Ч. Л. Полк

Полуночная сделка

Алексис, Ким и Саре Вы сами знаете, что сделали

C.L. Polk

THE MIDNIGHT BARGAIN

Copyright © 2021 by Chelsea Polk

© Николенко Е., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Карета подъехала к Букселлерс-роуд, где располагалось множество лавок книготорговцев. Беатрис Клейборн с надеждой набрала воздуха в грудь и произнесла заклинание. Наемный экипаж трясся по брусчатке с прозеленью; высоко подняв голову и распрямив плечи, Беатрис спрятала руки в карманы и сложила пальцы в мистические знаки. Она пробыла в Бендлтоне три дня, его изящные здания и чистые улочки были столь красивы, что так и хотелось застрять в этой милой ловушке, однако Беатрис отдала бы что угодно, лишь бы оказаться в любом другом месте – только не здесь, в начале брачного сезона.

Она выдохнула, и усики поискового заклинания коснулись каждой витрины. Если бы случилось чудо – по коже побежали бы мурашки и защекотали уши.

Ничего. Ни слабого проблеска, ни даже зуда. Фиакр проехал мимо лавок «Грачева башня», «П. Т. Уильямс и сыновья» и знаменитого «Дома Верду», который занимал треть квартала.

Беатрис вздохнула. Никаких чудес. Никакой свободы. Никакой надежды. Но когда они свернули с широкого проезда в узкий серый проулок без названия, чары Беатрис отозвались. Там! Гримуар! Неизвестно, что в нем содержится, но она возвела глаза к небу и улыбнулась, а потом потянулась к колокольчику рядом с сиденьем.

– Кучер, остановитесь! – Беатрис скользнула вперед на мягком сиденье фиакра, собираясь выскочить на улицу. – Клара, закончишь примерку без меня?

– Так нельзя, мисс Беатрис! – Камеристка схватила ее за руку. – Вы должны присутствовать лично.

– У тебя в точности мой размер. Это неважно, – отмахнулась Беатрис. – Кроме того, ты лучше разбираешься в цвете, отделке и прочем. Клянусь, я всего на пару минут.

Клара покачала головой.

– Нельзя пропускать встречу в Ордене магов. Я не смогу заменить вас при знакомстве с Дантоном Мезонеттом, как у портнихи.

Но Беатрис не хотела упустить драгоценную книгу. Похлопав камеристку по руке, она попыталась высвободиться.

– Я не опоздаю, Клара. Обещаю, что не пропущу встречу. Мне просто нужно купить книгу.

– Но почему здесь? – заинтересованно склонила голову набок та.

– Я им писала, – соврала Беатрис. – Мне страшно повезло найти этот экземпляр. Я управлюсь за десять минут.

Клара вздохнула и ослабила хватку на запястье Беатрис.

– Хорошо.

Кучер хотел помочь ей сойти, но Беатрис, хоть и была в туго зашнурованном корсете, мигом выскочила на улицу. Она помахала оставшимся в экипаже.

– Благодарю. Поезжайте!

Повернувшись на изящных каблучках туфелек, она осмотрела витрину магазина. Именно такой книжный, как «Гарриман», Беатрис искала в каждом новом городе: им управляли люди, которым была невыносима мысль выбрасывать книги, неважно, что скрывалось под обложкой, лишь бы тома можно было складывать в стопки, ставить на полки и хранить.

Беатрис заглянула в окно, наслаждаясь болью, пронзившей чувства, отчего у нее запищало в ушах: это чары давали знать, что среди хаоса ее ждет гримуар. Она давно не находила ничего нового.

Зазвенел дверной колокольчик, и Беатрис оказалась во владениях букиниста. «Гарриман»! О, пыль, чернила и кожаные переплеты; о, карты земли в свитках, карты созвездий и сборники поэзии – и гримуар, он где-то здесь! Она улыбнулась клерку в рубашке и жилете, стоявшему за конторкой впереди.

– Просто посмотрю, – заявила она и прошла мимо, не приглашая к дальнейшему разговору. Пальцы покалывало, Беатрис ощупывала стопки на загроможденных книгами полках. Она вдыхала запах старой бумаги и тонкий, будто следы дождевых капель на нефрите, аромат магии, но искала не респектабельные романы или благопристойную поэзию, а труды авторов, о которых молодые женщины даже не осмеливались перешептываться друг с другом в дамских комнатах и светских салонах, – авторов тайных гримуаров.

Он был здесь! Но не следовало торопиться, бросаться в порыве чувств к полке, где стоял томик, на корешке которого значилось неприметное имя, что-нибудь вроде Джона Эстлина Черчмена, или Дж. К. Эверворта, или, возможно, Э. Джеймса Куртфилда. Книги из скромной коллекции Беатрис, которая хранилась подальше от любопытных глаз, обычно принадлежали перу этих господ.

Клерк удивился бы – как она смогла отыскать нужный том в подобном хаосе? Беатрис рассматривала книги в отделе художественной литературы, в историческом и даже в секции оккультных наук, где другие завсегдатаи поглядывали на нее с неодобрением, ведь царство магии – неподходящая территория для столь юной девушки.

Стоило лишь подумать о запретах, и Беатрис охватил жар. Среди женщин магия была уделом вдов и старух, она не предназначалась для тех, чье высокородное тело еще могло принести пользу. Вход в святилище Ордена был для нее заказан, тогда как мужчина с нужными связями благодаря членству в этой организации мог возвыситься, получить образование среди прочих волшебников и быть допущенным к таинствам. Любой наделенный волшебным даром человек видел над головой Беатрис сияющий ореол магии; считалось, что тем лучше: так она произведет на свет более сильных чародеев.

Как же это невыносимо! Свести свой дар до обычного функционала, не развивать магию до старости и лишь тогда наконец получить позволение ступить на единственный манящий ее путь. Ни за что! А потому она разыскала труды Дж. Э. Ч. – автора, который на самом деле был вовсе не мужчиной, а такой же, как сама Беатрис, чародейкой, вдобавок опубликовавшей множество томов; критики все их отвергли как невразумительные.

Такими они и были – для любого, кто не знал код. Но Беатрис выучила его наизусть. Взяв с полки запылившееся издание «Воспоминаний о джийском побережье Лландраса», она распахнула книгу, прошептала заклинание, которое отсеивало вздор и открывало зашифрованную истину, и прочла:

«Призыв Великого духа и заключение Великой сделки».

Беатрис захлопнула книгу и подавила радостный писк, который едва у нее не вырвался. Она замерла, прижав к груди гримуар, вдыхая запах его чернил и магии, позволив своей душе воспарить в тишине.

Беатрис много лет тайком изучала магию, это был тот самый том, который она давно искала. Вызови она духа и заключи с ним союз – она добилась бы того, к чему настойчиво стремился каждый чародей Ордена. Стала бы посвященным магом.

Это было все, чего она хотела. Женщина, которая находится в подобном союзе, не нужна ни одному мужчине. Отец Беатрис предпочел бы сохранить тайну ради собственной выгоды, чтобы использовать духа для помощи в коммерции. Она была бы свободна. И стала бы магом. Это было бы ее чудо.

Беатрис до конца дней своих не покинула бы отчий дом, но это неважно. Она станет для отца сыном, которого тот никогда не имел, а ее младшая сестра Гарриет – отправится блистать на брачном сезоне. Гарриет получит мужа, о котором мечтала, а Беатрис займется изучением магии, не прерываясь на замужество.

Она отступила от полки и повернулась, но едва не сбила с ног еще одну покупательницу «Гарримана». С удивленным вскриком они отскочили и в замешательстве уставились друг на друга. Перед Беатрис стояла лландарийка – высокая и стройная, в шафранового цвета платье из атласа, его нижняя юбка была заткана яркими тропическими цветами, а рукава, длиной доходившие до локтя, были украшены нежным кружевом ручной работы. Тончайшее кружево на дневном платье, подумать только! Женщины Лландраса славились своей красотой, но эта дама превосходила их всех. Большие карие глаза, смуглая кожа, облако тугих черных локонов, унизанных золотыми бусинами; золотые украшения, которые стоили целого состояния, красовались в ушах и даже на крыльях носа юной леди. Но что она делала здесь? Не могла же лландарийка приехать в уединенный приморский городок вдали от столицы, чтобы найти себе мужа – чем полагалось заниматься Беатрис. Или могла?..

Юная дама уставилась на Беатрис со все возрастающим недоумением. Беатрис знала, что привлекло ее внимание – ореол магии вокруг головы, сияющий даже ярче, чем мерцающая аура самой незнакомки. Еще одна чародейка, которую приманил зов гримуара, что прижимала к груди Беатрис.

– Исбета? Что ты там застыла?

Конечно, он говорил на лландари, и Беатрис будто онемела. Она знала этот язык, но никогда не беседовала на нем с настоящим лландарийцем. У нее наверняка ужасный акцент и неуклюжая речь. И все же Беатрис нацепила улыбку и повернулась на голос. Она увидела те же черты, что у девушки, но на мужском лице; волосы незнакомца завивались тугими черными локонами, а над макушкой сияла аура чародея; безупречная кожа была еще темнее, чем у леди, – Исбета, ее звали Исбета. Он был облачен в такой же яркий шафрановый лландарийский наряд, вышивка на жилете восхваляла весну, а у горла пенилось кружево. И теперь оба этих богатых, пленительных лландарийца с одинаковым недоумением во взоре уставились на Беатрис, но вдруг лоб юноши разгладился, он рассмеялся похожим на журчание ручья смехом и хлопнул спутницу по спине.

– Успокойся, Иси, – сказал он. – Я видел ее в галерее дебютанток в Ордене магов. Мисс…

– Беатрис Клейборн. Рада познакомиться с вами, – ответила та, почти не запнувшись. Юноша, столь прекрасный, что глазам было больно, видел ее портрет, который висел в галерее Ордена Бендлтона. Он изучал его довольно долго, если успел запомнить. Смотрел на него внимательно, раз узнал форму ее носа, разрез и цвет глаз и лишь Беатрис свойственный осенне-красный оттенок вьющихся, непокорных волос.

Книгу в руках Беатрис Исбета сверлила взглядом столь же напряженно, как если бы кричала.

– Меня зовут Исбета Лаван. Это мой брат, Ианте. Вижу, вы заинтересовались путевыми заметками Дж. Э. Черчмена? – Слова она произносила осторожно, даже медленно, чтобы Беатрис со своим доморощенным лландарийским ее поняла.

– Его рассказы о странствиях меня завораживают, – отозвалась Беатрис. – Простите мой лландарийский.

– Он вполне неплох. Я тоскую по Лландрасу, – ответила Исбета. – Это редкое издание Черчмена: там он описывает чарующее побережье, где мы с Ианте были так счастливы в детстве. Мне полезно читать книги на вашем языке, чтобы улучшить навык.

– Вы говорите на чеслендском…

Она чуть наклонила голову.

– Немного. Вы на моем языке говорите лучше, чем я на вашем.

Беатрис в душе содрогнулась, услышав подобную лесть от дамы, которая знала наверняка, что собой представляет книга Черчмена. Исбета и ее брат обладали богатством и властью, вращались в высшем свете. Скромное замечание Исбеты, в котором она признавалась сверстнице в одиночестве и тоске по родине, было лишь началом куртуазного менуэта. Следующее па – выверенное и изящное – предстояло сделать Беатрис, она должна была предложить книгу собеседнице, чтобы унять ее тоску.

Исбета ждала, что Беатрис подарит ей свой шанс получить свободу. Свободу от сделки, которая свяжет ее узами брака и превратит в пленницу. Отдать книгу означало лишиться этого шанса. Оставить у себя…

Оставить у себя означало перейти дорогу одной из самых могущественных семей. Пусть отец Беатрис и не был знаком с Лаванами, он, без сомнения, очень этого хотел. Если она наживет себе врага в лице влиятельной лландарийки, это отразится на связях Клейборна и отношениях с партнерами, на которых он полагался в делах. Отяготит их и разорвет. Лишись Клейборны милости сильных мира – они канут в небытие.

Беатрис не могла так поступить со своей семьей. Но книга! Беатрис вцепилась в обложку и вдохнула аромат хорошей бумаги, старого клея и легкий запах мшистых камней – так пахла магия, затаившаяся среди страниц. Как можно просто взять и отдать ее?

– Больно слышать, что вы так тоскуете по дому. Мне не довелось бывать на побережье Джай, но говорят, оно прекрасно. Вы счастливчики – вам повезло жить в таком чудесном мире. Хотела бы я узнать о нем больше.

Беатрис аккуратно обозначила собственные желания. Шаг навстречу партнеру – правильный, вежливый, как мягкое сопротивление. Она нашла книгу первой. Так пусть Исбета попробует ее обольстить! В темных глазах соперницы блеснуло разочарование, но ответ лландарийка дать не успела – вмешался подошедший клерк.

Он поклонился Исбете и Ианте, коснувшись лба и потупив взгляд.

– Добро пожаловать к «Гарриману». Могу вам чем-то помочь?

Его лландари был чрезвычайно хорош, вероятно, благодаря чтению непереведенных романов. Важной паре, которая почтила своим присутствием его лавку, служащий улыбнулся, а потом покосился на Беатрис, поджав губы и раздув ноздри.

– Да, – отозвалась Исбета. – Я бы хотела…

– Спасибо за предложение, – оборвал сестру Ианте, улыбнувшись клерку. – Здесь все такие отзывчивые. Мы пока просто осматриваемся.

Клерк прижал руки к груди.

– «Гарриман» предоставляет клиентам добросовестное обслуживание, сэр. Мы не хотим, чтобы вас беспокоила эта особа, если она причиняет вам неудобства.

– Благодарю за предложение, – кивнул Ианте, но уже тверже. – У нас все хорошо, госпожа вовсе нас не беспокоит.

Исбета наградила брата хмурым взглядом, однако промолчала. Служащий напоследок неодобрительно покосился на Беатрис и удалился.

– Простите, – сказал Ианте и улыбнулся, но сердце Беатрис к его улыбке осталось равнодушным. – Совершенно ясно, что вы обе желаете заполучить эту книгу. Предлагаю решение.

– Есть только один экземпляр, – приподняла изящно заостренный подбородок Исбета. – Какое тут может быть решение?

– Прочтите ее вместе, – предложил Ианте, хлопнув в ладоши. – Исбета расскажет вам о горных чайных плантациях и жемчужном заливе.

С плеч Беатрис будто упал груз. Общество непременно заметит, что она подружилась со столь влиятельной семьей. А еще можно свести знакомство с другой чародейкой – такой же девушкой, как она сама… Беатрис улыбнулась, благодаря Ианте за предложение.

– Я бы с радостью послушала. Правда ли, что в Джай обитают одни из самых красивых в мире животных?

– Правда. Вы когда-нибудь покидали Чесленд, мисс Клейборн, – спросила Исбета, – или просто мечтаете о путешествиях?

– Я мечтаю… мечтаю о путешествиях, но мне никогда не доводилось покидать родину, – сказала Беатрис. – В мире столько чудес, кто бы не захотел сам поплавать по водному поселению Орбосу, прогуляться по городу из слоновой кости Масиллии или взглянуть на город-сад Ан?

– Ан прекрасен, – подхватил Ианте. – Но Санчи далеко отсюда. Вам нужно попросить мою сестру. Она родилась посреди моря. Горизонт пленил ее душу. Вы должны подружиться, иначе никак.

Он подразумевал – на корабле, и Беатрис моргнула, прежде чем осознала, как это было поэтично. Она взглянула на Исбету, которая вовсе не выглядела так, будто мечтала стать ее подругой.

– Я бы этого хотела.

Исбета поджала губы, но все же кивнула, отчего ее локоны подпрыгнули.

– И я тоже.

– Завтра же! – провозгласил Ианте. – Отобедаем в полдень, а после займемся переписыванием, время самое подходящее. Захватите тетрадь, мисс Клейборн, мы будем рады вашему обществу.

Доступ к книге. Дружба с Лаванами. Беатрис оставалось лишь протянуть томик Исбете и смотреть, как ее гримуар уплывает вдаль, примостившись под мышкой незнакомки, вырванный из этой беспорядочной кучи второсортных романов, слащавых памфлетов и устаревших рассказов.

Она покосилась на мрачную Исбету и Ианте, чьи глаза поблескивали весельем, – он полагал, что компромисс всех устроит. Беатрис мысленно перебирала свои дневные наряды. Подойдут ли они для такого визита?

Но сейчас не время тревожиться о платьях. Следовало действовать осмотрительно. Беатрис протянула том Исбете. Заполучив его, та впервые широко улыбнулась, обнажив нижние чуть кривоватые зубы.

– Спасибо, – сказала она. – А теперь прошу меня извинить.

Они оставили Беатрис стоять среди полок. Ианте пошел за каретой, Исбета подписала чек, гарантирующий оплату по счету, после чего тотчас направилась к выходу. За спиной у нее прозвенел колокольчик.

И тут Беатрис поняла: Исбета вовсе не собиралась давать Беатрис свою визитную карточку.

Она ее попросту ограбила.

Бирюзовое ландо, покрытое эмалью, вдалеке свернуло за угол и скрылось из вида, ощущение близости гримуара угасло.

Пропал. Украден!

Никогда больше Беатрис не поверит словам джентльмена! Ей удалось заполучить шанс на свободу – но эта проклятая учтивость! Нужно было отказаться! Нужно было сказать «нет»!

С укоризненным цоканьем ее обошли две дамы. Беатрис поспешно отступила к краю тротуара. Воспротивиться Исбете она не могла. Это плохо отразилось бы на ее семье. Она и так собиралась запятнать честное имя Клейборнов, решив не выходить замуж. И без того хватит неприятностей. Не стоит еще больше мутить воду – нужно подумать и о Гарриет.

Младшая сестра Беатрис воображала, как будет выходить замуж в зеленом наряде. Она прочла все романы о девушках на брачном сезоне, о том мире, где было полно дипломатов и графов, которые влюбляются в дочерей торговцев. Гарриет мечтала о подобной судьбе, и Беатрис не могла подвести сестру.

Но как же книга?! Получится ли у Беатрис отыскать еще одну?

Она постояла на углу, дожидаясь, пока мальчик-регулировщик остановит поток карет, а потом присоединилась к ручейку пешеходов, что пересекали Силк-роуд. В больших витринах красовались облаченные в платья манекены и раскрашенные деревянные головы с париками. Развешанные на проволоке туфельки на каблуках олицетворяли танцы. Беатрис прошла мимо витрин и остановилась у салона модной одежды «Тарден и Уоллес».

Это было самое популярное ателье в Бендлтоне, им управляли лландарийки. Они печатали журналы мод, переплетали их и продавали юным дамам, которые вздыхали над изображениями платьев, наиболее подчеркивающих красоту их обладательницы, – с зауженными талиями, вычурными декольте, – сшитых из поистине роскошных иноземных тканей. Это был самый дорогой магазин, и отец безропотно оплачивал в нем гардероб Беатрис.

Она невольно прикусила губу. Если бы отец не смог оплатить их услуги, он бы выбрал других модисток. Конечно, выбрал бы…

Беатрис распахнула дверь и шагнула в помещение.

Ее появление не осталось без внимания, все принялись рассматривать растрепанные волосы вошедшей, ее запылившийся подол и обнаженные руки без перчаток. Две дамы – судя по одинаковым платьям в цветочек, сестры, – переглянулись и захихикали, прикрывшись ладошкой.

Беатрис обдало жаром. Она не осталась в карете, и потому налицо были все признаки прогулки в общественных местах. Беатрис выправила осанку, будто на голове у нее незримо балансировал том «Дамского руководства по манерам и стилю». Она поборола желание отряхнуть пыль с подола своих простых, окрашенных в чайный цвет юбок.

Из примерочной вышла Клара и улыбнулась.

– Вам все понравится, мисс Беатрис! Одно платье почти готово, и я заказала еще четыре.

Вслед за Кларой из примерочной вышла помощница, которая несла зеленое платье, и Беатрис сглотнула тяжелый комок в горле. Это был ее свадебный наряд. Ей предстояло прийти в нем в храм, связать себя браком с богатым чародеем и на долгие годы потерять свою магию. Беатрис отвела взгляд в сторону и увидела: сама мисс Тарден тоже смотрит на это платье и кривит пухлые губы.

– Мисс Беатрис, не желаете ли примерить? – спросила хозяйка салона с изысканным лландарийским акцентом.

Беатрис уставилась на свадебный наряд, а сердце будто колотилось у нее в горле.

– Боюсь, у меня еще дела.

Клара указала в сторону примерочных.

– Да, время поджимает, однако мы все-таки можем уделить пару минут…

– Ничего, все хорошо, – отмахнулась Беатрис. – Расскажешь мне все о новых платьях по пути в гостиную Ордена.

Сестры удивленно переглянулись. Беатрис не обратила на них ни малейшего внимания.

Клара склонилась и взяла футляр с платьем.

– Опаздывать не годится.

Беатрис вышла из магазина. Клара вместе с футляром забралась в фиакр, который отец нанял для Беатрис.

– Вы не купили ни одной книги, – заметила служанка.

Беатрис смотрела, как группа джентльменов на длинноногих и гривастых лошадях со смехом и криками проносится мимо. На всадниках были богатые одежды и сапоги для верховой езды из дорогой кожи, но над головами не виднелось сияния ауры. Обычные юноши, не чародеи.

– Книгу, которую я хотела купить, забрал кто-то другой.

– Ох, мне так жаль, мисс Беатрис. Вы ведь так любите старые книги! – Клара в утешение нежно коснулась ее руки. – Она снова появится в продаже. Если пожелаете, мы напишем всем букинистам с просьбой ее разыскать.

Конечно же Клара ничего не понимала. Беатрис не могла сказать камеристке правду, как бы ни нравилась ей эта женщина чуть постарше ее. Нельзя доверить правду никому. Проклятая Исбета Лаван! Не могла она прийти всего на пять минут позже?

Нужно вернуть книгу. Это необходимо!

– Но сейчас у вас назначено чаепитие с отцом, – продолжила Клара, – и знакомство с первым джентльменом. Как думаете, Дантон Мезонетт симпатичный?

Беатрис только плечами пожала.

– С его титулом и контрольным пакетом акций крупнейшей в Вальсаре инвестиционной компании ему не обязательно отличаться красотой.

– О, мисс Беатрис… Я знаю, что вас не волнует, много ли у него денег, об этом позаботится мистер Клейборн. В конце концов, это его дела. Но сами-то вы о чем мечтаете? Что жених окажется привлекательным или что он окажется умным?

– Что он окажется честным.

Клара, задумчиво хмурясь, обдумала ее слова.

– Иногда честность сродни острому ножу, мисс Беатрис. А вот мы и приехали!

Беатрис старалась не замечать, что фиакр приблизился к дому, где располагался Орден магов. Повозка остановилась перед огромным зданием, которое нависало над площадью с южной стороны, бросая на улицу тень.

Особняк Ордена магов в Бендлтоне с парящей наверху колокольней и острыми шпилями был самой новой постройкой в Чесленде. Фасад его отделали полированным серым камнем. В окнах поблескивало цветное стекло. Беатрис стояла на тротуаре, глазея на здание, будто на непримиримого противника.

Она взирала на средоточие общественной жизни и образования для чародеев со всего мира, предназначенное исключительно для мужчин, их власти и влияния, куда вход женщинам вроде Беатрис был заказан. Даме дозволялось – в сопровождении посвященного мужчины – посещать картинную галерею и гостиную для чаепитий, но не более того.

Мальчики от десяти до восемнадцати лет приходили сюда изучать математику и историю, наряду с ритуалами и приемами колдовства. Полноправные члены делились с собратьями секретами торговли, принимали законы еще до того, как те попадали в министерство, а также преуспевали благодаря магическим навыкам и братским обетам.

В здании Ордена были помещения для занятий ремеслами и искусством, ритуальные комнаты и даже салоны, где братья могли принимать гостей. Тысячи магических книг на языке мизунх – тайном языке духов – хранились в скриптории. Столетия традиций, ограничений, изоляции пропитали сами камни этого особняка: Беатрис смотрела на своего заклятого врага.

– Не хмурьтесь так, мисс Беатрис. Нельзя все испортить, столь откровенно показывая чувства, – укорила Клара. – Улыбнитесь.

Беатрис растянула губы в улыбке, щеки ее округлились.

– А теперь искренне. Подумайте о чем-то приятном. Представьте, что делаете нечто замечательное.

Беатрис вообразила, будто имеет право на каждый дюйм Ордена магов, будто они с ее Великим духом – известные исследователи тайных обрядов. Будто джентльмены улыбаются ей не потому, что она красива, а потому что ее уважают. Будто девушки порхают из одного лекционного зала в другой, открыто изучая искусство и науку Высшей магии. Беатрис представила мир, в котором хотела бы жить, и расправила плечи. И улыбнулась так, будто Орден магов был ее другом.

– Так-то лучше! – похвалила Клара. – Я отвезу платья домой, поскольку вы вернетесь с отцом. Удачи!

– Спасибо, – отозвалась Беатрис и направилась к высоким входным дверям.

Большой холл оказался прохладным и тускло освещенным, звук шагов отдавался под сводчатым потолком и разносился по помещению, где были выставлены портреты дебютанток. Четырнадцать живописных полотен, вдоль которых стояли вазы с дорогими цветами; их аромат распространился по отделанному камнем залу. Беатрис подошла к портрету Исбеты Лаван, ошеломляющей и полной жизни в платье глубокого бирюзового цвета; лландрийка тянула руку к топазовой бабочке, привлеченной пышными бутонами пахучего дерева на заднем плане. Легкую, как сам воздух, корону локонов покрывала украшенная драгоценностями диадема. Исбета выделялась из всех дебютанток великолепием наряда и красотой, ее портрет висел в центре, слева и справа от него оставили пустое пространство, будто никто не мог с ней сравниться.

Портрет Беатрис находился в темном углу, рядом с изображениями двух других девушек с невзрачными лицами, но все же богатых. Платье на ней было бархатное, и художник точно передал не только мягкое сияние ткани, но и немодные пышные рукава. На коленях она держала виолу.

Беатрис почти забыла запах олифы и проклятую пыль в воздухе, от которой хотелось чихать. И невероятную скуку – ведь сидеть приходилось неподвижно, и нечем было занять мысли, кроме отчаянного желания унять зуд. Пока художник из Грейсфорда писал портрет, Беатрис больше всего запомнилось то особенное ощущение, когда ее пристально изучали, а истинная ее сущность тем временем оставалась незримой.

А ведь портрет мог быть интереснее. Встретив Беатрис возвращающейся после утренней прогулки с ружьем, зажатым под мышкой, художник загорелся желанием написать ее в таком образе. Она пыталась объяснить, что взяла оружие только для из-за опасений наткнуться на кабана, лесных манксов или даже медведя, но художник слишком увлекся своим видением. Отец покончил с его фантазиями, пригрозив отправить восвояси без жалованья.

О, если б он только добился своего. Но Беатрис на холсте казалась именно такой, какой и предполагал ее увидеть зритель. Ей следовало бы зажать под мышкой винтовку или развалиться в кресле, будто какой-нибудь джентльмен, с небрежно свисающим с пальца пистолетом. Что угодно, лишь бы показать, что она личность, что она – нечто большее, нежели ожидают от женщины, а не украшение, приученное молчать.

– Небеснорожденные боги, какая аура. Вы, должно быть, Беатрис, – произнес на лландарийском с акцентом чей-то голос.

Повернувшись, она увидела молодого человека, который, вероятно, был…

– Дантон Мезонетт. Добрый вечер. Как вам новый дом Ордена магов?

– В Чесленде они все новые, – пренебрежительно хмыкнул Дантон. – Вальсар состоит в братстве семь сотен лет. Чесленд выбивается из последних сил, стараясь не отстать от просвещенных стран.

От нанесенного оскорбления Беатрис поджала губы.

– Выходит, он не соответствует вашим стандартам?

Мезонетт бросил взгляд на каменную кладку, которую сложили лучшие мастера Чесленда, и пожал плечами.

– Все по последней моде. У чеслендцев никакого вкуса, все сплошь залито золотом.

Беатрис отчаянно старалась сдержаться и подобрать верные слова.

– А что бы вы предложили? Вальсарийцы славятся своими познаниями в области красоты.

– Своими художественными воззрениями, – поправил ее Дантон. – Если хорошенько подумать, то строить здание в более раннем стиле означает притворяться, будто вы имеете наследие, которого нет и в помине. Но дом Ордена должен быть солидным. Воплощать вечность, а не представлять моду.

Беатрис опять принялась подыскивать нужные слова, но Дантон заполнил паузу за нее.

– Хотя в рабочих помещениях качество звука удивительно хорошее.

– Это все благодаря строителям, – отозвалась Беатрис. – Проектировщик был из Хэдфилдов, семьи, которая десятилетиями взводила святилища.

– Возводила, – еще раз поправил ее лландари Дантон. – Вы все поклоняетесь богам песнопениями. Должно быть, в Долгую Ночь звучит впечатляюще. А вы умеете петь?

– Меня учили этому, – начала Беатрис, – как любую леди из Чесленда.

Дантон нетерпеливо скривился.

– Да, но хорошо ли вы поете?

Какой грубый… дуболом! Какое чванство!

Беатрис задрала подбородок.

– Да.

– Вы довольно самонадеянны. – Он на мгновение задержал на ней взгляд. – Но я вам верю.

Дантон отвернулся, посмотрел на портрет Исбеты Лаван, затем снова на Беатрис.

Он почти не превосходил ее ростом, его коричневый сюртук и темно-желтый жилет из лландрийского атласа были хорошо скроены и со вкусом украшены геометрической вышивкой. Он был довольно привлекательным джентльменом, однако так плотно сжимал тонкие губы, что Беатрис не представляла, как из них может вырваться хоть одно доброе слово. Стоял он очень прямо, выпятив грудь, его осанка напоминала армейскую выправку – что вполне закономерно, ведь Дантон был наследником маркиза из Вальсара, ему предстояло занять высокое положение в армии этого государства. Полуприкрытые веками глаза были водянисто-голубыми, а взгляд – прямым и пристальным.

А может, дело было в том, как он на нее смотрел. Дантон изучал ее столь внимательно, что Беатрис внутренне содрогнулась. Когда он повернулся, чтобы сравнить увиденное с картиной на стене, она натянула улыбку, которая в точности соответствовала изящному изгибу губ на холсте.

– Вы действительно красивы, – обронил Дантон. – Обычно рыжие выглядят так, будто их лица чем-то заляпаны.

– Благодарю. – Беатрис хотела сказать совсем другое, но обещала отцу вести себя вежливо. Жаль, с Дантона никто не взял подобного обещания. Ее мечта о честности была исполнена. Хотя Беатрис все равно не ожидала, что с ней станут обращаться, как с заводной балериной, которая не способна оскорбиться ни единой фразой, слетевшей с уст Дантона Мезонетта.

– Разговор предстоит довольно скучный. Торговля и инвестиции. Захватили ли вы какое-нибудь вязание, чтобы было чем развлечься?

Если б только можно было вытаращить на него глаза! Приоткрыть недоверчиво рот… Но Беатрис улыбалась, улыбалась и улыбалась этому требовательному грубияну.

– Боюсь, у меня с собой ничего нет.

– Я бы с удовольствием присоединился к разговору, – ответил Дантон, и один уголок его рта разочарованно опустился.

Ну разумеется – вместо того чтобы утруждаться, развлекая Беатрис, коль скоро та не позаботилась захватить с собой вязальный крючок.

Беатрис, по-прежнему храня улыбку, поинтересовалась:

– Вы успели посмотреть галерею Ордена?

– Единственное, что здесь есть нового, – портреты дебютанток, – отрезал Мезонетт, и намек на прогулку по галерее остался неуслышанным. – В этом году вас всего четырнадцать. Частные переговоры становятся слишком популярны.

Беатрис заморгала и склонила голову набок, Дантон понял, что предоставилась возможность объяснить.

– О браках договариваются вне сезона. Ха! Чесленд на зарубежном рынке номер один – детишек у вас полно. Большинство самых благородных дам уже просватаны. Откуда вы, что не знаете этого?

Леди никого не бьют. Даже невыносимо грубых чурбанов.

– Из Мейхерста.

Он изумленно приподнял брови.

– Это же северная окраина, – произнес Мезонетт с ужасом. – Практически глушь. Вы когда-нибудь были в Грейвсфорде?

Нет, только не он. И не важно, что Мезонетт – наследник маркиза. Она не выйдет за него и не уедет от своей семьи в далекий Вальсар, чтобы стать его женой – более того, не проведет в его присутствии ни одной лишней минуты.

– Мы заехали туда, прежде чем отправиться в Бендлтон.

– Чтобы пополнить ваш гардероб, полагаю. – Он осмотрел ее прогулочный костюм и пожал плечами. – Сомневаюсь, что там, где вы гоняетесь за кабанами, требуются дорогие лландарийские ткани.

– О, у нас есть ружья. – Беатрис поняла, что сказала, но было слишком поздно.

Мезонетт ошеломленно на нее уставился.

– Вы умеете стрелять?

– Весьма прилично, – отозвалась Беатрис и наконец-то улыбнулась ему искренне.

– Ясно, – сказал Дантон. – Какая вы беспощадная. Нужно выпить чаю. В вашей деревне пьют чай?

Беатрис добавила своей улыбке сладости и яда.

– Если его к нам привозят. На собачьих упряжках сто миль по снегам.

– В самом деле?

– Нет. – Беатрис улыбнулась еще шире. – На севере по меньшей мере шесть портов.

Теперь она ему совершенно разонравилась. Вот и чудненько.

Мезонетт повел ее в гостиную, Беатрис скользила рядом. Она мило улыбнулась маркизу, уселась, не обратив внимания на музыканта, что вымучивал фортепианную сонату, и стала прислушиваться к разговорам о торговле и инвестициях, которые, согласно обещанию Дантона, должны были ее утомить. Беатрис задавала вопросы и вместо того, чтобы изящно проявлять любопытство, портила своими замечаниями все впечатление. Отец это вытерпел, но нахмурился, когда они распрощались с маркизом и его сыном и уселись в наемное ландо, чтобы вернуться к себе на Триумф-стрит.

Отец уселся напротив нее и вздохнул. Сердце Беатрис заныло от его вида; в коричневом он выглядел превосходно, пусть сюртук и жилет отца были почти без вышивки. Он бросил на нее взгляд, морщины у него на лбу углубились, рот приоткрылся, будто отец хотел что-то сказать, но тут же печально покачал головой и отвернулся.

– Папа, мне жаль.

Беатрис предполагала, о чем именно должна была сожалеть, но отец вскоре сам ей все объяснит. Она ждала неизбежного ответа, и, конечно, он высказался, болезненно скривившись.

– Понимаешь ли ты, Беатрис, как важно держаться покладисто с молодыми людьми, с которыми тебя здесь знакомят?

– Папа, он ужасен! Надменный сноб. Если бы я вышла за него, мы бы скандалили с утра до ночи.

Отец провел рукой по песочным локонам, пересыпанным серебром, и они упали на место, обрамляя тонкие черты, изрезанные морщинами опыта и тяжкого бремени, в том числе своенравия дочери.

– Этот ужасный джентльмен станет маркизом.

– Маркизом де Кошмаром, поверь. Я не была бы с ним счастлива ни минуты.

– Я надеялся, что все пройдет не так сложно, – сказал отец. – У нас была особая договоренность. Ты заявила ему, будто умеешь стрелять? Да что на тебя нашло?

– Просто вырвалось. И я извинилась. Но он насмехался над тем, что я из провинции, счел невежественной дурехой, словно в Чесленде вовсе нет никакого образования.

– Вероятно, тебя следовало послать за границу, в академию юных леди, – вздохнул отец. – Конечно, уже слишком поздно, хотя Гарриет могла бы поступить в школу-пансион.

При финансовой поддержке мужа Беатрис…

– Гарриет бы там понравилось.

– Если у нас все получится, она туда поедет. Но вас всего четырнадцать! – Отец просиял при мысли о горстке невест и толпе джентльменов, которые будут слоняться вокруг Беатрис лишь потому, что она одна из немногих дебютанток, за коими дозволено ухаживать. – Если бы тебе удалось его удержать…

– Там, откуда он явился, полно мужчин, – заявила Беатрис. И если повезет, она отпугнет их всех. А потом понадобится больше удачи, чтобы снова заполучить гримуар…

Мысль прозвенела в ее голове, будто колокол. Она может вернуть книгу. И точно знает, как это сделать. Волнение захлестнуло Беатрис, побуждая выскочить из ландо и помчаться вперед быстрее этих роскошных черных лошадей. Она сжала руки и постаралась внимательно слушать упреки отца.

– Я не желаю, чтобы ты вышла за мужчину, которого не сможешь выносить, Беатрис. Просто… попробуй, хорошо? Попробуй не судить их слишком поспешно.

Она кивнула, но мысленно уже полностью отдалась своему плану.

– Хорошо, папа. Я буду лучше стараться.

Беатрис смотрела на обрамлявшие улицы Бендлтона деревья, которые заволакивала зеленая дымка свежих весенних почек, на ветки, склонившиеся под тяжестью сладких цветущих бутонов, и не могла дождаться, когда же вернется домой.

Глава 2

Повеяло сладким ароматом – ландо подъезжало все ближе ко взятому внаем дому на плавно изогнутой Триумф-стрит, модному району в окрестностях парка лорда Хасгроува. Лепестки вишни парили в воздухе, и запах цветов немного душил Беатрис, пока ее отец объяснял, какая возможность была ими упущена.

– Маркиз планирует возродить самые жалкие, грязные кварталы Масилии и превратить в респектабельные районы. Они собираются начать строительство рядом с каналом. Если бы мы получили пай в подобном предприятии, твоя мать и дальше жила бы в комфорте.

Беатрис опомнилась. Отцу нужно было заботиться о родных, и его планы зависели от поддержки семьи, в которую предстояло войти его дочери.

– Мне жаль, что ничего не вышло, папа, но, может быть, это не так уж и страшно.

– Ты права, дорогая. В конце концов, акции ведь будут выпущены на рынок.

– Вообще-то я имела в виду совсем другое, – сказала Беатрис и улыбнулась, когда отец с любопытством на нее посмотрел. – Беда с инвестициями в строительство в том, что пройдут годы, прежде чем оно завершится и принесет плоды.

Уголки его рта опустились.

– Беатрис…

Но она не отступила.

– Если маркиз ищет здесь инвесторов, он, вероятно, также ищет партнеров по поставкам. Ему понадобится древесина и железо, стоит немного разузнать, и мы выясним, кто в Бендлтоне владеет лесным хозяйством или шахтой. Если ты тоже вложишься…

– Прекрасная идея, моя дорогая, но, пожалуйста, не пытайся понять мир финансов. У меня назначено много встреч, помимо маркиза.

Почему он не слушает? Вальсар – не единственная страна, где охотно принимаются за крупные проекты. Вкладывать средства в древесину и железо разумно. Беатрис заставила себя улыбнуться.

– Какое счастье. Ты сегодня будешь на танцах?

Отец покачал головой, и щеки его задрожали.

– Увы, нет, но рад сообщить, что заполучил приглашение к Комптону. Мне пришло письмо от сэра Грегори Робишо с просьбой поучаствовать в совещании по поводу экспедиции на Мион. За хлопком, я полагаю, поскольку на какао эксклюзивные права у семейства Лаван.

Беатрис постаралась не морщиться при упоминании подлых обманщиков Лаванов.

– Надеюсь, все пройдет успешно.

– Я в этом не сомневаюсь, – отозвался отец. – Сэр Грегори очень умен. Это уникальный шанс. Если б я только мог обрадовать семью новостями об этой экспедиции. Она точно принесет прибыль.

Не то что в прошлый раз. Беатрис улыбалась изо всех сил.

– Как я счастлива это слышать.

Экспедиция Торговой компании Вестборна за орхидеями тоже была уникальным шансом. Отец вложил в это предприятие много денег, поверив во всеобщее помешательство на экзотических видах орхидей – помешательство, от которого отказались ради повального увлечения миниатюрными собачками, пока экспедиция возвращалась домой с некогда баснословно дорогими цветами. Многие потеряли на этом значительные суммы, и мало кто догадался приобрести страховку, в том числе и сам отец и его соседи в Мейхерсте, которые купились на россказни папеньки Беатрис о том, как разбогатеют инвесторы. Неделю его забрасывали капустой. Если мать приезжала с визитом, никого не оказывалось дома. Они уехали из Мейхерста посреди ночи и гнали экипаж несколько миль, но в придорожных трактирах все еще сплетничали, как отец разорил соседей.

С инвестициями ему не везло. Он получил щедрое приданое и решил: для того, чтобы сколотить небольшое состояние на спекуляциях и инвестициях, надо начинать с крупного. Если бы отец так не рисковал, поездку в Бендлтон можно было бы отложить до следующего года. У Беатрис было бы больше времени узнать все, что необходимо, пока не стало слишком поздно. Но отец не хотел рассказывать семье о том, в каком тяжелом положении они оказались; он не жалел средств, чтобы Беатрис вышла в свет в Бендлтоне.

Сколько у него осталось денег? Хватит ли оплатить все эти шляпки, платья и дом на Триумф-стрит? Или отец вложил деньги в одно: чтобы Беатрис выглядела привлекательной невестой?

Это было неразумно. Мать Беатрис принадлежала к уважаемому роду Вудкрофтов, но у тех в каждом поколении рождались обычно девочки, зачастую по одной, – отнюдь не мальчики, кому можно было передать наследие. Мать вышла замуж по любви, а не по расчету, так что Клейборны были абсолютно непримечательными представителями среднего класса. Были дебютантки статусом выше, чем Беатрис, и уж, конечно, богаче – она ведь не рассчитывала всерьез заполучить герцога или какого-нибудь министерского сынка? У Беатрис не имелось ни средств, ни связей, за которыми охотятся иноземные маги.

Однако Беатрис не мечтала о герцоге или сыне министра. Она не хотела выходить замуж за чужестранца. Она хотела стать магом, и на ее пути стоял брак. Беатрис должна была вернуть гримуар, который украла у нее Исбета. Это был ее единственный шанс!

– И нынче вечером ты тоже ухватишься за эту возможность, – сказал отец. – Знаю, тебе не нужно объяснять, как важен для нас твой дебют в обществе. Я верю, что ты способна правильно оценить людей, с которыми сегодня познакомишься. И все же не забывай наслаждаться балом и постарайся завести друзей. Получай от танцев удовольствие.

Сегодняшний вечер знаменовал начало череды приемов, пикников, представлений и прочих мероприятий, что позволят Беатрис претендовать на столь высокий статус, насколько очаровательно она будет держаться, или рухнуть вниз – если она себя запятнает. Как одновременно достичь успеха в обществе ради семьи и провалиться в качестве невесты ради самой себя?

– Я буду изо всех сил стараться, папа.

Больше говорить ей ничего не требовалось.

Отец помог Беатрис выбраться из экипажа.

– Уверен, удача тебе пригодится.

Он сам не представлял, как был прав.

– Мне принесут обед в комнату, а потом я прилягу отдохнуть перед приемом. Вероятно, я пропущу ужин, займусь подготовкой.

Отец ласково ей улыбнулся.

– Я буду гордиться тобой, дорогая.

Войдя в дом, Беатрис поднялась к себе в комнату, чтобы Клара помогла ей раздеться и улечься в постель. Когда принесли поднос с обедом, Беатрис забрала его, сказав, что поклюет немного, пока читает.

Клара освободила ее от модного тесного корсета и оставила отдыхать, закрутив на волосах папильотки для вечерних танцев в ассамблее. Беатрис молча досчитала до ста, а потом вскочила с постели.

Платье, что предназначалось для вечернего приема, лежало так, чтобы Беатрис смотрела на него, пока не заснет, но она не бросила на наряд и взгляда, дергая за шнурок, который свисал с потолка.

Поднять одной рукой тяжелый поднос по узкой лестнице, что вела на чердак, было непросто. Приходилось ставить свою ношу на ступеньку, ширины которой едва хватало, карабкаться вверх и снова переставлять поднос. Дважды Беатрис чуть его не уронила. Темнота наверху пахла пылью и старой бумагой. Беатрис выбралась из чердачного люка, одетая в одну сорочку. Закрыв крышку, чтобы не споткнуться и не свернуть себе шею, она достала коробку со спичками. Прошептала заклинание, зажгла искру, а затем коснулась пламенем остальных свечей, сказав:

– Дайте свет и никому не причините вреда.

Фитили затрещали и вспыхнули, бросая мерцающие тени на скошенную крышу чердака. Беатрис вытащила из своего маленького хранилища книгу – «Сказания об Иджанель и других героях» Э. Джеймса Куртфилда – и нашла зашифрованное среди стихов заклинание:

Призвать малого духа удачи.

Беатрис положила томик на колченогий стол.

Она еще раз прочла инструкцию и опять задумалась: сработают ли слова призыва, если не написаны на мизунхе? Но маги Чесленда занимались колдовством и до того, как переняли традиции Ордена. Все должно получиться. Беатрис попрактиковалась в знаках, необходимых для призыва. Проверила и перепроверила последовательность символов, потом, не произнеся ни слова, начертила их в указанном порядке.

И тогда Беатрис заколебалась, всего на миг. Эта магия была более сложной, чем та, которой она до сих пор отваживалась заниматься, однако необходимо овладеть ею, чтобы в будущем научиться призывать Великого духа. Нужно провести ритуал, нельзя все испортить.

Беатрис подержала ладонь над каждым символом, дыша особенным образом, чтобы наполнить знаки собственной волей. Она втягивала воздух, задерживала его и трепетала, чтобы оживить круг и поместить его между царствами плоти и духа. Каждый знак следовало зарядить правильным дыханием, верной вибрацией, точным положением пальцев – и воздух начал двигаться, льнуть к ее коже, пока призыв пробуждался, символ за символом, вдох за вдохом, знак за знаком.

Энергия накапливалась и мерцала, Беатрис видела ее краем глаза, она была ярче, чем свет свечи, пронизанная радужными вспышками золотого, розового, зеленого. Воздух стал туманным и живым, Беатрис оторвалась от мира плоти, приблизившись к царству духов.

Она подавила желание уставиться на происходящее, ахнуть от удивления, как дитя. Но магия струилась сквозь нее. Беатрис коснулась эфира и задержала силу в своих руках, своем дыхании, своем теле – это было лучше самой чудесной музыки, самой изысканной еды. Обладать силой, приблизиться к таинствам – ничто не могло с этим сравниться. Не существовало ничего равного этому.

Беатрис вдохнула магию, придала ей форму своей просьбы и замкнула заряженный круг. Она очутилась между мирами. Ее тело казалось больше, чем на самом деле. Сознание Беатрис расширилось до ее эфирной формы, тела, видимого духам и магам, мягко светящегося в круге, что вращался с помощью ее жизненной силы. Она дрожала, ее руки тряслись, но Беатрис впитывала все больше силы, больше и больше, пока не переполнилась, словно бурдюк с водой, подготовившись к ритуалу.

– Нади, дух удачи, я призываю тебя, – прошептала она. – Я принесла тебе сладкий нектар и мясо. Они твои, если поможешь мне. Нади, дух удачи, я знаю, ты рядом.

Она взяла горсть клубники, блестящей и красной, и положила ягоду в рот. Откусила, насладившись сладостью на языке.

– Нади, дух удачи, – пробормотала она, чувствуя на губах вкус клубники. – Ты голодна, а у меня здесь столько вкусного.

За кругом моргнул свет.

«Нади хочет. Дай мне».

Дух говорил на одном с ней языке, и Беатрис вздохнула с облегчением. Все получилось даже без знания мизунха.

– Мне нужна твоя удача, Нади. Я угощу тебя в обмен.

Нади то росла, то сжималась, прощупывая удерживающий ее крошечный купол, соблазнившись единственным, что нравилось духам, – притягательностью телесного.

Духи жаждали мира плоти. Они хотели есть. Пить вино. Хотели бегать, танцевать и касаться всего, чего только возможно. Хотели ощутить стены тела, вкус ягод. Но самое главное – они хотели заполучить все это навеки, потому искусство и наука высших таинств были закрыты для женщин, их следовало беречь от опасности – ведь дух мог получить именно то, чего жаждал больше всего – дом, жилище внутри еще не родившегося ребенка.

– Это книга, – начала Беатрис. – Конкретная книга. Она была у меня. Обстоятельства и хорошо подвешенный язык вырвали книгу у меня из рук. Я хочу, чтобы ты помогла ее вернуть.

«Да, – сказала Нади. – Я вижу ее у тебя в воспоминаниях. Я чувствую, как замирает твое сердце, когда ты ее читаешь. Я знаю, зачем она тебе. Что ты дашь мне, если я обману судьбу и верну тебе книгу?»

Беатрис протянула ягоды.

– Все это – твое, а еще у меня есть мясо – копченые свиные щеки, глазированные в меду. У меня есть белый сыр из пещер Стиллана. И вино из Кандиша.

«Но я знаю, что ты сделаешь с книгой, когда ее раздобудешь, – сказала Нади. – Ты призовешь Духа-союзника. Ты заключишь Великую сделку. И тогда Нади будет не с кем торговаться, ни нектара ей не достанется, ни мяса. Нади хочет больше».

– Тебя призовет другой чародей, Нади. Ты пригодишься другому заклинателю, – успокаивала ее Беатрис. – Нади всегда будет нужна.

«Нади хочет больше сейчас».

– Я не могу разрушить круг, чтобы принести тебе еще еды, – ответила Беатрис. – Все, что я могу тебе предложить, уже в его пределах.

Она поняла, что сказала, буквально через мгновение, и стиснула зубы. Дух удачи стал ярче, вытянулся.

«У тебя есть больше, – произнесла Нади. – Ты можешь дать мне большой дар».

О нет, нет, ни за что. Это ее первый малый призыв! Беатрис хотела, чтобы дух наставлял ее, а не поселился в ее теле, пока она возвращает себе гримуар. Она попросила на кухне лучшее из того, что могли предложить повара, едва притронулась к пище и не позволила Кларе забрать поднос. Дух удачи – не самый сильный дух, но и ему щедрого подношения и вина оказалось недостаточно.

Нади хотела, чтоб Беатрис стала ей пристанищем.

Она никогда не пускала в себя духов, даже самых мелких, что могла призвать без защитного круга. Беатрис всегда просила у них крупицы знаний, за которые рассчитывалась едой. А вдруг она не сумеет его усмирить? Вдруг Нади овладеет ее конечностями, заставит сказать что-то возмутительное или опозорит? А вдруг Беатрис полностью потеряет контроль над духом, и тот, облаченный в ее плоть, навредит людям, которые перейдут ему дорогу? Беатрис могла потерять все. Ее могли приговорить к смерти. Она могла причинить боль тем, кого любила.

Нет. Беатрис была в себе уверена. У нее точно все получится.

– Час, – сказала Беатрис.

«День», – ответила Нади.

– Невозможно. До заката.

«До рассвета».

– Нет. До полуночи, – отрезала Беатрис. – Я собираюсь танцевать на ассамблее. Там будет музыка…

«Музыка? – Дух просветлел и принялся раскачиваться, а потом счастливо простонал: – Танцы?»

– Да.

«Торт?»

– Да.

«Звездный свет?»

– Если ночь выдастся ясная.

«Она будет ясной, – поклялась Нади. – И поцелуй».

– Нет, – нахмурилась Беатрис.

«Я могу сделать так, что это случится, – сказала Нади. – Ты можешь выбрать – с кем. Книга будет твоей. Но я хочу поцелуй. Выбери самого симпатичного джентльмена, какого только пожелаешь».

– Это еще одна сделка, – возразила Беатрис.

«Не на сей раз. Просто поцелуй, Беатрис Амара Клейборн. Твой первый поцелуй, до полуночи. Вот чего я хочу».

Беатрис закусила губу. Если она дважды потанцует с одним и тем же джентльменом на ассамблее, это будет означать разрешение за ней ухаживать. Поцелуй значил больше, чем просто разрешение ухаживать. Нет, немыслимо. Но тогда ей достанется книга. Она получит книгу, призовет Великого духа и добьется желаемого. Разве поцелуй этого не стоил?

– Нади, у тебя будет прекрасное платье. Ты будешь танцевать. Ты будешь есть торт. Увидишь звездный свет. К полуночи ты получишь поцелуй, и тогда сделке конец.

«Решено, – сказала Нади. – Удача будет к тебе благосклонна. Впусти меня».

Беатрис протянула руку и коснулась барьера, что ограждал ее от мира духов. Тот противился ее прикосновению, словно она пыталась сжать вместе магниты с одинаковым полюсом.

Ради книги Беатрис постаралась как следует. Она проникла сквозь границу своей защиты. Дух дотронулся до ее пальцев. Прикосновение оказалось холодным. Он проскользнул в тело Беатрис, заполняя собой.

«Да, – сказала Нади. – Ты моя до полуночи, чародейка».

Руки Беатрис поднялись сами по себе. Коснулись лица, шеи. Она глубоко вдохнула, наполнив легкие воздухом, и набросилась на клубнику, заталкивая в рот одну красную ягоду за другой. Нади подобрала с подноса все до последней крошки и опрокинула бокал, ловя оставшиеся капли вина, а потом причмокнула губами, так и не насытившись до конца.

– Нади! – воскликнула Беатрис. – Нельзя столько себе позволять, это непристойно.

«Было так хорошо, – ответила ей мысленно Нади. – Вкусно, вкусно! Хочу еще».

– Нас поймают, – сказала Беатрис, – и тогда не будет никакой музыки. Ни торта, ни звездного неба. И поцелуя ты не получишь. Нужно вести себя как полагается.

«Идем на улицу, – потребовала Нади. – Я хочу ощутить солнечный свет. Я хочу почувствовать ветер. Я хочу выйти отсюда».

– Возле моей комнаты есть терраса, – заметила Беатрис. – Можем выйти туда, но ты должна вести себя хорошо.

«Ладно, – ответила Нади. – Я буду хорошей. Идем, идем!»

Дух внутри нее принялся судорожно метаться, пока Беатрис снимала круг, возвращая себе силу. Она стерла меловые следы на полу, погасила все свечи и очень осторожно спустилась по лестнице обратно к себе в спальню; часы показывали, что до прихода Клары, которая подготовит ее к танцам, осталось всего пятнадцать минут.

На открытии танцев в ассамблее Бендлтона и впрямь оказалось столько гостей, как предсказывала Клара. За смехом и разговорами едва можно было расслышать музыку – так много там было молодых людей, наряженных в платья и танцевальные костюмы, чтобы показать себя с наилучшей стороны.

Элегантно одетые юноши и девушки стояли у стен, по моде раззолоченных и выкрашенных в цвет морской пены, сбивались в группы, посматривали на Беатрис; их взгляды скользили по ее лицу, прическе и туалету, оценивая, осуждая и отвергая.

Клара тщательно выбрала каждую деталь одежды Беатрис, втиснула подопечную в платье – шелковый наряд оттенком в точности как весеннее небо, расшитый анютиными глазками; высоко заколола завитые локоны в модную прическу, зашнуровала корсет так туго, что талия стала тоненькой, и отказалась крепить фишю к пугающе низкому вырезу. При каждом вдохе ребра Беатрис упирались в косточки корсета, и она старалась дышать так, чтобы грудь не вздымалась.

Юноша в костюме цвета слоновой кости наблюдал за вошедшей с полуулыбкой на лице. Беатрис распахнула веер, закрываясь от его взгляда.

«Целуй его! – шепнула Нади. – Ты ему нравишься».

«Не нравлюсь, – подумала в ответ Беатрис. – Он не подходит».

«Х-м-м…» Нади повернула голову Беатрис и устремила взгляд в толпу. В компании молодых щеголей стоял Дантон Мезонетт. Он наблюдал за Беатрис, склонившись к другому джентльмену, чью макушку не венчала аура чародея. Тот удивленно посмотрел на Дантона и взглянул на Беатрис, губы его шевельнулись, и Мезонетт с компанией разразились смехом.

У Беатрис заныло в груди. Они смеялись над ней. Дантон наверняка переврал все и выставил ее строптивицей, которая задирает нос; теперь сплетни разнесутся по всей зале.

«Почему ты решила, что говорят о тебе? – спросила Нади, и воспоминания вспыхнули в разуме. – Ах вот что. Он злой».

Беатрис поняла, как беседовать с Нади мысленно, и потому думала так отчетливо, что слышала у себя в голове собственный голос.

«Забудь об этом, Нади. Ты говорила, что хочешь торт».

«Да, торт. Хочу торт. Добудь кусочек!»

«Придется стоять в очереди, – проворчала Беатрис».

Она пробралась к очереди за закусками и едва не застонала, поняв, что совершила ошибку, – там выстроились джентльмены, которые желали принести угощение избраннице.

«Мужчины… – сказала Нади. – Поцелуй того, в персиковом».

«Нет».

Беатрис встала в конец очереди. Торт. Звездный свет. Танец, а потом невозможный бесстыдный поцелуй. Она была согласна на все, кроме этого, – если, конечно, хотела остаться леди…

– Прошу прощения, мисс. Пожалуйста, проходите… – Молодой человек, который стоял перед ней, поклонился, пропуская Беатрис.

Беатрис задумалась, пытаясь подобрать вежливое обращение к незнакомцу на лландари, хотя джентльмен почти наверняка был из местных.

– Благодарю, меня все устраивает.

– Я вынужден настаивать, мисс. Пожалуйста, займите мое место.

– В чем дело? – поинтересовался господин, который стоял перед ним. – О, мисс… Прошу вас, позвольте и мне уступить.

– Благодарю, но в этом нет необходимости, – запротестовала Беатрис. – Очередь движется быстро…

По веренице джентльменов будто пробежала рябь: каждый, заметив позади себя суматоху, вежливо отступал в сторону, чтобы пропустить вперед Беатрис, к большому удовольствию остальных. Беатрис взяла салфетку с кусочком кремово-желтого торта, вспыхнула и попыталась улизнуть.

«Хочу это съесть, – заявила Нади. – Так вкусно пахнет. Так хорошо!»

«Уже скоро, – ответила Беатрис. – Выйдем наружу посмотреть на звезды. Помнишь? Звездный свет».

«Звездный свет, – повторила Нади. – Да. Хочу есть».

Но есть пока было нельзя. Вышагивая изящно, будто леди, которой особенно некуда спешить, Беатрис направилась к открытым дверям в сад. Нужно отойти чуть в сторону, туда, откуда видно звезды и где Нади могла бы торопливо, как ребенок, слопать торт. А потом Беатрис отыщет местечко у стены и дождется окончания вечера. Она найдет девушку, добрую и здравомыслящую с виду, заведет разговор, а на прощание поцелует ее в щеку.

«Нет, – возразила Нади. – Настоящий поцелуй. Настоящий поцелуй. Свою книгу ты не получишь без настоящего поцелуя».

Проклятый дух, что притаился внутри! Нади ожидала получить именно то, чего хотела. Спасения не будет.

Нади вздрогнула и попыталась укрыться за колотящимся сердцем Беатрис.

«Нет! Опять этот шум! – Нади заерзала у нее под кожей. – Ужасно. Ужасно. Останови его».

«Держись, Нади».

Беатрис повернулась и стала напряженно прислушиваться, пытаясь понять, что заставило Нади так дрожать. Будто ей было больно это слышать.

Из-за угла показались дама и юная девушка, свет факелов озарил их тщательно уложенные волосы, и те вспыхнули медью. Девушка подняла руку и взволнованно замахала; Беатрис подавила стон.

– Беатрис! – воскликнула Гарриет.

Беатрис закрыла глаза и безмолвно взмолилась, прося сил.

– Здравствуй, Гарриет.

Гарриет Клейборн была в семье самой красивой. Она пошла в отца, в пятнадцать лет у нее было лицо идеальной формы – сердечком, отцовский тонкий точеный нос и всегда такой взгляд, словно она хочет поделиться шуткой. Волосы – яркие, будто лисья шкурка, уложенные в великолепную прическу – переливались, словно голубые бусины, приколотые к ее локонам. Гарриет еще недостаточно повзрослела для бальной залы, но сумела убедить маменьку заглянуть туда, чтобы вздыхать, глядя на юных леди и джентльменов, разряженных в лучшие платья. Выпятив подбородок, она тащила мать за собой и пристально смотрела на Беатрис.

– Почему ты не танцуешь? – спросила она.

Смысл сказанного до Беатрис дошел не сразу.

– И ты туда же!

– Тебе нужно практиковаться в лландарийском, – заявила Гарриет. – Ты должна танцевать! Мама, у нее такой вид, словно она вот-вот разревется. Не вздумай плакать, Беатрис. Всю косметику испортишь.

– Я и не плачу, – сказала Беатрис, сраженная напористостью сестры. – Просто захотелось торта.

– Кто принес его тебе? – спросила Гарриет.

– Никто. Я сама взяла.

Гарриет в ужасе ахнула.

– Не может быть! Мама! Она сама раздобыла торт!

Мать похлопала Гарриет по плечу; черты ее были зеркальным отражением черт старшей дочери, только на десятки лет взрослее – тот же высокий, округлый лоб, те же широко поставленные глаза, мягкая ямочка на подбородке.

– Гарриет, дорогая, – сказала мама, – прекрати ябедничать. Ты ведь уже юная дама.

– Но, маменька, она все делает не так!

– Я просто хотела немного торта.

Гарриет, недоверчиво фыркнув, всплеснула руками. Беатрис не сумела сдержать улыбку.

– И что же мне было делать? Я тут никого не знаю, сдается мне, все уже перезнакомились. Как мне свести знакомство?

– Нужно было подойти к матронам, – ответила Гарриет. – Они бы немного тебя порасспрашивали, а потом подыскали тебе партнера для танца или представили чьей-нибудь дочери или племяннице. А потом уже тебе следует задавать больше вопросов, чтобы поддержать беседу.

Именно матроны организовывали танцы в ассамблее, оформляли членские взносы и руководили каждым мероприятием. Эти дамы одобрили членство семьи Беатрис, так что уж, конечно, они должны были ее представить обществу. Возможно, Гарриет слишком разволновалась, попав на бал, о котором читала в десятках романов, но она отлично изучила правила.

– Хорошо, я поговорю с матронами. Спасибо, Гарриет.

Мама подняла голову и улыбнулась Беатрис. В свете бального зала сверкнула серебряная лента с запечатленными на ней символами. Беатрис вдохнула, борясь с испуганной дрожью, что овладевала ею каждый раз при виде защитного ожерелья.

– Не хмурься так, моя дорогая. Тебя ждет успех, я уверена.

Мать заковали в ожерелье на свадьбе и не освободят от него, пока у нее целый год не будет регул. Неужели это…

«Нади, это моя мать? Она издает шум?»

«Да, она. Что это? – прошипела Нади в разуме Беатрис. – Мне он не нравится. Не нравится».

«Защитное ожерелье».

«Жжет, – пробормотала Нади. – Оно слишком шумное. Ненавижу его».

«Я тоже его ненавижу, Нади».

Это и был тот «успех», которого семья желала Беатрис. Каково это, когда у тебя забирают магию? Как мама это вынесла? Беатрис не могла спросить. Не смела спрашивать. Если семья заподозрит ее в мятеже, это разобьет им сердце. А потом они все равно заставят Беатрис выйти замуж. Им нельзя знать, пока она не добьется своего.

Поэтому Беатрис улыбнулась матери в ответ.

– Спасибо, мама. Я очень нервничаю.

– Не стоит, – ответила та. – Ты такая красавица. Многие джентльмены ищут такую, как ты.

Что на это сказать?

– Пойду съем торт.

– Нам нужно вернуться в салон для дам, – улыбнулась мама.

– Но я хочу посмотреть танцы! – запротестовала Гарриет. – Мы только пришли!

– Идем, Гарриет. – Мать взяла ее за руку и повела прочь. Беатрис подождала, пока они не скроются из вида.

«Нади хочет торт сейчас же!»

«Хорошо. – Беатрис отошла в тень, где ее никто не увидит. – Ешь маленькими кусочками. Не спеши».

Но тут ее рука поднялась, рот широко распахнулся, и Нади жадно откусила половину торта, постанывая от наслаждения.

«Вкусно… Вкусно!»

«Нади! Посмотри, что ты натворила. Я сказала маленькими кусочками!»

«Он такой чудесный! – воскликнула Нади. – Добудь еще один».

«Нет».

Беатрис старательно жевала торт. У нее что – глазурь на носу?

Она охнула, увидев, как из бального зала выскользнули Дантон Мезонетт и юная дама в сочетающихся между собой нарядах, как было принято у братьев и сестер. Они были элегантны, чеслендцы непременно кинулись бы копировать стиль Мезонеттов, как только к их портным и модисткам попали бы последние иноземные журналы мод. Беатрис шагнула назад и укрылась в тени.

– Он так великодушен, правда ведь? – Юная дама раскрыла веер и взмахнула им, обдавая лицо воздухом, пронизанным запахом океана. Беатрис напряженно вслушивалась, пытаясь понять ее вальсарский. – Так красиво танцевал, а когда танец закончился – очень низко поклонился. Полагаю, я разожгла в нем интерес.

– В таких вопросах я доверяю твоим суждениям, – отозвался Дантон. Он достал эмалированную коробку и открыл крышку. Неуловимым движением поджег ароматную сигару и выдохнул, создав иллюзорное затейливое облако в форме лучника, который целится в луну. Беатрис смотрела на сотканный из дыма образ, пока его не развеял ветерок. Волшебство было прекрасным, но чародеи, способные наводить иллюзии, делали это не просто ради развлечения. Они могли быть опасны. Все знали, как искусны в битве маги, которые столь достоверно создавали призрачных солдат, что ни один командир не усомнился бы, что атакующее его войско всего лишь фантом, или что пустая тропинка в стороне от поля боя полна невидимых артиллеристов, притаившихся в засаде.

Дантон сотворил еще одну дымчатую иллюзию – мужчину в придворном одеянии, но вместо локонов впереди и косички на затылке, как носили обычно, у него была пышная прическа – как у Ианте Лавана.

– Он попросил твою карточку, если меня не обмануло зрение.

– Да! – Сестра Дантона захлопала в ладони, пышные рукава с рюшами закрывали вид на корсаж. Все в бледно-лимонном платье юной леди было чрезмерно – рюши, банты, розетки, кружева, вышивка… Если бы Беатрис взбрело в голову нацепить столько украшений на одно платье, Клара бы ей тактично на это указала.

– Дантон, я не в силах сдержаться! Ианте Лаван может нанести мне завтра визит!

Лаваны здесь! Беатрис деликатно кашлянула, а потом вышла из тени. Дантон недовольно зыркнул на нее, а его спутница скривилась и смерила Беатрис надменным взглядом, каким обычно смотрели заморские жители, приезжавшие в Чесленд исключительно в поисках невест.

– Вечер чудесный, не правда ли? – спросила она. – В бальной зале тепло, но весенний воздух так свеж. Я – Беатрис Клейборн.

– Какой акцент. Будто жует что-то. – Юная леди посмотрела на протянутую руку Беатрис и перевела взгляд на ее лицо. – Это та деревенщина, с которой ты сегодня познакомился за чаем?

– Да, – отозвался Дантон.

Дама помахала рукой у себя под носом.

– У нее глазурь от торта на губах.

Волна жара окутала шею и щеки Беатрис. Глазурь на губах, как у ребенка! Ей захотелось провалиться сквозь землю, и язык от смущения прилип к небу.

Девушка засмеялась.

– Я думала, ты преувеличиваешь, Дантон. Мои извинения.

В груди Беатрис заворочалась Нади.

«Ну, я тебе покажу!»

Порыв ветра сорвал с места стоявшую на террасе вазу, срезанные цветы и вода выплеснулись на платье леди, а сама ваза угодила Дантону на ногу. Брат и сестра вскрикнули и ударились друг о друга, изящные наряды пришли в негодность.

– Ох, вы целы? – Беатрис прикрыла рукой рот, изобразив потрясение.

«Скажи, что это не ты! Нет, это ты!»

Нельзя улыбаться. Нельзя смеяться!

Но это на самом деле была Нади.

«Так им и надо. Хочу еще торта».

Беатрис отошла от кучи цветов и лужи воды, разлившейся по полу.

Гнев исчез, зато ее охватила тревога. Она упустила контроль и позволила Нади взять над собой верх.

«Зря ты это сделала. Ты испортила ей платье…»

«Она над нами смеялась. Мне все равно».

Следовало удержать Нади от этих вспышек. Духи – как малые дети, и Нади успокоилась бы, если б ей угодили. Беатрис нужно было побыть одной, устроить передышку и объяснить ей, что им нельзя носиться вокруг как дикарям, пожирать торты и целовать незнакомцев. Беатрис сунула салфетку с остатками угощения в карман и без оглядки удалилась от промокшей парочки.

Терраса с южной стороны обладала несомненным преимуществом: благодаря прохладному ветерку, от которого по коже бежали мурашки, она была пуста. Беатрис прогуливалась по террасе, глядя на небо.

«Их так много, – сказала Нади, – они так далеко. Как далеко звезды, Беатрис?»

«Многие миллионы миль, как говорят звездочеты. – Беатрис откинула голову, ища звезду, которая всегда оставалась на месте, – Дом сердца. – Вот она где. У тебя был звездный свет, и музыка, и торт…»

«Теперь поцелуй? – сказала Нади. – Твой первый поцелуй к полуночи…»

Сколько осталось времени? Как же ей угодить Нади, выполнить условия сделки и получить свою книгу?

«А если я не смогу, Нади? Вдруг не смогу?»

«Ты должна, – сказала Нади. – Просто поцелуй кого-нибудь. Вон того поцелуй!»

«Кого?»

Беатрис отвела взгляд от звезд и заметила силуэт джентльмена, выходящего из бальной залы на террасу – высокого, в дымчато-сером шелке и пышном каскаде кружев. Его изящные скулы покрывала жемчужная пудра. Ианте Лаван из книжного магазина застыл, вглядываясь в ночь.

«О-о-о… Да. Он. Поцелуй его, – сказала Нади. – Как у тебя заколотилось сердце при виде его, Беатрис. Поцелуй его…»

«Нет».

Она покачала головой, и тут Ианте повернулся посмотреть на тень, в которой пряталась Беатрис.

– Мисс Клейборн? – Он шагнул ближе.

– Мистер Лаван, – сказала Беатрис. – Какой сюрприз.

Ианте улыбнулся. Как несправедливо, что мужчина может так улыбаться! Нечестно, что от его улыбки Беатрис вся затрепетала. Он ведь украл ее книгу. То есть помог похитить гримуар! О…

Нади выполнила свою часть сделки. Беатрис присела в реверансе.

– Не ожидала увидеть вас вновь.

– Я искал вас. Исбета забыла дать вам карточку, она сожалеет о своей оплошности. Она тоже вас ищет, – произнес Ианте на местном наречии, и учил его явно носитель языка. Лаван подошел ближе. – Наслаждаетесь танцами?

– Вы говорите на чеслендском…

– Следую за модой. – Ианте остановился у перил террасы. – Боюсь, подрастерял навык.

– Нет-нет. У вас отлично получается. И, отвечая на ваш вопрос: я сама раздобыла себе торт.

– Я видел, – улыбнулся он.

О, Беатрис захотелось умереть.

– Но еще не танцевала.

«Целуй его. Целуй его. Целуй!»

«Нет».

«Ты же хочешь! – сказала Нади. – Он красивый. Такой мужественный. А как он пахнет…»

Тело Беатрис наклонилось ближе, и Нади вдохнула завораживающий аромат какао и роз, нотку перца, а под всем этим чего-то нежного, нежного и сладкого, и…

Беатрис отпрянула от него, а Нади обиделась.

– Не желаете потанцевать? После того как подышите свежим воздухом. Я и сам только что вышел посмотреть на звезды.

– Тогда мне не стоит вас тревожить.

– О, нет, пожалуйста, потревожьте меня. Звездным небом хорошо любоваться не в одиночку.

Нади тут же встрепенулась: «Посмотри с ним на звезды!»

– Вы полагаете, все это и правда миры, подобные нашему, как утверждают звездочеты?

– Таковы всеобщие убеждения, – ответил Ианте. – Хотите взглянуть на них со мной?

Беатрис встала с ним рядом и посмотрела наверх, где сияли бесчисленные звезды. По небу пролетела вспышка, и у Беатрис перехватило дыхание.

«Красиво…» – сказала Нади.

– Звезда-посланник, – заметил Ианте. – В Лландрасе считают, будто увидеть ее – к удаче.

– У нас тоже, – ответила Беатрис. – Говорят, они приносят добрые вести. Мне бы они не помешали.

– Вас постигли невзгоды? – спросил Ианте.

– Ничего страшного, – отозвалась Беатрис. – Пустые слова из жестоких уст.

– Порой они ранят больнее стрел. Могу ли я чем-то помочь?

Беатрис ему улыбнулась.

– Вашей доброты достаточно. Не стоило заговаривать об этом.

– Тогда нам лучше сменить тему. Полагаю, вы любите книги, учитывая место, где мы познакомились, – сказал Ианте. – Что скажете о свежих романах?

– Отстала от моды и не успела прочесть.

– Настолько, что даже «Родейл-парк» не прочли?

– Не настолько. Для романов, которые издает «Дом Вердо», всегда можно найти время, пусть даже они шокируют общество.

– Я все еще разочарован предательством Одель, – признался Ианте. – Уильям любил ее.

– Но Одель больше любила музыку. И гордилась этой любовью, мне кажется, – заметила Беатрис. – Ее дар бесценен, его нельзя тратить впустую только потому, что она родилась женщиной.

– Смелое мнение, – сказал Ианте, но так улыбнулся ей, будто обожал дерзость. – Вы считаете, что стоит позволить дамам извлекать прибыль из их занятий?

– Бедные женщины все время работают, – заметила Беатрис.

– Но леди – нет.

Ей стоило отступить. Но во взгляде Ианте не было ни высокомерия, ни насмешки над ее представлениями, и Беатрис осмелела.

– Я считаю, что это наше право.

Ианте улыбнулся; нечестно, что он такой красивый. Ах, как нечестно…

– Я здесь недавно, но ни разу не встречал в Чесленде ни одной женщины, которая придавала бы значение своим правам.

– Думаю, что встречали, – сказала Беатрис. – Только мы об этом помалкиваем.

– Об этом я не подумал, – признался Ианте, и простые слова потрясли Беатрис. – Могу я рассказать вам секрет?

– Секреты рассказывают друзьям.

– Я хотел бы пользоваться привилегиями, что дарит ваша дружба.

Он говорил всерьез. Это было ясно по выражению его лица, по покрову уединения, что их окружал. Беатрис и Ианте стояли на террасе – на виду у каждого, кто бы ни выглянул из бальной залы, но совершенно одни, за ними подглядывали лишь звезды.

– Мое молчание защитит вас от разоблачения тайны, – проговорила формулу Беатрис. – Так в чем дело?

Ианте придвинулся ближе, и ей снова защекотал ноздри завораживающий запах дорогого парфюма.

– Я опасаюсь за счастье моей сестры.

– Чего именно вы опасаетесь?

– Я приехал сюда не в поисках жены, – признался Ианте. – Наша мать привезла нас в Чесленд, потому что желает наладить связь с семьей моего друга, он из местных.

– О, – сказала Беатрис, – а что это за друг?

– Его отец приехал в Лландрас много лет назад, чтобы упрочить наш торговый союз, и привез с собой сына. Мы с Бардом вместе посещали Орден магов, – объяснил Ианте. – Мать желает вложить средства в развитие промышленности Чесленда. Но мне хотелось бы, чтобы Исбете позволили выбрать жениха самой.

– Кого-то, кого она уже любит?

– Насколько мне известно, моя сестра ни к кому не питает подобного рода привязанности. Я имел в виду, чтобы ей позволили выбрать жениха не из здешних мест. – Он пожал плечами и, извиняясь взглядом, улыбнулся. – Простите, но в Чесленде царят обычаи, которые я нахожу неприятными.

Он не смеялся над Беатрис, как смеялись бы земляки, узнав, что она считает, будто женщинам необходимо разрешить стремиться к выгоде – на самом деле, его собственная мать вела семейный бизнес. Ианте согласен с ее радикальными взглядами. Любопытно, каких еще принципов он придерживается?

– Меня они тоже не привлекают, – заявила Беатрис. – Так что вы хотите предпринять?

Ианте снова пожал плечами.

– А что я могу поделать? Дочь обязана повиноваться желаниям матери. Я не могу вмешиваться, даже если мне противно смотреть, как ее отдают, будто никчемную вещь, в обмен на торговое соглашение.

Прежде чем ответить, Беатрис с полминуты взвешивала его слова.

– И вы действительно не можете дать отпор, мистер Лаван?

– Что вы имеете в виду?

– Если бы перед вашей сестрой стоял выбор, подобный тому, какой встал перед Одель – обмануть ожидания семьи или иссякнуть душой – вы бы поддержали ее?

Ианте приподнял брови, затем опустил, размышляя о сказанном.

– Это очень хороший вопрос. Из тех, на которые не следует отвечать, не подумав.

– Гораздо легче увидеть чужие беды, чем собственные, – негромко рассмеялась Беатрис. – Мне этот парадокс никогда не нравился.

Ианте пристально и серьезно посмотрел на нее.

– У вас какие-то неприятности?

Так и было, но Беатрис покачала головой.

– Они мои, мне с ними и разбираться.

– Я хотел бы помочь. Если это в моих силах…

«Попроси его. Попроси!»

«Нет!»

– Тогда загадайте на звезду, – сказал Ианте. – Загадайте на Джирет, Дом сердца. Не говорите, что загадали, просто загадайте.

Он взял ее за руку и сжал; по коже Беатрис побежали мурашки – ее будто пощекотали крапивой без колючек – горячее, потом холодное, потом мягкое, словно мех.

Магия. Он использовал магию, чтобы отправить ее желание в небеса.

Ианте снова сжал ее руку.

– Загадывайте.

В голове будто не осталось ни единой мысли.

– Я не знаю, что загадать.

– У вас много желаний?

– И если загадать что-то одно, остальные не сбудутся.

– Тогда попросите открытого пути, – посоветовал Ианте.

Беатрис посмотрела на небо и отыскала взглядом самую яркую звезду среди остальных. Она собрала всю свою силу и сплела ее с силой Ианте, послав желание в небеса: Небеснорожденные боги, скажите, могу ли я быть счастлива, если передо мной стоит столь ужасный выбор? Кого мне спасать: себя или свою семью?

Всего час назад Беатрис желала одной лишь магии. Всего час назад она не представляла, что такое с замиранием сердца смотреть на мужчину. Она и не представляла, что ее заметит столь высокородный джентльмен, что ее будет волновать его внимание, его вежливость, его уважительное отношение.

– Что вы загадали? – спросил Ианте.

– Это секрет.

– Верно, – улыбнулся он. – Так чем я могу вам помочь добиться желаемого?

«Он согласится».

«Знаю».

– Я не могу о таком просить. Это почти непристойно.

Ианте подошел ближе.

– Тогда окажите мне честь сохранить ваш секрет. Я должен вам помочь. Только о том и мечтаю. Будьте же откровенны, мисс Клейборн, я и слова не скажу.

«Поцелуй его!»

Юные леди не целуют джентльменов. Никогда. Юные леди не просят джентльменов о поцелуе. Они не допускают подобной близости. Но от этого зависело все.

– Это поцелуй, – сказала Беатрис.

– Поцелуй? – переспросил Ианте. – Это положит конец вашим невзгодам?

– Долгая история.

– Значит, мы должны сделать так, чтобы у нее был хороший конец. Можно?

Он намеревался ее поцеловать. Беатрис затаила дыхание. Нади подтолкнула ее, и она кивнула, шагнув в его объятия.

Ианте обвил руками ее талию, притянул к себе и поцеловал так, что все чувства затуманились. У его уст был привкус аниса, и он смешался с горько-сладкой ванилью на губах Беатрис; поцелуй медленно охватил все ее тело, будто искрящаяся молния.

Нади захлестнуло наслаждение, она напевала от радости. Мир вокруг закружился, истаивая в дымке, пока не осталось ничего, кроме Ианте, который обнимал ее, целовал ее, растворялся в ее чувствах, как она – в его, и поцелуй этот отнял у Беатрис все.

Она больше не могла думать ни о чем другом, кроме него. Не могла дышать, не напитываясь его дыханием. Беатрис прижалась ближе, забыв о звездном свете, танцах и вкусе торта на своих губах. Когда же он отодвинулся, она ахнула, полуослепленная, вновь охваченная чувствами.

«Удача в твоих руках, – сказала Нади. – А вот и она».

Кто? Беатрис отшатнулась как раз в тот миг, когда послышался стук шагов по каменным плитам и за угол завернула Исбета Лаван, с высокомерно поднятой головой.

– Вижу, вы нашли моего брата.

– М-м… Да. – Беатрис окончательно высвободилась из объятий Ианте, поборов желание поправить прическу.

Исбета мимолетно улыбнулась.

– Хорошо, что он вас нашел, мы так торопились, что запамятовали оставить вам нашу визитную карточку.

Это была ложь, однако Беатрис благосклонно улыбнулась.

– Нам повезло, что мы встретились. Я бы хотела побеседовать с вами завтра, могу ли я нанести вам визит?

Исбета желает с ней поговорить?

– Да, я буду рада.

Беатрис достала из кармана визитницу и вынула одну из карточек, где было отпечатано ее имя и приглашение заглянуть по указанному адресу.

– Я бы тоже не отказался от карточки, – заметил Ианте. – Если вы не против со мной увидеться.

Беатрис перевела на него изумленный взгляд.

– Я…

– Только не завтра, – вмешалась Исбета. – Я первая еду с визитом.

– Я мог бы отправиться с тобой.

– Я не хочу брать тебя, – нахмурилась Исбета.

Ианте пожал плечами, все еще улыбаясь.

– Тогда я пойду в Орден магов и буду вести приятные беседы, пока ты не пожелаешь вернуться домой. В город-то я могу с тобой поехать?

– Против этого не возражаю, – отозвалась Исбета. – А теперь давай отсюда уйдем, пока очередной джентльмен не потащил меня танцевать.

Ианте с поклоном взял карточку Беатрис, и они удалились; Беатрис услышала слова Исбеты:

– Не следует целоваться с местными девушками, Ианте. Они все воспринимают слишком серьезно.

Ответ Ианте остался за пределами слышимости. Беатрис досчитала до ста и отправилась искать мать. Если Исбета собирается вернуть ей книгу, нужно быть на высоте.

– Почему мы уходим так рано? – Гарриет сердито постучала каблуками по полу кареты. – Ты не могла успеть станцевать больше одного танца. Мы даже не поболтали со старыми знакомыми мамы! Мы все еще должны быть там!

Нади захныкала и сжалась в плотный комок у Беатрис в животе. Та положила на это место ладонь, чтобы успокоить духа, но ничего не вышло.

– Хватит лландарийского, пожалуйста. Я не очень хорошо себя чувствую, – сказала Беатрис. – К тому же уже вовсе не рано. Я долго вас искала.

– Но еще даже не наступила полночь.

– Она наступит через пару минут, – вмешалась мать. – Если бы Беатрис стало плохо на танцах, это произвело бы неприятное впечатление.

– Вот именно, – поддакнула Беатрис. – Ты же не хочешь, чтобы я выплеснула свою последнюю трапезу на туфли какого-нибудь джентльмена?

Гарриет наградила сестру пренебрежительным взглядом.

– Это самый важный вечер брачного сезона! Самый важный! Ты поговорила с матронами?

«Ты могла бы потанцевать, – сказала Нади».

– Не было времени. У меня возникло странное чувство, что мне немедленно нужно выйти на воздух. – Беатрис потерла предплечья, избавляясь от бегающих по рукам мурашек. – Я не могла там оставаться больше ни минуты.

Во рту она по-прежнему ощущала привкус аниса. Все еще чувствовала чудесный запах какао и роз. Беатрис коснулась губ, припухших от поцелуя Ианте, и уронила руку на колени, пока мама не заметила ее жеста. Или еще хуже – пока не обратила внимание Гарриет.

– Гарриет, милая… – Мама постучала веером по колену младшей дочери. – Беатрис стало дурно, она же сказала. Через пару недель будет еще одна ассамблея.

– Это слишком поздно! – простонала Гарриет. – Есть ли у тебя шанс, зависит от того, с кем ты познакомишься на первых весенних танцах в ассамблее. Это премьера сезона, возможность познакомиться со всеми в городе, а ты сбежала домой слишком рано, ни с кем толком не поговорив.

«Мы могли потанцевать, – вздохнула Нади. – Один танец. Еще один поцелуй прекрасного Ианте».

– Это было слишком, – ответила Беатрис. – В бальной зале чересчур жарко. И пахнет как в парфюмерной лавке, а от бузинного пунша у меня закружилась голова.

– Вот почему тебе стало плохо! В пунш добавляют джин, – заявила Гарриет, будто это ей восемнадцать, а Беатрис – ее пятнадцатилетняя сестра. – Ты должна была выпить только бокал, чтоб немного оживить свое чувство юмора. Ты выпила больше?

– Да.

Гарриет трагично вздохнула.

– Я и не представляла, что ты ничего не знаешь о брачном сезоне. Это важно. Я не дам тебе оплошать. Если ты провалишься, мы не сможем позволить себе второй сезон.

– Гарриет, – вмешалась мама, – говорить о деньгах неприлично.

Гарриет ничего не сказала, но наградила сестру многозначительным взглядом. Та безмолвно рассматривала занавески кареты. Гарриет тревожилась не без оснований. Но Беатрис выполнила желания Нади. Она вернет гримуар.

Кучер повернул за угол, и экипаж накренился. Вдалеке часы Ордена пробили полночь. Нади исчезла из сознания Беатрис, ускользнула из-под ее кожи и вернулась в царство духов. Беатрис ощущала странную пустоту, будто у нее выпал зуб. Рядом с ней вздрогнула Гарриет.

– Неважно, – пробормотала Беатрис. – Все равно пора было возвращаться.

– Сколько ты раздала карточек? – полюбопытствовала Гарриет, развернулась и нырнула рукой в прорезь на платье Беатрис. – Ты стащила салфетки для торта?

– Я не могла придумать, куда их положить.

Гарриет достала из кармана сестры визитницу и проверила тонкую стопку адресных карточек, что пряталась внутри.

– Беатрис! Ты хотя бы одну кому-нибудь дала?

– Да, – отозвалась Беатрис. – Даже две.

– Всего две?

– Гарриет, пожалуйста, не кричи, – вмешалась мама. – Кому ты дала свои карточки, Беатрис?

– Ианте Лавану и его сестре.

Мать и сестра Беатрис онемели. Колеса экипажа похрустывали и дребезжали не в такт стуку лошадиных копыт. Гарриет издала приглушенный писк, прижав ладони к щекам.

– Ианте Лаван? – уточнила мать. – У него блестящие перспективы.

– Ианте Лаван! Он же само совершенство. Но Беатрис! Как ты могла?! – Гарриет стукнула Беатрис веером по коленке. – Нельзя покидать весеннюю ассамблею, отдав единственную карточку, причем такому джентльмену, как Ианте Лаван! Это делает твои намерения слишком очевидными. Нужно, чтобы он соперничал за твое внимание с несколькими женихами. Немыслимо просто взять и бросить свое сердце к его ногам, а потом надеяться, что он выберет тебя.

Беатрис выхватила у Гарриет веер.

– Ну, довольно. Я устала от твоих бесконечных пересказов бульварных романов, будто они и впрямь описывают то, что происходит в жизни. Я не приз, за который должны бороться джентльмены, и не стану никем манипулировать, чтобы выйти замуж.

– А именно это тебе и следует сделать! – оскорбилась Гарриет. – Если ты думаешь, что он взял только твою карточку, тебя ждет горькое разочарование.

От услышанной колкости Беатрис поморщилась.

– Я на это и не рассчитывала. Вернее, я точно знаю, что это не так.

– Ианте Лаван – наследник огромной судоходной компании, мы и представить подобное состояние не можем. Он носит меч Розы, пройдя первое испытание Ордена. Великолепный наездник, искусный танцор, умелый фехтовальщик, законодатель мод. По положению он запредельно далек от нашей семьи. – Гарриет обеспокоенно нахмурилась. Она взяла сестру за руку и тряхнула, будто это могло придать ее словам больше веса. – У Лаванов связей больше, чем ниток в паутине. Их желания – закон. В друзьях у него герцоги и принцы, он говорит на четырех языках… Мама! Разве ты не видишь – ей никогда его не заполучить, если не сделать все как следует.

– Оставь Беатрис в покое, – сказала мама. – Уверена, она сама отлично справится, без твоих обширных знаний этикета. Ее дар столь силен, что джентльмены захотят жениться на ней без всяких игр в охотника и добычу и прочего соперничества.

– Но это самый надежный способ, – не отступала Гарриет. – Если у Беатрис будет несколько поклонников, она станет казаться другим привлекательней. А теперь все выглядит так, будто ее притязания слишком высоки, а ведь все обожают, когда такие люди получают по заслугам.

– Гарриет, – осадила ее мать таким тоном, словно уже теряла терпение. – Неужели это я тебя научила при малейшем беспокойстве устраивать спектакль?

– Нет, мама. Но я даже не успела познакомиться ни с кем из сверстников. Так что из-за раннего ухода Беатрис не только ее шансы уменьшились. Мне тоже нужно завести друзей, мы должны вернуться!

– Мы не можем вернуться, – сказала Беатрис. – Я же говорила, мне дурно.

Но в глубине души ей хотелось снова оказаться на балу. Ей хотелось снова его поцеловать – желание было таким сильным, что пугало. Нет, нет! Пусть приглашает ужасную сестру Дантона, ту, что в чересчур пышном платье. А Беатрис нужно держаться от него подальше.

– Мы почти дома, – сказала мама, и карета тут же остановилась как раз у дверей их особняка.

Гарриет посмотрела на сестру, и на лице ее отразилось такое волнение, что Беатрис захотелось успокоить младшую. У девочки ее лет не должно быть столько тревог. Следует позаботиться о том, чтобы весь этот переполох не помешал дебюту Гарриет в свете, когда наступит ее час. Когда отец поймет, как использовать познания и способности Великого духа с выгодой для своих деловых начинаний, он согласится оставить Беатрис в старых девах. Незамужние чародейки были редкостью, считалось, что их участь незавидна, но если Беатрис будет полезна отцу, он никогда не заставит ее выйти замуж. Но пока нужно продолжать следовать плану: успех в обществе, неудача в любви. Беатрис повернулась и взяла Гарриет за руку.

– Следующее важное событие – Весенние скачки. Возможно, кто-нибудь купит на аукционе мою корзину с угощением. Я даже позволю тебе выбрать для меня амазонку и буду следовать всем твоим советам. Еще не поздно, клянусь.

– Лиловая, – сказала Гарриет. – Твоя лучшая. Но если мы не станем выходить в свет и заводить знакомства, никто не купит твою корзину на благотворительном пикнике.

– Договорились, – согласилась Беатрис. – Мы станем выходить и со всеми знакомиться, обещаю.

Она выбралась из экипажа, глубоко вдохнула просоленный воздух и помедлила, рассматривая темные пятна на широкой каменной лестнице. По ступеням были разбросаны темно-фиолетовые соцветия ароматного «Весеннего поцелуя». Сердце Беатрис замерло… и она тут же ахнула: Гарриет с криком выскочила на тротуар, обхватила сестру за талию и запрыгала от радости.

– Он был здесь! Был здесь! Наверное, мчался изо всех сил, чтобы успеть вовремя, у тебя есть поклонник!

– Хватит меня толкать, – проворчала Беатрис, но Гарриет уже бросилась подбирать цветы. – Может быть, это вовсе не Ианте.

– Ты дала карточку только одному джентльмену. Кто бы еще мог оставить цветы у нас на крыльце?

Щеки Беатрис запылали.

– Никто, полагаю.

– Не знаю, как ты этого добилась, но это огромный успех. Ты должна засушить их в книге! О, как волнующе! Завтра тебе следует надеть лучшее платье, и непременно музицировать, и…

Ианте. Наверняка это он – примчался из ассамблеи, чтобы разбросать по ступенькам собранные наспех цветы, знак особого интереса. Что бы сказала на такой демарш Исбета? Беатрис коснулась губ, и ее пронзило воспоминание о поцелуе, ощущение было столь же сильным, как магия, которой она втайне воспользовалась.

Беатрис повернулась к матери: та смотрела на нее с горделивой улыбкой, в свете фонарей блеснуло ожерелье. Беатрис тоже хотела улыбнуться, но не сумела отвести от него взгляд.

Глава 3

Беатрис проснулась с головной болью, а Клара уже готовила для нее дневной наряд, в котором полагается ждать визита гостей, – отделанный кружевом набивной хлопок в полоску, юбка мягко расходится конусом, и можно носить ее без кринолина.

Клара замерла с платьем в руках и улыбнулась.

– Доброе утро, Беатрис. Вы готовы к визиту гостей?

Пора подниматься. Пора улыбаться, быть неукоснительно вежливой и выяснить, почему Исбета Лаван хочет свести с ней знакомство, когда в книжной лавке так этому противилась.

– Доброе утро, Клара. Платье в полоску подойдет.

– Точно не персиковое с вышивкой в виде туфелек?

– С визитом нагрянет Исбета Лаван, а не Ианте. Она настояла, что должна приехать первой.

– Хм. Для этого может быть множество причин. – Клара положила платье в изножье постели и направилась к прикроватному столику Беатрис, где обмакнула тряпицу в тазик с водой. Она протерла лицо своей подопечной.

– Вы хмуритесь.

– Голова болит.

– Это все потому, что вы выпили слишком много бузинного пунша. – Она провела влажной тканью по шее Беатрис. – Я попрошу кухарку смешать вам зелье от головной боли. Принесу его вам в ванную комнату. Поднимайтесь, поднимайтесь же.

Клара проводила ее в ванную, помогла расстегнуть ночную сорочку и предоставила Беатрис самой опуститься в воду и накрыть глаза прохладной влажной тряпицей. Оставалось несколько минут, потом ей надлежало спуститься к завтраку, после чего Клара сделает подопечной прическу, зашнурует платье, которое показывает ее в наилучшем свете и несет искусное послание: его хозяйка собирается лишь провести время дома, поэтому оделась просто, однако покрой наряда от декольте до подола призван подчеркнуть достоинства юной леди. Предполагалось, что визит застанет Беатрис за каким-нибудь творческим занятием, которое продемонстрирует ее образованность и мастерство.

Она должна была обладать чувством прекрасного и уметь его создавать. Беатрис играла на виоле, хотя на публике выступали лишь немногие женщины. Могла написать картину пастелью или маслом, хотя в галереях Чесленда дамы почти не выставлялись. Умела вязать крючком, плести кружева и вышивать – эти таланты она сможет применить, украшая одежду своих детей. Голова Беатрис раскалывалась, она перевернула тряпицу другой стороной, пытаясь отдаться успокаивающей прохладе.

К счастью, открылась дверь, и в ванную впорхнула Клара. Беатрис убрала ткань с лица, взяла склянку с лекарством и поднесла к губам. Кухарка попыталась подсластить зелье, отчего оно стало лишь хуже.

– Небеснорожденные боги, ну и гадость, – охнула Беатрис. – Спасибо, Клара. А вода есть?

– Я принесу! – Гарриет, которая только что вошла, взяла кувшин и налила чашку, бормоча себе под нос: – О, я просто готова скончаться на месте! К тебе с визитом приедет Ианте Лаван. Он же выше маркиза Вальсара по положению. И даже выше министра! В точности как в «Перекрестке Куилл-стрит», где юная Лора Купер привлекает внимание маркграфа Вента, а потом…

О, нет. Гарриет понятия не имела, о чем говорит.

– Гарриет. Все не так, как ты себе навоображала.

– Но он помог ее отцу поймать курицу, – не отступала Гарриет.

Что?

– Мы не держим куриц.

– Никто не держит. Она была с рынка.

Беатрис не хотелось разбираться в запутанных рассуждениях сестры.

– Как скажешь.

– Гарриет, – послышался голос матери. – Подойди сюда, пожалуйста.

Гарриет фыркнула, но оставила Беатрис в покое.

Вымывшись, Беатрис надела халат и спустилась к завтраку. Рядом с пока еще не занятым местом отца лежала утренняя газета; Беатрис взяла ее и пролистала до раздела финансов и грузоперевозок. Гарриет потянулась к сестре и шлепнула ее по руке.

– Ты все пальцы в чернилах испачкаешь.

– Чернила смываются. – Беатрис отодвинулась от сестры и прочла вслух: – «Робишо Автоматикс» представляет выставку новейших изобретений из Викни. Зрителям предлагается познакомиться с механическими чудесами, которые открывают новый век удобства и производительности.

– Здесь, в Бендлтоне? – спросила мама.

– В Меритоне. Я бы хотела на них взглянуть. Насколько я поняла, эти машины могут прясть с поразительной скоростью. Если действовать быстро, можно было бы вложиться в мануфактуры по производству хлопка…

– Беатрис… – оборвал ее отец. Он вошел в столовую и выхватил у нее из рук газету. – Что я говорил о дамах, которые читают газеты за завтраком?

– Что из-за этого начинаешь щуриться и появляются морщины. Но, папа, ты подумал о том, что я вчера говорила насчет древесины и железа?

Отец наградил Беатрис терпеливым и разочарованным взглядом.

– Тебе не следует об этом тревожиться. Ты должна взахлеб рассказывать о вчерашних танцах и джентльменах, с которыми ты познакомилась. Кстати, сколько их было?

Отец уселся во главе стола, и слуги тут же начали подавать подогретые тарелки с завтраком.

– Мы уехали еще до полуночи, папа, – наябедничала Гарриет. – Беатрис едва ли успела с кем-то познакомиться.

Отец сложил газету и посмотрел на дочерей поверх страниц.

– Я думал, что этот прием очень важен.

– Так и есть! – воскликнула Гарриет. – А Беатрис сама добыла себе торт. И ни разу не потанцевала.

– Беатрис, – начал отец, – я думал, ты серьезно относишься к своим обязанностям. Ведь есть еще Гарриет. Она должна была завести друзей среди сверстников. Если вы уехали рано, твоя сестра лишилась этой возможности.

– Мне очень жаль, папа.

– Ей стало дурно, – заявила Гарриет, решив наконец заступиться за старшую. – И все же, несмотря на все обстоятельства, у нее появился поклонник, и сегодня он собирается нанести ей визит.

– Не собирается.

– Какой поклонник? – спросил отец.

– Ианте Лаван.

Взгляд отца перешел с Гарриет на Беатрис, из снисходительного сделавшись непритворно изумленным.

– Ты говорила с Ианте Лаваном? О чем вы беседовали?

– О верности, – ответила Беатрис. – О почтении к своей семье. О звездах.

– Как романтично, – заметила мама.

– Слишком заумно, – сморщила нос Гарриет.

Беатрис уткнулась взглядом себе в тарелку.

– Мы просто разговаривали, – соврала она. Остальное никому знать не требуется. Да и вообще – девушки из Чесленда чересчур серьезно относятся к поцелуям. Это ничего не значит. Особенно с ним.

– Надеюсь, ты не слишком похвалялась своими познаниями, – сказал отец. – Муж должен наставлять жену во всем. Показывая ум, женщина становится менее привлекательной.

– Мама умна.

Мама улыбнулась, снова взяв чашку.

– Твой отец прав, дорогая.

– Мы понимаем, что женщины проницательны, – сказал отец. – Ты намного образованнее, чем женщины более высокого положения. Я совершенно не жалею о своем решении обучить тебя вести счета, хотя, скорее всего, у твоего мужа будет секретарь. Этого более чем достаточно, чтобы управлять домом, ты поймешь, если поставщики тебя обманывают. Именно тут жене и требуется сообразительность.

Но Беатрис была способна на что-то большее. Ей была ненавистна сама мысль, что придется ради спокойствия мужа притворяться не такой, как она есть, и изобретать сотни способов поддаваться и уступать. Ианте прислушался к ее мнению и даже поблагодарил. Никогда прежде Беатрис не встречала такого великодушного мужчины.

Но довольно ли этого?

– И он приедет к нам, – провозгласила Гарриет. – Сегодня!

– Вовсе нет, – сказала Беатрис, но уже отец отложил газету и поставил чашку.

– Тогда почему ты здесь прохлаждаешься? Тебе необходимо приготовиться!

– Но он не приедет сегодня.

Отец рассмеялся.

– Превосходно, что ты не тешишь себя ложными надеждами, но тебе нужно подготовиться к его визиту. Поднимайся в свою комнату, и пусть Клара позаботится обо всем.

– Но я точно знаю, что он не приедет.

– Отправляйся.

Получив команду идти, Беатрис поднялась из-за стола. Клара ждала ее в комнате, чтобы помочь одеться. Беатрис напряглась, когда камеристка стала зашнуровывать ее в корсет туго, как высокородную даму. Затем, откинув назад голову, она принялась терпеливо ждать, пока Клара накрасит ей лицо. Она замерла, стараясь не вздрагивать от жара, который излучали щипцы для завивки. Торопливо перекусив на террасе, Беатрис пошла в музыкальный салон, где к ней присоединилась Гарриет с мольбертом; сестра пыталась изобразить горстку весенних цветов, что собрала прошлым вечером на ступеньках.

Окна были распахнуты, в салон из-за развевающихся занавесок проникал аромат цветущей вишни. Гарриет подавила восторженный писк, когда Беатрис взяла в руки футляр виолы. Проиграла несколько раз арпеджио на шести струнах, настраивая их, осмотрела смычок, снова коснулась им струн.

Внизу зазвенел дверной колокольчик.

– Он здесь! – воскликнула Гарриет. – Играй же, играй что-нибудь.

Беатрис проворно заиграла быструю мелодию, приветствуя Исбету Лаван, которая поднималась по лестнице. Гарриет от восторга всплеснула руками, наблюдая за дверью, и даже подалась вперед, будто от этого гость Беатрис войдет быстрее, но вскоре увидела над лестницей изогнутые поля дамской шляпки.

У порога появилась Исбета Лаван. Каждая складка ее наряда выглядела идеально. Платье шафранового цвета мерцало, в одной руке юная леди сжимала кожаные перчатки, широкополая шляпа была чуть сдвинута набок, закрывая один глаз. Второй пытливо уставился на Беатрис. С собой гостья принесла книгу, завернутую в ткань.

Сердце Беатрис застучало чуть быстрее, Гарриет позади нее будто сдулась.

– Добрый день, – сказала Исбета Лаван на родном языке.

Беатрис, аккуратно держа смычок двумя пальцами, склонила голову, приветствуя вошедшую.

– Мисс Лаван. Это моя младшая сестра, Гарриет.

– Гарриет. Какое очаровательное платье.

– Спасибо, – легко отозвалась Гарриет на лландарийском. – Ваше тоже чудесное. Ваш брат ждет у экипажа?

– У Ианте сегодня другие дела, – сказала Исбета. – Он в Ордене магов.

Гарриет многозначительно посмотрела на Беатрис.

– Возможно, тогда он заедет к нам в следующий раз.

– Полагаю, да, – сказала Исбета. – Я бы хотела поговорить с вами, мисс Клейборн, вы не против?

Наконец-то Беатрис узнает, чего хочет Исбета. Она сдержала вздох облегчения.

– С удовольствием, мисс Лаван.

Исбета перевела взгляд на Гарриет, которая примостилась на краешке стула.

– Наедине…

– Гарриет… Иди.

Гарриет подавила протест, сохранив невозмутимый вид, и даже сделала книксен в знак вежливости, а потом взяла в себя в руки, вышла и притворила за собой дверь.

Исбета покосилась на закрытую створку.

– У вас такой милый дом.

– Мы сняли его на сезон, – отозвалась Беатрис. – Полагаю, вы живете за городом? В сторону Грейвсфорда или на Меритон-роуд?

Новый фешенебельный особняк на Меритон-роуд – местные называли ее Трактом богачей, ведь самые роскошные дома располагались между побережьем Бендлтона и портовым городом, через который проходила треть всех морских перевозок Чесленда. Этот особняк, битком набитый роскошью, должно быть, в четыре раза превышал их дом на Триумф-стрит, его окружали просторные владения. Безусловно, он превосходил классом и Риверстон, сельский дом семьи Клейборн на севере страны.

Исбета кивнула на скромный букетик «Весеннего поцелуя» в изящной вазе слоновой кости.

– Вижу, вы сохранили цветы.

– Да, я была очень тронута, когда их увидела.

– Мой брат вами очарован. Он пытался присоединиться ко мне сегодня, но я настояла на том, что приду к вам одна.

– Я рада вашему визиту. – Беатрис убрала виолу в футляр. – Не желаете ли подышать свежим воздухом на террасе, мисс Лаван?

– С удовольствием. Полагаю, вид на море у вас исключительно приятный.

– Благодарю.

Терраса была довольно скромного размера, отчего подолы юбок юных леди оказались прижаты друг к другу, однако за коваными перилами открывался умиротворяющий вид. Мягкий серый песок встречался с жемчужно-голубым морем, волны которого неустанно вздымались белыми гребнями. На небе мелькали яркие пятна – это любители пляжного отдыха запускали на океанском ветру воздушных змеев. Повсюду были расставлены матерчатые кабинки, оберегавшие добродетель дам, что подставили солнцу столько кожи, насколько им хватило смелости, желая придать ей модное здоровое сияние. Беатрис смотрела на ограждения с легкой завистью. Она не могла долго находиться на солнце – ее собственная кожа краснела, затем шелушилась, а после, когда мучения заканчивались, становилась бледной, как прежде.

Беатрис плотно закрыла дверь на террасу и встала рядом с гостьей, так же, как и она, положив руки на перила. Солнце поблескивало на драгоценных наручных часах, браслет которых обвивал запястье Исбеты, – эта безделушка стоила сотни золотых монет.

– Моя сестра подслушивает за дверью, – сказала Беатрис. – Но здесь мы можем разговаривать спокойно.

– Спасибо. – Исбета вдохнула морской воздух, ветерок нежно поигрывал пером ее шляпы. – Понимаете ли, я приехала по делу.

Сердце Беатрис взволнованно забилось.

– Не терпится послушать.

Исбета нервно сглотнула.

– Вчера я забрала гримуар прямо у вас из рук, – сказала она. – Мне известно заклинание, что помогает их найти, но есть одна загвоздка, с которой я столкнулась еще до того, как пришла к «Гарриману».

Беатрис, с выражением вежливого любопытства на лице, ждала, когда она продолжит.

– Полагаете, я могу вам помочь?

– На это я и надеюсь. Умеете ли вы читать гримуары, мисс Клейборн?

Далеко на берегу радостно завизжал ребенок.

– Да, – ответила Беатрис. – Книга, которую вы у меня забрали, представляет большую ценность. Это…

– Пожалуйста, не могли бы вы это доказать. – Исбета развернула книгу.

У Беатрис пересохло во рту. «Млекопитающие Оксанского плоскогорья», автор Эдвард К. Джонсон. Это была не ее книга. Беатрис вообще никогда не видела этот экземпляр. Она открыла обложку и призвала магию, впитывая нежную зеленую ауру книги. Она пробормотала верные слова, водя пальцем по тексту и согнув кисть в жест откровения. Текст задрожал и вновь сложился – теперь уже в заклинание.

Переводить вслух было сложно, но Исбета терпеливо ждала, пока она заговорит.

– Указатель Великих духов и области их могущества, – прочла Беатрис. – Вандинатилус, Великий дух Удачи. Квентинел, Великий дух Починки. Хильвиатрас, Великий дух Познания…

Исбета распахнула глаза.

– Настоящее сокровище! Я и не догадывалась, что подобная информация доступна за пределами Ордена. И все они – великие духи?

Беатрис пробежала взглядом магический код.

– Да. Всего двадцать.

– Этого более чем достаточно, – сказала Исбета. – И ведь запись сделана не на мизунхе! Выходит, в Чесленде знали, как вызывать великих духов, даже прежде, чем подали прошение об открытии местного филиала Ордена?

– Да, – подтвердила Беатрис. Она прижала книгу к груди, ее охватили восторг и облегчение. Нади сделала больше, чем просто свела Исбету и Беатрис. Дрожащими руками она положила книгу на колени. – Эта книга – еще одна часть головоломки. Последняя часть.

– О чем вы?

– В книге, которую я нашла вчера, описывается, как призвать Великого духа, чтобы заключить Великую сделку.

Исбета забрала у нее гримуар.

– Это именно то, что мне нужно. Я бы не нашла ее во всем мире. – Она глубоко вдохнула, как поняла Беатрис, аромат замшелых камней, которыми пах магический код. – Я спасена.

Спасена. Исбета не хочет выходить замуж. Она мечтает стать посвященным магом, подобно Беатрис.

– Как так вышло, что вы знаете заклинание поиска, но не представляете, как читать гримуары?

– У меня был лишь один источник, который поведал мне о тайных гримуарах Чесленда. Дама, которая вышла замуж за друга нашей семьи, главу международной торговли.

– Сьюзен де Бург! Я читала о ней в газетах, – сказала Беатрис. – Эта пара потрясла весь Чесленд. Она была бедной родственницей леди Уилтон.

– А я-то пыталась сохранить все в тайне.

– О ее браке говорили и писали везде. Невероятная история. – Беатрис пожала плечами и улыбнулась. – Моя младшая сестра с ума по ней сходила. Вырезала из газет все статьи о мадам де Бург, которые только смогла найти. Как она поживает в Лландрасе?

– Мне жаль, – сказала Исбета. – Она не пережила своего первого ребенка.

– Неужели? Об этом не сообщали. Как печально. – Беатрис сильнее сжала перила. – Она рассказала вам о книгах, и все?

– Она рассказала о книгах и упомянула, что нужно учиться годами, чтобы их расшифровать, – ответила Исбета. – Научите меня заклинанию чтения, а я взамен сделаю так, чтобы Ианте стал за вами ухаживать.

– Ах, вот что, – сказала Беатрис. – Понимаю.

Исбета улыбнулась и снова устремила взгляд на берег.

– Как вам известно, мой брат – завидный жених. Вряд ли вы сумеете добиться внимания другого столь высокопоставленного джентльмена. Этот брак обеспечит вашей семье процветание и положение в обществе, а когда вашей сестре настанет пора самой выйти в свет, она ни в чем не будет нуждаться. Так вы научите меня заклинанию?

Любая девушка влюбилась бы в Ианте Лавана. О, еще как влюбилась бы. Исбета очень гордилась братом, однако не из спесивости – это было заслуженно. Разумеется, дочь простого клерка должна была ухватиться за этот шанс.

Он превосходил самые смелые мечты отца о зяте. Это было больше, чем отец мог бы надеяться. Ианте был образован, красив, искусен в приличествующих джентльмену занятиях; никто не прислушивался к Беатрис так, как он. Окажись она изображена на портрете с ружьем, а не с виолой, он был бы заинтригован.

По коже пробежали мурашки. Беатрис и не представляла, что поцелуи бывают такими. Не знала, что прежде была глуха к подобным ощущениям, но теперь они пробудились и заставили жаждать большего. Ианте был бы идеальным мужем.

И если она его выберет, магом ей уже не стать. Никогда не заключить союз с Великим духом удачи, чье могущество было столь велико, что Беатрис не могла и вообразить, чего бы она с ним достигла.

Как от всего этого отказаться даже ради Ианте? Но как отказаться от Ианте ради магии?

– Так что вы решили? – полюбопытствовала Исбета. – Выбор довольно прост.

– Возможно, – ответила Беатрис, улыбаясь в знак извинения. – И все же я должна поинтересоваться – что вы будете делать, когда получите расшифровку гримуара?

Исбета повернулась к ней и воззрилась на нее пристальным взглядом.

– Произнесу заклинание. Заключу сделку с Великим духом, чтобы продолжить поиски знаний.

Беатрис выслушала ее с невозмутимым видом.

– Боюсь, это не так просто. Чары призыва опасны. Нужно быть достаточно искусным в Высшей магии, чтобы справиться с малым духом, а Великие духи – еще более трудная задача.

– Я не боюсь.

Дети подбегали к берегу и визжали, когда на них обрушивались волны. Беатрис сурово нахмурилась.

– А должны бояться. Если хотите пережить ритуал, вам нужно попрактиковаться в призыве.

Исбета задрала острый подбородок.

– Значит, вы умеете призывать духов?

Гордыня Беатрис лишила ее разума.

– Да.

– Тогда вы научите меня, как это сделать. А я вам упрощу путь к Ианте. Мы должны начать немедленно.

– Весьма щедрое предложение, – начала Беатрис. – Как бы то ни было, я сомневаюсь, что все так просто.

– Чего вы еще хотите?

Беатрис понимала, что хочет заключить Великую сделку. Терзали ли Исбету ее сомнения?

– Сколько гримуаров вы нашли, мисс Лаван?

Та окинула Беатрис самодовольным взглядом.

– Двенадцать.

Беатрис заморгала.

– Так много? У меня всего четыре. Давно ли вы в наших краях?

– Две недели. Я обшарила все книжные лавки здесь и Меритоне, – ответила Исбета. – Наш дом как раз между этими поселениями. Причем в Меритоне я нашла больше гримуаров, любопытно, почему?

– Не знаю, – пробормотала Беатрис. – Я хочу с вами договориться. Я научу вас заклинаниям, в том числе тому, которое может связать Великого духа. Но только после того, как скопирую книги из вашей коллекции.

Исбета отодвинулась, подыскивая ответ.

– Потребуется не один визит.

– Так и будет.

– Нам придется притвориться подругами.

– Боюсь, что да.

Исбета ухмыльнулась.

– Когда вы выйдете замуж, вам не пригодятся эти знания.

– Как и вам.

Исбета отвернулась и уставилась на море.

– Не имею желания выходить замуж.

– Мисс Лаван. Я беседовала с вашим братом, и он рассказал, что ваша семья приехала сюда познакомиться с его другом.

Исбета вздохнула.

– Мы с матерью желаем совершенно противоположного.

– Тогда, если позволите, я поинтересуюсь, какова цель вашего приезда в Бендлтон?

Исбета полистала страницы гримуара.

– Чесленд уникален. В Санчи только женщины имеют доступ к Высшей магии, однако они хранят свои обычаи в такой секретности, что до меня дошли только слухи об их способностях. Я познакомилась со Сьюзен, и она рассказала мне о гримуарах. Так много знаний утеряно. Чесленд перенял методы Ордена магов. Но женщины Чесленда, как я подозреваю, сберегли и спрятали в этих томах собственные традиции. Как это сделали?

– Увы, я не знаю. Мне очень жаль. Я могу только найти их и прочесть.

Исбета подалась ближе.

– Я вынуждена просить. Помогите мне сохранить знания о магии, не нужной Ордену. Научите всему, что вам известно о чарах, которые заключены в этих томах.

Она могла бы понять Беатрис. Исбета хотела прикоснуться к магии. Она жаждала знаний. Хотела того же, чего и Беатрис.

– С радостью поддержу вас, мисс Лаван. Пройдем вместе тропой Таинств. Подобные союзы весьма редки и ценны.

– Верно, – отозвалась Исбета. Она сунула руку в складки своего платья и достала карточку. – Пожалуйста, навестите меня завтра, и мы обсудим все это подробнее. Умеете играть в крокет?

– Немного знаю правила.

– Если бы это сказал семилетний ребенок, я бы еще поверила, но вы взрослая женщина, – ухмыльнулась Исбета. – Мы сыграем в крокет. И за игрой проведем переговоры.

– Вы не согласны на мои условия?

– В таком случае мне мало одного заклинания. Я хочу овладеть всеми чарами, которые известны вам. Я хочу знать содержание всех ваших гримуаров. На этот сезон мы станем неразлучными подругами. И еще завтра Ианте должен обязательно появиться, до окончания вашего визита, чтобы вы могли с ним увидеться.

Все известные Беатрис чары. Все ее гримуары за гримуары Исбеты. Это честная сделка.

– Все мои чары, даю вам слово, – сказала она и протянула Исбете руку. Та приняла ее и сжала запястье Беатрис, как делают маги-мужчины, повстречав собрата.

– Приготовьтесь ко множеству вопросов, – сказала Исбета. – Мне ужасно не терпится продолжить обучение.

– Сделаю все возможное, чтобы посветить вас.

– Просветить, – поправила Исбета.

– Просветить. Благодарю.

– Вы учите разговорный лландари?

– Совсем немного – только по книгам. Нужно читать больше.

– Могу одолжить вам несколько романов. Жду вас с визитом, – отозвалась Исбета. – Всего хорошего, мисс Клейборн.

Обе учтиво сделали книксен, и Исбета Лаван вышла, едва бросив взгляд на притаившуюся за дверью Гарриет.

Беатрис остановилась на пороге. Подслушивала ли сестра? Возможно, она ничего и не поняла. Беатрис улыбнулась и протянула ей руку.

– Ну что, попрактикуемся в игре дуэтом?

Гарриет хмуро воззрилась на нее.

– Нет. Почему приехала она, а не Ианте?

Осторожнее… Беатрис подобрала слова, чтобы наиболее правдоподобно объяснить появление Исбеты.

– Исбета пожелала узнать мои намерения. Она пригласила меня нанести ей визит в ближайшее время.

Гарриет поджала губы.

– Ты говорила не так. Я просто хотела посмотреть, соврешь ты или нет.

Да, она соврала, но Гарриет не должна была это узнать, если только не…

Конечно, уж кто-кто, а сестра на такое способна!

Беатрис понизила голос до шепота:

– Ты подслушала наш разговор с помощью чар? Я думала, ты избегаешь пользоваться магией! Да как ты…

Гарриет обвиняюще наставила на нее палец.

– Не смей! Это ты наврала. Вздумала баловаться с призывом! Вот скажу отцу…

– И тогда я потеряю связь с Лаванами, – закончила Беатрис. – Если ты все услышала, тебе это известно.

Гарриет выпятила подбородок, но с ответом не нашлась. Беатрис придвинулась ближе, пользуясь преимуществом.

– Портрет Исбеты висит во главе галереи дебютанток в доме Ордена. Она самая достойная, самая влиятельная девушка в Бендлтоне. Лландарийки не приезжают на сезон в Чесленд – ты где-нибудь слышала о подобном, не считая твоих романов?

– Нет, – проворчала Гарриет.

– Кроме того, чем я ближе к ней, тем ближе к Ианте, – объяснила Беатрис очевидное. – Дружба с ней стоит всего, чего бы она ни попросила.

– Но такое?! Это ничем хорошим не закончится. Ты ведь и знать о магии не должна. Не должна владеть теми книгами. Это слишком опасно.

– Я знаю, что делаю.

– Нет! – отрезала Гарриет. – Но я сохраню твой секрет.

– Спасибо.

– Но только на время, – намекнула Гарриет.

– Это тайна! Гарриет, если ты расскажешь отцу о гримуарах…

– Хватит, – Гарриет выставила ладонь, останавливая Беатрис. – Но если ты перейдешь черту, я скажу отцу, что ты балуешься магией.

– Но если он найдет книги… Гарриет, пожалуйста!

– Все зависит от тебя, Беатрис. Ты не знаешь, как вести себя в Бендлтоне. Вот я бы на твоем месте…

– Уже могла бы похвастаться целой вереницей женихов, – закончила Беатрис. – Очень хорошо. Ты научишь меня, как лучше использовать знакомства, которыми я обзаведусь благодаря дружбе с Исбетой Лаван. Ты будешь решать, что мне носить, и наставлять меня во всем. Договорились?

– Я все улажу, – заявила Гарриет. – Делай, как я говорю, и добьешься успеха. Тебе нужно поспать, Беатрис. Попроси Клару сделать тебе припарку из розовой воды и порошка ламинарии для лица, а руки хорошенько смажь кремом. Ты должна всегда выглядеть свежей.

Глава 4

– Исбета Лаван в этом доме! – провозгласил отец. – Милая, семья гордится тобой. Такой дружбой следует дорожить.

Гарриет, которая ела морского окуня, бросила взгляд на сестру. Та дожевала спаржу и кивнула.

– Мне повезло. Исбета Лаван – очень влиятельная особа.

– Самая богатая и красивая леди сезона. Каждый джентльмен будет бороться за ее внимание, а если ты окажешься рядом, часть этого внимания перепадет и тебе.

Беатрис уставилась в свою тарелку.

– Да, папа.

Отец поднял бокал с элем.

– Я расхваливаю ее не для того, чтобы принизить тебя, моя дорогая. Просто ее внешность и богатство позволяют ей выбрать любого джентльмена, но только одного. А близость к ней означает для тебя знакомство с ее братом, лучшим женихом.

Беатрис уже познакомилась с ним. Он разговаривал с ней, делился секретами, а потом заставил замереть весь мир, поцеловав ее. Но о таком она рассказать не могла, поэтому съела еще немного зелени и кивнула.

Гарриет поерзала на стуле и принялась ковыряться в рыбе.

– Было бы лучше, если бы с визитом приехал мистер Лаван. Вдруг он в это время посетит кого-нибудь еще.

– Беатрис превзойдет всех, – заявил отец, разрезая на мелкие кусочки запеченный сахарный корень. – Она красивая, и я не раз слышал, как говорят, что ее дар незауряден.

Возможно, воздыхатели присмотрятся к ее зубам и холке?

– Мы всего лишь поговорили.

Это была ложь, но Беатрис не хотела рассказывать о поцелуе, при одном лишь воспоминании о котором вздрагивала. Отец поднял бы ужасный переполох, тогда как куда более свободомыслящий лландариец и глазом бы не моргнул. Беатрис посмотрела на мать, которая оставила свое мнение при себе.

Отец сунул в рот вилку с рыбой и пробубнил:

– Как вы с мисс Лаван провели время? Уже подружились?

Беатрис проглотила еду и кивнула.

– Завтра я нанесу ей визит.

Гарриет укоризненно посмотрела на нее.

– А зачем Исбета Лаван пригласила тебя к себе?

О… Гарриет не довольствуется только выбором платьев. Она будет шантажировать Беатрис ее секретом. Сестра способна растрепать все в любой миг. И тогда тайну узнают. Обыщут ее комнату, найдут лаз на чердак, обнаружат гримуары. Отец даже не примет никаких объяснений – он и не поймет их никогда, не поймет Беатрис и ее устремлений. Не станет больше ее слушать, как бы громко она ни кричала или как бы горько ни плакала.

Отец никогда не применял к Беатрис физические наказания. Когда она оступалась, он просто забывал о ней. Она словно переставала существовать, лишаясь его любви и уважения. По лицу отца растекалась боль – боль, которую причинила Беатрис, так сильно его разочаровав. Узнай отец, что она занимается магией более серьезной, чем малые рифмованные чары и заклинания, и собирается обучить этой премудрости другую девушку… Но хуже всего то, что он – мужчина.

Гарриет не должна раскрывать ее секрет. Если сестра расскажет, отец никогда больше не взглянет на Беатрис. Его нужно натолкнуть на мысль, что она способна помочь ему в делах. Беатрис почти отыскала способ. И уже выяснила необходимое ей имя: Вандинатилус, Великий дух Удачи. Она воспользовалась бы удачей, чтобы находить лазейки, которые приносят удивительную прибыль тому, кто не гонится за модой. Всегда прекрасно выбирала бы время, получила бы дар интуиции и мудрость избегать неразумных инвестиций. Заключив сделку с Вандинатилусом, Беатрис привела бы Клейборнов к процветанию, а Гарриет тем временем выбрала бы себе пару и стала счастливой невестой.

Но еще рано. Сначала нужно привязать к себе духа, заключив с ним сделку, и доказать отцу, что она принесет большую пользу семье как синий чулок, нежели как чья-то жена.

– Беатрис…

Она подняла руку, прося дать ей прожевать.

– Она пригласила меня сыграть с ней в крокет. Я и не знала, что между Бендлтоном и Меритоном есть поле для крокета.

– Забей шар в начале игры, – задумчиво предложил отец. – И посмотри, как она себя поведет. Если примет это не очень хорошо – дай ей победить.

Беатрис потянулась к бокалу с вином, но не сумела сдержать язык за зубами.

– Другими словами, мы не должны соперничать с сильными мира сего подобно тому, как женщинам не дозволяется препятствовать потребности мужчины быть лучше их.

– Беатрис, – резко осадил ее отец, – в мире существует установленный порядок. Если станешь упорно трудиться, и боги будут к тебе благосклонны, то сумеешь возвыситься, но ты прыгнула выше головы, чтобы подобраться к Исбете Лаван. Заступи ей путь – и рухнешь вниз. Понятно?

– Нельзя все испортить, – подхватила Гарриет. – Дружба Исбеты Лаван бесценна. Не потеряй шанс.

Гарриет права, но Беатрис это было безразлично.

– Я бы хотела завести настоящую подругу, а не ту, кому нужно угождать и перед кем все время утомительно раскланиваться.

Отец и Гарриет одинаково строго воззрились на нее. Мама поставила опустевший бокал на стол и коснулась руки Беатрис.

– И у тебя есть такая возможность. Они лишь просят вести себя осмотрительно. Думать о том, что твои слова и действия могут выйти за рамки намерений. Пусть ваш союз созревает медленно – дружбу следует взращивать так же, как ценный розовый куст.

– Ты права, мама.

– Так поступает умная жена, – кивнул отец. – Ты справишься, Беатрис. Знаю, ты понимаешь, в чем состоят твои обязанности, и будешь вести себя столь же умно, как твоя мать.

Чтобы устроить все по-своему, Беатрис понадобится вся ее смекалка. Она откинулась на спинку стула, и слуга забрал ее тарелку.

– Возможно, утром мы с Гарриет прокатимся на лошадях по тропе для выездки. Мы давно не выезжали на Облачке и Мэриан, а парк вскоре будет занят для Весенних скачек.

Гарриет выпрямилась.

– По всей тропе?

– Двенадцать миль, – подтвердила Беатрис. – Проедемся, а потом я стану готовиться к визиту в дом Исбеты Лаван.

– Великолепно. Там мы обязательно встретим много джентльменов.

В Бендлтоне Гарриет не могла просто в любое время отправиться в конюшню и оседлать лошадь, как это было в Риверстоне, – верховых лошадей Клейборны содержали в миле отсюда в конюшне, которую отец арендовал вместе с домом. Гарриет была слишком молода, чтобы выезжать без компании в город, и потому зависела от матери или Беатрис, которые брали ее с собой.

– Я попрошу лакея, пусть передаст, чтобы лошадей приготовили к девяти часам. А потом мы отправимся в путь.

– Хорошо, – согласилась Гарриет. – А ты наденешь свою синюю амазонку?

Это была вовсе не просьба.

– Я надену синюю амазонку, и ты тоже, чтобы наши наряды сочетались. Позволишь, папа?

Отец прожевал рыбу и махнул рукой.

– Конечно. Прекрасное утро, чтобы прокатиться верхом. И там непременно будут джентльмены.

Беатрис порозовела, улыбнулась отцу и наконец смогла покончить с едой.

До конца ужина Гарриет больше не проронила ни слова о договоре Беатрис с Исбетой Лаван и даже пораньше отправилась в постель, чтобы назавтра весь день быть бодрой. С утра она уже хлопотала над Облачком, своим серым в яблоках конем. Поставив левую ногу в стремя, Гарриет в мгновение ока взлетела в седло и расправила юбки.

– Поспеши, Беатрис.

Беатрис уселась в седло Мэриэн, вставив правую ногу в изгиб верхней луки, и поехала вслед за Гарриет в парк лорда Харсгроува. Сестра прекрасно держалась в дамском седле, она была куда лучшей наездницей и гораздо более смелой, но все же сохраняла легкий темп, пока они ехали по улицам утреннего Бендлтона к просторному парку; под цветущие ветви, которые обрамляли ворота в парк, пришлось поднырнуть.

Тропа, благоухающая вишневым ароматом, была пуста, Гарриет сначала молчала, но потом все же повернулась к Беатрис.

– Я правда считаю, что вам с Исбетой Лаван не стоит баловаться магией.

– Я знаю, что ты так считаешь, но не могу заставить Исбету перестать делать что ей вздумается, – сказала Беатрис. – И знаю, что ты могла все рассказать отцу, и все же промолчала. Почему?

Ветер нежно качнул бледно-розовые лепестки над головой Гарриет, и она вздохнула.

– Ты правда не понимаешь, почему я не выдала тебя отцу?

– Потому что ты моя сестра и любишь меня?

– Потому что это разрушит все, – отрезала Гарриет. – Если отец узнает, что ты творишь, брачный сезон для нас окончится, и наша семья будет уничтожена.

– Если правда выйдет наружу. Понимаю, – сказала Беатрис.

– Не понимаешь, – отрезала Гарриет. – Совершенно не понимаешь. Ты хоть представляешь, сколько все это стоит?

– Ну да, – ответила Беатрис, понизив голос, чтобы их слышала лишь цветущая вишня. – Моя амазонка стоит по меньшей мере двадцать крон, а сапоги для верховой езды – шесть…

– У тебя четыре амазонки, – припечатала Гарриет. – Двадцать платьев для дневного выхода, столько же – для званых обедов и балов. Двадцать пять шляпок, шестнадцать пар перчаток, лучшая косметика со всего мира, семь зонтиков от солнца, тридцать две пары туфель – и все это стоит денег.

– Ну конечно, – поерзала в седле Беатрис, – но…

– Мы живем в модном районе. Он великолепен, – продолжила Гарриет. – С одной стороны вид на море, с другой – на южную часть парка. Приличная улица. У нас есть лакеи, камеристка и домоправительница. Членство в ассамблее, пропуск в парк, абонемент в театр – ты правда об этом не задумывалась? Никогда?

– Задумывалась, – ответила Беатрис. – Я заметила, что отец всю зиму охотился и сократил свою ежегодную поездку в Грейвсфорд на две недели. Но ведь он просто пытался немного сэкономить… Отец не пошел бы на такие расходы, если бы не мог все оплатить. Знаю, экспедиция за орхидеями ударила по нашему карману, но это не так уж страшно, как я думала, ведь мы здесь…

– Отец заложил Риверстон, – сказала Гарриет.

У Беатрис замерло сердце. Отец не мог потерять столько денег из-за провала экспедиции. Риверстон – не просто уютный коттедж и просторные пастбища, не просто ручей, полный форели и раскидистый лес. Это основа состояния Клейборнов. Это их дом! Беатрис родилась там. И Гарриет тоже. Как отец на такое решился?

– Он не мог… А ты откуда знаешь?

– Я видела документы. Я искала отца, но его не оказалось в кабинете, а конторская книга была открыта. Я туда и заглянула.

Гарриет и впрямь представляла собой ворох кудрей и любопытства. Уж она бы перед подобным не устояла. Конторские книги отца лежат прямо на столе, а не под надежным замком. Беатрис на ее месте тоже бы посмотрела. Нужно срочно вернуть гримуар! Больше нельзя терять времени.

– Тогда мы зря приехали. Нам вообще не следует здесь находиться.

– Ты так и не поняла? Ты – наш единственный шанс, Беатрис. – Гарриет уставилась на тропу, высматривая, не покажется ли кто-нибудь. – Если ему придется с позором увозить тебя отсюда, весь брачный сезон пропадет даром, а потом банкиры явятся за долгами.

– Если я не выйду замуж в этом сезоне, все кончено. Возможно, у меня не останется времени, чтобы спасти нас каким-то другим способом.

– Наконец-то ты уразумела, как серьезно обстоят дела! – фыркнула Гарриет. – Пора забыть этот вздор, что отец станет потворствовать твоим выдумкам. Ты должна выйти замуж. Если пойдут слухи, что ты занимаешься магией, все сочтут, что у тебя сложный характер. Думаешь, Ианте Лавану нужна жена со сложным характером?

– У него уже есть такая сестра, – отозвалась Беатрис. – Думаешь, ей понравится, если я откажусь от нашей сделки?

– Нельзя отказаться, – вздохнула Гарриет. – Ну почему? Почему ты просто не оставила все как было?

– Не суди меня. Ты сама знаешь только малую магию, – сказала Беатрис. – Ты никогда не создавала круг силы. Никогда не испытывала, что такое настоящая власть…

– И не испытаю, – отрезала Гарриет. – Ты совершила ужасную ошибку, когда в первый раз наложила заклинание. Магия не для нас. Это невозможно.

– Но почему нет! – разозлилась Беатрис. – Мы владеем силой, и духи слетаются к нам…

– Ты знаешь почему. Страшные вещи творятся, когда женщины занимаются магией. Ты знаешь! Если тебя поймают за баловством с Высшей магией, вся семья будет опозорена. Тебе наденут ожерелье еще до свадьбы! Все будут думать, что ты развратница или еще хуже – мятежница. Ни один джентльмен не решится привести в дом подобную невесту. А если у тебя родится одержимый духом ребенок… Они заставят тебя наблюдать за казнью, Беатрис! Казнью твоего собственного ребенка. А потом покончат и с тобой.

Их сожгут, а пепел развеют в море. Их не допустят на Небеса. Их семьи будут навеки отмечены позором.

– Я не хочу об этом говорить.

– Конечно, не хочешь. – Гарриет бросила вожжи и заставила Облачко ускорить шаг, а потом пустилась вскачь, обогнав Беатрис. – Это ведь мешает тебе получить желаемое, так с чего бы тебе этого хотеть?

– Имеешь в виду, что я эгоистична? – Беатрис приподнялась в седле, и Мэриан пошла быстрее. Беатрис не стала препятствовать. Куда Облачко, туда и Мэриан.

– Ты эгоистична, – бросила Гарриет, не оглядываясь. – Только эгоистка станет подвергать семью подобной опасности, только эгоистка позарится на то, чем не может обладать.

– Мы должны обладать ими! – возразила Беатрис. – Должны узнать таинства. Магия может принадлежать нам. Нужно…

– Тише, – шикнула на нее Гарриет. – Кто-то приближается.

Впереди послышался стук копыт и смех.

Гарриет выпрямилась в седле. Беатрис вздернула подбородок и увидела, как три всадника на черных лошадях огибают поворот; заметив дам, они взволнованно зашумели. Их предводитель поднял руку, делая знак остановиться.

Беатрис ахнула, узнав Ианте Лавана и двух местных джентльменов.

– Доброе утро, – кивнула Гарриет, и широкие поля ее шляпки качнулись.

– Доброе утро, – отозвался предводитель. – Дамы Клейборн, надо полагать?

– Я Гарриет, а это моя сестра – Беатрис, – сказала Гарриет, кивнув на нее. – Мы хотим проехаться вдоль всей тропы нынче утром. А вы направляетесь к полосе препятствий?

– Мисс Клейборн…

Беатрис повернулась к Ианте Лавану, строгому и элегантному в сером сюртуке с розовой отделкой. Он улыбнулся ей, и Беатрис затаила дыхание, улыбнувшись в ответ. Если бы она осмелилась открыть рот, все бабочки, что порхали у нее внутри, тотчас вылетели бы наружу.

Ианте слегка поклонился.

– Рад видеть вас, мисс Клейборн. Как прошел визит моей сестры?

– Было приятно провести с ней время, – отозвалась Беатрис. – Она пригласила меня поиграть в крокет.

– Надеюсь, вам понравится наше поле, – сказал Ианте, и Беатрис едва не вытаращилась на него. У них есть собственное поле для крокета? В Чесленде?!

– Не терпится попробовать, – улыбнулась она. – Мне нравится эта игра.

– Представь нас, Лаван, – сказал молодой джентльмен в рубиновом костюме для верховой езды. – О, забудь. Я сам. Эллис Робишо к вашим услугам, мисс Клейборн.

Он сделал неуловимое движение коленями, и его конь, черный мерин с белой звездой на лбу, опустил голову и поклонился дамам, грациозно, как королевский рыцарь, а затем поднялся. Эллис снял шляпу и улыбнулся.

– Как поживаете? – спросила Беатрис. Сир Эллис Робишо, сын торговца чудесными механизмами из Восточного протектората. В роду Робишо не было чародеев, но при наличии подходящей невесты они могли бы это изменить. Узнай отец о таком знакомстве – тотчас пустился бы в пляс.

– Назад, Эллис, – сказал третий всадник в зеленом. Он проехал вперед и коснулся шляпы.

– Бард Шелдон, лорд Паулс. Для меня честь познакомиться с вами.

Это был не просто наследник герцогского титула. Отец лорда Паулса – министр торговли, один из двадцати пяти мужчин, которые управляли Чеслендом.

– Вы школьный товарищ мистера Лавана, – догадалась Беатрис.

Мистер Шелдон улыбнулся, вмиг став еще привлекательнее.

– А вы, похоже, – дама из ассамблеи. Я уже о вас наслышан.

Ианте беседовал о ней с сыном герцога. Шелдоны владели судостроительной верфью на севере, их флот из десятка кораблей плавал по всем морям, собирая богатства. Во всей стране не было более завидного жениха, чем сын министра…

Наверняка это он предназначался Исбете. Любая девушка была бы рада такому союзу, но Исбете он не нужен.

– Надеюсь, только приятное, милорд.

– Он пел вам дифирамбы. Называл вас необыкновенной. – Бард протянул ей карточку с отпечатанным на ней приглашением.

Гарриет взяла ее, поскольку была к нему ближе.

– Пожалуйста, посетите наше скромное собрание, мисс Клейборн, – сказал лорд Паулс. – Вы огорчите меня, если не придете.

– Мы… – начала Гарриет.

– Буду рада, – отозвалась Беатрис, а сестра словно окаменела. Беатрис не обратила на нее внимания и продолжила: – Можете на меня рассчитывать.

– Мы все там будем, – объявил Эллис, – а победитель нашего состязания удостоится чести быть вашим партнером за столом.

– Что за состязание? – засмеялся Ианте. – Что ты предлагаешь? Я, разумеется, выиграю.

– Кто быстрее всех придет к финишу по скаковой дорожке, – сказал Эллис.

– Уж конечно не ты, на своем модном скакуне. Вперед – и будешь побит! – провозгласил Бард. – Всего хорошего, мисс Клейборн, мисс Гарриет.

Джентльмены направились к скаковой дорожке, а Гарриет, не теряя времени, со свирепым лицом резко повернулась к сестре.

– Ты согласилась?!

– А теперь-то ты почему злишься, Гарриет? Сын министра дал мне приглашение. Да на тебя не угодишь!

– Беатрис! Ты не можешь туда пойти. Это карточный вечер. Ну почему ты согласилась?

– Ты говорила, что я оплошала на танцах в ассамблее. Ты хотела, чтобы за мной по пятам ходили богатые джентльмены, – твоя мечта сбылась! Откуда я знала, что это карточный вечер. Приглашение вручили тебе!

– Да ты не дала мне и слова вставить! У меня было наготове прекрасное оправдание, а ты все испортила, бездумно согласившись! – Гарриет возвела глаза к небу, будто умоляя одного из Небеснорожденных богов спуститься и спасти их. – Так что ты собираешься делать? Отец, разумеется, даст тебе денег, выбора-то у него нет, но тебе нельзя проиграть, Беатрис. О, что же нам делать?

Беатрис подавила порыв закричать. Карточка-то была у Гарриет, а не у нее! Откуда же ей было знать? Ее ждет неминуемый провал. Беатрис имела представление о том, как играть в карты, ей были известны правила, но она проигрывала Гарриет чаще, чем выигрывала, и положиться на свои скромные способности никак не могла.

Отец, не упрекнув и словом, вручит ей деньги, чего бы ему это ни стоило. Он никогда не тревожил семью, рассказывая об их пошатнувшемся положении, для него важнее всего было найти Беатрис обеспеченного мужа; и хотя состояние Лавана было невообразимо огромным, Эллис Робишо, пусть и не был чародеем, тоже располагал солидной суммой. Отец от такого жениха пришел бы в восторг.

Нельзя идти на карточный вечер, но разве можно не явиться после того, как дала слово? Беатрис и без Гарриет отчетливо понимала, что это будет ужасно невежливо. Нужно сказать отцу. Ей необходимо пойти. Должен же быть выход! Должно же быть решение…

И тут на нее нахлынула волна спокойствия, Беатрис вздохнула с облегчением. Есть способ все благополучно уладить.

– Тише, – сказала она. – Все пройдет отлично. Я не потеряю папины деньги, Гарриет, обещаю тебе.

– Ты не можешь этого обещать, – возразила Гарриет.

– Могу, – отмахнулась Беатрис. – У меня уже есть план. Давай поспешим назад, мне пора собираться к Исбете.

Глава 5

Чтобы привезти Беатрис в Лаван-хаус, Исбета послала за ней семейное бирюзовое ландо, отделанное плюшем. Беатрис впервые в жизни наслаждалась такой мягкой поездкой. Обитые белой кожей сиденья на стальных пружинах уютно принимали тело в свои объятия. Изысканное ландо на рессорах везли серые в яблоках лошади, которые шагали в ногу и быстро; публика расступилась перед экипажем, возница в бирюзовой ливрее направил его вдоль Меритон-роуд, и они выехали из города.

Беатрис сидела совершенно прямо, широкополая шляпа затеняла ее лицо. Она надеялась, что не слишком нелепо выглядит в своем светло-кремовом платье из набивного хлопка, расписанном причудливыми цветущими розами и длиннохвостыми птицами. Ткань привезли из Керады, нижняя юбка была более скромной, не такой экстравагантной, как верхнее платье. Это был лучший наряд Беатрис, после придется надевать что-то попроще.

Чтобы подкрепить силы, ей предложили неглубокую чашу с пропитанными джином фруктами; угощение манило Беатрис, пока ландо неслось под немилосердно безоблачным голубым небом. Фрукты покоились на горке льда – и это стоило немыслимых трат, вряд ли Исбета стала бы предлагать их просто так, наверняка только в обмен на что-то, чего лландарийка отчаянно желает.

Беатрис лакомилась сочной ягодой, когда экипаж свернул на север и покатил по подъездной дорожке к воротам, которые охраняли слуги в бирюзовой форме. Они поспешили распахнуть створки, и ландо проехало без остановки.

Никто не видел, как Беатрис со скамьи ландо, что ехало вдоль засаженной буками дорожки, уставилась на открывшийся перед ней вид на Лаван-хаус. Даже с такого расстояния ее ошеломила величина и гармоничные пропорции этого современного загородного особняка. Дом был облицован красным кирпичом, с черной черепицей на крыше, его двери и окна были рассчитаны на удобство обитателей, а освещение сделано явно без учета дополнительных налогов, начисляемых ежегодно; такие прекрасные дома Беатрис прежде видела только на картинах.

Подъездная дорожка перед особняком описывала круг, а в центре его бил фонтан кристально чистой воды: она струилась из кувшинов начищенных до блеска бронзовых статуй – трех высоких стройных женщин, явно лландарийского происхождения, в сложных нарядах и с изящными прическами – Беатрис ни за что не сумела бы так уложить волосы.

Она глазела на женщин с кувшинами, пока лакей не помог ей выйти из ландо; он учтиво проводил ее в прохладный, отделанный мрамором холл, где высилась еще одна бронзовая дама, которая лила воду в чашу.

Беатрис знала, для чего предназначалась эта статуя. Она позволила камеристке помочь ей снять перчатки и совершила ритуал омовения рук. Что она здесь делает?.. Беатрис думала, что имеет представления о богатстве. Теперь же, шагая по отделанному парчой коридору, что вел к огромной оранжерее, Беатрис поняла, что до сей минуты не представляла, как живут сильные мира сего.

Камеристка проводила ее на залитую солнцем террасу, где ждала Исбета, созерцающая сад с замысловатыми тропинками в центре. Она потягивала сладкий лимонад и угощалась такими же фруктами, пропитанными джином, которые Беатрис предложили в ландо. На столе, ожидая игроков, лежали разноцветные деревянные шары и молотки с длинными ручками.

Рядом с Исбетой, повинуясь магическим потокам, парил веер и обмахивал стол.

– Камеристка все видела, – заметила Беатрис. – Она знает, что вы пустили в ход магию.

– Это просто малые чары, – пожала плечами Исбета. – Мы в Лландрасе не осуждаем женщин, которые пользуются своим даром. День сегодня чудесный, не правда ли? Как хорошо, что в Чесленде не бывает по-настоящему жарко.

Беатрис улыбнулась, покосившись на солнце, которое пыталось спалить ее дотла.

– Спасибо, что послали за мной экипаж. Поездка выдалась весьма приятной.

– Великолепно. Пошлю его снова, когда в следующий раз вас приглашу. Я только что вернулась после прогулки по лабиринту, просила для себя ясности мыслей. – Она указала на запутанные тропинки в саду.

– Это же тропа верных решений?

– Да, – подтвердила Исбета, – пока бродишь извилистыми дорожками, разум проясняется. Если у вас возникнет сложный вопрос – попробуйте.

Возможно, Беатрис так и следовало бы поступить, но ей показалось неуважительным использовать веру лландрийцев для личной выгоды.

– Полагаю, мне лучше просить наставлений через медитацию.

– Как пожелаете, – ответила Исбета. Она нахмурилась, пристально глядя на Беатрис. – Вы самая сильная чародейка, которую я когда-либо встречала. Ни разу не видела такой ослепительной ауры.

– Спасибо, – сказала Беатрис, не найдясь с ответом. – Вы тоже сияете.

– Но не так сильно. Присядьте на минутку. Хочу доесть ягоды.

Беатрис покосилась на парящий веер.

– Как вы это устроили?

Исбета подняла руку, широко расставив пальцы.

– Обдувай меня, – велела она, и веер затрепетал немного быстрее. – Представьте, чего желаете, оберните этим желанием свой веер и прикажите ему.

– На лландари?

– На своем родном языке, – покачала головой Исбета. – Это всего лишь чары. Они работают, когда ты понимаешь, чего хочешь от своей силы.

Беатрис представила, как перед ней парит веер, обдувая ее лицо. Она пропустила видение сквозь свои пальцы и обернула им пластины веера.

– Откройся. – Веер тотчас расправил пластины, показав разрисованную ласточками шелковую ткань. Беатрис облизала губы. Она подняла руку, и веер мгновенно взлетел в воздух. – Обдувай меня.

Он затрепетал, и прохлада коснулась ее лица.

– Но мне даже не пришлось сочинять стишок!

– Из-за стихотворной формы чары кажутся необыкновенными, – сказала Исбета. – Рифма придает особенную силу, потому что мы в это верим.

– Звучит разумно, – согласилась Беатрис. – Я думала, что рифма важна. Полагаю, так рассуждают все.

– Важна вера, – отозвалась Исбета. – Подозреваю, то же самое произошло с мизунхом. Орден магов использует этот язык, чтобы скрыть свои секреты. Волшебства мизунху придали все церемонии, что его окружают, и эта помпезность, а не его собственные свойства.

– Эти чары потрясающе удобны. – Беатрис повернулась так, чтобы заколдованный веер обдувал ее затылок. – Все ли лландрийцы пользуются малой магией?

– А почему бы и нет?

– Ну, у нас с ней возятся только дети. Играют в чародеев. А потом мальчики отправляются в Орден магов или идут в подмастерья, если они не благородного происхождения. Девочки перестают колдовать, когда у них начинаются регулы.

– А ведь чары так полезны, – фыркнула Исбета. – Дар пропадает зря. Может, сыграем в крокет?

Беатрис взяла молоток, а затем посмотрела на веер, который все еще парил перед ее креслом. Она поманила его.

– Следуй за мной.

Тот бросился вперед, и ветерок от его порхания охладил шею Беатрис.

– Вы быстро учитесь, – улыбнулась Исбета. – Идемте же.

За образцово ухоженным, чопорным садом раскинулась ухоженная лужайка, через которую пробегала дорожка к калитке, а та в свою очередь вела в уголок дикой природы, хотя он, если честно, вовсе таковым не являлся – так далеко на юге, где не водятся лесные манксы, волки и кабаны, это был просто милый тенистый островок.

Исбета играла ожесточенно. Когда Беатрис в первый раз прозевала возможность загнать тяжелый шар в удачную позицию, она разозлилась.

– Если можете меня победить – то давайте. Мне нужен партнер по игре, тот, кто будет совершенно беспощадным.

Беатрис могла быть беспощадной. Как и Исбета. Всю игру они ожесточенно сражались на грани фола.

– Так-то лучше, – заявила Исбета. – Расскажите, что вы умеете.

– Самое сложное?

– Да.

– Я заключила сделку с малым духом удачи.

– За время всего своего обучения и путешествий я ни разу не видела, чтобы кто-то вне Ордена магов призывал малого духа. Вы впустили его в свое тело?

– Только раз, – ответила Беатрис. – Это все равно что присматривать за ребенком, который мчится навстречу беде и закатывает скандал, когда не получает желаемого.

– Как ребенок, – задумалась вслух Исбета. – Опасный, требовательный ребенок. Что вы у него попросили?

– Шанс встретиться с вами, чтобы забрать мою книгу.

– Мою книгу, – поправила Исбета.

– Я буду рада скопировать оттуда то, что мне нужно.

– Пока еще нет. Сначала расскажите, как работают гримуары.

– Вы когда-нибудь взламывали зашифрованный язык? «Головоломки для удовольствия и развлечения» Элизы Шарлотты Дженкинс.

– Да, – пожала плечами Исбета. – Занятие для детишек в дождливую погоду. Я предпочитала рисовать. Постойте-ка… Вы сказали, Элиза Шарлотта Дженкинс?

– Верно, – отозвалась Беатрис. – Я училась разгадывать загадки по детским книжкам. Мне купила их мама и заставила во всем разобраться.

– Заставила?

Беатрис посмотрела на ветки деревьев, которыми играл ветерок, и запустила шар на поле.

– Когда я разгадывала целую книгу, она давала мне что-нибудь особенное.

– Поэтому вам нравилось это занятие.

– Да. – Беатрис никогда не задумывалась, почему ее мать хотела, чтобы она училась разгадывать загадки, а не просто забавлялась игрушками для девочек. Мать подтолкнула ее на путь изучения гримуаров – неужели она сделала это специально?

Исбета замахнулась молотком, примеряясь, прицелилась и запустила шар к воротцам. Или… нет. Плечи Беатрис поникли, когда она увидела, что шар Исбеты толкнул ее шар.

– Как вы перешли от загадок к заклинаниям?

– Я как раз к этому подхожу. Книги становились все сложнее. Но в книгах частенько встречались опечатки.

Исбета поставила ногу на шар и забила его в лунку Беатрис.

– Должно быть, это раздражало.

– Верно, пока я не поняла, что опечатки – это шифр внутри книги.

– Еще одна загадка?

– Да. И эта загадка обучала магии помимо стишков-заговоров, которые знают дети. Например, заклинанию поиска тайных гримуаров и заклинанию, что позволяет читать их без расшифровки, напрямую.

Беатрис поморщилась, когда вслед за мячом, пущенным ею по воздуху, полетел клочок дерна. Исбета кивнула.

– Сюзан научила меня первому, а второму – нет. Кажется, я догадываюсь, почему.

– Чтобы вы принесли ей гримуары, и она бы вам их прочла?

– Именно. Но теперь у меня есть вы. Вы научите меня магии более сложной, чем чары и простые заклинания. Я призову Великого духа, пройду испытание. А когда окажусь в безопасности, в качестве платы вы получите тот гримуар, который вам нужен.

– Обучение призыву занимает очень много времени, – сказала Беатрис. – Придется приступить с самого начала и одолеть все трудности. Нужно научиться верным образом смотреть, дышать, направлять свою волю и складывать пальцы в нужные знаки, и все это одновременно. Я начала изучать Высшую магию еще в детстве. Сейчас мне восемнадцать.

– Это принцип гармонического призыва, – сказала Исбета. – Как вы соединяете все эти волны воедино? Как это взаимодействует с принципом сочетания?

Беатрис недоуменно уставилась на нее.

– Не имею ни малейшего представления, что все это значит.

Исбета сгорала от любопытства.

– Но как же вы призываете духа без этих знаний? Много лет я наблюдаю, как Ианте заучивает мнемоническую технику. Он должен был заучить все заклинания точно, слово в слово, прежде чем его допустили к испытанию Розы.

– Нужно просто… практиковаться, – сказала Беатрис. – Сначала освоить все действия по очереди. Потом отработать пары в разных сочетаниях. Потом три действия. Потом все четыре сразу. Не нужно запоминать принцип гармони… – как он там называется, – призыва.

– Гармонического призыва, – напомнила Исбета. – Я знаю сотни различных чар. Даже больше. Я понимаю магию лучше, чем вы думаете. И уж, конечно, лучше вас знаю теорию.

Возможно, так оно и было, но Беатрис все-таки задрала подбородок.

– Теория – это не то же самое, что практика.

– Судя по вам, так и есть. Вы провели много лет, охотясь за гримуарами. Вы можете увидеть любую книгу из моей коллекции, если только научите меня их читать. И только тогда получите нужный вам экземпляр. Не раньше. А теперь объясните мне, как работает призыв.

Они ушли далеко от дома, но Беатрис на всякий случай оглянулась, нет ли где садовников.

– Мы здесь одни, – сказала Исбета. – Это безопасно.

– Хорошо. Тогда приступим с самого начала. Не хочу, чтобы у вас были пробелы в образовании.

– Понимаю. А как мы начнем?

Глаза Исбеты заблестели от предвкушения, и Беатрис поймала себя на том, что тоже улыбается.

– Начнем с того, что начертим круг, – сказала она. – Круг обозначает ту часть мира, которую вы переносите из материального мира в мир эфирный, где обитают духи…

– Почти верно, – сказала Беатрис, и сделала первый удар на последнем отрезке поля. – Круг – это защита, но если вы решитесь на сделку с духом, вы должны его нарушить. А если вы призовете слишком могущественного духа, он разорвет ваш круг, будто паутину.

Исбета склонилась к земле, обдумывая стратегию для победного броска.

– Значит, нельзя начинать сразу с могущественного духа…

– Боюсь, что нет. Сначала малые духи, потом великие. Вот почему призыв так опасен.

Исбета подошла к метке, положила свой шар в нужное место и замахнулась. Шар взлетел в воздух и приземлился далеко от Беатрис, зато в лунке.

– Проклятье.

– Вы все еще впереди.

– Мы уже близко к старому святилищу, – сказала Исбета. – Вы можете показать мне, как вызвать духа.

– Мы не знаем имен духов.

– Уж одного-то знаете, – сказала Исбета. – Вы ведь и прежде это проделывали.

– Только один раз.

– Забыли его имя?

Беатрис принялась разглядывать аккуратно подстриженную живую изгородь, ища повод отказать.

– Нет, но…

И вдруг Исбета уставилась куда-то за спину Беатрис.

– Вот невезение. У нас гость.

Они остановили игру и стали смотреть, как к ним с улыбкой приближается Ианте. Он был в наряде из керадского хлопка, ткань пропускала воздух благодаря простроченным дырочкам на сюртуке, жилете и бриджах. Чеслендцы обычно предпочитали сдержанные тона в одежде, но Ианте был великолепен в лазурном костюме с нежно-зеленым жилетом и кипенно-белыми кружевами.

– Рад, что застал вас.

– А я – нет. Беатрис вот-вот меня победит. Как там «Пеликан»?

– Ждет вашего совещания с интендантом, прежде чем снова отплыть, – сказал Ианте. – По крайней мере, я все там уладил.

Исбета посмотрела на него и уперла руки в бока.

– Что-то случилось… Это связано с моим кораблем?

– Вовсе нет. В Меритоне поднялся переполох. Дело крайне неприятное. Я должен передать новости в храм Бендлтона. Нам понадобятся стряпчие, – сказал Ианте. – Не хочу говорить об этом. Прошу прощения, мисс Клейборн, я надеялся, мне выпадет счастье отвезти вас домой.

– Все равно забирай ее, – сказала Исбета. – Тебе нужно кому-то выговориться.

– Не хочу обременять мисс Клейборн: новости, которые я везу в Орден, совершенно ужасные.

Подробностями Ианте не поделился. Значит, замешано что-то личное, что-то, что могло ее напугать.

– Полагаю, нам лучше знать. Так что случилось в Меритоне?

– Ну, хорошо, – вздохнул Ианте. – Трехлетняя девочка подожгла свою няню.

– Какой ужас! Несчастный случай?

– О, боги… Ты хочешь сказать, что дитя сотворило это с помощью магии… – сказала Исбета. – Она одержима духом.

Беатрис схватилась за шею, не в силах сделать вдох.

– Нет. О, нет, это слишком жутко.

Защитные ожерелья женщины носили именно из-за одержимых духом детей. Чародейка, которая носит дитя, – уязвима, она слишком большой соблазн для эфирных созданий. Их существование длится вечно, однако жизнь бесплотной, но мыслящей особи невероятно скучна, потому духи жаждут привязки к смертному телу в материальном мире. И плод, растущий в утробе, с его ручками и ножками, однако еще без души, – идеальный сосуд для подобной сущности. Духи завладевали его телом, и весь мир оказывался в их власти.

Женщине вынашивать такого младенца чрезвычайно трудно. Он пинается и возится в утробе, изматывая мать. Его рождение всегда сопряжено с опасностью. Подобные младенцы часто идут ножками вперед. Позже страдают коликами, но быстро начинает ползать, ходить и говорить…

Если такое дитя получает в чем-то отказ, в доме, где оно обитает, вещи срываются со стен и летают по воздуху. Из очага выскакивают горящие поленья, хлопают двери, закрываясь и снова распахиваясь. То и дело случаются несчастья, и тот, кто разгневал одержимое дитя, может пораниться, а то и вовсе погибнуть. Такой ребенок обладает колдовской силой духа, однако у него нет моральных качеств, которые могли бы сдержать разрушительную ярость. И вот какая-то бедняжка в Меритоне зачала дитя без защитного амулета.

У Беатрис на глаза навернулись слезы. Если она добьется успеха, у нее никогда не будет малыша. Такова цена магии, которой она жаждала, – никогда не иметь собственного ребенка из страха родить чудовище.

– Возможно, произошел просто несчастный случай? С лампой или свечой?

– Есть свидетель. Мать в ужасе. А в Меритоне нет Ордена магов.

– И поэтому они попросили Орден Бендлтона о помощи. Дитя заключили под стражу?

– Я сам ее видел, – подтвердил Ианте. – Прежде я не встречал подобного создания и надеюсь больше не встретить. Как могла мать быть такой беспечной?

– Подождите, – сказала Беатрис. – Но сколько ей лет? Я имею в виду мать.

– Не знаю, – ответил Ианте. – Девятнадцать? Двадцать?

– О… Да она сама была ребенком, – заметила Исбета.

– В Чесленде шестнадцать лет – подходящий возраст для вступления в брак, если родители согласны.

Исбета повернулась к Беатрис и уставилась на нее.

– Вы их защищаете?

– Просто говорю, что они могли не знать об опасности, если ее дар был слабым, – сказала Беатрис. – А что насчет отца?

– Отрицает свое участие. Они не были женаты… – Ианте отвел взгляд. – Я не должен рассказывать вам обо всем этом. Неподходящая тема для дам.

– Значит, случиться с нами такое может, но мы не должны об этом знать? – возмутилась Беатрис, и Исбета согласно кивнула.

– Ничего подобного не может произойти с вами. Вы – леди.

– Что вовсе не столь надежная защита, как ты думаешь, – возразила Исбета. – Это и с той девушкой не должно было случиться. Семья из бедных?

Ианте кивнул.

– Она назвала отцом известного дельца. Не маг из Ордена, он не имеет дара. Но у него есть поверенные, а у нее – нет.

– Значит, костра он избежит, – сказала Беатрис. – Это ужасно.

– Я не хотел вас расстраивать, – сказал Ианте. – Мне очень жаль. Давайте побеседуем о чем-то другом.

Исбета взвесила в руке свой молоток.

– Ты хотел рассказать о моем корабле.

Беатрис тут же подхватила разговор, который прервала страшная новость.

– О да, я как раз хотела спросить! У вас есть собственный корабль?

Исбета покосилась на брата.

– Да. Только один. Зато на самом деле мой, я записана капитаном.

– Исбета получила «Пеликан» в подарок на пятнадцатилетие, в качестве девичьей собственности. Здесь она владеет Лаван-хаусом, а дома, в Джи – чайной плантацией и особняком на побережье.

– Как… – Беатрис запнулась, подбирая слова. – Как сказать «приданое» на лландарийском?

Исбета нахмурилась.

– Подарок новобрачным, – сказал Ианте. – У нас нет приданого.

У Исбеты был такой вид, будто она готова взорваться.

– Имущество принадлежит мне!

– До тех пор, пока вы не выйдете замуж в Чесленде, – заметила Беатрис.

– Я – гражданка Лландраса. У меня есть права, которых брак не в силах отменить.

– Но согласно законам Чесленда вы не можете принимать решения относительно вашего имущества, – сказала Беатрис, – пока не умрет ваш муж, а после вы будете держать его в доверительном управлении для своего сына, который по достижении восемнадцати лет поступит с ним по собственному разумению.

– А если у меня не будет сына?

– Тогда право собственности перейдет к ближайшему родственнику мужского пола, который будет им за вас управлять.

Лицо Исбеты исказилось от гнева.

– Как гнусно!

– Мне жаль, Иси, – вздохнул Ианте. – Но мисс Клейборн говорит правду.

– Я не позволю отнять у меня мою собственность. Не позволю! Как вы можете мириться с подобным, Беатрис?

– Я просто женщина, – сказала Беатрис. – Все это мне ненавистно, но сражаться в одиночку я не могу.

Исбета уперла руки в бока и скривилась.

– Неужели вы и впрямь полагаете, что только вы против?

– Нет, – ответила Беатрис. – Но будь у нас возможность изменить ситуацию, все бы уже было сделано.

– Нет, я не могу, – покачала головой Исбета. – Меня нельзя бросать ни с чем в этой отсталой стране. Нужно рассказать матери.

Ианте помялся, задумчиво оглянувшись на дом.

– Вероятно, она уже подготовила на этот случай какое-то юридическое соглашение, но я не знаю, будет ли оно законно в Чесленде. Я с самого начала выступал против этого брака. Возможно, если мы оба с ней поговорим, она решит, что дело того не стоит.

Исбета недоверчиво воззрилась на брата.

– Думаешь, посмотришь на матушку своими большими глазами, и она отбросит свои планы выдать меня замуж за неотесанного нахала в шейном платке?

– Бард не так уж плох.

– Мне все равно. Я не хочу выходить за него замуж. Не хочу здесь жить.

– Но это вопрос счастья ее дочери, – сказал Ианте. – Это важно.

– Еще бы, – проворчала Исбета.

– Мне жаль, но я вынужден вас покинуть, – заявил Ианте. – Мне пора отправляться в Орден.

– Заберешь Беатрис с собой? – спросила Исбета. – Так будет проще. Можете поболтать по дороге о чем-нибудь еще.

Кожа Беатрис от радости покрылась мурашками.

– Мы почти доиграли. Может быть, закончим матч?

– Я и так все поняла, – отмахнулась Исбета. – Станем партнерами на благотворительном турнире по крокету. Приезжайте завтра, мы еще потренируемся.

– Я быстро доставлю вас домой, – сказал Ианте. – Уверен, коляска уже готова.

Двуколка Ианте была покрыта бирюзовой эмалью, задняя часть разрисована парусными кораблями, плывущими вдаль. В нее запрягли пару длинноногих гнедых, и они застыли не двигаясь, пока конюхи до блеска причесывали им шерсть. Коней явно только что вывели из стойла, значит, те, на которых Ианте приехал в поместье, отдыхали в конюшне. Сколько же у Лаванов лошадей?

– Нравится? – спросил Ианте на ее языке.

Беатрис с благодарностью перешла на чеслендский.

– Прекрасная двуколка. Самая красивая из всех, что мне довелось видеть. И лошади великолепные.

– Они очень быстры. – Ианте помог ей взобраться на высокое сиденье. – Удобно?

Беатрис расправила юбки и кивнула.

– Да.

Ианте уселся на месте кучера и пустил лошадей в галоп. Коляска на рессорах лишь немного покачивалась, пока они мчались по длинной дороге к Меритонскому тракту.

– Простите за эту спешку, – сказал Ианте. – Обстановка в Меритоне весьма неприятная.

Беатрис не хотела об этом думать, но ее пробрала дрожь. Какой ужас. Бедная девочка, у нее не было ни единого шанса…

– Как же до такого дошло?

– Вы правы. Никто не знал, что она чародейка, – сказал Ианте, – пока вокруг ее ребенка все не начало вспыхивать. Их дом сгорел – они объяснили это грязным дымоходом и надеялись, что дитя удастся обучить.

– Как грустно, – отозвалась Беатрис. – Но я понимаю, почему они старались все скрыть.

Ианте покачал головой, чуть придержал лошадей и пустил их быстрым шагом.

– Если понимаете, объясните и мне.

– Часто ли вам доводилось проводить время с малышами?

– Не очень.

Она этого и не ожидала, хотя мужчины Лландраса славились как великолепные отцы и мужья.

– Даже если они не ваши, вы знаете, что должны их защищать. Это дети. Они во всем зависят от вас – вы обеспечиваете им еду, чистоту, удобную жизнь. Вы их любите. Этому невозможно сопротивляться. Сколько девочке? Три года?

– Почти четыре, – сказал Ианте. – Они прятали ее дольше, чем остальные.

– Обычно к тому времени, как ребенку исполняется два, вся семья его безумно обожает.

– Обожает? Дети, одержимые духом, – чудовища.

– Но рождаются-то они младенцами, – сказала Беатрис. – Беспомощными, очаровательными, невинными младенцами. Семья успевает привязаться к малышу, и если тот и кажется им необычным, они считают, будто он просто развит лучше других.

Ианте обогнал другую повозку, которая неспешно катила по тракту.

– Потому что ничего не понятно до тех пор, пока они не подрастут настолько, чтобы начать ходить и говорить.

– Вот именно. А в семье ведь не дураки. Они догадываются, что происходит. И точно знают, что нужно делать, но сознательно не смотрят правде в глаза – ведь это одержимое дитя – их дитя. Им кажется, если они будут достаточно осмотрительны, будут достаточно любить его, то смогут предотвратить неизбежное.

– Какой ужас.

– Кошмар.

Ианте ослабил поводья и пустил лошадей легким галопом. Приближался Бендлтон, с высоты холма уже показались шпили Ордена магов. Движение на тракте усилилось, и Ианте с задумчивым выражением лица объезжал более медленные телеги и повозки.

– В Лландрасе такого не бывает, – заметил он. – Всех детей, которые родились в немагических семьях, проверяют на волшебный потенциал еще в школе.

– В Чесленде нет обязательного детского образования…

– Я мог бы целый час рассуждать об этих устарелых методах и все равно не хватило бы времени, – пробормотал Ианте. – Так слабые чародейки и оказываются в подобных ситуациях.

– Это редкость. Чародейки весьма ценятся.

Ианте не обратил внимания на горечь в голосе Беатрис.

– Но поскольку никто не проверил бедную девушку, мне придется ехать в собор за поверенным. Затем мчаться обратно в Меритон, чтобы подвергнуть испытанию мать и дитя, а после…

Беатрис опустила взгляд на свои руки, сложенные на животе.

– А после им придется умереть.

– По законам Чесленда мать обвиняют в том, что она вступила в связь с силами, которыми не в состоянии управлять. Завтра их сожгут заживо. Это чудовищно. Ужасная судьба для колдуньи.

– У них у всех ужасная судьба, – пробормотала Беатрис.

– Прошу прощения? – удивился Ианте. – О чем вы?

Она повернулась к нему.

– Магический дар – проклятие для женщины, хотя должен быть благословением, – выпалила Беатрис.

Следовало бы отделаться от него безобидным замечанием, сказать, мол, это пустяк. Следовало солгать ему, как лгала остальным. Но теперь слишком поздно. Беатрис сказала правду; отныне он перестанет ей симпатизировать. Этого она и должна желать… Ей нельзя выходить замуж. И все же Беатрис вздрогнула, предчувствуя неодобрение Ианте и мечтая забрать свои слова назад.

– Магический дар – это так чудесно, – сказал он. – Как это может быть проклятием?

– Я просто оговорилась. Приношу извинения.

– Сомневаюсь, что вы оговорились. – Ианте придержал лошадей, повернулся к ней и пристально на нее уставился. – Чуть раньше вы открыли мне глаза на одержимых младенцев. Так прошу вас, скажите мне, почему вы считаете волшебный дар проклятием?

Беатрис принялась подыскивать верные слова. Ей нужно было выразиться предельно ясно, чтобы донести свою точку зрения, не оскорбив его.

– Беда не в самом даре.

– Так в чем же?

– В том, чтобы быть женщиной, наделенной этим даром, – ответила Беатрис. – Представьте, что вас считают слишком бестолковой и не способной к изучению магии, поскольку вся ваша ценность как чародейки заключается лишь в вашей утробе.

– Но у нас в Лландрасе так не принято, – возразил Ианте. – Вы, чеслендцы, и прочие северяне просто заставляете женщин все время носить ожерелья и отмахиваетесь от способов планирования беременности. Наши женщины носят защиту, только когда на самом деле вынашивают детей.

Они носят их не постоянно? Теперь то, что Исбета так небрежно использовала чары в повседневной жизни, имело куда больше смысла.

– Это куда сложнее, – заметила Беатрис.

– Я пытался объяснить это чеслендцам, но они и слышать ничего не хотят. Откровенно говоря, я считаю это варварством.

Ианте был прав: Чесленд изобиловал лесом и драгоценными металлами, он был богатой страной, но отставал в плане общественного прогресса. И все же слова лландарийца показались Беатрис чересчур надменными.

– В Лландрасе маги допускают в свой Орден женщин?

– Женщины не занимаются высшей магией, которой обучают в Ордене, – пожал плечами Ианте. – Обучение занимает годы, а приступать надо с раннего возраста. Откуда десятилетней девочке знать, что когда-нибудь в будущем ей не захочется поддаться самому естественному в мире влечению?

Беатрис подавила желание ему нагрубить.

– Не могу ответить на ваш вопрос, поскольку не заведено интересоваться, чего хотят десятилетние девочки. А если бы их и спрашивали, имеется только один приемлемый ответ.

– Хорошо, – отозвался Ианте и уступил дорогу более быстрому экипажу, что галопом несся в Бендлтон. – Когда вам было десять, чего вы хотели?

– Магии, – сказала Беатрис. – Я хотела ответить на зов Высшей магии. Быть посвященной в Орден, скрупулезно переписывать отрывки из книг в собственную тетрадь. Хотела, чтобы у меня был наставник. Хотела выучить мизунх, а также все знаки и символы для призыва духов. Я хотела магии, а все говорили мне, что это запрещено.

Ианте облизнул губы и отвел взгляд.

– Все не так уж просто.

– Но почему?

Ианте пожал плечами.

– Мне не полагается отвечать на такие вопросы.

– Снова секреты вашего братства. Но существует ли на самом деле серьезная причина, по которой женщине запрещается изучать Высшую магию?

– Хорошо, – ответил Ианте. – Я расскажу, что могу, раз уж мне выпала честь быть вашим другом. Но все это очень близко к тому, чем мне не позволено делиться из-за клятвы посвященного.

– Я не стану просить вас нарушать клятву, – заверила Беатрис. – Знаю, вы не можете на это пойти. Но почему же женщины не могут пройти испытание?

– Потому что в тот миг, когда вам наденут защитное ожерелье, ваша связь с духом будет разорвана. А заключить союз с другим духом можно, только если вам меньше двадцати пяти лет.

– Но почему?

– Откровенно говоря, сомневаюсь, что кто-то знает, – сказал Ианте. – Существует теория, будто в это время переступают порог от взросления к старению, но это лишь догадка.

– Но если у вас есть средства, которые позволяют контролировать рождаемость и планировать детей, почему женщина не может выучиться, выйти замуж, родить одного-двух детей, а затем связать себя с Высшим духом, пока она еще не переступила порог зрелости?

– Потому что последнее испытание необходимо пройти, будучи связанным с малым духом, – ответил Ианте. – К тому времени вы должны заключить с ним сделку, чтобы носить меч Розы. Если связь разорвется, вас лишат звания.

– Такое уже случалось?

– Это суровое наказание, – сказал Ианте. – Я никогда не видел, чтобы его приводили в исполнение. Но тот, кто наказан, приговаривается к ношению ожерелья на срок от месяца до года, а когда снимает его, ему приходится проходить все ступени заново. Лишение звания – это большой позор.

У Беатрис замерло сердце – призрачный шанс, овеянный надеждой, растаял.

– Выходит, приспособление, которое носят женщины ради безопасности своих детей, для мужчин в Ордене служит наказанием. Меня невыразимо злит сама мысль об этом.

– Я вас нисколько не виню и не стану спорить об их мотивах. Меня это тоже сильно волновало.

– Значит, женщина, родив детей, теряет право пройти испытание Розы. А вдруг достаточно просто связать себя с духом? Вдруг мне нужно лишь доказать, что я на это способна?

Ианте покачал головой.

– Связь с духом нужна для ритуала.

– Зачем?

– Это тайна. То есть я не знаю ответ, потому что еще не проходил ритуал, – объяснил Ианте.

– Женщина не может одновременно отвечать требованиям семьи и магии… – поникла Беатрис.

– Некоторые чародеи все равно берут в ученики женщин, – сказал Ианте. – Изучение Высшей магии – это наше достояние. Когда я стану магом, я возьму в ученики послушников, чьи успехи и достижения в таинствах будут способствовать укреплению моего положения в Ордене. Если наставник возьмет в ученики того, кто не пройдет испытание Розы достаточно быстро или вообще не пройдет…

– Он потеряет уважение.

– Верно. – Ианте щелкнул поводьями, подгоняя лошадей. – Итак, если дама, изучающая Высшую магию, как только достаточно повзрослеет, изменит свои устремления и решит отбросить детские мечты, чтобы встать на путь женственности…

– Детские мечты… – эхом повторила Беатрис.

Кивнув кучеру, который уступил ему дорогу, Ианте продолжил:

– Ни один наставник не желает видеть, как способности его подопечного остаются нереализованными. Никому не хочется гадать, какой силы магом могла бы стать их протеже, если бы не бросила все ради семьи, – а редко какая девушка так и не повзрослеет настолько, чтобы стать женщиной.

– Вы приравниваете рождение детей к зрелости, – заметила Беатрис. – То есть женщина, которая не хочет детей, не является взрослой.

– Взрослые, мужчины и женщины, – продолжатели своих корней. Мужчина, который не женился и не завел детей, тоже не вырос.

Ветерок переменился, принеся с собой аромат цветущей вишни.

– Но мы не называем неженатых мужчин синими чулками. Не ворчим – как он, должно быть, несчастен, раз не нашел себе супругу…

– Однако и неженатый мужчина не может пройти испытание Ордена, – возразил Ианте.

– Но почему?

– Клятва, – ответил он. – Я подошел довольно близко к тому, чтобы ее нарушить.

– Клятва гласит, что вы должны быть женаты? Для этого есть какие-то магические основания?

– Если и есть, мне они неизвестны. – Ианте поторопил лошадей, которые объезжали медленно плетущуюся повозку. – Но в клятве говорится так. Неважно, насколько быстро вы выучились или как велики ваши способности. Маги – женатые люди. Так что есть социальное препятствие.

– Это не так уж страшно.

– Вероятно, нет, – ответил Ианте. – Как я уже упоминал, в Лландрасе мужья не заставляют жен носить ожерелье каждодневно. И не заводят так много детей, что супруга увешана младенцами большую часть своей жизни. Лландарийские жены свободны. Если бы вы познакомились с моей матерью, то поняли бы, насколько.

– Не хочу выступать против вашей матери, но подумайте вот о чем: лландарийцы позволяют своим женам пользоваться магией, но это лишь заговоры и малые чары. Им не разрешено раскрывать свои магические способности.

– Да, верно, – согласился Ианте. – Я ведь только что об этом говорил. Лландарийские жены не надевают ожерелье, если они не носят дитя, а мы планируем рождение наших детей. Женщины задолго до окончания их регул снимают защитное приспособление. Моя мать сняла его навсегда, когда мне было десять лет.

– Но ей к тому времени уже давно исполнилось двадцать пять. Есть ли у вашей матери связь хотя бы с малым духом? Позволено ли ей тренироваться в Ордене, раз она больше не будет вынашивать детей?

Ианте замер.

– Не в этом дело…

– Уверяю вас, именно в этом, – отрезала Беатрис. – Брак и отцовство в качестве ограничения для вступления в высшие круги Ордена магов не такое уж препятствие для мужчин.

– Но без этого магом не стать.

– Сколько вы знаете посвященных, которые не женились намеренно и которые имеют достаточную подготовку, чтобы пройти испытание? Десяток?

– Гораздо меньше.

– Пять?

– Двоих, – вздохнул Ианте.

– И вы полагаете, что они никогда не женятся?

– Нет. Они женятся, пройдут испытание и по возможности перестанут обращать внимание на своих жен.

– Никогда не встречала замужнюю женщину, которая может себе позволить не обращать внимания на мужа. Экая роскошь.

– Верно. Это несправедливо, – согласился Ианте. – Но как мы можем это изменить? Невозможно уберечь младенца в чреве женщины от духов, если мать не носит защитное ожерелье. Вы не можете это отрицать.

– Но никто и не пытается найти другой путь, – сказала Беатрис. – Нынешняя система возлагает все ограничения, всю ответственность и все бремя на женщин-чародеек. Мужчины не испытывают никаких неудобств. Они могут делать все, что им заблагорассудится. Их все устраивает, так зачем что-то менять?

Беатрис умолкла, но чересчур поздно. Она зашла слишком далеко, слишком много сказала.

Вдоль обочины выстроились вишневые деревья, покачивающиеся на морском ветру, их тяжелые розовые бутоны еще не распустились. Запах моря, что долетал из-за домов светлого камня, смешивался с навевающим дремоту сладким ароматом вишни. Никакой возможности взять свои слова обратно не было. В двуколке повисла тишина, разогнав Беатрис и Ианте по краям скамьи.

Ианте направил лошадей на Триумф-стрит. Когда он развернул экипаж, чтобы тот остановился перед домом номер семнадцать, Беатрис сжала пальцы так сильно, что у нее заныли костяшки. Она все испортила. Одна из дверей, что так манила ее к себе, медленно закрылась. Беатрис коснулась впадинки на шее и почувствовала, как у нее сжалось горло.

– Мисс Клейборн, – сказал Ианте, когда она поднялась со скамьи, – вы мне дали очень много поводов для размышлений.

Беатрис выдавила улыбку. Она наболтала лишнего. Ианте больше не захочет с ней разговаривать. Она переступила черту и разорвала все нити, что их связывали. Краем глаза Беатрис заметила движение в окне третьего этажа: мама смотрела на них с Ианте, ее пальцы касались ожерелья, что оплетало шею.

Беатрис отвела взгляд. Хорошая дочь попыталась бы исправить все, что натворила. Хорошая дочь вообще не стала бы отказываться от его дружбы.

– Мне так жаль. Я наговорила глупостей.

– Пожалуйста, не надо. Я хочу как следует обдумать ваши слова. Вы высказали важную мысль о том, что лучше планировать детей прежде, чем проходить испытание. Возможно, есть способ это сделать.

Ианте вновь воспрял духом, его взгляд стал оптимистичным и уверенным. Беатрис постаралась улыбнуться в ответ. Перед Ианте Лаваном был открыт весь мир, однако он захочет иметь сына. С удачей Клейборнов Беатрис станет рожать только дочерей. А если к ее двадцать пятому дню рождения сын так и не родится, как Ианте на это посмотрит? А его семья?

Проблема не разрешилась. Все опять зависело от дозволения ее мужа, а не от нее самой. Но на сегодня довольно споров.

– Возможно, следующее поколение от этого выиграет.

– Возможно. Увидимся в Фоксбридж-мэноре. Надеюсь, в карты вы играете так же хорошо, как спорите о несправедливости мира. – Он прикоснулся к полям своей треуголки и улыбнулся. – До встречи.

Беатрис стояла на тротуаре, и на нее вновь накатила дурнота. Карточный вечер. Она совершенно о нем позабыла. Беатрис подобрала юбки и поспешно бросилась по лестнице в дом. У нее был план, который предстояло осуществить, а времени почти не осталось.

Глава 6

«Миленько, – чирикнула Нади».

Она была права. Фасад особняка лорда Паулса отличался гармоничными пропорциями, что так важны для красоты здания, а внутри фойе овальной формы восходило на второй этаж, где огромная ослепительная люстра лила теплый свет на статую, которая стояла в центре помещения. Беатрис и Нади воззрились на высеченную из мрамора деву с поднятой рукой, ее пальцы были сложены в символ, в котором посвященные узнавали приветствие и посул гостеприимства.

«Она прекрасна, – вздохнула Нади. – Кто обратил ее в камень?»

«Никто, – подумала в ответ Беатрис. – Это статуя».

«Потрогай ее».

«Не могу. Это невежливо».

«Глупые правила, – обиделась Нади. – Коснись ее!»

«Такого уговора не было». Беатрис улыбнулась лакею, который проводил ее в гостиную, а мраморная девица осталась позади.

Беатрис вежливо кивнула компании, что собралась в комнате, – в основном это оказались люди старшего возраста. Исбета Лаван в темно-синем платье с кружевами сидела, поддернув рукава до локтя, как и полагалось при игре в карты. В руке у нее была чашка с нежно-розовым пуншем; мисс Лаван отвернулась от лорда Паулса и посмотрела на Беатрис.

– А вот и она.

– Мисс Клейборн! Как вы вовремя. Мы вот-вот начнем, – сказал лорд Паулс. – Как вы уже, должно быть, поняли, Ианте выиграл соревнования, следовательно, он и станет сегодня вашим партнером.

Ианте поклонился. Беатрис постаралась дышать ровнее. Они будут партнерами по игре в карты, и каждый раз при взгляде на него Беатрис станет вспоминать, как язвила, что он гордится терпимостью их культуры по отношению к женщинам-чародейкам, и провозгласила, будто этого недостаточно.

Вечер обещал быть ужасно неловким. Беатрис улыбнулась Ианте, а сама изнемогала от жаркого румянца, который пробежал по ее щекам.

– Поздравляю, мистер Лаван.

– Это честь для меня, – отозвался он, в одно мгновение оказавшись рядом; от него восхитительно пахло древесным ароматом и весенними цветами. – Часто ли вы играете?

– В дождливые дни с семьей. На пуговицы.

Ианте кивнул, будто меньшего и не ожидал.

– Пуговица за очко?

– Да.

– Великолепно. У нас здесь все то же самое. Только мы играем не на пуговицы, – засмеялся Ианте. – Ставка – десять крон за очко.

Беатрис чудом не задохнулась. Отец дал ей пятьдесят крон. Она могла потерять все за одну игру – за одну партию.

– О… Я взяла с собой лишь…

– Не переживайте, – успокоил ее Ианте. – Мы не кладем деньги на стол, так делают только в игорных домах. Мы используем расписки и выплачиваем их стоимость на следующий день. Хотите пунша?

«Да! – оживилась Нади. – А потом еще парочку!»

– Благодарю. Пунш мне не помешает, – ответила Беатрис.

Как и подобает леди, она пригубила напиток, сладость смешалась с ароматом бузины и чистого травяного джина с привкусом хины. Он был прохладным и освежающим; Беатрис поймала зубами маленький осколок льда.

«Ты должна выпить три! – напомнила Нади. – Такова наша сделка. И ты не сказала, что здесь будет красавец Ианте. Поцелуй его снова!»

Если б Беатрис дала слабину, Нади бы ее и к этому принудила.

«Три чашки пунша, – напомнила она духу. – Восход солнца. Босиком на пляже. Вот какой был уговор».

Лорд Паулс предложил руку Исбете и повел ее в просторную бальную залу, почти такую же огромную, как зала ассамблеи. В одном конце помещения собрались старшие, в другом – молодежь.

Джентльмены сняли сюртуки, закатали рукава до локтей и уселись за столы, держа руки строго над поверхностью. В зале стоял гул разговоров, игроки беседовали, аккуратно обходя запрещенные в картах темы. Один стол пустовал, Беатрис прошла мимо игроков, у которых рядом с бокалами пунша высились стопки бумажных расписок. Каждая из них стоила не менее десяти крон.

О, небеса. Как же ей благополучно выбраться из-за стола?

Ианте помог Беатрис сесть. Затем сам он и лорд Паулс заняли свои места. Исбета, которая устроилась по левую руку от Беатрис, склонилась к ней и прошептала:

– Мне жаль, что так вышло. Вас ожидает взбучка.

Беатрис посмотрела на нее, но Исбета уже тасовала карты, вощеный картон мелодично шуршал.

– Снимите!

Нади внутри нее вздрогнула. Магия духа захлестнула Беатрис, и ей вдруг стало холодно.

– Неужели нам не терпится? – Ианте снял верх с колоды, и вскоре Беатрис уже рассматривала свои карты, удивляясь красочным лицам фигур, что оказались у нее в руке. Среди них она насчитала одну розу. Какие козыри?

– Шелдон ходит! – объявил Ианте, пока Бард зажигал ароматную сигару. Беатрис стала размышлять. Козырями были жезлы, и у Беатрис оказались туз, дама и еще четыре фигуры разных мастей. С такой комбинацией она могла побить всех.

Беатрис рассортировала карты и улыбнулась Исбете.

– Обожаю этот цвет. Вы в нем прекрасны.

Паулс пошел королем роз. О, бедняга. Беатрис выбросила семерку и посмотрела на Ианте: тот, не обращая внимания на карты, улыбался ей.

– Это секретная формула, – сказал он. – К нашим красильщикам даже пытались пробраться шпионы, чтобы узнать секрет яркости ткани.

«Это магия, – заявила Нади. – Я ее чую».

«Алхимия?»

«Да».

На Ианте был костюм такого же синего цвета, вручную расшитый золотой нитью, а пуговицы впереди – украшены золотыми завитками.

– Полагаю, этот цвет будет и вам к лицу, Беатрис, – заметила Исбета.

– И в самом деле, – согласился Ианте, блестяще отбился и сложил вышедшие из игры карты рубашкой вверх. – Хотел бы я увидеть вас в таком наряде.

И сделав столь примечательное заявление, Ианте пошел королем жезлов.

«Ты ему нравишься».

Да. Она все еще ему нравилась, даже после того, как ввязалась с ним в спор. Ианте следовало бы обращаться к ней в лучшем случае с ледяной вежливостью, а он наблюдал за Беатрис, пряча улыбку, и каждый раз, когда их взгляды встречались, улыбался шире. Вот и сейчас они посмотрели друг на друга, и глаза Ианте сверкнули, как звездный свет на темной воде. От этого Беатрис будто обдало теплом.

Она улыбнулась и положила на стол младшую карту из своих козырей.

– Полагаю, такого оттенка добиться сложно. Это алхимический способ окраски?

Исбета улыбнулась и приложила палец к губам.

– Это секрет.

– Я обожал уроки алхимии, – заметил Бард. – Это был лучший предмет в школе. Ее чудеса не сравнятся ни с каким призывом. Ох, не стоит Гадарану слышать от меня подобное.

Исбета взглянула на карты и осторожно прикусила губу. Беатрис и Ианте одержали победу, набрав четыре очка. Они разделили их между собой, и Беатрис после первой же партии выиграла двадцать крон.

– А кто такой Гадаран? – спросила Исбета.

– Малый дух познания, как приличествует сыну министра, – ответил Бард, выпустив облако дыма. – А я был самым прилежным. В отличие от вашего брата, кто лучше всего преуспевал на поле для крокета. Но если бы оценки ставили за розыгрыши, Ианте стал бы легендой.

На следующей раздаче Беатрис получила целый букет карт розовой масти. Она расставила их по порядку и поинтересовалась:

– Так вы были проказником?

– От него весь класс страдал, – заявил Бард. – Однажды на выпускных экзаменах Ианте поднял в воздух все перья, а после перемешал, чтобы никто не мог найти собственное.

– Звучит как добродушная шутка, – заметила Исбета и нахмурилась, увидев, что Беатрис пошла с туза мечей.

– Не такая уж добродушная для того, кто с помощью чар записал в своем пере ответы на задания. – Ианте догадался о намерениях партнерши и тоже пошел мечами, выводя из игры козыри. – Один тип, который не нравился мне, жульничал, а я люблю справедливость.

– И что с ним случилось? – спросила Беатрис, взяв чашу с пуншем.

– Он провалил экзамен, – ответил Ианте. – Заслуженное наказание за обман. И просто неприятно.

Беатрис с улыбкой кивнула и продолжила игру, а у самой перехватило дыхание.

Они выиграли еще двадцать крон. Потом еще пятнадцать, и еще десять, и наконец слуга принес вторую чашу пунша, который Нади выпила слишком быстро. Разговор зашел о музыке, о грядущем спектакле «Граф всегда и никогда», о весенних скачках и аукционе корзин для пикника.

– Вы ведь присоединитесь к нам с Ианте за обедом, мисс Клейборн? Мы собираемся занять места рядом друг с другом, – сказал лорд Паулс, и вот так легко и просто Беатрис получила доступ в высшее общество Бендлтона.

– Это честь для меня, – отозвалась Беатрис и схитрила, сходив девяткой. – Но моя корзина должна быть разыграна честно.

– Конечно, – согласился Ианте. – И я выкуплю ее, если вам будет угодно.

Не стоило давать ему надежду, но Беатрис кивнула, бросив на стол последнюю карту.

– С удовольствием отобедаю с вами.

Они с Ианте выиграли и эту партию, Беатрис старалась улыбаться не слишком широко, когда лорду Паулсу снова пришлось писать расписку.

При следующей раздаче Исбета на миг задержала на Беатрис взгляд, рассматривая ее вторую чашку пунша и небольшую стопку выигранных ею расписок. Они с Ианте потерпели поражение всего два раза, и Беатрис сбилась со счета, сколько крон выиграла, еще на двухстах девяноста.

«Нади, хватит. Исбета что-то подозревает!»

«Но это же так весело! – запищала Нади у нее в голове. – Разве тебе не весело?»

О, игра была чудесна! Беатрис ни разу столько не выигрывала, даже когда призом служила полная пуговиц коробка. Ох, как она покажет эти деньги отцу! Вот он удивится, узнав, сколько его дочь выиграла! Почему бы ей не восполнить все средства, которые отец потратил на ее сезон… С тем же успехом они с Нади могли бы достать монеты прямо из кармана соперников…

«Да! – обрадовалась Нади, блаженно покачиваясь. – Тебе нужна Нади. Мы можем выигрывать, выигрывать и снова выигрывать…»

Ее рука молниеносно схватила чашку с пуншем.

«Нади!»

Запрокинув голову, Беатрис осушила чашу до дна. Как хорошо! Какой сладкий, мудреный вкус, от него слабеют конечности и хочется смеяться. Бузинный пунш великолепен. Она забрала свои карты и водрузила чашку на блюдце, подавая знак снова ее наполнить.

«Не так быстро, – опомнилась Беатрис. – Осталась только одна на весь вечер».

– Мисс Клейборн, – сказала Исбета, – не прогуляетесь ли со мной в сад? Мне вдруг стало дурно, воздух меня освежит.

– Но мы только что раздали… – Беатрис отложила свой комплект королей. – То есть, я хочу сказать – разумеется, я выйду с вами, мисс Лаван. Свежий воздух, конечно. Вам нужен воздух. И мне тоже. Да! – захихикала она. – Воздух, конечно же! Он совершенно необходим, верно?

– Абсолютно, – поддакнула Исбета.

Беатрис забрала причитающиеся ей расписки и сунула в карман. Исбета протянула ей руку и повела к выходу. Но ведь она сказала, будто ей дурно, разве это не Беатрис должна ее вести? Какой вздор…

Она засмеялась – счастливым, заливистым смехом, который привлек внимание других игроков. Исбета поспешила наружу, и вскоре их уже ласкал прохладный морской воздух, напоенный запахом водорослей и примулы. Беатрис глубоко вздохнула, а Нади восхищенно расхохоталась.

Исбета продолжала шагать вниз по широкой каменной лестнице террасы к вымощенной ракушечником садовой дорожке, в лунном свете сияющей белизной; осколки хрустели под атласными туфельками дам. Исбета волокла ее за собой в точности, как это делала бы Гарриет, поторапливая ее c той или иной целью, и Беатрис воспротивилась, с трудом остановив приятельницу.

– Не надо меня тащить! Мне это не нравится.

– Помолчите о том, что вам нравится или не нравится, – резко прошептала она сквозь шорох ветвей над их головами. – Вы хоть представляете, что с вами будет, если вас поймают на мошенничестве?

– Мисс Лаван! – ахнула Беатрис. – Да как вы могли…

– Вы проделывали это прямо сейчас, – отрезала Исбета, встряхивая руку Беатрис. – Не притворяйтесь, будто это не так. Я отлично играю. Никто не выигрывает так, как вы, если только не жульничает – с помощью каких-то фокусов или магии. Как и вы, правда? Что вы предложили за удачу в картах?

– Я… – начала она, но Исбета тряхнула ее снова, отчего у Беатрис закружилась голова. – Не надо!

– Почему вы это сделали? – Исбета отпустила ее запястье, погладив ее руку. – Вы знали, чем рискуете, так зачем пошли на такое?

Внезапная забота ее сломила. Беатрис вздрогнула. В горле застрял колючий комок. Слезы навернулись на глаза, и Исбета успокаивающе зашикала, поглаживая ей руку.

Беатрис задрожала, стараясь сдержаться, ведь иначе она завопила бы прямо в небо. Хлестала бы примулы, пока не оборвала все цветы. Ей хотелось что-то сломать, разорвать, пнуть.

– Расскажи мне, – прошептала Исбета. – Ты знаешь мой секрет. Доверь мне свой.

И тут слова прорвались рыданием, будто сломалась плотина.

– Отец все спустил на этот сезон, – призналась Беатрис. – Все! Заложил наш дом. Залез в долги. Если я вернусь домой с новыми долгами…

– Долгами? – переспросила Исбета. – Так сколько он должен?

Нельзя говорить. Но ведь Исбета никому не скажет, правда?

– Я точно не знаю. Но в последнее время все стало еще хуже.

Исбета пристально вгляделась в нее.

– Несколько месяцев назад он вложил деньги в экспедицию за орхидеями?

Беатрис едва не плакала. Она сжала кулаки.

– Он убеждал нас не тревожиться. Сказал, мол, нет причин волноваться. Сказал…

– Он потерял все, пытаясь заработать на веяниях моды. – Исбета обняла ее, уложив голову Беатрис себе на плечо. – А теперь все зависит от тебя, верно? Ты должна найти подходящего мужа, который сгладит удар, нанесенный состоянию Клейборнов.

Она не пойдет на это. Не пойдет! Ей нужно заключить сделку с Великим духом. Пройти испытание, стать магом, и тогда все наконец наладится…

Но Беатрис не могла перестать плакать, а Исбета все гладила и гладила ее по голове.

На мощенной ракушечником дорожке захрустели шаги.

– Исбета? Исбета, все хорошо. Я знаю, в чем дело, – сказал Ианте. – Мисс Клейборн, мне так жаль. Замрите.

Беатрис подавила рыдание и посмотрела на Ианте, на лице которого отражалось глубокое беспокойство. О, она, должно быть, выглядит ужасно. Красная, в пятнах и…

Беатрис ахнула, когда он положил руку прямо ей на грудь, сильно выступающую из декольте благодаря тугой шнуровке Клары. Однако от его прикосновения что-то странным образом заныло у нее внутри, скользнуло под кожу и обхватило Нади.

«Нет! Нет! Беатрис, на помощь! Помоги Нади! Помоги!»

Она содрогалась всем телом, пока Нади с криками пыталась ускользнуть от хватки Ианте.

– Что вы…

– Тише, – сказал он, сжав руку в кулак и отдергивая его.

Крик Нади эхом отозвался внутри Беатрис, когда Ианте выбросил духа прочь.

– Ну вот и все. Как вы?

Как она? Он только что поймал ее на мошенничестве. У него имелись доказательства того, что она практиковала сложный призыв, но Ианте обнял ее за плечи и воззрился на нее с глубоким волнением и тревогой. Он должен был потащить ее к хозяину дома, затем к отцу – так почему мир Беатрис еще не рухнул?

Ианте заглянул ей в глаза.

– Мисс Клейборн, послушайте меня. То странное чувство, которое нахлынуло на вас, будто ваша кожа переполнена и вы не совсем отвечаете за свои поступки, – это был дух. Вы были одержимы. Мне очень жаль… Но все закончилось. Никто больше не заметил, вы спасены.

Что с ней было?

– Что вы сделали?

– Я изгнал его. Мне очень жаль, мисс Клейборн. Это не должно было случиться с вами.

О, Небеса. Она совсем лишилась разума. Беатрис повернулась к Исбете, которая смотрела на нее вытаращенными глазами.

– Так вот что это было… – проговорила Исбета, овладев собой. – Мне показалось, ты ведешь себя странно, пьешь так много пунша… Неужели это правда, Ианте? Кто-то вселил в нее духа?

Это была вовсе не правда, но Исбета покорно приняла объяснение брата.

– Именно это и произошло. – Ианте мрачно поджал губы. – Кто-то задумал опозорить мисс Клейборн, чтобы убрать с дороги конкурентку.

– Что?! – одновременно выпалили Беатрис и Исбета. Ианте поморщился.

– Не хочу пересказывать сплетни, но из-за меня идет довольно жестокое соперничество.

– Не может быть!.. – простодушно удивилась Исбета.

– Но так и есть, – сказал Ианте. – Элиза Робишо и Даниель Мезонетт объявили, что именно они привлекут мое внимание.

– Должно быть, это невероятно раздражает, – пробормотала Исбета, – когда кто-то решает бороться за тебя, будто ты приз, даже не удосужившись узнать твоего мнения.

– О чем ты… О, – с пониманием вздохнул Ианте. – Я должен перед вами извиниться, мисс Клейборн. Мы не поинтересовались, хотите ли вы, чтобы вас поставили на кон. Я и не представлял, как это может раздосадовать. Мне жаль.

Беатрис заморгала.

– Я… Благодарю за извинения. Вы прощены. Но какое это отношение имеет к моей одержимости?

– Обещаю все объяснить, если моя сестра не будет прерывать меня своими замечаниями, – сказал Ианте.

– Умоляю, дорогой братец, не отвлекайся на меня, – ухмыльнулась Исбета, и Беатрис отвела взгляд. Это смешно? Над ней шутят?

– Я постараюсь кратко, – успокоил Ианте. – Несколько раз за неделю я встречал этих дам – по их словам, совершенно случайно.

– Что? Та девица в крикливой шляпке? – спросила Исбета. – Из кафе? Это Даниэль Мезонетт?

– Иси… – вздохнул Ианте.

– Прошу прощения. Говори.

От отвел взгляд в сторону и расправил плечи, продолжив рассказ:

– Здесь брат мисс Мезонетт. Полагаю, он выждал, пока пунш ослабит вашу защиту от духов. То, что вы ощущаете, когда в вас вселяется дух, похоже на влияние алкоголя. Ему оставалось просто наблюдать, как дух овладевает вами и позорит перед всеми гостями. О вас говорил бы весь Бендлтон.

Какой подлый план – окажись он правдой. Беатрис была бы навеки покрыта позором, без каких-либо перспектив в будущем. Ее семья, потерпев поражение, вернулась бы домой, в заложенный Риверстон. Из-за скандала все связи отца оказались бы уничтожены.

Ианте злился из-за нее, и когда он объяснял все это Беатрис, она покраснела, будто невинная жертва. Возможно, он считал, что она слишком благородна, чтобы вызвать духа удачи и жульничать в карты. Возможно, думал, что она для этого слишком невежественна. Беатрис задрожала. Почему она не может быть коварной? Или нечистой на руку?

Ведь она на самом деле хитрая и коварная. Ведь теперь Беатрис собиралась спасти свою шкуру и позволить Ианте продолжать во все это верить.

Беатрис широко распахнула глаза.

– Неужели кто-то способен на подобное? Какой ужас.

– Но это никак не может быть Робишо, – заметила Исбета. – У него нет дара.

– Я не могу обвинить ни одного из них, ради сохранения тайны Беатрис, – сказал Ианте, – но у меня нет причин поддерживать общение с Мезонеттом, и я не буду.

– Как и я, – согласилась Исбета. – Это было ужасно.

– Боюсь, для нас вечер окончен, – продолжил Ианте. Для меня будет честью прогуляться с вами до дома, если вас не смущает расстояние.

– Оно не так уж велико, – возразила Беатрис. – Исбета, ты не против пройтись?

– Здесь нет и мили. Я буду только рада сбежать отсюда. Давайте улизнем.

Они обогнули дом, и Исбета быстрым шагом пошла вперед. Беатрис заторопилась, желая догнать подругу, но Ианте перехватил ее руку, без слов предлагая неспешную прогулку, которая располагает к беседе.

– Но…

– Она дает нам возможность немного побыть наедине, – сказал Ианте. – Порой и моя сестра умеет проявить такт. Но пора выложить карты на стол.

Сердце Беатрис подпрыгнуло в груди.

– О чем вы?

– Вся эта история, что Дантон вселил в вас духа, – полный вздор. Ничего подобного. Вы баловались Высшей магией.

По коже Беатрис пробежал холодок.

– И вы собираетесь об этом доложить.

– По правде говоря, я обязан, – вздохнул он. – Если бы вы сегодня днем не объяснили свою позицию, я бы, наверное, даже не стал с вами разговаривать. Но теперь…

– Вы не знаете, что делать.

– Не знаю, расспросить ли вас, как вы сумели это провернуть, или рассказать все вашему отцу, – для вашего же блага. Это опасно, – сказал Ианте. – Даже под присмотром Ордена призывать духа – рискованное занятие. А вы занимались этим в одиночку. Нельзя приступать к таинствам без наставника.

– Хорошо, – сделала вид, что согласилась, Беатрис. – Какой Орден примет меня в ряды своих братьев, мистер Лаван? Назовите. Я вступлю в него без промедления.

– Вы прекрасно знаете, что никакой. Но если бы вас поймал не я, а Бард – у вас были бы большие неприятности.

– Я бы с позором отправилась домой, – кивнула Беатрис. – Отцу пришлось бы надеть на меня ожерелье еще до свадьбы. Скандал уничтожил бы мое будущее. Я знаю.

– Тогда почему вы это сделали?

– А что я еще могла предпринять? Ставки были по десять крон за очко! А у меня при себе только пятьдесят. Моя семья не может позволить себе такие развлечения.

– Вы могли бы сказать мне, – предложил Ианте. – Я бы погасил ваш долг.

– Откуда мне было знать, что я могу открыть вам тайну финансового положения моей семьи?

Ианте закивал, признавая правоту Беатрис.

– Я хочу, чтобы после нашего сегодняшнего разговора вы могли открыть мне любой секрет. Если вам понадобится помощь – я приду на выручку. Мы же друзья, в конце концов. Разве нет?

– Вы поможете мне узнать больше о Высшей магии? – спросила Беатрис.

Ианте поморщился.

– Даже если бы это не было совершенно безрассудно и опрометчиво, я бы не смог. У меня недостает опыта обеспечить вам защиту. Сомневаюсь, что у меня хватит воли сделать что должно, если вас постигнет катастрофа.

Беатрис задрожала.

– Что вы называете катастрофой?

– Когда вы заключаете сделку, обязательно нужно четко ставить условия. Что вы пообещали в обмен на удачу в картах?

– Три чашки пунша, посмотреть рассвет и прогуляться по пляжу босиком.

Вид у Ианте был удивленный.

– Хорошая сделка. Очень хорошая.

– Но поскольку вы изгнали из меня духа, я не заплатила.

– Мне пришлось это сделать. Вас могли уличить в любую секунду.

– Я знаю, что вы заботились о моей безопасности, – сказала Беатрис.

– А я знаю, что вы не перестанете вот так просто использовать магию только потому, что я назвал ее опасной, – выпалил Ианте. – Вы призвали низшего духа удачи?

– Малого.

– И успешно заключили простую сделку, – продолжил он. – Я бы хотел как-то вас защитить. Я понимаю, что вы все равно будете этим заниматься, невзирая на мои уговоры.

– Вы могли доложить обо мне, – вздохнула Беатрис, – а вовсе не обсуждать все это со мной.

– Я не хочу порочить вашу семью. Не хочу, чтобы вас заставили носить ожерелье до самой смерти. Было бы лицемерием обрекать вас на все это и одновременно уверять, будто я хочу вас защитить.

– Вы собираетесь меня отпустить…

– Я должен, – сказал Ианте. – Но, пожалуйста… Не занимайтесь больше таинствами. Когда посвященный Розы проходит дальнейшее обучение, ему нужен наставник не только для того, чтобы давать указания и советовать.

– А зачем же еще?

– Если произойдет худшее, – начал Ианте, – ваш наставник обязан устранить вред любой ценой – чего бы ему это ни стоило. Даже ценой собственной жизни.

Беатрис задрожала.

– И часто такое случается?

– Мы проходим специальное обучение, чтобы защититься от этого, – сказал Ианте. – Новичков и посвященных оберегают и контролируют. За вами никто не следит.

Он имел в виду, что Нади могла бы завладеть телом Беатрис. Дух был бы счастлив обрести плоть, если бы это означало, что он может вырваться на свободу и делать все, что взбредет на ум.

– Вы расскажете, как я могу себя защитить?

Ианте нахмурился.

– Мне бы не следовало. Но если я умолчу, разве не на меня падет ответственность в случае вашей неудачи?

– Сложный выбор. Но я, разумеется, предпочла бы, чтобы вы мне помогли.

– Позвольте, я отправлюсь в Орден и проведу кое-какие исследования. После я смогу объяснить вам все подробнее, если вы согласитесь прогуляться со мной. Я собираюсь отвезти Исбету на Пэйнт-стрит, чтобы она приобрела несколько предметов искусства. Она непременно оставит нас наедине, и мы поговорим.

– Я никогда не бывала на Пэйнт-стрит.

– Тогда составьте нам компанию. Я хочу отвезти ее туда послезавтра. Насколько я понимаю, завтра вы будете тренироваться в игре в крокет?

– Да, мы хотим стать партнерами на турнире.

– Если я успею вовремя вернуться из Меритона, то почту за честь сопроводить вас домой, – сказал Ианте. – Полагаю, мне пригодятся ваши ценные наблюдения.

– Что вы такое собираетесь делать в Меритоне, если вам требуются мои наблюдения? Дело ведь не в той бедняжке с одержимым ребенком?

– Дело в Исбете. – Ианте кивнул в сторону сестры, что шла впереди и не могла их слышать. – Мне нужен поверенный. Я хочу выяснить, есть ли способ защитить состояние Исбеты от ее будущего мужа, и для этого нам пригодится поверенный, сведущий в светских делах, а не в коммерции. Бард мой друг, но он чеслендец до мозга костей. Если я не смогу уберечь имущество Исбеты, он, не моргнув глазом, его присвоит.

– Значит, Исбета должна выйти за лорда Паулса?

– Таково желание матери, – сказал Ианте. – Я старался ее образумить. Она не поддалась.

Беатрис кивнула, но придержала язык. Ианте с пониманием отнесся к ее увлечению магией, однако вряд ли он так же спокойно воспримет новость о мечтах своей сестры.

– Мои ценные наблюдения к вашим услугам.

– Значит, вы позволите мне сопроводить вас завтра домой?

– Жду этого с нетерпением.

– И поедете с нами на Пэйнт-стрит послезавтра?

Сердце Беатрис колотилось так сильно, что ударялось о шнуровку корсета. Он знает. Знает, что она занимается магией, и все равно продолжает за ней ухаживать. Беатрис будто зашла в море во время отлива, а потом обнаружила, что вокруг бушуют волны и до берега еще далеко.

Неужели это плохо – выйти замуж за Ианте Лавана? Он умел сделать так, что у нее захватывало дух, и стремился ее понять. Он позволил бы ей изучать магию… разве это не лучше, чем ничего?

Ианте с тревогой на нее посмотрел, и у Беатрис перехватило дыхание. Больно. Ей было больно ранить его. Он опустил взгляд на дорожку под их ногами.

– Если вы уже дали кому-то обещание…

– Нет, не дала, – выпалила Беатрис. – Я тоже люблю искусство.

Он снова расцвел в улыбке, и вокруг будто засияло солнце.

– Спасибо, – сказал Ианте. – Я польщен, что вы согласились.

Они подошли к каменным ступеням, ведущим к парадной двери дома Беатрис, Ианте склонился, прижав ее ладонь к своим губам.

– Приятных снов, мисс Клейборн, – сказал он. – Увидимся завтра.

– Спасибо. Спокойной ночи, господин Лаван. Спокойной ночи, Исбета. Всего хорошего.

Брат с сестрой подождали, пока лакей впустит ее внутрь и закроет дверь.

Глава 7

Когда Беатрис проскользнула в спальню, Клара вскочила, сжимая в руках свой фартук.

– Я не ждала вас так рано.

– Хватит с меня игры в карты. – Беатрис сунула руку в карман, часть расписок просыпалась сквозь пальцы, спорхнули вниз и приземлились у ее ног на деревянных половицах.

– О… – пробормотала Беатрис. – Кажется, я много выиграла.

– Мисс Беатрис! Ваш макияж испорчен – вы что, плакали?

– Я… Все так плохо?

– У вас растеклась краска вокруг глаз и размазалась по лицу.

– Ианте Лаван проводил меня домой. – Беатрис поднесла ладони к щекам, и остальные расписки выпали у нее из рук. – Он мне ни слова об этом не сказал. Я как пугало…

– А ну дайте это мне. – Клара положила бумажки на письменный стол Беатрис. Та покопалась в карманах и выудила еще с десяток. Камеристка забрала и их, а потом наклонилась и подняла остальные.

– Я выиграла несколько сотен, Клара. Отец дал мне всего пятьдесят крон. Пятьдесят! Как думаешь, какой процент прибыли он получит от своих вложений?

– Довольно неплохой, мисс Беатрис.

– На острове Валданас есть игорные дома. Я могла бы поехать туда и разбогатеть. Решила бы все наши проблемы, – захихикала она.

– Думаю, это было бы не так-то просто, мисс Беатрис.

– Возможно… Ах! – вздохнула Беатрис, когда Клара ослабила корсаж и сняла с ее плеч платье. – Свобода близка.

Клара распустила корсет Беатрис и натерла кремом из арники красные линии, отпечатавшиеся у нее на коже, унимая боль от жестких пластин, что заставляли фигуру принимать модные очертания.

– Ну, в этот раз хоть без синяков. Вы рано ушли, после того как выиграли целое состояние, – заметила Клара. – Вас проводил Ианте?

– Да, – отозвалась Беатрис. – Моими провожатыми были Ианте и Исбета Лаваны.

– Гарриет в восторге от вашего знакомства с Лаванами.

– Утром она будет вне себя от радости, – сказала Беатрис.

Клара убрала ее волосы, сделала ей массаж лица с маслом шиповника, чтобы снять косметику, затем помогла переодеться в ночную сорочку.

– Я разбужу вас в десять, – сказала Клара. – У вас есть планы на день?

– Играть в крокет с Исбетой. Но Лаваны пригласили меня на Пэйнт-стрит послезавтра.

– Прекрасные новости, мисс Беатрис. Оставлю вас отдыхать. Доброй ночи.

Клара ушла, и Беатрис принялась прислушиваться, как ее шаги удаляются в направлении комнатушки по соседству – узкой и без окон, где камеристка ночевала. Беатрис могла бы нормально выспаться. Выйти, когда небо поголубеет от занимающегося рассвета или даже на самом восходе солнца.

Но ей нужно было оказаться там.

Беатрис подождала, изо всех сил прислушиваясь, пока из спальни Клары не донесся храп камеристки, а затем на цыпочках, босиком бесшумно вышла из комнаты. Спустившись по лестнице на первый этаж, она затаила дыхание, открыла дверь террасы и ступила на прохладную плитку садика на заднем дворе дома.

Беатрис зашагала по тропинке, морщась, когда ее босые ступни кололи камешки. Торопливо подошла к щели в живой изгороди и еще одной лестнице. Ноги Беатрис погрузились в прохладный сухой песок. На тропинке лежала серебристая палочка. Беатрис подобрала ее и поспешила к берегу, остановившись в том месте, где песок был ровным и гладким.

Вдруг Беатрис померещилось, будто за ней наблюдают. Она медленно повернулась, ища, кто подглядывает, но на берегу никого не оказалось. Окна были закрыты ставнями, никто ее в лунном свете не видел. Никто не смотрел.

Она воткнула палку в песок и потащила за собой по кругу. Беатрис чертила ею знаки, издавая в нужный момент соответствующие звуки. Прилив подбирался все ближе. Следовало торопиться. Нельзя оплошать! Морской воздух сгустился, и в нарисованных ею знаках замерцали серебристые и голубоватые отблески.

– Нади, дух удачи, я тебя знаю, – прошептала Беатрис. – Мы заключили сделку. Я должна тебе песок под ногами, игру прибоя и рассвет. Приди и получи, что тебе причитается, Нади. Забери свою дань.

Дух парил за пределами круга, вибрирующий и напряженный.

«Почему Нади должна тебе доверять?»

– Потому что мне очень жаль. Ианте думал, что помогает мне.

«А теперь ты смеешь просить у Нади новую сделку?»

– Нет, – ответила Беатрис. – Я хочу сдержать обещание. Я должна тебе рассвет. Я ничего не хочу, лишь поступить с тобой по справедливости.

«Ты позвала Нади, а сама ничего не хочешь?»

– Ничего, – сказала Беатрис. – Просто отдать тебе это.

Дух вздрогнул, покачиваясь в нерешительности.

Беатрис протянула руку.

– Я тебе должна.

«Нет, – сказала Нади, – ты даришь…»

Нади приблизилась и коснулась кончиков пальцев Беатрис. Потом скользнула к ней под кожу, заполняя ее чувства, и вздохнула.

«Хочу бегать, – сказала Нади. – Побежали, Беатрис!»

Беатрис подобрала подол, разметав песок из круга призыва. Она помчалась по ровному сырому пляжу, а прилив подполз к берегу и смыл рисунок.

Слишком светло. В окна лился свет, Беатрис застонала, перевернулась и зарылась лицом в подушку. Ее ступни задеревенели, будто высушенная солнцем кожа. Нади с удовольствием бегала, танцевала и заходила в холодную воду. Они смотрели, как небо меняет цвет с голубого на розовый и золотой, разбрызгивая по волнам искры рассвета.

«Как красиво…» Нади вздохнула, а затем, когда взошло солнце, выскользнула из ее тела. Беатрис незаметно пробралась обратно в дом, но теперь расплачивалась за магию, вчерашний пунш и танцы до утра.

– Вы и так заспались, Беатрис. Стол к завтраку давно уже накрыт, – ворчливо сказала Клара. – Давайте же, садитесь.

– У меня болит голова, – простонала Беатрис.

– Снова? – спросила Клара. – Вы слишком много выпили?

– Да. Ну можно еще несколько минуточек…

– Боюсь, нет. Надо вставать.

– Беатрис! – В комнату, будто торнадо, ворвалась Гарриет. – Ты еще не встала? Я уже позавтракала, засоня!

– Этим утром она тяжела на подъем. – Клара откинула одеяло Беатрис. – Сядьте на край кровати.

Беатрис сбросила ноги вниз и села.

– Так-то лучше.

Гарриет ткнула пальцем на ее ноги.

– Беатрис! Какие у тебя чумазые ступни!

Между пальцами у нее забился песок. Беатрис оглянулась на простыни – там тоже виднелись грязные полоски. Вроде бы она отряхивала ноги, когда вернулась в дом…

Клара выпрямилась.

– Этим ногам не место в вашей ванной. Не вздумайте шевелиться.

Она ушла за тазом, оставив Беатрис под присмотром сестры.

– Мне не спалось, – пробормотала Беатрис, – и я спустилась на пляж.

– Посреди ночи? – От потрясения Гарриет побелела. – В ночной сорочке? А если бы тебя кто-то увидел?

– Я хотела подышать свежим воздухом. – Оправдание вышло не очень. Леди не бегают по пляжу под луной. Но она была в долгу перед Нади. В любом случае пришлось бы отплатить.

– На карточном вечере разрешали курить, и я надышалась дымом.

– Твой партнер по игре курил?

– Нет, слава небесам. Но лорд Паулс курит.

– Фу. – Гарриет потерла нос, будто это ее чувства были оскорблены. – Тогда нужно было прогуляться по террасе. Постой-ка. Ты играла в карты с лордом Паулсом?

– За столом со мной сидели Лаваны и лорд Паулс собственной персоной.

Гарриет просияла.

– Ианте выиграл право стать твоим партнером? Он хорошо играл? А ты много продула?

– Я не продула, – ответила Беатрис.

– И сколько же выиграла? – Гарриет отошла в сторону, пропуская Клару, которая поставила таз у ног Беатрис. Вода была едва теплой, но благоухала розами. Беатрис со вздохом опустила туда ступни, чтобы они отмокли.

– Не знаю.

– Как это так – не знаешь?

– Я не считала. Неприлично подсчитывать свой выигрыш прямо за столом.

– Так вы не вели счет? А где твои расписки?

– На письменном столе, – подсказала Клара.

Гарриет выпучила глаза, увидев гору расписок. С ошеломленным видом она взяла их в пригоршню, сортируя по инициалам лорда Паулса и Исбеты Лаван.

– Беатрис! Как ты… – Гарриет осеклась и попятилась от ровных стопок бумажек, потом резко развернулась и выскочила из комнаты, с грохотом закрыв за собой дверь.

– Гарриет… – Беатрис вытащила ноги из воды, но Клара схватила ее за лодыжки и сунула их обратно в таз.

– Вы везде грязью наследите.

– Но Гарриет…

– Вы не были такой впечатлительной, как ваша младшая сестра, но и у вас бывает дурное настроение. В ближайшие пару дней у нее начнутся регулы. Конечно, она ранима. Пусть себе дуется.

– Но…

Клара просто не понимала. Гарриет догадалась, как Беатрис получила свой выигрыш; может, сестра уже мчится к отцу, чтобы все ему рассказать! Нужно перехватить Гарриет. Нужно убедить ее помалкивать, а Клара тревожится о каких-то там грязных ногах.

– Она завидует, мисс Беатрис, – сказала Клара, очищая промежутки между пальцами Беатрис от песка. – У вас есть все, чего она желает. Придет и черед Гарриет, но ей сейчас нелегко. Она нафантазировала себе, каким будет брачный сезон – и вот вас везде приглашают, прямо как в книжках. А вы тайком пробираетесь на пляж и пачкаете ноги в песке – такого Гарриет не ожидала. Она боится, что вы совершите ошибку, вот и все.

Это было далеко не все, но слова Клары имели смысл.

– Мне все равно надо с ней поговорить.

– Конечно, – согласилась Клара. – После того, как примете ванну.

Она вытерла ей ноги и повела в купальню, где Беатрис окунулась в квадратную, выложенную плиткой ванну и попыталась расслабиться. Вскоре порыв прохладного воздуха из коридора коснулся ее лица, Беатрис оперлась на край и посмотрела в свирепое, разъяренное лицо сестры.

– Как ты могла! – прошипела Гарриет, звуки эхом отдавались от плитки. – А если бы тебя поймали?

– А что я могла поделать? – прошептала в ответ Беатрис. – Папа дал мне пятьдесят крон на весь вечер. Больше у него не было, а ставки там – десять крон за очко. Ты хоть понимаешь, в какие бы долги я нас загнала?

– Ты выиграла четыреста крон, Беатрис. Четыреста!

– Не такая уж огромная сумма. Они богаты, Гарриет. Настолько богаты, что я даже представить не в силах.

– И никто не заметил?

Беатрис уставилась на выложенный плиткой край ванны.

– Ну не совсем…

– Что?! – взвизгнула Гарриет.

– Говори тише, – велела ей Беатрис. – Ианте решил, что кто-то заколдовал меня и вселил духа, чтобы уничтожить мою репутацию. Я не стала ему ничего рассказывать.

– Ты попалась, – вздохнула Гарриет. – Только милость Небес спасла тебя, разве не ясно? Нельзя больше так делать. Если кто-нибудь узнает…

– Обещать ничего не могу, – сказала Беатрис. – Сезон еще не закончился. А вдруг…

– Но ты должна! – не отставала Гарриет. – Да, вроде бы кажется, что так нужно. Кажется, будто это хорошая идея, однако, если бы я не думала, что папа устроит переполох, я бы…

Беатрис с громким всплеском приподнялась из воды.

– Не рассказывай ему!

– Не буду, – ответила Гарриет. – Но это опасно. Знаешь, почему я не стала ничему учиться?

Беатрис не знала. Гарриет никогда не изъявляла желания поболтать о Высшей магии, только вряд ли сестра стала бы помалкивать, если бы у нее имелись собственные честолюбивые замыслы.

– Никто не предложил тебя научить?

– Помнишь Чарльзов?

Беатрис кивнула. Это были кузены со стороны отца, прошлым летом они приезжали в Риверстон подышать деревенским воздухом. С ними были два мальчика, которые присвоили себе лошадей Клейборнов, и девочка – слишком маленькая для Беатрис, но Гарриет была лишь чуточку ее старше. Они все время бегали вместе, перешептываясь друг с другом, а Беатрис пришлось делать вид, что она ничего не замечает.

– Дороти Чарльз научила меня вызывать низшего духа, – сказала Гарриет. – Совсем мелкого, чтобы спросить, будет ли дождь в день скачек. Мы стащили фрукты для подношения, и Дороти позволила мне произнести слова, чтобы дух пришел.

Беатрис замерла молча. Гарриет задрожала.

– Больше никогда не буду этого делать.

– Все пошло кувырком?

– Нет. Идеально сработало. И ощущение этого волшебства – когда слышишь тончайшие звуки, и каждый запах – это чарующий аромат, и зрение обостряется, и кожу покалывает от малейшего дуновения ветра, – это было чудесно, – прошептала Гарриет. – Хочется делать это снова и снова. Эдак я окажусь на твоем месте, Беатрис, – пытаясь откусить то, что не смогу проглотить.

Гарриет была права. Это было чудесно. Беатрис бегала с Нади по пляжу так быстро, как никогда не бегала в своей жизни. Самозабвенно подпрыгивала, кружилась и танцевала. Больше не было нужды поддерживать образ леди и ограничивать порывы Нади, и Беатрис чувствовала, как грациозен дух, как несгибаема его воля – целый час перед рассветом, пока не взошло солнце и их договор не подошел к концу, все это принадлежало ей. И должно принадлежать, несмотря ни на что. Но никто больше этого не понимал. Никто не думал, что магия принадлежит женщинам.

Кроме Исбеты. Вот она – понимала. Они заключили сделку, и Беатрис должна была исполнить договор. Научить Исбету всему, что знала сама. И тогда Беатрис получит в свое распоряжение гримуары Исбеты. Вместе они освободятся от защитного ожерелья и безрадостного будущего, которое им было предначертано.

– Я не буду использовать магию без необходимости, – сказала Беатрис. – Обещаю.

Гарриет внимательно посмотрела на нее и медленно покачала головой.

– Я знаю, ты веришь в то, что обещаешь.

Открылась дверь, и вошла Клара.

– Мисс Гарриет…

– Иду, – отозвалась та. Она соскользнула с табурета и направилась к двери в купальню. – Ты должна что-то сделать с этими расписками, Беатрис.

Та открыла рот, чтобы ответить, но сестра уже ушла.

Беатрис не отводила взгляд от стопки расписок, пока Клара помогала ей одеться. Сегодня для тренировки по крокету она выбрала персиковый прогулочный костюм, Клара прикрепила к тщательно уложенным волосам Беатрис подходящую шляпку так, чтобы та затеняла ей глаза. Расписки нужно отдать отцу, пусть получит долг с лорда Паулса и Исбеты Лаван, а заодно сведет с ними знакомство. Так ведь? О, зачем она позволила Нади столько выиграть? Почему как следует не подумала?

– Не кусайте губы, Беатрис, испортите помаду, – предупредила Клара.

Взволнованная Беатрис отпустила нижнюю губу.

– Прошу прощения. Все готово?

– Вы просто картинка, – одобрила Клара.

– Беатрис! – раздался снизу крик Гарриет. – Тебе тут послание. Наверное, приглашают куда-нибудь.

– Иду! – отозвалась Беатрис. – Минуточку!

Она собрала расписки и поспешила выйти из комнаты, пока не передумала. Беатрис спустилась по лестнице в холл, где Гарриет улыбалась во весь рот, сжимая в руке квадратный, вручную сложенный конверт.

– От Эллиса Робишо! О, открой его, открой скорее! Это, должно быть, приглашение на сегодняшний вечер, непременно оно!

– Откуда ты знаешь, что сегодня дают прием? – спросила Беатрис. Она подцепила большим пальцем печать с монограммой и сломала ее, ссыпав в ладонь обломки сургуча.

– Мы с мамой услышали об этом, когда обедали в «Лебеде». Открывай быстрее, – поторопила сестру Гарриет.

Беатрис, не успев себя одернуть, возвела глаза к небу, но развернула бумагу и увидела тисненное выпуклыми буквами приглашение, адресованное ее семье, – на танцы в честь пятнадцатилетия мисс Джулии Робишо в десять часов вечера.

– Мы должны пойти! – провозгласила Гарриет. – Приглашение запоздало, но ты непременно должна там быть.

– И обязательно в сочетающихся нарядах, – сказала Беатрис. – Как думаешь, сиреневый подойдет?

– Это наш лучший комплект. Стоит ли надевать их так рано? Мама! – вскричала Гарриет. – Мама, иди сюда, пожалуйста!

Наверху открылась дверь, и на площадку лестницы вышла мама.

– В чем дело?

Гарриет посмотрела на нее, сияя от радости.

– Мы сегодня приглашены на бал к Робишо! Мы с Беатрис будем в сиреневом. А ты какое платье наденешь, мама?

– Платье? Но ваш отец…

– Ради всего святого, что вы тут так бурно обсуждаете, дамы? – Отец выглянул из кабинета, где он целыми днями просматривал корреспонденцию, читал с десяток газет и курил любимую трубку. Сладковатый дым поплыл в холл, защекотал горло, и Беатрис подавила кашель.

– Отец, это просто чудесно! Беатрис на карточной вечеринке произвела такое благоприятное впечатление, что ее пригласили на бал в честь дня рождения Джулии Робишо, причем приглашена вся семья! Джулия как раз моего возраста, если мы с ней подружимся, то могли бы наладить отношения…

– Сегодня! – воскликнул отец. – Это невозможно. У нас будет гость.

– Гость? – переспросила Беатрис.

– Сегодня вечером с нами согласился поужинать изобретатель Удо Маастен.

Сегодня! Как неудачно выбрано время. Беатрис бросила взгляд на младшую сестру, та переглянулась с ней и мило улыбнулась отцу.

– Но проигнорировать сэра Грегори Робишо равнозначно отказу! Беатрис непременно должна там быть.

– Я уже пригласил сэра Маастена, – сказал отец. – Беатрис должна присутствовать на ужине. Он чуть постарше, чем ветреные юноши твоего круга, дорогая. Он будет на тебя положительно влиять.

Чуть постарше – сказал отец. Что это означает? Ему тридцать? Сорок? Несомненно, один из пожилых состоятельных джентльменов, которые везли свои кошели в Чесленд на брачный сезон. Беатрис попыталась представить себе брак с мужчиной примерно такого же возраста, как отец, нервно сглотнула и осторожно произнесла:

– Праздник не начнется до десяти, так что я сумею найти время и для того и для другого.

– Беатрис пригласили бы раньше, если бы она произвела достойное впечатление на танцах в ассамблее, – возразила Гарриет. – Никак нельзя отказаться от первого приглашения на бал! Если она не пойдет, ее сочтут угрюмой и застенчивой, и неподходящей хозяйкой для будущего мужа.

– А до этого она не могла отказаться и от приглашения на карточный вечер, – напомнил отец.

– Кстати, о нем… – вмешалась Беатрис, – вот мой вчерашний выигрыш.

Отец нахмурился и склонил голову набок.

– Выигрыш?

Беатрис достала кисет, где лежала ее первоначальная сумма в пятьдесят крон, и сетчатый мешочек, куда убрала расписки.

– Что это? – спросил отец, и тут за дверью зазвенели колокольчики прибывшей кареты. – А там еще кто?

– Это за мной приехал экипаж. Я отправляюсь с визитом к Исбете Лаван, папа, – сказала Беатрис. – А Ианте присоединится к нам, когда закончит дела в Меритоне.

– Я еще не знаком с Ианте Лаваном, – заявил отец, рассматривая мешочек с расписками. – Если уж на то пошло, он еще не приезжал к нам и не присылал никаких приглашений, что свидетельствовало бы о его заинтересованности.

– Он пригласил меня завтра посетить Пэйнт-стрит вместе с ним и Исбетой, – возразила Беатрис. Она сделала шаг назад, затем другой. – Мне нужно спешить. Меня ждут, я должна…

Отец не отрывал взгляда от ее лица.

– Сколько ты выиграла?

– Ставки были десять крон за очко.

– Но тогда ты должна была побеждать почти в каждой партии, – удивился отец. – Как так вышло?

– Просто повезло. – У Беатрис вырвался смешок. В конце концов, это была правда.

– Из-за простого везения Лаваны и Шелдоны должны мне сумму, равную половине оплаты аренды нашего дома? Беатрис…

– Повезло с картами, только и всего, папа, – сказала Беатрис. – Мне и в самом деле пора, меня ждут.

Отец потер лицо, оставив на щеке чернильный след.

– И ты едешь с визитом к сестре Ианте.

– Да. И я спешу…

– Но как же бал? – не отставала Гарриет. – Ты не сказал, могу ли я согласиться, а там будет много девочек моего возраста. Я могла бы завести полезные знакомства.

Отец стоял не двигаясь.

– Я не могу отозвать приглашение Маастена.

– Я поеду с девочками, – сказала мама. – А ты оставайся с гостем. Понятно, почему Беатрис везде приглашают, ведь в этом сезоне всего четырнадцать дебютанток.

– Верно, – согласилась Гарриет. – Если вы скажете ему, что она не смогла отказаться от приглашения, это только увеличит ее шансы.

– Вообще-то она прямо здесь, – сказала Беатрис.

– Можешь пойти сегодня на бал, после ужина с сэром Маастеном, – вздохнул отец. Нахмурившись, он подбросил на ладони мешочек с расписками. – А об этом мы поговорим позже.

Что означало одно из двух – или он призовет ее к ответу, или они вообще больше никогда об этом не заговорят. Беатрис мигом промчалась к выходу, даже не задержавшись, чтобы лакей открыл перед ней дверь.

Исбета поджидала ее в тенистом уголке, обмахиваясь веером; рядом стояла широкая и неглубокая чаша с разноцветными охлажденными фруктами. Мисс Лаван была в ярко-розовом платье, а ее волосы были забраны в сетку из хрустальных бусин, сверкавших в лучах солнца. На столе лежала книга, но не та, что Беатрис хотела заполучить больше всего. Служанка, которая сопровождала Беатрис, оставила юных леди наедине, не предложив гостье пунша.

Беатрис могла бы сама налить себе пунш. Но едва она коснулась ручки половника, Исбета заговорила:

– Почему тебе так хочется научиться призывать Великого духа?

Прежде чем ответить, Беатрис наполнила свою чашку.

– Потому что мне жаль тратить мой дар зря. Ты сама так говоришь. Все видят мою силу. Почему я должна ее ограничивать? Почему не могу ею пользоваться?

– То есть, можно сказать, действуешь исключительно из личных побуждений, – ответила на это Исбета. – Я же хочу научиться магическим знаниям, которые не изучает Орден магов, чтобы ценные техники не были утеряны. Я думаю не о себе. Но ты о таких причинах не упомянула.

– Мне нравится управлять силой, не стану отрицать. Но это лишь средство, что я могу использовать для поправки дел моей семьи. Я хочу дать сестре возможности, которых сама не имела. Отец же пусть наслаждается такими желанными благами и известностью.

– А ты превратишься в печальный синий чулок, – сказала Исбета. – И никто никогда не узнает о твоих стараниях.

Беатрис поставила чашку с пуншем в сторону.

– Зато в награду за все эти старания я получу свободу.

– Значит, использовать дар – достаточная для тебя награда. Неужели Высшая магия и правда так увлекательна?

– Да, и даже больше, – сказала Беатрис. – Сама поймешь, когда сможешь удерживать четыре составляющие заклинания одновременно.

– Я хочу начать сейчас! – провозгласила Исбета. – Научи меня чему-то настоящему. Не детским рифмованным заговорам. Научи меня призыву.

– Сначала мы научимся создавать магический круг. И нам нужно где-то спрятаться, – предупредила Беатрис.

– А я знаю где, – обрадовалась Исбета. – Что потребуется еще, кроме книг?

– Свет, – стала перечислять Беатрис, – мел, еда с кухни. Духи любят сладости, но подойдет что угодно.

– Для подношения, – догадалась Исбета и подтолкнула ногой небольшой саквояж. – Так и знала, что нам кое-что понадобится. Это подойдет. – Она завернула фрукты в салфетку из тонкого хлопка. – Предполагается, что мы будем играть в крокет. Это даст нам час. Квинтанис! – разнесся по лужайке ее голос.

На зов обернулся мужчина, который обучал юношу подстригать живую изгородь в виде идеального шара.

– Да, госпожа?

– Мы с мисс Клейборн сейчас идем играть в крокет, проследи, чтобы нас не беспокоили. Пусть слуги держатся подальше от задней части территории.

Квинтанис – на шее у него красовался зеленый галстук главного садовника – кивнул.

– Как пожелаете, мисс.

– Теперь нас точно не потревожат. – С громким металлическим скрежетом Исбета отодвинула свой стул. – Идем.

Беатрис зашагала за ней вдоль ухоженных живых изгородей и цветущих весенних тюльпанов. Они прошли мимо свежеподстриженной площадки для игры в мяч – над линией посередине лениво покачивалась сетка, – и мимо отличного поля для крокета, где они играли лишь вчера.

Беатрис поспешила вперед и наконец поравнялась с Исбетой.

– Куда мы идем?

– Когда-то здесь был старый особняк, – объяснила Исбета. – Отец поручил Трентону Уотерстоуну спроектировать новый, но сохранить хозяйственные постройки. Это дорога ведет к святилищу.

Тропинка шла под уклон, но Беатрис смогла разглядеть кусочек куполообразной крыши, спрятавшейся среди деревьев. Исбета заспешила и последнюю часть пути пробежала, а Беатрис, стараясь не отставать, задыхалась в своем корсете.

Они осмотрели святилище. Маленькая уединенная башня, которой, вероятно, было около пятисот лет, была сложена из камня, вытесанного вручную мастерами-каменщиками. В швах цвели мох и лишайник, а по округлым стенам ползла цветущая лоза. Девушки вошли в постройку, между каменными плитками на полу рос мох – его освещали лучи солнца из зияющих пустотой окон, где когда-то были стекла. Беатрис затаила дыхание, когда Исбета поставила саквояж на пол.

– У нас нет жрецов, и в поисках духовного наставления мы идем извилистыми тропами, а не безмолвно медитируем во тьме, – сказала Исбета. – В Лландрасе мы почитаем Небеснорожденных иначе, чем здесь.

– Но вы сохранили святилище.

– Любые молитвы Небеснорожденным уместны. Просто все делают это по-разному. В Санчи женщины – жрицы. Ты знала?

– Нет.

Хмыкнув, Исбета взяла саквояж.

– С двенадцати лет они уходят в горы, чтобы посвятить себя духовному созерцанию. И через несколько десятков лет спускаются уже полностью обученными магами и уважаемыми духовными наставниками. Детей у них нет.

– Как странно. Почему я об этом никогда не слышала?

Исбета пожала плечами.

– А вдруг женщины Чесленда тоже так захотят? Уйти в ваши горы, укрыться там. Думаешь, общество им это позволит?

– Звучит разумно…

– Я бы хотела вернуться туда и поговорить с ними. Это займет год плавания со всеми остановками… Если бы я могла взять свой корабль…

– Об этом я и вовсе забыла, – сказала Беатрис. – У тебя есть корабль. Ты – его хозяйка. И капитан, согласно документам. Разве это не дает тебе права им командовать?

– Да, но он принадлежит мне только на бумаге, – вздохнула Исбета. – Моя нога никогда не ступала на борт «Пеликана».

– Но почему?

Исбета склонила голову, горько улыбнувшись.

– Потому что он принадлежит мне. Потому что я – капитан. По морским законам, если я окажусь на палубе своего корабля, власть над «Пеликаном» полностью перейдет в мои руки, тогда как на самом деле мне не полагается иметь никакой власти.

– Но ты могла бы им управлять, – возразила Беатрис. – Твой корабль сейчас стоит в меритонской гавани. Почему бы просто не собрать команду и не отплыть?

– Тогда я никогда больше не увижу свою семью, – ответила Исбета. – Мать ни за что меня не простит. А отец с ней считается.

– Он ее послушается?

– Она старшая из трех детей. Она полностью руководит своими братом и сестрой. В шестнадцать лет ей позволили распоряжаться богатством семьи, и она многократно его умножила. На свои деньги мать купила для компании собственный корабль. Она – душа и сердце «Лаван Интернешнл», и все в Лландрасе это знают.

Беатрис уставилась на Исбету.

– Не могу себе этого представить.

– Что она управляет делами?

– Что она получила признание, – сказала Беатрис. – Я бы помогала отцу, если бы он мне позволил. Он хорошо меня обучил, и я могла бы вести его счета. Но проблема отца не в этом.

– А в чем же?

– Когда он видит успехи других, начинает завидовать, хоть и знает, что им было на что опереться. Но Риверстон, ферма, где мы живем, – это мамино приданое. Папа был счетоводом, сыном соседского фермера. Они с мамой полюбили друг друга. Она могла бы выйти за богатого мага, но отдала сердце моему отцу.

– А ее родня не возражала?

– Немного, – ответила Беатрис. – Возможно, сейчас они бы нам помогли, но отец предпочел бы умереть, чем признаться, что не смог приумножить состояние. Мать не хочет говорить об этом своей семье – она слишком ему предана.

Исбета поджала губы, но кивнула. Взгляд ее наполнился сочувствием.

– Мой отец подарил бы матери луну, если б сумел построить такую высокую лестницу, чтобы достать ее с неба. Мама привыкла всем управлять, и с отцовскими средствами она разбогатела просто невероятно. Вместе с папой они побывали во всех респектабельных домах Бендлтона, она разговаривала с женами, а затем наставляла отца, что ему следует предпринять и кому еще нанести визит. Она прядет сеть знакомств, возможностей, будущих рынков сбыта, и все это – для Ианте. И все зависит от меня.

– От твоей свадьбы с Бардом Шелдоном.

Исбета кивнула, обхватив себя за талию.

– Да. Если закрепить эту нить, остальное соткется само.

– Но если твоя семья принуждает тебя выйти за нелюбимого, и что еще хуже – за человека из страны, где на тебя наденут защитное ожерелье, пока ты не истощишь себя бесконечными родами…

Исбета подняла руку, обрывая Беатрис.

– Хватит. Я не могу даже думать об этом. При одной лишь мысли мне становится плохо.

– Но если они так поступят с тобой, – продолжала Беатрис, – сможешь ли ты их простить? Простить Ианте, который будет пожинать плоды твоей жертвы?

– Ианте не хочет, чтобы я выходила замуж за его друга, я это знаю. Но он просто пытается как-то все уладить. И не понимает, почему это так ужасно. – Исбета, стиснув зубы, посмотрела на дверь. – Другого выхода нет. Я должна подчинить себе Великого духа. А ты должна научить меня завоевать его расположение.

И что потом? Исбете не нужна помощь духа, чтобы улучшить дела семьи, как требовалось Беатрис. Простит ли мать Исбету за то, что та нарушила ее планы? Похожие переживания терзали и саму Беатрис. Но если предложить отцу помощь духа в его сделках, он не станет противиться. Отец позволит Беатрис спокойно оставить светскую жизнь и заняться магией, которая поможет Клейборнам разбогатеть.

Нужно лишь помочь Исбете обрести независимость.

– Что ты будешь делать с духом? Чего ты от него хочешь?

– Я хочу составлять книги, – сказала Исбета, – книги, где будет подробно описана обычная магия, которой пользуются мужчины и женщины, не принадлежащие Ордену магов. В каждой стране есть собственные традиции и методы. О них можно рассказать – нужно рассказать, я считаю. Очень многое уже утрачено, поскольку оказалось не востребовано мужчинами из Ордена.

– Значит, ты желаешь путешествовать по миру и собирать знания для простых чародеев?

– И делиться с ними. Такие чародеи много трудятся. Они совершают открытия. Они продвигают новшества. Если они получат знания, их жизнь станет лучше, а значит, все мы достигнем процветания, – объяснила Исбета.

– Кто бы знал, что ты из бунтарей…

Исбета пожала плечами.

– Я провела много времени на заводах и в лабораториях. Я знаю, откуда берутся наши новейшие изобретения. Мы платим своим изобретателям премии, склоняя их довольствоваться надежной работой на нас, а не рисковать, открывая собственное дело.

– Как по мне – это честная сделка.

– Ты бы передумала, если бы увидела конторские книги.

– Но вообрази, сколько еще открытий ждет мир, если мы освободим женщин от брачного ожерелья, – сказала Беатрис. – Представь, сколько великих умов, сколько творческих душ потеряно для нас только из-за того, что проблему одержимости мы решили слишком жестоким способом, да так на нем и остановились.

– И не говори… – вздохнула Исбета. – Но я буду свободна. А когда мне станет помогать Великий дух, я найду утраченные легендарные библиотеки. Представь, как ты ищешь древние знания, забытые тайны… Разве тебе не хочется провести так всю жизнь?

Это было что-то из бульварной литературы. Поразительный и захватывающий роман с Исбетой в главной роли – охотницей за сокровищами, исследовательницей прошлого. Беатрис почти захотелось отбросить собственные планы и присоединиться к ней.

– Представляю. Грандиозное было бы приключение.

– Если не я, то кто же? – спросила Исбета. – Каждый день кто-то, кто знал не известное никому заклинание или чары, отправляется на небеса. Их знания утрачены. Если у меня будет Великий дух… Я должна заключить с ним сделку, Беатрис. А ты – помочь мне.

Беатрис помнила вчерашнее предупреждение Ианте: если случится катастрофа, наставник во что бы то ни стало должен устранить последствия. Если что-то пойдет не так, если Исбета потеряет власть над телом, она прикончит Беатрис. Исбета впадет в ярость, а утихомирить ее можно, только убив. А когда Лаваны выяснят, чем занималась их дочь с Беатрис, ничто не помешает им засудить ее отца.

– У нас просто нет времени на раздумья, – предупредила Исбета. – Научи меня создавать круг.

– Мы создадим круг, а потом его разрушим. Нужно освоить эти чары, прежде чем перейти к следующему шагу. Ты должна тренироваться самостоятельно, но пока ты в совершенстве их не освоишь, я не стану учить тебя призывать духа.

– Беатрис, – осторожно, ровным тоном начала Исбета. – Я не ребенок. Это опасно. Я осознаю все риски. Пожалуйста, начинай.

– Верно. – Беатрис сложила руки у живота так, будто держит дитя. – Это знак притяжения силы.

Исбета в точности повторила ее жест.

– Начинаешь так. Теперь при помощи дыхания наполни светом живот и руки.

Она вздохнула, но корсет, что стягивал ребра, не давал легким расправиться полностью. Исбета попыталась снова и скривилась: модный туалет ограничивал ее усилия.

– Нужно расшнуровать, – пробормотала она.

Опять пришлось тратить время, расстегивая платья и расшнуровывая корсеты, – у Исбеты он был изысканным, косточки были расшиты вручную, – и все это время она ворчала.

– Даже мода мешает нам развивать свои способности.

– Я всегда занимаюсь магией в ночной сорочке, – призналась Беатрис. – Никогда о таком и не задумывалась.

Освободившись от корсета, Исбета с наслаждением сделала глубокий вдох животом.

– Я чувствую силу.

– Превосходно. Это энергия, которой ты придаешь форму вместе со своим намерением и сделав рукой магический знак.

– Научи меня этому.

– Сначала кое-что поважнее. – Беатрис сложила пальцы правой руки так, чтобы указательный и мизинец были направлены наружу, а средний и безымянный пальцы были прижаты к ладони большим. – Это знак изгнания, – сказала она, подняв левую руку наружу ладонью с плотно прижатыми друг к другу пальцами. – Это знак стены света. Повтори.

Исбета ловко сложила пальцы таким же образом.

– Хорошо, – похвалила Беатрис. – Теперь возьми всю силу, что ты собрала, и выброси через руки. Ты должна это проделывать рефлекторно. Так ты изгоняешь духа обратно в эфир. Никогда об этом не забывай. Это может стоить тебе жизни.

– А как оно действует?

– Причиняет им боль, – сказала Беатрис. – Теперь ты готова начинать.

Беатрис научила ее символам приветствия, защиты и призыва, после чего Исбета сложила руки перед животом и глубоко задышала, грудь ее высоко вздымалась.

– Сосредоточься на животе, – велела Беатрис. – Представь, что, когда ты вдыхаешь, воздух, будто свет, наполняет все твое тело, а когда выдыхаешь – выходит через пупок, как веревка. Дыши медленно. Спокойно. Тут спешка ни к чему.

По всем правилам нельзя было торопиться, и Исбета продолжала попытки. Она не вобрала в себя ни клочка силы. Просто оказалась слишком подавлена, чтобы привести разум в необходимое состояние. Полураздетая, с расшнурованным воротом тонкой сорочки, спадающей с плеча, она напоминала кровавую ведьму со старых гравюр, ту, что заключает сделку с духами, чтобы творить зло.

Ей нужно было успокоиться.

– Давай-ка. – Беатрис встала позади Исбеты и положила левую ладонь на живот подруги. – Вдыхая, постарайся, чтобы моя рука двигалась. – Она взялась за запястье правой руки Исбеты. – Пальцы левой сложены в какой знак?

Исбета согнула мизинец так, чтоб коснуться им кончика большого пальца, остальные три расправила.

– Защиты.

– Хорошо. – Беатрис говорила негромко, нашептывая подруге на ухо. – А правой?

Исбета повернула руку ладонью вверх. Она согнула мизинец и соседний палец, средний и указательный же распрямила.

– Приглашение.

– Не прижимай безымянный палец большим, – велела Беатрис. – Это другой знак.

Исбета сложила пальцы иначе.

– Так рука напрягается.

– Ты привыкнешь, – сказала Беатрис. – Теперь одним непрерывным движением нарисуй символ. Таким образом ты изображаешь гексаграмму. – Она повела рукой Исбеты, очерчивая шестиконечную звезду мага, а потом ослабила хватку.

– Вот так?

К облегчению Беатрис, Исбета повторила все идеально точно.

– Превосходно. Теперь нужно создать вибрацию. Ты должна направить звук в эфир – не через рот, а через пупок. Первая вибрация всегда Анам, повелитель магии.

– Неужели маги и в самом деле призывают звезднорожденного, чтобы он смотрел на них за работой?

– Да. Где творится магия, там и Анам. Используй все свое дыхание. Вытолкни звук из пупка через мою руку.

Рука наставницы подскочила вверх, живот Исбеты вздулся. Она поняла, как произносить слоги горлом, и ладонь Беатрис обдало покалывающим теплом.

– Прекрасно, – похвалила она ученицу. Исбета сосредоточилась, забыв о страхе, который заставлял ее учиться магии, учиться немедленно. – Прогуди – Анам, Кефаа, Велан, Хадо. Пропевай по одному на каждом конце звезды, пока рисуешь гексаграмму.

Она отпустила Исбету и стала смотреть, как ее ученица пытается дышать, складывать пальцы в знаки, рисовать символы и выпевать имена богов. Первое, что она сделала, – большой глубокий вдох.

Беатрис снова положила руку на живот Исбеты.

– Еще раз. Вместе со мной.

И они стали дышать вместе. Две правые руки со сложенными в знак приглашения пальцами поднялись начертить гексаграмму. Два голоса пропели имя повелителя магии, выталкивая звук через пупок. Два эфирных тела расширились, наполнились дыханием, знаками, символами и вибрацией. Они соткали круг, наделили его своей волей, воздух налился тяжестью с запахом горячих камней, напоминавшим молнию в безоблачном небе. У Беатрис волосы встали дыбом, когда она вдохнула аромат магии и увидела, как парят в высоте мерцающие сдвоенные символы. Большую часть работы проделала она, но и усилия Исбеты были заметны.

– Ну вот, – похвалила Беатрис. – Ты создала круг.

– Теперь призови духа, – сказала Исбета. – Знаю, ты не дашь мне этого сделать, так призови сама. Я хочу посмотреть.

– У нас почти не осталось времени…

– Тогда начинай. Назови его по имени.

Что ж, можно вызвать духа, не заключая сделки.

– Нади, дух удачи, я знаю, ты… – начала Беатрис, и дух завис перед ними.

«Беатрис… – сказала Нади. – Я нужна тебе, и вот я здесь».

– Спасибо, – ответила Беатрис. – Сегодня мне не нужна твоя служба, но у меня при себе охлажденные фрукты. Желаешь ли ты остаться со мной до заката?

– Я не слышу духа, – сказала Исбета. – Что он говорит?

– Т-ш-ш… – шикнула на нее Беатрис.

Перед ней дрожала от возбуждения Нади.

«Мы можем поесть?»

– Да. Мы можем поесть.

«Я хочу что-нибудь увидеть…»

– Ты увидишь весь путь от дома Лаванов до Триумф-стрит, – сказала Беатрис. – Уговор?

«Что это за девушка с тобой?»

– Это моя подруга, Исбета Лаван.

– Он говорит обо мне? – встрепенулась та.

«Она невезучая, – сказала Нади. – Уговор. Впусти меня».

Беатрис протянула руку за пределы круга, и Нади схватила ее. Ощущение присутствия духа уже стало естественным. Беатрис повернулась к Исбете.

– Если мы хотим успеть одеться, нельзя больше терять время. Смотри, как я снимаю круг. Тебя я научу в следующий раз.

Глава 8

– Да будьте вы с Нади обе прокляты, – ворчала Исбета, пробираясь по луговой траве за своим мячом. – На турнире нельзя жульничать. Пообещай мне! Ты прекрасно играешь, но это просто вопиюще.

В воздухе разлилось пение птицы, и Беатрис усмехнулась, глядя на небо. Она раскрутила свой молоток, подбросила его вверх и поймала, ловко, будто жонглер.

«Это весело, – сказала Нади. – Я люблю выигрывать…»

«Весело, – согласилась Беатрис, – но если мне все время будет так везти, кто-нибудь заметит, что ты мне помогаешь».

«И что?»

«А то, что жульничество с помощью магии – это неправильно, и меня за это накажут».

«А как они могут наказать?»

«Наденут на меня защитный амулет. Сделают так, что я никогда больше не смогу тебя призвать. Твое существование нужно хранить в тайне».

«Шевелись!» – Нади перехватила контроль над телом Беатрис, и та отпрыгнула как раз вовремя: туда, где она стояла, угодил мяч.

– Ох, прости! – закричала Исбета. – Постой-ка… А как ты догадалась? Ты даже не смотрела на меня.

– Нади видела, – объяснила Беатрис. – Это она прыгнула, а не я.

Исбета от удивления распахнула глаза.

– Дух может управлять твоим телом?

– Ты привыкнешь. Сначала немного неловко, но потом научишься действовать вместе.

– Ох, не знаю…

Беатрис не стала спорить. Она высоко подпрыгнула в воздух, приземлилась на одну ногу, а затем сделала это еще раз, покружившись, прежде чем благополучно опуститься на лужайку.

– Я могла бы показать тебе, как кувыркаюсь, если бы не была в корсете.

– Это здорово?

– Просто чудесно.

– Но зачем нам бегать и прыгать? – задумалась Исбета.

– Это освобождает, – объяснила Беатрис. – Я уже привыкла и наслаждаюсь восторгом.

Исбета потянулась и сделала несколько тренировочных взмахов молотком.

– В следующий раз я должна вызвать духа.

Беатрис задумалась.

– Возможно, кого-то мелкого. Подумай, что ты хочешь получить. Ты можешь сама потренироваться в создании и снятии круга?

– Великолепный бросок! – заявила Исбета, повысив голос. – Мы произведем фурор на турнире.

Беатрис уставилась на нее, но все же наконец догадалась. Она обернулась: к ним направлялся Ианте в великолепном шафраново-золотистом сюртуке, украшенном резными пуговицами из слоновой кости.

– Ну и денек, – сказал он. – Здравствуйте, мисс Клейборн.

Беатрис сделала книксен и кивнула.

– Ваш день был не столь прекрасен, как нынче погода?

Ианте бросил взгляд на безоблачную синеву летнего неба и помрачнел.

– Я только что вернулся из Меритона.

– Ты нашел стряпчего? – спросила Исбета.

– Хотелось бы мне, чтобы это было так, – отозвался Ианте. – Но я стою перед вами, и меня до костей пробирает холод, когда я вспоминаю, какой ужас сотворили с женщиной и рожденным ею ребенком.

Беатрис вздрогнула, словно солнце заслонила туча.

– Мне жаль. Должно быть, это было жутко.

– Всех магов отвезли в Меритон, – сказал Ианте. – Они хотели, чтобы мы увидели, к чему приводит прелюбодеяние.

– Отвратительно, – возмутилась Исбета. – Это отвратительно, правда?

– Не хочу, чтобы вам, дамы, снились кошмары, поэтому не буду вдаваться в подробности. Мы покинули Меритон совершенно разбитыми. Ну, некоторые из нас.

Исбета пристально посмотрела на брата.

– Кое-кого из вашей компании произошедшее не тронуло?

– Кое-кто из моей компании высказал мнение, что ни за что не стал бы валяться в грязи с крестьянским отродьем, а значит, это все пустяки. Не Бард, – сказал он в сторону Исбеты. – Но пока я не в состоянии играть в крокет.

– Все равно Беатрис меня обыгрывает, – заметила Исбета. – Ты все еще собираешься отвезти ее назад?

– Я могу уехать с кучером, если у вас переменились планы, – предложила Беатрис.

– Я бы предпочел сам вас отвезти. Мне нужно вернуться в Орден, после мы ужинаем с лордом Гордоном и его семьей, а затем отправимся на праздник к Робишо.

– Слишком много застолий, – простонала Исбета. – Я вернусь домой совершенно измотанная. А лорд Гордон такой напыщенный.

Беатрис перебрала имена в памяти.

– Это отец Барда Шелдона?

– Да. – Ианте бросил взгляд на Исбету. – Бард попросил подсказать, как будет выглядеть твоя корзина для аукциона Весенних скачек.

Лицо Исбеты приняло совершенно бесстрастное выражение.

– Ты объяснил ему?

– Отделался тем, что, кажется, ты пока не определилась с убранством, – усмехнулся Ианте.

Исбета немного успокоилась.

– Покажется странным, если ты ему не скажешь.

Он поморщился.

– Исбета. Если бы существовал способ это предотвратить…

– Знаю, – отозвалась она. – Ты бы обязательно мне помог.

– Попытайся выиграть время, – предложила Беатрис.

Ианте с Исбетой тут же повернулись к ней.

– О чем ты?

– Сколько у тебя сейчас поклонников? – спросила Беатрис, роясь в памяти. Что бы сказала Гарриет, будь сестра, со всеми ее познаниями о брачном сезоне, здесь? – Если у тебя нет по меньшей мере пяти…

– Я никого не поощряла, – сказала Исбета. – Карточки доставляют каждый день, камеристки разносят цветы по своим комнатам, но я не делала ничего такого, чтобы кто-то из них подумал, будто у меня есть интерес…

– Знаю, – сказала Беатрис. – Но если к тебе не выстроится вереница молодых людей, добивающихся твоей руки, отец Барда заявит твоему отцу, что сезон – пустая трата времени, и они сразу заключат сделку. Привлеки внимание. Разбей пару сердец, Исбета. Пусть эти джентльмены встанут между тобой и Бардом Шелдоном, да побыстрее.

Ианте склонился к сестре.

– Все еще желаешь остаться дома и пренебречь балом Робишо?

– Надеюсь, у меня хватит на все сил, – вздохнула Исбета. – Ты приглашена, Беатрис?

«Праздник! – воскликнула Нади. – Танцы? Пунш? Торт? Я хочу остаться. Позволь мне остаться на бал, Беатрис!»

«Хорошо».

Внутри нее Нади извивалась от радости.

– Да, приглашена, но сначала мне предстоит еще одна встреча, – отозвалась Беатрис. – Отец позвал к ужину Удо Маастена из Восточного протектората Викни. Он изобретатель.

– Это имя мне незнакомо, – сказал Ианте. – Он брат Ордена?

– Нет, – ответила Беатрис. – И у него нет титула.

– Титулы – это еще не все, – пожал плечами Ианте.

– Но он также не женат.

Ианте резко выпрямился.

– Он не женат, и его пригласил ваш отец? Сколько ему лет?

– Не знаю. Чуть постарше, как сказал папа.

Лицо Ианте было совершенно бесстрастным.

– И он хочет видеть вас за ужином.

Беатрис опустила взгляд на густую, аккуратно подстриженную траву у их ног.

– Да.

– Чтобы познакомить с неженатым богатым мужчиной.

– Да.

Ианте улыбнулся, будто ему предстояло насладиться любимой игрой.

– Возможно, вы слышали о празднике, который мы устраиваем на «Сияющем крыле», жемчужине флота семьи Лаван. Угощение и танцы на палубе, гостям будет предложено остаться на ночь. Это особый случай.

– Не можешь отказаться от соревнования, дорогой братец? – усмехнулась Исбета.

– Обожаю соревнования, – согласился Ианте. – Лучше этого только победа.

– Теперь держись, Беатрис. Если раньше ты думала, что он за тобой ухаживает, пришло время приготовиться.

Ианте не обратил на ее слова внимания.

– Я бы хотел пригласить туда вашу семью, мисс Беатрис. И познакомиться с вашим отцом. Надеюсь, вы сможете представить меня ему сегодня.

О… Он и впрямь обожал соревноваться, и от этого сердце Беатрис звенело, словно колокольчик, а решительный, ровный взгляд, которым Ианте смотрел на нее, светился едва сдерживаемым огнем.

– Уверена, что он будет рад знакомству. – Она почти задыхалась, а голос был слишком тонким, не похожим на ее собственный.

– Изо всех сил постараюсь его очаровать, – сказал Ианте.

Исбета протянула руку между ними, и Беатрис резко перевела взгляд на подругу, которая едва сдерживала улыбку.

– Возможно, вам лучше продолжить городить этот вздор по дороге домой, – предложила Исбета. – Скажу служанке, пусть подготовит платье для вечера. Мне нужно познакомиться с несколькими джентльменами.

Она первая зашагала к особняку, и юбки ее колыхались у ног.

– Посмотрим, сколько джентльменов прислали сегодня приглашения. Ваша ставка? Девять?

Так много? Но Исбета – самая желанная чародейка из всех, кто за последние годы посещал Бендлтон. Обычно лландарийцы не утруждались заглядывать в Чесленд в поисках мужа. Она была необычайно красива, сверх меры богата, а ее аура сияла яркими всполохами магии. Возможно, девять – не так уж и много.

– Я предположу, десять, – заявила Беатрис. – И проиграю, поскольку на самом деле их больше.

– Посмотрим, – улыбнулась, обернувшись, Исбета. – Вы пойдете со мной? Я не стану отвечать на приглашения, если событие пройдет не на публике, чтобы ты, Беатрис, могла присоединиться. Мы можем отработать сигналы! Ты коснешься меня рукой, если ухажер тебе не понравится, или потеребишь тесьму на рукаве, если кандидат подходящий. Берегитесь, господа, я иду!

По коридору прокатился смех, Исбета ускорила шаг, приближаясь к большому фойе, где от сводчатого потолка эхом отражалась песня бурлящего фонтана. Вдруг подруга так внезапно остановилась, что Беатрис пришлось отскочить в сторону, чтобы не врезаться в нее.

Исбета выпрямила спину и высоко подняла голову. Расправила плечи, отчего шея сделалась немного длиннее. Беатрис немедленно последовала примеру подруги и подавила вздох, заметив за столом в фойе женщину, которая рассматривала стебли срезанных цветов – благоухающих и бледных.

Определенно не служанка, хотя вокруг талии у нее повязан передник. Она была в сверкающем зеленом платье, украшенном вышитыми прорезями и многоярусными оборками. С локтей у дамы свисали кружева искусной ручной работы. На голове у нее был тюрбан – зеленый, в тон платью, по-королевски изысканно завернутый, что прибавляло ей немного роста.

Она была так похожа на Исбету и Ианте, что сходство казалось поразительным – вернее, Исбета и Ианте были похожи на нее, они обладали теми же гармоничными, изящными чертами лица, что и у незнакомки, которая могла быть только их матерью.

Миссис Лаван бросила резкий взгляд на дочь, которая проявила неподобающую ее положению спешку, но вскоре снисходительно улыбнулась, и от улыбки морщинки возле ее глаз сделались глубже.

– Исбета, дорогая, ты уже закончила партию?

– Да, мама, – ответила та. – Беатрис снова обыграла меня, но на сей раз я воспользовалась ее наставлениями. Мы станем грозой турнира по крокету!

– Так, значит, это твоя подруга… – сказала госпожа Лаван, поднимая голову. Она положила на стол стебель великолепного, слишком рано распустившегося розового пиона и позвала: – Дай взглянуть на тебя, дитя.

Исбета отошла в сторону. Рука Ианте бережно легла на плечо Беатрис, дважды похлопала по нему и соскользнула. Понимающий взгляд госпожи Лаван на мгновение обратился к сыну, но затем улыбка вновь вернулась на ее лицо, когда Беатрис подошла к ней на расстояние трех шагов и присела в глубоком реверансе, отчего юбки ее волнами опустились на пол.

– Госпожа Лаван, – сказала Беатрис, – для меня честь наконец познакомиться с вами.

Нади внутри Беатрис сжалась.

«Она свободна».

Разумеется, шею мадам Лаван не обхватывало никакое ожерелье. Она давным-давно пользовалась своей магией, поскольку применяла лландарийские методы, предотвращающие появление детей. У нее была власть, уважение семьи, к ее голосу прислушивалась огромная деловая империя. Так почему бы Беатрис не уступить самую малость? Разве не будет она счастлива, если ее зрелые годы станут такими?

Миссис Лаван вглядывалась во все ее черты – от буйных локонов, выбившихся из прически, до складок на платье.

– И я счастлива познакомиться с вами, дитя. Как вижу, вы завоевали дружбу обоих моих отпрысков.

– Мама, – сказал Ианте, – это Беатрис Клейборн. Мы познакомились с ней в книжной лавке и с тех пор наслаждаемся ее обществом.

– Я заметила, что твой экипаж ждет у дверей, мой мальчик. Ты собирался захватить гостью с собой?

– Да, миссис Лаван, – подтвердила Беатрис. – Мистеру Лавану нужно вернуться в Бендлтон, и это избавит вас от необходимости запрягать еще один экипаж.

– Не тревожься об этом, дитя. В конюшнях полно слуг.

– Я и сам предпочитаю проводить мисс Клейборн домой, – сказал Ианте. – Приятно будет поговорить с ней по дороге.

– Ну конечно. – Взгляд ее метался между Беатрис и Ианте. – И о чем же вы разговариваете?

– О многом, мама, – сказал Ианте. – Это весьма занятно.

– Разумеется. Что ж, тогда и я должна поближе познакомиться с мисс Клейборн, раз вы с сестрой так с ней подружились. – Госпожа Лаван взяла большие ножницы и с улыбкой повернулась к Беатрис. – Вы очень торопитесь? Я посмотрела цветы, которые мой садовник принес для сегодняшней композиции, но мне кажется, в честь такого прекрасного дня нужно побольше букетов. Если вы согласитесь составить мне компанию и выбрать что-то яркое, я буду очень вам признательна.

– Мама, – вмешалась Исбета, – Ианте торопится в Бендлтон.

– Ианте может подождать.

Мадам Лаван так строго это произнесла, что Исбета бросила на подругу короткий взгляд и покорно склонила голову.

– Да, мама.

– У меня есть время подождать, пока Беатрис выберет цветы, – примирительно сказал Ианте. – Возможно, позже вы встретитесь и составите композицию вместе.

– Чудесная идея, – улыбнулась миссис Лаван. – Жаль, что сейчас вам недосуг, мисс Клейборн, но мне все же хочется посмотреть, какой выбор вы сделаете.

Цветочные композиции в Лландрасе были искусством, чеслендцы переняли у них эту моду. Один из навыков хорошей жены – умение создавать букеты, основанное на традиционных принципах пропорции, пышности, контраста, уместности и красоты. Для того чтобы госпожа Лаван одобрила Беатрис, последняя должна произвести хорошее впечатление. Она должна сделать выбор со вкусом, творчески и гармонично.

Госпожа Лаван знала, что Ианте ею интересуется. Ей было любопытно узнать, какая жена выйдет из Беатрис. А выбор покажет, как она станет вести дом своего мужа, и миссис Лаван непременно примет это к сведению.

Беатрис разгладила свои юбки. Внимательно осмотрела пионы, белые лилии, кремовые розы и веточки зелени. Роскошная композиция. Торжество красоты, щедрости и пышности. Если сюда добавить немного розового, немного сиреневого, яркую вспышку желтого… О, Беатрис с легкостью могла пройти это испытание.

Она снова присела в реверансе.

– Я с радостью выберу цветы вместе с вами, миссис Лаван.

– Отлично, – сказала та. – Тогда идемте со мной.

В оранжерее – сокровищнице, что располагалась в восточном крыле особняка Лаванов, – витали ароматы цветов, и платье Беатрис потяжелело от насыщенного влагой воздуха. Под потолком разливался сладкий щебет птиц, яркие цветы, что Беатрис прежде видела лишь на картинах, пестрели на клумбах по обе стороны выложенной фиолетовыми плитками дорожки.

Вот, значит, каково в Джи? Неужели тамошние жители обитают в таком изобилии, в такой пышной красоте, вдыхая пьянящий аромат розового жасмина и благоухающих деревьев? Как они не замирают на месте и не восхищаются всем этим?

– О, миссис Лаван, тут так красиво.

– Этот сад проектировал наш озеленитель, – сказала та. – Крошечный кусочек Лландраса в Чесленде.

– Мне тут очень нравится. – Беатрис сцепила руки и медленно повернулась по кругу, пересчитывая покачивающиеся насесты, на которых прихорашивались пташки: яркие, будто драгоценности, они щелкали и выпевали трели. – Спасибо, что показали мне его. Я бы с удовольствием посетила ваш сад снова, когда будет больше времени, чтобы рассмотреть все эти потрясающие экземпляры…

– Вот цветы, из которых вы можете выбирать, – сказала миссис Лаван.

Из этих? Как она выберет из этих цветов, ведь каждый бесценен, будто самоцвет? Неужели ей придется оборвать жизнь бутонов с желтыми, словно солнце, лепестками, которые обрамляют кудрявые розовые листья? Или эту чайную розу с кружевным венчиком такого матового сочного оттенка лаванды и нежным цитрусовым запахом? Как же выбрать…

– О чем вы думаете? – спросила миссис Лаван.

– Все они такие редкие. Я нигде не видела подобных цветов, только на картинах.

– На тех натюрмортах, что здесь так популярны?

– Да. Некоторые лучше, чем другие. Это распространенная тема для живописи.

– Вы очень хорошо владеете лландарийским, – сказала госпожа Лаван. – Вас учила мама?

– Да. Она училась в Кокстоне, а там преподавали лландарийцы.

– Но вы туда не поехали, – заметила миссис Лаван. Она зашагала по выложенной плиткой дорожке, задевая широкими юбками бордюр. Протянула руку погладить розовый лучистый цветок, пощекотав его венчик длинными лакированными ногтями. – Состояние дел вашей семьи не позволило.

Откуда она узнала? Это все акцент Беатрис?

– Родители сами и местный священник занимались моим образованием. Отец обучал меня деловой математике, включая теорию вероятностей.

Миссис Лаван прошла мимо широкой и неглубокой ванночки для птиц перед пышной клумбой в юго-восточном углу. Беатрис замерла на тропинке, будто тяжесть придавила ее к каменным плитам.

Орхидеи… Там росли сотни орхидей всех цветов и сортов, которые Беатрис когда-либо видела в каталогах. Она перелистывала эти страницы, запоминая названия, узнавая запрашиваемые торговцами цены, что когда-то готовы были заплатить за один экземпляр семьи, больше всех следившие за модой.

– Гордость моей коллекции, – сказала миссис Лаван и отошла в сторону, чтобы Беатрис могла рассмотреть все. – Жаль, что вышли из моды, не правда ли? Это мои любимцы. Такое разнообразие! Какой сорт вам больше нравится?

– Они все столь чудесны. – Беатрис кашлянула, прочищая горло. – Никак не могу выбрать.

– Тогда позвольте мне предложить. – Миссис Лаван отогнула стебель звездчатой орхидеи с длинными полосатыми лепестками и достала из кармана передника ножницы. – Полагаю, эта подойдет.

Миссис Лаван сжала ручки ножниц. Те хрустнули, отрезая цветок, и со щелчком сошлись.

Беатрис вздрогнула.

«Беатрис?»

«Все хорошо», – успокоила она Нади.

Миссис Лаван протянула Беатрис бордовый цветок с белыми полосками.

– Несколько дней назад я услышала от своей дочери ваше имя, мисс Клейборн. Как я понимаю, это ваш первый сезон, и у вас есть младшая сестра, которая пойдет по стопам ваших успехов.

– Да, мадам, – отозвалась Беатрис. Орхидея наполняла воздух нежным, тонким ароматом. Беатрис бережно держала ее в руке. В животе что-то задрожало, когда она увидела, что миссис Лаван выбирает еще одну.

– Брачный сезон – важная пора. Это событие не похоже ни на одно празднество в мире. Обычаи Чесленда славятся пышными церемониями, торжествами и весельем – все это маскирует правду о браке, облекает его в нарядные одежды и скрывает самое важное.

На этот раз миссис Лаван выбрала нераспустившуюся орхидею, очаровательную, ярко-розовую. Один взмах ножниц, щелчок, и цветок у нее в руках.

– Так много зависит от этих шести недель, пока вы, молодые люди, знакомитесь и узнаете друг друга. А вы как дебютантка востребованы, верно?

Язык Беатрис будто перестал ее слушаться.

– Да, мадам.

– Вас нарядили в прекрасные платья и отправили веселиться, знакомиться с друзьями, которые будут с вами долгие годы. Каких друзей вы завели, кроме моей дочери?

Гарриет знала бы, что ответить. На ее месте сестра уже давно бы обзавелась друзьями. Беатрис вспомнила, как Даниэль Мезонетт смеялась над ней, и дрожь в ее животе стала куда сильнее.

– У меня пока не было возможности познакомиться с другими дамами.

– И у вас нет приглашений от друзей, которых вы завели в Кокстоне, поскольку вы на занятиях не присутствовали. Что, по-вашему, является основой хорошего брака, мисс Клейборн?

В оранжерее было так жарко, что вся кожа ее покрылась влагой. Беатрис положила цветок на ладонь.

– Уважение, – ответила она. – Любовь – это костер, разожженный из бумаги. Уважение – дрова, которые долго хранят тепло и свет.

Мать Ианте обернулась.

– Предпочитаю думать о любви как о цветке. Даже прекрасные и пьянящие рано или поздно вянут. А вы что об этом скажете?

Она держала в руках орхидею-паука с бледно-зелеными лепестками, верхний из которых был испещрен желтыми пятнами.

«Я ее прокляну!» – сказала Нади.

«Даже не смей».

«Она тебя обидела! Нади чувствует боль прямо под твоей кожей!»

«Она не понимает, – ответила Беатрис. – Она не знает, что делает».

Беатрис не отрывала взгляд от орхидеи, зажатой в пальцах госпожи Лаван.

Она откашлялась.

– Не правда ли, этот цветок очень редкий?

– О, полагаю, так и есть. – Миссис Лаван рассматривала орхидею-паука. – Говорят, в прошлом году в Чесленде они стоили ужасно дорого, не правда ли?

Беатрис показалось, будто ее окатили ледяной водой. Будто с нее стащили ее лучшее платье и выставили напоказ истинную сущность. Приволокли сюда, подальше от Исбеты и Ианте, чтобы разделаться и после вышвырнуть вон, как садового вредителя.

– Так и есть, – тихо ответила Беатрис, слишком тихо среди всего этого птичьего щебета.

– Повальное увлечение чем-нибудь тоже похоже на цветы. Оно распускается, обещает так много… и неизбежно умирает. – Она срезала орхидею-паука, и то, что когда-то было цветком стоимостью в сотни крон, оказалось у нее в руках. – Брак нуждается в уважении, это правда. Оно необходимо отношениям больше, чем быстро гаснущее пламя влюбленности. Но больше всего брак нуждается в понимании того, что дело не в любви и даже не в уважении.

Миссис Лаван срезала еще один бутон орхидеи, и еще, складывая алые цветы в руки Беатрис.

– Хм… Вы что-то сказали, мисс Клейборн?

Цветы были тяжелыми, ее руки словно окаменели. Но Беатрис не согнулась. Она подняла голову и набралась сил ответить.

– Лишь один вопрос, мадам – какое качество важнее уважения?

– Ответственность. Когда вы заключаете брак, вы несете за него ответственность, – объяснила миссис Лаван. – Отказываетесь от личных радостей и вступаете в партнерство. Речь о том, чтобы стремиться к лучшему для семьи, а не для себя – каждый вносит вклад в создание единого целого, чтобы вместе стать лучше, чем порознь.

– Мы с господином Лаваном не говорили о браке. Мы только друзья…

– Я вижу, как мой сын на вас смотрит, мисс Клейборн. Может, вы и не говорили о браке, но он при виде вас не в силах сдержать улыбку. Лучше обсудить все сейчас, прежде чем отношения не зашли дальше.

Госпожа Лаван переместилась чуть правее и выбрала еще одну ярко-розовую орхидею.

– Моему сыну нужна не просто жена. Ему нужна правильная жена. Ему нужна та, которая станет ценным вкладом в семью благодаря силе магии и ценным вкладом в бизнес благодаря связям и навыкам. Она должна принести пользу компании «Лаван Интернешнл».

– Пользу, – сказала Беатрис и взяла цветок, – вы имеете в виду богатство.

– Не поймите меня неправильно. Будь вы из семьи, что недавно разбогатела на своевременных инвестициях… – На плечо госпожи Лаван приземлилась зелено-желтая птица. Она погладила ее по голове одним пальцем. – Поступи вы в женский колледж и заведи там подруг, окажись знакомы с владельцами шахт на севере или организуй хоть один прием в своей деревне…

Откуда она все это знала? Отчего у нее сложилось представление, будто они прозябали, словно мелкопоместные дворяне из Мейхерста, которых изредка приглашали на большие приемы, и еще реже – на ужины? Как она пронюхала о позоре Клейборнов?

– Я могла бы всему научиться. – Слова вырвались у Беатрис с отчаянием, которого она не хотела показать.

– Недостаточно быстро, даже со всеми вашими способностями. – Миссис Лаван медленно качнула головой, ее сочувственная улыбка была столь же приторной, как аромат деревьев. – Я люблю сына. Знаю, сейчас он воображает, как будет с вами счастлив. Но Ианте совершает ошибку, которая сделает вас обоих несчастными. Любовь увядает, мисс Клейборн, остается только преданность семье и своему делу.

– А я недостаточно хороша.

– Никогда так не говорите, – сказала миссис Лаван. – Вы хороши настолько, насколько необходимо. Вы добры. Умны. Красивы. Ваша магия впечатляюще сильна. Однако вы недостаточно опытны, чтобы занять мое место и стать моей преемницей.

Ярко-оранжевая птица спорхнула с насеста, приземлилась на край железной ванны и защебетала, принявшись играть с водой. К ней присоединился приятель, распушивший перья на шее. Беатрис сглотнула комок в горле и перевела взгляд на миссис Лаван.

– А это… мой самый любимый из всех.

Миссис Лаван указала ножницами на «Императорскую леди», растрепанный темно-фиолетовый цветок, от которого у Беатрис перехватило дыхание. Отец обещал матери подарить «Императорскую леди», когда вернется корабль. Каждая ветка приносила лишь по одному роскошному бутону. Они были самыми желанными, самыми дорогими.

Миссис Лаван отодвинула листья у основания растения и срезала цветок. Она подняла его и вдохнула аромат, прикрыв глаза.

– Они пахнут лучше всех. Чистый запах, со сладостью орхидеи, но с оттенком дымных специй – самый ценный благоуханный цветок в мире.

Она протянула срезанную орхидею Беатрис.

– Ианте нужна женщина особого сорта, мисс Клейборн. Мне предстоит тщательно и вдумчиво выбрать достойную жену своему сыну, ведь он пока не понимает, что одной любви недостаточно.

Цветы в руках Беатрис задрожали.

– Но согласится ли он с вашим выбором? Позволит ли вам решать, кто станет его женой?

– Нет, если я скажу ему в лоб, – ответила миссис Лаван. – Он взбунтуется, как любой мальчишка его возраста. Вы понимаете, сколь серьезный стоит перед вами выбор. Сколь ответственный. Вы задрали планку до небес, снизьте ее. Поезжайте домой, мисс Клейборн, и ждите приглашений от джентльменов. Положитесь на свое обаяние и привлечете подходящего мужа. Может быть, мужчину, который даже не является колдуном? Ваша магия настолько сильна, что, честно говоря, вам больше ничего и не требуется.

Беатрис крепко сжала стебли.

«Я прокляну ее! Прокляну…»

«Нет».

Хотя всего одно проклятье… Денек сплошного невезения. Миссис Лаван споткнется, упадет, приземлится на пол… – нет, нет. Беатрис поймала Нади в сети силы и сжала духа внутри.

«Нельзя. Замри, Нади».

«Почему?»

«Потому что ты навлечешь неудачу и на меня».

Она подняла голову и посмотрела миссис Лаван в глаза.

– Спасибо за совет.

Миссис Лаван кивнула на увядающее состояние в руках Беатрис.

– Я попросила подать карету, чтобы отвезти вас домой. Вы можете взять с собой эти орхидеи. Поставьте их в подслащенную воду с небольшим количеством уксуса, и они простоят несколько дней.

Беатрис обняла умирающие цветы. Миссис Лаван, должно быть, попросила приготовить карету еще до того, как с ней познакомилась. Она сглотнула комок в горле. Никакая цветочная композиция не впечатлила бы госпожу Лаван. У нее не было ни единого шанса, а теперь она не сможет даже попрощаться.

– Я подумаю над вашими словами, миссис Лаван.

– Вы мудрая девушка. Доброго вам дня.

Откланявшись, Беатрис повернулась и вышла из оранжереи, подавив ярость Нади.

Запах орхидей не исчезал. Беатрис чуть не порвала платье под мышками, пытаясь открыть окна кареты, но это не помогло. Цветы она свалила кучей на мягкую скамью рядом с собой, и на их тонкий, дорогой аромат невозможно было не обращать внимания. От него щипало глаза. Он заползал в горло. Но Беатрис сглотнула, поморгала и вдохнула через рот.

Она не отрывала взгляда от простирающихся за окном полей и лужаек, считая пасущийся там скот и борясь с комком в глотке. Нельзя плакать. Нельзя выходить из раззолоченной кареты, чей бирюзовый цвет кричит о ее принадлежности к Лаванам, с краской для век, размазанной по тщательно подрумяненым и напудренным щекам. Если кто-нибудь увидит, как она вбегает в дом с испорченным макияжем, это развяжет языки. Одно дело – быть неудачницей, но выглядеть таковой – немыслимо.

Но ей хотелось плакать. Свернуться в клубочек, забиться в какой-нибудь уголок, где ее никто не заметит, и рыдать, пока глаза не опухнут. Миссис Лаван лишила ее всех фантазий, всех иллюзий, заоблачных мечтаний, раздела догола и поставила перед зеркалом, чтобы Беатрис сама взглянула на то, что она собой представляет: ничего особенного. У нее не было навыков. У нее не было связей. Не было даже фундамента в виде деловой репутации семьи.

Все, что Беатрис могла предложить, – это свои магические способности. Все, чего она стоила, – это дети, которых она подарит мужчине. Состоятельный господин, не имеющий собственной силы, не прочь заполучить такую невесту. Удо Маастен жаждал жениться на подобной. На что-то большее Беатрис рассчитывать нельзя.

Но сама мысль о том, чтобы уступить требованиям общества, подчиниться их ожиданиям и выйти замуж за человека, который не будет снисходителен к ее слабостям, – как был бы Ианте… Нет, Беатрис не готова на это пойти. Особенно теперь, когда решение так близко. Теперь, когда она могла помочь Исбете… А кстати, как помочь Исбете? Миссис Лаван не откажет Беатрис от дома Лаванов, но она вряд ли обрадуется, если обнаружит ее там после того, как выпроводила восвояси. Как ей обучить Исбету и выполнить свою часть сделки?

Им с Исбетой нужно разработать план. Они обе нуждались в этих знаниях, и Исбета не сумеет получить их без помощи Беатрис. Ей следует отправиться на бал Робишо и поговорить с подругой. Исбета поедет туда, чтобы привлечь новых ухажеров…

А Беатрис требовалась своя вереница джентльменов, жаждущих ее внимания, чтобы семья считала, будто она выполняет свой долг, пока не придет время открыть правду. Она должна пойти на бал и блистать там.

Беатрис распрямила скрюченную спину, откинулась на сиденье, и наконец ветерок с ароматом цветущей вишни перебил издевательское благоухание орхидей. Она смотрела на серые каменные фасады домов на Триумф-стрит, отсчитывая номера до семнадцатого. Положив орхидеи на сгиб локтя, Беатрис позволила лакею помочь ей выйти из кареты и с гордо поднятой головой вошла в дом.

– Положи их в подслащенную воду с капелькой уксуса, – сказала она служанке, которая с удивлением взяла в руки охапку цветов. – Отнесите их ко мне в комнату и поставьте так, чтобы я могла видеть их из постели.

Она будет смотреть на них и помнить, что единственное, что у нее есть, – сила ее магии. Хотя это единственное, что ей нужно, – лишь бы хватило отваги эту силу использовать.

– Клара! – Беатрис приподняла юбки и зашагала по лестнице к себе в комнату. – Мне жаль, что я так задержалась. Ванна готова? У нас нет времени.

Глава 9

Удо Маастен был настолько высок, что возвышался над всеми, даже когда сидел. Казалось, кто-то взял каучукового человечка и растянул его. Он поворачивал длинную голову то в одну, то в другую сторону, чтобы рассмотреть каждого, сидящего за столом, а когда проглатывал кусочек тушеной баранины, его кадык дергался над салфеткой, заправленной в горловину рубашки.

«Да он старый».

«Может, и не такой старый, как ты считаешь».

Но Удо был румяным светловолосым выходцем из Протектората Викни, и вместо того, чтобы надеть парик, как это сделало бы большинство мужчин, он позволил себе щеголять лысиной, а жидкие волосы собрал в косу на затылке.

– Мне очень повезло находиться в обществе столь прекрасных леди, на самом деле, очень повезло, – заявил он удивительно глубоким голосом, обращаясь к матери Беатрис. – Вы, должно быть, гордитесь дочерями. Они так на вас похожи.

Удо бросил на Беатрис еще один взгляд.

«Мне не нравится, как он на тебя пялится, когда ты не видишь. Ты не можешь выйти за него замуж…»

«Я и не собираюсь, – заверила Беатрис духа. – Мы сегодня идем на бал. Исбета скоро разрешит мне переписать книгу, я в этом уверена. Мне не придется выходить замуж за Удо Маастена».

Отец отложил вилку с мясом и отпил эля.

– Беатрис – прекрасная девушка, – согласился он. – Любой мужчина будет счастлив получить ее в жены.

– Излишне образованная, говорите? – Удо облизал жирные губы и снова посмотрел на нее. Беатрис постаралась улыбнуться.

– Я научил ее разбираться в финансах, – сказал отец. – Она знает, как распознать уловки, с помощью которых обычно проходимцы выманивают деньги у челяди. Беатрис разбирается в конторских книгах и способна углядеть там признаки воровства или хищений. Вероятно, она могла бы даже без посторонней помощи управлять фермой или небольшим предприятием.

Мистер Маастен приподнял брови.

– Неужели?

– Она неплохо знает географию и торговую политику. Вы могли бы обсудить с ней, как непросто продать свои изобретения по справедливой цене.

Теперь гость воззрился на нее с любопытством, словно на длиннохвостую мартышку, которую кто-то научил считать до десяти. Ианте никогда на нее так не таращился. И влепил бы пощечину любому, кто осмелился бы.

– Мисс Клейборн, я неплохо заработал на своих изобретениях, но мои инвесторы – сколотили состояние. Посоветуйте, как мне увеличить продажи следующей новинки?

«Мне он не нравится, – сказала Нади. – Не выходи за него».

«Я этого не хочу, поверь. Но все не так уж просто».

– Боюсь, я не в курсе, что представляет собой ваше следующее изобретение, – ответила Беатрис.

Он улыбнулся так, будто счел, что Беатрис лукавит.

– А разве это важно?

– Да. Так что вы изобрели?

Он откинулся на спинку стула, обдумывая, что сказать.

– Я еще никому об этом не говорил.

Господин Маастен продавал свои изобретения, а те, кто их покупал, делали на них состояние – точно так же, как «Лаван Интернешнл» получала прибыль от открытий своих служащих. Беатрис догадалась – он слишком рано терял контроль над собственными изобретениями. Поэтому и впрямь было неважно, что именно он придумал. Беатрис отложила вилку и промокнула рот, а потом заговорила:

– Я не стану просить вас открыться мне. Но в целом, когда вы изобретаете что-то, лучше довериться законотворцам и судьям, нежели продавать новинку какому-нибудь богатому дельцу, который сможет извлечь из нее наибольшую пользу.

Маастен недоуменно заморгал.

– Я не могу продавать свои изобретения законотворцам.

– Верно, – согласилась Беатрис. – Но они могут ввести для вас – то есть, лучше сказать, для вашей компании, – особый защитный ордер на право копировать и распространять ваши изобретения.

– И как же это?

Беатрис нахмурилась, подыскивая слова, чтобы объяснить, что она имела в виду.

– Не продавайте предметы, мистер Маастен. Продавайте лицензии – разрешение изготавливать такие же. Рано или поздно кто-нибудь непременно улучшит оригинальный замысел, отчего продажи лицензий упадут, но вы изобретете что-то еще и продадите лицензию на следующую новинку.

Он с удивлением уставился на нее.

– Сделай я это раньше, сегодня был бы богат.

Вряд ли он скромного достатка, раз отец пригласил его с ними отобедать. Но красуясь перед ним, Беатрис только все испортила. Вместо того чтобы оттолкнуть Удо Маастена неподобающим для леди поведением, она впечатлила его знаниями.

Беатрис потянулась за кларетом, но тут Нади дернула ее руку. Бокал упал, красная жидкость пролилась на скатерть и забрызгала рубашку мистера Маастена.

– О, мне так жаль! – вскричала Беатрис.

«Нади! Что ты…»

«Доверься Нади», – отозвался дух, и рука Беатрис потянулась к другой салфетке, по пути цапнула вилку и со звоном уронила ее на пол.

– Ох, что же это… – Беатрис слишком быстро встала и толкнула стулом слугу, в руках у которого подпрыгнула тарелка с пирожными. Нежная выпечка соскользнула с подноса и каскадом обрушилась на Гарриет, та вскрикнула и вскочила на ноги.

– Гарриет! – Беатрис хотела помочь сестре, но ей помешал упавший стул. Она отпихнула его в сторону, но тут обнаружила, что его ножки зацепились за скатерть. Все блюда на столе стремительно поползли к краю. Тарелка Беатрис с грохотом рухнула на пол, у ее матери покачнулся и упал бокал с вином, а содержимое его выплеснулось на сюртук мистера Маастена.

– Не двигайтесь! – вскричал гость. – Ни с места. Каждый раз, когда вы что-то делаете… Просто стойте не шевелясь!

Охваченный ужасом мистер Маастен с опаской поднялся на ноги. Он весь был в винных пятнах.

– Мне пора.

Отец со встревоженным видом промокнул рот салфеткой.

– Но мистер Маастен, мы с вами еще хотели обсудить то предприятие, о котором упоминали чуть раньше…

– Я на самом деле спешу, – ответил Маастен. Он бросил на Беатрис последний, пронизанный глубокой тревогой взгляд: должно быть, представил, какой хаос способна учинить неуклюжая жена среди его хрупких изобретений, дорогих сердцу записных книжек и прочих ценностей. – Доброго вам вечера, мисс Клейборн.

– Доброго вечера…

Она хотела сделать книксен, но наступила на пирог. Нога подкосилась, и, чтобы удержать равновесие, Беатрис схватилась за стол; на пол грохнулась тарелка Гарриет.

Удо Маастена будто ветром сдуло.

Беатрис в ужасе взялась руками за щеки, обозревая остатки ужина, свое испачканное кушаньями платье, потрясенно охающую сестру и отца, который недоверчиво на все это уставился. Мать, сжав губы, таращилась на место, где сидел мистер Маастен. Она покосилась на Беатрис и быстро отвернулась, прикрывая рот рукой; плечи ее тряслись. Потом закрыла глаза и медленно выдохнула.

– О, дорогая, – сказал отец, – только не плачь.

Беатрис быстро перевела взгляд. Продолжи она смотреть на мать – расхохочется до колик в боках. Она испортила два платья, скатерть, рубашку и, возможно, даже ковер на полу. Таких напастей на нее еще не сваливалось.

«Спасибо, Нади!»

«Забавно вышло», – захихикала та.

Пора было убираться. Беатрис повернулась и кивнула побелевшему от потрясения отцу.

– Полагаю, мне следует отдохнуть перед балом. Прошу меня извинить.

Глава 10

Мервуд-холл простер свои устрашающие крылья перед дамами Клейборн, которые стояли во дворе у подножья двух изогнутых лестниц, что сходились в одну, ведущую к парадному входу. Их экипаж остался ждать на улице вместе с десятками других, что сулило большую толпу гостей. Беатрис посмотрела на статуи, поднявшие высеченные из мрамора лица к остроконечной крыше, на огни, разливающиеся под стеклянным куполом в центре, на все это выставленное напоказ богатство, и сглотнула комок в горле.

Ноги ее так и не сдвинулись с места. Потому Беатрис стояла, примечала окна и двери, рассчитывала налоговые сборы для всей этой роскоши и поправляла бантики, которыми был усеян ее корсаж. Каскад кружев ниспадал от локтей. Голова ныла от тяжести шпилек, что держали ее прическу. Беатрис была так богато разодета, как только можно было пожелать.

– Боишься, Беатрис? – спросила Гарриет.

– Нет, – ответила она. – Но ты только взгляни, как красив дом.

– Внутри еще красивее, – отозвалась сестра. – О чем ты тревожишься?

– Ни о чем, – сказала Беатрис, но не сделала и шагу.

Дом высился перед ней, и у нее снова возникло чувство, будто он знает, кто она: дочь погрязшего в долгах отца. Эти двери не распахнутся перед ней. Зря она осмелилась сюда явиться.

– Беатрис… – поторопила Гарриет.

– Знаю.

«Вперед, Беатрис, – сказала Нади. – Я помогу».

«Что ты намерена делать?»

«Посмотрим, когда туда доберемся. Подойди к двери. Тебя пригласили».

Беатрис подняла левую ногу – Нади взяла управление на себя. Вместе они преодолели лестницу; Беатрис шагала с гордо поднятой головой и приглашением в руке. Нади кивнула слуге, который открыл для нее дверь. Как только она выпустила из рук приглашение, тут же натянула расшитые лайковые перчатки.

Слуга подал ей поднос с нежно-розовым пуншем, знакомым по ассамблее и карточному вечеру Барда Шелдона. Нади взяла чашку.

«Один глоток!»

«Знаю! – усмехнулась довольная Нади. – Смотри, опять скульптуры».

«Нет, – отозвалась Беатрис, – они двигаются».

Те и правда двигались, поворачиваясь вслед проходящим мимо гостям. Молодой человек помахал одной из фигур, и она помахала в ответ.

«Они живые?»

«Нет, – ответила Беатрис. – Это автоматы из Восточного Протектората. Они умеют двигаться и даже выполнять сложные задания, например, писать под диктовку».

«Это магия?»

«Они механические».

Беатрис и Нади еще немного понаблюдали за их странными движениями, разглядывая холл в форме восьмиугольника, где люди, проходившие из других комнат, останавливались, чтобы перемолвиться словом. Беатрис посмотрела наверх, но из-за множества горящих огней купол лишь отражал происходящее внизу; звезды были не видны.

– О, – заметила Гарриет, – это Джулия Робишо.

Именинницу окружала когорта девушек в богато декорированных платьях, с высокими прическами и накрашенными лицами. Они уставились на Гарриет, будто стая лощеных кошек, и та, что в середине, с такими же изогнутыми бровями, как у ее брата, поманила младшую Клейборн к себе.

Она пошла к ним без тени сомнений. Беатрис смотрела, как они приветствуют друг друга поклонами и Гарриет смеется над словами Джулии. Затем ее окружили остальные девушки, забрасывая вопросами. Она что-то ответила, они расхохотались, а потом всей стайкой скрылись из вида в одной из боковых комнат.

Гарриет даже не оглянулась напоследок. Беатрис бросилась искать мать, но та была увлечена занимательной беседой с какой-то дамой и ее мужем. Беатрис осталась одна.

Можно было бы найти Исбету. Она, наверное, в одной из тех комнат. Возможно, подруга танцует? Беатрис пересекла восьмиугольный холл и отправилась на звуки музыки в бальную залу. Длинная вереница танцоров помахивала маленькими квадратиками шелка, выделывая сложные па ногами. Эта фигура называлась «волнорез», ее назвали так, потому что движения танцующих пар напоминали дыхание моря.

– Мисс Клейборн?

Беатрис улыбнулась розовощекому господину без магической ауры над головой.

– Это я.

– Сэр Чарльз Кросс, – представился юноша с довольной улыбкой. – Вы только что прибыли?

– Мы немного запоздали, – ответила Беатрис, и Чарльз покачал головой.

– Всего на три танца, ничего страшного. Вы танцуете «Плетеные корзинки»? Он следующий.

– Шаги знаю, – кивнула Беатрис. – Я ищу свою подругу, Исбету Лаван…

– Возможно, она с Бардом… – сказал Чарльз, предлагая ей руку. – Я помогу вам ее отыскать, но после того, как мы потанцуем.

– Мисс Клейборн!

Беатрис улыбнулась другому джентльмену, который стоял с Дантоном Мезонеттом. Тот скривил губы, но его спутник обратился к Беатрис с широкой улыбкой – сияющей и с ямочками.

– Я ждал встречи с вами. На балу в ассамблее вы куда-то исчезли, а я хотел просить вас о танце. Пожалуйста, потанцуйте со мной.

Что происходит?..

– Меня уже пригласил мистер Кросс, мистер…

– Поли, – подсказал джентльмен, и Беатрис постаралась на него не таращиться. – Элон Поли.

– Актер?

– Именно, – подтвердил мистер Поли. – Я увидел ваш портрет в галерее дебютанток и понял, что должен с вами познакомиться. После стольких танцев вы устанете… Могу я пригласить вас прогуляться по саду?

– Однако вы чересчур дерзки, предлагая даме прогулку наедине, – вмешался Дантон. – Я бы хотел побеседовать с вами, мисс Клейборн, в обществе моей сестры…

– Мисс Клейборн…

В толпу мужчин, которые пытались привлечь внимание Беатрис, протиснулся еще один джентльмен. Беатрис захотелось притвориться, будто ей дурно, и остаток вечера провести в комнате отдыха для дам. Она улыбнулась подошедшему, чей шейный платок скреплял рубин стоимостью в закладную ее отца.

– Я Питер Фаулз, лорд Тирси. Здесь ли ваш отец?

У самого лорда Тирси отец был министром финансов. Судя по кольцу на руке и мечу у бедра, он посвященный Розы. Лорд желает поговорить с ее отцом?..

– Он остался дома, – отозвалась Беатрис.

– Я бы хотел пригласить вас обоих на обед в чайной комнате бендлтонского Ордена…

– Сейчас начнется танец, джентльмены, – перебил Чарльз. – Не стоит так теснить даму.

Все отошли, и Чарльз повел ее из толпы на площадку для танцев, где они присоединились к очень длинной веренице юношей и девушек.

– Прошу прощения. После такого вам, должно быть, кажется, будто на вас охотятся.

Да что же, ради всего святого, творится?

Они разошлись в стороны, и Беатрис повернулась, чтобы поприветствовать даму справа от себя, изящно присев. Затем встала на цыпочки и, выбросив вперед ногу, шагнула и обошла партнера по кругу.

– Признаться, мне ни разу не доставалось столько внимания.

– Говорят, брачный сезон – лучшая пора в жизни женщины, – заметил Чарльз, и они взялись за руки, улыбнувшись друг другу. – Ничто не сравнится с этим временем, когда веселятся и заводят друзей.

– Я тоже об этом слышала, – ответила Беатрис, скакнув вбок, чтобы приветствовать даму по другую сторону. Она было улыбнулась, но это оказалась Даниэль Мезонетт, хорошенькая, белокурая и в чересчур пышном платье. Что ж, здесь приветливости не сыскать! Беатрис отпустила ее руки и снова очутилась рядом с Чарльзом Кроссом. Тот продолжил беседу:

– Любопытно, каково потом живется бедняжкам, которые выходят за сельских лордов или джентльменов, предпочитающих, чтобы их жены держались подальше от общества. Я же подыскиваю супругу, которая станет организовывать наши приемы.

Будто «супруга» – это просто наемная должность.

– Часто ли вы устраиваете светские развлечения, мистер Кросс?

Он весело ей подмигнул.

– Вы не знаете, кто я.

– Признаюсь, что ваше имя мне известно, но я не в курсе, из каких вы Кроссов – из музыкантов или политиков.

– Мой дядя – Филипп Кросс, министр иностранных дел, – сказал он, и Беатрис развернулась, чтобы, взявшись за руки с дружелюбного вида дамой справа, совершить оборот. Племянник министра, который сам намеревался стать министром. Состоявшийся, влиятельный джентльмен со связями, которому требовалась дальновидная и умная жена, что станет помогать ему в воплощении планов.

– Мне так неловко, – вздохнула Беатрис, когда они снова сошлись в центре. – Рада знакомству с вами, мистер Кросс. Вам нравится бал?

Отец несказанно обрадовался бы возможности наладить международные связи. Мистер Кросс стал бы прекрасным супругом.

– Я познакомился с несколькими весьма многообещающими дамами, – сказал мистер Кросс. – Вы когда-нибудь устраивали приемы?

Клейборны не пользовались подобным успехом. Отец предпочитал заводить полезные знакомства в Грейвсфорде, куда ездил дважды в год; домашней же деревенской компанией он пренебрегал. Понимал ли он, как важно для юной дамы показать свои умения в организации праздников? Гарриет нужно учиться быть хозяйкой приемов, и быстро.

Но мистеру Кроссу Беатрис лишь улыбнулась.

– Разве что именины сестры.

Он стойко предпринял еще одну попытку.

– Много ли языков вы знаете?

– Только лландари, боюсь. И немного вальсарский, могу на нем читать.

Его улыбка почти увяла, но он снова растянул губы.

– А знаете, что так развеселило Элизу Робишо?

– Боюсь, я не знакома с мисс Робишо и не имела возможности прислушаться к сплетням.

Улыбка исчезла окончательно.

– Но вы же этим интересуетесь?

Миссис Лаван была права. В Беатрис отсутствовали качества, присущие хорошей жене влиятельного мужа.

Недостаток образования, связей и навыков организации приемов разочаруют любого, кто с ней познакомится. Закончив этот танец, мистер Кросс никогда больше с ней не заговорит. Следует приложить больше усилий.

– Полагаю, вести насыщенную светскую жизнь весьма сложно, но интересно, – заметила Беатрис.

– Думаю, при соответствующей помощи у вас все получится. Правда ли, что у вас всего одна сестра?

Беатрис отскочила влево, но блондинка смотрела на нее без улыбки, плотно сжав тонкие губы. Они исполнили па, не соприкасаясь, и Беатрис снова взяла мистера Кросса за руки; они стали кружиться взад и вперед.

– Верно. У меня одна сестра. Она на три года моложе меня.

И вовсе нет братьев, ведь вы именно это стремитесь выяснить.

– Очень маленькая семья, ну, а прочих родственников у вас много, чтобы это сгладить?

– У меня шесть тетушек и три дяди, – сказала Беатрис. – Один из дядей не намного старше меня.

– И все они в основном по материнской линии?

Беатрис склонила голову.

– Три тети и один дядя, – ответила она. – У вас такой же избыток родственников?

– Их слишком много, – отозвался мистер Кросс. – Какие качества вы хотели бы видеть в своих детях?

Беатрис резко втянула воздух. Неважно, что она не обладала навыками, которые требовались жене политика. Удо Маастена, по крайней мере, интересовали ее деловые качества. А для мистера Кросса была важна лишь ее способность произвести магическое потомство. Расскажи она ему о долгах своего отца, он, скорее всего, не моргнув и глазом, за них расплатится.

Беатрис не могла больше ни минуты вынести его общество. В ответ она сморщила нос и позволила себе слегка усмехнуться.

– Я пока совсем не задумывалась об этом, – сказала Беатрис. – Какой интересный вопрос.

Когда мелодия стихла, они отошли назад и поаплодировали музыкантам.

– Было приятно познакомиться с вами, мисс Клейборн. Надеюсь, что скоро встречусь с вашим отцом. Могу я получить вашу карточку?

Он проводил Беатрис на место, припал поцелуем к ее руке, после чего взял у нее визитную карточку и ушел. Она не подходила Чарльзу Кроссу в качестве жены политика, но все равно могла быть ему полезна. Видел ли кто-нибудь из толпившихся вокруг нее джентльменов саму Беатрис? Волновало ли их, кто она такая? Имеет ли это вообще значение?

Самая прекрасная пора в жизни женщины. Мистер Кросс, вероятно, не догадывался, насколько правдиво это утверждение и насколько ужасно. Беатрис поискала взглядом в толпе Исбету, но с удивлением увидела склонившегося перед ней Элона Поли.

– Могу я пригласить вас на танец, мисс Клейборн?

За ним в ее строну направились другие джентльмены. Если она скажет «нет», это никого из них не остановит. Вперед вырвался Дантон Мезонетт, расталкивая соперников плечами.

Беатрис улыбнулась самому знаменитому актеру Чесленда и приняла его руку.

– С удовольствием.

В бальной зале больше пахло потом, чем духами. Беатрис нигде не видела Исбеты. Она танцевала один танец за другим с разными джентльменами уже больше часа. Что ж, по крайней мере, Дантону так и не удалось к ней пробиться, хотя Беатрис пришлось сделать вид, будто она его не расслышала. Но и только. У Беатрис болели ноги. В горле пересохло. Пора бежать от этих охотников за чародейками и найти Исбету.

За весь вечер Беатрис лишь раз видела подругу. Та танцевала с Бардом Шелдоном, но, когда Беатрис попыталась к ней подойти, ее снова окружила стая джентльменов. Она не запомнила и половины из них. Все они объявили о своем намерении встретиться с ее отцом вместо того, чтобы пригласить куда-то саму Беатрис, как она справедливо ожидала. К чему такая спешка с помолвкой? Пошла лишь вторая неделя сезона – что происходит?

Она принялась помахивать веером, обдавая лицо чересчур теплым воздухом и держа его перед собой как щит в знак того, что не настроена общаться. Беатрис побродила по задворкам бальной залы, заглянула в салон, где Гарриет аккомпанировала на клавикорде Джулии Робишо, чей смычок резкими и точными движениями касался шести струн виолы. Вокруг собрались другие юные леди: послушать и порукоплескать. И удивительный автомат, что грациозно поднялся на ноги, зааплодировал первым. Беатрис смотрела, как этот шедевр поднимает ладони, хлопает, кивает, а затем опускается в мягкое кресло, поднеся руку к уху. Гарриет рассмеялась и уступила свое место у клавикорда другой девушке, а та блестяще заиграла соло. Джулия взяла Гарриет за руку и повела ее к прочим забавам, устроенным в освещенном факелами саду.

Гарриет купалась в своей стихии. Она будто очутилась на страницах одного из сентиментальных романов, обжилась там и наслаждалась происходящим. Гарриет заслуживала собственного брачного сезона – наверняка она танцевала бы со своими ухажерами до упаду, весь день носилась по светским раутам, пила чай в кондитерских и завела бы десятки друзей. Гарриет стала бы идеальной спутницей жизни для такого мужчины, как Чарльз Кросс, или какого-нибудь торгового магната, которому требовалась энергичная супруга со связями в обществе, способная вести бурный светский образ жизни.

Беатрис не могла лишить этого сестру. Да она и не хотела. Придется ей каким-то образом преодолеть этот сезон, ни разу не оступившись, а потом найти способ спасти Риверстон. Главное, верно рассчитать время.

Ей требовалась удача.

«Нади… – Беатрис потянулась к духу. – Как мне добиться успеха?»

«Мы сделаем это вместе, – сказала Нади. – С танцами покончено?»

«Да. Нам нужно найти Исбету».

«Я вижу Ианте, – сказала Нади. – На него тоже охотятся».

«Что?»

И тут она заметила Ианте – великолепного и сияющего, в розовом наряде для танцев, подходящем к платью его сестры; он старательно улыбался пяти-шести дамам, что столпились вокруг него. Они смеялись. Они выпячивали грудь. Касались руки молодого джентльмена и заглядывали ему в лицо – и та, которой удалось привлечь его внимание, улыбалась, пока остальные яростно убивали ее взорами.

Беатрис понаблюдала еще немного. Для нее это не должно было иметь никакого значения. Ее сердце не должно болеть. Она не должна задыхаться, надеясь, что он поднимет взгляд, увидит ее и…

У Беатрис дрожали руки. С этой мечтой покончено. Теперь у нее остался один путь.

«Они тебя тревожат? Я могу наложить на них проклятие».

«Нет. Они просто разговаривают, – заверила Беатрис. – И это уже неважно…»

«Он все еще тебе нравится. Ты все еще рада его видеть».

«Это неважно…»

«Правда?»

Неправда. Теперь ей одна дорога. Ианте был прекрасным сновидением, но пора просыпаться.

«Уже нет. Где же Исбета?»

«Там».

Единственная дама среди мужчин. Следовало бы догадаться. Однако возле нее стоял Бард Шелдон, улыбался и вел с остальными джентльменами разговор на чеслендском, а Исбета, мрачная, но все такая же прекрасная, молчала.

Беатрис давно привыкла говорить на лландарийском и забыла, что подруга не очень хорошо владеет чеслендским.

Только вообразите, так задвинуть ее в сторону!

– Как вы полагаете, когда министры утвердят проект схемы автоматизации и производства? – спросил Барда джентльмен с сигарой.

– Как только у министров появится собственный интерес, они тут же опомнятся, – вставил другой. – Не успеют на бумагах высохнуть чернила, как образуется десяток новых корпораций.

Бард засмеялся и поджег магическим пламенем свою трубку.

– Не могу сказать, друзья. Вы знаете, что мы не можем обсуждать намерения министерства. Но есть кое-какие возможности. Отец подарил мне интересную книгу по безопасности и управлению горными работами. Нудятина на макиланском языке, но стоит тех мук.

Джентльмены закивали, жадно ожидая, что Бард еще на что-нибудь намекнет.

– Прошу прощения, господа. – Беатрис взяла подругу за руку и вытащила Исбету из их круга. – Пошли. Если хочешь с кем-нибудь познакомиться, прилепившись к Барду, этого не добьешься.

– Я пыталась. А он… Добрый вечер! Мистер Бичем, не так ли? – Исбета лучезарно улыбнулась джентльмену, который к ним приблизился.

– Мисс Лаван, мисс Клейборн. – Мистер Бичем поклонился. – Надеюсь, вам нравятся танцы.

– Беатрис уже натанцевалась до упаду, – сказала Исбета, – а мне пока не представилось возможности. Мистер Харлоу, как поживаете? Большое спасибо за примулы на прошлой неделе. Мне они очень понравились.

Улыбка мистера Харлоу увяла, но потом он снова растянул в ней губы.

– Рад слышать, что они скрасили ваш день, мисс Лаван. – Он еще раз улыбнулся и повернулся к Беатрис. – Мисс Клейборн, я был бы счастлив, если бы вы согласились со мной потанцевать.

Беатрис с трудом удалось не вытаращить глаза от удивления. Он ведь почти унизил Исбету, отвергнув ее приглашение к разговору, чтобы приблизиться к Беатрис.

– Не могу согласиться, пока Исбета без пары.

Исбета закрыла веер и повесила его себе на запястье.

– Я бы с удовольствием потанцевала.

– Позвольте проводить вас к лорду Паулсу, – кивнул мистер Бичем.

Исбета засмеялась.

– Не стоит, мистер Бичем. Знаю, Шелдон считает, что ему и стараться больше нет нужды, но меня не так легко завоевать, и сейчас мне хочется танцев.

В глазах мистера Бичема сверкнула искорка соперничества.

– Тогда окажете мне честь?..

Она подала ему руку, мистер Бичем взял ее и повел Исбету к кругу танцующих. Мистер Харлоу поклонился Беатрис, и они направились следом.

Глава 11

Они станцевали «Плетеные корзинки», «Лихой квадрат» и «Переменный шаг». Подол розового платья Исбеты раздувался каждый раз, как она кружилась, заливаясь звонким, будто переливы колокольчиков, смехом. Она танцевала с мистером Бичемом, потом с лордом Оверстоном и с самим Эллисом Робишо, и что бы Эллис ни говорил ей, пока они игриво вышагивали в танце, лицо Исбеты светилось от веселья.

Беатрис старалась не отставать от подруги: она выпила еще чашку пунша и потанцевала с Фитчем Эймсбери, наследником «Эймсбери Стил энд Смитворкс», Жильбером Аркелоном, гораздо более любезным подданным Вальсара, чем Дантон Мезонетт, и Невиллом Ордином, богатым землевладельцем, у которого были лучшие в Чесленде аршкатанские лошади.

Они пытались очаровать Беатрис. Они говорили комплименты. Потом намекали, что хотят получить ее визитку, а взяв карточку, откланивались и провожали партнершу обратно в угол, где верховодили Исбета и Беатрис – к другим джентльменам, что ждали своей очереди составить дамам компанию.

Но когда они вернулись после «Переменного шага», в кругу мужчин стоял Бард Шелдон и снисходительно улыбался.

– Мисс Лаван, – сказал он, – если вы хотели потанцевать, вам стоило лишь намекнуть.

– Вы были так заняты, мистер Шелдон, – ослепительно улыбнулась Исбета, сверкнув зубами. – Но теперь мне пора ненадолго удалиться в дамскую гостиную.

Она распахнула веер, прикрыв рот, и они спокойно направились дальше.

Оказавшись в дамской гостиной, Исбета поникла.

– Что ж, вот и повеселились.

– Он весь вечер протаскал тебя за собой?

– Не желал от меня отходить, хоть я не понимала и половины того, о чем говорили его друзья, – простонала Исбета. – Я пыталась сказать, что хочу посмотреть на танцы – он пошел со мной. Я дождалась, пока он увязнет в беседе с Эллисом об автоматах, и пробормотала, что мне нужно подышать воздухом, – он остановился на полуслове и пошел со мной. Я не могла даже перевести дух, пока не пришла ты. Ты – мой рыцарь в сияющих доспехах. Мой спаситель и герой, сама святая Иджанель явилась меня спасти.

– Не представляю, где ты могла услышать о святой Иджанель.

– Шутишь? Она же знаменита. Дева, которая, с благословения повелителя ветров, отразила захватчиков и наслала ужасный шторм, чтобы потопить флот завоевателей, прежде чем они успели пристать к берегу?

Беатрис усмехнулась и склонилась к подруге, как бы желая посплетничать.

– Знаешь, что я думаю? Святая Иджанель была чародейкой. Но никто не хочет это признавать, потому говорят, мол, ее благословил бог, на которого и списали ее магию.

– Это такая же хорошая история, как и любая другая, и если она правдива – я не удивлюсь, – сказала Исбета и болтала до тех пор, пока последняя девушка не покинула гостиную.

Стоило им остаться наедине, как Исбета подошла к Беатрис так близко, что их юбки прижались друг к другу, и прошептала:

– Послушай. Ианте хочет поговорить с тобой, но он погряз в беседах с дамами и слишком вежлив, чтобы сбежать. Он пытался догнать твою карету, но когда добрался до вашего дома, ты уже поднялась к себе.

Неужели? И отец ничего не сказал?

– Мне жаль, что я не поехала с ним. Госпожа Лаван велела подать мне карету, когда подарила цветы из своей оранжереи.

– Они уже из-за этого поссорились. – Исбета подвела ее к туалетным столикам, где дамы могли припудриться. – Она обращалась с тобой как с обычной охотницей за богатством.

Исбета остановилась перед большим зеркалом в золоченой раме и принялась рассматривать свое лицо. Вопреки обычаю местных модниц, она не наносила краску, предпочитая, чтобы на скулах мерцал тончайший слой жемчужной пудры: это лишь подчеркивало безупречную, сияющую кожу, которой наградила ее природа.

– Но насколько ей известно, я и есть обычная охотница за богатством, – ответила Беатрис. – Не представляю, как нам продолжать обучение, ведь меня в вашем доме больше не принимают…

– Это мой дом, – сказала Исбета. – Помнишь? Мой собственный. Я приказываю слугам. И говорю кого принимать, а кого нет.

Как это похоже на Исбету – топнуть ногой и потребовать, чтобы мать ей уступила. Беатрис пошла бы другим путем, более мягким – как-то схитрила бы и убедила, а Исбета рвалась в бой.

– Она не обрадуется.

– Что ж, приму на себя всю тяжесть ее недовольства, – сказала Исбета. – Она никак не может помешать мне принимать друзей. Но ты должна поговорить с Ианте. Сегодня же.

– А стоит ли мне с ним разговаривать?

– Послушай. Нужно дать ему понять, что ты готова бороться. Сегодня мы обедали у Барда Шелдона. Лорд Гордон почти всю трапезу беседовал с матерью.

При чем здесь желание Беатрис бороться за Ианте? Она склонила голову набок и посмотрела на отражение Исбеты в зеркале.

– Приятный ли выдался разговор?

Исбета взглянула на нее, закусив нижнюю губу.

– Лорд Гордон поднял за нас тост – он пил из макиланского бокала ручной работы, это лучшее в мире стекло. Он хочет наладить партнерские отношения, чтобы в Чесленде появился макиланский стеклодув.

– Вместо резины?

– Вдобавок к ней, – ответила Исбета. – Еще он упомянул, что не был в Макиле уже много лет, но помнит, что у министра торговли растет прехорошенькая дочка, сейчас ей, наверное, стукнуло восемнадцать.

Плечи Беатрис поднялись и опустились.

– Он хочет Барду другую невесту?

Взгляд, который Исбета бросила на нее в зеркало, был пронизан грустью.

– Он хочет женить Ианте. Я выйду за его сына, а Ианте женится на дочке министра, и тогда лорд Гордон сумеет направить богатства Макилы в казну Чесленда. Мать уже начала обдумывать, какой груз захватит в путешествие.

На сердце легла тяжесть.

– И она снова продаст счастье своего ребенка, чтобы обрести еще больше денег и власти.

– Если ты ничего не предпримешь прямо сейчас. Отец сказал, ради меня мы должны остаться в Чесленде до конца сезона. Мать возразила, что они с Ианте могут немедленно отправиться в Макилу. Отец сказал, что не может уехать до праздника на «Сияющем крыле», – но как только мы закончим здесь дела, она отвезет Ианте на юг, чтобы познакомить с той семьей.

И тогда Ианте уедет. Навсегда. Исбету нарядят в зеленое платье и мигом выдадут замуж – так быстро, как только сумеют договориться. Все происходило слишком поспешно, все ускользало из рук.

Перед зеркалами они стояли одни, их никто бы не услышал, даже обладай он самым острым слухом, юные леди в расшитых кружевных нарядах были в противоположном конце комнаты, но Исбета все равно шептала.

– Научи меня читать книги. Ианте – твой. Знаю, что тебе это и так уже известно, и мне нечего предложить, но…

Но все было не так просто.

– Мне тоже нужна эта книга, – сказала Беатрис, – так что очень даже есть.

– Ты по-прежнему хочешь…

– Неважно, чего я хочу. Ты пока не готова к испытанию Великого призыва. Нам понадобится больше времени.

– Его нет.

– Тогда нужно что-то придумать, – сказала Беатрис. – Если мы хотим спастись…

Исбета нахмурилась.

– Мы? Но Ианте…

– Стал бы лучшим в мире мужем. Он дал бы мне все, что только в его силах. Но тогда мне пришлось бы отказаться от борьбы.

– Борьбы? О чем ты?

Беатрис наклонилась к Исбете и едва слышно прошептала подруге на ухо:

– Мне нужна магия, Исбета. Я хочу не просто избежать брачного ожерелья. Я хочу остаться синим чулком и скрытно помогать отцу в делах, но спасти семью и отправить Гарриет в колледж для леди. И оплатить ее сезон.

– Ианте с радостью все это профинансирует.

– Знаю. Но кроме всего этого мне нужна магия. Она должна быть моей!

Исбета замерла, широко распахнув глаза.

– Тебе не нужен Ианте…

– Нужен, – сказала Беатрис. – Но и магия тоже. И то и другое разом получить нельзя. Окажись ты на моем месте, Исбета, что бы ты выбрала?

Отражение Исбеты плотно сжало губы.

– Я не на твоем месте. Даже представить не могу, что я встану перед таким выбором. Если бы мужчина вскружил мне голову так, как тебе Ианте, – я бы страдала.

Ей нужно было поговорить с Ианте. Это самое меньшее, что она могла сделать. Объясниться с ним…

– Я поговорю с ним. Ты готова вернуться на бал?

– На что спорим, Бард торчит за дверью? – спросила Исбета.

– Не собираюсь терять ни гроша на дурацких пари. – Беатрис нащупала в кармане носовой платок и вытерла с зубов помаду. – Ианте в ловушке. Каков наш план наступления?

– В точности, как ты спасла меня. Ворваться и увести его, – сказала Исбета. – Проще простого.

– Беатрис!

В дамскую гостиную ворвалась маленькая фигурка в сиреневой парче и, взмахнув юбками, бросилась к ним.

– Беатрис! – воскликнула Гарриет. – О, Беатрис… Значит, это не ты… Я так волновалась!

– В чем дело?

– Тут случилось кое-что… – прошептала Гарриет. – Одна из дебютанток опозорена. Ее отправляют домой прямо сейчас.

– Но почему? – хором вопросили Беатрис и Исбета.

– Потише! – проворчала Гарриет. – Она применила магию. Один джентльмен досаждал ей, но это неважно. Она призвала духа и облила этого господина невесть откуда взявшейся водой. Так что неприятности у нее, а не у него.

– Но это несправедливо, – сказала Беатрис. Общество подвергло бы ее такому же наказанию, если бы Беатрис поймали с Нади. Ей силой надели бы ожерелье и заклеймили позором. Если кто-нибудь пронюхает, что ее тело постоянно становится пристанищем духа, для Беатрис все будет кончено.

«Нади везет, – заверила та. – Такого не случится».

– Но что ей было делать? – возмутилась Исбета.

– Знаю, но все решено, – сказала Гарриет. – Вендера Хит дважды танцевала с Чарльзом Кроссом. Дженевра Мартин познакомила Стивена Хэдфилда со своим отцом. Тебя задвигают в угол, Беатрис. Джентльмены быстро подбирают себе невест. Осталось всего двенадцать дебютанток, и это ненадолго.

– Двенадцать? А еще с одной что случилось? – спросила Исбета.

Гарриет облизала губы.

– Никто не желает переходить дорогу лорду Паулсу. Всем известно, что ваши родители уже договорились.

Все внутренности у Беатрис будто завязались в узел. Исбета не разрывалась надвое так, как она. Подруга не хотела выходить замуж – ни за Барда, ни за кого-то другого. Если она станет невестой – о, нет. Она не могла. Нужно помочь Исбете, неважно, какой выбор сделает сама Беатрис.

– Но я еще не помолвлена. – Лицо Исбеты стало серым. – Еще рано. Я не хочу!

Гарриет сочувственно посмотрела на нее.

– Вы хотите замуж за кого-то другого?

– Полагаю, мисс Лаван имеет право на личную жизнь, – сказала Беатрис. – Она не обязана рассказывать нам, кто ей нравится.

– Прошу прощения, мисс Лаван. Я не хотела лезть не в свое дело.

– Я не обиделась, – отмахнулась Исбета. – Но я зашла сюда отдохнуть, надеялась оправиться от этой ужасной головной боли. Боюсь, она так и не прошла. Думаю, мне пора домой, надо срочно найти брата.

– Возле дамской гостиной крутятся джентльмены, – сказала Гарриет. – Я видела, что кое-кто из них танцевал с Беатрис.

– О нет, – простонала та. – Может быть, мне стоит уехать с вами, Исбета…

– Нельзя, – возразила Гарриет. – Если ты уедешь отсюда с Ианте, поднимется настоящий скандал. Но ты еще не танцевала с ним. Тебе нужно с ним потанцевать. Если этого не случится – все заметят.

Исбета с уважением посмотрела на Гарриет.

– Вы знаете о традициях сезона больше, чем я и Беатрис, вместе взятые.

– Вы должны сказать Барду, что вам нездоровится. Вот. – Она сунула руку в складку юбки и достала баночку с пастилками фенхеля. – Съешьте несколько штук – будет похоже, что у вас разболелся живот. Это объяснит, почему вы так здесь задержались. Я позову матушку, и мы защитим вас от назойливого внимания Барда.

– Гарриет… – Беатрис посмотрела на сестру – такую знакомую, умную, знающую толк в светском этикете сестру. – Ты просто подарок.

Исбета взяла еще одну пастилку.

– Думаю, вы будете иметь ошеломляющий успех, мисс Гарриет. Я почти хочу увидеть, как вы выходите в свет, просто чтобы посмотреть, как это делается по всем правилам.

– Спасибо, – поблагодарила та. От улыбки ямочки на ее щеках стали глубже. – Оставайтесь здесь. Я приведу матушку.

Гарриет привела в дамскую комнату, где ее ждали Беатрис и Исбета, не только мать. У двери ждал Ианте, который сразу взял сестру за руки.

– Тебе нездоровится…

– Да, но сомневаюсь, что сейчас выдержу поездку в карете. – Исбета улыбнулась, и от нее повеяло ароматом фенхеля. – Миссис Клейборн предложила составить мне компанию, пока мне не станет полегче. Возможно, тебе пока стоит насладиться танцем?

Ианте расправил плечи и повернулся к Беатрис.

– Окажете мне честь?

– С удовольствием.

Ианте держал ее руку так, словно она была из тончайшего хрусталя, и одного этого хватило Беатрис: ей показалось, будто она прикасается к магии. Магия переполняла его ладонь, и они вышли на танцпол и стали ждать, когда начнется музыка.

От первого же аккорда у нее учащенно забилось сердце – это оказался лландарийский кванадар, один из самых смелых танцев, которые танцуют только парами. Беатрис повернулась к Ианте и высоко подняла руки, их ладони и локти соприкоснулись, а лица оказались почти на расстоянии поцелуя. Возможно, в Лландрасе танцующие и целовались, но Беатрис замерла в нескольких дюймах от Ианте, беспомощно вглядываясь ему в глаза.

– Я весь вечер мечтал потанцевать с вами, – сказал Ианте на чеслендском, и Беатрис отпрянула от него, ее руки опустились, но Ианте поймал ее и снова притянул к себе.

– Гарриет сказала, мы должны потанцевать, или все решат, будто мы охладели друг к другу. – Беатрис ударилась об него грудью и положила руки ему на плечи, готовясь к тому, что он поднимет ее и закружит.

Ианте сжал ее тонкую талию, и юбки Беатрис взметнулись в воздух, когда он подхватил ее.

– Я не охладел. А вы? – Он поставил ее, и они обошли друг друга по кругу, касаясь ладонями. – Я должен знать. Исбета рассказала вам о нашем обеде с лордом Гордоном?

– Да.

– И что моя мать решила после окончания сезона отплыть в Макилу?

– Сказала.

Ианте нахмурился, в глазах его отразилась боль.

– Неужели ваше сердце отвергает даже мысль о браке? Есть ли у меня… – у нас – шанс?

Беатрис закружилась в сторону, но потом неумолимо вернулась к Ианте.

– Ваша мать не порадуется, узнав, что мы хотим пожениться.

– Мне не важно, чему она порадуется, – ответил Ианте, – мне важно, что радует вас.

Пора сделать выбор. Но как? Сейчас? Во время танца?

– Я думала, что мне нужна только магия. Думала, что мне нечего терять.

Ианте прижал свои ладони к ее.

– А теперь?

Их лица оказались так близко, что Беатрис прошептала:

– Неважно, что я выберу, я буду страдать. Я разрываюсь надвое. Я эгоистка? Разве я не должна быть хорошей дочерью и…

– Ты знаешь о таинстве Розы. – Ианте взял ее за руки, шагнул назад, а потом подошел так близко, что Беатрис почувствовала его тепло. – Будь ты мужчиной, никому бы не пришло в голову просить тебя свернуть с предначертанного звездами пути. И все же я… – он заключил ее в объятия, – я эгоист. Мне понятны твои терзания. Но никто меня не пленяет так, как ты. И я говорю себе: никто не поймет, чем ты пожертвовала, лишь я, приблизившись, смогу смягчить удар, я эгоист, Беатрис.

О… Ианте не стоило так к ней обращаться. Не стоило произносить ее имя так, будто она принадлежала ему. Но Беатрис хотела услышать это снова.

Он коснулся ее лица и провел пальцами по щеке.

Она нужна ему. Он понимал, чего она хочет, и это терзало его так же, как ее. В душе сорвались в безумный полет бабочки. Ее сердце раскололось пополам.

– Ианте…

Они разошлись в стороны. Беатрис не в силах была улыбнуться, не в силах заплакать. Ее сердце замирало при воспоминании о том, как он произносил ее имя.

Их ладони соприкоснулись, и Ианте посмотрел ей в глаза.

– Скажи еще раз.

– Ианте… Я понимаю.

Ианте смежил веки. Он кивнул, на лице его чувство вины смешалось с облегчением, а когда он открыл глаза, они полнились тоской.

– Беатрис… – сказал он и притянул ее ближе, окутывая сладким ароматом цветов и фруктов. Когда танец окончился, они стояли в той же позе, что и начинали, – прижавшись друг к другу, губы – на расстоянии дюйма. У Беатрис внутри будто засверкали крошечные огоньки.

В голове было легко, словно Беатрис хлебнула редчайшего игристого. Ей почудилось, что у нее захватило дух, она взмыла в воздух, а потом рухнула с высоты и упала обратно в реальный мир, не разбившись.

– Ианте.

Последний аккорд затих, они отошли друг от друга, не отрывая взгляда. Беатрис все еще чувствовала прикосновения Ианте. Ее руки помнили теплый атлас его сюртука. Сердце билось так, словно она пробежала три мили, дыхание рвалось из груди.

Ианте склонил голову. Он протянул руку, и Беатрис вложила трепещущие пальцы ему в ладонь. Он повернулся и повел ее обратно к креслам у стены, откуда за танцующими наблюдали Исбета и Гарриет с матерью.

– Благодарю вас за помощь моей сестре, миссис Клейборн, мисс Гарриет. – Ианте поклонился им и повернулся к Исбете. – Ты оправилась, мы можем ехать?

– Полагаю, я выдержу дорогу, – сказала та. – Ты весьма изящно танцуешь кванадар, Беатрис. Зрелище было захватывающее.

Беатрис обдало жаром, и она было потупилась, но куда бы ни посмотрела, отовсюду встречала взгляды. В углу Даниэль Мезонетт сжимала в руке платок и уворачивалась от попыток брата ее подбодрить.

Беатрис с досадой оглянулась на Исбету.

– Похоже на то.

– Мы заедем за тобой после завтрака. – Исбета поднялась на ноги. – До встречи.

Ианте увел сестру, осмелившись напоследок бросить взгляд на Беатрис, прежде чем они покинули бальную залу.

Глава 12

Прищурившись, отец смотрел, как Беатрис расправляется с завтраком – ловко и безо всяких происшествий. Когда она закончила и попросила разрешения выйти из-за стола, он ответил не сразу.

– Полагаю, ты полностью оправилась от недомогания, от которого страдала вчера?

– Кажется, да, папа.

– Говорят, на балу тебе проходу не давали, – заметил отец, кивнув в сторону мамы. – Ты танцевала с сэром Чарльзом Кроссом?

– Да, – подтвердила Беатрис. – Он ищет супругу, которая могла бы вести насыщенную светскую жизнь. Сомневаюсь, что я на это гожусь.

– Не думай, что тебе не удалось произвести на него впечатление, дорогая, – успокоил ее отец. – Он приглашен на обед.

– Как жаль, что меня не будет, – сказала Беатрис.

– И ему жаль, что ты уже договорилась о встрече. Еще один выезд с Исбетой и Ианте Лаванами… – заметил он. – Ты имеешь основания думать, что он неравнодушен к тебе?

– Ианте весьма заботлив и нежен с Беатрис, – вставила Гарриет. – Я видела, как он говорил с ней вчера на балу, его интерес очевиден. Все это заметили, кроме тебя, Беатрис.

Отец откинулся на спинку стула.

– Мистер Калман Лаван пригласил нас на праздник на борту его корабля «Сияющее крыло». Это будет роскошный прием.

Беатрис схватила чашку чая и отхлебнула глоток.

– Правда?

После того как миссис Лаван почти выставила ее из дома?

Отец кивнул, но на лице его все еще отражалось сомнение.

– Но прежде чем передать мне приглашение, господин Лаван упомянул о вашей дружбе с Исбетой. Возможно, он просто хотел позвать тебя ради своей дочери.

– Нет, папа, – покачала головой Гарриет. – Ианте ухаживает за ней, поверь.

– Дружба с мисс Лаван – это не ухаживания мистера Лавана. Понимаю, что тебя волнует его внимание, но, не зная его намерений, ты не можешь позволить себе отпугивать других ухажеров. К концу сезона ты должна стать невестой. Важно лишь это.

Отец твердо стоял на своем. Он вложил все силы в одно предприятие – выдать Беатрис замуж. Если она потерпит неудачу, то и с инвестициями будет покончено. Клейборны разорятся. Беатрис не могла этого допустить – не могла.

– Как скажешь, папа.

– Она пользовалась успехом у многих джентльменов, – сказала мама, пригубив чай. – Прежде чем отправиться на прогулку, зайди ко мне, Беатрис.

– Да, мама. Папа, мама хочет со мной поговорить.

– Идите. – Отец махнул рукой, отпуская их. – Итак, Гарриет. По слухам, у тебя тоже вечер удался. Расскажи, с кем ты подружилась.

– Сегодня днем меня пригласили на чай к Джорджиане Шелдон, – начала Гарриет.

– Шелдоны! Какое прекрасное знакомство. Но единственный брат Барда Шелдона совсем дитя. Кто еще там будет, дорогая?

Дверь в столовую закрылась, и больше Беатрис ничего не услышала.

Мама быстро поднялась по лестнице и пригласила Беатрис к себе в комнату. Внутренняя дверь в ней вела в их с отцом спальню. Беатрис нравились обои с розами и лентами и изящная мебель с фигурными ножками, обитая тканью все с теми же розами, которая чудесно подходила золоченой резьбе, украшавшей кресла.

– Присядь, – велела мать и похлопала по сиденью рядом с собой. – Пару дней назад для тебя кое-что привезли, и я хочу, чтобы ты взглянула.

Она взяла плоскую деревянную шкатулку и осторожно приподняла крышку. На атласной подушечке сверкнуло серебро. Мать взяла его и положила на раскрытую ладонь; у Беатрис заныл живот.

Это было серебряное ожерелье с гравировкой в виде роз и шипов. Мать перевернула его, показывая отпечатанные внутри символы – защитные знаки, которые запирают магию.

Отец подарит этот амулет жениху Беатрис, когда они подпишут брачные соглашения. Во время церемонии, когда она перейдет от отца к мужу, тот наденет украшение на шею Беатрис. От одного взгляда на изящную безделушку ей становилось не по себе.

– Твой отец доплатил, чтобы символы выгравировали на внутренней стороне. – Мать покрутила вещицу в руках, и та сверкнула на солнце. – Полагаю, он хотел, чтобы ожерелье было красивым.

Оно было отвратительно. Ужасно! Беатрис невыносимо было на него смотреть.

– Убери его, мама. Я не хочу видеть это до свадьбы.

– Я не учила своих дочерей отворачиваться от горьких истин, – сказала мама. – Собственное ожерелье я не видела до церемонии. И поклялась, что не оставлю своих девочек в неведении касательно того, что определит их будущее.

– Мама…

Но та продолжала таким же спокойным тоном, каким, бывало, обучала Беатрис.

– Это магический предмет. Он сделан из сплава серебра и антинара. Секрет его изготовления запрещено открывать женщинам, но только маг может выковать этот металл. Тысячи лет эти ожерелья обеспечивали безопасность наших детей в теле матери.

Она будет надевать его лишь иногда. Только когда будет носить дитя. Только тогда.

– Я понимаю, – сказала Беатрис.

– Нет, не понимаешь, – возразила мать и поднесла к ее шее ожерелье. – Надень его.

Беатрис уставилась на украшение так, будто оно ее задушит.

– Ты не можешь меня заставить, – пробормотала она. – Это для церемонии.

– Знаю, – ответила мать. – Так выходила замуж я. Так выходят все женщины – они не понимают, что такое ожерелье, пока не станут женами.

– Это к несчастью.

– Так говорят. Подними подбородок, Беатрис.

– Но…

От прикосновения прохладного серебра и чего-то еще к шее у Беатрис на затылке поднялись волосы, она едва не задохнулась. Беатрис попыталась вырваться, но мать была слишком быстра. Застежка защелкнулась.

Все потускнело. Цвета стерлись. Звуки приглушились, послышалось шипение, но оно шло изнутри ее головы, а не снаружи. Мир стал серым, будто зрение застлала пелена. Должно быть, она больна. Завтрак вот-вот выплеснется из нее и испачкает платье и ковер ручного плетения у Беатрис под ногами. Но и в животе были те же притупившиеся ощущения, словно вытекло что-то жизненно важное.

– Сними это, – прошептала Беатрис. – Мама, пожалуйста.

– Генри Клейборн был самым красивым мужчиной в наших краях. Он знал стихи наизусть и читал их мне. Он вскружил мне голову книгами и романтическими поступками… Я даже не задумывалась о том, будет ли он меня уважать. Я не догадывалась, что красота увядает, и чтобы быть очаровательным, нужно как следует постараться.

Беатрис посмотрела на мать.

– Ты его разлюбила?

– Дело не в том, что я его разлюбила. Дело в том, что я начала на него обижаться.

Из шкатулки с атласной подкладкой она достала ключ. Обхватила руками шею дочери, защелка открылась, ожерелье соскользнуло и упало Беатрис на колени.

Тут же вернулись цвет, свет и звук. Беатрис зажала рукой рот. Мать взяла ключ и ожерелье и снова убрала в шкатулку, плотно закрыв крышку.

– Теперь тебе известно то, чего не знала я, – сказала мать.

– Это ужасно, – откликнулась Беатрис. – Ужасно. О, мама… как ты можешь это выносить? Как…

– Я помню, каков мир без ожерелья, – ответила мама. – Я думала, что Генри озарит мою жизнь. Что я буду просто надежным убежищем для тебя и Гарриет. И не знала, какую придется заплатить цену, пока не стало слишком поздно.

Беатрис схватилась рукой за горло. У нее не получалось как следует вдохнуть.

– К этому привыкаешь, – сказала мама. – И я не променяю ни тебя, ни Гарриет ни на что на свете. Даже на магию. Ты родилась, и лишь потом я поняла, какова была цена, и порадовалась этому. Но я не могу позволить тебе выйти замуж в неведении.

– Я не сумею. – Она этого не вынесет. А если попытается – от отчаяния лишится рассудка.

– Ты сильная, Беатрис. Твоих сил хватит узнать правду. Их хватит, чтобы все преодолеть. Я видела, как вчера ты танцевала весь вечер, но ни с кем твои глаза так не сияли, как с Ианте Лаваном. Никто не волнует тебя так, как он. А как он смотрит на тебя – если уж выходить замуж, моя дорогая, то лучше за него, иначе будешь мечтать о нем до скончания дней.

– Тогда зачем ты показала мне это? Зачем, мама?

– Чтобы ты понимала, чем придется заплатить. И вошла в храм с широко открытыми глазами. Тогда защитное ожерелье не обманет тебя так, как это случилось со мной.

Чтобы она могла знать, какова цена. Но мама сказала «если уж выходить замуж» – неужели она знает? Знает, что задумала Беатрис?

– Мама… – Беатрис взяла ее за руку. – Ты хочешь, чтобы я вышла замуж?

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, – ответила мать. – Чтобы ты выбрала счастье для себя.

– Я не знаю, что это, – прошептала Беатрис. – Матушка, по книгам, которые ты мне дала, я научилась читать гримуары. Магия чудесна. Как можно от нее отказаться?

– Я не знала, что от нее отказываюсь, – сказала мама.

– Ожерелье ужасно. Ужасно. Как ты это терпишь? Почему не заберешь у отца ключ, не снимешь его и не убежишь отсюда подальше?

– Тогда я потеряю тебя и Гарриет. Я этого не вынесу.

– Но почему… почему ты не испытываешь к нему ненависти?

Мать коснулась серебряного украшения у себя на шее.

– Испытываю… Мне омерзительна мысль, что оно необходимо. Но ожерелье подарило мне дочерей… Ох, слышишь – кажется, экипаж подъезжает, – сказала она. – Лучше поторопись.

Мать взяла деревянную шкатулку с атласной подкладкой и вышла в соседнюю комнату, а Беатрис помчалась вниз по лестнице, отчаянно мечтая сбежать.

У крыльца ее ждал Ианте Лаван в ярком, словно солнце, оранжевом костюме; жилет и сюртук были расшиты шафраново-желтым шелком. Он повел Беатрис к изящному лакированному ландо цвета слоновой кости с золотом, и лицо его светилось от улыбки.

– Приношу глубочайшие извинения за опоздание.

– Вас задержали? – спросила Беатрис.

Исбета устроилась на обращенном вперед сиденье, локтем она оперлась на борт ландо, ноги вытянула и с совершенно непринужденным видом скрестила скрытые под пеной нижних юбок лодыжки. Она была в оранжевом платье с оборками, взгляд притягивал корсаж с рядом пышных шафрановых бантов, поднимавшихся до лифа, едва прикрытого тонким фишю.

Возле нее лежала книга в кожаном переплете, на тисненой обложке которой красовалась монограмма К. Дж. Э.

Беатрис оторвала взгляд от книги и ахнула от восторга.

– Какие у тебя перчатки и шляпа! Как искусно сделано!

Ее перчатки и шляпка оттенка слоновой кости были украшены затейливой вышивкой в виде виноградных лоз и цветов.

– В Лландрасе так модно, – сказала Исбета. – И обувь тоже. Видишь?

Приподняв ножку, она продемонстрировала туфли из кожи такого же цвета и расшитые тем же узором. Беатрис устроилась на второй половине сиденья, предоставив Ианте занять место напротив.

– Исбета непременно хотела зайти в книжную лавку, – проворчал Ианте. – Она была очень настойчива. Все ради книги о… как там ее, Иси?

– «Научные посадки», Конрада Джейкоба Эдвардса, – ответила та. – Там рассказывается, как спланировать посадки так, чтобы получить больше пользы, соединяя некоторые культуры вместе, а не высаживая их ряд за рядом.

– Я просто в недоумении, – пожал плечами Ианте. – Еще было бы понятно, окажись это новый роман серии «Лига розы», я и сам с нетерпением жду последнего тома…

– Научное садоводство, как интересно… – сказала Беатрис. – Можно взглянуть?

Исбета вручила ей книгу.

– Любопытно, что ты о ней скажешь.

Беатрис открыла книгу на первой странице и вдохнула ее запах, как делала всегда.

Исбета легонько пнула Ианте по ноге.

– Чему ты улыбаешься?

– Отличный день для плавания, – ответил тот. Солнце освещало его буйно разметавшиеся локоны. – Если б я мог убедить Иси изменить наши планы… Вдвоем мы могли бы отправиться на одномачтовом судне почти что куда угодно.

Первую опечатку Беатрис нашла во втором абзаце, следующую обнаружила строкой ниже. Прямо так, сидя перед Ианте, она не могла расшифровать книгу, однако, подняв взгляд, увидела, что Исбета наблюдает за ее реакцией. Беатрис кивнула, Исбета улыбнулась еще шире, раскрыла веер и принялась обдавать лицо прохладным воздухом.

– Я и сама могу управлять одномачтовым судном. – Она прижалась к Беатрис, будто бы подпрыгнув на ходу от колыхания ландо. – Какого цвета платье ты наденешь на прием на «Сияющем крыле»? Думаю, что-нибудь бледное.

– Лавандовое, – сказала Беатрис. – Но отец пока не дал своего согласия.

– Дал, – вмешался Ианте. – Наш отец подтвердил.

– Я рада, что он решил нас пригласить.

– Я попросил его передать приглашение, – сказал Ианте, – после того как матушка обмолвилась, что вы, возможно, откажетесь.

– Но она… она же удивится, что мы пришли… – Беатрис представила, как стоит на палубе, высоко подняв голову, гордо расправив плечи, и учтиво беседует с миссис Лаван, глядя той прямо в глаза.

– Вы будете нашими гостями в этот вечер. Страдает ли кто из вас от морской болезни? На судне ее не чувствуешь, но вот пока туда доберешься – еще как.

Морская болезнь! Беатрис об этом и не задумывалась.

– По правде говоря, я не знаю, – ответила она.

– У нас есть собственные врачи, – вмешалась Исбета. – Все пройдет хорошо. Давайте же, я хочу взглянуть, по-прежнему ли на месте та художница. Помнишь ее?

– Подстрекательница, – кивнул Ианте. – Конечно. Посмотрим, здесь ли еще мисс Сторкли.

Он велел кучеру остановиться, и Исбета без посторонней помощи выскочила из ландо. Ианте подал руку Беатрис, та выбралась наружу и, оказавшись на твердой земле, принялась поправлять юбки.

Мастерские на Пэйнт-стрит располагались над рядом магазинов и кафе, где художники продавали свои творения и набивали желудки. Исбета устремилась вперед, а Беатрис шагала рука об руку с Ианте, силясь придумать тему для разговора. Ландо катило позади под управлением великолепного кучера Ианте в притягивающей взгляды бирюзовой ливрее.

– Почему ты назвал ее подстрекательницей? – спросила Беатрис.

– Мисс Сторкли? Она из политических.

Она посмотрела на профиль Ианте – изящный нос и сильный подбородок – и отвела взгляд, пока, забывшись, не начала таращиться на него.

– Мы нашли ее в Масилии, когда она собиралась переезжать сюда. Она пишет потрясающие портреты, стоимость ее работ исчисляется тысячами крон. Но эти деньги мисс Сторкли использует для создания таких картин, которые, по ее мнению, проливают свет на пороки общества.

– И на них все равно есть спрос?

– Чрезвычайно высокий, – сказал Ианте. – Чтобы понять это, нужно увидеть ее работы. Не многие женщины берутся за палитру и мольберт, но если в мире есть справедливость, она войдет в историю.

Прохожие посторонились, чтобы их пропустить. Они касались руками лба в знак уважения и добрых пожеланий. Это Ианте внушал им благоговение – одетый по моде джентльмен, шагающий по улице в богато расшитой одежде с искусно сплетенными роскошными кружевами. Его сопровождал дорогой аромат, кричащий о богатстве и власти. А глядя на Беатрис в ее серебристо-зеленом платье – хорошего качества, но не слишком вычурном, – они примечали разницу в их положении. Все, кто их видел, прекрасно понимали, кто они такие.

– Похоже, ты ей восхищаешься.

– Это весьма храбро, – отозвался Ианте. – Немногие дамы-художницы добиваются такого успеха. Было бы печально, если бы она не могла использовать свои дарованные богами таланты, чтобы воздать им должное.

– Ты не знаешь, хуже стал бы мир или нет, если бы этого не произошло.

– Ты имеешь в виду, что мы не представляем, как он на самом деле мрачен, – сказал Ианте.

– Именно так, – подтвердила Беатрис. – На каждую мисс Сторкли, которой удалось преодолеть сдерживающие женщин препоны, приходится сотня других: их таланты и гениальность душат те, кто не позволяет дамам даже шагу ступить за черту ожиданий общества.

Ианте повернул голову и внимательно на нее посмотрел.

– А вы тоже из подстрекателей, мисс Клейборн.

– Полагаю, я тоже из политических, – согласилась Беатрис. – Я несколько забылась.

Взгляд Ианте был исполнен восхищения.

– Надеюсь, вы еще не раз забудетесь.

О, он не мог… Не мог так смотреть на нее, словно окружающих их людей больше не существует, а она – единственное, на что он хочет смотреть. Как посмел Ианте столь открыто ею восхищаться? В груди Беатрис растеклось тепло. Колени задрожали. Она не могла отвести от него взгляда. Но горло сжалось, и Беатрис едва не потянулась к несуществующему ожерелью на шее, ведь кроме Ианте – мужчины, чародея, который хотел стать ее мужем и отцом ее детей, – ничто не заслоняло ей путь.

– Ты такая печальная, – сказал Ианте. – Что мне для тебя сделать?

– Все прекрасно, – ответила Беатрис. – На самом деле. Спасибо, что спросил. Исбета, должно быть, опередила нас на целую милю, нам стоит…

– Исбета уже наверху, – сказал Ианте. Он кивнул на черную железную калитку, та была приоткрыта и вела к лестнице, что поднималась по стене здания. – Идем?

Ступеньки зазвенели под ногами, возвещая о прибытии визитеров, и вскоре они попали в комнату, залитую дневным светом. Высокие окна занимали всю стену, часть крыши тоже была из стекла. В помещении пахло льняным семенем и свежим деревом, а Исбета сидела на высоком табурете и восторженно смотрела, как художница, к которой она пришла, натягивает на большую раму холст.

Мисс Сторкли была широкоплечей дамой с золотисто-коричневой кожей – дитя родителей, принадлежавших к разным культурам. Ее волосы были скрыты высоким головным убором, искусно завязанным, как у макиланских мастериц; судя по точеным чертам лица, она могла быть отчасти макиланкой. Мисс Сторкли окинула взглядом Беатрис и Ианте, но потом, хмыкнув, вернулась к работе.

После такого грубого приветствия Беатрис приподняла подбородок, но Ианте не обратил на это никакого внимания. Исбета едва бросила взгляд через плечо и снова стала смотреть, как художница закрепляет холст в углах.

– Вы уверены, что я не могу помочь? – спросила она.

– Сидите уж там, где краской платье не испачкаете, – буркнула мисс Сторкли, и Беатрис ошарашенно уставилась на нее: каким тоном она позволяет себе разговаривать с богатой покровительницей?

Беатрис посмотрела на Ианте, и тот ей улыбнулся.

Исбета повернулась к ним на своем табурете.

– Мисс Сторкли закончила последнюю работу. Она прямо здесь. Мне не позволили подойти и взглянуть, я должна была сидеть на этом табурете, пока вы не пришли…

– Полотно еще сырое, – отрезала мисс Сторкли. Она бросила свое занятие и подошла ближе, ее льняной сюртук был застегнут на все пуговицы и забрызган краской. Тяжелые черные туфли с пряжками – мужские туфли с гамашами – тоже были совершенно испачканы.

– Всем запрещается приближаться к полотну в течение недели.

– О, пожалуйста, мисс Сторкли, – взмолилась Исбета, подавшись к художнице. – Клянусь, я буду осмотрительна. Кто его купил?

– Никто, – ответила мисс Сторкли. – На этом мольберте покоится настоящее искусство. Не оплаченное деньгами мужчин.

Исбета подпрыгнула от нетерпения.

– О, как вы безжалостны! Я хочу взглянуть!

Мисс Сторкли нахмурилась, но потом подмигнула.

– Одна рука на стене! Ближе не подходить.

– Спасибо! – вскричала Исбета. – Вы, оба, идите сюда! Руку на стену, как сказала мисс Сторкли.

Тихо хохотнув, Ианте направился к стене. Он положил на нее ладонь и пошел следом за сестрой, которая уставилась на картину…

Со страхом. Она не отрывала от полотна взгляд, словно узрела нечто кошмарное. Беатрис коснулась стены и встала позади Ианте: тот уже видел картину, но выражение лица у него было задумчивым, а рот сжат в тонкую линию.

Она встала рядом с ним и ахнула от ужаса, в тишине комнаты это прозвучало оглушительно. На картине была изображена выходящая из темного проема храма пара в свадебных одеяниях. Зеленое платье невесты блестело, будто шелк; сюртук жениха того же оттенка был расшит золотом – Беатрис различила среди узоров искусно замаскированные фаллические символы, призванные благословить его потомством. Он смотрел на друзей, которые поздравляли новобрачного, и расточал им улыбки. Невеста рядом с ним споткнулась, выйдя на солнечный свет, и схватилась за богато украшенное гравировкой серебряное ожерелье. Выражение ее лица было в точности таким же, как у Исбеты, смотрела она не на толпу, а словно в собственное ужасное будущее. На щеке ее блестела слеза, но никто из окружающих не обращал на это внимания.

Беатрис старалась сделать глубокий вдох, но в душе зияла дыра, а грудь сдавило… о, картина была ужасна, ужасна! Было невыносимо глядеть на нее, написанную слишком яркими красками, чтобы и женщины в зачарованных ожерельях могли все рассмотреть. Беатрис вдруг будто снова очутилась в комнате матери и пережила те жуткие пять секунд, когда она поняла, что именно отнимет у нее злосчастное украшение.

Рядом вздрогнул Ианте, оторвавшись от созерцания полотна.

– Отвратительно.

Беатрис повернулась к нему.

– Ты правда так думаешь?

– О да. Какая трагедия, – сказал он. – Ей пришлось выйти замуж по договоренности, не ради любви. Посмотри, как она несчастна. Посмотри на жениха: ему совершенно нет дела до ее горя. Я прихожу в ярость только от одного взгляда на это.

Исбета всхлипнула и отпрянула от картины. Она зарыдала и выбежала из студии прочь.

– Исбета! – закричала вслед подруге Беатрис. – Я приведу ее.

Она помчалась за подругой, подальше от картины; Беатрис пришлось придерживать юбки, торопливо сбегая по лестнице. Исбета стояла у железной калитки, перегнувшись через нее и выплескивая на каменную брусчатку свою трапезу.

Беатрис достала из кармана пузырек с засахаренными семенами фенхеля. Исбета поднялась и зажала рукой рот.

– Держи, они успокоят желудок, – предложила Беатрис.

– Со мной такого не случится, – выпалила Исбета, чье дыхание отдавало рвотой. – Клянусь Небеснорожденными богами, не случится.

– Да, – кивнула Беатрис. – Нам нужно продолжать твои занятия. Чем скорее ты научишься Высшему призыву, тем лучше.

Округлив глаза, Исбета схватила Беатрис за руку.

– Да! Научи меня всему, пока не стало слишком поздно!

– Научу, – пообещала Беатрис. – Клянусь богами. Всему, что тебе нужно знать.

Глава 13

Как только они сели в ландо, Исбета сунула ей в руки книгу.

– В Лаван-хаус, Корнелиус, – велела она. – Ианте сам доберется позже.

– Но мисс…

– Поезжай.

Кучер пожал плечами и вывел ландо на улицу, пробираясь среди других экипажей в сторону поворота на Силк-роуд к Меритонскому тракту.

Беатрис еще раз оглянулась, но Пэйнт-стрит осталась далеко позади.

– Ты бросила его там.

– Он возьмет кеб. – Исбета совершенно неподобающим для дамы образом неуклюже развалилась на сиденье. – Если бы мне пришлось всю дорогу терпеть расспросы братца, мол, что со мной не так, я бы все равно выкинула его из ландо. На всей скорости. – Она потянулась к шее и потерла ее. – О чем эта книга?

Беатрис бросила взгляд на кучера, который увлеченно гнал лошадей по улицам Бендлтона. Она сделала знак, произнесла заклинание и удивленно воззрилась на название книги: «Орех и каштан: сокровенный путь женщин».

– Что это? – пробормотала Беатрис и углубилась в чтение.

– А что там? – спросила Исбета.

– Секунду, – сказала Беатрис, продолжая читать со все возрастающим волнением. – О, я была права. Конечно, права! Но здесь имеются доказательства.

– Насчет чего ты была права?

– Существует тайная сеть практикующих магию женщин. Возможно, именно они пишут гримуары, – ответила Беатрис. – Они узнают друг друга по символам ореха и каштана – символам мудрости и предостережения.

– Это я знаю, – кивнула Исбета. – Выходит, они служат тайным знаком для женщин, что скрывают свою магию?

– Именно, – подтвердила Беатрис. – Мы можем найти других чародеек. Возможно, даже тех, кто знает, как заключить Великую сделку. Кого-то, кто нам поможет.

– Как раз вовремя, – заметила Исбета. – Но как мы их найдем?

– Они помечают себя знаками. Вышивка на платке, на кайме фишю… – нужно просто внимательно присматриваться.

Беатрис снова обернулась, и Исбета фыркнула.

– Выглядываешь Ианте? Мы далеко уехали.

– Знаю, но… – Беатрис вздохнула. – А кеб согласится поехать в Лаван-хаус?

– С ним все будет в порядке, – отрезала Исбета. – А со мной нет.

– Что-то случилось? – спросила Беатрис.

– Утром отцу нанес визит Бард Шелдон, – сказала Исбета. – Он пробыл у него двадцать пять минут. Мать цвела улыбками. Ловушка вот-вот захлопнется. – Она сглотнула комок в горле. – Я совершила ужасную ошибку, Беатрис, когда не стала привлекать внимание других женихов. Ты должна мне помочь!

– Знаю, ты не хочешь выходить за Барда…

– И ни за кого другого, – заявила она. – Я не хочу выходить замуж, никогда.

– И я тебя не виню. Но вдруг ты встретишь кого-то, кто тронет твое сердце?

– Этому не бывать, – возразила Исбета. – Ни одному мужчине или женщине не удалось вскружить мне голову. Мне нравятся красивые люди, но душа ни к кому не потянулась.

– Ни к кому?

– Только магия будоражит мои чувства. Писать книги, плавать из порта в порт, учиться даже самым простым чарам – вот что приносит мне радость. Вот что я должна делать, чтобы моя жизнь не прошла даром. Стремиться к знаниям, накапливать их и передавать страждущим. В тот самый миг, когда на моей шее застегнут магическое ожерелье – моя жизнь будет кончена.

Беатрис содрогнулась.

– Лучше тебе никогда не знать, каково это.

– А тебе откуда известно?

– Сегодня утром мать отвела меня к себе в комнату и заставила надеть ожерелье.

Исбета ахнула и прижала руку ко рту.

– Но ведь у вас, местных, это плохая примета?

– Плохая, – проворчала Беатрис. – Любопытно, сколько невест сбежало из-под венца прежде, чем в умах людей укоренилось это поверье.

– Но зачем она это сделала? – удивилась Исбета.

– Потому что хотела, чтобы я точно знала, чем жертвует чародейка. Сама она даже не догадывалась, пока не стало слишком поздно.

– Она не хочет, чтобы ты выходила замуж? Ей не нравится Ианте?

– Дело не в том. – Беатрис отвернулась и стала наблюдать за пасущимися коровами. – Мама не хочет, чтобы я пожалела о своем выборе.

– А ты пожалеешь, если выйдешь за моего брата?

Беатрис поджала губы и сделала медленный вдох. В воздухе веяло запахом пыльной дороги и зеленого луга с примесью аромата южного моря. Она посмотрела на сияющую магическую ауру над макушкой Исбеты. Перед Беатрис по-прежнему стоял выбор, и она покачала головой.

– Я все равно пожалею, что бы я ни выбрала. Но если кто из мужчин и стоит того, чтобы ради него надеть ожерелье, так это твой брат.

– Но ты все еще не приняла решение, – заметила Исбета. – А я приняла. Я выбираю магию. Научи меня – как мне спастись.

Дорога до Лаван-хауса заняла вечность. Беатрис последовала в дом за Исбетой, которая пронеслась по мраморному фойе, словно была не в силах больше видеть его красоту. Беатрис поспешила за подругой и вскоре оказалась в зеленой комнате со стеклянными дверями, ведущими в сад.

– Я сейчас вернусь, – сказала Исбета. – Жди здесь.

Комната была полна прекрасных предметов. Беатрис медленно ходила по ней, будто по музею, и любовалась причудливыми формами мебели и обивкой, огромным ковром ручной работы с вытканными на нем затейливыми лозами, листьями и плодами, а также раскинувшимся за окном совершенным, гармоничным садом. Она прошла мимо палисандрового клавикорда и остановилась перед статуей из змеевика, выполненной в плавной, реалистичной манере народа санчи.

Та изображала высокую и стройную женщину в драгоценностях и одеждах с изысканными складками. В ушах висели серьги-подвески, водопад волос скрепляла диадема с камнями, что пересекала лоб. Перегородку носа украшало кольцо. Но Беатрис не могла оторвать взгляда от ее изящной и совершенно голой шеи.

Она присмотрелась к чертам женщины: девичья пухлость уже исчезла, скулы высокие, чувственные губы изогнуты в легкой улыбке. Тело истинно женское – полная грудь, округлые бедра – и крепкое. Руки она держала полусогнутыми, а пальцы сложила в знаки защиты и приглашения.

Магические символы призыва. Беатрис сама ими пользовалась. Эта женщина, вырезанная из змеевика, была чародейкой, вероятно, из тех, кто жил высоко в горах Санчи и владел искусством и наукой магии.

Если бы только они с Исбетой могли сбежать… Но Беатрис не хотела бросать свою семью на растерзание кредиторам. Она должна была остаться в Чесленде и спасти их. Беатрис представила, что никогда не увидит ни отца, ни Гарриет, ни матери, не приедет к ним даже в гости, и глаза ее наполнились слезами.

Они должны пройти испытание. Беатрис нужно вернуть гримуар, а значит, начинать следовало с Исбеты. Не только Беатрис хочет свободы, Исбета тоже, и может, даже больше нее.

Пришла Исбета и принесла корзину, набитую так плотно, что клонилась набок под ее тяжестью. Под мышкой другой руки она держала книгу в тканевом переплете.

Подруга кивнула на одну из стеклянных дверей, ведущих в сад.

– Перекусим в саду на свежем воздухе, – сказала она. – Поспеши.

– Да просто разрежь их ножом! – воскликнула Исбета.

– Даже если бы у меня был такой нож, потом тебе пришлось бы объяснять, почему у тебя разрезана шнуровка. – Беатрис еще немного потянула за узел, и все сразу распуталось. Исбета почти пританцовывала от нетерпения, но Беатрис удалось разобраться со шнуровкой, как и с платьем подруги, и с корсажем.

– Солнце зайдет раньше, чем ты закончишь, – ворчала Исбета. – А ты сама говорила, что ночью вызывать духов опаснее.

Хоть до заката было еще далеко, медлить было и впрямь ни к чему.

– Подними руки.

Беатрис сняла корсет через голову Исбеты, стараясь не задеть прическу, и положила эту деталь туалета поверх корзины, где уже топорщились оранжевые оборки шелкового платья.

– Создай круг, – велела Беатрис. – Я хочу быть уверена, что ты это делаешь правильно.

– Я тренировалась, – сказала Исбета с жалобными нотками в голосе.

– Но тебе нужно будет делать это в одиночку, – объяснила Беатрис. – Именно так твой брат проходил испытание Розы.

– Откуда ты знаешь?

– Он сам рассказал. Достаточно коротко, правда, но мне хватило, чтобы догадаться о прочем.

Исбета закусила губу.

– Ианте несколько лет ходил в послушниках, прежде чем добился Розы.

– Знаю, – кивнула Беатрис. – Но у нас нет времени изучать все, что он делал, даже если бы мы имели такую возможность. Наше занятие невероятно опасно.

– Но у тебя получилось.

– Тогда я не представляла, что может произойти. Исбета… Ты должна знать, кто ты есть, когда приглашаешь в себя духа. Нужно быть уверенной в себе – не только в своих мыслях и чувствах, но и в собственном теле.

– Я знаю, кто я, – сказала та. – Я обещаю быть осмотрительной. Пожалуйста, разреши мне попробовать.

Беатрис отступила в сторону.

Исбета и правда тренировалась. Она действовала уверенно. Помнила символы и знаки и замечательно пропела имена повелителей магии. Вскоре ее накрыл серебристо-фиолетовый купол света, и подруга воззвала к эфиру, обращаясь к какому-то духу.

Беатрис затаила дыхание. Перед Исбетой мелькнула мерцающая тень, пронизанная черным светом.

– Эламин, дух радости. У меня есть поклонник, который мне не нужен, но я не держу на него зла. Я хочу, чтобы ты пробудил в нем чувства к другой женщине.

Дух замерцал. Беатрис напряглась. А он на это способен? Разумно ли о таком просить?

– Пусть она будет красивой. Пусть будет наделена магическим даром. Только отвлеки его от меня. Пусть полюбит ту, которая сделает его счастливым.

Нет… Это чересчур. Исбета не может требовать этого, так нельзя.

– Изгони его, – велела Беатрис. – Мне нигде не встречалось, что малый дух может быть на такое способен.

Исбета не ответила. Неужели она ее не слышала?

– Я угощу тебя фруктами. Виски. Наполню горячую ароматную ванну, – предложила Исбета. – Час музыки. Прогулка под луной. Я буду с тобой до полуночи.

Беатрис покачала головой.

– Ничего не выйдет.

Исбета не обратила на нее внимания, продолжая беседовать с духом.

– Тогда я буду с тобой до следующего полудня. Ты наденешь мою самую красивую амазонку. Будешь скакать на прекрасном коне. Увидишь мои сны, пока я сплю. Сегодня вечером ты вкусишь мясо, а утром – булочки. Все, что я буду делать с этого момента и до полудня, тебе понравится. Договорились?

Это уж слишком.

– Нет, – остановила ее Беатрис. – Не соглашайся. Чересчур долго, тебя могут поймать…

Но Исбета уже сунула руку через барьер и скрепила сделку. Дух уцепился за нее и скользнул внутрь круга. По коже Исбеты пробежали искры черного света, а затем впитались в нее, их уже было не разглядеть ни магическим, ни обычным зрением.

Беатрис замутило. Поздно. Исбета чересчур много предложила духу. И выражение ее лица было не таким, как полагается – слишком жадным. Слишком голодным.

Исбета схватила бутылку виски и стала пить, пока не закашлялась. Впилась, шумно причмокнув, в нежный плод, и сладкий золотистый нектар потек до локтя.

– Вкусно, – сказала Исбета. – Где еще?

Беатрис напряглась. Это была не ее подруга. В святилище рядом с ней стояла катастрофа и требовала еще фруктов и виски.

– Ты должна держать его под контролем, – озабоченно сказала Беатрис. – У духов нет соображений морали. Они не понимают, что нужно сдерживаться. Ты должна им управлять.

Исбета задрала подбородок, сердито глядя на нее. Она шагнула к Беатрис, и сердце той едва не выскочило из груди.

– Хочу еще!

– Эламин, пожалуйста… Уходи, – сказала Беатрис. – Позволь мне вернуть мою подругу.

– Но это весело!

Голос тоже не принадлежал Исбете. Прежде он был ласковым и глубоким, подруга произносила слова так, что те будто превращались в блестящие отполированные камешки, а дух пищал, словно ребенок.

– Ты должен позволить Исбете защитить тебя… – Беатрис подняла руки, отгораживаясь от него. – Если вас поймают, тебя посадят в клетку. Причинят боль. Моя подруга умрет.

Исбета должна бороться! Одержать верх над духом. Чем лучше она разговорит духа, тем больше у нее шансов.

Но дух уставился на Беатрис, сжав губы Исбеты в тонкую линию.

– Ты портишь все веселье, – ответил он. – Пошла прочь.

– Исбета! – крикнула Беатрис, а сама возвела стену света и символ изгнания. Она вдохнула поглубже и начала нараспев произносить имя Анама, готовясь прогнать духа.

Но тут вдруг руки Исбеты сомкнулись у нее на шее и сильно сжали. Воздуха не было. Беатрис схватилась за запястья подруги и попыталась высвободиться, но та держала слишком крепко. Беатрис вот-вот умрет… Но ей нельзя умирать!

Она отпустила Исбету и сотворила знаки, направляя свою волю через ладони. Та разжала хватку, и Беатрис хрипло втянула воздух. У нее остался единственный шанс.

– Анам, – проскрежетала она, – Велаа, Хар…

Исбета пискнула и зажала ей рот ладонью.

– Не надо! Беатрис, это я, Исбета! Не изгоняй его!

Беатрис попыталась сглотнуть, но горло ее было словно набито пылью.

– Отпусти его.

– Не могу. Он мне нужен. Эламин, хватит! Веди себя прилично. – Исбета нахмурилась. – И не пререкайся!

Подруга выглядела такой несчастной, что Беатрис рассмеялась бы, если бы не пыталась отдышаться. Она потрогала шею – не в синяках ли та?

– Нельзя! – Исбета, сжав кулаки, отчитывала своего духа. – Если нас поймают, не будет никакой музыки. Ты этого хочешь? О Небеснорожденные боги, Беатрис. Мне так жаль.

– Ты можешь общаться с ним мысленно, – сказала Беатрис. Ее голос все еще был хриплым. – Чтобы не привлекать внимания. Эламин пока толком ничего не знает. Теперь ты поняла, как это опасно? Позволь мне его изгнать.

– Нет. Он мне нужен, – воспротивилась Исбета. – Необходимо заставить Барда передумать. Пусть женится на ком-то другом. На ком угодно. Мне все равно. И пусть перестанет за мной ухаживать. Я не собираюсь ранить его чувства. Так для него будет лучше. Он найдет себе хорошую жену и не вспомнит обо мне.

– Но твоя мать и лорд Гордон хотят, чтобы вы поженились, – заметила Беатрис. – Если тебя выдадут за человека, которому ты не нужна, ты будешь несчастна вдвойне.

Исбета от ее слов просто отмахнулась.

– Когда Эламин заставит его влюбиться в другую, я выиграю больше времени. Мать хочет навязать мне брак с Бардом, но мнение Барда имеет значение, а мое – нет.

– Значит, Эламин заставит Барда влюбиться в кого-то другого? Но в кого?

– Да в кого угодно, – сказала Исбета. – Я не единственная невеста, с помощью которой Шелдоны могут стать богаче. У Мезонеттов есть деньги. Дженевра Мартин, та изящная крошка с волнистыми черными волосами – ее отец дипломат. Пусть он всем сердцем полюбит ее и будет счастлив.

– А Эламин на самом деле способен заставить Барда полюбить?

– Там сказано, что он может наполнить его сердце радостью при виде кого-то другого.

Беатрис вздохнула.

– Ты должна быть в состоянии управлять этим духом. Если бы дело происходило в Ордене, думаю, тебя бы сейчас не было в живых.

Исбета покачала головой.

– Он вышел из-под контроля всего лишь на минуту.

– Он пытался меня убить. А потом дух бы исчез, а расплачиваться пришлось бы тебе. Одержимых магов убивают, Исбета. Их сжигают заживо.

– Что? – переспросила побледневшая Исбета.

– Чародеев у нас после смерти сжигают, – объяснила Беатрис. – Не хотят оставлять тело там, где до него может добраться дух.

– Мы тоже сжигаем мертвецов. Но живых?..

– Это жестоко, – сказала Беатрис. – Я никогда такого не видела. Но Ианте побывал на казни в Меритоне.

Исбета ужасно разволновалась.

– Эламин, ты слышал? Нас сожгут, если ты не будешь вести себя хорошо.

– Ты можешь…

– Общаться с ним мысленно, – закончила Исбета. Она нахмурилась и сосредоточилась, обращаясь к духу внутри себя. – Кажется, он понимает. Мне так жаль, Беатрис. Я ослабила вожжи лишь на минуту. Я и не знала, что он такой прыткий.

Исбета едва не потеряла все. Но теперь она снова владела ситуацией и станет еще более бдительной. Сделка будет выполнена. Подруга сумеет избежать горькой участи, и вместе они примутся дальше изучать магию и гримуары. Один за другим, пока у Беатрис в руках не окажется заклинание Великой сделки.

– Тебе нужно снова надеть корсет, – сказала Беатрис.

Исбета облегченно расслабила плечи.

– А тебе пора вернуться домой. Может, ты немного поиграешь нам, пока мы ждем карету?

– Я бы с радостью, – ответила Беатрис, – но сначала нужно убрать круг. Я хочу взглянуть, как ты это делаешь…

– Мисс Клейборн.

Исбета в ужасе уставилась на вход, на лицо ее легла тень. Беатрис резко развернулась, и сердце ее помчалось вскачь.

На пороге святилища в лучах заходящего солнца стоял Ианте.

– Что вы здесь делаете? – спросил он, и мир под ногами Беатрис содрогнулся.

Глава 14

Все слова застряли у Беатрис в горле. Попались. Они попались, и невозможно скрыть то, что тут происходило, ибо для магического взгляда посвященного круг, в котором они стояли, сиял, подобно небесным звездам. Беатрис замерла, наблюдая, как Ианте, сцепив руки за спиной, приближается и идет по кругу, озаренному свечами. При каждом шаге пыль взвивалась в воздух у его ног: он стирал круг умело, что свидетельствовало о его подготовке. Наконец Исбета яростно взмахнула руками.

– Убирайся, Ант! Я в неподобающем виде.

Беатрис подошла к корзине и взяла корсет подруги.

– Дай нам минуту.

Но Ианте не обратил на ее слова никакого внимания, сосредоточившись на уничтоженном им магическом круге. Он нахмурился.

– Призыв… Вы вызывали духа. Верно?

Исбета скрестила руки на груди.

– Только скажи что-нибудь, клянусь, я…

– То есть, верно, – ровным тоном произнес Ианте.

– Да, – подтвердила Беатрис. Исбета повернулась и бросила на нее раздраженный взгляд, но Беатрис на это не обратила внимания. – Дух изгнан, все кончено.

Ложь пролетела под куполом святилища таким же эхом, как и все остальные слова, а Беатрис принялась сосредоточенно ковыряться в шнуровке корсета подруги. Если Ианте выяснит, что дух еще в Исбете, он придет в ярость. Он вырвет его из груди сестры, и сделка Исбеты будет разорвана. Бард ни в кого не влюбится. Но сейчас Исбета должна была держать себя в руках и сохранять спокойствие, у духа уже один раз получилось ее одолеть.

Ианте никогда не должен узнать, что они натворили.

– Я предупреждал тебя, – сказал Ианте. – Это опасно. Все должно закончиться.

– Не тебе указывать нам, что делать. – Исбета подняла руки и позволила Беатрис надеть на нее корсет. – Ты можешь сказать отцу, можешь доложить о нас, но не можешь…

– Не будь дурехой, Иси, – сказал Ианте. – До сих пор тебе везло. Но духа нужно крепко держать в узде. Когда мы проходим испытание Розы и заключаем первую сделку, мы подвергаем себя опасности. Если мы совершим ошибку, если как-то напортачим, нам конец.

Беатрис сглотнула. Они были на грани катастрофы. Ее шея все еще болела – наверное, там синяки…

– Но ведь ты можешь вернуть себе власть, – возразила Исбета. – Даже если ошибся, можешь снова взять все в свои руки.

Беатрис помалкивала, ведь скажи она хоть что-нибудь, тут же все и выложит. Она принялась сосредоточенно завязывать корсет Исбеты, рассматривая искусную строчку вокруг отверстий для шнурков.

– Если повезет, – сказал Ианте. – Чья это была идея – заявиться сюда и баловаться с духами?

– Моя, – ответила Исбета. – Я хотела посоветоваться с духом насчет завтрашних скачек.

– Ты сотворила круг и вызвала духа, чтобы он предсказал тебе будущее? Пренебрегла ради этого опасностью?

– Да, – соврала Исбета. – Завтра нас ждут потрясения, и до заката только об этом и будут говорить.

Такое предсказать не сложно. Большие скопления молодежи всегда грозили суматохой, потому Ианте воспринял эту новость с должным недоверием.

– Чтобы предсказать подобное, ты в духе не нуждаешься.

– Я не говорила, что нас устроил результат, – фыркнула Исбета.

– Исбета… – Ианте повернулся к Беатрис. – Моя сестра и тебя в это втянула.

– Это несправедливо. – Беатрис стала стягивать шнуровку. – Я пошла на это по доброй воле.

– Но ты бы не позволила ей делать что-то опасное в одиночку. Я хорошо тебя знаю, ты не такая. Скажите-ка мне вот что: почему вы бросили меня на Пэйнт-стрит?

– Картина была ужасная, – ответила Исбета. – Я не хочу такой свадьбы. Не хочу.

Беатрис спрятала глаза. Все это совершенно бессмысленно – что Исбета ужасно расстроилась и убежала, а потом принялась расспрашивать духа о завтрашних скачках. Ианте прочтет все у нее по лицу, и тогда все будет кончено.

– Знаю, – сказал Ианте. – Я пытаюсь помочь. Поверь, я сделаю все возможное, чтобы облегчить твою участь. Пожалуйста, пообещай больше не баловаться призывом. Это гораздо опаснее, чем ты думаешь.

– Такого обещания я не дам, – ответила Исбета. – Я не могу. И что ты будешь делать?

Они уставились друг на друга, а Беатрис затаила дыхание.

Ианте плотно сжал губы, а потом возмущенно всплеснул руками.

– Если ты не справишься, рядом не будет никого, кто бы мог прийти на помощь. Если все пойдет наперекосяк, тебя сожгут, при первых же языках пламени дух покинет твое тело, бросив тебя умирать в одиночестве. Ты это понимаешь?

– Я справлюсь. – Исбета шагнула к брату, едва не вырвав у Беатрис из рук шнуровку. – Помоги мне. Не стой тут и не разглагольствуй о том, что мне грозит опасность. Я уже в опасности.

– Довольно. Я отвезу мисс Клейборн домой, и это последний раз, когда вы видитесь наедине.

– Значит, ты нам поможешь? – спросила Исбета.

– Иси…

– Возможно, мне лучше поехать с кучером. – Беатрис затянула шнуровку, и Исбета выдохнула, позволяя корсету ограничить ей доступ воздуха. – То есть, если вам нужно еще поговорить.

– Я отвезу тебя сам, – сказал Ианте. – И я серьезно: больше никаких встреч вдвоем. Все кончено.

– Я не могу выйти за Барда Шелдона. Я пойду на все, чтобы этого избежать. На все.

– Ты не способна заключить Великую сделку, – сказал Ианте. – Тебе не известен ритуал, у тебя нет времени его изучить, и шанса тебе не предоставится. Я велю домоправительнице, чтобы она отправляла к вам с мисс Клейборн камеристку, когда меня нет.

– Ианте… – голос Исбеты оборвался. – Не поступай так со мной…

– Я не хочу смотреть, как ты умираешь, – отрезал Ианте. – И не буду.

Беатрис подала Исбете платье, та прижала к себе корсаж, чтобы Беатрис его закрепила.

– Так не смотри, как я выхожу за мужчину, который будет изо дня в день держать меня в ожерелье, чтобы я рожала ему детей! Не оставляй меня в стране, которая лишит меня состояния, имущества и моих прав – просто потому, что я женщина! И ради чего? Разве у нас мало денег? Или мало власти? Неужели я должна сгинуть в родах ради империи матери?

Ианте замер. На лице его вдруг отразилось понимание.

– У тебя будут хорошие доктора, лучшие, что есть в Лландрасе, обещаю. Если ты колеблешься из-за этого…

– Дело в том, чего я хочу и чего нет, – сказала Исбета. – Я хочу свободы. И не хочу выходить замуж – ни за Барда Шелдона, ни за кого бы то ни было. Я хочу продолжить изучать магию. И никогда, никогда не хочу вынашивать ребенка. Но никого не волнуют мои желания, кроме Беатрис.

Ианте бросил на нее взгляд, и у Беатрис тревожно заныло в груди.

– Меня они волнуют, – сказал Ианте.

– Так сделай что-нибудь! Помоги мне.

– Я помогу тебе. Я стараюсь изо всех сил.

– Но ты никак не помогаешь мне добиться того, чего я хочу.

– Я больше не могу позволить тебе баловаться Высшей магией. Это слишком опасно, к тому же не выход. – Ианте покачал головой, когда Исбета безмолвно запротестовала. – Я отвезу мисс Клейборн домой. Вопрос закрыт.

Он протянул Беатрис руку. Молча бросив последний взгляд на подругу, она позволила Ианте себя увести.

Не найдя, о чем завести разговор, Беатрис безмолвствовала. Пара черных скакунов с отливающей блеском шкурой перешла на рысь. Беатрис положила руки на колени и глазела на дорогу, старательно храня безразличное выражение лица. Заходящее солнце согревало им спины и бросало вперед длинные тени. Беатрис смотрела, как они растягиваются по дороге, вторя ее собственным мыслям.

Их поймали. Им пришлось солгать. Ианте запретил сестре заниматься магией, но все равно нужно отыскать способ. Если Исбета не отдаст Беатрис гримуар, где описан ритуал призыва Великого духа, они не продвинутся дальше вызова малых духов и их мелких услуг. Если их опять поймают, этого хватит, чтобы заковать Беатрис и Исбету в ожерелья до конца жизни, но недостаточно, чтобы вырваться на свободу, как бы гениальны они ни были. Необходимо найти способ обойти запрет Ианте. Времени ни у одной из них больше не осталось.

Она украдкой посмотрела на Ианте. Он знал, что она успешно вызывала малого духа. И отнесся снисходительно. Он хотел дать ей возможность свободно пользоваться магией. Он считал, что рождение детей можно планировать. Лучше Ианте не найти – даже если бы это означало потерять шанс заключить Великую сделку. Этот брак спасет Клейборнов. Разве стоит воротить нос? Разве не лучше выбрать его – мудрого, щедрого и доброго – ведь любой другой мужчина заставит ее носить защитное ожерелье, прозябая в тусклом ничто? Ианте лучше всех, кого только можно желать, и сразу со всеми этими тайнами и риском будет покончено.

Но у Исбеты такого мужчины нет. Ей грозило не что иное, как полное уничтожение ее мечтаний. Беатрис не могла сдаться. Не могла бросить Исбету на произвол судьбы.

Они должны отыскать способ.

Ианте посмотрел на нее вполоборота, и Беатрис от его вида охватила тоска.

– Я хочу у тебя кое-что спросить.

– Да, пожалуйста.

– Это не совсем дозволительный вопрос.

– Я никому не расскажу, – пообещала Беатрис.

Он отвел взгляд, на лице у него промелькнуло смущение.

– Моя сестра боится брачного ложа?

Беатрис моргнула от неожиданности.

– И правда, вопрос не совсем дозволительный. Но, по правде говоря, я не знаю.

Плечи Ианте опустились.

– Потому что, если дело в этом…

– Не только в этом, – вздохнула Беатрис. – Нельзя вот так просто взять и выдать ее замуж.

Ианте широко повел рукой, будто охватывая весь мир.

– Но все женщины это делают. Выходят замуж, рожают детей. В этом смысл брака.

– И все время мы умираем, давая детям жизнь, – ответила Беатрис. – А вдруг она вообще не хочет иметь детей?

Ианте фыркнул.

– Но ведь это…

– Так естественно? – напустилась на него Беатрис.

Он замолчал и хмуро уставился на что-то за плечом Беатрис.

– Ты пытаешься сказать, что не хочешь детей? Поэтому ты рискуешь жизнью в погоне за магией?

– Этого я не говорила, – возразила Беатрис. – Но если я всю жизнь буду заниматься тем, чем хочу, я не смогу иметь детей. Какой муж станет мириться с подобным? Может быть, ты?

Ианте отвел взгляд.

Беатрис сложила на груди руки.

– Ну вот видишь.

– Но ты не получишь то, чего хочешь. Для этого тебе нужна поддержка Ордена. Нужен наставник, обучение…

– Я не смогу этого добиться. У меня нет возможности пройти обучение, – отрезала Беатрис. – Единственный выход – пытаться в одиночку.

– Я не в силах просто смотреть, как ты себя уничтожаешь, Беатрис. – Ианте покачал головой и отвернулся. – Я не могу помочь ни тебе, ни Исбете. Посмотри правде в глаза: вы не можете получить то, о чем мечтаете.

– А если все же могу? – спросила она. – Что, если бы я знала таинство? Что, если бы я умела призывать великих духов? Если бы у меня все получилось?

– Сейчас не время фантазировать и загадывать загадки. Нужно остановиться, пока еще не поздно, – сказал Ианте. – К таинству даже я пока не готов, хотя тренировался годами, имея лучших наставников, поддержку Ордена и связь с малым духом по имени Фандари. Если ты попытаешься это сделать, то умрешь, – но сначала дух овладеет тобой и уничтожит твою семью.

– Думаешь, я не боюсь? – спросила Беатрис. – Думаешь, я считаю себя непобедимой? Я не знаю, получится ли у меня. Не знаю, стоит ли пытаться…

– Ты не должна даже пытаться! – крикнул Ианте. Лошади рванули галопом, и он успокоил их, чтобы они снова сбавили шаг. – Беатрис. Пожалуйста… Я понимаю, что ты добилась впечатляющих успехов. Будь ты мужчиной, то стала бы посвященной Розы…

Беатрис не желала слушать, как все изменилось бы, будь она мужчиной. Быть мужчиной она не хотела. Она хотела быть чародейкой!

– Но я – не мужчина.

– Дело не в том, будто я не считаю, что ты не способна на большее из-за твоего пола… Но в другом мире…

– А я живу в этом, – отрезала она. – Нет смысла мечтать родиться под другими звездами. Мне нужно выбирать, как поступить, здесь.

– И что же ты выберешь, Беатрис? Вспомнишь ли ты при этом о тех, кто тебя любит?

– Я думаю о своей семье каждый день. – Беатрис сжала кулаки, ладони ее под перчатками взмокли от пота. – Неужели ты вообразил, что нет? Моя семья оказалась на краю пропасти. Если я их подведу…

– Так не подводи, – сказал Ианте. – Поступи правильно.

– Ианте. – Беатрис повернулась к нему и наклонила голову, пряча глаза от солнца. – Пожалуйста, пойми: хоть я спорила с тобой всю дорогу, я разрываюсь на части.

– Тогда сделай выбор, – сказал Ианте. – Сделай его с присущей тебе мудростью. Пожалуйста.

– Я могу последовать твоему совету, – сказала Беатрис, понизив голос, – или просто сдаться. Смириться с судьбой, – может быть, в конце концов, все будет не так уж плохо… Разве моя мама не счастлива? А твоя – разве нет? Но Исбета не согласится пойти на такой компромисс, как я. Она решительна. Подумай, как помочь сестре.

– Стоит подумать о том, что ты выберешь, как я буквально застываю. Я могу помешать Исбете заниматься высшей магией, но тебя не в силах остановить – и мысль о том, что может с тобой случиться, леденит мне кровь.

– Понимаю.

– Сомневаюсь в этом. Беатрис, если б я только мог решить за тебя…

– Но ты не можешь, – ответила она. – У тебя есть только три варианта: рассказать моему отцу о том, чем я занимаюсь, помочь мне или отступить в сторону и позволить самой принять решение. Что ты выберешь?

Ианте молча правил экипажем, внимательно следя за движением на Триумф-стрит, по которой они ехали.

– Я не стану рассказывать твоему отцу, – сказал он. – Но ты подвергаешь себя опасности, и я не знаю, как заставить тебя это понять.

Беатрис потрогала шею.

– Я осознаю риск.

Ианте покачал головой.

– Если это так, ты покончишь с магией.

Она осознавала риск. Но теперь они выяснили, как найти тайных чародеек. Хотя им запретили оставаться наедине… Но о том, что им нельзя прокатиться по городу и осмотреть достопримечательности на Торнбек-стрит, ничего не говорили.

Помощь придет, и как раз вовремя.

Ианте остановил повозку перед домом Беатрис.

– Мне не нравится с тобой спорить. Но подумай о том, что ты делаешь. Увидимся на Весенних скачках.

Беатрис кивнула ему и позволила лакею помочь ей выйти из экипажа. Распахнулась входная дверь, и на пороге появилась Гарриет, лицо которой выражало страдание, а из глаз текли слезы.

– Почему ты не вернулась вовремя? – возмутилась она. – Как ты могла – половина слуг тебя ищет!

– Что? Но я была с Исбетой и Ианте, как и говорила.

– Предполагалось, что ты вернешься после обеда, – заявила Гарриет. – Ты должна была приехать и помочь мне выбрать платье для чаепития.

– Да что случилось? – спросила Беатрис, но младшая сестра схватила ее и потащила в глубину дома, шмыгая носом и захлебываясь от рыданий.

Гарриет потрясла руку Беатрис.

– Ты пропустила чаепитие, пропустила обед – где ты была?

– В Лаван-хаусе, – ответила Беатрис. – Исбета уехала домой пораньше, и я…

– Почему ты не прислала записку? Ты не подумала, что мы можем… Это все ты виновата! – в ярости прошипела Гарриет. – Всему конец.

– Чему конец? Меня не было всего несколько часов. Я не намеревалась отсутствовать так долго.

– Но ты должна была предупредить! Ты должна была сообщить нам! И тогда бы я не…

Вдруг ей стало ужасно холодно.

– Что бы ты «не»?..

Гарриет воинственно расправила плечи.

– Я не знала, что с тобой случилось. Я боялась самого худшего.

Беатрис взяла сестру за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.

– Что ты натворила?

– Мне пришлось! – воскликнула та. – Ты улизнула на пляж в одной сорочке, жульничала в карты… Ты могла поддаться духу, и тогда…

Не могла. Но Беатрис все уже знала. Она поняла это по скорбно опустившимся уголкам рта сестры, по тому, как та отказывалась смотреть ей в лицо.

– И ты с радостью выставила меня виноватой. – Беатрис отпустила Гарриет и уперла руки в бока. – Ты все рассказала! Не верится, что ты так со мной поступила.

– Ты такая эгоистка! Никогда не думаешь, что будет с нами, если ты погибнешь. Никогда не думаешь, что делаешь с семьей!

– Думаю! И я ничем не рисковала. Просто ты хотела обо всем рассказать и рассказала, как только представился шанс.

– Ты могла быть одержима! – прошипела Гарриет. – Могла даже… – о, я и произнести это не в силах!

– Хорошо. Довольно я от тебя наслушалась. Как ты могла так со мной поступить? Как? – Беатрис прошла мимо сестры, этой крысы, этой болтливой предательницы, и направилась к двери отцовского кабинета. Как ей теперь помириться с папой? Заговорит ли он с ней вообще? Посмотрит ли в глаза?

– Пожалуйста!

Это кричала мать – так громко, что голос слышался и за запертой дверью. Беатрис подобрала юбки и по каменным плитам коридора прокралась к кабинету. Прижав ухо к деревянной створке, она прислушалась к рыданиям матери.

– Это наша дочь! Позволь мне найти ее! Мы должны знать, что случилось! Сними его, Генри, умоляю тебя. Умоляю!

Пальцы Беатрис метнулись к шее. Мать хотела найти ее с помощью магии. Выходит, она хорошо знала чары, чтобы… что? Она умела колдовать?

– Что ты делаешь? – влезла Гарриет.

– Т-с-с… – Беатрис успокаивающе подняла руку и сильнее прижалась ухом к двери.

– Мы не можем так рисковать, – отрезал отец. – А вдруг внутри тебя уже зреет мой сын?

Беатрис вздрогнула. Они все еще пытались зачать сына. Растить мальчика, который мог бы встать во главе Клейборнов, присоединиться к Ордену и увеличить состояние семьи с помощью магии и политических связей, – это куда лучше, чем торговать дочерями. Если бы мать родила сына, отец уверился бы, что Беатрис ему не нужна.

Она прислушивалась к мольбам матери, и у нее ныло сердце. Отец не был волшебником. Мать предпочла выйти за любимого мужичину, нежели получить призрачный шанс на лучшее будущее. А теперь – из-за того, что она выбрала свою любовь, – ей приходится выпрашивать то, чем боги наделили ее при рождении.

– Будет как в прошлый раз, когда ты отказался спросить духов и отправился в экспедицию за орхидеями. Что, если родится сын, сказал ты, и вложил тысячи в цветы, которые ничего не стоят.

Гарриет подошла ближе.

– Беатрис…

Беатрис отмахнулась от нее, будто этим жестом могла заставить ябеду-сестру исчезнуть. Отец уже снимал с матери ожерелье? Она знала заклинание малого призыва. У Беатрис похолодели руки. Может, отец и любит мать. Может, он и улыбается всякий раз, когда смотрит на нее. Но мама не должна падать перед ним на колени. Она должна иметь возможность отыскать свое дитя с помощью чар. Она – чародейка, а вынуждена пресмыкаться перед не владеющим магией мужчиной.

– Прошло шесть недель после твоих регул, – заметил отец. – Я не могу рисковать.

– Я все равно не смогу его выносить. Никого из них не смогла. Беатрис и Гарриет – мои единственные дети. Мы не можем рисковать живой дочерью ради сына, которого пока нет.

Гарриет бросилась к двери, чтобы послушать, но не рассчитала силы и стукнулась головой о створку. Беатрис вздрогнула от шума и от тишины, которая воцарилась по ту сторону двери.

– Гарриет, – позвал отец. – Открой дверь, будь добра.

Попались. Беатрис сердито посмотрела на сестру, повернула дверную ручку и вошла в кабинет.

Мать стояла на коленях, заливаясь слезами, и обнимала отца за талию. На лице отца промелькнуло облегчение, а потом он покраснел от гнева и нахмурился.

– Беатрис! Где ты была?

Беатрис поспешно присела в реверансе.

– В Лаван-хаусе. У Исбеты испортилось настроение, и я поехала с ней, чтобы поддержать. Мне следовало прислать записку, но она была так расстроена…

– Ты цела… – пробормотала мать. Она поднялась на ноги и обняла Беатрис, стискивая ее крепче корсета. – Мы не знали, что с тобой произошло. Может, ты была ранена или заблудилась…

Или убежала – после того, как узнала всю правду об ожерелье?

– Я здесь, матушка. Я не намеревалась отсутствовать долго, просто так случилось…

В кабинет проскользнула Гарриет.

– Все хорошо, Беатрис цела. Пожалуйста, не наказывайте ее…

– Гарриет, – строго сказал отец. – Выйди и закрой дверь.

– Но, папа, все в порядке, я была не права, пожалуйста, не надо…

– Закрой дверь, – повторил он.

Гарриет ушла. Дверь захлопнулась. Отец стоял по другую сторону стола и молча взирал на Беатрис.

Та попыталась подобрать верные слова, но как тут объяснишь?..

– Папа, я…

– Сегодня мне нанес визит лорд Гордон, чтобы выплатить свой долг и долг Исбеты Лаван. А когда ты не вернулась домой, Гарриет сказала нечто такое… Не верится, что это касается моей дочери.

Беатрис будто окаменела.

– Я была осмотрительна.

– Расскажи, как ты выиграла столько денег в карты. Говори правду.

Беатрис облизала губы.

– Мне повезло.

– Правду! – прорычал отец и стукнул кулаком по столу, отчего Беатрис подпрыгнула. – Ты вызвала духа. Ты заключила с ним сделку. Скажи это!

– Папа, ты дал мне всего пятьдесят крон, – ответила Беатрис. – Всего пятьдесят, а ставки были по десять крон за очко. Я могла вернуться домой с огромными долгами. Это разорило бы семью.

– Состояние нашей семьи – моя забота. Если бы ты пострадала, пока баловалась с магией… Если бы тебя поймали! Я тут решаю, как нам рисковать, Беатрис! – Отец зарылся лицом в ладони и вздрогнул. – Но ты цела, хоть и была на волосок от опасности уничтожить нашу семью. Твой эгоизм, твое возмутительное поведение – со всем этим покончено! Ты немедленно прекратишь играть с силами, которых не понимаешь. Ясно?

У Беатрис заныла шея. Попалась.

– Я не хотела еще сильнее загонять нас в долги. Вот и все.

От гнева отец покраснел пуще прежнего.

– Это еще не все. Ты намеренно перестала вести себя, как леди. Если выяснится, что ты занимаешься Высшей магией… – Он перевел дух и продолжил: – Но этого не произойдет. Ты выйдешь замуж, и так быстро, как только возможно.

Но у Беатрис еще оставался последний шанс. Она хотела подождать, пока ситуация не прояснится, но сейчас на это не оставалось времени. А вдруг можно будет поторговаться?

– Папа, я могу помочь, – сказала Беатрис. – Как делала мама. Я хочу продолжать учиться. Если я не выйду замуж и стану чародейкой, к твоим услугам всегда будет помощь Великого духа. Вместе мы…

– Немедленно прекрати молоть вздор, – отрезал отец, гневно взмахнув рукой. – Никогда больше не заговаривай со мной о подобном. Это неестественно. Это неслыханно. Подумать только: моя дочь высказывает такое нелепое предположение! Нужно немедленно с этим покончить!

Невозможно! Немыслимо! Если отца не привлекают даже услуги Великого духа, если он решительно настроен выдать ее замуж… значит, от мечты Беатрис остались одни осколки. У нее больше нет выбора.

Беатрис склонила голову.

– Да, отец.

– Следовало бы немедленно запереть тебя. Но есть и другой способ. У тебя остался единственный шанс все уладить. – Отец протянул ей квадратик мягкой голубой бумаги. – Нас пригласили на прием на «Сияющем крыле». Если ты сумеешь добиться расположения Ианте Лавана, я разрешу тебе вести обычную жизнь, будто ничего не случилось.

Сумеет ли она? Остался ли у нее шанс завоевать Ианте после их разговора по пути из Лаван-хауса в Бендлтон? Неважно. Они с Исбетой еще могли продолжить поиски.

– Да, папа.

– Однако после окончания Весенних скачек этот прием станет последним, куда ты сможешь пойти как незамужняя леди. Если к моменту, когда мы сойдем на берег, ты не будешь помолвлена, я сам выберу для тебя кого-нибудь. Ясно?

Все ее планы рухнули. Прием на «Сияющем крыле» состоится через два дня. Как они могут подготовиться к испытанию за два дня?

Все кончено. Гарриет все испортила. Беатрис выдадут замуж, у нее отнимут магию. Единственная милость, которую позволил отец, – возможность выйти замуж за Ианте.

Может быть, это не так уж плохо? Ианте иногда будет снимать с нее ожерелье. Может быть, она… нет. Это не свобода. Это милость.

Как она сможет расстаться с магией?

– Ответь мне.

– Отец. Пожалуйста. Я могу помочь…

– Довольно.

Беатрис покорно склонила голову.

– Да, отец.

– Ночью Клара останется ночевать у тебя в комнате.

Значит, у нее не будет ни уединения, ни возможности что-то скрыть.

– Да, отец.

– Как только там завершится обыск, ты немедленно отправишься спать. Или можешь сама принести мне свои ритуальные принадлежности, и тогда тебе позволят сначала поужинать.

Беатрис сжала кулаки. Попалась. Но она уже несколько дней не поднималась на чердак. Беатрис знала заклинание наизусть, мел и свечи уже не имели значения.

– Они на чердаке, – призналась она.

Отец кивнул.

– Теперь ты честна, как и подобает моей дочери. Посиди здесь. Я скоро вернусь.

Беатрис, дрожа, опустилась на стул. Игра окончена.

Шаги отца гулко отдавались на лестнице. Беатрис прильнула к матери, зарывшись лицом в ее руки.

Все было кончено. Выбор определен. Но она тайком сделала знаки призыва, выдохнула заклинание и стала надеяться.

«Нади. Прости…»

«Беатрис?»

Беатрис подняла голову и огляделась.

«Нади?»

«Ты грустишь…»

Беатрис всхлипнула и села.

«Ты можешь явиться без ритуала призыва?»

«Я вижу тебя, – сказала Нади. – С тех пор как ты меня призвала, я вижу тебя. Условия сделки не выполнены. Я буду рядом, пока книга не окажется у тебя в руках».

Беатрис присмотрелась, ища в воздухе искажение, что-то, что могло бы подсказать, где находится дух. Но ничего не увидела.

«Мне не о чем тебя просить…»

«Нади просто хочет быть рядом».

«Ты можешь остаться? Мне ничего не нужно. Останься? Я завтра еду на скачки. У нас будет обед и корзина с угощением, которым ты можешь полакомиться. Хочешь?»

«Да, – сказала Нади. – Впусти меня…»

Не было никакого круга призыва, чтобы перенести духа из эфира. Был только воздух, и Беатрис протянула перед собой руку, сложив пальцы в знак приглашения.

Мать уставилась на нее, высоко подняв брови. Она открыла было рот… и снова его закрыла. И стала молча смотреть, как дочь приветствует духа, предлагая ему войти в ее тело.

Беатрис едва не прослезилась.

– Спасибо, – прошептала она.

Кончики пальцев покалывало. Нади скользнула ей под кожу, устроившись рядом с костями.

«Уже лучше, – вздохнула Нади. – Теперь ты не такая грустная…»

Беатрис обхватила себя за талию.

«Спасибо. Так… так и поступают друзья».

Нади довольно замурлыкала.

Отец вернулся с четырьмя томиками под мышкой.

– Мы нашли там свечи, мел и эти книги. Зачем там книги?

Беатрис сморгнула слезы.

– Книги?

О… «Сказания об Иджанель и других героях», «Философия стойкости», «Исследование природных пигментов и красителей», «Драгоценные камни и их свойства». Для отца это были просто книги, и если бы он взялся их прочесть, его бы раздражали опечатки. Он все равно не сумел бы выяснить, что это такое на самом деле. Беатрис пожала плечами и приготовилась врать.

– Они уже были на чердаке, когда я его нашла, – сказала она.

Отец нахмурился и рассовал тома по книжным полкам своего кабинета.

– Прекрасные книги, – проворчал он. – Пойди попроси кухарку подать тебе ужин. Она сейчас готовит корзину для завтрашнего аукциона.

Он не простил ее, но по крайней мере не сжег гримуары. Отец не представлял, что это такое, и поверил дочери, когда та сказала, будто они просто лежали на чердаке вместе с остальным хламом.

Беатрис знала, что в них заключена магия. Значит, можно будет спрятать еще один томик у всех на виду. Она найдет способ остаться одна. У нее еще был шанс. Беатрис зашагала по лестнице, старательно изобретая способ сбежать.

Глава 15

Должен был бы барабанить дождь – холодный дождь, от которого нежные лепестки вишневых деревьев облепили бы грязные дорожки парка лорда Харсгроува. Но пушистые как вата облака плыли по безупречно голубому небу без единой тучки. Мэриан резвилась, сверкая новенькими подковами.

Беатрис держала спину прямо, высоко подняв голову, и вдыхала аромат цветущей вишни.

«Еще, – попросила Нади, – теперь прыгай!»

«Прыгнем попозже. После обеда».

Она везла с собой тростниковую корзинку с блюдами, которые кухарка приготовила для аукциона в пользу сирот; Беатрис костерила свою ношу за то, что та такая неудобная. На ручке тяжелой от лакомств и сытных кушаний корзины развевалась широкая фиолетовая лента, подходящая к амазонке ее хозяйки.

Беатрис приподняла корзину и осмотрела ее. Взять бы да уронить, чтобы разбилась о булыжную мостовую. Тогда ее никто не купит.

«Ну нет, – влезла Нади. – Ты обещала меня накормить. Ты…»

«Ты получишь свою долю».

Беатрис водрузила корзину на бедро, но там она мешала держать поводья Мэриан. Проклятая штуковина! Нужно от нее избавиться.

– Пожалуйста, позвольте мне… – донесся голос справа, и Беатрис повернулась в седле. Рядом ехал Дантон Мезонетт, протягивая руку, чтобы взять ее корзину. – Я заметил, что вы в затруднении.

«А, этот!» Нади бы закатила ей глаза, если б Беатрис не держала ее железной хваткой.

«Не смей только снова насылать на него проклятие», – подумала Беатрис и поспешно улыбнулась.

– Удивительно – вы решились со мной заговорить?

– Я ужасно обошелся с вами в Ордене. Примите мои извинения, мисс Клейборн. Это было довольно грубо с моей стороны. Пожалуйста, позвольте облегчить вашу ношу.

Он все еще протягивал руку. Беатрис пожалела, что осталась завтракать в своей комнате. Если бы она сдержала злость и впустила сестру, Гарриет в подробностях поведала бы ей, как обращаться с этими корзинами, и тогда у нее появился бы шанс узнать, какое сообщение она передает мужчине, принимая его помощь. Упрямство и гнев не пошли ей на пользу.

Беатрис поскакала дальше, не передав ему корзины, и улыбка Дантона увяла. Но что это значило? Проклятье! Она все же решилась и с преувеличенно веселым видом протянула ему тяжелую ношу; Мезонетт заметно приободрился.

– Благодарю, – сказала Беатрис. – Неловко везти ее в дамском седле.

– Именно так я и подумал, – поддержал Дантон. – Признаться, я хотел поговорить с вами до начала аукциона.

Что? Но зачем? Он высмеивал ее, а она – его. Беатрис была свидетельницей унизительного происшествия, которое испортило ему прекрасный наряд; на приеме у Робишо она усиленно его избегала, а теперь он разыгрывает галантного кавалера?

– Великолепная корзина, – заметил Дантон. – Любопытно, что же внутри.

«Мне он не нравится, – сказала Нади. – Слишком натужно улыбается, ему что-то надо».

«Конечно».

Беатрис вздернула подбородок, будто ей льстило такое внимание.

– Надеюсь, кухарка положила тарты со смородиной и инжиром. – В обществе джентльмена ей было неудобно рассматривать праздную толпу. Это было бы невежливо. – Вы участвуете в скачках после полудня?

Дантон с сожалением улыбнулся.

– Мои лучшие лошади простаивают дома в Вальсаре, – сказал он. – Вы там бывали?

«А где находится Вальсар?»

«Это другая страна, далеко отсюда. За морем, на западе…»

«Мы можем туда поехать?»

«Прямо сейчас – нет».

«П-ф-ф…»

– Никогда, но Масилия – город легендарной музыки, – ответила Беатрис и повернулась на стук копыт слева от нее. – Доброе утро, Исбета. Какая милая амазонка.

Исбета поморщилась, но она была и впрямь нарядной как картинка – золотистый жилет с вышивкой и кремовая блуза были писком моды, а темная кожа подруги сияла так, что Беатрис рядом выглядела бесцветной.

– Доброе утро. Поедем со мной. – Исбета поскакала дальше, не дожидаясь ответа Беатрис. Та бросила беспомощный взгляд на своего спутника.

– Боюсь, я ей нужна, господин Мезонетт. Мои извинения…

Она протянула руку за корзиной, и Дантон с некоторым замешательством ее вернул. Беатрис водрузила ношу на колено, пробираясь среди остальных всадников к подруге.

– Что ты делаешь? – спросила Беатрис.

«Почему она боится?» – поинтересовалась Нади.

– Ищу, где бы укрыться, – сказала Исбета. – Еще даже не полдень. Не хочу сама ненароком привлечь его внимание. Всю дорогу сюда я пыталась сдержать Эламина, и это было утомительно.

Возможно, для той, кто хочет раствориться в толпе, амазонка цвета слоновой кости и золота была не самым удачным выбором, но Беатрис промолчала. Она следовала за Исбетой, пока та не нашла уголок, где можно было остановиться, чтобы не мешать движению множества лошадей и молодых людей, изо всех сил старающихся привлечь к себе внимание.

– Я бы чувствовала себя лучше где-то в другом месте, – она махнула на свои безупречные юбки, из-под которых выглядывал золотистый носок сапожка, – но не могла больше удерживать Ианте, он ищет тебя повсюду, хочет выяснить, как узнать твою корзину. Он на тебе совсем помешался. Кто это ехал рядом с тобой?

– Дантон Мезонетт, – отозвалась Беатрис. – А где твоя корзина?

Исбета посмотрела на стайку смеющихся юных леди.

– Ианте отнес ее в Комитет. Тебе следует сделать то же самое.

– Через минуту понесу, – ответила Беатрис. – Мы не можем больше встречаться у тебя дома, но я точно знаю, где нам искать наших тайных чародеек.

– Где же?

– На Торнбек-стрит[1].

– Это настолько очевидно, что я и сама могла догадаться, – скривилась Исбета. – Завтра я пошлю тебе приглашение в кафе, и мы начнем поиски.

Беатрис поморщилась и пожала плечами.

– Я не могу.

– О чем ты?

– Отец узнал, что я занимаюсь магией. Он непреклонен: хоть дома меня не заперли, единственный прием, который мне дозволено посетить, – праздник на «Сияющем крыле». И то, если…

– Если что?

– Он ждет, что Ианте попросит моей руки.

Исбета склонила голову и насмешливо посмотрела на подругу.

– А ты думаешь, этому не бывать? Я поговорю с твоим отцом после скачек и дам ему понять, что хочу ближе познакомиться с будущей невесткой. Он обязательно отпустит тебя со мной.

– Ты так непоколебимо уверена…

– У твоего отца нет причин мне отказывать, напротив: в его интересах поддерживать ровные отношения между нашими семьями. Он не захочет ставить под угрозу помолвку, на которую так надеется. Все пройдет чудесно. А теперь давай отнесем твою корзину в Комитет.

Если они опоздают, ее корзина может и вовсе не попасть на аукцион, но Беатрис не стала говорить этого подруге. Сама Исбета явно не подумала о таком выходе из положения.

– Но мы же прячемся.

Исбета склонила голову, пытаясь скрыть лицо за широкими полями небрежно приколотой шляпы.

– Давай отдадим твою корзину. Идем.

– Хорошо, – вздохнула Беатрис.

Исбета коснулась пятками боков изящной, тонкошеей кобылы и влилась в поток наездников на тропе.

– Ты участвуешь в дамских скачках?

«Скачи быстрее!»

«Нет». Беатрис поймала левым сапожком стремя и вернула ногу в правильное положение.

– Подумываю насчет скачек с препятствиями. Мэриан больше любит прыгать.

– Она очень милая лошадка. Вы купили ее или сами вырастили?

– Любишь лошадей? – спросила Беатрис. – Вырастили, мне ее подарили на двенадцатый день рождения.

Исбета пожала плечами.

– Я могу сама ухаживать за своей лошадью, хоть и не должна, но женщина, которой не позволяют позаботиться о своем скакуне, – женщина в клетке.

– Совершенно согласна, – кивнула Беатрис. – Мне нужно тебя кое о чем спросить. Мне нужен мой гримуар.

Исбета бросила на Беатрис пристальный взгляд.

– Мы же договорились.

– Знаю. Но, возможно, мне не удастся выполнить условия сделки, если я не воспользуюсь работой Черчмена, – сказала Беатрис. – Обстоятельства изменились.

Она не могла продолжать придерживаться своего плана. Отец отречется от нее, и Клейборны будут уничтожены. У Беатрис больше не было выбора. И теперь, когда магию вот-вот отнимут, она отчаянно за нее цеплялась.

– Не так уж они изменились, – заметила Исбета. – Если только ты не передумала мне помогать.

– Я обязана тебя выручить. Я не брошу тебя на растерзание Барду.

– Тогда зачем тебе книга Черчмена?

– Для себя.

«Давай я ее прокляну».

«Моих друзей проклинать нельзя».

«Но она не хочет отдавать тебе книгу. Я ее обещала!»

«Нади… Клянусь, когда мы встретим кого-нибудь, кого можно будет проклясть, я дам тебе это сделать».

Нади, довольная, устроилась под кожей Беатрис.

Зеленую лужайку усыпали яркие квадраты клетчатых скатертей – они ждали, пока джентльмены – победители аукциона устроятся на них вместе с дамами, которым принадлежали купленные джентльменами корзины, и достанут оттуда обед. Беатрис и Исбета, уже ехавшие прогулочным шагом, придержали лошадей, поскольку всадники впереди столпились в ожидании конюхов. Вокруг было слишком много ушей, но Исбета пожала плечами, словно речь шла о пустяках.

– Ты слишком сильно тревожишься. Ианте очень хорошо к тебе относится. Да, тебя загнали в угол, но все будет не так уж плохо. Несколько лет в ожерелье, пока не родишь двух или трех детей, а потом получишь свободу и сможешь заниматься магией с малым духом. Придется как-то искать компромисс.

Тут их заметил конюх Лаванов в бирюзовой ливрее, и они повернули к слуге, который пытался управлять движением толпы. Беатрис склонилась ближе к Исбете и понизила голос:

– Но мне не нужна помолвка.

Подруга отрывисто хохотнула.

– Я вижу, как вы друг на друга смотрите. Еще скажи, что ты не пожалеешь, если тебе придется с ним расстаться.

Щеки Беатрис обдало жаром.

– Мои чувства тут не имеют значения.

– Прости, Беатрис… – Исбета сжала губы. – Знаю, это тяжело. Но у тебя будет Ианте.

«Почему она не хочет отдать тебе книгу, ведь она твоя подруга?»

«Потому что ей книга тоже нужна. Так же сильно, как и мне».

«Но книга научит тебя вызывать другого духа. Тебе не нужна книга. У тебя есть Нади».

«Мне повезло с тобой, Нади. – На глаза Беатрис навернулись слезы. – Я буду ужасно по тебе скучать».

Дух заурчал от удовольствия.

«Нади – твой друг. Мы можем остаться вместе…»

«Но если я выйду замуж за Ианте, мы расстанемся. Ему придется на долгие годы надеть на меня ожерелье…»

«Нади не хочет покидать тебя…»

«Я знаю».

Конюх взял поводья лошади Исбеты, подруга, взмахнув юбками, спешилась. Беатрис кивком поблагодарила слугу, который подошел к Мэриан. Держа тяжелую корзинку с обедом, Беатрис соскользнула с седла и приземлилась так, что у нее затряслись колени.

– Я хочу свободы. Как и ты.

Исбета остановилась и повернулась к Беатрис.

– Тебе она не нужна так сильно, как мне. Я должна получить свободу, ради всего мира и сохранения знаний о магии.

Она помахала одной из дам с зелеными лентами, означавшими принадлежность к Комитету, который отвечает за аукцион. Беатрис вежливо пробормотала благодарности, когда ее корзине присвоили номер и вручили ей карточку с теми же цифрами, а потом снова повернулась к подруге. Очаровательная улыбка Исбеты исчезла, когда она взглянула на Беатрис.

Умолять Беатрис не хотела. Но если нужно – она и на это готова.

– Мне нужна свобода так же сильно, как и тебе.

– Но тебе нельзя. Семья будет следить за тобой. Единственный способ спастись для тебя – принять предложение моего брата. И почему бы нет? Он тебя обожает.

– Но моя магия…

– Хочешь знать, что я думаю? Если бы тебе действительно нужна была магия, тебе было бы все равно. Но тебе не все равно. Тебе нравится Ианте, и если бы тебя не застукали, ты водила бы его за нос, пока не стало бы слишком поздно, – сказала Исбета. – Как я могу позволить тебе так поступать с моим братом?

– Как ты можешь поступать так со мной? – спросила Беатрис. – Мои желания для тебя ничего не значат?

– Другое дело, если б Ианте был тебе не нужен, но он нужен. Он поможет сохранить состояние твоей семьи. Будет беречь тебя, как сокровище, хорошо с тобой обращаться и уж, конечно, позволит заниматься магией.

– Я и не сомневаюсь, что позволит, – сжав зубы, ответила Беатрис. – Потому я и протестую – мои умения и таланты принадлежат мне по праву. Позволить кому-то еще ими распоряжаться – это… гнусно. Я не соглашусь. Даже если это будет он.

Вдруг Нади внутри нее сжалась, и Беатрис пронзил импульс силы.

«Вот тебе!»

«Что ты делаешь, Нади?»

«Она тебя обидела!»

Что натворил дух? Нади наградила Исбету неуклюжестью, как Беатрис в тот день, когда спасла ее от ухаживаний Удо Маастена?

«Что ты сделала, Нади?»

«Она и без того невезучая, – отозвалась Нади. – Так что почти ничего».

– Это лучшее предложение, какое ты можешь получить, – не отступала Исбета. – Подумай, Беатрис! Разве любой другой мужчина будет так щедр, так покладист?

Почти ничего… Что это значит?

«Верни все как было, Нади! Сними проклятие!»

«Поздно, – заявила Нади. – Эламин слаб. Моя удача сильна. А вот и он…»

Беатрис уставилась за плечо подруги.

– Исбета…

– Если тебе нужно выйти замуж, то, поверь мне, Беатрис, ты должна так и поступить. Иначе ты не сможешь спасти свою семью. – Исбета с каменным выражением лица склонилась к Беатрис. – Лучше моего брата для тебя никого нет, и ты это знаешь. И я вовсе не о деньгах говорю.

– Исбета, нам пора, – сказала Беатрис. – Вон там стоит лорд Паулс.

– Что?

Исбета повернулась, и в тот же миг ветер сдул прочь от солнца пышное облако, а лучи золотистого света залили темнокожую красавицу. Лорд Паулс отвернулся от своей спутницы и увидел озаренную солнцем Исбету. Как только он узнал ее, выражение его лица изменилось. Бард уставился на Исбету, приоткрыв рот, и глаза его загорелись радостью и любовью.

Исбета вытаращилась на него, прикрыв рукой рот. Она попятилась, а потом железной хваткой сжала запястье Беатрис.

– Бежим, – выдохнула в ужасе подруга, – бежим!

Но было слишком поздно. Красавец лорд Паулс в темно-синем сюртуке и бриджах припал к руке Исбеты, почти прижавшись губами к костяшкам ее пальцев. А когда поднялся – то уже не замечал во всем мире никого, кроме нее.

– Мисс Лаван. Вы изумительны. Я куплю вашу корзину за любые деньги, клянусь.

Другая девушка лишилась бы чувств, услышь она такую клятву от подобного мужчины. Исбета же уставилась на него широко распахнутыми глазами, застыв от ужаса.

Как раз в этот миг колокола Ордена пробили полдень.

Как только колокола прозвонили в последний раз, распорядитель выставил на торги первую корзину с угощением. У помоста с табличками в руках собрались джентльмены. Отсалютовав своей табличкой Исбете, к толпе присоединился лорд Паулс.

– Он должен был влюбиться в другую, – пробормотала Исбета. – Такого не должно было произойти. Эламин исчез…

«Нади! Как ты могла!»

«Она тебя обижала! Никто не обидит тебя, пока я рядом».

«Нельзя насылать на людей проклятия просто потому, что тебе не нравится их поведение, – упрекнула ее Беатрис. – Можно только, когда я разрешу».

«Тогда ты должна была разрешить, – пробормотала Нади. – Ты слишком часто позволяешь себя обижать».

От страха голос Исбеты стал тоненьким. Она схватила Беатрис за руку и посмотрела на нее большими темными глазами.

– Что же мне делать?

Беатрис взяла ее за плечи.

– Мы можем этого избежать. Держи его в стороне так долго, как только сумеешь. Мы продолжим изучать магию, и тогда ты тоже сможешь заключить Великую сделку.

Исбета, которая до того согласно кивала, вдруг замерла.

– Тоже?

– Разве ты не понимаешь? Я должна использовать заклинание. Отец ждет ответа уже послезавтра.

– Не понимаю. – Исбета высвободилась из рук Беатрис. – Если ты вызовешь духа завтра, будет огромный скандал. Твой отец не позволит тебе и носа высунуть на улицу, тем более наносить визиты кому вздумается. А если и позволит, меня к тебе не подпустят. Отдай я тебе книгу сейчас – и со мной покончено.

Исбета была права. Им наверняка запретят видеться. А Беатрис и вовсе придется немедленно покинуть Бендлтон.

Слишком поздно.

Исбета с сочувствием посмотрела на нее.

– Мне жаль, Беатрис. Но ты будешь нужна Ианте, когда я уеду. Почему бы тебе… О, нет! Это моя.

Исбета впилась взглядом в подиум, где стояла золотистая корзина, отделанная бирюзовой лентой. Не успел распорядитель закончить перечислять ее содержимое, как лорд Паулс поднял табличку.

– Тысяча крон, – провозгласил Бард.

Все тут же заговорили, но вскоре поднялась еще одна табличка.

– Тысяча пятьсот, – заявил Эллис Робишо. – Обожаю запеченных в ягодах овсянок[2], вы же знаете.

– Две тысячи крон! – воскликнул другой претендент.

Еще один джентльмен объявил, что предлагает две тысячи пятьсот, и по толпе пронесся ропот. Бард Шелдон выглядел так, будто над головой его нависла грозовая туча.

– Пять тысяч крон! – воскликнул он, и все ахнули.

Исбета тревожно пискнула.

– Что ж, если тебе так угодно… – Эллис поклонился. Один за другим джентльмены уступили предложению Барда. Лорд Паулс подошел и забрал корзину, толпа разразилась аплодисментами. Он протянул руку Исбете, и они отправились занять место на лужайке.

«Что они делают?»

«Покупают право отобедать с дамой, которой принадлежит корзина».

«Но это мое угощение, – сказала Нади».

«Мы получим свою долю, – успокоила духа Беатрис. – Мы съедим его вместе».

Она приняла заинтересованный вид и принялась наблюдать за дальнейшими торгами, но тут перед ней остановилась какая-то фигура, и Беатрис улыбнулась Дантону Мезонетту.

– Еще раз здравствуйте.

Дантон поклонился, изящно взмахнув руками, как принято у аристократов Вальсара.

– Не окажете ли удовольствие разделить со мной обед, мисс Клейборн?

«Я не хочу с ним делиться. Заставь его уйти».

Беатрис растянула губы в вежливой улыбке.

– Буду счастлива пообедать с вами, господин Мезонетт, если вы одержите победу на торгах.

– Лишь этого я и прошу, – улыбнулся он. – Превосходно. А! Вижу, тот самый миг настал.

На подиуме появилась корзина Беатрис, и Дантон поднял табличку, сделав ставку в сто крон. Ианте предложил сто пятьдесят, но тут в воздух взлетели и другие руки, так что цена быстро подскочила.

– Вы пленили воображение многих джентльменов, мисс Клейборн. – Дантон поднял табличку, и ставка выросла до четырехсот крон.

Ианте не опускал свою – пятьсот.

– Некоторые уже выбыли из игры.

– Весьма кстати, – ухмыльнулся Дантон. – Но схватка будет напряженной. Лорд Паулс ясно дал понять, что определился. Скоро и остальные сговорятся. Ваша корзина пользуется спросом среди богатых, не наделенных даром магии джентльменов, мисс Клейборн. Полагаю, в ближайшее время вы будете необычайно заняты. Так что выбирайте.

Включая и самого Дантона, судя по его улыбке. Беатрис распахнула веер и принялась помахивать им, обдавая ветерком горящие щеки.

– Я пока еще об этом не задумывалась.

«Чего они хотят?»

«Жену, – ответила Беатрис. – И если ей стану я, мы с тобой больше никогда не поговорим».

«Нет, нет! – Нади сжала кулаки Беатрис. – Не становись женой!»

«Если я не получу гримуар, у меня не останется выбора».

«Но если ты заключишь Великую сделку, Нади все равно тебе больше не понадобится…»

Беатрис тоже будет скучать по Нади, как бы трудно с ней ни приходилось, какой бы жадной и порывистой она ни была.

– Тысяча двести пятьдесят крон? – провозгласил распорядитель.

Дантон поднял табличку.

Кроме Ианте на корзину Беатрис осталось лишь два претендента. Дантон взглянул на нее с таким пытливым и спокойным видом, будто ему были известны все ее секреты.

– Это ваш первый брачный сезон, верно?

– Верно, – кивнула Беатрис.

– А у моей сестры – третий, – сказал Дантон.

– Я думала, она чародейка. – Беатрис осмотрела толпу в поисках дамы в платье такого же светло-зеленого оттенка, как у ее брата, и увидела девушку, которую встречала в ассамблее и на балу Робишо. Она была хорошенькой, со вздернутым носиком и светлыми волосами, что сияли на солнце, но в ее треуголке торчало чересчур много перьев, да и черных оборок, украшающих все швы жилета, было несколько больше, чем следует. Однако излишне нарядная одежда – не повод избегать дебютантку с магическими способностями. Три сезона? Как это вышло?

– Да, верно. – Дантон поднял табличку, на лбу его заблестели капельки пота. – Она два сезона отказывала всем претендентам на ее руку, и наши родители решили, что этот сезон – последний. Больше они ей потакать не намерены.

Беатрис снова бросила взгляд на Даниэль. Возможно ли, что она тоже не хотела попасть в рабство ожерелья, подобно им с Исбетой?

– Это необычно?

– Как правило, да, – отозвался Дантон. – Однако имеет объяснение.

Беатрис изо всех сил старалась хранить невозмутимое выражение лица.

– Я не хочу лезть не в свое дело, но признаюсь, мне любопытно.

– Все просто, – сказал Дантон. – Три года назад мы в Масилии присутствовали на премьере самой модной оперы.

Беатрис стало еще интереснее.

– Масилианская опера – лучшая во всем мире. Но как она сподвигла мисс Даниэль отказаться от брака?

– Виновата истинная любовь. – Он тяжело сглотнул и поднял табличку, подтверждая ставку в три тысячи крон. – Там собрался весь цвет Масилии. Как и семейство Лаван с детьми: красавицей Исбетой и ее очаровательным братом, Ианте.

Беатрис склонила голову. Ианте принял ставку четыре тысячи пятьсот крон. Толпа увлеченно наблюдала за их противоборством.

– И вы их запомнили.

– Никогда не забуду, – отозвался Дантон. – В тот вечер моя сестра безнадежно влюбилась. Она не отрывала от него взгляда все представление. На следующий день на королевском балу он танцевал с ней. А потом Лаваны уплыли из Вальсара, вернулись в Лландрас и забрали с собой сердце Даниэль.

– О… – выдохнула Беатрис.

– Пять тысяч крон? – спросил распорядитель.

Дантон закусил губу, но принял ставку. Ианте так и не отступил. Он стоял среди участников торгов, будто прилежный ученик с поднятой для ответа рукой, и держал табличку.

– Пять тысяч… Пять тысяч крон… – провозгласил распорядитель. – Шесть тысяч?

Все взгляды обратились к Дантону. Тот стиснул зубы и, сдаваясь, опустил руку. Толпа взревела. Дантон облизнул губу и склонился к Беатрис, обдав ее кисловатым дыханием.

– Вы красивы. А магический дар компенсирует низкое происхождение. Вы можете сразить десяток поклонников, если пожелаете, а ваш отец будет только рад повысить цену. Моя сестра с первого взгляда безнадежно влюбилась в Ианте Лавана. Умоляю вас – выберите другого. Ради любви.

Беатрис недоверчиво приоткрыла рот.

– И вы просите об этом меня?!

– Я пойду на все ради счастья сестры, – ответил он. – Буду умолять. Обманывать. Красть. Расскажу всем, что видел, как вы, в одной лишь ночной сорочке, сотворили круг на берегу моря и резвились там до рассвета, пока дух, которому вы служили пристанищем, не покинул ваше тело.

Сердце Беатрис будто окаменело.

– Вы снимаете дом на Триумф-стрит? Но у вашего отца особняк на Грейвсфорд-роуд…

– Мой отец действительно живет на Грейвсфорд-роуд. Я снимаю дом под номером двадцать, чтобы иметь возможность уединиться.

О, Беатрис знала, что за ней кто-то наблюдает! Она догадывалась, но отмахнулась от этого ощущения, в то время как Дантон, прячась, подсматривал за ней. Это был шантаж! Дантон просто подлец…

«Дай-ка я его прокляну…»

«Нет».

«Но он тебя обижает!»

– Никто кроме меня вас не видел, – сказал Мезонетт. – Любой другой растрепал бы ваш секрет в первой попавшейся кондитерской. Он известен лишь мне, и я обязательно им воспользуюсь. Я должен защищать интересы сестры.

«Ненавижу его…»

– Мистер Мезонетт… – начала Беатрис, но что она могла ему сказать? Как переубедить? – Понимаю, ваши чувства искренни, но даже если я соглашусь, это не гарантирует, что ваша сестра обязательно получит желаемое.

– Но вы не согласны. Он вам нужен.

Нет, не нужен… Конечно, нужен. Но правда была куда более жестока.

– Боюсь, я не могу позволить себе роскошь выбора, вам это только кажется, господин Мезонетт. Мое сердце болит за вашу сестру, но вы не можете купить ей симпатию мужчины. Вы не можете это украсть. Если желаете – расскажите о том, что видели, моему отцу. Но я должна поступить так, как должна. Мне очень жаль.

Дантон схватил ее за руку.

– Умоляю…

– Прошу прощения. – К ним подошел Ианте и покосился на Дантона. Выигранная корзинка висела у господина Лавана на сгибе руки. Мезонетт отпустил Беатрис, резко развернулся и, не сказав ни слова на прощание, направился к коновязи.

– Он досаждал тебе? – спросил Ианте.

– Он… рассказывал о своей сестре. Даниэль…

– Я ей представлен. – Он подал ей руку. – Немного знаком с этой семьей. Пойдем посмотрим, придержал ли Бард для нас местечко рядом с ними?

Бард и впрямь занял место для Ианте, и они устроились под раскидистой, благоухающей сенью цветущей вишни, поодаль от открытой лужайки, где звенел смех и куда доносился запах нескольких сотен лошадей, что были привязаны в дальнем конце парка. Две пары разделили между собой блюда, уложенные в корзинки, а Беатрис изо всех сил старалась скрыть смятение.

Исбету ей переубедить так и не удалось. Ианте дал понять всему светскому обществу, что готов потратить годовое жалованье опытного профессионала, чтобы всего лишь пообедать в компании Беатрис. Дантон Мезонетт пытался ее шантажировать… и – что на нее нашло, раз она ему позволила? От такой клеветы Беатрис защититься не в силах. Если он пустит слух, как она в одной сорочке отплясывала на пляже, за это поплатится вся семья.

Лорд Паулс с довольной улыбкой посмотрел на Исбету.

– Эллис говорит, у вас тут есть запеченные в ягодах овсянки, мисс Лаван?

– Да, – подтвердила Исбета, и лишь тот, кто посмотрел бы на нее внимательнее, сумел бы заметить, что руки у нее дрожат, а вены на шее напряглись. На ее лице – безупречном личике в форме сердца – расцвела такая милая улыбка, что одурачила бы почти любого.

Чтобы ненароком не выдать подругу, Беатрис посмотрела в сторону и заметила Дантона и Даниэль Мезонеттов в сопровождении молодого человека, на которого брат и сестра совершенно не обращали внимания. Они бродили по лужайке, отметая свободные места для пикника, и шляпка Даниэль, украшенная перьями, то и дело вертелась в стороны. У Беатрис заныл живот; Даниэль, стряхивая руку брата со своей руки, обошла всю поляну и наконец очутилась в том же углу, где под цветущей вишней две нарядные пары угощались купленным на аукционе обедом. Даниэль, расправив ворох юбок, устроилась на пустом пледе. Она беспрестанно косилась на Ианте.

Тот этого совершенно не замечал.

– Мы с Бардом два года ходили в одну школу при Ордене.

– Ант таскал меня за уши по коридорам, – засмеялся Бард. – Я рад – он приехал сюда вовремя, чтобы поддержать меня на испытании Розы.

– И я рад, что не пропустил его. – Ианте протянул другу запеченную в ягодах птичку из корзины Исбеты.

– Благодарю. – Бард сунул в рот крошечное создание целиком, перемалывая зубами нежную плоть и хрупкие косточки.

Ианте отвел взгляд.

– Повар превзошел сам себя, готовя угощение для твоей корзины, Иси.

– И в самом деле, это настоящее пиршество, – согласился лорд Паулс. – Но именно сочетание редких деликатесов с хорошо приготовленными, сытными блюдами и есть настоящий успех.

«Съешь одну из тех птичек», – сказала Нади.

«Я их не выношу, – призналась Беатрис. – Рецепт очень жесток. Сначала бедняжкам причиняют ужасную боль, а потом заживо топят в вине»[3].

«Ты печалишься… Тогда съешь клубнику, ты ее любишь».

Лорд Паулс открыл бутылку из корзины Беатрис и наполнил бокалы белым вином, подходящим для закусок.

– Это редкое вино, мисс Клейборн.

– Благодарю, – ответила она. – Возьмите еще одну птичку, если желаете.

– Правда? Вкус у них превосходный, – согласился Паулс. Беатрис содрогнулась, когда закуска захрустела у него на зубах. Он отпил вина и улыбнулся Исбете. – Я так и не отметил, какая красивая на вас амазонка, мисс Лаван.

– Спасибо, – отозвалась та. – Это одна из моих любимых.

– И вы в ней очаровательны, – улыбнулся Бард. – Я хочу начать с вами с чистого листа. Знаю, наши родители мечтают, чтобы мы поженились, но Ианте вчера сказал мне кое-что важное, и я намерен прислушаться к его словам.

– Правда? – Исбета достала толстые ломти белого хлеба, намазанные бледно-зеленым маслом с травами. – У меня есть говядина, запеченная в кофе, а у тебя, Беатрис?

– Утиная грудка в сладкой горчице.

– Мне и того и другого, пожалуй, – заявил Паулс и взял хлеб. – Во всяком случае, он явился в Брейкуотер-хаус с таким видом, будто вот-вот грянет гром, и сказал мне: «Если твое сердце не сжимается от любви, когда ты на нее смотришь, Шелдон, лучше найди кого-нибудь другого».

Исбета бросила взгляд на брата.

– Неужели?

Ианте с извиняющимся видом оглянулся.

– О, да. Я с трудом заснул, – рассмеялся лорд Паулс. – Он обещал прикончить меня, если я причиню вам боль, мисс Лаван. Я не спал полночи, размышляя о своих чувствах. Но потом увидел вас в лучах солнца, и сердце мое встрепенулось от радости – знаю, теперь это немодно.

Невыносимо было смотреть на полные, в ужасе сжатые губы Исбеты, и Беатрис отвела взгляд; на плечи ее будто опустилась тяжкая ноша.

Нади фыркнула: «Не повезло ей».

«Это все я виновата».

«Вот уж нет».

Даниэль со своего места рядом с братом наблюдала за Ианте, который пил светлое вино.

Ее губы пошевелились, и Беатрис догадалась, что она безмолвно просит Ианте повернуться, заметить, что она здесь, рядом.

Страдания Даниэль и неведение Ианте больно было видеть. Склонив голову, он посмотрел на Беатрис, а затем проследил за направлением ее взгляда.

Даниэль ахнула и покачнулась. Дантон сверкнул глазами. Ианте с встревоженным видом снова повернулся к Беатрис.

«Дантон тебя ненавидит. Все эти добрые слова были ложью…»

«Знаю».

Нади раздулась от злости. «Я не позволю ему тебе навредить!»

«Нади, помнишь, мы говорили, что нельзя проклинать людей?»

«Только когда ты разрешишь, – ответила Нади. – Ты должна разрешить, Беатрис! Нади даже отсюда чувствует его ненависть!»

Ианте откашлялся, и Беатрис немедля обратила внимание на него.

– Вы что-то сказали?

– Я знаю, что не должен вмешиваться, мисс Клейборн, но… Дантон Мезонетт вам досаждает?

Беатрис опустила взгляд в свой бокал.

– Он кое-что попросил у меня, но я не расположена выполнить его просьбу.

– …Зиму проводить в Лландрасе, а на лето возвращаться в Чесленд. По крайней мере до тех пор, пока я не стану министром, – проговорил Бард Шелдон.

Исбета пропустила его слова мимо ушей, подавшись ближе к Ианте и Беатрис.

– Какую просьбу? Он просил тебя отвергнуть Ианте? Будто Мезонетт может соперничать с моим братом!

– Да, просил, – вздохнула Беатрис, – но не для того, чтобы составить мне компанию за обедом.

Шелдон понял, что Исбета его больше не слушает.

– Тогда по какой же причине?

Беатрис прикусила губу.

– Это сплетни.

– Обожаю их, – заявил Бард. – Я и сам – заядлый сплетник, так что вы должны нам рассказать.

Беатрис покосилась на Мезонеттов.

– Дело в его сестре, Даниэль.

– Проклятое пари! – простонал Ианте и закрыл лицо руками.

– Пари? Что за пари? – Лорд Паулс перевел взгляд со своего друга на Даниэль.

– Элиза Робишо поспорила с Даниэль, что завоюет внимание Ианте раньше подруги, – объяснила Исбета. – Какой стыд.

Лорд Паулс взглянул на Мезонеттов.

– Хм. Она вовсе не уродлива. Магический ореол немного слаб. Только зря она носит темные цвета.

– Вы немилосердны, – сказала Беатрис. – Даниэль влюблена в Ианте с тех пор, как они познакомились в Массилии три года назад. Она решительно отказывала всем поклонникам в ожидании, когда он приедет в Бендлтон, чтобы завоевать его сердце.

– О… – Ианте взглянул на Даниэль. Сердце Беатрис сжалось, когда мисс Мезонетт побледнела от столь пристального постороннего внимания. Она должна была догадаться, что говорят о ней.

Ианте вытащил салфетку из воротника рубашки.

– Бедняжка. Я должен с ней объясниться.

– Ты останешься на месте, Ианте Антонидас Лаван, и ничего подобного не предпримешь, – отрезала Исбета. – Перестаньте глазеть на нее, лорд Паулс. Все немедленно прекратите и займитесь своими делами.

– Но Иси, я должен…

– Если подойдешь к ней сейчас, то дашь надежду, – продолжила Исбета. – А потом, когда ты ей скажешь, что ее симпатия не взаимна, то, как бы мягко ты это ни сообщил, ее сердце будет разбито.

– Но…

Исбета наставила на него палец.

– И тем самым унизишь ее еще больше, чем сейчас. Позже ты нанесешь им подобающий визит и объяснишься со всей почтительностью. Ясно?

– Да, – вздохнул Ианте. – Но это так неловко. Мы «случайно» сталкиваемся по всему городу. Я и понятия не имел, что она питает ко мне нежные чувства.

Беатрис моргнула.

– Но иначе с чего бы ей вас так преследовать?

– Потому что его семья еще богаче моей, – хмыкнул лорд Паулс.

– Целых три года? – не поверила Беатрис. – Быть того не может.

– О, она очаровательна, Лаван, – сказал лорд Паулс. – Держись за нее.

Ианте улыбнулся в свой бокал.

Беатрис принялась внимательно разглядывать клетчатую скатерть.

– Может, сырных тарталеток?

– Я их обожаю, – подхватил Бард. – Мисс Лаван… Не думайте, что я не заметил, как вы печетесь о бедняжке. Кто-то другой предпочел бы промолчать и насладиться жестоким зрелищем.

– Я просто поставила себя на ее место, – пожала плечами Исбета.

– Такая красавица, как вы, может не забивать себе голову заботами. – Паулс накрыл руку Исбеты своей ладонью. – Чем больше я вас узнаю, тем больше очаровываюсь.

– Можно мне тоже сырную тарталетку, Беатрис? – Исбета отняла у Паулса свою руку. – И еще… Возможно, при нашем предыдущем разговоре я была немного легкомысленна… Теперь я об этом сожалею.

Беатрис отпила вина. Правда сожалеет? Исбета же… А, вот в чем дело. На подобную щедрость ее подвигли ухаживания лорда Паулса, а не страстные доводы Беатрис, которые она привела, желая заполучить гримуар.

– Обсудим позже, если захочешь.

Ианте смерил сестру пристальным взглядом.

– О чем ты?

– Сегодня утром я второпях обошлась с Беатрис несправедливо, – отозвалась Исбета. – Хочу объясниться.

Ианте по-прежнему не отводил от Исбеты глаз.

– И все?

– И все, – ответила она.

Пронесся легкий ветерок, и ветки над их головами затрепетали. Сверху полетели мягкие светлые лепестки, кувыркаясь и кружась, будто в танце. Сердце Беатрис дрогнуло. Исбета отдаст ей книгу… От помощи Беатрис зависела ее свобода, и подруга это понимала. Они обе избегут обычая, который должен был загнать их в ловушку.

Если бы те, кто стоял в очереди за лошадьми, не устроили такую толкучку, все прошло бы гораздо быстрее. Беатрис пробилась сквозь скопище народа и забрала Мэриан у конюха Лаванов, который присматривал за изящной кобылкой Исбеты и верным мерином Ианте вороной масти – излюбленной масти джентльменов. Мэриан поначалу было отшатнулась от хозяйки, но потом аккуратно взяла с ее руки кусочек моркови.

– Нужно вывести ее из толпы, – сказала Беатрис. – Она весьма чувствительна.

Беатрис направилась к не столь людному месту, ласково бормоча кобыле всякий вздор, чтобы та ее слушалась. Отойдя подальше, Беатрис погладила Мэриан, продолжая успокаивать голосом.

Ианте и Исбета остановились неподалеку и стали наблюдать, как Беатрис треплет ее по шее и осматривает упряжь.

– Джеймс за всем проследил, – заверил Ианте. – Он отличный конюх.

Беатрис, которая проверяла копыта, опустила ногу лошадки с белыми «носочками».

– Знаю, – отозвалась она. – Просто хочу ее успокоить.

«Что-то не так», – заявила Нади.

«Что-то с Мэриан?»

«Не прыгай! Хоть ты обещала мне, но все равно не надо».

По спине Беатрис пробежал холодок, но она не подала Мэриан виду.

– Сегодня тебе никаких прыжков. Уедем домой пораньше. Что скажешь?

– Ты не будешь прыгать? – спросила Исбета. – Я так хотела посмотреть.

– Вы занимаетесь конкуром? – наконец догадался Паулс. – У нее для этого имеются все задатки. Вы могли бы научить ее танцевать, как модных кобылок Робишо.

Паулс тоже восседал на черном скакуне, а все белые отметины, которые имелись у лошади, были замаскированы краской.

– Мисс Лаван, у вас великолепный экземпляр! Очень изящная лошадка. Вы привезли ее из Лландраса? Это же образец вашей аршкатанской породы…

– Она чемпионка. – Кобылка Исбеты отошла от Паулса. – Ей пять лет. Я тренировала ее с самого рождения. Беатрис, ты что-нибудь нашла?

– Ничего, – вздохнула та, – сдается мне, нам лучше отправиться домой. Мэриан не привыкла к толпе.

– Мы вас проводим, – предложил Ианте.

– О, нет, пожалуйста, останьтесь и насладитесь праздником. – Беатрис ухватилась за лу́ки, подскочила вверх, а Нади удвоила ее усилия. Она развернулась в седле, зацепившись правой ногой за верхнюю лу́ку, и поставила носок левой ноги в стремя. – Хорошая девочка, Мэриан! Вперед.

Мышцы Мэриан подрагивали, но она пошла. Беатрис направила ее влево, потом вправо, пустила быстрым шагом и поняла, что кобыла доверилась ей и подчинилась.

– Похоже, ей полегчало, – заметила Исбета. – Может, просто прокатимся по дорожке?

– Ну, я не…

Глаза подруги умоляли Беатрис остаться. Она посмотрела на дорожку и лошадей на ней и кивнула.

– Возможно, это ее успокоит.

Она направила Мэриан к дорожке, остальные подъехали ближе, и кобыла остановилась, подняла голову и навострила уши. Беатрис плотнее устроилась в седле.

– Мэриан, – позвала она. – Все хорошо, милая, иди.

Лошадь не опустила голову, но ступила всеми четырьмя копытами на дорожку.

– Умница, – похвалила ее Беатрис, потрепав по холке, и обернулась к остальной компании. – Она чересчур нервная. Мы отправляемся домой.

Беатрис направила Мэриан к южным воротам, но тут в толпе что-то стремительно пронеслось. Беатрис повернулась и заметила искажение воздуха, которое превратилось в морду мастифа. Призрак с яростным лаем приближался к ним.

Сердце Беатрис подскочило к горлу. Мэриан пронзительно закричала. В ужасе она встала на дыбы и попятилась. Беатрис наклонилась вперед, сжимая ногами луки. Нужно усмирить лошадь, у нее есть только один шанс.

Но Мэриан взвилась вверх, ударила передними копытами о землю и лягнула призрачного зверя. Седло Беатрис съехало, и когда она попыталась в него вернуться, ступня слишком глубоко вошла в стремя. Она полностью потеряла равновесие.

Беатрис представила, как в следующие пару секунд оборвется ее жизнь: она свалится вниз головой на землю, лошадь от испуга потащит ее за собой за ногу, застрявшую в стремени, а потом и затопчет.

«Нет!»

Она все еще крепко цеплялась коленом за луку, но уже болталась на ней, дорожка и лужайка слились в сплошное зеленое пятно, а Мэриан во весь опор удирала от страшной твари, которая пыталась ее сожрать. Ухватиться бы за…

Но ее корсет, модный, туго зашнурованный корсет не давал Беатрис согнуться в талии. Лишь нога мешала ей разбиться насмерть. Беатрис попыталась упереться ногой, чтобы подтянуться и уцепиться рукой за луку.

Мэриан неслась, будто голодные духи хватали ее за ляжки. Беатрис не сумела сдержать рвавшийся из горла крик. Она свалится! Ее протащат по земле и затопчут до смерти!

«Дай руку, Беатрис. Протяни ее, прямо сейчас!»

Что?

Беатрис повернула голову и увидела, что позади на полкорпуса скачет Ианте. Его вороной конь мчался, вытянув шею и изо всех сил стараясь поравняться с Мэриан. Ианте подал ей руку, но мерцающая аура его духа-компаньона тянулась дальше его пальцев и была как раз в пределах досягаемости.

Она схватилась за ауру, дух обвил запястье Беатрис, поднял ее в воздух и снял с седла. Вороной ускорил бег, теперь он шел ноздря в ноздрю с испуганной Мэриан; Ианте поймал поводья. Он потянул их на себя, и Нади, пробившись сквозь защиту Беатрис, стала управлять ситуацией.

Мэриан сбавила ход. Ианте успокаивающе говорил с кобылой. Его дух-компаньон придерживал Беатрис, и вскоре все они остановились.

Бока Мэриан бешено вздымались от скачки. Ианте спрыгнул с седла и помог Беатрис освободить ногу от стремени. Острая горячая стрела пронзила ее колено, и Беатрис вскрикнула от боли. Дух опустил ее – нежно и легко – и наконец она оказалась на твердой земле.

– Что болит? – спросил у нее Ианте.

– Колено, – вздохнула Беатрис. Она попробовала наступить на ногу, и боль снова яростно впилась ей в плоть. – О…

– Фандари, помоги ей. Давай же…

Фандари взял ее вес на себя, и она смогла немного пройтись, прихрамывая и содрогаясь внутри. Беатрис доковыляла до кустов и выплеснула туда свой обед, похолодевшие руки и ноги ее слегка тряслись. Она извергала кислую желчь, задыхаясь от сладчайшего аромата цветущей вишни. Беатрис едва не погибла в страшных мучениях. Подумав о мастифе, она вспомнила, как на балу в ассамблее Дантон Мезонетт создал призрачного лучника, который целился в луну.

Беатрис обдало жаром. Каждая косточка, каждый мускул, каждый волосок на ее теле пылали. Она повернулась и посмотрела на толпу, что спешила к ним с Ианте. Пришлось немного помедлить, чтоб увидеть всех: среди публики было одно бледное от страха лицо человека, который уставился прямо на нее.

Ианте шагнул было к ней, но она от него отмахнулась.

– Вы… – медленно и хрипло проговорила она, и слово вырвалось у нее, будто угроза. Беатрис шла прямо на Дантона Мезонетта. Колено при каждом шаге пронзало болью. Ей было все равно.

Нади растянулась и заполнила все ее тело, перехватив над ним власть. Она подняла руки Беатрис к груди, сжала каменные кулаки и устремилась к Дантону, который, бормоча, пытался оправдаться перед Ианте. На нее он даже не смотрел.

– Дантон Мезонетт, – сказала она. – Я требую сатисфакции.

Только тогда он повернулся к ней.

– Что?

«Вот тебе!» – хором вскричали Нади и Беатрис.

Ее пронзил разряд силы. Беатрис и прежде никогда не промазывала. Вместе с Нади она замахнулась, вложив в кулак всю свою силу и силу духа, и ударила коротким прямым хуком в челюсть Мезонетта с расстояния шести дюймов. Кулак встретился с его лицом. Подбородок Мезонетта съехал набок. Костяшками пальцев Беатрис ощутила, как что-то провалилось внутрь. Изо рта его хлынула кровь, голова запрокинулась. Он зашатался и упал на землю, распахнув глаза от потрясения и боли.

Беатрис стояла над ним, готовая свалить его снова. Кулак ныл. Она хватала воздух, грудь вздымалась, злость и радость победы охватили все тело. Дантон выплюнул зуб и зажал рукой подбородок. Изумленная толпа жадно следила за тем, как Беатрис отошла немного, давая ему подняться, но кулаки не опустила.

– Поднимайтесь, – сказала она. – Поднимайтесь и посмотрите мне в лицо, Дантон Мезонетт. Вы только что пытались меня убить. Я требую сатисфакции. Вы принесете пистолеты?

Глава 16

Дантон Мезонетт принялся тут же извиняться. Зажав выбитый зуб в кулаке, он упал на колени и стал каяться. Рассказывал о всепоглощающей страсти. Молил о прощении.

Беатрис жалела, что у этого бесхребетного червя не хватило духу подняться и принять заслуженное наказание. Кулаки у нее так и чесались ударить его снова. Она бы встретилась с ним на зеленой поляне на рассвете и выстрелила прямо между глаз. Она бы…

Беатрис попыталась успокоиться. Нужно взять себя в руки.

«Хватит, Нади».

«Я убью его! – прорычала Нади, и от ярости ее внутренности снова полыхнули огнем. – Он пытался тебя убить! Ты пострадала, он заслужил…»

«Знаю. Но мы не станем убивать, Нади. Убийство – это плохо. Все будет по закону».

Беатрис опустила сжатые кулаки.

– Вы поговорите с моим отцом, – сказала она. – Пойдете к нему и признаетесь в том, что натворили, а затем примете его решение. Разбирательства пройдут в суде, полагаю.

– Я все видела, – вмешалась Исбета. – Я буду свидетелем, мисс Клейборн.

– И я, – согласился Ианте.

– И я, – подхватил лорд Паулс. – С вами покончено, Мезонетт. Вы навсегда потеряли мое уважение. Убирайтесь отсюда.

Ианте взял Беатрис за плечи и заглянул ей в глаза.

– Как ты?

– Рука болит, – ответила она и посмотрела на улепетывающего Мезонетта. – Я бы отдала сто крон, чтобы врезать ему снова.

– Это был королевский удар, – сказал Ианте. – Ты была великолепна. Ты… – Он заключил ее в объятия, крепко прижав к себе. – Ты могла умереть. Я чуть не потерял тебя. Не знаю, что бы я делал, если бы ты…

Ианте прижался губами к ее лбу.

– Беатрис…

Все слышали, как он называет ее по имени. Все видели их объятия и пылкий поцелуй. К полудню каждая живая душа в Бендлтоне узнает о поступке Ианте.

– Давай доставим тебя домой. – Он поднял ее на руки.

– Я сама пойду, просто помоги мне! – Беатрис попыталась вывернуться.

– Я об этом и мечтать не смел, – ответил Ианте. – Ландо совсем рядом. Я поговорю с твоим отцом. Тебе нужен доктор!

Зеваки смотрели, как они садятся в ландо, и коляска катится вдоль Триумф-стрит.

– Пошлите за доктором Кирфорд, – сказал Ианте кучеру. – Только за ней и ни за кем другим. Она костоправ. На другого я не соглашусь. Привезите ее к нам как можно быстрее.

Как только Беатрис вынесли из экипажа, кучер тронулся в путь; Ианте, к ужасу Беатрис, сам понес ее в дом. Он посмотрел на лестницу и даже шагнул было в том направлении, но лакей заступил ему дорогу, и Ианте опомнился. Из-за плеча слуги, который нес Беатрис в ее комнату, она наблюдала, как возлюбленный стучит в дверь отцовского кабинета, но вскоре потеряла его из вида.

Меньше чем через час приехала врач в сером платье, скромный наряд сочетался с ее сединой. Лицо ее было изрезано морщинами, но узловатые пальцы, которыми она касалась опухшего колена Беатрис, оказались нежными.

Подвинувшись, чтобы дать доктору место, Беатрис поморщилась.

– Вы костоправ? Никогда не видела женщины-костоправа.

Миссис Кирфорд открыла сумку и достала из нее чистую куколку из ткани и набор иголок.

– Пока я была замужем, лечила травами, – объяснила она. – Когда уже не стало нужды носить ожерелье, мне захотелось заняться врачеванием.

Она вышила на лице куклы светло-карие глаза, сделала шевелюру из красной шелковистой пряжи, затем срезала прядь с головы Беатрис, вдела волосы в тонкую серебряную иглу и пришила кукле.

– Это для того, чтоб связать ее со мной?

– Это магия. Она облегчит боль, пока мы с Герет будем вас лечить.

Доктор приподняла одеяло над коленом Беатрис, и несмотря на боль, ее прикосновение показалось целительным, теплым и дарящим утешение.

– Как вы научились магии?

– Как и все мужчины, хотя приступила к изучению позже, чем они. Я пошла в ученики к костоправу. Хорошо, что ваша семья прислала за мной, – заметила доктор Кирфорд, – иначе вам всю жизнь пришлось бы ходить с тростью.

– Жжет, словно огнем.

– Нога будет болеть на перемену погоды, но все уладится, – сказала она. – Вам понадобится кукла. Сожмите ее крепко, милая. Вот так.

Беатрис стиснула мягкую тряпичную куклу и удивилась, когда горячая, пульсирующая боль в колене утихла и превратилась в ноющую. Доктор улыбнулась, показав отличные вставные зубы.

– Вам больно, так что не разжимайте руки. Вложите всю свою боль в куколку. Вот так.

В комнату, задыхаясь, ворвалась Гарриет.

– Ты это слышишь?

– Что? Шум прибоя?

– Они зовут тебя Девой-воительницей! – Гарриет от волнения расхаживала по спальне Беатрис все быстрее и быстрее. – На улице кучка мужчин, они кричат…

Беатрис крепче сжала целительную куколку.

– Слышу… Ой!

«Больно», – сказала Нади.

«Хочешь уйти?»

«Нет». Нади свернулась у нее внутри, шипя от прикосновений доктора. Та внимательно посмотрела на Беатрис, ее белые кустистые брови приподнялись от удивления. Беатрис напряглась, и взгляд миссис Кирфорд стал еще внимательнее.

О, нет. Она узнала о Нади. И может рассказать… Беатрис стиснула куколку в немой просьбе молчать.

Перед домом Клейборнов собралась небольшая толпа, они распевали боевые гимны в честь Иджанель, простой девушки, что стала сосудом для повелителя ветров Гельдера, наслала шторм, который опрокидывал корабли, и с успехом прогнала от берегов Чесленда вражеский флот Этруни.

– Замрите, – сказала доктор. – Мне заплатили за то, чтобы я вылечила вашу ногу. Она болит. Я же говорила, будет больно.

Гарриет повернулась к Беатрис и нахмурилась.

– Так что же нам делать? О чем ты вообще думала, когда ударила джентльмена, выбила ему зубы, а потом вызвала на дуэль? Ты не умеешь драться!

– Я умею стрелять, – пожала плечами Беатрис.

– А не должна уметь! – огрызнулась Гарриет.

– Значит, отец должен был позволить нам угодить в лапы медведям?

Гарриет просто отмахнулась.

– Мезонетт мог потребовать дуэли на мечах. А если б он выбрал их?

– Тогда бы я с ним сразилась.

Нади помогла бы ей. И подарила бы ей удачу.

– Он ведь хотел убить меня, Гарриет! Неужели тебе это неважно? Неужели ты предпочла бы отдать меня гробовщикам?

Это заставило сестру замолчать, но ненадолго.

– Ты могла заявить на него.

– Я бы не пожелала тебе такого, но тебе и впрямь стоит влезть в мою шкуру, чтобы понять. Он выбрал для меня ужасный и мучительный способ смерти, неужели я должна была поддаться? Он хотел, чтобы я ужасно пострадала и больше не стояла у него на пути.

– Ваш отец должен подать на него в суд, юная мисс, – сказала доктор Кирфорд. – А теперь замрите.

Доктор положила свои морщинистые, покрытые старческими пятнами руки на колено Беатрис. Кожа впитала тепло ее прикосновения, и дух-компаньон врачевательницы ожил, проникая в раненый сустав. Тепло превратилось в пульсирующую, страшную боль. Беатрис зашипела.

«Больно, – сказала Нади. – Больно…»

«Заживает…»

Доктор снова бросила на нее взгляд. Беатрис застыла. Неужели дух рассказал ей о существовании Нади?

Миссис Кирфорд похлопала Беатрис по руке и ласково улыбнулась.

– Так лечат кости, милая. Нельзя просто прикоснуться к вам и вылечить, чтобы вы были как новенькая. Приходится терпеть заживляющую боль – держите куколку крепче, дорогуша, держите. Просто вы чувствуете ее всю сразу, а не растягиваете на долгие месяцы.

– Спасибо, – ответила Беатрис, почти со слезами в голосе.

– К утру сможете танцевать, – пообещала доктор. Она поднялась и протянула руку за куколкой. – А я пойду отчитаюсь перед мистером Лаваном, если он еще здесь.

– Он пошел рассказать о происшествии моему отцу, – сказала Беатрис.

Миссис Кирфорд открыла саквояж и достала флакон.

– Вы должны беречь ногу. До рассвета – постельный режим. Для этого у меня есть микстура, которая поможет вам уснуть, чтобы не было соблазна куда-то идти.

– Спасибо, доктор.

Морщинистое лицо пожилой дамы осветила улыбка, глаза смотрели ласково.

– Вот и умница. Пейте.

Микстура оказалась подслащенной, но вместе с ярким травяным вкусом отдавала землей. Беатрис проглотила ее, запила водой и потерла ноющую коленку.

«Что это было?»

«Лекарство».

«Странное чувство, – сообщила Нади. – А сон приснится?»

«Если микстура позволит».

«Я хочу спать…»

Беатрис улыбнулась, чувствуя, как лекарство обволакивает ее ощущения, будто ватой.

– Вижу Ианте! Он выходит, – сказала Гарриет, выбежала из комнаты и вернулась встревоженная. – Он… О, нет! Он присоединяется к остальным. Поет с ними!

– Гарриет… – начала Беатрис, но язык еле ворочался у нее во рту. – Я такая сонная. Уйди, пожалуйста…

– Катастрофа, – ахнула сестра. – Все так и будут тебя называть. Ты станешь предметом насмешек. Никто не захочет на тебе жениться!

– Какое облегчение, – проговорила Беатрис. – А теперь иди. Я хочу спать.

– Идемте, – сказала доктор. – Дайте вашей сестре отдохнуть. Утром она будет очень голодна, почему бы вам не продумать с кухаркой меню на завтрак?

Гарриет позволила вывести себя из комнаты, а Беатрис слушала, как люди распевают песню об Иджанель – преимущественно тот куплет, где воительница возглавила армию Чесленда, и обходя тот, в котором говорится, как Иджанель казнили, чтобы лишить ее власти над народом и прекратить тревожные разговоры о свержении короля. Увы, они пропустили и ту часть, где дух воительницы, овеянный славой, покинул ее тело, упал в объятия самого повелителя ветров и занял свое место среди посланников Небеснорожденных. А короля все равно свергли министры Чесленда, вдохновившись деяниями самой известной святой этой страны.

Иджанель была героиней – но горько поплатилась за то, что вышла за рамки. В конце концов она получила заслуженную награду, но Беатрис не хотела, чтобы она страдала. Иджанель всего лишь мечтала быть самой собой. Жить в полную силу, пользоваться даром, которым наделили ее Небеснорожденные.

Возможно, Беатрис хотела слишком многого. Возможно, она не могла это получить. Ианте будет к ней добр. Он предоставит ей столько свободы, сколько дозволено. Возможно, стоит быть благодарной хотя бы за это.

Иджанель не добивалась власти ради честолюбия. Она бескорыстно отдала все Чесленду. Беатрис тоже следует быть более самоотверженной. Ради своей семьи. Ради Ианте.

«Ты грустишь», – сказала Нади.

«Грущу. Но все хорошо, Нади. Давай спать».

Она закрыла глаза и отдалась сну.

Доктор была права. Беатрис осторожно поднялась с постели, но быстро поняла, что колено полностью зажило. Она потрогала наряд, который выбрала Клара, и потянулась.

– Голубой костюм для прогулок, – сказала Беатрис.

Она приняла ванну и потратила час на приготовления, а после вышла на террасу, чтобы позавтракать, но опешила, увидев отца: тот сидел за столом перед пустой тарелкой и полной чашкой кофе и читал газету.

Беатрис поморщилась, прочтя перевернутый заголовок в «Бендлтон Трибюн»:

ДЕВА-ВОИТЕЛЬНИЦА СВАЛИЛА НЕГОДЯЯ ОДНИМ УДАРОМ

Он располагался не наверху страницы, а на второй ее половине, заметка была совсем крошечной. Но о ней написали в газете, и теперь отец будет делать вид, что дочери у него никогда не было.

Он отогнул уголок «Грейвсфорд таймс», чтобы посмотреть на нее, и Беатрис с надеждой улыбнулась.

– Доброе утро.

– Выглядишь очаровательно, – сказал он, и Беатрис вздрогнула от неожиданности.

Он с ней разговаривает?

– Тебе нужно что-то особенное для приема у Лаванов?

– Исбета Лаван просила составить ей компанию в кафе, – сказала Беатрис. – После мы можем прогуляться по магазинам.

– Великолепно. Как хорошо, что ты свела знакомство с такой влиятельной семьей. Весь этот шум уляжется. Через год все о нем забудут. Так что наслаждайся прогулкой, – сказал отец, поднялся и потрепал ее по плечу. Беатрис уселась за стол.

Отец не игнорирует ее. Он ею доволен. И это после всего, что она натворила? Это же лишено всякого смысла…

Беатрис поспешно покончила с завтраком, вышла на улицу и забралась в ландо; колено ее совсем не тревожило. Исбета была великолепна в бледно-голубом платье, ее наряд почти совпадал по цвету с прогулочным костюмом Беатрис, однако превосходил его качеством и изысканным узором. Подруга поднялась, уступая место Беатрис.

– Прекрасный выбор цвета, – похвалила Исбета. – Корнелиус, на Торнбек-стрит, пожалуйста. Мы хотим взглянуть на сады.

Любоваться садами было еще рано, но первые цветы уже распустились. Свернув на Торнбек-стрит, Корнелиус замедлил ход, и вскоре они увидели то, что хотели: перед скромным домиком темно-красного кирпича и с белыми крашеными подоконниками рос орешник, усыпанный завязями плодов, а по соседству – цветущий каштан.

Беатрис и Исбета с улыбкой переглянулись. Они нашли его – именно там, где и предсказывала Беатрис.

– Нужно похвалить хозяйку за такой красивый дом, – сказала Исбета. – Подожди нас здесь, Корнелиус. Мы нанесем визит хозяйке этого дома.

Корнелиус кивнул, прикоснувшись к шляпе, достал книгу и приготовился ждать.

Исбета прошагала по дорожке и постучала в парадную дверь. Открыла служанка.

– Я – Исбета Лаван, – сказала гостья, и служанка распахнула глаза и сделала книксен. – Хочу похвалить хозяйку дома за ее прекрасный сад. Можем ли мы ее увидеть?

– Я спрошу госпожу, мисс, – сказала служанка. – Вы хотите поговорить с мисс Тарден или с мисс Уоллес?

– Мы будем рады увидеться с любой из них, – вмешалась Беатрис. – Мое платье было сшито у них в салоне.

Их проводили в гостиную – небольшую комнату, которая казалась еще меньше из-за клавикорда, что стоял у стены. Юные леди присели в кресла с точеными ножками и сняли перчатки; служанка поинтересовалась, подать ли им чай, и Исбета согласно кивнула. Беатрис чутко прислушалась, но не заметила поблизости присутствия гримуаров.

– Ты не говорила, что твои портнихи – чародейки.

– Я об этом и не подозревала.

– Думаешь, деревья – просто совпадение?

– Они совсем молодые, – сказала Беатрис. – Полагаю, вреда не будет, если мы зададим несколько вопросов. «Нади, – спросила она, – ты чувствуешь гримуары?»

«Да».

«А есть ли они в этом доме?»

«Да. Я вернусь», – сказала Нади, покинула тело Беатрис и скрылась из виду.

Исбета уставилась на то место, где мелькнула Нади, нахмурилась и спросила:

– Ты только что потеряла своего компаньона?

– На время, – отозвалась Беатрис. – Я послала ее поискать гримуары. Почему бы нам не сравнить книги и не обменяться знаниями? Полагаю, дамы в любом случае этим занимаются. Это могло бы стать нашим пропуском в их общество.

– Мы – чародейки, – сказала Исбета. – Этого должно хватить.

Служанка вернулась с чаем, и они ее поблагодарили, но хозяйка дома так и не появилась. Последние песчинки в часах, что отсчитывали время для заваривания чая, упали в нижнюю колбу. По правилам, она должна была прийти и разлить напиток по чашкам. В чем же причина задержки?

– Она заставляет нас ждать, – пожаловалась Исбета. – Сообщила ли ей служанка о моем визите?

– Возможно, она была не одета для приема гостей, – сказала Беатрис. – Испачкалась чернилами, когда заполняла конторскую книгу или вела переписку, а чернила – вещь стойкая.

– Может статься, что так.

Дверь открылась, и перед ними предстала дама, владелица того самого салона, где пошили для Беатрис прогулочный костюм, новые бальные наряды и зеленое свадебное платье, которого она так боялась.

– Мисс Тарден, – сказала Беатрис. – Благодарю, что приняли нас.

Над головой дамы не было магической ауры. Тогда зачем деревья перед домом? Это не могло быть случайностью.

Исбета склонила голову набок.

– Похоже, мы вам помешали, мисс Тарден. Мне так хотелось поздравить вас с таким красивым тенистым садом, но, очевидно, вы очень заняты.

– Благодарю вас, – кивнула мисс Тарден. – Не хочу показаться грубой…

– Но все же собираетесь, – оборвала ее Исбета. – Вот что мне любопытно. Почему вы посадили перед домом именно эти два дерева?

Мисс Тарден побледнела, ее лицо будто заострилось.

– Они прекрасно подходят друг другу. Вынуждена просить прощения, мне надлежит снова отбыть в мой салон. Очень плотное расписание…

Но тут вернулась Нади и опять устроилась внутри Беатрис.

«Восемь. У нее их восемь».

Беатрис посмотрела на мисс Тарден, та явно заметила присутствие Нади; ее перекосило от страха.

– Пожалуйста… – сказала Беатрис. – Я знаю, что вы чародейка, пусть и умело скрываете это от посторонних глаз. Вы почувствовали присутствие моего духа, когда она появилась в комнате. Она сообщила, что у вас есть восемь гримуаров…

– Вы не можете их забрать! – отрезала мисс Тарден. – Я буду защищать свой дом и имущество!

– Мы и не собирались у вас их забирать. Мы пришли, потому что хотим научиться магической премудрости.

– Мы хотим заключить сделку с Великим духом, – сказала Исбета. – Полагаю, и вы хотели того же, мисс Тарден. Все, чему вы можете нас научить, было бы полезно.

– Я не… я прошу вас уйти.

Беатрис от удивления приоткрыла рот.

– Неужели мы вас чем-то оскорбили?

– Я заметила ваше ландо из окна второго этажа. Вся улица вас видела. Вы дебютантки. У вас брачный сезон. Я шила вам свадебные платья. Ваши наряды ожидают в моем салоне последней примерки. Мне жаль. Вы занимаете в обществе слишком высокое положение. Если мы вам поможем…

– Вы боитесь, что вас на этом поймают, – догадалась Беатрис.

– Если пойдет слух, что вы были у меня, со мной будет покончено. Меня подвергнут остракизму. Мы так старались не дать себя разоблачить и не можем рисковать, связываясь с дебютантками.

– Это все деревья, – вмешалась Исбета. – Они подсказали нам путь.

– Я прикажу их срубить, – пообещала мисс Тарден. – Я не для вас их там посадила.

Исбета встала и взмолилась:

– Но мы знаем код. У нас есть гримуары. Мы хотим того же, чего и вы, но вы упорствуете, потому что мы…

– Вам никогда не стать одной из нас, мисс Лаван. Простите, но у меня нет желания морочить вам голову. Если вы не выйдете замуж, все захотят узнать почему. Вы привлечете слишком много внимания. А ваш отец, мисс Клейборн, тратит деньги как воду, пытаясь заполучить вам жениха. Если вы пойдете на попятный, люди станут задавать вопросы.

– Но…

– Я должна защитить подруг, – отрезала мисс Тарден. – Мне жаль, но нам нельзя себя выдавать.

– У меня двенадцать гримуаров, – сказала Исбета. – С перечислением имен Великих духов и описанием ритуала Великой сделки.

– У меня четыре, – подхватила Беатрис. – Наверняка они ценные. Может, вы бы приняли их в обмен на вашу помощь?

Мисс Тарден изумленно уставилась на них и облизнула губы.

– Дам по пять тысяч крон за каждый.

– Мисс Тарден. Я – Исбета Лаван. Мне не нужны ваши деньги. Мне нужен союз с Великим духом. Познакомьте нас с кем-нибудь, кто сможет нас направить, и я дам вам…

– Нет. – На лице мисс Тарден теперь отражалось лишь прохладное осуждение. – Я не стану подвергать опасности своих подруг. Не стану нарушать кодекс. Больше мне нечего сказать. Всего хорошего, дамы. Я бы хотела, чтобы все было иначе, но по-другому никак.

Она позвонила в колокольчик, и тут же вошла служанка.

– Мисс Лаван и мисс Клейборн уже уходят. Попрощайтесь с ними и проводите их. До свидания, дамы. Меня ждут дела.

Мисс Тарден поднялась и вышла из комнаты, оставив Беатрис и Исбету недоуменно переглядываться.

– Что ж, – сказала Исбета. – Полагаю, нам пора.

Они вышли к ландо, и Беатрис наконец заговорила:

– Она нам не поможет. Никто из них не поможет. Мы сами по себе, Исбета.

– Мы справимся, – сказала Исбета. – Я что-нибудь придумаю. Нам пора по домам. Мне нужно время, чтобы подготовиться к празднику, а там я расскажу тебе, как нам быть дальше.

Прием на корабле… Беатрис приглашена, и Ианте должен попросить там ее руки. Однако теперь она узнала о существовании сообщества чародеек, которые скрывали свой дар, не носили ожерелья и были знакомы друг с другом. Они работали, имели свое дело, знали Высшую магию, но боялись высунуть нос из укрытия и помочь своим сестрам. Они были эгоистичны, их не волновало ничего, кроме собственного дара…

Прямо как Беатрис. Она тоже собиралась трудиться тайно, заботясь о благосостоянии своей семьи и ведя тихую жизнь великой чародейки, о которой никто не вспомнит и даже не заметит. Беатрис полагала, что из женщин никто не хочет такой участи. Знакомство с Исбетой развеяло эти заблуждения. Но в мире должно быть больше женщин-волшебниц. Об этом необходимо знать всем, чтобы другим девушкам было известно: у них есть выбор, им не обязательно носить ожерелье. Если чародейки Ореха и Каштана должны сражаться за свободу других, так почему бы и самой Беатрис не приложить к этому усилия? Почему бы им с Исбетой не распространять в мире знания о магии, чтобы эти знания больше не пропали?

Но как? Она все еще могла рассчитывать только на себя. Дамы Ореха и Каштана решили скрываться в тени. Кто-то должен выйти на свет, но Беатрис не могла этого сделать. Семья в ней нуждалась – и с помощью магии или выгодного брака она должна была прийти им на выручку.

Беатрис размышляла об этом всю дорогу до Триумф-стрит. Тайное сестринство не окажет им поддержки. Встречаться в доме Лаванов больше нельзя. Возможно, завтра Исбете придет в голову какая-то идея – что-то, что подарит им хоть каплю надежды.

Глава 17

Пришло утро. Беатрис нанесли на кожу молочко для гладкости, умастили тело и выщипали волоски. Настал решающий день, ее судьба была решена. Завтра она уже не будет дебютанткой. Беатрис сидела, замерев, пока Клара красила ей ногти лаком; на лице тем временем подсыхала припарка из глины.

Облачившись в подготовленный наряд, Беатрис вместе с семьей поехала к скромному причалу в западной части Бендлтона, чтобы отплыть на прием, который устраивали Лаваны.

Беатрис была в своем лучшем платье из блестящего шелка нежнейшего лавандового цвета; расшитый вручную корсаж сверкал хрустальными бусинами и серебряными нитями. На широкой нижней юбке были вышиты певчие птицы – они летели, расправив крылья и приоткрыв в песне клювики. Беатрис погладила очертания голубой птички над своим раненым коленом и посмотрела на «Сияющее крыло» – корабль стоял на якоре на глубоководье, почти у самого горизонта.

Они плыли на палубе легкого быстроходного судна – роскошно снаряженного прогулочного баркаса «Реджай». Морская качка не тревожила Беатрис, но ее мать постанывала от тошноты.

– Мы почти на месте, – успокаивала ее Беатрис. – Смотри, каким огромным стал корабль.

Отец откашлялся, прочищая горло.

– Может потребоваться больше времени, чем ты думаешь. Это лландарийский галеон. Они отличаются гигантским размером.

– Он уже громадина, – сказала Беатрис. – Наверное, сто футов в длину.

– Его длина составляет триста шестьдесят семь футов, моя дорогая, – улыбнулся отец.

Беатрис смотрела, как «Сияющее крыло» становится все больше, и вот наконец корабль заслонил собой горизонт – он был так велик, что едва хватало взгляда. По сравнению с ним их судно было просто шлюпкой. Беатрис рассматривала ряды иллюминаторов – некоторые из них были окнами спален, но остальные щетинились пушками. Запрокинув голову, она посмотрела на самую высокую мачту и попыталась представить размер парусов.

Матрос баркаса крикнул экипажу «Сияющего крыла» и получил разрешение подняться на борт. Но как они взберутся на такую высоту? Однако матросы «Крыла» спустили грузоподъемные люльки на длинных канатах.

Нужно было сесть в них, и тебя поднимут на палубу. Беатрис нервно сглотнула.

«А покачаться можно?» – спросила Нади.

«Думаю, не стоит».

«Ну немножко?»

«Только немножко».

Нади взвилась от восторга.

Беатрис крепко ухватилась за канаты, и ее подняли в воздух. Чтобы порадовать Нади, она немного поболтала ногами. Матросы протащили ее высоко над бортом корабля и опустили на палубу мягко, как опустил на землю дух-компаньон Ианте, когда спас ее от смерти. Сам Ианте стоял с Исбетой, миссис Лаван и красивым статным джентльменом – должно быть, его отцом. Беатрис нащупала ногами доски, выпрямилась, сделала реверанс и увидела, что мистер Лаван ей улыбается.

А миссис Лаван – нет.

– Так вот она какая, дева-воительница! – провозгласил мистер Лаван. Он взял ее ладонь обеими руками и сжал. – Восхищаюсь дамой, столь сильной духом. Она красавица, Ианте. Откуда вы, мисс Клейборн?

– Из Мейхерста, Риверстон-хаус, – отозвалась Беатрис.

– Провинция, великолепно! У вас фермерское хозяйство? – принялся расспрашивать он.

Миссис Лаван толкнула мужа локтем.

– Нам пора встречать других гостей, мистер Лаван.

– Верно, мой свет, но ни один другой гость не интересует нашего сына так, как эта леди. – Мистер Лаван улыбнулся Беатрис, и она тоже улыбнулась в ответ.

– Было приятно познакомиться, мистер Лаван.

– Мне было очень любопытно взглянуть на вас, дорогая. Обещайте, что за ужином присоединитесь к нашей компании.

– Обещаю, – сказала Беатрис. – Спасибо за любезное приглашение, мистер Лаван, миссис Лаван.

Мистер Лаван усмехнулся и отпустил ее.

Она бросила на Ианте мимолетный взгляд, а затем позволила слуге проводить ее и остальных членов семьи в комнаты, которые отвели им на этот вечер. Ей одной предоставили целую каюту. Она даже получила собственный ключ. Беатрис потрогала каждый предмет мебели: полированной, искусно прилаженной, встроенной. Помещение было небольшим, но так очаровательно обставленным, что там было не тесно, а уютно.

На кровати лежала сложенная записка. Беатрис открыла ее и прочла:

Я буду ждать тебя здесь до рассвета.

Иси.

Исбета хотела с ней встретиться. Хочет что-то сказать? Неужели она не могла хотя бы намекнуть?

В проеме дверей показалась Гарриет.

– Здесь просто великолепно.

Беатрис сунула записку в карман.

– Даже не верится.

– Все взаправду, – сказала Гарриет. – Скоро будут подавать ужин.

Слуга проводил Беатрис и остальное семейство к лакированной лестнице – она даже отдаленно не напоминала обычную деревянную, да и называлась правильно «сходни». Они вышли на свежий морской воздух и оказались на палубе, расположенной намного выше главной; гости собрались там у поручней, чтобы понаблюдать за стаей дельфинов с белыми брюшками, которые выпрыгивали из воды на радость зрителям. Ианте отошел от остальных поприветствовать Беатрис, и та в душе затрепетала, когда он низко склонился перед ней, прижав руку к сердцу.

– Я рад, что ты здесь.

– Спасибо за приглашение.

– Теперь, когда ты пришла, вечер стал совершенно безупречным.

Ианте повел ее знакомиться с другими молодыми людьми – гостями приема.

– Здесь у нас будут танцы, а там накрывают столы. Рассадка свободная, кроме семейного стола, куда приглашены и вы с Бардом. Все уже почти готово.

Ианте проводил Беатрис на роскошное пиршество – перемена за переменой блюд из рыбы и даров моря, неимоверно свежих и потрясающе вкусных, все они были приготовлены в изысканных соусах и специях, любимых лландарийцами. Вино текло рекой. Застольные беседы искрились весельем, будто пляшущие огоньки светлячков над головой, яркие на фоне чернильной синевы неба. Отец Ианте рассказывал удивительные истории, слушая которые гости замирали в предвкушении, а в конце громко смеялись. И каждый раз, как Беатрис смотрела на Ианте, тот ей улыбался.

Вот какая отныне ее ждет жизнь – легкая, роскошная, полная изысканных блюд и всего лучшего. Ианте, разговаривая с гостями за ужином, станет накрывать ладонью ее руку, в точности как его отец сейчас накрывает руку своей супруги. Придумает для Беатрис милое прозвище, вроде «мой звездный свет», и будет так называть ее при всех. Гарриет ни в чем не будет нуждаться, когда наступит ее черед вступить в брачный сезон. Отец Беатрис раздаст все долги и вернет благосостояние Клейборнов.

Миссис Лаван это не понравится. Беатрис придется как следует постараться, чтобы соответствовать возложенным на нее надеждам, но она быстро учится, и в конце концов сумеет переубедить мать Ианте.

Все будет хорошо.

Когда зазвучала музыка – причудливая, манящая мелодия – в знак того, что трапеза окончена и вскоре начнутся танцы, – Ианте повел Беатрис вверх по лестнице и привлек в объятия, чтобы станцевать с ней дамальсу, задушевный лландарийский танец для двоих; он научил ее всем движениям.

– Идем со мной, – сказал Ианте, когда танец закончился и музыканты сделали перерыв. Они вышли на квартердек, он подвел ее к борту корабля, что смотрел на берег. Внизу, на судне поменьше, копошились матросы, готовя фейерверки.

– Не туда, – улыбнулся Ианте. – Взгляни наверх.

Беатрис подняла голову и увидела десятки тысяч огней. По сумеречному небу, мерцая и переливаясь, рассыпались звезды, и каждая воплощала чье-то желание – или даже целый мир, если верить звездочетам. А потом в вышине ярко расцвел золотой огненный цветок, и гости разразились оглушительными криками радости.

Оркестр заиграл восторженную музыку. Ианте обнял одной рукой Беатрис за плечи, и они стали смотреть, как темное ночное небо с грохотом озаряют золотые, зеленые, оранжевые, красные и даже редчайшие бело-фиолетовые огни. Над морем поднялась дымка, и Беатрис пристально вглядывалась сквозь нее и всполохи фейерверков в небо.

Десятки тысяч желаний. Десятки тысяч миров – по мере того как все больше темнело, появлялись новые огоньки. Миры, подобные этому. Миры, не похожие ни на один из тех, о которых она когда-либо мечтала.

– Я должен бы сказать что-то красивое, – начал Ианте, – но при всей своей любви к красоте я не в силах подобрать слова, чтобы передать, что таится в глубине моего сердца.

– Это было красиво, – заметила Беатрис.

– Этого мало. Я не сумею объяснить, что чувствую рядом с тобой и как сильно мечтаю прожить с тобой жизнь. Мне требовалось время обдумать, узнать – и совершенно увериться в том, что мое чувство подлинное. А потом я едва тебя не потерял, ты прошла на волосок от смерти, и я понял, что уверен.

Ианте пошевелился, Беатрис повернулась и успела заметить, как он опустил руку в карман.

– Я люблю тебя. Люблю. И ничего не могу с этим поделать.

У него в руке было кольцо – с изумрудом, как догадалась Беатрис по ярко-зеленой искре в глубине граней; камень был темным, как само море. Он был настолько безупречен, что должен был носить имя, как лучшие драгоценности. Ианте протянул его Беатрис, и фейерверки померкли, свет звезд померк, а она не могла оторвать взгляда от этого невозможного, невероятного камня.

– Я не могу мыслить здраво, когда нахожусь рядом с тобой. Время летит столь быстро, что мне хочется замедлить вращение Земли заклинанием, чтобы подольше побыть вместе. Каждый раз, как я тебя вижу, я тобой восхищаюсь, меня охватывает восторг, ты утешаешь и трогаешь мою душу. Я человек жадный – и мне нужен каждый миг твоей жизни. Я хочу жениться на тебе, Беатрис Амара Клейборн, и прошу твоей руки.

Беатрис Амара Клейборн… Она не называла ему свое среднее имя. Значит, Ианте узнал его от ее отца. Когда он разговаривал с ним после Весенних скачек, то вовсе не для того, чтобы рассказать о происшествии.

Ианте просил у ее отца позволения жениться на его дочери.

И тот дал ему свое разрешение. Она заполучила самого желанного мужчину брачного сезона в Бендлтоне, больше того… Он восхищается ею. Он влюблен в нее. Он хочет, чтобы она стала его женой, и они всю жизнь прожили вместе.

Беатрис не видела кольца – так перед глазами все расплылось от слез. Сердце бешено колотилось. Она едва дышала: казалось, будто внутри порхают тысячи бабочек, ее охватил восторг, что иголками покалывал спину и взрывался в голове, словно фейерверк. Она любила его. Так сильно любила, что это причиняло боль, но Беатрис ею наслаждалась. Она всегда будет его любить. Это точно.

Беатрис медленно подняла голову. Мягко опустила ладонь на кольцо, скрывая его из вида. Посмотрела в полночно-карие глаза, так похожие на глаза его матери, и улыбнулась: ее сердце разбилось на тысячу осколков.

– Я люблю тебя, Ианте Антонидас Лаван. Но я не могу выйти замуж. Мне жаль.

Небо взорвалось светом. Десятки фейерверков взвились в воздух и расцвели на фоне ночи, а в глазах Ианте померкли искры.

Глава 18

– Но ты меня любишь, – возразил Ианте. – Так почему отказываешь?

У Беатрис перехватило дыхание. Она старалась успокоиться, быстро моргала, глядя на звезды, и загадывала желание.

– Потому что я люблю тебя. Ты очень добр. Ты так старался меня понять. Ты любишь магию столь же сильно, как и я, – в том и беда.

– Продолжай, – велел Ианте и облизал губы.

Корабль поднимался и опускался вместе с дыханием океана, и Беатрис подстроилась под его ритм, чтобы дышать спокойно, сосредоточиться и все же договорить и больше не сорваться.

– Я не могу быть счастлива, расставшись с магией. Даже с тобой.

– Но ты сможешь заниматься магией, – сказал Ианте. – Если мы будем знать, что ты не носишь дитя, то мы…

– Ты снимешь ожерелье, – кивнула Беатрис. – Если я буду пользоваться своим даром только тогда, когда ты сочтешь, что это не навредит, то кому все-таки принадлежит эта магия – мне или тебе?

– Это лишь ради безопасности, – заверил Ианте.

– Но я буду свободна исключительно потому, что ты мне это позволил, – сказала Беатрис. – Это ведь не то же самое, что в угоду моде носить туго зашнурованный корсет или туфли, которые жмут пальцы. Это моя свобода! И даже если я не стану разгуливать в этой штуке, она всегда будет грозить мне – как только ты решишь, что хочешь еще одного ребенка или подумаешь, что я зачала, или мои регулы на день запоздают. Если выйду за тебя, то отдам свою магию тебе в руки. И возненавижу тебя за то, что ты со мной делаешь. Я буду ненавидеть тебя, и это разобьет мне сердце.

– Я… – Ианте поморщился. Он зажмурил глаза, все черты напряглись, как у человека, который плачет без слез, без рыданий. – Я не смогу.

Да, он не сможет. Беатрис знала, что как только он все поймет, то не сможет этого вынести.

– Ты должен меня отпустить. Позволь кому-то другому стать мне врагом. Если это будешь ты, я… я лучше умру.

«Больно», – сказала Нади.

«Больно», – отозвалась Беатрис.

Нади заскулила, но осталась у нее под кожей.

Ианте запрокинул голову, посмотрел на звезды и сказал:

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Мое самое заветное желание – чтобы твои дни были полны радости. А самый большой страх – увидеть, как ты от меня отворачиваешься.

Она не станет заставлять его жить в кошмаре, как и он не станет принуждать ее. Понимание зародилось в душе Беатрис и пустило корни.

– Отец дал мне шанс выбрать мужа, не то будет договариваться сам. Мой выбор не может быть иным. Прости, Ианте, но…

– Ничего, – ответил Ианте. – Я все осознаю.

– Я должна выйти за кого-то другого.

– Ты должна выйти за кого-то другого, – эхом откликнулся он. – За того, кого ты сможешь презирать.

– Я буду его ненавидеть.

– Мы оба будем его ненавидеть.

«Я буду ненавидеть его сильнее!»

Беатрис подняла голову и заморгала, но слезы все равно пролились.

– Я научу Исбету читать гримуары. У нее еще есть шанс.

– Разве не все владеющие магией женщины хотят выйти замуж?

Беатрис когда-то думала, что все. Считала, что она эгоистка и идет против своей природы. Но потом познакомилась с Исбетой и узнала о тайных чародейках. Даже Гарриет по секрету говорила ей, что магия – это чудесно и что она запрещает себе о ней думать ради брака и семьи.

– Исбете нужно сбежать. Ты ей поможешь?

– Вам обеим. – Ианте обхватил ее лицо ладонями. – Я помогу вам обеим.

Беатрис покачала головой.

– Я не могу сбежать. Я только научу ее читать гримуары. Кто-то из нас должен обрести свободу.

– Я приведу ее к тебе. Изо всех сил буду стараться помочь. Я могу и тебя забрать…

Беатрис прикрыла глаза. Веки жгло от слез.

– Моей семье это необходимо. Если я сбегу, они потеряют все. Гарриет не допустят к брачному сезону. Я не могу так с ними поступить, – сказала Беатрис. – Ты должен меня отпустить. Ради семьи я выйду замуж. Я обязана…

Плечи Ианте от горя поникли, он кивнул и взял Беатрис за руку.

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, – отозвалась Беатрис. – Если бы мы жили в другом мире…

– Да. Но у нас только этот, – сказал Ианте.

– Мне пора в каюту.

– Я провожу.

– Мне нужно побыть одной, – вздохнула Беатрис. – Чтобы… чтобы…

– Подожди, – попросил Ианте. – Всего минуту. Просто хочу попрощаться и…

– Что?

Ианте дотронулся костяшками пальцев до щеки Беатрис. Убрал непокорный волос со лба, а она не могла больше ни на что смотреть, только на него, в его нежные глаза, которые запоминали каждый миг, надежно запечатлевая, чтобы потом вечно перебирать воспоминания в душе. Беатрис подняла руку и коснулась его лица, лаская гладкую кожу. Затем дотронулась до губ, Ианте закрыл глаза и повернулся, чтобы поцеловать кончики ее пальцев. Это было прощание.

Это было прощание. Она погладила его подбородок, шею. Поднялась на цыпочки, прильнула губами к его губам и притянула любимого к себе.

Они качались на волнах вместе с «Сияющим Крылом», целовались под звуки далекой мелодии оркестра, прижимались друг к другу под взглядом десяти тысяч звезд. Последние ниточки надежды оборвались и медленно опустились к их ногам, рассыпаясь в пыль, а сердце Беатрис рассыпалось на сотни осколков, что бились, трепеща, друг о друга…

Это было прощание, и когда они остановились перевести дух, когда разорвали объятия и отошли, вернув каждый себе частицу своей души, что прежде касались, сплетались и запутывались, все уже было кончено.

Они смотрели друг на друга. Последний взгляд, последний раз запечатлеть возлюбленного в памяти. Ее Ианте. Она будет любить его вечно. Беатрис зажмурилась, сжала кулаки и сглотнула слезы.

– Я люблю тебя, – сказала она. – Прощай.

А потом развернулась и поспешно сошла по лестнице вниз.

Все уставились на нее: одну и с голыми пальцами, без малейших признаков изумруда. Гарриет выглядела так, будто хотела затащить Беатрис снова наверх и силой заставить ее передумать. Мать прикоснулась к своему защитному ожерелью, с сочувствием посмотрела на нее, и это было невыносимо.

Наконец слово взял отец.

– Что ты натворила?

Она посмотрела на палубу под ногами, затем подняла голову и уставилась ему прямо в глаза.

– Мы с Ианте решили, что нам лучше не жениться.

Лицо миссис Лаван просветлело, морщины на лбу разгладились.

– Должно быть, он разочарован, – сказал мистер Лаван.

– Этому мальчишке всегда не хватало здравого смысла, – заметила миссис Лаван.

– Вы решили, что вам лучше не жениться, – эхом повторил отец. Он поджал губы и уставился на Беатрис, словно не узнавая ее. А затем будто принял решение. – Очень хорошо. Нам нужно вернуться на материк. Немедленно.

– Дитя, – сказал мистер Лаван. – Что-то случилось?

– Мне очень жаль, мистер Лаван, – ответила Беатрис. – Прием просто чудесный, и я… я сожалею.

– Вас ждет корабль, – кивнула миссис Лаван. – Можете подняться на борт в любую минуту.

Мать не проронила ни слова.

– Мы благодарим вас за гостеприимство, – сказал отец. Он шагнул вперед, схватил Беатрис за руку и больно ее стиснул. – Пора возвращаться домой. Сейчас же.

Но она должна была рассказать обо всем Исбете! Это был единственный шанс…

– Папа, я неважно себя чувствую. Полагаю, мне следует отдохнуть, а обратно мы вернемся утром.

– Мы не будем больше ни минуты навязываться Лаванам, – отрезал отец. – Уходим. Немедленно.

На баркас Беатрис отправили первой.

Послание для Исбеты Беатрис написала на следующее утро. Взвесила каждое слово, дождалась, пока чернила высохнут, аккуратно свернула лист в маленький квадратик, капнула на уголок сургучом и запечатала простым вензелем: «БАК».

Она опустила его на поднос, где лежала почта, готовая к отправке. Беатрис успела подняться до половины лестницы, когда лакей выхватил ее письмо из кучи и понес в кабинет отца.

– Подождите…

– Так велено, мисс Беатрис, – извиняясь, объяснил лакей. Беатрис вцепилась в перила, перегнувшись через них. Отец не приказал закрыть дверь. Он сломал печать, прочел содержание – потом отнес письмо к камину и принялся смотреть, как лист сворачивается и сгорает в пламени.

Он вернулся за стол, даже не бросив на нее взгляда. Беатрис для него больше не существовала – он не смотрел на нее, не разговаривал с ней, никак на нее не реагировал.

После обеда раздался звонок в дверь. Беатрис подошла к окну и увидела на улице покрытое эмалью ландо Лаванов. Она утерла слезы благодарности и стала ждать. Но вот парадные двери распахнулись, и на тротуар вышла Исбета Лаван. Не оглядываясь, она села в экипаж и уехала.

Этот визит был последним. Беатрис каждое утро поднималась, позволяла Кларе проводить ее в купальню, выбрать платье и сделать прическу, но чаще всего даже не спускалась к ужину. Она брела из своей комнаты в музыкальный салон, где играла на виоле музыку печали, гнева и безотрадного, пустого будущего. Дни перетекали один в другой, Беатрис лежала в постели, глядя в никуда.

Ни одному джентльмену не нужна дева-воительница. Никому не нужна мятежная невеста, девица с трудным характером, в роду которой рождаются одни девочки. Она навеки останется синим чулком, привязанным к семье, но ей не позволят помогать в делах. Не чародейка – обуза.

Отец на нее даже не смотрел.

Уже не веяло ароматом цветущей вишни, деревья не стояли окутанные дымкой белых лепестков, а покрылись нежной весенней зеленью. Брачный сезон почти миновал. Колокола Санктума звонили, возвещая о новых бракосочетаниях, заключались и скреплялись союзы.

Никто не наносил визиты Беатрис Клейборн.

Прошло еще семь дней, а потом она прочла колонку в газете «Бендлтон трибьюн», которую отец оставил после завтрака, и у нее затеплилась надежда. Через несколько минут после его ухода Беатрис прокралась в столовую съесть кусок яичного пирога и выпить горький от перестоявшей заварки чай, а чтобы скоротать время, взяла в руки газету. У Беатрис почернел кончик пальца, которым она провела по столбцам объявлений, предлагавших все – от судов напрокат до доставки овощей с грядки, и вдруг, на одном из объявлений ее будто обожгло.

Она чуть не сунула палец в рот.

«Нади?»

«Это удача, удача!» – пропел дух.

Беатрис прочла объявление, где говорилось о продаже вкладчиком доли в грузовой экспедиции на трехмачтовом грузовом судне «Каракатица». Какао, чай, специи. За четверть груза просили двести крон.

Цена была чрезвычайно низкая. Беатрис перелистала страницы в чернильных пятнах и перешла к новостям судоходства. В списке ожидающих прибытия кораблей значилась «Каракатица». Она опаздывала на три недели – достаточный срок для того, чтобы нервный вкладчик решил, будто корабль погиб, и захотел вернуть хоть что-то из своих вложений, пусть с большими потерями.

Если отец купит долю… Если «Каракатица» вернется в порт…

«Вернется! – воскликнула Нади. – Шансы очень велики».

Беатрис внимательно читала все новости о морских перевозках и просматривала рекламные объявления, но газета дрожала у нее в руках. Нужно рассказать отцу. Это был ключ к разгадке. Теперь никто не женится на Беатрис, у нее больше не осталось выбора, лишь следовать своему первоначальному плану – тайно помогать отцу в его делах. Он должен это увидеть. Она должна ему показать.

Захватив газету, Беатрис бросилась к двери отцовского кабинета. Осторожно постучала, подражая двойному стуку матери, и изнутри донеслось:

– Что случилось?

Но как только Беатрис вошла, его взгляд скользнул мимо. Это было хуже пощечины. Беатрис положила газету на стол и сцепила руки вместе.

– Отец… Есть корабль, который опаздывает на три недели. Один из вкладчиков продает четверть груза за двести крон.

Он ничего не ответил. Открыл ящик, и Беатрис мельком увидела завязанные кожаные мешочки, по размеру как раз подходящие для хранения сотни крон. После шальной выходки Беатрис на карточном вечере отец не отдал ее выигрыш в банк.

От взгляда на них у Беатрис пересохло во рту. Она облизала губы.

– Это удача, папа. Я точно знаю. Ужасно рискованно вкладывать деньги в корабль, который запаздывает почти на месяц, но я точно знаю: он вернется в порт.

Отец отыскал в ящике футляр с пером, положил его на газету и открыл крышку.

Беатрис еще раз набралась храбрости и продолжила:

– Я знаю, что он вернется, поскольку дух удачи, тот самый, который помогал мне с картами, говорит – корабль придет с грузом. И уже скоро. Если ты купишь четверть доли, отец, то заработаешь тысячи крон. Они везут чай, какао и специи – все то, что постоянно покупают в Чесленде. Ты продашь весь товар, даже не успев отправить его на хранение.

«Как скоро это случится?»

«Надо поторапливаться», – ответила Нади.

– Полагаю, покупать нужно быстро, – сказала Беатрис. – Сегодня. Нади уверена.

Отец бросил на Беатрис взгляд, и у нее екнуло сердце. Но он снова принялся чистить перо, будто ее и в кабинете-то не было.

– Вот так я могу помочь, отец. Пожалуйста, доверься мне. Корабль придет, это случится очень скоро. А потом я продолжу поиски с помощью Нади. Я найду еще такие корабли. У тебя будет капитал для инвестиций. Мы будем процветать… и все начнется с четверти доли груза «Каракатицы».

Он отложил перо, выбрал другое и, прищурившись, уставился на кончик.

– Отец, – сказала Беатрис, и ее голос сорвался. – Прошу тебя. Я знаю, что никто не попросит моей руки. Но я могу помочь семье. Гарриет поедет в Кокстон. У нее будет прекрасный брачный сезон. Мы ни в чем не будем нуждаться, если Нади станет нам помогать. – Она умоляла отца позволить ей использовать магию, в точности как раньше это делала мать. Беатрис сжала руки, задыхаясь от рыданий, и прошептала: – Пожалуйста, отец, услышь меня.

Раздались три негромких удара – в дверь постучал лакей, и отец поднял голову.

– Да?

Створка открылась. Сразу за Джеймсом стоял Ианте Лаван.

– К вам мистер Лаван, мистер Клейборн.

– Ах да. Прошу вас. Мисс Клейборн уже уходит.

Ианте здесь… Беатрис провела руками по щекам без румян. Ианте никогда не видел ее без косметики, и теперь она предстанет перед ним с красными глазами и лицом в пятнах. Ну почему?..

Он долго смотрел на нее, и Беатрис попыталась было поправить волосы – медно-рыжие локоны, которые вились, как того хотела природа, но все же удержалась, однако с трудом справилась с желанием осмотреть фартук на предмет пятен и дышала так, что разрывалось сердце. Ианте… Она думала, что никогда больше его не увидит.

– Ступай, Беатрис.

– Я не возражаю против присутствия мисс Клейборн, – сказал Ианте. – Я пришел сделать вам предложение.

Отец откинулся на спинку кресла, вцепившись в крышку стола.

– Предложение?

– Я хочу предложить вам пятьдесят тысяч крон и вдобавок еще десять тысяч в конце года.

– Как любопытно, – сказал отец. – За что же?

– Чтобы обеспечить мисс Клейборн возможность не выходить замуж до брачного сезона следующего года, в котором она, если пожелает, сможет снова принять участие. Десять тысяч – для финансирования вашего возвращения в Бендлтон.

Пятьдесят тысяч крон. Этого должно хватить на покрытие убытков отца. Этого должно хватить для спасения Риверстона. А потом еще один брачный сезон – если Беатрис захочет после года, проведенного на свободе. И Ианте приедет. Она знала это наверняка.

– Позвольте мне внести ясность, – сказал отец. – Эти деньги предлагаете вы. Не ваша семья, не «Лаван Интернешнл». Вы.

– Верно.

– Я и не догадывался, что ваше личное состояние уже настолько велико.

– По правде говоря, сумма и впрямь немалая, – сказал Ианте. – Это мой годовой доход плюс часть личных накоплений.

– И вы просите меня принять эти деньги, чтобы Беатрис могла провести еще один брачный сезон? – уточнил отец. – И вы тоже приедете в Чесленд?

– Я с нетерпением жду возможности еще раз принять участие в сезоне.

– Знает ли ваша семья, чем вы занимаетесь? – спросил отец.

– Нет, – ответил Ианте. – Я все это делаю сам.

– Это решает все, – сказал отец. – Нет.

У Беатрис задрожали колени.

– Отец… – задыхаясь, выпалила она.

Он поднял руку, заставляя ее замолчать.

– Если бы это предложение было выкупом за невесту…

– Мисс Клейборн не желает выходить замуж, и потому я не могу просить ее руки, хотя это моя заветная мечта.

Осознание ее сокрушило.

– Мистер Лаван…

– Помолчи, Беатрис. Речь идет не о желаниях моей дочери, – отрезал отец. – Это щедрое и благородное предложение. Я не могу его принять, невзирая на то, что она явно натворила нечто такое, что вы примчались ее выкупать.

– Отец!

Он не обратил на нее внимания.

– Если я приму ваши деньги, ваша семья сочтет меня врагом. Мне не будет места в деловом мире, если я разорву отношения с «Лаван Интернешнл». И не в ваших силах гарантировать, что этого не случится, – продолжил отец. – Поклянитесь, что будете хранить молчание.

– Все не так, как вы представляете, – возразил Ианте. – Я пришел не за тем, чтобы с помощью денег уладить скандал.

– Но и не для того, чтобы подписать брачный контракт, – сказал отец. – Не то чтобы я мог заключить с вами подобную сделку сейчас.

О чем это он?

Ианте сжал губы и смерил отца долгим взглядом.

– Понимаю. Но мисс Клейборн – весьма достойная дама. Вы поступите мудро, если оставите ее при себе.

– Я разберусь с будущим Беатрис, благодарю покорно. Мне не нужно ваше предложение, хотя я ценю ваш порыв.

Отцу не нужны пятьдесят тысяч крон? Это не имело смысла даже для такого гордеца и упрямца. Почему они ему не нужны?

– Вам уже сделали предложение, – догадался Ианте. – Кто-то изъявил желание жениться на мисс Клейборн.

Нет… Никто не мог такого пожелать. Взгляд отца упал на лежащую перед ним газету, открытую на странице новостей о морских перевозках. В душе Беатрис взвилось пламя надежды, но оно не смогло прогнать ледяной ужас, охвативший ее.

– Я ценю ваше предложение, господин Лаван. Оно весьма великодушно. Но я не могу его принять. Желаю вам хорошего дня.

Ианте вздрогнул, помедлил еще немного, затем в знак вежливости склонил голову.

– И вам приятного дня, мистер Клейборн.

Он взглянул на Беатрис, после чего развернулся и вышел.

– Отец… – взмолилась она.

– Хватит, – перебил он ее. – Впредь пусть слуги носят еду к тебе в комнату. Я не хочу тебя видеть. Приготовься к тому, что завтра утром тебе нанесут визит. А теперь ступай.

Беатрис ушла. Она поднялась по лестнице в свою спальню, легла на незаправленную постель и зарыдала в подушку.

В то утро, как и в любое другое, Клара наполнила ванну, выбрала платье – мягкое, блекло-серое, с корсажем, усеянным атласными бантиками персикового цвета, и Беатрис, свесив ноги с кровати, уставилась на свои босые ступни.

Прозвенел дверной колокольчик, возвещая о прибытии визитера; взгляды Беатрис и Клары встретились.

– Поспешите с ванной, – сказала служанка.

Беатрис лежала в теплой воде, подняв ногу из ванны, чтобы мягко помассировать кожу, ее волосы были скользкими от увлажняющего бальзама, который, как клялась Клара, сделает ее кудри более послушными. Кто пришел? Отец сказал, чтобы она ждала визитера. Кто же это?

Дверь со щелчком открылась; Беатрис взглянула на Гарриет.

– Уходи. Я знаю, что кто-то пришел.

– Беатрис…

– Уходи, говорю тебе.

– Беатрис, – сказала Гарриет и резко втянула воздух. – О, Беатрис, это…

– Джентльмен. Я знаю.

Гарриет покачала головой.

– Не знаешь. Ты бы не стала вот так просто рассиживаться тут, если бы знала.

– О чем ты? – встревоженно спросила Беатрис. – Кто это? Неужели… Гарриет! Кто там пришел?

Но Гарриет вдруг разразилась громкими рыданиями и быстро убежала. Она с грохотом промчалась по коридору и хлопнула дверью спальни с такой силой, что подпрыгнул весь дом.

– Что… – Беатрис встала, и с нее ручьями полилась вода. Она аккуратно выступила из ванны и успела взять в руки полотенце, прежде чем появилась служанка.

Та вошла со сжатыми в тонкую линию губами.

– Кто там ко мне пришел, Клара?

– Я его не знаю, мисс Беатрис. Но мисс Гарриет плачет и никак не успокаивается.

Одевшись, с уложенными волосами и так крепко затянутым корсетом, что мешал дышать, Беатрис спустилась по лестнице и прошла мимо музыкального салона в холл, выложенный черно-белой мраморной плиткой.

Лакей проводил ее к отцовскому кабинету, и когда он распахнул дверь, Беатрис немедленно захотелось сбежать.

Дантон Мезонетт отставил изящную стеклянную чашку, из которой пил чай, и поднялся на ноги.

– Мисс Клейборн…

– Мистер Мезонетт. Вы пришли договориться с моим отцом о возмещении ущерба нашей семье?

– Мистер Мезонетт пришел с предложением руки и сердца, – сказал отец.

Беатрис в испуге отпрянула.

– Нет. Папа, ты не можешь…

– Из-за лорда Паулса передо мной закрылись все двери Бендлтона, – спокойно поведал Дантон. – Отныне мне не рады ни на одном приеме. Осталось лишь одно: вернуться домой с такой невестой, как вы.

У Беатрис затряслись колени. Комната вокруг будто накренилась вправо. Беатрис покачнулась, пытаясь удержать равновесие.

– Нет.

– Мы договорились об условиях, – продолжил Дантон Мезонетт. – Церемония состоится через три дня.

Все казалось ненастоящим.

– Три дня, – повторила Беатрис. – Отец, я не могу выйти за этого человека.

– У тебя не осталось выбора, – отрезал тот. – Я уже принял решение. Ты выйдешь за Дантона Мезонетта. Он предложил за тебя щедрый выкуп, его корабль в Вальсар отплывает в конце недели. Ты сядешь на этот корабль его женой.

Его женой! Он пытался ее убить!

– Но, отец…

– Я позвал тебя сюда не для того, чтобы обсуждать брачный контракт, а дать тебе наставление. Клара уехала на Силк-роуд, она договорится о примерке твоего свадебного платья. Тебе будет позволено присутствовать на ней завтра. Накануне твоей свадьбы мы отправимся на ужин к Мезонеттам, чтобы отпраздновать грядущее событие.

Отпраздновать. У Беатрис скрутило желудок.

– И я должна буду переехать в Вальсар? Неужели я никогда…

– Если вы к тому времени подарите мне сына, мы вернемся в Бендлтон по случаю брачного сезона вашей сестры. – Дантон улыбнулся ей пустой улыбкой. Беатрис почувствовала, как Нади затрепетала в ответ.

Этого не могло быть.

– Отец, разве мы не можем просто сделать так, как я предлагала?

Он вздохнул.

– Нет. Я не хотел тебя баловать, но предлагать подобное, да еще в присутствии твоего будущего мужа…

– Есть и другой способ, – сказала Беатрис. – Если я заключу сделку с Великим духом…

Дантон склонил голову набок.

– Об этом-то я и тревожился. Боюсь, я вынужден настаивать, мистер Клейборн.

Отец расправил плечи.

– Осталось всего три дня.

– Она должна научиться послушанию. Притом немедленно.

Отец вздохнул и выдвинул ящик. Он вытащил оттуда плоскую деревянную шкатулку, и Беатрис едва не стошнило.

Дантон открыл ее и кивнул, а потом поднял с атласной подкладки сверкающее ожерелье.

– Вам пойдет на пользу напоминание о реальном положении дел.

– Нет. – Беатрис покачнулась.

Отец вздохнул.

– Я и не подозревал, что непокорность укоренилась в ней так глубоко. Беатрис, иди сюда.

– Нет.

Отец протянул руку.

– Дантон Мезонетт будет твоим мужем. Ты будешь его слушаться. Ты будешь меня слушаться! Иди сюда.

«Ненавижу тебя, ненавижу тебя, ненавижу тебя…» – Нади крикнула это Дантону, взвившись так высоко, что Беатрис тоже завопила:

– Ненавижу тебя!

– Мне это безразлично, – ответил тот. – Вы уничтожили репутацию моей семьи. Любовь мне от вас совершенно не требуется. Только сыновья.

«Будь ты проклят», – прошипела Нади, и магический разряд пронзил все тело Беатрис. Дантон вздрогнул.

– Что ты натворила?

– Пожалуйста, папа! Ты все поймешь… Я права насчет «Каракатицы». Если нужно, подожди, пока появятся доказательства, но я могу сделать это еще раз. И я снова помогу тебе. Только, пожалуйста, не отдавай меня ему, папа, пожалуйста…

– Что она со мной сделала? – возвысил голос Дантон. – Она что-то со мной сделала.

– Я наложила на тебя проклятие, – огрызнулась Беатрис. – Я никогда не рожу тебе сына, Дантон Мезонетт. Я всегда буду ненавидеть тебя. Ты будешь страдать, пока смерть не разлучит нас. Клянусь. Если ты силой сделаешь меня своей женой, я…

– Хватит с меня этой дерзости, – рявкнул отец. – Немедленно прекрати сопротивляться и подойди.

– Отец…

Беатрис всхлипнула и покачала головой. Но отец ловко обогнул стол и преградил ей путь. Дантон расстегнул ожерелье и нацелился ей на шею.

– Пожалуйста, – взмолилась Беатрис.

Она бросилась было к выходу, но Дантон уже стоял перед ней. Беатрис было замахнулась, но он увернулся, и костяшки ее пальцев ударились о твердую створку двери, руку тотчас обожгла раскаленная боль.

Беатрис отдернула кисть, а Дантон набросился на нее и схватил.

– Довольно! – отрезал он. – Твой отец совсем тебя избаловал. Ни одна из наших дочерей не осмелится и на десятую долю твоих выходок.

Беатрис изо всех сил притопнула каблуком туфельки ему по ноге. Дантон застонал, но не выпустил ее из хватки.

– Беатрис, пожалуйста, – уговаривал отец. – Немедленно прекрати драться. Это для твоего же блага, дитя.

– Неправда! – закричала Беатрис. – Папа! Остановись!

«Нет! Нет! – зарыдала Нади. – Беатрис! Беатрис!!!»

«Беги, Нади. Беги!»

«Беатрис!»

Ожерелье обхватило ее шею. Крик ужаса Нади затих – дух покинул ее тело, оставив ее одну. По коже Беатрис пробежала ледяная дрожь. Уши пронзил оглушительный, жуткий вой. В животе екнуло, будто она падала с огромной высоты.

А потом ожерелье со щелчком застегнулось. Беатрис с грохотом повалилась на пол. Все краски в комнате померкли. Тихий вой в ушах заглушал ее же рыдания. Мир стал тусклым, будто свет исчез, а внутри, там, где раньше была Нади, не осталось больше ничего.

Глава 19

Так ничего и не добившись, Беатрис покинула кабинет отца. Ожерелье должно было ее душить, но украшение свободно лежало на ключицах, металл уже согрелся до температуры тела. Шаги, кашель, заглушенный тихим, но пробирающим до глубины души воем, что терзал ее слух, потускневший и посеревший мраморный стол в холле – после того, как у нее отняли чувства, все будто ослабло, поблекло.

Дверь гостиной со щелчком открылась. Послышался тихий звук – простучали каблуки туфель – и Беатрис подняла взгляд.

– Мама, – прошептала она.

Теперь они стали совсем похожи: одинаковые округлые уши с простыми жемчужными каплями. Одинаковые осенне-рыжие локоны, уложенные в дневную прическу. Одинаковые серебряные ожерелья, лишившие их прирожденного дара.

Мать распахнула дочери объятия, Беатрис бросилась к ней, и они прижались друг к другу мокрыми от слез щеками.

– Дорогая моя, – прошептала мама. – Мне так жаль.

– Я не могу, – тоже шепотом отозвалась Беатрис, – не могу.

Мать обнимала ее, а Беатрис прильнула к ней.

– Хотела бы я, чтобы все прошло легче, – сказала мама и отступила на шаг, чтобы посмотреть на нее. – Тебе пришлось очень тяжело.

– Помоги мне. Пожалуйста, – взмолилась Беатрис. – Отправь записку Исбете Лаван. Передай, что я научу ее всему, но мне нужен гримуар.

Ящик в кабинете отца с грохотом захлопнулся. Мама насторожилась. Она бросила тревожный взгляд за плечо Беатрис и погладила дочери руку.

– Ты привыкнешь, – сказала она.

Беатрис слепо и недоверчиво взглянула на нее.

– Мама?

Дверь в кабинет отца открылась. Мать, не слушая ее, продолжила успокаивающим тоном:

– Через некоторое время ты о нем забудешь.

– Как я могу забыть? Все изменилось. Все стало иным. Это…

– Беатрис, – сказал отец. – Попрощайся с женихом.

Куда делся тот жар, который прежде воспламенял ее чувства? Куда исчезло ощущение, что тело живет в согласии с ними? Она повернулась. Дантон Мезонетт подошел и протянул ей ладонь. Беатрис осталась на месте, с опущенными по бокам руками. Она должна была кипеть от ярости. Сжать кулак и ударить его в нос.

– Беатрис…

Ее сердце не тронул неодобрительный взгляд отца. Его напряженное ожидание не разожгло в ней искры гнева. Ее тело уже не было прежним.

Беатрис подала руку Мезонетту. Он взял ее и низко склонился, будто в насмешку; губы коснулись ее костяшек, оставив приглушенное, мертвенное ощущение.

Беатрис отняла ладонь.

В улыбке Дантона не было ни капли добра.

– Я считаю дни, Беатрис.

Ее имя в чужих устах ужасало. Оно не принадлежало ему, но он его присвоил.

Беатрис повернулась к матери.

– Пожалуйста.

– Ты все забудешь, – сказала мать. – Все пройдет.

– Ты переутомилась, – вставил отец. – Поужинаешь у себя в комнате. Возьми какой-нибудь роман и отправляйся в постель.

Беатрис и не хотела оставаться здесь внизу. Она смиренно поклонилась и стала подниматься по лестнице пролет за пролетом, пока не вошла в свою комнату.

На краю кровати Беатрис, вцепившись в подушку, сидела Гарриет. Сестра вскочила, и подушка упала к ее ногам.

– О, Беатрис… – тихо сказала она. – О, Беатрис, мне так жаль. Это я во всем виновата, не надо было ему рассказывать…

Она бросилась вперед, упала на колени и в мольбе сложила руки.

– Зря я рассказала, – продолжила Гарриет, содрогаясь от рыданий. – Я сломала тебе жизнь.

– Поднимайся, – отозвалась Беатрис. – Иди ко мне.

Гарриет вскочила и обняла старшую сестру. Когда это она успела так вырасти? Макушка ее почти доставала Беатрис до носа. Гарриет жалобно плакала, Беатрис подвела ее к кровати и с нежностью обняла, а малышка горестно разрыдалась.

– Это все я, – наконец пробормотала она, выпрямившись, лицо ее было покрыто слезами, а прическа – испорчена. Когда это камеристка начала ее красить? – Все это натворила я, а если бы помалкивала, ты бы не оказалась в беде.

– Возможно, – ответила Беатрис. – Но скорее всего я бы попалась как-то иначе.

– А это… ты никогда не хотела его носить, – заметила Гарриет. – Все так ужасно?

– Это худшее, что со мной случалось, – призналась Беатрис. – Все потускнело. Все выглядит по-другому. В ушах звенит… А Нади…

– Дух? – спросила Гарриет.

– Да, – ответила Беатрис. – Дух удачи. Вот как я выиграла в карты. Вот почему Мэриен не затоптала меня насмерть.

– Потому что тебе служил дух… – тихо сказала Гарриет.

– Потому что Нади стала мне другом, – отозвалась Беатрис.

– Я и не знала, – вздохнула Гарриет. – Я знала лишь то, что должна была знать. Что это опасно. И неправильно. Духи безнравственны, капризны и испорченны. Что нужно обладать огромной силой, чтоб с ними справляться и приучать их делать добро. Я не понимала, почему ты так бунтуешь. Но забрала у тебя все это. Твою магию. Твоего друга. И никогда, никогда себя не прощу.

Беатрис безучастно взирала на плачущую Гарриет, будто парила над всем этим и смотрела сон. Нужно было что-то сказать… Успокоить сестру. Утешить ее.

– А если я тебя прощу?

– Не простишь. Ты не можешь, – покачала головой Гарриет.

– Могу, если захочу. После свадьбы меня увезут в Вальсар. И я не вернусь до твоего брачного сезона, и то только в том случае, если произведу на свет сына.

– Он тебя увезет…

– Да.

– Мне не нужен брачный сезон, – сказала Гарриет. – Все это ложь. Все. Прикрытая шелковыми оборками и надушенная. Ненавижу ее.

– Ты можешь это ненавидеть, но не забывай – раньше тебе все нравилось. Ты мечтала стать звездой на танцах в ассамблее. И завести десяток женихов…

– Не стану я этого делать.

– Хорошо, – сказала Беатрис. – Тогда давай просто полежим. Ты не должна сейчас делать ничего, если тебе не хочется.

Сестренка устроилась рядом с Беатрис, закрыла глаза и задремала – таким сном, каким забываются после опустошающих душу рыданий. Беатрис принялась смотреть на расписанный облаками потолок, глядя, как свет медленно сменяется тьмой.

Ради этого она отказалась от любви. Ради этого. Беатрис потрогала ожерелье у себя на шее. Таково ее будущее. Ее тюрьма.

Ради этого она отказалась от любви.

Нет! Она не сдастся! Нельзя просто плыть по течению этой призрачной реки, что раньше была жизнью. Есть один способ вырваться на волю, и у нее остался единственный шанс – примерка свадебного наряда у мисс Тарден. Беатрис знала, что нужно модистке, и с радостью променяла бы это на свою свободу.

Клара всегда храпела во сне; Беатрис дождалась, пока камеристка начнет выдавать носом трели и стонать, медленно досчитала до ста и отодвинулась от нее самую малость. Ничего. Еще немного… Клара по-прежнему громко сопела и похрапывала, тогда Беатрис соскользнула с постели и в ужасе замерла, думая, что служанка вот-вот проснется.

Ничего. Она все еще спала, а Беатрис улизнула из комнаты тихо, будто призрак.

Ни одна ступенька не скрипнула у нее под ногами. Холл был пуст, его озаряло пламя единственной свечи в лампе. Босая, на цыпочках, она по-кошачьи прокралась по мраморной плитке к кабинету отца и взялась за ручку двери. Вслушалась: не донесется ли скрежет пера, тихий треск переворачивающихся страниц или хмыкание – обычные звуки, которые издает отец за чтением или работой.

Но по ту сторону створки царила тишина, тогда Беатрис повернула ручку до упора, а затем толкнула дверь, приоткрыв ее достаточно широко, чтобы пройти в комнату, где было тихо и темно, лишь луч света от лампы в холле обрисовывал очертания отцовского стола.

Свечи у нее с собой не было, а почувствовать гримуары она не могла, даже находясь так близко от них, спрятанных где-то среди полок, которыми были сплошь уставлены три стены кабинета. Беатрис осмелилась открыть дверь чуточку шире и прокралась в комнату, где царил запах пепла и сухой древесины.

Она провела рукой по каминной доске и нащупала – ох! – восьмиугольное основание серебряного подсвечника. Поискала еще и нашла коробку со спичками. Скрежет головки, вспышка пламени – Беатрис поднесла огонек к фитилю свечи и бросила остывшую палочку в очаг, потом вздохнула и повернулась осмотреть книжную полку.

Она запомнила, куда отец положил гримуары. Подняла свечу, чтобы разглядеть все корешки. Ни одного нужного ей томика. Нет. Снова не тот. Где же они? Где ее книги?

Беатрис перешла к другой полке, перечитала все названия. Ничего. Они исчезли. Исчезли.

Снаружи послышался шорох.

Беатрис ахнула и задула свечу, пряча огонь, но в воздухе по-прежнему веяло предательским запахом пчелиного воска. Попалась. Она попалась, и ей не осталось больше ничего, только смотреть, как дверь кабинета открывается все шире.

В проем шагнула мать, с закрученными на папильотки волосами. Она молча взирала на Беатрис. Ожерелье обхватывало шею, в свете коридорной лампы сияло белое полотно ночной сорочки.

В руке она держала «Сказания об Иджанель и других героях».

Мать прижала палец к губам, забрала у Беатрис свечу и вложила в руку дочери выцветший голубой томик. Опустила ладонь ей на плечо и в темноте прижалась поцелуем к щеке Беатрис. Затем молча поставила свечу на камин и вышла из кабинета, ведя за собой дочь, – в спальню, где мирно похрапывала Клара.

Повеяло ароматами завтрака, и Беатрис затошнило. Она нырнула с головой под одеяло и отвернулась от подноса; наконец Клара его забрала.

Беатрис позволила служанке одеть ее в серый жакет и юбку с рисунком, изображающим буйные цветы и порхающих бабочек. Ноги она сунула в туфельки на каблучках, на руки натянула серые лайковые перчатки. Когда Клара ушла унести ее поднос, Беатрис спрятала гримуар в карман, который скрывался под кринолином, и подтянула на талии завязки, крепившиеся к корсажу.

– Беатрис…

– Иду… – откликнулась она и быстро пошла на зов.

Беатрис сидела на скамейке в холле, наклонив голову так, что поля шляпы прятали лицо. Притворялась, что читает роман – крошечный томик, который помещался в ридикюле камеристки, – и ждала, когда прибудет экипаж.

Им предстояло посетить модистку и скрепить сметочные стежки – тогда платье станет законченным и не навлечет беду, которая могла постичь невесту, пошившую наряд до того, как попросили ее руки. Клара принесла платье в темно-желтом чехле, но Беатрис не оторвала взгляда от страницы.

Она опустила книгу на скамью как раз в тот миг, когда лакей распахнул дверь.

– Ваш экипаж, мисс Беатрис.

– Благодарю.

Ее должны были отвезти к модистке и обратно. Беатрис держала голову склоненной, хотя в этом положении ей казалось, будто ожерелье ее душит. Она взяла Клару за руку и посмотрела на свою подругу-камеристку, которая играла роль тюремщицы.

– Сомневаюсь, что я на это способна, – сказала Беатрис.

Клара поддержала ее за локоть.

– Я буду рядом.

Они спустились по лестнице на тротуар, а кучер уже приставил к карете ступеньки для посадки. Беатрис подала ему руку, однако он отвернулся поправить упряжь. Фыркнув, Беатрис вскарабкалась в экипаж самостоятельно.

Клара устроилась рядом, от досады поджав губы.

– Кучер – грубиян. Никаких чаевых ему не будет.

– Вдруг что-то не так с упряжью, – пожала плечами Беатрис.

– Возможно.

Кучер вскочил на свое место, экипаж рванул вперед, единственная лошадь поскакала рысью. Если он будет так торопиться, в салон модистки они приедут слишком рано.

Беатрис не хотелось подниматься на помост в примерочной и стоять там в атласном наряде, выкрашенном в зеленый цвет с помощью шестнадцати трав, дарующих любовь и плодородие. Ей придется смотреть на свое отражение с ожерельем на шее, пока рукодельницы пришивают кайму, застегивают пуговицы и закрепляют узорчатое кружево на рукавах. Они заверят Беатрис, что она прекрасна, и будут отводить взгляды от защитного амулета, но, когда она покинет салон, станут шептаться об этом с остальными – и о ее неблагоразумном поведении.

А потом будет ужин с Мезонеттами, на котором, если Небеснорожденные одарят Беатрис своей милостью, она подавится косточкой и задохнется. Она слишком быстро устремилась к своему будущему, которое мчалось ей навстречу с клинками наголо.

Нет. У нее есть гримуар, и мисс Тарден мечтает о нем больше всего на свете. Если Беатрис заручится ее помощью – хозяйка салона позволит ей улизнуть через черный ход и сбежать. Она посмотрела на Клару, и желание поделиться с камеристкой умерло у нее на устах.

– Что стряслось? – спросила Клара. – Мисс Беатрис, вы какая-то другая.

– Я не хочу, – сказала она, – и не могу.

Клара с заботой и сочувствием посмотрела на нее.

– Но выхода все равно нет.

– А если есть? – спросила Беатрис.

Клара уставилась на нее нерешительно.

– О чем это вы?

– Я ведь могу сбежать, – сказала Беатрис. – Я этого хочу.

Служанка удивленно распахнула глаза, экипаж замедлил ход. Они подъехали к салону «Тарден и Уоллес». Кучер соскочил на землю. Беатрис немного задержалась, чтобы дать ему возможность помочь ей спуститься, но он направился к лошади и стал осматривать ее шею.

Клара недоверчиво фыркнула.

– Да неужели!

Беатрис внимательно посмотрела на кучера. Широкие поля шляпы скрывали его лицо, а шейный платок был натянут до самых глаз. Виднелась лишь темная кожа рук, а значит, он был выходцем из Макилы, Южной Санчи или еще десятка стран. Но при виде его сердце Беатрис отчего-то сжалось. Что-то знакомое было в его развороте плеч, в наклоне запястья, когда он взялся за ремешок…

– Идемте, мисс Беатрис. Забудьте обо всем. Мы должны… – Клара сбилась и всхлипнула. – Идемте быстрее. Они ждут.

Камеристка повела ее в салон, но Беатрис оглянулась на кучера. Вот бы он обернулся. Вот бы увидеть его лицо… Но кучер хлопотал где-то за лошадью, да и вдруг она ошибается?

– Даже если вы сделаете ему выволочку, это ничего не изменит. – Клара придержала для нее дверь, и Беатрис перешагнула порог. Десяток голов тут же повернулся к ней. Они знали, кто она такая, и смотрели на нее кто с жалостью, кто с отвращением, а кто с решимостью никогда не страдать, как Беатрис. Неужели они все чародейки?

Только мисс Тарден смотрела на нее иначе, и от страха у Беатрис внезапно затряслись поджилки.

– Пожалуйста, идемте со мной, – пригласила она. – Примерочная готова.

Беатрис прошла мимо всех любопытствующих, мимо дверей примерочных к последней, располагавшейся в дальнем конце салона. Мисс Тарден, подняв руку, задержала Клару.

– В сложившихся обстоятельствах будет лучше, если мисс Клейборн уединится, – проговорила мисс Тарден. – А вы посидите в приемной…

– Мне и в голову не придет оставить мисс Беатрис, – наотрез отказалась Клара. – Вдруг хозяйка расплачется, кто тогда утрет ей слезы? Это ужасно. Мне даже не разрешат поехать с ней, когда все закончится… Нет. Не могу я бросить ее в такую минуту.

– Я вынуждена настаивать, – не отступала мисс Тарден. – Это займет совсем немного времени.

– Мисс Беатрис?

Он даже не позволит ей взять Клару с собой… О, как он ужасен, ужасен!

– Я бы хотела, чтобы моя камеристка все же пошла со мной.

Мисс Тарден тревожно нахмурилась.

– Но и впрямь лучше…

– Я настаиваю, – отрезала Беатрис. – Или ухожу.

Да, она ведь может уйти. У Клары в ридикюле лежат деньги для оплаты всех нарядов Беатрис. Они могут отдать кучеру всю сумму и отправиться в Лаван-хаус. Отыскав Исбету, Беатрис научит ее читать гримуары и раскрывать их содержимое с помощью магического заклинания, а подруга найдет способ помочь Беатрис, и тогда…

Клара решительно поднялась.

– Да. Мы уходим. Немедленно.

– Но вы не можете… – побледнела мисс Тарден.

– Уходим, – решительно сказала Клара. – Мы такого терпеть не станем!

Беатрис достала из кармана гримуар и протянула его мисс Тарден.

– Пожалуйста…

Мисс Тарден уставилась на томик. Она раздула ноздри и вдохнула аромат гримуара. Потом со вздохом опустила плечи.

– Я не могу его у вас принять.

– Но…

Мисс Тарден нажала на ручку примерочной.

– Пожалуйста, пройдите сюда.

Нет! Беатрис попятилась.

– Нет. Я не пойду туда, не пойду!

Она оглянулась: в конце коридора стояли две женщины в чепцах и передниках. Они внимательно смотрели на мисс Тарден, ожидая приказа, и у Беатрис екнуло сердце.

– Я не войду туда. Пожалуйста, отпустите меня. Умоляю. Орешником и каштаном прошу, я должна…

– Беатрис! – Дверь примерочной распахнулась, и на пороге появилась Исбета.

– Исбета… – потрясенно ахнула Беатрис. – Но как ты догадалась приехать?

Кучером был Ианте! Ее подруга и возлюбленный пришли спасти Беатрис.

– Откуда ты узнала?

– Твоя мать послала мне записку, – сказала Исбета. – Ради всех святых, почему ты отвергла Ианте?

– Причины теперь кажутся такими глупыми, – горько вздохнула Беатрис.

Исбета пожала плечами, и Беатрис тут же захотелось ее обнять. Подругу, которая примчалась спасти ее от Дантона и защитного ожерелья!

– Что ж, я пришла не дать тебе совершить ошибку. Ты согласна на похищение?

– Да, да! Пожалуйста, заберите меня, – обрадовалась Беатрис. – Но как мы улизнем?

– Сюда, – поманила мисс Тарден, приоткрыла другую дверь, и они зашагали мимо рядов манекенов, на каждом из которых было платье в разной стадии пошива. В комнате могло разместиться два десятка рукодельниц, но наборы игл лежали брошенными, а табуреты – пустыми. Пройдя через мастерскую, вся компания оказалась в переулке, где уже поджидал тот самый экипаж, что привез их в салон модисток.

– Добро пожаловать, дамы! – Ианте лихо снял шляпу, спустил шейный платок с лица и широко улыбнулся. – Беатрис…

Та упала в его объятия.

– Ты здесь!

– Ничто бы меня не остановило, – признался Ианте, – ничто.

– Нам все еще нужно бежать, – напомнила Исбета. – Довольно вам миловаться.

– Мисс Беатрис, – окликнула Клара, – что вы теперь будете делать?

– Все что пожелает, – сказала Исбета. – У вас есть выбор, мисс Клара. Вы можете поднять тревогу и предать Беатрис. Или проснуться в примерочной вместе с мисс Тарден, одурманенной сонной травой.

– Или сесть в карету и остаться моей камеристкой и подругой. – Беатрис сжала руку Клары. – Едем со мной, Клара. Даже если ты просто хочешь получить от меня хорошие рекомендации – отец не даст их тебе, а я дам.

– Я поеду и останусь. – Клара подобрала юбки и забралась в карету. Она подняла подбородок, в ее глазах горел вызов. – И только попробуйте меня остановить.

– Спешите, – поторопила их мисс Тарден. – Медлить нельзя.

– Прекрасно, Клара. Я ценю вашу верность. А теперь все по местам!

Беатрис шагнула к мисс Тарден, протягивая ей гримуар.

– Возьмите.

– Не могу, – покачала головой мисс Тарден. – Он бесценен.

– Я настаиваю, – сказала Беатрис. – Я почерпнула оттуда все, что нужно. Он должен быть у вас. Только пообещайте мне вот что: если к вам на порог придет еще одна дебютантка в беде, помогите ей.

– Помогу, – кивнула мисс Тарден, – а теперь торопитесь.

Беатрис наконец-то забралась в экипаж и уселась. Исбета повернулась к ней с упреком:

– Я же просила тебя ждать меня у себя в каюте до рассвета.

– Я так и хотела, но отец заставил нас немедленно уехать.

– Потому что ты натворила глупостей…

– Нам пора, – сказал Ианте. – У вас есть нужное питье?

Мисс Тарден кивнула.

– Добавлено в чай.

– Помните – вы пили чай с Беатрис, потом, должно быть, лишились чувств, а когда очнулись, ее уже не было.

– Мне следовало помочь вам раньше, – сказала мисс Тарден. – Спешите! Девочки скоро вернутся с обеда.

Ианте запрыгнул на сиденье кучера. Экипаж тронулся, и Беатрис впервые за несколько дней улыбнулась.

– Спасибо.

– Ну ты и дуреха, – фыркнула Исбета. – Почему ты ему отказала?

Ианте обернулся к ним.

– У нее были причины.

– Глупые причины! – не отступала Исбета. – Я же просила дождаться меня. Я хотела той ночью рассказать тебе, что задумала. От тебя нужно было лишь вести себя разумно, но, похоже, я требовала чересчур много.

– А что ты хотела мне рассказать?

– Сдается мне, я знаю, как разрешить твою беду.

– Нужно было написать в записке!

– Я думала, у тебя осталась хоть капля разума и здравого смысла, – отрезала Исбета.

– Об этом после, – сказал Ианте. – У вас под сиденьем небольшая шкатулка. В ней лежит ключ от ожерелья на шее мисс Клейборн. Я бы попросил вас его снять.

– Откуда у тебя ключ от моего ожерелья?

– Твоя мать прислала его вчера вечером с посыльным, – объяснил Ианте.

Беатрис едва не расплакалась.

– Ах, если бы она была здесь! Так хочется сказать ей, как много она для меня сделала…

– Она это знает, – заверила Исбета. – Надо торопиться. Мать и отец в Бендлтоне, но к ужину вернутся. К этому времени мы должны уехать.

– А куда мы направляемся? – поинтересовалась Беатрис.

– В святилище. Пора пройти испытание, – сказала Исбета. – Ианте, гони!

Глава 20

Солнце ласкало теплом лицо Беатрис. Она коснулась своей голой шеи, и по коже, которую холодил игривый ветерок, от восторга побежали мурашки. Повеяло сильным запахом скота, Беатрис скрестила пальцы и пробормотала заклинание, придающее проворства крепкой лошадке, которая везла фиакр. Тот мгновенно помчался быстрее.

Она засмеялась и обняла себя руками. Свобода! Беатрис схватила ненавистное ожерелье, от прикосновения к которому ее уши пронзил резкий вой, поморщилась и швырнула амулет с обрыва.

– Никогда и никому я больше не позволю надеть на меня такое, – поклялась она. – Никогда. Буду сражаться за свободу насмерть.

«Беатрис! – закричала Нади. – Беатрис, ты вернулась! Я не могла даже поговорить с тобой, только смотреть…»

«О, Нади», – пробормотала Беатрис и разразилась слезами.

Все снова идет как надо. Она сбежала, освободилась от защитного ожерелья и снова обрела магический дар… И рядом Нади, ее дух-компаньон, ее друг, она снова поселилась в теле Беатрис.

«Ты грустишь».

«Я запуталась, – посетовала Беатрис. – Я так рада, что ты уцелела».

«А я рада, что ты свободна. Теперь ты дашь им бой. Ты должна сражаться».

«Обязательно!»

«Нади поможет. Нади проклянет твоих врагов. Нади принесет тебе удачу… – Дух затрепетал у нее внутри, а затем увеличился и заполнил все ее тело. – Обниму…»

По щекам Беатрис покатились слезы.

«Спасибо, друг…»

Они обнялись – Нади прижалась к ней изнутри, а Беатрис обхватила себя за талию.

– Итак, настала пора поведать о моем плане, – заявила Исбета. – Все просто. Сначала я призову Великого духа Познания…

– Но ты еще не готова… – возразил Ианте. – Беатрис, скажи ей!

– Прежде чем пройти испытание, ты должна заручиться поддержкой малого духа, – согласилась с возлюбленным Беатрис. – Ианте и Фандари не один год вместе. У меня есть Нади, но всего несколько недель. Нужно подождать, пока ты…

– У нас нет времени, – отрезала Исбета. – Ианте, расскажи-ка ей о том, что говорил мне.

– Наши родители со своими поверенными сегодня встречаются с отцом Барда Шелдона, – отозвался он. – Они ведут переговоры о брачном контракте Исбеты. Прямо сейчас. Но, Иси, так нельзя. Знаю, ты хочешь нам помочь. Знаю. Но все-таки нужно следовать моему плану.

– Тогда начнешь ты, – сказала Исбета. – Но вообще-то, лучше я, потому что…

– У меня больше опыта, – возразил Ианте. – И я знаю больше. А после меня, когда мы выясним, насколько это рискованно, должна идти Беатрис. Так мы поймем сложность задачи и какая еще тебе нужна подготовка.

– Но мне необходимо это больше всех!

– О твоей свадьбе ведутся переговоры. Брачная церемония Беатрис – завтра. Ей нужнее.

Исбета прерывисто вздохнула.

– Нет, просто выслушай… Хорошо. Очень хорошо. Будем следовать твоему плану.

Фиакр въехал на подъездную дорожку Лаван-хауса. Набежали конюхи, занялись экипажем, забрали у Ианте потрепанную шляпу и сюртук, который молодой господин использовал для маскировки.

– Джордж, отведи Клару в дом, пусть ее накормят. Слуги все еще обедают?

– Сдается мне, уже начали, сэр.

– Хорошо. Передай, что это камеристка мисс Беатрис, ей нужно подкрепиться.

– Благодарю вас, сэр, – сказала Клара.

– Отныне вы будете везде следовать за Беатрис, – велел ей Ианте, направился в дом и позвал дворецкого. – Чарльз! Мне требуется такой поверенный, что не был бы связан с моими родителями. Нужно расторгнуть брачный контракт. Поезжай в Меритон и привези мне человека, которому нравится вершить правосудие.

Чарльз с поклоном повиновался. Ианте повел всех за собой в заднюю часть особняка.

– Ты завтракала? – спросил он. – Очень важно поесть перед началом испытания. В Ордене посвященному устраивают пир перед тем, как он войдет в ритуальную комнату.

– Как проходит ритуал? – Беатрис устроилась на покрытом краской железном стуле и положила себе еды. Поджаренный хлеб, утиные яйца, гусиная колбаска. Свежие томаты – такие выращивал их садовник, пока не занялся орхидеями.

Она принялась за колбаску; Нади шумно ею полакомилась. Ианте уселся между дамами и взял кусочек хлеба.

– Об этом тебе ни слова не скажут, пока ты не окажешься в комнате для ритуала, да и ты после будешь помалкивать – при условии, если все пройдет успешно.

– Но если у Беатрис ничего не получится…

Беатрис погладила тревожно урчащий живот.

– Как ты поступишь, если мной овладеет Великий дух?

– Такое случается весьма редко, – ответил Ианте, – но ты умрешь.

– Дух убивает хозяина, чтобы убрать его с пути, – кивнула Беатрис. – Возможно, тебе не стоит на это смотреть?

– Я буду рядом, – отрезал Ианте.

– Но я не хочу – вдруг я не справлюсь, и дух тебя ранит? Я этого не вынесу.

Ианте прикусил губу.

– У меня есть кинжал, что может разделаться с духом. Все твердят о мече Розы, но это просто сверкающая палка. Истинная сила заключена в кинжале.

– Но почему?

– Их создают из того же металла и таким же способом, как защитные ожерелья. Ножны гасят его силу.

– Духи этот металл не выносят. Он причиняет им страдания.

– Да. Его втыкают в тело до упора, и это настолько сильно ранит, что хозяин умирает, а дух растворяется в эфире.

Исбета и Беатрис откинулись на спинки стульев. Беатрис прерывисто вздохнула.

– То есть, если я не справлюсь, тебе придется меня убить?

– Да.

– И ты пойдешь на это?

– Я должен. Никто не проходит испытание без помощника, который в случае опасности сделает необходимое. Таков мой долг перед таинствами. И перед тобой, моей возлюбленной. Готова ли ты пойти на смерть, чтобы заключить сделку с духом?

– Да.

Он хорошо ее знал. Знал, что для Беатрис прожить жизнь в ожерелье – хуже смерти. Хуже, чем медленно угасать. Ианте знал и любил ее достаточно, чтобы поддержать в трудный час.

– О, боги… Клятвы вонзить нож в сердце возлюбленной никогда не казались мне романтичными, но вы, похоже, способны на все, – усмехнулась Исбета.

Беатрис только улыбнулась.

– Кажется, пора заглянуть в гримуар.

– Верно! Немедленно принесу «Призыв Великого духа и заключение Великой сделки»!

Она поднялась из-за стола и ушла. Беатрис взяла с тарелки маленький ярко-красный томат и надкусила. Он был очень вкусный: восхитительный и ароматный, медленно созревший под лучами солнца.

«Беатрис?»

«Что, Нади?»

«А со мной потом что случится?»

Все гримуары об этом умалчивали. Они учили чародеев повелевать духами, командовать ими, давать им задания. Но Ианте рассказывал о духе-компаньоне, которого можно призывать много раз. Именно этим занимались маги в Ордене. Но почему? Ведь они же…

– Ианте, – сказала Беатрис, – Нади вернулась.

– То есть дух рядом, даже когда ты его не призываешь… – отметил Ианте. – Великолепно. Это знак, что ты готова.

– Так вот что это означает…

– Да. Мой наставник тоже говорил, что я могу пройти испытание и посвящение в Великое таинство, – после того, как женюсь.

– Но зачем все время вызывать одного и того же духа? Зачем привыкать к нему? Приучать его к преданности, чтобы потом просто…

– Так ты докажешь, что способна поладить с духом, прежде чем попытаться договориться с более могущественной сущностью. Ох… Раз Нади вернулась, вам придется попрощаться…

«Но Нади твой друг! Ты нужна Нади, а Нади нужна тебе!»

Глаза Беатрис наполнились слезами. Она полюбила этого духа, озорного и своевольного. Как-то будет к ней относиться Великий дух? Захочет ли он поселиться в ее теле, чтобы все увидеть, почувствовать? Или ей придется управлять враждебной стихией, которая способна уничтожить чародея, если того пожелает?

Получить магию в обмен на то, что не готова отдать… Это нечестно. Нади вернется в эфир – бескрайнее небытие, где парят духи. И будет пребывать там, пока ее не призовет другой маг. Другой чародей… Возможно, дух запомнит ее…

«Нади, кто призывал тебя до меня?»

«Это было очень давно… Я была ничем. Я знала одну чародейку, после ее свет угас, и я стала лишь одиноким воспоминанием во тьме. А потом услышала свое имя и пришла на зов. Я пробудилась. Ты была такая яркая, такая живая…»

«А когда ты вернешься в эфир, то…»

«Не хочу возвращаться. Там лишь одна пустота. Я снова стану ничем. Но я буду видеть тебя. Буду видеть тебя, пока небытие не отнимет все это…»

О, какой ужас. Ужас.

Беатрис отодвинула тарелку и закрыла глаза.

– Беатрис?

– Я должна… Ненавижу все это, – горько призналась она. – Мне придется бросить Нади, но… Что с ними происходит? С духами? – спросила Беатрис. – Что с ней станет?

– Я не знаю, – ответил Ианте. – Возможно, в гримуаре это описано.

– Надеюсь. – Беатрис посмотрела на сад за окном, извилистую дорожку в центре – тропу верных решений, по которой любят медленно ступать лландарийцы на восходе, закате, днем или глубокой ночью, когда у них возникает духовный вопрос или перед ними встает проблема выбора.

– Я прошел по ней в тот день, когда мы вернулись, – сказал Ианте. – Просил тропу показать мне, что я должен сделать и что могу.

– И что же она ответила?

– Что выбора у меня нет, я должен лишь уважать твое стремление к свободе. Должен быть рядом, когда ты столкнешься со смертью. Что ты – личность, что любовь – это свобода, иначе ты просто хочешь владеть человеком.

Он понимал. Понимал ее потребности, уважал их, а значит…

– Я поступила глупо, когда отказала тебе, – призналась Беатрис.

– У тебя были причины, – возразил Ианте. – Но, возможно, они не так уж важны. Что ты будешь делать, когда станешь магом?

Беатрис ответила не сразу.

– Не знаю. Я хотела остаться синим чулком и помогать отцу, но ему этого не нужно. Не знаю, что я буду делать.

– Ты могла бы уехать со мной и Исбетой.

– Мы не можем рисковать, вдруг появится ребенок.

– Знаю, но это неважно.

– Тебе нужен сын, – сказала Беатрис. – Тебе нельзя бежать со мной. Я никогда не смогу подарить тебе семью. Если мы исчезнем вместе, тебе придется все бросить. Тебя изгонят из Ордена, ты станешь чужим для родителей.

– Знаю.

– Но тогда зачем это тебе? Зачем отказываться от собственной жизни?

– Это не больше того, что требуется от тебя и от всех женщин с магическим даром. Я много думал. Брак – это жертва. Но отдает ради него все именно чародейка.

Беатрис задрожала.

– Ты отдашь все ради меня?

– Я люблю тебя. И если мне придется выбирать – ты, всецело управляющая своей судьбой, или сын, который продолжит придерживаться традиций, что угнетают женщин, я выберу тебя. – Ианте взял ее руки в свои. – Я хочу быть с тобой. Больше того… Я хочу поддержать тебя, когда ты будешь отстаивать свои права. Я не понимал этого, пока не стало слишком поздно. Теперь ты можешь за меня выйти? Согласна?

Внутри нее по рукам и ногам разлилось тепло. Она о таком и не мечтала. Путь был свободен, и Беатрис сжала руки Ианте, вступая в новую жизнь.

– Да, да. Могу! Да, выйду.

Они стояли, стиснув руки друг друга и улыбаясь, и этот миг нельзя было описать никакими словами.

– Повстанцы и радикалы – вместе! А как насчет Исбеты? Она все говорит о своем плане, но о подробностях помалкивает.

– Твоя сестра хочет путешествовать по всему миру, собирая знания о магии, отвергнутой Орденом, – объяснила Беатрис. – Мы можем отправиться с ней. Это будет замечательная жизнь.

– Я по-прежнему могу внести вклад в дело твоего отца и предложить ему долю прибыли. Из-за всего этого твоя семья не должна страдать. А когда мы все станем магами…

– Исбета хотела пройти испытание сегодня?

– Нет, – сказал Ианте. – Ей пока рано, но мы с тобой, возможно, подготовим ее к испытанию в следующем году. Самое главное – убраться подальше от Чесленда и досягаемости нашей матери. Знаю, сестра хочет обрести силу, но сейчас важнее сбежать.

– Но где она? – задумалась Беатрис. – Лаван-хаус, конечно, велик, но не настолько же, чтоб идти целую милю от своей комнаты и обратно.

– Ей уже пора бы вернуться, – согласился Ианте. – Возможно, сестра не знает, какая именно нужна книга?

– Нет, но она упоминала название. «Призыв Великого духа» … Постой-ка… – осеклась, внезапно похолодев, Беатрис. – Я ведь не говорила при ней, какие требуются чары. Откуда она знает? О, нет…

– Что такое?

– Ты не замечал, что Исбета интересуется книгами-головоломками?

– Она в них по самые уши зарылась. Каждую свободную минуту разгадывает шарады. Да в чем дело?

Беатрис вскочила на ноги.

– Она поняла, как расшифровать код гримуара!

– О чем ты?

– Так женщины изучают Высшую магию, – отмахнулась Беатрис. – Я тебе позже объясню. Надо как можно скорее отыскать ее, пока она не угодила в беду.

Ианте со скрежетом отодвинул стул.

– Думаешь, она взяла книгу, чтобы…

– Первой заключить сделку? Да, – ответила Беатрис. – Она пыталась объяснить нам, почему должна пойти первой, а мы не стали слушать.

Ианте в ужасе приоткрыл рот.

– Но я же говорил ей, что она еще не готова!

– Сестра всегда благодарит тебя за прекрасный совет и поступает в точности, как ты велишь?

– Нет, – мрачно буркнул Ианте. – О Небеснорож-денные боги! Нужно ее найти.

– Я знаю, куда она пошла, – сказала Беатрис.

– В святилище, – кивнул Ианте. – Идем!

Беатрис задрала юбки до колен, сбросила изящные туфельки на каблуках и в одних чулках, босая, побежала по выложенной гравием дорожке сада. Длинноногий Ианте опережал ее, камешки так и летели у него из-под каблуков, когда он торопился к святилищу. Беатрис не отставала, хотя ступни жгло. Чулки порвались и истрепались на пальцах, а Беатрис продолжала бежать, хотя подошвы горели, а корсет мешал дышать, и кружилась голова.

Нади разлилась по ее ногам, помогая мчаться куда быстрее. Подвязка одного чулка не выдержала, лопнула, и тот скатился к лодыжке. Беатрис пробежала мимо треуголки Ианте, что валялась у края дорожки. Он все еще ее опережал, но благодаря помощи Нади она не сильно отставала.

Показалось святилище, и из его глубин донесся тонкий дрожащий крик. Беатрис будто обрела новые силы и скорость – перескакивая по две ступеньки за раз, она сбежала по поросшей мхом лестнице к круглому строению с куполом и вцепилась в проем двери, чтобы не влететь внутрь.

Ей открылось ужасное зрелище. Исбета стояла на коленях, стараясь сотворить знаки стены света и изгнания. Ианте обходил приглушенно сияющий круг, что создала Исбета для соединения материального и эфирного пространства, и выкрикивал на мизунхе:

– Ка! Генмас ин Ка!

Это ничуть не помогло. Дух вознесся в воздух – он был намного больше Нади, его черный свет сиял глубже и мощнее.

Ианте снова закричал так громко, будто думал, что Исбета не слышит.

– С помощью своей воли создай золотой щит и изгони его!

Исбета начала было говорить, но разразилась горькими слезами. Над ней вздымалась черная громада духа – самое большое воплощение, какое Беатрис когда-либо видела. Дух обвился вокруг нее, пытаясь пробиться за неумелую, ослабленную страхом защиту чародейки.

– Приказываю тебе, Хильвиатрас, Великий дух Познания! Я изгоняю тебя, Хильвиатрас, Великий дух Познания! Я… – приглушенно бормотала она, а дух мешал ей, затыкая рот.

Ианте все еще взывал к сестре со слезами в голосе:

– Держи знаки! Изо всех сил постарайся создать щит! Давай!

Но Исбета была близка к гибели. Скривившись от боли и отчаяния, Ианте потянулся к ножнам на бедре и вытащил кинжал. Беатрис увидела, как сверкнул серебристый клинок, и во рту у нее появился привкус железа. Ианте вцепился в рукоятку и шагнул к кругу.

«Нет! – вскричала Нади. – Беатрис!»

Но Беатрис уже бежала вперед. Она рванулась изо всех сил и задрожала, когда пересекла линию, отделяющую обычный мир от промежуточного; круг покачнулся: она нарушила его целостность. И тут же над ней парой огромных легких крыльев взметнулась Нади, наполняя энергией.

Беатрис ударила Исбету в грудь – в то самое место, куда ей самой опустил ладонь Ианте на карточном вечере. Сила в ней пробилась сквозь кожу подруги и впилась в корчащегося, разъяренного духа, который пытался завладеть телом Исбеты.

– Хильвиатрас, Великий дух Познания, – провозгласила Беатрис, и ее голос отдавался эхом: они с Нади говорили как единое целое. – Я повелеваю: покинь это тело и предстань передо мной.

Дух вздрогнул. Он выскользнул из тела Исбеты, поднялся столбом, вырастая все выше и выше. Увидев его, Беатрис чуть не застонала: настолько он был могущественнее.

«Я Хильвиатрас, – возвестил он. – Ты смеешь командовать мной – ты, которая ничто? Просто плевок…»

Он нависал над Беатрис, огромный, вбирающий в себя свет.

«Однако ты подходишь лучше этой. Ты куда совершеннее. Обученная. С тобой будет легче управиться».

«Нет, – возразила Нади. – Ты не получишь мою Беатрис! Ни за что!»

Нади разбухла и увеличилась в размере, хотя все еще оставалась мелкой на фоне Великого духа. Она создала магический шар и швырнула в него, Хильвиатрас вздрогнул – раз, другой…

Первый – из-за Нади, что выбила из него кусок. Второй – из-за Ианте, который уперся рукой в спину сестры, и его собственный дух-компаньон вырвался наружу, чтобы сразиться с духом Познания.

Хильвиатрас повернулся к Ианте, и тот с оскалом воззрился на него.

– Хильвиатрас, Великий дух Познания, – проговорил Ианте тем же жутким эхом, что и Беатрис. – Пока я дышу, ты не получишь ни одну из этих женщин.

«Будь по-твоему», – сказал Хильвиатрас и ударил.

Глава 21

Ианте вскрикнул и схватился за грудь. Великий дух еще раз нанес удар, от которого Ианте упал на землю. Кинжал застучал по полу, высекая искры, угодил на границу круга призыва и разрушил заклинание. Кольцо света померкло, но больше это не имело значения. Хильвиатрас был привязан к материальному миру и уже стал силен. Чересчур силен. Он крепко вцепился в Исбету и потянулся к Нади, высасывая из нее энергию.

Нади и дух-компаньон Ианте, Фандари, нанесли удар вместе, отрывая от Хильвиатраса по кусочку и поглощая его силу. Великий дух не обратил на это внимания и с зубовным скрежетом впился в Нади; та закричала. Беатрис тоже завопила, ощутив опустошающую боль, словно от нее что-то отрезали.

«Вы слабее. Сначала сдастся дух удачи. Потом другой. А после я завладею оболочкой мужчины, – заявил Хильвиатрас, чей голос отдавался в черепе Беатрис. – Или мне покоришься ты, маленькая колдунья, и тогда я пощажу обоих».

«Они уничтожат тебя, – ответила Беатрис. Она складывала пальцы в знаки – один за другим – всей своей мощью обрушиваясь на врага, но на том не оставалось ни следа. – Они никогда не позволят тебе разгуливать в моей плоти. Никогда».

«Беатрис, – позвала Нади. – Я не справлюсь одна…»

Это потрясло ее до глубины души. У Нади не хватало сил. Похоже, и у Фандари не хватит. Они проиграют. Хильвиатрас облачится в тело Ианте, словно в костюм, и примется сеять хаос, пока его не поймают. Не уничтожат. А что же она? Она к тому времени, вероятно, давно уже будет мертва. Беатрис заметила лежащий на полу кинжал. Она могла совершить необходимое. Стать ради Ианте такой же сильной, как он ради нее. И не меньше.

«Нади. Сейчас я возьму кинжал. Когда я скажу “пора” – беги. Беги, понятно?»

«Я не о том говорила, – отозвалась Нади. – Мы все еще можем дать ему бой».

«Как? Ты же одна не справишься?»

«Мы справимся. Все мы. Вместе».

Хильвиатрас обвился вокруг Ианте, а тот изо всех сил пытался хоть как-то от него отделаться. Дух отвлекся. Можно подстроить ему ловушку, если действовать слаженно.

«Что нам нужно делать?»

«Впусти меня».

«Ты и так внутри…»

«Я внутри твоего тела. Пусти меня к себе в душу».

Но как это устроить? Беатрис прислушалась к себе, пытаясь отыскать внутри какой-то признак души, но обнаружила под кожей лишь Нади и саму себя. Дух и так был к ней близок – ближе, чем кто-либо или что-либо. Куда уж больше?

– Ианте! – крикнула Беатрис. – Доверься Фандари, впусти его!

«В тебе есть вся сила, которая мне нужна», – сказала Нади. Она уменьшилась, но старательно отвлекала Хильвиатраса, чтобы дух Познания не сумел глубже проникнуть в тело Ианте. Тот уже не мог говорить, лишь испуганно вскрикивал, пока враг пытался им овладеть.

Если Беатрис не найдет путь к собственной душе, он погибнет. Такого она позволить не могла. Нужно впустить Нади! Это необходимо!

Беатрис отчаянно попыталась распахнуть для духа свое сердце. Ведь именно там обитает душа, верно?

«Не так!»

«Но как?» – закричала она.

«Пусти меня. Поддайся. Пусти…»

Исбета, поскуливая, пыталась добраться до кинжала. Что она задумала? Она вытянула руку к клинку – от него до кончиков ее пальцев было уже не больше дюйма. Зачем он ей? Что Исбета собирается делать?

«Поспеши, – сказала Нади. – У тебя есть ключ. Ты знаешь путь. Откройся мне».

Беатрис разочарованно вскрикнула. Она не понимала, как ей действовать! Не знала, что именно должна делать! Беатрис протянула руку к темному столбу света – воплощению Нади, так же, как протягивала, когда приглашала духа в свою плоть. Но теперь нужно пойти дальше. Пустить ее вглубь.

Нужно позволить Нади войти. Все, что ей следовало сделать, – просто открыть путь.

Она вдохнула. Глубоко. Медленно. Наполняясь светом, энергией, вливая ее в самое себя. Представила цветок, что распускается навстречу солнцу и раскрывает каждый свой лепесток. Сосредоточилась, но не в глубине себя, а на собственных границах.

Исбета толкнула пальцами рукоять кинжала, и тот развернулся острием вперед. Ианте перестал кричать. Перестал сражаться. Он сдался – вот только не Хильвиатрасу… Фандари.

Беатрис выдохнула, отключила сознание и забыла обо всем. Она сплелась с Нади, ее душа коснулась духа и открылась ему навстречу, как распахнутая ладонь.

Нади рванулась туда.

«Ты должна поддаться. Пусти меня. Пусти в себя. Доверься мне…»

Пальцы Беатрис заледенели. Дрожащих, покрытых синяками ног тоже коснулся холод. Ее сила, ее жизнь хлынула из нее в Нади, а та взметнулась ввысь; фиолетово-белый звездный свет магии Беатрис воссиял среди черных искр сущности Нади.

– Ианте! – закричала Беатрис. – Давай вместе!

Тот поднял руку.

– Вместе! – откликнулся Ианте. – Исбета, вернись!

– Нет! – Исбета подползла вперед и цепко схватилась за лезвие кинжала, кровь закапала у нее с пальцев. Ладонь окрасилась красным, когда она перехватила оружие за рукоять. – Вместе!

Нади внутри Беатрис сплела их энергию так крепко, что у нее задрожали и налились слабостью руки и ноги. У них был единственный шанс. Только один.

– На счет три! – закричала она. – Раз, два…

Исбета прыжком поднялась на ноги и занесла кинжал над головой. От клинка отскочил золотой луч и пронзил Хильвиатраса. Ианте встал на колени, над ним возвышался Фандари – сияющий темный столб, полный магии. Нади и Фандари вместе нанесли удар.

Они прыгнули на Хильвиатраса. Духи рвали его, кусали, пожирали, а сами становились все больше, темнее и могущественнее. У Беатрис кружилась голова, но она смотрела, как Нади впивается в кричащего и сопротивляющегося духа, уже не такого огромного и всесильного.

Дух отпрянул и закричал – будто смычок резко пилит струны виолы – издал визг, что смахивал на человеческий.

Нади и Фандари пожирали его и становились сильнее. Ианте качнулся вперед и упал на руки. Исбета замахнулась и ударила Великого духа кинжалом – теперь он стал меньше, потрепанным и слабым.

Перед глазами у Беатрис все поблекло. Она изо всех сил пыталась держаться, но ее мутило и кружилась голова. Нади перестала пожирать Хильвиатраса.

Она превратилась в громадину, хотя и не такую, какой был Великий дух. Она окрепла, ее переполняла энергия врага и самой Беатрис, поскольку Нади подпитывалась от хозяйки.

«Нади… – позвала Беатрис. – Как темно».

Все казалось темным и смутным. Беатрис замерзла, застыла от холода, наблюдая, как вокруг меркнет свет. Мир стал серым, как бывает перед глубоким обмороком, но она так и не упала. Беатрис держала глаза открытыми, вглядываясь во мрак.

«Нади?»

«Я здесь… – Нади коснулась ее лба, и к Беатрис вернулись силы. Голос духа изменился. Он стал более звучным, не столь детским. – Ты угощала меня лучшими фруктами, сладким вином, прекрасным сыром, выдержанным в самой темной пещере. Ты подарила мне торт, танцы и звездный свет, и первый поцелуй своего любимого…»

Исбета выронила нож и поползла к жалким остаткам Хильвиатраса. Ианте поднял голову и устремился к Фандари. Беатрис протянула руку Нади и сказала в ответ:

«Ты спасла нас…»

«Когда меня терзала жажда, ты напоила меня. Когда я голодала, ты накормила мой дух. Ты подарила мне солнечный свет, морской прибой и песок под ногами. Ты дала мне дружбу и мечту. Ты верила в меня, и я стала сильна, теперь мы с тобой навсегда вместе…»

Дух обвился вокруг руки Беатрис. В нее хлынула энергия и потрясла все чувства, наполнила восторгом и привела в трепет.

«Что происходит?»

«Великая сделка заключена. Ты – мой союзник, а я – твой. Я Надидамарус, Великий дух Удачи, и я никогда тебя не покину».

– Надидамарус… – проговорила Беатрис. – Ты все еще… все еще Нади? Ты помнишь?

«Я помню, Беатрис Амара Клейборн. Я все еще твой друг – Нади, но уже другой. Отныне мы всегда будем побеждать, побеждать и побеждать!»

Беатрис засмеялась. Она вскочила на ноги. Ианте улыбался, светясь от восторга, радости и безудержной силы.

– Мы справились! Мы стали магами!

Исбета горестно всхлипнула, и Беатрис в мгновение ока очутилась рядом.

– Помогите… Он угасает, нужно его спасти.

– Этот дух едва не прикончил нас всех, – возразил Ианте.

– Он умоляет меня, – заплакала Исбета. – Как больно… Я чувствую его боль. Помогите мне его спасти.

– Ты должна впустить его, – посоветовала Беатрис.

– Не вздумай! – возразил Ианте.

– Он нужен ей, – сказала Беатрис. – Исбета тоже должна стать магом. От этого зависит ее жизнь.

– И не только, – просила Исбета. – Я просто должна. Должна получить ответ…

– Впусти его в свое тело, как впускала Эламина.

Потрепанное существо, мерцающее черным светом, просочилось под кожу Исбеты, и в ее ауре появились слабые темные искры.

– Хорошо, – похвалила Беатрис. – Теперь ты должна ему довериться.

– Ни в коем случае! – возразил Ианте. – Он хотел тебя уничтожить.

– Я должна, – отозвалась Исбета. – И вам это нужно так же, как и мне. А теперь дайте я этим займусь.

– Доверься ему, – подсказала Беатрис. – Откройся. Пусть забирается в самую суть. Ты – цветок, а он – солнце. Поверь в него.

Они замолчали. Исбета сосредоточенно хмурилась.

– Не пытайся его заставить, – объяснила Беатрис. – Просто позволь ему…

– Он скучает по Джонатану, – вдруг сказала Исбета. – Он был его хозяином, пока не умер, оставив Хильвиатраса в одиночестве. Затем его призывали, им командовали, заставляли повиноваться…

– Теперь ты будешь ему другом, – кивнула Беатрис. – Станешь его хозяйкой. Обещай.

Ианте молчал, поджав губы, затем заговорил:

– Но ты можешь его отпустить…

– Нет. Хильвиатрас – ключ ко всему. Если мы его потеряем, если он из-за нас погибнет… Хильвиатрас. Есть одна загадка, – сказала Исбета. – Возможно, ее никогда не решат. Эту мудрость никогда не отыщут. Ты можешь помочь мне ее разгадать. Разгадать все тайны. Будь моим союзником, и мы с тобой объедем весь свет.

Исбета закрыла глаза. Беатрис хранила молчание. Она не могла заключить сделку с Хильвиатрасом за подругу. Это должна была сделать сама Исбета. Беатрис ждала, вместе с Надидамарусом увеличивая шансы на удачу, чтобы та благоприятствовала Исбете.

Наконец Исбета глубоко вздохнула.

– Все, – сказала она. – Мы будем искать тайны вечно. – По ее лицу разлилось спокойствие. – Теперь он мой.

– Это правда благоразумно? – спросил Ианте. – Он пытался тебя прикончить.

– Я совершила ошибку, – призналась Исбета. – Мы научимся. Вместе. Больше лорд Паулс никогда не попросит меня выйти за него замуж. Все кончено. Я свободна.

«Она впустила его, – сказала Надидамарус. – Теперь она маг, даже если связь слаба. Дело сделано».

Дело было сделано. Все поднялись на ноги и принялись отряхивать пыль с одежды, а Беатрис смотрела на Ианте, понимая наконец, чем тот пожертвовал.

– Ты отдал мне все, – сказала она. – Привел меня сюда, и я получила свободу. Пусть это и означает, что я никогда не смогу выйти за тебя замуж.

– Я люблю тебя, – проговорил Ианте. – А это означает, что я не могу обречь тебя на жизнь, полную страданий.

– О, боги. Подождите прощаться! – вмешалась Исбета. – Я и о вас позаботилась. Разумеется, вам нет нужды расставаться.

Беатрис недоуменно заморгала.

– Но мы же маги. Мы не можем быть вместе.

– Я тоже маг, но в отличие от тебя, заядлой картежницы, и тебя, Ианте, который предпочитает тонкому уму грубую силу, я заключила сделку с духом Познания.

Ианте заинтересованно склонил голову.

– О чем это ты?

Исбета улыбнулась, приоткрыв кривоватые нижние зубы.

– Я узнала имя духа, когда впервые приехала к Беатрис. Она прочла его вслух в моем гримуаре. Я решила, что это очень важно. Потом я догадалась, что этот дух может помочь вам разрешить ваши трудности, но я должна была пройти испытание первой. Просто на всякий случай.

– Тебе стоило нас предупредить. – Ианте наклонился и поднял свой кинжал. – Ты едва не погибла. Такая упрямая!

– Я пыталась объяснить тебе, но ты не слушал. Так что мне просто пришлось, – отмахнулась Исбета. – А когда Хильвиатрас уже почти исчез, поскольку так истощил свои силы, что уже не мог восстановиться, я дала ему повод сражаться за жизнь.

– Связь с тобой? – спросил Ианте.

– Нет. Загадку. Я попросила Хильвиатраса помочь мне разгадать загадку.

– Какую загадку? – удивилась Беатрис, стянула изорванный чулок с совершенно протершейся ступни, затем скатала его в шар и убрала в карман. – Что это за загадка?

– Я спросила, как чародейка может защитить свое нерожденное дитя от одержимости духом, – сказала Исбета.

– Он знает ответ? – насторожился Ианте. – Иси! Он знает, как это сделать?

– Он помнит народ, где женщины не носили ожерелья, но теперь эти люди давно исчезли. Они умели защищать своих детей. И я отыщу ответ. – Исбета улыбнулась, указав на Ианте. – Он говорит, разгадка в тебе, ты должен чем-то пожертвовать, но больше пока ничего не известно. Нам придется самим все выяснить. Готов ли ты принести себя в жертву ради семьи?

– Да, – кивнул Ианте. – Я готов. Столько, сколько потребуется. Давай заведем детей, Беатрис. Давай заведем десять детей.

– Начнем с одного, – предложила Беатрис, но засмеялась и распахнула ему объятия. – Мы можем пожениться!

Он тоже засмеялся, схватил ее за талию и восторженно закружил.

– Мы поженимся!

– Но как?

– Едем быстрее в Меритон, – скомандовала Исбета. – Нам нужно попасть на «Пеликан», и немедленно.

Меритон пролетел, будто в тумане. Ианте правил фиакром, при заторах демонстрируя умение сыпать проклятиями на чеслендском, лландарийском, санчи, вальсарском и макиланском. Услышав некоторые особенно забористые шутки на санчи, Исбета подавила смешок. Экипаж притормаживал и полз по улицам, огибал другие коляски, повозки, людей, что несли от продавца к покупателю на своей спине товары. Вокруг было шумно, пахло едой, лошадьми и гниющими отбросами. Наконец ветер сменился и унес эти запахи, принеся вместо них аромат соли и моря; Беатрис задышала свободнее.

Ианте остановил фиакр.

– Итак, Иси, ты будешь Калиндой Даминд, новой управляющей Исбеты Лаван. Ты приехала осмотреть «Пеликан», чтобы доложить своей хозяйке, как идут дела.

Для работающей дамы Исбета была одета слишком хорошо: в прогулочный костюм с воротником-стоечкой, широкими манжетами на пуговицах – примета высокого стиля, и жабо с богатым пышным кружевом, а не просто с оторочкой. Она сняла расшитые перчатки и спрятала в карман.

– А кем будет Беатрис?

Беатрис пригладила волосы – у нее прическа была без шпилек, простая коса.

– У меня даже чулок нет.

– Никто не станет пялиться на твои ноги.

– Любая женщина тут же это заметит, – возразила Беатрис.

– Едва ли мы столкнемся с какой-нибудь женщиной. Ты будешь секретарем мисс Даминд – Паулиной Фишер. Под сиденьем писчая доска. Царапай там что угодно, это просто реквизит.

Они покатили по застроенному складами району; при виде дамы и ее нарядной компаньонки, которые восседали в наемном фиакре с кучером-джентльменом на ко́злах, охрана настораживалась и хмурилась. Кое-кто даже выступил вперед, чтобы остановить повозку. Ианте уладил недоразумение, вежливо поговорив с ними и сверкнув кольцами на руке – на одном были пересекающиеся круги магического Ордена, на другом крупная резная печать, которую используют, чтобы заверять сделки от имени «Лаван Интернешнл». Сложно сказать, какое из колец произвело большее впечатление.

Они пересекли улицу и будто попали в другую страну. Чистые и белоснежные склады, построенные из крепких бревен, выстроились в ряд. Всюду целеустремленно сновали лландарийцы – рабочие, служащие и охранники. Многие, бросив взгляд на Исбету, кланялись, снимая шляпы.

– Почти на месте, – сказала Исбета, когда запахи людского пота и лошадей перебил аромат моря и дубленой кожи.

– Какой склад арендует ваша семья? – спросила Беатрис.

Исбета усмехнулась и широко обвела рукой окрестности.

– Все это склады для прошедшего таможню товара. Мы следим, чтобы все было организовано должным образом.

Беатрис снова огляделась кругом.

– Хочешь сказать, что все эти строения – ваши?

– Дорогая Беатрис, забавно наблюдать, как ты осознаешь масштабы «Лаван Интернешнл», – засмеялась Исбета. – Но подожди-ка…

Она подняла руку, дожидаясь, пока Ианте пересечет еще одну улицу и остановится у ворот с вооруженной охраной. Их поспешно пропустили, и Исбета уронила руку.

– Добро пожаловать в Лландрас! – провозгласила она. – С точки зрения закона ты находишься на территории другого государства. Твой отец не имеет права забрать тебя отсюда. Ты получила убежище.

Беатрис опустилась на пол экипажа и достала из-под сиденья деревянную доску для письма, к которой крепилась стопка бумаги, дорогое металлическое перо и переносная чернильница.

– Что?

– Ты спасена, – объяснила Исбета. – Даже если тебя отыщут, пока ты по эту сторону ворот – никто не посмеет тронуть. Если мы сядем на корабль и отплывем на три мили от берега, то окажемся в общих водах, где царят законы моря. Там ты можешь выйти замуж, никто и слова против не скажет.

Свободна. Спасена. И после недолгого плавания – окажется замужем. Но этого мало. Это обеспечит безопасность только ей.

– Но гораздо важнее ты, – сказала Беатрис. – Твои родители могут тебя отсюда забрать. И если они на это пойдут – то притащат тебя обратно к лорду Паулсу.

Исбета поджала губы и кивнула.

– Вот почему Ианте так сюда спешил. Мне нужно позаботиться о себе.

– Но как?

– Они не могут снять меня с моего собственного корабля, – сказала Исбета. – Я даже могу запретить им подниматься на борт. Чем быстрее я окажусь на «Пеликане», тем лучше.

Ну разумеется. Исбета и Ианте рассказывали, что она – хозяйка корабля, а капитан судна в море король, пока он – она – стоит на палубе, в ее руках сосредоточена абсолютная власть.

– Нужно всего лишь взойти на борт, и все будет кончено. Мы заживем долго и счастливо. – Она понюхала воздух. – Кто-то готовит моллюсков.

Фиакр заехал в склад, окна которого освещали лучи заходящего солнца. Вдоль опорных бревен ходил юноша, меняя в фонарях свечи из пчелиного воска. Рабочий забрал фиакр, а Ианте повел всех к пристани. Беатрис морщилась, ступая израненными ногами по полу. С ящиков спрыгнули кошки и направились следом, распознав в них тех, кто мог бы поверить, будто они умирают от голода, и накормить. Серебристо-полосатый котенок по-свойски вошел в пустой кабинет интенданта.

«Почему у тебя нет кошки?»

«Ты хочешь завести кошку?»

«Они великолепны, – сказала Надидамарус. – Погладь вон ту».

Мужчина у письменного стола поднял взгляд и тут же просветлел в улыбке. Он посмотрел на Исбету и Беатрис, отложил деревянное перо, обошел стол и встал перед дверью.

– Приветствую вас, многоуважаемый сэр. Чем могу служить господам Лаванам?

Ианте помедлил с ответом.

– Нестор Патан… Это управляющая делами Исбеты Лаван – мисс Калинда Даминд. С ней ее секретарь, Паулина Фишер. Исбета желает, чтобы эти дамы ознакомились с работой меритонского склада. В будущем вам предстоит часто здесь их видеть.

Беатрис склонила голову и начертала на писчей доске: «Нестор Патан».

– Что за работу вы выполняете, сэр? – поинтересовалась Исбета.

– Занимаюсь складским учетом, – важно ответил он, глядя на Беатрис и Исбету. – Женщина-управляющая? И ваш достопочтенный отец это одобряет?

Исбета разозлилась, но придержала язык.

– Это единственная дама, которая согласилась на эту работу. Исбете она нравится, – вставил Ианте.

Нестор снова внимательно ее осмотрел.

– Старая дева с таким-то личиком? Ну что за досада. И другая тоже прехорошенькая. Отчего ж их не взяли замуж?

Исбета стиснула кулаки. Беатрис начеркала на доске: «Мерзкий тип».

Ианте склонил голову набок.

– Обе дамы получили образование и предпочли им воспользоваться.

– В том-то и беда, – заявил ревизор и кивнул в подтверждение своих слов. – Что ж, ущерб уже нанесен. Желаете что-то осмотреть?

– Причал и в особенности «Пеликан», – небрежно бросил Ианте, будто все сказанное Нестором не имело значения. – Мисс Даминд должна посетить корабль, изучить судовые журналы и переговорить с исполняющим обязанности капитана…

– Ранадом Белу, – вставила Исбета. – Госпожа назвала мне имена офицеров.

– Отличная память! – похвалил ее Нестор, и Исбета улыбнулась сжатыми губами. – «Пеликан» на второй стоянке. Они как раз берут на борт груз. Миссис Лаван отдала приказ немедленно его отправить. Проклятье! – Чернильница на столе Нестора внезапно опрокинулась, и содержимое залило документы. – День работы псу под хвост!

Он отвернулся и начал убирать беспорядок, а Ианте подмигнул Беатрис.

– Не повезло. Мы сами доберемся до «Пеликана». Благодарю вас.

Он первым вышел за дверь и повернул налево. Из кабинета донесся грохот и вереница проклятий; несчастный случай отчетливо попахивал мелкой местью. Беатрис улыбнулась. Это было так мило.

Исбета разочарованно зашипела сквозь зубы:

– Мать велела загрузить мой корабль? И послать его в торговую экспедицию, которой я не планировала? Она сделала это, лишь бы убедиться, что я не смогу…

– Т-ш-ш… Ты сейчас – Калинда. Калинда имеет право сердиться, но ей не от чего приходить в ярость. Мы явились как раз вовремя.

– Верно, – согласилась Исбета, – только это и важно. Мы поднимемся на корабль и поплывем в Рактун, там «Пеликан» возьмет на борт предметы искусства и драгоценные камни и отправится дальше, в Отахаан…

– А что там, в Отахаане? – спросил Ианте. – Разве что одна из старейших библиотек в мире – о, ну разумеется. Нам нужны книги. Конечно же.

– Какие книги? – удивилась Беатрис.

– Такие, в которых сказано, как уберечь еще не родившихся детей, пока они зреют в твоей утробе, – объяснила Исбета. – Хильвиатрас говорит, эти знания очень древние. Поэтому, конечно, он желает попасть в старинную библиотеку королевы Ишаны: до столицы всего неделя плавания, и после еще две недели по суше. А оттуда…

– Проклятье! – пробормотал Ианте. – Смотрите, там интендант.

Исбета повернулась и проследила за взглядом брата. Беатрис увидела лландарийца с серебристыми волосами в темно-бордовом сюртуке. Он узнал Исбету, и на лице его отразились нетерпение и тревога. Интендант указал на них и закричал так, что все матросы и рабочие вскинули головы:

– Задержите эту женщину! Это Исбета Лаван!

Глава 22

И тогда они побежали. Ианте мчался на юго-запад, к концу длинного причала; с ног Исбеты слетели туфельки на каблуках, и она вскрикнула. Беатрис ухватилась за плечо Ианте, доверясь Нади: пусть следит, чтобы под ноги ему ничего не попало, пока он несется ко второй стоянке. Показался длинный трехмачтовый корабль, покачивающийся на воде, сердце Беатрис сжалось: он стоял не у причала, а на якоре в море, и добраться до него можно было только вплавь.

С судна, пришвартованного поблизости, спустились по трапу матросы и погнались за беглецами. Беатрис указала на одного матроса пальцем, тот споткнулся, свалившись прямо под ноги второму, а потом и все прочие остановились, им стало не до погони. Ианте взмахнул рукой, и в нескольких футах от них в воду с воплем плюхнулся рабочий.

– «Пеликан» там, – крикнул Ианте, – мы пропали.

Исбета от досады зарычала и рванула застежки жакета. Вышитые пуговицы разлетелись повсюду, она с трудом освободилась от рукавов. Отшвырнула жакет прочь, и тот, кувыркаясь, полетел по воздуху прямо в черные воды. Она дернула шнуровку юбки и уронила набивной хлопок на просмоленные доски причала, сражаясь с завязками кринолина.

– Ты хочешь плыть туда? – крикнула подруге Беатрис.

– Ианте тебя защитит, – отмахнулась Исбета. – Я собираюсь забрать свой корабль.

Кринолин упал на причал, а Исбета достала из кармашка, привязанного к талии, небольшой нож.

– Не возись со шнурками, поспеши.

Ианте побежал дальше, обдав девушек потоком воздуха. Беатрис рывком срезала шнуровку, а когда подняла взгляд, увидела, что Ианте остановился в конце причала. К ним выбежала кучка матросов. Кончик ножа впился в спину Исбеты, и на ее сорочке расцвело красное пятно; Беатрис зашипела.

– До корабля ей не добраться! – крикнул матрос, который бежал впереди. На воде появились лодки, экипаж в них греб к «Пеликану».

– Это мой корабль! – разозлилась Исбета. – Мой! И я окажусь на его палубе или умру, добираясь туда.

Она сорвала корсет, вихрем промчалась к краю причала и нырнула с него в воду, войдя в волны плавно, как нож. На лодке закричали и развернулись к ней.

Ианте махнул в их сторону, нос лодки задрался в воздух, а матросы кубарем посыпались в море.

Исбета плавала словно рыба. Она рассекала воду руками, ногами взбивала брызги, белая сорочка вздымалась над ней, и матросы на палубе «Пеликана» сбились у середины борта, чтобы посмотреть на это зрелище. Впереди всех стоял мрачный господин в шляпе с красным плюмажем. Он застыл неподвижно, будто статуя, глядя, как Исбета подплывает к «Пеликану».

На воде показалась еще одна лодка. Беатрис и Надидамарус проводили посудину взглядом, и ее матросы спешно побросали весла и принялись заделывать пробоины в днище.

Ианте кивнул единственному на причале мужчине, одетому в сюртук.

– Интендант! Помогите ей.

– У нас приказы…

– Если вы будете стоять и смотреть, как она тонет, отвоевывая свободу, за ваши приказы и гроша не дадут, – отрезала Беатрис.

– Вы навеки останетесь людьми, которые наблюдали, как дочь Калмана Лавана утонула, пытаясь добраться до собственного корабля, – добавил Ианте.

– Дайте сигнал капитану бросить ей веревку, – сказала Беатрис. – Она скорее умрет, чем позволит себя поймать. Просто пойдет ко дну, но не даст вам ее схватить.

– Но почему? – возмутился интендант. – Что творится у нее в голове?

– У нас нет времени все это вам объяснять, – отрезал Ианте. – Дайте знак капитану поднять ее на борт.

– Пожалуйста, – добавила Беатрис.

Интендант смотрел, как Исбета взывает к матросам, бултыхаясь в воде у борта. Он таращился на нее и пожевывал челюстью, размышляя, что делать.

– Я это вам припомню, – пообещал Ианте. Он повернулся к морю и махнул рукой.

Исбета вылетела из воды, ее тщательно уложенные волосы намокли, а тонкая сорочка прилипла к телу. Позади раздались удивленные крики. Еще один рабочий бросился вперед, протягивая руки, чтобы схватить Ианте, но Беатрис кивнула на него, и Нади вмешалась. Рабочий подвернул ногу и с воплем свалился.

Беатрис заслонила Ианте собственным телом. Она оскалилась на толпу, а интендант подскочил от неожиданности: ему на голову опорожнилась чайка, забрызгав его шляпу и сюртук.

– Проваливайте, пока я всех тут до единого не заколдовала, – велела Беатрис.

Несколько рабочих сорвались с места и бросились наутек.

Ианте натужно стонал. Исбета поднялась высоко над бортом корабля и поплыла над головами ошеломленной команды. Задыхаясь от напряжения, Ианте плавно опустил сестру на ее собственный корабль, которым теперь она могла управлять безраздельно, ведь нога ее уже ступила на палубу.

Он согнулся пополам, пытаясь отдышаться.

– Готово. Никакой вам благодарности, мистер Калдет, уж будьте уверены: я сообщу об этом отцу. Велите «Пеликану» причалить. Мы поднимаемся на борт.

«Пеликан» был прекрасным кораблем. Это прочное судно предназначалось для перевозки грузов, но могло выстоять и в битве. Великолепный образец морской мощи Лландраса, мастерства его кораблестроителей и инженеров – Исбета имела полное право им гордиться. Беатрис сидела за столом, прикрепленным к верхней палубе, и наслаждалась едой с камбуза. Она помахала подруге, которая как раз поднималась из каюты. Та облачилась в бриджи, рубашку, тонкий жилет, а также сюртук бывшего капитана и его шляпу с красным плюмажем. Она прошлась по палубе босиком, как и многие члены экипажа.

– Никогда в жизни больше не надену юбку! – поклялась Исбета, поднимая за горлышко бутылку вина из Кандиша. Матрос подал им кубки для первого тоста.

– За свободу, счастье и исполнение мечты! – провозгласила она. Все радостно закричали и выпили.

Беатрис вдохнула букет вина, напоминающий о летних цветущих розах и свежих налитых сливах, с первого же глотка рот наполнился нежным, ярким вкусом. Спелые ягоды медленно раскрывались, обещая пряности в послевкусии.

– Великолепно, – сказал Ианте.

– Три недели на поиск решения, и я отправлюсь в странствие, – заявила Исбета. – Уверен, что не хотите отплыть со мной? Ты мог бы управлять «Пеликаном», и мы расширили бы нашу флотилию.

– Я пойду туда, куда Беатрис, – ответил он. – Беатрис?

Та призадумалась.

– Мы поплывем с тобой в Отахаан. Мы откроем секрет защиты неродившихся младенцев. Но мы обязаны будем им поделиться. Каждая чародейка должна знать, как уберечь свое дитя без брачного ожерелья.

– Значит, ты хочешь вернуться в мир. Они тебя не поблагодарят. Надеюсь, ты это понимаешь.

– О, я думаю, я поставлю весь мир с ног на голову, – усмехнулась Беатрис. – Просто задумайся: сколько женщин втайне противятся нынешнему порядку. Полагаю, у меня окажется больше союзников, чем тебе кажется.

– А ты, значит, с ней согласен? – спросила Исбета, указав бокалом с вином на брата, тот кивнул.

– Я сражаюсь с тем же, с чем и Беатрис. Слишком многие джентльмены считают, что чародейки с радостью отказываются от магии. Должно быть больше мужчин, которые поддерживают свободу.

– Но ведь это так просто, – заявила Исбета. – Беатрис, я нарекаю тебя Джозефом Эзрой Кэрриером. Пиши зашифрованные гримуары. Мы разместим их в книжных лавках.

– Сомневаюсь, что это поможет, – сказал Ианте. – Нужно рассказать правду не только женщинам, но и мужчинам.

Исбета подлила в бокалы вина.

– Я обсудила это с Хильвиатрасом, и он подтвердил, что мы должны отправиться в Отахаан, но ты не знаешь, как поведут себя мужчины. У них в руках вся власть, и большинство не согласны ей делиться. Придется убеждать магов Ордена…

Исбета умолкла, услышав топот множества ног, эхом разнесшийся по причалу. К кораблю направлялась группа людей. У Беатрис лихорадочно забилось сердце. Отец и Дантон Мезонетт следовали за Бардом Шелдоном и родителями Лаванов, у судна они остановились.

Отец Беатрис хотел было ступить на трап, но мистер Лаван задержал его движением руки.

– Капитан, прошу разрешения подняться на борт.

– Нет разрешения, – заявила Исбета.

– Исбета Мирельда Лаван. – Ее мать подошла ближе, но мистер Лаван поймал ее за локоть и тоже не дал ступить на трап. – Немедленно прекрати эти детские глупости!

– Нет, мама! – возразила Исбета. – Я говорила! Много раз твердила тебе, что не хочу выходить замуж – я умоляла тебя, но вместо меня ты видела только свою выгоду.

– Да как ты смеешь! Что за дерзость! Нет, ты будешь меня слушаться!

– Больше не могу, мама. Я заключила сделку с Хильвиатрасом, Великим духом Познания.

Миссис Лаван в ужасе уставилась на дочь.

– Что ты натворила?!

– Поздно, – ответила Исбета. – Слишком поздно, мама. Я же говорила, что не могу выйти замуж. Я говорила тебе.

Госпожа Лаван потеряла дар речи.

– Ты счастлива замужем, – сказала Исбета. – Ты любишь отца. С самого детства ты уверяла меня, будто с самого начала знала, что это – любовь. Ты получила все. У тебя есть отец. Дело всей жизни. А когда мы подросли, ты вернула себе магию. Но ты не понимаешь меня. Я человек – а не предмет торговли.

– Этот союз принесет столько богатства…

– Ему! – Исбета указала на Ианте. – Богатство, которое нам не нужно! Мама, посмотри на меня! Я никогда не мечтала о том, чего для меня хотела ты. Ианте довольно и того, что у нас есть. Нам не нужно больше.

– Ты еще ребенок. Ты не понимаешь, чего хочешь.

– Ты называешь меня ребенком, когда мы с тобой желаем противоположного, мама. Умоляю. Я хочу именно этого. Хочу стать магом! Хочу стать ученым. И ничего другого мне не нужно. Прошу…

– Прекрати, – отрезала миссис Лаван. – Я столько трудилась. Я многим пожертвовала. А ты… А ну иди сюда!

Исбета сделала шаг назад.

– Нет.

К трапу подошел Бард.

– Исбета…

– Мисс Лаван. – В голосе Исбеты слышались непролитые слезы.

Бард закусил губу, кивнул и исправился:

– Мисс Лаван. Это из-за законов Чесленда? Я знаю, что возникли разногласия по поводу вашей собственности… вас бы устроило, если бы мы поженились в Лландрасе?

– Нет.

Бард выпрямился.

– Значит, дело в наших обычаях? Лландарийские женщины не заводят так много детей, как мы…

– Нет, – устало сказала Исбета.

– Знаю, я повел себя слишком самонадеянно. Я не ухаживал за вами как полагается. Я был к вам невнимателен. Не обращался со всем уважением. Считал, что вы и так мне принадлежите, хотя не имел на то оснований. Но я могу стать другим…

– Нет, мистер Шелдон, – покачала головой Исбета. – Даже будь вы самым красивым, самым романтичным, самым внимательным на свете – это ничего бы не изменило.

– Тогда в чем же дело?

– В моем призвании, – просто ответила она. – Я хочу собрать знания о магии, которую обходит вниманием Орден. Утраченные традиции, истину о чародеях и духах. Я хочу каждый день узнавать что-то новое и учить других тому, что могло быть забыто. Искать города, о которых ходят легенды, и беречь мудрость умирающих обычаев. Но сначала я хочу узнать секрет, который поможет спасти будущего ребенка моего брата и новоиспеченной сестры от одержимости духом.

Бард с горящими от волнения глазами смотрел на нее.

– Я отправлюсь с вами.

– Нет.

– Но это было бы дивное приключение! – воскликнул Бард, простирая широко руки. – Только представьте: мы с вами скитаемся по миру в поисках знаний и утерянных секретов, навсегда вместе – ничего более романтического я никогда не слышал. Плевать на министерскую должность! У нас будет целое море…

– Нет! – прикрикнула на него Исбета. – Бард, вы не можете поехать со мной.

– Но я люблю вас!

– А я вас – не люблю, – отрезала она. – Очень жаль, мистер Шелдон, но, сдается мне, и вы меня не любите.

– Люблю! – упрямился тот. – Разве не заметно? Я все отдам за ваше счастье!

– А если это не сделает меня счастливой? – спросила Исбета. – Что тогда? Я не хочу, чтобы вы бросали все ради меня, мистер Шелдон. Мне не нужна ваша жертва. Я не хочу выходить за вас замуж.

Бард, весь белый, молчал. Он широко раскрытыми умоляющими глазами смотрел на Исбету, но свет в них погас, стоило ему услышать ее слова.

– Я не хочу выходить за вас замуж, мистер Шелдон, – повторила она. – Мне очень жаль, но это правда.

– Знаю. – Бард понурился. Он посмотрел на господина Лавана, и его лицо исказилось от боли. – Я отказываюсь от своих притязаний. Соглашение недействительно. – Он снова повернулся к Исбете, снял шляпу, прижал ее к сердцу и поклонился. – Прощайте, Исбета Лаван. Да благословят вас Небеснорожденные боги.

Он развернулся, надел шляпу и пошел прочь вдоль причала.

– Что за вздор! – возмутился Дантон. – Беатрис! Немедленно сойдите с корабля.

Исбета положила ладонь на плечо подруги.

– Беатрис Клейборн находится на моем корабле по закону гостеприимства. Согласно ему ее нельзя заставить силой покинуть судно.

– Закон также подразумевает, что она должна на нем служить, – вставил мистер Лаван успокаивающим тоном, каким урезонивают непослушных дочерей. – Какую должность она занимает?

– Корабельный маг! – провозгласила Исбета. – Она заключила сделку с Надидамарусом, Великим духом Удачи…

– Чепуха! – насмешливо фыркнул Дантон Мезонетт. – Женщины не могут заключать сделки с Великими духами.

– Кое-кто может, мистер Мезонетт, – откликнулась Беатрис. – Я отклоняю ваше предложение и обвиняю вас в злоупотреблении чарами с целью нанесения вреда и в покушении на убийство. Откажитесь от своих притязаний на мою руку, и я не стану отдавать вас под суд.

– И на какие же деньги вы подадите иск? – ухмыльнулся Дантон.

– На мои! – хором воскликнули Ианте и Исбета.

– Ваши? Но вы не можете на ней жениться – после того, что она натворила!

– Вы пытались ее убить, Мезонетт, – отрезал Ианте. – Буду рад поведать суду и газетам, каковы были причины. Вы готовы поступить так со своей сестрой?

– Вы не посмеете! – отшатнулся Дантон.

– Я уже связался с поверенным, – сказал Ианте. – Так что можете рискнуть.

– Вспомни о сестре, Беатрис, – воззвал к ней отец. – Как ты можешь так обойтись с Гарриет?

В груди защемило. Гарриет не заслуживала страданий. О нет. Но и Беатрис тоже.

– Я пыталась, отец. Я пыталась умерить свое честолюбие. Я хотела соблюсти и свои интересы, и интересы семьи. Я бы довольствовалась тем, что стала бы твоей помощницей.

– Тогда мы так и сделаем, – заявил отец. – Выбора все равно нет.

– Поздно, папа. Я стала магом. Я хочу жить открыто, а не прятаться в тени. А Гарриет лучше всего отправиться за границу и поступить в какой-нибудь колледж.

– В любой, который она захочет, – предложил Ианте Лаван.

– У нее будет все лучшее, – сказала Исбета. – Она может учиться в моем колледже – дамском колледже «Возвышенный путь». Я сама оплачу ее обучение.

– Решено, – согласился Ианте. – Я включу это в брачный контракт.

– Если она и правда достигла того, о чем говорит, это невозможно. – Мистер Лаван печально поджал губы. – Ты не можешь жениться, сын. Не на ней. Беатрис не может стать твоей женой.

– Может! – возразила Исбета. – Хильвиатрас знает способ защитить плод без ношения магического ожерелья. Нет никаких преград.

– Никто в Чесленде их не поженит! – выпалил побагровевший мистер Клейборн.

Мистер Лаван успокаивающе поднял руку.

– Это их не остановит, Генри. Моя своенравная, но умная дочь – владелец «Пеликана». Все, что им нужно сделать, – просто отплыть на три мили от берегов Чесленда, и она свяжет их законными узами брака.

– Но у меня контракт с Беатрис! Я возражаю и заявляю свои права! – возопил Дантон. – Если корабль сдвинется хоть на дюйм – я подам в суд!

– Я не принадлежу тебе! – прокричала в ответ Беатрис. Надидамарус беззвучно выросла из ее тела, поднимаясь во весь рост. Дантон побелел. Мистер Лаван приоткрыл рот. Отец не видел, что происходит, поэтому продолжал смотреть на Беатрис. – Я никогда не стану твоей, Дантон Мезонетт. Я – повелительница удачи, я могу превратить твое будущее в проклятие, и ты будешь умолять избавить тебя от него. Ты не можешь владеть ни мной, ни любой другой женщиной. Мы не предметы, которые можно запереть на замок или пользоваться ими. Убирайся с этого причала и никогда больше меня не тревожь.

Дантона перекосило от ужаса.

– Я отзываю свои притязания. Это ваша проблема, Клейборн. Мне она не нужна, – смело заявил он, но голос его дрожал. Мезонетт развернулся на каблуках и без оглядки умчался прочь.

Мистер Лаван задумчиво таращился вверх. Отец бросил взгляд Дантону вслед и снова посмотрел на Беатрис.

– Сдается мне, у вас троих на все готов ответ. Мистер Мезонетт нас покинул. Гарриет вы отправите в дорогой колледж. Каковы еще будут требования?

– У нас нет требований, папа. Я прошу… – дыхание Беатрис сбилось, – утром мы отплываем. Ты привезешь сюда маму и Гарриет, чтобы они были на моей свадьбе?

– Ты… – отец осекся, – ты же не думала…

– Они обвели нас вокруг пальца, Генри. Моя дочь не сойдет с корабля, пока он не окажется как можно дальше отсюда. Я ее слишком хорошо знаю.

– Мне жаль, папа. Но именно этого я хочу. – Исбета подошла к Беатрис. – Я буду путешествовать по свету и напишу свои книги. Я никогда не выйду замуж. Я не хочу этого. Мама, пожалуйста, пойми меня.

– Разве ты не понимаешь, что уничтожаешь будущее нашей семьи, Исбета? – спросила миссис Лаван. – Я столько трудилась, чтобы «Лаван Интернешнл» стала крупнейшей корпорацией в мире!

– Но если бы я послушалась тебя, то была бы несчастна. Это сломило бы меня, – призналась Исбета. – Я знаю, чего хочу, мама. Я хочу исследовать мир. Открывать новые знания. Писать книги и беречь магию, утерянную Орденом. Мне очень жаль, что это не то, чего хочешь ты, но я не стану жертвой твоего честолюбия.

– Я не смирюсь! – заявила миссис Лаван. – То, что ты натворила…

– Окажись на моем месте любая другая, ты бы ей аплодировала, – возразила Исбета. – Назвала бы ее поступок смелым, дерзким и предприимчивым. Почему это не могу быть я?

Миссис Лаван молчала. Она посмотрела на дочь и тихо покачала головой.

– Не стану отрицать. Но все это очень опасно!

– У меня есть экипаж, – сказала Исбета. – Я найму помощников и охрану. И если ты захочешь меня видеть, буду каждый год возвращаться домой.

Ее мать покосилась на мужа.

– Это ты ей все время потворствовал. Им обоим!

– Серьезно? А я думаю, мы хорошо их воспитали, – сказал мистер Лаван. – Наши дети выросли независимыми и знающими себе цену. Я не собираюсь плакаться, что слишком им потакал. Разрешите подняться на борт, капитан? Говорят, мой сын женится.

Исбета вздохнула с облегчением.

– Разрешаю, отец. Мама?

Госпожа Лаван посмотрела на Беатрис.

– Ну что ж… Готова ли ты научиться быть женой, которая нужна моему сыну?

У Беатрис лихорадочно забилось сердце. Она попыталась улыбнуться, но ничего не вышло.

– Боюсь, сначала нам нужно сделать кое-что другое.

– И что же?

– Отыскать способ защитить наших детей, – призналась она. – А потом рассказать об этом всему свету.

Миссис Лаван подумала над ее словами.

– Почему? Приведите мне ваши доводы.

– Потому что женщины-чародейки несвободны, – сказала Беатрис. – Во всем мире они стоят перед одинаковым выбором: они могут заниматься магией, как служительницы Санчи, или рожать детей. Как я могу утаить это знание, если открою его? Люди должны знать.

– Постойте-ка, – оборвала ее миссис Лаван. – Я устала кричать вам с пристани. Разреши подняться на борт, Исбета? Мне нужно убедиться, что у тебя все получится.

– Мама?

– Если ты хочешь именно этого, мой материнский долг – помочь тебе.

Исбета просияла. Слезы закапали у нее из глаз.

– Правда?

– Правда. Разреши подняться на борт, пташка. У нас большие планы.

– Разрешаю, – всхлипнула Исбета и сбежала по трапу в объятия матери, они прижались друг к другу, и капитанская шляпа слетела на доски причала.

Отец Беатрис с напряженным лицом стоял рядом с господином Лаваном.

– Папа? – позвала она. – Я пойму, если ты не захочешь, но…

Тот помолчал, тщательно взвешивая решение. Беатрис подавила порыв затаить дыхание. Она держала рот на замке и не спорила, не уговаривала и не умоляла. Теперь Беатрис стала магом. Отцу решать – смирится он с этим или нет.

Он посмотрел на нее.

– Но что скажут люди?

– Пусть говорят, что им заблагорассудится. Неужели их мнение сильнее, чем любовь отца к дочери?

Отец склонил голову.

– Я хотел бы больше дать тебе в детстве. Я пытался умножить наше состояние, но потом у меня осталась единственная надежда – ты…

Мистер Лаван положил руку ему на плечо.

– Все мы хотим этого для своих детей. Но порой им нужно то, что мы и представить не можем.

– Ты расшатаешь все устои, Беатрис. Ты перевернешь мир вверх тормашками.

– Именно этого я и хочу, папа. Если это означает, что я тебе больше не дочь…

– Нет, не говори так! Даже не думай. – Отец расправил плечи, а потом вздохнул. – Будет крупный скандал, но ты – моя дочь. Этого ничто не изменит. Можно одолжить твое ландо, Калман? Я хочу привезти свою семью на свадьбу.

Эпилог

Беатрис стояла в передней у зала Великого Ордена в Грейвсфорде и в который раз мысленно проходилась по списку. Она заучила речь. Подготовила брошюру. В пяти милях отсюда их ждала «Реджай», чтобы отвезти семью в залив, где они пересядут на лландарийский галеон «Победа Асжата» и покинут Чесленд.

Маленький Незнакомец Клейборн-Лаван ненадолго притих, утомившись выплясывать у нее в животе. Фандариатрас, оберегая младенца, бдительно обвился вокруг него. В голове мелькнул новый отрывок из книги, отвлекая от речи Великого магистра. Она отмахнулась от своих мыслей и прислушалась.

– Мы проверили ребенка всеми возможными заклинаниями выявления. Дитя совершенно точно обладает душой. Мы взяли показания посвященного мага Ианте Лавана, который тщательно записывал данные о каждом дне беременности своей жены. Мы опросили его и проверили все, что он нам поведал. Ей на самом деле удалось успешно выносить дитя без защитного ожерелья от зачатия до его появления на свет. Эта женщина прибыла сюда, чтобы рассказать о… – он заглянул в свои записи и нахмурился, – защите плода по методу Клейборн.

Великий магистр отошел от трибуны, что стояла в конце десятиугольной залы, и Беатрис вздохнула. Вероятно, лучше ее уже не представят.

Все головы повернулись к мужчине в оливковом сюртуке, который поднялся и заговорил:

– Но это же нелепо. Об этом методе следует рассказывать магу, а не его жене. Почему он не пришел сюда ответить на наши вопросы?

– Потому что он присматривает за нашей дочерью, – раздраженно пробормотала Беатрис.

Она с трудом сдержалась, чтобы не произнести вдобавок пару злых слов, но в зале вдруг зашелестели бархатные сюртуки и зазвенели церемониальные мечи. Все обернулись к ней. Беатрис бросила взгляд на потолок и безмолвно похвалила Хэдфилдов за непревзойденную акустику, которой отличался построенный ими купол. Она и не подозревала что ее голос разнесется по всему помещению.

Что ж, ничего не поделаешь. Беатрис вышла из тени и посмотрела на таращившихся на нее зрителей. Она проплыла по проходу в своем темно-сером бархатном платье, которое собиралось под грудью и изящными складками прикрывало круглый живот.

– Она снова с младенцем! – пробормотал кто-то. – Небеснорожденные боги, поверить не могу!

Беатрис улыбнулась и сказала ему, будто он обратился к ней напрямую:

– Мы очень счастливы. Я уже на восьмом месяце.

Остаток пути она прошла молча, высоко подняв подбородок; взбираясь по лестнице к трибуне, она приняла руку Великого магистра. Остановилась и выудила из кармана брошюру.

Помолчала. Ни один из собравшихся не смотрел на нее с интересом, любопытством или уважением. Беатрис все же надеялась увидеть хоть пару магов, которые захотят знать, как они с Ианте этого добились.

«Хочешь, они чернилами обольются?» – спросила Надидамарус, и Беатрис улыбнулась.

– Я – Беатрис Клейборн-Лаван, женщина, которая претендовала на членство в Ордене, основываясь на равных правах. Я заключила Великую сделку с Надидамарусом, Великим духом Удачи.

Она подождала, пока Нади вырвется за пределы ее тела, превратившись в подобие огромных крыльев. Зрители разразились криками. Они с изумлением наблюдали, как темная мерцающая фигура увеличивается в размерах, демонстрируя мощь, что добровольно связала себя с душой Беатрис.

Шевельнулся Фандариатрас, и зоркая Надидамарус снова скользнула в тело Беатрис.

– Но сегодня я пришла рассказать вам о методе Клейборн, – продолжила она. – Это простой ритуал, который обеспечивает младенцу, растущему внутри волшебницы, защиту высших духов его родителей. Матери нет нужды носить ожерелье, которое жестоко ограничивает врожденные способности мага, дарованные ей богами. Для того чтобы защита никогда не ослабевала, высшие духи должны неусыпно за ней следить.

– Но вы только что показали нам связь с вашим духом, – сказал один из магов, поднимаясь и обращаясь к залу. – Разве ваш ребенок не в опасности?

– Вовсе нет, – отозвалась Беатрис. – Как я уже говорила, связанные духи, которые оберегают Маленького Незнакомца Клейборн-Лаван, должны принадлежать мне и Ианте. Они защищают ребенка и не дают другим завладеть еще не родившимся плодом.

Она умолчала об одной насущной проблеме. У них не хватило времени выяснить, должны ли духи быть привязаны к душам магов, участвующих в зачатии. Исбета все еще исследовала этот вопрос. Возможно, позже, при встрече в этом году, ей будет что рассказать.

– Но это значит, что посвященный маг Ианте Лаван не способен заниматься Высшей магией. Он лишен силы. – Лицо говорившего перекосилось от страха.

Члены Ордена испуганно ахнули.

– Ианте может творить малые чары, – сказала Беатрис, – но вы правы. Мы с мужем не используем Высшую магию, пока наше дитя благополучно не появится на свет, его душа не разовьется и не поселится в теле. Но как только это случится, мой муж снова получит Фандариатраса в свое распоряжение.

Все собравшиеся в зале смотрели на нее с ужасом.

– Мы не можем пойти на такое, – заявил один из них. – Расстаться с магией, пока моя жена выполняет свой долг? Это неприемлемо. Это возмутительно!

– Эти сведения нужно тотчас же скрыть, – сказал другой. – Нельзя ожидать от нас подобной жертвы. А на нее без промедления надеть ожерелье! Подумать только, посвященный маг несколько месяцев кряду творит малые чары!

Словом, реакция была точно такая, какую предвидела Беатрис. Ианте настаивал, что среди посвященных найдутся маги, которые хотя бы обдумают идею. Но она сюда пришла не убеждать их, а отвлечь от того, что творится у них дома.

«Пусть у них молоко скиснет. Оси у экипажей треснут. Начнут спотыкаться всей толпой, – проворчала Нади. – Хочешь, я прямо сейчас это устрою?»

«Хоть зрелище вышло бы презабавное, думаю, нам следует вести себя осмотрительно».

«И даже без спотыкания?»

«Нади…»

Беатрис дождалась, пока Великий магистр успокоит посвященных.

– Я предлагаю проголосовать, но сначала давайте дадим возможность госпоже Лаван закончить свое выступление. Госпожа Лаван?

Беатрис одарила его лучшей, самой светлой улыбкой.

– Спасибо, магистр. Я знала, что сегодня среди присутствующих не окажется женщин с даром магии. Очень жаль. Женщинам нужно иметь возможность самим определять свое будущее, они и только они могут решать, как использовать собственное тело.

Маги со скукой воззрились на нее. Беатрис, продолжая улыбаться, показала им брошюру, которую достала из кармана.

– Здесь в точности описывается ритуал и процесс защиты плода по методу Клейборн. Поскольку фамилии членов Ордена находятся в общем доступе, а по обоснованному запросу можно получить данные переписи населения, я составила список всех ваших адресов.

В зале поднялся ропот. Некоторые озадаченно воззрились на нее, но на лицах более проницательных господ отразился ужас, ведь они наконец догадались, куда она ведет. Улыбка Беатрис стала еще шире.

– Такие брошюры мы отправили по почте вашим женам и дочерям старше шестнадцати лет. К этому часу они должны быть уже доставлены. Доброго вам вечера, господа.

Все посвященные вскочили на ноги, завопили, перекрикивая друг друга, чтобы их услышали. Беатрис оставила брошюру на трибуне, кивнула Великому магистру и спустилась по лестнице. Прошагала по центральному проходу, вышла из десятиугольного зала и направилась к небольшой комнатке, где оставила плащ, мужа и…

– Мама!

Ее дочь, Исбета, соскользнула с колен Барда Шелдона, затопала своими маленькими ножками и с разбега врезалась в Беатрис.

– У нее только одна скорость, госпожа Беатрис, – засмеялась Клара.

– Она хочет, чтобы все мы за ней бегали. – Беатрис склонилась и улыбнулась приподнятому, сияющему будто солнце личику дочери. – Привет, котеночек.

– Ну вот, Бета, мама вернулась, – сказал Ианте. – Устроила в Ордене большой переполох.

– Да, – подтвердила Беатрис. – Нам лучше уйти, пока они не опомнились.

Бард держал в руке одну из брошюр.

– Сдается мне, никто не обрадовался.

Где-то позади посвященные маги яростно орали друг на друга. Ианте поднял малышку на руки и грустно улыбнулся Беатрис.

– Что ж, мой рассвет, ты выиграла.

– Я знала, что ты питаешь надежду.

– Что, ни одного? – спросила Клара. – Я думала, хоть один-то найдется.

– Я тоже, – сказала Беатрис.

– Ну, один-то есть, – усмехнулся Бард, поднимая книжицу. – Меня вы посчитали?

– Посчитали, – улыбнулась Беатрис, и Бард спрятал брошюру во внутренний карман сюртука.

– Но я выполнил обещание. К концу недели об этом узнает весь Чесленд.

Ианте похлопал дочь по ножке.

– С Чеслендом покончено. Следующая остановка – Лландрас. Уверен, там тебя примут куда лучше.

Клара набросила плащ на плечи госпожи и застегнула воротник.

– Скоро узнаем, правда? Не могут же все быть такими, как чеслендцы.

Ианте усадил малышку Исбету и тоже надел плащ. Клара опустилась на колени, чтобы застегнуть на девочке бархатное пальто. Ианте снова взял дочку на руки, и они вместе вышли из Ордена. У тротуара их ждал экипаж с кучером в бирюзовой ливрее.

Бард выдохнул на мороз клубы воздуха.

– Хотелось бы, чтобы там у вас все задалось лучше.

Беатрис похлопала его по руке.

– Я и не мечтала их убедить.

– Твой поступок очень смелый. И очень умно сесть на первый же корабль и бежать из страны, пока они не додумались вас засудить.

– Как смешно! – Беатрис схватилась за его локоть, чтобы не упасть на обледеневшем тротуаре, и он посмотрел на нее.

– Тогда поговорим о другом. Сабрина Уэлдон пригласила меня прогуляться с ней и ее отцом.

– Я так и знала! – хохотнула Беатрис. – Вы так танцевали на Зимнем балу – привези ее в Джай после свадьбы, хорошо? Устройте себе замечательное путешествие перед тем, как осядете окончательно.

– Я бы с удовольствием. А потом устроим скандал на всю страну, применив метод Клейборн. – Они подошли к карете, и лакей распахнул перед ними дверцу. – Вам лучше спешить. Прилив не станет ждать. – Бард похлопал Ианте по плечу. – И где бы ни была Исбета-старшая, надеюсь, она счастлива.

– Наверняка откапывает какой-нибудь затерянный город, – ответил Ианте. – А это значит, что она и правда очень счастлива.

– Нам пора, – сказала Беатрис. – Бард прав насчет прилива.

– Прощайте, – отозвался Бард, взял Беатрис за руку и сжал ее запястье так, как приветствовал бы собрата по Ордену.

Ианте позволил Беатрис усесться первой, покружил малышку, сделав вид, что та летит по воздуху, и усадил на сиденье рядом с Кларой.

– Итак, все готово. Волнуешься?

– Немного, – призналась Беатрис. – Но медлить нельзя.

– Мы не остановимся, пока не прибудем в Санчи, – пообещал Ианте. – Мы разнесем весть о методе Клейборн повсюду. А Маленькая Незнакомка родится в море, прямо как ее тетушка.

Беатрис оперлась на спинку сиденья.

– Может, это не она, а он.

– Фандариатрас сказал мне, – улыбнулся Ианте.

– И как же мы ее тогда назовем?

– Я думаю… Гарриет.

Беатрис погладила живот.

– Привет, Гарриет. Ты Гарриет?

Гарриет в ответ толкнула ее изнутри ножкой.

Благодарности

Спасибо Кейтлин Макдональд, моему агенту – вы взяли книгу, которую я начала писать для развлечения, и сделали ее серьезным произведением, а затем нашли прекрасное издательство. Все, что вы для меня делаете, потрясающе.

Спасибо Саре Гуан – задав множество вопросов и сделав произведение глубже, вы помогли превратить эту книгу в ту, какой она стала сегодня.

Спасибо Лиз Горински, которая сумела продвинуть книгу в «Эревон» и помогла им быстро принять решение.

Спасибо Мартину Кэхиллу, который сделал все возможное, чтобы распространить эту книгу и донести ее до целевой аудитории.

Спасибо всем сотрудникам издательства «Эревон», которые поразили меня скоростью работы и вниманием к деталям – вся команда отлично постаралась и сделала произведение цельным. Спасибо Лорен Хоуген – моему редактору, Лиане Криссофф – менеджеру по продажам, Кайле Берсон и Джиллиан Файнберг, которая, прикрываясь непритязательной должностью «ассистент», сделала так много.

Я также хочу поблагодарить доктора А. Дж. Таунсенд за то, что она прочла мою книгу и задала вопросы, которые заставили меня задуматься о ее мироустройстве и о том, что я пыталась сказать, а также за забавную идею «Покемоны – но в духе Джейн Остен».

Спасибо первым читателям, которые помогли мне отточить детали. Рейчел Гутин, Вирджинии Уилсон, Джен Костер и Еве Папье – благодарю, что поделились своим мнением.

Выражаю благодарность музею «Метрополитен» за онлайн-коллекцию, где представлены сотни наглядных примеров тканей и моды того времени.

Примечания

1

Thornback (колючая спина, колючка, англ.) – так называли незамужних дам в возрасте около тридцати лет. – Здесь и далее примечания переводчика).

2

Мелкая птица семейства овсянковых, размером не больше воробья.

3

По французскому рецепту, для того чтобы откормить овсянок, их ослепляют (тогда птица начинает есть круглые сутки), а потом топят в арманьяке.

Content

Ч. Л. Полк
Полуночная сделка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Благодарности

Примечания