётом ваших возможностей в Заливе, для вербовочного подхода не просто созрел, а перезрел и летит в руки. Ваши.

Ух ты ещё раз. Похоже, с подоконника слезать всё же придётся.

Не расстёгивая подвесной системы, вместе с дамами перелетаю на широкий диван для посетителей (благо, более качественное топливо от Накасонэ теперь позволяет и не такие пируэты и пилотажные приёмы):

— У вас явно есть некий массив данных, которых не хватает мне. Не поделитесь? Потому что ваше парадоксальное решение хотя и заинтересовало меня до невозможности, представляется не совсем прозрачным.

— Обычно банк такими сведениями не торгует, — замечает Суровцев. — Уберите кошелёк.

— Пардон, рефлекс сработал, — искренне каюсь.

Чё-то не туда занесло. Неудобно.

— В этой компании у всех неожиданно срабатывают самые неподходящие рефлексы, пха-ха-ха, — Наталья жизнерадостно забрасывает ногу за ногу вслед за мной.

— Вот не надо. Только у вас, — вздыхает Виктория. — Я по большей части рефлекторно за вас краснею. От стыда.

— Вот что мне известно о судье Веретенникове. — Начинает финансист без перехода, игнорируя дам и глядя мне в переносицу. — Не для печати. Позволяю вам использовать сведения для себя, но категорически не для передачи третьим лицам.

— Слово, — киваю.

— Тогда слушайте. Исключительно как Суровцев Ржевскому…

* * *

Интерлюдия

Утро следующего дня. Здание Апелляционного суда, зал заседаний.

— А здорово погудели у Шереметьевых. — Наталья Барсукова гибко и с наслаждением потянулась. — Интересно, выживет ли тот мудак, что со шпагой-амулетом бросился?

Отделявшая её от зала решётка ничуть княжну не смущала.

— Угу, — Виктория, в отличие от сестры, магическими блокираторами в виде наручников на запястьях в данный момент тяготилась.

Возможно, потому, что это было как минимум несправедливым. Водница из вредности решила на происходящее внимания не обращать.

Ржевский тем временем к удивлению всего зала более чем активно напросился в свидетели защиты и уверенно полез на соответствующую трибуну.

— Что имеете сказать? — судья даже не оторвался взглядом от разложенных на столе бумаг.

— Двадцать пять тысяч. — Потомок гусара безмятежно облокотился о конторку и, словно копируя скандального предка, нахально подкурил толстенную заграничную сигару от деревянной спички.

В принципе, представителям высшего сословия, выступающим в роли свидетелей, законы не писаны. Но такое?

— Что-что? — служитель юстиции мгновенно вскинулся, как сторожевой пёс на чужака.

— Золотом, — веско добавил блондин, улыбаясь как можно простодушнее. — Полновесным, четыре девятки, стандарт Соты. Не тем, которое в пробу через раз не попадает, — он явно намекал на периодические «просчёты» столичного монетного двора. — Мы в Свободной Зоне только его, четыре девятки, для расчётов используем.

— Простите. — Веретенников задумчиво поправил очки. — Я не понял.

— Вы сказали: «Свидетель, ваш аргумент⁈». Я и говорю: двадцать пять тысяч. Золотом. — Маргинал с наслаждением затянулся. — Бабло побеждает зло, — он весело покосился на сотрудников третьего отделения.

По залу поплыл запах дорогущего табака.

Глава 3

— Вы бы не могли пояснить свою мысль подробнее? — Веретенников предсказуемо заинтересовался, даже документы куда-то под стол забросил. — Вы что, сейчас предлагаете взятку⁈

— Боже упаси. Как можно. — Ржевский честно-честно захлопал глазами и подтверждающе кивнул.

Но жесты в протокол не подошьёшь.

— Как свидетель защиты, прошу выпустить невинных девиц под залог! А деньги от меня принять в качестве компенсации державе за потраченное время, — продолжил похабно ухмыляться маргинал. — И за усилия её служащих.

Было кристально ясно: он имеет ввиду, что другая (более значительная, кстати) сумма прибудет по первому слову судьи туда, куда тот скажет. И разумеется, на этот раз уже не в государственный бюджет.

— Ваша Честь! — вскинулся было представитель третьего отделения, возмущённый творящимся на глазах беспределом.

— Молчать! — отмахнулся в его адрес неожиданно подобревший к подсудимым Веретенников. — Продолжайте, пожалуйста, Дмитрий Иванович! — добавил он в другую сторону заботливо и ласково.

— Я надеюсь, скромные финансы возместят вовлечённым структурам Фемиды понесённые издержки, — многозначительно поиграл бровью придурковатый блондин. — Ведь что ни говори, маги армейского корпуса вместе с уважаемыми правоохранителями одно дело делают, — он издевательски поклонился в сторону офицеров. — Пострадавших же в итоге не было? Давайте считать всё недоразумением? Ну и замнём его дружно! — он нарочито энергично потряс в воздухе сжатыми ладонями.

— А вы уверены в аккуратности вашего подсчёта? — словно что-то припомнив, спохватился судья. — По сумме никаких накладок быть не может? — он тоже многозначительно подвигал бровями.

Репутация одной гусарской фамилии на ниве денег, что и говорить, в Столице всё же была спорной. Как и в прочих местах.

— Слово Ржевского, — потомок одиозного кавалериста неожиданно стал взрослым и сдержанным.

Под удивлёнными взглядами правоохранителей он решительно извлёк из болтающегося за спиной рюкзака два мешочка и глухо бухнул ими о трибуну:

— Собственно, у меня всё с собой! — он распустил горлышко одного из них. — Можем пересчитать перед внесением в кассу уважаемого высокого суда!

В солнечном свете, проникавшем в помещение через огромное окно, блеснуло чистое золото.

На втором кошеле была демонстративно проставлена цифра «150 000». И текст: «Вас ни к чему не обязывает!».

Следом имелась чернильная маго-банковская печать, подтверждавшая высочайшую пробу металла.

— Ой, один кошелёк не сюда, — ненатурально спохватился маргинал, убирая второй мешок обратно. — По ошибке достал: он случайно за руку зацепился. — Блондин опять честно-честно похлопал глазами, не сводя их с судьи.

Вид при этом негодяй имел настолько простодушный, что от него тошнило.

Не первый год служившие офицеры, разумеется, отлично наблюдали: холодный взгляд Ржевского цепко фиксировал глаза судьи. И мимику.

Веретенников, в свою очередь, весьма напоминал хищную птицу на охоте: ось его внимания была неотрывно прикована к кожаному мешку и банковским знакам на нём.

Выходец из Соты жизнерадостно потрусил кошель и гнусно ухмыльнулся. Внутри банковской упаковки призывно звякнул драгоценный металл.

Судья вздрогнул, выпрямился, и сглотнул слюну. Худой кадык двинулся вверх-вниз:

— Возможно, суд и согласится с вашим предложением залога! — Веретенников стремительно впадал в задумчивость, не отрываясь от блеска золота, видневшегося из горловины. — Суд размышляет!

— Сволочь продажная, — скрипнул зубами начальник территориального отделения в чине подполковника, закусывая нижнюю губу. — Беззаконная.

При упоминании беззакония с трибуны ещё раз глумливо фыркнул Ржевский. Даже игриво подмигнул, тварь.

— ЧТО ВЫ СКАЗАЛИ⁈ — столичный судья тоже отлично знал, как на подобное реагировать. И слух имел на зависть. — ПОВТОРИТЕ!

— Я… Это мысли вслух. — Сотрудник третьего отделения не сдержал гримасы.

Он тоже выпрямился, поднял подбородок и сейчас смотрел на вершителя справедливости с презрением и разочарованием одновременно.

— Давно в тюрьме не сидел? — прошипел судья на весь зал, сверля взглядом правоохранителя. — Так я тебе мигом устрою!

— За что? — жандарм не спорил, не ругался, флегматично уточнял.

— Найду, — пообещал Веретенников. — Был бы человек, а дело найдётся.

— А-га-га-га-га!.. Говорят, эта фраза обычно в обратную сторону звучит! — заржал с трибуны Ржевский. — Говорят, это любимая пи*делка охранки, когда они, нарушая законность, оказывают противоправное психологическое давление на подследственных!

— Слышь, ты!.. — Жандармский ротмистр вскинулся, обращаясь к блондину.

Завершить фразу не вышло, поскольку маргинал перебил, презрительно махнув рукой:

— Иди *****. — Затем он с безмятежным видом обратился к судье. — Ваша честь, Изначальные Соты в моём лице искренне восхищены вашей принципиальностью и бескомпромиссностью на ниве защиты справедливости! — отродье кавалериста энергично зааплодировал сам себе в ладоши и «случайно» встряхнул рюкзак.

Золото в большом мешке звякнуло ещё раз.

— Дуэль!.. — лицо оскорблённого жандарма стало похоже цветом на свёклу. — Ржевский, тварь! Убью!.. Дуэль!

Не дожидаясь ответа, офицер рванул из ножен клинок и решительно дернулся со скамьи в сторону прохода.

— Соси лыжу, — ещё более небрежно отмахнулся потомок гусара. — Я в Столице по другим делам. И ковырялку свою убери, мудак, а то ты её сейчас у меня вместе со своими руками проглотишь! Люди вокруг!

Товарищи правоохранителя схватили его вчетвером, лишая подвижности и жёстко вырывая из рук оружие.

Присутствовавшие на заседании зеваки опасливо шарахнулись в стороны.

— Ваша Честь, прошу меня извинить. — Подполковник поднялся и коротко поклонился. — Корпус не будет терпеть подобного, — он зло махнул рукой в сторону блондина. — Ржевский! Это вызов на дуэль! Ты нас хорошо слышишь⁈

— Да слышу, слышу, — презрительно отмахнулся маргинал ещё раз. — Не ори, как в жопу ужаленный.

— И от меня тоже вызов! Если выживешь после первой дуэли, тебя проткну я! — старший офицер предсказуемо закусил удила после такого.

— Х** тебе в сраку, чтобы голова не качалась! — удивился выходец из армейского сословия. — Ты сейчас доп*здишься, мудила! Вы у меня сейчас эти шашки своими жопами жрать будете, если не уймётесь! Проткнёт он меня. Слова подбирай, козляра!

На мгновение в зале повисла тягучая липкая тишина.

Блондин хозяйственно затянул шнуровку на первом мешке, глухо бухнул на конторку трибуны свой рюкзак и решительно засобирался вниз, в сторону прохода, ведущего к жандармам. Он на ходу засучивал рукава.

— А ну порядок в зале! — рассвирепел тем временем судья. — Закон для всех один! В кандалах в Сибирь поедете, в шахте кирками тарахтеть! — обращался он почему-то исключительно к представителям третьего отделения.

В принципе, если владеть обстановкой (а жандармы ею владели), то ничего удивительного.

Веретенников брал всегда, ото всех. Брал благодарностями, обязательствами, ценностями, деньгами. К его рукам прилипло столько, что последнее время в кулуарах начали спорить: останется на должности? Или куда-нибудь свалит, упреждая месть любой из обиженных сторон? Среди задетых им семейств хватало и могущественных лиц.

К примеру, ходили слухи, судья даже в конфликтах между наследниками престола отметился: вынес в чью-то пользу решение по поводу аффилированных компаний (разумеется, те были записаны на подставные лица, но бенефициар же от этого не меняется).

Веретенников недоброжелателей на всех уровнях накопил, может однажды и до дома с работы не дойти, поговаривали коллеги и завсегдатаи высшего света.

— Требую соблюдения дворянского уложения, — хмуро набычился подполковник.

Он исподлобья глядел на приближающихся судебных магов и явно не собирался уступать, когда те подойдут вплотную.

— Ваша Честь, секундный перерыв. — Ржевский, подчиняясь знаку судьи, сложил руки в просительном жесте нехотя вернулся на трибуну. — Эй, полуполковник! Я принимаю ваш вызов, только не на тех консервных ножах! — он в очередной раз глумливо хохотнул и ткнул пальцем в направлении жандармских портупей. — Дистанция триста пятьдесят, оружие — кавалерийские карабины! Три патрона в магазине!

— «Дуэль Ржевского»? — раздался заинтересованный голос из зала. — Дуэлянты расходятся на три с половиной сотни шагов, затем по команде начинают сближаться, стреляя друг в друга из длинноствола на бегу? Маневрируя и уклоняясь при этом?

Седой полковник в форме пограничной стражи выглядел так, будто очнулся от полудрёмы.

— Угу, — потомок гусара лаконично кивнул.

— Давно о ней не слышали, давно. Что делать, если по три выстрела израсходовали? — интерес старика разгорелся, несмотря на неодобрительные взгляды со стороны представителей жандармского корпуса.

— Триста пятьдесят — дистанция солидная, почти запредельная, — подтверждающе кивнул его спутник примерно тех же лет, носивший знаки различия майора.

— Это если руки из жопы, то она запредельная, — возразил блондин. — Лично я с трёх с половиной сотен тремя выстрелами этих двух петухов из секунды исполню. Наглухо. Ну или рукопашная потом: прикладом его голову как арбуз расколю. Череп, в смысле; с одного удара.

В зале снова застыла почти материальная тишина.

— На бегу попадёшь в двоих тремя выстрелами? — не поверил майор, скептически вздёргивая вверх правую бровь.

— Угу.

— Когда будете двигаться друг другу навстречу зигзагами?

— Угу. Слушайте, давайте уже проверим! — Ржевский в полном соответствии с репутацией фамилии очень быстро потерял терпение. — Эй, мохнатые уши! — он обратился к жандармам. — В целях экономии времени предлагаю совместить обе дуэли!

— Каким образом? — пограничный подполковник производил впечатление излечившегося пациента, вышедшего от врача-менталиста.

Он как будто ожил после потери памяти, вспомнил всё и вернул большую часть личности, до последнего момента казавшейся безвозвратно потерянной.

— Двое вызывающих. Становятся рядом, огонь по мне открывают парой, — пожал плечами маргинал. — Остальное по схеме, без изменений.

— А три патрона на двоих или каждому?

— Каждому. — Ржевский великодушно махнул ручкой. — Им по три и мне три.

— Не страшно? — майор-пограничник поддел наглого выходца из армейского сословия.

Теперь жандармы смотрели на коллег заинтересованно: по факту, два старика весьма технично разводили юного выскочку на гандикап, удачно камуфлируя это под безобидную беседу.

Ну да, молодой высказался. Да, старые не поверили и уточнили. А то, что некий блондин с периферии останется с тройкой патронов против шести жандармских, это уже лирика и нюансы.

— Пуза запредельные, — потомок гусара нахально и неуважительно ткнул пальцем в сторону старших офицеров третьего отделения. — Поверх ремней фартуками свисают. Сраки ещё толще. Не думаю я, что они норматив по выстрелу после финта выполняют, не говорю уже о зигзагах, перекатах и уклонах. Так что нет, не страшно.

Обладатели формы озадаченно переглянулись. В Столице помнили, конечно: некогда стрелковые упражнения в одной интересной части удивляли всех остальных военных страны.

Но это было давно, не в этом поколении. Носителей ТОЙ стрелковой культуры, думалось, уже нет: ну кто по своей воле будет так себя истязать часами и годами?

— Им шесть патронов, мне три, — безмятежно продублировал блондин. — Я согласен, если дуэль сдвоенная. Скажем, сразу после этого суда. Есть же в столице подходящая площадка?

Пограничный полковник задумчиво переглянулся со своим жандармским коллегой.

— Ваша честь, вы не согласитесь принять мой залог⁈ — с наивным видом Ржевский ласково посмотрел на судью.

И ещё два раза расчётливо звякнул золотом в малом и большом мешке по очереди.

— Продолжайте, господин свидетель защиты! — а Веретенников даже ладони непроизвольно потёр.

— Я вызван на дуэль, — с притворной грустью вздохнул потомок гусара. — В Столице никого не знаю, секундантов нет. Боевые маги Барсуковы — единственные, на кого могу положиться. Я бы ещё очень поспорил на тему законности, но…

Бах! Судья гневно грохнул молотком по подставке.

—… но в любом случае никто не пострадал! Да, были недоразумения между военными, — блондин по очереди кивнул на магесс и жандармов, — но ведь каждая из сторон защищала закон? По крайней мере, думала так?

— Г-хм. Вам бы в адвокаты, господин Ржевский, — поощряюще кивнул единственный обладатель мантии в зале. — Вы меня впечатляете всё больше и больше.

— Главная функция юстиции — это же безмерное насаждение справедливости, не так ли? Ваша Честь? — выходец из армейских простодушно наклонил голову к плечу.

— Он только притворяется идиотом, мне кажется, — пробормотал подполковник третьего отделения.

— Если армия и охранка радеют за эту самую справедливость, — продолжил тем временем потомок гусара, — пусть даже кого-то занесло, не лучше ли мирно разойтись? Порукой будет скромный финансовый вклад, — Ржевский, видимо, запутался от страха из-за предстоящей дуэли.

Потому что сейчас он похлопал не по тому мешку, в котором находились двадцать пять тысяч залога, а по-другому. По тому, в котором лежало в шесть раз больше.

— Бабло побеждает зло, — повторил он идиотскую поговорку ещё раз не пойми к чему.

— Как вы планируете внести залог? — Веретенников, похоже, чуял в банковской маркировке что-то живое, потому что старательно гипнотизировал последнюю взглядом.

— Сумма будет оплачена туда, куда скажете, — Ржевский жизнерадостно щёлкнул каблуками. — Хоть на личный счёт любого банка в Эмирате! А-га-га, шутка. Тогда не будет налогом тут у нас облагаться! А-га-га, шутка. А хороший двухэтажный домик на двести квадратов на берегу Залива в три раза меньше стоит, — на первый взгляд беззаботно пожал плечами представитель Изначального рода Соты, одного из.

Сотрудники третьего отделения встревоженно переглянулись. Происходящее не могло быть правдой, однако оно было.

— Беспредел, — тихо прошептал подполковник, закусывая губу и сжимая подлокотники до белых ногтей.

Обеспечивающие порядок маги дошли до их ряда и сейчас возвышались в проходе, предусмотрительно блокируя любую неожиданность.

Всем носящим погоны было понятно: на своей территории каждый обстановку контролирует лучше пришлых. Суд — такая же спецструктура, со своей спецификой.

Эти архаровцы, видимо, не за просто так стараются: ясен хрен, у них с судейским корпусом свои отношения (часто вообще родственные. Клановость Столицы, чёрт её дери).

— Я бы попросил вас воздержаться от таких неуместных двусмысленных шуток, — дробно захихикал Веретенников, глядя на Ржевского тепло и ласково, словно разговаривал с собственной престарелой мамой. — Но каламбур занятный, и-хи-хи.

— И разрешение от тамошнего монарха на поселение и на неприкосновенность собственности, говорят, сущая формальность, — продолжил разглагольствовать белобрысый негодяй с трибуны, опираясь о полочку и устраиваясь поудобнее в положении стоя. — Если по специальной процедуре!

— Он что, собрался вещать долго? — майор недоуменно переглянулся с товарищами по цеху, затем вопросительно посмотрел на прокурорских.

На многолетнем невербальном языке структур это означало: жандармы просят помощи, за которую оплатят задним числом по-любому указанному тарифу.

— Господин судья! Ваша текущая беседа не имеет отношения к разбирательству!.. — начал было подниматься со своего места спецпрокурор, испокон работающий в тандеме с охранкой.

— МОЛЧАТЬ! УДАЛЮ С ЗАСЕДАНИЯ! ПОРЯДОК В ЗАЛЕ! — взорвался судья теперь уже в его адрес.

— Но вы!..

— Здесь я решаю, что относится, а что нет! Закон для всех один! В моё кресло хотите⁈ — Веретенников даже гневно потянулся взглядом в сторону магического конвоя.

Для последних, кстати, сословий традиционно не существовало, спасибо старому царскому указу: случалось, они и полицейских с прокурорами выводили из этого зала в наручниках (редко, но тем не менее).

— Подробнее можете? — попросил тем временем Ржевского секретарь суда, принимая часть удара общественным мнением на себя и разделяя с руководителем кое-какие технические сложности такого непростого судебного процесса.

Злые языки утверждали, что в целях конспирации основные денежные потоки идут снизу вверх именно через этого юношу.

— Ну, гарантия от экстрадиции, раз, — потомок гусара принялся деловито загибать пальцы. — Тамошний первый руководитель, если что, в отличие от кое-кого слов обратно не берёт, а-га-га.

Половина зала опять проскрипела зубами: намёк на происходящее в Соте был более чем прозрачен.

— Два, грамота их Престола: такой-то и такой-то на таком-то участке неприкосновен, как и его потомство. Это стандартная процедура при подобных отношениях, даже целый квартал есть. Живут, как сыр в масле!

Представители прокуратуры и жандармского корпуса в едином порыве возмущения попытались было дёрнуться, но так и остались на своих местах, решительно придавленные к скамейкам судейскими.

Последние имели все виды амулетных усилений как раз на такие случаи, а использовать оружие в зале суда ни одна из сторон, слава богу, решиться не могла: табу есть табу.

За подобный демарш именем Царя казнили сразу, не разбирая правых и виноватых (жандармский офицер, кстати, тоже рисковал, хватаясь за шашку и бросаясь на Ржевского. В принципе, коллеги его и успокоили теми аргументами, что дети останутся сиротами, а жена по миру пойдёт, несмотря на всю правоту супруга в конкретной ситуации).

— Ещё есть что-нибудь интересное? — секретарь многозначительно переглянулся с судьёй.

По помещению пронёсся лёгкий гул, переходящий в ропот: на мероприятии присутствовали представители самых разных сословий.

Кто-то из них радовался повороту событий — как же, охранке нос утирают на их собственном поле. Хлещут их же салом по их же морде, выражаясь фигурально.

Кто-то, напротив, негодовал и возмущался творящимся беззаконием, но тихо: судебные приставы предусмотрительно подвесили на пальцы профессиональные касты. Пробовать на себе, какие именно, не хотелось никому.

А впрочем, поведение судейского корпуса (не только тут, во всех других судах столицы тоже, без исключений) регулярно вызывало нарекание у зрителей из зала. Иногда — у всех присутствующих без исключения.

Данный случай был ещё сравнительно скромным и заурядным — возмущалась лишь часть народа.

— Ещё, если грамота лично монархом выдана, к её обладателю наверняка паломничество тамошних аристократов начнётся: будут дружить пытаться, всячески обхаживать. Для старта личного бизнеса — идеальные условия, — простецки разглагольствовал с трибуны Ржевский, словно был не свидетелем защиты по вполне понятному уголовному делу, а являлся продавцом прогулочных туров и имел процент с каждого отправленного в Залив туриста.

— Да ну? — секретарь, отбросив приличия, откровенно напрягся.

— Да, — веско и солидно подтвердил блондин. — Моя фамилия с такими вещами не шутит.

Почему-то аргументу поверили абсолютно все. Возможно, ещё и потому, что ни один представитель его семьи подобных денег на виду в руках не держал. Собственных. За всю историю.

А этот вот как-то сподобился, мелькнула мысль далеко не у одного, одетого в дворянские платья.

— Детей, это уже оговорено, в тамошний колледж менталистов примут: очень хорошая на сегодня профессия, перспективная и денежная во всём мире.

Понятное дело. Кто может незримо управлять чужими мыслями, перспективу имеет на любом месте.

— Ну и школа по этой профессии в Заливе лучшая, — маргинал шмыгнул носом.

В зале заседаний не впервые материализовалась тишина.

— Ржевский. Не забывайся. — Тихо-претихо предложил кто-то с прокурорской скамьи.

— Иди и ты на три буквы, — не затянул с ответом блондин, озвучивая, куда именно пройти работнику прокуратуры. — У нас вон, магические конклавы десятками людей посередине города кладут! — на вид легкомысленно продолжил он, — Я в вашу долбаную прокуратуру уже два запроса именем Изначального отправил! Вы что, хоть вид сделали, что почесались, твари некомпетентные?

— И снова тишина, — сомнамбулически заметил секретарь суда, на которого в этот раз никто не обратил внимания. — Прокуратура молчит.

— А там в этом плане полный порядок! — потомок гусара теперь общался с залом, как будто призывал всех подряд даже не в свидетели, а в арбитры. — Опять же, можно участок рядом с летней резиденцией монарха взять. Оформление на себя беру! А-га-га, шутка. — Глаза Ржевского остались холодными и серьёзными.

Настолько, что видно это было даже в задних рядах, от его трибуны весьма далёких.

— Надеюсь, всем без исключения было понятно, какие косвенные и непосредственные выгоды несёт жизнь рядом с любым домом монарха? — неожиданно подала голос Виктория Барсукова из-за решётки.

Смотрела она почему-то не на Веретенникова, а на безвестного молодого секретаря.

— Какие гарантии? — заморожено спросил тот, уже не размениваясь на соблюдение хотя бы подобия приличий.

— Слово Ржевского, — лаконично ответил за подругу представитель защиты. — Говорю прилюдно. В случае положительного решения неподвластным юрисдикции порталом — сразу туда. Только здесь и видели.

— Это безза…!.. — рванулся было со скамьи жандармский майор, но был мгновенно возвращён на место приставами.

Прочие представители третьего отделения возмущённо переглянулись и затеяли подниматься со своих мест, продолжая начинание коллеги.

Судья бестрепетно кивнул магам и те потянулись за магическими жезлами.

В принципе, в Столице все знают всё. Самые разные люди, наблюдавшие сейчас творящийся спектакль, независимо друг от друга единодушно приходили к выводу: такое простое и понятное дело, инспирированное кое-кем из августейшей семьи, разваливалось на глазах из-за винтика в системе, который решил воспользоваться доступным ресурсом в свою пользу.

Начальник отделения, получивший по загривку за компанию с подчинённым, методически грамотно сориентировался в нестандартной ситуации и попытался организовать себе срочный вызов по бесшумке.

Судя по некоторым очевидным нюансам, на том конце ему оба раза банально не ответили: тот, к кому он хотел апеллировать, был занят чем-то своим.

Или та. ЗаняТА.

— В качестве дополнительного аргумента, Ваша Честь: вот коммуникационный браслет Её Величества Далии аль-Футаим, — Ржевский, не стесняясь, как ни в чём ни бывало снял с запястья и положил на трибуну инкрустированный магическими рунами платиновый овал. — Она готова лично, с включением маго-видео прямо сейчас, подтвердить при свидетелях мои слова.

Судья без лишних слов поднялся из-за стола, подошёл к трибуне и взял браслет.

Какая-то часть присутствующих затаила дыхание; кто-то восхищался наглостью фамилии маргиналов; кто-то молча негодовал, сочувствуя охранке и прокурорским.

— Наденьте на руку, — предложил самый странный представитель защиты за всю историю этого суда. — Он на вас настроится сам и активируется автоматически.

— Да ну, дорогая же вещь? — посомневался для виду представитель фемиды.

— Не дороже справедливости, — патетически вздел вверх указательный палец белобрысый негодяй. — Надевайте.

О чём Веретенников разговаривал (и с кем), прочим было не слышно.

Однако буквально через четверть минуты на своё рабочее место он вернулся упругим уверенным шагом, быстро и молча. Артефакт стоимостью с небольшой небоскрёб остался у него на запястье.

— Это неслыханно! Это…! — один из прокурорских с брезгливым выражением лица попытался рвануться вперёд.

И упал на пол под ноги товарищам: никто не успел заметить, каким именно заклинанием врезал бездушный маг, обеспечивающий порядок в судебном зале.

— Ваша Честь, пользуясь оказией! — отмороженный Ржевский так и стоял, по-прежнему безмятежно облокачиваясь о трибуну.

Только руку поднял, словно школьник.

— Да-да? — Веретенников неохотно вынырнул из каких-то своих мыслей, поднимая глаза.

— Могу заодно встречный иск подать? — блондин выдул клуб дыма, затянувшись толстенной сигарой. — На своего коллегу по цеху?

— Не понял. — Судья помотал головой, сосредотачиваясь. — Поясните?

— Ну, в Хартии Соты сказано: Изначальные в случае споров между собой могут, кроме прочего, прибегать к арбитражу Суда Империи. Один мой коллега по Совету Города к нам глаз не кажет, а у меня к нему прям прилюдные вопросы накопились, причём по вашей части, — пояснил маргинал. — Он у вас тут обитает. Можете принудительный привод организовать?

— Кто у нас обитает? — Веретенников удивился так, словно, в отличие от всего остального зала, между строк понял больше других.

— Царь же, — простенько подсказал Ржевский. — Один из членов Совета Соты. У меня к нему претензии, я на него в суд подать хочу.

— Я так и думала, что сейчас что-нибудь отмочит, — отстранённо заметила Наталья Барсукова из угла для подсудимых. — Когда он такое лицо делает, всегда потом сюрпризы.

— Кто? — задумчиво уточнила Виктория.

— Димка.

Повинуясь бесшумным командам по магическому интерфейсу, судейские конвойные как раз распахивали решётку и снимали с девиц блокираторы.

— Вы сейчас серьёзно? — между бровями Веретенникова пролегла глубокая борозда.

— Более чем.

— А как вы себе это видите?

— Исключительно в рамках закона, Ваша Честь. Который один для всех.

— Как⁈… — секретарь был более откровенен.

Он изобразил лицом много больше, чем его начальник.

Ржевский серьёзно повернулся к нему:

— Повторяю: по закону.

— Вы понимаете, что говорите? Есть границы, ко…

— Я знаю, что бог создал людей богатыми и бедными, умными и глупыми, сильными и слабыми. Мы не равны от рождения и декларации равных прав по большей части лишь декларации и есть: взять хотя бы магов в сравнении с простолюдинами.

Из самых дальних рядов раздалось несколько неуверенных хлопков.

— Но есть одно-единственное место на земле, где базарный нищий равен миллионеру Фаберже, — как-то слишком пронзительно продолжил потомок гусара, который на мгновение перестал казаться дурачком и простофилей. — Есть ещё место на земле, где гений не имеет никаких преимуществ в сравнении с тупым, где владелец оружейного завода полностью уравнен с безоружным монахом, а у Царя ровно столько же обязанностей, сколько и у любого из его подданных. — Блондин помолчал. — Есть ещё место на земле, где бездомный бродяга может одолеть самого Царя и даже наказать последнего, если будет прав. А монарх нет.

— Где? — всё с той же задней скамьи прозвучало лишь одно слово.

— В раю? — донеслось насмешливо с другой стороны.

— Рай ни при чём, слушай внимательно. Я сказал, на земле, — Ржевский покачал головой. — Это место называется Суд Империи.

На начальственной скамейке встревоженно переглянулись прокуроры.

— Здесь равны ВСЕ, Уложение Основателя Династии. Об этом пункте не любят вспоминать, но его никто не отменял, — ровно продолжил маргинал.

Он сейчас вроде бы и не старался говорить громко, однако слова были слышны, пожалуй, даже этажом ниже.

— «Царю в Суде перед лицом справедливости отвечать наравне с прочими, ежели насущная потребность в том возникнет!», — потомок гусара процитировал по памяти слова, которые школьники учили в младших классах. — Только Основатель Династии там термин латинян использовал, у него справедливость юстицией названа почему-то.

Следующие пару секунд всеобщее молчание можно было нарезать ножом, если бы у кого-то возникло желание.

Веретенников лихорадочно считал варианты — это прямо отражалось на его лице. Он отбросил все сомнения и приличия и сейчас очень напряжённо размышлял.

— Чего замерли? — тем временем Ржевский с равнодушным видом обратился к сектору жандармов и прокурорских. — Вы ж сами законники, Основной Закон Державы с закрытыми глазами помнить должны: его даже детишки малые в школе классе в третьем на память заучивают.

Глава 4

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница одного малоизвестного учебного заведения в Киото, Япония. Односторонний сигнал от амулета Ржевского принимается через маго-техно мост Мицубиси благодаря шлюзу Изначальной Шу Норимацу.

Если бы её кто-то спросил, японка сказала бы, что это самая странная вербовка за всю историю соглядатайства. Одноразовая, за большие деньги, очень высокого уровня — но исполненная прилюдно.

Однако граничащая с сюрреализмом затея напарника по миссии сейчас успешно пожинала свои плоды: судья Веретенников как та пресловутая рыба в реке уверенно заглотил наживку и осознанно двигался в нужном направлении.

— Ржевский, я ведь тебе сказал один раз: не забывайся. — Со скамейки прокурорских подал голос сорокалетний крепыш, который уже пытался делать многозначительные тонкие намёки.

— А кто ты такой, придурок? — свидетель защиты спокойно повернулся к прокурору. — Чтоб МНЕ советы давать?

Обладатель синего мундира принялся открывать рот, но потомок гусара продолжил, повышая голос:

— Ты, мразь тлетворная, молоко сперва с губ оботри. Ну или что там у тебя к ним прилипло, а-га-га… Ой. Простите, дамы! — блондин изобразил снятие с головы несуществующей шляпы и шутовски раскланялся на все стороны. — Не смогу мысль завершить, — ласково улыбнулся он прокурору. — Женщины вокруг, мне перед ними неудобно. В общем, ты же понял, да?

Ариса налила себе в чашку чаю, наблюдая за происходящим через маго-канал. Становилось понятным, почему фамилию напарника государственные служащие никогда не любили на всех уровнях.

— Ржевский… — крепыш побледнел и с каменным лицом принялся вставать со скамьи.

— Ой, закройся, бога ради! — отмахнулся выходец из Соты. — Не шестери, твоего патрона здесь всё равно нет. Плюс когда пасть открываешь, неимоверная вонь поднимается; ты чё, говна поел перед тем, как сюда идти? — кое-кто заботливо наклонил голову к плечу. — Или утречком зубки почистить запамятовал? После вчерашнего?

— Дмитрий Иванович! — дробно захихикал со своего места судья. — Вы бы поосторожнее в выражениях! Здесь дамы.

Веретенников с видом полнейшего умиротворения глазел то на платиновый браслет на своём запястье, то на мешки с золотом, беззаботно оставленные на трибуне. Его лицо светилось восторгом, граничащим с счастьем.

— Тысяча извинений! — картинно спохватился Ржевский, заполошно оглядываясь по сторонам. — Дамы, вы позволите, я закурю⁈ — и не думая ожидать ответа, он подхватил с металлической накладки на конторке оставленную было сигару и сделал очередную затяжку. После чего повернулся к прокурору, которого к тому времени уже крепко удерживали под руки судебные приставы. — На будущее: не нужно корчить из себя большого начальника, который типа имеет право что-то там в мою сторону вякать.

Недоброжелатель безуспешно рванулся из рук магов.

— Я ж тоже обесценить могу, — спокойно продолжил Дмитрий. — Да так, что утираться зае**шься. Мужик, говорю при всех: у нас с тобой два разногласия, одно личное и одно по работе. Личное уладим сразу после заседания, я же верно твои гримасы истолковал? — напарник озадачился, глядя, как его визави корчится в руках судейских.

Накасонэ опознала воздействие «молчуна», специального артефакта, подавляющего целый пакет функций нервной системы: судейские, повинуясь негласной команде Веретенникова, от греха подальше временно приструнили слишком активного представителя прокуратуры именно с его помощью.

— Вячеслав Александрович! — Ржевский развернулся к успешно купленному судье (теперь это можно было утверждать наверняка: с деньгами сотрудник фемиды явно расставаться не планировал). — Не смея помышлять о вмешательстве в ваши компетенции, хотел бы поинтересоваться. Если можно. — Блондин уважительно задрал подбородок, демонстрируя максимум почтительности. — Разрешите?

Он случайно зацепился запястьем за один из мешков с золотом, раздражённо покосился на него, гневно подхватил оба банковских кошеля и стремительно переместил их на стол судьи в три шага:

— Позвольте, у вас пока постоят⁈ А то так раздражают и мешают выступать, что спасу нет! Опасаюсь не до конца исполнить долг свидетеля защиты. — Его голубые глаза хлопали честно-честно и наивно-наивно.

Не дожидаясь ответа, потомок гусара вернулся на трибуну свидетеля.

— Спрашивайте, Дмитрий Иванович, — бархатным тоном заботливого воспитателя детского сада предложил судья. — Эй, убрать мешки! — махнул он походя приставам. — Вы что, не видите? Они гражданский долг исполнять мешают. Всё словами говорить надо? — в интонациях чиновника проступили безмерная забота о державе и непреклонное намерение немедленно исполнять долг судейский, чего бы это ему ни стоило. — Извините, Дмитрий Иванович! Так что вы там говорили?

— Этот мудила-прокурор мне что-то сказать тужится, но ваши люди ему будто речь перехватили. Из уважения к дворянскому уложению, позвольте сказать болезному? Всё равно мне с ним стреляться после суда, готов спорить, на что хотите.

— А-а-а. Да, — Веретенников сделал знак магам. — Убрать немоту!

— Это произвол. Вы будете отвечать. — Прокурор первым делом обратился к судье.

— Обязательно, — жизнерадостно кивнул тот, провожая взглядом приставов, запирающих два банковских мешка снаружи в личной комнате Веретенникова и, не зайдя внутрь, возвращающихся в зал.

— Обязательно буду отвечать, — владелец единственной мантии в помещении светло улыбнулся хозяину синего мундира. — Обязательно, — повторил он, пребывая явно в приподнятых тонах. — Отчего ж не ответить-то, да из Эм… из любви к юстиции!

— Отпустите, я в порядке, — хмуро бросил прокурорский судейским.

Те сверились взглядом с начальником и пошли на уступку.

— Ржевский, дуэль само собой, — сорокалетний крепыш потёр запястья. — Что до твоего длинного языка, то…

За следующую секунду потомок гусара успел столько, что впору было заподозрить наличие ментального ускорения.

— Ваша Честь, разрешите⁈ — сперва он сложил руки в просящем жесте и всё так же наивно похлопал глазами в сторону Веретенникова.

Когда тот только рот открыл, чтобы вдохнуть воздух, блондин радостно выпалил «Спасибо!» и в одно касание перемахнул через трибуну, не заморачиваясь выходом по правилам.

Пролетев сразу с помоста в зал, словно резиновый мячик, Ржевский с опорой на спинки перескочил через два ряда сидений и ровно в следующее мгновение держал прокурора за горло на вытянутой руке:

— О моём длинном языке, тварь продажная, я с тобой поговорю в другом формате — на дуэли сразу после заседания. Язык мой, кстати, тебя по должности не касается. А теперь ты мне ответь, да и все вы. ПРОКУРОРЫ! — напарник по миссии технично сместился назад и в сторону, прикрываясь синим мундиром как щитом от его же соратников. — ВОПРОС ПРИ ВСЕХ! Где ваш ответ на мой письменный запрос в вашу сраную Прокуратуру по поводу использования оружия массового поражения в Соте⁈ Три часа давно истекло! ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ИСПОЛНЯЕТЕ СВОЙ ДОЛГ? — последним словом Ржевский будто вбил сваю в землю.

— И опять это же молчание, — а секретарь суда, похоже, зажил своей жизнью.

Забрав ключи от кабинета Веретенникова у приставов, переглянувшись с патроном, он притащил малый мешок на свой приставной столик и сейчас зачем-то выкладывал из него монеты в три равные кучки.

Время от времени юноша проводил специальным амулетом над деньгами, словно в невидимом магическом интерфейсе рандомно проверял пробу.

— И не говори, — хмуро отозвался в его сторону Ржевский, не поворачивая, впрочем, головы. — Когда работать надо, они морщат попу и дуют щёки. Вместо работы. ПРОКУРОРЫ! ГДЕ ОТВЕТ НА МОЙ ВОПРОС⁈ А сейчас языки втянули в жопы, когда до дела дошло. Гады некомпетентные.

Синие мундиры перегруппировались, пристроились и попытались охватить блондина в узком проходе с двух сторон.

Тот технично сместился ещё на два шага, продолжая прикрываться их коллегой:

— По закону, в случае опасности имперского уровня вы уже на военном положении должны быть! — наследник одиозного кавалериста то ли убедительно играл, то ли действительно выходил из себя под влиянием озвучиваемого. — А вы вон, суки циничные, по судам отираетесь в полном составе! Вместо того, чтобы своё дело делать!

— Господин Ржевский, прекратите балаган! — неприязненно бросил тип с такими же знаками различия, какие были у погибшего в Соте Апраксина.

Заместитель обер-прокурора, перевела себе мысленно Накасонэ. Видимо, заказ на этот процесс действительно с самых высот пришёл, если и этот припёрся.

— Брысь, после суда продолжим, — Дмитрий брезгливо оттолкнул того, кого держал за горло.

Толчок был сильным. Крепыш не удержался на ногах и упал обратно на сиденье.

— Слышь, красавец, — блондин подступил вплотную к высокому чину. — А ты здесь что потерял? Всю работу по охране правопорядка выполнил?

— Рже…

— В глаза мне смотреть, говно! Я тебя, бля*ь, как твой прямой работодатель-налогоплательщик спрашиваю! Ты на мои, гнида, налоги живёшь! Своими руками за всю жизнь ты ни копейки не заработал! — Ржевский бестрепетно схватил за горло уже следующего государева человека при полном попустительстве магов, долженствующих обеспечивать порядок в зале.

Всё из тех же задних рядов задорный свист резко сменился непрекращающимися бурными аплодисментами.

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Знатное зрелище, — ровно кивнула Норимацу, через браслет которой все заинтересованные наблюдали спектакль в суде Столицы.

Мадина наплевала на секретность своих артефактов и для кузин Шу, Далии и Левашовой сделала картинку объёмной, обеспечив и звук.

— Это он обер-прокурора бутсает? — с интересом уточнила аль-Футаим.

— Заместителя.

Ржевский тем временем, не дождавшись ответа, недолго думая ударял высокого чина кулаком в живот. Повторно.

Заместитель обер-прокурора после такого упал на колени, переломился пополам и принялся извергать съеденный завтрак прямо на пол.

— Фи, как неаппетитно, — Виктория Барсукова, освобождённая вроде как под залог, процокала каблуками из-за решётки и заняла место рядом с блондином.

— Ну и мерзость, — с другой стороны встала её кузина Наталья, разминавшая кисти и поправлявшая на пальце армейский концентратор.

— Зачем она за перстень хватается? — ойкнула Левашова, которую сюда никто не звал (но и прогнать рука не поднималась). — В суде же нельзя магичить?

— Жути нагоняет. Роль отыгрывает. — Пояснила сердобольная принцесса.

— Вот об этом я и говорю, Ваша Честь! — кое-кто продолжал весьма убедительно возмущаться. — Вот мой запрос, пожалуйста, примите. — Он что-то отправил с браслета Изначального. — Вот ответ их маго-сервера. Время пошло. Они у вас жопы мнут — а ответа мне нет! На государственный вопрос!

— Я полностью разделяю ваше возмущение, Дмитрий Иванович. — Решимость так и сквозила из каждой поры судейского организма.

— И именно поэтому я прошу вас моего коллегу сюда позвать, — как ни в чём ни бывало продолжил блондин. — Царя, в смысле. А то на площади перед моим домом многие его именем действовали, во всяком случае, заявляли.

— Господин Дюжников! Почему ваше ведомство не отреагировало⁈ — строго поинтересовался Веретенников у стоящего на коленях.

— Буа… буэ… — собеседник к диалогу был явно не готов.

— Всё в порядке. Всё совпадает. — Секретарь суда достал откуда-то из недр одежды три матерчатых мешочка и рассыпал в них три равные кучки золота. — Здесь нормально, практически идеально. Второй мешок пропорции по весу соответствует, пересчитывать смысла нет.

— Дмитрий Иванович, ваш залог принят! — торжественно объявил носитель мантии, равнодушно скользя взглядом по уже освобождённым княгиням Барсуковым.

Попутно он активировал интерфейс на свежеподаренном платиновом браслете и словно озаботился параллельной беседой.

— Пожалуйста, вынесите решение по приводу царя? — буднично попросил Ржевский. — Когда общество волнуют резонансные проблемы такого плана, персона уровня нашего самодержца не имеет права отсиживаться.

— А как вы себя видите реализацию этого решения? — абсолютно серьёзно, без тени предыдущей картинности, почти угрюмо поинтересовался Веретенников в ответ. — Я всегда честно предупреждаю, что могу и чего не могу. Допустим даже, выз…

— Я не прошу вас обеспечивать реализацию этого решения, — сдержанно покачал головой потомок гусара. — Просто своей властью издайте бумагу? И внесите её в единый судейский маго-реестр?

Параллельно он сделал несколько знаков пальцами, словно говорил по-немому.

Семья судьи уже в нашем посольстве, кивнула сама себе Накасонэ. Именно это напарник по миссии без слов сообщил чиновнику: порталом прибудут через Токио в Залив через пару часов: да, долго, но надёжно.

Это у Эмирата портальная и ментальная магии лучшие в мире, в Японии такого уровня пока нет.

— Дмитрий Иванович. Я очень хочу пойти навстречу, но удерживаюсь исключительно из соображений целесообразности. — Веретенников вместе с секретарём поднялись из-за стола.

В принципе, маски были сброшены: прокурорские и третье отделение бессильно скрипели зубами, судейские маги были неподсудны по определению, а возле двери личной комнаты судьи прямо в воздухе формировался овал портала. Куда вёл последний, было неясно, но непонятная вязь чужой письменности прямо намекала, что речь идёт о южном направлении.

— Я же объяснил, — бесстрастно пожал плечами Ржевский, мгновенно становясь на десяток лет старше. — «Перед лицом справедливости царю отвечать наравне со всеми, ежели насущная необходимость в том возникнет».

— Это правило существует, вы правы. — Поживший обладатель мантии больше не валял дурака и не походил на престарелого клоуна, занесённого в кресло судьи ошибкой судьбы. — Но вы должны также понимать: иногда существуют законы, для которых нет механизмов реализации.

— Вячеслав Александрович, это не ваша забота! — удивился блондин. — Вы лишь вносите в реестр судебных решений распоряжение царю явиться для дачи показаний. Точка.

— Что потом?

— Потом эту тему станут вести совсем другие люди, а вы идёте вон туда, — потомок одиозного кавалериста указал на уже открывшийся портал. — И решение принципиального судьи останется здесь — нам, тем, кто тоже остаётся здесь. Вас-то в юрисдикции больше не будет.

Двое самых необычных в мире (и разовых) деловых партнёров почти синхронно покачались с пяток на носки, сверля друг друга взглядами.

Было очевидно, что исполнять сказанного судье не хочется.

Также было очевидно, что слова Ржевского разбудили какие-то струны среди половины присутствующих в зале: многие люди встали со своих мест, напряжённо ловили каждый звук и только и ждали, чтобы прокурорские либо охранка сделали хотя бы один жест. Неважно, какой.

Те в свою очередь замерли и тоже не двигались, ожидая в таком же точно напряжении, чем закончится диалог обладателя мантии и свидетеля защиты.

По сложившейся практике Единый Реестр судебных решений не подлежал редакции. Существуя на особом маго-сервере, он мог только принимать записи, но ни одну из них нельзя было удалить. Никогда, никому, ни при каких условиях.

— Хорошо, — сдался Веретенников. — Но поясните, зачем.

— Прецедент, судебный прецедент. Основатель Династии завещал Юстиции не склонять головы ни перед кем, хоть даже и перед царём. Суд Империи должен остаться тем местом, в котором атлет уравнен с инвалидом, богач — с бедняком, царь — со своими подданными.

Ржевский говорил, в принципе, затёртые банальности. Эти декларации были известны каждому школьнику Империи, поскольку выдержки из её Основного Закона действительно учили на память в младших классах во всех школах страны.

Однако при упоминании своей давно прописанной и забытой роли судья Веретенников неожиданно посерьёзнел, приосанился, расправил плечи и исполнился… непонятной внутренней гордостью, что ли? Неизвестной силой?

— Самая странная вербовка за всю историю ниндзюцу, — совсем в другом месте Ариса Накасонэ, подключенная к этому же каналу, задумчиво кивнула своему отражению в зеркале.

Затем она отсалютовала чашкой с чаем и решительно вылила её содержимое себе в рот.

Веретенников вернулся к рабочему столу, активировал артефакт и на виду у всего зала задвигал пальцами по маго-интерфейсу, набирая документ.

— Вот. — Сопровождаемый взглядом Ржевского, он зарегистрировал судебное решение в Едином Реестре.

Отметка об этом появилась автоматически в артефактах многих, имевших нужные маго-подключения: у сотрудников юстиции, у чиновников третьего отделения (в том числе, присутствующих тут), у Изначальных Соты.

— Благодарю вас, Ваша Честь. — Ржевский без малейшего намёка на иронию дважды поклонился глубоким самурайским церемониальным поклоном. — Я горжусь тем, что знаком с вами лично.

Веретенников, не прощаясь, подхватил рассортированное по мешочкам золото. На мгновение заглянув в свою комнату, он забрал и большой кошель, затем в сопровождении секретаря, не мешкая, шагнул в портал.

Овал тут же исчез за их спинами.

— Спасибо, Ваша Честь. — Ржевский ещё раз абсолютно серьёзно поклонился в пустоту. — Лично мои потомки будут знать ваше имя и будут искренне вам благодарны. Ибо есть за что.

Из многочисленных десятков свидетелей почему-то не нашлось ни одного человека, который пожелал бы что-то добавить, пошутить либо прокомментировать.

И снова эту тишину можно нарезать ножом, подумала в другом месте Ариса Накасонэ. По общему с Норимацу шлюзу она видела, как удивлённо переглянулись кузины последней:

— А почему никто ничего не сказал⁈

— Простых людей давно отучили лезть в дела власть предержащих, — пожала плечами Далия аль-Футаим.

— Прокурорские и охранка не выдержали бы боя с приставами: в суде блокируются все боевые артефакты, кроме судейских. Во всяком случае, на порядок снижается их производительность, — погружаясь в свои мысли, заметила Мадина Наджиб.

— А сами эти исполнители почему судью не остановили⁈ Как там их, приставы?

— Местное законодательство, — вздохнула Шу Норимацу. — Они испокон подчиняются только судье: гарантия независимости его решений. Типа. Декларативная и церемониальная якобы охрана любых судейских вердиктов — но, видимо, конкретно со своими у Веретенникова особые отношения. И Дмитрий об этом знал, потому и использовал системно все раздельные ресурсы, собирая из кусочков мозаику ситуации.

— Судейских магов нельзя судить, — Наджиб пояснила короче. — По крайней мере, за любые их действия, связанные с исполнением прямых обязанностей в зале заседаний. А судья из Залива сто процентов с ними поделится, попой чувствую. И они это знают — неписанные корпоративные правила.

* * *

Пардон, что мало:)) Завтра, точнее, уже сегодня надеюсь сделать больше

Глава 5

Интерлюдия

Один из залов столичной резиденции Воронцовых.

— Какая наглость! А ведь дебил дебилом на вид, — глава одной из ветвей большой фамилии недоумённо оттопырил нижнюю губу и озадаченно покачал головой.

Представляемая им часть семьи занималась крупным производством, торговлей и тем, что лежало на стыке.

— Не скажи. — Граф по имени Сергей, руководивший подразделением в крайне неафишируемой организации государя, был занят тем, что сейчас транслировал родственникам картинку из зала суда.

Благодаря служебному положению он одним из первых получил уведомление о необходимости явки Царя в суд прямо сейчас.

Для дачи показаний.

От безвестного маргинала плюс (а вот тут был подвох) с прямым распоряжением весьма неоднозначного судьи.

Прецедент, будь он неладен.

— Он всё правильно делает, по крайней мере, тонко рассчитал. — Продолжил представитель спецслужб, делая над собой усилие, чтобы отставаться спокойным. — Арестовать его однозначно прав ни у кого нет — Изначальный Соты. Всё равно что дипломатический иммунитет, чтоб Основателю Династии икнулось на том свете… Конкретно в данном случае — всё равно что дипломатический иммунитет, — уточнил граф.

— А если не арестовывать? — с намёком пошевелил бровями представитель торговой ветви.

— А как тогда⁈ — взорвался чиновник. — Боевые маги вон, и у него есть! Парой рядом стоят и знаешь сколько они уже наших людей накрошили⁈ Бога ради, хоть ты этой ошибки не делай!

— Какой?

— Не надо в них, как Ржевский, прежде всего тёлок красивых видеть!

— Ха, а кого тогда? — грузный, объёмный, тяжёлый и высокий торговец-производитель мазнул сальным взглядом по двум очень похожим женщинам на изображении, транслирующемся из суда. — Кого тогда в них видеть⁈ Девицы хоть куда, — признал он нехотя, украдкой сглатывая слюну и двигая кадыком. — И что они в этом маргинале нашли? — посетовал он с досадой в сторону.

— Это княгини империи. Боевые маги, точнее, магессы! Очень высокого ранга, со своей вотчиной и такими гражданскими правами, что тебе лично даже не снились, — Сергей Воронцов перевёл дух. — Правда, их права по большей части у себя дома, в Соте находятся, не в столице. Но тем не менее.

— Ага, вижу я их права, — захохотал торговец. — Едва из кутузки вышли.

Граф поморщился и вздохнул ещё раз. Родственник, такой грамотный в своих делах, в политических вопросах откровенно плавал и перемены глобального расклада, происходившей вот прямо на глазах, банально не осознавал.

Ладно. Всегда можно попробовать донести суть языком собеседника.

— У Ржевского может быть поддержка в зале, — терпеливо зашёл на второй круг представитель спецслужбы. — Это если не считать того, что он и на юридической ниве весьма изящно прокрутился. Зал, в свою очередь — лишь социальный срез всего общества.

— Ой, ещё мы этот скот простонародный в раскладах не учитывали! Страшнее кошки зверя нет, да?

— Силой сейчас действовать нельзя. — Граф твёрдо покачал головой. — Посмотри: народ только что не звенит. Поднеси спичку — полыхнет: конкретно в данном случае сомнут и прокурорских, и охранку, даром что среди тех маги. Плюс неизвестно какие стрелялки у белобрысого с собой: этажи Шереметьевых в небоскрёбе были мало не в ноль убраны. Зачем такая огласка на ровном месте? Стрельба в суде? Отродясь страна подобного не видела, лучше и не начинать, особенно если царь замешан: тут замять поскорее, а не шум до небес подымать.

— Погоди! В смысле, этажи в Шереметьевых⁈… Что там?

— Убиты почти все, причём из огнестрельного оружия. Наши, внедренные в полицию, до сих пор на месте происшествия работают. Такие картинки шлют, закачаешься.

— Как так⁈ В Столице⁈ Почему этого недоноска не арестовать тогда⁈ Плевать на иммунитеты. Как он вообще туда попал, если это он⁈ — было заметно, что по родственнику заметно ударило известие.

Фактически, отсутствие гарантий безопасности даже на изрядной высоте от земли, казалось бы, в неприступном месте.

Сергей Воронцов вздохнул. Потом пересилил себя и всё же попытался остаться конструктивным:

— А вот так. Если с технической точки зрения, то у Шереметьевых стёкла на этажах разбиты, будто кто-то снаружи вошёл. Арестовывать Ржевского, повторяю, и незаконно, и не за что — доказательств нет. Уже молчу, что грубой силой и по беспределу мы и в Соте не справились, — добавил граф в сторону.

— Хотя всем понятно, что это именно он их прополол, — скрипучим голосом констатировал один из Воронцовых-стариков. — Его почерк, если огнестрелом работали. Кроме Ржевских такую прорву людей никто перестрелять не способен за короткое время, ещё и в ограниченном пространстве. — Дед немного помолчал. — Н-да уж, оперилась фамилия в лице наследника, нечего сказать. Нам на голову.

— Но на пятидесятом этаже⁈ — торговец ухватился за последние слова графа. — Разбитое окно⁈ И по лестницам либо в лифтах на полтинник внутри здания никто не поднимался⁈ — он имел ввиду злополучный высокий этаж.

— То-то и оно. Загадки, загадки. А знаешь, что ещё интересно?

— Не тяни!

— Шереметьевы пока ничего не объявляли громко: перевариваются, как мы у себя, на междусобойчике. Даже полицию привлекли негласно — исключительно криминалистов ради.

— Я не понял. Это же ты у нас сыскарь, поясни?

— Очень хотят события восстановить, а своих специалистов по профилю нет. Полиция дала артефакторов и криминалистов типа как в частном порядке: в помощь родовой гвардии и безопасности, без обязательной фиксации обстоятельств собственноручно.

— Ух ты. — Торговец тоже умел мыслить быстро, по крайней мере там, где ориентировался. — Получается, нокдаун, говоря спортивным языком простонародного бокса? Если Шереметьевы втихаря ведут следствие и ничего не объявляют, значит, на прямой и быстрый ответ у них сил нет?

— Или духу. Именно. Несмотря на то, что через соседние с ними этажи слухи уже поползли: соседям рты не заткнёшь. Теперь с этим отморозком связываться никому неохота, — Сергей Воронцов кивнул на фигуру Ржевского. — Судя по новейшим слухам, которые до меня через негласный аппарат доходят.

Ненавистный блондин тем временем на маго-видео проводил продажного судью в портал, огляделся по сторонам и без затей отправился в судейское кресло.

Закинув ногу на ногу (и оба копыта — на стол судьи), наглец пояснил в зал, ни к кому не обращаясь: «Судейским решением Его Августейшество вызван сюда — подождём, пожалуй. Порталы у царя есть, ввиду остроты ситуации должен не затянуть с прибытием».

— Скотина, — выплюнул второй старик Воронцов, с ненавистью глядя на полупрозрачную фигуру потомка гусара, отображавшуюся служебным амулетом графа.

«Дамы, вы позволите, я продолжу курить? Пока время есть», — маргинал шутовски поклонился в зал из положения сидя и вновь задымил толстой сигарой. — «А то его величество щ-щас как явится, потом не передохнёшь. И мне его по традиции в положении сидя встречать надлежит, жаль, шляпы нет». — Ржевский поискал глазами вокруг себя из судейского кресла, да так в нём и остался.

Зал по-прежнему безмолвствовал, включая государевых людей.

— Может, это японцы постарались у Шереметьевых? Раз была резня, как ты говоришь? — задумался грузный промышленник. — Этот же, — кивок в сторону маго-видео, — с ними вовсю спутался? Может, это не его возможности были на пятидесятом этаже? — он повторно вцепился в соблазнительную мысль и теперь старательно её разрабатывал. — Шереметьевы всё же техно-вышку Мицубиси на земле Норимацу вдребезги разнесли! Могли азиаты отомстить?

— Может, и японцы. Только в данном случае оно без разницы: клан Норимацу у Ржевских с руки ест. — Холодно пожал плечами граф.

— И что с того?

— Методически военщина с Японских Островов, вышедшая в нашей столице на тропу тайной войны, от родовой гвардии Ржевских ничем не отличается. С нашей точки зрения. Разрезом глаз только если: ибо биться будут до конца, интересы их с Ржевскими полностью совпадают, поскольку тот им такой земли куш отвалил. Я же рассказывал.

— М-да уж. Получается, Димка и союзниками оброс серьёзными? Да, хоть иностранцами — но вместо родовой гвардии ему сейчас есть кого в бой пустить? И умирать они за него будут со всем самурайским старанием?

— Да. Нам бы такие люди тоже не помешали, — нехотя пробормотал Сергей. — Если японцы по первому слову творят всё, что блондин прикажет, то по факту это уже гвардия Ржевских. В какие бы формы узкоглазые ни рядились и каким языком «ура» в его славу бы ни кричали. Ладно, пошёл я, — представитель государевой спецслужбы решительно встал из-за стола.

— Куда? — устало поинтересовался старик.

Вместо ответа граф подвесил в воздухе личное распоряжение одного из первых лиц государства. Оно, хотя и было неформальным по форме, однако пришло только что по вполне официальному каналу:

Серёжа, я знаю, что ты с Наследниками давно связан. Моя личная просьба: можешь смотаться в этот суд и от Августейшего имени проконтактировать с Ржевским?

Дескать, «…уведомление царь получил, ловко ты прокрутился, прохвост. Но пока со мной разговаривай».

Ты и моложе прочих, и знаком с ним лично. Сделаешь?

Что ему сказать, знаешь. Это и я не раз говорил, и ты от меня слышал.

Разумеется, подобные вопросы с такого уровня множества вариантов ответа не предполагали.

Все присутствующие Воронцовы переглянулись, кто встревоженно, кто недоумённо.

— Ух ты. Батюшка наш до маргинала снизойти не планирует? — задумался руководитель промышленного крыла. — Или испужался чего? Да ну, не может быть!

— Маргинал сейчас собственными руками рушит устоявшуюся систему отношений, — хмуро отозвался один из стариков. — Только вам, молодым, этого не понять. Батюшка Царь лихорадочно ищет, чем ответить: идти на поводу и бежать по первому слову, даже в суд — ну такое. А Серёга по молодости не переломится: и должность позволяет, р человек надёжный. А если повезёт, то может и разрулит ситуацию как-нибудь.

— Да нет в этом положении хороших решений! — с досадой заметил граф, открывая служебный портал прямо от стола и направляясь к нему. — Ни у царя, ни у меня по его поручению. Что не явиться по судейскому решению — клин, что явиться — такой же точно клин. По крайней мере, пока там Ржевский на трибуне восседает да свою вонючую сигару курит…

— А ведь пращур их рода в шахматы играть любил! — неожиданно обрадовался каким-то воспоминаниям один из дедов. — Цугцванг позиция называется: любой ход ведёт к проигрышу. Надо, чтобы кто-то за тебя ходил, — пояснил прочим престарелый патриарх рода, ещё сохранивший живость ума.

В следующую секунду высокопоставленный представитель спецслужбы грязно выругался, зло посмотрел на родственника и исчез за непрозрачной пеленой магического перехода.

— А ещё Ржевский о воссоздании Первой Кавалерийской объявил, — ни к кому не обращаясь, продолжил всё тот же член фамилии.

— Ой, нашли чем пугать, — хохотнул промышленник. — Вот уж где точно не страшно! Кавалерия. А-га-га-га-га.

— Дурак ты, — беззлобно отозвался дед. — От кавалерии там только знамя будет. Под которое, к слову, изрядное количество людей прийти может: Ржевского-первого, который три звезды на эполете носил, в простом народе до сих пор чуть не на уровне божества почитают! — Он отхлебнул остывшего чаю. — Далеки вы от народа стали, вот и не знаете. Иногда даже досадно становится, что мы с ними по разные стороны оказались.

— Простолюдинов один маг сотнями испепелять может! Ладно, может и не сотнями, но десятками точно!

— А первый Ржевский тех магов десятками с запредельных дистанций как орехи щёлкал! Несколько сотен шагов до цели, однако не мазал практически: выстрел — труп. Огнестрел с тех пор, поди, хуже не стал? — старик покосился на застывшую над столом картинку, перехваченную и зафиксированную амулетом торговца после ухода Сергея. — Хотя Дмитрий Иванович-младший вон, до сих пор со старым карабином бегает. С другой стороны, а если его потешное войско где-то новых стволов закупит? Деньги у маргинала, как оказалось, есть.

— Тогда вешайся, — со вздохом согласился второй патриарх.

* * *

Из портала буквально через тройку минут прибывает граф Серёга Воронцов.

Я, конечно, самого царя и не ждал так скоро, но происходящее показывает: монарх (либо кто там от его имени заруливает; а чё, тоже вариант) держит руку на пульсе в режиме реального времени.

— Ржевский, я здесь по высочайшему повелению. — Старый знакомый ищет взглядом по сторонам.

Не находит ничего лучшего, чем стул секретаря суда; на него и усаживается.

Тишина стоит такая, что даже муху на другом конце зала слышно. Кстати, готов спорить: этот разговор сейчас и пишется, и транслируется кучей амулетов в самые разные стороны.

— Воронцов, — киваю со своего места, изображая ответное приветствие. — Ты меня простишь, если я скажу, что жениться по доверенности — не вариант?

Задние ряды зрителей выдают короткий смешок.

— Даже наше либеральное законодательство, — продолжаю, — требует личного присутствия. Иначе о легитимности процедуры речь не идёт.

— Ты это к чему? — Серёга недовольно оглядывается назад, но сделать ничего не может.

Да, слышат многие. Но и из зала их удалить — надобно этих приставов заменить на других. А для такого около суток одни документы оформлять да через судейскую коллегию проводить, да здравствует местная бюрократия.

Я специально эти подробности скрупулёзно выяснял.

— Я это к тому, — поясняю, — что судьёй показания совсем другого человека затребованы. Не твои. Извини, но твой приход по этому августейшему поручению — та женитьба по доверенности есть. Нелегитимная имитация, которой только подтереться, — припечатываю.

— Чего ты хочешь? — исподлобья смотрит граф.

Решил наплевать на зрителей, понятно.

— К сожалению, ничего такого, что решается на твоём уровне. — Вздыхаю. — Хотел, если бы монарх человеком оказался, полюбовно обсудить дочь его, раз. Это она приказ о применении оружия массового поражения при мне отдала.

— Не забывайся! — на рефлексе напрягается собеседник.

— Иди *****.

— Хорошо, — Воронцов чуть сдаёт назад. — Какие есть тому свидетельства?

— Свидетелей изрядно. Даже монархи кое-каких уважаемых государств своими глазами видели, — какое-то время меряемся взглядами.

— Не граждане наши и не подданные, — качает головой Серёга, лихорадочно просчитывая сразу несколько линий. — В суде их свидетельства в адрес августейшей фамилии недействительны.

— Шу Норимацу, Изначальная Соты.

— То же самое, она подданная Микадо. Наша доброта, позволившая ей владеть собственностью на нашей территории, не даёт ей всего перечня прав гражданина Империи.

— Слово Ржевского, — спокойно пожимаю плечами.

Этот аргумент берёг для другого случая, не для беседы с человеком уровня Воронцова, но больно уж люди из зала внимают. Я отсюда чую.

В этом месте собеседник подвисает. По всей видимости, он сейчас общается с кем-то по бесшумке, потому что через четверть минуты выдаёт:

— Твоё слово, конечно, занятный прецедент. Но…

— Твой патрон в должности царя периодически обманывал. И этот, и другие, сто лет назад — история всё помнит. А мы… — не договариваю. — Я поэтому в суде и хотел пообщаться: чтобы независимая третья сторона рассудила.

— Даже если ты и прав, — граф тщательно подбирает слова, — это всегда делалось исключительно ради высших интересов. Ты не хочешь перенести беседу куда-нибудь в другое место? — Серёга не выдерживает покер-фейса и снова нервно косится за спину.

— Не хочу. У меня от народа секретов нет. Ты сейчас уполномочен говорить от имени царя?

Тут Воронцов ну очень долго молчит. Затем коротко качает головой слева направо и нехотя изрекает:

— Тебе мало твоих проблем? Ну вот какого чёрта ты всё время на красный свет лезешь?

— Не играй словами и не подменяй понятия. Суммируем. Принцесса Юлия на моих глазах распорядилась применить ОМП, — загибаю первый палец. — Я с её отцом хотел полюбовно вопрос в суде обсудить, но вместо него тебя прислали.

— Ты не много ли на себя берёшь?

— Обычно Ржевские с террористами переговоров не ведут, — продолжаю спокойно. — Но даже приговорённому к смертной казни дают последнее слово. В данном случае я хотел отца этой бл*ди послушать, вдруг не в себе она… Магический Конклав, — загибаю второй палец. — Что за организация? Судя по случившемуся, над ней давно пора общественный контроль ставить. Тоже есть о чём поговорить: Юлька команду отдала, Конклав исполнил.

— Уймись, — Серёга гневно смотрит на меня.

— Третий пункт, твоя должность. — Сам напросился. — Внутренняя разведка. Слушай, а что у нас за страна такая, что против собственного народа разведку вести надо⁈ — очень качественно изображаю удивление.

Когда я делаю такое лицо, собеседников обычно только что не подбрасывает.

Аплодисменты и смех с задних рядов указывают, что линию веду точно.

— Четвёртое, — ещё один палец. — Незаконный эдикт твоего босса, который я лично отменил.

— Оружие? — на лбу графа появляется глубокая вертикальная борозда.

— Угу. Владение оружием, защита своей жизни и свободы — святое право каждого свободного человека. Нет его лишь у рабов. — Опять выдерживаю паузу.

Она очень хорошо ложится на звенящую тишину в зале. Представляю, какие тарарамы творятся сейчас на других концах каналов связи, которые по амулетам следят за происходящим тут.

Ну а чё, резонанс штука такая. Если само явление с точки зрения науки знаешь, то и в другой сфере им тоже воспользуешься успешно.

Я физику знаю хорошо.

— Merde, — бросает Воронцов, меняя язык.

Дальше говорит исключительно на нём.

А-а-а, понял. Точнее, из памяти предшественника прогрузилось: большинство простого народу эту речь не понимает, в отличие от аристократов. Дима Ржевский, кстати, тоже не сильно в предмете преуспел, хотя по происхождению и должен был бы.

Быстро Серёга сориентировался. Специально говорит по-французски, типа фильтр включил: и общаемся дальше (с одной стороны), и поймёт только высшее сословие, с которым из Дворца всегда удобнее договориться (это уже с другой стороны).

От открытой решётки для заключённых слышится сдвоенный топот каблуков: не иначе, кузины Барсуковы спешат мне на помощь.

Они-то не в курсе, что лично у меня лингвистических проблем нет.

Хм, а приятно. Особенно когда они с двух сторон вот так ручки на плечи мне кладут. Главное сейчас — радоваться про себя, без идиотских улыбок во все тридцать два.

* * *

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница малоизвестного и очень специфического учебного заведения в Киото. Сигнал передан через мост амулета Норимацу.

Исключительно из профессиональной привычки она сейчас наблюдала за обоими помещениями: и за залом суда, и за местом, где находилась Шу.

К сожалению, французского Накасонэ не знала. Как и Наджиб, и аль-Футаим, и трое сестёр Норимацу.

Его знали Барсуковы, но те находились рядом с Ржевским.

— «…ты очень пожалеешь, если сейчас же не отступишься», — к великой удаче, Светлана Левашова являлась местной дворянкой и графа Воронцова, как и эту речь, понимала отлично.

Вон, даже переводила, старательно повышая громкость, чтобы было слышно и сюда.

— А что Дима ему отвечает? — нетерпеливая принцесса даже подёргала молодую княгиню за руку.

— Он какую-то поговорку сказал, — Левашова задумалась. — Я по отдельности слова понимаю, а в сумме по нолям.

— По отдельности слова какие?

— «Несправедливость всегда будет нервно оглядываться, пока на белом свете есть Гасконь. Не мной сказано, но соблюдать буду».

— Что это значит? — аль-Футаим переглянулась со своей менталисткой.

Та лишь руками развела.

— Ну, гасконцы — это почти испанцы, — принялась рассуждать субтильная переводчица. — Сама Гасконь — дальний юг, конец той страны, дальше горы.

— А испанцы что за народ? — предсказуемо заинтересовалась Норимацу-младшая.

— Вспыльчивые, нищие, с завышенной самооценкой по причине хронической бедности всего региона в течение столетий. Оттого болезненно чувствительные ко всему, что могут счесть несправедливостью.

— Гасконцы что, такие же?

— Даже больше! У испанцев вся страна плюс-минус ровная экономически, а у гасконцев есть богатые провинции-соотечественники! Которые, к-хм, считают их болтунами, хвастунами и драчунами.

— Понятно, — Шу флегматично кивнула. — Когда в кармане ни копейки, свою состоятельность приходится доказывать по другим поводам. Как самураи времён закона о пробе меча.

— Считается, что гасконцы очень остро реагируют на всё неправильное, особенно в свой адрес, — быстро продолжила Левашова. — За мордобоем, выстрелом или дуэлью на клинках дело не станет сто раз из ста, если с чем-то не согласны. Кстати! Дима по-французски почему-то именно с гасконским акцентом говорит! И на их диалекте! Смотрится весьма органично, — озадаченно завершила она. — Хотя языка настолько хорошо вроде никогда не знал. По крайней мере, не демонстрировал и старательно скрывал.

Ариса застыла с чашкой над столом, озадачившись собственным предыдущим наблюдением.

— А теперь? — на том конце канала синхронно напряглась и менталистка.

— А теперь прямо как настоящий выглядит! — удивилась Светлана. — Если б не цвет глаз и волос… Даже интересно, когда он так во французском подтянулся.

Накасонэ давно поняла: да, Ржевский образован на зависть.

В очень специфических плоскостях, в весьма странном наборе и сочетании предметов — но его глубоким теоретическим знаниям (и офигеть какой уникальной тактико-специальной и практической подготовке!) позавидовали бы даже преподаватели того заведения, где японка училась.

Может быть, не все, но многие.

В прошлый раз она дважды обратила внимание: Дмитрий парадоксальным образом говорит на любых языках баб, которых он хочет (или планирует) трахнуть. Причём на специфических диалектах (окинавский, магрибский, шэньсийский).

Это было занятно и загадочно одновременно, но в то же время где-то объяснимо. Японка ещё планировала задать ему прямой вопрос на досуге.

Сейчас же Ржевский заговорил на одном языке с Воронцовым. Что бы это значило?

Тем более, напарник по миссии — в ориентации однозначно гетеро, ярый приверженец женщин и только женщин. Где-то до воинственности: вон, весьма красноречиво шарахался даже от где-то андрогинной Левашовой.

Хотя та весьма привлекательная тёлка, со всех сторон. На своеобразный вкус, но тем не менее.

Ариса ещё отметила: в Японии Светлана Левашова вполне могла б стать секс-бомбой в определённого рода заведениях. В тех из них, где пожившие мужики предпочитают тип лоли, а не фигуристых и буферастых самок, окружавших Ржевского (теперь уже в роли жён).

Воронцов сейчас подмывал такую хорошую теорию… в следующее мгновение Ариса решительным образом выбросила гадость из головы, не стала её додумывать и твёрдо остановилась на том, что причиной странного лингвистического кругозора партнёра по миссии является исключительно уникальный субъективный багаж.

А не женщины, которых Ржевский хочет это самое.

Хотя признавать собственный промах в анализе было досадно.

Надо его спросить про языки. Вот прямо сразу, как из суда выберется.

Японка повернулась к зеркалу. Повинуясь порыву, она спустила до пупа топ и половину минуты задумчиво смотрела на собственные молочные железы в отражении, лихорадочно прокручивая версию с разных сторон. Для очистки совести, напоследок.

Глава 6

— Дима, а когда это ты так французский выучил⁈ — Наталья и Виктория сжимают мои плечи пальцами, каждая со своей стороны.

Демаскируя меня своими лингвистическими замечаниями так, что дальше некуда. Впрочем, правда никому в голову по-любому не взбредёт, а для менталистов я непрозрачен.

Чёрт, что бы им такое ответить искромётное? Как назло, ничего подходящего в голову не приходит: предшественник в языках был не силён, даже во французском (впрочем, как и во всём прочем. Ха, каламбур).

— Ты ж на зимнем балу у нас два слова связать не мог⁈ — удивляется рыжая.

— Точнее сказать, только два слова и мог связать, — хихикает блондинка. — Но я эти слова сейчас воспроизводить вслух не буду.

— Выучил, — честно хлопаю глазами.

Ну а что, где неправда.

— Бонжур, граф! Какими судьбами на наш сабантуй? Что вы здесь потеряли? — Магессы на первый взгляд добродушно улыбаются Воронцову.

Но я-то знаю: с такими точно ласковыми лицами они в своё время меня бить принялись.

Кулаками. Не выбирая точек приложения ударов.

Получилось достаточно досадно и почти больно.

— Мы с Ржевским разговариваем, — неохотно морщится в адрес княгинь чин такой необычной разведки (потому что внутренней). — Вы бы не могли дать нам поговорить?

— На, — Наталья спокойно и непринуждённо упирает кукиш в нос переговорщика той стороны.

Сказать ей, что ли? Как бы это всё снаружи ни смотрелось, но данный разговор — самые что ни на есть переговоры противоборствующих сторон под белым флагом. Это если по содержанию.

А форма таких мероприятий может разной быть, на неё порой вообще внимания обращать не стоит.

С другой стороны, противная сторона меня всерьёз ещё не воспринимает, если Серёгу вместо принимающих решение прислать решила.

— На. Присоединяюсь к формулировке. — Второй кукиш в исполнении Виктории занимает место рядом со своим собратом от её кузины.

Воронцов пытается корчить хорошую мину при плохой игре.

Ух ты, а мне неожиданно становится приятно; прости, господи. Я думал, это только в мой адрес у них регулярно вылетает данная обесценивающая и донельзя обидная комбинация. Из трёх пальцев.

А оказывается, нет. Оказывается, это их стандартный приём в полемике. Видимо, с целью занятия верхнего положения в иерархии беседы.

— Дамы, что вы себе позволяете⁈ — брови графа ползут на лоб.

— Закройся, мурло, — с равнодушным видом предлагает рыжая. — Давно е*алом об стол не стучали? — затем уточняет. — Твоим? Так сейчас напомню, как оно выглядит. За этим дело не станет.

— Я буду участвовать, — нехорошо прищуривается блондинка. — Воронцов, личинка глиста, ты что, думаешь, мы не понимаем? Что за решёткой исключительно благодаря тебе и твоим коллегам чуть не оказались? Двойное беззаконие, если что.

— Вот не надо инсинуаций! Это исключительно третьего отделения прерогатива, — граф задумчиво тычет большим пальцем за спину в сторону зала. — Моя служба к прямому уголовному преследованию — никаким местом. Нас теоретические в природе нет, чтобы уголовные дела возбуждать!

— Не пи***, — отмахивается Вика. — У тебя, точнее, у твоей конторы над охранкой приоритет чётко прописан. Вы — мозг, они — руки и ноги.

— Дамы, оставьте нас наедине. — Воронцов обуздывает мимику и становится похожим на решительного школьника, проглотившего зачем-то метровую палку.

— Если к закону апеллировать, то мы — объекты происходящего уголовного процесса, — Наталья ведёт рукой вокруг себя. — И я нахожусь на собственном судебном заседании. Граф, вы явно хлебалом в стол нарываетесь. Прям задачу себе поставили, как я погляжу!

Одновременно с этими словами рыжая обходит меня по дуге и садится на моё левое колено.

Попой.

Вау. Хорошо-то как.

Скрестить пальцы, чтобы в имеющем место позитиве ничего в худшую сторону ненароком не исправить. А то у меня порой случается.

С целью зафиксировать одухотворённость происходящего, жизнерадостно бросаю ладонь на талию магессы: через мгновение я начну перемещать эту руку вниз, но стоит постараться провернуть номер незаметно. Начать, так сказать, с нейтральных точек: не сразу за жопу хватать, как говорит Мадина.

Ухаживание, символические игры, всё такое. Я хорошо помню её уроки, выводы тоже стараюсь делать правильные.

Чёрт, на каком бы языке сейчас сказать, что попа огневички не только красивая, а и упругая? Также приятная на ощупь, имеет совершенную геометрию и вообще в душе отзывается одними восклицательными знаками?

В хорошем смысле этого слова.

По-русски или по-французски если заговорить, поймёт Воронцов. А мне этого почему-то не хочется.

На всех других языках не поймёт уже Наталья.

Видимо, испытываемый позитив слегка ослабляет мой внутренний контроль, потому что всё это я произношу вслух. Последовательно. По-французски и по-русски.

Неловко получается, хотя с задних скамеек зала заседаний раздаются энергичные аплодисменты и поощряющие возгласы типа «Ржевский, ну ты зверь!». «Давай, напомни здесь свою фамилию! А то позабыли, гады!».

— Где-то даже обидно, — вздыхает Виктория, обходя меня с другой стороны и усаживаясь на мою правую ногу. — Представь, Дмитрий, я уже переживаю, когда ты пятернёй к чужой жопе тянешься! На людях! Настолько, что свою подставляю добровольно. Ты на нас плохо влияешь, — заключает она, чуть ёрзая по моему бедру, чтобы устроиться поудобнее.

— Излишне комментировать, где тотчас после твоих слов оказалась вторая рука Ржевского, — хохочет рыжая.

Понятное дело, на попе блондинки, я даже плечами пожимаю.

Чёрт, и эту фразу от избытка положительных эмоций выдаю вслух. Под повторный взрыв аплодисментов с галерки и под хихиканье фигуристых княгинь, оккупировавших мои ноги в качестве сидений.

— Серёжа, тут такое дело. — А вот серьёзное лицо Натальи не вяжется с её игривым пощипыванием моего плеча.

Эх, хорошо-то как! На сей раз радуюсь молча и про себя, вслух ничего не объявляю.

Если подумать — сижу на трибуне в удобном кресле, центр внимания. Народ мне рад — вон, хлопают и хлопают.

Переговорщика противная сторона прислала — получается, позиции их тесню.

И две красавицы на… так, кажется, предсказуемый и обусловленный физиологией ход мыслей пора притормаживать.

— Это не огурец! — шепчу смущённо по очереди каждой девице, поскольку те кое-что почувствовали и синхронно полезли руками туда, куда… неважно. — И это. Вы бы руки на стол положили? А то у меня сейчас настрой с переговорного сместится совсем в другую сторону! Ой, уже сместился, — констатирую, с досадой оглядываясь по сторонам. — Надо срочно корректирующие поправки вносить, сейчас прямо и займёмся. Уважаемые сограждане! — повышаю голос в сторону зала. — Нам троим, как сторонам процесса, надо срочно удалиться на пять минут в судейскую комнату для группового совещания! Пожалуйста, не расходитесь; мы быстро! Бац — и готово!

Барсуковы принимаются заливисто хохотать и хлопать друг друга и меня по плечам:

— Кому что, а лысенькому расчёска! Дима, ты неисправим!

— Звёзды не меняют своих орбит, — соглашаюсь, скромно потупившись. — Давайте, бегом неситесь в судейскую комнату, там упор в стену руками принять. Дело есть, я следом за вами.

Придумать бы ещё, чем перед своих штанов прикрыть, пока до дверей комнаты Веретенникова шагать на виду у всего зала буду.

Больно чувства вперёд выдаются.

Последние три предложения дамам я практически прошептал, стараясь, чтобы никто лишний не слышал. Однако Воронцов, падла, сидит рядом, потому от него утаить сокровенного не удаётся.

Его глаза открываются на ширину кофейных блюдец, а брови ползут ещё дальше, со лба на затылок:

— Ржевский! Ты в своём уме⁈

— Ой, иди нахер, — отмахиваюсь грубо, ибо уже не до политесов (организм кое-чего вот прям весьма настойчиво требует). — Если ты сам бесчувственный и чёрствый сухарь, а также неромантичная сволочь и постарел настолько, что уже духовные порывы тебя не касаются, то молчи себе в тряпочку и не гавкай! Мудила. А то мордой в стол тебя не девицы, а я оформлю. Травмой можешь не отделаться.

Чего-то подумалось: если и с его подачи такой произвол творится, возможно, и не надо в нём ничего личного видеть? И жалеть тоже не следует?

Если они все скопом молодых и классных девчонок беззаконно под суд отдать готовы?

Схема простая, но в голове почему-то сложилась только сейчас. Когда органы власти в практику возводят беззаконие, восстающие против оного отдельные граждане логично подвергаются ещё более жёсткому беззаконию, типа как этот суд: знак прочим.

Дескать, не вмешивайтесь (как княгини Барсуковы) в происходящие, а не то костей не соберёте. Хоть даже вы тысячу раз и правы, но власть над законом (и справедливостью) в приоритете.

— Дима, за тобой сейчас вся страна наблюдает, — оглушительным шёпотом выдавливает из себя Наталья, сотрясаясь от позывов смеха. — Да, звук в зале слышен фрагментами, но по артикуляции и по твоим красноречивым жестам всё более чем прозрачно! Ты мой зад уже до миллиметра исследовал, давай на нём и остановимся? Не нужно руку туда запускать, куда сейчас… я и так, в принципе, не против…

— Да и пофиг на зрителей, — философски пожимаю плечами. — Реализация чувственного компонента — святое дело. Моя фамилия никогда ни от кого не скрывала, в чём смысл жизни. Где дисгармония в моих действиях?

— Знаешь, мне стало интересно, — маскируя улыбку до ушей неестественным кашлем, прикрытым ладонью, со второй моей ноги отзывается Виктория. — Ты всегда будешь таким, к-хм, гормонально активным? Как сейчас? Или это у тебя временное?

— Да! И в старости на твою известного плана активность мы рассчитывать не сможем⁈ Потому что твой… ты понял… в молодости сотрётся и ни на что в зрелости способен не будет⁈ — подхватывает её кузина.

— Ну, дед Трофим вон, молодой двадцатилетней жене в семьдесят с лишним изменил! — В виду пугающей перспективы анализировать начинаю на автомате. — Шесть раз в течение дня, — уточняю под неожиданный взрыв веселья в зале. — Потому что на второй день его за это пинком под жопу с территории вышибли.

Не понял, это я что, непроизвольно громкостью увеличил? Ай, ладно.

Сгорел сарай — гори и домик.

— Так бы, может быть, он и на следующий день не остановился бы, и через день. — Продолжаю. — И по-прежнему, так сказать, показывал бы нам, молодым, пример. Как владеть организмом в преклонном возрасте ко всеобщей радости.

— А-ха-ха-ха-ха, особенно к Настькиной радости, — вполголоса замечает рыжая.

— Угу, пха-ха-ха. Она точно обрадовалась… — саркастически фыркает блондинка. — До самого счастья… Но в целом, с вашей кобелиной точки зрения если, мне тебе, Дим, и возразить нечего! Продолжай, что хотел досказать?

—… с разными женщинами, — я и продолжаю, уже не особенно заботясь о количестве слышащих. — Так что, отвечая на твой вопрос: если верить в наследственность…

— А-ха-ха-ха-ха!

— Пха-ха-ха-ха-ха!

Мне не дают договорить, поскольку перекрывают громкостью.

Блондинка и рыжая, судя по их физиономиям, уже не просто веселятся, а испытывают прямо-таки каскадное животное счастье. Несмотря на весьма своеобразную атмосферу вокруг.

— Мне приятно, — признаюсь им шёпотом, потому что граф Серёга напротив хлопает глазами с идиотским видом и к вдумчивым переговорам сейчас явно не готов. — Самооценка в небеса, две такие девицы на коленях сидят, и вообще жизнь прекрасна и удивительна. Спасибо, что вы есть! — целую дам по очереди, стараясь массажировать их коэффициенты упругости на своих ногах понезаметнее.

А лицо Воронцова вытягивается всё сильнее.

Занудный он тип, что с него взять.

Хотя, где-то я его понимаю. Когда личные интимные беседы между влюблёнными сердцами происходят при тебе, ты, как тот третий, всегда лишний.

Точнее, четвёртый в данном случае. А встать и уйти графу — не вариант, переговоры ещё не окончились.

Справедливости ради, Серёгу сюда никто и не звал (я речь о царе вёл).

Пришёл непрошенным — не взыщи. Был бы монарх — возможно, я бы иначе себя вёл.

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Ты куда⁈ — близнец первой заметила, что менталистка куда-то собирается.

— Пойду в зал суда схожу, — честно ответила Мадина. — Ржевский вон, как паук из их народной сказки про муху.

— В смысле?

— Он обеих Барсуковых в уголок поволок. Точнее, в комнату для совещаний. Мне тоже любопытно.

— Хочешь на его браслет портал простроить⁈ — Далия в полном соответствии со своим характером вспыхнула интересом. — Выйти в той комнате за его спиной и за задницу ущипнуть⁈ Я с тобой! Эй, девчонки, кто ещё с нами⁈

— У нас много работы, — деликатно, но решительно отказалась Норимацу от имени всех.

Китайская подрядная компания, как и обещала Чонг, комбинировала маго с техно, напрягалась — но совершала невозможное.

Полторы тысячи квадратных метров в сутки. Уже был залит фундамент нового небоскрёба, полностью выведен и подключен к коммуникациям первый этаж, второй, начат третий.

— Хочу, чтобы на первом ярусе сегодня наши жилые комнаты были готовы, — пояснила японка. — Сейчас хань все коммуникации подключать закончат — и я мебель завезу. В доме работы вагон, мне не до ваших интересов.

Строители не экономили на профильных магах, потому помещения сдавались сразу в чистовой отделке.

— Как муравьи, — озадаченно кивнула принцесса, переводя взгляд на другое изображение.

На нём китайцы буквально порхали в воздухе.

— Честно говоря, не думала, что это правда: когда они скорость озвучивали, я решила, рекламный ход. На практике будет иначе. А они… — продолжила аль-Футаим.

— Чонг — очень хороший менеджер среднего звена, — покачала головой Норимацу. — Как бы мы друг к другу лично ни относились, но своё дело она знает.

— Ну, здесь же не она лично строит? — заметила Далия.

— Её дело в том и заключается, чтобы не ошибаться на этапе заключения контракта, — твёрдо ответила азиатка. — И она на своём месте, потому что справляется.

— Китайцы там у себя неплохо в строительстве прокачались, — уронила Юки. — Я слышала, что они строят со скоростью бога-строителя, но не думала, что и у нас будет так быстро.

— В общем, мы на хозяйстве! — Шу обняла за плечи кузин и подвинула их поближе к Левашовой. — Имение нужно восстановить в кратчайшие сроки, а в дом, говоря прагматично, заселяться уже можно. Первый этаж сдан.

— Погнали. Ты же со мной? — Наджиб, окончившая к этой секунде формировать портал в нужную точку, не тратя времени на прощанье, забросила в магический овал принцессу. — На связи! — махнула она рукой остающимся и шагнула следом.

* * *

— А-а-а, хорошо-то как!.. — потомок гусара ничуть не смутился появившимися в каморке судьи ещё двумя жёнами, несмотря на крайнюю деликатность момента.

— У Димули опять токсикоз, — Виктория сидела на рабочем столе Веретенникова (теперь уже бывшем), болтала в воздухе ногой и грызла неизвестно где взятое яблоко.

— Я уже всё!.. — Ржевский очаровательно покраснел и принялся суетливо натягивать штаны. — Добро пожаловать! Неожиданно, — вздохнул он в следующую секунду и наивно захлопал глазами под насмешливым взглядом двух южанок.

— Расслабься, — великодушно махнула рукой Далия, проходя по маленькой комнате вдоль стены и осматриваясь. — Все свои, чужих нет, тебя знаем как облупленного.

— Вер…

— Невозможного от тебя никто не ждёт, — продолжила принцесса. — Любим, какой есть. Кстати, первый этаж уже готов: Шу мебель завозит.

— Ближайшие дни тут, в Столице живём! — разволновался блондин, пытаясь наощупь разыскать за спиной неизвестно как оказавшуюся там пряжку ремня. — Суровцева люди уведомление прислали! Два этажа в Тройке уже выкупили! Дела же тут!

— Да я без претензий, — удивилась аль-Футаим. — Просто сообщила. Думала, ты обрадуешься: деревянных домов нет, но небоскрёб строится быстрее, чем думали. Такими темпами за десять дней… уже какой-то результат будет.

— Он в застенчивость впал оттого, что вы его на горячем застали, — пояснила нестеснительная маг огня.

Она пошарила глазами по сторонам, собрала в разных концах комнаты туфли на высоком каблуке и принялась расправлять юбку, скатанную на талии в узкий жгут наподобие пояса.

— Что дальше по плану? — поинтересовалась принцесса, проходя к двери, открывая её и оказываясь на судейском помосте. — Привет! — она весело помахала рукой всем без исключения сидящим зале.

Даже слово по-русски сказала без акцента.

Лицо монарха было предусмотрительно скрыто за национальной одеждой.

— Сгорел сарай, гори и домик, — флегматично пробормотала Наджиб, выходя вслед за близнецом. — Здравствуйте!

А про себя она подумала, что такая вот тренировка лёгким стрессом — очень неплохое упражнение для любой спутницы Ржевского. Если быть с ним рядом всю жизнь, если планировать ему соответствовать — отмораживаться надо уметь профессионально.

Вон, хоть и как Далька.

Та без затей прошлёпала к судейскому столу и запрыгнула на него задом. Затем махнула Мадине, чтобы присоединялась.

— Вообще-то, по плану у меня дальше дуэль с мудаками, — Дмитрий с жизнерадостным выражением лица и порозовевшими щечками поторопился за ними.

Видимо, не желая оставлять их одних. Приятно, подумала про себя менталистка.

— Эй, ну ты бы двери закрывала, а⁈ — возмущённая Наталья Барсукова вышла вслед за потомком гусара.

Её юбка по-прежнему пребывала в районе талии в состоянии жгута, с которым магесса с переменным успехом сражалась.

Её ноги (точнее, то место, где они соединялись) были скрыты от чужого внимания лишь тонкими полосками стрингов.

Рыжую, впрочем, это не смущало.

Воронцов предсказуемо икнул со своего места и, казалось, утратил способность говорить связно:

— Вы!.. вы!.. — он вытянул палец в сторону Мадины, явно принимая её за аль-Футаим.

— Расслабьтесь и вы, я не к вам. Я с мужем, — гордо выпрямила спину Наджиб, запрыгивая на судейский стол рядом с принцессой. — Дорогие соотечественники! — она обратилась к залу на чистом русском, без акцента, старательно игнорируя ненависть, хлынувшую на эмоциональном уровне в их сторону из первых рядов. — Моего мужа. Супруг наш, Дмитрий Иванович, здесь делами занят! — она указала пальцем на слегка озадачившегося Ржевского. — Мы сами не местные, из других краёв, оттого извините, если скажем что не так!

Редкие хлопки из задних рядов, начавшие раздаваться при появлении из комнаты Веретенникова Далии, к этому моменту переросли во вполне осязаемые и бурные овации.

Четыре бабы вместо вошедших двух явно произвели впечатление.

— Вот это да. — Из судейской появилась жующая яблоко Виктория Барсукова. — Никогда князьям империи простой народ так не радовался, пха-ха-ха.

Следом за ней засмеялась и кузина, попутно справившаяся наконец с одеждой и опустившая злополучную юбку до пристойных (в этих краях) границ колена.

— Рже-вский! Рже-вский! Рже-вский! — задние ряды поднялись, расправили плечи и принялись скандировать и аплодировать.

В воздух полетели кепки, мелкие предметы, даже обувь.

— Хренасе, я популярен, — озадачено потёр затылок потомок гусара, подходя к столу и опираясь ладонью о бедро Далии. — Я, конечно, рассчитывал, что простые люди… но такое…

— Чего? — менталистка профессионально почувствовала, что ход мыслей супруга сменил направление.

— Шестью восемь сорок восемь… это один ряд… всего рядов на галерке двадцать четыре… хлопают примерно от шестидесяти до восьмидесяти процентов…

— Тьху, — фыркнула рыжая разочаровано. — Это он в цифрах количество сторонников вычисляет!

— Угу. Поняла уже, — задумчиво кивнула менталистка, косясь на супруга.

— А по плану у него сейчас дуэль, — тихо продолжила Наталья. — Серёжа, мой тебе совет! — к графу она обратилась громче. — Мотал бы ты отсюда? Дима по праву Изначального просил прибыть Ноль-первого, а отбояриться прислали тебя. Всё, чеши! Что смог, сделал!

— А? Что? — Воронцов вынырнул из каких-то размышлений и посмотрел на огневика осмысленно.

— Уё*****, говорю, на*** отсюда! Дуэль сейчас будет! Сперва с охранкой, затем с прокурорскими.

— И что?

— Можешь под раздачу попасть, — пожала плечами рыжая. — Дима сейчас вынужденно твоему начальству через дуэльные действия некий месседж посылать будет.

— Ты же уже понял, что тебя тоже используют как инструмент? — флегматично подхватила блондинка. — Хотя сам себя ты и мнишь игроком.

— Если прокурорские или третье отделение ухитрятся что-то сделать во время дуэли с Дмитрием, — снизошла до пояснений Наджиб, — то вам, господин Воронцов, за компанию с прочими государевыми людьми не поздоровится. Кстати, вы в курсе, что на вас до сих пор депонировано ментальное принуждение четвёртого ранга? Я, кстати, удивлена как специалист, — она понизила голос. — Как вы до сих пор с ума не сошли.

— Почему? — между бровями государева человека возникла складка.

— Оператор был низкого уровня, — вздохнула Мадина. — Мощности добирал через усилитель. Представьте, что вам нужно расколоть молотком орех фундук, не повредив ядро.

— Представил.

— А мощности не хватает — это ментальный ранг. Потому вместо молотка вы берёте кузнечную кувалду эдак с половину центнера — это усилитель. Что будет с ядром ореха?

— То же, что и со скорлупой? — с неожиданной тоской в голосе выдал Воронцов.

— Именно. Ядро, как вы уже догадались — это и есть содержимое вашей головы. Основной базис личности, если угодно. Галлюцинации усиливаются с каждым часом, да? До потери ориентации в реальности? Ой, не трудитесь отвечать. Я и сама вижу.

* * *

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница малоизвестного и очень специфического учебного заведения в Киото. Сигнал передан через мост амулета Норимацу.

— Ржевский, оружие… — Одетый в жандармскую форму капитан подошёл к напарнику по миссии.

— У меня своё, — отмахнулся Дмитрий.

Он полез в захваченный с собой прямо на трибуну безразмерный рюкзак и извлёк карабин.

— У нас свой ствол, — за его спиной спокойно кивнула Виктория Барсукова, являющаяся секундантом. — Могу позволить осмотр в моём присутствии.

Блондин тем временем с невообразимой скоростью опустошил магазин и всунул патроны в руки блондинке, оставив себе три:

— При вас. — Дальше он вернул их обратно. — Как договаривались.

— Пройдите к нам, проконтролируйте зарядку с нашей стороны, — с серьёзным видом предложил представитель охранки.

Водница вопросительно посмотрела на парня.

Ржевский только глумливо отмахнулся:

— Без разницы, пусть хоть полный снарядят.

Действие происходило на заднем дворе здания суда, переходившим далее в огромный парк. Размеры последнего позволяли реализовать запланированное мероприятие.

— Что делает Воронцов? — поколебавшись, жандарм всё же задал откровенный вопрос потомку гусара.

Сквозь открытую дверь судейской комнаты было видно, как граф сидит на стуле с закрытыми глазами, а южанка в чёрной одежде зачем-то водит ладонями рядом с его головой.

Ариса через амулет услышала о разовом спонтанном соглашении, заключенном с чиновником (снятие ментальных закладок в обмен на нейтралитет в будущем по возможности), но до зала очень тихий разговор, разумеется, не донесся.

— Не твоё дело, — спокойно ответил Дмитрий.

— Последнее слово дуэлянтам! — от людей в форме отделился пограничный майор.

Блондин спокойно, хотя и нехотя, подошёл к представителям третьего отделения.

Дуэлирующие, оглянувшись по сторонам, предусмотрительно принялись общаться тихо, потому содержание их беседы большинству свидетелей осталось недоступным.

Простой народ из зала, что интересно, поднялся на самый верх галереи суда и наблюдал за развитием событий из-за усиленных магией стёкол.

— Скажите, что вы оба возражали против того беззакония? Мне хватит одного вашего слова. — Дмитрий посмотрел на офицеров по очереди.

— В наших кругах начальству не перечат, — ровно и чуть снисходительно бросил подполковник.

— А мы люди военные, потому дисциплинированные, — с лёгкой толикой презрения в голосе добавил майор.

Неверно поняли причину вопроса, сообразила японка. Подумали, что потомок гусара перед рискованной схваткой какие-то эмоциональные мосты наводит.

Дураки. Впрочем, как говорит местная поговорка, была бы честь предложена.

Ржевский в ответ на услышанное молча пожал плечами и зашагал к своей позиции.

По команде стороны разернулись и вскинули стволы к плечам.

Потомок одиозного кавалериста, в отличие от противников, сразу припустил зигзагами и бегом вперёд. Офицеры остались на месте, выцеливая движущуюся фигуру, словно зверя на охоте.

Понятная тактика. Преимущество в количестве патронов.

Выстрел! Выстрел! Жандармы открыли огонь первыми.

Ржевский подпрыгнул и распластался в воздухе летучей рыбой.

Площадь возможного поражения уменьшает, сообразила Накасонэ. Сейчас его силуэт для стрелков представляет собой лишь проекцию головы и плеч сверху, ещё и в движении.

А если бы бежал — остался бы ростовой мишенью.

Неприятным сюрпризом оказалось то, что с карабинами служивые тоже обращаться умели (несмотря на животы). Впрочем, и блондин это понял с первого взгляда.

Потомок гусара описал в воздухе дугу, приземлился на руки с перекатом и вышел в положение стоя.

Где-то между первой и последней точкой его движения бахнул сдвоенный выстрел.

— Вот это да, — констатировали обеспечивающие через четверть минуты, закусывая губы при виде крови, вытекавшей толчками из пары аккуратных дырочек. — «Дуэль Ржевского» с гандикапом в три патрона. И дистанция была запредельной вроде…

Что интересно, оба входных пулевых отверстия находились чётко по центрам правых ключиц раненых дуэлянтов. Последние корчились на земле, требовали докторов и проклинали всех без разбора.

— Это мой последний вам шанс, — непонятно для других бросил сражённым противникам Ржевский, подходя к ним вплотную. — Второго не будет, если ещё хоть раз. И другим передайте. Всегда надо быть человеком!

Ариса наблюдала через широкоугольный амулет за всеми без исключения, потому от неё не укрылся испуг, скользнувший во взгляде прокурорского: тому предстояло стреляться в следующей очереди.

Из здания, с верха судейской галереи даже сквозь закрытые стёкла донёсся шум радостных криков и аплодисментов.

* * *

Теперь можно ставить лай к 🙂

Спасибо заранее, он стал очень актуален 😊

Глава 7

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Дим, этот хитрожопый планирует тебя объегорить, — она обратилась к супругу на языке Залива.

— Как именно? — блондин непринуждённо и естественно приобнял её за талию, тут же, впрочем, опустив ладонь ниже.

И сжав пальцы.

— Люди вокруг, — напомнила менталистка флегматично. — Нас окружают десятки людей, а ещё сотни смотрят вон из того окна. Из здания суда.

— И тысячи, если не десятки тысяч — уже по маго-видео, — жизнерадостно заржала аль-Футаим, прижимаясь к мужу с другой стороны. — А ты нас при них позоришь. Нагло лапая с откровенными намерениями. — Одновременно со словами Далия тоже обняла мужа (и тоже за известное место).

Разумеется, вторая пятерня потомка гусара после таких слов хозяйственно ухватилась за ягодицы принцессы.

Карабин, предусмотрительно перемещенный на ремне за спину, весело торчал стволом вверх из-за левого плеча Дмитрия.

— Эй, говорите по-русски! — потребовал один из сотрудников прокуратуры. — Ой…

В следующую секунду попу Мадины отпустили, а рука Ржевского коброй метнулась вперёд, чтобы притянуть наглеца за грудки к себе:

— Уважаемый, мне показалось и послышалось? Или ты действительно это сказал? — муж сменил язык на родной, однако формы вежливости оставил из предыдущей грамматики.

Наджиб развеселилась.

— Эй, что там? Я тоже хочу, расскажи! — ультимативно потребовала забеспокоившаяся Далия.

— Ржевский по-русски говорит с магрибским акцентом, — пояснила менталистка. — И формы вежливости семантические ставит как у нас. В сочетании с голубоглазой и белобрысой харей, если знать оба языка, смотрится более чем прикольно.

— А-а-а, ясно. Нет, на таком уровне его язык пока не знаю, — вздохнула разочарованная монарх.

— И потом, — супруг переключился на речь Залива. — Дорогие жёны! За жопы я вас держу с полным законным основанием: муж ибо, о том везде официально сказано, особенно в ваших краях. Имею право, нет? — в последнем слове уверенность в его голосе дала петуха.

Он даже опасливо покосился на близнецов по очереди.

— Имеешь, имеешь, — успокоила вторую половину сердобольная аль-Футаим.

Хотя Мадина бы ещё слегка помариновала, выдержав паузу.

— Это мы так, ворчим по-бабски для развлечения, — продолжила принцесса. — Двигай дальше свои тёрки, не обращай внимания.

— Ржевский!.. — товарищ взятого за грудки стремительно приблизился к разговаривающим.

— Повторяю вопрос. — Блондин его вниманием не удостоил, продолжая сверлить взглядом предыдущего наглеца. — Уважаемый, мне показалось и послышалось? Или ты действительно это сказал? В адрес моих женщин?

— Хотя ваша танцевальная позиция с твоим вежливым текстом очень диссонирует, да, — невпопад хохотнула общему мужу сбоку рыжая Барсукова и ткнула пальцем в принудительно скомканный на груди прокурорский мундир.

— Ржевский, отпусти сейчас же! Что ты себе позволяешь и что имеешь ввиду⁈ — подлетевший сотрудник надзорного ведомства явно не привык к игнору своих требований кем-либо.

— Поясняю. Господин советник юстиции неуважительно обратился к моим жёнам в моём присутствии, игнорируя правила шариата, дворянского уложения, банальной вежливости и просто хорошего тона. — Потомок гусара мельком огляделся, убеждаясь, что его слушают все полтора десятка присутствующих.

— Э-э-э, — подошедший старший офицер словно запнулся за незнакомые слова.

— Более того, — невозмутимо продолжил блондин, продолжая удерживать за грудки оппонента. — Он от моих жён позволил себе чего-то требовать. Лично. В обход меня. Игнорируя их законного мужа, как животное, и позволяя себе неуважительное повышение на них голоса.

— Я сказал лишь говорить по-русски!

— Сейчас ты у моих женщин одного требуешь, словно их супруга рядом нет, правильно? Думаешь, что номер пройдёт? — Спокойно припечатал Ржевский. — Завтра тебе захочется развить успех, а послезавтра что?

— Хм, Дима, я тебя прямо не узнаю в новом имидже, — Виктория Барсукова обняла вторую половину сзади и положила блондину голову на плечо. — Ты сейчас так офигенно и безукоризненно доколупался, что… пардон. Выкатил настолько обоснованную претензию, что я просто в восхищении: раньше ты не был столь изящен и куртуазен в, к-хм, такого рода конфликтных ситуациях.

— Уже молчу, насколько ты безукоризненно этого петуха сейчас его же оружием поддел, — из-за спины блондинки два раза хлопнула в ладоши кузина Наталья. — Закон есть закон, — картинно вдохнула она.

Менталистка про себя отметила, что местные законники петуха нехотя «не заметили».

— А я очень хорошо читать умею и последнее время всё, что есть по юстиции, старательно по маго-сети изучаю, — потомок одиозного кавалериста затеял развивать наступление. — В скрытом режиме. Господин прокурор, ведь вам известно, кем является моя жена? — он не спрашивал, а утверждал. — Точнее, именно эти две супруги, — поправился Дмитрий. — Их вера, обычаи для вас не секрет. Однако же…

— Хренасе, сколько ботвы из чиновничьей тупости на ровном месте вывести можно! — на языке Залива тихо прошептала близнецу менталистка. — Ещё и с простодушным видом нашего супруга!

— Чё там? — возбудилась не всё понимающая по-русски аль-Футаим. — Что скандал, уже прикольно, но нюансов не улавливаю без перевода.

— Мудак-прокурор просто по инерции потребовал от нас сменить язык: тип взрослый, рефлексы впитались. Мы явно моложе, а он привык за тридцать лет карьеры, что всегда сверху вниз разговаривает. Ну и нам на автомате брякнул.

— А-а-а, ясно, — мгновенно успокоилась монарх. — Дима его сейчас в наше правовое поле разворачивать будет, поняла. На основании неубиваемого аргумента моей экстерриториальности, поскольку соглашение с местным царём… Прикольно, чё.

— ПЕРЕД ТОБОЙ — ПРИНЦЕССА ЗАЛИВА, ГОВНО! — тем временем потомок мятежного гусара расчётливо повысил голос.

Сейчас его было слышно, пожалуй, даже за стёклами здания, наверху галереи суда.

— ЕЁ СТАТУС НАШИМ ЦАРЁМ ПОДТВЕРЖДЁН! КАК ТЫ С НЕЙ, ПЕРХОТЬ ПОДЗА***НАЯ, РАЗГОВАРИВАЕШЬ⁈ — вместе с каждым словом Дмитрий сильно встряхивал визави за грудки.

Голова на шее прокурора болталась вперёд-назад так сильно, что тот не мог сказать и слова без риска откусить себе язык.

Вторая пятерня мужа, несмотря на его полную негодования подачу оппонентам, вполне себе спокойно и с комфортом продолжала перебирать пальцами задницу аль-Футаим.

Та, в принципе, ничего против не имела.

Даже где-то завидно, весело вздохнула про себя менталистка. Дальке массаж при всех, а вторая рука занята.

— Господин Ржевский! До нас, разумеется, дошли слухи о личности вашей супруги! — подошедший на новый конфликт прокурорский попытался что-то там уладить, сглаживая углы. — Но лица женщин, что рядом с вами, скрыты за вуалями! При всём уважении, даже идентификация!..

— Господин помощник прокурора. — Блондин перебил говорящего с явным наслаждением, продолжая трясти как грушу его коллегу. — Ваш начальник, подписывая обоснование для суда над княгинями Барсуковыми, чёрным по белому написал: «Незнание закона не освобождает от ответственности». Было?

Повисла неловкая пауза.

— БЫЛО, Я ВАС СПРАШИВАЮ⁈ Давайте вы не будете интерпретировать указания обер-прокурора⁈ — Ржевский наивно захлопал глазами. — Или вы решили распоряжение своего начальника отменить⁈ Я очень неплохо читаю на родном русском языке и отлично понимаю прочитанное! — он украдкой посмотрел по сторонам. — В случае ваших личных нападок на неприкосновенное законодательство моей страны я очень хорошо знаю, как гражданин, что делать! — От последних слов почему-то повеяло зубной болью.

— Извольте объясниться. — Подошедший прокурорский уже был и сам не рад, однако щёлкнул каблуками и выпрямился.

— Извольте. «В вопросах царственных собратьев моих, принимаемых на нашей территории и имеющих от меня официальное в том признание, в вопросах этикета руководствоваться их законами». Вам царский указ — не указ? — Потомок гусара ласково наклонил голову к плечу. — У вас своя жизнь? Слова монарха империи Вас не касаются?

— Я мог не знать, что передо мной Её Величество аль-Футаим! — удерживаемый за грудки наконец смог преодолеть принудительную вибрацию и нашёлся с аргументом.

— А в этом месте читаем последнее распоряжение вашего начальника, обер-прокурора Империи, — кое-кто вздохнул с таким видом, что в тупости его собеседников захотелось перестать сомневаться повторно. — Сегодняшнее. «Незнание закона не освобождает от ответственности». Вот я и спрошу сейчас с вас по шариату, — невозмутимо продолжил потомок гусара. — Какого это вы хрена к моей жене, при мне, при живом муже…

— Да ты достал, мерзавец! — высокий чин прокуратуры, видимо, решил взять на глотку и перестать тяготиться чужой пятерной, удерживающей его за шкирку, словно нашкодившего котёнка.

Чиновник даже попытался ударить Ржевского.

БАХ! Наджиб по привычке накрыла рукой глаза.

Лоб супруга встретился с лицом проштрафившегося юриста, поскольку Дмитрий без затей дёрнул наглеца на себя.

Прокурор взбрыкнул ногами в воздухе, колени его подломились.

Блондин, нанеся удар, одновременно с этим равнодушно разжал руку.

Оскорбивший жён Ржевского патриарх местной юстиции как стоял, так и завалился прямой спиной назад, со всего маху предложившись затылком об камни.

— Пожалуйста, давайте соблюдать нашу с вами общую законность Империи, — вежливый и невозмутимый голос Ржевского звучал настолько слащаво и назидательно, что блевать хотелось.

— Браво, — Наталья и Виктория дружно зааплодировали.

Между строк было понятно: потомок одиозного кавалериста удачно воспользовался случайно подвернувшейся возможностью, чтобы абсолютно законно свести счёты — под безукоризненным предлогом включить ответку и демонстративно наказать того, кто состряпал обвинительное заключение в адрес княгинь Барсуковых.

Сфабриковал, говоря иначе.

— Сказано царём, уважать правила гостей и шариат в том числе — значит, исполняйте, твари беззаконные, — назидательно продолжил вещать на всю страну Дмитрий Иванович Ржевский с победоносным видом. — Я вас, бл**ей прокуратуры, научу собственное законодательство соблюдать!

Было видно, что кое-кто упивается моментом и сейчас занят тем, что танцует на костях поверженного противника, говоря фигурально.

Мадина, мониторящая параллельно сразу несколько здешних маго-каналов, профессионально отметила: большинство удалённых наблюдателей по маго-сети только злорадствовали и нисколько не сочувствовали поверженному прокурору.

Кое-кто на полном серьёзе жалел, что добрый Ржевский не пинает сейчас беззаконную тварь ногами, обутыми в ботинки.

— После такого пассажа даже где-то неудобно говорить вслух, что шариат — это уголовное право, — меланхолично заметила принцесса на родном языке, которого тут никто не понимал. — О супруг мой, хи-хи. Кроме него есть ещё гражданское и коммерческое право, акикат и муамаллят, соответственно.

— Тс-с-с, — сквозь плотно сжатые губы прошипел в её сторону Ржевский, искривляя рот. — Я только одно слово знал от вас, первое! Про акикат и муамаллят учту на будущее. Спасибо, о моя супруга.

— Пха-ха-ха-ха-ха, не за что. Мне интересно. Продолжай дальше, о свет очей моих! Вон, секунданты того мудака подходят, с которым у тебя дуэль — видимо, сейчас условия скажут.

— Мадина, а в чём он меня объегорить хочет? — спохватился белобрысый любитель справедливости. — А то ты начала, а потом это всё закрутилась, — он задумчиво посмотрел вниз.

Из-под его ног коллеги поднимали под руки и волокли в сторону ушибленного в лицо невольного нарушителя шариата, попутно занимавшего высокую должность даже не в столичной прокуратуре, а в аппарате обер-прокурора империи.

Глава 8

— Мадина, а в чём он меня объегорить хочет? — не то чтоб я особо опасался второй дуэли с прокурорским, но береженого и бог бережёт.

Информация лишней не бывает, особенно когда любимая жена о тебе заботится. Одна из.

— У него, м-м-м… Дим, помнишь, ты рассказывал, как с вашей технической точки зрения как выглядит нервная система человека?

— Конечно помню. Электропроводящий контур токов сверхмалой мощности, систему инициации сигналов в нём сейчас не рассматриваю.

— Вот у этого типа, — супруга демонстративно говорит по-русски, указывая пальцем на моего следующего противника, — аналог вживленного амулета. Регулярные инъекции дисперсии рутения в течение последнего месяца.

Ух ты.

— Магопроводящая суспензия депонирована в нужных тканях организма благодаря воздействию неплохого целителя, — походя раскрывает чужие технологические секреты Наджиб.

Многозначительно переглядываюсь со своими дамами: из Соты мы уже отлично знаем, что рутений в организме равен усилению магического ядра.

Барсуковы без разбега начинают нервничать, Наташа даже активирует двойной каст с усилением через армейский амулет, задумчиво отходя на шаг: теперь незадачливый дуэлянт у неё в фокусе так, что при его сжигании живьём (если вдруг) больше никто не пострадает.

Во время первого её удара, по крайней мере.

— Правда, есть интересный нюанс, — продолжает Мадина контекст, понятный исключительно нам. — У него магии примерно как у тебя: с гулькин хрен.

— А что он тогда усиливает⁈ — удивляется непосредственная рыжая. — Силу воли⁈

— Физуху, если языком Ржевского, — дружелюбно отвечает Наджиб. — Скоростно-взрывные показатели мышц, реакция почти как у меня на бусте, ещё, наверное, силу. По последнему пункту не скажу наверняка: для меня загадка и то, как Дима камни на участке ворочает.

Как как, расовый бонус. Но вслух такого не скажешь, даже любимой женщине (одной из).

Неожиданно становится интересно: а этот тип после уколов рутением на что способен? Особенно если кулак в кулак?

Встречный бой, даже голыми руками — это далеко не одно лишь запредельное здоровье. Ещё как минимум психика и тактика, а также опыт.

С другой стороны, пожалуй, научное любопытство в данный момент лучше обуздать: ситуация не та. Хотя-я-я, с академической точки зрения, да в лабораторных условиях… если исхитриться местной техникой замерить синхронно показатели в двух нервных системах при паритетных раздражителях… и сравнить их потом…

Даже любопытно, какую удельную мощность способны выдавать его мышцы? Именно что на рутениевом усилении сигнала по синапсу?

Бах! Подзатыльник от менталистки мгновенно рассеивает только начавшие формироваться теоретические допущения.

— Дима, о чём ты думаешь⁈ — возмущенная супруга переходит на свой язык, которого здесь никто не понимает. — Этот мудак тебя всенепременно убить настраивается! И организм у него совсем не простой!

Ну, о чём я думаю, как раз понятно. Если всё то, что жена про дисперсию говорит, правда — значит, работы по усилению человека ведутся несколькими независимыми научными группами.

Иначе говоря, утечка из ведомства отца Шурика — не тонкий ручеек (который кирпичом перегородить можно, как думалось поначалу), а разломившаяся плотина.

Вернее, прорвавшая преграду бурная река, причём преграда рассыпалась на фрагменты, а вода из водохранилища хлынула на все триста шестьдесят градусов. Десятиметровым слоем.

— Ничего он мне не сделает, кишка тонка. Не нервничай, о свет очей моих, — машинально отмахиваюсь от менталистки.

А ведь епископ ошибается, ну или те, кто за ним стоят: пытаться сохранить секрет, похоже, особого смысла уже нет.

Лично я это хорошо вижу по инженерной логике решений.

— Пха-ха-ха, супруг наш! Мадина сейчас на самом деле другим вопросом озабочена! — неунывающая Далия весело толкает меня в бок локтем с другой стороны. — Ей Накасонэ по бесшумке пишет, я со своего маго-терминала вижу.

— О, привет Арисе! — оживляюсь. — Что говорит?

Стрельнув незаметно глазом вбок, с интересом замечаю: Наджиб возмущённо покраснела после слов двойняшки.

Значит, там что-то интересное.

— Ариса говорит: раньше ты всегда говорил на языках, на которых говорят женщины, которых ты хочешь… ты понял. А сейчас Воронцов заговорил по-французски — и ты вслед за ним! Вот Накасонэ у Мадины и интересуется, что она по этому поводу думает, как менталистка, а-ха-ха-ха-ха. И как твоя супруга: японке интересно в нашей компании, но она опасается, что может не всё знать о подноготной твоих пристрастий.

Ничего себе, полёт фантазии у шиноби.

— Обидно! — возмущаюсь искренне и без паузы. — Языков я вообще много знаю, может, мне их учить нравится! Уже молчу, что эти инсинуации в сторону графа Серёги для меня оскорбительные.

Чёрт. И оправдываться, что не верблюд — идиотизм, и промолчать — не вариант.

— Кроме женского пола, иные направления приложения интимных усилий у меня отсутствуют! — почти кричу по-прежнему возмущённо. — Бабу — без вопросов, хоть какую! Но не что-то иное! Ты, жена моя, мать детей моих; как ты могла обо мне такое подумать⁈ — поворачиваюсь к менталистке, будучи уже расстроенным.

— Ну, справедливости ради, подумала Ариса, — хихикает Далия. — А Мадина никогда сходу не отметает даже самых невероятных версий — работа такая. Вот она сейчас и задумалась с японкой за компанию.

— Знаешь, с точки зрения логики вариант Накасонэ вполне себе логичен. — Ровно кивает Наджиб.

Интересно, это она сейчас специально меня поддевает? Или уже пора начинать скандалить?

— Парень ты темпераментный, а в тяге к учёбе раньше замечен не был. — Продолжает вредная жена, с которой у нас даже интима пока не было. — Это на тему твоего внезапного лингвистического просветления. Я её даже где-то понимаю: что она ещё могла подумать со стороны?

— Что угодно, только не это! — кажется, я сейчас взорвусь от возмущения.

— Точно? — Наджиб неожиданно серьёзно хватает меня за подбородок и пару секунд долго смотрит в глаза. — А то с тебя станется, гормонально развитый и любвеобильный ты наш.

— Ошалела⁈ — вспыхиваю ещё сильнее.

— Она шутит, Дим! — продолжает заливаться и ухахатываться аль-Футаим. — Не парься, я её хорошо знаю. Она с такой рожей обычно цинично развлекается за чужой счёт! А все остальные думают, что если целая менталистка Престола что-то вещает, то она всегда серьёзна. А она чушь несёт и над вами простаками про себя потешается! Всю жизнь так, уж я-то насмотрелась.

— Хм. Пожалуй, подозрение не подтвердилось, — на удивление серьёзно и задумчиво заключает жена, отпуская мою физиономию. — Нет, Далия, у меня время от времени тоже могут возникать сомнения! Беспочвенные, слава Аллаху, — дальше она обращается ко мне. — Ибо уж чем-чем, а способностью убедительно обманывать тебя, муж наш, Всевышний изначально обнёс стороной. С твоей-то красноречивой внешностью.

— Мх-м, — жизнерадостно кивает с противоположной стороны принцесса. — Что в Димуле хорошо, так это то, что в искренности и в полной богоугодности его интимных намерений можно не сомневаться, пха-ха-ха!.. Бабы и только бабы, на лбу написано.

— А ты откуда знаешь⁈ — явно всё из той же вредности вскидывается Наджиб. — Он даже для меня в ментале непрозрачен.

— Так я не через ментал и смотрю, — пожимает плечами аль-Футаим. — А глазами. И по родному мужу всё чудесно вижу, в отличие от некоторых, — она ехидно показывает близнецу язык, приподняв вуаль на мгновение.

— Ржевский, — секунданты следующего противника вклиниваются в такую интересную супружескую беседу. Черствые сволочи. — Ты, как вызываемая сторона, можешь выбирать оружие. Однако хотелось бы напомнить тебе правила: вторая сдвоенная дуэль, если как сейчас, должна проходить на чём-то другом.

— Не обязательно должна, но действительно традиция, — нехотя замечает из-за спины посерьёзневшая секундант Вика. — Дим, таким как ты всегда плевать на традиции! Подумаешь, оружие то же самое? Если тебе на карабинах удобнее, начихать!

— А что будет, если я вид снаряги менять не захочу?

У предшественника в этом теле подобных повторяющихся дуэлей не было, а чистая теория в памяти почему-то отсутствует.

— Твоими словами если, произойдёт частичное разблагораживание твоего внешнего имиджа, — поясняет менталистка. — Я у этих мудаков из головы читаю, — она без затей вытягивает руку и почти упирается ногтем в лоб продажного чиновника юстиции.

Говорит, что интересно, по-русски: мне подыгрывает.

— Спасибо! — искренне благодарю её, целуя в щёчку.

Проклятая тряпка вуали липнет к моим губам и, дернувшись вслед за ними, на мгновение открывает широкую улыбку Мадины.

* * *

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница малоизвестного и очень специфического учебного заведения в Киото. Сигнал передан через мост Изначального амулета Шу Норимацу.

Напарник по миссии, энергично целуя менталистку сквозь национальное покрывало, порывом втягиваемого воздуха чуть не сдёрнул его с лица жены вместе с платком.

Захотелось смеяться.

Впрочем, менталистка и веселилась.

— Да шут с ними, с карабинами, — флегматично отмахнулся Ржевский. — Только моя замена вам не понравится, — с ласковой улыбкой, не предвещающей ничего доброго противной стороне, сообщил он секундантам. — Голые кулаки!

— Как так? — обладатели прокурорских мундиров переглянулись.

— А вот так.

Блондин поискал глазами вокруг себя, оторвал ладони от упругих поп близнецов и в одно касание вырвал из паркового бордюрчика камень величиной со свою голову.

Бах! Подброшенный в воздух кусок гранита разлетелся вдребезги от удара.

— Лично я могу убить человека голыми руками примерно пятью разными способами, — безэмоционально сообщил потомок гусара противной стороне (а заодно и тысячам глядящих сейчас маго-видео соотечественников). — Смею надеяться, что доблестные сотрудники прокуратуры не хуже меня владеют такими же навыками.

— С чего бы? — презрительно фыркнула вполголоса Наджиб, явно читающая мысли той стороны в режиме реального времени.

В то же мгновение она подобралась:

— Внимание, портал!

Метрах в двадцати ближе к зданию суда появился магический овал, который выплюнул наружу крепкого высокого старика в чёрно-синем мундире с единственной большой звездой.

Обер-прокурор пожаловал, вздохнула японка, наливая себе чаю повторно. Занятная сейчас будет сцена.

Наверное.

— Дмитрий Иванович, разрешите на пару слов? — один из верхних чинов иерархии империи не стал размениваться на прелюдии.

— С кем имею честь? — Ржевский безукоризненно исполнил большой поклон вежливости.

Японский.

До чего тонкое издевательство, восхитилась Накасонэ. И придраться не к чему, и жест однозначно демонстрирует почтение (даже у русских) — но вместе с тем.

Белокурая дева дрожит, рыжая девка трясётся. Иллюстрация стилистики из языка Дмитрия: речь об одном и том же человеке, но насколько разные подачи.

Вопрос блондина, если перефразировать, означал дословно: кто ты такой?

В сочетании с тем, что к нему обратились по имени-отчеству, смотрится неоднозначно.

— Я — Обер-прокурор Империи, — старик отреагировал спокойно. — Валентинов Игорь Фёдорович. Действительно не признал, что ли?

— А должен⁈ — неподдельно удивился потомок гусара. — С вашей конторой обитаем в разных юрисдикциях, точек пересечения нет и не предвидится. Опять же, возраст у тебя выше верхней границы, деда: только имя твоё разучишь — как тебя на заслуженную пенсию проводят. Зачем мне свою глупую голову паразитной информацией забивать? — маргинал простодушно захлопал глазами.

— На моей должности персон не меняют, — со снисходительной и жестковатой улыбкой качнул головой чиновник.

— Будут менять, — искренне и светло улыбнулся кое-кто. — Очень скоро начнут, попомнишь мои слова: это как с бельём.

Повисла неловкая пауза.

— А как с бельём, муж наш? — Наджиб зачем-то отстегнула чёрную тряпку, открывая лицо.

Затем изобразила наивную озабоченность, явно подыгрывая второй половине.

— Если трусы не менять, через месяц начнётся зуд. Ещё через месяц — симптомы посерьёзнее, — абсолютно серьёзно принялся пояснять Ржевский, нимало не заботясь тем фактом, что трансляция с большой степенью вероятности по разным каналам идёт на всю страну. — Через три месяца там уже будет беда и горе, а где-нибудь через полгода — необратимые изменения.

— Это к чему? — Обер-прокурор отлично владел собой и даже виду не подал, что уязвлён.

— Трусы надо менять, — не затянул с ответом напарник по миссии. — Так же и с политиками, и с высокими должностными персонами вашего ранга. Знаете, мой предок говорил: если интендант просидел на должности больше года, значит, его можно смело и уверенно, с полным основанием, расстреливать без суда и следствия — ибо уже однозначно есть за что.

— А это к чему? Какая связь? — насмешливость и пренебрежение давались заслуженному работнику юстиции без труда.

Даже выглядели убедительно. Бы. Если бы не стальной блеск глаз, живущих много десятков лет.

— Так вы хуже тех интендантов, — любезно ответил потомок гусара. — Вон сколько некомпетентных и беззаконных тварей вокруг себя расплодили. А ведь вы прокуратура, надзорный орган, — он назидательно покачал в воздухе пальцем. — Рыба с головы гниёт. Если даже у вас такое, чего от простого народа ждать?

— Понятно, Ржевские в своём репертуаре… Я всё же настоятельно предлагаю, пойдём пройдёмся? Есть о чём поговорить.

— Мужик, — молодой маргинал равнодушно пожал плечами. — Я в ответ могу не хуже обесценить. К примеру: иди *****, — кое-кто бестрепетно сказал, куда именно. — А потом добавить: о! И нечем крыть! — на лице блондина застыло наигранное ехидное злорадство, указательный палец упёрся в нос чиновнику. — А когда ты только рот открывать начнёшь, чтобы что-то ввернуть, бахну тебя в пузо: ты некуртуазно скорчишься, на землю упадёшь, ножками сучить будешь.

Какое-то время все помолчали.

— Господин Обер-прокурор, — Ржевский стал нормальным. — Есть что сказать — говорите тут. У меня от соратников секретов нет, как и от народа.

— А где вы тут видите своих соратников, Дмитрий Иванович? — нарочито озабоченно наклонил голову к плечу Валентинов.

— Да те же жёны, — Дмитрий похлопал четырёх девиц по очереди по известному месту. — Нормальному мужику жёны — первые соратники.

* * *

Этому Игорю Фёдоровичу так и не удалось уволочь напарника по миссии в кулуары.

Интересно, что это на Дмитрия нашло? Как правило он так себя не ведёт в ответ на предложения переговоров (с целью негласных договоренностей).

— Зачем ты сеешь хаос? — Обер-прокурор поморщился из-за необходимости говорить при свидетелях.

Похоже, промолчать либо перенести общение у него варианта не было.

— Мы находимся в Суде Империи. Надзорный за законностью орган, твоя прокуратура — первый источник беззакония по факту. Кто первым начал? «Посеешь ветер — пожнёшь бурю», как один епископ говорит.

— Молод ты ещё о подобном рассуждать! — прикрикнул чиновник рефлекторно.

— Не тебе мне оценки давать, — блондин пожал плечами.

Какой интересное фехтование словами, отметила про себя Ариса.

— Как Изначальный Соты, в своей юрисдикции царю равный, усматриваю в твоей преступной некомпетентности прямую угрозу безопасности отечества. — Продолжил Дмитрий равнодушно.

— Да куда ты лезешь, мальчишка⁈

—… а что делать с источником угрозы такого уровня, знаю хорошо, — Ржевский похлопал по карабину, болтавшемуся за спиной.

— Это прокуратура — угроза? — голос старика стал не по-хорошему спокойным. — Я правильно тебя понял?

Валентинов, разумеется, был опытным политиком. Он уже прикинул варианты и сделал поправки на трансляцию разговора по самым разнообразным каналам.

— Боже упаси! Не подменяй понятия. К прокуратуре как к государственному институту у меня претензий нет.

— К кому тогда? — в голосе чиновника скользнула ехидная насмешка.

Намёк на самый высокий уровень?

— К конкретным служащим этой организации, попирающим закон. Вот их, то есть вас, тварей циничных, давил, давлю и давить буду. — Не остался в долгу наследник фамилии одиозного кавалериста.

— Можно ведь и до утра не дотянуть с твоим подходом, Дмитрий Иванович: был бы человек, а дело найдётся. — Валентинов беззаботно разглядывал небеса над головой собеседника и впечатление производил самое добродушное. — Или иначе: нет тела — нет и дела.

— Руки коротки, — ласково улыбнулся Ржевский. — Ещё и против Изначального Соты. Но раз ты тему поднял, держи: это вы сами первые вопрос поставили так, что прав тот, у кого сил больше. Не тот, кто за справедливость или прав, а тот, кто любой ценой другого переселить может. Без моральных ограничений.

— Ну, с учётом обилия у тебя близких женщин, мог бы о них подумать. Если твоя ничтожная площадь настолько мала, что на тебя надавить не сможем, то уж бабы-то тв…

Говорить этого Валентинову явно не следовало.

Ржевский не стал дожидаться конца тирады, а коротко рванул за рукав старика на себя.

Ладонь Наджиб уже привычным жестом впечаталась в её лоб, демонстрируя верхнюю планку эмоций из-за происходящего.

БАХ! Потомок гусара, уступая Обер-прокурору в росте, не поленился подпрыгнуть.

Их лбы встретились.

Блондин приземлился на место. Один из первых чиновников империи в точности повторил судьбу подчинённого: на прямых ногах, с прямой спиной подрубленым деревом рухнул назад.

— Братцы! — прокурорские переглянулись, затем бросились на смутьяна с кулаками.

Менталистка ещё раз сделала «рука-лицо».

— А-а-а, хорошо-то как! — Дмитрий, изображая руками и ногами вентилятор, на каком-то этапе улучил момент высказать восторг.

Сотрудники надзорного ведомства падали, как скошенная трава. На каком-то этапе к ним присоединились жандармы, с тем же успехом.

Всегда люблю смотреть, когда он работает. Настоящее каратэ-до

, пришло от Норимацу по внутренней связи между ними.

Ариса налила чаю и в ответ отправила плюсик.

Чиновники — это было очевидно — опасались высокого уровня Барсуковых, потому об артефактах или магии речь не шла.

Промолчать после падения Валентинова — тоже не вариант. Маго-видео инцидента расходится по разным каналам, его уже смотрят кучи народу.

Нельзя исключать, что внутри надзорного ведомства будет разбор полётов: кто что делал после того, как смутьян из известной фамилии поднял руку на самого Обера?

Стоял и злорадствовал? Или попытался отстоять реноме начальника хоть как-то?

* * *

— На гротеск похоже, — констатирует Вика Барсукова, перешагивая через какого-то чина прокуратуры, лежащего на земле.

— И вопрос со второй дуэлью сам собой решился, — добавляет Наташа, следуя за кузиной.

Тот тип, который имел ввиду фехтование со мной на клинках, лежит на газоне и слабо подёргивает ногой.

— Пойдёмте, дамы, — подхватываю под руки близнецов и увлекаю их за княгинями. — Суровцев уже три раза вызывать пытался: через пару часов надо в наши этажи заселяться, перед этим по ближайшим моллам пройти.

— Почему ты так поступил там? — спрашивает Далия примерно через минуту, когда мы впятером неспешно идём по набережной.

— Не с кем договариваться, — отвечаю. — Чтоб не повторяться: в самое ближайшее время у этого разговора, — тычок большим пальцем за спину, — будет продолжение. И не одно. Тогда всё и услышите.

— Ещё один мордобой⁈

— Не-е-ет. Ну, то есть, он возможно тоже будет, но сам разговор будет о другом. — Жизнерадостно подставляю лицо солнышку.

Хорошо-то как. Жалко, часть моих спутниц дома осталась. Японки и Чень — без них почему-то тоже скучно.

— Продолжайте, о муж наш, — предлагает менталистка. — Моей царственной сестре интересно.

— Долго объяснять. Если коротко: у той стороны между собой битва за лидерство, нет единой чёткой партии.

— А-а-а.

— Царь даже наследника не выбрал, — продолжаю, как просят, — соответственно, с кем сейчас руки ни пожми, завтра придёт новый человек из Дворца и начинай сначала.

— А самое главное, наш муж считает, что имеет место революционная ситуация и крупный финансовый капитал вместе с промышленниками нащупывает горло столбового дворянства и нынешней династии на самом высоком уровне, — абсолютно спокойно выдаёт Мадина следом.

Я даже останавливаюсь от неожиданности, ответив челюсть:

— КАК?..

— Ты под нос уже третью минуту бормочешь! — встречно удивляется супруга. — А я всё-таки менталист! И уж из мужа слов выводы делать умею! Рутений, отсутствие назначенного преемника вашего монарха, утечка церковных артефактов с усилением магического ядра, — она загибает пальцы. — Дим, я вместе с принцессой страной управляю! Мне что, из твоего бормотания прочее неясно, что-ли⁈

Хм. Главное сейчас не ляпнуть, как тогда с Барсуковыми: «А ты, оказывается, далеко не дура».

Довольный собственным высочайшим самоконтролем, отмираю и шагаю дальше всё в том же хорошем настроении.

А ведь мог и ляпнуть по тупости. Даже страшно подумать, что изобретательная Наджиб могла бы учинить в ответ, с неё станется.

— Да. Точно. — Резко успокаивается аль-Футаим. — Единственное, такие катаклизмы всегда очень большими беспорядками сопровождаются. Чтобы очень мягко сказать. Как правило.

— Мне теперь кажется, они в Соту и хотели лишнее напряжение сбросить, говоря языком Ржевского, — вздыхает Наталья. — Остальное по пути под себя подгрести. А поскольку партия у каждого наследника своя, договориться между собой о едином курсе не вышло — вот и получается то, что имеем.

— Не без того, — соглашается Виктория. — Но что-то мне говорит, что мы из Дворца не всё знаем.

— Вот увидите, буквально в ближайший час что-нибудь да и дальше прояснится, — забегаю вперёд, открывая здоровенные двери перед девчонками.

Кажется, здесь должны быть такие же кабинки для переодевания и примерок, как дома.

В последнюю секунду удерживаюсь, чтобы с энтузиазмом не потереть руки — уж больно Мадина ехидно ухмыляется, мне подмигивая многозначительно.

Она чё-то совсем много видеть по мне начала, даже страшно становится.

По происшествию в суде пока мало информации, не могу сделать однозначные выводы. Но рутениевое усиление не-мага из прокуратуры — какой-то очень серьёзный индикатор, надо лишь понять, какой именно.

Я именно из-за этого себя повёл так, как повёл.

Голая интуиция, хоть бы не ошибся. Всё же Обер-прокурор Империи.

Глава 9

— Вот что меня в тебе удивляет, Дима, так это невообразимая комбинация несочетаемого, — присвистывает Виктория. — Иногда ты выглядишь гением, а иногда я лучше промолчу.

Сразу после этих слов, когда мы минуем буквально два бутика от входа, по потолку начинает мигать аналог той самой Красной Дорожки, на которой мы с Мадиной познакомились.

Как назло, знания реалий катастрофически не хватает:

— Наши действия? — на всякий случай изготавливаюсь быстро выхватить пистолеты.

Опыт говорит, что в подобных замкнутых помещениях они намного рациональнее магии. Точнее, быстрее, не задевают мирных и в умелых руках дают возможность поражать за преградой рикошетом.

— Расслабься, — предлагает Далия, совершая ставший уже привычным жест.

Лапает меня, э-э-э, чуть пониже спины.

— Если это кто-то из местных августейших, — продолжает принцесса, — приоритет у меня: я в гостях, есть правила протокола.

— А если кто-то не местный? — уточняю.

— Тем более идёт нахер, — легкомысленно отмахивается Наджиб. — Во-первых, мы девочки. Во-вторых, зажгу свой Нимб Монарха — и нас будет как бы двое. В-третьих, ты Изначальный.

— Далия, вообще-то это моя прерогатива, — замечаю на языке Залива. — Хватать вас за жопы, получая от этого удовольствие.

— Хватай, — не затягивает с ответом чуть удивлённая принцесса. — Я тебе что, запрещаю или не даю?

— Вот так и рушатся устои, — наигранно вздыхает её двойник. Скользнув по мне взглядом, менталистка неожиданно спрашивает. — Муж наш, а с чего это ты заёрзал? Я тебя таким нервным вообще никогда не видела.

— Заметно, да? — вздыхаю огорчённо, продолжая фиксировать любые мелочи по сторонам.

— Мне — да. Эй, супруг наш! Почему ты так озадачился⁈ Даже во время нападения на твоё имение так не вибрировал.

— На тот момент я ещё ошибок не сделал, — вздыхаю повторно. — А сейчас думаю: надо было Обер-прокурора всё же насмерть прибить. Пожалел его; сейчас всё больше прихожу к выводу, что ошибся.

— Пха-ха-ха-ха-ха, вот за что я тебя обожаю, муж наш, так это за то, что с тобой никогда не скучно, — веселится аль-Футаим.

— Мстительный старикашка, — морщусь. — Прилюдно выгреб, наверняка захочет отплатить. Какие-никакие ресурсы тоже есть. Ладно…

И не хотел тему поднимать, но Мадина вынудила.

— Ржевский, нам надо поговорить. — Не успеваем мы свернуть за угол в магистральный коридор, как нам навстречу выворачивает процессия из десятка человек. — Я тебя по браслету в маго-сети еле разыскал на этажах: карта-то на плоскости, а этажи в объёме.

— Привет и тебе, наследник Вова, — кривлюсь как от кислого лимона ещё сильнее.

Всё-таки не соврал индикатор. В отличие от улицы, в подобных зданиях (наверное) портальные приёмники прибывающих членов правящей фамилии фиксируют автоматически.

Вот красная дорожка и зажглась. По потолку.

— Так, я в этом молле нечасто, — третий сын монарха деловито оглядывается по сторонам. — Где бы нам уединиться? — Вопрос адресован свите.

Предупреждающе поднимаю руку:

— Не так быстро, твоё высочество. Начнём с твоей первой фразы, «нам надо поговорить». Кому надо — пусть говорит.

Лица процессии медленно вытягиваются.

— Потому что мне не надо, — припечатываю. — Воспитанные люди сперва встречу назначают; интересуются, когда второй стороне удобно.

— Ржевский, я родной сын царя! — недоумевает тип примерно того же возраста, что и мой предшественник в этом теле.

— Вов, даже не знаю, что тебе сказать, чтобы не обидеть. — Задумываюсь демонстративно на мгновение. — С одной стороны, если верить жёнам, ты едва ли не самый адекватный из всего вашего семейства.

Мадина и Далия синхронно и дисциплинировано берут меня под руки, подпирая с обеих сторон упругими бёдрами.

Четыре руки княгинь Барсуковых начинают гладить затылок и плечи.

Приятно.

— С другой же стороны, — продолжаю, — у меня сейчас неприёмные часы. Не сочти за эпатаж, — здесь изобразить снятие несуществующей шляпы с головы, — но мои вторые половины и их настроение мне дороже твоего гипотетического расположения. Мы эту прогулку знаешь сколько планировали? А тут ты из-за угла.

— Не знаю, что бы тебе такое ответить, чтобы в рамках вежливости остаться, — хмурится Вовик. — Видимо, плевки на сложившиеся расклады уже в наследственность у вас вошли. Дмитрий Иванович, ты, возможно, с будущим царём разговариваешь! Поимей совесть!

— Да нет больше никаких сложившихся раскладов, — повторно морщусь как от второго кислого лимона. — Владимир Николаевич, если ты ещё не понял: мы как раз проживаем период их разрушения, этих самых твоих сложившихся раскладов. Уже молчу, будешь ли ты царём или нет — ещё очень большой вопрос. А рядом со мной царствующие монархи в наличии! Это к вопросу, какая из наших с тобой процессий выше в иерархии.

Аль-Футаим и Наджиб приветливо машут ладошками в воздухе и синхронно активируют Нимб Монарха.

Каждая.

В итоге получается, что принцесс две. Ой как неудобно. Или прокатит?

— Не врут, — наследник удивлённо таращится на два магических обруча, крутящихся в воздухе, затем берет себя в руки. — Я подумал, сбой какой! А ты и правда с голым задом ухитрился на принцессе жени…?.. Ой. Моё почтение, госпожа аль-Футаим! — он от напряжения закусывает губу и сверлит взглядом близнецов, затем аккуратно кланяется дважды, потому что каждой.

— Привет! — двойняшки ещё раз машут ладошками, и снова вместе.

— Давай попробуем спокойно поговорить? — Вовик напускает на себя серьёзный вид и теперь глядит на меня. — Просто пройдёмся по этому коридору и поговорим?

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Хрен с тобой, — нехотя согласился Ржевский на предложение царевича пообщаться кулуарно. — У тебя времени до конца вон того коридора.

— А потом что будет? — член августейшей фамилии на удивление конструктивно принял условия.

Сейчас он именно что выяснял, не спорил.

— А потом мы с жёнами идём мерять их нижнее бельё, — отрезал блондин. — В примерочные. Помощники и советчики нам там не нужны.

— Хорошо, — Владимир жестом отправил свиту топать на пару десятков метров сзади. — Цель этого разговора с моей стороны: поиск возможных точек соприкосновения с тобой на будущее.

— По каким пунктам соприкасаться собираешься? — слабо поинтересовался потомок гусара. — Спасибо, конечно, за доверие, но я с вашим семейством себя ни в каких коалициях не вижу. Это чтобы сразу не плодить в тебе ложных ожиданий.

— А что ты обо мне вообще знаешь, наследник рода Ржевских? — вежливо парировал сын монарха.

— Мне одной твоей фамилии хватает, чтобы сказать, куда тебе следует пройти. Я вашей семье это регулярно говорю, а-га-га, — развеселился кое-кто собственному каламбуру. — Не нарушаем традиций поколениями.

— То есть, ты готов послать и меня только за то, что моя фамилия Михайлов? Я правильно тебя понимаю? — Владимир хладнокровно уточнял. — Других причин нет?

Из-за обилия защитных артефактов на нём Мадина видела мысли цесаревича не очень чётко, но в целом парень был настроен скорее конструктивно.

Она тут же знаками сообщила это супругу.

— Мне и этой за глаза! Но хм. Уел. Дискриминация получается необоснованная, — моментально сориентировался потомок одиозного кавалериста. — В самом деле. Ты ещё почти ничего хренового мне не сделал, а я уже несколько предвзят… СЛУШАЮ ВНИМАТЕЛЬНО.

В следующую секунду Владимир активировал очень непростой артефакт, делающий невозможным любое аппаратное либо магическое подслушивание. Внимать их беседе могли лишь те, чьи уши находились в зоне прямой слышимости.

Жёны Ржевского, иначе говоря.

Блондин тоже оценил:

— Фигасе. Вова, на сепаратные переговоры похоже! Даже боюсь представить, что ты сейчас предлагать будешь.

— Ты дурак⁈ — удивился младший сын царя. — Предложение — третий или четвёртый этап, а мы только на первом.

Аль-Футаим, обожавшая всё прикольное, без затей зааплодидировала:

— Кажется, первый за всё время человек с твоим понятийным аппаратом, муж наш.

Сказано было языком Залива, потому теперь поморщился ничего не понимающий Михайлов-младший.

— Снимаю шляпу ещё раз, на сей раз — перед неожиданным конструктивом, — не стал скрывать изумления и Дмитрий. — Какие тогда предыдущее этапы по-твоему?

— Цели сторон. Определение возможных границ компромиссов между нами. При успешной договорённости по этим пунктам — разметка дорожной карты, кто куда движется и на каких этапах дальше общаемся. Если вдруг. Чтобы попусту локтями не биться.

— Страшно, — подытожил услышанное потомок гусара.

—???

— Ты выглядишь так, как будто не дурак и не совсем сволочь. Как будто с тобой действительно можно попытаться о чём-то договориться.

— Опять дискриминация? — нахмурился принц. — Если ты проецируешь на меня отношения к семье, скажи в лоб.

Его абсолютно не смущал тот факт, что свиты рядом не было.

— Ну, в нашем с тобой родном языке поговорка есть, — мудро заметил Ржевский. — «Яблоко от яблони недалеко падает». С чего бы тебе от твоей семьи здорово отличаться?

Мадина поняла, что супруг каким-то образом, несмотря на паритетный возраст, опыт в подобных переговорах имеет больший, нежели собеседник.

Сейчас Дима банально стимулировал разговорчивость инициативной стороны. Попутно, судя по мимике, прикидывал варианты коррекции собственных планов.

— Я слышал всё, что ты выдал Обер-прокурору, — спокойно продолжил Владимир. — Про нижнее бельё ты буквально мои мысли озвучил. Единственное, я бы форму для заявления другую выбрал, но по содержанию…

— Неожиданно, — признал блондин. — Чего-чего, а здравого смысла с вашей стороны не предполагал ни в каком приближении.

— Муж наш, ты позволишь мне вмешаться? — Мадина решительно дёрнула супруга за локоть. — Это сэкономит время вашего разговора.

— Слушаю тебя, о свет очей моих, — неожиданно напрягся отпрыск гусарского рода.

— От волнения едва не звенишь, как струна. Место спокойное, гуляем семьёй. Переговорщик с той стороны впервые адекватный, — флегматично перечислила менталистка. — Что я упустила? Откуда у тебя нервы?

Конечно же, вопрос был задан не по-русски.

— У меня четыре молодые девицы здесь и ещё дома столько же, — обижено шмыгнул носом муж. — А тут целый принц подкатывает с беседами. Ревную я! Вдруг он вам больше понравится…

— Пха-ха-ха-ха-ха! — аль-Футаим с размаху заехала по заднице супруга и очень убедительно воспроизвела ржанием взбесившуюся кобылу. — За нас с Наджиб можешь не париться, за Шу тоже.

Ржевский в очередной раз мудро промолчал, что и других баб из своего окружения из рук выпускать не хочется. Видимо, за прочих он не был уверен настолько же.

— Нет у тебя оснований нервничать, — наступая на горло собственной песне, сообщила Мадина. — Ни у кого и в мыслях нет того, чего ты опасаешься. Это я тебе как специалист говорю.

Дмитрий мгновенно принял к сведению, просветлел взглядом, приосанился и хозяйственно обратился к принцу:

— Вова, давай сразу к делу? Чего хотел?

— Ты на встрече наследников будешь?

— Отец Шурик просил. Сам не собирался, но теперь, видимо, придётся.

— Если ВДРУГ, — сын царя сделал паузу, — твои шансы на трон реализовались бы. Чем бы ты занялся в первую очередь?

— Разделение полномочий, делегирование и глобальная ревизия всей структуры кадрового управления в Соте, — ни секунды не думая, моментально ответил Ржевский.

— Присматриваешься к престолу? — наследник тягуче заглянул в глаза собеседнику. — Ты без паузы выдал. Получается, уже думал по теме.

— Да не к твоему сраному престолу я присматриваюсь! — отмахнулся Дмитрий. — Нахрен бы он кому пое***ся… А к беспорядкам в державе и к тому, что в первую очередь исправить стоит!

— Честно?

— Слово. Кстати, ты типичную ошибку своего семейства делаешь.

— Какую?

— Путаешь инструменты и цели.

— Я предполагал, что ты как личность глубже, чем стараешься казаться, — как о чем-то само собой разумеющемся кивнул Владимир. — Подробности будут?

— У вас престол является целью. Для меня и моего окружения, — блондин похлопал по тем ягодицам подруг, до которых быстро дотянулся, — он в лучшем случае средство. Инструмент, причём один из многих.

— А цель у вас тогда какая? — между бровями царевича пролегла борозда.

— Чтобы нам друг с другом было интересно. Чтобы народ простой вокруг нас жил хорошо и тоже интересно. Ближайшая задача, но это лично у меня — кое-каким структурам завещание твоего пращура напомнить. Точка.

— Которое именно завещание? Ты же об Основателе Династии сейчас говоришь?

— «Перед лицом справедливости царю отвечать наравне со всеми, ежели насущная необходимость в том возникнет». Для начала это. Других политических целей я и вверенный мне коллектив жён в твоей империи не ставит. — Потомок гусара на какое-то мгновение стал неожиданно взрослым.

— Точно⁈ — в глазах наследника мелькнуло тщательно сдерживаемое нетерпение.

— Исключительно ради твоего спокойствия, чтобы ты отвязался, — проворчал кое-кто торопливо. — Уже угол, нам в примерочные пора… Да, точно! Слово Ржевского.

— Благодарю за информацию, — царевич, не чинясь, коротко поклонился на ходу. — Со своей стороны: если конфронтация за престол между мной и тобой, как наследником третьей очереди, станет актуальной, обещаю в любом случае начинать с переговоров. Слово Михайлова.

Владимир ещё раз кивнул блондину, церемонно раскланялся с дамами и быстрым шагом вернулся к свите.

— И что это было? — Дмитрий задумчиво почесал за ухом, провожая наследника взглядом.

— Мне кажется, он рассчитывал на то, что его прочту я, — заметила Мадина. — Кстати, хорошо, что ты задержался и последней своей мысли не стал говорить вслух.

— Какой именно?

— Что слово Михайлова с твоей точки зрения ничего не стоит, — похихикала менталистка тихонько.

— ОТКУДА ЗНАЕШЬ⁈ — муж только что в воздух не взвился.

— Запереживал, что мысли твои вижу? — уголкам рта улыбнулась Наджиб. — Хи-хи, бойся, бойся.

— Дим, такие нюансы почти всегда по твоему лицу видно, — сердобольная аль-Футаим как обычно пришла супругу на помощь и не дала попить из него крови подольше. — И из контекста: ты везде и всегда заявляешь, что ваши цари регулярно врали. А тут его сын к репутации собственной семьи апеллирует: у тебя прям ирония с сарказмом только что из глаз не полились.

— Да уж. Физиономия у тебя действительно более чем красноречивая, муж наш, — следом за близнецом сжалилась и Мадина, признавая очевидное.

* * *

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница одного малоизвестного учебного заведения в Киото, Япония. Односторонний сигнал от амулета Ржевского принимается через маго-техно мост Мицубиси благодаря шлюзу Изначальной Шу Норимацу.

— Дим, надо наш совместный обед семейный на маго-видео снять.

— Зачем?

— В маго-сеть нашим подданным в Эмирате выложить. — Менталистка подхватила блондина под руку, пока Барсуковы с аль-Футаим втроём оккупировали пару примерочных.

— Снимай, — Ржевский недоумённо пожал плечами. — Если надо.

Затем он огляделся по сторонам и неуверенно направился к столику для мужчин-посетителей: долгие подборы женских нарядов на этом этаже выработали свой формат сервиса для мужчин (кофейник, по крайней мере, дымился и приборов в пределах видимости хватало. А сам стол был пуст и чист).

— Ты не понял потому, что не в теме, — фыркнула Мадина. — Непосредственно перед самим принятием пищи ты как глава семьи должен по нашему обычаю из Книги на память кое-что прочесть.

— Что именно? — Ржевский предсказуемо и старательно таращился в сторону занавесок.

Он явно не испытывал должного пиетета перед открывшимися потребностями чьих-то там подданных.

Ариса уже была в курсе, что напарник по миссии каким-то образом периодически может видеть сквозь ткань.

— Молитва по-вашему. — Наджиб красноречиво сжала губы в тонкую полоску, саркастически поглядела на мужа и развернула его за подбородок в свою сторону. — Сюда смотри, пожалуйста, когда я с тобой о серьёзных вещах говорю.

— Э-э-э, а почему я? Что, больше некому?

Мадина наклонила голову к плечу, не сводя глаз со второй половины:

— Это очень важная процедура с точки зрения наших ритуалов. Она значит, что глава семьи на своём месте, что между нами всё в порядке, что всё хорошо. Демонстрация успеха и спокойствия, можно сказать. — Чуть подумав, она добавила. — Для нас с Далиёй это важно.

— А если какого-нибудь вашего священника позвать⁈ — с откровенной надеждой в голосе оживился Ржевский. — Пускай он почитает⁈ А я поем, тут без вопросов.

— Дим! — Наджиб возмущённо раскрыла глаза. — В нашей религии нет касты священников и монахов!

— Ух ты. — Блондин нехотя оторвался от примерочных, впечатлившись услышанным. — Вот это жо…

— Ага, — покладисто согласилась жена.

— И на что это похоже в практическом приближении?

— Среди мужчин самый знающий — всё равно что ваш священник, он справляет обряды. Имеет право, по-вашему! В семье, соответственно, старший мужчина — священник. Если процедурно и ситуативно, говоря применительно к нашему случаю.

— Вот это да. Вот это поворот событий. — Ржевский озадаченно упал задом на ближайший стул и с серьёзным видом потеребил крышку кофейника. — Можно ж спалиться на ровном месте, нет? Я дуб дубом в ваших обрядах.

— Да там несложно совсем, наверное, — чуть посомневалась менталистка. — На память выучить текст, руки вот так да воспроизвести вслух. Ты же умный!

— Знаешь, что угодно иное сделать непротив, но чего-то по данному пункту прям непривычный ранее мандраж, — признался блондин после некоторой паузы.

Из примерочных синхронно вышли Далия и Барсуковы.

— А ну, пошли, — Наджиб, видимо, использовала свой профессиональный буст на мышцы.

Другим нельзя было объяснить тот момент, что она подняла супруга со стула на ноги без особых усилий и мгновенно.

— Куда⁈ — Ржевский озадачился.

— Сюда. — Направляя парня, менталистка чуть не силой затолкала его в кабинку и задернула за собой шторы.

— Зачем⁈ — раздался оттуда голос потомка одиозного кавалериста.

— Буду тебя на подвиг стимулировать. Да не вибрируй ты так, порядочный мой!..

* * *

Там же, через некоторое время.

— Ну что, полегчало? — хохотнула аль-Футаим, воспроизводя уже ставшую сакраментальной в узком кругу фразу.

Она весело подмигнула единственному в компании представителю сильного пола.

Ржевский и менталистка вышли из примерочной через несколько минут. Чем именно они занимались, конкретно Накасонэ знала из трансляции амулета, а остальные догадывались по характерным звукам.

Что интересно, Наджиб сейчас имела вид сытой кошки, а напарник по миссии напротив — смотрелся задумчивым, удивлённым, где-то вплоть до полной ошарашенности.

— А? Что? — он вынырнул из каких-то мыслей.

— Полегчало, говорю⁈ — принцесса ткнула супруга кулаком в плечо.

— Физически — выше всяких похвал, — Дмитрий закивал и похлопал в ладоши.

— Эй, ещё скажи, что тебе не понравилось⁈ — менталистка с подозрением покосилась на мужа.

— В том-то и оно,что понравилось. Но у тебя же раньше ничего не было⁈ — Дмитрий воровато огляделся по сторонам и горячо зашептал. — До меня⁈ Как тогда?..

Виктория и Наталья с интересом подняли подбородки.

— Пха-ха-ха-ха-ха, — аль-Футаим привычно не снизошла до объяснений, хотя явно что-то поняла, судя по её веселью.

— Дурак, что ли? — оскорбилась Мадина. — Я целитель и менталист.

— И чё? — блондин имел вид слегка глуповатый или как минимум пришибленый.

— Рука-лицо… Дим, я ЭТО САМОЕ у самых разных женщин много раз вытаскивала из памяти! — Наджиб скептически наклонила голову к плечу. — Ощущения и действия, если видела у кого-то, могу воспроизводить в точности, я рассказывала!

— А…

— А что до самого первого впечатления от ощущений, смею тебя заверить: для хорошего целителя — тьфу и растереть, — теперь она снисходительно улыбалась. — Мнительный и недоверчивый ты мой. Не больно мне, если захочу!

— А-а-а. — Ржевский успокоился. — Фуф. Прошу прощения: моя проклятая подозрительность.

Менталистка без слов постучала ногтем по его лбу и покачала головой.

Аль-Футаим зашла на второй круг жизнерадостного ржания.

— Дмитрий Иванович, прошу прощения за вторжение в приват! — в дверях бутика неожиданно появился знакомый Арисе по предыдущим периодам (и рассказам напарника) Демидов.

Оглядевшись по сторонам, промышленник решительно направился к столику и уселся рядом с блондином:

— Я всё сделал, как мы договаривались.

— Дублирующую базовую станцию запустили⁈ — Ржевский чему-то несказанно обрадовался, даже руки потёр. — Параллельно с Мицубиси? В тестовом режиме?

— Да, но не параллельно, а перекрывая зоны друг другу: через вашу Шу мои инженеры связались с их инженерами и решили…

— Можно без подробностей, — нетерпеливо махнул рукой потомок гусара. — Работает⁈

Вместо ответа Демидов извлёк из нагрудного кармана странный прямоугольник и подвинул его по столу перед собой. Потом, впрочем, тоскливо добавил:

— К сожалению, контролирующие органы среагировали оперативнее, чем ожидалось. Поэтому я тут.

Ржевский активировал техно-приблуду: засветился небольшой экран, по нему побежали плохо различимые через этот канал связи символы.

— Я еле уклонился от разговора там, — со значением продолжил промышленник. — Поспешил всеми правдами и неправдами сюда: вы сказали, что защитите. — Он вопросительно посмотрел на партнёра.

Демидов не просил прямо, но глядел на Дмитрия с тщательно маскируемыми тревогой и нетерпением.

— Защитю. Защищу. Тьху… Не переживайте, всё будет хорошо! — пальцы напарника по миссии так и мелькали.

Картинки на маленьком техно-экранчике сменяли друг друга одна за другой.

Близнецы и Барсуковы недоумённо переглядывались, внимательно следили за мужем, но тактично удерживались от любых вопросов.

Повезло кое-кому с жёнами, заметила про себя японка.

— Идеально, — внезапно севшим голосом заявил в итоге Ржевский. — Это даже лучше, чем я мог надеяться в самых смелых ожиданиях. Спасибо большое! — он вскочил со стула, подхватил Демидова под руки и крепко обнял. — За такое время!.. Такие решения!.. Нет слов, чтобы передать восхищение!..

— Ваши японцы очень помогли, — засмущался в ответ промышленник. — Разработка их, мы лишь внедрили и довели сборку по их проекту из их компонентов.

— Дим, что это? — аль-Футаим взяла маленький предмет в руки и озвучила общий вопрос.

— Сейчас покажу, — солидно кивнул блондин. — Хочешь разговор с Шу без магии?

— Совсем без магии? Почему именно с Шу?

— Базовые станции… Столица и Сота… Последняя миля — техно… А между двумя городами пока приходится использовать магический коммутатор… — потомок гусара зачастил вместо понятных объяснений странными неоговоренными терминами.

Накасонэ подумала — и отправила Норимацу-младшей вопросительный знак. Через секунду в ответ пришло:

Долго рассказывать. Объясню при встрече.

Параллельно с перепиской Ариса озадаченно наблюдала, как соотечественница и Далия обмениваются ничего не значащими фразами на русском.

А ведь это революция, закусив губу от избытка эмоций, признала про себя шиноби. Самая первая альтернатива магической связи, причём качеством не хуже, судя по всему.

Интересно, как они ухитрились всё сделать так быстро? В инженерах своей страны японка как бы и не сомневалась, но пробное устройство демонстрировал Демидов.

Дмитрий, что интересно, от неё тоже ничего не скрывал — она сама попросту не придала значения.

В памяти с опозданием всплыла информация о передаче чего-то, что сама Ариса сочла малозначительным, от Чонг Норимацу.

Мозаика? Это техно собирается как мозаика? Массовое производство, похожее на конвейерное? Эти базовые станции вроде бы тоже…

Ржевский тем временем по второму кругу радовался и обнимал промышленника.

— Дмитрий Иванович, вон они идут, — Демидов обреченно вздохнул, изменился в лице и указал взглядом через плечо блондина.

Сквозь стеклянные стены было видно, как по коридору молла в эту сторону направляется процессия, большая часть участников которой носила мундиры.

— О-о-о, знакомые рожи из прокуратуры, — заметил Ржевский, выпуская промышленника и задвигая его себе за спину. — Виктор Петрович, не переживайте. В обиду не дадим.

Похоже, партнёра по миссии абсолютно не смущал тот факт, что сотрудники надзорного ведомства на сей раз явились с силовой поддержкой.

— Господин Демидов! — Мадина Наджиб мягко тронула протеже супруга за локоть. — Не переживайте! — и улыбнулась.

Лицо мужчины разгладилось.

Успокоила его через ментал, сообразила Ариса.

— О, основные фигуранты здесь. — Знакомый по недавнему инциденту в суде носитель высокого прокурорского чина довольно пересчитал присутствующих. — Ржевский, давно не виделись! Кто тебе разрешил твоим именем подобные установки связи запускать?

— Хренасе, вы быстро сориентировались, — якобы уважительно присвистнул потомок гусара. — А ведь мы ещё рекламу толком не давали; так, точечно и явно не на ваш слой. Занятно, почему вы на ОМП в Соте так не реагируете?

— Не юли! Кто дал разрешение⁈ — прокурорский откровенно упивался моментом.

Косвенным подтверждением этого факта служила некая бумага в его руке, которой он только что не обмахивался.

— Вы с родным законодательством не дружите, я вам уже говорил, — флегматично отреагировал блондин. — В правовом государстве по умолчанию разрешено всё, что не запрещено.

— На такие, и подобные им, технические средства связи необходимо…

— Не лечи мозги, — перебил Дмитрий. — Не надо выдавать свои пожелания за абсолютную истину!

— Что ты се…

— Сбегал за поддержкой и реванш решил взять? — Ржевского не сильно заботил потенциальный численный перевес противной стороны. — По существу заданного вопроса поясняю: это вы у себя в прокуратуре по тупости вашей с рабами концепцию перепутали, — он ласково улыбнулся и зачем-то полез подмышку. — И разрешительную систему с уведомительной. Это у рабов система на подобные начинания разрешительная!

Какое-то время все помолчали; прокурорские — явно обдумывая услышанное.

От них также не укрылось, что высокого ранга спутницы маргинала транслируют происходящее в какие-то свои каналы.

— Запамятовали вы, — продолжил блондин живо. — У свободных граждан в свободной стране — система уведомительная.

— Муж наш, я тебя прямо сейчас хочу, — уверенно сообщила Наджиб в следующую секунду на весь немалый бутик и коридор. — Когда ты такой мудрый и на годы опережающий всех — у меня ноги сами разъезжаются! Погнали.

Она подхватила Ржевского под руку и затолкала всё в ту же ближайшую переодевалку, задёрнув за собой штору:

— Господа, мы быстро! — бросила она слегка ошалевшим правоохранителям. — Как говорит муж, чпок — и ага! В смысле, раз — и готово.

Что-то прочла в головах прокурорских, сообразила Накасонэ. Пока, правда, непонятно, что именно.

Глава 10

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница одного малоизвестного учебного заведения в Киото, Япония. Односторонний сигнал от амулета Ржевского принимается через маго-техно мост Мицубиси благодаря шлюзу Изначальной Соты Шу Норимацу.

— Ой! Дима, что ты творишь⁈ — оказавшись с мужем наедине, менталистка от удивления вздрогнула.

Потому что кое-чьи проворные руки мгновенно перешли к делу, невзирая на табуны людей за занавеской.

— Ты же сама обещала прокурорским! — Ржевский разволновался и с торопливым энтузиазмом ускорился. — Чпок — и ага! Раз — и готово! В том смысле, что мы быстро. Иди сюда ближе… Да не дёргайся ты! Да, вот так стань. Вот так вообще идеально…

— Я вообще-то тебя поговорить сюда тащила, — задумчиво пояснила Наджиб, косясь на собеседника назад через плечо. — По важной, как ты догадался, причине. А не за вот этим вот всем.

— Ой, что же ты раньше не сказала! — как-то слишком быстро и чересчур искренне посокрушался супруг, чьи пальцы так и порхали по чужой одежде (хотя, казалось, живее уже некуда). — Я б так не торопился процесс начать! — физиономия блондина стала подчёркнуто озабоченной. — А теперь уже что, дело надо завершать! Если сейчас не ага, то получится, ты своё слово нарушаешь. — В глазах потомка гусара под влиянием возвышенных нравственных императивов проступила суровая уверенность в правоте совершаемого. — Мы должны выполнять то, что другим говорим! — заявил он с непоколебимой решимостью, заканчивая расправляться с непослушной застёжкой чужих брюк и решительно спуская штаны менталистки одним движением сразу до её колен. — Придётся напрягаться, но что уж теперь поделаешь, — сочувствия к самому себе в его голосе было хоть отбавляй. — Легенду надо соблюдать, это я тебе как профессионал говорю! — Ржевский не сдержался и стрельнул глазами, отслеживая реакцию жены.

— Хитрая, пользующаяся моментом, эгоистичная и похотливая…, — констатировала Мадина. — Хм. Слушай, хотела сказать сволочь! Но нет: законный муж, в своём праве. Чёрт, и как же тебя теперь обозвать? В голову как назло ничего искромётного не приходит. — Она добросовестно удивилась собственным словам. — И ведь женился честь по чести, хм ещё раз; как обещал. Чудны дела твои, господи: самого Ржевского похотливой сволочью теперь без натяжки не обругаешь.

— Это опять была моя фраза! — потомок гусара отчего-то здорово разволновался, теперь уже по-настоящему. — Слушай, я не в первый раз замечаю: ты регулярно говоришь те слова, которые я только думаю, но вслух не озвучиваю!

— Ух ты. Точно? — заинтересовалась двойник принцессы. — То-то мне иногда кажется, что время от времени формулировки чужие в голове всплывают! Занятный феномен. — Она окатила спутника изучающим взглядом.

Впрочем, было невооружённым глазом видно, что его текущие поползновения волнуют её намного больше, чем их гипотетический ментальный резонанс.

Дмитрий тем временем беспричинно разнервничался по нарастающей:

— А что ты ещё кроме этих фраз из моей головы видишь⁈ — теперь уже он впился в супругу требовательно и подозрительно.

Та решила воспользоваться моментом и принялась под шумок исправлять беспорядок в одежде:

— Я и про эти фразы не знала, что они из твоей головы, — одновременно Мадина попыталась вернуть штаны с колен (куда их так решительно спустили руки мужа) на пояс.

Безуспешно.

— Эй, эй, не столь быстро! — наследник легендарного кавалериста не позволил ввести себя в заблуждение или рассеять фокус на том роде занятий, который, по его же собственным неоднократным заявлениям, составлял основной смысл жизни. — Сюда встань и не трогай штаны, бога ради! Так, слушай мою команду. Спиной ко мне, упор в стену принять! А-А-А, ХОРОШО ТО КАК…

Где-то снаружи зазвенела пронзительная тишина, если подобный оборот тут уместен, флегматично подумала Накасонэ.

— Ой! — слабо пискнула Наджиб. — Чёрт, да не при ты, как тягловый буйвол на пашне! Мягче! Да! Да. Вот это да… Кто бы мог подумать…

— А? Что? — полный благожелательности голос Ржевского, сменивший тональность буквально за секунду, недвусмысленно просигнализировал об абсолютном счастье своего хозяина в текущем моменте. — Жизнь налаживается, — жарко зашептал блондин, ни к кому не обращаясь.

Хлоп. Хлоп. Хлоп. Арисе стало интересно, на что сейчас при этих звуках похожи лица тех, кто снаружи (справедливости ради, обеспечением эпизодической легенды напарник по миссии озаботился самым добросовестным образом).

— Кто бы мог подумать, что я с тобой в такой обстановке… Бл***, муж мой, я тебя не за этим звала! — змеёй зашипела двойняшка Далии, невозможным образом изворачиваясь назад, чтобы видеть супруга лучше. — Ты уже и мне мозги забил! Ржевский, нам действительно поговорить надо срочно!

— Рассказывай, — великодушно разрешил потомок гусара, не прекращая своего занятия. — Я, как парень мужественный, готов рассмотреть любые твои вводные даже в такой атмосфере. Со своей стороны отмечаю, что прикрытие для разговора обеспечил надёжное: шумы издаём весьма характерные, кабинка и тряпки занавесок добросовестно трясутся, — перечислил он старательно. — А-А-А, ХОРОШО-ТО КАК… — последняя фраза была брошена по-русски.

Интересно, это крик души? Или всё та же старательная работа над прикрытием? Накасонэ иронично подвигала бровями: констатация кое-чьего восторга была настолько яркой, что в первый момент даже японка подпрыгнула вместе со стулом, хотя казалось бы. Где происходящее — а где Ариса.

М-да уж. Камуфлирующие мероприятия выполнены на совесть, по второму кругу развеселилась азиатка, оценивая обстановку.

У тех, кто стоит снаружи, сомнений в истинности происходящего точно нет и не будет. Вызвать напарника и сказать, что ли? Пха-ха-ха.

— Это п-ц какой-то! — Раздался тем временем из-за эфемерной преграды возмущенный голос аль-Футаим. — Эй, кролики внутри кабинки! Какого хрена вы вместе с нами сюда пошли, чтобы каждую минуту за шторой е*аться⁈ Ну и оставались бы в гостинице, нет⁈ Мы же вас ждём, никуда выйти не можем! Ни раньше, ни позже! — Принцесса раздражённо бахнула каблуком в пол. — И куда в вас столько лезет, — последняя ремарка была явно риторической.

Благодаря помощи малоизвестного подразделения Мицубиси (на самом деле — от Норимацу-младшей) шиноби сформировала эрзац маго-реконструкции с амулетов сестёр Барсуковых, чтобы видеть происходящее с двух ракурсов: все женщины Ржевского сплели свои артефакты в слабенькое подобие внутренней сетки, к которой, в свою очередь, подключилась Ариса.

Из хреновой копии восстанавливаемого в режиме реального времени маго-видео японка видела: прокурорские и их физическая поддержка таращились на ходящую ходуном кабинку, как баран на новую калитку.

В достоверности происходящего внутри никто действительно и не думал сомневаться.

Дима, ваши чиновники снаружи верят в то, что ты делаешь. Пожалуйста, переходи к делу? Пусть Мадина скажет, что хотела? Твоя легенда запустилась и работает. Извини, что вмешиваюсь, но мне кажется, это важно.

Отправив сообщение напарнику по миссии, азиатка запоздало спохватилась: удобно ли? Договаривались ведь, что в целом командует Дмитрий.

Впрочем, когда камуфляж мероприятия потребляет больше времени и ресурсов, чем само мероприятие (которое он призван маскировать), такую ситуацию есть смысл откорректировать, успокоила она себя. Что я только что и сделала.

— В этой группе, — Мадина ткнула большим пальцем через спину назад, — есть как минимум три человека с собственной индивидуальной программой. Причём мощность защитных амулетов на них такая, что мама не горюй. Но я кое-что разглядела.

— Работают на других хозяев? — уточнил блондин походя. — Внедрённая агентура? Под шумок хотят своё провернуть и нам в обход прокуратуры что-нибудь плохое сделать?

— Угу, — менталистка озадачилась подобной проницательностью. — А откуда…

— Да что там думать! — всё так же легкомысленно отмахнулся Ржевский, продолжая некий интересный процесс. — Очевидно же всё. Так, а ну, вот так прогнись… да, спасибо… А-А-А, ХОРОШО-О-О. Загибай пальцы, — предложил он через пару мгновений, отстраняясь и первым делом натягивая на супругу штаны до пояса. — ОМП, которое использовано по приказу Юли, раз.

— М-м-м.

— Не перебивай и не мычи. Магический конклав, который преступную команду исполнил, два.

— Я тебя боюсь, когда ты умный.

— Не бойся, я адекватный, — хохотнул потомок гусара, целуя супругу в щеку. — Три: разборки внутри церкви. С учётом утечки артефактов, какие-то из епископов явно с силовым блоком государства дружат. Не в пользу населения.

— Ещё больше страшно: ты, похоже, без меня обходишься, — заявила Наджиб, задумчиво теребя собственной пупок.

— Не обхожусь! — заверил Дмитрий, хватая пятернёй менталистку за левую молочную железу. — Вот например сейчас! Четыре: наследник Дима, который соучастник наследницы Юли. Пять: прокурор, желающий отомстить.

— Фигасе. Так и рождаются комплексы неполноценности.

— У кого? — блондин замер и озадачился.

— У меня! То, что я тебе как менталистка только что рассказать хотела, ты мне сам наперегонки вывалил!

— И только-то? — муж со счастливым видом одернул одежды спутницы, нехотя убирая руки с её упругих выпуклостей. — Ошибаешься.

— Ты меня сейчас утешаешь?

— Нет. Одно дело — догадываться, другое — в боевой обстановке подтвердить мгновенно благодаря профессиональному специалисту ментала, — веско заявил Ржевский.

Лицо Наджиб разгладилось, чтобы через мгновение опять встревожиться:

— Дим, трое облечённых властью нас любой ценой живыми выпускать не хотят. Тебя в первую очередь, нас — как свидетелей. Хотя насчёт царственных особ колеблются прямо сейчас.

— Это поня-я-ятно, — потомок гусара вальяжно зевнул и затянул ремень своих штанов.

Ариса задумчиво отметила: пистолеты в скрытых кожаных чехлах напарнику по миссии нисколько подмышками не мешают.

— Дим, мне страшно. Они очень серьёзно настроены, вопрос лишь в способах и в том, кто из них на кого что свалить хочет. После того, как.

— Не бойся, я с тобой! С вами, — поправился блондин. — Впрочем, раз ты настаиваешь, давай страховку обговорим.

— Какую?

— Ты на своём ментальном бусте как быстро сможешь охрану Далии этим вашим неблокируемым порталом сюда призвать?

— До полуминуты, если сейчас распоряжусь, чтоб сидели в готовности. Возможно, что и быстрее.

— Нормально. Распоряжайся.

— Есть. — Наджиб слегка успокоилась. — Ещё что?

— Я заметил, что у тебя после той установки стихийная магия открылась. Так?

— Уровень максимум двоечка, — засомневалась Мадина. — Если речь о боевых кастах, могу только стакан воды нацедить в пустыне. О. Или твою сигару поджечь при раскурке! Да я и не тренировалась; так, побаловаться. Барсуковым явно не соперница.

— И не надо! — решительно подытожил неожиданно серьёзный и такой надёжный Ржевский. — Подожги, скажем, на Далие рукав? В тот момент, когда, по твоему мнению, мне на упреждение пора стрелять начинать?

— Хочешь железное алиби? — моментально ухватила суть жена. — Нападение на царственную особу, гостью местного Императора?

Дмитрий ничего не ответил, лишь красноречиво ухмыльнулся.

— Может сработать, — пришла к выводу менталистка через пару мгновений. — Все стихийные маги, включая княгинь, будут на разборках с пеной у рта клясться, что ничего не делали…

—… а одежда на некой августейшей особе загорится при полутора десятках свидетелей, — припечатал потомок гусара. — Особа эта имеет право на экстерриториальность, в том числе в вопросах боевой магии и личной охраны. Допустим, били боевым, а на Далиюше сообразная её монархического рангу защита сработала. — Дмитрий победоносно подмигнул супруге.

— Хм. Когда-нибудь ты мне обязательно расскажешь, откуда так в интригах прокачался! — потребовала Мадина, двигаясь к выходу из кабинки. — Чтобы так на ходу подмётки рвать! Быстрее меня ориентируясь.

— Когда-нибудь, — Ржевский подчеркнул, — непременно! — и честно-честно захлопал глазами. — Вот прям обязательно! С места не сойти! Когда-нибудь, — повторил он, веско поднимая указательный палец.

Блондин решительно схватил ойкнувшую Наджиб за талию, переставил её себе за спину и появился на люди из-за занавески первым, обращаясь к Барсуковым и аль-Футаим:

— Дамы, пожалуйста, не нервничайте. Ситуация под контролем.

— И не думали, — пожала плечами Виктория, демонстративно поправляя на пальце армейский усилитель.

Затем она зажгла и потушила два шарика плазмы на безымянных пальцах: по коридору пахнуло сверхъестественным жаром.

— Итак, господин сотрудник прокуратуры, я к вашим услугам! — Ржевский щёлкнул каблуками и, пародируя строевой шаг, приблизился к процессии.

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

—… я к вашим услугам! Что вы хотите мне впарить на этот раз? — после совместного похода в переодевалку кое-кто был снисходителен и добродушен.

— Вы обвиняетесь…

— Стоп. Не так быстро, — Дмитрий прикрыл ладонью чужой рот. — Братец, ты с таким видом вещаешь, как будто закон с вашей стороны полностью соблюдён и дело лишь за рутиной.

— Ржевский!..

—… но это далеко не так. Во-первых, кто именно меня обвиняет? И Демидова заодно? — Дмитрий словно случайно сместился в сторону на шаг, закрывая собой промышленника.

Прокурор набрал побольше воздуха, однако блондин перебил, продолжая:

— А с другой стороны, чего с вами, козлами, зря время терять… Народ! — он обратился к сопровождению, состоявшему из магов-силовиков. — Вас подпрягли обеспечить беззаконие! Дела в государстве таковы, что прав сейчас тот, у кого больше сил! Это на случай если вы не в курсе.

Все дружно помолчали.

— С доблестной прокуратурой, — Ржевский пренебрежительно кивнул в сторону сине-чёрных мундиров, — у меня свой разговор. Но вы, бойцы клинка и магии! Это не ваша драка! — моментально сменив тон с патетического на нормальный, потомок легендарного кавалериста буднично шмыгнул носом. — Кто сунется — будет уничтожен на месте. Слово Ржевского.

Все снова дружно помолчали.

— Можете ловить момент, вести запись, транслировать и сообщать что угодно руководству — но в нашей разборке вас не будет, — чуть более резко чем следовало бы процедила коллегам по цеху Виктория Барсукова. — Это говорю я, княгиня Империи.

— Тепеть вы, господин юрист. — Ржевский выхватил бумажку из чужой руки. — Распоряжение… ввиду… постановил… прокурор Империи… Филькина грамота, — он вернул документ с ласковой улыбкой на лице. — Ваш орган в принципе не имеет права ничего постановлять, читайте Основной Закон. Вы имеете право лишь вынести подозрение, точка.

— А потом? — Далия своим акцентом удачно напомнила, что является иностранкой. — Муж наш, а кто тогда у вас в стране?..

— Суд. Признать человека виновным имеет право лишь Суд Империи. Я даже больше скажу, вот уж три сотни лет как Основатель Династии завещал: ни один человек не может быть наказан, казнён, ограничен в свободе и даже просто объявлен виновным иначе как по приговору Суда. — Ржевский деловито подтянул штаны, ремень которых после совокупления в кабинке впопыхах застегнул не на ту дырочку. — Господа из прокуратуры, знакомый пункт законодательства⁈ Или вы вместо занятий по спецпредметам в университете х*ем груши обивали⁈

— И снова эта неловкая тишина, — весело заметила Барсукова-рыжая. — Дим, наверное, я тебе прокомментирую на правах тоже княгини империи. Да, пункт такой есть, — она повысила голос и внимательно посмотрела на синемундирников. — Однако последнее время, лет пятнадцать если точно, в государстве имеет место порочная тенденция…

—… При полном попустительстве ответственных, — подхватила блондинка-кузина. — Если на практике: прокуратура вначале вешает ярлыки, ограничивает эту самую свободу, а обвинительные вердикты судей потом появляются на маго-сервере задним числом.

— Почему народ терпит? — переигрывая с озабоченностью на физиономии, поинтересовался Ржевский наивно-пренаивно.

— Подобным образом как правило трамбуют третье и второе сословие. Что они могут против магов? — Барсукова пренебрежительно сплюнула под ноги поддержке прокурорских.

— А-а-а, понял, — кивнул блондин. — А на что они в нашем случае рассчитывают?

— На грубую силу, которая подавит недовольство. Вот эти, — Наталья бестрепетно ткнула пальцем в троицу коллег, стоявших наособицу, — с нами могли бы потягаться. Четыре дня назад, — она многозначительно подвигала бровью.

Все свои толстый намёк поняли.

— А ты без карабина, — делано вздохнула Виктория. — А про японские стволы, видимо, старший группы захвата не знал.

— Пожа-а-ар! — раздался весьма правдоподобный вопль в исполнении Наджиб. — Нападение на августейшую особу! Помоги-и-ите! Нарушение неприкосновенности носителя Нимба Мона-а-арха!

Далия аль-Футаим удивлённо уставилась на собственный рукав: чуть выше манжета тлел кусочек ткани правильной круглой формы.

Как будто кто-то сигарету потушил, подумала про себя Накасонэ. М-да уж, опять на гротеск похоже.

Впрочем, для начала активной фазы по плану напарника этого более чем достаточно: любой монарх на то и монарх, что самодержец.

Всё, что может истолковываться как угроза, с полным основанием в подобных ситуациях и трактуется как угроза. Августейшей жизни, со всеми вытекающими для причастных и непричастных последствиями.

— РУКИ ЗА ГОЛОВЫ! ПОВЕРНУТЬСЯ СПИНАМИ! В СЛУЧАЕ НЕПОДЧИНЕНИЯ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ! — Ариса даже не думала, что Ржевский умеет так орать.

Для вящей аргументации блондин парой выстрелов сбил с особо горячих голов две форменные фуражки.

Принцесса тем временем вместо того, чтоб впечатлиться происходящим, порыскала глазами вокруг себя и с подозрением впилась взглядом в двойняшку.

Наджиб что-то возмущённо бросила их речью, но на жаргоне: шиноби фразы не поняла.

* * *

Самоуверенный кретин. По прошлой жизни там я всегда знал: расслабляться можно и нужно, но строго после, а не во время.

Здесь же то ли в кабинке с Мадиной переусердствовал, то ли просто шапкозакидательство невовремя случилось.

С другой стороны, а когда оно вовремя?

— РУКИ ЗА ГОЛОВЫ! ПОВЕРНУТЬСЯ СПИНАМИ! В СЛУЧАЕ НЕПОДЧИНЕНИЯ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ! — сейчас главное не давать той стороне опомниться и давить на нервы как можно сильнее.

Поскольку в команду прибывших нас арестовывать внедрены засланцы других структур (со своими целями), о согласованных действиях между разнородными членами вражеской группы речи быть не может.

Так подумал я. Затем сбил пару фуражек выстрелами — отрезвляет.

Стереотип, чёрт побери. Долбаный стереотип.

Наташа показала троицу типов себе на уме — я и подумал на них. И в фокусе именно их держал приоритетно.

Неприметный и серый мужичонка, расположившийся на заднем плане и за спинами соратников, звёзд с неба явно не хватавший, абсолютно спокойно в суматохе извлёк какую-то хреновину, состряпанную из говна и палок.

Я, разумеется, заметил. Штуковина не фонила ни в каком из видимых мне спектров, потому тратить патрон я не стал — из гаубицы по воробьям.

Это была вторая подряд ошибка.

Хмырь что-то там подёргал, нажал (пока я героически ломал через колено, фигурально говоря, остальных) — а ещё через мгновение стало поздно что-то предпринимать.

Аналог того ОМП, которое я перед своим имением в исполнении людей Юли видел. Только этот — амулетного происхождения, такой себе портативный маго-ядерный боеприпас, если уместно подобным образом сказать.

И щитом тип прикрылся сразу той же природы, непробиваемым: я-то среагировал и даже четверть магазина по нему отстрелял, но без толку: воздух в радиусе метра от мудака уплотнился как бронежилет.

Или поле неизвестное какое-то, неважно. Суть: пули горохом посыпались на пол, не долетев до цели считанных дециметров.

А затем уже и я расовым бонусом очень ярко почувствовал, что счёт на мгновения.

Дай бог здоровья Мадине. Такого скоростного открывания порталов я в жизни не видел, как и забрасывания в них соратников.

Впрочем, к последнему пункту руку и я приложил. Мы уже практически выкатывались во Дворце Далии в Заливе, когда за спиной в молле словно второе солнце расцвело.

Похоже, пара этажей к праотцам. Вот это да. А сам тип под щитом, падла.

— Хорошо, портал вовремя схлопнулся, — выдаю на автомате, поднимаясь с мрамора. — Вот это эпичная подстава, — дальше героически удерживаюсь, чтобы не сквернословить матом.

— На тему? — Барсуковы гибкими кошками выходят в стойку на ноги из переката.

— Ну, все видели, как у Ржевского конфликт с прокуратурой возник, — поясняю. — А потом аналог тактического заряда сработал. Только не спрашивайте, Христа ради, что это! — упреждаю зарождающийся у магесс вопрос.

— Не прокатит, — решительно качает головой Далия, поджимающая под себя ноги и встающая без гимнастических спецэффектов. — Покушение на меня. Я сейчас такой шум подниму… К тому же есть запись! Мадина, сколько человек транслировали в режиме реального времени⁈ Из там присутствовавших?

Фу-ф, слава богу. По запаре и с перепугу об этом даже не подумал.

Точно. Независимых свидетельств более чем достаточно (теперь уже, наверное, и на куче маго-серверов).

— Эй, интриганы! Кто-нибудь объяснит, что это было⁈ — рыжая задумчиво осматривает свой сломанный при экстренной эвакуации ноготь.

— Кто-то захотел самым радикальным образом пресечь любую утечку информации об усилителе магического ядра, — сумрачно отвечает Наджиб, глядя себе под ноги. — Я виновата, не сразу увидела: там защита и от меня с запасом стояла, потому мысли его только в последний момент прочла. Не все, — она сперва шмыгает носом, а затем без перехода начинает плакать.

Тихо, бесшумно, оттого очень страшно. Для меня.

Аль-Футаим делает плавный шаг близнецу за спину, после чего начинает мне семафорить руками, как вентилятор: дескать, твори что хочешь, только отвлеки её.

Ну, было бы сказано. Это я всегда пожалуйста.

* * *

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

Она даже не поняла поначалу, что Ржевский принялся стаскивать с неё штаны по третьему разу за четверть часа.

— Дорогая, тебе нужно отвлечься от стресса! — заявил он безапелляционно в её возмущенные глаза. — Не парься: в портальном зале никого нет, все свои! Упор в стену принять, ко мне спиной.

— Да иди ты в жопу! — возмутилась она на автомате и искренне.

— О. Жива, — гоготнуло бесчувственное временами существо, являющееся по совместительству мужем. — И даже сердится. Значит, психика вернулась в ресурс, хе-хе.

В следующую секунду она абсолютно непоследовательно дёрнула его на себя, зарылась носом в его рубашку и несколько раз всхлипнула:

— Страшно! Этот тип перед активацией действие установки в голове проиграл! Ну или амулета этого боевого, не знаю, как назвать. Лучше бы не видела…

Пятерня Ржевского, решительно облапившая в следующую секунду её задницу, парадоксальным образом настроила на конструктив:

— Знаете, Дмитрий прав. — Мадина бросила на себя успокоительный каст и припомнила нюансы. — Тип тот действительно работает на две конторы. Действительно решил воспользоваться моментом — всех нас… вы поняли.

— Магический конклав? — уверенно уточнил муж, продолжая активно массажировать ягодицы менталистки.

— Фигу тебе, — вздохнула она. — Не угадал на сей раз. Конкурирующая контора, специалисты с уклоном в техно. Насколько успела понять, используют царевича Дмитрия, но в тёмную, а грандиозные планы строят независимо. Его потом устранить планируют.

— То-то я и смотрю, — резко застыл изваянием Ржевский. — Инженерное решение другой архитектуры.

— О, августейший собрат пишет, — аль-Футаим грязно выматерилась на двух языках. — Грозит мало не войной, если непонятку быстро не разберём. А ну…

Она со злым выражением лица активировала маго-интерфейс и принялась ожесточённо набивать ответное сообщение.

— Дим, во дворец к твоему царю на четверть часа подскочить надо, — принцесса буднично убрала амулет в карман. — Отношения довыяснять. Ты со мной, хорошо?

— Мы все с тобой, — безапелляционно поднялись с корточек Барсуковы. — Кстати, можешь и нас в своё подданство переписать, раз такие загибы. Всё равно жить одной семьёй будем.

— Можно, я не поеду? — подал тихий голос с дальнего дивана незаметный Демидов.

Что интересно, на него никто и внимания бы не обратил, если бы сам не отозвался.

— Конечно, я с тобой, — пожал плечами потомок гусара. — Развели бардак в стране… Куда тебя одну отпускать? И кстати, не мой это царь. Сейчас сама увидишь, — он хозяйственно выгреб из кармана патроны россыпью и доснарядил магазины.

Глава 11

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница одного малоизвестного учебного заведения в Киото, Япония. Односторонний сигнал от амулета Ржевского принимается через маго-техно мост Мицубиси благодаря шлюзу Изначальной Шу Норимацу.

— Виктор Петрович, вы не «можно, не поедете», а категорически не поедете! — энергично прокомментировал Ржевский деликатный вброс фабриканта. — Простите за лобовой вопрос, за каким лядом вам там вообще отираться⁈ Что вы там потеряли?

— Ну, прозвучала команда, «Едем все», — промышленник вздохнул и тоскливо поглядел на высокую Барсукову. — А я парень дисциплинированный. Опять же, вам много чем обязан.

— Так, бабоньки. — Дмитрий не стал вступать в дебаты, а живо потёр руки. — На всякий случай договариваемся на берегу. Команды имею право отдавать только я, остальные — делают предложения.

— Даже неудобно напоминать, — с наигранным сочувствием вздохнула аль-Футаим. — Дим, это мой дворец, здесь я хозяйка. Ты тут вообще никто и звать никак.

Взгляд потомка легендарного кавалериста медленно расфокусировался, челюсть озадаченно отвисла, а брови возмущённо поползли через лоб на затылок:

— Ты!.. — он поднял полный обиды взгляд на супругу.

— А-ха-ха-ха-ха, купился! — заржала беременной лошадью принцесса, вытягивая вперёд указательный палец и показывая супругу язык. — Пха-ха-ха-ха-ха, поверил! Да не парься ты, — она хлопнула мужа по плечу. — Если я захочу с тобой развестись, ты первый об этом узнаешь. М-м-м, не если, — поправилась она, замирая на мгновение и снова вздевая всё тот же палец вверх. — Когда. Когда я захочу с тобой развестись, ты первый об этом узнаешь, — отмерла монарх, поворачиваясь к двойнику.

— Как развестись? — голос блондина неожиданно осип и сел сразу на десяток тонов. — Как так?

— У нас по религии развод тоже предусмотрен же, — озадаченно сообщила Далия через плечо. — По женской инициативе в том числе. Ты чё, не в курсе?

— А что, этот пункт уже актуален? — каждое следующее слово Ржевского звучало тише предыдущего.

Последнее было и вовсе на грани слышимости.

— Пха-ха-ха-ха-ха, опять купился! Муж мой, да шучу я. Нельзя быть таким легковерным, — выдала она уже серьёзно.

Лицо блондина, застыв в верхней фазе обиды на несправедливость, меняться обратно однако не поспешило.

Потомок гусара так и моргал, бесшумно перебирая губами.

— Дим, у неё с детства шутки дурацкие! — возмущённо повысила голос менталистка, показывая принцессе кулак. — Сейчас, впрочем, это защитная реакция на стресс: она очень испугалась в молле, вот и развлекается по-своему.

— А-а-а, — Ржевский расслабился и, не таясь, с облегчением вытер мгновенно выступившую на лбу испарину. — Дура! — выпалил он возмущённо в лицо жене-монарху через мгновение.

— А-ха-ха-ха-ха! — а та заржала уже табуном коней. — Пха-ха-ха-ха-ха! Муж наш, у меня для тебя плохая новость в этой связи, кстати.

— Какая? — потомок гусара без перехода сел на пол прямо там, где стоял.

Его лицо нехорошо посерело, правая ладонь метнулась к левой половине груди и зачем-то накрыла то место, где находилось сердце.

— Какая у тебя плохая новость после развода? — потребовал Дмитрий. — Говори уже. Не тяни кота за хобот, Христа ради.

— ДИМА, ОНА ОПЯТЬ ОСТРИТ! — взвилась в воздух обычно спокойная Наджиб.

В воздухе мелькнул её кулак.

— Не на бусте, не попала; не на бусте, не попала! Бе-бе-бе, — аль-Футаим проворно отскочила на пару шагов, оттопырила уши ладонями и поболтала в воздухе языком, дразня двойняшку.

— Новость какая? — не по-хорошему спокойно напомнил о себе в третий раз Ржевский, продолжая держаться за сердце. — Пожалуйста, заверши разговор со мной сперва. А ПОТОМ, БЛ*ДЬ, СВОИМИ ДЕЛАМИ ЗАНИМАЙСЯ! — заорал он с таким видом, что все замерли, где стояли.

— Помоги-и-те! — и только принцесса дурашливо выпучила глаза и побежала.

На месте. С высоким подниманием колен. Старательно хекая, отмахивая локтями и даже наклонив голову вперёд.

— Эй, ну чё вы такие скучные и занудные⁈ — пожаловалась она присутствующим через секунду на них же, опять становясь нормальной. — Только что такие приключения были, впереди тоже намечаются! Классно же⁈ — она призывно помахала в воздухе руками. — Эй, здорово же⁈ Ну, народ⁈

Барсуковы молча смотрели на аль-Футаим без тени положительных эмоций на лицах.

Наджиб мазнула по кузинам взглядом, глубоко вдохнула через нос, выдохнула через плотно сжатые трубочкой губы и молча покрутила пальцем у виска, косясь на близнеца. Затем она вдруг встревожилась, упала на колени рядом с сидящим на полу супругом и бросила ему ладони на виски:

— Хренасе, у тебя пульс! — удивилась она через мгновение. — Хорошо за двести! ДИМА!!!

— Бл*дь. Довыё**валась? — сумрачно бросила Барсукова-блондинка Далие, повторяя движение менталистки и занимая место рядом с Ржевским с другой стороны. — Корова.

На её ладонях тут же сформировались небольшие подушечки из воды:

— Куда приложить⁈ — закусывая губу, потребовала она у Мадины.

— Не надо никуда прикладывать, для меня это норма, — отозвался блондин слабым голосом. — Это нервы, сейчас само пройдёт. У меня ресурсы организма побольше, чем у обычного человека, сердечная мышца в том числе. Далия, так какая была новость⁈ Или я за себя не ручаюсь.

Наджиб подняла на близнеца взгляд, в котором было что-то такое, что аль-Футаим мгновенно сдалась:

— Дим, это ещё одна шутка! А новость такая, хотя она и не новость вовсе: с тем обилием жён, которое ты вокруг себя расплодил, тебе следует контроль психики и нервов усилить раз в пятнадцать! Всё, точка. Или постоянно будешь за сердце хвататься и инсульта опасаться: много жён — кошмар для психики.

Никто ничего не сказал.

Далия вздохнула и продолжила:

— Потому что каждая мозг по-своему выносить будет, это же очевидно. И требовать именно себе внимание и приоритет! Ты понимаешь значение слова конкуренция? Мы же за твоё внимание конкурировать будем, даже если мы друг друга любим и уважаем.

Наталья глумливо хмыкнула, но от комментариев тактично воздержалась.

— А муж между таким количеством баб будет на раскоряку, словно танцевальный шпагат между семью разными стульями. — Заметила с пола водница. — Аль-Футаим дело говорит, хотя и иноверец. Иноверка. Тьху, вы поняли.

Барсукова-рыжая поискала глазами вокруг и упала спиной на ближайший диван, забрасывая ногу за ногу:

— С другой стороны, поздно пить целебные воды, если почки отказали. Вот это у нас семейка, а-ха-ха! Ржевский, а ты точно решил? С таким количеством супруг справишься? — магесса огня, в отличие от прочих, нервничать и не думала.

Либо очень быстро пришла в себя после стресса — в соответствии со своей базовой стихией, подумала наблюдающая сцену издалека Ариса.

— Справлюсь, — кое-кто тоже стремительно изменился и решительно поднялся на ноги. — Если ты свои шутки прибережёшь для более подходящей обстановки, — проворчал он мрачно хозяйке дворца, — упирая палец в середину её декольте.

— Погоди. Замри, — попросила Наджиб, поднимаясь вслед за мужем. — Дай, — она цапнула его за запястье. — Хренасе. А теперь пульс едва больше восьмидесяти, — она присвистнула. — Ничосе у тебя диапазон… Слушай, с тобой что, целители в детстве работали??? У тебя тело больше чем у менталиста усилено!

— Не-а, не было в детстве никаких целителей, — открестился блондин. — Всё от природы. Я же и жар держу не в пример другим, и холод, и прочие нагрузки. Гипертрофированный функционал сердца — часть компенсаторного защитного механизма, — выдал он очередную абракадабру в своём стиле.

Виктория Барсукова поднялась на ноги следом, посмотрела на водные компрессы в своих ладонях и без перехода хлопнула ими принцессу по ушам, разбивая пузыри и высвобождая холодную жидкость.

— А-а-а! — вопль и прыжок монарха вверх, если не знать подоплеки, могли заставить подозревать её в наличии ментального буста на мышцах.

— Сдача, — хмуро проворчала водница. — Моей шуткой на твою шутку.

Аль-Футаим ошарашено смотрела на потоки воды, стекающие по телу, ещё секунд пять. Было также очевидно, что подобным образом с ней никто никогда не обращался.

— Далия, такое дело, — полностью отправившийся от несостоявшегося сердечного приступа муж хозяйственно облапил мокрую задницу хозяйки дворца. — На арапа к нашему царю не пущу. Я тут подумал…

— Так я тебя с собой беру! Как раз для контроля!

—…если контроль на мне, то не нужно мной руководить, как его организовывать! — веско заметил Дмитрий. — Во-первых, тебя сейчас туда банально по горячке выдёргивают.

— Думаешь? — менталистка хладнокровно накрыла ладонью начавший открываться рот близнеца. — У меня тоже мелькнула такая мысль, — призналась она. — Но когда у нашего величества в жопе энтузиазм подобным образом свербит энергично, на неё вожжи не наденешь! Все всегда под её дудку пляшут.

— Не стыкуется у меня картинка тех прокуроров, что нас арестовывать приехали, — пояснил Ржевский. — То, что в державе хаос на всех уровнях и во все стороны — объяснять не надо? — он обвёл взглядом присутствующих.

— Не надо. Мы этот ваш хаос уже давно и профессионально отслеживаем, — легкомысленно отмахнулась принцесса. — Как и все остальные Дворы, имеющие у вас представительства.

— Мадина, назови три самые важные вещи, с которыми наша семья за последнее время столкнулась. Не в Эмирате, — уточнил блондин.

— Усилитель ядра и всё с ним связанное, — покладисто затеяла отвечать Наджиб. — Вопросы вашего престолонаследия, хотя на самом деле это комплексная проблема и одним пунктом тут не обойдёшься.

— Ещё?

— Ещё прецедент в суде, решение о приводе царя. Дим, но это за уши притянуто! Я могу ещё пять не менее важных моментов перечислить!

— Если бы мы там вместе с прокурорами в коридоре молла остались? — флегматично бросил потомок гусара. — Сколько проблем из названных тобой трёх решились бы для наших недоброжелателей?

— Ну, на приходе вашего монарха в суд больше никто не настраивает. Минус геморрой с царём однозначно — потому что кроме тебя заинтересованых нет.

— Ещё?

— Я не знаю, какие у вас вопросы на собрании наследников обсуждаться будут, но тот факт, что сам иерарх Александр тебя просил прибыть, косвенно говорит: не всё так просто. Видимо, два: нет человека — нет проблемы.

— Как правящая персона заявляю: только Ржевский способен внести изрядную толику движения в хмурое болото ваших околопрестольных подковёрных игр, — помахала ладошкой Барсуковым аль-Футаим. — А учитывая его привычку рубить с плеча, ещё и правду, хм, как бы тут поделикатнее… дать просраться всем трём очередям наследников трона наш супруг вполне в состоянии. На одной этой встрече, причём так, что простой народ его на царство требовать начнёт.

— И это делает тебя очень неудобной персоной, особенно в сочетании с первым пунктом, который привод царя в суд, — подытожила менталистка.

— А теперь по горячим следам тебе, моей второй половине, создают какой-то аврал, — блондин под шумок бросил и вторую руку вслед за первой на чью-то попу. — При этом твой взрывной характер наверняка известен широко: на любой конфликт ты помчишься быстрее ветра, не разбирая дороги. А, Мадина?

— Сто пудов. Тоже мне секрет, — фыркнула двойник принцессы. — Кому надо, все в курсе. Да, просчитывается авансом, причём легко.

— Даже продолжать дальше не буду, — припечатал потомок гусара. — Вместо этого предлагаю ход конём…

— Боюсь и предположить, что за этой невинной на первый взгляд идиомой в реальности прячется, — поёжилась Наджиб. — Особенно с учётом твоей неизбывной и безграничной сексуальной фантазии, о муж наш.

— Я о работе сейчас! — оскорбился Ржевский. — А не о плотских утехах! Не сбивай с толку непристойностями!

— А-ха-ха-ха-ха! — Наталья, Виктория, Далия и Мадина дружно переглянулись.

Следующую четверть минуты они вытирали незапланированную влагу из уголков глаз.

Даже Демидов в своём углу скупо улыбнулся.

ХЛОП! У дальней стены портального зала из сформировавшегося магического прямоугольника с японской маркировкой вышли Норимацу-младшая и её кузины, Юки и Асато.

Ржевский недовольно поморщился: последней процессию из дома замыкала Светлана Левашова.

— Вот. — Шу бросила блондину новенький реактивный ранец.

За её спиной висела ещё пара таких же изделий.

— О-о-о! — возбудился Дмитрий. — Откуда дровишки⁈ Я-то свой в столице оставил, — пожаловался он тоскливо. — Никто не думал, что сюда придётся так быстро валить от приятного времяпровождения в торгово-развлекательном центре.

— Это Накасонэ подсказала, — пояснила Норимацу. — Говорит, у тебя должны быть альтернативные транспортные ресурсы, раз ты так летать хорошо освоился.

— Поди, целое состояние стоят? — спохватился потомок гусара. — Откуда деньги взяла⁈

Шу молча потыкала пальцем в потолок, затем указала взглядом на стену, по которой золотом было инкрустировано изображение монархической короны.

— Видимо, подарок тебе от царственного японского собрата, — перевела на вербальный язык аль-Футаим.

— Не ему, а мне! — возмутилась Шу. — Но да, передача предназначена для того, кто прибором умеет пользоваться, — признала она. — Потому что техника в руках дикаря — груда металлолома.

Последнее выражение принадлежало, кстати, Ржевскому. Услышав цитату самого себя, он на автомате просветлел лицом, приосанился и машинально расправил плечи.

— Вот и кто после этого наивная простодыра? — пробормотала менталистка, ни к кому не обращаясь. — А кто — коварная и прошаренная азиатка и мастерица тонких манипуляций?

— Ха, последнее — точно не она, — без затей ткнула пальцем в двоюродную сестру Юки. — Она как раз прямая как молоток. Просто как в Дмитрия втрескалась, регулярно стала его фразами разговаривать, вот и вся «хитрость».

— Слушайте, а секса только у меня ещё не было? — Ариса смущённо посмотрела на всех женщин по очереди, затем ткнула пальцем в Ржевского. — И как вообще очередь формируется?

Далия жизнерадостно ухмыльнулась, встала на цыпочки и помахала рукой:

— За мной будешь!

Лицо японки вытянулось от удивления, а глаза стрельнули в сторону нарисованной на мраморе короны.

— А я? — тихо пискнула от стенки Светлана Левашова, почему-то впиваясь взглядом в менталистку. — А моя очередь когда придёт?

— А чего ты у меня спрашиваешь⁈ — неподдельно изумилась Наджиб. — Тебя что, я удовлетворять должна⁈ Чем, пальцем⁈

— Пха-ха-ха-ха-ха, вот так и рождаются легенды о цинизме и чёрствости медиков! — заржала аль-Футаим громче.

— Я подумала… раз ты старшая жена… ещё и мастер ментала… — Левашова стремительно покраснела до бордового цвета, потупила взгляд и принялась теребить собственное ухо.

— Я тебя е*ать не смогу: нечем. Извини, вопрос не по адресу, — ровно переадресовала субтильную княгиню менталистка, указывая на потомка одиозного кавалериста.

— Так! Смирно! Рот закрыть, уши растопырить! — без перехода сорвался на крик Ржевский. — Светлана, я к тебе обращаюсь! Что за безнравственные поползновения⁈ Откуда только такие мысли в мой адрес⁈

Трое Норимацу, двое Барсуковых и августейшие близнецы мгновенно распределились по свободным диванам. Забросив ноги на ноги, действительные жёны с интересом намекнули на продолжение спектакля, синхронно захлопав в ладоши.

— Ты всегда трахаешь всё, что шевелится, — через силу выдавила из себя Левашова. — Я подумала, что могу примкнуть к…

— Нет! Не можешь! — кое-кто эмоционально помахал в воздухе пальцем слева направо. — Что за безнравственные мысли⁈ Где твоё девичье достоинство⁈

— Дим, я…

— Нет! И слушать не хочу! На это я пойти не могу!

— Почему?

— Правила приличия, принципы и моя мужская за тебя ответственность! Они с твоим низменным плотским желанием несовместимы! Я твоей маме слово дал тебя оберегать, она надеется!

— Перебарщиваешь с пафосом, муж наш, — прохрюкала с дивана заливающаяся весельем Далия. — Слезь с трибуны! Не на регентском совете.

— Ты ж наш принципиальный и кристально порядочный, — поддержала близнеца Наджиб и зачем-то захлопала в ладоши по второму кругу. — Повтори на бис, пожалуйста: я на амулет записываю.

* * *

Интерлюдия

Центральный аппарат Прокуратуры, этаж руководства.

Обер-прокурор угрюмо выбил нужные комбинации на трёх амулетах последовательно, чтобы войти в собственный кабинет.

Ещё несколько часов тому он бы сказал, не задался месяц. Сейчас впору было полагать, что как бы не вся жизнь.

— Как же мы проморгали, — пробормотал он себе под нос, аккуратно запирая двери изнутри. — И что теперь делать, вот в чём вопрос.

— У меня абсолютно тот же вопрос, прямо с языка снял! Приветствую, — раздалось из-за спины.

Валентинов на автомате ответил:

— Взаимно. — Затем подпрыгнул как ужаленный, исхитрившись развернуться в воздухе (несмотря на преклонный возраст). — Кто⁈…

— Да не скачи ты так! — озадаченно предложил наследник рода Ржевских. — Я кое-что обсудить заглянул, а не продолжать тебя вручную воспитывать.

В полном соответствии с этикетом он сидел на стульчике для посетителей, сразу за приставным столиком.

— Как ты сюда попал⁈ — один из первых людей Империй заозирался, пытаясь разгадать загадку.

Теоретически, маргинал мог оказаться здесь только порталом. Но именно на этот случай кабинет был старательно защищён, причём дважды, внахлёст — это утверждали компетентные специалисты, которым можно верить.

Опять же, для портала маяк нужен, откуда он у этого оборванца? И кто этот маяк здесь мог установить?

Впрочем, как недавно оказалось, не такой уж этот тип и оборванец. Судью Веретенникова при всех купил, причём дважды, а тот берёт будь здоров.

— В окно зашёл, — флегматично ответил блондин.

Затем протянул руку, распахнул и закрыл створку.

Обер-прокурор трясущимися руками затеял отпирать замки, которые только что сам старательно запечатывал.

— Игорь Фёдорович, в ногах правды нет, — вздохнул молодой негодяй. — Присядь, пожалуйста: действительно поговорить надо. Если бы я хотел, прямо сейчас бы тебе в затылок выстрелил. Веришь, с такой дистанции не промахиваюсь.

Валентинов принялся лихорадочно соображать: если Ржевский здесь, значит, кто-то его сюда провёл.

Список тех, кто теоретически способен, умещается на пальцах одной руки. Первую персону можно вычеркивать смело — Его Величество по целому ряду причин не станет… прокурор решительно оборвал собственный поток сознания: остальных четверых из этого перечня тоже следовало не менее уверенно удалить. Примерно по тем же причинам.

— Игорь Фёдорович, это я поначалу вежливо прошу! — наследник скандальной семьи, вещающий за спиной, поморщился, судя по голосу. — На первый раз. А на второй ведь могу и х**** сделать! Не говори, что не предупреждал!

С другой стороны, если бы мерзавец замышлял нехорошее, любые дела он мог начать и закончить сразу, не вступая в диалоги. Выстрел в затылок — ни разу не фигура речи, если в закрытом кабинете неизвестно каким образом материализовался Ржевский.

— Говори, — прокурор нехотя занял собственное кресло.

— Ты в курсе, что в молле была использована другая разновидность ОМП? Тот же след, что и возле моего участка, но реализация и организация другие.

— Чего-о⁈

— Оружие массового поражения, — отчеканил потомок одиозного кавалериста. — Выход за красные линии. Нарушение всех писаных и неписаных правил.

— Ну, если у людей хватило возможностей подобное сочинить, то и правила для них с этого момента неписаны, — резонно заметил заслуженный чиновник. — И потом, сигналы противоречивые: дознаватели работают, от разных ведомств, согласия во мнениях пока нет. Ржевский, шёл бы ты отсюда? — старик поморщился.

То, что его сейчас не будут ни бить, ни убивать, стало очевидно. Соответственно, главное — спровадить негодяя поскорее и вернуться к своим делам.

А с ним потом посчитаемся.

— Игорь Фёдорович, давай забудем распрю? Серьёзное дело. Я тебе как персона твоего уровня, номинально если, повторю ещё раз: в твоей стране, в твоей вотчине, в зоне компетенции, за которую ты перед державой ответ держишь, злоумышленники затеяли…

— Чушь! — перебил обер-прокурор зло, перегибаясь через стол. — Не докажешь! — вырвалось у него в следующую секунду.

— Ах ты ж сволочь продажная, — черты лица белобрысого маргинала резко заострились. — Я-то думал: за кресло трясёшься, врагов не хочешь наживать, власть любишь. А ты…

До чиновника с опозданием дошло, что у незваного собеседника он бы мог выведать и побольше — если бы придержал язык и хотя бы спросил о цели визита.

— Чего хотел-то? — бросил прокурор неприязненно.

А про себя удивился: зачем это Ржевский в его кабинет — да с рюкзаком лез?

Может, там тоже деньги? Как для Веретенникова?

Спрашивать, однако, теперь не резон. По вполне понятным причинам.

— Знаешь, а я тебе скажу, чего хотел. — Негодяй дошёл до окна, распахнул створку и забрался на высокий подоконник. — Я хотел попытаться капельку профессионального куража у тебя пробудить: негоже массовое убийство сотен без ответа оставл…

— Поучи меня ещё! — вид уходящего в окно маргинала настраивал на удивительно решительный и смелый лад.

Впрочем, переусердствовать нельзя: дерётся наглец больно.

—…ять, если, конечно, ты эту землю своей считаешь, — буднично продолжил мысль Ржевский. — И если внуков своих тоже в этой стране видишь.

— Ой, вот не надо! — здесь прокурору даже изображать ничего не пришлось. — Это ещё кто на иноверцах женится! И половину состояния то в Залив, то в юрисдикцию Микадо переводит! Признайся, и к Престолу тоже примериваться начал⁈

— К какому? — негодяй всерьёз заинтересовался.

— Сто лет ваши на встречу наследников в столицу носа не казали! А тут, говорят, ты собственной персоной собираешься!

— Дурак ты, Игорь Фёдорович, — беззлобно отмахнулся блондин. — Шёл я к тебе, чтобы помощь предложить. Но вижу, она тебе без надобности.

— Какую помощь?

Неужели в рюкзаке деньги? Чёрт, а ведь с этим типом ничего мутить нельзя, как бы ни хотелось: те самые пресловутые красные линии.

Не поймут ни Юлия, ни Сам, ни кое-кто ещё (из запасных вариантов — Валентинов любил ставить на всех лошадей сразу, благо, должность и возраст позволяли).

— В расследовании двух эпизодов массовых убийств, — старательно, как малолетнему дебилу, выговорил Ржевский. — Я по наивности думал, таким вопиющим злодейством прокуратура под твоим чутким руководством озаботится.

— Ошибся ты, — уверенно кивнул старик. — Не было никакого злодейства. Так, случайный сбой: молодые маги из Академии запрещённый амулет с собой прихватили, из того магические флуктуации и вырвались. Заключение Академии будет завтра.

— Люди погибшие для тебя вообще ничего не значат? — блондин заинтересовался с таким видом, словно обнаружил в давно прочитанной книге неизвестную страницу.

— Не твоего ума дело. Оба эпизода засекречены, не тебе о том радеть.

— Нельзя применение ОМП засекретить. Дебилы… — Ржевский словно затеял открывать какие-то краники на своём рюкзаке.

Странно.

Впрочем, зрение у прокурора было уже сообразное возрасту, возможно, мелких деталей и не разглядел точно.

Убедившись, что физической конфронтации по-прежнему не предвидится, Валентинов осмелел окончательно:

— Эй! Ты что, только за этим сюда и лез⁈

— Ну да, — удивился маргинал, оборачиваясь. — Я тоже гражданин своей страны, оба раза свидетель. И, в отличие от тебя, понимаю, что произошло.

Игорь Фёдорович снисходительно промолчал и не стал говорить, что он в своём кресле тоже кое-что понимает. Просто Обер-прокурор имел договорённости с каждой из сторон.

Кто бы ни победил, чья бы партия ни пришла к результату первой, любая из них по-любому придёт договариваться сюда.

А погибшие, ну что погибшие. Вон, когда в конце месяца Соту будут переводить обратно на общие основания, там, поди, не меньше трупов будет.

В день.

— Шлёпнуть бы тебя, — будничного вздохнул Ржевский, словно примериваясь, как получше шагнуть из окна высоченного небоскрёба.

Валентинов напрягся. Неужели рано успокоился и расслабился⁈

— Да только не в тебе дело, а в системе, — припечатал маргинал. — Живи, бог тебе судья. А, кстати, чуть не забыл! Судья Веретенников на тебя возложил принудительный привод царя в суд. Только попробуй не исполнить завтра в девять утра, пожалеешь.

— О расследовании «кляксы» больше не печёшься? — уточнил зачем-то чиновник.

— Клякса? Ты о чём?

— Тот тип магии, который выжег улицу возле твоего имения, называется кляксой, — любезно пояснил прокурор.

Через секунду он повторно пожалел о собственном длинном языке. Но чёрт побери! Как хотелось поставить наглеца на место!

Например, дать понять, что Обер-прокурор знает много больше, чем кому-то кажется.

— А-а-а, так ты и сам в теме, — брезгливо поморщился негодяй с подоконника. — А я к тебе как дурак… думал, ты сломя голову вопиющее расследовать затеешь…

— Ты даже не представляешь, во что пытаешься ввязаться, — неожиданно для себя бросил Валентинов. — Мой тебе добрый совет: забудь всё, что видел. Забери своих жён и мотай нахер! Хоть в Залив, хоть в Японию — тогда жить будешь.

Старик немного помолчал, затем продолжил, переходя на французский:

— Понятно, что по молодости ты к своим шансам на престол прицениваешься. Забудь! И особенно выбрось из головы молодые бредни свои про справедли-и-ивость, — он передразнил последнее слово в собственном исполнении.

— Дурак ты, Прокурор. Просто богом проклятый дурак, если, конечно, в бога верить. Это ты не знаешь, во что ввязался.

А затем наследник маргинального семейства буднично шагнул с подоконника вниз. Вместе со своей поклажей за спиной.

Игорь Фёдорович в первую секунду даже глаза протёр: да ну, не может быть!

Впрочем, если негодяй на себя таким образом решил руки наложить, может, оно и лучше: заявления его жён-свидетельниц благодаря их иностранному подданству очень легко дезавуировать. Даже эту аль-Футаим, есть у юстиции Империи свои наработки и на эту тему.

Чиновник не поленился и лично спустился вниз, чтобы поискать под окнами небоскреба тело.

К сожалению, трупа Ржевского-младшего почему-то не обнаружилось, хотя по ночному времени никто не должен был успеть убрать.

Загадка. С другой стороны, помер Максим — и чёрт с ним.

К себе на этаж Игорь Фёдорович Валентинов поднимался в неожиданно хорошем настроении.

Глава 12

— Вечер в номер! — вежливо здороваюсь, заходя в огромное и дорого обставленное помещение.

По крайней мере Мадина говорит, апартаменты в этом гостевом крыле дворца Далии именно так и называются. Номера.

— Здоров и ты, коли не шутишь, — отвечает с огромной двуспальной кровати отец Шурик.

Поскольку жёны-близнецы дали мне все доступы как у них самих, после неудачного посещения Обер-прокурора я мотнулся в генеральное консульство Эмирата в Столице и оттуда — дипломатическим порталом сюда. Сразу, без пауз.

Священник валяется в горизонтальном положении, забросив руки под голову и глядя какое-то маго-видео из жизни животных пустыни.

При моём появлении он резко поднимается и сбрасывает ноги с кровати:

— Можешь распорядиться, чтобы меня из этой кутузки выпустили⁈ Домой не пускают! Сказали через удалённого переводчика, только по твоему разрешению отсюда выйду. Что за…?

— Мадина и Далия полностью в курсе всех моих проблем дома, — поясняю. — А человек ты непоседливый, отец Шурик.

— Моя непоседливость — не твоя забота!

— Жёны боялись, ты опять в какое-нибудь приключение вскочишь, едва отсюда выбравшись — и снова в летальное. Да такое, что на второй раз ног не унесёшь.

— А им, иноверцам, какая с того тягость? — сварливо ворчит церковный иерарх, жадно присасываясь к большому кувшину с местным экзотическим фруктовым соком. — Хотя кормят и поят похлеще, чем у нас иной раз — царя-батюшку, — признаёт он тут же непоследовательно и нехотя. — Или даже главу церкви. Последний, как известно, пожрать ещё больше любит. Даром что в пост… — последнюю фразу он бормочет на грани слышимости и в сторону.

Пошевелив пальцами в воздухе, старик подхватывает полоску вяленого мяса с одной из многочисленных тарелок, которыми уставлены добрые пять квадратных метров.

На прочей посуде находятся колбасы, несколько сыров, хлеб, зелень, овощи, фрукты, цитрусовые.

Есть чем червячка заморить.

— Слушай, хотел бы я вместо тебя в такой кутузке посидеть! — не могу не возмутиться в ответ чужой неблагодарностью. — И думаю, что не я один.

Дальше без спроса подхожу к сервировочной поверхности и прикладываюсь к разносолам:

— Не возражаешь? — спрашиваю у соотечественника, сооружая себе сложный бутерброд.

— Да Христа ради. Хоть всё съешь, — дед забрасывает в рот несколько кусков овечьего и козьего сыра. — Видимо, твои девки распорядились: стол меняют раз в два часа. Ещё бы винца красного…

— А-га-га-га-га, отец Шурик, а ты, как я погляжу, нестеснителен! — хороший, кстати, сыр.

Особенно вон тот, светловатый и твёрдый, который ножом колется на манер льда, а не режется.

Даже занятно, что подобную прелесть обычные людишки приготовить сумели. Хм, а ну, ещё кусочек.

— Чего это я нестеснителен? — озадачивается церковник. — Под юбку пока ни к кому не лез, как твой дед. Ем, что дают; целительские издевательства переношу стойко. Чего это ты меня хамлом завуалированно называешь⁈

— Не пьют они здесь вина и ты это знаешь.

— Да я не в претензии, — отмахивается он, разламывая на две части огромный бархатный персик и протягивая половинку мне. — Так, брюзжу по-стариковски, можешь не слушать… Ты меня отсюда выведешь?

— А что лечащий врач говорит?

— Да хрен её знает! Она не по-нашему говорит, а я, в отличие от тебя, языкам Залива не обучен! Только один раз и сподобилась через браслет кого-то вызвать, кто по-нашему волочёт, — он примеривается к апельсину, но берёт в итоге банан. — Тогда и узнал, что я здесь на положении арестанта: без твоего слова шагу наружу нет. Нестыдно? — религиозный деятель укоризненно смотрит на меня, продолжая налегать на резаные ананасы с дыней.

— Как ты целителя зовёшь, если что? — разумеется, беспочвенный упрёк игнорирую.

— Вон маго-кнопка. — Церковник без напряжения, словно и не было тяжёлого ранения, делает несколько шагов к противоположной стене и хлопает рукой по виртуальному красному кружку.

Голограмма, которая здесь зовётся маго-граммой.

Из стенки, с места крепления магического интерфейса мгновенно раздаётся голос матери Мадины:

— Я в соседнем крыле, сейчас буду. Подождите, пожалуйста; не пройдёт и минуты.

— И вот так каждый раз, — жалуется старик, совсем не по-стариковски подпрыгивая в воздух, отталкиваясь при этом обеими ногами от белого мраморного пола и спиной влетая со всей дури в мягкую-премягкую кровать.

Чёрт, хоть завидуй!

— Что «каждый раз»? — в первую секунду искренне не понимаю сути его претензии. — Вызываешь мать моей жены; после этого подпрыгиваешь, как козёл и спиной на тончайшие пуховые перины⁈

Кстати, женщина в самом соку, проносится в голове на автомате. И мужу своему буквально позавчера то ли пожизненное впаяла без права амнистии, то ли вообще, мой меч — твоя голова с плеч.

— Тьху на тебя, что непонятного⁈ Каждый раз она в ответ вот так непонятное бормочет! — епископ возмущённо тычет пальцем в стенку и в красную кнопку на ней. — Потом приносится меньше чем через минуту галопом! Что-то делает, но я не понимаю что — и обратно уходит!

— Прикольно. Не знаю, что сказать.

— Вот и я не знаю! Хотя подлатали знатно, — признаёт он и это. — Откровенно говоря, с такими ранами, — Шурик хлопает себя по животу, — в родной обители я был бы не жилец. А у нас целители дай бог, получается, здесь ещё лучше…

— Говорят, здешняя школа чуть посильнее нашей будет, — дипломатично скругляю углы. — И в ментале, и в лечебном деле.

— А чего ты говоришь, не знаешь, что сказать? — похоже, от избытка восстановившегося здоровья кое-кто решил поискать дополнительных приключений и явно нарывается на конфликт. — Я ж внятно объясняю! Как ни пытаюсь этой бабе растолковать, что мне домой надо, она только бормочет по-своему! И из комнаты не выпускает! Хорошо, здесь ванна с маго-массажем, — по лицу собеседника пробегает мимолётное самодовольство. — И вообще…

Не спрашивая разрешения, прохожу в санузел.

Чтобы тут же присвистнуть от изумления:

— Слышь, твоё преосвященство, ты вообще совесть потерял⁈ Стенки из золочёного мрамора, инкрустированная золотом ванна из серебра, унитаз тоже. Да в этот сортир баб можно водить, как во дворец! Интерьером соблазнять! Хотя тавтология получается, — задумываюсь. — Всё-таки это дворец и есть.

— Ну в целом неплохо, да, но…

—… А в ванной такой массажный комплекс, который у нас в Левом Береге знаешь сколько стоит⁈ Я надысь покупал дешёвую версию!!! Она как ваш иконостас в Центральном столичном храме стоит! — щёлкаю ногтем по сантехнике, выполненной из чистейшего банковского металла. — Боюсь подумать, сколько это тогда супруге встало, чтобы неблагодарного мудака типа тебя принимать… А ты козьи морды кривил — не те условия тебе создали.

— А у главы церкви в резиденции краны из золота, а не из серебра с позолотой, — вроде как без эмоций замечает отец Шурик.

— Какой церкви глава? — уточняю из педантичной страсти к деталям.

Я сюда шёл его помощь получить, а похоже, сейчас вновь скандалить придётся. Впрочем, нормальных человеческих качеств собеседник не лишён, в отличие от Обер-прокурора.

— Нашей церкви. Я у главы периодически останавливаюсь, как и кое-кто ещё из предстоятелей. Не скажу, что каждый угол знаю напамять, но золотые краны хорошо помню.

— На твой вопрос: я сказал, что не знаю что сказать потому, что не понимаю, — из вредности, которой я неизвестно как нахватался у Наджиб, делаю паузу, давая собеседнику вскочить в капкан самостоятельно.

— Чего ты не понимаешь? — снисходительно задирает подбородок иерарх.

Теперь главное лицо понаивнее и глазами похлопать:

— Я не понимаю, как можно дожить до твоих лет, заниматься твоим делом — и не выучить языка второй религии по величине, если сразу за твоей паству по головам считать!

— Хм. Уколоть умеешь, нечем крыть. — О, хоть один человек в этом мире признаёт, что языки других учить не только полезно, а и где-то даже необходимо.

— Признайся, — наклоняюсь и аккуратно тычу его пальцем в живот, проверяя кое-какие нервные рефлексы. — Есть же у твоего церковного департамента месячный план по новообращённым? Сколько из другой религии в твою перейти должно?

— А ты откуда знаешь⁈ — брови отца Шурика взвиваются на лоб. — Это непубличная информация! Засекреченная, если мирскими словами!

— Ой, тоже мне тайна, — отворачиваюсь, чтобы налечь на твёрдый сыр, который больной не успевает съедать в том количестве, что ему подают.

Отец Шурик даже не поморщился: получается, залечили его знатно, хотя и времени всего ничего прошло.

— У каждого бизнеса есть свои планы экспансии, — поясняю логику, которой вычислил их так называемую тайну. — В вашем случае: сто процентов, вы из других религий должны паству агитировать, это просто экономически вытекает. Ну не с младенцами будущего же сквозь сонм времён связь налаживать! Последнее технически невозможно, а вот адепты чужой религии — готовые налогоплательщики, только ритуалы им на свои заменить.

— Какой бизнес⁈ Что ты несёшь⁈ — собеседник изображает возмущение слишком активно, чтобы это было правдой.

— Отец Александр, — сажусь в кресло для посетителей. — Твоя церковь — самый успешный бизнес этого мира, — хлопаю по сиденью под собой, — за последнюю пару тысяч лет. Доказать? С карандашом и бумагой в руках, исключительно логичными аргументами?

Какое-то время таращимся друг на друга с короткой дистанции.

— Не надо ничего доказывать. — Дед отводит взгляд. — Не для печати: я с тобой даже где-то согласен, если по содержанию говорить. Но только наедине! И ты в других местах о том не заикайся! Оценил степень откровенности?!! Давай выпускай меня отсюда теперь.

— Добрый вечер, — в этот момент дверь номера открывается снаружи и на пороге появляется моя сексапильная тёща.

Так, немедленно настроиться на нормальный лад, мужественно отдаю себе мысленную команду.

А то если я сейчас опять на автомате начну её коэффициенты упругости сквозь одежду разглядывать, Мадина через тайную систему наблюдения Дворца буквально через секунду знать будет.

Там и до семейного скандала рукой подать, возможно даже с рукоприкладством. Чего не хочется.

Молчу уже, когда она плачет — такое ощущение, что лучше бы меня убили.

— Рад видеть и приветствовать! — а ноги выносят меня из кресла против воли и сами буквально подбегают к Шамсе бинт Тани.

И глаза, чёрт побери, тоже сами таращатся, куда не надо.

Интересно, у меня сейчас получится слюну сглотнуть незаметно?

— Я тоже тебе рада, — судя по ироничной ухмылке и многозначительному подмигиванию, Наджиб-старшая мою реакцию и без ментала чудесно считывает.

Ой как неудобно.

Глубокий вдох, медленный выдох; глубокий вдох, медленный выдох; глубокий вдох, медленный выдох.

Тёща коротко хохочет, ничего не говорит и принимается за пациента, поворачиваясь ко мне спиной.

Чёрт, так ещё хуже! Теперь к гипнотическому воздействию её передних коэффициентов добавились задние!

В следующую секунду довольный собственной изобретательностью, решительно направляюсь в санузел:

— Я щ-щас!

Там умываюсь холодной водой и даже заливаю пару горстей себе за пазуху: рубашка в этом климате быстро просохнет, а я чуть-чуть отвлекусь. От неуместных двусмысленных поползновений.

— Дим, скажи своему соотечественнику, что его выздоровление идёт по плану. — Доброжелательно просит мать Мадины через пару минут, окончив сгибать руки, ноги и шею отца Шурика в разных плоскостях. — Ещё пара дней такого режима — и он свои обычные двадцать миль пешком в сутки опять ходить сможет без проблем. Даже по нашей пустыне в жару, — добавляет она.

Добросовестно перевожу на русский.

— Тьху. А за двери почему не давала выйти⁈ — священнослужитель походя забрасывает в рот кубик жареного филе индейки величиной с половину моего кулака. — Если в их пустыню пешком готова отправить⁈

Хренасе, у него аппетит. Даже я уже наелся, а он так целый день жуёт.

Куда в него лезет?

Попутно интересно: это только у отца Шурика после ранения? Или то есть их общее профессиональное цеховое качество — и у всей его церкви аппетит подобный (читай, ненасытный)?

И в прямом, и в переносном смысле, если по золотым кранам в сортирах судить.

— Дим, переводи. Выйти из комнаты ему не давала потому, что, — Шамса начинает загибать пальцы. — В нарушение всех правил и законов Эмирата, отец Искандер лежит на женской половине нашего Дворца. Дворца правящей Монарха, раз.

Перевожу.

— Это в свою очередь сделано потому, что мне так удобнее его выхаживать, два и три: маго-поле, напитанное целительскими заклинаниями, здесь банально сильнее. В-четвёртых…

Начинаю переводить синхронно, чтоб сэкономить время (подсмотрел приём у Мадины, теперь сам тоже так делаю — реально быстрее получается).

— Не надо «в-четвёртых», — скрипит с кровати церковник. — Спасибо и простите. Не знал я, что ради меня так все правила попрали. Да и то сказать, в чужой монастырь со своим уставом… спасибо ещё раз!

— Не ради вас, — качает головой мать супруги сразу после его слов.

Поскольку она тоже менталистка, мой перевод ей не нужен.

Стоп! Так получается, она все его мысли всё это время видела⁈ И тиранила его… почему?

— Пха-ха-ха-ха-ха, Дима! Почему-почему. Ну могут у меня быть свои развлечения⁈ — Шамса Наджиб хохочет, будто звенят заливистые колокольчики.

Не понял ещё раз. Она что, и мои мысли… того?!!

— У тебя всё на лице написано, — мать жены без затей хлопает меня по плечу. — А-ха-ха, какие вы оба забавные!

Хм, в их реалиях — очень красноречивый и близкий жест. Но я это только теперь понимаю, после уроков и лекций Далии.

Попутно: кажется, я теперь знаю, откуда у Мадины такие же загибы. Точнее, от кого.

Яблоко от яблони.

— Когда его можно у вас забрать? Так, чтоб без вреда для здоровья?

— Хоть сейчас: программы регенерации почти отработали, инерции хватит, его клетки сами всё завершат, как надо. Кишечник, правда, стал короче на пару метров, но это не критично.

— Я не в претензии! — заполошно машет руками отец Шурик. — Спасибо! После Пчелы Пращника, да в живых, да на ногах через несколько дней! Благодарю от всей души.

Он подскакивает с кровати и кланяется, подметая рукой пол:

— Когда-нибудь, в наших краях если будете, только скажите.

— Спаси Аллах! — неподдельно вздрагивает Шамса. — Но за само предложение тоже спасибо, учту. Дим, что-то ещё или это всё?

— Если позволите, я с соотечественником прямо сейчас из портального зала домой: очень дела серьёзные, без него не обойдусь.

— Позволяю. Я его одного отпускать не хотела: вдруг с ним что-то случится в его же церкви, так чтоб потом на тебя собак не повесили. — Она многозначительно поднимает и опускает правую бровь. — А раз ты всё лично проконтролируешь…

— Вы мудрая и умная, не только ослепительно красивая, — констатирую без тени комплимента.

Чистая ситуационная правда. Так влёт считывать нюансы оперативной обстановки, ещё и в стране, где она никогда не была… ещё и в социальном институте чужой религии… скажем, для врача — более чем пилотаж.

Снимаю шляпу.

— У него же ранение от вашего церковного артефакта, — пожимает плечами сексапильная тридцатилетняя с небольшим тёща. — Их внутренние разборки откровенные. А отсюда он скорее всего тоже к своим отправится. Какой прогноз сделал бы на моём месте ты? Что его ждёт по возвращении?

— Дострелят со второй попытки рано или поздно, — вздыхаю в ответ. — Или с третьей, дело нехитрое. Причём скорее рано, поскольку покушавшегося лично я в лицо не увидел, а пострадавший даже не предполагал, что он есть.

— Это почему ещё? — подозрительно впивается в меня взглядом отец Шурик, выслушав перевод нашей беседы, выполненный мною по его запросу.

— Потому что под ТТХ того инструмента, которым тебя отработали, как мишень на моём участке между вражескими небоскребами ты не подставился бы, — пожимаю плечами второй раз. — Если б хоть что-то подобное в свой адрес предполагал.

— Чего-о-о? Что за… ⁈

— Тактико-технические характеристики. Этой самой Пчелы Пращника показатели в цифрах, — теперь уже не скрываю, что наблюдаю за его мимикой внимательно. — Ты в этом вашем церковном артефактном оружии волочёшь профессионально, так?

Он порывается набрать воздух и ответить, но я его останавливаю поднятой рукой:

— Так. У тебя на лице тоже всё написано, ты тоже врать не умеешь. Получается, выстрела того ты не ждал, раз подставился: врасплох тебя застали. Подловили с опущенными руками прямым ударом, иначе говоря.

— Однако кто руку приложил из наших, знаю отлично! — старик неожиданно отворачивается в сторону.

— Ладно, я пошла. — Мать Мадины тактично захлопывает дверь с той стороны, беззвучно целуя перед этим воздух и глядя на меня. — Дим, ты здесь уже как дома? Справишься сам?

— Угу.

— Только по женской половине его без себя не отпускай! Это тебе можно, как мужу, в порядке исключения!

— Ой. А отцу Шурику?

Мне его что, на руках нести, в ковёр завернув предварительно?

— Своего протеже ведёшь и сопровождаешь строго по коридорам, ни в какие комнаты заходить не даёшь.

— Принял, будет сделано. Спасибо ещё раз за всё.

* * *

Там же, через некоторое время.

— А теперь наедине колись: чего ты от меня хочешь? — епископ, услыхав, что желанная свобода близка и никем не ограничена, наружу почему-то торопиться перестал.

Вместо того, чтобы в моём сопровождении опрометью рвануть в родные пенаты к родным берёзкам и ёлочкам, он по-хозяйски прыгает спиной обратно на кровать и разваливается, как барин.

* * *

Шу Норимацу, Изначальная Соты и глава клана Ивасаки. Сигнал передан через защищённое соединение магических амулетов Изначальных Соты, заключивших союз.

— А теперь наедине колись: чего ты от меня хочешь? — церковный иерарх вопреки собственным пожеланиям минутной давности воспользоваться опцией немедленного возвращения домой не поспешил.

Шу подоплеку понимала: если в родной столице происходит то, что происходит, то серьёзный разговор с серьёзным человеком типа Ржевского следует вести в гарантированно защищённом месте.

Например, во дворце другого государства, удалённого от эпицентра событий на многие тысячи километров.

— Помощи, — не затянул с ответом напарник по бизнесу.

— На тему?

— Самодержца нашего, х** ему в сраку, в суд на заседание доставить. Всё, дальше я сам.

Японка отметила, что церковник несильно удивился.

— Какой именно ты видишь мою помощь? — архиепископ забросил ногу за ногу и поправил подушку под головой. — Чем я, в твоих ожиданиях, должен тебя поддержать?

О подоплёке, что интересно, старик даже не спросил. Видимо, у него имелись собственные прогнозы по ситуации до ранения — раз сейчас не интересуется причинами.

— На царство нашего монарха ты помазал? — в лоб ответил Ржевский.

Вроде как и не утвердительное предложение, однако все вопросы сразу отвалились.

— Да. — Священник тоже предпочёл лаконичность.

— Текст твой, который ты при этом читал, вспомнить можешь?

— Издеваешься? — отец Александр поменял ноги, забросив теперь правую на левую, и минуты на три зачастил церковным речитативом.

— Ну вот тебе и причина, — пожал плечами потомок гусара, совсем не пафосно вгрызаясь зубами в большое южное яблоко. — Ты, если формально говорить, венец царский ему под добросовестность и самоотречение ради народа доверил. Настала пора кое-какие накопившиеся за время правления проблемы гласно поднять.

— У меня нет такой власти, — немного помедлив, закусил губу старик. — При всём желании. Ты, кстати, оценил, как я никаких наводящих вопросов тебе не задаю?

— А чё тут оценивать? — Дмитрий посмотрел на остатки яблока и забросил в рот огрызок. — Артефакты твои в этой комнате не блокировались, связные по крайней мере. Со своими ты наверняка пообщался — не зря же я в столичный храм ходил. Тебя должны были вызвать, как в сознание придёшь. — Кое-кто покосился на чужой крест и прочую фурнитуру.

— Таки ты это был… не подстава…

— Да. Соответственно, о том, что ваша похищенная из церкви интеллектуальная собственность по миру в виде оружия массового поражения гуляет, не знать не можешь! — подытожил Ржевский. — И, в отличие от твоих соратников по профессиональному цеху, именно тебе понятия совести, долга и обязательств не чужды.

— Я не представляю, как царя из дворца в этот твой суд вытаскивать. И да, я по большей части в курсе, можешь не пересказывать.

— Про последний эпизод в столичном молле тоже знаешь?

— Да.

— Что это неправильно, согласен? Или ты как обер-прокурор, тройной стандарт исповедуешь?

— Согласен. Не тяни кота за…

— Тебе вытаскивать из дворца никого не надо, — припечатал потомок гусара. — Там я сам справлюсь.

— Да ну⁈ — в глазах старика мелькнуло недоверие.

— Ну или не справлюсь, — легкомысленно отмахнулся напарник по бизнесу. — Но тогда уже и тебе всё пофиг будет… Твои люди, бойцы в облачении церкви, нужны лишь для одного.

— Без драматических пауз, пожалуйста, — иерарх неожиданно стал нормальным мирским человеком.

— Твои церковники со всеми вашими атрибутами, — Дмитрий защёлкал пальцами, подбирая слова, — с крестами, с шапками этими вашими высокими, нужны для одного: от дверей Зала заседаний Суда сопроводить ответчика до любой из тройки трибун. Всё.

Священник задумался.

Ржевский не торопил, развалившись в кресле и активно поглощая невостребованные продукты. Насколько Шу могла судить, блондин ел всё без разбора, по принципу что ближе лежит.

— Даже интересно, как Николай в Суде окажется, — выдал священнослужитель через некоторое время.

— Какой Николай? — резко озадачился напарник по бизнесу.

— Царь и Император Всея… — глаза церковника удивлённо раскрылись. — Ты чего⁈

— А-а-а, царь, — с видимым облегчением взмахнул рукой кое-кто, в иных местах называемый маргиналом. — Николай — это ты царя по имени назвал, понял… Твоё высокопреосвященство, ты уж извини, но как он там окажется, сказать не могу.

Старик молча сверлил взглядом Дмитрия.

— Закрытая оперативная информация, — бестрепетно продолжил напарник по бизнесу. — Если разгласить детали сейчас, а потом не дай бог не сложится, отгадай с трёх раз, кого я виноватым считать буду?

— Того, кому заранее рассказывал, — машинально кивнул священник из положения лёжа.

— Именно, — подтвердил потомок кавалериста. — Потому хорошее правило есть: о подобного рода операциях можно рассказывать никак не до. Только после, причём в большинстве случаев — после смерти всех фигурантов. И то не всегда.

— Где ты только подобного нахватался? — хмуро бросил религиозный чин. — Хотя по содержанию претензий не имею, всё логично.

— Ой, где я нахватался, тебя не было. Извини, — неожиданно по-взрослому, почти по-стариковски, вдохнул Ржевский. — Так что, дашь людей? Ровно на несколько десятков метров. Николашу от дверей до трибуны довести — и всё.

— Сам доведу, — буднично кивнул отец Александр. — Чтоб других не подставлять, тем более, я лично его на царство помазал. Только объясни сперва, почему именно в суд???

— А чем тебе не нравится? — кажется, Дмитрий наелся и теперь решил поиронизировать.

Поскольку главную цель этого разговора уже достиг.

— Более грязного места ещё поискать, — простенько ответил священник. — Как ни парадоксально, но для разборок такого уровня я бы на наш имперский суд не сильно полагался.

— Зря. Если Основной Закон даже для тебя — писулька без последствий, то не знаю, что и сказать. — Дмитрий поднялся и прошёлся по большой комнате. — Знаешь, мне тут на язык слова давеча пришлись. Обычно я не повторяюсь на тему душещипательного, если только ради тебя…

Норимацу-младшая искренне заулыбалась: видимо, комплименты и недвусмысленные предложения слабому полу потомок легендарного кавалериста за душещипательное не считал.

Потому что их-то он повторял регулярно, ей в том числе.

— Что за слова? На какую тему? — иерарх церкви снова стал мирским.

— Есть ещё место на земле, где обязанности царя равны обязанностям любого из его подданных, — пожал плечами Ржевский. — А права любого гражданина правам монарха не уступают. Есть ещё место на земле, где нищий равен миллионеру, твой Глава Церкви — последнему мирянину, алкоголик — трезвеннику, а начальник тюрьмы — распоследнему заключённому.

Речь блондина текла убедительно, легко и непринуждённо. Шу Норимацу поймала себя на том, что заслушалась.

— Есть ещё место на земле, где простые люди вроде нас с тобой могут побороться за то будущее, которое считают правильным, — продолжил наследник скандальной семьи. — Потому что в этом месте стороны любого конфликта априори уравнены.

— Суд Российской Империи. — Епископ решительно сел и свесил ноги с кровати. — Теоретически. Занятно… Не думал, что кто-то с твоей фамилией мне подобное рассказывать будет…

— Почему?

— Да вы в судах обычно в другой роли выступаете! Я давно живу, уж за несколько поколений твоих предков насмотрелся, веришь ли.

Шу обратила внимание, что слова Ржевского произвели впечатление на церковника, авансом отвечая на все незаданные вопросы.

— Всё течёт, всё меняется, — блондин в очередной раз спокойно пожал плечами. — Всё эволюционирует: гражданские институты, личности, общество. Моя фамилия тоже, — Дмитрий без затей похлопал себя по животу и забросил в рот полоску вяленого мяса.

— Договорились. — Епископ поднялся на ноги. — Погнали.

Они шли по коридору в сторону портального зала, когда церковный иерарх спросил:

— А где ты так в символизме прокачался? Чтобы подобное не то что затеять, а всего лишь даже сообразить… — старик недоговорил. — В профильных учебных заведениях, где такому учат, не то что тебя, а вообще никого из ваших отродясь не видели! Я про семейство твоё, если ты не понял.

Ржевский немного помолчал, затем нехотя ответил:

— Знаешь, тебе врать не хочу, а правды сказать не смогу. Не обессудь.

— Хоть намекни? — откровенно попросил епископ зачем-то.

— Я на практике учился, не в этих твоих учебных заведениях. Звучать может нелепо, но приходилось в таких местах бывать, где подобные вещи очень легко понимаешь. Сразу, глубоко и без мудреных теоретических умствований. — Ржевский придержал спутника за локоть и направил в правый коридор. — И без этих твоих учебных классов, которые моё семейство испокон не жаловало.

Глава 13

Шу Норимацу, Изначальная Соты, Глава клана Ивасаки. Выделенный абонент маго-сервера Мицубиси. Сигнал передан через защищённое соединение магических амулетов Изначальных Соты с амулета Ржевского, с кем в Совете Города зарегистрировано официальное партнерство.

— Ржевский, ты не подумай, что я типа счёт за услуги предъявляю, — замялся церковный иерарх прямо в портальном зале перед самым магическим овалом. — Но тут такое дело.

— Слушаю тебя внимательно, — ровно кивнул… хм.

Какой к чёрту партнёр по бизнесу, оборвала себя японка хотя и мысленно, но вполне решительно.

«Как ты говоришь, так ты и мыслишь», — напомнила она самой себе постулат родной рю, школы, из которой на этот свет появилась уже осознанным человеком, а не зародышем.

Ржевский был как минимум собратом по оружию, с которым вместе не раз рисковали жизнью. Ещё он был человеком, который пожертвовал ради неё чем-то значимым — Изначальный Статус и участок земли.

Только благодаря этому бесценному подарку она сейчас была главой клана, общалась лишь через одного посредника с самим Микадо, а самое главное — сохранила честное имя в собственных глазах.

Несмотря на все неблагоприятные предпосылки (это если сказать очень мягко).

И это не упоминая деликатных нюансов — теперь Дмитрий был ещё кое-кем. Братством по оружию нынешняя связь уже не исчерпывалась, здесь азиатка слегка покраснела.

Дзен буднично подсказал хоть и нестандартный на первый взгляд, но достаточно очевидный выход: Шу решительно потянулась к связному амулету и уверенно вызвала потомка гусара.

Дмитрий поймёт и согласится, что должен выделить какое-то время на разговор прямо сейчас. Без альтернатив.

— Слушаю внимательно, — товарищ действительно отозвался мгновенно, хотя и не без толики озабоченности в голосе.

— Дим, я ровно на секунду. — Норимацу-младшая покосилась на остальных девчонок и перешла в беззвучный режим. — В беседе с самой собой только что споткнулась о терминологию.

— Это очень срочно? — деликатно покашлял блондин, находившийся пока в одном здании, но уже на изрядном расстоянии.

— Это очень важно для меня, — отрезала Шу.

— Понял. Какой вопрос? — голос Дмитрия смиренно успокоился.

— Кто мы с тобой друг для друга?

— Ух ты ж б**. В чём причина такой постановки вопроса? И почему он стал таким срочным⁈ — а теперь самый близкий человек в мире резко напрягся.

— Я принимаю всю телеметрию с твоего амулета. Мысленно хотела назвать тебя партнёром по бизнесу, как раньше, — спокойно пояснила японка. — В разговоре с собой собой. Но после всего, что случилось, подобная номинация не кажется мне справедливой либо правильной; хотела уточнить в том числе твоё мнение.

— Может, с собой разговаривать надо в принципе аккуратнее? — с намёком на деликатность предположил собеседник. — Или даже вообще оставить это занятие к чёртовой бабушке? Ты не подумай, что…

— Просто отвечай, — перебила Шу, не давая сбить себя с толку.

— Вот и вынос мозга подъехал, — весело поехидничала шёпотом на всю комнату Наджиб. — На ровном месте. А ведь аль-Футаим его предупрежда-а-ала, хи-хи. «Ай, я герой, я справлюсь!» — думал он в ответ; хи-хи ещё раз.

Ну да, для менталистки такого ранга бесшумный режим — не преграда. Мозги самой Норимацу-младшей Мадина из-за дзена, может, и не видит, но связь в этих амулетах реализована преимущественно через ментальную магию.

Наджиб слышит разговор потому, что может перехватывать сигнал напрямую, поняла азиатка.

— Я ровно на мгновение! — Шу обозначила ответ лишь губами, отрицательно качнув головой в сторону менталистки, чтобы та успокоилась и не лезла в чужой разговор. — Всего лишь уточняю! Никакого выноса никакого мозга не планировала!

—…Хотя это именно он и есть, — продолжила веселиться Наджиб. — Просто в твоём национальном исполнении получается деликатно и вежливо, только и всего. Ладно, валяй: мне даже интересно, что будет дальше.

— Вопрос понятен, отвечаю. — От Ржевского на том конце канала, похоже, не укрылась ни заминка в беседе, ни её вероятная причина (что дамы вместе, он в курсе). — Как человек порядочный и тебя беспредельно любящий… тьху, что за протокольщина, — оборвал потомок гусара собственный пассаж. — Шу, я думал, мы с тобой любим друг друга! Я чё, ошибался⁈

Какой изящный манёвр, восхитилась Норимацу.

Вот что значит настоящий мастер каратэ-до. Тактически безукоризненно: из положения второго номера единственным неуловимым финтом так уверенно сбить чужую атаку, после чего развить собственную, ответную — интере-е-есно.

— Ты мудр и глубок, — признала она вслух.

— Завязывай! — потомок легендарного кавалериста решительно развеял портальный овал, никуда не отправился, а вместо этого зачем-то схватился за сердце. — Шу, я задал вполне конкретный вопрос! Мы любим друг друга или нет⁈ Что за уклончивые ответы⁈ Мне сейчас сама знаешь куда идти! Нафига ты под руку такое вещаешь и нервничать заставляешь⁈

— Тебя сейчас напряг тот факт, что я не ответила на твой прямой вопрос, да или нет? — педантично уточнила у собеседника Норимацу под заливистый, хотя и бесшумный, хохот Наджиб.

Та без стеснения повалилась на диван спиной и по примеру своей августейшей двойника билась в истерике, суча в воздухе ногами.

Попутно японка отметила: подобное беспокойство Дмитрия, с полпинка отложившего все дела и сконцентрировавшегося на разговоре с ней, приятно.

— А ведь это только начало. Самое безобидное, лояльное к тебе начало групповых семейных отношений, о муж наш! — выдавила в три присеста менталистка.

Ржевский на той стороне, похоже, услышал через голосовой маго-блок (свои амулеты Норимацу-младшая ещё вчера настроила на расширенный функционал):

— Шу. Я сейчас вернусь обратно к вам, никуда не уходи! Уже бегу! Ох, чья-то жопа пострадает.

— Дим, ответ на твой вопрос — «да», — и не подумала утрачивать невозмутимость японка.

Она отметила на будущее, что управлять и манипулировать кое-кем может оказаться гораздо легче, чем казалось раньше: Ржевский парадоксально трепетно относился к конкретной тематике вопросов (и только что прямо это продемонстрировал).

Надо ему сказать. Подобная ранимость может стать очень неприятным сюрпризом в чужих руках.

Хм, а ведь близнецы ему тоже не раз говорили.

— Теперь я жду твоего ответа на свой вопрос, тем более что я первая спросила. Дим, кто мы друг для друга? Насчёт чья жопа пострадает больше, вопрос дискуссионный, — она задумчиво сжала и разжала кулак. — Хотя я не планировала с тобой ссориться вообще, тем более вручную.

Менталистка тихо заговорила, обращаясь к принцессе. Та широко открыла глаза, затем рот — и теперь уже два близнеца бились на диванных подушках в истерике.

— А как бы ты назвала нас после всего? Вот как скажешь — так и будет, — не затянул с ответом блондин. — Я заранее согласен!

Японка коротко задумалась. С одной стороны, великий соблазн и его доверие, а вот с другой.

— Дим, иногда есть моменты, когда мужчина должен говорить и делать сам. Не делегировать женщине и не перекладывать на неё, даже если это я, — сформулировала она хотя и не без усилия, но очень быстро, меньше чем за секунду.

— А-га-га! Вот это уровень! — аль-Футаим ржала взбесившейся лошадью, размазывала влагу по лицу, поднимала вверх большие пальцы и вообще заливалась весельем. — Вот это японка даёт! Вот это вынос мозга, и ведь не подкопаешься! А была самой тихой.

— Поначалу, — флегматично заметила Наталья Барсукова, разгибая руку в локте и разглядывая ногти. — У нас поговорка есть: в тихом болоте черти водятся.

По соседству с принцессой тихонько всхлипывала Наджиб, тоже излучавшая восторг из каждой поры тела.

У Шу мелькнула мысль, что сейчас спорить с южанками не стоит, но услышанное следует обдумать.

Разумеется, ни о каком выноса мозга с её стороны речи нет, но если все так говорят и воспринимают, мало ли.

Опять же, Ржевский зачем-то продолжил хвататься за сердце:

— Ну я думал, что уж кому-кому, а тебе я всё действиями сказал! — возмутился он на том конце канала. — У кого сейчас в руках по факту все рычаги ото всех моих активов⁈

— У меня. Не всех, но очень многих. Справедливости ради, имущество твоих жён в Эмирате тебе не прина…

— Тебе это ни о чём не говорит⁈ Судят не по словам, по действиям!

— Пожалуйста, скажи ответ на мой вопрос вслух, — неожиданно для самой себя упёрлась на ровном месте японка. Почему-то очень захотелось услышать эти слова ушами. — Будет неправильным, если я за тебя додумаю! Поверь.

— Шу, когда мужик и баба любят друг друга, когда у них совместная собственность — ещё и такая, как у нас!.. — возмущенный голос блондина дал петуха.

Он прокашлялся и продолжил:

— Лично я, с поправкой на свою основательность, вижу только один вариант развития событий!

Вот он, этот момент. Шу с удивлением обнаружила, что именно следующего сообщения по бесшумке ждёт больше, чем чего-либо всю свою предыдущую жизнь.

Чем объяснить?

— Заканчивай фразу, не держи паузу, — предложила она дружелюбно. — И тема будет закрыта. — Она подумала и добросовестно добавила. — На текущий момент.

У неё зародилось подозрение в собственной адрес, что подобные разговоры могут являться очень важной частью совместной жизни. Но опять же, стоит обдумать позже.

— Это спутники жизни, Шу! Люди, у которых всё общее и которым приятно друг с другом чпокаться — спутники жизни! Муж и жена другими словами, если угодно! — у кого-то словно прорвало плотину. — Любящие друг друга люди, которые остаток, э-э-э, да не такого уж и маленького будущего собираются провести вместе — это фактические муж и жена! — Ржевский орал искренне, отдаваясь беседе полностью, более чем очевидно выбросив из головы всё остальное.

Даже священника, ошеломлённо взиравшего на него сверху вниз.

И снова приятно, застенчиво подумала японка. Интересно, как регулярно можно повторять такой формат беседы с мужем в будущем?

Понятно, что ему несколько тревожно, но всё-таки хотелось бы почаще.

— Спасибо. Мне было очень важно услышать это от тебя, — а вслух она кротко улыбнулась. — Дим, подожди! — спохватилась японка, едва не упустив главного. — Твой спутник будет сейчас тебя просить в своей Церкви помочь ему с тем эпизодом разобраться!

— С каким эпизодом⁈ И откуда ты знаешь⁈ — изумление супруга можно было намазывать вместо масла на бутерброд.

— За вашим общением через твой амулет наблюдаю с самого начала, — пожала плечами Норимацу-младшая. — Его намерения вижу через дзен. Прогноз на его запрос в итоге однозначен.

— Хренасе… Вот это да, и ментала не надо… Спасибо.

— Погоди! Я к вам иду: в его церковь втроём поедем.

— Не понял? — правая нога потомка гусара застыла в поднятом положении перед активированным повторно магическим овалом.

— Я тогда тоже была невольным свидетелем происшествия, раз. Вам двоим может потребоваться помощь, два. — Перечислила Шу такие очевидные аргументы. — С церковниками чужой религии, если ты их только перестрелять наглухо не собираешься, мой арсенал почти оптимален. В отличие от твоего.

— Тогда уже логичнее Мадину подтянуть… — вот что в Дмитрие было хорошо, так это то, что он с полпинка схватывал любые изменения в обстановке.

И не стремился неконструктивно пререкаться, настаивая на своём. Отметать вводную спутницы он не стал, вместо этого снова развеял портал, коротко закатив глаза к потолку:

— Кстати, за подачу спасибо, мысль стоящая, — дальше он обратился к спутнику. — Отец Шурик, давай на полсекунды задержимся. Ты сейчас будешь просить меня помочь с твоими соратниками по религии разобраться? Извини, что в лоб спрашиваю, но если да — нам лучше кое-кого на усиление с собой прихватить.

— Да, — озадачился иерарх церкви ещё глубже без какого-либо разбега. — Попутно хотел спросить: можно ли как-то этими твоими модными техно-способами продемонстрировать наглядно того, кто на меня покушался? Так, чтобы это убедительно для других было?

— Сразу и без подготовки — нет, я не волшебник и не фокусник.

— А если не сразу? Если после того, как ты присутствующим свою заумную подоплёку пояснишь? И мне заодно.

Ржевский только начал набирать воздух, чтобы отвечать, но епископ зачастил, словно боялся, что будет перебит:

— Я же вижу! У тебя взгляд на мир свой и глубокий! Наверняка есть какой-то вариант⁈ Не могу доказать, но чувствую, — церковник требовательно впился в глаза блондина.

— Проще пареной морковки, — ровно кивнул тот. — Я тебе говорил, у фигуранта два огнестрельных ранения.

— Он в обители заявил, что хулиганы на рынке, — закусил губу предстоятель здешней религии. — Тебе это, кстати, ещё в столичном храме сказали.

Занятно у церкви обмен информацией поставлен, профессионально отметила Норимацу. Примерно как у нас в кабинете министров на уровне начальников экспертных групп.

Ржевский из столичного храма только вышел — а отец Александр уже тут все нюансы случившейся там беседы знает.

По другому каналу пришла пара иероглифов, обозначающих сходную мысль, но в исполнении Накасонэ: шиноби на всякий случай обращала внимание соотечественницы на ту же деталь.

Шу лаконично поставила плюсик в ответной строке.

— Твоё преосвященство. — Дмитрий полез подмышку и зачем-то достал один из своих пистолетов. — Ты в курсе, что отпечатки пальцев и сетчатка глаза у каждого человека строго индивидуальны? Не повторяются, иначе говоря?

— Коротко — да. Хотя мы ещё поговорим с тобой, откуда ТЕБЕ эти таинства божьи известны! — иерарх вздел брови на лоб не в первый раз за беседу. — Вдвоём поговорим, исключительно для моего понимания, — добавил тот, кто руководил негласным направлением местной инквизиции (название церковного департамента звучало иначе, но дзен даёт возможность видеть суть вещей, не отвлекаясь на внешние ярлыки).

— Наблюдательность, — не затянул с комментарием широко улыбнувшийся потомок гусара, ласково наклоняя голову к плечу. — Отец Шурик, ты свои хитрые вопросы для кого другого побереги: меня на слове не поймаешь. Это так, на будущее, в порядке дружеской ремарки.

—???

— Предмет такой есть, поведение на допросе в случае взятия в плен, — потомок легендарного кавалериста походя напомнил, продуктом воспитания какой семьи он является. — У меня по этому предмету всегда была круглая пятёрка, причём не только в теории, к сожалению.

У Шу возникло ощущение, что она является свидетелем чего-то очень важного. Не забыть расспросить мужа — если захочет рассказывать (интересно же).

— Что до доказательств, — Дмитрий извлёк магазин и выщелкнул один патрон. — При прохождении пули через канал ствола последний оставляет на ней такие же индивидуальные следы, какими являются отпечатки пальцев человека. В твоего недоброжелателя я дважды попал, — напомнил он.

— Это точно⁈ — церковный иерарх мало не схватил блондина за грудки, испытывая высшую степень эмоционального возбуждения. — Дмитрий Иваныч, ты сейчас ничего не путаешь⁈ — он даже воздуха набрал побольше, собираясь развиваться.

Было заметно, что епископ сейчас планирует долго и нудно ходить по кругу и повторяться, не будучи в силах справиться с нахлынувшими чувствами.

— Шу, передай пожалуйста Мадине, что она на меня плохо влияет! — неожиданно попросил Ржевский вслух в их канал связи. — У меня возникло непреодолимое желание помариновать отца Шурика уклончивыми ответами минуты три! До знакомства с ней такого не было!

— Пха-ха-ха-ха-ха, момент, — японка тут же передала менталистке слова мужа.

Та вдруг насупилась и с опаской покосилась на хищно заулыбавшуюся в её адрес аль-Футаим.

— Отец Александр, ответ на твой вопрос. — Блондин вернул патрон в магазин, а магазин — в оружие. — Ничего не путаю, аргумент — слово Ржевского. Это чтобы тебя не терроризировать неизвестностью, хотя и очень хочется побаловаться, — по-детски признался потомок гусара. — Больно уж физиономия твоя провоцирует.

— А доказать сможешь? Другим?

— Да, если оптические инструменты от Мицубиси дадите, ну или аналогичные: там через увеличительное стекло царапины на пуле рассматривать надо. Я лучше на практике покажу.

— Дадим! — священник вытер со лба выступившую испарину. — Любые техно-приборы будут, какие скажешь!

— А у вас что, пули, которые из этого мудака достали, кто-то сохранил? — живо поинтересовался блондин.

— Как что прошептало, — кивнул иерарх. — Тот брат-целитель, который операцию делал, хирургия по-вашему, пули извлек и в личном сейфе опечатал! Говорит, пусть лежат до времени. А оно видишь как оказывается…

— Докажу безальтернативно за минуту, что в него стрелял и попал я, — припечатал Дмитрий, утрачивая интерес к теме. — Из этих двух стволов. Другое дело, надо ещё будет доказать, что случилось это не на базаре. А при других обстоятельствах, — он вопросительно поднял подбородок.

— На это слова Ржевского в НАШИХ кругах тоже более чем достаточно, — машинально бросил священник, погружаясь в свои мысли. — Спасибо тебе, Господи! — он зачем-то вздел глаза в потолок и размашисто перекрестился.

Ржевский сбоку глумливо хрюкнул и широко заухмылялся, но вслух тактично ничего не сказал.

— Дим, скажи батюшке: если вы в обитель Троицы, то вам лучше нас с собой взять, — флегматично бросила в новосозданный семейный канал Виктория Барсукова. — А ещё лучше нас и Настьку: у неё в той обители стажировка с их Наказывающими была.

— Стоп. Вика, ты⁈ — Ржевский снова замер, и снова с поднятой в воздух ногой.

— Я.

— А что ты здесь делаешь⁈ Точнее сказать, КАК⁈…

* * *

Когда разговариваю с Шу через амулет, уже начинаю привыкать к тому, что автоматам информация видна и Арисе, и Мадине.

Ладно, у меня секретов особых нет.

Но когда вдруг в том же канале начинает звучать голос Виктории Барсуковой, удивляюсь до полного изумления:

— КАК⁈…

— Шу какой-то контроллер от Мицубиси принесла, — спокойно отвечает блондинка. — У нас теперь своя бабская конференция на семерых плюс в ней твоя Накасонэ с правами наблюдателя присутствует.

Охота сесть на полу прямо там, где нахожусь.

— Шу через твой амулет наблюдает сейчас за тобой, она всегда это делает, — безмятежно продолжает княгиня Барсукова. — А чтобы и мы могли наблюдать, этот маго-сигнал сразу в нашу бабскую конференцию и транслируется.

— Шу молодец, — к разговору подключается Наталья. — Она через чистое техно как-то так всё настроила, что мы в конференции говорим — а ты нас слышишь.

Хренасе. Я думал, только Накасонэ и Норимацу меня как на ладони видят, а получается…

— О**еть, супруги мои, — констатирую, что думаю.

Затем всё же присаживаюсь прямо на пол — неожиданно слабость накатила.

— Отец Шурик, — говорю. — Жёны конструктивно предлагают взять с собой княгинь Барсуковых: по контексту чувствую, что они разных вариантов развития событий не исключают. А в той вашей обители, про которую и ты, и они лучше меня знаете, конкретно Виктория с Натальей предполагают, что навыки боевых магов могут пригодиться.

— Если Епископ свою точку зрения отстаивать собирается! — говорит в канале Вика. — Скажи ему!

Говорю. Хотя роль ретранслятора мне несильно нравится.

— Сколько нужно на сборы? — священник явно воодушевился.

На такой аутсорс он не рассчитывал, но рад без памяти.

Вот чёрт, что ж там за церковь такая? И он что, ничего не решает?

— Через десять минут будем в вашем зале! Ждите, никуда не уходите! — вместо соотечественниц почему-то отвечает аль-Футаим.

Бардак какой-то. Чувствую себя идиотом.

Сходу и не сформулирую, что не так, ну что-то явно не так.

Дисгармония! Всё моё естество улавливает некую дисгармонию такого положения вещей. Пока я думаю над формализацией собственных претензий в адрес жён, они вереницей появляются здесь.

Одновременно с их приходом у дальней стены возникает новый портал, из которого выходит Анастасия Барсукова:

— Привет, Дим. Я с вами в Троицу. Говорят, ты главный на этом выходе? — она наклоняется и коротко целует меня в лоб.

Чёрт. Её немелкие молочные железы, качнувшиеся перед глазами, некстати отвлекают меня от стратегического анализа.

— Вообще-то я, как лицо духовное… — начинает басом речитатив отец Шурик.

Но его решительно, хотя и вежливо, перебивает Далия:

— Вы нам не указ. Извините. — Принцесса кланяется в качестве компенсации за грубость. — Во-первых, у нас есть свой муж. Во-вторых, вы — иерарх чужой религии. В-третьих, без нашей семьи у себя порядок не наведёте и не справитесь, сами только что признали.

— А тебе палец в рот не клади, — озадачивается церковник.

— Я у себя дома, — фыркает принцесса. — Мой дворец — мои правила. Портал до вас, кстати, тоже за мой счёт.

Некоторое время оговариваем технические детали. На удивление мирно.

Маги Дворца по маякам епископа за четверть часа открывают новое направление: магический овал выводит во двор какого-то монастыря.

Отец Шурик мгновенно становится хозяйственным-прехозяйственным. Оглядевшись, он вальяжно машет рукой:

— Туда! Вначале деда твоего проведаем. — Затем с претензией на проницательность бросает Насте. — Ты же за этим сюда направилась? Хотела супруга повидать?

— Погорячилась я тогда. — Анастасия неожиданно для меня опускает взгляд. — Какой бы ни был, а отец будущего ребёнка. Мы все не без греха; а то, что я его на улицу выставила… Как он⁈ — она выпрямляется.

В её глазах пылает требовательный огонь тревоги.

— Нашими молитвами, — спокойно кивает священник, личным примером указывая путь. — Оправляется. Времени на примирение вам много надо? После дело важное же.

Мои жёны, что интересно, дисциплинированно топают в кильватере и ни слова не говорят. Занятная тактичность.

Ладно, мне-то что. Дело богоугодное, если мыслить прагматично: решила княгиня Барсукова супруга своего грешного извинить — я только руки потру.

Родной дед. С такой молодой женой на старости лет — за него только порадуюсь.

Всё-таки хорошо то, что хорошо заканчивается.

Это крыло — как на половине мамы во Дворце: атмосфера и стены пропитаны целительской магией. Правда, амулеты послабее.

— приходит от Мадины.

Как понимаю, этот же текст она продублировала и в общий чат.

Дискомфортно почему-то.

— Вот эта дверь. Эта келья, здесь выздоравливают, — отец Шурик решительно отворяет здоровенную деревянную конструкцию, которую бы даже я с одного удара не вышиб.

А неплохо они тут укреплены, если в палате для выздоравливающих мало не сейфовые преграды (иное дерево по коэффициенту прочности с металлом вполне поспорить может, это — в частности).

Однако то, что мы за дверями застаём вдевятером, заставляет меня усомниться в удачности Настиной инициативы.

Занятно ещё раз. Если бы пришлось где-то кому-то это описывать, я б даже не знал, с чего начать.

В здоровенной премиальной палате, именуемой кельей исключительно по недоразумению, находится то ли уборщица, то ли подавальщица. Трофим Степанович Ржевский-Барсуков не один.

Они оба стоят, хотя и не совсем одеты. Вплотную друг к другу находятся в вертикальном положении, так точнее; причём незнакомая сорокалетняя баба к деду расположена спиной.

С точки же зрения геометрии стоит и вовсе только нижняя часть её организма: потому что дама согнута в поясе под углом девяносто градусов и всё, что у неё выше талии, вперёд-назад дёргается по столу по причине ритмичных толчков сзади.

— А-А-А, ХОРОШО-ТО КАК!

В первую секунду даже испарину вытираю: это дед громогласно то ли проорал, то ли от радости не сдержался.

Слава богу, не у меня вырвалось.

Вот это да. Вот это поворот событий.

Молниеносно скосив глаза, по лицу Анастасии вижу: перспектива желанного примирения несколько осложнена. Спорным непредвиденным обстоятельством.

Далия и Мадина отчего-то многозначительно переглядываются и хлопают друг друга по ладони.

Глава 14

— Даже не знаю, что здесь сказать, — Далия затевает неуместно веселиться над чужой бедой, переходя на свой язык, чтобы никто не понял. — Как говорит наш муж, вот это поворот событий! Сейчас прольё-ё-ётся чья-то кровь, а-ха-ха-ха-ха, — начинает она подпевать, пародируя чью-то идиотскую манеру.

— Не смейся настолько откровенно, — предлагает изобразившая задумчивую физиономию Мадина.

Но именно что изобразившая: в глазах менталистки не просто пляшут, а буквально ходуном ходят даже не чёртики, а полноценные здоровенные черти.

По лицу вижу, что в душе Наджиб тоже заливается весельем. Только она в отличие от двойняшки старается этого не показывать.

— А-ха-ха! — аль-Футаим, типа пытаясь соблюсти приличия, в первый момент накрывает рот ладошкой, но закипающая внутри неё неудержимая и неподдельная радость тут же срывает с чайника крышку.

И что здесь такого смешного? Мне становится обидно за близкого родственника: разворачивается личностная трагедия, а кому-то хихоньки-хаханьки.

Ведь оформи он эту даму хоть на пять минут раньше — и всё. Были бы они одеты, никто бы ничего не узнал, жена в частности.

Или наоборот. Запланируй старик известный физиологический процесс хоть на пять минут позже сего момента —…

Эх-х. Вот это не повезло так не повезло. Роковое и крайне неудачное стечение непредсказуемых обстоятельств, здесь только вздохнуть и мысленно пожалеть бедолагу.

— ДАЛИЯ! — надеюсь, в моём голосе сейчас лязгнул металл. — НЕМЕДЛЕННО ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ! Не ржи, как кобыла! — моему возмущению именно что нет предела.

Причина нашего разногласия, в принципе, понятна: это не её деда сейчас убивать будут. По второму разу (и на сей раз вовсе не враги) — иной трактовки не по-хорошему спокойное лицо Анастасии не имеет.

Она буднично закатывает манжеты, перемещает спрятанный под рукавом концентратор с локтя на запястье и без лишних слов активирует сразу четыре каста, по два на руку.

Хренасе. Плазмой с таким количеством энергии всю эту келью выжечь можно вплоть до соседних этажей.

Ой-ой-ой. Бедный мой дедушка, хоть вмешивайся в его семейные отношения.

— Прекрати! — требовательно повторяю ржущей принцессе, поскольку самому хочется мало не плакать от досады на несправедливую к родственнику судьбу.

— Я тихонько, — отмахивается Далия, даже вида не делая, что собирается меня послушаться. — А-а-а-ха-ха-ха-ха! — противореча самой себе насчёт тихонько, она взрывается ещё одним приступом непристойного и неуместного в данной ситуации ржания (снова накрывала рот рукой, снова с чайника сорвало крышку).

Что же делать. Что же делать. Что же делать. Ничего искромётного в голову не приходит.

— Ой. — Трофим Барсуков, не снимая ладоней с, к-хм, кормы своей визитёрши, оборачивается на шум и видит посетившую его процессию. — Даша, кажется, тебе пора, — сипло произносит он партнёрше, не сводя глаз с фаерболов на пальцах жены. — Очень похоже на то, что второго раунда не будет, — добавляет мой дед, мужественно и гордо встречая надвигающиеся проблемы.

Или всё-таки Анастасия его бывшая жена? Но тогда чего она так неконструктивна?

Ай, гори оно всё пропадом. Конечно, не хотелось бы начинать со спора и дискуссии внутри команды на боевом выходе (а это именно он), но и убивать деда ни за что я не дам.

— Мы здесь не за этим! — решительно хватаю старшую магессу за запястья.

Самое печальное, что мои нынешние действия — следствие дурацкой и детской ошибки, больше подходящей новичку. Отец Шурик, мои жёны и я между собой роли распределили: сигналы оговорены, порядок взаимодействия тоже.

Но вот вторая половина Трофима Барсукова, подскочившая буквально в последний момент к порталу, выступает в роли прикомандированной от сторонней организации: выполнять мои команды она, формально говоря, не подписывалась.

Если ещё точнее, то Настя типа как занимается благотворительностью: согласилась на просьбу сестёр и какие-то там договорённости об участии в этой миссии имеет с Наташей и Викой, но не со мной, руководителем.

Получается, чтобы чего-то от неё добиться, мне чуть не через Барсуковых-младших надо предварительную заявку подавать — ибо со мной-то супруга деда ни о чём не договаривалась.

— Уйди. — С безразличным видом бросает мне княгиня. — Мить, просто не лезь в чужой разговор и отойди! Обещаю, бл*** эту не трону, а Трофим умрёт быстро и мучиться не будет. Какая же ты сволочь старая! — её неожиданно прорывает на эмоции и теперь она обращается к супругу (бывшему?).

— Да с чего это он сволочь? — возмущённо подпрыгиваю, и не думая отпускать чужих рук.

Если плазма с её пальцев всё-таки сорвётся, я первичный термоудар скорее всего выдержу (не впервые).

Разворачиваю Настю в сторону так, чтобы все четыре каста были направлены в капитальную стену религиозного учреждения. Хотя это всё равно что мёртвому припарка, досадую на заднем плане сознания: в замкнутом помещении кроме меня выживших может не оказаться — от такой-то мощности внутри каменного мешка.

Разве что сама виновница ещё выживет, если магам огня собственные заклинания не страшны.

— Ты сейчас неправа, — с другой стороны мне на помощь приходит Шу, хотя я не просил.

Анастасия вопросительно поднимает бровь и чуть презрительно смотрит на японку. Потом добавляет:

— Мне ещё инородцев спросить, как в своей семье жить? Причём когда эти инородцы вдобавок иноверцы?

— Ты не права. — С третьей стороны подступает Мадина.

Эврика! Вот до этого я недодумался!

Менталистка на сверхкороткой дистанции запросто уделает любого боевого мага: просто воли лишит и в растение на время — бац и ага.

Ну, хочется верить, что на время, здесь только задумчиво потереть затылок. Так-то шут его знает, обратимы ли последствия ментального принуждения.

А с другой стороны, лучше я буду переживать за одну истеричную и неправую в конкретном случае Анастасию Барсукову, чем за всех нас плюс ни в чём не виноватую партнёршу деда.

Последняя вообще не при делах, даже где-то жалко.

Впрочем, если подумать логически: дед, выставленный на улицу — свободный человек. Чего Настя ерепенится? Подумаешь, окучил ту, что под руку подвернулась после трагического разрыва с супругой…

Сколько ему той жизни осталось? Должны у одинокого старика быть какие-то радости напоследок?

— Последней своей мысли вслух лучше не говори!!! — Далия и Мадина бросают одну и ту же фразу в мою сторону синхронно, на языке Залива и почти с одинаковым выражением лица.

Хренасе. Кажется, пора начинать нервничать на тему, уж не читают ли мои мысли кто ни попадя.

— У тебя на лице всё написано, — Наджиб ухитряется укоризненно вздохнуть, втискивая в микроскопический момент и упрёк, и пояснение.

Фу-ф. Чуть не испугался.

— Отойдите по-хорошему или сожгу вместе с этим козлом к ё**ной матери. — Опять слишком спокойно обращается к моим половинам супруга деда, чтобы принять её угрозу за пустую. — После вас, басурман, даже совесть не замучает.

— На! — менталистка упирает средний палец, оттопыренный от кулака, ей в нос. — Твоя активация на девять десятых длиннее моей. Давно овощем не жила⁈ — вопрос задаётся с детской обиженной интонацией, но родную жену я уже знаю и знаю хорошо.

Мадина регулярно выглядит как ребёнок с эмоциональной точки зрения — когда испытывает бурные эмоции (а она их испытывает регулярно).

Несерьёзностью её внешней атрибутики обманываться не стоит. Даже я, со всей моей нечувствительностью к магии и к хрупкости женской натуры, чувствую: ни разу не шутит.

И возможности имеет даже шире, чем только что продекларировала. Бог его знает, какие, но они точно есть.

Если Анастасия в самом деле соберётся перейти от слов к делу, Наджиб это будет пресекать решительно и бесповоротно.

С одной стороны, слава тебе господи, хоть что-то рассосалось без потерь личного состава.

Украдкой вытираю выступившую на лбу испарину: ты смотри, вроде меня и не касается, а чужой конфликт так за душу взял, что прям проняло.

А с другой стороны, прикрываться женским арсеналом не комильфо, раз. Дедова семейная жизнь, за которую я буквально радовался минуту назад, рассыпалась карточным домиком, не успев восстановиться, два.

Чёрт, какие-то непрекращающиеся ощущения белки в колесе!

Да гори оно всё! — решаю через секунду. Сгорел сарай — дальше по схеме!

Ещё я за женскую спину не прятался, эта фраза вылетает у меня вообще вслух.

— Ты моего деда из дому выгнала⁈ — танцевальным пируэтом (получился случайно), приложив усилия на кисти рук Анастасии, разворачиваю её к себе и к стене.

— Не лезь! — кричит она в ответ.

— Аики-до⁈ — оживляется Норимацу.

— Да⁈ Или нет⁈ — ну а чё, я тоже кричу магессе.

Как царь с нами, так и мы с царём. И орать друг на друга всяко лучше, чем то, что незримо витает в воздухе.

— Ты моего деда пинком под жопу на старости лет на улицу выпнула! После того, как он ради тебя с самым дорогим в жизни расстался! — возмущаюсь по инерции дальше, не сдерживаясь и даже попыток не делая контролировать собственную громкость.

Интересно, что подумает весь монастырь? Голову даю на отсечение, звуковая волна от нашей текущей коммуникации сквозь окна и коридор и по зданию далеко слышны. На улице тоже.

— С чем это он дорогим расстался? С какой-нибудь бл*дью перестал на время встречаться⁈ — выгибает бровь Барсукова-старшая. — На денёк-другой? Пока то да сё, свадьба да переезд ко мне?

Касты, что характерно, она не деактивирует.

Ладно. Теперь её руки смотрят в стенку и в меня. Авось как-нибудь…

— Дура⁈ — свирепею всерьёз от чужой недальновидности и чёрствости.

Отпустив руки магессы, наплевав на всё, несколько раз хлопаю открытой ладонью по её лбу, стараясь не перебарщивать с силой.

— Он фамилией нашей пожертвовал! — продолжаю наливаться бурными эмоциями. — Карабин предка мне отдал, шляпу его тоже! Ещё — знамя Первой Кавалерийской! — чёрт, не в коня овёс.

Говорю и вижу: а ведь эта дурища даже не понимает всей драматичности подобного решения для носившего фамилию Ржевский.

Я, конечно, сейчас больше по себе сужу и, может, я о деде мало знаю. Однако смею надеяться, и ему наше родовое самоощущение не чуждо, по крайней мере, судя по тому, что вижу.

Пользуясь всеобщей суматохой, Трофим Барсуков аккуратно и стремительно выпроваживает лишнюю женщину за дверь.

Слава богу. Хотя бы один человек спасён и уже гарантированно не пострадает.

Процедура их расставания несколько скомкана, однако родственник успевает офигеть как много, особенно для своего возраста.

Во-первых, дед два раза хлопает незнакомку на прощанье по заду. Во-вторых, при этом оптимистично подмигивает.

Снимаю шляпу перед его самообладанием, чё.

В-третьих, он засовывает ей в руки неизвестно откуда взявшийся у него золотой, причём монета последняя — вижу чётко (других банковских металлов ни в одежде старика, ни в комнате больше нет).

Символично и трогательно. Если замес всё-таки будет, шансы Трофима Барсукова уйти живым минимальны — возраст, скорость реакции, подсевшие барьерные функции организма.

Деньги на том свете не нужны, а дама приняла золото с огромной благодарностью: её глаза прямо загорелись чем-то тёплым и позитивным.

Ну и слава богу.

— Деда, я горжусь тобой, — бормочу чуть слышно.

Надеюсь, он понял.

Повинуясь непонятному импульсу, гордо выпрямляюсь и размашисто крещу незнакомку в спину (а чё, мы всё-таки в монастыре):

— В добрый путь!

— Но у меня сдачи нет! — поймав мой взгляд, дама почему-то замирает. — Это очень много, мы на другую сумму договаривались!

Вот это да, вот это поворот событий.

Такое ощущение, что речь идёт о некой оказанной услуге, а не о влюблённом порыве женщины, решившей поддержать моего героического родственника всеми доступными ей способами в трудный для него жизненный момент.

— Я так больше не могу! — всхлипывает аль-Футаим, падая спиной на неуместную в монашеской келье мягкую двуспальную кровать, укрытую пуховыми перинами. — А-а-а-ха-ха-ха-ха! Муж наш, я сейчас исключительно над тобой смеюсь! Остальные, не обращайте внимания! Я в своём праве! Пха-ха-ха-ха-ха!..

— Дима, помолчи, я тебе потом всё объясню, — с замогильным выражением лица не даёт мне и слова сказать в ответ Наджиб. — Потому что Далька права: всё было бы действительно смешно, если бы не было так грустно. Иди уже! — неожиданно рявкает она на спутницу Трофима Ржевского. — Быстро!

— Отойди. Последний раз миром прошу, больше не стану, — заморожено и с многозначительным равнодушием Анастасия обращается к менталистке. — Хуже будет.

— На! — на сей раз жена выдаёт не одинокий средний палец, а уже полноценный кукиш. — У тебя та закладка, о которой я говорила, помнишь? Если сейчас принуждение на тебя брошу — наполовину овощем можешь уйти! Но ребёнка родишь нормального, полноценного, я о том позабочусь. САМА ОТОШЛА И УСПОКОИЛАСЬ, БЛ***!

Хренасе. Я и не думал, что Мадина так умеет. И такие слова знает, точнее, употребляет.

— Почему Эмират лезет во внутреннюю семейную кухню Имперской княжны? — Настя внешне не переживает и этим продолжает пугать. — Ты не слишком ли далеко заходишь, басурманка? На территории нашей Империи?

Оба-на ещё раз. Вот это поворот в беседе.

Такого логического выверта я и вовсе не ожидал. Или у беременных баб фантазия расширяется так, что нам лишь позавидовать остаётся?

— Не приплетай виноград к колючке! — отмахивается супруга. — Я сейчас не хочу произвола в адрес кровного родственника моего мужа, точка! И если помнишь, в ваших семейных распрях я всегда была на твоей стороне! — теперь неподдельно возмущается менталистка, которая зачем-то тычет пальцем в Ржевского-старшего. — А не на стороне этого старого козла, вспомни! Да ты бы знала, как я его, низменную и похотливую сволочь, побольше твоего ненавижу! — она только что не плюёт в сторону деда. — Это он моего мужа воспитывал, если что!

Хренасе. Кажется, я окончательно утратил понимание происходящего.

Оглядываюсь по сторонам в надежде сориентироваться. Тщетно.

— А-а-а-ха-ха-ха-ха! — с двуспальной кровати вполне определённого назначения (я по запаре только сейчас сообразил, какого именно) продолжает искренне и непринуждённо веселиться аль-Футаим.

Внося тем самым свою долю хаоса в сюрреализм происходящего.

— Блин, выперла жена мужика к чёртовой матери, — задвинув нервы подальше, принимаюсь хладнокровно анализировать вслух, загибая пальцы. — Он поначалу пытался что-то сгладить, как-то её удержать, но не справился, — с сочувствием смотрю на деда. — А жизнь без неё для него дальнейшего смысла не имеет, по целому ряду причин.

Трофим Барсуков приобретает вид необычайно задумчивый и на автомате кивает, подтверждая мои слова.

В глазах Анастасии безжизненный лёд резко куда-то испаряется и заменяется чем-то осмысленным, хотя и слегка горьковатым.

Слава тебе, господи, и оба-на ещё раз. Далия, неожиданно посерезнев на чужом траходроме, выбрасывает мне на пальцах, чтобы я продолжал без пауз.

Это на моей памяти первый раз, когда она в оперативной обстановке снисходит до целеуказания. Пожалуй, есть смысл послушаться — жена плохого не посоветует, а в этих теоретических и психологических изысканиях она — бог.

Проверено.

— Дальше этот выброшенный на улицу как собака мужик честно попытался погибнуть в первом попавшемся бою! — я и продолжаю без пауз (кстати, так оно и есть). — Не срослось: подоспели монахи, его раненого эвакуировали и выходили.

Перевести дух и искоса стрельнуть взглядом по присутствующим, что ли? Краем глаза улавливаю энергичную отрицательную жестикуляцию аль-Футаим.

Ладно, нет так нет.

— Там, то есть здесь, в обители, ему встречается другая дама. — Хлопаю по ближайшей стенке (чем больше сейчас мелких деталей, тем быстрее Настя отойдёт от своей неконструктивной и немотивированной оголтелой агрессии, показывает из-за чужих спин Далия. Если я верно понимаю).

— Ты книжки писать не пробовал? — делано удивляется Анастасия Барсукова.

— А что я не так сейчас сказал⁈ — побольше искреннего возмущения в голос. — Да ты его просто не понимала никогда! Вон, для тебя бл*ди — самое дорогое!

Рты Шу и Мадины отчего-то начинают синхронно расплываться в идиотских улыбках.

Не обращать внимания на помехи. Гнуть свою линию. Аль-Футаим с кровати семафорит, что я всё делаю правильно.

— Мить, у тебя с головой всё в порядке⁈ — это Настя выдаёт уже искренне.

— Я своими ушами слышал! — подумаешь, орать я тоже умею. Пожалуй, даже погромче. — Все слышали! Ты вслух только что сказала!

— А вот теперь я не знаю, что тебе сказать, чтобы не обидеть. Ты реально такой… или притворяешься?

— Я не притворяюсь!

— Он не притворяется! — хихикает с кровати Далия в мою поддержку. — Он такой и есть, за это его и любим.

— И дед его далеко не ушёл, — фыркает Мадина несколько двусмысленно. — Ну или он от деда. Эй, Барсукова, ты сама что, с луны свалилась? Не видела, за кого замуж шла⁈ Или фамилии не знала⁈

— Твоя жизнь станет лучше, если ты убьёшь старика? — Шу в отличие от остальных веселиться не думает.

Спрашивает магессу абсолютно серьёзно.

— Насть, ты действительно сейчас неправа. — Кузины Виктория и Наталья прекращают тихо переговариваться и решительно выходят вперёд, закрывая моего деда от супруги. — Не дури. То, что он старый козёл, не сегодня началось! А ты поздно… — дальше они говорят неприличное слово. — И правда, раньше думать надо было.

— Да вы сговорились⁈ — на пальцах Барсуковой-старшей с новой силой вспыхивают огоньки плазмы.

Ой, только не это. Вроде же успокаиваться начала.

Странно. Я думал, женская истерика — как тайфун, один раз оттарахтит и успокоится. Если переждать и пережить кризис — потом не страшно.

Похоже, ошибался. Скрестить пальцы, чтобы не накликать.

— Ты моего деда выгнала сама, снимая тем всякие и любые с него обязательства. Он по тебе тосковал и до сих пор тебя любит. — Припечатываю.

Повинуясь невнятному порыву, хватаю супругу родственника и разворачиваю в сторону Трофима Ржевского:

— Ну на, сожги его за это! Полегчает⁈ Ты на него сейчас свои комплексы вываливаешь!

Чёрт, что-то я не то сказал, судя по обратной связи от Далии: она сморщилась как от кислого лимона и сделала жест, который обычно практикует Мадина (рука-лицо).

Ж-Ж-ЖАХ! В воздухе возникает запах озона.

Кроме него по помещению проносятся и два сдвоенных каста плазмой повышенной мощности.

Трофим Барсуков, оттолкнувшись ногой от пола, подпрыгивает, взмывая вверх и делая сальто, переходящее в рондат.

Хренасе. Чего ещё я о деде не знаю⁈ Кажется, моя нижняя челюсть сейчас топнет об пол.

Или это его старинный армейский амулет действует, который он в последнем бою применял⁈

Потоки плазмы никого по случайности не задевают благодаря неожиданным гимнастическим экзерсисам старика. Улетев в окно, огненные шары с изрядным грохотом взрываются в стене здания напротив.

Результат смотрится, как будто ствольная батарея отработала. Калибром хорошо за сто двадцать.

Задумчиво чешу за ухом, разглядывая повреждения на той стороне двора.

— Да иди ты нахер, истеричка! — Вика Барсукова щёлкает пальцами.

На кистях Анастасии материализуется параллелепипед из прозрачного льда.

Ух ты. Я и не знал, что так можно.

Дальше водница непонятно обращается к Наджиб:

— Спасибо, что не стала сама и мне поверила! Буду должна!

— Ты же тоже жена моего мужа, — флегматично пожимает плечами менталистка. — И ты попросила. Как я могу отказать?

Хренасе в который раз. Что за тайную систему знаков я прозевал⁈

— Дима, не вибрируй! Чат твоих жён! — приветливо машет рукой с церковного траходрома Далия.

Б**. Да что ж такое. Похоже, чтение мыслей в нашей развесёлой компании становится унылой обыденностью — для всех кроме меня.

Но да, принцесса права. О женской конференции своих супруг, организованной благодаря новому маго-техно-контроллеру от Мицубиси, я в горячке позабыл.

— К сожалению, теперь стрелявшего в тебя типа взять тихо может не получиться, — поворачиваюсь к отцу Шурику. — После такого бабаха, — указываю на пострадавшую стенку церковного двора, — он может заподозрить, что на территорию зашли чужие боевые маги. Кстати, где он лежит? В какой постройке?

Вдруг не заметил или не услышал, если вон в том конце комплекса да окна помещения выходят на другую сторону.

— Ой! — Анастасия мгновенно бледнеет. — Простите! — она резко становится похожей на нормальную.

Такое впечатление, что церковный иерарх для неё авторитет.

Пш-ш-ш-ш-ш! Секунды за три Настя развеивает ледяной брусок, сковывавший запястья.

Странно. Сорвавшаяся плазма, вмороженная в лёд вместе с руками, при прохождении сквозь него даже дырочек не образовала. Что за физика процесса?

— Ещё раз так сделаешь — второй кирпич уже на голову надену! — обещает жене деда двоюродная сестра. — Тогда быстрее охладишься!

— Я уже успокоилась, — старшая Барсукова опускает глаза. — Прошу у всех прощения. Кроме тебя! — её палец возмущённо вытягивается в сторону Трофима Ржевского.

— Эх, Настенька, — вздыхает тот, затем поворачивается ко мне. — Я с вами пойду. Вы же того типа арестовывать собрались, которого ты накануне подстрелил?

— Откуда знаешь⁈ — выпучиваю глаза.

— Огнестрельные ранения, пара штук, нанесены церковному магу из Наказывающих, находившемуся под невидимостью, — фыркает родственник. — Стрелявшему сам инквизитор ничего сделать не смог, это по его же словам.

— И что? — видимо, я слегка перенапрягся, поскольку логика от меня по-прежнему ускользает.

— Кто ещё мог так отстреляться, кроме Ржевского? — поясняет дед.

Хренасе, с этой стороны я даже не подумал. Начинаю неконтролируемыми особыми приметами обрастать, похоже. Способствующими идентификации, что не есть хорошо.

— Да, его хотели взять, — отец Шурик отвечает вместо меня. — А ты каким образом в курсе?

— В медицинском крыле слухи быстро разносятся, а мы с ним ещё и на процедурах пересекаемся, — отвечает Трофим Барсуков. — Я к нему могу, если что, просто так зайти в келью, как товарищ по лечению. Актуально?

Ух ты. Произношу это вслух.

— А там и вы на моих плечах, так сказать, — продолжает родич. — Быстренько его спеленаете. Погнали? Пока церковная братия в золотистых формах его проведывать не приехала? Они всегда в одно время появляются.

— Ты ж всего ничего лежишь? — удивляюсь. — Откуда такие познания местного распорядка?

— Общаемся между собой, слушай внимательно! Ну и от меня никто опасности не ждёт, всерьёз не воспринимают после того, как жена на улицу вышибла, — смущённо признаётся родственник. — А я по привычке всё замечаю и запоминаю: несмотря на возраст, из памяти и ума пока не выжил.

— Да и из телесного тонуса тоже! — язвительно бросает супругу Анастасия.

— Я думал, ты меня насовсем бросила, — Трофим Барсуков внезапно становится беззащитным-беззащитным на вид.

Ух ты. Пока сопоставить не могу, но запомнить результат на будущее: после этих слов Настя решительно подходит к нему и за плечи притягивает к себе. Дальше зарывается носом в плечо, начинает реветь белугой.

— У неё с головой точно всё в порядке? — спрашиваю языком Залива жён-близнецов, они в психиатрии профессионально ориентируются.

Логичного объяснения таким качелям в поведении Барсуковой-старшей я не вижу, а вот если у неё с мозгами не благополучно…

Додумать мысль не получается: прилетает подзатыльник от менталистки. Мадина вместо ответа на мой закономерный вопрос бешено вращает глазами и делает грубые знаки, чтобы я замолчал.

— Ты просто всего не понимаешь, — хихикает с кровати аль-Футаим. — Но я тебе потом объясню, когда время будет, о муж наш. За мозги Альхарир не переживай: в тех аспектах, которые вызвали твою тревогу, у неё без патологий.

Глава 15

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Ты просто всего не понимаешь, — хохотнула с огромной кровати аль-Футаим. — Но я тебе потом объясню, когда время будет, о муж наш! За мозги Барсука не переживай: в тех аспектах, которые вызвали твою тревогу, у неё без патологий.

— Хорошо бы, — многозначительно подвигал бровями Ржевский, косясь на княгиню.

По его скептическому лицу было заметно, что супруге он хотя и доверяет, но собственного мнения окончательно задвигать в ящик не собирается.

— Чё, «Эскадрон, к бою?» — он посмотрел по очереди на двух стариков и потёр ладони. — Деда, кстати! Рад тебя видеть, — Дмитрий аккуратно вытащил родственника из рук Анастасии и крепко обнял.

— «К бою», — согласно кивнул Трофим Барсуков, хлопая внука по спине. — Твоё святейшество, погнали? — он перевел взгляд на церковного иерарха. — Шум во дворе конечно знатный был, но чем чёрт не шутит? — Ржевскому-старшему откровенно не сиделось в палате после случившегося. — Вдруг не услышал?

— От боевого каста дед нашего мужа ушёл как акробат в трюковом маго-видео, — подала голос с кровати близняшка. — Будто возрастом на полвека моложе, чем есть. Интересно, этого местного инквизитора старик тоже сам спеленает, с такими-то талантами? А-ха-ха-ха-ха, — Далия говорила языком Залива, чтобы её никто не понял.

— «Монарх расслабляться изволят и шутят», — угрюмо ответила близнецу Наджиб, не собираясь поддерживать тему.

Дело предстояло непростое, а аль-Футаим банально развлекалась, ничего не воспринимая всерьёз. Впрочем, она всегда была такой.

— Митька, нафига ты столько баб с собой на боевые потащил⁈ — дед мужа явно стремился покинуть помещение поскорее.

Мадина про себя фыркнула: чтоб стены не напоминали его второй половине о том, чему она стала свидетелем.

— По-хорошему, считай, реальный замес намечается, — продолжил Барсуков-Ржевский. — А с тобой девиц, как-будто ты в… развлекательное место намылился!

— Зачем с нами идёт Наджиб, ты сам должен понимать, — пожал плечами Дмитрий. — Есть мнение, что против неё и церковная магия — не инструмент и не панацея.

— Думаешь? — похотливый старый козёл, произволом Всевышнего являющийся дедом мужа, задумчиво покосился на Мадину.

— Да, — она без спроса присоединилась к мужской беседе, нарушая Канон. — У остальных женщин тоже есть свои функции. Кстати! Если вы будете и дальше себе позволять хотя бы тень тех мыслей, которые вовсю бурлят в вашей изобретательный голове, то узнаете все нюансы принудительной амнезии гораздо быстрее, чем могли бы! — В её голосе прозвучала неприкрытая угроза.

Наджиб говорила тихо с тем расчётом, чтоб не услышал никто лишний.

Дима стоял рядом, поэтому напрягся:

— А о чём мой дедушка сейчас думает⁈

Ты смотри, неужто дошло. Несмотря на.

— Тебе не понравится, — «разрядила напряжение» вечно жизнерадостная аль-Футаим. — Муж наш, этот мерзкий старикашка, который твой дедушка, умозрительно мечтает о том, что позволительно лишь тебе с твоими женщинами. Не сочти за подстрекательство.

Принцесса как обычно резала правду-матку в лоб, не заморачиваясь приличиями, не оглядываясь на личности и окружение.

— Да не может быть! Это ж мой родной дед! — озадачился блондин, вступаясь за родную кровь. — Эй, супруги, чего вы там между собой удумали⁈ — сказано было языком Залива, оттого относилось лишь к паре южанок.

— Мада, скажи нашему мужу, о чём у божьего одуванчика мысли в данный момент? — предложила принцесса. — Чтобы у Димы отпали вопросы, ту ли линию поведения выбирает его рассудительная жена.

Наджиб покорно кивнула, потянула Ржевского-младшего за ухо к себе и зашептала, где-то даже сглаживая углы и проявляя максимум такта.

По мере её слов лицо блондина вытягивалось. В итоге он, недослушав, дёрнул родича за грудки и приподнял в воздух:

— А ну, на пару слов!.. — оглядевшись по сторонам, потомок скандального кавалериста на вытянутых руках понёс деда в ванну.

Практически без паузы оттуда раздались звуки затрещин и негромкие вскрики.

— А ничего, что это мой муж? — поинтересовалась хмуро Альхарир у Дмитрия, когда тот вышел через полминуты обратно.

— А-а-а-ха-ха-ха-ха! — кое-кто царских кровей зашёл на второй круг весёлой истерики, не вставая с кровати.

Зашла, если точнее. Далия, разумеется, видела, что блондин не хочет говорить Барсуковой-старшей причин конфликта — чтобы не накликать на голову старика дополнительных санкций жены.

Вместе с тем, интимные фантазии деда в адрес женщин внука с точки зрения южанок однозначно нуждались в коррекции — которая и имела место.

Трофим Степанович после короткой экзекуции выглядел задумчивой побитой за дело собакой, держался рукой за свежий синяк под глазом и на стати дам глядеть старательно избегал.

— Наши кровные дела, — парировал блондин угрюмо.

— Не моё дело, но не стыдно? — попытался укорить наследника иерарх, неизвестно зачем влезая в чужие дела.

— Твоё преосвященство, своими делами занимайся! — ласково предложил Ржевский, затем повернулся к родственнику. — Второго предупреждения не будет!

Наталья и Виктория задумчиво переглянулись, что-то поняли и молча поаплодировали.

— Какой ТЕПЕРЬ план, твоё святейшество? — поинтересовался Дмитрий, когда они гурьбой пересекали внутренний двор монастыря-комплекса. — Коррекция будет?

Все покосились на изувеченную Анастасией стену.

— Твой дед стучится к знакомому, выдумывать ничего не надо, — ровно кивнул епископ. — Тот ему откроет. Берём его — я сразу открываю портал на территорию имения в Соте. Это если без помех на этаже. Дальше как договаривались.

— Если помехи будут, любые планы автоматом псу под хвост, — легкомысленно махнул рукой супруг. — Тогда действуем по моей заготовке.

Анастасия вместе с сёстрами шагали сзади метрах в семи, оттого Дмитрий, воровато оглянувшись, ухватил родственника за рукав и зашептал:

— Слушай, а как ты на территории монастыря исхитрился слабый пол-то найти?

— В лечебное крыло к пациентам посетителей же пускают! — удивился дед.

— Чтоб их сюда пустили, они сперва должны захотеть к тебе прийти, — мудро предположил потомок гусара. — А также должны знать, что ты здесь обретаешься.

— Недавно один закрытый маго-форум появился. — Старик тоже покосился назад, правда, в отличие от внука с опаской. — Дал я на нём несколько объявлений…

— О. — Дмитрий на мгновение замер. — Что за форум?

— Для знакомства джентльменов с дамами. Все участники анонимны, лишь держатель маго-сервера имеет доступ к личностям. Встречи вслепую.

— Ничего себе, как прогресс семимильными шагами движется, — уважительно потёр за ухом супруг. — Что за объявления?

— «Тебе eдва за сорок? Ты замужем, есть дети, но твоя жизнь — сплошная рутина? Проведай больного и развлекись с ним вместе!» — Ржевский-Барсуков ещё раз стрельнул глазами назад.

— Хренасе, — его внук впечатлился. — И чё, кто-то клюнул⁈

— Та, которую вы застали, третья за сегодня, — скромно потупился старик. — Причём захотелось профессионалку, так что я её по другим каналам вызывал. А первые две были как раз с этого форума.

— Вот это да. — Внук впечатлился повторно. — Ладно, сгорел сарай, гори и домик. Извини за лобовой вопрос, но какой интерес сорокалетней молодухе с тобой… это самое⁈

— У меня жена вообще двадцатилетняя! — возмутился недостойный родственник достойного потомка. — Из идеальной обеспеченной семьи!

— Неисповедимы пути господни, — епископ неодобрительно сплюнул в сторону и перекрестился.

— Ну и я везде приписку делал, — признался Ржевский-старший, теперь косясь уже на менталистку. — «Я — старший родственник владельца самого быстрорастущего крупного бизнеса в городе Сота. Суровое, скупое в эмоциях, бывалое мужское сердце без материальных проблем — но с личным имением в Золотом Квадрате».

Дмитрий замер и остановился повторно. Настолько резко, что правая его нога запнулась о левую, а сам он кубарем покатился по дорожке.

Аль-Футаим оживилась в надежде на интересное продолжение.

Шагающие сзади кузины-магессы и Норимацу согласовывали совместные варианты атак и контратак, потому взглянуть взглянули — но особого внимания инциденту не уделили.

Других людей в церковном дворе не было.

— Это ты чё, и меня приплёл⁈ — блондин упруго поднялся на ноги, как ни в чём ни бывало.

— Ну-у-у, если судить опосре-е-едованно… — завилял старик.

— Участие в очаровательных беседах на том маго-сервере наверняка платное, плюс у тебя наличное золото было. Как?.. — Дмитрий продемонстрировал, что сопоставлять и делать выводы тоже умеет.

— Ну, у тебя же биржа работает, — с виноватым видом засмущался Трофим Барсуков. — Я со здешним представительством Единого Банка и связался, браслет-то с собой, — он щёлкнул себя по запястью. — Обсказал им про ранение, где лежу, попросил небольшой кредит беззалоговый. Много ли мне надо⁈ — в его последней фразе прозвучало натужное и неестественное легкомыслие.

— Даже неудобно спрашивать, причём здесь моя биржа, — не по-хорошему спокойно прокомментировал внук, не замедляя шага.

— Так я им честное слово дал, что ты этот кредит погасишь. — Старик с напускным простодушием захлопал глазами. — Для тебя ж двадцать монет теперь копейки, о твоих барышах слухи в Соте знаешь какие.

Дмитрий немного помолчал.

— Тебя не учили, что считать чужие деньги нехорошо? — спросил он бесстрастно. — Тебя не учили, что прикрываться чужим честным именем — неблагородно?

— Как понял? — старик моментально сдулся, словно проколотый шарик.

— Под честное слово Трофима Барсукова никто копейки не даст, тем более Единый Банк, да золотом. А вот то, что ты — бывший Ржевский, кое-что значить может. КОЛИСЬ, СВОЛОЧЬ! СЛОВО РЖЕВСКОГО ИМ ДАВАЛ⁈ — блондин отбросил напускную невозмутимость и повторно поднял старика, прижимая спиной к ближайшей каменной стенке.

— Слово твоего деда! — пробормотал родственник испуганно. — Без фамилий, только кровное родство с браслета подтвердил!

— Ладно. — Дмитрий поставил пенсионера на место и с усилием выдохнул, не сразу. — Живи… Но чтоб это было в последний раз.

Теперь напрягся Трофим Барсуков.

— Сколько надо, будешь в начале месяца сам мне говорить, — продолжил внук ровно. — Не обижу, родная кровь всё-таки! Плюс спасибо тебе, что тогда девчонок на участке собой прикрыл от гвардии Шереметьевых.

— Полсотни в месяц! — Быстро выпалил Ржевский-старший. — Золотом!

— Без проблем, — отмахнулся утративший интерес к вопросу Дмитрий. — Но чтоб это было в последний раз!

— Названы не все его объявления на маго-сервере, — хихикнула сбоку аль-Футаим, предусмотрительно используя родной язык и разрушая очарование момента примирения близких. — Муж наш, он тебе лишь часть перечислил, не всё. Там наверняка есть не менее интересные подробности.

Мадина про себя отметила высочайший пилотаж старого интригана: даже изменившись в лице и испугавшись по второму кругу, дед удержал такой темп ходьбы, чтоб следующие сзади Барсуковы остались на дистанции.

Они по-прежнему не могли слышать беседы в подробностях.

— Иногда я начинаю думать, что из вас двоих менталисток тоже две, — озадачено заметил супруг.

— Да ну, элементарная невербалка, — отмахнулась принцесса. — У него вон, глаза бегают.

— Деда, зайчик мой сизокрылый, — Дмитрий будто приобнял родственника за плечи, на самом деле сжимая локтевым сгибом его шею в боевом захвате. — А ну, информацию на бочку!

— Какую такую информацию? — Трофим Барсуков предсказуемо не понял языка Пророка в исполнении Далии и попытался изобразить хорошую мину при плохой игре.

— Какие ещё твои объявления на том маго-сервере мне следует знать сегодня? — блондин чуть согнул руку в локте.

— Ай, удавишь! — глухо засипел кровный родственник. — Пусти!

— У меня очень мудрые жёны. Чего ты ещё мне не сказал⁈ — ослаблять захват наследник рода и не подумал.

— «Возможна помощь с титулом твоим детям — если тебе около тридцати. Расскажу, с кем отпрыск дела водит — закачаешься!» — нехотя раскололся старик.

— Твою мать! — аль-Футаим без перехода скользнула из веселья в бешенство.

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтоб сопоставить: титулы из ближайшего окружения Дмитрия могла раздавать только она.

— Расслабься! — Мадине в этом месте неожиданно стало весело. — Ну подумаешь, выдашь пару грамот да наделов, а-ха-ха-ха-ха.

Угрюмое лицо близняшки спонтанно развеселило сердце и согрело душу.

— Вот же старый козёл, — принялась ворчать Далия, явно прикидывая, какими кусками пустыни можно пожертвовать без особого ущерба.

Ржевский тоже просёк расклад. Задержав взгляд на лице жены, он считал все нюансы и обнял её, остановившись в третий раз:

— Спасибо!

— Не за что, — сердито отмахнулась принцесса, не поднимая глаз.

— Ты правда готова раздать титулы и земли ради меня? — Дмитрий зачем-то решил перещеголять бесцеремонную аль-Футаим в неуютных лобовых вопросах.

— Конечно! Ты же не думаешь, что я позволю своими руками уронить репутацию мужа⁈ Даже простым бездействием?

— На! — блондин, не оборачиваясь, ткнул назад кукиш, безошибочно попадая в нос родственнику. — Как будешь разруливать свои обещания, понятия не имею. Но на мою семью не рассчитывать! Мадина, много титулов мы уже задолжали?

— Слава богу, пока один, — настроение менталистки, неожиданно ставшее хорошим на ровном месте, поползло дальше вверх. Впрочем, она тут же поддалась совести. — Но твой без сомнения занимательный дедушка держит в голове запасной вариант.

Ржевский-младший слегка побледнел и незаметно бросил правую руку на левую половину груди:

— Какой?

— А старшие княгини-наследницы. Левашова, Анастасия Барсукова, — Наджиб указала взглядом на подходящую четвёрку боевиков. — Ваши князья, даже если они женского пола, в рамках своей вотчины тоже кое-что могут выдать.

— Фу-ф. — Муж вытер пот со лба.

На его лицо молниеносно вернулся здоровый румянец.

Трофим Барсуков затеял красноречиво стрелять глазами, всем видом умоляя прекратить обсуждение неудобной темы при Анастасии.

Аль-Футаим ехидно перебрала пальцами в воздухе и начала картинно набирать воздух, якобы собираясь что-то сказать.

— Больше не повторится! — на грани слышимости выпалил старик, едва разжимая губы. — Только не губите!

Ну да. Ещё одного пассажа его двадцатилетняя половина могла и не стерпеть.

Церковный иерарх, помрачневший до невозможности минуту назад, физиономию имел чернее тучи, но ничего не говорил.

— Исключительно в целях профилактики правонарушений, — выдала принцесса шагов через пятнадцать, когда Барсуковы и Норимацу снова отстали. — Дима, попроси своего дедушку озвучить и прочие его завлекательные объявления на том сервере знакомств?

— Хренасе, ты с техническим прогрессом освоился, — хмуро бросил блондин родственнику, не спрашивая Далию, откуда она знает. — Рассказывай до конца, деда.

— Прочее вас не касается!

— Сейчас ударю. Кулаком. В живот. Говори по-хорошему.

— «Позитивный, открытый, жизнерадостный семидесятилетний муж ищет прекрасную незнакомку для совместного вайба», — обречённо выдавил из себя старик.

— А-а-а-ха-ха-ха-ха! — принцесса даже пытаться не стала изобразить приличия.

Наджиб сдержалась, хотя и ей было смешно.

— Так, ну его на***… — А муж почему-то остался серьёзным. — Дай сюда!

Он практически силой сорвал один из браслетов с руки деда, его же рукой активировал нужный скрипт и принялся читать сам.

— «Семидесятилетний мальчик, воспитавший внука-миллионера, ищет взрослую двадцатилетнюю женщину для совместных бесед о философии…». Хренасе, ты креативный, — супруг помрачнел. — «Материальных проблем нет — есть своя усадьба в Золотом Квадрате, город Сота». Бл*!!!

— Пха-ха-ха-ха-ха, — близнецы единодушно пришли к выводу, что сдерживать эмоции в такой момент будет кощунством.

— «Дед внука, женатого на принцессе, хотел бы разделить с приятной собеседницей время за чашкой чая и беседой о философии. Адрес… монастырь Троицы, чтоб избежать двусмысленности… порядочность гарантирована…».

Церковный иерарх скрипнул зубами так, что это было даже слышно.

Трофим Барсуков втянул голову в плечи, но темп ходьбы поддерживал бодрый.

— Сволочь ты, деда, где-то, — заключил блондин, всовывая браслет в руки хозяину. — Жаль, за одно дело дважды не наказывают: дать бы тебе по шее ещё разок. Прости, господи.

— На сей раз церковный иерарх почему-то не упрекает нашего супруга в отсутствии почтительности к старшим, — констатировала Далия весело на родном языке.

— Я, может, и сволочь, не без этого, — ответил тем временем старик по-русски. — «Прости, господи; слаб, грешен». Но не всем как тебе свезло: столько баб рядом, и каждая конструктивно на прочих смотрит! Да, завидую, потому что есть чему!

— Аль-хамду ли-Ллях, — машинально кивнул Дмитрий в ответ, признавая справедливость аргумента.

Затем размашисто перекрестился.

— Да вы вообще оба!.. — церковника прорвало.

Судя по виду, он был готов броситься на пару Ржевских с кулаками.

— Пришли. Потом продолжим, — ровно предложила Мадина, указывая взглядом на процессию, шагающую навстречу.

— Чёрт. Как назло, у входа столкнёмся, — муж тоже сориентировался.

Золотые одежды пятёрки посетителей выдавали в них тех самых Наказывающих.

— Это к нашему фигуранту? — поинтересовался муж бесстрастно родным языком Мадины.

— Не вижу их мыслей в режиме сканера: защита хорошая, — вздохнула менталистка в ответ, затем перешла на русский. — Отец Искандер, это те, кто я думаю?

— К сожалению, — угрюмо кивнул церковник.

— Отец Александр! Хорошо, что вы тоже здесь! — Двое из пятерых ускорили шаг. — Какими судьбами? Говорили, вас уже в живых может не быть. Как выкарабкались?

Холодные глаза коллег священнослужителя диссонировали с их текстом.

— Божьим промыслом! Чёрт, не успели, — последнюю фразу иерарх выплюнул с горечью и на грани слышимости.

— Внимание. Спокойно поднимаемся к тому типу вместе с этими. Работать начинаем по моей команде, — вдруг выдал Дмитрий последовательно на двух языках, речью Залива и на нихонго. — Шу, подхвати Барсуковых под руки невзначай? И переведи им на русский, пока будем подниматься?

Ух ты. Мадина впечатлилась: занятный приём, ей бы и в голову не пришло.

Глава 16

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

В следующую секунду события закрутились.

— Говорить по-русски! — бросил тот из подошедшей пары золотых, который был повыше.

— Иди на**й, — и не думая принимать услышанного всерьёз, непринуждённо отреагировал потомок одиозного гусара. — Я сам, не вмешивайся в разговор! — добавил он, сменив язык, вскинувшейся было Далие. — Пожалуйста. Но палец на кнопке вызова своей гвардии на всякий случай можешь держать, а-га-га!

Попутно в качестве иллюстрации Ржевский выбросил вперёд оттопыренный от кулака средний палец.

Поскольку мужчины продолжали двигаться друг другу навстречу, неприличный жест завершился уже перед носом церковного боевика (Мадина как раз припомнила специфику носящих такие одежды).

Хорошо, что учила всё о государственном устройстве, подумала она, даже это. Плохо, что глубоко чужими церквями не заморачивалась — сейчас справочную информацию о золотых приходилось доставать из собственных мозгов едва не клещами.

Наказывающие недоумённо переглянулись, затем второй с угрозой в голосе поинтересовался:

— Отрок, ты в своём уме? И где находишься, понимаешь? Так же как и с кем говоришь⁈

— И ты иди туда же, — без заминки предложил блондин и бестрепетно озвучил, куда именно. — Я не к тебе пришёл и не у тебя в гостях обретаюсь! На последний вопрос, с кем говорю: общаюсь сейчас с мудаками, исполнившимися иллюзией собственной грандиозности. Продолжаем беседу? — он наивно похлопал глазами и несколько раз демонстративно сжал кулак.

— Это Ржевский, — с едва уловимой ноткой превосходства бросил отец Александр коллегам-недоброжелателям.

— Слышь, мудила, твоя очередь. А ну, раз первый вякнул — иди сюда, — Муж обратился к высокому и даже потянулся, чтобы схватить того за грудки. — Исключительно из схоластического любопытства: а как по-русски говорить тем, кто этого языка не знает? Кто не умеет говорить по-русски, иначе говоря? — Дмитрий аккуратно погладил попу принцессы.

К паре боевиков подошли и присоединились следовавшие с ними трое.

— Молчу уже, ты кто будешь? — невозмутимо продолжил потомок гусара, качаясь с пятки на носок. — Чтоб таким тоном с незнакомыми людьми в общественном месте? Давно в чужих руках не?.. к-хм, пардон, отец Шурик… Тебя давно на место не ставили? — переформулировал супруг исключительно под влиянием епископского толчка в плечо.

Две компании застыли перед входом, откровенно изучая друг друга.

Что-то не стыкуется. Какая-то деталь ускользает, Наджиб это чётко ощущала.

Строго соблюдая профессиональную технику безопасности, она буквально парой кастов укрепила собственную ментальную защиту до монолитного состояния, затем растянула купол и на сестёр Барсуковых (а ведь даже не заметили! В этом месте стало по-детски обидно, эх-х).

Церковный иерарх и Далия владели очень специфическими амулетами, за них можно не переживать: этим быстрый взлом ментала не страшен (а стоять пару часов и таращиться друг на друга никто не будет).

Норимацу и Дима — отдельная песня, за эту сладкую парочку тем более можно не париться, хотя и по другим причинам.

Теоретически, без прикрытия оставался Трофим Барсуков — о ближайших планах процессии он был в курсе. При желании можно вытащить из его головы и прочесть.

Однако дед супруга и в верхних, и в основных ассоциативных слоях столь вдохновенно и активно мечтал о таком, что…

Заканчивать мысль не возникло желания. Вот же старый козёл! А ещё молодая красивая жена рядом.

Хотя есть и плюс: через мерзкие сальные фантазии престарелого извращенца и другой специалист её профиля тоже не продерётся (противно).

Мадина скользнула в транс и оконтурила мыслительные процессы в тоннельную конфигурацию — поскорее сконцентрироваться в обстановке.

Через секунду анализа Наджиб озвучила вывод на родном языке, вслед за супругом и не думая соблюдать требований заштатного церковника из чужой тмутаракани:

— В составе пятёрки скорее всего есть менталист, раз. Это их регламент. У них до автоматизма отработано общение по бесшумке, два. Содержания разговора не вижу, но фиксирую сверхактивный обмен информацией всех пятерых — аналог спора с криками и размахиванием руками, это три. Только в церковном амулетном канале, не вслух: шум слышу, текста не понимаю.

— Спасибо, — Норимацу тут же ввела какие-то свои поправочные коэффициенты, поскольку поблагодарила языком Залива (с диким акцентом, но вполне узнаваемо).

Затем японка-суицидница не пойми с чего оживилась:

— Ты. — Её палец упёрся в высокого вслед за средним пальцем Ржевского. — Чтоб шакал твоего плана так разговаривал с царствующими и приближёнными к ним особами, у тебя должны быть очень серьёзные права, молчу уже об основаниях. Предъяви! — она требовательно протянула руку ладонью вверх.

Интересно, как ей удаётся выглядеть страшной? Ведь красивая девчонка, однако есть что-то пугающее. Особенно в такие моменты.

Или это потому, что она с такой же невозмутимой рожей может и голову отрезать? Прецеденты были, не единожды.

Впрочем, все разы — за дело, признала Мадина мысленно.

Атмосфера резко накалилась: внутренний канал боевиков едва не задымился, выражаясь фигурально. Правда, видно такое лишь менталисту.

Аль-Футаим, Виктория и Наталья на слова азиатки лаконично похлопали в ладоши, полностью поддерживая её позицию. Анастасия молча передвинула парный армейский амулет по запястью и с обычным холодным лицом его активировала.

Наказывающие тоже к чему-то изготовились: подобрались и напружинились.

— Их обмен информацией усилился каскадно, — буркнула Наджиб вслух. — Ржевский перед замесами с таким же энтузиазмом между нами будущие роли распределяет, если что. Выводы делайте сами.

Тем временем епископ, не понимающий языка Пророка, победоносно поднял бровь и снисходительно посмотрел на высокого сверху вниз, поскольку ростом обладал ещё более солидным: ставшие притчей во языцех «самураи семьи Норимацу» славятся весьма конкретной реакцией на определённые заявления.

Во внешности и этнической принадлежности Шу сомнений тоже не было: наверняка с лёгкой руки города Сота по стране уже вовсю гуляли многочисленные маго-видео, как она там не отсекла голову царевичу Дмитрию исключительно благодаря цепи случайных совпадений.

Логика отца Александра была понятной: церковники друг другу далеко не друзья, видно невооружённым глазом. А если с твоим недоброжелателем расправится кто-то третий — не иначе, божий промысел.

С японки же и вовсе взятки гладки, по целому ряду причин. Лишь бы технически справилась: Наказывающие — не гвардия наместника, люди посерьёзнее.

— Иноверка? — длинный в ответ на вопрос Норимацу слегка удивился и сильно-сильно прищурился. — Кто тебя пустил? Как ты сюда попала?!! — отца Шурика он технично опустил, вроде как не принимая его сопровождения всерьёз и тем самым ставя себя выше.

Увидел монаду инь-янь в разрезе декольте, выполненную в форме кулона, кивнула самой себе Мадина. И это Шу ещё буддистка, самая мирная религия из всех (теоретически).

А что церковник запоёт, если о нас кое-что узнает? Некоторые интересные нюансы, для широкой печати не предназначенные?

БАХ! Длинного боевика унесло сквозь растущие вдоль дорожки кусты сразу после заданного вопроса.

— Кто из вас старший? — демонстративно подувший на кулак Ржевский, не размениваясь на эмоции, превратился в себя-страшного.

Лаконичного, грубого, пугающе немногословного и какого-то… напоминающего камень, что ли?

Аль-Футаим мурлыкнула и попыталась сделать незаметный шаг вбок так, чтоб коснуться жопой бедра мужа.

Извращенка с элементами адреналиновой зависимости, вздохнула про себя Наджиб.

— Ой, а ведь у тебя до сих пор не было брачного интима, сестра моя царственная! — поддела она двойняшку вслух. — Не удержалась, извини. Само вырвалось! — ненатурально повинилась Мадина через секунду в ответ на сверкнувший возмущением взгляд принцессы.

Золотые на сбитого с ног товарища отреагировали мгновенно: шагнули в стороны и вперёд-назад, перестраиваясь в некий боевой порядок. На руках пары из них изготовились непонятные касты.

Сёстры Барсуковы ответили абсолютно симметричными перемещениями: разница в количестве девиц не впечатлила (ну либо у военных магесс свои заморочки)

Ржевский качнулся вперёд, вклиниваясь между командами:

— ЗАМЕРЛИ БЫСТРО! КТО СТАРШИЙ⁈

— Этот. — Отец Шурик, видимо, решил использовать момент по полной и мстительно ткнул пальцем в третьего по счёту.

— Покайся и следуй за нами. Ответишь на вопросы — возможно, ничего не будет, — сообщил Дмитрию церковник, шагавший за старшим. — Ты как⁈ — поинтересовался он в сторону кустов в следующий момент.

Растительность промолчала.

— Пятый дан каратэ-до. Боевой стиль, не спортивный, — презрительно усмехнулась Норимацу, выдавая очередной японский ребус.

Вроде и говорит по-русски, и все слова по отдельности понятны (почти) — а общий смысл только угадывается.

— Он теперь нескоро ответит, — завершила свою эскападу Шу. — Если выживет.

Церковники, однако, её поняли лучше Мадины:

— Вы арестованы!

— Херасе, у вас тут контингент на территории, — безмятежно заметил Дмитрий в сторону епископа. — То заряды плазмы через двор летят, как на фронте, — он ткнул пальцем в сторону стены, изувеченной Анастасией. — Только успевай пригибаться, — блондин честно-честно захлопал глазами. — То вот эти, одетые гомиками, — тычок в сторону золотых. — Батюшка, куда ты нас привёл? О такой экскурсии разговора не было.

Своим инженерным взглядом разглядел что-то такое, чего я пока не понимаю, сообразила Мадина.

— Может, лучше всё же в Соту? — Ржевский-младший абсолютно естественно «задумался». — Или уже ладно, раз приехали?

— Без моего разрешения никто никуда не пойдёт, — длинный обращался к Дмитрию, но смотрел почему-то на епископа.

— На, — Ржевский привычно ответил средним пальцем. — В просьбе отказываю.

— Это не просьба, — религиозный адепт нахмурился. — Это…

— Ты рылом не вышел мне указывать, — перебил потомок гусара.

— Берём! — старший боевик, похоже, какой-то комментарий отдавал сейчас параллельно в маго-чате. — Не двигайтесь, тогда не пострадаете! Вы аресто…

Интересно, а кем в своей организации является отец Александр? Наджиб, наблюдая его молчание и хмурое лицо, искренне не понимала иерарха.

— А-га-га-га-га, мужик, ты что, сепаратист? — перебил блондин, широко улыбаясь. Глаза его, впрочем, остались холодными. — Так я очень хорошо знаю, что с вами, бл*дями, делать. Особенно в том контексте, когда вы попираете Основные Законы моей державы! — Он красноречиво потёр руки и бросил ладони крест-накрест себе подмышки.

По-хорошему, золотые должны сообразить, что у представителя такой фамилии в кожаных чехлах под руками обычно находятся не огурцы и не носовые платки, а пистолеты.

Кстати, а как Дима их носит, что сквозь пиджак ничего не оттопыривается? Надо будет потом спросить, некстати пришло в голову менталистке.

Вот оно! Мадина едва зубами не лязгнула от возбуждения.

Главный церковник не выдержал и требовательно покосился через плечо назад, как будто хотел получить ответ на некий незаданный вопрос.

— Я их не вижу, давить тоже не могу! На них то ли амулеты сильные, то ли защита комбинирована! — а ответ сзади прозвучал почему-то вслух. — Не могу разобраться, какой-то высокий ранг ставил! Иностранная работа, не наша!

Орут по бесшумке так, что канал перегружен, поняла Наджиб. Так вот ты какой, мой церковный коллега: она впилась хищным взглядом в представителя своего профессионального цеха.

Теперь, когда она знала, где искать, хорошо замаскированная конфигурация коллеги была вскрыта за мгновение.

Оригинальное решение, Мадина даже пальцами щёлкнула. Сам — слабенькая троечка по силе, но очень высокоорганизован благодаря уникальному снаряжению: идеально резонирующие усилители на сканирование, такие же — на коррекцию и вмешательство.

Если бы не проболтался, могла быстро не идентифицировать.

Пожалуй, пару недель назад это был бы очень опасный противник несмотря на разницу в рангах, кивнула двойник принцессы. Сейчас же он больше похож на инвалида с короткими ногами: научился бегать на протезах не хуже обычных людей, но ей-нынешней, к счастью, не чета.

Взглянув на него через специальную «линзу» (спасибо родным фамильным артефактам), Мадина профессионально отдала типу должное: в отличие от предыдущих коллег, встречавшихся в этой стране раньше, церковник как минимум не пил, не курил, не тратил даже толики энергии на то, что муж называет реализацией чувственного компонента.

Очень боевой фанатик, энергичный и энтузиаст своего дела. Хорошо, ранг невысок.

— Бодливой корове бог рогов не даёт, — констатировала Наджиб вслух и по-русски.

— Баба менталист! Очень высокий ранг! — долбаный коллега, похоже, интуитивно почувствовал её ментальный щуп.

Неосторожно брошенная фраза выступила в результате триггера — он догадался.

Ой, как досадно. Мадина поморщилась словно от зубной боли.

И ведь не скажешь вслух, что невежество рождает необычайную смелость в суждениях. После усиления известной установкой Наджиб, может, не видела мысли противника в режиме сканера, но превратить в растение могла легко.

А он и не в курсе.

— Не должен уйти никто! Мало ли, что они тут нарыли! Взять! — раздавая команды голосом, главный среди золотых попутно явно вызывал подмогу по бесшумке либо ориентировал посты на воротах, чтоб не выпускали.

Идиот. Уйдём порталом, только и всего; Ржевский подобный вариант предусматривал.

Ж-Ж-ЖАХ-Х! В воздухе свистнул японский танто. Клинок мелькнул так быстро, что даже на ментальном бусте был практически неразличим взглядом.

Рука главного Наказывающего, отсечённая чётко по локтевому суставу, упала на землю вместе с браслетом, который церковник поднёс было ко рту.

На короткое мгновение замерли абсолютно все кроме Норимацу и Ржевского.

Шу, не прерывая движения, перевела его в пируэт клинка. За доли секунды она ухитрилась обтереть сталь от крови об одежду оппонента, забросить короткий меч в ножны на руке и безэмоционально произнести:

— Я предупреждала.

— Потекла вода в подвал, — озадачено констатировал чем-то резко удручившийся блондин, раскачиваясь с пятки на носок и задумчиво разглядывая отсечённую конечность, валяющуюся под ногами. — Так, второй или третий вариант… какой же лучше…

— А-А-А! — пострадавшего церковника наконец проняло.

Защита! — поняла Шу. Делал кто-то из целителей-менталистов, но ориентировался именно что на свою организацию!

Травматическая ампутация, вот как сейчас, на родной земле с церковником может произойти как правило исключительно вследствие несчастного случая! Ну не поднимают в этой империи, руку на божьих людей. Наверное.

В армии было бы иначе, но здесь собственный артефакт, снимая хозяину шок и купируя последствия травмы, погрузил его в целительский стазис ровно на первую секунду.

А больше и не потребовалось.

В руках Дмитрия возникли пистолеты, причём первый выстрел он почему-то сделал всё в те же злополучные кусты, бросив: «Контроль!».

Анастасия Барсукова в мгновение ока сожгла двух боевиков в золотом, имевших с ней общую стихию. Без слов, без предупреждений, без каких-либо прелюдий со своей стороны и не изменившись в лице.

На голове вражеского менталиста из ниоткуда возник здоровенный прозрачный куб. Колени коллеги подогнулись, он рухнул лицом в траву.

Виктория мгновенно развеяла ледяной кристалл и пришпилила четырьмя полуметровыми сосульками руки и ноги церковника к земле:

— Чисто!

— А-а-а! — этот кричал чуть слабее, чем его начальник.

Видимо, потому, что мордой в траву.

— Четыре — ноль, — бросил Дмитрий ставшему одноруким таким тоном, словно играл в покер и сейчас объявлял собственный результат. — Портал, твоё преосвященство! Быстро давай портал!

Муж развернулся, отпрыгнул в сторону и взял под прицел северную часть двора.

Похоже, старший боевик параллельно и в самом деле поднимал местных: от ворот, из пары зданий комплекса, да даже от часовни или церкви (бог его знает, как тот дом называется) бежали обитатели монастыря.

— А вы тут не сильно в авторитете, — заметила на корявом русском аль-Футаим Александру.

— Может рискнём?.. — иерарх стрельнул взглядом вверх. — Митька, может, наверх⁈ Возьмём того — и порталом уже оттуда⁈ С этажа⁈

Было видно, что отцу Александру очень не хочется уходить отсюда, не прибрав к рукам своего обидчика. Особенно в свете железобетонных доказательств его вины, как оказалось, имеющихся у потомка гусара.

— Жёнами рисковать не дам! ПОРТАЛ!!! — зарычал Дмитрий, открывая огонь под ноги особо ретивым монахам, набегающим уже в паре десятков метров.

— У этого в голове есть всё, что вам нужно, — очень быстро пояснила епископу Мадина, дёргая однорукого на себя и вместе с Шу фиксируя его для дальнейшего конвоирования. — И тут всё очень похоже на засаду. Нам случайно повезло, подробности дома.

Слава Аллаху, последнюю фразу она договаривала, уже проходя сквозь магический овал: отец Шурик поимел совесть и выполнил договорённости (вместе с требованием Ржевского).

— Хороший портал, — заметила Далия сразу на этой стороне. — Быстрее наших. Ты заценила?

— Церковный накопитель, — пояснила Мадина, которая теперь чувствовала и эту магию. — Энергия чище и качественнее. Правда, ума не приложу, как они их заряжают.

— И что теперь делать? — оказавшись на территории имения Ржевских, епископ словно разом утратил все ориентиры. — Наказующие насмерть, да на территории обители, да нашими руками!.. — на него жалко было смотреть. — До главной цели не добрались! Утечка — та и вовсе где была. Митька!

— Что делать, я скажу. Во-первых, ты сейчас всё расскажешь о вашем церковном расколе, — хмуро ответил Ржевский. — Потом извинишься за то, что пытался нас использовать в тёмную, во-вторых. Параллельно супруга вытащит из головы этого однорукого деятеля инфу — он знает больше того вашего опера на пятом этаже, к которому мы не попали.

Пленный, кстсти, уже качался, поскольку кровь текла ручьём.

— К А К?.. — на лице иерарха застыло изумление.

— Думал, я не догадаюсь? На вашу кухню мирянам хода нет, а я и вовсе далёк? — хмыкнул Дмитрий. — Эх-х, отец Шурик, а ещё святой человек, — упрекнул он беззлобно.

— Мне интересно! — глаза Далии вспыхнули энтузиазмом. — Муж наш, что происходит⁈ Я только поняла, что всё пошло не так, как планировалось! Объясни?

— Его Преосвященство — что-то типа следователя, если мирскими категориями, — супруг ткнул иерарха пальцем в живот. — Изымать из Обители Троицы мы шли, ну пусть будет, опера. — Ржевский сверился взглядом с ошалевшим лицом Шурика. — А золотые — чистой воды силовики, третья их группировка. Ну пусть будет боевой кулак. Уж не знаю, почему такая разная специализация, но лично мне на ум приходят именно что аналогии с полицией.

— Да, золотые — боевики, — подтвердила Мадина.

— А вот что мне неясно, так это почему ты, отец Шурик, по родным пенатам гораздо меньше авторитета имеешь, чем мне говорил? — Дмитрий оглядел свежевозведённые этажи нового дома и исполнился добродушием.

— Я сразу говорил, что будет сложно, — осторожно бросил пробный шар епископ.

— Ты не говорил, что противная сторона на поддержку твоих коллег может рассчитывать, а ты — нет! — припечатал Ржевский. — Давай, колись уже, что за расклады?

— Дим, этого в Эмират. — Мадина через шлюз Далии без лишних разговоров открыла второй портал. — Мама его лучше нас выпотрошит, доклад сюда пришлёт.

Люди дома были предупреждены. Приняв однорукого, они тут же исчезли в обратном направлении.

Магический овал схлопнулся.

— К А К…⁈ — Отец Александр открывал рот подобно вытащенной из воды рыбе.

Его руки дернулись вперёд, пальцы сжались и разжрались. Церковник словно хотел вытащить обратно своего коллегу в золотом:

— Куда⁈. Божьего слугу — к магометанам⁈ Что творишь, Ржевский⁈

— Всё по плану, — жёстко отрубил Дмитрий. — Сейчас получим информацию: поверь, тёща вашего деятеля лучше допросит.

— Но…

— Потом я узнаю расклад без твоих искажений и недоговорок. — Блондин уподобился кое-какой принцессе и тоже резал правду-матку в лоб. — После этого шум в вашей обители уляжется, — он многозначительно ухмыльнулся.

Лицо иерарха приняло осмысленное выражение:

— Снова туда⁈ — только вот доверием во взгляде старика не пахло.

— Привычное дело, — беззаботно прорезался Трофим Барсуков. — Обычный армейский расклад. «Каст в одну точку дважды не попадает», слыхал поговорку?

— Но какое отношение?.. — епископ не успевал за собеседниками.

— Маяк от Мицубиси, — Ржевский разжал левую ладонь, демонстрируя три блестящих кружка. — Основа — техно, не магическая. Я там пару штук разбросал, в точку второй раз легко попаду.

—… Когда перед нужным нам зданием примерно через полчаса не останется народу, мы вытащим оттуда вашего человека, — пояснила невозмутимая Норимацу. — Со второго захода, неожиданно для всех.

— Эй, а мы? — Барсуковы переглянулись.

— Вы нам очень помогли на первом этапе. Извините, что не сказал сразу, — покаялся супруг. — Просто, Вик, у тебя с Настей такие лица, что сыграть вы б точно не смогли: по вам всю неправду и неестественность сразу заметно.

— Использовал в тёмную? — спокойно уточнила Анастасия.

— Извини ещё раз, — опустил глаза Ржевский. — Прости и сними грех с души: повинную голову меч не сечёт.

— Мы сразу видели, что церковник недоговаривает, — Шу кивнула в сторону иерарха. — По бесшумному чату договорились о запасном варианте. Лично я не хотела верить до последнего момента, но случилось именно оно. Присоединяюсь к извинениям, Дима оказался прав.

— А как вы так точно всё поняли⁈ — Виктория оперлась о плечо Дмитрия, сняла правую туфлю и вытряхнула камешек. — Если вон, даже принцесса глазами хлопает? А она в людях понимает похлеще вашего, уж извините.

— Дзен. Теперь я иногда вижу целое, даже если большая часть чего-то скрыта, — ответила японка. — Относится и к личностям, и к абстрактным понятиям.

— Насть, мне нужно срочно с тобой поговорить! — Трофим Ржевский огляделся по сторонам, сверился взглядом с внуком и подхватил старшую Барсукову под руку. — Вот сюда иди, заодно новый первый этаж посмотрим. — Из его уст сочились елей, слащавость и потоки фальшивого вдохновения.

— Вот же сволочь! — непосредственно выдала аль-Футаим на родном языке в спину мезальянсу. — Да он её трахать повёл, э!!!

Возмущение принцессы было настолько искренним, что Мадина не удержалась:

— Законный муж, имеет право. Попутно: какое твоё дело? — она невинно похлопала ресницами.

— Ладно… Пойдёмте, что ли, посмотрим, что тут с китайской помощью настроили? — Дмитрий указал рукой в обход поднятого на несколько этажей небоскрёба. — Мне нравится, — признался он застенчиво. — Если честно, не ожидал, что люди так могут. Чужие люди, — оговорился блондин зачем-то. — Всё равно ведь время есть? — супруг вопросительно посмотрел на Мадину.

— Маме с одноруким работы на полчаса, — кивнула Наджиб. — Как раз хватит, чтоб обойти по периметру, проверить защиту и полюбоваться зданием.

— А потом что? — уточнила Наталья, бросающая заинтересованные взгляды на ведущееся выше пятого яруса строительство.

— Потом — в Столицу, — хлопнул в ладоши Дмитрий. — На наши два выкупленных этажа в пентхаусе. Их как раз оформлять закончили, попробую сразу на вас переписать.

— Чтоб от обязательной конфискации уклониться? — загорелась догадкой Виктория. — Думаешь, может прокатить?

— Посмотрим, — уклончиво ответил супруг. — Чем чёрт не шутит… Оттуда я, Шу и Ариса в Троицу на четверть часа повторно сходим: стрелк а отца Шурика надо со второй попытки брать.

— Без нас? — Наталья на ровном месте обиделась.

— Без. Конкретно ты в это время будешь свой пентхаус от фискалов оборонять! — веско заявил блондин. — Если я хоть что-то в государевой налоговой службе понимаю. Опять же, бал наследников на носу: тебе собираться и собираться!

— Вообще-то, княгинь Империи с тех этажей действительно сложнее вышибить, чем Ржевского, — Наталья со значением посмотрела на сестру. — Если и правда на нас всё будет оформлено.

— Будет, — лаконично кивнул Дмитрий.

Глава 17

(разбил 2 сегодн.главы на 3)

Интерлюдия.

Город Сота, Золотой Квадрат. Сорок пятый этаж небоскрёба Шереметьевых.

— Обскакали нас, — один из трёх мужчин выбил барабанную дробь ногтями по столешнице. — Моё мнение: сходим с дистанции, так будет лучше.

Все, не сговариваясь, посмотрели в огромное панорамное окно, начинавшееся от пола и упиравшееся в потолок.

Внизу, на два участка южнее, в имении Ржевских смешно возились муравьи — какие-то узкоглазые строители, работавшие сутками без перерыва. Возведённое ими грандиозным не выглядело, скорее даже наоборот — но лишь пока.

Присутствующие понимали в нюансах и оценить темп работы наёмных чужаков были в состоянии.

— Защита на его имении уже стоит, артефактная, близкая к стандарту, — ответил на никем не заданный вопрос брюнет лет сорока. — Теперь вломиться будет сложнее, хотя и по-прежнему возможно. Другое дело, зачем.

— Именно. Можно подумать, мы в первый раз многого добились, — вздохнул единственный в комнате старик.

— Да кто подумать мог, дядя⁈ — второй человек, возрастом чуть моложе первого, разгоряченно привстал, чтобы тут же сесть на место под тяжёлым взглядом патриарха.

— Я тебя не обвиняю и ярлыков не вешаю, — ещё раз вздохнул глава рода. — Просто по-стариковски пытаюсь понять, что у нас не так пошло. И когда.

— Хаос. Элемент случайности. — Сын по-прежнему барабанил пальцами по столу. — Ржевский — это воплощение хаоса, если изображать графически.

— Продолжай? — предложил дед.

— Мы его оцениваем по прошлой репутации, а он стремительно меняется. Пап, ну правда! Кто мог угадать, что за него августейшая персона замуж пойдёт⁈ — говорящий принялся загибать пальцы. — Это что, не меняет расклады по-твоему?

— Ну, тот эмират, положим, на карте ногтем закрыть — и нет его.

— А их порталы? А финансы? На карте, может, Эмират действительно невелик. А в торговле? Бесплатный транспорт для любого бизнеса, да между странами…

Все помолчали. Плюсы монопольной и ничего не стоящей логистики в стратегической перспективе равнялись миллионам, а то и миллиардам.

Если же сюда добавить вопросы безопасности…

— До сего момента порталами так, как Ржевский ходит, только Первые семьи и к ним приближенные могли себе позволить, — констатировал племянник. — То, что Ржевский присутствует практически везде, одним этим выводит его на другой уровень.

— Положим, эмиратовскими порталами он только до столицы ходит. Внутри Соты — малые мобильные порталы. Говорят, китайская контрабанда.

— А до столицы — мало⁈ А беспошлинные грузы из самого эмирата⁈ А японцы⁈ — сын продолжил горячиться. — Кто мог спрогнозировать его союз с Норимацу⁈ Понятно, что это скорее декларация, но после его заявления о Первой Кавалерийской уже народ забурлил. Что дальше?

— Увы. Как оказалось, голое слово тоже чего-то стоит и на что-то способно, — признал племянник главы и двоюродный брат сорокалетнего брюнета. — Через Норимацу, если что, ниточка на самый верх той страны тянется, там это известная фамилия.

— Кто такие, кстати? Я не слыхал.

— Потому и не слыхал, что Норимацу — типа копии Ржевских, только в Японии. Нищие, принципиальные и резкие. И им благоволит Микадо, по крайней мере, в данный момент.

— Отчего ж не благоволить символу эпохи, — заметил старик. — Тем более что подобные семейства денег никогда не просят и не требуют — в отличие от нас. Живут, чем бог послал и на многое не претендуют. Обычно не претендуют, — поправился он после того, как все снова посмотрели в окно.

Любому обеспеченному клану ясно, зачем при троне нужны принципиальные, кристально честные и безнадёжно нищие головорезы с шикарным послужным списком поколений.

— Что делать будем? — спросил сын главы.

— Сейчас или вообще? — уточнил его двоюродный брат.

— И, и. Пап, наследник рода из-за тебя погиб, — ровно уронил брюнет. — Я, конечно, успею и ещё детей настрогать, и даже их в люди вывести, благо, деньги на целителей есть, но…

— Что?

— В этот раз в первой лиге мы пролетаем. Давай себе в этом признаемся честно?

И снова все немного помолчали.

Грядущая смена поколений правящей династии, как обычно в таких случаях, вызвала шевеления. Разной интенсивности, в различных местах.

После смены самодержца на Троне предсказуемо поменяются и команды — подле Трона, в министерствах, в наместничествах, в общем, всюду по команде вниз и в стороны.

Идущая из столицы волна кадровых перемещений докатится до границ, отразится от них и вернётся обратно.

Именно в этот промежуток времени фамилии, внесённые в Бархатную Книгу, всегда участвовали в переделе.

На сей раз Шереметьевых среди них не будет.

— Что предлагаешь? — глава рода не кричал, не истерил, просто спрашивал.

Это косвенно свидетельствовало о том, что он тоже склонялся к тому, чтобы сдаться. По крайней мере, в данном конкретном моменте.

— В игры между Юлией и Дмитрием больше не лезем вообще никак. — Крепыш принялся загибать пальцы. — До самого конца августейшей кампании сидим здесь, латаем дыры, в Столицу не суёмся. Пап, ты согласен, что самой главной задачей теперь является не откусить кусок побольше? А вернуть хотя бы половину того, что мы потеряли?

— Продолжай.

— Мы ввязались в сомнительную авантюру с магами. Позволили себя втянуть в разборки церковников. Заигрывали с партиями обоих наследников, делая ставку на всех лошадей одновременно. Это было ошибкой.

— Почему обоих наследников? — вскинулся двоюродный брат говорившего. — А цесаревич Владимир? Их же трое?

— Ты редко бываешь в столице, — отозвался старик. — Владимир слишком молод и не обзавёлся командой, по большому счёту: у него просто не будет людей, своих людей, чтоб расставить на места.

— А империя огромна, — подхватил брюнет. — И без своих людей на самых разных постах ты ею просто не сможешь управлять.

— Что в итоге? Какой план?

— Наследникам не говорим ни да, ни нет на любые их предложения, — крепыш опустил ладони на стол. — По крайней мере, ближайшие месяцев шесть.

— Хочешь, чтобы всё устаканилось и улеглось?

— Да. Пусть этот пирог съедят без нас, когда-нибудь будет следующий. Тогда и настанет наше время.

— Всех это только обрадует, — заметил кузен.

— В Столице удар по нашему представительству обезглавил целые службы клана! В масштабах нашей структуры мы сейчас ничем не отличаемся от царевича Владимира! Плюс я потерял сына, — на лице сорокалетнего не было заметно сколь-нибудь значимых эмоций. — У нас меняются приоритеты. Если бы у тебя была не дочь, а тоже сын, тогда были бы варианты. Но увы…

— Это понятно, — перебил кузен. — Хочешь сказать, всё, что мы сейчас завоюем — если завоюем — будет некому оставить?

— Именно. В гроб с собой всего не заберёшь, а дочери отнесут приданое в другие кланы. — Достаточно логично подвёл итог сын патриарха. — Не знаю, как ты, а я сейчас озабочусь производством второго наследника — туда и все усилия направлю. Задача на годы.

— С женой будешь наследника делать? Или?..

— Сразу по всем направлениям; где взойдёт, там и слава богу. Обстоятельства сложились так, что теперь приходится успевать: мне уже сорок и эта неделя показала, что царь не зря воспитывает на царство троих параллельно. Не одного, как мы.

— Что с Ржевским будем делать? — подал голос патриарх.

— Пока ничего. Я понятия не имею, что с ним можно сделать: разгром столичной резиденции ярко показал, что мы ничего не контролируем. Как бы на более серьёзную ответку не нарваться.

— А я тебе ещё тут это говорил, после вторжения на сороковой этаж, — заметил дед.

— Я ошибся. Списал на случайность и ошибся. Потерял ребёнка. Хочешь что-то добавить?

— Ржевского просто так из рук выпускать не хочется, — примирительно бросил третий, которому не нравились пронзительные взгляды отца и сына друг на друга. — Неужели это всё ему сойдёт с рук?

— Мы его не держим, чтобы выпускать, — неприязненно заметил брюнет. — Пока мы за этим пацаном и его участком гонялись, как Полкан без ошейника, он и нас головой в дерьмо ткнул, и самого Ноль-первого при всей стране в суд потребовал! Сегодня такие тёрки — не наш уровень, увы. Надо зализать раны.

— Ноль-первый в этот суд не явится!

— Это уже неважно, — констатировал патриарх хмуро, опуская взгляд. — Это уже абсолютно неважно: камень с горы брошен.

— Я тебя сейчас не понял, дядя.

— Ты ещё молод, поэтому не понял. Происходит смена эпох: вызов Августейшего в суд — звонок в антракте. После него на сцене будут другие декорации, а Виктор правильно говорит, нам в них нечем участвовать. Пока что нечем, — поправился дед, — потому что актуален вопрос нового преемника среди нас. Приоритет номер один после последних похорон, его нет в наличии…

—…поскольку старого мы угробили, — сухо подытожил сын. — А с Ржевским я как-нибудь сам выберу время и поговорю.

— Как⁈ — кузен, похоже, не поспевал мыслью за собеседниками. — И о чём⁈

— Да хоть и на Встрече Наследников в Столице, — пожал плечами сорокалетний. — Судя по покупке недвижимости, он там точно объявится. О чём будет разговор: честно скажу ему, что мы выходим из игры и в этом поколении цесаревичей к ним не лезем. Банально незачем — нам нужно сохранить фамилию.

Все снова посмотрели в окно. Китайские рабочие внизу и в отдалении по-прежнему напоминали муравьёв.

* * *

Каждый раз, когда в глазах Мадины и Далии появляются блестящие чёртики (не знаю, как сказать словами), это значит, что шарящие в ментале южанки что-то интересное видят в окружающих — и ждут развития событий.

Чтобы потом втихаря поржать (это уже не раз проверенная практика). Или не втихаря — последнее время даже Мадина особо не заморачивается приличиями, молчу про Далию.

Такое впечатление, что не только Наджиб на меня влияет (плохо), а и я на неё (хорошо): «искренность в проявлении чувств суть достоинство самурая», как говорит Шу.

А раньше Мадина чаще скрывала, что думает или чувствует. Впрочем, жёны-близнецы настаивают, что иногда лучше промолчать, чем соблюдать эту самую искренность вкупе с откровенностью.

Так, почему у них могут блестеть глаза? Думай, голова, думай.

Шу из списка потенциальных приколов выпадает: она вон, ровно смотрит на ведущиеся работы, вид имеет умиротворённый, в маго-редакторе сверяет какие-то цифры, полученные от Накасонэ и Чонг и вообще чихать на всё хотела.

Кузины Шу тоже отпадают примерно по тем же причинам, плюс география: они сейчас в Столице, заняты подготовкой пентхауза. Говорят, продемонстрируют нам по прибытии преимущества японской школы дизайна и интерьера.

Глава 18

(разбил 2 сегодн.главы на 3)

Посмотрим на обещанный уют, чё — в финансах сейчас никому из дам не отказываю.

Здесь только вздохнуть и пальцы скрестить, чтобы положительная общая волна ничем не сменилась. Тьфу три раза.

Левашова, теоретически, попадает в разряд потенциальных мишеней иронии двойняшек — если учесть, что ржут они только когда кто-то орёт и возмущается (ну или вот-вот готов начать орать и возмущаться). Но Светлана, во-первых, тоже в Столице, а во-вторых я ей так и сказал: на это с ней пойти не могу.

Что угодно, только не интим с мешком костей, последнее без меня (Левашову, стало быть, тоже исключаем).

Попытался сгладить, конечно, и слова на деликатные заменить, но не уверен, что получилось: говорили через амулет, лица её не наблюдал, голос у неё был похоронный.

Довольный собственной проницательностью, прихожу к выводу: Мадина и Далия чего-то ждут от Натальи и Виктории! Потому что Чонг замужем и даже подарки просила ей не слать (чтоб не спалиться), а Ариса говорит, что в моей семье её больше устраивает роль приходящей домработницы.

Без обязательств, иначе говоря.

— Дим, когда у тебя такое вот выражение, мне боязно, — весёлая физиономия берущей меня под руку аль-Футаим не вяжется с озвученным текстом. — Что ты задумал?

— Наоборот, пытаюсь вычислить, что вы задумали! — открещиваюсь от беспочвенных подозрений и осторожно кошусь в её сторону.

— Пха-ха-ха, я тебе говорила! — обращается принцесса к Мадине, а по заду хлопает почему-то меня.

Впрочем, я не в претензии. Всегда бы так жить, грех жаловаться.

— Он заметил! — продолжает венценосная супруга. — Дим, поясняю наши переглядывания: твои соотечественницы сомневаются, что ты на них этот пентхаус запишешь. А нам интересно, что дальше будет.

— Да ну тебя! — Наджиб только что не подпрыгивает от возмущения, со злостью толкая двойняшку в плечо кулаком. — Ну нафига ты ему всё сдала? Всё испортила! Вот же корова!

— Пха-ха-ха-ха-ха, муж наш, а представь, — Далия, кажется, ничего в этой жизни близко к сердцу не принимает. — Она всю жизнь такая, а я с ней живу.

Хорошее качество — перманентный позитив принцессы, если подумать. И психика всегда в ресурсе, и другие тебя ценят как безгранично жизнерадостного и оттого конструктивного.

Хоть пример с жены бери.

— Какая это — такая? — сварливо уточняет менталистка, прихватывая меня под вторую руку.

— Занудная и вредная! Дим, когда она видит напряжённую ситуацию, то всегда ждёт скандала, — улыбается во все тридцать два аль-Футаим, поясняя мне вопрос, который задал не я. — А если тем скандалом и оканчивается, то наша Госпожа Проницательность потом про себя ехидничает и веселится.

— Эх, хорошо-то как! — вырывается у меня немного не в тему и, пожалуй, машинально.

Четыре спутницы резко останавливаются, затем впиваются в меня подозрительными взглядами:

— Как⁈… — спрашивает сестру Наталья, лицо которой вытягивается прям на глазах.

Ничего не понимаю. Что происходит?

— Не знаю, — не менее ошарашеной выглядит и Виктория. — У них спрашивай, у меня на такое объяснений нет! — блондинка почему-то указывает на близнецов. — Это они умные и в чужих мозгах офигеть какие прошаренные.

При этом обе Барсуковы пристально таращатся то на мои колени, то чуть повыше.

Снова странно, дырок вроде нет — одежда новая.

— Что ты сейчас сказал? — Наджиб сводит брови вместе и становится отстранённой.

Обычно она в этот транс впадает, если собирается что-то лихорадочно просчитать на ментальном бусте.

И лишь Далия, едва мазнув по мне взглядом, не меняется, продолжая излучать позитив:

— Пха-ха-ха, вот это спектакль!

Не поспоришь, хотя и загадочно. Понять бы ещё, на какую тему представление.

— Что ты сказал⁈ — повторно требует менталистка.

— «Эх, хорошо-то как», — повторяю покладисто на всякий случай.

Параллельно продолжаю настораживаться: что происходит?

— А что именно хорошо? — боевые магессы, шедшие чуть впереди, быстрым шагом возвращаются и подступают ко мне с разных сторон, образовывая вместе с Мадиной окружность.

Текущие взгляды трёх жён из четырёх (Далию можно не считать, она нормальная) заставили бы усомниться в их психическом здоровье, не будь одна из них здешней версией психиатра.

— Присоединяюсь к вопросу: что именно хорошо? — тьху, сглазил.

Наджиб беспричинно напрягается вслед за стихийницами.

Мне становится не по себе, но вида стараюсь не подавать: когда окружён таким количеством прекрасных дам, бравым следует оставаться в любой ситуации. Аксиома предка.

— Солнце светит, — указываю им за спину, на всякий случай аккуратно отступая влево и назад, пока их головы смотрят в другую сторону.

Мало ли. Пусть будет пространство для манёвра.

— Дождя нет, — продолжаю, когда жёны поворачиваются обратно. — Птички поют. Вы все рядом.

Не сошли же трое одновременно с ума? Пожалуй, такого не может быть.

И Далия б отреагировала! Она в психиатрии тоже шарит, успокаиваю себя мысленно, хватаясь за виртуальную соломинку.

На душе тем временем скребут кошки: выглядят женщины, сказать помягче, нетривиально. Без видимых на то причин.

— Ещё что хорошего? — требует Виктория с таким видом, словно она — сотрудник военной контрразведки, а я — попавший ей в руки перебежчик с другой стороны.

— Тебе с карандашом и бумагой по пунктам посчитать? — огрызаюсь вопросом на вопрос. — Так готовься записывать.

Нервы мои нервы, держите себя в руках. Всё будет хорошо, сейчас всё выяснится. Только пальцы скрестить и сплюнуть три раза незаметно.

Чёрт, незаметно не получилось.

— Гуляем, идиллия. Китайцы новые этажи строят быстрее гно… предыдущих строителей, — перечисляю дальше, раз просят (в некоторых медицинских случаях лучше не спорить, говорит классическая наука психиатрия). — У Далии сиси большие, она меня под руку ведёт — я трицепсом приятные выпуклости чувствую.

— Ещё? — теперь и Наталья, обычно менее настырная, уподобляется двоюродной сестре (и изготовившемуся к прыжку тигру).

— Ещё у Наджиб точно такие же сиси, как у аль-Футаим, поскольку они близнецы и со всех сторон одинаковые. А она с другой стороны шагает и тоже ими об меня трётся. — Поясняю как могу добросовестно, хотя происходит что-то ненормальное. — Ещё у вас с Викой ноги длинные, талии узкие, попы красивые. Вы впереди идёте, я вашим изяществом сзади любуюсь. Что нужно для счастья? — в этом месте понаивнее похлопать глазами, авось успокоятся.

— А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА! — у Далии её регулярное беспричинное веселье срывает с чайника крышку.

Или зря я по её наводке от нечего делать этот менталистский учебник накануне листал? Теперь вот думаю, что на лицо три мании и одна истерика.

Пока не прочёл эту теорию (нахрена, спрашивается) — жил себе, не тужил. Подумаешь, женские выходки, зато сиси и попы в порядке.

А теперь вот терзайся в сомнениях.

— Дим, ты что-то ещё хотел сказать, — чересчур заботливый голос Наджиб подходит психиатру, который пытается разговорить буйного пациента так, чтобы последний ничего не понял.

— Страшно, — вырывается у меня. — Было так хорошо гулять с вами, четырьмя классными тёлками, а сейчас стало страшно.

— Отчего тебе стало страшно? — Мадина резко преображается.

Сейчас она делает стойку, как охотничья собака.

— Дим, попытайся поточнее сформулировать причины своей тревожности⁈ — менталистка даже за рукав меня теребить принимается. — Сперва тебе было хорошо, так? Вот, четверть минуты тому? А теперь эмоциональный вектор резко сменился в другую сторону⁈

Кстати, обычно она от тактильной демонстрации собственных эмоций настолько далека, насколько велит их канон. А он — жёсткая штука (если додуматься его во всём соблюдать).

— Бл*, — тут прорывает уже меня. Как же тут не нервничать. — Шёл, никого не трогал, жизнью наслаждался! Радовался компании, тем более что это всё моё!

В качестве иллюстрации хватаю по очереди четыре упругие и изрядные размерами молочные железы, затем — четыре ягодицы.

— Раньше у меня были и финансовые проблемы, и политические, имение ещё сожгли с нужными вещами! — продолжаю извергать поток. — Но сейчас как будто ясно стало, что делать! — уже даже не разговариваю, а практически ору на весь участок. — Жизнь начала налаживаться!

Со второго этажа на звук моего голоса высовывается взъерошенный дед, а с третьего — отец Шурик.

Впрочем, их головы тут же исчезают обратно.

— Бросил обычную фразу машинально и без задней мысли! Сказал любимым женщинам, что на язык взбрело! — похоже, надо вопить потише, а то уже из небоскрёбов соседи в окна глядят. — Что мне хорошо, имел ввиду! Без подте…

— Стоп! — Мадина поднимает ладошку как тренер, отмечающий окончание упражнения. — Дим, ты только не нервничай! Пожалуйста, успокойся и возьми себя в руки!

Бл***. Да кто же так успокаивает. Разумеется, после этих слов хочется орать ещё громче! Если не сказать больше.

Эту фразу говорю вслух, но кто бы меня слушал.

— Получается, ты сказал «Эх, хорошо-то как» только потому, что тебе приятно с нами гулять? — словно у ребёнка-дауна уточняет светило семейной психиатрии.

Параллельно Наджиб обменивается странными многозначительными взглядами с Барсуковыми.

— Знаешь, будь вы мужиками, уже пару секунд как в морду дал бы! — отвечаю слегка не по теме, зато искренне. — А как с ног сбил бы, точнее, как вы на землю попадали бы, ногами пинать принялся бы!

Параллельно с речитативом стараюсь глубоко дышать носом.

— Дима, только не нервничай. — Твёрдо стоит на своём менталистка, не сводя пристального и внимательного взгляда с моей переносицы. — Пожалуйста, возьми себя в руки. Я верю, что ты сможешь, ты сильный.

Отбросив всякую любезность, принимаюсь очень громко говорить то, что думаю:

— МАДИНА, ОТВЕТ — ДА!!! МНЕ ХОРОШО И ПРИЯТНО С ВАМИ ГУЛЯТЬ! Я ИМЕННО ПОЭТОМУ И СКАЗАЛ! — перевожу дух. — ЧТО НЕ ТАК?!!

— Странно, — сочувствующе качает головой Наталья, чем бесит ещё больше. — Очень странно, но ладно: хорошо, в семье есть свои специалисты, — она с неким скрытым подтекстом кивает Мадине.

Блондинка собирается добавить что-то, но её дёргает за руку Вика.

В этом месте обе Барсуковы вопросительно смотрят на Наджиб, которая коротко качает головой в отрицательном жесте, не говоря ни слова.

Кажется, пора начинать верить в бога: вдруг хоть он может помочь понять, что здесь происходит.

* * *

Загадочный пассаж в исполнении жён остаётся без пояснения. Пока что: Шу, не участвовавшая в занимательном общении, идёт встречать новую мебель для третьего этажа (вон приехал фургон, надо принять покупки сквозь защиту имения).

Остальные дамы увязываются за ней. Идиотский круговой бред про белого бычка, слава богу, прекращается.

Глава 19

(разбил 2 сегодн. главы на 3)

— Помирились! — из здания выходит мало не светящийся дед и с победоносным видом направляется ко мне. — Митька, мы с Настей помирились! — по дороге он усердно трёт собственные штаны.

Спереди.

— Поздравляю, — о, хоть одна хорошая новость за последнюю минуту. — А куда ты супругу дел?

Заходили вдвоём, выходит один, загадочно.

— Она сразу оттуда порталом к себе переодеваться пошла, — поясняет родственник. — У неё первая часть одежды помялась, вторая порвалась, а третья вообще в негодность пришла. Обещала скоро вернуться.

— А портал откуда? — задумчиво гляжу вверх на собственное здание. — Я вроде не устанавливал ещё?

— Так с собой был, — лучится позитивом Трофим Барсуков. — Твоя таблетка. Настя говорит, после того беспредела, что в Империи твориться начал, переходы магическими овалами между собственными участками — такая мелочь, что тьфу и растереть. Плевать на царский указ, дескать! А вы тут чем занимаетесь? Что за крики были? — Удачный во всех отношениях визит кровного родича в новые апартаменты наполняет его неистребимым оптимизмом. Почти как аль-Футаим. — Чего орали?

Ладно, хоть за деда порадуюсь, раз самому настроение испортили.

— Да так… слушай, совет твой нужен. — Подхватываю старика под руку и направляю в противоположную от принимающих мебель супруг сторону.

Благо, даже за пять этажей строящегося небоскрёба можно зайти и гулять невидимым. Это не деревянные избы, что раньше были — несколько метров и всё, конец тропинки.

— Деда, подскажи, как не спалиться? — Излагаю требование семейно-религиозного ужина в Заливе под амулетную видеозапись на всю страну. — А то я в разных государствах в двух различных религиях на виду: может некрасиво получиться, если информационные потоки вдруг пересекутся.

Вопрос действительно деликатный. В Эмирате я на весь парламент шахаду произносил, а здесь вроде как в церкви свой — налицо прямой конфликт интересов. Точнее, ритуалов.

— Сволочь ты, Ржевский! — изрекает басом отец Шурик, выходя из здания.

Хотя я его не спрашивал.

— Беспринципный ты! Циничный делец от святого! — обличает церковный иерарх с таким видом, словно я ему займ возвращать отказался.

— Тоже с ума сошёл? — вежливо наклоняю голову к правому плечу.

Хотел на автомате сказать по фамильному шаблону, куда и ему пройти, но вовремя сдержался: в отличие от власть предержащих, церковник о личном комфорте вообще нисколько не заботится.

Он не августейшее семейство (которое только под себя гребёт), просто принципиален по-своему. В Троице вон, в общем строю чуть чужие боевые заклинания штурмовать не полез.

Голым пузом, личным энтузиазмом и высоким моральным духом. Не удержи я его тогда — точно попёрся бы на тот пятый этаж опера-предателя то ли задерживать, то ли арестовывать.

— Я всё слышал! — религиозный чин так и пышет любовью к правде. — Хочешь на двух стульях усидеть⁈ В обоих храмах за своего сойти⁈ Вероотступник!

— Твою ж маму, батюшка, — буднично и спокойно вздыхает дед Трофим, приходя на помощь внуку. — Слышь, твоё святейшество, — он щёлкает второго пенсионера по лбу, вырывая из самопроизвольного экстаза. — Слезь с трибуны, а?

— А? — отец Шурик выныривает из реки красноречия и удивлённо смотрит на родича.

— Ты для проповеди место неподходящее выбрал, — поясняет Ржевский-Барсуков, неуловимо становясь другим, не как раньше. — И аудиторию.

— О чём ты⁈

— А под Коноваловкой, — подсказывает родич. — Полвека тому, ты уже вовсю кадилом тарахтел на нынешнем поприще. Ваших капелланов я там в упор не помню, зато вы нас у рубежа перекрестили — и на убой вперёд отправили. Сами попы — в обоз быстро так вернулись, бегом бежали. Даже рясы придерживали, чтобы темпа эвакуации не терять. Не помнишь?

— Меня там не было, — озадачивается церковник, меняясь в лице.

— Зато я был, — пожимает плечами не такой уж и простой, как оказалось, дедушка. — Отсюда вытекает мой вопрос тебе: ты сейчас внуку моему от своего имени мораль читаешь? Или от всей вашей богадельни?

— Да как ты смеешь⁈ О храме…

— Не смешивай понятия, — перебиваю, поскольку с половины пинка понимаю, что имеет ввиду кровный родственник. — Царевна Юлия давеча вон, тоже себя родиной называла.

— А ты о чём, мелкий⁈ — отец Шурик становится похож на большого пса, забредшего на чужое подворье.

На котором живут два таких же, на которых ему теперь на две стороны одновременно лаять надо (ну или со двора убегать).

— Твоё преосвященство, вера и религия — очень разные вещи. — Всё же надо попытаться объясниться по-хорошему, человек-то отец Шурик неплохой. — Бог един, с этим ни вы, ни они не спорите.

— Еретик!..

—… а ваша церковь лично мне, например, больше на бизнес похожа, — правду, только правду.

— Да как ты смеешь!

— Доказать? Когда посетитель в храм входит, какого первого человека он встречает? Самого-самого первого?

Религиозный деятель резко замолкает.

— Допустим, я не христианин и порог церкви впервые переступил, — развиваю наступление. — Кого я там встречу первым?

— Вот ты язва!

О, дошло и до него, даром что там работает сколько десятилетий.

— А видит вошедший в храм продавца свечек, иконок, крестиков, цепочек под них, недорогих ширпотребовских артефактов! — педантично и скрупулёзно загибаю пальцы. — Цена на свечки, если равнять к себестоимости материалов, маржу дают в две сотни процентов. Работа несложная, я своими глазами те изделия видел. — Память у меня хорошая, о бизнесе говорить люблю, поскольку в теме понимаю. — Об иконках ничего не скажу, а вот крестики из банковских металлов у вас такой пробы, что их цена…

— А-га-га! — жизнерадостный дед Трофим, так удачно помирившийся с молодой и фигуристой супругой, похоже, разделяет мою точку зрения.

— С каких это пор потомки гусара в золоте и серебре понимать стали⁈ — неподдельно удивляется иерарх, сбавляя агитационные обороты.

— Всегда понимал, — отрезаю. — Не надо нас за дураков держать.

— Слышь, ровесник века, — дед лениво машет рукой, прекращая дискуссию. — Скажи лучше, чего на текущей Встрече Наследников ждать? Ты точно в курсе, по глазам вижу.

* * *

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница малоизвестного и очень специфического учебного заведения в Киото, Япония. Односторонний сигнал от амулета Ржевского принимается через маго-техно мост Мицубиси благодаря шлюзу Изначальной Шу Норимацу.

— Чем занят? — Дмитрий машинально заглянул в маго-чат деда.

После беседы с иерархом церкви двое Ржевских отправили епископа на третий этаж, отдыхать дальше. Сами же, переваривая полученную новость, решили использовать оставшуюся четверть часа свободного времени на семейную прогулку.

— Да так, отвечаю кое-кому на сообщения… — Трофим Степанович зашевелил губами. — «Женатики, мимо…». Вот же стерва меркантильная!

Пальцы старика задвигались при наборе текста очень резво, не в пример возрасту.

— Никак не уймёшься⁈ — оживился внук, уже более внимательно фокусируя взгляд на чужом диалоге. — Мало тебе одной сцены с женой? Второй раз может не повезти.

— В смысле? «Хочу детей…». О, я ж как раз помочь могу!.. — Барсуков, похоже, успевал вести две разные коммуникации параллельно.

Отсутствие ментала старику нисколько не мешало.

— Ну помнишь, как она двух золотых в монастыре сожгла? — спокойно ответил блондин. — Деда, не играл бы ты с огнём? У тебя моего резиста на боевую плазму нет, а-га-га.

— Так, эту пропускаем… Когда баба в маго-сообщениях начинает тебе постить маго-видео, где она с мелкими детьми какой-нибудь своей родни умильно играется — пора срочно сматывать удочки! — Дед Дмитрия заметил схоластический интерес внука к новому чату и сейчас отвечал на вопросы, не дожидаясь, пока те будут заданы вслух. — Откровенно намекает ибо: вместо чтоб старательно развлекать тебя, она подло хочет вить семейное гнездо.

— Эх-х, деда.

— Осуждаешь⁈

— Да не особо, ибо «не судите, да не судимы будете»… Женщины всегда замуж хотят, — нейтрально заметил молодой наследник фамилии. — Не вижу в их желании ничего предосудительного.

— Когда они замуж так хотят, — Барсуков возмущённо ткнул пальцем в текст, — там и до залёта рукой подать! После чего ты, как порядочный дворянин и человек чести, обязан жениться! А как жениться, если уже женат?

— Надо женщин правильно выбирать, — фыркнула молодая поросль, впрочем, тут же поправившись. — Хотя знаешь, мне кажется, это скорее промысел божий: браки заключаются на небесах.

Пенсионер вынырнул из общения с другими, задумчиво посмотрел на внука и закусил нижнюю губу:

— Завидую. И снимаю шляпу!

— Деда, что ты думаешь о словах епископа?

— Ничего не думаю. С тобой в Столицу поеду — на Встречу как старейшина твоего рода явлюсь. Там вместе сориентируемся.

Как следовало из беседы с отцом Александром, право наследовать Престол в Империи кроме прямых потомков самодержца было также у детей соратников Основателя Династии, упомянутых в его официальном завещании.

Этот список давно похоронили полностью, кроме единственной фамилии, шедшей первой — Ржевские.

— Слушай, Трофим Степанович, — внук почему-то обратился к дедушке по имени-отчеству. — А ты понял из рассказа нашего святейшества, как мы вообще в наследниках оказались? Пусть и в третьей очереди?

— Ты что, не слушал⁈ — удивился старик.

— Если честно, на жён засмотрелся, — смущённо признался блондин.

Норимацу и Виктория в этот момент как раз заносили в ограду коробки, чуть наклонившись вперёд.

— Дружны были наш Предок с Основателем Династии, а уж на какой почве — тут без деталей.

— А-га-га, кажется, догадываюсь! — развеселился Дмитрий. — Но их же не двое там служило? Другие люди тоже были? Где они?

— Другие фамилии упомянутых в завещании соратников, если верить епископу, на разных этапах слились за столько поколений: потомки служивых Потешного Полка рано или поздно сами отказывались.

—…

— Митька, не суди других людей! Я вообще редко тебя жизни учу, сейчас просто услышь!

— Да я спросить хотел. А мы как не слились? Крепче других?

— Когда Основатель Династии помер, наш Предок на те ежегодные встречи ездить перестал: наследника он недолюбливал.

— Почему?

— Да кто его знает, сейчас уж не разберёшь. Известно только, что первый раз мы царя на**й именно тогда послали.

— В смысле?

— Ну, сын Основателя нашего Предка очень настойчиво затащить во дворец хотел — видимо, чтобы и наш от завещанных прав отказался. Даже сюда, в Соту прибыл, — Трофим Барсуков топнул каблуком по дорожке. — А наш его на порог не пустил, сам наружу вышел.

— Ух ты. — Дмитрий явно впечатлился услышанным.

— Ага. Ну а куда кому идти, в нашем роду с тех пор хорошо знают. Кстати, тогда же мы при царях и со стула перестали вставать, и шляпу снимать.

Блондин присвистнул.

— И на Встречах, сказал пращур, нашей ноги не будет, пока Отечество в реальной опасности не окажется.

— Предвидел⁈ — ахнул Дмитрий.

— Не знаю. Но про внутренних п***расов Предок всегда больше упоминал, чем про внешнего противника. Говорил, империи изнутри разлагаются, а не снаружи завоёвываются.

Глава 20

Мебель действительно классная.

— Шу, снимаю шляпу! — С нескрываемым восторгом гляжу по сторонам, осматривая третий этаж.

— Женская рука многое значит, — кивает топающая рядом Мадина, которая, слава богу, прекратила всматриваться мне в зрачки, пытаясь там разыскать неизвестно что. — М-м-м, японская школа интерьера действительно интересна.

— Мы же тоже по большей части в неформальной обстановке предпочитаем обходиться без стульев, как и вы, — вежливо отвечает Норимацу. — Столы одной высоты с вашими, карпешки того же типа.

— А где будет мой угол? — требовательно напоминает о себе дед Трофим. — Может, вон тот тупичок? В самом конце коридора?

— Пха-ха-ха-ха-ха, — Далия как обычно приличиями не заморачивается и принимается говорить, что думает. — Этот тупичок — треть премиальной части обустроенного, — принцесса топает каблуком в пол. — Я, конечно, в японском дизайне не сильна, но инкрустации по мебели в том «тупичке» — золото и платина.

Кузины Барсуковы задумчиво смотрят вначале на старика, затем на принцессу. Я тоже впечатляюсь: не думал, что и она в металлах понимает.

— А сама мебель — красное дерево драгоценных пород, — флегматично добавляет аль-Футаим. — Два зала, несколько спален, при каждой комнате — джакузи с маго-массажем. Инвентарь из серебра, включая столовые приборы.

Дед молча шевелит губами, но ничего не говорит.

— Господин Барсуков, как скажете! Но с поправкой на один нюанс. — Наджиб демонстрирует откровенную прохладу в голосе. — Вы, как самый старый член семьи моего мужа, разумеется, вольны выбирать любой угол в доме — тут решать вам. Это святое!..

Взгляд Трофима Ржевского оживает, сам родич веселеет и исполняется энтузиазмом: даже пританцовывать начинает на месте.

—… Но как жена Дмитрия и как хранительница семейного очага, не могу не предупредить, — продолжает менталистка. — Ваш амулетный допуск на территорию обновлённого имения будет действовать только на одну персону — на вас.

— Эй! Как так⁈ Что за беспредел⁈ — дедушка без разбега из вальяжного состояния молниеносно уносится в беспричинный стресс.

Возраст, что ли?

— Как так — на одного⁈ — Трофим Барсуков даже покраснел, словно ему только что объявили, что его родины лишают. — Почему на одного⁈

Пару секунд он перебирает пальцами в воздухе, затем словно находит подходящий аргумент для не пойми чего:

— У меня ещё жена есть! И ребёнок скоро будет!

— С вашей Анастасией, по счастью, у меня свои отношения, — Мадина коротко кланяется на ходу. — И, разумеется, являясь профессиональным целителем, я лучше вашего знаю о течении её беременности! Ей амулеты для прохода защиты я выдам сама. Это будут отдельные артефакты, не ваши.

— Пожалуй, не буду сейчас говорить, что у супруги дедушки есть и своё отличное имение, — жизнерадостно замечает вслух Далия. — А в свете намечающегося у вас семейного прибавления, господин Барсуков, обретаться в чужих перинах и углах именно ей, с её-то темпераментом, может прийтись банально не по вкусу.

— Ты же только что сказала? — Виктория сверлит принцессу подозрительным взглядом.

— Что именно? — наивно хлопает глазами монарх.

— Ты сказала, что не будешь говорить об имении Насти, но только что о нём сказала!

— Ой, как я могла! — Далия картинно накрывает рот руками. — Не может быть! Пха-ха-ха-ха-ха, — в следующую секунду её лицо меняется на нормальное.

— Когда-нибудь за дурацкие шутки можно и по шее огрести, — нейтрально на первый взгляд замечает рыжая Наталья, неприязненно косясь на аль-Футаим.

— На всё воля Аллаха, — та чересчур покладисто складывает руки перед собой, в её глазах по-прежнему веселятся черти.

— Погодите! Это очень принципиальный вопрос! На кону уважение к старости! — Дед Трофим возмущённо сводит брови и с суровой решимостью во взгляде мужественно поднимает подбородок. — Попрошу объяснить! Что значит амулетный пропуск лишь на одну персону⁈

— Пожалуйста, объясняю, — Мадина ещё раз вежливо кланяется по-японскому обычаю.

У Шу подхватила привычку, что ли?

— В свете последних событий над нашим участком стоит защита, сделанная в Эмирате, — менталистка мастерски подвешивает в воздухе ментальную иллюзию-схему, вот это пилотаж иллюстрирования. — Вот её узлы… управляющий контур… основной и дублирующий центры привязки разрешений на проходы… — дальше идут технические подробности, точнее, магические. — Уважаемый Трофим Степанович!

Дед мгновенно напрягается.

Ну да, вежливое и протокольное обращение в исполнении Наджиб — разведпризнак не из приятных.

— Я очень настороженно отношусь к вашим беспорядочным личным связям, — спокойно поясняет супруга. — Хотя они меня и не касаются, речь идёт и о моём доме тоже — и мне здесь жить.

— О чём речь? — делает старик хорошую мину при плохой игре.

— Чуть лучше узнав вас вблизи и являясь специалистом по менталу, я отлично вижу на всех слоях вашего сознания, чем именно вы планируете заниматься в этой части этажа.

— Э-э-э?

— Я вижу, — Наджиб упирает ноготь в лоб дедушки, — ваши желания и планы. И для чего вам отдельная от жены премиальная недвижимость, тоже чудесно из ваших мыслей читаю.

Какое-то время менталистка и старик меряются взглядами, продавливая друг друга.

Побеждает молодость.

Я, кстати, тоже проявил такт и не стал говорить, но «тупичок» дед и правда захотел изрядный, губа не дура: двести квадратов с лишним, несколько спален, полный амулетный фарш нескольких же санузлов при них, включая маго-гидромассажные ванны-джакузи, далее по списку.

Это не считая драгоценного, как оказалось, дерева мебели (кто б мог подумать, что доски тоже бывают драгоценными). И золотых да платиновых инкрустаций на них.

— Шу, а откуда у нас деньги на… — указываю взглядом на ближайший низкий столик, за которым по обычаям Японии и Залива полагается сидеть без стульев, прямо на полу, на специальных подушках, скрестив или поджав под себя ноги.

Уголки предмета мебели действительно затянуты золотыми пластинками, по которыми платиной отчеканены иероглифы фамилии Шу и выражения признательности от некоего анонимного государственного чина (судя по контексту).

Не то чтобы мне было жалко финансов на хорошую обстановку (боже упаси), просто интересно, откуда у жены из небогатой самурайской семьи за один день взялись такие ресурсы.

Мало ли. Вдруг мне о чём-то знать следует.

— Микадо передал этот, этот и этот гарнитуры в качестве личного подарка, — спокойно объясняет японка, указывая пальцем в три стороны последовательно. — Это из его летних павильонов. По нашим обычаям — отметка заслуг и благодарность в одном флаконе, что-то типа государственной награды.

— А как эту награду использовать? — мгновенно сориентировавшись, Трофим Барсуков начинает что-то живо прикидывать про себя.

— Любая пластинка, — Шу щёлкает ногтем по золоту, — может быть предъявлено любому государственному чиновнику Японии. Эквивалентна персональной грамоте, «просьба оказывать содействие предъявителю всего».

Она не продолжает, но я понимаю: всё равно что возможность орудовать от имени её Императора.

Занятно.

— Хренасе. — Виктория и Наталья уважительно переглядываются.

— Даже не верится, что в семье от монархов не протолкнуться, — добавляет рыжая. — Эй, не заводись! — тут же торопится оговорится она в адрес вскинувшийся было аль-Футаим. — Я без претензий! Просто не привыкну к новому статусу.

— Говорят, женщины к хорошему привыкают быстро, — напустив на себя умудрённый вид, бросаю важно и веско.

А чё, я эту фразу только вчера прочёл в одной из книг Далии. Там ещё что-то про теорию манипуляций было, но заумно и словами слишком научными — я не весь понятийный аппарат понял.

Надо будет перечитать.

— Женщины к хорошему привыкают, может, и быстро, — флегматично отзывается Виктория. — Но вот семь баб на единственного мужика, да в одном доме — по нашим традициям подобное хорошим не считается.

В воздухе виснет неловкое напряжение.

Чёрт, надо бы прокомментировать, но будет грубость.

Типа, вступление в отношения — дело добровольное. На аркане, как говорит Наджиб, никто никого никуда не волок.

Хотя, не будем обманывать самого себя: как раз таки очень настойчиво добивался… Эх-х.

И нечем крыть.

Отойти, что ли, в санузел на пару минут? А там, глядишь, напряжение само рассосётся? И операция эта со всех сторон замотивирована — ну мало ли зачем в такое место человеку надо.

Непроверяемо. А ещё можно в джакузи забраться да амулетный массаж включить — тогда и полчаса легко провести за дверью санузла можно!

Опять же, снаружи слышно, что вода шумит — значит, дела какие-то.

Решительным усилием воли пресекаю собственное малодушие и готовлюсь давать покаянную отповедь блондинке.

К счастью, Мадина ещё не закончила читать мораль моему старику и общее внимание вместо меня крайне своевременно переключается на них:

— Трофим Степанович, чтобы не было недоговорок. Вы можете входить, выходить, когда вам заблагорассудится! Но любые посетители, следующие с вами, будут фильтрываться на входе в имение в ручном режиме, — бестрепетно сообщает деду жена.

— Как так?.. — а родственник даже побледнел без разбега. — Как так-то⁈ — его голос даёт петуха.

— Я менталист, — в третий раз вежливо кланяется супруга. — Поскольку потенциальные намерения ваших визитёрш, да и вас до кучи, не всегда стыкуются с нашим пониманием правильного, пускать или не пускать ваших гостей СЮДА каждый раз буду лично я: это НАШ дом. — Наджиб выглядит спокойной, где-то даже флегматичной. — Мы вам в нём всегда рады, но вы здесь не хозяин.

— Бл*дей водить не получится, — весело переводит на простой и понятный язык Далия, лучше прочих умеющая облекать замудрёные посылы двойняшки в доступные слова. — Я её знаю, — принцесса звонко хлопает близнеца по заду. — Она добрая, заботливая и по большей части конструктивная. Если ваши гости — нормальные, она их всегда пропустит, накормит и напоит. А если вы будете тащить в «тупичок»… — дальше аль-Футаим говорит такое, что красивой девушке не к лицу. —… то е*ать их тут у вас не получится, — спокойно завершает она пояснение. — Здесь не бордель, не отель и не комнаты по часам для желающих перепихнуться нищих студентов.

— Ха, сказала бы я о его гостях! — неожиданно прорезается Виктория Барсукова, глумливо ухмыляясь в адрес нашего с ней общего родственника. — Но промолчу: не моё собачье дело, — и косится так на деда недоброжелательно. — Южанки правы, старик.

Чёрт, даже где-то обидно за пенсионера. Или сказать сейчас Мадине, чтобы впереди меня в моём доме распоряжаться не лезла?

А с другой стороны, я с ней более чем согласен, если по содержанию: только дедовых подруг по переписке из его амулета здесь и не хватало.

Пожалуй, я их и сам пускать в дом не настроен, только не смог сходу культурные слова подобрать, чтоб старика не обидеть. Мадина же личностные границы обозначила без жевания соплей, жёстко и сразу.

Респект, чё. Против воли завидую сам себе: где-то с жёнами мне повезло. И с количеством, и не только с ним.

Глава 21

— Замолви за старика словечко! — родственник требовательно толкает меня в плечо кулаком. — Нужен ещё один пропуск, с которым разные личности проходить могут!

Наталья без перехода начинает хохотать. Кажется сейчас кому-то под нос ткнут известную комбинацию из трёх пальцев.

— У меня тут жёны, закрытая территория, — отвечаю. — В нескольких местах — дублирующие телепорты для контрабанды из Залива в обход таможни. Тьху, для реализации наших прав Изначальных возить товар беспошлинно, оговорился… В подвале — хранилище золотого запаса: шесть главных ювелирных домов годовой оборот сюда ссыпали. — Перевожу дух. — Ещё — маго-сервер Биржи. Деда, ты уверен, что подходящее место для случайных, к-хм, знакомых выбрал? И что их именно сюда стоит водить?

— А куда тогда водить? — наивно-пренаивно хлопает глазами родственник.

— Сними хорошую квартиру в центре, но не в Золотом Квадрате, — пожимаю плечами. — Я буду оплачивать. Туда и води.

Чёрт, как будто что-то не то сказал: жёны, не сговариваясь, задирают брови на затылок.

Хорошо, не говорят ничего.

— Договорились! — Трофим Ржевский быстренько хватает мою ладонь и энергично трясёт её в рукопожатии. — И счета из той квартиры тоже тебе перенаправлять буду, да? Покушать там если захочу, стаканчик воды выпить?

— Договорились, — ворчу. — И не хлопай ты так глазами, пожалуйста: в морду дать охота.

— За что? — изумляется дед.

— За раздражающие попытки манипуляций.

Не скажешь же, что я сам с супругами точно таким образом дурака валять пытаюсь. Время от времени. По большей части безуспешно.

Внезапно близнецы переглядываются.

— Мама, — менталистка переходит на речь Залива. — Погнали вниз, к портальному выходу! Встретим!

Дальше наша процессия распадается.

Дед, откровенно погрустнев, направляется в крыло к отцу Шурику, а мы идём встречать тёщу.

Видимо, результаты допроса однорукого подъехали.

* * *

Шу Норимацу, Изначальная Соты и глава клана Ивасаки.

Шамсу бинт Тани Наджиб встречали торжественной процессией: соотечественницы Димы, близнецы, он сам.

Шу старательно попыталась припомнить, как по этикету Залива полагается приветствовать в таких случаях дорогого гостя, но не преуспела (оттого ограничилась глубоким поклоном).

— Без помпы! — замахала рукой мать Мадины, едва появившись из магического овала. — О, сколько вас. Дмитрий ибн Иван, разговор серьёзный и касается вашего престола. Где можем пообщаться наедине?

Взрослая и неглупая южанка обозначила откровенно, что хозяином информации является исключительно Ржевский. Как он скажет, так она и поступит.

— Тут чужих нет, — заметил блондин. — Да и не может быть у престола никаких таких секретов, чтобы их от населения страны стоило скрывать.

— Могут. — Лаконично прокомментировала прямолинейная аль-Футаим, но тут же замолчала, чтобы не перечить мужу при людях.

— Неправильно сформулировал! — тут же поправился потомок гусара. — Конечно могут! Но не должны. Говорите тут, Шамса? Или пойдём в апартаменты, посидим наверху? Мы вам наш новый ремонт покажем.

— Благодарю, — иронично ухмыльнулась мать менталистки и двусмысленно указала на пах собеседника. — Воздержусь.

— Я не в том смысле! — мгновенно вспыхнул красным цветом Ржевский.

— Да шучу я, — отмахнулась женщина, подхватывая зятя под руку.

Наджиб одарила родную мать взглядом, полным напряжения:

— Ты в курсе, что когда с ним так идёшь, он ощущение от твоих сисек на руке ловит?

Наджиб-старшая, разрывая шаблон, удивлённо присвистнула, покосившись на зятя. Вверх по лестнице они пошли порознь.

В итоге расположились в том самом «тупичке», который не вышло занять у старика Барсукова.

— Знаете, кажется, вашего иерарха стоит позвать. — Неожиданно предложила Шамса. — Я чувствую, он где-то здесь — религиозные артефакты мощно фонят.

Мадина молча ткнула пальцем за спину, в заднюю стенку.

Шу также молча поднялась и сходила за стариками — епископ пришёл не один, а с Трофимом Ржевским.

— О-О-О! — а вот дед Дмитрия при виде гостьи чуть собственным языком не поперхнулся. — Рад видеть и приветствовать! Мы не представлены, разрешите отрекомендоваться!

Фигуристая южанка, имеющая взрослую дочь, выглядела крайне эффектно, в том числе для своих тридцати с небольшим.

— Деда, слюни подбери? — со вздохом предложил блондин. — Это мама Мадины, тоже менталистка.

— Ой. — Старик молниеносно сообразил, чем была вызвана эта ирония в женском взгляде.

— Угу. И тоже твои мысли насквозь видит, — флегматично добавил Ржевский-младший.

— Ой. — Голос Трофима Барсукова резко просел.

— Вы в курсе раскола внутри вашей церкви? — бинт Тани, не тратя и секунды на первого похотливого старика, сразу обратилась ко второму, праведному.

По-русски она говорила хотя и с акцентом, но уже гораздо лучше, чем даже пару-тройку дней назад.

Хорошо иметь ментальный буст, подумала про себя Норимацу. Бац, как говорит кое-кто — и интенсивно огромный объём информации усвоил.

— Я-то в курсе. — Иерарх сверлил неприязненным взглядом иностранку.

— Это очень хорошо, — покладисто кивнула та. — Поскольку мне сейчас потребуются ваши комментарии.

* * *

—… таким образом, внутри вашей Церкви на сегодня не просматривается даже перспективы единства, — итожит тёща в адрес отца Шурика. — Утечка церковных технологий имела место, усилители магического ядра…

— Не вслух! — религиозного деятеля словно подбрасывает, он даже женщину перебивает.

Дед Трофим, кстати, предсказуемо распустил слюни при виде Шамсы. Вон, до сих пор пузырится, несмотря на полный отлуп с её стороны.

—… усилители магического ядра может штамповать кто угодно. — Бестрепетно завершает пассаж мать Мадины, даже не думая кого-то там слушаться.

Хм, если в воспитании Далии принимала участие и она, кажется, я знаю в кого пошла характером принцесса.

— Сколько всего было утечек? — спрашиваю.

— Изначально — одна, — спокойно отвечает молодая и аппетитная тёща. — Если совсем точно, это была и не утечка вовсе.

— А что?

— Церковь добровольно передала делимую реликвию вашему монарху для его личных экспериментов.

Вот это да. Вот это поворот событий.

— Твое высокопреосвященство, а чего ты втирал, что её похитили? — удивлённо спрашиваю старика.

— Наследники, пользуясь доступом в покои родителя, разделили вещь на части, — ровно продолжает Шамса, ничуть не впечатлясь виртуальными молниями, которые мечут глаза отца Шурика. — И, в надежде получить результат самостоятельно, раздали образцы для экспериментов по разным каналам, преимущественно в Соту.

— Почему именно к нам? — пока спрашивал, сам понял ответ.

Потому что Свободная Зона и место пересечения самых необычных и продвинутых технологий.

Эти слова и озвучиваю следом за собственным вопросом.

— Ваши Наказывающие, как представители силового блока Церкви, под шумок начали собственные исследования, — мать Мадины отпивает сок из высокого стакана и забрасывает ногу на ногу.

Странно она себя ведёт для женщины их обычаев. Да и оделась, сказать мягко, не по канону — в принципе, мой дед только поэтому и среагировал.

— Внутри Церкви группа людей, узнав о многочисленности запрещённых исследований, начала свои собственные? — уточняет педантичная Норимацу.

— Ага, — легко кивает Наджиб-старшая, поворачиваясь к епископу. — Моё мнение: вы эту волну уже не остановите.

— Это как цунами, — соглашается Шу.

— Попытаться стоило, — опускает взгляд религиозный деятель, которому сейчас более чем не по себе.

— Нет, — вздыхаю. — Дурак ты, Шурик.

— Что ты несёшь⁈ — а реагирует он не в пример возрасту.

Непосредственно и живо.

Ну да, критику никто не любит, даже заслуженную.

— Вы заигрались, утратили контроль над обстановкой, — припечатываю. — Лично я за последнюю тройку дней ОМП на основе вашей технологии видел дважды. А сколько их по миру гуляет? Скольких я не встретил ещё?

— Интересно, какой в этой ситуации выход? — задумывается Далия вслух.

Она по профессиональной привычке любой подобный челлендж воспринимает исключительно как партию в шахматы: без эмоций, как логическую задачу, надо просто сообразить решение.

Все какое-то время молчат и таращатся на иерарха.

Он тоже молчит, голова болтается между плеч на уровне груди. Даже жалко где-то пенсионера.

— Выход зависит от задач, — прихожу ему на помощь. — Просто Церковь — сегодня в первую очередь бизнес, по крайней мере, наша. Не Вера. Потому она и задачи увидела не с богоугодной точки зрения, а с деловой. Соответственно, пошла не туда.

— Не туда⁈ — епископа прорывает. — А куда, по-твоему, надо⁈

— Даже сейчас беспокоишься в первую очередь о сохранении вашей монополии, — повторно пожимаю плечами. — По факту, уже навсегда нарушенной, смотри правде в глаза.

Старик молчит, поскольку нечем крыть. Только глазами сверкает.

— А вам бы вспомнить, что вы всё же не бизнес, — продолжаю. — Или, если своего ума не хватает, книжки старые открыть — там всё до вас описано, читай только.

— Какие книжки? — сумрачно интересуется иерарх.

— Да хоть и миф о Прометее. Вам бы не решетом воду черпать, а о пластыре на пробоину задуматься.

— Ты о чем? — священник предсказуемо не врубается сходу.

Что с него взять, с другой стороны. Человек в возрасте, мыслит шаблонно.

— Если утечек множество, если артефакт делимый, если куча осколков пошли по рукам, процесс уже не остановишь, — поясняю очевидное. — А что нужно делать, если ты не можешь остановить процесс?

— Что?

— Возглавить!

В этом месте не удерживаюсь: наклонившись через стол, легонько хлопаю его ладонью по лбу.

— Как? — он ошарашенно подаётся назад.

— Рассказать миру о потенциалах новой технологии самостоятельно, — загибаю первый палец. — Гласно, во всеуслышание, от авторитетного имени Церкви, не дожидаясь, пока за вас это сделают другие, — второй. — Поднять вопрос лицензирования, — третий. — Если тема по державе поползла, лучше вы лицензии будете выдавать да особо рьяных контролировать! — четвёртый. — Чем как давеча в молле.

Два этажа трупов, если в цифрах. Это ещё не считая улицы перед моим имением, где Магический Конклав самого заместителя генерального прокурора за компанию исполнил, даром что тот под Юлией шестерил.

— Ух ты. — Отец Шурик резко уходит в задумчивость, его взгляд расфокусируется.

— Вот здесь не всё просто, — с сожалением замечает тёща, переходя на родной язык, чтобы мало кто из присутствующих её понял. — Дим, ваш царь первый прототип установки на себе использовал — хотел своё магическое ядро усилить.

— И? — теряюсь в догадках.

— С ума сошёл, если кратко. Точного диагноза на расстоянии, понятно, не вижу — однорукий слышал из третьих рук.

— От кого слышал он?

— От царского исповедника.

Подумав пару минут, решительно перевожу информацию всем участникам беседы.

Отец Александр начинает напоминать вытащенную из воды рыбу.

— Так вот чего наследники зашевелились! — а деда Трофима посещает эврика. — Они-то родителя, в отличие от всех, без купюр, прикрас и предварительной записи видят! Вот-вот вопрос о дееспособности встанет — шила в мешке не утаишь!

Наджиб-старшая подтверждающе кивает:

— Ну и разные государевы люди, хоть и обер-прокурор, постепенно узнают либо начинают догадываться.

— Пока наш Правящий Дом ситуацию скрывает, каждый серьёзный чиновник на своём месте стремится максимально навариться за короткий промежуток, — продолжаю за неё. — Пока видимость старой власти ещё на Троне. М-да уж.

— Теперь прибавь к этому твой вызов монарха в суд, — предлагает Шамса.

— Пха-ха-ха-ха-ха, вот это эпичная подстава! — Далия, как водится, не унывает ни в какой обстановке. — Его изо всех сил скрывают, чтобы власть втихаря поделить, пока живой и пока не всплыло. А кое-кто первую персону страны — в суд! А-ха-ха-ха-ха. На глаза всей страны!

Глава 22

(ссылка на продолжение — в конце главы)

— Что думаешь по всему этому поводу? — интересуется Мадина после отбытия тёщи. — Эй, о чём задумался⁈ — несмотря на то, что читать меня менталистка не может, по моему лицу с близнецом они дофига чего видят и так, даже если не озвучиваю.

А меня беспричинно вдруг посещает философская мысль: вроде, и слово грандиозное — «отбытие», а по факту лишь в магический овал достаточно шаг сделать.

На вопрос супруги отвечаю честно: дескать, такой вот выверт современной семантики. Значение слова одно — а сопутствующее действие помпезностью с ним никак не коррелирует. Занятный феномен.

— Ого. — Далия встревоженно выпрямляется и кладёт ладонь мне на лоб. — А, нет, — стремительно успокаивается она спустя секунду.

Что это с ней?

— Странно, что это с ним? — говорит сестре неожиданно моими мыслями Виктория Барсукова, но хватается почему-то тоже за мой лоб, вслед за принцессой.

Непонятно и загадочно.

— Не знаю, на вид выглядит здоровым, — пожимает плечами магесса огня. — Температуры у него точно нет, можешь не тянуть руки! Я ж отсюда чувствую, — видимо, в качестве иллюстрации Наталья выдаёт с ладони небольшой огонёк, как для прикуривания сигары.

— Эй, вы чего? — с сожалением вныриваю из таких интересных философских мыслей.

А ведь сидящие рядом даже не понимают: на носу не одна революция и не две, а как бы не больше. Самое время отстранённо посозерцать что-нибудь нейтральное, хоть и ту же семантику.

Когда отменяющий магическую монополию в связи технический переворот (в нашем исполнении) пересечётся по времени с политическим (сумасшедший монарх на троне долго не усидит — желающих хватает), однозначно станет не до философии.

— Видимо, регулярная половая жизнь стабилизирует тестостерон в крови, — поясняет другим дамам Мадина с умным видом. — Гормональной интерференции больше нет, спермотоксикоз плавно снижается. Вот мышление и трансформируется, точнее, мыслительные процессы.

— Думаешь? — с сомнением в голосе уточняет заботливая Шу, бросая пальцы мне на плечо и начиная его разминать на манер китайской массажистки. Приятно. — Это не опасно в перспективе?

— Думаю, не опасно, — отвечает менталистка. — Но, понятное дело, клиническую картину надо наблюдать в динамике. Хотя-я-я…

— Что⁈ — остальные женщины без разбега покупаются на примитивную манипуляцию Мадины.

Всего лишь банальная пауза.

— Он на мамину жопу не смотрел почти, когда она в портал домой уходила, — припечатывает Наджиб-младшая. — Хотя на ней и стринги, и «резиновые» брюки по вашей моде, и задница её более чем в его вкусе! Да простит меня Аллах.

Странно. Я при супруге о жопе тёщи никогда ничего не говорил, хотя там и есть на что поглядеть. Неужели у меня всё по лицу настолько видно?

— Опять же, мама ещё не старая, чтоб мягко сказать, — продолжает Мадина, нагло игнорируя моё присутствие рядом. — Биологически ей и вовсе двадцать с небольшим; супруг наш в своей любвеобильности раньше и не такое трахал, я знаю, он упоминал.

— Чего ты мать недооцениваешь⁈ — не удерживаюсь от критичной ремарки. — Красивая женщина!

Кабы не был женат на дочери, то и вовсе… вслух, естественно, этого не говорю.

Эх-х, держите меня в руках, мои железные принципы.

* * *

Продолжение тут:

https://author.today/reader/306873

Content

Ржевский 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17 (разбил 2 сегодн.главы на 3)

Глава 18 (разбил 2 сегодн.главы на 3)

Глава 19 (разбил 2 сегодн. главы на 3)

Глава 20

Глава 21

Глава 22 (ссылка на продолжение — в конце главы)