Миранда Сан

Если меня будут преследовать призраки

Miranda Sun

IF I HAVE TO BE HAUNTED

Copyright © 2023 by Miranda Sun

All rights reserved

This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

Иллюстрация на переплете AceDia

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Динамичный и восхитительный дебют!»

КЭТЧО,

автор бестселлера «Злая лисица»

«Миранда Сан создала идеальную приключенческую историю, в которой увлекательная проза сочетается с великолепным культурным элементом».

ХЛОЯ ГОНГ,

автор бестселлера «Эти бурные чувства»

«Волшебное приключение, в котором призраки, бабушки и оценки одинаково пугают».

ДЖИНА ЧЭНЬ,

автор романа «Вайолет, созданная из шипов»

Моим родителям

Глава 1

В столовой снова появился призрак.

Кара замерла – плечи напряжены, пальцы крепче сжали поднос. Бутылка с водой свалилась на пол, но девушка не обратила внимания, поглощенная наблюдением за привидением, серебристое сияние которого возникло на периферии ее зрения.

В это время года призраки всегда доставляли больше всего хлопот. На прошлый Хеллоуин дух учителя из 60-х, который все еще кипел от злости из-за увольнения, решил запоздало отомстить и напустил на кухню старшей школы Отэмн-Фоллс орду крыс. Не то чтобы Кара возражала против самой идеи: когда столовую снова открыли после генеральной уборки, вечный запах кислятины наконец исчез оттуда. Ее беспокоило другое: когда мертвые появляются рядом, это всегда означает проблемы для живых.

Среди школьников она заметила бледного мужчину с черными, как у трубочиста, бровями.

Тяжелый рюкзак на плече Кары опустился, когда она вздохнула с облегчением. Это всего лишь мистер Тул, уборщик, погибший лет двадцать назад из-за скопления газа в засоренном дымоходе. Кара нашла его фото в старом ежегоднике после того, как увидела его впервые. Очевидно, отравление угарным газом не помешало ему прийти на работу на следующий день – как и во все остальные дни вечности.

– Кара! Да садись уже! – Фелисити Цинь развернулась на стуле, размахивая руками, как регулировщик на взлетной полосе. Сидевшая напротив Шарлотта Марк тоже помахала – неуверенное движение запястьем, словно взмах крыла ласточки.

Ухмыляясь, Кара подняла бутылку с водой.

Она села за их столик рядом с Фелисити, и ее взгляд в последний раз метнулся к мистеру Тулу, маячившему на фоне плиток, сбрызнутых светом осеннего солнца. Обычно он оставался в южном крыле, поближе к каморке уборщика. Но почему сейчас подметал здесь?

Кара считала, ей нужно радоваться, что мистер Тул – единственный постоянный призрак в кампусе, хотя другой мог показаться в любой момент. Бабушка часто говорила, что внутри каждого живет, дожидаясь своего часа, призрак. В шесть лет было жутковато такое услышать.

К счастью, мистер Тул умер сравнительно заурядной и быстрой смертью. Он не завывал о мести, в основном только ворчал насчет того, какие нынче пошли дети. Типичный безобидный призрак класса Б. Не замечать его было легко. Поэтому и выполнять обещание, которое Кара дала маме в пять лет, было несложно: ни живые, ни мертвые не должны знать о ее способностях. Никто, кроме бабушки Кары, которая тоже была Говорящей с призраками.

Вот только Лаолао уже умерла.

Фелисити откашлялась.

– Так вот, как я объясняла Шарлотте, то, что французские аристократы не пожелали открывать свою буржуазную касту для новичков, сегодня, что называется, плохой ход. Безусловно, они сами виноваты, что крестьяне восстали против них. – Фелисити бросила металлическую ложку, которая играла роль микрофона. Ложка приземлилась на синее желе, и оно закачалось, как неспокойный океан.

Кара вежливо поаплодировала, и Фелисити склонила голову в знак благодарности.

– Вижу, кто-то вчера вечером учился, – заметила Кара, макая ломтик жареной картошки в кетчуп. – А я даже не разобралась с учебным планом.

– Я тоже, – отозвалась Шарлотта в своей тихой манере и наморщила веснушчатый нос. Сидя напротив Фелисити, она возила вилкой по картофельному пюре, оставляя в нем желтые борозды, зеленые горошины катались туда-сюда, как при крошечном землетрясении. – Я едва что-то понимаю, да и половина того, что понимаю,  благодаря пояснениям Фелисити.

Кара улыбнулась. Когда она проводила время с Фелисити и Шарлоттой, почти забывала, что не вполне нормальная. Что ей приходится беспокоиться не о тестах по Французской революции, а о призраках.

До нее донесся резкий запах полироли и моющего средства с ароматом лимона. Даже не глядя, Кара поняла, что мистер Тул близко. Как странно, что смерть сохраняет столько вещей. У духов не было физического тела, но их появление приносило запахи, которые окружали их при жизни. И судя по тому, как Шарлотта и Фелисити поморщились от хлорки, когда уборщик проходил мимо, Кара поняла: хотя большинство людей не видели призраков, мертвые давали знать о себе другими способами.

– А если серьезно, – Шарлотта, скрестив руки, подалась вперед и тряхнула кудряшками, – хотите после школы позаниматься в домике на дереве?

Фелисити покачала головой.

– Мне надо посвятить больше часов виолончели. Скоро у меня концерт, и родители заставляют заниматься все свободное время. – Она поправила очки в прозрачной оправе. – Не уверена, что они понимают смысл фразы «свободное время».

Кара ткнула Фелисити в плечо.

– Но у тебя же совсем недавно был концерт?

– Звучит убедительно, но недостаточно для моих родителей. К тому же я заключила сделку. – Глаза Фелисити сверкнули. – Если на этой неделе я буду заниматься каждый день, в следующую пятницу они отпустят нас в дом с привидениями с Беном и ребятами.

– Тот, где, как говорят, и правда водятся привидения? – запинаясь, уточнила Шарлотта.

«О нет».

Фелисити кивнула.

– Бен с парнями делает ставки, кто сильнее испугается. А поскольку мне известно, что азартные игры – это незаконно, я сделала маленькую ставку всего на…

– Фелисити, – предупредила Шарлотта.

– …всего на пятьдесят долларов, – закончила она.

Шарлотта вздохнула.

– Еще не поздно присоединиться. Ставлю на то, что Бен и двадцати минут не продержится…

– А как же наша хеллоуинская традиция? – осторожно спросила Кара. – Что не так с планом посидеть дома за просмотром тупых фильмов, съев за вечер десять килограммов Reese’s Pieces?[1]

– Мы столько раз это делали, – ответила Фелисити, сунув в рот морковную палочку. Хруст прозвучал как удар молотка судьи, выносящего приговор. – И потом, так гораздо лучше отпраздновать твой день рождения, разве нет?

Кара едва удержалась, чтобы не состроить лицо. Да, что поделать, она родилась в Хеллоуин и вдобавок была проклята тем, что видела призраков, разве не ирония.

– К тому же, – продолжала Фелисити, – я отправляюсь туда как ученая – доказать, что в том доме нет призраков, потому что призраки нереальны.

В том-то и проблема: к сожалению, призраки определенно реальны. Если бы призраков не было, большее, чем рисковала Кара с друзьями, – это потратить впустую пять долларов на входной билет и отложить ежегодное поедание Reese’s Pieces. Но если призраки там и правда обитали…

В самую неспокойную и посещаемую духами ночь в году они войдут во владения привидений.

В Хеллоуин завеса между миром живых и мертвых истончалась. В этот день все призраки, а не только самые могущественные из класса А, получали возможность воздействовать на живых. Люди, которые не были Говорящими с призраками, по-прежнему не видели их, но необязательно видеть, чтобы испугаться, когда фантом коснется твоей груди и сожмет бьющееся сердце.

К слову, это абсолютно возможно в Хеллоуин.

Лаолао пыталась заставить местных духов вести себя должным образом в это время, в том числе запрещала показываться во всяческих домах с привидениями, где они намеревались «продемонстрировать живым, как это делается по-настоящему». Вдруг появится кто-то подозрительный и люди узнают, что призраки реальны? Но Лаолао была одна, а мертвых – великое множество, и к тому же они скучали.

– Пожалуйста, Кара, – попросила Шарлотта.

– Я думала, после того что случилось вчера в приюте для животных, вам захочется залечь на дно, – заметила Кара.

– И не напоминай, – простонала Шарлотта. – Именно поэтому мне нужно отвлечься.

Шарлотта написала им во время работы – а работала она в приюте для животных, – что собаки не переставали лаять и скулить в пустоту. Сначала она шутила, будто у них появились призраки – что слегка встревожило Кару, – пока не объявился тот олень. У Шарлотты как раз заканчивалась смена, когда собаки снова взбесились. А когда она выглянула в окно, увидела на парковке оленя, который смотрел на нее, истекая черной кровью. Шарлотта пошла посмотреть, можно ли ему помочь, но он исчез, оставив лишь лужицу вязкой темной жидкости на асфальте. Даже Кара не знала, что это может значить.

– Ах да, твой олень-зомби, – произнесла Фелисити зловещим голосом, пошевелив пальцами перед Шарлоттой. – Может, на Хеллоуин нам стоит посетить приют.

Нет. Ни в коем случае. Кара должна это прекратить.

– Извините, девчонки, но у меня может не получиться с домом с привидениями.

– Верно, еще один фактор, – фыркнула Фелисити. – Ведь он не входит в список мест, куда мама разрешает тебе ходить, верно? Мы все знаем, убедить ее позволить тебе что-то, отдаленно связанное с весельем, занимает от пяти до семи рабочих дней. Поэтому я предлагаю это сейчас, чтоб у тебя было достаточно времени подписать разрешение.

– Ладно, но… – Кара осеклась, заметив, что кто-то спешит к их столу. На этот раз не призрак. Всего лишь Захария Коулсон, голубоглазый блондин, капитан команды по плаванию и ее личное проклятие.

Похоже, он был в бешенстве.

– Эй, Тан! – крикнул он.

Шарлотта, которая отвлеклась от еды, чтобы нарисовать Майлза Моралеса[2] в окружении подсолнухов, подняла взгляд от наброска и обернулась. Потом, вздохнув, обратилась к Каре.

– Я надеялась, что мы хоть раз спокойно пообедаем.

– Твой оптимизм, Шарлотта, как всегда, очарователен, но нет, – отозвалась Фелисити. Достав книгу, она села вполоборота к столу, закинув длинные ноги на соседний стул. – Надвигающийся ядерный взрыв через три… две… одну…

Зак остановился перед столом; его голубые глаза сверкали от гнева. Кара вскинула голову, спокойно глядя на него.

– Что-то случилось, Коулсон?

– Не строй из себя невинность. Знаешь, что я только что нашел в мусорке?

Кара макнула ломтик картошки в кетчуп.

– Боже, неужели наконец-то нашел себя?

Фелисити хихикнула из-за книги, притворяясь, будто читает.

– Вот это. – Зак полез в карман синей ветровки и бросил на стол флаер, припечатав его ладонью. Листок был помят и весь в пятнах, но Каре не требовалось читать, чтобы знать, что там написано: «Отборочные испытания по плаванию для мальчиков», и далее детали. – Остальные тоже в мусорке. Какого черта, Тан?

На них уже начинали оборачиваться: скорее всего, предвкушали еще одну драку Тан против Коулсона. Но по крайней мере миссис Скэнтон, следившая за порядком в столовой, ничего не заметила. Слава богу.

Кара изогнула бровь.

– Итак… ты нашел свои флаеры там, где им самое место – в мусорке, – и решил, что лучше всего нырнуть за ними в бак, а потом ворваться сюда и швырнуть на стол, где мы едим?

На его лице дернулся мускул.

– Отвечай на вопрос.

– Что ж, Коулсон, возможно, эти бумажки не оказались бы в помойке, если бы ты не заклеил ими каждую чертову рекламу с отборочными соревнованиями по кросс-кантри. Ты ведь знаешь, что там капитан команды я. На твоих не было отметок о времени, так что снять их, технически, можно было без уведомления.

– Памятка для учеников старшей школы Отэмн-Фоллс, страница двенадцать, параграф четыре точка семь, – насмешливо подсказала Фелисити. Не поднимая взгляд от книги, она подняла ладонь, и Кара дала ей пять.

Зак закатал рукава, обнажая накачанные руки, еще золотистые от летнего загара. Он подался вперед, опираясь о стол. Кара резко встала, тоже закатывая рукава. Ножки стула заскрипели по линолеуму.

Заку пришлось отстраниться, чтобы их лица не соприкасались.

– Вот что ты сделаешь, – заявил он. – Ты достанешь все флаеры из мусорки и повесишь их обратно. Начиная с этого. – Он сунул ей лист.

Кара рассмеялась. «Он считает, что может отдавать команды только потому, что его родители купаются в деньгах».

– И что заставляет тебя считать, что я послушаюсь?

– Тебе больше нечем заняться.

– Извини, но разве ты только что не прервал нашу беседу, ворвавшись сюда? Ты хоть о ком-нибудь думаешь или твое эго захватило все клетки мозга?

– Ребята, – взмолилась Шарлотта, но никто не обратил на нее внимания.

– Да, конечно. Уверен, вы обсуждали что-то суперинтересное вроде следующего теста.

Кара впечатала флаер ему в грудь.

– Знаешь, отказ от учебы – это не врожденная черта характера.

Зак вырвал у нее лист.

– Как и весь день торчать дома, не выпуская учебников из рук.

Хор из протяжных «уууух» раздался откуда-то слева, и Кара обернулась. Группа из театрального кружка, сидевшая за несколько столов от них, наблюдала за сценой с таким интересом, словно Кара с Заком разыгрывали новую версию «Ромео и Джульетты». Вскоре к ним присоединились несколько человек из команды Кары по кросс-кантри на другом конце столовой. Если конфликт будет развиваться, даже женщина с каменным лицом, которая наблюдает за порядком в столовой, что-то заметит.

– Ладно, давай потише, – прошипела Кара. – Или потом проблем не оберемся.

– Если тебя так волнует возможность скандала, просто возьми флаер! – огрызнулся Зак, не собираясь успокаиваться.

– Ладно! – Кара схватила бумагу, сделав вид, что сдается. А потом резко скомкала ее, собираясь отправить в мусорку.

Но Зак оказался таким же быстрым – схватил ее за запястье, сбивая прицел… и комок полетел в голову миссис Скэнтон.

В столовой воцарилась тишина. Даже мистер Тул, старательно натиравший пол, поднял морщинистое лицо, чтобы посмотреть, что привлекло внимание живых.

Медленно миссис Скэнтон повернулась. Кара сглотнула, глядя на ее каменное лицо.

– Я же тебе говорила, – уголком рта проговорила она, глядя, как приближается миссис Скэнтон.

Та шла медленно, словно предвкушая наказание.

– Ох, мама меня убьет.

И бабушка тоже. Кара уже слышала неодобрительный вздох Лаолао. У старого призрака была вся жизнь – и смерть, – чтобы как следует поработать над «я так разочарована, но не скажу этого» вздохом, заставлявшим Кару мгновенно сжиматься.

– Да расслабься ты, – заявил Зак, облокотившись на столик и сунув руки в карманы. Миссис Скэнтон подошла уже так близко, что стали видны красные жилки у нее в глазах. – Я разберусь.

Прежде чем она успела раскрыть рот, Зак победоносно ухмыльнулся.

– Как ваши дела сегодня, миссис Скэнтон?

Она приоткрыла рот от удивления.

– Как у меня дела? – возмутилась женщина. – Вы двое бросили мусор мне в затылок. Придется задержать вас после занятий.

– Из-за простого недопонимания?

– Простого недопонимания, – сухо повторила она.

– Мы играли в мяч, но Тан промахнулась.

Кара бросила на него скептический взгляд. Он лгал, сверкая белоснежной улыбкой, и все еще ухитрялся обвинять ее.

Проигнорировав ее взгляд, Зак продолжал объяснение.

– В прошлый раз, когда вы хотели оставить нас после школы, директор Олан отменил наказание. Вы же не хотите снова впустую потратить его время, правда?

Миссис Скэнтон молчала с недовольным выражением лица, а Зак добавил:

– Благотворительный аукцион вашей сестры, кажется, на следующей неделе? Спрошу у мамы, собирается ли она пожертвовать ту картину Сарджента… в последний раз, когда ее оценивали, она стоила полмиллиона долларов.

– Ох. О, точно. – Миссис Скэнтон приоткрыла рот, взмахнув руками, а потом резко кивнула, будто приняв решение. – Что ж, ограничусь суровым предупреждением вам двоим. И на следующей неделе посмотрю на картину твоей матери.

Когда она ушла, Зак повернулся к Каре, самодовольно ухмыльнувшись.

– Видишь? Никаких проблем.

«Поверить не могу».

– К сожалению, проблема в тебе. – Она нахмурилась. Проблема ростом шесть футов два дюйма, с растрепанными темно-золотистыми волосами, безупречными скулами и уникальным умением выводить ее из себя. – Не у всех есть козырь в виде богатеньких родителей, Коулсон.

Даже если папа Зака был наследником крупнейшей лесозаготовительной компании в регионе, а его мама – куратором, пожалуй, самой престижной – и претенциозной – галереи искусств в Отэмн-Фоллс. Даже если дом, который находился во владении их семьи на протяжении нескольких поколений, был недавно отреставрирован и мог вместить три дома Кары. Даже если в прошлом году Заку подарили на шестнадцатилетие новую машину и, чтобы практиковаться водить, ему не приходилось одалживать автомобиль, как многим.

Это не делало его лучше других, что бы он о себе ни думал.

Зак скрестил руки на груди, наклоняясь ближе.

– Знаешь, ты должна быть мне благодарна. Я вытащил нас из неприятностей.

Кара стиснула зубы. Она ненавидела, что он обладает привилегиями, хотя только что воспользовалась ими, пусть и неохотно. Ей бы не хотелось, чтобы мама узнала про их с Заком постоянные ссоры, в которые Кара непонятным образом раз за разом ввязывалась. И определенно не хотелось, чтобы Лаолао часами читала ей нотации. Будучи призраком – и к тому же китаянкой, – бабушка никогда не уставала ругаться.

– И начались они из-за тебя, а именно когда ты прицепил свои идиотские флаеры поверх моих.

Он ухмыльнулся, кивнув в сторону доски для объявлений.

– Ты, кстати, один пропустила.

Конечно, синий лист висел между рекламой распродажи домашней выпечки и постером о тихом аукционе. Эта бумага не могла выглядеть самодовольно, но, поскольку она принадлежала Заку, ей это удалось.

– Эй, вы двое.

Кара перевела взгляд на Фелисити. Она была так увлечена перепалкой с Заком, что забыла: они не одни. Раздражение, которое его присутствие всегда вызывало, сужало ее поле зрения.

– Если вы закончили со ссорами на сегодня, – продолжала Фелисити, пока Кара садилась, – Шарлотта пыталась тут тебя кое о чем спросить, Зак.

Зак повернулся к Шарлотте. Та, ссутулившись, склонила голову, а ее щеки запылали.

– Ты все еще планируешь привести свою команду в ближайшие выходные на день распродажи выпечки в приют животных? – робко спросила Шарлотта.

– Конечно. Всю команду, – ответил Зак гораздо дружелюбнее, чем говорил с Карой. – Я же обещал.

Кара усмехнулась, уже придумав, что сказать об обещаниях Зака, но в этот момент снова вспыхнуло серебро, и в столовой появились два новых призрака – мужчина и женщина, которых она прежде никогда не видела.

Обычно, когда призраки оказывались в оживленных местах, то парили вокруг, наблюдая за живыми. Но эти двое двигались с какой-то целью, останавливаясь у каждого стола – не просто наблюдая, но внимательно разглядывая людей и совещаясь друг с другом, прежде чем направиться дальше. Иногда они нагло запускали руки в школьников, заставляя их поперхнуться едой. Что бы призраки ни искали, похоже, они не находили этого, хотя и вызвали в столовой реакцию: ученики озирались, пытаясь понять, кто или что сбросило на пол куртку, зажало им нос или уронило что-то со стола.

Кару наполнил ужас. «Они проверяют, видят ли их люди». Привидения обшаривали столовую, медленно приближаясь к ней.

Должна ли она встать? Быстро уйти отсюда, пока призраки заняты? Или эти двое заметят и она вызовет у них подозрение?

У Зака хватило наглости щелкнуть пальцами у нее перед носом.

– На что ты пялишься? Я стою прямо перед тобой, а ты смотришь куда-то еще?

Кара схватила его за запястье и резко отвела руку от своего лица.

– Интересно, ты можешь быть еще более назойливым?

– Это что, вызов?

– Похоже, для тебя невыносимо, когда я обделяю тебя вниманием.

Его голос зазвучал тише, с нотками удовлетворения.

– Но разве ты более чем охотно не даешь его мне?

Сквозь рукав ветровки Кара чувствовала тепло Зака; его кровь пульсировала под кончиками ее пальцев. В этот момент оба осознали, что Кара все еще держит его. С отвращением она разжала пальцы, а он резко отстранился, скрестив руки на груди.

– Бесполезно, – произнес резкий женский голос, и лишь годы тренировок заставили Кару не отреагировать. – Пойдем. Господи, ненавижу подростков.

Боковым зрением она увидела, что два призрака стоят перед ее столом. И теперь, когда она не была сосредоточена на Заке, у нее по коже поползли мурашки от их присутствия.

– О, но это же бесплатное развлечение, – отозвался мужчина. – Как думаешь, если мы бросим в них попкорна, они подерутся?

Женщина покачала головой.

– Девчонка даже не вздрогнула от нашего холода. Нам предстоит многое сделать, а времени совсем мало, – она развернулась.

– Ты такая скучная, – проворчал мужчина, но поплыл следом за ней.

Сердце стучало у Кары где-то в горле. Она слегка сдвинулась в сторону, наблюдая, как парочка удаляется. Призраки пересекли столовую и остановились, спрашивая о чем-то мистера Тула, но она не могла ничего расслышать. Он отрицательно покачал головой и указал на выход. Кивнув, призраки поплыли прочь, и Кара вздохнула с облегчением.

– Сегодня ты и правда рассеянная, – заметил Зак.

«Веду себя как дилетантка», – отругала она себя. Обычно она наблюдала за призраками не так увлеченно, чтобы можно было заметить со стороны, но прежде она и не видела, чтобы те действовали с какой-то особой целью. Эти двое не подшучивали над людьми, как полтергейсты, да и на репетицию хеллоуинского представления это не было похоже. Они явно что-то искали.

Сверкнув глазами на Зака, Кара сделала вид, что трет о штаны ладонь, которой касалась его.

– Тебе разве не пора развешивать флаеры?

Он ухмыльнулся, ойкнул, изображая обиду, и ушел.

Кара снова оглядела столовую. Хотя здесь остался только мистер Тул, спокойный и доброжелательный, по ее телу пробежала дрожь. Она попыталась не обращать внимания на холод, словно это еще одно привидение, но холод остался.

В этом и заключалась проблема с умением видеть мертвых. Они никогда по-настоящему не уходили.

Глава 2

Возвращаться домой после школы – сложная задача, когда тебя воспитывает мать-одиночка, которая постоянно на работе. Мама Кары обычно оставляла дочь на милость Шарлотты с ее добротой и машиной. Но накануне Хеллоуина, когда призраки становились активными, бродили повсюду и искали неприятностей, мать Кары настаивала, что сама будет подвозить ее в школу и домой, чтобы та случайно не раскрыла свои способности. Из-за этого Кара чувствовала себя так, будто она двенадцатилетняя девочка, а не девушка с собственными водительскими правами, которой вот-вот исполнится семнадцать. Но стоило ей выразить пожелание, чтобы ее не сопровождали в школу и обратно, мама заявляла, что иначе ей придется оставаться дома всю неделю до Хеллоуина.

И вот теперь Кара сидела, скрестив ноги, на каменной скамье у старшей школы Отэмн-Фоллс, делала домашнюю работу и ждала.

Из школьных ворот высыпали ученики, спеша домой. Некоторые задерживались, чтобы посидеть на скамьях и под деревьями и поболтать с друзьями. Неподалеку – настолько, что она могла слышать разговор, – стоял Зак, успевший собрать вокруг свой двор, состоящий из членов команды по плаванию.

Один их них, с пугающей скоростью выпив синий Gatorade[3], спросил:

– Так твои родители в эти выходные уезжают из города?

Зак ковырял ботинком асфальт.

– Ага. Сегодня уедут и не вернутся до Хеллоуина.

– О, чувак, нам точно стоит устроить хеллоуинскую вечеринку! – вмешался другой парень, с обесцвеченными волосами. – Шафт, у тебя еще осталась та дымовая машина, которую ты так и не вернул кузену, верно?

Когда Шафт – похититель дымовой машины – кивнул, парень с обесцвеченными волосами вскинул кулак.

– Давай, чувак!

Зак оглядел всех, заставляя ждать ответа. Наконец он рассмеялся и кивнул, а его друзья загудели и захлопали так, что спугнули птиц с дерева.

Парень с Gatorade стал открывать вторую бутылку.

– Ты такой счастливый. Обожаю твоих родителей. Их всегда нет в городе. А в детстве ваши горничные давали нам самые большие шоколадки.

Обесцвеченный блондин похлопал говорившего по спине.

– Эй, дружок, помедленнее. У тебя ж там не водка? Потому что если водка – придется поделиться.

Парень ревностно прикрыл бутылку.

– К твоему сведению, я насыщаюсь жидкостью. И здесь нет ничего, кроме силы чистых электролитов.

Карандаш Кары замер над домашним заданием по математике. Ей не требовалось видеть Зака, чтобы знать: он улыбается и кивает, позволяя друзьям восторгаться по поводу того, какой бомбической обещает быть вечеринка.

Считалось, что Зак организует самые потрясающие вечеринки. Все началось с его дней рождения: ледяные скульптуры, контактные зоопарки, шоу, которого все ждали каждый декабрь, когда были младше. Но теперь, когда Кара задумалась об этом, она не могла вспомнить, чтобы на тех вечеринках были родители Зака – торт всегда выносила экономка.

Сигнал машины прервал ее мысли.

Головы людей вокруг повернулись на звук, потом – к Каре. И вот уже второй раз за день все взгляды оказались прикованы к ней.

– Только я подумала, что сегодняшний день хуже быть не может, – проворчала она.

Со стороны парковки снова посигналили. И в третий раз.

Чем она это заслужила?

Только удача могла спасти ее от гнева матери, которая стояла у открытой машины – одна рука наготове над гудком, другой она нетерпеливо махала Каре.

Кара не собиралась бежать на собственную казнь, но решила немного ускорить шаг. Когда она проходила мимо Зака, тот насмешливо заметил:

– Кажется, у кого-то неприятности.

Не сбавляя шаг, она вскинула руку с поднятым средним пальцем в его направлении. Кара не видела лица Зака, но ее вполне удовлетворил смех его приятелей, который последовал за жестом.

– Необязательно было так гудеть, – пробормотала по-английски Кара, проскользнув на пассажирское кресло.

– Почему бы и нет? – отозвалась мама, заводя двигатель и направляя маленькую красную машину к выходу. – Едва ли это могло опозорить тебя больше, чем ты сама себя опозорила, чуть не устроив драку в столовой.

Она говорила на смеси английского и китайского.

И когда только мама успела узнать? Должно быть, через шпионскую сеть родителей китайских иммигрантов.

– Это не я…

– Хватит. Даже слушать не хочу, – мама смотрела вперед, на дорогу. – Дома поговорим.

– Но…

– Хочешь, чтоб мы попали в аварию и погибли? Так и случится, если и дальше будешь болтать. Мне нужно сосредоточиться.

Подавив стон разочарования, Кара откинулась в пассажирском кресле. За окном проносились линии электропередачи. Она потеряла счет, сколько раз мама говорила это, относясь к вождению как к экстремальному виду спорта, в который «играла» только потому, что это необходимо для выживания. На дороге слишком многое мама не могла контролировать: светофоры, пешеходов, другие машины. Как выражался инструктор Кары по вождению: «Когда ведете машину, все на дороге идиоты».

И все могут тебя убить.

Она не знала, откуда у мамы появилась эта одержимость смертью, было ли это особенностью китайцев или только ее. Когда-то мать Кары тоже видела духов, таящихся во тьме, но отводила взгляд в страхе, подавляя видение, пока в один прекрасный день то, к чему она стремилась, не стало реальностью: она перестала видеть мертвых.

Кара опустила окно – наполовину, потому что мама купила подержанную машину и стекло всегда заедало. Ветер ласкал ей лицо. По обе стороны дороги на фоне ясного голубого неба тянулись деревья, их алые листья казались такими яркими, словно зачарованными. Дом Кары находился на окраине Отэмн-Фоллс, на границе с лесом, который местные называли Диколесьем. Добраться туда от школы можно было, петляя по узким вымощенным брусчаткой улочкам исторического центра мимо бутиков и ресторанов. Благодаря местной политике в городе осталась лишь одна ресторанная сеть «Панера».

Кара заморгала, когда машина остановилась на парковке перед небольшим семейным магазином.

– Мне нужно купить кое-что из продуктов, – сказала мама.

Кара выпрямилась в кресле.

– Я могу пойти с тобой, – предложила она, но мать строго взглянула не нее, будто сообщая: «Сколько ни подлизывайся, неприятностей тебе не избежать», и захлопнула дверь.

Девушка смотрела, как мама остановилась у входа, чтобы обсудить с работником магазина тыквы. Мужчина чуть склонил голову, чтобы лучше слышать, а его брови изогнулись в вежливом выражении: «Извините, я не совсем понимаю, что вы говорите», которое Кара научилась распознавать лет с пяти. Люди часто так смотрели на ее маму, хотя ее английский становился все лучше: она научилась скрывать неловкую угловатость речи, правильно расставлять ударения и прибавлять окончание – s во множественном числе, когда это необходимо. В общем, овладела искусством речи, которое так ценилось в мире, где они жили.

Кара напряглась, когда мама пустилась в объяснения, и внимательно наблюдала, чтобы понять, стоит ли ей вмешаться. Однажды в третьем классе Кару позвали к директору, потому что ее мама позвонила узнать об экскурсии, не уверенная, стоит ли отпускать на нее дочь. Но никто в директорском офисе не мог понять ее «диалект». Мало того что «диалект» – это неверное слово в той ситуации. Они даже не потрудились слушать внимательнее, хотя бы немного, и тогда им не пришлось бы просить восьмилетку переводить речь взрослого.

Лицо мужчины расслабилось, губы растянулись в улыбке. Он кивнул и постучал по одной из желто-оранжевых тыкв, сложенных на прилавке.

В следующий миг Кару отвлекла серебряная вспышка, которая пронеслась у окна. Она развернулась в кресле, глядя, как призрачная женщина поплыла к уютной кофейне «Красный лист» на той стороне улицы. Когда у Кары не было соревнований по кросс-кантри, она работала двойную смену по выходным, чтобы заработать на содержание собаки Блэйза, отложить немного на учебу в колледже и на карманные расходы.

В последние дни октября еще держалась теплая погода, и завсегдатаи кофейни сидели на веранде, наслаждаясь солнцем и попивая кофе. Один из посетителей постукивал ботинком по кованой ножке столика и постоянно проверял часы. Он выглядел бы обычным, если бы его не окружал серебряный контур – от прядей аккуратно расчесанных каштановых волос до пыльных пенни лоферов[4].

Согласно классификации Кары, он, скорее всего, был призраком класса Б, безобидным.

Привидение, которое первым привлекло ее внимание, остановилось перед мужчиной, и когда он поднял взгляд, на его лице отразилось изумление, рот чуть приоткрылся. Он резко поднялся, едва не перевернув стол, когда пытался выдвинуть стул. Женщина стояла к Каре спиной, но часть ее лица, испещренного морщинами, все же была видна, от ее фигуры исходило более сильное серебряное сияние: она умерла недавно. На вид она была старше мужчины на несколько десятилетий. Тонкие седые волосы стянуты в скромный пучок. Но стоило этим двоим взяться за руки и закрыть глаза, оба замерцали, меняясь, принимая образ подростков, которыми были когда-то – как на старых фотографиях из ежегодника. Коричневый костюм мужчины пошел рябью, превращаясь в синюю с золотом куртку с логотипом Отэмн-Фоллс. А простой черный наряд женщины сменился красным трапециевидным платьем с оборками.

Когда призраки открыли глаза, они снова стали взрослыми, но Кара все еще видела влюбленных старшеклассников: прошлое сияло внутри их, словно огонек в стеклянном фонаре. Они продолжали держаться за руки, глядя друг на друга, и Кара задалась вопросом, сколько же этот мужчина ждал ее здесь.

Когда Кара была младше, Лаолао рассказала ей о красной нити судьбы в китайской культуре. Тело пронизывает множество сосудов, но один из них становится нитью, соединяющей твое сердце с сердцем того, с кем тебе предназначено быть, с человеком, с которым однажды ты соединишься. Эта нить может запутываться, протягиваться через бездны и континенты, но никогда не рвется, чтобы однажды привести тебя к возлюбленному – к руке, к мизинцу которой привязан другой конец нити.

Мизинец – более современная версия. В старых историях нить связывала лодыжки. Кара хихикала, представляя, как это, наверное, тяжело – идти и не спотыкаться. И как люди падают в объятия любимых.

Может быть, и эта пара, спустя столько времени, наконец сумела пройти до концов алых нитей и найти друг друга.

К машине с грохотом подъехала тележка, и Кара вернулась к реальности. К маме, которая делала покупки в одиночестве и на пальце которой не было обручального кольца.

Нет, красные нити не имели смысла.

Кара резко поднялась, чтобы помочь. Они начали молча загружать покупки в багажник.

На той стороне улицы новая пара села за столик, не замечая, что, строго говоря, тот уже занят. Девушка вздрогнула – скорее всего, от холода, который исходил от призраков, – и потерла руки. Парень сбросил куртку и набросил ей на плечи.

Что призраки чувствовали, когда наблюдали, как живые устраивают пикники на могилах, смех брызжет с их губ, как вино, как кровь?

Кара предполагала, что, наверное, похожее испытываешь, когда стоишь в темноте у дома, где когда-то жил, заглядывая в окно, следя за новыми жильцами, которые устроили званый ужин. Воспоминания о месте, которое прежде называл домом, странное ощущение от того, что оно теперь занято другими, что они дышат там, где дышал ты. Шершавый коврик у двери больше не приглашает тебя войти – ты переступил через порог, но вернуться назад не можешь. И люди не обращают на тебя никакого внимания – не могут видеть, ведь мир внутри дома такой яркий, а за окном ужасающая тьма, покрывало вечной ночи, лишенной звезд.

Говорящие с призраками отодвигали эту завесу, вглядывались во тьму и видели, как что-то смотрит на них в ответ.

Несколько секунд Кара наблюдала за двумя парами – материальной и призрачной, думая, что привидения останутся за столиком, посмеиваясь над живыми. Но мужчина вдруг покачал головой, его губы сложились в печальную улыбку, и он поднялся, предлагая спутнице руку.

– Пойдем, – проговорил он. – Сейчас не лучшее время для призраков в Отэмн-Фоллс. Теперь, когда ты здесь, нам лучше отправиться куда-нибудь в другое место… пока все это не закончится.

Женщина взяла его за руку.

– А как долго придется ждать?

– Пока они не найдут Говорящего с призраками.

Говорящего с призраками?

Кара вздрогнула. Они имели в виду Лаолао? Все призраки знали о ней. Но в Отэмн-Фоллс была еще одна Говорящая с призраками, насколько Каре было известно, – она сама. Не могли же эти двое говорить о ней?

Ее пронзил холод. Не потому ли те новые призраки в столовой вели себя так странно, пытаясь привлечь внимание живых, добиться их реакции? Кара решила тогда, что они просто бездельничают, но что, если привидения искали ее?

Держась за руки, пара пошла дальше по улице, их шаги тревожили осенние листья. Сомкнутые ладони прошли сквозь женщину возраста Лаолао, и ее брошь в форме розы на миг сверкнула кроваво-алым, отразив призрачный свет. Но старушка ничего не почувствовала.

Кара не замечала, что покупки уже погружены в багажник, пока мама не привлекла ее внимание. Девушка села в машину, поглощенная своими мыслями. Они почти добрались до дома, когда на дорогу перед ними вышла женщина – голова опущена, волосы спадают на лицо. Она не замечала, что прямо на нее мчится смерть.

– Мама! – ахнула Кара. – Там… остановись!

Мать резко дала по тормозам, и те завизжали.

– Что такое?

Она так крепко сжимала руль, что побелели костяшки пальцев. Машина, следующая за ними, нетерпеливо засигналила.

– Там была…

С бешено колотящимся сердцем Кара посмотрела на женщину, которая почти перешла на другую сторону дороги. Теперь лучи света падали ей не в спину, а сбоку, и серебряные контуры вокруг ее фигуры стали видны на фоне темного забора – ясно, как лунный свет.

– …был призрак, – тихо закончила она.

Мама покачала головой и тронулась с места. Но недостаточно быстро для БМВ, ехавшей за ними,  та вылетела на соседнюю полосу и помчалась к перекрестку, чтобы успеть проехать до того, как зажжется красный.

– Что я тебе говорила? – напомнила мама. – Не разговаривай с призраками. Не думай о них. Не…

Впереди пронзительно заскрипели шины. Звук оборвался. И последовал скрежет – удар металла о металл.

Они резко остановились перед светофором, откуда открылась сцена аварии.

Водитель БМВ добрался до другой стороны перекрестка, но не так, как планировал. Он, пошатываясь, выбрался наружу, прижимая ладонь к кровоточащему виску. Распахнув глаза, повернулся к машине, затем – к коричневой «Киа», в которую врезался. Другой водитель, должно быть, поехал на зеленый, уверенный, что это безопасно.

Призрак женщины, которая пересекла дорогу, приблизился, неотрывно глядя на аварию. Начали собираться и другие духи: девушка в бейсбольной форме и с битой, синяки покрывали ее тонкие руки; мужчина со сломанной шеей, наблюдавший за сценой под странным углом; женщина в залитом кровью длинном белом платье, на ее руках застыл младенец, смотря на происходящее широко распахнутыми глазами.

Если бы ее мама по-прежнему могла видеть призраков, то назвала бы их акулами, почуявшими в воде кровь. Но Кара предпочитала думать о собиравшихся духах как о проводниках, которые приветствуют дома нового жильца.

Так она поняла с болезненной уверенностью, от которой сжался желудок, что никто не выйдет, спотыкаясь, из второй машины.

По крайней мере, никто живой.

Настолько громкая смерть привлекала привидений. Осколки разбитого стекла, вопли сирен, гулкая тишина остановившегося сердца. Мир сжимался, создавая нечто настолько ужасающее, что никто не мог отвести взгляд, даже мертвые.

Из смятого хетчбэка появилась молодая женщина, ее тело обрисовывал серебряный контур, грудь была залита кровью, и призраки двинулись вперед, окружая ее. Кара сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. Нечестно. Женщина, вернее, девушка не сделала ничего плохого. Лишь оказалась не в то время не в том месте. В отличие от другого водителя, который беспомощно стоял с окровавленным лицом, тогда как обе его руки должны быть в крови.

Но не все из тех, кто заслуживает смерти, умирают, как не все из тех, кто умирает, заслуживают этого. И все же смерть нельзя обратить вспять.

Другим аспектом силы Кары – тем, который она редко признавала, потому что он был слишком серьезным, даже устрашающим,  была способность помогать духам совершить переход. По крайней мере, это она могла, но не в ее силах было что-то изменить. Призрак являлся душой, выдернутой из тела, и Кара не знала, какие нити и швы могли соединить их снова.

Девушка потянулась к маме, как испуганный ребенок. Та коротко посмотрела на нее, но не спросила, что увидела дочь. Вместо этого крепко сжала ее руку и держала всю дорогу домой.

Глава 3

– Это было ужасно, Лаолао. – Кара бросила рюкзак у стола и опустилась на кровать. – Знаю, ты всегда говоришь: каждому свой срок, но так не должно было случиться.

– Ох, Кара. – Бабушка приблизилась к ней, осторожно ступая по полу среди хаоса, в котором обычно пребывала комната Кары: лежавшая повсюду, словно осенняя листва, одежда, книги, будто разнесенные ветром, трофеи с соревнований по кросс-кантри, мерцавшие запыленным серебром. Лаолао могла пролететь сквозь все это, но она осознанно выбирала другой путь. Ведя себя как человек, она в меньшей степени ощущала себя призраком.

Лаолао наклонилась и обняла внучку, окружив запахом жасминового крема для рук и напоминающим благовония ароматом призрачного дерева, за которым ухаживала на заднем дворе. Кара замерла: со стороны бабушки физическое проявление нежности было редкостью. Не говоря уже о том, что Лаолао могла дотронуться до нее – Кара чувствовала касание ее рук, но не могла ответить на объятия. Стараясь не дрожать от холода, она постаралась что-то сделать – ее ладони замерли над плечами Лаолао. Пропускать руки сквозь призрака и хвастаться своей телесностью считалось невероятно грубым. Смерть способна положить на тебя руку, но нельзя сделать того же в ответ.

Такими и были их отношения с привидением бабушки. Иногда Кара завидовала Фелисити, семья которой была разбросана по всем Штатам. Каждый июнь они летали в Пекин, чтобы повидаться с дедушками и бабушками. У Кары никогда не будет бабушки, которая станет посылать ей хунбао[5] через WeChat[6] на китайский Новый год и поздним воскресным утром пригласит ее на бранч с димсам[7]. Которая тайком будет совать ей шоколадные монетки в золотой фольге и никогда не откажется съесть оранжевый желток из лунного пряника[8] – Кара его терпеть не могла. Которая угостит ее молочно-клубничными карамельками, тающими во рту.

У Кары были только мимолетные моменты, когда бабушка обнимала ее, и она могла сделать вид хотя бы на миг, что обнимает ее в ответ.

Но скорбь была невыносимой. Необъяснимая тоска, которую она всегда чувствовала, – когда оплакиваешь кого-то, похороненного прежде, чем ты родилась. Кого-то, кто всегда был для тебя потерян.

Лаолао чуть отстранилась, положила ладонь на плечо Кары, встречаясь с ней взглядом. Глаза обеих, способные видеть призраков, были темно-карими, такими темными, что казались черными.

– Не волнуйся. – Она ободряюще погладила внучку. Бабушка хорошо знала английский – она прожила в Штатах немало лет, приехав сюда в юности, – но предпочитала говорить по-китайски. – Я помогу ей совершить переход, если она пожелает. Мне не составит труда отыскать ее, раз там собралось столько призраков.

Духи не просто собирались вокруг смерти – они еще и сплетничали о ней. Это было их любимой темой. Интересно почему.

Но скрежет металла продолжал звучать в ушах Кары. И когда девушка опустила взгляд, сцепив руки на коленях, Лаолао со вздохом села рядом на кровать, не сдвинув одеяло ни на миллиметр.

– Мы возникаем из смерти. Мы не можем изменить ее или проигнорировать. Но что мы можем сделать, сяо гуй… – Лаолао обхватила лицо Кары ладонями, заглядывая в глаза. – Так это выбирать, как жить с этим.

Сяо гуй. Нежное обращение к детям, означавшее «маленький призрак». Мать никогда ее так не называла.

Кара улыбнулась бабушке и кивнула. Ей хотелось поговорить об этом, чтобы кто-то понял, насколько близко она оказалась к сцене трагедии, взял ее за плечи и сказал: «Как ужасно. Я так рада, что это не ты». Но мать только ответила: «Что еще обсуждать? Я была там. И знаю, что случилось».

А смерть не пугала бабушку вот уже очень, очень давно.

Когда Лаолао было шесть, вся ее семья погибла в ужасном пожаре. После этого она и начала видеть призраков: трагедия пробудила спавший в ней дар. Ее тетушка, у которой было восемь детей, приняла Лаолао в свой дом, но возмущалась, что приходится содержать сироту, и заставляла девочку «отрабатывать свое содержание». Нагружала бесконечными обязанностями, из-за которых Лаолао проводила снаружи много времени даже с наступлением темноты, когда, как известно, начинают бродить призраки. Двоюродные братья и сестры игнорировали ее, словно она была собакой, случайно забредшей к ним. Невероятно одинокая, Лаолао молилась предкам – и те отозвались. Они помогали ей носить воду, рассказывали, где дикие перепела свили гнездо, ткали для нее сказки, чтобы развеселить, и передавали знания. В благодарность Лаолао заботилась об их погребениях: стирала пыль, возжигала благовония, приносила жертвенную пищу, и поэтому их могилы были ухоженными не только в Цинминцзе[9] – праздник, посвященный поминовению усопших.

Когда у Лаолао никого не осталось, с ней были призраки.

Лаолао в коричневых бамбуковых сандалиях прошаркала по комнате и начала раскладывать разбросанные на комоде вещи. Ее серебряное сияние было намного ярче, чем у многих, – знак силы, которую Кара приписывала призракам класса А. Лаолао была одета в один из любимых нарядов – розово-фиолетовую шелковую блузу с рисунком пейсли и свободные черные штаны. Короткие седые волосы аккуратно уложены. Кончик носа украшали пластиковые очки в янтарной оправе.

– Знаешь, – невинно начала Лаолао, передвигая керамическую лошадку, желтую с белым, раскрашенную вручную, – ее подарила Каре Шарлотта, – ты могла бы ассистировать, пока я помогаю той девушке совершить переход. Использовать немножко магии, которую я тебе подарила, мм?

Кара поняла, что хотела сказать бабушка, в тот момент, когда уловила лукавство в ее голосе, но дождалась, пока Лаолао закончит. Хоть Лаолао и была мертва, она все еще исполняла некоторые роли Говорящей с призраками. Помогать духам совершить переход – то, чем обычные люди не занимались. Вряд ли Кара могла добавить пункт «волонтерила на горячей линии для призраков» к информации на личной странице в соцсетях.

– Ты же знаешь, я не стану. Мама…

– Да, твоя мать не хочет, чтобы ты этим занималась, – Лаолао покачала головой.

Мама и бабушка разошлись во мнениях относительно того, как Кара должна использовать свои силы. Обе настаивали, чтобы девушка пошла по их стопам – либо научилась от бабушки управлять даром Говорящей с призраками, либо, как мать, сделала вид, что духов вообще не существует.

Иногда казалось, что Кара загнана в ловушку между бабушкой и мамой, мертвыми и живыми. Хотя и жили в одном доме, Лаолао и мама не разговаривали. И дело было не в том, что мать Кары потеряла способность говорить с призраками, – нет, все случилось раньше, и потеря была гораздо ощутимей. Потеря доверия.

Кара сумела собрать из обрывков семейную историю.

Бабушка приехала в Штаты в ранней молодости. Она встретила здесь свою любовь и вышла замуж за красивого американца китайского происхождения. Но вскоре трагедия забрала его, оставив Лаолао одну с ребенком на руках, и ей пришлось вернуться в Китай. Больше она не выходила замуж.

Мать Кары выросла в Китае, потом переехала в Америку и родила Кару. Лаолао и ее дочь жили по разные стороны Тихого океана, пока наконец Лаолао не появилась здесь как призрак вскоре после Кариного пятого дня рождения. И даже тогда они обе не разговаривали.

Кара не знала, что именно случилось между ними, но сумела собрать скелет из разбросанных здесь и там костей. Конечно, дело было в призраках. Лаолао уделяла больше внимания мертвым, чем живой дочери. И довершил все мужчина, за которого мать Кары вышла замуж, – мужчина, с которым она развелась через два года после свадьбы.

Но какую бы боль Лаолао ни причинила дочери, она не собиралась делать больно Каре. В груди внучки расцветало тепло, когда она наблюдала, как бабушка тихо напевает старинную китайскую песню, протирая пыль. Плохая мать, но прекрасная бабушка. Несовершенный человек, но лучший призрак.

И все же Кара знала, что за внешней веселостью Лаолао скрывалось разочарование – хоть она и пыталась не показывать этого, – что внучка так и не приняла полностью свои способности. Наследие магии, проклятый дар, бремя которого ее потомки не желали нести. «Это наше наследие, – как-то сказала Лаолао. – Оно бежит по нашим венам, как кровь. Одними из древнейших китайских сказаний были сказания о призраках».

– Aiya, zhēn kěxī[10], – продолжала она, стоя спиной к Каре, раскладывая в стопку книги на комоде. – Бросить бедную старую бабушку одной разбираться со всеми призраками в этом городке. – Она развернулась, и по блеску в ее глазах Кара поняла, что Лаолао подшучивает. – В последнее время я только и успеваю, что помогать духам совершить переход.

Кара напряглась. Слова бабушки напомнили ей кое о чем.

– Я тут случайно подслушала разговор двух привидений. Они говорили, что нужно покинуть город сегодня же, – сказала она. – И искали Говорящую с призраками.

– О, многие из мертвых ищут меня.

– Но разве они не знают, кто ты? Они, скорее, будто им…

Лаолао замерла, крепко держа серебристую рамку со старой фотографией Кары и ее матери. Словно невидимая рука потянулась и поставила бабушку на паузу. Лишь спустя несколько секунд она спросила спокойно:

– Будто что?

Дверь в комнату распахнулась сама по себе. Кара встревоженно подняла взгляд, сразу же подумав о призраках, но в следующий момент показался блестящий черный нос.

– Блэйз! – воскликнула Кара, забыв разговоры о привидениях. – Иди ко мне, мальчик.

Позвякивая жетонами с именем и адресом, золотистый ретривер радостно бросился в объятия хозяйки.

– Ох, и в чем ты успел изваляться? – Кара поморщила нос. – Тебя нужно искупать.

Блэйз, тяжело дыша, лизнул ее в лицо, не поняв ни слова.

Снизу раздался мамин голос.

– Что? – крикнула Кара, но ответа не дождалась.

Она вышла на лестничную площадку – Блэйз следовал за ней – и снова прокричала «что». С кухни доносился восхитительный аромат.

Кара раздраженно застонала. Почему родители зовут и при этом не собираются отвечать?

– Полагаю, – мягко проговорила Лаолао, останавливаясь рядом с ней у лестницы, – пора ужинать.

* * *

Когда они сели за стол, мама Кары, не теряя времени, высказала все, что сдерживала в машине.

– О чем ты только думала? Я посылаю тебя в школу не за тем, чтобы ты опозорилась. Ты учишься, чтобы получать хорошие оценки и поступить в приличный колледж… Если еще раз сцепишься с тем мальчишкой… – Она всегда презрительно называла Зака «тот мальчишка», – я явлюсь в школу и вытащу тебя оттуда на глазах у всех. – Она покачала головой. – Пора повзрослеть. Ты наказана на неделю.

Выражение протеста застряло у Кары в горле крупинками жженого риса: мамин тон не терпел возражений. Девушка сглотнула и кивнула. Она ковыряла палочками скумбрию, маринованную в соевом соусе. Перед тем как есть, нужно было поискать косточки в нежном рыбном мясе. Учитывая, как проходил этот день, скорее всего Кара пропустит одну и подавится.

Но она бы охотнее подавилась, чем попросила о помощи.

Мама откашлялась.

– Давай я выну косточки.

Когда Кара замешкалась, мать нетерпеливо махнула, чтобы та передала миску. Кара знала: вынуть кости самой не так уж сложно, но то, что это сделает мама, по-своему успокаивало. Напоминая о детстве, когда не приходилось беспокоиться о призраках, обитающих в коридорах школы; когда не волновали мысли о колледже и том, как оплачивать обучение; когда будущее не казалось темной запутанной тропой, ведущей в никуда.

Мама с хирургической точностью достала косточки из ломтиков жареной рыбы. С приближением Хеллоуина она всегда становилась вспыльчивой. То и дело бросала взгляд на висевший на кухне календарь, пока готовила, прикидывая, сколько дней оставалось до праздника. Когда наступало время украшать дома, она подозрительно смотрела на соседские тыквы-фонари и плотно задергивала шторы. А на неделе перед Хеллоуином вздрагивала от каждого звука, ругала Кару за то, что та забыла закрыть окно, отчего ей показалось, будто сквозняк – это призрак. Извинилась ли мама за это хоть однажды? Нет.

По крайней мере, не вслух.

Когда мама извлекала из рыбы косточки, она будто бы говорила: «Прости. Так уж получается».

А когда Кара забирала пиалу, она как бы отвечала: «Ничего страшного».

– Знаю, тебе неприятно слышать это, но мой долг – говорить тебе подобные вещи, – продолжала мама. – Не только про того мальчишку. – Она потянулась за следующим куском рыбы. – Мир – опасное место. Только посмотри, что сегодня случилось на дороге. Ужасно.

Так было всегда. Кара сделает что-то не так, мама в сдержанной манере отругает ее или накажет, а потом они продолжат общаться как ни в чем не бывало. Кара ужинала, радуясь, что, кажется, буря прошла, мама болтала о том, как удачно ей удалось все купить в продуктовом магазине, хотя кассир ее едва не обманул.

– Всегда проверяй чек, Кара, – продолжала она. – Они постоянно пытаются взять с тебя двойную плату за товар, лишь бы ты потратила больше!

Когда мама рассказала про видео (скорее всего фейковое), которое послала ей мать Бена Ву Айи, Кара подавила желание сказать: нельзя доверять всему, что видишь в интернете. Вместо этого она кивала, как всегда, но продолжала думать о привидениях в столовой. Почему Лаолао так удивилась, когда узнала, что они искали Говорящую с призраками?

Кара со вздохом взглянула в окно, выходящее на задний дворик.

– Ты сейчас что, глаза закатила? – резко спросила мама.

– Что? Нет, так, в сторону посмотрела…

Но мать не слушала.

– Bùtīnghuà de haizi[11], — она прищелкнула языком и ткнула в сторону дочери палочками. – Сядь прямо. Кто тебя возьмет замуж с вечно кривой спиной?

Кара выпрямила спину, как того хотела мать.

Обычно ее устраивал их односторонний диалог. Это было в порядке вещей. Непрошеные советы, истории о случайных людях, которые ей безразличны. У Лаолао было ее сообщество призраков, духи, с которыми она работала, чтобы помочь им совершить переход. У Кары – друзья. А вот у Кариной мамы была, кажется, только дочь.

– Nǐ xiăng shénme ne?[12]

Кара сморгнула. Мать выжидающе смотрела на нее.

Чтобы Кара в самом деле сказала, о чем.

– Да ни о чем, – ответила она. – Я слушаю.

Мама отложила палочки.

– Nǐ méiyŏu[13]. Все думаешь об аварии? Вот почему всегда нужно быть осторожной, когда водишь машину. Не старайся вырваться вперед, езжай медленнее…

– Нет, дело не в этом, – возразила Кара прежде, чем мама начала одну из любимых лекций. Не подумав, она добавила: – Сегодня в столовой были призраки… я с ними не разговаривала, – поспешила сказать она, заметив, как мама крепче сжала палочки. – Но… те призраки вели себя необычно. Думаю, они искали меня. Им нужна Говорящая.

– Что я тебе советовала? Подави это в себе и забудь.

Кара жалела, что начала. Не стоило говорить, о чем она думала. Хотя другой реакции от мамы ожидать не стоило.

– Но тогда я перестану видеть Лаолао, – заметила она. Что-то застряло в горле так, что тяжело было сглотнуть – наверное, все-таки попалась косточка. – Бабушка всегда пытается понять, помогает. Почему ты не поддерживаешь меня, как она?

– Поддерживать тебя? Знаешь, как я узнала, что ты снова сцепилась с тем мальчишкой, Коулсоном? Днем бабушка оставила мне пассивно-агрессивную записку, где рассказала об этом. Советовала мне быть лучшим родителем. Судя по всему, когда ты ведешь себя хорошо – ты ее внучка, а когда плохо – моя дочь, – она ухмыльнулась. – Те призраки в столовой, о которых ты упомянула. Они не искали Говорящую, они приходили проверить тебя. Наверняка их послала моя мать. Что ж, попробуй теперь оправдывать ее. Я подожду.

Кара до боли сжала кулаки под столом.

Мама невесело рассмеялась и продолжала:

– Думаешь, бабушка печется о твоих интересах? Ты не знаешь ее настолько хорошо, как я. Она хочет, чтобы ты сохранила свои силы, ради собственных эгоистичных целей.

«Это неправда», – хотела ответить Кара, но промолчала. Какой смысл? Бесполезно пытаться убедить маму: у нее своя логика. И слышит она только то, что хочет услышать.

У Кары живот заболел, пока она пыталась молчать, проглотив слова.

Не в первый раз она подумала, что они жили бы иначе, если бы родители не развелись, когда ей был всего год. Она была слишком маленькой, чтобы помнить папу.

Может, он принял бы сейчас ее сторону, убедил маму вести себя с ней помягче. А возможно, он поддержал бы жену, строго качая головой и делая вид, что заодно с ней, но после ужина улыбнулся бы Каре. Она представляла, как папа сидит с ними за столом, просит передать острое масло чили или ждет, когда похвалят ютяо[14], которое он приготовил. Может, у нее была бы младшая сестренка, которая бы постоянно раздражала, они бы ссорились и спорили из-за последнего куска пиццы. В общем, нормальная семья.

И никаких призраков.

Она вернулась в реальный мир. Отец снова стал безликой тенью, единственное, что осталось у Кары от него – это оттенок волос и фамилия. На кухне сидели только она и мама, напротив друг друга, словно игроки в шахматы, за потрескавшимся обеденным столом. Тишина сгущалась.

Мать вздохнула.

– Я говорю это, не чтобы сделать тебе больно. У тебя дар бабушки. Но ты не обязана делать то, что делала она. Те, кто видит призраков, не поступают в Гарвард. Они попадают в психиатрические больницы.

Господи, сколько раз Кара слышала это. Она открыла рот, чтобы возразить, и тут же закрыла. Неважно, что скажет: мама все равно не изменит свое мнение.

Многое в этом мире против Кары. Дочь иммигрантов, которую мать воспитывает в одиночку. Люди смотрели ей в лицо и ждали, что она окажется пассивной, ее считали девушкой, которая не говорит достаточно хорошо по-английски или не даст отпор. Скорее всего, мама права: не хватало Каре проблем призраков помимо своих.

Поступление в хороший колледж станет для нее не просто достижением и поводом для гордости, а выходом. Освещенная тропа в темном лесу, ведущая к лучшей жизни. Все, чего хотела мама, – дать Каре этот шанс.

Поэтому Кара промолчала.

Они ели в тишине, пока мама не закончила с последними крупинками риса, потом поднялась, помыла пиалу и, не произнеся ни слова, вышла.

Кара осталась одна, отложила палочки и прикрыла глаза. Разве не прекрасное завершение дня?

Лаолао говорила, что в Отэмн-Фоллс жили и другие магические семьи, которых притягивала сюда легендарная река, протекающая через Диколесье.

«Они тоже могут говорить с призраками?» — с надеждой спросила Кара: ей было шесть и она не хотела оставаться в одиночестве.

«Нет, – ответила бабушка. – В мире много видов магии, но не все они подобны твоей. Некоторые могут призывать бури или взмахом руки из ростка вырастить дуб. Некоторые видят будущее – пусть и туманно – в чайных листьях на дне чашек из китайского фарфора. А некоторые за несколько секунд могут исцелить рану, даже не оставив шрама, – с гордой улыбкой Лаолао добавила: – Ты единственная, кто может говорить с призраками.

Кара тогда еще не умела притворяться счастливой, поэтому опустила голову, пряча разочарование. Она хотела, чтобы рядом оказался кто-то, похожий на нее, кто-то живой, с кем она могла бы поделиться секретами и опытом. Лаолао присела на корточки рядом с ней и, отведя холодными пальцами пряди волос, приподняла ее лицо за подбородок, заставляя внучку посмотреть ей в глаза. «Твое зрение – твоя сила, сяо гуй. Величайший дар, который я могла тебе дать. Твоя мать не сумела понять этого, но ты поймешь, я знаю».

Каково было бы вырасти в одной из тех магических семей? Кара уверена: ужины тогда не были бы такими тоскливыми.

В пиале оставался кусочек скумбрии, а Каре с детства твердили, что нельзя выбрасывать еду. Но когда она отправила кусочек в рот, не насладилась тем, как он тает на языке. Она ощутила неприятный привкус, который напомнил, что это всего лишь мертвая рыба.

Глава 4

На следующий день в школе она продолжала вспоминать вчерашнюю ссору. Сидя на четвертом уроке – биологии – в ожидании учителя, мистера Урсана, Кара водила пальцами по ладони, там, где остались следы от ногтей. Она все еще ощущала гнев, справедливый, горячий.

– Если учитель не придет через пятнадцать минут, нужно валить! – громко заявил Кевин Нгуен, и друзья поддержали его воплями.

Их энтузиазм разозлил ее еще больше. Подперев подбородок рукой, она смотрела на хмурого одноклассника, вцепившегося в парту.

Наконец дверь со стуком распахнулась, и этот звук прервал ее мысли. Мистер Урсан ворвался в класс с термосом в одной руке и кожаным чемоданчиком в другой. Раздался хор расстроенных «ну вооот».

Учитель бросил понимающий взгляд поверх очков в роговой оправе.

– Рады видеть любимого преподавателя, да? – спросил он, раскладывая вещи. – Уверен, вы будете рады не меньше, когда узнаете про новый проект. – Он строго взглянул на проектор. – Как только я заставлю эту чертову штуку работать. Честное слово, по ночам она явно замышляет мое убийство.

Кара улыбнулась. Мистер Урсан по возрасту годился ей в дедушки, но вовсе не был скучным. «Молод душой, но не телом», – часто говорил он с наигранным вздохом. После особенно сложных тестов он раздавал леденцы на палочке и, в отличие от некоторых учителей, в самом деле любил детей – а это уже кое-что.

Бен Форрестер перегнулся через парту, подавшись ближе к Каре. Каштановые волосы упали ему на лицо.

– Эй, Фелисити уже обсуждала с тобой дом с привидениями?

Она поморщилась.

– Ага, но я не уверена. Дома с привидениями не совсем мое.

Его карие глаза сузились.

– Не думал, что ты такая трусишка, – стал подтрунивать он. – Тебе разве не говорили, что призраков не существует?

«Да, постоянно говорят».

С Беном они подружились, когда работали в конюшнях Диколесья в первый год старшей школы. Ухаживать за лошадьми и брать бесплатные уроки верховой езды было здорово, но однажды ей пришлось оставить это, потому что обитавший в конюшнях призрак не переставал устраивать ей розыгрыши.

Кара теребила косу.

– Если их не существует, зачем идти в дом с привидениями на Хеллоуин?

Бен усмехнулся.

– Потому что Томас и Кэмерон в них верят, и мы сможем как следует повеселиться.

Мистер Урсан, стоя в центре класса, откашлялся и начал раздавать бумаги сидевшим в первом ряду, чтобы они передавали дальше.

– Извините за задержку. У кофемашины была длинная очередь, а потом мне пришлось сражаться в битве с ксероксом. Но знаете что? Готов проспорить шляпу, что вы, ребята, только обрадовались передышке.

Класс рассмеялся.

– Особенно вы двое – Зак и Элиза. – Преподаватель ткнул лазерной указкой в Зака. Парень с наглой улыбкой отвернулся от Элизы, с которой разговаривал все это время.

Кара посмотрела на него, сузив глаза. Он считает забавным не слушать учителя на уроке?

– Отложите свидание до перерыва, ладно?

Вот поэтому мистер Урсан был лучшим.

Класс посмеивался, а преподаватель развернулся к экрану проектора.

– Итак, в завершение нашего модуля по клеткам вы будете делать презентацию по органеллам. Выбирайте любой формат: слайды, TED talk[15], Prezi[16]. Если хотите по старинке, можете на ватмане. Работать будете парами, и, поскольку я жестокий шут судьбы, выбирать я вам не позволю. А теперь – миг, которого все ждали…

Высветился слайд с заданиями по органеллам и распределением для работы в парах.

Кара в ужасе уставилась на экран, осознав, с кем ей придется делать проект.

Она повернулась и посмотрела через класс на Зака. В его взгляде отражался ужас.

– Что ж, ребята, на этом пока все. У вас две недели. Вопросы? Нет? Тогда можете приступать, – мистер Урсан сел за стол, любовно поглаживая чашку с кофе.

Школьники распределились по классу, чтобы начать работу.

Кара собрала вещи и прижала папку к груди, словно щит.

– Боже, за что?

– Может, мистер Урсан разрешит поменяться, – предложил Бен, садясь рядом. – Я мог бы стать твоим партнером.

– Серьезно? Это было бы намного лучше!

– Что было бы лучше?

Услышав голос Зака, Кара стиснула зубы.

«Только не ты».

Зак бросил на Бена небрежный взгляд.

– У тебя что, партнера нет, Форрестер?

Кара моргнула от неожиданности, таким жестким голосом он это произнес. Зак с Беном были в одной команде по плаванию, и она думала, что у них дружеские отношения.

Бен будто не заметил тон Зака.

– Вообще-то мы с Карой думали, что сможем поменяться и работать вместе. Чтобы не возникло конфликтов.

– Ну вот, а я так надеялся. – Зак направился к учительскому столу. – Пойдем, Тан.

Кара, глубоко вдохнув, последовала за ним.

Преподаватель поднял взгляд.

– Ээ, мы с Коулсоном не очень ладим. А поскольку проект важный, мы хотели узнать, нельзя ли нам работать в парах с кем-то другим? Так лучше, иначе мы все время будем ссориться.

Зак кивал, подтверждая ее слова.

Мистер Урсан сложил руки на груди.

– Что ж, я именно поэтому и поставил вас вместе. Я заметил, что у вас напряженные отношения, и хотел разобраться с этим в начале учебного года. Пока что-нибудь в этом классе не разбилось, например пробирка.

Пробирка, в которую учитель собирался поместить их двоих, точно разобьется.

– Хотя… – мистер Урсан улыбнулся, – рад, что хоть в чем-то ваши мнения сходятся.

Кара и Зак в панике посмотрели друг на друга.

– Значит, мы уже продемонстрировали то, чего вы от нас ждали? Вы можете теперь поставить нас в другие пары. Бен, например…

– Хорошая попытка, – прервал преподаватель. – Но так просто вы с крючка не сорветесь. Давайте. – Он сцепил пальцы, отводя взгляд от Зака и Кары. – В реальном мире вам часто придется работать с людьми, которые вам не нравятся, иногда месяцами и даже годами. Разве совместный проект – это так много?

– Да, – в один голос ответили Зак и Кара и обернулись друг к другу, сверкнув глазами.

«Я попыталась, – кивнула Кара. – Теперь твой черед».

Зак положил ладони на учительский стол.

– Мой отец…

– …будет разочарован, узнав, что его сын преуспевает в биологии так же, как он сам. – Мистер Урсан пригвоздил Зака взглядом, прихлебывая кофе. – Да, я учил твоего отца. И даже сидел с ним по выходным когда-то, насколько помню. Действуй, если полагаешь, что это поможет, – позвони ему. Я в любом случае собирался поговорить с ним о твоих оценках.

Зак побледнел и отстранился.

Кара отвернулась, пряча усмешку. Значит, привилегированность Зака работала не со всеми.

– Чего так радуешься, Тан? Теперь мы работаем вместе, – заметил Зак, и ее улыбка угасла. Как он понял, что она пытается не рассмеяться, когда не видел ее лица?

Она резко развернулась – и отшатнулась. Он оказался гораздо ближе, чем она ожидала, – так близко, что Кара различала текстуру его синей толстовки с надписью «Старшая школа Отэмн-Фоллс, команда по плаванию». От него пахло одеколоном – нотки сосны, льда и чего-то еще, что можно охарактеризовать одним выражением «дорогой аромат».

Кара заставила себя повернуться к учителю.

– В любом случае, спасибо, – проговорила она, хотя внутри ей хотелось кричать.

Тот вытянул, разминая, руки.

– Вы справитесь. Знаю, из вас получится отличная команда, когда начнете работать.

Сомнительно, но Кара не собиралась спорить. Однако судя по выражению лица Зака, он собирался, поэтому проходя мимо, она чуть задела его плечом.

– Пойдем. Мы и так задержались.

Садясь за лабораторный стол, Кара встретилась глазами с Беном, одними губами шепнув: «Извини». Тот пожал плечами.

Она выложила ноутбук на стол. Рядом на стуле сгорбился Зак, раскинув ноги так широко, что касался ее коленом. Кара с отвращением взглянула на него и отодвинулась подальше.

– Итак, вот что мы будем делать, – обратилась она к Заку. – Постараемся закончить с этим как можно быстрее, желательно за один-два урока,  получим хорошие баллы, и больше не придется терпеть друг друга.

Кара ожидала, что он возразит, но Зак лишь пожал плечами.

– Меньше работы, если ты все решаешь.

Это вызвало в ней такое же раздражение, как если бы он сказал что-нибудь саркастичное.

«Ну же, Кара», – она заставила себя собраться.

– Как насчет Google-слайдов? – спросила она, открывая браузер.

Зак изогнул бровь, словно глупостью было даже спрашивать. Он извлек откуда-то вишневый леденец на палочке за те пятнадцать секунд, которые Кара смотрела на экран, и теперь элегантно удерживал палочку длинными пальцами, словно позировал для фото.

– Как скажешь, босс, – согласился он, небрежно пожимая плечами, и да, он явно пытался разозлить ее.

Кара молча закипала. На кону баллы по биологии. Они с Заком теперь связаны, и она не позволит ему утащить ее за собой на дно.

Тихо обозвав его bèndàn[17] – едва ли мистер Урсан посчитал бы это попыткой продуктивного сотрудничества, если бы вдруг услышал и если бы понимал по-китайски, – Кара снова посмотрела на экран. Они работали в напряженном молчании, пока Зак тихо не рассмеялся над чем-то, что увидел в своем ноутбуке.

Через минуту – снова.

Кара заметила, что вместо работы над презентацией он флиртовал с Элизой, отправляя ей сообщения.

– Да ты шутишь?! – прошипела она.

Хорошо отточенным движением Зак поставил ноутбук так, чтобы она не видела экран, словно делал это миллион раз.

– К себе смотри.

– А ты смотри на групповой проект, – огрызнулась она. – Ты должен сосредоточиться на работе, а не на… Блин, неужели так сложно вести себя ответственно? Боишься, что умрешь от этого?

Зак вскинул голову.

– А ты меня заставь.

– Если бы я могла, мы бы сейчас вообще не разговаривали! – Кара понимала, что говорит громче, чем нужно, и глубоко вдохнула. – Будешь тратить время впустую – нам придется встречаться чаще.

– А тебе бы это понравилось, да? – Глаза Зака сузились.

Кара понизила голос.

– Иди к черту.

Зак подался вперед. Его голубые глаза цвета арктического льда внимательно изучали ее. Зрачки расширились.

– Вот там и увидимся, – ответил он.

– Как у вас дела?

Кара чуть не упала со стула от неожиданности. Мистер Урсан появился из ниоткуда, выжидающе глядя на них.

– Хорошо, – она с усилием улыбнулась. – Все хорошо.

Зак молчал, а зная его, она не сомневалась: парню это давалось нелегко. Учитель кивнул.

– Зовите меня, если что, – сказал он и направился к следующему столу.

– Мне нужен другой партнер, – пробормотал Зак, как только тот отошел подальше, и по венам Кары побежал огонь.

Она заставила себя успокоиться.

– Знаешь что? Можем сделать презентацию хоть в виде комикса, мне по фигу. Главное, чтоб мама не… – Кара осеклась, не желая давать Заку в руки оружие, которое тот, конечно, использует против нее. Но было поздно.

Его брови взметнулись, а поза изменилась. Словно волк, он почуял добычу.

– Твоя мама – что?

Кара ответила возмущенным взглядом.

– Ага, так я тебе и сказала.

– Чуть было не сказала же.

Зак решительно закрыл ноутбук и облокотился о стол. Потом сдвинулся на край табурета и подался вперед, к Каре. Ему с легкостью удавалось позировать, но, если вспомнить, Виктория, его старшая сестра, работала моделью. Из-за вишневого леденца его губы казались красными – и влажными, чуть липкими от сахара.

– Похоже, на сегодня я закончил.

Кара втянула воздух сквозь зубы.

– Я лишь хотела сказать, что моя мама не хочет, чтобы мы с тобой ругались.

Зак рассмеялся.

– Почему ты так беспокоишься о том, что думает твоя мама?

– А ты разве нет?

Он пожал плечами.

– Мои родители едва замечают, чем я занимаюсь. – Он отвел взгляд. – Только когда я попадаю в неприятности…

– Это многое объясняет.

Он посмотрел на нее убийственным взглядом.

– Лучше так, чем с родителем, который воспитывал бы меня подхалимом, делающим все, что скажут.

Рот у Кары приоткрылся.

«Ты обо мне ни черта не знаешь», – хотела огрызнуться она, но заставила себя сделать глубокий вдох и досчитать до десяти по-китайски. Если она не промолчит, ссора разгорится и полыхнет за пределами лабораторного стола, взорвавшись последствиями.

Но взгляд Зака говорил, что он в любую секунду готов вспыхнуть – ей так и хотелось чиркнуть спичкой и поджечь его.

Мистер Урсан хлопнул в ладоши.

– Ладно, класс, у вас еще пять минут до звонка! Сейчас лучше всего договориться с вашим партнером, когда вы встречаетесь в следующий раз, чтобы не пришлось делать весь проект в ночь перед презентацией. А я знаю, некоторые так и поступят.

Ух, мистер Урсан сегодня жаждал крови. Что там ему подсыпали в кофе?

Голос учителя снял напряжение между ними, и Кара решила: не стоит начинать ссору за пять минут до звонка.

– Где ты хочешь встретиться? – спросила она таким тоном, словно хотела сказать: «Я скорее ногти себе вырву, чем еще раз тебя увижу».

– Друг у друга дома мы встречаться не можем, – ответил он, имея в виду «Лучше вообще не встречаться».

Она кивнула. Нужна нейтральная территория, а их двоих уже изгнали из большинства кофеен в Отэмн-Фоллс.

– Мы могли бы позаниматься в моем домике на дереве.

– Тебе что, двенадцать?

Кара сверкнула глазами.

– Кажется, кто-то недавно заявил, что лучше решения буду принимать я.

Он почесал затылок.

– А, точно. Припоминаю.

Зак несколько лет назад нашел их домик на дереве, где они с Шарлоттой и Фелисити любили собираться вместе. Надолго там он, правда, не задержался, потому что Кара запустила сосновой шишкой ему в голову. Зак выпустил лестницу и рухнул на землю. Падать было невысоко, футов восемь, так что пострадало только его эго.

– Да, тяжело забыть, когда кто-то поджигает тебе майку, – раздраженно добавил он.

– Неправда. Я в тебя только шишку кинула, а майка загорелась сама по себе в тот момент.

– Знаешь что, Тан, я бы уважал тебя больше, если бы ты призналась.

«Ну конечно».

– Но я этого не делала, а тебе, может, стоило поменьше прыскаться дезодорантом Axe. Тогда и не поджигался бы так легко. – Остановившись, Кара добавила: – А может, ты загорелся, потому что постоянно думаешь, какой ты невероятно горячий.

Зак приоткрыл рот, чтобы ответить, но закрыл, ничего не придумав.

А значит, она победила.

Сверкнув глазами, он посмотрел в окно, на небо, которое становилось темнее с начала урока.

– А если дождь пойдет?

– В домике на дереве есть удивительное изобретение. Называется крыша. После школы у меня занятия по кросс-кантри, – сказала Кара. – Раньше пяти туда не доберусь. – Подумав, она добавила: – Не опаздывай.

Пока она собиралась, что-то изменилось, словно сама комната затаила дыхание. Холодок пробежал между лопаток, и Кара обернулась к окнам – в этот же момент стекло разлетелось вдребезги, и в комнату ворвалась тьма.

«Летучие мыши», – с ужасом поняла Кара, различая кожистые крылья, маленькие черные глазки и пасти, полные острых зубов. Сотни мышей, которые пищали, сталкиваясь. Они метались и наталкивались друг на друга, пребывая в такой же панике, как и ученики. Кара быстро пришла в себя, когда почувствовала коготки в волосах. Маленькое мохнатое тельце коснулось ее щеки, кожистое крыло закрыло ей глаза, и она упала. Она не видела ничего – только когтистую яростную темноту, которая наполнила класс.

– Всем сохранять спокойствие! – закричал мистер Урсан из-за своего стола. – Они не хотят вам навредить. Мыши напуганы даже больше, чем вы! Пригнитесь и замрите.

Чья-то рука дернула ее, утягивая вниз.

У Кары перехватило дыхание, но в следующий миг она поняла, что это Зак затаскивает ее в безопасное место под лабораторным столом. Правда, слишком тесное даже для одного, не говоря уже о двоих. Поэтому, оказавшись под столом, она попала в объятия Зака, прижавшись спиной к его груди.

Зак, кажется, понял это и быстро расцепил руки, которыми обхватил ее талию.

– Что ты делаешь? – взвизгнула Кара.

– Пытаюсь защитить тебя от летучих мышей? – Его голос звучал раздраженно, но слова слышались сдавленно, так как он говорил ей в волосы. – Я не виноват, что тут так мало места…

– Места мало, потому что твои чересчур длинные ноги занимают все пространство. – Кара попыталась вывернуться, чтобы оказаться от него подальше, но ничего не получилось.

В паре футов от них одноклассница сжалась в страхе под столом. Ее напарник, стоя на четвереньках, пытался поймать приземлившуюся мышь лабораторным стаканом. Но тот был слишком маленьким, и когда парень опустил его, то лишь прижал край распластанного крыла.

– Не делай ей больно!

Кара не сразу поняла, что эти слова сорвались не только с ее губ – она услышала их у самого уха.

Изогнувшись, она взглянула на Зака.

«Проклятие», – подумала она, но ничего не сказала, раздраженная его близостью и тем, что им в голову пришла одна и та же мысль.

Зак вскинул брови и заявил:

– Будешь должна мне газировку.

Кара возмущенно фыркнула.

– Когда пройдет апокалипсис, – сухо ответила она.

Летучая мышь прицепилась к толстовке парня крохотным черным коготком. Заметив это, он взвизгнул, подпрыгивая на месте. Мышь отбросило в сторону, и она присоединилась к мечущейся стае.

Кара сидела, скрючившись, стараясь держаться подальше от Зака. Отсюда она видела бумаги, папки и карандаши, разбросанные по полу паникующими учениками, которые старались найти укрытие. Вокруг поблескивали осколки стекла. Несколько зверьков упали и либо лежали, моргая из-за яркого света, либо вяло тащились по линолеуму, словно ползущие мертвецы.

Что заставило обезумевшую стаю ворваться в школу, причем в середине дня? Необъяснимый импульс, природный инстинкт? Кара вспоминала оленя, призраков… Может, происходило что-то плохое?

Одна мышь рухнула на пол у их укрытия. Кара поморщилась, а потом заметила нечто странное на шерсти животного. Прежде чем понять, что делает, она выбралась из-под стола, стараясь пригнуться ниже и не наткнуться на осколки стекла. Сгорбившись над мышью, она не стала прикасаться к ней, но склонилась так близко, насколько могла.

Мех на мышиной шее стоял дыбом, образуя самый идеальный круг, какой только доводилось видеть Каре. Она не могла сказать почему, но эта форма казалась ей слишком идеальной и неестественной на черной шкурке зверька, вызывая у нее мурашки – словно крохотные коготки царапнули кожу. Кара посмотрела на другую упавшую мышь, и на другую, и еще.

Больше кругов, каждый – идеально очерчен.

– На что ты смотришь? – спросил Зак.

– На этой мыши странная метка.

Парень выбрался из-под стола.

– Ничего не вижу.

В Каре вспыхнуло раздражение, но, когда она посмотрела вниз, недовольство переросло в дурное предчувствие: круг внезапно исчез, словно его и не было.

– Со всеми все в порядке? – громко спросил мистер Урсан, хлопнув в ладоши. Мыши на полу затихли. Учитель осторожно высунулся из-за стола. Его лоб пересекал свежий порез, и капли крови падали на розовый с белым галстук. – Кому-нибудь нужно в кабинет медсестры?

– Тан, – Зак странно взглянул на нее. – У тебя кровь. Ты… – Он помедлил. – В порядке?

Теплая жидкость струилась по ее щеке. Но когда Кара осторожно коснулась кожи, то не ощутила пореза.

– Кажется, кровь не моя. Меня мышь коснулась. Наверное, у нее шла кровь – порезалась осколками стекла.

В класс вошел охранник, которого успел вызвать мистер Урсан. Он указывал на окно с выражением лица, говорившим: «И почему это случилось в мою смену?» Ученики, у которых здесь был следующий урок, столпились у двери, потрясенно заглядывая в класс.

Мистер Урсан откашлялся.

– Ребята, можете расходиться, если не ранены, – объявил он. – Летучие мыши – переносчики бешенства, поэтому хорошенько проверьте, не укусили ли вас и не прицепились ли крылатые пассажиры к вашим сумкам или одежде. Если вам нужно к медсестре, подойдите ко мне, я напишу вам записку. Пожалуйста, встаньте в очередь и старайтесь не наступить на упавших мышей. Не хочу, чтобы кто-нибудь из вас упал, радостно спеша на следующий урок. Те, кто ждет следующего занятия снаружи, – полагаю, миссис Тэнеджер отведет вас в другой свободный кабинет, пока мы не разберемся, что тут случилось. Ух, нас и напугали, да? Но думаю, эти бедные мышки испугались еще больше. Служба отлова уже в пути.

Кара отерла с лица кровь и быстро собрала сумку. Неделя перед Хеллоуином всегда полна странных событий, да, но, как правило, город беспокоили призраки. Не летучие мыши. Да и те странные метки и необычное поведение зверьков заставляли задуматься.

Дело в Хеллоуине или надвигалось что-то большее?

Кара взяла себя в руки. Нужно спешить на урок экономики.

– Увидимся после школы, – напомнила она Заку.

– А про газировку я говорил серьезно, – ответил он, когда она уже шла к двери.

Закатив глаза, Кара отозвалась:

– Не очень рассчитывай.

Глава 5

Где же он?

Кара набрала еще одно сообщение: «Если собираешься явиться хотя бы в этом веке, будет отлично» — и в порыве злости бросила телефон через домик, так что тот приземлился в корзинку для перекусов. Кара вдохнула, наполняя легкие ароматом древесины и свежести. Запахом дома.

Глубокое дыхание немного успокоило нервы. 5:20 вечера, а от Зака ни весточки.

Рухнув обратно в кресло-мешок, Кара коснулась выцветшей ткани, проводя пальцем по одному из пятен, появившихся за столько лет. Эти кресла были в домике на дереве так долго, что их наполнитель начал собираться комками, а цвета померкли со сменой сезонов, хотя Кара все еще могла различить изначальные оттенки: ее кресло было красным, Фелисити – синим, Шарлоты – желтым.

Осенний свет лился сквозь запыленное окно, омывая теплом ее ноги в джинсах, ветер шуршал ржавой листвой снаружи. Ее взгляд скользил от старого книжного шкафа, где стояла вся серия «Волшебный дом на дереве» – плюс-минус несколько частей – во всем своем потрепанном, заляпанном великолепии. Эти книги и вдохновили ее с подругами построить в Диколесье домик. Все трое жили на границе леса, поэтому могли приходить сюда и уходить в любое время.

Телефон завибрировал, и Кара дернулась.

К сожалению, это оказался не Зак с извинениями, а их групповой чат – тоже хорошо.

ОТРЯД E=FC^2[18]:

Фелисити: когда уже моя мотивация вернется с войны

Шарлотта: Я в тебя верю!! У тебя получится.

Кара улыбнулась. О да, пару лет назад они подключили здесь точку доступа. Вай-фай в лесу? Вот это настоящая магия.

Кара: А ты разве сейчас не должна репетировать?

Фелисити: ага

Фелисити: но

Фелисити: я разве репетирую?

Шарлотта: Да??

Фелисити: не-а

Фелисити: вот уж спасибо, это же «Саморазрушительные тенденции за 500»

Шарлотта: Alsdjflskdjflkdsf

Шарлотта: Я тебе поверила!!

Фелисити: и это ТВОЯ ошибка. никому нельзя доверять в этом холодном суровом мире

Шарлотта: Конечно, можно!! В каждом есть что-то хорошее.

Кара: Только не в Коулсоне, который сейчас устраивает мне подставу со встречей по проекту

Шарлотта: Ладно тебе, Кара, он же всю команду приводит на эти выходные на день распродажи выпечки в приют

Кара: Это еще не делает его хорошим человеком – может, он просто хочет выглядеть альтруистом. Я так и вижу заголовки: самый молодой член семейства Коулсонов вносит пожертвования в местный приют для животных. Фото месяца.

Шарлотта: Но если в результате животные из приюта будут пристроены в любящие семьи, какая разница? Пусть выглядит добрым.

Кара: Et tu, Brute?

Шарлотта: Да я только говорю!!

Кара: Готовься к тому, что он и в приют явится на полчаса позже

Фелисити: просто пошли его

Фелисити: так и хочется выкинуть виолончель в окно, серьезно

Кара: Дороговато

Кара: и тяжело

Фелисити: ты права хрен с ней

Шарлотта: Следи за языком!!

Фелисити: ОК Капитан Америка

Шарлотта: Ой кстати!! Мы же устроим потом марафон Марвеловских фильмов? Сразу после дома с привидениями??

Фелисити: ага, только сначала надо вызволить Кару из заточения

Фелисити: не может же твоя мама запереть тебя дома на Хеллоуин *и* на твой ДР, это же нарушение Женевской конвенции

Кара начала печатать ответ, потом остановилась и стерла слова, которые успела написать. Что делать, она решит позже. А сейчас она отравляется домой, пока не стало темно. Осенью один закат наступал раньше предыдущего. Зак, похоже, не явится. И ей придется делать проект в одиночку.

Спрыгнув с последней ступеньки лестницы, ведущей в домик на дереве, Кара пошла – точнее, потопала — к тропе, ведущей из леса. Некоторые местные жители боялись Диколесья, считая, что среди деревьев прячутся призраки. Но Кара, как никто другой, знала, что в этом месте привидения не водились. В том числе и по этой причине она любила бывать здесь.

В земле тут встречалась падаль, но у разложения не было лица. Оно не имело голоса, только гнило.

Даже не переставая злиться на Зака, Кара не могла не оценить красоту Диколесья – словно картина, зелено-коричневая палитра под ногами, а над головой – рубиновая и янтарная. Листья хрустели при каждом ее шаге, словно трескались кости осени. Октябрьский ветер наполнял ее легкие осенним ароматом: суглинок, высушенная и согретая солнцем земля, кедр и сосна, а под всеми запахами – ощущение наступающих холодов.

Но снег не пойдет до декабря. В Отэмн-Фоллс даже в ноябре дни были сравнительно теплыми, а снег словно хранился в тучах и ждал. Зато на Рождество каждый год все застилало белым.

Прогремел гром. Кара нахмурилась, поднимая взгляд. Небо казалось темнее, чем обычно в сумерках. Из ниоткуда набежали мрачные тучи – тяжелая кавалерия, несущая дождь. Порыв ветра, ударивший ей в лицо, принес запах озона.

Она посмотрела вперед, чтобы понять, далеко ли до дома, и вдруг осознала: она двигалась не в том направлении.

Кара сделала шаг назад. Под ботинками хрустнули ветви. Качая головой, она озиралась в поисках чего-то знакомого. Вот дуб, мимо которого она столько раз проходила. Значит, она доберется домой, как и надеялась, раньше, чем хлынет ливень.

Но пять минут спустя она снова прошла мимо этого дерева.

И замерла.

Сердце гулко стучало, и Кара прикрыла глаза, глубоко дыша. С детства ей не случалось заблудиться в Диколесье.

Все хорошо. Она немного запуталась, но скоро найдет тропу.

Кара огляделась и заметила следы, которые вели в чащу. Забыв о грозе, она прищурилась, разглядывая их. Следы Зака? Никто из тех, кого она знала, сюда не приходил. Все соседи, кроме Шарлотты и Фелисити, избегали Диколесья, будто оно могло съесть их детей.

Может, поэтому Зак опоздал? Заблудился. Распрямившись, она пошла по следам. Она найдет этого идиота, наорет на него, а потом они вернутся домой, а проект отложат на другой день. Ее решимость немного успокоила биение пульса в ушах, хотя волосы на затылке все еще стояли дыбом – из-за воздуха, наэлектризованного в предвестии грозы.

Но чем дальше шла Кара, тем неуверенней себя чувствовала. Она не знала всего Диколесья, но деревья вокруг не казались частью того же леса. Чахлые и тонкие, большая часть листвы опала, удушая и так умирающую траву.

Неожиданно Кара вышла на прогалину.

Здесь небо казалось светлее, да и в целом вид вокруг поменялся. Что это за место? Огромные дубы со старыми шрамами на могучих стволах окружали поляну. Среди их узловатых корней росла изумрудная трава. На краю прогалины мерцал пруд, который подпитывал ручей, струящийся сквозь заросли и исчезающий в чаще.

Единственно знакомым здесь был парень, который спал под самым большим дубом – кривой колонной, возвышавшейся в западной части поляны. Хотя парень свернулся клубком, а его лицо скрывали тени, Кара сразу узнала его.

– Не может быть, – проворчала она. Так Зак решил вздремнуть? С каким же удовольствием она сейчас его разбудит.

Но за секунду до того, как ее пальцы коснулись плеча спящего, за спиной прозвенел голос.

– Что ты делаешь?

Изумленная, Кара развернулась.

– Я только хотела разбудить…

Слова застряли в горле, когда она встретилась взглядом с говорившим.

Захария Коулсон стоял перед ней, скрестив руки на груди – этот жест должен выражать угрозу, но не сочетался с выражением его лица. Он выглядел таким же шокированным, как и она. Ведь она была из плоти и костей.

А он – нет.

Кара перевела взгляд с него на фигуру под деревом. Плавным движением она опустилась на колени и наклонилась ближе к парню. Ее пальцы коснулись его шеи, нащупывая пульс.

Пульса не было.

Упала первая капля дождя.

Глава 6

Кровь шумела у нее в висках так же громко, как и начинающаяся буря.

«Этого не может быть».

Кара опустила руку на землю, впиваясь ногтями в грязь, пытаясь успокоиться. Земля – прохладная, липкая – облепила кожу.

«Так, ладно. Включить антикризисные меры».

Она уже заметила серебряное свечение, обнимавшее плечи Зака. Ощутила отсутствие биения сердца.

И инстинктивно и так глупо ответила на его голос – живой, знакомый.

Но все же. Может, он не заметил? Она успеет убраться отсюда, оставив призрака. Вызовет полицию, сбросит с плеч эту ответственность. Сделав несколько вздохов, она поднялась.

– Тан?

Разумеется, с Заком никогда не было просто.

Устремив взгляд вперед, она прошла мимо.

– Ты куда? Ты же видела мое тело, да? И видела меня. Эй.

Его присутствие ударило ее в бок, словно метель, заморозив воздух вокруг, заставив ее похолодеть. Кара почти пересекла поляну, когда Зак махнул рукой у нее перед лицом.

– Ты слышала мой голос. Ты отреагировала. Я знаю, ты можешь меня видеть…

Она слабо вздохнула – как же сильно этот парень ее раздражал, – но, похоже, Зак только того и ждал.

Он резко дернул ее за руку, заставив остановиться, и развернул к себе.

– Ты в самом деле видишь меня, – торжествующе заявил он. – Ты сделала ту штуку – всегда так делаешь, когда злишься на меня.

Кара потрясенно уставилась на него, не найдя, что сказать. Ее что-то выдало?

Она резко отстранилась, отступив на шаг. Сверкнула на парня глазами. Конечно, из всех, кто мог узнать ее тайну, этим человеком оказался Зак – и узнал он все благодаря таланту раздражать ее. Кара привыкла игнорировать призраков. Но не привыкла игнорировать Зака.

Он не был плотным, и все же капли дождя не проходили сквозь него, обтекая его по серебряным контурам и падая на землю. Само его присутствие было неестественно. Он, с вызовом смотря на Кару голубыми глазами, нарушал законы физики. Но это был тот же Зак – мальчишка, знакомый ей с детского сада. Он разбивал мелки и девичьи сердца и жил так, словно ничто не могло ему навредить – и ничто не могло. Он казался неуязвимым. Раздражающе неуязвимым.

А теперь он мертв.

Нет, неправильно. Как Захария Коулсон мог умереть?

Странное чувство заставило все внутри у Кары перевернуться, словно ее живот наполнился свинцом, злостью, страхом.

Она снова взглянула на его тело, но ей стало не по себе – горло сжалось, в глазах защипало. С усилием она сглотнула, зажав рот ладонями, глубоко дыша, пытаясь справиться с эмоциями. Зак выглядел так, будто просто спал.

Как же ей хотелось, чтобы так и было. Тогда ей пришлось бы принять лишь одно решение – что сказать ему, когда тот очнется. Ей не пришлось бы пялиться на его призрак, стоя под дождем.

– Что случилось? – спросила она, и в тот же миг Зак выпалил:

– Почему только ты можешь меня видеть?

– Я первая спросила.

– Я спросил вторым.

Они хмуро смотрели друг на друга, потом Зак рыкнул и провел ладонью по волосам.

– Я искал тебя и заблудился, змея укусила меня в лодыжку, я пытался добраться до людей, чтобы кто-то помог мне, и набрел на эту поляну, а потом выбрался из леса. Пробовал махать проезжавшим машинам, но меня никто не замечал, даже когда я встал посреди дороги. Я не знал, что делать, поэтому вернулся и тут увидел тебя. А когда спросил, ты подняла взгляд. Поэтому снова вопрос: почему только ты можешь меня видеть?

На это не существовало простого ответа, поэтому она решила сказать прямо:

– Потому что ты мертв.

Он фыркнул, но веселье сошло с его лица, когда Кара совершенно серьезно посмотрела на него.

– Погоди. Я же не… не могу быть в самом деле мертв?

Великолепно. Он из тех призраков, которые отказывались верить в собственную смерть.

– Попробуй представить, – отозвалась Кара, махнув в сторону его трупа.

– Нет, это дикий розыгрыш. Не могу же я и правда… нет, это мне снится.

Искра сочувствия вспыхнула в ней.

– Нет, не снится, – ответила она.

Возможно, он услышал, что ее голос смягчился, и поэтому продолжил:

– Так в чем дело? Почему ты можешь меня видеть?

Взгляд его голубых глаз вынуждал ее ответить честно.

Но она не могла.

В голове раздался мамин голос – те слова, которые контролировали каждое ее решение с тех пор, как еще ребенком она поняла, что видит призраков: «Обещай, что не расскажешь никому. Ни друзьям. Ни одноклассникам. Никому».

Она ответила, как и должна послушная дочь: «Обещаю».

Зак вскинул голову, в его глазах вспыхнуло любопытство.

– Что?

По его виску скатилась капля дождя, очертила щеку и челюсть – и задержалась на коже. Он будто понял молчание Кары и добавил:

– Обещаю никому не рассказывать. А Коулсоны никогда не нарушают обещаний.

Он уже знал, что Кара может его видеть. И сейчас, пока лил дождь, она успела раскрыть свою тайну во всем, кроме названия. Желая того или нет, но она уже нарушила обещание.

А значит, можно и закончить.

Кара глубоко вздохнула, собираясь с силами.

– Причина, по которой только я тебя вижу… Ты – призрак, а я – Говорящая с призраками.

Повисла пауза. Зак уставился на нее, хмурясь и пытаясь осмыслить ответ.

– Ты – что?

Так, похоже, ей придется говорить медленнее.

– Это значит, что я могу говорить с призраками. Я могу давать им силы. Помочь совершить переход… Могу даже управлять ими.

Никогда никому она этого не рассказывала и теперь хотела забрать слова назад, но одновременно – продолжать говорить. Слова не упали и не скрылись в земле, как капли дождя. Они остались в воздухе, зависнув, как гроза.

Зак рассмеялся – недоверчиво, издевательски, резко… неправильно.

– Ты, должно быть, шутишь. Ты разговариваешь с мертвыми?

Щеки у нее горели. Будто от него можно было ожидать чего-то другого!

Сочувствие, которое она испытывала к нему, испарилось. Внутри вспыхнул гнев, превращаясь в оружие – легкий клинок, которым Кара с радостью воспользуется. Она смерила его горящим взглядом.

– Что ж, теперь ты один из них. На твоем месте я бы не смеялась.

Он стиснул зубы. Кара ранила его. Осознанно.

Они в самом деле пробуждали друг в друге худшие стороны.

Зак вскинул руки.

– Это какое-то наказание. Ты говоришь, что я мертв, и выходит, что именно ты… – он выплюнул это слово, будто яд, – единственная, кто может меня видеть?

– Меня это тоже не слишком радует. Если кто-то наверху назначает тебе наказание, я бы хотела, чтобы меня в это не втягивали. Ты уже неживой, а я по-прежнему должна на тебя пялиться!

– Извини, но тебе стоит благодарить за такое зрелище. – Зак указал на себя широким жестом.

Кара закатила глаза.

– Как это тебе удается? Ты мертв, а все равно невыносим!

– Страдаешь? – Его ухмылка стала жесткой. – Прекрасно.

Кара резко отвернулась. Она заходила по поляне. Густая трава приглушала звук ее яростных шагов.

– Мама заставила меня пообещать никому не рассказывать, и я прекрасно справлялась до того, как ты умер! Ты хотя бы представляешь, каких сил мне стоило хранить эту тайну? Чтобы никто не узнал? Почему ты всегда все портишь?

– Эй, я не специально помер, знаешь ли! Думаешь, я хочу быть здесь и спорить с тобой?

Кара остановилась у ручья, сверкнула на парня глазами, а потом повернулась к воде.

– Что ж, я вспомнила, что мне тут находиться необязательно. Я вызываю полицию и сообщаю им о твоем трупе, а потом отправляюсь домой и забываю о твоем существовании.

– Погоди, – в его голосе прорезались нотки паники. Каре было приятно слышать это. Скрестив руки на груди, она выжидающе посмотрела на парня. – Извини, что разозлил тебя, потому что не воспринял всерьез твои способности говорить с мертвыми.

– Не похоже на извинение.

Он скривился.

– Ты ожидаешь, чтобы я по-настоящему извинился?

Невероятно. Зак – призрак класса А, без сомнений. А-бсолютно невыносимый.

– Слушай, ты… Говорящая с призраками или как там. Ты видишь мертвых. И я… – Он запнулся, и ее гнев немного смягчился, – мертв, но это какая-то ошибка. Ты должна помочь мне в этом разобраться.

Кара рассмеялась, направляясь к нему.

– Я не обязана тебе ни в чем помогать. Я пришла сюда из-за нашего проекта. Это… – Она обвела его жестом, повторив то, как он сделал это раньше, – явно не проект.

– Я буду преследовать тебя всю оставшуюся жизнь.

– Не посмеешь.

Его голубые глаза вспыхнули.

– Хочешь проверить? Я раздражал тебя, пока был жив? Теперь станет гораздо хуже.

Он в самом деле считал, что может заставить ее делать то, что хочет? Снова. Как с флаерами команды по плаванию.

– Ладно! Тогда я обращусь к бабушке, а она знает, как проводить экзорцизм! Хорошо повеселишься, отправившись в царство демонов, где тебе и место.

Она блефовала, но было забавно видеть, как он побледнел.

Кстати, об этом… как ему удавалось выглядеть так же, как при жизни? Он не потускнел. Кожа светилась даже сильнее. Кара знала, что он призрак, только потому, что его труп лежал под деревом, а силуэт очерчивало серебряное сияние.

Может, ей и было бы жаль его, не будь Зак таким самовлюбленным. Но и в смерти он продолжал считать, что мир крутится вокруг него.

«Не мой призрак, не мои похороны».

– Ты так не поступишь, – сказал он, но небольшая заминка выдала его неуверенность.

Кара склонила голову и улыбнулась, готовясь нанести смертельный удар.

– Знаешь что, Коулсон? Богатство не делает тебя бессмертным. Ты умер, как и все,  придется с этим жить. Точнее, тебе уже не придется. – Она пожала плечами. – Извини, вынуждена довести до твоего сведения, что ты не первый, кто умирает и становится призраком. И к несчастью для тебя, ты мне безразличен, так что я не останусь наслаждаться этим шоу.

Она развернулась, но его рука стиснула ее запястье.

– Пожалуйста, – прошептал он. – Не заставляй меня умолять.

Кара резко развернулась, и, освободившись от его хватки, наклонилась вперед, чтобы оттолкнуть его, но вдруг вспомнила, что ее руки пройдут насквозь…

Не прошли.

Они оба рухнули на землю и уставились друг на друга. Кара тяжело дышала от изумления. Запястье покалывало в том месте, где Зак ее коснулся. Это ощущение прокатилось по телу, достигнув мозга легкой вибрацией и заставив дрожь пройти по позвоночнику.

Она медленно проговорила:

– Я не должна была до тебя дотронуться. Как возможно, что я все-таки это сделала?

Его взгляд оставался прикован к ней, и теперь она всей кожей ощущала легкую вибрацию.

– Что ты хочешь сказать? – спросил он.

Она точно об этом пожалеет. Но буря толкала ее дальше, любопытство потрескивало в голове, молнии разрушали логику – Кара посмотрела на мальчишку, которого знала всю жизнь, а теперь еще и в посмертии. На мальчишку, которого не мог коснуться дождь, хотя вода уже стекала с ее волос.

– Что, наверное, все-таки приглашу тебя к себе.

Глава 7

Кара забыла про барьеры, охранявшие дом от призраков, пока Зак не врезался в невидимую стену и не выругался.

– Какого черта?

Она обернулась, видя, что он остался за воротами, не в силах ступить дальше. Ей захотелось оставить его там и забыть о случившемся.

И все же, пока капли дождя били по плечам, она опустилась на колени у изгороди, разгребла сухую листву и нашла шкатулку из персикового дерева с выпуклым черепом на крышке. Внутри лежали, связанные тремя ивовыми прутиками, три миниатюрные косточки, тонкие, словно лунные лучи.

Кара мало что знала об искусстве Говорящих с призраками. Она сама этого не хотела. Но Лаолао настояла, чтобы внучка научилась создавать и разрушать чары, отталкивающие привидений. Учитывая, что Лаолао была призраком, а мать Кары отказывалась иметь дело с мертвыми, защищать их семью от злых духов стало обязанностью Кары.

Настроить барьер так, чтобы он пропускал Зака, как и Лаолао, было просто. И закончила она быстро, так что ей едва хватило времени, чтобы справиться с приступом беспокойства, прежде чем отпереть входную дверь. Если до этого дойдет, она думала, что могла бы спросить бабушку, как провести экзорцизм, но сейчас ей придется разбираться с последствиями того, что она впустила Зака в дом.

Блэйз весело приветствовал их звоном жетонов на ошейнике и постукиванием когтей по ореховым половицам. Он гавкнул на Зака, помахивая хвостом. Кара шикнула на пса, но в доме было темно и тихо: видимо, мама еще не пришла с работы.

Оставив Блэйза в холле охранять Зака, Кара побежала наверх принять душ. Когда она вернулась, чувствуя себя лучше после того, как переоделась в сухую одежду, обнаружила Зака в гостиной. Пес спокойно сидел у его ног.

Парень, похоже, не чувствовал себя неловко в доме Кары, как она могла ожидать. Но Захария Коулсон всегда пребывал в прекрасном настроении, когда ему удавалось вывести ее из себя.

Зак изучал красный кожаный диван, все еще покрытый пленкой, с тех пор как мама купила его два года назад. Она тогда так радовалась – наконец у них появился новый диван взамен старого, который раньше принадлежал соседям.

Но сейчас, когда Кара смотрела, как его изучает Зак – парень, домашний участок которого простирался на множество акров, а внутри дома хватило бы места на тысячу таких диванов, которые не нужно оборачивать в пленку, – то ощутила, как к щекам приливает жар.

Прежде чем Зак успел прокомментировать диван или что-то еще в ее доме, Кара откашлялась и жестом пригласила его подняться за ней на чердак, а Блэйзу приказала ждать внизу. Чердак был единственным местом, где бабушка могла насладиться покоем и тишиной в мире, полном призраков, которые требовали ее внимания. Кара жалела, что этот покой ей придется нарушить.

Она приоткрыла дверь. Та громко заскрипела в тишине дома. Кара откашлялась.

– Лаолао? – позвала она. – У нас посетитель.

Лаолао сидела в кресле-качалке и просматривала газету, испещренную китайскими иероглифами. Кара умела читать по-китайски достаточно, чтобы понять, что номер свежий: пятница, двадцать четвертое октября.

Бабушка подняла взгляд, и молния за окном изогнулась аркой, омыв комнату белым светом. Кара зажмурилась. Образ ярко отпечатался на веках: потолочные балки, круглое окно.

Когда Кара сморгнула, Лаолао уже стояла рядом, глядя на Зака. Бабушка двигалась совершенно беззвучно.

Кара смотрела, как та разглядывает фигуру Зака, сияющую серебром.

Потом Лаолао со смертельно серьезным лицом повернулась к ней и спросила:

– Что ты натворила?

* * *

Заверив, что ни в чем не виновата, Кара представила их друг другу.

– Лаолао, это Захария Коулсон, из школы. Коулсон, это моя бабушка. Можешь называть ее Лаолао.

Кара с тревогой посмотрела на парня, опасаясь, что он заявит что-то вроде «А полегче имя нельзя было придумать», но он шагнул вперед и протянул руку – воспитание взяло верх.

– Я Зак. Уверен, вы обо мне слышали.

Она закатила глаза. Какое тщеславие – но он не ошибался. Кара потеряла счет тому, сколько раз, возвращаясь из школы и бросая рюкзак на пол, она поднималась на чердак, чтобы пожаловаться на Зака.

Лаолао осторожно пожала его руку.

– Я обнаружила его в Диколесье после занятий, – продолжала Кара. – Лаолао, я могу его коснуться. Он не совсем плотный, но более, чем любой призрак.

Конечно, никто не мог бы дотронуться до него и принять за живого. Но он более… присутствовал здесь. Сгустившийся лунный свет, принявший форму, которую можно ощутить.

Лаолао положила ладонь на плечо Кары, но та не поняла – чтобы успокоить ее или успокоиться самой.

– Как ты знаешь, это невозможно. – Бабушка помедлила, а потом на ее лице отразилась неожиданная мысль. – Твое обещание… означает ли это, что ты все-таки выбрала искусство Говорящей с призраками?

– Я нарушила его случайно. – Было тяжело видеть разочарование в бабушкиных глазах, но Кара продолжала: – Мама не знает.

Лаолао кивнула, потом повернулась к Заку, изучая плотность его формы. Прежде всего она была Говорящей с призраками.

– Почему бы тебе не присесть и не рассказать мне, что произошло, дорогой? – предложила она, проводя его к креслу.

Говорящая с призраками – но и бабушка.

Кара вдруг поняла, что ее тоже интересует ответ. Она была шокирована тем, что Зак умер, поэтому не задавалась вопросом, как это произошло.

Зак устало опустился в кресло.

– Я пошел на встречу с Тан в лес, но заблудился или типа того. Вышел на поляну, и вдруг откуда ни возьмись появилась странная змея и укусила меня в лодыжку. – Лаолао замерла. – А потом стало темно, и когда я очнулся, то был… – он поперхнулся словом, словно гнилым яблоком. – Мертв.

Кара вышагивала по чердаку, слушая рассказ Зака. Ветер стучал ветвями деревьев в круглое окно. Чем скорее они выяснят, что случилось, тем раньше помогут Заку совершить переход.

Лаолао кивала, задавала вопросы, и когда Зак помедлил, протянула руку и успокаивающе погладила его по плечу, словно это было необходимо.

Может, в самом деле так.

Кара отвернулась к книжным полкам.

– Сяо гуй, присоединишься к нам? – Лаолао что-то искала на заваленном вещами столе, потом достала лист бумаги и ручку и расчистила место. – Захария покажет нам, как выглядела та змея.

Кара приблизилась, обходя Зака, склонившегося над рисунком.

Через несколько минут парень распрямился и отодвинул лист.

– Вот так.

Дрожащими пальцами Лаолао взяла рисунок, и ее лицо стало белее бумаги.

– Это?

Кара подалась вперед, ожидая увидеть что-то вроде человечка из палочек, но рисунок Зака пригвоздил ее к месту. Змея свернулась кольцами, смотря на нее узкими щелями зрачков. Чешуя покрывала ее тело, словно доспех, блестя у шеи. Она готовилась к броску. Но больше всего поражали ее клыки, такие острые, что удивительно было, как они не пронзают бумагу. С клыков капал яд.

Лаолао положила рисунок на стол и поспешила к полкам. Кара провела кончиком пальца по одному из клыков.

– С каких пор ты умеешь рисовать? – спросила она таким тоном, что вопрос прозвучал как обвинение.

Сунув руки в карманы, Зак пожал плечами.

– Моя мама художница.

Лаолао вернулась, быстро бормоча что-то по-китайски – Кара не могла разобрать слов. В прозрачных руках бабушка сжимала коричневый фолиант, и вид у нее был такой серьезный, словно она раскапывала чье-то погребение. Лаолао уронила книгу на стол. Фолиант упал со зловещим стуком, подняв облако пыли и заставив Кару расчихаться, и раскрылся где-то ближе к концу. На странице со змеей. С такой же змеей, которую Зак изобразил минутой раньше.

Поправив очки, Лаолао прочитала:

– Змей Печати. Рептилия цвета кости, издает странное шипение, похожее на человеческую речь. Удивительно стремительная. Ее тяжело разглядеть, несмотря на белую окраску, а ее яд смертелен и действует быстро.

Записи о нем встречаются редко, теряясь на столетия, и, как правило, противоречивы в том, что касается места, обстоятельств и деталей, но ясно: это не обычная змея, а посредник хаоса, оставляющий за собой смерть. Считается, что все имеющиеся свидетельства относятся к одному существу – одному змею. Каждый раз, когда появляется Змей Печати, приходят разрушения. Некоторые сравнивают его с Йормунгандом, змеем Мидгарда из северной мифологии, который, согласно пророчествам, приблизит наступление Рагнарека, конца света. Только этот змей создает проблемы на суше, а не терпеливо дожидается в морских водах.

Клеопатра, царица египетская, как известно, после смерти любовника Марка Антония покончила с собой посредством укуса аспида. Но, вероятно, это был Змей Печати, так как смерть наступила слишком быстро для яда аспида, да и сложно было бы тайком пронести большого аспида во дворец царицы.

Змея видели на протяжении многих веков – от последних дней существования Римской империи до полей сражений Первой мировой, – но никогда дважды в одном месте. Его увидел парижанин Северин Пру за день до того, как его друга укусили весной 1603 года. Именно Пру обнаружил, что после укуса Змея жертва превратилась в призрака, и у призрака было семь дней, чтобы найти противоядие, иначе его или ее уже нельзя воскресить. Но в данном случае требуется Говорящий с призраками, а такие люди чрезвычайно редки, искать его – как искать черную кошку в темной комнате.

Считается, что цветок аналикс может быть потенциальным противоядием, но эти сообщения не проверены.

Также ходят слухи, что тот, кого укусил Змей, получал силы и таланты. Но никто не возвращался из мертвых, чтобы это подтвердить.

В воздухе повисла тишина, плотная, как пыль.

Зак посмотрел на Лаолао:

– Это правда?

Та кивнула.

– Я прочла больше, чем сказано в этой книге, и могу подтвердить из собственного опыта: Змей Печати не просто убивает, но обращает жертву в призрака, сущность которого отделяется от тела ядом. У жертвы семь дней с момента смерти, чтобы восстановить эту связь, иначе она полностью угаснет. Лазейка, если хочешь – возможности, открытые для исследований и хаоса.

Кара покачала головой.

– Погодите, это же… я думала, нельзя вернуться из мертвых… и не слышала о Змее раньше. – Ее мир пошатнулся. – Как получилось, что я ничего об этом не знаю? И откуда известно тебе?

Лаолао захлопнула книгу.

– Ты никогда не спрашивала, как никогда не спрашивала о магии вообще. И да-а… можно сказать, Змей Печати входит в область моих интересов.

– Значит, шанс есть? – вмешался Зак. Он произнес это осторожно, словно если говорить напористо, дерзко, чудо растворится у него на языке. – Мне не придется оставаться мертвым?

Лаолао помолчала, взвешивая ответ.

– Если за неделю сможешь найти противоядие и Говорящего с призраками, который захочет помочь тебе.

Он открыл рот, но бабушка ответила прежде, чем он успел спросить.

– Боюсь, это не я, – она улыбнулась, будто это смягчало удар. – Я Говорящая с призраками, но тебе нужен кто-то живой. Кто-то, кто сможет стать якорем для твоей сущности, привязать ее к своей и вернуть на сторону живых.

Оба повернулись к Каре.

Зак шагнул вперед. Голубые глаза смотрели с убийственной серьезностью. Он оказался так близко, что мог протянуть руку и коснуться ее.

Изумленно она посмотрела на него, стараясь не отшатнуться. Это оказалось непросто. Он глядел на нее так, как никогда – ни в жизни, ни в смерти.

– Только ты можешь помочь мне, – проговорил он. – Я полностью в твоей власти. Разве не этого ты всегда хотела, Тан?

Его пальцы на ее запястье, дрожь по позвоночнику.

«Не заставляй меня умолять».

Она вскинула голову, скрестив руки на груди. Сердце бешено колотилось.

– Думаю, я в самом деле хочу, чтоб ты больше никогда меня не беспокоил.

– Ты же не позволишь мне умереть, правда?

Кара усмехнулась, отворачиваясь от его взгляда, от силы его притяжения.

– Позволить тебе умереть? До сих пор я и не предполагала, что тебя можно вернуть.

Он пошел в лес и встретил там смерть. Но если сейчас Кара позволит ему уйти, это будет ее виной. Он умрет дважды.

Лаолао наблюдала с загадочным выражением.

«Означает ли это, что ты все-таки выбрала искусство Говорящей с призраками?» – спросила бабушка.

Если Кара вернет Зака, ей не придется раскрывать свою тайну. Она продолжит притворяться, будто не может видеть призраков. Ее секрет не покинет пределов этой комнаты. И не надо будет сознаваться, что она нарушила данное маме обещание.

Но почему она обязана держать это обещание? Всю жизнь Кара делала все, чтобы мать была довольна ею, но всегда чего-то не хватало, всегда от нее ждали большего. И раз так, зачем вообще стараться? По мнению мамы, Кара предала ее в момент своего рождения – сила Говорящей с призраками текла по ее венам.

Снаружи бушевала гроза, в висках у нее стучало.

«Лучше так, чем с родителем, который воспитывал бы меня подхалимом, делающим все, что скажут», – заявил Зак сегодня.

Кара знала, что мама сказала бы ей сейчас.

Но хватит с нее послушания.

Каре можно принимать те решения, которые она хочет, можно пользоваться своей силой так, как она пожелает. Она уже не ребенок, которого надо охранять от самого себя.

Вот он, ее шанс воплотить в жизнь то, о чем она сказала маме за ужином. Ее шанс стать самостоятельной, а не оставаться дочерью своей матери.

Прежде чем Кара успела что-то сказать, Зак выпалил:

– Ладно, хорошо! Я заплачу за помощь. – Но когда она удивленно приоткрыла рот, добавил: – Я неправ, предположив, что ты этого хочешь?

Ее разозлило, что он мог подумать такое, но его предложение подсластило сделку. Кара помедлила. Деньги оправдывали риск того, что ей придется действовать за спиной у матери. Какой смысл хорошо учиться, чтобы попасть в Лигу плюща, но в итоге не иметь возможность оплатить обучение? И ей, и Заку надо думать о будущем. Ее нельзя в этом винить.

– Хорошо, – сказала Кара. – Я помогу тебе, сделаю все, что требуется от Говорящей с призраками, – она встретилась с парнем взглядом. – За пять тысяч долларов.

– Внучка, – многозначительно проговорила Лаолао.

– Ах да. Десять тысяч долларов.

– Ты серьезно? – переспросил Зак. – Ты в самом деле хочешь десять штук…

– Одиннадцать. – Кара усмехнулась: ей это начинало нравиться. – В ответ на каждую твою жалобу буду повышать ставку на тысячу. Пока не придем к соглашению.

Зак был достаточно богат, чтобы появляться в школе в новых дизайнерских кроссовках каждую неделю, и все же у него возникли проблемы с тем, чтобы согласиться. Похоже на него.

– Что? Ты не можешь помочь мне из-за доброты сердца и высоких моральных принципов, о чем потом сможешь постоянно напоминать мне?

– Двенадцать тысяч долларов. И рекомендательное письмо от твоего отца декану любого колледжа, какой я выберу.

Зак закрыл рот. Зажмурился. Вздохнул.

Видимо, это движение помогло ему, ведь он больше не нуждался в дыхании, чтобы жить.

– Что-то не так, Коулсон? – улыбнулась Кара. – Хочешь обратиться к другой Говорящей с призраками?

– Отлично, – процедил он, открывая глаза. – Двенадцать тысяч долларов и рекомендательное письмо… но только если вернешь меня к жизни. Получишь все или ничего. Договор?

Он протянул руку.

Она представила, каким будет мир, если Захария Коулсон останется мертв.

Длинные дни без ссор, разбивающих скуку. Пробел в списке класса. Тишина. Пустой стул.

Могила с его именем.

Серые тени тянулись по деревянным стенам, обрисовывая холодное будущее. Кара видела это. Ей стоило лишь отступить и дать всему случиться. Она держала в руках его жизнь, тяжелую, словно урна с прахом. Все просто: она получила власть. Это завораживало, ужасало. Ее сердце забилось сильнее от осознания, что она могла сделать так, что его сердце навсегда перестанет биться.

Когда уверенность в его голубых глазах дала трещину, уступая место страху, Кара пожала ему руку. Холод от его ладони, от его прикосновения окатил ее, поднялся к плечу, но она не позволила ужасу отразиться на ее лице.

– Договор.

Кара быстро отступила в сторону и перевела взгляд на Лаолао, ожидая одобрения. Бабушка кивнула, хотя лицо ее оставалось мрачным и серьезным, будто она предчувствовала что-то плохое.

– Значит, пути назад нет, – ответил Зак. – Ты не сдашься, если станет слишком тяжело? Доведешь дело до конца?

Ему хватило смелости предполагать, что она бросит его. Нужно продлить ожидание, заставить парня упасть на колени.

– Знаешь что, Коулсон? Даю тебе слово.

Молния расколола небо. Оглушительно прогремел гром.

В озаренной вспышками темноте от Кары не укрылось, как его плечи опустились от облегчения. Он ухмыльнулся и протянул руку, едва ощутимо коснувшись ее плеча, но тут же отнял ладонь, будто вспомнив, что они враги. Он наградил Кару улыбкой – искренней, без скрытой злобы или насмешливого торжества. Впервые.

Эта улыбка обезоруживала, заставляла закрыть глаза на все остальное. Такие улыбки воздвигали мосты, создавали политические союзы, расправляли паруса кораблей. Смертоносные в своем очаровании.

Мосты могли рухнуть. Союзы – уничтожить участников. Корабли – затонуть.

Но она солгала бы себе, если бы сказала, что его улыбка не вызвала желаемый эффект. Когда Зак был таким, она не могла его ненавидеть. Когда он был таким, то становился наиболее опасен.

Когда он был таким, Кара сделала бы все, о чем бы он ни попросил.

Зак обернулся и ухмыльнулся Лаолао, единственной свидетельнице этого чуда. Кара потерла запястье и наблюдала, как парень едва ли не заливает чердак светом.

Он выглядел не как призрак.

А как бог.

Кара сглотнула, осознавая, куда направлены ее мечущиеся мысли.

«Дезодорант Axe, – в панике подумала она. – Дезодорант. Для. Тела».

К счастью, Лаолао заговорила:

– Что ж, тогда все решено. Пойдемте. Нам предстоит прогулка в Диколесье. Да, и захватите зонт.

Рот у Кары приоткрылся.

– Мы что, снова пойдем туда?

Ливень, кажется, заканчивался, но небо все еще представляло яростную массу ветра и тьмы.

В уголках бабушкиных глаз залегли морщинки, словно она открывала Каре какую-то тайну. В этот миг она выглядела намного моложе – Кара будто наконец увидела Лаолао такой, какой та себя видела.

– Нам нужно спрятать тело, разве нет?

Глава 8

Когда они вышли из дома и направились в Диколесье, небо чуть посветлело, став серым. Кара собрала влажные волосы в косу и взяла вместо зонтика бордовую ветровку. Ее черные пряди струились по плечу из-под капюшона, напоминая змею.

Хотя дождь прекратился, повсюду капало, капало и капало. Иногда вода соскальзывала с ветвей прямо ей на голову. Они втроем словно шли по огромной кедровой раковине, в которой кто-то не до конца закрутил кран. В углублениях в земле образовались лужи, в которых плавали карминовые листья, будто влажный огонь. Радужные жуки повылезали из щелей в коре, птицы, невидимые глазу, перекликались после грозы. Сосновый запах поднимался от усеянной иголками почвы, и головокружительный аромат насыщал ее чувства. Петрикор.

Для леса худшее закончилось.

Для нее же только начиналось.

Лаолао попросила внучку привести их к поляне – непростая задача, учитывая, что Кара обнаружила ее случайно. По ее спине стекал пот. Ботинки вязли в размягченной земле. Лаолао и Зак без усилий преодолевали любые препятствия. Бабушка скользила, словно это воздух проходил сквозь нее, а не наоборот.

А Зак – Зак всегда двигался с легким изяществом, но когда стал призраком, это еще больше проявилось: грация, усиленная плавностью линий его тела. Мертвым Зак выглядел даже лучше, чем живым.

Кара никогда не задумывалась, как звучит ее горячее тяжелое дыхание. Как глухо отдаются шаги – словно удары сердца, снова и снова отпечатывающиеся в земле.

Шаги мертвых беззвучны, как и их сердца.

Она сейчас была самым громким существом в лесу.

– Ты хоть знаешь, куда идти? – спросил Зак.

Поправка. Больше нет.

Кара повернула голову, сверкнула на парня глазами и огрызнулась:

– Разумеется, знаю. – Хотя на самом деле сомневалась. Они шли по той же тропе, по которой она добралась до дома, но лес мог все поменять, ведь так и произошло, когда она пыталась найти дорогу из домика на дереве. – Я знаю путь, если только Диколесье не изменило что-то, – уточнила она. – Я и не думала, что та поляна существует, пока лес меня туда не привел.

Лаолао остановилась.

– Так поляны там раньше не было?

При виде выражения бабушкиного лица сердце у Кары забилось сильнее.

– Я много раз здесь бывала и никогда ее раньше не находила. А значит… Да, она новая.

Каре не нравилась мысль, что то место всегда было здесь, в ее любимом лесу, невидимое, таящееся в тенях, ловушка, которая заманила Зака на смерть.

– Что это может значить? – спросила она.

Бабушка лишь покачала головой, устремив взгляд на тропу впереди.

Поляна наконец открылась перед ними – словно чья-то рука поднесла нож к лесной картине и сделала надрез. Прежде чем шагнуть туда, Кара изогнула бровь, молча посмотрев на Зака: «Вот, я знала, куда идти».

Лаолао направилась к фигуре, которая виднелась среди корней большого дуба, и огляделась, бормоча заклинания по-китайски.

Зак замер, в шоке глядя на свое тело.

– Что ж, по крайней мере, труп у меня красивый.

Кара включила фонарик в телефоне и направила свет на мертвого парня – но немедленно пожалела об этом. Корни змеились у его рук и ног. Дождь отполировал листья, словно драгоценные камни, и каждая грань блестела.

Она вспомнила, каким Зак был при жизни – избалованным, высокомерным.

Ему было суждено достичь величия. Трофеи с его именем, стоящие в стеклянных витринах. Место в Лиге плюща, гарантированное его предками и спортивными достижениями. Приглашения на благотворительные вечера, танцы в роскошных залах, где он будет в смокинге, под руку с бледной красавицей – его темно-золотые волосы будут блестеть в свете люстр, а на губах будет играть обаятельная улыбка.

Он не должен был умереть до самой старости.

Фигура у ее ног казалась пустой шелухой, и Кара не хотела смотреть на нее ни секундой дольше. «Какие-то несколько часов, и мальчик стал просто телом…» Откинув голову назад, она прикрыла глаза и вздохнула.

Ее плечи чуть расслабились, когда легкие наполнились ароматами Диколесья: суглинок, пробивающиеся к свету растения, свежий запах дождя, покрывающий все, словно бесцветная пленка. Она глубоко вдохнула и выдохнула, вдохнула и…

– Что ты делаешь? – прозвучал насмешливый голос Зака.

Ее спокойствие исчезло, глаза распахнулись. В раздражении она ответила не подумав.

– Эм, дышу? Ты уже успел забыть, как это делается?

В тот же миг его лицо потемнело. Кара сжала губы.

Они ссорились всю жизнь и хорошо знали слабости друг друга. Ради победы в споре они прибегали даже к запрещенным приемам, касаясь самых болезненных мест. Но сейчас, когда Зак переступил границу между жизнью и смертью, Кара сама словно приблизилась к тому, чтобы пересечь границу. Он был мертв, и только она видела его. Она являлась Говорящей с призраками, а он – единственным, кроме ее семьи, кто знал об этом. Правила изменились, ставки возросли, а они по-прежнему при каждом случае хватались за ножи, только чтобы посмотреть, сколько боли могут друг другу причинить.

– Мне нравится, как лес пахнет после дождя, понимаешь? – проговорила она. – Какие-то проблемы?

– Да ничем особенным он не пахнет…

Осознание пришло к ним обоим одновременно.

Суглинок, растения, наполненный дождем воздух… Зак не мог все это почувствовать. Не мог испытать радости от этого. Откинуть голову и наслаждаться жизнью вокруг.

Он был мертв.

Кара представила серую вуаль смерти, наброшенную на его лицо, заглушающую чувства, наполняющую ноздри ничем…

– Сяо гуй? – позвала бабушка, и Кара судорожно вдохнула. Лаолао помахала ей, зовя к дубу. – Поможешь, дашь руку?

Она улыбнулась бабушке, радуясь, что может сделать что-то полезное.

– Конечно, – ответила Кара и протянула ладонь.

Лаолао взяла ее, закрыла глаза и несколько ударов сердца стояла, не двигаясь, собираясь с силами. Серость ее формы наполнилась сияющим серебром, стала ярче, словно снова и снова ее контуры обводили хорошо наточенным карандашом.

– Что вы делаете? – спросил Зак, нахмурившись. Он прошел вслед за Карой и теперь наблюдал.

Выпустив руку Кары, Лаолао открыла глаза, которые светились новой энергией.

– Кара одолжила мне немного своей силы для чар. Она – Говорящая с призраками и является для нас усилителем.

– Что такое усилитель?

– Тот, кто обладает способностью усиливать магию других, – ответила Кара. – Суперредко и очень востребовано. Но, как и сказала Лаолао, я усиливаю мертвых. Помогаю им больше… присутствовать.

Взгляд Зака стал скептическим.

– Это разве не высасывает твою личную энергию?

– Только если забрать слишком много. А Лаолао никогда мне не навредит.

Дышать стало чуть тяжелее, но с каждым судорожным движением легких обновленная сила наполняла ее тело, как грунтовые воды.

Лаолао подняла руку.

– Ладно, вы двое, пока хватит вопросов. Дайте мне сосредоточиться.

Кара кивнула и отступила, давая бабушке больше места. Та подняла ладони над телом Зака и проговорила:

– Moqiu dakai.

Пузырь воздуха, очерченный серебряным огнем, возник над грудью мертвого парня. На миг замешкался, словно в неуверенности, а потом начал расти – пока полностью не окружил труп, а часть сферы погрузилась в дерево, скрываясь там.

– Moqiu guanbi, – приказала Лаолао.

Прозрачная сфера закружилась, вспыхнула серебром, а потом схлопнулась – взрыв наоборот. Исчезнув, она забрала с собой труп.

– Ого! – воскликнул Зак.

Кара ухмыльнулась.

«Да, вот так-то, Коулсон. Моя бабушка потрясная».

Лаолао расслабилась. Ее хрупкие плечи снова стали прозрачными. Колдовство что-то отняло у нее, несмотря на помощь Кары.

– Твое тело все еще здесь… но сокрыто. Не хотим же мы, чтобы кто-то нашел тебя за эту неделю.

Кара опустила взгляд, глядя на траву. Там, где барьер коснулся стеблей, некоторые согнулись, прижатые волшебством. Заметно, если знать, что искать.

– Листва защитила твое тело от дождя – это хорошо. А еще я поставила сохраняющие заклинания. На всякий случай. Чтобы твое тело не разлагалось.

– Спасибо, – ответил Зак вежливо, вскинув брови. Он выглядел так, словно не мог решить, впечатлиться или ужаснуться.

– А теперь, Кара, – продолжала Лаолао, – когда придет время применить противоядие, ты должна будешь снять барьер. Я дам тебе нужные слова.

Кара помедлила.

– Я смогу? Снять барьер?

– Конечно, сможешь. А теперь очисти разум и приготовься.

Лаолао сфокусировала взгляд на Каре и проговорила:

– Gei ni…

– Shou dao… – ответила Кара.

Мгновение ожидания.

Лаолао произнесла:

– Moqiu xianxian – moqiu zi hui.

Знание вспыхнуло в уме Кары серебром.

Она открыла рот, но бабушка вскинула ладонь.

– Сейчас не произноси этого, – предупредила она. – Барьер заряжен, только и ждет, чтобы разрушиться, когда произнесешь заклинание. Сделай это, лишь когда будешь готова применить противоядие.

Кара сосредоточилась, удерживая слова в голове, касаясь мысленно каждого сияющего звука, пока не убедилась, что все запомнила. А потом кивнула бабушке.

– Горжусь тобой, сяо гуй, – улыбнулась Лаолао.

От этой похвалы в груди у Кары потеплело. И она не могла не заметить, что редко слышала похвалу от матери, и тем более своим способностям Говорящей с призраками.

Если бы стало известно, что она сделала, мама не поздравила бы. Скорее всего, заперла бы Кару дома на оставшуюся вечность.

Особенно узнай она, что Кара нарушила обещание.

– Давайте вернемся в дом, хорошо? – сказала Лаолао, не представляя, что сейчас творилось у Кары в голове. – Сяо гуй?

Со страхом Кара надеялась, что мама еще не успела вернуться, иначе к списку ее проступков добавится еще и нарушение правил, связанных с ее наказанием.

Пересекая поляну, она заметила что-то ярко-синее.

– Подожди, – сказала она Заку. – Твои вещи.

Его кобальтовый рюкзак валялся в траве у пруда, а рядом на земле лежал телефон. Должно быть, парень выронил его, когда его укусила змея, и добрался до дерева.

Кара прошла сквозь мерцающий воздух и наклонилась, чтобы собрать вещи. Вблизи она поняла: то, что она приняла за пруд, было дырой в земле, из которой пробивался поток. Вода выбивалась оттуда, словно из кровоточащей раны. Если Кара пойдет вдоль потока, куда тот приведет?

– Ты сказал родителям, куда направляешься? – спросила она, распрямляясь.

На лице Зака отразилось странное выражение.

– Нет.

Она сунула парню телефон.

– Ладно, тогда проверь, что у тебя отключена геолокация. Можем хранить твои вещи у меня в комнате.

Вернувшись к лесной тропинке, Кара с облегчением убедилась, что Диколесье ничего не поменяло и они могут добраться до дома, не заблудившись. Зак с бабушкой, идущие впереди, вели дружескую беседу, и это, честно говоря, настораживало.

– Само существование этой поляны, возможно, не является поводом для беспокойства, – говорила Лаолао успокаивающим голосом. Она обернулась к Каре, давая понять, что обращалась и к ней, потом снова взглянула на парня. – Диколесье пронизано волшебством, наделенным собственным сознанием. Оно любит менять тропинки со сменой сезонов. Кто знает, почему теперь оно решило поступить так?

– Это волшебный лес?

– Все леса волшебные, – беспечно отозвалась Лаолао. – Некоторые – больше других.

Ветер шептал им вслед.

Кара нахмурилась. Она с детства знала, что Диколесье волшебное, но никогда не видела, чтобы оно вело себя таким образом.

– Как ты, держишься? – спросила Лаолао у Зака.

Кара ждала, что он выдаст что-нибудь саркастичное, но он ответил честно, хотя и с иронией:

– Не думал, что призраки реальны, пока сам не стал одним из них. К этому еще предстоит привыкнуть.

– Учитывая обстоятельства, ты, похоже, хорошо справляешься.

Он пожал плечами.

– Меня не так легко выбить из равновесия, – сказал он. Ого, он всерьез хвастался, как хорошо справляется с собственной смертью?

Кара перешагнула через молодое деревце, преградившее путь, должно быть, оно упало во время грозы.

– А как вы научились делать то, что только что сделали? – спросил Зак. – Это одна из способностей Говорящих с призраками?

– Это магия, но иного толка. – Лаолао замолчала, подбирая слова. – Эти заклинания я выучила по книге. Любой, кто наделен магическим талантом, может выучить их и практиковать.

Тишина. Каре показалось, будто эти слова были камнями, которые швырнули в нее. Чувство вины, которое могла пробудить в ней только бабушка, тяжело осело внутри.

Нарушив молчание, Зак спросил:

– Если призраки существуют, то и оборотни с вампирами? И все то, что мы видим в фильмах?

Лаолао рассмеялась.

– Нет-нет. Мир, в котором мы живем, может создавать множество чудовищ, но не из людей. Единственное, во что превращаются люди, – это призраки.

– А как насчет зомби?

– Если бы достаточно сильный Говорящий с призраками над этим задумался, тогда смог бы создать зомби. Однако не сумел бы вернуть мертвого к жизни полностью: шанс воскресить тебя существует лишь благодаря уникальным свойствам Змея Печати – в противном случае тела, которые оживили, двигались бы исключительно по команде хозяина. Создания без разума. Не слишком умные.

– А вы могли бы это сделать?

– Когда была жива – да. Но могла и сделала бы – две разные вещи. Я бы не стала рисковать и нарушать баланс мира. Да и, думаю, управлять армией зомби – дело хлопотное. Слишком много забот для старушки вроде меня.

Они тихо рассмеялись. От смеха Зака, яркого, как солнечный свет, и беспечной радости бабушки у Кары похолодела кровь. Они только познакомились, а бабушка уже относилась к парню так, словно знала его много лет. Над ними не нависала тяжелая семейная история.

Перед Лаолао Зак был само чертово очарование – красивый, учтивый, – полностью опровергая все, что Кара о нем рассказывала. Если он продолжит в том же духе, очарует ее бабушку настолько, что обратит против Кары.

Она видела, как Зак проявлял эту способность, когда ему было выгодно. Он знал, как вести себя со взрослыми. Как разговаривать с ними на равных, а когда необходимо – как с теми, кто стоит выше его. Он обладал всем необходимым для этого: происхождением, воспитанием, уверенностью. Он входил в любую комнату, зная, что может использовать все и всех в собственных интересах благодаря своей внешности и умению убеждать – а если придется, то применив деньги и власть. Кара, напротив, не была ни в чем уверена, ей никогда не давали второго шанса – ей оставалась только осторожность, пришедшая с пониманием, что у нее нет права на ошибку.

Привилегированность следовала за Заком как призрак, пусть он этого и не осознавал. Для Захарии Коулсона двигаться вперед в этой жизни было всегда легче, чем для нее.

Кара вдруг поняла, что, если не вернет его, он станет святым. Он нравился практически всем – кроме нее. Даже подругам, Шарлотте и Фелисити,  вот предательницы. Он был капитаном школьной команды по плаванию, сыном одной из самых влиятельных семей в городе и до ужаса привлекательным. Золотой мальчик Отэмн-Фоллс. И если он умрет, это станет шоком для всех.

Кара уже не сможет ненавидеть его открыто, потому что какой же бессердечной надо быть, чтобы злиться на святого?

Еще одна причина, чтобы не позволить ему уйти.

Зак, словно услышав ее мысли, повернулся, поймал ее взгляд и выстрелил в нее сияющей улыбкой. Дружеское предупреждение.

Кара метнула в него кинжал.

«Держись подальше от моей бабушки, урод».

Зак и Лаолао остановились, и Кара испугалась, что произнесла это вслух.

Но нет, они дошли до края Диколесья. Через дорогу стоял их дом – к счастью, окна оставались темными.

– Вернешься к себе? – спросила Лаолао у парня.

Зак замер, и Кара понимала почему.

Если он вернется домой, окажется в том месте, где был живым. Но не сможет поговорить с братом и сестрой, которые не поверят в призрака, даже если увидят собственными глазами. Одинокий в доме, полном людей, которые не знают, что этой ночью его не будет с ними.

Можно ли считать дом незаселенным, если в нем обитает только призрак? Или призрак делает его еще более пустым?

– Не смотри на меня так, – потребовал Зак, и Кара поняла, что уставилась на него, а он пялится на нее в ответ. В его голубых глазах отражалась холодная злость.

Кара вскинула голову.

– Как – так?

– Ты смотрела на меня с жалостью, или… типа того. – Он закрыл рот, видимо, решив, что даже если прав, это не то, что он собирался сказать.

Зак скрестил руки на груди, и Кара повторила жест.

Как бы странно ни было жалеть его, оказаться объектом жалости было, наверное, еще хуже.

Лаолао прервала их.

– Знаешь, а почему бы тебе не остаться сегодня у нас, Захария?

Кара застыла.

– Но Лаолао, он не может…

– Может, потому что я так сказала.

Бабушка говорила тоном, не терпящим возражений. Знала ли мама, что звучала как Лаолао, когда раздавала приказы?

Зак ухмыльнулся Каре – что ж, хоть что-то не изменилось. Еще один взрослый принял его сторону. Снова.

– Я знала твоего деда, – сказала Заку Лаолао, удивив настолько, что ухмылка испарилась с его лица. – Когда-то он оказал мне услугу, и я в долгу перед ним. Ты можешь оставаться с нами до конца… сколько потребуется.

– Ты знала его деда? – переспросила Кара. – А почему мне не рассказала? Что он для тебя сделал? И что у тебя за долг, раз мне придется терпеть Коулсона у нас в доме…

– Кара, – предупредила бабушка.

Да, нельзя спорить перед посторонними людьми.

Но Лаолао, кажется, поняла, что Кара собирается продолжать, потому что откашлялась и проговорила:

– Захария, ты мог бы оставить нас на минутку?

Кара буравила его взглядом, пока он не пересек дорогу и не просочился в дом.

– Откуда ты столько знаешь о Змее Печати? – выпалила Кара, когда парень ушел. – Ты сразу поняла, что это.

Бабушка вздохнула, отворачиваясь.

– Как и сказала, это входит в область моих интересов.

Кара настаивала, обращаясь к Лаолао, повернувшейся к ней спиной. Да, ей не следовало подвергать авторитет бабушки сомнению, но ведь и призраки не должны быть плотными. А мертвые парни – воскресать.

– Почему?

– Если тебе так нужно знать, когда-то моего друга укусил Змей Печати.

Кара замерла. Тени потянулись по траве, словно порча. Лаолао тускло мерцала в темноте, серебро очерчивало хрупкие плечи. Свет фар редких машин пронзал ее насквозь. Водители, должно быть, удивлялись тому, что Кара делает на опушке Диколесья на закате, беседуя с воздухом.

– Это случилось давно, – продолжила Лаолао прежде, чем Кара что-то сказала. – Но я много дней потратила на поиск ответов. Я узнала, что каждый раз, когда Змей Печати появляется, приходит беда. Все те случаи, когда он давал о себе знать… что ты заметила в них общего?

– Смерть и разрушение.

Лаолао кивнула. Ее руки оставались сложены за спиной, голова склонена под весом тяжелых мыслей.

– Я думаю, почему Змей выбрал Захарию. Я сказала, что поляна, появившаяся из ниоткуда, не повод для беспокойства, но… боюсь, едва ли это предвещает что-то хорошее. Ни ему, ни тем, кто рядом с ним. И я волнуюсь за тебя. Что делать, если яблоко покрывается плесенью? Выбросить, прежде чем плесень перекинется на остальные.

– Погоди. – Кара нахмурилась. Что Лаолао пытается сказать? – Ты ведь не собираешься позволить Коулсону угаснуть?

Такое и представить трудно. Лаолао не это имела в виду.

– Нет-нет, не думаю, что это хорошо. Но хочу, чтобы ты не питала надежд, сяо гуй. Не слишком вовлекайся в это. Что бы сейчас ни происходило, это далеко превосходит твои возможности.

Кара хмыкнула. Бабушка говорила так уверенно и пессимистично. Лаолао желала, чтобы внучка использовала способности Говорящей с призраками с того момента, как они проявились. А теперь, когда Кара, пусть и не по своей воле, пусть всего на неделю, начала использовать свой дар, Лаолао беспокоилась?

– Так в чем дело? Он обречен? – Кара бросила взгляд в сторону дома. – Я ему пообещала.

– Знаю, сяо гуй. – Лаолао погладила внучку по голове. Кара отшатнулась. Впервые бабушкино прикосновение принесло не спокойствие, а тревожный холод. – Но обеты ничего не значат перед лицом смерти.

Глава 9

Неприятный звук вторгся в сон Кары.

Она резко села, словно пробудившийся монстр Франкенштейна. Блэйз, прежде спавший, свернувшись калачиком в изножье ее кровати, прыгнул на пол с лаем, готовый встретить незваного гостя.

В дверях стоял Зак, держа в руке клаксон и ухмыляясь.

– Какого черта? – взвизгнула Кара, схватила подушку и кинула в него.

Подушка пролетела через комнату, прежде чем удариться о стену рядом с парнем.

Зак рассмеялся. Кара неслучайно не выбрала софтбол своим видом спорта.

– Пошел ты! Что ты делаешь здесь? Убирайся!

– Твоя бабушка велела разбудить тебя… но не уточнила, как именно. – Его губы изогнулись в усмешке. Замолчав, он задержал на ней взгляд. – Хорошая майка. Это с восьмого класса?

Ее щеки вспыхнули. Мало того что майка была потрепанная и напоминала о средней школе – под ней у Кары ничего не было.

– Отвали, – огрызнулась она, удерживаясь, чтобы не скрестить руки на груди. Она схватила расческу с тумбочки и резко провела по волосам. Ей все равно, что он там думал о ее внешности. Она делала это для себя, чтобы выглядеть достойно. – Слишком рано для твоего дерьма – 10:02, если быть точной. А субботним утром это все равно что шесть утра.  Удивительно, но некоторым из нас все еще нужно спать, чтобы жить.

Зак проигнорировал ее слова, бросил клаксон на тумбочку – откуда он вообще это достал? – и прошел к окну. Кара продолжала распутывать волосы, прислушиваясь к звукам в доме. К счастью, мама, кажется, ничего не услышала.

– Ни хрена себе, – спустя мгновение проговорил Зак. – Там снег идет.

– Снег? Не нужно врать, чтобы вытащить меня из кровати.

Он обернулся, криво усмехнулся.

– Разве я тебе когда-нибудь лгал?

– Шестой класс, май месяц, – ответила она. – Ты заявил, что твоя семья владеет каждым деревом в Отэмн-Фоллс и я обязана платить штраф каждый раз, когда касаюсь одного из них.

– Не виноват, что ты поверила. И если вдруг забыла, мне надо было отомстить за то, что ты испортила прошлое Рождество.

Кара дернула упрямый колтун.

– Извини, конечно, но какой пятиклассник верит в Санта-Клауса? Да я тебе услугу оказала.

– Стукачка.

– Придурок.

Расческа наконец потеряла терпение и треснула, оставив два зубца из слоновой кости у нее в волосах. Кара точными бросками швырнула их один за другим в мусорку.

«Видишь? Не такая уж я и мазила».

Она вытащила себя из-под одеяла.

– Надеюсь, оно того стоит, – проворчала она, добравшись до окна, которое Зак открыл.

Леденящий порыв ветра ударил в нее – такой холодный, что она ахнула от неожиданности. Кара толкнула Зака. Парень со смехом отшатнулся.

Он не врал. Снег и правда шел.

Суббота, двадцать пятое октября – шесть дней до Хеллоуина, шесть дней до ее семнадцатилетия, шесть дней до окончательной смерти Зака – и шел снег.

Ледяные звездочки проносились мимо окна. Кара положила руки на холодный подоконник и подалась вперед, будто пытаясь сделать это зрелище более реальным. Белое полотно накрыло задний двор. Ветви призрачного дерева у забора оделись в манжеты.

«Но ведь снег не идет до декабря».

Смех Зака сменился хихиканьем. Она повернулась, чтоб сделать едкое замечание, но слова замерли на губах.

Зак всегда выглядел так, словно только что выполз из кровати – темно-золотистые волосы в беспечном беспорядке, мягкие губы – готовый вот-вот зевнуть, показывая, что хочет быть где угодно, только не здесь, но разве он не осчастливил тебя своим присутствием?

И это присутствие сопровождалось ледяными бурями. Раздавленными сосновыми иголками. Ароматом дорогого одеколона. Словно парень шагнул со страниц модного журнала.

Когда Кара взглянула на него, ее будто подхватил зимний ветер, вены наполнило странное возбуждение, сила настолько могучая, что она едва могла вздохнуть.

Если до этого она еще не проснулась, то сейчас это точно произошло.

Пытаясь успокоиться, она сильнее прижала ладони к подоконнику, стараясь не дрожать. Почему погода сошла с ума? Изменение климата?

«Я узнала, что каждый раз, когда Змей Печати появляется, приходит беда».

Голос Лаолао эхом пронесся у нее в голове.

Это не просто чертова снежная буря. Это дурной знак.

* * *

После завтрака Кара с книгой в руках устроилась в кресле на чердаке. Зак сказал, что Лаолао отбыла рано утром, чтобы поспрашивать призраков о Змее Печати. Во время ее отсутствия они должны были проверить хаотичную библиотеку в поисках каких-нибудь сведений о противоядии.

Их с бабушкой разговор никак не шел у Кары из головы. Она никогда не видела Лаолао такой обеспокоенной. Почти… испуганной. Это не имело смысла, ведь бабушка ничего не боялась. Она была самой сильной Говорящей с призраками. Что бы ни надвигалось, это должно быть ужасно, раз выбило ее из равновесия.

С опасностями Лаолао уже доводилось сталкиваться. Когда она была чуть старше Кары, то победила парня-суперзлодея. Амбициозный Говорящий с призраками Эмброуз, неудовлетворенный магией, которой обладал, он хотел больше, больше и больше. Он единственный мог тягаться с Лаолао, но когда рядом находилась его невеста-усилитель, увеличивавшая его способности, он становился практически непобедим. Он захотел создать армию зомби. Стремясь контролировать не только мертвых, но и живых.

И все же Лаолао остановила его. С помощью других магических семей она спасла всех. Эмброуз исчез, и больше никто его не видел.

Кара обожала эту историю. В детстве она снова и снова просила Лаолао пересказывать ее, часами сидя у бабушки на коленях, пока та раскачивалась в скрипучем кресле и рассказывала страшные истории о привидениях. Которые казались еще более страшными потому, что были реальными.

Но теперь, когда Кара сама оказалась героиней истории, ей это совсем не нравилось.

В обычный день она бы сейчас работала в кофейне «Красный лист». Но прошлой ночью она отправила сообщение менеджеру и предупредила, что слегла с простудой. Кара не знала, как поступить со своими обязанностями на этой неделе: капитан команды девочек по кросс-кантри, секретарь студенческого совета, волонтер в приюте для животных. Что ж, надо решать проблемы по мере поступления.

Блэйз вопросительно заскулил у ее ног, не сводя глаз с Зака, который вытаскивал книги с полки Лаолао. Золотистый ретривер пошел за ними на чердак, взволнованный появлением в доме нового призрака.

Кара листала красную книгу, название которой – «История Отэмн-Фоллс» – было напечатано золотыми буквами. Затхлый запах исходил от страниц. Ничего полезного в книге не оказалось, поэтому она отложила том на пол. Пять минут спустя к «Истории Отэмн-Фоллс» присоединилась книга поменьше, но настолько же бесполезная.

Следующие двадцать минут не принесли ничего нового.

Расстроенная, Кара вернулась к кипам бумаг, лежащим на столах. Она перебирала лист за листом, испещренные китайскими иероглифами, водя пальцами по знакам, которые не могла прочесть.

Потускневший оранжевый флаер упал на пол.

«Двадцать шестой Ежегодный Осенний фестиваль! – объявлял он ярким изогнутым шрифтом. – Суббота, двенадцатое октября, с 14:00 до 17:00, погост школы святого Афанасия! Страшные истории! Живая музыка! Рынок антиквариата! Еда, огонь, веселье для всей семьи!» Внизу ухмылялся Джек-с-фонарем.

Этот Осенний фестиваль давно прошел – кажется, года четыре назад? Кара не очень хорошо запомнила его, но не сомневалась, что была там с Фелисити и Шарлоттой. Их повезли туда чьи-то родители, потому что ее мама считала это пустой тратой времени.

В старшей школе они с одноклассниками устраивали каждый ноябрь собственный праздник. У их костра было куда меньше тыквенного пирога – и куда больше выпивки. А еще появилась особенная традиция – писать имя человека, который тебе нравится, на клочке бумаги и бросать в огонь. Загадать желание, чтобы твоя влюбленность превратилась в нечто большее. Некоторые называли это адским пламенем – вроде как созвучно с демоническим искушением, ведь «нечто большее» порой означало и…

– Мне жаль того парня, чье имя ты планируешь сжечь в этом году, – сказал Зак рядом.

Он подошел к ней с синим томиком в руках и читал флаер, нагнувшись ближе.

Кара резко опустила листок на кипу бумаг, приложив больше силы, чем требовалось.

– А мне очень жаль ту бедняжку, которую ты в следующий раз пригласишь на свидание. Она бы скорее предпочла совершить ритуальное самосожжение вместе с твоим клочком бумаги.

Зак нахмурился, и Кара подумала: похоже, он понимал, что означает «ритуальный».

Она замолчала, положив ладонь на бумаги, и повернулась к парню.

– Но это очень мило узнать, что ты гадаешь, чье же имя я брошу в огонь.

Зак фыркнул.

– Не обольщайся.

Он начал листать страницы книги со скоростью света.

Но не мог же он читать настолько быстро. Кара открыла рот, чтобы так ему и сказать, но Зак издал звук, выражавший интерес. Он уже добрался до конца тома.

– Что там? – спросила она.

– Под ними что-то есть. Последние страницы будто приклеены…

К ужасу Кары, он начал ковырять заднюю обложку.

– С ума сошел? Так нельзя с бабушкиной книгой. Да вообще с любой книгой…

– Нашел, – закусив язык, Зак извлек на свет прямоугольный клочок бумаги. – Ха, похоже, я был прав.

– Что там? – Кара попыталась вырвать у него бумагу, но парень легко оттолкнул ее и высоко вскинул руку со своей добычей. Она проклинала те несколько дюймов, на которые за последние годы Зак перегнал ее в росте.

Парень оглядел находку и вскинул брови.

– О, а это интересно.

Кара вцепилась в его руку, как кошка.

– Ладно, ладно, – согласился он и передал ей изображение.

На зернистой выцветшей фотографии был запечатлен обычный цветок с восемью нежными лепестками цвета свежей крови. Обычный – за исключением того, что рос он прямо из камня, раздвигая твердую породу силой цветения.

На задней стороне фотографии тонким изящным почерком значилось: «Миднайт, 5/11/61».

– Миднайт, – выдохнула Кара. – Это же пещера за Отэмн-Фоллс.

– Ты думаешь, этот цветок… тот… аналикс?

– Возможно. Но он определенно не похож на цветы, которые я когда-либо видела.

– Решено. Отправляемся в Миднайт, раз – и дело сделано. Видишь? – самодовольно проговорил Зак. – А ты не хотела, чтобы я разорвал одну из книг твоей бабушки.

– Не спеши. – Кара взглянула на фотографию, на неестественное растение. – Все не может быть так просто…

Блэйз поднял голову, навострив уши.

А потом прозвучало:

– Кара? – И мамины шаги по ступеням на чердак.

– Вот дерьмо. – Кара посмотрела на дверь, на окно. Потом толкнула Зака.

– Эй, что за…

– Пожалуйста, пройди сквозь стену сейчас же и не возвращайся, пока я не скажу.

– Но…

Она толкнула его наружу, распахнула окно, впустив немного свежего воздуха, и развернулась, пытаясь спрятать фото обратно в книгу. В этот момент мама открыла дверь.

– Мне показалось, я услышала тебя здесь, – сказала она, проходя на чердак и хмурясь. – У тебя разве сегодня не рабочий день?

– Эм, я не смогла пойти. Не очень хорошо себя чувствую.

– Ох. Я могу сделать тебе pugongying tang.

Чай из одуванчиков? Кара не собиралась пить горький отвар, если только ее не заставят.

– Я в порядке, – быстро сказала она. – Немного в горле першит. Уверена, скоро пройдет. Но спасибо.

Мать внимательно посмотрела на нее, потом бросила взгляд на окно. Потянувшись, она со стуком его закрыла.

– Вот поэтому ты и заболела. Открываешь окна в такую погоду.

Кара слабо улыбнулась.

– Хотелось немного свежего воздуха, пока читаю.

– Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы тут читать и открывать окна, точно сможешь помочь мне с jiucai[19]. Пойдем на кухню.

– Но мне надо…

Мама, уже спускаясь по лестнице, обернулась.

– Что надо?

– Ничего, – сказала Кара, ощущая фото, которое зажала в ладони. – Приду через пять минут.

Удовлетворенно кивнув, мама скрылась в дверях.

– Обязательно было толкать меня в окно? – пожаловался Зак за спиной Кары. – Она же меня не может видеть.

– Я не говорила, чтобы ты… – прошипела Кара, но он уже просачивался внутрь.

Она смотрела, как сквозь стену прошли сначала рука и нога, и через мгновение Зак оказался на чердаке. Она снова осознала с дрожью – словно кошмар, скребущийся в стекло сновидений, – что Зак был призраком. Не то чтобы она об этом забыла, конечно, но так легко игнорировать это, ведь он выглядел как раньше, разве что его окружал серебряный контур смерти.

– Да, мне пришлось, – ответила она. – Мама не видит тебя, но могла понять, что ты здесь. Я открыла окно, чтобы не вызвало подозрений, почему на чердаке так холодно.

– Ты могла бы сказать, что здесь твоя бабушка.

– Не хотела рисковать. К тому же, у вас разный запах.

– Разный что?

Пора заканчивать этот разговор. Сунув фотографию в карман, Кара направилась к двери.

– Эй, не бросай меня в неведении. – Зак двинулся за ней, а Блэйз шел по пятам. – Чем я пахну?

Кара развернулась, положив ладони по обе стороны от дверного проема.

– Мне нужно помочь маме, – сказала она. – Жди здесь, пока я закончу, а потом вместе отправимся в Миднайт. Если куда-нибудь пойдешь, я тебя убью… – поняв, что сказала, Кара осеклась. – Ну, в общем, никуда не уходи.

– Конечно, не спеши. Мы же рискуем всего лишь моей жизнью.

Но нет, это ее жизнью они рискнут, если мать узнает, чем она здесь занималась. Об этом подумала Кара, захлопнув за собой дверь.

Глава 10

Мама заняла Кару делами до ужина. А после, когда та ушла к себе в комнату, появилась с пиалой pugongying tang и приказала лечь в кровать, говоря, что Каре нужен отдых (подумаешь, что сама же заставила ее весь день заниматься домашней работой).

Наконец, когда мама уснула, Кара нашла Зака на чердаке, и вместе они выскользнули из дома.

Лаолао все еще не вернулась, но причин для беспокойства не было. Когда Зак спросил, почему ее бабушка еще не пришла, Кара пожала плечами и ответила, что у Лаолао свой график.

Они с Заком шли среди деревьев, а над ними сгущалась темнота. Снег все еще падал, было холодно. Кара сунула руку поглубже в карман алой зимней куртки, которую нашла в кладовке, а другой рукой держала телефон с включенным фонариком. Подъем на гору Отэмн-Фоллс – по имени их городка – был долгим и мучительным. Кара выбрала самую легкую тропу на вершину. И все равно по ее спине уже струился пот, и она с трудом дышала.

Звезды сияли над ними, как сотни внимательных глаз. Диколесье молчало, погруженное в серебристый и черный. Тихо падал снег. Где-то вдалеке крикнула сова – приглушенно, пугающе.

Когда они взобрались наверх, ноги у Кары горели. Несколько минут она стояла у воды, пытаясь отдышаться. Легкие покалывало от избытка кислорода и по-зимнему жесткого воздуха. Река Отэмн-Фоллс была слишком быстрой, чтобы замерзать зимой полностью, – поток бурлил, петляя между скал.

Диколесье расступалось, окружая озеро внизу, в которое низвергался водопад. Вдалеке дремал город, вышитый квадратами слоновой кости и тишиной.

– Пойду осмотрю скалу, – сказал Зак. – Может, сумею найти пещеру.

Она кивнула, и он скрылся за краем обрыва.

Скрестив руки на груди, Кара покачивалась на пятках, закинув голову назад, чтобы расслабить ноющие мышцы шеи. Медленно она сделала вдох, потом выдохнула.

– Нашел, – сказал Зак, приземляясь рядом с ней. Волосы упали ему на глаза, и он отвел их в сторону. – Но так просто туда не добраться. Это за водопадом.

Если бы Зак был жив, его лицо покрывали бы тени, но сейчас призрачные черты мерцали.

– Ладно, тогда ты проведешь меня, – сказала Кара. Ни за что она не пропустит такое – пещера за водопадом!

Зак чуть вскинул брови.

– Уверена? Мне придется тебя нести.

– Главное не урони.

Уголок его рта приподнялся.

– Это было бы глупо, – сказал он и подошел к ней.

Как Кара и думала, она чувствовала себя неуютно, пока Зак нес ее, как жених невесту, особенно потому, что пришлось обхватить его руками за шею, чтобы не упасть, и из-за этого их лица оказались совсем близко.

Ее желудок сжимался, а сердце колотилось быстрее каждый раз, когда Зак резко опускался. Это напоминало качели в детстве, когда по мере приближения к земле все перед глазами затуманивалось и тело пронзали восторг и страх.

Водопад низвергался рядом. Вода бежала поверх скованных льдом струй. Лед был мутным, молочно-голубым, с веточками и кусочками листвы, застрявшими внутри, словно окаменелости из солнечных времен.

По мере их спуска скала отклонялась от водопада: эрозия разрушила камни. Кара помнила по урокам географии, что водопад Отэмн-Фоллс появился после ледникового периода, когда в результате таяния ледников возникла река. Потоку, низвергающемуся над ними, было по крайней мере десять тысяч лет – он будет течь здесь, пока не замерзнет, не высохнет или не сменит русло.

Капельки обожгли ей лицо, когда Зак пролетел за водопадом и приземлился на выступ перед пещерой Миднайт.

Он бережно поставил ее, на секунду задержав ладонь на ее пояснице, прежде чем отпустить.

Они пригнулись, ныряя под низкий свод. Лунный свет выхватил узоры инея, покрывавшие стены из известняка.

Потолок пещеры, заполненный сталактитами, резко поднимался над их головами. Стены расширялись, окружая морозными клыками, прекрасными в своей хрупкости. Все сияло сверхъестественной синевой, словно чьи-то руки размазали краску по стенам пещеры несколько веков назад.

– Как красиво, – проговорила Кара, коснувшись льда.

– Ага, – неохотно согласился Зак. В сиянии пещеры его глаза казались темно-синими, словно арктические воды.

Они двинулись вперед, и ее шаги эхом разносились вокруг.

Ледяные колонны преграждали путь. В их поверхности Кара ловила свои отражения – расколотые, разбитые, бесконечные. Ее лицо казалось неузнаваемым, как бы она ни всматривалась: глаза – две тени, рот – темная искривленная линия, чужое выражение.

И она была одна.

Зака рядом не находилось. В безмолвном мире льда и камня осталась только она.

Взглядом Кара отыскала силуэт парня, чтобы успокоиться: его знакомые черты – скулы, резкая линия челюсти, руки и ноги, словно выточенные изо льда. Замершие во времени.

Задняя часть пещеры оказалась покрыта толстым слоем инея. Как здесь могли расти цветы? Никаких красных бутонов не пробивалось из трещин. Кара обхватила себя руками.

– В-видишь что-нибудь? – спросила она, стуча зубами.

Завывал ветер, свистя среди сталактитов, напевая жутковатую мелодию. Девушку трясло.

Порыв ветра принес что-то.

– Что там? – она указала на клочок, торчащий между камней.

Опустившись на колени, Зак поднял пожелтевший лист бумаги.

– Погоди, кажется, здесь что-то написано, – проговорил он.

Кара подошла ближе, чтобы разглядеть.

Слова были выведены изящным почерком чернилами, и Кара прочла вслух:

«Эмброузу.

Пишу тебе, потому что ты никогда не прочтешь, любимый. Тебе никогда не нравились буквы. Или высоты.

Время уходит. Меньше, чем через семь дней, я стану не более чем цветами, костями и прахом. Если только ты не найдешь противоядие.

Но я знаю, что не найдешь…»

Кара коротко посмотрела на Зака, который расширившимися глазами посмотрел на нее.

«Умирание похоже на вечность и вместе с тем нет. По крайней мере забвение обещает быть кратким. Я чувствую, как конец приближается с каждым часом, погружая мой дух во тьму.

Я знаю, ты пытаешься. Желаю лишь, чтобы ты пытался ради меня.

Ты был в такой ярости, когда рассвет разгорелся над моим трупом. Не верил, будто что-то может спасти меня, и тебе придется смотреть, как я померкну у тебя на глазах.

Когда ты узнал, что аналикс способен вернуть меня к жизни, твои глаза сверкнули, как сталь, и плечи расправились. Это вело тебя – ясная, осязаемая цель. Ты отправил людей в дикие земли вслед за шепотом, обещающим спасение.

Легко гоняться за призраками.

Сложнее – жить с ними.

Пока я пишу это, ты все еще ищешь. Ты не знаешь того, что узнала я: аналикс не является лекарством.

Не думаю, что ты когда-нибудь найдешь противоядие. Ты отправился бы на край земли, чтобы обрести его. Но, любовь моя, ты бы никогда не рискнул собственной шкурой. А чтобы спасти меня, тебе пришлось бы рискнуть всем.

О, ради меня ты бы убивал – но ради меня ты бы никогда не согласился умереть. Нет, для этого ты слишком важен. Твои амбиции никогда не подразумевали забвения. Знаю, у тебя на нас были большие планы. А она разрушила их. Разве нет?

Возможно, когда-то ты был другим.

Но, как и я теперь, тот ты – мертв.

Возможно, кто-то, кому это нужно, прочтет и узнает способ, как окончательно победить тебя. Я не могу спасти тебя от того, кем ты стал. Я не могу – и не стану помогать тебе. Больше нет.

Любимый, любимый, любимый.

Ты никогда не найдешь меня.

Твоя до самой смерти,

Р.»

Позже Кара будет винить это письмо за то, что она не услышала шипение раньше.

Глава 11

В нескольких шагах за ее спиной оказался белый змей, преграждая путь к выходу из пещеры. Он уставился прямо на нее. Раздвоенный язык высунулся, пробуя воздух. Кара готова была поклясться: змей улыбается.

Радужный свет отражался на чешуе цвета кости, пока рептилия разматывала свое тело шести-восьми футов в длину. Змей обнажил клыки, которые выглядели так, будто могли рассекать не только плоть, но и сталь.

Кара не могла убежать, это было бы все равно что пытаться ускользнуть от чумы или самой смерти. Кровь стучала у нее в ушах, когда она посмотрела в эти глаза – безжалостные прорези. Для Змея Кара была лишь перепуганным зверьком в лесу.

Рептилия отклонилась для броска…

Неожиданно перед Карой оказался Зак, размахивая сталактитом, словно мечом.

– Черта с два ты к ней прикоснешься, – заявил он, и его голос звучал низко и угрожающе.

Пусть и немного дрожал.

«Зак?»

– Коулсон…

– Держись у меня за спиной, – приказал он. – Если эта тварь хочет добраться до тебя, сначала ей придется иметь дело со мной.

Смех прорезал тишину пещеры.

Змей удлинялся, и его форма менялась, приобретая человеческий вид. Обрубки превращались в конечности, чешуйки сплавлялись воедино, образуя гладкую бесцветную кожу. Клыки изогнулись в жестокой ослепительной улыбке.

Кара успела разглядеть мужчину – серебристый костюм, черные глаза под зеркальными солнечными очками, орлиный нос, темные волосы и гибкие смертоносные конечности, – прежде чем он нанес удар, двигаясь так стремительно, что превратился в размытое пятно.

Миг, и он оказался у нее за спиной, зажав рот ладонью, сунув что-то острое и холодное ей под ребра. Его тело горело – жар, который мог бы исходить от разлагающейся плоти. Сердце Кары колотилось так громко, что она готова была поспорить: эхо разносит этот звук по пещере.

Она не видела лица мужчины, но услышала жестокость в его голосе, когда он заговорил с Заком:

– Ты нашел себе Говорящую с призраками, ну надо же. Должен сказать, я впечатлен. Такое редко случается, – он замолчал на секунду. Она представила, как его глаза со щелями зрачков прищуриваются. – Как жаль, что мне придется убить ее прямо перед тобой.

Зак замер. Зубы стиснуты, лицо напряжено, но потом что-то словно сломалось. Будто треснула маска.

Зак волновался – за нее, – а значит, ситуация превосходила все известные уровни опасности. Кара едва могла дышать.

Мысли проносились в голове. Змей – тот Змей, что укусил и убил Зака, – мог превращаться в человека, а теперь вознамерился убить и ее. Она извивалась в его хватке, но все ее усилия напоминали попытки мышки высвободиться. Змей прижал ладонь к ее рту сильнее, так, что кольцо рассекло ей губу. Нож, который он приставил ей к ребрам, рассек ткань куртки. Кара замерла, и Змей усмехнулся – его голос теплом обдал ухо.

– Вот так-то лучше, девочка. Веди себя тихо и не шевелись.

Ярость и страх полыхнули в ее груди, но она подчинилась.

– Отпусти ее, – сказал Зак.

– И не мечтай, – с удовольствием произнес Змей. – Письмо, что вы прочитали… Я убил ту женщину в этой пещере. На том самом месте, где ты стоишь, кстати говоря. Ох, как она кричала. Думаю, и эта закричит. Я уже слышу, как ее жалкое сердечко содрогается в груди. Разве это не заставляет тебя думать, что стоило успеть в этой жизни побольше, человек?

– Ты меня не знаешь, – рыкнул Зак.

– Знать тебя? Я убивал вас. Бессчетное число на протяжении бессчетных веков. Мальчишек, считавших себя мужчинами, богами – кем-то выше смертных, потому что у них были власть, деньги, красота. Вы все полагали себя особенными. Думали, что никогда не умрете, – смех Змея раздавался шипением. – Угадай, где все они теперь.

Рука Зака крепче сжала сталактит.

– Я старше, чем твой жалкий разум в силах представить, мальчик. Я Уроборос. Меня называли Плетью Королей, когда мир был еще юн. Я переворачивал троны. Я нес смерть, куда бы ни шел. Я воспламенял города.

– Тогда зачем она тебе нужна? – спросил Зак. – Она – ничто.

«Ничто». Это задело Кару больнее, чем должно было.

– Ничто? – переспросил Змей. – Она – Говорящая с призраками и нужна тебе, чтобы вернуться. Она может обернуть вспять смерть, на которую я обрек тебя. Разве можно это допустить? Чтобы кто-то свел на нет мой тяжкий труд? Прекрасные ужас и боль? – Змей величественно взмахнул рукой, которой прежде зажимал рот Кары. Повысил голос. – Я собирался укусить и ее, но потом придумал кое-что более медленное. Более сладкое. Видишь ли, я был создан, чтобы разрывать мир на части. Я – уничтожение. – Он снова поднес руку к ее губам, его бредовая речь достигла апогея. – Я – воплощенный ад…

Улучив момент, Кара со всей силы укусила его ладонь.

Хрустнула кость, и в рот ей хлынула кровь. Давление ножа уменьшилось. Она вывернулась из хватки Змея. А пока делала это, задела его кольцо, и то упало на пол пещеры. Змей прыгнул за ним, но запнулся, словно что-то не позволяло ему шевелиться, и рухнул на колени.

Кара сглотнула. Железо опалило горло, обожгло до самого желудка.

– Нет, – сказала она. – Ты просто болтун.

Змей ужасающе взвыл. Этот звук пронзил Кару, и она согнулась, зажимая уши. Сталактиты задрожали, раскалываясь.

– Мое кольцо… – шипел он, схватившись за кровоточащую изуродованную руку, а потом опустился на четвереньки, и чешуя начала проявляться сквозь его кожу, словно болезнь.

Змей стал расти.

За несколько секунд он превратился в рептилию. И когда вскинулся, его ромбовидная голова царапнула свод пещеры, сбивая сталактиты. Огромные сосульки падали, раскалываясь.

– Вы заплатите, – прошипел он, его глаза сверкали.

Чья-то рука стиснула запястье Кары.

– Пора уходить, – сказал Зак.

Кольцо поблескивало в поднявшейся ледяной пыли. Змей был слишком привязан к нему, чтобы оно оказалось простым украшением.

– Секунду, – сказала Кара, наклонилась, схватила кольцо, и вместе с Заком они помчались к выходу из пещеры.

Змей с грохотом двигался за ними, сшибая колонны льда, словно те были из бумаги. Земля содрогалась от его ярости. Кара потеряла равновесие, но Зак рывком поднял ее на ноги. Они выскочили из пещеры на выступ, залитый лунным светом.

Кара резко остановилась у края. Над головой ревел водопад. Они с Заком обернулись к Змею, преследовавшему их. Потолок пещеры за ним обрушился, и камни намертво запечатали вход.

Бежать некуда.

– Ты, – прошипел Змей. – У тебя есть то, что мне нужно.

– Забавно. – Кара склонила голову набок. – А у тебя – то, что нужно мне.

– Я одним взмахом мог бы скинуть вас обоих с этого уступа.

– А я ее поймаю. – Зак сжал ладонь Кары.

– И ты, – продолжала она, чувствуя, что сердце стучит где-то в горле, – потеряешь кольцо. Ты же этого не хочешь?

Она вскинула руку с украшением. Простой золотой ободок, ничего особенного, но внутри виднелась надпись на каком-то древнем языке, лунный свет будто огибал знаки, а тьма в них сгущалась.

– Это что-то ценное для тебя. Вряд ли сам металл… если ты убийца королей, тебе бы платили кораблями, полными золота. А поскольку ты так стар, тебя вряд ли заботят материальные ценности. Нет, есть что-то еще. – Она встретилась со Змеем взглядом. – Магия, да? Оно делает тебя человеком.

Кара не представляла, почему из всего, чем можно быть, захочется стать человеком, но Змей замер, словно статуя, и она поняла, что права.

– Давай заключим сделку, – проговорила она, надеясь, что ее голос не дрожит. Глубоко вздохнула и озвучила условия: – Кольцо в обмен на информацию. Что является противоядием? В письме говорилось, что это не аналикс.

Змей молчал, но потом нехотя, с ненавистью ответил:

– Конечно, аналикс не противоядие. Этот цветок прорастает на месте падения моих жертв. Его существование вызвано их смертью, он не может вернуть их.

Он проявлял снисходительность, учитывая, что эту информацию Кара не могла бы просто загуглить. Она стиснула зубы.

– Тогда что противоядие? Где мы найдем его?

– Где вы найдете ее, – поправил Змей.

– Что? – переспросил Зак.

Что-то в голосе Змея изменилось.

– Моя вторая половина. Мой антипод. Ее яд является противоядием.

Мир сместился со своей оси. Кусочек головоломки встал на место с приятным щелчком.

Была вторая Змея.

– Она обитает в конце древней реки, изначальной реки. У вод, текущих через пограничный мир.

– И где мы найдем эту реку?

– Уже нашли. – Змей повернул голову. Его клыки были длиннее, чем тело Кары.

Вдруг она поняла. Поляна. Вода, извергающаяся из земли, словно кровь из раны. Искрящийся воздух. Прореха в ткани мира.

– Мы там были, да, – сказала Кара. – Но ничего не произошло.

– Ничего не произошло, – проговорил Змей, – потому что ты не Уроборос, а если ты не Уроборос, тебе нужна метка одного из них, – он двинулся вперед, и Зак дернулся, вскинув ледяное оружие. – А теперь отдай мне кольцо.

Кара сглотнула. Змей оказался так близко, что она видела свое отражение в стеклянном белке его глаза, хрупкое, маленькое на полотне ночи.

– Хорошо, – ответила она. – Я отдам тебе кольцо… если ты дашь мне знак, чтобы я могла путешествовать по пограничному миру. И пообещаешь оставить нас в покое и не причинять вреда.

Змей зашипел.

– Ты просишь слишком много.

Заставив пальцы не дрожать, Кара занесла кольцо над пропастью. Водопад грохотал, проносясь мимо с магнетической силой. Вода унесет кольцо, как только она бросит.

Она взглянула на Змея.

– Таковы мои условия. Ценность в обмен на ценность. Думаю, вполне справедливая сделка.

Момент ожидания растянулся в вечность.

Наконец Змей ответил, и каждое его слово сочилось ядом:

– Хорошо. Я согласен.

Кара кинула ему кольцо. В тот же миг, когда украшение коснулось чешуи Змея, он превратился в человека. Перед ними снова стоял мужчина, его зеркальные очки соскользнули на кончик носа, так что были видны глаза со щелями зрачков, полыхавшие гневом. С подчеркнутой небрежностью он надел кольцо на палец.

А потом рванул вперед и схватил Кару за запястье. Его ногти впились ей в кожу, обжигая, и от боли Кара охнула.

– Ты делаешь ей больно, – закричал Зак, но Змей лишь усмехнулся.

– Если бы я мог сделать ей больно, на этом не остановился. Я бы разорвал ее на части медленно и заставил тебя смотреть. Это — метка, которую она так отчаянно желает.

В тот миг, когда боль в запястье достигла предела, Змей отстранился, и ощущения исчезли. Там, где его пальцы сжимали ее руку, остался небольшой круг – змей, пожирающий свой хвост. Уроборос.

– Не только мой яд опасен, – сказал он. – Каждая часть меня ядовита, и особенно – моя кровь. Ты не представляешь, какую судьбу себе купила. – Его взгляд обжег сомкнутые ладони Зака и Кары. – Наслаждайся этим, пока можешь, призрак. Ты уходишь все дальше от человеческой сути. Станешь бестелесным. Не сумеешь больше коснуться того, чего более всего желаешь. А в конце концов будешь умолять о боли, чтобы почувствовать хоть что-то. – Змей замолчал, и его голос чуть смягчился, словно труп через несколько дней после смерти. В его словах послышалась ностальгия. – Допустим, вы доберетесь туда. Не умрете, хотя скорее всего сдохнете по пути. Скажите ей, что это я послал вас. Я так давно ее не видел. – Его губы раздвинулись в улыбке, более широкой и полной зубов, чем человеческая. – Скажите ей, что это не конец.

Не успели Зак и Кара отреагировать, как Змей превратился в рептилию. Чешуя сверкнула матовым блеском, когда он прополз сквозь щель в каменной стене и исчез.

Одновременно они отстранились друг от друга. Глубоко вздохнув, Кара обхватила себя руками, скорее от переполнявших ее эмоций, чем от холода. Тепло все еще ощущалось на коже, адреналин бежал в крови.

– Что за урод, – проговорил Зак.

Кара нашла в себе силы для ядовитого комментария.

– Говоришь как эксперт.

– Я ничуть на него не похож, – возразил Зак.

Она покачала головой. Подойдя ко входу в пещеру, она остановилась перед завалом камней.

– Тебе не показалось, что все слишком просто? – Она коснулась отметины на запястье и почувствовала пульс, словно змей был живым.

– Ты всегда недовольна, Тан. Мы получили то, за чем пришли. Сказал же тебе, все получится.

– Не уверена. Мы мало знаем о Змее Печати, а судя по тому, что знаем, думаю, он нас так просто не отпустит.

Может, он и не отпустил.

«…боюсь, едва ли это предвещает что-то хорошее. Ни ему, ни тем, кто рядом с ним. И я беспокоюсь о тебе… Не слишком вовлекайся в это …» – эхом прозвучали слова Лаолао.

Зак фыркнул.

– Ты не радовалась бы, если бы мы не узнали, что является противоядием. Но, когда узнали, все равно не рада. Что бы ни означала эта метка, она нам нужна для путешествия по пограничному миру – чем бы он, черт возьми, ни оказался. Так что мы уже продвинулись. Не всегда все должно быть сложным.

Она усмехнулась, поворачиваясь к парню.

– Тебе легко говорить, приду…

Продолжение фразы замерло в горле.

Зак стал прозрачным. Он стоял на фоне неба, и небеса заполняли его форму, звезды пронизывали силуэт. Полярная звезда мигала на виске, Андромеда запустила пальцы в его волосы. Лишь его глаза оставались прежними – а потом он моргнул, и Кара увидела новые звезды.

– Что такое? – спросил он. Ночное небо прорезалось сквозь его скулы.

У Кары перехватило дыхание. «Это же он», – напомнила она себе.

– Началось. То, о чем говорил Змей. Ты стал бестелесным, – она продолжала тише, сама не зная почему, словно признавалась в чем-то. – Я вижу сквозь тебя звезды.

Зак посмотрел на свои руки, повертел ими.

– Вот дерьмо, – проговорил он, поднимая ладони к небу. Звездный свет собирался вокруг его костяшек, окутывая ладони божественным сиянием.

Парень отступил на шаг. Созвездия сместились, чтобы поцеловать его кожу. Он был уже померкшей звездой, но его уходящий свет все еще достигал глаз Кары.

Возможно, все призраки были далекими звездами, и она видела их такими, какими они являлись в более юной вселенной, прежде чем смерть и тьма настигли их.

Кара чувствовала его взгляд, но заставила себя смотреть мимо него – на ту часть неба, которую он в себя не вмещал. Она не могла взглянуть на Зака. Не могла видеть его таким.

Он проговорил:

– У тебя кровь на губах. – И поднес руку к ее лицу, но Кара не отступила.

Лишь когда его большой палец коснулся уголка ее губ, очень нежно, она вздрогнула и отшатнулась, как и должна была раньше.

– Спасибо, все в порядке, – сказала она, отирая рот рукавом, чтобы избавиться от крови и ощущения его пальцев на коже. Но когда она сплюнула, металлический привкус остался на языке, кисловатый и горячий. Последние слова Змея эхом отозвались в голове: «Каждая часть меня ядовита».

Кара подняла глаза, встречаясь взглядом с Заком:

– Я все стерла?

Она не знала, почему парень смотрел на нее так. Если на зубах еще остался алый – что ж, не то чтобы Зак не видел ее такой раньше.

– Тебе необязательно было защищать меня, – осторожно сказала она.

Для человека, которому не приходилось сталкиваться с подобным, Зак хорошо справлялся. Будто видел такое каждый день. Но теперь, когда ужас остался позади, Зак вернулся к своему обычному состоянию, напряженные черты его лица разгладились.

Парень пожал плечами.

– Мне пришлось, разве нет? Как Змей и сказал: ты – моя Говорящая с призраками и нужна мне, чтобы вернуться.

Что-то внутри ее сжалось. Ну конечно. Его поступок мог выглядеть иначе, но за ним крылась простая причина.

Он не упустит и шанса. Он заслонил ее собой, да, но сделал это ради себя.

Такого Зака она знала.

И была благодарна поднявшемуся внутри знакомому отвращению, которое растекалось по венам, словно тающий снег.

Некоторых не меняла даже смерть.

Глава 12

Они отправились с первыми лучами солнца.

Теперь, когда оба знали, что было противоядием и где оно, им оставалось только отправиться за этим средством. Когда прошлой ночью они спустились с горы, было слишком поздно, чтобы блуждать по лесу, а Каре, утомленной дорогой к водопаду и обратно, не помешало бы выспаться. А еще она хотела рассказать Лаолао обо всем, что им удалось узнать…

Но, когда Кара проснулась, Лаолао все еще не вернулась домой.

В шесть утра – раньше, чем поднялась мама,  Кара отправила Зака на кухню, чтобы собрать еду для их путешествия, а потом сказала дожидаться в Диколесье, пока она собиралась. С момента пробуждения ей было жарко. Сначала она подумала, что простудилась, ведь всю ночь провела в горах, но лоб не казался горячим. Это ощущалось иначе, чем просто температура. Тепло наполняло ее тело, будто кровь. Струилось в ладонях, в животе, в черепе.

Если бы Кара не знала, назвала бы это магией.

Блэйз расстроился из-за того, что она собиралась уходить. Золотистый ретривер кругами бегал у ее ног, чуть не уронив, пока она паковала самое необходимое. Одежда, зубная щетка, расческа. Зимние ботинки и красные кроссовки, если погода в пограничном мире будет резко меняться. Полотенце. Немного денег на всякий случай. А когда она вынула из шкафа старый красный спальник, Блэйз вцепился в него, вынудив Кару немного побороться с ним. Побежденный пес плюхнулся на пушистую задницу и заскулил.

Кара села, стиснув морду Блэйза в ладонях.

– Ох, бедный мой мальчик. Я вернусь. Я ненадолго ухожу, ладно?

Она взъерошила шерсть на голове пса. Жалобно глядя на хозяйку, Блэйз постукивал хвостом по полу.

Что ж, теперь, когда она солгала псу, время солгать подругам.

ОТРЯД E=FC^2:

Кара: Привет, девчонки… я все еще наказана, дома как привязанная. В школу на этой неделе тоже не смогу прийти.

Она остановилась, обдумывая слова, потом быстро набрала другое сообщение.

Кара: Супервнезапно, но сегодня улетаю в Китай. Скорее всего, не смогу вам написать, пока не вернусь.

Фелисити: а

Фелисити: не похоже, что сидишь как привязанная

Кара:??

Фелисити: будешь в самолете

Фелисити: так что

Фелисити: скорее отвязанная

Шарлотта: вау!! вот это было ужасно!!

Кара: Так, смена планов. Вместо того чтоб лететь в Китай, я сейчас приеду к тебе, чтобы прибить за ужасный каламбур.

Шарлотта: я поднесу дробовик!!

Фелисити: эх, никто из вас не ценит величие моего ГЕНИЯ, и однажды вы об этом пожалеете

Фелисити: так почему ты вдруг летишь в чжунго[20]

Кара нахмурилась, глядя в телефон. Врать подругам не хотелось. Притворяться, что не видит призраков, – да, к этому она привыкла. Не договаривать – это не то что лгать напрямую.

Но если они спросят у ее мамы? Или спустя годы бросят случайный комментарий? Нужно придерживаться четкой истории.

Кара: Моя двоюродная бабушка заболела

Она вздохнула.

Фелисити: блин, теперь я чувствую себя дрянью

Фелисити: в смысле, даже больше, чем обычно

Фелисити: это фигово, мне очень жаль

Шарлотта: Это ужасно. . Так тебе сочувствую:(((

Кара: Все нормально. Правда. Но можете, пожалуйста, взять за меня домашку?

Шарлотта: Побуду немного оптимисткой. .

Фелисити: когда ж ты ею НЕ была

Шарлотта: Думаю, пропущенная домашка вообще не проблема!!

Кара:?????

Фелисити: ох кара

Фелисити: наивное дитя

Фелисити: ты за окно-то смотрела в последнее время

Фелисити: у нас будет СНЕЖНЫЙ АРМАГЕДДОН, ДЕТКА

Шарлотта: Спорим, завтра выходной дадут!!

Фелисити: спорим, нам всю неделю сделают выходной

Фелисити: на двадцать долларов

Шарлотта: Я с тобой больше не спорю на деньги!! С того раза!!

Фелисити: эй, я не виновата, что умею побеждать

Шарлотта: Я проиграла шестьдесят долларов.

Фелисити: это шоу-бизнес, детка

Кара улыбалась так широко, что лицо разболелось. Как же она будет по ним скучать!

Кара: Ладно, девчонки, нам пора на посадку. Поболтаем, когда вернусь.

Шарлотта: Пока!! Лучи любви!! <3

Фелисити: я слышу тридцать долларов, да?

Кара: Не втягивай меня в свой нелегальный игорный бизнес, Любимица Судьбы

Фелисити: эээээй, тут нет ничего нелегального

Фелисити: но я серьезно

Фелисити: знай, что я

Фелисити: и мои тридцать баксов

Фелисити: всегда к твоим услугам

* * *

Кара уведомила всех: менеджера, тренера команды по кросс-кантри, студенческий совет, приют для животных – сославшись на ту же причину. Под маминой дверью и у чердака Лаолао она оставила по письму, объясняя, что собиралась сделать. И о сделке, которую заключила с Заком: его будущее в обмен на гарантию будущего для нее. Такое долгое отсутствие было не похоже на Лаолао, но, может, она задержалась, расспрашивая в городе о противоядии и не представляя, что Кара и Зак уже все узнали.

Серый утренний свет просачивался сквозь закрытые занавески в гостиной, отражаясь от пленки на красном кожаном диване. Было больно, но Кара заставила себя отвернуться и пошла к входной двери. На плечах висел тяжелый рюкзак. И все же с каждым шагом идти становилось легче – ее ноги двигались по инерции.

Она почти добралась до двери, когда услышала тихий голос.

– Кара.

Она резко развернулась, зажатая между сетчатой дверью и основной.

В гостиной, сжимая записку в кулаке, стояла мама.

Словно львица на охоте, она двинулась к ней, и Кара, споткнувшись, вышла наружу – сетчатая дверь со стуком захлопнулась.

Сквозь проволочную сетку мать поймала ее взгляд.

– Вернись домой.

Ну конечно. Она не станет рисковать, чтобы соседи случайно не увидели их ссору.

Кара, помедлив, покачала головой.

Поджав губы, мама вышла наружу. Она уже успела переодеться после сна, но спутанные черные волосы обрамляли лицо. Похоже, она решила погнаться за Карой, как только нашла записку, но пришлось задержаться, чтобы немного привести себя в порядок. Для нее внешность была всем.

Но пугать она умела, даже если была в ночнушке. От ее взгляда Кара задрожала.

Мать потрясла листком.

– Что это значит?

Под ее суровым взглядом решение отправиться за противоядием показалось Каре не только глупым, но и безрассудным. Она посмотрела вниз, на заснеженное крыльцо: снег падал всю ночь.

– Это ради моего будущего. – В ее голосе зазвенели нотки мольбы, как у ребенка. – Я все объяснила в письме. И Лаолао тоже написала…

Мама коротко рассмеялась.

– Я так и знала. Это дело рук твоей бабушки, не так ли? Она втянула тебя в это. – Ее губы изогнулись. – Она так и не успокоилась. Словно и без того не сделала достаточно.

Мамины слова будто ударили по кремню в сердце Кары.

И что-то внутри вспыхнуло.

Лаолао не отправлялась в пограничный мир. Лаолао не собиралась воскрешать мертвого. Лаолао не давала обещания отчаявшемуся мальчишке в грозу на чердаке, освещаемом вспышками молний.

– Нет, – ответила Кара. – Лаолао тут ни при чем. Ее здесь даже нет, и она предупредила меня, чтобы я не слишком вовлекалась в происходящее. Это мой выбор и только мой.

Мать явно не удовлетворилась ответом. Она шагнула вперед и нежно коснулась волос Кары. Прищелкнула языком.

– Ты ведь этого не хочешь. – Львица уговаривала львенка вернуться в логово. – Ты хоть причесалась, когда встала? Пойдем домой. Давай я тебе заплету косу.

Когда Кара росла, она часто сидела у мамы на коленях по утрам вроде этого, когда в окна лился голубовато-серый свет – единственное украшение на стенах маминой спальни, а мама заплетала ей волосы в идеальную косу. Но Кара выросла и научилась делать это сама. Заплетать дочери волосы было маминым способом сказать, что она любит ее.

А еще способом проявить контроль – причесать, создать из непослушных частиц Кары что-то пристойное.

Эти две причины переплелись так тесно, что за годы стали колтуном, который не могли бы распутать даже пальцы времени. По крайней мере, так чувствовала Кара.

Но для мамы было всегда недостаточно, разве нет?

Кара вырвалась из ее рук, взглянув в сторону леса. Серебряный силуэт Зака поблескивал среди деревьев – он ждал.

А когда она повернулась к маме, взгляд той тоже метнулся к опушке, потом снова устремился к Каре. Мать поджала губы: она поняла, что где-то в лесу призрак.

Что хуже – что ее дочь сбежит с призраком или с парнем?

С парнем-призраком, решила про себя Кара. С «тем мальчишкой».

– Значит вот как? – безучастно спросила мама. – Ты выбираешь бабушку?

– Я выбираю себя. – «Что бы это ни значило, но собираюсь это выяснить». – Я устала, что за меня дерутся, устала быть пешкой в твоей войне с Лаолао.

Дело ведь не в желаниях самой Кары, даже если бы она наконец определилась. Даже если бы решила, чего хочет, Лаолао и ее мать все перевернут так, как лучше для них.

– Я накажу тебя до конца старшей школы, – спокойно сказала мать, будто вовсе не достала гранату и не стояла, готовая выдернуть чеку. – Надолго, сколько придется.

Сколько же это? Недели? Месяцы? Или до тех пор, пока Кара не повзрослеет достаточно, чтобы жить одной?

Не повзрослеет достаточно, чтобы стать призраком?

В некотором смысле Кара была наказана всю жизнь.

Глубоко вздохнув, она расправила плечи и встретилась взглядом с матерью.

– Я это сделаю, – сказала она. – Я все подготовила и ухожу. И ты меня не остановишь.

Мать могла бы затащить ее обратно в дом. Могла взорваться, сыпать угрозами, пока Кара наконец не сдастся. Она могла заявить дочери, чтобы та никогда не возвращалась и что она с ней больше не будет разговаривать.

Но ничего из этого мама не сделала.

Все замечали, что Кара похожа на мать, что у них одинаковые глаза, но она не знала, говорится ли это только из вежливости, особенно учитывая, что отца не было рядом. Сама она, как ни пыталась, не видела сходства. Хотя даже Лаолао отмечала, что у Кары глаза матери. Мама же говорила, что у Кары взгляд Лаолао.

И все же, когда Кара смотрела в мамины глаза темно-карего оттенка, такого, что казался черным, поглощающим свет, она не могла не задаться вопросом: может, дело не в форме или цвете? Их объединяло упрямство, горевшее в радужках.

Когда мать заговорила, в ее голосе не было ярости – только яд.

– Может, твоя бабушка и не заставляет тебя делать это, но она определенно сыграла роль. У тебя ее взгляд, и каждый раз, когда смотрю на тебя, вижу ее. Это забавно, знаешь, потому что, когда она смотрела на меня, она вообще ничего не замечала. Словно могла видеть только призраков. Да, ты ее – со всем эгоизмом и прочим. И она тоже не держала обещаний.

А потом мама развернулась и прошла в дом, прикрыв за собой дверь так осторожно, как опускают крышку гроба.

Некоторое время Кара стояла на крыльце. Внутри у нее все сжалось. Мамины слова висели в воздухе, как хлопья пепла.

Кара потянулась к двери – и замерла. Холод дверной ручки покусывал пальцы, но она не отпускала: холод, хотя и жестокий, был осязаем.

Она могла бы открыть дверь. Войти в тепло, в золотистый свет кухни. Могла бы все изменить.

Но даже если сделает это, не значит, что она вернется домой.

Мама попросила ее сделать выбор. И Кара выбрала. Свой путь. Эту дверь она может открыть, но закрыла ту, которая имела значение. И теперь ее уже не отворить.

Кара развернулась, как лесной пожар, направленный ветром в другую сторону.

Когда она подошла, Зак оттолкнулся от дерева, на которое опирался.

– Давно пора… – начал он, но замолчал, увидев взгляд Кары. Его брови взметнулись, но он ничего не сказал, только протянул ей пакет с едой, который она взяла, проходя мимо.

Гнев душил ее, словно дым, и лишь вежливость, которой ее учили всю жизнь, позволила ей процедить: «Спасибо».

Снег хрустел под ногами. Внутри ее опаляло принятое решение. Кара потерла глаза.

«Ты не знаешь, что я ради тебя сделала, – обратилась она мысленно к Заку, а потом тихим голосом – к себе самой: – Ты хоть понимаешь, что натворила?»

Самым сложным было осознать, что мать ее все-таки любит. Как мелочи, которые держишь словно светлячков в банке и периодически проверяешь, светятся ли они все еще. Но они также могут забиться тебе под ногти, как засохшая кровь, скопиться в горле, пока не превратятся в сдавленный всхлип.

«Давай я выну косточки».

Но если любовь означала контроль над каждым аспектом твоей жизни, Кара не хотела быть частью этого.

Она потянулась и сняла резинку с волос. Расплела косу, двигаясь вперед – пальцы впивались в аккуратно собранные пряди, пока те не рассыпались по плечам, как черное пламя. Она подумала, не оставить ли волосы распущенными, но нет. Как-то дико. Вместо этого она собрала их в хвост.

Они почти добрались до поляны, когда Зак позвал:

– Эй, Тан.

Она подняла взгляд. Кажется, Зак решил рискнуть и приблизиться к ней.

– Ты в порядке? – спросил он.

О нет, этого делать она больше не будет. Она достаточно лгала людям, которых любила. И у нее не осталось сил лгать тем, кого она ненавидела.

– А тебе какое дело? – ядовито спросила она.

– Никакого, – отозвался парень, сунув руки в карманы. На этом все могло бы закончиться, но он продолжал идти рядом. А через минуту спросил: – Что такое пограничная река? Что вообще значит «пограничная»?

Кара пристально посмотрела на него, но его вопросы показались ей искренними.

– Пограничность – это пороги. Границы. Точка перехода из одного состояния в другое. Место, где все меняется. Ты уже бывал в пограничных зонах. Когда-нибудь оказывался в школе, когда все ушли домой, а в коридорах тихо и свет мигает?

– Ага, на тренировках по плаванию. Всегда казалось немного жутковато.

– Да, такой эффект у пограничных пространств. Они влияют на ум, на эмоции, на решения. Вызывают тревогу, потому что не являются статичными, и тебе не положено там задерживаться. Аэропорты – пограничные пространства. И магазины IKEA. Но есть более древние, и через них проходит пограничная река. Лаолао впервые рассказала мне об этом в детстве. Она говорила: «Отсюда льется магия мира, просачиваясь из ее вод в землю. Древняя река, что тянется по всей земле, в скрытых руслах, мелких ручьях и подземных потоках», – Кара процитировала пассаж из книги, которую ей читала Лаолао. – Получается, часть ее – в Отэмн-Фоллс.

– А что такое пограничный мир?

– Об этом Лаолао особо не рассказывала. Сложно объяснить. Помнишь, мы в первый год старшей школы изучали загробный мир древних греков? Когда читали «Одиссею» на уроке английского? – Парень кивнул, и она продолжала: – В те времена мир был огромным и неисследованным, и люди легко могли представить, что есть некое место, куда они попадают после смерти. А еще было место, где жили боги. И моря, полные чудовищ. – Она начала потеть под курткой, несмотря на холод, поэтому расстегнула молнию и сняла перчатки. – Но теперь почти все уголки земного шара исследованы и нанесены на карту – кроме разве что океанских глубин, – и богам больше негде прятаться. Но есть такие участки, где земля вобрала чуть больше волшебства, и там происходят странные вещи. Это перекрестки. Там легко соскользнуть из жизни в смерть и обратно. Пограничные пространства – это швы. Они могут казаться отделенными друг от друга, но, как игла, пронизывающая ткань мира, пограничная река соединяет их все.

Губы Зака изогнулись в усмешке.

– Эй, каждый раз, когда ты посылала меня к черту, готов поспорить, ты не думала, что отправишься вместе со мной.

– Это не ад! – возразила Кара. – Это все еще наш мир. Ты вообще слушал, что я говорю?..

Но он рассмеялся и шагнул на поляну.

– Ладно, Аннабет[21].

Это так удивило Кару, что она замерла на краю прогалины. Во-первых, он вспомнил героиню из книг про Перси Джексона, которые читал им учитель английского. А во-вторых, она больше не злилась.

Намеренно он сделал это или нет, но отвлек ее от ссоры с матерью.

Зак склонился над тем местом, где лежало скрытым его тело. И уставился на снег, испещренный алым. Кара подошла и присела на корточки. Вокруг спрятанного тела расцвели маленькие алые цветы. Они походили на маки – невинные символы вечного сна.

– Аналикс, – тихо проговорил Зак.

Протянув руку, Кара сорвала один из цветков, вырывая из сада узорчатой смерти. Если не знать, почему они растут, она сочла бы их красивыми.

– Ого, смотри.

В том месте, где раньше рос цветок, словно капля крови, набухал новый.

Медленно каплевидные лепестки развернулись, словно из куколки появлялись крылья бабочки.

«Этот цветок прорастает на месте падения моих жертв. Его существование вызвано их смертью…»

Похоже, аналикс жил, пока Зак оставался мертвым.

Поднявшись, Кара повернулась к участку мерцающего воздуха, который, как она теперь знала, был проходом в пограничный мир. Поток, как ни странно, хоть и был небольшим и медленным в сравнении с Отэмн-Фоллс, не замерз. Когда она погрузила в него ладонь, то охнула.

Вода обжигала.

Она будто окунула руку в порез в земле, в открытую вену, откуда била кровь.

Встревоженная, она повернулась туда, где ждал Зак. Порог мерцал в воздухе, и мир в этом фрагменте искажался. Возможно, Змей дал ей метку, которая не работала, только причиняла боль. А возможно, он исполнил свою часть сделки, и ей ничто не мешало прыгнуть в пропасть. Она не видела, что лежало за гранью. Ничего не оставалось, кроме как двигаться вперед.

Ей вдруг пришла мысль.

– Кстати. – Она посмотрела на Зака. – Если попасть в пограничный мир можно только с меткой, возможно, нам стоит держаться за руки, пока мы проходим туда.

– Как скажешь. – Он пожал плечами.

Ей не понравилось, как идеально соединились их пальцы, когда ладонь парня скользнула в ее ладонь. Но не возражала против его касания, успев к нему привыкнуть.

Кара откашлялась.

– Ладно. Кажется, мы готовы. – Испытующе она посмотрела ему в лицо, заглянула в голубые глаза. – Во тьму?

Он улыбнулся и эхом отозвался:

– Во тьму.

И вместе они шагнули вперед.

* * *

Через мгновение мир встал на место.

Лес, казалось, кто-то расчистил, деревья отступили от реки, а сама река расширилась, будто кто-то взял огромную лопату и раздвинул ее берега. Воздух потеплел. Несмотря на холод там, дома, здесь стояла осень, и зима только ждала своего часа, как и положено.

Вдалеке, футах в пятидесяти от берега, виднелось красно-белое деревянное здание, похожее на универсальный магазин. Кара обернулась: за спиной не оказалось ничего, кроме луговой травы, как в сельской местности. Порог, который они пересекли, исчез.

Она достала из кармана телефон. Сигнала не было, но время не замерло. Что ж, это имело смысл: это все еще реальный мир, только другая его часть.

Вдруг они с Заком поняли, что все еще держатся за руки, и отшатнулись друг от друга.

– Сработало, – сказала она.

Зак кивнул на здание, на фасаде которого крупными белыми буквами было выведено: «Универсальный магазин Мортмангера». На стеклянной двери висела табличка: «Открыто».

– Хочешь, пойдем проверим, что внутри? Может, найдем того, кто подскажет, где мы.

Деревянные ступени заскрипели, когда они поднялись на крыльцо. Кара открыла дверь, и ржавые петли протестующе заскрежетали.

– Здравствуйте? – окликнула она, входя. Зак шел следом.

Белые флуоресцентные панели освещали обилие товаров на полках. Пожелтевшие кости и клыкастые пасти животных… «Попробуй сунуть руку и увидишь, что случится!» – весело предлагала табличка. Серебряные змеи свернулись кольцами, поблескивали медные котлы. На витрине были разложены металлические таблички с фразами вроде «Смертельное пересечение» и «Не можешь одолеть их – сожри».

Внутри никого не оказалось, и они прошли в глубь магазина. В одной секции находилось охотничье и походное снаряжение: брезентовые палатки, которые «гарантированно защищены от чудовищ, или ваши деньги вернутся вашему ближайшему выжившему родственнику» и светильники, которые «отпугивают даже самые яркие блуждающие огни».

Кара осмотрела веревки двух типов, свисающие с крюков. Одна, кислотно-зеленая, издала шипение, заставив Кару отпрыгнуть. Вторая казалась обычной, бежевой – безобидной, как садовая змея. Она покачивалась почти дружелюбно, если можно так выразиться.

Не увидев ни других покупателей, ни продавца, Кара и Зак направились в секцию с продуктами. Перед огромными батончиками мюсли выстроились, как на параде, гигантские садовые гномы из мармелада. Кара прищурилась, глядя на стойку с упакованым мясом под названием «Вяленое мясо для оборотней».

Зак остановился перед пирамидой футов в пять, состоявшей из ярких баночек с напитками.

– «Дьявольская вода», – прочел он название. – Четыре девяносто девять за четыре банки… Отличный способ утолить жажду. Прямо из булькающих недр ада. Бессмыслица какая-то. – Он обернулся к Каре, взял банку с вершины пирамиды и перевернул. – Это же простой LaCroix[22].

– Одна фигня, – усмехнулась Кара.

Они подошли к кассе в дальнем конце магазина. Место за прилавком пустовало. Там лежала лишь открытая книга обложкой вверх, и рядом с ней находился серебристый звонок, который жалобно зазвонил, стоило Каре нажать на него.

– Что ж, – проговорил Зак через несколько минут. – Пойду найду менеджера.

Кара оглядела странные товары. Тень беспокойства пронеслась в голове.

– Знаешь, может, нам пора…

Зак легко перемахнул через прилавок и прошел в приоткрытую дверь задней комнаты.

Конечно. Разве он ее когда-нибудь слушал?

Она оперлась на стойку, чтобы крикнуть ему:

– Если не вернешься сейчас же, брошу тебя здесь!

Ответа из темноты комнаты не последовало, но она чувствовала, что Зак ее игнорирует.

Кара повысила голос:

– Слышишь меня, Коулсон? Я брошу твой призрак здесь!

Ответа так и не прозвучало. Она раздраженно вздохнула, скрестив руки на прилавке, и рассеянно взглянула на обложку.

Присмотрелась.

Пригнувшись, Кара проскользнула под прилавком, ворвалась в комнату и выпалила:

– Эй, нужно уходить прямо сейчас…

Зак развернулся – она едва не врезалась в него в полутьме. Над головой зажглась лампочка.

– Что? – раздраженно спросил он, сделав шаг назад.

Из-под его ботинка раздался щелчок, потом шорох…

А потом мир перевернулся.

* * *

– Это все ты виноват. Не ворвался бы сюда, словно всем тут владеешь, тогда…

– Да? А кто за мной пошел?

Кара раздраженно зарычала. Больше она ничего не могла сделать, потому что и руки, и ноги у нее оказались опутаны сетью, которую Зак привел в действие, когда наступил на какой-то механизм. И теперь оба висели над полом в ловушке из черного нейлона. Кара лежала, вжавшись головой в сетку, Зак стоял над ней на четвереньках, пытаясь сохранить расстояние между ними. Запах льда и сосны окутывал ее чувства, и, несмотря на злость, Кара могла думать только о том, что его губы оказались слишком близко от ее.

– Потому что я пыталась тебя предупредить! Ты видел ту книгу на прилавке?

– Зачем мне смотреть на какую-то книгу?

Нейлоновые ромбы сетки впивались ей в спину.

– Она называлась «Этика каннибализма: это всего лишь человек!» Кто бы здесь ни работал, он пожирает людей!

Зак закатил глаза, пытаясь отстраниться от нее. Но получилось у него только затрясти сеть.

– А может, кто-то просто читает книгу, и тебе не нужно постоянно судить других, но ладно, это моя вина. Как и все остальное.

– Повтори последнюю фразу, но более искренне – и тогда я поверю, что у тебя первые проблески сознания.

Зак сверкнул на нее глазами. Кара приподнялась на локтях, чтобы ответить, но так ее лицо стало еще ближе к его. А его руки оказались невыносимо близко от ее ребер.

– Просто пройди сквозь сеть и найди способ срезать ее, хорошо?

Разочарованно хмыкнув, парень закрыл глаза и нахмурился, пытаясь сконцентрироваться.

Нетвердые шаги, сопровождающиеся звуком «тук-тук», приближались. Кара вывернулась, пытаясь что-то разглядеть, но увидела только полки с товарами в кладовке.

– Быстрее, кто-то идет!

– Я пытаюсь! Можешь перестать меня отвлекать?

Шаги стали громче. Потом остановились. Кара услышала щелчок выключателя, и свет заполнил комнату, на мгновение ослепив ее.

– Ах, какой восхитительный сюрприз, – произнес резкий голос.

Прижавшись щекой к сетке, Кара сморгнула, привыкая к свету, и изогнулась, разглядывая дряхлого старика, сгорбившегося в проеме, тяжело опираясь на металлическую трость. На бейджике с именем, который крепился к грязной бежевой рубашке в клетку, значилось «Мистер Мортмангер», а мятые коричневые брюки были натянуты чуть ли не до подмышек. При виде него Кара невольно расслабилась и выдавила натянутую улыбку.

– Эм, здравствуйте, сэр, – начала она, но хозяин магазина поднял узловатый палец.

– Дайте-ка я надену очки, чтобы лучше вас разглядеть. Зрение у меня уже не то, что раньше. – Он выудил из кармана рубашки очки в проволочной оправе и нацепил на нос. – О, вы только посмотрите.

– Сэр, не могли бы вы… – снова начала Кара, но старик опять понял палец.

– Тихо-тихо. – Он поднес руку к уху, возясь со слуховым аппаратом. – Вот, намного лучше, – добавил он. Хотя его волосы и были серебристыми, в голосе звенела сталь. – Теперь я все слышу намного лучше.

– Эй, Тан, – чуть слышно проговорил Зак. – Я не могу пройти сквозь сетку.

«Попытайся», – подумала она, теперь, когда здесь стоял этот старик, она не могла разговаривать с пустым пространством.

Лицо мистера Мортмангера сморщилось в щербатой улыбке, когда он заковылял вокруг сетки. Кара попыталась проследить за ним взглядом.

– Эм… не могли бы вы спустить меня, сэр? – Кара старалась говорить вежливо и спокойно, несмотря на тревогу, охватившую каждую клеточку тела и кричавшую, чтобы она быстрее выбиралась из западни и бежала отсюда. – Уверена, у вас есть весомые причины ставить такую ловушку – поймать воров или еще что, но…

– Хмм, очень хорошо, очень хорошо, – приговаривал себе под нос мистер Мортмангер, не обращая на Кару внимания.

– Простите, сэр? – снова попыталась она. Он же всего лишь старик, наверняка безобидный. – Может, вам нужно немного прибавить звук в слуховом аппарате, потому что вы не ответили на…

– О нет, – сказал он и резко остановился, глядя на нее ясными желтыми глазами. Он вдруг стал меньше походить на дезориентированного старого голубя и больше – на ящера, изучающего добычу. – Слух у меня отличный.

Желудок у нее свело. А потом еще раз, когда мистер Мортмангер потянул за рычаги на стене, которые она не заметила раньше. Сеть полетела к большой клетке в углу. Рывком остановилась, верх клетки открылся, и их сбросило вниз.

Ловушка с лязгом закрылась.

«Оу». Локти и задница болели от приземления на холодную сталь. Кара села, сбрасывая сеть, и попыталась, не привлекая внимания, отстраниться от Зака. Старик направился к ним, и его скрипучий смех наполнил пространство.

Восторженная ухмылка превратилась в холодную улыбку, и его костлявое тело замерло, когда он – нет, невозможно – уставился на Зака.

– И зрение у меня тоже отличное, – сказал он Каре, высунув язык цвета печенки и быстро облизав губы. – Достаточно, чтобы увидеть, что ты не одна.

Глава 13

Она шокированно смотрела на старика. Он видел призраков? Он был как Кара?

Зак замер, словно если не двигаться, то его не увидят.

– Что будем делать? – шепотом спросил он уголком рта.

– Не знаю, я никогда не оказывалась в такой ситуации.

«И я была права: это каннибал-централ», – хотела сказать она, но сейчас было не время.

Лицо старика расплылось в отвратительной ухмылке, словно гниющая тыква с фонарем.

– Какая прелесть! Говорящая с призраками и призрак. В преддверии Хеллоуина… праздничный сюрприз.

От ужаса у Кары сводило внутренности, и она едва удерживала равновесие, несмотря на твердый металл клетки. По коже побежали мурашки; она готова была поклясться, что-то пронеслось над ними, когда их сбросили сюда.

Мистер Мортмангер подошел ближе, пока его лицо не оказалось перед самой решеткой.

– Думаешь, ты особенная, Говорящая с призраками? Но на вкус ты будешь такой же, как и любой человек в рагу.

– Вы собираетесь ее съесть? – воскликнул Зак.

Старик резко просунул трость через решетку, вынуждая парня отпрыгнуть в сторону.

– Не говори, пока не заговорят с тобой, сынок! Но да. Сразу после того, как съем тебя.

– Сэр, вы не можете… не можете съесть нас, – проговорила Кара, хватаясь за прутья. Всю жизнь ее учили уважать старших, и она продолжала обращаться к нему «сэр». Внутри вспыхнул страх, сердце заколотилось как бешеное, кулаки обдало жаром. На миг ей показалось, что она способна расплавить ладонями металл. – Есть законы, запрещающие это.

– Что ж, значит, эти законы не слишком соблюдаются, потому что я занимаюсь этим уже много лет. – Откинув голову, старик рассмеялся. – Нет, боюсь, вам не уйти. – Он остановился, чтобы вставить набор зубных протезов. – Знаете, я как-то отобедал одной женщиной – она была невероятно вкусна с жареным красноватым картофелем и веточкой мяты. И когда она вернулась призраком, я съел ее снова. Было восхитительно.

– Этот псих же не всерьез? – проворчал Зак.

В другой стороне комнаты находилась кухня с маленьким круглым столом, шатким металлическим стулом, бежевым старомодным холодильником и плитой с духовкой. Насвистывая какой-то мотив, мистер Мортмангер приступил к работе.

– Я так рад, знаете, – проговорил он, доставая из шкафчиков сковородки и котлы. Не сразу Кара поняла, что говорит он не сам с собой. Хозяин разговаривал с ними – болтать с жертвами, прежде чем убить их и съесть, похоже, было единственным социальным взаимодействием, доступным ему. – Как же давно у меня не бывало такого угощения.

– Правда? – саркастически уточнила Кара. – И что же вы обычно едите, сэр, когда не можете поймать случайно забредших в магазин подростков?

– В основном чернослив, капусту и рыбу. – Мистер Мортмангер поставил на столешницу банку морской соли. – Я считаю себя выборочным пескетарианцем[23]. Но с годами у меня развился вкус к человеческой плоти: я предпочитаю подростков – взрослые слишком жесткие для моих челюстей – и призраков, когда могу их заполучить. – Он нацепил грязный белый фартук, на котором было написано: «Съешь повара». Ткань покрывали красные пятна, которые определенно не были томатным соусом. – Помогает мне сохранить здоровье. Все всегда мне говорят: «Боб, как тебе удается выглядеть так молодо? В чем твой секрет?» – а я отвечаю: «Кровь детей с карамелизованным луком», а они на это смеются, но… – Старик покачал головой, – я никогда не шучу.

– Простите, сэр, что? – переспросила Кара. – Вы не можете просто жевать грейпфруты с овсянкой, как нормальные старики?

Он злобно взглянул на нее.

– Сделаю вид, что не услышал этого, дерзкая закусочка, хотя бы потому, что скоро тебя съем. И лучше не доставляй мне несварения.

– О, это она обязательно сделает, – отозвался Зак.

Старик указал лопаткой в сторону парня.

– Зато от тебя у меня точно не будет несварения, сынок. Видишь ли, я собираюсь проварить тебя как следует, медленно, чтобы собрать как можно больше призрачной энергии. Многие считают, что эктоплазма несъедобна, что, если убил кого-то, убить его снова нельзя – ха! Что они понимают? Необходимость – мать изобретений, и я сделал открытие, путем многих лет экспериментов, что, если поднять жар достаточно и варить в специальном металлическом котле, можно приготовить и привидение.

Крякнув, старик достал с холодильника пожелтевшую книгу и швырнул ее на стол. Облизнув губы, он полистал страницы с предвкушением посетителя закусочной, который просматривает меню.

– А тебя, моя дорогая, – обратился он к Каре, – я засуну в духовку. Кожица тогда становится такой вкусной, хрустящей, так и лопается, стоит положить в рот! – Прикрыв глаза, он оперся на трость и, удовлетворенный, вздохнул. – Никогда раньше не имел удовольствия попробовать Говорящую с призраками. Ух, сколько я из тебя всего приготовлю!

Страх пронзал тело Кары, но она все еще не верила. Этого не могло быть. Первый час в пограничном мире, а их уже поймал чудовищный зожник, у которого была поваренная книга, рассказывающая, как превращать людей – и призраков – в блюда.

– Не надо так расстраиваться, – успокоил он. – Скоро вам полегчает: волшебный металл клетки сделан так, чтобы успокаивать и делать вас более покладистыми.

Кара отстранилась от прутьев. Вряд ли ей поможет, если она будет держаться за решетку.

Мистер Мортмангер поставил духовку на разогрев и вдруг хлопнул себя по лбу.

– Черт возьми, забыл кое-что. Вот я дурак.

Жизнерадостно что-то напевая, он вышел из комнаты, оставив гостей томиться в ожидании.

В тот же миг, как он исчез в дверях, Кара стала искать выход из клетки. Подозрительное пятно ржавчины покрывало большую часть пола, и она избегала туда наступать. Их тюрьма была достаточно большой, чтобы вместить тигра, а на двери висел тяжелый замок. Когда Кара поднялась, она едва могла достать до решетчатого потолка.

Она уткнулась головой в прутья, признавая поражение.

– Старик-каннибал собирается нас сожрать, и единственная его приправа – соль.

Зак сгорбился на полу на другой стороне клетки, опираясь рукой о колено.

– Эй, не спеши. Может, если тебе повезет, он добавит веточку мяты.

Кара в отчаянии потрясла решетку.

– Если бы ты меня послушал, мы бы здесь не оказались.

Зак всплеснул руками.

– Откуда мне было знать, что мы набрели на магазин, которым владеет психопат? Мы оба согласились войти.

– Твой единственный способ оправдаться – сказать, что виноваты мы оба? В таком случае ты признаешь, что большая часть вины все-таки твоя.

Зак вскинул голову, хмуро глядя на потолок.

– Сколько я представлял тесных мест, где мог бы с тобой оказаться, но это точно не входит в десятку лучших.

Кара взглянула на него.

– У тебя целый список?

Но Зак, кажется, не слушал.

– В любом случае, мы попали в ловушку только потому, что чувак оказался Говорящим с призраками, который использует свою силу, чтобы жрать привидений вроде меня!

Кара обожгла парня взглядом.

– Даже не смей меня с ним сравнивать.

Сама мысль об этом вызывала у нее тошноту. То, что кто-то вроде нее, кто-то с такими же способностями убивал и пожирал людей… Лаолао была бы в ярости, если бы узнала, как этот старик использует свой дар. А ее мать знала, что бывают такие люди? Может, поэтому она не хотела, чтобы Кара связывалась с призраками и магией?

– Готова поспорить, ты даже не попытался пройти сквозь эту чертову клетку.

– Вообще-то попытался, потому что вопреки распространенному мнению мозги я использую. И угадай что? – Парень протянул руку и стукнул кулаком по решетке. – Не сработало.

Кара уставилась на металл, который казался обычным.

– В нем, должно быть, содержится что-то такое, что мешает призракам проходить сквозь. А может, на клетке чары как барьер – вроде того, что у меня вокруг дома. И сеть.

Кости и цветы, вплавленные в сталь.

– Вот черт, если бы только у нас было немного полезной магии, способной вытащить нас отсюда. – На слове «магия» Зак взмахнул руками, жестикулируя, словно волшебник.

– Да пошел ты! – Но приходилось признать: какая польза в том, чтоб видеть призраков, если единственное, что можешь с этим сделать, – это подвергаться насмешкам одного из них? – Чтобы выбраться, нам не нужна магия. Пораскинул бы мозгами – заметил, что замок тут старомодный. Жаль, старик ключи не оставил.

Зак резко встал и подошел к двери. Кара удивленно наблюдала, когда он просунул руку между прутьями и подергал замок, а потом удовлетворенно хмыкнул, пробормотав что-то вроде: «Попался, старик» – и посмотрел на нее.

– Невидимка.

– Что?

– Для замка, – пояснил он. – Нужна невидимка. Разве девчонки не носят с собой заколки, а потом жалуются, что все растеряли?

Кара сунула руки в карманы куртки.

– Да я даже не пользу… – Ее пальцы нащупали что-то, и она замерла, а потом вздохнула и выудила заколку. Желтая, как подсолнух, заколка принадлежала Шарлотте, и Кара не помнила, как та оказалась у нее, но сейчас очень обрадовалась. Она протянула ее Заку.

Торжествующе усмехнувшись, парень осторожно взял заколку, стараясь не касаться пальцев девушки.

– Просто помолчи и открой замок.

– Я ничего и не говорил. – В его голосе звучала усмешка, когда он склонился к прутьям.

Кара фыркнула, скрестив руки на груди.

– Когда это ты научился вскрывать замки?

Он улыбнулся уголком губ.

– Ты обо мне многого не знаешь, Тан.

– Я знаю, что это из-за тебя мы попали сюда.

– И я нас отсюда вытаскиваю.

– Приберегу аплодисменты до конца.

Кара скользила взглядом по полкам: по сосудам с глазными яблоками, на которых было написано «перекус», по банкам со сгущенным она-не-желала-даже-знать-чем, по перчаткам, ножам и рулонам бумаги для чеков. Потом она снова посмотрела на Зака, который выглядел уже не так уверенно, как пять минут назад.

– Сколько там тебе нужно дней?

– Заткнись, – проворчал он, хмурясь. – Я давно не вскрывал замки.

Изучив комнату, Кара повернулась к парню, наблюдая за его работой. Он закатал рукава, словно это могло помочь. Даже будучи мертвыми, люди сохраняют многие привычки. Тонкие голубые вены под его кожей напоминали ледяные реки.

– Я начинаю думать, что ты вообще не…

Что-то щелкнуло. Замок открылся.

Зак ухмыльнулся ей.

– Что ты там говорила?

Так как Кара ничего не ответила, парень распахнул дверь и сделал широкий жест:

– Дамы вперед.

Зак едва успел выйти из клетки, когда Кара услышала приближающееся пение.

– Дверь, – скомандовала она, и они заняли места по обе стороны от прохода.

Тук-тук-тук.

– План, – зашептала Кара, прижимаясь к стене. – Когда он войдет, ты его хватаешь, а потом мы вместе тащим его в клетку и там запираем.

– Мне твой план не нравится.

– Есть идеи получше?

– Ага. Кидаем ему под ноги одну из тех банок с глазами. Он спотыкается, и мы запихиваем его в духовку.

– Я сказала получше.

– Не такая уж плохая идея!

– Гораздо хуже.

Тук-тук-тук.

– Следуем моему плану, – успела прошептать Кара, прежде чем старик вошел.

Мистер Мортмангер сделал несколько шагов, остановился и прищурился, глядя на опустевшую клетку.

– Какого… – проворчал он.

– Давай! – крикнула Кара.

Зак бросился из укрытия и схватил старика.

Но рефлексы у того оказались куда лучше, чем можно ожидать. Он сделал захват с перекатом и вместе с Заком врезался в полку с консервированными пальцами. Банки посыпались на них.

Мистер Мортмангер поднялся первым, его лицо исказилось от ярости. Взмахнув тростью, он повернул рукоять – со звуком, похожим на перезарядку ружья, – и с другого конца палки выехали стальные когти. Старик ткнул ими в грудь Зака, и парень вскрикнул от боли.

План провалился в считаные секунды. Кара помедлила у выхода, потом повернулась и выбежала из комнаты.

– Тан! – крикнул ей вслед Зак.

Товары мелькали размазанными пятнами. LаCroix. Вяленое мясо. Звериные когти. Где же оно? Где?!

Вот. Секция для походов. Ряды веревок.

Схватив коричневую, Кара развернулась и бросилась назад в кладовку, надеясь, что не слишком опоздала.

Свернув за угол, она резко остановилась.

Перед кассой боролись мистер Мортмангер и Зак. Старик выбросил руку вперед и схватил трость, отброшенную на прилавок. Отступив, он снова всадил стальные когти в грудь парня, вызвав у того крик боли. Зак схватился за трость, пытаясь оттолкнуть от себя, но старик вонзил когти глубже, и Зак поморщился.

– Ты особенный, да, мальчик? Почти… – Он надавил сильнее, – осязаемый. И самый неуважительный призрак из всех, кого мне доводилось встретить. Не вижу ничего, что бы помешало мне съесть тебя прямо здесь и сейчас.

Удерживая одной рукой трость, он вынул челюсть, заменив ее набором острых зубов. Кара, шокированно наблюдая за этим, едва заметила, что веревка у нее в руках извивается.

– Вообще-то, кое-что помешает, сэр, – Кара говорила небрежно, но внутри дрожала от страха. Лицо старика замерло в паре дюймов от шеи Зака. – Да, он, конечно, бесит еще как и заслуживает того, чтоб его съели. Но представьте, как будет раздражена слизистая вашего желудка.

Мистер Мортмангер распрямился, поворачивая голову, как скелет-аниматроник в хеллоуинском магазине.

– Пришла спасать своего парня, чтоб он не стал первой закуской?

Кара медленно приближалась, держа наготове свернутую петлей веревку, будто собиралась усмирить взбесившегося быка.

– Да, поэтому я вас и свяжу.

Старик прыгнул на нее, зарычав.

Кара взмахнула веревкой…

В воздухе та скручивалась и изгибалась, пока не обвила тело старика. Мистер Мортмангер со стоном рухнул на пол, связанный крепче, чем призовой боров.

Зак поднялся.

– Брось мне стул.

– Есть! – Кара развернулась к стопке садовых стульев в стиле четырех всадников Апокалипсиса и, удерживая обеими руками, бросила один парню.

Тот легко поймал его за ножку и опустил на пол. Вместе они с трудом усадили старика на стул Голода.

Кара прищелкнула пальцами, и веревка подчинилась, расплетаясь и привязывая мистера Мортмангера к стулу за запястья и лодыжки.

– Отличная работа, Тан, – проговорил Зак, и та обернулась. Он довольно ухмылялся.

– Да и ты неплох, Коулсон. – Она улыбнулась в ответ. Стоп, она что, сделала это по собственной воле? Видимо, адреналин виноват.

Впервые, насколько Кара могла вспомнить, они с Заком работали вместе. Как – что там за слово? – команда.

Зак присел, чтобы посмотреть старику в лицо.

– О, кажется, мы поменялись ролями.

– Я полагал, вы не каннибалы, – весело отозвался мистер Мортмангер.

Кара вздохнула.

– Он имеет в виду, что теперь вы наш пленник, сэр.

Его лицо сморщилось.

– Я всего лишь был голоден! Жаль, что вы так сильно возражали, чтобы вас съели.

– Не повезло тебе, – проговорил Зак. – И каково это – оказаться в ловушке?

– Плохо, так плохо, – выл мистер Мортмангер, сверкая зубами. – Отпустите меня, пожалуйста. Я не могу так управлять магазином! Как я буду кормить внуков?

– Мне его почти жаль, – сказала Кара, глядя, как тот раскачивается, бормоча что-то о своих сладких пирожочках, которые всегда голодны. – То есть он же пожилой человек. У него наверняка артрит.

– Да, тебе должно быть жаль! – огрызнулся мистер Мортмангер – его стенания немедленно прекратились. – А теперь развяжи меня! У меня начинает сводить запястья!

– Ни за что, – заявил Зак. – Ты же пытался нас убить.

– Сэр, я бы хотела вот что понять… – Кара осторожно приблизилась к нему. – Почему вы, Говорящий с призраками, пожираете призраков?

Откинув голову, мистер Мортмангер расхохотался.

– Я? Говорящий с призраками? Ха! Нет, девчуля, я не один из вас!

– Тогда как же вы… – Кара уставилась на него, вдруг увидев очки и слуховой аппарат в новом свете. Он несколько раз поправлял их, когда вошел в комнату. – Вы не можете говорить с призраками, – поняла она. – У вас для этого есть волшебные приспособления.

Старик рассмеялся так, что Кара опасалась, как бы он не выкашлял легкие. Очки соскользнули на кончик его носа, и он посмотрел поверх них на девушку.

– Конечно! Не такие уж вы особенные, раз кто-то вроде меня – безобидного старика – может создавать приборы, чтобы видеть то, что видите вы.

Кара отступила на несколько шагов, чувствуя, как внутри закипает отвращение. То, что он делал, противоречило всему, чему ее учила Лаолао.

– Искусство Говорящих с призраками совсем не в этом. – Гнев нарастал в ней, а голос становился жестче. Она и не подозревала, что может говорить так. – Мертвых нужно уважать. Делать их посмертие лучше, а не пожирать.

Честно говоря, она не очень использовала свои таланты, чтобы помогать мертвым, но по крайней мере не относилась к призракам как к блюдам в меню.

– Это мы, пожалуй, заберем. – Зак стащил очки и слуховой аппарат с головы мистера Мортмангера. – Попробуй разглядеть меня теперь, старикан.

– Ах ты, наглое привидение! Знаешь, как долго я их делал? – возмутился он. Изогнув шею, насколько позволяла веревка, он сверкал глазами, глядя на то место, где, как предполагал, стоял Зак. Но ошибался на пару дюймов.

Губы Зака скривились, показывая, что он не может относиться к этому всерьез.

– А ты знаешь, скольких людей съел?

Повисла пауза, так как мистер Мортмангер больше не мог слышать призраков.

– Спроси его, – приказал парень.

Кара закатила глаза, но повторила вопрос.

– Призраков считать отдельно? – спросил старик, и Зак вскинул руки.

– Вот поэтому мы их и забираем, – заявил он и попытался убрать очки и слуховой аппарат в карман, прежде чем понял, что его карманы уже бесполезны, и протянул приборы Каре.

Хмуро глядя на мистера Мортмангера, Кара убрала их в сумку. Старик проследил за ее движением, словно просчитывал, не может ли отгрызть кусок ее руки.

– Пока нам удалось завладеть вашим вниманием, сэр, – саркастически начала она и услышала, как Зак рядом фыркнул, – у меня есть некоторые вопросы. Мы надеялись найти создание, известное как Змея Печати, поэтому и попали в пограничный мир. А вы здесь явно чувствуете себя как дома. Почему бы вам не рассказать нам?

– Найти Змею? – Мистер Мортмангер расхохотался. – Вы сами не понимаете, на что подписались.

Слова Змея эхом прозвучали в ее голове: «Ты не представляешь, какую судьбу себе купила», но она попыталась не думать о них.

– Пограничный мир творит с тобой разное. Проникает в разум. Просачивается под кожу. Меняет тебя.

– Меняет в плохом смысле? – уточнила Кара.

Старик усмехнулся.

– Сами узнаете. – Он откинулся на спинку стула и фыркнул. – В этом мире много дверей, и вы не знаете, через какие проведет вас река. Ты всегда сможешь вернуться обратно в реальный мир, для тебя это будет лучшим вариантом, девчуля. Живые тут долго не остаются. Что до него… – мистер Мортмангер неуверенно кивнул, имея в виду Зака, но смотрел совсем в другую сторону, – он будет в порядке. Призраки – пограничные создания.

– Тогда почему вы здесь?

– Потому что пожираю призраков, – улыбнулся он. – Иногда мне кажется, я все еще чувствую, как они толкаются у меня в животе, пытаясь выбраться.

Кара откашлялась.

– Вы знаете, как далеко отсюда до Змеи?

– Посмотри там, в брошюре.

Рядом с кассой стоял пластиковый держатель для брошюр. Зак вынул одну, и Кара подошла ближе к нему.

«Пограничный мир», – значилось на первой странице извилистыми серыми буквами. Ниже была фотография кукурузного поля под ярко-голубым небом, расчерченным облаками. Стебли покачивались на невидимом ветру. Это могло быть любое кукурузное поле в любом штате Среднего Запада, если бы не одна деталь: кроваво-красная жидкость вытекала из лопающихся зерен. «Здесь так весело, что вы пожелаете остаться навсегда… и, скорее всего, останетесь!»

Брошюра раскрылась, предлагая больше изображений и описаний. Зак перевернул ее, обнаружив карту.

В углу в красном кружке был изображен значок деревенского магазина с надписью «Вы здесь». На противоположном краю карты расположилась полуночно-черная змея, свернувшись кольцом и пожирая собственный хвост. Кара посмотрела на запястье. Метка идеально совпадала с ней.

Между значками магазина и Змеи простиралось пустое зеленое пространство, напоминающее смятое покрывало. Пограничные территории, связанные друг с другом. Мир, построенный из порогов.

– Почему карта пустая? – спросила Кара, показывая ее мистеру Мортмангеру.

– Продолжайте путешествие, и она заполнится, – загадочно ответил старик, склоняясь ближе к странице. – Ах… учитывая все пограничные перекрестки, скорее всего, вы доберетесь до нужного места к ночи на тридцатое октября. Если все пойдет как надо, – его слова на несколько секунд зависли в воздухе. Потом он добавил: – А теперь развяжите меня, сейчас же! Я уже вам помог.

– Ни в коем случае, – ответила Кара, складывая брошюру и убирая ее в карман.

– И что мы с ним будем делать? – спросил Зак.

В этот момент из задней комнаты раздался писк. Духовка закончила разогреваться.

Зак вскинул брови.

– Нет, – сказала Кара. Хотя было бы хорошо дать старику почувствовать на собственной шкуре, каково это.

Она рассматривала мистера Мортмангера. Его лысая голова печально повисла, как у черепахи. Он казался безобидным в бежевой клетчатой рубашке, фартуке и мятых брюках, натянутых до подмышек. Любой, кто войдет в магазин, пожалеет его и развяжет.

– Напишем записку и вызовем полицию.

Кара набрала 911 по стационарному телефону, пока Зак искал бумагу и ручку. Хоть это и пограничное пространство, они все еще находились в реальном мире, так что была надежда, что план сработает. И мистер Мортмангер не останется навсегда связанным.

Переговорив с офицером полиции, который обещал послать машину, чтобы проверить магазин, Кара посмотрела на записку Зака: «Осторожно: каннибал. ТОЧНО вас съест. Развязывайте на свой страх и риск».

Старик сплюнул.

– Тьфу ты. Ох уж эти современные дети… – Он покачал головой, – никакого уважения к старшим. Неблагодарные закусочки.

Зак пошел к двери.

– Пойдем. Давай выбираться отсюда.

– Погоди, мне нужно кое-что взять. – Кара побежала к прилавкам. Схватила брезентовую палатку и набила рюкзак батончиками мюсли. Так мистер Мортмангер мог немного загладить вину за то, что собирался их съесть.

На миг у Кары закружилась голова, и она замерла, но ощущение сразу оставило ее. По пути обратно она прошла мимо пирамиды с дьявольской водой и остановилась.

– Это за тебя, Коулсон! – крикнула она и дождалась, пока оба – и Зак, и мистер Мортмангер – обратят на нее внимание. А потом подчеркнуто неспешно вынула банку из середины нижнего ряда.

Пирамида рухнула в великолепной газированной какофонии. И все это время Кара смотрела в глаза перепуганному хозяину магазина.

Она ухмыльнулась.

– Вот, теперь можем идти.

Она не могла не заметить восхищенный взгляд Зака, когда проходила мимо парня, и кинула ему банку LaCroix.

Мистер Мортмангер взвыл:

– Ты не представляешь, как долго я ее расставлял, ах ты наглая маленькая выскочка! Лучше бы я тебя сожрал…

С жизнерадостным звоном дверь за ними захлопнулась, прерывая тираду старика. Они оказались на берегу синей реки, мирно несущей свои воды вдаль.

Глава 14

В тот момент, когда они с Заком переступили порог, горячий липкий воздух окутал Кару как вторая кожа. С неба лился солнечный свет, золотой и густой, как мед, а вокруг нависали странные растения. Кару окружали папоротники с нее ростом и гигантские фиолетовые орхидеи. В воздухе парили пушистые шарики пыльцы.

Она предполагала, что они оказались на болоте, судя по влажности.

Борьба со стариком вызвала у нее новые мысли. Ее воспитывали уважать старших, но теперь она поняла, что некоторые взрослые не заслуживают уважения.

Особенно если пытаются причинить тебе боль.

– Похоже, ты собой довольна, – заметил Зак, выпустив ее руку.

Ей даже не захотелось огрызнуться на него за то, что прервал ее размышления.

– Мы ведь только что победили каннибала.

«Вот так тебе, река».

Какие бы та ни поставила перед ними испытания, они со всем справятся.

Зак подбрасывал банку LaCroix в воздух, ловил и снова подбрасывал.

– Я удивлен.

– Удивлен, что мы победили?

– Удивлен, что тебе хватило смелости с ним драться. Видимо, не такая уж ты и сдержанная.

Господи, как же сложно радоваться в его присутствии.

Кара посмотрела, как он снова подкинул банку. А когда поймал, поморщился, и она вспомнила, как старик вонзил ему в грудь трость с когтями. Зак тогда закричал от боли, хотя ничего не должен был почувствовать.

Лаолао не рассказывала ей не только о Змее Печати. Еще и о вещах, способных навредить призракам. Кара погрузилась в магический мир глубже, чем могла себе представить, и все же не понимала, как трость могла навредить Заку. Невольно она задавалась вопросом, насколько ему больно, даже если он и пытается это скрыть.

Голос в голове шепнул: «Ты могла бы спросить».

Да, могла, но не значит, что стала бы. Они не друзья.

Но он отвлек ее, когда она злилась на мать. А мог этого и не делать.

Кара прижала язык к небу, помедлила, потом сглотнула и спросила:

– Больно?

Зак посмотрел на нее, вскинув брови. Она поняла, что парень удивлен, потому что ответил не сразу:

– Что больно?

Ее ботинки не подходили для пересеченной местности, и она споткнулась.

– Мистер Мортмангер. У него, эм, была та трость с когтями… и когда он ткнул тебя ею, было похоже, что тебе больно.

Он широко улыбнулся, и Кара пожалела, что спросила.

– Я в порядке, – ответил Зак так беспечно, что она засомневалась, говорит ли он правду. – Но раз ты так обо мне беспокоишься…

– Не беспокоюсь.

– Можешь помочь мне и понести вот это.

Солнечный свет отразился в банке LaCroix, которую Зак протянул ей.

Он это серьезно?

– Ни за что. Не видишь все это барахло, которое я уже несу? Брось ее.

Зак выглядел обиженным.

– Я хочу сберечь банку, пока это можно пить.

– Ты будешь ее хранить, пока… – Кара нахмурилась и вздохнула.

– Срок годности истекает в следующем году.

– Мой ответ – нет.

Он пожал плечами.

– Значит, сам понесу. Но мы можем наткнуться на кого-то, кому покажется подозрительной банка, которая летит по воздуху. А тебе будет сложно это объяснить. Хотя мне в общем по фигу, но это вроде бы против твоего правила «никто не должен знать, что я вижу призраков».

Кара глубоко вдохнула. Усмехнувшись, Зак протянул ей банку, которую девушка убрала в рюкзак. Вот так он платил за ее доброту.

Они остановились у большого плоского камня, где Кара быстро перекусила, а потом продолжили путь. Над головой послышался звук крыльев, и Кара инстинктивно пригнулась.

Посмотрев вверх, она увидела, как в сапфировом небе летит гигантская стрекоза. Брюшко насекомого покрывали синие полосы, и жужжание, громкое, как у самолетного двигателя, разносилось вокруг. «Ради всего святого, пусть ты не окажешься хищной», – взмолилась про себя Кара, прищурившись. Но стрекоза не заинтересовалась ими и полетела дальше, к залитому солнцем горизонту.

Наконец заросли стали расступаться, и Каре больше не приходилось пробираться среди растений, хотя она все равно была сосредоточена на том, чтобы не споткнуться о корни. В воздухе стоял зловонный запах разложения, смешанный с ароматами цветов.

За исключением стрекозы, болото выглядело необитаемым.

Кара никогда не видела подобных растений: пятнистых, источающих запах гниющей плоти, с бесчисленными лозами, огромными чашеобразными соцветиями, яркими, словно накрашенными помадой, венчиками, которые тянулись к солнцу.

Она снова услышала жужжание. Полосатая стрекоза вернулась и теперь лавировала среди цветов. Над одним она зависла, словно раздумывая, где приземлиться…

Растение бросилось, зажав тело насекомого в венчик. Только хвост стрекозы торчал из цветка. Та некоторое время боролась, потом затихла.

– Какого черта? – Зак отшатнулся.

Словно по сигналу, другое растение бросилось на Кару, промахнувшись на дюйм и хрустнув челюстями у ее ботинок.

– Бежим! – крикнула она, хотя, наверное, это было лишним.

Оба сорвались с места, когда цветы, еще несколько мгновений назад неподвижные, как и положено, пришли в движение.

Если раньше эти заросли были полосой препятствий, то теперь стали смертельной ловушкой. Куда бы ни поворачивала Кара, на нее бросались голодные пасти. Откуда ей было знать, что беспокоиться стоило не об огромном насекомом, а о растениях?

– Почему у них зубы? – крикнул Зак где-то у нее за спиной.

Впереди она заметила деревья, среди которых не было заметно чашеобразных цветов. Кара уклонилась от зеленого монстра, который бросился на нее, при этом чуть не подвернув ногу, и бросилась к лесу.

Местность опустилась, образуя холм, когда они ворвались в чащу. Кара не думала, только бежала вперед, пока не достигла вершины, где не было плотоядных растений. Воздух стал суше, прохладнее, вокруг высились гигантские секвойи, вершины которых пронзали небо.

Она наклонилась, упершись ладонями в колени, пытаясь восстановить дыхание. «Черт возьми». Как капитан женской команды по кросс-кантри, она была в хорошей форме, но не училась бегать наперегонки с плотоядной флорой и уклоняться от смерти, которая грозила со всех сторон. Бросив взгляд назад, она увидела, что цветы успокаивались, кажется, почуяв, что жертва сбежала. Через несколько секунд они замерли.

Пот заливал глаза, когда Кара огляделась. Холм был недостаточно высоким, чтобы с вершины разглядеть, что лежит впереди. Да и в любую секунду одно из деревьев могло ожить и попытаться убить их. Она прищурилась, изучая подозрительного вида куст.

Зак провел ладонью по волосам, словно бег мог растрепать их. Дыхание у него не сбилось – разумеется, ведь он не дышал.

– Почему те штуки пытались нас сожрать?

Кара вытерла пот со лба.

– По крайней мере, они не могут нас догнать…

Вдруг земля пошатнулась.

На миг ей показалось, что это ноги у нее подгибаются от усталости. Но земля снова вздрогнула, и воздух пронзил рев, запульсировав в ее ступнях.

Холм двинулся.

Поднялся над верхушками деревьев. Потеряв равновесие, Кара качнулась в сторону и покатилась по склону. Зелень замелькала перед глазами…

Чьи-то сильные руки подхватили ее прежде, чем она рухнула на лесную подстилку. Она открыла глаза, не успев осознать, что зажмурилась. И встретилась взглядом с Заком, который выглядел настолько же удивленным, как и она. Сердце у нее подпрыгнуло и заколотилось.

Снова прогремел рев. Все еще в объятиях Зака, Кара заглянула ему через плечо.

Холм поднялся на лапы.

То, что она приняла за холм, было четвероногим созданием, спину которого покрывала длинная трава. На шкуре росли грибы. Шеи у него не было, а голова напоминала черепашью, по бокам которой находились два черных камня. Серая пленка покрывала их, точно плесень, но вдруг исчезла. Существо моргнуло, как поняла Кара. Черные камни служили ему глазами.

Чудовище потрясло головой, затем сфокусировало взгляд на них с Заком и снова заревело, обнажая огромные зазубренные камни, выстроившиеся в клювовидной пасти. Звук распространился гнилостной волной. Кусочки влажной земли фонтаном взмыли в воздух.

– Весьма уродливо, – сказал Зак так, словно оценивал новую картину в галерее матери.

Монстр взревел и начал двигаться назад. От облегчения плечи Кары расслабились, когда чудовище отступило на шаг, потом еще, оставляя массивные следы глубиной фута в три. От каждого шага земля содрогалась. Деревья высотой с линии электропередачи скрипели и ломались.

Но неожиданно, сфокусировав взгляд блестящих черных глаз на Каре с Заком, монстр замер. Выражение его морды, насколько могла судить Кара, стало сосредоточенным.

Оно не убегало. Оно готовилось напасть на них.

Склонив голову, чудовище рвануло вперед.

– Бежим! – закричала она, обвив руками шею Зака. Он будет двигаться в воздухе быстрее, чем она по земле.

Хоть раз парень сделал то, что она сказала, без насмешек и споров. Сорвался с места, и вид деревьев смазался, когда он понесся над лесом. Ветер засвистел в ушах.

– Какой у нас план? – крикнул он.

– Сбежать подальше! – прокричала Кара. – Порог! Нам нужен порог!

– Не вижу никакого порога!

– Тогда беги дальше!

Зак стиснул зубы.

– Поверить не могу, что ты его оскорбил, – проворчала она.

– Откуда мне было знать, что он как большой ребенок?..

Его хватка вдруг ослабла, и Кара полетела на землю.

Только годы тренировок в конюшнях спасли ее. Инстинктивно она свернулась в клубок, защищая голову. Ударилась о землю и перекатилась, вставая на четвереньки. Одна из самых важных вещей, которым учишься, когда ездишь на лошади,  это правильно падать. Конечно, эта техника лучше всего работала, когда падать приходилось с высоты лошади. Слава богу, Зак, выронивший ее, был не слишком высоким.

Не поднимая головы, Кара тяжело вздохнула. Зрение прояснилось. Она оценила ситуацию. Каждый дюйм кожи, соприкоснувшейся с землей, саднил порезами. Джинсы на коленях порвались. По ноге стекала кровь, горячая, как пограничный поток Диколесья. Только негодование заставило ее подняться на ноги.

Она сплюнула грязь.

– Ты меня уронил!

Зак приземлился, встретился с ней взглядом, и в его глазах она прочитала тревогу. Но когда парень убедился, что с ней все в порядке, выражение его лица стало раздраженным.

– Я не специально! – Он протянул руки, и тогда Кара поняла: его ладони стали полупрозрачными.

Вот черт…

В груди у нее вспыхнула паника.

– Сейчас не время делаться бестелесным!

– Да ты шутишь!

От рева лес содрогнулся, и Кара пошатнулась, едва не потеряв равновесие. Раздался треск: монстр тащил свою тушу вперед, ломая деревья, которые замедляли его, но недостаточно.

– Найди порог и скажи, куда бежать! – закричала Кара и сорвалась с места. Пока она не знала, где они смогут перейти, она бежала в одном направлении – подальше от чудовища.

Тяжело дыша, она перепрыгивала поваленные стволы, огибала сосны. Жар жидким огнем разливался по венам.

Что-то зеленое пролетело у нее над головой и ударилось в ствол. Хлоп.

Щелк. Еще что-то пролетело, отскочив ей под ноги. Она не сразу поняла, что происходит.

Чудовище запускало в нее лозы.

Кара обернулась, увидев следующую, которая изгибалась в огромной пасти монстра, змеясь между каменных зубов. Одна лоза царапнула ее по боку, рассекая майку.

Щелк, щелк, щелк. Залп из лоз устремился к ней. Одна обвилась вокруг лодыжки, и Кара рухнула.

Хватка растения стала крепче, и чудовище потянуло к себе добычу. Кара царапала землю, пытаясь сопротивляться. «Нет, нет, нет!»

Неожиданно лоза поникла. Лежа в грязи, Кара обернулась.

Зак проплыл по воздуху с острым камнем в руке, рассеченные части лозы упали на землю. Парень обернулся, встречаясь с ней взглядом, его голубые глаза горели торжеством.

Кровь стучала в висках. Кара вскочила. Тренер отругал бы ее за такой резкий разбег, подвергающий риску подколенные сухожилия. Она услышала за спиной, как лозы ударили в то место, где она лежала, хлоп, хлоп, хлоп.

Наконец! Просвет между деревьями. Она не могла разглядеть, что за ним, но что-то не зеленое, не лесное, и этого было достаточно. Она рванула вперед…

И оказалась на травянистой поляне, огороженной скалами.

Кара посмотрела наверх. Выше. И выше. Перед ней высился иссеченный трещинами серый склон горы. Непреодолимая каменная стена.

Деревья у нее за спиной затрещали. Раздался низкий рев.

Кара, обернувшись, попятилась к скале, а монстр с грохотом надвигался все ближе. Лозы втянулись обратно в пасть, словно чудовище решило, что те больше не нужны, чтобы поймать жертву.

Зак вырвался из-за деревьев. На его лице отразилось осознание, что впереди непреодолимое препятствие.

Кара натолкнулась спиной на камень и остановилась. Чудовище продолжало двигаться к ней. Отчаяние сковало ее тело. Ужас вспыхивал в каждой клеточке, словно сигнальный огонь.

Но в предупреждающих сигналах не было смысла, ведь она ничего не могла сделать. Отсюда не убежать. Она видела конец так же ясно, как видно пламя в темноте.

Когда монстр приблизился, Кара вскинула руки и зажмурилась – что ей еще оставалось? Только надеяться, что все произойдет быстро.

Дыхание чудовища обдало ее лицо жаром, как воздух от костра.

Но лозы не рассекали ей кожу. Челюсти не вырвали руки из суставов. Клыки не вскрыли грудь, перемалывая ребра в труху. Она продолжала жить.

Кара открыла глаза.

Нет, было кое-что еще.

Огонь исходил от ее рук – алые языки пламени, яростного и сильного, словно само солнце. И хотя жар, идущий от ладоней, был невыносим, он не обжигал Кару. Не причинял боль.

Чудовище смотрело на нее, и в его блестящих черных глазах она увидела себя.

Дрожащую от страха, с лицом, испачканным грязью.

И пламя.

Глава 15

Монстр сморгнул, глядя на нее, и влажная серая пелена соскользнула с его глаз. Чудовище открыло пасть – сердце Кары чуть не взорвалось от страха, но монстр лишь испустил вздох, обдавший ее лицо воздухом, пропитанным запахом плесени и грунта. Пламя на ее руках заколебалось.

Тихий голос в голове отметил: пламя в моих руках.

Со звуком, похожим на скрежетание камней, чудовище медленно опустило голову. А потом снова сморгнуло, словно ожидало чего-то.

Вблизи Кара заметила серые потрескавшиеся пятна на морде существа, которые распространялись по его телу, словно болезнь, охватывая травянистую шкуру. Даже там, где травяной мех был длинным, трава истончилась и покоричневела.

Пахнущий плесенью вздох обдал ее, погасив пламя, принося осознание.

Чудовище умирало.

Нерешительно, не осознавая, что делает, она протянула руку, зная, что поступает правильно, но не понимая почему. Ладонь легла на морду существа, и когда огни запрыгали по его шкуре, оно испустило радостный гул, прокатившийся дрожью по телу Кары, а потом закрыло глаза в последний раз.

Огонь погас. Уронив руки, она смотрела, как от чудовища пошел дым – словно лесной пожар охватил чащу. Смутно она припоминала, что рассказывала Фелисити: некоторым деревьям огонь нужен, чтобы прорасти. Именно так их вид продолжался.

Дым расчистился, и на примятой траве, где только что стоял монстр, лежал маленький желудь, поблескивая в солнечном свете. Кара наклонилась и подняла его, теплый, словно наполненный жизнью. Когда ее пальцы сомкнулись вокруг желудя, он загудел, запульсировал, а потом замер. Девушка сунула его в карман.

В тот же миг ноги у нее подогнулись, и она упала, соскользнув на землю по скале. Сердце трепетало в груди, которую заполняли паника и дым. Когда Кара зажмурилась, то увидела пламя, прожигающее темноту сомкнутых век.

Снова открыв глаза, она притянула колени к груди, рассматривая руки, поворачивая ладони и так, и эдак. Выглядели они как обычно. Длинные линии жизни, разглядывая которые, Лаолао одобрительно кивала, изящные полумесяцы ногтей, шрамик от укуса пчелы на правом безымянном пальце. Шрам она получила тем летом, которое они с Фелисити и Шарлоттой провели в Диколесье. Разве не остались ее руки прежними? Лишь пылинки пепла, парящие вокруг, как пыльца, и желудь в кармане доказывали, что произошедшее не галлюцинация.

Нет. Это должно быть галлюцинацией. Чувство уверенности в том, кем она была, то чувство, которое Кара несла всю жизнь, померкло. Она впилась ногтями в ладони и попыталась собрать тусклые угли слов, мерцающие в разуме, бросающие слабый свет на то, в чем она все еще была уверена.

«Я Кара Тан. Как моя бабушка, я вижу призраков. Я пообещала маме сохранить это в секрете. А потом нарушила обещание. Я могу создавать пламя…»

Она покачала головой. Нет. Нет.

Кто-то звал ее по имени.

– Эй, Тан. Ты тут? – Чья-то рука помахала у нее перед лицом. Зак снова стал осязаемым. – Слышишь меня?

Кара распахнула глаза.

– Лучше бы не слышала.

Желудок сводило, и она находилась в шаге от того, чтобы запаниковать. И разумеется, Зак был тут как тут. Он бы с удовольствием посмотрел, как у нее съезжает крыша.

Парень вздохнул и сел напротив. Он принес из леса ее рюкзак.

– Слава богу. На секунду ты заставила меня поволноваться.

– Ну извини, что ты из-за меня поволновался, – ответила Кара, каждое ее слово сочилось ядом. Она проигнорировала то, как взметнулись брови Зака. Ее порезы пульсировали болью, и, глубоко вздохнув, она провела пальцем по ссадине на колене. Синяки уже расцветали как розы. Что ж, сначала она должна продезинфицировать порезы, потом встать на ноги и подумать, как сохранить еще один секрет…

Еще один секрет, который был известен Заку.

Кара потянулась за аптечкой, но парень ее опередил. Она коротко поблагодарила.

Затаив дыхание, нанесла спирт на порезы. Кожу обожгло, словно огнем – хотя нет. Когда пламя сорвалось с ее ладоней, не было больно, совсем.

Она чувствовала внимательный взгляд Зака. Вопрос, что произошло, завис между ними.

– Может, перестанешь на меня пялиться? – она постаралась сосредоточиться на том, чтобы заклеить ссадину пластырем.

– У тебя на лице грязь.

– И чья в этом вина? – она подняла руку, касаясь щеки, потом поднесла ко рту большой палец и, послюнив его, почистила лицо – так делала мама, когда Кара была младше.

«Nide lian, – приговаривала она, наклоняясь, чтобы неодобрительно посмотреть на дочь. – Ты как будто весь день носилась по лесу».

«Так и было!» — заявляла Кара.

А затем, несмотря на ее протесты и попытки вырваться из объятий, мама осторожно вытирала ей лицо, целовала в лоб и наконец отпускала.

Больше мама так не делала.

Кара думала, что скажет та о ее новом таланте, о силе пламени.

И как сильно расстроится.

Кара покачала головой, приказав себе: «Да соберись уже» – и поднялась, несмотря на протесты тела.

– Нашел порог? – спросила она.

Зак указал в лес.

– Отлично. – Она прошла мимо, отказываясь даже взглянуть на парня.

Но что она могла? С тех пор как Зак стал призраком в Диколесье. С тех пор как она впервые увидела бабушку, махавшую ей из-за ворот,  женщину, которая умерла еще до ее рождения.

Ее зрение никогда не принадлежало ей.

Оно принадлежало мертвым – тем, кто отказывался совершить переход, и тем бессчетным случаям, когда она смотрела в землю, чтобы призраки не узнали, что она их видит.

Принадлежало Лаолао, ее наследию.

«У тебя взгляд твоей бабушки».

А теперь и руки. Они действовали по собственной воле, разжигая пламя, чтобы отогнать чудовище.

Жизнь Кары не была ее. И вот она пробиралась по неизвестному лесу с юношей-призраком, следующим за ней, и рисковала всем, чтобы спасти его.

Адреналин выветрился, но жар остался, поднимаясь по рукам, по спине, внутри ее. Кара пыталась понять, почему ей так жарко, и задавалась вопросом: уйдет ли это ощущение когда-то или она всегда будет чувствовать себя на несколько градусов выше нормы?

Не в первый раз она пожелала, чтобы Лаолао оказалась здесь. Бабушка бы знала, что делать. Сказала бы, что все будет хорошо.

Но Лаолао находилась далеко, а у Кары остался только Зак.

С этой мыслью она вышла из леса и обнаружила, что стоит на краю огромного болота. Оно рыгало и булькало, пузырьки метана лопались на зеленой, заросшей водорослями поверхности. В двадцати футах от его кромки завис порог.

Кара закрыла глаза и вздохнула, но немедленно об этом пожалела, потому что вонь стояла невыносимая.

Она была деревом, спокойным и бесстрастным. Гнев стих.

Но если она была деревом, то Зак – дятлом.

– Так ты расскажешь, что произошло, или оставишь меня в неведении?

Она резко развернулась. Очевидно, предостерегающего взгляда оказалось недостаточно, потому что парень не остановился.

– То чудовище догнало тебя и чуть не убило, а потом ты его подожгла? Руками? С каких пор ты…

– Видимо, только что научилась!

– Но как…

– Не хочу об этом говорить.

Ему случайно стало известно о ее способностях Говорящей с призраками, и она не собиралась посвящать его в остальное.

– Ты не хочешь говорить о том, что умеешь стрелять огнем? Не знаю, как ты, а я думал, что такое в принципе невозможно! Или это считается нормальным в твоей семье, или…

– Без понятия. Это не от мамы или Лаолао, а папу я не помню! – Кара прикусила язык, дыхание участилось. Это больше, чем она собиралась сказать. – Но это неважно. Я не планирую использовать эту способность.

Еще один секрет, который придется охранять, еще один секрет, который усложнит ей жизнь.

Зак поймал ее за руку, удерживая, когда она попыталась отстраниться.

– Ты будешь игнорировать это? Не думал, что когда-нибудь скажу тебе, Тан, но это реально тупо.

Но что еще ей оставалось делать? Принять дар? Она чуть не рассмеялась. Представила, что бы сказала мать, и в груди у нее все сжалось.

Достаточно того, что она нарушила обещание не видеть призраков ради Зака и что он знал о Каре то, чего не знали даже Шарлотта и Фелисити. А теперь еще что-то отдалит ее от любимых людей. Способность, которую Кара не могла контролировать и должна держать в секрете.

Хуже всего, что именно Зак видел, как она испугалась, как ее маска спала.

Кара зажмурилась, подавляя эмоции, грозившие захлестнуть ее. А когда открыла глаза, сказала:

– Мы не друзья. Мы даже друг другу не нравимся. Моя магия тебя не касается.

Тень промелькнула по лицу Зака.

– Ладно, – процедил он.

Кара натянуто улыбнулась, чувствуя, что улыбка не коснулась ее глаз.

– Рада, что в этом мы солидарны, – сказала она и направилась к порогу, потянув Зака за собой, касаясь его, только чтобы совершить вместе переход.

Ветер ударил в лицо, и Кара выпустила руку Зака, заслонив лицо.

На миг ей показалось, что она дома. Они стояли в редкой роще, стволы деревьев поблескивали ото льда и снега. С ветвей свисали сосульки длиннее и толще, чем рука Кары.

Но нет, это не Диколесье. Деревья были чахлыми, ветви болезненно искривлялись, как от нехватки солнца. Кара щурилась от снега, крохотных осколков льда, покалывавших кожу. Касаясь ее, снежинки сразу таяли, стекая каплями по лицу. Небо представляло паутину белого света, и Кара могла разглядеть лишь замерзающую реку, медленно текущую между деревьями. Солнце скоро сядет.

Несмотря на ветер, от ее тела исходило тепло. Она понимала, что здесь очень холодно и что температура ее тела сильно отличается от окружающей, но холода не ощущала.

– Давай найдем место, где можно переночевать, – сказала она, шагая вперед.

Зак последовал за ней, ничего не говоря.

Тропа привела их к краю каменистого обрыва футов в двести. Внизу виднелось еще больше снега и деревьев.

Они продолжали путь в тишине, минуя насыпи камней. По земле были разбросаны странные сине-белые штуки в форме копий длиной с Карино предплечье. Она подняла одну, чтобы изучить. Гибкая, пружинистая, она издала звук, похожий на камертон, когда Кара пыталась согнуть ее. Может, деревья сбрасывали их, как сосны – иголки.

К моменту, как они нашли полянку, чтобы разбить лагерь, наступил закат, темнота пожирала остатки света.

Кара минут сорок пять пыталась – неудачно – поставить палатку. Инструкции были написаны на языке, о котором она ничего не знала. Она мучилась, пока не вмешался Зак и, не говоря ни слова, справился со всем минут за пятнадцать. А когда Кара попробовала – снова неудачно – разжечь костер с помощью кремня и углеродистой стали, отказавшись использовать новый дар, парень снова помог и развел огонь, продолжая хранить серьезное молчание.

«Все нормально, – думала она, ужиная в тишине – они оба игнорировали друг друга. – Все абсолютно нормально».

Только когда она отправилась помыть тарелку и приборы в реке и, вернувшись в лагерь, обнаружила, что Зак занял место перед палаткой, то нарушила молчание.

– Что делаешь? – спросила Кара, удивившись тому, что слова слетели с губ.

Он коротко взглянул на нее, потом в сторону и пробормотал:

– Охраняю тебя.

Блэйз сворачивался калачиком в изножье ее кровати, каждую ночь решительно настроенный защищать ее от незваных гостей. Лед в ее груди подтаял, и ей пришлось сделать усилие, чтобы голос звучал с привычной твердостью.

– Ты мог бы, пожалуйста, охранять меня чуточку подальше?

Зак был недоволен, что она не оценила его усилий, и отодвинулся от входа.

В палатке Кара переоделась в одежду для сна. Спину покалывало оттого, что Зак находился всего в нескольких футах, и их разделяла только стена палатки. Но усталость сковывала ее ум, мышцы болели, ссадины жгло, когда Кара проскользнула в спальник. Она скучала по Лаолао. По подругам. По своему псу. Что бы она ни отдала, чтобы Блэйз сейчас оказался рядом, виляя хвостом и тыкаясь влажным носом ей в ладонь, прося хозяйку его погладить.

И она скучала по матери.

Скучала ли и та по ней? Кара сомневалась.

Может, она все-таки сделала неверный выбор. В первый же день здесь ее чуть несколько раз не съели. И вдобавок в ней проснулась странная неизвестная сила.

Она проверила карту. Там появились значки, обозначавшие порог с лесом и порог с зимним ландшафтом. Судя по всему, идти им еще предстояло долго.

Вдруг карта расплылась перед ее глазами. Голова закружилась так, что Каре показалось, будто ось мира накренилась.

Она распахнула глаза. С колотящимся сердцем уставилась на ткань палатки, убеждаясь, что мир никуда не сдвинулся.

«Я просто устала, – успокоила она себя. – Новая способность забрала у меня много энергии».

И все же заснуть ей удалось не сразу.

Глава 16

На следующее утро третий порог вывел их к лесу, не похожему на замерзшую чащу, по которой они шли раньше. Здесь воздух лился, как патока, густой и медленный, наполненный звоном цикад. Вокруг росли тонкие сосны с длинными иглами. Подлесок заполняли папоротники.

Река, казалось, никуда не спешила, медленно извиваясь, и солнце сверкало на зелено-коричневой воде. На мелководье виднелись камни.

Что-то пискнуло.

Кара замерла. Такого звука она не ожидала здесь услышать. А когда подняла взгляд, удивилась еще больше, заметив на другом берегу девушку, которая уставилась на них. Ее черная бейсболка оттеняла гладкую коричневую кожу. В руке она сжимала прямоугольный прибор, который снова пискнул.

– Кто это, черт возьми? – спросил Зак, будто Кара могла знать.

Кара обернулась, сделав вид, что смотрит за спину.

– Не говори, – прошептала она. – Дай мне с этим разобраться.

– Почему мне нельзя говорить? – пожаловался Зак. – Она меня даже не слышит.

– Да, но я слышу, так что заткнись.

Незнакомка двинулась к ним, перепрыгивая по камням. За плечами у нее висел пухлый рюкзак, судя по всему, ничего не весивший. Она прыгала с одного камня на другой, раскинув длинные руки для баланса, и с каждым прыжком ее многочисленные косички взлетали вверх. Она должна была бы поскользнуться, потому что потертые ботинки Док Мартенс явно не могли помочь в ее путешествии, но девушка ни разу даже не оступилась.

Она приземлилась на берегу и, прежде чем Кара успела отреагировать, извлекла кинжал из ножен на бедре.

– Скажи, как тебя зовут и зачем ты здесь, призрак, – потребовала незнакомка, направляя нож на Кару. На вид ей казалось столько же лет, сколько Каре, хотя она была примерно на полголовы выше. Ее акцент напоминал южный, а точнее Кара сказать не могла. – Я думала, мы ясно дали понять, что вы, духи, должны оставить этот лес в покое.

– Я не призрак, – возразила Кара. – Что ты…

– Да я не к тебе обращалась, Призрачная вещательница. – Темно-карие глаза девушки смотрели поверх плеча Кары – туда, где стоял Зак. – Я обращалась к нему.

Мысли проносились в голове с невероятной скоростью. Призрачная вещательница? Это то же, что и Говорящая с призраками? И стоп: неужели девушка видит Зака? И хочет ему навредить?

Ладони нагрелись.

– Почему бы сперва тебе не сказать, зачем ты здесь? – спросила Кара.

Незнакомка натянула черную бейсболку, украшенную ухмыляющимся серебряным черепом.

– Я Бриттани Ливингстон. Охотница за привидениями. Я уничтожаю призраков вроде него.

Она направилась к Заку. Глаза у парня расширились. Кара сдвинулась с места, встав между ним и ножом.

– Он мой призрак. Ты его не тронешь. – В ее голосе зазвучали опасные нотки. Неожиданно на ее ладонях вспыхнуло пламя, и Кара позволила ему гореть. Защитная реакция удивила ее, но она поддалась ей, позволяя огню разгореться.

Взгляд Бриттани метнулся к рукам Кары, хотя, похоже, магия ее не смутила.

– Думаешь, маленькие огоньки способны меня испугать? Я выслеживала мертвецов в Западном Пределе в канун Дня Всех Святых. Уровень – триста духов. Я могла бы… – Ее взгляд остановился на запястье Кары. – Это метка Уробороса?

Откуда эта девчонка столько знала?

– А что? – с вызовом спросила Кара.

Бриттани опустила нож, глядя на них с Заком.

– Я пытаюсь найти одного из Змеев, – сказала она. – Подумала, лучшим выбором будет Разрушение, ведь, чтобы найти Созидание, нужно пройти пограничный мир, а это невозможно без метки, которую нельзя получить, не выследив одного из Змеев… но ты можешь отвести меня туда.

– Я – что? – переспросила Кара. Глаза незнакомки горели таким рвением, что это немного нервировало. – Я тебя даже не знаю…

Бриттани ходила у воды, жестикулируя и взмахивая ножом. Каждый раз, когда она поворачивалась, бусинки в форме черепов на ее косичках позвякивали.

– Как бабушка и рассказывала, – пробормотала она. – Призрачная вещательница… призрак… охотница на привидений. Цикл.

Зак похлопал Кару по плечу.

– Я чего-то не понимаю или она несет бессмыслицу?

– Ага. Давай убираться отсюда, пока она отвлеклась.

Хотя Бриттани и нашла пограничное пространство, к которому река вывела Кару и Зака, она не могла проследовать за ними дальше, пересечь следующий порог без метки Уробороса.

Охотница за привидениями резко развернулась к ним.

– Пороги, – сказала она. – Видите следующий?..

Неожиданно на них упала тень, и над их головами пронеслось огромное существо, похожее на стервятника. Оно замедлилось, крылья замерли в воздухе, а потом чудовище устремилось на них, выпустив когти.

Глаза Бриттани сверкнули.

– Сюда, если хотите жить! – крикнула она и сорвалась с места, не глядя, последовали ли они за ней.

Кара помедлила: бежать за девушкой, которой она не доверяла, или остаться и проверить, что хотела эта ужасная птица? Но это лес Бриттани, а не Кары.

И она побежала за девушкой.

– Пожалуйста, хватит пытаться сбежать, Британника, – раздался голос, напоминающий раздраженного учителя по английскому. Кара подняла взгляд, обнаружив, что монстр смотрит на них умными желтыми глазами, и в шоке чуть не споткнулась о бревно. – Твоя мать в ярости и велит тебе вернуться домой сейчас же!

– Какого черта происходит? – проворчал Зак рядом с Карой.

– Тебе еще не надоело быть стукачом, Харольд? – крикнула Бриттани. Скинув с плеча рюкзак, она начала рыться в нем, не переставая бежать. – И прежде чем ты ответишь, «стукач» – это не очень хорошо!

Даже находясь футах в тридцати от него, Кара услышала, как Харольд вздохнул.

– Сбежать из дома? Украсть мешок ветров, семейную реликвию? Я даже выразить не могу, насколько удручен этим! Ради неба, твоя мать…

Выудив из рюкзака сферу, Бриттани швырнула ее в птицу. В воздухе развернулась сеть.

Пойманный Харольд рухнул на землю, но так и не прервал нотации.

– Это едва ли можно счесть удачным способом разобраться с проблемами, Британника, – увещевал пожилой стервятник. – Я глубоко в тебе разочарован.

Порог сиял среди деревьев. Дернув Зака за руку, Кара потянула его к проходу.

– Прости, Харольд! Ты же знаешь, глубоко-глубоко-глубоко в душе я люблю тебя! – воскликнула Бриттани. – Эй, ребята, подождите! Подождите меня…

* * *

Кара и Зак оказались в долине, по которой протекала река. Пространства бирюзовой травы волновались, прерываясь лазурной лентой реки. Тут и там пейзаж усеивали деревья. Со всех сторон света мягко вздымались в небо горы. Облачное покрывало лежало на их вершинах, сливаясь с бесцветным небом.

– Черт, как же холодно, – сказал голос за спиной Кары.

У нее отпала челюсть. Бриттани здесь? Но Кара не дотрагивалась до нее, когда они пересекали порог…

Возможно, дотрагиваться до владельца метки и не нужно, когда пересекаешь предел. Нужно лишь оказаться рядом.

– Так мы зря держались за руки? – спросила она у Зака.

Он потер затылок, проворчав:

– Похоже на то.

Кара обернулась к охотнице за привидениями.

– Эй. Британника. Не хочешь объясниться, какого черта тут делаешь?

Бриттани возилась с лямками рюкзака, но напряглась, когда Кара заговорила.

– Так, во-первых. – Она сверкнула глазами, – никогда меня так не называй, если не хочешь обзавестись дополнительными дырами на лице. А во-вторых, я уже сказала. Мне нужно найти одного из Змеев.

Кара шагнула к ней.

– Можешь поискать где-нибудь еще, потому что это – не твой квест.

Рука Бриттани потянулась к кинжалу.

– Не говори мне, что делать.

Огонь вспыхнул на ладонях Кары. Она стольким пожертвовала, чтобы сейчас стоять здесь, а эта девчонка вмешивается в их дела, потому что ей так захотелось?

– Эй, остыньте, – проговорил Зак, оказываясь между ними. – Как насчет того, чтоб убрать опасные предметы? – он обратился к Каре. – Слушай, мы же не можем отправить ее обратно.

– Вот спасибо, – сказала Бриттани. – Рада, что хоть кто-то тут мыслит разумно.

Кара так удивилась, что пламя погасло.

Парень пожал плечами.

– Порог, который мы прошли, исчез, разве нет? – Зак указал туда, где только что находился проход, а теперь виднелся ландшафт долины.

– Ты вообще на чьей стороне? – поинтересовалась Кара.

– Я только обозначаю очевидное…

Бриттани театрально вздохнула.

– Все в порядке. Я в состоянии понять, когда в моем обществе не нуждаются. – Она помахала ножом, словно судейским молотком. – Пойду-ка, пожалуй, в горы и оставлю вас в покое. Извините, что вторглась в ваш то-ли-квест-то-ли-свидание…

Кара чуть не поперхнулась.

– Что, прости?

Бриттани с интересом смотрела на них.

– А, так вы разве не вместе?

– Мы не… – начала Кара.

– Да мы бы никогда, ни за что… – подхватил Зак.

– Извини, но ты абсолютно неправа, – добавила Кара.

– Строго деловые отношения, – отозвался Зак.

Бриттани изогнула бровь.

– Тааааак… значит, я могу к вам присоединиться?

– Нет, – немедленно ответила Кара, но одновременно с ней Зак сказал:

– Почему бы и нет?

Кара махнула на него рукой.

– Ты всех будешь приглашать? Нужно было и мистера Мортмангера позвать!

– Послушай, Тан. У нее есть ножи. Она, очевидно, хорошо сражается, а поскольку ты отказываешься пользоваться огнем…

Кара стиснула зубы, но какое это имело значение? Времени у них в обрез, и его точно не было, чтоб спорить с Заком о расширении состава их веселой команды.

– Ладно, какая разница, – пробормотала она, отворачиваясь, и пошла дальше. – Давайте найдем порог.

Кара вышла на луг. Сгущался туман.

Зак что, и Бриттани готов заплатить? Сколько денег он вообще собирался потратить? Позволил незнакомке отвлечь их от цели…

Смех, раздавшийся за спиной, прервал ее мысли. Бриттани угрожала Заку ножом минут двадцать назад, а тот уже болтал с ней. Судя по обрывкам беседы, доносившимся до Кары, он вводил охотницу в курс дела: зачем они здесь и что искали.

У нее полное право злиться, разве нет? Еще один человек узнал, что она может видеть призраков. Кара долго соблюдала данное матери обещание, и за каких-то несколько дней открылась перед несколькими людьми. К тому же это даже не миссия Бриттани. Это их с Заком квест, но Бриттани вмешалась.

Кара нахмурилась. Их с Заком квест? Как-то неправильно. Она ведь не искала его компании, это был вопрос необходимости – найти противоядие и воскресить парня.

Дымчатые пальцы приблизились к Каре, маня, приветствуя. Пелена стала белой, точно саван.

А потом туман вдруг набросился на нее и поглотил.

Глава 17

Что-то серо-белое затопило ее чувства. Кара с усилием моргала, но зрение не прояснялось. Она ничего не видела… будто оказалась в облаке. В груди стало тесно.

– Коулсон? Бриттани? – позвала она, но ответа не последовало.

Куда они делись? Они только что были у нее за спиной.

Но туман стал таким плотным, что даже если бы они стояли от нее в паре футов, Кара бы этого не видела.

Осторожно она сделала шаг, снова позвала, но туман заглушал ее слова. Это было все равно что кидать камешки в вакуум. Все звуки утихли, шум реки замолк в жуткой пустоте.

Кара подняла взгляд. Ничего, кроме тумана, клубящегося над головой, полностью блокируя свет. Ее охватил приступ клаустрофобии, и она судорожно вдохнула, чувствуя, что вдыхает дым. Ни единого признака жизни, даже загробной.

Из тумана возникла фигура.

Кара прищурилась.

Серая пелена отступила, открывая одинокого призрака. Его серебристые очертания почти терялись в дымке. Голубые глаза казались знакомыми…

Кара удивилась чувству облегчения, охватившему ее тело, гулом отозвавшемуся в ушах. Она поняла, что бежит.

– Коулсон!

Парень обернулся, и она заметила радость, промелькнувшую на его лице. Может, он в самом деле волновался за нее. «Не имеет значения, волновался ли», – напомнила она себе.

– Ты в порядке, – проговорил он так, словно с его плеч упал груз.

Она остановилась.

– Мне кажется или ты и правда рад меня видеть? – поддразнила она, но выражение беспокойства на его лице не исчезло.

Зак взял ее за руку, и потрясенная, она позволила ему это сделать.

– Рад, – ответил парень. – Я волновался, что потерял тебя.

Кара взглянула на их переплетенные пальцы.

– Да, давай постараемся не разделяться…

Но Зак прервал ее.

– И да, я волновался не только из-за того, что потерял Говорящую с призраками. Я… не могу перестать думать, как мало времени у нас осталось. И должен кое-что тебе сказать. Сейчас, пока еще не поздно. Когда мы сражались со Змеем, и я сказал, что ты нужна мне, я говорил искренне. – Зак закрыл глаза и снова открыл. – Ты нужна мне, Тан.

Во рту у Кары пересохло. Она облизнула губы, пытаясь найти слова.

– Что… что ты имеешь в виду?

Его голубые глаза горели так ярко, что она не могла отвести взгляд.

– Думаю, ты прекрасно понимаешь что.

– Коулсон, я… – начала она, но парень резко притянул ее к себе. Она открыла рот, но Зак прижал палец к ее губам. Его рука скользнула от ее запястья к талии, коснулась обнаженной кожи под майкой, и в тот же момент ее голова опустела.

Убрав руку от ее губ, Зак прижал ладонь к ее щеке. Тихим, хрипловатым голосом он спросил:

– Знаешь, как долго мне хотелось сделать вот это?

Жар охватывал каждый дюйм ее кожи. Кара не шелохнулась, когда парень медленно наклонился к ней, неспешно пересекая пропасть между ними. Ей было трудно придумать разумное объяснение тому, почему Зак оказался вдруг так близко. Но зачем ей вообще об этом размышлять, когда она могла бы просто позволить ему…

Пламя вспыхнуло на ее ладонях, реагируя на эмоции, и Зак замер. Его губы застыли в дюймах от ее губ.

– Как думаешь, ты могла бы затушить их? – проговорил он нежно.

– Что? – переспросила Кара, зачарованно моргнув.

Зак чуть отстранился, указал на огонь, полыхавший на ее ладонях, и его идеальные губы изогнулись.

– Огонь. Очевидно. Как думаешь, ты смогла бы от него избавиться? Ради меня.

Кара посмотрела на алое пламя, разгоравшееся все ярче. Каждая частица ее вспыхнула от этих ощущений, в предвкушении. Он говорил так, словно просьба была самой обычной.

Но тот Зак, которого она знала, о таком бы не попросил.

Кара посмотрела на руку, на яркое пламя, прожигавшее серую дымку, и снова на парня.

– Нет, – ответила она. – Я так не думаю.

Упершись ладонями ему в грудь, она оттолкнула призрак.

Существо – это был не Зак, и Каре следовало понять это с самого начала – отшатнулось. Харизматичная улыбка стала ужасающей, когда оно медленно потянулось к груди, где отпечатки ладоней девушки прожгли внешнюю оболочку, обнажая туман внутри.

– Ты сделала мне больно, – сказало существо, так похожее на Зака, что Кара едва не шагнула к нему. – Ты…

А потом оно начало растворяться. Она похолодела, видя, как оно потускнело. Глаза стали белыми, синева вытекла из радужных оболочек до последней капли. Туман заклубился в глазницах, а потом охватил все тело, которое теряло форму, превращаясь в серую массу.

Пока Кара отвлеклась, туман окружил ее. Лишь пространство вокруг охваченных пламенем ладоней оставалось чистым. Ее сердце в панике заколотилось, и огонь заревел, взметнувшись выше, подпитываемый ее злостью и отвращением.

С визгом туман отпрянул.

Огонь. Ему не нравился огонь.

Кара внимательно посмотрела на руки и сжала огненные кулаки. Хорошо. Она воспользуется огненной магией, но только чтобы выбраться отсюда. Только из необходимости. Она не хотела привыкать к ней. И точно не станет применять в реальном мире. Но сейчас она не в реальном мире.

Собравшись с силами, она вызвала пламя, и серое марево расступилось, словно Кара была кораблем, киль которого рассекал воду.

«Мне следовало догадаться, – злясь, думала она. – И остановить то создание сразу же».

Но при виде Зака Кару охватило такое облегчение. Господи, да она побежала к нему. Очевидно, она ослабила бдительность.

И все прочее… Она содрогнулась при мысли, что нечто облапало ее. Видимо, дым изменял сознание, опьяняя, иначе она ни за что не позволила бы себя так легко одурачить. То создание выглядело как Зак. И они чуть не поцело… Кара остановилась.

Кровь медленно текла по венам, словно, когда она оказалась в тумане, тот стал пить ее энергию.

Знакомый голос позвал ее, и Кара обернулась прежде, чем успела подумать.

– Лаолао?

Туман расступился вокруг бабушки, ее до боли родное лицо светилось от радости. Кара улыбнулась в ответ, как и положено хорошей внучке. Что-то не так – но разве что-то могло быть нормальным, раз бабушка здесь?

Взгляд Лаолао был ясным. Она подошла ближе, положила ладонь на плечо Кары. Все неприятные ощущения исчезли под бабушкиным касанием.

– Пойдем, сяо гуй. Мне столько нужно рассказать тебе о твоей матери. – Лаолао потянула Кару за руку, уводя за собой.

Кара сморгнула, пошла рядом с бабушкой.

– Ты мне наконец расскажешь, почему вы никогда не разговаривали друг с другом? – спросила она, волнуясь. – Это не потому, что она не может тебя видеть… вы обе достаточно умные, чтобы это преодолеть. Ты могла бы взять мой телефон и писать ей по WeChat! Или вы могли бы писать по очереди в блокноте. В смысле, не оставляли бы друг другу пассивно-агрессивные послания, а поговорили бы. Я могла бы помочь вам, если вы хотите…

Лаолао махнула рукой, и Кара замолчала.

– Столько вопросов. – Бабушка улыбнулась, крепче сжимая запястье внучки. – Ты всегда была такой любопытной. Это вина твоей мамы, знаешь. Почему ты больше не хочешь узнавать о магии. Ее отношение к этому отравило и тебя.

– Поэтому ты отказываешься с ней поговорить? Или есть что-то еще?

– Ты очень разумная девушка. Так и должно быть, ведь это я тебя вырастила. Почему бы тебе не воспользоваться своей умной головой и не разобраться самой?

– Но, Лаолао, ты же сказала, что…

Что-то хрустнуло под ногами, и Кара посмотрела вниз, но бабушка потянула ее вперед быстрее, чем она успела что-то разглядеть.

Кара усилила пламя в свободной руке, пытаясь рассмотреть дорогу перед собой.

– Куда ты меня ведешь?

– Увидишь. – Лаолао улыбнулась, но ее улыбка была не такой искренней, как раньше. Кара замедлила шаг, почувствовав, как что-то снова хрустнуло под ботинком. Бабушка потащила ее вперед, но недостаточно быстро.

Кара замерла. Было трудно разглядеть крохотные спрятавшиеся в траве осколки, но она знала, чем они были когда-то – частями рук и ног, теперь разбитыми на белые куски.

Она шла по костям.

Лаолао остановилась. Выражая заботу, протянула руки к лицу Кары.

– Что случилось, сяо гуй?

Кара схватила существо за запястье огненными ладонями и сжала.

То завизжало от ярости и попыталось вырваться, но Кара сжимала до тех пор, пока его руки не прогорели до обрубков. Существо отшатнулось, пламя поползло выше по его плечам. В холодных посеревших глазах вспыхнуло возмущение.

– Я тебя почти получила, – хрипло проговорила тварь, а потом огонь прожег ее лицо, и та распалась.

Кара споткнулась. От усталости стучало в висках. Она разожгла пламя, дар, который снова помог отогнать серое марево. Изгнала из разума клочья тумана.

Прикосновение. Нельзя позволить этому дотрагиваться до нее, даже если отчаянно хотелось бабушкиных объятий. Так туман выпивал ее энергию. Высасывал жизнь.

Похоже, он получил доступ к ее воспоминаниям. Показывал Каре то, что она хотела видеть – по крайней мере, то, что, по его мнению, хотела.

Он запутывал ее.

Но его слабость в том, что у него нет своего разума. Он не мог изобрести ничего нового. Кара хотела узнать, почему бабушка с мамой холодно относились друг к другу на протяжении почти двенадцати лет, и серое марево пообещало ей это. Сказало, что даст желанные ответы, вот только не могло, потому что Кара хотела получить то, о чем не знала. А чего не знала Кара, не знал и туман.

Она стиснула зубы и пошла дальше, ярость выжигала ей путь вперед. Нужно найти Зака и Бриттани и убираться отсюда к чертям собачьим.

Она успела сделать несколько шагов, прежде чем голос позвал ее:

– Кара?

Она остановилась, зажмурилась. «Нет». Зака можно было ожидать, увидеть бабушку – удивительно, но правдоподобно, а это…

Туман загустел, заклубился перед ней. Хотел, чтобы Кара обернулась. Она выбросила руки вперед – дым отшатнулся.

– Кара, – голос звучал уверенно, как всегда. – Так и будешь меня игнорировать?

Она не могла.

И обернулась.

Мать улыбнулась ей.

– Ну вот. Дай-ка я на тебя как следует посмотрю. Ты хотя бы кушала, баобэй?[24] Кажется, ты похудела.

Мама протянула руки, и Кара отступила так резко, что туман у нее за спиной зашипел, соприкоснувшись с ее огнем.

Мамина улыбка застыла, потускнела, превращаясь в хмурое выражение.

– Что-то не так, дочка?

– Да, – сказала Кара, идя с пламенными кулаками навстречу новому призраку. – Что-то не так – в тебе.

– В каком смысле? – спросил туман. Он звучал как мама: растерянность, ритм маминых слов, звуки дома. Это грозило расколоть ей сердце. – Я лишь хотела сделать как лучше. Лучше для тебя. Я почти сразу пожалела о своих словах. Все это время я шла за тобой. Хочу, чтобы ты вернулась домой.

Домой.

Кара удерживала руки перед собой, но те дрожали. Она старалась, чтобы пламя горело ярко. С усилием сглотнув, она сморгнула слезы.

– Это ложь, и ты знаешь, – ответила она. Кара никогда не смогла бы говорить так с матерью – но это и не ее мать. – Ты шла за мной? В самом деле? Лучше ничего придумать не могла?

Краем глаза она заметила щупальце тумана, ползущее к ней, намереваясь ударить под руку. Она отогнала щупальце огнем, и туман недовольно зашипел.

– Но баобэй, это правда… – Мама беспомощно взмахнула руками. Перешла с китайского на английский и обратно, пытаясь подобрать слова. – Прости, что сомневалась в тебе. Ты была такой храброй. Не нужно было контролировать тебя. Теперь я это вижу.

Гнев скручивался у Кары внутри, ярость на туман – за то, что тот пытался подло обмануть ее. Ярость на себя – что хотела быть обманутой.

«Это все не по-настоящему. Это неправда».

– А как насчет моего огня? – хрипло спросила она. Предательские слезы заструились по щекам, открывая ее слабость. Она не решилась поднять руку и стереть их.

Призрак задрожал.

– Ох, Кара. Что бы ты ни делала, ты не сделаешь мне больно. Я ведь твоя мама, разве нет? Это значит, что я люблю тебя безусловно, несмотря ни на что.

«У тебя глаза твоей бабушки, и каждый раз, когда смотрю на тебя, вижу ее. Это забавно, знаешь, потому что, когда она смотрела на меня, она вообще ничего не замечала. Словно могла видеть только призраков…»

– Несмотря ни на что, – отозвалась Кара.

В голове эхом отзывались слова, сказанные ее настоящей матерью. Уверенность, с которой та говорила, словно уже сделала выбор, и выбрала не Кару. Стук закрывающейся двери.

Призрак улыбнулся и протянул руки.

– Пригаси пламя, баобэй. Пойдем домой. Позволь мне обнять тебя.

Кара едва видела сквозь слезы.

Все решения, которые она принимала с тех пор, как обнаружила тело Зака в Диколесье. Все компромиссы, все обещания. Каждый шаг отдалял ее от того, какой хотела видеть ее мама. Дочерью, не видящей призраков. Дочерью, не пользующейся магией.

Дочерью, воплощавшей понятия матери о том, что хорошо.

– А как насчет обещания, которое ты заставила меня дать? – спросила Кара так тихо, что едва слышала свой голос.

Но туман ее услышал, потому что был ею, сотканный из ее страхов, надежд и ожиданий. Мать подошла ближе.

– Это все неважно, баобэй, – ответила она. – Я просто хочу свою дочь.

Для Кариной мамы это было так важно, что она выгнала дочь из дома.

Но не для этого создания с тем же телосложением, прической, глазами.

Кара сглотнула, но слезы бежали по щекам. Медленно она позволила огню угаснуть. Шагнула вперед. И потянулась к маме.

Глаза той вспыхнули, и она распахнула объятия…

Но в тот же момент Кара вскинула руку и рассекла существо надвое.

А потом смотрела, как образ матери распадается на части.

Туман разочарованно взвизгнул.

– Видишь? – прошипело создание, растворяясь. – Вот почему твоя мать тебя не любит.

Кара осталась одна в пустоте, тяжело дыша.

Слезы струились по лицу, и туман забирал их, вздымаясь у ее ног, вбирая ее боль.

Гнев, кипевший в груди, выплеснулся наружу. С возгласом она выбросила руки в стороны, посылая пламя в воздух.

С ужасающим визгом туман исчез. Не просто отступил, а испарился, ярость Кары расправилась с серым маревом прежде, чем то поглотило ее.

Пространство вокруг расчистилась, и только тогда она подняла руку и стерла с лица слезы.

Да, ей хотелось объятий – конечно, хотелось, ведь единственные касания, которые она получала от матери, были короткие поглаживания по плечу. Но обнять призрака означало позволить туману победить. Этого она не могла допустить: ей еще предстояло спасти Зака.

«Все это выдумки. Вещи, которые никогда не случатся».

– Тан! Бриттани! – раздался крик. – Где вы, черт побери?

Кара издала рычание.

– Это ты уже пробовал! – закричала она на туман и развернулась, вскинув руки.

Зак выбежал к ней. При виде нее он резко остановился и нерешительно посмотрел.

– Твой огонь, – удивленно проговорил парень. – Ты им пользуешься.

Кара неуверенно опустила руки. Этот туманный образ был так похож на Зака: взъерошенные светлые волосы, ярко-голубые глаза, загорелая кожа, окаймленная серебром.

Но и первый выглядел настоящим.

Больше она не допустит ошибку.

– Как же я тебя ненавижу, – сказала она. – Даже не думай прикасаться ко мне, притворщик.

– Эй-эй. – Зак вскинул руки. – Я настоящий!

«Именно это бы и сказал туман, идиот».

– Если ты настоящий, докажи.

– Я могу сказать тебе то же самое! – Он казался по-настоящему обиженным, так что Кара почти сдалась – но, может, туман стал вести игру более изощренно? Он знал, что она едва не попалась, и сделал бы все, чтобы заманить ее глубже.

Кара не собиралась слушать его. Она должна увидеть, как он поведет себя.

Опустившись на колени, она положила ладонь на землю и сосредоточилась. Ей потребовалось несколько попыток, но наконец дорога из пламени фута три высотой вспыхнула между ней и Заком, потрескивая и шипя.

Кара поднялась. Вскинув голову, встретилась с парнем взглядом и улыбнулась.

– Я сказала, докажи. Подойди ко мне.

Если это туман, он сгорит. Но если это и правда Зак, она узнает, потому что огонь не может коснуться призраков. Ничто не может их коснуться.

– Я не собираюсь проходить сквозь огонь только потому, что ты так сказала…

– Иди. – Она не сводила с парня взгляд. – Или я напущу огонь на тебя.

Он хмыкнул так похоже на Зака, что ее сердце сжалось. А потом пошел к ней.

Не отводя от нее глаз, парень приближался, шаг за шагом сквозь огненный ад. Она затаила дыхание, глядя, как языки пламени потянулись к Заку, но тот не остановился, не поморщился, неотрывно смотря ей в лицо.

А дойдя до нее, остановился так близко, что его можно было коснуться. Вскинув голову, он усмехнулся, глядя сверху вниз.

– Этого тебе достаточно, Тан?

«Да».

Кара выдохнула. Как же хорошо знать, что то, что видишь перед собой, – настоящее, безопасное. Она шагнула к Заку, но он отступил в сторону. Уголок его рта дрогнул в усмешке.

– Погоди, – поддразнил он. – А мне откуда знать, что ты настоящая?

– Я же сказала, что ненавижу тебя, Коулсон.

– Это не исключает обмана, – заметил он неожиданно сдавленным голосом.

– Хорошо.

Кара сглотнула. В горле стоял ком, облегчение от того, что Зак оказался настоящим, лишь усилило эмоции, которые она старалась подавить.

Зак замер, испытующе глядя на нее, а когда заговорил, игривость в его тоне исчезла.

– Ты что, плачешь?

Вот черт. Кара потерла глаза, но от этого слезы потекли сильнее. Когда она злилась, всегда в конце концов плакала, и как отвратительно, что Зак увидел ее такой.

– Нет, я не плачу. Просто немного тумана попало в глаза. – Она потерла сильнее. Почему слезы так и лились?

Ладонь осторожно коснулась ее лица, приподняв за подбородок. В голубых глазах парня читалось волнение.

– Эй, – в голосе Зака звучала тревога. – Что случилось?

Кара растерялась, бессильно уронив руки.

– Что… что ты делаешь?

Большим пальцем он нежно провел по ее щеке, словно влюбленный, словно не стоял сейчас в пламени девушки, способной прикончить его, удерживая его судьбу в дрожащих руках.

– Пытаюсь отвлечь тебя. Ничего такого не подумай, – предупредил он.

Кара рассмеялась, но получилось сдавленно.

– А что мне нужно думать?

– Что я по-прежнему придурок. Я так и понял, что это ты, когда шел к тебе. Но хотел немного поддразнить. К тому же туман показывает то, что отчаянно хочешь увидеть. А уж поверь, видеть твои слезы я совсем не хотел. – Он улыбнулся, как шутке, которую знали только они двое.

Кара положила ладонь поверх его руки, забыв о слезах. Его пальцы замерли под ее рукой.

– Погоди. Ты был уверен?

Зак пожал плечами.

– Процентов на семьдесят. А это уже проходной балл, знаешь ли.

– Ты пошел ко мне, когда не был уверен до конца, что я настоящая? Вот это стопроцентный идиотизм.

Он отвел прядь спутанных волос с ее лица, заправив за ухо.

– Правда?

Кара уставилась на него. Голова опустела. Обычно у нее не было проблем с ответом. Но если бы все было как обычно, он произнес бы это с вызовом. С ухмылкой.

Она не знала, что отвечать, когда Зак говорил так – прижав прохладные пальцы к ее коже, в опасной близости от ее бешено стучавшего сердца. Со знающей улыбкой на губах. С мягкостью в голосе, которой она не слышала от него прежде – которой не должна, не могла доверять.

Но сейчас, в тумане, полном лживых образов и голосов, Зак был единственным, кого она знала. Единственным, кто не навредил бы ей.

Крик прорезал волшебный момент, и они отшатнулись друг от друга.

– Это Бриттани. – Кара огляделась. В тумане она не могла сказать наверняка, где они оказались, а уж тем более определить, откуда доносится звук. И, по правде говоря, она не очень хотела отправляться на поиски девушки, которая здоровалась, направляя нож людям в лицо.

Нет, но и бросить Бриттани не могла.

Снова закричали, на этот раз громче. Теперь, когда Кара прислушалась, она определила направление. Или, по крайней мере, надеялась на это. Придется выжечь путь туда.

Она потянулась к Заку и поняла, что он уже протянул ей руку. Когда стало так легко обращаться к нему?

– Держись, – приказала она. – Не хочу тебя снова искать.

Он переплел пальцы с ее.

– Шутишь? Это у тебя огонь. Я тебя никуда не отпущу.

Они побежали. Кара потянулась вперед, выжигая тропу из пламени, и туман вокруг превратился в серую ярость.

Глава 18

Кара звала Бриттани, но никто не отзывался. Под ногами хрустели кости, и каждый шаг напоминал о жертвах тумана.

– Что это было? – спросил Зак, услышав звук.

– Кость, – мрачно ответила она.

– Кость? – переспросил парень, но она потянула его дальше.

Наконец они заметили Бриттани – серая масса завивалась спиралями вокруг охотницы за привидениями. Та размахивала ножами так быстро, что они рассекали туман в клочья, но тот сгущался снова. Бриттани старалась держаться подальше от пожилой женщины, вылепленной туманом,  как предполагала Кара, ее бабушки.

Выпустив руку Зака, она выстрелила пламенем в центр серой фигуры. Там, куда ударил огонь, возникла дыра, и туман завизжал. Часть серого марева собралась, темнея, и устремилась к Каре. Только еще несколько выстрелов пламенем не позволили туману ударить ей прямо в лицо.

Кара направила больше огня в воронку, окружившую Бриттани. Серое марево отпрянуло, шипя от каждого огненного удара. Оно отступило достаточно, чтобы Зак и Кара успели пройти и встать за спиной охотницы, образуя треугольник и стоя лицом к угрозе.

Кара опустилась на колени. Сосредоточившись, нарисовала перед собой линию огня. Пламя поднялось, защищая ее. Это пугало и воодушевляло одновременно – то, как легко огонь оживал.

– Так, поменяйтесь, – сказала она Заку и Бриттани. – Я делаю круг из огня.

– Мило, – отозвалась Бриттани, тяжело дыша.

– Направо, – приказала Кара. – На счет три.

Завершив круг, Кара поднялась, отирая лоб.

Туман кружил, как пантера, рассматривавшая добычу. Кара попыталась поднять языки пламени выше, выстроить вокруг стену, но что-то в ней, умственное или физическое, мешало это сделать. Улучив момент, туман перегруппировался, сгустился и бросился ей в лицо. Она выпустила залп пламени, рассекая завесу в клочья. Щупальца задергались в воздухе, потом собрались и снова двинулись на Кару. Она взмахнула рукой, рассеивая их волной пламени.

Но их становилось все больше.

Сложно было уничтожать те иллюзии, направленные на нее, но теперь туман стал злее, отчаяннее. У нее только две руки, тогда как он мог разделять себя на тысячу мелких сущностей, которые способны прорвать линию ее защиты.

– Кара, если вернешься домой, будешь в безопасности, – сказал голос ее матери, и руки потянулись из серого марева. Сердце Кары дрогнуло.

– Шагни вперед, – позвала Лаолао. – Разве ты сама не сказала, что хочешь узнать? Разве не желаешь открыть правду?

Прежде чем образ Зака успел полностью оформиться, она рассеяла и его.

Ее энергия иссякала, но туман, кажется, не уставал. Он изматывал ее, как кошка пойманную мышь. Кара чувствовала, как пот стекает по спине под майкой, а дыхание становилось тяжелым. Еще немного, и она упадет в объятия тумана, высасывающие душу.

Нужно покончить с ним раз и навсегда.

Зак посмотрел на Кару.

– Каков план?

Она направила еще один залп огня.

– Что?

– Знаю такой взгляд. У тебя в голове зреет план.

К ее удивлению, следующий залп пролетел мимо. Части плана действительно собирались вместе, но только сейчас она осознала это.

Особо вредное щупальце тумана ударило ей в лицо. Кара рассеяла его.

Она всегда думала, что может читать Зака, но ее смутила мысль, что он мог читать ее так же легко.

Парень рассек протянувшуюся к нему туманную руку.

– А теперь ты выглядишь раздраженной, и это определенно моя вина. Скажи, что от меня требуется?

«Знаешь, как долго мне хотелось сделать вот это?»

Щеки у нее вдруг вспыхнули.

– Вообще-то, думаю, ты мне не нужен. Бриттани!

Охотница повернула голову.

– Да?

– Харольд упомянул какой-то мешок ветров. Ты могла бы его использовать?

– Могла. – Бриттани отступила на шаг так, что их треугольник стал теснее. – Я, правда, берегла его на крайний случай.

Кара фыркнула.

– А это, по-твоему, не он?

Бриттани пожала плечами.

– По моим критериям? Нет. Пока что-то не взорвется.

Кара подвинулась к ней, глубоко вздохнув.

– Что ж, план такой. На счет «три» нужно, чтобы ты открыла мешок ветров, направив на туман. Одновременно с этим я выпущу пламя. Поняла?

Бриттани подняла мешок, ухмыляясь.

– Ясно как белый день, Призрачная вещательница. Хотя этот конкретный день, конечно, сероват…

Кара расправила плечи и стиснула зубы, направив ладони к земле.

– Внимание. Три… два… один.

Она послала волну пламени вниз, поворачиваясь. Через несколько мгновений огненный круг взметнулся и, расширяясь, стал удаляться от их группы. Пламя устремилось прочь, рассеивая туман.

Бриттани распахнула мешок ветров. Зефиры развеивали верхние слои серого марева, до которых не могло добраться пламя, ловили искры и уносили дальше.

Под действием ветра и огня туман либо выжигался, либо развеивался. Он успел издать последний визг, прежде чем и этот звук исчез.

Небо расчистилось.

Бриттани торжествующе закричала – теперь, когда туман не заглушал ее голос, он звучал слишком громко. Охотница протянула кулак Каре, которая устало моргнула, потушила огонь и ответила на ее жест.

Тяжело дыша, Кара гасила остатки пламени. Ее охватывали изнеможение и восторг. Но это было хорошее изнеможение. Гнев и страх, которые она испытывала с тех пор, как получила дар повелевать огнем, исчезли. Развеялись вместе с дымом.

Она утомлялась, когда вызывала пламя, но не когда гасила. Похоже, требовалась энергия, чтобы призвать огонь и удерживать, но не тушить.

«Хорошо, что после этого я не планирую использовать новые способности».

Она посмотрела на землю, простиравшуюся перед ними, и во рту пересохло. Кости усеивали окрестности, словно остатки пира гигантов: нетронутые бедренные кости, обломки грудных клеток, крохотные осколки, рассыпающиеся под ногами. Скелеты, обглоданные невидимыми зубами.

«Это могли быть мы».

Кара посмотрела на ладонь. Остатки жара пылали под кожей, в ее личном пограничном пространстве. Без огня она бы стала частью этого пейзажа.

«Я – не мои руки. Не мои глаза. Я – нечто большее».

Волна тошноты накатила на нее, такая сильная, что девушка согнулась.

И тут же почувствовала ледяную руку на спине.

– Ты в порядке? – с тревогой спросил Зак.

«Когда я сказал, что ты нужна мне, я говорил искренне».

Она справилась с тошнотой и с усилием отстранилась от парня, чуть не споткнувшись при этом.

– Нет. В смысле, да! Конечно, в порядке. Почему должно быть иначе?

– Потому что ты рассеяла этот туман типа секунд за двадцать? – он скрестил руки на груди. – Должен признаться, выглядело круто. Неудивительно, что я тебе был не нужен.

«Ты нужна мне, Тан».

Склонив голову, она выдавила улыбку.

– Не волнуйся. Уверена, что найду тебе применение, когда мы в следующий раз окажемся в смертельной опасности.

– Рассчитываю на это, – ухмыльнулся Зак, и что-то внутри Кары перевернулось.

Стало привычным, когда он вот так улыбался ей – таким же привычным, как и серебро, очерчивающее его руки. То, что прежде предвещало проблемы, теперь поддерживало ее, и было сложно понять, как такое возможно.

Кара ждала усмешки, самодовольного тона, когда он скажет, что оказался прав, а она ошибалась.

Его взгляд упал на ее ладони, а лицо потемнело. Парень шагнул к ней. Она приготовилась к очередной ссоре.

Но он выронил нож и взял ее за руку.

– Туман причинил тебе боль.

Его голос стал жестким. Кара опустила взгляд – и впервые разглядела раны. Порезы на ладони, алые росчерки на предплечье. Одна рана проходила параллельно ключице, и кровь стекала на грудь. Другая – по верхней части бедра. Одежда разорвана, кожа обожжена. Как только Кара осознала это, боль нахлынула на нее.

Она поморщилась. Залатать все это будет сложно.

– Оно даже спину тебе зацепило, – сказал Зак, и его голос переполняли эмоции, которые Кара сначала не могла объяснить. А когда поняла, ее замешательство усилилось.

Зак был в ярости.

Он стиснул зубы, хмуро глядя вдаль, откуда пришло серое марево. Его руки сжались в кулаки, и костяшки побелели.

– Жаль, туману нельзя набить морду.

Кара никогда его таким не видела. Да и на что ему было злиться, когда в жизни он получал все, что хотел? И определенно он никогда не злился из-за нее. В основном на нее, но не из-за нее. А теперь он находился в такой ярости, что готов был сделать что-то с ножом, лежавшим на земле, или что-нибудь поджечь.

– Эй, Призрачная вещательница, – вмешалась Бриттани, подходя к Каре. – Я, эм… кажется, мы несколько не с того начали, так что… как насчет того, чтоб познакомиться заново. Я Бриттани Ливингстон. Охотница за привидениями в третьем поколении. – Она протянула руку. В ее карих глазах читалась неуверенность, ответит ли Кара. – Хорошая работа с огнем.

Кара пожала ей руку.

– А я Кара. Отличная работа с мешком ветров. И… спасибо.

– У тебя тоже порезы, – заметил Зак, обращаясь к Бриттани.

– Идиотский туман. Но меня не так сильно зацепило, как ее. – Бриттани кивнула на Кару. – Помочь обработать?

– Я сам, – вмешался Зак.

– Да я одна справлюсь, – быстро возразила Кара, чувствуя, как заколотилось сердце.

– Нет. Как ты, черт возьми, собралась заматывать порезанную ладонь? Или дотянуться до спины?

– Думаю, смогу.

Но мысленно она готова была отпинать себя. Почему? Почему рядом с ним она всегда говорила что-нибудь глупое?

– Да, но болеть будет адски…

– Знаете что? – вмешалась Бриттани, переводя взгляд с Кары на Зака и обратно. – Пойду-ка я проверю свои вещи, ничего ли не пропало. Залью спиртом порезы. Можно мне мой нож, мальчик-призрак?

Не сводя глаз с лица Кары, Зак поднял нож и протянул Бриттани.

Когда охотница ушла, парень скрестил руки на груди, склонил голову набок и смерил Кару взглядом.

– Ты в самом деле не хочешь, чтобы я помогал тебе, или отказываешься потому, что тебе нравится оспаривать все, что я говорю?

– Я не оспариваю все, что ты… – Кара поджала губы.

К ее удивлению, он не стал цепляться к словам.

– Давай. Если у меня не получится, можешь меня оскорбить.

Она заколебалась.

– Я бы в любом случае так сделала, – сообщила она и села, сбрасывая с плеч рюкзак.

Мгновенно на нее накатило облегчение и напряжение спало. Неважно, вернется ли туман – сейчас она отказывалась подниматься с земли.

Зак сел напротив, засучил рукава и достал аптечку. Потом бережно снял пластыри, которые Кара наклеила день назад, открывая незажившие порезы, и ловко открутил крышку флакона с медицинским спиртом.

Нехотя Кара протянула ладонь. Парень обхватил ее запястье нежнее, чем она ожидала, и по ее руке прошла дрожь.

Спирт жег, но она сдержала желание зашипеть, чтобы не показывать слабость.

– Что, устал смотреть тогда, как я латала себя?

Зак не поднимал взгляд, сосредоточившись на ее ранах.

– Типа того.

Повисла тишина.

Вопреки всему ее сердце бешено заколотилось. Все это время они были больше сосредоточены на других вещах. Но сейчас им не приходилось никуда бежать или что-то искать. Зак сидел рядом, склонив голову, и Кара заметила, какие у него раздражающе длинные ресницы, как он закусил нижнюю губу…

– А где ты научился оказывать первую помощь? – резко спросила она.

Взгляд парня метнулся к ней.

– От папы. Когда мне исполнилось тринадцать, он начал возить нас с Люком в лесной заповедник почти каждые выходные.

Хм. Сейчас, когда Зак упомянул об этом, Кара вспомнила, что он пару раз жаловался на это в классе. И делал это достаточно громко.

– А еще, несмотря на то что я не хотел чему-то учиться, папа показал, как ставить палатку и разжигать костер. Сказал, однажды мне это пригодится. – Зак приклеил пластырь. – Похоже, он был прав.

– И замки вскрывать тоже он тебя научил?

Парень фыркнул.

– Нет, это я сам. Как-то летом – кажется, в шестом классе – Люк вбил себе в голову, что мы должны открыть бар в папином кабинете. В общем, из-за Люка я и знаю, как вскрывать замки.

– А он как участвовал в той истории?

– Стоял на шухере, – Зак усмехнулся. – Я три недели практиковался. И наконец мог вскрыть замок в любом шкафчике. Стал профи. У нас все было распланировано. Наступает великий день. Родители уехали в командировку. Мы с Люком в кабинете, настраиваемся. И вдруг входит Вик и спрашивает, что мы делаем.

– Вик – ваша старшая сестра?

– Ага.

Зак закончил с ее ладонями, и его пальцы скользнули вверх по запястью Кары, к порезам на предплечье. Она подавила дрожь, чувствуя, как внутри нарастает жар. Воспоминание о Заке из тумана витало в голове, странное и смущающее.

– Ну так вот, – продолжал парень, – мы попытались соврать, но ее обмануть невозможно, даже с нашими впечатляющими навыками. Она угрожает позвонить маме с папой, рассказать, что мы залезли в кабинет, и тогда нам приходится во всем признаться. И вот мы думаем, что она настучит, а вместо этого она начинает хохотать. Падает на пол из-за смеха. У нее даже слезы на глазах выступили. Мы с Люком: «Какого черта, Вик?» А когда она наконец перестает смеяться, выуживает ключ из вазы рядом с баром. И открывает… У нас упала челюсть. Наверное, мы с Люком выглядели как две золотые рыбки. Все наши старания, когда можно было ничего не делать.

Кара представила себе это и хихикнула.

– Да-да, смейся. Но кто сейчас смеется? Уж точно не мистер Мортмангер, – ухмыльнулся Зак.

Закончив с предплечьем, он подвинулся ближе.

– Ничего, если я обработаю и ключицу?

Пульс стучал у Кары где-то в горле. Когда же это закончится?

– Да, – легко согласилась она, внутренне собираясь умереть. – Я не могу сама, так что тебе придется, так ведь?

– Точно.

Кара стиснула зубы, когда Зак прижал к ее коже пропитанную спиртом вату. Острый запах обжег нос, смешиваясь с ароматами льда и сосны.

Парень потянулся за бинтом, и взгляд Кары упал на длинный шрам, тянувшийся от его локтя до середины предплечья. Это произошло летом перед восьмым классом, когда им было по тринадцать и они считали себя достаточно взрослыми. Зак вызвал ее на соревнование – кто быстрее перелезет через сетчатый забор и спустится на той стороне, а когда она отказалась, назвал ее слабачкой.

Конечно, Кара тогда немедленно согласилась.

Технически Зак победил, но лишь потому, что соскользнул с забора, разорвав руку о выбившуюся из сетки проволоку. Но Каре пришлось провести всю ночь в отделении скорой помощи, пока его зашивали, так что кто был настоящим победителем?

Большой палец Зака коснулся ее ключицы, и у Кары перехватило дыхание.

Пока она вспоминала ту историю, парень закончил и теперь касался ее талии, как это делала его туманная версия.

Кара сглотнула, откашлялась и спросила, надеясь, что ее голос не звучит растерянно:

– Значит, ты близок с братом и сестрой?

К счастью, Зак был слишком сосредоточен, забинтовывая ее, поэтому не заметил, как в этот миг они оба не дышали. Он усмехнулся и скривил губы:

– Если бы.

Кара сказала что-то не то. Она замолчала, не зная, как продолжить.

Зак перешел к ранам на спине. Ощущение боли между лопатками усилилось. Его пальцы отвели ее волосы – легкое касание, но обжигающее своей нежностью.

Зак тихо проговорил:

– Это был, кажется, последний раз, когда мы собрались вместе, смеялись и веселились. Следующим летом Люку исполнилось восемнадцать, и он уехал в колледж, а Вик – через год после него. Она на четыре года меня старше. Люк – на пять.

Кара посчитала. Вик было двадцать, а Люку – двадцать один. Колоссальная разница.

– Но после, когда они приезжали на лето или чтобы помочь с семейным бизнесом, они никогда меня не замечали, даже если мы оказывались в одной комнате. Они выросли и видят во мне просто младшего брата.

Кара обдумывала его слова, выискивая тайные смыслы, эмоции, которые он пытался скрыть.

– А твои родители? – нерешительно спросила она.

– Они тоже заняты. Много ездят, решают проблемы бизнеса, тушат пожары… Иногда я вхожу в комнату, и все четверо отвлекаются от беседы и замолкают, – он говорил сдержанно. – Но в основном они вообще не замечают моего существования.

Кара научилась жить в пустоте. С мамой, которая вместо того, чтоб поздороваться, спрашивала, позанималась ли она. С призраком бабушки, которая находилась рядом, но не могла обнять внучку. Без папы, без братьев и сестер. Ей всегда казалось, что, если бы у нее были эти недостающие фрагменты, может, сложенные вместе, они наполнили дом теплом, окна – золотистым светом, а комнаты – смехом.

Но, возможно, даже если бы она получила все это, дом все равно не стал бы домом.

Кара криво усмехнулась.

– Значит, твоя проблема в том, что твоих родителей никогда нет рядом, на тебя не обращают внимания. А моя проблема в том, что мама и бабушка всегда рядом. Говорят, что делать, нависают надо мной, ждут от меня чего-то.

– Я бы предложил поменяться, но, кажется, ты не согласишься.

Слишком много любви или недостаточно. Что хуже?

Они больше не спорили. Просто делились и слушали.

Так тихо, что Каре могло показаться, Зак проговорил:

– Не думаю, что они будут скучать, если я не вернусь.

– Что? – Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и порез на спине отозвался болью. Все равно. Она заметила, как сжались его губы, голубые глаза потемнели. – Глупости. К тому же ты не останешься мертвым, так что им не придется по тебе скучать.

Он сел перед ней, упаковывая аптечку. Пожал плечами, молча глядя в землю.

Не подумав, она вдруг сказала:

– Я буду по тебе скучать.

Его взгляд метнулся к ней.

Черт. Зачем это она сделала?

Прежде чем Зак успел уточнить, что она имеет в виду, Кара схватила его за руку, надеясь сменить тему.

– Этот шрам, – быстро проговорила она. – Помнишь, когда ты его получил?

Уголок его рта дернулся в полуулыбке.

– Ага. Ты была дико напугана, говорила, что надо позвонить в 911.

– И правда надо было. Но ты посмотрел на меня, такой невозмутимый, хотя кровь текла по руке, и сказал…

– «Успокойся, я же не умираю», – в один голос закончили они.

Ее охватил озноб. Что-то скользнуло между ними, трепещущая нить памяти, концы которой обвивались вокруг их пальцев, связывая вместе.

Она не понимала, что делает, но, не успев остановить себя, провела рукой по его шраму, по призрачной линии – памяти о ране. А когда подняла взгляд, ей показалось, Зак вздрогнул.

Словно мог ощущать что-то.

Поспешно она отстранилась, скрестив руки на груди.

– Ты, кстати, оказался прав, – сказала она. – Паниковать и игнорировать новые способности было не лучшим решением.

Кара опустила взгляд, чтобы не видеть ухмылку на его лице.

– И да, возможность поджигать все вокруг помогла победить туман, – продолжала она. – Так что да. Я была неправа. Можешь себя поздравить.

– Чтобы ты знала, я так надоедал тебе с этим не потому, что хотел что-то доказать, – помолчав, сказал Зак, и Кара взглянула на него. – Ладно, может, немного. Но я настаивал, потому что ты одна из самых умных людей, с которыми я сталкивался. Но твое решение о том, как обращаться с огнем, не имело никакого смысла, и я надеялся дать тебе возможность обсудить, почему ты не хочешь использовать силу.

Кара уставилась на него, но он был сосредоточен на запаковке аптечки.

– Ты только что признал, что я одна из самых умных людей, которых ты знаешь?

– Я… это не комплимент или типа того, – проворчал он. Но под серебристым сиянием его уши порозовели. Он… краснел? – Так что не возгордись, Тан.

Убрав аптечку, парень встал и протянул ей руку. Чуть сжав локоть, помог подняться. Когда он отстранился, Кару охватило разочарование. Она все еще чувствовала кожей его касания. «Зак залатал тебя только потому, что ты нужна ему, чтобы вернуться к жизни, – напомнила она себе. – Он заинтересован лишь в твоих силах, в том, как они могут быть ему полезны».

– А что случилось? Такая перемена взглядов… хочешь сказать что-то по поводу того, как посмеялся надо мной, когда я призналась, что вижу призраков?

Зак поморщился.

– Я только очнулся, понял, что мертв и что ты единственная, кто может меня видеть. Не то что это оправдание, – поспешно добавил он, увидев выражение ее лица, и продолжал: – К тому же твои силы очень полезны. Так что да, не круто я тогда поступил.

Кара изогнула бровь.

Парень вздохнул.

– И я… – Он сунул руки в карманы. – В общем, извини.

Захария Коулсон впервые в жизни – впервые в нежизни — действительно извинился. По собственной воле.

Кара ухмыльнулась.

– Ух ты. А у меня сложилось впечатление, что слово «извини» вообще не из твоего словаря. Если бы я знала, что для этого нужно получить ранение от кровожадного тумана, постаралась бы устроить это раньше.

Зак что-то говорил, но кровь вдруг загудела у нее в ушах, поглотив все звуки. Перед глазами заплясали черные точки, и она упала на колени.

– Тан! – Его руки легли ей на плечи, удерживая. – Что случилось, черт возьми?

Кара оттолкнула его. Голова все еще кружилась.

– Я в порядке.

– Нет, не в порядке. – В его голос вернулась та странная интонация. Словно Кара ему небезразлична. – Скажи, что случилось.

– Ничего.

– Я знаю, что это неправда.

– Я в порядке, – процедила она таким тоном, словно бросала ему вызов. С усилием поднявшись – ноги предательски подгибались, – она направилась к Бриттани, сидевшей на камне и полировавшей ножи.

Зак догнал ее.

– Если ты в порядке, то что это сейчас было?

– Я устала, когда применяла новые способности, – сказала Кара, отбрасывая с лица пряди волос. Дело ведь в этом. – Никогда раньше не использовала их осознанно. – Зак открыл рот, но она развернулась и прижала палец к его губам. – Хватит, Коулсон.

– О, забавно, ребята, вы снова ссоритесь. – Бриттани с презрением посмотрела на них. – Когда я уходила, вы ссорились, а теперь вы возвращаетесь и продолжаете… Может, у вас есть какие-то еще хобби?

Глаза охотницы вдруг вспыхнули, она вскочила на ноги, приняв боевую стойку так быстро, что у Кары по спине побежали мурашки.

– Руки прочь. Сейчас же.

Зак отпрянул, едва потянувшись к набору ножей Бриттани.

– Отлично. – Серьезное выражение ее лица сменилось усмешкой. – Дотронешься, и твои булочки поджарятся.

– Я только посмотрел. С ножом, который ты мне дала для боя, все было в порядке, – проворчал Зак.

Бриттани приблизилась к нему.

– Потому что он из обычного металла, мальчик-призрак. А эти – из призрачной стали. – Она вытащила один из клинков и ловко покрутила в пальцах. – В сплаве – кровь Уробороса. Они созданы для охоты на привидений – и только на них. – Бриттани резко опустила нож – Кара вздрогнула, но металл прошел сквозь нее, словно это она была бестелесной. – Вот поэтому… руки прочь.

– Может, из этого и сделана трость мистера Мортмангера, – предположила Кара.

– Если это навредило призраку, то точно призрачная сталь. – Бриттани сунула нож обратно и, закатав ткань брезентового футляра, застегнула три пряжки. – Мы используем ее, чтобы убивать призраков. Эта сталь рассекает любые связи с нашим измерением – привидения дважды подумают, прежде чем станут мучить живых.

– Ты сказала, в сплаве – кровь Уробороса? – переспросил Зак. – Как вы сделали из нее оружие?

Бриттани посмотрела на него.

– Моя бабка когда-то совершила сюда путешествие вместе с призраком и Призрачным вещателем. Они искали Уробороса Созидания. Бабушка проглотила кровь Уробороса Разрушения и ненадолго получила способность видеть призраков. А когда вернулась домой, это вдохновило ее сделать охоту за привидениями семейным бизнесом. Ну а мой дед был кузнецом. Он первым выковал клинки с этой кровью. Когда наша кожа соприкасается с призрачной сталью, мы можем видеть призраков. – Бриттани достала из-под рубашки тонкую серебряную цепь. – Каждый охотник за привидениями такое носит. Но долго носить нельзя, потому что… Вот черт!

Она заметила что-то неподалеку: обрывки серого тумана кружились там, как миниатюрное торнадо. На глазах у Кары еще один клочок возник из ниоткуда и присоединился к остальным.

Зак выругался.

– Опять!

Туман разрушил отличный момент. Кара посмотрела на Зака и Бриттани.

– Как насчет того, чтобы бежать и надеяться, что река проведет нас дальше?

– Обычно я бы сказала «будем сражаться», но Харольд всегда говорит, что нужно хорошо выбирать битвы. Думаю, это он и имел в виду. – Бриттани закинула рюкзак за спину. – Двинулись.

Глава 19

Все вокруг было зеленым-презеленым.

Деревья поднимались, словно колонны, поддерживающие небо. Огромные корни извивались среди густой травы.

Небо оттенка яйца малиновки вставало у них над головами. Кара глубоко вдохнула, наполняя грудь кислородом, и в голове стало легко. Воздух был таким чистым, что казался сладким на вкус. Все заливал медовый свет.

Деревья пели. Бессловесную мелодию, более древнюю, чем что-либо, что ей доводилось слышать,  полифонию, звучавшую задолго до того, как люди придумали первые слова. Зефиры кружили среди ветвей, вовлекая листья в танец. Миллион миниатюрных движений. Воспоминания.

– Ого! – воскликнула Бриттани, подобрав подходящее слово.

Из ниоткуда возник калейдоскоп бабочек.

Одна устроилась на запястье Кары. Нежные крылья распахивались и закрывались, демонстрируя симметричные древесно-коричневые пятна, бледная хрупкая синева разворачивалась с обеих сторон от тельца, словно узор инея.

Бабочки взмыли вверх как одна, и радуга цветов закружилась в небе.

Кара представила, какими маленькими и приземленными они втроем выглядят в глазах этих созданий.

Они двинулись дальше. Мягкая трава кишела насекомыми, и Кара ступала с осторожностью, не желая никого раздавить. Она чувствовала, что ее присутствие тревожит этот мир: она была грязной, неуклюжей и такой человеческой.

Несмотря на чистый воздух и окружающую красоту, она ощущала себя несовершенной. Кара развела руки. Майка липла к спине, холодная и влажная от пота. Волосы облепили шею, и хвост растрепался. Кара коротко посмотрела на Бриттани, которая вытирала пот, явно уставшая после битвы.

А вот Зак выглядел идеально, шагая вперед. Он всегда держался легко и спокойно, но, став призраком, еще и перестал чувствовать усталость. Кара нахмурилась, глядя ему в спину, на аккуратные завитки волос на шее.

Они достигли вершины холма. Внизу текла широкая река, извиваясь и сияя в летнем воздухе. Трава на берегу пригнулась от ветра, словно приглашая спуститься к воде.

Бриттани ткнула Кару локтем.

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

Кара дернула ворот майки.

– Наверняка.

Бриттани ухмыльнулась Заку.

– Тогда тебе лучше удалиться. – Ее ухмылка стала шире. – Если только не хочешь остаться.

Зак покраснел.

– Я… я лучше пойду, – проворчал он и, избегая смотреть на Кару, ушел.

Бриттани сбежала по холму с радостными возгласами. Она прыгнула в воду бомбочкой и, вынырнув, помахала Каре.

– Давай!

Та положила полотенце и свежую одежду на камень и ступила на мелководье. Она решила, что можно не только помыться, но и постирать одежду, которая была на ней.

Вода омывала Каре кожу, успокаивая нервы. Она была мутной, но не жутковатой вроде «на-дне-что-то-откусит-тебе-пальцы», скорее «у-этой-реки-есть-свои-секреты». Мох смягчал контуры прибрежных скал, водоросли покачивались в воде. Гигантские кувшинки, такие большие, что на них можно было сесть, украшали поверхность реки вместе с белыми и розовыми лилиями, от которых исходил тонкий аромат. Над водой сновали стрекозы, их красно-оранжевые изящные тела мелькали в воздухе закатными отблесками.

Закрыв глаза, Кара прошла дальше от берега и глубоко вздохнула. Она чувствовала, как к ней возвращается энергия, как что-то целительное проникает в кожу и кости. Река будто знала, что после встречи с туманом им понадобится отдых, и привела их в такое место, где можно восстановить силы. Кара подозрительно относилась к намерениям реки, но предпочла наслаждаться, пока это возможно – или пока вблизи не появится еще какое-нибудь чудовище.

«Вот видишь?» – сказала она себе. Головокружение прошло. Она просто устала, и теперь, когда смогла расслабиться, все вернулось в норму.

Наслаждаясь, Кара покачивалась на поверхности воды, но вдруг что-то коснулось ее ноги.

– Какого черта? – крикнула она.

По ощущениям это было что-то гладкое.

Подтянув ноги и затаив дыхание, она нырнула.

Сквозь золотистое полотно растений она различила округлое существо, двигающее плавниками. Ламантин взглянул на нее темными глазами, похожими на тапиоку, прежде чем уплыть во мрак вод.

Кара вынырнула на поверхность и услышала шелест крыльев. Стая птиц кружила у нее над головой, и, когда приблизилась, Кара различила сизый цвет их перьев и красно-коричневые пятна, окрашивавшие шею и брюшко, словно ржавчина.

– Странствующие голуби[25], – сказала Бриттани, глядя в небо.

– Погоди-ка… но разве странствующие голуби не… вымерли?

Бриттани кивнула, не сводя с птиц взгляда. Ее лицо напоминало точеный профиль статуи, пока она стояла по шею в древней реке, а времени и мху лишь предстояло поглотить ее.

– Харольд постоянно читает мне лекции о глупости человечества и о том, как мы уничтожаем Землю, в том числе и некоторых его родственников.

Если эти птицы относились к вымершим, возможно, и все вокруг – тоже. Ламантин, бабочки, насекомые, сновавшие у воды. Это место сохраняло их, хотя они полностью исчезли из мира Кары. Звери не становились призраками, особенно учитывая, что именно люди убивали их.

Таков пограничный мир, его магия давала жизнь невозможному.

– Так зачем тебе кровь Змея? – спросила Кара.

– Неделю назад, – начала Бриттани, – кто-то ворвался в нашу оружейную и в наш дом. И украл почти все оружие из призрачной стали. Возможно, я в это время и отсутствовала, нарушив комендантский час и охотясь за привидениями, но, в отличие от остальных, у меня теперь есть ножи. Но если мы не получим кровь Уробороса, чтобы выковать призрачную сталь, то не сможем охотиться. У нас больше нет оружия, которое можно передать следующим поколениям и обучить их. Наследие моей бабушки пропадет.

Хлопанье крыльев у них над головой не смолкало, и сложно было представить, что этих созданий больше нигде не существовало.

– Поэтому я так хотела к вам присоединиться, – продолжала Бриттани. – Кстати, еще раз извини, что вмешалась в ваш квест. Я просто… увидела призрака и Призрачную вещательницу и так обрадовалась, потому что решила: это знак. Что я на верном пути, сохраняю наследие бабушки, делаю то, что делала она.

– Того призрака тоже укусил белый Змей?

Бриттани кивнула.

Кара шевельнулась, стоя в реке, холодный ил заскользил между пальцами. Пытался ли Змей убить и того Говорящего с призраками?

– А почему Харольд гнался за тобой? И хотел остановить?

Бриттани вздохнула.

– Я мамина дочка… у меня есть брат с сестрой, но они настолько старше, что у них огромная фора, чтобы создать себе репутацию. Не говоря уже обо всех моих двоюродных братьях и сестрах, которые тоже делают всякие клевые штуки и уже нашли каждый свою нишу и помогают семье. А поскольку я потеряла первое ожерелье в охоте за привидениями и позволила призраку уйти, они все решили, что я действовала поспешно и неумело. Только бабушка не стала смотреть на меня иначе после той истории. И не потеряла в меня веру. Так что это я делаю ради нее. Хочу, чтобы она мной гордилась. Хочу снова увидеть ее улыбку.

Заставить бабушку гордиться и доказать семье, что чего-то стоишь. Кара это могла понять.

– Она грустила с тех самых пор, как дедушка умер в прошлом году. Это ожерелье, – Бриттани приподняла цепочку, – это ее. Первое ожерелье Ливингстонов, когда-либо выкованое. Бабушка дала мне его перед тем, как я ушла. Я хотела отказаться, но она сказала, что ей оно больше не понадобится. Что единственный призрак, которого она хочет видеть, это мой дед.

– Но если на карту поставлено наследие твоей семьи, почему здесь только ты? – спросила Кара. – Или вы решили, что шансов больше, если разделиться?

– Разделяй и властвуй? Не. Моя семья все еще спорит, кто мог забрать всю призрачную сталь. Один из кузенов даже посмел обвинить меня, сказал, что это я подставила всех, потому что завидую, что мне не разрешают охотиться. – Бриттани вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, но Кара видела, как та раздражена. – Когда я предложила найти путь в пограничный мир и добыть крови Змея Печати, все так на меня посмотрели, словно у меня крышу сорвало. Так что теперь я играю в одиночку.

– Уже нет, – заметила Кара.

Бриттани улыбнулась.

– Ты права, Призрачная вещательница. Уже нет.

– Ты знаешь, с какими препятствиями нам предстоит столкнуться? – спросила Кара. – Раз твоя бабушка успела побывать в этом мире.

Бриттани покачала головой, ее длинные косички извивались на поверхности воды.

– Нельзя войти в одну реку дважды. – Увидев озадаченный взгляд Кары, она пояснила: – Гераклит Эфесский. Это древнегреческий чувак, философ. Он был большим поклонником единства противоположностей: мол, смерти нет без жизни и наоборот. И единственная константа во вселенной – это перемены. Жизнь становится смертью, все вращается по кругу, и все такое. Один день можно поплавать в реке, потом вернуться на следующий, а вода уже другая. Но если бы река не текла постоянно, то не была бы рекой. Высохла или стала озером или еще что-нибудь. Тут та же идея. Хотя мы и находимся в месте, которое зовем пограничным миром, это не значит, что мы увидим то же, что увидела моя бабушка. Потоки меняются, и мы не можем их контролировать. Остается только надеяться, что те вынесут нас туда, куда мы захотим.

Кара подняла брови.

– Глубоко сказано.

Бриттани застенчиво вздохнула.

– Мой отец – профессор этики в университете и тот еще ботаник.

Кара фыркнула.

– Ты говорила, что это… семейный бизнес?

– Ага. – Бриттани подплыла к лилии, поставив локти на лист. Кара заняла место с другой стороны. – Мама и папа, тетушки и дядюшки, племянники и племянницы, двоюродные братья и сестры… в общем, ты уловила суть. Единственная, кому по фигу, – моя старшая сестра, но это потому, что у нее самомнение больше ее самой. – Охотница закатила глаза.

– А чем вы все занимаетесь?

– Ну, одна из моих двоюродных сестер учится в аспирантуре и работает в крутой лаборатории. А в свободное время помогает нам придумывать способы сражаться с привидениями. Она обновила магический сплав ножей, так что они стали еще более эффективными. – Зелено-желтая лягушка прыгнула на лист лилии, потом со шлепком нырнула обратно в воду. – А еще мой кузен, хотя ему всего тринадцать, очень башковитый. Готова поклясться на своей стали, однажды он возглавит бизнес. Но пока он после школы сидит у нас за кухонным столом и делает рекламные постеры…

Удивление Кары было так велико, что у нее вырвалось:

– Вы рекламируете ваши способности?

– Это же семейный бизнес, – ответила Бриттани. – Его нужно развивать.

– Но… вы не скрываете, что можете видеть призраков?

– Не-а. – Бриттани озадаченно посмотрела на Кару. – Это было бы глупо… это ж суть того, чем мы занимаемся.

Пока Бриттани продолжала рассказывать об охоте за привидениями, Кара думала о своей семье. О бабушке, которой будет интересно узнать, что где-то есть люди, посвятившие жизнь уничтожению опасных духов. О матери, которая, скорее всего, посмеялась бы над этим.

Если бы мама и бабушка не конфликтовали, возможно, Кара выросла бы в доме, заполненном призраками, делала домашнюю работу за кухонным столом в компании любопытных привидений, которые пытались бы рассказать ей, как их учили математике в школе. И, несмотря на то что они были мертвы – или как раз поэтому, – ее дом был бы полон жизни.

– А как твои родители познакомились?

Бриттани широко ухмыльнулась.

– Ой, это забавная история. Лучшая, честно говоря. Они по очереди рассказывают ее на каждую годовщину, так что я ее наизусть выучила.

Во-первых, стоит заметить, что мама была младшей из восьми детей моей бабушки, и ей приходилось много трудиться, чтобы доказать, что она чего-то стоит. Реально трудиться, иногда даже в драку лезть. И вот она искала какой-то большой шанс в плане охоты на привидений. Однажды она услышала о подходящем случае. Соседи сообщили о паранормальной активности, и мама, конечно, такая: «Ага, вот мой шанс. Я докажу семье и заодно избавлюсь от призрака».

Итак, она исследует место. Слышит звуки. Чувствует, что место одновременно и пусто, и занято. На третий день в час ночи она слышит стоны и думает, что это и есть призрак.

Мама практически выламывает дверь. Но когда врывается в дом, не обнаруживает там привидения. Только мужчину в смешном свитере, который плачет из-за того, что вылил кофе двухдневной давности на записи для предзащиты.

И тогда мама говорит: «Ваши соседи сообщили, что поздно ночью отсюда доносятся странные звуки – стук и стоны – и бесплотный голос, который жалуется, что никогда не выполнит свою миссию на земле».

А мой отец отвечает: «Мэм, это всего лишь я. Работаю над диссертацией».

Кара фыркнула. Глаза Бриттани сияли, когда она рассказывала о родителях. И Кара не могла не задаться вопросом: когда она говорила о своей семье, она выглядела так же? Или была печальной?

Что-то изменилось в выражении лица охотницы, и веселье в ее взгляде потухло.

– Зная эту историю, не представляю, почему мама не хочет понимать: мне тоже нужно доказать, что я чего-то стою.

– Кажется, у тебя сложные отношения с мамой, – заметила Кара.

– Можно и так сказать.

– Похоже. У меня тоже.

Кара хотела проявить себя в этом квесте, только понятия не имела, как это сделать.

– Можно задать вопрос? – спросила она. – Ты так уверена в том, что касается охоты за привидениями. И тебе, кажется, все равно, что думают другие. Как ты… как ты это делаешь?

Бриттани ответила не задумываясь.

– Мое наследие. Мамино. Бабушкино. Я последнее звено в этой цепи и не собираюсь рвать ее.

Кара кивнула. Если в ее семье искусство Говорящих с призраками было такой цепью, та уже разорвана.

Кара могла забыть ее, убрать подальше и жить, притворяясь, что не видит ее, стоит только закрыть глаза…

Или могла скрепить цепь. Когда она слышала гордость в голосе Бриттани, хотела поступить именно так. Но не представляла, с чего начать.

А может, она уже начала. Решила же помочь Заку, используя свои способности. И применила пламя, чтобы защитить его, защитить себя. Возможно, первый шаг заключался в том, чтобы принимать себя и свои таланты. И держаться ближе к людям, которые ей в этом помогали.

Глава 20

Волосы у Кары все еще были мокрыми.

Поедая на берегу упакованый ланч так быстро, что едва чувствовала вкус еды, она раздумывала, не использовать ли свои силы, чтобы высушить волосы. Но отбросила эту мысль. Ей еще предстояло освоить новую магию. Сжечь волосы – не лучший способ начать это делать.

Спутанные темные пряди струились у нее по плечам. Кара заправила их за уши, но они то и дело падали ей на лицо.

«Если я их сожгу, они больше не будут мешать».

Бриттани все еще плавала – она решила остаться в воде, когда желудок Кары начал протестовать, что пора и поесть. Охотница, лежа на спине, беспечно покачивалась на воде, совсем не похожая на девушку, которая сражалась с туманом.

Кара засунула мусор в карман рюкзака, закинула его за спину и встала.

Когда она поднялась на холм, не сразу заметила Зака. Парень лежал в густой траве между корнями большого дуба, закинув руки за голову.

Его облепляли бабочки.

Ну конечно.

Услышав ее шаги, они взмыли в небо. Через несколько секунд все, кроме одной, исчезли. Последняя бабочка пристроилась у левой брови Зака, обмахивая морозно-голубыми крыльями его кожу.

Когда Кара приблизилась, парень приоткрыл один глаз и заметил:

– Ты их спугнула.

– Не всех, – возразила она, но в этот момент последняя бабочка вспорхнула. Кара хмуро посмотрела ей вслед.

Зак сел и чуть подвинулся, чтобы она могла устроиться у корней. Кара помедлила. Он хотел, чтоб она села рядом? Но победила сила притяжения, и она робко устроилась около парня. Каждый дюйм кожи покалывало от осознания его близости, но отдалиться она не могла. Хотя дуб был гигантским и возвышался у них над головами, словно башня, его корни тесно сплетались.

– А где Бриттани? – спросил Зак.

– Все еще плавает. Она хочет расслабиться, пока нас опять кто-нибудь не попытался убить.

Зак усмехнулся.

– Не могу ее винить. Никогда не думал, что скажу это, но я почти скучаю по школе. Там, по крайней мере, мне приходилось беспокоиться лишь о том, что меня хотят убить метафорически.

Его взгляд задержался на волосах, обрамлявших ее лицо.

– Ты распустила волосы.

Кара пожала плечами и откинула пряди за спину.

– Пока сохнут. Я думала ускорить процесс огнем, но еще не настолько себе доверяю.

Парень нежно отвел прядь с ее лица, и Кара замерла. Вода стекала по ее шее и спине, одна капля пробежала по позвоночнику.

– Мне нравится так, – сказал Зак и позволил локону выскользнуть из его пальцев.

Кара усмехнулась и откинулась назад, опираясь о корень.

– Можно подумать, ты бы не наслаждался зрелищем того, как я спалю себе все волосы.

– Эй. Это из-за тебя у меня не было волос большую часть первого класса.

Кара ухмыльнулась.

– С каким удовольствием я на это смотрела.

Зак тихо хмыкнул, ложась и закидывая руки за голову. Его локоть случайно задел ей бедро. Край его толстовки приподнялся, обнажая полосу загорелой кожи.

Он снова стал бестелесным, хотя и не настолько, чтобы Кара не заметила, какими несправедливо длинными были у него ресницы.

Такими длинными, что, когда он моргал, они слегка касались его щек.

Кара отвела взгляд и посмотрела в небо, на солнце.

Ветви и листья дубов образовывали купола, но при этом не касаясь друг друга. Купола, казалось, имели одну форму, как кусочки узора, которые должны сложиться со щелчком, но не могли сблизиться, оставаясь разделенными тонкими воздушными линиями. Ручейки голубого неба бежали между кронами, как притоки реки, и сквозь них пробивался свет.

Застенчивость кроны[26]. Когда-то она читала о таком.

Расти до определенных размеров и не дальше. Чувствовать, как близок ты к стоящему рядом – так, что можешь коснуться, но останавливаешься.

Невозможно. Все это – волшебная река, которая привела их к месту, где в воде плавали вымирающие ламантины, исчезнувшие птицы били крыльями в лазурных небесах, дубы, такие гигантские, будто расти начали еще в меловой период.

И Зак, лежавший в траве, с волосами золотыми, как свет, льющийся сквозь полог ветвей. Солнце. Тело. Юноша.

Он был одним из этих существ – кем-то, кто должен быть мертв. Кем-то, кто оставался живым, потому что не мог иначе. Но стоит Каре моргнуть, как он исчезнет, будто его никогда и не существовало.

Смерть сначала забирает все мягкое, разлагает в прах и гниль. Твердое остается – кости, блестящие в грязи.

Но превращение в призрака сделало с Заком обратное. Он стал более уязвимым, чем Кара его знала.

Эти несколько дней он вел себя с ней мягче, чем раньше, но когда она вернет его, то вернет и все, чем он был прежде? Жестокость и грубость? Или она воскресит более добрую версию его?

Кара не заметила, что пялится на Зака, пока парень не повернулся и не поймал ее на этом.

Она поспешила сказать что-то, прежде чем он заговорит, – что-то, чтобы отвлечь его.

– Что ты увидел тогда в тумане?

Зак долго не отвечал и смотрел на нее, пока ее сердце не забилось быстрее от его взгляда. Воздух между ними трепетал так же, как когда парень обрабатывал ее раны. «Это нехорошо», – подумала она. Не то чтобы раньше она ничего не чувствовала между ними – когда они соприкасались плечами, пытаясь разглядеть что-то, или одаривали друг друга обжигающими взглядами. Но те ощущения возникали вместе с гневом и быстро исчезали. Они никогда не окутывали ее и не оставались.

Зак ответил серьезным тоном:

– Я видел тебя. – Но прежде чем ее кожа раскалилась, он отвернулся и добавил: – И еще толпу девчонок. Все признавались мне в любви. Хотели, чтобы я выбрал одну из них, и это было кошмарней, чем туман планировал. Я имею в виду, как мне выбрать? Нельзя же от меня ожидать, что…

Кара подобрала камень с земли и бросила в него.

Тот пролетел сквозь торс Зака и скрылся среди травы.

– Ой, – сказал парень, хотя ему не могло быть больно – у этого придурка даже не осталось нервных окончаний, – и ухмыльнулся.

– Господи, ненавижу тебя, – заявила Кара.

Его ухмылка стала шире, но она вспомнила, как туманный Зак заметил, что ее ненависть к нему может быть обманом.

– Теперь поздно отступать, Тан, – голос парня вернул ее к реальности.

Она нахмурилась.

– Знаю.

Он придвинулся ближе, но она напомнила себе, что это ничего не значило. Все привидения жаждали тепла, сами того не осознавая.

Она была живым человеком, Говорящей с призраками, которая могла усилить его. Девушкой, призывающей пламя одной мыслью. Для духа это представлялось лучшим, что можно получить помимо воскрешения.

– И как ты узнала, что туман был ненастоящим?

Воспоминание обожгло ее кожу.

«Я должен кое-что тебе сказать. Сейчас, пока еще не поздно».

Она откашлялась.

– Туману не понравился мой огонь. А ты… как узнал ты?

– Потому что они могли меня видеть.

Ветер пронесся по ветвям, листья зашелестели.

– А еще помогло то, что я уже мертв. У меня не осталось тела, которое туман мог выпить, – самодовольно добавил Зак.

– Ладно, умник. – Кара махнула рукой. – Откуда нам знать, что все это настоящее? Может, туман нас все-таки достал. Может, все это сон.

– Хм, может, и так. А я тебе обычно снюсь?

«Проклятие, он подловил меня».

– Ой, да заткнись.

Зак провел ладонью по волосам.

– Я думаю, это настоящее. Раньше бы не поверил… черт, да я и в привидений не верил, а теперь посмотри на меня. И в магию тоже. Но это… – Парень поднял взгляд на Кару. – В это я верю.

Хороший ответ, учитывая, что она вообще ничего не ожидала услышать.

Но за эту неделю у Зака, похоже, вошло в привычку ее удивлять.

– А как ты справилась, когда узнала, что призраки – настоящие? Что у тебя не крыша поехала.

Она не обязана отвечать. Хотя все это, в общем-то, неважно. Через четыре дня, к закату в пятницу, она вернет парня, и все будет как раньше.

Возможно, поэтому Кара начала рассказывать, притянув колени к груди:

– Когда я впервые увидела призрак, мне было пять. Это был мистер Портер, старик, живший по соседству. За неделю до этого мама вытащила меня на его похороны. – У привидения даже оправа круглых очков, делавших его похожим на удивленного филина, мерцала серебром. – В том возрасте все кажется возможным, и я еще долго не знала, что видеть призраков считается невозможным, но мама ясно дала мне это понять. Она также объяснила, что я не схожу с ума, но она бы предпочла это, чем то, что ее дочь – Говорящая с призраками. Никогда не видела ее настолько разочарованной. А годы спустя осознала, что разочарована она была не во мне – скорее, в себе самой за то, что передала дочери ненавистное наследие. – Кара сглотнула. – А потом появилась Лаолао. Бабушка объяснила, почему я вижу призраков, и рассказала, что хотя большинство людей в призраков не верят, это не означает, что тех не существует.

– Разве то, что видишь призраков, не делает их настоящими?

Кара покачала головой.

– Знаешь, как люди иногда не верят во что-то, даже когда видят, пока не почувствуют? Например, висит на скамейке табличка «Окрашено», а кто-нибудь обязательно сядет. Или некоторые щипают себя за щеки, чтобы убедиться, что не спят. Дело в восприятии. И мы всегда сравниваем свое восприятие с видением других. Но если это сон и все это – ненастоящее, – что ж, по крайней мере мы застряли тут вместе.

Кара замолчала, ожидая, что Зак посмотрит на нее осуждающе, рассмеется или назовет ботаном за то, что так серьезно отнеслась к его вопросу. Раньше она никому такого не рассказывала, даже Лаолао, и это дало ей странное чувство свободы, пусть и ненадолго. Зак молчал, ожидая, что она продолжит, и Кара тихо закончила:

– Но призраки неосязаемы. Невозможно удержать в руках смерть.

Зак приподнялся на локтях.

– А как же я?

– Ты раздражающее исключение, – сказала она, но парень только беспечно ухмыльнулся.

– А откуда ты знаешь, что я тебе не привиделся?

Он улыбался, глядя на нее снизу вверх, открытый, золотой, искренний, в этот момент он был просто мальчишкой, который до сих пор не осознал, что значит умереть.

Кара помедлила. Вопрос был простым, но и опасным, она сама не понимала почему. Зак находился так близко. Дикое, головокружительное чувство вспыхнуло в ней, поднялось, словно стая бабочек. Она ожидала, что оно исчезнет, но то не исчезло – напротив, усилилось, пока ее сердце не затрепетало.

– Не знаю, – ответила она. – Может, и привиделся.

Он замер, потом сел, встречаясь с ней взглядом. Так близко, что она чувствовала бы его дыхание, если бы он дышал, если бы все еще был жив.

– Так коснись меня, – сказал Зак. – Сделай меня настоящим.

Мир замер в безмолвии. Кара понимала, что деревья не прервали свою песнь, река по-прежнему текла, земля не перестала вращаться.

Но сейчас не существовало ничего, кроме его взгляда, обращенного к ней.

Нарастающего пульса в ушах.

Зак. Что-то в его взгляде приковывало Кару к месту.

Ничто не разделяло их, кроме ее дыхания.

Вдруг послышались шаги, и Кара отпрянула так резко, словно ее подстрелили. Она подняла глаза и увидела Бриттани, которая стояла у деревьев, тяжело дыша.

Когда охотница заговорила, в ее голосе слышались тревога и настойчивость:

– Вы должны кое-что увидеть.

Глава 21

Бриттани отказалась рассказать, что случилось, настаивая, что им надо увидеть все самим.

Пока они шли за охотницей, Кара, расчесывая волосы, украдкой посмотрела на Зака, шагавшего рядом.

Он никогда не вызывал такую путаницу в ее мыслях. Она дернула расческой по колтуну жестче, чем хотела. На прошлой неделе она знала, как они друг к другу относятся. Ее основной реакцией на парня было раздражение. Но сейчас?

Что бы случилось, если бы их не прервали?

Кара вспомнила, как он ухмыльнулся, рассказывая, что увидел в тумане, и стиснула зубы, собирая волосы в хвост. Точно. Судя по всему, Зак играл с ней, так что закончилось бы все тем, что она в раздражении его оставила.

Может, луг и был настоящим, но все, что Зак говорил,  нет.

Она затянула на волосах резинку, довольная, что привела мысли в порядок.

Бриттани привела их к месту между берегом и рощей. Здесь река была настолько мелкой, что над поверхностью воды проступал слой мутного ила. За дубовой рощей возвышался лес, скрывавший неизвестных созданий.

– Посмотрите сюда. – Бриттани постучала по табличке. Она напоминала те, что вешают в зоопарках или на тропах в заповедниках.

– «Луг Вымирающих, – прочитала Кара. – Приют для всего исчезнувшего. Если тебя не существует нигде, ты можешь существовать здесь. Ты останешься жив. Смерть не коснется тебя, пока ты тут».

– Думаю, это и нашего мальчика-призрака спасает, – Бриттани кивнула на Зака. – Если останешься, сможешь выжить. Типа того. Да, без Нетфликса и вай-фая, но, по крайней мере, будешь существовать. Хотя не сможешь отсюда уйти.

Это могло все изменить.

Зак разглядывал табличку. Долгое время он ничего не говорил, а потом обратился к Каре:

– Что думаешь?

– Почему ты спрашиваешь меня?

– Потому что… – Он провел ладонью по волосам, – мы заключили сделку. Если я останусь, сделка аннулируется. И ты потеряешь двенадцать штук. – Он помедлил, вглядываясь ей в лицо. – Тебя это устраивает?

Кара закусила губу. Стоило ей подумать, что Зак может сохранить подобие жизни, оставшись на лугу, или рискнуть и продолжать путь, как внутри все затрепетало. Она не сомневалась, чего хочет от него.

Чтобы он был рядом с ней.

Но она ни за что бы в этом не призналась.

– Если хочешь – пожалуйста, – солгала она, пожав плечами. – В смысле, жить на лугу. Но имей в виду, я буду чертовски злиться, что потратила это время на квест и ничего не получила, но я как-нибудь переживу это. Что бы ты ни решил, мне все равно.

Вот. Она ответила так, будто ей безразлично, разве нет?

Зак не выглядел довольным. Потерев затылок, он взглянул на табличку, проворчал: «Мне нужно подумать» – и направился к реке.

Скрестив руки на груди, Кара смотрела ему вслед.

Бриттани фыркнула.

Кара нахмурилась.

– Что смешного?

– Ой, ничего. – Устроившись на земле, Бриттани достала из рюкзака батончик мюсли. – Восхищаюсь чудесами вокруг, включая самую неправдоподобную ложь, какую когда-либо слышала.

Кара приоткрыла рот от изумления и присела.

– Я не лгала.

Бриттани проглотила кусок и изобразила ее:

– «Что бы ты ни решил, мне все равно». Дерьмо собачье. Удивительно, но мальчик-призрак, похоже, в самом деле ничего не заметил.

Что ж, хоть это хорошо. Кара хотела, чтобы Зак поверил. Она сама хотела верить.

– До чего же вы глупые, – продолжала Бриттани, лениво обрывая травинки. – У вас вовсе не то-ли-квест-то-ли-свидание. Ага, конечно.

Кара распахнула глаза.

– Ничего подобного. Мы же говорили тебе. – Она вздохнула. – Это сделка.

Бриттани снова фыркнула.

– Знаешь, когда вас разделял какой-то дюйм – тебя и Каспера, очень дружелюбного призрака,  и он занимался твоими ранами, это не походило на деловые отношения. Между вами было не вздохнуть.

Кара почувствовала, как к щекам прилил жар.

– Я… это… – начала она, но Бриттани шикнула на нее, подняв палец.

Зашелестела трава. В нескольких футах от них появился дронт, глядя на девушек дружелюбно и с любопытством.

– Приве-е-ет, – проворковала Бриттани, разговаривая с дронтом таким тоном, который Кара не ожидала от нее услышать. С подобным сюсюканьем прохожие обращались к Блэйзу, когда Кара выводила его на прогулку. – Кто хороший птенчик? Хочешь немного мюсли?

Дронт подобрался ближе, ткнувшись в руку охотницы изогнутым клювом. Пока птица поедала крошки, оставшиеся от яблочного батончика, Бриттани почесывала его серо-коричневую голову.

– В том, что Зак сидел так близко, не было ничего странного, – настаивала Кара, приведя мысли в порядок. Это немного напомнило ей ночевки с Фелисити и Шарлоттой, разговоры о влюбленностях. – Как еще он мог наклеить мне пластыри? Я бы сама не добралась до порезов на спине.

– Как скажешь. В любом случае, я не собираюсь спорить. Как говорит моя бабушка, свет нужно увидеть самому. Предоставлю это тебе. Хочешь узнать, как мне стало об этом известно?

– У тебя вроде есть детектор призраков?

– Конечно, но и без него я поняла. – Бриттани посмотрела на Кару. – Ты его выдала. Взгляды украдкой, выражение лица. Твое тело так и стремилось к нему.

– Ой.

Бриттани ухмыльнулась.

– И у мальчика-призрака – тоже.

«Ой».

Дронт издал громкий недовольный звук – полукряканье-полукваканье. Он уже доел остатки батончика с ладони Бриттани.

Охотница достала из рюкзака еще один.

– Ты прелесть, – ворковала она, поглаживая птицу. – Правда же прелесть? Маленький пушистый шарик.

Дронт пискнул в знак согласия и захлопал крыльями.

Стало холоднее, и Кара подняла взгляд: Зак вернулся.

– Я принял решение.

Когда он замолчал, Бриттани энергично махнула рукой: мол, давай уже, не томи.

– Это что… дронт у тебя на коленях? – спросил парень.

– Его зовут Дункан.

– Ты ему уже и имя дала? – удивился Зак, но затих, когда Дункан повернул голову и смерил его убийственным взглядом, доступным только существу с глазами по обе стороны черепа. – Кажется, я ему не нравлюсь. Но так даже проще, – он посмотрел на Кару. – Я решил рискнуть. Давайте продолжим квест за противоядием.

Кара поднялась.

– Так ты не остаешься?

Бриттани тоже встала.

– Хочу вернуться в Отэмн-Фоллс, – его голос стал тихим. – Снова увидеться с семьей.

Тепло разлилось в груди Кары. Он не бросит ее.

И пойдет дальше.

– Это веская причина, – легко согласилась она.

– Бриттани хорошо заметила по поводу вай-фая. В загробной жизни это чертовски важный пункт. – Он ухмыльнулся, и Кара поймала себя на том, что тоже улыбается.

Дункан, рассердившись, что Бриттани перестала его гладить, решительно подошел к Заку и клюнул его в лодыжку.

– Ай! – вскрикнул парень, отпрыгнув, и Кара расхохоталась.

– Молодчина, – похвалила Бриттани, подзывая дронта к себе и скармливая ему еще батончик.

– Почему мне больно? – рыкнул Зак.

Кара прижала ладонь ко рту, когда последние искорки веселья покинули ее, и ответила:

– Может, потому что вы с дронтом существуете в одном пространстве. Если бы тот был живым, то не смог бы тебя клюнуть. Но, опять-таки, если бы он был живым, у нас появились бы лишние поводы для беспокойства.

В этот миг земля задрожала.

– Ой, вы почувствовали? – спросила Кара.

– Ага, – проворчал Зак, потирая лодыжку.

Бриттани распрямилась и приняла позу охотницы.

– Что-то движется сюда.

Бриттани отдала Дункану последний кусочек батончика, затем легонько подтолкнула:

– Давай, иди, Дункан. Найди себе друзей, хорошо?

Дронт изогнул шею и жалобно закричал, но смягчился, когда охотница поцеловала его в пернатую макушку. Бросив последний злобный взгляд на Зака, птица поковыляла прочь – как раз в тот момент, когда появилось первое животное.

Из леса вышел огромный белоснежный олень, его рога, казалось, пронзали небо. Поднявшись на невысокий холм, он устремился к реке.

Затем возник еще один, и еще два, и пять – как снежинки, перерастающие в пургу. Копыта сотрясали землю.

Стадо проносилось мимо, огромное, не замечая маленьких людей, хотя некоторые олени и обратили на них внимание. Какой-то дергал ухом в их сторону, другой скашивал глаз или чуть менял траекторию бега, если оказывался слишком близко.

Могли пройти минуты или несколько секунд, но оленье стадо продолжало двигаться дальше.

Наконец оно поредело, появились отставшие – детеныши и старые олени. Наконец три здоровых на вид самца, мускулы которых перекатывались под белоснежной шкурой, замедлили шаг и остановились перед троицей.

Возможно, луг услышал о решении, принятом Заком, и теперь провожал его.

– Кажется, они хотят, чтобы мы пошли с ними, – сказала Кара.

– А я думаю, с учетом последних дней, они хотят съесть нас. Особенно меня, – отозвался Зак, но восхищение в его глазах противоречило саркастическому замечанию.

Один олень остановил взгляд на Каре. Он посмотрел в сторону, куда ушло стадо, потом снова на нее. Темные глаза светились.

Коротко взглянув на Зака и Бриттани, Кара осторожно подошла к зверю. Тот был таким высоким, что она даже не доставала ему до спины.

Он склонил тяжелую голову, коснувшись рогами земли, а потом опустился.

Два других сделали то же самое.

Кара забралась оленю на спину, схватилась за густую белую шерсть, мягкую, как свежевыпавший снег. Когда тот поднялся и двинулся вперед, его движения были такими плавными, что Кара поняла это только по тому, что окружающий пейзаж поплыл мимо. Кара охнула оттого, каким маленьким все казалось с высоты оленьего роста. Зверь набирал скорость, а потом помчался, словно корабль, по изумрудным волнам. А возможно, двигались не они с Карой, а мир вокруг.

За спиной Бриттани восторженно вскрикнула.

Кара глубоко вздохнула, ветер отбрасывал волосы с ее лица. Ее голова никогда не была яснее, чем сейчас, а тело – легче. Она будто ехала верхом на мечте.

Как можно назвать группу исчезнувших животных? Покой. Вымирание.

Олени двигались вдоль реки.

Время шло. Неумолимо.

Живое умирало, но Земля продолжала вращаться. Неумолимо.

Ее сердце стало машиной, работавшей так быстро, как только могло, только бы сохранить ей жизнь.

Порог поглотил их. Неумолимо.

Глава 22

Кара обнаружила, что бежит – силой инерции ее вынесло вперед, а потом она, споткнувшись, остановилась.

Рядом с ней Зак и Бриттани тоже резко замерли.

Олени исчезли. Вокруг простиралась пустыня – пыль и еще больше пыли.

Кара обернулась, чтобы посмотреть на порог, который они только что пересекли, но тот, как она и ожидала, уже пропал. В груди пульсировала тоска, такая сильная, что ранила. Кара скучала по изумрудным деревьям, по лазурному небу. Дыхание замерло в ее горле – больше она никогда не увидит тех животных без помощи книг, музеев или старых черно-белых фотографий.

Чувство утраты поселилось в ней, но она не могла выразить его словами. Когда Кара увидела пронесшееся мимо перекати-поле, ей захотелось сначала рассмеяться, потом – расплакаться. Эмоции бурлили в груди, будто выплеснулись из раны, нанесенной невидимым клинком памяти.

Ее охватила тошнота. Горло сжалось, и она откашлялась. А когда прижала пальцы ко рту, то ощутила на них кровь – ярко-алые бусины, усеивавшие ладонь, как аналикс – землю возле мертвеца.

– Тан? – Зак с ужасом уставился на нее. – Что происходит?

Даже если бы у нее остались силы ответить, она не знала, что сказать. Голова пошла кругом, колени подогнулись, и в следующий миг она почувствовала, как сухая трава царапает ладони.

Зак опустился на колени рядом с ней.

– Говори со мной.

– Дай ей продышаться, Каспер.

Зак оскалился, резко повернувшись к Бриттани, и охотница отшатнулась.

– Эй, осторожнее!

Гудение в ушах приглушало голоса споривших Зака и Бриттани. От вкуса крови во рту ее тошнило, этот вкус был знакомым – она ощутила его, когда укусила ладонь Змея.

Змей.

«Не только мой яд опасен. Каждая часть меня ядовита, и особенно – моя кровь. Ты не представляешь, какую судьбу себе купила…»

Тогда Кара думала, что он блефует, но…

Она резко распрямилась. «Нет, нет, нет». Но тело осознало все прежде, чем разум.

– Эй, Бриттани, – позвала она, глядя в землю. – Как раз перед тем, как мы сбежали от тумана, ты говорила что-то… что нельзя долго носить кулон из призрачной стали? Что ты имела в виду?

Бриттани присела на корточки рядом, вглядываясь в лицо Кары, поджала губы. Ответила она не сразу.

– Потому что сила – и проблема – крови Уробороса в том, что даже в одной капле заключена мощь. Она пробуждает магию. Моя семья пыталась делать из этой крови таблетки, но, если принять много за короткий период, возникают серьезные побочные эффекты: головокружение, тошнота, вялость… даже смерть. Риск слишком велик. Это и хорошо в призрачной стали – как только мы понимаем, что носим ее долго, ее можно снять.

Слова Бриттани звенели в голове Кары.

«Кровь Уробороса пробуждает магию». Поэтому в ней проснулась сила огня? Может, эта магия дремала в ее крови, унаследованная от папы, но до сих пор не активная?

«Головокружение. Тошнота».

Дальше последует слабость? И смерть?

Кара облизала губы.

– Мне кажется, – слабо проговорила она, – что я проглотила немного крови Уробороса.

Глаза Зака распахнулись.

– Нет.

Бриттани втянула воздух сквозь зубы.

– Так, ладно. Это не слишком здорово. Расскажи нам. Давно?

– Два дня назад, – ответила Кара. Слова прозвучали спокойно, будто она излагала факты о ком-то другом, кого изнутри поглощала ядовитая кровь.

– Что нам делать? – спросил Зак.

Бриттани поджала губы, вытащила кинжал из ножен на бедре и покрутила в руках.

– Честно говоря, не представляю, ребята. Никогда не сталкивалась с кем-то, кто наглотался крови Уробороса. Я знаю, что симптомы проявляются примерно через минуту, но потом только усиливаются.

– Должно же быть хоть что-то, – тихо проговорил Зак таким тоном, будто бросал вызов любому, кто посмеет с этим спорить. Кара посмотрела на парня. Судя по тому, как Бриттани вскинула брови, она тоже услышала. Решимость в том, что он не потерпит отказа даже перед лицом смерти. Уверенность, что, если судьба раздаст ему неудачную карту, он скажет: «Нет, я так не думаю» – и найдет другой выход.

Бриттани поднялась, подбрасывая нож в воздух. Охотница посмотрела на лезвие, потом на спутников.

– Да, кое-что есть… но не знаю, сработает ли.

– Попробуем, – бросил Зак, вставая.

Бриттани кивнула.

– Тогда нам нужна река.

Отыскать реку в этом пограничном пространстве оказалось нелегко, но наконец им удалось: коричневый поток, такой болезненный, что был не в силах даже отражать солнце. Бриттани присела над почти пересохшим руслом, рассекла ладонь, позволяя крови стечь в воду, и забормотала что-то, пока медленное течение силилось унести ее подношение.

– Когда бабушка путешествовала по этому миру с Призрачным вещателем и призраком, им встретилась группа магов-целителей. Какой-то мистический храм. Не знаю, сработает ли. – Она посмотрела на Зака, – но у воды есть память. И у крови. Река может вывести нас туда, если захочет. Но это займет какое-то время.

Время… Кара погрузила в ручей окровавленные пальцы. На протяжении этого путешествия она считала, что время кончается у Зака, но теперь сама нуждалась в нем.

* * *

Карту было сложно удерживать в потных ладонях, а из-за боли, пульсирующей в висках, ей едва удавалось читать.

Кара прислонилась к одному из камней, разбросанных по пустыне, и сжала лист, приказав себе сосредоточиться. Солнце начало опускаться. Среди значков, представляющих пороги, которые они пересекли: растения, туман, луг,  ее интересовал только маленький храм, появившийся после того, как Бриттани отдала свою кровь реке. Маги-целители. Храм сиял у границы карты, чуть выше места, где они находились. В противоположном направлении от иконки со Змеем.

Но, учитывая ее ухудшающиеся симптомы, им приходилось сделать крюк. Если они не отправятся в храм, будет уже неважно, доберутся ли они до Змея.

С тех пор как прошлой ночью они оказались в пустыне, Кара ничего не могла есть. Ни ужин, ни кусочек яблока, который она проглотила в неудачной попытке позавтракать, прежде чем на нее снова накатила тошнота. Сейчас, когда они остановились на обед, Кара не стала и пытаться – сидела, уронив голову на руки.

Глядя на карту, она не чувствовала себя лучше. Этим утром они пересекли несколько пограничных пространств, остановившись отдохнуть в пустыне, цепочка иконок на карте вела их к храму, но двигались они недостаточно быстро. Ее желудок сжался. Кара прижала ладонь ко рту.

Она снова и снова вспоминала их встречу со Змеем, представляя, что могла бы принимать лучшие решения, проклиная себя за то, что укусила его и из-за этого проглотила его кровь. На языке ощущался привкус гари, горький и тяжелый.

Конечно, тогда она сделала бы все, что могла, чтобы вырваться из смертоносной хватки Змея. Но она не знала, что искушала судьбу.

Впрочем, разве люди не делают это постоянно? Каждый раз, когда застегивают ремень безопасности, садясь в машину, или надевают шлем, откладывая неизбежное, нажимая на кнопку «отложить» на часах, ведущих обратный отсчет. Натягивая одеяло на голову, говоря Смерти: «Пожалуйста, еще пять минут».

Даже если она воскресит Зака, этим не спасет его навсегда, лишь добавит времени на его часах, которые однажды все равно остановятся.

Чья-то рука выдернула у нее карту, и она хмуро взглянула на Зака. Прошлой ночью парень забрал у Кары рюкзак, настаивая, что понесет сам, а теперь думал, что у нее недостаточно сил удержать лист бумаги?

Уперевшись рукой в камень, чтобы удержаться на ногах, она поднялась, пытаясь подавить головокружение, грозившее уронить ее на землю. Зак поддержал ее под локоть, открыл рот, но тут же закрыл. Кара проигнорировала встревоженные взгляды, которыми обменялись парень и охотница.

– Погнали дальше, – сказала Бриттани. – Мы теряем время.

Легче сказать, чем сделать. Вялость сковывала ее конечности, делая шаги неуклюжими, заставляя волочить ноги по земле. Зак и Бриттани легко опережали ее, как бы она ни заставляла себя ускориться. Временами они тихо переговаривались, бросая взгляды на Кару, будто проверяя, не рухнула ли она в обморок.

Она сжала кулаки, но поняла, что у нее не хватает сил даже впиться ногтями в ладони. Слабость охватывала каждую клеточку, и Кара чувствовала себя одновременно тяжелой и бестелесной.

Сердце трепетало где-то в горле, пытаясь покинуть умирающее тело. Но хуже было, когда оно замедлялось, и Кара ощущала каждый удар, каждую секунду между ними, и чувствовала, как сердце сжимается в груди.

Следующий порог отбросил их во тьму.

Кара воспламенила руку, хотя пламя поглощало ее и без того скудные запасы энергии. Зак встревоженно сдвинул брови. Огонь осветил низкую пещеру, в которой они оказались. Стены давили, они втроем словно оказались в желудке огромного зверя. Кара различила, как вдалеке тонкая струйка воды течет по камню, а еще – странный ритмичный звук вдыхаемого и выдыхаемого воздуха.

Кара подобрала несколько палок и подожгла, передав факелы Заку и Бриттани, чтобы огонь поддерживала древесина, а не ее силы.

В тишине они двинулись дальше.

Бриттани заметила первой.

Перед ними спало чудовище, занимая весь проход. Пол вибрировал в ритме его дыхания, со лба монстра свисал призрачно-белый фонарик, как у морского черта. Кара боялась, что потеряет равновесие – так содрогалась земля, и тяжело прислонилась к стене. Пульс дико клокотал в груди, когда они пробирались мимо зверя, стараясь не задеть его.

Далеко они уйти не успели, когда появилось другое чудовище. Огромное существо, по форме напоминающее новогоднюю елку, с мигающими красно-зелеными пятнами. Когда оно проходило мимо, Зак резко дернул Кару, пряча за камень. Она едва успела увидеть два молочно-белых глаза на макушке существа, там, где у елки находилась бы звезда.

На цыпочках они шли по пещерам, стараясь не разбудить монстров – все они спали, кроме новогоднего. Слышался шум дыхания, и Кара прислушивалась, стараясь уловить смену ритма, любой признак пробуждения. Огни факелов отражались в каменных стенах. Ее сердце подпрыгивало каждый раз, когда какая-нибудь тень казалась живой или сворачивалась, словно когти зверя. Темнота усиливала головокружение. То и дело она слышала странные завывания невидимых созданий. Где-то капала вода.

Кара понятия не имела, как долго они идут по пещерам, когда они обнаружили монстра с сотнями светящихся зеленых конечностей, раскинувшихся по проходу, как переплетенные корни дерева. Чудовище вздрогнуло во сне. Его глаза были невидимы, пока оставались закрытыми, а может, глаз у него не было вовсе.

Один за другим они пробирались через лабиринт конечностей: первой шла Бриттани, замыкал Зак, Кара плелась между ними. Кара почти добралась до безопасного участка. Бриттани уже беспокойно подпрыгивала у выхода из пещеры, когда чудовище зашевелилось во сне.

Одна из конечностей оплела лодыжку Кары.

И девушка тяжело рухнула на землю.

Боль прокатилась по ее телу. Она могла только лежать и смотреть на происходящее. Монстр, казалось, не шелохнулся…

А потом открыл глаза, разбросанные по всему телу, и завизжал.

В центре у него оказалась пасть, похожая на ужасающую морскую звезду с тысячей щупалец. Зубы, зубы, ряды зубов.

Воздух задрожал. Земля содрогнулась. Похоже, повсюду вокруг пробуждались монстры. И благодаря удачливости Кары стремились к ней.

Чудовищная морская звезда содрогнулась, щупальца извивались, когда монстр перевернулся на живот. И потянулся к Каре, но Зак успел схватить ее за руку и поднять.

Они мчались сквозь тьму, и их тяжелое дыхание смешивалось с дыханием монстров. Существо с красной кожей поползло к ним, но Бриттани преградила ему путь, резко рубанув ножом и рассекая создание надвое. Желатиновые половинки распались с отвратительным криком.

Свет факелов осветил выход из пещер, но, когда они вырвались наружу, перед ними открылась бездна.

Из тьмы доносилось ужасное пение, такое громкое, что Кара едва могла думать. Узкий шаткий на вид каменный мост вел на другую сторону, где мерцал порог. Слабое сияние в темноте казалось почти ослепляющим – надежда, такая близкая и вместе с тем далекая.

Бриттани пнула камень с края в бездну. Не послышалось ни звука.

За ними раздавался визг, эхом разносимый вокруг.

– Готовы? – спросила охотница.

Зак сжал локоть Кары.

– Позволь мне тебя понести, – проговорил он. – Обещаю, в этот раз я тебя не уроню, – когда Кара помедлила, он мягко добавил: – Пожалуйста.

Похоже, выбора у нее не оставалось.

Странное чувство покоя окутало ее, когда парень подхватил ее на руки. Было неправильно чувствовать себя в безопасности в объятиях не кого-нибудь, а Зака. Но, возможно, она совсем потеряла разум, отравленная кровью Змея.

Раздался оглушительный крик, когда они втроем добрались до порога. Из тьмы вылетел язык чудовища, обвился вокруг руки Кары, влажный и склизкий.

И мир взорвался светом.

* * *

Монстр прошел вместе с ними – бескостная желтая масса размером с колпак колеса, с длинным розовым языком, который удерживал Кару.

Хорошо, что чудовище не привыкло к свету, и поэтому дольше адаптировалось.

Бриттани успела рассечь ужасное создание несколькими ударами ножа. Язык, опутавший руку Кары, обмяк.

Кара смотрела, как чудовище содрогнулось и замерло, а его внутренности выплеснулись на траву. Она наконец обрела голос. Уровень адреналина в крови спадал. Ее слова звучали не как требование, а скорее как мольба, когда она сказала:

– Опусти меня на землю.

– Ты вообще-то… – Зак вздохнул. – Ладно. Я тебя отпущу… если посмотришь мне в глаза и скажешь, не солгав, что можешь идти.

Этого она сделать не могла.

Ее пальцы сжались у него на груди.

– Не хочу, чтобы ты считал меня слабой, – прошептала Кара.

– Никогда, – он говорил серьезно.

Боль от падения, боль из-за крови Змея, которая медленно убивала ее, проникая в каждую клеточку. Кара не могла удерживать глаза открытыми. Ее решимость оставаться в сознании боролась с изнеможением.

Господи, как же она устала бороться.

Уткнувшись в шею Зака, она промолчала.

Парень нежно провел костяшками пальцев по ее щеке и сказал, обращаясь к Бриттани:

– Она больше со мной не спорит. Это плохой знак.

Кара услышала, что охотница подошла ближе. Холодная ладонь – но не ледяная, как у призрака,  на миг коснулась ее лба, а потом Бриттани отняла пальцы и выругалась.

– Кожа у нее горит.

Зашуршала бумага – карта.

– Хорошая новость: это был последний порог, – проговорила охотница. – В этом месте… – Кара представила, как Бриттани взмахивает ножом, обводя окружающее пространство, но сил открыть глаза и посмотреть, где они находятся, не было, – где-то рядом находится храм.

Кара потеряла счет времени. Могли пройти часы или минуты, пока Зак нес ее. Она горела, и прижиматься к его ледяной груди было так приятно.

В какой-то момент она проснулась от того, что Зак осторожно потряс ее, зовя по имени, в его голосе нарастало отчаяние.

– Прекрати, – пробормотала Кара, даже не потрудившись открыть глаза.

Парень расстроенно вздохнул и перехватил ее поудобнее, прижимая ближе.

– Просто проверяю.

– Пока еще жива.

– Отлично. Тебе нельзя умирать.

– Не говори мне, что делать, – проворчала она, утыкаясь ему в грудь.

Она очнулась, когда сердце сжалось в таком сильном спазме, что с губ сорвался всхлип.

– Что такое? – тихо спросил Зак.

Кара затаила дыхание, ожидая, когда боль пройдет.

– Так больно, – прошептала она, не открывая глаз. – В груди… везде.

Ее голос звучал жалко. Она ненавидела себя за слабость.

Зак молчал, а потом крепче обнял ее.

– Я его убью, – тихо с яростью сказал он. – Найду его и оторву каждую чешуйку от его морды. – Потом он прошептал: – Это не стоит тех денег, Тан.

Каре было нечего сказать.

Она не поняла, как они добрались до храма, едва оставаясь в сознании. Внешний мир казался далеким, доходя до нее лишь обрывками звуков и движениями воздуха.

Взрыв женских голосов.

Кто-то спросил:

– Что с ней?

– Вы должны ей помочь.

– У этого будет цена…

– Вы не знаете, кто я? Какой бы ни была цена, я заплачу ее.

Что-то прижалось к ее губам. Голоса уговаривали выпить, и прохладная жидкость заструилась по горлу, горькая, с привкусом трав.

А потом обрушилась темнота.

Глава 23

Кара очнулась в сумерках.

Она лежала в кровати, но не помнила, как в ней оказалась. Несколько секунд она смотрела в потолок, на паутину трещин на белой штукатурке.

Ей пришла мысль: «Я не мертва».

Она села и проверила руки.

Без серебряной окантовки. Она не стала призраком.

Кара вздохнула, чувствуя, как ее окатило облегчением: дыхание больше не причиняло боль.

Кто-то поменял ей повязки и переодел в новую одежду – кожу царапала льняная ткань.

Комната была пустой и маленькой, размером с больничную палату. Но отличалась от белых помещений больницы, не было здесь и флуоресцентных ламп с их зловещим светом. У кровати стоял стул. Хотя Кара и не могла сказать почему, но когда она посмотрела туда, сердце пропустило пару ударов: она ожидала увидеть Зака.

Глаза привыкли к полутьме, и она разглядела комнату. Странно, но вся она была в подпалинах – стены, каркас кровати, даже пол. Мебель цвета старых страниц. Сквозь открытое окно пробивались закатные лучи. Ветер приподнимал кремовые занавески, в ткани зияло несколько прожженных дыр. Небо светилось фиолетовым, переплетающимся с розовым, а на горизонте мерцала тонкая желтая линия.

В комнату вошла женщина с корзиной.

– О, хорошо, ты уже очнулась, – удовлетворенно сказала она, зажигая светильник на стене. Ее белые волосы были собраны в строгий пучок. Налив воды из графина в стакан, она сунула его Каре в руки. – Пей. Ты наверняка измучена жаждой.

Так и было. Кара осушила стакан залпом.

– Как долго я спала?

Незнакомка ответила не сразу, сосредоточенно складывая на кровати одежду из корзины – одежду Кары – в аккуратную стопку. Светло-коричневые руки двигались с методичной точностью – похоже, она делала это множество раз. Ей даже не пришлось останавливаться, чтобы встретиться с Карой взглядом. Глаза у нее были янтарными, старыми, несмотря на гладкую кожу.

– Два дня.

Время застыло?

– Два дня?

Значит, четверг. Сегодня четверг, завтра жизнь Зака может оборваться навсегда. Как им успеть добраться до Змеи?

– Да. Честно говоря, это чудо, учитывая, сколько крови Уробороса ты проглотила и как долго ждала помощи. Оказавшись здесь, ты уже стучала в дверь Смерти. Считай себя счастливицей, что не спишь вечным сном.

Кара обхватила себя руками. Вода напомнила ее желудку, насколько тот пуст, и голод отдавался болью. А еще ей не хватало информации.

– Кто вы? – спросила она. – Как вы меня исцелили?

– Мы Хранители Памяти, дорогая. – Древние глаза женщины удерживали ее взгляд. Холодный ветер ворвался в комнату, принося с собой ароматы деревьев. На землю опускалась ночь. – Мы храним воспоминания в библиотеке в сердце нашего храма. Бережем их, ведь если исчезнет память, то и мира не будет. Нас создали после сожжения Александрийской библиотеки, чтобы забвение такого масштаба больше никогда не постигло людей. Что касается исцеления, мы лишь помогли твоему телу вспомнить, каким свободным оно было, прежде чем вкусило кровь Змея.

– Александрийская библиотека? Но как?.. Вы ведь не призрак.

– Нет, моя дорогая, – улыбнулась она. – Я просто очень старая.

– А что здесь случилось? – спросила Кара, указав на отметины от огня.

Женщина подошла к окну и закрыла его.

– Случилась ты. – Она рассмеялась, увидев ее шокированное выражение. – Нам пришлось заменить подушки, и одеяла, и прикроватную тумбочку. Единственное, что ты не сожгла, – это собственная одежда; кажется, ты считала ее частью себя. Хотя нет, не единственное. Твоего молодого человека тоже не обожгло. Только ему ты позволяла приблизиться. Твоя спутница была достаточно мудра, чтобы отступить и, как она выразилась, доверить дело профессионалам. – Женщина задернула шторы, рассматривая, чуть сдвинув белоснежные брови, дыры на них. Еще один человек, который видел привидений. Еще один, кто знал, что Кара – Говорящая с призраками. Ничего нового. – Обычно мы не пускаем лишних людей в лечебницу, но его впустили, потому что никто больше не мог усмирить твое пламя. А еще… – она строго поджала губы, – у него ни грамма уважения к правилам. Он все равно бы вошел.

– Он не… – Кара сглотнула, прижимая к себе одеяла. – Он не мой молодой человек.

Незнакомка с интересом вскинула брови и понимающе посмотрела на Кару.

– Он держал тебя за руку всю ночь. Не покидал ни на миг. И пожертвовал ради тебя воспоминанием.

Последние лучи погасли, теплое золото растворилось в воздухе.

– Он что сделал?

– За твое исцеление положена цена, – голос женщины звучал ровно. – Радостное воспоминание. Теперь оно часть нашей коллекции.

Кара сжала одеяло, у нее не хватало сил, и ткань подрагивала в ее хватке.

– Как это возможно – забрать воспоминание?

– На этот вопрос ты знаешь ответ, моя дорогая. Призрак соткан из памяти. – Она склонила голову набок, прислушиваясь к чему-то, чего Кара не слышала. – А, кажется, я слышу его.

Порывом зимнего ветра Зак вошел в комнату, кивнув женщине в знак приветствия.

– Мнемозина.

«Зак…»

Удерживая его взглядом, Кара спустила ноги с кровати. Но, хотя боль ушла, тело оставалось слабым, и колени подогнулись.

– Я о ней позабочусь. – Зак подхватил ее на руки и опустил обратно в постель. Чуть покачав головой, он жестом попросил Мнемозину выйти. Женщина обещала вскоре принести ужин.

Кара сжала руку Зака и сказала:

– Нам нужно поговорить.

Он не ответил, натянул одеяла ей до талии – его ладони лежали по обе стороны от ее бедер. Его прикосновения были ледяными, она ощущала их даже сквозь покрывала и одежду.

Раз он собирался вести себя с ней как с ребенком, она такой и будет. Кара сбросила одеяла, сверкнув на парня глазами. Зак сидел на кровати – слишком близко.

– Что ты натворил, Коулсон?

– Мнемозина тебе уже рассказала. – Глядя на ее яростное выражение, парень стиснул зубы и пояснил: – Я отдал воспоминание. Вот и все.

– Вот и все? Ты помнишь, что именно отдал?

Мускул на его щеке дрогнул.

– Нет.

Кара покачала головой и вздохнула сердито.

– Не верю. Ты не должен был этого делать. У тебя и так мало осталось. Потеря воспоминания могла повредить твою связь с миром. Тогда ты быстрее померкнешь, и все это путешествие окажется впустую. Призраки сотканы из воспоминаний, Коулсон.

– Это мое решение. – Он отстранился. – Поверить не могу, что ты так себя ведешь.

Она не удержалась от смешка. Эмоции вспыхнули в ней, когда Мнемозина рассказала, что сделал Зак, и теперь она чувствовали только гнев. Все это неправильно.

– А как ты хотел, чтобы я реагировала? Ах да, вот: моя бесконечная благодарность за то, что не позволил мне умереть! У тебя не было выбора – я нужна тебе, чтобы вернуться к жизни. Так чего ты ожидаешь, благодарственную открытку?

– Я не знаю, чего ожидал. – Зак поднялся. – Какая тебе разница? Тебе ведь не пришлось ни с чем расстаться. Это было не твое воспоминание.

– А теперь и не твое. – Кара взмахнула руками. – Это не является частью нашего строго делового соглашения. Ты не можешь получить это воспоминание обратно. И даже когда я воскрешу тебя, оно не вернется.

– Я это знаю. Я не настолько глуп, как ты думаешь.

Они уставились друг на друга. Воздух между ними накалился.

Это не походило на их привычные ссоры – жалкие, по незначительным поводам. Ссора из-за флаеров, казалось, случилась вечность назад, где-то в другом мире.

Но сейчас Кара не знала, как победить.

И чувствовала, будто уже проиграла.

– Забей, – сказал он, развернулся и направился к двери.

Слова вырвались у нее неожиданно:

– Я не хочу быть у тебя в долгу.

Зак замер. Стоя к ней спиной, он тихо проговорил:

– А каково мне, как думаешь?

Кара не ответила. Не знала, что сказать.

Зак взялся за дверную ручку. Остановился. Опустив голову, он произнес:

– Мое… то воспоминание не так важно. Найти противоядие – да, а также сохранить тебе жизнь. – Он обернулся, и его взгляд пронзил ее насквозь. – Ты умирала, – мягко проговорил он. – Я бы отдал все что угодно.

Дверь за ним со щелчком закрылась, и Кара осталась одна, глядя на то место, где только что стоял Зак.

Глава 24

Поужинав в храме Хранителей Памяти, Кара, Зак и Бриттани двинулись дальше. Согласно карте, им предстояло пересечь еще несколько порогов, чтобы добраться до Змеи, но Кара не знала, сколько времени это займет. В их распоряжении оставались считаные часы.

Два порога они прошли без происшествий – заброшенную детскую площадку, застрявшую в вечном закате, с покачивающимися на ржавых цепях качелями, пустынное шоссе с заправочной станцией, неоновые огни которой мерцали, словно попавшие в ловушку призраки. Настроение у всех было не очень, и Кара не разговаривала с Заком. Плелась за ним и Бриттани – медленно, но не потому, что умирала, а потому, что приходила в себя после того, как чуть не умерла.

На третьем пороге звезды были разбрызганы по небу, как крупинки золота в лотке старателя. Луна сияла, круглая и серебряная.

Внизу простирался покинутый городок.

«Добро пожаловать в Золото Дураков», – гласила надпись в стиле Дикого Запада на выцветшей деревянной вывеске. «1849 г. Население:…» Кто-то подписал густой красной краской цифры. Одна из цепей, крепивших указатель, была сломана, и тот покачивался в порывах ветра, свистящего глухо, словно лишился зуба.

Золото Дураков был городом-призраком. А они сами – привидениями.

Покинув храм, они договорились, что не станут останавливаться и продолжат путь ночью, но, когда они начали спуск к заброшенному поселению, у Кары заболело подколенное сухожилие. Она прижала ладонь к ноге, массируя мышцу, но боль не стихала.

– Что-то случилось? – спросила Бриттани.

– Сухожилие, – ответила Кара. – Кажется, ноги ослабли после того, как я ими два дня не пользовалась.

Зак провел рукой по волосам. Кара не могла не отметить, как сильно он померк за последние дни. Улицы просвечивали сквозь его силуэт, и его тело исчезало в очертаниях ландшафта. Не глядя на нее, парень сказал: «Тогда остановимся на ночь» – и, развернувшись, направился к домам.

– Нет! – Кара распрямилась и попыталась побежать за ним, но ноги запротестовали. – Ладно. Но только на час.

«Перестань совершать самоотверженные поступки», – мысленно взмолилась она.

Нужно добраться до Змеи раньше, чем Зак померкнет. Кара их замедляла, но ничего не могла с этим сделать.

Тревога вскинула уродливую голову. «А если мы не доберемся туда до завтра?..»

Нет, все получится.

Два ближайших здания оказались заколоченными складами, но дверь в третий была распахнута, и темнота приглашала внутрь.

– Подождите здесь, – сказал Зак. – Посмотрю, безопасно ли там.

Через несколько минут он вернулся.

– По крайней мере, ничего живого там нет.

После того как детектор привидений Бриттани тоже ничего не обнаружил, охотница ослабила хватку на ноже, а Кара толкнула дверь.

Комната затаила дыхание. Звездный свет пятнал потертые половицы.

Вдоль стен теснились разваливающиеся шкафы. Сломанные часы висели на стене, разбитый циферблат застыл на 2:49.

Когда Кара наступила на расшатанную половицу, к ее ботинку подкатилась банка. Она подняла ее, но вздрогнула и выронила. Консервированная спаржа.

Кара подошла к лестнице, уже занесла ногу над ступенькой, но Бриттани потащила ее к другой, более крепкой.

Второй этаж представлял открытое пространство. Потолочные балки низко нависали над их головами. Напротив лестницы стояло пианино, его гладкая поверхность была коричневой, как крышка гроба, лакировка потускнела от пыли.

Кара сложила вещи в дальнем углу, пока Бриттани и Зак устраивались в центре комнаты.

Она развела огонь в камине, и свет осветил блеклое помещение, смешиваясь с лунным, сочившимся из квадратного окошка, рядом с которым стояла лестница на крышу.

Кара развернула спальник, собираясь сесть и попрактиковать огненную магию, чтобы снять тревогу. Она заставляла себя раз за разом вызывать пламя, пытаясь как можно дальше направить его. В груди перестало сдавливать, дыхание становилось более спокойным, когда она думала о своей новой силе как о чем-то таком, что она может тренировать и развивать. С даром Говорящей с призраками это было невозможно, его нельзя выключить, перестать видеть духов, когда не хочешь.

Сев у стены, Бриттани достала что-то вроде зажигалки. Небольшой щелчок – и вспыхнул свет. Он был странным, неоново-синим, и витал над зажигалкой с тихим звуком, похожими на эффекты в видеоигре. Свечение принимало разные формы: полумесяца, лошади, балерины в пируэте.

Зак сел рядом.

– Можно мне попробовать?

Бриттани вздохнула.

– Я бы с радостью тебе позволила, но за скромным внешним видом этой штуки скрывается адское оружие. Как только дотронешься, твоя эктоплазма отслоится, и ты исчезнешь в ужасающей агонии.

Парень помрачнел.

– Шучу, – сказала охотница и кинула ему предмет, рассмеявшись, когда Зак поймал зажигалку и его глаза вспыхнули.

Как ему удавалось так беспечно относиться к смерти? Неужели Кара беспокоилась о нем больше, чем он сам? Как глупо. Он всегда с легкостью преодолевал трудности, но она не думала, что к смерти у него будет такое же отношение.

Следующий всполох пламени прожег дыру в стене.

– Йоу, Призрачная вещательница. Постарайся не спалить это место, пока мы еще внутри, – крикнула Бриттани.

Зак мог бы подшутить над ней, но молчал, сосредоточив взгляд на зажигалке.

Кара приготовилась выпустить еще один залп. Хорошо, что она прожгла дыру в стене – теперь у нее есть цель, в которую можно метить. Если она сузит фокус достаточно, то, возможно, сумеет направить огонь сквозь дыру и послать залп еще дальше.

Она заметила, что Бриттани переводит взгляд с нее на Зака и обратно. Кара постаралась не вздохнуть, когда охотница поднялась, подошла к ней и устроилась рядом.

– Что, в раю проблемы?

– Бриттани, ты всего в двух секундах от ожога.

Та смерила ее взглядом и фыркнула.

– Ладно. О чем-то еще хочешь поговорить?

От плана спокойно попрактиковать огненную магию пришлось отказаться. Кара задумалась.

– А что это такое? – она кивнула на зажигалку в руках Зака.

Бриттани почесала висок.

– Технически это игрушка, чтоб отвлекать детей. Джен – моя старшая сестра – подарила мне эту штуку, когда мне было шесть, и я расстраивалась, что не могу ходить на охоту за привидениями вместе со всеми. Думаю, это можно назвать подкупом, но сработало. Понятия не имею, как она добыла зажигалку, но эта вещь волшебная: ты можешь придать свету любую форму, какую представишь. Джен сказала, что я могла бы доставать зажигалку каждый раз, когда мне становилось грустно или скучно. – Бриттани пожала плечами. – Глупо, но даже теперь, когда стала достаточно взрослой, чтобы ходить на охоту, я ее постоянно с собой таскаю.

– А сейчас ты скучаешь по сестре?

– Черт возьми, нет, – немедленно ответила Бриттани. – Но между нами говоря, не для протокола… немного да. Хотя знаю, что если бы Джен была здесь сейчас, то придиралась бы ко всему, что я делаю. Раньше она была довольно крутой, а теперь даже не разговаривает со мной, только достает по любому поводу. «Бриттани, не пугай своих кузенов историями про Безголовую Берту!» «Нет, Бриттани, нельзя охотиться на полтергейстов без напарника, и точка!» «Бриттани, а ну положи эту призрачную гранату, пока тебе руку не оторвало!» – Фыркнув, охотница подперла голову руками. – Как будто я настолько непрофессиональна, что могу допустить, чтобы взрывом мне оторвало руку. Это любительская ошибка. Максимум, что потеряю, – пару пальцев.

Кара улыбнулась.

– Джен думает, что отвечает за меня или что-то типа того. – Бриттани закатила глаза. – Как-то раз я нарушила комендантский час и вернулась в два часа ночи после свидания. Мама уехала в город охотиться на призраков, а отец спит очень крепко. Этот мужик способен проспать зомби-апокалипсис. В общем, я должна была пробраться в дом без проблем. Но дорогая сестрица ждала меня на лестнице, скрестив руки. Вышла из темноты и до чертиков напугала. И ругалась на меня так громко, что я боялась: блин, она весь дом перебудит.

Кара сочувственно поморщилась.

– Два часа ночи? Меня бы мама убила.

– Ага, но знаешь, – Бриттани ухмыльнулась, – оно того стоило. – Она откинулась на руки. – Джен, честно говоря, не самая худшая сестра. А у тебя есть братья или сестры?

– Нет. Только мама, бабушка и я. – Пламя вспыхнуло в ладонях Кары. Теплое, золотистое, сладкое. Она посмотрела, как огонек колеблется и покачивается под защитой ее ладоней. – Но мне всегда хотелось иметь сестру.

– Можешь мою одолжить. Джен с радостью будет тобой командовать, даже если вы не родственники. Так ты единственный ребенок? Дома у вас, должно быть, спокойно.

Кара сжала руку в кулак, и огонь погас.

– Да, можно и так сказать, спокойный дом. Но можно назвать его и одиноким.

Некоторое время они молчали.

– Семьи, – сказала Бриттани наконец. – Плохо, что их нельзя выбирать.

Все было бы иначе, будь так.

– А как твоя семья решила охотиться за привидениями? Не самый, наверное, прибыльный бизнес.

– Нам пришлось. Белые охотники за привидениями? Они ничем не помогали. Отказывались связываться с призраками в наших районах, мол, пусть себе терроризируют жителей. Говорили, это не их проблема. А если им приходилось бороться там с призраками, они делали это… ужасно. Вот моя бабушка и решила действовать. – Охотница вздохнула. – Не все идеально, но лучше, чем раньше. Мы стараемся.

– Ты спасаешь свой город, – поняла Кара. – Сохраняешь наследие бабушки.

А она что делала? Игнорировала свои способности и всех, кому они могли помочь. Надеялась, что призраки ее не заметят.

Однажды придет день и она пожалеет об этом?

Бриттани достала нож и начала вырезать круг на половицах.

– В Америке любят делать вид, что привидений не существует. Что все грехи надежно похоронены в земле. Но, когда делаешь вид, это не значит, что что-то уходит. Значит лишь, что ты будешь не готов, когда придет время встретиться с собственными призраками. – Охотница мрачно усмехнулась, и в ее глазах отразились голубые огоньки. – Мы заботимся о своих. Разными способами.

Лаолао рассказывала Каре, как сложно ей было почувствовать себя в Америке как дома. Дело не только в языке или в еде – здесь и мертвые оказались другими. Запад рассматривал духовный мир и «реальный» не как постоянно взаимодействующие, а как совершенно отдельные. Четко разграниченные. Это раздражало Лаолао, которая каждый день общалась с мертвыми. Но она не рассказывала Каре больше, потому что ей не нравилось обсуждать свое прошлое, особенно плохие моменты.

– Лучше сосредоточиться на настоящем, – любила говорить бабушка каждый раз, когда внучка настаивала. – Например, теперь у нас есть кондиционеры.

Но позже, когда Кара кивала в знак согласия и Лаолао думала, что внучка не видит, то с грустью смотрела в окно чердака. Ее взгляд был направлен вдаль, где она видела дым, поднимавшийся над родным домом, где она все еще была девочкой-сиротой.

Треск пламени сопровождал рассказ Кары.

– Бабушке было очень сложно привыкнуть к Америке, когда она только переехала, особенно к призракам. Белые привидения смотрели на нее с ухмылкой, обзывали или полностью игнорировали. Она не знала, что хуже. – Кара скрестила руки на груди, сгорбившись, и продолжала: – Бабушка пыталась помогать им, но они смеялись над ее английским и спрашивали, не помочь ли ей найти дорогу в Чайна-таун. Они не желали ее помощи…

– …но предполагали, что их помощь нужна ей, – понимающе закончила Бриттани.

В памяти Кары вспыхнуло воспоминание: как-то летом они с Шарлоттой и Фелисити пошли на уличный арт-фестиваль. В какой-то момент она услышала неразборчивое ворчание и посмотрела на говорившего – но тут же отвела взгляд. Это был бредящий старик-призрак с лицом красным, как редиска. Он, кажется, не замечал Фелисити и Кару, но его черты исказились, когда его взгляд остановился на Шарлотте, которая больше похожа на свою черную маму, чем на белого отца. Кара сделала вид, что перегрелась на солнце, и убедила Шарлотту и Фелисити посмотреть какой-нибудь фильм в старомодном театре с кондиционером. Весь фильм она краем глаза наблюдала. К счастью, старик за ними не пошел. Кара долго не вспоминала этот эпизод – не хотела,  но сейчас по спине побежали мурашки.

Люди делали отвратительные вещи, когда думали, что на них никто не смотрит.

Она была рада, что старик не знал о ее способности видеть призраков. Неизвестно, на чем бы его замкнуло, если бы он понимал, что может добиться от нее реакции.

Кара признала:

– Учитывая все это, иногда я не очень понимаю, почему бабушка так любит работу Говорящей с призраками. От этого, кажется, больше проблем.

– Но ведь и польза есть, да? – Бриттани задумчиво поигрывала с ножом. – Кроме того, чтобы видеть призраков без призрачной стали – а в моей семье этого хотел бы каждый… – Кара чуть сжалась, – способности усилителя тоже могут быть полезны.

– Разве это не противоречит тому, что вы делаете? Усиление делает призраков такими, какими они были когда-то. Делает их более живыми.

– Совершенно верно. Обычно мы хотим, чтоб привидения были слабыми и их легко можно было изгнать из этого измерения. Но иногда, когда встречаешь обезумевшего духа, пытаешься узнать, почему он терроризирует людей. И усиление дает ответ. Оно не только делает призраков сильнее…

– Но заставляет вспомнить, кем они были прежде, – завершила Кара. – Поняла тебя.

– А когда ты – Призрачный вещатель, то можешь помочь привидениям совершить переход, а это отличный способ избавиться от злобного духа, который не дает людям жить спокойно. Нам, охотникам за привидениями, приходится рассекать их связи с этим миром ножами – а это менее мирный вариант. Но они ведь оказываются в том же месте, правда? Мне всегда было интересно, каково это – делать такое? Что, если призрак не хочет уходить, но слишком потерян, чтобы прислушаться к голосу разума?

– Не знаю, – призналась Кара. – Моя бабушка – профи, но я этим никогда не занималась.

Бриттани некоторое время смотрела в одну точку, потом кивнула своим мыслям, постукивая рукояткой ножа по подбородку.

– Моя бабка говорила, это настоящее чудо. Призрачный вещатель, которого она встретила, мог одним словом убедить духов совершить переход.

У Кары должно получаться такое. Но она никогда не училась, никогда не хотела учиться, хотя бабушка постоянно предлагала.

Если – когда – она вернется домой, обязательно попросит Лаолао помочь ей понять и практиковать это искусство. Кара пообещала себе.

В конце концов, это ее наследие.

Глава 25

Похоже, Кара случайно заснула, потому что пришла в себя под звуки детектора привидений Бриттани, верещавшего, как адский будильник. А когда открыла глаза, увидела двух призраков, пристально смотрящих на нее.

Она отпрянула к стене.

– О, ты только глянь, – сказал один, приподняв брови. – Она нас видит.

Он сплюнул такое проклятие, что у Кары кровь закипела.

А потом ткнул в нее ножом.

Она вскочила, побежала к лестнице, но больше призраков преградило ей путь, в комнате стало холодно, как в морозильной камере. Привидения светились ярким серебром – достаточно сильные, чтобы прикасаться к живым, – и, похоже, в прошлой жизни все они были старателями. Отмеченные временем уставшие лица, шляпы, грязные банданы, повязанные на шеи. У большинства были ножи, у некоторых – кирки, а один держал старательский лоток, словно забыл клинок, но все равно хотел присоединиться к общему веселью. Рассветные лучи отражались в их оружии – реальном, не призрачном.

Был Хеллоуин, и мертвецы явились на вечеринку.

– Бриттани? Коулсон? – крикнула Кара.

– Я на крыше! – раздался голос Бриттани. – У нас тут небольшая проблема!

– Ага, я вижу!

– А я ведь говорила кузине: какой смысл обновлять детектор привидений, если он не может обнаруживать их в радиусе трехсот миль. Но она меня разве послушала? Не-а… так, отвалите к черту, мистер! – Ее жалоба была прервана криком: кажется, она оказалась втянута в призрачный спарринг.

В сердце Кары вспыхнул страх, и на ладонях тут же всколыхнулось пламя, разливаясь по рукам, озаряя комнату. Ее глаза сверкали, отражаясь в каждом серебристом лице. Путь ей преграждала группа старателей.

Где же Зак?

Главный старатель – тот, кто пытался ткнуть ее ножом, – усмехнулся, глядя на огонь.

– Думаешь, нас это остановит, девочка?

Нет, не остановит. Огонь не мог убить привидение. Ничто не могло, кроме призрачной стали.

Она резко развернулась к снаряжению Бриттани, лежавшему рядом с ее спальником, но другой старатель успел раньше – схватил сверток, удерживая в вытянутой руке, дразняще покачивая.

– Не это ищешь? – ухмыльнулся он и запустил сверток в окно. Раздался звон разбитого стекла.

Кара сжала кулаки. Огненная магия не могла защитить ее, а способности Говорящей с призраками… ну. Если бы она слушала Лаолао, если бы попыталась научиться, может, могла стать как тот Говорящий с призраками, о котором рассказывала Бриттани,  и рассекать связи духов с миром смертных одним словом. Изгонять их в прах и разлагающиеся воспоминания.

Нет, она не должна умереть вот так, убитая злобными старателями в заброшенном складе далеко от дома, чтобы последним запахом, осевшим в легких, стала гнилостная вонь.

Кара должна попытаться. Она шагнула, выбросив руку вперед, потянулась глубоко внутрь себя, нащупывая нити магии, помогающие призраку совершить переход. Взгляд главного старателя блеснул тревогой. Он отступил, когда Кара положила ладонь ему на грудь.

Лаолао рассказывала, каково это – помогать призракам совершить переход. Что это сложнее, чем умереть. Это битва воли. Тело хотело сдаться.

Но не душа.

Некоторые духи никогда не уйдут, удерживало их не нежелание увидеть свадьбу овдовевшего супруга и не мечта, что их забытые творения покажут миру. Нет, их заставлял оставаться сам опыт преследования живых.

Таким призракам помогать приходилось чуть больше.

Кара вздохнула. Удержала взгляд старателя.

– Уходи, – нараспев произнесла она.

Ветер ворвался сквозь дыру в стене, поднимая пыль…

Старатель рассмеялся, схватив ее за руку. Отбросил ее в догоревший камин. А когда она попыталась подняться, пнул тяжелым сапогом – не менее тяжелым теперь, в посмертии, чем при жизни.

Кара хватала ртом воздух. Лежа на полу, прижимала руку к груди, пока призрак приближался.

Он схватил ее за подбородок.

– Ты рассчитывала, что можешь заставить меня уйти? Да, девочка? Этот город – мой. Черта с два я уйду.

Стало еще холоднее.

– А ну отошел от нее, – прорычал голос.

«Зак…»

Она не видела, как парень появился, но сейчас он стоял среди привидений, и его плечи напряглись от гнева.

Главный старатель распрямился, но не отступил. Остальные обменивались удивленными взглядами. Никто из них не шелохнулся.

– Может, ты меня с первого раза не понял, – проговорил Зак, в его голосе слышались ледяные опасные нотки. Он двинулся к главарю. Здоровенный шахтер с рыжей бородой заступил ему путь, но Зак кинулся на него раньше, чем Кара поняла, что происходит.

Призрак беззвучно упал, держась за бок. Прозвучали крики удивления и возмущения, когда шахтер, которому Зак нанес удар, начал растворяться. Серебряный силуэт расслаивался и исчезал.

Взгляд Кары упал на руку Зака.

Сверкнула призрачная сталь.

Ее сердце ухнуло вниз, сквозь половицы. «Нет же, идиот!» Он держался за рукоять, но если один из шахтеров перехватит нож и направит на него, то…

– Давайте проясним сразу, – сказал Зак призракам. – Мне все равно, чего вы хотите. Мне все равно, кто вы. Мне все равно, какого черта вы застряли на земле и что вас тут держит. Меня волнует только ее защита.

Он развернулся к одному привидению.

– Но ты же один из нас, – воскликнул старатель со смесью растерянности и недоверия.

– Нет, это не так, – ответил парень и вонзил лезвие в его грудь.

Такого Зака Кара не узнавала. Она медленно двинулась к лестнице, собираясь найти один из ножей Бриттани и вернуться в бой. Возможно, смерть изменила парня, сделав более жестким. А возможно, воспоминание, которым он пожертвовал, оказалось чем-то действительно ценным.

Зак бросился на другого призрака, пронзая ножом. Старательский лоток упал на пол, и Кара пересмотрела свое мнение.

Высокомерие сквозило в каждом его движении. Резко очерченная челюсть, дерзость во взгляде, когда он атаковал привидений, вооруженный клинком, который мог прикончить его самого.

Это был Зак, вставший между ней и Змеем. Зак, готовый сражаться с туманом. Зак, сияющий внутренней силой, с холодной яростью в льдистых голубых глазах.

Зак, которому было что защищать.

И защищал он ее.

«Нет, – поправила себя Кара. – Он защищает шанс на воскрешение».

Что-то холодное и острое прижалось к ее горлу, и Кара замерла, уже успев поставить ногу на первую ступеньку. Она потеряла бдительность и теперь расплачивалась за это.

– Хорошо, – удовлетворенно произнес старатель за ее спиной. Он надавил на лезвие. Кара подалась назад, и липкий холод пронизал ее тело, когда она прошла сквозь призрачное тело.

Она попыталась вырваться, но нож сильнее уперся ей в горло. Кара с усилием повернула голову. Рука, удерживавшая нож, исчезала в стене. Старатель, похоже, находился снаружи здания – используя способность проходить сквозь предметы против Кары, делая ее щитом, чтобы защититься от Зака. А потом убить ее.

– Коулсон, – прошептала она.

Парень повернулся. Последний призрак растворялся в воздухе. Остался только один – тот, кто находился вне досягаемости Зака.

Парень побледнел, глядя на нее.

– Тан, – выдохнул он ее имя, будто нуждался в нем, чтобы жить.

Он двинулся вперед, не раздумывая, но старатель надавил на нож, и Зак остановился.

– Так-то лучше. – Кара не видела лица нападавшего, но в его голосе звучала усмешка. Ужас волнами прокатывался по ее коже, сердце работало словно кузнечный горн. Лезвие потеплело: старатель прижимал его так сильно, что вот-вот мог раздавить ей трахею. – Кто теперь ведет игру, мальчик?

Зак поднял руки, сжимая призрачную сталь.

– Отпусти ее, и клянусь, я…

За спиной Кары раздался смех.

– Тебе нечего мне предложить. У тебя нет ничего, что мне бы хотелось. Видишь ли, здесь одиноко, а в моей компании давно не появлялись новички. Теперь я об этом особенно беспокоюсь, учитывая, что ты убил всех моих друзей. – Кара чувствовала, что дух ухмыляется. – Я убью твою возлюбленную, мальчик. Сделаю ее призраком, и ты ничего не можешь с этим поделать.

Зак в ужасе смотрел на старателя.

– Нет… – выдохнул он.

Сердце Кары заколотилось сильнее.

«Но возможно, что-то сделать могу я…»

Она закрыла глаза, позволяя телу обмякнуть, и задышала быстро, потому что нож перекрывал ей воздух. Ей нужно сконцентрировать всю энергию на повышении температуры лезвия.

К счастью, призрак, похоже, не спешил. Ему и правда хотелось развлечься.

– Предоставляю тебе выбор, – сказал дух. – Что, по-твоему, приятнее? Бульканье крови из перерезанного горла? Или стук тела об пол, когда я столкну ее с лестницы? А нет, погоди-ка. – Он задумчиво надавил ножом, и Кара не удержалась от тихого всхлипа. – Я могу сначала перерезать ее шейку, а потом столкнуть труп с лестницы. Вот так, мальчик. Три варианта. Но решай быстрее. Или не решай. Я ждал всего несколько сотен лет.

– Ты… ты не хочешь ее убивать, – сказал Зак и заговорщически добавил: – Поверь мне. У нее обо всем свое мнение, и она никогда не затыкается. Осуждает по каждому поводу. Она будет раздражать тебя до смерти… в смысле, заставит тебя пожелать умереть по-настоящему, только бы не слышать ее. Ты хочешь так провести вечность? Молиться, чтобы пришел какой-нибудь охотник за привидениями и избавил тебя от страданий?

Дух замолчал, потом фыркнул.

– Ты меня не обманешь, мальчишка. – Его голос был тихим и шелестящим. – Скажи, ты будешь считать ее такой же красивой, когда плоть сойдет с ее лица? Когда темные глаза сгниют в глазницах? Когда ее форма истлеет и останутся только кости?

Тело Кары горело огнем.

– Это, безусловно, восхитительное зрелище, когда койоты приходят полакомиться трупом, – продолжал призрак. – Можешь остаться и посмотреть. Я не держу на тебя обиды. Главное, опусти этот чертов клинок. Он не помешает мне сделать вот так…

Он провел ножом по горлу Кары…

…но лезвие стало мягким, как масло.

– Какого… – пробормотал дух, поднимая нож и поднося к глазам.

Этого момента она и ждала. Кара оттолкнулась от стены и развернулась лицом к нападавшему. Он сузил глаза, рванул вперед с порывом воздуха, пахнущим плесенью и гниением, и постарался ранить ее.

Кара перехватила клинок и медленно выдохнула, чувствуя, как горит внутри.

Полыхнув оранжевым, металл расплавился.

Кара опустила руку, тяжело дыша. Жидкий металл струился по ее пальцем, стекая по руке, словно кровь. Когда капли падали на пол, с шипением прожигали древесину.

– Ты, – проговорила она с усилием: горло болело, – не должен был меня недооценивать.

Старатель шокированно смотрел на нее, сжимая бесполезную рукоятку. А потом его взгляд метнулся за плечо девушки. Что бы он там ни увидел, это заставило его сбежать сквозь стену. Зак рванул следом за ним.

Ноги у Кары подогнулись, и она осела на пол.

Несколько минут только хватала ртом воздух, ее плечи вздымались и опадали. Струйки дыма вились из-под ворота и рукавов ее кофты. Глотать было больно. Она дотронулась до горла – кожа рассечена. Смешиваясь с кровью, жидкий метал стекал по рукам.

Запах зимы наполнил комнату.

Зак. Он увидел ее, и его лицо смягчилось, а напряжение спало.

В свете утра он опустился на колени рядом с Карой. Похоже, яд Змея делал его неосязаемым даже в Хеллоуин, и сердце Кары затрепетало, когда она увидела, как лучи проходили сквозь него. Жестокое солнце уже показывало, что его не стало.

«Он померкнет этой ночью», – напомнил ей внутренний голос.

– Ты в порядке? – спросил Зак.

Она кивнула.

– Прости, – проговорила Кара, обретя голос, и слова полились потоком. – Ты отдал за меня что-то очень дорогое… счастливое воспоминание… а я поблагодарила тебя, наорав.

Зак покачал головой.

– Нет, это ты меня прости. Если бы я защищал тебя лучше, когда появился белый Змей, тебе бы не пришлось его кусать. И ты бы не проглотила его кровь. Это по моей вине ты чуть не умерла. А эти призраки подобрались достаточно близко, чтобы сделать это…

Он не мог ее коснуться, больше не мог… но все равно потянулся к ней.

Кара подняла голову, замерев, когда его призрачные пальцы скользнули по ее челюсти, потом вниз по шее, прохладные и легкие. Зак издал тихий вздох.

– Это всего лишь порез… – начала Кара.

– Моя вина.

Его ладонь была так близко от ее шеи, что он не мог не почувствовать, как бешено ускорился ее пульс. Он проверял, все ли в порядке с его Говорящей с призраками, сможет ли она вернуть его. Если бы Кара не нужна была ему живой, он не находился бы теперь так близко, что каждый ее нерв вспыхивал. Его касание было предательским. Временным.

Но попробуй скажи это глупому сердцу…

– Осторожнее, Коулсон, – поддразнила Кара. – Так я могу подумать, что тебе и правда не все равно.

Она не должна была почувствовать разочарование, когда со словами «Да, этого допустить нельзя» Зак отстранился.

Кашлянув, он спросил:

– Где Бриттани?

В этот момент с оглушительным грохотом потолок проломился.

Охотница приземлилась на пол, приняв низкую стойку, и на нее посыпалось дерево, которое еще пару секунд назад являлось частью крыши. Утренний свет проник в комнату, а потом появились лицо и руки старателя, нырнувшего вслед за Бриттани. Его черты искажал гнев.

– Сверху… – начала Кара, но Бриттани уже вскочила на ноги, развернулась и встретила призрака ударом ножа в грудь.

Тот замер в воздухе, и его нож со звоном упал на пол, а призрачное тело стало распадаться. Губы привидения скривились, чтобы выплюнуть ругательство, но оно растворилось, так и не закончив фразу. Все, что осталось от него,  немного эктоплазмы, стекающей на половицы.

Бриттани уперла руки в бока и вздохнула, стряхивая с косичек пыль полуторавековой давности.

– Ума не приложу. У них есть все время мира для творчества и что они? Используют те же скучные устаревшие фразы.

Подняв с пола бейсболку с черепом, Бриттани надела ее и повернулась к Заку и Каре. Рукава ее джинсовой куртки были порваны во многих местах. Заметив призрачную сталь, охотница вскинула брови:

– Отличная работа, Призрачная вещательница.

– О… это не я. – Поднявшись, Кара протянула ей нож. – Это Коулсон.

Бриттани покосилась на него, крутя лезвием.

– Я тебе разве не говорила, чтобы ты не трогал мое барахло?

Поднявшись, Зак вскинул руки и ухмыльнулся:

– Я не касался лезвия.

Бриттани мрачно кивнула.

– Что ж, чудеса случаются. Может, когда она вернет тебя к жизни, ты сможешь подать заявку и стать охотником за привидениями.

– Это была чрезвычайная ситуация, – ответил парень. – Мне пришлось действовать.

Кара взглянула на него.

– А где ты, кстати, был раньше?

Он потер затылок.

– Эм… искал вот это.

Парень поднял что-то с пола и протянул Каре.

Бережно она взяла у него цветок кактуса. Тот был мертвым – конечно, иначе бы Зак не смог дотронуться до него. И все же прекрасен, с золотой сердцевиной, от которой расходились жгуче-оранжевые лепестки. Каре казалось, что она держит пламя.

– С днем рождения, – сказал Зак.

Ее сердце забилось сильнее.

– Ты вспомнил?

– Сейчас же Хеллоуин. Я был бы еще большим идиотом, если бы не вспомнил. – Он равнодушно пожал плечами, но в его глазах промелькнуло волнение. – Если хочешь, можешь выбросить. Это просто глупый цветок.

Кара ненавидела свой день рождения, но этот милый подарок сделал его чуть лучше.

– Ты ошибаешься, – сказала она. – Он не глупый, и выбрасывать его я не собираюсь. Особенно потому, что ты так уверен в этом.

Его брови взметнулись от удивления, но от Кары не укрылось, как губы парня чуть дрогнули в улыбке. Он обрадовался.

– Черт возьми, сегодня твой день рождения? – переспросила Бриттани. – Почему ты ничего не сказала? Черт, у меня и подарка нет!

Кара рассмеялась.

– Ничего страшного. Я особо не праздную.

– Знаешь что? – Бриттани протянула ей нож, который использовал Зак. – Возьми это.

– Ты серьезно?

– Смертельно серьезно. – Охотница сунула ей в руки нож вместе с кожаными ножнами. – Вот и подарок.

Кара убрала нож в ножны и посмотрела на Бриттани. В груди стало тепло. Цветок и кинжал. Такого она не ожидала.

– Спасибо вам.

Шло утро седьмого дня. Лучи солнца лились сквозь дыры в стенах и крыше, запах гнили в воздухе исчезал. Истекающее время нависало над ними, словно топор палача, но в груди Кары вспыхнул огонек. Несмотря на все ее недостатки, Зак и Бриттани были рядом, как и Шарлотта с Фелисити, и это главный подарок.

Глава 26

Следующий порог привел их в Отэмн-Фоллс.

А точнее – на городское кладбище. Кованые ворота преграждали путь. Сквозь щели виднелись деревья и яркая зеленая трава, присыпанная опавшими листьями. Их цвета оттеняли серые надгробия, тянущиеся аккуратными рядами.

Снова осень. Когда Кара уходила из дома, шел снег. Но здесь плющ обвивал могильные плиты в последнем предзимнем объятии. Деревья теряли листья, хороня своих мертвых.

Хотя не все деревья. Кипарисы стояли, словно стражи смерти, их точеные кроны были вечнозелеными.

Кара шагнула к воротам, но остановилась. Повернулась к Заку и Бриттани и ахнула.

Вокруг них ничего не было, белое пространство простиралось во всех направлениях. Кроме Зака и Бриттани, здесь существовали только кладбище и река, протекающая вдали тихой синей полосой.

Когда Кара снова повернулась к воротам, те распахнулись, скрипя на осеннем ветру.

Она вздрогнула, беспокойство расправило в груди темные крылья. Она обернулась к Заку. В его глазах застыл вопрос.

– Что такое? – спросила Бриттани, переводя взгляд с Кары на Зака. – Я что-то упустила?

– Это местное кладбище, у нас дома, в Отэмн-Фоллс, – ответила Кара. – Или, по крайней мере, выглядит так же.

– Обычно вокруг кладбища есть что-то еще, – добавил Зак. – Например, здания, улицы.

– Согласно карте… – Бриттани прищелкнула языком. – Это последний порог до Змеи.

Отэмн-Фоллс или нет, это место оказалось последним препятствием на их пути к цели. Кожу у Кары покалывало… в прошлый раз, когда река показала им что-то знакомое, это был туман, который использовал ее воспоминания о матери и Лаолао, чтобы убить ее.

Как только они вошли на кладбище, за спиной раздался лязг. Кара резко развернулась. Ворота захлопнулись.

Что ж, очень гостеприимно.

Ощутив касания капель, Кара подняла взгляд к небу.

Облака того же цвета, что и надгробия, сгустились, пошел дождь. Кара сморгнула и прищурилась. Нет, дождь начался не когда они вошли – ливень продолжался уже какое-то время. Переступив границу кладбища, они словно пересекли завесу.

Но Кара не намокла. Вода проходила сквозь нее.

Словно она была призраком.

Беспокойство усилилось, ее страх превратился в стаю воронов.

Кара всегда ненавидела кладбища.

Она потянулась к Заку, но тут же пришла в себя, отдернув руку прежде, чем парень заметил. Он был бестелесным, и кладбище проглядывало сквозь его полупрозрачную форму. Кара все равно не смогла бы до него дотронуться.

Детектор привидений Бриттани запищал.

Они остановились.

– Это бессмысленно, – проворчала охотница. – Детектор говорит, что тут призраки, но вокруг никого.

Зак кашлянул.

– Да нет, я сразу настроила его так, чтобы игнорировал твои показатели. А сейчас детектор говорит, что тут новые призраки. – Прибор пискнул второй раз, потом третий. Бриттани стукнула по нему, но тот продолжал пищать. – Ладно. По крайней мере, мы не попадем в ловушку привидений дважды за один день, это было бы позорищем. Пойду проверю, где он пищит больше всего.

Бриттани направилась к деревьям.

Вдалеке, под кипарисом, у могилы собралась группа скорбящих, одетых в черное, с зонтами в руках. Мужчины в костюмах опускали в землю белый гроб. Кара не могла разглядеть ни одного лица.

Зак шагнул вперед, но зашипел от боли, прижав ладонь к боку.

– Что случилось? – Она попыталась одернуть его руку, чтобы посмотреть, но ее пальцы прошли сквозь воздух. – Коулсон, покажи мне.

Он подчинился, открывая порез, проходящий у него под ребрами. Полупрозрачно-белый, он проявлялся, только когда Кара смотрела на него под определенным углом.

– Нет, – выдохнула она в ужасе. – Нет, ты не…

– Я поскользнулся, когда боролся с призраками. Все в порядке, это…

– Нет, не в порядке. – Ей хотелось ударить его, чтобы заставить понять. – Больно, да?

Стиснув зубы, он кивнул.

– Но как ты все еще удерживаешься здесь?

– Думаю, порез не очень глубокий. Серьезно, я в порядке…

Одна из участниц похорон повернулась к ним, будто услышала. Вспышка платиновых волос.

– Мама? – Зак рванул вперед.

– Коулсон, нет!

Если бы он только сохранил телесность, Кара могла бы схватить его, заставить остановиться. Вместо этого ей оставалось только бежать за ним.

– Коулсон, стой! Это не по-настоящему!

Парень остановился так резко, что она едва не натолкнулась на него – точнее, не пробежала сквозь.

– Ты этого не знаешь.

– Это не может быть реальным. Помнишь туман? Все, что он показывал нам, чтобы заманить в ловушку? Понятия не имею, что здесь происходит, но судя по тому, что приносила нам река, это, скорее всего, не то, чем кажется.

У могилы собралось немного людей: мама и папа Зака, сестра с братом. Кто-то еще – возможно, двоюродные братья и сестры, тетушки, дядюшки, все с бледной кожей и светлыми волосами. У всех на лицах скорбь. Пожилая женщина вытирала глаза серебристым платком, остальные бросали в могилу белые розы.

Нет, это не могло быть правдой. Хотя бы потому, что если это действительно похороны Зака, здесь бы присутствовал весь город. Учителя, одноклассники, десятки скорбящих.

Если только устроить скромные похороны не было решением родителей Зака.

– К тому же Лаолао использовала магию, чтобы скрыть твое тело, помнишь? – добавила Кара. – Они не смогли бы его найти. Кого бы они ни оплакивали – это не ты. Да и это, скорее всего, не они.

«Кого же они тогда хоронят?» – прошептал тихий голос в голове.

– Для похорон не нужно тела, – резко ответил Зак. Плечи у него напряглись, будто оставаться на месте ему стоило больших сил. – Это моя семья, Тан. Не могу видеть их и ничего не сделать.

– Я знаю, но это не они…

– А кто тогда?

Она подняла на него взгляд. Его глаза сверкали от непролитых слез, и в груди у нее распахнулась бездна.

Голоса послышались ближе. За спиной Зака, видимые сквозь его форму, скорбящие отошли от могилы и теперь приближались.

Кара метнулась за дуб, но парень за ней не последовал – повернулся и встал на пути идущих.

Люди приближались, большинство из них шли, опустив взгляды в землю. Мама Зака следовала впереди, тяжело опираясь на мужа.

– Мама, – позвал он, как потерянный мальчик, но она даже не взглянула на него.

Прошла сквозь Зака.

Он стоял, не шевелясь, пока процессия не проследовала мимо, двигаясь через него. Кладбище, полное призраков, проплывающих сквозь друг друга, как фантомные корабли в ночи.

Когда последний человек скрылся за воротами, Зак, кажется, пришел в себя. Он не обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на родственников, а приблизился к надгробию, которое они оставили.

Но Кара рискнула посмотреть назад и видела, как один за другим скорбящие проскальзывали через ворота и исчезали, переставая существовать. Она стиснула зубы, но заставила себя пойти за Заком, встав рядом с ним у мраморного камня с серебряными прожилками.

Она знала, что увидит на надгробии, и все же сердце пропустило пару ударов, когда она прочитала слова.

«Захария Коулсон, – гласила надпись. – Возлюбленный сын и брат». Внизу значились даты его рождения и смерти.

Кара дотронулась до могильной плиты, ожидая, что пальцы пройдут сквозь воздух – но камень был настоящим или, по крайней мере, ощущался таким. Мрамор был холодным и твердым. По рукам у нее побежали мурашки.

– Нам пора, Зак. Время истекает.

Но он не пошевелился и тихо сказал:

– Меня чуть не похоронили, когда мне было пять.

Кара резко взглянула на него, но он смотрел на надгробие, сунув руки в карманы толстовки. Ливень продолжался, капли падали сквозь его плечи – гроза и серебро подчеркивали его призрачность.

– Что случилось? – медленно спросила она, не уверенная, что хочет услышать ответ.

– Когда мне было пять, я замерз насмерть во время метели.

Она молчала некоторое время, пораженная услышанным. Парень сказал об этом буднично, без эмоций.

– Коулсон, – тихо позвала она.

Она думала, что знает о нем все, что возможно знать, но эта трагедия материализовалась, как айсберг из мглы.

Зак пожал плечами, не сводя глаз с мраморной плиты.

– Я мало что помню. Метель была ужасная. Пришла внезапно из ниоткуда. А я был глупым ребенком и потерялся. Моя семья несколько часов не замечала, что меня нет. Врачи говорили, у меня сердце останавливалось четыре раза, пока меня реанимировали. А потом я впал в кому. Чудо, что выжил. – Он поколебался, прежде чем сказал «чудо», словно цитировал кого-то. Словно сам в это до конца не верил. – Родители не думали, что я вернусь, поэтому начали планировать похороны. Я услышал их разговор, когда очнулся в больнице. Они обсуждали, какого цвета должны быть цветы. – Зак поднял букет белых роз, который его семья оставила на могиле. – Видимо, больше мне не придется гадать.

«Это не по-настоящему», – хотела сказать Кара, но прикусила язык. Может, это и не было реальным, но и совсем нереальным не было.

Зак начал обрывать лепестки, один за другим, и те падали на землю, как снег.

– Похоже, я не могу перестать умирать.

Она потянулась, чтобы положить ладонь ему на плечо – но отстранилась, обхватив себя руками. Она не могла расшифровать его эмоции, хотя еще на прошлой неделе не сомневалась, что читает его, как открытую книгу. Но на прошлой неделе она и не думала, что он так же может читать ее. Она ошибалась по обоим пунктам.

Его взгляд был прикован к лепесткам. Он продолжал срывать их один за другим, но его мысли витали где-то далеко.

– Поначалу все было нормально. Крохотные снежинки. Но они все падали и падали, и стало так холодно… – Зак нахмурился, будто воспоминания причиняли физическую боль. Лепестки опускались на землю. Закончив с одним цветком, он отбрасывал стебель в сторону. – Я кричал, звал, но никто не пришел. И я смотрел, как снег хоронит меня заживо. Через некоторое время уже не чувствовал холода. Это было хуже всего. Онемение, поглотившее меня целиком. Чувствовать, как медленно обращаешься в ничто… – Он поднял голову, посмотрел ей в глаза. Его радужка сверкнула яркой синевой, и от этого взгляда внутри у нее прошел разряд. – Я не могу вернуться туда, – прошептал Зак. Его пальцы замерли. – Не могу.

Кара сморгнула.

– Эй, все хорошо. Ты не…

– Не дай мне там снова оказаться, хорошо? – Он покачал головой. – Пожалуйста. Я не могу. Только не это. Не дай мне…

Он умолял, но она не хотела этого. Только не так.

Теперь Кара знала, как, вероятно, почувствовал себя Зак, когда нашел ее плачущую в тумане. Он был в ужасе, не представляя, что делать, когда человек, которого ты раньше ненавидел больше всех, оказывается сломленным.

Кара шагнула к нему. Зак выглядел так, будто готов сорваться с места, пробежать сквозь ворота, раствориться в ничто. Плечи у него дрожали, тело стало таким прозрачным, что сквозь грудь проступали очертания изумрудных пик кипарисов.

Кара сократила расстояние между ними, потянулась к его лицу. От его кожи исходил призрачный холод, встречаясь с жаром ее ладони. Он сглотнул – дернулся кадык, – но не шелохнулся.

Он был глохнущим двигателем на зимней дороге. Он был стеклом, разбившимся на тысячу прекрасных осколков. Он был трагической случайностью, от которой Кара не могла отвести взгляд, как бы ни старалась.

Неправильно смотреть на него так, когда он уязвим, когда он мерк, когда его становилось все меньше.

Кара вздрогнула, чувствуя, что температура резко упала. Дождь, проходящий сквозь них, обратился в снег, будто пограничное пространство также проживало смерть Зака.

Его голос звучал хрипло.

– Всю жизнь я жил взаймы. Меня не должно пугать, что мое время истекает, но каждый раз, когда думаю, как усну в снегу, я… – Зак сглотнул и повторил: – Не могу вернуться. Не могу, не могу, не могу…

В следующий миг он замер и исчез.

Последняя роза, от которой остались только шипы, поддалась гравитации и по спирали упала на его могилу.

* * *

– Коулсон! – закричала Кара. – Коулсон!

Она резко развернулась. Нет, Зак не телепортировался ей за спину, как в каком-нибудь фильме. Она крутилась, озираясь вокруг. У кипарисов его не было, и у железной ограды, и у тех надгробий, таких древних, что ветер стер имена.

Его не стало.

Порез от призрачной стали – это из-за него? Или из-за воспоминания, которым Зак пожертвовал ради нее? Призраки состояли из памяти, только из нее, а он уже и так мерк…

Или у них кончилось время?

Нет. Это не мог быть конец.

– Бриттани! – закричала Кара. – Коулсон исчез. Мне нужна твоя помощь, где же ты?..

Но охотница за привидениями тоже не появлялась.

Они оставили ее. Все они.

Дыхание стало прерывистым, зрение затуманилось. Кара пошатнулась, держась за ствол дерева.

Он где-то здесь. Должен быть. И Бриттани тоже, просто не услышала ее. Кара сорвалась с места, побежала мимо могильных плит, ряд за рядом, пока ее не затрясло так, что она не удержалась на ногах. Она упала на колени под ивой на берегу озера в центре кладбища.

Это неправильно, неправильно, неправильно. Зак не должен был оставлять ее.

С того дня, как Кара согласилась помочь ему, на чердаке, она знала, что вероятность неудачи велика. Что Зак может исчезнуть навсегда. Глупо к этому не подготовиться.

Но, может, она и была глупой, не понимая, что тогда произойдет – у нее будто сердце вырвали из груди.

Кара не узнавала девушку, смотревшую на нее из воды: дикие темные глаза, побледневшее от ужаса лицо, растрепавшиеся волосы. Даже если бы дождь, ударявший по поверхности озера, не разбил на мириады осколков этот образ, невозможно было собрать их в ее привычный – спокойный, сдержанный, собранный.

Зак… повторять его имя было больно.

– Тан? – позвал голос за ее спиной. – Что ты делаешь? Почему пришла сюда?

Ее сердце замерло.

Вода не могла показать отражение парня. Но у Кары, должно быть, галлюцинации. Она слышит голоса в голове.

Был только один способ сказать наверняка.

Когда она поднялась и обернулась, Зак стоял рядом.

Воздух выбило из ее легких. Кара сделала вздох, потом еще один, облегчение накатило на нее.

А когда она наконец смогла заговорить, радость превратилась в гнев.

– Идиот! – она шагнула к Заку. – Бриттани говорила тебе не трогать ножи. Ты знал, что можешь пораниться, и все равно сделал это. Я думала, ты исчез навсегда! Думала, ты ушел от ме… ушел, насовсем!

– О, погоди. Ты что, злишься на меня? Что случилось?

– Конечно, злюсь! – огрызнулась Кара. – Ты исчез посреди фразы и испугал меня до чертиков. Я пробежала полкладбища, пытаясь тебя найти. Как полная дура, потому что вот он ты, стоишь тут. В порядке… – Она осеклась, осознавая смысл сказанного.

Он в порядке.

Ее сердце все еще бешено колотилось в такт падающим каплям дождя.

Кара поджала губы, скрестила руки на груди.

– Как ты себя чувствуешь? – спокойно спросила она.

Выражение лица Зака менялось от растерянного к тревожному, а потом на губах мелькнула саркастическая улыбка, словно он и правда вернулся.

– Как будто кто-то стоял у меня на могиле.

Кладбище захлестнула волна холода.

И эмоций – отчаяние, страдание, печаль – настолько сильных, что Кара отшатнулась.

– У нас проблемы! – кричала Бриттани, мчась к ним с ножом в одной руке и детектором в другой. Прибор пищал так, будто съехал с электронных катушек. Охотница добежала до них, тяжело дыша, и повернулась к ограде. – Я нашла призраков. Точнее, они нашли меня.

Сквозь решетку пробирались серебряные фигуры. Духов было так же много, как капель дождя.

Глава 27

До слуха Кары доносились вопли и стоны, жуткая мелодия, усиленная во множество раз. Издалека призраки, просачивающиеся сквозь железную ограду, напоминали туман – их эфемерные формы сливались друг с другом. Кара не видела, есть ли у них оружие – но призракам и не нужно оружие, чтобы убивать, особенно в Хеллоуин. Они могли залезть тебе в грудь, стиснуть сердце и выдернуть его.

– Мы можем с ними сражаться? – спросил Зак.

– Не верю, что говорю это, но их слишком много, одной грубой силой здесь не обойтись. – Бриттани крутила ножи в руках, а ее взгляд был сосредоточенным, как у полководца, готовящегося к войне. – Нам нужна стратегия, чтобы что-то противопоставить их численному превосходству. И укрытие.

Кара огляделась – озеро, ряды надгробий, кипарисы. Привидения приближались.

– Ворота закрыты. Мы не можем убежать. Единственный выход – найти порог.

Только у них не осталось времени обыскивать кладбище. И здесь не было укрытия, которое защитило бы от существ, способных проходить сквозь камень и дерево, как сквозь воздух.

Но она могла создать такое укрытие.

– Я могу создать барьер, заслоняющий от призраков, – предложила Кара. Барьер – как тот, вокруг ее дома. Ей нужны материалы: кости, ива, какая-нибудь коробка и, главное,  время. Ее взгляд снова скользнул к озеру, поверхность которого рябила от дождя. – Если мне не изменяет память, на холме за озером стоит мавзолей – идеальное место. Строение, которое послужит основой для заклинания.  Я поставлю барьер, пока Коулсон ищет порог. За это время мы с Бриттани организуем оборону.

Хотелось верить, что все получится.

Кара повернулась к охотнице.

– У тебя есть что-нибудь, что может замедлить духов? И быстро?

– Вообще-то да. – Бросив рюкзак на землю, она порылась в нем.

Призраки находились уже футах в двухста от них, теперь можно было разглядеть их черты: женщина с высокой прической, девочка с печальными глазами, мужчина с блестящей лысиной, сжимающий дипломат. Молящие взгляды, протянутые руки.

Если бы Кара была достаточно сильной, смогла заставить их покинуть это измерение. Ее рука потянулась к ним – а потом метнулась к горлу, к повязке, скрывающей порез.

Этим утром она уже потерпела неудачу.

– Нашла. – Бриттани открыла коричневый футляр и достала прямоугольный прибор размером с сигаретную пачку. Рядом с красной кнопкой выходил скрученный провод.

Бриттани нажала на кнопку.

Из прибора начало исходить серебряное сияние, распространяясь кругами. Круги проходили сквозь Кару, как сквозь воздух, только ветер касался ее лица.

Но когда сияние добралось до первого призрака, он схватился за голову и, упав на колени, издал визг.

– Что это такое? – спросила Кара.

Внимание охотницы было приковано к духам, корчащимся и воющим в агонии. Круги исходили от прибора с равными интервалами через каждые несколько секунд.

– Типа ЭМИ для привидений. Средство на крайний случай. Прибор причиняет страшную боль призракам в радиусе воздействия, разрушает частицы их эктоплазмы. Это не так гуманно, как мы бы хотели. К тому же радиус у него – семьсот пятьдесят метров, так что мы стараемся не использовать его в городе, где он может поймать в свою сеть невинных духов.

ЭМИ для привидений замолчал, серебряные круги померкли.

– Так, пора ставить барьер. – Бриттани сунула прибор обратно в рюкзак. – Пока духи охвачены болью, не будут пытаться нас атаковать. Но эффект не постоянный, и призраки более высокого уровня приходят в себя первыми.

Мавзолей был маленьким, тесным и душным, размером примерно десять на пятнадцать футов. Кара надеялась, что по пути они найдут порог, но конечно, все оказалось не так легко.

Она оторвала три веточки от плакучей ивы. Бриттани дала ей коробку – пустой контейнер от батончиков мюсли – и кости.

– А какие тебе нужны? – спросила охотница, роясь в рюкзаке, будто Кара попросила у нее ластик на уроке.

– В идеале человеческие, но…

Бриттани сунула ей три косточки.

Кара уставилась на охотницу.

– Откуда ты их…

– О, ты не хочешь знать.

Кара склонилась к земле, возводя барьер. Это заняло время, и ее память оказалась не такой хорошей, как хотелось бы. Ей не приходилось ставить барьер с тех пор, как ей было восемь, она только усиливала тот, который вокруг дома. Бриттани обходила мавзолей по периметру, что немного действовало на нервы.

Кара почти закончила, когда из-под земли вылезла рука и схватила ее за лодыжку. Она охнула, со стуком выронив кости, и дернулась. Пальцы сжимали крепче, продвигаясь дальше по ноге.

Вытащив кинжал из ножен, Кара яростно ударила по ним. Те распались, но вторая рука показалась над землей и схватила Кару. Медленно призрак вытащил себя на поверхность, потянулся обрубком руки к лицу Кары, распахнул рот.

– Помо…

– Бриттани! – закричала Кара.

Вспышка – и дух исчез. Бриттани стояла над ней, протягивая руку, чтобы помочь подняться.

– Спасибо. – Кара тяжело дышала. Она все еще чувствовала отпечатки мертвых пальцев на коже. – Я порезала его, но он не исчез.

– Надо метить в сердце. Иначе призрак может выжить. Снова воплотиться, отрастив новые конечности или голову.

– В сердце?

– Туда, где раньше находилось сердце, – поправилась Бриттани. – Что-то вроде укороченного пути. Тычешь привидение в его не-сердце, пронзаешь то, что для него самое важное, то, что держит на земле. Разрываешь его связи с этим планом бытия. Сколько потребуется ударов – зависит от силы воли привидения. Пятисотый уровень – духи достаточно сильные, чтобы касаться людей не только на Хеллоуин, могут бороться с тобой. Это был слабый, четырехсотый. А значит, пятисотые уже отошли от воздействия ЭМИ. Когда они доберутся до нас – лишь вопрос времени.

Призраки класса А.

Без способностей Говорящих с призраками вот как охотники заставляли духов совершать переход.

– Им больно, да?

Бриттани посмотрела на Кару, кажется, понимая, куда та клонит.

– Скорее всего, да. Никто на земле не хочет уходить. Все хотят задержаться на этой вечеринке. Продолжать веселье. Но мне приятнее думать, что это как когда не позволяешь утопающему утянуть на дно и тебя. Призраки уже мертвы. Они лишь пока об этом не знают.

Еще больше рук вытянулось из-под земли, хватая, ища. К тому моменту, когда Кара успела схватиться за нож, Бриттани отсекла все кисти одним взмахом клинка. Когда духи, уже без рук, продолжили появляться, Бриттани чертыхнулась, уничтожая их одного за другим.

Серебро растворялось в воздухе.

– Рада, что мы в одной команде, – сказала Кара. – А еще, что я не призрак.

Бриттани улыбнулась.

– Я тоже рада.

Духи начали проходить сквозь стены мавзолея.

Времени достраивать барьер не осталось. Кара и Бриттани встали в боевую стойку, спина к спине.

Влияние такого количества призраков вызывало головокружение. Столько тел, сливающихся воедино. Распахнутые глаза одного призрака становились другими. Нос перекрывал нос. Торсы, между которыми не было ни одного бьющегося сердца, соединялись.

У Кары заболела рука, плечо начало неметь. Время размылось, мир сузился до крохотной серой комнаты. Как только она уничтожала одного призрака, на его месте появлялся другой. Волна накатывала за волной, бесконечно. Не-сердце за не-сердцем, за не-сердцем, она растворяла духов в воздухе ударами клинка, пока не осталось только несколько.

В каком-то смысле мама могла бы гордиться, что ее дочь избавляется от привидений. Они переставали быть проблемой, когда исчезали.

Чьи-то пальцы впились в ее плечо. И рот у самого уха произнес:

– Помоги… нам…

Кара услышала шепот призрака за миг до того, как заставила его раствориться.

Помочь? Но как помочь? И зачем?

Рука схватила ее за локоть. Кара развернулась, направив в сердце духа призрачную сталь. Но свободной рукой тот схватил ее за запястье, останавливая.

Зак…

Кара уставилась на него, потеряв дар речи. Дыхание застыло в груди. Она едва его не уничтожила. Она так волновалась, что Зак исчезнет, когда ее не окажется рядом, и теперь чуть не… едва не…

– Тан, если ты хотела, чтоб меня не стало, надо было так и сказать, – попытался поддразнить Зак.

Если бы ему не хватило сил дотронуться до нее, если бы он не знал ее настолько хорошо, чтобы предугадать каждое движение, она могла окончательно убить его.

– Не шути так. – Отойдя от парня, она подошла к коробке с ивовыми ветками и костями.

С этими призраками покончено – в основном благодаря Бриттани; Кара собиралась поставить барьер, прежде чем придет следующая волна. Она почувствовала растерянность Зака. Стоя за ее спиной, он сказал:

– Порога нет.

Кару охватил холод.

– Тогда мы застряли здесь, – проговорила она, каждое ее слово было пронизано страхом. Даже если им удастся победить оставшихся призраков, прохода к Змее нет. – Если только победа над привидениями не откроет порог.

– А как насчет того, чтобы убедить их? – спросил Зак. – Ты можешь заставить их уйти? Это последнее, что сказал тот старатель, перед тем как я его растворил. Ты пыталась помочь им совершить переход.

– Тогда ты знаешь, что это не сработало. Я провалилась.

– А почему ничего не получилось?

«Потому что я отказывалась учиться искусству Говорящих с призраками, а теперь расплачиваюсь за это».

Ее пальцы скользили по костям, проверяя узор, в который те были выложены.

– Потому что их сила воли оказалась больше моей. Я не смогла заставить их уйти.

Зак рассмеялся. Этот звук показался умиротворяющим, солнечным и настоящим – чудо в сумраке мавзолея.

– Твоя воля оказалась слабее, чем у них? Не верю в это. Тан, ты гору можешь сдвинуть, если захочешь.

Если захочет.

Барьер замерцал.

Кара стояла, изучая его. Она видела, какой он слабый, сделанный поспешно. Он не продержится долго.

И действительно, когда хлынула новая волна призраков, заклинание разрушилось – невидимый щит разлетелся от силы мертвецов, бьющихся в него. Обычно барьер был невидимым, но этот мерцал, будто сгусток тепла, содрогаясь от ударов. Крохотные осколки посыпались, и духи запустили руки в прорехи, расширяя их.

Кара, Зак и Бриттани встали спина к спине готовясь встретить призраков, когда те хлынули в мавзолей.

Ни порога, ни выхода, ни возможности победить привидений.

Зак сжал ее ладонь. Кара не могла ответить ему, и все же этот жест ее успокоил. Она черпала силы от него.

– Ты справишься, – сказал парень, и в его голосе не было и тени сомнения.

Он говорил уверенно, и в тот же миг она поверила в себя.

Что ей терять?

Кара закрыла глаза, вздохнула, чувствуя, как затхлый воздух наполнил легкие.

«Надо метить в сердце».

Она справится… если захочет.

Когда она открыла глаза, то увидела только призраков. Все остальное размазалось: мраморный потолок, стены, пол – все это не существовало для мертвых.

Маленький мальчик протолкнулся вперед. Когда он схватил Кару рукой, липкой от конфет или, возможно, крови, она сжала его ладонь и наклонилась, глядя в лишенные света глаза.

Волоски на ее шее и руках встали дыбом. Внутри ее что-то гудело – мелодия, похожая на ту, которую пел Крысолов, выводя детей из города. И когда она потянулась к сердцу духа – не ножом, а разумом, то почувствовала, что связывает его с другим планом бытия. Давным-давно он потерялся и веками скитался в поисках мамы. Испуганный мальчик, который хотел домой.

– Пора уходить, – сказала ему Кара одновременно нежно и твердо, ее голос доносился словно из глубин черной пещеры. – Твоя мама не в этом мире, а там, за гранью.

Как только она нашла то, что удерживало его, ей больше не требовалось отсекать его от этого мира, но нужно было исцелить, чтобы боль перестала сковывать его.

Он кивнул, зажмурившись. Соломенного цвета волосы развевались на ветру, а потом он начал меркнуть, будто его форму уносил воздушный поток. «Я увижусь с мамой», – прошептал он, и шепот тоже исчез.

Призраки затихли. Один за другим они подходили ближе, брали Кару за руки. Ей не приходилось сражаться с ними. Их воля переплеталась с ее: желание уйти.

Каждому Кара помогала совершить переход.

Кладбище пустело, призраки таяли, словно снег весной, пока не остался только один – молодая женщина с каштановыми волосами, рассыпавшимися по плечам поверх кофейного тренча, с дырой от пули, зияющей в животе.

– Спасибо, – проговорила она и ушла.

Дождь продолжался, и Кара тихо опустилась на землю.

Пальцы нащупали что-то твердое – мраморный пол. Адреналин схлынул, и она закрыла глаза, ожидая почувствовать усталость, но та не приходила.

Похоже, помогать призракам было не так сложно, как сражаться с ними. Это забирало энергию, но и давало. Кара чувствовала покой, какого не испытывала уже много лет, будто успокоение мертвых принесло мир и ей.

– Черт возьми! – Бриттани, ухмыляясь, похлопала Кару по спине. – Что ж ты раньше это не сделала, Призрачная вещательница?

Кара посмотрела на Зака, прежде чем перевести взгляд на охотницу.

– Потому что раньше не знала, что смогу.

– А я знал. – Зак присел на корточки рядом, так что их глаза оказались на одном уровне, и усмехнулся. Его взгляд сиял гордостью за нее. – Говорил же, никто с тобой не сравнится в силе воли.

Кара позволила себе разглядеть его. Кажется, он больше не ощущал последствий раны, нанесенной призрачной сталью, как и ужаса от собственных похорон. Его улыбка была открытой, спокойной. Кара хотела запомнить его таким – сохранить, словно фотографию, и никогда не позволить ему померкнуть.

– Никто не сравнится, да? – Она ухмыльнулась. – Включая тебя?

Его улыбка стала шире.

– Я, может, и смогу, – признал он, – но это будет нелегко.

Земля вздрогнула.

Это было не землетрясение – скорее вздох, будто что-то встало на место. Кара вскочила, Зак протянул руку, чтобы помочь ей удержать равновесие.

Снаружи мавзолея кладбище преображалось.

Холм, на котором они стояли, опустился и выровнялся. Вдалеке земля поднялась новыми холмами. Озеро испарилось, трава покрыла сухую землю. Железные ворота исчезли, сменившись каменной стеной в несколько футов в высоту. Деревья за территорией кладбища сплелись в лесную чащу. Надгробия состарились, мох заполнил трещины в камне.

– Дождь перестал, – сказала Бриттани, и Кара поняла, что больше не чувствует капель, проходящих сквозь ее кожу.

В нескольких футах от них материализовалась заброшенная церковь – стены наполовину обрушены, а у входа сиял порог.

– Идиотская река, – проворчал Зак. – Заставляет нас потрудиться.

Кара знала, даже не глядя, что могильная плита Зака исчезла: та могила никогда не была его. А это место – кладбищем Отэмн-Фоллс. Это было пространство последнего отдохновения в городе, названия которого она не знала, как и не знала призраков, которые здесь обитали.

Чтобы помочь духам Отэмн-Фоллс, ей нужно вернуться домой.

Она посмотрела на Зака.

Но чтобы помочь этому привидению, ей предстоит отправиться дальше.

Глава 28

Последний порог привел их к завесе из лоз. Теплый влажный воздух окутал их дыханием тропического леса, пахнущего илом и минеральной водой. Цветы с розовой каймой, с покрытыми пыльцой венчиками цвели на изумрудной вуали, покачивавшейся от легкого бриза. А из-за завесы манил глубокий голос реки.

– Вот оно, – проговорила Бриттани с горящими от возбуждения глазами и подняла карту. Иконка Уробороса блестела, обведенная золотом. – Здесь была моя бабушка. Здесь мы найдем Змею.

Тревожные мысли захлестывали Кару, сжимая грудь, словно лозы, она с трудом дышала. И поняла, что смотрит на Зака в поисках поддержки. Хорошо это или нет, но они проделали этот путь вместе и выжили, и он все время был рядом.

Зак смотрел на нее, и сияние его призрачной формы казалось жутковатым, но и прекрасным.

Огонь в ее груди запульсировал жарче, и лозы, обвившие сердце, почернели и опали.

– Готова? – спросил Зак.

Кара кивнула.

– Пора, – сказала она Заку и Бриттани.

Вместе они двинулись вперед.

* * *

Тропический лес открылся перед ними.

Они стояли на краю каменистого обрыва. В паре дюймов от них шумела река, сила потока вибрировала в камнях под ботинками Кары. Река водопадом низвергалась в пропасть, образуя внизу пруд, окруженный деревьями и лианами. От поверхности поднималась дымка, тонкая, эфемерная, и когда она коснулась лица Кары, ее сердце пропустило пару ударов – она вспомнила тот туман. Но это прикосновение было нежным, как поцелуй, оставляя после себя лишь сияние капель.

Воздух пропитывала магия. Кара чувствовала это кожей так же, как тогда, на поляне. Это место заполняло тепло, свет, творение. Что-то древнее. Они прошли до края мира, чтобы добраться сюда, и вместе с тем казалось, что они стояли там, где все начиналось.

А еще здесь были птицы. Быстрые, маленькие, сверкающие, как драгоценные камни – сапфировые и изумрудные, жгуче-янтарные, рубиновые и красновато-коричневые, фиолетовые и аметистовые. Их крылья рассекали сумерки, а гул голосов не прекращался, поднимаясь и опадая. Их кристальные песни, чистые, ясные, создавали какофонию, яркий хаотичный хор.

Слева от Кары широкие земляные ступени спиралью спускались к пруду.

Бриттани ухмыльнулась Заку и Каре.

– Давайте наперегонки!

– Эй, мы пришли сюда не затем, чтоб ломать себе ноги! – возразила Кара, но обращалась к пустому пространству. Зак и Бриттани уже сорвались с места.

Минуту спустя, ворча, она догнала их у кромки воды, меловые камешки на берегу захрустели под ногами. Зак и Бриттани все еще спорили, кто выиграл.

– Я наступил на нижнюю ступеньку первым.

– Если не перестанешь врать, Каспер, я тебя ткну призрачной сталью.

Зак взглянул на Кару, и улыбка тронула его губы.

– Но ты меня защитишь, правда же?

Кара удивленно оглядела его. Больше она не видела сквозь него – парень снова обрел телесность и казался живым. Ее сердце сжалось. «Должно быть, дело в магии».

Она схватила его за руку и переплела их пальцы.

– Нет, – ответила она. – Бриттани, не стесняйся, бей, если он станет совсем невыносимым.

Рот у парня открылся, потом закрылся. Зак сглотнул, попытался что-то сказать, но ничего не получилось. Он будто забыл, как говорить.

Взгляд Бриттани упал на их соединенные руки. Охотница ухмыльнулась и понимающе кивнула, но Кара сделала вид, что не заметила.

В воде что-то плеснуло.

Поверхность пруда мерцала, как зеркало, не показывая того, что скрывалось под водой. Пруд мог быть пяти или пятидесяти футов в глубину. Кроме водопада, ничто не тревожило воды, даже тончайшая рябь.

Но стоило Каре подумать об этом, что-то мелькнуло у водопада. Чешуя цвета глубокой ночи.

По поверхности стали расходиться круги. Что-то двигалось к ним – что-то огромное… и быстрое.

Все трое отпрянули, давая существу пространство. Много пространства.

Из-под воды постепенно поднялась ромбовидная голова змеи, потом шея, потом тело… и еще больше тела… и еще. Оно казалось бесконечным – невозможным, чтобы в самом деле существовать. Наконец, прошуршав чешуей по камням, Змея выскользнула на берег, собралась на суше в темные кольца. Она созерцала путешественников белыми глазами, рассеченными по центру черной полосой зрачка.

– Вернулись так скоро? – спросила Змея, и ее голос был прохладным и текучим.

– Эм… – Кара поняла, что ее отрепетированное приветствие забылось. Ей пришлось изогнуть шею, чтобы встретиться взглядом со Змеей. – Не совсем. В смысле, мы не вернулись. Я Кара Тан… Говорящая с призраками.

Эти два слова – определявшие ее жизнь, но которые она никогда не считала себя вправе произносить, – зависли в воздухе, разошлись, заполняя пространство и отдаваясь эхом. Даже птицы, казалось, слушали, повторяя их друг другу в песне.

Говорящая с призраками, Говорящая с призраками, Говорящая с призраками…

Зак ободряюще сжал ее руку и продолжил.

– Я Захария Коулсон. – Его голос наполняли уверенность и обаяние. Он снова стал тем Заком, который говорил со взрослыми как равный, который умел убеждать учителей так, что ему сходили с рук нарушения правил. Но разница состояла в том, что теперь Кара находила его уверенность скорее полезной, чем раздражающей. – А вы, должно быть, другая Змея Печати. Можно сказать, я до смерти хотел вас увидеть.

Бриттани шагнула вперед, склонила голову, а когда заговорила, каждое ее слово было наполнено уважением.

– Я Бриттани Ливингстон. Бабушка с детства рассказывала мне истории о том, как когда-то нашла вас. Вы дали ей свою кровь. Вы дали ей… и всему городу… надежду сражаться. Жить. С тех пор я мечтала о нашей встрече.

Было непонятно, что думает Змея, но у Кары возникло смутное чувство, что ту веселит их глупый человеческий ритуал. Когда Бриттани закончила, Змея молча скользнула вперед. Ее огромное тело было изящным, как и у другого Змея, предназначенное не для удушения, а для быстрых бросков и укусов. Змея кружила вокруг них, стягивая кольца, пока у Кары, наблюдавшей за этим, не закружилась голова.

Наконец Змея остановилась в паре дюймов от лица Кары, дымка клубилась вокруг нее. Разрез ее зрачков был настолько большим, что Кара видела в них свое отражение в полный рост. Змея могла распахнуть пасть и проглотить ее целиком. Кровь побежала по венам быстрее, когда раздвоенный язык Змеи высунулся наружу, пробуя воздух.

– Она тоже превратится в человека? – пробормотал Зак. Кара толкнула его локтем.

Когда ее сердце грозило разорваться от стресса, Змея заговорила:

– Должно быть, я перепутала тебя с другим человеком. Приношу свои извинения… у тебя те же глаза.

Кара сморгнула.

– Извинения приняты, – ответила она, не зная, что еще ответить.

Змея чуть отклонилась, глядя на них сверху вниз. Блестящая пленка воды покрывала ее чешую, и та поблескивала на свету оттенками черного: вороного, смоляного, чернильного.

– Вы проделали долгий путь, чтобы встретиться со мной, хотя и не собирались. Вы проявили большую храбрость, не желая того. И вам есть что попросить у меня – нечто такое, что изменит ваши судьбы.

Кара вздрогнула. В словах Змеи слышалось бремя веков, сила невидимая, но великая, тайно сдвигающая чаши весов.

Кара посмотрела на Бриттани, и та кивнула.

– У меня в запасе чуть больше времени, чем у вас, – сказала охотница. – Вы первые.

Но когда Кара начала говорить, что они пришли, чтобы воскресить Зака, Змея прервала ее.

– Мне уже все известно. Я ощутила вибрацию каждого шага вашего путешествия, каждое малейшее изменение во вселенной, которое вы создавали.

Зак и Кара посмотрели друг на друга.

– О… тогда вам известно, зачем мы здесь, – проговорила Кара. – Чтобы просить вас о противоядии.

Мембрана скользнула по глазам Змеи. В ней, как крохотные звездочки, блеснули искорки света.

– Вы преодолели испытание за испытанием, – проговорила она, – и оказались достойными прибыть сюда. – Ее голос искрился оттенками, как отравленное вино, выдержанное во тьме и напоенное силой. Когда она говорила, ее слова не просто достигали слуха, но омывали Кару, гудели в ее голове и в теле. – Но то, что ты ищешь, это последнее испытание. Ты готова получить яд, Говорящая с призраками?

Казалось нереальным, что после долгого пути все, что они хотели, было здесь. Яд черной Змеи, противоядие против яда белого Змея.

Кара открыла рот, но Зак выпалил:

– Погодите. Вы просто отдаете его нам? Не попытаетесь убить или попросить чего-нибудь невозможного, не знаю… гигантское яйцо из золота или еще какое-нибудь дерь…

– Коулсон, – прошипела Кара. – Заткнись.

Парень повернулся к ней.

– Я слышал, как мои родители обсуждали контракты на картины с адвокатами. Всегда есть подвох. – Переведя взгляд на Змею, он добавил: – Ваш друг убил меня. Простите, что несколько недоверчив.

Змея, похоже, не обиделась. Она спокойно ответила:

– Тогда тебя обнадежит то, что я не похожа на мою вторую половину. В конце концов, такова суть его и моего существования. Мы были созданы противоположностями, но равными. Разрушение и созидание, жизнь и смерть. Инь и Ян. Мы храним баланс мира. Куда бы он ни направился, за ним следует распад. А я иду следом, отменяя то, что он уничтожил, пока время не истекло. – Она наклонилась ближе к Заку, раздвоенный язык мелькнул в паре дюймов от его лица. – А у тебя осталось очень мало времени.

Кара вздохнула.

– Вы можете сказать нам…

– Час и сорок две минуты. – Язык змеи высунулся и исчез. – Если быть точной.

Все трое обменялись встревоженными взглядами. Меньше, чем через два часа, Зак умрет. Окончательно.

– А теперь, – продолжала Змея, – я спрошу снова. Ты готова получить мой яд, Говорящая с призраками?

– Да, готова, – ответила Кара, надеясь, что Змея не почувствует ее страх. Выпустив его руку, она покопалась в рюкзаке.

Но Змея рассмеялась, когда Кара извлекла сосуд, взятый в Библиотеке Памяти. Ее выражение едва изменилось, но смех витал в воздухе, как дымка.

– Это тебе не понадобится. Ты и есть сосуд.

– Что? – переспросил Зак прежде, чем Кара успела осознать смысл этих слов.

Змея наклонила к нему голову.

– Говорящая с призраками не введет противоядие в твое тело. Говорящая с призраками получит противоядие сама и, если выживет, сумеет обуздать силу, заключенную в нем, и вернуть к жизни нечто мертвое.

– Если выживет? – повторил Зак.

Это было правильно. Змея Печати укусит Говорящую с призраками, чтобы дать силу воскресить парня, который стал призраком из-за укуса другого Змея Печати.

Вот в чем подвох.

У Кары перехватило дыхание, а земля под ногами вдруг показалась шаткой. Она стиснула сосуд так крепко, что тот мог треснуть, а сердце забилось в панике, но когда она раскрыла ладонь, стекло стало жидким и закапало на берег.

Что ж, все равно сосуд ей не нужен.

Зак сжал кулаки и встал между ней и Змеей.

– Это может убить ее.

– Противоядие – это испытание, но также и награда, – ответила Змея, не моргая. – Если она будет достойна… если будет достаточно сильна… она выживет. Говорящая с призраками, которая не может пережить действие антидота, не сумеет пережить воскрешение мертвого.

Если Змея надеялась успокоить Зака, то добилась прямо противоположного.

– Чушь собачья, – сказал он угрожающе и шагнул к Змее. Бриттани протянула руку, чтобы остановить его, но парень лишь отмахнулся.

Кара не могла сосредоточиться. Сердце колотилось в груди. Это тот самый момент, разве нет? Когда она решила доказывать, что ее мать ошибалась. Принять магию, текущую в ее крови. Каждый шаг этого путешествия вел ее сюда, она обрела друзей, о которых и не мечтала, а еще были огненная магия, о которой она ничего не знала раньше, монстры, которых и не думала, что сумеет победить. Этот шаг был последним. Вот что ожидало ее все это время.

Мама всю жизнь считала ее недостойной, но это Кару не убило. Каков бы ни был эффект противоядия, едва ли он с этим сравнится.

– Я сделаю это, – сказала Кара. Голос дрогнул, и она повторила громче: – Я сделаю это.

Зак перестал спорить со Змеей и повернулся к ней. Кара не сумела прочесть выражение его лица. Она не подозревала, что он скажет, пока он не произнес:

– Этого не будет.

Огонь вспыхнул в ее венах.

– Прости, но мы, кажется, покончили с твоей привычкой указывать мне, что делать.

Зак качал головой, не слушая.

– Найдем другой способ. Я не позволю тебе…

– Другой способ? Другого способа нет, Коулсон! – Кара шагнула ближе. – Мы всю неделю потратили на то, чтобы добраться сюда. Прошли этот путь… и я чуть не умерла, если ты вдруг забыл… а теперь ты хочешь повернуть и сдаться?

Парень вздрогнул, будто Кара дала ему пощечину.

– Я этого не забыл и никогда не забуду, – тихо ответил он. – Я говорю лишь, что не могу позволить тебе снова рисковать жизнью ради меня. – Когда она не ответила, он продолжал: – Слушай, если дело в деньгах, я их тебе и так отдам. Пароль к моему счету и прочее.

В деньгах. Она только что сказала, что рискнет жизнью ради него, а он предположил, что она желает получить деньги. Вот как он о ней думал. В ее груди словно провернули что-то острое.

Дело не в деньгах, если они вообще когда-то имели значение. Теперь Кара это знала.

Но ей придется позволить ему верить в это, чтобы он не догадался о правде.

– Ты действительно думаешь, что это сработает? – язвительно уточнила Кара. – У денежных переводов есть время. Твое тело найдут. Прошерстят все, что относится к тебе и твоему исчезновению, и увидят, что после смерти ты перевел крупную сумму. И тогда они придут с вопросами ко мне и отберут деньги. И еще обвинят в твоей смерти. Так это не работает. – Она скрестила руки на груди. – Я должна принять яд.

– Но…

– Более того, я дала тебе слово, Коулсон, – продолжала Кара. – Обещала помочь. Сделать все, что потребуется от Говорящей с призраками. А теперь ты желаешь умереть? Уже забыл, как ты боялся исчезнуть? Вот что тебя ждет, если я этого не сделаю! Единственное, что делает тебя телесным сейчас, это магия!

В ней снова всколыхнулся страх – страх, который она испытала, когда Зак исчез.

Кара знала, что не может допустить этого снова.

Зак провел ладонью по волосам.

– Ты не слышала, что сказала Змея? Ты можешь умереть. Почему тебе это неважно? Почему ты готова рисковать жизнью ради меня?

– Потому что…

Потому что она любит его.

Осознание пришло, как свет в затемненную комнату. Возможно, оно возникло лишь мгновение назад. А возможно, некоторое время стояло прямо перед ней, но только сейчас глаза Кары смогли увидеть.

Где-то во время путешествия нити крепко связали их с Заком, и разъединить их теперь невозможно. Зак был вплетен в саму ткань ее существа так сложно и глубоко, что лишиться его означало бы лишиться важной части себя.

Глубоко внутри Кара, должно быть, знала это – так же как знала, что кровь Змея медленно отравляла ее. Любовь струилась в ее венах, замутняя разум.

«Потому что я не могу потерять тебя».

Но сказать это Заку она не решилась бы. Правда стучала в ее ушах, как пульс, но Кара не могла позволить ему услышать это. Он думал, что она делает это ради денег. Он заботился о ее ранах, защищал ее, жертвовал собой ради нее лишь потому, что она была нужна ему, чтобы воскреснуть. И существовало только два финала: неудача, из-за которой они оба умрут, или успех – тогда Кара вернет Зака в его мир с хрустальными люстрами и шампанским, где у них не будет причин держаться за руки или находиться рядом.

Пусть считает ее черствой. Холодной. Заботящейся лишь о том, чтобы получить то, о чем они договорились.

Главное, что он будет жив.

– Конечно, из-за денег, – ответила Кара. – Ты же сам сказал. Не путай это ни с чем другим… это строго деловое соглашение.

Лицо Зака стало напряженным.

Вспомнилась их ссора в Библиотеке Памяти, когда Кара сомневалась, что победит и что вообще повлечет за собой победа.

Но она была уверена, чего не хотела терять при проигрыше.

Над каменистым берегом разнеслось шипение:

– Твое время истекает, призрак.

Кара подошла ближе, вскинула голову.

– Тебе нечего бояться, если я позволю Змее укусить меня. Либо мы обретем ключ к твоему возвращению, либо… не получится и ты померкнешь, но для тебя не будет разницы. Так почему ты против того, что может спасти тебя?

Зак открыл рот.

– Я… – он осекся. Кадык дернулся, когда он сглотнул. – Потому что я…

Кара не подозревала, как надеялась услышать, что небезразлична ему, но он так и не сказал этого. Глупо надеяться. В груди похолодело. Она отступила, глядя, как Зак пытается заговорить, беспомощно жестикулируя, и повернулась к Змее. Протянула запястье.

– Я готова.

– Как скажешь, Говорящая с призраками, – ответила Змея и начала уменьшаться. Она делалась все меньше, пока наконец не стала настолько маленькой, что обвилась вокруг запястья Кары и открыла челюсти, чтобы укусить. Где-то за спиной Бриттани потрясенно охнула.

– Подождите! – воскликнул Зак, и Кара обернулась. Его голубые глаза были дикими, наполненными чем-то, что она не могла назвать. – Тан, я…

Змея вонзила клыки в запястье Кары, и девушка вскрикнула. Две точки боли пронзили ее, расходясь дальше, пока не охватили все тело, пока боль не стала единственным, что она чувствовала. Мир стремительно сжимался, темнел, а возможно, это Змея возвращалась к изначальным размерам, заслоняя свет. Возможно,  и то, и другое.

Колени Кары подогнулись, и она почувствовала, как кто-то поймал ее, прежде чем она рухнула на землю…

«Зак…» – подумала она.

Лед обжигал вены. Она чувствовала, как антидот бежит в крови, устремившись к сердцу, к мозгу. Птичьи крики стихли. Кара старалась удержать глаза открытыми – но это казалось невозможным. Она разомкнула губы, пытаясь заговорить, и выдохнула:

– Зак…

Его ладонь стиснула ее руку.

– Я рядом, – сказал он, и это стало последним, что она услышала, прежде чем все обратилось в огонь.

Глава 29

Она горела как лес после удара июльской молнии.

Горела как масло, в которое попала искра.

Горела как факел – сильнее, сильнее, сильнее.

Кара не потеряла сознание. Напротив, оно стало невероятно ярким. Она чувствовала, как кровь течет по телу, как сужаются вены, пока противоядие разливается по ним. Пульс ревел в ушах, перекрывая все звуки. Гравитация сдавила легкие. Кара хватала ртом воздух, боялась, что провалится сквозь землю до самого ядра.

Но хуже всего была боль. Сильнее, чем от ран, которые нанес туман, сильнее, чем от ножа старателя, сильнее, чем от яда белого Змея. Раскаленная добела боль поджигала каждый нерв, давила на веки, ослепляя, делая Кару невосприимчивой к цветам, движениям, звукам – ко всему, кроме всепоглощающего ада.

Она горела, горела и горела, пока не обратилась в пепел, все ее чувства умолкли, а белизна, закрывающая зрение, почернела.

Темно и тихо.

Кара была благодарна тьме. В ней она могла парить, далеко от тела, в котором больше не нуждалась. Вселенной она безразлична. Она слишком незначительна среди сталкивающихся галактик и умирающих звезд, и поэтому ее отпустят. Было что-то важное, что-то срочное, зачем она пришла сюда, в это необъятное беззвездное небо, убаюкивающее ее в успокаивающих объятиях, но она забыла что. Она забыла, кто она, но это ее не тревожило. Это неважно. Все неважно. Она так устала, даже с закрытыми глазами в абсолютной тишине, ей хотелось лишь отдохнуть. Спать вечным сном.

Но кто-то звал ее по имени.

Или, по крайней мере, по имени, которое у нее когда-то было. Она ощутила раздражение. Кто бы это ни оказался, раздражение было той эмоцией, которую она часто связывала с этим человеком. У него нет права беспокоить ее, пока она дрейфовала в пространстве сновидений. Она скорее чувствовала, чем слышала, каждый удар своего сердца, медленный, мерцающий, как звезды.

Но среди тьмы голос был лучом света. Серебряной нитью, сияющей сквозь окутавшую ее ткань, спасательным тросом, за который она могла ухватиться. И вопреки всему она бросилась ему навстречу.

– Вернись ко мне, – умолял голос снова, и снова, и снова. – Кара, пожалуйста. Ты нужна мне, слышишь? Вернись ко мне. Прошу.

И она вернулась.

* * *

Кара хватала ртом воздух. Ощущая жжение в груди, словно она долго не дышала, и каждая частичка ее мучилась глубокой, неописуемой болью. Она застонала.

– Слава богу, – прозвучал голос Зака. – Тан? Ты слышишь меня?

С невероятным усилием она открыла глаза. Зак смотрел на нее, и между его бровей залегли глубокие складки. Молча она подняла руку, коснулась его встревоженного лица.

– Я… – хрипло начала Кара. Она сглотнула, облизнула губы и попыталась снова. – Я лучше бы не слышала.

Он вздохнул, его плечи опустились.

– Знаешь, я тебя правда ненавижу, – сообщил парень, и да, может, Кара не так хорошо читала его, как думала, но его пальцы были переплетены с ее, и эти слова он произнес с улыбкой. Вполне вероятно, это не было правдой.

– Как… как долго я… – начала Кара.

Бриттани возникла перед ней, нажимая кнопку на наручных часах.

– Двадцать две минуты.

В черном пространстве, где побывала Кара, двадцать две минуты были ничем.

– Самые долгие двадцать две минуты в моей жизни, – тихо сказал Зак.

Кара сморгнула, глядя на него, и нахмурилась, пытаясь вспомнить, через что сейчас прошла. Туманные воспоминания о боли клубились в голове, смутные, как дым, ускользали сквозь пальцы, когда она пыталась их поймать.

Но кое-что она помнила.

– Ты позвал меня по имени, – прошептала Кара.

– Ты первая.

– Неправда, – быстро возразила она, хотя ясно помнила это.

Зак закусил губу, сдерживая смех. Пальцы коснулись ее кожи, убирая с лица мокрую от пота прядь. Но единственное, что он сказал, было:

– Ну ладно, Тан.

Произнес он это так нежно, что она едва не расплакалась.

Голос Бриттани вклинился в их разговор.

– Я рада, что ты в порядке, и мне очень не хочется вас прерывать, но у нас тут часики тикают. Зак пока еще не ожил.

Черт. Кара попыталась сесть и поняла, где она: в объятиях Зака. У него на коленях.

– Можешь стоять? – спросил парень.

Когда Кара кивнула, он обнял ее крепче и поднялся. Осторожно поставил на ноги, но, когда она выскользнула из его рук, сжал ее ладонь, так и не отпуская. Тепло хлынуло от ее груди к кончикам пальцев.

Его прикосновение возвращало ее на землю. Змея, терпеливо ждавшая все это время, приблизилась.

– Поздравляю, Говорящая с призраками. Как ты себя чувствуешь?

Кара подняла руку, куда Змея укусила ее. Под кожей мелькали цвета – калейдоскоп синего, алого и золотого, мерцающий в венах. На глазах у Кары краски померкли, оставляя на ее загорелой руке два крохотных укуса у основания запястья.

Кара открыла рот, чтобы ответить: «Мне больно», но осеклась. Боль окончательно утихла.

Она чувствовала себя все лучше. Противоядие укрепляло ее, обостряя зрение, усиливая краски окружающего мира. Над головой сверкали птицы – вспышки света были слишком яркими, чтобы смотреть.

Вытянув руку, Кара призвала пламя.

Огонь вырвался из ее ладони, метнулся на несколько футов вверх. Это было самое большое пламя, которое она создала с такой легкостью. Зак рядом тихо выругался, Бриттани присвистнула. Огонь горел ярко-оранжевым – цветом, исходящим из сердца солнца, и жар трепетал, как львиная грива. Таким огнем она могла бы расплавить нож старателя за считаные секунды.

Кара встретилась взглядом со Змеей.

– Прекрасно себя чувствую.

Змея склонила голову.

– Остальное теперь в твоих руках, Говорящая с призраками. Но будь осторожна… то, что ты пережила действие противоядия, не означает, что воскрешение произойдет. Или, возможно, тебе удастся воскресить его, но ты израсходуешь все силы и сердце не выдержит. Будь мудрой.

– Буду, – ответила Кара. – А вы не могли бы доставить нас домой кратчайшей дорогой?

Змеи не улыбаются, но она услышала улыбку в ее голосе.

– Да, это я могу.

Она распахнула челюсти, и Кара ахнула. Вселенная была заключена в пасти великой змеи, чернильная галактика вращалась за ее клыками, планеты и звезды застыли в вечной ночи. А потом Змея сжала челюсти. Клыки рассекли воздух, как тончайшую вуаль, и в нескольких дюймах над землей образовались разрывы. В узких разрезах пейзаж менялся – в один миг портал вел к океану, в другой – к пустыне.

– Ого! – воскликнул Зак. Он шагнул, чтобы запустить туда руку, но потом, видимо, передумал.

– Эти порталы вернут вас домой, – сказала Змея, и пейзажи изменились, показав Диколесье и деревья, укрытые снегом. – То же я сделаю для тебя, – обратилась она к Бриттани, – когда отдам тебе твой дар.

Уперев руки в бока, Зак изучал порталы.

– Да, было бы проще, если бы первый Змей открыл нам портал к противоядию.

Змея напряглась.

– Тысячу лет назад он мог бы, но потерял этот дар, – ее хвост бил по земле. – Но сомневаюсь, что он разорвал бы пространство, чтобы помочь вам, даже если бы мог. Ему нравится быть палкой в колесе цивилизации, сдерживать все. Или, вернее сказать, керосином, который подожжет весь фургон. Он поможет построить город повыше, только, чтобы разрушить. Если он протягивает вам руку, то лишь затем, чтобы уничтожить вас. Нет, он бы не позволил тебе так легко избежать смерти и не открыл бы вам портал к противоядию.

Кара опустила взгляд, посмотрела на Уробороса на запястье, потом накрыла знак ладонью, будто если не видеть, можно об этом не думать. Змей дал им пройти в пограничный мир, но лишь потому, что Кара заставила его – и то он почти ее убил. Хотелось верить, что это последнее его вмешательство в ее жизнь, но слова Змеи Созидания звенели в ее голове, как сигнальный колокол.

– Когда-то он не был настолько плохим. Если он и уничтожал, то для сохранения баланса, а не чтобы напитать свое эго. Мы двое работали вместе, напоминая человечеству о границах, проходящих между жизнью и смертью. Нас почитали, вписали в историю и фольклор. Люди… они превратили нас в кадуцей Гермеса. Вы же знаете, кто это?

– Бог-посланник в древнегреческой мифологии, – ответила Бриттани.

– Да, охотница. Он был богом гробниц. Единственным из Олимпийцев, кто мог пересекать границу между живыми и мертвыми, он проводил души умерших в подземный мир. Греки дали ему кадуцей: посох, вокруг которого обвились две змеи, символ полярных элементов, пребывающих в равновесии. Если этот посох касался умирающих – те мирно уходили, но если касался мертвых – то воскрешал их.

– Так, погодите, – подал голос Зак. – В последнее время мне пришлось поверить в кучу разной дичи, но… вы же не утверждаете, что греческие боги реальны?

Змея издала шипящий смех.

– Люди придумывают истории, чтобы утешить себя в мимолетной жизни, пережить остаток смертности, понять мир, наполненный огнем и хаосом. Они не произошли от мифов. Это мифы произошли от них. – Она подняла голову к небу. В ее стеклянных глазах птицы прорезали мглу. – Раньше мы, Змеи, выбирали, в какую сторону вращался мир. Влияли на королей и королев.

Зак, Кара и Бриттани обменялись взглядами.

– А что изменилось? – спросила охотница.

– Мир сдвинулся, и мы тоже. – Она стянула кольца, словно уходя в себя, занимая оборонительную позицию. – Он начал вмешиваться в дела человечества так, что это стало непростительно. Когда озлобленный Говорящий с призраками подарил ему кольцо, он сделался еще хуже. Ну а я… я оставалась здесь все эти эпохи, ожидая путешественников вроде вас. Я не забыла, для чего была создана.

Кольцо, которое Уроборос Разрушения так ценил, его подарил Говорящий с призраками? Каре хотелось остаться и узнать больше, но пришло время уходить. И все же она не могла не спросить:

– А для чего?

Глаза Змеи оставались холодными, как свет далеких звезд.

– Для конца мира.

Холод сковал ей позвоночник.

– Надеюсь, мы увидимся там. А пока прощай, Говорящая с призраками.

Кара склонила голову, и Змея ответила кивком.

– Спасибо за вашу помощь.

Кара обернулась к Бриттани.

– Видимо, здесь мы должны расстаться, – проговорила она. Она понимала, что все заканчивается, она прощается с подругой. – Я рада, что ты внезапно присоединилась к нашему квесту. Если бы не ты, ну… мы с Заком попали бы в неприятности. Ты нас спасала. Правда.

Бриттани ухмыльнулась и протянула руки.

– Уж кто бы говорил, – сказала она, и Кара крепко ее обняла.

Когда Кара отступила, охотница вложила что-то ей в ладонь. Клочок бумаги.

– Мои контакты, – пояснила Бриттани, – вдруг у тебя возникнут призрачные проблемы. Ну и, – она кивнула на Зака, – должна же я узнать, чем все закончится. – Охотница наклонилась к Каре и прошептала: – И клянусь, если ты его упустишь после того, как заставляла меня несколько дней чувствовать себя третьей лишней, я лично явлюсь к тебе домой, чтобы надрать задницу.

У Кары приоткрылся рот. Отступив, она бросила быстрый взгляд на Зака, убеждаясь, что он не услышал, потом снова посмотрела на Бриттани. Охотница ухмыльнулась и протянула руку, чтобы стукнуться кулаками.

– Давай сделаем так, чтобы наши бабушки нами гордились.

Кара кивнула.

– Чтобы наши бабушки нами гордились, – повторила она, впервые поверив в эти слова.

– Иди сюда, Каспер. – Бриттани развела руки.

Они с Заком обнялись, а внутри у Кары вспыхнуло что-то жгучее, и когда она поняла, что это ревность, пусть Зак и Бриттани просто прощались, она знала, что крепко попала.

Бриттани что-то шепнула парню. Он покраснел и отстранился.

Охотница за привидениями дьявольски ухмыльнулась:

– Идите, детки. Кара, позаботься о том ноже – он хороший. И не забудь дать ему имя. А ты, Каспер, помни, что я тебе сказала.

Он кашлянул, кончики ушей у него заалели на фоне серебра.

– Ага, – хрипло отозвался парень.

Что же сказала ему Бриттани? Кара не стала спрашивать. Змея наблюдала за ними, а время истекало.

– Береги себя, – сказала Кара охотнице и повернулась к Заку. – Увидимся на той стороне.

Прорезь в ткани мироздания забурлила. Ветер отбрасывал выбившиеся пряди волос с лица Кары. За ее спиной послышалось, как Змея скользила по берегу, а потом обратилась к Бриттани:

– Ты пошла по стопам своей бабушки. Ты ищешь силу видеть мертвых, чтобы избавляться от мстительных духов, которые задерживаются слишком долго. И если я отдам тебе то, что от плоти моей, ты будешь сохранять баланс между живыми и мертвыми. Поклянись.

– Клятва на крови? – Бриттани достала из рюкзака контейнер. – Клянусь… и буду верна этому обещанию до самой смерти.

Прежде чем шагнуть в портал, Кара еще раз обернулась.

Это зрелище останется с ней до конца жизни: кристальные птицы, ткущие цветную песнь в небе над Уроборосом Созидания, тело левиафана, прекрасное, как миф, и огромная смоляная голова, склонившаяся над стеклянным сосудом, который протягивала Бриттани. Беззвучно Змея заплакала кровавыми слезами.

Глава 30

В лесу наступили сумерки, шел легкий снег. Кара была одна.

Разве Зак не должен уже появиться здесь? Он следовал за ней. Или он что-то напутал и оказался в другом месте? Если кто и мог все испортить, так это Зак.

Кара позволила себе на секунду закрыть глаза, вздохнуть, вдыхая воздух места, которое она так любила, а потом посмотрела на часы.

«16:22. Осталось сорок девять минут».

Она призвала пламя, и вдруг ветер засвистел в кронах, ветви бешено затряслись.

Кара подавила возглас. Порыв воздуха ударил в нее, заставляя пламя поколебаться. Деревья, казалось, расступились, отпрянув от пламени в ее руках.

– Все хорошо, я вам не наврежу. – Она положила ладонь на ствол дуба. – Вы знали о моей силе и все же впустили меня. Спасибо вам.

«Осталось сорок семь минут». Она развернулась, уменьшив огонь в руке, взглядом ища Зака в темноте.

И когда уже готова была поверить, что парень все напутал и оказался на другом конце света, лес содрогнулся, еще один портал рассек воздух, и появился Зак.

– Извини, – сказал он, глядя на Кару. – Змея хотела сказать мне еще кое-что.

Кара выдохнула.

– Ты рискуешь, времени в обрез.

– Знаю. – Лицо Зака стало серьезным. – Она сказала, что мне нужно войти в свое тело, чтобы ты начала процесс воскрешения, но как только я это сделаю, меня замкнет в забвении. Если у тебя не получится… я не узнаю.

Он, похоже, нервничал, словно наконец осознал, как высоки ставки. Без магии Змеи или усиления Говорящей с призраками форма Зака стала совсем прозрачной, и Диколесье просвечивало сквозь его грудь, а серебро померкло до серого. Каре пришлось успокоить себя, что он все еще здесь, что время у них осталось. Но смотреть на него было больно.

Она кивнула и повернулась к поляне. Снежинки падали с неба, подсвеченные угасающим золотистым светом. Слева, река – теперь снова ручей – впадала в пруд, а справа стояло дерево, под которым лежало тело Зака в окружении аналикса. Красные цветы разрослись по всей поляне, выглядывая из-под снега, когда Зак и Кара направились к дереву, они словно пересекали море крови.

Кара вскинула руки, вспоминая слова, которые Лаолао сказала ей неделю назад. Целую жизнь назад.

– Moqiu xianxian – moqiu zi hui.

Барьер вспыхнул серебряным кругом, и когда Кара сморгнула – тело Зака лежало там.

Молча парень шагнул к нему.

– Подожди. – Ее голос звучал так жалобно, почти умоляюще. Кара откашлялась. – Даже не попрощаешься?

– Зачем прощаться, если сразу поздороваемся? – он говорил спокойно.

– Зак… – Она беспомощно рассмеялась. Если бы не рассмеялась, у нее хлынули бы слезы. – Нет никаких гарантий. Помнишь, что говорила Змея…

– Мне по фигу, что говорила Змея. – Зак удержал ее взгляд, и, несмотря на то что его форма померкла, что он стоял на пороге забвения, это все еще был он: высокомерный, уверенный в себе, непочтительный. Его голос смягчился, и это тоже был он: – У меня есть ты. Ты помогла тому чудовищу. Ты победила туман, которого не могла даже коснуться. И когда я не успел спасти тебя в призрачном городе, ты нашла способ спасти себя сама. Такая незначительная штука, как смерть, не остановит тебя. Я верю в тебя, Кара.

Она сглотнула, глядя на парня. Ей столько хотелось сказать ему – так много, что она не знала, с чего начать. Все казалось неправильным, а время истекало.

«Я не могу потерять тебя», – снова подумала она. Но не сумела произнести это вслух.

Ее пальцы дрожали. Она так хотела коснуться лица Зака, обнять его в последний раз.

– Когда я нашла тебя здесь, ты угрожал, что будешь преследовать меня всю жизнь, – прошептала она. – Не отказывайся от тех слов. Даже если я не справлюсь, не уходи. Останься и преследуй меня как призрак.

То, о чем она просила, было невозможно. Они оба это понимали. Если бы его убило что-то другое, а не укус Змея, он стал бы обычным привидением, незавершенные дела привязывали бы его к земному миру, притягивая к земле, как гравитация. Он мог бы оставаться здесь вечность, если бы захотел. Но сейчас у него не оставалось выбора. Этой ночью Кара либо воскресит его – либо что-то пойдет не так, и он померкнет навсегда.

Зак нежно смотрел на нее, и его глаза светились. Приблизившись, он протянул руку, очерчивая ей лицо, пальцы скользнули по ее коже. Его прикосновение было льдом, сковывающим озеро зимой, холодным светом звезд, разбросанных по ночному небу.

Прикосновение, которое не являлось прикосновением. Холод, который мгновенно исчез.

– Если бы я мог остаться, – сказал он, – то остался ради тебя.

Последнее, что отдал ей Захария Коулсон, была улыбка, а потом он погрузился в свое тело и закрыл глаза.

Осталась только Кара и труп парня, на который она едва могла смотреть.

«Тридцать девять минут».

Каре требовались обе руки, не говоря уже обо всей энергии, которую предстояло потратить, а значит, держать огонь на ладони она не сможет. Присев на колени у тела, она коснулась цветка аналикса, будто зажигая свечу.

Когда тот сгорел дотла, на его месте вырос еще один, вырвавшись из земли, и зашипел, воспламеняясь. Теперь ее пламя могло гореть, пока она не вернет Зака.

«Идеально».

Она положила ладонь на грудь парня – там, где должно биться сердце. Барьер исчез, и снег падал на его тело. Хотя и не такой сильный, как неделей раньше.

Воскресить означало связать жизненную силу человека с твоей собственной. Очистив разум, Кара представила нить, соединяющую ее с Заком. Она почти видела эту связь – нить, поблескивающую алым в темноте, от ее сердца к его. С ее помощью она могла притянуть его душу в тело, закрепляя там его сознание.

Вздохнув, она потянула.

Это, как объясняла Лаолао, и был способ возвращения мертвых. Человек умирал, когда его душа покидала тело, возможно, превращаясь в призрак. Связь между душой и телом Зака была рассечена ядом. С противоядием другой Змеи Печати Кара могла притянуть призрак парня – то, что являлось его душой, обратно в тело и снова связать их.

«Но как я узнаю, что у меня получилось?» — спросила Кара в ту ночь, когда они с бабушкой вернулись из Диколесья, где поставили щит вокруг тела Зака.

«Поверь мне, узнаешь», – ответила тогда Лаолао.

Но когда она потянула, какая-то сила дернула обратно, вырывая нить из ее ментальной хватки. Кара собирала энергию, но ту будто засасывало в черную дыру. Она словно черпала ведром воду из колодца, но вода проливалась сквозь трещины в землю.

Запястье горело. Когда она приподняла рукав, то увидела, что метка Уробороса изогнулась, яростная, горячая.

«Может, я недостаточно стараюсь».

Она сжала и разжала пальцы, попробовала снова. И снова. И снова. Дыхание стало учащенным, а порывы ветра холодили кожу. Она не замерзла только благодаря огненной магии и жару противоядия в крови.

Когда Кара потянула в очередной раз, ее пронзила боль. Одновременно с этим метка вспыхнула на запястье – миниатюрное черное солнце, отпечатанное на ее коже.

Кара вскрикнула. Усилия вытягивали жизнь из нее, вместо того чтобы возвращать Зака. Она тяжело дышала. Ребра болели. Кости будто растрескались, пронзая мышцы.

– Почему этого недостаточно? – простонала Кара. Прижав ладони к груди парня, она судорожно вздохнула и потянула еще раз.

Она не знала, что случилось, но нить осталась крепко зажатой в ее хватке. Вот только в ее руках и ногах едва оставалась энергия, будто ведро залатали, но это уже не имело значения, потому что на дне колодца было совсем немного воды.

Голос Змеи прозвучал в голове: «Возможно, тебе удастся воскресить его, но ты израсходуешь все силы, и сердце не выдержит. Будь мудрой».

Она ответила на это словами Зака: «Мне все равно».

Каждое усилие разрывало стенки ее сердца, и боль наполняла тело. Но Кара могла быть упрямой, особенно когда дело касалось Захарии Коулсона.

«Я верю в тебя, Кара».

Она остановилась, вздохнула, и вздох, казалось, разорвал ее плоть до костей. Но она продолжила.

Кара попыталась визуализировать, как делала, когда училась контролировать огонь. Было тяжело, голова кружилась. Но она ясно представила Зака – ухмыляющегося, золотого, искреннего, живого. Она сумеет вернуть его в реальность, стоит только постараться. Кара представила, как он дышит, как его грудь медленно вздымается и опадает. Как он открывает глаза и ухмыляется. Как его голос звучит над поляной, когда он произносит ее имя.

«Я дала слово, – подумала Кара. – И не собираюсь нарушать его».

Она потянула и вскрикнула, но стиснула зубы и дернула сильнее, полная уверенности. Не могло все закончиться так – чтобы она стояла на коленях у тела парня, которого полюбила.

Не могло оказаться, что она зря провела неделю в пограничных землях. Что противоядие горело в ее венах напрасно.

С ее губ сорвался крик боли.

Господи, ее и правда разрывало надвое.

Что-то потекло из носа. Она почувствовала металлический привкус, а когда поднесла руку к лицу, пальцы окрасились алым. «Что ж, – безучастно подумала Кара, – это вряд ли хороший знак».

Внутренности горели. Спина похолодела от пота. Каждый выдох посылал в воздух клубы пара. И все же она не останавливалась.

Зак не мог умереть. Нужно выполнить обещание. Нужно вернуть его.

Он ей нужен.

В этот миг она почувствовала, как связь усилилась, и знакомое чувство дома охватило ее. Ее конец нити больше не пронзал сердце, а стал его частью, и связь ощущалась чем-то постоянным и гармоничным. Когда Кара потянулась к ней, то почувствовала, как та ведет от ее сердца к его, сияя во мраке.

Она вздохнула и сложила руки на коленях.

Угасающий свет нашел Зака, свет всегда находил его, выхватывая черты лица: лоб, скулы, губы. Откинутую голову. Волосы, влажные от снега, золотой венец, покрытый алмазами.

Он был как новый бог, ожидающий пробуждения.

– Так пробудись, – прошептала Кара.

Волосы выбились из хвоста и свободно падали ей на лицо. Она убрала пряди и проверила часы.

17:14. Прошло пятьдесят две минуты.

Кара сглотнула. Медленно она потянулась к Заку, желая узнать и одновременно не желая. Пальцы коснулись его шеи, и она заставила себя удержать ладонь, замереть, дышать.

Ничего.

Время истекло.

Зака не стало.

Глава 31

– Нет, – прошептала Кара, отказываясь верить. Прижавшись лбом к его, она закрыла глаза. Спина болела, ноги свело судорогой от того, что она столько времени простояла на коленях, и, несмотря на жар в теле, пальцы дрожали от холода. Ее энергия иссякла, потраченная на попытки воскресить его, и теперь внутренний огонь едва горел – недостаточно сильный, чтобы согреть. Кара дрожала.

– Открой глаза, – сказала она. – Пожалуйста, Зак, открой глаза.

Но когда она взглянула на него, он был по-прежнему мертв.

– Нет, – повторила Кара. – Мы прошли так далеко. Сражались с монстрами. Добыли противоядие. Ты не можешь… не можешь… – Горло сжалось, и она подавилась словами. – Открой глаза, Зак, – умоляла она, будто он мог слышать ее. – Ты не можешь умереть. Ты… ты нужен мне.

Она распрямилась, с отчаянием потянулась к нити.

Дернула за их связь, но ответа не последовало. Ни пульсации, ни признака жизни.

Все закончилось.

Она не справилась.

Ее огонь иссяк. Кара упала на грудь парня – на его замершее неподвижное тело – и закрыла глаза. Ни одной слезинки не пролилось – ей нечем было плакать. Внутри разверзлась черная бездна, беззвездная, безжалостная, грозящая поглотить ее. Она полюбила Зака – как бы глупо ни было, – и теперь чувства разрывали ее. Не осталось огня, призрак исчез. Она была лишь девчонка, потерявшаяся в лесу после заката, и только скорбь удерживала ее кости вместе.

Кара не знала, сколько времени прошло, когда наконец заставила себя двигаться. Тени поглотили поляну. В висках стучало, во рту пересохло, словно она за долгие дни не выпила ни капли воды, боль опустошила ее, оставив золу там, где прежде горело сердце. Она уставилась на безжизненную фигуру Зака.

Аналикс мерцал вокруг него, как свечи во время бдения. Огонь растопил снег. Кара сверкнула глазами, глядя на цветы. Как они смели жить, когда Зака уже нет?

С диким криком она стала рвать бутоны.

Но на их месте возникали новые.

Кара вырвала и их. А когда появилось больше цветов, и те тоже. Она выдергивала аналикс из земли, впадая все в большую ярость, когда цветы снова набухали, как капли крови. Бездна в ее душе становилась все глубже. В безумной ярости Кара тянулась и рвала, тянулась и рвала, пока у ее ног не лежала гора растений. Достаточно большая, чтобы укрыть труп.

И все равно цветы продолжали расти.

Она остановилась: грудь вздымалась, руки стали влажными от растаявшего снега. Даже те цветы, которые она вырвала, все еще жили – их лепестки были ярко-алыми, будто в насмешку над ней. Что бы она ни делала, как бы ни старалась, это не имело значения.

Какой во всем этом смысл? Какой смысл в искусстве Говорящей с призраками? Какой смысл в том, чтобы нарушить данное маме обещание и уйти из дома? Какой смысл в сражениях с чудовищами, в том, что они добыли противоядие, в том, что она привязалась к Заку, если все привело к этому?

– Я вас спалю! – закричала Кара, и ее голос надломился. – Сравняю с грязью!

Да, в этом и проблема. Она не избавилась от корней.

Кара попыталась встать. Изнеможение охватило ее, в глазах потемнело, и она упала. Колени ударились о землю, но она почти не чувствовала боли. Удерживаясь за ствол дерева, она снова поднялась, посмотрела на цветы, пошатываясь, но устояла на ногах.

Она сжала кулаки, пытаясь найти искру внутри. Усилием воли огонь вспыхнул – бледное золото, пламя тонкое, как бумага, прозрачное, как призрак в темноте.

В этот момент она заметила, что некоторые цветы сгорали – и новые не прорастали на их месте.

Один за другим аналиксы увядали, сворачивались. Их стебли клонились к земле, кроваво-красные лепестки чернели, создавая сад праха и пепла.

Ее пламя потухло. Кара замерла, безвольно уронив руки.

Не сводя глаз с лица Зака, она опустилась на колени перед его телом. Надежда возродилась в ней – ужасная, дикая, рожденная тоской. Кара затаила дыхание, грудь теснило с каждым ударом сердца, Зак не шевелился…

Но в следующий миг с его губ сорвался стон, и глаза распахнулись.

Из ее легких выбило воздух, хватило лишь на то, чтобы прошептать:

– Зак…

Его губы изогнулись в улыбке, когда он посмотрел на Кару. Эта улыбка была нежной и сладкой, словно ириска. Улыбка, ради которой она готова была сжигать мосты. Создавать новые союзы. Топить корабли.

Улыбка, ради которой она могла вернуть мертвых к жизни.

Когда он заговорил, его голос был тихим и хриплым:

– Привет, Тан. – Помолчав, он добавил с усмешкой: – Долго же ты…

Кара обвила руками его шею.

Он потянулся, обнимая ее, крепко прижимая к себе. Так они оставались некоторое время, в объятиях друг друга, Кара не двигалась, уткнувшись ему в плечо.

Как она могла чувствовать себя опустошенной и вместе с тем – наполненной? Она была лесным пожаром и цветами, растущими снова. Она была ножом и сквозным ранением. Она была девушкой и Говорящей с призраками. А еще она вернула его к жизни.

Кара наконец отстранилась, но совсем немного – ее руки по-прежнему обвивали шею парня. Ее лицо вспыхнуло, когда она поняла, как близко к нему находится. Ладони Зака скользнули к ее талии и остались там, словно это было самым естественным на свете.

– Я знал, что у тебя получится. – Он посмотрел на нее, и его улыбка стала шире. Господи, разве ее сердце не должно уже перестать болеть? На его лице было то же выражение мягкого изумления, как когда Кара практиковала владение огнем – будто он стал свидетелем настоящего чуда. Но сейчас он не смотрел на пламя в ее руке.

Он смотрел на Кару.

Зак нахмурился.

– У тебя кровь, – тихо сказал он.

Кара поняла, что из носа снова потекло что-то теплое.

– Я в порядке, – возразила она, но парень протянул руку. Нежно отер кровь, коснувшись большим пальцем ее губ.

Ей до боли хотелось поцеловать его. Но мысль, что в его нежном взгляде мелькнут шок и отвращение, была невыносима. Он снова жив, но он не принадлежал ей.

Вместо того чтобы потянуться к нему, Кара повернулась к рюкзаку, покопалась там и достала банку LaCroix.

При виде нее Зак откинул голову и расхохотался. И, может быть, Кара потеряла ощущение реальности из-за усталости и нехватки сна, но в тот миг казалось, что она может жить вечно, слушая его смех. Что пока он есть у нее, не нужно ни еды, ни питья, ни сна. Радостный смех, наполняющий ее голову, грудь, душу.

Кара чокнулась бутылкой с водой с его банкой LaCroix, и они отпраздновали победу.

Глава 32

Когда Кара почувствовала себя достаточно сильной, чтобы встать, она схватилась за ствол дерева и поднялась на ноги. Каждая мышца в теле болела. Она потянулась к парню, и тот взял ее ладонь, Кара помогла ему встать.

Оказавшись на ногах, парень пошатнулся.

– Ого! – он чуть не врезался в Кару, но та успела вскинуть руки и поймать его.

Он оказался так близко, что она различала оттенки его глаз – более светлый голубой вокруг зрачков и более глубокий – на краю радужки.

– Прости. – Зак смущенно улыбнулся. Кара не могла привыкнуть к тому, что он извиняется. – Пока еще не освоился с гравитацией.

Парень удивленно замер, когда она коснулась его шеи, нащупывая пульс. Она чувствовала пульсацию, безошибочный голос жизни, забившийся сильнее в ответ на ее касание. В его венах словно замерцал неоновый свет, зажигая вывески в холодной ночи: жив, жив, жив.

Зажмурившись, Кара слушала.

Открыв глаза, она попыталась отстраниться, но Зак удержал ее за руку, перевернул ладонь, очерчивая большим пальцем два следа от укуса на запястье. По ее коже побежали мурашки.

– Они как у меня на лодыжке, – сказал он и поднял взгляд, ухмыляясь. – Эй, мы совпадаем.

А потом он склонил голову и коснулся губами ее запястья в том самом месте, куда вонзились клыки Змеи. Кара подавила возглас.

– Прежде чем мы вернемся домой, – неуверенно начал Зак, – я должен тебе кое-что сказать.

Надежда пульсировала внутри, росла, пока ей не стало слишком тесно в теле, пока она не отрастила зубы, способные пронзить сердце Кары.

– Я должен был это сделать раньше, но не знал как. Мне было страшно, да и я не думал, что в этом есть смысл, если я все равно умру. Не хотел портить время, которое нам оставалось вместе. – Он опустил взгляд, потом снова взглянул на Кару. – Но ты вернула меня, а значит, я больше не могу этого избегать. Я знаю, что ничего для тебя не значу, что ты спасла меня ради денег и что как только солнце взойдет – ты снова будешь меня ненавидеть. Но скажу все равно. Я рассказывал тогда, что видел в тумане… Так вот, я солгал. Там была только ты. Всегда была только ты.

Кара не могла дышать.

Нежно он взял выбившуюся прядь ее волос, провел по ней тонкими пальцами.

– Знаю, ты считаешь меня идиотом, думаешь, я ничего не замечаю, и по большей части, наверное, права. Как всегда. Но, Кара, я могу нарисовать тебя по памяти. Твои волосы… они кажутся черными, но на солнце становятся красноватыми, мерцают, словно огонь. Твои глаза – когда падает свет, они как живые угольки, а когда ты бросаешь на меня мрачный взгляд, иногда я забываю, как говорить. Ты упрямая, и смелая, и умная, и я бы умер без тебя. Когда у меня не осталось никого, ты стала моим пульсом. Тебе удается достать меня, как никому другому, но я никогда не захочу от тебя избавиться, потому что весь хаос во мне замирает от одного твоего касания. – Зак вздохнул. – Ты… ты делаешь меня настоящим.

Он опустил взгляд, большим пальцем очертил круг вокруг укуса Змеи, потом осторожно выпустил ее руку.

– Давай, разбей мне сердце. Я не возражаю. Ты пламя, и я буду только рад, если ты сожжешь меня.

«Зак…»

Так легко произнести его имя сквозь стиснутые зубы. Начало как кинжал, зажатый между зубами.

И окончание, резкое «к» – словно выстрел в темноте. Рикошетом. И конец горю.

– Зак, – проговорила она.

Парень улыбнулся, но улыбка была грустной, сдержанной.

– Я говорил, что мне очень нравится, как ты зовешь меня по имени?

Кара схватила его за толстовку, притянула к себе и поцеловала.

И лишь секунду спустя осознала, что он не ответил на поцелуй.

Она отстранилась.

– Прости, – прошептала она, не в силах смотреть на него. Она поняла неправильно, все это было шуткой. – Я не…

В следующий миг его губы встретились с ее губами, и поляна исчезла.

Ее глаза закрылись. Губы Зака были прохладными, мягкими. Обхватив Кару за талию, он крепко прижал ее к себе. Зак пах зимой – сосновыми иголками, обжигающим морозом.

Он целовал Кару, будто все еще был призраком, будто это могло воскресить его. Он целовал ее так, будто после недели пребывания мертвым решил, что воздух ему больше не нужен. Он целовал ее так, будто ему незачем больше жить – только ради нее, ради нее одной.

Кара провела ладонью по его щеке, и он издал тихий звук, от которого внутри у нее вспыхнуло пламя. Чудесный жар охватил ее тело, от кончиков пальцев до ступней, согревая. Она забыла, что такое холод. Забыла, как ее зовут. Забыла все, кроме ощущения от его поцелуя – осталось только это, поцелуй, который помог бы ей пережить конец света.

Нежно она подтолкнула его к дубу, пока он не уперся спиной в ствол. Она не была уверена, кто кого поддерживал. Если бы не дуб, они упали бы на землю, в осенние листья и прах цветов.

Ладони Зака скользнули ей под майку, касаясь талии. Пальцы у него были холодными, но решительно двигались вверх по ее спине, вызывая приятную дрожь в животе, внутри разгоралось тепло. Под веками расцветал свет, ярче, чем любая заря.

Почему она решила, что это реально? Когда ее коснулся туман, разум опустел. Но когда ее касался он, ее сознание взрывалось дикими цветами, окрашивая каждую мысль в оттенки желания.

Протянув руку, она зарылась пальцами в его волосы, наслаждаясь золотом в ладонях, мягким, как она и мечтала. Жадно она поцеловала Зака, притягивая его ближе, пока не была уверена, что даже атомы, составлявшие их, соприкасались, формируя связь, которая никогда не разорвется.

Зак застонал.

– Кара, – прошептал он, и его голос звучал и нежно, и грубо. Он повторял ее имя тихо, восхищенно, будто оно было молитвой, величайшей драгоценностью.

Она прикусила его нижнюю губу и с удовольствием услышала, как он прошипел проклятие, не отрываясь от поцелуя.

Зак чуть отстранился, но лишь чтобы очертить легкими поцелуями линию ее челюсти, горло. Ее кожа наверняка была покрыта потом и грязью, но ему, похоже, было все равно. Когда он добрался до повязки, закрывающей порез от ножа, то замер, а потом поцеловал едва ощутимо. Кара сжимала его широкие плечи, чувствуя под ладонями крепкие мышцы, и старалась удержать равновесие.

Его губы снова накрыли ее, запечатывая поцелуем, пока наконец нехватку воздуха стало невозможно игнорировать.

С усилием они отстранились друг от друга. Кара прижалась лбом к его лбу. Оба хватали ртом воздух, и их выдохи выплескивались белыми облачками.

– Возможно, – Зак тяжело дышал, грудь быстро вздымалась и опадала, – я ошибался в том, как ты меня сильно ненавидишь.

Кара рассмеялась.

– Да, тебе свойственно ошибаться.

Зак немного отстранился, по-прежнему обнимая ее.

– Извини, что сперва замер. Я не мог поверить. Думал, мне это снится.

– А я тебе обычно снюсь? – поддразнила она, повторив его слова, сказанные тогда на лугу.

Но она была не готова, когда он признался:

– Да. Все время.

Кара уставилась на него, к ее разгоряченным щекам прилил жар. Черт подери, это он должен волноваться, а не она.

– Я думала, что безразлична тебе, – призналась Кара. – Что ты защищал меня, только чтобы я могла тебя воскресить.

На его лице промелькнула тень.

– Ты так думала? – Она кивнула, и Зак притянул ее к себе, с болью заглядывая в глаза. – Каждый раз, когда ты оказывалась в опасности, я хотел все отменить. Я бы не пережил, если бы ты умерла. Не только потому, что ты не могла бы вернуть меня, а потому, что это была бы моя вина. Моя неспособность защитить тебя. Твои порезы, шрамы… ты получила их из-за меня.

– Это был мой выбор, – напомнила Кара. Она прижала ладонь к его щеке, удерживая, чтобы убедиться, что он все понял. Она почувствовала, как Зак прильнул к ее ладони и ждал, что она скажет. – Это мой выбор помочь тебе, мой выбор рисковать жизнью. – Она сглотнула, собираясь с мыслями. – Я не хотела потерять тебя.

Зак распахнул глаза и, помолчав, спросил:

– Так дело было не в деньгах?

Кара покачала головой, проведя большим пальцем по его скуле.

Он задумался.

– А ты все еще хочешь получить эти деньги?

Она усмехнулась.

– А ты как думаешь?

Он рассмеялся, наклонился, чтобы чуть коснуться губами ее ключицы.

– Я думаю, – тихо проговорил он, не отрываясь от нее, – что ты потрясающая.

Дрожь удовольствия пробежала по ее телу. Она хотела, чтобы этот миг никогда не кончался, хотела навсегда остаться на этой поляне, обнимая его, живого, своего.

Но близилась ночь, и им пришлось возвращаться домой. За спиной тихо шептала река.

– А что мы скажем остальным? – спросила Кара. – Они будут удивляться, что мы больше не ссоримся.

– Разберемся, – спокойно заверил Зак. – Неважно, что они думают. В конце концов ты – моя Говорящая с призраками, а я – твой призрак.

– Был, – не удержавшись поправила она.

Зак закатил глаза – она этого и ожидала. Но вместо саркастического ответа взял ее за руку и поцеловал костяшки, как рыцарь, присягающий своей даме.

– Живой или мертвый, – пообещал он, – но я твой.

Мой.

Ей, пожалуй, нравилось, как это звучит. Нить в ее сердце запульсировала.

Зак нахмурился, прижав ладонь к груди.

– Чувствуешь? – спросил он. – Между нами словно струна или что-то вроде того. Резонирует.

– Мне пришлось связать свою жизненную силу с твоей, чтобы поднять тебя. Думаю, связь осталась. – У нее возникла мысль, и Кара опустила голову, улыбнувшись сама себе.

– Что такое? – спросил он, бережно приподняв ее лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

Когда Кара рассказала ему о красной нити судьбы, соединяющей влюбленных, которым предназначено быть вместе, его лицо озарила улыбка. Склонившись, он поцеловал девушку, нежно, медленно, сладко.

А потом раздался собачий лай.

Зак и Кара вздрогнули и отстранились друг от друга. Повернувшись, Кара увидела размытое пятно, золотой мех, прежде чем что-то врезалось в нее и опрокинуло.

Пушистая морда Блэйза загородила все остальное. Лежа на земле, Кара смеялась, обнимая пса.

– Привет, мальчик. Скучал по мне, дружок? Скучал? – Блэйз приплясывал вокруг нее под звон медальонов, счастливо пофыркивая. Каждый раз, когда она пыталась встать, он оказывался рядом, тычась носом в лицо, поэтому она ждала, гладя густой золотистый мех. – Я тоже по тебе скучала, – сказала она, и запустила новый раунд бешеного виляния хвостом и вылизывания ее лица.

Наконец Блэйз успокоился достаточно, чтобы позволить ей сесть. А когда Кара села, то растерянно сморгнула, увидев перед собой…

– Мама? Лаолао? Что вы здесь делаете? – она переводила взгляд с мамы на бабушку. – Вы… вы видите друг друга?

Мама и бабушка прошли сюда, на поляну. Из призрачной руки Лаолао свисал поводок Блэйза.

В следующий миг Кара осознала, с кем она была. Как выглядела. Вскочив на ноги, она пригладила растрепанные волосы, быстро собрала их в хвост. Ее губы были горячими и припухшими от поцелуев, она прижала ладонь ко рту, пытаясь скрыть, потом уронила руку. Бесполезно.

– Мы пришли искать вас, потому что семь дней подошли к концу, – пояснила Лаолао. Мама отступила, когда бабушка заключила Кару в прохладные объятия.

– Мы думали, ты попала в беду, ведь ты так и не вернулась домой. – Лаолао посмотрела на Зака. Ее глаза блестели за очками. – Но теперь я вижу, что вам наша помощь не нужна.

О Боже. Кара прошла через пограничный мир и вернулась, только чтобы умереть от смущения в миле от дома.

Зак ткнул ее в бок.

– Твоя бабушка тоже здесь? Я ее не вижу.

– Очки мистера Мортмангера, – вспомнила Кара. – Надень их.

Как только Заку удавалось выглядеть сексуальным в чем угодно? Даже в лупах старика-каннибала. В этих очках он выглядел так, словно и правда учился, а это делало его еще более привлекательным.

«Тут твоя мама и бабушка, – напомнила себе Кара. – Тебе нельзя на него так смотреть».

– Я рада, что ты жива и здорова, сяо гуй, – проговорила Лаолао и улыбнулась Заку. – Вы оба.

– Мне так много нужно тебе рассказать! – начала Кара, и слова полились рекой. – Я встретила призрачную охотницу, и ее бабушка когда-то странствовала по пограничному миру. А еще я использовала силу, чтобы помочь призракам совершить переход! И мы нашли Змею Печати. Обе Змеи.

Лаолао лучезарно улыбалась, но теперь ее брови поползли вверх.

– Две змеи?

– Да! Оказывается, противоядием к яду первого Змея является яд второй. – Кара закусила губу. Лицо бабушки стало напряженным. Возможно, все это напомнило ей, что много лет назад она так и не сумела спасти друга, не узнав, что было противоядием. – Белый Змей умеет превращаться в человека, и это странно. У него было кольцо, и черная Змея сказала, это кольцо дал ему Говорящий с призраками. Ты когда-нибудь о таком слышала?

Лаолао рассмеялась нервно. Опасливо.

– Кажется, нам многое предстоит обсудить. Но пока… поздоровайся с матерью.

Лаолао повернулась к Заку, и Кара увидела, как бабушка взяла его руки в свои. Блэйз радостно носился вокруг них, так быстро махая хвостом по ногам Зака, что это, наверное, было больно. Кара услышала, как парень благодарит Лаолао за помощь, но звуки их беседы утихли, когда мама, все это время молчавшая, подошла к Каре.

Этого момента Кара ужасно боялась.

Морщины, которых она не помнила, залегли вокруг маминых глаз. Та казалась старше, более усталой, и сердце Кары переполнилось сожалением. Это из-за нее мама стала такой.

– Прости, – искренне сказала Кара и приготовилась к последствиям.

Но вместо ругани и криков мама крепко обняла ее.

Кара замерла. Она не помнила, когда мама последний раз обнимала ее. Практичная во всех аспектах, мама не пользовалась духами, не видя смысла в ароматах ради ароматов. Она пахла увлажняющим кремом Eucerin без добавок – единственным лосьоном, которым пользовалась. Пахла домом.

Когда мама отстранилась, то сказала:

– Это мне нужно просить прощения.

Кара уставилась на нее. Мама никогда не извинялась. У Кары что, галлюцинации? Или она умерла?

– Мне не нравится, как мы расстались, – продолжала мама. – Я… – она вздохнула. – Мне не стоило так к тебе относиться. Я была неправа и обидела тебя. Теперь, поговорив с Лаолао, я это понимаю.

– Я тоже тебя обидела, – сказала Кара, чувствуя, как горло сжалось. – Я тебя не послушалась.

Она была самой неблагодарной дочерью на свете.

– Но моя задача как матери – не обижать тебя, не делать тебе больно. Я должна дать тебе лучшую жизнь. – Мама покачала головой, и ее морщины стали глубже – те морщины, которые у нее появились из-за Кары. – Моя жизнь – не твоя. И я не могу заставить тебя жить так, как хочу. – Она помедлила и добавила: – Сяо гуй.

Маленький призрак.

Это все, что Кара когда-либо мечтала услышать. Она уткнулась в мамино плечо, заглушая всхлипы, и мама успокаивающе погладила ее по спине.

– Как получилось, что ты снова видишь Лаолао? – спросила Кара, когда смогла снова говорить. – Что случилось?

Мама задумчиво кивнула, глядя вдаль.

– Когда моя мать вернулась в дом и нашла твое письмо, она потребовала, чтобы мы поговорили, с каждым днем становясь все более требовательной. Она везде оставляла записки. Распахивала и захлопывала двери, часто  среди ночи. А как-то утром даже поставила диван на крышу, и это было сложно объяснить соседям. – Мама тихо рассмеялась, посмотрев на Зака и Лаолао, которые все еще беседовали. – Я игнорировала ее столько лет и твердо решила игнорировать и дальше, но на этот раз все было иначе. Ты ушла, и, думаю, мы обе очень испугались, что с тобой что-то случится. Что ты не вернешься. Я начала сожалеть о сказанном и боялась, что, если ты вернешься, мы никогда не будем разговаривать – как мы с твоей бабушкой. Мы так долго жили в одном доме и не говорили друг с другом, но теперь у нас появилась общая цель. Ты. Мы общались записками. А этим утром я проснулась и увидела ее. – Мамины глаза блеснули, она быстро отерла слезы, сделав вид, что их нет.

Грудь Кары теснили эмоции. Каково было маме увидеть Лаолао впервые после ее смерти? И впервые за долгое время увидеть призрака?

Раны, из-за которых мама и Лаолао стали друг другу чужими, может, и не были исцелены, но зарубцевались. И им удалось после долгих лет молчания сделать шаг навстречу и помириться.

Этого Кара всегда хотела – чтобы мама и бабушка начали разговаривать. Но до сих пор она не понимала, что это не ее задача сократить бездну между ними. Они должны были сами разобраться с этим, и теперь наконец это произошло.

Мама заметила повязки на горле и руках Кары.

– Что случилось? Тебе нужно в больницу? – В ее голосе звенели нотки тревоги.

– Нет, все в порядке, – быстро ответила Кара. – Небольшие ссадины.

Мама осмотрела ее, кивнула, явно недовольная осмотром, но, похоже, готовая ей поверить. А потом сжала руки дочери.

– Я рада, что ты не умерла, поэтому накажу тебя только на следующие шесть недель.

Рот у Кары раскрылся.

– На следующие шесть недель?

– Неужели ты думала, я буду настолько рада, что ты жива, и позволю избежать последствий? Помнишь, я сказала, что удвою наказание, если ты с тем мальчишкой попадешь в неприятности. Шесть недель домашнего ареста. Ни друзей, ни фильмов, никаких встреч «для учебы». Поняла?

Кара подавила вздох.

– Да.

Мама мрачно усмехнулась.

– А теперь мне нужно поговорить с мальчишкой.

«Ой…»

Зак поднял взгляд, когда мама Кары двинулась к нему. Она приближалась, и он отступил, чуть не споткнувшись о корень. Каре пришлось укусить себя за щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Ее мама была миниатюрной женщиной ростом пять и два фута, в сравнении с ростом Зака в шесть и два, но парень выглядел до смерти напуганным.

– Какие у вас отношения с моей дочерью? – требовательно спросила она по-английски.

– Я, эм… – вежливо проговорил он. Харизма, с которой он обычно общался со взрослыми, кажется, оставила его. Парень откашлялся. – Я Зак Коул…

– Я знаю, кто вы, – резко прервала мама. – Я спросила, какие у вас отношения с моей дочерью? У вас добрые намерения? Какие у вас планы на жизнь? – Она помолчала. – У вас был секс? Она беременна от вас?

О. Господи.

– Эм, я… – Лицо Зака стало пунцовым, и он бросил на Кару взгляд оленя, застывшего в свете автомобильных фар. «Помоги мне», – одними губами сказал он.

Лаолао решила вмешаться, положив руку на плечо дочери.

– Ах, оставь его. В конце концов, бедный мальчик только что вернулся из мертвых. Допросить его сможешь позже. А пока нам пора домой. Захарии и Каре надо выспаться после всех выпавших на их долю испытаний.

Мама Кары смотрела на Зака несколько долгих секунд, в течение которых парень, казалось, не дышал. Наконец она вздохнула.

– Ладно, пойдемте домой. – Обернувшись к Каре, она добавила: – Приготовлю тебе что-нибудь, пока ты отдыхаешь. И яблоко нарежу. Знаю, пока вы там носились, ты забыла о здоровом питании.

Дом. Сон. Еда. Она поговорит с мамой и Лаолао, когда проснется. Напишет Шарлотте и Фелисити, что вернулась. Разберется, когда снова сможет увидеться с Заком. Сделать предстояло многое, но эти вещи были важными. Это станет хорошим началом, чтобы вернуться в привычный ритм после этой недели. Кирпичики для жизни, которую она хотела построить в Отэмн-Фоллс.

Кара опустилась на колени и подозвала Блэйза, чтобы пристегнуть поводок к его ошейнику. Поднявшись, она протянула руку Заку, и тот с благодарной улыбкой сжал ее ладонь.

Кара возвращалась домой – Зак и Блэйз шли по обе стороны от нее, Лаолао и мама – за спиной, а Диколесье окружало ее, будто заключая в объятия.

Глава 33

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

– Ах, Осенний фестиваль. Мероприятие, посвященное осеннему сезону в Отэмн-Фоллс, – что может быть лучше? Так, бочонок с сидром вроде на месте, – невозмутимо проговорила Фелисити, завершая комментарий.

Кара с Фелисити и Шарлоттой стояла в стороне от смотровой площадки у водопадов, глядя, как Иэн Донегал украдкой достает из кармана флягу. На секунду металл поймал угасающий свет и блеснул знакомым серебром, отчего сердце Кары забилось сильнее.

«Здесь нет призраков, – напомнила она себе. – Только нелегально пьющие подростки. Все нормально».

Даже если бы призраки были – не проблема. Теперь она знала, что игнорирование не заставляло их исчезнуть и что существовали лучшие способы разобраться с этим.

В понедельник утром Кара приехала в школу раньше. Она осмотрела все, ища блеск серебра. За пять минут до уроков она наконец нашла мистера Тула, бормотавшего что-то себе под нос в библиотеке – там она его прежде никогда не видела.

Когда Кара набралась смелости и приблизилась, он даже не удивился, что она видит его, скорее был недоволен, что его уборку прервали. Он оперся о метлу, изучая девушку внимательным взглядом из-под кустистых бровей, после того как она спросила, не желает ли он совершить переход.

– А, так ты та самая Говорящая с призраками, которую все искали? – Он прищурился. – А чего ты спрашиваешь, не хочу ли совершить переход? Я что, недостаточно хорошо тут убираюсь?

– Напротив, сэр, – заверила она. – Вот поэтому вы заслуживаете награду за ваш тяжелый труд. Вы столько лет заботились о других. Позвольте я сделаю то же для вас.

В библиотеке воцарилась тишина более плотная, чем слой пыли. Кара чувствовала тугой узел там, где у призрака было бы сердце – чувство долга и служения, которые заставляли его возвращаться сюда день за днем.

Но наконец он кивнул:

– А это было бы хорошо.

Кара положила ладонь на его руку. В тишине среди книжных полок раздался тихий шепот, и мистер Тул завершил переход.

Кара некоторое время стояла там, вдыхая запах полироли и лимонного чистящего средства, и закрыла глаза, наслаждаясь чувством покоя. А потом прозвенел звонок на урок.

Теперь была уже суббота, и Кара проводила время с друзьями. Изначально мама отменила наказание только на день рождения, но Каре удалось убедить ее сделать исключение и на сегодня – в конце концов она ведь так и не отпраздновала день рождения на Хеллоуин.

– Эй, мы вернулись. – Бен подбежал к ним вместе с Томасом Юнгом и Кэмероном Синклером. – Извините, что пришлось ждать. Там была очередь за пряным яблочным сидром.

– Ничего страшного, – прощебетала Шарлотта с милой улыбкой, откладывая блокнот, в котором делала зарисовки, и принимая у Томаса красный пластиковый стаканчик. – Мы не заскучали.

Фелисити и Кара ухмыльнулись. От кого-то другого это бы прозвучало с сарказмом, но Шарлотта говорила искренне.

– Да, правда? – Бен передал Каре ее стаканчик и отхлебнул из своего. – А чем вы тут занимались?

– Наблюдали за людьми, – ответила Фелисити. Через плечо у нее был перекинут пудрово-голубой рюкзак, и ее пальцы подбирались к нему все ближе каждый раз, когда вечеринка переставала быть ей интересной. Кара знала, что в рюкзаке книга и еще одна запасная. – Знаешь, готова поспорить: в той фляге, которую Иэн не то чтоб сильно прячет у себя в пальто, – водка, сто процентов.

Кэмерон прищурился.

– Откуда знаешь?

В этот момент Иэн встряхнул флягой и закричал:

– ВОДКА!

Его друзья восторженно завопили.

– Вот оттуда, – сухо ответила Фелисити.

Вокруг на смотровой площадке в сгущающейся темноте болтали и танцевали их одноклассники. Друзья, разбившись на группы, сидели на бревнах у потрескивающего костра, кто-то поджаривал сморы[27]. Кто-то бросал в костер бумажки с именами тех, в кого они были влюблены и хотели взаимности. В конце концов такова традиция. Благодаря магии костра любимый или любимая могли стать твоими уже через год. Некоторые счастливчики, для которых магия уже сработала, украдкой уходили в лес, держась за руку, чтобы там целоваться. В сумеречном воздухе разносились запахи жженого сахара, опьянения и древесного дыма. После заката солнца воздух стал осязаемым, а сумерки превратились в бархатную завесу, за которой можно спрятаться. Знаменитый водопад Отэмн-Фоллс грохотал, река проносилась на краю вечеринки и пьяно кренилась над камнями.

– Эй, ты тут? – спросила Шарлотта, помахав рукой перед лицом Кары. – Ты, кажется, немного отвлеклась.

– А? Да-а. Подумала обо всей домашке, которую пропустила.

В ее отсутствие директор Олан решил закрыть школу на два дня из-за снега. Учитывая погоду, учителя продлили сроки сдачи работ. Мистер Урсан дал им выходные, чтобы закончить проекты, с пометкой сдать все к восьми утра в понедельник или «бояться его гнева». И все же Каре придется многое наверстать.

Но отвлекалась весь вечер она не поэтому.

Кара нащупывала нить в груди. Всю неделю ей так и не довелось встретиться с Заком, но они переписывались в мессенджере. Они обнаружили, что с помощью связи могли сказать, где находился другой. Не точную локацию или расстояние – скорее, определить, далеко или близко.

Кара знала: Зак сейчас где-то в лесу и направлялся к ней.

Нить задрожала, и сердце скакнуло, как олень от лесного пожара.

На той стороне поляны Зак – его плечи очерчены тенями, не серебром – встретился с ней взглядом.

При виде нее лицо парня расплылось в широкой ухмылке. Кара поняла, что улыбается в ответ. Подавив желание побежать ему навстречу, она вела себя как обычно, украдкой наблюдая за парнем.

Зак с усилием согнал с лица улыбку и натянул злую маску. Не сводя с нее взгляда, он шел сквозь толпу. Его голос послышался среди дыма и алкогольных паров.

– Эй, Тан!

Для всех Зак звучал чертовски разозленным, но для нее нежность, пронизывающая его слова, была очевидна.

Фелисити застонала, уткнувшись лицом в книгу.

– Что ты на этот раз сделала, Кара?

– Я так и знала, что покой долго не продлится, – грустно добавила Шарлотта.

Головы поворачивались, когда Зак направлялся к ней – словно корабль, рассекающий волны. Собравшиеся перешептывались, предвкушая скандал.

Парень остановился в нескольких дюймах от нее. Его губы тронула едва заметная улыбка, которую видела только она.

– Знаешь, – начал он, – у меня от тебя одни проблемы.

Кара скрестила руки на груди.

– И что будешь делать?

Его улыбка стала шире.

– А вот что.

На глазах у всех Зак наклонился и поцеловал ее.

Вечеринка затихла.

Когда присутствующие начали осознавать, что только что увидели, из толпы раздались возгласы и свист. Шарлотта ахнула. Фелисити со стуком выронила что-то.

– Какого… хрена? – спросила она.

Кара ответила на поцелуй, запустив руки ему в волосы. Мягкое давление его ладоней у нее на талии пробуждало что-то внутри – болезненный пылкий голод. Весь мир был здесь, в его объятиях, больше не существовало ничего.

Прежде чем они увлеклись, Кара отстранилась, усмехнувшись разочарованному хмыканью Зака. Они сделали это не просто так, и теперь их цель была достигнута. Пластырь сдирать лучше сразу, рывком.

Его дыхание щекотало ухо.

– Я соскучился, – прошептал он.

Черт бы побрал его и его прекрасные губы. Ее решимость дала трещину, и Кара потянулась к нему…

– Кхем.

Кара повернулась к Шарлотте и Фелисити, державшей запачканную книгу.

– У вас есть еще какие-нибудь секретики, которыми вы бы хотели поделиться с классом?

«Вообще-то да».

Кара улыбнулась.

– Завтра в полдень. Встретимся в доме на дереве, и я все вам расскажу. – Ей придется улизнуть от мамы, но это неважно.

– Отлично. – Фелисити фыркнула. – Но я прощаю тебя только потому, что сегодня вечером заработаю кучу денег.

Секунда.

Потом до Кары дошло.

– Ты ставила на нас с Заком? – возмутилась она.

– Ага, она так делала с пятого класса, – пискнула Шарлотта.

– Поверить не могу, ребята. – Кара покачала головой, улыбаясь. Фелисити потащила Шарлотту за собой, чтобы та помогла ей «собрать выигрыш».

Зак обнял Кару, прижимаясь к ней.

– Можем расстаться, чтобы сорвать ей сделку, – предложил он.

Кара рассмеялась, поднимая руки и обвивая его шею.

– Хорошая попытка, Коулсон. – Она уткнулась ему в грудь, и огонь расцвел внутри, когда их взгляды встретились. – Но от меня так просто не избавишься.

– Я так и подумал, – тихо ответил он и поцеловал ее в губы.

В кармане пискнул телефон – сигнал, который она поставила на сообщения от Бриттани.

Оказавшись дома, Кара сообщила охотнице, чем все закончилось, и та сделала то же самое. Бриттани вернулась с кровью, и теперь ее семья выковывала новое оружие, а наследие ее бабушки было спасено. Все по высшему разряду. За исключением того, что мама наказала Бриттани на ближайшее будущее. Зато теперь ее семья точно воспринимала охотницу всерьез.

Бриттани: Ну как, уже назвала нож

Нет, Кара пока этого не сделала. Сейчас оружие было спрятано в ее комоде среди вещей вместе с желудем холмового чудовища и цветком, который подарил Зак.

– Давай сфотографируемся для Бриттани, – сказала ему Кара. Она хотела сначала рассказать про них с Заком Шарлотте и Фелисити, поскольку подругам дольше приходилось терпеть их ссоры. Но теперь, когда они стали официальной парой, они могли и с Бриттани поделиться хорошими новостями.

Зак был рад ее предложению и поцеловал в щеку, а она поморщилась, делая вид, что ей это не нравится.

Кара отправила фото Бриттани.

Кара: Вот кое-что получше

Две секунды спустя:

Бриттани: ВОТ ЭТО Я ПОНИМАЮ

Бриттани: НАКОНЕЦ-ТО

Бриттани: Алилуйя ЧУДО СВЕРШИЛОСЬ

Зак проверил телефон.

– Мы получили разные сообщения, – заметил он и показал экран Каре.

Бриттани: Каспер, если ты налажаешь, я ПРИДУ поохотиться на тебя. Грац!

– Йоу, Заки, друг! – подошел парень с красным пластиковым стаканчиком в руке. Он был в команде Зака по плаванию – Такер или как-то так. Длинные каштановые волосы, кожа белая, как рыбье брюхо, мутно-голубые глаза.

Зак напрягся, переместившись так, чтобы заслонить Кару.

– Грац, чувак, – сказал Такер. – Похоже, ты наконец-то допущен до этой сладкой азиатской за…

Гнев вспыхнул внутри Кары. Она шагнула вперед, но Зак опередил ее.

Он сжал руку Такера, как в тисках, пихая стаканчик тому в грудь и расплескав пиво на его майку. Такер отшатнулся, масляные волосы упали на глаза.

– Виноват, – сказал Зак, возвышаясь над Такером, который безуспешно пытался вырваться. Зак не ослаблял хватку и тихо проговорил: – Ты бы пошел привел себя в порядок?

Раздувая ноздри, Такер переводил взгляд с Зака на Кару и обратно. Поджав губы так, что те превратились в тонкую белую линию, он кивнул.

Зак отпустил его, и Такер поспешил прочь.

Повернувшись к Каре, Зак обнял ее за талию.

– Извини, что тебе пришлось это слушать, – проговорил он, и его голос снова звучал нежно. – Ты в порядке?

Кара кивнула, уткнувшись ему в грудь, сердцебиение начало успокаиваться, и она все еще пыталась придумать, что сказать после вспышки раскаленного добела гнева, вызванного отвратительными словами. Все случилось так быстро. Что ей нужно было делать? Что она могла сделать? Может, стоило ударить Такера. Но не стоило сомневаться, кто будет наказан в таком случае. И все же она проговорила:

– Я бы с ним справилась.

– Знаю. – Зак поцеловал ее в макушку. – Но я не хотел, чтобы тебе пришлось разбираться с этим.

Они вернулись в Отэмн-Фоллс, но в реальном мире были свои чудовища.

До этого момента Кара не осознавала, что может довериться Заку и он поможет ей сражаться и с ними.

Она вздохнула и посмотрела на него. В его волосах отражались отблески костра, голубые глаза светились в закатных сумерках. Хотя температура упала, на Заке была только обтягивающая темно-синяя футболка и джинсы.

– Тебе не холодно? – спросила она.

– Как раз об этом я и хотел поговорить с тобой. – Зак огляделся. – Можем уйти куда-нибудь в более уединенное место?

Кара вскинула брови, но кивнула. Фелисити и Шарлотта еще не вернулись, так что не заметят, как она ускользнула в лес.

Переплетя их пальцы, Зак повел Кару в Диколесье. На земле валялись пивные банки и смятые картонные коробки. Они прошли мимо парня и девушки, которые ничего не замечали, увлеченные друг другом, мимо другой пары, обнимающейся под кроной дерева.

Наконец Зак остановился и огляделся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Любопытство Кары возросло: что бы он ни собирался сказать ей, он, похоже, считал это важным.

– Прежде обещай, что никому не скажешь.

– Не скажу.

Медленно Зак вытянул руку, ладонью вверх. Сначала ничего не происходило.

А потом она увидела крохотные белые точки. Снежинки возникали в воздухе и собирались над ладонью Зака.

Нить между ними задрожала.

В чаще ее ребер сердце стало лесным пожаром. Образы проносились один за другим, как слайды проектора в темном зале памяти. Его скулы, ресницы. То, как он лежал мертвым на поляне. То, как прижался к ее ладони, уязвимый. Его беззащитные глаза, которые смотрели на нее так, что она не смогла бы описать. Грудь, которая вздымалась и опадала, когда он пытался дышать.

Неделя магии.

И вот они стояли здесь, из начала в конце – змея, заглатывающая собственный хвост.

Кара вздохнула и встретилась с ним взглядом.

– Снег… Но как?

– Когда я вернулся домой на прошлой неделе, в моей комнате пошел снег. Я перепугался, когда понял, что снег исходит от меня… и примерз к дверной ручке минут на двадцать.

Кара рассмеялась, протянула руку, ловя снежинку.

– Я могу делать снег, лед, призывать ледяной ветер… и мне не холодно. Больше никогда. Я ужасно хотел тебе рассказать, но лично, при встрече, поэтому ждал. – Зак посмотрел на нее. – Хотел увидеть твою реакцию.

Кара взяла его за руку, притянула ближе.

– Во-первых, теперь я, кажется, понимаю, почему пошел снег, когда ты стал призраком. Может, эта сила была заморожена в тебе, и, когда ты умер, она высвободилась.

– Звучит логично, даже очень. – Зак поцеловал ее. – Видишь, поэтому ты рядом со мной.

Она покачала головой, сдерживая глупую улыбку.

– Мы пламя и лед, – проговорил Зак с наслаждением, и она все-таки улыбнулась.

Они идеально совпадали. Две противоположности. Две стихии.

– А твоя семья? Ты им уже рассказал?

– Нет. – Зак отвел взгляд. – Все еще думаю, как сказать. И надо ли вообще.

Зак тайком пробрался к себе в дом после того, как вернулся из пограничных земель. Кара знала, что он попросил Люка сказать родителям, будто всю неделю был дома, если они, конечно, спросят. Люк пожал плечами и согласился. Но в этом, как оказалось, не было необходимости. Родители Зака думали, что их младший сын оставался дома всю неделю их отсутствия. Кара знала его достаточно, чтобы понимать: его гораздо больше беспокоило, что родители не спросили, что с ним произошло, чем если бы спросили.

– Ничего страшного. – Кара обхватила его лицо ладонями, притягивая к себе. И повторила его слова: – Разберемся с этим вместе.

– Вместе, – произнес Зак, и его губы изогнулись в улыбке.

В закатных сумерках, среди падающего снега, Кара сжала ткань его майки и привлекла парня к себе, прижалась губами к его губам, и он издал удовлетворенный звук. Его пульс ускорился – она чувствовала это кожей, чувствовала, как соединяющая их нить подрагивает.

А в ее сердце оживало пламя.

Эпилог

В тихом городке под названием Отэмн-Фоллс, в пограничном свете между днем и ночью, оживает мертвец.

Под землей, на глубине шести футов, на городском кладбище его сердце бьется впервые за пятьдесят лет. Звук заглушается почвой, но он безошибочно точный. Пульс проходит сквозь ноябрьские сумерки, течет сквозь кованые ворота кладбища по узким улочкам, над сбросившими листву осенними дубами, мимо зданий – школы, магазинов, домов, – наполненных живыми, которые ни о чем не подозревают.

О, но зато мертвые знают.

Смерть настолько громкая притягивает призраков. Обещание гниения, шипение сбившегося дыхания между зубами, звонкое биение сердца, которое не должно биться. Мир сужается и создает нечто ужасное, от чего никто не в силах отвести взгляд, даже мертвые. Этот человек снова жив в самом мрачном смысле этого слова, но его пульс – похоронный звон. Ветер меняется, принося холод. Ощутив это, каждый призрак в Отэмн-Фоллс понимает: что-то не так. И содрогается, потому что, хотя в мире очень мало вещей, которых страшатся духи, этот человек воплощает их все.

В забытом уголке кладбища привидения начинают собираться в ожидании, зависая над умирающей травой. Более старые держатся позади, те, кто моложе, появились меньше пятидесяти лет назад и лишь слышали истории, каким был этот человек, пока был жив, рвутся вперед. Подстрекают друг друга приблизиться к надгробию и скрытому под ним телу.

Девочка с пороком сердца, застывшая в возрасте восьми лет, прищуривается, глядя на имя на могильной плите, покрытой мхом и лишайником.

– Эмброуз, – читает она голосом чистым и высоким, как звон колокольчика.

И земля содрогается.

Рука вырывается из почвы. Потом вторая – пальцы сжимаются, находя опору. Эмброуз вытягивает себя на свободу. Не так-то просто выкопать себя из собственной могилы, но у него это получается: он карабкается вверх неспеша, словно цикада, тихо выжидавшая под землей нужное время и подходящие условия, чтобы вернуться.

Эмброуз выглядит на удивление хорошо для мертвеца возрастом в полвека. Его внушительная фигура во всем черном выделяется на фоне гниющих листьев. У него темные волосы, глаза странного оттенка синевы – холодного, лишенного жизни. Нетронутая солнцем кожа бледная, бескровная. Сумеречные тени высекают впадины на его скулах. Странный символ отмечает внутреннюю сторону правого запястья: змея, пожирающая собственный хвост, кажется, извивается в полумраке.

Он смахивает пылинку с костюма, такого безупречного, словно его похоронили вчера. Лениво протягивает руку к кипарису, зеленеющему среди скелетов деревьев.

Когда его пальцы касаются ствола, кипарис чернеет и рассыпается в прах.

Эмброуз обращает взгляд на духов: своих подданных, солдат, хотя они об этом пока не знают. Предчувствие мести приятно, как свежий воздух, наполняющий воскресшие легкие. Когда он говорит, его голос сладкий. Хищный. Движение акулы в мрачных водах.

– Наконец-то, – произносит он и улыбается.

Благодарности

Спасибо моему агенту Пэйдж Терлип, которая разглядела в Заке и Каре что-то такое, чего даже я тогда не могла увидеть. Ваши находчивость и смекалка и добрые, вдумчивые комментарии – лучшая поддержка, о которой я могла мечтать. Спасибо, что подбадривали меня, даже когда мой творческий кризис и синдром самозванца делали работу над книгой почти невозможной. Не знаю, почему мне так повезло, но я благодарна, что мы нашли друг друга.

Спасибо моему редактору Элис Джерман, тепло и энтузиазм которой наполняли каждый наш разговор! С тех пор как мы поговорили впервые, что-то щелкнуло. Для автора это благословение – встретить такого редактора. Я рада, что у нас сходятся взгляды в вопросах романтики и что вы полюбили Зака и Кару и помогли сделать текст лучше. Спасибо, что взялись работать над моей книгой со всеми ее странностями – пограничными пространствами и прочим.

Спасибо моей команде в Harper Collins: Клэйр Вон, Кэтрин Ли, Элисон Дональти, Джону Ховарду, Гвенет Мортон, Лизе Калкасола, и Ванессе Наттри. Эта книга не существовала бы без вашего тяжелого труда. А еще спасибо художнице Хиллари Д. Уилсон за великолепную обложку. И спасибо всем внимательным читателям.

Спасибо Сандре Праудман и Шэннон Томпсон за то, что дали книге шанс и стали моими наставниками на питчинге Pitch Wars, фактически изменив курс моего издательского путешествия. Серьезно, не знаю, где бы я была сейчас без нашей Хихикающей Команды. Ваши отзывы были ценными и трансформирующими. Благодаря вам концовка этой книги не печальнее во стократ, и за это, ха-ха, уверена, читатели вас поблагодарят. И огромнейшее спасибо Pitch Wars за то, что стали движущей силой в писательском сообществе, которая привела множество авторов, включая меня и моих друзей, к агентам, к договорам на издание, и дали нам бесценные инструменты для творческого совершенствования. Аминь.

Спасибо тебе, Эллисон Лью, моя лучшая подруга, которая читала множество версий этой книги и поддерживала их все. Я горжусь, что эта книга заставила тебя расплакаться на работе, ха-ха. Твоя бессмертная любовь к Заку и Каре подпитывает меня. Я счастлива, что знакома с таким потрясающим человеком и писателем – ты одна на миллиард. Не могу дождаться, когда твои чудесные слова в ближайшее время вызовут фурор в издательском мире. Ну и за целую жизнь шуточек/ора/радости в комментариях в Google Docs!

Спасибо, Хлоя Гонг, блестящая, талантливая и одна из самых смешных девушек, которых я знаю. Твой острый ум и проницательность заставляют меня ценить каждую нашу беседу. Я безумно дорожу возможностью встречаться с тобой и говорить о книгоиздании и книгах.

Спасибо, Кристина Ли, свет моей жизни, одна из самых милых моих друзей-писателей. Твои прагматичные и умные комментарии делают наши звонки в Zoom/FaceTime лучшими. Я хихикаю, когда вспоминаю, как твой парень вызвал тебя на разговор за то, что ты шутила над Заком в соцсетях. Твоя улыбка в самом деле солнце. Благодарю за чуткую вычитку.

Спасибо, Рэя Басу и Алина Каваджа, которые так болели за эту книгу и за Зака с Карой. Никогда не забуду ваш восторг и комментарии в процессе чтения (особенно за ту картинку Club Penquin, которую ты вставила прямо в документ, Рэя). Спасибо, что поддержали секси призрачных парней.

Спасибо, Челси Абдула и Кайла Чжао (товарищу по PW!), которые читали эту книгу ради веселья, а еще написали самые добрые блёрбы! Энтузиазм, с которым вы отнеслись к моим героям и самой истории, много для меня значит.

Спасибо, Э. М. Андерсон и Энн Жао, вычитавших эту книгу. У опечаток против вас двоих нет шансов. (И спасибо за чудесные комментарии, которые вы оставляли в процессе, хе-хе!)

Моим милым друзьям-писателям, с которыми я счастлива была познакомиться: Камилле Коул, Саре Хашем, Энн Лян. Ваши текстовые сообщения и реакции дарят мне жизнь.

Спасибо моей сестре. Ты очень раздражаешь. Но ты также причина, почему все, кто знает тебя, знают о моей книге (потому что, как уже сказала, ты очень раздражаешь). Шучу-шучу. Я слышу, как ты сейчас говоришь: «Не смешно», так что перехожу к похвалам – спасибо, что так яростно поддержала эту книгу. Серьезно, это согревает мне сердце. Ты такая умная и мотивированная, и я уверена, ты завоюешь все, что только захочешь. Не сомневаюсь, когда ты закончишь, даже пингвины в Антарктике будут знать об издании моей книги. И да, мне известно, что ты этим занимаешься, поэтому куплю тебе много-много пузырькового чая, но все же. Ты лучшая сестра на свете (а еще моя единственная сестра).

Спасибо маме и папе, которые с детства лелеяли и поддерживали мою любовь к чтению и писательству. Которые посылали меня на программы и конференции для молодых авторов. Которые сопровождали меня на все книжные события и фестивали. Папа, ты читал мне сказки на ночь, когда я была еще ребенком. Водил меня в библиотеки, где я могла блуждать среди стопок книг часами. Мама, спасибо, что помогла мне с китайским в «Если меня будут преследовать призраки» и рассказывала истории о привидениях, когда я просила. Уверена, что все, кто вас знает, знают о моей книге, так что удачи тем, кто об этом слышать не хочет. Я стала сказочницей благодаря вам двоим.

Примечания

1

Reese’s Pieces – конфеты на основе арахисовой пасты от фирмы Hershey’s. (Здесь и далее – прим. пер.)

2

Майлз Моралес – супергерой, занявший место Человека-паука после смерти Питера Паркера.

3

Gatorade – газировка, спортивный энергетик.

4

Пенни лоферы – летние лоферы с накладным язычком, куда можно прятать монеты.

5

Хунбао – традиционные китайские красные конверты, в которых дарятся, как правило, деньги.

6

WeChat – китайский мессенджер.

7

Димсам – легкие блюда, которые подаются к столу на отдельных тарелках вместе с чашкой пуэра, это могут быть десерт, фрукты, овощи, морепродукты.

8

Лунные пряники, или юэбин – китайская выпечка, которую традиционно едят на Праздник середины осени.

9

Цинминцзе – дословно «Праздник чистого света», день почитания предков в Китае.

10

Выражение сожаления по-китайски: «Эх, как жаль!»

11

Непослушное дитя (кит.).

12

О чем думаешь? (кит.)

13

Не иметь или не сделать чего-то, отрицание (кит.).

14

Ютяо – блюдо китайской кухни, жаренные во фритюре полоски теста, как правило, соленые.

15

TED talk – программа для конференций.

16

Prezi – программа для создания презентаций.

17

Придурок (кит.).

18

В формуле содержатся первые буквы имен девушек: F (Felicity) C^2 (Cara & Charlotte).

19

Jiucai – китайский закрытый пирог.

20

Чжунго – самоназвание Китая.

21

Аннабет Чейз – одна из главных персонажей цикла Рика Риордана «Перси Джексон и Олимпийцы».

22

LaCroix – американский бренд газированной воды с разными добавками.

23

Пескетарианец – человек, следующий диете, исключающей все мясные продукты, кроме рыбы.

24

Сокровище, драгоценная (кит.).

25

Странствующие голуби – вымершие птицы семейства голубиных, до XIX века были одним из самых распространенных видов птиц на Земле.

26

Феномен, который наблюдается у некоторых видов деревьев, когда кроны полностью выросших деревьев не соприкасаются, а образуют полог леса с «пробелами».

27

Смор – американский традиционный десерт, поджариваемый на костре.

Content

Миранда Сан
Если меня будут преследовать призраки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Благодарности

Примечания