Маруся Подшивалова

Раз, два, три, четыре, пять! Я иду себя искать!

Вместо введения

На глазах этих двух людей книга оживала, рождались герои, обретали свою историю.

Они стали моими первыми читателями. И именно их отклик на книгу размещаю здесь, с благодарностью за участие в каждом шаге этого процесса.

Настя Таразанова о книге: «Очень понравилась книга! Я советую её каждому, кто хочет в простой и мягкой форме заглянуть в себя. У вас есть задачи на работе, которые ставят в тупик? Препятствия в общении с близкими, которые отнимают ваши силы? Небольшие истории в этой книге помогут подсветить решения и найти нужный мостик во взаимоотношениях, а заодно и обнаружить то важное, что мы в себе не замечаем. Это новый вид чтения, в некотором смысле назову это даже терапией – время с собой и время для себя. Отдельное спасибо автору за тепло, которым светятся иллюстрации книги. Забираю на полку!»

Максим Бурков о книге: «Маруся, я благодарю тебя за эту книгу! Меня переполняют эмоции, правда. Я в восторге от формата книги, от сюжетов и языка, от того, насколько понятно и интересно для читателя интегрированы техники НЛП.

У меня давно такого не было, чтобы были такие точные попадания эмоциональные. Очень ресурсные, короткие, удобные для восприятия рассказы. Это то, что ресурса добавляет мне в моменте.

Я точно целевая аудитория!»

Начало

– Господи! А может, хватит меня уже испытывать?! Я так больше не могу!!! – заорала я, глядя вверх, выскочив из машины посреди улицы.

Дождь хлестал по щекам, смешиваясь со слезами и проникая внутрь до самого исподнего белья. Но мне было все равно. Я не чувствовала холода. Чувствовала только боль от предательства, понимала, что все снова рухнуло – надежды, планы, отношения – все. А впереди только темнота и пустота.

– Нужна помощь?

– Что?

– Помощь, говорю? Нужна? – повторил свой вопрос незнакомец.

Я даже не заметила сразу остановившийся рядом автомобиль. Помощь? Мне? Мне может быть предложена помощь? Ноги подкосились, и я, закрыв лицо руками, сползла возле машины и разрыдалась.

Незнакомец, съехав на обочину, включил аварийки в моем автомобиле, помог мне подняться, отвел в сторону с дороги и… обнял. Он что-то говорил тогда, но я мало что запомнила. Его тепло, его поддержка, его простое присутствие были настолько неожиданными и так вовремя, что я просто доверилась моменту. Я просто приняла это.

Мы проговорили часа три, он рассказывал множество историй из своей жизни и из жизни своих друзей. Почти в каждой из них мне что-то откликалось, они были словно зеркала к моей ситуации. И было ощущение, что эти истории уводят меня за собой, растворяя в себе мою боль, я успокаивалась, а с успокоением приходило понимание, как жить дальше. Решение словно бы лежало на поверхности, но из-за сильных эмоций я его не видела, а истории моего ангела-хранителя помогли взглянуть на ситуацию со стороны.

И уже прощаясь со мной, он сказал:

– Это не единственный путь. В жизни случаются ситуации, которые ты не в силах изменить, но вот на что ты точно можешь повлиять, на свое отношение к ним, и разговор – один из способов это сделать.

Его фраза тогда стала для меня поворотной.

Так я пришла в психологию – второе высшее психологическое образование, систематические курсы повышения квалификации, различные методы работы, огромное количество часов проведенных консультаций за десять лет – все это мой профессиональный опыт сегодня. И я все время помнила ту нашу встречу под дождем, что слово может менять состояние того, кто рядом.

И уже в самом начале своей профессиональной карьеры я узнала о том, что текст, построенный определенным образом, с одной стороны, погружает в транс, а с другой стороны, имеет мощное психологическое и терапевтическое воздействие.

Это сродни выключателю в темной комнате – нажимаешь на кнопку, и в комнате становится светло. Так и со словом – правильно подобранное и сказанное в нужное время слово помогает изменить свое отношение к ситуации.

Представь себе, дорогой читатель, что ты просто читаешь сказку или историю, а в этот момент происходит крутая терапевтическая работа, и происходит она за счет структуры текста, за счет созданных образов.

Я периодически писала рассказы и сказки моим клиентам, благодаря чему они выходили из депрессии, находили силы, чтобы уйти с нелюбимой работы, налаживали непростые отношения с родителями. И каждый раз, так или иначе, они говорили о том, что сказка словно бы приоткрыла дверцу в самое сердце, позволила увидеть то, что раньше казалось недостижимым. Однако идеи собрать эти истории в один сборник не возникало.

Так было до тех пор, пока пару лет назад моя близкая подруга не отказалась жить. За три года у нее ушли друг за другом три дорогих человека, последний из которых очень быстро и очень мучительно умирал буквально у нее на руках. И после его ухода через две недели у нее отказала пищеварительная система. Врачи разводили руками – все в норме, отклонений нет никаких. Мои объяснения и разговоры напрямую тоже не давали никакого эффекта.

И тогда я написала историю. Написала, используя определенные речевые обороты, погружая в легкое трансовое состояние и похожий сюжет. История дала ей возможность посмотреть на свою ситуацию со стороны. И дала разрешение. Разрешение жить.

Через неделю после прочтения рассказа все функции организма восстановились. И я снова вспомнила моего ангела-хранителя – слова, собранные в историю по определенным правилам, помогали изменить состояние.

Так родилась идея написать книгу с терапевтическими рассказами.

Я постаралась собрать в книге наиболее часто встречающиеся ситуации в моей терапевтической практике и превратила их в поддерживающие истории.

Истории, которые ты сможешь взять с собой, которые всегда под рукой, к ним можно возвращаться, когда в этом есть необходимость.

И вот теперь, дорогой читатель, ты держишь ее в руках – это книга, которая будет работать для тебя. На примере ситуаций, которые происходят с героиней, ты на многое в своей жизни сможешь взглянуть по-новому.

Например, поймешь, как простить и отпустить тех, кто уже не с нами. Как найти общий язык с критиком в твоей голове или предложить ему работать на тебя. Из историй ты узнаешь, почему важно уметь договариваться и как это делать в удовольствие. Еще ты узнаешь, что убеждения «из прошлого» могут сегодня влиять на твою жизнь, и это можно легко изменить. Ты научишься видеть возможности повсюду и противостоять манипуляциям. Поймешь, как можно все успевать, при этом еще и заниматься любимым делом, что вариантов решения больше, чем два, и совсем не обязательно «пережевывать» подолгу нежелательное событие, а можно просто выбрать, как для тебя хорошо сегодня.

Возможно, в каких-то историях ты узнаешь себя, возможно, где-то истории будут похожи на истории твоих близких и знакомых людей, а возможно, в каких-то из них ты откроешь что-то новое и удивительное, ранее не знакомое тебе совсем, но, так или иначе, каждая из этих историй, словно путеводная нить, будет вести тебя вперед, давая новые возможности, развивая тебя, раскрывая твои способности находить выход в любой ситуации и менять свое отношение к ней.

И я с удовольствием приглашаю тебя в это путешествие, ведь оно уже началось с того самого момента, когда ты взял эту книгу в руки.

Глава 1. Пульт управления в моих руках

Про фокус внимания и интенсивность эмоций.

Катя нервно рылась в бумагах на своем столе, явно пытаясь что-то найти, производя при этом достаточно много шума и мешая другу, который устанавливал на ее компьютер новую программу тут же за столом.

– Что у тебя за бардак на рабочем месте? – спросил он, отрываясь от монитора. – Зачем тут это все навалено в одну кучу? Тебе же самой неудобно.

– Да саму это все бесит, а руки все не доходят завал разгрести. Вот и в жизни у меня так же. Вот точно знаю, что эти отношения надо прекратить, тут завершить дела, тут делегировать, а все никак не могу эту кучу разобрать, и как начать, не понимаю. Словно сбегаю сама от себя.

Андрей – так звали ее собеседника – отодвинулся от компьютера и пристально на нее посмотрел. Ему было около тридцати. Высокий, с голубыми глазами и темно-каштановыми вихрами волос. Всегда с юмором подходил к любой ситуации. Одевался просто, но аккуратно. Катя познакомилась с ним на последнем месте работы – да так и сдружились. И даже после ее увольнения продолжили с ним общаться. Постепенно из просто знакомых они стали настоящими друзьями. Иногда, когда ее компьютер капризничал, она просила друга посмотреть и навести в нем порядок. Но кроме этого с ним всегда можно было просто поговорить, задать какой-то важный для себя вопрос и «подумать об него». И теперь она тоже позвала его не просто так.

– Я так понимаю, что комп – это не основное задание на сегодня? – улыбнулся друг.

– Угадал. – Девушка смущенно посмотрела на него.

– Давай выкладывай, будем разбираться. А потом, – и он многозначительно поднял указательный палец вверх, – а потом будем собираться. А то разобранным жить как-то не очень.

Девушка заулыбалась. Она была младше него лет на девять и чувствовала себя рядом с ним младшей сестрой. И ей это нравилось. Возможно, еще потому, что она всегда хотела, чтобы у нее был старший брат. И Андрей с удовольствием включился в эту игру и принял на себя эту роль.

Катя была дизайнером-архитектором. И, несмотря на юный возраст, очень одаренным и продвинутым. И, как сама объясняла, некоторая импульсивность ее характера этим и оправдывалась. Любила фотографировать и порой даже откликалась на предложение провести фотосессии. Жила в небольшой квартирке в старой части города, доставшейся ей от бабушки.

– Я вот понять не могу, – продолжила девушка после некоторого молчания, – как другие люди создают этот порядок. У меня прямо внутри сопротивление возникает, как только подумаю, что убираться надо, так и все. Аж подташнивать начинает. Но при этом сама-то головой я понимаю, что ну невозможно вот так все время жить.

И она обвела руками комнату. Андрей молчал и внимательно смотрел на нее, словно ожидая, что она снова начнет говорить. И Катя продолжила:

– Вот знаешь, у бабушки всегда порядок был. Все на своих местах, даже тряпочки разные подписанные были. Одна для пыли, другая для одежды. А еще разные белоснежные кружевные салфеточки везде были разложены и статуэтки фарфоровые. Я, конечно, не буду тряпочки подписывать. Но ведь умела она чистоту поддерживать. И ведь мне нравилось у нее бывать. Уютно так всегда было. Или вот у Светки. У нее, конечно, все в стиле минимализма. Мне даже иногда кажется, что она где-то в другой квартире свои вещи хранит, так у нее все продуманно и никогда ничего не валяется. Она встает в шесть утра… В шесть утра! И каждый день умудряется полы протирать. Застрелиться можно! А еще Татьяна Викторовна. Ты помнишь, как у нее все документы по папочкам были разложены. Спроси ее среди ночи какой-то документ, так она, не просыпаясь, тебе скажет, на какой полке и в папке какого цвета его взять! Как они так умудряются это все делать? И ладно бы только в бумагах на столе!

Катя в сердцах пихнула кучу документов, лежавших перед ней, и продолжила:

– В личной жизни, мне кажется, все то же самое. Полное захламление и бардак. И как из этого выпутываться, непонятно. И у меня такое ощущение, что уже ничего нельзя изменить, что этот беспорядок – часть меня, и чем дальше, тем больше он меня поглощает. И еще немного, просто сожрет меня всю! Он мне напоминает прямо Бабу-ягу. Сидит, хихикает и ручки потирает, глядя на меня. Костерок развела и воду уже нагрела.Катя потерла руки, скорчила рожу, изображая Бабу-ягу, и закашляла, дополняя создаваемый образ.

Андрей расхохотался, глядя на нее.

– Ну ты даешь! – сказал он через пару минут, утирая слезы. – Слушай, если ты перестанешь в архитектуре работать, то вполне в артистки можешь подаваться, отлично получилось.

Андрей на минуту задумался, потом продолжил:

– Знаешь, раньше у меня было нечто похожее, только в компьютере. Входящий поток документов был очень большим, и я скидывал зачастую документы на рабочий стол. А однажды потребовалось срочно что-то найти. И конечно, в этой куче я не смог это быстро сделать. Подвел всех. Павел Петрович – наш начальник отдела – орал часа два, потом велел прямо при нем создать три папки: «Срочное и важное», «Посмотреть в течение недели», «Полезное», ну а корзина уже была. И стоял у меня над душой, пока я весь завал не разгребу.

И оказалось, что я добрую половину файлов в корзину отправил.

Но вот что еще интересно: мне понравилось тогда мусор в корзину отправлять. Прямо облегчение какое-то. Сказал про это Петровичу, а он в ответ предложил и за другими папками понаблюдать. И оказалось, что для каждой папки состояния разные. Срочная и важная – прямо напряжение хорошее в теле появлялось, словно магнит большой включался. Посмотреть в течение недели – легкое щекотание в носу (так смешно было). А полезности – плечи расправлялись, и дыхание становилось более глубоким и ровным, а еще такое спокойствие внутри, словно знаешь, что за спиной у тебя поддержка есть. И мне тогда в голову мысль пришла: а что если вот так же и в жизни можно свои дела по папкам раскладывать? Представил все дела в виде файлов с разными названиями и стал их по папкам рассортировывать. И все получилось!

– Как это? – Катя удивленно приподняла бровь.

– Ну, слушай дальше, сейчас все объясню. – И Андрей продолжил рассказ: – Так вот, я все свои дела стал скидывать в эти папки. Ну не совсем в эти, конечно. Я представлял себе виртуальный экран и там папки с такими же названиями. А потом думал про какое-то дело и перетаскивал его в нужную папку. Например, надо было мне точно на встречу попасть или на тренировку сходить в определенный день – я это событие перемещал в важную папку. А если что-то не нужное вдруг в голове застревало, как жвачка нудная, я отправлял это с удовольствием в корзину. И удивительно, порядок настал и в компьютере, и в делах. Но это еще не все. Дальше я стал с папками экспериментировать. Например, когда есть что-то вот такое не очень увлекательное, но нужное, как порядок на твоем столе. Так вот, я такое дело не просто в срочную папку перекладывал, а создал специально для таких случаев папку с названием: «Мне интересно». И удивительные штуки стали происходить – скучные дела превратились в интересные.

– Ого! – Катя нетерпеливо заерзала на стуле. – Ну я ж прямо сейчас хочу, ты же понимаешь. Зная, что у тебя так получилось, как я могу не попробовать? Да? Да?

И она сложила ладони в просящий жест и подняла бровки домиком, всем видом показывая ее готовность к эксперименту.

– Ну что с тобой делать, – и Андрей потрепал ее по волосам, – ты ж теперь не отстанешь.

– Да-а-а-а, – довольно протянула девушка и, выражая всем своим видом готовность действовать, спросила: – Ну что делать-то?

Андрей переставил свой стул и сел рядом с Катей.

– Ну давай попробуем, – сказал ее друг, – представь перед собой монитор и там разные файлы со своими делами.

Катя кивнула.

– Готово! Надо же их сколько! Они на одном экране не помещаются, теперь надо создать папки, если я правильно поняла, да? Я же могу их назвать так, как мне хочется?

– Конечно, тут уж как твоей фантазии угодно, главное, чтобы они для тебя чем-то отличались и ты понимала, о чем они. Какие у тебя папки получились, и где они у тебя на твоем мониторе расположены?

Катя ненадолго задумалась и продолжила:

– Вот тут корзина для всякого хлама и того, что уже не актуально. – И она показала на правый нижний угол своего воображаемого экрана. – А вот тут слева сверху будет папка «Увлекательные приключения прямо сейчас», и я ее даже ярко-зеленой сделаю. Та-а-ак. Еще хочу папку «Для настроения», и она по центру будет. Ну и, наверное, еще папку «Полезности» сделаю и помещу ее ближе к правому краю, посередине. Вот пусть пока четыре будут. Я же могу потом и еще создать?

– Конечно, это же твой виртуальный компьютер, ты можешь тут все менять по своему усмотрению.

– Отлично, что теперь?

– Теперь смотри, что у тебя там за файлы и куда ты их будешь перемещать.

– Ну вот, например, есть файл, который называется «Завал на столе». Его перемещаю в зеленую папку. – И Катя прямо сделала движение рукой, словно на настоящем компьютере, и перетянула файл в нужную папку. – Ух ты, как интересно!

Она захлопала в ладоши и посмотрела на Андрея, глаза ее светились, словно она только что нашла клад. Молодой человек улыбался. Любил он наблюдать за этим волшебством в действии.

– Как ощущения? – поинтересовался Андрей.

– Слушай! Это ж прямо невероятное что-то! – Видно было, что эмоции переполняют девушку. – До этого мне было даже противно думать про этот стол, а теперь я чувствую азарт и интерес, словно и правда собираюсь в увлекательное путешествие! Как это работает?

– Если честно, я не очень понимаю, как, для меня главное, что работает. – Парень развел руками. – Думаю, на этот вопрос есть, конечно, ответ, но для меня он был не актуален. Попробуй еще что-то переместить. Есть у тебя какой-то файл про то, что уже потеряло актуальность?

Катя задумалась, а потом тихо сказала:

– Есть один. Он прямо так и называется: «Сожаление про бывшего».

– Куда ты его хочешь переместить? – спросил друг, заведомо предполагая ответ.

– Ты ж догадываешься. – Девушка прищурила один глаз.

– Возможно. Перемещай!

Она снова зажала невидимой мышкой выбранный файл и, судя по ее движениям, перетащила его в корзину и на минуту задумалась.

– Что? – поинтересовался Андрей. – Что-то не так?

– Я хочу очистить корзину. – Катя посмотрела на него исподлобья.

– Так очисти!

Она прикусила нижнюю губу и щелкнула дважды по виртуальной папке, открыв ее.

– Надо же, файл стал серым, чуть заметным, а до этого он был ярким и четким. Очистить! – констатировала она, сопровождая все это соответствующим движением.

Какое-то время она молча смотрела перед собой и явно прислушивалась к тому, что с ней происходит.

– Знаешь, так интересно, – продолжила она, – внутри словно что-то расслабилось, и даже дышится теперь легче. А знаешь что еще интересно? На мониторе файлов стало меньше, словно я не просто один документ удалила сейчас, а целую программу ненужную в корзину переместила, и все файлы, которые были с ней связаны, тоже удалились. Как это интересно! Слушай, я с файлами остальными потом продолжу, мне прямо сейчас кое-что сделать надо.

С этими словами она взяла телефон, отошла в другой конец комнаты и уселась на диван. Прошло минут тридцать, пока она снова вернулась к общению. Андрей за это время успел переустановить устаревшую программу, и компьютер ожил.

– Все, я снова тут, – сказала девушка, подходя к столу. – О, ты волшебник дважды – ты сегодня починил и меня, и мой комп.

С этими словами она обняла друга и чмокнула в щеку.

– Знаешь, что я сделала? – И, не дожидаясь ответа, продолжила: – Я удалила все, что было с ним связано. Все в корзину! И что меня особо порадовало, сделать это было легко.

– Я рад за тебя. – Андрей кивнул. – Мне пора, еще с собакой погулять надо.

Увиделись они спустя месяц. Андрей привез ей своего пса Брамса, поскольку улетал в командировку. Он всегда так делал, а Катя с удовольствием ему в этом помогала. К тому же она очень любила этого хвостатого, а он любил ее.

– Боже, я не знаю! Это твоя квартира? – Андрей наигранно ахнул, проходя в комнату.

– Да, представь. – Она пихнула его в бок. – Ты не поверишь, мне теперь нравится это делать. Все работает! А еще не так давно встретила бывшего на улице и просто прошла мимо, махнув рукой. И нигде ничего даже не екнуло!

Андрей поднял большой палец вверх:

– Отлично! – А потом, скорчив гримасу грустного арлекина, продолжил: – Ну все, ты теперь сможешь легко решать разные вопросы сама, и я тебе больше не нужен.

– Не-е-ет! – Катя расхохоталась. – Ты мне всегда нужен, просто так. Ведь друзья же для этого и нужны, чтобы быть.

Они проболтали весь вечер о разном. Брамс тихо сопел, уснув на диване. Уютный получился вечер, и казалось, что так будет всегда.

Глава 2. Катя давно играла в эту игру

Про то, что подсказки вокруг нас, и они есть всегда.

Катя давно играла в эту игру – задавала себе какой-нибудь вопрос и, отпустив его в небо, отправлялась гулять. И город, принявший вызов, обязательно подбрасывал ответ.

Иногда это были какие-то надписи на плакатах с рекламой, иногда оставленные яркой краской словечки прямо на заборах, иногда вдруг услышанная фраза от проходящего рядом человека, а иногда строчка из песни из проезжающего мимо автомобиля.

Катя никогда заранее не знала, где ее подстерегает ответ, да и не искала его специально – просто знала, что город на ее стороне, и ему нравится эта игра. И что ответ обязательно будет. Просто чувствовала это всем своим существом, и это ощущение знания нельзя было ни с чем спутать. Оно зарождалось где-то в районе солнечного сплетения, очень теплое и родное, разливалось волной по всему телу, принося щекотливые мурашки, от которых становилось смешно и весело на душе.

Вот и сегодня она отправилась бродить по улочкам города, пофотографировать позднюю осень – такое она себе придумала объяснение. И это тоже было частью игры. Надо обязательно было чем-то заниматься. И заниматься искренне, с удовольствием.

А еще ей надо было подумать, поразмышлять над ситуацией, которая вот уже несколько дней не давала ей покоя. Отношения – извечная тема. Она вспомнила недавнее знакомство с молодым человеком…

Его звали Стас.

Совершенно сумасшедшее и неожиданное знакомство. Они столкнулись случайно в кафе. В буквальном смысле. Она выходила со своим капучино в руках, а он, стремительно вбежав в помещение, буквально снес ее, и конечно же, весь капучино оказался на ее светло-бежевом пальто, чем безнадежно его испортил.

Сначала он извинялся и пытался помочь спасти пальто, она отнекивалась и злилась на него. Потом разговорились и уже не расстались в тот день до самого вечера. Болтали, сидя в кафе, гуляли по городу. И было ощущение, что они знакомы тысячу лет и теперь всегда будут вместе. И уже перед ее домом, когда он записывал ей номер своего телефона в записную книжку, она увидела у него на руке обручальное кольцо.

Внутри все оборвалось и похолодело. Но она не спросила.

Не спросила и потом, когда он писал ей. И когда звонил. Они болтали, шутили, общались. И одна часть ее очень не хотела разрушать эту теплоту отношений, при этом она с надеждой спрашивала: «Так не должно быть! Ну не может он быть женат!»

Но логика упорно подсовывала факты:

«Ты видела кольцо? Просто так такие кольца не носят, и ты это прекрасно понимаешь».

«Зачем тогда он провел со мной весь день, да еще телефон попросил?» – не унималось бешено колотившееся сердце.

«Просто из вежливости, он же тебе пальто испортил. Ну и просто друзьями тоже можно вполне быть!» – снова приводила аргументы логика.

«Нет, с ним я не смогу быть просто друзьями!»

Катя мотнула головой, отгоняя рой мыслей, и сказала вслух:

– Ну что, сегодня идем фотографировать красивую осень и мамочек в парке, а заодно, дорогой Город, хочу от тебя подсказок, что мне поможет принять решение в отношениях со Стасом.

А фотографировать Катя любила. К тому же день выдался чудесный. Солнечные зайчики устроились в кружевных ветвях берез, и, в отличие от ранней весны, когда они носились как сумасшедшие и создавали много радостного шума, сегодня они качались на ветках, неспешно переговариваясь друг с другом.

Легкий ветерок дул с реки, перебирал рыжие кудри девушки и так и норовил забраться под пальто. Это у него не получилось, и он настойчиво принялся трепать оставшиеся листья на ближайшем клене. С листьями ему повезло больше, и, довольный своим успехом, он погнал их вверх по улице, подарив Кате несколько чудесных кадров.

Она посмотрела ему вслед и уже собиралась идти дальше, как взгляд ее остановился на рекламном щите. И среди всей пестроты информации он зацепился за одну строчку – «ИГРА НАЧИНАЕТСЯ!».

Девушка замерла на секунду, улыбнулась, сфотографировала щит и, развернувшись, пошла в сторону парка, тихонько шепча:

– Спасибо, дорогая Вселенная, спасибо, любимый Город! Игра начинается! Люблю играть!

В парке было людно. Но это нисколько не расстроило Катю, наоборот, она любила фотографировать не срежиссированные кадры, а живые эмоции. Получалось всегда очень искренне и открыто. И почти всегда герои кадров такие фотографии забирали с благодарностью, а позже снова возвращались уже на полноценную фотосессию.

Сделав несколько снимков на детской площадке и показав их мамам малышей, девушка обменялась с ними телефонами и договорилась созвониться на следующей неделе, чтобы передать готовые снимки, и с чувством выполненного долга отправилась к озеру, прихватив с собой стаканчик горячего капучино и шоколадный пончик из передвижной кафешки, которая еще по каким-то причинам до сих пор была в парке и не отправилась на зимовку на ближайшую автостоянку.

Катя любила сидеть на берегу. Порой она просто наблюдала за всем, что происходило вокруг – ведь всегда что-то происходило. А порой подолгу замирала, глядя на воду, погружаясь в свои мысли. А иногда она приходила сюда с любимой книгой и могла провести так чуть ли не весь день, путешествуя с главным героем по его мирам.

Сегодня был день наблюдения за миром. Горячий кофе согревал и создавал особую атмосферу уюта. «Вот умеют же варить вкусный кофе», – подумала Катя, сделав очередной глоток из бумажного стаканчика, и только тут заметила, что на нем маркером сделана надпись.

Не то чтобы это была неожиданность – бармены всегда что-то писали своим посетителям на стаканчиках, – сама надпись и именно сегодня звучала настоящей очередной подсказкой от Вселенной.

– Все в твоих руках! – вслух прочитала девушка и повторила, словно бы стараясь сжиться с этой мыслью: – ВСЕ В МОИХ РУКАХ… да… мне нравится эта идея. А ведь действительно, только от меня зависит, какое решение я приму. Я порой не могу повлиять на какие-то события, но вот изменить к этому событию свое отношение могу точно. Все в моих руках.

Допив кофе и еще немного посидев на скамейке у самой воды, Катя поднялась и направилась к выходу, ей не терпелось пересмотреть фотографии, уж больно смешливые сегодня детишки попались.

На выходе из парка ее ждало еще одно сообщение. На театральном щите красовалась афиша, которая сообщала, что в скором времени в городе состоится премьера спектакля под названием: «ЧАС ПРОБИЛ!».

Девушка остановилась перед стендом.

– Ух ты! Дорогая Вселенная, да ты сегодня просто разболталась со мной, и я, кстати, несказанно этому рада! Спасибо тебе огромное. И да, как всегда, все в точку! Час пробил – значит, точно пора принимать решение, пора поговорить с ним открыто и спросить уже его про кольцо. Но один вопрос у меня пока так и остался без ответа, но я знаю, что в рукаве у тебя припасен какой-нибудь козырь. Что мне поможет подобрать нужные слова?

Девушка зачем-то провела рукой по афише, словно хотела почувствовать надпись на ощупь, на секунду замерла, выдохнула и, развернувшись, зашагала в сторону дома.

По дороге она снова перебирала фразы, которые направляли ее мысли сегодня и помогали подумать на тему ее отношений со Стасом, помогали внутри себя найти решение. Но последний вопрос был все еще без ответа и не давал ей покоя.

Она уже почти добралась до дома, как вдруг на фонарном столбе, мимо которого проходила, увидела белый лист бумаги, явно кем-то наклеенный не так давно. По крайней мере, когда она выходила из дома, его тут точно не было.

Она подошла поближе и замерла от неожиданности. «СЛУШАЙ СЕРДЦЕ» – единственное, что было написано там.

– Слушай сердце, – шепотом повторила Катя и улыбнулась. – А мое сердце чувствует, что со Стасом надо поговорить, что все будет хорошо и что я зря себя накручиваю уже столько дней.

Добравшись до дома, она набрала другу.

– Привет, очень рад тебя слышать, – услышала она в трубке знакомый голос.

– Привет, это взаимно. – Катя волновалась и чувствовала, что голос немного дрожит.

«Слушай свое сердце», – вспомнила она надпись и продолжила:

– Стас, давно тебя хотела спросить и все не решалась.

– Да, спрашивай.

– Ты носишь обручальное кольцо, и это меня смущает, я бы хотела честных, открытых отношений. И уж точно не хотела бы разрушать чьи-то, если ты не свободен.

– О! Прости, я сам дал маху, надо было рассказать тебе эту историю, но как-то не пришлось к слову, да и ты не спрашивала. Я был помолвлен, но за день до свадьбы все расстроилось, и мы расстались. Это было пять лет назад. Почему я его до сих пор ношу? Если честно, у меня нет ответа, просто привык, что оно всегда на руке. Но сейчас понимаю, что пришло время его снять. Пришло новое время.

Они еще говорили какое-то время, а когда попрощались, девушка мысленно поблагодарила город и Вселенную за подсказки, себя – за возможность их видеть, умение рассуждать и находить ответы у себя внутри и за смелость, что задала волнующий ее вопрос. Ведь мало увидеть подсказки, очень важно что-то изменить в своей жизни, сделать новый шаг, слушать свое сердце.

Катя любила играть в эту игру.

Глава 3. Один язык на двоих

Про то, как создать один язык на двоих, понятный обоим.

– Я не экстрасенс! – в сердцах выдал Стас. – Я не могу залезть к тебе в голову и узнать, чего ты там хочешь!

– А что, сложно догадаться?! – Катя развела руками. – Разве это непонятно?!

– Нет, непонятно, представь себе! Тебе бы только критиковать, вместо того чтобы поговорить. Я же работаю!

– Ты словно специально это делаешь! Хожу мимо тебя, убираюсь, а ты дальше сидишь в своем ноутбуке! Я сколько раз тебе говорила, что меня злит это? Я тоже устаю!

У девушки подступили слезы. Она развернулась, выбежала из комнаты, чтобы не показывать ему, что она вот-вот заплачет, забралась на кухне с ногами на подоконник, обхватила руками коленки и уставилась в окно.

Со Стасом они были знакомы уже полгода. И сначала все шло просто волшебно, они словно с полуслова понимали друг друга. Уже через месяц стали жить вместе, но спустя какое-то время отношения начали трещать по швам.

У Кати складывалось такое ощущение, что полгода назад она познакомилась совсем с другим человеком – чутким, заботливым, который замечал любые мелочи, был готов во всем ей помогать, а сейчас обстановка так накалилась, что впору было расставаться – просьбы пропускались мимо ушей, они все меньше времени проводили вместе и почти не разговаривали. Порой Кате казалось, что он все делает ей назло.

Вот и сегодня она затеяла уборку с утра, а он как сидел за компьютером, так и продолжал это делать. Ну разве он не видит, что происходит вокруг? Разве не понятно, что вместе быстрее? И вообще она совсем не обязана все одна по дому делать! А когда она ему про это сказала, так еще и накричал на нее! Видите ли, не экстрасенс он!

Все эти мысли крутились у Кати в голове, пока она продолжала сидеть на подоконнике, глядя в окно.

Постепенно состояние менялось, негодование начинало стихать, а вместо него безразличный холод проникал внутрь. Ей становилось все равно. Она закрывалась в себе и просто молчала, не отвечала на вопросы, не замечала партнера, словно его и не было рядом. И с каждой новой ссорой это приходило быстрее.

Вот и теперь Снежная королева (так называл это состояние Стас) вселилась в Катю, и уже спустя полчаса она слезла с подоконника, молча доделала уборку, собралась и вышла из квартиры.

Был жаркий день, весна радовала солнышком и легкими ароматами распустившихся деревьев, но сегодня девушка всего этого не замечала.

Она просто шла по улочкам, бесцельно сворачивая то направо, то налево. И в какой-то момент оказалась на набережной. Постояв немного, повернула в сторону порта и пошла вдоль берега, глядя на водную гладь, в которой отражалось весеннее солнце.

Недалеко от порта было много рыбаков. Они рыбачили с пристани. Катя любила сюда приходить, особенно когда надо было успокоить свои мысли и побыть наедине с собой. Она наблюдала за неспешными рыбаками, за снующими туда-сюда чайками. За игрой рыбы в реке и за самой водой, которая, как ей казалось, уносила вдаль все ее дурацкие мысли.

Остановившись немного поодаль от ловивших рыбу мужчин, чтобы и им не мешать, да и в разговоры чтобы не вступать, Катя погрузилась в созерцание водной глади и не заметила, как через некоторое время рядом с ней оказался один из рыбаков.

– Доброго денечка, – поздоровался с ней мужчина.

– Что? – Его обращение вернуло ее в реальность.

– Доброго денечка, говорю, – повторил мужчина.

– Да уж, добрый, – вздохнула девушка.

– А что так, не добрый-то, вон красота вокруг какая.

– Да так… – Катя оборвала фразу на полуслове. Ей совсем не хотелось рассказывать, что у нее не так.

Мужчина хитро прищурил один глаз, словно так он мог проникнуть в мысли Кати, и спросил:

– Что, со своим поссорилась?

– Ну, поссорилась, а вам-то что?

– Да мне, конечно, ничего. С одной стороны. А с другой, ты поговори со мной, и вдруг тебе легче станет, а может, и подскажу тебе чего.

– Вы? Мне? – Катя с недоверием посмотрела на собеседника.

– А что? Ты не смотри, что я тут с удочкой на причале, я много чего в жизни повидал. Может, и пригожусь.

Девушка заулыбалась.

– Прямо как в сказке, – сказала она, уже с некоторым интересом глядя на рыбака. – Не ешь меня, я тебе пригожусь.

– Так и есть. – Мужчина заулыбался в ответ и привычным движением подкрутил себе один ус. – Меня дядя Мирон зовут, а тебя?

– Катя, – отозвалась девушка.

– Вот и славно, Катя, значит. А чего же это Катя грустная такая, чего стряслось-то?

– Катя со своим парнем поссорилась, – в тон дяде Мирону ответила девушка, – да что-то совсем уже грустно все, что вот домой идти не хочется.

– А что произошло-то?

Катя вздохнула и подробно рассказала своему собеседнику, что произошло утром.

– Хм. – Дядя Мирон немного подумал, глядя вдаль на воду, и продолжил: – Знаешь, какая штука происходит, очень часто, когда люди ссорятся, они в основном обвиняют друг друга, но не разбираются спокойно, что не так у них происходит.

– Так как разговаривать-то? В этот момент словно перемыкает что-то внутри. И хочется побольнее уколоть, чтобы он тоже это почувствовал.

– И каждый из вас делает именно это. Старается друг друга побольнее ужалить, но ведь ты сама говоришь, что результат-то только хуже, что впору расставаться уже. А все равно продолжаете так обращаться друг с другом.

– А что делать-то? Как достучаться до него? – в сердцах выдала девушка.

– Что делать, что делать…

Дядя Мирон поправил наживку на крючке и взмахнул удочкой. Леска просвистела в воздухе, и поплавок, плюхнувшись в реку, сначала весь скрылся под водой, а потом, вынырнув, слегка покачиваясь, неспешно поплыл по течению.

– Что делать, – снова повторил дядя Мирон, – говорить друг с другом. И не обвинять другого, а попробовать о себе рассказать, что ты в этот момент чувствуешь. Создать словно общий язык, который и тебе, и ему будет понятен.

– Общий язык?

– Вот я тебе сейчас историю расскажу, а ты слушай да к себе примеряй, вдруг сгодится.

Катя кивнула.

– Так вот, – начал свой рассказ рыбак, – я еще совсем молодой был. Мы с моей женой Галинкой только жить вместе начали. Оба молодые, горячие. Она вот прямо как ты, если обиделась, надуется и молчит ходит. А мне непонятно, чего делать-то. Спрашиваю, что не так, а она одно твердит: «Сам догадайся» да «Сто раз тебе уже говорила».

Умаялся я и пришел как-то к матушке ее. Своих-то родителей у меня нет давно, рано померли, я еще мальцом был. Так что ежели чего спросить, то я к ее матушке за советом приходил. Она у нее в институте преподавала, много чего интересного нам рассказывала и много чему научила. Благодаря ей вместе и остались.

Вот и в тот раз выслушала она меня, позвала Галинку, усадила нас рядом и говорит: «Отношения – дело такое, они всегда двумя людьми создаются. Поэтому и выстраивать их – ответственность двоих. А договориться не можете часто потому, что росли в разных семьях, по-разному это было у вас принято. И если об этом не говорить, то толку не будет.

А вот чтобы понимать друг друга лучше, предлагаю вам язык общий для начала создать».

Мы, конечно, удивились, но очень уж нам хотелось отношения наши сохранить, поэтому возражать не стали, а стали слушать внимательно.

А матушка ее продолжила: «Расскажите мне, на что ваши отношения прямо сейчас похожи, если их представить как предмет какой, или растение, или животное, или, может, вообще что-то непонятное, абстрактное?»

И оказалось, что мы по-разному видим наши отношения. У меня они были похожи на ежика. Сердитый такой, иголки растопырил и фырчит.

А Галинка рассказала, что она представила цветок в глиняном горшке. Только бутон завял совсем, и горшок темный какой-то.

«Вот видите, – продолжила матушка, – я именно про это и говорила, что вы по-разному смотрите на мир. И это не хорошо и не плохо. Это просто так есть, и будет здорово про это помнить и научиться смотреть еще и глазами своего супруга, чтобы лучше его понимать.

И для этого ответьте еще вот на какой вопрос. А были ли времена, когда ваши ежик и цветок в горшке чувствовали себя хорошо, когда ежик не фырчал, а цветок цвел?»

Мы оба посмотрели друг на друга, и видно, что понимаем: конечно, были. И начали вспоминать события, когда нам хорошо было вместе, – и как в горы вместе ходили, и как выступление хора заводского организовали, как однажды под дождь сильный попали и прятались под большим дубом. Да таких моментов много было, а за ссорами мы про них позабыли. И так тепло на душе стало.

А матушка дальше спрашивает: «И когда вам так хорошо, то как меняются тогда ваши ежик и цветок?»

Удивительно, а и правда. Мой ежик перестал фырчать, иголки подсобрал, бегает довольный, и кажется, что даже улыбается. А Галинка сообщила, что цветок у нее лепестки распустил, вытянулся к солнышку, стал ароматно пахнуть, да и горшок цвет поменял на голубой в белый горох. Удивительно прямо.

Смотрю я на свою Галинку, и не хочется мне уже на нее злиться, хочется ближе подвинуться.

И у Галинки моей похожее происходит, глядит на меня уже ласково. Не признается пока, но по лицу-то видать все.

Вот, значит, как это работает. Наши добрые воспоминания наше состояние поменяли.

А матушка новые вопросы нам задает: «А вот скажите мне, пожалуйста, а что вы такого должны сделать, чтобы ежик снова начал фырчать, а у цветка начали лепестки отваливаться? А от чего бы ежик стал радоваться, иголочки его все собрались, а цветок снова распустился и стал бы вкусно пахнуть? Что им помогает вот так себя чувствовать?»

Мы переглянулись, и что удивительно, было видно, что мы точно знали, как настроение испортить друг другу. Мне, например, надо было голос на нее повысить и бестолковой называть. Она это очень не любила, сразу злиться начинала.

А меня до белого каления доводило, если она молчать начинала и делала вид, что меня и нет вовсе, а еще если спрашивала у меня, чего я на ужин хочу, а готовила совсем другое. Меня это раньше очень бесило.

А чтобы все наладилось, тоже ситуации отыскались.

Я тогда вспомнил, что когда на рыбалку ходил, то ежику моему очень хорошо делалось, он словно подзарядку получал. А еще когда она меня с работы встречала и целовала, то внутри у меня все петь начинало, ждала, значит, любит.

А цветок ее распускался, если я ее обнимал часто и говорил что-то хорошее, и когда Галинкой называл. Представляешь, мелочь какая, а ей важно оказалось. С тех пор вот так и зову.

И матушка нам говорит: «Вот вы теперь знаете, от чего у ваших отношений иголки начинают топорщиться и лепестки отваливаться, а от чего все иголочки собираются и лепестки распускаются. К тому же у вас теперь общий язык появился: стоит одному сказать, что у моего ежика иголки топорщатся, то другому сразу все понятно становится. И стоит обратить на это внимание, расспросить, от чего это произошло и чем помочь, поддержать. Попробуйте в эту игру поиграть».

Так мы с тех пор и играем. Скоро уже сорок лет будет, как вместе. Так же намного проще, и силы на ссоры не тратятся. Силы-то есть куда приложить, когда любишь, да? – дядя Мирон хитро подмигнул своей собеседнице.

Катя с интересом слушала рыбака. Очень живо представляла и жену его, и цветочек, и ежика. Удивительно, как по-разному может быть, оказывается. И как, не обвиняя и не ругаясь, можно дать понять партнеру, что надо что-то менять и требуется помощь.

– Спасибо большое, дядя Мирон, – сказала Катя, – от вашей истории тепло очень стало внутри, и хочется обо всем Стасу рассказать. Интересно, как он видит наши отношения? Я пойду, спасибо вам еще раз.

Девушка, попрощавшись, пошла по направлению к дому. По дороге она размышляла над услышанным, стараясь представить, а на что их отношения похожи.

Добравшись до дома, постояла пару минут у дверей, собираясь с мыслями. Ведь не понятно пока, захочет Стас с ней обсуждать все это, а очень хотелось, чтобы согласился.

Молодой человек все так же сидел за ноутбуком. Катя подсела к столу и спросила:

– Поговорим?

Стас сначала хотел съязвить, как обычно, но, взглянув на нее, почувствовал ее спокойствие и открытость. Что-то в ней поменялось. И ему стало интересно.

– Давай. – Он прикрыл крышку ноутбука и немного развернулся в ее сторону.

– Я сегодня удивительного человека встретила на причале. – И она рассказала Стасу про дядю Мирона, про разговор с мудрой матушкой и про общий язык.

И, завершая свой рассказ, сказала:

– Знаешь, когда мы ссоримся, наши отношения у меня превращаются в замерзшую реку, прямо завывание ветра слышу, пустынно и очень холодно. И ощущение, что от такого холода некуда деться.

Она машинально встала, обхватила себя руками и поежилась, словно замерзла.

Стас подошел к ней, притянул к себе и обнял. Какое-то время они стояли так, обнявшись в тишине комнаты.

– Знаешь, – начала снова негромко Катя, оставаясь в объятиях Стаса, – от чего льды на моей реке таят? Вот когда ты так меня обнимаешь. Просто чувствуешь, что вот прямо сейчас надо обнять. От этого очень тепло становится. А еще когда ты приносишь мне цветы, даже самый простой букет полевых цветов. И тогда льды на моей реке таят, по берегам распускаются деревья, вода искрится на солнце, и начинают петь птицы. А у тебя как?

Стас слушал ее, и внутри у самого льды таяли. И он чувствовал, что они становятся в этот момент ближе и что-то очень важное узнают друг о друге.

– А у меня, – продолжил он разговор, – если ты подходишь неожиданно, когда я сижу и работаю, обнимаешь со спины и что-нибудь шепчешь на ухо. Это прямо до мурашек, так хорошо от этого. А еще, ты смеяться будешь…

– Не буду, – пообещала Катя, подняв на него взгляд.

– А еще мой парк оживает, ну, у меня отношения на парк похожи. Так вот, листья зеленеют, сюда прилетают скворцы, и солнце пробивается сквозь ветви, когда ты варишь какао. Это может быть смешно, ну так оно и есть. Это как-то очень уютно. И напоминает что-то из детства. Я даже до конца объяснить не могу, что именно, само ощущение, что ли.

– Хочешь, я его прямо сейчас сварю? – спросила Катя.

– Хочу, – Стас улыбнулся, – а я пока на стол накрою.

Пока варилось какао, они говорили. И потом за столом тоже. Катя смотрела на Стаса и словно видела, что его парк преображался.

Они проговорили весь вечер, рассказывая друг другу о себе много нового, и уже собираясь идти спать, Стас спросил ее:

– Как сейчас твоя река?

– В чистой воде отражаются солнечные лучи, а по берегам в ветвях зеленых деревьев поют птицы, легкий ветерок раскачивает верхушки сосен на дальнем пригорке. От этого так спокойно внутри и тепло. Спасибо тебе за этот вечер. Оказывается, выражение «понимать друг друга с полуслова» придумали не просто так. И кажется, у нас это получается.

Глава 4. Можно по-другому

Про то, как установки из прошлого семьи могут влиять на нашу жизнь сегодня.

Катя была как натянутая струна. Договоренности рухнули в одночасье. Она должна была завтра лететь в Париж на конференцию, на которую ее пригласили в частном порядке как молодого выдающегося дизайнера. Все было готово: отпуск подписан, речь составлена, презентация собрана, вещи упакованы. Но ощущение, что что-то должно случиться, не покидало который день.

И случилось.

Она уже собиралась идти спать, когда позвонил директор и сказал, что отзывает ее из отпуска. Срочный заказ, и она назначена руководителем проекта.

– Да как так-то? Как разорваться? Он же это специально! Он с самого начала не хотел пускать! – Катя растерянно стояла посреди кухни и не понимала, что делать.

Стас подошел к ней, погладил ее по щеке.

– Давай попробуем по-другому. – Он смотрел на нее своими большими серыми глазами и снова повторил: – Можно по-другому.

Можно по-другому… Как по-другому…

Внутри у Кати, где-то в районе сердца, что-то гулко ухнуло и раздалось теплой волной по всему телу – до самых кончиков пальцев, до пяток, до самого кончика носа, до самой макушки. Вдох-выдох, еще. Голова закружилась. «Я падаю», – промелькнуло у нее в голове.

Все поплыло и стало сливаться. Большие руки Стаса, протянутые к ней, его тепло, она только успела подумать: «Какой он сильный», и провалилась в теплую темноту.

Темнота обволакивала ее всю, медленно заполняя все вокруг и словно унося куда-то далеко-далеко отсюда на несколько лет назад.

Катя обернулась и увидела, что она снова в Большом Городе, в переулке с необычным названием Верный. Небольшая улочка из нескольких офисных зданий. Именно в этом переулке и располагался офис, куда направлялась Катя.

Она решительно шла вперед, прокручивая в голове предстоящий разговор: «Предательство не прощают, предателей изгоняют без объяснения причин раз и навсегда. Выслушивать оправдания? Никогда! Не приехать на встречу с таким важным заказчиком! Полгода переговоров коту под хвост!»

Она была словно натянутая струна – прямая спина, приподнятая голова, холодный взгляд, устремленный вперед, резкие и четкие движения.

«Да-да, нет-нет, не бывает полутонов, мы либо работаем вместе, четко соблюдая договоренности, либо никак не работаем. И судя по тому, что произошло, больше не работаем вместе. И отлично! Одна справлюсь! Ни на кого нельзя положиться! Сама не сделаешь, никто не сделает» – с этими мыслями она распахнула входную дверь и стремительно вошла в знакомый офис.

Ее напарник склонился над столом и что-то рассматривал в чертежах. Он обернулся на звук открывшейся двери и выпрямился, устремив на Катю уставший взгляд.

«Ну да, сейчас будет давить на жалость, уф, терпеть этого не могу! Меня никто не жалел никогда, почему я-то должна это делать?!» – все это промелькнуло у нее в голове, пока они смотрели несколько секунд молча друг на друга.

– Я все знаю, – отрезала Катя, останавливая попытки партнера заговорить первым. – И это подло. Подло! Других слов у меня просто нет. Договоренности превыше всего, я доверяла тебе. А когда доверяешь настолько, становишься уязвимым, ты не готов к атаке с тыла, ты думаешь, что там есть опора. А там ее нет! Там тебя не было! А значит, я снова должна рассчитывать только на себя. И тебе тут не место. Лучше никак, чем так.

– Катя, – парень сделал шаг по направлению к стоящей напротив напарнице, – Катя, дай мне сказать…

– Уже все сказано, – резко оборвала она, – правильно бабушка говорила: «Не верь никому, тебя обязательно обманут!» Собирай вещи!

Она повернулась к выходу, уверенно взялась за ручку, привычным движением толкнула дверь и сделала шаг.

Ветер с силой ударил ей в лицо и швырнул несколько засохших листьев.

Она инстинктивно закрылась и, пройдя немного вперед, вдруг поняла, что происходит что-то не то. Ее встретила совершенно другая улица. Под ногами теперь была булыжная мостовая. Неказистые домики ютились плотно друг к другу, и узкая улочка убегала куда-то вниз. Где-то вдалеке свистнул паровозный гудок, а из-за поворота доносились приглушенные звуки музыки.

«Что за ерунда», – буркнула девушка и в замешательстве обернулась туда, откуда только что вышла. Дверей, тех самых знакомых дверей их офиса, не было. Вместо массивной стеклянной на нее смотрели небольшие двустворчатые деревянные со стальным кольцом вместо ручки. На двери имелась табличка.

Катя подошла поближе, чтобы разобрать надпись: «Адамс и К».

«Адамс и К… Это же… Не может быть… Это дом… прадеда? – В замешательстве она провела рукой по табличке, ощущая под пальцами шероховатость выжженных на деревянной поверхности букв. – Как такое может быть?»

Тут дверь открылась, и мимо, совершенно не обращая на нее никакого внимания, прошли мужчина и женщина. До девушки донеслись обрывки их разговора.

– Эд, я совершенно не понимаю, какие еще слова подобрать, чтобы она меня услышала, – сокрушалась женщина, – она неприступна, как скала. Нет! Как глыба льда! Твердит одно: «Никому нельзя верить», но ведь муж ее не обманывал!

– Будем надеяться, что у нее хватит сил услышать и принять правду, – словно вторя своей спутнице, произнес мужчина. – Ведь она во всем винит его!

Катя посмотрела им вслед, и какая-то непреодолимая сила повлекла ее внутрь этого странного дома. Она поднялась по темной скрипучей лестнице на второй этаж, приоткрыла еще одну дверь и оказалась в небольшой комнате, освещенной двумя светильниками, подвешенными под потолок.

За столом сидела женщина средних лет. Прабабушка – Катя узнала ее по фотографии из семейного альбома. Она там прямо вот такая и была – темное платье (наяву оно оказалось бордовым), накрахмаленный белый воротничок, гладко собранные волосы в тугую косу и уложенную вкруг головы. Белые костяные пуговицы были единственным украшением, дополняющим образ. Катя тоже их помнила – они жили у бабушки в шкатулке, и она любила с ними играть, когда была ребенком.

У женщины на коленях сидела маленькая девочка. Золотые кудряшки рассыпались у нее по плечам, она болтала босыми ножками и теребила маму за одну из пуговиц, что-то лепетала и все время пыталась заглянуть матери в глаза.

Лицо женщины не выражала ничего – так, наверное, было проще сказать. Она была словно натянутая струна. А Катю вдруг обдало холодом – она знала это выражение, это состояние. Оно было ей знакомо. Оно было ее частью, и даже имя было у этого состояния – «никому нельзя верить, я одна на всем свете».

Катя знала эту историю – прабабушку оставил муж с четырьмя детьми на руках. Он просто не вернулся однажды из рейса, и ей пришлось воспитывать детей и справляться со всеми делами самой – так рассказывали в семье.

Прабабушка больше никогда не вышла замуж – «лучше одной, чем доверять непонятно кому». Эту фразу Катя слышала с малолетства, и со временем она буквально стала ее девизом.

– Я могу вам как-то помочь? – кашлянув, тихонько спросила девушка, боясь напугать неожиданным своим появлением, ведь зашла она в комнату очень тихо.

Но женщина никак на нее не среагировала, более того, она ее просто не видела, так ей показалось.

Она смелее двинулась вперед и обошла вокруг стола, чтобы привлечь внимание хозяйки дома.

Но женщина ее не видела! Ее словно и не было в комнате. Прабабушка продолжала сидеть за столом, глядя куда-то в пустоту, прижимая к себе малышку.

На столе лежал конверт и развернутый лист бумаги.

Катя подошла ближе и заглянула в письмо.

«Дорогая Анна! Я бы все отдал, чтобы не писать сейчас эти строки. Но судьба так распорядилась, что именно я должен сообщить тебе эту печальную новость. Корабль, на котором Адамс должен был вернуться три недели назад в Большой Город, потерпел крушение у Дальних островов. Из всей команды удалось спастись только четверым. Страшный шторм не пощадил ни славного капитана Кларка, ни членов команды, ни моего преданного друга и твоего любимого супруга Адамса. Сердце мое в глубокой скорби…»

Дальше был еще текст, но Катя уже не могла читать, потому что слезы бежали у нее по щекам. Осознание масштабности произошедшего захлестнуло ее всю.

– Дорогая моя прабабушка, – прошептала девушка сквозь слезы, – какая же ты сильная! Почему же ты так восприняла это событие?! Тебе необходимо было справиться с этой болью, и ты выбрала такой путь. Тебе надо было выжить. Выжить любой ценой и вырастить детей. Тебе невозможно было даже плакать о нем. А он не предавал тебя в понимании этого слова – он умер! Он погиб. И в той твоей жизни для тебя это стало предательством. Это злило тебя, и злость давала сил выживать. А получается, предательства не было. Ты так решила говорить самой себе. И история, дошедшая до меня, исказилась и передавалась не вся. Ты выбрала для себя то, во что ты могла верить в этой ситуации, и это стало твоей опорой. И это стало твоим убеждением. Оно для тебя в тех обстоятельствах было важным и обеспечивало выживание. Но это твоя история. И ты справилась. А я сегодня могу выбирать. Я могу выстраивать свою жизнь, я могу поступать по-другому. У меня может быть сегодня больше вариантов. И я могу сама решать, доверять или нет другим людям. Прекращать отношения или продолжать. Я могу не рубить с плеча, я могу по-другому.

Катя опустилась перед женщиной на корточки, глядя на нее снизу вверх, и повторила чуть слышно:

– Можно по-другому.

– Можно по-другому, – эхом произнесла тихо прабабушка, словно услышав ее слова.

– Ты справилась, – снова прошептала Катя, – и я тому доказательство.

– Я справлюсь, – эхом произнесла прабабушка.

– А я тебя любу. – Детский лепет заставил Катю вздрогнуть.

Девчушка смотрела на нее голубыми глазенками и улыбалась.

– Ты меня видишь???

Девочка заулыбалась еще больше и уткнулась матери в грудь. Та вздрогнула, словно пробуждаясь от какого-то сна:

– Что ты, милая? – Она посмотрела на дочь и потрепала ее кудряшки.

– Я тебя любу, – снова произнесла малышка, глядя на мать.

– Да… Любишь… Любовь… Ваш отец тоже вас очень любил. Но дальше нам придется идти без него. Будет очень непросто. Но, может быть, можно по-другому, – произнесла женщина, продолжая гладить золотистые локоны дочери, – можно по-другому. Мы справимся.

Ее голос стал уверенным, она словно бы приняла решение. И Катя готова была поклясться, что это решение отличалось от той семейной истории, которую она знала.

– Я тоже тебя люблю. И Ольгу, и Александра, и Терезу. Всех вас люблю.

– А ее? – и малышка ткнула пальцем в сторону Кати.

Мурашки побежали по спине девушки. Прабабушка посмотрела туда, куда показывала дочь… И… улыбнулась. Очень тепло, при этом Катя готова была поклясться, что смотрела она в этот момент прямо на нее.

– Ее? Солнышко, мы тут одни, – прошептала женщина, целуя девочку, – любовь поможет нам со всем справиться, потому что можно по-другому. У вас был замечательный отец, он очень любил вас, но так случилось, что стихия забрала его. Но он очень любил вас. Когда-нибудь именно про эту любовь ты расскажешь своим внукам.

И она снова нежно прижала к себе дочку. И… взглянула в сторону Кати.

– Обязательно расскажешь.

Катя закрыла двумя руками лицо, мокрое от слез.

А когда убрала руки, с удивлением обнаружила себя стоящей на привычной мостовой Верного переулка.

«Можно по-другому», – звучали слова прабабушки. И непривычное тепло внутри согревало и топило ее лед. Она повернулась и вошла в стеклянную дверь.

Друг сидел за столом спиной к входу, подперев голову руками. Ее друг, напарник. Она ведь не дала ему даже слова сказать. Да, можно жестко и резко все порвать, махнув мечом, прекратить все отношения. А можно по-другому. Тепло все больше и больше разливалось внутри, и с ним приходили спокойствие и какая-то новая уверенность, не знакомая Кате до этого момента, что все будет хорошо, все правильно.

Она тихонько положила руку ему на плечо.

– Давай все обсудим, думаю, мы найдем вместе решение. Сломать легко, а можно по-другому. – Голос Катя звучал тепло и спокойно.

Мужчина обернулся, стремительно встал, на секунду замер, вглядываясь в глаза девушки, притянул ее к себе и обнял. Она уткнулась ему в плечо. «Как же хорошо, как тепло внутри», – промелькнуло у нее в голове.

В голове родился план, как спасти ситуацию с переговорами. Она предложила другу присесть, и они проговорили почти час. Завершая разговор, она сказала:

– Здорово, когда вариантов решить ситуацию больше, чем два. Я раньше этого не осознавала. В моей жизни очень долго было только два варианта: или «да», или «нет». А теперь можно по-другому.

Она откинулась в кресле, закрыла глаза, легкая усталость разлилась по всему телу. Как будто что-то убаюкивало ее, заботливо качало на руках, уносило вдаль, все дальше и дальше…

– Катя, что ты, родная? – голос Стаса звучал с такой заботой, возвращая ее в реальность.

– Да, да, можно по-другому – прошептала она сквозь слезы, – я теперь точно знаю, что можно по-другому. Просто я об этом забыла. Знала когда-то давно, а теперь вспомнила.

– Конечно, можно по-другому, – поддержал ее Стас и продолжил: – Ты давно переросла эту работу. Поэтому даже не думай отказываться от поездки. Вариантов всегда больше, чем два. Я с тобой, и мы обязательно справимся, что бы ни случилось. А начальник твой просто не ценит тебя. И не понимает, что его организация может выиграть от твоего участия в этой конференции. Таких проектов будет еще сто пятьдесят тысяч, а от приглашения на конференцию такого уровня нельзя отказываться, это точно. Увольняйся ты оттуда и спокойно лети в Париж, а работа найдется.

– А ведь и правда, я что-то не подумала про такой вариант. – Катя улыбалась. – Знаешь, внутри очень тепло стало. Это вот прямо оно, то самое решение, которое мне очень нравится.

Она написала заявление на увольнение, подписала и отправила на электронную почту руководству.

– Отвезешь меня в аэропорт? – спросила она Стаса, ставя будильник на шесть утра.

Глава 5. Новая работа

Про то, что и тумаки, и поглаживания ведут нас к цели.

– Да что ж такое-то! – Катя потерла лоб, ударившись о торец открытой дверцы кухонного шкафа.

И подняв голову вверх, словно обращаясь к невидимому собеседнику, спросила:

– Что происходит-то? Чего мне столько тумаков второй день подряд – то ногу подвернула, то дядька в метро вчера налетел, то теперь вот шишка на лбу???

И в этот самый момент, словно ответ на ее вопрос, из открытого окна до нее долетела фраза из песни из проезжающей мимо машины: «Куда ты сегодня идешь… знаешь ли ты…»

Катя обернулась к окну, улыбнулась и снова обратилась к невидимому собеседнику:

– Ты хочешь сказать, что ты таким образом мне на что-то намекаешь? И я что-то упускаю?

Она уже неделю думала устроиться в одну организацию. И все вроде бы было радужно-прекрасно, но внутри какое-то странное чувство неминуемого подвоха не давало принять окончательное решение. Но она не могла объяснить, что именно было не так, вот просто чувствовала, и все. Стас только разводил руками, но не торопил ее.

Она собралась, взяла папку со своими проектами, которые создала за последние несколько лет, и на выходе немного притормозила и снова посмотрела на невидимого собеседника:

– А можно мне как-то знак, что ли, какой дать, чтобы понятнее было, а? Пожа-а-алу-у-уйста-а-а-а, – протянула она тоненьким голоском и сложила ладони в просящий жест, подняла бровки домиком, всем видом показывая, что такой чудесной милой девушке сложно отказать.

И с этими словами закрыла входную дверь и начала спускаться по лестнице.

Выйдя из подъезда, Катя буквально наткнулась на столб. На столбе красовался знак «только направо».

Она даже проговорила это про себя нараспев: «То-о-олько-о-о на-а-аправо-о-о», повернув при этом налево, намереваясь направиться в офис потенциального работодателя. Но, не пройдя и двух шагов, споткнулась на ровном месте и чуть не растянулась во весь рост на асфальте.

Катя замерла на секунду, обернулась на знак и подумала: «То есть мне не налево надо, а направо, да?»

И тут дальше по улице из кафе через два дома какой-то мальчишка крикнул кому-то:

– Да иди уже скорее, кофе готов!

Катя подняла удивленные глаза к небу и спросила:

– Мне в кафе сейчас идти??? – И выдохнув, добавила, направляясь через дорогу: – Ладно, ладно, поняла. Иду пить кофе, а там посмотрим.

Ей нравилось приходить в это кафе – удобные плетеные кресла с разноцветными подушками и пледиками выставлялись летом на тротуар рядом с заведением, а букетики незабудок в маленьких белых вазочках на столах напоминали ей бабушкину квартиру и будили множество милых детских воспоминаний. Да и название у него было милым и каким-то теплым: «У друзей».

Катя заняла свой любимый столик, отсюда было видно все пространство, и можно было тихонько за всеми наблюдать, при этом не привлекая к себе никакого внимания.

Официант принес заказанное капучино и в качестве комплимента от заведения – печенье с предсказанием.

Девушка сделала глоток кофе, откинулась на спинку кресла и с наслаждением подставила лицо утреннему солнцу.

– Да-а-а-а, кофе с утра – это отличная идея. Так, а что у меня там? – И Катя, взяв печенье с блюдца, надломила и достала скрученный листочек.

«Обернись, вокруг есть все, что тебе необходимо» – гласила надпись.

«Хм, интересно, прямо здесь это самое вокруг?» – подумала Катя и стала разглядывать немногочисленных посетителей.

За дальним столиком сидела дама в возрасте (она часто сюда приходила по утрам). На ней, как всегда, было безупречно сидящее платье красивого мышиного цвета, маленькая аккуратная соломенная шляпка, аккуратные черные лакированные туфельки по ноге, ажурные белые перчатки и такой же ажурный белый воротничок. Такая дама из прошлого века. Катя всегда представляла, что эта милая леди знает какой-то проход между мирами и втихаря бегает сюда пить кофе.

Чуть правее сидела парочка – парень с девушкой. Они о чем-то заговорщически шептались, приблизившись друг к другу. На обоих были драные джинсы и белые футболки. У девушки волосы были покрашены в невероятный фиолетовый цвет.

«Они явно что-то замышляют, – хихикнула про себя Катя, – ну как минимум проникнуть зайцем на звездолет, отбывающий куда-нибудь в сторону Альфы Центавра».

Катя уже рисовала себе в воображении эту картину, как двое молодых людей совершают задуманное.

Она улыбалась своим фантазиям и отпила кофе. Но это никак не решало ее вопрос с работой.

За соседним столиком сидел молодой мужчина. Его она здесь видела впервые. Деловой костюм, чуть голубоватая сорочка, галстук в крапинку, янтарные запонки, открытый ноутбук на столе. Мужчина говорил по телефону.

«О чем он, интересно, говорит?» – и Катя стала прислушиваться к его словам.

И чем больше она его слушала, тем шире становились ее глаза, и даже дыхание немного перехватило.

– Вот ты мне скажи, где я прямо сегодня найду нового дизайнера, да еще с такими требованиями, как ты хочешь, чтобы и опыт, и образование, и чтобы проекты свои мог показать, в которых участвовал, да еще чтобы и девушка! Да, возможно, ты прав, девушки более ответственные и не сорвутся в горы на середине проекта…

Катя как завороженная поднялась со своего кресла, направилась в сторону говорившего и села напротив него.

Мужчина удивленно поднял бровь.

– Подожди, – сказал он своему телефонному собеседнику и, обратившись к Кате, спросил: – Вы что-то хотели?

– Я та девушка, – от волнения чуть слышно прошептала Катя.

– Что, не понял?

– Я та девушка. – Катя кивнула в сторону телефонной трубки, которую мужчина до сих пор держал возле уха.

– Подожди, я тебе перезвоню, – сказал он в трубку и, выключив телефон, удивленно уставился на нее.

– Я та девушка, – в третий раз повторила Катя и уже более уверенно продолжила: – Дизайнер с опытом работы, могу показать проекты, ну и я – девушка как-никак.

Говоря все это, она достала папку со своими проектами и положила ее перед собеседником.

– Вот. – И пододвинула папку ближе к озадаченному мужчине.

Они проговорили почти час. Обсудили все условия предстоящего сотрудничества и договорились встретиться через три дня, подписать договор. И уже прощаясь, Олег Борисович (так звали ее нового работодателя) сказал:

– Знаешь, меня словно привели сегодня в это кафе.

– Да, знакомо. – Катя улыбнулась и потерла свой ушибленный утром лоб.

Они попрощались, и девушка направилась в соседний переулок сделать ксерокопии документов.

Завернув за угол, она почти налетела на необычную парочку. Это были два ангела – один в белых одеждах, второй был облачен в черное.

«Интересные образы, фотографируются с туристами, наверное, на Главной площади», – промелькнуло у нее в голове.

И проходя мимо, она услышала несколько фраз из их разговора.

– Так и есть, – говорил Белый Ангел, – мы оба направляем своих подопечных к цели, только у нас методы разные.

– Да-да, – подхватил Ангел в черных одеждах, – ты поглаживаешь и всячески одобряешь, когда человек движется к своей цели, а я и в лоб могу щелкнуть, если он начинает сворачивать не туда.

И, поравнявшись с Катей, Черный Ангел как-то хитро подмигнул ей, шагнув в ее сторону, шепнул:

– Хотя, согласен, могу и переборщить. – Снова подмигнул и устремился догонять своего напарника, свернув за угол дома.

– Что???? – Катя на мгновение замерла, потом повернулась и бросилась за ним.

Но, повернув за угол, она никого не увидела.

В кафе, где она только что нашла новую работу, под утренним солнцем призывно белели скатерти, суля всем своим видом проходившим мимо людям уют и вкусный ароматный кофе. Легкий ветерок играл с флагом над подъездом соседнего дома, где-то вдалеке динькнул трамвай, а в синеве неба кружили два голубя: один – белый, второй – черный.

Катя некоторое время смотрела на парящих в небе птиц.

«А ведь верно, – подумала она, – нас всегда направляют. Если мы правильно идем, то поглаживают. Я даже знаю это ощущение внутри. Да еще все получается легко, нужные люди находятся, информация приходит. А если двигаешься не туда, то и ноги спотыкаются, и в лоб получаешь. С этой работой, на которую я так не хотела идти, так и было. Все мое существо ей сопротивлялось. А тут как-то раз, и сложилось. И ведь все, как я хочу! Невероятно! Просто надо чувствовать себя, обращать на это внимание. Надо Стасу вечером рассказать».

Глава 6. Зеленые очки

Или как видеть вокруг себя хорошее.

Катя невольно поморщилась, глядя на экран телефона:

«Точно! Светка! Как я могла забыть». Она подождала пару секунд и нажала на кнопку «принять вызов».

– Алло, – услышала она знакомый голос, – я уж думала, что-то случилось, трубку так долго не берешь. Буду через минут десять, ты уже в кафе?

– Спускаюсь, – коротко ответила девушка и отключила телефон.

В Светке было все прекрасно – и чувство стиля, и манера говорить красиво и много по существу, и предприниматель она была, так сказать, от Бога. А про порядок в делах и квартире – это прямо отдельная история. Кате иногда казалось, что пыль вообще не знает о существовании Светкиного жилья.

Но было одно, что Катю сильно раздражало в подруге. И хуже всего то, что, пообщавшись с ней пару часов, она словно настраивалась на эту волну и еще долго оставалась в таком настроении и никак не могла переключиться. Светка в совершенстве владела навыком видеть и подмечать вкруг себя все негативное. Именно поэтому девушка с такой неохотой собралась и спустилась в кафе рядом с домом.

Она прошла на свое любимое место. За соседним столиком сидела дама в сером, она тут всегда бывала по утрам, и Катя ее часто встречала.

– Доброе утро, – сказала Катя, усаживаясь за свой столик.

– Доброе. – Дама в сером слегка и очень изящно склонила голову в ответ. – Мне кажется, или вы чем-то сегодня расстроены? У вас ведь очень удачно решился вопрос с работой буквально вчера. Или я что-то путаю?

– Да, все верно, – подтвердила девушка, – дело не в работе. Меня, кстати, Катя зовут, а то доброе утро желаем друг другу, а так до сих пор и не познакомились.

– Вероника Васильевна, – представилась дама в сером, – очень приятно. Так что все же стряслось? Может, я смогу вам чем-то помочь? Ну, если не хотите, можете не отвечать, конечно.

– На самом деле, – начала Катя, – у меня тут встреча с подругой сегодня. С любимой подругой. И мы с ней давно знакомы. Но есть в ней одна черта, которую я терпеть не могу, – она во всем видит негатив. Я даже удивляюсь, как с таким настроем она стала предпринимателем. И стоит мне с ней пообщаться, так настроение сразу на ноль падает, и приходится себя из этого долго вытаскивать. Не получается у меня быстро снова в активное рабочее состояние переключиться. Да еще я так же начинаю делать, во всем вижу только плохое. И обежать ее не хочется, подруга же, с детства дружим. И встречаться часто не хочу из-за всего этого. А она чувствует. Как быть, чтобы и ее не обидеть, и мне чтобы хорошо было?

Вероника Васильевна задумалась ненадолго, улыбнулась и говорит:

– Думаю, тебе нужны зеленые очки.

– Зеленые очки? – удивилась Катя.

– Да, именно зеленые очки. Вот смотри.

С этими словами Вероника Васильевна достала свои очки и водрузила их на нос.

Катя завороженно смотрела на нее – стекла в очках были удивительно красивого изумрудного цвета.

– Нравится? – И дама в сером демонстративно приняла несколько разных поз, словно перед фотографом.

– Очень красиво, – с восхищением проговорила Катя.

– Они не просто красивые, – и Вероника Васильевна подняла указательный палец вверх, показывая всю значимость того, что собиралась сказать дальше, – эти очки с секретом. Много лет назад, не в лучшие свои времена, я случайно встретила мою крестную фею. Так я ее называю. Надо сказать, что тогда я была очень категоричной особой и во всем подмечала недостатки. Прямо как ваша подруга.

Теперь-то я понимаю, как со мной было непросто. А тогда мне сложно было это признать. Я никогда не была долго в отношениях, да и на работе долго не задерживалась, подруг у меня не было – кому захочется общаться с ходячим негативом. И конечно, во всех моих неудачах были виноваты все кто угодно, кроме меня.

Катя с изумлением смотрела на говорившую женщину. И то, что она рассказывала, совсем не вязалось с тем, кто сидел перед ней.

– Да, сейчас в это сложно поверить, – улыбнулась Вероника Васильевна, угадав, о чем думает девушка, – но тогда, много лет назад, это было именно так. Так вот, сидела я как-то в парке. Была ранняя осень. Буйство красок вокруг, смех детей, ярко-синее небо, а я этого ничего не замечала. Я видела облезлую кошку, грязные брызги на брюках проходившего мимо мужчины, темно-серую краску, которой была выкрашена скамейка, да еще облупившаяся во многих местах.

Но тут рядом присела женщина.

«Ну вот что, больше скамеек не нашлось? – подумала я тогда. – Обязательно надо было на эту сесть».

А женщина возьми да и заговори со мной.

«Я хочу вам подарок сделать», – сказала она, обратившись ко мне.

Я недоверчиво смотрела на нее: как это? Мне – и подарок? Обычно у меня все забирали.

А она не унимается: «Да-да, именно вам. Вам он сейчас очень нужен. Это очки. Они не простые. Если вы посмотрите на мир через них, то многое предстанет перед вами иначе».

Помню, как язвительно спросила: «Что, розовые?»

А она совершенно спокойно, не обращая внимания на мой язвительный тон, отвечает: «Нет, зеленые».

И с этими словами положила рядом со мной на скамейку футляр, встала и уже собиралась уйти, но обернулась и добавила: «Ах да, когда вы почувствуете, что пришло время, подарите их тому, кому посчитаете нужным». С этими словами она улыбнулась, повернулась и направилась к выходу из парка.

Я сидела и смотрела на оставленный мне подарок. Внутри было странное ощущение. Словно происходило что-то важное, а я стояла на пороге чего-то нового прямо сейчас. И это было настолько волнительно, что не решалась открыть эту дверь и шагнуть за порог.

Но спустя какое-то время я осмелела и взяла футляр в руки и приоткрыла его. Внутри оказались эти самые очки. Они многое изменили в моей жизни.

С этими словами Вероника Васильевна сняла очки и протянула их Кате.

– Теперь они твои, – продолжила она, – да, и футляр к ним.

Катя взяла очки и покрутила их в руках. Внутри в груди разливалось тепло и спокойствие.

– Надень, увидишь, что будет. – Дама в сером улыбалась и спокойно смотрела на Катю. – Ты же помнишь, в каком настроении ты сюда пришла?

– Да. – Катя поморщилась и…

Дальше все происходило, словно в замедленной съемке.

Пока она несла руку с очками к лицу, в тот самый момент в кафе вошла Светка. Катя успела увидеть, как Светка открывала дверь кафе, отметила, что она снова в своем черном деловом костюме, выражение лица решительное и говорящее «не подходи близко». Очки коснулись переносицы, и вот уже Светка махала ей рукой, а Катя смотрела на нее через зеленые стекла очков. И удивительно, что перед ней была совсем другая Светка – легкая, изящная, улыбающаяся. Кате даже показалось, что вместо черного делового костюма на ней шелковая юбка пудрового цвета и пиджак из мягкой ткани в мелкую серо-розовую клеточку.

Катя сдернула очки, и за стол перед ней села все та же, привычная ей, Светка.

– Ты чего дергаешься? – Светка вскинула руку, чтобы привлечь внимание и тоном, не терпящим возражения, громко произнесла: – Официант!

Катя надела очки.

– Пожалуйста, – замурлыкала Светка, улыбаясь и глядя на официанта, – принесите мне американо с молоком, и будет здорово, если вы молоко подогреете.

Катя сняла очки.

– Вам все понятно? – голосом железной леди переспросила Светка.

Катя надела очки.

– Как я по тебе соскучилась! – сказала Светка, улыбаясь, глядя на Катю.

Катя сняла очки.

– Эти пробки на дорогах достали! Ну как тут ездить нормальным водителям! – в сердцах почти рявкнула Светка.

Катя надела очки.

– Какая прелесть! – Светка смотрела на очки.

Катя сняла очки.

– Где ты взяла это старье? – Светка презрительно поморщилась.

Вероника Васильевна, наблюдавшая за всем, что происходило, подала голос:

– Кажется, ты поняла, в чем дело. И да, как решишь, что они тебе больше не нужны, подари тому, кому они будут нужны в тот момент.

– А вы, собственно, кто? – Светка развернулась всем телом к Веронике Васильевне, всем своим видом показывая, что ее никто не спрашивал.

Катя быстро надела очки.

Светка в замешательстве поднесла руку ко лбу:

– Что это со мной, извините, я не хотела вас обидеть.

Дама в сером нежно посмотрела на нее, погладила по щеке и сказала:

– Что ты, деточка, все хорошо. Вам точно есть о чем поговорить с Катей, пейте кофе. А я пойду. У меня еще много дел. До встречи.

С этими словами она встала, махнула рукой и вышла из кафе.

Катя сняла очки, и в этот момент официант принес кофе для Светки. Та сделала глоток и поморщилась.

– Так, где этот, как его там? – Она уже крутила головой, чтобы подозвать официанта.

Катя машинально взяла очки и быстрым движением водрузила Светке на нос. Та замерла на мгновение, потом сделала глубокий вдох и на выдохе, почти шепотом, произнесла.

– Что это… – Она чувствовала, как эмоции переполняют ее. Словно одновременно включили любовь, нежность, красоту – все то, что она так давно прятала и старалась не показывать и тем более не испытывать.

– Попробуй еще раз свой кофе, – просто предложила ей Катя.

Светка не стала сопротивляться, взяла чашку и отхлебнула.

– Он не сладкий, – тихо сказала она, глядя на подругу, – а я хочу сладкий.

– Класс! – Катя с удивлением смотрела на подругу и предложила: – Давай попросим сахар?

– Да, я сейчас схожу.

Светка встала. Даже не так. СВЕТКА ВСТАЛА! Сама! Не стала кричать на все кафе. Дошла до барной стойки, взяла сахарницу и вернулась к столику. Молча насыпала сахар в кофе, размешала и, закрыв глаза, сделала глоток.

– Во-о-от, – протянула она мечтательно, – теперь самое то.

Катя зачарованно смотрела на подругу. Зеленые очки ей были очень к лицу. С помощью них можно было увидеть все хорошее вокруг.

– А знаешь, давай я подарю тебе эти очки! Вот просто так! Хочется тебе сделать сегодня этот подарок! – вдруг сказала Катя.

– Мне? Подаришь? Просто так? – Светка захлопала глазами и вдруг расплакалась.

Она совсем как маленькая утирала слезы кулаком и бормотала, всхлипывая:

– Мне уже давным-давно никто не делал подарки просто так. Я даже не думала, что так можно. Что просто так. Что ничего не хотят взамен, а просто, потому что хочется.

Катя подвинулась ближе к подруге, обняла ее, прижала к себе и не отпускала, пока та совсем не успокоилась.

– Знаешь, ты сегодня такая красивая! – сказала Катя, прощаясь.

– Это потому что я рева-корова? – смущаясь, спросила Светка.

– Это потому что ты сегодня самая настоящая, – обняла ее еще раз подруга, – будь такой.

И уже по дороге домой Катя думала: «Вот же как бывает удивительно – из-за того, что сам внутри заморожен, человек может не видеть красоту и доброту вокруг. А ведь красота никуда не девается, она есть, есть всегда. Нужно только научиться ее замечать, словно бы смотреть через зеленые очки на все и замечать, что вокруг есть хорошего. Настроить такие фильтры свои на красоту, ну или еще на что-то, что хочешь начать видеть. И тогда мир вокруг преображается».

Глава 7. А зато

…

Про умение договариваться с «бабушками в голове».

Катя проснулась очень рано, словно ее разбудили, и, не включая свет, продолжала лежать в темноте. Теплый ветерок, занырнувший в открытое окно, раскачивался на тонкой тюлевой занавеске, наполняя комнату ночной свежестью и тихим шелестом оставленных с вечера нескольких листов бумаги на рабочем столе.

Далеко на причале басовито подал голос «Ветер странствий» – баржа, перевозившая щебень. Днем его голос не долетал до двора, в котором приютился дом Кати. Городская суета растворяла его полностью. И только ночью, когда город затихал, протяжный гудок «Ветра странствий» был слышен даже в самых дальних дворах.

«Половина третьего, – подумала Катя, – обычно он в это время сигналит, еще спать и спать». Она повернулась на другой бок и попыталась уютно укутаться в одеяло. Но сон не шел. События двух последних дней взбудоражили ее и, помимо радости, подняли целый ворох сомнений. И теперь они, как назойливые мухи, роились в голове и не давали покоя.

Вчера она подписала новый контракт – все как хотела: свободный график, ее любимое направление в дизайне, отличная команда, да еще совсем не обязательно каждый день ездить в офис, главное, все вовремя сдавать.

Весь день она, довольная и радостная, носилась по делам, все успевала под мурлыканье любимой песенки. Ей даже начало казаться, что так было всегда, а три месяца безуспешного поиска работы ей привиделись.

Но к вечеру ее накрыла волна сомнений. Было ощущение, что внутри поселилась целая толпа бабушек-ворчух, которые подсовывали ей все новые и новые переживания:

– Да у тебя же опыта совсем мало, ну да, делала ты там что-то, но это же совсем другой масштаб, это же какая ответственность, что будет, если не справишься? – с назиданием говорила одна.

– А еще сроки не такие большие, вдруг не успеешь, всех подведешь? – вторила ей другая.

– Обязательно с деньгами обманут, пообещали такие деньжищи, а выплатят потом половину, вот как пить дать, – настойчиво твердила третья.

– А еще, а еще, вот сделаешь все, а твой результат какой-нибудь начальник присвоит, а ты останешься ни с чем, – тихонько пискнула четвертая.

Вчера она уснула с этими мыслями, и было ощущение, что именно они и разбудили ее в такую рань. Да еще Стас вчера вечером уехал на три дня в командировку, хоть звони ему среди ночи, чтобы поговорить и успокоиться хоть немного. Но это был не очень хороший вариант.

И теперь эти ворчливые старушенции все настойчивей и настойчивей высказывались, то по очереди, а то и хором, словно репетировали все это безобразие заранее и теперь решили исполнить на бис.

Катя резко села на кровать и, глядя в пустоту комнаты, но при этом словно бы внутрь себя, взмолилась:

– Больше не могу вас слушать, мне выспаться надо! – схватилась руками за голову и начала ей трясти, как будто это могло помочь прогнать надоевшие мысли прочь.

И тут возник образ Вероники Васильевны – дамы в сером, с которой она познакомилась в своем любимом кафе.

– Что, совсем замучили? – Дама в сером присела на край кровати, и ее темные глаза смотрели тепло и с невероятным спокойствием.

– Да, – вздохнула Катя, – сил нет уже их слушать, даже ночью меня достали. Не понимаю, как с этим справиться, а завтра нужна светлая голова.

– А как хочешь, чтобы было? – поинтересовалась Вероника Васильевна.

– Хочу находить такие слова, чтобы нейтрализовать этих ворчух и успокоить мысли.

– Как ты будешь себя чувствовать, если это произойдет? Что изменится? Это важно уметь замечать, так ты будешь знать, что изменения произошли и произошли в нужном направлении. Вот прямо сейчас что чувствуешь?

Девушка на секунду задумалась и мысленно прошлась по всему телу, а потом сообщила своей собеседнице:

– Прямо сейчас я словно бы в комочек сворачиваюсь, внутри все сжимается, и хочется спрятаться от этих голосов, словно я снова маленькая. И кстати, фразы эти – они прямо из детства родом, так мама с бабушкой говорили.

Катя вспомнила, как в детстве мама твердила: «Такая ты неумеха», «Вечно копаешься, опять ничего не успеешь»… Эти фразы девушка слышала постоянно, даже когда мыла посуду, рисовала и лепила из пластилина.

И говорила-то она вроде не зло и даже с каким-то сочувствием, но от этих фраз всегда хотелось спрятаться, зарыться поглубже в норку и не попадаться на глаза.

Да и делать после них совсем ничего не хотелось, руки опускались, запал пропадал. Очень часто Катя просто не доделывала то, что начинала с таким энтузиазмом.

И бабушка не отставала от мамы: «Вот опять начала и бросила, в кого ты у нас такая недотепа» – эту фразу она от нее слышала чаще всего.

Казалось, что они совсем не замечали те моменты, когда у девочки все получалось и она успевала сделать все в срок.

Вероника Васильевна тепло улыбалась и слегка покачивала головой, словно соглашаясь со словами девушки.

– Хорошо, а как ты хочешь, чтобы было, как ты узнаешь, что изменения произошли? Тебе знакомо такое состояние, которое появится вместо этого беспокойства?

– Я хочу, чтобы это напряжение ушло, а бабки эти заткнулись уже!

– Ага, и когда напряжение уйдет, что будет вместо него? Что будешь чувствовать?

– А-а-а-а-а, я, кажется, поняла – оживилась Катя, – у меня расслабятся плечи, лицо, да вообще все тело, дыхание будет спокойным и глубоким.

Девушка задумалась на некоторое время.

– А еще вот здесь, – Катя дотронулась до груди чуть выше солнечного сплетения, – вот здесь будет очень тепло и расслаблено.

– Хорошо, – Вероника Васильевна кивнула, – ориентируйся на эти ощущения, они будут подсказывать, что ты двигаешься в верном направлении. Ну а теперь скажи мне, пожалуйста, все их ворчания, если к ним присмотреться, прислушиваться, они зачем? Может, они о чем-то заботятся?

Катя почувствовала, что вопрос задан не просто так, и ответ «чтобы свести меня с ума» или «ага, конечно, заботятся!» – явно не те ответы. Поэтому стала смотреть шире на ситуацию и к своему удивлению обнаружила, что за каждым ворчанием действительно много заботы и любви.

– Получается, – начала робко Катя, – они обо мне так заботятся? Хотят, чтобы у меня было все хорошо? Так и мама с бабушкой, получается, заботились, а вовсе не хотели меня уколоть побольнее?

Катя заметила, что по груди разлилась теплая волна, а в носу защекотало. Она положила руку на грудь и глубоко вздохнула, чтобы не заплакать.

Вероника Васильевна кивнула и продолжила:

– Если вдруг подступают слезы, то пусть текут, это некоторым образом разморозка давних историй, и слезы могут быть реакцией на расслабление давних зажимов. Ну и давай поговорим с твоими ворчухами. Обязательно поблагодари их за заботу, а после с каждой можно сыграть в игру «Зато».

– В игру «Зато»? Как это?

– После каждой фразы, обращенной к тебе, стоит произнести «зато» и придумать продолжение, ресурсное для тебя. Например, «ты все делаешь медленно… зато тщательно». Попробуешь?

– Конечно! – Катя потерла ладони, предвкушая что-то интересное.

– Зови всех твоих ворчух, будем с ними разговаривать. И поскольку это все же мысли в твоей голове, то главная тут ты, поэтому все можно изменить.

Катя представила всех достающих ее, собралась с духом и сказала:

– Давайте еще раз поговорим, что там у меня не так, по вашему мнению, выходите все сюда. – И жестом пригласила подойти ближе.

Бабулечки засеменили и выстроились друг за другом в нестройную шеренгу напротив девушки.

– Начнем разбираться, чего вы там говорили? Давайте сначала, только, чур, по очереди. Вот с первой и начнем, говори, – указала она на одну из бабушек.

– Я про опыт говорила, что мало у тебя его, что твои другие проекты были маленькие и не такие большие.

– Зато… – Катя на минутку задумалась и лукаво посмотрела на свою собеседницу, ей захотелось не бороться с ней и что-то доказывать, а как-то перевернуть, расширить границы, изменить эти назойливые убеждения-опасения.

– Зато, – продолжила девушка, – я как раз этого опыта поднаберусь, да еще я креативная, у меня идей много, да и команда отличная, так что я, если что, буду их спрашивать, чтобы объяснили. Так, следующая!

И Катя указала рукой на рядом стоящую бабушку. Внутри у нее заиграли нотки озорства и забегали искорки ожидания чего-то необычного. Так бывает в новогодние праздники, когда ждешь, что произойдет какое-то чудо, и весь воздух пронизан этим ожиданием.

– Я про сроки говорила, они совсем не такие большие, ты вечно опаздываешь, – выпятив нижнюю губку, словно она заранее обиделась на возможные опоздания девушки, сказала вторая бабушка.

– Ага, – кивнула Катя, – зато я все тщательно делаю и практически в единственном экземпляре, потому что мои идеи у-ни-каль-ны!

И она подняла палец вверх для пущей убедительности. Уверенность внутри росла. А старушки-ворчушки как-то присмирели.

Катя перевела вопросительный взгляд на следующую бабушку, та не стала дожидаться вопроса и выдала:

– Вот ты ж растяпа такая, пообещали тебе во-о-он какие деньжища, а отдадут половину.

– Зато эта половина в два с половиной раза больше, чем я получала на последнем месте работы, так что в любом случае я в плюсе, бабулечка моя красотулечка. Следующий вопрос. – И она посмотрела на четвертую старушку.

Та робко переминалась с ноги на ногу, уже догадываясь, что и на ее выпад будет какое-нибудь «зато».

– Ты ж раздаешь свои идеи налево и направо, – неуверенно начала четвертая бабушка, но Катя не дала ей закончить.

– Зато много моих идей теперь воплотилось в реальность, я бы одна когда столько всего успела, а так во-о-о-он сколько всего по моим идеям уже сделали, а сколько еще будет, ух!

Катя спрыгнула с кровати, энергия внутри бурлила, она направилась было к столу, чтобы набросать пару идей к новому проекту, но остановилась и снова обернулась к растерянным бабушкам.

Она смотрела на них. Да, убеждения, сформированные когда-то, долго сидели у нее в голове, но ведь они не со зла. Они так заботились, оберегали ее. Сколько же любви и тепла она сейчас увидела в них. Сколько любви и тепла было у нее самой сейчас внутри.

И ей очень захотелось их отблагодарить. И не просто сказать дежурное «спасибо», а тоже проявить о них заботу.

И тут ей пришла идея.

– Знаете, что я придумала, дорогие мои? – Катя подошла к бабушкам, а те, обступив ее, с интересом ждали продолжения. – Вы столько лет обо мне заботились, и теперь я хочу позаботиться о вас. Можно сказать, вам премия за то, что вы столько времени оберегали меня. По-своему, конечно, но это же все было мне на благо.

Бабулечки закивали, да, мол, именно так и было, во благо, а девушка продолжила:

– А давайте я вас в отпуск отправлю, вы же столько лет служили верой и правдой и ни разу в отпуске не были. Так вот, отправляю вас в отпуск на две недели, все включено, в лучший отель, на самое красивое побережье земли. Готовы? Уверяю вас, со мной все будет в порядке.

Бабулечки довольно улыбались и снова закивали в знак согласия.

– Тогда чего тянуть. – Катя взмахнула рукой, как заправская волшебница, и для надежности произнесла самое настоящее заклинание: – Абра-кадабра-вжух!

Бабулечки растаяли, как в самой настоящей сказке, оставив после себя красиво мерцающий всполох, который, медленно искрясь и переливаясь всеми цветами радуги, тихонько таял.

Катя еще какое-то время завороженно смотрела на оседающие искры и улыбалась. Внутри было тепло и радостно. И… тихо.

«Как это необычно, – подумала девушка, – когда на смену беспокойству приходят спокойствие и уверенность. Надо сохранить это состояние, оно мне очень нравится».

И девушка, словно зачерпнув руками воздух, поднесла их к груди и замерла на какое-то время, запоминая это состояние.

Катя обернулась туда, где представляла себе образ Вероники Васильевны, но ее там уже не было.

– Надо будет ей завтра обо всем рассказать, – сказала девушка вслух, – и поблагодарить.

Катя подошла к столу и сделала несколько набросков для будущего проекта, чтобы не забыть обдумать их утром, вернулась в кровать, укуталась в мягкое одеяло, взглянула еще раз на невесомые занавески, плавно раскачивающиеся от прикосновения ветерка, улыбнулась каким-то своим мыслям и уснула.

Глава 8. Поисковик возможностей

Про то, как допускать их в свою жизнь.

Катя стояла возле дома и ждала такси, чтобы доехать до офиса.

Обычно она ходила пешком, но сегодня нещадно проспала и опаздывала на встречу.

И тут из подъезда вышла соседка, держа перед собой двумя руками колесо от машины.

Катя кивнула и успела подумать: «Чего это она сама колеса от своей машины таскает». И тут Юля, так звали соседку, спускаясь по лестнице, зацепилась петлей от шнурка на одном кроссовке за крючок на другом и начала падать.

«Убьется!» – успела подумать Катя.

Но в последний момент соседка отбросила колесо в сторону, выставила руки вперед и самортизировала падение, буквально отжавшись от асфальта.

Катя поймала себя на том, что она замерла, разинув рот.

Юля поднялась, отряхнула коленки и, посмотрев на удивленную девушку, улыбнулась.

– Я думала, ты убьешься! – выдохнула Катя.

– Ты не представляешь, сколько я за это время подумать успела! – в тон ей ответила соседка.

– Что можно за это время успеть подумать, это же доли секунды!

– Да не скажи. – Юлия пикнула сигнализацией и уложила подобранное колесо в багажник. – Когда начала падать, подумала: штаны новые, если плюхнусь, порву обязательно. Да и колесо в руках, если так падать, то руки могу повредить. Значит, надо колесо выкинуть и упор лежа принять. У меня ощущение было, что время замедлилось и я ме-е-е-дленно падала.

Юля с шумом захлопнула багажник.

– Ну и конечно, – продолжила она, – я еще все это сделать успела. Выкинула колесо, выставила руки вперед и самортизировала падение. Колени слегка припылила, а штаны целыми остались.

Она, довольно улыбаясь, похлопала Катю по плечу. Та стояла совершенно обалдевшая и старалась уложить в голове услышанное.

– Как ты все это успела? – Удивление не проходило. – Это же раз – и все. Когда тут все это подумать можно было успеть?!

– Просто у меня поисковик возможностей быстро работает.

– Кто работает быстро? Что еще за поисковик?

– Слушай, мне сейчас в сервис надо съездить, да и за тобой вон такси подъехало. Давай вечером в кафе посидим, и я с удовольствием тебе все расскажу.

День тянулся необычно долго. Это как в детстве перед Новым годом, когда ждешь-ждешь его, а он никак не настает. Вот так и вечер не торопился приходить.

Катя на протяжении дня то и дело вспоминала утреннее происшествие. И снова, и снова недоумевала, как Юле все это удалось.

Ближе к вечеру Катя позвонила соседке и уточнила, состоится ли встреча, получила подтверждение и заказала такси.

Когда она приехала в кафе, Юля была уже там.

– Я не знала, что ты любишь, да и кофе хорош, когда он горячий, – сказала она, кивнув на приветствие Кати и подзывая официанта. – Нам еще один кофе.

– Мне как всегда, – сказала Катя официанту, усаживаясь напротив соседки.

Тот в ответ понимающе кивнул и через пару минут вернулся с ароматным напитком.

– Ты, видно, тут часто бываешь, – заметила Юля, – тебя прямо с полуслова понимают.

– Да, мне нравится сюда приходить, уютно у них тут, – согласилась Катя и с нетерпением продолжила: – Ну давай рассказывай, рассказывай! Я сегодня целый день места не находила, что это за поисковик такой?

– Для меня это прямо игра, – улыбнулась Юля, – я постоянно придумываю разные варианты.

– Как это? Расскажи подробнее. – Кате не терпелось все понять.

– Ну смотри, вот тебе нужно что-то найти в интернете, – продолжила Юля, – что ты делаешь?

– Я пишу запрос и нажимаю энтер.

– Да, все правильно. И интернет тебе выдает множество вариантов. Правильно?

– Ага.

– Ты открываешь первый, а он тебе по каким-то параметрам не подходит. То ли это не совсем то, то ли это вообще не по теме, то ли как-то косвенно связано. Но в целом ответ тебе не подходит. Что ты в этот момент делаешь?

– Что делаю? Закрываю вкладку и открываю новую.

– Да, а если и там нет ответа?

– Ну, я еще запрос как-то могу изменить, задать его по-другому.

– Да-а-а-а! – Юля многозначительно закивала, ей явно нравилось, что собеседница схватывает все на лету. – И я могу предположить, что ты не сидишь, глядя на первую неподходящую страницу, и не причитаешь: «Да что ж такое, этот ответ мне совсем не подходит»?

Катя хихикнула, представив такую картину:

– Забавно, конечно, нет.

– Во-о-от! А в жизни, в разных затруднительных ситуациях, многие почему-то именно так и делают. Их не устраивает результат, но вместо того, чтобы условно нажать на крестик в правом верхнем углу монитора и открыть новый вариант, они сидят и причитают: «Почему же это у меня такая фигня происходит».

– А что делать-то? И разве вопрос «почему такое произошло» не важен?

– Я давно поняла, что ответ на вопрос «почему так случилось» по сути ничего не меняет. Вот, к примеру, ты сегодня, похоже, на работу проспала, обычно ты раньше уходишь. И вот ты себя спрашиваешь: «Почему я проспала?» Что меняется от ответа на этот вопрос?

– Хм, проспала, потому что не завела будильник. – Катя ненадолго задумалась. – По сути это просто констатация факта, но проблему с опозданием он не решает.

– Да, именно, а часто, задавая этот вопрос, многие хотят увидеть изменения в жизни. А вот к изменениям ведет другой вопрос: «Что ты хочешь с этим сделать?» Вот со своим опозданием что ты хочешь сделать, чтобы не просыпать больше или чтобы как можно быстрее на работе оказаться?

– Ну, можно спать раньше лечь или будильник заводить контрольный. А чтобы оказаться быстрее на работе, такси вызвать, а не пешком идти в этот раз.

– Ага, а какие еще есть варианты? Ты только не оценивай сейчас, подходит тебе этот вариант или нет, а просто перечисляй. Потренируйся на истории с будильником.

– Все, что придет в голову?

– Именно так, – утвердительно кивнула Юля.

Катя откинулась в кресле и посмотрела на потолок. Ненадолго задумалась и начала перечислять:

– Так, какие еще есть варианты? Пусть будет вот такой – могу Стаса попросить, чтобы он мне позвонил в нужное время. Он обычно рано уходит и точно уже в это время не спит.

– Отлично! А еще?

– Могу не ложиться! – Катя засмеялась. – Слушай внутри прямо какой-то азарт включается. Могу тебя попросить, чтобы посигналила утром, когда в машину спустишься. Могу соседа попросить, чтобы постучал в стену, у нас как раз спальни через стенку находятся. Могу перенести рабочий день на час позже, и тогда будильник не понадобится! Ух ты! Такое ощущение сейчас, что я расширяюсь и мне вообще все можно!

– Классно, да? Вот это и есть поисковик в действии. – Юля улыбалась, глядя на Катю. – А теперь посмотри на весь этот большой список и скажи, что ты для себя выбираешь, какой вариант тебе подходит сейчас?

– Хм, – Катя перебирала в голове все варианты, которые только что озвучила, – знаешь, а мне нравится два. Хочу, чтобы мне Стас утром звонил. Правда, надо его спросить, удобно ли это ему будет. А еще мне нравится идея перенести начало рабочего дня.

Катя смотрела на Юлю, глаза у нее светились озорством. Неужели так все просто? Накидываешь варианты, а потом выбираешь тот, который больше всего нравится, и действуешь так, как решила.

– Хочу прямо сейчас попробовать, – решительно сказала Катя, – чего откладывать. Тем более мне не терпится проверить.

– Отличное решение, – одобрительно кивнула соседка.

– Так, звоню Стасу. – Она набрала нужный номер телефона. – Алло, привет, слушай, у меня к тебе просьба, а ты мог бы мне звонить утром, часов в восемь? Я понимаю, что ты в этот момент за рулем можешь быть, поэтому вот и спрашиваю. У меня эксперимент. Нет, ничего не надо делать дополнительно, просто позвонить и сказать «доброе утро». Спасибо большое. Целую. Потом все расскажу подробнее.

Катя положила трубку и, довольная, потерла ладошки.

– Слушай, как это интересно! – обратилась она к собеседнице. – И ведь никакого сопротивления не вызывает, а просто хочется, чтобы так было. И мне теперь не на работу надо будет вставать, а получить от Стаса «доброе утро». И у меня же еще вторая идея есть, вдруг тоже сработает.

Катя снова взяла телефон и набрала номер руководителя.

– Олег Борисович, добрый вечер, – голос ее звучал уверенно, – у меня к вам одна просьба. Что вы скажете, можно мне сместить мой рабочий график? Я хочу приходить на час позже в офис, а вечером буду задерживаться на час.

Катя слушала, что ей говорил руководитель, и ее брови удивленно ползли вверх.

– Хорошо, спасибо большое, до завтра, – сказала она, отключила телефон и уставилась на Юлю.

– Что? – Собеседница ждала объяснений.

– Это какое-то волшебство! – начала Катя. – Он не просто разрешил приходить на час позже. Он сказал, что вечером не надо оставаться. Потому что он знает, что я вечерам дома все равно что-то делаю по работе, и главное – просто все сдавать вовремя. Предложил в виде эксперимента на месяц перейти на новый график, и если все буду успевать, то так и оставим.

– Ого! Я за тебя очень рада.

– Да, как же это так работает!

– Просто ты задала нужные вопросы нужным людям. Однако так не всегда срабатывает. Порой на твой запрос будет приходить ответ «нет», и тогда что надо сделать? – Юля вопросительно посмотрела на Катю.

– Нажать крестик в правом верхнем углу монитора и открыть другой вариант! – кивнула та ей в ответ.

– Точно! – воскликнула соседка. – Ты отлично все поняла. А чтобы этот поисковик работал так быстро, как у меня сегодня утром, надо просто тренироваться на простых вещах.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Катя.

– Ну совсем на простых. – Юля приподняла свою чашку. – Да вот хотя бы на кофе.

– На кофе?

– Да. Давай объясню. Собираешься утром выпить кофе. И сама себя спрашиваешь: «Сколько у меня есть вариантов?» А дальше начинаешь перечислять точно так же, как ты это сейчас с будильником делала. Ну и дальше выбираешь и делаешь тот вариант, который подходит прямо сейчас. И чем чаще ты будешь это практиковать, тем быстрее твой мозг привыкнет так любые задачи решать. Потом даже просить не надо будет, у тебя тут же будут подгружаться разные варианты.

– Это отличная идея. Я обязательно попробую и Стаса научу. Спасибо тебе огромное и за рассказ, и за вечерний совместный кофе. Я потом обязательно результатами поделюсь.

– Да, мне будет интересно об этом послушать.

Девушки попрощались, и Катя побежала домой, уж очень ей хотелось все услышанное обсудить с другом.

Глава 9. Куда сморю, туда и еду

Про фокус внимания.

Катя бродила по городу с фотоаппаратом. Но все, что сегодня попадало ей в объектив, сначала просто не радовало, а потом стало тихо подбешивать.

– Так, стоп, – сказала сама себе девушка, решительно закрывая объектив и убирая фотоаппарат в чехол, – надо выдохнуть. Что сегодня за день?! Я словно в другом городе! Все серое и неинтересное!

В кармане завибрировал телефон.

– Кому это я еще понадобилась? – Она достала телефон и посмотрела на экран. – О, надо же!

Звонил Андрей, ее старый друг. Они не виделись без малого год. Там, где он был, почти не было связи. Поэтому звонил он редко и коротко.

Катя приняла вызов и включила громкую связь.

– Ой, смотрите, кого это к нам занесло, – иронично поприветствовала она звонившего, – ты, че ли, в городе?

– Да, привет, – отозвался друг, – сегодня прилетел. Увидимся?

– Я недалеко от Старой площади, приходи под дерево.

– Хорошо, минут через двадцать буду.

Катя выключила телефон и повернула в ближайший проулок.

Пройдя несколько поворотов, она вышла к площади. Пересекла ее и заняла столик в уличном кафе под широким раскидистым деревом.

Через несколько минут подошел Андрей. На смуглом загорелом лице его голубые глаза выделялись так ярко, словно светились. Катя как завороженная уставилась на него и даже не встала навстречу.

– Эй, ты чего? Обниматься будем? – Андрей, подойдя, легонько пихнул ее в плечо. – Я думал, она сейчас на шею вешаться будет, а она вон что. Сидит, глядит.

С этим словами Андрей схватил Катю за руку, сгреб в охапку и крепко обнял. Как она была рада встрече! И как она соскучилась по этому человеку!

Немного высвободившись из его объятий, Катя посмотрела на него сверху вниз и прошептала:

– Я так по тебе соскучилась!

– Да-да, вижу, – наигранно обиженным тоном буркнул ее друг, но из объятий так и не отпустил.

– Глаза у тебя, – девушка немного запнулась, подбирая слова, – они прямо загипнотизировали меня, бездонные словно.

– Это просто я загорел, – уже обычным тоном ответил Андрей. – Ты есть будешь? Я жутко голодный.

– Нет, не хочу, – мотнула головой Катя, – кофе, наверное, только.

Андрей сделал заказ внутри кафе и вернулся за столик под дерево.

– Ну рассказывай, что тут у тебя нового?

Катя во всех подробностях рассказала ему про все, что произошло за последний год. И про знакомство со Стасом, и про новую работу, и про даму в сером. Стас слушал, задавал вопросы и снова слушал.

– Да-а-а-а-а, – протянул он, когда последняя история была рассказана, – словно целая жизнь тут без меня случилась. А ты что, фотографировала сегодня? Дай гляну.

Говоря это, он указал на висевший на стуле фотоаппарат.

Катя замешкалась.

– Знаешь, да нечего особо показывать. Сегодня день какой-то дурацкий. Ничего интересного. Все серое и невзрачное. – Девушка поморщилась. – Сделала буквально пару снимков. Куда ни посмотрю, что ни сфотографирую, ничего не радует. И чем дальше, тем больше. Ты меня своим звонком сегодня буквально спас.

Андрей хитро заулыбался. Катя прекрасно знала эту улыбку. Сейчас будет что-то новое для нее. Друг умел подмечать разные тонкости и так их преподносил, что они запоминались легко и потом становились привычкой, словно всегда были твоими.

– А ты прямо ходила и искала что-то дурацкое и неинтересное?

Катя чувствовала подвох в его вопросе, но все равно ответила:

– Ну нет, конечно. – И открыв фотоаппарат, протянула его Андрею. – Ну вот сам посмотри. Ерунда полная.

Он пролистал кадры и вернул девушке фотоаппарат. После этого сделал серьезное лицо, поправил несуществующие очки на переносице и спросил голосом доктора, который собирался поставить диагноз:

– И давно это у вас, милочка?

– Что именно? – Катя хихикнула, глядя на него.

– Ну, город дурацкий, и все вокруг неинтересное. Крокодил не ловится, не растет кокос. – Андрей демонстративно обвел рукой площадь.

Катя включилась в игру:

– Доктор, у меня это наплывами. То нормальный город, а то вот как сегодня. Серый, невзрачный, все красивые места попрятались.

– Все ясно! Это у вас, милочка, сбился фокус внимания. Захандрил, знаете ли, он. Того и гляди, хвост начнет отваливаться.

– Не понимаю вас, доктор. – И Катя подняла бровки домиком и сложила ладони вместе, моля продолжать: – Как мне эту серость переделать?

– Собственно, милочка, серость в твоей голове. – И с этими словами он легонько ткнул ее пальцем в лоб и подытожил: – Гони ее прочь!

Оба расхохотались. И подуспокоившись, Андрей спросил уже обычным голосом:

– Что, прямо совсем сегодня тяжко было?

– Да, – кивнула Катя.

– Знаешь, какая штука… – Андрей задумался на минутку и продолжил: – Вот у меня друг есть, на мотоцикле гоняет. Так вот у них правило есть: «Куда смотрю, туда и еду». То есть чтобы не въехать в дерево, ему надо смотреть в другую сторону. Понимаешь, к чему я это говорю?

– Поговори еще, – попросила девушка, – я прямо уже чувствую в воздухе запах нового, но еще не могу поймать за хвост.

– Мне кажется, ты просто соскучилась по нашим таким разговорам, – друг погрозил ей пальцем, – а сама уже все прекрасно поняла.

Катя сделала большие глаза и замотала головой.

– Ладно, – Андрей потрепал ее по волосам, – я тоже соскучился. Так вот, переводится это правило так: «Куда внимание, туда и энергия». Если ты обращаешь внимание на что-то невзрачное, то все больше и больше видишь его вокруг. Мир, словно соглашаясь с тобой, говорит: да, это так, и вот тут серое, и вот тут невзрачное. Но стоит тебе захотеть увидеть что-то красивое и интересное, он тут же тебе это продемонстрирует.

– Как это? – Катя приподняла одну бровь.

– Помнишь, ты искала себе красный рюкзак?

Катя кивнула.

– А помнишь, ты мне тогда говорила, что такое ощущение, что весь город стал носить что-то красное?

– Да, точно, – девушка оживилась, – это пару лет назад весной было.

– Так вот, – продолжил Андрей, – наш мозг так устроен, когда нам что-то надо, он словно команду получает: «Покажи мне все красное». И твои внутренние фильтры восприятия так перестраиваются, что ты начинаешь замечать этот цвет везде. То есть таким образом мозг перенаправляет твое внимание, чтобы ты точно не пропустила то, что тебе надо.

– И что, так со всем работает?

– Ну да, – кивнул Андрей, – если ты сегодня хотела видеть серое и некрасивое, да еще, наверное, каждый раз глядя на снимок, так и говорила: «Ну вот опять ерунда», не удивительно, что тебе мир подсовывал новую и новую невзрачность и серость. Что заказывали, то и получите.

– Так получается, – Катя задумалась, – так получается, это везде так работает! Если я говорю, что у меня проект не получится и нет никаких идей, то и нет никаких идей? Они попросту не будут приходить мне в голову, потому что мои внутренние фильтры настроены ничего нового не замечать?

– Точно! – Андрей хлопнул ладонью по столу. – Милочка, да вы идете на поправку!

– Так, мне надо это по полочкам разложить. Хочешь сказать, что я сейчас, если захочу, то пойду и нафотографирую целую кучу интересных кадров?

– А то! – Андрей хитро улыбался. – Главное, для своего подсознания сформулируй, чего ты хочешь. Ну это как объявление в газету подать: «Ищу умную, красивую, с родинкой на щеке, рыжеволосую». Понимаешь? Хочешь-то ты чего поймать сегодня в свой объектив?

– Слу-у-у-ушай! – протянула Катя, и было видно, что ее осенила только что какая-то мысль. – Я ведь сегодня так и сказала Стасу, выходя на улицу: «Все равно ничего интересного не найду»! И вот результат! Так, я поняла! Ух! Что я хочу? Я хочу насобирать красивые светотени. Как раз сейчас солнце садится, и игра света и тени может в интересные сюжеты лечь.

У девушки светились глаза.

– Ну вот и отлично. – Андрей помахал официанту и жестом попросил их рассчитать. – Я думаю, ты пока не домой?

– Да, мне хочется половить закатные кадры, – кивнула Катя, – ты хвостатость свою сегодня заберешь? Стас дома. Если честно, жалко с ним расставаться, привыкли мы к нему за год.

– Я, собственно, об этом хотел с вами поговорить. – И друг посмотрел на нее в упор и каким-то новым, серьезным взглядом. – Можно он еще пару недель у вас побудет, мне надо в столицу съездить, вопрос один решить.

– Все хорошо? – Катю немного встревожила перемена в его взгляде.

– Так иначе и быть не может! – Андрей притянул ее к себе и крепко обнял.

В тот день она сделала невероятно красивые кадры. Вечерний город на закате подарил ей и тени от ажурных решеток на асфальте, подкрашенном алым закатом, и длинные тени деревьев, убегающие к озеру, и яркие всполохи заходящего солнца в окнах старинного особняка.

Тогда она еще не знала, что встреча с другом была последней. И что Брамс, пес Андрея, теперь будет всегда с ними.

Глава 10. Серебряные нити

Про умение отпускать.

Катя сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами, и наблюдала, как в придорожной пыли возятся воробьи. Был теплый июньский день. Изнуряющая жара еще не успела захватить город, и листва на деревьях все еще радовала взор своей изумрудно-зеленой красотой. Небо сегодня просто светилось синевой и было каким-то пронзительно высоким. Редкие облака торопливо выныривали откуда-то из-за дома и, меняя причудливые формы, стремительно неслись в сторону леса.

«Словно куда-то опаздывают», – подумала Катя, глядя вслед убегающему пушистому облачному коту. Нет – тушканчику, нет, теперь это была огромная рыба, которая вильнула хвостом на прощание и скрылась за крышей дома, стоящего на противоположной стороне улицы.

Когда-то в детстве она с родителями играла в эту игру – «На что похоже облако». Когда-то в детстве… Тогда, когда родители еще были жи… Еще были… Глаза начали слипаться…

Девушка вздохнула, улыбнулась еще раз возне воробьев, слезла с подоконника и пошла варить кофе.

Кофе начал пузыриться и ползти медленно вверх, явно намереваясь сбежать. Катя успела снять джезву с огня и спасти на этот раз плиту, не залив ее, как обычно, горячим напитком. Перелила ароматную жидкость в любимую чашку, взяла ее в руки, обхватив ладонями так, словно она замерзла и ей срочно требуется согреться. И замерла с чашкой. Мысли скакали, как те летние облака за окном, – какие-то отрывки из детства, милые сердцу, воспоминания о родителях и о… Андрее…

Тяжесть и боль заполнили ее изнутри, она отхлебнула кофе и, утерев выступившие слезы, опустилась на ближайший стул.

Андрей был ее другом. Близким другом. И полгода назад его вдруг не стало. Именно вдруг. Потому что для здорового человека, полного энергии и всяческих идей, в возрасте тридцати с небольшим лет другого слова и не подберешь. Вот сегодня он был, а на завтра его уже не было. Нигде. Совсем. Врачи так и не смогли ничего сказать вразумительного. Да и какой смысл в этих словах? Друга-то они не вернут.

– Хватит тут мокроту разводить!

Катя дернулась с перепуга и чуть не выронила чашку.

На подоконнике, задрав одну ногу (как он всегда любил), сидел… Андрей!

Она закрыла глаза, снова открыла, снова закрыла и открыла, бормоча при этом:

– Тебя нет, галлюцинация… такое бывает… тебя нет…

– Ну да, ты права, в понимании живущих сейчас на Земле людей меня нет, – снова заговорил Андрей, – но это не совсем так. Ну, то есть я не исчез совсем. Вернее, я совсем не исчез. Да еще ты меня не отпускаешь.

– В смысле… – У Кати уже совсем высохли слезы, она перестала бормотать и смогла посмотреть на друга (если это, конечно, был он).

– Ты ме-ня не от-пус-ка-ешь, – медленно, делая ударение на каждый слог, еще раз произнес Андрей, глядя в упор на девушку. А потом, спрыгнув с подоконника, подошел и сел напротив своей подруги.

– Ты словно бы привязала меня к себе, и особенно это сильно проявляется, когда тебе вот так больно. Как магнитом притягиваешь. Я все думал, что справишься. Но боль твоя никуда не уходит, вот я и решил, что мне надо с тобой поговорить, все объяснить и… – Он на секунду задумался. – Ну и показать, наверное. Ты так быстрее поймешь. Давай собирайся, пойдем в парк. Там народу сейчас как раз много будет, легче для меня и понятнее для тебя. Давай, собирайся, я тебя на улице жду.

Катя, несмотря на всю абсурдность ситуации, отправилась переодеваться и уже через десять минут спускалась по гулкой лестнице вниз, вышла на залитую солнечным теплом улицу и пошла, свернув в сторону парка.

Андрей был рядом. Хотя сейчас она его не видела, но каким-то образом знала, чувствовала это всем своим существом, всем телом. Ей даже казалось (а может, так и было), что справа как-то теплее, словно именно там он и шел (если это можно назвать этим словом).

Дойдя до парка и усевшись на их любимую скамейку, немного подождала, а потом вслух спросила:

– Ну и? Что я должна тут увидеть и что понять?

– Не торопись.

Андрей сидел на скамейке справа от нее, и Катя отметила, что тепло которое она почувствовала, никуда не ушло, оно вот прямо есть, и оно и есть ее друг.

– Да, ты правильно заметила ощущение тепла, – улыбнулся он.

– А я всегда думала, что от привидений холод исходит. Прости, – Катя взглянула на Андрея, – я не знаю, как тебя еще называть, только и пришло на ум, что ты – привидение.

Андрей улыбнулся. И улыбка была та самая его улыбка, когда уголки губ его слегка приподнимались, а на одной щеке проступала мягкая ямочка, придавая его лицу особое очарование.

– Да, люди так нас называют, – согласился он, – но глубоко ошибаются в другом. «Холодным» может быть кто угодно. Для этого не обязательно быть привидением. Помнишь нашу учительницу по географии? Вот уж точно была Снежная королева, совершенно неприятная тетка.

– Точно, она еще ходила все время в одинаковом сером костюме. – Девушка улыбнулась, и ей стало тепло внутри, а напряжение из тела постепенно стало уходить, словно бы забавное воспоминание из детства согрело ее.

– О! Спасибо! Ты ослабила хватку! Стало намного легче. – И Андрей сделал несколько вдохов и выдохов точно так же, когда дышат, пытаясь расслабить тело.

– Что? Как это?

– Понимаешь, существуют невидимые нити, так называемые связи. Вернее, они для вас невидимые. Именно благодаря им мать, например, чувствует на расстоянии свое дитя, или жена – мужа. Понимаешь?

– Пока не очень.

– Ну вот смотри, попробую тебе показать, надеюсь, получится. – И Андрей коснулся руки девушки.

Она почувствовала легкое покалывание в месте прикосновения и волну мурашек, которая накрыла ее с головой. На мгновение закрыла глаза, а когда открыла, обнаружила, что мир вокруг изменился.

Нет, он не перестал существовать, и парк никуда не делся и не трансформировался во что-то неузнаваемое. Все было на месте – голубая скамейка, на которой они сидели, две девочки прыгали по нарисованным на асфальте белым мелом классикам. И камушек, который одна из них сейчас толкала ногой вперед, перекатывался с тихим шуршанием. Чуть поодаль, на такой же голубой скамеечке, сидели две старушки и что-то с интересом обсуждали, а рядом в песочнице копошился малыш, скорее всего, внук одной из них, постукивал совочком то по ведерку, то по перилам песочницы, каждый раз замирая на секунду, вслушиваясь в разные звуки. А возле озера собрались мальчишки постарше, наверное, будут запускать модели катеров. Они каждый день это делали. И сегодня не исключение. От озера доносились шум моторчиков, мальчишеские голоса и смех. А рядом сидел Андрей и все так же держал ее за руку.

Однако мир точно стал другим!

Все люди были связаны между собой. Это было похоже на нити. Одни были серебряные и немного мерцали. И даже казалось, что Катя слышала легкий звенящий гул, как от электрических проводов. Другие были желтоватые. Ну, то есть они были тоже серебристые, только, в отличие от первых, эти были словно бы более теплые и тоже гудели, еле слышно, ненавязчиво. И звук этот был более низким.

И были еще одни – их оттенок был почти красным. Было видно, как они вибрируют. Смотреть на них было почти невозможно. Нет, не глазами, а словно бы всем существом. Хотелось скрыться и спрятаться, заткнуть уши и зажмуриться, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать и не знать про их существование.

Катя поежилась, словно бы сбрасывая наваждение от красных нитей, и, повернувшись к Андрею, спросила:

– Что это?

И только тут заметила, что между ней и другом вибрирует розовая нить.

– Это нити связи, – пояснил он, – другими словами – это энергия, которой мы обмениваемся друг с другом, которая передается и связывает поколения, которая помогает любить. Вернее, это и есть любовь. А вот это «нелюбовь».

И молодой человек указал на красные нити.

– Не любовь? А как это? И почему между нами она, но она не такая яркая, как вот там, например? – И Катя указала на одну из ярких красных нитей. – Кстати, на них очень неприятно смотреть.

– Да, ты права. – Он ненадолго задумался, словно подбирал слова. – Это агрессивные нити, они не наполняют энергией, они только забирают. И там это намного сильнее происходит, чем между нами сейчас. Я же сказал, ты ослабила хватку.

И Андрей снова улыбнулся.

– А теперь смотри, что будет происходить. – И он указал на розовую нить, которая была между ними. – Вспомни, как мы ездили на море в феврале пару лет назад. Помнишь, как мы гуляли по пустынным пляжам, собирали ракушки, и словно бы весь мир был только наш?

Перед Катей, будто на большом экране, развернулись картины из воспоминаний. Они окутывали, согревали добрым теплом, убаюкивали, как тот морской прибой.

А нить между ними тем временем светлела и уже мерцала теплым желтым светом.

– Что происходит? Почему цвет поменялся? – Катя шептала, будто боялась спугнуть эту хрупкую реальность или нереальность, кто ее разберет.

– Изменилось твое состояние, поэтому поменялась связь. Ты перестала думать о своей боли, и добрые воспоминания включили другие энергии, поменялось твое состояние. И для меня это хорошо.

– То есть ты сейчас уйдешь, и я тебя потеряю навсегда? – снова прошептала Катя, и голос ее предательски дрогнул.

Андрей улыбнулся.

– Невозможно потерять то, что тебе не принадлежит. А с другой стороны – невозможно потерять то, что всегда у тебя есть. Это Любовь. Когда-то давным-давно людям не нужны были сотовые телефоны. Люди могли слышать и чувствовать друг друга на расстоянии. Вернее, связь-то никуда не делась, просто люди словно забыли от нее коды доступа.

– Смотри! Нить снова меняет цвет, она становится серебристой! – Катя с удивлением и любопытством наблюдала за происходящим.

– Да, ты успокаиваешься. Приходят согласие и понимание. Наша связь никуда не исчезнет. Да, мой путь на Земле завершен как человека. Как Андрея. Но Любовь была, есть и будет. И это же верно и для тех, кто продолжает жить на Земле. Для земных отношений это тоже верно. Взаимосвязи устроены так же.

– Как же их можно распознать, если мы их не видим?

– Ты можешь почувствовать. Твое тело – твой подсказчик. У людей это называется эмоции, и они по-разному откликаются в теле, словно в этом месте крепятся эти нити. Поэтому ты точно можешь различить, где у тебя живет злость, а где живет страх или, скажем, радость. Ведь так?

Катя кивнула, вспоминая разные эмоции и прислушиваясь к себе и к своим ощущениям в теле.

– И ты можешь их не только распознавать, – продолжил Андрей, – но и управлять ими, менять цвет нитей. Точно так же, как ты это проделала сейчас. Все есть Любовь. А значит, и каждый человек есть Любовь. И ты, Катюш.

Андрей снова улыбнулся. И по телу девушки пробежала теплая волна. Нить между ними ярко мерцала серебряным светом.

Девушка перевела взгляд на озеро, на небо. Оно сегодня просто светилось синевой и было каким-то пронзительно высоким. Редкие облака торопливо выныривали теперь откуда-то из-за спины и, меняя причудливые формы, стремительно неслись и неслись вдаль…

Лай… Откуда-то доносился лай… Брамс?

Девушка вздрогнула и открыла глаза. Кухня. Она все так же сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами. Брамс лаял тут же, пытаясь до нее допрыгнуть. В кухню вошел Стас.

– Что ты, милая? – спросил он, подходя к ней и обнимая ее.

– Я уснула, – прижимаясь к нему, тихо сказала Катя, – мне приснился Андрей. Знаешь, он рассказал интересные вещи. Пойдем погуляем в парк, и я тебе все расскажу?

– Да, давай, погода сегодня чудесная, – согласился Стас и, обращаясь уже к собаке, скомандовал: – Брамс, гулять!

Пес дернул смешно ушами, метнулся в коридор, тут же вернулся и сел на пороге кухни с поводком в зубах, неистово махая хвостом.

Глава 11. Шесть ступенек вверх

Про то, что общение бывает с разных уровней.

Выдался солнечный день. Катя позвонила Стасу и договорилась встретиться в обед в парке. Их офисы находились на соседних улицах, поэтому в хорошую погоду они часто гуляли вместе во время обеда.

Всю дорогу до парка у девушки в голове крутилась детская считалочка: «“Да” и “нет” не говорить, черное и белое не носить…»

– Вот привязалась, – раздосадовано сказала она вслух, подходя к месту встречи, и, обратившись уже к Стасу, спросила: – Слушай, что можно сделать, чтобы избавиться от дурацкого стишка?

Стас посмотрел на нее, улыбнулся и спросил в ответ:

– Что, совсем замучил?

Катя кивнула. Потом, поморщившись, снова начала говорить:

– На самом деле он не просто так вспомнился. Я никак не могла выбрать, соглашаться или нет, – вот он и пристал. Светка попросила заехать и помочь ей выбрать платье на венчание. Ну как помочь выбрать – с ней надо вместе проехать по магазинам, а это точно полдня на это убьешь. А мне надо идею проекта сдать через пару дней. Вот как ей сказать, что сейчас не то время. Вот сдам проект и тогда смогу, а как ей сказать, ума не приложу, обидится. Хотя времени достаточно. Вот и получается – если соглашусь с ней, подведу заказчика, если останусь проектом заниматься, подведу ее. К тому же есть еще одна засада – если я еду с ней по магазинам, мои мысли все о проекте будут, и она это заметит. И обратное тоже верно – если я останусь над проектом работать, то все время буду думать, как там она, и накручивать себя, что обиделась. И, как следствие, ни одна путевая мысль по проекту не придет в голову. Вот как тут разорваться? Какой-то замкнутый круг! А считалочка эта прямо отображает суть проблемы – этот выбор меня уже так измучил, что хочется бросить все – и Светку послать, и заказчика.

Стас, выслушав ее внимательно, спросил:

– А почему только два варианта?

– Как почему? – Катя удивленно посмотрела на него. – А сколько? Либо с подругой ехать, либо проектом заниматься. Получается два.

– Это те два, которые ты на данный момент видишь, – продолжил Стас, – и они словно полностью противоположны, как маятник. Либо так, либо так.

– Да, так и есть. Я вот прямо так себя и чувствую, как маятник, который никак не может остановиться в каком-то одном положении. И это так выматывает. Маятник – выматывает.

Катя усмехнулась.

– Именно. – Стас многозначительно кивнул. – Это действительно выматывает. А, что если вариантов будет больше?

– Как это? Как тут может быть больше вариантов? Смотри, что она пишет. – Катя открыла переписку в телефоне и прочитала: – «Если ты со мной не поедешь, что ты за подруга, мы столько лет вместе, а ты не можешь мне помочь?». Вот что ей ответить?

– Хм, как интересно, симпатичная манипуляция. Иди сюда, – Стас увлек ее на лестницу, ведущую на верхний уровень парка, – я тебе кое-что покажу. Это поможет тебе лучше понять себя и лучше понять других. А еще поможет расставить некоторые вещи, в буквальном смысле, по своим местам.

– Так, интересно. – Катя любила обсуждать с ним разные вопросы и теперь с интересом ждала, что будет.

– Вот смотри. – Стас встал на первую ступеньку. – Это своего рода иерархия. Тут шесть ступенек. И каждая из них отвечает за разное. На нижней ступеньке – это физическое и социальное окружение. Можно сказать, что тут помещается все, что отвечает на вопросы «кто?» и «что?». Например, лестница, платье, Светка, проект.

Катя пока не очень понимала, как это связано с ее ситуацией, но внимательно слушала Стаса, зная, что просто так он не стал бы ей это рассказывать.

– Вторая ступенька, – и Стас поднялся на следующую лесенку, – вторая ступенька про действия, про поведение. Например, «создаю проект», «люблю», «иду по магазинам».

– Третья, – он снова сделал шаг вверх, – это уровень про способности, про навыки, про то, что ты хорошо умеешь. Например, ты умеешь классно рисовать и переводить это все в чертежи. А еще умеешь классно подбирать гардероб, собственно, почему Светка тебя и зовет с собой. Она просто знает, что ты ей в этом можешь классно помочь.

Катя кивнула и сказала:

– Ну, да, так и есть. Я и сама это знаю. Я бы с удовольствием ей помогла, если бы не сейчас вынь и выложи. Вот на следующей неделе с превеликим удовольствием. Так она же не хочет слушать.

– Сейчас до этого дойдем, – остановил ее Стас и поднялся на следующую ступеньку. – Четвертый уровень – про ценности, то, во что люди верят. На этом уровне еще разные убеждения рождаются. Например, я верю, что ты в самом деле классный специалист. А еще я верю, что семья – это ценно, и надо ей дорожить.

Катя взбежала по ступенькам, обняла Стаса, поцеловала и, глядя в глаза, прошептала:

– Я это знаю и тоже очень ценю наши отношения.

– Да, когда ценности совпадают, людям хорошо вместе. – Он обнял ее в ответ и, не отпуская, спросил: – продолжаем?

– Ага. – Девушка высвободилась из его объятий, слегка пихнула его в бок и наигранно-серьезным тоном добавила: – Так, не отвлекайся, у меня Светка там ответ ждет.

Стас разулыбался и продолжил, поднявшись на новую ступеньку:

– Пятый уровень – о том, как человек себя воспринимает, с чем ассоциирует. Тут мы формируем свою личность, начинаем осознавать, кто мы есть и как мы хотим, чтобы нас воспринимали другие. Например, ты – художник, я – специалист по маркетингу, Светка – подруга.

– А шестой? – Катя первой шагнула на ступеньку выше.

– А шестой, – подхватил Стас, вставая с ней рядом, – про высокую цель, например, ты не раз говорила, что когда ты рисуешь новое здание, то хочешь, чтобы в мире было много красоты.

– Ух ты, да, я именно этого и хочу. А как мне это поможет решить дилемму с походом по магазинам со Светкой и проектом?

– Вот теперь как раз про это и поговорим.

С этими словами он сбежал вниз и встал перед первой ступенькой.

– По сути, – продолжил он, – то, как говорит Светка, – это манипуляция. Цель манипуляции – заставить что-то сделать другого человека так, как надо просящему, в данный момент Светке. Она, конечно, это, может, неосознанно делает, но все равно это так. И когда ты понимаешь, как манипуляция построена, то можно увидеть выход. Вот смотри.

С этими словами он встал на первые две ступеньки – правой ногой на первую, левой – на вторую, посмотрел на Катю и начал говорить снова:

– Вот эти два уровня – они про твой опыт. Ты узнаешь окружение и что-то делаешь. И опыт – это всегда про время и пространство, он конечен. Ты что-то начинаешь делать и рано или поздно завершаешь это. А вот все, что выше этих двух ступенек, – это расширение опыта, можно назвать это категориями. Их не получится ограничить по времени или пространством.

Например, рисовать – это поведение – можно масляными красками, мелками, на планшете, и это уже способности.

Зачем нам все это?

– Да, зачем? – Катя с интересом наблюдала за происходящим.

– Так рождаются убеждения. Когда мы связываем уровни опыта и категорий. Если я вижу у человека мольберт и краски (окружение) в руках, то, скорее всего, сделаю вывод, что он художник (идентичность). Отсюда рождается убеждение, что художники – это те, кто рисует картины.

– Пишут, – вставила свое замечание Катя.

– А вот и еще одно убеждение. – И Стас довольно хлопнул в ладоши. – Если я знаю, что это человек, который умеет рисовать (способности), то он рисует (поведение). Но значит ли, что человек, который умеет рисовать, обязательно пишет картины?

– Нет, – Катя мотнула головой, – таких полно, кто рисовать умеет, но картины не пишет.

– Вот именно. И тогда высказывание типа «ты ж художник, значит, должен уметь писать картины» становится неверным. Я могу их писать, могу не писать. И уж точно не должен уметь. Собственно на таких нелогичных убеждениях строятся манипуляции. Посмотри еще раз сообщение от Светки. Попробуешь сама его разобрать, где что?

Катя открыла сообщение и перечитала его снова, ненадолго задумалась.

– Так, – начала она через какое-то время, – «если ты со мной не поедешь» – это про поведение, «что ты за лучшая подруга» – это про идентичность, «мы столько лет вместе» – это тоже про идентичность, «что ты не можешь мне помочь» – а это снова про действие. Ого! И что мне с этим делать? Ведь, наверное, можно как-то этим управлять, что ли?

– Да, конечно, – Стас кивнул, – когда ты видишь конструкцию манипуляции и понимаешь, из чего она состоит, дальше появляется больше вариантов, чем два. В твоем случае это может быть, например, «да, я лучшая подруга, и я могу ходить с тобой в магазин, а могу не ходить». То есть «лучшая подруга» не равно «ходить в магазин». Попробуй сама.

Катя потерла руки.

– Если мы вместе, я могу помогать, а могу не помогать. А еще я могу помогать, даже если мы не вместе.

– Да, точно.

– Отлично, у меня прямо расширение сейчас внутри.

– Именно, потому что вариантов взаимодействия становится больше.

– Но ведь чтобы Светка это все поняла, ей надо будет это все рассказать? А она сейчас не очень расположена говорить. – Катя развела руками с некоторой растерянностью. – Можно ли как-то разлепить ее манипуляцию, и при этом чтобы пока не объяснять вот это вот все?

– Да, можно, – констатировал Стас, – для начала стоит задать уточняющий вопрос: «Тебе важно просто платье выбрать, или именно со мной это сделать?» Что нам это дает? Собственно мы разлепляем саму манипуляцию на две части – «купить платье» и «со мной вместе». И дальше слушаем, что ответят. Если про платье, то ей не важно, что именно ты это будешь делать с ней вместе. Ей важна сама покупка. И тут можно предложить другие варианты решения вопроса. Светка тут точно не обидится, если ты с ней не поедешь, ведь ее задача будет решена. Какие другие варианты ты бы могла ей предложить?

– Ну-у-у-у, например… – Катя на минуту подняла глаза кверху, потом посмотрела на Стаса, хитро улыбнулась и стала загибать пальцы, перечисляя варианты: – Я могу попросить знакомого стилиста съездить с ней – раз. Могу сказать ей, чтобы она поехала сама, мерила, делала фото и присылала мне, – это два. Могу тебя с ней отправить, ты так хорошо знаешь мой стиль, так что ты тоже с этой задачей справишься, – это три. В этот момент Стас погрозил ей пальцем, мол, этот вариант не пройдет.

– Да, ладно, что ты, – хихикнула Катя на его жест, – мы же просто варианты все перечисляем. Еще вариант – я могу позвонить бывшей заказчице, мы ей салон свадебный оформляли в том году, и она ей все подберет, да еще скидку сделает. Слушай, это очень похоже про то, о чем Юля – наша соседка – говорила. Про поиск возможностей.

– Да, – согласился Стас, – эта часть прямо про это. Но ты же помнишь, что у манипуляции было две части. С первой мы все выяснили. Когда появляется много вариантов, можно их все отправить Светке, и она выберет нужный, подходящий ей. Останется только договориться с кем надо и потом попросить, чтобы она рассказала, как все прошло.

– А что со второй частью? Если она скажет, что только со мной хочет.

– Вот тут очень интересно. – Стас сложил руки на груди, немного отодвинулся и прищурил один глаз. – А если ты посмотришь на эту часть фразы, как ты думаешь, чего именно хочет Светка, если говорит, что «именно с тобой ей важно поехать»? Какое желание стоит за этим, как бы в тени?

Катя задумалось, и от мысли, которая ей пришла в голову, по всему телу разлилась теплая волна мурашек. Она посмотрела на Стаса и тихо произнесла:

– Божечки, ей очень важно побыть со мной, провести со мной время.

– Да, – кивнул Стас, – именно поэтому ей те варианты, которые ты до этого перечислила, не подойдут. Она не примет ни один. Ей не надо, чтобы кто-то другой был с ней в этот момент. Ей важно общение с тобой. И именно поэтому тут можно предложить следующее – ей надо сказать, что ты видишь, как ей важно ваше общение, и что ты это ценишь. А можешь ты вот в это время, если она хочет сделать это именно с тобой. И, собственно, говоришь про дату и время, когда ты можешь.

– Стас, это же так просто, с одной стороны, а с другой стороны, как же это здорово. – Катя захлопала в ладоши, радуясь как ребенок.

– Пиши Светке, проверим на деле нашу теорию.

– Так, пишу. – Девушка взяла телефон и написала первое сообщение с уточняющим вопросом.

Через минуту телефон дзинькнул, уведомив о пришедшем сообщении. Девушка открыла его, прочитала и посмотрела на друга.

– Все как по нотам, – сказала она удивленно, – и да, она выбрала второй вариант.

– Отлично, ты знаешь, что ответить, пиши.

– Готово, смотри, как написала. – И Катя прочитала написанное вслух: – «Светик, я вижу, что наши отношения для тебя много значат, и ценю их так же, как и ты. И понимаю, что тебе очень хочется, чтобы именно вместе мы выбрали тебе платье. Сегодня я не могу, мне необходимо доделать проект и сдать его заказчику. А вот в четверг могу побыть с тобой, после обеда я вся твоя. Но если тебе нужно прямо сегодня, могу позвонить знакомому стилисту, и она устроит тебе настоящий вип-шопинг». Как?

– Да, отправляй.

Прошла пара минут, пока прилетело ответное сообщение. Кате они показались вечностью. Но когда она открыла его, то запрыгала от радости.

– Она согласилась поехать в четверг! Стас! Как это все работает?!

– Просто не надо усложнять, – улыбнулся он в ответ, – надо упрощать. И, помня про эти шесть уровней, ты многое расставляешь по местам. Рад был помочь.

Они еще побродили немного по парку, говорили о разном, кормили голубей и любовались бликами на водной глади озера. Девушка смотрела на своего спутника и мысленно благодарила судьбу за тот самый первый совместный кофе, который оказался разлитым на ее светлое пальто и свел их вместе.

Глава 12. Ритм жизни

Про любящие глаза и умение чувствовать.

Катя сидела в любимом кафе и болтала с Вероникой Васильевной. В последний месяц они делали это с завидным постоянством. Как это началось, теперь, наверное, никто и не вспомнит, они даже не договаривались специально, но вот продолжать им точно нравилось, и Катя с нетерпением ждала этих встреч.

И в этот вечер все было как обычно – любимый столик в любимом кафе, вкусный кофе. Катя поделилась своими идеями про новый проект. На этот раз он был небольшим, но, как говорила сама Катя, очень уютным – предстояло создать игровой городок для частного детского сада. Но самое важное было в нем то, что в этот раз Катя отвечала за весь проект целиком – и за саму идею, и за команду, и за конечный результат. Еще рассказала о предстоящей поездке, в которую они вместе со Стасом должны отправиться через месяц. Давняя мечта наконец обещала исполниться – их ждало путешествие на Камчатку.

Вероника Васильевна внимательно слушала. Она вообще это умела делать как-то по-особенному – создавалось впечатление, что весь остальной мир для нее в этот момент переставал существовать. Все ее внимание переключалось на говорившего и его рассказ. То ли она как-то смотрела по-особенному, то ли просто потому, что смотрела на рассказчика, – у Кати не было ответа на этот вопрос. Она несколько раз порывалась про это спросить, но потом забывала и вспоминала, конечно, когда уже расставались.

Вот и теперь Катя снова словила это ощущение, быстро достала из сумочки карандаш и черканула на салфетке слово «спросить». И уже после того, как они закончили обсуждать все новости, наконец, задала свой вопрос:

– Вероника Васильевна, все спросить хочу, может, в этом какой-то секрет есть. Вы так умеете слушать, что хочется еще и еще рассказывать. Как это у вас получается?

– О, ты об этом. – Собеседница улыбнулась и, сделав глоток из своей чашки, продолжила: – Я просто слушаю, и все.

– Не-е-ет, – не унималась Катя, – у меня ощущение, что вы всей собой слушаете, что ли. Я не знаю, как по-другому сказать.

– Просто вокруг сейчас много суеты, и во время общения часто смотрят куда угодно, только не на тебя. Вот обрати внимание на соседний столик, – и Вероника Васильевна кивнула в сторону пары, сидевшей неподалеку. – Что видишь?

Катя обернулась и помахала официанту и в то же время посмотрела на пару, о которой говорила ее собеседница. Что парень, что девушка были увлечены чем-то каждый в своем телефоне. При этом параллельно что-то ели – молодой человек быстро, почти не жуя, а девушка надолго застывала с ложкой на полпути ко рту. А когда еда все же добиралась до пункта назначения, то прожевывала она ее тоже с замиранием, а потом словно спохватывалась, что кроме телефона еще есть другая реальность, и ей надо тоже управлять, дожевывала то, что было во рту, и все снова повторялось. Друг на друга они не смотрели совсем, ничего не обсуждали и ни о чем друг друга не спрашивали.

– Они совсем не общаются, – смущенно улыбнулась Катя, – при этом такое ощущение, что каждый сам по себе. Это из-за телефонов же, да?

– Да, – кивнула Вероника Васильевна, – все их внимание внутри. Мне иногда в такие моменты хочется похулиганить. Забрать тарелки и поставить что-то другое. Мне кажется, они ничего не заметят. Но даже если и заметят, то мало смогут описать свои чувства и ощущения, связанные с едой. Но ведь то же самое происходит и с общением. Мы перестаем видеть, слышать, чувствовать друг друга. Сумасшедший ритм жизни этому способствует. Все бегом, все быстро, в суете. А потребность-то остается. Потому когда человек вдруг ее получает в виде, например, такого слушателя, как я, ему кажется это каким-то волшебством. Хотя так может каждый.

Катя внимательно слушала и одновременно наблюдала за соседним столиком. Вдруг она повернулась к Веронике Васильевне, слегка наклонилась вперед и прошептала:

– У меня сумасшедшая идея возникла, я сейчас вернусь. – С этими словами она вскочила с места и направилась к стойке кафе.

Какое-то время девушка говорила с официантом, потом подошел менеджер. Веронике Васильевне было видно, как у последнего менялось выражение лица – сначала оно было серьезно-озабоченным, потом удивленным, а потом искорка озорства, которой горели глаза Кати, вспыхнула и у него. Наконец он кивнул, ушел ненадолго и вернулся с фирменным фартуком в руках и передал его Кате.

Девушка надела фартук, взяла разнос и направилась к столику, за которым сидела вышеупомянутая пара.

– Добрый день, молодые люди, – начала Катя, – у нас сегодня не совсем обычный вечер.

Парень первым отреагировал на нее, вынул наушник из уха и спросил:

– Вы что-то сказали? – И, глянув на разнос, добавил: – Это не наш заказ.

– Да, пока не ваш, – улыбнулась Катя, – но может стать вашим подарком от заведения. У нас сегодня необычный вечер. Мы предлагаем паре поучаствовать в эксперименте. Вы можете выпить чай или кофе вместе со своим любимым десертом за счет заведения, если проведете это время без телефонов. Вот этот шоколадный торт с миндальной посыпкой сегодня просто бесподобно удался нашему повару.

Девушка за столом внимательно слушала Катю и поглядывала то на нее, то на десерт, то на своего спутника. Катя заметила это и обратилась к ней:

– Простите, не знаю, как вас зовут, но мне кажется, я угадала с выбором. Вы любите этот десерт?

– Да, – девушка смущенно кивнула, – и меня зовут Наташа. Петь, давай попробуем? Ты же знаешь, что я его люблю, он такой у них вкусный!

– А что, надо сколько-то по времени продержаться? Как вы будете отслеживать? – прищурил один глаз Петр.

– А давайте это будет двадцать минут. Вы выключаете телефоны, убираете их, пьете чай с десертом и разговариваете друг с другом. Расскажите минимум пять фактов про себя, которыми вы еще не делились со своим партнером, и о том, что вы при этом чувствовали.

– Это вы прямо сейчас придумали? – снова задал вопрос Петр.

– Да какая разница, – вместо Кати ответила ему Наташа, – что ты думаешь, мы не сможем двадцать минут поговорить с тобой без телефонов? Мне кажется, прикольная идея, давай попробуем. Да еще тортик нам дают. Красота же!

– Хорошо, – сдался Петр и посмотрел на свою спутницу, – твоя взяла. Ну давай, отключай свой телефон.

С этими словами он выключил свой аппарат и передал его Наташе. Та убрала оба телефона в сумку, забрала у Кати десерт и попросила:

– Мне чай, пожалуйста, а ему капучино.

– Да, – кивнул Петр, – мне капучино.

Катя ушла за напитками, а молодые люди, оставшись одни, теперь смотрели друг на друга.

– Нам уже надо начинать говорить? – поинтересовался Петр у своей спутницы.

– Наверное, можно, – почему-то шепотом ответила ему Наташа.

В этот момент Катя вернулась с напитками. Аккуратно поставила их перед парой и сказала:

– Знаете, вот что еще забыла сказать. Есть задача со звездочкой. Покормите друг друга и расскажите друг другу про то, что вы будете есть. Но это не обязательно, только по вашему желанию. Но хочу сказать, что это очень увлекательно. Хорошего вечера.

Парень проводил Катю взглядом и, обернувшись к спутнице, сказал:

– Мне кажется, это такой бред.

– Да ладно, а мне кажется, это очень интересный эксперимент. – С этими словами она отломила ложечкой маленький кусочек десерта и протянула ее Петру. – Попробуй.

Тот закатил глаза, быстро съел предложенный кусок, развел руками и спросил:

– Ну и что я должен был почувствовать? Торт как торт.

– Не-е-ет, – Наташа снова отломила кусочек и протянула его своему спутнику, – ты не торопись. А знаешь, ты закрой глаза и, взяв его в рот, начни жевать медленно. Чтобы вкус словно бы разливался у тебя во рту. Давай попробуй. Я так иногда делаю. Вкус прямо меняется. Ну, давай! Глаза, глаза закрой!

Петр вздохнул, но все же сделал, как просила его девушка. Закрыл глаза и открыл рот. Наташа аккуратно поднесла ложечку с десертом к его рту и коснулась кончиком его нижней губы. Петр слегка вздрогнул, но не стал торопиться, как в первый раз. Медленно одними губами взял с ложечки кусочек торта, помог себе языком и переместил его в рот. И начал медленно пережевывать. Сначала он заметил структуру теста – она была слегка шершавая, а шоколадная глазурь – мягкой и гладкой. Постепенно вкус раскрывался от тонкого до глубокого, словно звучала музыкальная симфония. Он почувствовал и сладость, и легкую горечь какао. Миндальные нотки и еле уловимый вкус карамели. И наконец, он проглотил эту гамму вкуса. Еще какое-то мгновение он сидел тихо, словно прислушиваясь к шлейфу аромата, и потом открыл глаза.

– Это очень вкусно, – буквально на выдохе сказал Петр, – я никак не ожидал, что всего-то надо закрыть глаза. Чтобы все вот так почувствовать. Давай теперь я. Закрывай глаза.

Он забрал ложку из рук своей спутницы, отломил кусочек торта и поднес его к ее рту. Наташа медленно съела кусочек.

Так по очереди они кормили друг друга, совсем забыв про время. А потом еще какое-то время говорили, рассказывая разные истории из жизни.

Катя, отдав фартук, вернулась за столик к Веронике Васильевне, и они потихоньку наблюдали за происходящим. В какой-то момент Катя спросила:

– Вероника Васильевна, а ведь важно уметь замедляться, да? Пока Петя быстро проглатывал кусок торта, ему не открывалась вся та гамма ощущений, которая стала доступна в тот самый момент, когда он стал делать это медленно. Закрытые глаза просто усилили это ощущение.

– Ты совершенно права. Наш ритм жизни очень быстрый. А тело наше медленное. Чувства и ощущения подгружаются намного медленнее, чем мы мыслим. Поэтому, если ты хочешь научиться себя слышать и чувствовать, важно замедляться. Тогда ты будешь успевать что-то почувствовать. Кстати, то, что ты придумала интуитивно для ребят, – это очень хорошее упражнение для развития чувствительности – попробуйте дома сами со Стасом, вас ждет незабываемый вечер, поверь.

– Я уже тоже про это подумала, ему понравится, я уверена.

В этот момент к столику подошли Петр и Наташа. Оба улыбались и словно светились изнутри. А еще (Катя это подметила для себя) что-то неуловимое поменялось в их взглядах и в движениях. Они не торопились, на смену суете пришли плавность, размеренность.

– Вы же не официант, да? – спросил мужчина.

– Нет, – призналась Катя, – но эксперимент был согласован с администрацией, и все честно, вы справились, поэтому все вам в подарок.

– Вы не переживайте, – остановил ее Петр, – я сам оплачу и напитки, и десерт. Вы нам подарили намного больше. Сегодня получился невероятный вечер. Мы словно заново друг друга узнали. Мы даже решили до самого дома не включать телефоны, пойдем по набережной погуляем. Спасибо вам огромное еще раз. Будем теперь себе устраивать такие вечера без телефонов. Чтобы только мы вдвоем.

Он кивнул Веронике Васильевне, приобнял свою спутницу за талию, и они пошли к выходу.

– Хорошо получилось, – Катя смотрела вслед уходившей паре, – а ведь это могло бы стать интересной фишкой нашего кафе? Как вы думаете, Вероника Васильевна?

– Да, вполне, – согласилась та.

Глава 13. Про трех подруг

Про то, как подружить мечтателя, реализатора и критика внутри себя.

Был выходной. Погода после нескольких пасмурных дней решила одуматься, и солнышко, робко выглянув из-за утренних облаков, обещало чудесный день.

Катя чувствовала вдохновение, внутри что-то пело, и эмоции, переполняющие ее, просились на холст. Она редко рисовала, чтобы вот так с мольбертом в парке, как настоящий художник. Но когда это случалось, она всегда шла за этим ощущением. Особенно теперь, когда Вероника Васильевна ей рассказала про то, как важно на эти самые телесные проявления обращать внимание.

Поэтому, проснувшись утром и услышав звонкое щебетание дворовых воробьев, почувствовав запах, который после дождя ни с чем невозможно спутать, увидев за окном, какой сегодня случится солнечный день, Катя просто поняла всем своим существом, как ей хотелось рисовать.

Она наспех выпила кофе, собрала краски и кисти, взяла мольберт и направилась к озеру в парк.

Утреннее солнце дарило тепло и буквально ласкало, поглаживая по голове своими лучиками. Катя щурилась и улыбалась ему в ответ. Маленькая озорная девчонка сейчас проснулась в ней и не просто шла по мостовой, а вприпрыжку, топая по небольшим лужам, разбрызгивая радугу и приводя в недоумение проходящих мимо людей.

А ей хотелось кричать им в ответ: «Да посмотрите, какое чудесное утро! Сколько в нем радости!» Конечно, она так не делала. Она им просто улыбалась, а некоторым говорила «доброе утро» и, не дожидаясь ответа, шла дальше.

Вот и парк. Побродив немного, нашла то самое место, которое больше всего откликнулось. Остановилась, подышала немного, прислушалась к себе и произнесла вслух:

– Да! Вот здесь!

Поставив мольберт и смешав краски на палитре, сделала первые мазки.

Она увлеклась работой и совсем не заметила, как к ней подошел мужчина и вот уже несколько минут стоял и наблюдал за ее работой.

– Красиво получается. – Эти слова прозвучали для Кати так неожиданно, что она дернулась, и на холсте осталась нелепая клякса.

– Ой! Прости, пожалуйста, – перепугался мужчина, – я думал, ты меня видела.

– Дядя Мирон! – обрадовалась Катя. – Ничего страшного, это я поправлю, не переживайте. Увлеклась. Я в такие моменты просто словно бы отключаюсь от реальности. Вижу только то, что рисую, и… как бы это сказать… слышу свое состояние внутри, что ли. Вернее, наверное, я прямо это состояние и есть. Не знаю, понятно ли?

– Да, вполне, – кивнул дядя Мирон, – у меня у самого такое случается, когда я на реку прихожу.

– А вы как здесь? Какие-то дела? Вы же на другом конце города живете, если я правильно помню.

– Да, тут дочка недалеко у меня. Сейчас внуков приведет, гулять с ними пойдем. Люблю их очень.

Пока они говорили и дядя Мирон рассказывал Кате про своих внуков, на скамейку неподалеку от них присели две девушки. Сначала ни Катя, ни дядя Мирон не обращали на них никакого внимания. Но потом эмоциональная беседа подруг привлекла их внимание.

– Оль! Да нельзя так! Идея совсем сырая! – Одна из подруг буквально размахивала руками и пыталась в чем-то убедить подругу. – Вот скажи мне конкретно, делать ты это как собралась?

Вторая девушка, потупив взгляд, рисовала на песке палочкой круг. Она какое-то время еще водила ей по кругу, а потом с силой воткнула в центр фигуры, откинулась на спинку скамейки, завела руки за голову и мечтательно, глядя в небо, сказала:

– А не знаю пока, как-нибудь само это все придумается. Ну, может быть, кто-то у нас появится, а может, я это во сне увижу. И вообще, – Ольга посмотрела на свою подругу в упор, – когда ты вот так говоришь, у меня весь запал пропадает.

Подруга Ольги закрыла глаза и буквально простонала:

– Ну нельзя же все время в облаках летать! На это деньги нужны!

– Да спросим у кого-нибудь, – снова мечтательно ответила Ольга.

– Ты неисправима! Это обречено на провал! Никакой конкретики!

– Лен, да не дрейфь ты, прорвемся! – И Ольга похлопала подругу по плечу.

Та нервно скинула ее руку, взяла телефон и набрала чей-то номер. Подождав, пока там ответят, раздраженно спросила:

– Юль, ну где ты уже? Давай быстрее, пока я ее тут не убила!

Пока в разговоре подруг возникла пауза, дядя Мирон обратился к Кате:

– Как ты думаешь, почему они ссорятся сейчас?

– Хм, я вот как раз про это и думаю. Ведь явно у Ольги есть какая-то идея.

– Да, точно, – кивнул мужчина.

– Но Лена ее не воспринимает. То ли не хочет, то ли… – Катя ненадолго задумалась. – Вообще такое ощущение, что они на разных языках разговаривают.

– О, классно подметила. – Дяде Мирону явно понравилось такое замечание Кати. – А еще что-то заметила?

– Еще, – девушка прокрутила в голове услышанный разговор, – еще, мне кажется, хм, нет, не могу ничего придумать, чувствую, что еще что-то есть, а объяснить не могу.

Катя развела руками и вопросительно посмотрела на своего знакомого. В ответ дядя Мирон слегка приблизился к ней и тихо, почти заговорщически, сказал, кивая в сторону выхода из парка:

– Гляди, наверное, это третья идет. Давай посмотрим, может, что-то изменится?

И действительно, по дорожке парка торопливо шла молодая девушка. Подойдя к сидящим на скамейке, она обняла каждую из них и села рядом со словами:

– Ну рассказывайте, что тут у вас стряслось.

Ольга закатила глаза, вздохнула, изобразила обиженного ребенка и выдала тоном, словно вот-вот заплачет:

– Ленка меня совсем затерроризировала! Все мои идеи рубит на корню!

Лена всплеснула руками и обратилась к Юле:

– Да она вообще не может ничего конкретного предложить! Вот давай придумай, ты же у нас умная, где мы будем брать денег на ее эту идею? И вообще как это все воплощать!

– Так, подожди, – Юля мотнула головой, – ты мне конкретно скажи, что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты придумала, как мы все это будем реализовывать. Есть какие-то идеи?

Юля на мгновение задумалась, а потом, посмотрев на Ольгу, спросила:

– Ну вот, чтобы найти помещение, что мы будем конкретно делать?

– Да откуда я-то знаю! – Ольга фыркнула и отвернулась от подруг.

– Ну вот, поговорили. – Юля всплеснула руками и в этот момент увидела наблюдавших за ними, и понизив голос, сказала подругам: – Тише вы, раскудахтались, вон на нас уже смотрят.

Дядя Мирон заулыбался, посмотрел на Катю и спросил:

– Тебе интересно узнать, как можно им помочь?

– Еще бы! Я люблю разгадывать загадки! К тому же такие ситуации и у меня на работе случаются. Есть у меня такая парочка, с которой мы проекты обычно обсуждаем. Так мне их прямо придушить иногда хочется. Они вот прямо так себя и ведут. Как лебедь, рак и щука из известной басни Крылова.

– Ну, тогда пошли знакомиться. – И с этими словами дядя Мирон развернулся и направился в сторону скамейки, на которой сидели притихшие девушки.

Катя направилась вслед за ним.

– Доброе утро, – начал он еще издалека, – вы уж извините, но мы невольно подслушали ваш разговор. Давайте знакомиться, меня дядя Мирон зовут. А вы Оля, Лена и Юля, насколько я понял.

Девушки кивнули.

– Вы не обижайтесь, вы просто так громко спорили, что просто невозможно было не слушать. И мы с Катей, – в этот момент дядя Мирон показал в сторону своей спутницы, – решили с вами познакомиться. Вдруг наша идея окажется вам кстати.

Катя на его слова помахала приветственно рукой.

– Да, я Катя. – И добавила: – В свое время дядя Мирон и мне помог. Так что его точно стоит послушать, ну а если вам это не подойдет, то, что он скажет, вы же всегда можете остаться при своем мнении.

Девушки заговорили практически одновременно:

– Да, было бы неплохо тут во всем разобраться, – кивнула Юля.

– Ура! Мы спасены! – выдала Ольга и громко захлопала в ладоши. И было пока непонятно, то ли она и правда обрадовалась, а то ли это еще одна какая-то ее роль.

– Ну, мы, конечно, можем послушать, но решать будем сами, – скрестив на груди руки и слегка с вызовом в голосе, выдала Лена.

– Да-да, конечно, – кивнул дядя Мирон и продолжил: – И вот что я вам предложу. Давайте пересядем. Идемте на траву, там удобнее будет. Вы сейчас все сами поймете.

С этими словами он махнул рукой, приглашая всех с собой, развернулся и пошел обратно к тому месту, где стоял Катин мольберт.

Катя пошла за ним, обернулась и позвала сидевших девушек:

– Пойдемте, вы точно не пожалеете, я-то знаю.

Подруги переглянулись, но все же встали и пошли, пока не понимая, что происходит.

– Так, садитесь, – начал снова говорить дядя Мирон, когда все подошли. – Вот сюда – Ольга, дальше по кругу – Юля, и вот тут – Лена. А мы с Катей вот здесь присядем.

Он опустился между Леной и Олей и похлопал по траве возле себя, приглашая Катю присесть рядом с ним, и жестом показал ей, чтобы она все записывала. Та кивнула, достала блокнот и ручку и села рядом с Мироном.

– Ну что, все готовы? Тогда давайте начинать? – спросил он снова, когда все расселись, и, обращаясь к Ольге, добавил: – Я правильно понимаю, что у вас возникла какая-то идея что-то создать или сделать? Мы начало разговора упустили.

– Да, точно, – кивнула девушка. – Мне пришла идея создать свою коллекцию одежды. Для мам и их деток.

– О, как интересно! – восхитился дядя Мирон. – И как ты это видишь, расскажи, что ты придумала?

Девушка оживилась, заерзала, глаза у нее загорелись, и, слегка подавшись вперед, она очень живо стала описывать:

– Это будет коллекция для мам и деток. Очень уютная, чтобы им играть было удобно. А еще я хочу, чтобы рисунки там детские на ней были. Прикольно же? И чтобы сами заказчики могли цвет выбирать. А еще хочу, чтобы она к телу была приятная, натуральная какая-нибудь. Я прямо вижу мамочек таких довольных. Вот. А Ленка говорит, что все это бред.

И Оля ткнула в Лену пальцем и надула губки. Лена с возмущением фыркнула.

– Отличные идеи! – Дядя Мирон поднял большой палец вверх и, обратившись к Кате, спросил: – Ты все записала? Можешь выдернуть этот листок из блокнота?

Катя кивнула, вырвала лист с записями идей и передала его дяде Мирону.

– Вот смотри, – снова начал говорить мужчина, передавая листок с идеями Ольге, – все ли тут Катя записала так, как ты говорила?

Девушка пробежала по написанному глазами и кивнула.

– До этого ты вот это вот все принесла сначала Лене, правильно? Но почему-то она начала это критиковать и, против твоих ожиданий, не одобрила идею и не поддержала. Да?

Ольга развела руками и выдохнула, сотворив на своем лице несчастье:

– Да, это так… Порубила, можно сказать, все на корню!

– И вот в чем тут секрет, – хитро заулыбался дядя Мирон, – ты свои мечты не тому персонажу принесла.

– Как это? – Ольга удивленно смотрела на дядю Мирона.

– В смысле, не тому? – возмутилась Лена. – А кому ей это надо было нести, как не близким подругам?

– Тише-тише, – успокоил девушек дядя Мирон, – конечно, подругам нести, только не в той последовательности. Лена, сейчас и до тебя очередь дойдет, подожди немного. Оль, а ты сейчас вот эти все свои мечты передай Юле.

С этими словами дядя Мирон снова кивнул Кате, чтобы та все записывала теперь за второй девушкой. Катя кивнула.

А дядя Мирон уже обращался к Юле:

– Теперь твоя очередь, возьми у Оли листок. Посмотри на все эти мечты внимательно и скажи. Вот прямо по каждому пункту, что можно конкретного сделать, чтобы это все, такое абстрактное и пока размытое, превратилось в конкретный план действий. Мне кажется, у тебя это должно хорошо получиться.

Юля взяла листок, пробежала еще раз глазами по списку и начала говорить:

– Так, по каждому пункту, значит. Хорошо, начнем. Первое – можно спросить в чате, где мы все есть, какую бы одежду хотели мамочки. Второе – можно рассказать эти идеи художнику, и чтобы он нарисовал это все на бумаге. Может, вот прямо Катю попросить.

Катя с интересом кивнула на эти слова и, записав свой телефон на отдельном листке, протянула его Юле.

– О, спасибо, я обязательно позвоню, как будет все готово, – поблагодарила Юля и продолжила составлять план. – Третье – надо на сайте магазина тканей посмотреть, какие материалы подходят нам. А параллельно можно поискать сайт, на котором заказать печать на ткани. Четвертое – объявить конкурс детских рисунков в том же мамском чате и выбрать те, которые мы захотим взять в свою коллекцию. Пятое – надо написать Диме и попросить его сделать нам сайт, чтобы мы могли про нашу идею всем рассказать. Шестое – начать про это говорить, выкладывать посты в соцсетях и во всех чатах, где есть мамочки. И собственно эти чаты надо найти. Ух! Вот сколько всего! У меня сейчас столько энергии! Прямо беги и делай сразу!

– Да, так и есть! – подметил дядя Мирон. – Ведь ты сейчас занимаешься тем, что хорошо умеешь делать. Придумывать сами идеи – не твое, а вот по уже готовым составлять план действий у тебя получается отлично!

Катя протянула Юле записанный за ней план, не дожидаясь просьбы дяди Мирона.

– Посмотри на листок, – продолжил дядя Мирон, – все ли пункты записаны, и, может быть, ты захочешь еще что-то добавить.

– Да, тут все. И на первое время, думаю, хватит, – ответила Юля, проверив список.

– Отлично. – При этом дядя Мирон хлопнул себя по колену, словно ставя точку в этом этапе. – Теперь передай этот план Лене.

Листок перекочевал в руки третьей подруги.

– Ну вот и до тебя очередь дошла. – Дядя Мирон посмотрел на Лену. – Из вашего разговора я подметил, что ты очень хорошо можешь уточняющие вопросы задавать. Вот только задавать их надо не к идеям, которые у вас Ольга придумывает, а к конкретному плану, который прекрасно составляет Юля. Так давай, посмотри на этот план и проанализируй, что тебе тут хочется уточнить, какие вопросы задать?

Лена еще раз внимательно перечитала план и, подняв глаза на дядю Мирона, спросила достаточно резко:

– Это, конечно, все хорошо. Идеи, планы. Кто это все финансировать будет? Папа Римский?

– Подожди, подожди, не горячись. Давай на это все немного под другим углом посмотрим, и после этого еще раз вопрос свой сформулируешь. Такие эмоциональные вопросы мало куда ведут. И очень часто просто раздражают и вызывают сопротивление. Но ведь когда ты их задаешь, ты же как лучше хочешь, заботишься обо всех, да?

– Да, точно. – Голос у Лены стал мягче. – Мне страшно, а вдруг мы не потянем?

– Да, так бывает, когда за новое дело берешься. И тогда чего в этом плане не хватает? Чего бы ты добавила? Как бы тогда сформулировала свой вопрос по-другому?

Лена оторвалась от листочка с планом и удивленно посмотрела на дядю Мирона.

– Мне кажется, я начинаю понимать. Вместо того чтобы просто возмущаться, я могу спросить о том, чего тут не хватает. А не хватает тут пункта про финансы. И тогда мой вопрос будет звучать так: «Где брать денег?» и «Как мы узнаем, сколько их нам надо?»

– Да, это звучит совсем по-другому, – кивнул дядя Мирон и, повернувшись к Ольге, спросил: – Что скажешь?

Ольга улыбалась, и снова в ее глазах заблестел озорной огонек.

– Я, кажется, поняла! – Она захлопала в ладоши. – У нас у каждого своя роль. Я придумываю, Юля составляет план, а Лена его анализирует и задает уточняющие вопросы! И нам не надо делать работу других, надо свою просто делать. И мы в команде дополняем друг друга.

– Да, точно, девочка! Ты точно все подметила, – Мирон довольно улыбался.

– Так вот, – с нетерпением заговорила Ольга, – у меня пришли вот такие мысли по поводу денег. А пусть нам их кто-то подарит, мы можем их выиграть, свои собрать, собрать у клиентов будущих. Вот целых четыре идеи.

– Ага, – подхватила Юля, – теперь я. Можно спросить у родителей, чтобы подарили нам, кто сколько может. И у мужа я спрошу. К тому же у меня скоро день рождения. Чтобы выиграть, надо купить лотерейный билет. А еще можно заявку на тендер подать, предварительно все расписав. Тут можно с моей тетей проконсультироваться, она в таких делах много чего знает. Следующий пункт – свои собрать. Нам надо выписать все по затратам, чтобы понимать, сколько нам на старте требуется денег, и посчитать, сколько у кого есть и сколько еще не хватает. А собрать у клиентов – это вообще идея огонь: когда модели отрисуем, можно на сайте прямо открыть предзаказ, обозначить время старта продаж, и пусть они заранее нам заказы оплатят, так мы вообще сразу не на свои деньги будем материал покупать, а уже на деньги клиентов.

Юля потерла ладони, предвкушая то, как они все это делать будут.

Лена, наблюдавшая за всем происходящим уже с большим интересом, подхватила разговор:

– Чтобы я еще уточнила во всем этом плане – даты, сроки и кто что делать будет. И собственно тогда можно уже приступать к реализации.

Девушки уже самостоятельно внесли нужные дополнения, определили даты и зоны ответственности. Дядя Мирон и Катя наблюдали за ними молча и улыбались, глядя на то, как из конфликта они пришли к согласию и создали из родившейся идеи настоящий план действий.

Наконец, закончив обсуждать, подруги обернулись на сидевших рядом новых знакомых.

– Простите, – начала Юля, – мы как-то увлеклись. Спасибо вам огромное! Это же теперь так любой вопрос можно обсуждать. Такой подход очень экономит силы. Я, кстати, про это со всеми домашними поговорю.

– Да-да, – подхватила Ольга, – так здорово, что тебя понимают! Это просто удивительно! Надо свои идеи просто нести тому, кто из них план действий может сделать, а не будет их критиковать. И вот же что удивительно еще для меня. Ленка же это не со зла делала. У нее просто задача такая – подмечать неточности. А мои пространные идеи – это сплошные неточности, и поэтому они ее бесят.

Оля рассмеялась. Лена смущенно улыбалась.

– На самом деле, – подхватила она, – очень классно чувствовать себя не монстром, который все поезда под откос пускает, а именно тем, кто может заметить то, что от других ускользнуло. Это очень круто! Спасибо вам огромное.

Они тепло попрощались с новыми знакомыми. Юля еще раз пообещала позвонить Кате, как только будет придумана концепция коллекции. И когда Катя и дядя Мирон остались одни, девушка спросила:

– А вот я могу быть в разных ролях? Вот, например, дома я, скорее, мечтатель. А вот на работе я больше люблю конкретику вносить и планировать. Хотя я там мечтателем тоже могу, когда проект придумывается.

– Более того, – подхватил ее мысль дядя Мирон, – ты сама можешь быть по очереди в этих трех ролях. Вот с теми же проектами твоими – сначала ты что-то придумываешь, потом планируешь, а потом переключаешься на третью роль.

– Я теперь понимаю, как завтра со своей командой на работе буду разговаривать, нам как раз новый проект надо будет обсудить.

– Расскажешь потом?– спросил дядя Мирон. – Мне очень интересно будет послушать.

– С удовольствием.

И тут их разговор прервал детский крик, доносившийся издалека:

– Де-душ-ка-а-а-а!!!

От входа в парк по дорожке со всех ног бежали два малыша трех-четырех лет. А за ними шла молодая женщина и махала рукой.

Дядя Мирон помахал ей в ответ.

– Ну вот и мои пришли, пойду я. Уж больно я по ним соскучился! До встречи.

Они тепло пожали друг другу руки. Катя еще какое-то время смотрела вслед дяде Мирону. Как он шел навстречу бегущим малышам, расставив руки. Как подхватил их и закружил, смеясь вместе с ними. Как обнял и поцеловал дочь. Смотрела и улыбалась.

Она закончила картину. Получилось живо. Солнце играло на водной глади. На песке от деревьев раскинулось кружевное полотно тени. Высокая голубизна неба манила вдаль.

«Надо будет подарить эту картину дяде Мирону, – подумала Катя, собирая кисти и краски. – Хорошо получилось».

Глава 14. Переговоры с собой

Про то, что внутренние споры можно тоже решить.

Уже почти три недели прошло с того самого разговора с Вероникой Васильевной, когда Катя поделилась новостью, что они со Стасом должны отправиться в путешествие. И чем ближе к заветному числу, тем все неспокойнее становилось у девушки на душе. Ее буквально раздирали сомнения – как же она может вот именно сейчас оставить команду, когда проект в самом разгаре, с одной стороны. И с другой стороны – как же она не поедет отдыхать, тем более что они давно планировали эту поездку и она так мечтала побывать на Камчатке и на океане.

Именно за этими размышлениями и застал ее Стас, зайдя утром на кухню.

– Вот как тут не разорваться?! – вместо доброго утра выдала Катя. – И ни Юлин поисковик не помогает, ни твои шесть ступенек.

От неожиданности мужчина остановился на пороге и какое-то время силился понять, про что вопрос, к нему ли он относится и может ли он на это как-то повлиять, но, не найдя ничего вразумительного, выдохнул и попросил:

– А давай сначала мысли, пожалуйста. У тебя есть удивительная способность думать о чем-то, а потом с середины своих размышлений задавать вопрос. Но, дорогая, – с этими словами он подошел, обнял девушку и чмокнул ее в нос, – я не умею пока читать мысли. Поэтому посвяти меня в начало размышлений, чтобы я тебе смог чем-то помочь.

Катя усадила Стаса на свое место, а сама принялась расхаживать перед ним туда-сюда, рассказывая о том, что крутилось у нее в голове уже столько времени.

– Итак, краткое содержание предыдущих серий, – начала она. – Мы собираемся в поездку. И я та-а-а-ак этого жду! Прямо до мурашек! Сбудется моя детская мечта. Камчатка! Океан! Вулканы! Я прямо чувствую, что и для творчества это очень крутая поездка получится.

Катя остановилась, развернулась, перешла на другое место и продолжила:

– А с другой стороны, сейчас проект. – Она глянула быстро на Стаса и замахала на него руками. – Знаю-знаю, ты сейчас скажешь, что у меня всегда проекты. Но в этот раз все по-другому. Раньше мне задания давали, а тут это полностью мой проект. Я и идею придумала, и команду подбирала, как я их вот сейчас возьму и брошу?

Девушка снова перешла на прежнее место.

– Но с другой стороны, я ж так давно мечтала увидеть эту всю красоту. И мы планировали это все заранее, да еще то, что мы наконец-то куда-то вместе выберемся.

Снова переход.

– И в то же время люди мне доверились, пошли за мной. А я такая сейчас – раз, и уеду. Работайте тут сами, а я поеду отдыхать. А через месяц первый показ. Как я это заказчику объясню? Мне ваш проект не так важен?

С этими словами Катя взяла стул, поставила его перед Стасом, села, сложила руки на коленях, состроила самое несчастное лицо, на которое она была способна, и взмолилась:

– Спаси-и-ите! Меня разорвет скоро, как хомячка! Я хочу все и сразу, и чтобы вот без этой бури в голове!

Стас смотрел на нее и улыбался.

– Ну что ты улыбаешься? Тут человека спасать надо, пока он еще в собранном состоянии. А то мне начинает казаться, что я могу все послать куда-нибудь. Потому что выбрать не могу и не могу понять, как их помирить между собой.

– А вот это ты верно подметила, – кивнул Стас, – давай их мирить.

– Кого их? Я ж так образно сказала просто? Я же одна у тебя, целая.

– Да, ты – целая. Но внутри твои части, которые хотят разного, вдруг взбунтовались и почему-то решили, что каждая из них – самая важная. Вот их и будем мирить. Устроим им переговоры. – С этими словами Стас сдернул со спинки стула кухонное полотенце и замахал им, точно флагом.

Катя тут же включилась в игру, изобразив всем своим видом заправского капитана корабля. Чайная ложка в момент превратилась в трубку, и, пыхнув ей один раз, девушка спросила чуть подхриповатым голосом:

– Что ты предлагаешь, старый плут?

– Пе-ре-го-во-ры, – по слогам отозвался Стас, демонстрируя белый флаг-полотенце. – Капитан, я предлагаю выслушать обе стороны и потом решить, что с этим делать. Сдается мне, что у каждой из них есть что сказать в свое оправдание.

Катя в сердцах отбросила ложку на стол и немного обиженно выдала:

– Стас, да они и так постоянно трындят! У меня уже голова пухнет!

– Да, именно. – Мужчина положил полотенце и в упор посмотрел на Катю. – А теперь послушаем их по очереди. Поставь две руки перед собой, вот так, ладонями вверх. И представь по одной из этих спорщиц так, словно ты на них со стороны смотришь и они у тебя вот тут на ладошках помещаются. Где у тебя будет та часть, которая про проект?

Катя с интересом посмотрела сначала на правую ладонь, потом на левую.

– Вот тут про проект, – кивнула она влево.

– Можешь ее описать? Какая она?

– Она такая вся деловая, в костюме, с папками в руках. Очень строгая и ответственная.

– Как ее зовут?

– Хм. – Катя ненадолго задумалась и потом продолжила: – Ее зовут Екатерина Александровна. Она очень ответственная, следит, чтобы все в срок и вовремя было, чтобы все точно по плану. И чтобы все желания заказчика были соблюдены. А еще она знает, как убедить заказчика и какие привести аргументы, если что-то в проекте поменять надо.

– А вторая часть как выглядит, та, что в путешествие хочет?

Катя посмотрела на правую ладонь.

– Вторая… Она в спортивном снаряжении, и рюкзак у нее с собой, бандана на голове. В ней много драйва, эгегейства, с ней весело. Ей тоже надо имя дать?

– Угу. – Стас кивнул.

– Это Катька. Да, Катька. Она такая драйвовая, ух! – Катя вдруг расхохоталась, а потом сквозь смех выдала: – Она дразнит Екатерину Александровну и язык ей показывает, а та фаркнула и отвернулась.

– Ну, супер! – Стас улыбнулся и продолжил: – Значит, по крайней мере, точно знают друг про друга. Давай с ними разговаривать. И первое, что надо сделать, – расставить некоторые точки над i. Напомнить им, что главная-то здесь – ты. Прямо так им и скажи, мол, я тут главная, и без меня вы не сможете существовать. И расскажи им, что их конфликт ни к чему хорошему не ведет. И что тебе важны вместо этих военных действий мир да любовь в твоем государстве. И поскольку, когда они одновременно говорят, выходит полный бардак, поэтому говорить ты с ними будешь по очереди. Давай, расскажи им все это.

Катя внимательно выслушала и обратилась к Катьке и Екатерине Александровне:

– Милые мои дамы. Вы – часть меня. А я тут, собственно, генеральный директор. И пока вы тут устраиваете свои баталии, ресурсы мои иссякают. И если так и дальше будет продолжаться, то ни к чему хорошему это не приведет. Ну что будет хорошего, если я закончусь? Без меня ни одна из вас не будет существовать. Так для чего нам воевать? Намного эффективнее мирное сосуществование на благо мне. Ведь каждая из вас выполняет для меня очень ценные функции, хотя у каждого они свои. Поэтому будем договариваться. Вот сейчас вы мне все и расскажите. Только по очереди – это важно.

Катя вопросительно посмотрела на Стаса, чтобы понять, что делать дальше.

– Теперь убери одну руку за спину, пусть пойдет пока чем-то позанимается, а со второй продолжим говорить, – не заставил себя долго ждать Стас.

– Собственно, – продолжил он, когда Катя убрала руку с Катькой за спину, оставив ладонь с Екатериной Александровной на виду, – теперь с ней надо поговорить вот о чем.

И Стас подробно объяснил девушке все, о чем ей надо сейчас пообщаться с оставшейся частью.

– Екатерина Александровна, – начала Катя, после того как внимательно выслушала Стаса, – я точно знаю, что ты радеешь за реализацию проекта всей душой, поэтому и настаиваешь на том, чтобы никуда не ехать, а остаться в городе, пока проект не будет завершен. А еще я знаю, что тебя достала эта ситуация, что вы все время с Катькой спорите. Но вот сейчас я вся твоя. Я внимательно тебя слушаю, ты можешь наконец высказаться.

– Что она говорит в ответ? – поинтересовался Стас.

– Она говорит, – продолжила Катя после некоторой паузы, – что эта вертихвостка Катька ей весь проект по боку пустит своими горами. Что она тут одна думает о деле, а остальным только бы по горам бегать.

Стас кивал в такт Катиным словам, и когда она закончила говорить, предложил:

– Теперь поблагодари Екатерину Александровну обязательно и заверь, что ты на ее стороне. И выясни, а хочет-то она чего?

Катя так и сделала.

– Екатерина Александровна, спасибо огромное, что делишься со мной, – снова обратилась она к своей части, – знай, что я полностью с тобой. И расскажи мне теперь, пожалуйста, а хочешь-то ты чего? Что ты умеешь хорошо делать?

– Я очень хорошо умею контролировать все процессы, – отозвалась Екатерина Александровна, – следить за сроками и все структурировать.

– Спасибо! – кивнула Катя, – а что тебе важно?

– Мне важна репутация твоя как специалиста, и чтобы заказчик все получил в срок. А еще чтобы команда работала слаженно и все между собой могли согласовывать свои части работ без промедления.

– О, надо же, я про это так никогда не думала раньше, спасибо большое. А кто ты в этот момент, когда ты вот обо всем этом заботишься, Екатерина Александровна?

– А в этот момент я координатор, я создатель и творец красоты.

– Да-а-а-а, спасибо большое. А во имя чего все это ты делаешь?

– В городе появится такая красота! Кто-то еще увидит и захочет повторить, а значит, красоты снова будет становиться больше. А где больше красоты, там же больше счастливых людей.

– Екатерина Александровна, спасибо тебе огромное. Я по-новому начала смотреть на тебя.

Катя еще раз поблагодарила эту свою часть и поменяла руки местами.

Стас объяснил ей, что теперь точно так же необходимо поговорить и со второй ее частью, что она и сделала.

– Катька, привет, – обратилась ко второй части Катя, – я точно знаю, что ты грезишь предстоящей поездкой. И тебя очень достала та ситуация, что вы все время спорите с Екатериной Александровной. Но вот сейчас я вся твоя. Я внимательно тебя слушаю, ты можешь наконец высказаться.

– Да эта зануда испортит нам весь отпуск! У нее только работа на уме, а про то, что тебе еще и отдыхать надо, она про это вообще не думает! Ей волю дай, она тебя вообще жить переселит в офис, чтобы время на дорогу не тратила.

– Спасибо тебе огромное, – поблагодарила Катя, – и знай, что я полностью с тобой, и расскажи мне, пожалуйста, теперь, а хочешь-то ты чего? Что ты хорошо умеешь делать?

– Что-что? Я точно чувствую, когда надо остановить все рабочие процессы и отправить тебя отдыхать, чтобы ты не выгорела на работе. А еще я умею видеть вокруг красоту и наполняться ей, именно отсюда потом творческая часть пробуждается. А еще я точно знаю, что тебе радость приносит.

– Да, спасибо тебе огромное, это очень ценно. А что для тебя важно?

– Как что? Чтобы ты вовремя переключалась между работой и отдыхом. И если уж отдыхать, то с удовольствием. Чтобы в кайф. Это же потом какой заряд энергии появляется!

– Да, точно, мне это знакомо. Теперь я знаю, что это ты об этом заботишься. А кто ты в этот момент?

– А я в этот момент хранитель жизненной энергии.

– Вот это да! Для меня это прямо открытие, новый взгляд на эту часть меня. А во имя чего все это?

– Как во имя чего? Чтобы в мире было больше красоты. Ведь когда ты наполненная и отдохнувшая, ты ж ее больше замечаешь, а значит, и транслировать ее начинаешь вокруг себя.

Катя поблагодарила Катьку и посмотрела на Стаса:

– Слушай, как неожиданно. В конечном счете они все это делают во имя одной общей цели. Вот только способы и подходы у них разные.

– Да, удивительно получилось. – Стас кивнул. – Но это еще не все. Зови их снова, будем их знакомить друг с другом и учить жить дружно.

Он снова объяснил Кате все по шагам.

Теперь обе ладони были на виду, и Кате предстояло помирить обе части между собой.

– Дорогие Катька и Екатерина Александровна, – начала девушка, – вы живете в одной системе. И эта система – я. Вы тут существуете для меня. И ваша миссия в том, чтобы я была в порядке и в мире стало больше красоты благодаря мне. Но пока вы спорите между собой, ничего не происходит, я эту самую красоту не создаю. Поэтому мне очень важно, чтобы ваше взаимодействие поменялось. Давайте я вас познакомлю. Посмотрите, пожалуйста, друг на друга.

Дорогая Екатерина Александровна, посмотри, пожалуйста, на Катьку.

Она точно умеет чувствовать, когда надо остановить все рабочие процессы и отправить меня отдыхать, чтобы я не выгорела на работе (а значит, и ты). А еще она умеет видеть вокруг красоту и наполнять меня ей. А еще она точно знает, что мне радость приносит. Замечает, когда следует переключаться между работой и отдыхом. Умеет отдыхать с удовольствием. Она буквально хранитель жизненной энергии. И все это для того, чтобы в мире было больше красоты. Скажи, пожалуйста, Екатерина Александровна, возможно, есть что-то ценное и для тебя в этом?

– Надо же, она тоже о красоте? – Екатерина Александровна явно была смущена. – А еще у нее есть важное качество про умение переключаться вовремя между работой и отдыхом, чтобы сохранять силы, я вот так не умею.

– Катька, – девушка обратилась ко второй своей части, – посмотри, пожалуйста, это Екатерина Александровна. Она очень хорошо умеет контролировать все процессы, следить за сроками и все структурировать. Она радеет за нашу репутацию как специалиста. А еще умеет организовать слаженную работу команды. Что помогает создавать красоту в мире, и в этот момент она координатор, создатель и творец красоты. Скажи, пожалуйста, Катька, возможно, есть что-то ценное и для тебя в этом?

– Хм. – Катька призадумалась. – Думаю, ее навык структурности мог бы помочь в организации и отдыха тоже. К тому же работа с командой может помочь совместить работу с отдыхом.

– Они теперь смотрят друг на друга. – Это Катя уже сказала Стасу. – Им есть что обсудить.

– Отлично, – кивнул Стас, – медленно своди обе ладони вместе. И пока руки двигаются навстречу друг другу, пусть эти две части договорятся обо всем между собой, и появится нечто общее, третье.

Катя медленно соединила руки вместе и какое-то время прислушивалась к себе.

– Да, все получилось. Ее теперь зовут просто Катя. Она внешне тоже изменилась. Теперь у нее дорожный костюм, не спортивный для гор, а в котором можно просто путешествовать. Все снаряжение у нее в чемодане теперь, но там есть место и другим вещам. Да, еще она с собой ноутбук приготовила в дорогу.

– А какие теперь есть варианты еще? Может, появились новые идеи?

– Да, – Катя улыбалась, – я сегодня поговорю с Олегом Борисовичем. Обсужу с ним наш план удаленного взаимодействия, а потом все это обговорим с командой. Учитывая разницу во времени, мы все будем успевать. Днем будем любоваться красотой этого края, а вечером, я надеюсь, ты будешь меня отпускать поработать на пару-тройку часов.

– Конечно, да. – Стас притянул к себе Катю. – Если уж ты внутри сама с собой договорилась, то уж со мной-то ты теперь в два счета договоришься.

Катя подбоченилась и с хрипотцой в голосе произнесла:

– Не-е-ет, ты не плут! Ты старый лис! Морской старый лис, разрази меня гром!

Заключение

Книга про Катю была уже почти написана, когда судьба подарила мне неожиданную встречу.

Я сидела в аэропорту Домодедово в бизнес-зале, ожидая своего вылета, пила кофе и редактировала очередную главу. Погруженная в свои мысли, я не сразу среагировала на мужчину, который подошел и обратился ко мне.

– Простите, вы что-то спросили? – подняв глаза на незнакомца, уточнила я. Он стоял возле моего столика и явно ждал от меня ответа.

– Я спросил, могу ли я присесть здесь?

Я осмотрелась. Вокруг было много свободного места, но мужчина не отходил и явно намеревался присесть именно здесь.

– Да, пожалуйста, – ответила я на его вопрос и жестом указала на свободное кресло напротив. – Здесь свободно.

– Как ваши дела, Мария?

Я немного опешила. Он меня знает, но я точно вижу его впервые.

– Вы меня, верно, не помните, но это и немудрено. – Незнакомец улыбался. Большие серые глаза излучали тепло и казались мне очень знакомыми.

– Несколько лет назад я помог одной девушке, – продолжил он, – был сильный дождь. Я остановился на обочине возле ее машины, к тому моменту она насквозь промокла и была уверена, что жизнь к ней очень несправедлива. Но наш разговор, кажется, изменил ее. Не правда ли?

Я как завороженная смотрела на него, слушала и улыбалась. Передо мной сидел мой ангел-хранитель. Тот самый мужчина, который помог мне в тот далекий вечер увидеть за всей болью и кажущейся безвыходностью саму себя. Найти путь к себе.

– Да, все удалось, – сказала я ему в ответ, – и более того, я запомнила ваши слова, которые вы тогда сказали мне: «Это не единственный путь. В жизни случаются ситуации, которые ты не в силах изменить, но вот на что ты точно можешь повлиять, так это на свое отношение к ним, и разговор – это один из способов это сделать». Я пишу книгу, скоро закончу. И решение написать ее тоже пришло отчасти благодаря вам.

– Подпишите мне экземпляр?

– Непременно!

– Договорились. Мне пора, моя посадка. – С этими словами он встал и протянул мне руку и, улыбаясь, добавил: – Непременно еще увидимся, вы же должны подарить мне свою книгу. Хорошего полета.

– И вам, – ответила я, пожимая его большую и сильную ладонь.

Он ушел. И я вдруг поняла, что ни тогда, ни теперь не спросила, как его зовут. Но, возможно, ангелу-хранителю и не надо называть своего имени? Достаточно знать, что он всегда незримо рядом, оберегает и ведет по жизненному пути?

Благодарю тебя и буду рада нашей новой встрече, где бы она ни случилась.

Благодарности

Книга написана. Пройден невероятный путь. Истории рождались одна за другой, переплетаясь, создавая целый мир героини и ее друзей. Было разное. Герои жили, радовались и грустили, встречались с разными переживаниями и открывали для себя много нового.

И, кажется, все получилось.

Благодарю Таню Мужицкую и «Ту еще тренинговую компанию» за оранжевый свет, который появился в моей жизни благодаря вам. За вопросы «что бы что?» и «что ты с этим будешь делать?». За умение находить на них ответы и менять свою жизнь.

Благодарю Константина Храского за любовь к историям и за пример, как их писать.

Благодарю моих детей – Настю и Диму, мою маму за поддержку моих идей. Ваши размышления, огромное количество вопросов и сомнения помогали исследовать жизнь с разных сторон.

Благодарю Любовь Романову и Марию Огаркову – они пробудили во мне смелость к творчеству, а их курс «ДНК бестселлера» добавил мастерства и структурности.

Благодарю художника-иллюстратора Любовь Никифорову – благодаря ей персонажи ожили в картинках.

Благодарю мою группу поддержки – Максима Буркова и Анастасию Таразанову, – ваше зримое и незримое присутствие всегда помогало двигаться вперед.

Благодарю свою подругу – Ольгу Баранову – за то, что ты просто есть в моей жизни. Люблю тебя как сестру.

Благодарю Летицию Радберн, Ольгу Вавилычеву, Наталию Судакину, Елену Пантелееву, Ирину Ершову, Зою Кушеле, Вибе Полину – вы были первыми читателями, и ваша обратная связь помогла выстроить сюжетную линию.

Об авторе

Маруся Подшивалова – психолог, расстановщик, игропрактик, автор трансформационных игр, НЛП-мастер.

Она родилась 1 марта 1972 года в Ленинграде.

Еще будучи совсем маленькой, она переехала вместе с родителями в Башкирию, и ее детские и юношеские годы прошли именно там. Музыкальная школа по классу фортепиано, активная комсомольская жизнь, занятия спортом – все это повлияло на развитие личности писательницы. В 1993 году Маруся поступает в Башкирский педагогический институт и до 2001 года работает в средней образовательной школе преподавателем физической культуры, а в 2012 году поступает в университет практической психологии (Москва) и начинает проводить индивидуальные консультации. Повышение квалификации в 2016 году в институте консультирования и системных решений (Москва) расширяет ее инструментарий в работе психолога. А с 2020 года в ее жизнь стремительно врывается игропрактика. Маруся не только ведет игры Антона Нефедова и Татьяны Мужицкой, но и создает свои авторские игры совместно со своими коллегами.

Книга «Раз, два, три, четыре, пять – я иду себя искать» – первая большая проба пера автора. Маруся убеждена, что с помощью метафор, сказок и историй можно легко доносить до читателей непростые психологические темы и менять свое отношение к различным жизненным ситуациям.

Content

Маруся Подшивалова
Раз, два, три, четыре, пять! Я иду себя искать!

Вместо введения

Начало

Глава 1. Пульт управления в моих руках

Глава 2. Катя давно играла в эту игру

Глава 3. Один язык на двоих

Глава 4. Можно по-другому

Глава 5. Новая работа

Глава 6. Зеленые очки

Глава 8. Поисковик возможностей

Глава 9. Куда сморю, туда и еду

Глава 10. Серебряные нити

Глава 11. Шесть ступенек вверх

Глава 12. Ритм жизни

Глава 13. Про трех подруг

Глава 14. Переговоры с собой

Заключение

Благодарности

Об авторе