Федор Филиппович Конюхов

На грани возможностей. Путевые заметки в условиях сильнейшего шторма

© Ф. Конюхов, текст, 2024

© Ф. и О. Конюховы, фотографии, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Вспомнил сказку, услышанную Повелителем Акбаром, Великим из Великих падишахов Империи Великих Моголов, внуком основателя династии Великих Моголов в Индии Бабура, мужем несравненной Мариам. Однажды Повелитель спросил мудреца: «Как увидеть гнездо измены и оплот верности?» Мудрец показал на толпу разодетых всадников и сказал: «Гнездо измены». После указал на одинокого путника и сказал: «Оплот верности, ибо одиночеству ничто не изменит». И с того дня повелитель окружил себя верностью. Лучше хорошее дарование без учености, чем хороший ученый без дарования.

Что придает моей душе мужества? Моя воля. Но я от нее избавился и сейчас нахожусь в смятении великом из-за многих и разных причин, известных одному лишь Богу, ибо я грешник и никогда не дерзну просить Царства Небесного для себя.

Когда я стану рассказывать об океане сыну своему Николаю – он содрогнется; когда буду говорить о мысе Горн – он зарыдает; когда буду говорить о тяжелой работе с парусами – он согнется; когда буду рассказывать об одиночестве – он будет угнетен.

Господи Иисусе Христе, сжалься надо мною, после стольких страданий дай благополучно пройти ворота ада – мыс Горн. Злобе ветров и волн у мыса Горн пусть противостоит Твоя доброта. Твоя рука найдет меня, потерянного среди волн. Десница Твоя не даст погибнуть и вытащит меня из этого места. Дух Твой защитит меня, устрашенного за мою дерзость противостоять Твоему долготерпению.

Четвертый раз я иду к мысу Горн и четвертый раз молю Тебя и говорю, что больше не буду направлять и прокладывать курс своей яхты. Ты все это время мне помогал и выслушивал мои обещания. Моей глупости заблуждающегося противостоит Твое милосердие, Господь. Дай мне мудрость, чтобы найти выход, мне, колеблющемуся. Благослови меня, Господь, на проход пролива Дрейка, ободри меня, отчаявшегося, перед мысом Горн. Любовь Твоя ко мне безгранична, дай мне услышать слово Твое, чтобы оно укрепило меня, колеблющегося. Если захочешь, Ты сможешь мне помочь пройти этот пролив и выйти в Атлантический океан. Атлантика внушает мне веру. Надеюсь подобно Аврааму, ибо он поверил слову Твоему и посему умер глубоким старцем. Так и я хочу, чтобы смерть пришла ко мне, когда я буду готов с ней встретиться, и тогда я сделаю то, что хочу сделать в этом мире для людей и для Тебя, мой Господь. За это я молюсь, чтобы дни мои долго длились, ведь я верю в то, что Ты способен на все. Ты не забудь обо мне, затерянном далеко от людей. Пусть я согрешил, но все же я Твой и числюсь в Твоих списках. Никогда я не мог верно рассудить, как жить мне, чтобы следовать слову Твоему. Я ищу у пророка ответ: «Горе мне! Ибо со мною теперь – как по собрании летних плодов, как по уборке винограда: ни одной ягоды для еды, ни спелого плода, которого желает душа моя» (Мих. 7.1).

Каждый раз, когда я подхожу к мысу Горн, понимаю, как быстротечно человеческое существование, так что никогда не нужно терять то время, что у нас есть. Я как будто вновь проживаю свою жизнь. Как хочется эти слова сказать моим сыновьям, Оскару и Николаю: живите насыщенной жизнью и спешите в жизни главное сделать, ради чего вы пришли в этот мир.

Господи, обрати суровые метели в тихий ветерок и грозные ураганы – в нежнейшее дуновение. А паруса моей яхты пусть вынесут меня в мирную бухту Олбани. О, всемогущий Иисус Христос, распрями святую десницу свою над мачтой моей яхты, соединись со мной, обитай во мне и не покидай Ты штурманскую рубку. Мыс Горн я воспринимаю сейчас только как символ моего решения. Он утратил для меня материальность, стал идеей. Ничто сомнительное не должно проникать в сознание моряка. Во времена юности я сочувствовал погибшим на пути к своей цели, таким как Георгий Седов к Северному полюсу или Роберт Скотт – к Южному. Тогда я не знал, что в смертный час нет одиночества, и с восхищением говорил: «Какое самоотвержение!» Я видел жен и матерей, как они плакали о погибших сыновьях или мужьях, не вернувшихся из наших экспедиций. А мы, уцелевшие, вернувшиеся с покоренных вершин, громко похвалялись подвигами. Еще бы! Мы тоже могли погибнуть, но вернулись и гибелью товарищей устрашали всех вокруг, тем самым придавая сложность нашему восхождению или походу к полюсам. В молодости я любил окружать себя ореолом ран и вывихов на теле, полученных в этих же экспедициях. Я зажимал кровоточащие раны и знал – умереть не страшно, но страшно стоять перед Богом. С годами накрывает волна памяти, бередя сознание, приносит и уносит воспоминания пережитого. Ибо слишком часто я видел, как в экспедициях рядом со мной гибнут друзья, особенно в горных восхождениях. Какими бы ни были прекрасными горы, мы не вправе тратить себя на то, чтобы любой ценой взойти на их вершины, даже если это Эверест. Человеческая жизнь стоит выше любых вершин мира. Но это я сейчас говорю, когда все высочайшие вершины всех континентов в мире в моем послужном списке и когда мне уже за шестьдесят. Были времена, когда я рисковал своей жизнью и жизнью моих друзей, лишь бы только сделать то, что еще никто не делал. Поэтому и выбирал самые сложные и опасные экспедиции. Я гордился перед другими своими достижениями, возвышался в собственных глазах, выбирал для себя самых смелых из путешественников: Наоми Уэмуру, Георгия Седова, Роберта Скотта, Роберта Пири, Амундсена – и стремился быть похожим на них.

8 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

49° 15’ – Ю. Ш.

148° 28’ – В. Д.

День постный. Пища без масла.

Я и моя яхта снова в океане, как и три года назад. И сейчас я снова ставлю паруса.

На палубе работать очень холодно, мороз. В перчатках, в рукавицах неудобно работать, а без них руки мерзнут, за металлические предметы браться очень больно. Когда работал, смотрел на океан. С правого борта увидел кита, при таком холоде его хорошо видно: когда кит выдыхает, воздух превращается в пар.

Сегодня день моего Небесного покровителя – перенесение мощей преподобного Феодора, игумена Студийского.

18:05

50° 11’ – Ю. Ш.

150° 01’ – В. Д.

Первые сутки в Тихом океане прошли спокойно. Яхта вышла на заданную точку 50 градусов юга и 150 градусов востока, где я должен получить северо-западный ветер 25–30 узлов, а через сутки – 40 узлов. Это попутный ветер.

Мы с моей яхтой пересекли 50-й градус южной широты, что означает: мы вышли из «ревущих сороковых» и вошли в «неистовые пятидесятые». Именно здесь моей яхте придется провести основную часть времени на маршруте.

Пересечение 150-го градуса означает, что мы вошли в зону № 3 WILKES на маршруте.

Я рассчитывал оказаться здесь через 10 суток после старта. Таким образом, на 48 часов отстаю от намеченного графика.

Борюсь с холодом. Я оставил пластиковую бутылку с водой на палубе в кармане для веревок, а когда сегодня утром ее обнаружил, она была наполнена льдом. Ночью температура опустилась ниже 0 градусов.

Когда шел на лыжах к Южному полюсу в 1996 году, самая низкая температура была минус 53 градуса по Цельсию. Это уже было на подходе к полюсу. За счет того что воздух на континенте сухой, такая низкая температура переносилась нормально, плюс я по одиннадцать часов был в движении. А здесь, в Южном океане, работаешь в кокпите под дождем или мокрым снегом, плюс волна периодически залетает в кокпит. Экипировка мокрая, на ветру даже при нулевой температуре очень промозгло и неуютно. Да и ветер продувает насквозь. Приходится надевать три-четыре слоя одежды.

Сегодня была необычная активность вокруг яхты. Сначала я заметил одного кита, потом к нему через несколько минут подошло стадо китов-горбачей. Они прошли мимо носа яхты и ушли на север, в сторону Новой Зеландии. Затем появились дельфины, а под вечер над яхтой стали парить гигантские альбатросы. Я их называю птеродактилями Южного океана. Кстати, я ни разу не слышал, чтобы альбатросы кричали.

Со стороны Новой Зеландии прилетела стайка птиц и начала кружиться вокруг яхты. Птицы описывали вокруг моей яхты красивые линии, а иногда летели так низко над водой, что почти касались волн своими грудками. У каждого вида птиц особый полет и крик. Они выплывали из тумана и исчезали опять.

Но туман рассеялся. Смотрю и ничего не понимаю. Прямо перед носом яхты сквозь туман белеет что-то большое. Точно судно без мачты. Оно медленно приближается к яхте и все растет, превращается в целую гору. Один философ говорил, что «если не по силам справиться со злом, следует с ним примириться». Вот борт яхты и поравнялся с ним. Повеяло холодом. Да это лед, отколовшийся от айсберга!

Льдина сверкала и искрилась, точно в ней скрывались солнечные лучи. Даже сквозь густой туман пробивалось это сияние. Она играла и переливалась всеми цветами радуги. Они отражались в воде и, казалось, стояли в ней опрокинутыми вниз своей верхушкой.

Вокруг яхты продолжает царить штиль. Паруса моей яхты наполнены тишиной. При строительстве храма тишина становится его основой, а затем уже кирпичи, и камни, и купола.

С каждым днем и каждой милей на юг в океане становится все холоднее и холоднее. Заиндевевшие яхтенные снасти, ванты, штаги, краспицы, словно выбеленные, сверкают в сером от тумана воздухе. От инея огромный парус-грот висит, как завеса в Иерусалимском храме.

Небесное царство – это царство совести. Как ветер испытывает дерево на прочность, так и меня по жизни Господь влечет вперед и поворачивает вспять: из тьмы к рассвету и от рассвета опять в потемки, от зимы к лету и снова к зиме, от юности к старости, а от старости вновь к младенцам.

Я думал, что знаю жизнь, прожив многие годы, но, оказалось, что, как малое дитя, только начинаю познавать мир.

Я жду, когда ангел-хранитель подаст праведный благовестный голос мне и по праву меня обвинит в грозных грехах моих. Он по справедливости обличит меня, прислужника грехов земных. И я боюсь, что иссякнет Его милосердие Божие ко мне. И закроет он книгу дивных чудес Господних предо мною.

Я плачу и слезами своими омываю замерзшую палубу, а глаза поднимаю к небу и не вижу Его.

Так отнюдь я не достигну цели узреть яркое сияние ангела своего. Чем утешить себя, когда надежда иссякла?

Я вынес все: и холод в полярных странах, и страх на склонах гор, и мучения в открытом океане. Но я не в состоянии вынести вида Страшного суда. Я несчастный сын погибели. Невыносимо тяжкой будет кара моя.

И утрата моя – невосполнима.

9 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день.

50° 51’ – Ю. Ш.

150° 22’ – В. Д.

Барометр – 1027 мбар.

Сегодня суббота, ровно две недели, как я в океане. Старт был дан 26 января. В этот день православные чтут Богоявление и преподобного Иринарха, затворника Ростовского. Мощи и вериги преподобного Иринарха хранятся в Борисоглебском монастыре. Дни памяти 13/26 января и 23 мая по старому стилю, а по-новому – 5 июня.

За две недели яхта прошла 2224 мили по лагу. До мыса Горн 3876 миль, при скорости 8–9 узлов мой путь до него должен занять 18 дней.

Сейчас ночь. На юго-востоке висит на небе Южное сияние. Небо звездное, но с юго-запада над горизонтом поднимаются черные тучи, они постепенно закрывают звезды. Тучи движутся в нашу сторону. Я наблюдаю, как звезды пропадают за тучами. Скоро буду убирать солинг и ставить стаксель. Ветер постоянно заходит на запад, курс все южнее, сейчас яхта идет на 160 градусов.

Запустил двигатель. Подзаряжаю аккумулятор.

Ветер кружит, никак не хочет стабильно дуть в нужном направлении.

Перед рассветом помолился Богу. Прекрасны наши молитвы к нашему Богу, Иисусу Христу. Мы привыкли к ним, мы с ними живем, молитвы у нас, православных, в сердце. Но представьте: если бы мы не молились, какая бы пустота возникла в душе!

Сегодня суббота. Церковь празднует перенесение мощей святителя Иоанна Златоуста. После утренней молитвы не буду завтракать, а прочитаю его Житие.

За час я прошел 8 миль на юг и 5 миль на восток. Курс – 153 градуса. Скорость яхты 8–9 узлов. Ветер 24–30 узлов WNW. Еще рано менять курс и делать поворот. При таком направлении ветра яхта пойдет курсом 70–80 градусов, а вот когда ветер зайдет на 300–310 градусов, тогда можно повернуть. Хоть и трудно, но можно будет идти 90 градусов.

Старший сын Оскар сообщает по компьютеру, что в районе 55 градусов южной широты со спутника был замечен айсберг.

Выход в точку 53° 30’ – Ю. Ш. 169° – В. Д., что на 50 миль южнее острова Кэмпбелл. Небо все затянуло тучами, холодно. Ветер усиливается до 35 узлов. Ночью при таком ветре сложно делать переброс парусов, особенно грота.

Там, на суше, когда я возвращаюсь из своих экспедиций, я строю храм. Его я заложил возле Сергиева Посада. Я кладу кирпичи, затем камень и снова кирпичи, чтобы во славу Божию поднялись стены храма, а затем и купол с золотым крестом. В этом храме спасется каждый, кто ищет Бога. Свод моего храма опирается на перила. Он смыкается над головой у тех, кто войдет в мой храм и там найдет, в чем суть покоя. Для меня же она в добросовестно сделанном деле, в выстроенном храме.

Я устал перечислять свои грехи. Я слишком стар, чтобы надолго уходить в океан. За эти годы я потерял друзей, врагов, и печальный свет пустоты светит мне по курсу моей яхты. Я подолгу не вижу людей, а когда возвращаюсь, вижу, как люди толпятся вокруг золотого тельца. Мы как будто живем не в XXI веке, а как варвары на заре веков.

Люди считают меня честолюбивым и осуждают меня. Не осуждайте честолюбие, поймите, оно движет желанием созидать. Лично я осуждаю зависть. От зависти родятся только интриги, а интриги – это гибель для всех людей. Мы, православные, по сути своей не должны быть интриганами. Надо приучить себя быть на равных со всеми и делить свой хлеб с каждым.

Вот, например, я пришел в дом к своему сопернику по творчеству и сел за его стол. Он вытер стол, поставил на печь чайник. Он счастлив моему приходу, и, хотя в нас есть соперничество, в нашем общении нет места зависти. Разве фундамент храма упрекает замковый камень за то, что тот держит свод? Разве ключ свода храма презирает фундамент?

И вот, я и мой соперник по творчеству и по спортивным рекордам, мы сидим друг против друга, как равные. Только такое равенство я признаю исполненным долгом. Я хочу научиться его технике писания картин, узнать, какие краски он применял в своих успешных творениях. И он делится со мной этими секретами. Я внимательно выслушиваю ответ и благодарен, что этот человек принимает меня как гостя. Он наливает мне горячий чай, и сердце мое оттаивает любовью.

10 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

53° 49’ – Ю. Ш.

152° 08’ – В. Д.

Барометр – 1010 мбар.

Ветер – 30–40 узлов. WVW – 300 градусов, курс яхты – 179 градусов.

Идет мелкий дождь. Сделал поворот. Планирую пройти к югу от острова Маккуори (Macguarie Island). До него 221 миля – один день пути. Принял решение идти в точку 55° 44’ – Ю. Ш. и 158° 27’ – В. Д. Остров Маккуори хочу оставить с левого борта. Все хорошо, но только слишком далеко я забираюсь на юг. Ветер стихает понемногу.

До намеченной точки осталось 160 миль курсом – 113 градусов. Это 18–20 часов пути.

От австралийского порта Олбани до мыса Горн – 6841 миля. От мыса Горн до Олбани – 7040 миль. Итого примерно 14 тысяч миль. До островов Антиподов (Antipodes Islands) – 900 миль, 5 дней пути при скорости 6–7 узлов. Курс – 83–85 градусов.

Мыс Горн – середина пути в моем путешествии, но добраться до него – тяжелое испытание.

Ночь прошла, настал следующий день, серый, печальный. Небо обычное, дует свежий западный ветер. Я поднял все паруса и принялся за уборку каюты.

Поутру подошли дельфины. Издали казалось, что кусок океана вдруг стал живым. Как будто спина громадной змеи поднималась из воды и опускалась опять в воду. А когда яхта подошла ближе, я увидел больших с белыми животиками дельфинов. Они выпрыгивали из воды на целый метр, а то и выше, точно их выталкивала оттуда какая-то чужая сила, и потом падали назад, оставляя за собой фонтаны брызг. Целое стадо этих созданий прошло мимо левого борта яхты и исчезло на западе, играя и плескаясь в воде.

К обеду ветер посвежел и океан стал почти бурным. Весь день в воздухе стоял туман, но иногда его разгонял ветер, и тогда виднелось ясное небо – дремоты моей как не бывало. Чего я жду от погоды? Телесного отдыха после частой перемены галсов. Дал отдых телу, и радостным делается одиночество.

Сын Николай!

Принимать и брать – не одно и то же.

Если не будет у тебя врагов, ты не раскроешь свой талант и величие человека.

А стать человеком нелегко. Как говорит китайская мудрость: «Лебедь, пролетая над озером, оставляет после себя шум крыльев, человек, проходя через жизнь, оставляет после себя имя».

Я не экономлю время. Я не радуюсь, когда прихожу с плавания и вижу, как люди сделались толще, настроили себе дворцы, хоромы вместо храмов и кичатся своим счастьем. Это достойно только презрения.

Всегда Ангел-хранитель мой летит над мачтой моей яхты и, как надзиратель властный, как некий обвинитель законный, смотрит и по праву, и по справедливости меня обвиняет и обличает за мои поступки и грехи земные. Я читаю в его взоре, что он при жизни моей призван осудить меня на позор и обещает скорбь бесконечных бед, и иссякнет милосердие Господне ко мне. И в какую бы дверь я ни стучался – не откроет и не поможет мне святой апостол Петр. Так как я не достигну цели своей. Узреть и ощутить милости скупой нашего Господа Бога Иисуса Христа.

«Страх жизнь спасает». Надо мной не всегда солнце сияло. Смысл всего, что пишу я, можно выразить очень коротко: там, на берегу, никто не ожидает, что я вернусь живым из этого плавания. Но я стою на палубе своей яхты. И я, капитан корабля в открытом океане, знаю: только Дух ведет и управляет человеком. Управляет им безраздельно. Я отвечаю за тот курс, за настоящий путь, которым движется моя яхта к мысу Горн.

Сын Николай! Неустанно молись, постись и физически работай, и ты будешь здоров. Если обстановка обращает тебя к старому мышлению, то лучше сожги эту обстановку, нежели сделаешься слугой ее. Я знал таких людей в старых креслах. Я видел таких монахов с чековыми книжками и за рулем дорогих автомобилей. Ко мне приходят и спрашивают: «Как молиться и как познать любовь к Богу?» Я отвечаю человеку: «Ты нуждаешься в любви. Посади сад из фруктовых деревьев, ты с ним станешь единым целым. Деревья будут расти к солнцу, а ты к Богу».

Я радуюсь, когда человек сажает яблоневый или иной сад. Тогда нечего бояться за этого человека. Он на верном пути, он разбрасывает семена красоты.

Сын Николай! Я могу сказать тебе все, что угодно, потому что все – правда. Терпение и упорство – важные добродетели, проявление которых обязательно для православного священника, а ты им будешь. «Не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4).

Однажды один монах спросил авву Сисоя: «Я пал, отче, что мне делать?»

– Восстать! – ответил авва.

– Восстал и снова пал… – пожаловался брат.

– Восставай снова и снова, – сказал старец. – До тех пор, пока не придет кончина. В каком состоянии: падения или восстания она тебя застанет, в таком ты и предстанешь на суд Божий.

История нашей Церкви насчитывает два тысячелетия, в течение которых не прекращается жестокая борьба Доброго и Злого.

Исходя из этих соображений, я и пишу эту книгу, делюсь своими впечатлениями десятилетий одиночных экспедиций. Но я не могу рассказать в этой книге о своей жизни все и потому опускаю в своем повествовании многие подробности.

«Что прошло, я знаю, а что придет, не ведаю».

(3 Езд. 4:46)

Боюсь, что на том свете со мной случится неладное. Ибо если мои собственные грехи будут прощены лишь в той мере, в какой я прощу их людям, которые чинили или сделали для меня зло, спасенья мне не ждать. Таковы были мои взгляды в молодости, и таковыми они остались и по сей день.

Хотя все тот же океан тянется перед моими глазами. Все вокруг намагниченно, напряженно. Однообразная бескрайняя водная серая гладь. По океану я плыву, как приговоренный к любой неожиданности.

Что мне делать, я не видел Господа! Я оглядываюсь вокруг на качающийся океан и охвачен смятением, словно в преддверии истины – она еще не открылась мне, но, чтобы она была, я должен ее постичь. Одиночество всегда молчаливо: сегодня я мрачен, молчалив, почти зол. В океане тишина, как в храме после службы. Тихо.

Сын Николай! Всегда помни о том, что есть Господь Бог. Какова твоя вера в Бога, таково отношение Бога к твоей вере, а также думай о том, что никто не может помешать всегда действовать и говорить согласно твоей вере, часть которой ты составляешь.

11 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

55° 31’ – Ю. Ш.

156° 45’ – В. Д.

01:40

Сделал поворот. Лег курсом 85 градусов.

Надо выходить в точку 55° 27’ – Ю. Ш., 158° 07’ – В. Д. курсом 86 градусов и сделать поворот.

Сегодня воскресенье. Впрочем, я ошибся – воскресенье, 11 февраля, по моему времени, а в Москве сейчас еще 10 февраля.

Моя жена Ирина возила нашего сына Николая причащаться к отцу Савве в церковь Николы в Подкопаях на Солянке. Они два часа провели на литургии. Николай ставил свечи, целовал иконы. Хорошо, что мой младший сын причастился.

Сын Николай! В Церкви – все надежды и чаяния наши, радость наша, очищенная и освященная. Все, что есть лучшего, возвышенного, самого драгоценного, святого, мудрого, – все это заключается в Церкви. «Церковь – земное Небо!» (святой праведный Иоанн Кронштадтский).

Врачи и священники ничего материального не производят, им дал Господь Бог и Талант, и Веру, и Знания для лечения человеческого тела и Духа. И им нельзя брать за свою работу деньги.

Если кто хочет зарабатывать деньги большие, тот должен уйти из этой профессии. Врач должен жить на те деньги, которые определило ему государство. А священник – на пожертвования своих прихожан, но не должен жить богаче и роскошней, чем обычные люди. А то выходит так: простая пенсионерка с малой пенсии своей жертвует храму, а священник ездит на машине такой марки, как и работник банка. Так же и врач. Люди копят, последние деньги отдают на лечение своего здоровья, а врач живет как олигарх. Меня приводит в недоумение, когда показывают, что надо собрать всем миром деньги на лечение ребенка для операции стоимостью в 100 тысяч долларов, и просят помощь. А сердобольные люди отсылают свои деньги, отрывая от своей семьи, чтобы помочь чужому ребенку. Но я никогда не слышал, чтобы врач взял и бесплатно прооперировал этого ребенка или другого больного. То же самое и со священниками. Даже на стене храма на доске объявлений висят ценники: сколько стоит крещение ребенка, венчание и отпевание. Цены бросаются в глаза. Слишком большие, а сама услуга священника впечатляет.

Небо очистилось. Появилось солнце, сразу стало веселее. Прилетели береговые чайки, моя яхта скоро подойдет к острову Маккуори. До него осталось миль пятнадцать. Правда, его пока не видно из-за дымки и туч.

На восточной стороне неба сейчас видимость неважная. Чтобы пройти остров, надо выйти на 55° 27’ – Ю. Ш., 158° 35’ – В. Д.

В 11 часов по местному времени осталось 15 миль до этой точки, то есть 2 часа 30 минут хода. Сделал поворот, ухожу дальше на юг, чтобы слишком близко не проходить мимо островов. Ведь в тех местах глубина всего 300 метров, значит, там большая волна, зыбь. Появились маленькие пингвины, они стайками выныривают из воды и несутся быстро-быстро, очевидно, где-то рядом плавают косатки, но я их пока не видел.

Получил письмо от метеоролога Ли с прогнозом: ветер заходит на NNW – 30–40 узлов, порывы 45 узлов.

11:00

Увеличил парусность, грот тоже на одну полку. В это время проходил траверз острова Маккуори. Впереди по курсу 70–75 градусов – острова Кэмпбелл (Campbell Islands). До них два дня хода.

Ли рекомендует держаться коридора 50–56 градусов южной широты. Если я удержусь, то острова оставлю с левого борта. А там, впереди, по курсу и по носу моей яхты – только мыс Горн. Далеко останутся острова Антиподов. Теоретически я могу видеть остров Маккуори, но слишком плохая видимость. О присутствии острова свидетельствует множество птиц, в воде плавают и выпрыгивают пингвины. Дельфины подошли тоже, китов пока не вижу. Но думаю, в таком месте они обязательно есть.

Курс – 76 градусов, скорость – 6–7 узлов. Ветер 20 узлов WW – 270 градусов переходит на WNW – 280 градусов, барометр показывает 1005 мбар. Пока прогноз Ли не оправдывается. Я чувствую, что здесь есть рыба, но выбрасывать за корму яхты блесну не решаюсь: можно взять грех на душу – птицы могут пойматься на крючок. Видя блесну, они ныряют за ней, а у меня и так грехов хватает. В результате я поставил вариться картошку в мундире и открыл консервированную рыбу – сайру и лосось.

На западе вчера после захода солнца, наверное, висел месяц, дня три как народившийся, но я его не видел из-за туч. А сегодня в этой части неба туч не было, вот меня и порадовал Господь возможностью любоваться месяцем. С каждым днем он будет расти, а затем наступит полнолуние, и ночи будут светлыми. И не такими темными и страшными.

Я ухожу в носовую каюту на молитву. Молитва имеет силу открывать небо и приобщать океан к нему.

Сын Николай. Ты живи поскромнее, тогда спокойнее будет твоей душе. Если тебе люди или государство доверили пользоваться теми или иными вещами, то относись к ним с большей осторожностью, чем к своим вещам: чтобы не сломать, не потерять, не испортить небрежным отношением доверенное тебе.

А ты, мой старший сын Оскар. Если ты будешь выращивать розу для продажи, много ли будет от нее радости? И если ты станешь священником, смотри в глубь человеческого сердца.

И будь чувствительным к смерти. И имей влажные глаза.

Если ты любишь Господа Бога, ты крепче любишь свою страну. Любя страну, крепче любишь родителей, любя родителей, крепче любишь жену и детей. В этом нет противоречия. Слабосильным нет места среди океана или на пути к Северному полюсу, а также на склонах Эвереста.

Победа любит Подготовку, потому что нужно пройти через все Мировые океаны и выйти живым с победой. Те, у кого нет Бога в сердце, заполняют его материальным миром. Они собирают богатство и тут же сердятся на ими же собранные вещи: «Может ли быть, чтобы, разбогатев, я не стал богаче?!»

12 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

55° 24’ – Ю. Ш.

161° 56’ – В. Д.

Барометр – 1010 мбар, начал падать.

Ветер – 323 градуса, скорость ветра – 25 узлов.

02:00

Еще только два часа ночи, но здесь уже рассвет. Ветер усилился и зашел на северный. Несет на юг все дальше и дальше. К берегам Антарктиды. Холодно.

Я допустил ошибку. Надо было идти не 90 градусов, а 70–80 и больше набирать севера.

Сегодня наша Церковь празднует Собор великих учителей и святителей – Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. В Константинополе, столице православной Византийской империи, долго происходили споры о том, кому из трех почитаемых Церковью великих вселенских учителей-святителей следует оказывать особое почтение. Одни превозносили Василия Великого (+379), другие Григория Богослова (+389), третьи отдавали предпочтение Иоанну Златоусту (+407). Из-за этого среди константинопольских христиан происходили раздоры. Наконец по воле Божией в 1084 году митрополиту Евхаистскому Иоанну в видении явились все три святителя и объявили, что они равны перед Богом, велев прекратить споры и установить общий день празднования их памяти, который православная церковь отмечает и поныне.

Ветер стихает и заходит на юго-запад – WSW. Большая зыбь, паруса хлопают. Такелаж расшатывается.

Ночь будет сложная. Холодно. Идет мелкий снег. Все металлические предметы обжигают руки. Морозно.

Сын Николай! Все, что с тобой может случиться, принимай как доброе, зная, что без Бога не бывает ничего.

Вчера прошел к югу от острова Маккуори. Я его не видел, но на шельфе была очень активная жизнь: дельфины, маленькие пингвины, киты и береговые птицы-крачки. Позже над мачтой яхты пролетел самолет «Геркулес», курсом на Новую Зеландию. Я его хорошо разглядел. Летчики тоже, наверное, заметили меня, так как самолет изменил курс и прошел прямо над яхтой. Радиоконтакт установить не удалось: у меня морская рация, а у них авиационная – разные частоты. Из Новой Зеландии на Южный полюс осуществляются регулярные рейсы, поэтому на Южном полюсе живут по новозеландскому времени.

Продолжаю оставаться на 55-м градусе южной широты.

Вчера с южным полярным сиянием творилось нечто невообразимое. Все светилось и играло сполохами, в кокпите было светло, как днем.

Получил прогноз метеоролога Ли. Он пишет, что меня ждет легкий ветер через 24 часа в этом районе, и рекомендует спуститься на 57-й градус юга, возможно, там будет больше ветра. Но мне не хочется выходить на широту мыса Горн – еще рано. Я бы предпочел остаться на 55-м градусе – оптимальная широта в плане расстояния на маршруте.

Каждый новый градус на юг уменьшает общее расстояние на пару сотен миль, но увеличивает вероятность столкновения с айсбергами. Меня это сейчас беспокоит больше всего, так как выходит из-под моего контроля. В итоге канадское бюро согласилось предоставить мне информацию о ситуации в районе – от мыса Горн до мыса Доброй Надежды, не больше. Претензий нет: это дорогой сервис, слишком дорогие ресурсы нужно задействовать, чтобы покрыть маршрут только для одной яхты, которая явно не может оправдать затраты. В общем, иду вслепую, и только одна надежда и вера на святого Николая Чудотворца. Только от него зависит моя жизнь! Жизнь можно прожить по канонам, а можно по любви. Молиться Богу я люблю в одиночестве. Я создан собирать камни, а не разбрасывать.

Сын Николай! Не сопричисляй себя к хулителям Платона и к гонителям Конфуция. Они были гонимы теми гражданами, которые считались украшением страны. Так мир поднимал руку на Служителей Великих. Пифагор являлся опасным в глазах городских властей. Парацельс был мишенью для насмешек и недоброжелательства. Томас Ваган оказался отверженным, и мало кто желал встречаться с ним. Путник не может предугадать всех встреч, но он может найти время, чтобы уследить за идущим на перепутье. Не следует огорчаться, если путник постепенно будет оставаться в одиночестве. Есть тропы, где трудно пройти многим. Меч закаляется огнем и холодной водой, также дух крепнет от огня восхищения и под холодом поношений и неблагодарности.

Не следует удивляться, что поношение как обычай сопутствует каждому подвигу. Одному художнику заказали символическое изображение веры. Мастер изобразил непреклонную человеческую фигуру. Лик был обращен к небу, в нем было выражение несломимого устремления, взор наполнен огненным сиянием. Явление было величественно, но из-под складок одежды вилась будто бы черная змейка. Когда художника спросили, какой смысл заключен в этом темном придатке, который не соответствует сиянию картины, он сказал: «Хвостик неверия». Смысл в том, что даже в сильной степени веры часто закрадывается черный хвостик неверия. Неверие есть кристалл сомнения.

Нужно испытывать себя в самых различных обстоятельствах – в этом заключается и тайна самых разнообразных воплощений. Но люди не могут принять, каким образом король превращается в сапожника. Нужно, чтобы каждый прошел свой мыс Горн, взошел на свой духовный Эверест и проторил дорогу к Южному и Северному полюсам.

Можно ли доверять военачальнику, не бывшему в бою? Можем ли знать качество корабля, не спущенного в море? Может ли священник говорить об учении Иисуса Христа, не соблюдая Его Законы?

Нельзя переплыть океан на весельной лодке, не приведя в движение мускулы.

Только в молитвенном труде можно познать Господа Бога Иисуса Христа.

Проходишь мимо стен храма и видишь, как камни и кирпичи держат друг друга, и нельзя сказать, который из них самый главный. Стены храма противостояли многим землетрясениям и времени. Их держат лишь единение и молитва людей, входящих в этот храм.

Если люди строят храм и соединяют камни и кирпичи глиной или цементом, или разными искусственными составами, то такие строения часто разрушаются землетрясением или временем. Только молитва к Богу может укрепить и сохранить храм на века. Все, что построено на песке, то есть все, что без молитвы, не имеет прочного основания, разрушится.

Много трудностей придется преодолеть на пути к мысу Горн. Если я засну, то весь смысл моего плавания, все сведется на нет. Вахта должна быть постоянная. Если в течение дня или ночи она будет прервана сном, яхта наскочит на врага моего плавания – айсберг. Поэтому только постоянный дозор впередсмотрящего оправдывает свое предназначение.

Сын Николай. Когда с тобой обходятся несправедливо, не надо говорить: «Пусть их Бог накажет за это», потому что тем самым ты вопреки желанию проклинаешь себя. Принимай несправедливость с радостью, если она не приносит вреда твоей душе.

Как дерево обновляет листву, так люди процветают на пути добра, помогая другим.

Вечером дул довольно умеренный северный ветер с дождем. Но около полуночи все небо покрылось тучами и завернул зловещий норд-ост. Ветер все усиливался, безжалостно трепал обледеневший стаксель.

13 февраля 2008 года

Тихий океан

Господи, я грешен и недостоин Твоей милости, но Ты по единому милосердию Твоему спаси меня. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

55° 35’ – Ю. Ш.

166° 39’ – В. Д.

Барометр – 1011 мбар.

Ветер стих. Большая зыбь. Убрал паруса полностью, чтобы их не трепало. Идет мелкий дождь. Я весь мокрый.

Я поражаюсь, сколько времени здесь идет дождь, а следовательно, сколько пресной воды попадает в океан. Между тем там, где земля требует влаги, ее нет. Правда, если бы весь дождь пролился на сушу, случился бы потоп.

Сегодня среда. День постный. Пища без масла.

«Изделие хвалится по руке художника, а правитель народа считается мудрым по словам его. Боятся в городе дерзкого на язык и ненавидят опрометчивого в словах» (Сир. 9, 22–23).

Гавриил Державин сказал, что наша жизнь есть «…тяжелый некий шар, на тонком волоске висящий»!

В одном из стихов Корана написано: «Всякий исполняющий заповеди Бога, будь он даже не мусульманин, достоин названия праведника».

Я сильно огорчаюсь, когда, возвращаясь из очередной экспедиции, сталкиваюсь с приходящими образованными корреспондентами, которые не просят, а даже требуют, чтобы рассказал о каком-нибудь чуде. Да если я им расскажу о чуде, будет ли это им на пользу?!

Там, на берегу, а особенно в Москве нечасто можно встретить спокойного человека. Многие люди превратились в сгустки энергии, будто внутри у них электрический заряд, обладающий какой-то дьявольской энергетикой. Потому что большинство людей не бывают на исповеди у священников, не слушают наставления своих духовных отцов. И редко причащаются Кровью и Телом Христовым. Такие люди находятся во власти нечистого духа.

Сын Николай. Не жди, пока вода подойдет к горлу, уходи заранее. Лучше спать на бревне, чем проснуться под бревном.

06:00

Ветер зашел на восточный и встречный. Идет холодный дождь. Небо все в тучах, от них темно. Зашел в зону, где спутник плохо держит связь, так что передать письма через компьютер не всегда удается.

Господи, Иисусе Христе, пусть этот день будет радостным и безгрешным.

Сегодня чай буду пить на дождевой воде. Собрал в канистру пять литров со складок зарифленного грота.

Дождь не прекращается, идет и идет, хорошей видимости нет. За яхтой долго плыл небольшой морской котик, потом подплыла стайка дельфинов, и котик пропал, ушел, наверное, от них или вместе с ними? Странствующие альбатросы меня не бросают. Они все время парят возле яхты. Интересно, где они ночью отдыхают в такой ветер? Я никогда не видел, чтобы альбатросы садились на воду.

16:40

Координаты 55° 25’ – Ю. Ш., 167° 56’ – В. Д.

Барометр – 1006 мбар.

Ветер NWN 340 градусов, 17–20 узлов.

Идет дождь. Большая волна. Мой старший сын Оскар сообщил мне, что меня догоняет шторм в 50 узлов, он накроет меня 17–18 февраля. От него никуда не деться.

На север ветер не дает. Все время дует с WNW – 330–335 градусов. Мне тяжело держать яхту на курсе даже 90 градусов на восток. Иду 100–103 градуса и забираюсь все дальше и дальше на юг к Антарктиде.

20:00

Координаты 55° 27’ – Ю. Ш., 169° 15’ – В. Д.

Барометр – 1006 мбар. Он пишет ровно, немного опустился, с 13:00 и до 20:00 держится на отметке 1006 мбар.

Дождь продолжает идти очень сильный и холодный. Ветер до 20–25 узлов. Курс 100–106 градусов. Скорость яхты – 8–9 узлов.

Согласно полученному мной прогнозу, через 72 часа моя яхта «Торговая сеть “Алые паруса”» окажется в зоне мощнейшего шторма протяженностью в тысячу миль – от берегов Антарктиды до Новой Зеландии. Зона непогоды выходит за утвержденный маршрут «Кубка Антарктиды», и я ограничен в выборе маневра на уклонение от шторма. Если смогу пойти на север, то смогу выйти на 40-й градус южной широты и нарушу условия гонки на Кубок Антарктиды. А если пойду на юг, то упрусь во льды Антарктиды.

От метеоролога из Америки Ли Брюса я получил информацию о погоде: «Через пару суток легкие и переменные ветры сменятся ветром 40–50 узлов и огромными волнами». Ко мне курсом север-восток-север со скоростью 20 узлов приближается масштабная зона низкого давления – шторм. Мне нужно готовиться к ветру 45–50 узлов, с порывами 60 узлов – 120 км в час!

При юго-западном ветре яхта будет двигаться в восточном направлении вместе со штормом. Таким образом увеличится мое пребывание в этой зоне до 48 часов. Если я уйду на север, преодолев 60—120 миль, то это уменьшит время пребывания в шторме на пару часов, но уйти от циклона мне не удастся.

Шторм захватит весь коридор «Кубка Антарктиды» (45–60 градусов южной широты). Прогнозируемая высота волн – 10–12 метров, но вероятны отдельные волны в 15 метров, правда, расстояние между волнами будет достаточно большое: период – 12–15 секунд.

Условия очень сложные. Высокая скорость ветра и неограниченное водное пространство Южного океана приведут к появлению аномальных волн, которые в несколько раз могут превысить прогнозируемые волны. К сожалению, пока не существует программ и компьютерных модулей, чтобы высчитать, где и когда может появиться такая волна.

Дождь льет, не прекращаясь ни на минуту. Иду под зарифленным гротом, в складках которого набралось литров 300 дождевой воды. Ветер легкий и крутит, но это затишье перед бурей. Получил прогноз: идет шторм 10–11 баллов. Но я знаю, что будет 12 баллов. Прогноз всегда дает значения ветра на 5—10 узлов меньше.

Попробую подняться до 54-го градуса, хотя Ли Брюс говорит, что ветер будет стабильно сильным и выше 50-го градуса юга. Все равно хочется выйти за пределы 55-го градуса. Есть опасения, что южный ветер со штормом может пригнать айсберги из Антарктиды.

Готовлюсь, как могу: проверяю крепления штагов на баке, проверяю и смазываю рулевые тяги, подтягиваю штуртросы на рулевых колонках, меняю шкоты на стакселе на больший диаметр. Переношу в корму веревки, кранцы, даже пайолы из передних отсеков. От мачты до бака – пустой корпус. Нас ждут большие волны, яхта будет идти в режиме серфинга. Нельзя допустить, чтобы нос зарывался и возникла угроза переворота.

В шторм нужно будет так настраивать паруса и лодку, чтобы она шла в ритме волн и ветра, не «втыкивалась» во впереди идущую волну, но и не отставала, иначе гребни начнут обрушиваться на корму и рулевые тяги.

Океан замер в ожидании. И я с яхтой тоже. Локальный ветер есть, но выдыхается, готовясь уступить свое место гостю из южного Индийского океана – этот шторм идет от Кергелена (остров в центре южной части Индийского океана) и с каждыми сутками набирает обороты. Отслеживаю по компьютеру его траекторию движения. Моя яхта как раз попадает в эпицентр шторма где-то в районе 180-го градуса восточной долготы в Тихом океане, на стыке Восточного и Западного полушарий. Еще неприятно, что на 180-м градусе востока шторм остановится на 12 часов, окрепнет, а затем быстро уйдет на восток через Тихий океан к мысу Горн. В общем, информации по погоде много, даже слишком много для яхтсмена-одиночки.

На яхте «Караана» в 1990 году я шел по барометру и наблюдал, какого цвета на закате тучи на горизонте. Опускал за борт градусник и по температуре воды узнавал, когда подойдет шторм. Вот вся метеорология. Телефона тоже не было. Океанский яхтинг сильно изменился за 15 лет, но я застал появление всех этих новшеств. Каждый раз, отправляясь в очередное плавание, у меня на борту появляется 2–3 новых прибора или улучшенные средства связи. А вот шторма в Южном океане, особенно возле мыса Горн, спокойнее не стали.

Сын Николай. Читай каждый день святых отцов, хотя бы одну-две строчки – это весьма действенное укрепляющее средство.

Одна индийская женщина работала на стройке. Ей ставили кирпичи на голову, и она носила их из одного конца стройки в другой. Итак, она несла свои кирпичи; было жарко и тяжело, что-то подвернулось под ноги, она оступилась, и кирпичи рассыпались. Сама подняться без посторонней помощи она никак не могла и стала плакать и молиться Богу на свою судьбу. Бог не выдержал ее страданий. Мужчины не могут терпеть женских слез. И Бог появился перед ней, лишь бы она перестала плакать: «Я здесь, что ты хочешь от Меня?» Она могла просить все: счастье, любовь, просветление, освобождение от всех страданий, богатство, наконец. Но она сказала: «Не мог бы Ты поставить эти кирпичи опять мне на голову?»

Я тоже сейчас в своих молитвах прошу Господа Бога нашего Иисуса Христа лишь о том, чтобы он укротил надвигающийся шторм или хотя бы ослабил силу ветра.

Новый день наступает. Каков он будет?

14 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, пусть этот день будет радостным и безгрешным, и чтобы в этот день ничего не случилось. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

02:00

Ветер 344 градуса NNW, 18 узлов. Скорость яхты – 6–9 узлов. Курс – 110 градусов.

Дождь идет, но уже светло. Мы с моей яхтой подходим к линии перемены дат – 180 градусов восточной долготы. Как только я ее пересеку, на сутки переведу часы назад.

Барометр пишет – 1006 мбар. Очень холодно. Мороз. Видимость из-за дождя плохая. Ветер заходит все больше на восток – 340–350 градусов.

Убрал стаксель. Поставил солинг. Дождь идет, но на востоке чуть-чуть посветлело. А нос моей яхты направлен туда.

Сын Николай. Есть места в мире, где особенно видна благодать Господа. В России такое место – Сергиев Посад. В этом месте благодать укрепляет меня, когда я после длительных экспедиций хожу там, где ходили ножки нашего любимого святого преподобного Сергия Радонежского.

Император Китая сидел на помосте под навесом и читал книгу. Внизу мастер-колесник ремонтировал карету. Император отложил книгу и стал наблюдать за действиями старого мастера, а потом спросил его: «Почему ты такой старый и сам ремонтируешь карету? Неужели у тебя нет помощника?» Мастер ответил: «Твоя правда, государь. Ремеслу-то я научил своих сыновей, а вот искусство свое передать им не мог. А здесь работа ответственная, требуется искусство».

10:00

Координаты:

55° 40’ – Ю. Ш.

171° 56’ – В. Д.

Ветер стихает. Яхта идет гладко по волнам, но без скорости. Дождь прекратился, но сел туман на весь океан. Тихо. Никого нет. Ни китов, ни альбатросов. Я читаю про русских странников, бредущих с дороги на дорогу. Все они как будто говорят о том, что только дороги еще остались свободными от суеты торжествующего мира.

Я читаю жития Илариона, старца Федора Кузьмича, странника Даниила, знаменитого Филиппушки, странника Николая Матвеевича Рымина, странника Алексея Михайловича Крайнева, странницы Даши, странника Фомы. Я давно вынашиваю мечту построить для странников и путешественников небольшую обитель. Хочу в этой обители построить церковь, кельи для проживания, библиотеку, трапезную. Чтобы из этой обители могли уходить люди – кто в путешествия, кто в паломничества, а затем снова возвращаться в нее. Я уже приобрел землю недалеко от Москвы, выкопал колодец, где хорошая вода, посадил несколько деревьев и развесил шестьдесят скворечников, а все никак не могу начать строить храм. После каждой экспедиции я возвращаюсь с долгами, и, пока отдаю долги, приходит новая экспедиция. Вот и после этого плавания, если Богу будет угодно, чтобы я вернулся, у меня много перед кем скопились долги и материальные, и духовные. Дай Бог их вернуть!

Мастер Дзен предложил своему ученику приготовиться к выполнению упражнения по стрельбе из лука. Тот подошел к рубежу стрельбы, взял лук и две стрелы. Мастер отобрал одну из стрел и бросил ее в сторону.

– Почему ты отобрал у меня вторую стрелу? – удивился ученик.

– Я отобрал у тебя не вторую стрелу, а первую, так как она все равно пошла бы мимо цели.

– Но почему? – удивленно спросил ученик.

– Потому, что, стреляя, ты бы знал, что у тебя в запасе есть еще одна попытка, – ответил мастер.

Сын Николай. Ты спрашивал меня, что такое Рай. Рай – это награда за гостеприимство, а Царство Божие – среди детей!

Я открою тебе этот секрет и повторю еще раз! Не делай смыслом жизни наживание запасов, чтобы, нажив их, потом сесть и неспешно пользоваться ими или вчерашними победами – все время о них вспоминать, получать награды и близиться к смерти. Сожалеть о прошлом так же нелепо, как мечтать родиться в другое время в другом месте.

Старший сын Оскар прислал прогноз погоды: «Шторм идет курсом ENE со скоростью 20 узлов. Центр шторма – 65–62 градуса южной широты, северная граница шторма – 48 градусов южной широты. Ветер – 45–50 узлов. Шторм на 48 часов. Ветер SW». Рекомендует мне идти курсом на восток – север – восток, через шторм. После шторма ветер 20 узлов NW – SW. Каждый градус поднятия на север уменьшит сроки пребывания в этом шторме на 2–3 часа. Волны будут 12 метров, самое большое расстояние между волнами – 12–15 секунд. Большие гребни. Оскар следит за траекторией шторма. Будет меня информировать.

15 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, пусть этот день будет радостным и безгрешным. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

Получил прогноз от Ли:

На 16 февраля: SW – 20 узлов;

На 17 февраля: SW – 20–25 узлов;

На 18 февраля: SW – 40–50 узлов.

По этому прогнозу шторм отодвинулся с 17 на 18 февраля.

Пятница, день постный. Разрешается рыба, поскольку сегодня – день Сретения Господа нашего, Иисуса Христа.

До мыса Горн – 4197 миль, это 19 дней при скорости 7–8 узлов.

Получил новый прогноз от Оскара. Он пишет, что, возможно, шторм не успеет набрать полную силу и перейдет в другой шторм к востоку от меня с 5—10 узлами меньшего ветра. Оскар сообщил, что прогнозируются три погодных варианта:

1) На севере Новой Зеландии – тропический шторм в 60–80 узлов. Идет на WNW. Ко мне подходит холодный фронт из Антарктиды в 40 узлов – 17–18 февраля ENE.

2) Передо мной на востоке формируется новый шторм. 18 февраля уходит на SES. Эти два холодных фронта (шторма) мешают друг другу и ослабляют друг друга, так как они состоят из холодного воздуха.

3) Важно, чтобы тропический шторм в Тихом океане не объединился с этими холодными фронтами. Рекомендуется держать курс восток – север – восток как можно дольше. Нужно подниматься на север.

05:00

Ветер заходит ESE – SE – 15 узлов.

Усиление ветра прогнозируется в настоящий момент на сутки позже.

Барометр – 1011 мбар.

Курс – 35 градусов, скорость яхты – 7–8 узлов, ветер – 17 узлов ESE на компасе 100 градусов.

Сегодня Сретение Господа нашего Иисуса Христа и день праведного Симеона Богоприимца.

07:29

Координаты:

53° 57’ – Ю. Ш.

175° 29’ – В. Д.

Ветер – 18–20 узлов ESE 92 градуса.

07:48

Ветер зашел на встречный – 90 градусов восточной долготы. Курс яхты – 24 градуса. Скорость 9 узлов. Ветер – 17–20 узлов.

09:27

Время указано по Гринвичу, а по-местному – уже ночь.

Небо затянуто тучами. Чувствую, что уже есть луна, она светит, но плотные тучи дождевые не дают ее разглядеть. Жалко, ведь я так ждал этого светлого времени, но дни идут, луна растет, а я так и остаюсь в темноте, сырости и холоде.

От старта из Олбани прошел 3280 миль.

20:09

Пришло время передать координаты в штаб экспедиции, а я не могу – компьютер не отправляет письма. Антенна не получает сигнал.

И я закричал в туман: «Господи! Я грешен во сто крат, чем остальные люди». Но вокруг был непролазный туман. Туман, туман.

Мне 57 лет, к старости я исхудал, но пока Господь отводит от меня хворь смертную. Тело мое чувствует все двести сорок восемь костей. Пока они слышны и не слышны.

Я стараюсь больше поститься, хочу, чтобы моим друзьям и любимым сыновьям было легко нести мое тело на кладбище в выдолбленном мной гробе из липы. Он похож обводами на мою весельную лодку, на которой я перегреб Атлантический океан.

На сердце у меня тяжело. Но довольно оправданий! Во что бы то ни стало надо вести яхту сквозь шторма и ураганы к мысу Горн. Если я не буду ставить и убирать паруса, моя жалость к себе станет еще больше, и мне, в конце концов, может прийти в голову мысль: выйти из сороковых-пятидесятых градусов южных широт, а это значит нарушить маршрут Кубка Антарктиды.

Стрелки часов уже показывают два часа ночи. Слышу, как холодный ветер начал разворачиваться и треплет паруса. Мне невыносимо хочется спать, но придется выйти на палубу и настроить паруса по ветру и по курсу яхты, в кромешной темноте зарифить грот на одну полку – это трудная работа. Устал ужасно. Заползаю в штурманскую рубку и, не снимая мокрой одежды, падаю камнем и тут же засыпаю.

Как бы я ни уставал, замены у меня нет. Меня спасает мой характер: как бы ни было тяжело, я всегда верю в лучшее. Не поставил ли я себе слишком тяжелую задачу, выбрав маршрут вокруг Антарктиды не на выходе из Ревущих Сороковых и Неистовых Пятидесятых широт?

Вспоминается путь к Северному полюсу. Первый мой путь в одиночку.

3 марта 1990 года я стартовал с мыса Локоть Северной Земли к Северному полюсу. Помню, как улетел вертолет, на котором я прилетел к старту. И стало тихо-тихо. Я постоял, подумал, дойду ли до полюса, перекрестился и пошел. В этот день я шел недолго, часа два. Потом стал лагерем, чтобы собраться с мыслями и настроиться на длительный путь.

А путь был с марта по май, и, когда идешь в одиночку по прогибающемуся тонкому льду, то невольно думаешь о том, что будешь делать, если твои лыжи проломят его соленую серую корку, и ты вместе с рюкзаком и нартами начнешь опускаться в холодную воду Северного Ледовитого океана…

К вечеру 30 апреля я сошел с гряды торосов вниз и внезапно почувствовал под собой пустоту. Мои рукавицы наполнились снежной кашей, за которую невозможно держаться, ноги опустились под воду. Рюкзак на спине, словно надутый баллон, держал пока меня на плаву, да застрявшие в торосах нарты не дали окончательно уйти на дно Северного Ледовитого океана. Из моей груди вырывался тихий, не узнаваемый мною голос: «Господи, за что? Неужели это конец?»

А полюс был так близок! Вода проступила через комбинезон и нательное белье, жгучим холодом охватила тело до самой груди.

Взмолился: «Святой апостол Петр, покровитель путешественников, рыбаков и охотников! В рай ли ты мне уготовил дорогу?» Но не успел апостол Петр дотянуться до своих ключей, чтобы открыть двери рая, как я уцепился левой рукой за край льдины, а правой за ремень, связывающий меня с нартами. И я, чуя за спиной неминуемую гибель, изо всех сил вытянул свое тело на прочную льдину…

И вот 9 мая 1990 года я стоял в точке Северного полюса и радовался. Я всегда хотел быть похожим на японского путешественника Наоми Уэмуру, его фотография всегда со мной. И теперь моя мечта сбылась, я повторил то, что он совершил в 1978 году. В этот день Наоми второй раз побывал на Северном полюсе со мной.

В 1986 году французский полярный исследователь Жан Луи Этьен тоже как Наоми достиг в одиночку Северного полюса. В 1990 году я отправился в экспедицию и стал третьим человеком в мире, покорившим Северный полюс. Так мы открыли эру одиночек.

16 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, пусть этот день будет радостным и безгрешным. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

Ветер постепенно усиливается W-SW – 40 узлов, порывы 50 узлов и по прогнозу до 65 узлов.

Прогноз очень страшный. Это уже ураган: все, что больше 50 узлов, – ураган, а у меня будет все 65.

Пик шторма с утра 17 февраля по 12 часов 19 февраля. Мой метеоролог Ли советует идти в координаты 51 градус южной широты и 172 градуса западной долготы. В этом районе волна – 11 метров.

Чем дальше на восток, тем лучше: шторм выдыхается. Ли рекомендует следовать курсом – 70—110 градусов, пока не пришел ураган. Он говорит, что я уже достаточно набрал севера, теперь нужно уходить на восток, подальше от Новой Зеландии.

00:58

Ночь.

Сейчас мои координаты:

51° 55’ – Ю. Ш.

177° 21’ – В. Д.

В одиночном плавании всегда не хватает времени для сна. Сон для моряка – большая роскошь. С юности я готовился к жизни путешественника, поэтому приучал себя спать понемногу. Знал, что надо тренироваться, если я хочу стать путешественником, тем более хорошим. Если ты ставишь цель в одиночку обойти на яхте вокруг света без захода в порты, то главная задача – научиться спать очень малое время. Я начал уделять внимание не только искусству управления яхтой, но и мастерству практически не спать на протяжении шести-семи месяцев. Мое первое путешествие вокруг света на яхте «Караана» длилось чуть больше семи месяцев – 224 дня.

На яхте всегда много работы: постоянно надо следить за курсом и настройкой парусов. Ветер постоянно меняется, так что времени на сон нет. Я понял, что полчаса сна – это чересчур, что 10 минут – многовато, даже одна минута – это слишком.

В шторм яхта будет спускаться с одной волны к другой. Сон должен длиться меньше минуты и даже меньше 15 секунд, поскольку, как мы знаем, штормовое затишье между двумя гребнями волн равно 10–15 секундам. Яхтсмен должен успеть отдохнуть, затем проснуться, поставить яхту так, чтобы гребни волны не опрокинули яхту. Значит, на сон надо 2–3 секунды. Я начал искать возможность решить проблему, как спать, не засыпая, как достичь вершин диалектического сна. Ведь такой отдых балансирует на тончайшей невидимой грани, отделяющей сон от бодрствования. Есть много способов тренировки короткого сна. Я использовал секрет монахов – «сон с ключом в руке». Они издавна практиковали его, чтобы непрестанно молиться.

Сядьте на стул, желательно жесткий. Откиньте голову на спинку, расслабленные кисти рук должны свободно свисать вдоль стула. Запястья болтаются в воздухе. Сидя в таком положении, возьмите тяжелый ключ и держите его в подвешенном состоянии, едва придерживая кончиком указательного и большого пальцев левой руки. Непосредственно под ключом поставьте на пол перевернутую вверх дном тарелку. Когда все приготовлено, вам остается только оказаться во власти сна. Вы начнете засыпать, кисти расслабятся, пальцы разожмутся, ключ выскользнет и ударится о тарелку – звук разбудит вас. Вы даже не поймете, заснули или нет. Но заметите, что этой секунды вам хватило для физического и психического восстановления – на час или два работы. Именно то, что вам необходимо в океане. Повторяя это упражнение раз за разом, вы сможете месяцами обходиться без глубокого сна.

08:25

Координаты:

51° 43’ – Ю. Ш.

178° 37’ – В. Д.

Небо затянуто тучами, темно. Не будь туч, появилась бы луна. Идет мелкий дождь. Левым бортом я нахожусь на траверзе островов Антиподов – до них 100 миль. Впереди по курсу 90 градусов – никого и ничего, только мыс Горн. А до него – 4 тысячи миль, со штормами, ураганами, холодом, опасностью.

Уже чувствуется надвигающийся шторм. Океан неспокоен, ветер дышит неровно. Поднимается с 15 до 25 узлов, затем снова опускается до 15. Я убрал солинг, хорошо его закрепил и крепко смотал. Завтра, когда будет светло, полезу на нос и прикреплю его дополнительными веревками. Поставил стаксель. Грот зарядил на последнюю полку. Работал больше часа на палубе под дождем, весь промок. Но зато приготовился к шторму. Ветер усилился до 30 узлов. Барометр – 1001 мбар. Получил прогноз от Ли, что ветер усилится до 60–65 узлов 17 февраля, волны поднимутся на 12–13, порой 16 метров.

Я зашел в Западное полушарие.

18:02

51° 43’ – Ю. Ш.

179° 28’ – З. Д.

Барометр – 996 мбар.

Погода сейчас самая ненастная: то снег, то дождь, а еще сильный ветер и холод. Здесь в океане себя надо крепко держать в узде. Каждый прожитый миг дается с огромным напряжением сил: нельзя ни на минуту ослаблять настороженного отношения ко всему, что происходит вокруг.

Пробивается солнце сквозь тучи. Ветер неровный, то уменьшается, то увеличивается. Здесь дни мои похожи один на один, а душа раскачивается под ударами несметных волн.

Со штаба гонки сообщили, что до шторма в 12 баллов осталось 24 часа. Я и моя яхта «Алые Паруса» находимся в 500 милях к западу от шторма в 12 баллов. Шторм движется от Антарктиды на северо-восток со скоростью 20–25 миль в час и уже сегодня ночью обрушится на яхту. Границы шторма очень велики: от 45-го до 65-го градуса южной широты, так что укрыться или избежать столкновения с ним не представляется возможным. Я предпринял попытку подняться до 51-го градуса южной широты, но это лишь уменьшит пребывание меня и моей яхты в зоне шторма всего на пару часов. Подниматься выше уже не имеет смысла, яхта уходит с генерального курса, а столкновения со штормом все равно избежать не удастся.

Метеоролог проекта Ли Брюс пишет: «К сожалению, надежда на то, что шторм изменит траекторию и пройдет южнее, не оправдалась. Исходя из курса яхты и траектории шторма, Федор окажется в западном крыле шторма с 6 утра 17 февраля. Компьютерное моделирование всегда недооценивает и занижает показатели по ветру и волнам, и, хотя прогноз обещает волну 11,5 метра, я считаю, что волны будут 12, а иногда и 15 метров. В период с полудня 17 февраля по полдень 19 февраля можно ожидать и более высокие волны».

Рассчитываю, что к 6:00 утра 18 февраля яхта будет находиться в координатах 51-го градуса южной широты и 172-го градуса западной долготы.

18 февраля ожидается ветер в 45–50 узлов. Порывы – 65 узлов (ветер ураганной силы – 117 км в час). 19 февраля с 00:00 часов шторм начнет уходить на северо-восток, ветер будет постепенно затихать, но останется гигантская волна – 12+ метров. Все эти дни я и моя яхта будем находиться в режиме выживания двое суток. Я в отчаянной ситуации, но не отчаиваюсь. В такой режим яхты переходят, когда курс и скорость не имеют значения. Задача – пережить шторм, сохранить яхту и такелаж. Я положил 40-футовый гик на палубу и полностью спустил грот. Яхта идет под стакселем, а при 60 узлах площадь паруса буду уменьшать с семидесяти квадратных метров до трех, то есть фактически яхта будет идти под шкотовым углом от стакселя.

Ветер зашел в правый борт (яхта идет на правом галсе), так что в балластные танки правого борта я закачал шесть тонн воды. 48 часов яхта будет находиться в эпицентре шторма. Даже для меня это много – эти 48 часов покажутся вечностью.

Сложным будет момент после 19 февраля, когда ветер упадет до 30 узлов и «придавленная» ветром волна поднимется в полный рост. Шторм в 50–60 узлов передаст водному пространству колоссальную энергию. Эта энергия в виде океанской зыби двинется на северо-восток и уже через 100 часов достигнет экватора и западного побережья Южной Америки.

У меня есть опасения гигантской волны, особенно ее двух-трехметровых гребней, которые движутся быстрее, чем океанская зыбь. Они постоянно обрушиваются. Иногда это обрушение приходится на мою яхту, и тогда тонны воды проносятся по палубе, сметая все на своем пути.

В ночь с 16 на 17 февраля я на макси-яхте «Торговая сеть “Алые Паруса”» пересекаю 180-й градус восточной долготы и выхожу в Западное полушарие. В этом полушарии яхта будет находиться до момента пересечения нулевого меридиана (Гринвича). Для этого мне надо будет перейти Тихий и большую часть Атлантического океана. Это всегда радостное событие для яхтсменов, аналогичное пересечению экватора. Но у меня сейчас не самое праздничное настроение. С момента выхода в Западное полушарие яхта находится в южном крыле шторма, который усиливается с каждым часом.

Новый прогноз не приносит надежд на то, что шторм ослабеет или сменит траекторию.

Согласно прогнозу, это один из тех «совершенных штормов», когда все условия «благоприятствуют». В районе Новой Зеландии образовался обширный антициклон, в котором циркулируют горячие ветры.

В Новой Зеландии стоит аномально жаркая погода. Суша и прибрежные воды сильно прогреты. В это время с Антарктиды поднимается циклон, который наполнен холодным ветром. 17 февраля эти две системы объединятся, и на протяжении 48 часов антициклон, находясь над прогретой сушей, будет гнать горячий воздух в антарктический фронт, тем самым подпитывая его энергией.

Я и моя яхта окажемся в эпицентре этой турбулентности. Долгосрочный прогноз показывает, что этот шторм пройдет через весь Тихий океан – до мыса Горн, но самый сильный ветер будет к востоку от Новой Зеландии, там, где нахожусь я и моя яхта «Алые паруса».

17 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

52° 16’ – Ю. Ш.

175° 42’ – З. Д.

Барометр – 989 мбар.

Шторм: ветер 40–50 узлов.

Дождь. Холодно. До мыса Горн – 21 день. 3350 миль.

Ночь прошла сложно. Океан нервный, ветер идет порывами, волна хаотичная. Природа напряжена, идет дождь со шквалами. Пытался поспать минут тридцать. Правда, больше десяти минут не получилось, ветер заходил и усиливался, приходилось выбегать на палубу. Да и полноценным сном это назвать сложно. Я его называю «волчий сон». Ты проваливаешься в забытье, сидя на баночке в штурманской рубке. Все время приходится носить одежду, даже когда пытаешься поспать. Я одет в штормовой костюм, сапоги, шапка, ношу страховочный пояс, которым пристегиваюсь к страховочному линю прежде, чем выйти на палубу.

Утром сварил рис с сухофруктами. Не знаю, когда получится в следующий раз приготовить горячую еду. Заправил пару термосов кипятком. Давно меня не прихватывал такой шторм, но тут ничего не сделаешь. Если бы он шел с запада на восток, как это часто бывает в Южном океане, то я бы поднялся на 50-й или даже на 48-й градус и пропустил его. Этот же идет из Антарктиды нам наперерез, направляясь на северо-восток. В какой-то момент яхте придется его пересечь, а точнее сказать – он накроет нас, и мы окажемся в его правом крыле, затем в центре и выйдем на западе. Ночью я прошел острова Антиподов, они последние на маршруте – впереди только мыс Горн.

Старший сын Оскар! Ты знаешь, что бездеятельная сонливая земная жизнь препятствует продвижению Духовной жизни, которая приближает к Богу. Нельзя взойти на Эверест, не приведя в движение мускулы. Нельзя стоять на вершине Эвереста – 8848 метров – без обострения духовного сознания. Только там ощущаешь трепет от великого присутствия Господа Бога. Не нужно мужества, чтобы мечтать о восхождении на Эверест. Но оно очень потребуется, когда ты начнешь восхождение к нему.

Если я во время молитвы к Богу засну, сведется на нет весь смысл моего служения Богу. Молитва должна быть постоянной. Если в течение дня или ночи будет прервана молитва, вход для врага в душу мою будет открыт. Потому только постоянная молитва оправдывает свое название. Если часть времени я провожу в бодрствовании духа, а остальное время беспечно, забыв обо всем, то будет ли польза от такой половинчатости молитвы к Господу Богу? Только полное устремление и полнота действий дадут желаемый результат духовной жизни и познания Бога.

Старший сын Оскар! Если ты что-нибудь делаешь, должен иметь в памяти Творца вещей: если видишь свет, помни Даровавшего тебе это; если видишь небо, землю, море и все находящееся в них, удивляйся и прославляй Создавшего все это; если надеваешь на себя одежду, вспомни, чей это дар и благодари Промышляющего о твоей жизни. Кратко скажу тебе: «Всякое движение да будет тебе причиною к памятованию и прославлению Бога нашего Иисуса Христа».

22:58

Ветер – 50–60 узлов WSW. Курс яхты – 95—100 градусов. Барометр – 990 мбар.

Шторм в пике по прогнозу Ли подтвердился. Главное, чтобы он не стал еще сильнее.

Господи, Иисусе Христе, дай мне, грешному, пережить этот шторм. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

Ведь я помню, как суровы могут быть силы природы.

7 июля 1993 года. Я лежу в полной темноте, распластанный на койке своей кормовой каюты. Мучительно болит спина. Так что же со мной было? Я окончательно проснулся. Так где же я? Отчетливо понимаю, что я на яхте. Но мое сознание, в полном одиночестве и тоске, подсказывает мне, что я только что присутствовал при казни Иисуса Христа. Я ощущал и ясно помню все подробности того дня, когда был распят наш Спаситель.

Как апостол Павел говорил: «Я был в теле и не в теле. Не знаю. Бог знает», так и я сейчас хочу ясно представить, где находился мой дух, когда вот уже два дня мое тело разбито болезнью и лежит прикованное к постели.

Два дня бушевал шторм, ветер гнал «Формозу» к Сейшельским островам. Держать на курсе яхту очень тяжело. Через каждый час мы, с моими друзьями и помощниками, сменяли друг друга у штурвала. А мне приходилось еще подолгу стоять возле рулевого и помогать ему выдерживать курс.

Южный штормовой ветер принес холод из Антарктиды. Он беспощадно пронизывал того, кто стоял на палубе. Я припоминаю, как с большим трудом отстоял свою вахту. Но отойти от штурвала уже не было сил. Меня всего сковало. Мое тело одеревенело, я не мог пошевелиться. Друзья дотащили меня до каюты и уложили на кровать, словно столетнего старца на смертный одр. Затем все ушли на палубу, я остался один.

«Я пролился, как вода, все кости мои рассыпались, сердце мое сделалось как воск, растаяло посреди внутренности моей» (Пс. 21:15).

Я слышал, как ветер усилился, как парни сменили паруса на штормовые, как вода с шумом проходит по палубе. Но я уже ничем не мог помочь им. Я лежал недвижимый.

Мне принесли таблетки от простуды. Надо выпить и постараться заснуть. Я еще попросил снотворного, чтобы быстрее уснуть и забыться от резкой боли. И вдруг исчезла точка опоры, как в горах на вертикальной стене, и ты летишь вниз, теряешь координацию движений. Так и я ощутил, что лечу камнем вниз… И увидел, как Исуса Христа под ужасный вопль неистового народа – «Распни! Распни его!» – вывели из-под арки претория Пилата, соединявшей два здания римского правителя. Крики были подобны грому, поражавшему мой слух.

Как только Исус вышел из претория, тут же два воина возложили на него крест и, окруженного стражей, повели по улицам Иерусалима. Один из старейших фарисеев со злобными волчьими глазами встал поперек дороги, упираясь палкой в мостовую улицы, и надел на голову Господню сухой терновый венок. Воинский сотник дал Исусу чашу, наполненную не водой, а уксусом, смешанным с желчью. Исус пригубил и покорно вернул тому, кто давал сию отраву.

«Может ли Ефиоплянин переменить кожу свою и барс пятна свои? Так и вы, можете ли делать добро, привыкшие делать злое?»

Стучали звоном подковы на копытах лошадей с восседающими на них иудейскими воинами. Лошади скользили и спотыкались о булыжники мостовой. Из-под ног толпы вздымалась пыль, ползла по кривым, горным улицам Иерусалима, словно утренний туман в дождливую погоду.

Пробираясь сквозь волнующийся народ, я устремился к Исусу, надеясь дотронуться до его хитона и преклонить колени перед учителем моим. Но меня грубо оттолкнул сопровождавший Спасителя разъяренный народ. Он не давал мне не только прикоснуться к одеждам Исуса Христа, но и не позволял видеть его. Я слышал только оскорбления и хулу, изрыгавшиеся на Сына Божьего.

Мне никак не удавалось протиснуться сквозь плотную толпу людей, от которых пахло потными волосами и еще чем-то кислым. А полуденное солнце пекло нещадно. И я подумал, что мои молитвы о его спасении не были такими сердечными и не принесли избавления Учителю от нечеловеческих мук. Я захотел проводить Исуса Христа до Голгофы. Но чтобы поскорее выйти навстречу горестной процессии, выбрал другую дорогу, идущую позади пилатовских чертогов.

Мой быстрый шаг сдерживала разносившаяся за многие путешествия обувь. Я бросал на нее презрительные взгляды и громко говорил в назидание самому себе: «Эх, Федор, Федор, ты даже не можешь купить себе новые ботинки. Все тратишь на экспедиции, которыми хочешь принести славу России. Но напрасны все твои усилия, нелепы перенесенные лишения, долгие месяцы в путешествиях то к Северному полюсу, то в плавании вокруг света или восхождении на Эверест».

Когда я забежал вперед горестной процессии, то увидел Исуса всего окровавленного, облаченного в одежду поругания, с терновым венцом на голове и тростью в руке, сгорбленного под тяжестью своего креста. Городская белая пыль застилала глаза Спасителя и делала его черные волосы седыми. Душный ветер с просторов Иудейских степей нагнал в город тучи мух с красными пегими крыльями. Мухи одолевали кровавые раны Господни и безжалостно сосали его кровь.

По пятам сына своего на Голгофу шла Пресвятая Богородица Мария. Шла безмолвно, с пламенной молитвой в сердце к Отцу небесному, прося у него помощи в перенесении этой величайшей скорби.

По пути к Ней присоединялись некоторые благочестивые женщины, принимавшие живейшее участие в судьбе своего Учителя.

Спаситель видел скорбь матери, она дополняла ему страдания. Чем мог утешить Сын, идущий на смертную казнь, Мать свою?

Но вот он обращается к ней, его глаза полны нежности и любви. Он говорит: «Мама! Сие Сын твой», – и указывает кивком головы на Иоанна Богослова. А затем, обращаясь к Иоанну, говорит: «Сие матерь твоя!»

Так Спаситель мира, принося Богу-отцу высочайшую жертву, не забыл своих обязанностей к родительнице. Он, идя на смерть, просил Иоанна, чтобы тот хранил ее, как собственную мать.

Но вот и поворот к Голгофе. Дорога к горе сначала шла по берегу высохшей в это время года реке, а затем круто забиралась по терновым зарослям вала, с которого открывался великолепный вид на Вечный город Иерусалим и на окружающие его селения рабов.

Спаситель остановился на полпути к вершине, оглянулся на город прищуренными глазами и улыбнулся. Идущая за ним процессия людей была вся покрыта белой известковой пылью.

Затем дорога круто пошла к вершине. Исусу, измученному, ослабленному, нужно было подниматься по крутизне с тяжелым крестом – издали он был похож на корабельную мачту.

Я с ужасом замечаю, что Спаситель начинает себя вести как-то странно. Он отстает от двух разбойников, несущих на плечах свои орудия казни. У него подгибаются колени. Исус все-таки пытается удержаться на ногах, но муки лишают его сил, и под давлением тяжелого креста он от изнеможения падает. Тут же подбегает стражник и бьет Его бичом из воловьей кожи, заставляя подняться. Что же делать?

Но тут подходит убеленный сединой старец Симон Киринейский, пожелавший разделить с Господом своим Его тяжкую ношу. Приблизился к Исусу, посмотрел на него слезившимися, потухшими глазами, взял со спины Спасителя крест, возложил на себя, пошевелил плечами, чтобы дерево улеглось на костлявом теле, и мелкими старческими шагами продолжил путь. Это было так неожиданно!

Но вот и Голгофа, страшная Голгофа! Ни одного деревца, только известковые, выжженные палящим солнцем камни. На такое пустынное и дикое место привели Сына Божьего.

Я не ужаснулся тому, что буду наблюдать за распятием, потому что знал подробности смерти Спасителя. Из писания пророков: «Сына человеческого предадут и поругаются над ним, и оплюют его и убьют его». А из Евангелия, что Исус Христос будет предан суду, распят и погребен – и воскреснет.

Вот я вижу, как Симон, отец Александра и Руфа, шатаясь и плохо видя землю, в длинной белой рубахе, босой, на тонких искривленных ногах вышел на вершину горы. С трудом спустил с плеч крест Господний. Лицо старика горело пятнами, веки опухли, мешками спустились на глаза. Он осел на горячие камни. Седая голова на тонкой, коричневой от загара шее низко склонилась. Старик заплакал.

Как только вся процессия остановилась на вершине горы, тут же началось приготовление к казни. Вот видно, как воины взяли у ног Симона крест и положили перед изможденным, окровавленным Исусом.

Первых распинают и прибивают к крестам двух разбойников. Исус смотрит на них и видит мучения их и позорную смерть. После Сын Божий сам простер руки для пригвождения на перекладине креста. По Его шепчущим губам я догадался, что он молит Отца своего, Господа Бога, за всех нас, остающихся на земле с еще большими грехами.

Я пробираюсь сквозь плотно сомкнувшуюся толпу вокруг места казни Сына Человеческого. Едкий запах потных тел, грязных лохмотьев и рубищ не давали мне, не привыкшему к таким запахам, дышать.

Я закричал: «Хочу взглянуть на Учителя своего!» Но воин оттолкнул меня древком копья.

Я снова кричу: «Ведь он – не мы, он – Сын Божий!» Я-то знаю, кто есть Исус Христос. Но воины, охранявшие Его, были все такие дюжие, точно сшитые из воловьих кож. Они ничего не знали и не хотели слушать меня.

Палач, зажимая волосатой рукой тяжелый молоток, со всего размаху бьет по кованой шляпке гвоздя и, как в стену, начал заколачивать гвозди в руки Господни. Кровь из рук Исуса густо брызнула на лицо палача. Но он спокойным голосом говорит: «Потерпи». И берет следующий гвоздь.

Исус покорно лежит и только тихо просит: «Пить!» Он как будто не чувствует боли, только повторяет: «Пи-и-ить!»

Я подошел к стражникам в железных доспехах, сменявших друг друга и карауливших Христа. От шороха сухих камней один воин повернул голову: «Эй, ты зачем подошел сюда?» Он наставил на мою грудь остро отточенное копье. Его руки крепко сжимали древко оружия.

– Давай, человек, уходи, чтобы чего не вышло.

– Я только хочу дать воды казненному, – покорно преклоняя голову, произнес я.

– Не велено!

Глаза мои встретились со взглядом Христа, и этот взгляд проник мне в душу так глубоко, с такой силой рванул в ней струны высокого чувства веры в Господа Бога, что я вздрогнул.

Палач с обрызганным кровью лицом перетянул руки Исуса Христа сыромятным ремнем, затем сквозь ладони Спасителя забил гвозди в твердое дерево креста, чем сыскал одобрение начальников, фарисеев и злобных иудеев. Лицо палача ничем не отличалось от тысячи, от десятков тысяч иудейских лиц, пришедших посмотреть на это зрелище. Его лицо было холодным, волевым, с затаенной энергией, словно изваянное из камня. Черные глаза, плотно сжатые губы, ни одной жалостной черты, ни проблеска снисходительности или злости не было в его лице – только железная воля. Глыбой возвышалась над толпой его неотесанная фигура. Во всем проглядывался человек без воображения, фанатик своего дела, а следовательно, истинный иудей, у которого, как у большинства его соотечественников, казнить человека другой веры укладывалось в жестокие рамки их священной веры и исполнения долга.

Человеческая история знает сотни таких палачей. Это они казнили Спартака, Степана Разина, Николая II с такой же неизменной железной энергией, с тем же сознанием своей веры, с теми же холодными замкнутыми лицами. Но только я об этом подумал, как тут же увидел, что с каждым новым ударом молотка палач свирепел все больше и больше. Его лицо покраснело, на шее надулись толстые жилы, глаза налились кровью.

В три часа после полудня Христа распяли.

Бесшумно подошел, плотно придавливая в пыль ноги, обутые в сандалии без тесьмы, иудейский судья, нечестивый Заушен Малхом. Это он просил у Пилата, римского правителя в Иерусалиме, подтверждения его приговора казнить Христа накануне еврейской Пасхи. Судья был среднего роста, с растрепанными от возбуждения волосами, с клочковатой рыжей бородой и с какими-то язвительными глазами. Он обмакнул свою руку в перстнях в сосуд с черной краской, написал пальцами на кресте выше головы Господней «Царь Иудейский». Глядя на Исуса, рассмеялся недобрым смехом и плюнул в лицо Господне. Затем с фарисейской гордостью отошел туда, где стоял весь Синедрион, возглавляемый первосвященником Анной.

Природа вступилась за своего творца. Солнце непривычно закрылось на небе. Сделалось темно, произошло солнечное затмение на земле иудейской. «Какая страшная ночь покрывала бы нашу землю, если бы не было солнца», – подумал я.

Послышался голос Исуса, висящего на кресте. Он простонал: «Элой, Элой! Ламма савахфани?» Что в переводе с еврейского означало: «Боже мой, Боже мой! Для чего ты меня оставил?» И снова уронил голову на грудь.

И тут же открылось солнце и новыми лучами осветило Голгофу, что означает «лобное место». Гора медленно пустела и наполнялась прохладой от наступающего вечера.

Итак, Христос распят.

Каждый недоброжелательный иудей надругался вволю над висящим на кресте Сыном человеческим. Люди потихоньку, уже без диких воплей, стали возвращаться к себе домой с покойным духом. Ушли все, только на земле расплылись тени трех воздвигнутых крестов. У каждого из них чернели по две фигуры карауливших воинов. Они, опершись на копья, видимо, дремали под монотонную молитву, исходившую из уст Матери Исуса и сестры Матери Кленовой. Возле них с растрепанными волосами жалобно плакала Мария Магдалина. Я же беспомощно стоял возле распятого Исуса Христа, а потом пошел в противоположную от Иерусалима сторону. Сделал несколько шагов, еще раз оглянулся на Спасителя и заплакал. Мне казалось, что я виноват в его смерти.

Я пишу имя Господне Исус, а не Иисус. Я признаю то, что было принято на Руси от греческой православной церкви. В старых книгах, в согласии с духом славянского языка, всегда писалось и выговаривалось имя Спасителя «Исус». Но в 1654 году патриарх Никон и его единомышленники начали исправлять древние книги и их изменять, а точнее говоря, портить. Таким образом, в новых книгах имя Спасителя было переделано на «Иисус».

18 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

52° 27’ – Ю. Ш.

169° 08’ – З. Д.

Шторм: ветер – 60 узлов, но он зашел с WSW на SW. Курс яхты – 82 градуса. Скорость – 12 узлов.

В эти дни, с 18 по 19 февраля, будет самый сильный шторм – до 65 узлов.

20:00

Сын Николай! Научись вспоминать и произносить имя Бога всегда с великой верою, благоговением и любовью, и с благодарным сердцем. Никогда не произноси Его легкомысленно.

Перебирая в памяти события последних дней, прихожу к выводу, что я часто пренебрегал опасностью. К тому же стал забывчив и рассеян, в том числе забываю надевать страховочный пояс, когда выхожу на палубу и работаю с парусами, и потерял несколько нужных вещей. Это можно объяснить только моим легкомыслием и несерьезным отношением к опасностям. Я стал излишне суетлив.

А ведь в океане любая ошибка может стать роковой. Мне необходимо хладнокровие, без которого немыслимы спокойные и последовательные поступки, ведущие к достижению цели. А у меня цель обойти в одиночку вокруг Антарктиды. Только наедине с собой.

Созерцая окружающий мир, будь то это океан, или высокие горы, или ледовая равнина Арктики, или снежные просторы Антарктиды, можно уверовать и быть религиозным без каких-либо слов. Но когда люди прибегают к выражению своей веры словами или начинают разрабатывать религиозную систему на основе представления о Боге и применения этой системы к себе и окружающим, вот тут и кончается религия и начинается философия.

А философия к Богу никакого отношения не имеет. Чем больше человек вникает в философские учения, тем дальше он уходит от истинного Господа Иисуса Христа. К примеру, безграмотная старушка в храме ближе стоит к Богу, чем великие философы, как, например, Иммануил Кант и другие.

21:50

Шторм, ветер неровный, по небу несутся тучи дождевые, снеговые и со снежной крупой. Когда догоняют яхту, ветер усиливается до шестидесяти и более узлов. Проходит туча – ветер опускается до пятидесяти узлов. Таким образом, тучи меня и мою яхту бьют, как плохой хозяин лошадь хлыстом.

Вопрос лишь в одном: сколько я выдержу, и сколько моя яхта сможет сопротивляться этому ветру и этой волне? Но ведь я уже столько пережил, да и моя яхта вытерпела. Может быть, этот шторм вернет меня на путь истинный? Только Господь Бог знает.

22:53

Мои координаты:

52° 22’ – Ю. Ш.

168° 31’ – З. Д.

Барометр – 1002 мбар.

Оскар прислал сообщение:

«Французский тримаран-гигант «GROUPAMA-3» под управлением десятерых яхтсменов-профессионалов, находясь в 80 милях к юго-западу от Новой Зеландии, перевернулся и в настоящий момент дрейфует на северо-запад. Все десять членов команды смогли забраться в центральный корпус тримарана и сделать звонок по спутниковому телефону в парижскую штаб-квартиру. Шкипер Франк Камма сообщил, что высота волн была 7 метров, а ветер 40 узлов. Тримаран специально поднялся на север, чтобы уйти от надвигающегося шторма в 12 баллов.

«Крушение произошло в секторе ответственности береговой службы Новой Зеландии. В 01:25 по местному времени морской поисково-спасательный центр Франции связался с Новозеландским центром и сообщил, что в 01:20 получен сигнал SOS от французского тримарана «GROUРAMA-3». Из порта Веллингтон (Новая Зеландия) вышли суда поисково-спасательной экспедиции, их сопровождали два вертолета. Предполагается, что вертолеты снимут экипаж с корпуса перевернутого тримарана и доставят спортсменов на борт спасательного судна. Дальнейшая судьба 33-метрового тримарана пока неизвестна. Возможно, будет предпринята попытка взять его на буксир и попытаться доставить в Новую Зеландию. Погода не благоприятствует такому развитию ситуации. Тримаран стартовал из Франции, чтобы совершить попытку обойти вокруг света нон-стоп и выиграть приз на Кубок Жюля Верна. Находясь в Южном океане, тримаран попал в северное крыло надвигающегося урагана, который сейчас бушует в координатах яхты «Торговая сеть “Алые Паруса”», и пытался избежать столкновения с эпицентром. Размеры тримарана (33 метра) и экипаж 10 человек позволяют паруснику идти со средней скоростью 25 узлов, проходя за сутки 500+ миль и опережать надвигающиеся фронты и шторма. На момент аварии тримаран находился на 48-м градусе южной широты, в 220 милях севернее координат яхты Федора Конюхова.

С 00:00 18 февраля яхта «Торговая сеть “Алые Паруса”» находится в эпицентре урагана, где ветер 65 узлов в час (120 км в час) и волна 15 метров (согласно метеопрогнозу). У нас пока нет возможности связаться с яхтой, мы не знаем, какая ситуация на борту, но получаем координаты яхты в автоматическом режиме через буи «Аргос» и определяем ее местоположение.

Яхта будет находиться в эпицентре урагана еще сутки, после чего ветер упадет до 35 узлов (50 км в час)».

19 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, помилуй и спаси меня, грешного. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

52° 20’ – Ю. Ш.

168° 03’ – З. Д.

Шторм: ветер – 40–55 узлов. Идет шквалами. Очень большие волны. Но наконец-то появились альбатросы, которых не было в прошедшие дни.

Я взял себе в помощники безмерное смирение Давида Блаженного.

00:55

Метеоролог Ли пишет мне по компьютеру, что еще часов шесть будет держаться такой ветер, а потом он упадет до 35–40 узлов. Я прикидываю, какую картину нарисовать на холсте. Сюжет ее мне в принципе уже ясен: во время шторма яхта мчится вверх, на гребень волны, альбатросы летят внизу, в межволновой «долине». Волны действительно гигантские – метров 18, а может, и больше. И когда яхта взлетает на гребень, то я вижу спины птиц, парящих внизу.

До мыса Горн – 3184 мили, при скорости 8–9 узлов – 15 дней.

08:44

Шторм. Порывы ветра от 35 до 50 узлов. Он поднимается за считаные минуты. Сейчас уже темно, небо в рваных тучах, на северо-западе просматривается луна. Очень холодно, а когда подходит шквал, то он обязательно приносит дождь или снег.

14:05

Мои координаты:

52° 23’ – Ю. Ш.

164° 54’ – З. Д.

Сын мой, Николай! Будь воздержан в пище, помни слова преподобного Иоанна Лествичника: «Возобладай над чревом, пока оно не возобладало над тобой». А святой Иоанн Златоуст писал: «Ничто столько не противно и не вредно телу, как пресыщение, ничто столько не разрушает, не обременяет и не повреждает его, как неумеренное употребление пищи. Невоздержанные в пище так неразумны, что не хотят даже столько поберечь себя, сколько другие берегут мехи. Ибо продавцы вин не наполняют мехи более надлежащего, дабы не порвать их, а они и такой заботы не хотят иметь о бедном своем чреве, но до чрезмерности обременяют его пищею и наполняют вином <…>, и таким образом сугубо стесняют дух и ту силу, которая управляет жизнью. Чревоугодие преждевременно приближает к старости, притупляет чувства, омрачает мысль, ослепляет проницательный ум и возлагает большую тяжесть и несносное бремя».

Только в океане спадает пыл и сор тления. Здесь в океане можно впитать цельность мироздания, если ты созрел для этого.

Когда люди поймут, что они созданы и посланы на Землю (то есть на нашу планету) для эволюционирования, а не для прозябания своих отпущенных лет на клочке суши, тогда они выйдут в океан, в космос. Только не надо сейчас сопоставлять плавание по океану стальных коммерческих судов, военных кораблей и полеты в космос. Нет, это не тот океан и не тот космос. Человек должен прежде в себе понять, куда и зачем он должен плыть или лететь. Только тогда можно отправляться в этот путь. Надо навсегда усвоить, что ни океан, ни космос нельзя превращать в работу. В работу, за которую платят деньги, то есть зарплату. Человек не может оторваться от земли или отойти от суши, когда его держит как якорь зарплата или должность профессии моряка или космонавта.

Человек, уходящий в эти стихии, должен приобрести богатство духа, а не богатство вещей.

Сейчас духовно богатому человеку жить позорно, на него смотрят как на преступника. А материально обеспеченный сегодня выглядит привлекательно. Так было и так будет – утверждает большинство, а справедливо ли это?

Я зашел в «Глаз» шторма – ветер стал на 5—10 узлов меньше, сейчас он под 40 узлов (70 км в час). Есть первые потери на яхте: перестал работать ветроуказатель марки «B & G». С топа мачты, наверное, его сорвало ветром, или от сотрясения вышли из строя сенсоры. Пока не могу разглядеть, что там, на 35-метровой высоте. Сейчас ориентируюсь по резервному указателю марки «Raymarine». Это более простая система (кризисный вариант), и мы ее установили как запасную. Вот и пригодилась!

Ветер рабочий, но вот волна просто нереальная. Идут горы по 200 метров в ширину. Их высота достигает второй краспицы на моей мачте (вторая краспица на мачте яхты «Торговая сеть “Алые Паруса”» находится на высоте 14 метров). На вершине такого водяного монстра несется «барашек» – пенистый гребень в 2–3 метра высотой. И такие утюги идут минута за минутой, час за часом. Выходит, я занимаюсь утомительно бесконечным серфингом, разве что у меня «доска» длиной в 25 метров.

Сейчас глубокая ночь – иду вслепую, направление волны меняется, она уходит с юго-запада больше на юг. Ориентируюсь по ударам в корпус. Стараюсь держать волну под 120 градусов в корпус. Пару раз лодка едва не сорвалась в брочинг – резкий поворот в наветренную сторону, не поддающийся управлению, но автопилоты справились.

Получил сообщение, что все парни с французского тримарана «GROUPAMA-3» живы и спасены. Слава Богу! Я хорошо знаю эту команду и шкипера Франка Камма. А с их штурманом Ивом Парле мы участвовали в кругосветной гонке «Vendee Globe» в 2000 году. Я как раз думал перед штормом, что французам сейчас тоже нелегко на многокорпусном судне в такую погоду. И вот мы с яхтой опять одни в Южном океане. Я так понял, что тримаран уходил от шторма, но попал на мелководье Новозеландского шельфа, где их накрыла высокая и короткая волна. Мне еще продержаться 12 часов максимального ветра, а там начнет он затихать. Когда ветер упадет до тридцати узлов, можно будет расслабиться. Главное, чтобы моя яхта выдержала.

20 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

52° 23’ – Ю. Ш.

162° 28’ – З. Д.

Барометр – 1015 мбар.

Курс – 103 градуса.

Шторм прекратился. Ветер дует со скоростью 30 узлов, идет мелкий холодный дождь. Океан покрыт мокрым туманом. Я пожарил картошку – три дня не ел ничего горячего. Открыл банку консервированных помидоров. Почистил луковицу и выбрал хлеб, который еще не заплесневел. Налил полкружки белого вина и сказал: «Приятного аппетита, Федор».

В центре Тихого океана – аппетит хороший, это важно.

02:10.

В этом районе я был на яхте «Караана» 25 ноября 1990 года. Тогда я читал Святое Писание и сейчас тоже читаю. Христос говорил: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». Здесь я один, как жаль.

17:00

Идет дождь, все промокло. Кажется, и моя душа стала мокрой, и ее можно выжимать как губку. От такой работы, то ставя, то убирая паруса, я дышу, словно старый астматик, лицо покрылось потом, хотя в воздухе пахнет морозом. Пришло письмо от Оскара. Он пишет, что ветер после 18 часов будет уменьшаться. Барометр тоже ползет вверх – 1021 мбар.

21:50

Ветер стихает на южном горизонте. Сквозь тучи просматривается голубое небо. Буду увеличивать парусность. Раскручу стаксель и отпущу грот до первой полки. Холодно, ветер из Антарктиды. Мерзнут ноги, сапоги не греют, носки мокрые.

Мне часто говорят: «Ради чего ты совершаешь экспедиции, одну за другой?» Я отвечаю: «Я живу результатом поиска». А в поиске – усердие. Мне необходимо предпринять попытку, пуститься в путь.

Цели экспедиции я всегда ставлю приблизительно, ведь в пути множество случайностей. Ты не можешь знать, когда вернешься. С одной вершины горы видна другая. Но если идти в такую дорогу за плату и подыматься на Эверест ради денег (работать за вознаграждение), словно нанятый по контракту, то ты лавочник, а не человек. И тем более не путешественник – человек, который знает только направление пути. Для путешественника важно идти, а не прийти куда-то, ибо приходим мы только к смерти.

Сын Николай, если ты хочешь стать мудрым, держи в уме эти слова из притчи 1.7: «Начало премудрости – страх Господень».

Без меры грешен перед правдою Божией; тяжко душе моей, страшно душе моей пред правдою Божией. «Спаси меня, Боже, я погряз в глубоком болоте, и не на чем стать, я изнемог от вопля, засохла гортань моя, истомились глаза мои от ожидания Бога» (Пс. 68:3,4).

Только в старости я начал предугадывать движение противоборствующих стихий: ветра и океанской воды.

21 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, помилуй меня, грешного.

Сегодня мои именины, день моего небесного покровителя – святого великомученика Феодора Стратилата.

Святой мученик Феодор Стратилат жил на рубеже II–III веков, происходил из города Евхаит (Малая Азия), был правителем города Гераклея Понтийская (ныне Эрегли). За исповедания христианства при императоре Ликинии в 319 году был предан жестоким мучениям, а затем обезглавлен мечом.

Мне важно увидеть восход.

04:29

Иду в точку:

54° 30’ – Ю. Ш.

146° 00’ – З. Д.

Увеличил парусность. Ветер стихает, а волна от прошедшего шторма еще не успокоилась: яхту раскачивает, а паруса хлопают. Оскар передал, что на 63-й градус южной широты приходится центр небольшого шторма. И этот шторм 22 февраля после 18 часов захватит меня крылом, скорость которого – 40–50 узлов. Но обещают, что шторм не будет длительным – всего 12–15 часов.

06:30

Сегодня полное лунное затмение. Но я его не увижу – небо затянуто тучами полностью, без просветов.

Оскар прислал прогноз и рекомендует идти в точку 55 градусов южной широты и 140 градусов западной долготы.

И еще прислал сообщение, что сегодня американцы будут сбивать свой старый спутник-разведчик, и на мой район Тихого океана до 4 марта будут падать его обломки. Только этого мне еще не хватает! Мало того что айсбергов в воде остерегаться надо, так еще и голову надо беречь от падающих с неба осколков.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани от людской глупости!

Все-таки человек еще очень далек от того, чтобы достойно вести себя в космосе. Если запускаешь спутники, то после их отработки – забери их, доставь на Землю и отправь в утиль, а лучше бы отправить в бесконечный космос, в другие галактики. Но не загрязняй атмосферу и океан таким варварским способом.

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистые Твоея Матери и всех святых, помилуй меня. Аминь!

Курс – 105. Скорость – 7 узлов. Ветер 20–25 узлов W. Барометр —1027 мбар.

До мыса Горн – 2782 мили, при скорости 7 узлов – 15 дней.

Такое же, примерно, расстояние от Кергелена до Олбани – 2780 миль. От мыса Доброй Надежды до Олбани 3700 миль – 21 день. От мыса Доброй Надежды до Олбани – 3000 миль – 17 дней. От мыса Горн до Олбани – 6700 миль – 38–40 дней. Прошел 4390 миль.

Вышел на палубу, поднял голову. Надо мной было только темное небо, усеянное звездами. Постепенно мои глаза привыкли к темноте. В путешествиях я привык определять время по звездам.

Сколько я уже не чувствовал запаха костра? Таежного костра. Здесь в океане нет запаха. Соль без запаха. Я считаю, что самая чуждая человеку стихия – это стихия морская. Здесь для человека нет ничего такого, что бы могло его умилять. Нет звуков, нет ярких красок, нет ничего, на чем бы мог остановиться глаз. Для глаза человеческого требуются и вертикальные линии, и горизонтальные, а здесь их нет. Да и под собой не ощущаешь твердой почвы. Все это еще с большим трепетом напоминает ту жизнь на берегу. Я часто здесь вспоминаю, даже иногда во сне вижу и слышу запах костра и нашу уссурийскую тайгу. Какое было блаженство охотиться в тайге, идти зимой по следу зверя, спать у костра.

Я любил ночевать под открытым небом без палатки просто у чуть горящего костра, сложенного из бревен – нодьи, или, как ее ласково называют охотники, «Надюша». Только возле нее в зимнюю стужу по-настоящему согреется охотник и спокойно выспится. Сделать и зажечь нодью непросто. Для этого нужен ровный сухой кедр с плотной без гнили сердцевиной и без сучков в нижней части ствола, а толщина ствола должна быть определенной, не больше полного обхвата. Нелегко найти такой кедр. Не всегда мне приходилось спать у хорошей нодьи. Если кедр попадался кривой, с сучками или с гнильцой, у такой нодьи не только хорошо не выспишься, но и замерзнешь.

Но вот я нашел подходящий для нодьи кедр, спилил, разделал на два двухметровых отрезка, потом вытащил их на ровную площадку и накатывал один на другой стенкой. Затем подпер стенку с торцов длинными кольями, чтобы верхнее бревно не свалилось, воткнул в паз между бревнами с той и с другой стороны множество смолистых лучин и щепочек. Когда все было это сделано, поджег все их разом. И пока они разгораются, пока обхватывают широким ровным пламенем всю оболонь верхнего бревна, я тем временем рублю хворост, тонкие сушины и развожу костер возле нодьи в двух метрах. Когда земля от костра прогрелась, разгребаю жар и пепел тщательно притаптываю, и на этом черном пепелище настилаю пихтовые ветки. За спиной сооружаю каркас из жердей и рогатин, которые обтянул целлофановой пленкой, и получалась как бы стенка-экран.

Когда с лагерем было покончено, я начинал приготовление ужина. Нодья горит ровным жарким пламенем часов десять. Правда, снизу от мерзлой земли, сквозь мерзлые ветки в бок тянет холодом, и время от времени наползает на тебя едкий дым или падает отскочивший от нодьи уголек. Но это все мелочи, на которые уставшее тело не обращает никакого внимания. Спать! Спать! Спать!

Сын Николай! Никогда не употребляй клятвы и не призывай имени Божия всуе.

Сохрани это правило до конца своей жизни.

Я на своей яхте «Торговая сеть “Алые Паруса”» продвигаюсь на восток со скоростью 10–12 узлов.

До мыса Горн – 3000 миль. Планирую оставаться в центре коридора «Antarctica Cup» в районе 52–54 градуса южной широты. Все время думаю, как примут нас мыс Горн и пролив Дрейка на этот раз.

Пролив Дрейка соединяет южные части Атлантического и Тихого океанов. Высота волн в проливе иногда достигает 30 метров, а между волнами могут скрываться айсберги. Пролив Дрейка назван в честь «Пирата Елизаветы» – английского капера, позже вице-адмирала сэра Фрэнсиса Дрейка, обогнувшего мыс Горн в 1578 году во время своего кругосветного путешествия. Пролив Дрейка является самым широким проливом на Земле – в самой узкой части он достигает ширины около 820 км. Также является и самым глубоким – с глубиной более 5000 м.

Необычным будет, обогнув мыс, продолжать путь на восток. В предыдущих походах яхта всегда уходила на север, к экватору. Но в этот раз нужно оставаться в этих широтах до самой Австралии. Хочу поблагодарить всех, кто переживал и молился за нас с яхтой во время шторма. Спасибо. У меня на борту частичка мощей святого апостола Андрея Первозванного. Я уже второй раз иду с ними вокруг света на этой яхте. В этот шторм были моменты, когда мы шли на пределе, но я себе говорил, что нужно бороться, и просил яхту подниматься после очередного удара, ведь мы должны вернуть мощи в Россию. Было страшно думать, что, если со мной что-то случится, мощи останутся здесь, в Южном океане, на большой глубине.

По календарю сегодня полная луна, и так хочется ее увидеть, но небо сейчас все затянуто тучами. Ночью темень такая, что бушприта не видно. Постоянно идет дождь, переходящий в мокрый снег. Вся экипировка мокрая. Я чередую один мокрый костюм с другим, таким же мокрым, но он, повисев пару часов на вешалке, вроде как «подсыхает». Сыро на палубе, сыро в каюте. Конденсат повсюду – на переборках, на потолке. Спальный мешок выглядит так, как будто его постирали, но не высушили. У меня есть пара спальных мешков, но хотелось бы штук десять. Волна в океане большая, и нет возможности открыть люки для проветривания. Сырость и холод – вот основные проблемы. В Южном океане бывают ураганы и гигантские волны – но они приходят и уходят, а холод держится 24 часа – дни, недели, месяцы. Вот сейчас сижу в навигационной рубке – ноги завернуты в пластиковые пакеты, чтобы уменьшить теплопотерю. Сапоги все мокрые, их кожа пропиталась водой. Сколько перепробовал за все годы плавания в Южном океане, но ни одни не выдерживают испытаний. На северо-востоке виднеется голубой просвет на облачном небе.

Мои размышления прервал свист закипевшего чайника. Надо пить чай и немного отдохнуть. Ночь будет сложная, барометр падает к изменению погоды. Я живу бок о бок с опасностью с тех пор, как моя яхта отошла от причала Олбани. Каждый день я выживаю. Каждую секунду я могу погибнуть. Весь мой путь вокруг Антарктиды – это одна тягостная работа.

Запустил двигатель для подзарядки аккумуляторов. Уже вечер, солнце скрылось где-то за тучами. Должно быть, заходит за горизонт. Но я ни солнца, ни горизонта не вижу. Все в тучах в мокром тумане.

Ветер усиливается до 30 узлов WSW и больше. Убрал грот на одну полку. Ночь темная. Все небо затянуто тучами, хотя там, за тучами, прячется полная луна. Но тучи не дают ей освещать нам путь.

22 февраля 2008 года

Тихий океан.

Боже, милостив буди мне, грешному. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

53° 44’ – Ю. Ш.

153° 10’ – З. Д.

Барометр – 1030 мбар.

00:38

Ветер – 25–30 узлов WSW. Скорость яхты – 8–9 узлов, курс – 105 градусов.

00:48

Ветер усилился до 50 узлов. Шторм. Небо очистилось, и появилась полная луна. Ветер свистит.

05:05

Мои координаты:

53° 51’ – Ю. Ш.

152° 15’ – З. Д.

Барометр – 1030 мбар.

На ранней заре, задолго до восхода, когда тучи на востоке еще мутно-янтарны, альбатросы уже парят над черным океаном и мне мешают в ранней молитве к Богу.

Океан, по которому я сейчас плыву на яхте, велик и непостижим. Мир океана, каким бы он путем ни возник, пребывает неизменным настолько, что даже намека на какое-нибудь поступательное движение невозможно в нем уловить. Он вечен, как звезды и планеты на небесах. Океан константно населен одними и теми же рыбами и животными. Застывшие в своем однообразии полета альбатросы от века в век парят над бескрайним простором океана. Ветер дует то с Антарктиды, то с экватора, в одном месте холодно, в другом тепло. Я не был здесь два года. Это такой малый срок для океана. А для человека?! Но ничего не изменилось. Ни цвет воды, ни тучи, несущиеся над самыми волнами, ни запах соли.

Здесь все постоянно и неизменно.

Океан не имеет истории. Одни птицы улетают, другие прилетают, киты и морские котики мигрируют то с юга на север, то с севера на юг. Ничего не меняется существенно, и никакой пертурбации, как в жизни людей.

Конечно, изменения в океане происходят, но они происходят так медленно, что незаметны не то что для одного поколения людей, а даже для сотни тысяч лет. Здесь жизнь в условиях неподвижности ко времени.

Сегодня день памяти преподобного Геннадия Важеозерского. Преподобный Геннадий был сыном богатых родителей. Желая монашеской жизни, он раздал все свое имущество бедным, стал учеником преподобного Александра Свирского, прошел иноческий постриг и отправился вместе со своим учителем на реку Свирь. Там они жили отшельниками. Затем по благословению преподобного Александра Свирского он ушел на озеро Важа, в 12 верстах от Свирского монастыря, где, оборудовав келью, вел уединенную подвижническую жизнь вместе с двумя своими учениками. Перед своей кончиной преподобный Геннадий сказал своим ученикам: «На этом месте будет храм и общежительный монастырь», что впоследствии и исполнилось. Почил преподобный в 1516 году.

Мой старший сын Оскар пишет, чтобы я шел в точку 53 градуса южной широты и 142 градуса западной долготы, курсом 80—110 градусов.

Впереди – зона низкого давления, но она быстро идет к мысу Горн.

16:45

54° 09’ – Ю. Ш.

150° 05’ – З. Д.

Шторм: ветер 55 узлов дует с WSW.

Смотреть на китов и любоваться их величием хорошо с борта пассажирского лайнера, но только не с весельной лодки длиной 9 метров и шириной 1,5 метра. А тем более, когда ты один. Тяжело переносить такое соседство. Наблюдая за его фонтанами, становится страшно-страшно, а думать о нем ночью – ужасно.

Вот уже два дня меня преследует огромный кит-кашалот. Он не отстает от лодки, идет за ней или возле нее. Что ему нужно от меня и от моего гребного судна? Иногда он очень близко подходит к борту, и мне видно всю внутренность его дыхала. Когда я увидел это чудовище, всплывавшее при луне на поверхность океана, и на поднявшейся от его плавников зыби танцевали звезды, я перестал грести веслами, а сердце мое на миг остановилось. И я вспомнил слова пророка Иезекииля: «У всех руки опустятся, и у всех колени задрожат, как вода». «И какой бы еще предмет ни очутился в хаосе пасти этого чудовища, будь то зверь, корабль или камень, мгновенно исчезает он в его огромной зловонной глотке и гибнет в черной бездне его брюха» (Плутарх, «Моралии», книга о ките).

Когда кит всплывает на самом близком расстоянии, я вижу его глаза. Они небольшие, но, как гипноз, притягивают к себе, и тогда тяжело оторвать от них свой взгляд. Когда он с хрипотой выдыхает тошнотворный воздух, то мелкая водяная пыль летит в сторону моей лодки, а мой нос при этом слышит запах гнили. Мне кажется, что у этого кита не все в порядке с коренными зубами, хотя на вид они белые. Но оно и понятно: кит не пользуется зубной щеткой, вот зубы и гниют. И тем сильнее охватывает сочувствие к пророку Ионе: как ему, бедному, было неприятно находиться в чреве прапрародителя этого громадного Левиафана. «И сотворил Бог больших китов» (Бытие).

Я пишу эти строки, а преследующий меня кашалот ушел очередной раз в глубь океана за своей порцией пищи и пробудет там не менее 30–40 минут. У меня есть время рассказать о пророке Ионе, при каких обстоятельствах и как он очутился в чреве кита.

Нас разделяет несколько тысячелетий, время крутых разломов истории. В наш век человек оставил свой след на Луне, исходил и облетел всю Землю, но кит остался неизменным. Как и при жизни пророка Ионы он жил в морях и океанах, так и в наши дни без изменений: погружается раз за разом в глубь океана для пропитания и все так же выпускает фонтаны.

Самый древний документ о путешествии пророка Ионы по морю и его трехдневном заточении в чреве кита можно прочесть в Библии. Она, эта книга, небольшая, но сколько там поучительного для нас, смертных.

Погонщик купеческих караванов еврей Иона, сын Амафиина из Гафхефера, жившего при царе Израильском Иеровоаме, сыне Иоасова, возвращался из Южной Аравии. Для него было привычно вести верблюдов, груженных различными восточными товарами, по волнам движущихся барханов, на которых изредка кое-где виднелась скудная растительность. Унылый пейзаж, бесцветная, опаленная солнцем равнина не утомляла его. Он любил свой край и эту жизнь.

Однажды Иона в знойный безветренный полдень сидел на корточках на раскаленном песке, любуясь миражами, которые преображали испепеленную солнцем пустыню в прозрачные озера, а пыльный вихрь стоял столбом и не двигался из-за отсутствия ветра. В бледном небе над головой кружил стервятник, высматривая в чахлых кустах прячущихся от жары сереньких цесарок. Верблюды с обезвоженными, повисшими горбами стояли в ожидании, когда раскаленный диск солнца начнет склоняться к далекому горизонту, чтобы продолжить обычный свой путь.

В это время Ионе явился сам Господь в образе честного старца, одетого в светлые одежды, сияющего светом. Он сказал: «Иона, сын Амафиина, встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нем, ибо злодеяния его дошли до Меня». «Клятва и обман, убийство и воровство, и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием». «Блуд, вино и напитки завладели сердцами их. Они отступили от Бога своего». «Так говорит Господь: какую неправду нашли во Мне отцы ваши, что удалились от Меня и осуетились» (Иеремия, VI в. до н. э.). После этих слов старец с белой окладистой бородой так же таинственно исчез, как исчезают миражи.

Уже спала жара, солнце пошло к закату, горизонт озарился пожаром, огненным заревом, которое медленно начало гаснуть под надвигающимся темным покрывалом ночи, а песок пустыни стал покрываться обилием росы. После того как солнце исчезло, точно провалилось в бездну, в густой ночной мрак выползли из своих нор скорпионы и пауки, а на небосводе вспыхнули мириады блистающих галактик. Нигде нет такого огромного неба, как над пустыней. (Невооруженным глазом можно увидеть, что на всем небесном своде насчитывается не больше пяти тысяч звезд.) Но Ионе некогда было любоваться этой неописуемой красотой, она только дразнила его своей недоступностью.

С наступлением ночи стало холодать. Иона, завернувшись в рваные одеяла, дрожал. Сон к нему не шел. Его мысли и весь он сам были заняты тем, что поручил ему Господь Бог. Так он сидел и сидел неподвижно всю ночь, думая и рассуждая вслух сам с собой, как ему избежать того, что велел ему старец в светлых одеждах. Почему, почему выбор пал на него? «Нет, нет, – говорил сам себе Иона, – я боюсь идти в этот город, там меня распнут, истерзают. Жители Ниневии избрали себе Богом материализм, а мои проповеди о Боге живом только будут раздражать их. Они жестокосердны, побьют меня камнями, как и всех пророков до меня».

Ионе несколько раз в прошлом приходилось сопровождать караваны за реку Евфрат в этот город. И видел он своими глазами, до чего там развратился народ. Проходя по улицам Ниневии и останавливаясь на площадях, он не находил человека, соблюдающего правду и ищущего истину. Хотя жители этого ассирийского города Ниневии и говорят: «Жив Господь!» – но клянутся ложно, легкомысленно. Говорят: «Мир! Мир!» – а мира нет, враждуют меж собой. Они нисколько не стыдятся и не краснеют, делая мерзости. Люди этого города не признают пророков, которые говорят от имени и по повелению Господа Бога.

Иона боялся, что с ним произойдет то, что было со многими пророками, которых побили камнями, распяли или изгнали с родины. Народ не любит, когда ему открывают глаза, чтобы он посмотрел на свои мерзкие дела, творимые на лике земли.

Еще в далеком прошлом Господь Бог также поручил пророку Иеремии пророчествовать в Иерусалиме, который в те времена отошел от заповедей Господних и погряз в грехопадении.

«И пришел Иеремия из Тофета, куда Господь посылал его пророчествовать, и стал на дворе дома Господня и сказал всему народу: «Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот Я наведу на город сей и на все города его все то бедствие, которое изрек на него, потому что они жестоковыйны и не слушают слов Моих».

За эти слова Иеремию схватили и поволокли к священнику Пасхору, сыну Еммерову. Пасхор разозлился за то, что Иеремия пророческие слова правды произносил в доме Господнем (то есть в храме). «То ударил Пасхор Иеремию пророка и посадил его в колоду». А Иеремия сказал: «Твое имя «Пасхор» (что в переводе «Мир вокруг»), Господь же нарекает тебя именем «Магор Миссавив» (что значит «Ужас вокруг»). Так было всегда и со всеми пророками различных этических учений. Обычно в своем отечестве пророков не принимают и не признают. Устами пророков говорит Господь.

Вот какими мыслями был занят Иона. А к концу ночи, когда на небе предрассветная луна белела, как небольшое облако на сером небосводе, он принял для себя решение скрыться от Бога на краю света. «И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня…»

Страх заставляет Иону подняться и быстро гнать караван за Иордан, к побережью моря в город Иоппию, где он надеется найти подходящий корабль, который его унесет на край света, где Иона сможет скрыться от Господа Бога и таким образом не станет выполнять его поручение.

Иона ничего не ел и не пил, быстро навьючил на верблюдов мешки и тюки с товаром и бурдюки с водой, торопясь пуститься в путь до наступления жары. Поначалу босые ноги стынут от холодного песка, но затем на протяжении дня яркое горячее солнце будет мучить гораздо сильнее, чем утренний холод.

Пустыня, по которой шел Иона, словно окаменевший океан, была изборождена гигантскими волнами, простирающимися от одного края горизонта до другого. Местами пески были ровными, словно там стоял штиль.

Горячее солнце подымалось все выше и выше по бледному усталому небу. Сухие мертвые камни покорно лежали на желтом песке, по которому шел Иона, ведя за собой на поводу верблюда-вожака, иногда он забирался ему на спину и раскачивался в такт его неуклюжей поступи.

Голова верблюда на крепкой изогнутой шее как бы плыла над волнами, оставаясь почти в неподвижности, а ноги верблюда, длинные и жилистые, рассекали воздух, неутомимо отмеряя шаги по Аравийской пустыне.

Погруженный в невеселые думы Иона, примостившись на седле, сидит сзади крутого горба верблюда. И согнувшиеся преждевременно от тяжелых дум плечи Ионы поникли, волосы поседели за последнее время, щеки сильно впали, оттого шея казалась длинной и вытянутой, как у старика, хотя роста он был среднего и возраста среднего. Но глаза его еще не потеряли своей великолепной остроты.

Следом за вожаком идут остальные тяжело навьюченные верблюды. Солнце уже подходит к зениту и отрадно заливает светом просторы. Но еще не так жарко и ничто не отягощает движения, кроме грустных мыслей, которыми заполнена голова Ионы и в ночную стужу, и в дневную жару.

Как убежать от Господа Бога? Что сделать, чтобы не идти в этот безбожный город Ниневию? Несмотря на усталость, Ионе не терпится поскорее добраться до приморского города Иоппии.

Он и его караван продолжали идти и идти, останавливались только тогда, когда солнце проваливалось за гребень бархана. Только тогда Иона делал привал, чтобы единственный раз в сутки утолить жажду и голод, а верблюды могли погрызть высохшие ветки кустарников. Ужин у Ионы был таким же скудным, как и питье. Он ел простые пресные лепешки, запивая кислым молоком, смешанным с солоноватой водой, мелкими глотками, чтобы продлить удовольствие.

У погонщиков купеческих караванов в те времена не было ни карт, ни компаса. Но Иона не один раз ходил этим путем и каждый раз полагался только на самого себя, на какое-то врожденное чувство, которое с кровью и молоком передалось от родителей, живших в Синайской пустыне. Он знал, где найти корм для верблюдов и расположение колодца, от которого зависела его жизнь.

На четвертый день после явления ему Господа Бога Иона со своим караваном добрался до колодца. Здесь, как и везде, не было деревьев, в тени которых можно было бы укрыться от палящего солнца. А сам колодец представлял собой не что иное, как выемку в песке, где вода бурого цвета, солоноватая на вкус. Верблюды быстро окружили колодец, жадно принялись пить. Их помет градом падал на песок и скатывался в воду, а струи песка, смоченного верблюжьей мочой, тоже сползали вниз, чтобы добавить горечи и так уже соленой воде. Иона принялся спешно наполнять тяжелые зыбкие бурдюки этой водой, тихо себе под нос напевая древние ритуальные песни водолеев.

На северной стороне от колодца сплошное нагромождение песчаных барханов, вздымавшихся на большую высоту. Они имели с одной стороны длинный пологий склон, увенчанный гребнем, а с другой круто обрывались вниз. Из-за них могли показаться разбойники, обычно в таких местах они поджидают свою добычу, грабя купеческие караваны. Или же могли встретиться враждебные племена бедуинов, которые не любят, когда по их земле проходят чужие люди.

К середине мая караван Ионы подошел к окрестностям Иоппии. Ее зелень радует глаз своей красотой, небо высокое и светло-голубое. Сотни людей идут в город: кто в храм, кто на базар, а кто и просто потолкаться по его шумным улицам. Иона со своими верблюдами сразу затесался между людьми и их обозами, состоящими в основном из быков и ослов. Никто из прохожих не знал и не догадывался, что среди них шагает человек с плохими мыслями и плохими намерениями, который хочет совершить самый дерзкий поступок из всех, совершенных живущими людьми на земле.

Дорога была усыпана мелким желтым песком и изредка попадавшейся под ногами крупной речной галькой. Спотыкаясь об эти камни, Иона твердил сам себе: «Я должен скрыть свои мысли, я не должен подавать виду, чтобы никто не заподозрил, что я хочу обмануть самого Господа Бога. Если они, вот эти люди (Иона косится на прохожих), узнают, от кого я убегаю, то мне несдобровать. Они побьют меня вот этими же камнями, что валяются под моими и их ногами. Хотя это и старые устои, и древний обычай, но эти люди (он снова посмотрел из-под низко надвинутой шляпы на прохожих) имеют глупость их придерживаться». Он берет себя в руки. Проходя через городские ворота, Иона с трудом, как дряхлый старик, волочит ноги, а за ним, измученный долгой ходьбой по пескам, следовал его груженый верблюжий караван.

В саду, в тени деревьев с блестящими листьями стояла беседка. Помост ее был приподнят над землей на три ступеньки. Крыша была покрыта пальмовыми листьями, поддерживалась четырьмя точеными столбами из ливанского кедра. Купец-еврей в ермолке на голове (он же хозяин каравана, который сопровождал Иону) сидел в беседке, предаваясь пищеварению после обильного обеда и помешивая серебряной ложечкой сладкий напиток. На столе перед ним лежали фрукты, издавая мягкий аромат и привлекая со всего сада и окрестностей пчел и различных насекомых. Купец видит, как Иона развьючивает обессиленных верблюдов, а его наемные работники затаскивают увесистые тюки в длинный приземистый сарай, где его ценный товар будет надежно спрятан. И эта мысль доставляет ему вялое и тусклое удовольствие. Только после того, как верблюды будут отведены в специальный загон, где им дадут воды, сколько они смогут выпить, и накормят зеленой травой, Иона сможет получить денежный расчет у хозяина за свою работу и, не теряя времени, станет осуществлять свой дерзкий побег от Бога.

Иона шел кривыми переулками великой древности, мощенными булыжником. По обеим сторонам жались друг к другу дома. На первых этажах размещались сплошные лавчонки. Жилые верхние этажи намного выдавались над нижними, так что крыши их почти смыкались. Он проталкивался в шумной толпе людей к порту, к кораблям. Ему некогда было рассматривать товары и слушать продавцов, зазывавших покупателей и громко кричавших, чтобы было слышно только их. От этого стоял невообразимый шум. Иона пару раз чихнул, полой своего халата обтер бороду. Ему было непривычно после тишины пустыни и сухого воздуха находиться здесь, в скопище людей и множества товаров. Город густо пропах мясом, рыбой, навозом, перцем и корицей. Под ногами шныряли облезлые, в струпьях, собаки.

Не доходя до гавани, Иона приостановился перед домом с высоким фронтоном из красной вишни и распахнутыми дверями, но не для того, чтобы купить ткань из Дамаска с удивительным узором и золотым червонным отливом. Ею были увешаны все стены этого дома. Ему хотелось все узнать о кораблях, стоящих в порту, у хозяина-продавца, сидевшего в глубине лавки в широком, кирпичного цвета халате, в белой чалме и евшего сладости (по всей вероятности, персидский шербет). Он неустанно отмахивался от назойливых мух, перелетевших от соседской лавки, в которой продавались мясо и кровяная колбаса, и тыкавшихся в лицо. Иона с брезгливостью покосился на эту мерзость. Ему, как еврею, неприятно было видеть эту гадость, но он подошел к хозяину лавки ближе и заговорил быстро на арабском языке:

– Не скажете ли вы, достопочтенный житель этого города, есть ли какой-нибудь корабль в вашей гавани, который идет на край света?

Хозяин сверкнул золотой серьгой в ухе и раздраженным голосом проговорил, злясь на то, что этот неизвестный прохожий оторвал его от любимого лакомства:

– Вы имеете в виду город Фарсис за Геркулесовыми столбами?

Иона кивнул головой. Хозяин этой лавки сразу заподозрил в нем нехорошего человека. Редко кто по своей воле отправляется в такие далекие края.

– Да, тут есть один таршишский корабль, он идет туда, куда вам надо.

– В Фарсис? – переспросил Иона.

– Да, да, в Фарсис. (Теперешнее название Кадис, Южная Испания.)

Раньше на Ближнем Востоке считалось: все, что лежит западнее Гибралтарского пролива (за Геркулесовыми столбами), – это и есть «край света».

Внимательно слушая хозяина лавки, Иона не заметил, как со второго этажа спустилась жена лавочника – полная, с добродушно-хитрым лицом, с выпуклыми глазами и плавными движениями. Она лукаво переспросила Иону:

– И куда это вы надумали? И зачем?

Иона, не отвечая на вопрос, поспешно поблагодарил за совет и уже повернулся спиной, как услышал все тот же злобный голос:

– Да, не от хорошей жизни вы убегаете к самому морю Тьмы (древнее название Атлантического океана).

Иона, не оглядываясь, подбирая на ходу полы длинного халата, еще сильнее согнулся и направился в гавань.

Как только открылся порт, давка быстро исчезла. Было видно только Иону, который, пыля посохом, шагал к названному причалу, где стоял таршишский корабль под погрузкой.

Подойдя к краю причала, он увидел великолепное зрелище: Средиземное море простиралось пред ним к западу на тысячи миль синевы. Кто хоть однажды увидит море, тот навсегда сохранит его в своей памяти. Море поражает своим величием.

Ученые нашей эпохи утверждают, что именно Средиземное море с самой глубокой древности служило человеку своего рода полигоном для испытаний все более усложнявшихся лодок и кораблей. Воды этого моря, кристально прозрачные и теплые, хранят в своих глубинах целое кладбище кораблей всех народов и цивилизаций, существовавших здесь на протяжении нескольких последних тысячелетий. Ни одному морю не было предначертано такой величественной и благородной судьбы, как Средиземному. Оно завораживало представителей многих народов, обитавших на диких землях, пришедших на его очарованные берега и сложивших к его стопам свое оружие и веру. Многие цивилизации расцвели в сиянии моря и погибли, достигнув вершины могущества и великолепия. Но никто из ученых не может ответить на вопрос, где и когда родилась идея выстроить парусно-весельное судно. Может быть, в Месопотамии, на великих реках Тигр и Евфрат? Или в долине Нила? Этого пока никто не знает. Нам известен более поздний период: три тысячи лет до нашей эры. Жители восточного побережья Средиземного моря добились наибольшего успеха в развитии мореплавания. Они строили из прочного ливанского кедра первые морские суда с килем и шпангоутами, приземистые и устойчивые. У этих «пленителей моря» наряду с парусным вооружением были и весла.

Именно жители восточного побережья Средиземного моря научились составлять карты, измерять глубины, определять координаты, точно вычислять по звездам пройденные расстояния, используя силу ветра, приливов и морских течений. Но самое главное: они научились строить прочные корабли для далеких походов. «Корабль, – говорится в морской энциклопедии, – вошел в историю искусства как ковчег, нагруженный надеждами и мечтами о будущем».

В Книге Бытия упоминается о ковчеге-корабле. «И сказал Бог Ною: сделай себе ковчег из дерева Гофер; отделения сделай в ковчеге и осмоли его смолою внутри и снаружи. И сделай это так: длина ковчега триста локтей, ширина его пятьдесят, а высота его тридцать локтей. И сделай отверстие в ковчеге и в локоть сведи его вверху, и дверь в ковчеге сделай сбоку его, устрой в нем нижнее второе и третье жилье». Сейчас ходит такая теория, что Ноев ковчег надо искать на вершине горы Большой Арарат (5156 метров). Гора эта находится в Турции.

Иона не стал долго любоваться морем, а направился наискосок к дальнему причалу. Вдоль причалов стояли финикийские корабли (современные Сирия и Ливия), пришедшие из города Сидона, основанного еще Лотом. Корабли привезли в Иоппию бревна ливанского кедра, а взамен брали шерсть, металл, оливковое масло в больших глиняных сосудах. Их устанавливали прямо на палубе в специальные отверстия.

Здесь же стоял под погрузкой и таршишский корабль. Он отличался от всех остальных – одномачтовое судно с небольшой осадкой, высоко поднятым носом и кормой. Огромный четырехугольный парус был закреплен на двух реях. Нижняя рея была подвешена на нескольких веревках и, когда парус свертывался, поднималась наверх. Такому парусу можно было придать любое положение по отношению к корпусу корабля, что позволяло маневрировать. На корме находилось рулевое весло. Используя попутное течение и ветер, таким кораблем несложно было управлять. Разумеется, далеко не всегда можно было рассчитывать на благоприятную погоду и попутный ветер, поэтому на таких кораблях вдоль каждого борта в два ряда размещались девять весел, за которыми сидело по несколько гребцов – наемных работников или рабов. Равномерные удары барабана устанавливали ритм работы, а плеть надсмотрщика подгоняла недостаточно проворных.

Подойдя ближе к названному кораблю, Иона увидел тут же возле него кучку купцов в шелковых халатах и разноцветных чалмах, расшитых жемчугом и золотой ниткой, в туфлях с задранными носами. Иона приостановился, прислушиваясь к обрывкам речи купцов, но торговые люди говорили на чужом языке, показывая пальцами то на корабль, то на свои большие тюки с товаром.

Иона еще сильнее нагнулся, закрывая лицо полой халата, и еще ниже натянул шляпу, почти что на глаза. Ему казалось, что уже весь мир знает, от кого он убегает и его нечистые помыслы.

Жуя кусок хлеба, у трапа корабля стоял вахтенный матрос с плоской макушкой, широким лицом и толстым носом. Желваки на его челюстях торчали так, как будто у него под ушами нарывало. За кожаным поясом торчал кинжал с короткой рукояткой. Иона повернулся спиной к купцам, чтобы они не слышали, и спросил неуверенно:

– Этот корабль идет на Фарсис?

– Да, – угрюмо ответил вахтенный.

– Могу я видеть вашего корабельщика (капитана)? – лицо Ионы было бледным и взволнованным.

– А зачем он вам? – матрос продолжал жевать корку свежевыпеченного хлеба.

– У меня к нему важное дело, – схитрил Иона.

– Ну, тогда ладно, проходи, он у себя в кормовой каюте, – вахтенный вновь принялся шумно перемалывать челюстями свой хлеб, прислонившись плечом к поручням трапа, согнув в колене правую ногу, а вся тяжесть тела легла на левую ногу, обутую в яловые сапоги.

Иона быстро поспешил на борт корабля. Палуба была завалена грузом, шли последние сборы перед выходом в море, напоминая сходство с последними мазками живописца при окончании картины, на них уходит больше времени, чем на все основное полотно.

Иона начал спускаться в трюм, как в бездну веков, по корабельному трапу, ступая так, словно боялся раздавить под ногами яйцо. И все-таки нижняя перекладина заскрипела под его тяжестью. Однако этот шум никого не привлек. Внутри было темно, но не совсем; Иона осторожно прошел по коридору к приоткрытой двери корабельщика.

Каюты старинных кораблей совсем не были похожи на каюты современных пароходов. Каюта, в которую вошел Иона, размещалась в кормовой части и была низкой и темной. Иллюминаторов в бортах не было. Несильный свет исходил от единственного люка, ведущего на палубу.

Первое, что бросилось в глаза Ионе, это массивный, прибитый к палубе коваными гвоздями стол, за которым сидел корабельщик. Стол был накрыт персидским зеленым ковром. Роскоши в каюте никакой, она была доступна в то время только немногим. Чуть слева от головы корабельщика висел фонарь, покосившийся на правый борт из-за крена. По всей видимости, моряки неправильно разместили груз, и корабль немного накренился в сторону причала.

Иона поклонился, растягивая слова, представился: «Я Иона, сын Амафиина».

Корабельщик поднял от стола перекошенное лицо, кивнул на кресло рядом с собой, и пока Иона подходил и усаживался в не очень удобное жесткое кресло, тем временем успел рассмотреть человека, от которого сейчас зависела его судьба. Больше всего Иону беспокоило, чтобы корабельщик не узнал подлинную причину его путешествия, тогда он побоится взять на борт своего корабля такого пассажира.

Иона уселся в это жесткое кресло поудобней, будто сознавая, что ему долго придется ждать. Перед ним за столом сидел, уткнувшись в пожелтевшие и потрепанные бумаги, угрюмый суровый мужчина лет пятидесяти. Его смуглое, обветренное лицо было твердым, как кулак, с правильными чертами. Только губы были неприятно тонкими, но тем не менее ничто в нем не говорило о дурном характере.

Вокруг были разбросаны навигационные карты, что давало понять – он занят прокладкой курса предстоящего плавания. Морские карты тех времен были не очень точны, на их полях нарисованы орнаменты из диковинных морских чудищ и роз ветров. В распоряжении корабельщика были сложные штурманские приборы: угломерные инструменты для измерения высоты светила, а также горизонтальных углов.

Корабельщик не очень тревожился неточностью карт, на его корабле находился проворный египетский проводник (лоцман) Савей. Он не один десяток лет проводит корабли этим путем. Их предстоящее плавание будет проходить сначала вдоль северного побережья Африки до Геркулесовых столбов. Пройдя Гибралтарские скалы, надо будет свернуть на северо-запад, и через два дня откроется порт Фарсис.

А сейчас Иона с тревогой ждет, пока капитан закончит заполнять астрономические таблицы, в которых каждую букву и цифру, украшая завитушками, он выписывает с большой тщательностью. Даже не верится, что такой высокий, широкоплечий человек весом в сто с лишним килограммов может так старательно выводить буквы. Сегодня писания тех времен могут прочесть лишь редкие знатоки.

Но вот наконец корабельщик закончил свои расчеты, встал со своего потертого кресла, зевнул, расправил широкие плечи и стал внимательно приглядываться к будущему пассажиру с бледным и взволнованным лицом.

Под этим взглядом Иона чувствовал себя не в своей тарелке, не очень уютно. Даже для той эпохи Иона был невысокого роста, коренастый, с бородой, в которой уже появились седые волосы, одет он был в темную одежду, покрытую пылью. Несмотря на жару, на голове его была фетровая шляпа с опущенными полями. Из-под шляпы выглядывали черные вьющиеся волосы. На испуганном лице блуждали глаза. На вид ему было лет сорок – сорок пять. Весь его облик соответствовал этому возрасту.

Корабельщик отметил про себя, что этот человек – коренной житель пустыни. Это можно было заметить по его задубелой от жгучего солнца коже на лице и по жилистым, в трещинах рукам.

«Вы хотите плыть с нами?» – громко спросил корабельщик и в упор посмотрел на Иону.

Иона тихим, дрожащим голосом произнес: «Да, – и тут же торопливо спросил: – А когда вы отплываете, и сколько я должен заплатить?»

«Корабль отходит завтра, с первым отливом», – темное, словно прокопченное, лицо хозяина корабля выражало снисходительную недоверчивость к такому странному пассажиру. Брови у корабельщика сошлись на переносице. Он подумал несколько секунд и назвал сумму. Иона опешил было, но скоро нашелся, что сказать. «Я согласен», – пробормотал он быстро и невыразительно. И тут же достал из-за пазухи кожаный мешочек, отвязал ремешок и встал вполоборота от корабельщика, чтобы тот не видел всех денег в его кошельке. Зацепив горстью из мешочка звенящие монеты, начал отсчитывать положенную сумму.

Корабельщик, увидев деньги, облизнул пересохшие губы. На лице его было написано брезгливо-жадное выражение. Сколько запросил хозяин корабля, никому не известно. И мне тоже. В книге пророка Ионы очень коротко сказано: Иона «отдал плату за провоз и вошел в него, чтобы плыть с ними в Фарсис от лица Господа».

Деньги, полученные за проезд, корабельщик брал по одной монете и подносил к свету фонаря, рассматривал монету за монетой, шевеля губами – не фальшивая ли? Затем стучал ими о край стола, проверяя на звук, и убедился, что Иона не фальшивомонетчик, по крайней мере. Сгреб деньги со стола огромной рукой и сунул в свой карман. Поднял блестящие глаза на Иону и тягуче сказал: «Не с добром ты хочешь плыть с нами».

Иона покраснел и испуганно выпятил нижнюю губу, молча глядя прямо перед собой затуманенным взором. Корабельщик понял, что как ни дави на этого человека, из него уже больше не выжмешь денег. Не желая больше видеть невыгодного пассажира, он сказал: «Вы можете идти в свою носовую каюту», – и протянул ключ.

Иона растерянно, но с облегчением взглянул на корабельщика, затем взял дрожащей рукой ключ и, не веря, что завтра наконец покинет этот город, направился в каюту. Шагал, словно по лисьей норе, по узкому коридору, заполненному непередаваемым запахом, свойственным только торговым кораблям: залежалым товаром, просмоленной пенькой, крысиным пометом и еще чем-то, но нос его уже не мог ничего различить в таком зловонии.

Иона без труда открыл массивным ключом замок в двери и шагнул в каюту. Закрыв за собой дверь, он тут же почувствовал себя узником, запертым в тюремную камеру. В каюте остро пахло прелью, рыбой, морскими водорослями. Хотя на улице еще чуть вечерело, внутри каюты было уже темно. Он зажег на оливковом масле лампу и сел на койку. Иона был такой уставший, как никогда раньше. Даже когда ему приходилось по несколько дней без отдыха убегать вместе с гружеными верблюдами от разбойников-бедуинов, и тогда он не был так измучен, как сейчас.

Растерянный, голодный и уставший Иона прислонился спиной к дощатой переборке. Призадумался, глядя на тусклый огонек лампы, повешенной на цепочке над люком, ведущим на палубу. Вокруг огонька нимб – маленькая желтая корабельная радуга. Но сон взял свое, Иона отяжелевшей головой сполз на жесткую подушку. Ему начали сниться сны. Они все были связаны с пустыней, с его детством и с тем коршуном, что парил над великим безмолвием, покрытым небесной голубизной. Изредка сквозь сон он слышал, как вахтенный матрос расхаживал по палубе туда-сюда, стуча яловыми сапогами, подкованными тяжелым железом.

Ночь тянулась, как скучная дорога. Еще светила Фебея (древнее название Луны), еще не посветлел многоглазый Аргус (звездное небо), а Иона уже не спал, он лежал, ворочаясь с боку на бок. Ему хотелось, чтобы поскорее погасла утренняя звезда Веспер (древнее название Венеры) и корабль вышел в море. Он все-таки довольствовался надеждой на то, что сумеет убежать от Господа Бога. А между тем его все сильнее томит совесть и с каждым часом усугубляет его муки. Он не находит утешения, думая о земном. Он боится Бога.

Но вот наконец пошел отлив. Вахтенный об этом доложил корабельщику. Тот дал команду, чтобы все посторонние люди покинули борт корабля. С берега были отданы швартовые: сначала носовые, затем кормовые. Корабль медленно вместе с водой начал отчаливать от причала, тем самым покидая хананейскую землю и порт Иоппию.

По выходе из гавани погода стояла прекрасная, при спокойном море дул ровный попутный ветер. Главная задача рулевого заключалась в том, чтобы держать паруса надутыми и подставлять корму теплому ветру и покатым волнам Средиземного моря.

Единственная неприятность беспокоила корабельщика, что его корабль слишком погружен в воду из-за большого груза. Но капитан хотел хорошо заработать этим рейсом и успокаивал сам себя: «Это нам ничем не грозит, кроме неудобства. В это время года море спокойное, штормов почти не бывает. Сезон средиземноморского «Мистраля» прошел, может, плавание обойдется без плохой погоды». Он посмотрел на картушку компаса, проверил, точно ли рулевой выдерживает курс 270 градусов.

Иона тоже вышел на кормовую палубу, чтобы последний раз взглянуть на родную землю. Он, взявшись за поручни, стал наблюдать, как хананейская земля быстро удаляется от корабля, прижимаясь к горизонту. Душа его болит, сердце разрывается на части. Он видит за кормой удаляющиеся горы – могучие далекие горы, за которыми его дом. Он знает, что ему уже никогда не вернуться в свою Синайскую пустыню к родителям. И он не в силах сдержать слезы, они сами катятся по загорелому мрачному лицу мелкими капельками. Боясь, чтобы никто не увидел, как он плачет, Иона поспешил вниз, в свою каюту. Голова гудит от мыслей, он сжимает ее руками, забившись в угол каюты, сидит, молча глядя в пространство перед собой.

Совесть способна душу вымотать из человека. Каждый человек, в том числе и Иона, знает, что совесть – это внутренний голос, который его упрекает и гнетет или поощряет и радует, в зависимости от ситуации. Совесть – это своего рода духовный инстинкт, который быстрее и яснее отличает добро от зла, нежели ум. Кто следует совести, тот не будет сожалеть о своих поступках. Чего не скажешь об Ионе. Он только беспокоился, чтобы его бренное тело не было побито камнями, и не думал о душе.

В Священном Писании совесть еще называется сердцем. В Нагорной проповеди Господь Иисус Христос совесть уподобил оку (глазу), которым человек видит свое нравственное состояние. Еще уподобил ее сопернику, с которым человеку необходимо примириться до того, как он предстанет перед Господом Богом. Этот внутренний голос, называемый совестью, находится не в твоем контроле и выражает себя непосредственно, помимо твоего желания. Подобно тому, как ты не можешь убедить себя, что ты сыт, когда ты голоден, и что ты отдохнувший, когда ты уставший, так ты не можешь себя убедить в том, что поступил хорошо, когда совесть говорит, что ты поступил плохо.

О совести красочно писал А.С. Пушкин в драматическом произведении «Скупой рыцарь»:

Когтистый зверь, скребущий сердце, совесть,

Незваный гость, докучный собеседник,

Заимодавец грубый, эта ведьма,

От коей меркнет месяц и могилы

Смущаются и мертвых высылают?..

И дальше с ужасом вспоминает старый рыцарь мольбу и слезы всех тех, кого он безжалостно обобрал.

Совесть есть всеобщий и естественный закон. В Библии сказано, что Бог при самом создании человека начертал в глубине его души свой образ и подобие, поэтому принято совесть называть Голосом Божьим в человеке.

Иона сидит в каюте, как монах в келье, слышит голос Бога, но не хочет ему повиниться. От совести негде спрятаться: ни в пустыне, ни на море, ни за Геркулесовыми столбами, куда задумал бежать Иона. Целый день ветер был попутный, корабль плыл быстро и по курсу.

К вечеру земля совсем скрылась за горизонтом. Корабль, как и люди, остался наедине с морем, небом и Всевышним. «Море – громадное существо, которое несет на своей спине ничтожных червей, копошащихся на кусках дерева» (Халиф Омар).

Ветер совсем стих. В небе парит чайка, напоминая Ионе коршуна в пустыне; и такая же тишина. Тишина пустыни и моря чем-то похожи друг на друга, наверное, высоким небом и горизонтом вокруг, ничем не закрываемым.

При заходе солнца рулевой матрос заметил по носу корабля, на западе, сплошной облачный покров, а перед ним – перистые облака. Такая облачность обычно предвещает ухудшение погоды. Об этом он доложил через юнгу-арабчонка корабельщику. Тот поднялся на кормовую палубу, сам осмотрел небо, и по выражению его лица можно было понять, что зловещие облака – не повод для беспокойства. Но все-таки он отдал команду убрать большой четырехугольный парус и поставить штормовой треугольный. Когда был заменен парус, снова спустился в каюту, чтобы немного отдохнуть.

К утру погода стала портиться. Сначала туман покрыл корабль и людей, как мокрой тряпкой. Он был такой густой, что его можно было хоть ложкой черпать. К середине дня погода стала совсем свежеть. Пошла большая зыбь с северо-востока, начался небольшой дождь. Волны увеличивались очень быстро, и в последующие часы ветер достиг ураганной силы. Несмотря на то что паруса убрали, корабль не очень хорошо всплывал на волну и принимал сильные удары в борт. Носовая часть постоянно была погружена на полметра, а то и больше, в воду, корма – немного меньше. Корабль не слушался руля, им было все труднее и труднее управлять.

Выписка из книги пророка Ионы: «Но Господь воздвиг на море крепкий ветер, и сделалась на море великая буря, и корабль готов был разбиться. И устрашились корабельщики, и взывали каждый к своему богу, и стали бросать в море кладь с корабля, чтобы облегчить его от нее; Иона же спустился во внутренность корабля, лег и крепко заснул».

А тем временем матросы «сказали друг другу: пойдем, бросим жребии, чтобы узнать, за кого постигает нас эта беда. И бросили жребии, и пал жребий на Иону». Корабельщик приказал позвать странного пассажира наверх.

От удара сильной руки дверь в каюту широко раскрылась, пахнуло ветром, и лампа погасла. В дверях появился долговязый матрос с худым задубелым лицом и Х-образными ногами. В черных глазах его застыл испуг, на лице не было ни кровинки: «Живо на палубу! Приказ корабельщика!» – и тут же запрыгал вверх по трапу, как ревматический заяц.

Иона не без труда выполз из койки, а вернее, ниши, устроенной в переборке. Под ногами ходуном ходила палуба, подволок раскачивался, погасшая лампа уныло скрипела, усиливая тоску и страх. Он попытался зажечь ее, но огонь тут же погас.

Выйдя из каюты и пробираясь по темному коридору, Иона видел, как моряки, выстроившись в цепочку, откачивали воду в совершенно невообразимых условиях. Стоя по пояс в воде, они передавали полные ведра друг другу. Работали до черноты в глазах, и только благодаря их работе корабль не тонул. Стоило им прекратить на некоторое время откачку, как тут же все пошло бы ко дну.

Цепляясь за поручни раскачивающегося скользкого трапа, Иона по узкому проходу поднялся на верхнюю палубу, которую беспощадно окатывали волны. Он увидел, что люди на шканцах сильно суетятся: одни ползли на мачту, склонявшуюся подобно молодому деревцу под напором ветра, другие спускались вниз.

Ночь была так темна, что в двух шагах невозможно было различить человека. По палубе гуляла вода, матросы суетились, некоторые на бегу тянули снасти. Ослепительная вспышка молнии осветила все вокруг. Иона увидел – на корме за рулевым веслом стоит сам хозяин корабля в непромокаемой робе. В тихую погоду капитан может позволить мальчишке-юнге стоять у руля, но когда подует ветер и волны поднимутся, что горы, он сам встает за штурвал.

Корабль сидит глубоко в воде, волны ходят вровень с палубой. Корабельщик принимает решение сбросить часть груза в море, стараясь перекричать рев ветра: «Груз за борт!»

По скользкой, кренящейся палубе люди подбегают к мешкам и тюкам с дорогостоящей парчой, перерезают веревки, берутся по двое за тюк и кидают груз в море. Кораблю делается немного легче, но, приняв внутрь много воды, он по-прежнему тяжело всплывает на волну. Шторм продолжает разбивать корабль. Люди устали сопротивляться стихии. Кто эти мужественные моряки? Они безымянны, память о них до нас не дошла.

Иона, ухватившись за провисшие ванты, извергает в темноту за борт содержимое желудка, но море возвращает отверженную пищу обратно на палубу. Настоящего моряка никогда не укачивает в шторм, но Иона – житель пустыни, его укачало, ему простительно.

Груз почти что весь уже выбросили за борт, но корабль продолжал оседать все глубже и глубже в морскую пучину. Команда не покладая рук продолжала откачивать воду. При новой вспышке молнии Иона оглянулся вокруг и понял, что он здесь лишний, и хотел вернуться снова в свою каюту, но тут из темноты его окликнул корабельщик.

Со спиной, как всегда, в поклоне, Иона предстал перед корабельщиком, осознавая свою вину перед Богом и понимая, что из-за него постигла их такая беда. В это время сверкнула молния и раздался удар грома, такой близкий, что, казалось, молния попала в мачту.

Уставший, испуганный, но не потерявший ясного рассудка, корабельщик спросил Иону: «Кто ты и откуда, кто твой Бог? – темную фигуру корабельщика снова окутал мрак. – Скажи нам, за кого постигла нас эта буря? Какое твое занятие и откуда идешь ты? Где твоя страна и из какого ты народа?»

Ослепительная вспышка вновь осветила корабельщика.

И тут Иона произнес твердым голосом: «Я еврей, чту Господа Бога небес, сотворившего море и сушу».

Он по порядку рассказал про то, как Господь Бог поручил ему проповедовать в Ниневии, а он не согласился выполнить это поручение. «И устрашились люди страхом великим и сказали ему: что сделать нам с тобою, чтобы море утихло для нас? Ибо море не переставало волноваться».

Корабль то озарялся, то вновь тонул во мраке. Вдруг ужасающий удар грома снова потряс мачту. Тогда Иона сказал им: «Возьмите меня и бросьте меня в море, и море утихнет для вас, ибо я знаю, что ради меня постигла вас эта великая буря».

После этих слов все матросы и корабельщик воззвали к Господу и сказали: «Молим Тебя, Господи, да не погибнем за душу человека сего, и да не вменишь нам кровь невинную; ибо Ты, Господи, сделал, что угодно Тебе!»

Не дожидаясь, пока команда завершит свою молитву к Богу, Иона начал раздеваться. Он сорвал с себя уже порванный мокрый халат. Идя навстречу смерти, Иона освободился от бремени, которое тяготило его тело и душу, затем снял шляпу и отдал рядом стоящему и дрожащему юнге-арабчонку. Никто не мог понять, зачем он это делает, наверное, Иона предпочел идти ко дну с обнаженной головой.

Итак, он готов принять смерть. «И взяли Иону и бросили его в море; и утихло море от ярости своей».

По мере того как Иона погружался все глубже и глубже, он становился частицей того, что его окружало. Но инстинкт борьбы за жизнь его выталкивал на поверхность. Он задыхался, хватая ртом воздух. (Иона, житель пустыни, естественно, не умел плавать, этому никто его не учил.) Но тут большая волна подхватила его и бросила снова к кораблю. Иона ухватился руками за края разбитого борта полузатопленного корабля. Деревянные острые щепки впились в его ладони. Воздуха не хватало, сил тоже. Волна отступила, и его руки постепенно ослабели, пальцы оторвались от борта. Иона снова за кормой всплыл на гребне волны, но опять накрыла очередная волна. Иона ушел под воду.

«Все, готов», – сказал корабельщик. Он не был безжалостным человеком и при виде страдающего и отчаянно цепляющегося за борт Ионы страдал сам.

«Бедняга утонул», – послышался чей-то сожалеющий голос.

Нет, Иона снова показался из воды, взмахивая руками, подняв голову кверху. Вот мелькнули его обезумевшие глаза.

«Лучше бы их не видеть», – сказал корабельщик и отвернулся.

Но что-то норовит догнать корабль в темном бушующем море.

И тут послышался голос:

«Я вижу большого кита!»

Вся команда закричала:

«Кит! Кит! Фонтан кита!»

«И повелел Господь большому киту поглотить Иону». Опускаясь ко дну моря, Иона оглянулся назад и увидел, как челюсти огромного чудовища, будто двери, медленно и бесшумно закрылись за ним. Иона начал скользить в узком проходе и не сопротивлялся. Он думал, что раз уж челюсти сомкнулись, то, как ни старайся, все равно не выбраться отсюда. Наступила странная тишина, словно он очутился в другом мире. Не открывая рта, Иона принялся молиться, призывая всем телом и духом Господа Бога к себе. «И помолился Иона Господу Богу своему из чрева кита». «Ты вверг меня в глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня, все воды Твои и волны Твои проходят надо мной».

Три дня находился Иона в чреве кита. Это явилось жестоким испытанием: Иона познал достаточно много, измерил все глубины страха, но не переставал молиться и восхвалять Господа Бога. И молитва его дошла до Бога. «И сказал Бог киту, и он изверг Иону на сушу».

А тем временем буря на море утихла. На корабле люди подсчитали потери: разорванный парус, сломанное рулевое весло, несколько пробоин в борту. Весь груз, который был на палубе, смыт волной или выброшен матросами за борт. «И устрашились эти люди Господа великим страхом и принесли Господу жертву и дали обеты».

«Хорошо, что мы выбросили за борт этого беглеца, – сказал корабельщик и тут же добавил: – Что за люди пошли, что за народ!» Негодовал в душе корабельщик: «Как можно убегать от Господа Бога. Где это видано? Только в наш век безбожный может решиться на такое человек». Корабельщик в сердцах накричал на команду, чтобы она еще быстрее устраняла повреждения и наводила порядок на корабле.

А тем временем Иона лежал на безлюдном берегу. «И было слово Господне к Ионе вторично: встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в ней, что Я повелел тебе». «И встал Иона, и пошел в Ниневию по слову Господню».

23 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

53° 42’ – Ю. Ш.

145° 41’ – З. Д.

Барометр – 1032 мбар.

Ветер – 50, порывами – 55 узлов. Большие волны, даже огромные, холодно.

Сегодня День защитника Отечества. Помню, как в 1992 году, 23 февраля, я с Женей Виноградским, моим другом из Екатеринбурга, тренировался перед поездкой в Гималаи, совершая восхождение на гору Эльбрус – на высоту 5642 метра. Сейчас я в океане, а Женя Виноградский в Антарктиде. Он со своими друзьями-альпинистами открывает новые вершины этого континента. Я тоже недалеко от него.

Вот что я записал в своем дневнике 14 мая 1992 года. Я поймал себя на том, что я пуст, что больше нет не только физических, но и душевных сил. Весь мир стал бессмысленным. Появилось ощущение огромной бездны между жизнью и смертью.

«Неужели я не спущусь с Эвереста, когда уже вершина позади?!» – подстегивал я себя. И вдруг где-то в далеком уголке моего мозга кроме пустоты появилось животное ощущение жизни, которое напомнило, что я еще живой и меня еще ждут впереди все земные радости и новые путешествия.

Гималаи – священное место. А Эверест – святыня из святынь. Каждый альпинист стремится сюда попасть хоть раз в жизни. Как христианин мечтает об Иерусалиме, мусульманин о Мекке, буддист мечтает о Лхасе. «Если ты не видел Эвереста, твоя жизнь на земле ничего не стоит», – так говорят альпинисты всего мира.

Мой череп трещит по всем швам, но я не удивляюсь. Все же высота выше 8000 метров. Кислородные баллоны уже почти пустые. Передвигать ноги исключительно трудно. Мне хочется сесть и не двигаться. Я стал равнодушен к тому, что в любой момент моя душа может покинуть уставшее и окоченевшее тело.

Такие мысли сверлили мой мозг. И только подошедший Женя Виноградский их прервал. Он указал на далекую вершину Чо-ойю («Милость богов»). Эта гора меньше Эвереста, но достигает 8201 метра. Но на нее Женя взошел прошлой осенью, оставив лежать мертвым Юру Гребенюка, погибшего от сорвавшегося камня. Мое шестое чувство – опыт, седьмое – Вера. Великая Вера в Бога. Восьмое – предвидение, что принесет следующий день.

«Человеку дана жизнь, чтобы она ему служила, а не он ей служил».

06:34

До мыса Горн 2618 миль, 12 дней при скорости 9—10 узлов. Благодарю Бога моего Иисуса Христа при воспоминании об Эвересте и других моих горных экспедициях, всегда молюсь за альпинистов, которые идут к этой вершине. Сегодня, 23 февраля, когда мирские люди отмечают День защитника Отечества, православная церковь празднует день иконы Божьей Матери «Огневидная».

Сейчас я перевесил иконку святого Георгия Победоносца из каюты в штурманскую рубку. Находясь в океане, я молюсь только в ней. Здесь на полке, над приборами, я разместил все иконки. В центре – икона Иисуса Христа. Справа от него – икона Владимирской Божией Матери. Слева от Иисуса Христа – другая иконка Божией Матери, «Казанская». А дальше расположились святитель Николай Чудотворец, всехвальный апостол Андрей Первозванный, великомученик Феодор Стратилат, великомученица Ирина, блаженная Матрона, преподобный Аркадий, архангел Михаил, великомученик Пантелеймон целитель, преподобный Серафим Саровский, преподобный Сергий Радонежский, преподобный Феодор Санаксарский, праведный Иоанн Кронштадтский. Теперь к ним прибавилась еще одна иконка великомученика Георгия Победоносца. Святой Георгий жил на рубеже III–IV веков. Происходил из знатного каппадокийского рода, был римским воином, занимал высокое положение в войске императора Диоклетиана. Исповедовал христианство и, когда Диоклетиан начал жесточайшие гонения на христиан, открыто заявил перед императором о своей вере, за что был подвергнут восьмидневным мучениям и обезглавлен в Никомедии в 303 году. Святой Георгий был прославлен как великомученик. Дни его памяти 23 апреля (6 мая) и 26 ноября (9 декабря).

Прогноз от Ли. 23 февраля: ветер SW – 40–50 узлов. 24 февраля: ветер WSW – 30–40 узлов. Шторм впереди, на северо-востоке, я – на юге, в южном крыле непогоды. Чувствую, что мне не выйти из штормов до мыса Горн.

19:30

Ветер стихает, но волна еще большая. Холодно, руки мерзнут даже в каюте.

Я перестал тосковать, как прежде. «Стыжусь и боюсь поднять лицо мое к Тебе, Боже мой». Вот уже 12 часов я и моя яхта «Алые паруса» идем в десятибалльном шторме, ветер 50 узлов. Океан весь белый, покрыт пеной и барашками. Впереди нас шторм, и мы «висим» у него на хвосте. Задача – оставаться в этом ветре как можно дольше, так как он хорошо тянет нас на восток к мысу Горн.

Ветер заходит на южный, и воздух становится еще холоднее. В океане мороз, в яхтенном такелаже – иней. Я думаю, что сейчас около нуля градусов, но термометра на борту нет. Регулярно я использую радар как основное средство для обнаружения айсбергов. Сегодня ночью обнаружил какой-то объект на поверхности океана в координатах 54° 06’ юга и 149° 15’ запада, но отошел на пару градусов на север и пропустил это пятно справа по борту. Явно это была не волна, так как предмет остался на месте, пока мы его огибали. По идее, здесь уже должны быть айсберги. Ветер все время гонит лед от Антарктиды на север, да и 54-й градус южной широты – район наибольшего распространения льда (так указано на шлюпочной карте Южного океана).

Сегодня пожарил три яйца. На этом свежие продукты заканчиваются – перехожу на рис, спагетти и консервы. Овощи и фрукты закончились через две недели после старта. Есть еще сублимированное питание, но я его так много съел во время восхождений и походов к полюсам, что сейчас стараюсь избегать. Когда идешь к Южному полюсу и тянешь нарты под 140 кг – каждый грамм имеет значение, а на 25-метровой яхте с валовым тоннажем в 56 тонн дополнительные 20 килограммов продуктов на скоростные характеристики не влияют. Набор съестного для таких походов небогат, и пища быстро надоедает. Да и компании нет. Помню, когда мы ходили с экипажами на этой яхте в Атлантике в 2005 году, кто-то постоянно готовил на камбузе. Обсуждалось меню, так что обеды кают-компании проходили весело. А в одиночку есть – нет настроения. Готовишь, потому что надо, или на перспективу, пока погода позволяет.

«Ибо кто знает, что хорошо для человека в жизни, во все дни суетной жизни его, которые он проводит как тень? И кто скажет человеку, что будет после него под солнцем?!»

Я не писатель, да и никогда им не был и не буду. В своих экспедициях всегда веду дневник. Меня научил этому дедушка Михаил, как только я научился писать и читать. Он всегда вечером просил, чтобы я написал в тоненькой тетрадке все, что видел и с кем или с чем встречался днем.

Дедушка был парализован в последние годы жизни. Он не мог ходить и даже сидеть – все время лежал на лавке возле окна. Ему было интересно читать мои записи. Через мой детский мир, через мои глаза он, наверное, сам бывал в том мире, где я бегал босиком. Я писал по вечерам у керосиновой лампы – в нашей рыбацкой деревне не было электрического света.

Я записывал многое: сколько крольчиха принесла крольчат, какие голуби летают выше других, когда поспел виноград и так далее. В процессе открыл в себе способность к самовыражению и почувствовал потребность, возможно, присущую каждому путешественнику, – рассказывать в своих дневниках о пережитом и увиденном: будь то восхождение на горные вершины, или морское плавание, или сухопутное путешествие – это нечто реальное. Однако, пока оно не описано, остается слишком эфемерным, обычным воспоминанием, которое легко стирается из памяти и даже искажается в вечно меняющейся перспективе событий.

Если не могу выразить словами, делаю зарисовки. Дневники были с моими рисунками. Дедушка любил их рассматривать. Я помню, как все мое детство он лежал на лавке с белой бородой и седой головой. Худое, изможденное от болезни лицо, вызывающее в памяти лики старых византийских икон. За ним ухаживали все по очереди: мама, папа и бабушка Марфа. Дедушка чувствовал, что он со своей болезнью для всех в тягость. И однажды сказал: «Внучок, я молю Бога, чтобы Он дал больше мне прожить. Сколько я проживу, столько и будешь жить ты», – и дрожащими руками снял со своей шеи маленький серебряный крестик. Я его никогда не видел потому, что длинная борода закрывала грудь дедушки. И этот крестик повесил на мою тонкую загорелую шею. Дедушка умер, когда ему исполнилось 93 года. А крестик до сих пор у меня на шее.

24 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Аминь!

52° 50’ – Ю. Ш.

142° 00’ – З. Д.

00:46.

Получил прогноз от Ли. Да, Южный океан не дает мне и моей яхте расслабиться: снова шторм. На 24 февраля ветер WSW 35–45—50 узлов. Ли рекомендует точку, куда надо идти, если позволяет ветер – 53° 45’ – Ю. Ш., 135° 00’ – З. Д.

00:56

Сегодня воскресенье. День моего Небесного покровителя великомученика Феодора Тирона (около 306 г. от Р.Х.).

Сын Николай! Не ходи часто в гости к своему начальнику и своим друзьям. Хорошо помни слова Соломона: «Не учащай входить в дом друга твоего, чтобы он не наскучил тобою и не возненавидел тебя» (Притч. 25, 17).

Тебя, сын мой Николай, я прошу хранить чистую совесть.

Оскар, мой старший сын, передал, что после этого шторма от 130-го градуса до мыса Горн ветер будет 20–25 узлов на 180 часов как минимум. Правда, 28 февраля с утра по Гринвичу ветер зайдет на встречный – SSE – 25 узлов. Значит, надо держаться юга Антарктиды.

Я посмотрел в зеркало на свое лицо. Как я постарел. Глаза красные от недосыпания, под глазами мешки с морщинами. Волосы в бороде поседели, а на голове поредели. Нос заострился от худобы. Рот сжатый. Губы синие и потрескавшиеся, уши… Ну, уши не видать из-под грязных и нерасчесанных волос. Они у меня нормальные, даже не особенно лопоухие, только все равно не видать. От зеркала в каюте меня оторвали паруса. Они начали хлопать, не ловя ветер.

Идет мелкий дождь. Солнца нет. Солнечные батареи не работают. Включил паруса на курс, включил автопилот. Затем поставил вариться картошку в мундире. Когда сварю ужин, стану на вечернюю молитву к Богу. В своих молитвах я вспоминаю и молюсь за тех моих друзей, которые не вернулись с экспедиций живыми.

«Вы меня не звали и не ждали, а я вот пришла». Со смертью нет ни сделок, ни компромиссов, а одна жестокая физиологическая правда.

Это было 14 мая 1992 года. Стоим, не двигаемся из-за смерти Саши Рыбакова. Ждем вертолет. Он заберет мертвого Сашу и двоих больных на полярную станцию острова Средняя Северная Земля. Володя Чуков распределяет каждому из нас снаряжение. Нас осталось семь человек, вес рюкзаков будет по 38–40 килограмм. Это тяжелая нагрузка для ослабевшего организма. Не верится, что за палаткой лежит мертвый Саша Рыбаков. Ему не суждено было дойти до Северного полюса.

А что такое Северный полюс, стоит ли за него отдавать жизнь? Ведь это просто математическая точка, в которой воображаемая ось вращения Земли пересекает ее поверхность в Северном полушарии. Располагается в центральной части Северного Ледовитого океана. Глубина здесь превышает 4000 метров. Круглый год в районе Северного полюса дрейфуют мощные паковые льды. Средняя температура зимой минус 40 градусов по Цельсию, летом преимущественно около нуля. Первыми достигли Северного полюса американцы Фридрих Кук и Роберт Пири в 1909 году.

Мне известно преимущество мертвых. Мы стояли на коленях перед мертвым Сашей Рыбаковым. О чем плакать у его изголовья? Мы не знали. Мы живые боимся умереть. Мы заранее напуганы предстоящей встречей.

Но я ни разу не видел, чтобы умереть боялся умирающий. Так за что же нам было жалеть его. Смерть завершила его путь и уподобила изваянию из гранита. Земная бренная оболочка Саши Рыбакова обессилела, и ее сковало арктическим морозом.

Саши не было с нами. Он уже не продолжит путь к полюсу. Но мы по-прежнему нуждались в нем. Он был и остался для нас нашим другом, участником экспедиции «Арктика». Кровь полярника текла в его жилах…

25 февраля 2008 года

Тихий океан.

Боже, милостив буди мне, грешному.

54° 01’ – Ю. Ш.

137° 11’ – З. Д.

Барометр 10–15 мбар. Ветер – 50–60 узлов WSW. Шторм 12 баллов силой ветра в 50–60 узлов подходит к силе урагана.

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Твоея Матери и всех, помилуй и спаси меня. Аминь.

Ли прислал прогноз погоды и рекомендует идти в коридор 54–55 градусов южной широты.

Сейчас ветер 45–50 узлов. Дует из WSW. А 26 февраля будет легкий ветер. 28 февраля ветер на короткий период зайдет на встречный. Ветер будет делать полукруг 26–27 февраля SW – 15 узлов зайдет на W – 10 узлов, затем зайдет на N – 10–15 узлов.

00:59

При скорости 9 узлов до мыса Горн – 10 дней. От Олбани до мыса Горн примерно 7345 миль.

Шторм – 50 узлов WSW.

Барометр – 1011 мбар.

06:22

Ночь очень темная. Идет холодный дождь, изредка мокрый снег. Ничего не видать – мрак.

Ветер – 43–45 узлов WSW.

16:22

Мои координаты:

54° 05’ – Ю. Ш.

133° 19’ – З. Д.

Наблюдаю с правого борта большой айсберг. Умоляю Тебя, Господи, ради всего сущего огради меня от айсбергов и смерти.

Видно, что волны разбиваются об айсберг, как осколки стекла. Радар плохо берет, он не отрегулирован.

Прошел айсберг. Я отметил на карте точку, где увидел его. Снова вышел на палубу и обнаружил по правому борту, метрах в ста, два больших куска льда. Размеры примерно как гараж для машины. Наверное, откололись от айсберга. Их было плохо видно из-за больших волн и барашков на волнах.

От айсберга прошел уже миль 10, но он еще заметен. Он в два раза выше мачты моей яхты, то есть высотой не менее семидесяти метров.

Не приведи Господи склониться к слабости. Приговорив себя к смерти, заслужив изгнание, я нахожусь в океане. Имя мое достойно хулы.

Я нахожусь в великом смятении. Правильно ли сделал, что ушел в это плавание? Какая причина толкнула меня на этот путь?

Моя яхта «Торговая сеть “Алые Паруса”» вошла в южное крыло антарктического шторма. Это третий по счету шторм в Тихом океане. Согласно прогнозу, ветер на маршруте – 50–60 узлов.

Тихий океан не оправдывает своего названия и моей надежды, не дает передышки. Шторма идут один за другим, а 1 марта прогнозируется колоссальный шторм с зоной покрытия от 70-го до 35-го градуса южной широты (4000 км). Этот шторм встретит меня и мою яхту в районе мыса Горн. Сложность будет заключаться в том, что ветер ураганной силы будет гнать яхту на восток в сторону прибрежья Чили. Мне надо будет направить яхту на юго-восток, в пролив Дрейка. Чем ближе к Чили, тем меньше возможности для маневра. Уходить от шторма на север не представляется возможным: путь в Южный Атлантический океан лежит только через мыс Горн, который нужно оставить слева по борту. На сегодняшний день я с яхтой прошел 5000 миль с момента старта, до мыса Горн осталось меньше 2000 миль.

Яхту поставил идти на автопилоте. Посмотрел в иллюминатор – справа по борту снова гигантский айсберг размером примерно 2–3 мили (4–5 км) – просто остров в океане. Айсберг имеет столовую форму (плоская вершина). Волны разбиваются об этот ледяной остров, видны столбы брызг, подобные накатам от прибоя, бьющегося о скалы. Пока яхта идет вдоль айсберга, я включил видеокамеру, установленную на корме, а когда айсберг зашел на корму, включил камеру, установленную в кокпите.

Записал координаты айсберга, сообщил их в оргкомитет «Antarctika Cup», а также сделал рисунок в альбом.

Наивно считать, что края айсберга похожи на причальную стенку в порту и яхта, столкнувшись с этой стеной, продолжит плавание. Я видел сегодня утром: айсберг опоясан острыми и высокими ледяными утесами, пиками, гротами, а гигантская зыбь Южного океана со скоростью 25–30 узлов обрушивается на эти «рифы». Вокруг айсбергов плавают куски льда. Обычно айсберги – в пене, в крошеве из ледяных обломков.

Страшно подумать, что произойдет с яхтой, если она ночью при скорости 10 узлов налетит на такой ощетинившийся ледяной остров. Это равносильно выбросу на скалы в шторм. Сняться с таких ледяных скал будет невозможно, а через полчаса волны размолотят лодку.

Сразу пришла в голову тревожная мысль. Канадский яхтсмен-одиночка Джерри Руфф, участвуя в 1996–1997 годах в легендарной многомесячной кругосветной гонке «Vendee Globe», пропал в этих широтах. В этой особенной, почти священной для яхтсменов-одиночников регате в тот год принимало участие 16 яхтсменов, завершили ее только 6. Никто не знает до сих пор, что случилось с 60-футовой яхтой «Grop LG» и Джерри Руффом. Только через два года обломки его яхты прибило к берегам Чили. В той роковой гонке погибли еще двое яхтсменов.

Весной 2007 года я видел много айсбергов. В мае того года мы с моим напарником инуитом Хансом Аронсеном пересекли с востока на запад Гренландию на собачьих упряжках и финишировали на западном побережье в поселке Иллулисат. Поселок стоит на берегу залива, в который стекает гренландский ледник – вся бухта забита айсбергами. Считается, что именно с айсбергом из Иллулисата столкнулся «Титаник». Но если сегодняшний антарктический айсберг поместить в бухту Иллулисата, то он займет все ее пространство и даже еще выйдет на берег.

Теперь мой сон будет еще более напряженным и беспокойным. Лучше бы я не видел той картины. Пусть бы я знал, конечно, что в этом районе есть айсберги, но сам бы их не наблюдал. Теперь стоит закрыть глаза – сразу приходит тревожная мысль: «А что у яхты по курсу? Куда она несется в кромешной тьме?» Ведь мы на 54-м градусе южной широты, и нужно спуститься на 3 градуса на юг, чтобы обойти мыс Горн – это еще 180–200 миль к Антарктиде.

26 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

Сделал поворот, идем курсом 68 градусов. Холодно, и идет снег с дождем. Океан весь в тумане.

Получил прогноз от Ли. 26 ветер SW – SSW, скорость ветра 35–40 узлов в час. Барометр – 1019 мбар.

Я уже нахожусь один месяц на маршруте «Antarctica Cup Race Track». Стартовал 26 января, в День Австралии. Яхта прошла 5300 морских миль (9500 км), выдержала три шторма в Тихом океане и сейчас приближается к мысу Горн.

Несмотря на сложные и экстремальные условия, этот месяц пролетел очень быстро. Плавание вокруг Антарктиды – моя давняя мечта. Фактически с 1991 года, после финиша на «Караане», я мечтал пройти этот маршрут на специально подготовленной яхте. Конечно, здесь штормит и холодно, но у Южного океана своя красота, и мне, как художнику, здесь интересно. Месяцами не видишь земли и кораблей. Ты все время один, один на один с океаном, с мыслями.

Работаю на палубе, рисую, пишу книгу, а больше всего – молюсь нашему Богу Иисусу Христу. Сейчас все молитвы к святому Николаю Чудотворцу с молитвенной просьбой, чтобы он упросил нашего Господа Иисуса Христа пропустить меня через врата ада вокруг мыса Горн. Яхта пока себя ведет хорошо. Фактически она – мой дом с 2004 года. Впереди у нас ответственный этап плавания – от мыса Горн до мыса Игольный в Южном океане. Это уже Южная Африка. До сих пор ни одна спортивная яхта не ходила в этих широтах, новый этап и для меня. В трех прошлых кругосветных походах я всегда после мыса Горн шел на север, к экватору, а на этот раз придется оставаться в коридоре 45–60 градусов южной широты и продолжать двигаться курсом на восток.

Сын Николай! Ты можешь в этом мире ничего не делать или хоть что-нибудь сделать доброе для людей.

Люди, которые не противятся злу, становятся на его сторону. «Ошибаясь в мыслях, мы ошибаемся в действиях».

Сын Николай! Когда станешь православным священником, непременно будешь всех учить молиться. Ты не должен заставлять насильственно заучивать слова молитвы. Каждый верующий, пришедший в храм, должен почуять красоту явления текста молитвы и глубоко осознать значения слов молитвы к Господу нашему Иисусу Христу. Пусть народ полюбит молитву. Пусть люди поверят, что написанные слова в молитве собраны гармоническим образом. И что только через эту гармонию можно мысленно разговаривать с Богом. При чтении молитвы надо сосредотачивать не только мысли, но и чувства, и волю.

Способность сосредоточения на молитве может быть развиваема бесконечно. Сосредотачивать – значит собирать воедино разбросанные по разным направлениям мысли. Это означает умение мыслью владеть и управлять ею. И направлять в слова молитвы. Сосредоточением надо владеть в совершенстве. Когда молишься нашему Господу Иисусу Христу, перед Его лицом – иконой, несмотря ни на что ты должен не видеть, не слышать, не осязать, не чувствовать ничего кроме молитвы, которую ты читаешь.

Умение читать молитву зависит от сердца. Вот почему старцы древних времен ее называли сердечной молитвой. Многие отводят достаточно времени для физических упражнений, занимаются физзарядкой каждое утро, ходят в тренажерные залы, по несколько часов занимаются разными видами спорта, но о том, чтобы уделить небольшое время для молитвы и упражнять сердце, чтобы услышать Его голос, Голос Бога, у них не находится времени.

27 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

53° 48’ – Ю. Ш.

127° 17’ – З. Д.

Барометр – 1008 мбар.

Ветер – 35 узлов.

Я нахожусь на хвосте у шторма. Его координаты на сегодняшний день – 53° 45’ – Ю. Ш. и 124° 00’ – З. Д. Идет он на восток-запад-восток со скоростью 22 узла. Моя задача подняться на WE, пока позволяет ветер.

01:22

Ночь темная-темная. Луна уже стареет и выходит только к утру.

Плохо, что мыс Горн буду проходить темной ночью. Кода я подойду к мысу Горн, будет полное безлуние.

Получил письмо от Иринушки. Она пишет, что наш сын Николай научился говорить еще одно предложение и целый день его произносит: «Понятно, мама, мне уже понятно».

На рассвете увидел два айсберга: один с правого борта в четырех милях, а другой с левого борта также в милях четырех или пяти. Моя яхта идет между ними. Наверное, это осколки одного большого айсберга. Интересно следующее: я на яхте «Караана» в 1990 году в этом районе видел айсберг точно 9 декабря в 21:30 по Гринвичу.

Только через страдания можно узреть Господа Бога. Сколь ужасен порой облик Бога! Какой мукой, какими испытаниями расплачиваешься за дерзкую попытку спорить с Ним и познать Его!

Но как долго еще терпеть! Какое чудовищное одиночество еще подстерегает впереди?! Меня часто одолевает страх. Я перечисляю грехи свои и понимаю: рано мне уходить из этой жизни, надо время еще замолить и совершить хотя бы одно благое дело. Тогда я буду оправдан. И тогда я сам расскажу о своих грехах. И Ты, Господи, надеюсь, простишь меня и многие грехи мои.

Снова посыпала с неба снежная крупа. Холод и сырость меня замучили. От этого всего можно сойти с ума. Я только успокаиваюсь, что это лишь очередное испытание, ниспосланное мне для большего смирения. Океан не щадит меня. Да и за что ему щадить. У меня столько грехов! Человек должен выходить в океан очищенный и светлый и не с таким грузом тяжелого греха, как у меня.

Почему мне здесь тяжело?! И сколько я не пытаюсь познать абсолютную истину – не могу. «Оставьте все и следуйте за мной», – говорил Христос. И еще: «Всякий, кто оставит дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или землю ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную».

Все это я сделал, только душа моя никак не может до конца открыться, чтобы в сердце вошел Христос. Сколько надо молиться, а я этого не делаю?!

«Быть человеком – значит быть борцом» (Винсент ван Гог).

«Чем больше я бываю среди людей, тем меньше чувствую себя человеком» (Фома Кемпийский).

Как я сегодня устал! Я устал от работы с парусами! Устал от часто меняющегося ветра! Когда между постановкой и уборкой парусов пил крепкий черный чай, то подумал: «Вот так у меня вся жизнь пройдет! Какая тяжелая работа! Какой ценой мне досталось, что я увидел и познал за свои годы путешествий!» Но в тот самый миг я поймал себя на мысли другой: что едва ли бы я согласился променять свою свободу. Только в таких путешествиях я по-своему счастлив!

Глухо о борт стучат волны. Грота-шкоты поскрипывают, трясь о блоки, напоминая плач ребенка. Я завернулся в плащ и заснул. А проснулся от неспокойного сна. В ушах стоял еще звон колоколов и отпевания покойника. Созвездие Орион показывало полночь.

28 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, помилуй меня, грешного.

54° 00’ – Ю. Ш.

123° 33’ – З. Д.

Барометр падает – 1008 мбар.

До мыса Горн – 1893 мили. Курс – 95 градусов. Это 14 дней при скорости 5 узлов, а после мыса Горн до Олбани – 6986 миль.

Ночь темная-претемная. Идет мелкий дождь, холодный. Курс плохой – 130 градусов. Ничего не видно. Тяжело сидеть в штурманской рубке, зная, что где-то дрейфуют айсберги.

06:40.

Включил локатор. Больших айсбергов пока нет поблизости. А маленькие локатор не берет и не видит.

Старший сын прислал по компьютеру письмо. Пишет, что «наш метеоролог из Америки Ли рассчитывал, что ты пойдешь на северо-восток, а ты пошел на восток. Поэтому ты оказался в «Глазе» циклона и в том числе поймал встречный ветер в 21 узел. Сейчас он указывает курс SE до обеда сегодняшнего дня, затем курс SSE – ESE. Он будет возможен, когда ветер зайдет на WSW от 23 февраля. К 1 марта, Ли думает, ты будешь в районе 56 градусов южной широты. Это хороший угол атаки на мыс Горн, но высока опасность встретить айсберги. Как ты думаешь, есть смысл спускаться на 56-й градус юга? Или лучше находиться севернее?»

15:00

Ветер заходит на встречный по часовой стрелке.

Пытался сделать поворот на северо-восток, но ветер не позволил. Сейчас ветер ENE прямо с моего курса, и приходится идти на 166–170 градусов, все ближе и ближе подходя к Антарктиде. Идет дождь сильный и холодный.

15:34

Мои координаты:

54° 37’ – Ю. Ш.

122° 49’ – З. Д.

Стыжусь и боюсь поднять лицо мое к Тебе, Боже. Но продолжаю молиться, повторяя раз за разом: «Господи, Иисусе Христе, помилуй и спаси меня, грешного!»

18:51

Вышел на палубу с канистрой, чтобы набрать дождевой воды из грота. Дождь прекратился, а вода в складках осталась. Погода мерзкая. Холодно, промозгло, потому должны здесь быть айсберги. Посмотрел вокруг и вижу: на горизонте с правого борта большой айсберг – он своим очертанием и формой напоминает «Замок».

Мой старший сын Оскар! Проживай аккуратно каждый год твоей жизни. Никогда не предавай свою веру Православную.

Здесь в океане на пути к мысу Горн я молюсь Господу Иисусу Христу, чтобы он помог мне разобраться: кто я такой и зачем я живу такой жизнью?

Я старец немощный, чьи дни подходят к концу. Сущность непостижимая, истина неисповедимая. Я большой грешник и не могу просить Царствие Небесное для себя. Но прошу у Господа лишь облегчить страдания в этом плавании. Я каждый раз перед молитвой ищу в каюте Духа Святого. И не теряю надежду увидеть Его.

И вот ныне я согрешил. Сын Бога Живого, Господь, Иисус Христос, помилуй меня и сохрани меня, грешного, на этот день. Ты мне внушаешь веру, через Тебя я найду путь к спасению. Уповаю больше на благодать Твою, Господи, нежели на дела свои. Потому что милость Твоя безгранична. При каждом движении вспоминаю я Бога. После каждой пройденной мили на восток простираю руки к небу и благодарю Господа. Как меня мучает этот ветер, он не дает идти по курсу. Меня раздражает хлопанье стакселя, никак не могу его настроить по курсу яхты.

19:20

Принял решение убрать все паруса, положить яхту в дрейф и ждать, пока ветер не зайдет на мой курс.

Я на яхте подхожу в четвертый раз к проливу Дрейка и к мысу Горн. Во все свои океанские плавания беру дневниковые записи, которые вел в своей жизни от юности до сегодняшнего дня. И все эти годы пытаюсь написать, а вернее составить, книгу о моей жизни. Это будет книга в виде мемуаров. Но для меня написать такое очень сложно, и пока ничего не получается. Вот и сейчас открыл дневник, в котором я писал и делал рисунки карандашом, когда служил в Советской армии…

Портрет. Полковник. Он был крупным мужчиной, рост метр девяносто, тучный, с красным лицом. Он смотрел в упор на меня.

– Ты хорошо умеешь обращаться с этой штукой? – сказал он, показывая большим пальцем своей огромной руки на мой автомат.

– Как видите, я до сих пор живой, – ответил я.

Он как будто бы не слышал моего ответа. Посмотрел на мои ноги:

– Почисти ботинки и зайди ко мне в штаб!

Он двинулся через дворик, посыпанный желтым песком.

Я ненавижу чистить ботинки.

Перед входом в штаб я заметил, что левый ботинок я снова умудрился испачкать пылью.

Запах джунглей проникал в маленький кабинет через открытое окно. В кабинете полковника не было ничего, кроме запаха джунглей, кресла со столом и самого полковника. Он остановил взгляд на моих ботинках. И ухмыльнулся, протянул мне сигарету. Я дал понять, что не курю.

– Ну, теперь поговорим по делу.

Он взял зажигалку со стола, покрутил ее, затем прикурил и долго смотрел на газовое пламя. Глубоко затянувшись, полковник выпрямился в кресле и посмотрел мне в глаза сквозь клубы дыма. Он проговорил: «Ты первый раз в джунглях Вьетнама?» Его взгляд вопросительно уставился на меня.

– Во Вьетнаме да, но в джунглях нет.

Он достал из ящика стола небольшой серый конверт с сургучной печатью.

Положил на стол, подвинул стол поближе ко мне.

– Один из моих принципов, сержант, не слишком ограничивать в действии своих подчиненных. Иногда это помогает спасти им жизнь и выполнить задание. Там на месте тебе будет виднее, какое решение надо будет принять.

Внезапно я почувствовал симпатию к нему. Он признал во мне опытного солдата. Я улыбнулся и сказал:

– Большое спасибо, товарищ полковник! Будем надеяться, что после задания мы встретимся.

– Уверен, что встретимся, – сказал он, еще ближе придвинув ко мне конверт с подробной инструкцией предстоящей операции.

Даже не взглянув на конверт, я перегнул его и спрятал в нагрудный карман.

– Еще раз желаю успеха, сержант! К сожалению, я должен идти, так как к утру мне надо быть в Сайгоне.

Он выкинул сигарету в окно и протянул руку, я пожал ее. Она была твердая и мозолистая, а рукопожатие крепким. В этой руке чувствовался многолетний опыт войны. И отнюдь не за штабным столом. Лицо полковника как-то странно дернулось.

– Тебе надо отдохнуть с дороги, – он кивнул головой в сторону холма через открытое окно на небольшую хижину, которая звалась домом. – Там ты хорошо устроишься.

Я вошел в маленькую хижину, которую представили мне до начала операции. В доме было темно. Я нашел за дверью керосиновую лампу, поставил на стол, чиркнул спичкой и поднес ее к фитилю. Фитиль слегка потрещал и загорелся, я надел стекло и поставил лампу в центр стола, затем вышел из дома в темноту вечера.

Здесь в тропиках рано темнеет. На черном бархате неба кое-где начали светиться звезды. Воздух наполнился вечерними звуками, из чащи джунглей доносились стрекотания цикад.

Я сходил к штабу, где у двери лежали мои вещи. Перенес их в дом. Потом уселся на ящик, служивший стулом. Машинально открыл конверт и вынул лист. Но читать не было сил. Да и не хотелось. Я еще в Москве знал, что мне предстоит делать здесь.

Расшнуровал ботинки, поставил их рядом с диваном и растянулся на нем.

Только закрыл глаза, послышался скрип двери. Я поднял голову. В хижину вошла женщина-вьетнамка. Она принесла подогретый зеленый чай и поставила предо мною.

Двигалась она медленно, так как ждала ребенка. Хозяйка достала из стенного шкафа одеяло и протянула мне. Затем также тихонько открыла дверь и вышла. Я быстро разделся и, завернувшись в одеяло, вытянулся на диване и от удовольствия закрыл глаза. Но уснуть не мог, все думал о завтрашней экспедиции в глубь вьетнамских джунглей. Взошло солнце, и его первые лучи заполнили хижину, и только тогда я погасил керосиновую лампу.

Вскоре я был на ногах. Приступил к исполнению задания. Проходя с вещами мимо штаба, никого не увидел. Хотелось хотя бы кивнуть головой полковнику. Не встретились и после выполнения задания. Больше я его никогда не видел. Ни в Сальвадоре, ни в Никарагуа.

29 февраля 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

54° 41’ – Ю. Ш.

122° 25’ – З. Д.

Барометр – 1011 мбар.

Небо темнее воды. Тишина несравненная. От Олбани уже прошел 5642 мили.

Утро. Выглянуло солнышко. Океан повеселел, стал гостеприимным, и сразу захотелось на него любоваться. Его цвет напоминает глаза моей жены Иринушки. Прошел еще один день со своими шквалами, ветром, туманом и солнцем. Лицо мое, пожалуй, чуть-чуть осунулось, чуть-чуть постарело за эти месяцы в океане. На лице заметная усталость.

21:11

С левого борта увидел айсберг размером в четыре мили. Я думал, в такую погоду айсбергов нет. А они тут как тут.

За сегодняшний день это четвертый айсберг на маршруте. В координатах: 54° 57–73’ – Ю. Ш и 122° 43–75’ – З. Д. Становится страшно. Ситуация для меня необычная: айсберг – угроза для яхты; я, как шкипер, должен предпринять все действия, чтобы устранить угрозу, но непонятно, как действовать. Разумно было бы подняться на север, но впереди у меня побережье Чили, до которого 1700 миль. Единственный выход в Южный Атлантический океан – через мыс Горн. Для этого нужно спускаться на юг, на 57-й градус южной широты, то есть пройти еще 120 миль в сторону Антарктиды. Ли Брюс хотел нас видеть на 56-м градусе южной широты с выходом на широту мыса Горн, учитывая ледовую обстановку. Обшивка на яхте – листы алюминия в один сантиметр толщиной – не самая надежная броня против спрессованного льда.

На радаре айсберг плохо виден. Все четыре айсберга я обнаружил визуально, после чего включал радар, чтобы определить расстояние до каждого из них, уже зная, где находится айсберг по отношению к яхте. И все четыре раза видел очень нечеткий и слабый сигнал. Если бы не знал, что айсберг рядом, а просто крутил радар для профилактики – не заметил бы.

Настроение тревожное. Никогда у меня не было такого аномального количества айсбергов на маршруте. О штормах сообщает прогноз, и мне заранее известна их сила, направление ветра, высота волн, период. А в случае с айсбергами – это лотерея, особенно ночью. Вчера, например, ночью шел дождь, и видимость была такая, что фонарь едва добивал до бушприта. Получается, о том, чтобы узнать, что происходит в 100 метрах от борта, – не может идти и речи.

По прогнозу на ближайшие двое суток – легкий ветер заходит на север-запад-север, ожидаются дожди и плохая видимость. Согласно карте Южного Тихого океана, мы только подходим к границе наибольшего распространения айсбергов, но этим каратам уже не один год. А глобальное потепление делает свое дело, и я регулярно вижу этому свидетельства. В Гренландии весной 2007 года в месте, где мы должны были спускаться с ледника и финишировать на побережье залива, нам пришлось преодолеть на собачьих упряжках 10 километров гранитных валунов и гальки. Между тем как 15 лет тому назад там был лед толщиной в несколько десятков метров. Местные аборигены инуиты говорят, что ландшафт меняется: каждое лето ледник отступает на 10–15 метров, но зимой не возвращается, таким образом, ледник сокращается в размерах. Вот и в Южном океане видны свидетельства того, что Антарктида теряет свой ледовый щит.

Сейчас ветер зашел на встречный – 10 узлов, и я сделал поворот оверштаг, иду на северо-восток, подальше от айсбергов. По прогнозу ожидается, что ветер зайдет на запад и яхта ляжет на генеральный курс восток-юг-восток.

Нельзя страху определять будущее.

Я сегодня сильно устал, и меня одолевает вялость. Болит спина, все время мерзну, яхту и меня затянул густой туман. За кормой тащится блесна, я все надеюсь, что какая-то рыба попадется на крючок. Но, похоже, надо ее вытащить – из-за тумана все равно ничего не видать.

После вечерней молитвы я около часа стоял в кокпите просто так, любовался густым туманом, покрывавшим океан. Южный океан, он такой большой. Ветер не встречает на пути препятствий, месяцами он дует в одном направлении. Громадные длинные волны катятся, не зная преград.

Вчера бросил в океан бутылку с письмом моей жене Иринушке. Она будет плыть сто лет и не доплывет до берега. Громадный океан лежит впереди носа моей яхты. Около борта появились косатки. Они, наверное, преследуют крупную рыбу. Оторвал глаза от косаток, увидел на горизонте большие фонтаны – это киты. Поспешил в штурманскую рубку за биноклем, чтобы лучше рассмотреть морских гигантов. А когда вернулся на палубу, их уже не видать. Странно!

Я не могу понять, откуда эта усталость, эта тоска, что не оставляет меня с утра до вечера. Разве меня не окружает тот мир, в который я стремился и о котором я скучал там, на суше, с моими дельфинами, китами и летящими за кормой альбатросами?

1 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, от айсбергов. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

54° 36’ – Ю. Ш.

119° 04’ – З. Д.

Давление – 1013 мбар.

Метеоролог Ли рекомендует идти в точку 54° 30’ южной широты и 110° 00’ западной долготы.

03:45

Однако я дождался утренней зари. И это все сделал Господь Мой Иисус Христос. Я пережил ночь. Но я боюсь, что снова стемнеет. Стоя на палубе у мачты, уставшим телом и с истерзанной душой, я молю Тебя: «Господи! Если хочешь, можешь меня очистить солнцем и этим юго-западным ветром!»

Я читаю молитву не шепотом, а кричу голосом жалобным: «Верю, что Ты – Бог Неба и Земли и уповаю на то, что Ты прикоснешься ко мне. Дотронься до меня, грешного, и я исцелюсь, хотя я отделен от Тебя большим расстоянием за мои грехи.

Прости меня, грешного, что я просил Тебя дотронуться до меня. Ты, Господь, пребываешь на Небесах. А я здесь, в океане. Но Ты можешь сотворить чудеса, за которые, увы, мне нечем воздать. Моих прегрешений пред тобой не счесть.

Господи, сделай меня уверенным в себе, когда я совершаю свои экспедиции. Склонись над моей яхтой с милосердием, не презирай меня с высоты. Я наказания достоин за то, что все эти долгие годы в экспедициях испытываю свою судьбу и терзаю свое тело. За эти годы в экспедициях я прожил пять жизней, Ты мне их даровал.

Мои ноги – средство передвижения, несущее на себе тяжесть моего тела. Сколько они прошли километров по земле, льду и горам – только Тебе известно, Господи! Ты единственный можешь спасти и направить. Уведи меня от экспедиций и дай мне место служить в Церкви Твоей! Я со слезами на глазах буду проповедовать истину Святого Духа. Возроди меня к духовной жизни! Протяни мне руку! Слава Тебе, Господи! Прими, Господи, мои молитвы. Отстрани от меня всякие опасности в этом плавании. Разгони и растопчи плывущие на моем пути айсберги. Рассей грусть мою. Сними с меня непереносимую тяжесть. Развей туман непроглядный. Избавь от наступления шторма губительного, укрепи рукою Твоею яхту мою. Расположи вокруг яхты моей воинство Твое небесное. Даруй покой мне этой ночью глубокой. Огради от пустых сновидений и бредовых призраков. Я прошу у Господа милосердия, благодеяния для меня, грешного. О дарах я не говорю и не прошу. Дары – это для праведников, к которым я не причислен».

19:18

Мои координаты:

54° 30’ – Ю. Ш.

116° 33’ – З. Д.

Давление – 1013 мбар.

Я сейчас больше интересуюсь временем, чем пространством. Меня не трогает, сколько моя яхта прошла миль. Меня больше волнует, как идет время и что я сделал в этом времени.

Что со мной, я сам не могу понять, но мне почему-то страшно.

Молитву свою завершил такими словами: «Господи! Не лиши меня вовсе надежды на спасение. Я с трудом преодолеваю трудности и страдания, плыву по водам нехоженым.

Сын Всевышнего, Господь Иисус Христос, смилуйся, сжалься, возлюби меня. Посмотри на меня. Брось взгляд на яхту мою. Я и моя яхта затерялись в этом океане. Мы бессильны против айсбергов. Я все время буду повторять: «Грешен, Господи, грешен, о своих грехах я свидетельствую сам…»

Я нуждаюсь в добре. Я хочу узреть Бога. Но я всегда помышляю о делах земных. И Ангел не приходит ко мне.

Я снова увидел айсберг по носу. Очень большой – стоит как небоскреб. До него миль десять. Плохо, что уже солнце садится и через час будет темно. А в моей яхте скорость 5 узлов. Это значит, что часа два до него, до айсберга, идти, в темноте придется проходить мимо. Я удивляюсь, прихожу в отчаяние – недоуменный, ошеломленный. Если и дальше будет столько айсбергов, что со мной и моей яхтой произойдет?

Стыжусь сказать, но мне кажется, что айсберги посланы преисподней. Здесь нет жаркого южного ветра и солнца, чтобы растопить твердый лед айсбергов. Никто не может мне помочь предотвратить встречу с айсбергом. Вся надежда на Тебя, Господи Иисусе Христе! Я немощен, когда надо творить добро. Я бессилен, когда надо делать полезное и нужное. Горе мне, грешному! Как выбраться из этого района? Ибо многочисленны айсберги из Антарктиды. И не счесть, сколько их еще будет на моем пути. Ужасно и страшно. Здесь мрак и непроницаемый туман. Яхта полна отчаяния. Моими мыслями овладевают айсберги и лед, от которого нет избавления.

Сын Николай! Бог в святых почивает и в самом имени их, в самом изображении их, только с верой надо употреблять их изображения, и они будут творить чудеса. Твой покровитель – святой Николай Чудотворец. Проси у него, а он у Бога, чтобы сбылись все твои желания.

Здесь, в одиночном плавании, я сражаюсь с самим собою, как с врагом неким. И исповедую сокровенные тайны, что волнуют мысли мои. Сколько я совершил грехов за свою жизнь? И с чем я предстану перед моим Богом и Господом, Иисусом Христом? Ибо какою мерою буду мерить я прегрешения моей души, такою мерою воздастся мне из Твоего неисчерпаемого милосердия, Господи! У меня есть слабая надежда на спасение жизни – может, это плавание очистит от грехов. Внушают также надежду слова Господа: «Все возможно верующему». Я прошу у Бога, чтобы моими спутниками в этом плавании были три добродетели: Вера, Надежда, Любовь. Ибо как свидетельствуют благословенные уста Божии: «Вера твоя спасла тебя». Когда уверуешь в Бога, то полюбишь и обретешь тем самым надежду на невидимые дары его. Я, единственный из верующих, нахожусь в этой части света. Здесь нет людей, здесь нет птиц, здесь нет китов и рыб. Здесь все лишено благодеяния.

Обращаюсь мысленным взором с верою и упованием на Иисуса Христа. Да поможет мне Вера с Любовью познать Его, вся надежда на Него. Вот почему спросил Спаситель слепых: «Веруете ли, что я могу это сделать?» И даровал их глазам свет. Лишь после того, как получил от них залог их Веры.

Я постоянно осуждаю себя. А сейчас, обратив свой взор к Надежде, я отважился и прошу Святую Троицу помочь мне, грешному, согласно предвозвещению Пророка: «Всякий, кто призовет имя Господа, спасется». Я же не только призываю, но, прежде всего, верую в величие и милость Его. И с этим обращаюсь к Небесам.

Идет снежная крупа. Вышел на палубу, а справа, в 8 милях – айсберг. На палубе лежит мокрый снег. Прошла туча, принесшая заряд снега. Паруса в снегу. Шкоты тоже все в снегу.

Давление —1013 мбар.

Айсберг прошел уже по корме в 9 милях. Вышло солнышко. Снег на палубе стал таять, но холодно. Вода в бутылке замерзла.

Для живого быть полумертвым немного лучше, чем быть мертвым. Я только имею надежду на милость Твою, Господи. Убереги меня от страдания и айсбергов. И доведи меня до берега земного к людям. Как некогда во времена Моисея ты повел евреев в тихий покой Земли обетованной. Проведи и меня. Очисти от моих грехов.

Моя душа совершенно измучена сомнениями. Я рядом с айсбергом. Я подобен овце, обреченной на заклание.

Как говорится в притче? «И я, заблудший, бродил в безлюдных горах». Так же и я один в бескрайнем океане, а айсберги – злые волки.

Не хватает слов, чтобы рассказать о страхе и бедах моих. Я, как неразумное животное, обречен на скитания.

Сколько мне еще блуждать в безлюдных местах? Сколько мучиться моей душе израненной? Только Ты, Господь, можешь спасти меня и исцелить.

Пусть как во времена Ноя повеет сладостный Твой ветер и уничтожит губящие корабли айсберги. Ты, Господь, Всесильный и Всемогущий, укажи мне способ, как пройти к мысу Горн, минуя айсберги. И прости мою непокорность в этом бескрайнем пространстве.

Вспомни меня, Господи, заслони меня, грешного, от тревожащих меня дурных ветров. Слава Тебе во веки веков. Аминь!

В этом плавании Южный океан терзает меня жестокими штормами, он мучает, карает, сечет холодными ветрами, хочет повергнуть и погубить.

Сотрясает меня видом близких айсбергов и повергает в смятение, обдирает кожу с ладоней при работе с замерзшими парусами. Ужасает меня приближающимися ураганами у мыса Горн. Обременяет тяготами работы бесконечной.

Убивает меня одиночество. Он суров, жесток, строг и грозен со мной.

Завтра, 2 марта – день выборов в России нового президента.

Пришло письмо от старшего сына Оскара. Он пишет, что корреспондент ИТАР-ТАСС Леонид Виноградов задает мне вопрос и просит обязательно ответить: «За кого бы я голосовал, если бы был в России 2 марта?»

Ответ: «Я ничего не знаю о кандидатах в президенты. И не могу сказать, за кого голосовал бы». Но Леонид напористый, как и все журналисты, его ответ не удовлетворил. Тогда я сказал: «Я бы голосовал за того кандидата в президенты, который пошел бы со мной вокруг мыса Горн на яхте». Еще ни один из президентов и премьер-министров не огибали мыс Горн. Я в этом районе был на яхте «Караана» в 1991 году, на яхте «Современный гуманитарный университет» в 1999 году и на этой яхте «Торговая сеть “Алые Паруса”» в 2005 году. И вот сейчас я снова здесь на той же яхте.

Я заменил стаксель на солинг, думаю, что это ненадолго. Нас догоняют темные тучи, будет дождь.

2 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и помилуй меня, грешного, от движущихся айсбергов. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Оскар передал прогноз погоды от Ли. На 55 градусов южной широты – северо-западный ветер, но возможен и северный в районе 56-го градуса, это тоже нормально.

02:00

Ветер —15–20 узлов, заходит по часовой стрелке на NNW – 20–25 узлов.

02:06

Ветер NNW 25–30 узлов, порывы – 35–40 узлов, SW – 10 узлов.

До мыса Горн – 1549 миль.

02:46

Айсберг – небольшой, справа от курса на 45 градусов, в шести милях.

Оскар прислал информацию по айсбергам. Они идут из двух регионов моря Росса (Тихий океан), в Атлантике айсберги доходят до островов Тристан-да-Кунья.

Промерил на радаре айсберг и передал его размеры в оргкомитет, в Олбани.

04:52

Сделал поворот, лег на правый галс. Сейчас ночь, и в случае приближения айсберга надо быстро уйти, поэтому я убрал солинг и поставил стаксель. Стаксель хорош тем, что с ним можно быстро сделать поворот, а с солингом это невозможно, его надо закрутить, а потом только делать поворот яхты и ложиться на другой галс.

С правого борта плывет айсберг. Он не чисто-белый, а загадочно мутный. В такой момент ты ничего не можешь сделать, а просто стоишь и смотришь на него широко открытыми глазами. Может быть, этот айсберг отделился от Антарктиды, как взрослый сын от матери, и стал жить самостоятельно, все дальше и дальше удаляясь от нее. Может, по его льду когда-то ходил Роберт Скотт, или Амундсен, или другие великие люди, которые открывали ледниковый континент.

Из истинного самопожертвования выгод не извлекают, как и я из своего плавания не возьму ничего. От него останутся только рубцы на сердце. Печальный день. Океан потихоньку пожирает меня.

Сын Николай! Главное прощать другим их согрешения, тогда Господь Бог не помянет и твоих грехов и даст тебе благодать Святого Духа.

Ночь темная и холодная. Идет мокрый снег. Давление – 1007 мбар. Барометр резко начал падать. Курс – 128 градусов, ветер: WNW – 20 узлов.

08:07

Мои координаты:

55° 06’ – Ю. Ш.

114° 35’ – З. Д.

Получил письмо от Иринушки. Она пишет, что наш младший сын выучил новое слово «нечаянно» и все время его повторяет. Я жалею, что не слышу и не вижу, как Коля растет и начинает говорить.

13:45

На локаторе – айсберг в 8,7 мили, слева по носу. Снег прекратил идти, но моросит мелкий холодный дождик, небо затянуто сплошными тучами, видимость плохая, за айсбергами я наблюдаю только по локатору.

17:47

Разговаривал по телефону с отцом Александром. Отец Александр – православный священник из Москвы, по профессии в прошлом – художник. Я позвонил ему и поделился своими мыслями. Еще в 1988 году, когда Россия и православная церковь праздновали юбилей 1000-летия Крещения Руси, Поместный Собор Русской православной церкви причислил к лику святых угодников Божьих монаха Андрея Рублева – постника и аскета, великого иконописца, богослова. Святой Андрей искусно отразил догмат о Триедином Боге в своей иконе «Святая Троица», известной и почитаемой всем православным миром. Преподобный Иосиф Волоцкий писал об Андрее Рублеве, что тот сподобился «видения и созерцания Невещественного Божественного Света». После смерти своей Андрей являлся своему сподвижнику, иконописцу Даниилу, облаченный в сияющие ризы.

Святой Андрей Рублев – художник. Вот я и обратился к отцу Александру, чтобы он мне помог в строительстве часовни преподобному Андрею Рублеву. Надо нам, художникам, объединяться и всем вместе построить нашему святому, конечно, лучше с Божией помощью, церковь, где могли бы молиться художники.

Господи, Иисусе Христе, услышь нашу молитву и дай нам силы и возможности осуществить то, что мы задумали – строительство часовни святому преподобному Андрею Рублеву.

18:24

55° 50’ – Ю. Ш.

113° 03’ – З. Д.

Я много лет путешествую и все эти годы мучаюсь от штормов в океане, от снега и холода, злого недуга в горах, тону в реках своих грехов.

Я наказания достоин, Господи, со слезами в очах прошу Тебя: не презри меня с высоты. Дай еще пожить, я еще не все сделал в этом видимом мире.

Я еще не исцелил душу мою. Хотя естество души моей отягощено грехами. И мне страшно предстать перед Тобой, Господи, Иисусе Христе, с такой душой. Господи, дай мне время на замаливание грехов моих. И я обращаюсь к Тебе, Господи, с мольбою: «Наполни тело мое чистым дыханием. Сохрани мне жизнь, Господи, освободи меня от оков искусителя, это он все время отодвигает меня служить Божественную Литургию там, на берегу, и мне приходится совершать таинство здесь на палубе качающейся яхты, вдали от людей. Боже, будь же милостив ко мне, грешному. Аминь!»

Идет дождь. Я собрал дождевую воду, сейчас все канистры заполнены ею.

Родное имя, родственный глас – так я всегда думаю о моем сыне Николае.

Сын Николай! Не ищи для себя славы земной, ни мученичества, а только по пути иди, на который призовет тебя Господь! Иди твердо и верно вослед воле Божией. Живи для Бога! Живи ради Бога! И живи во славу Божию!

Идет обширная зона низкого давления, поэтому метеоролог Ли советует мне идти до 9 марта курсом SW – NW. Ветер загонит меня на 57-й градус южной широты.

Сын Николай! Опять туман. И я буду называть этот день туманным. Я подобен египтянам, называвшим года по их качеству: «Год битвы» или «Год неурожая».

Я один на один с океаном, и нет возле меня свидетелей, которые бы видели, как я живу на яхте и как молюсь по ночам, протянув руки к небу. Никто не видит, как я ставлю и убираю паруса, и усталость мою, которую я никогда не выставляю напоказ, как постигаю свой внутренний мир.

Вот уже четвертый раз я иду вокруг света и в четвертый раз хочу проверить, бьется ли сердце мыса Горн? Не заглушено ли оно штормами Южного океана. Всюду грозные и беспощадные волны. Они как апофеоз безжизненности. Застыл остров Диего-Гарсия, омертвил вход в пролив Дрейка.

Для читателя, который взял мной написанную книгу случайно, мои слова в ней и высказывания будут звучать метафизически, отвлеченно и ненужно. А человеку-скептику эти высказывания покажутся каким-то предрассудком.

Я – как солдат разбитой армии. Важно для меня сейчас плыть, а не плыть куда-то, потому что дом мой – это яхта.

Без чего жить нельзя – это без Бога!

Там, на Земле, верующих много, но таких, которые знают Бога, очень мало. Где мой Господь, которого знает моя душа? Нет ничего дороже, как знать Бога, и нет ничего худшего, как не знать Его. Но и тот блажен, кто хотя и не знает, но верует.

Господи, помилуй меня, великого грешника.

Идет мелкий, как пыль, дождь, даже не дождь, а туман, очень сырой и холодный. Руки мерзнут, я ничего не рисую, руки не слушаются от холода и воды.

3 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

56° 07’ – Ю. Ш.

111° 57’ – З. Д.

01:24

Запустил дизель-генератор для подзарядки аккумуляторов. Двадцать лет прошло с тех пор, как мы 3 марта 1988 года стартовали с мыса Арктический, Северная Земля. На лыжах шли через Северный полюс в Канаду. Нас было тринадцать человек. Экспедицию возглавлял Дмитрий Шпаро.

Двадцать лет минуло, а я помню, какой на старте был сильный мороз. Солнце мало светило. Оно висело низко на горизонте, все красное. Вот что записано в моем полюсном дневнике.

3 марта 1988 года. Нас тринадцать лыжников. Девять русских и четверо канадцев. Мы встретились, чтобы пересечь на лыжах Северный Ледовитый океан. Нам предстоит быть вместе более трех месяцев. В это время года на 81-м градусе северной широты, там, где мы находимся, световой день короток. Мы не успели преодолеть береговой припай, а день уже начал клониться к вечеру. Красный шар солнца повис надо льдами Арктики и стал как бы расплавлять ее торосы. Но сделать это ему не удалось. Ночь быстро покрыла замерзший океан. На противоположном конце неба всплыл полный диск луны, окруженной матовым венцом. Лунный свет преобразил Арктику, покрытую огромными глыбами льда. От них тянулись темно-ультрамариновые тени прямо нам навстречу.

Нам пока везет, может, потому, что в нашей команде есть священник Лори Декстер. Ему 42 года, он живет на севере Канады в небольшом городке Форт-Смит. В Стране кленового листа Лори больше известен не как религиозный служитель, а как полярный путешественник. Канадцы называют его Патриархом Арктики. Лори Декстер восемь лет прожил среди эскимосов, участвовал во многих полярных экспедициях, часть из которых организовал и возглавлял сам. Но больше всего он увлекается марафонским бегом. Создал у себя на севере Канады клуб «Бегуны полуночного солнца». В него могут вступать люди, которые пробегают без остановки 100 километров за Полярным кругом. Клуб существует уже 13 лет, и все эти годы Лори не пропускает ни одного марафона.

Мы часто отпускаем шутки в адрес Дмитрия Шпаро, руководителя экспедиции: дескать, он знал, кого взять на такой опасный маршрут. Но Шпаро, не улавливающий шуток, серьезно отвечал, что он пригласил Лори Декстера в экспедицию не как священника, а как опытного полярного путешественника. И что Лори не только служит Богу, но и в 1980 году возглавил экспедицию к Северному полюсу. Правда, достичь заветной цели ей не удалось из-за болезни одного из спортсменов.

Мы каждое утро потихоньку наблюдаем за Лори, когда он читает молитву. Стараемся не мешать ему. И где-то подспудно в душе каждого из нас теплится надежда, что именно молитвы помогут нам преодолеть Великую Полынью. Ее мы больше всего боялись.

Только Вася Шишкарев со своей пролетарской грубостью кричит: «Эй, поп, быстрее собирай свой рюкзак, нам некогда тебя ждать! Не помогут нам твои молитвы!»

Лори тихо отвечал, что вера должна быть у каждого. Кто-то верит в деньги, кто-то в политическую систему. А он верит в Бога.

Так же 3 марта 1990 года я стартовал с мыса Локоть Северной Земли к Северному полюсу и достиг его 9 мая. Как когда-то японский путешественник Наоми Уэмура.

Фолклендская война 1982 года сгубила более тысячи аргентинских солдат и около двухсот английских десантников. Она убила и человека, который никогда не был на Фолклендских островах и о конфликте между двумя странами слышал за многие тысячи километров от места действий. Фолклендская война убила японца Наоми Уэмуру, когда из-за этого кризиса он вынужден был отменить запланированное восхождение на высочайшую точку Антарктиды – массив Винсон.

Наоми оказался в Антарктиде во время военных действий, небо закрыли для самолетов, поэтому весь его багаж и собак не смогли доставить. Он был вынужден вернуться домой, с трудом, через Чили. Но спонсоры потребовали вернуть долг за отмененную экспедицию или подняться на высочайшую гору Северной Америки, Мак-Кинли, зимой. Зимнее восхождение в условиях Аляски было очень опасным. Ни до, ни после Уэмуры так больше никто и не рискнул покорить Мак-Кинли в зимнее время. Но у отважного японца не было выхода – для него сумма долга была чудовищной, и он рискнул – поднялся на Мак-Кинли 12 февраля 1984 года. А 15 февраля связь с Наоми Уэмурой прервалась. Навсегда.

Ровно через два года после его гибели, 14 февраля 1986 года, наша экспедиция «Комсомольской правды» подходила к полюсу Относительной недоступности в Северном Ледовитом океане. Весь переход разговоры велись только об Уэмуре, потому что пятеро участников похода встречались с этим маленьким жителем Страны восходящего солнца в Лондоне, куда были приглашены исполкомом Международного приза «За мужество в спорте».

В моей квартире висит фотография: Володя Леденев выхватил миг из жизни двух больших путешественников современности – Уэмуры и Шпаро. Они стоят на пороге музея английского исследователя Антарктиды Шеклтона. Невысокий, круглолицый Наоми держит в одной руке книгу Шпаро «Путь на Север». А Дмитрий Игоревич приобнял Уэмуру, склонился над ним, будто хотел защитить его от какой-то опасности. Шпаро не сомневался, что японец погибнет. Говорил: «Путешествовать в одиночку – это все равно что идти без страховки над Ниагарским водопадом. Дрогнул и полетел вниз – и бешеный поток воды навсегда перечеркнет твою смелость».

Отвага Уэмуры была примером для многих. Я внимательно следил за его восхождением на самые высокие горы всех континентов. Когда Уэмура объявил о своем решении с канадского мыса Колумбия достичь Северного полюса на собаках, а потом с него добраться до берега Гренландии и пересечь этот ледяной остров, я завел у себя специальную карту и отмечал на ней путь японского путешественника.

До полюса он дошел за 57 дней, но устал настолько, что понял: назад надо возвращаться самолетом. Американцы перебросили его на северное побережье Гренландии. Отдохнув десять дней, Уэмура отправляется к югу острова по его ледяному щиту. За 107 дней он почти преодолел его. Но оставалась какая-то сотня километров, и перед отчаянным японцем пролегли непреодолимые трещины, потоки воды, мчащиеся к океану. Наоми пришлось снова вызывать самолет. Летчики долго не могли найти путешественника, потому что над Гренландией стоял туман. Радиостанция самолета ловила сигналы рации Уэмуры, но летчики боялись идти на посадку, не видя ничего перед собой. У Наоми от голода подыхали собаки. Да и сам он сильно отощал. Но не убил для пропитания ни одного своего четвероногого помощника.

Несмотря на прерванный незаконченный маршрут, Наоми Уэмура был признан самым мужественным спортсменом года, и на него надели золотой лавровый венок. Этот приз был установлен в 1966 году. Толчком к его учреждению послужило кругосветное плавание английского яхтсмена сэра Фрэнсиса Чичестера. Уже пожилой человек, он в одиночку прошел вдоль берега печально знаменитого мыса Горн, ставшего кладбищем тысяч судов за многовековую историю мореплавания. Вездесущие корреспонденты решили дать репортаж о том, как проходит опасный участок океана сэр Чичестер. А вообще-то они хотели, наверное, рассказать об очередной жертве Горна, показать всему миру, как волны ломают маленькую парусную яхту. Пилот самолета, нанятого журналистами, с трудом отыскал ее в бушующих океанских волнах и сказал про Фрэнсиса всего три слова: «Вот это человек!»

Мужество яхтсмена и ему подобных людей побудило англичан через несколько лет после этого принять решение об учреждении международного приза и награждении победителя золотым лавровым венком.

Прекрасная жизнь Фрэнсиса Чичестера закончилась в океане. В 78 лет он участвовал в гонках через Атлантику. И ушел со старта в свое бессмертие. Три дня с его яхты не доносилось ни единого слова, хотя его радиостанция работала. Ее пеленговали береговые центры. В помощь английскому яхтсмену послали спасательный буксир с вертолетом на борту. Смертельно больного великого яхтсмена спасатели поднимали с яхты с помощью специальных носилок. Последний вздох сэр Фрэнсис Чичестер сделал перед тем, как носилки с ним втянули вовнутрь вертолета. В тот год старый мореплаватель не участвовал в сверхсложных походах, но, думается, что золотой лавровый венок надо было посмертно присудить ему.

И вот 1979 год, собравший в Лондоне всех соискателей почетного приза. Среди них бывший его обладатель Наоми Уэмура, Дмитрий Шпаро и его полярная команда, другие мужественные люди. В результате тайного голосования советским спортсменам досталось второе место. Венок был надет на француза Жана Марка Буавэна. Почти четыре месяца он поднимался на самый северный восьмитысячник мира Чогори (К-2, 8611 метров) в горном массиве Каракорум. А потом за тридцать минут спустился на дельтаплане с высоты 7600 метров. Буавэн не имел никаких спасательных средств на случай аварии. Риск, которому он подвергался, был огромен. Достаточно было пронестись по ущельям бурному потоку воздуха, и крылатый спортсмен, подобно орлу, камнем полетел бы вниз. Но не смог бы, как птица, расправить свои крылья. Без риска нет победы. И маленький Уэмура, предыдущий обладатель Почетного приза, надел на француза завоеванный им венок.

10:30

Мои координаты:

56° 12’ – Ю. Ш.

111° 08’ – З. Д.

Барометр пишет – 987 мбар.

Идет холодный сильный дождь. Меня догоняет шторм, он скоро будет здесь. Ветер слабый. Дождь перестал идти, но небо все затянуло тучами.

Океан темный, только зыбь раскачивает яхту.

Утром я не успел дочитать молитву нашему Господу Иисусу Христу, как подошел шквал с дождем – пришлось срочно убирать парус солинг и ставить стаксель. Ветер зашел на WSW – 20–25–30 узлов. Курс – 65 градусов. Скорость яхты – 8 узлов. Ветер – 25 узлов WSW.

Слава Бессмертному Богу Отцу Невидимому! Слава Бессмертному Богу Сыну, Явившему себя во плоти! Слава Бессмертному Богу Духу, Глаголавшему через пророков-апостолов и святых отцов! Пресвятая Троица, слава Тебе! Аминь!

Помню, как в детстве я приходил к моему отцу на рыболовный сейнер «Минусинец» и видел там боцмана Антона Романовича. Все рыбаки его звали Антоша. Он в молодости служил на крейсере «Марат», который немцы потопили в первый день войны у причала города Кронштадта. Дядя Антон относился ко мне хорошо и всегда говорил, что закалять свой характер можно только в горах, в пустыне, на поле боя и в море. А еще он говорил морякам Азовского моря, что «Федька Конюхов будет адмиралом».

Очередная тысяча миль осталась за кормой моей яхты «Торговая сеть “Алые Паруса”». С момента старта «Antarctica Cup Race Traсk 2008» яхта преодолела шесть тысяч не самых простых миль в Южном океане, в «ревущих сороковых» и «неистовых пятидесятых» широтах. Всего же только в сезоне 2007–2008 гг. прошел свыше 20 000 миль (36 000 километров). Перегон от Фалмута до Олбани – 14 000 миль и от Олбани до сегодняшних координат – 6000 миль (10 800 км). Общее количество миль, согласно бортовому B & G или лагу B & G (Total trip) под управлением мною, до сегодняшнего дня равняется 69 300, или 124 000 километров.

Когда я зашел на ремонт в декабре в Кейптаун, там встретился с дизайнером яхты «Торговая сеть “Алые Паруса”» Александром Симонисом, голландцем по происхождению, проживающим в Кейптауне.

Он сказал, что не думал, что его яхта будет так активно бороздить просторы Мирового океана. Он честно признался, что все лодки, которые он спроектировал за свою 25-летнюю карьеру, не прошли столько морских миль, сколько яхта Федора Конюхова. Они в основном участвуют в однодневных регатах, матч-рейсах или максимум – в 600-мильной гонке «Сидней – Хабарт» раз в году.

Тем временем я со своей яхтой только приближаюсь к середине маршрута и до финиша – еще тысячи миль.

Согласно прогнозу, к яхте подходит обширная зона низкого давления (циклон), которая принесет ветер под 50 узлов и резкое понижение температуры. Метеоролог Ли Брюс прислал карту погоды на 4 марта с прогнозируемыми координатами яхты. Шторм ускорит приближение яхты к мысу Горн, и, по всей видимости, с этим фронтом я и выйду на траверз мыса Горн.

Я все строил свои прогнозы и предполагал, какая погодная система будет на подходе к Чили, надеялся, что в этот раз моя яхта проскочит между штормами, но, скорее всего, этого не произойдет.

4 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, сохрани меня, грешного, на этот день.

55° 47’ – Ю. Ш.

108° 56’ – З. Д.

Ровно 19 лет назад мы стартовали с острова Шмидта на Северной Земле к Северному полюсу на лыжах автономно. Возглавлял экспедицию «Арктика» Володя Чуков. В этой экспедиции погиб наш друг Саша Рыбаков. Вот уже 19 лет его нет в живых. Царство ему Небесное.

00:09

Прогноз погоды от Ли: ветер WNW 25–30 узлов, при шкале 35 узлов.

00:16

Ветер WNW 30–35 узлов, скорость яхты – 8 узлов.

До мыса Горн – 1345 миль, при скорости 8 узлов этой точки я достигну через 8 дней.

Барометр – 994 мбар.

Ветер стоит пока стабильный – 25–35 узлов.

Сменил автопилот. Отключил компьютер.

Сейчас глубокая ночь. Я закончил читать вечернюю молитву.

С раннего детства я полюбил молитву к Богу и укрепляюсь в молитвенном подвиге за годы своих одиночных экспедиций.

Сын Николай! Умеешь ли ты молиться? Стремишься ли ты в храм именно для молитвы, для беседы с Богом? А ты скажешь мне: «А я не умею молиться! Это трудно! Это не по моей силе!»

Да, дорогой мой сын, молиться трудно! Неслучайно богомудрые отцы предупреждают: «Молитва – самый трудный подвиг!» Но к ней ты должен себя приучить. А приучать себя к молитве надо с детства.

Идет дождь, ночь, темно. Включил локатор, смотрю на экран за айсбергами. Моя яхта «Торговая сеть “Алые Паруса”» вышла точно на курс яхты «Караана». С «Карааной» мы были в этой точке 15 декабря 1990 года в 02:00 по Гринвичу. И вот я через 18 лет вышел точно на этот курс. Тогда тоже был шторм.

Вот уже полгода находится в океане неправедное мое тело. Сколько раз я видел заходящее солнце на пути к Северному полюсу, на склонах Эвереста и в Антарктиде к Южному полюсу, и вот сейчас в океане. И всегда в этот момент меня охватывала тоска. Вот и сейчас – солнце зашло, я растерян, ничего не хочется делать. Все, кажется, не то, ничего не идет в сравнение с заходом солнца. Здесь, когда ты все время рядом с опасностью, приходят мысли о том, увижу ли я его, солнце, в этом мире?

Так вырви меня из объятия этой водяной бездны Своей Рукой, Всемогущий Господь! Дабы жизнь моя послужила еще праведным делам на земле. Прости мне греховные дела мои. Неужели я обречен на скитания, как преследуемый, как несчастный, как отчаявшийся? Прислушайся, Господи, к молитвенным словам моим. Как душа моя скорбит и тоскует по дому моему? Здесь перед кем исповедоваться и раскаиваться! Только Ты, Господь, слышишь стон души моей и звуки рыдания. Ты, Господь, Спаситель души и Врачеватель невидимых ран моих. Вечная слава Тебе! Аминь!

По своей воле я сам предал себя на эти испытания. Почему, Господь, Ты не показал мне в детстве извилистые, мрачные и опасные стези моих экспедиций! Я бы, может, ушел от этого порока и не был бы так наказан за свое поведение, необузданное и дерзкое. За свое желание быть всегда первым в испытании человеческих возможностей. Я с детства готовил себя к победе и успеху, а сейчас все изменилось. Раньше я собирал вокруг себя друзей, а сейчас хочу, чтобы было побольше врагов и хулителей возле меня. Я взял сейчас в удел себе горечь вместо вкушения сладостей. Я громко кричу и жалобно рыдаю. Если бы я мог увидеть душу мою, то увидел бы ее безобразной, изнемогающей и совершенно бессильной.

Я плыву по следам своим. Этим путем, этим курсом я шел на яхте «Караана» в 1990 году, на яхте «СГУ» в 1998 году, на яхте «Торговая сеть “Алые Паруса”» в 2005 году. Как я могу себя именовать человеком, когда я живу без людей?! Страхом смерти устрашенный, я покинул всех. Дни мои истощились, годы мои прошли в океанах. Я добровольно предал себя печали, упрекам и терзаниям своего заблудившегося тела. Опасность меня сторожит на каждом шагу. Но как же мне жить, чтобы услышать благой Глас Отца Небесного? Как говорит Господь: «Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21, 19).

17:00

Мои координаты:

56° 13’ – Ю. Ш.

105° 27’ – З. Д.

Барометр – 987 мбар.

Целые сутки я не мог отправить сообщение в штаб экспедиции в Москву по компьютеру. Переключил на регион спутников покрытия Западной Атлантики – сразу заработала антенна, и я смог переслать электронные письма.

До Атлантики – еще больше тысячи миль, а спутник, который висит над Атлантикой, уже работает. Я так понимаю, спутники висят над каждым океаном на каждый район. Самый большой – это Тихий, затем Индийский, потом Атлантический. Вот они и берут свой сектор по океану. Океан вокруг покрыт гибельным туманом, моя яхта, как на ощупь, идет во тьме. По справедливости я обречен все плавание жить при такой погоде. Но я сам выбрал этот путь. Туманы в этих широтах, как мои грехи – неправедные, скользкие и мерзкие. Сколько тысяч миль я прошел, но отряхнуть прах грехов моих не смог. Я уже здесь получил, что заслужил. Стал самоуверен, возомнил, что сам могу пройти этот путь. Но не получается без Господа этот океан преодолеть. Моя самоуверенность уготовила мне погибель. Словно запачканная одежда стал я нечист. В штурманской рубке я окружил себя иконами святых и наполнил молитвой яхту. И отказался от прежних своих привычек, о чем не место здесь писать.

И к Тебе, Господи, не спиной, а лицом повернулся. Помню, что сила моя немощна, поэтому припадаю к Тому, чья сила сильнее всякой иной. Господи, имя Тебе – Сила, подкрепи же меня, изнемогающего и падающего. Аминь!

5 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

56° 24’ – Ю. Ш.

102° 59’ – З. Д.

Среда. Эта неделя Масленицы. Там, в России, все гуляют и едят блины.

И еще сегодня, 5 марта – день памяти преподобного Корнилия. Он был игуменом Псково-Печерского монастыря. Имя его золотыми буквами вписано в историю этого святого места. Преподобный Корнилий отдавал много сил строительству храмов. Он воздвигал их в самой обители, в Пскове, в разных уголках Псковской земли. Хорошо понимая, какое значение имеет храм для верующего человека, сам испытывая на себе его благодатное влияние, он всей душой отдавался строительству храмов. Так что же такое для верующего человека храм? Храм – это место особого проявления благодати Божьей. Именно в храме мы всей душой ощущаем любящую нас Душу Божию. Именно в храме происходит беседа нашей души с Христом. В храме незримо присутствует спасительная благодать Духа Святого. В храме через услышанное от священника Слово Божие загорается в нас желание стать чище, лучше, ближе к Богу, возникает стремление изменить свою жизнь. Высокое значение храма, его святость требует от нас и особой любви, благоговейного отношения к нему. Все это сознавал преподобный Корнилий. Он являл собой образ совершенного монаха, который, исполняя Христовы заповеди, заботился о ближних своих. Земли вокруг Псковского края были заселены языческими племенами, носившими общее название «чудь». Среди них насильственно насаждалось католичество и лютеранство. Преподобный Корнилий смело шел в эти земли, проповедовал, устраивал торжественные крещения, помогал в устройстве жизни новоизбранных.

Преподобный Корнилий был человеком, обладавшим необыкновенным, данным ему от Бога личным обаянием. Высокий, стройный, мягкий и спокойный в обращении, с необыкновенно проницательным взглядом синих глаз. Преподобный Корнилий построил по собственному проекту храм Святому Николаю Чудотворцу. По преданию, именно возле этого храма преподобный Корнилий принял мученическую кончину. По злой клевете на блаженного игумена царь Иоанн Грозный во время вспышки гнева прервал жизнь преподобного Корнилия. Как повествует летопись, царь сразу раскаялся в своем безумном поступке, но вернуть преподобному жизнь уже не мог. Он поднял безжизненное тело смиренного монаха и на своих руках отнес до Успенской церкви. Кровь струилась из раны и падала на землю. С того дня ту тропинку, по которой всероссийский самодержец Иоанн IV нес бездыханного игумена Псково-Печерской обители Корнилия, в народе называют «Кровавой дорожкой».

Святой преподобный Корнилий, моли Бога обо мне, грешном. Аминь!

Океан очистился от тумана, несколько минут я смотрел вокруг. В какой-то миг я испытал странное чувство, как будто я попал в ловушку, как богомол. «Какой прекрасный вечер!» – сказал я себе или в океанскую пустоту и зашел в каюту.

06:43

Дождь прекратился. Можно увеличить паруса, грот поднять на одну полку.

Выглянуло солнышко. По океанской воде пробежала серебристая, с вкраплением золотых бликов солнечная дорожка. Я поставил чайник на газовую плиту, чтобы вскипятить воду для утреннего кофе. После кофе, если такая погода будет и дальше, еще увеличу парусность: подниму грот еще на одну полку. Я уже по курсу выше островов Диего-Рамирес. Они находятся на 56° 27’ южной широты.

Меня мучают сомнения, как встретит штевень моей яхты пролив Дрейка: угрозой или безмолвием? Мыс Горн всегда мне предвещал опасность и угрожал смертью. Жестоко страдаю от этих терзаний.

И сегодня со слезами Господу молится за меня моя жена Ирина. Услышь ее стенания и мольбу. Даруй, о Господи, ей покой и мирную жизнь, а мне, жалкому труженику на ниве океанской, спокойной погоды для прохода мыса Горн. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

До мыса Горн – 1070 миль, 6–7 дней при скорости 7 узлов. От Олбани прошел 6535 миль.

Барометр пишет – 991 мбар.

Когда выхожу на палубу, знаю, что рядом должен лететь странствующий альбатрос. Не могу заставить себя не смотреть на него. Он морально меня поддерживает. Пролетает над моей головой, смотрит на меня не моргая. Но у меня возникает такое ощущение, будто у него опускаются веки, как у ящериц. Кажется, я единственный посетитель этих широт. В молодости я привык считать альбатроса чем-то экзотическим и далеким. А теперь альбатрос кажется мне прирученным, как домашние птицы.

17:34

Мои координаты:

58° 30’ – Ю. Ш.

100° 42’ – З. Д.

Каждый день провожу много часов за работой с парусами и с радостью отвлекаюсь от нее. По утрам съедаю кекс и пью кофе, затем сажусь за штурманский стол и начинаю рисовать, делать иллюстрации к стихам Омара Хайяма. Большое удовольствие читать его, не зная ни временных, ни национальных границ. Его поэзия пережила века и дошла до нас.

22:30

Получил письмо от старшего сына Оскара. Он сообщает о гигантском айсберге 42 км на 12 км в координатах 53° 84’ южной широты и 34° 65’ западной долготы. Непонятно, куда он движется, но нужно уходить подальше. Оскар пишет, что штаб экспедиции будет следить за айсбергом и передавать его траекторию.

Обнаружил два вертикальных надрыва на гроте, в районе второго рифа. Самое ходовое место. Надо было смайнать парус и дождаться умеренного ветра. Но сложно себя заставить лечь в дрейф, когда еще впереди тысячи миль по курсу, а сезон в Южном океане ограничен. Скоро наступает осень с ее свирепыми штормами. Тут и лето-то условное, всего на пару градусов теплее, что только дает дорогу айсбергам на север. Капитаны китобойных судов в Олбани говорили, что, на самом деле, зимой в Южном океане более стабильная обстановка. Прохладный воздух, много солнца, меньше штормов, но уж если случается шторм, то ветер зашкаливает за 80 узлов.

С гротом нужно разбираться; буду пытаться наложить заплатку из спектры и приклеить ее сикафлексом. Углепластиковые нити держат форму паруса, а вот сама ткань спектра не выдержала и дала трещину. Комплекс парусов был новый и рассчитан на 30 000 миль. Мы прошли чуть больше 20 тысяч, но это условный расчет, никто не учитывает количество хлопков на волне, а именно они и рвут паруса. Также ультрафиолет быстро разрушает все композитные материалы: кевлар, карбон – все то, из чего сделаны такелаж и паруса на яхте «Торговая сеть “Алые Паруса”». Материалы легкие, прочные, но, увы, недолговечные, фактически выдерживают только один сезон.

Перед ремонтом надо просушить парус, а это очень сложно. Льет день и ночь: дождь, морось, снег, град. Сколько воды расходуется впустую! В Австралии засуха, а тут потоп. Переместить бы все эти потоки на Австралию.

Продолжаю наблюдение за айсбергами. Пока все вроде бы спокойно. Здесь, на 55-м градусе южной широты, все 5 часов темноты, но и так называемый световой день не балует светом. Такое ощущение, что мы находимся в вечном предрассветном состоянии. Вот-вот солнце должно взойти и осветить нас. Но проходит день, и опять 54 часов темноты. А вчера еще был и густой туман. Видимость нулевая. Радар показывал какие-то пятна на экране. Я уклонялся по приборам, но разглядеть что-либо с палубы было невозможно.

Переключил бортовую систему электронной почты «Inmarsat» со спутника Тихого океана на Западную Атлантику. До мыса Горн – 1000 миль.

6 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

56° 23’ – Ю. Ш.

98° 20’ – З. Д.

Ветер NW – 25 узлов.

День прошел, утешение исчезло. Подошла ночь, беспощадный холод долгого пути. В наступившей ночи мне показалось, что я услышал Голос Вселенной.

Конечно, это спорный вопрос о звуках Вселенной. Но все-таки я силюсь услышать еще какой-либо звук или из океана, или с неба.

05:36

Небо заволокло тучами. Дождь еще начался в полночь. Я сижу у люка своей каюты и смотрю на дождевые струи.

Получил письмо от Иринушки. Она пишет, что младший сын, Николай, уже начал говорить осмысленными фразами. Она пишет: «У нас все хорошо. Светит солнце. Коля в обед выдал свой первый афоризм. Я ему говорю: «Ложись, Коля, спать!», а он в ответ: «Попозже, мама. Я еще не готов». Походил по комнате, делая вид, что занят, потом, минут через пять, лег в кровать и говорит: «Теперь я готов спать». Коля любит сам принимать решения. Два дня назад, 4 марта, ему исполнилось 2 года 8 месяцев. Заметно его взросление. Мы тебя очень любим. Целуем. Твои Ирина и Коля».

Второе письмо пришло от старшего сына Оскара из Олбани. Он пишет, чтобы я держал включенным телефон: «Федор, Сергей Борисович Иванов, первый заместитель премьер-министра, сейчас недалеко от Кейптауна и летит на станцию «Ново-Лазаревская» в Антарктиду. Хочет позвонить тебе на яхту».

Сделал поворот, лег на левый галс.

Курс – 110 градусов, скорость яхты 5–6 узлов, ветер W – 10–15 узлов в час.

Я где-то прочитал, не помню, у какого автора: «Жизнь людей была бы намного проще, если бы они вовсе не покидали собственный дом». Да, слова хорошие и совет тоже неплохой. Но я не из тех, кто может просидеть всю жизнь в одном месте, делая одно и то же день за днем. Уходя из жизни, эти люди сетуют: «Такая уж была у меня судьба!» Это не для меня. Я хочу, чтобы моя жизнь была приключением. Пусть не всегда веселым, неважно.

Если ты пошел, то надо знать одно: не ты экспедиции выбираешь, а экспедиции выбирают тебя. Вот мне и приходится то пересекать Гренландию на собачьих упряжках, то подниматься на Эверест, то идти на лыжах к Северному или к Южному полюсам или, сидя верхом на двугорбом верблюде, преодолевать пустыню Гоби, а вот сейчас вести яхту к мысу Горн.

Сегодня последний день, когда луна убывает. Завтра, 7 марта, – новолуние. Но серп месяца я увижу только 10 марта, потом он начнет расти, и уже 13 марта будет светло полночи. Как раз 10 марта, когда я увижу месяц, начнется Великий пост.

Пророк Исаия писал так: «И заревет на него в тот день как бы рев разъяренного моря; и взглянет он на землю, и вот – тьма, горе, и свет померк в облаках» (Ис. 5, 30).

Все здесь так, как говорил пророк: дождь, туман, холод, шторм. Нет солнца, нет звезд, нет луны, нет неба голубого. Прошло лето в этих широтах, наступила осень, а здесь ничего не меняется, все одинаково. Здесь нет понятия – грянула зима, наступило лето. Здесь есть одно – мыс Горн. Этим все сказано.

Получил прогноз погоды от Ли Брюса из Америки.

07:00 – WSW 20–25 узлов.

08:00 – WNW 30 узлов.

09:00 – NW 30–35 узлов.

А штаб гонки «Antarctica Cup» сообщает мне на борт яхты, что они совместно с канадской службой по мониторингу айсбергов получили данные со спутника 5 марта – в координатах 53° 34’ южной широты и 34° 25’ западной долготы обнаружен айсберг размером 47 км в длину и 12 км в ширину!

Айсбергу присвоено кодовое имя А53а, он находится в 70 милях к востоку от острова Южная Георгия и дрейфует на северо-восток. Канадская служба C–CORE подтвердила, что А53а – на сегодняшний день самый северный мегаайсберг (размером свыше 10 миль) в Южном океане (находится на максимальном удалении от Антарктиды, оставаясь в целом виде). А53а имеет диагональную трещину и в ближайшее время может разломиться на два мегаайсберга. Ученые внимательно следят за траекторией дрейфа А53а, они знают его точные координаты, которые также передаются на борт моей макси-яхты «Торговая сеть “Алые Паруса”». Но от айсберга постоянно откалываются и уходят на север тысячи и тысячи больших и маленьких кусков льда. Процесс образования новых айсбергов ускорится, когда А53а разломится на две части. А53а находится фактически на моем курсе, с учетом дрейфа его осколки поднимутся до 50-го градуса южной широты.

Мне на борт пришло официальное «Уведомление». «В связи с необычайно высоким количеством айсбергов на отдельном участке ниже указанные секторы объявляются закрытыми.

От 20-го градуса западной долготы до 50-го градуса западной долготы – сектор 11. В этом районе яхте «Торговая сеть “Алые Паруса”» запрещено находиться. То есть я должен избегать заходов в эту зону. Но если заход в центральную зону неизбежен по погодным условиям, то мне предписано находиться в самых северных границах при условии постоянного наблюдения за океаном.

Небо затянуло тучами. Ветер немного стих.

В одном из плаваний, когда моя яхта проходила у Берега Слоновой Кости Африки, я думал о пустыне и о том: как в океане яхта плывет, так и в песках корабль может плыть. Согласно расчетам, пески движутся, как и вода в Мировом океане. Разница только в том, с какой скоростью. И как ни странно, если построить точно такой же корабль, только не для плавания в океане, а для движения в пустыне, то он будет плыть, а вернее, двигаться по 8 метров в сутки. Много это или мало? Как посмотреть. И какую меру брать за основу.

Космонавт за сутки делает 16 оборотов вокруг Земли, я плыву на яхте по 200 миль в сутки, а на весельной лодке проходил в среднем 60 миль. А корабль в песках будет двигаться по 5–9 метров за 24 часа.

Уже одно то, что я задумал строить корабль в песках, вдохновило меня на создание эскизов, а вернее – проекта такого корабля. Кто-то может подумать, что это несерьезно. Но от песка пахнет морем, значит, мой корабль может плыть. Это мое умозаключение прежде, чем я решился на строительство корабля. Но время идет, а я все никак не могу приступить к своему главному делу, делу всей моей жизни. Я все больше испытываю желание скорее причалить к берегу и приступить к своему эксперименту. И самому увидеть, как и в какую сторону поплывет, а вернее, начнет двигаться необычный по форме корабль в песках. Правда, я еще не знаю, какого размера будет мой корабль. Но если он немного, хотя бы чуть-чуть сдвинется с места, значит, мои страдания не пропали даром. И надо искать пустыню, где можно испытать свой корабль. Так я стал пленником своей мечты о строительстве корабля в пустыне.

Придя к такому выводу, я начал проявлять особый интерес к пескам, который заставил меня читать литературу о них. И чем больше я читал, тем больше убеждался, что моя затея верна. Если правильно сделать расчеты корабля, он поплывет по песчаным дюнам пустыни. В энциклопедии по пескам можно прочесть следующее: «Песок – скопление разрушенной горной породы. Иногда включает в себя магнитный железняк, касситерит, реже – золотой песок. Диаметр песчинок – от двух до одной шестнадцатой миллиметра. Песок – частица разрушенных горных пород такой величины, которая делает их наиболее подвижным».

Поскольку на земле всегда существуют ветер и поток воды, образование песков неизбежно. И до тех пор, пока будут дуть ветер, течь реки, катить свои волны океан, из земли будут извлекаться все новые и новые массы песка и, подобно живому существу, расползаться повсюду. Песок не знает отдыха. Он упорно захватывает и разрушает землю, как вода Мирового океана, а если по океану плавают корабли и моя яхта, значит, и по песку могут двигаться песчаные корабли.

7 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

56°19’ – Ю. Ш.

95° 07’ – З. Д.

До мыса Горн меньше тысячи миль.

Звонил по сотовому телефону домой, в Россию. Иринушка рассказала, что наш младший сын Николай начинает говорить предложениями. Там, за 20 тысяч миль, жена смеялась. Я люблю ее смех так же, как люблю разговаривать с ней о нашем сыне Николае, потому что мы любим его. Между нами большое расстояние. Позволь нам, Господь, вновь воссоединиться. Смогу ли я увидеть вновь ликующим моего сына Николая? Можно ли мне надеяться, что вновь окажусь дома? Смогу ли еще раз взглянуть на часовню Святителя Николая в нашем дворе? Увижу ли я приближение весенней поры? Увижу ли я капли дождя, от которых зеленеет листва на деревьях?

Паруса моей яхты стали лохматыми, их уже не сшить. Натянутые шкоты потерлись и могут лопнуть. Снасти веревочные истрепались. Расшатались крепления правого пера руля. Я на борту яхты в смятении и скорблю. Я теряю надежду, как поврежденная яхта теряет ход. Я не ожидал, что нынешнее плавание окажется таким трудным.

01:19

Ночь. По горизонту – тучи, а над топом мачты – звезды. Видно созвездие Скорпиона. Только здесь, в Южном полушарии, оно висит над восточным горизонтом и перевернуто.

До мыса Горн – 778 миль, 4 дня 16 часов – 5 дней при скорости 7 узлов.

Давление – 1013 мбар. Ветер WSW – 20–25 узлов.

Сегодня 7 марта, пятница, день памяти преподобного Александра Константинопольского, первоначальника обители Неусыпающих.

А вот 7 марта 1990 года я был в Ледовитом океане на пути к Северному полюсу. И было холодно, мерзли ноги. Сломал один насос в примусе. Дорога торосистая, до самого горизонта нет просвета.

Стал лагерем на краю большой полыньи. От открытой воды исходил пар в виде дыма, как будто из преисподней. В этот день прошел очень мало, всего четыре мили.

Дороги совсем нет. Лед искромсан. Он движется на запад, и меня за день снесло на целый градус. Собираясь в одиночное путешествие на Северный полюс, я отдавал много времени и сил подготовке снаряжения, питания и навигации. На физическую подготовку не оставалось времени.

Одиночное путешествие вынуждает меня рассчитывать только на собственный полярный опыт и на собственные силы. Я еще надеялся на шестое чувство и Господа Бога. Я знал, что за эту дерзость я могу поплатиться жизнью.

Каждый, кто решается идти к полюсу, должен знать границы своих возможностей, а также предельные нагрузки на сердце. А еще надо верить в свой успех и в свое предназначение – что именно только тебе предстоит дойти до макушки Земли. Я знал, что дорога к полюсу не будет идеально гладкой. Если взять расстояние по карте, от мыса Арктического (Северная Земля) до Географического Северного полюса – по прямой 980 километров. Но это по прямой. Мой же путь в эту магическую точку, через которую проходит ось вращения Земли, куда больше. На моем маршруте будут встречаться большие поля торосистого льда, широкие каналы открытой воды. Я буду попадать в такие районы, в которых до самого горизонта тянется тонкий лед в 3–5 сантиметров. Под тяжестью человека он трескается. Если я решусь пройти такой опасный район, то это будет гонка без остановки, соревнование с льдом, расходящимся прямо за задниками лыж. И неизвестно, кто выиграет это состязание.

В своих молитвах я вспоминаю и молюсь за тех моих друзей и наставников, которые не вернулись с экспедиций живыми. Наставником, который определил мою жизнь как путешественника и исследователя, является Наоми Уэмура. После смерти Наоми Уэмуры мир для меня опустел, утратил не только привлекательность, но и реальность. Я почувствовал, что наша Земля опустела, что ее покинул тот стержень, который держал всех в напряжении. И где бы я ни был, я знал, что есть человек, который сейчас делает то, что не могут сделать целые народности. Это Уэмура. Я начал тщательно готовить свои экспедиции. Я не хотел, чтобы на нашей Земле прекратился дух Уэмуры. Мне хотелось, чтобы были такие чудаки-одиночки, которые бы удивляли, раздражали, ставили под сомнение мир людей, живущих на такой красивой и неизведанной планете.

Каждый раз, когда я ухожу в очередное плавание, я беру с собой экспедиционные записи и дневники и всегда думаю: «Вот в этом плавании я наконец-то напишу мемуарную книгу». Но до сих пор ничего не написал.

Наоми Уэмура успел и написал «Один на один с Севером». Более того, оставил нам дневник своего героического восхождения на Мак-Кинли. Он был издан на японском и английском языках. Думаю, что мы должны опубликовать его на русском. В знак признательности этому великому человеку и как свидетельство неодолимости человеческого духа, силу которого и безмерность он подтверждал каждый день своей жизни.

8 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

56° 34’ – Ю. Ш.

90° 31’ – З. Д.

Барометр пишет – 1015 мбар.

По прогнозу ветер западный 20–25 узлов.

Сегодня наступила суббота. Праздник Первого и Второго обретения Главы Иоанна Предтечи. В миру – праздник 8 Марта, женский день. Все мужчины поздравляют женщин. Я поздравил письмом через компьютер свою жену Иринушку, доченьку Танечку, невестку Аню и внучку Полину.

Сделал поворот. Лег на левый галс.

01:30

Вспоминаю годы, когда я работал в Доме художников на Челюскинской творческой даче. После этого ко мне не приходит творческое вдохновение. С каким удовольствием я выполнял в технике автолитографии свою основную серию картин «Жизнь и быт народов Севера». Но удовольствие, как я знаю, никогда не длится долго. А здесь, в океане, я пытаюсь что-то создать, но не получается. Я не представлял, как сложно иллюстрировать поэзию Омара Хайяма.

В этом путешествии, после Австралии, я мало рисую, больше читаю, все, что есть на яхте из книг. Только что закончил читать книгу «Ночной дух», ее написал Воцифер О. Хиггинс. Он был великим исследователем снов и бессонниц. Книга «Ночной дух» – это его главный трактат, написанный в 1640 году. В нем он утверждал, что даже Бог любил смотреть сны, пока не создал этот мир. А когда увидел, что у Него получилось, Ему начали сниться жуткие кошмары, и Он уже боялся засыпать. В книге Хиггинса полно весьма оригинальных идей. Одна из его теорий гласит, что сны – это воспоминания души о теле. Когда человек спит, душа, которая изначально чиста, вспоминает о теле, как об опасном пристанище хаоса, в котором она вынуждена обитать. По мнению Хиггинса, душа на самом деле тоскует по телу со всеми его пороками. В то время было опасно публиковать такие мысли, и в итоге инквизиция сожгла его на костре.

«Вынутые из воды, они уже ни на что не похожи. Вот так и слова, выхваченные из сна», – писал в 1943 году Антуан де Сент-Экзюпери.

То, что важно в жизни, не найдешь в философских книгах.

Родился я в декабре 1951 года в семье рыбака Конюхова Филиппа Михайловича и Конюховой Марии Ефремовны. Я был четвертым ребенком. День моего рождения в точности неизвестен. По рассказам мамы, папа был в море на путине на сейнере «Минусинец», а когда вернулся, тогда пошли меня регистрировать в сельсовет. При получении свидетельства о рождении и было поставлено приблизительное число – 12 декабря.

Дождь тяжело стучит по крыше рубки, я сижу и пью горячий шоколад.

Лицом к палубе припав, молю тебя, Матерь Иисуса Христа, будь мне заступницей мне, грешному, Царица Небесная! Вымоли мне отпущение грехов у Бога Моего и Сына Твоего.

Мой рассудок ужасается, когда представляю, насколько океан велик, и мысли мои не могут постигнуть его сути. Мне, одержимому страхом сомнений, повсюду мерещатся айсберги.

06:12

Мои координаты:

56° 28’ – Ю. Ш.

89° 39’ – З. Д.

Идет дождь. Начинает светать. Наконец, явился восход благовестия и милости твоей, Господь. Я пережил еще одну ночь, уповая на светлый Твой Дух.

Ты даровал мне, многогрешному, жизнь и позволил увидеть дневной свет мне, еще не совсем умершему для мира. Есть еще одна лютая печаль на сердце моем. Люди считают меня не тем, кто я есть на самом деле. Я причиняю вред всегда и во всем, и от этого я убегаю в океан. За это я в большом ответе, и беспокойство гнетет меня. И одиночеством я себя караю за то, что обладаю всеми земными грехами. Я все надеюсь, что в одиночном плавании будет легче уничтожить их, нежели там, на земле, среди людей. Я удручен телом и отчаялся духом. Владыка, Бог сущего всего, Христос-Царь, Отца Вышнего Сын, спаси и сохрани меня, грешного. Если Ты пренебрежешь мною, то я погибну. Глядя на Тебя, я плачу.

16:48

Увеличил грот на одну полку. Идет дождь, холодный, но ветер стабильный 25–30 узлов.

Курс – 85 градусов, скорость 7–8 узлов. Туман отошел от яхты мили на две.

Тесное общение с природой становится для меня потребностью. Вспоминаю, как я любил в Приморском крае на рассвете слушать уссурийскую тайгу, радостные птичьи голоса, а вечером у костра улавливать таинственные лесные шорохи, узнавать по крику ночных зверей и птиц, проникать внутренним взором в седой туман, ползучий над болотом…

Если бы меня спросили, когда и где я стал путешествовать, я бы вполне серьезно ответил, что это началось еще в детстве, на берегах Азовского моря и в приазовских степях. Когда я убегал в лесопосадки, где впервые пытался прикоснуться к тайнам природы. Учился в школе посредственно и, как только закончил восемь классов, сразу уехал в мореходное училище Одессы выучиться на судоводителя (штурмана). Книги о путешествиях еще в школьные годы я читал запоем, как романы.

Перед восходом солнца над океаном часто клубится марево. Световые лучи преломляются в восходящих потоках воздуха, и тогда видимым становится далекий горизонт. Колышущиеся волны, кажется, пляшут перед глазами.

9 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

56° 13’ – Ю. Ш.

85° 11’ – З. Д.

Сегодня Прощеное воскресенье. Неделя сыропустная.

По графику моего плавания вокруг Антарктиды я должен был 9 марта проходить мыс Горн, но не получилось. Человек предполагает, а Бог располагает.

От австралийского порта Олбани моя яхта прошла 7028 миль.

Пришел прогноз от Ли: сегодня ветер WNW 25–30 узлов, к вечеру зайдет на NW – 45–50 узлов. Возможно, ветер в 40–50 узлов будет до 13 марта с направлениями WSW и WNW. Ли задает мне точку в координатах 57° 68’ западной долготы, чтобы избежать мелководья у мыса Горн. Ветер позволит идти на юг после 12 часов.

Сын Николай! «Старайся дойти до младенческой простоты в обращении с людьми и в молитве к Богу. Простота – величайшее благо и достоинство человека. Бог совершенно прост, потому что совершенно духовен, совершенно благ. И твоя душа пусть не двоится на добро и зло». Это слова святого праведного Иоанна Кронштадтского.

02:53

Я больше прошу у Бога, чем отдаю людям. Что стало причиной того, что я избегаю людей? Одиночество меня исказило, душа стала печальной, спина сгорблена. Вечно в сомнении, упрекаю себя, не прошу наград. Человек, приговоривший себя к одиночеству, заслуживает изгнания. Жалко себя.

Что придает моей душе мужество? Моя воля, но я от нее избавился и сейчас нахожусь в смятении великом. Из-за многих и разных причин, известных одному лишь Богу, ибо я грешник и никогда не дерзну просить Царства Небесного для себя. Когда я начну рассказывать сыну своему Николаю об океане, он содрогнется. Когда буду говорить о мысе Горн, он зарыдает. Когда буду говорить о тяжелой работе с парусами, он согнется. Когда я буду рассказывать об одиночестве, он будет угнетен. К счастью, Бог извлекает добро даже из кривого и злого. А иначе мы бы пропали. Быть сегодня православным народом – это великое дело.

Сын Николай! Будь внимательным, чтобы твое сердце не охладело. Европейцы народ холодный. Да и в Америке можно материально разбогатеть, а духовно разориться.

Когда я был маленьким, как же мне помогало то, что я ходил в церковь. Пока правитель Никита Хрущев не дал указание снести, разрушить, закрыть храмы в Советском Союзе. А наше село, где я родился, переименовали из села Троицкое в село Чкалово.

Идет дождь, сильный. Холодно, видимость в океане плохая – не больше чем на полмили, а то и меньше. Барометр резко пошел вниз, к плохой погоде – 1004 мбар.

Господи, Иисусе Христе, сжалься надо мною, после стольких страданий дай благополучно пройти ворота ада – мыс Горн. Злобе ветров и волн в проливе Дрейка пусть противостоит Твоя доброта. Твоя рука найдет меня, потерянного среди волн. Десница Твоя не даст мне погибнуть и вытащит с этого места. Дух Твой защитит меня, устрашенного за мою дерзость противостоять Твоему долготерпению.

Четвертый раз я иду к мысу Горн и четвертый раз молю Тебя и говорю, что больше не буду направлять и прокладывать курс своей яхты к этим местам. Ты все это время мне помогал и выслушивал мои обещания. Моей наглости заблуждающегося противостоит Твое милосердие, Господь.

Дай мне мудрости, чтобы найти мне выход, мне – колеблющемуся, благослови меня Господь на проход пролива Дрейка, ободри меня, отчаявшегося, перед мысом Горн. Любовь Твоя ко мне безгранична, дай мне услышать слово Твое, чтобы оно укрепило меня, колеблющегося. Если захочешь, Ты сможешь мне помочь пройти этот пролив и выйти в Атлантический океан. Атлантика внушает мне веру. Надеюсь, подобно Аврааму, ибо он поверил слову твоему и посему умер глубоким старцем. Так и я хочу, чтобы смерть пришла ко мне, когда я буду готов встретиться с ней. И тогда сделаю то, что хочу сделать в этом мире для людей и для Тебя, мой Господь. За это я молюсь, чтобы дни мои длились, ведь я верю в то, что Ты способен на все.

Ты не забудь обо мне, затерянном от людей. Пусть я согрешил, но все же я – Твой и числюсь в Твоих списках. Никогда я не мог верно рассудить, как жить мне, чтобы следовать слову Твоему! Я ищу у пророка ответа: «Горе мне! Ибо со мною теперь – как по собрании летних плодов, как на уборке винограда: ни одной ягодки для еды, ни спелого плода, которого желает душа моя» (Мих.7,1).

Ветер заходит на WSW – 25–30 узлов. Идет мокрый снег. И по небу, и по океану чувствуется, что надолго. И нет ему конца, как не было и начала.

12:00

56° 13’ – Ю. Ш.

85° 42’ – З. Д.

Читаю выписку из своего старого дневника.

14 мая 1992 года. Я на вершине Эвереста. Я плачу. Слезы такие горячие, что не успевают замерзнуть на ресницах и скатываются под кислородную маску. В этих слезах печаль и благодарность одновременно. Я уверен: мне помогли Господь Бог и те, кто пытался совершить восхождение и погиб в этой борьбе. Они невидимой армией поднялись с ледовых стен Эвереста, чтобы преградить путь смерти. «Нет! Этого парня не трогать! Пусть идет к вершине. Он еще не готов прийти к тебе, смерть. Он очень любит жизнь». Так они спасли меня от неминуемой гибели и дали возможность ступить на вершину Эвереста – на высоту 8848 метров.

Для каждого путешественника не менее важно, чем крепость снаряжения и прочность яхт и лодок, твердая вера в тех, кто ждет их из странствий по белу свету. Они делают самое главное – ждут нас. Так ждала Наоми Уэмуру его Комико, так ждет меня моя Иринушка, так ждала и молилась моя мама. Она дождалась меня, пока я совершал свою экспедицию вокруг Антарктиды. Но 22 декабря 2009 года в селе Атманай на берегу Азовского моря скончалась наша мама Мария Ефремовна. Ей было 93 года и четыре месяца от роду. Они с папой прожили 73 года вместе, у них было пятеро детей, тринадцать внуков и тринадцать правнуков. Как легка была ее кончина – смерть ее была очень тихая, без страданий и видимых мучений, она будто погасла. Мы похоронили маму прямо на берегу моря.

Ее смерть стала для меня откровением в мои пятьдесят девять лет. Когда я вернулся из очередной экспедиции из Гренландии, глаза мамы не открывались, и, как загнанная газель, она прерывисто, часто дышала. Но не смерть занимала ее, а хотелось ей одного – улыбнуться. Она дождалась меня, и можно было отправляться туда, где ее уже ждала та, от которой никто не увернется, когда наступает время. Я встал на колени перед мертвой мамой. Когда она была жива, никогда этого не делал. А жаль! Даже после того, как опустили гроб в землю, я не поднимался, и говорить не хотелось. Мамы больше не было с нами, она не сможет обласкать, но мы по-прежнему нуждались в ней и, опуская гроб на рыбацких просоленных веревках в землю, знали, что заботливо укрываем ее землей, а не хороним покойницу. Мы – ее дети, а нас пятеро, собрались на кладбище, но никто не плакал. Тяжесть наша была тяжестью краеугольного камня храма. Все только опустили глаза, чтобы не смотреть ей – смерти – в глаза.

22:29

Мои координаты:

56° 52’ – Ю. Ш.

81° 13’ – З. Д.

Сделал поворот, лег на правый галс. Ветер W – WSW – 30 узлов. Снег продолжает идти. Можно увеличить парусность, но мокрый снег не дает. Палуба скользкая, да и неизвестно, что будет после снега. Видимости никакой.

Я, припав к холодному штурвалу, слился с яхтой своей и с погодой пагубной, которая пришла из Антарктиды. Ветер, дождь и снег. Я, как пресмыкающееся, ползаю по палубе скользкой и заснеженной. Я не могу встать, так и остаюсь сгорбленным, взором скорбным гляжу по сторонам, нет ли посланников шестого континента – айсбергов, которые так огорчают меня. Как же долго я их терплю, а с ним и так близко к бедствию. Господи, обрати суровые метели в тихий ветерок. И грозные ураганы – в нежнейшее дуновение. А паруса моей яхты пусть вынесут меня в мирную бухту Олбани.

О всемогущий Иисус Христос, распрями десницу Свою святую над мачтой моей яхты, соединись со мной, обитай во мне и не покидай Ты штурманскую рубку.

Просматриваю свой вахтенный журнал, и создается такое ощущение, что я потерялся во времени и проживаю один и тот же день: холод, дождь, серое небо, серый океан, зыбь – 5–6 метров, яхта идет на правом галсе, и даже широта не меняется – 56 градусов. День Сурка.

Кораблей нет, птиц тоже не видно. За неделю увидел только одного альбатроса. Горизонтальный ландшафт угнетает. Как художник я изучал строение глаза и аспекты человеческого зрения. Люди должны видеть яркие цвета. Это дает позитивный импульс организму, особенно зеленый, желтый, синий цвета. В Южном океане основной цвет – бледно-серый, а он не вдохновляет. Я чувствую, что глаза скучают по насыщенным краскам.

Борюсь с самоуспокоением: наверное, все нормально. Паруса вроде нормально настроены, вроде айсбергов нет, вроде не голоден и так далее, хотя знаю, что ветер заходит и необходимо перенастроить паруса. Айсберги не проверял по локатору более двух часов, горячую еду не готовил сутки. В непродолжительном походе ты следишь и реагируешь на каждое изменение ветра, здесь же со временем появляется тенденция не реагировать так оперативно, а думать, что ветер все равно заходит, можно еще потянуть с ним и не делать лишних маневров. Из прошлого опыта знаю, что это защитная реакция организма: он пытается сохранить энергию, и приходится заставлять себя предпринимать действия, чтобы контролировать процесс. Это мне напоминает восхождение на Эверест, когда работаешь на высоте 8000 метров – в так называемой мертвой зоне. Только воля заставляет подниматься (или спускаться) и не дает отдохнуть: после отдыха можно не встать. Так и здесь, в Южном океане, все держится на выносливости и воле. Заставляешь выходить себя на палубу ночью, в дождь и снег. Поведение яхтсмена одиночки отличается от экипажного: если это не сделаю я, то никто не сделает. Когда приходится ходить с командой, такой подход иногда мешает – тебе кажется, что без тебя не справятся.

Сейчас начинают давать о себе знать апатия и некоторое безразличие. Нужна перемена или позитивное событие, лучшее событие – это проход мыса Горн и выход в Атлантику. К сожалению, мы пока очень медленно продвигаемся к этой точке. Порванный грот, слабые ветра и какая-то хаотичность и нестабильность в океане. По моим первоначальным расчетам, мы должны были оказаться в Южной Атлантике в начале марта. Отставание от графика сильно угнетает. После мыса Горн, на 62-м градусе южной широты, находится «марка отсчета» – половина пути. С этого момента начнется дорога домой. Если сейчас мы с каждой милей удаляемся от Олбани, то начиная с 62-го градуса будем приближаться. Это хорошая мотивация.

На сегодняшний день макси-яхта «Торговая сеть “Алые Паруса”» прошла 7 тысяч миль (12 600 км).

До мыса Горн – 600 миль.

10 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

56° 52’ – Ю. Ш.

80° 32’ – З. Д.

До мыса Горн – 396 миль. До островов Диего-Рамирес – 395. При скорости яхты в 8 узлов – 2 дня.

В Атлантике закрытый район из-за айсбергов – 50–20° западной долготы и 50–60° южной широты. Оскар прислал мне информацию по айсбергам в Атлантическом океане. Я поблагодарил и в тысячный раз задал себе вопрос: «Почему таким людям, как я, хочется раз за разом плыть на яхте вокруг мыса Горн?» Временами я думаю, что, наверное, было бы лучше остаться дома и ходить под парусами на Клязьминском водохранилище, как это делают большинство яхтсменов. Но для меня это – не жизнь».

01:48

Послышалось шумное дыхание китов – звук глубокой ночи. А на яхте стоит мертвая тишина, словно ее погрузили на дно океана.

«Пройти мыс Горн, – подумал я, – дело совсем не легкое». Выглянул из люка. Пейзаж не меняется нисколько. Океан темный до бесконечности. Почувствовал неожиданно пустоту в желудке. Вспомнил, что сегодня еще ничего не ел и даже не пил кофе. Я потерялся во времени.

Немецкий философ Иммануил Кант в своем труде «Всеобщая естественная история и теория неба» (1755 г.) много внимания уделил Земле и Солнечной системе. Гипотеза Канта о происхождении Земли и Солнечной системы основывалась на законе всемирного тяготения: «В самом изложении моей гипотезы я буду исходить из предположения истинности всеобщего тяготения по учению Ньютона», – писал Кант. По его мнению, весь мир образован из материи. Известна формулировка Канта: «Дайте мне материю, я построю из нее мир».

«Первоначально элементарные частицы материи заполняли все мировое пространство. Однако материя, находящаяся в простейшем состоянии, имеет свойство развиваться и преобразовываться в более сложное состояние, чему способствует разнообразие ее частиц.

Под влиянием притяжения более легкие частицы собираются вокруг более плотных, образуя отдельные комки. Но в этих комках также действовали силы отталкивания, и борьба этих сил с притяжением и есть то движение, в котором заключается длительная жизнь природы».

«Когда в большом пространстве появился центр притяжения, из которого появился центр притяжения, из которого в дальнейшем образовалось Солнце, к нему начали стягиваться рассеянные частицы. Те же частицы, которые отклонились в сторону, начали двигаться по кругу. Образовалось несколько таких кругов – туманностей. Сначала они пересекали друг друга, затем начали двигаться в одной плоскости параллельно один другому. В круговых туманностях возникают зародыши планет, которые также начали вращаться вокруг своих осей. Солнце и планеты разогрелись вследствие трения».

Кант допускает, что наша Солнечная система также вращается вместе с другими подобными системами вокруг какого-то более мощного центра притяжения, а вся эта общая система в свою очередь вращается вокруг следующего центра и так далее.

«Вселенная бесконечна, – говорит Кант, – раз начавшись, она никогда не прекратится». Чрезвычайно интересны представления Канта об изменениях рельефа Земли. По его мнению, при остывании Земли, как и всякого мирового тела, под вздутиями ее затвердевшей коры образовывались пустоты, в которых сконцентрировались более легкие вещества, заключенные во внутренней жидкой массе, в том числе и воздух. Неровности, сформированные этими пустотами, располагаются в виде цепей. Таким образом, неровности рельефа возникают при остывании Земли.

Яхта несется на большой скорости. Темень. Идет дождь. Что впереди – неизвестно! Ветер стихает. Над топом мачты небо избавилось от туч, и появились звезды и созвездия Южного Креста и два Магеллановых Облака. Очень красиво. Я соскучился по звездам и такому небу.

Я в детстве часто задавал себе вопрос: можно ли пересчитать звезды на небе? Если зрение нормальное у человека, то можно пересчитать видимые звезды, их около пятидесяти тысяч. В Северном полушарии больше половины. Около двадцати девяти тысяч звезд можно увидеть глазами.

Что я точно знаю, так это то, что на небе самое красивое созвездие – Скорпион. И я доволен, что моя жена Иринушка родилась под этим созвездием.

Созвездие Скорпиона – самое большое. У него длинные плавные линии и больше всего ярких звезд – двенадцать. Ни у какого другого созвездия нет столько ярких звезд. И самая яркая звезда на небе среди них – Антарес.

10 марта – понедельник, первая седмица Великого поста. Полное воздержание от пищи.

Если бы не было туч над горизонтом, я бы вечером увидел тоненький серп месяца. С сегодняшнего дня месяц будет расти, а луна начнет светить по-настоящему с 13 марта, но не для меня. Здесь нет чистого неба, оно всегда затянуто тучами, идет или дождь, или снег.

Барометр – 1014 мбар.

До островов Диего-Рамирес осталось 299 миль. При скорости 7 узлов – один день 18 часов. До мыса Горн – 354 мили. От Олбани прошел 7276 миль. Как будет по лагу 7576 миль – это и будет мыс Горн.

Зарифил на одну полку грот. Сейчас уже темнеет. Идет дождь, холодный-прехолодный. Пока работал под парусами на палубе, весь промок. Одежда уже давно вся мокрая. От холода настолько сильно стучали зубы, что один зуб раскололся. Пришлось дышать сквозь стиснутые зубы, пока не вскипятил воды, чтобы заварить горячий шоколад.

Быть может, я прикладываю свои усилия там, где не надо? Но я делаю, что могу, и это не всегда совпадает с тем, что я хотел бы делать. Я человек, который не мечтает о богатстве, поскольку имеет в жизни другие интересы.

Я и моя яхта «Торговая сеть “Алые Паруса”» входим на финальный отрезок к мысу Горн. На 10 марта, в 9:00 утра по московскому времени моя яхта находилась в 400 милях западнее мыса, на широте 56° 50’. Я установил себе коридор в 30 милях, в координатах 56° 30’ и 57° 00’ южной широты. И как только яхта дойдет до верхней или нижней границы – я буду делать поворот. Направление ветра постоянно меняется: юго-запад-север и север-запад-юг. Яхта идет курсами полный бакштаг или фордевинд. Каждые пять часов ветер заходит то в правый борт, то в левый, и яхта идет курсами 120° или 70°. Генеральный курс на мыс Горн – 90° (восток).

Сейчас идет плотный снег с ветром в 30 узлов, можно сказать буран, но только нет поземки. Снег тает на поверхности океана, хотя в углах кокпита остается лежать. Видимость очень плохая. Волна короткая, но тянет сильно на восток. Южный океан заходит в горловину между Южной Америкой и Антарктидой – пролив Дрейка. Чувствуется, что здесь течение – 2–3 узла вне зависимости от ветра. Ветер 30–35 узлов, порывы 40 узлов. Очевидно, что с этой природной системой я буду огибать мыс Горн. Если все сложится удачно, это будет четвертое мое одиночное прохождение мыса Горн под парусами, причем дважды на макси-яхте «Торговая сеть “Алые Паруса”».

Я все сильнее ощущаю приближение к мысу Горн. И вспоминаю, как уже встречался с ним во время путешествия на яхте «Караана». Вот как описывают эту встречу мои дневниковые записи.

Большая зыбь. Скорость яхты 5–6 узлов. Скорость ветра 40–50 узлов. Ветер NW. Иду курсом 60–70°.

Сейчас мы должны быть параллельно мысу Горн, нас разделяет миль 30–40. Конечно, идти под берегом было бы спокойней, чем в бушующем проливе Дрейка. Горы Южной Америки прикрывал бы ветер. Но ничего, главное, что вчера я был доволен своей навигацией. Мы с «Карааной» вышли туда, куда хотели, к островам Диего-Рамирес. Они на широте 56° 30’ южной широты. Обогнули их слева, оставили по левому борту. Все получилось, как я хотел. Несмотря на то что два дня шел шторм, стоял плотный туман, обрушивались на нас снежные заряды и шквалы – в общем, все, что может встретиться в аду – здесь точно так же.

Я никогда не был в раю, да я его и не заслуживаю по своим бесконечным грехам, но, если останусь жив и меня спросят, что такое ад, я отвечу – пролив Дрейка, мыс Горн. Человек может побывать в этом месте еще при жизни. Но вернуться оттуда не каждому будет дано.

Сегодня Новый год 1991-го. Думаю об этом, и тоска берет. Вспоминаю дом, родных, друзей. Как они там сейчас готовятся к этому празднику?

Вчера вывихнул большой палец на левой руке. Сейчас он опух, но чуть-чуть шевелится. Мне не хватает рук для работы с парусами, а тут еще вывороченный из своего гнезда палец! От грубых шкотов, 12-миллиметровых капроновых, очень жестких, почти как железо, от этих веревок у меня на ладонях не проходят мозоли. Они все время лопаются, раны заживают плохо, морская вода постоянно разъедает их. Ладони болят очень сильно, но ничто не в состоянии помочь мне избавиться от этих мук. Придется терпеть до конца кругосветного плавания.

Я точно угадал, что сейчас проходил мыс Горн. Навигационный прибор «Навстар» показал 67°15’ западной долготы, а мыс Горн выходит в океан в отметку 67°16’! Моя яхта даже на одну минуту оставила его по корме. Несмотря на облегчение, которое я и моя «Караана» испытывали при виде скал мыса Горн, уходящих по левому борту (ибо я чувствовал себя как зверь, выпрыгнувший из готового захлопнуться капкана), я все-таки испытывал сожаление: суждено ли еще раз в жизни проходить проливом Дрейка?

Вчера залетела волна в кокпит и прошла от кормы до носа. Через люк в каюту набралось много воды, смыло все, что было в каюте. В страшной спешке я ведром откачивал воду. Помпа насоса засорилась, так как волна смыла весь мусор под пайолы. Яхта «Караана» кренилась на 30–40 градусов, и океан смывал с переборок все, что было плохо закреплено.

Ведром я вышвыривал воду в кокпит, предварительно вычерпывая из него все бумаги. Они могли забить самоотливный дейдвуд в кокпите. Весь мусор бросал в раковину умывальника. Отливаю и Бога прошу, чтобы еще раз не накрыло волной. И вот в такой спешке упал, и весь мой вес пришелся на большой палец левой руки. Он моментально выскочил из того места, в котором должен был сидеть по анатомии. Я смотрел на него и удивлялся. Я так еще никогда не изгибал палец в обратную сторону. Боль привела меня к мысли, что я его вывихнул. Надо резко вставить его на место, но страшно, что будет еще больнее. А что делать, врачей здесь нет. Никто не окажет скорой помощи. Надо самому что-то делать, спешить, пока он не распух. Потом будет еще тяжелее вправить его. Эти мысли пронеслись у меня в секунду. Я резко дернул палец. И с хрустом и моим нечеловеческим криком, заглушившим грохот шторма, палец стал на место. Но бинтовать руку некогда. Надо откачивать воду. Да и плавучий якорь зацепился за перо авторулевого «Фламинго», и сейчас его рвет и ломает. Надо быстрей распутывать. Если его сильно замотает веревкой, то ее придется обрезать. А это значит – потерять всю веревку, которая есть на яхте, и с ней плавучий якорь-протектор легкового автомобиля. Остаться без них опасно. Впереди будет еще много штормов.

Кое-как откачал воду. Вылез на палубу посмотреть на авторулевой. Фал один раз перехлестнулся через перо руля, и уже есть потертости. Чтобы распутать веревку, надо спуститься по авторулевому за корму, а там залезть в воду по пояс. Привязался я страховым концом к яхте покрепче, перекрестился и полез.

Волны идут с кормы. То поднимают, то опускают ее с такой силой, что у меня внутри все обрывается. Океан словно хочет стряхнуть меня с «Карааны» и засосать в свое ненасытное чрево. Я вымок до самого белья. Но мне показалось, что в воде было теплее. С неба сыпет снежная крупа, хлещет холодный ветер. Руки мои примерзают к железному релингу, за который приходится держаться. Минуты две-три возился я с веревкой, пока, наконец, не сбросил эту злосчастную петлю. Выбрался в кокпит, посмотрел на руки, а они все в крови. Я их поцарапал металлическим тросом, который держит ветрогенератшипы проволоки. Там, где сплетен огон, торчат острые шипы проволоки. В суматохе, да и не до того было, я об нее и порезал пальцы. Только подумал о том, что с пораненными пальцами мне тяжело будет работать, как тут же яхту накрыла очередная волна. И мысли мои перешли к Богу. «Дай мне выжить!» – молю Спасителя нашего.

А там что будет, то будет. Можно жить и без пальцев. Плавякорь хорошо помогает. Он не дает яхте перевернуться через нос. Волны, крутые, высотой с мачту, идут стеной. Если «Караана» свалится с такой стены, то уже больше не всплывет. Очень сложно закрепить плавякорь, чтобы веревка, удерживающая его, не перетиралась. Я положил под фал свой кед. Но его сорвало и унесло в океан. Если я еще потеряю кроссовки, то нечего будет надевать. Достал спасательный жилет, обмотал то место, которое больше всего перетирается. Это помогло. Поставил на плиту разогревать банку бараньих языков с гречневой кашей. Все-таки сегодня праздник, надо есть все вкусное. Открыл бутылку вина, включил магнитофон. Владимир Высоцкий поет песню о друге, который не вернулся из боя.

4:15. Ветер усиливается. Вышло солнце. Привязал кроссовки к биготке грота, чтобы они просушились. Но яхту обдало волной, и они стали такими же мокрыми, какими были.

Шторм! Шторм! Не чувствуется, что океан здесь вообще может успокоиться. Но я надеюсь, что скоро все это кончится, и радуюсь тому, что не получилось хуже. Еще не вышел в Атлантику, но вода изменилась. Здесь более светлая, с голубизной. А там, в Тихом океане, темно-зеленая. Я спокоен. Хорошо, что вчера вечером увидел острова Диего-Рамирес. Я точно рассчитал и дрейф яхты, и скорость течения, и курс. Сколько у меня было событий возле этих островов, сколько раз мы с «Карааной» были на краю гибели! Волны грозились перевернуть яхту, когда она становилась к волнам лагом, а меня смыть с палубы. Смотрю в лоцию, а там несколько слов об этих островах. «Острова Диего-Рамирес расположены в северной части в проливе Дрейка, в 50-ти милях от мыса Ложный Горн, и состоят из островов, островков и надводных скал, простирающихся на 5,5 мили с севера на юг; подводных скал в этой цепи островов не обнаружено. Острова Диего-Рамирес разделены судоходным проливом шириной около 1 мили на две группы: северную и южную. Северная группа островков тянется на 1,3 мили и состоит из шести островков, они хорошо видны на значительном расстоянии, а также из многочисленных скал. Наибольшей в северной группе является скала Норте. В период, когда хорошая погода, острова Диего-Рамирес обычно обитаемы. По сведениям 1969 года, острова Диего-Рамирес находятся в 3,5 мили к северу от их положения, показанного на картах».

Я же увидел в них другое. Они мне показались могильным камнем погибшим морякам всех веков и народов в этом проливе. Если бы мне довелось побывать на берегу этих островов, я бы поставил крест со словами «Мир праху их».

Вода Тихого океана через пролив Дрейка мощным потоком переливается в Атлантический океан. Безостановочно из-за вечно вращающейся Земли. Здесь шторма не прекращаются. Они свирепствовали до нашего прихода сюда. И также будут бушевать после нас. Масса воды переносится из одного полушария в другое. Вместе с ней перемещается и все живое, которое миллионы лет живет и будет жить в этих широтах. Сейчас точно так же и мы с «Карааной» влились в эту жизненную струю, не нарушая ее существования. Что мы представляем для Вселенной? Да ничего!

Я расстаюсь с мысом Горн и не знаю, что сказать: «Прощай или до свидания». Вот и сбылась мечта моей жизни пройти возле него на яхте в одиночку. Я счастлив, радость переполняет мою грудь, но тоска сжимает мою душу. Доведется ли в этой жизни еще испытать то чувство, которое испытал я сейчас, проходя возле мыса Горн. Жизнь коротка, может быть, больше уже и не смогу идти на яхте вокруг света. Много других планов и экспедиций. Но дай Бог завершить эту!

Сын Николай! Поступай правильно потому, что это Правильно!

11 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного, на этот день. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

56° 37’ – Ю. Ш.

75° 39’ – З. Д.

Барометр – 1016 мбар.

До мыса Горн – 100 миль, уже чувствую его дыхание: шторм – 40–50 узлов, холодно. Проход мыса Горн начнется от островов Диего-Рамирес. До них – 172 мили при скорости 7–8 узлов 24 часа.

00:57

Пейзаж океана резко меняется. Горизонт сливается в белесом небе. Странно подчеркивает перспективу.

Может быть, заранее начать внутренне подготавливать себя к проходу мыса Горн?

Сын Николай! Когда станешь священником, помни, священник нашей православной веры не должен ничего просить и никого убеждать.

Оскар сообщил, что звонил командир самолета Ил-76 из Кейптауна. Они сегодня в 23:30 вылетают из Кейптауна на станцию «Новолазаревская» в Антарктиду.

Интересно, какие сны мне приснятся там, за мысом Горн? Сны ведь зависят от того, где ты находишься.

09:56

Включил спутниковый телефон. Мне из Антарктиды должен или, сказать проще, может позвонить Сергей Борисович Иванов.

Под килем моей яхты банка Пактолус, которая была открыта в 1885 году. Вокруг глубина – 3–4 тысячи метров.

Рассвет, в холодном утреннем воздухе от всплывающего кита с левого борта поднимается пар, как от горячих источников. Изредка я слышу долгий печальный стон где-то за пеленой снега. Это кит так дышит.

Я вошел в те же координаты, где был на яхте «СГУ» десять лет назад. Тогда, правда, я был моложе. Но здесь, у мыса Горн, ничего не меняется. Изменился только я сам. Каждый раз, когда я подхожу к мысу Горн, понимаю, как быстротечно человеческое существование, так что не нужно терять время, что у нас есть. Я как будто бы снова переживаю свою жизнь. Как хочется сказать эти слова моим сыновьям Оскару и Николаю. Живите насыщенной жизнью. И спешите в жизни сделать то, ради чего вы пришли в этот мир.

Пока я писал о быстротечной жизни, пошел густой снег.

15:36

Ветер усиливается. Я закрутил на несколько оборотов стаксель. Боюсь, чтобы его не вырвало из левого ликпаза. Барометр падает. Ветер неровный, шквалами – от 35 до 45 и больше узлов. Курс – 92 градуса, скорость яхты – 8–9 узлов.

17:57

Ветер набрал силу – 55 узлов. До островов Диего-Рамирес – 110 миль. При такой скорости можно дойти до них за 11–12 часов. Курс – 97 градусов.

18:56

Пронизывающий ветер усиливается до 60 узлов. Весь океан белый от пурги. Не понять, где вода, а где небо. Все в пыли водяной и снежной. По прогнозу ветер через 6 часов еще усилится, а через 12 часов начнет стихать до 45 узлов.

Мыс Горн вне истории. И тем сильнее ее.

Я уставил свой взгляд на восток. Там, за темным горизонтом должен быть мыс Горн. Я снял шапку. Как всегда, когда я в очередной раз подхожу к Нему. Да, я снова здесь. Я шел к Нему через мучения, холод, голод и одиночество. Казалось, что предо мной прокручивают назад фильм о прошлых моих кругосветных плаваниях. Сколько всего ушло! Но Он на своем месте. Его координаты не меняются:

55° 55’ – Ю. Ш.

67° 10’ – З. Д.

Я снова на яхте возвратился туда, куда мне было предназначено быть. Все вернулось на свои круги. Какие бы бури ни сотрясали мою жизнь, бури стихают. Как там, за проливом Дрейка. Как там. И какие бы волны ни вздымали океан. А мыс Горн ни насколько не меняется. Если и переменился, то разве что самую малость, и это для смертного человека совсем не заметно.

И прав был Гераклит, утверждая, что никто не войдет в одну реку дважды. Я снова подхожу к мысу Горн. И как будто то, что я испытал в своих прошлых плаваниях, все было по-другому, и я тоже другой.

19:51

Мои координаты:

56° 52’ – Ю. Ш.

71° 40’ – З. Д.

Идет дождь с ветром. До островов Диего-Рамирес осталась 91 миля. При такой скорости идти 9 часов. Ветер сильный – 50–60 узлов. Не думает стихать. Наступает темнота. Страшно. Господи, я совсем один.

Господи, я благодарю Тебя за младшего сына моего Николая. Да пребудет с ним Господь во веки веков. Я возношу к Тебе, Господь мой, молитвы. Я отчаялся, грехи пожирают мою душу. Плоды бесконечных моих грехов возмущают мои мысли.

Стенания из своей груди посылаю Тебе. Чтобы Ты, Господь, принял краткую мою молитву. Я молюсь с благоговением, а не с гневом. Пусть мои просьбы немедленно дойдут до Тебя, и Ты, Господь мой, проведешь мою яхту возле мыса Горн.

12 марта 2008 года

Тихий океан.

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня на этот день. И дай мне, грешному, пройти мыс Горн. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

57° 02’ – Ю. Ш.

69° 57’ – З. Д.

Моя яхта форштевнем заходит в пролив Дрейка.

01:27

Кормовой автопилот сгорел. Поставил запасной. Весь промок, пока стоял за штурвалом.

Курс – 61 градус. До островов Диего-Рамирес осталось пройти 22 мили. При такой скорости 2 часа.

В 06:30–07:00 по Гринвичу сделал поворот и лег на курс – 123 градуса. Это хороший галс – можно идти 5–6 часов.

07:04

Мои координаты:

56° 43’ – Ю. Ш.

68° 41’ – З. Д.

Ночь не кончается, темно, будет ли рассвет? Я на траверзе островов Диего-Рамирес. До мыса Горн – 60 миль. 8 часов хода. Остров в 9 милях слева. Здесь даже воздух пахнет не океаном, а смертью.

Люди не знают или не хотят знать, где вход в преисподнюю. Он находится здесь, у мыса Горн.

Ночь, темно, но есть видимость. Вижу свет маяка на островах Диего-Рамирес. В четвертый раз я их прохожу. Включил локатор, и на нем чуть-чуть видны очертания островов в 11 милях.

09:45

Шторм ударил нас сильно, ветер 50, порывы 65 узлов. Океан весь ревет и клокочет, ветер глушит на палубе. Снег и снежная крупа, сечет как дробь. Сейчас у меня глубокая ночь, до мыса Горн 50 миль, если все будет хорошо, то с рассветом буду его проходить. Яхту пару раз бросило в броучинг, автопилоты не справились с управлением. Пока выбегал в кокпит, яхту развернуло к волне, и получили пару тон воды на палубу.

Хорошо, что люки на палубе закрыты фанерными листами, а иначе может вырвать. Пересек 70-й градус западной долготы – это вход в пролив Дрейка. Начинаем выходить на шельф, здесь волна будет короче и круче. Яхта с волны глиссирует 18–20 узлов и врезается во впередистоящую волну. Уменьшил паруса до минимума, иду под триселем со скоростью 12–14 узлов. Океан тянет сильно на восток, течение очень мощное, вода кипит и пенится, как горный поток. В общем 4-й раз мыс Горн встречает меня как положено, без сантиментов, дает по полной программе.

13:50

Сделал поворот на правый галс. Ветер дует в правый бакштаг. Ветер WSW 40–45 узлов. Скорость яхты – 10 узлов. Курс – 91–92 градуса. Идет холодный дождь.

Барометр пишет – 1010 мбар.

Ты, Господь Бог, пропустил сквозь врата мыса Горн обездоленную душу мою и плотское сердце мое, и очистился я, как уста пророка прикоснулись к углям горящим.

Ты, Господь, рукополагал апостолов, вдохновлял пророков, одарял словами немых и отверзал закрытые уши глухих. Пусть снизойдет и на меня милосердие Твое, чтобы я проповедовал о том, что достойно, полезно и угодно Тебе, Господь. Чтобы я славил и хвалил Тебя и возводил часовни по всей России. Укрепи меня, даровав милосердие свое. Ныне и присно, и во веки веков. Аминь. И понял я, что Ты придешь ко мне через молитвы мои у мыса Горн. Ты, Господь, воспринял моление мое.

Моя душа – душа нищего, моя сила – сила изнемогшего. И всю мою жизнь снедаем угрызением совести перед людьми, а особенно перед женой, детьми и внуками. Но для меня самое страшное здесь, на Земле, идти вперед и не достигнуть. Мне надо всегда подходить к вершине своих замыслов и цели.

Тот, кто действительно любит молчание, и, постоянно беседуя с Богом, в молитве не должен слушать даже и пения птиц, которое может нарушить мир душевный. Здесь, в океане, нет голосов, нет птиц поющих, только свист ветра и шум воды из-под штевня яхты. Но все-таки темнота наступила неожиданно, и ночь принесла в паруса новый ветер. Самое важное в плавании – уметь предохранить спички от сырости.

Наконец явился восход благовестия и милость Твоя, Господь. Я пережил еще одну ночь, уповая на светлый Твой Дух. Лицом к палубе припав, молю Тебя, Матерь Иисуса Христа, будь заступницей мне, грешному, Царица Небесная. Вымоли мне отпущение грехов у Бога Моего и сына Твоего. Мой рассудок ужасается, когда представлю, насколько океан велик, и мысли мои не могут постигнуть его сути. Мне, одержимому страхом сомнений, повсюду мерещатся айсберги. Господь, Ты даровал мне, многогрешному, жизнь и позволил увидеть дневной свет мне, еще не совсем умершему для мира.

Есть еще одна лютая печаль на сердце моем. Люди считают меня не тем, кто я есть. Я причиняю вред всегда и во всем, и от этого я убегаю в океан. За это я в большом ответе, и беспокойство гнетет меня. И одиночеством себя я караю за то, что обладаю всеми земными грехами. Я все надеюсь, что в одиночном плавании будет легче уничтожить их, нежели там, на земле, среди людей. Я удручен телом и отчаялся духом. Владыка, Бог сущего всего, Христос – царь, Отца Вышнего Сын, спаси и сохрани меня на этот день. Если Ты пренебрежешь мной, то я погибну. Глядя на Тебя, я плачу.

Вот он, пустой океан, окрашенный, как мой язык, в пасмурное утро.

Меня спрашивают: какие признаки священника ценить? Надо жить мыслью о том, чтобы быть сообразно учению Иисуса Христа, так я обнаруживаю в себе силу, которая, в свою очередь, порождает веру.

Океан научил меня смотреть в глубь человеческого сердца. Я не устанавливаю границ моему существованию, я продолжаю жить. Борюсь, преодолеваю то, что казалось непреодолимым. Я не вправе тратить себя на то, чем можно пренебречь, и знаю почему.

С утра погода была пасмурная и облачная.

С каждым моим выходом в океан вокруг ничего не меняется, с каждым выходом меняюсь я. К своим преклонным годам я понял, что самая великая истина заключается в том, что в океане ты не один. Всегда кто-то рядом присутствует. Я молюсь, чтобы рядом были только мои святые небесные покровители и ангел-хранитель. Океан никогда не выпускает своей добычи, но откуда мне было знать об этом, когда я сел за весла и отошел от берега Чили? Вокруг ничего не менялось, только моя жизнь превращалась в призрак. Лодка моя движется с каждым моим гребком и медленно переселяется в вечность, но я считаю каждый взмах весла. Но разве сладить мне с бесконечностью? И вы понимаете, что без веры в Бога Земля жить не может. Без молитвы к Богу существование человека становится ничтожным.

Читатель мой, не устань перед моей головоломкой некоторых выражений. Надо четко отличать прошлое от будущего. Именно этим безразличием страдает человечество, вращаясь в иллюзиях следствий.

Мои слова к сыну Николаю не приходят в спокойный час. Я пишу их в шторм, в стужу на пути к полюсу или, задыхаясь без кислорода, на склонах Эвереста! Кому же собираю я жатву? Конечно, православным людям. Сомневающийся камень привязывает к ноге, только мужество ведет к достижению. А если буря застанет на полпути?

Люди представляют, что путь путешественника неспокоен. Думают, что ему помогают ангелы. Между тем даже помощью святых разрешается пользоваться лишь в исключительных случаях. «Не поминай Господа Бога всуе». «Отправляющиеся на кораблях в море, производящие дела на больших водах, видят дела Господа и чудеса Его в пучине» (Пс. 106).

Я немощен, когда надо творить добро; я бессилен, когда надо делать полезное и нужное. Горе мне, грешному! Как выбраться из этого района? Ибо многочисленны айсберги из Антарктиды, и не счесть, сколько еще их будет на моем пути. Ужасно и страшно, здесь мрак и непроницаемый туман. Яхта полна отчаяния. Моими мыслями овладевают айсберги и лед, от коих нет избавления.

Все здесь так, как говорил пророк: дождь, туман, холод, шторм, нет солнца, нет звезд, нет луны, нет неба голубого. Прошло лето в этих широтах, наступила осень, а ничего не меняется, все одинаково. Здесь нет понятия – грянула зима, наступило лето. Здесь есть одно – мыс Горн, этим все сказано!

День прошел, утешение исчезло. Подошла ночь, беспощадный холод долгого пути. Над горизонтом виднелся густой шкваловый воротник, с юга потянул слабый, но постепенно усиливавшийся ветер…

Для живого быть полумертвым немногим лучше, чем быть мертвым. Я только имею надежду на милость Твою, Господи. Убереги меня от страдания и айсбергов и доведи до берега земного к людям, как некогда во времена Моисея Ты повел евреев в тихий покой Земли обетованной. Приведи и меня, очисти от моих грехов. Моя душа совершенно измучена сомнениями. Я рядом с айсбергом подобен овце, обреченной на заклание. Как говорится в притче? «И я, заблудший, бродил в безлюдных горах». Так же и я один в бескрайнем океане, а айсберги – злые волки.

Не хватает слов, чтобы рассказать о страхе и бедах моих. Я, как неразумное животное, обречен на скитания. Сколько мне еще блуждать в безлюдных местах? Сколько мучиться моей душе израненной? Только ты, Господи, можешь спасти меня и исцелить. Пусть, как во времена Ноя, повеет сладостный Твой ветер и уничтожит губящие людей айсберги. Ты, Господь Всесильный и Всемогущий, укажи мне способ, как пройти к мысу Горн, минуя айсберги, и прости мою непокорность в этом бескрайнем пространстве. Вспомни меня, Господи, заслони меня, грешного, от тревожащих меня дурных ветров. Слава Тебе во веки веков. Аминь!

Я задумался, на лбу появились складки. Мне в жизни много приходилось переносить… К словам моим прислушивайтесь, так как в них только правда, я не могу не сказать правды… Да, сильнее правды ничего нет. Я ничего не боюсь, так как мне ничего не надо, мне нечего бояться. Ни в какую политику я не вмешиваюсь, ничего не понимаю, ведь я простой человек, я не сержусь ни на кого. «Неправда поможет открыть правду!» Я лишь высказываю свое мнение, а соглашаться с ним или спорить – дело читателей.

С правого борта плывет айсберг. Он не чисто-белый, а загадочно мутный. В такой момент ты ничего не можешь сделать, а просто стоишь и смотришь на него широко раскрытыми глазами. Может быть, этот айсберг отделился от Антарктиды, как взрослый сын от матери, и стал жить самостоятельно, все дальше и дальше удаляясь. Может, по его льду когда-то ходил Роберт Скотт, или Амундсен, или другие великие люди, которые открывали ледовый континент.

Ночь, идет дождь, со всех сторон окружен тьмой беспросветной. Предел видимости сузился донельзя. Неужели Господь явил на меня гнев? И в мыслях моих приговор для меня за мои грехи земные.

Талант художника даровал мне Господь, а я его расточил в блужданиях по океанам, и драгоценный свой дар я утопил в океанской пучине, как нечто презренное. И мои надменно сложенные руки по справедливости стали деревянными, как весла на лодке; они потеряли способность создавать картины, а я бываю безрассуден.

В одном монастыре был послушник, который обладал изумительным голосом. Однажды в обитель приехал профессор консерватории и стал уговаривать послушника уехать с ним. В конце концов уговорил, послушник оставил монастырь, поступил в консерваторию. Прошло несколько лет, у ворот монастыря появился грязный калека. Это был певчий. Что с ним приключилось? В городе он полюбил веселье, связался с плохой компанией, заразился дурной болезнью. В монастырь вернулся покаяться и спокойно умереть. Расточая Божие дары, не завоюешь земной славы, а если и приобретешь ее, то блеск очень скоро угаснет.

Тщеславие мешает мне сойти с накатанной дороги путешественника. Что я заслужил, с какой мольбой предстану перед Тобой, Господи? Буду просить Царствия Небесного, но под тяжестью грехов я согнулся и не увижу благолепия славы Твоей, Господь. Иисус Христос, Сын Бога живого, Создатель Неба и Земли, помилуй меня, многогрешного.

Ночь была бурной и такой темной, какую можно наблюдать только в океане. Несмотря на кромешную тьму, белые гребни волн выступали из мрака, как гигантские чудовища, нападающие на яхту, и при чудовищной качке каждое движение давалось с трудом. «Господи, – молил я. – Дай мне силу любить! Помоги стать пастухом, чтобы смочь пасти белых барашков волн Твоего океана».

Нет предела, за которым иссякла бы мощь моего духовного состояния. Как остановиться в гребле веслами, если каждый взмах твой приближает к земле? Я всегда говорю сам себе, когда мне кажется, что я устал: «Ты творишь обряд». Гребок за гребком и еще гребок меня приближают к любимой женщине и матери моих детей; так и доˊлжно к возлюбленной идти по камням, продираясь сквозь колючки, и тогда тебя будут встречать из такого плавания как чудо – ты похож на воскресшего из мертвых. Только с такими мыслями можно преодолеть океан, так возникает любовь.

При каждом движении вспоминаю я Бога. После каждой пройденной мили на восток простираю руки к небу и благодарю Господа: «Господи Иисусе Христе, протяни ко мне вожделенную десницу Твою. Укрепи меня, даровав милосердие Твое. Развей вместе с этим ветром океанским мои грехи. Присовокупляю прегрешения всех людей к своим. Я – пастух и презренный наемник, пасущий стадо убегающих и догоняющих штормовых волн с их большими гребнями; пастырь я, присматривающий за стадом вечернего бриза. Здесь, в океане вселенском, я заблудился в вечности. Сам себя смертельно караю и порицаю. Чьею рукой, по чьему повелению и ради чего я направлен сюда, от Бога это плавание или?..»

Сын Николай! Кто в некоторой мере не живет для других, тот совершенно не живет для себя. Знай, что кто друг тебе, тот друг и всем. Я все думаю, как истолковать сказанное в притче: «Сердце мудрых в доме плача, а сердце глупых в доме веселья». Кому не случается сказать глупость? Беда, когда ее высказывают обдуманно. Мой отец твердил: «Умей, сын, найти радость в рутинной работе и в вечном созерцании звезд. Это вся наука для моряка». В этой бесконечности лежит стимул вечной работы. Действие окружает Великий океан. Он указывает на очевидность и действительность. Океан не человек, он всегда предупреждает, а в человеке заключено злобное намерение ударить в спину без предупреждения – это неправильно. Я мыслю о том, чтобы человек был похож на океан. Я хочу, чтобы в этом плавании я обжил океан и сам себя, но что мне обживать?

Я обжил свою лодку. Я один в холодном океане. Сгорбленное мое тело, затерянное в ночном океане. Со скорбью смотрю: «Вот Орион, вот Южный Крест, вот дорога Млечного Пути». Я запомнил свои звезды. Мы понимаем друг друга, но я скучаю по Полярной звезде и Большой Медведице, а внутри у меня словно бы повернулась стрелка компаса, и я сразу ощутил теплое Азовское море, к которому ведут звезды, где я в детстве со своим отцом уходил в море на сейнере «Минусинец». Мой отец Филипп пятьдесят лет ловил рыбу, и каждый выход в море был осмысленным. Он научил меня читать звездную карту, ловить ветер, узнавать погоду по красному небу и заставил меня ценить жизнь, не делать главным в себе желудок. Он повторял: «Твоя пища должна питать не только тело, но и душу». Я любил своего отца, и мне нравится, когда мои чувства, будто намагниченная стрелка компаса, тянутся к дому, где я родился. Там хлеб был дружеским, а молоко дышало теплом маминых рук. Я скучаю по запаху ячменной муки.

Больше всего я повествую в этой книге о том любопытном и удивительном, чем богат мой внутренний мир, и об океане, в котором провел большую часть своей жизни. Говорю я здесь и о свободной моей философии, как хочу, и пусть люди осуждают меня: «Это обмануло наши ожидания. Уж слишком скучно…» Так скажут яхтсмены и молодые путешественники, которые ждут от моего повествования больше приключений и романтики. Ведь я пишу о том, что безотчетно приходит мне в голову. Разве могут мои небрежные наброски выдержать сравнение с настоящими книгами, написанными по всем правилам искусства? Да, собственно говоря, я вас ничем не удивил? Многие любят хвалить то, что другие находят плохим, и, наоборот, умаляют то, чем обычно восхищаются…

Отчего в природе человека, венца творения, столько беспорядков? Отчего в жизни его столько неустройств и безобразий? Оттого, что он сам вздумал распоряжаться собою, помимо воли и разума Творца своего.

Сын Николай! Отчего вся природа и все в природе устроено мудро? Оттого, что Творец ею распоряжается и управляет. Отчего в природе человека, венца творения, столько беспорядков? Отчего в жизни его столько неустройств и безобразий? Оттого, что он сам вздумал распоряжаться собою, помимо воли и разума Творца своего. Вся твоя жизнь будет вращаться в мудром, прекрасном, величественном и животворном порядке, и вся она будет прекрасна, как у святых, божьих людей, которые передали себя всецело Христу и которых Церковь предлагает нам ежедневно в пример для подражания.

Сын Николай! Подражай только святым угодникам, и твой жизненный путь будет прямым.

Я пересекаю океаны ради праздника, который будет в конце пути, кажусь счастливым и богатым только знанием о Божественном узле, что связует воедино меня с Вселенной. Я жду, чтобы пришло ко мне что-то с неба, чтобы опять явился ангел-хранитель и оказал помощь и оживил мое сердце.

Что мне делать, я не видел Господа! Я оглядываюсь вокруг на качающийся океан и охвачен смятением, словно в преддверии истины, она еще не открылась мне, но, чтобы она была, я должен ее постичь. Одиночество всегда молчаливо: сегодня я мрачен, молчалив, почти зол.

Чем больше я путешествую по другим странам, тем больше люблю свою Россию.

Вчера океан волновался, пенился, был утомлен, но заметно было, что это не раздающаяся ярость, напротив, даже не наблюдая долго, можно заметить, что гнев его был истощен, что рев его был глух. Ветер и гроза прошли уже, между тем еще раздавалось эхо бури, или лучше это было бешенство без угроз, лихорадка умирающего, слова прощения. Сегодня же наступила тишина, глубокая тишина, как в пустыне, безмолвная, как в могиле, нет волн, нет волнения в воздухе и облаков на небе. Только там, на горизонте, висят черные фантастические массы, удерживаемые невидимою и могущественною рукою и готовые снова остановиться над усыпленным океаном.

Вот еще одна сложность, над которой стоит задуматься: когда я состарился, от меня ушли одно противоречие за другим, и у меня все меньше вопросов. Господи, отвори свои ворота, позволь мне войти туда, где не понадобятся ответы. Господи, помилуй меня, грешного!

Сын Николай! Не унывай и не приходи в отчаяние, когда чувствуешь в душе своей убийственное дыхание и брожение злобы и лукавства, нетерпения и обмана или расслабление от нечистых и скверных помышлений. Борись с ними неослабно и терпи мужественно, всесердечно призывай Господа Иисуса, Победителя ада. И Господь, видя твое смирение и твою борьбу, поможет тебе. Призывай в помощь и скорую заступницу, Пресвятую Деву Богородицу, говори: «Исцели, Пречистая, моя многонедужные струпы, яже в души, прожени враги, иже присно борются со мною» (канон ангелу-хранителю, песнь 3, и ныне).

Что я дам Господу после моей смерти? Я хочу дожить до глубокой старости. Хочу истратить жизнь и себя на труды. Я уйду в землю, а на ней оставлю плоды моего труда. Я построил храмы и часовни. Ты, сынок, должен их беречь и служить в них Господу Богу.

От молитвы я могу заплакать, но от прогресса человеческого не выжалось ни у кого ни одной слезинки. Деньги считаются корнем всех земных зол, и мы твердо верим, что богатому человеку никаким способом не удастся проникнуть на небо, но богатые люди жизнерадостно мирятся с вечной погибелью!

Всякий раз, как я замечаю угрюмые складки в углах своего рта; всякий раз, как в душе моей воцаряется промозглый, дождливый ноябрь; всякий раз, как я ловлю себя на том, что начинаю останавливаться перед вывесками «Ритуальные услуги» и пристраиваться в хвосте каждой встречной похоронной процессии, тогда я принимаю решение, что мне пора отправляться в плавание, и как можно скорее.

Я узнал, что рисковать своей жизнью и соглашаться на смерть не одно и то же. Подымаясь на Эверест, ты ставишь на кон собственное мужество – единственное, чем ты располагаешь и чем рискуешь на склоне горы. После успешного восхождения ты греешься в лучах своей победы, но всего несколько часов, а затем плечи твои отягощает слава. Да, короткое время, ибо жить победой невозможно.

Смертельный риск при восхождении на вершину Эвереста (8848 метров) – подарок, который ты даришь только себе. Тебе нравится дышать полной грудью на вершине горы, там, где нет кислорода. Согласившись рисковать собой, ты непременно расскажешь, как это было, и продолжишь жить дальше.

Поверьте мне, что мы рабы не столько своих страстей, сколько привычек. Привычка – наш неразлучный друг и наш самый постоянный враг. Привычка – второе существование, которое мы получаем, как и первое, не имея возможности противиться. Чтобы хорошенько понять истины, которые я излагаю здесь среди тысячи других, толпящихся в моей голове, надо, чтобы вы путешествовали. Конечно, мы стремимся к Господу, но из того, кем ты можешь стать, совсем не следует, что сейчас ты уже таков.

В своей «Школе путешествий» в городе Тотьма я говорю ученикам: «Путешествуют не затем, чтобы пробежать весь мир. Посещая ежедневно новые страны, тело может быть неподвижно, в то время как голова обнимает всю Вселенную. Один отыскивает пружины строения человека, другой – его органы, третий роется в истории и строит новый мир на прежнем мире, поглощенном столетиями. Один изучает философию народов, чтобы составить разумный закон; другой, еще смелее, старается найти тайны Божества среди огненных миров, цвет, ход и величина которых не составляют уже для него тайн. Такие люди тоже путешествуют, и путь их длинен и труден, уверяю вас, что эти простые вопросы очень важны.

«Слово Божие, оно никогда не может находиться в противоречии с истинной наукой», – так говорил отец русской науки Михаил Ломоносов.

Живописец может судить о картине, архитектор может судить о здании, сапожник об обуви, путешественник о путешествии. Никто не должен быть судьей в своем собственном деле. Уже в десять лет от роду я научился от своего отца и его команды с сейнера «Минусинец» закреплять фалы и был способен завязать пятнадцать или двадцать самых простых морских узлов с закрытыми глазами. Мог ослабить снасти по свистку или стоять у штурвала и держать курс прямо на юг. Итак, самым лучшим наследством сына бывают заслуги его отца. Уважение между отцом и сыном должно быть обоюдным. Одно море сродни одному экипажу, другое – другому, это истина, о которой говорил мой отец. Он был хорошим моряком на Азовском и Черном морях.

Архитекторы и строители отдают первенство материалу, из которого будет строиться часовня (я им верю и тоже с ними выбираю и приобретаю красивые кирпичи). Люди не интересуются, каким образом я намереваюсь построить храм, где будут молиться. Они не спрашивают, откуда я возьму камни и какой из архитекторов мне подойдет. Я должен из этих камней проторить молитвой дорогу к Господу, она поведет мой народ к храму. И изнемогая, складываю в стены кирпичи и камни, чтобы часовня стала прекрасной; но этого недостаточно, чтобы часовня согрела душу и сердце и хотелось в ней молиться. Достаточно одного-единственного камня, на котором должен быть лик Господа Бога Иисуса Христа.

Не стремитесь удивить людей тем, сколько ушло денег и сколько камней было потрачено на вашу часовню. Господь хочет знать, с какими усердием и любовью ты строил и кормил ли ты ужином работников, которые помогали строить часовню. Господь судит о тебе по делам твоих рук и сердцу, а не по ненужным делу вещам, которые так возвышают тебя в собственных глазах.

Господи, по Твоей воле скоро закончится мое плавание, я ничего не узнал, но и не хотел ничего узнать, когда уходил в плавание. Любое знание было бы тягостно мне, но в этом плавании впервые я понял, что значимость молитвы – в безответности. Господь слушает мои молитвы и молчит. Господи, в Твоей воле молчать, но мне так нужен знак от Тебя.

Сын Николай! Твоим любимым занятием должно быть читать Божественные писания, жития и учения святых, душеспасительные уроки богомудрых отцов – Антония Великого, Василия Великого, Ефрема Сирина, Исаака Сирина, Макария Великого, Варсонофия, Иоанна Лествичника, Аввы Дорофея, Максима Исповедника, Исихия, Симеона Нового Богослова, Петра Дамаскина, Григория, Нила и Филофея Синайских. Закончил читать житие святого преподобного Амвросия Оптинского. Широко известен рассказ о старце Амвросии. Однажды к нему пришли две женщины. Одна из них имела на душе великий грех и поэтому была крайне подавлена. Другая же была весела, потому что за ней никаких «больших» грехов не значилось. Старец выслушал обеих и послал их к речке Жиздре.

Мы инстинктивно страшимся смерти, и я не раз наблюдал, как животные или рыбы стремятся выжить во что бы то ни стало. Стремление выжить берет верх над любым другим стремлением. Дар жизни бесценен, и мы спасаем его любыми средствами, и человек никогда не согласится умереть незаметно, безмолвно, унеся с собой тайну, полученную как дар. Конечно, инстинкт самосохранения существует, но он только часть инстинкта более могущественного. Главное в нас – инстинктивное желание жить вечно. Тот, кто живет телесной жизнью, печется о теле. Тот, кто живет любовью к Богу, ищет вечности, подымается к небу. В этом плавании я открыл для себя иные радости и иные страдания тоже, как без этого? Мои страдания – залог моих радостей. И я вернусь ради своей жены, потому что она – это я, так же, как я – это она. И верность моя ей – верность верующего.

Вот она, тайна, которую мне открыли. Если я желаю избавить жену от ожиданий, уничтожу условность разлуки, помогающей существовать любви, что я подарю своей жене? Океан без берегов? Она улыбнется мне, если я ей буду это дарить. Я тот, кто придает подарку значимость. Я хочу открыть ей глаза, она не видит, в чем значение такого подарка: распахнув перед ней звездное небо, я удивлю ее, и она будет совсем по-другому относиться к моему плаванию. Подумай, с каким чувством ты смотрела бы в бесформенную пустоту океана, если бы не было меня в нем?

Здесь я вижу только, как океан тянется и тянется к солнцу, поэтому я решил увеличить паруса и убрал все рифы на гроте. Ветер немного умолк.

Сын Николай! Прими девиз: «Неопаздывающий не опаздывает». Скажи друзьям, как тесно время, как упущенное не возвращается.

Я пятьдесят лет путешествую, пятьдесят лет мучаюсь от штормов в океане, от снега и холода, злого недуга в горах, тону в реках своих грехов. Я наказания достоин. Господи, со слезами в очах прошу Тебя: «Не презри меня с высоты. Дай еще пожить, я не все еще сделал в этом видимом мире. Я еще не исцелил душу мою, хотя естество души моей отягощено грехами, и мне страшно предстать перед Тобой, Господи, Иисусе Христе, с такой душой. Господи, дай мне время на замаливание грехов моих. И я обращаюсь к Тебе, Господи, с мольбою: «Наполни тело мое чистым дыханием. Сохрани мне жизнь, Господи, освободи меня от оков искусителя, это он меня гонит в экспедиции. Иисус Христос, верни мне, безумцу, здравый рассудок. Жизнь моя уже преклонилась к закату, а я еще и не начал делать ничего из того, что велено мне свыше совершить на земле. Боже, будь же милостив ко мне, грешному. Аминь!»

Сын Николай! Не ищи для себя ни славы земной, ни мученичества, а только иди по пути, на который призовет тебя Господь, иди твердо и верно вослед воле Божьей. Живи для Бога! Живи ради Бога! И живи во славу Божью.

Благодеяние есть самое верное убеждение, так как я хочу, чтобы эта моя книга не служила только для одного препровождения времени, а была также и полезна путешественникам, священникам и моим сыновьям Оскару и Николаю.

В конце жизни каждый получит свой заработок. Ярый, смелый, трусливый, ленивый – все придут за платой.

Мои записи в дневнике путешественника не предназначены для широкой публики, и потому я пишу обо всем, что в голову приходит, даже о странном и неприятном. «Записки в океане» – не исповедь, не приглушенный разговор с самим собой. Мое писание призвано воздействовать на читателя, обращено к нему и вне общения с ним так же не имело бы смысла, как мост, который, вместо того чтобы соединить два берега, был бы доведен только до середины реки. Чтобы так писать, я должен был пройти длинный и трудный путь.

Святой священномученик равноапостольный Косма Этолийский писал: «Придет время, и там, где сейчас парни вешают свои ружья, цыгане развесят свои музыкальные инструменты»; святой блаженный Паисий Святогорец говорил: «Там, где раньше подвизались монахи, там, где раньше висели их четки, сейчас голосят радиоприемники и шипят прохладительные напитки!»

Понимаешь, о чем речь, сын мой Николай? Вместо того чтобы творить Иисусову молитву, они включают радио. Зачем тогда нужен монастырь, если в нем нет тишины?

Вы еще не ощутили, сколь сладко безмолвие. Если вы понимаете, что такое одиночество, то вы лучше поймете, о чем я пишу в этой книге.

Небо тоже, казалось, устало от ярости. Изредка пробивающийся сквозь тучи голубой свет рождал надежду в моем сердце, подсказывал скорое окончание гнева природы и говорил мне, что гнев этот можно преодолеть терпением и постоянством. Долго еще не утихало в воздухе и в океане, но с последним вздохом шторма вздохнул и я. И чем больше вспоминал о шторме, тем больше старался отплатить ему презрением.

Ветер задул попутный, течение благоприятно для моей яхты и меня. Я вспоминаю о прошедшем шторме: тогда на яхте было все печально и уныло – и, напротив, все изменилось, когда через тучи показалось небо, и тогда голубой вид неба разом прогнал с палубы яхты мрачные мысли, скопившиеся против воли. Океан стал знаком мне, и радость моя была безгранична. Небо очистилось от плотной массы облаков. В этих широтах небо – враг мореплавателям: не проходит дня без снега или холодного дождя. Густые облака повисли над мачтой и затемнили от меня верхнюю часть грота. Этот шторм меня изменил, я стал человечным; странно, очень странно!

Сегодня мир людей, какого бы они ни были вероисповедания, пошли за золотым тельцом и уклонились от своих идеалов, будь то Будды, пророка Мухаммеда или нашего Господа Бога Иисуса Христа. Они не проповедовали богатство или уничтожение своего ближнего, которого создал единый Господь Бог. Люди забыли, да они и не изучали до конца учение своего вероисповедания.

Туман, видимость плохая. Над яхтой покружился и улетел поморник. Эта птица далеко от берега не летает. Или он прилетел с мыса Горн, или живет на айсберге, который ночью прошел с левого борта, в восьми милях. Айсберг огромный, я это по локатору видел, а визуально – нет. Было слишком темно. Да и сейчас, днем, видимость – всего одна миля.

Каждый может перенести самое большое бедствие, если есть уверенность в Боге. Надо сохранить эту уверенность, иначе – конец. Долг православного человека – утверждать справедливость.

Закончил читать «Творения преподобного Нила Сорского» (1508 г.). Он говорил: «…кроме молитвы необходима борьба с помыслами». Наставления преподобного Нила о помыслах заключают в себе глубокие психологические наблюдения над действиями души. Он разлагает дело души на самые мелкие, едва уловимые части, показывает, как помысел из безгрешного постепенно переходит в действие более и более виновное.

Относительно внешней деятельности преподобный Нил предписывал для монахов полную нестяжательность, простоту во всем, так что и в храме не дозволял им иметь серебряные вещи и украшения; необходимое для жизни велел приобретать только трудами рук и повторял слова Апостола: «Кто не хочет работать, не должен есть».

Меня мучают сомнения, как встретит штевень моей яхты пролив Дрейка – угрозой или безмолвием? Мыс Горн всегда мне предвещал опасность и угрожал смертью. Жестоко страдаю от этих терзаний. Со слезами Господу молится за меня моя жена Ирина. Услышь ее чаяния и ее мольбу, даруй, о Господи, ей покой, мирную жизнь, а мне, жалкому труженику на ниве океанской, спокойную погоду для прохода мыса Горн. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

В безмолвии моей молитвы к Богу я пристально наблюдаю за моими альбатросами, которые показывают мое направление к проливу Дрейка. Я заметил: даю им мало, спрашиваю с них много. Будто на них, и только на них, возложено прокладывать курс моей яхты. Я хочу, чтобы каждая птица была рядом со мной, когда я буду проходить мыс Горн.

Можно ли удовлетвориться жизнью личного обогащения? Странное существо человек. Вроде разумное. Как будто бы. А что на поверхности оказывается? Ведь сколько книг написано, сколько фильмов снято с апокалиптическими картинками будущего. Люди, внемлите предупреждениям. И вроде понимаем все мы, знаем, что угрожает цивилизации. Разве не знаем мы, к чему приведут эксперименты с силами природы? Разве не знали мы, что такое атомная бомба? А взяли и сбросили на японские города, мы еще не научились укрощать атомную реакцию, а уже настроили множество атомных электростанций и получили Чернобыль. Разве не видим мы, что делаем с окружающей средой? И стремительно идем к глобальному потеплению. Мы с удовольствием покупаем билет в кино, отпечатанный на яркой глянцевой бумаге, не думая, сколько на него ушло чистой воды и атмосферного воздуха. И сидя в кинотеатре, едим попкорн из огромных картонных ведер или чипсы из пакетиков, которые двести лет будут лежать в земле и не сгниют, а в океане будут угрожать живым существам. Я видел, как киты умирают от полиэтилена. Они им забивают щетки (усы), и такое огромное существо, как кит, ничего не может сделать и гибнет. Спросите любого ребенка, любит ли он китов, все как один ответят «да, да», а в желудке мертвого кита я находил множество пластика от упаковки детских игрушек. А потом выходим из кинотеатра, бурно обсуждая актуальность фильма о последних днях мира, и бросаем в урну, а то и мимо нее, пакетики от чипсов.

Кто считает, сколько пластика и полиэтилена мы выбрасываем? Кто считает, сколько леса уходит на никому не нужные рекламные проспекты, которые нам на входе в метро всовывают в руки молодые подрабатывающие студенты в ярких майках? А чтобы один раз пройти в метро, нам выдают красивый картонный билет и чек, что мы его купили.

Разве стоит один проезд того количества краски и бумаги, что ушло на него? Мы потребляем бензин, газ и пресную воду в непомерных количествах. Едим, пьем, курим, мусорим, жжем костры в лесу и смываем в унитаз туалетную бумагу. Сливаем отработанное масло из своих легковых машин прямо в канаву. Равнодушно смотрим на жирные пятна мазута в наших портах, реках, морях. Я проходил такие районы в океане, где до горизонта тянутся шлейфом по течению черные пятна от нефти. Танкеры, которые приходят в порты Южной Америки и привозят тысячи тонн нефти или горюче-смазочные материалы, сдают свой груз в портах в емкости, а затем выходят далеко в море, миль на тридцать и больше, и там моют свои танки (цистерны) горячей водой с химическим порошком, чтобы в чистые танки принять на борт пальмовое масло и везти в Европу, в северные страны. Все это я видел, и сердце обливается кровью и состраданием, сколько гибнет рыбы. Как будто никто не помнит слова из фильма «Через тернии к звездам», которые произнес Ракан: «Сегодня еще шумят наши леса и смеются наши дети. Сегодня еще богаты наши недра и поют птицы. «На наш век хватит!» – говорили мы». А вот, может, и не хватит!!! Мы отмахиваемся от случающихся все чаще природных катастроф и от выпадающего все реже снега, мы как будто этого не замечаем. И все твердим: «На наш век хватит», – и живем, как нам хочется.

Так разве можно после всего этого сказать, что человек – существо разумное? Или самоуничтожение и разрушение собственной среды обитания и есть квинтэссенция разума? Быть может, Бог восстановит в прежнем виде то, что мы расточили. Я не могу равнодушно смотреть на мир, не возмущаясь и не переживая за него всею душой. Прими же, читатель, и эти мои писания, я могу только добавить, но никаким образом не буду исправлять. Я знаю один только способ взрастить своего сына: научить его распознавать, где правда или ложь. Ибо только правду и возможно любить. Но чтобы любить, должна существовать жажда любви. Прекрасна та работа, что преобразится в поступки, воодушевив в тебе все, даже мускулы. Моя работа: священнодействие и возведение храма, управление яхтой, идущей вокруг света (только эта работа другого рода).

Я знаю один только способ взрастить своего сына: научить его распознавать, где правда или ложь. Ибо только правду и возможно любить. Но чтобы любить, должна существовать жажда любви.

Что мне делать, если в мой выстроенный храм придет священник с искаженным сердцем? Во время хождения по храмам я видел, как священник, обуянный жадностью, заставлял одного из своих прихожан ходить по храму с блюдом и собирать, и вымогать деньги у бедных старушек, которые после литургии уйдут в холодную пору года домой пешком в старых ботинках, без денег в кармане.

Что же мне делать, если священник-скупердяй уронил свой сан, сядет в дорогостоящую машину и уедет сытым домой? Если нет хороших священников, то пустуют храмы и пополняются психиатрические лечебницы, тюрьмы и больницы. Благодать Божия исцеляет душу и тело.

Сан священника налагает на меня честность. Приговор, выносимый мною самому себе, гораздо строже и жестче судебного приговора. Праведный поступок по-настоящему праведен только тогда, когда он доброволен.

Сын Николай, не ищи света как вещи среди вещей, а покупай камни, строй храм, и он озарит тебя светом. Ты спросишь, как я строю храм? Сначала я покупаю землю, затем камни и строю храм, а после возле него сажаю деревья. Но вот храм построен, теперь я вижу, куда ушли камни. Вижу, что посаженные деревья облагораживают землю, но меня все мучает: кто пойдет в мой храм?

Когда строился храм, были запах древесины, стук молотков и рядом архитекторы, рабочие, каменотесы, грузчики и плотники; но я им платил за работу, чтобы они кормили своих детей. Теперь я никому не плачу, а мне только вера может стать истинной платой. Затем я подымусь на высокую колокольню храма и пристально буду всматриваться в горизонт. С колокольни видится близость звездного неба. Величие моего храма будет служить и для добрых, и для злых сердец. Ибо Бог, единожды явленный, открыт каждому и открыт целиком. Я верю в храм, рожденный радостным ощущением победы. Я построил храм для вечности, и каждый, кто помогал строить этот храм, будет молиться в нем, и храм будет отвечать эхом молитвы. Для радости не подошло еще время, храм должен наполниться людьми; только люди преобразуют молитву во славу Твою, Господи!

Я верю в то, что в этом храме будет любовь, и сомневаюсь в том, что смог бы построить храм гневом и гордыней. Хорошо, что люди, идущие в храм, восхищаются золотыми куполами и скрывают свой трепет перед Господом. Тогда я поверю: они победят, и их ведет верность и откровение любви к Господу Богу Иисусу Христу. Когда храм выстроен, я любуюсь храмом и не вижу камней…

Сейчас закат солнца, а как наступит ночь, будут звезды, хотя наше солнце – это и есть звезда. Солнце – ближайшая к нам звезда. Оно расположено на расстоянии 150 млн км от Земли и превышает Землю по диаметру в 109 раз. На поверхности солнца температура 6000 градусов. Солнце непрерывно излучает энергию во все стороны. Земля получает примерно одну двухмиллиардную часть этой энергии, но и этого очень много. Достаточно сказать, что поступающая на землю в течение всего лишь нескольких недель солнечная энергия равна энергии всех разведанных запасов угля, нефти и газа.

Луна, планеты Марс, Сатурн, Венера и ряд других в нашей Солнечной системе уже давно мертвы. Может, на них была когда-то жизнь, а сейчас нет. Что произошло? Неужели и мы войнами погубим нашу Землю, и такое красивое, теплое солнышко не будет обогревать никого, будет вселенская пустота, а все планеты мертвы?

Альбатросы будто покинули океан, их совсем не видно. Еще днем светило солнце, к вечеру белесая синева неба потускнела, откуда ни возьмись появились тучи. Я не заметил, чтобы их принесло откуда-нибудь. Они появились будто из глубины космоса, не видно и не слышно, как тени опускаются ниже, ниже, густеют, медленно появляются и вот уже толпятся над топом мачты, тяжелые, плотные и неподвижные. Нет ни малейшего ветра; океан, обложенный облаками, приглушает звуки. Все притихло в ожидании чего-то нового, важного. И я подошел к мачте и обратился к Господу с вечерней молитвой.

Я и моя яхта попали в ловушку. Ловушку, которая никогда и никого не выпускает, но откуда мне было знать об этом? Я потихоньку переселяюсь в вечность, но считаю себя живым.

Ветра нет, яхту раскачивает мертвая зыбь, паруса хлопают, гик грота летает с борта на борт – расшатывает такелаж. Перед тем как начать успокаивать паруса, держу в руках и перелистываю «Новый Завет». Суть книги не в тщете зримого, а в Господней мудрости. В этой книге я ищу главное; только сейчас я понял, что для человека главное – вера в Господа Бога нашего Иисуса Христа. И вот о чем я подумал: я хочу сберечь смысл потраченной жизни. Хочу построить еще один храм, чтобы все путешественники, альпинисты, моряки и рыбаки приходили в него перед тем, как уйти в свой опасный путь. И я понял: прежде всего нужно строить церковь, возводить купола – они долговечнее нашей жизни. Я не хочу быть человеком, который трудится только для хлеба насущного, такой человек уходит и оставляет после себя пустоту.

Ангел-хранитель постоянно витает вокруг меня, сочувствуя мне в страданиях моих. Он посредник между Богом и мною. Молитвой ангела моего возлюби и помилуй, Иисусе Христе, сжалься надо мною во имя любви и через ангела укажи мне стезю. Пусть сон не станет причиной погибели, пусть кончина не постигнет меня в час неподобающий. Господи, с какой кротостью Ты терпишь множество моих грехов? Сколько Ты мне прощал молча? Христос, Боже мой, с Тобой моя дорога спокойна. Что невозможно для меня, то легко для Тебя. Что непостижимо для меня, то постижимо для Тебя. Господи, что неизмеримо для меня, то измеримо для Тебя. Известны слова пророка: «Кто исчерпал воду горстью своей и пядью измерил небеса, и вместил в меру прах земли, и взвесил на весах горы и на чашах весовых холмы?» (Ис. 40:12). Что тяжело для меня, то легко для Тебя. Господи, я прошу у Тебя милосердия для ненавидящих меня. «Но вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас» (Лк. 6:27–28).

Господи Всевышний, посмотри на свой великий океан и взгляни на мою малюсенькую яхту и на ничтожество мое. Прими от меня эту небольшую исповедь несметных грехов моих. Соверши чудо Божественное надо мною. Подобно чуду над прикованными многие годы к постели больными, которые лежали возле купальни Вифезда.

«Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда» (Ин. 5:2). Один больной был вдвойне нечестив – тридцать восемь лет он болел отнятием членов. Ты, Господи Иисусе Христе, не отказал ему во врачевании и исцелил, хоть и знал, что он дважды предаст Тебя. Согласно преданию, этот нечестивый будто бы донес первосвященникам, что Христос его исцелил, и в ночь предательства ударил Христа по щеке. А ведь Ты, Господь, предупредил его заранее:

«…не греши больше, чтобы не случилось с тобой чего хуже» (Иоанн. 5:14).

Господи, сколько и сейчас есть людей, подобных тому нечестивцу. Ты делаешь для них добро, а они предают Тебя. Ты, Господь, всегда побеждаешь состраданием. Таким людям надо читать Священное Писание. «Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» (2 Тим. 3:16–17).

Только Ты – надежда и упование, Господи, Иисусе Христе. Я величайший среди грешников, ничтожнейший среди полезных. Боюсь от Тебя, Господи, услышать слова: «Я никогда не знал вас, отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:23).

Что стоит генерал без армии? Армия без генерала? Священнослужитель без своей паствы или люди без священника? Это все равно как корабль без капитана. Да, конечно, я не пекусь о том, что налетающий ветер уносит мои слова из молитвы, и это благо, улетевшие слова будет слушать океан.

Мне по душе человек, который не пожалеет времени на долгое созерцание Млечного Пути, такого человека я бы мог взять в свою команду.

Я не хожу туда, где сжигают покойников (крематорий). Наше общество ничего не выиграет, если станет меньше чтить мертвых. Кладбище – лучшая память об ушедших: медленно идут люди между могилами, отыскивая своих близких усопших, для них корень в земле сама земля.

За свою жизнь я понял, что радость жизни определяется действием, попыткой, усилием, а не успехом. Если хочешь понять людей, выслушивай всех. Все правы, но никто из них (и ты сам) не поднялся в духовном так высоко, чтобы видеть правоту другого.

Гребя веслами, я обогащаюсь в ожидании отдыха, с каждым гребком завоевываю мили. Как говорил один философ, «тот, кто не влюблен, устает от любой дороги».

Человек должен быть накормлен, голодный – недочеловек: он теряет способность думать, но любовь, смысл жизни и близость к Богу важнее хлеба.

Не приведи Господь склониться к слабости. Приговорил себя к смерти, заслужил изгнание – я нахожусь в океане. Имя мое достойно хулы…

Нервы мои притупились, словно оцепенели, в мозгу теснятся странные видения, радужные сны.

Люди, знающие меня, считают, что я со странностями и очень вспыльчив и излишне горяч. Блажен, кто предан своему делу. Как бы мне хотелось этого!

Бросьте вы, будьте великодушны, как подобает мореплавателю. Мне часто снится, будто я пытаюсь сохранить равновесие, стоя над пропастью в горном массиве. Странно? Я начал нервничать. Мне хотелось последовать этому примеру, но я не решился.

Стоит ли жить, если жизнь не стоит над пропастью? Я никогда не задумывался об этом. Меня раньше это не интересовало. Все обойдется. Я думаю, жизни моей ничто не угрожает. Каждый раз я преувеличиваю опасность.

В моих словах нет последовательности. Пишу, что в голову придет.

Я вернулся к действительности. В одиночестве все чувства притупляются, так что волноваться нечего, понервничал и хватит.

Я прежде всего художник и должен заниматься своим делом. Чтобы понять некоторые вещи, нужно их увидеть собственными глазами. Знатоки утверждают, что жизнь складывается из обретенного опыта. Происшедшая во мне перемена показалась вполне естественной, не стоит волноваться понапрасну.

Какая из добродетелей есть наивысшая? Та, которая совершается втайне и о которой никто не знает. Скромность – одна из величайших черт русского народа. Скромными были все простые и замечательные русские люди. Ни один из них не занимался самохвальством, не улюлюкал на чужаков, не ставил себя в пример всем. Следующая добродетель – поступай во всем по воле других, но не по своей. Каждому делу подобающее ему время.

«В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безводна и пуста, и тьма покрывала бездну; и Дух Божий носился над водой…»

Здесь, в океане, у меня есть время молчать, время уединяться и затворяться в своей яхте. В безмолвии приближаешься к Богу. Но мои надежды оказались слишком наивны. Я испытываю глубокую благодарность, в общем, мне не на что жаловаться. Единственный недостаток путешественника – непомерное одиночество.

Я с детства был не приспособлен к коллективным действиям. Уж лучше было бы мне постричься в монахи, а я пошел в путешественники, обладая обширными познаниями в области географии.

Да я и сам сомневаюсь, что удастся до бесконечности сохранять нынешнее положение.

Что может быть лучше доброго согласия? Скромность, присущая всем большим людям, и священнический сан, несовместимый с какими бы то ни было празднованиями. Не нам, не мне, а имени Твоему, Господи, слава. Пост, молитва, христианское смирение, нищелюбие, милостыня, готовность заступиться за обиженных – все эти христианские добродетели должны в полной мере присутствовать у священника в течение всей его жизни. Кто ищет благополучия и спокойствия, тому лучше не приближаться ко мне и моим проектам и планам. Слабосильным нет места среди океана или на пути к Северному полюсу, а также на склонах Эвереста. Потому нужно пройти через все мировые океаны и выйти живым с победой (то, о чем я мечтал), и от этого радость о приближающемся финише и идущей победе – победе духа.

Преданность моя и память о близких, которые ждут меня на берегу, обязывают меня ко многому, а главное – вернуться живым. Человек может добиться больших достижений, если не произнесет ни одного лишнего или ненужного слова. Такая проблема действительно существует.

В наступившей тишине меня охватило беспокойство, когда я очутился один в океане. «Я мореплаватель-одиночка», – сказал я сам себе.

– Ну что, подымем паруса?

– Куда?

– Как куда, чтобы обойти вокруг света.

Яхта по курсу идет вперед и безвозвратно уносит в прошлое все мои переживания и перипетии на берегу, в обществе людей, но только не общение и не любовь к моей жене Иринушке.

Я часто вспоминаю тех, кто не вернулся из моих экспедиций. Для чего же сейчас нужны путешественники и исследователи? Сколько раз задавали мне этот вопрос. Несомненно, его слышали несчетное число раз и другие серьезные путешественники. В своих экспедициях я узнал, что рисковать жизнью и согласиться на смерть – не одно и то же.

Я люблю строить храмы. Ты кладешь стену, и каждое твое движение не наказание, а праздник. В мой храм, в котором я служу литургию, входят только друзья, и нет им числа.

Я часто удаляюсь от людей в океан потому, что мне надо восстанавливаться как физически, так и духовно при общении с океаном и самим Господом Богом, но в океане мне не хватает гор и пустыни.

Находясь подолгу в цивилизованном мире, я, подобно водолазу, нуждаюсь в глотке воздуха, заряженного живительной энергией. Придумываю всякие проекты и причины, лишь бы быстрее уйти в плавание. Океан принадлежит миру, этот мир мне чужой, хотя я вот уже больше тридцати лет нахожусь в нем, а под парусами на яхте прошел 180 тысяч морских миль. В пересчете на километры – это расстояние от Земли до Луны.

До чего же пустынный океан!

Люди не понимают того, что мирская удачливость – это духовная неудача. Часто мне говорят люди: «Ты, Федор, в океане как в раю живешь». А я молюсь, чтобы не остаться без другого рая. И поэтому ощущаю нужду в помощи, потому что чувствую себя слабым. А в молитве к Богу необходима настойчивость. И нет никого, кто поддержал бы меня в этот час, кроме нашего Господа Иисуса Христа, на которого вся надежда в этой океанской пустыне. Лучше учиться, нежели учить; лучше повиноваться, нежели начальствовать. Иисус говорит: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными». Что такое аскеза? Пост, бдения, молитва. В нашей православной вере не существует вопросов, потому что Иисус Христос – Истина.

Чем больше я пощусь, тем больше я молюсь, и это идет на благо моей души. Трудно в наше время поддерживать мораль в обществе. Многое зависит от нас, священников. Мы, священники, должны быть строгими прежде всего к себе, а со своей паствой и людьми должны быть пастырями добрыми. Священнослужители могут испортить все понятие о православной церкви и вере в Бога. Нам надо помнить притчи о блудном сыне и о разбойнике, который был распят рядом со Христом. В наше время много жестокости, а надо быть милосерднее, обнять грешника и со слезами войти с ним в рай. Не каждый монах попадет в рай, а не каждый грешник попадет в ад.

Когда альпинист погибает на склонах Эвереста, это меня не удивляет, таково ремесло альпинистов. Гора Эверест забирает каждого третьего человека, пытающегося покорить ее вершину.

Человек, когда идет на пострижение в монашество, подписывает присягу: не подстригаться, не бриться, не резать волосы никогда, не снимать духовное платье, не ходить в кино, ни в ресторан никогда – три бумаги – письменные присяги. Поэтому монаху бриться, подстригаться было клятвопреступлением. Надеть какой-то штатский костюм, ходить в общую баню? Это значило посмеяться над мантией!

Город Сергиев Посад занимает исключительное по значению место в России, а особенно в православной вере! Так как именно здесь лежат мощи самого первого и самого почитаемого святого русской земли Сергия Радонежского. Истина – в бессмертии души.

Чтобы повелевать природой, нужно преклоняться перед ней. Я знаю точно, что жизнь – слишком большая ценность, чтобы употреблять ее на одно лишь зарабатывание денег. Похоже, единственный способ быть счастливым – это делать то, что тебе назначено судьбой. Враг помогает человеку сформироваться и вместе с тем ограничивает его. Но если не будет у вас врагов, вы не станете личностью.

Единственный способ выжить для мореплавателя – это всегда чего-нибудь опасаться, это и есть высочайший экстаз бытия.

Я должен сохранить спокойствие, океан не то место, где можно терять голову. Меня охватили одновременно и жуть, и восторг. Я как будто попал за миллионы лет до создания живой природы: вокруг до горизонта ничего живого, только вода и вода, сливающаяся с небом. Но странное дело – плывя по океану, я испытываю необыкновенное чувство свободы и счастья.

Все эти мысли пронеслись в голове у меня, когда я оглянулся за корму и, увидев кромку восходящего солнца, прищурив глаза, начал выбирать шкоты стакселя. Краем глаза я увидел широкий круг солнца; наконец-то преодолев горизонт, оно залило весь океан.

Чем больше наше тело изнежено и выхолено, тем наш дух становится слабей. Всякая роскошь только растлевает наше тело и ослабляет нашу душу.

Мне просто необходимо жить в мире природы, в окружении воды, на палубе яхты. Горе мне, грешному, ибо прогневил я Создателя своего. Что же делать мне? Даже одиночество в океане не скроет мои грехи. Как жить, как выбраться из темницы грехов?

Те, кто плавает по морям, видят удивительные творения Господа, все это является творением Его рук. Кто останется равнодушным, глядя на такую красоту? При таком виде я всегда взываю к небесам: «Не забудь, о Боже, как мало мое судно и как безбрежен Твой океан…» Океан дал мне три школы – низшую, среднюю и высшую – это три душевные силы: разум, сердце и воля.

Как вода заливает разбросанный уголь, так и океан погасил красные лучи солнца. И стало тихо. Наступила ночь, и со всех сторон охватила спокойная тьма, и дышать стало легче. Когда я стою на палубе яхты и опираюсь на леерные стойки, сердце мое переполнено к тебе любовью, мой Господь Бог.

Ни в коем случае нельзя заблуждаться относительно суровости океана к тем, кто первый раз вышел в плавание; а кто вышел в океан, значит, сделал себя изгоем.

Я наблюдаю: вот мои прихожане входят в храм, где я совершаю Божественную литургию, и я вовсе не думаю, что все они пылают усердием открыть свои сердца в молитве к Богу. Большинство зевает и мечтает, чтобы скорее окончилась служба. Им скучно, они думают о еде. Но я и не думаю, и не жду, что их души будут непрестанно бодрствовать. Но я жду, чтобы хоть в одном из моих прихожан замерцала душа, забилось сердце, проснулась любовь, и на миг он ощутил бы щемящую значимость своей молитвы в моем храме.

Если ты читаешь молитву со слезами, то к тебе рано или поздно придет ощущение близости Господа Бога, и это самое главное: что только с Богом в сердце ты полноценен. Люди, приходя на службу в храм, отягощены исполнением обрядов и ритуалов церковной службы, но они не знают, что молитва священника приводит их сердца к Господу Иисусу Христу.

Но что же это такое, о чем говорю я? В молчании моей любви к Богу я подолгу молился, и это тоже мое счастье. Я убедился: счастье, когда перед тобой хороший человек с добрым сердцем. Для меня счастье, когда правитель моей страны думает о людях и вкладывает в свой народ свою душу, озаряемую светом.

Наш царь Николай II был очень мудрый и праведный человек, и к тому же этот человек (ныне Великий святой царь) имел железную волю и чуткое сердце. Царь Николай и его семья – святые мученики за Господа Иисуса Христа, искупителя грехов людских. Святой царь Николай – образец для подражания как в вере, как во власти, так и в семье. Святые мученики, молите Бога о нас и о спасении Святой Руси.

Сын мой Николай, о счастье я расскажу тебе чуть позже. Но я скажу тебе другое: случается, что счастливые люди отказываются от своего счастья и идут воевать только потому, что защитить свой народ, свою страну для них высшее счастье. Поэтому я называю трудом молитву и молитвой труд.

Ночь была такая темная и тяжелая. Я устал, изнемог и чувствую, что оставлен Господом. Мне, как священнику, часто задают мои прихожане вопрос один и тот же: что такое счастье? И я не могу одним словом выразить: для моряка счастье – уходить в плавание, для богатого человека счастье – это еще больше разбогатеть, для ученого счастье – научные изыскания, для меня счастье – погружение в молитву к Богу.

Друзья мои, не старайтесь во что бы то ни стало постичь смысл молитвы в слове; подлинная молитва не в словах, но как вознаграждение она открывается и в словах тоже. Если человек боится моря, не жди от него прекрасного моряка.

Мои размышления о жизни, о вере противоречат друг другу, потому что я еще не нашел согласия с собой.

Как долго будет продолжаться мое плавание? Один китайский мудрец сказал: «До цели осталось всего полнеба». Я устал, изнемог и чувствую, что Господь оставляет меня. И мне страшно, как бывает страшно оставшимся без Господа. Для чего, Господь, заставляешь меня плыть и плыть по океану? Так обыкновенно бывает, чем сильнее борьба, тем более укрепляется мой дух. Все время ждешь, что вот-вот случится что-нибудь необычное.

Итак, я безмолвствовал, и чудо было вокруг, и тишина океана полна была непостижимых тайн и великих обещаний. Я уже состарился, а так и не решил, несмотря на все старания, зачем я путешествую, что я ищу в этих безлюдных местах Мирового океана? В открытом океане под парусами точно под сводами кафедрального собора.

Закончил читать книгу Константина Паустовского «Избранные произведения». Как хорошо он описывает русскую природу и характер простых людей. После его книги как будто побывал дома в России, все так живо и ярко вспомнилось.

Сын Николай, иди по земле, сбивай о камни ноги, карабкайся по склону горы. Все трудности, которые тебе будут выданы, ты должен преодолеть одну за другой. «Где просто, там ангелов сто, а где мудрено, там ни одного» – народная мудрость.

Отчего человеку бывает плохо? Оттого, что забывает, что над ним Бог. Я часто размышляю о том, как много у человека врагов и как труден путь души к небу. В одну ночь я услышал голос, который сказал мне: «Встань, выйди и посмотри!» Я вышел из каюты и, подняв к небу свой взор, увидел с левого борта на фоне звездного неба двух ангелов, вокруг них было свечение, они медленно плыли и скрылись за кормой. И снова услышал я голос: «Постарайся понять, что видел!» А я в ответ прочитал молитву: «Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою! Подай и мне, недостойному рабу, благодати Твоей и яви милосердие Твое».

Бога нельзя обрести телесно, Его можно обрести мысленно. В этом плавании Всемогущий Бог присутствовал на палубе моей яхты! Я не видел Его в лицо, но Его дух благоговейно охватил мою душу.

Есть три категории людей: одни обрели Бога и служат Ему, люди эти разумны и счастливы; другие не нашли и не ищут Его, эти – безумны и несчастны; третьи не обрели, но ищут Его, эти люди – разумные, но еще несчастные.

Как же премудро все устроено Богом! Там, где есть сверчки, не бывает комаров.

Приучите себя днем трудиться, а ночью молиться, земные поклоны кладите, опираясь на кулаки, а не на ладони. Священники, когда идете через храм, никогда не просите пропустить вас, а стойте позади всех и ждите, когда люди вас пропустят, но не расталкивайте и не беспокойте людей. Запомните: познает мир не тот, кто мыслит, но тот, кто любит. Всегда идите средним, «царским» путем: особенно не замаливаться и поститься без меры. Надо православно жить, а не просто православно говорить или писать. Православно думать легко, но для того, чтобы православно жить, необходим труд.

Я – православный священник, верую в нашего Бога Иисуса Христа, служу православной церкви Московского Патриархата и Святейшему Патриарху Кириллу. Когда весла не скрипят, в моих ушах отчетливо звучит «Гимн тишины»: мотивы греческого исихаста Григория Паламы, учившего, сколь важно «внимать себе в безмолвии».

За свои годы я предпочитал добывать средства на жизнь не продажей картин, которые были написаны в бесконечных экспедициях. Мне никто и никогда не платил и не платит за экспедиции и спортивные рекорды, я предпочитаю зарабатывать другим трудом. Работал в Уссурийской тайге охотником-промысловиком: охотился на соболя, куницу и белку; в порту Находка на судоремонтном заводе в доках – такелажником. Ходил на рыболовецких траулерах за рыбой от «Управления морского рыболовства»: матросом-добытчиком на РТМ (рыболовецком траулере-морозильщике) «Просветитель»; четвертым штурманом на РТМ «Писатель»; мотористом на БМРТ (большом морозильном рыболовном траулере) «Находка». Был в рейсах по восемь месяцев на тунцелове «Солнечный луч» матросом первого класса, ловил тунца у берегов Фиджи и Новой Зеландии. Потом профсоюз рыбаков установил, что 8 месяцев – это слишком много и долго для рыбаков, так что перешли на шестимесячные рейсы. На БМРТ «Мыс Белкина» ловил сайру у берегов Японии в Тихом океане, затем у берегов Калифорнии – хека, у побережья Аляски в Беринговом море – камбалу, возле Гавайских островов – рыбу простипому.

Пять лет жил на Чукотке, пас стада оленей, а в свободное время рисовал и писал этюды на тему «Жизнь и быт народов Севера». С этой темой меня и приняли в члены Союза художников СССР в 1983 году. Годы, проведенные там, многое дали в жизни: я научился управлять собачьей упряжкой и пересек зимой всю Чукотку вдвоем с другом и учителем Ататой, эскимосом из поселка Новое Чаплино; строил байдарки из моржовой кожи вместе с охотниками-зверобоями эскимосами в поселке Сиреники, расположенном на берегу Берингова моря. С далекой Чукотки следил за тем, как меняется мир: не только за событиями политическими, хотя мне пришлось повидать их достаточно (и событий, и людей). Нет, я замечал более тонкие перемены и видел, как люди по-разному вели себя в разное время. Все это пережил, ко всему приглядывался и старался передать в своих рисунках и картинах, собранных на краю света (России).

Часто ко мне приходят и говорят: «Здесь, в России, ты в долгах; там, за границей, у тебя их нет. Здесь смеются над твоими заслугами, там почитают их». Мне говорят: «Брось путешествовать, ты же видишь – старания бесполезны». Я слушаю их со снисхождением, а сам думаю: я возвращаюсь в Россию потому, что здесь купола, и в часовни, которые я построил, ходят мои друзья. Я никогда не сожалею о прожитом. Только безумец может метаться и уезжать в другую страну за деньгами и за почестями. Смысл не в том, чтобы нажить запасы, а потом сесть и не спеша ждать старости.

Здесь, в океане, как нигде, чувствуешь, в чем смысл времени. Ничто на земле не вечно. Я плыву, плыву и плыву. Меня радуют только пройденные мили, а удивляют меня только закаты и восходы солнца, в них я вижу: одно умирает, другое нарождается. Здесь я само бдение посреди открытого океана. Здесь, в океане, обратив свой взор к Господу, призываю Его голосом тихим и смиренным. Я в своих смиренных молитвах не прошу Его о дарах материальных, чтобы Он послал мне их, а прошу связать меня с Ним, с Господом моим, узами любви. В свои экспедиции хожу не за славою, не покоя ищу, а молю лицезреть лик Его и удостоить, чтобы Он – Господь – простил мои грехи, и с этими словами по ночам обращаюсь к небесам. Господи, приблизься снова ко мне, как это было на склонах Эвереста или на пути к Северному или Южному полюсам, а также при проходе к мысу Горн. Я день за днем устремляю на Тебя скорбные очи мои, полные слез, ибо я беспомощен без Тебя, Господь мой Иисус Христос. Прояви ко мне жалость и сострадание Твое, ибо не имею я надежды без Тебя завершить это плавание. С жалостью подойди ко мне и яви ко мне безмерную заботу, приласкай и защити меня. Сколько раз Ты, Господь, уберегал от штормов и страданий и отымал меня у сатаны нечестивого. И очисти от грехов моих. Душа моя совершенно измучена сомнениями, а руки устали от весел.

Весь мой жизненный опыт убеждает, что рай и ад расположены по соседству. Рай надо искать внутри себя, а на земле ближе всего к раю – сад, посаженный твоими руками.

Сын Николай, не осуждай других ни в чем. Тот, кто кого-либо в чем-либо осуждает, сам в эти же грехи впадает, иначе и не бывает. В Отечнике сказано: «Ученик сказал старцу: такой-то «видит Ангелов». Старец ответил: «Это неудивительно, что он видит Ангелов, но удивился бы я тому, кто видит свои грехи».

Преподобный Макарий пишет так: «Труды идут молящимся, а молитва идет трудящимся». Молитва – главное дело в одиночном плавании. Там, на земле, православные люди ходят в церковь: пост, бдение, слезы, коленопреклонение, сердечная молитва. А я с чем явлюсь на суд Божий? Ведь путешествую уже 45 лет, а что приобрел на будущую жизнь? Святой Николай Чудотворец, моли Бога о мне, грешном!

Ах, как хорошо выразился преподобный авва Дорофей: «Каждый небрежет и не соблюдает ни одной заповеди, а от ближнего требует исполнения заповедей».

Как говорил древний монах-подвижник авва Форст: «Если Богу угодно, чтобы я жил, то Он знает, как это устроить. А если Ему не угодно, то для чего мне и жить?»

Господи, спасибо, что Ты дал мне прожить и эту ночь. Спасибо, только с Твоего благословения и под Твоей защитой мне удалось так много и счастливо прожить. Сколько было таких минут, когда казалось, что они последние, а Ты каждый раз вытаскивал меня из таких передряг, где казалось, что нет уже у меня сил и возможностей выжить. Благодарю Тебя, Господи, и дай мне увидеть свою глубокую старость и уйти к Тебе не в спешке, не в страхе, а спокойно, с осознанием того, что на этой красивой, Тобой созданной планете я смог сделать все, что Ты мне предписал.

Верую и исповедуюсь перед Тобой, мой Господь. Здесь, в океане, я со своими скверными грехами приблизился к Тебе. Для меня вера в Тебя, Иисус Христос, – это Истина. Там, на берегу, среди людей, я был сомневающимся грешником. Поистине, Ты милосерден для меня, уповающего. Услышь меня с состраданием, ибо без воли Твоей не в силах я вернуться к людям: вокруг меня и с правого, и с левого борта бездна глубокая. И только твержу: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11.28). Сколько я сделал гребков, столько перечислил своих грехов, скопившихся за мою долгую, грешную жизнь. Как я боюсь предстать перед апостолом Петром. Чем похвалюсь? Грехов много, а добродетелей мало, и буду я предан Геенне, как сказал пророк Иезекииль: «И придут на тебя с оружием, с конями и колесницами, и со множеством народа, и обступят тебя кругом в латах, со щитами и в шлемах, и отдам им тебя на суд, и будут судить тебя своим судом» (гл. 23.24). Как сказал кто-то из древних: «Смерть неосознанная есть смерть, смерть осознанная есть бессмертие».

Здесь нет праздников. Для меня праздник – это сидеть у костра из полен, которые ты собрал в лесу. Отдых после тяжкого подъема в гору разве не праздник? Вот и сейчас будет праздник после завершения изнурительной работы и прохода мыса Горн, когда моя яхта «Торговая сеть “Алые Паруса”» войдет в один из портов. Но это все еще впереди.

С каждым моим выходом в океан вокруг ничего не меняется, с каждым выходом меняюсь я. К своим преклонным годам я понял, что самая великая истина заключается в том, что в океане ты не один. Всегда кто-то рядом присутствует. Я молюсь, чтобы рядом были только мои святые небесные покровители и ангел-хранитель. Океан никогда не выпускает своей добычи. Вокруг ничего не менялось, только моя жизнь превращалась в призрак. Яхта моя движется и медленно переселяется в вечность. Но разве сладить мне с бесконечностью? И вы понимаете, что без веры в Бога Земля жить не может. Без молитвы к Богу существование человека становится ничтожным.

Я, единственный из православных, нахожусь в этой части света. Здесь нет людей, здесь нет птиц, нет китов и рыб. Здесь все лишено благодеяния. Здесь мыс Горн! Обращаюсь мысленным взором с верой и упованием на Иисуса Христа. Поможет мне вера с любовью познать Его, вся надежда на Него. Вот почему спросил Спаситель слепых: «Веруете ли, что Я могу это сделать?» И даровал их глазам свет лишь после того, как получил от них залог их веры.

Я постоянно осуждаю себя, а сейчас, обратив свой взор к надежде, я отважился и прошу Святую Троицу помочь мне, грешному. Согласно предвозвещению пророка, «Всякий, кто призовет имя Господа, спасется». Я же не только призываю, но прежде верую в величие и в милость Его и с этим обращаюсь к Небесам. Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани меня, грешного. Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь!

Я не податлив, не мягок, но и не прямолинеен. Я принимаю несовершенство человека в целом, но к людям я требователен, особенно к близким своим.

Мне дан слезный дар: когда я вижу в океане восход или закат солнца, у меня начинают обильно слезиться глаза, а в ушах слышу звуки пения псалмов. Вот уже сколько я видел в своей жизни восходов и закатов, но не перестаю удивляться, что нет двух одинаковых рассветов и закатов тоже, как все мудро и целесообразно устроено в мире – от капли воды в океане до небесных светил. В такие минуты мысли мои напоминают, что скоро настанет тот час, когда придется предстать перед строгим судьей.

Перебираю в памяти свои прегрешения. Помню, когда мы с Женей Виноградским подымались на Эверест, 13 мая 1992 года, мы подошли к последнему, четвертому лагерю на высоте 8 тысяч метров. До вершины остался последний бросок. С вечера забрались в палатку и стали ожидать, когда стихнет ветер, чтобы в два часа ночи начать штурм вершины. Палатка наша «Салева» трещала от напора ураганного ветра. Мороз —50 °C. Кислорода не хватает. Спать невозможно, да и опасно – можно уснуть и не проснуться. «Как ты думаешь, Федор, – спросил меня Женя, – позволит Господь Бог взойти на вершину и вернуться живыми или нет? Какие есть у нас грехи перед ним?» И я, и он начали перебирать в памяти и друг другу рассказывать, как на исповеди перед священником. А когда наступило время выходить из палатки, Женя сказал: «Федор, много у нас накопилось грехов, и надо много молиться, чтобы замолить их. Но мы никого не убивали, никого не обворовывали, не жили ради выгоды, никого не предавали. Трудились по мере сил. Чаще спали в палатках, чем на мягкой постели, не занимались обжорством. Может, Он и пропустит нас и отсрочит наш приход к Нему еще на некоторое время».

Ты, Господь Бог, вновь пропустил сквозь врата мыса Горн обездоленную душу мою и плотское сердце мое, и очистился я, как уста пророка прикоснулись к углям горящим. Ты, Господь, рукополагал апостолов, вдохновлял пророков, одарял словами немых и отверзал закрытые уши глухих. Пусть снизойдет и на меня милосердие Твое, чтобы я проповедовал о том, что достойно, полезно и угодно Тебе, Господь. Чтобы я славил и хвалил Тебя и возводил часовни по всей России. Укрепи меня, даровав милосердие свое. Ныне и присно, и во веки веков. Аминь. И понял я, что Ты придешь ко мне через молитвы мои у мыса Горн. Ты, Господь, воспринял моление мое.

Дай мне силы пройти вторую часть парусного похода вокруг Антарктиды, которую открыли бесстрашные русские моряки в 1821 году. На этом последнем открытом континенте Земли нет ни одной возвышенности, ни одного плато с русским именем. Русские даже не упоминаются на зарубежных картах. Сейчас Антарктида разбита на сектора: американский, английский, чилийский, южноафриканский и другие. Но там нет российской территории.

У каждого из нас в тяжелой борьбе с самим собой должен быть свой Эверест и свой мыс Горн. И уповая на милость Божию, преодолевая непреодолимое – самих себя, падая и поднимаясь вновь и вновь, мы возрастаем и побеждаем себя. И над каждым из нас ангел-хранитель, Небесное воинство и сам Господь.

13 марта 2008 года.

Тихий океан.

Господи Иисусе Христе, спаси и сохрани меня на этот день. И дай мне, грешному, пройти мыс Горн. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

57° 02’ – Ю. Ш.

69° 57’ – З. Д.

13:45 по Гринвичу

Эмоции захлестывают, когда стоишь на палубе и видишь перед собой эту массивную скалу. Пока сложно осознать и переварить все происходящее, от яхты еще «валит пар» после ночной битвы. Подход был очень сложным, Тихий океан как взбесился, не хотел нас отпускать и бил нещадно. Волны на огромной скорости стремятся в пролив Дрейка от 180 до 360 градусов – с севера – запада – юга, все потоки идут как в лейку, в горловину. 30-тонную яхту поднимало и бросало как щепку, удары под днище такие, я реально опасался, что сорвет дизель-генератор с анкеров или выпадет киль. На подходе к острову Диего Рамирез один из автопилотов сгорел от напряжения, яхта на секунды потеряла управление и привелась к волне. Получили страшенный удар, яхта завалилась на борт, поражаюсь, как выдержала носовая часть и мачта. Всю ночь нас било и ломало. Паруса все убраны, но ветер за 60 узлов и нас тащит 12 узлов стабильно, сложно оставаться на курсе, я просто старался уводить корму из-под ударов. Но в полнейшей темноте приходилось действовать вслепую, конечно, пропускали удары и больше всего доставалось правому перу руля. Вообще лодку сильно потрепало, шторм был поистине свирепый. Словами описать сложно, но пахло смертью. Так пахнет на Эвересте за 8000 метрами. Это неприятный воздух. От него хочется спрятаться. Не я придумал фразу «пролив Дрейка – кладбище кораблей», но действительно, эта фраза соответствует. И вот после такой ночи мы выскочили на шельфовую отмель у мыса Горн, глубина всего 100 метров – ветер упал до 30 узлов, и на рассвете показалось солнце. Это был лучший подарок. И наконец-то я первый раз в жизни увидел мыс Горн. Вот так – потребовалось 4 попытки, чтобы пройти мыс Горн днем и увидеть его во всех деталях. Мне как художнику это очень важно. Все предыдущие проходы были глубокой ночью.

Вот и все – мыс Горн за кормой и мы выходим в Южную Атлантику. Так долго шел к этой точке, и так быстро наступило это событие. Мне 56 лет – не знаю, увижу ли я еще раз эту землю, – но на сегодняшний день я сюда возвращаться не планирую.

Название яхт, на которых я проходил мыс Горн:

Яхта «Караана» 36 футов – 31 декабря 1990.

Яхта «Современный Гуманитарный Университет» 60 футов – 17 марта 1999.

Яхта «Торговая сеть «Алые Паруса» 85 футов – 09 апреля 2005.

Яхта «Торговая сеть «Алые Паруса» 85 футов – 12 марта 2008.

Первые сутки в Южной Атлантике

Начинается новый этап на маршруте. Дай Бог, чтобы он прошел хорошо. После жестких проводов в Южном Тихом мы сейчас получаем горячий привет от Южной Атлантики: ветер 45, порывы 55 узлов. В общем, из одного котла в другой. Я так еще не осознал, что прошел мыс Горн, последние трое суток длятся как один бесконечный день. Вчера получил вопросы по почте от журналиста: как я отпраздновал прохождение мыса Горн, выпил ли я шампанского и какой был ужин по этому поводу. Хорошие вопросы, если учесть, что я уже 40 часов без сна, фактически с момента, как мы зашли в пролив Дрейка. Погода не позволяла сомкнуть глаза ни на минуту. Когда прошли остров Диего Рамирез, стало поспокойнее, но спать нельзя, когда мыс Горн слева по борту. А зашли за мыс Горн, началась страшная болтанка – тут сталкиваются два течения, получается wind against tide (ветер против приливного течения). Пришлось пробиваться против «шерсти». Тоже не до сна, плюс по рации переговариваются чилийские рыбаки, надо наблюдать за районом, посматривать на радар. Последние сутки работаю на автопилоте, как яхта. Так что шампанское и ужин я не смог организовать. Ограничился кофе и галетами. Как хотелось бы выспаться часа 3–4. В экстремальных условиях осознаешь, насколько человек избалован комфортом и не ценит это. Здесь горячий душ и пара часов сна кажутся невероятной роскошью. Даже не верится, что можно лечь и спать, не думая о курсе, приборах, айсбергах, ветре, парусах, заряде аккумуляторов и т. д.

Через 500 миль на маршруте у нас поля айсбергов, два ледяных острова по 30 километров каждый, дрейфуют на север, оставляя за собой шлейф из сотни айсбергов – оргкомитет закрыл сектор от 50-го до 20-го градуса западной долготы в коридоре 60–50 градусов южной широты. Нам с яхтой нужно подняться на 50-й градус южной широты, а возможно, и на 45-й градус, чтобы минимизировать угрозу столкновения с айсбергами. Это крайне неблагоприятное развитие событий – придется делать крюк в тысячу миль, и это будет стоить нам еще одной недели в океане, но и пробиваться на восток через сотни айсбергов – необдуманно.

14 марта 2008 года.

Половина маршрута пройдена.

В ночь с 13 на 14 марта – моя макси-яхта «Торговая сеть «Алые Паруса» пересекла 62-й градус западной долготы – этот меридиан означает половину пути в 360-градусном круге на маршруте Antarctica Cup Race Track.

Я стартовал 26 января 2008-го из австралийского порта Олбани (118-й градус восточной долготы) по маршруту Antarctica Cup – основная задача обогнуть Антарктиду в коридоре между 45-м и 60-м градусами южной широты, в режиме нон-стоп. С момента старта яхта прошла 7800 миль, и, таким образом, к моменту финиша в австралийском порту Олбани общее количество миль на бортовом GPS перейдет отметку в 15 000 морских миль.

Теперь начался обратный отсчет, если раньше отслеживал количество миль от старта, то теперь количество миль до финиша – что гораздо приятнее. С каждой милей мы ближе к дому. Сообщили, что оргкомитет гонки Antarctica Cup, штаб Фёдора Конюхова в сотрудничестве с канадской службой наблюдения за айсбергами (C–CORE), французской организацией ARGOS и Европейским космическим агентством (ESA) изучают и сопоставляют фотосъемку со спутников всех трех организаций, с целью определения коридора для прохождения отрезка в Южной Атлантике, в котором наблюдаются сотни айсбергов размером от 150 метров. Уже сейчас мне дана команда подняться на 50-й градус южной широты, но возможно, оргкомитет направит рекомендации выйти на 45-й градус южной широты – фактически на внешнюю границу Race Track. В этом случае придется балансировать между безопасностью и правилами гонки. Но и это не дает 100 % гарантий от столкновения с айсбергами, так как спутники фиксируют айсберги от 150 метров и больше, в то время как куски льда в 2–3 метра представляют серьезную опасность для яхты и, конечно, остаются невидимыми для аэрофотосъемки. Мыс Горн за кормой – но вторая половина маршрута, по всей вероятности, будет не менее сложная и опасная.

Чувствую себя неуютно, не знаю, какие поставить паруса. Я угнетен, как эти тучи над океаном. Погода все время меняется. У меня сейчас особое состояние. Никогда еще я не подходил так близко к черте между бытием и небытием, между «я» и «не я». Ни одно плавание не было таким тяжелым и опасным, как это. Мне кажется, я переступаю границу дозволенного. Господь, Владыка мой, услышь меня. Я самый жалкий из страждущих, ничтожнейший среди молящихся в храмах Твоих. Я не нашел никого, кто сравнился бы со мной в греховности. Я все время повторяю слова псалма Давида: «Кто уподобится мне в злодеяниях, сравнится в беззакониях?» И я вновь подтверждаю, что слова эти вполне справедливы в отношении меня. Господь, Ты, простивший должников своих, быть может, тем самым Ты простишь и меня. Жизнь деревьев длиннее человеческой жизни; чтобы саженец пустил корень, оделся листвой, принес плоды, должно пройти много времени. Но у нас величайшее из заблуждений: хотим уместить все в человеческой жизни – посадить в землю саженец и вкусить плоды от этого дерева. Сердце мое суетное устало. Заботясь о малом, я упустил главное. В поисках второго я потерял первое. Мысли мои расплывчаты, воля нетверда. Я видел пророка, он пришел ко мне. Я молчал. Я зримо видел его душу и думал: «Зачем он пришел?» Эти люди всегда казались мне ослепительно прекрасными, но я не видел его лица. Что такое верность, если нет соблазна? «Ты борешься со злом?» – спросил я пророка. «Я творю, я создаю царство», – ответил пророк. И я подумал: «Айсберг, который я видел на рассвете, похож на храм из белого мрамора, он наполнен голосами долгой молитвы. Бог слился здесь с природой воедино. Отвернувшись от Божества, становишься животным». Тянутся длинные, однообразные дни. Дождь продолжает лить, почти не переставая. Когда моя яхта вошла в пролив Дрейка, ее закрыло туманом и ничего вокруг не видать из-за мокрой вязкой пелены. Но мне чудилось, что там, за туманом, рядом с бортом яхты идут усопшие тени моряков всех веков, погибших в этих местах при проходе мыса Горн. Но мне не страшно было, а радостно, точно я заглянул в их вечность. Я ясно понял, что я их вижу и слышу.

Я все не успеваю и не нахожу времени сказать моим близким родственникам и друзьям, что если Господь призовет меня внезапно, то на кресте моей могилы должна быть такая надпись: «Усталому нужен покой, а многолетнему неутомимому страннику – постоянное жилище». «Похороните меня по чину православного священника. Похороните меня возле одной из построенных мною часовен, зажгите лампаду в ней и дайте любовь вашу, и вам будет удобно приходить ко мне, и я вас буду слушать, особенно тех, кто уходит в путешествия. Я буду с ними либо в горах, либо в океане, либо на пути к полюсам. Буду помогать духовно преодолевать те трудности, которые будут им встречаться». Это и есть мое желание.

Когда приходишь, а вернее, подходишь к мысу Горн, то чувствуешь, что стоишь у дверей вечности, на краю могилы, можешь сойти в нее в любую минуту. Перед Богом стоишь и только от Него ждешь решения. Один Господь видит путь твой, и от Него зависит, увидишь ли свет по ту сторону мыса Горн… Милостью Божьей я прошел в очередной раз мыс Горн. Этим я как будто стремлюсь оправдать свое звание путешественника. Уже более сорока лет брожу я по миру, но мало кто знает, что главное дело мое – это служение в смирении, послушание Богу, и Господь не скрыл это. Он дал мне возможность в очередной раз пройти мыс Горн и не погибнуть. Там я был наедине с Богом. Моя могила – это начало пути для всех путешественников. Смерть заглянула в глаза, и душа моя осталась там, за кормой, у мыса Горн.

Протоиерей Федор Конюхов в 2008 году стал рекордсменом парусного похода Antarctica Cup Race Track вокруг Антарктиды в классе яхтсмен-одиночка. Сектор номер 12 в Южной Атлантике, проходящий по нулевому меридиану (Гринвич), назван его именем как первого чемпиона гонки Antarctica Cup 2008 – Сектор Конюхова. Сектор «Конюхов» находится восточнее сектора в честь первооткрывателя Антарктиды Фаддея Беллинсгаузена в Южном Атлантическом океане.

Таким образом, столь значимый сектор по «Нулевому Меридиану» на границе Западного и Восточного полушарий у берегов Антарктиды Фаддеем Беллинсгаузеном и Федором Конюховым навсегда закреплен за Россией.

Иллюстрации

Content

Федор Филиппович Конюхов
На грани возможностей. Путевые заметки в условиях сильнейшего шторма

8 февраля 2008 года

9 февраля 2008 года

10 февраля 2008 года

11 февраля 2008 года

12 февраля 2008 года

13 февраля 2008 года

14 февраля 2008 года

15 февраля 2008 года

16 февраля 2008 года

17 февраля 2008 года

18 февраля 2008 года

19 февраля 2008 года

20 февраля 2008 года

21 февраля 2008 года

22 февраля 2008 года

23 февраля 2008 года

24 февраля 2008 года

25 февраля 2008 года

26 февраля 2008 года

27 февраля 2008 года

28 февраля 2008 года

29 февраля 2008 года

1 марта 2008 года

2 марта 2008 года

3 марта 2008 года

4 марта 2008 года

5 марта 2008 года

6 марта 2008 года

7 марта 2008 года

8 марта 2008 года

9 марта 2008 года

10 марта 2008 года

11 марта 2008 года

12 марта 2008 года

Иллюстрации