Виктория Борисова

Дело о золотом коте

Пролог

— Мр-рум, мр-рум, мр-рум…

Рыжий котенок урчит, засыпая на коленях у маленькой девочки. Теплое тельце доверчиво прижимается к животу, руки в цыпках и заусенцах гладят пушистую шерстку. В комнате холодно, от окна дует, обои отстают от стен из-за вечной сырости, и на потолке видны следы старой протечки. Мебель старая, обшарпанная, кровать кое-как застелена несвежим бельем, но что с того, если рядом рыжее счастье! Котенок только что наигрался вдоволь, гоняясь за бумажкой, привязанной к нитке, напился молока из блюдечка, а теперь его изумрудно-зеленые глаза постепенно закрываются. Девочка тоже начинает дремать. Ей снится что-то приятное — лето, старый бабушкин дом в деревне, река, сосновый лес.

Но, как всегда, все хорошее длится недолго. Хлопнула дверь, в коридоре слышатся тяжелые мужские шаги.

— Это еще что за погань? — Грубый голос врывается в сладкую негу, разбивая идиллию. — А ну, дай сюда!

Девочка пытается защитить звереныша, прижимает к себе.

— Это Мурзик! Мама разрешила…

— С твоей мамой я потом поговорю. Дай сюда, я сказал!

— Не дам! Это Мурзик, он мой… — Девочка вскакивает и, схватив котенка в охапку, пытается выбежать из комнаты, но не тут-то было.

— Я те что сказал? Я те что сказал, выродок? — От удара девочка отлетает к стене, но не выпускает котенка.

Звереныш отчаянно мяукает, вцепляясь коготками в ее платье. Но силы явно неравны, и вот уже грубая волосатая мужская рука с татуировкой-якорем на тыльной стороне держит котенка за шкирку. Маленькое пушистое тельце безвольно болтается.

— Отдай! Ну пожалуйста. — Девочка содрогается от рыданий, протягивает руки.

Но тщетно. Скрипнула старая рама, в комнату ворвался поток холодного воздуха, одно движение — и рыжий комочек летит в окно. Короткий писк, звук, напоминающий шлепок, и вот на асфальтированной площадке у подъезда, чуть припорошенной первым снежком, распласталось то, что еще минуту назад было живым и ласковым существом. И кровь, кровь на снегу.

Девочка рыдает отчаянно и безутешно, размазывая слезы по щекам. Ей кажется, что сердце сейчас разорвется от горя. Как была, в домашнем платьице и тапках на босу ногу, она бросается на улицу в отчаянной надежде, что, может быть, Мурзик еще жив, но глаза котенка уже остекленели, из пасти течет кровь, и тело стало таким податливо-пластичным, безвольным, что маленькая хозяйка сразу понимает — ее любимца больше нет.

Говорят, что у кошки девять жизней. Мурзик так и не прожил ни одной.

Глава 1

— Мр-рум, мр-рум…

Нет, это не сон! Мария протянула руку — и пальцы ощутили густую мягкую шерсть.

«Все хорошо. Я дома! Это только сон…»

Чуть приоткрыв глаза, женщина оглядела привычный интерьер своей спальни — белые стены, мебель в стиле шебби-шик, легкие занавески в мелкий наивный цветочек. Наверное, такая комната больше подошла бы для юной девушки, чем для зрелой дамы, но ведь деньги для того и существуют, чтобы покупать то, что хочется, не так ли?

— Мр-рум! — Шершавый язык лизнул щеку.

— Алекс, перестань! — пробормотала женщина. — Рано еще, спи.

Рыжая морда тычется прямо в лицо, хвост изгибается восьмеркой… Ну конечно, это Алекс, кот абиссинской породы с родословной, как у царствующей особы, ее любимец и баловень! Он выглядит, как дикая пума в миниатюре, огненно-рыжая шерсть отливает золотом на солнце, взгляд серьезный и строгий, словно кот знает что-то важное, может быть, даже недоступное человеку… Характер у него непростой — он орет противным голосом, когда голоден, с подозрением относится к чужим и не каждому дает себя погладить, зато с ней, хозяйкой, единственной из всех живущих, бывает таким трогательно-нежным! Бегает за ней по всему дому, как собака, спит, свернувшись калачиком на груди, любит сосать свой хвостик, а иногда — сам приносит лазерную указку с красным огоньком, когда хочет поиграть.

— Ну все, встаю, встаю! Уговорил…

Мария поднялась с постели, накинула шелковый халат, туго затянула пояс. Привычно вздохнула — талия, конечно, уже не девичья, но что поделаешь — «время-то назад не текет», как говаривала когда-то бабушка Варвара. Хотя ей-то грех жаловаться — усилия косметологов, диетологов и фитнес-тренеров не проходят даром, и модная фраза про то, что «пятьдесят — это новые тридцать», греет душу. Прошли те времена, когда женщине, отметившей полувековой юбилей, оставалось только выращивать огурцы на даче, нянчить внуков и ждать смерти. Теперь это возраст зрелости, возраст, когда можно наслаждаться жизнью по полной программе, оставив позади глупые иллюзии и напрасные надежды! Ну, если, конечно, деньги есть.

Вот как у нее, например.

Ободренная этой мыслью, Мария потрепала кота по спине.

— У нас с тобой еще все впереди, правда, мой хороший? — шепнула она в ухо любимцу, и Алекс, кажется, был вполне солидарен с хозяйкой — громко замурчал, спрыгнув на пол, потерся о ее ноги и деловито направился к двери, демонстрируя своим видом что-то вроде: «нежности — это, конечно, хорошо, но пора бы уже и завтракать!»

Спустившись на первый этаж в просторную кухню-гостиную, оборудованную по последнему слову современной техники, Мария первым делом направилась к шкафчику, где хранились кошачьи консервы.

— Что будешь сегодня? Утку или ягненка в соусе? — спросила она.

На слово «утка» кот отреагировал благосклонным «мрум» — и, получив свою порцию нежного паштета, урча, принялся за еду.

Мария включила кофемашину и, когда умный аппарат выдал ей чашку ароматного напитка, уселась у стола, задумчиво глядя в окно. Прямо за оградой начинается лес — старый, кажется, даже реликтовый. Помнится, еще всякие экологи протестовали против постройки коттеджного поселка в этих местах… Ну, их-то быстро укротили, кажется, даже посадили кого-то, зато теперь — красота! И природа, и воздух свежий, не надо пыль глотать в городской квартире на Остоженке, и Москва под боком. Сейчас, в конце сентября, в пору, что называют золотой осенью, старые кряжистые деревья, украшенные разноцветной листвой, выглядят трогательно, будто принаряженные пенсионерки.

«Нет, все-таки хорошо здесь! — Отхлебнув кофе, Мария улыбнулась своим мыслям. Когда собиралась строить этот дом, нарочно выбрала участок на отшибе, чтобы поменьше общаться с соседями, и не пожалела. Даже подъезд отдельный сделала, через боковую калитку, а не общий КПП, где шлагбаум и толстый охранник скучает в прозрачной будке. Посиделки с шашлыками и походы «на кофе», пустые разговоры и деловые предложения, которые обычно начинаются со слов «есть такая тема», а заканчиваются длинными разборками с привлечением как правоохранителей, так и бандитов, не прельщали ее совершенно. Тишина, уединение, спокойствие — вот чего она искала, переезжая за город… Да, собственно, и нашла.

«Нет, не буду пока дом продавать, — в который раз уже думала она, — может, еще и вернусь. Когда-нибудь. Там еще неизвестно, как все сложится, а тут свое гнездо, жилое, обустроенное! Хорошие деньги не возьмешь, если быстро покупателя искать, а за копейки отдавать не хочется, так что пусть стоит пока. Если что — Ярошевский продаст по доверенности».

Мария знала, конечно, что Станислав Ярошевский — ее юрист и поверенный в делах — не преминет навариться на продаже дома, если она даст ему такое поручение. Ну и пусть! Он человек умный, опытный, деловой и даже сравнительно честный, а главное свой, надежный, близкий почти. Так что пусть радуется…

Как и она сама.

От мысли о том, что совсем скоро для нее начнется новый этап в жизни — может быть, самый лучший! — Мария ощутила такой прилив счастья, что готова была запрыгать на месте, как девчонка, но, конечно, не сделала этого. Все-таки неудобно как-то. И Алекс удивится…

А ведь началось все совсем не радужно. Несколько месяцев назад, обнаружив под мышкой небольшое болезненное уплотнение, она пришла в такой ужас, что рыдала всю ночь напролет — и не могла остановиться. С трудом дождавшись утра, Мария, собрав все свое мужество, отправилась на обследование в самую дорогую московскую клинику.

Врачи успокоили ее: «опухоль» оказалась просто слегка воспалившимся лимфатическим узлом и после интенсивного лечения рассосалась через несколько дней, но жить как прежде Мария уже не могла. Все чаще в голове крутились неуместные, даже глупые, наверное, вопросы, которыми она, богатая и успешная бизнес-вумен, владелица сети супермаркетов, раньше никогда не задавалась. Например: «А зачем я живу? Зачем работаю дни и ночи напролет? Ради денег? Глупо. И так обеспечена на три жизни вперед — и то, если ни в чем себе не отказывать! Но, как известно, к гробу багажник не приделаешь, и в этом мире нет человека, которого бы мне хотелось осчастливить наследством! Не считать же этого, как его там…»

«Тогда зачем человеку деньги, если их толком потратить некуда?» — снова и снова спрашивала себя Мария. Да, у нее хорошая машина — чтобы ездить на работу. Дорогая одежда — чтобы носить ее в офисе. Красивый дом — но туда она приезжает в основном для того, чтобы лечь спать. И, даже уезжая на фешенебельный курорт, она остается на связи, потому что всегда может случиться какой-то форс-мажор, который придется срочно разруливать.

«Так для чего еще? Неужели для того, чтобы обеспечить жителей спальных районов дешевой колбасой и залежалой картошкой? Неужели ради этого я решаю кучу вопросов каждый день, выстраивая сложносочиненные отношения с поставщиками, местной администрацией, контролирующими органами всех мастей, прессой, и бог знает с кем еще? Конечно нет!»

Мария презрительно фыркнула. Ее дело приносит хороший доход, верно ведь говорят: «Хочешь быть богатым — работай для бедных», но жить ради этого, конечно, глупо. Каждый раз приходится делать над собой усилие, чтобы зайти в любой из принадлежащих ей магазинов, если возникает такая необходимость. Одни запахи просто убийственны, не говоря обо всем прочем! Убогие интерьеры, усталые, серые лица продавцов и покупателей, пенсионеры, дерущиеся за просрочку, выброшенную на заднем дворе… От хорошей жизни в такие магазины не ходят.

«И что дальше? — спрашивала она себя. — День за днем крутиться, словно белка в колесе, — и так до старости? Или до смерти, которая может прийти неожиданно? Сейчас, допустим, повезло, тревога оказалась ложной, а если нет? Медицина не всесильна, богатые люди умирают так же, как и все прочие! Стива Джобса, как известно, не спасли все его миллионы!»

Но и отойти от бизнеса совсем не так уж просто. Как говорится, «вход — рупь, выход — два!». Деньги из оборота просто так не вынуть, это дело сложное и многоступенчатое, к тому же возникает вопрос: что делать потом? Хранить свои средства в отечественных банках? Для тех, кто помнит и девяносто первый, и девяносто восьмой год, — это плохая идея. Случись что — и банковскую карточку можно будет использовать разве что как брелок для ключей. Вывести за рубеж? Пожалуй, это идея получше, но в последнее время очень ужесточился валютный контроль, и гражданину великой и могучей России держать счета за рубежом стало весьма проблематично…

Решение пришло неожиданно. Однажды вечером Мария вернулась домой усталая после очередного тяжелого рабочего дня. Она налила себе рюмку любимого ликера, расположилась на диване в гостиной и включила телевизор. Как обычно, смотреть было нечего — то слюнявые мелодрамы, то спорт, то политические дебаты, в которых участники выглядят так, будто вот-вот вцепятся друг другу в глотки. Она лениво щелкала пультом, и вдруг остановилась, завороженная красотой открывшегося перед ней пейзажа, — бирюзового моря, пальм, причудливых камней, похожих на колонны какого-то древнего сооружения… C высоты остров был похож на драгоценный камень в не менее драгоценной оправе, и даже само название его, похожее на кошачье мурлыканье, ласкало слух, зачаровывало…

Мауру.

Передача (что-то вроде «Клуба кинопутешествий» советских времен) быстро закончилась, а Мария кинулась к компьютеру в поисках информации. Это раньше пришлось бы топать в библиотеку, а сейчас — все под рукой. Оказалось, что остров невероятной красоты, расположенный в Тихом океане неподалеку от экватора, — по совместительству еще и офшорный рай, где не спрашивают, кто вы и откуда взяли свои деньги. Кодированные номерные счета вообще позволяют не раскрывать свою личность ни перед кем, кроме руководства банка, получив уникальный цифровой код, управлять счетом можно из любой точки мира!

Приняв решение, Мария принялась воплощать его в жизнь. Перевод активов в офшор оказался делом небыстрым и хлопотным. Опытный и осторожный, Ярошевский нашел специалиста в этой области, а тот предложил использовать несколько хитроумных схем и выводить деньги частями, так что сам процесс занял немало времени. Но сейчас он близится к завершению, так что еще немного — и она будет свободна, как вольный ветер.

И все-таки… Что-то было не так. Сон, что приснился ей сегодня, — подумать только, как некстати! — растревожил душу. Кажется, столько лет прошло, все давно изгладилось из памяти — и нищее детство в поселке городского типа под гордым названием «Коммунар», и мать, что вечно выглядела как побитая собака, пока не ушла в запой и не пустилась во все тяжкие, и, конечно же, отчим Яков Семенович, чтоб ему пусто было на том, и на этом свете!

Мария передернула плечами, словно от холода. Столько лет прошло, вот поди ж ты! Сейчас она даже лица его не помнит, но руки… Эти волосатые руки с татуировкой-якорьком врезались в память навсегда, так что не вытравить, — руки, что сначала не скупились на подзатыльники и затрещины и чуть что хватались за ремень, а когда подросла немного — полезли под юбку. «Ну, ты же взрослая уже! Понимать должна, я мужик, мне надо… И нечего кобениться!»

Потом еще было много всякого. И много такого, о чем лучше бы не вспоминать! Даже странно, сколько может пережить человек — и выжить, и преуспеть, мечтать о чем-то, и двигаться дальше.

Но сердце ее разбилось именно в тот день, кода отчим выбросил в окно рыжего котенка. Он, конечно, получил свое — но потом, спустя немало лет. И разве ей стало легче от этого? Ну, разве что чуть-чуть.

— С добрым утром!

Мария подняла голову. Приятный бархатный баритон прервал течение ее мыслей. По лестнице спускался Денис — заспанный, встрепанный, но, как всегда, неотразимо-обаятельный. Вот уже почти год по документам он числится ее законным мужем. Даже у сильной женщины могут быть свои слабости… Впрочем, Мария никогда не строила насчет его никаких иллюзий. По брачному контракту после развода ему не достанется ничего, и даже в случае ее безвременной смерти — тоже. По завещанию деньги должны отойти благотворительным фондам, в основном тем, что занимаются спасением бездомных животных. Мальчик об этом прекрасно осведомлен и относится с пониманием — хотя разве у него есть другой выход? Впрочем, после вывода активов в офшор, наследовать там особенно нечего, но как раз об этом ему знать не обязательно!

Красавец-художник, моложе ее почти на двадцать лет, Денис с самой юности вел рассеянную богемную жизнь, рисовал абстрактные картины непонятного содержания, вызывающие восторг в творческой тусовке, но не приносящие ни копейки, жил на пожертвования меценатов (а точнее, меценаток!), и своим очевидным статусом альфонса ничуть не тяготился. В конце концов, почему бы и нет? Никто ведь не осуждает богатого мужчину, когда он заводит любовницу (а тем более жену!) вдвое моложе себя! Денис не только красивый — он веселый, ласковый, и в постели хорош… А главное — умеет чувствовать ее настроение, умеет вовремя сказать, вовремя промолчать, вовремя принести тарелку клубники со сливками или приготовить ванну с пеной. Обходится, конечно, не дешево, но оно того стоит. Как уже было сказано, деньги существуют для того, чтобы их тратить! Иначе от них никакого удовольствия.

«Надо будет не забыть развод оформить, — напомнила себе Мария, — ну, и оставить ему сколько-то. Или квартиру купить, что ли. Заслужил!»

Денис, конечно, хорош, но в новую жизнь она не возьмет с собой никого — ну, кроме Алекса, конечно!

— Как спалось моей королеве? — осведомился он, нежно целуя ее в щеку.

— Спасибо, хорошо, — ответила она, невольно отводя глаза. Не рассказывать же про отчима и рыжего котенка Мурзика!

— А выглядишь какой-то грустной… — заметил он, наливая себе кофе, — что-то не так?

«Надо же, какой наблюдательный! — в который раз подивилась Мария чуткости молодого мужа. — Может, он уже догадался, что совсем скоро наша, если так можно выразиться, совместная жизнь подойдет к концу, и ему придется подыскивать себе другую благодетельницу? Даже неудобно как-то, вроде как животное на улицу выбросить. «Мы в ответе за тех, кого приручили», все дела… Ну, Денис-то, конечно, не пропадет! Я скажу ему, непременно, в ближайшее время, но не сейчас».

— Я могу тебе чем-то помочь? Могу что-то сделать для тебя?

Отставив чашку в сторону, он подошел к ней сзади, положил руки на плечи. Такие красивые руки, нежные, ловкие, с чуткими длинными пальцами. По телу словно горячая волна пробежала. Сколько раз уже было такое — сначала легкий массаж, потом поцелуи, ну, и потом еще много всякого-разного! Конечно, немного обидно сознавать, что именно рядом с ним ей было хорошо, как ни с кем другим… Хотя — почему бы и нет? Ведь недаром говорят, что всякое дело надо доверять профессионалам.

Но не сейчас. Дел сегодня просто невпроворот! И еще эта презентация благотворительного проекта, на которой надо быть непременно.

— Спасибо, милый, — Мария мягко отвела его руки, — но мне уже пора собираться на работу. А ты чем займешься сегодня?

Денис легко, послушно отстранился.

— Собираюсь на Пивзавод! — ответил он, отхлебывая кофе. — Там выставка Олеси Кременецкой открывается.

Мария невольно поморщилась. Пивзавод — довольно уродливое здание из красного кирпича, построенное в конце девятнадцатого века на окраине тогдашней Москвы, а сейчас волею судеб оказавшееся почти в центре, неподалеку от Садового кольца — когда-то полностью соответствовал своему названию. Там разливали дешевое пиво и при первом хозяине, купце Решетникове, и при советской власти, и даже во время перестройки. После того как большинство предприятий было выведено за черту города, Пивзавод собирались снести, но в последний момент его выкупило какое-то загадочное «ООО», и с тех пор там прочно обосновались люди творческих профессий — художники, музыканты, поэты, и даже совсем уж непонятные личности, толкующие про какие-то «инсталляции» и «перфомансы».

— Какой еще Олеси? — преувеличенно-грозно спросила Мария, нахмурив брови и грозя пальцем. — Ты смотри у меня!

— Ну ладно, ладно, не волнуйся. — Он улыбнулся так обезоруживающе лучезарно, что она невольно почувствовала себя виноватой из-за своей необоснованной ревности, хотя бы и высказанной в шутку. — Ей-богу не стоит. Ты бы видела ту Олесю!

— Что, такая страшная?

— В общем-то нет, — признался он, — просто воцерковленная по самое не балуйся. Детей у нее то ли пять, то ли шесть, точно не помню, и рисует одни купола и березки. Модная тема сейчас!

— Тебя так интересуют купола и березки? — Мария удивленно подняла бровь.

— Нет, конечно! — Он задорно тряхнул головой, отбрасывая падающую на лоб прядь темных волос. — Но надо же поддержать хорошего человека! И потом — там все наши будут, инфоповод все же…

Мария невольно залюбовалась им. «И зачем тебе быть художником, мальчик? — думала она. — Ты сам как произведение искусства!» Она понятия не имела, есть ли у Дениса еще какие-то женщины на стороне — и не хотела об этом знать. Если и есть, он умело их скрывает — и на том спасибо. Да и глупо было бы ожидать глубоких искренних чувств от красивого парня, который в сыновья годится! Главное, у него хватает ума не ставить ее в неловкое положение и убедительно изображать любящего и заботливого мужа. Конечно, это только иллюзия, но, в конце концов, вся жизнь и есть череда иллюзий, сменяющих друг друга…

Мысль была интересная, даже где-то философическая, но додумать ее до конца не удалось.

— А что, у нас тостер не работает? — поинтересовался Денис, безуспешно щелкая кнопкой.

— Да, Светка спалила…

Мария нахмурилась. Собственная домработница с некоторых пор стала ее сильно раздражать. Сколько раз зарекалась — нельзя брать на работу человека из жалости! Но у Светы мама-пенсионерка, маленький ребенок, муж в тюрьме «ни за что»… Точнее, не муж, штампа в паспорте у нее нет, а просто обалдуй, который заделал ей ребенка и сел за какую-то кражу или драку. И вот результат — бестолковая девица перепортила множество дорогой бытовой техники, перебила кучу посуды и не умеет даже толком обед приготовить. Уволить бы ее, конечно, но старается ведь, дуреха! Делает все с таким испуганно-жалким видом, и эта овечья покорность во взгляде…

— А где она сама? — спросил Денис.

— Отпросилась сегодня на полдня, только после трех будет. Дай мне йогурт из холодильника, пожалуйста. Нет, не тот, клубничный!

— Все, что угодно, для прекрасной дамы! — Денис поднес пластиковый стаканчик с шутовским поклоном и спросил: — Может, тебе еще кофе сделать? Твой, кажется, уже остыл… И хочешь, я закажу новый тостер по Интернету? Света, конечно, умом не блещет, но это такие мелочи.

— Да, спасибо, — Мария посмотрела на него с благодарностью, — ты просто ангел!

— Нет, я пока жив! — с улыбкой ответил он, и Мария невольно рассмеялась.

Йогурт оказался вкусным, кофе — горячим, и настроение у нее заметно улучшилось.

— Все, пора собираться, — объявила она, бросив быстрый взгляд на часы, — удачи тебе с твоей выставкой, привет куполам и березкам… Ты когда вернешься?

— Не поздно, часов в восемь, а может, и раньше. Олеська же у нас многодетная мамаша, ей надо детей укладывать!

— Пока, милый. Увидимся вечером.

— Пока! Увидимся непременно…

— Мя-а! — подал голос Алекс. Усевшись под столом в позе древнеегипетской статуэтки, изображающей богиню Баст, он смотрел на Дениса, не отрываясь, словно видел нечто очень важное.

— Вот, Алекс тоже говорит тебе «пока».

Денис по-прежнему улыбался, но голос его прозвучал как-то фальшиво. И в лице на миг мелькнуло нечто такое, что Мария испугалась, — улыбались только губы, а глаза смотрели внимательно, холодно и серьезно.

Даже слишком серьезно.

«А ты не прост, мальчик! — думала она, поднимаясь по лестнице к себе в спальню. — Ты хорошо притворяешься, но способен на большее, чем ублажать богатых пожилых теток — ну, вроде меня, например. Пожалуй, эту историю в самом деле пора заканчивать — и, может быть, даже раньше, чем я рассчитывала!»

Распахнув двери гардеробной, Мария задумалась. Все-таки вопрос «что надеть» — один из ключевых для любой женщины! А при таком обилии вещей — тем более. В конце концов она выбрала льняной брючный костюм модного цвета «розовый кедр» и к нему — кроссовки на толстой подошве. Совсем недавно нынешняя мода носить спортивную обувь с любой одеждой вызывала в памяти образ школьницы, которая не успела переодеться после урока физкультуры, но модный стилист Влад Бобровский, к которому она обратилась для очередного обновления гардероба, убедил ее, что такая обувь сделает образ моложе, свежее и задорнее. Владик голубее неба, это известно всей Москве, но на каждую клиентку умеет смотреть так восторженно, почти влюбленно, что дамы просто тают — ну, и на гонорар не скупятся! Правда, дело свое он знает хорошо, умеет так подобрать вещи, что любая выглядит королевой. Вот и сейчас оказался на высоте — костюм сидит прекрасно, а кроссовки добавляют нотку молодежного шика, намекая, что хозяйка следит за модными трендами. К тому же и за рулем в них гораздо удобнее, а она всегда больше любила ездить сама, без водителя. И ноги каждый вечер говорят «спасибо» за то, что наконец вырвались из плена узких лодочек на каблуках.

Мария покрутилась перед большим зеркалом — и осталась довольна своим отражением. «Ничего! Я красивая женщина, у меня еще все впереди», — подумала она… И тут же досадливо поморщилась — шнурок на кроссовке развязался. Пришлось завязывать снова, но получилось еще хуже — торопясь, она затянула слишком крепко, да еще не бантиком, а мертвым узлом.

«Ну и завязала! — досадовала она. — Как будто развязывать уже не придется…»

И правда — не пришлось.

Глава 2

«…Беляна бежала к реке. Ноги сами несли ее знакомой дорогой через лес, где еще совсем недавно она собирала грибы и ягоды с подругами, сплетала венки, выходила „закликать весну“, когда ломается лед на реке.

А теперь этот лес стал ее последним убежищем. По крайности, дым от пожарища, в котором догорает родная деревня, не ощущается здесь, и крики соседей и родичей, погибающих под кривыми саблями степняков-пацинаков, не слышны.

Молодая трава чуть холодила босые ступни, ветки хлестали по плечам, по лицу, цеплялись за одежду… А в голове билась одна только мысль: „Успеть!“ Успеть раньше, чем шею захлестнет тонкий волосяной аркан, раньше, чем чужие руки, смуглые, потные, волосатые, схватят, свяжут, заткнут рот кляпом, перекинут через седло, а что будет дальше — лучше не думать. Заклеймят каленым железом, как скотину, и продадут на торгу, если только раньше не затравят собаками, словно зверя, не замучают для забавы, не пустят по кругу, услаждая свою похоть…

Только подумав об этом, Беляна припустилась бежать еще быстрее. Нет, нет! Река уже близко, лучше уж сейчас шагнуть с обрыва, сбросить с себя путы земной жизни и, может быть, в последний миг ощутить крылья за спиной, как у вил, небесных дев, что повелевают ветрами и нагоняют облака…»

На телефоне пискнул таймер. Все, пора… Лена оторвала взгляд от монитора своего ноутбука и закрыла файл. Жаль, конечно, в голове созрел неплохой сюжетный ход, но нельзя, никак нельзя! У нее сегодня запланировано очень важное дело — неприятное, но необходимое.

Развод.

Ну, собственно, фактически он уже состоялся, попортив ей немало крови. Осталась сущая малость, финальная точка, последний штрих: пойти и получить в ЗАГСе соответствующую бумагу, свидетельствующую о том, что развод действительно свершившийся факт.

Это слово, похожее на лязг смертоносного железа, еще совсем недавно внушало ей просто мистический ужас. Алекс — ее уже почти что бывший муж — всегда относился к этому легко, даже с юмором. Собственно, как и ко всему остальному. «Ну, если я тебя не устраиваю. Может, тебе и правда нужен кто-то другой, чтобы ты была счастлива. Хочешь, давай разведемся, я не против!» — говорил он со всегдашней своей полуулыбкой, отвечая на любую ее претензию, а Лена каждый раз пугалась до смерти и кидалась убеждать любимого, что все хорошо, она всем довольна и не хочет ничего менять. «Да, конечно, офис — это рабство! Только дураки работают „на дядю“ от звонка до звонка. Да, конечно, я сама справлюсь с ремонтом, не бери в голову! Да, конечно, сейчас неподходящее время, чтобы завести ребенка, мы сделаем это когда-нибудь потом, не сейчас…»

Нет. Вот не надо об этом! Не надо.

Лена зябко передернула плечами, хотя в комнате было тепло, и солнце, не по-осеннему яркое, приветливо заглядывало в окно. Она аккуратно опустила крышку ноутбука, словно закрывая сундук, где хранится самое ценное в доме, и принялась собираться.

Что надеть для похода в ЗАГС, если намереваешься не замуж выходить, а совсем наоборот, она себе не представляла, но, поразмыслив немного, решила не заморачиваться и одеться как обычно. В конце концов, сейчас это совершенно не важно! Джинсы, свитшот, кроссовки, чуть подкрасить ресницы, нанести каплю блеска на губы, пару раз провести расческой по коротким, подстриженным под каре волосам, накинуть легкую куртку. Вот, кажется, и все!

Стоя на пороге с ключами в руках, Лена обвела взглядом квартиру — небольшую, но такую уютную, обжитую, свою… До сих пор не верится, что Алекс больше не войдет сюда, не обнимет, не поцелует в макушку, не скажет: «Как дела, мышастый-малышастый?» Он часто подшучивал над ее маленьким ростом (всего 156 см!), над ее не очень-то яркой, а говоря по совести — просто невзрачной внешностью… Впрочем, делал это так весело и добродушно, что она никогда не обижалась, скорее наоборот — воспринимала его слова, как свидетельство любви, как тайный язык их волшебного «вдвоем»!

Она вышла из дома, и с некоторым сомнением посмотрела на свой «дэу-матиз», припаркованный у подъезда. Алекс посмеивался над ее машиной, называя «бешеной табуреткой», а иногда и похуже, но сама Лена к своему автомобильчику относилась бережно, даже с некоторой долей нежности. Еще бы, ведь кредит за нее только недавно выплатила. Но дело было не только в этом — Лена на удивление быстро научилась водить, даже вошла во вкус, радовалась новым возможностям, которые появились, когда она села за руль, и считала машину чем-то вроде полезного и умного домашнего животного. Правда, на работу часто бывает удобнее и быстрее добираться на метро, но ведь в жизни есть не только работа!

Лена подумала недолго — и решительно зашагала вперед. Сегодня ее «бешеная табуретка» останется на своем месте… До районного ЗАГСа, который должен поставить точку в ее семейной жизни, рукой подать, погода хорошая, можно и пройтись.

А заодно и подумать.

Она шла по бульвару, ступая по шуршащим золотым листьям, щурилась на солнце, и прошлое прокручивалось в голове, словно кинопленка на повышенной скорости.

С Алексом они познакомились еще в университете. Лена училась на филфаке, он — на историческом, но спецкурс по древнерусской литературе они посещали вместе. Там-то она и заприметила высоченного красавца с мрачным взглядом, таинственной улыбкой и хищным вампирским шармом, похожего на героя фильма «Сумерки»… Но первое время даже поверить не могла, что он может обратить на нее внимание! А когда это все-таки произошло — просто не помнила себя от счастья. Очень скоро все вокруг стали считать их парой (девчонки-однокурсницы еще завидовали!), и то, что они со временем поженятся, воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Родители Лены, люди еще молодые и современные, тоже относились с пониманием. Еще бы, сами ведь поженились, когда им было чуть за двадцать… Правда, мама Алекса, Виолетта Максимовна, сухощавая пожилая дама (Алекс был поздним ребенком), вдова бывшего ответственного работника и хозяйка квартиры в сталинском доме на «Соколе», смотрела на Лену со смешанным выражением удивления и брезгливости, как на редкое насекомое, которое неизвестно как оказалось рядом, и непонятно, что теперь с ним делать. Впрочем, раз или два в год это вполне можно было пережить.

Уже тогда Алекс интересовался славянским язычеством, общался с родноверами, с энтузиазмом ездил на раскопки и был «своим» в тусовке реконструкторов. Скоро и Лена стала ездить с ним, хотя попытки воссоздать в двадцать первом веке события более чем тысячелетней давности казались ей делом довольно странным, все равно что пытаться повернуть время вспять, а выживание в лесу без элементарных бытовых условий, среди комаров и странных молодых людей обоего пола, то размахивающих огромными мечами, то поющих песни у костра после совместного распития «старого доброго меда» (сиречь деревенского самогона, чуть сдобренного дачным вареньем и какими-то травами), вызывало только одно желание: поскорее вернуться в город, принять горячую ванну и спрятаться под одеялом.

Но все же это была хорошая жизнь — веселая, интересная… Молодость, любовь и большие планы на будущее придавали ей остроту и яркость. Постепенно Лена и сама прониклась красотой и мощью древнего язычества, даже напи сала несколько рассказов в стиле «славянского фэнтези». Рассказы были опубликованы на нескольких раскрученных сетевых ресурсах (один даже попал в изданный на бумаге альманах!) и удостоились сдержанных, но благожелательных отзывов от критиков и признанных мэтров жанра. Лена начала задумываться о том, чтобы написать свой первый роман, собирала материал, расспрашивала друзей-реконструкторов о методах ковки, способах изготовления глиняной посуды и приемах боя на мечах. Алекс активно поддерживал ее, даже хвастался друзьям в тусовке, и это ей тоже льстило — еще бы, ведь любимый гордится ею!

Легкая и беззаботная жизнь для Лены закончилась незадолго до окончания универа. В сырой и пасмурный мартовский день родители собрались на дачу к дальней родственнице тете Маше — проверить, что там и как. Она как раз приболела и очень беспокоилась, что вода может просочиться в подпол, и придется ее откачивать… Папа немного поворчал, что придется тратить выходной на эту поездку, но, вспомнив о запасах огурцов и варенья, которыми тетя Маша щедро делилась с ними, и о веселых летних поездках «на шашлыки», согласился. С подвалом в итоге все оказалось хорошо, а вот с ними самими — нет. Обратно они возвращались уже затемно, папа не успел среагировать, когда водитель КамАЗа не справился с управлением на скользкой дороге, и многотонная махина в одно мгновение смяла в лепешку их старенький, но вполне еще бодрый «опель».

Говорят, что у людей бывают предчувствия, когда с близкими случается беда, — птица ли постучит в окно, холодок подкатит ли под сердце… Лена не почувствовала ни-че-го. Пользуясь отсутствием «предков», они с Алексом приятно проводили время вместе — нежились в постели, слушая, как стучит в стекло противный дождь со снегом, ели сладкие сушеные финики (потом она даже смотреть на них не могла), иногда поглядывая на часы, чтобы папа с мамой не застали врасплох. Они, конечно, давно были в курсе их отношений, но надо же соблюдать хотя бы минимальные приличия!

Звонок из милиции (тогда ее еще не переименовали в полицию) вырвал Лену из сладкой полудремы. Она не сразу осознала, что произошло, казалось, это какая-то дурная шутка, такого просто не может быть! Дальше все было как в тумане — морг, опознание, похороны, поминки… И в конце концов, она обнаружила себя отчаянно рыдающей в опустевшей квартире, не зная, что делать и как дальше жить.

К счастью, Алекс все время был рядом. Без него она бы, наверное, вообще не справилась.

— Ничего, малыш, — шептал он, — не плачь… Ты не одна. Мы поженимся, и все будет хорошо!

Они и правда вскоре поженились. Денег на свадьбу, конечно, не было, и на свадебное путешествие — тоже (по правде говоря, тогда их не было вообще ни на что!), зато после ЗАГСа всей реконструкторской тусовкой устроили настоящий брачный пир в «священной роще» — то есть небольшом подмосковном лесочке неподалеку от железнодорожной станции Разуваево, давно облюбованном для подобных мероприятий. Пели «подблюдные» песни, водили хоровод вокруг старого дуба, и сам волхв Велемудр (в миру — доцент кафедры материаловедения машиностроительного института Иван Семенович Кыртиков) благословил их на долгую и счастливую совместную жизнь.

Получив диплом, Лена устроилась на работу в крупное издательство, где трудится и сейчас. Внештатным редактором она подрабатывала еще с третьего курса, поэтому ее приняли с распростертыми объятиями. Зарплата, конечно, не поражала грандиозностью, в нефтяной компании, наверное, за такую никто и со стула не встанет, но радовало (да и теперь, собственно, радует!) чувство причастности к хорошему, важному делу, общение с интересными людьми, и, каждый раз, держа в руках новую книгу, Лена ощущала прилив гордости. «Вот что сделала я, вот что сотворили руки мои!»

У Алекса все было гораздо сложнее. Из универа он пару раз чуть не вылетел из-за постоянных конфликтов с преподавателями, а получив диплом, так и не сумел найти достойной себя работы. «Ну, не в школу же идти, в самом деле! — бывало, пожимал плечами он, всем своим видом давая понять, что такое развитие событий ну совершенно невозможно. — Вдалбливать оболтусам даты Куликовской битвы или Бородинского сражения? Нет уж, слуга покорный». Устраиваться не по специальности — например, в офис каким-нибудь менеджером по продажам — Алекс тоже не собирался. В результате он то работал экскурсоводом за мизерную зарплату, то занимался модерацией сайта, посвященного вопросам истории и археологии, то писал статьи для сетевых журналов, то приторговывал сувенирами со славянской символикой… Все эти разнообразные и увлекательные занятия приносили совсем небольшие деньги, к тому же — крайне нерегулярно, но Алекса это не смущало. «Не всем же быть олигархами!» — разводил он руками с всегдашней своей улыбкой, и Лена чувствовала, как сердце тает и бегут мурашки по спине.

Запросы у Алекса в самом деле были невелики. Недаром он называл себя «идейным аскетом» и часто цитировал Нагорную проповедь — там, где говорится «будьте как птицы небесные», напрочь игнорируя мысль о том, что клевать что-нибудь надо даже птицам. Не говоря уже о том, что им не приходится платить за квартиру, покупать одежду и обувь, менять лампочки, заправлять машину, делать ремонт. Впрочем, Лена довольно скоро привыкла, что рассчитывать ей приходится в основном на собственную зарплату, и не жаловалась. Ведь Алекс был с ней, а деньги. В конце концов, деньги — не главное!

К тому же в их совместной жизни была своя, особая грань, недоступная, как считала Лена, большинству обычных пар, которые вместе спят, едят, воспитывают детей и смотрят телевизор по вечерам. Их связывало еще кое-что… Слово «творчество» Лена не любила, считая его слишком высокопарным и применимым разве что к давно почившим классикам, но это было именно оно! Собирая материал для своей первой книги, и потом, пока писала ее, Лена постоянно советовалась с мужем, обсуждала сюжетные ходы, читала вслух новые главы… Иногда они даже спорили, но, впрочем, скоро мирились. Закончив роман, Лена отнесла его в родное издательство (правда, в другой отдел). Книгу напечатали, хотя и под псевдонимом, и просили приносить еще, как появится. В авторы бестселлеров Лена так и не выбилась, хотя до сих пор прилежно выдает на-гора по роману в год. Увы, тиражи невелики, и гонорары составляют ничтожно малые суммы, но держать в руках собственную книгу, пахнущую типографской краской, — это ни с чем не сравнимый кайф! В тусовке ее книги читают и обсуждают, и Алекс, напустив на себя отстраненно-таинственный вид, любил иногда ввернуть что-нибудь эдакое про тонкости издательского процесса и сложности книжного бизнеса, загибающегося от засилья Интернета.

Потом, много позже, Лена часто думала: в какой момент все пошло не так? Когда между нами пролегла та первая трещина — маленькая, почти незаметная! — что теперь превратилась в непреодолимую бездонную пропасть?

Может быть, это началось, когда ее повысили на работе, сделав руководителем группы? Переговоры с авторами, художниками, внештатными сотрудниками, договоры, отчеты для начальства стали занимать кучу времени, так, что поначалу она возвращалась почти без сил, а в выходные ей хотелось только одного — как следует выспаться. О том, чтобы ехать в лес на очередную реконструкторскую тусовку, и речи быть не могло!

Или это случилось позже, когда денег стало хватать не только на повседневные расходы, но и на некоторые скромные радости — например, отдых в Турции или Греции, или машину в кредит? Обнаружив, что даже простенький трехзвездный отельчик у теплого моря привлекает ее значительно больше, чем сырой и промозглый подмосковный лес, полный комаров, Лена поначалу чувствовала себя несколько смущенной и даже виноватой. Алекс регулярно подкалывал ее за «буржуазные замашки» — иногда беззлобно, иногда более ехидно и остро, но Лена ничего не могла с собой поделать — хотелось уюта, стабильности, комфортной упорядоченной жизни… Чтобы фэнтези было только в книгах (ну, может, еще в кино!).

Или это случилось, когда она забеременела?

Вспомнив о том, что случилось с ней два года назад, Лена невольно всхлипнула. Поначалу она сама не очень-то задумывалась о детях — хотелось, что называется, «пожить для себя», состояться как профессионал, попутешествовать, в конце концов… К тому же Алекс только морщился, как от зубной боли, когда видел бегающих и орущих чьих-то отпрысков, которых презрительно именовал «спиногрызами». Представить его в роли заботливого папаши было трудно, хотя некоторые из друзей-реконструкторов давно уже обзавелись семьями. Но время шло, Лена привычно поддакивала мужу, а сама все чаще ловила себя на том, как заглядывает в чужие коляски и застывает у витрин магазинов с детскими вещами.

Все чаще она заговаривала с Алексом о том, что ей уже скоро тридцать и пора бы подумать о детях, но он, по обыкновению, лишь беззаботно отмахивался или приводил массу логичных и убедительных доводов, что сейчас это никак невозможно, очень неподходящий момент, но, может быть, потом, когда-нибудь… Последним, коронным аргументом шло его обычное: «Ну, может быть, в самом деле, ты была бы счастливее с другим человеком — обычным, нормальным, как все… Варила борщи, стирала пеленки, смотрела сериалы по вечерам. А муж твой тебе мимозу бы дарил на Восьмое марта. Чем не жизнь, а? Зачем тебе такой раздолбай, как я?»

Все эти тирады он произносил вроде бы сочувственным тоном, как человек, искренне заинтересованный в том, чтобы любимая женщина была счастлива. И Лена вздыхала, но соглашалась. Даже уговаривала себя, что тонуть в пеленках и кашках — это вовсе не то, о чем она мечтала, что ей дорога свобода, что у нее насыщенная интересная жизнь, в которую никак не вписывается пищащий рядом младенец.

А потом снова с завистью смотрела на чужих детей, играющих на площадке возле дома.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды она и в самом деле не обнаружила себя в интересном положении. Как это могло случиться — одному богу известно, ведь предохранялась же, и таблетки пила исправно… А вот поди ж ты!

— Ну, бывает, — развела руками гинеколог в районной поликлинике, — надежной на сто процентов контрацепции не существует.

И осторожно поинтересовалась:

— Вы дальше-то что делать собираетесь? Сохраняем или как?

— Н-не знаю… — пролепетала Лена, торопливо одеваясь, — я пока не решила.

— Ну, думайте, думайте, — кивнула она, — тем более у вас уже и возраст.

Алекс воспринял эту новость без особого энтузиазма. Он стал угрюмым, раздражительным, все чаще замыкался в себе и куда-то уходил из дома. Когда Лена все-таки вызвала его на откровенный разговор, заявил, что не готов быть отцом, что сейчас (вот именно сейчас!) это все очень не ко времени, потому что у него наконец-то наклевывается очень интересный и перспективный проект, а появление ребенка скомкает все планы. Конечно, он понимает, что она, и только она сама должна принять решение, что для нее важнее — беременность или их отношения. А чтобы не мешать, он пока поживет у мамы.

Следующие две недели Лена провела как в аду. Чувствовала она себя словно героиня древнего эпоса, разрываемая на части дикими конями… Остаться одной, без Алекса, без его рук, его губ, его улыбки, его острых словечек, без их долгих разговоров, что порой затягивались за полночь, было все равно что оторвать кусок себя! Не чувствовать его рядом, не класть ему голову на плечо в постели, засыпая, — мучительно каждый день, каждую секунду. О том, чтобы писать, и речи не шло — Лена несколько раз пыталась сесть за компьютер и углубиться в перипетии судьбы своих персонажей, чтобы отвлечься от собственных проблем, но не могла набрать ни слова. На нее словно ступор нападал, она несколько минут смотрела на пустой экран, а потом, вспомнив о том, что уже не сможет обсудить с Алексом новую главу, начинала плакать, отчаянно и безутешно.

Казалось бы, решение лежит на поверхности: стоит лишь устранить досадную помеху, и все снова вернется в привычную колею! Но и убить зародившуюся в себе новую жизнь, такую неожиданную — и долгожданную в то же время, явленную как чудо, тоже было никак невозможно. Сердце радостно замирало, стоило лишь подумать, что там, внутри, растет будущий сын или дочка! Лена понимала, что, если все-таки решится родить этого ребенка, рассчитывать ей придется только на себя. Как говорится, не она первая, не она последняя. Нельзя сказать, что ситуация у нее особенно тяжелая — есть квартира, своя, не съемная, есть постоянная работа, к тому же с ее профессией вполне можно работать из дома — по крайней мере, какое-то время, руководство издательства в таких случаях обычно идет навстречу. В общем, голодать и скитаться с младенцем на руках ей точно не придется… Но при мысли, что она может остаться совершенно одна, да еще будет нести ответственность за малыша, — у нее просто руки опускались, и все внутри сжималось от страха. Она осознала окончательно и бесповоротно, что, кроме мужа, у нее нет никого — ни родителей, ни близких подруг, ни каких-нибудь завалящих дальних родственников! Даже тетя Маша — и та давно умерла. Случись что — и обратиться будет не к кому.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, но в одно далеко не прекрасное утро проблема разрешилась сама собой. Проснувшись, Лена обнаружила, что лежит в луже крови. Она испугалась, вызвала скорую… Что было дальше — помнила плохо, все тонуло в каком-то сером тумане. Лена очнулась на больничной койке, и первое, что она поняла, открыв глаза, — ребенка нет и больше не будет. Она позвонила Алексу, и тот, словно по мановению волшебной палочки, превратился в образцового любящего мужа: сразу же примчался в больницу, привез необходимые вещи, и потом приходил каждый день с фруктами и цветами. Сидя рядом с Леной, он держал ее за руку и повторял, что все будет хорошо.

Но в глазах его она видела то, что видеть не хотела, — радость и удовлетворение оттого, что все закончилось именно так.

После возвращения домой из больницы жизнь вроде бы вошла в привычное русло. Алекс был таким нежным, таким ласковым, заботливым, что Лена смирилась с потерей нерожденного малыша.

Почти смирилась.

Еще долго ей не давала покоя абсурдная в общем-то мысль о том, что ее ребенок, которому не суждено было появиться на свет (почему-то она была уверена, что это должен быть мальчик!), пожертвовал собой ради нее, умер, чтобы ей не пришлось делать этот тяжелый выбор… Иногда она представляла себе, каким был бы ее малыш. Тихим и скромным воробышком, как она сама, или большим, ярким, шумным, как отец? Каким бы он вырос? Кем бы стал?

С Алексом они почти не ссорились, но как-то постепенно, почти незаметно стали отдаляться друг от друга. Он все так же уезжал на свои реконструкторские сборища и пропадал там по несколько дней, регулярно загорался очередным «проектом», который, как обычно, заканчивался ничем, иногда, смущаясь, просил у Лены денег на какие-то свои надобности… «Прости, малышастый, небольшой кассовый разрыв! — говорил он обычно в таких случаях, и она безропотно отсчитывала купюры. Впрочем, много он никогда не брал — так, по мелочи…

Собственно, из-за денег все и случилось.

Однажды вечером, возвращаясь домой с работы, Лена открыла почтовый ящик и обнаружила уведомление из банка о просроченном кредите. В первый момент она решила, что это какая-то ошибка, — просто почтальон сунул конверт не туда, бывает… Но, присмотревшись, поняла, что адрес верный и письмо адресовано Алексу. Дрожащими руками она вскрыла конверт и обнаружила, что речь идет о довольно крупной сумме. Ей за такие деньги работать надо не один месяц, и то, если при этом не есть, не платить за квартиру и не пользоваться транспортом — ни общественным, ни личным автомобилем! Причем кредит просрочен уже давно, набежали проценты, и банк в довольно суровых выражениях требовал его погасить, угрожая всеми карами, предусмотренными Гражданским и Уголовным кодексами.

Первым чувством было недоумение — ну как он мог так поступить? Потом пришла ярость. А потом — чувство холода и пустоты в сердце, такое сильное, страшное, что она даже испугалась.

Когда Алекс вернулся домой — по обыкновению, веселый, улыбающийся, чем-то в очередной раз воодушевленный, — Лена молча протянула ему письмо. Он быстро пробежал его глазами и небрежно отбросил в сторону.

— Ну, вообще-то, читать чужие письма некрасиво, — начал было он, — я-то думал, что могу тебе доверять, а ты…

Он смотрел укоризненно, как на нашкодившего щенка. В другое время, наверное, Лена и в самом деле почувствовала бы себя виноватой, постаралась бы как-то сгладить эту неприятную ситуацию, все исправить…

Но не сейчас.

— Некрасиво читать чужие письма? — переспросила она, сама удивляясь собственному злому, ледяному спокойствию. — Может, и некрасиво! А кредиты брать — красиво? Ты хоть подумал, чем будешь отдавать и когда?

— Ну, что ты, малыш! Не стоит так кипятиться, это всего лишь деньги… — Он улыбнулся, легко и беззаботно, но Лена уже не могла остановиться. Этот злосчастный кредит стал последней каплей, переполнившей чашу ее терпения, и все, что накопилось за годы брака, все, чего она предпочитала не замечать, вдруг, в один миг выплеснулось наружу:

— Всего лишь деньги, говоришь? Всего лишь деньги? А ты сам хоть что-нибудь заработал в своей жизни? Или до сих пор думаешь, что булки на деревьях растут и холодильник сам наполняется?

— Значит, деньги для тебя самое главное? Вот уж не ожидал…

Алекс мигом помрачнел, как будто внутри лампочка погасла, и забормотал что-то о новой амуниции для своих реконструкций, жизненно необходимой ему для следующей игры, о расходах на организацию большого квеста, доходы от которого должны непременно покрыть все-все-все, и еще прибыль принести, о том, что ему надоело унижаться и просить денег у жены, да еще отчитываться за каждую копейку и терпеть ее вечно укоризненный взгляд… О том, что он сам будет решать свои проблемы и совершенно не обязан с ней советоваться, а тем более — просить разрешения.

Лена слушала его и сама себе удивлялась. Впервые в жизни она видела перед собой не Алекса — любимого, мужа, самого близкого человека в мире, а какого-то постороннего субъекта, инфантильного, бессовестного и, что удивительно — даже не очень умного! Он лгал ей в глаза, юлил, изворачивался, использовал ее и намеревался продолжать в том же духе. И так будет всегда — до тех пор, пока она позволяет это делать.

От осознания этой печальной истины Лена начала плакать. Алекс, правда, понял ее по-своему: решил, что она, как всегда, до смерти испугана перспективой его потерять. И продолжал гнуть свою линию:

— Но если ты хочешь расстаться, я не могу настаивать… Если я тебя чем-то не устраиваю, давай разведемся! — мягко, вкрадчиво произнес он, ожидая, что Лена, как обычно, кинется мириться, просить прощения, постарается загладить свою вину, чтобы сохранить отношения.

Но вышло иначе. Лена вытерла слезы, и твердо ответила:

— Да. Хочу.

Сказала — и сама испугалась: как же она теперь одна? Но в то же время какая-то часть ее разума (возможно, наиболее здравая!) ясно понимала, что она больше не верит этому человеку, а если так — то и жить с ним вместе больше незачем.

Алекс от удивления потерял дар речи, и лицо у него стало такое, будто он видел перед собой не собственную жену, а ожившее древнее чудовище или так любимого им бога Перуна, спустившегося с небес и мимоходом постучавшего в окно их типовой квартиры в девятиэтажке. Не говоря больше ни слова, он повернулся и вышел, хлопнув дверью на прощание.

Впрочем, оказалось, что и развестись — это не так-то просто. Алекс легко разбрасывался словами, но на деле все оказалось совсем иначе! Для начала он просто пропал с радаров — отключил телефон, не отвечал на сообщения в мессенджерах… Когда Лена, переступив через свою гордость, решилась позвонить свекрови, та сообщила ледяным голосом, что Алекс с ней общаться больше не желает, а все остальное она узнает в свое время.

И в самом деле — узнала… Когда получила повестку в суд. Сам Алекс на заседания не приходил, вместо него являлся адвокат, нанятый Виолеттой Максимовной, — низенький толстый человечек с пустыми, будто стеклянными глазами и тонким, почти женским пронзительным голосом. За это время Лена узнала еще много нового, например, что по справедливым российским законам все, нажитое супругами в браке — и имущество, и долги, — при разводе делится пополам, а потому ей придется не только гасить половину взятого Алексом злосчастного кредита, но и выплачивать ему половину стоимости своей любимой «бешеной табуретки». Это было так несправедливо, что поначалу Лена просто оцепенела, не веря, что все это происходит на самом деле и происходит с ней.

Теперь она осталась одна, и к тому же с солидным долгом. Чтобы погасить его, придется пару лет существовать в режиме жесткой экономии и молиться, чтобы, не дай бог, не потерять работу, потому что тогда ситуация станет совсем уж кислой…

Занятая этими невеселыми мыслями, Лена и сама не заметила, как дошла до ЗАГСа — довольно уродливого бетонного здания, построенного еще в семидесятых и почему-то напоминающего ей плотину Днепрогэса в миниатюре. Надо же, кажется, здесь ничего не изменилось за десять лет, с тех пор как они с Алексом вошли сюда вместе — молодые, глупые, влюбленные. А теперь она пришла одна, чтобы поставить жирную точку на своем браке и окончательно утвердиться в унизительном для многих статусе «разведенки».

Но ничего не поделаешь, придется пройти этот путь до конца. Она вздохнула и решительно толкнула тяжелую дверь.

Глава 3

Мария спешила домой. Да что там спешила — неслась, словно ведьма на помеле! Сигналя на светофорах, бесцеремонно обгоняя и подрезая других водителей, вдавливая педаль газа в пол, она гнала машину вперед, словно наездник — норовистую лошадь.

Совсем скоро по почте придет целый букет штрафов за превышение скорости — понаставили же повсюду эти камеры! — но все это не важно, не важно… Главное — успеть поскорее добраться до дома, успеть, пока не произошло страшное, непоправимое!

Полчаса назад ей позвонил Денис и встревоженно сообщил, что Алексу внезапно стало плохо. Очень плохо. Пришлось бросить все дела, на презентацию отправить заместителя, а самой срочно срываться и лететь домой.

Мария ткнула в экран телефона, укрепленного на приборной панели. Денис ответил не сразу. Длинные гудки тянулись один за другим невыносимо долго. Наконец, послышался его голос:

— Алло!

— Да! Ну, что там? Как Алекс? Рвота прекратилась? Нет? Глаза закрыты? И лапы дергаются? Ничего не трогай, я сейчас буду! Да, подъезжаю уже.

Нажав на отбой, Мария досадливо поморщилась. Ей показалось, что во время разговора на заднем плане слышны были чьи-то голоса (в том числе и женские!), смех, какая-то музыка… «Что он там делает вообще? Телевизор смотрит, что ли? Нашел время! Приеду — разберусь! Но это все потом, потом… Главное — Алекс! Дождись меня, миленький, я скоро…»

Уже сворачивая к дому, она вдруг заметила, как дрожат ее пальцы. Где-то в области солнечного сплетения разлилось ощущение противной липкой дурноты. Что-то было не так, определенно не так! На миг ее охватило странное, совершенно абсурдное желание развернуться и уехать прочь, но Мария тут же взяла себя в руки. Нельзя же бросить кота на произвол судьбы из-за своих капризов, особенно сейчас, когда он болен и может умереть!

Мария торопливо припарковала машину на подъездной дорожке («В гараж потом загоню! — решила она. — Время дорого»), и почти бегом направилась к дому.

Калитка почему-то не заперта. Обычно Мария пользовалась электронным ключом (или дистанционным пультом, чтобы открыть ворота), но на этот раз он не понадобился. «Наверное, это Денис оставил ее открытой, чтобы я времени не теряла», — решила Мария, поднимаясь по ступенькам крыльца.

Отпирать входную дверь тоже не пришлось — валяй, заходи, кто хочешь! Мария обычно такого не допускала, но тут особые обстоятельства.

Она вошла в дом. Было тихо, как будто никого нет.

— Денис! — крикнула она. — Где ты там? Что ты де…

Мария осеклась на полуслове, потому что навстречу ей, радостно подрагивая поднятым вверх хвостом, выбежал Алекс. Кот выглядел прекрасно, и не похоже было, что еще несколько минут назад он бился в судорогах. Радостно мурча, он принялся тереться о ноги Марии, приветствуя хозяйку.

— Фу ты господи! Напугал меня как.

Она наклонилась, поглаживая любимца, а тот благодарно тыкался головой в ладонь, словно хотел сказать «ну, погладь же меня еще!».

— Да, да, ты мой хороший, ты мой сладкий, — повторяла она, чувствуя такое облегчение, словно камень с души свалился. Алекс, единственное, пожалуй, дорогое для нее существо в мире, жив-здоров, и с ним все в порядке — это ли не повод для радости.

Но почему тогда Денис ей наврал? Почему так срочно вызвал, сорвав с работы? И где он сам? Он что, шутки шутить вздумал?

Мария почувствовала, что начинает сердиться. И в то же время куда-то под сердце подкатила волна холодного липкого страха, вроде бы совершенно необъяснимого. Ну, чего ей бояться в собственном доме?

— Денис! Денис, ну, где ты там? — крикнула она. — Что тут вообще, твою мать, происходит?

Ответом ей было молчание. Только Алекс все мельтешил под ногами и возбужденно мяукал, словно хотел объяснить что-то важное на своем кошачьем языке. Она прошла через прихожую, заглянула в кухню — никого! Хотела было подняться наверх, где находились спальни, когда дверь в каморку под лестницей, приспособленную для хранения хозяйственного инвентаря, тихо приоткрылась, и навстречу ей шагнул мужчина.

Но это был не Денис.

Незваный гость был чуть ниже ростом, но широк в плечах, крепок, коротко стрижен. Увидев его лицо в полумраке, Мария невольно ахнула и отшатнулась. Первая мысль была: этого не может быть! Мертвые не воскресают, да еще через столько лет… Даже если бы он как-то умудрился выжить, это все равно невероятно — он как будто не постарел ни на день за четверть века!

Мария оцепенела от ужаса — и не только оттого, что застала в своем доме постороннего человека. Ей казалось, что она сходит с ума, или, что еще хуже, тот, кого она не хотела бы видеть ни при каких обстоятельствах, кого столько лет старалась забыть (и думала, что забыла!), явился за ней с того света.

Солнечный луч пробился сквозь занавеску — и наваждение развеялось. Зомби-апокалипсис отменяется — по крайней мере, на сегодня. Мария узнала незваного гостя и, как ни странно, вздохнула с облегчением.

«А, нет, это тот, другой! — думала она, глядя в его глаза — темно-карие, чуть раскосые, с легким прищуром. — Он просто похож, в этом нет ничего удивительного — дети и впрямь похожи на родителей, но чтоб до такой степени… Но как он вошел сюда? Вот и верь теперь хитрой электронике, датчикам, камерам, сигнализациям! Дворовая собака бы лучше справилась, чем вся эта дорогущая «умная» техника. И что ему надо? Глупый вопрос, конечно! Денег, чего же еще? Придется пообещать ему что угодно, а может, что-то и дать, чтобы отстал, хотя бы на время. Потом будет уже все равно, лишь бы успеть уехать…»

— Как ты вошел сюда? — строго спросила она и быстро добавила: — Что ты хочешь? Денег? Сколько? Мы можем договориться!

Но парень не ответил. Он лишь улыбнулся, шагнул к ней. Мария заметила, что на руках у него тонкие латексные перчатки, и сразу поняла, что ни откупиться, ни договориться ей уже не удастся.

Не за этим он сюда пришел.

Она не успела ни побежать, ни крикнуть — вообще больше ничего не успела. Быстрое, почти неуловимое движение — и солнечный луч, пробивающийся сквозь плотную штору, погас перед глазами Марии. Боли она не почувствовала, просто отключилась, как перегоревший электроприбор. Потом почему-то стало трудно дышать, словно петля захлестнула горло. Мария попыталась освободиться, вырваться, но тщетно. Последнее, что она услышала, — отчаянное кошачье мяуканье, а за ним — виртуозный многоэтажный мат.

«Алекс… Что с ним теперь будет?» — успела подумать она перед тем, как сознание окончательно погасло, и ее поглотила темнота.

Глава 4

Лена вышла из здания ЗАГСа и медленно зашагала обратно к дому. Сейчас она жалела о том, что оставила машину, — небо затянули тучи, ветер подул, и заметно похолодало. Зябко кутаясь в свою легкую курточку, она с опаской поглядывала на небо — не попасть бы под дождь…

В сумочке лежит свидетельство о разводе. Процедура его получения оказалась рутинной и скучной: полная женщина с сонными глазами, обильно подведенными голубыми тенями с перламутровым отливом, внесла данные в компьютер, выдала бумажку, шлепнула печать и меланхолически уставилась в окно, словно ожидая увидеть там что-то интересное.

«Словно в ЖЭК сходила за справкой об отсутствии задолженности за воду или вывоз мусора, — грустно размышляла Лена, — никогда не думала, что моя семейная жизнь закончится так прозаически! Хотя, с другой стороны, чего я ожидала? Что эта самая тетенька произнесет несколько проникновенных слов? Глупо, да и ни к чему! Что придет какой-нибудь добрый психолог и будет меня утешать? Еще глупее. Что Алекс прибежит, упадет на колени, будет просить прощения и умолять меня вернуться, обещая все на свете? Это уж совсем невероятно, раньше инопланетяне на Красной площади высадятся!»

Лена невольно улыбнулась, представив себе эту картину, но тут у нее в кармане затренькал мобильный телефон. На экране высветился номер Виолетты Максимовны — теперь уже бывшей свекрови. Вряд ли она могла бы выбрать менее подходящее время для звонка, даже если бы захотела… Но Лена, подавив тяжелый вздох, все-таки решила ответить. Мало ли, вдруг что-то срочное.

— Алло!

— Леночка? Здравствуй, — голосом вдовствующей королевы произнесла она, — надеюсь, у тебя есть несколько минут, чтобы поговорить?

Лена хотела было сказать что-то вроде «извините, у меня сейчас нет времени», подразумевая: «и для вас его больше никогда не найдется», но вместо этого словно само собой вылетело робкое:

— Да-да, конечно…

Она села на очень кстати подвернувшуюся скамейку, перехватила телефон поудобнее. В трубке воцарилось молчание. Лена уже начала терять терпение и хотела было отключиться, но тут Виолетта Максимовна заговорила снова.

— Ну что, теперь ты довольна? — осведомилась она с такой глубокой и трагической интонацией, что МХАТ бы позавидовал.

Ну что тут скажешь? Понятно, что вопрос был риторическим и не предполагал прямого ответа. После суда (и особенно раздела имущества!), наверное, стоило просто послать бывшую свекровь подальше, но Лена этого сделать почему-то не могла.

— Что вы хотели, Виолетта Максимовна? — терпеливо спросила она.

— Что я хотела? — Та сардонически рассмеялась. — Я хотела, чтобы мой сын был счастлив! Чтобы он в свое время встретил достойную женщину, создал семью…

Лена хотела было напомнить, что у них с Алексом и была семья до недавнего времени, но не смогла даже слово вставить.

— А вместо этого, — продолжала Виолетта Максимовна, — вместо этого ему попалась ты! Ты присосалась, будто клещ, ты опутала моего мальчика, еще такого молодого, наивного, ты заставила его жениться… Он такой скромный, порядочный, он просто не мог поступить иначе!

Это было что-то новое! У Лены просто дар речи пропал. Конечно, она всегда знала, что свекровь ее недолюбливает — за десять лет, что они с Алексом прожили вместе, Виолетта Максимовна ни разу не проявила теплых чувств. Нет, она не ругалась, не устраивала скандалов, но всякий раз, общаясь с ней, принимала вид страдающей благородной дамы, которая никогда не позволит себе унизиться до каких-то мелкотравчатых семейных дрязг… Хотя, впрочем, не упускала случая тонко намекнуть, что ее сын, такой умный, красивый и талантливый, мог бы найти другую девушку — красивую, успешную, из богатой влиятельной семьи, хозяйственную и аккуратную, любящую готовить, много зарабатывающую, хорошо воспитанную, и при этом — кроткую и покорную. Как это все можно совместить в одном человеке — Лена себе не представляла, но старалась тянуться к недостижимому идеалу по мере своих скромных возможностей. Получалось не то чтобы очень, но, поскольку Виолетта Максимовна появлялась в их с Алексом жизни нечасто, это еще как-то можно было пережить.

Но Лена даже не догадывалась, что в глазах свекрови была просто монстром, а потому — объектом столь чистой, дистиллированной ненависти.

— Ты сломала судьбу моего сына, украла его лучшие годы! Из-за тебя, вместо того чтобы заниматься наукой, он вынужден был искать какие-то подработки, бегать по частным урокам, даже торговать…

«Вот час от часу не легче! — думала Лена. — Теперь, оказывается, я была жадной тварью, которая тянет деньги из мужа, притом что все эти годы мы жили в основном на мою зарплату! Оказывается, из-за меня он не сделал карьеру в науке, а то бы, наверное, уже Нобелевскую премию получил или что там дают историкам…»

Она понимала, что этот бессмысленный (и унизительный!) разговор давно пора прервать, но почему-то продолжала сидеть и выслушивать несправедливые обвинения, не смея даже возразить и презирая себя за это.

А Виолетта Максимовна между тем не собиралась останавливаться.

— Думаешь, я не знаю, что все твои якобы книги на самом деле написал он? Ты использовала его, а когда он тебе надоел — просто выкинула, как тряпку!

Тут ее голос приобрел небывалую раньше высоту, просто библейскую эпичность.

— Я хочу тебе сказать: когда-нибудь — и очень скоро! — ты сильно пожалеешь об этом, но будет поздно! — торжественно произнесла она.

— Что вы от меня сейчас-то хотите, Виолетта Максимовна? — устало спросила Лена. Она сильно замерзла, хотелось побыстрее пойти домой, чтобы как-то жить дальше, а не выслушивать все, что о ней думает бывшая свекровь. Лена справедливо полагала, что в дальнейшем она вполне способна обойтись без этой ценной информации.

— Лена, давай будем говорить откровенно… У нас, конечно, случались разногласия — а у кого их нет? — но я всегда желала тебе только добра. Ты ведь уже не молоденькая девочка, — голос бывшей свекрови словно сочился медом, смешанным со змеиным ядом в равных пропорциях, — думаешь, тебе так уж легко будет снова выйти замуж? Оглянись вокруг! В этом мире полно других девушек — более молодых, более успешных… Ну, и более красивых, чем ты, что уж там говорить. Ты даже ребенка ему родить не смогла!

Вот не стоило ей говорить об этом! Вспомнив о своем неродившемся малыше, Лена почувствовала, как ее захлестнула горячая волна настоящей ярости. А бывшая свекровь все гнула свою линию:

— И что дальше? Жизнь проходит быстро, уж я-то знаю! Ты собираешься состариться в одиночестве? Или завести сорок кошек для компании?

Лена набрала побольше воздуха в грудь и выпалила:

— Знаете, что я думаю, Виолетта Максимовна? Лучше сорок кошек, чем один безответственный бездельник и маменькин сынок! Да еще в комплекте с вами. Поэтому очень вас прошу — не звоните сюда больше!

Нажав на отбой, она сунула телефон в карман и решительно зашагала к дому. Странное дело, кажется, ей даже стало легче…

Немного.

Глава 5

Пустая квартира встретила все еще непривычной гулкой тишиной. Лена включила свет, села на скамеечку в прихожей, чтобы разуться.

И неожиданно для себя самой разрыдалась отчаянно и горько, совсем по-детски. Только сейчас она по-настоящему осознала, что осталась совершенно одна на свете, что у нее больше никого нет… Виолетта Максимовна, конечно, всегда была неприятной женщиной, но в чем-то она права, определенно права! Разведенке тридцати трех лет от роду вряд ли стоит рассчитывать на появление в ее жизни не то что принца на белом коне, но даже просто приличного человека с серьезными намерениями.

А что у нее есть еще? Да, пожалуй, ничего, кроме работы! Детей нет, и маловероятно, что еще будут когда-нибудь. Друзей тоже нет — точнее, были раньше, но это ведь друзья Алекса! Даже новую книгу вряд ли получится написать без него, дай бог закончить ту, что она пишет сейчас. Зато есть долг, который придется выплачивать в ближайший год или два. И это особенно обидно, но ничего не поделаешь.

А значит, надо как-то жить дальше.

Лена скинула кроссовки, откинула волосы со лба, прошлепала босыми ногами в ванную. Зеркало над раковиной бесстрастно отразило ее лицо — зареванное, опухшее, с красными глазами… «Да уж, хороша, ничего не скажешь! — с досадой подумала она. — Хорошо еще, что Алекс не видит меня сейчас. Хотя нет, уже без разницы. И мне надо привыкать обходиться без него».

Она умылась холодной водой, причесалась. Стало немного легче. Хотелось пить. Лена заглянула в холодильник и обнаружила там давно забытую за пакетом молока бутылку любимого вишневого пива, безалкогольного — спиртное она не переносила ни в каком виде, — но очень вкусного. Оно дорогое, правда, но Лена иногда позволяла себе эту маленькую слабость — раньше, когда в ее жизни не было ни долгов, ни судебных разбирательств. Алекс прикалывался над ней из-за этого, называя ее любимый напиток «золотой сладкой газировкой»…

Зато теперь шутить будет некому.

Открыв бутылку, Лена прошла в гостиную, уселась на диван, скрестив ноги по-турецки, и ткнула в кнопку музыкального центра — наугад, просто для того, чтобы разбить эту давящую тишину.

И зазвучали флейты, запели скрипки, сильный красивый женский голос, кажется, заполнил все окружающее пространство:

Выпей чашу до дна и ступай наугад

По тропе, что ведет в никуда, без возврата[1].

В первый момент Лена чуть пивом не подавилась от неожиданности. Это же надо, чтоб песня так пришлась к случаю!

Там, где дикие травы сплетут твой наряд,

Где танцуют дельфины на фоне заката…

Лена вспомнила, как однажды в Греции, отправившись на морскую прогулку, видела дельфинов, выпрыгивающих из воды. Хорошо бы, конечно, уехать куда-нибудь ненадолго, но ведь нельзя, нельзя… Раньше, чем она рассчитается с долгами, никак не получится. Хотя сама идея путешествия как трансформации, изменения, неожиданно показалась ей привлекательной. То, что еще выглядело как конец жизни, вполне может стать началом чего-то нового.

Там, где пенный прибой тебе песню споет,

Там, где золотом блещут твои ожерелья…

Лена невольно вздохнула. Уж какие там ожерелья — даже тоненькой золотой цепочки у нее сроду не было. Ну, как-то не сложилось. Алекс презрительно морщился — мы же не мещане какие-то! Если он и дарил украшения, то железные или медные, в древнерусском стиле, и потом подолгу объяснял, что означает каждая черточка или штришок. Лена никогда их не носила в обычной жизни, как-то не монтировались они с джинсами и свитерами. Так и лежали на полочке в серванте. Впрочем, свои подарки Алекс тоже забрал, уходя. Ну и пусть!

Там, где преданный друг тебя любит и ждет,

Тот, кто душу отдаст за тебя, не жалея!

«А вот это уже перебор, конечно, — думала Лена, — к новым отношениям я точно не готова и неизвестно когда буду… Да и очередь из прекрасных кавалеров у меня под балконом не стоит! Но все равно песня хорошая, даже странно, что я не слышала ее раньше. Хотя это, наверное, не важно. Важнее другое: прямо здесь и сейчас я обещаю себе — у меня все еще будет! И путешествия, и платья, и украшения, и, может быть, что-то еще. Ну, это как получится. С деньгами, конечно, сейчас не очень — в основном потому, что висит этот проклятый долг, — но я что-нибудь придумаю, непременно! И если уж начинать новую жизнь, то почему бы не сделать это прямо сейчас?»

Она одним глотком допила пиво, отставила бутылку на журнальный столик. «Новая жизнь — это как раз то, что мне нужно, — рассуждала она, — но с чего ее начать? Наверное, с расставания со старой — окончательно и бесповоротно!»

Лена огляделась вокруг. В этой квартире, где они столько лет прожили вместе с Алексом, все еще чувствовалось его присутствие! Вещи свои он вывез давно, наверное, с месяц назад (Лена нарочно попросила сделать это в ее отсутствие, когда она на работе, — видеть это было бы просто невыносимо!), но как быть, когда все вокруг напоминает о нем, каждая мелочь? Вот фотография на стене, на которой они вместе, вот льняное платье с вышивкой — копия древнерусской женской рубахи, — в которой она ездила с ним на игру, вот забавная коряга, похожая на бородатого лешего, которую он не поленился когда-то притащить из леса, придать ей еще больше сходства с диковинным существом и даже лаком покрыть. И целая полка книг, ее книг, которые рождались в посиделках у костра в лесу, в долгих спорах, в ночных бдениях у компьютера…

«Ну, и на фиг это все! — решила она. — С глаз долой, из сердца вон, как говорится. Заодно и прибраться давно пора».

Переодевшись в домашний спортивный костюм, Лена вооружилась пылесосом и тряпкой и принялась за дело.

Часа через два она с удовлетворением оглядела результат своих трудов. Квартира сияла чистотой, в стиральной машине вертелось постельное белье, а у двери высился черный пакет для мусора, набитый вещами, напоминающими о прошлой жизни. Только книги остались на своем месте. На них просто рука не поднялась. Лена рассудила, что раз уж написала их сама (что бы там ни говорила бывшая свекровь!), то имеет полное право гордиться своей работой, даже если эта страница ее жизни будет перевернута навсегда и она ничего больше не напишет.

Она чувствовала себя совершенно обессиленной, и это было хорошо. Усталость вытеснила чувство тоски и утраты, хотелось только одного — упасть в постель и спать, спать… Время еще не позднее, но это ничего, она вполне заслужила отдых.

А завтра наступит новый день. И может быть, он будет лучше!

Осталось только выбросить мусор. Конечно, это вполне могло бы обождать до завтра, но Лена очень хотела закончить все сейчас, несмотря на усталость. Со вздохом она подхватила пакет, накинула куртку, сунула в карман ключи и вышла из квартиры.

Путь до мусорки показался ей долгим и тяжелым. Казалось, черный пластиковый мешок вмещает не просто вещи, а всю прежнюю жизнь… Сбросив свою ношу в контейнер, Лена уже собралась было уходить с чувством выполненного долга, но вдруг где-то совсем рядом послышался странный звук — длинный, тягучий:

— Яя-аах…

Лена огляделась по сторонам — вроде никого. «Неужели показалось? Я что, схожу с ума?» — подумала она, и словно в ответ странный звук послышался снова:

— Яя-аах…

Лена присмотрелась внимательнее и заметила в контейнере, рядом с ее пакетом, довольно большую картонную коробку, замотанную скотчем. Кажется, звук доносился оттуда!

— Я-яаау! — Крик перешел в какой-то утробный вой.

Не осталось никаких сомнений — там, внутри, живое и страдающее существо! Может быть, даже младенец — вон, писали недавно в Интернете, как в соседнем районе дворник нашел малыша на мусорке — мертвого уже, к сожалению…

Преодолевая страх и брезгливость, стараясь не дышать, чтобы не чувствовать вони, Лена закусила губу и, приподнявшись на цыпочки, осторожно достала коробку. Хорошо еще, контейнер почти полный, иначе пришлось бы внутрь залезать, после такого век не отмоешься.

Когда коробка оказалась у нее в руках, существо, находящееся внутри, видимо почувствовав близость спасения, стало издавать и вовсе дикие звуки — что-то среднее между воем ветра в осеннюю ночь и стенаниями неупокоенной души в средневековом замке.

— Сейчас, сейчас. — бормотала Лена, стараясь унять свой страх, — сейчас, не бойся, я тебя выпущу!

Дрожащими от волнения пальцами она нащупала связку ключей в кармане. К кольцу вместо брелка прицеплен маленький складной ножичек с кучей всяких прибамбасов вроде миниатюрного штопора, ножниц или пилочки для ногтей. Полезнейшая вещица — тоже, кстати, подарок Алекса… «Наверное, надо было бы выбросить его тоже, но хорошо, что я этого не сделала, — думала Лена, раскрывая тугое лезвие, — сейчас, сейчас, миленький, потерпи! Потерпи, кто бы ты ни был там…»

С трудом уняв дрожь в руках, она разрезала картон, коробка раскрылась, и в тусклом свете уличного фонаря Лена увидела. Кота золотистой масти! Красивый, явно породистый и дорогой, выглядел он ужасно — встрепанный, перепуганный, шерсть запачкана чем-то темным и липким. Приглядевшись внимательнее, Лена с ужасом поняла, что это кровь.

— Ах ты бедненький… Иди сюда, я тебя не обижу!

Она осторожно взяла кота на руки, стараясь не причинить ему боли. Тот произнес короткое «мрум» — и тут же вцепился когтями в ее толстовку. Положив голову на плечо Лены, он прижался к ней всем телом, словно искал спасения.

— Ну что? — сказала Лена, почесывая найденыша за ухом. — Выходит, права была Виолетта Максимовна, не к ночи будь помянута эта прекрасная женщина? Осталось тридцать девять кошек!

Прижав к себе кота, она быстрым шагом, почти бегом, направилась обратно к дому.

Войдя в квартиру, Лена первым делом включила компьютер. Найти ближайшую ветклинику оказалось делом нескольких минут. Кот дрожал крупной дрожью, тяжело дышал и категорически отказывался сходить с рук, но, жадно вылакав миску воды, немного успокоился.

— Ничего-ничего, маленький! — бормотала она, с трудом сдерживая слезы, — очень уж страшно было, что найденыш может умереть! — Ничего, все будет хорошо, тебе помогут.

Запомнив адрес и загрузив карту проезда в приложение на телефоне, Лена торопливо переоделась и, отыскав подходящую по размеру спортивную сумку, кое-как запихнула в нее кота. Он почти не сопротивлялся, видимо, смирился со своей участью и решил покориться судьбе… Только смотрел на нее своими хризолитово-зелеными глазами внимательно и серьезно, словно хотел сказать — вот, я доверяю тебе, ты меня не обманешь, не предашь, не заставишь страдать? Правда?

Лена торопливо подхватила ключи от машины, телефон, кошелек… Ну да, конечно, деньги нужны, ветеринарные услуги — дело не дешевое. О том, какую брешь эти расходы пробьют в ее и так дырявом бюджете, она старалась не думать. Как когда-то мама говорила: «Нет денег — и это не деньги!»

Стоя перед большим зеркалом в прихожей, Лена задержалась на мгновение.

— Ничего, прорвемся! — пообещала она неизвестно кому, то ли коту, то ли самой себе, и улыбнулась своему отражению.

Глава 6

Через полчаса она уже входила в клинику. Кот в сумке сидел тихо, Лена даже проверила — дышит ли? Дышит… Вроде даже заснул. К счастью, других посетителей не было, так что, по крайней мере, ждать в коридоре не пришлось.

Ветврач, высокий молодой мужчина в очках, казалось, вовсе не удивился. «Наверное, и не такое видел, — подумала Лена, — с такой работой, пожалуй, не заскучаешь…»

Положив кота на железный стол под яркой лампой, он быстро ощупал его, посветил в глаза, заглянул в рот… За это время Лена успела рассказать короткую, но полную драматизма историю о том, как кот оказался у нее.

— Так, ну что я могу сказать? — наконец резюмировал ветврач. — Кот абиссинской породы, чистокровный, насколько я могу судить. Молодой еще, года три, не больше. Ухоженный, упитанный, здоровый. В стрессе, конечно, но повреждений я не вижу. Можно, конечно, рентген сделать, но думаю, что с ним все в порядке. Сейчас успокоительное вколем — и все!

— Правда? — обрадовалась Лена, и тут же осеклась: — А как же кровь?

— Чужая на нем кровь, не его, — терпеливо объяснил врач, — вероятно, даже человеческая… Кого-то он здорово поцарапал.

— Наверное, того, кто его в коробку засунул, — тихо сказала Лена, — может, он защищался?

— Да, скорее всего, — согласился ветеринар, — у меня один раз такой же красавец полкабинета разнес. Втроем ловили, верите?

— Верю, — вздохнула Лена, — и что теперь делать?

— Наверное, вернуть хозяевам, — ответил он, поправляя очки.

— А как их найти?

Ветеринар снисходительно усмехнулся:

— Сейчас посмотрим! Котик-то чипированный… Теперь многие так делают на случай, если животное потеряется. Ну, или если за границу с ним летали.

Лена только головой покачала. Надо же, до чего техника дошла! Мысль о том, что под кожу живого существа можно поместить миниатюрное электронное устройство, содержащее исчерпывающую информацию о нем (а заодно и о его владельце!), с одной стороны, казалась очень прогрессивной и современной, а с другой — вызывала безотчетный страх. Так ведь, пожалуй, и до людей дойдут!

— Наташа, сканер принесите! — распорядился врач, выглянув в коридор.

Через пару минут в кабинет вошла девушка в белом халатике, неся в руках небольшой прибор, похожий на тот, которым пользуются при досмотре в аэропорту, только с небольшим экранчиком, как на электронных весах. Ветеринар провел им по загривку кота, и на экранчике высветился длинный цифровой ряд.

— Так, проверим… — произнес он, садясь за стол рядом с компьютером и быстро забивая цифры в какую-то программу. — Значит, кота зовут Алекс…

— Как? — выдохнула Лена. В первый момент она просто ушам своим не поверила. Потрясающая ирония судьбы — расстаться с одним Алексом, чтобы тут же обрести другого! Правда, на четырех лапах и с хвостом, но, по крайней мере, кредит в банке ему точно не дадут.

— Да, Алекс Найт Хантер из Северного Дома… Ну, родословная нам без надобности, а вот хозяйка — Завьялова Мария Федоровна, проживает в коттеджном поселке Камышево. Элитное место, между прочим! Ну, собственно, и котик дорогой, породистый, так что все логично. Адрес-телефон вам распечатать?

— Да, да, конечно, — закивала Лена, — его же, наверное, ищут, волнуются! Я сейчас позвоню.

— Ну и отлично! — улыбнулся ветврач. — Все хорошо, что хорошо кончается! Первичный прием оплатите в холле у администратора, и удачи вам.

Снова посадив кота в сумку (на этот раз он даже сам туда запрыгнул — так торопился покинуть кабинет ветеринара!), Лена вышла в коридор. Заполнив анкету («Нам надо для отчетности!» — пояснила девушка-администратор) и заплатив сравнительно небольшую сумму (хорошо еще, что обошлось малой кровью, без дорогостоящих процедур и операций), Лена уселась на небольшой диванчик в холле, поставила сумку с котом на колени и принялась звонить неведомой ей Марии Завьяловой. Странно, конечно, но мобильный был отключен. Раз за разом холодный металлический голос выдавал одну и ту же фразу: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Отчаявшись, Лена попробовала позвонить на городской номер, но и там ее поначалу постигла неудача — длинные гудки тянулись бесконечно… Когда она уже хотела отключиться и ехать домой, чтобы, как Скарлетт О’Хара, «подумать об этом завтра», в трубке послышался мужской голос:

— Алло!

— Здравствуйте… Будьте добры, Марию Федоровну позовите, пожалуйста!

— Марию Федоровну? А вы, собственно, кто? — довольно нелюбезно осведомился собеседник. — Что вам нужно и откуда у вас этот номер?

Лена совсем смутилась.

— Понимаете, дело в том, что кот… Ну, в общем, Алекс. — сбивчиво начала она, — я нашла его, случайно, отвезла в ветклинику, а у него, оказывается, был чип, по нему определили адрес и телефон.

— Что? — рявкнул ее собеседник. — Вы нашли Алекса? Говорите адрес и оставайтесь там, я сейчас же приеду!

— Но Мария Федоровна… — начала было Лена, но собеседник оборвал ее:

— Я ее муж, Денис. Говорите адрес!

Лена торопливо, запинаясь от волнения, продиктовала адрес клиники, и Денис тут же отключился, коротко бросив: «Ждите. Выезжаю!»

Ветеринар Роман Пехов устало откинулся в кресле. До утра — то есть до конца его дежурства — еще далеко… Хорошо еще, посетителей мало, и серьезных случаев нет. Грех жаловаться — тепло, светло, мухи не кусают, дополнительная оплата за ночную работу идет, можно чайку попить, по радио играет тихая музыка, создает приятную атмосферу…

Не сглазить бы.

Он невольно улыбнулся, вспомнив давешнюю девушку с абиссинским котом. Смешная такая, похожа на встрепанного воробья. Хотя ничего так, симпатичная — для тех, кто любит дюймовочек. Конечно, странную историю рассказала — это дворовых мурок выбрасывают каждый день или больных и старых животных, он уж нагляделся на такое за свою практику, а чтобы дорогого породистого кота, молодого и здорового — да на помойку? Хотя, конечно, всякое бывает.

Уютное джазовое мурлыканье по радио сменил выпуск новостей, прервав неспешное течение его мыслей. Роман хотел было встать и переключиться на другую радиостанцию, но, еще не дойдя до приемника, просто застыл на месте.

«Сегодня в своем коттедже в поселке Камышево была убита Мария Завьялова — владелица сети супермаркетов „Копилочка“, — сообщил диктор. — По версии следствия, убийство было совершено с целью ограбления. По подозрению в убийстве Завьяловой разыскивается ее домработница Светлана Сафонова и ее сожитель, ранее судимый Сергей Старостин…»

От расслабленного, благостного настроения мигом не осталось и следа. Ничего себе — спокойное выдалось дежурство! Может быть, из его кабинета только что вышла убийца? И даже если нет, она определенно как-то замешана. А теперь — ищи-свищи ее!

Он чуть приоткрыл дверь, выглянул в коридор. Странно, но девушка еще не ушла, а сидела на диванчике, что-то увлеченно рассматривая в телефоне. Может, она и есть та самая Светлана Сафонова? Ждет кого-то? Сообщника? Зачем она вообще сюда приехала и при чем здесь кот? Да черт его знает!

Он нажал кнопку внутренней связи.

— Наташа, та девушка с котом прием оплатила? Отлично! Принеси мне ее анкету, пожалуйста.

Через минуту Наташа положила анкету ему на стол, но и это мало что прояснило. Ну, да, фамилия другая, и что? Паспорт предъявлять никто не требует, могла назваться хоть Екатериной Великой, хоть Еленой Прекрасной! Кстати, Еленой ее вроде бы и зовут… Но это тоже ни о чем — имя весьма распространенное!

Роман чувствовал себя растерянным, сбитым с толку. «В конце концов, я ветеринар, а не следователь, — решил он, доставая телефон, — есть полиция, там специально обученные люди, вот пусть они и разбираются!»

Подумав так, он чуть помедлил и набрал номер — один из немногих, известных всем.

— Алло! Полиция? Тут такое дело…

* * *

Лена оторвала взгляд от телефона, протерла глаза. День выдался тяжелый, она устала, а завтра на работу. Спать-то как хочется… Но нельзя, нельзя! Надо закончить дело, так неожиданно свалившееся ей на голову, — сдать кота с рук на руки хозяину, и только потом отправляться домой со спокойной совестью.

«И черт меня дернул пойти мусор выбрасывать вечером! — подумала Лена, с трудом сдерживая зевоту. — Говорят же, что это плохая примета…»

Словно почувствовав ее мысли, кот завозился в сумке.

— Ничего, маленький, все хорошо, — зашептала Лена, — скоро домой поедешь, к хозяйке.

Ей стало немного стыдно. В самом деле — если бы не пошла к помойке, бедный Алекс, наверное, так бы и задохнулся в коробке, или, что еще хуже, попал под пресс… Ужас!

Кот мигом успокоился, устроился поудобнее и громко замурчал. В этом мурлыканье, в теплоте живого тела, доверчиво свернувшегося калачиком, было что-то настолько умиротворяющее, что Лена крепче прижала к себе сумку с котом. «Лучше бы я его себе оставила, — мелькнула у нее шальная мысль, — наверное, нам было бы хорошо вместе!» Впрочем, она тут же одернула себя — во-первых, кот чужой, и его надо вернуть, а во-вторых, у нее слишком много собственных проблем, чтобы брать на себя ответственность за домашнего питомца!

Коротая время в ожидании, она полазила по Интернету и успела выяснить, что Мария Завьялова, хозяйка Алекса, недаром проживает в элитном коттеджном поселке. Она и впрямь оказалась богатой женщиной, причем деньги достались ей не от отца или мужа — сама всего достигла, создала крупную компанию с большим оборотом. Посещая магазин «Копилочка» возле дома, Лена и подумать не могла, что ей доведется встретиться лицом к лицу с владелицей этой сети! Ну, даже если не с ней, а с ее мужем. Про Дениса она тоже кое-что узнала — красавец-художник, завсегдатай выставок, театральных премьер и светских мероприятий… На фото он выглядел как врубелевский Демон, облаченный в элегантный костюм или не менее элегантный кежуэл. Правда, по возрасту (ему чуть за тридцать) вполне мог бы быть сыном Марии, но, как говорится, у богатых свои причуды!

Хлопнула дверь, и красавец Денис появился на пороге ветклиники с пластиковой переноской для животных в руках — несомненно, фирменной и очень дорогой, это сразу было заметно. Лена с первого взгляда его узнала, махнула рукой.

— Здравствуйте! Это я вам звонила…

Денис улыбнулся (ах, друзья и ближние, какая это была улыбка!) и направился к ней, но в этот момент произошло нечто совершенно неожиданное — в холл вошли какие-то люди в полицейской форме. Старший из них подошел к Лене, махнул перед глазами красной книжечкой и веско, со значением произнес:

— Гражданка Земцова? Пройдемте, вы задержаны!

Глава 7

Все было как в дурном сне — полицейские окружили ее, бесцеремонно взяли из рук сумку с отчаянно орущим котом (Денис пробовал возмущаться, показывал какие-то бумаги и требовал, чтобы кота отдали ему немедленно, но его никто не слушал), посадили в машину и долго куда-то везли. Лена была настолько ошарашена происходящим, что не могла даже слова сказать. Она молчала, когда ее высадили из машины, когда завели в какое-то здание, отобрали сумочку, ключи, мобильник…

Только когда за спиной лязгнула железная решетка, отделяющая от остального мира помещение для задержанных, в просторечии именуемое «обезьянником», Лена как будто проснулась.

— Подождите… Что происходит? За что меня задержали? Я ничего не сделала, я жаловаться буду! — единым духом выпалила она, но толстомордого дежурного со связкой ключей это ничуть не впечатлило.

— Жалуйтесь, это ваше право, — равнодушно бросил он и зашагал прочь по коридору.

— Подождите! — Лена вдруг вспомнила, что в американских фильмах у задержанного есть право на телефонный звонок и на адвоката. Как там всегда говорят? «Если у вас нет денег на адвоката, он будет вам предоставлен…» Ну, насчет адвоката — это, конечно, перебор, но хоть позвонить-то можно!

— Подождите! Мне надо позвонить! — крикнула она.

— А мне — домой уйти пораньше и луну с неба, — так же равнодушно отозвался дежурный.

Только тут Лена сообразила, что звонить ей, в общем-то, некому. Разве что на работу, но в издательстве давно закончился рабочий день. А так — в мире нет человека, которому была бы небезразлична ее судьба. Ну, не считать же таковыми Алекса с Виолеттой Максимовной! Если даже ее посадят в тюрьму (правда, непонятно за что!), то хлопотать, искать адвокатов и носить передачи никто не будет…

А значит, надо как-то выбираться самой.

Лена огляделась. Тесное помещение, выкрашенное в зеленовато-серый цвет, выглядело довольно уныло. И пахло здесь как-то. Специфически. Смесь «ароматов» немытого человеческого тела, мочи, хлорки и еще чего-то неуловимого, но отвратительного, создавали незабываемый «букет». Хотелось как можно быстрее избавиться от этого запаха — смыть, стереть, содрать его с себя…

Тусклая лампочка светила вполнакала, и Лена даже не сразу поняла, что она здесь не одна. На узкой жесткой лежанке сидела крупная, довольно полная светловолосая девушка в слишком тесных джинсах и обтягивающей трикотажной кофточке. Обхватив себя руками, она мерно раскачивалась взад-вперед, тихонечко подвывая, словно побитая собака. По ее пухлым щекам непрерывно текли слезы, остановившийся, будто остекленелый взгляд больших светло-серых глаз выражал такое беспредельное отчаяние, что смотреть на нее было больно почти физически.

Лена осторожно присела рядом.

— Эй… Тебя как зовут? — спросила она.

— Све-ета, — не переставая раскачиваться, отозвалась девушка.

— А я — Лена! Очень приятно.

Конечно, в создавшейся ситуации это прозвучало совершенно по-идиотски — ничего приятного в знакомстве в КПЗ не было и быть не могло! Однако девушка перестала плакать, утерла слезы тыльной стороной ладони и посмотрела на Лену почти осмысленным взглядом.

— Ты как здесь оказалась? — спросила она.

Лена задумалась. Для нее, которая никогда в жизни улицу в неположенном месте не перешла, события последних часов выглядели какой-то дикой фантасмагорией! «Хорошо еще, что Виолетта Максимовна не видит меня сейчас! — с усмешкой подумала она, представляя себе выражение лица бывшей свекрови.

— Из-за кота, — призналась она, — по-дурацки как-то все получилось, просто нарочно не придумаешь.

— Какого еще кота? — Света подозрительно уставилась на нее, словно прикидывая — не разыгрывают ли ее?

— Абиссинского, — объяснила Лена, — я даже и не знала, что есть такая порода. Пошла мусор выбрасывать, а он там, в коробке, весь в крови. Отвезла в ветеринарку, там сказали — у него чип есть, нашли хозяйку… Я позвонила, чтоб кота вернуть, а меня забрали, — вздохнула она, — даже не знаю, за что!

По мере того, как она говорила, глаза Светы все сильнее округлялись, рот приоткрылся совсем по-детски. Только сейчас Лена заметила, что она еще очень молода, совсем девчонка! На вид — лет двадцать, может, чуть больше. Как она вообще сюда попала? Лена хотела было расспросить соседку, но не успела.

— Так ты нашла Алекса! — ахнула Света. — А я еще думала — куда он подевался?

— Нашла, — подтвердила Лена, — а ты откуда знаешь, как его зовут?

— Так это же наш кот, — объяснила Света, — то есть Марии Федоровны! Я у нее домработницей работаю. То есть работала.

— А почему уволилась? — уточнила Лена.

Света всплеснула руками:

— Так убили ее! Понимаешь? Убили!

«Ничего себе! Так вот почему я здесь, — поняла Лена, — убийство, конечно, дело серьезное… Как меня только угораздило вляпаться в это дело на ровном месте?»

Света снова принялась плакать, размазывая слезы по лицу и бессвязно бормоча:

— Я пришла. То есть мы с Сережей пришли… А она там мертвая в кресле сиди-ит! Я испугалась так. Сережа ведь судимый, только что вышел! А теперь и его, и меня посадят. И Ванечка. Ванечка мой! Что теперь будет-то. О-ой ты боже мой.

Она завыла в голос, и в этом было такое беспредельное отчаяние, что Лена сама чуть не расплакалась вместе с ней, но вовремя взяла себя в руки.

— Хватит, — строго сказала она, — успокойся и говори толком! Кто такой Сережа? Кто Ванечка? Как все было вообще? Давай по порядку и с самого начала!

Видимо, в голосе ее было нечто такое, что Света послушно затихла и, поминутно шмыгая носом, принялась излагать свою нехитрую историю — про детство в подмосковном городке Стрижебске, про колледж, где училась на повара, про любовь с соседским Сережкой. Обычная, простая жизнь. И все бы, наверное, сложилось, если бы Сережку не посадили за драку.

— Я тогда беременная уже была, понимаешь? Аборт делать не стала, сначала думала, может, условно дадут, а потом уже поздно было… Зато у меня Ванечка есть, два годика ему, знаешь, какое солнышко!

Лена прикусила губу — сильно, почти до крови. Слова новой знакомой неожиданно больно царапнули по сердцу… «Моему ребенку было бы тоже два года сейчас, — думала она, — было бы, если бы он родился…»

— Ходит, говорит, все понимает, умница такой! — Света говорила о своем ребенке, и лицо ее светилось от радости и гордости. — Я когда приезжаю на выходные — он в Стрижебске, с мамой моей сейчас, — так обнимет, прижмется, говорит: «Мамика не уезжай». А что делать? Деньги-то нужны, жить надо! Вот и кручусь.

Лена посмотрела на нее с восхищением и долей зависти. Эта девушка оказалась такой храброй — не побоялась родить малыша, оказавшись в действительно тяжелой ситуации. А что сделала она сама? Испугалась. Может, потому и ребенок не выжил.

— Ну, а Сережа твой что? — перебила она Свету.

— Ну, что… — Света вздохнула тяжело, как усталая, пожившая женщина, — освободился полгода назад, а на работу не берут нигде, потому что судимый. Крутился кое-как… Мы с ним только украдкой иногда виделись.

— Где встречались? — быстро спросила Лена.

Света потупилась.

— Я его к себе иногда приводила, — призналась она, — в смысле в дом к Марии Федоровне. У меня там комната своя. Их с Денисом по целым дням дома не бывает, ну я и…

Лена покачала головой. Дела Светы определенно обстояли не слишком хорошо…

Даже если это не она убила хозяйку, судимый бойфренд — серьезный повод для подозрений!

— А что было сегодня? — спросила она.

— У меня выходной был вчера, и на сегодня я отпросилась до трех часов. Хотела с Сережей встретиться… Он позвонил, сказал — надо поговорить.

— Встретилась?

— Да! — Света улыбнулась, и эта улыбка волшебным образом преобразила ее, в мгновение ока превратив в настоящую красавицу. — Он же мне предложение сделал! Сказал, что работу нашел в автосервисе, ему один приятель помог, что теперь поженимся, ребенка заберем, будем жить как люди. Даже кольцо купил! Мы выбирали долго, потом еще в кафе зашли, там же, в ТЦ, потом ко мне поехать решили, отметить хотели это дело… Ну, ты понимаешь, да? Хозяйка бы меня, конечно, выгнала, если бы узнала, но она же только поздно вечером возвращается! Пришли, а она там в кресле сидит… Я ближе подошла, а она мертвая! Сережа сказал — надо ноги делать, а то на нас повесят, у тети его пересидеть в деревне, ну вот нас прямо на автовокзале…

Голос Светы дрогнул, губы искривились, и стало очевидно, что она вот-вот снова заплачет.

— А теперь его снова посадят, и меня тоже… А у мамы се-ердце… И Ванечка мой…

Света зарыдала с новой силой… Лена присела перед ней на корточки, строго посмотрела в лицо, бесцеремонно тряхнула ее за плечи.

— Стоп! Не реви. Вспомни, во сколько ты пришла в дом? Ну, то есть вы с Сережей пришли?

От неожиданности Света даже плакать перестала — вытерла слезы, нахмурила лоб, задумалась.

— Ну, где-то в четыре… Нет, позже, в полпятого. Это все из-за кольца — одно по размеру не подходило, другое мне не понравилось. А еще одно понравилось, но оно очень дорогое было, а Сережа сказал…

Казалось, о своем парне, как и о ребенке, она готова была говорить бесконечно, но Лена довольно невежливо прервала ее:

— В каком магазине кольцо покупали? Быстро говори адрес!

— Легостаевская, 20, — послушно ответила Света, — там торговый центр, большой такой, «Новый мир» называется… Еще фонтан у входа, и кафешки. На втором этаже ювелирный…

— Продавщицу как зовут, не запомнила? У них обычно бейджики бывают такие, с именами на груди?

Света задумалась.

— Кажется, Юля… Нет, Юлианна! Я еще удивилась, что имя редкое. Черненькая такая, высокая, с короткой стрижкой.

И подозрительно спросила:

— А тебе зачем?

— Ну, как зачем! — Лена удивилась ее непонятливости. — Если она вспомнит вас с Сережей, это же алиби! Ты что, детективы не смотришь? Это твой шанс!

В этот момент перед «обезьянником» появился толстомордый дежурный.

— Земцова, на выход! — крикнул он.

Зазвенели ключи, открылась решетчатая дверь. Лена встала и невольно отвела глаза, — с такой отчаянной надеждой смотрела ей вслед ее соседка.

Глава 8

Кабинет выглядел совершенно обычно, как в любом госучреждении, — белые стены, стандартная мебель, компьютер. За столом сидел молодой мужчина, широкоплечий, коренастый, в обычной гражданской одежде — джинсах и свитере. По лицу было заметно, что он устал, не выспался и зол, а еще — что это привычное для него состояние. Он указал Лене на стул, достал какую-то папку, деловито, хозяйственно разложил бумаги и вопросительно уставился на нее.

— Итак, гражданка Земцова, я вас слушаю.

Лена откинула с глаз непослушную прядь волос. Спать ей уже перехотелось, страх тоже куда-то испарился, осталось только любопытство — что будет дальше?

— Нет, это я вас слушаю! Вы кто вообще?

Такой дерзости она сама от себя не ожидала, и собеседник посмотрел на нее с некоторым интересом.

— Да, извините, не представился. Я — капитан Новиков, Андрей Васильевич, сотрудник Отдельного оперативно-следственного управления, расследую убийство Марии Федоровны Завьяловой. В соответствии с частью первой статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса вы будете допрошены как свидетель, — оттарабанил он на одном дыхании и, чуть подумав, добавил: — А там — как пойдет. Подпишите, что предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний!

Он пододвинул Лене какой-то бланк. В глаза бросилась фраза «наказывается принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы…»

«Вот это я попала! — думала она, ставя подпись внизу страницы. — Один шаг с проторенного пути — и вот, пожалуйста! Чуть ли не уголовница».

Капитан Новиков забрал бумагу, спрятал ее в папку, положил перед собой чистый лист и вопросительно посмотрел на Лену:

— Что можете сообщить по существу дела?

— Я? Ничего не могу сообщить! Завьялову я вообще не знала.

— Тогда поясните, каким образом к вам попал принадлежащий ей… — он заглянул в свои бумаги, — принадлежащий ей кот абиссинской породы по кличке Алекс?

— На помойке нашла, — честно ответила Лена.

Новиков недоверчиво хмыкнул:

— Так-таки и на помойке! Расскажите подробнее.

Лена набрала в грудь побольше воздуха и в который уже раз принялась излагать историю своей находки.

— Я пошла выбрасывать мусор, — начала объяснять она, стараясь говорить как можно спокойнее, — в контейнере увидела коробку, из которой доносились какие-то звуки. Подумала, что там кто-то живой… Даже не знаю, кто именно! Достала коробку, раскрыла — а там кот! И весь в крови. Он чуть не задохнулся, между прочим!

Новиков прервал ее.

— Коробку куда дели? — строго спросил он.

Лена растерялась.

— Не помню… Наверное, там оставила! Еще тряпка была какая-то, тоже заляпанная…

— Понятно! — Новиков сделал пометку в блокноте. — Значит, будем искать… Если только мусор еще не вывезли. Какая хоть коробка была?

— Ну, такая, обыкновенная, картонная! — Лена попыталась показать руками размер. — Кажется, от какой-то бытовой техники или, может, посуды… Я не запомнила, уже темно было.

— Сейчас! — Новиков поднял указательный палец, достал телефон, быстро набрал номер. — Алло, Свирин? Ты где там? Значит, так, стажер, сейчас заканчиваешь свои дела, быстро летишь на Космонавтов, дом пять. Да, как космонавт летишь! Квартира? Нет, квартира тебе не нужна. Там помойка возле дома.

— Под зеленой крышей! — подсказала Лена.

— Да, под зеленой крышей. Там возле нее коробка должна быть, картонная, примерно сорок на шестьдесят. И тряпка, кровью заляпанная… Ну да, конечно, вещдок!

Он нажал на отбой и снова поднял глаза на Лену:

— Что было дальше?

— Я взяла кота, он был весь в крови, я думала — ранен… Повезла в ветеринарку. Врач сказал, что с ним все нормально. Потом по чипу нашел хозяйку — эту самую Марию Завьялову. Я же не знала, что ее убили! Стала звонить, трубку взял ее муж, Денис. Сказал, что заберет кота сейчас же, попросил его подождать… Ну, а потом приехали ваши сотрудники, меня задержали и привезли сюда! Даже не знаю, откуда они узнали, что я там была… Ветеринар позвонил, да?

— А вы догадливая, — усмехнулся Новиков, быстро что-то записывая. — И последний вопрос: где вы были сегодня с четырнадцати до пятнадцати часов?

«Значит, Завьялову убили в это время, — сообразила Лена, — а если так, то бедная Света точно ни при чем! Хорошо еще, что и у меня есть алиби — причем такое, что не подкопаешься».

— В ЗАГСе, — ответила она, — нашем, районном… Там, наверное, везде камеры есть, так что можете проверить.

Новиков оторвался от своей писанины, искоса посмотрел на нее и чуть улыбнулся одним углом рта. Странно, но эта улыбка — легкая, еле заметная — сделала его лицо совсем другим. Лена вдруг увидела, что у него красивые глаза — большие, темно-серые, как небо перед грозой. И подбородок с ямочкой посередине, которую почему-то хотелось потрогать. И вообще, он симпатичный мужчина, оказывается…

«Хватит! — строго одернула себя Лена. — Нашла время! Мне надо выкрутиться из неприятной истории, в которую я попала из-за собственной глупости и неудачного стечения обстоятельств, а не флиртовать с полицейским, который, между прочим, может прямо сейчас отправить меня в тюрьму!

Но его глаза. И руки — большие, грубые, но красивой формы… И широкие плечи, такие крепкие и надежные. Боже, о чем я только думаю!»

— Значит, вас можно поздравить? — осведомился Новиков.

— Да нет, особо не с чем, — призналась Лена, — я с мужем развелась. Надо было свидетельство забрать. Посмотрите, там в паспорте свежий штамп!

— А, понятно! — Он снова улыбнулся, на этот раз широко и открыто, словно факт развода его обрадовал. — Можете быть свободны… Только из Москвы не уезжайте пока. Вызовем, если будут вопросы. Вещи свои возьмите. — Он протянул Лене ее сумочку.

Она встала, еще не веря, что все наконец закончилось.

— А где кот? — спохватилась она. — Что с ним теперь будет?

— С котом? — Новиков пожал плечами. — Да ничего особенного. Его хозяин забрал, ну, муж этой убиенной, Денис. Сразу за вами приехал, требовал отдать… Ну, отдали — что мы, звери, что ли? Смывы с шерсти только взяли в лаборатории — улика ведь! — и отдали.

— А, понятно. — протянула Лена.

Странное дело — она чувствовала себя немного разочарованной. Кажется, всего ничего она пробыла рядом с золотым котом, гладила его, утешала, держала на руках, чувствовала его тепло, слышала, как он мурчит, постепенно успокаиваясь, — и вот, пожалуйста, уже скучает по нему! И пусть разум говорит, что этот кот (да, собственно, и любой другой!) совершенно не вписывается в ее жизнь, она не может позволить себе домашнее животное, у нее полно проблем, да еще этот проклятый кредит повис, словно камень на шее…

А сердце, глупое сердце, хочет снова ощутить биение другого сердца рядом — пусть не человеческого, но живого, любящего, благодарного. И лапки — такие мягкие, даже не скажешь сразу, что внутри прячутся острые грозные когти! И глаза — глубокие, умные, яркого хризолитового цвета…

«Хватит! — строго сказала себе Лена. — Нечего душу травить. Надо заниматься своими делами. Работа сама себя не сделает, и этот чертов кредит сам себя не выплатит! Для начала надо как-то добраться домой, чтобы хоть немного поспать, время-то уже позднее. Наверное, такси надо вызвать… Это, между прочим, еще один непредвиденный расход!

А кота я, может быть, еще заведу. Когда-нибудь».

Словно уловив ее мысли, Новиков бросил взгляд на часы на стене.

— Да, Елена Николаевна, засиделись тут мы с вами! — усмехнулся он. — Полдвенадцатого уже… Поздновато.

— Да ничего, я доберусь, — отмахнулась она, — мне ведь еще машину забрать надо, она возле ветклиники осталась!

— Завтра заберете, — неожиданно мягко произнес Новиков, — сейчас придумаем что-нибудь, — пообещал он и снова взялся за телефон: — Алло, Свирин? Ты еще здесь? Молодец, так всегда и поступай. Не торопись выполнять указания начальства, потому что может поступить команда «отставить». Значит, так, сейчас поедешь на Космонавтов и свидетельницу с собой захватишь. Заодно она покажет тебе, где коробку искать… Отставить разговоры! В общем, спускайся, я тебя жду.

Он отложил мобильник и поднял глаза на Лену.

— Ну что, гражданка Земцова? Сейчас вас домой доставят в лучшем виде! В целости, как говорится, и сохранности.

Он порылся в ящике и протянул ей визитку:

— Вот мой телефон на всякий случай. Если вдруг что вспомните, например, что-то важное — звоните!

Он чуть помедлил и добавил:

— Ну, или просто так звоните тоже.

Глава 9

Денис сидел в машине напротив ветеринарной клиники и задумчиво барабанил пальцами по рулю. Кот в переноске отчаянно орал на заднем сиденье, мешал сосредоточиться.

— Хватит уже, — почти ласково произнес Денис, обернувшись к нему, — ты-то по-любому уже свое отмяукал!

Словно поняв, о чем идет речь, кот завопил еще громче. Денис искоса посмотрел на вывеску ветклиники, светящуюся в темноте. Был соблазн закончить все прямо сейчас — просто отнести кота на усыпление, благо дежурный врач там точно есть. Ну, может, доплатить за срочность и ночную работу…

Да, это было бы проще всего, но осторожность мешала. После шоу с полицией и задержанием той большеглазой пигалицы, что притащила Алекса сюда, это может вызвать ненужные вопросы.

«Черт, ну почему все пошло не по плану? — в который уже раз спрашивал себя Денис. — А все из-за этого дурацкого кота! Недаром я его всегда терпеть не мог, как чувствовал… Давно надо было избавиться от него, но старуха его обожала, носилась с ним, как с младенцем. Если бы что-то заподозрила — сразу выгнала, и это еще в лучшем случае!»

Денис невесело усмехнулся. Да уж, Мария разительно отличалась от глупых богатых теток, с которыми он привык иметь дело раньше… Те обычно через месяц-другой начинали строить из себя влюбленных юных девушек, одеваться в розовенькое и бегать к пластическим хирургам, косметологам, массажистам, чтобы привести в порядок свои отвисшие рожи и дряблые тела. Некоторые и до колдуний доходили, чтобы сделать сначала приворот, а потом, отчаявшись, — порчу на смерть! Смотреть на это было довольно противно, поэтому иногда Денис спешил свернуть даже перспективные истории, когда обезумевшие бабы готовы были переписать на него, любимого, и недвижимость, и бизнес, лишь бы не уходил. Нет уж, как говаривал в свое время вождь мирового пролетариата товарищ Ленин, «лучше меньше — да лучше!». Обиженная женщина в гневе страшна, так что расставаться надо своевременно и красиво, чтобы не доводить до нежелательных последствий.

Мария была совсем другой. Денег давала щедро, не жадничала, машину купила, никогда не унижала и не попрекала, не изводила дурацкой ревностью… Да и выглядела, честно говоря, неплохо для своих лет (если только в глаза не смотреть!), так что и сексом можно было заниматься, не прибегая к стимуляторам.

Все бы ничего, но рядом с ней Денис всегда чувствовал себя кем-то вроде наемного работника на зарплате, которого держат до тех пор, пока он исправно выполняет свои функции, — и безжалостно выбрасывают на улицу при первом же косяке. Над Марией он никогда не ощущал своей власти, как над другими…

Впрочем, у каждой бабы, даже самой твердокаменной, есть свое слабое место. Для нее это был Алекс. Его-то она по-настоящему любила!

Денис еще раз обернулся. Глаза кота в полумраке светились холодным зеленоватым огнем, и в них полыхала такая ненависть, что даже как-то не по себе стало. Хотелось выкинуть эту чертову переноску, и поскорее, но нельзя, нельзя…

«Да уж, дружок, похоже, этот мир слишком тесен для нас двоих, — думал Денис, поворачивая ключ в замке зажигания, — придется избавиться от тебя официальным путем, как положено, чтобы без сюрпризов, как в прошлый раз… Но не здесь! На всякий случай. Береженого, как говорится, Бог бережет!»

— О’кей, Гугл, где у нас ближайшая круглосуточная ветеринарная клиника? — произнес он, обращаясь к своему телефону, и, когда умный аппарат построил маршрут, удовлетворенно кивнул. — Ну что ж, не так уж и далеко!

— Как это врач не может меня принять?! Вы все тут вообще чем занимаетесь? — кричал Денис в лицо рыжей девушке в белом халате и кокетливой шапочке. — Написано, что вы работаете 24 на 7!

— Да, работаем, — терпеливо объяснила она, — но в ночное время у нас только дежурный специалист! А тут собаку привезли, с травмой, ее машина сбила, оперируют сейчас. Если хотите — можете подождать, но учтите, я не знаю, когда врач освободится! Это может быть надолго. У вас что-то срочное? Может, вам лучше утром приехать?

— Да, срочное, — процедил сквозь зубы Денис, — усыпление.

У девушки лицо стало как у обиженного ребенка — брови поднялись домиком, губы задрожали.

— Усыпление? Но почему? Он у вас старый? Больной?

Денис почувствовал, как кулаки сжимаются от ярости, но сумел сдержать свой гнев и ответил спокойно, даже вежливо:

— Потому что я так хочу, а у вас в прейскуранте есть такая услуга. Вот на него документы. Что еще непонятно?

И рыжая девица опустила глаза.

— Вы хотите присутствовать? — быстро спросила она.

— Нет уж, избавьте! — усмехнулся Денис. — Не думаю, что это зрелище доставит мне удовольствие.

— Труп забирать будете? — деловито осведомилась девушка. — Учтите, животные по закону подлежат централизованной утилизации, хоронить где попало их нельзя…

Денис полез в карман за бумажником.

— Сколько нужно доплатить?

Девица ткнула пальцем в прейскурант, Денис отсчитал купюры.

— А знаете что? — предложила она. — Можете не ждать! Просто оставьте кота у нас, а врач потом все сделает, когда операцию закончит…

Денис посмотрел на нее с некоторым сомнением. Однако в этот момент из переноски донесся такой дикий, отчаянный, душу на части рвущий вопль, что он невольно вздрогнул. Перспектива провести еще час или два наедине с этим демоном в обличье кота отнюдь его не прельщала… И он сдался.

— Хорошо, так и сделаем. До свидания… Впрочем, надеюсь, оно больше никогда не состоится!

Он повернулся на каблуках и направился к выходу легкой, танцующей походкой.

Ветеринарный врач — худощавая женщина средних лет, в очках, со строгим лицом и гладкой прической — вытащила кота из переноски и положила на стол. Он не сопротивлялся, даже не кричал больше, только смотрел так строго и укоризненно, словно понимал, что сейчас его убьют.

— Ну что ж, — со вздохом сказала ветеринар, — пришло время заняться тобой, малыш… Ты не бойся, больно не будет.

Ее помощница — молодая девушка с рыжими кудряшками, выбивающимися из-под белой медицинской шапочки, тихо всхлипнула и смахнула слезу.

— Люся! — прикрикнула на нее начальница. — Хватит мне тут сырость разводить. Давай, готовь все, как положено, — наркоз, дитилин.

— Анна Сергеевна, может, не надо? — жалобно спросила она. — Смотрите, какой хороший котик! Ласковый, молодой, здоровый… Пусть хоть до утра тут побудет, а потом я заберу!

— Куда ты заберешь? — Ветврач презрительно хмыкнула. — У тебя и так своих пять хвостов бегает, тебя из дома скоро выгонят!

И, вздохнув, философски добавила:

— Всех не спасешь…

Но рыжая Люся не собиралась сдаваться:

— Я на передержку отвезу, к волонтерам! У меня есть знакомая.

— Знаю я твоих волонтеров… — проворчала начальница, — раструбят на весь Интернет, фотки развесят, спасите-помогите, заберите в добрые руки! Хозяин увидит — что тогда? Хочешь, чтобы на нас в суд подали, как в прошлый раз? Деньги взяли, услугу не оказали. Как это называется? Правильно, мошенничество!

— Не подаст! — Люся бесшабашно тряхнула головой. — Я потихонечку, по своим, никто не узнает…

— Ну ладно, — Анна Сергеевна тяжело вздохнула, — думаешь, мне самой это все нравится? Заведут как игрушку, а потом усыплять несут. В общем, запомни: я ничего не видела и не знаю!

— Ой, спасибо! — Люся просияла улыбкой так, что, казалось, каждая ее веснушка засветилась, словно солнечный зайчик. — Вы не волнуйтесь, я все-все сделаю, никто не узнает!

— Ну ладно, ладно тебе, — проворчала та, — только забери сразу, как дежурство сдашь. И покорми, что ли… Он ведь голодный, наверное.

Глава 10

На следующее утро Лена чуть не проспала на работу. В общем, неудивительно — после такого-то тяжелого и насыщенного дня!

Стажер Свирин — веселый долговязый молодой парень, похожий на щенка-переростка — добросовестно довез ее до дома, развлекая по пути байками из ментовской жизни (Лена подозревала, что большую часть из них он вычитал на сайте anekdoty.ru), и только у подъезда, словно спохватившись, зачем приехал, попросил показать помойку, где Лена обнаружила коробку с котом. К счастью, коробка так и стояла возле контейнера… Свирин обрадовался, как ребенок, получивший на день рождения вожделенную игрушку, запаковал ее в пластиковый пакет и умчался.

Оказавшись дома, Лена долго отмывалась под душем, всю одежду, в которой была, закинула в корзину для белья и сразу же легла в постель. Она устала и думала, что заснет, едва коснувшись головой подушки, но не тут-то было! Сон не шел, перед глазами снова и снова прокручивались события прошедшего дня. Лена ворочалась с боку на бок и думала о том, что бедная Света осталась там, в камере, и что теперь будет с ней, с ее парнем, ее ребенком — бог весть…

Она задремала только под утро, и сон приснился странный, мутный какой-то: будто она бредет в бесконечном сером лабиринте, время от времени натыкаясь на каменные изваяния, напоминающие то Свету, то Дениса, то капитана Новикова, ищет выход, но не может найти. Потом непонятно откуда появился рыжий кот и замяукал, словно зовя за собой.

Лена проснулась от настойчивого треньканья будильника. Посмотрев на часы, она убедилась, что пора вставать. За окнами светило солнце, небо сияло глубокой синевой, и ветки старой березы, растущей под окном, стучали в стекло. Хороший день, погожий!

Она вскочила с постели, торопливо умылась и позавтракала. Обнаружив, что любимые джинсы лежат в корзине для белья, Лена задумалась… А потом решительно вытащила из шкафа длинную, почти в пол, юбку с цветочным рисунком, видимо, в припадке безумия купленную на распродаже в прошлом году и так ни разу и не надетую. «Почему бы и нет, в конце концов? — думала она. — Новая жизнь — так новая жизнь!»

Правда, юбка оказалась ужасно капризным и требовательным предметом гардероба — пришлось надеть колготки, вместо привычного свитера подбирать тонкую блузку, кроссовки сменить на ботинки, подкраситься слегка… Лена так увлеклась, что не сразу заметила, что время уже последнее и, если она не хочет опоздать на работу, надо поторапливаться.

Выйдя из подъезда, она окинула взглядом двор, и в первый момент испугалась, не обнаружив своей «бешеной табуретки». Но, вспомнив, что машина так и осталась возле ветклиники, успокоилась и быстрым шагом направилась к метро.

По дороге она думала, что теперь делать. Бедную Свету было ужасно жалко… А ее ребенка, который может остаться сиротой при живых родителях, — еще больше. «Конечно, это не мое дело, — рассуждала Лена, — но она же еще совсем девчонка! Глупая, доверчивая, ни в чем не разбирается… И сесть может надолго. Но я-то чем ей могу помочь? Разве что… — Лена вспомнила о визитке, что дал ей вчера капитан Новиков. — Ну да, конечно! Надо позвонить ему, рассказать о нашем со Светой разговоре. Пусть проверит! Если она и правда была в торговом центре, это же спасение!»

Воодушевленная этой мыслью, Лена зашагала быстрее. «Да, позвоню, непременно позвоню! — думала она. — Он же сам сказал! Мы увидимся снова, и поговорим, и…» Воспоминание о темно-серых глазах бравого капитана, о его улыбке и ямочке на подбородке заставили ее покраснеть от смущения.

— Привет! — Знакомый голос вывел ее из задумчивости.

Лена подняла голову и увидела… Алекса! Не кота, конечно, а своего теперь уже бывшего мужа. Он шел ей навстречу и улыбался как ни в чем не бывало, словно их расставания (а тем более развода!) и не было вовсе.

— Привет. — Она остановилась и ошарашенно уставилась на него. — А ты как здесь оказался?

— Хотел тебя увидеть, — признался он, — прекрасно выглядишь, кстати. Я тебе вчера звонил целый вечер и не мог дозвониться! Ты вообще где была?

— В полиции, — честно ответила Лена, — точнее, в КПЗ.

Только сейчас она сообразила, что с утра забыла включить телефон, потому и не увидела пропущенные звонки. «Вот растяпа! — ругнула она себя. — А вдруг что-то важное?»

— Где-е? — Алекс изумленно вытаращил глаза. — Ну, ты даешь, подруга! Не успела развестись — сразу пустилась во все тяжкие… Ты что, напилась, что ли?

— Нет, — Лена покачала головой, — ты же знаешь, я вообще не пью. Это было просто недоразумение, со мной все в порядке, ты не переживай.

К собственному изумлению, она вдруг почувствовала, что ее огромное горе, ее отчаяние и в самом деле куда-то ушло! Не то что оно совсем испарилось, нет — просто теперь его заслонили другие, более насущные вопросы.

— Ты извини, мне на работу надо, я и так опаздываю почти.

— Ничего, я пройдусь с тобой! Провожу заодно.

Это было странно. Алекс в жизни никогда не проявлял такую покладистость и уступчивость! Какое-то время они просто молча шли рядом.

— Знаешь, ребята опять в Разуваево собираются на выходные, может, поедем? — начал было Алекс и, чуть помедлив, добавил: — Я еще никому не говорил, что мы не вместе.

— Нет, — Лена покачала головой, — сейчас работы много.

Тащиться в промозглый осенний лес ей не хотелось совершенно. Хорошо хоть, теперь не нужно этого делать — и чувствовать себя виноватой, если осталась дома!

— Ну, как хочешь, — разочарованно протянул Алекс, — а я-то думал…

— Думал — что? — быстро спросила Лена.

Алекс ответил не сразу. Это тоже было удивительно — обычно он за словом в карман не лез!

— Ну, я думал, что мы, как цивилизованные современные люди, могли бы остаться друзьями, сохранить что-то хорошее, что было между нами… — наконец вымолвил он. — Даже попросил маму тебе позвонить, чтобы она как-то дипломатично, по-женски с тобой поговорила. А ты ей нагрубила! — Алекс посмотрел на нее с укором.

«Надо же! — Лена вспомнила вчерашний разговор с бывшей свекровью. — Оказывается, это она так пыталась нас помирить! Ну, если бы все дипломаты так вели свою дипломатию, в мире бы уже давно третья мировая война началась».

Эта мысль почему-то так развеселила ее, что она довольно невежливо хихикнула. Алекс нахмурился.

— Что в этом смешного? — подозрительно спросил он.

— Нет, конечно, ничего, — Лена даже смутилась немного, — это было… — Она замялась, подыскивая подходящее слово. — Это было очень познавательно! Из разговора с твоей мамой я узнала много нового — о тебе, о себе, о наших отношениях…

Алекс с готовностью подхватил эту тему.

— Да, я тоже много думал об этом, — признался он, — у нас не все было гладко, но все-таки столько лет вместе.

Лена мельком взглянула на часы. Еще немного — и она опоздает, точно опоздает! Как некстати сейчас этот разговор… Еще совсем недавно она бы, наверное, обрадовалась, ухватилась за возможность заново наладить отношения, поверила любым обещаниям, а теперь — уже нет.

А бывший муж тем временем все гнул свое:

— Если что-то нужно — ты только скажи!

Лена вскинула голову.

— Сейчас мне нужно вовремя успеть на работу, чтобы было чем платить долги.

— Какие еще долги? — На лице Алекса отразилось искреннее изумление. — Откуда?

Лена почувствовала, что начинает злиться. Она резко повернулась к нему и выпалила:

— Разумеется, твои! По суду! Кредиты при разводе делятся поровну, знаешь об этом? И не делай вид, что ты не в курсе! И за машину тоже! И вообще…

Она была готова разрыдаться от ярости и бессилия. А у Алекса вид вдруг стал такой растерянный, несчастный, что его даже жалко стало.

— Но я не знал, правда, не знал… — забормотал он, — это все мама, она сказала, что все сделает, все решит… И адвоката наймет, и вообще… У меня депрессия началась после того, как ты меня выгнала, я даже на игру не ездил, вот…

Лена вдруг заметила, что его волосы стали редеть, под глазами появились мешки, и живот уже слегка нависает над ремнем джинсов… Она видела перед собой мальчика, начавшего стареть, но так и не ставшего взрослым, заигравшегося в свои мечи и кольчуги, заблудившегося во времени — и так и не нашедшего дорогу назад.

— Ладно, я пойду, — неожиданно мягко сказала она, — мне и правда уже пора.

Глава 11

День на работе пролетел незаметно. Как это обычно бывает, после отгула накопилось множество нерешенных дел, к тому же сразу двое внештатных редакторов не сдали работу вовремя, а Нина Маклашина — популярный автор мелодрам, звезда серии «Любовь как она есть», наконец-то закончила очередную книгу, осчастливив мир новым шедевром. Лена была занята до самого вечера, так что даже пообедать было некогда, не то что думать о посторонних вещах.

Когда закончился рабочий день, она вышла на улицу. Уже стемнело, накрапывал мелкий дождь, и офисное здание, в котором располагалось ее издательство, выглядело в туманной дымке как башня Мордора, хоть кино снимай.

Лена вспомнила, что не взяла зонт, и, ругнув себя за рассеянность, направилась было к метро, но тут где-то рядом вдруг раздался резкий автомобильный сигнал. Она обернулась и увидела машину — довольно потрепанный неприметный «фольксваген». Рядом, широко улыбаясь, стоял капитан Новиков.

— Добрый вечер, Лена! — Он шагнул к ней. — Погода сегодня не радует, правда? Садитесь в машину, а то совсем промокнете.

— Здравствуйте, Андрей, — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно естественнее и не дрожал от волнения, — не ожидала вас здесь увидеть…

— Я сам не ожидал, — доверительно сообщил капитан, — но так уж получилось!

Внутри было тепло и уютно, пахло кокосовым освежителем воздуха, и почему-то еще мандаринами. Лена вопросительно посмотрела на Андрея.

— И что теперь? — спросила она.

— В смысле?

— Ну, почему вы приехали? У вас есть ко мне вопросы?

Он покачал головой:

— Честно говоря — нет! Просто я подумал, что, раз уж вы остались без машины сегодня, было бы правильно отвезти вас к ветклинике, чтобы забрать ее. А то мало ли… Вдруг эвакуатор увезет, или колеса снимут, или еще что?

Лена молчала, не зная, что ответить. Как говорится, «будьте осторожны с вашими желаниями — они могут исполниться!». Еще сегодня утром она сама собиралась позвонить Новикову, а теперь он приехал, дождался ее с работы, сидит рядом, а она смущена и растеряна и не знает, что делать дальше!

Она вдруг почувствовала, как в животе негромко, но требовательно заурчало, и вспомнила, что не успела пообедать сегодня. Лена опасливо покосилась на Новикова. Нет, вроде не услышал… Ну, или вид сделал — как воспитанный человек. А впереди виднеется огромная пробка, и, судя по всему, дальше будет только хуже — час пик, все домой с работы едут! И есть хочется так, что аж голова закружилась…

— Знаете что? — предложила она. — Не знаю, как вы, а я, например, ужасно голодная! Может, заедем перекусить?

— Отличная идея! — Новиков как будто даже обрадовался. — Я тут неплохое заведение знаю недалеко… Вы креветки любите?

— Очень! — улыбнулась Лена.

В последний раз она ела креветки на отдыхе в Греции в прошлом году, и это правда было вкусно.

Наташа Арефьева беспокойно поглядывала на часы. Сегодня они с подругами-однокурсницами в кои-то веки договорились встретиться в кафе, посидеть, поболтать… Все уже собрались: и Маша, и Вика, и Алсу, даже молодая мама Гаяне смогла вырваться, оставив маленького сына на мужа и свекровь, только Люся почему-то запаздывала! Хотя вчера сказала, что будет непременно.

К столику подошел официант.

— Вы готовы сделать заказ?

Девчонки переглянулись.

— Может, большую пиццу? — предложила бойкая Маша. — «Маргариту», например.

— Ой, нет, лучше с морепродуктами! — скривила носик Наташа.

— А мне морепродукты нельзя, я ведь еще ребенка кормлю! — подала голос Гаяне.

— Тогда с грибами?

— У Люси, кажется, на грибы аллергия… — вспомнила Вика.

— Да где она? И придет ли вообще?

— Ладно, дамы, вы пока определитесь, я позже подойду. — Официант, поняв, что прийти к единому мнению подругам быстро не удастся, поспешил ретироваться.

В этот момент дверь распахнулась, и в кафе ураганом влетела Люся. Она раскраснелась, рыжие кудряшки растрепались, куртка расстегнута и шарф сбился куда-то набок… Но главное — в руке она несла пластиковую переноску для животных, так привычно и небрежно, словно это был дамский ридикюль. Охранник на входе неодобрительно покосился на нее, но ничего не сказал.

— Привет, девчонки! — Она помахала рукой, подошла к столику и плюхнулась на стул. — Простите, что опоздала…

— Ну, ты даешь! — ахнула Маша. — Уже начала на дом работу брать?

— Что-то типа того. У меня не профессия, а диагноз!

— Опять спасеныш? — понимающе спросила Вика.

— Точно, — кивнула Люся, — вчера принесли на усыпление, я еле уговорила Анну Сергеевну его отдать! Отвезла на передержку — там полным-полнешенько, а другая — только платно. А я там уже и так должна, как земля крестьянам! Не знаю, что и делать. Дома у меня и так зоопарк уже… — Люся сокрушенно покачала головой.

— Ох, ну ты как всегда! — вздохнула Маша. — Всех ведь не спасешь!

— Вот и Анна Сергеевна так говорит, — подтвердила Люся, — а я не могу! Знаешь, какой кот? Красавец просто! Молодой, здоровый, породистый абиссинец! Разве он виноват, что не нужен стал?

— Абиссинец? — встрепенулась Наташа. — Надо же, а у нас вчера тоже целое шоу было — и тоже с абиссинским котом! Полиция приезжала даже, я прямо перепугалась. Девушка пришла — ну, женщина молодая! — сказала, что кота на помойке нашла, по чипу хозяйку вычислили, а потом оказалось, что ее убили! Наш Роман Станиславович перепугался, полицию вызвал. Они приехали, всех забрали, его самого допрашивали потом…

— Ничего себе совпадение! — удивилась Люся. — Очень странно, порода-то редкая.

Наташа нахмурилась:

— Дай-ка посмотреть…

Она заглянула в переноску. Алекс сидел с таким царственным видом, словно все происходящее не касалось его священной особы.

— Слушай, а мне кажется, это тот самый кот! Документы хозяин оставил?

— Да, вот… — Люся протянула ей тонкую пластиковую папочку.

— Да, точно, это он! — Наташа оглядела подруг.

— Ну, девчонки, что будем делать? Не пропадать же котику! А то мне уже на работу скоро, я сегодня опять в ночную.

— Ой, меня квартирная хозяйка на улицу выгонит! — Маша опустила глаза. — Она сразу предупредила, чтобы никаких животных.

— А у меня собаки, — вздохнула Вика, — они его в момент сожрут!

— Ну, тебя, Гаяне, я вообще не спрашиваю, у тебя малыш… — Наташа задумалась, словно решая сложную задачу, а потом просияла радостной улыбкой: — Кажется, я знаю, кому его пристроить!

— Дамы, вы готовы сделать заказ? — Официант снова подошел столику и деликатно кашлянул.

— А давайте «Гавайскую с ананасом»? — предложила молчавшая до этого тихая Алсу. — Я такую еще ни разу не пробовала…

Предложение поддержали единогласно.

В ресторане «Морской царь» было малолюдно, но очень уютно. Приглушенный свет создавал интимную атмосферу, играла легкая тихая музыка, и разноцветные рыбы в гигантском аквариуме, занимающем полстены, казалось, с любопытством и недоумением разглядывали как посетителей, так и своих менее удачливых собратьев, поданных на тарелках.

Креветки в чесночном соусе оказались выше всяких похвал, не хуже, чем в Греции. Кроме того, здесь тоже подавали так любимое Леной вишневое пиво.

— Спасибо, очень вкусно! — с чувством сказала она, отодвигая пустую тарелку.

— Десерт хотите? — деловито спросил Андрей. — У них тут горячие вафли есть, корзиночки с фруктами…

— Нет, спасибо! — Лена покачала головой. — Я, кажется, и так объелась. Разве что только кофе…

— Ну, как скажете. — Андрей жестом подозвал официанта. — Нам два кофе, пожалуйста, и счет принесите!

Когда официант принес счет, Лена вытащила кошелек, но Андрей покачал головой и укоризненно посмотрел на нее.

— Вы это уберите, — твердо сказал он, — и больше этого не делайте.

— Но я так не могу, это неудобно… — забормотала было Лена.

— Гражданка Земцова, — он притворно нахмурился, но в глазах плясали веселые искры, — будете протестовать — арестую!

И, чуть подумав, пояснил:

— За сопротивление сотруднику полиции.

Лена решила, что сейчас настал подходящий момент, чтобы наконец-то поговорить о деле. Не то чтобы ей самой этого очень хотелось, но она вспомнила отчаянные, молящие глаза Светы, а главное — что вроде как дала ей надежду…

И теперь Лена понимала, что не сможет жить спокойно, если не поможет ей — ну, или хотя бы не попытается.

— Ну, как продвигается ваше расследование? — спросила она и зачем-то уточнила: — То, из-за которого меня задержали вчера.

— В общем, дело можно считать раскрытым, — Новиков блаженно откинулся на спинку кожаного дивана, — в кои-то веки, по горячим следам… Подозреваемые задержаны, улик полно.

— Как это раскрыто? — Лена старалась не выдать своих чувств. Дела у бедной Светы, очевидно, совсем плохи. Но это еще не повод сдаваться!

— Ну, как раскрыто… Обыкновенно! Как говорится, это наша работа. Завьялова задушена ремнем, принадлежащим ее домработнице Сафоновой, на нем полно ее отпечатков. По показаниям мужа, девица давно подворовывала в доме по мелочи, хозяйку терпеть не могла, вечно про нее гадости писала в соцсетях. Опять же, парень у нее судимый… Так что все ясно как день: хозяйка застукала эту парочку на краже, и они ее убили. Не признаются, правда, пока, да это, собственно, и не нужно.

Лена набрала в грудь побольше воздуха и уже хотела сказать, что Света не виновата, что у нее есть алиби, и он, капитан Новиков, обязан его проверить, но в этот момент у нее в сумочке зазвонил телефон.

«Странно, номер незнакомый», — удивилась она.

— Алло!

— Здравствуйте, Лена, Меня зовут Наташа, — послышался в трубке девичий голос, — я работаю в ветклинике, вы вчера были у нас, кота привозили, помните?

— Да, конечно, помню. А что случилось?

— Понимаете, этот Денис… Ну, муж хозяйки! Он отвез кота на усыпление — в другую клинику, не к нам.

— Как? — выдохнула Лена. — Его убили?

Она вспомнила, как кот доверчиво прижимался к ней, как мурчал, свернувшись на коленях… От мысли о том, что сама отдала бедное животное в руки человека, который спокойно и хладнокровно отправил его на смерть, Лена почувствовала, как сердце сжалось от стыда и горя, а к глазам подступили слезы.

— Нет, нет, — успокоила ее собеседница, — кот жив, с ним все нормально! Но его пристроить надо куда-то, очень срочно, хотя бы временно, и я подумала, не могли бы вы…

— Да, конечно, — торопливо ответила Лена, словно опасаясь, что ее собеседница может передумать, — конечно, я его заберу! Да, прямо сейчас… Где? Ну, не знаю, мне сначала надо к вашей ветклинике подъехать, у меня там машина осталась, а потом. Да, отлично, там и заберу!

Она нажала на отбой и обернулась к Андрею:

— Надо ехать! Мне очень неловко, но, если ваше предложение еще в силе, надо срочно ехать.

Он уставился на нее с явным непониманием.

— Ну, надо так надо… Только объясните — куда, зачем? А главное — кого убили?

— Кота! Алекса, того самого. Этот Денис, оказывается, сразу же отнес его на усыпление, представляете?

— Да уж… Ситуация! — протянул Андрей. — А сам-то соловьем заливался, требовал, чтобы немедленно отдали любимца убиенной супруги! И что теперь?

— А теперь его надо срочно забрать! В смысле, конечно, не Дениса, а кота.

— Мертвого? Зачем?

— Да не мертвого, живого! — Лена тряхнула головой, словно досадуя от его непонятливости. — Его не усыпили, к счастью, пожалели, теперь пристраивают срочно!

— И где он? — Андрей надел куртку, достал ключи от машины. От вальяжной сытой расслабленности вмиг не осталось и следа.

— В той ветклинике, возле которой моя машина стоит, — объяснила Лена, — ну, мы же все равно туда собирались!

— Ладно, — покладисто кивнул Андрей, — раз такое дело, поехали…

По дороге Лена ужасно волновалась, что в последний момент все сорвется. К счастью, пробки уже почти рассосались, и до ветклиники они с Андреем доехали без приключений.

«Бешеная табуретка» сиротливо скучала, припаркованная у ворот, но Лена едва взглянула на нее.

— Большое спасибо, — с чувством сказала она Андрею, перед тем как выйти из машины, — вы меня очень выручили, правда!

— Подождите, — проворчал он, — вместе пойдем, мало ли что…

В клинике их уже ждали. Завидев Лену с Андреем, Наташа радостно заулыбалась и вынесла переноску с котом.

— Вот! Забирайте, только быстро, пока Роман Станиславович не увидел. Он и так нервный после вчерашнего.

Лена заглянула внутрь и заворковала:

— Ну, привет, Алекс… Привет, мой хороший. Поедем домой, да? Ты не бойся, все будет хорошо…

Услышав ее голос, кот заметался по своему тесному обиталищу и попытался просунуть морду сквозь прутья решетки, издавая странные звуки — нечто среднее между мяуканьем, стоном и каким-то утробным урчанием. Казалось, он пытался рассказать обо всем, что ему пришлось пережить, и укорял свою спасительницу за то, что она бросила его на произвол судьбы…

— Ну все, все, не волнуйся! — Лена обхватила переноску, словно обнимая, прижала к себе. — Я тебя больше не дам в обиду!

Словно поняв ее слова, кот успокоился, свернулся в клубок и замурлыкал.

С Андреем Лена простилась возле ветклиники. Вышло это как-то очень неловко — он топтался возле машины, советовал ехать осторожно и, казалось, намеренно затягивал прощание, а Лена торопилась, чтобы поскорее добраться домой.

По дороге она сообразила, что кота надо чем-то кормить, и решила заехать в зоомагазин. Счастье еще, что они тоже работают допоздна — особенно те, что расположены в больших торговых центрах… Увидев светящуюся вывеску, Лена обрадовалась и сразу свернула на парковку. Правда, когда она попыталась выйти из машины, оставив переноску на переднем сиденье, кот поднял такой крик, что пришлось взять его с собой.

Через час, став счастливой обладательницей небольшого стратегического запаса кошачьих консервов, лотка с наполнителем, мягкой лежанки, мисок, игрушек, вкусняшек и прочих жизненно необходимых для нового питомца вещей (предлагали еще домик с полочками для лазанья, но на него бы точно денег не хватило!), Лена наконец-то доехала до дома. Выгружать все это богатство пришлось в два приема, причем кот каждый раз очень беспокоился, оставаясь в одиночестве.

Когда Лена выпустила кота из переноски, он с важным видом обошел всю квартиру, обследовав каждый уголок, съел полбанки консервов и, улегшись на лежанку, удовлетворенно заурчал, словно говоря: «Ну вот, теперь я дома!»

Ночью Лена проснулась оттого, что почувствовала движение рядом, словно кто-то ходит по кровати. В первый момент она испугалась, но, увидев рядом яркие хризолитово-зеленые глаза, светящиеся в темноте, поняла, что это всего лишь кот.

— Брысь, — сказала она не слишком, впрочем, уверенно, — у тебя своя постель есть!

Но кот и не думал уходить. Он просто сидел и смотрел, спокойно, внимательно, изучающе, так, словно хотел узнать нечто очень важное для себя. «Ты мой человек? — спрашивали его глаза. — Ты теперь мой человек и никогда меня не оставишь? Правда?»

Лена протянула руку, почесала его за ухом.

— Не бойся, милый, я тебя не брошу, — тихо вымолвила она, — и в обиду никому не дам…

Казалось, кот отлично понял ее — тут же свернулся в клубок под боком и громко заурчал. От этого стало так тепло и уютно… Лена обняла его и тут же уснула.

Глава 12

Капитан Новиков явился на службу хмурый и злой. Вроде бы причин для этого не было: громкое дело, считай, раскрыто, остались технические детали, бумаги написать и в папку подшить. Даже начальник отдела, полковник Сергей Михайлович Грошев (подчиненные между собой называли его просто Михалычем) сдержанно похвалил личный состав на утренней планерке — молодцы, мол, так держать, оперативно сработали!

— В общем, Андрей, давай там оформляй все как нужно, и передаем в суд, — напутствовал Новикова начальник, — да не затягивай!

И все же… Что-то было не так! Та часть сознания (или, может, подсознания), которую Андрей про себя называл «чуйкой», упорно и недвусмысленно сигнализировала, что в этом деле не все так просто и расслабляться рано. А чуйка его еще никогда не подводила, поэтому к ней следовало прислушаться.

Первым делом после планерки Андрей решил наведаться в морг. В этом царстве мертвых, оборудованном по последнему слову современной науки, безраздельно царствовал Борис Кудрин, которого языкастые молодые сотрудники прозвали Кудеяром — могучий, колоритный дядька с седеющей бородой и бешеными разбойничьими глазами. Говорят, раньше он был успешным практикующим хирургом, но из-за какой-то темной и весьма неприятной истории получил нервный срыв, а после — переквалифицировался в патологоанатомы, потому что уже не мог коснуться скальпелем живого человеческого тела. Впрочем, специалистом он был, что называется, от Бога, и Андрей всегда прислушивался к его мнению.

— Ну, что скажешь? — спросил он с порога.

Кудеяр тоже явно был не в духе сегодня и выглядел мрачнее обычного.

— А что тебе сказать? — угрюмо отозвался он. — Заключение к концу дня напишу, там все будет! У меня тоже не десять рук. Иди, не мешай работать.

Но и Новиков не собирался сдаваться просто так.

— Контора пишет! — хмыкнул он. — Ты же вскрытие сделал уже?

— Ну.

— Вот и объясни мне по-простому, вкратце, как ты умеешь! Скажи, что думаешь. Твое мнение, понятно, к делу не подошьешь, а для меня оно важно.

Кудеяр чуть усмехнулся, однако был заметно польщен. Выкатив из холодильника труп, накрытый простыней, он чуть откинул ее, приоткрыв лицо и шею покойной, и начал:

— Вот смотри: причина смерти — удушение, орудие убийства налицо, ширина совпадет со странгуляционной бороздой, так что это оно и есть. К тому же на шее остались микрочастицы от ремня — кожа, краска… Дрянной ремешок, дешевый поэтому следов много. Других повреждений на теле нет. Умерла позавчера с четырнадцати до пятнадцати часов…

Новиков слушал его — и все сильнее чувствовал, что Кудеяр что-то недоговаривает. Слишком давно и слишком хорошо он его знал.

— И что не так? Что тебя смущает? — спросил он. — Не для протокола?

— Не для протокола, говоришь? — Он лукаво прищурился, и в этот момент стал еще больше похож на разбойника. — Ну, слушай. Не могу понять — почему она так легко дала себя убить? Нашли ее сидящей в кресле, значит, убийца должен был зайти сзади, накинуть удавку… Почему она позволила это сделать?

— Ну, доверяла, наверное, не ждала подвоха? — предположил Новиков.

— Настолько доверяла, что даже не сопротивлялась? И за ремень не пыталась схватить, которым ее душили? На руках и под ногтями остались бы следы, а их нет! Почему просто сидела и ждала, пока умрет?

— Да, действительно странно… — протянул Новиков. Перспектива легкого и быстрого раскрытия дела таяла, как сугроб на весеннем солнце. И чуйка, как всегда, не подвела! — Сам-то что думаешь? Как такое может быть? — спросил он.

— Не знаю пока! — развел руками Кудеяр.

— Может, шокером вырубили? — предположил Новиков, но патологоанатом решительно покачал головой:

— Электрометок нет!

— Усыпили? Подсыпали что-то?

— Тоже нет, в крови чисто — ни алкоголя, ни наркотиков, ни лекарств. Дама вообще вела вполне здоровый образ жизни, спортом занималась, питалась правильно, а потому находилась в хорошей физической форме… Рожала — но очень давно, лет двадцать — двадцать пять назад, не меньше.

— Рожала? — насторожился Новиков. — Странно, официально у нее детей не было!

— Ну, этого я не знаю, — развел руками Кудрин, — я ж как акын — что вижу, о том и пою! А ты разбирайся.

* * *

Эксперт-криминалист Костя Жуков тоже встретил Андрея без особого энтузиазма.

— Ну, ты как всегда — хватай мешки, вокзал отходит! — проворчал он. — Куда спешишь? У тебя подозреваемые, я слышал, задержаны уже, сидят, никуда не денутся… В кои-то веки дай поработать спокойно, без суеты! Экспертиза — дело тонкое, это тебе не с шашкой наголо идти. Сам же мне улик подкинул дополнительных, чтоб жизнь медом не казалась… Кота, вон, прислал! В следующий раз кого подсунешь? Бегемота?

Жуков любил при случае поворчать и посетовать на свою тяжелую участь, на то, что никто не ценит его труд, опыт и знания, но Андрей прекрасно знал подход к нему.

— Я все понимаю, Костя! — проникновенно, с чувством произнес он. — Собственно, поэтому и пришел. Такой, как ты, специалист уж точно успел что-то выяснить!

Жуков заметно подобрел.

— Смывы с кота еще не обработал, — признался он, — и коробку тоже… Ты много хочешь, чтобы все сразу!

— Ну, давай хоть по уликам из дома, — попросил Новиков, — нет ли там каких сюрпризов, часом?

— Да нет, вроде ничего нового, — пожал плечами Жуков, — в доме обнаружены следы всего четырех человек: самой потерпевшей, ее мужа Дениса, домработницы Сафоновой и ее сожителя Старостина. — Он криво усмехнулся: — Ну, и кота, конечно… Хотя, как я понимаю, он у нас вне подозрений?

— Точно, — подтвердил Новиков, — и что, больше никого?

— Никого, — Жуков покачал головой, — покойная Завьялова, очевидно, общительностью не отличалась!

«Ну, хоть здесь без сюрпризов», — подумал Андрей. Чувство гнетущего беспокойства утихло на время.

— Понятно, спасибо! Жду заключение. — Он уже направился было к выходу, но Жуков остановил его:

— Есть, правда, одна деталь…

— Какая? — насторожился Новиков.

— На полу есть остаточные следы крови, но выделить ДНК не представляется возможным. Кто-то тщательно замыл их с применением хлорсодержащего препарата «Май Фэй».

Новиков вспомнил, что, когда он осматривал место происшествия, в доме действительно ощутимо пахло хлоркой. Он тогда не придал этому значения, и, наверное, зря…

— Ну, может, домработница убирала? — предположил он.

Эксперт с сомнением покачал головой:

— Это вряд ли! Там паркет дорогой, из дуба, эксклюзивный, можно сказать… Если его хлоркой мыть — испортить можно! И потом, — он достал распечатанную на принтере фотографию, сделанную на месте преступления, — следы моющего средства только здесь, возле кресла, где сидела убитая, и здесь, у стены. — Он показал на фотографии место, обведенное красным кружком.

— То есть следы уничтожали намеренно? — уточнил Новиков.

— Вероятно, да, — согласился Жуков, — могу сказать, что моющее средство хранилось в кладовке, в доме. Им пользовались — половина флакона пустая. На нем отпечатки домработницы Сафоновой.

— А, понятно! Значит, хотела следы уничтожить — свои и подельника?

— Вероятно… — рассеянно отозвался Жуков, — но почему только на полу? Почему отпечатки не стерла? Их там полно — и свежих, и старых!

— Да, действительно странно, — согласился Новиков, — может, по неопытности просто не подумала об этом?

— Ну, я не психолог, — отрезал Жуков, — что там в голове у твоих злодеев — знать не могу. Я только фактами оперирую.

Технари тоже не особо порадовали. Программист Вадик Зицер — длинный, худой парень в очках с толстыми стеклами — ероша ладонью свою и без того встрепанную шевелюру, поведал о том, что камеры и сигнализация в доме были отключены заранее, с самого утра, так что рассчитывать на то, что убийца засветился на них, не стоит.

— Умный злодей пошел! — почти с восхищением повторял он. — Просто так не палится.

«И это свой злодей, близкий, вхожий в дом… — отметил про себя Новиков. Хотя странно — как это девушка Света с девятью классами образования сумела отключить камеры, да еще дистанционно? Накануне у нее был выходной, в Москву она приехала в 10.15 утра — в кошельке у нее нашелся билет на электричку. Как она исхитрилась это сделать?»

Но это было еще далеко не все! В рабочем компьютере Марии нашлось множество договоров, деловых писем и прочих документов, разбираться с которыми команда аудиторов должна будет не один месяц, а в домашнем — книги, фильмы, ссылки на бутики и салоны красоты, зоомагазины и форумы любителей кошек…

А еще — множество запросов про остров Мауру.

— Это где ж такой есть? — полюбопытствовал Новиков. География в школе не была его любимым предметом.

— Вот, смотрите, — оживился Вадик, пощелкал мышкой, и на большом мониторе, сменяя друг друга, стали появляться пейзажи неземной красоты — море, пальмы, белый песок, Мауру — коралловый остров в Тихом океане, сорок два километра от экватора, площадь 22 квадратных километра, население 10 тысяч человек…

— Может, она туда отдыхать поехать собиралась? — предположил Новиков.

— Может быть, — покладисто согласился Вадик, — но, скорее, хотела совместить приятное с полезным. Этот островок — не просто красивое место, но еще и офшорный рай!

— То есть наша покойная мутила что-то эдакое с налогами? — уточнил Андрей.

— Может быть… — пожал плечами Вадик, — сразу скажу: разобраться в этом будет крайне сложно! Там кодированные счета, сложные цепочки проводок, банковская тайна опять же…

Новиков мигом скис. Значение терминов, которыми так легко оперировал Вадик, он представлял себе смутно. С таким же успехом ценный технический специалист мог бы говорить по-китайски.

— А что с телефоном убитой? С ее звонками? — спросил Андрей, переводя разговор в более понятное русло.

Вадик выудил из вороха бумаг на столе распечатку и принялся докладывать:

— Вот смотрите: в тринадцать часов пять минут ей позвонил муж, и сразу после этого она сорвалась и спешно уехала с работы, хотя у нее была запланирована важная презентация.

— Значит, было что-то еще важнее… — задумчиво протянул Новиков.

— Точно! — подтвердил Вадик. — Она очень спешила. Я запросил записи с дорожных камер — неслась, как сумасшедшая! Хотя вообще-то была осторожным водителем, в аварии не попадала, и штрафов у нее мало, я проверил.

— Может, хотела мужа на измене поймать? — осторожно предположил Новиков, но Вадик только головой покачал:

— Нет, вряд ли! Когда он звонил, его телефон находился в той же соте, что и Пивзавод, и оставался там до шести вечера. А она рванула в загородный дом! Вопрос — зачем?

— Да, вопрос, — согласился Новиков, — будем думать.

Допрос новоиспеченного вдовца Дениса оставил впечатление очень неоднозначное. Он явился вовремя, минута в минуту, благоухая дорогим парфюмом, лощеный и обаятельный, похожий на картинку из модного журнала. Почему-то всем своим видом он вызывал у Новикова такое глухое, но глубокое и сильное раздражение, что прямо захотелось его в КПЗ закатать, хоть на сорок восемь часов.

Но нельзя, нельзя! Грамотный, черт. К допросу Денис подготовился основательно — сразу же сообщил, что в день убийства жены с двенадцати тридцати до восемнадцати часов был на открытии выставки своей знакомой, Олеси Кременецкой, на Пивзаводе. Даже буклет прихватил! Заботливо предоставил фамилии и телефоны тех, кто его видел там и мог бы это подтвердить, а также — распечатанные фотографии с указанием времени, когда они были сделаны. Поведал о том, как, вернувшись домой, он застал супругу мертвой, тут же вызвал скорую и полицию, а теперь готов всемерно содействовать следствию и отвечать на любые вопросы.

— Как-то незаметно, чтобы вы испытывали скорбь по поводу безвременной кончины супруги, — проворчал Новиков.

— А что, надо? — осведомился Денис. — Не буду притворяться, что у нас была безумная любовь, это глупо, конечно. Но мы устраивали друг друга! В каком-то смысле у нас были прекрасные отношения, и ее смерть для меня — потеря… А чтобы у вас не возникало вопросов на тему cui prodest[2], вот, ознакомьтесь!

Он выложил на стол перед Новиковым целую пачку документов, из которых следовало, что Мария, хоть и щедро оплачивала все его прихоти, переводя на счет Дениса ежемесячно довольно крупную сумму (Новиков аж крякнул и покачал головой, увидев цифры), однако озаботилась составлением брачного контракта, по которому в случае развода или смерти супруги Денис не получает ничего.

— Как видите, ее смерть мне совершенно невыгодна, — пояснил он, — так что можете исключить меня из числа подозреваемых! У меня не было ни мотива, ни возможности ее убить.

Все это выглядело очень правдоподобно, очень убедительно — алиби было просто идеальным, не подкопаешься, мотива нет… И может быть, именно поэтому Денис вызывал еще большую неприязнь.

— А зачем вы ей звонили? — хмуро поинтересовался Новиков. — В тринадцать часов, а точнее, — он заглянул в распечатку, позаимствованную у Вадика, — в тринадцать ноль пять?

— Звонил? — Денис чуть приподнял бровь. — Ну, вообще-то мы иногда перезванивались в течение дня — просто сказать «привет», спросить, как дела…

— То есть позавчера в тринадцать ноль пять вы позвонили жене, чтобы просто спросить, как дела, — уточнил Новиков, — и разговаривали. — он снова заглянул в распечатку, — и разговаривали почти две минуты? Что-то долго!

Денис задумался — и, словно вспомнив что-то, хлопнул себя рукой по лбу.

— Ах да, действительно! У нас сгорел тостер — Светка бестолковая спалила, — я обещал заказать новый, хотел уточнить марку. Ничего особенного.

Новиков иронически хмыкнул. «Вот сейчас ты переигрываешь, красавчик! — думал он. — Неужели такая женщина, как Завьялова, вдруг бросила все дела и понеслась домой из-за какого-то тостера? Вот ни в жизнь не поверю!»

— А она вам зачем звонила? Позже, в тринадцать сорок семь? — поинтересовался он.

— Сказала, что забыла важные документы, спрашивала, не видел ли я папку на столе! Я не видел.

«А вот это может быть, конечно… Документы — серьезный повод. Может, и так. Надо экспертов расспросить насчет этой папки».

Новиков сделал пометку в блокноте и, не поднимая головы, коротко бросил:

— На сегодня это все. Я вас больше не задерживаю… Пока. Подпишите ваши показания — и свободны.

Когда Денис подписывал протокол, Новиков заметил полоску пластыря у него на руке — очевидно, дорогого, тонкого, телесного цвета. С двух шагов так сливается с кожей, что не отличишь.

— А где это вы так поранились, Денис Александрович? — поинтересовался он.

— А, это? Ерунда, кот поцарапал, — отмахнулся тот.

— И поэтому вы решили его усыпить?

Лицо Дениса дрогнуло, и «победительная» уверенность куда-то испарилась — всего лишь на миг, но все же.

— Так вы и это знаете?

— А как же! — удовлетворенно хмыкнул Новиков. — Работа у меня такая — все знать.

Впрочем, Денис быстро справился с волнением.

— Я вообще котов не люблю, — небрежно бросил он, застегивая пальто, — и, кажется, это пока уголовно не наказуемо, или я ошибаюсь?

После его ухода, собираясь домой, Андрей думал о том, что истекают сорок восемь часов, отведенные на предварительное задержание подозреваемых, и завтра с утра надо идти в суд с ходатайством об аресте. Понятно, что это всего лишь формальность, но почему-то неясное беспокойство в душе усиливалось с каждой минутой. «Чуйка, чтоб ее! — с досадой думал Андрей. — Где она была, когда я профессию выбирал?»

Вроде бы версия вырисовывалась вполне гладкая, правдоподобная и непротиворечивая: покойная Завьялова забыла дома какие-то важные документы и спешно вернулась за ними, а ее домработница привела своего ранее судимого бойфренда, как уже делала раньше не раз. Хозяйка застукала парочку — возможно, кроме любовных утех там было еще что-то, например, кража, — они ее убили, попытались скрыть следы преступления и сбежали.

«Но почему она все-таки не сопротивлялась? — в который раз думал Новиков. — Эх, Кудеяр, задал ты мне задачку!»

В этот момент у него в кармане настойчиво и требовательно заулюлюкал телефон. Увидев номер на экране, Андрей невольно улыбнулся:

— Да, Лена, добрый вечер! Да, на месте… Хорошо, жду.

Глава 13

После работы Лена вышла из офиса, села за руль своей «бешеной табуретки» и задумалась. С одной стороны, надо побыстрее ехать домой — Алекс там совсем один, на новом месте, мало ли что! Но с другой… Бедная Света остается в тюрьме, Новиков уверен в ее виновности, и, чтобы переубедить его, одних ее слов будет недостаточно.

Подумав так, Лена решила отправиться в торговый центр «Новый мир». Благо, это почти по дороге… Если найти ту продавщицу, которая обслуживала Свету, у нее появится шанс!

Она оставила машину на подземной парковке, поднялась на эскалаторе на второй этаж. Витрины магазинов пестрели объявлениями о скидках и распродажах. В другое время Лена непременно бы заглянула, полюбопытствовала, может, даже примерила что-то, но не теперь. Не до того было. Странно, но волновалась она так, будто это ее судьба решается, а не Светы!

В ювелирном было немноголюдно — только две девчонки с волосами, крашенными во все цвета радуги, хихикали и перешептывались возле витрины с сережками для пирсинга, да продавщица скучала за прилавком. Причем не та, что описывала Света, совсем другая — белокожая блондинка, сильно накрашенная, с длинными локонами.

Завидев Лену, она вышла из сонного оцепенения, заученно улыбнулась и произнесла голосом автомата, в котором нажали нужную кнопку:

— Добрый день! Я могу вам чем-то помочь?

— Здравствуйте… А Юлианна работает сегодня? — спросила Лена.

Блондинка удивленно приподняла тонкие брови.

— Вообще-то она уже домой собралась, — ответила девушка, — короткий день у нее сегодня. А зачем она вам?

— Понимаете, тут такая ситуация. Одна моя знакомая, то есть родственница, посоветовала к ней обратиться, она ей как-то очень помогла, посоветовала, и вот сейчас я…

Лена говорила, краснея и запинаясь, сама понимая, что несет какую-то чушь, и не зная, как выкрутиться из неловкой ситуации. Наконец блондинке, очевидно, надоело слушать ее путаные объяснения.

— Юля! — крикнула она. — Иди, тебя тут женщина спрашивает.

Когда Юлианна вышла из подсобки, Лена сразу ее узнала, хотя раньше не видела. Света описала ее очень точно — высокая, тоненькая девушка, с короткой модной стрижкой… Забыла только упомянуть, что она была красива, как модель с обложки журнала «Вог». Прозрачнольдистые глаза, белоснежная кожа, контрастирующая с иссиня-черными волосами, высокие скулы и чувственные пухловатые губы придавали ей какой-то инопланетный, завораживающий вид.

— Что вы хотели? — строго спросила она.

— Понимаете… — Лена совсем растерялась, — дело в том, что моя приятельница была у вас, два дня назад, со своим парнем, они кольцо выбирали. Полная такая блондинка, может, помните? Около трех часов они приходили…

— Помню ее, — спокойно ответила Юлианна, — ну и?

— Помните? — обрадовалась Лена. — Это очень важно, у нее сейчас большие проблемы, только вы можете ей помочь.

Вторая продавщица уставилась на них с любопытством. Заметив это, Юлианна коротко бросила:

— Пока, Лариса. До завтра.

И, обращаясь к Лене, сказала:

— Идемте, поговорим. У меня есть полчаса.

Она шла широким шагом, так, что Лена едва успевала за ней. В широкой галерее торгового центра, облицованной искусственным мрамором, среди сверкающих витрин бутиков, Юлианна выглядела словно модель в рекламном клипе дорогих духов, сумочек или еще чего-нибудь столь же прекрасного и недоступного для большинства женщин.

Зайдя в кафе, она помахала рукой молодому бариста.

— Привет, Юра! Кофе мне сделай, пожалуйста, как обычно.

И, взглянув на Лену, добавила:

— Моей подруге тоже. Вы какой пьете?

— Капучино… — отозвалась Лена.

— Сделаем! — улыбнулся парень. — Присаживайтесь пока.

Юлианна удобно устроилась на низком диванчике за столиком у окна и скомандовала:

— Рассказывайте.

Лена набрала побольше воздуха в грудь — и принялась в который уже раз за последние дни излагать историю о том, как нашла золотого кота на помойке, как отвезла его в ветклинику, как оказалась в одной камере с несчастной Светой, про капитана Новикова…

Юра принес две чашки, поставил на столик и тактично отошел. У Лены даже в горле пересохло, так что сладкий капучино с пеной оказался весьма кстати.

— Понимаете, ее могут теперь посадить за убийство! И парня ее тоже, а у них маленький ребенок, что с ним будет? Она же не виновата, ее подставляют! Поэтому и хозяйку ее ремнем задушили.

Юлианна слушала внимательно, не перебивая, и только ее соболиные брови безупречной формы все ближе сходились над переносьем. Когда Лена закончила и замолчала, с надеждой глядя на нее, она залпом допила свой кофе и скомандовала:

— Пошли!

— Куда? — растерялась Лена.

— К этому Новикову, куда же еще? Но сначала у нас будет еще одно дело…

— Спасибо! Сейчас я ему позвоню.

Лена торопливо выхватила телефон из сумочки, нашла визитку, набрала номер. Разговаривать пришлось уже на ходу — Юлианна двигалась стремительно и ждать не собиралась.

— Алло, Андрей? Здравствуйте! Узнали? Да, это я. Вы просили позвонить, если я вспомню что-то важное. Так вот: у меня есть очень важная информация! Нет, не по телефону, я сейчас приеду и все расскажу. Да, ждите!

Вместе с Юлианной Лена спустилась на лифте в подвал — туда, где располагались служебные помещения. Девушка легко ориентировалась в хитросплетении коридоров, двигалась уверенно и быстро, и уже через пару минут они оказались перед неприметной дверью без опознавательных знаков. Юлианна коротко постучала. Им открыл молодой парень в форме охранника — темноволосый, скуластый, с чуть раскосыми карими глазами, — и они вошли в небольшую комнатушку, оборудованную множеством мониторов, составляющих нечто, похожее на огромную причудливую мозаику. Видно было, как кто-то примеряет обувь, выбирает платье, закусывает в кафе, волочет за руку капризничающего ребенка… Лена поняла, что именно сюда подается изображение со всех камер наблюдения торгового центра.

— Русланчик, привет! — Юлианна легко чмокнула парня в щеку.

— О, привет, красавица! — Тот расплылся в улыбке. — Что-то давно не заходила…

— Вся в делах, Русланчик, вся в делах! — вздохнула Юлианна. — Ты же знаешь, сейчас ни на что времени нет!

— Небось, и ко мне по делу? — Он лукаво прищурился.

— Точно! — подтвердила она. — Запись нужна, позавчерашняя, с той камеры, что на наш магазин смотрит. Где-то в три часа дня.

— Ну, ты знаешь, что не положено! — развел руками Руслан.

— Знаю, — подтвердила Юлианна, — а еще знаю, что такой человек, как ты, все может, когда захочет!

Парень, явно польщенный, приосанился, и Лена сразу поняла, что отказать Юлианне он не сможет.

— Ну, что у тебя там такое, — проворчал он и потянулся к компьютеру.

— Клиентка нажаловалась, что я ей нагрубила, — спокойно соврала она, — полчаса кольцо выбирала — и то ей не так, и это не эдак… Замучилась с ней, веришь? Купила самое дешевое в итоге, да еще и жалобу накатала! Хочу предъявить начальству доказательства, что была вежлива, а то еще оштрафуют… Или вообще уволят на фиг!

— Ну, раз такое дело… Вот, смотри. Она?

На экране появилась Света в коротком светлом плаще и тех самых джинсах, в которых Лена видела ее в камере. Рядом с ней был парень — высокий, худой, короткостриженый. Они оживленно обсуждали что-то, и Юлианна, любезно улыбаясь, показывала то одно, то другое кольцо. В конце концов они выбрали, расплатились и ушли. Таймер внизу экрана в этот момент показывал 15.10.

— Да, все правильно! Спасибо, Русланчик. Скинь на флешку, ладно? Предъявлю начальству, пусть только попробуют теперь уволить!

Уже в машине, сев за руль и повернув ключ в замке зажигания, Лена спросила:

— Скажите, Юлианна… А почему вы все это делаете для меня? Ну, то есть не для меня, а для Светы, конечно, но все же?

Та нахмурилась, чуть прикусила губу… И, внезапно перейдя на «ты», выпалила:

— А ты почему это делаешь? Она ведь тебе никто, даже не родственница, не подруга, так ведь?

Лена задумалась.

— Потому что жалко. И ее, и парня, и ребенка их… И вообще, это неправильно, чтобы человек сидел в тюрьме за то, чего не совершал!

Юлианна тряхнула головой, отбрасывая падающую на глаза челку.

— Значит, тебе не все равно? — уточнила она.

— Ну да, — кивнула Лена, — а почему…

Но Юлианна не дала ей договорить:

— Потому что я знаю, каково это — когда обвиняют несправедливо! Пару лет назад была история на работе — кольцо пропало, очень дорогое… Целое дело! Или недостача такая, что век не расплатиться, или вообще тюрьма. Я думала — с ума сойду, не переживу такого просто.

— А потом?

— Потом — нашелся хороший человек, который мне помог. И теперь у меня все в порядке, вот, работаю, даже учиться пошла на юриста, чтобы не всю жизнь за прилавком стоять… Сегодня, между прочим, семинар пропускаю! А все потому, что одному человеку было не все равно.

Голос ее дрогнул, и Лена готова была поклясться, что в светло-голубых, прозрачных, словно тающий лед, глазах Юлианны на миг блеснули слезы.

Впрочем, она быстро справилась с собой — потерла лоб ладонью и добавила:

— Долги надо платить. Поехали!

Глава 14

На следующий день на совещании у шефа Андрей сидел мрачнее грозовой тучи. Кто же мог знать, что тихая, милая добрая Леночка (про себя он уже звал ее именно так) может подложить такую свинью!

Когда она позвонила вчера вечером — сама позвонила! — он обрадовался. Дурачок-то… Думал, просто ищет повод, чтобы встретиться, может быть, повторить приятный вечер в «Морском царе», только без суеты и спасения котов, но все оказалось совсем иначе! Когда она явилась в отдел в компании модельного вида девицы, он сразу понял: Леночка настроена серьезно, и у нее действительно появилась какая-то информация.

По словам продавщицы Юлианны Ериной, выходило, что Сафонову и Старостина она обслуживала у себя в магазине около трех часов дня, и запись с камеры это подтверждала. Убить хозяйку и добраться до ТЦ они бы никак не успели.

Так что теперь дело разваливается на глазах. Получается, что у обоих подозреваемых есть алиби на время убийства, да еще такое, с которым не поспоришь! И все придется начинать сначала.

Его мрачные размышления прервал голос начальника:

— Андрей, ну что у тебя там с делом Завьяловой? Давай, оформляй все как надо, не затягивай — и передавай в суд.

— Боюсь, Сергей Михайлович, там все не так просто… — осторожно сказал Новиков.

— Это почему же? — нахмурился начальник.

— Потому что нашелся свидетель, который видел наших обвиняемых совершенно в другом месте.

У Михалыча лицо стало обескураженное, даже обиженное, как у ребенка, у которого отобрали конфету.

— Вот тебе и раз, как сказал кирпич, падая с крыши… Может, врет твой свидетель? — с надеждой спросил он. — Просто выгораживает их, ну, все дела…

— Ага, врет, — мрачно ответил Новиков, — и камера в торговом центре тоже врет? У нас это дело самый тупой адвокат в суде развалит! Даже тот, что по назначению.

— Да, ситуация. — Михалыч задумчиво потер подбородок и укоризненно посмотрел на Андрея, — такую версию, понимаешь, зарубил… Работай теперь!

Первым делом Андрей отправил стажера Свирина в торговый центр — официально изъять записи с камер, а заодно — попросил его заехать на Пивзавод с той же целью. Алиби Дениса тоже надо было проверить!

Компьютерщик Вадик запустил поиск по лицам, и получилось, что домработница с приятелем в торговом центре полдня провели — заходили в магазины, сидели в кафе, кольцо это чертово покупали… В «Новый мир» они вошли в одиннадцать двадцать пять, а вышли — в пятнадцать сорок, так что убить Завьялову никак не могли.

Парочку пришлось отпустить, взяв предварительно подписку о невыезде. Света в первый момент никак не могла поверить своему счастью, а когда поняла, что происходит, — принялась рыдать в три ручья. Парень насилу ее успокоил, и, когда они уходили, обняв друг друга, Новиков неожиданно для себя самого ощутил легкий укол зависти к ним — молодым, глупым, неустроенным в жизни… Он знал, что у них ничего нет — ни денег, ни образования, ни жилья, ни хорошей работы, и, вероятнее всего, никогда не будет.

Зато они есть друг у друга.

Алиби Дениса тоже выглядело безукоризненно, по крайней мере, на первый взгляд: на Пивзавод он приехал, как и говорил, в двенадцать тридцать, а уехал — в восемнадцать ноль три, и все это время его машина — шикарная «ауди», подарок щедрой супруги — находилась на охраняемой стоянке. С записями внутри помещения все было гораздо сложнее — в хитросплетении коридоров, соединяющих просторные залы и неожиданно-тесные каморки сам черт ногу сломит! Камеры есть далеко не везде, да еще и непонятные конструкции, расставленные тут и там, закрывают обзор…

«Ох уж эта мне богема, творческие люди, — с тоской думал Новиков, до рези в глазах вглядываясь монитор, — придумают же фигню всякую… А мне потом разбирайся!»

Дело, которое вначале выглядело таким обманчиво-простым, предстало в совершенно ином свете. Все придется начинать сначала.

Новиков достал папку с делом и погрузился в изучение биографии убитой — Вадик Зицер по его просьбе подготовил подробную справку. Может быть, разгадка этого преступления кроется в ее прошлом?

Мария Завьялова родилась в 1970 году, в поселке городского типа Коммунар в Ленобласти. Семья самая обычная: отец — шофер, мать — продавщица. Обоих давно нет в живых. Девочка, видимо, в науках не блистала — окончила восемь классов и поступила в швейный техникум, но диплом так и не получила. Дальше в ее биографии провал, черная дыра: нигде не училась, нигде не работала, из родительской квартиры не выписывалась, но где жила на самом деле и чем занималась — непонятно. Конечно, время было такое — миллионы людей выживали, как могли, на руинах развалившейся советской империи, работали «в черную», получая зарплату в конвертах, гоняли машины, челночили… Симпатичная девица (а покойная Завьялова даже в свои годы была весьма привлекательна!) могла и вовсе не работать, живя на содержании мужа или любовника. Но почему о ней не осталось никаких сведений в течение десяти лет? Она не выходила замуж — по крайней мере, официально, — не меняла прописку, не рожала детей… Хотя Кудеяр утверждает, что ребенок у нее точно был — и как раз в этот период. Куда же он делся и что с ним стало?

Новиков написал в блокноте «ребенок», поставил большой знак вопроса и вновь погрузился в чтение — тем более что дальше было все интереснее и интереснее.

В 1998 году, сразу после дефолта, Мария становится учредительницей некоего ООО «Антей» и открывает свой первый магазин, потом — еще один, и еще… В бизнесе ей везло, и через пятнадцать лет она — хозяйка целой сети супермаркетов. Еще одна загадка: откуда такие таланты у швеи-недоучки? Высшее образование она все-таки получила, окончила в 2003-м какую-то «Академию менеджмента», но это, скорее всего, так, для галочки, и знания, позволившие ей создать собственную бизнес-империю, она приобрела точно не там.

«Как говаривал великий комбинатор Остап Ибрагимович Бендер, „все крупные современные состояния нажиты самым бесчестным путем“, — думал Новиков, — что же такого умудрилась совершить гражданка Завьялова, чтобы так разбогатеть?»

Но ответа на этот вопрос он так и не нашел. Даже намека. Мария много занималась благотворительностью, жертвовала деньги детским домам и приютам для животных, охотно давала интервью для глянцевых журналов, иногда посещала светские мероприятия… Видимо, на одном из них и познакомилась с будущим супругом. За Дениса она вышла замуж год назад, но пышной церемонии устраивать не стала, и на вопросы журналистов о личной жизни отвечала коротко и суховато. — Счастье любит тишину, — обмолвилась она в одной из бесед, и как бы смущенно добавила: «Я человек суеверный».

«Счастье — счастьем, а про брачный контракт не забыла! — усмехнулся Новиков. — Хотя, конечно, она была женщина жесткая, деловая и счет деньгам знала хорошо. Впрочем, это ей не помогло…

И кстати — кому теперь достанутся ее деньги? Муж отпадает, но ведь кого-то ее смерть обогатит! Может быть, она написала завещание? Надо проверить! В бумагах, изъятых в доме покойной, его вроде бы не было…»

Подумав о том, как долго и хлопотно будет искать завещание (если оно вообще существует!), Андрей невольно скривился. Хотя, с другой стороны, если подумать…

Он покопался в бумагах, что вчера принес Денис. Вот он, брачный контракт! Копия, конечно, но сойдет. Сей документ составлен неким Станиславом Ярошевским… Наверняка это свой, проверенный человек — вряд ли Завьялова стала бы доверять такое тонкое деликатное дело кому попало!

А значит с этим господином надо срочно побеседовать.

Подумав так, Андрей включил компьютер, запустил поисковую программу — и уже через несколько минут перед ним был адрес и телефон юридической фирмы «Ярошевский и партнеры». Офис расположен в самом центре, так что, очевидно, партнеры не бедствуют… С фотографии смотрел холеный седовласый джентльмен в дорогом костюме с фуляром на шее, повязанным с изысканной небрежностью. Взгляд серо-голубых глаз за стеклами очков в модной тонкой оправе, умный, ироничный, морщины у глаз разбегаются лучиками, но складка возле губ горькая и жесткая.

«Да уж, с таким будет непросто, — подумал Новиков, набирая номер, — но ничего не поделаешь, придется познакомиться!»

— Здравствуйте, компания «Ярошевский и партнеры», меня зовут Кристина, чем могу помочь? — прочирикал в трубке юный голосок секретарши.

— Здравствуйте, мне нужно поговорить с гос подином Ярошевским.

— К сожалению, Станислав Сергеевич сейчас занят, — так же заученно произнесла девочка, — простите, вы по какому вопросу?

— Меня зовут Андрей Васильевич Новиков, — веско произнес он, — я расследую убийство Марии Завьяловой, вашей, насколько я понимаю, давней клиентки. И поэтому…

— Ой, — тонко, совсем по-девчоночьи, пискнула Кристина, — подождите, я сейчас!

В трубке что-то щелкнуло, и примерно через полминуты послышался другой голос — мужской, с вальяжными, несколько барственными интонациями:

— Да, я вас слушаю.

— Станислав Сергеевич Ярошевский? — на всякий случай уточнил Новиков.

— Да, Андрей Васильевич, я вас внимательно слушаю.

«Значит, девушка Кристина уже успела доложить, кто я и зачем звоню, — сообразил Новиков, — ну, тем лучше, можно переходить сразу к делу!»

— У меня есть несколько вопросов к вам в связи с убийством Марии Завьяловой. Насколько я понимаю, вы хорошо знали ее?

— Да, я действительно много лет был ее адвокатом и поверенным в делах, — отозвался Ярошевский, — именно поэтому, согласно Федеральному закону об адвокатской деятельности, не могу быть вызван и допрошен в качестве свидетеля по поводу тех фактов, которые мне стали известны в процессе оказания юридических услуг. Надеюсь, понятие адвокатской тайны вам известно?

— Да, конечно, известно, — пробурчал Новиков, раздумывая, как теперь прижать этого ушлого гада, но ничего толкового в голову не приходило.

Ярошевский между тем выдержал короткую, но эффектную паузу и заговорил снова:

— Но у меня есть другое предложение — невозмутимо продолжал он, — учитывая чрезвычайные обстоятельства, можем встретиться в неформальной, так сказать, обстановке, и я постараюсь оказать вам всемерное содействие в расследовании.

Андрей задумался на секунду. Похоже, другой возможности вытащить Ярошевского на разговор у него не будет… Значит, надо, как говорится, «ковать железо, не отходя от кассы»!

— Хорошо. Где и когда?

— Ну и замечательно, — благодушно отозвался собеседник, — знаете ресторан «Ноев ковчег»? Я собираюсь там пообедать сегодня, присоединяйтесь. В три часа вас устроит?

— Да.

— Отлично, тогда до встречи!

Ресторан оказался весьма фешенебельным заведением. Белоснежные скатерти, хрустальные люстры, резная мебель — все это напоминало не то музей, не то фильм из дореволюционной жизни. «Балы, красавицы, лакеи, юнкера.» Новиков сразу почувствовал себя неуютно в своих простецких джинсах и поношенных ботинках. «Надо было хоть костюм надеть, что ли, — мрачно думал он, озираясь по сторонам, — хотя и это бы, конечно, не особо помогло».

— Добрый день! Вас ожидают? — осведомился неслышно подошедший метрдотель. На его лице явственно читалось вежливое, но не слишком тщательно скрываемое презрение. Видимо, нечасто в этот ресторан заходят гости в столь затрапезном виде!

— У меня назначена встреча с адвокатом Ярошевским, — отозвался Новиков, с любопытством рассматривая разноцветные витражи.

— Да, разумеется, прошу вас, — официант сделал приглашающий жест, — Станислав Сергеевич обедает сегодня на втором этаже, пойдемте, я вас провожу!

Поднимаясь по мраморным ступенькам, Новиков думал о том, что параллельные миры существуют не только в фантастических романах. Сделай шаг — и окажешься в другой Вселенной, обитатели которой с простыми смертными никогда не пересекаются!

Ну, или почти никогда.

Ярошевского он узнал сразу. Тот сидел за столом, аккуратно орудуя ножом и вилкой и с удовольствием поедая какой-то умопомрачительный кулинарный шедевр.

— Добрый день, Андрей Васильевич, — Ярошевский встал из-за стола, шагнул навстречу, протянул руку, — рад познакомиться, проходите, присаживайтесь. Закажете что-нибудь? Дорада у них сегодня особенно хороша!

— Нет. — Новиков покачал головой. Перед тем как ехать сюда, он заглянул в меню на сайте ресторана и понял, что с такими ценами лучше устроить себе разгрузочный день сегодня. — Только кофе, пожалуйста!

— Ну, как скажете. — Ярошевский отодвинул тарелку, подозвал официанта, о чем-то тихо с ним перемолвился.

Через минуту перед Новиковым стояла чашка кофе, а перед адвокатом — рюмка ликера, источающего легкий черносмородиновый запах.

— Так о чем вы хотели узнать? — осведомился он, пригубив маленький глоток.

— Я хотел с вами поговорить по поводу завещания Завьяловой. Она ведь составила его? Родственников у нее вроде бы не было…

— А тот, кто унаследует ее деньги, автоматически становится для вас подозреваемым номер один, — подхватил Ярошевский. — Да, конечно, Мария Федоровна написала завещание, — он порылся в портфеле и достал, видимо, заранее заготовленный документ, — разумеется, это копия, оригинал хранится в нотариальной конторе, но, поскольку я сам его составлял, отвечаю за каждое слово!

Андрей пробежал глазами бумагу — и не смог сдержать удивления.

— То есть она завещала все свои деньги приюту для бездомных кошек и собак? Как такое может быть?

— Да, именно так, — невозмутимо кивнул Ярошевский, — воля моей доверительницы выражена абсолютно ясно. Здесь указана волонтерская организация, занимающаяся этой деятельностью. Мария Федоровна и раньше с ними сотрудничала.

«М-да, и здесь тупик! — с досадой подумал Андрей. — Трудно представить себе толпу зоозащитников, вломившихся в дом благотворительницы с целью ее убийства. Хотя всякое бывает, конечно…»

— Большое спасибо, — деревянным голосом вымолвил он, — вы очень помогли… Я могу забрать этот документ?

— Да-да, пожалуйста, — благодушно кивнул Ярошевский, с видимым наслаждением отхлебывая свой ликер, — но, честно говоря, я не думаю, что проверка этих организаций как-то поможет вам найти убийцу.

— Это почему же? — насторожился Новиков.

— Потому что им достанутся не такие уж и большие деньги, — объяснил Ярошевский, — дело в том, что основную часть своих средств моя доверительница уже вывела в офшор, зарегистрированный на острове Мауру.

«Понятно… Так вот откуда столько запросов у нее в компьютере про этот самый остров! — догадался Новиков. — Значит, Вадик был прав, и она туда собиралась не просто поехать отдыхать».

— А зачем она это сделала, — спросил он, — собиралась выйти из бизнеса? Уехать за границу?

— По всей видимости, да. — Ярошевский кивнул, доставая из кармана небольшую жестяную коробочку с тонкими сигариллами. — Вы не против, если я закурю? — осведомился он.

— Нет-нет, пожалуйста. — В этот момент Новиков готов был стерпеть даже сизый дым от «Беломора», но сигариллы пахли на удивление приятно. — Но почему такая сложность? Я не совсем хорошо себе представляю, как это работает, но ведь она могла просто открыть счет где-то в другой стране и перевести туда свои деньги?

— Нет, — Ярошевский снисходительно усмехнулся, — современный бизнес в России — я имею в виду крупный бизнес, конечно, — это сложная система, завязанная на множество формальных и неформальных договоренностей, которые приходится соблюдать, если вы хотите преуспеть. Я уже молчу про налоговую, службу финансового мониторинга, и еще множество всяческих контролирующих организаций, которые непременно найдут какое-нибудь нарушение, если только захотят. Хотя бы потому, что их инструкции и правила нередко противоречат друг другу.

— То есть это все незаконно? — уточнил Новиков.

— Нет, ну почему же, — Ярошевский как будто даже обиделся, — я юрист с почти сорокалетним стажем, как же я могу призывать кого-то — тем более своего доверителя! — к тому, чтобы нарушить закон?! Я всего лишь предлагаю, — он чуть улыбнулся, и его глаза задорно сверкнули за стеклами очков, — предлагаю воспользоваться теми возможностями, которые закон не запрещает.

«Вот хитрый лис, — подумал Новиков почти с восхищением, — похоже, недаром его услуги стоят так дорого!»

— Скажите, а каким образом это работает? Я имею в виду — чисто технически? — спросил он.

— Когда счет открыт и все формальности улажены, банк в Мауру присылает клиенту письмо, — не почтой, конечно, собственной курьерской службой, — объяснил Ярошевский и, достав телефон, показал Андрею фото фирменного конверта с изображением пальмы на берегу океана, — вот таким образом выглядит это послание, не перепутаешь… Что поделать, они там несколько старомодны! В письме содержится уникальный цифровой код, скрытый специальной светонепроницаемой пленкой. Ну, черная такая пленочка, тонкая, если оторвать — сразу будет заметно.

— Как на сим-карте? — уточнил Новиков.

— Да-да, что-то в этом роде… Пользуясь этим кодом, можно управлять своим счетом из любой точки мира.

— То есть если этим кодом завладеет кто-то еще, он сможет просто перевести себе все деньги и спокойно ими пользоваться?

— Ну, не совсем так… Хотя вы мыслите в правильном направлении, Андрей Васильевич! Дело в том, что деньги, которые взялись ниоткуда, непременно привлекут внимание к бенефициару самых разнообразных надзирающих и контролирующих органов — как наших, так и иностранных. Умный человек постарался бы эти средства каким-то образом легализовать — например, через игру на бирже, или покупку-продажу предметов искусства…

«А ведь Денис — художник, — промелькнуло в голове у Новикова, — ему-то вообще просто! Продал картину через подставное лицо — и готово, он богат вполне легально».

— Странно… Наши эксперты ничего подобного не нашли ни в домашнем сейфе, ни в офисе. А как вы думаете, где Мария Федоровна могла хранить это письмо? — спросил Андрей.

Ярошевский задумался.

— Не знаю! Увы, такими подробностями она со мной не делилась. Я уже говорил, она была очень осторожным человеком и никому до конца не доверяла. А тут, сами понимаете, дело деликатное, и ставки высоки… Этот конверт может быть где угодно! И мрачно добавил: — Или у кого угодно.

Ярошевский посмотрел на часы — неброский, но, несомненно, очень дорогой «Лонжин».

— Простите, Андрей Васильевич, но у меня назначена еще одна встреча. Если у вас еще будут вопросы — обращайтесь, постараюсь помочь вам, чем смогу.

Андрей мысленно чертыхнулся от досады. Очевидно, старый лис знает больше, чем говорит, но прижать его нечем! Спасибо еще, что вообще согласился на эту встречу…

— Да, я понял… — Он отодвинул пустую кофейную чашку, встал и направился было к выходу, но вдруг остановился. — Скажите, Станислав Сергеевич, а почему вы вообще согласились со мной разговаривать?

Ярошевский задумался.

— Потому что я знал Марию… Федоровну много лет, — медленно вымолвил он, — и очень уважал, да. Не скажу, что она была моим другом, отношения у нас были сугубо деловые, но…

Он снова затянулся своей сигариллой и произнес очень серьезно, без тени обычной своей иронии:

— Понимаете, мне небезразлична ее смерть! И я хочу, чтобы тот, кто сделал это, не остался безнаказанным.

И, словно вспомнив о чем-то важном, вдруг спохватился:

— А могу ли я задать вам вопрос, Андрей Васильевич?

— Да, конечно… Но если я не смогу ответить — не обижайтесь. Сами понимаете, тайна следствия!

Ярошевский чуть усмехнулся:

— Нет, что вы, молодой человек, я отнюдь не претендую на ваши тайны. Мне, честно говоря, своих хватает. Сейчас меня интересует, что стало с котом Марии? С Алексом? Я пытался связаться с Денисом, с этим, — он сделал презрительную гримасу, — ее так называемым мужем, но он почему-то не пожелал разговаривать на эту тему.

«Еще бы он пожелал!» Андрей презрительно хмыкнул. Рассказывать историю кота, оказавшегося на волосок от смерти и спасенного лишь чудом, ему не хотелось. Он как будто чувствовал себя виноватым в том, что пришлось пережить несчастному зверю.

— С ним все в порядке, — сдержанно ответил Андрей, — его взяла к себе одна очень хорошая девушка.

— В самом деле? — Ярошевский удивленно поднял бровь. — А вы не могли бы дать мне ее координаты? Дело в том, что Мария Федоровна оставила некоторые распоряжения относительно своего любимца…

— Я не уполномочен разглашать личные данные свидетеля по делу, — хмуро бросил Новиков.

— Тогда я очень вас прошу, — Ярошевский достал визитку и протянул Андрею, — передайте, пожалуйста, этой прекрасной особе, чтобы она непременно связалась со мной!

«А ведь это еще один повод позвонить ей, — рассеянно подумал Андрей, — и отличный повод! Похоже, еще немного — и я запишусь в клуб любителей кошек. И все ради того, чтобы гражданка Земцова обратила на меня свой благосклонный взгляд!»

— Хорошо, я передам. — Он сунул карточку в карман. — До свидания, рад был знакомству.

— Взаимно, — Ярошевский чуть улыбнулся, — желаю вам поскорее найти убийцу! Мария Федоровна этого заслуживает, видит бог.

Глава 15

«Лес понемногу редел. Вот уже и просинь неба виднеется между сплетениями стволов и веток… До реки оставалось совсем немного. Беляна совсем выдохлась, сердце билось, словно пойманная птица в клетке, кололо в боку, пораненная ступня отзывалась жгучей болью при каждом шаге, и только близость цели придавала ей сил. „Ничего, ничего, скоро все кончится, — уговаривала себя она, — осталось совсем чуть-чуть, а потом…“

Что будет „потом“, Беляна додумать не успела: споткнувшись о выступающий из земли узловатый древесный корень, она не удержала равновесия и кувырком полетела в неглубокий овражек, заросший гнутыми кустами калины с широкими разлапистыми листьями.

„Вот и все“, — успела подумать она, прежде чем ударилась головой о камень-валун, выступающий из земли.

Темнота заволокла ее взгляд, исчезли все звуки и запахи этого мира. На миг Беляна ощутила, будто она летит куда-то в пустоту, в бездну…»

— Мрум! — Алекс бесцеремонно запрыгнул на стол.

Лена оторвала взгляд от компьютера и почесала кота за ухом.

— Что, мой хороший? Проголодался? — спросила она.

— Муррум! — подтвердил кот, вытягивая мордочку и потираясь о ее плечо.

Странное дело, всего за несколько дней он успел так обвыкнуться в скромной квартирке Лены, будто всегда жил здесь, а не в шикарном загородном доме! С удовольствием поедал консервы (особенное предпочтение отдавал утиному паштету), играл с заводными мышками, мурчал под боком по ночам, прижимаясь всем телом, и радостно выбегал навстречу, когда Лена возвращалась с работы.

Вспоминая свой последний разговор с бывшей свекровью (Лена от души надеялась, что он и в самом деле последний!), она порой задумывалась о том, что сорок кошек — это, конечно, перебор, но присутствие Алекса в доме приносило ей умиротворение и какую-то странную тихую радость. Раньше ей бы и в голову не пришло завести животное, а сейчас она обдумывала идею о том, чтобы со следующей зарплаты купить тот самый кошачий домик для лазанья, совмещенный с когтеточкой, что видела в зоомагазине. Да, конечно, с появлением кота в доме расходов стало больше, и кредит никуда не делся, но если не покупать новые зимние сапоги в этом сезоне, то вполне можно было бы позволить себе такое! Да и, если вдуматься, зачем они нужны, эти сапоги? Старые еще вполне крепкие, а если пропиткой специальной побрызгать — то и выглядят очень даже прилично!

— Ну, пойдем, пойдем, покормлю тебя!

Лена щелкнула мышкой, закрывая файл, и направилась было на кухню, но на столе заверещал мобильник. «Новиков» — высветилось на экране. Лена почему-то смутилась, покраснела, хотя сейчас ее мог видеть только Алекс, и от смущения чуть не выронила из рук телефон.

— Алло? Здравствуйте, Андрей, слушаю вас!

Она старалась говорить спокойно, но как унять радость, которая рвется наружу? Как убрать с лица идиотски счастливую улыбку? Она ведь не восьмиклассница, которой наконец-то позвонил симпатичный мальчик, а взрослая женщина непростой судьбы на четвертом десятке лет, разведенка с котом и невыплаченными долгами!

— Добрый день, Лена! Вы очень заняты сейчас?

Лена с некоторым сомнением огляделась вокруг. Конечно, в выходной день хочется и отдохнуть немного (особенно после такой насыщенной событиями недели!), и что-то поделать по хозяйству — постирать там, пропылесосить… Да и новая книга сама себя не напишет! Почему-то история девицы Беляны, поначалу задуманная как фэнтези-вариант похождений Роксоланы — русской полонянки, проданной в гарем как рабыня и ставшей любимой женой Сулеймана Великолепного, известной также как Хюррем султан — видится ей теперь совершенно в ином свете.

И все же, все же…

— Н-нет, не очень, — вымолвила она.

— Замечательно! — с энтузиазмом отозвался Новиков. — Видите ли, я встречался с господином Ярошевским, адвокатом Марии Завьяловой, он просил вам кое-что передать…

— Мне? — удивилась Лена. — Я же его вообще не знаю! Да, собственно, и ее тоже не знала при жизни…

— Ну, так уж получилось, — коротко ответил Новиков, — это касается Алекса.

— Алекса? Кота? — Лена удивилась еще больше.

— Да, — подтвердил Новиков, — вообще-то это лучше бы лично. Может быть, давайте встретимся сегодня?

— Ну хорошо, давайте… — не очень уверенно отозвалась она.

— Отлично! Тогда в «Морском царе», скажем, в семь вечера — вас устроит? Вы по-прежнему любите креветки и вишневое пиво?

— Да! — Лена невольно улыбнулась. Надо же, запомнил! А на вид кажется грубым, даже жестоким…

— До встречи!

— Да, до встречи… — Она нажала на отбой.

Алекс крутился под ногами, всем своим видом давая понять, что его терпение не безгранично.

— Ну, пойдем, пойдем, покормлю тебя, — проворчала Лена, и строго сказала: — Да, вечером я ухожу. У меня дела, и не надо так на меня смотреть! Между прочим, тебя это тоже касается.

— Йесс! — Андрей провел ладонью по своим коротким, «ежиком» постриженным волосам. Серый дождливый день уже не навевал тоску, и унылый городской пейзаж за окном рабочего кабинета стал казаться в чем-то даже симпатичным.

Дежурить в субботу — это, конечно, не лучшее, что может произойти с человеком в жизни, но от перспективы встретиться с Леной вечером настроение заметно улучшилось. Конечно, передать визитку — дело не бог весть какой важности, проще было бы продиктовать контакты Ярошевского по телефону, а там пусть сама решает, звонить или нет, но Андрей чувствовал, что ему хочется снова увидеть эту девушку, и для этого он готов воспользоваться любым поводом. Ведь, как известно, в любви и на войне все средства хороши! Так что сойдет и визитка адвоката.

Ну, не повестку же на допрос присылать!

* * *

Ровно в семь вечера Лена вошла в «Морской царь». Машину пришлось оставить возле дома — в субботний вечер город стоит в пробках, делающих передвижение совершенно непредсказуемым по времени, а ей не хотелось опаздывать.

Стыдно признаться, но она волновалась, как школьница, — придирчиво пересмотрела весь свой небогатый гардероб, непривычно долго красилась, выбирала духи… В конце концов остановилась на маленьком черном платье из блестящей ткани, купленном года три назад перед новогодним корпоративом в издательстве. Алекс тогда раскритиковал его, назвал буржуазным и старомодным, а Лена расстроилась и даже праздновать не пошла. Платье она хотела вернуть в магазин, но почему-то закрутилась, забыла… И вот сейчас сомневалась — не слишком ли это обязывающий наряд? Все-таки не на свидание собралась!

Андрей уже ждал за столиком. Увидев Лену, он улыбнулся, приветственно махнул рукой.

— Здравствуйте, Лена! Прекрасно выглядите.

Он поднялся ей навстречу, помог снять плащ, аккуратно повесил его на вешалку, отодвинул для нее стул… и в его глазах она сразу увидела, что не ошиблась с выбором платья. Или, может, платье тут вообще ни при чем? Лена даже слегка растерялась от такой галантности.

— Ну что, по креветкам? — предложил Андрей.

— По креветкам! — улыбнулась Лена.

Он жестом подозвал официанта — высокого худощавого парня с модной остроконечной бородкой — и сделал заказ. Про вишневое пиво тоже не забыл, хотя себе взял темный крепкий «Гиннесс». Однако, когда они остались вдвоем, повисла неловкая пауза. Андрей смотрел на Лену, не отрываясь, а она чувствовала себя не в своей тарелке и не знала, о чем говорить.

— Вы хотели мне что-то передать, — наконец напомнила она.

— Ах да, конечно! — спохватился Андрей. Из кармашка своего портфеля он извлек визитку Ярошевского и протянул ей. — Вот этот товарищ был юристом Марии Завьяловой и ее доверенным лицом. Мы с ним тут пообщались в рамках расследования дела, и он сказал, что покойная оставила какие-то распоряжения насчет кота. Просил связаться с ним.

Лена нахмурилась.

— Знаете, я не хочу ему звонить, — задумчиво сказала она, повертев визитку в руке.

— Почему? — удивился Андрей.

— А вдруг у меня отберут Алекса? Вдруг она завещала отдать его кому-то? Или сдать в какой-нибудь пансион для кошек? Или, не дай бог, конечно, похоронить вместе с ней?

Новиков только головой покачал. Конечно, покойная Завьялова была довольно эксцентричной особой! Учитывая ее завещание, от нее можно чего угодно ожидать.

— Алекса я не хочу отдавать, я к нему привыкла! И он ко мне тоже… Вы ведь не выдадите нас, правда?

Лена заглянула ему в глаза, и в ее лице в этот миг Андрей увидел такое сочетание нежности и отваги, что ему захотелось ее поцеловать. Однако он не стал этого делать (по крайней мере, сейчас!) и ответил, стараясь сдержать улыбку:

— Не выдам, не бойтесь! Тайна следствия, я — могила…

— Спасибо! — улыбнулась она.

Официант принес напитки, щелкнув зажигалкой, зажег свечу на столе и, улыбнувшись какой-то заговорщической, почти мефистофельской улыбкой, безмолвно испарился.

— А как ваше расследование? — поинтересовалась Лена, прихлебывая вишневое пиво. От пены у нее над верхней губой осталась светлорозовая полоска, как у ребенка, который испачкался мороженым. — Вы ведь уже отпустили Свету?

— Ох, гражданка Земцова, что ж вы со мной делаете! — покачал головой Андрей. — Без ножа зарезали, можно сказать. Такую версию загубили. Вам в адвокаты идти надо было! Откуда вы вообще знаете эту самую Свету? Кто она вам?

— Никто! — честно ответила Лена, откидывая непослушную прядь волос, падающую на глаза. — Мы с ней в одной камере сидели, ну, в КПЗ, когда меня задержали…

— Ничего себе… — Андрей аж присвистнул от удивления, — в одной камере? Ну, молодец дежурный! Убью его когда-нибудь, и суд меня оправдает.

— Не надо никого убивать! — испугалась Лена, но Андрей успокоил ее:

— Да не переживайте, шучу! Вообще-то я вам еще спасибо сказать должен.

И, чуть помолчав, добавил:

— Когда невиновный сидит в тюрьме, а убийца гуляет на свободе — это неправильно. Так что нормально все с вашей Светой, не переживайте. И с парнем ее тоже.

— И что теперь? — спросила Лена.

— Пока не знаю, — Андрей пожал широкими плечами, — других подозреваемых у нас нет. Так что, как говорил Семен Семеныч Горбунков в «Бриллиантовой руке», «будем искать!». Иначе это дело превратится в замечательную лесную птицу, именуемую глухарем, а у меня будут большие неприятности.

— Нет, я в вас верю! Вы его непременно найдете.

Лена говорила очень серьезно, c глубочайшей убежденностью, так, что Новиков и сам поверил в это.

— А знаете что? — предложил он. — Давайте перейдем на «ты»! И выпьем на брудершафт по такому случаю.

— А давайте! — согласилась Лена.

Они пили, скрестив руки по обычаю в странной неудобной позе, и в этот момент Андрею показалось, что все исчезло вокруг, остались только ее глаза — сине-зеленые, глубокие, прозрачные, как лесные озера… Он чувствовал, как между ними возникает особая связь, и уже боялся потерять ее, случайно разрушить неловким движением. Когда бокалы опустели, Лена сама потянулась к нему, прикоснулась губами к щеке — и тут же смутилась, отпрянув. Андрей, неожиданно для себя самого, вдруг покраснел до корней волос, хорошо еще, что в ресторане царил полумрак. Странно даже, не мальчик ведь. Кто бы мог подумать, что этот поцелуй так всколыхнет его душу — ну, и тело тоже?

Официант, словно ангел-хранитель, снова разрядил обстановку — принес еду, поставил тарелки на стол, пожелал приятного аппетита и неслышно удалился. Лена (она уже успела проголодаться!) подцепила вилкой самую крупную креветку, макнула ее в сметанный соус, отправила в рот.

А потом вдруг заявила, уверенно и твердо:

— Я думаю, что это Денис! Ну, муж Марии.

Андрей аж пивом подавился от неожиданности. Да уж, совсем не так он представлял себе свидание своей мечты… Только самозваной мисс Марпл ему не хватало для полного счастья!

— И почему ты так решила? — осторожно спросил он.

Лена ответила не сразу. Сдвинув брови на переносье, она сосредоточенно думала, словно подыскивая подходящие слова.

— Он жестокий человек, — наконец сказала она, — вон Алекса хотел на усыпление сдать. Сначала примчался в ветклинику, как только я позвонила, еще подумала — какой заботливый хозяин, повезло коту! А он его убить хотел. Если бы не девчонки… — Она горестно вздохнула и покачала головой, но тут же, сузив глаза, мрачно добавила: — И вообще — может, это он сам кота в коробку засунул и на помойку выкинул?

«А ведь она права, — думал Андрей, любуясь ее лицом, таким нежным в теплом свете свечи, — слишком уж я увлекся этой версией с домработницей! А вся эта «суета вокруг кота», возможно, и есть ключ к разгадке!»

— Ну, вообще-то этот Денис мне тоже не особо нравится, — признался он, — но убивать жену ему никакого резона не было, по завещанию он ничего не получает. А главное — у него алиби!

— Алиби? — заинтересовалась Лена, жуя очередную креветку. — Это какое же?

Андрей с подозрением покосился на нее. Вообще-то не положено обсуждать подробности дела с посторонними, но то ли пиво оказалось слишком крепкое, то ли глубокие и яркие глаза собеседницы располагали к откровенности, то ли просто захотелось подумать вслух, чтобы прояснить ситуацию, а там, глядишь, и новая идея появится…

— Железное у него алиби! — сказал, как припечатал. — Был на выставке художницы Олеси Кременецкой на Пивзаводе, полно людей там его видели.

— На Пивзаводе? — Лена удивленно подняла брови. — Знаю я это место, у нас там в прошлом году презентация новой серии была. Там такая планировка, что черт ногу сломит, все запутанно! Писательница Алина Мудрашевская вообще заблудилась, еле нашли… Выпила шампанского и на диванчике заснула.

Она хихикнула, как девчонка, а Новиков задумался. Какая-то часть его разума в самом деле хотела бы, чтобы убийцей оказался именно Денис, но ведь факты — вещь упрямая, с ними не поспоришь… А доказательства — еще хуже!

— Ну вот же, смотри! — Он достал планшет из портфеля, включил, нашел нужный файл. — Видишь, запись с камеры над входом в Пивзавод? И время внизу экрана отмечено. Нарочно Свирина туда гонял за этой записью… Вот Денис входит в здание, время 12.30. А вот — выходит, 18.03.

— Ну-ка-ну-ка, можно поближе?

Лена придвинулась ближе, всматриваясь в экран. От запаха ее духов, нежного и тонкого, с чуть горьковатой цитрусовой ноткой, у Андрея закружилась голова, и мысли, как назло, приходили совсем не рабочего свойства. Однако он мужественно терпел, отгоняя желание побыстрее закончить этот разговор и перейти к тому, что в полицейских протоколах неделикатно именуется «действиями сексуального характера».

— Стоп! Останови здесь, — вдрут попросила Лена. На экране Денис как раз выходил из здания и попал в кадр во весь рост и во всей красе. — А можно увеличить?

— Да, вот так…

«Да, пожалуйста, можем увеличить, уменьшить, перевернуть вверх ногами, — думал он, наблюдая за тем, как Лена снова и снова прокручивает запись, чуть нахмурив лоб и сдвинув брови, — можешь даже поиграть в детектива, тем более что ты так мило это делаешь. Делай что угодно, только пусть этот вечер длится подольше…»

— Это он!

Лена откинулась на спинку стула с торжествующей улыбкой и залпом допила свое вишневое пиво.

— В смысле? — непонимающе уставился на нее Андрей.

— Вот смотри, — терпеливо объяснила она, — вот, видишь, он заходит? На нем джинсы, рубашка, кожаная куртка…

— Ну да. И что?

— А то! — торжествующе воскликнула она. — Когда он выходит, рубашка на нем другая! Похожая, но не та. Посмотри внимательно — та была с планкой, а эта без. И пуговки вот здесь, возле воротника — видишь?

Андрей сосредоточенно уставился в экран и убедился, что Лена права. Вот что значит женский взгляд, подмечающий любую мелочь…

— И еще — вот, до кучи так сказать… — Лена максимально увеличила изображение и приблизила, насколько позволяли возможности планшета. — Посмотри сюда, на руку! Видишь белую полоску? Это пластырь. А здесь, видишь, когда заходит — его нет!

Андрей потер переносицу. Черт! Когда Денис приходил на допрос, рука у него тоже была заклеена… Правда, пластырь другой — тонкий, телесного цвета, почти незаметный. «А что это у вас?» — «Кот поцарапал!» Так когда же его поцарапал этот самый кот? И при каких обстоятельствах?

— Вообще-то пораниться он мог и на Пивзаводе. — Лена задумчиво прикусила губу, — но переодеться ему там точно было бы негде!

— А ты молодец! — Андрей смотрел на Лену с искренним восхищением. — Тебе надо у нас работать… На полставке хотя бы. Всех злодеев вмиг переловишь!

Он поднял свой опустевший бокал, зачем-то заглянул в него, будто рассчитывая обнаружить там нечто интересное, и весело предложил:

— Ну что, может, еще по пиву?

— Еще по пиву! — весело согласилась она, бесшабашно тряхнув головой.

Глава 16

На следующее утро Лена проснулась поздно. Взглянув на часы, висящие на стене, она испуганно ахнула и подскочила на постели — половина двенадцатого, кошмар, на работу опоздала! Однако, сообразив, что сегодня воскресенье, успокоилась и блаженно вытянулась под одеялом… А вспомнив события вчерашнего вечера, улыбнулась и протянула руку за телефоном — нет ли сообщения от Андрея?

Ну да, так и есть! «Доброе утро самому красивому сыщику в мире! Как настроение?» Лена невольно прыснула от смеха, набирая ответ: «Доброе утро! Спасибо, хорошо. Прекрасный вечер был».

Надо же, она столько времени не ходила на свидания, что даже забыла, как это бывает… А оказывается — здорово!

После ресторана Андрей отправился провожать ее домой на такси, несмотря на протесты Лены и уверения, что она прекрасно доберется сама. На самом деле она опасалась того неловкого момента, когда, расставаясь у подъезда, он намекнет на то, чтобы подняться к ней на ту самую сакраментальную чашечку кофе, после которой обычно отношения мужчины и женщины перетекают совсем в иную фазу. Как объяснить человеку, что он ей симпатичен, но к этому она пока не готова?

Но, к счастью, Андрей оказался человеком чутким — вышел из машины, простился с ней, церемонно пожелал спокойной ночи, даже руку поцеловал, вернулся обратно в такси и помахал из окна. А Лена отправилась домой, чувствуя, как на лице расцветает радостная глуповатая улыбка, а в животе порхают те самые бабочки, про которых раньше она знала только из кино и книг. С Алексом все было по-другому… И потом, столько лет прошло!

Лена встала с постели, накинула халат и, мурлыкая себе под нос привязавшийся популярный мотивчик, направилась в ванную. Стоя под душем, она старательно прикидывала, какие дела надо непременно сделать сегодня — постирать, пропылесосить, сходить в магазин… На новую книгу останется разве что часок-другой поздно вечером. И спать надо непременно лечь пораньше — завтра ведь снова на работу!

И все же… Как нарочно, мысли в голову лезли совершенно не о том. Перед глазами снова прокручивалась запись с видеокамеры у главного входа на Пивзавод — вот Денис входит в здание, а вот покидает его. Если он и вправду убил жену, то как умудрился незаметно уйти и так же незаметно вернуться?

Этот вопрос не давал ей покоя. Лена вышла из душа, сварила себе кофе, позавтракала, покормила кота… А потом, вместо того чтобы приняться за дела, взяла телефон и принялась копаться в записной книжке.

Тогда, в прошлом году, руководством издательства было принято решение организовать на Пивзаводе презентацию новой серии хоррора — как раз на Хеллоуин, чтобы вызвать интерес у «продвинутой» творческой молодежи, давно облюбовавшей это место для своих тусовок. Честно говоря, идея оказалась так себе — расширить целевую аудиторию не удалось, и продажи почти не выросли. Художественная литература не пользуется особой популярностью у любителей компьютерных игр и завсегдатаев соцсетей, а давние проверенные читатели чувствуют себя неуютно в непривычной обстановке. Много было случайных посетителей, в том числе и не вполне адекватных. Да еще писательница Мудрашевская подвела — пришлось искать ее по всему зданию, а потом отправлять домой на такси… Кто же знал, что женщину так развезет после одного бокала шампанского! В общем, презентация получилась скомканной.

Но тем не менее мероприятие состоялось, и у тружеников пиар-отдела должны остаться контакты, непременно должны! Презентацию помогала проводить администратор Лера — высоченная девица в кожаных штанах, с волосами, выкрашенными в синий цвет, серьгой в носу и таким агрессивным макияжем, что позавидовал бы сам Мэрилин Мэнсон. Вот к ней-то, наверное, и стоит обратиться… Опыт на Пивзаводе решено не повторять, но ведь ей не обязательно знать об этом, не так ли? Зато появится отличный повод наведаться туда, пообщаться, осмотреться и, может быть, узнать что-то новое!

А пылесос подождет. И стирка тоже.

Подумав так, Лена улыбнулась и набрала номер пиарщицы Маши — симпатичной кокетливой девицы, вообще-то очень активной и толковой, но слишком уж озабоченной устройством личной жизни.

— Привет! Извини, что в выходной… Да, просьба есть. Помнишь презентацию на Пивзаводе в прошлом году? Ну-да ну-да, так себе получилось. У тебя телефон Леры, администратора, остался? Знакомый один собирается выставку устраивать. Да, художник. Да, симпатичный… Его телефончик?

Лена перевела дух, почувствовав, что совсем завралась, еще немного — и трудно будет выпутываться. Но ничего не поделаешь, раз уж начала — придется идти до конца.

— Ну, он вообще-то гей… А, не надо? Телефон Леры эсэмэской скинешь? Спасибо огромное! Все, пока, жду.

При всех своих недостатках, Маша была девушкой обязательной и организованной. Эсэмэска пришла ровно через три минуты. Лена набрала номер, и почти сразу в трубке послышался низкий, чуть хрипловатый голос:

— Внемлю!

— Алло, Лера? Привет, это Лена Земцова из издательства «Классика и современность». Помните? Отлично! Знаете, наше издательство снова подыскивает площадку для презентации. Я бы хотела подъехать, встретиться, поговорить, обсудить концепцию… Когда это возможно? Прямо сегодня? Вы на работе? Отлично! Часа через два вам будет удобно? Хорошо, до встречи!

Лена отложила телефон и принялась собираться. Алекс наблюдал за ее манипуляциями явно неодобрительно. Видно, не хотел снова оставаться в одиночестве на целый день… Лена виновато покосилась на него.

— Иди сюда, мой хороший, — позвала она.

Умный кот послушно прыгнул на диван и вопросительно уставился на нее своими хризолитово-зелеными глазищами.

Лена почесала его за ухом и попросила:

— Ты не скучай без меня, пожалуйста, ладно? У меня очень важное дело. И между прочим, оно касается твоей бывшей хозяйки! Ах, если бы ты умел говорить…

И — странное дело! — Алекс как будто понял ее: ткнулся мордой в щеку и как ни в чем не бывало направился на свою лежанку, явно намереваясь как следует выспаться.

— Умник! — улыбнулась Лена, расчесывая волосы. — Я постараюсь вернуться поскорее.

Через час Лена припарковала свою «бешеную табуретку» возле Пивзавода. По пути она в общих чертах продумала разговор с Валерией — и осталась довольна своей изобретательностью. «Может, мне на детективы перейти вместо фэнтези? — вдруг подумала она. — Пожалуй, это даже интереснее!»

Мысль была новая, неожиданная, хотя и перспективная, но тут Лену отвлек сигнал телефона. Пришло сообщение от Андрея с предложением встретиться вечером — на этот раз в новой, недавно открывшейся пиццерии. Лена невольно улыбнулась, от души надеясь, что к этому времени ей удастся разжиться интересной информацией.

Хорошо, конечно, что удалось застать Леру в воскресенье — по крайней мере, не придется с работы отпрашиваться!

Лена посмотрела на себя в маленькое зеркальце, поправила волосы, чуть подкрасила губы и, подхватив сумочку, вышла из машины. Леру она увидела сразу — та стояла на крыльце и курила.

— Привет! — Лена махнула ей рукой. — Рада видеть!

— Взаимно! — отозвалась та.

Чтобы обнять Лену и изобразить символический поцелуй в щечку (так уж принято в тусовке у этих творческих людей!) ей пришлось нагнуться, и Лена невольно хихикнула, представив, как комично это выглядит со стороны. Хотя… Кто обращает внимание на такие мелочи?

— Пойдем! Выпьем кофе, и все расскажешь, — Лера распахнула тяжелую дверь, — у меня такой кофе есть — закачаешься!

Лена не припоминала, чтобы они переходили на «ты», но в такой манере общаться с малознакомым человеком, безусловно, есть свои плюсы. По крайней мере, она сама почувствовала себя легко и непринужденно…

Через несколько минут они сидели в каком-то тесном закутке за низким столиком, пили кофе — действительно очень вкусный и ароматный, — заедая его какими-то странными, маленькими, почти прозрачными печеньями, и безудержно хохотали, вспоминая прошлогоднюю презентацию. Да, с писательницей Мудрашевской как-то неловко получилось… А мужчина средних лет в старомодном костюме, который явился на презентацию, возомнив себя экзорцистом, и принялся поливать присутствующих водой, читая (а точнее, выкрикивая!) стихи собственного сочинения с целью «изгнания диавола», вызвал некоторое замешательство и у администрации, и у охраны. С одной стороны, факт мелкого хулиганства налицо, а с другой — не хватает еще проблем огрести по закону о защите чувств верующих! К счастью, дяденька быстро угомонился, выпив дармового шампанского, начал плакаться на свою тяжелую жизнь, всеобщую бездуховность и высокие цены на товары первой необходимости, и чуть позже покорно дал себя вывести из здания и побрел к метро, «стрельнув» у охранника немного денег на проезд.

— Ну ладно, — наконец сказала Лера, — а что в этом году? Опять хоррор? Какая концепция?

— Нет, — покачала головой Лена, — на этот раз — фэнтези! Такое, знаешь, в стиле «Игры престолов». И чтобы зал оформить соответственно…

Врать было немного неловко, но она успокаивала себя тем, что поступает так не ради собственных шкурных интересов.

— Интересно… — протянула Валерия, — ну, пойдем, посмотрим помещения!

Они долго бродили по запутанным коридорам Пивзавода. Один зал Лена забраковала как слишком маленький и тесный, другой — как слишком большой, третий — из-за неудобного расположения, опасаясь, что кто-нибудь опять заблудится… Она так вошла в роль, что даже позабыла ненадолго, зачем приехала на самом деле! «А ведь круто было бы и правда устроить презентацию фэнтези, — мелькнуло у нее в голове, — надо будет попробовать подсунуть начальству эту идею!»

Наконец обнаружив помещение, которое показалось ей наиболее подходящим, Лена обошла его, заглянув в каждый угол, дотошно поинтересовалась расписанием уже запланированных мероприятий и прайсом на аренду (Лера обещала все сбросить на почту)… А потом, словно невзначай, спросила:

— А черный ход у вас есть? Ну, то есть служебный, я не знаю, как это правильно называется. Чтобы элементы декора туда-сюда через парадный не таскать…

— А то! — усмехнулась Лера. — Есть, конечно, как же без него. Пойдем покажу!

Они снова шли каким-то длинным полутемным коридором, потом спускались по узкой и крутой лестнице… Лена была уверена, что без своей провожатой она точно заблудилась бы здесь и бродила бы до тех пор, пока не превратилась в местный аналог кентервильского привидения, но Валерия чувствовала себя словно рыба в воде, и скоро они вышли на крыльцо под кокетливым козырьком, выходящее на небольшой тихий проулок, заставленный автомобилями.

— Вот видишь? — пояснила Лера, доставая сигареты и снова закуривая. — Можно спокойно подъехать, подвезти и выгрузить что надо! Все продумано. Наши все здесь свои машины оставляют…

— Класс! — улыбнулась Лена. — А камеры здесь есть? Ну, на всякий случай?

— Нет, — покачала головой Лера, — начальство жадничает — и слава богу!

— Это почему же? — удивилась Лена. — Все-таки машины здесь, мало ли что может случиться?

— Да ладно, — хмыкнула Лера, — кому нужен этот металлолом? У творческих личностей с деньгами негусто, на «бентли» не хватает! А вот директору совсем не обязательно знать, кто когда пришел-ушел. У нас тут, сама видишь, не то что человека — слона потерять можно! И спроса никакого, если что: только что был, на минутку вышел, вон пиджак на стуле висит… А он, может, третий день висит уже!

— Понятно, — протянула Лена, стараясь не показать своей радости. Значит, Денис и в самом деле мог прийти и уйти незаметно… И вполне мог убить жену, а потом вернуться как ни в чем не бывало! Зачем он это сделал — другой вопрос, но возможность у него точно была.

— А с художником вы уже определились? — вдруг спросила Лера. — Ну, кто будет зал оформлять?

— Нет пока, — призналась Лена, — кстати, хотела посоветоваться… Может, порекомендуешь кого-то? У вас же тут много художников бывает! Вот Олеся Кременецкая, например…

— Ну, ты скажешь! — презрительно фыркнула Лера. — Олеся у нас работает исключительно в православной тематике — ну, там пейзажи с березками, церквушки, девушки в платочках… Да и не потянет, честно говоря, такой проект — ни техники, ни таланта. Даже образования нет — типа такой вот самородок она! У меня сын в пять лет лучше рисует.

— Да что ты говоришь! — всплеснула руками Лена. Честно признаться, тот факт, что у такой особы, как Валерия, есть ребенок, удивил гораздо больше, чем слабые художественные способности неведомой ей Олеси Кременецкой. — А как же у нее выставка недавно здесь прошла? Я в Интернете читала — с большим успехом!

— Выставка? — пожала плечами Лера. — Ну, это дело понятное! Муж у нее богатый, платит за все. Православный олигарх! Ты бы его видела: борода лопатой, ходит в поддевке — где только выкопал такую! — и работников своих каждую неделю в церковь гоняет. Ну, там венчаться, детей крестить — это само собой… И не дай бог, кто разведенный — сразу уволит. Вот жену и спонсирует. А наше дело маленькое — любой каприз за ваши деньги! Вот и устраиваем ей выставки регулярно.

— А про Дениса Стародубцева что скажешь? Ну, высокий такой, красивый… — Лена старалась говорить как можно спокойнее и безразличнее, но голос все-таки дрогнул от волнения. Впрочем, Лера поняла ее по-своему.

— Не советую, — брезгливо скривилась она, — ни для чего не советую, понимаешь? Особенно если ты втюрилась в него, не дай бог, хотя это, конечно, не мое дело.

— Да нет, ты что! — возмутилась Лена. — И в мыслях не было… Он же вроде тоже художник? И на той презентации у Олеси Кременецкой был, я фотки в Интернете видела.

— Был, точно! — подтвердила Лера. — Шарился тут туда-сюда… С Гариком Шустовым, нашим арт-директором, все шептался о чем-то. Я уж грешным делом подумала… Гарик-то голубее неба!

— А этот Денис — тоже из таких? — осторожно спросила Лена.

Лера пожала плечами:

— Да кто ж его знает? Если да, то шифруется, под натурала косит.

— Вообще-то для творческих людей нетрадиционная ориентация — не редкость… — протянула Лена.

Лера презрительно фыркнула:

— Творческий человек? Да ладно! Он же больше тусовщик, чем художник, все время отирается по разным мероприятиям…

Она затянулась сигаретой, помолчала, искоса взглянула на Лену, словно прикидывая — говорить или нет. Лена ждала, затаив дыхание.

— А на самом деле — просто альфонс, — наконец сказала, как припечатала, Лера. — Знакомится с богатыми тетками, в основном из тех, что ему в матери годятся, и живет за их счет. А искусство — это так, для отвода глаз. Надо же чем-то заниматься в свободное время… Ну, ты поняла что к чему.

Она затушила окурок, выбросила в урну, и заключила:

— В общем — пустой человек!

— Спасибо, что предупредила, — тихо вымолвила Лена, — я пойду, наверное…

— Куда пойдешь? — усмехнулась Лера. — Давай провожу, а то ведь заблудишься еще, чего доброго…

Распрощавшись с Лерой и сев за руль своей любимой «бешеной табуретки», Лена первым делом набрала номер Андрея.

— Привет! Ну, что там насчет пиццы? Я как раз ужасно голодная! Ты уже там? Отлично! Сейчас приеду и расскажу кое-что интересное… Жди!

Глава 17

Как говорится, «утро добрым не бывает». А утро понедельника — особенно! И еще хуже, когда не выспался, и дождь зарядил с утра, и машину надо в сервис, и вообще…

Так, или примерно так думал Андрей Новиков, шагая утром по коридору к своему кабинету. Впрочем, стоило вспомнить вчерашний вечер — и все мелкие неприятности отступали на второй план. Лена все-таки удивительная девушка — веселая, умная, добрая… И выглядит так забавно и мило, когда пытается играть в детектива. Поначалу Андрея это и смешило, и слегка раздражало одновременно, но с какого-то момента он стал гораздо серьезнее относиться к ее выводам и предположениям. Сам бы ни за что не заметил эти дурацкие пуговицы-планочки на рубашке фигуранта! И на Пивзаводе Лена сумела раскопать кое-что важное… Можно было, конечно, поехать туда самому, перевернуть все вверх дном, устроить обыск, но вряд ли персонал будет вести с ним такие доверительные беседы.

Когда-то отец, бывало, говорил: «Женщина — это друг, товарищ и брат по разуму!», а мама притворно сердилась и смеялась одновременно. Андрей всегда думал, что это шутка, а теперь вдруг понял, что в этой шутке есть большая доля правды. Другое дело, что раньше он таких женщин не встречал… Его брак, короткий и неудачный, казалось, навсегда отбил охоту к семейной жизни. Хорошо еще — детей не нажили… Последние пять лет Андрей пребывал в статусе холостяка, довольствуясь легкими, ни к чему не обязывающими связями, и собирался продолжать и дальше в том же духе, добродушно посмеиваясь над теми из товарищей, кто влез в семейное ярмо. Радости мало, проблем — завались! Ну да, так принято, и что с того?

А тут вдруг — Лена… И бывшая жена, и подружки, с которыми он время от времени общался, — все они были совсем другими. Не сказать, что плохими, нет! Но другими. Ни одна из них точно не стала бы вытаскивать кота из помойки или суетиться, спасая от тюрьмы совершенно незнакомую чужую женщину.

Даже странно, что они с Леной могли бы никогда и не встретиться, более того — не должны были! Слишком уж разная у них жизнь, работа, круг общения. Но раз уж так получилось — спасибо рыжему коту и дай бог ему здоровья! — надо проявить максимальную осторожность и деликатность, чтобы не оттолкнуть, не обидеть ее… А главное — не разочаровать.

— Андрюха, привет! Ты что, своих не узнаешь?

Занятый своими мыслями, Новиков даже не заметил, как столкнулся лицом к лицу с экспертом Костей Жуковым. Тот спешил навстречу с какими-то бумагами в руках, причем его обычно кислое лицо на этот раз сияло воодушевлением.

— О, привет, — Андрей протянул руку, — да что-то задумался…

— А я как раз к тебе, — бодро сообщил Жуков, — по коробке с котом очень, знаешь ли, интересные результаты получились!

— Ну давай, давай… — заинтересовался Новиков, — пошли в кабинет, там расскажешь!

— Не могу, мне еще смывы с кота обрабатывать! В общем, вот заключение, подшей к делу и живи счастливо, а я пошел.

— Погоди, — остановил его Андрей, — ты хоть в двух словах объясни, в чем дело!

— А в том, что на коробке — кровь Дениса Стародубцева и его пальчики! — торжественно объявил эксперт. — Кота он сам туда засунул, сто пудов.

Перед глазами Андрея снова всплыла самодовольная физиономия Дениса — и пластырь на руке. «А где это вы так поранились?» — «Кот поцарапал!»

«Когда же он поцарапал тебя, красавчик? Походу, из-за этого кота все твое выстроенное алиби вот-вот полетит к чертям… Получается, Лена была права, и смеяться над ее способностями к дедукции не стоило».

— О как! — покачал головой Андрей. — Ну спасибо тебе, дорогой, с меня причитается.

Усевшись за столом в своем кабинете, Андрей разложил бумаги и попытался восстановить последовательность событий. Что-то не складывался этот пасьянс, никак не складывался… Чего-то важного недоставало в нем — или, наоборот, было что-то лишнее?

«Значит, в 12.30 он приехал на Пивзавод, а в 18.03 — вышел через парадный вход, сел в машину и поехал домой. Добирался чуть меньше часа, обнаружил супругу мертвой, позвонил в скорую и в полицию. Когда поступил звонок на пульт? Да, все правильно, в 18.55, время совпадает! Вопрос: когда он успел выбросить кота? Лена нашла коробку на помойке примерно в 19.30, а в 21.05 поступил вызов из ветклиники. Нет, Денис бы никак не успел! Опять же рубашка… Когда он переоделся? Ерунда какая-то получается!

Другое дело, если он действительно сумел незаметно выйти с Пивзавода через черный ход, поехал домой, убил жену, кот его поцарапал, он испачкал рубашку кровью, переоделся, замыл следы крови и вернулся на Пивзавод. А кота затолкал в коробку и выбросил по дороге!

Остается, конечно, вопрос мотива. По завещанию Денис не наследует ничего, и смерть Завьяловой ему вроде бы невыгодна — во всяком случае, он очень старался меня в этом убедить. Но что, если он каким-то образом узнал про ее офшорный счет и убил супругу ради того, чтобы завладеть кодом? Это большой куш, ради такого мог бы и рискнуть!

Ну допустим, что все так и было… Тогда возникает вопрос: на чем Денис добрался до поселка, если его автомобиль все это время стоял на парковке? Ну, не на такси же он туда приехал! Каршеринг тоже отпадает. Тогда как? Попросил у кого-то машину? Возможно… У кого? С кем-то договорился заранее? Или взял у кого-то из сотрудников Пивзавода? Благо и машины они все оставляют возле служебного входа. Может, у арт-директора Гарика Шустова, с которым, как говорила Лена, много общался в тот день?»

Версия вырисовывалась красивая и вполне логичная. Хотя это все еще нужно доказать.

Для начала Андрей включил компьютер и решил построить маршрут Дениса, которым он мог бы добраться из коттеджного поселка до Пивзавода. Результат получился обнадеживающий — как ни крути, дорога проходит по улице Космонавтов, как раз мимо дома, где живет Лена. Конечно, это не доказательство, но все же…

— Э-э, ты чего здесь сидишь? — В кабинет заглянул Али Агаев, коллега, специализирующийся по этническим преступным группировкам. — У Михалыча совещание начинается!

— Да, иду, спасибо. — Андрей выключил комп и направился к шефу в кабинет.

* * *

Михалыч с утра, очевидно, был не в духе — по очереди устроил разнос подчиненным с применением ненормативной лексики и редких сленговых выражений. Однако, когда речь дошла до Андрея, он вдруг стал корректен и вежлив, как английский лорд, а это было недобрым знаком.

— Ну что ж, Андрей Васильевич, доложите, как продвигается дело по убийству гражданки Завьяловой? Есть ли какие подвижки? Может, у вас новые подозреваемые появились? — осведомился он, глядя прямо перед собой. В его маленьких серо-голубых глазах под тяжелыми веками, в простецком, деревенского вида лице с носом-картошкой Андрей увидел в этот момент нечто такое, что невольно вспомнил, что Михалыч-то знатным волкодавом был! Еще в девяностых служил в РУБОПе, самого Карася с подельниками брал, освобождая заложников… Время прошло, успокоился, отяжелел, обзавелся семьей, брюшком и дачей, на рыбалку ездит, но истинная сущность не девается никуда!

— Так точно, Сергей Михалыч! — нарочитободро ответил Андрей. — Есть оперативная информация, что убийство Завьяловой мог совершить ее муж, Денис Стародубцев.

— О как! — Начальник покрутил головой. — Что-то новое. Ну-ка, рассказывай!

Андрей набрал в грудь побольше воздуха и принялся излагать все, что удалось узнать в последние дни. И заключение от Жукова по коробке с котом очень кстати пришлось, вовремя… Михалыч слушал, не перебивая, даже кивал время от времени. Когда Андрей закончил и замолчал, начальник сдвинул брови и негромко, но веско произнес:

— Вот что значит — грамотная работа со свидетелем! Ладно, работай, Новиков… Но смотри — аккуратно! Ты меня понял?

Ободренный этим напутствием, Андрей первым делом отправился к технарям. Вадик Зицер возился с компьютером, что-то ласково приговаривая, словно имел дело не с бездушной железякой, а с живым существом. Завидев Андрея, он оторвался от своего занятия и провел рукой по волосам, взлохматив еще больше и так растрепанную шевелюру.

— Привет! У тебя что-то срочное?

— А как ты угадал? — усмехнулся Андрей.

— В полном соответствии с теорией вероятности и законом подлости, — ответствовал Вадик, — у меня тут проблема нарисовалась небольшая, сервер глючит… Но ты оставь ТЗ, все сделаю!

— Ладно. — Андрей опустился на вертящийся стул, — надо информацию нарыть на одного человечка. Зовут его Гарик Шустов, полного имени, извини, не знаю. Арт-директор на Пивзаводе.

— Понял, — Вадик нахмурился, сведя брови, — а ты по какому вопросу интересуешься? В смысле, что нужно?

— Главное — узнай, есть ли у него автомобиль, а если есть, то где эта машина находилась 28 сентября с тринадцати до шестнадцати часов? Посмотри по камерам наблюдения! Ну, и так по мелочи — приводы, судимости, долги… Он, кстати, говорят, голубой, может, по этой части что-то нароешь?

— Что, еще один фигурант по делу Завьяловой нарисовался? — деловито уточнил Вадик, черкая что-то в блокноте.

— Точно, — подтвердил Андрей, — ты догадливый. И проверь, не было ли у него созвонов с Денисом Стародубцевым.

— Понял! — бодро отозвался Вадик. — Будем работать!

Вернувшись к себе в кабинет, Андрей принялся перебирать фотографии с выставки, любезно предоставленные Денисом. На них молодые (и не очень молодые!) люди пили шампанское, дурачились, общались на фоне картин, дизайнерских интерьеров и каких-то штуковин непонятного назначения.

Андрей решил разложить фото в хронологической последовательности — и радостно стукнул себя по колену. Так и есть! С четырнадцати часов и до шестнадцати тридцати — дыра, все фото сделаны раньше или позже. Это тоже, конечно, не доказательство, но еще один маленький камешек в пирамиде, которая, надо надеяться, похоронит под собой жизнь и судьбу одного не в меру самоуверенного альфонса.

«Так что летит твое алиби к свиньям собачьим, дружок! — думал Андрей, снова и снова просматривая фотографии. На всех фото — и до, и после — Денис выглядел таким обаятельным и беззаботным! Это ж какие нервы надо иметь…»

От размышлений его оторвал телефонный звонок.

— Да, Вадик? Есть информация? Отлично! Иду. Вот прямо на крыльях лечу…

— Ну, что скажешь? — спросил Андрей, опускаясь на стул перед большим монитором.

— Скажу, что ты в цвет попал! — радостно отозвался Вадик. — Вот смотри. — На экране появилось изображение полноватого лысеющего мужчины с каким-то растерянным взглядом — Шустов Игорь Алексеевич, 35 лет, действительно числится на Пивзаводе в должности арт-директора. Родился в Воронеже, приехал в Москву пятнадцать лет назад, окончил Институт культуры, не женат. Ну, это понятно — он действительно из этих… нетрадиционных! Переписку я у него нашел интересную…

— Я понял, не надо подробностей, — поморщился Андрей, — и поаккуратнее как-то со взломом личных аккаунтов…

— Да он, собственно, особо и не скрывается, — хмыкнул Вадик, и философски добавил: — Люди вообще странные существа. В соцсетях про себя такое пишут, что на допросе под пытками не скажут!

— Но-но! — осадил его Андрей. — Ты так не шути! У нас тут не гестапо.

— Ладно-ладно… — Вадик прикрыл рот ладонью, — не буду… В общем, смотри — машина у него действительно имеется, вот — темно-серая «дэу-нексия» 2010 года выпуска. Так себе машинка, надо сказать… Но для нас это не важно! А важно, что эта самая «нексия» 28-го числа четыре раза засветилась на камерах дорожного наблюдения здесь и здесь, — Вадик вывел на экран карту, — в промежутке с четырнадцати до шестнадцати тридцати! И если восстановить его маршрут, то мы можем с высокой степенью вероятности утверждать, что он мотался в Камышево и обратно.

— О как! — удивился Новиков. — Ну спасибо, дорогой! Красивая картинка получилась, убедительная!

— И это еще не все! Я проверил созвоны со Стародубцевым. Есть! И как раз 28-го числа. Ну, и как вишенка на торте…

Вадик повозился с мышкой и вывел на экран какие-то платежки.

— Вот смотри. В прошлом году Шустов взял квартиру в ипотеку, студию в новостройке, в Ново-Братцеве. Там таких человейников огромных понастроили… И квартиры есть чуть больше собачьей будки — вот у него как раз такой вариант. До этого жил по съемным. Но с деньгами у него не очень, платежи просрочены уже три месяца. И вдруг, как раз 29 сентября он заплатил все с процентами!

— Да, действительно… — протянул Андрей, — будь добр, распечатай мне все это, пожалуйста! И посмотри, где он сейчас, ну, в смысле его телефон где локализуется?

— Сделаем! — Вадик понимающе кивнул, пару минут поколдовал над клавиатурой и объявил: — Та-ак… Судя по всему, он как раз сейчас на работе! То есть на Пивзаводе.

— Отлично! — Андрей достал телефон, выбрал номер из списка и нажал на вызов: — Свирин? Где ты там ходишь? Обедаешь? Молодец… Бросай это дело и дуй сюда! На задержание поедем. Да, настоящее! Учись, стажер.

Глава 18

В то утро Лена проснулась с головной болью и противной слабостью во всем теле. Неизвестно, что было тому причиной — то ли неудобная подушка, то ли бокал красного вина, неосмотрительно выпитый вчера за ужином в пиццерии…

А вернее всего, сон, что приснился ночью.

Вспомнив о нем, Лена зажмурилась и потрясла головой. Ей приснилась покойная Мария Завьялова (то есть во сне — вполне себе живая). Она пыталась что-то сказать, но Лена ее не слышала — Марию от нее отделяло толстое стекло вроде тех, что бывают в витринах магазинов. Лена видела лицо женщины, искаженное страданием, видела слезы, текущие по ее щекам, видела, как шевелятся ее губы, но понять ничего не могла. К тому же Алекс суетился у Лены под ногами, метался от нее к бывшей хозяйке и обратно, возбужденно мяукая, словно тоже хотел донести что-то важное — и не мог. Потом стекло стало мутнеть, Марию было видно все хуже и хуже, она словно уходила в темноту, растворялась в ней… Последнее, что увидела Лена, — ее лицо, застывшее в безмолвном крике.

«Привидится же такое! — думала Лена, умываясь в ванной. — Нет, все-таки не надо было пить вино…»

Вспомнив вчерашний вечер, она невольно улыбнулась. Кто бы мог подумать, что мужчина — особенно такой, как Андрей, с его специфической работой — может быть таким милым, заботливым, предупредительным… Вчера в пиццерии он уговорил ее попробовать какое-то особенное итальянское вино, а потом сам сел за руль ее «бешеной табуретки» и довез до дома. Бабочки в животе хлопали крыльями, словно венценосные журавли, исполняющие свой брачный танец, и Лена уже поняла: ей не хочется, чтобы Андрей уходил… В конце концов, та самая сакраментальная чашечка кофе была бы вполне благовидным предлогом побыть вместе подольше — ну, а там как пойдет!

Но в то же время Лена и сама не могла бы объяснить, почему история Марии Завьяловой не дает ей покоя ни наяву, ни во сне. Вроде бы все в порядке: и кот жив-здоров, всю ночь мурчал под боком, а теперь бегает рядом, словно собачка, и громко мяукает, требуя свой завтрак; и Света на свободе, а ее малыш не останется сиротой, если мама с папой больше глупостей не наделают… Так почему же сердце не на месте? Почему для нее так важно стало, чтобы убийца этой женщины получил по заслугам, а она сама смогла обрести покой?

Лена была так поглощена этими мыслями, что просыпала кофе и чуть не намазала себе на хлеб к завтраку утиный паштет, предназначенный для Алекса. Только возмущенное мяуканье кота остановило ее. Впрочем, по виду и запаху (да и по цене тоже!) сей продукт не сильно отличался от человеческой еды…

— Ладно-ладно, ешь, — она выложила в мисочку паштет для кота, — и не жадничай!

Машину Лена решила оставить возле дома — не хватало еще в ДТП попасть в таком состоянии! На работе она была задумчива и рассеянна. Навязчивые мысли крутились в голове, не давая сосредоточиться. Наконец, улучив момент, она решила поискать, что есть в Интернете о покойной Завьяловой.

«Что же ты хотела мне сказать? — думала она, загружая поисковую систему. — Чем я могу тебе помочь?»

К ее удивлению, информации оказалось не так уж много — официальная биография (всего несколько строчек!), да несколько статей в глянцевых журналах. Одно интервью заинтересовало Лену. Не содержанием, нет! Ничего нового она не узнала. Стандартные, банальные вопросы и ответы обо всем понемногу — о бизнесе, благотворительности, путешествиях, шопинге, книгах, фильмах, музыке и домашних питомцах… На фото Мария позировала в нарочито-простых, но невероятно дорогих интерьерах своего загородного дома, держа на руках кота, и улыбалась в объектив, демонстрируя высококлассную работу дантиста и косметолога.

Важно было другое: оказывается, интервью брала Таня Медвецкая! Когда-то они с Леной вместе учились на филфаке, ходили в кино и в кафе-мороженое, кажется, Таня даже в Алекса была влюблена безответно… С тех пор прошло немало лет, и нежная девочка, которая с придыханием читала стихи и собиралась писать диссертацию по Бродскому, теперь с успехом занимается «гламурной» журналистикой, регулярно выдавая на-гора статьи для светской хроники и интервью со звездами.

Лена с Таней общались до сих пор. Не то чтобы дружили, но встречались иногда и по работе — глянцевый журнал периодически публиковал книжные обзоры, — и так, просто поболтать, кофе попить. Благо офис издательства и редакция журнала располагались в одном здании — огромной башне из стекла и бетона, населенной словно муравейник.

А время уже подходило к обеденному перерыву… Лена подумала недолго, потом достала телефон, набрала номер Тани — к счастью, она оказалась на месте — и договорилась встретиться в любимом кафетерии на пятнадцатом этаже их общей башни-небоскреба.

В кафетерии, как всегда, было уютно, играла тихая приятная музыка, пахло кофе и свежей выпечкой, а мягкие диванчики, расставленные повсюду, так и манили присесть на них и задержаться подольше.

Таня уже ждала Лену за столиком.

— Привет, дорогая! Отлично выглядишь, — похвалила она, — что будешь заказывать — корзиночку или вафли? Или, может, профитроли?

— Вафли, — решительно ответила Лена, усаживаясь за столик.

Подозвав официантку, они сделали заказ. Когда та отошла, Таня весело предложила:

— Ну, рассказывай, что и как! Как сама, как Алекс? Все ездит на свои игры?

Лена поджала губы.

— Мы с Алексом расстались, — довольно сухо ответила она, — и даже развелись уже.

Показалось — или в глазах бывшей сокурсницы мелькнуло нечто вроде злорадства, чуть закамуфлированного не совсем искренним сочувствием?

— Ой, прости, я не знала… — Таня прикрыла рот ладонью, — даже представить себе не могла — все-таки столько лет вместе…

— Ничего, все нормально, — Лена пожала плечами, — так получилось. Жизнь продолжается, все дела…

Она натянуто улыбнулась. К счастью, в этот момент официантка принесла кофе с пирожными, и Таня как будто рада была переключиться, чтобы сгладить неловкий момент.

— М-м-м, вкусно! — протянула она, попробовав свою фруктовую корзиночку. — В следующий раз возьми, не пожалеешь!

— Ага, — отозвалась Лена, — обязательно.

У нее почему-то совсем пропал аппетит, и свои вафли она жевала, почти не чувствуя вкуса. Вроде уже отболело все, а вот поди ж ты…

— А у тебя что нового? — спросила она, больше для того, чтобы разрядить обстановку.

— Да, в общем, ничего, — отозвалась Таня, — все, как обычно — кручусь, верчусь, бегаю тудасюда… Как говорится, волка ноги кормят! Сегодня ты меня вообще случайно застала.

— Как всегда, интервью с богатыми и знаменитыми? — поинтересовалась Лена.

— А то! — хмыкнула Таня. — Остальные ведь никому не интересны.

— Да уж… Круг знакомств у тебя специфический, — протянула Лена, — все звезды, можно сказать!

— Да ладно тебе, — фыркнула Таня, — видела бы ты тех звезд! Любая высокооплачиваемая эскортница — а проще говоря, дорогая шлюха! — у нас теперь светская львица, никак не меньше. Сразу таланты в себе открывают — поют, рисуют, книги пишут, вроде тебя… И столько высокомерия, как будто весь мир вокруг них вращается!

Она говорила осуждающе, но в голосе явственно звучали нотки зависти. Очевидно, ей самой очень хотелось оказаться на месте этих новоявленных светских львиц…

— Ну, не все же такие! — осторожно возразила Лена. — Помнишь, ты делала интервью с бизнес-леди Марией Завьяловой? Хозяйкой сети «Копилочка», в каждом микрорайоне эти супермаркеты есть…

Где-то полгода назад это было.

— Да, было! Я вообще-то в такие магазины не хожу, — Таня брезгливо сморщила носик, — но Завьялову помню, конечно. Ее ведь, кажется, убили недавно… А тебе зачем?

Однако у Лены на этот случай была заготовлена вполне правдоподобная версия.

— Ну, видишь ли… Я давно уже думала о том, чтобы сменить специализацию! То есть с фэнтези перейти на женские детективы, это сейчас более востребованно. А тут такой сюжет…

— Да, пожалуй, — согласилась Таня, — интересная женщина, неординарная! Так что тебя интересует?

— Твое впечатление интересует! Какой она была? Как вела себя? Может, ты заметила что-то особенное, необычное? Ты ведь человек опытный, у тебя глаз наметан!

Таня улыбнулась, явно польщенная:

— Ну, как говорится, о мертвых либо хорошо, либо…

— Либо ничего, кроме правды! — закончила за нее Лена. — Ты же знаешь, как на самом деле звучит эта поговорка.

Таня заговорила не сразу — мешала кофе ложечкой, словно подыскивая подходящие слова.

— Она была… Жесткой. Не злой, не капризной, нет! Но очень жесткой. Четко планировала все — время интервью, вопросы, даже ракурсы для фото. Охотно рассказывала о бизнесе, о благотворительности — она, кстати, реально много жертвовала на детские дома и приюты для животных, — о поездках, о шопинге… А вот о детстве, юности — очень мало, и как будто сквозь зубы.

— Может, детство у нее было так себе? — осторожно предположила Лена. — Не хотелось вспоминать?

— Да, скорее всего… Она ведь из поселка Коммунар в Ленобласти. Контингент там тот еще! Бывшие отсадочные да потомственные алкаши. Уму непостижимо, как она умудрилась выбраться оттуда!

— Как же она сумела разбогатеть? — Лена понимала, что такой вопрос звучит наивно, даже глуповато, но не могла его не задать.

— Говорила, что работала много, — невесело усмехнулась Таня, — что бизнесом начала еще в девяностых заниматься… Но, как говорится, «больше всех в колхозе работала лошадь, но председателем так и не стала». Не верю я в эти истории «успешного успеха» на пустом месте, с нуля! Тем более — в те времена. Там точно по шкафам полно скелетов запрятано…

— Может, за это ее и убили? — предположила Лена.

Таня покачала головой:

— Вряд ли. Столько времени прошло! Давно все быльем поросло. Хотя был один интересный момент…

— Ну-ка-ну-ка, расскажи поподробнее! — Лена подалась вперед, стараясь не упустить ни слова.

— Фотограф резко окликнул ассистентку — ему другой объектив понадобился или что-то там еще… Он крикнул «Оля!», а Мария вздрогнула и повернула голову, непроизвольно так. Я еще удивилась — почему? Может, она имя меняла? Скрывалась?

У Тани в сумочке призывно и требовательно зазвонил телефон. Она поспешно схватила трубку и, выпалив: «Иду, через пять минут буду!», нажала на отбой и обернулась к Лене:

— Все, извини, дела! Я побежала. Удачи тебе с твоим детективом!

Глава 19

Новиков со стажером Свириным подъехали к зданию Пивзавода как раз вовремя — Шустов вышел из парадного входа и куда-то направился. Видимо, недалеко, раз пешком, без машины… Увидев его, Свирин не смог скрыть разочарования — он-то думал, что бандита едет брать, а не смешного коротышку в дурацком клетчатом пиджаке!

Выйдя из машины, Андрей направился ему наперерез, достал удостоверение.

— Гражданин Шустов Игорь Алексеевич? Капитан Новиков, Отдельное оперативно-следственное управление. Вам необходимо проехать с нами.

Одного взгляда на физиономию Шустова было бы достаточно для вынесения вердикта «виновен». Он побледнел, на лбу выступили капельки пота, толстые щеки затряслись, а в глазах плескался такой запредельный ужас, что Новикову его даже жалко стало на миг. Не то чтобы очень, но слегка.

— Вы не имеете права… — пробормотал Шустов, — я ничего не сделал, и вообще…

— Разберемся, — строго оборвал его Андрей, — пройдемте!

В машине Шустов почему-то притих, но, войдя в кабинет Новикова, начал возмущаться с новой силой.

— Я ничего не сделал! Я ни в чем не виноват! — выкрикивал он, брызгая слюной. — Я требую адвоката! Имейте в виду — я буду жаловаться! Я подключу прессу, у меня связи…

Стажер Свирин, тоже присутствующий на допросе (надо же парню учиться!), не удержался и прыснул в кулак, словно школьник. Новиков наградил его строгим взглядом — не мешай, мол! — и довольно миролюбиво пообещал:

— Будет вам и адвокат, и прокурор… И какава с чаем!

Он выдержал короткую паузу и серьезно добавил:

— А еще — статья за соучастие в убийстве. Учитывая особенности вашей… хм… личной жизни, в местах лишения свободы вам придется очень непросто.

— Я никого не убивал! Моя личная жизнь никого не касается! — Голос Шустова сорвался на визг, лицо налилось кровью, и Новиков начал всерьез опасаться, как бы фигуранта кондратий не хватил прямо в кабинете.

— Вот, выпейте… — Он налил воды в стакан и протянул Шустову.

Гарик пил большими глотками, стуча зубами о край, пролил воду на пиджак, попытался вытереть платком, но руки так дрожали, что уронил его, и расплакался — обильно, некрасиво, даже не по-женски, а по-бабьи. Новиков протянул ему коробку с бумажными салфетками — нарочно держал у себя в столе для таких случаев — и негромко, даже задушевно, произнес:

— А теперь, Игорь Алексеевич, давайте успокоимся и подумаем, что нам делать дальше. Я вам обрисую создавшуюся ситуацию, а вы решите, как лучше поступить.

Шустов издал какой-то нечленораздельный звук — то ли икнул, то ли всхлипнул. Новиков счел это знаком согласия (а если даже нет — какая разница!) и заговорил размеренно и спокойно, как терпеливый учитель с учеником-двоечником:

— Значит, ситуация такая: 28 сентября в своем коттедже была убита Мария Федоровна Завьялова, супруга Дениса Стародубцева. Знаком вам сей гражданин?

Шустов торопливо закивал. Новиков одобрительно улыбнулся:

— Ну вот, очевидное не отрицаем… Уже хорошо! Значит, можно двигаться дальше. На допросе упомянутый гражданин Стародубцев заявил, что в момент убийства Завьяловой он находился на Пивзаводе, на выставке Олеси Кременецкой. Однако у следствия его алиби вызывает обоснованные сомнения. По нашим данным, он мог незаметно покинуть Пивзавод через запасной выход, поехать в Камышево, убить жену, а потом так же незаметно вернуться. А для этого воспользоваться вашей, — Андрей чуть повысил голос и для наглядности ткнул пальцем в окончательно поникшего Шустова, — вашей, Игорь Алексеевич, машиной. И заплатил вам за это — причем очень неплохо заплатил! Или, может быть, вы сами были за рулем и сами его туда отвезли?

— Нет-нет… — забормотал Шустов, — я ничего не знал, я ни в чем не виноват…

— Да ладно, — хмыкнул Новиков, — сдается мне, что, если сейчас отправить вашу машину на экспертизу, следы вашего друга Дениса мы там точно найдем!

По лицу Шустова Денис понял, что попал в точку — тот побледнел и как-то обмяк на стуле. Теперь дожать его — дело техники!

— И потому у нас с вами есть два варианта: либо вы продолжаете гнуть свою линию «не слышал — не видел — не знаю», и тогда отсюда отправляетесь в СИЗО и идете по статье как соучастник убийства, либо… — Он выдержал эффектную паузу.

— Либо — что? — Шустов вскинул на него глаза, вспыхнувшие отчаянной надеждой.

— Либо чистосердечно рассказываете все, что вам известно, даете подписку о невыезде и отправляетесь домой, — невозмутимо закончил Новиков и уточнил: — В статусе свидетеля.

— Да, я все расскажу, все! — быстро заговорил Шустов, словно опасаясь, что Новиков передумает. — Я ведь не знал, зачем ему машина! Он сказал… Сказал, что у него девушка, молодая, и он хочет с ней… ну, вы понимаете! А если жена узнает — выгонит сразу, ну вот и хотел так исчезнуть на время. Он заплатил, да, но я не знал, я думал…

— Так, гражданин Шустов, давайте по порядку, — Андрей положил перед собой чистый бланк протокола допроса, — для начала распишитесь, что предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний. Да, вот здесь… Значит, гражданин Стародубцев обратился к вам с просьбой одолжить вашу машину, мотивируя тем, что хочет незаметно покинуть здание Пивзавода, чтобы навестить любовницу?

— Да, точно, так и было! — подтвердил Гарик. Лицо его вновь порозовело, приобрело здоровый цвет, и трудно было поверить, что всего несколько минут назад этот человек выглядел просто невменяемым от ужаса.

— Замечательно… — Андрей быстро записывал, — в котором часу это было?

Шустов задумался и не очень уверенно ответил:

— Где-то около двух… Я точно не помню! А, — спохватился он, — Денис мне еще телефон свой оставил! Поставил на беззвучный и попросил у себя подержать, пока не вернется.

— Понятно… — протянул Андрей.

«Вот ведь хитрый черт! Теперь ясно, почему его телефон все время регистрировался в соте, где находится Пивзавод! Другое дело — как он остался без связи? Может, у него был еще другой телефон? Надо проверить!» — Новиков сделал пометку в блокноте.

— Ему кто-то звонил за это время? — спросил он, впрочем, без особой надежды.

— Нет. — Шустов покачал головой с явным сожалением. Видно было, что сейчас он готов сдать кого угодно, лишь бы купить себе свободу. А это уже опасно — начнет выдумывать, чего доброго, и разбирайся потом, где правда, а где ложь!

— Что было дальше?

— Ничего… — пожал плечами Шустов, — вернулся, отдал ключи, сказал спасибо, и все.

— И расплатился, — напомнил Андрей, — кстати, как именно он это сделал? Наличными или на карту скинул?

— Наличными!

«Вот это плохо… — думал Андрей, быстро заполняя протокол, — плохо, потому что недоказуемо. Перевод всегда оставляет следы, а наличные — ищи-свищи теперь…»

— И это все? — деловито осведомился он. — Больше вам нечего сообщить следствию?

— Н-нечего, — грустно развел руками Шустов.

— Тогда подпишите ваши показания… Нет, на каждой странице! Еще подписку о невыезде… И можете быть свободны.

Шустов размашисто подмахнул все бумаги и, словно не веря своему счастью, опрометью выбежал из кабинета.

Новиков обернулся к стажеру:

— А нам с тобой, Свирин, похоже, пора пообщаться с гражданином Стародубцевым! Что сидишь? Собирайся, поехали!

Андрей нарочно взял с собой опергруппу на задержание, хотя никакой особенной нужды в этом не было — не бандита ведь брать ехали, не террориста. Скорее, он сделал это, чтобы продемонстрировать: все, шутки кончились!

Поначалу Денис вел себя спокойно, даже самоуверенно. Но когда на запястьях щелкнули наручники, он вдруг изменился в лице, побледнел, и кадык судорожно заходил на шее вверх-вниз.

Однако он довольно быстро сумел взять себя в руки и, сидя в кабинете Новикова, вальяжно развалился на стуле и смотрел все так же весело и чуть нагловато, будто почтил его своим визитом, снизойдя к долгим и настойчивым просьбам.

Новиков не торопился начать разговор — вдумчиво, не торопясь, заполнял бумаги, изредка бросая взгляд на Дениса, пока, наконец, тому не надоело ждать и он не решился нарушить молчание.

— И почему я здесь? — осведомился он. — Неужели нельзя было повестку прислать или хоть позвонить? Я вроде бы не уклонялся от визитов на допросы… Зачем это шоу?

Новиков поднял голову от своих бумаг и терпеливо объяснил:

— В деле обнаружились новые обстоятельства.

— Можно узнать, какие именно? — Денис все еще старался говорить непринужденно, и легкая ироническая полуулыбка не сходила с его красиво очерченных губ, но Андрей видел, что он слегка занервничал.

— Ну, к примеру, на коробке, в которой нашли кота вашей покойной супруги, обнаружена ваша кровь и ваши отпечатки пальцев. Как вы можете объяснить этот факт?

Денис слегка расслабился — по крайней мере, внешне.

— И в чем же меня обвиняют? — хмыкнул он. — В жестоком обращении с животными?

— Ну, эту статью Уголовного кодекса тоже никто не отменял… Хотя срок, скорее всего, вам не грозит.

— Спасибо, успокоили! — Денис улыбнулся, но в глазах его уже поселилась тревога.

— В российском законодательстве действует принцип поглощения менее строгого наказания более строгим, — довольно миролюбиво пояснил Новиков, — а вы обвиняетесь в убийстве.

— Я никого не убивал! — четко, почти по слогам отчеканил Денис. И как ни странно, на миг у Андрея появилось совершенно абсурдное ощущение, что он говорит правду.

Но лишь на миг.

— Факты свидетельствуют о другом, — флегматично отозвался Новиков.

— Какие факты? — Денис начал терять самообладание, он почти кричал. — У меня алиби! Когда убили мою жену, я был совершенно в другом месте! И кажется, предоставил вам самые исчерпывающие доказательства!

Новиков наблюдал за ним, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. «Вот и поплыл красавчик! — думал он. — Еще немного, и расколется… И даже если нет — все равно, улик вполне достаточно».

— Да не такие уж исчерпывающие, как выяснилось. Вот смотрите, — он разложил бумаги, — на фотографиях, которые вы любезно предоставили, обозначено время. И нет ни одной, которая была бы сделана в промежутке от четырнадцати часов до шестнадцати тридцати! Не кажется ли вам это несколько странным?

— Это ничего не доказывает! — Денис аж задохнулся от возмущения. — Неужели с этим вы собираетесь идти в суд? Я был на Пивзаводе все это время! Там камера на входе, у вас же есть запись.

— Совершенно верно, — покладисто согласился Новиков, — камера над парадным входом зафиксировала, как вы уходили и приходили. А если присмотреться внимательнее, можно заметить много интересного — например, то, что приехали вы в одной рубашке, а уехали в другой! К тому же этот пластырь на руке… Но на Пивзаводе есть еще и черный ход, для служебного, так сказать, пользования, и там камер нет. Здание можно покинуть незаметно!

— Ну и что! Я даже не знал про черный ход! Меня видели люди, полно свидетелей…

— Да, действительно! — подтвердил Андрей. — О свидетелях стоит поговорить отдельно. Вот, к примеру, Игорь Шустов, арт-директор на Пивзаводе. Обычно его называют Гариком… Знаком вам этот гражданин?

При одном упоминании Шустова Денис мигом изменился в лице — теперь оно выглядело безжизненной маской. А Новиков продолжал — размеренно и неумолимо:

— Судя по показаниям Игоря Шустова, вы попросили на время его машину, незаметно покинули здание Пивзавода через черный ход и так же незаметно вернулись. Автомобиль засветился на камерах по пути в Камышево и обратно, так что вы ездили туда, и этот факт можно считать доказанным!

Он заглянул в глаза Дениса — теперь они выглядели холодными и пустыми — и задушевно предложил:

— Хотите я расскажу вам, как было дело, а вы меня поправите, если что не так? Вы позвонили жене и вызвали ее с работы домой под каким-то предлогом, сами приехали туда, обеспечив себе алиби, и задушили ее, воспользовавшись ремнем, принадлежащим домработнице, чтобы подставить ее. Не жалко девушку было? Молодая ведь, глупая совсем… Хотя о чем это я? Конечно, не жалко!

— Я не делал этого! — выкрикнул Денис каким-то жалким задушенным голосом.

— Вероятно, в тот момент вас поцарапал кот, вы испачкали кровью рубашку и переоделись. Кота вы засунули в коробку и, возвращаясь обратно, выкинули в мусорный контейнер. Кстати, зачем вы это сделали?

В этот момент Денис сумел взять себя в руки и, зло сузив глаза, процедил сквозь зубы:

— Я больше ничего не скажу. Я требую адвоката! И желаю воспользоваться правом не свидетельствовать против себя, данным 51-й статьей Конституции!

— Это ваше право… — пожал плечами Новиков, — а пока вы задержаны.

И, нажав кнопку вызова конвоя, коротко бросил:

— Уведите.

Глава 20

Рабочий день в издательстве подошел к концу. Лена уже собиралась домой, прикидывая, что по пути надо непременно зайти в супермакет, потому что дома в холодильнике мышь повесилась, когда в кармане зазвонил телефон. Увидев фото Андрея, Лена невольно улыбнулась. Странное дело — виделись только вчера, а она уже успела соскучиться…

— Привет! Ты уже закончила? — деловито спросил он. — Отлично! Тогда выходи, я тебя жду.

— Хорошо, иду!

Лена почти бегом направилась к выходу. Еще никогда ей не казалось, что лифт движется так медленно. Выйдя из здания, она сразу увидела Андрея — тот стоял возле своей машины, сжимая в руках огромный букет цветов, воплощающий самые смелые фантазии флориста на тему «дайте всего и побольше».

Заметив Лену, Андрей шагнул навстречу и неловко протянул ей букет:

— Вот… Это тебе.

— Спасибо. — смутилась она, — а что, сегодня какой-то праздник?

— Ну… В каком-то смысле! Сегодня задержали Дениса, — признался он, — ты была права! Это и правда он убил жену. Но теперь у нас есть доказательства!

— Ух ты. — Лена провела ладонью по лбу, — даже не знаю, что и сказать.

— А ничего не надо. Ты здорово помогла, — признался Андрей, — ну что, едем в «Морской царь»? Или еще куда-нибудь?

— Я даже не знаю… — протянула Лена, — вообще-то я собиралась сегодня домой прийти пораньше…

— Ну ладно… — Андрей отступил назад, — ты без машины? Давай я тебя хоть домой отвезу!

— Давай! — Лена улыбнулась и вдруг предложила: — А хочешь, я приглашу тебя в гости? Только у меня дома в холодильнике пусто, надо купить что-то.

— Очень хочу, — Андрей мигом повеселел. — Поехали!

И, чуть подумав, добавил:

— А еду можно и с доставкой заказать. Двадцать первый век на дворе!

Вечер сверкает разноцветными огнями, и город раскрывает объятия улиц и проспектов, заманивает, берет в плен. Сидя в машине рядом с Андреем, Лена как будто впервые видела все это — и улыбалась, сама не зная чему.

— Приехали! — Голос Андрея донесся как будто издалека. — Ты что, задремала?

— А, да, конечно. Что-то я задумалась.

Они вышли из машины и направились к подъезду. Накрапывал мелкий дождь. Андрей приобнял Лену за плечи, и она не отстранилась, наоборот — прижалась к нему.

Когда Лена открыла дверь, Алекс, как обычно, выбежал навстречу. Увидев Андрея, он поначалу насторожился, уставился на него своими огромными зелеными глазищами, но потом, видимо, сделав какие-то выводы, произнес короткое «мрум» и потерся о его брюки — важно, с чувством собственного достоинства, словно король, принимающий в ближний круг нового рыцаря.

— Ну что, бандит, как поживаешь? — осведомился Андрей, поглаживая кота. — Повезло тебе по жизни, ох, как повезло, такая хозяйка досталась! Я тебе даже где-то завидую… — доверительно сообщил он и, обернувшись к Лене, деловито спросил: — Ну, что будем заказывать? Суши, пиццу или еще что-то? Или, может, пироги?

— Давай пироги! — предложила Лена.

— Ок, пироги так пироги!

Андрей достал телефон, набрал номер:

— Добрый вечер! Примите заказ на фирменный сет с пирогами. Адрес доставки: улица Космонавтов, дом 5, квартира 115. Спасибо, ждем!

И, повернувшись к Лене, весело пояснил:

— С некоторых пор я стал крупным специалистом по заказам еды! Мое единственное достижение из области кулинарии.

Свистя, закипает чайник, кот озабоченно снует туда-сюда, путается под ногами, Лена расставляет на столе чашки, сахар, печенье, что отыскалось в шкафчике.

— Ты какой чай больше любишь — черный или зеленый?

— Черный!

— А мед или варенье будешь?

— Да нет, не надо, — он взял ее руку, задержал в своей, — ты сядь, посиди, не суетись. Дай посмотреть на тебя… — И тихо добавил: — Ты такая красивая.

— Спасибо…

Лена смутилась, покраснела, опустила глаза. Так давно в ее жизни не было комплиментов, ухаживаний, мужского восхищения. С Алексом она много лет чувствовала себя кем-то вроде опекающей мамаши или старшей сестры, и вдруг ощутить себя слабой женщиной, которую балуют, которой хотят угодить, было так непривычно! Но и приятно в то же время.

В этот момент послышался звонок в дверь.

— О, это еду принесли, наверное! — обрадовался Андрей. — Я голодный, если честно…

Узкоглазый курьер, облаченный в фирменную зеленую куртку известного сервиса доставки еды, передал Андрею коробку с пирогами и даже пожелал им с Леной приятного вечера — видимо, сумма денег, которая перекочевала ему в карман, включала хорошие чаевые.

Пироги оказались на высоте. Лена и сама не заметила, как съела целых три штуки, но за Андреем ей, конечно, было не угнаться. По телу разлилось приятное чувство сытости и тепла… Лена вдруг вспомнила сегодняшние посиделки с Татьяной.

— Знаешь, я думаю о ней… О Марии, — призналась она, задумчиво помешивая чай маленькой ложечкой, — хотя, возможно, на самом деле ее звали иначе!

— Ну-ка-ну-ка, с этого момента поподробнее, — встрепенулся Новиков, — откуда у тебя такая информация?

— Так… Сорока на хвосте принесла! То есть не сорока, конечно, а одна моя знакомая, она журналистка, делала как-то интервью с ней, и вот на что обратила внимание…

Лена пересказала свой сегодняшний разговор с Таней.

— Может быть, это, конечно, не имеет значения, но я подумала: вдруг это важно?

— Может быть! — Новиков достал блокнот. — Как, говоришь, ее звали — ну, предположительно? Ольга?

— Да, вроде бы Ольга.

— Спасибо, проверим!

Андрей посмотрел на часы.

— Наверное, мне пора, — не очень уверенно сказал он, — спасибо, что пригласила!

Лена вышла проводить его в прихожую. Андрей как-то слишком долго надевал ботинки, застегивал куртку. А когда закончил, Лена вдруг шагнула к нему, положила руку на плечо, и тихо сказала:

— Не уходи…

* * *

Ночью дождь усилился. Крупные капли стучали в стекло, и ветер завывал, словно жаловался на свою тяжелую участь. Андрей давно спал, раскинув руки, и чему-то улыбался, а Лена никак не могла заснуть. Ее мысли и чувства представляли собой причудливый коктейль из страхов и надежд, смущения и счастья. Положив голову на плечо Андрею, она снова и снова прокручивала в памяти то, что произошло между ними, — каждое слово, каждое прикосновение… Непонятно, что теперь будет дальше, возможно, она поступила легкомысленно, но ей было так хорошо!

Лена то ли вздохнула, то ли всхлипнула. Андрей на мгновение открыл глаза.

— Ты что, замерзла? — сонно пробормотал он, крепче прижимая ее к себе. — Спи, крошка.

И, подоткнув одеяло у нее за спиной, снова заснул.

Глава 21

В то утро Новиков чуть не опоздал на службу. Проспал! Хорошо еще — у Лены в телефоне сработал будильник, а то бы, наверное, могли так и до вечера проспать в обнимку, не в силах оторваться друг от друга.

Но ей-то на работу надо было только к десяти, а вот Андрей безбожно опаздывал. О том, чтобы позавтракать или выпить кофе, речи уже не было. Только умыться, одеться, торопливо поцеловать Лену в нос — и ходу, ходу… К счастью, до управления удалось добраться, миновав утренние пробки, и теперь Андрей почти бежал по коридору. Главное — не опоздать на утреннее совещание, шеф этого не любит!

Он влетел в кабинет в последний момент, занял свое место за столом.

— Ну что, Новиков? Тебя, говорят, можно поздравить с раскрытием? — поинтересовался начальник.

— Так точно, Сергей Михалыч! — отрапортовал Новиков.

— И поэтому ты сияешь как медный самовар, — проворчал Михалыч, — давай, докладывай!

Подробно изложив обстоятельства дела, Андрей заметил на лице шефа что-то вроде удовлетворения.

— Ну, можешь ведь, когда захочешь! — резюмировал он. — В общем, заканчивай это дело, оформляй как надо и передавай в суд. Давно пора уже!

Ободренный этим напутствием, Новиков занялся рутинной бумажной работой. Однако слова Лены о том, что убитая была, возможно, не той, за кого себя выдавала, упорно не давали ему покоя.

«Ну, какая разница, в конце концов, как ее звали по-настоящему — Ольга, Мария или как-то там еще… — рассуждал он, безуспешно пытаясь сосредоточиться, — важно другое: дело раскрыто, преступник сядет! Пусть он пока молчит, это даже не важно — улик полно, его признание не так уж и необходимо.

И все же, все же… Противный червячок беспокойства в мозгу все никак не успокаивался. Та самая «чуйка», чтоб ее! Обычно такое ощущение было верным признаком надвигающихся неприятностей — и, как водится, они не заставили себя долго ждать.

В кармане заверещал телефон. Увидев на экране физиономию Кудеяра, Андрей удивился немного, но еще более странно было, что голос его звучал так взволнованно, будто произошло нечто важное и экстраординарное. И это в морге-то!

— Андрюх, привет! Можешь зайти сейчас? Я нашел…

— Что нашел? Говори толком!

— Завьялова! Она…

— Что — она? Неужели ожила, предложила тебе руку и сердце, да еще полцарства в придачу?

— Да тьфу на тебя, Новиков! — рассердился Кудеяр. — Как говорится — дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие…

В морге, как всегда, было тихо и прохладно. Если бы не специфический запах — даже уютно, умиротворяюще как-то… Сразу чувствовалось, что здесь заканчивается мирская суета и земные страсти (собственно, многих постояльцев морга они же сюда и приводят!), здесь больше не имеют значения ни деньги, ни регалии, ни общественное положение… И здесь становится особенно очевидным факт, о котором многие предпочитают не вспоминать: голым человек приходит в этот мир, голым покидает его, и ничего нажитого нельзя унести с собой.

Кудеяр встретил Андрея такой довольно-хитроватой улыбкой, что сразу было понятно: Борис обнаружил нечто важное, гордится собой и жаждет немедленно поделиться своей находкой.

— Ну, что скажешь? — осведомился Андрей после короткого приветствия. — Вижу, нашел что-то!

— Точно, — подтвердил Кудеяр, — и даже не скажу, а покажу!

Он снова выдвинул труп из холодильника. Андрей невольно скривился, но Кудеяр взирал на мертвое тело чуть ли не с восхищением, как на произведение искусства.

— Вот смотри, — он чуть приподнял простыню, — вот здесь, слева, маленький синячок? Я не сразу его заметил, странгуляционная борозда почти перекрывает…

— И что? — непонимающе спросил Андрей. Такого восторга он точно не мог понять…

— А то! — как неразумному, объяснил Кудеяр. — Ее ударили по шее, там где сонная артерия. Вероятнее всего, она сразу потеряла сознание, потому и не сопротивлялась, когда ее душили!

— А, понятно… — довольно кисло отозвался Андрей. Новая, старательно выстроенная версия внезапно оказалась под угрозой. — То есть это профессионально поставленный удар? Спецназовца надо искать? Диверсанта?

— Ну, я не знаю… — пожал широкими плечами Кудеяр, — удар поставленный, да, но сейчас секций разных полно, тренеров полно, никто за ними не надзирает, чему хотят — тому и учат. И желающих научиться драться, чтоб гопников в подворотне раскидать, тоже немало. Чтобы такой удар нанести, силы много не надо, а вот точность — да.

— Понятно… — протянул Андрей, — спасибо, буду думать!

— Не за что! — отозвался Кудеяр, сверкнув разбойничьей улыбкой. — Обращайся, если что…

Новая информация Андрея не порадовала. Вот уж верно говорил мудрый царь Соломон «во многая знания многая печали есть…» Ну, никак не монтировался богемный красавчик Денис Стародубцев с образом человека, владеющего спецподготовкой и способного лишить кого-то сознания одним несильным, но точным ударом!

«Бред какой-то, — с тоской думал Новиков, — если это Денис — откуда у него такие специфические навыки? А если не он, кто тогда? И зачем он рванул в Камышево с Пивзавода, если не убивал? Не сходятся концы с концами, никак не сходятся!»

Однако долго рассуждать ему не пришлось — позвонил эксперт Жуков, жаждущий немедленно поделиться результатами своих изысканий. «Что за день такой сегодня? — подивился про себя Андрей. — Все хотят меня удивить!»

— Ладно, сейчас подойду — все расскажешь! — пообещал он.

Вид у Константина был озадаченный, и Андрей сразу почувствовал, что это не к добру.

— Понимаешь, тут такое дело…

Новиков насторожился:

— Ну, давай, говори, не томи! Что у тебя там?

— Да тут по смывам с кота очень странная картина получается…

— И что ж там такого странного? Кровь Дениса? Ну, так понятно — кот его поцарапал…

— Кровь Дениса там действительно присутствует. Но не только!

— Вот тебе и раз! Что же еще?

— В смывах присутствуют следы крови еще одного человека.

— Очень интересно… И кого же именно?

— Не знаю! — развел руками Жуков. — Свой паспорт он как-то забыл оставить, а в базах ДНК его нет. Точно могу сказать только то, что, во-первых, это мужчина, а во-вторых…

Константин замолчал, выдерживая эффектную паузу.

— Дело в том, что этот неизвестный является близким родственником убитой Завьяловой. Скорее всего, сыном.

«Вот это номер! Значит, Кудеяр не зря говорил, что у Завьяловой должен быть ребенок. И где его теперь искать?»

— О как! Ладно, понял тебя, спасибо. Теперь пойду туда, не знаю куда, искать то, не знаю что… Точнее — кого!

Вернувшись в кабинет, Новиков еще раз перечитал заключение, подшил его к делу… Настроение было препаскуднейшее. Версия трещала по швам, а терпение начальства не безгранично. Если так пойдет — Денис, может, и выкрутится, особенно если будет настаивать на суде присяжных. В самом деле — если в момент убийства в доме присутствовал кто-то еще, есть место обоснованному сомнению в виновности обвиняемого…

Словно в подтверждение его мыслей, послышался тихий стук в дверь.

— Да-да, войдите!

На пороге стоял невысокий пожилой мужчина в дорогом костюме, чем-то неуловимо похожий на Ярошевского.

— Добрый день! Меня зовут Валерий Михайлович Постышев, я адвокат Дениса Стародубцева и хотел бы поговорить со своим подзащитным. Вот ордер.

Пообщавшись с адвокатом, Денис вдруг пожелал давать показания. После ночи, проведенной в КПЗ, он, конечно, утратил изрядную часть лоска и нагловатой, победительной уверенности в себе, но сдаваться просто так был явно не намерен.

Сидя напротив Андрея в его кабинете, Денис поведал о том, что в день своей смерти Мария сама потребовала, чтобы он немедленно приехал домой для серьезного разговора. Отказать ей он, разумеется, не мог, тем более что раньше она никогда так себя не вела, и он решил, что произошло нечто экстраординарное. Приехав в коттедж, супругу он якобы застал уже мертвой, испугался и сбежал.

Адвокат внимал рассказу клиента, словно опытный учитель — ответу ученика-отличника, кивая в особо значимых местах. Не оставалось никаких сомнений, что эту версию они только что придумали вместе, но это еще надо было доказать!

Новиков прилежно записывал эту ахинею, разумеется, не веря ни одному слову и прикидывая, как половчее поймать Дениса на вранье. Иначе ведь он и правда, чего доброго, выйдет на свободу после истечения сорока восьми часов, если суд его не арестует!

— Скажите, Денис Александрович, а почему вы воспользовались чужой машиной? — спросил он.

Денис бросил быстрый взгляд на адвоката. Несомненно, этот вопрос они тоже обсуждали… Он картинно опустил голову и заговорил как будто смущенно и виновато — ну, прямо сам Станиславский бы позавидовал:

— Понимаете, тут такое дело… Вот так, резко сорваться с выставки, важной для коллеги-художника, — это, как минимум, невежливо! Поэтому я подумал, что лучше будет покинуть мероприятие незаметно, так сказать, по-английски. Ну, и. — он тяжело вздохнул, — не хотел, чтобы мои друзья знали о том, что я нахожусь в таком зависимом положении! Может быть, это выглядит странно, но у меня тоже есть гордость.

— Да, действительно странно… — покрутил головой Новиков, — и потому вы заплатили Шустову довольно крупную сумму денег?

— Я? — Денис обезоруживающе улыбнулся. — Да что вы! Ничего я ему не платил, господь с вами! Маленькая дружеская услуга, за что тут платить?

Новиков даже крякнул от досады. Действительно, тут предъявить Денису нечего, доказательств нет! Только слово одного фигуранта против слов другого.

— А кота зачем выбросили? Он-то вам чем помешал? — спросил он, переводя разговор на другую тему.

— Психанул, — признался Денис, — я подошел к Маше, хотел проверить, может быть, она еще жива… А кот на меня набросился! Наверное, хотел ее защитить, но в тот момент я об этом не подумал — просто замотал его в покрывало и засунул в коробку.

— И выбросили эту коробку по пути назад, — продолжил за него Новиков.

— Выбросил, — подтвердил Денис, — я же говорю, что был в шоке!

— А потом, когда кота вам вернули по вашей же настойчивой просьбе, а вы отвезли его на усыпление, тоже были в шоке? — уточнил Новиков.

У Дениса дернулся уголок рта. Видно было, что еще немного — и он потеряет самообладание… Как там Лена говорила? «Он жестокий человек…» Андрей вспомнил мордочку кота, его серьезный умный взгляд, вспомнил, как доверчиво кот тыкался головой ему в ладонь вчера, и от души пожалел, что в России почти не применяется статья о жестоком обращении с животными!

— Я же говорил, что не люблю котов, — с кривой усмешкой отозвался Денис. В этот миг он почему-то совсем не выглядел красивым…

* * *

Отправив Дениса обратно в камеру (причем с удовольствием, слаб человек!), Новиков уже в который раз перелистывал дело, пытаясь понять, что же он упустил. Картина упорно не складывалась, рассыпалась, словно калейдоскоп из разноцветных стеклышек…

«Нет, все-таки главное в этой истории — личность самой потерпевшей, — рассуждал он, — если не узнаю, кто она, — дело раскрыть не получится!»

Он подумал еще, потом решительно сгреб со стола бумаги — и направился к технарям.

Вадик Зицер встретил его без особого энтузиазма.

— Что-то ты зачастил к нам, зачастил… Опять не выходит каменный цветок?

— Не выходит! — честно признался Андрей. — Без тебя никак!

— И в чем на этот раз дело? — заинтересовался Вадик. Перед лицом сложной задачи у него просыпался своего рода азарт, смешанный с профессиональным тщеславием.

— Скажи, пожалуйста, ведь может человек поменять имя и фамилию? — осторожно, издалека начал Новиков.

— Конечно, может! — пожал плечами Вадик. — Через ЗАГС. Кем хочешь назваться можно.

«Понятно… Хоть Олей, хоть Машей, — рассеянно подумал Андрей, — и все-таки что-то здесь не так!»

— Но если бы, к примеру, наша потерпевшая поменяла свои данные, следы в базах остались бы?

— Конечно! — Вадик посмотрел на него снисходительно, как на неразумного. — Следы остаются всегда… Даже если данные засекречены по программе защиты свидетелей — это тоже след! А Завьялова ни имя, ни фамилию не меняла, это точно. Вон, на загранпаспорт подавала каждые пять лет — и каждый раз писала одно и то же.

— Стоп! — насторожился Новиков. — А почему каждые пять лет? Сейчас ведь можно на десять лет паспорт сделать!

— Ну да, — согласился Вадик, — это, конечно, удобнее, тем более что за границу она часто летала — и на отдых, и по делам.

— А в чем разница?

— Ну, на десятилетний пошлина больше… Хотя с ее-то доходами это даже не смешно!

— Да, действительно… А что еще?

— Десятилетний паспорт содержит электронный носитель, а проще говоря — чип. Но вряд ли Завьялова была такой уж принципиальной противницей прогресса!

— Точно не была, — покачал головой Андрей, — кота вон чипировала…

— Вообще-то на паспорт нового образца надо еще отпечатки пальцев сдавать, — вспомнил Вадик.

— То есть она почему-то не хотела, чтобы ее отпечатки попали в общую базу? — осторожно уточнил Новиков. Где-то далеко, в конце туннеля наконец-то забрезжил свет, и он замер, словно опасаясь спугнуть удачу.

— Может, и так, — согласился Вадик.

— А если так, то нам надо это сделать! И чем быстрее, тем лучше. Причем упор сделать на старые дела, еще из девяностых, включая административные и те, что не дошли до суда. Сможешь такое сделать?

Новиков посмотрел на Вадима с некоторым сомнением — и сразу почувствовал, что попал в точку. Бросить вызов его профессионализму было, конечно, рискованно, Вадик — человек обидчивый, как любой гений или тот, кто считает себя таковым, но с другой стороны — кто не рискует, тот не пьет шампанского!

— А то! — презрительно фыркнул Вадик. — Сейчас как раз все старые базы оцифровали… Ну, почти все. Так что будем надеяться, что нам повезет!

Глава 22

«Беляна с трудом открыла глаза. Болела голова, ныло ушибленное колено, и, прикоснувшись к виску, она почувствовала на пальцах что-то теплое и липкое.

„Кровь… Да, это кровь! — сообразила девушка. — Но что со мной? Где я нахожусь? Почему я одна?“

Она лежала на земле, на дне неглубокого овражка, поросшего какими-то странными растениями с большими разлапистыми темно-зелеными листьями и маленькими белыми цветочками. Раньше Беляна никогда таких не видела, хоть и исходила ближний лесок вдоль и поперек! Рядом возвышался камень-валун темно-серого цвета, похожий на огромного спящего медведя. Его поверхность была запятнана чем-то алым, и Беляна не сразу поняла, что это ее собственная кровь.

„Значит, это об него я голову разбила… — подумала она, — но ничего, могло быть и хуже!“

Она провела рукой по шершавой поверхности камня, и на миг ей показалось, что он издал какой-то странный звук, то ли вздох, то ли стон, словно живое существо».

Лена оторвала взгляд о компьютерного монитора, потерла уставшие глаза… Уже поздно, она устала, и время бы лечь спать, но ей не спалось. Мысли всякие лезли в голову, и в основном — неприятные, тревожащие. Андрей весь день не звонил и не писал, а когда она решила набрать его сама — просто спросить, как дела, ничего больше! — номер был недоступен.

«Может, он просто занят по работе? — в который раз думала она. — Или, не дай бог, конечно, случилось что-то? Или — а это, скорее всего! — я просто тешу себя напрасными надеждами, словно глупая школьница? Поверила, что для меня ничего еще в жизни не закончилось, что с этим человеком может что-то получиться — и, наверное, совершенно зря! Выходит, права была Виолетта Максимовна…»

От этих мыслей стало так невыносимо грустно, что Лена чуть не расплакалась и, чтобы отвлечься, снова уставилась в монитор. Погрузиться в перипетии судеб выдуманных героев — может быть, лучший способ отвлечься от собственных проблем…

«Где-то рядом журчала вода. Солнечный свет почти не проникал через густую древесную сень. Девушка пыталась сообразить, как она оказалась в незнакомом месте, но память возвращалась не сразу.

Еще сегодня утром Беляна спала в родительском доме на лавке, покрытой мягким войлоком. Мать, бывало, ворчала, что по утрам ее не добудишься…

Но не в этот день. Солнце еще не взошло, когда по дворам отчаянным лаем залились цепные собаки. Сонные соседи выскакивали на улицу — и с ужасом видели, как на деревню с гиканьем несутся скуластые меднолицые всадники на приземистых мохноногих лошадках.

— Пацинаки! Бегите! — успел крикнуть седоусый Радомир, деревенский староста, — и тут же упал, пронзенный стрелой.

Пацинаки быстро, сноровисто выгоняли селян из домов, выводили из хлевов скотину… Коровы жалобно мычали, словно понимая, какая беда случилась. Оглушенная происходящим, Беляна стояла в толпе соседей и родственников, еще не веря, что все это происходит наяву, происходит с ней…

Она видела, как захватчики деловито отделяют молодых и здоровых — тех, кого можно продать на торгу — от старых и немощных, как расправляются с теми немногими мужчинами, кто попытался сопротивляться, как насилуют приглянувшихся девиц — тут же, не стесняясь… Когда очередь дошла до Беляны, и один из пацинаков потянул ее за руку, мать, стоявшая рядом с безучастным видом, вдруг дико, страшно закричала и вцепилась ему в лицо. Уже в следующий миг она упала, обливаясь кровью, но Беляна успела воспользоваться моментом и, стряхнув с себя оцепенение, кинулась бежать».

— Муррум? — Кот бесцеремонно запрыгнул на колени и устроился там, всем своим видом демонстрируя, что время позднее и пора спать.

— Что, малыш? — Лена почесала любимца за ухом, и он блаженно заурчал, чуть прикрыв глаза. — Опять мы с тобой остались вдвоем. Ну и ладно! Нам ведь никто не нужен, правда? Нам и так хорошо…

Впрочем, она сама не была в этом так уж уверена — голос дрогнул, и по щеке скатилась одинокая слеза. Она торопливо смахнула ее и снова повернулась к компьютеру.

«Беляна с трудом поднялась на ноги, подошла к ручью, протекавшему по дну оврага. Вода была чистая и холодная, почти ледяная. Девушка жадно напилась, умылась, смыла кровь с лица… Ей стало немного легче — не то чтобы очень, но все-таки. По крайней мере, вернулась способность рассуждать здраво.

„Не знаю, куда я попала и что делать дальше, — думала она, — но, по крайней мере, я жива и почти цела, так что могло быть и хуже. В лесу, конечно, страшно одной… Но бабка Кружилиха говорила когда-то, что, если потерялась, надо идти, куда вода течет. Этот ручей наверняка куда-то впадает — в реку или озеро, а там могут быть люди! Неизвестно, конечно, что тут за люди еще, но если сидеть на одном месте — точно пропадешь, не сейчас, так потом!“

Беляна еще раз плеснула в лицо водой, оправила платье и двинулась вперед по дну оврага, туда, куда тек светлый ручей.

Спдопапртииьжопрюю…»

— А ну, брысь отсюда! — рассердилась Лена. Алексу надоело сидеть смирно, он вспрыгнул на стол и решил прогуляться по компьютерной клавиатуре.

— Мя-а! — Коту, кажется, совсем не было стыдно. Наоборот, он даже развеселился, пытаясь лапой ловить буквы на экране.

— Ладно, ладно, пойдем спать. — Лена взглянула на часы и тяжело вздохнула — было уже полпервого ночи, а завтра на работу!

Она выключила компьютер, встала и принялась готовиться ко сну — расстилать постель, переодеваться, чистить зубы… Взяв телефон, чтобы выставить будильник на завтра, Лена обнаружила, что батарея села. Ругнув себя за рассеянность, она подключила зарядку, и на экране телефона сразу же высветилось входящее сообщение от Андрея:

«Доброй ночи, моя крошка! Хороших снов тебе».

Лена прижала к себе телефон, словно живое существо, и, ложась спать, положила его рядом с собой на подушку, стараясь, чтобы шнур не перекрутился. Алекс ревниво покосился на светящийся экран и свернулся калачиком в ногах у хозяйки.

Глава 23

День выдался хороший, ясный — из тех, когда погода, будто спохватившись, решает побаловать людей перед долгой зимой. Солнце сияет в ярко-синем безоблачном небе, воздух прозрачен и чист, и деревья, вечные пленники городских улиц, словно спешат покрасоваться напоследок убранством из золотых или пурпурных листьев…

Но Андрей не замечал этого. Он просто кипел от ярости! Кто бы мог подумать, что стандартная процедура — поехать в суд и оформить арест подозреваемого — совершенно неожиданно обернется проблемой? Разве можно было представить себе, что судья, Наталья Петровна Гречишникова, огромная, необъятных размеров суровая тетка, похожая на сердитого бульдога, и с бульдожьей же хваткой, которая всегда бесцеремонно обрывала назойливых адвокатов и с видимым удовольствием лепила обвиняемым сроки «по верхнему пределу», вдруг растает от обаяния Дениса Стародубцева! Знает свое дело этот альфонс, ох, хорошо знает…

Поначалу все шло как обычно: адвокат бубнил о том, что его подзащитный — законопослушный гражданин, который в жизни своей никогда не привлекался не то что к уголовной, но даже и к административной ответственности, что все улики против него — косвенные, само обвинение — надуманное, и на суде это непременно будет доказано… Вот тут бы и насторожиться, потому что судья слушала его, не перебивая, и даже слегка кивала. А когда слово предоставили Денису, он просто сам себя превзошел! С обезоруживающей улыбкой он говорил о том, что стал жертвой трагического стечения обстоятельств, что, застав Марию мертвой, запаниковал и повел себя глупо, но больше упирал на то, что безмерно любил и уважал покойную супругу, что это потеря для него, что убивать ее у него не было никаких причин… Чуть замявшись, признался, что всегда питал слабость к женщинам старше себя, жену любил искренне — и продолжает любить теперь.

Пока он говорил, лицо судьи разгладилось, даже помолодело. На краткий миг стало заметно, что суровая тетка с бульдожьей хваткой тоже была когда-то юной девушкой, влюблялась, мечтала о чем-то… Когда Гречишникова удалилась в совещательную комнату, Андрей был уверен, что из здания суда Денис поедет прямиком в СИЗО, но, когда она огласила свой вердикт, просто рот открыл от изумления.

Продление ареста на семьдесят два часа! Черт, черт, черт, тридцать три черта… В первый момент Новиков просто ушам своим не поверил, а Денис улыбнулся так открыто и светло, словно не сидел в суде, в железной клетке, а находился где-нибудь на светском рауте. Еще бы! Уже предвкушал, подлец, как через трое суток выйдет на свободу, а потом — ищи-свищи его…

Немного придя в себя и собрав мысли в кучку, Андрей попытался было «отловить» судью в коридоре, чтобы в приватной обстановке объяснить, что происходит и что за фрукт этот самый Денис Стародубцев, но эта попытка успеха не возымела.

— Лучше работать надо! — отрезала судья. — Вот и работай, ищи доказательства…

И поплыла дальше, колыхая мантией, огромная и величественная, словно монумент.

* * *

Добравшись до управления, Андрей заперся в своем кабинете. Он сидел за столом в глубокой задумчивости, пытаясь понять, что теперь делать дальше и как найти новые доказательства в рекордно короткий срок, но, как назло, ничего толкового в голову не приходило.

Утреннее совещание отменили — шеф уехал в министерство. Андрей понимал, что, как только он вернется, его ждет жесточайший разнос, возможно сопряженный с оргвыводами, и от неприятностей может спасти разве что чудо — тот волшебный момент, когда госпожа Удача соизволит обратить свой благосклонный взор.

Но больше всего его удручало то, что убийца — ну, или, по крайней мере, человек, непосредственно причастный к убийству, — окажется на свободе и неизвестно что еще может натворить.

И он, капитан Андрей Новиков, будет в этом виноват.

Его раздумья прервал резкий, настойчивый стук в дверь.

— Привет! — Вадик Зицер вихрем ворвался в кабинет, размахивая целой пачкой распечатанных листов и сияя такой улыбкой, что Андрей сразу понял: он нашел что-то важное.

— Привет! Ну, как дела?

— Задал ты мне, конечно, задачку… Кучу баз пришлось прошерстить, в том числе, тех, что с делами оперативного учета!

— Ну и? Говори толком, не томи!

— В общем, оказалось, что ты был прав, и Завьялова — на самом деле никакая не Завьялова! — торжествующе провозгласил Вадим.

— Вот тебе и раз! А кто же?

— Ольга Сергеевна Полякова, 1970 года рождения, уроженка поселка городского типа Коммунар в Ленобласти. Неоднократно задерживалась за проституцию — отсюда ее пальчики в базе.

«Все-таки ее на самом деле звали Ольга! — стукнуло в голове у Новикова. — Ай да Леночка, ай да молодец…»

Он вдруг вспомнил, что вчера вечером Лена так и не ответила на сообщение. Может, конечно, это ничего не значит, а может… Вдруг она обиделась на что-то? «Наверное, надо снова написать ей, — решил он, — увидит — ответит… Наверное».

Но это будет потом, а сейчас надо думать о деле. Тем более что наметился какой-то прогресс…

— Значит, они с настоящей Завьяловой землячки? — уточнил он. — Может, они знали друг друга?

— Скорее всего, знали! — подтвердил Вадик. — Поселок-то небольшой… И учились они в одной школе, в параллельных классах. Кстати, посмотри сюда… Ничего не замечаешь?

Он положил перед Андреем две распечатанные фотографии — очевидно, для паспорта, — изображающие девушек-подростков. Обычные симпатичные юные мордашки… У обеих слишком сильно накрашены глаза, видимо, по моде тех лет, у одной — короткая стрижка, у другой — «залаченная» челка стоит дыбом и длинные волосы собраны в хвост.

— А что я должен заметить? — Андрей непонимающе уставился на фотографии.

— Они похожи! — торжествующе воскликнул Вадик. — Ну, не близнецы, конечно, но типаж тот же. Посмотри на пропорции лица…

— Ну, тебе виднее!

— Конечно! Я уже проверил, наша жертва — это точно Полякова. Совпадение всех параметров.

— Ладно-ладно, я понял, — прервал его Новиков, — и что же известно об этой самой Поляковой?

— У нее вообще интересная биография! Семья неблагополучная — мать пьющая, отчим судимый. Обоих давно нет в живых, причем отчима забили насмерть, и дело так и осталось нераскрытым. Ольга сбежала из дома в семнадцать лет. Поначалу промышляла на трассе, потом перебралась в Питер. Обслуживала клиентов в сауне «Золотой лотос» — известный притон был в те времена… Ну, а дальше еще интереснее! Видимо, на одном из бандитских «субботников» ее заметил Николай Пешков по прозвищу Коля Бешеный. Отморозок полный, у «тамбовских» «чистильщиком» был. Однако Ольга ему так приглянулась, что он пожелал иметь ее в полном единоличном пользовании. Администрация салона пошла ему навстречу — ну, кто бы стал возражать! Может, разве что сама Ольга, но ее, естественно, никто не спрашивал. С Бешеным она прожила два года, и за это время трижды попадала в травматологию… А сколько раз она туда не попадала, можно только догадываться! Правда, в конце концов ей повезло — если так можно выразиться, конечно.

— Повезло? Это как? — заинтересовался Новиков.

— Ну, как… — пожал плечами Вадик, — обыкновенно! Бешеного застрелили в апреле девяносто четвертого. Очевидно, Ольга тогда была беременна, потому что июне того же года она родила ребенка и сразу же отказалась от него.

«То есть ее ребенок — сын бандита, отморозка с говорящей кличкой Бешеный… — отметил про себя Новиков, — неудивительно, что она не захотела его воспитывать!»

— Младенца назвали Григорием, дали фамилию Нежданов, и отправили в Дом малютки. Он вырос в детском доме, пошел в армию, потом остался служить по контракту… Участвовал в операции в Сирии, между прочим!

— Так он герой у нас! И навыками ближнего боя наверняка владеет.

— Точно! — подтвердил Вадик. — Полгода назад уволился из армии после окончания контракта, продлевать его не стал. Постоянной работы с тех пор не имеет, чем занимается — неизвестно.

— Понятно… — протянул Новиков, — и что было дальше с этой Ольгой? То есть Марией, нашей потерпевшей? Тьфу, черт, сам запутался… Наверняка у тебя есть еще информация!

— А то! — усмехнулся Вадик. — После родов Ольга вернулась в «Золотой лотос», но ненадолго. Уже в 1995 году она резко поменяла род деятельности — стала помощницей (и вероятно, любовницей!) «теневого банкира» Якова Шинделя. В те времена он занимался обналичиванием денежных средств под сравнительно небольшие проценты — а также их отмыванием. Понятно, что этот бизнес был криминален по самое не балуйся, но это уже белые воротнички, элита, можно сказать.

— Да уж! — хмыкнул Новиков, покачав головой. — Интересная биография у этой дамы… Прямо криминальный роман!

— Но и это еще не все! — Вадик явно был доволен произведенным эффектом. — Через три года, в августе 1998 года, Ольга Полякова исчезла с крупной суммой денег. Пропала без вести, понимаешь? Тогда как раз дефолт случился, бардак, неразбериха, банки каждый день разорялись, доллар в три раза скакнул…

— То есть ты хочешь сказать, что начиная с 1998 года Ольга жила по документам своей подруги Маши Завьяловой и выдавала себя за нее?

— Именно! — подтвердил Вадик. — Как видишь, они похожи, это было совсем не так уж трудно! А потом она совершенно законно поменяла паспорт и дальше жила спокойно. Да еще и с деньгами, что увела у Шинделя… Видимо, эти деньги она использовала как стартовый капитал для своего бизнеса. Кстати, Шинделя потом обвинили в мошенничестве, даже дело завели, но он успел уехать в Израиль. Как человек предусмотрительный, заранее обзавелся двойным гражданством! И деньги, видимо, не последние были.

— Дела… — Новиков задумчиво потер подбородок, — так, может, он тоже причастен? И что нам теперь, экстрадицию его запрашивать?

— Боюсь, это бессмысленно, — пожал плечами Вадик.

— Что, думаешь, не выдадут?

— Не в этом дело! Шиндель умер три года назад, так что алиби у него железное.

— Да, действительно… А где же тогда настоящая Завьялова? И где она была столько лет?

Вадик развел руками:

— Боюсь, доподлинно нам этого не узнать! Правда, есть у меня одна версия, но она недоказуема. Тем более много времени прошло…

— Версия, говоришь? — заинтересовался Новиков. — Давай, излагай! Лучше недоказуемая, чем никакой.

— Так вот, — Вадик порылся в пачке бумаг, вытащил один листок, — смотри — еще в 1992 году возле «Золотого лотоса» было обнаружено тело девушки. Вероятнее всего, она была проституткой и погибла от рук клиента, но дело замяли… Так вот, паспорт ее куда-то делся, и девушку похоронили — точнее, кремировали! — как неизвестную. Подозреваю, что это могла быть настоящая Маша Завьялова, но, как ты понимаешь, доказать это уже невозможно.

— Понятно… — протянул Новиков, — то дело мы, конечно, уже не раскроем… А вот Нежданова надо разыскать непременно! Где он зарегистрирован? Адрес есть?

— Есть, вот… Как выпускник детдома, он квартиру получил в Тихвине, однушку.

— Что в Интернете? В соцсетях?

— Ничего! — пожал плечами Вадик. — Он ими не пользуется.

— Странно… Ну, хоть мобильный телефон у него есть?

— Да, есть. — Вадик как будто замялся.

— Так надо отследить! Или уже?

— Еще! Выключен его телефон последние две недели. И никаких созвонов, свидетельствующих о пересечении с нашим делом, я не нашел.

— Очень интересно! В наше время человеку легче без штанов обойтись, чем без мобильника. Может, у него другой номер есть?

— Может, и есть. — задумчиво протянул Вадик, — я покручу, конечно, помозгую, но обещать ничего не могу.

— Покрути, дорогой! — с чувством произнес Андрей. — Очень тебя прошу. Это важно, правда.

Оставшись в одиночестве, Андрей разложил перед собой фотографии фигурантов дела. Как говорится, два подозреваемых — хуже, чем ни одного!

«Все-таки не складывается картинка, — размышлял он, — получается, что и Денис, и Григорий были в коттедже Завьяловой практически одновременно, и храбрый кот Алекс поцарапал обоих — отсюда следы крови в смывах с его шерсти. Но кто из них ее убил?

С одной стороны, Григорий — профессионал и вполне мог задушить Марию, предварительно лишив ее сознания одним ударом. И мотив у него вполне убедительный — месть за то, что бросила его в детстве, ну, и надежда на наследство тоже. Но как он сумел проникнуть в дом, отключить камеры, да еще воспользоваться для убийства ремнем, принадлежащим домработнице Свете? Ведь, если бы не видео из торгового центра (а еще — горячее участие Лены!), ей бы несдобровать.

С другой стороны, Денис — человек умный, хитрый, изворотливый и совершенно бессовестный. Вполне мог и камеры отключить, и Свету подставить. Наверняка был в курсе ее отношений с хозяйкой и насчет судимого бойфренда Сергея Старостина. Но он, скорее всего, не убийца. Кишка у него тонка, предпочитает действовать чужими руками. Даже кота вон на усыпление повез, а не шею ему свернул.

Но если Денис и Григорий были знакомы, они вполне могли провернуть такое дело вместе! Хотя это еще надо доказать… К тому же все равно остаются нестыковки — например, если Денис не убивал сам и обеспечил себе алиби на Пивзаводе, зачем тогда рванул в коттедж, воспользовавшись чужой машиной? Глупо как-то, а он далеко не глуп…

В общем, работы — непочатый край! Неизвестно даже, когда теперь удастся с Леной встретиться».

Подумав о ней, Андрей невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать, что смешная большеглазая молодая женщина сумеет тронуть его сердце! Такая маленькая, хрупкая — и в то же время умная и храбрая…

Он взял телефон, чтобы наконец-то написать ей сообщение, но не успел — аппарат словно ожил в его руках и пронзительно заверещал. Звонил шеф, а это не предвещало ничего хорошего…

— Зайди ко мне, — отрывисто бросил он, — прямо сейчас! И дело Завьяловой захвати.

Войдя в начальственный кабинет, Андрей сразу понял: шеф не в духе.

— Ну, докладывай! — приказал он.

Пришлось рассказать о том, что произошло в суде сегодня утром. Шеф слушал молча, но с каждым словом все сильнее мрачнел, и желваки ходили под кожей.

— Ну, и что ты намерен делать дальше? — наконец спросил он.

— Сергей Михалыч, в деле появились новые обстоятельства! Оказывается, наша потерпевшая много лет жила под чужим именем…

— И что? — хмуро поинтересовался начальник. — Как бы ее ни звали на самом деле, убийство все равно надо расследовать!

Андрей достал распечатки, принесенные Вадиком, мысленно благословляя его трудолюбие и золотую голову (а еще — Лену, за то, что обратила внимание на незначительную вроде бы деталь, которая вывела расследование на новый виток). Начальник слушал его, по обыкновению, не перебивая, сдвинув на переносице кустистые седеющие брови, а когда Андрей закончил и замолчал, брезгливо отодвинул в сторону бумаги и спросил:

— Ну, и что за Санта-Барбару ты мне тут развел? Какие-то брошенные дети, дела давно минувших дней… Мы расследуем убийство! Ну ладно, убили жену — хватай мужа, не ошибешься, это я могу понять. Алиби у него липовое?

— Липовое, — честно подтвердил Новиков.

— Вот! Значит, возможность была. А мотив в семейной жизни завсегда найдется.

— Сергей Михалыч… — начал было Андрей, но шеф перебил его:

— Что Сергей Михалыч? Думаешь, мне охота звездюлей от начальства получать? А ты еще дело затягиваешь! Сын, брат, сват… Ищи доказательства против Стародубцева!

— Я не хочу, чтобы убийца гулял на свободе, — тихо, но твердо ответил Андрей, — тем более такой, как этот Нежданов. Еще неизвестно, что он может натворить…

Михалыч искоса посмотрел на него и засопел, как рассерженный еж.

— Кто там его папаша, говоришь? — вдруг спросил он.

— Коля Бешеный, — с готовностью отозвался Новиков, — то есть Пешков Николай Семенович, 1963 года рождения, уроженец деревни Лыково Ленинградской области…

— М-да… — протянул шеф, вглядываясь в фотографию Нежданова, — похож, ничего не скажешь! Яблочко от яблони, как говорится. Ну, что сидишь? Иди работай!

Вернувшись в свой кабинет, Андрей все-таки отправил сообщение Лене. Самое обычное: «Привет! Как ты, как дела?» Ответ прилетел почти мгновенно: «Спасибо, все хорошо! А у тебя как?» Почему-то Андрея это обрадовало. Он быстро написал: «Все норм, только работы очень много», и, подумав, добавил: «Я скучаю по тебе». Через несколько минут телефон завибрировал снова, и Андрей прочитал: «Я тоже!»

Кажется, такие простые слова — а на душе легче стало… Он мигом повеселел и принялся за дела.

Первым делом Андрей связался с участковым в Тихвине, по месту жительства Григория Нежданова. Тот поведал, что в своей квартире Нежданов постоянно не живет, бывает редко, ведет себя тихо, в пьянках, драках и скандалах, коими изобилует дом, известный в округе как «детдомовское гетто», не замечен. На вопрос, когда Григорий последний раз появлялся по месту жительства, участковый ответить затруднился.

Попытка узнать что-то о Григории по месту службы тоже успехом не увенчалась — оказалось, что его часть находится в очередной командировке все в той же Сирии, а потому связаться с кем-то, кто хорошо знал его, не представляется возможным.

«Да уж, негусто… — размышлял Андрей, — придется теперь его в розыск объявлять, а это хуже, чем искать пресловутую иголку в стоге сена! Но ничего не поделаешь, придется. Процедура есть процедура».

Он занялся оформлением бумаг, но что-то не давало ему покоя. Казалось, он упускает что-то важное, а что именно — он никак не мог понять.

«Все-таки Денис и Григорий — очень разные люди, просто как будто с разных планет… Где они могли познакомиться? Не на светской же тусовке! И не в Интернете — Григорий им почти не пользуется. Может, Денис узнал, что у Марии когда-то был ребенок, и вознамерился его разыскать, чтобы использовать в своих целях? Или брошенный сын каким-то образом умудрился явиться к Марии домой? Это надо проверить!»

Подумав так, Андрей решил вызвать на допрос домработницу Свету. Услышав его голос по телефону, девушка явно перепугалась до полусмерти, но заверила, что приедет в управление прямо сегодня. «Да-да, конечно, приеду… Нет, машину присылать не надо, меня Сережа привезет. Я только позвоню ему и ребенка с соседкой оставлю!»

Света явилась через час — собранная, напряженная, со сжатыми в нитку губами. Андрей видел, как она в коридоре долго прощалась со своим парнем и, наконец, вошла в кабинет с застывшим на лице выражением «будь что будет». Одета она была слишком тепло для погожего осеннего дня, на лице — ни грамма косметики, в руках — небольшая спортивная сумка.

«Никак снова в тюрьму собралась, — отметил про себя Новиков, — ох, дуреха…»

Оттарабанив дежурную мантру «вы будете допрошены в качестве свидетеля, распишитесь, что предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний», он видел, как с каждым произнесенным словом спадает напряжение, сковывающее ее, лицо снова становится нежным, девичьим, почти девчачьим, лоб — гладким, а губы — пухлыми…

Света оказалась отличным свидетелем — она уверенно опознала фото Григория Нежданова среди фотографий пяти других молодых людей и сообщила, что несколько месяцев назад он действительно приходил к Марии, ждал ее у ворот коттеджа, долго ждал, несколько часов… А когда она приехала, о чем-то разговаривал с ней на повышенных тонах. Слов Света не разобрала, но, очевидно, они ругались, и уходил он понурый.

А потом из дома вышел Денис, догнал его, они перекинулись несколькими словами и ушли куда-то вместе. Больше она Нежданова не видела.

Окрыленный успехом, Андрей решил пойти дальше и показал ей фотографию конверта с пальмой из банка в Мауру. Света подтвердила, что хозяйка действительно получила такой всего за пять дней до смерти.

— Машина еще такая смешная приехала, желтая, с красной полосой! Курьер вышел, в форме, отдал конверт…

— И куда Мария Федоровна его положила?

— Так в свой сейф, домашний! — простодушно хлопая глазами, пояснила Света. — Она все важные бумаги там хранила.

«И это ее, по всей видимости, и сгубило, — подумал про себя Андрей, — конверт пропал, и бог весть, где он теперь находится!»

Подписав показания, Света робко взглянула на Андрея.

— А можно вас попросить… — начала она.

— О чем? — удивился Андрей.

— Та девушка… — сбивчиво заговорила она, — помните, которая Алекса на помойке нашла? Ну, кота Марии Федоровны? Ее, кажется, Лена зовут… Мы с ней в КПЗ вместе сидели.

— Ну да, есть такая… И что? — насторожился Новиков.

— Можно ее адрес? Ну, или телефон?

— Зачем? — Новиков удивился еще больше.

— Понимаете… — Света смутилась, опустила голову, — мы с Сережей Ванечку крестить собираемся, я хочу, чтобы Лена его крестной была!

И, чуть подумав, добавила с величайшей убежденностью:

— Это ведь она меня спасла, и Сережу тоже.

«Ничего себе! — удивился Новиков. — Информация течет, как из дырявого ведра».

— С чего ты взяла? — быстро спросил он.

— В торговый центр заходили с Сережей, — призналась Света, — ну, тот, где кольцо покупали. Встретила там Юлианну, продавщицу из ювелирного, она мне все рассказала…

И, с надеждой посмотрев на Новикова, спросила:

— Так дадите?

— Гражданка Сафонова, — Андрей напустил на себя притворную суровость, — я вам не справочное бюро! И разглашать личные данные свидетельницы по делу не имею права.

Света явно расстроилась, и Андрей добавил уже мягче:

— Могу только сообщить ей, что вы хотите с ней встретиться, и дать ваши контакты. Захочет — перезвонит.

— Ой, спасибо! — Девушка расцвела счастливой улыбкой. — Ну, я пойду, да?

Отпустив Свету, Андрей немного воспрянул духом. Факт знакомства подозреваемых можно считать доказанным! Но этого, конечно, недостаточно… Пролить свет на ситуацию можно будет не раньше, чем удастся задержать Григория Нежданова, но где же его искать?

Черт. Говорила же мама когда-то — учись на стоматолога!

Глава 24

«Беляна пробиралась через густые заросли кустарника, растущего по дну оврага, стараясь не потерять из виду тонкую нитку ручейка, текущего по камням. Она выбилась из сил, голова болела, и пораненный висок то и дело начинал сочиться кровью, так что приходилось смывать ее, зачерпывая рукой ледяную прозрачную воду из ручья.

Очень хотелось отдохнуть хоть немного, но Беляна упрямо шла вперед. Чувствовала, что если остановится, ляжет на землю, закроет глаза, то больше не встанет, так и останется здесь навсегда.

А значит — матушка погибла напрасно…

Вспомнив о матери, Беляна почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Не сказать, что мать была особенно ласкова, но ее, младшую свою и последнюю дочь, любила всем сердцем, хоть и ворчала порой. Отец умер, когда Беляна была совсем маленькой, старшие сестры давно повыходили замуж, и брат Вуйко жил своим домом по соседству с женой Красавой и кучей ребятишек (ох, не надо о них думать сейчас! Не надо, а то сердце разорвется), и только Беляна оставалась пока в родительском доме. „Поскребышек ты мой, последыш…“ — бывало, говорила мать.

В округе она считалась лучшей мастерицей — умела и прясть, и ткать, и кружева вязать, и вышивать разноцветными нитками. Бывало, даже из дальних деревень приезжали люди — да не абы как, а с поклоном, с уважением! — чтобы заказать свадебные рубахи, поневы подрастающим девушкам-невестам, полотенца, скатерти или еще чего… И дело было не только в красоте — давно шла слава о том, что эти изделия приносят счастье, потому у матери отбоя не было от желающих заполучить себе ее рукоделия, и, несмотря на вдовство, они с Беляной хорошо жили, сытно. Мать и ее учила всему, что умела сама, так что войдя в возраст, Беляна считалась завидной невестой, и немало парней прохаживались под окном как бы невзначай. Но мать со свадьбой не торопилась…»

Давно стемнело, и ветер качает деревья за окном. Осень, осень… Короткие дни, длинные ночи. Совсем скоро закончится недолгое время, когда погода радует теплом и солнцем, золото листьев окончательно опадет, небо покроется серой хмарью, зарядят дожди… И потянется сырое и слякотное время, пока не ударят морозы и не ляжет снег, прикрывая осеннюю грязь.

Лена зябко поежилась — в комнате стало прохладно. Она встала, накинула на плечи старый свитер и снова уселась за столом у компьютера. Алекс поднял голову, задумчиво почесал лапой за ухом и, поднявшись со своей лежанки, направился к хозяйке и запрыгнул ей на колени.

— Не мешай! — строго сказала ему Лена. — Про тебя дальше тоже будет…

И кот словно понял ее — издав короткое «мрум», свернулся калачиком и снова заснул.

«Кар, кар, кар… В воздухе кружится пара ворон, спускается все ниже и ниже, словно исполняя затейливый танец. В родной деревне этих птиц не любили, считая вестниками зла и смерти. Беляна подняла голову, присмотрелась — и ахнула от удивления. На склоне оврага, цепляясь узловатыми корнями за землю, росло дерево — старое, корявое, с искривленным, будто перекрученным стволом. Оно было почти лишено листьев, зато на ветвях красовались многочисленные разноцветные ленточки, платки, просто лоскутки…

Сердце девушки подпрыгнуло в груди и забилось сильнее. В родной деревне тоже было такое дерево — старая яблоня, растущая у околицы. Говорили, что на этом месте когда-то была похоронена знаменитая ворожея, а дерево, выросшее из ее груди, продолжает исполнять заветные желания, надо только попросить от всего сердца и оставить подарок. Многие из подружек Беляны оставляли там свои сокровища — платки, ленты, бусы…

Если это дерево священное и кто-то приходит к нему, чтобы принести свои дары, значит, поблизости есть люди! А значит, она не одна, есть надежда на спасение…

Собрав остатки сил, Беляна рванула вверх по склону оврага, туда, где росло волшебное дерево. Это оказалось непросто — склон оказался довольно крутым, босые ноги скользили по влажной земле, но она упрямо карабкалась, падая и поднимаясь вновь, хватаясь за траву и кусты…

А вороны все кружили, медленно опускаясь все ниже и ниже».

Зазвонил телефон — резко так, неожиданно. В первый момент Лена недовольно нахмурилась — не любила, когда отвлекают, — но, увидев фото Андрея на экране, поспешно схватила трубку:

— Алло!

— Привет, как ты?

— Нормально! А ты?

— Да тоже вроде неплохо… Знаешь, я тут со Светой беседовал сегодня — помнишь ее? Ну, домработница?

— Да, конечно, помню! — Лена почему-то заволновалась. Она как будто чувствовала ответственность за дальнейшую судьбу девушки, хотя с чего бы? — И что с ней?

— Да ничего, все нормально, — успокоил ее Андрей, — телефон твой просила.

— Зачем? — удивилась Лена.

— Говорит, ребенка крестить собирается, хочет, чтобы ты была крестной матерью!

Сердце почему-то стукнуло больно и гулко, горло сжалось, и глазам стало горячо изнутри… «Ну вот, не стала мамой — так хоть крестной, — с неожиданной горечью подумала Лена, — и почему я только была такая глупая? Почему не уберегла своего собственного малыша?»

— Лена! Ты слушаешь? — В голосе Андрея послышалась тревога, он как будто почувствовал ее состояние.

— Да-да, все нормально! — отозвалась она. — Конечно, можешь дать ей мой телефон.

— Ну лады! — Андрей как будто обрадовался. — И да, знаешь… Ты была права!

— Насчет чего?

— Не чего, а кого… Насчет нашей потерпевшей — в смысле Завьяловой. На самом деле ее действительно звали Ольга!

— Надо же… — протянула Лена, — и как такое получилось?

— Ну, это долгая история! Если хочешь — расскажу как-нибудь.

— Очень хочу! — призналась Лена. — А когда?

Андрей помолчал, подумал и осторожно предложил:

— Может, я заеду к тебе сегодня? Чаю попьем, и вообще?

Последняя фраза прозвучала несколько двусмысленно. При мысли о «вообще» Лена почувствовала, как лицо заливается краской, а бабочки в животе расправляют крылья.

— Ну хорошо, давай… — ответила она, стараясь, чтобы эти слова прозвучали спокойно, нейтрально, может быть, даже почти равнодушно… Но как удержать радость, что рвется изнутри? Как спрятать улыбку, глупую и счастливую, щенячью улыбку, может быть, и неприличную для взрослой женщины, так же, как вера в чудеса, в любовь и хеппи-энд в конце тоннеля?

Да и надо ли?

— Все, еду! — Андрей тоже мигом повеселел. — Может, купить чего по пути или опять пироги закажем?

Это прозвучало так деловито, хозяйственно, почти по-семейному… И на душе почему-то стало легко и спокойно, как будто она уже не одна на свете.

— Можно и пироги, — не очень уверенно ответила Лена. Только сейчас она сообразила, что не ужинала сегодня — сначала, когда только пришла домой, как-то не хотелось, а потом так увлеклась новой книгой, что позабыла обо всем.

— Ладно, жди! — Андрей отключился, а Лена, положив телефон на стол рядом с собой, снова повернулась к компьютеру.

«Добравшись наконец до чудо-дерева, Беляна постаралась отдышаться, пригладить волосы, оправить порванное испачканное платье… Хотя бы и чужое, но священное место надлежит чтить, это каждому известно. На всякий случай она даже поклонилась… И тут в траве у корней дерева увидела нечто такое, что чуть не расплакалась.

Тонкими кожаными шнурками там был привязан маленький рыжий котенок — так крепко, ловко и умело, что даже пошевелиться не мог. Звереныш, видимо, уже обессилел и даже не пытался освободиться, но, завидев Беляну, рванулся к ней, забился всем телом, издавая какой-то странный, задушенный писк. Его большие зеленые глаза смотрели с такой надеждой!

А черные птицы спускались все ниже и ниже… Еще немного — и несдобровать ему.

На миг Беляна заколебалась. С одной стороны, негоже забирать то, что предназначено богам или духам, а с другой… Она знала, что, если просто уйдет сейчас, этот взгляд будет преследовать ее всю жизнь, сколько бы она ни продолжалась.

Кар, кар… Вороны уже кружат прямо над головой. Беляна сжала губы, махнула рукой.

— А ну, кыш, вы, проклятые!

И, опустившись на корточки, принялась распутывать кожаные шнурки».

Время уже подходило к полуночи, а Лена с Андреем все сидели на кухне. Давно выпит чай, съедены пироги (курьер по доставке еды уже внес адрес Лены в свою базу постоянных клиентов, о чем радостно сообщил, вручая купон на скидку), а они никак не могли наговориться.

Выслушав историю Ольги Поляковой, Лена почему-то загрустила.

— Надо же, — вздохнула она, — многие завидуют богатым… И никто не думает, через что им приходится пройти, прежде чем добиться этого!

— Ну да, ну да. — хмыкнул Андрей, — деньги счастья не приносят, но каждый почему-то хочет убедиться в этом лично!

Он подумал немного и мрачно добавил:

— Именно поэтому у меня всегда есть работа.

Глава 25

В который раз перелистывая дело, словно надеясь обнаружить там нечто новое, такое, на что раньше он просто не обратил внимания, Андрей почти физически чувствовал, как утекает сквозь пальцы драгоценное время. Вот уже и одни сутки миновали из трех, отведенных судьей Гречишниковой на продление ареста для Дениса Стародубцева, еще немного — и он выйдет на свободу, если не с чистой совестью, которой у него отродясь не бывало, то хотя бы с подпиской о невыезде, которую в любой момент может нарушить.

Черт. Что же делать-то, а?

Новиков совсем было упал духом… И в этот момент, совершенно неожиданно (впрочем, как это обычно и бывает!), капризная сыщицкая удача решила смилостивиться над ним. Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался стажер Свирин — взлохмаченный, красный и взбудораженный до крайности.

— Григорий Нежданов нашелся! — радостно объявил он.

— О как! И где?

— В больнице, в Озерковском районе. Это километров сто от Москвы будет.

— Ничего себе… — Новиков аж присвистнул от изумления, — интересно девки пляшут! И как он туда попал?

— Куда, в больницу? Обыкновенно! Метиловым спиртом отравился. Как в себя пришел — сразу попросил, чтобы в полицию позвонили, сказал, что у него информация есть по убийству Завьяловой! Передали нам, дежурный только что принял…

— Молодец, Свирин! — Андрей мигом повеселел и хлопнул стажера по плечу. — Собирайся, поехали!

— Куда? — насторожился Свирин.

— Как куда? В эти самые Озерки! Подозреваемого допрашивать. Давай, стажер, шевелись!

Дорога до Озерков оказалась долгой и муторной. Странное дело: стоит отъехать от Москвы совсем немного — и как будто в другой мир попадаешь. Здесь — нарядные улицы и проспекты, сверкающие небоскребы из стекла и бетона, уходящие, кажется, прямо в небо, бутики и рестораны, дорогие машины снуют туда-сюда, люди спешат по своим делам… А там — разбитые дороги (Свирин шутил — по японской технологии построены, называется Тояма-Токанава), заросшие бурьяном бывшие колхозные поля, покосившиеся деревянные домишки…

Больница в Озерках производила тяжелое, даже гнетущее впечатление: облупившееся двухэтажное здание, когда-то покрашенное в охристо-желтый цвет, всем своим видом свидетельствовало о том, что лучше сюда не попадать. Внутри все выглядело не лучше: потолки в разводах, стены, выкрашенные в унылый серо-зеленый цвет, протертый до дыр линолеум под ногами… И запах! Смесь хлорки, каких-то лекарств, нечистого человеческого тела и переваренной капусты с кухни создавала незабываемый букет.

Лечащий врач Нежданова — он назвался Иваном Анатольевичем — был неприлично молод. Андрей даже засомневался, точно ли он успел окончить мединститут. Высокий, худой, похожий на кузнечика, с непропорционально длинными руками и ногами, в огромных старомодных очках, он выглядел типичным ученым чудаком из комедийного сериала.

— Больной в сознании, но очень слаб, — сразу предупредил он, — чудо, что он вообще еще жив! Его нельзя утомлять, нельзя волновать…

Андрей хотел было объяснить доктору, что поводов для волнения у человека, подозреваемого в убийстве, будет в ближайшее время хоть отбавляй, но вместо этого спросил:

— Когда он к вам попал?

Врач на секунду задумался.

— Два дня назад! У меня как раз ночное дежурство было. Я еще удивился — он ведь не местный, у нас все друг друга знают. Летом, бывает, приезжают дачники, снимают дома, а сейчас поздновато уже.

— И где он жил?

— Дом снимал, тут, неподалеку. Повезло еще, что не один выпивал, а с соседом — есть у нас один такой Степан Степаныч, вроде сторожа, присматривает за домами, куда дачники на лето приезжают. Как новый человек появится — непременно заглянет посмотреть, что и как.

— Ну, и выпить, если нальют? — прозорливо предположил Новиков.

— Именно, — подтвердил доктор, — не старый человек еще, а печень ни к черту, регулярно к нам попадает. Я его предупреждал: еще год такой жизни — и цирроз гарантирован!

Он развел руками, и Новиков заметил, что Иван Анатольевич не так молод, как показалось ему в первый момент. На лицо его уже легла печать усталости и, хуже того, безнадежности. Конечно, сохранять энтузиазм и верность клятве Гиппократа в таких условиях куда как непросто…

— И что же произошло? — спросил Андрей.

— Степан Степаныч зашел к Нежданову, — терпеливо объяснил врач, — тот как раз выпивал, компании обрадовался, но рассудил, что на двоих им маловато будет. Дал ему денег и отправил за бутылкой в сельмаг. Тот мухой слетал, благо близко… Ну, выпили, им плохо стало, оба потеряли сознание. Сторожа жена пошла искать по соседям, она часто так делала, и нашла их, скорую вызвала. Хорошо еще, что живы оба! Степаныч-то почти оклемался уже, видимо, ему меньше досталось. Этиловый спирт — это ведь антидот против метилового, противоядие то есть…

— Вот! Слышал, стажер? Запомни на всякий случай! — с серьезным видом посоветовал Андрей.

— Да я вообще-то водку не пью, — Свирин почему-то смутился, — так, если пива иногда, или вина красного…

— И каково сейчас состояние Нежданова? — спросил Андрей. — Какой прогноз?

Врач задумался:

— Трудно сказать! Я, честно говоря, не предполагал, что он выживет — обширное поражение нервной системы, слепота… И сейчас состояние нестабильное. Если останется жив — инвалидность практически гарантирована.

— Да… Невесело! — протянул Андрей.

— У нас вообще веселого мало, — коротко бросил врач, — заходите, только ненадолго.

Григорий лежал, закрыв глаза и откинув голову на подушку. Его лицо выглядело исхудавшим и измученным, и Новиков поймал себя на том, что, пожалуй, не узнал бы его, несмотря на то, что видел фотографии — так этот молодой и сильный мужчина изменился всего за несколько дней. На щеке его красовалось несколько довольно глубоких царапин.

Услышав его шаги, больной забеспокоился, зашевелился, открыл глаза, но взгляд был невидящий, какой-то стеклянный.

— Кто здесь? — спросил он.

— Я — капитан Андрей Васильевич Новиков, сотрудник Отдельного оперативно-следственного управления, веду дело об убийстве Марии Завьяловой. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Андрей привычным жестом достал удостоверение, раскрыл… И тут же сообразил, что это бессмысленно, потому что Нежданов его увидеть все равно не сможет.

— Я вас ждал, — признался он, — знал, что вы придете… Чувствовал.

— Меня? — удивился Новиков.

— Ну, не вас, конечно… Кого-то из ваших.

— Почему?

— Потому что я убил… — Тут его голос дрогнул, он сглотнул слюну и с трудом вымолвил: — Я убил свою мать.

— Стоп-стоп, — остановил его Новиков, — должен предупредить: наш разговор носит официальный характер и будет фиксироваться на видео.

Бледные губы Нежданова искривились в невеселой усмешке.

— Да пишите, что уж… Теперь все равно.

Новиков кивнул стажеру Свирину, чтобы установил штатив с видеокамерой, уселся на стул рядом с кроватью и, неожиданно для самого себя перейдя на «ты», со вздохом сказал:

— Ну, рассказывай, как все было… С самого начала.

Нежданов помолчал недолго, облизнул пересохшие губы и, словно собравшись с силами, заговорил — тихо, медленно. Видно, что каждое слово давалось ему с усилием, но он намерен пойти до конца и рассказать все.

— Я вырос в детдоме. Не скажу, чтобы очень плохо было — нормально. Кормили, не били… Военрук был хороший дядька, про Афган рассказывал, я хотел быть как он. Но, знаете, все детдомовские дети хотят найти свою маму. Правда, потом забывают, а я вот не забыл! Всегда мечтал об этом, каждый день. Может, поэтому и не бухал с двенадцати лет, и клей не нюхал — для нее, хотел, чтобы она мной гордилась…

— И как же вы ее нашли? — быстро спросил Новиков. Он опасался, что Григорий в любой момент может потерять сознание, так и не сказав самого важного.

— После детдома я в армию пошел почти сразу, потом остался служить по контракту. Мне даже нравилось… Когда деньги нормальные получил в первый раз, взял отпуск, поехал в свой детдом, пошел к директрисе, заплатил — и она согласилась показать мое личное дело. Там были данные моей матери — имя, фамилия, адрес…

— И вы поехали к ней?

— Поехал, — подтвердил Нежданов, — сразу же! Но там уже никого не осталось, в квартире чужие люди жили. Соседи подсказали, как найти Веру Семеновну.

— А это кто? — уточнил Новиков.

— Тетка моей матери, сестра ее отца. Она мне рассказала, что после его смерти — а он на машине разбился, давно — его жена, то есть моя бабушка, сначала мужиков водила постоянно, потом нашла себе какого-то бывшего уголовника, который бил и ее, и дочку, потом пить начала беспробудно… Может, потому мать и подалась к дальнобойщикам на трассу, а потом — сбежала из дома с подружкой Машей Завьяловой. Что с ней стало — неизвестно, мать не писала и не звонила больше. Так с концами и пропала. Вера Семеновна мне фотографии отдала, какие остались… Я потом навещал ее иногда, денег давал понемногу. Родня все-таки! Она меня жалела, хотя мою мать шалавой называла.

— Где она сейчас? — быстро спросил Андрей, сделав пометку в блокноте.

— Умерла, в прошлом году еще. Я даже на похороны не попал, в командировку уехал как раз.

— Понятно… Что дальше?

— Я искал свою мать — и не нашел. Думал, в живых ее нет. Потом решил найти ее подругу Машу, думал — может, она что-то знает о ней? Оказалось — жива-здорова, богатая стала! Бизнес-леди… — Эти слова Нежданов произнес с неожиданной гордостью.

— И ты решил с ней встретиться?

— Да! И это оказалось не так сложно. Поискал в Интернете, где живет, приехал туда, дождался ее…

— И что дальше?

— Она испугалась! Увидела меня, побледнела, я думал — в обморок упадет.

— А ты?

— Сказал, что хочу найти Ольгу Полякову, что я ее сын. А она как будто с ума сошла — стала кричать, чтобы я уходил и больше не появлялся. Я сначала не понял, почему она так… А потом пригляделся — и заметил кое-что.

— И что же это было?

— Мизинец на левой руке чуть искривленный! Вера Семеновна говорила, что она, когда маленькая была, палец прищемила дверью, сломала его, плакала сильно… А ее даже в травмпункт отвести было некому!

Григорий издал странный звук — то ли вздох, то ли всхлип — и замолчал. Когда он заговорил снова, голос его дрожал, и в нем звучала такая глубокая обида…

— Я все понял: она и есть Ольга, моя мать! Сказал ей… А она смотрела на меня, как будто я чудовище, брезгливо так. И кричала, чтобы я уходил, угрожала… Так обидно стало! Мне ведь не нужны были ее деньги, понимаете? Я только хотел ее найти, встретиться с ней, поговорить. Помочь ей, в конце концов, чем-то, если надо!

Новиков слушал его — и с немалой долей изумления вдруг понял, что маленький мальчик, который хотел найти маму, все еще жил в теле взрослого мужчины, несмотря то, что он давно вырос и даже приобрел опасную профессию.

— И что потом? — спросил он. Странно, но Нежданова было даже где-то жаль…

— Я ушел. Напиться хотел. А тут меня парень догнал. Сказал, что его зовут Денис, что он — муж Марии, то есть Ольги, то есть матери моей… И что она — та еще стерва. Мы тогда вместе забухали… Я плохо помню, как все было! Проснулся в какой-то квартире незнакомой, небольшой, но хорошей такой, красивой… Там был Денис, и он сказал, что для меня у него есть деловое предложение.

— Какое же?

— Ну… — Нежданов почему-то замялся и с трудом выговорил: — Он предложил убить ее. Сказал, что мы потом поделим наследство — он, как ее муж, а я, как сын, когда докажу родство. Есть же эти, как его…

— Тесты ДНК, — автоматически подсказал Андрей.

— Во-во, точно!

«Вот ведь хитер, подлец! — Новиков не уставал удивляться изобретательности и цинизму Дениса. — Знал ведь, прекрасно знал про завещание, про то, что даже если бы и объявился родной сын Завьяловой, то получил бы дырку от бублика, а не наследство. А значит — с самого начала не собирался оставлять его в живых, и то, что Григорий хлебнул метанола, — отнюдь не случайность… А вот то, что к нему явится местный алкаш, жаждущий халявной выпивки, а в результате они оба окажутся в больнице, — предусмотреть не смог. А кто бы смог?»

— И ты согласился?

— Да! Такое зло взяло… — Лицо Нежданова искривилось, как-то жалко, совсем по-детски, и даже показалось на миг, что он вот-вот заплачет. — Про деньги я даже особо не думал, отомстить хотел. Денис сказал: надо все продумать, дождаться подходящего момента… Я ждал. Квартиру снял, симку левую мне Денис купил — специально для связи с ним. Он все придумал: камеры отключил, ремень дал, сказал, когда приехать, где спрятаться в доме… И где потом отсидеться, пока все уляжется — здесь, в Озерках. Ключи от дома дал. Головастый вообще! Все предусмотрел — ну, почти.

— И что пошло не так?

— Когда я увидел мать, оказался с ней лицом к лицу, она говорила, чтобы я ушел, даже денег предлагала. И смотрела на меня, как на кусок говна! Я не выдержал, ударил ее, так, чтобы сразу вырубить, перенес в кресло и там задушил тем ремнем. А в это время кот на меня прыгнул сверху! Там полочка была или что-то вроде… Денис предупредил, что мать в нем души не чает, но я как-то мимо ушей пропустил — ну, кот и кот, подумаешь. Всю рожу располосовал, вот, видите — до сих пор не зажило. — Григорий показал на царапины на щеке. — Злющий, как черт! Все вокруг сразу кровью заляпал.

«Понятно, значит, вот откуда твоя кровь на шерсти кота, — думал Андрей, — ай да Алекс, ай да герой! Пытался спасти хозяйку».

— Что дальше было?

— Ну, я отшвырнул его, вышел из дома, сразу Денису отзвонился, сказал, что и как.

«Теперь понятно, зачем Денис так быстро рванул домой с Пивзавода — надо было срочно избавляться от улик! А заодно и от кота, который тоже был уликой. Значит, вот кто замывал хлоркой дорогой дубовый паркет… Поэтому и ДНК выделить не удалось. И если бы Лена не нашла кота на помойке, все пошло бы по-другому».

— Номер его где? — быстро спросил Андрей.

— В телефоне… Я так не помню! Он там всего один, я больше никуда не звонил.

«Отлично, значит, есть еще одна ниточка, — отметил про себя Новиков, — Денис наверняка тоже пользовался левой симкой, не дурак же он вести со своего номер беседы с подельником, но это лучше, чем ничего!»

— И что Денис? — спросил он вслух.

— Ругался… Сказал, чтобы я сразу ехал сюда и сидел тихо, даже из дома не выходил. Потом приехал, правда, жратвы привез, бухла… Вот этого самого. — Нежданов криво усмехнулся и вдруг спросил: — Это он нарочно, да? Как думаете?

— Полагаю, что так и есть, — со вздохом отозвался Новиков, — бутылки не выбрасывал?

— Да какое там! — хмыкнул Нежданов. — Я вообще не помню, как отрубился и сюда попал.

— Понятно, — кивнул Новиков, — значит, будем изымать… Ключи от дома где?

— Не помню, — Нежданов досадливо поморщился, — в кармане, кажется… Голова кружится, устал.

Выглядел он и в самом деле неважно — черты лица заострились, по коже разлилась синеватая бледность. Казалось, жизнь покидает его тело, осталось совсем немного…

Андрей поднялся. Понятливый Свирин проворно выключил камеру, убрал треножник и направился на выход. Уже в дверях Андрей обернулся и заметил, что Григорий открыл глаза. Чувствовать на себе его взгляд было физически неприятно, казалось, умирающий видит нечто, недоступное прочим людям.

— Ну, в общем, до свидания, выздоравливай… — произнес он, понимая, как глупо это звучит.

— А смысл? — хмыкнул Григорий. — Все равно ведь посадят теперь!

— Посадят, — честно ответил Новиков, — признание твое, конечно, можно засчитать как явку с повинной, это смягчающее обстоятельство.

Но Григорий лишь досадливо поморщился:

— И куда мне теперь — такому? В инвалидную команду? Да мне, в общем, все равно, — признался он. — Я все время ее вижу. Ничего не вижу, а ее… Все время стоит. И смотрит, так смотрит…

Речь его постепенно перешла в бессвязное бормотание, потом он замолчал и, кажется, задремал. Андрей вышел из палаты — осторожно, чуть ли не на цыпочках, стараясь не шуметь.

Лечащий врач был настроен решительно.

— Больной нетранспортабелен! Я не дам вам его никуда перевозить, — сразу же заявил он. — Этот человек — мой пациент, и я не позволю подвергать его жизнь опасности!

Андрей не ожидал такого напора. Даже странно, что в таком богом забытом месте нашелся врач, готовый сражаться за пациента…

— Этот человек только что признался в убийстве! — попытался он урезонить ретивого медика. — Представляете, что будет, если он сбежит?

Но и врача не так легко было сбить с толку.

— Представляю! Это будет чудо. Я вообще удивляюсь, как он до сих пор жив.

Пришлось звонить в местное отделение полиции и требовать, чтобы выставили охрану возле палаты, а потом — вызывать экспертную группу в дом, где останавливался Нежданов, чтобы изъяли бутылки и зафиксировали следы… В общем, провозились до ночи.

Домой Андрей вернулся совершенно вымотанный, сразу рухнул в постель и заснул, но сон не принес ни отдыха, ни успокоения — скорее наоборот. Он видел перед собой то Нежданова, то Дениса, их лица сменяли друг друга, словно в каком-то адском калейдоскопе, а откуда-то сверху на них смотрела покойная Мария и улыбалась печальной и всепонимающей улыбкой.

Глава 26

«Открыв глаза, Беляна увидела над собой дощатый потолок. Она не сразу сообразила, как оказалась в чужом доме, но жалобный писк вернул ее к реальности. Увидев рыжего котенка, что бесцеремонно тыкался ей в щеку теплым, чуть шершавым розовым носиком, она вспомнила все: и набег на деревню, и гибель родных и соседей, и то, как свалилась в овраг, а потом нежданно-негаданно оказалась в чужом незнакомом месте… Вспомнила, как нашла рыжего котенка, привязанного кем-то у корней чудо-дерева, как бежала потом через лес, прижимая к себе пищащего звереныша, спасаясь уже не от степняков-пацинаков с кривыми саблями, а от чего-то куда более страшного, похожего на темное бесформенное облако, наделенное собственной злой волей, готовое поглотить ее. В последний момент, когда казалось, что для них с найденышем все кончено, из ничего, из воздуха возникло странное создание, напоминающее огромного медведя. Поднявшись на задние лапы, он издал устрашающий рык, от которого у Беляны кровь застыла в жилах, и оба чудовища сцепились в смертельной схватке, превратившись в клубящийся вихрь.

Потом она брела куда-то, не разбирая дороги, а увидев этот дом — явно жилой, добротный, но почему-то одиноко стоящий на опушке леса, — рванула к нему из последних сил, взбежала на крыльцо, забарабанила кулаком в дверь… И упала без сознания на пороге».

Лена покосилась на часы в правом углу компьютерного экрана. Поздно уже… Время подбирается к полуночи. Значит, Андрей вряд ли позвонит сегодня — и, уж точно, не приедет.

Она тихонько вздохнула. Да, конечно, у него работа, он занят и не всегда может выкроить время для нее… Но все равно было немного обидно! Хотелось, чтобы он был рядом — всегда, а не только когда дела позволяют, хотелось обнять его, вдохнуть его запах, а потом уснуть, положив голову ему на плечо.

Но ничего не поделаешь, работа есть работа!

«Если вдуматься, судьба — большая шутница, — думала Лена, — один мужчина моей жизни никогда толком не работал, другой на работе днюет и ночует. А я все недовольна!»

Мысль показалась забавной, Лена улыбнулась и снова повернулась к компьютеру.

«Придя в себя окончательно, Беляна с удивлением обнаружила, что кто-то озаботился тем, чтобы смыть с нее кровь и грязь, и даже обрядил в чистую рубаху — странную, правда, простую, белую, без вышивок и украшений. В родной деревне такие надевали только на покойников, но, раз уж оказалась неведомо где, выбирать не приходится. С трудом приподняв голову, Беляна осмотрелась по сторонам. Изба выглядела доброжилой, чистой, ладно и надежно устроенной. Но почему не видно ни хозяина, ни хозяйки?

Словно отвечая на ее мысли, отворилась дверь, и вошла женщина. Почему-то в ее присутствии Беляна сразу оробела, хотя хозяйка вовсе не выглядела страшной — рослая, статная, в простом льняном платье темно-коричневого цвета, с белым платком, повязанным на голове. Не молодая, не старая… Лицо ее было гладким, без морщин, и даже красивым, но в глазах Беляна увидела нечто такое, что внушало ей безотчетный страх.

Как будто эта женщина вовсе не была человеком, а лишь притворялась, надев подходящую личину.

Взглянув на Беляну, она молча налила из кувшина в глиняную чашку какую-то жидкость и поднесла ей.

— Пей!

Девушка оробела еще больше, но подчинилась. Однако стоило ей чуть приподняться, как голова закружилась, перед глазами потемнело, и она снова упала без сил на лавку. Рыжий котенок все понял по-своему — угрожающе выгнул спину, взъерошил шерсть на загривке и зашипел, всем своим видом давая понять, что себя и Беляну будет защищать до последнего вздоха.

— И что за кошь с тобой приблудная? — нахмурилась хозяйка. — А ну, брысь!

Беляна хотела было возмутиться, прижала к себе котенка… Если уж там, в лесу, спасла его, то и здесь не даст в обиду!

— Это моя кошь! Моя кошь! — хотела крикнуть она, но из горла вырвался только слабый не то стон, не то хрип. „Ма-акошь…“

— Ну, что ж… — усмехнулась хозяйка, — как скажешь, тем и станешь… Имя тебе теперь будет — Макошь! Пей, не бойся. Тебе лучше станет».

Лена пробежала глазами текст, сохранила его и закрыла файл. Кот спрыгнул со своей лежанки, подбежал к ней, потерся об ногу…

— Все, пойдем спать, мой хороший! — сказала она, поглаживая любимца, и Алекс заурчал, как будто был полностью с ней согласен.

Ложась в постель, Лена думала о том, как вышло, что ее жизнь кардинально изменилась всего за несколько дней? Совсем недавно она и не помышляла о том, чтобы завести домашнее животное, начать отношения с другим мужчиной после развода, и даже поучаствовать в расследовании уголовного дела! И самое удивительное, что все это ей безумно нравится. Она, как ее героиня, будто провалилась в другой мир, где все ново и непривычно, и учится в нем жить и действовать. Верно говорят, что творчество — сублимация страхов и надежд автора. Раньше она как-то не задумывалась об этом, зато теперь поняла и прочувствовала!

Засыпая, она прижимала к себе кота и улыбалась.

Глава 27

На следующий день, едва явившись на службу, Андрей столкнулся в коридоре с Кудеяром.

— Привет! — пробасил он, протягивая руку. — Кажется, тебя можно поздравить с раскрытием? Наконец-то?

— Ну, типа того… А ты откуда успел узнать?

— Слухами земля полнится! — развел руками Кудеяр. — Ты мне лучше вот что скажи: тело Завьяловой кому выдавать для похорон? Муженек ее вряд ли сможет теперь этим заняться.

— Да, — согласился Андрей, — полагаю, в ближайшее время он будет очень занят… И совсем другими делами.

— Вот! — Кудеяр поднял вверх указательный палец. — А других родственников у нее нет…

Андрей подумал о том, что у покойной вообще-то есть еще и сын, но в силу сложившихся обстоятельств на него тоже надежды никакой. Так уж получилось, что к смерти этой женщины оказались причастны самые вроде бы близкие люди. Правду говорил известный уголовный авторитет Леша Север, романтик и философ, автор плохих стихов и неожиданно точных сентенций, «предают только свои»…

— М-да, — задумчиво протянул Андрей, — настоящее одиночество — это когда тебя некому забрать из морга! А все остальное — так, фигня.

— Согласен, — отозвался Кудеяр, — так что делать-то? Не хоронить же ее за госсчет, как бомжиху!

— Погоди, есть у меня одна мысль! Я тебе чуть позже отзвонюсь, ладно?

Войдя в свой кабинет, он первым делом принялся рыться в столе и, отыскав визитку адвоката Ярошевского, набрал номер.

— Станислав Сергеевич? Добрый день. Капитан Новиков беспокоит.

— А, здравствуйте, Андрей Васильевич! — отозвался он. — Чем могу помочь? Как продвигается ваше расследование?

— Дело раскрыто, — коротко ответил он, — я хотел обратиться к вам по другому вопросу. У Марии Федоровны нет родственников, может быть, вы знаете, кто мог бы заняться организацией похорон?

— Знаю, — усмехнулся Ярошевский, — это я. На этот случай Мария Федоровна оставила некоторые распоряжения. С кем я могу связаться?

— Хорошо, записывайте номер!

Эксперты, которым пришлось потрудиться в ударном режиме, подтвердили, что в бутылке из-под водки, изъятой из дома, в котором жил Нежданов, действительно содержатся остатки метилового спирта. Правда, отпечатков на бутылке не оказалось, кроме пальцев самого Григория, что странно — должны же остаться следы хотя бы продавца из магазина! Похоже, Денис действительно все продумал и все предусмотрел…

Ну, почти все. К счастью.

В доме нашелся волос, принадлежащий ему, причем выпавший совсем недавно. К тому же в телефоне Григория Нежданова обнаружилась незарегистрированная сим-карта с одним-единственным контактом. Номер ожидаемо был заблокирован, но компьютерщик Вадик без особого труда установил, что телефон долгое время находился в одной соте с телефоном Дениса, буквально «следовал как ниточка за иголочкой».

Как выяснилось, дом в Озерках по документам принадлежал гражданину Селиванцеву, который, унаследовав его от родителей, сам туда не ездил, но сдавал дачникам на лето, размещая объявления на популярном сайте. Вызов в Управление его изрядно напугал, поначалу он даже попытался «уйти в несознанку» по системе «не слышал — не видел — не помню». Пришлось пригрозить принудительным приводом и неприятностями с налоговой, тогда, испугавшись еще больше, Селиванцев — пузатый одышливый дядька предпенсионного возраста — явился сам и показал на допросе, что дом действительно сдавал, но ни Дениса, ни Григория в жизни никогда не видел. Еще летом, в разгар сезона, он получил предложение от неизвестного — тот написал ему в мессенджер, — а потом на карту пришла неожиданно большая сумма с сообщением «аренда на 49 лет». Поначалу он удивился — договаривались-то всего на 3 месяца! — но потом решил просто радоваться свалившейся на голову удаче и наконец-то затеял долгожданный ремонт в квартире.

— Понимаете, этот дом — он весь таких денег не стоит! Старый ведь, гнилой уже… — объяснял он, — я и не думал, что кому-то может понадобиться, а вот поди ж ты… Так и знал, что дело нечисто, так и знал!

История в самом деле выглядела несколько фантастично, однако Вадик быстро установил, что Селиванцев действительно получил перевод на означенную сумму от некой Натальи Сергеевны Саблиной, 55 лет, вдовы банкира Саблина, отошедшего в мир иной десять лет назад.

Дама, очевидно, скучала, настолько, что милостиво соизволила приехать без повестки и адвоката, и произвела настоящий фурор своим дизайнерским нарядом (длинным пальто яркорозового цвета с отделкой из перьев), лицом, являющим собой плод вдохновенного творчества целой команды пластических хирургов, и удушающе-сладким запахом духов.

Вопросам о доме в Озерках она несколько удивилась, но не стала отрицать, что действительно оплатила аренду по просьбе своего хорошего знакомого.

— Это же такая мелочь, почему нет… Денис — такой милый молодой человек! Он художник, творческая личность, собирался устроить какой-то там перфоманс. Представьте, просил оплатить аренду с моего офшорного счета на Кипре! Обещал даже деньги вернуть, но я сразу сказала, чтобы не вздумал этого делать, а то я обижусь. Ради такой суммы мне даже своего банкира беспокоить неудобно. Я решила: если уж ему зачем-то понадобился этот дом, пусть пользуется на здоровье!

Разговорившись, Наталья поведала о том, что они с Денисом несколько лет назад состояли в очень близких, романтических отношениях, но потом решили просто остаться друзьями (в этом месте Андрей с трудом удержался, чтобы, повторяя бессмертного Станиславского, не воскликнуть знаменитое «не верю!»).

— Когда-то нам было хорошо вместе, но это в прошлом. Мы же цивилизованные люди…

Она говорила вроде бы спокойно, уверенно, с легкой улыбкой на безупречно накрашенных губах, накачанных силиконом, но в глазах ее Андрей видел другое — тоску стареющей одинокой тетки, для которой время, проведенное со сладким альфонсом, осталось, возможно, лучшим воспоминанием в жизни.

Хотя, по сравнению с Завьяловой, ей, можно сказать, повезло.

Записав показания и отпустив свидетельницу (узнав, в чем обвиняют Дениса, она явно испугалась — мигом растеряла светский лоск и как будто постарела лет на десять), Андрей решил собраться с мыслями, прежде чем вызывать на допрос Дениса. В принципе, улик и так достаточно, картина сложилась полная и не противоречивая, признание обвиняемого — давно уже не царица доказательств, но Андрей уже предвкушал удовольствие заглянуть ему в глаза, когда станет ясно, что игра окончательно проиграна!

Он как раз обдумывал план допроса, когда в кармане зазвонил телефон. Странно, номер вроде бы незнакомый…

— Капитан Новиков? — послышался голос в трубке. — Это Иван Анатольевич, доктор из больницы в Озерках.

— Да, здравствуйте, слушаю вас. — Андрей поудобнее перехватил телефон. Ладонь почему-то вспотела… Вряд ли этот абонент звонит с доб рыми вестями!

И подозрения тут же подтвердились.

— Григорий Нежданов умер сегодня, — сухо сообщил врач.

— Сожалею… — вымолвил Андрей. Как ни странно, ему и в самом деле было жаль этого парня. Подумать только: в Сирии уцелел, чтобы погибнуть от рук бессовестного и циничного подонка! А перед этим — стать убийцей собственной матери, которую искал всю жизнь…

Потом пришлось договариваться об отправке трупа Нежданова в Управление и просить Кудеяра, чтобы произвел вскрытие побыстрее…

Понятно, что дело о смерти Нежданова теперь придется объединять с делом Завьяловой, и сколько времени и сил уйдет на бумажную волокиту — страшно подумать.

Когда все формальности были улажены, рабочий день уже подошел к концу. Новиков посмотрел на часы, вздохнул… Можно было бы, конечно, отложить допрос на завтрашнее утро, но, как говорится, «куй железо не отходя от кассы!»

— Без своего адвоката я ничего говорить не буду, — сразу же заявил Денис. Под глазами его залегли тени, на щеках пробивалась щетина, одежда, помятая и несвежая, потеряла вид, но все равно он умудрялся выглядеть чертовски элегантным и обаятельным! Плечи развернуты, голова чуть откинута назад, на губах играет все та же легкая, «победительная» улыбка… Неудивительно, что он так нравится женщинам! Вон вдова банкира Саблина до сих пор с душевным трепетом вспоминает о нем и готова оказать любую услугу, да не просто так, а с радостью…

— Ваш адвокат уже едет сюда, — Новиков произнес эти слова вполне миролюбиво, хотя внутри все кипело от ярости, — а пока говорить буду я.

— О чем? — иронически осведомился Денис, чуть приподняв бровь.

— Ну, например, о том, что Григорий Нежданов сегодня умер в больнице в Озерках от отравления метанолом, — так же преувеличенно-спокойно сообщил Андрей.

На миг в лице Дениса что-то дрогнуло, но он тут же взял себя в руки и задумчиво произнес:

— Очень печально… Но я не знаю, кто это такой.

— Отлично знаете, — возразил Новиков, — хотя бы потому, что дом, откуда его доставили в больницу, по вашей просьбе арендовала — а фактически купила! — ваша добрая знакомая Наталья Сергеевна Саблина. Да, я в курсе, что вы просили ее заплатить с офшорного счета, но из-за такой мизерной суммы эта дама даже не сочла нужным беспокоить своего банкира.

Пальцы Дениса непроизвольно сжались в кулаки.

— Чертова дура… — пробурчал он.

— Да, подвела вас, подвела, — с лицемерным сочувствием отозвался Новиков, — но, с другой стороны, она ведь не знала, что вы замыслили убийство!

Он помолчал недолго, подумал и уточнил:

— Даже не одно, а сразу два.

Но и Денис успел взять себя в руки.

— Два? А почему сразу не три, не пять, не десять? Вам бы романы писать, начальник! — насмешливо протянул он. — Или там сценарии к сериалам! Не пробовали? Хорошие бы деньги заработали… Могу составить протекцию, когда выйду отсюда!

— Это вряд ли, — покачал головой Андрей, — когда — и если! — это случится, я уже пенсионером буду, на даче огурцы выращивать.

Денис уже не улыбался, и видно было, что занервничал.

— Насколько я знаю, чтобы посадить человека, нужны доказательства, — произнес он, испытующе глядя Андрею в глаза. — Вопрос в том, есть ли они у вас? Повторяю, я не знаю никакого Нежданова, не знаю, как он попал в этот дом. И, главное, я не убивал свою жену, я вообще никого не убивал!

— Хватит! — рявкнул Новиков и стукнул ладонью об стол.

Денис тут же осекся, как будто понял, что шутки кончились.

— Перед смертью Нежданов успел все рассказать. Хотите посмотреть?

Он включил планшет, запустил видео… Когда на экране появилось изможденное лицо Григория, самоуверенность Дениса вдруг испарилась куда-то. По мере того как умирающий говорил, он словно сдувался, как воздушный шарик, и к концу сидел на стуле сгорбившись, опустив голову, словно дряхлый старик.

— Это он убил ее… — с трудом вымолвил Денис. Странно — у него даже голос изменился, стал слабым и хрипловатым. — Он убил ее, а не я.

— Правильно, — уже спокойно согласился Новиков, — а вы были организатором преступления. Нежданова вы использовали, играя на его чувствах… Вы все продумали, все спланировали, а потом — хладнокровно отравили подельника, потому что он вам был больше не нужен. Давайте я расскажу, как все было, если уж вы сами не хотите?

Денис не ответил, а Новиков, истолковав молчание как знак согласия, начал свой рассказ:

— Значит, дело было так: вы, Денис Александрович, давно и успешно занимались тем, что втирались в доверие к обеспеченным дамам, скажем так, не юного возраста, и жили за их счет. Неплохо жили, кстати! Занятие это, конечно, малопочтенное, но законом не наказуемое. Завьялова, хотя и постаралась себя обезопасить, чтобы ни при разводе, ни в случае ее безвременной смерти вы не получили ничего, даже согласилась выйти за вас замуж. Не представляю, зачем она это сделала…

— Визу американскую так проще было получить, — буркнул Денис, — она как раз в Майами собиралась… Возила меня с собой, как кота в переноске!

— А, понятно, — кивнул Новиков. — Не знаю, сколько бы еще продолжалась ваша, с позволения сказать, семейная жизнь, но Мария стала подумывать о том, чтобы уйти на покой и отправиться куда-нибудь к теплым морям, чтобы провести там остаток своих дней. Учитывая в целом хорошее состояние ее здоровья и отсутствие вредных привычек, этот период времени вполне мог растянуться еще лет на тридцать. Но брать вас с собой, очевидно, в ее планы не входило.

— Да не очень-то и хотелось! — презрительно фыркнул Денис. — Что я там забыл, на тех островах? Что там делать? Еще тридцать лет подносить ей коктейли?

— Кстати, как узнали о ее намерении — полагаю, порылись в компьютере, да? — осведомился Андрей.

Денис не ответил, но по его глазам Андрей понял, что попал в точку.

— Думаю, это было не так уж сложно — защита там вообще никакая, — продолжал он, — в принципе, вряд ли расставание с Завьяловой стало бы для вас трагедией — ну, нашли бы себе новую покровительницу, и все! Однако деньги на кодированном счете не давали вам покоя. Они сулили свободу и богатство до конца дней… И вы стали думать о том, как завладеть этой суммой.

Денис все так же молчал. Андрей выдержал короткую паузу и заговорил снова:

— Вы понимали: ради того, чтобы завладеть деньгами, супругу вам придется устранить. Но как? Вы ведь не убийца! К тому же в любом случае вы попали бы под подозрение. Мужей и жен всегда подозревают, это я вам по опыту говорю! А время шло, Мария постепенно переводила свои средства в офшор, час икс приближался… И тут появился Нежданов! Сын, от которого она давным-давно отказалась. Искал маму, как мамонтенок из мультика. Вы стали свидетелем его разговора с Завьяловой. Она прогнала его, он уходил, подавленный, и вы поняли, что это шанс. Догнали, утешили, выпили вместе, привели отоспаться к себе… И аккуратно подвели его к мысли об убийстве.

При этих словах Денис дернулся, как от удара. Сейчас он был сам на себя не похож — погасший взгляд, сгорбленные плечи, морщины у рта… Только сейчас стало заметно, что на самом деле он не так уж и молод. По документам ему тридцать пять, но выглядел он гораздо моложе… А сейчас всего за несколько минут превратился почти в старика.

А Новиков говорил так мягко, почти задушевно:

— Как только ваша жена получила письмо из банка, она подписала себе смертный приговор. Увы, она хранила конверт в домашнем сейфе… Вы дождались подходящего момента, создали себе отличное алиби, подробно проинструктировали Григория и снабдили его подходящим орудием убийства, чтобы следствию и искать долго не пришлось. К тому же и Света с приятелем вам невольно подыграли, когда пустились в бега, обнаружив труп хозяйки… Вы отлично все продумали, и все почти получилось, правда! Если бы не кот. Он сильно поцарапал Григория, и вы поняли, что, если в доме найдут его следы, ваш план полетит к чертовой матери. Пришлось импровизировать на ходу — вы незаметно вышли через черный ход, взяли машину Гарика Шустова и поехали в Камышево, чтобы избавиться от улик, а заодно — и от кота. Правда, пока вы засовывали его в коробку, он вас тоже поцарапал, пришлось срочно менять рубашку и заклеивать царапины пластырем. Надо отдать должное вашему хладнокровию — вы сумели провернуть все быстро и ловко, незаметно вернуться на Пивзавод и даже продолжить веселье с друзьями, так, что никто ничего не заметил!

Андрей нахмурился:

— Но вам опять не повезло — нашлась добрая душа, которая спасла кота из помойки и повезла в ветклинику. Да еще ветеринар проявил похвальную бдительность и, услышав по радио об убийстве, вызвал полицию. А в результате — у наших экспертов оказались в руках неопровержимые улики, доказывающие причастность к убийству Завьяловой человека, являющегося ее биологическим сыном. Ну, и алиби ваше рассыпалось, потому что выбросить кота, не покидая Пивзавода, вы бы никак не смогли! Кота вы потом все-таки отвезли на усыпление… Как будто отомстить хотели.

Денис усмехнулся — кривой такой, нехорошей улыбкой.

— И что, за его смерть меня тоже будут судить? — осведомился он.

— Нет, — покачал головой Андрей, — за это — не будут. Кот жив-здоров, попал в хорошие руки и, кажется, совершенно счастлив. Хотя это, конечно, не ваша заслуга… Так сложились обстоятельства.

Казалось, что эта новость опечалила Дениса еще больше. Он досадливо покачал головой и прикусил губу.

Вспомнив, как кот Алекс уютно мурчит, как снует под ногами на тесной кухне, как умильно поднимает мордочку и заглядывает в глаза, выпрашивая что-то вкусное, Андрей вдруг почувствовал, как сильно ему хочется оказаться там, в этой маленькой уютной квартирке, рядом с Леной… Однако он тут же одернул себя: дело есть дело, остальное — потом! Подозреваемого надо дожать, и прямо сейчас.

— Второй раз — и совершенно фатально! — вам не повезло из-за того, что Григория живым довезли до больницы и он успел все рассказать. Совесть замучила, не совсем был пропащий человек… Понимаю, что для вас это слово — пустой звук, и, видимо, поэтому вы не смогли учесть этот фактор, хотя, надо отдать должное, продумали почти все! Осталось только узнать, где письмо с кодом, — продолжал Андрей, — хотя, надо думать, вы его давно уничтожили…

И тут произошло нечто непредвиденное — Денис вдруг начал смеяться. Он нелепо всплескивал руками, тело его сотрясалось в пароксизмах истерического хохота, слезы выступили на глазах, а он все не мог остановиться.

— Он не сработал… — повторял Денис, — не сработал… Не сработал!

Андрей наблюдал за ним, не совсем понимая, что делать дальше — то ли вызывать психиатрическую скорую помощь, то ли отправить обратно в камеру, то ли все-таки подождать, пока истерика закончится.

Раздался тихий, деликатный стук в дверь, и на пороге появился адвокат Постышев.

— Добрый вечер, — вежливо произнес он, — прошу прощения, что задержался, — пробки…

— Да ничего страшного, — произнес Новиков, задумчиво глядя на Дениса, продолжающего биться в истерике, — боюсь, что вашему доверителю сейчас не адвокат, а психиатр требуется.

Когда Андрей наконец вышел из здания управления, время уже подходило к десяти вечера. Пятница, короткий день называется… С Денисом пришлось немало повозиться, и Андрей склонен был думать, что истерический припадок он не симулировал. В конце концов, на помощь явился Кудеяр — не даром ведь был когда-то практикующим врачом, и в морге у него всегда хранится внушительный запас успокоительного для впечатлительных родственников усопших…

Крупные капли дождя стучали по лужам, били в лицо, норовили залиться за шиворот. Андрей накинул капюшон и быстрым шагом направился к своей машине.

Сев за руль и повернув ключ в замке зажигания, он на мгновение задумался. Он очень устал, но ехать домой, в пустую квартиру, чтобы лечь в холодную постель, так не хотелось.

Андрей достал телефон и набрал знакомый номер.

Глава 28

«Хей-хо, дождь и ветер.» Холодные тугие струи бьются в стекло, словно пытаясь проникнуть в дом. Серо-свинцовое небо опустилось так низко, что кажется, облака лежат прямо на крышах домов. В такие дни хорошо сидеть в теплой уютной комнате, завернувшись в пушистый плед, пить горячий чай или там глинтвейн какой-нибудь, слушать мурчанье кота под боком, смотреть в окно и думать о том, как хорошо, что не надо никуда идти!

Лена покосилась на спящего рядом Андрея. Устал, намаялся он за эти дни… Вчера вечером приехал совсем никакой — вымотанный, продрогший, — выпил стакан чаю и сразу рухнул в постель. Нет, не затем, зачем туда ложатся мужчины и женщины, неравнодушные друг к другу, а просто спать! И сейчас время уже половина одиннадцатого, а он все спит и чуть улыбается, будто ему снится что-то хорошее.

«Ну и пусть спит, — думала она, вылезая из постели, — а у меня есть чем заняться…»

Накинув халат, Лена направилась на кухню. Алекс мигом навострил уши и побежал за ней, очевидно предвкушая завтрак.

— Пойдем, только тихо, — шепотом сказала она, зная о привычке любимца орать противным голосом, требуя еду, — Андрей спит!

И кот как будто понял ее — безмолвно уселся у стола в позе египетской статуэтки. Лена покормила его, сделала себе кофе, вернулась в комнату, села у стола и включила компьютер. Личная жизнь — это, конечно, хорошо, но ведь и работать тоже надо!

«Беляна покорно выпила до дна горьковатую жидкость. В первый момент стало совсем плохо, показалось даже, что она умирает… Но совсем скоро она и в самом деле почувствовала себя значительно лучше — настолько, что смогла сесть на лавке, потом — осторожно спустить ноги.

— Не спеши, — предостерегла ее хозяйка.

Рыжий котенок спрыгнул с лавки и мельтешил в ногах, то и дело поднимая мордочку и громко мяукая.

— Кошь-то голодная, поди? — неожиданно улыбнулась хозяйка. — Ну, иди, иди, молочка налью…

Она и в самом деле достала крынку, плеснула молока в глиняную плошку, и котенок тут же принялся деловито лакать маленьким розовым язычком… А хозяйка, обернувшись к Беляне, коротко бросила через плечо:

— Иди к столу.

Беляна встала, превозмогая слабость, и направилась к столу, покрытому белой скатертью с красными вышитыми петухами. Мать таких тоже вышивала… Маленькая Беляна, бывало, спрашивала — почему именно петухи? — а мать только плечами пожимала и отвечала: «Так от веку заведено».

Хозяйка молча поставила перед ней глиняную миску с кашей, положила ломоть хлеба, налила в кружку молока.

— Ешь, — строго сказала она.

От запаха Беляна почувствовала, как рот наполнился слюной, и она жадно принялась за еду. Было немного стыдно — в чужом доме есть положено степенно, не спеша, но она не могла удержаться. Хозяйка села напротив и наблюдала за ней, подперев голову рукой.

Когда миска опустела и от хлебной краюхи ничего не осталось (ах, какой был хлеб! Пышный, теплый, ароматный. Беляна даже крошки аккуратно собрала и отправила в рот), хозяйка собрала посуду и приказала:

— Рассказывай.

Беляна немного растерялась. Она не знала, с чего начать… Все, произошедшее с ней, казалось странным, диким, нереальным, словно кошмарный сон, приснившийся в душную летнюю ночь, или безумные речи деревенской дурочки, которую все звали Лоскутовкой из-за того, что зиму и лето она ходила в одной и той же драной, латаной-перелатаной рубахе.

— С самого начала говори, кто ты есть, откуда, — велела хозяйка, — я же вижу — нездешняя ты.

— А где я? — решилась наконец спросить Беляна.

— Как где? — Хозяйка посмотрела на нее, как на неразумную. — Известно где — в Беловодье!»

Лена посмотрела на свой текст с некоторым сомнением. Как-то уж чересчур лихо — совместить раскольничью легенду о Беловодье, мифической земле праведников, обители свободы и всеобщего братства, возникшую в восемнадцатом веке, с временами совсем уж древнего язычества! Однако, рассудив, что роман в жанре фэнтези — это все-таки не диссертация, и историческая точность здесь не требуется, решила продолжать.

«Беляна сразу почуяла, ощутила всем существом: этой женщине врать нельзя, ни слова, ни полслова! И утаить ничего не получится… Наконец она решилась и, набрав побольше воздуха в грудь, принялась рассказывать все с самого начала — про налет кочевников на родную деревню, про то, как бежала через лес, как упала в овраг… Когда она дошла до камня, о который разбила голову, хозяйка как будто насторожилась.

— До крови разбила? — уточнила она.

— Да, вот. — Беляна коснулась пальцами раны на виске. Странно — она уже закрылась и даже почти не болела больше — ну, если не трогать, конечно.

— Ну-ну, сказывай дальше…

Девушка добросовестно рассказала обо всем — и о волшебном дереве, и о котенке, привязанном у корней, и о воронах, и даже о схватке непонятных призрачных, но, несомненно, могущественных сущностей, одна из которых пыталась ее поглотить, а другая, похожая на медведя, помешала это сделать. Когда она закончила и замолчала, ожидая, что будет дальше, хозяйка покачала головой:

— Ох, и натворила ты дел… Самого Чернобога обездолила! Но раз уж Лесной Хозяин за тебя вступился, так тому и быть. Оставайся!

Вспомнив облако, похожее на медведя, Беляна задрожала всем телом. Про Лесного Хозяина, Велеса, она, конечно, слышала — старухи в деревне рассказывали. Но чтобы вот так столкнуться лицом к лицу…

— Делать что умеешь? — деловито спросила хозяйка.

— Шить могу, прясть могу, вышивать тоже, кружева плести… — добросовестно принялась перечислять Беляна, — вязать умею, и крючком, и спицами! Бисер низать тоже… Меня матушка научила, она у нас лучшая мастерица в округе была.

Слушая ее, хозяйка одобрительно кивала, но неожиданно Беляна заплакала. Слезы текли ручьем по лицу, а она даже не вытирала их. Рыжий котенок, о котором она как-то позабыла, запрыгнул к ней на колени, принялся тереться головой, словно хотел утешить.

— Чего же ты хочешь, глупая? — удивленно спросила хозяйка.

Беляна ответила не сразу. Вспомнив своих друзей и соседей, вспомнив мать, брата Вуйко с женой и детьми, она поняла, что не сможет спокойно жить, забыть их.

— Я хочу, чтоб такого, как с моей деревней, больше не было! Ни с кем, никогда, — выпалила она.

Хозяйка выглядела удивленной и озадаченной, однако на Беляну смотрела иначе — с уважением, как на равную.

— Ну, за этим на небо идти надо… — протянула она.

— Надо — и пойду! — Беляна вытерла слезы, но тут же растерянно добавила: — Только я не знаю, как.

Хозяйка улыбнулась.

— Я расскажу. Слушай, Макошь…»

— Привет! — Андрей неслышно подошел сзади, обнял, поцеловал в шею.

Лена в первый момент вздрогнула от неожиданности, но тут же улыбнулась и повернула голову.

— Выспался? — спросила она.

— А то! Как слон. Проснулся — а тебя нет, пошел искать… А что ты делаешь?

Лена почему-то немного смутилась.

— Работаю! Новую книгу пишу.

— Ух ты! — восхитился Андрей. — Так ты еще и писательница! Не только умная и красивая, но и талантливая… Как эта — он покосился на полку с книгами — Райла Белая?

— Так это я и есть! — засмеялась Лена. — Это мой псевдоним.

— Да уж, — протянул Андрей, — как говорится, «все чудесатее и чудесатее!». Не ожидал, честно говоря. Давай так — ты работай дальше, а я пойду сварганю что-нибудь на завтрак? А то голодный, как черт!

Потом они ели яичницу с сыром и помидорами, что довольно ловко сумел пожарить Андрей. Он рассказывал о расследовании, о событиях последних двух дней, а Лена только охала и ахала, и к концу совсем загрустила.

— Жалко их всех, — вымолвила она, отхлебывая кофе из любимой чашки, — ну, кроме Дениса, конечно. Жизнь какая-то… Неправильная, что ли!

В общем и целом Андрей был с ней согласен, однако ответить не успел — в кармане требовательно заверещал мобильник. «Черт… Не хватало еще, чтобы с работы! Новый труп — вот что может безнадежно испортить выходной», — с досадой подумал он, но тут же выдохнул — это был адвокат Ярошевский.

— Здравствуйте, Андрей Васильевич! Хотел сказать вам — завтра в двенадцать назначены похороны Марии Федоровны… Может быть, вы согласились бы поприсутствовать?

Андрей ответил не сразу. Вообще-то присутствие на похоронах потерпевших не входит в его должностные обязанности, но, с другой стороны, это дело с самого начала было необычным… Наверняка Ярошевский хочет узнать подробности и, положа руку на сердце, имеет на это право. Неизвестно еще, удалось бы изобличить убийцу без его помощи?

К тому же оставался еще один вопрос, на который очень хотелось бы получить ответ — если не для следствия, то для себя самого.

— Хорошо, я приеду, — ответил Андрей.

— Спасибо. — Ярошевский произнес это очень серьезно, даже прочувствованно. — Записывайте адрес…

— Тебе надо куда-то ехать? — обеспокоенно спросила Лена, когда Андрей закончил разговор и нажал на отбой.

— Не сегодня. Завтра! — улыбнулся он. — На похороны Завьяловой.

Лена задумалась, прикусила губу… И вдруг спросила:

— А можно я с тобой?

— Зачем? — удивился Андрей.

— Понимаешь… — протянула она, — я ее не знала, конечно. Но так уж получилось, что она мне как будто бы не совсем чужая! Из-за Алекса. Она ведь тоже его любила…

— Ну ладно, — пожал плечами Андрей, — хочешь — давай поедем вместе. А пока… — он потянулся к ней, — пока у нас есть чем заняться, как ты думаешь?

И Лена была с ним совершенно согласна. Занятие оказалось весьма увлекательным и растянулось надолго… В общем, постель в тот день заправлять так и не пришлось!

Потом они лежали рядом — утомленные, опустошенные и счастливые. Дождь стучал в окно, кот мурчал на своей лежанке, и, засыпая, Лена думала о том, что жизнь иногда может быть по-настоящему прекрасной.

Даже если этому предшествуют трагические события.

В крематории с поэтическим названием «Каменный цветок» — приземистом здании, выполненном в стиле минимализма, со строгими интерьерами в черно-белой гамме, стойкой ресепшен на входе, как в гостинице, и автоматами по продаже кофе и шоколадок в фойе — народу собралось немного, человек тридцать. Судя по разговорам, все — сотрудники холдинга «Копилочка», озабоченные не столько смертью хозяйки, сколько собственными дальнейшими перспективами.

Распорядительница — элегантная дама лет сорока пяти, в строгом черном брючном костюме — произносила какие-то прочувствованные слова, приличествующие случаю, но ее никто не слушал. На лицах собравшихся Лена видела что угодно — скуку, растерянность, нетерпеливое ожидание…

Только не скорбь.

Подойдя к гробу для прощания, Лена положила две гвоздички, купленные по дороге, взглянула в лицо покойной — прекрасное, холодное, отрешенное от земной суеты… Когда церемония закончилась и гроб по ленте транспортера отправился в гудящее пламя, а все присутствующие направились к выходу, обсуждая предстоящий траурный банкет в ресторане, Лена вдруг, неожиданно для себя самой, тихо заплакала.

Андрей обнял ее за плечи, отвел в сторону.

— Ну что ты… Не плачь, пожалуйста, — повторял он, — так и знал, что расстроишься, не надо было брать тебя с собой!

— Нет, надо, — Лена упрямо покачала головой, — бедная женщина, — вздохнула она, — бедная богатая женщина… Такая красивая, сильная, успешная… А до ее жизни и смерти было дело только коту!

— Да, — кивнул Андрей, — он-то ее защищал. Ну как мог, конечно. Сам чуть не погиб! Если бы не ты…

— Да что я, — грустно улыбнулась Лена, — так уж получилось.

В этот момент к ним подошел высокий седовласый мужчина.

— Здравствуйте, Андрей Васильевич! Рад, что вы приехали. Можно ли попросить вас уделить мне немного времени?

И быстро, остро взглянув на Лену, уточнил:

— Насколько я понимаю, вы и есть та прекрасная особа, которая приютила у себя домашнего любимца моей доверительницы?

Они снова сидели в ресторане «Ноев ковчег» — на этот раз втроем. Рыба, затейливо приготовленная в каком-то хитром соусе с пряными травами, просто таяла во рту, и холодное белое вино щекотало нёбо и язык… Правда, от спиртного Андрей сразу же решительно отказался, а Лена решила попробовать чуть-чуть, и теперь наслаждалась игрой вкуса.

Но адвоката Ярошевского эти изыски явно не радовали. После того как Андрей вкратце изложил историю убийства Марии Завьяловой, тесно переплетающуюся с ее непростой биографией, он горестно вдохнул и полез в карман пиджака.

— Вы не возражаете, если я закурю?

Лена с Андреем дружно замотали головой. Ярошевский достал плоскую жестяную коробочку, вытянул тонкую коричневую сигариллу, и в воздухе поплыл терпкий дым, пахнущий вишней, медом и еще чем-то не опознаваемым, но, безусловно, дорогим.

— Я благодарен вам, Андрей Васильевич, — задумчиво произнес он, — как я уже говорил, Мария Федоровна — как бы ее там ни звали на самом деле — была для меня не просто клиенткой…

В этот момент, заглянув в глаза адвоката, Андрей вдруг понял, что он говорит правду. Старый лис неровно дышал к своей доверительнице! Мелькнула даже шальная мысль, что из них могла бы получиться неплохая пара…

— Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, — продолжал Ярошевский, — обращайтесь. Постараюсь сделать для вас, что смогу.

— Спасибо, — сдержанно отозвался Андрей, от души надеясь, что этот момент никогда не наступит, — но я хотел бы вас спросить…

— Да, пожалуйста, — отозвался он, — слушаю вас!

— Почему код не сработал? Может быть, у вас есть какие-то соображения на этот счет? Неужели банкиры в Мауру что-то там напутали? Или…

— Или, — твердо ответил Ярошевский, — разумеется, я связан правилами конфиденциальности, но, поскольку наша беседа носит неофициальный характер, могу высказать осторожное предположение, что Мария Федоровна оставила банку распоряжения, как поступить в случае ее смерти. И поручила… ну, скажем, поручила кому-то сообщить об этом, буде такое произойдет, назвав кодовое слово. Не знаю, куда ушли эти деньги — вероятно, на благотворительность, — но это исключительно мое частное мнение!

«Ну да, что-то подобное я и предполагал, — думал Андрей, — получается, что Денис построил всю эту сложную комбинацию совершенно зря! Все равно бы ничего не получил».

В этот момент у него в кармане отчаянно заверещал мобильник. Шеф на проводе, да в выходной день — это явно не к добру!

— Алло! Да, здравствуйте, Сергей Михалыч. Что? Да, так точно, выезжаю!

Он отключился — и тут же поднялся с места.

— Простите, надо ехать! Очень срочно. Артиста Бережанского убили в его квартире — да, того, известного, который во всех сериалах снимается… То есть снимался. Шуму завтра будет! До свидания, Станислав Сергеевич, спасибо за помощь!

Андрей виновато покосился на Лену:

— Ты вызови такси, хорошо? Я позвоню, как только смогу!

— Да, конечно… — растерянно пролепетала она.

Андрей быстро чмокнул ее в щеку и почти бегом направился к выходу.

«Вот опять — работа, работа, работа. — с грустью подумала Лена, — и, наверное, так будет всегда. Надо привыкать!»

Она достала телефон и принялась было набирать номер сервиса по вызову такси, но Ярошевский остановил ее:

— Простите, Елена Николаевна, но у меня тоже есть к вам вопрос.

— Да, конечно… — Она чувствовала себя неловко и хотела поскорее уйти, но понимала, что это было бы как-то невежливо.

— Что вы собираетесь делать дальше? Я имею в виду ваши намерения в отношении кота.

Лена глубоко вздохнула. Как раз этого момента она всеми силами старалась избежать! Вспомнила, как трогательно Алекс тыкается носом в щеку по утрам, как смотрит в глаза, сосредоточенно и серьезно, как мурлычет, засыпая… И поняла, что расстаться с ним было бы свыше ее сил.

«Милый котик, не бойся, я тебя больше никому не отдам», — мысленно пообещала она.

— Я хочу оставить его себе! — твердо сказала Лена и тихо попросила: — Не забирайте его, пожалуйста… Он и так настрадался, а у меня ему будет хорошо. Он уже привык. — И, глубоко вздохнув, призналась: — И я к нему тоже.

Ярошевский испытующе посмотрел на нее, и Лена была готова поклясться, что в его глазах за стеклами очков в модной тонкой оправе на миг блеснула усмешка.

— Ну что ж, возможно, это оптимальный вариант! — задумчиво произнес он. — Елена Николаевна, прошу вас проехать со мной в мой офис. Это здесь, рядом, и не займет много времени.

— Но я не знаю… — Лена совсем растерялась.

— Не волнуйтесь, — мягко сказал Ярошевский, — я уже понял, что коту у вас будет хорошо, и не собираюсь нарушать вашу идиллию! Но дело в том, что моя покойная доверительница дала мне некоторые указания, и я должен их исполнить.

— Ну хорошо… — наконец сдалась Лена. Ей даже стало любопытно: что же такого особенного могла поручить Мария своему адвокату?

Офис Ярошевского действительно был расположен неподалеку. Войдя в просторное светлое помещение, оборудованное в соответствии с самыми модными дизайнерскими веяниями, Лена немного удивилась — несмотря на выходной день, здесь кипела работа! Секретарша в приемной сидела на своем рабочем месте, сновали туда-сюда сотрудники с бумагами.

Ярошевский быстро поздоровался с коллегами и сразу же провел Лену в свой кабинет, бросив секретарше: «Меня ни для кого нет». Здесь, напротив, все выглядело очень консервативно, даже старомодно — и шкафы с книгами, и тяжелые гардины на окнах, и деревянная антикварная мебель…

Он по-хозяйски уселся в массивное кожаное кресло за столом и указал Лене место напротив. Она даже занервничала — настолько официально все выглядело!

Наконец Ярошевский заговорил:

— Видите ли, Елена Николаевна, моя покойная доверительница, была, по большому счету, очень одиноким человеком! У нее были деньги, много денег… А больше — ничего и никого. Ну, кроме Алекса, конечно. Поэтому я уполномочен вручить вам вот это…

Он встал, открыл сейф и, достав пакет из плотной коричневой бумаги, протянул его Лене. Та с некоторой опаской открыла его, заглянула внутрь — и охнула от неожиданности, увидев аккуратно упакованные пачки зеленых купюр с портретами американского президента. Сколько их было — она не поняла, но много, не меньше десяти. Столько денег сразу Лена еще в жизни не видела…

— Что это? — ошарашенно спросила она.

— Как видите, деньги, — невозмутимо объяснил Ярошевский, — как я уже говорил, Мария Федоровна оставила распоряжения относительно кота на случай, если с ней что-то случится. Она поручила мне найти надежного человека, который смог бы достойно позаботиться о ее любимце, и передать некоторую сумму на его содержание.

— Но я… Я не могу! — Лена опасливо отложила пакет в сторону, словно он обжигал ей руки. — Я не могу это взять!

— Можете, — спокойно возразил Ярошевский, — можете, потому что так хотела его покойная хозяйка.

— И что я должна делать? — спросила Лена. — Чеки предоставлять для отчета? Ну что я и правда деньги на кота потратила, а не еще куда-то?

Но ее собеседник лишь снисходительно усмехнулся:

— Дорогая Елена Николаевна, я не первый день живу на свете! И льщу себя надеждой, что если чему-то и научился, так это разбираться в людях. Поэтому я вам верю, и мне совершенно не нужны ваши отчеты! Скажу честно — мне некогда этим заниматься, у меня полно других дел. Поэтому — берите и тратьте, как посчитаете нужным. Мария Федоровна хотела, чтобы человек, который будет заботиться о ее коте, мог жить спокойно, не испытывая материальных проблем.

Он подумал и добавил:

— По крайней мере, какое-то время.

— Хорошо, — Лена поджала губы, — хорошо, я возьму эти деньги!

— Ну вот и славно! — Ярошевский как будто даже обрадовался. — Будем считать, что я выполнил последнюю волю моей доверительницы… Засим, — он поднялся из-за стола, — засим желаю вам всего хорошего!

Он чуть улыбнулся и добавил:

— И коту Алексу тоже.

* * *

Личный водитель Ярошевского отвез Лену домой. Многоопытный адвокат счел эту предосторожность не лишней — ну, не на метро же добираться с такой суммой!

Правда, оказалось, что трудолюбивые коммунальные службы взялись ломать асфальт возле дома, потому подъехать ближе чем на пятьдесят метров было невозможно. Выйдя из машины, Лена направилась к подъезду. Уже стемнело, деревья качались под ветром, словно великаны, размахивающие руками-ветками… От этого было как-то не по себе.

«А ведь котик-то и вправду оказался золотой, — думала Лена, — кто бы мог себе представить, что из-за него мне так нежданно-негаданно достанутся большие деньги! И кстати, о кредите можно больше не беспокоиться, и по исполнительному листу сразу расплатиться…»

Она почти дошла до дома, когда на освещенный пятачок у подъезда ей наперерез шагнула высокая мужская фигура. Лица не разглядеть под низко надвинутым капюшоном куртки, и от этого было особенно страшно…

Лена попыталась закричать, но горло сдавило спазмом, и она застыла на месте, прижимая к груди сумочку. «Если со мной что-то случится сейчас — что будет с котиком? — промелькнуло у нее в голове. — Он ведь опять останется совсем один…»

— Привет! — произнес незнакомец голосом Алекса. — Прости, если напугал тебя…

Он откинул капюшон, и, узнав бывшего мужа, Лена вздохнула с облегчением.

— Еще как напугал! — вымолвила она непослушными губами. — Зачем ты пришел?

— Поговорить хотел! Может, пригласишь в дом? Холодно!

— Ладно, пойдем… — не очень уверенно ответила Лена.

Стоя в лифте лицом к лицу с бывшим мужем, вдыхая знакомый запах, Лена с удивлением думала о том, что не чувствует к нему ни-че-го — ни любви, ни ненависти, ни обиды… Как там у Ремарка? «Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, кого ты в прошлом любил…» К добру или нет, но эта страница ее жизни перевернута навсегда, и к прошлому вернуться уже не получится.

Да и не нужно.

Войдя в квартиру, Алекс огляделся и удивленно поднял бровь, увидев кота, как обычно выбежавшего навстречу. Тот взглянул на нежданного гостя внимательно и серьезно, но почему-то проигнорировал его и принялся тереться о ноги хозяйки, громко урча, словно хотел рассказать ей, как сильно скучал и как рад ее видеть.

— Да, мой хороший, — приговаривала Лена, поглаживая любимца, — да, знаю, что ты истосковался в одиночестве! Вот, я пришла, я дома, сейчас кушать будем…

Бывший муж наблюдал за ней с нескрываемым удивлением.

— Ты завела кота? — спросил он.

— Так получилось, — уклончиво ответила Лена, — и, кстати, его тоже зовут Алекс!

— Ты назвала кота в честь меня? — Он удивился еще больше, но, кажется, был польщен, даже тронут.

— Нет, — покачала головой Лена, — просто совпадение. К тому же его так назвала не я, а бывшая хозяйка. В общем, это долгая история… Проходи на кухню, будем чай пить! — бодро предложила она, чтобы сменить тему.

Алекс снял ботинки, поискал глазами свои домашние тапочки — и не обнаружил их на привычном месте, под вешалкой в прихожей. Лена прикусила губу — эти тапки она выбросила вместе с остальными вещами в тот приснопамятный вечер, когда нашла кота на помойке.

Не так уж давно это было… Всего несколько дней, а кажется — тысячу лет назад!

— Да ты не снимай обувь, так проходи, — предложила она.

— Нет, я уж лучше босиком, — улыбнулся Алекс, — чтобы грязь с улицы не таскать.

Это было странно — раньше он никогда не заботился о чистоте в доме и запросто мог ввалиться перемазанный землей, глиной или бог знает чем еще, пахнущий дымом от костра, а на все претензии лишь беззаботно отмахиваться.

Потом они пили чай, болтали, вспоминая прежние времена, шутили, смеялись…

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросила Лена. Ей не хотелось быть невежливой, но день выдался насыщенный событиями, она устала и чувствовала, как слипаются глаза.

Алекс взъерошил волосы пятерней. Видно было, что начать этот разговор ему было совсем не просто!

— Знаешь, тут такое дело… Я долго думал… В общем, это неправильно все!

— Что неправильно? — уточнила Лена.

— Чтобы ты выплачивала мои долги! Ну, и за машину тоже… Ты ведь сама ее купила.

Это было что-то новое! Сонливость мигом прошла, Лена даже чаем поперхнулась от неожиданности.

— Ты хочешь отказаться от денег? — на всякий случай переспросила она.

— Да! Я много думал… Наверное, я не был тебе хорошим мужем, но хотя бы сейчас хочу поступить по-честному.

— То есть свой кредит ты теперь будешь выплачивать сам? — Лена просто ушам своим не верила.

— Да!

— А что скажет твоя мама?

Алекс мотнул головой, отбрасывая слишком длинные волосы со лба. Видно было, что эту тему ему обсуждать не хочется.

— Я с ней поговорил, — коротко ответил он, — мама недовольна, конечно, но я так решил!

Его лицо стало жестким. И как ни странно, сейчас он нравился ей гораздо больше! Впервые Лена видела его таким — не вечно юным Питером Пэном, заблудившимся в волшебном лесу, а взрослым человеком, готовым нести ответственность за свои поступки.

— Ну хорошо, если ты так решил, я согласна… — вымолвила Лена.

Алекс вдруг замялся.

— Может быть, мы могли бы общаться просто так, по-дружески? Встречаться иногда… В лес ездить. Наши в тусовке все про тебя спрашивают!

В глазах его светилась такая надежда! Но Лена лишь покачала головой:

— Нет. Думаю, что больше я туда ездить не буду. С этим — все.

Алекс был явно разочарован, но старался не показать виду.

— А как же твои книги? — протянул он. — Неужели бросишь писать? Надо же где-то черпать вдохновение! Мы могли бы, как в старые времена…

Лена чуть помедлила с ответом, улыбнулась. И выпалила:

— Нет, не брошу! Но теперь я буду писать детективы.

* * *

После ухода бывшего мужа Лена почувствовала себя такой усталой! Но вместо того, чтобы сразу лечь спать, она села за стол и включила компьютер.

«На крутом правом берегу славной и полноводной реки Велаты, там, где она сливается с Алуной, стоит славный город Вышеград. Богатый город, купеческий… На юг идут отсюда торговые караваны до самой Кайгацкой пустыни, а по реке ладьи спускаются к Срединному морю, соединяющему собой все страны мира. Славен Вышеград мехами и льняными тканями, шерстяным сукном и золотыми украшениями тонкой работы, кожаными сапогами, которым сносу нет, и цветной стеклянной посудой.

Когда сходит снег и появляется первая трава на пригретых солнцем пригорках, по обычаю празднуют люди приход весны — собираются вместе, поют, танцуют, едят нарочно испеченные для такого случая маленькие хлебцы, пьют горячее пиво с медом… И просят, просят у небесных жителей, у богов и духов удачного года — чтобы рыба шла в сети, чтобы град не побил посевы и засуха не выжгла, чтобы купцы вернулись домой живыми-здоровыми и при барышах…

Всегда, но не сейчас. Черные времена настали для Вышеграда — под стенами стоит вражье войско. Нет, набеги случались и раньше, но такого не упомнят старожилы! Словно стая саранчи, слетелись тысячи узкоглазых, меднолицых всадников и окружили город. Их низкорослые мохноногие лошадки быстры и не знают усталости, а тяжелые клееные луки бьют без промаха. Каждый день прибывают они, не сегодня-завтра пойдут на штурм…

Не устоять Вышеграду! И горе тогда всем живущим в нем.

Ночь наступила, и луна взошла в небе. В богатом доме купца Вышаты погашены огни. Только в горнице горит свеча. У окна сидит девочка лет десяти с рыжей косой и россыпью веснушек на носу — младшая дочка Бажена, отцова радость, материна погибель. После того, как жена родами померла, сам Вышата — уже пожилой, седобородый, степенный — надышаться не может на дочь, все ей позволяет — хоть спать до полудня, хоть с подружками гулять, хоть пряники есть, сколько душа просит… А девочка все за пяльцами сидит, все выводит иглой чудные узоры. И сейчас вышивает знак-оберег на тонком льняном полотне и, отрывая взгляд от рукоделия, смотрит в небо, шепча:

— Матушка Макошь, заступница людская! Спаси нас и сохрани, укрой от зла и смерти!

И на миг ей показалось, что серебристый диск луны превратился в женское лицо, прекрасное и доброе. Бажена задремала над пяльцами, и ей снилась мать, которой не помнила. Она гладила ее по голове, и целовала, и шептала на ухо что-то ласковое и успокаивающее…

Утром, едва рассвело, горожане проснулись от диких гортанных криков. Полусонные, высыпали они из домов — и тут же бежали на холм, туда, где расположен княжий кром, окруженный частоколом. Оттуда, сверху, хорошо видно все вокруг… И в то утро жители Вышеграда стали свидетелями великого чуда, о котором потом рассказывали внукам и правнукам: чужаки, осадившие город, побросав свои шатры, поспешно седлали коней и неслись прочь, будто гонимые смертельным ужасом. Горожане, не веря своему счастью, плакали и смеялись, молились и обнимали друг друга, кто-то пустился в пляс среди улицы…

Только рыжая девчонка стояла молча и просто смотрела вверх. Она видела то, что не дано было видеть другим. Видела, как из облачного дворца вышла небесная дева Макошь и, взмахнув рукой, набросила на город свой сверкающий покров».

Выключив компьютер, Лена почувствовала, что засыпает на ходу, и сразу легла в постель, даже посуду не помыла. Алекс, умница, сразу почувствовал ее состояние — устроился рядом, свернулся в клубок и громко заурчал.

«Мрум, мрум, мрум…» Будто волшебный кот Баюн поет свои песни, успокаивая, убаюкивая. Лена закрыла глаза — и почти сразу провалилась в сон.

Перед ней предстала умиротворяющая картина — сосновый лес, река, маленький домик вдалеке… К нему по дорожке бежит девочка лет семи-восьми, прижимая к груди рыжего котенка. Она раскраснелась, косички растрепались, глаза сияют от радости. Видно, что там, куда девочка так торопится, ее любят и ждут!

Словно почувствовав, что за ней наблюдают, малышка вдруг остановилась. На краткий миг на ее лицо словно набежала серая тень, и глаза стали как у взрослой, пожившей женщины, которая много видела — в том числе такого, чего лучше бы не видеть человеку, — и много страдала. Она смотрела внимательно и серьезно, и Лена готова была поклясться, что девочка видит ее.

Однако через несколько секунд наваждение развеялось. Девочка улыбнулась, крепче прижала к груди свое рыжее мохнатое сокровище, махнула рукой, словно прощаясь, и вновь побежала по дорожке к дому.

Благодарности

Автор выражает искреннюю благодарность тем, кто помогал с написанием этой книги, и без кого, возможно, ее не было бы вообще:

редактору Екатерине Неволиной, хозяйке прекрасного абиссинского кота — за ценные (а точнее, бесценные!) советы;

адвокату Вячеславу Макарову — за консультации по юридическим вопросам;

моей подруге Жанне Огановой — за поддержку и искреннюю заинтересованность.

Примечания

1

Здесь и далее — стихи Виктории Борисовой.

2

Кому выгодно (лат.).

Content

Виктория Борисова
Дело о золотом коте

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Благодарности

Примечания