Анна Велес

Когда Боги улыбаются

Игры с символами

— Кто-нибудь, кроме меня заметил, что мы едем в автобусе битком набитом ужасно плохо одетыми людьми? — поинтересовалась Юля театральным шепотом у друзей.

Елена чуть привстала со своего места и огляделась. Да уж! Модными нарядами здесь никто не блистал. Большинство пассажиров были женщинами неопределенного возраста. Они все, как одна, были одеты в длинные темные юбки и свободные блузы мрачных расцветок, от болотного, до блекло синего. И все смотрели на мир как-то затравлено и устало.

Конкуренцию этим барышням составляли бывалые туристки, в чью компанию затесалось четверо мужчин. Это была еще та публика. Все одеты в спортивном стиле, довольно объемистые, в смысле, страдающие излишним весом, а так же и отсутствием хоть какой-то видимости интеллигентности.

Елене начало казаться, что ее саму и ее коллег перебросило на машине времени в конец девяностых годов прошлого века. В период бурного перехода от советских устоев к зарождающемуся капитализму. Тогда было много вот таких вот товарок и товарищей резко подавшихся по велению моды в религию. Это были люди, спокойно принимающие коньячку на последних сидениях туристического автобуса, а потом обвязывающие головы платками, кутавшиеся в плащи, под которые закатывались до колен спортивные брюки для похода в храм.

Сейчас, к счастью, никто не пил спиртного и не маскировал свой привычный внешний вид. Заядлые туристы уже не стеснялись совершать паломничество по святым местам в коротких топах, обтягивающих приличной округлости животы и в джинсах с заниженной талией, где телеса нависают над плохо прикрытой задницей гармошкой жировых складок. Но и эта публика сейчас быстро навязывала косынки на головы. Хотя кое-кто поступил более разумно, натянув бейсболки с различными разрекламированными брендами. И эти люди едут на экскурсию в монастырь!

— Да уж, — ответила она подруге. — Компания у нас еще та подобралась. Самое оно для культурного отдыха.

— Кстати, а зачем мы туда едем? — поинтересовалась Гелла, выглядывая из-за Юлиного плеча. — Кроме культурного отдыха, конечно.

— Только ради него, — успокоила ее Елена. — Я давно хотела побывать во Пскове и Новгороде. Люблю я эти города. Все же сердце родной страны и прочее-прочее. А в тур-бюро на эти выходные был лишь такой вариант. Но лично я не против посетить мужской монастырь. Он, межу прочим, еще в двенадцатом веке был основан.

— Круто, — оценил Алек. — Я вообще люблю всякие такие дела. Да и просто отдохнуть хочется. Не все же в городе торчать. А там, наверное, красиво.

— А я последний раз была на экскурсии чуть ли не в школьные годы, — поделилась Юля. — Так что, это классно. А что там еще в монастыре хорошего?

— Не знаю, — беспечно отозвалась Елена. — Но мне все равно. Только подумайте, как это романтично. Мужской монастырь. Кстати, я давно заметила, что в монахи обычно подаются одни красавчики.

— Лена? — Гелла сделала «страшные» глаза. — Ты хочешь сказать, что везешь нас в место, где куча красивых, но недоступных мужчин? Да это почти преступление!

— Вот именно, — без всякой логики подхватил Алек. — Я тоже думаю, что это преступление для любого нормального мужика запираться где-то только в компании себе подобных, да еще добровольно давать обет безбрачия. Мы едем в большой сумасшедший дом.

— Надеюсь, что он будет достаточно красивым, — усмехнулась его дорогая подруга. — Мне хочется эстетики.

— Крутая эстетика, если ее нельзя потрогать, — все так же наигранно надулась Гелла.

— Вот, девочки, — обратилась иронично Елена к ней и Юле. — У нас будет шанс чуть очистить свои грешные души, поборовшись с искушением.

— А вы справитесь? — недоверчиво поинтересовался Алек. — Хотя какая разница. Главное, что эти странные парни в черных платьях справятся. Вот ведь для вас облом, девочки.

— Забудь, — отмахнулась Елена. — Я же говорю, это романтично. Люди, совершившие такие жертвы во имя веры. Круто же!

— Самое странное, Лена, — уже серьезнее заметил Алек. — Что ты, похоже, в это искренне веришь. В их соблюдение обетов.

— Да, — она тоже кивнула совершенно серьезно. — Милый, мне хочется в это верить. И я серьезно уважаю их выбор. Сам же знаешь, за все на свете надо платить. И они платят. И держатся с достоинством. По-моему, это заслуживает уважения.

— А я так считаю, — в любимом игривом тоне заявила Гелла. — Что мы принесем им большую пользу, явившись на эту экскурсию. Должно же в их жизни присутствовать иссушение? А то о какой цене будет иначе идти речь?

Алек усмехнулся. Ему было не очень интересно, с чего это его дорогую подругу потянуло в этот монастырь. Он понимал, что она, скорее всего, просто устала. Вот и все. И ей захотелось приключения. Причем еще и обязательно с культурно-развлекательной программой. Да к тому же он знал, что Елена обожает архитектуру и ощущение древности, которые присущи монастырям. Это должно стать хорошей энергетической подпиткой для нее. Он и сам был рад поездке. Хорошо так вот прошвырнуться куда-то. Без громоздких чемоданов, без вокзальной суеты. Сел и едешь с удобствами. А там тебе и гостиница в Новгороде заказана, и ужин. Да и чего бы не посмотреть на монастырь? Если он такой древний, то это, и правда, интересно. В общем, классно, что можно просто отдохнуть.

Год назад они открыли «Бюро магических услуг». И как ни странно, их с первого же дня завалили работой. Год прошел просто феерично. Несколько по-настоящему серьезных и даже опасных дел раскрыто. Вот чуть больше двух месяцев назад они поймали одного маньяка. Случай попался очень запутанный и весь какой-то маскарадный, а потому суматошный, выматывающий. Еленина идея вырваться хотя бы на выходные в какую-то культурно-развлекательную поездку была лично им, Алеком, встречена с немалым энтузиазмом. Так же сразу согласилась ведьма Гелла из отдела снятия порчи и сглаза их родного «Бюро магических услуг». И к немалому неудовольствию мага — Юля, их штатный медик. Женька, демонолог, не слишком-то любящий всякие походы по святым местам обещал приглядеть за Бюро в их отсутствие. Макс и Наташка добровольно остались в городе, надеясь выкроить время и просто пообщаться с собственным ребенком. Люда и Володька переживали бурный роман. А Влад, экзорцист, редкий специалист Бюро, а по совместительству, нынешний Еленин любовник, еще два дня назад укатил в Санкт-Петербург, чтобы уладить там какие-то свои старые дела. Похоже, именно его отсутствие подвигло Елену на приключения. Влад был просто маниакально ревнив, и теперь у нее появился небольшой шанс просто развеяться без него. Так и получилось, что Алек в компании трех дам отбыл отдыхать душой и телом. Ну, или хотя бы только душой, как на том настаивала Елена.

— Дорогие друзья! — приторным голосом на весь автобус врубилась гид. — Вот мы и достигли нашей первой остановочки. Поверьте, это уникальная возможность посетить Благовещенский монастырь. Он только недавно был открыт для посетителей. Удивительной красоты храмы, парк, … и многое другое ждет вашего внимания. Автобус сейчас уезжает на стояночку, а вернется он за нами в четыре часа вечера. Пока же у нас есть уникальная возможность побывать на ярмарке, которую вы уже видите из окон, и зайти в деревне в ресторан. Специально для туристов там предлагают настоящую монастырскую кухню. Так что вас ждут несколько приятных часов. Желаю получить максимум удовольствия. А сейчас, выходим!

Все вокруг засуетились, вскакивая с мест и заполняя узкий проход между креслами. Их бравая четверка решила не принимать участия в массовой толкотне. С достоинством, выждав, пока автобус опустеет, они последними вышли на небольшую площадь перед воротами монастыря. Они стояли и ждали. Пока рассосется толпа вокруг.

Народ их обтекал, стараясь ни в коем случае не задеть. Уж очень они выделялись на общем фоне. Они не были похожи ни на паломников, ни на туристов. Гелла, приятельница Елены, ведьма, которую дорогая подруга Алека определила в отдел снятия порчи и сглаза, как он успел заметить, предпочитала броские, а порой, и шокирующие наряды. Но сейчас она была одета гораздо скромнее. В черное шелковое платье с кружевной оборкой целомудренно прикрывающей колени. Вернее, она должна была бы выглядеть целомудренно, если бы не была полупрозрачной. Свои ярко розовые волосы, девушка убрала под какую-то косынку, завязанную на манер банданы. Правда, косынка тоже была кружевной, будто отрезанный кусок подола. Еленина подруга Юля, которая тоже имела к их новому магическому проекту некоторое отношение, что все еще не радовало Алека, выбрала самый простой вариант — прямая джинсовая юбка, и белая блузка, на голове голубоватый шарфик. Елена, как и ведьма, тоже предпочла не изменять любимому черному цвету. Широкая юбка с тремя воланами и блузка в деревенском стиле. Талию она затянула широким темно-голубым кушаком. Широкая лента такого же цвета была и в волосах. В принципе, нельзя сказать, что она нарушила обычаи. По святым местам она пойдет точно не с непокрытой головой. Сам Алек выбрал для поездки обычные светлые летние брюки и футболку. В общем, дамы смотрелись слишком стильно, а он слишком интеллигентно. Народ это смущало.

— Шмотки или еда? — поинтересовалась Гелла.

— Я вроде бы еще есть пока не хочу, — несколько растеряно сказала Юля, оглядывая местное столпотворение. — Надо бы размяться. Сидели долго.

— О! — оживилась ведьма. — Врач сказал надо размяться. За шмотками.

Елена кивнула им, предложила встретиться через полчасика у ворот, а сама осталась с Алеком. Они решили перекурить.

— Во всех этих поездках есть одно раздражающее излишество, — заметил он.

— Гид, — догадалась она.

— Нет, ты это слышала? — насмешливо поинтересовался Алек. — Получить все возможные удовольствия от посещения монастыря! Можно подумать, это цирк или хорошо замаскированный бордель.

— Поверь, милый, это еще не самый неудачный оборот из их арсенала, — успокоила его подруга. — Мы в прошлом году с Иринкой были на Украине. Ездили в парк Умань, по-другому его называют Софиевкой. А на обратном пути коллега этой леди, о которой мы с тобой сейчас вспоминаем без видимого удовольствия, рассказывала нам историю любви давешних владельцев этой усадьбы. Особенно тетки по имени София, в честь которой парк и назвали. История любви. Запомнил? — Алек кивнул. — Так вот эту Софочку и ее сестру родная мать продала в рабство на рынке в Греции. Ее выкупил какой-то там богатенький мужичонка. Попользовал девочек, и уехал. Софочка напросилась с ним. А уж в России ее продали какому-то графу, который даже на ней женился. С тем, чтобы подкладывать ее под кого надо за нужные деньги. Ее научили достойно вести себя, привили манеры, даже накачали кое-какими энциклопедическими знаниями. И на все это клюнул князь Потемкин. Который вскоре тоже начал подкладывать свою фаворитку под нужных людей. В том числе и под бедного дядьку, владельца Умани. Тот влюбился и женился. Построил для нее этот парк шикарный при имении. А потом… Вышла незадачка. Он застал Софочку со своим сынком. Ну и … в общем, он этого не пережил. Вот такая тебе история любви.

— Да она же просто шлюха была, — ошарашено выдал ее дорогой друг. — Какая там любовь?

— Точно так же отозвался об этой истории мой четырнадцатилетний двоюродный брат, — известила его Елена. — Когда мы с ним вышли подышать воздухом на зеленой остановке после этого рассказа. Но ты бы слышал, как та гид рассказывала все это. С ужимками и придыханием.

— Пошлость, — поставил Алек диагноз.

— Она самая, — поддержала его подруга. — Ну? А мы с тобой куда?

— Давай съедим чего-нибудь, — предложил он. — Только я в кабак не хочу. Там сейчас толпа. Да и надо бы чего-нибудь легенького.

— Смотри, — она указала куда-то вправо. — Там продают выпечку. Рискнем?

Он обреченно кивнул. Выбора-то не было. Алек ел мало, но часто. И сейчас все равно он хотел перекусить.

Они быстро проскочили ряд цветастых шатров с сувенирами и тряпками, и добрались до лотка с выпечкой. Алек остановил свой выбор на чебуреках, а Елена на жареных пирожках с капустой. Продавщица приветливо разулыбалась им и даже погрела выпечку в микроволновке. В ларьке напротив они нашли соки по вкусу.

— Смотри, — Елена вновь указала надкусанным пирожком куда-то в сторону. Алек обернулся в указанном направлении с некоторым испугом. Он уже настроился на то, что в этом странном месте все и всегда не так. Наверное, его дорогая подруга увидела нечто еще совершенно не совместимое с понятием «святое место». Но он ошибся. Она указывала ему на монастырскую стену. Если у самых ворот стены были явно отреставрированные, свежевыбеленные, чистенькие, как новенькие, то там, куда указывала Елена сейчас, можно было различить неровную поверхность, сложенную из серого древнего камня. Он выглядывал из зелени кустов, так естественно и … как-то особенно значимо.

— Классно, — поделился Алек. — Такая огромная разница! Там истинная древность, а тут, всего в паре шагов, эта современная коммерциализированная вульгарность.

— Эко тебя на природе на высокий стиль потянуло, — чуть насмешливо отозвалась его подруга.

— А ты со мной не согласна? — с вызовом поинтересовался он.

— Не совсем согласна, — лениво сказала она. — Естественно, это вульгарность, торговать у самых стен монастыря, превращая его в пятачок развлечений для туристов. Но вот это далеко не такая уж и современная вульгарность. Между прочим, и двести или триста лет назад, здесь все было так же. Монахам тоже надо на что-то жить. И они везли на ярмарки вино и зерно, хлеб и мед. Местным парням в рясах еще и проще. У них торговые ряды под боком. … И вот опять же. Вспоминается Киев. Точнее. Киево-Печерская Лавра. Там прямо на территории монастыря шла ярмарка меда. А еще монахини продавали иконки и ладанки. И белорусский трикотаж. Деньги за аренду торговых точек шли в казну Лавры. Кстати, я думаю, и здесь так же.

— Вижу, — пробурчал Алек с видом оскорбленного пуританина, наблюдая за священником, который мирно бродил среди лотков и собирал взносы. — Кстати, о смазливых монахах, — он коварно улыбнулся подруге. — Этот чем-то похож на Бреда Пита.

Елена брезгливо поморщилась.

— Бред Пит мне никогда не нравился.

— Да ты что? — искренне изумился Алек, взмахнув чебуреком. — Он же что-то вроде секс-символа теперь.

— Нет, милый, — Елена аккуратно выбросила промасленную салфетку от пирожков в урну и принялась вскрывать сок. — Это женская красота измеряется в Анжелино-джоулях. А этот… не люблю смазливых блондинов.

— Хорошо, — с азартом продолжил ее друг. — А как тебе Том Круз?

— Ну… — она сделала вид, что задумалась. — Симпатяга, конечно. Но тоже как-то уж слишком хорошенький.

— Тогда… — он на миг задумался. — Николас Кейдж.

— Терпеть не могу, — с чувством ответила Елена. — Он слишком пафосный.

— Ну ты вообще! — почему-то вкусы подруги повергли его в шок. — А этот… который Александра играл?

— Колин Фарелл? — она дождалась его утвердительного кивка. — Нет. Не то.

— Назови мне тогда, кто же все-таки тебе нравится, — настаивал Алек. — Должен же быть у тебя идеал? Мел Гибсон?

— Боже упаси! — она опять поморщилась.

— Но как же? Он же знает, чего хотят женщины, — с иронией заметил он.

— Да ну его.

— Тогда… Киану Ривз? … Хотя нет. Это явно не вариант. Влюбляешься в его героев. Но не в него самого.

Елена хотела подколоть друга и спросить, как давно он начал влюбляться в мужских персонажей, но не стала. Ей было хорошо. Спокойно, тепло. Кругом такая красота…

— Ну, назови же хоть кого-нибудь! — взмолился ее лучший друг.

— Как-то даже никто в голову не приходит, — честно созналась она.

— Давай пройдемся по классике, — не сдавался он. — Шон Конери?

— Всегда, — с энтузиазмом кивнула она.

— А Брюс?

— Уиллис? Да, конечно. А еще… Джеймс Вудс. И Джек Николсон. Это же круто почти во всех ужасниках сниматься без грима!

— Да! — обрадовался Алек, но тут же спохватился. — Но я говорю не об их актерской игре. Рассуждай о них, как о мужчинах. С этой точки зрения кто?

— Слушай, вот точно не знаю, — казалось, она и сама расстроилась. — Сейчас кого-нибудь вспомню. А! Этот… Хью Джекман! Который Росомаху играет и Ванхельсинга.

— Хоть что-то, — облегченно вздохнул ее друг. — А то ты меня уже пугать начала. Но Росомахи я тут не вижу. Похоже, тебе точно не до совращения монахов.

— Алек, — серьезно сказала Елена, посмотрев на него. — Возможно, ты вспомнишь, что буквально прямо сейчас я вроде как переживаю один очень бурный роман. Который проходит достаточно нервно. … И вот что-то меня пока не тянет на приключения. И опять же. Роман ведьмы с монахом — это пошлость.

— Верно, — не мог не согласиться ее дорогой друг. — Тогда увлечемся историей и архитектурой.

— А еще и самой атмосферой монастыря, — деловито напомнила она, направляясь к воротам. — Только представь, его лишь год или два назад открыли для посещений. Тут еще практически не натоптано!

Алек согласно кивнул. Елена говорила о том, что есть реальная возможность почувствовать истинную атмосферу святого места. В этих храмах молились и, скорее всего, искренне, не одно поколение монахов. Да там же благодать для любого мага! Чистая энергетика. Бери и кушай. Точнее, впитывай в себя и восстанавливай собственные силы. К тому же, они давно заметили, что в каждом храме, даже на столь небольшой территории, есть свое настроение. Где-то светло и уютно, где-то тягостно, а где-то никак. И это всегда было интересно. Такие впечатления можно было смаковать, как букет дорогих вин. Ну и конечно, дух старины. Это просто деликатесный десерт. Когда дотрагиваешься до камня и… будто касаешься самого времени. И Алек, и Елена просто обожали это впечатление.

Они дождались Геллу и Юлю и наконец-то вошли на территорию монастыря. Билет стоил пятьсот рублей.

— Слушай, — тут же принялся за расчеты Алек. — В нашем автобусе было человек пятьдесят. А я на остановке еще три видел. Это же двести человек. И с каждого по пятьсот рублей! Сто тысяч за день!

— Плюс ярмарка и церковная лавка, — добавила Юля.

— Ну, ладно вам, — миролюбиво отозвалась Елена. — Им еще зимой жить надо. Кто в холод сюда поедет? А есть хочется всегда. Будем считать, что деньги они запасают на зиму, типа солят.

— С корешками и вершками, — усмехнулась Гелла. — Один мой знакомый уверяет, что деньги в природе не растут. Так что… Кстати, а что ты тут говорила про церковную лавку?

— Вон она, — Елена указала на странную постройку. — В церквях лучшее серебро.

Юля с Геллой тут же поспешили в указанном направлении. Елена с Алеком никуда не торопились. Они просто стояли посреди площади и осматривались. Территория монастыря была огромной. Толпы туристов тут просто терялись, так что толкотни и давки при посещении экскурсионных объектов ждать не приходилось. Лично Елену это радовало. Во-первых, она была из тех людей, для которых трое, это уже толпа. А во-вторых, она не любила, когда ей мешают делать то, что она любит. А ходить по храмам и рассматривать все и вся ей нравилось. По крайней мере, в данный момент. Алек решил сделать их отдых еще более комфортным, а потому спешно купил у какого-то улыбчивого монаха буклетик с историей монастыря и с картой для туристов.

— Тебе соврали, — известил он подругу. — Благовещенский монастырь был основан где-то около 1376 года. Как это «около» непонятно. Но именно эта дата упоминается в преданиях. Некий старец Назарий построил уединенный скит на берегу Волхова, под холмом.

— Тоже мне, Мерлин, — усмехнулась Елена. — Спорим, потом ему было видение, что на холме должен быть заложен монастырь?

— Спорить бесполезно, — согласился Алек. — Так и есть. И вот он этот монастырь и заложил. А к середине пятнадцатого века, на общежитии тут было более тридцати монахов. Построен из камня верхний благовещенский собор…. Где он тут у нас? Ага! — радость на его лице тут же сменилась сожалением. — Туда туристов не пускают.

— А в какой пускают? — поинтересовалась Елена.

— Вот в тот, — Алек указал на огромный белокаменный собор.

— Так идем?

Елена, не дожидаясь его, зашагала в сторону церкви. Собор Пресвятой Богородицы был просто великолепен. Построенный в лучших традициях русской церковной архитектуры, он поражал воображение толщиной стен и тонкостью их отделки. Пятистопный, возведенный без подклета, он прямо с площади устремлялся ввысь. На солнце блестели пять золотых куполов. Елене особенно нравился этот стиль. Строгий, и в тоже время, элегантный. Казалось, он был собран из четырех огромных колонн, которые поддерживали среднюю пятую, с широким куполом и огромной главой. Над входом светилось стилизованное изображение солнца.

— Это меня всегда поражало, — поделился Алек впечатлениями. — А потом еще удивляются, что на рассвете христианства их называли солнцепоклонниками.

— Ну, лик Господа есть солнечный лик, — с легкой иронией отозвалась Елена.

Алек театрально трагически вздохнул. Вообще, мага поражала его подруга. Похоже, она серьезно настроила себя на позитивное восприятие всего здесь увиденного. Пока, правда, ее настрой оправдывал себя. Монастырь был красив, как картинка. Но благосклонность Елены все же несколько смущала. Алек начал подозревать, что это все внешние проявления ее истинного состояния. Его дорогой подруге было не очень хорошо. И она приехала в монастырь именно за тем, зачем сюда и принято было ездить. За покоем и очищением души. Ладно…

— Конечно, — продолжала Елена между, тем, вступая в пределы церкви. — Я могла бы тебе прочитать целую лекцию на тему соединения христианской догматики с языческими основами. У народа-то память долгая. Велес в ней жив вместе со святым Власием. Но ты и сам все это знаешь. От сращения культур никуда не деться. Тем более, мы говорим о том, что этот монастырь был основан еще до Никоновских реформ. А староверы родом из богумилов. Так что как тут без солнцепоклонничества?

— Да, — согласился Алек, листая дальше буклет. — Но вот этот конкретный храм совершенно новый. Тот, что стоял на этом месте прежде, во времена Великой Отечественной был уничтожен. Взорвали его. А этот восстановили совсем недавно.

— Оно и видно, — кивнула Елена.

Они проходили под сводчатыми арками, соединяющими пределы церкви. Из длинных узких окон лился солнечный свет. Он играл на мозаичной плитке полов, пробегал искрой по краскам стенных росписей. Над фресками здесь работал очень талантливый художник. Аккуратные длинные мазки, нежные тона фона. В чем-то эта роспись была близка к импрессионистам. Иконы тут тоже были потрясающими. В храме перемешались старинные списки с довольно пристойным новоделом. При трехъярусном иконостасе Царских врат, выполненном в новом иконописном стиле, стояла специальная подставка, названия которой Елена не помнила. На красном бархате этой подставки лежала довольно старая икона Богородицы. Чуть потускневшая от времени, но явно недавно чищенная. Это был один из списков Державной иконы Божьей Матери. Справа и слева в нишах тоже были заметны старые образы. А в западном пределе под резным дубовым навесом, отделанным золотом, стояла рака с чьими-то мощами.

— О! — указала туда Елена. — А вон и сам преподобный старец Назарий.

— Или его ученик, преподобный Игнатий, — сверившись с буклетом, ответил ей друг.

— Надеюсь, он там целиком, — понизив голос, поделилась она опасениями.

— В смысле? — Алек был несколько шокирован.

— Ну, в церкви есть такая странная тенденция, — стала объяснять Елена. — Хранить чьи-либо святые мощи по частям. Рука тут, нога где-нибудь в другом храме. А то и в другом конце страны.

— Узаконенная расчлененка, — перевел для себя маг. — Ужас какой-то.

— Согласна, — она чуть поморщилась. — Как это нелепо звучит, но все же, варварский обычай.

— Это мягко сказано, — возмущался ее друг. — Не по-людски это. Что? Не могли похоронить, а потом ту же икону нарисовать? Или там плащаницу вышить? А еще говорят, что если покойника в землю не зарыли, это не по-христиански!

— Уверена, что такому странному обычаю нашлось бы несколько объяснений, — Елена чуть пожала плечами. — Вроде бы трупы святых практически не разлагаются. Только изредка источают цветочный аромат.

— И что? — язвительно поинтересовался Алек, шагая вслед за подругой вдоль стен, где висели различные образы, которые Елена рассматривала с довольно заинтересованным видом. — Они тут мощи вместо ароматизаторов используют. А по частям, потому что целиком труп слишком воняет?

Его подруга усмехнулась.

— Зато чем больше частей, тем больше народу может мощам поклониться, — с иронией продолжала она. — Может, в этом и есть какая-то логика, но по мне, так она кривая. Все равно варварство…. Ой! — она вдруг рванула вперед, где заметила в одной из ниш заинтересовавшую ее икону. — Какая редкая штука! И как раз к теме расчлененки.

Алек подошел ближе. Да это изображение заслуживало особого внимания. Икона была новой. С присущими современной школе чертами. Четкие линии, акцент к деталям, яркие краски. На насыщенном алом фоне стояло глубокое блюдо, напоминающее очень широкую вазочку для конфет. Блюдо было золоченое с толстыми стенками, по краю шла какая-то надпись. Скорее всего, на старославянском. При желании прочитать слова было можно, но уж очень мелким был шрифт. Но особое внимание привлекало то, что лежало на этом блюде. Бородатая голова с широко открытыми глазами, над которой виднелся традиционный нимб.

— Иоанн Креститель! — Находка Елену вдохновила. — Редко такое встретишь.

— Редко? — Алек тоже рассматривал изображение с острым интересом. — Да я такое впервые вижу!

— Нет, я еще раньше подобную икону встречала в одной церкви у нас в городе, — его подруга все же предприняла попытку прочесть слова на ободке блюда. — Жаль… половину не разобрать. … Но блюдо примечательное. По форме. Кстати, по одной из легенд именно так выглядит Грааль.

— Долго я ждал, когда ты к этой теме придешь, — усмехнулся маг. — Это твоя религия.

— Наверное, — Елена легко пожала плечами. — Просто интересно. По символике. Помнишь ионитов?

— Секта времен зарождения христианства, — Алек кивнул. Все же он был специалистом по сектам. — Они верили, что истинным мессией был именно Иоанн Креститель. В этом что-то есть.

— И его голова на блюде, — подхватила подруга. — Скрытая истина?

— Привет Дену Брауну! — маг улыбнулся. — А мне нравится эта игра.

Елена так же ответила ему улыбкой и заговорщески подмигнула. Конечно, оба они понимали, что это просто глупо — искать в совершенно новеньком храме древние истины. Но церковные символы всегда были потрясающе глубоки и интриговали. На пустом месте можно было сочинить любую легенду. И это им нравилось. Теперь они рассматривали иконы не так лениво, как раньше, а с особым вниманием.

— Смотри! — через некоторое время радостно воскликнул маг, указывая куда-то через зал. — Дама с чащей.

— Чего?! — Елена резко остановилась и уставилась на друга с изумлением.

Примерно так же отреагировала на слова Алека и другая женщина. Она резко развернулась на его голос и уставилась на них с Еленой с каким-то тревожным и настороженным выражением. Вообще, эта женщина ничем особенным от других в храме не отличалась. Все та же длинная темная юбка до щиколоток, свободная блуза, волосы убраны под косынку. Но вот ее реакция… Можно было бы понять, если бы она была возмущена их разговорами или неуместной темой. Однако, она смотрела на них так, будто понимала, о чем идет речь. Будто играла в ту же игру. Но серьезно.

Елене на незнакомку было в принципе наплевать. Она лишь с удивлением отметила странное поведение женщины, и поспешила за своим другом к следующей иконе.

— Ну и напугал ты меня, — честно призналась она Алеку. — Я думала еще какой сюрприз. А это всего лишь список иконы Божьей Матери «Неупиваемая чаша». Хотя названьеце еще то, да?

— Да не то слово, — Алек покосился на незнакомку, она все еще стояла на прежнем месте и следила за ними, явно слушая их разговор. — Еще одна чаша. И Дева.

— Полный набор, — Елена тоже обернулась и нагло уставилась на незнакомку с должным вызовом в глазах. Женщина тут же отвернулась и пошла прочь.

— А вот и конкуренты! — обрадовался маг, указывая глазами на удаляющуюся незнакомку. — Все сходится.

— Зловещая тетка, — поделилась его подруга впечатлениями. — И странная. На богомолку не тянет. И одежда эта не по ней. Ты ее маникюр видел?

— Чего? — поморщился Алек. — Какой еще маникюр?

— Ногти ты ее видел? — уточнила Елена. — У нее ярко красные ногти с рисунком. Знаешь, сколько это стоит? И при таком-то прикиде. И лицо ее. Будто она старается выглядеть старше, чем есть на самом деле.

Друг смотрел непонимающе. Он вообще не очень-то понимал в женских штучках.

— Вот только не смей говорить, что я без макияжа выгляжу так же! — она не правильно поняла его реакцию.

— А я, думаешь, вообще знаю, накрашена ты или нет?! — с обидой возразил Алек.

Да, Алек совершенно не замечал женского макияжа. Вот такая вот у него странность. Даже если речь шла о «стрелках» в стиле Клеопатры, дорисованных чуть ли не до ушей. Чисто по-женски, Елена надеялась, что такая странность есть у всех мужчин и все каждодневные ухищрения утром у зеркала на самом деле имеют смысл. Но это, вряд ли.

— Ладно, проехали, — сказала она другу.

— Но согласись, дело становится все интереснее, Ватсон! — заявил он в ответ, возвращаясь к их игре. — Ты что-то потеряла?

Елена присела на корточки и что-то нащупывала на полу.

— Я не потеряла, — ответила она. — Я как раз нашла! Еще одна крайне редкая и приятная штука.

— Где? — скептически поинтересовался Алек. С его точки зрения, разговоры о чем-то приятном в церкви были равносильны в пошлости давешним пожеланиям гида получить от посещения монастыря все возможное удовольствие.

— Да вот же! — его дорогая подруга указывала на мозаичную плитку. — В большинстве церквей пол какой?

— Деревянный или обычный каменный, а может, в старых и вообще земляной, — на вскидку вспомнил Алек.

— Ну, с земляным ты уж вообще переборщил, — заметила Елена. — Сильно грязный, может быть. Но чтоб так… Не важно. Тут плитка. И не просто плитка, — она осторожно пошла вдоль одной из только ей пока видных линий. — Тут мозаикой круг выложен!

— Да ты что? — искренне удивился Алек. — Где?… Вот ведь! И правда!

Он тоже стал рассматривать пол.

— Я такое видела только в кафедральных соборах, — поделилась с ним подруга. — По телевизору. Когда пасхальные или рождественские службы транслируют.

— Не ожидал, что ты их смотришь, — удивился он.

— Бывает, — Елена оторвалась от созерцания круга. — Ну, вот, Шерлок. У нас полный набор. Чаша, дева, круг. И подозрительная тетка. Не плохо.

— Да уж, — подтвердил Алек. — Вот только сам собор не ахти.

— Красивый, конечно, — рассудила она. — Но больше тянет на музей.

— А что ты хотела? — друг картинно развел руками. — Новье. Хотя… Может, продолжим?

Елена улыбнулась и кивнула. Они вышли из собора на залитый солнцем двор. Кругом по-прежнему сновали люди. Елена с любопытством оглядывала монастырь. После посещения собора что-то неуловимо изменилось в этом дворе. Хотя, на самом деле, изменилось лишь ее настроение. Еще полчаса назад, они были чужды этому месту. А теперь… После приятного легкого сумрака церковных сводов, они уже успели привыкнуть к этому замкнутому миру. Все больше деталей, не замеченных ранее, теперь бросалось в глаза. И эта чистота двора, и аккуратность, с которой были выложены дорожки, свежая краска стен, удивительная свежесть зелени. Но все это казалось слишком живым и натуральным, а не специально выставленным напоказ. Монахи, которые изредка пересекали двор, мерно и уверенно, как хозяева этого места, создавали этот мир для себя. И теперь, вжившись в него, можно было почувствовать именно то, из-за чего ехала сюда Елена: покой и радость от соприкосновения с этим местом.

Справа от собора располагался парк, где туристам даже позволялось курить. Только не во время поста. Так, по крайней мере, гласила табличка. Тут вообще было много табличек. Указатели, пояснения, запреты. Всегда очень вежливые. И написаны нормальным современным языком. Никаких тебе «ятей». И как раз возле таблички, разъясняющей правила курения на территории монастыря, стояли Юля и Гелла. Елена помахала им рукой и направилась в ту же сторону.

— Ну? — спросила их ведьма. — Где уже были?

— В соборе, — охотно поделился Алек. — Но он новый совсем. Как музей по ощущениям.

Юля посмотрела на него немного удивленно. Она не понимала этой их привычки оценивать культовые заведения по шкале эмоциональных оценок. Ей просто не могло прийти в голову, что церковь может быть уютной или подавляющей, что в ней могло преобладать ощущение соприкосновения с древностью, или же наоборот, отсутствовать то неуловимое ощущение святости. Для нее храм был храмом. Местом для молитвы. И все. Хотя сама она и не была особенно верующей. Трудно стать таковой, общаясь с магами.

Однако, как Юля знала, та же Люда из отдела снятия порчи и сглаза в бога верила. Причем именно в христианского. Однажды Юля даже поинтересовалась у ведьмы, как ее ремесло сочетается с религией. Люда объяснила, что никак. Вера и религия — вещи разные. Люда верит в Христа. Но не ходит в церкви, хотя при этом соблюдает посты и другие традиции. Люда процитировала штатному медику Мартина Лютера: «общаться с богом можно и сидя дома у камина». Так что в целом, вера и магия в принципе были совместимы. Сама же Юля предпочитала просто спокойно относиться и к тому, и к другому. И без вот этих странных оценок.

— Плохо, — огорчилась Гелла, которой это короткое пояснение Алека объяснило многое. — Хотелось бы чего-то более… сильного.

— Нам тоже, — согласилась с ней Елена. — Хотя в этом соборе куча интереснейших икон. Кстати, большая часть весьма качественный новодел. В смысле, современная школа иконописи.

— И очень уж странная эта школа, — не мог удержаться Алек.

— В смысле? — растеряно поинтересовалась Юля.

— Смотри, — он указал ей на изображение солнца, заметное даже из парка. — Это только для начала. А еще там есть Дева с Чашей и голова Иоанна на блюде.

Юля одарила его слегка обеспокоенным взглядом.

— Деву зовут Марией, — снисходительно пояснила она. — Она Христу матерью приходилась.

— Да ты что? — маг изобразил дичайшее удивление. — Кто бы мог подумать? А я-то все смотрю, что за …

Он вовремя остановился. Мир монастыря успел оказать влияние и на него. Назвать Богородицу «теткой» язык не повернулся.

— Погоди-ка! — Гелла чуть улыбнулась. — Дева, солнце, блюдо или чаша… А в этом что-то есть.

— Прибавь еще и ритуальный круг на полу, — подсказала Елена.

— Круто! — искренне восхитилась ведьма. — Ничего себе такой музейчик. А тут есть что-нибудь более древнее? Интересно было бы глянуть, что же там можно найти.

Она легко включилась в игру. Юля тоже загорелась энтузиазмом. Она лишь недавно прочитала «Код Да Винчи», и большая часть символов, обозначенных друзьями, была ей знакома.

— Так, — Алек просматривал буклет. — Тут еще много чего есть, но далеко не все доступно туристам. Но все же мы можем посетить Троицкую звонницу, святой источник преподобного Назария, беседку для раздумий… Последнее, я думаю, нам сейчас просто не надо.

— Тебе это не только сейчас не надо, — не удержалась Юля. — Раздумья — это по жизни не по твоей части.

— Знаешь что? — подняв глаза от буклета, отозвался он. — Тебе это близко? Так вот топай в свою беседку и думай. Вернее, учись это делать.

Елена тяжело вздохнула. Эти двое были ее друзьями. Причем, самыми близкими. Но они в принципе не были дружны между собой. Юля и Алек терпели друг друга только из-за нее.

— Так куда мы идем? — немного раздраженно вернула она их к прежней теме, пока они не вцепились друг в дружку прямо возле собора. Хотя запрещающей драки таблички тут не было.

— Дальше, — Алек, бросив на Юлю последний свирепый взгляд, вернулся к чтению. — Келейные корпуса и Святые врата. В последних есть надвратная церковь, но туда не пускают. А! Вот еще и часовня Иоанна Крестителя.

— С учетом наличия в соборе иконы с его головой на блюде, — размышляла Елена. — Нам следовало бы именно в эту часовню и податься.

— Типа так знаки указывают? — уточнила Юля.

— Вроде того, — согласилась быстро ее подруга, видя, что Алек уже готов выдать какой-то свой явно язвительный ответ.

— Лен, — шагая рядом с ней через двор, поинтересовалась Гелла. — А там голова как? Просто на блюде? Это часть общей картины?

— Нет, — ответила Елена. — Это и есть вся картина.

— Странно.

Было видно, как игра все больше притягивает ведьму.

Часовня располагалась налево от входа в монастырь, прячась за деревьями. Они прошли мимо церковной лавки под холмом и спустились по одной из аккуратных тропинок. Перед часовней располагался еще один небольшой выложенный брусчаткой дворик, а само здание окружал невысокий недавно сколоченный штакетник.

— О, — Елена оживилась, разглядывая часовню снаружи. — Это здание было построено где-то в семнадцатом веке. Классический вариант архитектуры того времени.

— Как сейчас помнишь? — не удержался друг от усмешки. — Хотя, если верить путеводителю, ты права. Как догадалась?

— Видишь ли, милый, — улыбнулась подруга. — Где-то классе в шестом я мечтала стать архитектором. И много что успела прочесть по этой части. А перед поездкой сюда, еще и по церковной архитектуре литературку почитала. Эта церковь была построена после Никоновской реформы. Здесь нет шатра, который свойственен более ранним постройкам. А далее….

Алек даже не представлял, что такое этот шатер. В объяснения дорогой подруги о восьмерике на четверике, он тоже постарался не вникать. Понял только, что это куб, на котором построен еще один, но со срезанными гранями. Вообще, часовня именно так и выглядела. Куб, а на нем невысокая башенка с небольшими окнами, а выше — золотая маковка. Они дружно поднялись по ступенькам крыльца с резными столбиками из дерева.

Внутри было как-то… Алек назвал свои впечатления двойственными. Во-первых, казалось, что часовня внутри просторнее, чем могло бы показаться извне. Во-вторых, тут было одновременно и уютно и мрачновато. Деревянный пол, полумрак, намного более густой, чем в соборе. Но при этом можно было подумать, если опираться только на внутренние ощущения, что это не храм, а просто старый дом, где давно нет хозяев, но кто-то все же за ним присматривает. Ощущения древности почти не было, но от стен веяло чем-то иным…

— Одиночество, — подсказала тихо Елена, прочитав его мысли.

Алек заметил, что ее аура тут стала гуще и насыщенней, как всегда, когда она почему-то переставала контролировать свою силу.

Елена понимала, что ее самоконтроль дал трещину. Что-то в этих стенах заставляло ее защищаться. И она инстинктивно поставила блок. Такое с ней частенько случалось в церквях. Это место более напоминало культовое. Сюда приходили молиться. Много лет, а точнее — не одно столетие. И приносили сюда свои печали. Как всегда, ощущение это, тягостное и давящее, оставалось в стенах храма, зависшее здесь очень надолго. Но было и что-то еще… Предчувствие. Елена сама не понимала, что же его породило. Возможно, это самое одиночество, резко выделяющееся нотка в общей безрадостной атмосфере. Это было одиночество одного конкретно взятого человека, который, видимо, бывал здесь довольно часто. И похоже, принял здесь смерть. Причем, возможно, мученическую. Но Елена не могла понять, какое это имеет отношение к сегодняшнему дню и конкретно к ней. А предчувствие все же крепко засело в ее душе и теперь пульсировало там неприятно и туго.

— Милый, — чуть суховато попросила она друга. — Посмотри, что там про эту часовню рассказывают?

— Ничего такого, — поняв ее вопрос, как следует, сказал он, быстро пробежав глазами страничку буклета.

— Странно, — тихо вступила Гелла. — Но ведь тут кто-то умер.

Елена ей кивнула. Естественно, ведьма тоже это почувствовала.

— Давайте уж найдем эти ваши знаки, — беспокойно оглядываясь, предложила Юля. — И уйдем.

Мысль, что тут кто-то мог погибнуть, ее совсем не радовала. Тем более, Юля почувствовала, как что-то в ее лучшей подруге изменилось. Она не была магом, но знала Елену еще со школы. И вот эти странные состояния были Юле знакомы. В такие моменты она всегда начинала чувствовать себя неуютно.

Они стали осматриваться. Освещение в часовне тоже было примечательным. Через маленькие оконца свет почти не проникал. И оттого в центре скапливалась темнота, а каждая икона подсвечивалась несколькими свечами или специальными церковными светильниками. Отблески огня падали на золотые и серебряные оклады, заставляя светиться и их.

— Вот оно, — Алек победно улыбнулся и указал на самую большую икону, перед которой стояла железная витая подставка для молитвенника и маленький алтарь. — И опять чаша.

— Я такую уже видела, — сказала Юля, подходя ближе.

Да, это был список весьма распространенной иконы Иоанна Крестителя. Предтеча Христа изображался по пояс, сидящим за столом. В левой руке он держал чашу. Понять, чем она наполнена, не представлялось возможным. Икона была довольно старой. Богатый посеребренный оклад немного истерся.

— Итак, — Елена старалась казаться веселой, хотя предчувствие так и не отпустило. — Опять он и опять же с ним чаша. Уже две иконы на один монастырь. Интересно, это не много?

Гелла недоуменно пожала плечами. Сколько и каких икон должно быть в церквях одного монастыря, никто из них не знал. Так что столь простым жестом ведьма выразила общее мнение.

— Ну, — решил порассуждать Алек. — Если в прошлый раз он, вернее, его голова, указывали на тайную истину, то тут, я бы сказал, речь идет о времени возникновения этой тайны.

— Дохристианская эпоха? — решила уточнить Юля. — Ты не круто забрал?

— Если бы мы говорили о Граале, — вступилась Елена раньше, чем Алек успел устроить очередную перебранку. — То все было бы логично. Но я все же сомневаюсь, что речь идет именно об этом. Будем делать вид, что в православной традиции Грааля нет. Тогда, может, это не дохристианская эпоха?

— Может, речь идет о славянском язычестве тогда? — предположила с азартом Гелла. — Как раз и получается, до прихода христианства.

— А чего и нет? — согласился с ней Алек. — Все же мы в сердце стороны русской. Новгородская земля. Самое оно. Кажется, тут язычество сопротивлялось новой вере особенно сильно.

— Даже если верить «Повести временных лет», — кивнула Елена. — Подходящая версия.

— Да? — засомневалась Юля, смотря куда-то за их спины. — Что-то не выходит. … Лена, в Таро же есть масть мечей?

Все трое магов обернулись в ту сторону, куда она указывала с некоторой тревогой.

— Ого! — Алек даже забыл поспорить с ней по этому весьма подходящему поводу. Таро в православной традиции тоже ведь не было. Но… перед ними было еще одно изображение Богородицы. На иконе, перед фигурой родительницы бога висели в воздухе семь мечей, сходящихся остриями в одной точке.

— Это уже как-то слишком, — потрясенно выдала Гелла. — Они складываются в звезду мага!

— Так, — Елена заставила себя собраться, не смотря на неприятные ощущения, связанные с предчувствием. — В колоде Уайта семерка мечей представляет собой мужчину, крадущего с поля связку мечей, два из которых выпали из связки и воткнулись в землю. Совершенно иной рисунок.

— А значение карты, — подхватил Алек. — Бесчестный поступок. Предательство. В принципе, с учетом того, что тут кого-то убили, это имеет смысл.

— Сама масть мечей, это масть воинов, — продолжила Елена. — Но мы забываем, что говорим не о карте Таро, а об иконе.

— И между прочим, не о какой-то, — решила тоже поучаствовать Юля. — А об образе Богородицы.

— Она написана недавно, — рассматривая образ, поделилась Елена. — Но похоже, это лишь список с более древнего изображения. Хотя черты новой школы иконописи все же просматриваются. Как будто бы икону восстанавливали.

И она обернулась, обшаривая взглядом помещение часовни. Монах, довольно молодой, чистивший подсвечники от воска, тут же направился к ним, как хорошо вышколенный официант в шикарном ресторане. Но в монахе не было ничего, указывающего на желание угодить. Только вежливый интерес и нечто еще, что появлялось в глазах священников всегда при виде Елены. Конечно, по своему внешнему виду она мало напоминала верующую, но было в ней и что-то еще, что однозначно отличало ее от посетителей церквей. Она стояла посреди часовни с видом завоевателя на поле боя. Она бросала вызов. Даже, когда сама того и не желала. Обычно такой вызов вызывал у священников раздражение и даже злость. Но не в этот раз.

Елена присмотрелась повнимательнее. Аура монаха напоминала оклады икон, такой же ровный золотистый цвет веры с легкими всполохами оранжевого и голубого — любопытства и обеспокоенности.

— Чем могу помочь? — спросил он у нее.

— Очень интересная икона, — вежливо улыбаясь, заметила она. — И, кажется, очень редкая. Скажите, пожалуйста, как она называется?

— Это образ Божьей Матери «Умягчение злых сердец», — охотно ответил святой отец, голубоватые всполохи ауры стали реже. — Это довольно известная икона. И наши братья удачно сделали список с нее.

— Ваши братья? — оживилась Гелла. — Так вот откуда тут столько образов новой школы. У вас свои мастерские!

— Да, братья наши талантливы, и по восстановлении обители многие храмы наши были украшены иконами их кисти.

— То-то мне показалось, что все новые образы будто бы одной рукой написаны, по крайней мере, в едином стиле, — поддержала Елена. — Ваши братья потрясающе талантливы, святой отец.

— Вы можете приобрести образы ваших святых покровителей в нашей церковной лавке при входе в монастырь, — предложил монах, как заправский рекламный агент. — Там же выставлено серебро.

— Отлично, — Алек чуть иронично улыбнулся. — Мне больше по душе смотреть на эти …произведения церковного искусства в храмах. Вот только…

Он чуть замялся и посмотрел на Елену.

— Тут кто-то умер? — напрямую спросила она монаха. В конце концов, он прекрасно представлял, кто перед ним. Какой смысл разыгрывать спектакли.

Взгляд монаха изменился. Теперь он был чуть напряженным и отстраненным, как бывает у человека, когда ему задают слишком личный или просто неприятный вопрос. А всполохи голубого в его ауре усилились.

— Здесь погиб один из прошлых настоятелей нашего монастыря, — все же суховато ответил он.

— Прямо возле этой иконы, — Елена указала на место перед образом Богоматери.

— Он часто любил молиться здесь в одиночестве, — подтвердил монах.

— И тут его и убили, — тихо заметила Юля.

— Тогда на общину напали, надеясь похитить ценности нашего монастыря, — он говорил с явной неохотой. — Нашего настоятеля долго пытали, прежде чем убить, но он так и не выдал место нахождения тайника.

— Простите, — извинилась Гелла с самым очаровательным видом. — Что заставили вас вспоминать столь грустные вещи.

— Да, такова история нашей общины, — он чуть пожал плечами.

— Могу я задать последний вопрос? — не удержалась Елена. — А какая икона висела тут до этого?

— Это был образ одного из старейших святых, коему поклоняются в православной традиции, — тон его стал прежним, вежливым и доброжелательным. — К сожалению, он был похищен.

— А что за святой? — поинтересовался, как бы между прочим, Алек.

— Святого Власия образ, — было понятно, что расспросы монаху уже надоели.

— Извините еще раз, — Гелла опять разулыбалась и стала поворачиваться к выходу. — По вашему совету, мы обязательно посетим церковную лавку. Серебро, ладан, святцы, — все это очень интересно.

Елена чуть кивнула монаху и тоже направилась к выходу.

Они спустились по ступенькам и остановились, не решив, куда направиться теперь.

— Как-то мне не очень понравилось в этой часовне, — поделилась Юля.

— Да уж, — Гелла картинно поежилась. — Похоже, наша игра оказалась не такой уж и безобидной.

— Но она становится все более интригующей, — заметил Алек с явно преувеличенным энтузиазмом. — Убитый настоятель, Иоанн снова с чашей. Святой Власий. Лен, ты когда-нибудь видела эту икону?

— Не помню, — она все еще не отделалась от своих неприятных впечатлений. — Но зато я очень хорошо знаю, кто такой святой Власий на самом деле.

— Велес, — подсказала Гелла. — Может, это и есть символ наших поисков? Некий языческий артефакт?

— Похоже, — Алек смотрел на незнакомую женщину, одетую в длинную темную юбку и свободную блузу, которая спешно шла по тропинке к часовне. Увидев их, она резко изменила маршрут. Алек с Еленой переглянулись, но промолчали.

— Ладно, — обратилась его дорогая подруга к приятельницам. — Хватит игр, мне кажется. Может, и правда, стоит пойти посмотреть на церковную лавку? Вы там уже были? И как?

— Туда народу набежало, — расстроено сообщила Гелла. — Ничего толком не увидишь. Но серебро я там разглядела. Можно кое-что и прикупить. Да и по поводу ладана я не шутила.

Они выбрали другую тропинку. Вроде бы случайно. Но Елена, следуя за Алеком, понимала, что он просто не хочет встречаться с той дамой. Странная женщина вызывала у нее какие-то смешанные чувства. В то, что дама ведет тут поиски серьезно, как-то не верилось. Но даже если и так, то ее просто жалко. В любой церкви можно увидеть кучу символов, не стоит так придавать им значения. Но вот неприкрытая неприязнь незнакомки немного смущала. Но… мало что ли сумасшедших на свете?

Они вернулись к самому входу в монастырь. Буквально в пяти метрах от него и стояла лавка. Ее архитектура просто очаровывала. Задней частью, выложенной из серого древнего камня, лавка крепилась к стене, а спереди возвышался искусственный насыпной холм. Над плоской крышей красовалась небольшая деревянная башенка. В лавку входили по узкому проходу вдоль холма, выход был с другой его стороны.

Внутри было темно и прохладно. Но над прилавком горела пара стилизованных электрических фонарей. На длинном столе были расставлены ящички, напоминающие библиотечную картотеку. А в ящичках лежали аккуратными стопочками в алфавитном порядке маленькие иконки.

— Я вижу, монахи неплохо изучили такое понятие как мерчендайзинг, — ехидно заметила Елена.

— Кажется, ты сама отмечала, что многие маркетинговые технологии родились именно за монастырскими стенами, — напомнил Алек. — А вон и серебро.

В дальнем углу стояла стеклянная витрина. На белом фоне с подсветкой не хуже, чем в хороших магазинах, красовались ювелирные изделия. Здесь были и модные последние несколько лет серебряные широкие кольца с охранительной надписью, и цепочки с крестиками и такие же охранительные браслеты. А так же были и более светские украшения.

— Я все же хотела бы выбрать себе иконку, — Юля с любопытством смотрела на иконографическую картотеку на столе. — Но, говорят, моего имени нет в святцах.

— Надо искать что-то вроде Иулианы, — подсказала Гелла. — Так… А мне точно иконку не подобрать.

Монах-продавец смотрел на них с веселой улыбкой, которая, как не удивительно отражалась и в глазах. Ему было за пятьдесят, под рясой угадывался округлый животик, но не настолько большой, чтобы выглядеть неприличным. Окладистая бородка была аккуратно пострижена.

— А еще я маме хочу такой же крестик, как у меня купить, — продолжала Юля.

— А вот с этим, — тихо заметил ей Алек с нотками укора и превосходства в голосе. — Тебе следовало бы быть осторожнее. Убрала бы ты свой крестик. А то как-то… Несколько неприлично.

— Ты совсем в уме повредился? — ошарашено поинтересовалась она. — Хотя… было бы что повреждать. С чего бы в церкви крестик будет выглядеть неприличным?

Елена посмотрела на тонкое золотое распятье на груди у подруги и усмехнулась.

— Он католический, идиотка, — прошипел Алек.

— С чего ты взял? — возмутилась Юля. — Откуда тебе вообще это знать?

— Профессия у него такая, — с веселой иронией заметила Елена. Она чувствовала себя спокойнее, предчувствие не отступило полностью, а сжалось в еле заметный комочек где-то на самом дне души. Так и жить можно.

— Простите, — вежливо, но с искоркой смеха в голосе, вдруг вмешался монах-продавец. — Этот молодой человек прав. Ваш крестик католический.

— По поводу идиотки я тоже не сильно ошибся, — пробурчал Алек.

— Правда? — Юля сделала вид, что не обратила на слова мага никакого внимания и полностью сосредоточилась на священнике. — Мой приятель обычно не большого ума… А что? Есть какие-то различия в крестах?

Алек картинно закатил глаза, Елена и Гелла в унисон усмехнулись. Любой из них мог объяснить Юле все существующие различия. Но похоже, для нее мнение друзей при данном стечении обстоятельств было не очень-то и авторитетным. Впрочем, все они уже давно привыкли к такому отношению. Большинство знакомых воспринимали их, как чудаков со странными хобби. Елена очень надеялась, что открытие «Бюро магических услуг» несколько изменило это мнение.

— В католической традиции очень строгое изображение креста, — покладисто рассказывал священник, метнув на магов заговорщески озорной взгляд. — Как у вас. В православии же более вольные интерпретации. У нас этот символ страдания Божия может быть каким угодно. С надписями, с косыми перекладинами, с инкрустацией. Есть и более принципиальные различия в самом изображении распятия, но мне кажется, это вам не очень интересно.

И он подмигнул Алеку. Тот поспешил отвернуться в сторону витрины с серебром, чтобы скрыть усмешку.

— Кстати, — продолжал монах. — Могу предложить для вашей матушки вот такой аккуратненький крестик.

И он выложил перед Юлей небольшой нательный крест из серебра. Он был несколько шире в перекладинах, чем Юлин католический, и снизу шла еще одна диагональная перекладина. А в том месте, где сходились две основные, крест был инкрустирован пятью крохотными камушками.

— Это цирконы, — пояснил монах.

— Отличная штучка, — чисто по-женски оценила Гелла. — А мне вот тот светильничек очень нравится.

Она указывала на изящный сосуд глубокого зеленого цвета.

— К нему могу предложить несколько маленьких свечек, — охотно выложил на прилавок товар монах.

— И ладан, — перечисляла ведьма, доставая расшитый бисером кошелек.

— Грамм триста хватит? — продавец был несказанно рад таким покупателям. — И масла?

— Было бы здорово, — Гелла с восторгом наблюдала, как ее покупки складывают в аккуратный пакетик. — Спасибо.

— Вам, молодой человек, — переключился монах на Алека. — Могу предложить печатку с изображением Георгия Победоносца, поражающего Змея.

— Мне как-то Змея всегда жалко, — отшутился маг. — А вообще, нет, спасибо. Я не любитель таких вещей.

Он, и правда, никогда не носил никаких украшений.

— А вот светильник я бы тоже купил, — и Алек указал на темно-синий крупный сосуд, напоминающий по форме античную амфору, но не такой большой.

— Отлично, — монах радовался, как ребенок. — Ну, а вам?

Он посмотрел на Елену.

— Жемчуг в серебре?

— Не угадали, — рассмеялась она, почти забыв о предчувствии. Ей было искренне весело. — Люблю жемчуг, но… Он идет далеко не всем. Предпочитаю янтарь, сердолик или черный агат.

— Тогда вот, — и он выложил перед ней браслет, довольно широкий, искусно сделанный из серебряной проволоки с круглыми вставками агата.

— Пожалуй, нет, — повертев безделушку в руках, отказалась Елена. — Что-то не так.

— Тогда печатка? — монах смотрел на нее оценивающе и с некоторым задорным азартом. Его аура такая же золотистая вспыхивала и давала протуберанцы. У монаха был явный дар эмпата.

— Вариант, — подумав, признала Елена. — Но у меня их уже три и все с агатом.

— Тогда вот так…

И он достал маленькую бархатную коробочку для украшений. На бордовом фоне лежало очень тонкое колечко из серебра с круглым камушком.

— Осветленный топаз, — тут же оценила Елена. И, как зачарованная, протянула руку. Она не любила тонкие кольца, она не симпатизировала желтым прозрачным камням. Но перстенек сел на палец, как влитой. И по руке начало расходиться приятное тепло.

— Потрясающе, — с восторгом поделилась она. — Оно явно освящено. И даже при том, что у меня, извините, что-то вроде психологической аллергии на святую воду… Вот совсем не моя вещь, а снять… не могу.

— Значит, все же ваша, — доверительно сказал монах. Маленький желтый протуберанец его ауры метнулся от нее обратно к хозяину. Аура монаха чуть вспыхнула желтым.

Елена протянула ему деньги.

— Спасибо, — искренне сказала она.

— Не за что, — легко отозвался священник и улыбнулся. — Уже были у источника?

— Нет, — улыбнулась в ответ очарованная им Гелла. — А что там?

— Воды нашего источника дарят благодать, здоровье и долголетие, — рассказал он с видом заправского гида. — Так гласит легенда.

— Из него пьют или в него окунаются? — чуть робко переспросила Юля, уже представляя, что надо лезть в ледяную воду.

— Секрет в том, что к нему надо спуститься семь раз, — пояснил монах. — И это не просто. А потом уж будет достаточно помочить руки.

— Семь раз? — усмехнулся Алек. — И это непросто? Хорошая физическая нагрузка весьма улучшает здоровье.

— Конечно, — радостно подтвердил монах. — Но ведь это еще и вопрос веры.

Маг согласно кивнул.

— Надо сходить, — решила Юля. — Там, наверное, народу куча. Еще и очередь.

— Пройдите сейчас по центральной дороге вверх, — предложил монах. — До Святых врат. Дальше мимо Келейного корпуса. Но не под самыми окнами, а по тропе. Она с холма вниз идет. Как раз к источнику. Так быстрее. А над ним, если прямо вверх подняться, будет звонница. Если успеете, то там братья разрешают звонить прихожанам.

— То есть я могу сам туда залезть? — с некоторым недоверием переспросил Алек.

Священник кивнул.

— Круто! — обрадовалась, правда, с некоторой долей иронии, Гелла. — Сначала ты будешь развлекаться, глядя, как мы с Юлей ползаем к источнику. Елена, естественно, не собирается этого делать? Да? — та ей кивнула. — Вот. А потом мы будем развлекаться уже за твой счет.

— В результате, самый большой выигрыш мой, — заметила Елена. — Я успею посмотреть и на вас и на него.

Друзья скорчили ей гримаски и направились к выходу. Она же еще раз обратилась к монаху.

— Спасибо за все, — как можно теплее и искренне, сказала она. — И за покупки наши и за прием. Вы же знаете, кто мы. Нас редко так принимают в храмах.

— Я понимаю, — все так же дружелюбно, но уже более серьезно ответил священник. — Такие люди, как вы, для нас редкость. Но вы же гости. А не…завоеватели.

— Да, — несколько удивилась Елена его проницательности.

— В вас видно знание и уважение к нашей культуре, — продолжал он. — Так что я не вижу повода для … иного приема.

— Но иногда мы задаём неудобные вопросы, — вдруг разоткровенничалась она, вспомнив напряжение, с которым проводил их святой брат из предыдущего места. — Мы были в часовне Иоанна Крестителя. Там… там произошло убийство. И мы это почувствовали.

— Я понимаю, — опять кивнул он. — Но вы же не …. Это не принесло вам радости или удовлетворения.

— С чего бы? — искренне удивилась Елена. — Но сам факт, что мы это почувствовали и стали спрашивать…. Это же не типично.

— Бог сделал нас разными, — заметил монах. — И дал вам этот дар. Мне не ведомо, как называете это вы, но я верю, что это дар божий. По крайней мере, для вас. И вы не применяете его по злому умыслу.

— Да уж, — чуть усмехнулась она. — Скорее супротив такового.

— Потому я и говорю о нем, как о даре божьем, — еще раз подтвердил он. — Так что нам не за что быть к вам недружелюбными. Да и наша вера сильна. Вы не угроза для нас.

— Что и радует, — его слова принесли Елене успокоение. — Спасибо. И до свидания.

Он кивнул ей и даже чуть помахал рукой на прощание.

Выйдя на солнце, Елена увидела, что ее друзья спешно направляются к табличке, разрешающей курение. Это была светлая мысль. Она еще раз посмотрела на свое новое приобретение. Неприметный с виду камушек чуть блеснул на солнце. Елена поспешила за своими.

Такая не случайная встреча

Холм, на котором располагался основной комплекс монастыря, был довольно большим. И только с виду он выглядел пологим. Подниматься на него, да еще по жаре, было непросто. Они дошли до Святых врат, мельком оценили красоту надвратной церкви и свернули на тропу. Она вилась и круто изгибалась среди кустов. Узкая и неровная. Почти без ответвлений. И по ней еще попадались встречные туристы. Алек с Геллой и Юлей ушли вперед, так как спешили к обещанным развлечениям. Елена не особенно торопилась. Прохлада кустов сейчас была ей более приятна. Да и с высоты было интересно смотреть на парк и строения внизу. В какой-то момент людей на тропинке не стало. И она неторопливо шагала вперед, занятая своими внутренними переживаниями.

Елене было хорошо. Спокойно и свободно. Она в принципе, уже получила то, зачем так сюда стремилась. Ее душа почти успокоилась на фоне красивой природы и не менее прекрасной архитектуры. Почти…. Если не считать по-прежнему не отступающего предчувствия. А оно зашевелилось и разрослось. И теперь сбивало дыхание, мурашками ползало по коже. Елена очень не любила такие состояния, которые были для нее не редки. Она даже научилась различать виды предчувствий. Но это почему-то не поддавалось опознанию. Вроде бы, судьба обещала ей нечто грандиозное. Но при этом, предчувствие таило и какую-то опасность. Но главное, она так и не смогла понять, с чем оно связано. Здесь в далеком и незнакомом месте, куда монахи удаляются для молитв и труда. Что могло породить такое странное и навязчивое ощущение? …

Возможно, если бы она просто спешила за своими друзьями, а не занималась самоанализом, она спокойно прошла бы этот поворот. Но… От тропинки шло ответвление. Почти незаметное. Так… Пробел в кустах. Но ветви так красиво изгибались в этом месте, они образовывали такой таинственный тоннель…. И нечто звало и притягивало ее туда. И пугало.

Елена год назад пережила весьма и весьма неприятное столкновение с упырями, существование которых до этого казалось ей просто сказкой. А кто, как не упыри, умеют так тонко и красиво посылать зов. Который она не единожды испытала на себе. И тут было нечто подозрительно похожее на зов. Ей даже казалось, что она слышит тихую чарующую мелодию. Будто волны что-то шепчут берегу, будто поет далекая флейта. И эти звуки звали, дарили предвкушение праздника, счастья и легкой опасности. Практически желанной. И даже… что-то вроде вожделения. Быстро проанализировав возникшие у нее эмоции, оценив угрозу, Елена, не задумываясь, свернула с тропы. И ускорила шаг, не удостоив внимания запрещающую табличку. Это притом, что запрет сильно по тону отличался от всех тех, что ей попадались раньше. Никакой тебе вежливости. Строгое или даже суровое уведомление, что туристам проход запрещен. Но Елена себя к туристам не относила.

По мере продвижения ее предчувствие росло, заставляя ее идти все быстрее, а та заветная мелодия уже звучала в ушах не тихой песней, а громом оркестра. Звала, смешиваясь с гулким стуком ее сердца. Она стала похожа на хищника, выследившего добычу и несущегося по следу. Ее сила, больше не контролируемая, коконом закрутилась вокруг нее, тугой серебристо-серой сферой.

Елена выскочила из кустов и застыла на месте перед огромным и довольно древним собором. Его стены мощно излучали ощущение древности и суровости, как если бы она стояла под стенами крепости. Несколько мгновений, она впитывала в себя эту мощную энергию, а потом решительно двинулась к небольшой дверце сбоку от центрального входа. …

Два шага внутрь и… предчувствие лопнуло, взорвавшись мириадами брызг. И тут же на нее накатило блаженство. Или что-то очень близкое к этому понятию. Такое большое и чудесное, что она никогда не смогла бы выразить его словами. Свет. Теплый, согревающий душу. Покой и свобода. Уникальное чувство полной свободы. Восторг, полет. И сила, несущая все это. Сила била в нее со всех сторон, смешивалась с ее собственным коконом, наполняла и поглощала. Но в тоже время, Елене казалось, что это она поглощает силу. Будто она пьет из волшебного источника и не может напиться.

И эту силу источали стены собора. Елена подошла и прижалась к ближней из них спиной. Стараясь укротить свои эмоции, стараясь разобраться, что же все-таки происходит. Она и раньше испытывала такое. Во время обряда. Никак не связанного с церковью. Тогда она стояла в кругу, и так же со всех сторон в нее била сила. Теплая, благая, восхищающая, сила природная, по сути — языческая. И таким же, чисто языческим, был этот храм. Храм, посвященный христианскому богу. Слишком светлый, слишком древний, слишком свободный.

Когда она впитала в себя эту силу, сколько смогла, когда сжилась с нею и смогла управлять новой данностью, Елена попыталась мыслить, попыталась осознать то, что перед нею, увидеть и понять детали. Конечно, храм был не столь уж и древним. Тот самый четырнадцатый век. Она догадалась, что находится в самом сердце монастыря. В том соборе, с которого когда-то и началась община. Да, стены не новые. Но… скорее всего, это удивительное ощущение шло от земли. Древней земли предков…

А еще храм был лишен своих атрибутов. Ни одной иконы, не навязчиво золотых врат, ни фресок под потолком. Через пустые не застекленные окна и световой барабан под куполом лился солнечный свет. И его лучи мешались со светом внутренним, подаренным этим древним и волшебным местом.

Наконец, она смогла осознать все детали. Сваленные в углу строительные материалы, дыры в полу, ошкуренные куски стен, где проглядывал изначальный камень постройки. И человек… Мужчина, в одних черных джинсах и белых кроссовках. Он сидел на корточках почти напротив нее через зал. Темноволосый, с аккуратной маленькой бородкой, прекрасно сложенный, мускулистый. На его груди висела крохотная иконка и внушительный золотой крест. А еще у него были поразительные ясные почти желтые глаза. И она смотрела в них, не отрываясь, через весь зал.

Елена теперь прекрасно понимала, почему к зову этого места примешивалось вожделение. Сейчас она испытала его в полной мере. И даже не могла, да и не хотела, этого скрывать. Потому что и он его не скрывал.

Нет, это не было любовью с первого взгляда. Это было Узнавание. И Елена поняла это сразу. И испугалась. Это была «не случайная встреча». Какие случались с ней и раньше. Теперь стало понятно, что она ехала сюда только ради него. Этого незнакомого, и в тоже время уже близкого ей человека. Их что-то связывало. Давно и… всего несколько мгновений.

У Елены была своя вера, своя личная религия. Да, она верила в Грааль. В Высшую справедливость, в его свет, в Служение. И она верила в Судьбу. И искренне служила ей. Хозяйка посылала ей встречи. Вот такие вот встречи, всегда в шикарном антураже. Как сейчас. И послушная служанка должна была перевести нового странника, отмеченного Судьбой. Через перекресток. И служанка сама проходила этот отрезок пути, меняя свою линию жизни. И всегда между ней и странником возникала вот такая крепкая духовная связь. С ярким оттенком связи плотской. Но эта встреча была уж слишком яркой…

Он поднялся и пошел к ней. Елена продолжала стоять и ждать, даже не думая что-либо предпринимать. Вокруг нее все еще вилась сила. Плотным, но прозрачным коконом. И она знала, что он прекрасно все это видит и осознает. Она не собиралась закрываться от него или прятаться. Он остановился в двух шагах. И продолжал удерживать ее взгляд. Выражающий то же, что и его собственный. И он так же не стеснялся.

— Вход для туристов запрещен, — произнес он с улыбкой.

— Я знаю, — ответила Елена, с легким вызовом.

— Ну да, — он чуть помолчал. Он знал, и даже больше, чем было произнесено. — Кто ты?

— Ведьма, — она чуть пожала плечами.

— А я священник, — он усмехнулся. — Забавный поворот, не правда ли? … Зачем ты здесь?

— А вот этого я еще не знаю, — Елена оторвалась от стены с явным сожалением. — Но было бы странно, если бы я прошла мимо.

— Верно, — он посмотрел на ее сумочку с некоторым вопросом.

Елена достала сигареты и зажигалку, молча предложила ему.

— Вообще-то, я знал о твоем приезде, — прикурив, сказал он. — Мне сказали.

— Тот брат из часовни? — догадалась она.

— И из лавки тоже. … Хотя я все же надеялся, что ты пройдешь мимо.

— Он сам отправил меня этой дорогой, — возразила Елена. — Но в любом случае…

Она пожала плечами, давая понять, что повод для встречи все равно бы нашелся.

— Это место, — она обвела храм взглядом. — Оно мало похоже на христианскую церковь.

— И все же это храм, — с ударением на последнее слово возразил он. — Таков мой бог.

— Твой, — с чувством подтвердила она.

Потому что он был частью этого места, этого волшебства. И его хранителем. Или… У нее возникло некоторое подозрение. ….

— И все в этом месте принадлежит ему, — прочитав ее мысли, сказал он очень весомо.

— И само место тоже, — отозвалась она с усмешкой. — Но даже и не надейся. Мне не нужна эта вещь. И я даже слышать о ней не хочу. Пусть это даже сам Грааль.

— Его не чтут в православной традиции, — он тоже чуть усмехнулся.

— Конечно, — не поверила она. — Да ладно… Я даже не буду спорить. Я не хочу.

Последние три слова она произнесла очень твердо.

— Ты хранитель, не я. Мне более чем достаточно того, что я уже получила.

Он смотрел на нее с легким удивлением, потому что понимал, она не лжет.

— Странно, — наконец, прокомментировал он.

— Ну, — Елена улыбнулась. — Ты спрашивал, зачем я здесь. И я все еще не знаю ответ. Но в этом я уверена. Не для меня.

— Тогда останься, сколько сможешь, — после долгого молчания, серьезно попросил он.

Елена кивнула, отбросив в сторону все. И мысли о друзьях, которые вскоре заметят ее отсутствие и начнут искать ее по всему монастырю, о времени. Об автобусе, на котором ей надо будет уезжать. У нее еще есть пара часов…

— Откуда это? — спросила она, обведя рукой стены. — Расскажи мне.

— Официальную версию ты знаешь наверняка, — начал он, так же оглядывая пустые стены храма. — Но… Естественно, была предыстория. Во времена крещения Руси.

— Языческое капище? — предположила Елена.

— Нет, — он улыбнулся чуть хитро. — Не совсем. Там на брегу стояла часовня. И там служил последний жрец языческого бога, которого так почитали в этих местах. Но время его прошло. Его сын, отданный на службу, принял иную веру.

— Христианство, — поняла она.

— Естественно, — он кивнул. — И он верил фанатично. Настолько, что в один прекрасный день пришел за своим отцом.

— Его убили на холме, прежде разорив часовню, — на этот раз она была уверена в правильности своей догадки. — Смерть жреца… Сильно, но недостаточно. Что-то еще…

— Когда старец Назарий удалился от мира, — продолжал священник. — Он жил в развалинах той часовни. И когда этот храм был заложен….

— Он перенес сюда алтарь! — Елена присела, чуть дотрагиваясь ладонью до пола. — Вот тут… Он стоял тут много лет. Несколько веков… — она подняла на него взгляд. — Та вещь… она хранилась тут. Тоже очень долго. Вот почему храм так наполнен ее силой.

— Верно, — монах смотрел на нее с интересом и некоторым удивлением. — Ты так четко чувствуешь это? Странно, что она тебе не нужна…

— Я уже сказала — нет, — напомнила Елена чуть суховато. — Да и если честно, я не уверена, что эта вещь вообще должна принадлежать людям. Только богам.

— Потому ее не видели даже мои братья, — подтвердил он.

— А бог? — задала она следующий вопрос. — Кому была посвящена та часовня?

— Волху, конечно, — казалось, его даже удивила ее недогадливость.

— Да? — Елена чуть смутилась. — Если честно, я думала, что Велесу. Ведь там, в часовне Иоанна Крестителя была икона…. Мы с друзьями обратили внимание на странный образ. Умягчение злых сердец. Но раньше на этом месте висела другая икона. Святого Власия. Он же Велес.

— Я как-то не задумывался, что в наших церквях слишком много намеков и знаков, — он смутился. — Но в целом, все верно. Волх является ипостасью Велеса. Почитается и как его сын.

— Бог-воин, бог-оборотень, покровитель источников и вод, — перечислила она все титулы Волха. — А ты неплохо ориентируешься на вражеской территории.

— У меня докторская степень по истории славянского язычества, — он усмехнулся, наблюдая за ее реакцией на эти слова.

— То есть, ты не всю свою жизнь просидел взаперти в монастыре? — не смотря на всю странность их встречи, на нереальность обстоятельств и окружающего антуража, Елена быстро приходила в себя. Мог же у нее быть и чисто человеческий интерес.

— Я здесь с четырех лет, — он прохаживался по храму. — Монахи меня выучили, воспитали, а потом отправили в семинарию. Ну, еще я успел закончить МГУ и, вернувшись уже сюда, заочно выучиться в аспирантуре и докторантуре. А ты? Ты не похожа на обычную ведьму.

— А ты многих ведьм видел? — усмехнулась Елена.

Но как ни странно, он не ответил ей улыбкой. Так, лишь легкое пожатие плечами и некоторая напряженность во взгляде. Она запретила себе задумываться об этом.

— Как тебя зовут? — все же решил он задать самый простой вопрос.

— Елена. А тебя?

— Егор, — после некоторой заминки ответил монах. И она поняла, что он решил назвать ей свое мирское имя. Это радовало.

— Если ты не против, я все же оденусь, — он указал на свои вещи.

Она была против, но промолчала. Ведь ведьма и священник — это пошло? И все же Елена поймала себя на довольно смешной мысли. Раньше она с насмешкой говорила приятельницам, лучше не знать, что у священника под рясой. Теперь эти слова принимали совершенно другой смысл…

— Ты обедала? — буднично поинтересовался Егор.

— Нет.

— Тогда угощаю.

Он сказал это так просто и легко. Как обычный мужчина, приглашающий понравившуюся девушку на свидание. Видимо, у него был немалый опыт в этом вопросе. А она еще говорила Гелле, что монахи не блещут сексуальным опытом.

— Ты поведешь меня в трапезную? — иронично поинтересовалась Елена.

— Нет, — Егор тоже чуть улыбнулся. — Идем ко мне. В усадьбу. В трапезной теперь пусто. Я отпустил братьев обедать, пока работал в храме сам.

— Отпустил? — переспросила она. — Большой начальник? Кстати, а у вас тут всегда так? Если в монастыре странные гости, то братья начинают сообщать друг другу эту новость? И скольких должен предупредить каждый?

— Всего одного. Меня.

— Почему только тебя?

— Лена, — он посмотрел на нее так, будто она не понимала элементарной истины. — Я настоятель этого монастыря.

Ей как-то сразу схудилось. Попасть в более пакостную заморочку надо уметь. Настоятель. Почему бы ему не быть каким-то служкой? Но нет. В душе она понимала, что иначе и быть не могло. Обычный монах вряд ли мог быть хранителем того странного артефакта.

— Ты слишком молод для настоятеля, — все же проворчала Елена, когда они поднимались по витой щербатой лестнице на галерею.

— Мне сорок три года, — доброжелательно сообщил Егор. — Это нормальный возраст. А вообще, мне просто повезло. Я был секретарем у предыдущего настоятеля. Он был слишком стар, чтобы заниматься делами. И я заменял его.

— А после его смерти, конечно, братья выбрали тебя, — досказала за него Елена.

Они прошли по второму этажу, через маленькую дверцу, вступили на открытую галерею, соединяющую собор с келейными корпусами.

— Выбирал меня архиепископ, — уточнил он. — Но естественно, по протекции братьев. Отец Александр всегда хорошо ко мне относился, так что, мне опять же повезло. Он вообще благоволит нашей общине. Когда шесть лет назад стало понятно, что монастырь нуждается в срочном ремонте, епархия по его ходатайству выделила нам средства.

— И вы восстановили собор Пресвятой Богородицы и отреставрировали гостевую часть монастыря, — уверенно продолжала она. — Туристический бизнес дает неплохую прибыль.

— Но дотации епархии не прекратились, — добавил Егор. — Архиепископ лично следит за ходом работ.

— Круто, — прокомментировала Елена. И его рассказ и то, что видела вокруг.

Они шли по широкому светлому коридору. Справа из окон падал солнечный свет, ложась симпатичными ассиметричными лужицами на паркетные плитки. А слева располагались кельи, более напоминающие неплохие гостиничные номера. По просьбе Елены, они заглянули в одну из них. Ковролин, одноместная немного узковатая постель, крохотный угловой стол, бежевые занавеси на окнах и цветы в горшочках. За дверью прятался небольшой шкаф для одежды. Места, правда, было очень мало, но в принципе, кельи были довольно уютными.

Они прошли коридор до конца, он закончился еще одной лестницей, по которой они поднялись наверх. Теперь Егор вел ее в надвратную церковь. Но не в сам зал, а выше, под самый купол. Здесь располагалась крипта. Елена очень хотела остаться здесь хоть ненадолго. Когда еще представится такая возможность, побывать в самых сокровенных местах мужского монастыря? Но Егор уверенно вел ее дальше. Они прошли еще одну галерею, на этот раз крытую. С богатой резьбой и фресками из жизни святых. Из окон был виден хозяйственный двор обители, госпитальный корпус и мастерские.

Наконец, они спустились по очередной лестнице и вошли в усадьбу. На самом деле, это была всего лишь пристройка ко второму Келейному корпусу. Всего несколько помещений. Кабинет, спальня и библиотека….

Елене показалось, что внутри резко и неожиданно вспыхнул огонь. Яркий и жестокий. Он заставил ее задохнуться, перед глазами замелькали желтые точки, зашумело в ушах. Егор подхватил ее под локоть.

— Что с тобой?

— Не очень умно, — с трудом проговорила Елена. — Прятать ее здесь. Слишком очевидно.

Он практически оттащил ее от двери в библиотеку. Чем дальше они отходили, тем быстрее отступало это жуткое чувство. Елена не могла еще так быстро справиться новой и мощной силой. Артефакт заявлял о себе слишком чувствительно.

— Может, тебе полежать? — заботливо спросил Егор.

— Ненормальный? — нервно усмехнулась она. — Это слишком рискованное предложение, даже для монаха.

Егор рассмеялся и наконец-то ввел ее в свой кабинет. Кто-то уже заботливо накрыл им маленький столик. Сервировка была отменной. Елена уселась в мягкое кресло с резными подлокотниками мореного дуба и высокой спинкой, подушки были обтянуты бархатом. Бордовым. Тут все было выдержано в темно-красных тонах. Обивка мебели, тяжелые портьеры, ковер. И мебель темного дерева. И позолота. На подсвечниках, на окладах икон. Довольно старинных. Которые так странно смотрелись в комплекте с мощным компьютером на рабочем столе.

Егор налил ей густого и ароматного фасолевого супа. Из тонкой фарфоровой белой супницы с кокетливо изогнутыми ручками. Тарелки тоже были белыми с легкой золотистой каймой по краю. Приборы, естественно, серебряные.

— Неплохо быть настоятелем, — оценила Елена. — О! Вкусно. Сейчас ведь не пост?

— Тебе повезло, — подтвердил он.

Некоторое время они молча наслаждались обедом. Близкое присутствие неизвестного артефакта все еще ощущалось тупой болью в висках и легким головокружением. Но Елена прикладывала все усилия, чтобы совладать с новой силой, и кажется, ей становилось легче.

— Послушай, — серьезно сказала она, через некоторое время. — Предыдущий настоятель. Это ведь он погиб в часовне Иоанна Крестителя?

— Да, — Егор чуть напрягся.

— Как давно?

— Полтора года назад.

— Они искали эту вещь, — это был не вопрос, а утверждение. — И не нашли. Тогда ты перенес его из Благовещенского храма в библиотеку?

Он кивнул.

— И они придут опять, — серьезно продолжала она. — Ты же это понимаешь?

— Естественно, — Егор отложил ложку.

— Если я могу так сильно чувствовать эту вещь, — развивала Елена свою мысль. — То, кто сказал, что не почувствуют они?

— В библиотеке слишком много вещей, — возразил Егор. — И там это ощущение рассеивается.

— Скорее, наоборот, концентрируется. Конечно, это трудно. Но ведь это не книга.

Он промолчал, но Елена знала, что догадалась верно.

— Ты готов к их приходу?

— Я думаю, что да, — немого помолчав, ответил Егор.

— Будь осторожнее, ладно? — Елена не знала, что еще она могла для него сделать.

Он лишь ласково улыбнулся ей в ответ.

Потом Егор угощал ее бараниной, запеченной в рассоле со специями, с гречневой кашей, рассыпчатой и необычайно вкусной. Запивали они обед морсом.

К концу трапезы, ей стало грустно. Сказка заканчивалась, и она не знала, что делать. Она так и не поняла, зачем она здесь. Елена так и не смогла ответить на его первый вопрос. Да и Егор явно не знал ответа.

Конечно, можно было бы предположить самый банальный вариант. Просто Судьба преподнесла ей странный и немного жестокий подарок. В период расцвета бурного романа с Владом, с многочисленными и пафосными сценами ревности, несколько часов с этим странником в антураже древнего монастыря, та ситуация, про которую говорят: клин клином. Но все же, все же… Это слишком нереально, слишком остро. Такие истории не заканчивались просто так. Или же так больно и грустно.

— Пора? — спросила она, отставляя бокал.

— Наверное, — рассеяно сказал Егор. — У тебя больше нет времени?

Это звучало так… Они не хотели расставаться. Но смысл встречи так и остался загадкой. А сказки всегда кончаются.

— Я выведу тебя через другой выход, — вставая из-за стола, предложил он. — По берегу. Там скит.

Она чуть приподняла вопросительно брови. Скит? Похоже, это и есть развалины той самой часовни Волха. Да, вот тебе и прощальный подарок.

Они молча вышли из кабинета, тут же свернули на другую лестницу и поспешили вниз. Через двор с уже привычной брусчаткой, по очередной узкой тропинке. Очень крутой и извилистой. Всю дорогу они, как дети держались за руки. Елена презирала саму себя. Такие викторианские страсти были явно не для нее. Но не заваливать же его в кустики. Она слишком уважала себя для этого.

Скит был сложен из древних камней, которые, казалось, держатся только за счет мха, облепившего их со всех сторон. Егор остановился у порога. Пахло сыростью и болотом. Каменное ложе, щербатый подоконник, видимо, когда-то служивший столом. Икона и лампадка под ней. Все, как положено. И уже знакомый прилив древней и темной силы, дарующей свободу и … острое чувство одиночества. И печали.

— Оказывается, к этому можно привыкнуть, — невесело усмехнулась Елена.

— Да, — коротко ответил он.

Егор знал это очень хорошо. …

Тянуть не было смысла, Елена развернулась и продолжила спуск к древней стене, с вершины которой уже упало несколько камней.

— Там калитка, — сухо, будто с трудом сказал Егор. — Она всегда открыта…

Елена кивнула, думая, что уже никогда не воспользуется этим приглашением. А потом, повинуясь какому-то дурацкому импульсу, достала из сумочки свою визитку.

— Держи. Вдруг будешь в наших краях. На каком-нибудь монашеском съезде.

Он улыбнулся и сжал ее ладонь. Она подумала, что самым логичным в этой мелодраме будет расплакаться и броситься ему на шею. И уткнуться носом в черную ткань рясы. Да… Елена развернулась и поспешила прочь.

На автобусной остановке толпились туристы в своих идиотских бейсболках, с пирожками и сигаретами. Они галдели и смеялись. Слишком громко и … реально. Елена старалась подавить чувство разочарования и раздражение.

— Ты! — Алек выглядел рассерженным и встревоженным. — Лена! Ты хоть понимаешь…

— Понимаю, прости, — коротко ответила она и полезла в сумку за сигаретами. Кажется, у нее слегка тряслись руки.

— Где ты была? — лучший друг понял, что с ней что-то не так, его раздражение прошло, осталась только тревога за нее. — С тобой все в порядке?

— Нет, не все, — честно ответила она. — А вообще, я просто потерялась. Но я же здесь. И мы не опоздали на автобус.

Алек понял, что сейчас ее лучше не трогать. Но это не значит, что он стал меньше за нее волноваться. Скорее, наоборот. Тревога усилилась.

— Прости, — еще раз сказала она, выкинула сигарету и пошла садиться в автобус.

Был летний спокойный вечер. Когда все кругом застывает в прощальных оранжевых лучах заходящего солнца. Они сидели на берегу Волхова, у самой кромки воды. Прямо на земле. Чуть в стороне шуршала ива. А за ней шумел Новгород. Обычным городским шумом. Таким не совместимым с уютом этого местечка, маленькой кромкой природы, с боем отвоевавшей малюсенькую часть территории у цивилизации. Алек глотнул холодного пива и посмотрел на подругу. С того момента, как она дерганная и несчастная села в автобус, почти ничего не изменилось. Елена по-прежнему выглядела подавленной и отстраненной. Вокруг нее витало нечто. Незнакомое и тягостное. И еще… было впечатление, будто она забилась далеко в свою раковинку и теперь смотрит на мир из ее глубины, не понимая целиком, где она и что с ней происходит. Будто подсматривала за реальностью из другого измерения. Этот образ «гостьи из будущего» или из прошлого, что выглядело более логичным, его тревожил.

Юля посоветовала оставить Елену в покое. Ей и раньше приходилось наблюдать странные состояния подруги. Так же возникающие после каких-то встреч или событий. Но Юля не была магом. Алек понимал Елену лучше. Ведь магические способности были частью ее сущности, и весьма не малой частью. И Елена могла ему доверять, зная, что он такой же, как она.

— Лен, — он все же решил составить разговор. — Тебе лучше?

— В чем-то, да, — глядя на неровную гладь Волхова, сказала она. — Извини меня, еще раз. Просто… Наверное, я не смогла бы поступить иначе.

— Знаешь ли, — пробурчал он. — Пока я там бегал, как угорелый, по этому монастырю, я уж чего только не придумал. Все же там около сотни оголодавших мужиков…

— Алек, — она, наконец-то, развернулась к нему и даже выдавила из себя усмешку. — Не стоит так верить в байки о монахах-насильниках… — и тут же помрачнела. — Хотя… Если в следующий раз я начну с жаром уверять тебя, что ведьма и монах это пошло… тащи меня прочь от монастырей и даже просто церквушек.

— Ну, знаешь ли! — с напускным весельем заявил он. — Не слишком ли много переживаний из-за случайной интрижки с каким-то монахом?

— Он не какой-то, — поправила она довольно спокойно. — Он настоятель этого монастыря.

— Что? — Алек чуть не подавился пивом, которое успел отхлебнуть. — Ты соблазнила настоятеля! Это круто даже для тебя!

Маленький, но упрямый пуританин в его душе воспротивился такой наглости.

— Я его не соблазняла, — Елена не оправдывалась, она просто констатировала факт.

— Понимаю, — соврал он. — Он и сам был не против.

— Был, — улыбочка у нее стала несколько циничной. — Как и я. Но секса не было.

Алек задумался. Что-то как-то не складывается. Вроде бы, она никаких норм и правил, не своих личных, не общественных, не нарушила. В душу закралось легкое раздражение. Долго еще вытаскивать все из нее клещами?

— Секса не было, — повторил он. — А что было?

— Просто экскурсия по закрытой части монастыря и обед в его усадьбе.

— Не хило, — он почувствовал себя несколько обделенным. Он-то повелся на заявления гида, что в местной рыгаловке потчуют монастырской кухней… Видимо, та кондёвая столовая приплачивала тетке за рекламу. — В чем дело? Может, уже хватит, а?

— Это была не-случайная встреча, Алек, — наконец, призналась она, отвернувшись опять к реке.

— В смысле? — он интуитивно почувствовал тревогу, но пока не мог понять почему.

— У тебя же наверняка тоже такие были, — тон подруги стал почти просительным. — Вспомни. Это когда тебе достаточно только посмотреть на незнакомого человека, встретиться с ним взглядом и… Такое впечатление, будто он твой близкий, будто ты знал его тысячу лет, и так же долго искал. Было так?

— Да, — суховато подтвердил Алек, понимая, что его опасения явно обоснованы. — Так было с тобой.

Их история напоминала строчки из песни: «как одна случайная встреча растянулась на несколько лет». И это, на самом деле, не было случайностью. Вот только даже в столь запущенном случае, как у них, это свидание привело к некоторым событиям, довольно бурным, в которых они приняли активное участие. Это закон таких не-случайных встреч. Что-то должно было произойти.

— И? — напряженно поинтересовался он.

— И ничего, — весомо сказала Елена. — Представляешь? Просто чудесная романтическая сказка в викторианском стиле.

— Мелодрама какая-то, — Алек нахмурился. — Может, все же это ошибка?

— Однозначно нет, милый, — тон у нее был совершенно безрадостным. — Видишь ли… Наша с тобой игра оказалась слишком близкой к реальности. В этом монастыре и правда скрыт мощный артефакт.

— Вот как, — ошалело прокомментировал он и стал беспокоиться еще больше. — И что это?

— Не знаю, — Елена пожала плечами, как-то потеряно. — Нечто принадлежащее одному из древних языческих богов.

— Так ты что? Ты даже эту вещь и не видела? — вот в это Алек просто не мог поверить.

— Я отказалась, — спокойно подтвердила она.

— Как отказалась?! — это уже переходило все границы.

— Алек, — Елена по-прежнему даже не оборачивалась, но говорила твердо и внушительно, считая свои аргументы очень весомыми. — Я свернула с той тропы, по которой мы шли к источнику. Свернула, почувствовав зов. Зов одного, отдельно взятого места. И когда я на это место пришла… Знаешь, мне хватило той силы, которая оставалась там. С учетом, что артефакт перенесли оттуда больше года назад. Поверь, даже остаточной силы более чем достаточно.

— А ты не переоцениваешь его мощность? — засомневался маг. — Все же ты была не в совсем нормальных обстоятельствах…

И тут она вскочила на ноги и резко развернулась. Алек буквально видел, как вокруг нее, маленьким торнадо свивается сила, мощная и незнакомая. Елена выставила руки вперед, и, рожденный где-то в ее груди сгусток энергии, через вытянутые руки, по ее сигналу, выстрелил в него.

Алек чуть не задохнулся от такого напора и от мгновенно нахлынувшего на него потока эмоций. Древняя мощь, какой-то особый удивительный свет и тепло, восторг, свобода, полная и безграничная, некое откровение и смирение и знание, старое и верное, абсолютная истина… и власть, которую она дает.

— Ой! — все, что он смог из себя выдавить.

— Вот именно, что ой, — Елена опустила руки, села на место и, наконец-то, взяла свою бутылку пива. — Лично у меня не хватило бы смелости брать эту вещь в руки или хотя бы приближаться к ней. Она слишком мощная. И…желанная.

— Да уж, — он потянулся за сигаретами. — Представь, какую власть она дает.

— Даже думать страшно, — подтвердила его подруга. — Я бы не справилась с искушением.

Любая магическая сила и умение ею пользоваться дает это самое ощущение власти. Власти над миром, людьми и, главное, над их душами и волей. И это самый сильный наркотик на свете. О чем знает каждый, даже самый слабый маг. Собранная в достаточных количествах и при достаточном знании, эта власть способна … уничтожить мир. Или создать новый. Искушение в данном случае огромно.

— Ты можешь собой гордиться, — сказал Алек.

— Угу, — но Елену это не радовало. — Стоит упоминать, что настоятель монастыря является хранителем этой вещи?

— Наверное, уже не стоит, — и вот тут-то до него дошел весь смысл ее переживаний. — Лен, давай-ка я подытожу. Ты попадаешь в место, обладающее поистине волшебной силой. И там встречаешь Хранителя. Что явно уже не-случайная встреча. И вы просто спокойненько беседуете, борясь со взаимным влечением? И все?

— Да, — казалось, она сказала это даже с некоторым облегчением.

— Мы влипли, — зато Алеку резко стало плохо.

— Почему?

— Лен! — его возмутило ее не понимание всей серьезности ситуации. — Тебя практически против воли заносит в то место. Это если верить твоим словам, что ты просто ехала отдыхать.

— Но я правда не искала на свою пятую точку приключений, — искренне подтвердила она.

— Вот именно, — Алек кивнул и сделал внушительный глоток пива в надежде успокоиться. — И все же тебя туда заносит. Более того, ты просто совершаешь подвиг, отказавшись даже увидеть тот артефакт. И даже не соблазняешь хранителя. А потом тебя просто отпускают. И ты уверена, что это конец истории???

— Насчет просто отпускают, ты сильно погорячился, — заметила она. — У меня самая натуральная ломка с душевной травмой. Но… Вообще, я понимаю, к чему ты ведешь. Хотя мы с тобой мирно сидим на берегу Волхова. Автобус увез меня оттуда и не сломался по дороге. Меня даже никто не уговаривал остаться на ночь. … Почти не уговаривал… Но не важно. И вообще, уже завтра мы отчаливаем отсюда насовсем.

— Если спокойно доживем до завтра, — Алек не был оптимистом. — Обещай мне, пожалуйста, что при малейшем намеке на неприятности, ты зовешь меня.

— Обещаю, — даже не раздумывая, ответила она. — Но… может, это все-таки просто влюбленность?

Она так хотела услышать положительный, хотя и заведомо ложный, ответ. Алек неохотно улыбнулся и кивнул.

— Но вообще-то, — сказал он, закрывая тему. — Могла бы и плюнуть на условности и девичью гордость. Секс с монахом, в принципе, не так уж и пошло… Что он, не мужик, что ли?

Неприятности случаются всегда

К ночи у нее появилось странное ощущение, будто в предвкушении чего-то очень приятного. Елена понимала, что это значит. Просто кто-то, к кому она и сама была неравнодушна, в это время думал о ней. Егор. Так проявлялась их странная духовная связь. И это радовало, так как давало возможность уговорить себя, что это всего лишь влюбленность.

Она легла спать после полуночи, так же думая о Егоре. Она раз за разом прокручивала в голове события прошедшего дня. Пока они не превратились в яркое и насыщенное воспоминание о прекрасной сказке. И провалившись в сон, Елена увидела Егора.

Это был яркий и наполненный ощущениями сон. Она не только видела его, но еще чувствовала все его эмоции. Настоятель монастыря работал. Он сидел за компьютером и уверенно печатал какую-то научную работу об истории православной церкви. Егор пребывал в отличном настроении. Не имея большого опыта не-случайных встреч, он воспринимал приход Елены, как некое романтичное приключение. И оно ему нравилось. А еще сегодня неплохо продвигалась работа над статьей. Настоятель любил работать по ночам. В монастыре было очень тихо, уставшие за день монахи после ночной службы быстро расходились по кельям. И теперь были слышны только шорохи за окном, вскрики засыпающих птиц и обычные звуки старого здания: скрип половиц, рассохшихся под лучами солнца днем, какие-то щелчки и прочий еле слышный шум. Это были привычные звуки, и когда Егор слышал их, то это его успокаивало, давало впечатление защищенности.

Когда он очередной раз отвлекся, раздумывая, как удачнее изложить мысль, ему показалось, что в эту ночную песню вкрался другой, чужой инородный звук. Топот. Тяжелый и дробный. Быстрые шаги. Нескольких человек. В монастыре такой топот был редкостью. Братья ходили тихо и даже порой степенно. Внутри тут же будто что-то ухнуло и начало разрастаться тревогой. В ночи все ощущения и чувства обострялись. А потому беспокойство охватило его целиком буквально за несколько мгновений. Сердце ухало в груди, по плечам пробежал озноб.

Вновь послышался такой же непонятный и беспокоящий звук. Уже ближе. Здесь, на этаже. Совсем рядом. Теперь Егор не сомневался, что в монастырь пришли чужие. И он знал зачем.

Резко вскочив на ноги, он рванулся к двери. Настоятель не рассчитал, и враги встретили его точно на пороге. Елена почувствовала резкую боль в животе. Будто кто-то ударил ее под дых. Перехватило дыхание, тело машинально сложилось пополам. Тут же она увидела в своем странном сне, как согнулся от удара Егор.

Чужаков было трое. Мужчины, одетые в черное, в дурацких шапках, на голове и перчатках. Лица их были открыты, но она никого из них не знала. Как не знал и Егор. Двое схватили его, вывернув руки назад, и поволокли. Елена чувствовала боль из-за растянутых мышц. Сбивалось дыхание, перед взором быстро мелькали половицы пола. Она чувствовала тоже, что чувствовал настоятель. Егор был упрям, и теперь все происходящее вызывало у него не страх, а гнев. Он знал, что его ведут в библиотеку. И понимал, что дальше будут у него выпытывать.

Его втолкнули внутрь, протащили еще несколько шагов, потом опять ударили, на этот раз по шее, ребром ладони. В глазах потемнело, зашумело в ушах. Гнев всколыхнулся с новой силой.

— Сюда, — прозвучал холодный и властный женский голос. Это было неожиданностью, и Егор поднял голову, чтобы разглядеть эту женщину. Она ждала этого, а потому, встретившись с ним глазами, улыбнулась. Нагло и с вызовом. Будто это была месть за какую-то давнюю обиду.

— Привет, — сказала женщина.

Егор ее узнал. Елена почувствовала это. Почувствовала, как он испытал что-то вроде разочарования и … как будто он смирился с проигрышем. Елена тоже узнала эту женщину. Она видела ее раньше. Сейчас эта дама была одета совсем иначе. Черные джинсы, куртка, легкая водолазка. Распущенные по плечам темно-каштановые волосы. Она мало была похожа на ту странную незнакомку. Но маникюр остался прежним. Ярко-алый лак с искусным рисунком.

— Ну и? — спросила она с напускной усталостью.

Егор молчал. Он пока не следил за ее словами. Он просчитывал ситуацию. Елена тоже просчитывала, надеясь, хоть каким-то образом, передать ему подсказку.

— Где она? — женщина повысила голос.

Он чуть улыбнулся. Через силу. Ему надо было ее разозлить. Пусть кричит. В ночи звуки разносятся громче. Он знал, что не все братья спят. Он знал, что дверь в келейный корпус открыта.

— Где она? — еще более нетерпеливо повторила она вопрос.

Елена видела ее глазами настоятеля. Грабительница нервничала. В принципе, у них было не так много времени. А приход сюда был крайне рискованным.

— Не знаю, — Егор врал, и знал, что женщина это поймет.

— Ну да, — она как-то неровно улыбнулась. — Не знаешь. … Это уже было!

Он вдруг подумал, неуместно так, что это все напоминает сцены из голливудских боевиков. Сейчас его будут бить, может, даже пытать. Но надо тянуть время. Вряд ли кто-то знает другие сценарии.

— Что было? — спросил он как можно спокойнее.

— Вы… — она просто выплюнула это слово. Женщина заводила сама себя, видимо, борясь со страхом. Она заставляла себя раздражаться. — Уроды недоделанные! Боженька любит мучеников, да? Как ты, как этот твой … прежний настоятель? Предводители лохов, блин…

Егор почувствовал ярость, но старался сдерживаться, чтобы она этого не заметила. Елена поняла. Эта незнакомка с толпой своих подельников замучила до смерти прежнего настоятеля. Елене очень надо было вынырнуть из этого странного и слишком яркого сна. Но она не могла.

Женщина резко выбросила руку вперед и наотмашь ударила Егора по щеке, так, чтобы расцарапать ногтями кожу. Удар получился не сильным, но звонким, отдающим гулом в уши. Обожгло щеку. Елена тут же почувствовала боль, будто били ее. Почувствовала и запах крови, ее теплое скольжение по коже вниз от рваных царапин.

И тут Егор сделал неожиданный ход. Резко вырвав руку у одного из тех, кто его держал, он прямым движением, так же ударил женщину по лицу. От неожиданности она взвизгнула и отлетела в сторону. Тут же он нанес сильный удар одному из соучастников женщины, пока тот отвлекся на свою предводительницу. Егор целился в лицо, бил изо всех сил. Незнакомец вскрикнул и прижал руки к лицу. Но тут же Егора ударили сзади, и он не смог нанести этому преступнику еще хоть какой-то урон. Настоятеля схватили, опять скрутив ему руки, третий из нападавших ногой ударил его в живот, другой, смазав рукавом кровь, текущую из носа, нанес настоятелю удар по почкам. Егор знал, что больше удача ему не улыбнется, теперь его просто будут избивать. Он был готов к этому, потому боль уже не казалась сильной. Но для Елены все было иначе. Резкое жжение в животе и в боку, потом ноющая боль и такое неприятное впечатление будто она перестала чувствовать те участки тела, куда пришлись удары.

— Давайте, — скомандовала женщина, утирая кровь с рассеченной губы.

Ее подельники знали, что надо делать. Где-то за спиной настоятеля звякнули наручники. Потом он почувствовал холод на запястьях и опять боль в тех местах, где железо прищемило кожу. С ним уже не церемонились.

— Мученики хреновы, — продолжала раздраженно женщина. — Будто у меня есть время. Где она?!

Егор опять выдавил из себя усмешку. Он собрался внутренне, зная, или предполагая, что будет дальше. Елена тоже старалась приготовиться, но…. Его начали бить, методично, умело, нанося точные удары по самым болезненным местам. Елена каталась по кровати и стонала во сне, не в силах проснуться. Она уже не видела ясно того, что происходит в библиотеке монастыря. Она только слышала раз за разом повторяющийся вопрос: «где она?». И чувствовала боль. Боль во всем теле. На голенях, на плечах, в боку, когда кто-то из мучителей очередной раз бил настоятеля по почкам, в животе, в голове. Она понимала, что он все еще в сознании, если она, как и он, способна воспринимать эту боль.

На какой-то миг избиение прекратилось. Короткая передышка, очередные крики раздраженной женщины. Она, похоже, уже была на грани истерики. Потом Елена уловила запах сигаретного дыма. Глаза Егору застилал пот, а может, и его собственная кровь. Он практически ничего не видел. Но в какой-то момент он интуитивно понял, что будет дальше. … Звук рвущейся ткани, чьи-то руки на груди, а потом…. Елена взвилась от боли. Намного более резкой, чем все, что она испытала до этого. Это было просто всеобъемлющее, непереносимое чувство. Наверное, она закричала во сне. … Настоятель молчал. Молчал, когда эта жуткая женщина затушила об него первый окурок, потом второй, третий… А параллельно на него продолжали сыпаться удары…

В какой-то момент все опять прекратилось. Вынырнув из водоворота чужой воли, почти ослепшая, Елена почувствовала, что в библиотеке что-то изменилось. Голос женщины. Встревоженный, испуганный. Даже близкий к панике. Такие же испуганные голоса ее подельников. Запах гари. Острый, противный. И треск огня. Совсем рядом. И жар… Елена поняла, что кто-то из грабителей поджег библиотеку. … Егор услышал уже знакомые быстрые шаги, топот. Но теперь уже удаляющийся. И даже не смог ощутить облегчения. Жар был слишком близко, дым забивал глаза, нос и рот. А настоятель по-прежнему был прикован наручниками к двум стеллажам. …. И вновь пришла боль. Намного более резкая и сильная, чем все, испытанное до этого. Но ненадолго. Измученное тело больше не могло выносить страданий, настоятель потерял сознание….

Елена резко проснулась, распахнула глаза, села на кровати. Простынь и покрывало были закручены в дикий узел, подушка валялась на полу. По телу тек ручьями холодный пот. Правое предплечье и голень будто омертвели, гудела голова, ломило везде, где только могло ломить. Но она заставила себя встать. Чуть покачиваясь, она сделала два шага на середину номера, заставила себя успокоиться и сосредоточиться. Дыхание замедлилось, изменило ритм. Втянутый в легкие воздух стал гуще, сила, рожденная где-то в груди, свилась тонким щупальцем и поползла наружу, обвивая все тело. Елена закрыла глаза, а потом открыла их снова… И мир изменился.

Плоская серость того, что принято считать реальностью, мгновенно рассеялась. Резче стали звуки, ярче краски, насыщеннее запахи. В воздухе закрутились вихри силы, зазвучали отголоски чужих мыслей, желаний и чувств. Это был мир магии. Ее мир. И она могла им повелевать. Сейчас Елене достаточно было одного мысленного приказа, чтобы полностью подчинить себе человека, лишить его воли, сломать. Достаточно лишь тени желания, чтобы изменить жизнь. Чужую и свою.

Она подошла к спортивной сумке, стала доставать вещи. У нее были скупые, уверенные движения, будто замедленные, и в тоже время, очень четкие. Несущие неясную угрозу. Это были движения хищника, вышедшего на охоту. Сейчас она и была хищником.

Она прошла в ванную, смыла с себя холодной водой пот и болезненные ощущения. Вода ужасно пахла хлоркой и чем-то еще… возможно, илом. Пол, выложенный плиткой, казался необыкновенно неровным и шершавым. Она вернулась в комнату по совершенно лишенному жизни стопроцентно синтетическому ковролину, чувствуя запах старой пыли, моющего средства, которым только несколько часов назад его пытались чистить, она даже уловила цвета ауры и всплески эмоций уборщицы. Но Елене было не до того. Быстро натянув черные джинсы, голубую футболку с надписью на груди «Beatles», туфли на шпильках и ветровку, она расчесала волосы и закрутила их в узел. Потом взяла с тумбочки сотовый, уже мысленно добравшись до спящего в соседнем номере друга. Она даже поймала отрывок его сна, и резкое раздражение, накатившее волной, когда он услышал первый звонок телефона.

— Да! — мученически пробормотал он в трубку.

— Я держу свое обещание, — холодно и ровно сказала она. — Одевайся, Алек.

— Что случилось? — он резко встревожился, прогнав остатки сна и уловив ее собственное состояние.

— На монастырь напали, — коротко пояснила Елена. — Встретимся в холе через пять минут.

Отключив вызов, она уверенно шагнула к двери, чувствуя за ней чужое присутствие. На пороге, подняв руку, чтобы постучать, стоял мужчина в штатском. Это был не сотрудник милиции. ФСБ. И судя по тому, как он сразу оценил ее состояние, весьма опытный в делах сверхъестественного.

— Майор? — она чуть кивнула. — Он жив?

Ему не надо было пояснять, о ком идет речь.

— Да, — он выбрал правильный тон, деловой и спокойный. — И не так уж и сильно пострадал.

— Сильные ушибы, ожоги на груди от сигарет, на правой голени и на предплечье более серьезные ожоги от пожара, — перечислила она.

— Верно, — он подавил удивление.

— Входите, — он чуть отодвинулась. — У нас несколько минут, пока мой друг собирается.

Она могла ему доверять. Всего мгновение потребовалось, чтобы увидеть и проанализировать его ауру. И еще она знала, что он готов полностью доверять ей. Что явная редкость для его профессии. В другой ситуации, Елена непременно что-нибудь съязвила по этому поводу, или же высказалась о «секретных материалах» в России, о похожести или, наоборот, несходстве майора с Фоксом Малдером. Но не сейчас. Пока ее устраивало его разумное молчание и опыт.

— Он был в сознании, — продолжал майор. — И передал вашу визитку братьям. Хотя он очень слаб.

Она кивнула.

— Где представители Церкви?

— В машине, — послушно ответил он. — Архиепископ.

Она опять кивнула.

— Артефакт не нашли, — ответила Елена на незаданный вопрос.

— Спасибо, — с достоинством ответил майор. — Я думаю, вы понимаете, как важно, чтобы никто не знал, где эта вещь?

— Никто, — со значением повторила она. — Даже тот, кто ждет внизу, даже те, кто встретят нас в монастыре.

Теперь кивнул он. У них были одинаковые цели. Она скупо улыбнулась.

— Пора…

Они вышли из номера как раз в тот момент, когда Алек закрывал дверь в свою комнату. Маг обменялся с подругой взглядом и чуть кивнул. Ее состояние его уже не тревожило, Алек прекрасно все понимал. Елена превращала реальность в свой мир, подчиняла действительность своей воле, своей магии, которую в этом мире мало кто знал. Но зато в тот момент, мало кто мог бы не заметить. Случилось именно то, чего они оба ожидали. Не-случайная встреча все же получила свое продолжение. И как всегда в таких случаях время изменило свой бег, пространство сломало рамки. Елена провалилась в безвременье, где реальны только она и то, для чего Судьба послала ее в этот ужасный монастырь. А ее дорогой друг зачем-то решил последовать за ней…

Алек заставил себя мгновенно собраться, мысленно настроился на волну своей дорогой подруги и решительно шагнул к Елене. Он будто переступил невидимую грань созданной ею сферы. Чуть заломило в висках, прошло покалывание в кончиках пальцев. Алек глубоко вздохнул, будто впитывая в себя густой воздух мира магии, и …привык.

Маг шагал рядом с Еленой, глядя в спину незнакомца в штатском. И этот человек уже не казался ему таким уж незнакомым. Алек понимал, что сотрудник ФСБ обладает непривычным для большинства его коллег опытом общения со сверхъестественным. И судя по всему, этот опыт дался дядьке нелегко. Некоторые так называемые душевные раны, похоже, так и не зажили. И часто мешали ФСБешнику жить. Зато они же учили его беспрекословно смиряться с новыми странностями. Такими, например, какой стала в эту ночь Елена. Алека доверительный настрой и смирение незнакомца вполне устраивали.

— Куда? — деловито спросил он у ФСБешника. — Извините. Майор, кажется?

И тут же прочитал эмоциональный протест их нового помощника.

— Павел Степанович, — более точно уловила Елена.

— Павел, — суховато поправил майор.

— Олег, — маг пожал ему руку. — А этот с вами?

Алеку нравилось пребывать в состоянии Коровьева-Фагота при подруге, походящей на мрачноватого, если не Воланда, так Азазелло. Возможно, его нагловато-ироничный настрой поможет ей не отрываться от реального мира полностью, … или ему самому это поможет в том же.

«Этим» Алек назвал полноватого пожилого мужчину, нервно метавшегося вдоль ступеней гостиничного крыльца.

— Архиепископ, — чуть прищурившись, пояснила Елена. — Отец Александр. У него сел сотовый. Но он пытался дозвониться до монастыря. Безуспешно.

Она читала мысли священника, даже не задумываясь насколько это аморально. Ее сейчас вообще не волновала мораль. Елена делила весь мир на друзей и врагов. И сейчас ей просто было нужно определить, к какой команде относится архиепископ. Его аура сияла множеством оттенков. Она видела боль за ближнего, почти отеческую любовь, беспокойство, отчаяние, страх… Диагноз очевиден.

Она шагнула вперед, даже не удивляясь, что столь простое ее движение мгновенно заставило священника остановиться и обратить на нее все свое внимание. Елена пару секунд смотрела ему в глаза. Архиепископ обреченно ждал, даже не думая протестовать против вмешательства этой странной женщины.

— Егор жив, — ровно сказала она, не имея времени на теплоту и успокоительные интонации. — Надо ехать.

— Спасибо, — выдохнул священник так, будто еще сам не успел поверить в хорошие новости.

Она холодновато улыбнулась. Надежда, блеснувшая во взгляде священника, была ей неприятна. Сейчас в Елене мало было человеческого. Обострившиеся инстинкты гнали ее вперед. Как зверя на охоте гонит голод. В ней самой поднималось какое-то темное и острое чувство сродни дикому голоду. Жажда крови…

Елену саму пугало это новое ощущение. Но оно сейчас было ей необходимо. Благодаря этому страшному голоду, она сможет сделать то, что должна.

Они сели в машину Павла. ФСБшник угрюмо глянул на странную пассажирку и ее спутника, занявших заднее сиденье. Алек чуть улыбнулся ему и нервно подмигнул. Маг почувствовал, как их сопровождающий поставил блок, спасаясь от темной агрессии Елены. Оказывается и в конторе железного Феликса есть нормальные люди. В смысле — нормальные с точки зрения таких, как сам Алек и его дорогая подруга.

Еленина улыбка больше походила на хищный оскал. Но она пожалела Павла и сама первой отвела взгляд. Ей было тяжело сейчас находиться в чьем-то обществе. Голод сворачивался где-то на уровне сердечной чакры в жуткую тугую спираль. И все усиливался. Как же много искушений хранила в себе эта ночь! Этот чуть прохладный воздух, такой густой, насыщенный ароматами, мыслями, осколками желаний… Этот город…полный людей, в жилах каждого течет кровь. Горячая, сладкая, пульсирующая… Нет, она не жаждала попробовать ее на вкус. Она хотела видеть, как эта несущая жизнь влага будет вытекать из рваных ран. Как при этом опустеют глаза, как истощится и повиснет клоками аура, как фонтаном изойдет на нет энергия. Ей очень хотелось убивать, причинять страдание и боль. Почти каждому. Потому что это дает власть и силу…. Которой в самой Елене было уже более чем достаточно. Сила, как и тот страшный голод, так же вилась спиралью вокруг ее фигуры, все наращивая обороты.

Елене очень хотелось полностью раствориться в этих ощущениях. Отпустить эту темную силу, уступить голоду. Но она не собиралась этого делать. Она маг, а не обезумевшая энергетическая вампирша. Отвернувшись к окну, за которым проплывали смутные тени спящих домов и огни витрин, она мысленно потянулась вперед, туда, куда они ехали. В монастырь, в глубину Келейного корпуса, за дверь спальни, которую сегодня видела лишь мельком. И она нашла там слабый отклик. Егор был жив, в сознании и… Она опять неприятно улыбнулась. Настоятеля сейчас распирало от совсем не христианских чувств. Ярость, гнев, жажда мести, жажда действия. Он сейчас жил в том же странном измерении, что и она сама. И это радовало.

Елена отвернулась от окна, глянула на Алека. Другу очень хотелось взять ее за руку и сжать ее ладонь. Просто… детская попытка удержать ее рядом. Здесь. На грани. Хотя он тоже чувствовал тот голод, тот же страшный гон. Он лишь чуть кивнул своей дорогой подруге, поняв, что она ждет от него.

— Рассказываете, — сказал он, метнув взгляд в затылок архиепископу.

Тот чуть вздрогнул, немного испугавшись властности тона этого незнакомого молодого человека. Но протестовать не стал. Только тяжело вздохнул, прежде чем заговорить.

— Мы нашли его почти сорок лет назад, — начал священник. — До сих пор неизвестно, как он дошел до обители. И откуда. Мы не смогли ничего узнать о его родителях. Ему было четыре года. Похоже было, что он прошел очень большое расстояние, долго голодал. И… странно, что он вообще был жив…

Елена издала какой-то странный звук, больше всего похожий на шипение рассерженной кошки.

— Лукавите, батюшка, — холодно сообщила она. — Вы знаете, почему он выжил.

Священник опять дернулся.

— Я знаю о чаше, — уже спокойнее, даже как-то отстраненно и будто устало, ответила она на его невысказанный вопрос.

— Иначе как она могла бы узнать о том, что случилось сегодня ночью? — почти дружелюбно развил Алек мысль. — Да и на кой она бы вообще вляпалась бы в эту историю?

Павел чуть слышно усмехнулся.

— Именно, — ответила на его мысли Елена тем же холодным и чужим тоном. — Не случайная встреча. Но никакой романтики. … Вам повезло больше.

Алек тут же впился взглядом в затылок ФСБшника. Вот оно как! Оказывается, майор тоже имел опыт таких встреч. И эта женщина, когда-то спасшая ему жизнь, до сих пор пребывала в жизни Павла. И любила его. Очень. …. Повезло мужику. Тут Елена права.

— Дальше, — распорядилась Елена, послав еще один острый взгляд в затылок архиепископа.

— Я сам был послушником в этой обители, — уже по-другому заговорил он. Спокойнее и как-то…обреченно. Даже устало. Наверное, так излагают суть дела на исповедях. — Нас с братом отдали в обитель, когда мне было семь, а ему пять. Нас учили в школе, в деревне, что рядом с монастырем, нас воспитывали наши братья по вере, заменившие нам родителей…

Алек тут же ощупал взглядом ауру святого отца и стал сравнивать. Образ улыбчивого монаха в церковной лавке из монастыря появился почти сразу. Понятно. Он краем глаза заметил легкий кивок головы Елены. Его дорогая подруга тоже сделала некоторые выводы.

— Мы все знали о чаше, — продолжал между тем отец Александр. — Но, конечно, никто ее не видел. И… не потому, что существовал запрет на это. Просто никто не знал, где она. По преданию, она была скрыта в ските, где жил основатель обители. Мы только немного чувствовали ее…

Алек ощутил, как Елену резко передернуло. Да, не почувствовать чашу трудновато. Он сам готов был биться в ознобе, когда вспоминал тот поток энергии, который обратила на него его дорогая подруга несколько часов назад на берегу Волхова.

— Когда вы нашли Егора, чаша была у него в руках.

Это было констатацией факта. Но Елена произнесла это намного спокойнее и даже дружелюбнее, чем все, что она говорила прежде. Похоже, воспоминание о силе артефакта заставило ее взять себя в руки. Алек заметил, как спираль ее силы перестала пульсировать, а просто висела в тесном пространстве машины, будто волшебные доспехи вокруг фигуры ее дорогой подруги, так стремившейся на очередной подвиг.

Она уловила его насмешку, чуть улыбнулась. Пусть немного натянуто, но все же… А еще Елена нащупала его руку и положила ему на предплечье свою ладонь. Алек предпринял огромное усилие, чтобы не вздрогнуть от ее прикосновения. Будьте осторожны в своих желаниях, они могут исполниться. Интересно, волки перед тем, как напасть тоже такие трогательные? Хотя она, конечно, контролирует себя лучше. Чуть-чуть лучше…

— Все верно, — а тон священника между тем вновь резко изменился. Полыхнула золотом аура. Алек чуть насмешливо скривил губы. Все же перед ними архиепископ. Быстро батюшка силенки восстанавливает.

Архиепископ чуть повернулся на сиденье своей мощной фигурой и вперил в них тяжелый взгляд. Алек частенько замечал такой у высших чинов Церкви.

— Наш мир, — заговорил отец Александр хорошо поставленным голосом, каким наверняка не раз обращался к пастве. — Мир Церкви и Господа нашего, в чем-то очень похож на ваш. Мир магии? Да? Чудеса его неотъемлемая часть. И так же, как вы, мы принимаем чудесное, как данность. Разница лишь в том, что в нашем мире чудо и все иное, повседневное — подарок бога. Вы же имеете несколько иное мнение на этот счет.

— Почти не принципиальное различие, — в никуда кинул ремарку Павел.

Алек опять не удержался от усмешки. О да! Похоже, ФСБшник очень даже не плохой тип. Его дорогая подруга не ошиблась. Хотя… Маг вдруг в полном объеме оценил странность ситуации, в которой оказался. В одной тесной машине сидят два мага, ФСБшник и священник. Три противопоставленных друг другу силы, объединенные союзом, суть которого каждый из них даже не в состоянии полностью осознать. Это не реально. В нем появилась какая-то странная злая веселость.

— Так ли уж оно не принципиально? — зачем-то влез он в разговор самым провокационным тоном.

— Церковь — это еще и власть, и ответственность, — выделяя каждое слово, продолжил священник. — И в какой-то мере политика.

— Это прежде всего политика, — так же значительно возразила Елена. — И если бы не странная связь между мною и Егором, вы бы, проводя свою политику, даже близко бы нас к монастырю не подпустили.

— Согласен, — отец Александр позволил себе чуть улыбнуться. — И с важностью различия, и с политикой. Сейчас — да. И если бы не тот факт, что только ваш дар способен помочь церкви в этом деле, я приложил бы все силы, а это, поверьте, не мало, чтобы вас близко от отца Георгия не было. Но такова воля Божья. И таков выбор Егора. Таковы обстоятельства. … — он чуть помолчал, а потом продолжил более мягко. — Но тогда, когда нам было всего по двадцать, не было политики, не было обстоятельств и прочего. Была только вера. И был маленький мальчик, измученный, голодный и … очень серьезный. И чаша. Которую он держал в руках. Это было чудом. И мы приняли его, как данность.

— И вы посвятили его Церкви, — холодновато и зло напомнила Елена. — Это ли не политика? Ведь он с рождения, а то и раньше был посвящен иному богу.

— А никто и не собирался его посвящать, — архиепископ усмехнулся почти так же зло. — Хотя, конечно, это было бы идеальным стечением обстоятельств. … Политика… Как будто вы не захотели бы обладать тем, что принадлежало ему!

— Не захотела, — после некоторой паузы с достоинством заявила Елена.

Алек увидел изумленный взгляд Павла в зеркальце заднего вида, увидел, как вдруг вздрогнул священник. Да! Его дорогая подруга просто мастер в ударах ниже пояса.

— Чаша исчезла, — отстраненно продолжил рассказ отец Александр, глядя в ночь лобового стекла. — На следующее же утро. Еще одно чудо. Мальчик, практически лишенный сил, сбежал из-под присмотра и спрятал чашу. А мы… Мы даже боялись спросить его, где. Он был совершенно чужд нам с одной стороны, а с другой…., — он заставил себя улыбнуться. — Могу представить, сколько шуток вы отпустили по поводу мужиков-затворников и их нравов.

Алеку на этом моменте стало несколько неуютно и даже стыдно.

— В монастырь уходят по разным причинам, — продолжал между тем священник несколько суховато. — Но каждый из монахов все же нуждается в обществе. В семье. Мы же люди. И появление этого мальчика… Это как рождение сына в семье. Надо же хоть кого-то любить…И он остался с нами. Хотя мы понимали, что причина не в нашей доброте.

— Чаша не покидала монастыря, ведь так? — уточнил Алек.

— Нет, конечно, — подтвердил архиепископ. — Потому оставался и Егор. Но однажды, когда ему было всего семь, он пришел ко мне и попросил крестить его.

Елена вздрогнула. Алек обеспокоено повернулся к ней. У его дорогой подруги был очень и очень злой взгляд. Какой бывает у людей, потерпевших неожиданное поражение.

Он не разделял ее чувств. Маг просто представил себе серьезного маленького мальчика, живущего с таким огромным грузом на душе. Одного в совершенно чужом мире, к которому его привязал этот проклятый артефакт.

— Ему была нужна защита, — сказал он.

Архиепископ опять развернулся на сиденье всем своим грузным телом и смотрел на Алека… растроганно.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он мага. — Да. Я тоже думаю, что это так. И он сам посвятил себя нашему Господу, хотя никогда бы не смог принадлежать ему полностью. А мы и не настаивали. Егор уехал учиться. В университет, потом дальше. Он приезжал, довольно часто. Что и понятно. И с каждым приездом все больше интересовался делами монастыря. А потом вдруг вернулся насовсем и принял постриг.

Некоторое время они все молчали. Павел уверенно вел машину вперед по совершенно темной дороге, где, казалось, снесли все фонари. Архиепископ переживал прошедшее, Елена… в какой-то миг она утратила интерес к рассказу, и теперь полностью погрузилась в себя.

— Чаша, — сказал Алек задумчиво. — Но почему о ней ничего не известно? Ведь нет никаких упоминаний в летописях, нет легенд. С учетом силы этого артефакта…

— Они, конечно, есть, — чуть насмешливо отозвался ФСБшник. — Но не для общего пользования.

Елена издала резкий смешок.

— У вас или у Церкви? — переспросила она.

— У нас, — ответил Павел почти весело. — С некоторых пор. Вернее, с тех самых.

Оба мага понимающе кивнули. Во времена бурного строительства Советского Союза новые власти бурно кинулись уничтожать храмы, рушить религию, которая составляла достойную конкуренцию новой идеологии. А в храмах были архивы… Может, серая толпа, в озверении разбиравшая по камушкам Церковь и расстреливающая священников, и не могла оценить всей важности тайных архивов монастырей и церквей. А вот бравые сотрудники НКВД, среди которых, кстати, было много хорошо образованных людей не совсем чтобы крестьянского происхождения, очень ценили новые знания, доставшиеся им от «врага».

— Чаша Волха упоминается в одной древней летописи, — рассказывал Павел, глядя только на дорогу. Он был бывалым игроком. Он прекрасно представлял, какой ценностью обладает для его спутников информация, которую он сейчас им выдает. И он не очень чтобы и спешил. В конце концов, он тоже хотел получить небольшое удовольствие от этой поездки и реванш перед странной женщиной, сидящей сейчас на заднем сиденье его машины, да и перед ее другом, хотя парень его не так сильно смущал. — Историческая ценность этого списка не велика. Да и сведения в нем отрывочны.

Он не удержался и глянул на Елену в зеркало заднего вида. Естественно, она улыбалась, прекрасно понимая, какую игру он затеял.

— Речь там шла об обрядовой чаше, что хранилась в храме Волха на берегу Волхова, — наигранно скучающим тоном с какими-то чуть злорадными нотками продолжила она за него. — И тут Егор ошибся. Храмом была не давешняя сторожка, где по другой легенде жил старец Назарий. Храм стоял на вершине горы. Где сейчас ремонтируется храм христианский. Политика… Так ведь, отец Александр?

— Ну, — священник больше не выглядел мягким и усталым. Теперь с ними в машине ехал истинный высокий чин Церкви. — Надеюсь, вы лично меня не обвините в том, что много веков назад одна вера вытеснила другую. Да, огнем и мечом. Не спорю. И это факт. И я не могу этого изменить. … И не хочу.

— Что еще? — Елена просто проигнорировала вызов священника. Она вновь смотрела во тьму за окном. Алек прочел некое новое изменение в ее ауре. Нечто уж совсем странное… Будто предчувствие… Или просто знание будущего.

— По легенде, — спокойно продолжал Павел. — Чашу нашли на берегу реки… Ее просто вынесло волной. И… рядом на песке оставались следы…

Он улыбнулся теперь уже почти весело, посылая Елене некий свой вызов. Почти дружеский. Будто передавал эстафету.

В ее ответном взгляде что-то блеснуло. Нечто удивительное, яркое, эмоциональное… и детское. Как у пятилетней крохи, увидевшей кролика, которого вытянул из шляпы фокусник.

— Неужели только легенда, — с сожалением прокомментировал Алек. Он тоже, как и Елена испытал некоторое почти священное чувство соприкосновения с чудом. — Следы… Огромных когтистых лап? Речной Змей? Волх?

Оба мужчины на передних сиденьях машины переглянулись. Впервые за эту странную ночь. Удивленно и чуть испуганно. Эта странная женщина, с ее пугающей силой, этот маг, так легко разделивший ее негласное правление в этом маленьком мирке — как они могли поверить. Сразу. Беспрекословно. Окончательно. Или… Не могут же эти двое странных людей знать? Через столько веков?

— А ведь иногда боги еще ходят по земле, — вникуда сказала Елена. Как всегда отвечая на чужие мысли, в которые заглянула без спроса. Но это была первая фраза, когда в ее голосе проскользнули знакомые, человеческие ноты. И Алек опять услышал в ее словах и нечто большее. Пугающе большее.

Так же хорошо понял ее и священник. Он принял это за обещание. И смирился. Почти… Настолько, насколько вообще мог бы смириться. С таким поворотом событий.

— Главное, — сказал отец Александр, глядя четко перед собой. — Чтобы Егор выжил. И в этот и в следующий раз.

Все замолчали, стараясь как-то приготовиться, осознать. Хотя каждый и раньше понимал то, что священник только сейчас облек в слова…

Безумная ночь с артефактом

В зависшей паузе Алек видел желанную передышку. Он, не отпуская руки своей дорогой подруги, чуть вгляделся в темноту впереди. Дорога с асфальтовой сменилась на грунтовую. Он, видимо переняв у Елены часть ее сегодняшних ночных странностей, почувствовал свежее и мощное присутствие незримой реки. Где-то за стеной кустов тек Волхов. Серо-стальной, широкий и могучий. А впереди уже чувствовалась древня мощь монастыря. Алек просто ощущал на подушечках пальцев холод и шероховатость камней старой стены, что скрывала обитель от светского мира. Это были удивительные, четкие и насыщенные впечатления. И не смотря на всю тяготу этой ночи, маг наслаждался ими.

А Елена чувствовала все иначе. Невидимая нить, связавшая ее с Егором, становилась толще и плотнее. Чародейка все сильнее ощущала то, что в этот момент испытывал настоятель. Его гнев уступил место усталости и даже изнеможению. Боль терзала, но не сильно, а как-то ноюще тупо. Намного сильнее его мучило беспокойство. Только бы она успела… Только бы суметь передать, упросить или даже заставить ее… Прежде чем сознание потухнет, прежде чем он провалится в темноту или просто заснет. Елена рвалась вперед, навстречу Егору, мысленно она посылала ему сигнал, что они уже рядом, что осталось немного… а еще она закачивала в него силу. И пусть сила ведьмы чужда ему, как может показаться. Но все же, все же… Он должен продержаться до ее приезда.

Параллельно она испытывала и другие ощущения. Так же омывала ее сила Волхова, так же подбиралась к ней древность монастыря. Звала ее и далекая тайная чаша. И этот обращенный к ней вызов поддерживал в ней странную почти звериную ярость. Это был зов того, кто был истинным хозяином чаши и ее Хранителя. И понимание этого рождало восторг, а заодно и ужас.

Наконец машина затормозила у той самой калитки, которую Елене успел показать Егор. У той самой, в которую, как она считала, ей больше не суждено войти. Но сейчас у хозяйки «Бюро магических услуг» не было времени на романтические переживания. Она первой выскочила из автомобиля и решительно двинулась вперед, мимо знаменитого скита, к келейным корпусам, к лестнице, по которой нужно взбежать вверх, в ту самую спальню, куда еще днем она так мечтала попасть, к тому мужчине, с которым эту спальню не суждено ей было разделить.

На миг, когда Елена вылетела из машины, Алек растерялся. Он выпал из ее энергетической сферы. И вдруг на него нахлынуло дикое ощущение, что он ее теряет. Маг рванулся за ней, но в темноте, даже не сразу понял, куда она ускользнула. Калитка была почти не заметной на фоне черной массы стены.

Зато Павел хорошо ориентировался, видимо, ему приходилось бывать здесь прежде и идти этим путем. ФСБшник бежал за Еленой, отставая всего на несколько шагов. Алек припустил за ним, на ходу умудряясь ловить мысли офицера о том, что он забыл закрыть машину. Маг даже усмехнулся, подумав, что нужно успокоить Павла: монахи тачку не угонят.

Они влетели в калитку, пробежали по тропе. После темноты дороги и зарослей кустов, широкий двор, освещенный бликами из окон келий, казался слишком ярким и просторным. Елена уже практически пересекла его, стремясь к двери Келейного Корпуса, когда ей навстречу вылетели монахи. Маг и ФСБшник резко затормозили где-то в середине двора, поняв, что братья обители окружают их со всех сторон. В этом было что-то жуткое. Будто время разорвало свой привычный бег. Будто все они вдруг, без предупреждения, перенеслись в далекое прошлое. В Средневековье. В самый разгар охоты на ведьм. Эти странные фигуры в своих нелепых монашеских одеяниях, факела, у них в руках, дубинки и даже вилы. Все это было так нереально и страшно. На генетическом уровне. Алек резко выставил руки вперед, будучи стопроцентно уверенным, что сгустки его силы, которые готовы были сорваться с ладоней, вдруг сейчас станут заметны и превратятся в реальные файерболы. Павел схватился за пистолет, припрятанный прежде в заплечной кобуре. Но он как-то не смог заставить себя вытащить оружие, потому что в этом совершенно нереальном эпизоде казалось, что слишком современный пистолет просто не сработает.

Алек в ужасе подумал о том, что монахи сделают с Еленой. Он был сейчас от нее шагах в десяти. А это слишком далеко! Но… Казалось, его дорогая подруга даже не видит этой преграды из людской вооруженной и настроенной враждебно толпы. Она не замедлила шаг, все так же двигалась вперед со странной угрожающей звериной грацией, которая обычно не была ей свойственна.

— Пропустить! — вдруг разнесся над двором сильный и властный мужской окрик.

И тут же ощущение нереальности происходящего рассыпалось. Монахи застыли, опустили свое средневековое вооружение.

Елена не замедлила шаг. Какой-то частью сознания, она отметила, что кто-то пытается преградить ей путь, но вряд ли сейчас ее можно было остановить. Она не видела всей этой сюрреалистичной картины, средневекового сюжета, она вообще не обратила на это внимания. И даже окрик архиепископа не заставил ее отвлечься, хотя больше во дворе не было никого, кто на него не отреагировал. Елена прошла вперед, в двери корпуса, когда перед ней расступились монахи. Точнее, они просто шарахнулись от этой странной и опасной женщины, раздвинулись в стороны, боясь задеть ее даже случайно. И никто из них и не подозревал, что чародейка их практически не заметила.

Наконец она взбежала наверх, пронеслась по коридору и влетела в спальню. И сразу встретилась с настоятелем взглядом. Его почти желтые глаза потемнели от боли до цвета янтаря. В волосах виднелась засохшая кровь, лицо осунулось, под глазами и на правой щеке расцвели почти черные кровоподтеки. И это тут же всколыхнуло яростью в ее душе. И появилось жгучее желание отомстить, разорвать, растерзать тех, кто это сделал.

Егор напрягся, попытался подняться ей на встречу. Елена пересекла комнату и села рядом с ним. Ее холодная ладонь легла точно в его протянутую руку. Настоятель сжал ее, крепко, но нежно. И вновь на нее нахлынуло то странное чувство, которое она испытала в их первую встречу. Чувство узнавания, родства, какой-то теплой радости. По предплечью пробежала волна вожделения, тут же накрывшая с головой.

— Спасибо, — прошептал Егор, ласково и как-то интимно.

Она кивнула, понимая. Он благодарил ее за новую встречу, за то, что откликнулась на его зов, за силу, которую Елена закачивала в него всю дорогу, помогая ему дождаться.

— Я все видела, — в ответ сказала она.

— Знаю, — признался он. — Я думал о тебе.

И вновь она поняла его. Он не просто вспоминал их первую встречу, не просто мечтал. Там, в библиотеке, пока продолжались пытки, он думал о Елене, как о единственном человеке, способном разделить с ним ответственность Хранителя.

— Ты должен дать мне время, — Елена перешла на серьезный тон. — Это мое условие.

— Значит, ты это сделаешь, — это не было вопросом, скорее, утверждением. — Хорошо.

— Она на прежнем месте? — на самом деле, Елена уже знала ответ на этот вопрос. Но ей нужно было, чтобы Егор нашел способ подсказать ей, куда можно было бы перепрятать чашу.

— Ищи воду, — он тут же понял ее, так как мысленная связь между ними была очень крепкой. — Что пришло из воды, то в ней и должно оказаться. Так было много лет…

Он вдруг закашлялся. Надрывно, тяжко, как если бы проболел чахоткой несколько месяцев. По его лицу тут же прошла судорога. Елена сжала крепче его ладонь, продолжая вливать в него силы, а заодно, помогая успокоить приступ.

— Тебя зацепило больше, чем мне казалось, — констатировала она, когда он успокоился. — Видимо, они добивали тебя, когда ты потерял сознание. У тебя возможно трещина на ребре и ушиб почек. И это не считая ожогов.

— Не больше двух дней, — упрямо заявил настоятель, пытаясь улыбнуться.

— Хотя бы так, — согласилась она, понимая, что после обследования и хоть какой-то медицинской помощи, он собирается вернуться сюда же, в обитель. — Но это по-прежнему мое условие. Нам необходимо это время.

Егор кивнул, и все так же чуть криво улыбаясь. Поднес ее руку к своим разбитым губам.

— Я предпочел бы просто нарушить обет, — очень тихо прошептал он.

— Ловлю на слове, — Елена тоже заставила себя улыбнуться.

Конечно, она тоже предпочла бы просто приятно провести пару часов с настоятелем. Но они оба знали, что все будет иначе с первого момента своей первой встречи.

— Скорую, — уже совсем другим, властным и резким тоном кинула она через плечо. А потом нехотя высвободила свою ладонь из руки настоятеля, и, не оборачиваясь, пошла к двери.

В коридоре стояли архиепископ, его брат, которого маги видели в церковной лавке днем, а так же, конечно, Алек и Павел. Чуть в стороне толпились другие монахи общины.

Елена впилась взглядом в лицо отца Александра. Буквально через пару мгновений, он кивнул понимающе.

— Я хотел бы понять, насколько пострадали наши архивы, — почти царственным тоном обратился архиепископ к монахам, будто перестав замечать своих бывших спутников. Но уходя, он легко дотронулся до плеча брата. И тот тут же перевел вопросительный взгляд на Елену. Она легко кивнула ему.

Две группы разошлись в противоположных направлениях. Монахи вместе с архиепископом поспешили в библиотеку, а маги, в сопровождении Павла и бата Василия, чье имя хозяйка Бюро магических услуг выловила в его мыслях, поспешили к другой лестнице.

— В храм, — на ходу распорядилась Елена.

Они шагали молча и быстро. Алек, попав в уже знакомое время-пространство своей дорогой подруги, старался приготовиться к тому, что его ждало впереди. Их гонка напоминала волчий гон. Эта ассоциация пугала мага, но в тоже время дарила какое-то иное, упоительное чувство. А еще он четко ощущал мысли и эмоции остальных своих спутников. Павел, как и он сам, пытался настроиться на то пугающее приключение, которое им предстояло. У сотрудника ФСБ, конечно, был свой приказ. Контора Железного Феликса, естественно, мечтала заполучить артефакт. Или, хотя бы, реальное доказательство его существования. И Павел, шагая вслед за Еленой по коридорам Келейного корпуса, испытывал страх от мысли, что он, возможно, не будет в состоянии выполнить этот приказ. И он был совершенно прав, хотя маг не считал нужным сообщать офицеру об этой очевидной истине. А вот отец Василий переживал целый клубок совершенно иных эмоций. Это было беспокойство о настоятеле, сострадание к нему, почти отеческая боль за мальчика, которого он знал столько лет и растил. Была и скрытая радость от ожидания чуда. А отец Василий видел в возможности лицезреть чашу только божий дар. И в то же время, священник страшился силы артефакта. И еще… он несколько сомневался в нем. Ведь чаша принадлежала иному богу…

Они спустились вниз, проскочили небольшой участок территории, заросший кустами, и вышли к самой стене храма. Сила артефакта здесь уже просто подавляла. И звала. Манила, как самый страшный наркотик. Желанный, но скорее всего, смертельно опасный. Алек поежился и опасливо посмотрел на свою дорогую подругу. Она шагала сейчас рядом с ним, даже чуть касаясь его рукавом. И это не было случайностью. Елену тоже пугала сила чаши. И то, что ей предстояло сделать. Повинуясь эмоциям, маг схватил подругу за руку. Почувствовал ответное рукопожатие. Пусть не самое теплое, но надежное. И так, как маленькие дети за ручку, они вступили в храм.

Ночью он был еще более прекрасен, чем при солнечном свете. И непостижимо таинственен. Древние стены, сейчас лишенные своих обычных украшений, стремились вверх. Где под самым куполом сгустилась тьма. Сквозь пустые прорези окон неровный пол заливал лунный свет. Во всем этом было нечто особенное — настоящее, мистическое и даже немного сказочное. И эти декорации идеально подходили к атмосфере места, рожденной спрятанным тут артефактом. Казалось, что сила чаши осязаема. Она тугими витками сворачивается вокруг камня алтаря чуть светящегося в лунных бликах. Создавалось впечатление, что эта сила сама излучает свет, поднимается вверх, противостоит тьме, сгустившейся там под потолком.

Они все застыли посреди храма, не дойдя до алтаря всего пары шагов. Только сейчас Алек заметил, что его трясет. Последние несколько шагов дались нелегко. Будто они шли против течения по горной реке. Сила чаши била в них, отгоняя или проверяя на стойкость: достойны ли они лицезреть артефакт. Вот маг уже и не знал, хочет ли он быть в кругу достойных. Ему было просто плохо. Да, эта сила дарила свободу, дарила свет, тепло, эйфорию, но в таких количествах, что этим можно было просто захлебнуться. Павел вообще еле стоял на ногах, даже в темноте было видно, как он побледнел. Но ФСБшник держался, делая честь русскому офицерству. По лицу Елены трудно было что-либо понять. В конце концов, из них четверых она единственная, кто уже сталкивался с силой артефакта. Но Алек чувствовал, что и его дорогой подруге сейчас не сладко. И только отец Василий выглядел счастливым. На его лице читалось какое-то почти детское ожидание, и сила, бьющая от алтаря, казалось, воспринимается монахом, как благодать.

— Ну, начали, — напряженно сказала Елена, шагнув вперед. Она старалась нарушить эту давящую атмосферу, хотя удалось ей это не слишком хорошо. — Надо осмотреть алтарь. Где-то здесь тайник.

И они покорно шагнули вперед. Как ни странно, при приближении к камню давление чаши стихло. Похоже, их сочли достойными. Все вчетвером они внимательно осматривали алтарь. Этот камень не раз подвергался воздействию рук человеческих в самых благих целях. По бокам его располагались фрески. Сейчас уже здорово облупившиеся. Разобрать сюжеты живописи не представлялось возможным. Но кое-где еще виднелись контуры фигур со знакомыми нимбами над головами. А из-под более поздней художественной росписи виднелся более древний слой.

— Тут какие-то буквы, — заметил маг. — Похожи на руны…Причем скандинавские.

— Нет, — склонившись к самому камню, возразила Елена. — Здесь только три или четыре знака похожи на скандинавские. Это славянские руны.

— Которые никто не может до сих пор прочесть, — заметил Павел, давая понять магам, что он может быть полноценным членом команды. — Как я помню, их известно где-то около восемнадцати и только восемь из них выглядят как скандинавские.

— Верно, — чародейка даже смогла чуть улыбнуться. — Только не факт, что они и по значению совпадают с северным алфавитом. Нам это ничем не поможет.

— Здесь еще символы, — заметил монах, осматривающий камень с другой стороны. — Целый фрагмент. И не только буквы.

— Змеи! — обрадовалась Елена, подобравшаяся к нему поближе. — Уже теплее. Волх ведь бог-оборотень.

— И Змий одно из его обличий, — опять напомнил Павел. — А еще волк.

— А это с моей стороны, — Алек указал на расплывчатые контуры зверя.

— Но это все не то, — разочаровала их Елена. — Нам это ничего не даст. Егор говорил о воде. Надо искать водный знак. И еще… Мы тут фольклорными изысканиями можем всю ночь заниматься. Надо изменить тактику. …

Она чуть отошла от камня, чтобы осмотреть его целиком еще раз. Мужчины выпрямились и ждали ее дальнейших объяснений.

— Мы ищем тайник, — рассуждала она. — Которым не единожды пользовались. А значит, механизм, который его открывает, должен быть заметен. … В смысле там, где алтарь открывается, должно быть наиболее истертое место. Надо это найти…

— Ну, ты прямо-таки Лара Крофт, — съязвил Алек. — Справа как-то не очень. Тут вон святые почти не повреждены… — он бросил виноватый взгляд на монаха. — В смысле, фрески почти целы.

— Естественно, — похоже, его дорогая подруга нашла разгадку. — Это и должно было быть слева… Исторически верно… Вот!

Она нажала на какой-то знак на самой верхней выступающей части алтаря. Не было слышно щелчка или какого-то иного шума. Просто боковая часть слева аккуратно отошла, открывая небольшую нишу. Все выпрямились и застыли.

Алек заметил, что все трое мужчин выжидательно смотрят на Елену. Он понимал, что это неправильно. Его дорогая подруга далеко не так сильна, как кажется. Но так же маг знал, что она не позволит никому из них сделать это за нее. Хотя бы потому, что это была ее история.

Елена не замечала направленных на нее взглядов. Она обдумывала более важные вещи. Конечно, теоретически, тайник мог быть снабжен ловушкой. Но тогда бы Егор нашел способ сообщить ей об этом. А еще Елена думала о том, что она совсем не хочет доставать артефакт. Она просто боится. Мучила ее и начинающаяся головная боль, которая стопроцентно обернется дичайшим приступом. Да и ее настрой вряд ли может продержаться долго. Слишком велико напряжение. Надо спешить, пока она ее в состоянии держаться на ногах. Но как же не хочется этого делать…

Елена тяжело вздохнула, вытерла вспотевшие руки об одежду и чуть нагнулась к нише. В последний момент ей пришла в голову странная мысль чародейка сняла ветровку и обернула ей руки. А потом запустила их в отверстие, будто собиралась доставать жаркое из печи…

Чаша оказалась небольшой. Всего сантиметров пятнадцать в высоту и чуть больше десяти в диаметре. Она была сделана из камня. Никаких украшений, позолоты и прочего. Просто сияние белого минерала, скорее всего, агата и чуть заметная череда рун по краю. В принципе, артефакт не поражал красотой, хотя сделан был тонко и элегантно. Стенки чаши были настолько тонкими, что казались полупрозрачными. А вытесана она была из цельного камня. Елена подумала, что Алек назвал бы это неплохим сувениром, если бы не несколько «но»…

Чаша сияла. Внутренним каким-то мистическим светом. Он струился в ночи мягким и теплым облаком, как какое-то странное отражение лунного света. А еще чаша казалась живым существом. И это было очень сильное впечатление. Казалось, она живет, казалось, каждый из четверых, стоящих сейчас возле алтаря, слышит биение ее сердца. И это поражало. Чаша воздействовала на каждого.

Елена получила уже знакомый заряд свободы. Полной, беспредельной, безумно желанной. И силы, какой-то удивительно родной, всепоглащающей и идеально послушной. Ощущения были такими же, как у героев древних былин. «Вот мне бы сейчас кольцо в земле, да другое в небе, схватился бы я за них. Да перевернул бы землю и небо». Рядом с чашей Елена чувствовала себя богиней, но при этом, у чародейки не возникало желания что-то ломать, скорее наоборот, хотелось мира и созидания. Волны силы при этом не успокаивали Еленин и бешеный ночной гон, но придавали ему какой-то особый смысл. Звуки стали восприниматься еще резче, мир наполнился новыми красками. И хотелось бежать в ночи вслед за добычей, по следу, плыть над землей серой волчьей тенью…

Алек отметил, как изменились глаза его дорогой подруги. Они светились сейчас ярким серо-серебряным цветом, каким обычно виделась ее магическая сила. Видел он, что зрачки глаз Елены стали вертикальными, как у зверя. Однажды он уже замечал за ней такое превращение. Но если тогда это пугало его, то сейчас, наоборот, почему-то радовало. Как нечто, что роднит их с его дорогой подругой. А сам он вновь ощутил ту же волну свободы и силы. Как-то легко и чудесно сразу стало жить. Хотелось взлететь, расправить пестрые крылья, поймать ветер и нестись над землей, выслеживая в заснувшем мире свою добычу.

Павел будто окаменел. Чаша потрясла его, как и сила, вливающаяся в него полноводной волной. Ему артефакт дарил покой и некую мудрость. Слишком правильную и древнюю. Перед таким знанием хотелось пасть на колени и внимать. Хотелось утонуть в этом тепле и безбрежном добре. Перед ликом бога…Какого-то иного, прежде не виданного. Но не забытого, по-прежнему сильного и юного. Бога, которому не соврешь…

— Теперь ты знаешь, — обратилась к нему Елена, и в ее словах сквозило какое-то странное торжество.

— Да, — ФСБшник оперся об алтарь, будто ноги его не держали. — Я не смогу… Она не принадлежит людям. Только богам. Богу….

Маг и чародейка синхронно кивнули ему, будто освобождая его от какого-то гнета, будто вынесли ему приговор о помиловании. И вдруг ему сразу стало легче. Ненужный и кажущийся сейчас диким и чуждым приказ забылся, истерся, исчез. И остался лишь покой. И пришло долгожданное понимание…

— Отец Василий? — Елена шагнула к священнику. В ее тоне теперь звучала некоторая мягкость и ласковые ноты. Она присела на корточки рядом с монахом, чуть тронула его за плечо. По щекам священника текли слезы. Крупные, редкие, будто слезы ребенка. Но само лицо выражало лишь радость. Отец Василий получил свой дар. Чаша больше не вызывала у него сомнений. Пусть когда-то она и принадлежала языческому божеству, но сейчас… Такая красота и любовь может идти лишь от того бога, которому монах посвятил свою жизнь. Он узнал об артефакте, будучи еще юношей. И тогда, когда Егор нашел ее сорок лет назад, отец Василий не смог увидеть это чудо. Но всегда мечтал об этом и молился. И вот его бог ответил, признал благочестие священника, его праведную и честную жизнь. И наградил своего слугу…

— Как вы? — опять спросила Елена.

— Я счастлив, — прошептал священник. Он, стоя на коленях, осенил себя крестом и тихо молился, благодаря бога.

Чародейка нагнулась и закрыла нишу, откуда они извлекли артефакт. Потом она обернула своей ветровкой чашу и прижала ее к себе.

— Ищи конкурентку, — сказала она Алеку. — Я скоро вернусь.

Она направилась к выходу из храма. Никто даже не подумал последовать за ней. Пусть чаша исчезла, но ее влияние еще витало в древней церкви. Мужчины будто только начали просыпаться после чудесного сна.

Елена, как ни странно, отлично ориентировалась ночью в незнакомом месте. Возможно, ее тело само запомнило дорогу, по которой чародейка сегодня днем спешила на встречу к Егору. Хозяйка Бюро магических услуг уверенно обошла кусты, нырнула в проем между ветвями и очутилась на тропинке, по которой можно было выйти к источнику. Настоятель упомянул воду. В этой обители находился целебный источник. Других вариантов быть не могло. Уверенно шагая вперед, Елена чувствовала запах реки. Где-то там, внизу, под пригорком нес свои воды Волхов. У него оказался особый, неповторимый запах свежести и могущества. Чародейка стремилась к реке, будто отвечая на ее зов. Чаша была тяжелой, но ее груз не давил, не мешал ходьбе, не сбивал дыхания. Казалось, артефакт сам способен мыслить, он будто понимает, что с ним собираются сделать, и полностью согласен, даже готов помогать. Чаша будто отвечала на неслышный зов Волхова. Она, возможно, стремилась домой.

Склон холма оказался слишком крутым. Елена вспомнила, что говорил днем отец Василий: путь до источника будет нелегким. Каблуки цеплялись за камни, застревали в мягкой земле. Но зато они сдерживали быстрый ход, помогали крепче держаться, не поскользнуться, не упасть в темноте. Елена уже видела внизу какое-то сооружение, видела камень, по которому текли к реке струи источника, слышала его журчание. Держась одной рукой за ветки деревьев, она спустилась к самому берегу.

Источник бил будто из камня. Из скальной породы, составляющей берег Волхова. Вода, по легендам, несущая исцеление и благополучие, падала в огромный каменный сосуд, а наполнив его, переливалась через края и по каменному желобу, любовно выделанному толи языческими волхвами, толи трудолюбивыми монахами-христианами, бежала до самого прилива речных вод. Елена развернула чашу, теперь ветровка повисла тряпкой, защищая только руки ведьмы от силы артефакта. Хозяйка Бюро магических услуг подобралась к самому водопаду — туда, где источник переливался через край сосуда. Конечно, зазор между камнем скалы и краем сосуда четко совпадал по размерам с чашей. Видимо, она на самом деле хранилась именно здесь много лет, пока Егор, тогда еще совсем малыш, не вытащил ее обратно.

Чародейка уже потянулась, собираясь вернуть артефакт на его законное место, но вдруг остановилась… Это было неким озарением, интуитивной необходимостью. Вообще, Елене вполне хватало собственной силы. Да и дело-то, по-хорошему, им досталось не самое трудное в расследовании. За год работы Бюро им с Алеком и не такое приходилось распутывать. Но… чаша принадлежит богам как и Егор… Значит, нужно сделать то, что от нее незримо, но ощутимо требуют. И вообще! Как там говорила Мэри Стюарт в книжках о Мерлине? «Силу надо брать у того Бога, который ее предлагает».

Елена усмехнулась в темноте, все так же хищно и несколько зло, но тут же стала серьезной и сосредоточенной. Надо было настроиться, найти нужные слова, что-то сделать… Она поставила чашу на землю, поискала в темноте, благо, что ночное зрение это позволяет, и наконец, подобрала камень с острым неровным краем. Собравшись с духом, Елена полоснула себя по ладони этим каменным лезвием, как, наверное, когда-то приносили здесь жертвы древние жрецы того же бога, к которому она решила обратиться и сейчас. Подавив резкий приступ боли, чародейка подошла к самому краю воды и опустила окровавленную руку в воду.

Глубокий вдох, такой же выдох. Легкий шум в ушах, осознание того, что ее собственная энергия свилась вокруг нее в знакомый мерцающий серебристый кокон. И…

— На море, на Океане, на Острове Буяне, — первые слова, с которых традиционно начинались славянские заговоры, легко слетели с губ. Елена часто повторяла их, как многие повторяют в моменты волнения первые строки «Отче наш».

— Лежит бел-горюч Алатырь-камень. А за камнем тем стоит дуб высокий, дуб зеленый, дуб извечный, — вот тут начиналась полная импровизация, но в соответствии с четкими правилами произнесения заговора. Ведьма на ходу сочиняла свое обращение, но, как ни странно, проговаривала его четко, не сбиваясь, будто уже не единожды проводила этот ритуал. — Из-под корней его могучих текут три источника. Вода живая, вода мертвая, да вода ключевая. Как пойду я, красна девица Елена, вдоль чистых вод. Обернусь я серой волчицею, да побегу в земли Новгородские, обернусь пестрой соколицею, полечу к реке Волхову, обернусь змеей водною, да поплыву к Ильмень-озеру. Как стану я закликать Великого Волха. Бог-воин, бог-оборотень, бог-защитник земель наших, возьми дары мои. Кровь мою, силу мою, да колечко мое серебряное.

Елена сняла с пальца колечко, только днем купленное в монастырской лавке. Тогда, при свете дня, оно село на руку, как влитое. Сейчас кольцо так же плавно соскользнуло с пальца, будто только ради этого обряда и было приобретено. Размахнувшись, ведьма закинула его в реку. Вместе с кровью из другой руки в воды Волхова сочилась и сила Елены.

— Прими подарки мои, Великий Волхв, — продолжала Хозяйка Бюро магических услуг. — Да в ответ попрошу я помощи твоей, не за ради себя, а для справедливости. Сохрани и помоги Хранителю чаши твоей, тобой избранному, красну молодцу Егору, дай мне сил и знаний, дабы найти и поймать врагов, воров и преступников, кто принес ему зло жаждал чаши твоей, накажи их, как они того заслуживают. Да будет так и так будет.

Ритуальная фраза завершила обряд. Елена чуть посидела еще у самого края воды, слушая ее шелест, чувствуя ее холод. Обращение к богу как-то умиротворило ее, сняло напряжение ночи, смыло то странное состояние, в каком Елена приехала в монастырь во второй раз. Теперь ей было спокойно, будто Бог на самом деле услышал ее, будто обещал помощи. Хотя… откуда ей это знать.

Ведьма чуть улыбнулась. На этот раз просто с легкой иронией, встала, обернулась к источнику. Пора было закончить то, зачем она здесь оказалась. Теперь уже ведьма спокойно и уверенно приблизилась к чаше, вынула из-под нее свою ветровку, отряхнула куртку и надела на себя. Вечер был прохладным, и Елена успела озябнуть. Потом она опять наклонилась за чашей, подняла ее и понесла к сосуду в стене, откуда бил источник. Хозяйке Бюро магических услуг пришлось чуть подтянуться, встать на цыпочки, чтобы просунуть артефакт в нишу над сосудом, а потом уже опустить его в воду. Как только чаша выпала из ее руки и с легким гулом ушла на дно сосуда, Елена тут же перестала чувствовать давление артефакта. Осталось лишь еле заметное тепло в душе и легкий, как далекая песня зов. Да, Егор был прав, чаша пришла из вод Волхова и скрыть ее может лишь вода, возвращающаяся в реку.

Отряхнув мокрые руки, ведьма направилась вправо, где был виден нелегкий подъем наверх. И когда она уже начала взбираться по склону, это случилось. Елена и раньше, не единожды, испытывала страх. В каком-то смысле, это чувство было неразделимо связано с ее работой. Совсем не испытывать суеверного страха перед какими-либо сверхъестественными событиями, явлениями или того хуже, существами, невозможно. Но здесь… Волна ужаса перемешанного с полным восторгом прошла по спине, да так, что Елена чуть не упала. Руки и колени мгновенно ослабли, сердце бешено заколотилось. Не думая о своем внешнем виде, ведьма грохнулась на колени. Ей смотрели в спину. Некто очень древний, мудрый и, возможно, усталый. От ощущения этого взгляда хотелось одновременно и плакать и смеяться. Описать словами весь диапазон эмоций, какие сейчас полыхали в душе чародейки, просто невозможно. Это было похоже на погружение в прошлое, а может, будущее, в водоворот знаний и силы. Это было подобно прикосновению бога… И так же внезапно, как эта волна нахлынула на Елену, давление исчезло. И только плеск в реке, мощный, гулкий, как если бы огромное тело на миг выпрыгнуло из воды, и тут же ушло обратно на дно…

Кое-как хозяйка Бюро магических услуг поднялась на ноги. Её пошатывало, но в душе при этом разливалось чувство полного ликования. Цепляясь за ветви кустов, а иногда и за торчащие из земли корни, Елена вылезла наверх. Отряхнув руки и одежду, она направилась назад, во двор Келейного корпуса.

Алек ждал ее под фонарем. В этом было что-то очень милое и трогательное. Если бы он не нервничал.

— Что у тебя? — деловито поинтересовалась его дорогая подруга, вынырнув из-за кустов, совсем рядом с ним.

— Кроме того, что ты меня всю ночь пугаешь? — осведомился он в ответ.

Маг вглядывался в глаза Елены, в ее лицо. Вроде бы, подруга пришла в себя. Зрачки стали нормальными, да и сами глаза перестали гореть в темноте. И вообще, она выглядела почти счастливой. С чего бы вдруг?

— Потом расскажу, — как всегда, прочтя его мысли, отозвалась Елена. — И все же?

— Ну, — он пожал плечами. — Павел там с камерами работает…Хотя не думаю, что что-то получится. У них они стоят только в туристической части. И вот эта, — маг указал на глазок камеры над дверьми корпуса. — Но мы посмотрели дневную запись… Знаешь, а она не проходила через ворота. Я ее засек, когда наша конкурентка пересекала площадь. Кстати, было такое ощущение, что она за нами следила.

— Не удивлена, — честно призналась его дорогая подруга. — Кстати, как ты думаешь, если я здесь покурю, монахи очень будут против?

— Мы им не скажем, — успокоил ее друг. — Я тоже очень курить хочу. После всего этого…

Они дружно закурили, осматривая двор довольно праздными взглядами.

— Павел ходил к машине? — вдруг спросила Елена.

— И к машине тоже, — Алек даже не удивился, его подруга успела прочесть энергетический след, оставленный здесь тем, кто последним проходил через это место. — Он снимал отпечатки пальцев с калитки.

— Наши? — усмехнулась Хозяйка Бюро.

— Нет, — маг посмотрел на нее чуть укоризненно. — Вообще, он не глупый парень, о чем ты сама знаешь. Мы брались за ручку с той стороны. А вот преступники с этой.

— А они брались? — опять уточнила Елена, но уже с интересом.

— Я первым делом след проверил, — продолжил рассказывать ее напарник. — Уходили они здесь. И пальчики на ручке быть обязаны. Вот только…

— Пришли они не отсюда, — закончила за него дорогая подруга. — Чего-то такого я и ожидала. И днем она зашла непонятно как, и ночью тоже…И это наводит на очень нехорошие мысли, которыми я бы хотела поделиться…наверное пока только с тобой и с Егором. Хотя, боюсь, придется все же подлиться и с местной братией.

— Ты думаешь, кто-то внутри монастыря им помогал? — решил удостовериться Алек. — Наверное, это логично. Особенно с учетом того, что это второе преступление в монастыре.

— И с теми же действующими лицами, — подтвердила Елена. — Она сама об этом призналась Егору. Когда они его пытали.

— Вот тебе и безгрешные люди, — не мог не усмехнуться маг. — А я-то по наивности думал, что тут монахи только прелюбодеянием страдают.

— Хотя по идее, должны страдать от его отсутствия, — поддержала его с иронией подруга. — Ладно. Где там Павел? И архиепископ.

— Павел там, наверху, — Алек махнул рукой вверх, где светились окна покоев настоятеля. — Егора забрала скорая. Архиепископ отбыл. Сказал, утрясет там что-то у себя в епархии и вернется. Пока Егор не сможет опять занять…должность. Или как там это у них называется?

Они поднимались наверх. Корпус тихо гудел. Братья, взволнованные ночным происшествием, еще не улеглись на покой. Хотя все старались держаться ближе к кельям. Скоро все должно было успокоиться.

— Ну, как вы тут, — довольно бодренько обратилась Елена к офицеру ФСБ и отцу Василию. Кроме них в кабинете настоятеля никого не было. Что и к лучшему.

— Есть кое-какие результаты, — Павел отвернулся от монитора компьютера и послал Хозяйке Бюро предостерегающий взгляд. Она кивнула в ответ. Значит, стоит ждать сюрпризов. — Пока так. Преступники покинули монастырь через калитку. На ручке есть отпечатки. Но пока прогон по базам результатов не дает. А вот третий известен. Ваш настоятель, — офицер уважительно посмотрел на отца Василия. — Довольно крепкий мужик. И сила удара у него мощная. Одному из нападавших он разбил нос. Правда, ДНК тоже пока совпадений не дает.

— Их было трое, — сказала Елена. — Кто-то из них открывал калитку. Кто-то ушел с разбитым носом. И по отпечаткам третьего есть совпадения. Так?

— На ручке калитки женский отпечаток, — уточнил Павел. — Что ожидаемо. А второй из нападавших, это некий Забродин Борис Михайлович. Известная в местных кругах личность. Специализируется на кражах предметов искусства и старины. Промышлял обычно со своим младшим братом Михаилом. Но тот бесследно исчез где-то полтора года назад. Кстати, с того времени и Борис вроде бы как залег на дно. И проявился только здесь.

— Вот как? — протянула Елена и очень нехорошо улыбнулась. — Полтора года назад… Какое интересное совпадение. И ведь тогда же погиб прежний настоятель данной обители. Неправда ли? Отец Василий?

Монах пожал плечами и отвел взгляд.

— В принципе, — как бы в никуда, сказал Алек. — Мы можем сейчас же пойти прогуляться по монастырю и думаю, где-нибудь случайно набредем на … могилку…неизвестного Миши.

Отец Василий мрачно смотрел в пол.

— Его убил Егор? — сухо и чуть нервно спросила Елена.

— Нет! — все же монах заговорил. — Егора в ту ночь вообще не было в монастыре.

Маги кивнули, прекрасно понимая, что отец Василий не врет.

— Тогда, пока его тут опять нет, — вкрадчиво предложила Хозяйка Бюро. — Может, все-таки расскажите, что случилось в ту ночь? Ведь они опять вернутся. А как я понимаю, настоятель вам дорог. Почти как родной сын.

— Тот человек… — монах занервничал. — Я не знаю, кто из братьев… Да мы и не разбирались…

— Присядьте, отец Василий, — уже совсем иначе, почти ласково и с заботой, предложила Елена. — Нам в принципе не слишком и интересно, кто конкретно его убил. Все можно понять. В ту ночь случилось много ужасного, погиб настоятель, и ваши братья… В общем, нас интересует само нападение, а не…все его последствия.

— Хорошо, — монах тяжело опустился в одно из кресел высокой резной спинкой. — Наш прежний настоятель отец Иннокентий, был уже пожилым человеком, но деятельным. Как я знаю, он часто страдал бессонницей и по ночам ходил молиться в часовню. Я не знаю, почему именно туда, хотя можно было бы остаться в часовне при покоях настоятеля или пойти в крипту. Но отец Иннокентий любил ходить именно туда. Тогда часовней заведовал еще один наш брат, ныне покойный, отец Федор. Он скончался всего пару месяцев назад. Вот он был очень стар. Многие из братьев, кто давно в общине, вообще не могут сказать, не перевалило ли ему за сто.

Маги и ФСБшник обменялись удивленными взглядами. Дожить до таких лет — это было подвигом.

— Так вот, — продолжал отец Василий неторопливо и немного грустно. — Отец Федор, из-за своего возраста не мог преодолевать больших расстояний. Да и малые-то не слишком мог… И вместо нашего корпуса, он жил в небольших покоях напротив часовни. Вы должны были видеть там гостевые палаты, когда осматривали монастырь? — монах вопросительно посмотрел на Елену и Алека.

— Такое красивое здание, — вспомнила Хозяйка Бюро. — Длинное, с резным крыльцом высоким и лясами на ставнях? Но… Там высоковато подниматься старому человеку.

— Верно, — казалось, отец Василий радуется каждой мелочи, только бы не говорить о главном событии той ночи. — Но сбоку там есть небольшой вход. Раньше там слуги ходили, кто гостевые палаты обслуживал. Ну, слуги, кто с князьями и боярами в монастырь наезжали. И там же есть пара комнат. В одной из них и жил отец Федор. Он был человеком упрямым и никак не хотел отойти от дел. Так хоть от своего жилья до часовни он мог добраться. Трапезу ему приносили братья.

Монах немного помолчал, будто собираясь с мыслями.

— Обычно, — вздохнув, продолжил он. — После своих молитв в часовне наш настоятель заходил к старику. У них так было заведено. И в ту ночь… Отец Федор долго его ждал, но… Старик забеспокоился. В часовне мелькали огни. И вроде бы он что-то услышал… В общем, он вызвал подмогу.

— Как? — искренне удивился Павел. Вся описанная ситуация с немощным стариком не предполагала от того активных действий.

— Мы боялись за самочувствие отца Федора, — объяснил отец Василий. — И у него в комнате была установлена некая, скажем так, тревожная кнопка. Вот ею старик и воспользовался. Но так как он нажимал ее раз за разом… — монах устало махнул рукой. — Естественно, начался переполох. Мы прибежали. Человек пятнадцать. Он указал на часовню…но мы не успели…

Его голос упал до шепота. Монах будто постарел и сгорбился в кресле.

— Ну, же, — Павел удивительно быстро оказался рядом со священником. — Святой отец, я понимаю, вы не смогли спасти настоятеля, но вы же схватили хотя бы одного преступника. Это уже многое.

— Мы даже не знали, что он там, — будто не замечая его слов, продолжал вспоминать отец Василий. — Эти двое выбежали из дверей, когда мы только показались во дворе и…

— Извините, — Елена вынуждена была прервать рассказ. — Вы сказали двое? Может, вы кого не заметили? Вы рассмотрели этих двоих?

— Не очень, — казалось, ее вопросы чуть взбодрили пожилого человека, заставив отвлечься от самого страшного воспоминания — смерти бывшего настоятеля. — Это были двое мужчин. Один меньше ростом, в черном… Он растерялся, будто не знал, куда бежать. И мои братья его схватили. Второй… Он был очень высоким и широкоплечим. Ему удалось вырваться.

— И куда он побежал? — осторожно так поинтересовался Алек.

— К хозяйственным воротам, — монах сделал какой-то неопределенный жест, видимо, указывая направление, где расположен был этот выход из монастыря. — Странно, но в ту ночь они оказались открыты.

— Боюсь, в этом нет ничего странного, — задумчиво ответила ему Елена. — Скажу так же, что и сегодня ночью эти ворота не заперты. Скорее всего… А где это?

— Недалеко от центральных ворот, — оторопело ответил отец Василий. — Стена идет вдоль проезжей дороги, а за поворотом и есть еще одни ворота. Небольшие. Там разгружают продовольствие и материалы для ремонтных работ. Но как? Почему он открыты?

— Потому что кто-то их открыл, — нехотя сказала Хозяйка Бюро. — Как и в ту ночь. Мне не хочется прибавлять вам печалей, отец Василий, но…Вы умный человек, и уже утром бы, после отдыха смогли бы сами это понять.

В глазах священника полыхнула боль и осознание. Некоторое время он молчал. Его рука перебирала четки. Ни маги, ни Павел не стали ему мешать. Предательство всегда трудно пережить.

— Я должен был понять, — через некоторое время уже совсем другим тоном, собранным, но угрюмым, заметил отец Василий. — Егор, когда приехал, тогда что-то такое тоже сказал… Он еще проверял ворота. И потом он настаивал на установке камер…

— Логично, — оценил Павел.

— Извините, но можем мы немного вернуться назад, — попросила Елена. — Вы сказали двое… Но их было трое! Та женщина. Сегодня ночью она сама призналась Егору, что была в часовне и пытала настоятеля.

Монах посмотрел на нее… странно. Как всегда смотрят «нормальные» люди на таких, как Елена и Алек. Но все же, он счел нужным принять ее слова на веру.

— Мы видели только двоих, — возразил он. — Но мог быть третий. Когда преступники выбежали, все братья сразу бросились за ними. И в часовню мы вошли позже…. Там мог кто-то оставаться, а потом тихо исчезнуть. И если кто-то в монастыре им помогал, он мог…

Мысль о предательстве все еще не давала ему покоя.

— Оставим это, — мягко предложила Хозяйка Бюро. — У меня есть еще один вопрос. Икона. Там в часовне была икона, перед которой любил молиться отец Иннокентий. Что с ней стало?

— Икона? — вот теперь она, кажется, сильно удивила отца Василия. Он даже как-то встряхнулся после своих тяжких воспоминаний.

— Образ святого Власия, — уточнила Елена.

— А… — монах чуть нахмурился. — Мы нашли ее на полу рядом с телом настоятеля. Похоже, ее просто отбросили в сторону. Оклад от нее отлетел, а само изображение было в крови…

— Где она сейчас? — быстро спросила чародейка.

— Не знаю, — отец Василий пожал плечами. — Ее потом забрал отец Григорий. В смысле, Егор.

— Понятно, — почему-то Елену это обрадовало. — А где он был в ту ночь?

— Но…Вы же не думаете, что он… — опять растерялся монах.

— Не думаем, — быстро успокоил его маг. Алек не знал, зачем его дорогая подруга задает все эти странные вопросы, но если она знает, что делает, то просто надо ускорить весь этот процесс. Вообще-то ему уже очень хотелось спать. — Ваш нынешний настоятель тут совершенно не причем. Не будет же он организовывать второе нападение уже на самого себя?

— Да, — отец Василий даже чуть улыбнулся. — Егор был в епархии по финансовым делам монастыря. Ему позвонили сразу. Ночью. К утру он уже был здесь.

— Я думаю, нам всем пора отдохнуть, — решила вдруг Елена и засобиралась. — Спасибо вам, отец Василий, за рассказ. И простите, что заставили вспомнить ту ночь.

— Я рад помочь, — чуть церемонно поклонился монах. — Всегда готов ответить на ваши вопросы.

Но вот искренности сейчас в его словах было не много. Пожилой человек устал от переживаний, да и чужаки на территории обители его не радовали. Все же братья привыкли жить замкнутым сообществом. А тут чужаки еще и маги…

Алек чуть иронично улыбнулся священнику. Павел лишь кивнул, собираясь на выход.

На улице небо осторожно меняло цвет. Теперь все было затянуто какой-то густой молочно-серой дымкой. Близился рассвет. Вместо того, чтобы пойти к машине, маги и майор ФСБ отправились к тем самым хозяйственным воротам. Это были тяжелые дубовые сворки, закрывающие нишу все в той же древней каменной стене. В одной из половинок ворот была сделана калитка. Елена поднесла ладонь к ручке, но не коснулась ее. Чуть прикрыла глаза, прислушалась к своим ощущениям.

— Ну, — через пару мгновений сказала она Павлу. — Тут хорошие отпечатки нашей дамочки. И все.

Офицер устало кивнул и быстро снял отпечатки.

— А может, поспим хоть немного, — чуть по-детски жалобно предложил Алек.

— Я, конечно, крутой российский офицер, — с легкой иронией отозвался Павел. — Но я не железный. Поехали в город.

— Ага, — Елена кивнула. — И ты так спокойненько забудешь нам кое-что сообщить.

— Черт, — искренне выругался ФСБшник. — И правда, забыл. Это о сегодняшнем нападении.

— Естественно, что не о погоде, — когда Алек хотел спать, он становился просто невыносим.

— Не обращай на него внимания, — чуть улыбнувшись, попросила его дорогая подруга. — Так что там?

— Резиденция настоятеля, или как они там это называют, — покладисто стал докладывать Павел, шагая в сторону калитки, ведущей прочь с территории монастыря. — Находится как бы в середине Келейного корпуса. И с одной стороны от келий ее отделяют лестничная площадка и небольшой холл. А вот с другой, от коридора и спален братьев резиденцию отделяет всего одна дверь.

— Кажется, я понимаю, — перебила его хозяйка Бюро. — Егор… он думал, пока его пытали… Он все ждал помощи. Он знал, что эта дверь не закрыта. И братья еще не все спят, а значит, кто-то мог услышать и прийти.

— Если бы, — Павел тяжело вздохнул. — Вот в этом-то и заключается неприятный сюрприз. Каким-то образом, всех братьев, чьи кельи расположены близко к той самой двери, успели опоить снотворным.

— Черт! — искреннее выругалась Елена. — В этот раз они хорошо подготовились. Чтобы без жертв обошлось. Нравы местной братии они хорошо усвоили. Сволочи…

— И это еще одно доказательство, — напомнил майор. — Что в монастыре у них есть сообщник.

— Который, видимо, в те дни, когда не запускает преступников в монастырь, мучается проблемами со сном, — остервенело выдал Алек, спеша к машине, которую уже было видно от калитки. — И это хорошая мысль!

— Какая? — искреннее не поняла его дорогая подруга.

— Выпить снотворного, — отозвался маг, залезая на заднее сиденье. — Я не хочу иметь проблемы со сном.

Павел и Елена несколько потрясенно переглянулись.

В дверь номера не просто стучали, в нее ломились.

— Какого черта, — сонно пробормотала Гелла, отрывая голову от подушки.

— Это сумасшедшие, не пускай их, — Юля даже отняла голову от подушки на соседней кровати.

— Если не пустить, они снесут дверь, — ведьма накинула халат и потащилась к двери. — Алек! — уже более бодро приветствовала она коллегу. — Только не говори, что у нас перенесли экскурсию на эту ужасную рань.

— Не скажу, — пообещал маг.

Он смотрел на Геллу с выражением суеверного ужаса. Ее халат, естественно, черный, расшитый серебром и полупрозрачный, был просто неприлично коротким, и вообще, открывал больше, чем скрывал.

— Что тебе не спиться в полпятого утра? — из глубин номера поинтересовалась ворчливо Юля. — Ты чего в такую рань вскочил?

— Я еще и не ложился, — маг прошел внутрь номера, стараясь игнорировать Геллу.

— Только не говори, что вы с Ленкой всю ночь гуляли в чьей-то супер веселой кампании, — штатный медик Бюро магических услуг завернулась в одеяло и села на кровати.

— Ага, — недобро согласился Алек, падая на стул. — Мы просто зажигательно провели ночь. В монастыре, блин…

— Что-то я не думаю, что монахи такие уж разудалые парни, — Гелла тоже присела на свою кровать, по ее тону можно было понять, что она уже смирилась с очередной незапланированной кучей неприятностей, которая сейчас на них свалится. — Рассказывай.

— Сейчас, — маг вытащил сотовый телефон из кармана и уже набирал чей-то номер. — Разбужу Женьку, поставлю на громкую связь и разом вам всем скажу, что могу. Повторять два раза, честно, сил нет.

— Во что вы вляпались? — тут же раздался сонный голос демонолога из телефона.

— Привет, — удивительно, но почти в любых обстоятельствах Алек старался соблюдать простые правила вежливости. — Тут такое дело… у Лены встреча такая вышла… не случайная…

— Почему я не верю, будто она поехала в эту вашу увеселительную прогулку ради пьянки с каким-то там старым знакомым? — ехидно спросил Женька. — И насколько плохо закончилась не-случайная встреча?

— Нападение на монастырь, — отрапортовал устало маг. — Точнее, на настоятеля.

— Это на тот монастырь, где мы вчера были? — вопрос Геллы больше напоминал утверждение. — Отсюда и странное настроение Елены вечером.

— Отсюда и ночные гулянки с монахами, — добавила Юля.

— Девочки, привет, — поздоровался с ними Женька из телефона. — В данных обстоятельствах, к сожалению, не могу сказать: с добрым утром.

— В России утро добрым не бывает, — жестко напомнил Алек. — Жень, мы с Леной тут останемся еще дня на три, как минимум. Девчонки продолжат экскурсии и будут вовремя на работе. Прикройте там нас, ладно?

— Все под контролем, — деловито заверил демонолог. — Не кипешуй. Может, девочкам лучше с вами остаться?

— Поможем информацию искать, — тут же предложила Гелла.

— Нет, спасибо, — Алек даже попробовал ей улыбнуться, но так, чтобы при этом на нее не смотреть. В ведьмином халате и стоять-то опасно, а уж сидеть, просто преступление против мужской части земного шара. — Нам тут помогут… ФСБ и местная епархия.

— Сильно, — оценила Юля, окончательно проснувшись. — Лично я в такой ситуации предпочту не мешаться под ногами.

— Не знал, что ты становишься удивительно умна в столь не урочный час, — Алек был рад возможности переключить свое внимание на штатного медика.

— Слышь? — вдруг ожил Женька. — А когда Влад возвращается?

— Никто не знает, — маг поморщился. Именно несвоевременное возвращение ревнивого Елениного любовника и было главным фактором риска, из-за которого Алек поднял демонолога в такую рань с просьбами о прикрытии.

— Спокойно, — вмешалась бодренько Гелла. — Скажем, что у вас на самом деле командировка. Дело государственной важности.

— Под грифом «совершенно секретно», — добавила Юля.

— Нормальная такая отмаза, — оценил Женька. — Так что, друже, решайте там свои дела. Девчонки просто молодцы. Пусть катаются дальше по своим экскурсиям, а в понедельник мы тут единым фронтом вас прикроем.

— Спасибо вам всем, — искреннее с чувством высказался маг.

— Ты, главное, Ленку береги, — уже совсем другим тоном посоветовал ему демонолог. — Не-случайные встречи предполагают некую эмоциональную связь. Если что-то пойдет не так и она явится домой с душевной травмой…

— Влад быстро превратит ее травму в серьезное заболевание, — профессиональным тоном закончила за него Юля. — Да и вообще, если тут нападают на настоятелей монастырей…надо просто быть осторожными. Вы же не бессмертные.

— Вот-вот, — согласился с ней Женька. — Так что играй там в Кевина Костнера по всем правилам… а я, пока еще есть возможность, попробую пару часов доспать.

Телефонный звонок отключился.

— Поспать я тоже не отказался бы, — как-то потеряно сказал Алек. — Юль, у тебя случайно с собой никаких таблеток нет? Снотворного там, или успокаивающего?

— Тебе есть, — совершенно серьезно ответила штатный медик. — А Ленке не дам.

— Кстати, а где она? — заволновалась Гелла.

— Внизу, — Алек указал на пол. — Надо же номера за нами еще ночи на три оставить. Она оформляет. Я ей свою банковскую карточку оставил. И к вам…А почему ей не дашь? — вернулся он к прежней теме. — Ей больше, чем мне надо.

— Ага, — Юля усмехнулась. — Однажды был такой случай. Она с мамой сильно поругалась. Вся на нервяках была. И я ей выдала полтаблетки феназепама. Они крошечные, я замучилась пополам делить. Вместо того, чтобы заснуть, она еще полтора часа бродила, как пьяный матрос. Ее так же вольтовало, и она так же противно орала похабные песни!

— Елена аллергетик, — заметила Гелла. — На них часто таблетки оказывают обратное действие. Юля, дай Алеку таблетку, а я сейчас для Лены чай сделаю. Закажу обычный и кое-что добавлю…У меня тут таволга…

Ведьма что-то достала из своей сумочки и решительно отправилась к двери.

— Таволга, — после некоторой паузы, глядя в пространство, выдал маг. — Я серию смотрел в «Сверхъестественном». Там какие-то скандинавские боги делали из этого веночки. И потом съедали тех, у кого те веночки были. И Винчестеры убили этих богов ёлкой.

— Да ты совсем плох, — на удивление заботливо отозвалась штатный медик. — Держи таблетку, — она протянула ему малюсенькую капсулу, достав лекарство из сумки. — Откуда в Америке скандинавские боги? И с чего бы они позволили двум полуграмотным красавчикам в себя ёлкой тыкать?

— Ты права, — запив лекарство, кивнул Алек. — Ёлкой, это глупо. Да и вообще…Я спать…

Скелет в шкафу настоятеля

В районе часа дня Елена решительно вошла в двери местной больницы. Это медицинское учреждение ничем не отличалось от других, ему подобных, в любом ином городе страны. Те же крашеные стены какого-то болезненно желтого оттенка, дешевый линолеум, гудящие лампы дневного света и — это, всегда одинаковое, чувство чуждости, неуюта, болезненности и почему-то грязи. В больницах у Елены всегда появлялся иррациональный страх даже случайно дотронуться до стены или чего-либо еще. Ей казалось, все здесь облито чем-то заразным и ядовитым, хотя логика подсказывала, что все должно быть с точностью наоборот.

Она знала, что Егора определили в травматологию, и что это на втором этаже. К счастью, лестница начиналась непосредственно из холла, так что Елена сразу поднялась в нужное отделение. А вот палату она не знала. Можно было бы, конечно, воспользоваться своими способностями, подходя к каждой двери, прислушиваться к своим ощущениям, надеясь так найти настоятеля. Но такой метод явно привлек бы к ней нежелательное внимание. Ничего толком не решив, ведьма решила действовать по обстоятельствам.

Еще в больницах Елену искренне бесило само строение здания. Ну, почему ей ни разу не попалась больница без кучи поворотов и закоулков? Елена страдала пространственным идиотизмом и всегда боялась заблудиться в этих негостеприимных учреждениях. Вот и здесь, она прошла до первого поворота, размышляя, не начать ли оставлять на стенах какие-нибудь пометки, по которым она позже сможет выбраться обратно. За углом кто-то мило общался. Елена чуть притормозила и прислушалась.

— Ты этого видела? — взволнованно вопрошал молодой женский голос. — Из двести пятой?

— Новенького? — спросил другой женский голос, намного более спокойный и ироничный. — Которого ночью привезли с ожогами и побоями?

— Ага! — почему-то первую из собеседниц данные обстоятельства приводили разве что не в восторг. — Такой мужик! Даже синяки его не уродуют.

— Анька, ты просто ненормальная, — со смехом ответила вторая. — У тебя если не косой и не кривой, то уже красавец.

— И что? — не сдавалась первая. — Но этот-то на самом деле классный. Надо будет к нему…позаботливее обращаться. Они это любят. И глядишь…

— Не выйдет, — все с той же иронией осадила ее собеседница. — Говорят, он монах.

— Да ладно! И что? Тем же лучше! — не унималась незнакомая Анька. — Они там без женской ласки…

— Креста на тебе нет! — вдруг раздался третий голос. Возмущенный. Явно принадлежащий пожилой женщине. — Сказано же, монах. Он святой человек, а ты… Тебе бы только юбками крутить.

Дальше понеслась обычная женская свара, вскипевшая на основе разницы моральных принципов и вечной проблемы отцов и детей. Елена уже получила всю необходимую ей информацию и могла спокойно двигаться дальше. Решительным шагом она вывернула из-за угла, прошагала мимо медсестринского поста, где, в общем-то, и скандалили молодая сестричка и местная санитарка под веселыми взглядами еще одной представительницы медперсонала, и стала продвигаться по коридору, слава богу, пока прямому, ища глазами нужный номер палаты.

— Эй, дамочка, — вдруг раздалось ей вслед. С вызовом и не ласково. — А вы куда это?

— Я по делу, — не оборачиваясь, буркнула Елена, чуть замедляя шаг. По опыту она знала, что этим дело не кончится.

— По делу? — издевательски протянула теперь уже опознанная Анька, та самая молодая сестричка. — А вы, собственно, кто такая? Тут посторонним нельзя!

Елена представила, что сейчас на ней вместо вязаного черного кардигана надет ее любимый плащ, будто сошедший с экрана какого-нибудь фильма фэнтези. И вот она разворачивается всем телом, а тяжелая ткань красиво разлетаясь, окутывает ее фигуру, добавляя этому действию некий такой шлейф опасности и таинственности.

Все три женщины затихли и как-то шарахнулись от Елены назад. Как и всегда ее визуализация подействовала. Далее ведьма вытащила из сумочки когда-то зачем-то (для понтов) выписанное ею же, самолично, удостоверение сотрудника Бюро магических услуг, красиво, пальчиком, заставила корочки распахнуться и продемонстрировала издали медперсоналу. Это жест был заимствован из американских фильмов о полицейских или сотрудниках ФБР.

— Тайная полиция Ватикана, — тихо, угрожающе и весомо, заявила она. — Этой ночью в ваше отделение поступил отец Георгий. Я веду его дело.

— Его дело? — с опаской повторила Анька, стараясь держаться от этой незнакомки подальше. Наглость с нее слетела, как ветром сдуло.

— Он подвергся нападению фанатиков-сатанистов, — продолжала импровизировать Елена. — Мы заботимся о его защите и безопасности.

— И где? — долго понт на сестричку не действовал. — Какая, на фиг, безопасность? Тут ни охранника у дверей, ни камер. Я в фильмах видела!

Елена позволила себе очень неприятную хищную улыбку.

— Если вы наших защитных мер не видите, значит, они работают, — внушительно выдала она. — И мы все прекрасно наблюдаем. Например, как вы, деточка, час назад, зачем-то маячили своей грудью у священника перед носом, якобы поправляя ему подушки.

Анька заткнулась, съёжилась и покраснела. Санитарка опять накинулась на нее с упреками, и даже третья, самая адекватная из них, стала смотреть на приятельницу с явным неодобрением.

Елена решила, что ее миссия выполнена, и быстро направилась дальше по коридору к уже ранее замеченной двери палаты Егора.

Войдя внутрь, Елена прикрыла глаза, не убирая ладони от ручки двери. По ее мысленной команде небольшой сгусток привычной серо-серебристой энергии, невидимый в реальном мире, скользнул к щели между дверью и косяком и побежал струйкой по часовой стрелке, запечатывая вход. Теперь в палату не вошел бы случайный посетитель, а кто шел к настоятелю сознательно, мог забыть цель визита или, вдруг решил бы отложить посещение на потом. Сделав этот маленький, но важный ритуал, который занял всего пару секунд, она открыла глаза и обернулась, ища взглядом Егора.

Настоятель не спал. Он что-то читал, устроившись, насколько это вообще возможно, удобно на кровати с сильно поднятой верхней частью. Егор услышал, как открывается дверь его палаты и глянул на вход с явной опаской. Некая молоденькая сестричка некоторое время назад сильно достала его своим женским вниманием. И если это опять она… В дверях стояла Елена.

— Слава Богу, это ты, — искреннее обрадовался он.

Рожденная необычными обстоятельствами их неслучайной встречи эмоциональная связь тут же проявилась снова. Глаза у настоятеля были теплыми, ласковыми и смотрели на ведьму с явным чисто мужским удовольствием. Ставшее уже почти привычным вожделение повисло между ними.

Елена быстро подошла к кровати, села на краешек постели. Ее ладонь, опять же, уже привычно утонула в его руке.

— Вижу, ты тут неплохо устроился, — тепло улыбаясь, заметила ведьма.

— Здесь как-то неуютно, скучно и, кажется, моя персона привлекает слишком много внимания, — чуть смущенно отозвался настоятель.

— Зато выглядишь ты значительно лучше, — Елена осмотрела его внимательным взглядом. Кровь с ран давно смыли, порезы и ожоги обработали, хотя вторая рука еще была забинтована. Но главное, он выглядел бодрым и отдохнувшим, пусть еще было заметно, что следы ночного нападения причиняют ему боль.

— Ты тоже замечательно выглядишь, — Егор тоже осматривал свою гостью, заметив и круги под глазами и легкую тень усталости на лице. — И чем-то очень довольна.

Она не удержалась от усмешки.

— Так, мелочи, — хозяйка Бюро притворно смущенно потупила глаза. — Обычная ведьминская выходка. Просто к собственному удовольствию лишила тебя возможности созерцать чужой навязчиво маячащий перед носом бюст.

— Вот за это тебе отдельное большое человеческое спасибо, — с чувством выдал Егор. — А вообще, ты как?

— Нормально, — тон Елены тут же стал более сухим и деловым. — Ты же понимаешь, что нам придется с тобой побеседовать?

Он устало вздохнул и кивнул, но ее руки из своей ладони не выпустил.

— Я видела, что ты узнал ее прошлой ночью, — сразу перешла Елена к самому главному.

— Конечно, — он продолжал смотреть ей в глаза, говорил уверенно и… с затаенной болью. — Как можно не узнать женщину, с которой спал несколько месяцев?

— Даже так, — удивительно, но Елена испытала некое неприятное чувство, близкое к ревности, по крайней мере, такая новость была ей не приятна. — Тогда для тебя, наверное, было жестоким ударом, когда она призналась, что пытала и, по сути, убила вашего прежнего настоятеля.

— Я уже знал об этом, — Егор чуть сжал ее руку, удар для него, и правда, был ощутимым. — Еще в ту ночь полтора года назад.

— Догадался? — хозяйка Бюро чуть вопросительно приподняла брови.

— Нет, — Он постарался сесть прямее, и поморщился от боли. — Она прислала мне привет на мою университетскую почту. Когда братья мне позвонили, я уже был на пути к монастырю. Они в общей суматохе даже не удивились, что я так быстро примчался. Хотя, — он заставил себя иронично улыбнуться. — Многие из них так стары и так привыкли к покою за стенами монастыря, что мой внедорожник кажется им такой же адской колдовской машиной, как и метла ведьмы.

— Значит, ты ждал ее возможного прихода и нападения? — задумчиво протянула Елена. — Но как-то ты слабо подготовился.

— Главное, благодаря тебе, я перепрятал чашу, — он пожал плечами, будто это все, что от него требовалось. Возможно, его предназначение и впрямь заставляло его заботиться об артефакте больше, чем о собственной жизни. — Она тоже ее чувствует, не так ярко, как ты, но все равно, могла бы найти. Наша с тобой встреча, это просто божий подарок.

— Не думаю, — она нахмурилась. — Боюсь даже, что все с точностью наоборот. В каком-то смысле, это мы с Алеком и девочками, моими коллегами, ее спровоцировали. Я уже намекала тебе, что жизнь рядом с чашей сильно психологически воздействует на братьев общины. Они часто рисуют этот символ. И мы, рассматривая иконы, позволили себе немного поиграть в «Код да Винчи». Она, похоже, восприняла нас всерьез, как конкурентов.

— Ну, я мог бы прочесть тебе целую лекцию на тему универсальности символа чаши и его трактование как в дохристианскую эпоху, так и ее отображение в христианской мистике или христианском ритуальном творчестве, — он явно оживился, затронув любимый предмет. — Но, боюсь, ты сама дашь мне фору. А вообще, я сам люблю рассматривать наши иконы… — наконец-то до Егора дошло. — Подожди! Она была в монастыре?

— Да, — Елена утвердительно кивнула и теперь уже сама сильнее сжала его руку, выражая сочувствие, стараясь поддержать. — Вчера днем. В принципе, она легко сливалась с толпой, если бы не маникюр и не странная реакция на мой разговор с коллегами.

— И никто из братьев не сказал мне, — растеряно выдал настоятель.

— Уж, извини, — ведьма не удержалась от иронии. — Но вряд ли ты знакомил братьев со своей любовницей.

— Да… — на этот раз он заметил ее ревность. — Зато я познакомил их с тобой… И…, — Егор смущенно запустил руку в волосы. — Ты наверное не правильно меня понимаешь. Я не нарушал обета. Я… В общем, так. Еще семь лет назад я жил в миру.

Елена опять вопросительно приподняла брови.

— Конечно, я всегда знал, что мне придется принять постриг и остаться в монастыре, — собравшись, стал рассказывать настоятель. — Но перед этим, по молодости, я считал, что имею право хоть на несколько лет нормальной жизни.

— Вот это уже как-то по-моему, — не удержалась ведьма.

— Наверное, — согласился Егор и продолжил. — И вот я учился в обычной школе. Потом МГУ, учеба, потом преподавание. Я ездил на раскопки, писал научные труды. Даже успел побывать на Байкале и в Аркаиме, когда он еще не стал туристической Меккой. Конечно, я часто возвращался сюда.

— Проверял чашу? — переспросила Елена понимающе.

— Вообще-то, заодно и перепрятывал, — деловито заметил он. — Когда она долго находится на одном месте, ее сила… Ты сама это чувствовала. И я боялся, что кто-то сможет ее найти. Так и менял тайники. К тому же, братья монастыря, это вся моя семья. Гостил, а потом опять уезжал. И чем взрослее становился, тем больше меня тянуло обратно. В общем, на начало истории я уже основательно готовился принять постриг. Оставалось закончить учебный год. Не бросать же студентов.

— Ты тогда преподавал? — уточнила для себя Елена.

— Да, — Егор кивнул. — И заодно гулял по полной. Как в последний раз. И вот в одном из клубов я и познакомился с Альбиной. Ей было двадцать три. Она была аспиранткой на кафедре у моего приятеля. Он, кстати, нас и познакомил. Ну и… понеслось.

Настоятель опять смутился. Наверное, ему сейчас было довольно неприятно понимать, что его женщина напала на него самого и на братство, которое он считал своей семьей.

— Надеюсь, ты не считаешь себя предателем? — на всякий случай, суховатым тоном осведомилась хозяйка Бюро. — Вряд ли она призналась бы тебе, что является убийцей и воровкой.

— Конечно, — настоятель кивнул. — Хотя в ней было много странного. И иногда я задумывался, не занимается ли она какими-то темными делишками. Но… Скорее мне надо было винить себя в том, что на самом деле она была мне безразлична. Я ее не любил. Более того, она даже не была достаточно интересна мне, чтобы я мог волноваться о каких-то сторонах ее жизни.

— Ясно, — Елена на самом деле понимала его. У Егора с этой Альбиной была ни к чему не обязывающая связь. Просто удобные отношения, когда вместе спят и выходят в люди. Но в свете дальнейших событий, Егор, как мужик ответственный, начал переживать, что не разглядел опасности заранее. — Только не думаю, что ты тогда мог бы как-то изменить ситуацию или повлиять на эту Альбину.

— Не мог, — было видно, что он сам часто об этом думал. — Тем более… мы были слишком разные. Как и с тобой, но… Не совсем так.

Настоятель выглядел раздосадованным от того, что не может правильно подобрать слова.

— Погоди, — хозяйка Бюро чуть по-кошачьи сощурилась. — Когда мы с тобой встретились там, в монастыре, в храме, у меня создалось впечатление, что я не первая встреченная тобою ведьма. Уж не об этом ли сейчас и речь идет? Альбина обладает некими способностями, правильно я понимаю?

— Да, — с явным облегчением кивнул Егор. — Знаешь… В поздней католической мистической традиции было принято делить ведьм на обычных и так называемых белых. Вот, видимо, ты принадлежишь ко второй категории, а она…

— Это очень наивно с твоей стороны, — не удержалась от усмешки Елена. — Я далеко не белая и не пушистая. Просто ты, видимо, судишь по каким-то внешним признакам. Что? Альбина посещала шабаши и баловалась темными заговорами?

— Нет, — он опять нахмурился, подбирая нужные слова. — Я даже не могу толком объяснить. Ну, во-первых, она как-то воздействовала на мужчин. Не просто своими чарами, не женскими, а натуральными. По-другому. Тут, как я думаю, какую-то роль играла вода. Любая жидкость.

— Любительница любовных напитков? — Хозяйку Бюро это немного развлекало.

— Наверное, — как бы хорошо в теории Егор не разбирался в мистических традициях, в бытовом плане он был от этого далек. — Она предлагает бокал вина или даже просто кофе. А потом мужчина уже весь в ее власти.

— Это ты по собственному опыту знаешь? — уже более серьезно поинтересовалась ведьма.

— Нет, — настоятель опять смутился. — Почему-то со мной это не сработало. Вот наше знакомство… Тогда в клубе она подошла ко мне с моим приятелем. Он вообще был от нее без ума. Хотя по жизни женат и верен. Был… — тема Егору совсем не нравилась. — Но ни до Альбины, ни после нее за ним такого не замечалось. Более того, как только она сошлась со мной, мой приятель он… да будто и забыл о ее существовании.

— Теперь уже понятнее, — Елена кивнула. — Но все же давай подробнее о вашем знакомстве. Они подошли. Что дальше?

— Альбина поднесла мне бокал с шампанским, — послушно вспоминал настоятель. — И еще так внимательно следила, как я его пью.

— А ты? — она уже начала испытывать азарт.

— Выпил и все, — Егор пожал плечами. — Я устал тогда страшно. И клуб мне этот надоел. Я еще постоял с ними и распрощался. А Альбина… Она … Знаешь, она так изумленно на меня смотрела. И приятель мой, как сам не в себе. Оживленный, радостный, все внимание только ей, а глаза… пустые.

— Понятно, — Елена наконец-то высвободила у него свою ладонь, встала со стула и стала прогуливаться по палате. — Это тоже чары. Либо страсти, либо доверия. Кто-то действует напрямую, кто-то наводит их на еду или питье. Простейший уровень. Но только я не поняла. Ты ушел. А как же роман года?

— Она нашла меня в университете через пару дней, — объяснил настоятель. — Опять же, угостила кофе. Опять без результата. Но тут мы пообщались и вроде бы она мне понравилась. Просто по-человечески. Да и говорить с ней было интересно. У нее нет проблем с интеллектом.

— Ладно, — ведьма сделала еще круг по палате. — Еще странности? Кроме отсутствия проблем с интеллектом?

— Ты все же ведьма, — чуть обижено заявил Егор. — Я не из тех мужчин, кто уверен, что женщина не может по определению быть умной. Просто она на самом деле хорошо подкована. Естественно, по теме славянской мифологии. Лучше многих моих коллег. Это что до интеллекта. А странности… Она всегда знала, есть ли в комнате люди, прежде, чем мы в помещение заходили. Она могла чувствовать, где находится та или иная вещь. Интуитивно могла оценить возраст и ценность артефакта.

— В общем-то, на это способна даже самая слабая ведьма, — деловито сообщила настоятелю Елена. — Да и не только ведьма. Просто есть люди с такими способностями. Ну, да ладно. Оставим это. В целом картина понятна. А как же ваш союз распался?

— Ты точно не белая и не пушистая, — Егор заставил себя улыбнуться. — Это не самая любимая мною часть истории, — он помолчал.

— У меня такое чувство, что тебе сейчас просто необходима сигарета, — в принципе, хозяйка Бюро ему сочувствовала и старалась как-то отвлечь настоятеля, дать ему чуть больше времени, чтобы собраться.

— Я бросил, — он мимолетно улыбнулся, благодаря ее за терпение. — В общем так. Обычно мы встречались с ней у нее на квартире. В тот вечер я приехал часам к семи. Альбина уже была здорово пьяна. За время нашего знакомства я еще ни разу не видел ее в таком состоянии. Она заявила, что у нее праздник. Типа второй день рождения.

— Она точно так сказала? — Елена вернулась на свое место, опять усевшись на край его кровати. — Или это просто образное выражение.

— Боюсь, что нет, — нахмурился настоятель и робко протянул ей свою ладонь. — Никаких образов. Сплошная конкретика. … Так вот, — он явно был рад, когда Елена вложила свою ладонь в его. — Честно, я тогда собирался уходить. Мне ее было по количеству выпитого уже не догнать. И видеть ее такой не слишком-то нравилось. Она была… на истерике. И когда Альбина поняла, что я собираюсь уходить, она набросилась на меня с довольно странными упреками. Почему меня нельзя привязать к себе, почему у нее ощущение, что я принадлежу кому-то или чему-то другому.

— Хороший вопрос, — отметила чуть иронично хозяйка Бюро. — Особенно для тех, кто не в курсе твоего Предназначения.

— Да, — тон Егора стал чуть суше. — Только я и не собирался ее посвящать в подробности. Я решил отвлечь ее. Спросил, с чего это второй день рождения. Альбина разозлилась. И выпила еще. Она говорила что-то о странном притяжении. Будто во мне есть нечто. Некий запах или вкус чего-то большего. Знакомый ей вкус.

— Ой-ой! — прокомментировала Елена и машинально сжала его руку. — Почему мне кажется, что все очень плохо?

— Так и есть, — настоятель вдохнул, тяжело и грустно. — В общем, я тогда тоже напрягся. Стал ее успокаивать. …Еще подпоил. Напомнил про праздник. Сказал, какая она замечательная и стопроцентно заслуживает двойных именин. Она взбеленилась еще больше, думая, что я над ней издеваюсь. И выдала странную историю. В детстве, когда Альбине было лет шесть, она чем-то сильно заболела. Сама не помнит. Ее таскали по врачам, лечили, к бабкам водили. Но становилось только хуже. И тогда кто-то, она не помнит этого человека. Знает, что он старик. Или таким ей казался. Дал ей напиться. Просто воды. И она не только выздоровела. Она обрела и свои способности. И с тех пор она хочет еще.

— И сил, и способностей, и молодости, и здоровья, — устало закончила за него ведьма. — Обычная история. И как всегда она хочет все, и чтобы ей ничего за это не было. С Альбиной-то все понятно. А вот с этим ее выздоровлением слишком много вопросов. Я надеюсь, ты применил в должной мере свои таланты инквизитора, чтобы выудить из нее по максимуму.

— Пожалуйста, — Егор подался вперед. — Не надо быть жестокой!

Елена еще раз тяжко вздохнула.

— Да это не жестокость, милый, — не удержавшись, она провела свободной рукой по его щеке. — Это реализм. Послушай… Я слишком давно живу по законам Предназначения. Это только в сказках все круто. Объявил Иван-Царевич, что собрался на подвиг, и легла перед ним дорожка красная, и кинулись все магические существа ему помогать. А он только идет, да собирает то, что само в руки падает. И царевну, и полцарства в придачу. В жизни все намного хуже. Не получится чистеньким выйти. Не выполнить Предназначения, пока по самые не балуй в говне не искупаешься. И заметь, Судьбе на твои эмоции и чувства наплевать. Важен результат. Да, ты наверняка тогда напоил девчонку до беспамятства, ты вытряс из нее все, что мог. Потому что от этого зависела безопасность чаши. И вчера ночью ты практически не думал о своей собственной жизни, ты лишь радовался, что перепрятал чашу. Так что… Извини.

Он нежно прижимал ее ладонь к своей щеке.

— Знаю, что ты права, — после недолгой паузы, сказа настоятель. — Но это не значит, что мне от этого легче.

— Да, ладно, — ведьма усмехнулась. — В принципе, с учетом твоего нынешнего местонахождения и событий прошлой ночи, вы квиты. Если подумаешь, это тебя несколько успокоит. Но… давай вернемся к делу. Так что?

— Ты и сама все уже поняла, — он откинулся обратно на подушки, очередной раз морщась от боли, ее рука вернулась на покрывало. — Конечно, она описала чашу. Ее-то она запомнила отлично. И конечно, это не просто чашка.

— И даже не просто чашка с Тайной Вечери, — не удержалась Елена от очередной усмешки. — Что она еще рассказывала? Хоть какие-то детали того дня.

— Только помнит, что ее везла мать, — по ходу анализируя данные, продолжил Егор. — В машине. От города некоторое время. Рядом была река. Они остановились где-то на дороге. Рядом был забор. Потом в машину, к ней, на заднее сиденье, сел этот старик. Она помнит, что он был в рясе. И он поднес ей чашу.

— Ну, ваш монастырь подходит под описание, — подумав, признала ведьма. — Как и штук двадцать других. Но конечно, она помнит, что это было недалеко от Новгорода.

— Нет, — живо возразил монах, видимо, сумев, наконец, справиться со своими переживаниями. — Они жили во Пскове. Уже после этого. Она была слишком маленькой и прежнего города проживания не помнит. А мать ей ничего не рассказывала. Да и умерла мать рано.

— Ясно, — сделав свои выводы, Елена кивнула головой. — Как я понимаю, девочка наша подалась учиться, чтобы поднабрать больше сведений о чаше. Все же твой артефакт не единственный. Ей нужно было время и знания, чтобы опознать ту, которую она видела и держала в руках. Все логично складывается. Так что на этом мы твой печальный рассказ и остановим. Лучше скажи, что ты делал дальше.

— Ну, тут все просто и тоже не слишком лицеприятно, — он опять поморщился. — Альбина к утру уснула. Я ушел. Еще с дороги позвонил ректору, сказал, что у меня брат при смерти в Твери. Надо срочно ехать. А дальше собрал вещи, квартира у меня была съемная, ключи завез хозяину, и через три часа меня уже не было в Москве. Я сменил номер сотового телефона у первого же салона связи. Уехал автобусом до Ярославля, где не надо было предъявлять паспорт. Оттуда перебрался в Новгород и домой, в монастырь. И сразу объявил о своем желании принять постриг. Через полгода я уже был отцом Георгием.

— Оперативно, — оценила ведьма. — И кардинально. Слушай, а как ректор повелся на брата из Твери?

— Я вообще не афишировал никогда свою личную жизнь, — сказал Егор. — По вполне понятным причинам. Даже если бы не было чаши. Зачем кому-то знать, что я найденыш из монастыря?

— Если бы чаши не было, еще неизвестно, был бы ты этим самым найденышем, — мрачно возразила ведьма, но тут же перевела тему. — Так… Многое уже понятно. Продиктуй мне ее адрес в Москве, как зовут того твоего приятеля, ну, и ее фамилию.

Он отпустил ее руку, которую все это время держал в своей ладони. На миг она испытала разочарование, таким привычным было это рукопожатие. Потом настоятель послушно продиктовал все, что она велела.

— Теперь есть шанс ее найти, — деловито сказала Елена. — Но у меня к тебе есть еще вопрос. В ту ночь, когда убили отца Иннокентия, он молился перед иконой святого Власия. Что это за икона?

— Это список одного древнего образа, — несколько удивленно рассказал настоятель. — Это был мой ему подарок.

— Только не говори, что сам написал, — недоверчиво хмыкнула хозяйка Бюро. В ответ настоятель кивнул.

— О! — ведьма обрадовалась. — И это тоже кое-что проясняет. Но надо проверить… Где она сейчас? В монастыре сказали, что ты ее забрал.

— Она в моем кабинете, — Егор очень хотел расспросить ее, к чему все это, но понимал, что сейчас не время. — Там у кровати есть шкаф-пенал. Она лежит на второй полке. Я хотел вычистить ее и заменить оклад. Но все руки не доходят.

— Это удачно для меня, — пробормотала хозяйка Бюро, что-то набирая в смартфоне. — Вот! — она показала ему ряд изображений. — Иконы с ликом святого Власия. Какая из них?

Егор указал на одну из картинок.

— Можно было и догадаться, — усмехнулась Елена.

Икона была крайне не обычной. Для начала на ней был не только священномученник Власий, но еще патриарх Модест и мученики Лавр и Флор. Над каждым именем можно было задуматься отдельно, но пока Елене было не до этого. На холсте человеческие фигуры располагались по краям, на заднем плане видны были люди на конях, явно военные, у ног Власия, естественно, пасся скот на желтом поле. Самое интересное, что посреди иконы была выписана линия реки, на берегу которой стоял дуб. А вот под деревом расположился крылатый Змий, собирающийся пить из бурных вод.

— Вот и наш бог, — указывая Егору на Змия, весело сказала ведьма.

— Волх, — без улыбки подтвердил настоятель. — Лена, я все понимаю. Да, это его чаша. Но уже много веков ее хранит бог христианский. И я выбрал именно христианское божество. Когда-то, когда был совсем маленьким, я просто просил его защиты. Тогда же меня и крестили. Мне было страшно, что я не смогу защитить чашу. Потом… Я узнавал больше и больше. И мой выбор уже стал сознательным. Мне это нравится. И эта вера, и монастырь, его тишина и покой, я верю каждому слову наших молитв. Это мое. Пусть мое понимание или видение христианского бога, возможно, несколько отличается от того, каким он представляется моим братьям.

— Конечно, — серьезно подтвердила ведьма. — Я и не спорю. Я помню, что ты сказал мне тогда в храме. Это твой бог. Что до сознательного выбора, — она пожала плечами. — Одна моя очень мудрая знакомая как-то заметила, что к богу, а она говорила именно о христианском, приходят либо от незнания, либо, наоборот, узнав слишком многое.

— Типа того, — чуть усмехнулся настоятель, но тут же опять стал серьезным. — А ты? Ты веришь в бога?

— Верю, — твердо и искренне сказала Елена. — И уверена, что он един. Больше скажу, когда люди искренне обращаются к нему, никто не называет его по имени. Ведь это и не нужно. Он и так понимает, когда с ним говорят сердцем. Что до видения божественного, то тут мне все-таки ближе язычество. Так что, тут на картинке, прямо посредине, мой бог.

— И, конечно, — теперь Егор весело и хитро улыбался. — Мы могли бы вспомнить, что еще у Рыбакова написано о двоеверии. В России всегда язычество уживалось с христианством. Так что чистого православия здесь никогда не было. И даже в наших иконах мы видим это самое двоеверие.

— Вот-вот, — так же усмехнулась ведьма. — Алек все равно будет иронизировать, когда я ему это покажу.

— Алек? — тон у Егора стал слишком нейтральным.

Елена от души усмехнулась. Ну, и кто теперь ревнует?

— Это мой друг, — твердо ответила она.

— Ты его уже упоминала, — вспомнил настоятель. — Говорила, коллега.

— Он и друг, и коллега, и напарник, — Елена опять встала с края кровати и заметалась по палате. — Как-то у нас с тобой сегодня неровно разговор складывается. Уж лучше бы нам повезло тогда ограничиться только славным обедом.

— Твой Алек не восторге от происходящего? — Егор начал хмуриться.

— А кто в восторге? — развела ведьма руками. — Только дело не в том, о чем ты подумал. Видишь ли… Не знаю, как там это называется по-научному, но мы, маги, называем такие встречи, как наша с тобой, не-случайными. Иногда, опять же, как у нас с тобой, это лишь… — она взмахнула рукой, не зная, какое слово подобрать. — Квест! То есть встреча, нужная для выполнения некоего задания. А бывает… на всю жизнь. Так у нас с Алеком. Мы просто всегда будем рядом. Опять же, как я говорила ранее, на наши чувства Судьбе плевать. У нас с ним было разное. Любовь, ненависть, и куча всего. А теперь мы просто напарники, друзья и просто близкие друг другу люди. И конечно, зная, что связывает нас с тобой, он волнуется за меня, потому что это всегда опасно. И потому он остался здесь, чтобы помочь.

— Понятно, — Егор пытался все это переварить. — А эти встречи… Это всегда так?

Елена прекрасно поняла, о чем он.

— Да, по крайней мере, в таких случаях, как наш, — глядя ему в глаза, признала она. — И это не любовь. Да, мы не врем друг другу. Мы верим друг другу безоговорочно. И доверяем. И не допускаем фальши. Такими были отношения людей когда-то, когда мир был еще очень молод. Можешь считать это бонусом. Ведь почему-то о таких встречах слагали сказки?

— Конечно, — теперь уже он усмехался, правда, совсем не весело. — Сказки, которые кончались словами: они жили долго и счастливо.

— Вожделение, — Елена тоже чуть криво улыбнулась. — Ну да, это тоже обязательно. Когда и это бонус, а в другой раз…

Она развела руками.

— Да, лучше бы я просто нарушил с тобой обет, — чуть помолчав, полушутя отреагировал Егор.

— Еще не вечер, — чисто по-женски стрельнув глазками, заметила ведьма. — А теперь о неприятном. И полтора года назад, и вчера… Преступникам кто-то помогал. В монастыре. Ты ждал, что кто-то из братьев не спит, услышит шум и придет на помощь? Так вот. Их опоили снотворным.

— После прошлого раза, они подстраховались, — мрачно кивнул настоятель. — Я еще тогда понял. И долго искал… Все в пустую. У нас за последние пять лет не было новичков. Я проверил всех, кто в монастыре отлучался в город. Кто имеет на это право. Я искал, кто тогда мог открыть ворота. Проверял всех, кто знал, где хранятся ключи. И ничего.

— Но он все еще в монастыре, — напомнила Елена. — А потому, как ты мне и обещал, ты пока останешься здесь.

— А какая разница… — начал возражать настоятель.

— Большая, — остановила она его. — Пойми. Ей нужен ты на своем рабочем месте. Чтобы сразу можно было найти чашу. А мотаться сюда, потом в монастырь…

Егор кивнул, признавая ее правоту. Хотя это далось ему нелегко.

— Еще сутки, — пообещала она, и, не удержавшись, опять коснулась его щеки. — Потом угостишь меня обедом в своем роскошном кабинете.

Наивные попытки разобраться

Елена сбежала по ступенькам больничного крыльца и тут же увидела Павла и Алека. Они мирно сидели на лавочке в небольшом сквере и беседовали. Причем, точно не об их нынешнем деле. Уж очень у обоих был расслабленный вид.

— Привет, — улыбаясь, сказала она. — Вы обедали?

— Нет, — Павел немного смутился. Он был волком-одиночкой по натуре, и ему было непривычно так быстро становиться своим в чьей-то кампании.

— Но это не значит, что мы не хотим, — уверенно за двоих высказался Алек.

— Тогда, чего сидим? — после долгого разговора с Егором Елене требовалось движение.

— Тут есть одно неплохое местечко недалеко, — предложил майор. — Не слишком атмосферное, зато кормят вкусно.

Кафе оказалось совсем не атмосферным. Это была рабочая часть города, далеко от туристических маршрутов. И больше это заведение смахивало на столовую. Только чище и, на самом деле, здесь вкусно кормили. Все трое не сговариваясь, выбрали грибной суп и жаркое на второе. К счастью, в кафе вместо ожидаемого компота или не слишком хорошо заваренного чая предлагали соки. Гости Новгорода остались довольны.

Обычное обеденное время, когда все из офисов спешат перекусить, уже миновало, часы показывали без нескольких минут три, так что народу в зале было немного.

— Можно и поговорить, — удовлетворенно заметил Алек.

— Как я понимаю, все мы провели утро с пользой для дела, — Елена так и не выпала из своего радужного состояния духа. — Чур, начинаю я.

И она кратко изложила суть разговора с Егором.

— Вот все, что он смог выложить про нашу дамочку, — ведьма положила листок на стол и придвинула его Павлу. Майор опять смутился, расценив ее жест, как признание его равным членом команды.

— Значит, она все-таки ведьма, — вздохнул Алек. — Не слишком сильная, как я понял, но достаточно опытная, чтобы влиять на сообщников и почувствовать чашу. Вопрос в том, как давно она чашу ищет?

— Думаю, немало уже времени, — ответил ему майор. — Как я и говорил, наши братья Забродины личности известные. И я сделал запрос. Последние лет пять они промышляли в Новгородской и Псковской областях. Поступали заявления о грабежах из антикварных лавок и из пары монастырей. Последние только года три назад. Созвонился с епархией, а потом и с этими монастырями. В общем, картина нападения очень похожа. Вот только пыток и убийств на них нет. Вообще, все эти эпизоды выглядят как-то странно. Преступники, всегда трое, кстати, проникали в монастырь. Опять же, не без помощи кого-то из местной монашеской братии. Проходились по всей территории. Потом грабили какой-нибудь из храмов и уходили. В обоих случаях монахи успевали поднять тревогу. Кого-то избивали при нападении. Но серьезных травм и летальных исходов нет. Замечу, третьего соучастника никто не знает. Информации по нему нет. Предполагаю, это все же Альбина.

— Похоже. А значит, они просто прочесывали монастыри, — рассудил Алек. — Проверяли наличие чаши. Потом брали что-то для поживы, ну, уж коль зашли, и сматывались.

— Верно, — согласился Павел. — И заметили деталь? Везде был кто-то, кто помогал им проникнуть на территорию. В обоих случаях провинившиеся монахи во всем сознались. История проста. В городе или даже на ярмарке прямо у стен самого монастыря, кого-то из братии встречала некая дама…

— Мгновенное зачаровывание, — закончила за него Елена. — И попавшийся монах готов на все ради своей прекрасной дамы. Кстати, никто не упоминал? Она им чего-нибудь выпить не предлагала?

— Спиртного? — не понял Алек. — У нас тут тебе не Туманный Альбион с братом Туком. Наши монахи не поведутся на пиво или даже медовуху.

— Рада, что ты так патриотично защищаешь православных монахов, — не удержалась его дорогая подруга от иронии. — Но я говорила о самых таких некриминальных вещах. Чай, кофе…

— Потанцуем, — не удержался Павел. — На самом деле, она все же предлагала им напитки. То сок, то кофе. И конечно, это точно наша дамочка. Как я и говорил. В одном и во втором деле все-таки был фоторобот.

— Да я и не сомневалась, — пожала Елена плечами. — Я вот думаю, а как бы нам проверить, сколько всего монастырей они так посетили? Вряд ли, каждая община считала нужным просить помощи у правоохранительных органов. Могли и сами шугануть грабителей. А если те ничего особо ценного не брали, так и сообщать незачем.

— Попробую проверить, — подумав, решил майор. — Весьма логично, что все эти годы после встречи с нашим настоятелем дама не бездействовала. И попробую ее найти через те данные, которые тебе отец Георгий передал.

— А вот я собираюсь еще раз навестить наш монастырь, — поделилась Елена планами. — Все же надо как-то вычислить, кто из монахов помогает им теперь. Ниточек там много, надо только хорошо потянуть. Да и икону мне надо посмотреть.

— Это которая святого Власия? — уточнил Алек.

— Она самая, — кивнула его дорогая подруга. — Видишь ли, Егор ее сам написал. И есть у меня такое подозрение, что по ней наша Альбина его и вычислила. Просто по энергетическому следу. А так мы подходим к самому странному вопросу в этом деле, — она обвела мужчин задумчивым взглядом. — Почему они ждали полтора года?

— А ведь и, правда, странно, — подумав, согласился маг. — Если она его вычислила еще в ночь смерти прошлого настоятеля, то чего ждала? Ну, найти себе нового хахаля для нее не проблема. В самом монастыре надежный человек остался. Так в чем проблема?

— И опять же, — подхватил размышление Павел. — Наверняка мы найдем еще штук пять, как минимум, случаев нападения на другие монастыри. Значит, она планомерно искала чашу. И когда эта Альбина уже точно знает, где артефакт, она вдруг пропадает куда-то на полтора года… Не логично.

— Можете считать это обычной женской интуицией, но я убеждена, что за этой паузой стоит что-то важное, — серьезно поделилась с ними Елена. — А когда вообще это нападение произошло?

— Да в самый такой интересный день, — чуть улыбнулся майор. — Тот год бы високосным. И это было в ночь на двадцать девятое февраля.

— Вот как, — Алек вдруг нахмурился. — Интересно. А еще те два нападения, которые нам известны?

— Сейчас гляну, — Павел полез в записи. — Ага! Вот. Одно в ноябре, двадцать третьего. Другое… Нашел! Третьего мая.

— Какие-то ни к чему не привязанные даты, — поморщилась Елена. — Алек? А ты ждал чего-то особенного?

— Не знаю, — признался он. — Я просто согласен с твоей женской интуицией. И я тут кое-что посмотрел… Я на чужой территории, так что в полиции знакомых нет. Да и чего я буду Павла дублировать. Ну, и я пошел по музеям и библиотекам.

— Зачем? — искренне удивился майор.

— Ну, просто я не силен в родном язычестве, — признался маг чуть смущенно. — Вот и решил немного исправить ситуацию.

— Немного! — Елена усмехнулась. — Видишь ли, Паша, Алек скромничает. У него особый дар искать информацию. Только задай ему вопрос, и он сотворит чудо, вытащив данные прямо из воздуха. Конечно, по нашим темам, — ФСБшник кивнул, давая понять, что оценил, на какие конкретно темы можно задавать магу вопросы. — Так что вещай, о, Великий! Что нарыл?

— В этот раз, на самом деле, немного, — скромно ответил Алек. — Времени особо не было. Да и трудно все с этим язычеством. Источников мало. Но все же… начал я, естественно, с Волха. Вот, ты, Лена, много о нем знаешь?

— Начнем с того, что их два, — послушно стала излагать его дорогая подруга. — Наш новгородский Волх. В принципе, мог бы быть просто местным божеством, если бы ни одно но. Он сын Велеса. Бог-оборотень. Имеет три образа: змей, волк и сокол. Защитник Яви и бог-охотник. Многовато для простого местного персонажа.

— И главное, — напомнил маг. — Он еще и бог магии или тайного знания. Все-таки его жрецы назывались волхвами.

— И это тоже, — покладисто кивнула Елена. — А вот второй Волх, или, для того, чтобы их различать, Вольх Огненный. Сын Интры, тоже оборотень. Чаще Змей. Защитник Ирия, муж Лели. В целом, как говориться, прошу не путать.

— Не будем, — успокоил ее Алек. — Вернемся к волхвам. Жили закрытыми общинами, выходили в народ с миссионерской пропагандой, лечили, учили, советовали, снимали порчу-сглаз и прочее.

— Обычные маги, — пожала плечами хозяйка Бюро.

— Вот только в отличие от обычных магов, приносили кровавые жертвы, — злорадно закончил ее обожаемый друг.

— Не ново, — возразил Павел, до этого момента внимательно слушавший их обмен знаниями. — В славянском язычестве, да и не только в славянском, это обычное явление. Наши, кстати, еще так, скромненько себя вели. Приносили в жертву только рабов и пленных. А до убоя их кормили, лелеяли и холили. Убивали сразу, без пыток и мучений.

— Не то, что друиды! — живо подхватила Елена. — Те так пока по всей роще кишки не обмотают, не успокоятся.

— Мы, вообще-то, обедаем, — обиженно напомнил Алек.

— Ты сам начал, — по-детски заспорила его дорогая подруга. — Кстати, а к чему ты это начал?

— Да все к нашей Альбине, — отозвался маг. — Я тут еще долго изучал славянский календарь. И вот думал. Понимаете… — он подбирал слова, чтобы поделиться идеей. — Она считает, что приняла дар свой от чаши. А это ритуал. Может, и нападения должны иметь какой-то элемент ритуала? Но вроде бы, их нет. А вот если бы они нашли чашу?

— Такие элементы могли бы и появиться, — согласилась Елена очень серьезно. — В принципе, дама тоже упорно интересуется родным язычеством. Кровавые жертвы, это ей очень даже в тему. Если отметить ее кровожадность. Вполне реальный вариант.

— Вот! — обрадовался Алек. — И тогда вспомним, что ритуалы приурочиваются к праздникам!

— Я понял, — обрадовался Павел. — Ты предполагаешь, что дни нападений должны совпадать с какими-то языческими празднествами. И скорее всего, посвященными Волху.

— Нет, — тут же возразила Елена. — В нашем календаре нет праздников этого бога. Вот Огненному посвящен. Это в сентябре. А Новгородскому — не посвящали. Видимо, это закрытая информация все тех же волхвов. Не всенародные то были гуляния. Кстати, а может, Альбина вообще не в курсе, что это чаша Волха? Тогда это могут быть любые языческие праздники по ее какому-то выбору.

— Я тоже так считаю, — продолжал маг. — Но в дни, указанные Павлом, таких праздников нет вообще.

— Ни фига! — сердито возразила его дорогая подруга. — Мы начали с двадцать девятого февраля. Это день Кощея! Один из самых ярых навьих дней. А первое марта день Марены!

— Стоп! — Алек начал судорожно листать записи в своем блокноте. — В календаре, который я нашел в Интернете, не было ничего про Кощея. А вот про Марену было… Точно. Может, они нападают перед праздниками? Чтобы найти чашу и успеть подготовить ритуал к следующей ночи?

— Напомни дни? — Елена уже вовсю искала нужную закладку в Интернете в своем смартфоне.

— Двадцать третье ноября, — подсказал Павел.

— А двадцать пятого еще один день Марены, — поделилась хозяйка Бюро. — Я это и без календаря знаю. Еще?

— Третье мая, — напомнил майор.

— Тут сложнее, — Алек тоже смотрел записи. — Первого Живин день. Пятого Лельник.

— И еще пятого навий день! — обрадовала коллег Елена.

— Что-то у тебя какой-то календарь неправильный, — обиделся маг. — Все какие-то мертвяцкие праздники.

— У меня ведомской календарь, — пояснила ведьма. — В основе всех этих календарей лежат сельскохозяйственные циклы. И праздники все больше по аграрным случаям. В моем же календаре совсем другие дни. Когда какую траву собирать, когда время любовной магии, когда амулеты делать. И так далее. Потому все змейские и навьи дни тоже тут. Кстати, вот 25 ноября в Маренин день лучше вообще без магии обойтись.

— Ты это Альбине скажи, — злорадно предложил Алек. — Но в целом, версия у нас вырисовывается. Только данных мало, чтобы ее проверить.

— Узнаю, были еще нападения или нет, и когда были, — напомнил невозмутимо Павел. — Тогда и проверим.

— Это само собой, — кивнула Елена. — Вот только мне все равно вся эта версия не объясняет, чего она ждала полтора года.

— Не объясняет, — расстроился маг.

— Будем считать, что пока у нас просто мало данных, — попытался реанимировать ситуацию майор. — Но вот мне еще очень интересно, как Альбина могла добраться до чаши. Кто-то же ее в детстве из нее поил?

— И это второй неприятный момент, — согласилась ведьма. — Егор сказал, что даже когда жил в миру, частенько заглядывал домой в монастырь и перепрятывал чашу. Он точно не знает, как Альбина могла ее в руки получить. При нем чаша монастыря не покидала. Вернее, не только монастыря, она кочевала из тайника в тайник.

— А еще отец Василий нам, помните, что сказал? — подхватил майор. — Они с братом даже и не видели чашу.

— Как и все остальные монахи, — согласился Алек. — Разве что только очень старые. Кто видел ее у Егора, когда тот был совсем маленьким. Но тогда как?

— Понятия не имею, — пожала Елена плечами. — Я сама брала чашу в руки. Она мне тоже ни о чем таком не поведала.

— Да ей-то, в принципе, зачем? — буркнул Алек. — Ладно. Что мы знаем? Был тот дядька не молод уже тогда… А, собственно, когда?

— Хороший вопрос…, — его дорогая подруга основательно задумалась. — Давайте считать. Егору сейчас сорок три года. Альбину он встретил семь лет назад.

— Ему тогда было тридцать шесть, — быстро подсказал маг, зная, что Елена не просто не сильна в математике, а вообще считать не в состоянии. — А сколько Альбине?

— Двадцать три было, — ведьма облегченно вздохнула. Пусть с устным счетом у нее не ладно, зато память отличная, а Егор возраст дамы называл. — А чашу она видела и в руках держала, когда ей было около шести.

— Так, — Павел тоже не любил устный счет, он открыл калькулятор на смартфоне. — Значит, двадцать три минус шесть, будет семнадцать. И отнимаем от возраста Егора эту разницу… Ему было девятнадцать, когда кто-то брал для Альбины чашу.

— Он уже учился в МГУ на тот момент, — решила Елена. — А значит, кто-то из старших ныне монахов вполне мог как-то чашу в его отсутствие найти. Можно, пока будем в монастыре, — а она не сомневалась, что Алек поедет с ней. — Понять, кто там еще в живых остался.

— Если Альбина уже тогда считала его стариком… — продолжил размышлять маг. — Хотя дети и тридцатилетних в старики могут записать.

— Вот и прикинем, кто из братьев подходит, даже если им тогда было всего тридцать, — решила ведьма.

— Только, я надеюсь, вы архиепископа и его брата не подозреваете? — забеспокоился Павел.

— Нет, — успокоил его Алек. — Они не врали. … Кстати, о возрасте монахов. Не думаю, что этот старик сейчас Альбине помогает. Или все-таки он?

— Можно было бы так подумать, — стала рассуждать Елена. — Но вряд ли. Во-первых, если бы он хотел ей помогать, то Альбине не пришлось бы столько лет искать чашу. Вернее, именно этот монастырь. А во-вторых, наша дама больше по молодым и симпатичным специализируется.

— Тогда я думаю, что этот престарелый помощник уже мертв, — выдвинул Павел иную версию.

— Почему? — за себя и свою дорогую подругу удивился маг. — Убили?

— Чего это сразу убили? — испугался майор. — Мог и сам, по старости. Я почему так подумал. Вот смотрите. На монастырь уже дважды нападали. И что? Если бы этот благодетель маленькой Али был бы жив, он типа не понял бы, что это ее рук дело? Да и покаялся бы перед братьями наверняка.

— Ну, все же они его семья, — как-то прочувствовал ситуацию Алек. — Точно должен был бы раскаяться. Скорее всего, ты прав, и старикан умер.

— Плохо, — прокомментировала все это Елена.

— Почему? — опять удивился ее дорогой друг.

— Потому что тогда мы не сможем узнать, как он смог найти чашу, — пояснила она. — Но если он как-то смог, то и другие тоже как-то смогут.

— Плохо, — согласился с ней Павел и потер переносицу. — По-моему, мы еще слишком многого не знаем. И это очень опасно.

— Я уже боюсь показаться совсем не оригинальным, — иронично заметил Алек. — Но я просто вынужден третий раз спросить: почему?

— Время, — веско заметил майор. — Теперь ей ничего не мешает заполучить чашу. И она вернется. Как только Егор окажется снова в монастыре.

— А это случится уже завтра, — заволновалась Елена. — Он мне обещал, дать нам два дня. И завтра к вечеру он уже поедет домой. … А какое сегодня число?

Ее вопрос выбил обоих мужчин из колеи.

— Двадцатое июня, — робко ответил маг. — А что?

— Блин… — совсем расстроилась его дорогая подруга. — Завтра будет ночь на двадцать второе. Это катастрофа! Самый поганый день в году!

— Это потому, что в 41 м в этот день война началась? — майор был окончательно сбит с толку.

— И это тоже, но я о другом, — ведьма не удержалась от кривой усмешки. — Славянский календарь. Двадцать второе июня день Скипера Змия. День зла, если все совсем окончательно упростить. Похоже, нашу даму тянет на темные календарные даты. И эта, ну, просто идеально ей подойдет.

— Ты прав, — посмотрев на Павла, изрек Алек. — Плохо.

Они еще посидели, переваривая все результаты разговора. При этом все трое мрачнели на глазах. Пока Елена не прекратила это безобразие, логично рассудив, что если они сейчас же не сдвинутся с места, данных у них точно не прибавится, а времени станет еще меньше.

Павел отказался ехать с ними в монастырь. Узнавать информацию по своим официальным и не очень каналам было ему проще. Во всех этих общинах он чувствовал себя неуверенно и сковано. Кроме вчерашней ночи, когда под крылом странного настроения ведьмы их троица казалась почти всемогущей, и явно подавляла атмосферу святого места. Как и свет чаши.

Майор поморщился, вспомнив этот момент. Нет, артефакт дарил ему ощущение чистоты, мощи, беспредельного счастья и абсолютной свободы. Проблема заключалась в другом. Как тогда правильно прочла в его мыслях Елена, майор обязан был изъять чашу и доставить в свою контору. Или хотя бы сообщить ее точное местоположение. А он этого делать не собирался. Артефакт просто не мог принадлежать людям. Пока ведьма перепрятала чашу, Павлу не о чем было сообщать руководству. Но они уже теряют терпение. И это еще одна причина поторопиться в расследовании. Почему-то майор был уверен, что когда эта история закончится, артефакт опять исчезнет, и его неблагодарная миссия станет невыполнимой. Он чуть усмехнулся, похоже, такая уверенность в благополучном исходе дело рук этих специалистов из мифического далекого «Бюро магических услуг».

Кровные узы

Елена, естественно, не открыла сотоварищам всех карт. У нее были кое-какие ниточки, за которые можно удачно потянуть. Но все они начинались за стенами монастыря.

Они подъехали на такси прямо к центральному входу, как и в первое свое посещение. И сегодня здесь опять кипела ярмарка. Но настроение у магов было совсем иным. Как и цель посещения.

Ни Елена, ни Алек не удивились, когда выяснилось, что их уже ждут. Прямо напротив ворот, у входа в центральный собор стоял отец Василий.

— У вас камеры еще и по периметру? — не слишком озаботившись скрыть иронию, спросил Алек.

— Здравствуйте, батюшка, — мило улыбнулась Елена, пытаясь скрасить отсутствие тактичности дорогого друга.

— Доброго дня, — степенно провозгласил священник, хотя в его глазах, как и тогда в церковной лавке блестело лукавство. — Церковь всегда легко перенимала передовые технологии, знаете ли.

— Да? — по-детски изумился маг.

— Это тебе не «Ангелы и демоны», — усмехнулась Елена. — Так к чему такая честь, отец Василий?

Она намекала на тот факт, что его явно отправили им навстречу.

— Архиепископ вас ждет в трапезной, — становиться серьезным монах не желал, что радовало.

«Мы уже пообе… — дорогая подруга заехала Алеку локтем в бок, как только успел мысленно приготовить подходящий ответ.

— Пойдемте, — деловито, но доброжелательно, предложила она. — Не стоит терять время.

Последний намек вернул Алека в боевое состояние.

Трапезная выглядела просто и дорого. Широкие окна с мудреными ламбрекенами и тяжелыми шторами. И тюль тут, не какой-то там капрон, а настоящий шелк. Как и на стенах, выше дубовых панелей. И столы со стульями того же дерева. А вот на стульчиках, всех таких резных, с высокими спинками, обивочка из бархата. Такая годами не стирается.

Елена подумала, что мебель эту монахи тоже сами сделали. Что-то было в этих столах и стульях такое — неповторимое, добротное, самобытное.

И потолок украшен. Конечно, не фресками, это вам не Сикстинская Капелла, так лепнины немного и позолоты. Хотя, не факт, что это на самом деле не сусальное золото.

В общем, трапезная впечатляла. Что несколько подняло Елене настроение. Но не те, кто присутствовал сейчас в этой зале. Их с Алеком на самом деле ждали. Здесь был и сам архиепископ, и еще несколько незнакомых им братьев общины.

Похоже, церковный начальник уже оправился от ночных потрясений, и сейчас готов был отстаивать тайны своего мира, выгоняя из него чужаков, да еще и наделенных такими знаниями. В общем, их ждали, чтобы сказать: «Всем спасибо, все свободны». Вот только ни Елену, ни Алека это не устраивало.

Хозяйка «Бюро магических услуг» тяжело вздохнула. Она начинала злиться. Конечно, обладать властью всегда тяжело, ведь это еще и ответственность. А потому у всех носителей церковных высших титулов такой тяжелый и недобрый взгляд. Но! Ведь вот только вчера ночью конкретно этот дядька вел себя как совершенно вменяемый человек. А теперь очухался и тренирует тяжесть своего взгляда на них с Алеком. И опять же, вчера он как-то так почти просил их о помощи, а сегодня именно из-за этого и дуется. Дичь и дурь. И терпеть все это Елена не собиралась.

— Доброго вам дня, — совсем не добро, но с чувством, с толком и с расстановкой начала она. — Скажу только две вещи. Первое. Снотворное вашим братьям подмешали не здесь…

В глазах отца Александра мелькнул гнев. А это между прочим, один из семи смертных грехов. Напомнил себе и мысленно подруге Алек. В принципе, архиепископ уже и сам дошел до той истины, что сейчас озвучила эта ведьма из какого-то там иногороднего бюро. Но на это они с братьями потратили больше часа, а она…

— И второе… — Хозяйка Бюро магических услуг сделала небольшую, но очень многозначительную паузу. — Мы сюда не воевать пришли. Не рушить. А помогать. И, простите, не вам, а Егору. Мы можем с вами пойти двумя путями. Или потратить много времени на споры и ругань, а этого времени у нас как раз и не так много. Или все-таки продолжать сотрудничать, как начали делать это вчера ночью. Что, кстати, принесло всем много пользы. Но какой бы вы вариант не выбрали, мы не уйдем и не оставим это дело. Нас позвал Егор. И по закону … — тут она немного сбилась, подбирая правильные слова. — По закону того, чем живет ваш настоятель и мы, уйти никто не имеет права.

— Мы живем по закону божьему, — жестко напомнил ей архиепископ, так и не принявший разумных доводов. Его продолжало злить, что эта ведьма опережает его во всем.

— Как и мы, — вернул ему подачу Алек. — Просто, скажем так, по другой его статье.

Елена, не удержавшись, чуть насмешливо фыркнула.

— Хорошо, отец Александр, — теперь в ее голосе звучали стервозные ноты, какие и ожидают от ведьмы. — Сейчас мы с Алеком выйдем, и дадим вам пять минут на раздумье. А потом вернемся и, надеюсь, вы примете верное решение. Но прежде… — она стала чуть серьезнее. — Напомню вам. На сегодня только я знаю, где лежит чаша. Можете считать, что в отсутствие Егора я служу только ей. И… вы же понимаете, что если я уйду… потерять артефакт окажется слишком просто…

Она не стала ждать реакции монахов, а просто повернулась и вышла из трапезной. Маг шагал рядом с ней вниз по лестнице, чувствуя, как поднимается его чуть упавшее прежде настроение.

— Сильно, — усмехнулся он, прикуривая, когда Елена решила все же остановиться во дворе келейного корпуса. — Хотя я бы на их месте только радовался, если бы чаша исчезла. Все же языческий артефакт.

— Ага… — его дорогая подруга криво улыбнулась. — Только очень выгодный. Кому без чаши интересен этот монастырь? А как получать гранты? На что ремонт завершать? Да и кто этим станет заниматься? Не будет чаши, так и Егор уйдет.

— О! — восхитился Алек. — Круто! Хорошо, что из нас двоих, хоть ты что-то понимаешь в политике.

— Только мне от этого не очень хорошо, — чуть жалобно напомнила Елена. — Грязное дело эта политика.

— Ну, тут уж се ля ви, — философски изрек маг. — И что дальше?

— Дадим парням время, — тоже прикуривая, решила его дорогая подруга. — А пока подумаем.

— Я бы сказал старичкам, а не парням, — прокомментировал маг. — Но вот подумать, это хорошо. Согласен, в трапезной их напоить снотворным не могли. Как я понял, вся эта группа товарищей стояла как раз там, где опоенные братья обычно принимают трапезу. Длинный стол на десять человек. А заснули сколько?

— Всего четверо, — напомнила Елена. Эту информацию они уточнили у Павла перед отъездом в монастырь. — Здесь монахи живут в кельях по одному, как и положено. Опоили тех, кто был ближе к покоям Егора. И кстати, именно эти братья самые молодые в монастыре.

— Личная охрана? — изумился маг.

— Нет, — Елена рассмеялась. — На тебя посмотреть, так ты будто в какой-то мир фэнтези попал, а не в монастырь. Никакая ни охрана. Просто остальные монахи старше. Им выделили кельи ближе к лестнице, чтобы ходить было меньше. Тяжело ведь тем, кто уже не молод.

— Как все банально, — картинно обиделся Алек. — И как все логично. Да, монастырь — это серьезно. Но всыпать снотворное молодому мужику, пусть и монаху, надо еще суметь. Может, тут у них чай какой на ночь разносят?

— Не знаю, — призналась уже серьезно Елена. — Сама об этом думала. Даже смотрела вчера, вдруг там на этаже где-то кулер стоит, где и могли в воду снотворного добавить. Так ведь нет!

— Кулеры мы не ставим, — раздался сзади веселый голос отца Василия. — Как и чай на ночь не разносим.

— Плохо, — расстроилась ведьма. — Как там? Чем закончилось совещание?

— Наш архиепископ приносит вам свои извинения, — в том же веселом тоне передал монах. — Он вспылил, был не прав.

— Это из фильма! — восхитился по-детски Алек.

— Представьте, у нас есть телевизор, — отец Василий явно развлекался за их счет. — Причем плазменный. Егор позаботился.

— И где он? — у Елены появилась некая мысль.

— Телевизор? — растерялся монах.

— А он тебе зачем? — в свою очередь озадачился маг.

— Подождите вы, — Елена думала. — По сути, ваш келейный корпус это обычное общежитие. А значит, и тут должна быть некая комната отдыха. Так?

— Ага! — Алек догадался. — И там, кроме такого замечательного телевизора может быть не менее замечательный электрический чайник.

— Кажется, я понял, — отец Василий тоже чуть нахмурился. — Пойдемте.

И он, повернувшись, поспешил назад к дверям корпуса.

— Вы правы, — говорил он по дороге магам. — Комната отдыха, где есть телевизор, где можно почитать или общаться с другими братьями. Так мы и проводим вечера. И там есть небольшая кухня, где можно приготовить себе чай или кофе на ночь. Или налить молока.

И комната такая была на каждом этаже. Гостиная располагалась посредине коридора в каждом крыле. Просто для соблюдения покоя братьев она так же закрывалась массивной дверью, как и кельи.

— Вот почему мы не заметили ее, когда были тут ночью, — прокомментировал Алек, осматриваясь. — А ведь видно, что эта дверь несколько отличается от других.

— Те чаще расположены, — согласилась с ним Елена.

Комната была небольшой. В углу примостился диван, по бокам от него кресла. В середине небольшой стол, а напротив этой рекреации висел тот самый телевизор. Чуть дальше, отгороженная стеллажом с книгами, размещалась рабочая зона. Свет падал из окон на рабочие столы, где стояли компьютеры. В дальнем углу была маленькая кухонная зона. Холодильник, рабочая тумба, микроволновка, пенал с чашками и прочей посудой.

— Так… — Елена опять нахмурилась. — Мы можем сейчас найти всех монахов, кто был здесь вчера. Они подтвердят, что все опоенные братья что-то обязательно пили тут.

— И тут в чашках мы найдем следы снотворного, — рассудил Алек. — И еще… Конечно, каждый из тех, кто получил тут дозу снотворного, имеет свои устоявшиеся привычки. Я прав?

— Совершенно верно, — согласился монах. — Всем известно, что брат Федор пьет всегда перед сном молоко. А братья Валериан и Анатолий предпочитают травяные чаи. Они наверняка тут вчера вместе их и пили. И брат Сергий, единственный из всех наших братьев, кто предпочитает кофе.

— Плохо, — прокомментировала Елена.

Алек картинно закатил глаза.

— Почему? — спросил отец Василий, спасая мага от необходимости уже далеко не первый раз за день задавать этот вопрос.

— Потому что теперь у нас два возможных сценария, — покладисто объяснила ведьма. — Первый просто ужасает. Все продукты в этой комнате содержат снотворное. А потому еще неизвестно, кто выпьет такой чай, кофе или молоко. Если отрава попадет кому-то из более пожилых братьев…. Слабое сердце и…

— Я понял, — отец Василий явно забеспокоился.

— Это маловероятно, — решил успокоить его Алек. — Сколько тут вчера было человек? Вряд ли же только эти четверо. А значит, то же молоко или чай мог выпить любой из братьев с этого этажа. И тогда все масштабы трагедии были известны уже сегодня.

— Логично, — согласилась его дорогая подруга. — Значит, второй сценарий, есть еще что-то, что объединяет этих братьев. Какое-то еще пристрастие в еде. И снотворное в нем. А значит, нам придется долго тут все осматривать, чтобы это найти.

— Уж лучше так, — значительно успокоился монах. — Но мы же можем как-то сузить поиск. Ну, с чем они могли пить свои напитки? Может, печенье.

— А они только вчетвером его едят? — спросил Алек.

Ему надоело стоять на месте, и он направился в кухонную зону.

— Боюсь, что печенье едят не только они, — подумав, решил отец Василий. — Значит, и другие тоже бы получили снотворное. Но это не так…

— Алек? — позвала Елена друга, который методично обыскивал кухонную зону. — Там что-то есть? Может, собрать всю посуду и отдать Павлу на отпечатки пальцев проверить?

— Лена, а смысл? — возразил ее друг. — С чем будут сравнивать образцы? Да и наверняка на чашках отпечатки лишь самих пострадавших братьев.

— Нам это ничего не даст, — заметил отец Василий. — Мы не сможем выяснить, кто это сделал. Сюда днем мог войти любой из братьев с любого этажа. А вечером было бы странно как-то пытаться что-то подсыпать… куда-то.

— Но что-то же этих четверых еще объединяет? — не сдавалась Елена. — Вот двое пьют травяные чаи… Может, с лимоном? И в кофе можно лимон положить…

— И в молоко? — усмехнулся Алек. — Ой! А тут у вас сахар закон…

Маг не договорил, уставившись в пустую сахарницу.

— Сахар! — хором отреагировали ведьма и монах.

— Это было легко, — согласился маг, ставя пустую посудину на стол. — Теплое молоко лучше пить сладким, в чай и кофе сахар тоже идет неплохо.

— И только эти четверо любят сладкое! — обрадовался отец Василий.

Маленькая победа порадовала всех. И как верно подметила Елена, пора было поделиться ею с архиепископом. Ведь отведенные ею же пять минут уже давно прошли.

Как сообщил отец Василий, его брат собирался дожидаться их в кабинете Егора.

— О! — обрадовалась Елена. — Нам как раз в покои настоятеля и надо. Так что не будем терять времени.

И она поспешила к двери. Монах кинул на Алека вопросительный взгляд, но маг только развел руками. Он как-то тоже не был поставлен в известность, что его дорогой подруге там понадобилось. И это, между прочим, немного пугало. Если у нее какой-то план, и она им не поделилась, значит, он, скорее всего, или безумен, или опасен. А может, и то, и другое.

Отец Александр ждал их, все за тем же столом, где днем раньше Елена обедала с Егором. Ее приятно удивило, что архиепископ не воспользовался отсутствием настоятеля и не занял его рабочее кресло. Когда они вошли, священник посмотрел на них уже как-то более благосклонно.

— Вам что-то удалось узнать? — вежливо поинтересовался он. Причем в его тоне не было и намека на «командирские» нотки.

— Да, — Елена уселась напротив него с самым деловым видом, тоже давая понять, что предыдущая неудачная встреча забыта. — Их усыпили вечером, в комнате отдыха.

— Отрава была в сахаре, — дополнил ее Алек, устраиваясь справа от подруги. — Следов преступника нашими методами не определить. Отпечатки нам ничего не скажут, но можем для уверенности отдать все чашки на экспертизу, там наверняка есть следы снотворного.

— Зачем? — немного расстроено спросил отец Александр. — И так понятно, что их опоили там. Только как нам это поможет найти преступника?

— Я думаю, нам просто нужно продолжить то, что начал Егор, — поделилась Елена предложением. — Он проверил всех, кто имел возможность спокойно брать ключи. Проверил всех, кто поступил в монастырь недавно, кто достаточно молод, чтобы заинтересовать нашу злодейку. И результатов это не дало.

— Но почему он проверял это? И когда? — искренне удивился архиепископ. Его брат тоже выглядел изумленным.

— Еще вчера ночью, — начала рассказывать хозяйка «Бюро магических услуг». — Мы выяснили, что на Егора напали те же, кто убил вашего прежнего настоятеля. Егор заподозрил, что кто-то еще тогда помог преступникам проникнуть на территорию общины. Вот он и искал сообщника.

— И он вам все это рассказал? — отец Александр выглядел… как-то по-детски обиженным. — Но почему? Он же мог прийти ко мне…

— Нам он тоже ничего не сообщал, — поддержал брата отец Василий, которого такие новости тоже немного расстроили.

Елена тяжело вздохнула и собралась с силами.

— Я попробую объяснить, — начала она. — Как я успела вам сказать в трапезной, ваш настоятель живет не совсем обычной жизнью. В монастыре столетиями хранится редчайший и неимоверно сильный артефакт. Он не должен вообще принадлежать людям, он предназначен для богов.

— Значит, и вы так считаете? — на лице архиепископа мелькнула улыбка и некое облегчение. — Отец Василий сказал мне ту же фразу.

— Мы видели чашу вчера ночью, — тихо заметил Алек, невольно вспомнив огромную волну силы, которая накрыла его в момент лицезрения артефакта. — И все вчетвером испытали на себе ее мощь. Вряд ли кто-то из нас мог иметь другое мнение.

— Так вот, — продолжала Елена, дав священнику осознать лишний раз тот факт, что они сюда пришли не как враги. — Такие артефакты всегда имеют Хранителей. Трудно сказать, сами ли они их выбирают, или это решает бог. Но чашу дано хранить Егору.

Оба священника кивнули, признавая ее правоту.

— Но бывает, что артефакту угрожает опасность, — перешла ведьма к главному. — И тогда Хранителю нужна помощь. И появляется еще кто-то, кому он может доверить спасение артефакта. Что и произошло. Егор встретил меня.

Она помолчала, дав слушателям осознать этот факт.

— Между Хранителем и помощником возникают очень крепкие узы, — уже менее охотно продолжила она пояснения. — Они полностью доверяют друг другу, они не могут соврать. Но, к счастью, эта тесная связь исчезает, как только нейтрализована опасность, которой подвергается артефакт.

Пару мгновений все молчали, но затем архиепископ, чуть робко спросил:

— Эти узы имеют какое-то название?

— Да, — опередил подругу Алек, прекрасно зная, как она не любит произносить это слово. — Это называется Предназначение.

Елене, не удержавшись, чуть поморщилась. А оба священника были искренне потрясены.

— Как я и говорил, — чуть иронично прокомментировал маг. — Мы тоже живем по божьим законам, но чуть-чуть по другим.

— А почему вы остались с ней? — вдруг спросил его отец Василий.

— Потому что иногда такие узы бывают на всю жизнь, — хорошо поставленным голосом ответила Елена за Алека.

Священники опять потрясенно замолчали. Хозяйка «Бюро магических услуг», задорно подмигнула своему дорогому другу, благодаря его за поддержку, а потом резко вернулась к деловому тону.

— Так вот. Егор рассказал мне, что проверил всех, кто мог, по его мнению, стать жертвой нашей главной преступницы. И наш круг поиска от этого сужается, хотя и не намного. А сколько всего братьев в общине?…

Цифра в сто пятьдесят человек, заставила Алека присвистнуть от удивления. За что тут же пришлось смущенно извиняться. После долгих разговоров и размышлений, вся их монашеско-магическая команда пришла к выводу, что из всего числа проживающих в обители стоит выделить тех братьев, чей возраст колеблется от двадцати пяти до пятидесяти пяти лет, кто, как выясняется, не имел прямой возможности взять ключ, и кто живет в монастыре уже давно.

— Так у нас получится тридцать восемь человек, — подсчитал отец Василий. — Это если вычеркнуть всех тех, кого мы уже сочли невиновными.

— И это просто ужасно, — жалобно высказалась Елена. — Такая цифра… Среди них мы никогда не вычислим преступника. Надо проверять каждого, чуть ли не с рождения. Связи, семьи и прочее-прочее.

— Я думаю, вы правы, — к удивлению всех, довольно мягко сказал архиепископ. — Когда люди приходят в монастырь, они оставляют свое прошлое за его стенами. И даже мы, братья общины, нынешние и прошлые, как я, не знаем всех историй их жизни.

— Значит, это тупик? — Алеку не слишком хотелось в это верить.

— Надеюсь, что нет, — оптимистично уверил его отец Василий. — Мы уже многих вычеркнули из списка. Если знать какие-то дополнительные критерии, мы может еще сузить поиск.

— Дополнительные критерии… — Елена на пару секунд задумалась. — А ведь они есть. Смотрите. Наша дамочка пришла днем. С туристами. А гостям тут во многие помещения вход запрещен. Если бы она попыталась нарушить эти ограничения, ее могли бы запомнить, чего ей явно не хотелось бы.

— Значит, ее встреча с подельником должна была состояться в одном из мест, куда разрешено ходить туристам, — согласился архиепископ. — И мы можем это проверить.

Оба священника тут же уцепились за эту мысль и с энтузиазмом заявили, что смогут взять эту часть расследования на себя. Стоит только проверить маршрут злодейки и тихо поспрашивать братьев, не вошедших в «черный» список, кто мог с той девицей общаться. Архиепископ выглядел очень довольным данным планом.

— А этих наших четверых пострадавших мы вычеркнули? — как бы между прочим спросил Алек.

— Конечно, — кивнул ему отец Василий. — Они же сами пострадали.

— Да, просто подумал, что мы просчитались в общем количестве, зря их туда же отнесли, — извиняющимся тоном сказал маг. — Да и вряд ли они вчера были в зоне, где туристы. У вас же тут ремонт. Наверное, эти братья работали на восстановлении храма.

Елена смотрела на друга очень внимательно. Его милый тон ее не обманул. Похоже, у Алека есть какая-то идея.

— Мы сейчас не ведем работ по выходным, — ответил наивный отец Василий. — Только Егор иногда считал нужным работать. Ну, это как он говорит, для сохранения физической формы. А вообще, у нас работают приглашенные мастера. Но и братья тоже, но в будни.

Алек с трудом подавил дурацкое желание расхохотаться от кружащейся в голове мысли о гастрбайтерах в монастыре.

— Логичный подход, — заметив его страдания, перехватила Елена инициативу. — Пусть профессионалы делают свое дело. Да у братьев, тем более молодых, небось, и так забот хватает. Кто-то же должен вести хозяйство, помогать пожилым служителям.

— Вы совершенно правы, — закивал священник, и даже архиепископ доброжелательно мотнул головой. — Эти четверо братьев очень важны сегодня для общины. На них лежит основная нагрузка.

— Узнаю руку Егора, — продолжала светский разговор Елена. — И все же? Какие они выполняют обязанности? Интересно, как ваш настоятель ведет дела и распределяет ответственность.

— Он отлично справляется со своими обязанностями, — уверил ее отец Александр. — И мудро руководит братьями. Так, например, отец Сергий взял на себя обязанности настоятеля часовни, где был убит наш прошлый настоятель. Он так же своими руками сделал там ремонт, восстановил часовню и содержит ее в идеальном порядке.

Елена кивала, в такт его речи. При этом она вспоминала того самого монаха. Они разговаривали с ним в часовне. Нервный тип. Хотя кому будет приятно вспоминать о смерти настоятеля, да еще там, где это случилось, когда сам же и убирал последствия.

— А отец Валериан служит в храме, что открыт для туристов, — подхватил за братом отец Василий. — Опять же, на нем все хозяйство этой церкви. А брат Анатолий у нас почти что главный менеджер, — тут священник чуть усмехнулся. — Ведет все дела по закупкам. Весь офис на нем держится. А за безопасность отвечает отец Федор.

Елена незаметно переглянулась с Алеком. Его идея себя оправдала. Этих четверых пока рано было вычеркивать из списка подозреваемых.

— Все понятно, — таким же, как у его дорогой подруги, доброжелательным тоном подхватил Алек. — Я думаю, тут был двойной расчет. Не только нейтрализовать монахов, чьи кельи ближе к покоям настоятеля, но заодно убрать со сцены основных руководителей монастыря. Надо поторопиться с поисками.

— Дня за два мы успеем всех опросить, — решил архиепископ и кинул на брата такой «начальственный» взгляд.

— Сожалею, — перешла на деловой тон Елена. — Только двух дней у нас с вами нет. Преступники вернутся завтра ночью.

Священники опять уставились на нее крайне потрясенные новостями.

— Мы кое-что выяснили, — продолжала ведьма. — Наша дама долгие годы искала чашу. Они с сообщниками проникали в несколько монастырей по округе. Планомерно их прочесывали, надеясь почувствовать присутствие артефакта. И вот эти посещения всегда были привязаны к неким славянским языческим праздникам. Для преступницы это важно. Она всегда совершает налет перед одним из таких значимых дней. Хотя нам пока известны не все даты нападений, и мы не можем точно подтвердить эту версию.

— Я знал, что несколько монастырей моей епархии пострадали от грабежей, — вспомнил архиепископ. — Но я не знал, что… это связано с артефактом.

— Отец Александр, — обратилась к нему тут же Елена. — Очень большая к вам просьба. Нам бы точно узнать все даты нападений. Павел этим занимается. Но далеко не все общины сочли нужным заявлять в полицию… Вы могли бы как-то переговорить с настоятелями, чтобы они выдали Павлу эту информацию. Поверьте, это важно. Мне тоже, знаете ли, очень хочется верить, что теория ошибочна, и преступники завтра сюда не вернутся.

— А завтра какой-то из этих дней? — в ответ спросил архиепископ.

— Да, — подтвердила ведьма. — День Скипера Змия. Если проще — самый черный день в году. Вообще, даже славянские жрецы не вели в этот день каких-либо магических или ритуальных действий. Но наша преступница мыслит иначе.

— Что ж… — отец Александр немного подумал. — Конечно, я переговорю с настоятелями. Я думаю, если наш майор позвонит мне часов в восемь вечера, я смогу назвать ему остальные даты нападений.

— Это здорово помогло бы, — решительно заявил Алек. — Пока же мы знаем всего три даты. И они совпадают с нашим предположением, что преступница готовит ритуал именно в славянский нехороший день.

— Ритуал? — в голосе отца Василия послышался испуг. — Какой?

— Понятия не имею, — совершенно искренне призналась Елена. — Но скорее всего… в общем, славяне приносили кровавые жертвы богам. Я думаю, наш дама тоже собирается это сделать. И на главную роль у нее попадает Егор.

Священники в очередной раз испытали потрясение.

— Господь, пастырь наш, — прошептал монах. — Мы должны как-то это предотвратить.

— Конечно! — архиепископ тоже нервничал. — Мы сделаем все, что нужно. Мы опросим братьев, постараемся вычислить соучастника. И я как можно быстрее сообщу Павлу даты. Но как нам поможет все это спасти настоятеля?

— Ну, мы тоже не собираемся бездействовать, — напомнил им Алек. — Есть и другие ниточки в этом деле. И мы узнаем все, что только можно про преступницу и ее подельников. А завтра встретим их здесь. Вы можете быть уверены, что вашему настоятелю ничего не угрожает.

Елена так не была уверена в безопасности Егора. Но говорить об этом, конечно же, не собиралась.

— Кстати, — преступила она осторожно к самому важному. — Есть один способ уже сейчас узнать о ней больше.

— Какой? — тут же завелся архиепископ. — Что нужно сделать?

Елена с трудом подавила усмешку. Ну, надо же! Какой он стал покладистый.

— Ничего вам делать не придется, — успокаивающее стала рассказывать она. — В монастыре на данный момент хранится одна вещь, к которой в ночь убийства бывшего настоятеля касалась преступница. И я собираюсь выяснить о ней как можно больше… своими методами.

— Да… — такой поворот событий несколько выбил архиепископа из колеи. Вроде бы он был готов сделать все, чтобы поймать преступников и защитить Егора и других братьев. Но ее методы?…

— Никаких ритуалов, заклинаний и прочего, — уверила его Елена. — Я просто подержу ее в руках.

— Это икона! — догадался отец Василий. — Образ святого Власия. Вы еще долго ею интересовались.

— Именно так, — Алек прожег подругу совсем неласковым взглядом. Понятно, почему она не сказала об этом раньше. Смотреть на след, оставленный не только этой Альбиной, но и погибшим настоятелем, не самая безопасная вещь. Елена, как всегда, лезет в самое пекло.

— Но я не знаю, где она, — монах хотел им помочь, но при этом должен был как-то придерживаться линии поведения и своего брата.

— В спальне Егора, — заявила ведьма с легкой улыбкой. — В комоде, рядом с кроватью. Он разрешил мне взять ее для этого эксперимента.

Похоже, священники уже устали изумляться. Елена так ловко все это подстроила: рассказала об их узах с Егором, о большой угрозе, нависшей над ним, поделилась всеми тайнами расследования, показывая, как много они с Алеком готовы сделать для этой обители. Тут никак уже нельзя было ей отказать. И архиепископ нашел в себе силы кивнуть, разрешая ей взять икону.

Алек боролся с желанием слегка придушить свою дорогую подругу. Она на самом деле, все разыграла, как по нотам. Но почему именно ей надо смотреть это чертово прошлое! Он прекрасно понимал, сколько сил она истратила вчера ночью. И вот опять! Но ведь именно Елена увязла в этой монашеской истории по самые уши. Ладно. По крайней мере, он сможет вытащить ее оттуда. И если что поддержать своей энергией.

Прочтя его мысли, Елена благодарно улыбнулась и кивнула.

— Чтоб я так жил! — с явной насмешкой выдал Алек, осматривая спальню настоятеля.

Здесь было… шикарно. Дорогая отделка, дубовые панели, шелковые шторы и тяжелые бархатные пологи. Мебель ручной работы под барокко, ковры с густым ворсом и широченная постель.

— Ты легко можешь себе это позволить, — иронично отозвалась Елена.

Она уже достала из шкафа-пенала с глубокой затейливой резьбой на дверце икону, завернутую в простую холщевую ткань. Ведьма сидела теперь в кресле с высокой спинкой, держа образ на коленях.

— Я уж лучше как-то так, — отреагировал на ее слова дорогой друг. — В миру… Кстати! А зачем монаху такая кровать? Это же гламурное такое ложе. Почти бордельное. Слушай! — он уставился на Елену. — Чего это ты так скромненько уселась? Вон, давай на постель. Разляжешься, волосы по простыням разметаешь. И хоть на обложку какого-нибудь гаремного бабского романа.

— Хватит, — мягко, но твердо попросила его дорогая подруга.

Конечно, она понимала, что Алек злится. Пребывая в таком настроении, он всегда впадал в роль Коровьева-Фагота из бессмертного романа Булгакова. Но терпеть это его дорогая подруга не собиралась.

— Хватит, говоришь? — уже серьезнее ответил маг. — Еще удивись, чего это я так завелся. А ничего, что ты уже сутки без продыху пашешь? Нет, я все понимаю, квест, узы, все дела. Но ты себя-то не загоняй. Или тебе передается от настоятеля всякая дурь, вроде потери инстинкта самосохранения?

— Возможно, — подумав, честно призналась ведьма. — Как-то я об этом не подумала. Но, милый, согласись, мне проходить через это несколько проще, чем тебе. Я их уже видела глазами Егора. И в каком-то роде больше знаю, чего ожидать. Да и вообще. Это же я влипла.

— А мне тебя на себе отсюда тащить? — пробурчал Алек, явно уже сдаваясь.

— Согласись, дорогой, — не удержалась Елена от иронии. — Мне тебя тащить на себе было бы сложнее.

Они улыбнулись друг другу.

— Но есть и еще одна деталь, — все же раскрыла ведьма все карты. — Когда я видела Альбину глазами Егора, то трудно было не заметить, ее возбуждает насилие. И она слишком много треплется. Надеюсь, убийство развязало ей язык по полной, и мы можем узнать о ней самой что-то важное.

— Ладно, — подумав, сказал маг. — Взывать к твоему здравому смыслу всегда было бессмысленно. Пардон, за каламбур. Давай все же решим так. Я тут рядом посижу и трогательно подержу тебя за руку. Сдается мне, от этого всем станет легче.

Елена прекрасно поняла его предложение. Алек предлагал подпитывать ее силы, пока она станет заглядывать в прошлое. Он поддержит ее энергетически. А заодно, если вдруг что-то пойдет не так, сможет ее вытащить. Неприятности могли случиться, ведь икона открывала перед ведьмой память уже мертвого человека, а это опасно. И смотреть Елена собиралась именно момент его смерти. Воспоминание могло затянуть ее на Ту сторону. Помощь лучшего друга будет кстати.

— Ну, — кивнула она. — Давай поиграем в романтику.

Маг усмехнулся, подвинул ближе к ней второе кресло, сел рядом.

— Готова?

Елена кивнула, осторожно убрала ткань, раскрывая икону. То, что образ писал Егор, не вызывало сомнений. Здесь в комнате Елена остро чувствовала его ауру, его след, а теперь, еще и икона, хранящая память о его труде и творческой энергии, вложенной в образ. Ведьма подумала, что ей будет трудно сосредоточиться на деле, отвлекаясь на воспоминания и ненужные мысли о настоятеле. И она провела кончиками пальцев по иконе.

Егор писал не на холсте, а на скрепленных вместе досках, как это делали веками мастера до него. Сейчас, после произошедшего в ту ночь полтора года назад, рейка, сдерживающая полотно иконы вместе, отлетела, доски немного расходились. Елена удобнее уложила их на коленях. Когда-то краски на изображении были яркими и насыщенными, теперь их почти невозможно было разглядеть за потеками крови погибшего бывшего лидера местной общины. Изображение осталось четким только в самой середине иконы: как раз тот самый мифологический дуб и Змий. Но и тут зияла дыра, как дупло в мощном нарисованном стволе. Икону явно пробили каким-то острым предметом.

Хозяйка «Бюро магических услуг» закрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула, настраиваясь на волну того, кто когда-то держал икону в руках. Под кончиками пальцев четко ощущалась шероховатость кровавого засохшего пятна.

Атмосфера спальни Егора все еще не отпускала ее, казалось, настоятель стоит рядом. Она чувствовала его, будто они только что разговаривали. Долго, откровенно, тепло. Егор еще так молод, на нем лежит тяжкий крест. Но Господь любит его, он откроет перед Егором правильный путь в вере. Только бы на долю этого молодого мужчины не выпало испытаний и несчастий…

Елена внезапно поняла, что это уже не ее мысли. Но чувства были близки ей. Та же забота о почти родном, чистая и какая-то особенная близость. Наверное, любовь. Отеческая. Да, бывший настоятель любил Егора как сына. Он никогда не забывал его в своих молитвах. Забота об этом молодом мужчине, кого он растил с детства, помогала настоятелю забыть о своих грехах, о боли, что так долго жила в сердце.

Но даже в этот ночной час уединения, когда он молится в любимой своей часовне и старается думать о своем названном сыне, боль не отпускает.

Елена тяжело вздохнула, как тогда в ту ночь вздыхал настоятель, переживая свое былое горе. Перед его мысленным взором всегда, в такие вот моменты умиротворения и молитвы, которая должна была бы дарить покой, оживали призраки былых грехов. Ведь совесть — это голос Бога внутри нас, и ее не улестить молитвой. Настоятель давно привык к своему горю.

Перед его мысленным взором встала знакомая застывшая и навсегда отпечатавшаяся в памяти картина: жена, единственная женщина, кого он когда-то любил, распростертая на больничной койке. Бледная тонкая кожа, запавшие и уже не видящие глаза, она будто высохла от болезни. И умерла.

Он знал, что ее смерть на его совести. И тут же перед глазами вставала следующая картина. Холодное утро похорон. Не жены. Сына. Того, кого настоятель не смог удержать, не смог спасти, не смог понять и простить. Того, кого настоятель предал. Как и свою жену, не пережившую смерть единственного сына.

Этот долг будет на нем всегда. До самой смерти. И после.

… Какой-то звук отвлек настоятеля от болезненных воспоминаний. Скрипнула дверь, в часовню вошли двое. Елена, видевшая сцену глазами погибшего человека, не смогла видеть их лиц. Незнакомцы просто походили на два силуэта. Без лиц, без каких-либо опознавательных черт.

Незнакомцы источали угрозу. И настоятель встревожился. Оба тут же подступили к нему, грубо вздернули старика на ноги. При этом один из преступников задел икону, которая начала падать. Чудом настоятелю удалось подхватить ее. И он стоял теперь перед врагами, загораживаясь образом, как щитом.

— О! как трогательно! — женский злой и насмешливый голос раздался сзади. Настоятель вздрогнул от неожиданности. Он не слышал, как появилась женщина. Ее он видел хорошо. Красивое лицо, шикарные волосы, злая улыбка и нечто неприятное, темное в глазах.

— И твой бог спасет тебя? — она еще раз усмехнулась. — Занятная картинка.

— Что вам нужно? — голос старика дрожал.

— Чашу, — женщина просто выплюнула это слово.

— Какую? — сначала он на самом деле не понял, о чем она говорит.

А женщина разозлилась. Сразу, резко, без предупреждения, она ударила старика по лицу. Настоятеля качнуло, в ушах зазвенело от удара, щеку обожгло. Но чужие пальцы двух молодчиков удержали его на ногах.

— Не надо мне тут этих сцен, — холодно заявила незнакомка. — Я давно ищу ее. Вынуждена тратить время, обшаривая эти затхлые сборники старичья. Но теперь я знаю, чаша здесь. Я чувствую ее, старый козел. И ты не сможешь меня обмануть.

Его сердце бешено колотилось о ребра. Случилось то, чего они всегда боялись. Кто-то чужой узнал и пришел.

— Я не знаю, где она, — сипло ответил настоятель.

Еще один удар, сильнее предыдущего. У старика потемнело в глазах.

— Хватит врать! — женщина повысила голос. — Чаша в этом вашем клоповнике. И вы тут все прекрасно об этом знаете! Просто отдайте то, что принадлежит мне по праву!

— Что? — ее слова смутили настоятеля. — Чашу никто не видел много лет. Она не покидала стены монастыря никогда! Ты не можешь так говорить. Она тебе не принадлежит.

— Ты врешь! — незнакомка сорвалась на визг. И на старика обрушились новые удары. Теперь его планомерно взялись избивать ее соучастники. Они легко поддерживали старое тело, и при этом наносили четкие жесткие удары свободными руками, метя в жизненно важные органы. Старик застонал от боли.

— Ты… врешь, — смог прошептать он. — Чашу не видели. Никто. Много лет.

— Я видела, придурок! — женщина уже просто кричала в истерике, как капризный ребенок, требующий игрушку. — Я держала ее в руках! Я испила из нее свой дар! Она моя и только моя! Отдай!

И она нанесла ему сильный удар в лицо. Старик понял, что у него сломан нос, он задыхался от крови, мешавшей воздуху поступать. Вкус крови был и на губах. Но теперь… Теперь ему уже не было до этого дела… Другая боль, внутренняя сильная, острая, холодная пронзила его сердце. Он понял, кто эта женщина. Он знал ее.

Новая картина прошлого встала перед мутнеющим взором. Дорога вдоль реки, стена родного монастыря. Грязная старая машина. И девочка, полулежащая на заднем сиденье. Его плоть и кровь. Дочь его погибшего сына. Единственное родное существо, оставшееся от его разбитой семьи. Девочка умирала. И он сам протянул ей тогда чашу…

Удары сыпались на него постоянно. Женский голос кричал истошно, прорываясь в его путанные мысли, в его измученный разум. «Отдай!» — кричала его внучка. Но он уже не мог реагировать. Забытый образ плавно выпал из рук…

Елена резко вздохнула. Ее живот и бока ломило от чужой боли, нестерпимо давило в висках. Наступившая темнота и тишина дарили облегчение. Но…

Внезапно она почувствовала радость. Какую-то яростную. Дикую. Адреналин гудел в жилах. И хотелось улыбаться во весь рот. Радоваться и… кричать. А еще хотелось кого-то убить. Еще кого-то кроме этого никчемного старикашки. Идиот, похоже, был не в своем уме и ничего не знал. Но кто-то же должен знать! Что делать? Найти еще какого-нибудь бедолагу? Мысль о новой крови возбуждала. Но…

Икона… Такая необычная… И знакомая. Егор? Одно это имя взводило ее ярость до крайности. Сволочь! Никто не смел бросать ее! Никто! Они все ей подвластны. Они могут лишь прыгать под ее команды. Они, но не Егор. Как она мечтает убить его. Долго, мучительно пытать. А потом выпить его крови из чаши. …Егор….Почему она так чувствует его присутствие? Почему сейчас и здесь?

Елена, повинуясь чужой воле, опять провела пальцами по иконе. Но теперь она не касалась пятен крови. А лишь красок, где те еще были видны. Вот оно! Эта сволочь спряталась в монастыре. В этом монастыре! Он здесь. И чаша! Теперь она знает, что делать…

Уверенная рука отшвырнула икону в угол церкви. Картинка пропала. На этот раз уже ничто не нарушало тишины…

Елена открыла глаза, несколько раз судорожно хватанула ртом воздух.

— Ты как? — спросил ее Алек, вглядывающийся в лицо своей дорогой подруги.

— Вроде бы, не все так плохо, — прислушиваясь к своим ощущениям, призналась она. — Болит левый бок, живот. Но это скоро пройдет. Голова раскалывается. И вот это уже плохо. Но могло быть намного хуже.

И она стойко попыталась улыбнуться.

— Как и следовало ожидать, — нахмурился маг. — Смысл был?

— Более чем, — уверила его Елена. — Поесть бы…

— Встать можешь?

Она кивнула и тут же поднялась с кресла.

— О! — оценила ведьма свои новые ощущения. — Благодаря тебе, все на самом деле вполне сносно. Ты много потратил?

— Могло быть намного хуже, — ответил он ей ее же фразой, но с насмешкой. — Пойдем.

Алек вывел ее в коридор, поддерживая за талию. К счастью, никого из монахов рядом не оказалось. Неужели все кинулись выполнять их задания? Алеку сейчас было наплевать на это. Главное, быстро довести Елену до гостиницы. Накормить. А там уже жизнь наладится.

Он спустились вниз, во двор, откуда было ближе до заветной калитки.

— Постой, я вызову такси, — Алек заботливо прислонил подругу к колонне портика.

— Я пока перекурю, — решила Елена.

Алек чуть нахмурился, не будучи уверенным, что сигарета ей в таком состоянии так уж необходима. Но в этот момент ему уже ответил по мобильному телефону диспетчер службы такси.

Елена с удовольствием вдохнула сигаретный дым и чуть прикрыла глаза. Сейчас она наслаждалась вредной привычкой, этим теплым днем, тишиной монастыря. Она наслаждалась тем, что жива. А головная боль и слабость… это временно. И это тоже подтверждает, что она еще может что-то чувствовать, а значит, жить.

Все же погружения в чужую память не самое приятное времяпрепровождение. Жаль, завязать с этим не получится. Сама себе такую работу выбрала. Елена улыбнулась своим незатейливым бытовым мыслям.

— Похоже, все на самом деле не так плохо, — заметил Алек. — Ты круто держишься.

— Да я вообще крута до неимоверности, — не удержалась она от усмешки. — Только предпочла бы быть крутой по дороге в город.

— Такси будет через двадцать минут, — ответил маг. — Нам повезло, кто из их водителей был тут рядом. Так что скоро подрулит.

— Нам во многом везет, — Елена отделилась от колонны и, слегка пошатываясь, пошла к урне, чтобы выбросить окурок. — О! Тут не столько бычков, сколько фантиков. Вроде детей я среди туристов не видела.

— А что за конфеты? — от нечего делать спросил Алек. Им еще такси ждать, можно и поболтать ни о чем.

— Понятия не имею, — Елена продолжала рассматривать содержимое урны. — Просто куски целлофана, а не фантики. Без названия. Леденцы, наверное.

— Монахи любят сладкое? — усмехнулся маг.

— Не самый страшный их грех, — ответила она с иронией, медленно возвращаясь к колонне.

— Только вот некоторым эта привычка дорого обходится, — вспомнил Алек прежний разговор в комнате отдыха. — Слушай! Пока у нас есть несколько минут, я все же сгоняю наверх и заберу чашки и сахарницу. Мы все знаем, что отрава была там, но суду наши слова по барабану.

— Беги, — согласилась его дорогая подруга. — Про суд я как-то и не думала. Это по твоей части.

Алек кивнул и рванул обратно в двери Келейного корпуса. В прошлом маг работал в полиции. Какие-то навыки и образ мыслей еще остался.

Буквально через мгновение в ту же дверь вышел на свежий воздух отец Василий.

— Как вы? — заботливо обратился он к ведьме, причем вид у него был искренне встревоженным.

— Если честно, не лучшим образом, — поделилась Елена. — И сразу предупрежу, пока о результатах не скажу, хотя они есть. Надо все проверить. А где отец Александр?

— Его срочно вызвали в епархию, — охотно сменил тему монах. — Но к вечеру он вернется. Он серьезно увлечен расследованием.

— Это радует, — кивнула хозяйка «Бюро магических услуг». — Вы Алека встретили? Он наверх за сахарницей побежал. Решили все-таки отдать ее на экспертизу. Преступников надо судить, и нужны доказательства, о чем мы все благополучно забыли.

— И правда, забыли, — улыбнулся смущенно отец Василий. — Хорошо, что ваш коллега сообразил.

— Его фантики в урне надоумили, — усмехнулась Елена.

— А! Это! — благодушное состояние, видимо, было привычным для ее собеседника. — Это наш отец Федор балует весь монастырь. Он полгода назад бросил курить, и вот теперь делает себе мятные леденцы. Вернее, делал только мятные. Сейчас уже у конфет разные вкусы, и многие братья тоже их едят. Даже после службы потихоньку у него спрашивают.

— Сам делает? — заинтересовалась Елена. — Из чего?

— Мы выращиваем лекарственные травы разные, — охотно принялся рассказывать монах. — И вот отец Федор, да и еще несколько братьев увлеклись составлением сборов, чаев, вытяжки разные, настои. Мы лечимся этим. А как забава теперь еще и леденцы.

— Здорово, — с почти детской завистью прокомментировала ведьма. — Мы в «Бюро» тоже все хотим этим заняться, народной медициной, в смысле. Да только все руки не доходят. Да и где в городе травы найдешь.

— Хотите, я вам все покажу? — предложил вдруг отец Василий.

— Хочу! — Елена даже забыла о своем не совсем нормальном состоянии. — А это далеко? А то сейчас Алек вернется и такси приедет.

— Это буквально в двух шагах, — монах решительно подхватил ее под локоток и повел вдоль Келейного корпуса. — За углом.

Идти пришлось не более двух минут. За рядом деревьев, скрывающих корпус, открывалось свободное пространство, огороженное милым белым штакетником. И там были грядки, грядки и грядки.

Елена без труда узнала ромашку и мяту, вроде бы, рядом виднелся тысячелистник, а дальше разросся подорожник.

— Видите! — отец Василий указал на огромную оранжерею, прижавшуюся к монастырской стене. — Там растут редкие для нашей полосы растения.

— Это… просто потрясает, — искренне призналась хозяйка Бюро. — А там?

Она указала на небольшое одноэтажное здание с двумя широкими окнами и маленьким крылечком.

— Святая святых! — веселился монах. — Почти настоящая алхимическая лаборатория. И он так же споро потащил Елену туда.

Внутри домика, и правда, обнаружилась лаборатория, только не средневековая, а довольно современная. Но всякие колбы, перегонные кубы и реторты тут присутствовали в огромном количестве.

А на одном столе Елена увидела натюрморт, который ее просто очаровал. В широких глиняных чашах лежали измельченные сухие травы. А чуть позади, высились высокие бутыли с разноцветными жидкостями.

— Можно я это сфотографирую? — с неподдельным трепетом попросила она. — Пошлю Гелле. Она с нами была в ювелирной лавке. Помните? Она так любит травы и все такое прочее…

Она сделала снимки на телефон. А потом, не удержавшись, аккуратно открыла одну из бутылей. Запах летнего луга тут же вырвался на свободу.

— Это просто волшебство! — поделилась она.

Отец Василий улыбался ей, как любимому ребенку, и лишь кивал головой в ответ. Осмелев, Елена открывала и другие бутылки, наслаждаясь ароматами. Среди высоких сосудов притаилась и маленькая бутылочка с какой-то темно-бордовой жидкостью. Она была наполнена только до половины. Но Елена решила понюхать и эту неизвестную смесь. Но вот запах почему-то оказался ей знакомым. Ведьма задумалась. Она никак не могла вспомнить, где она совершенно недавно сталкивалась с таки ароматом. И осторожно принюхалась к бутылочке еще пару раз.

— А что это? — так и не вспомнив, решила узнать она.

— Честно? — усмехнулся отец Василий. — Понятия не имею. Это не мое. Вот отец Федор или другие братья, кто часто здесь работает, они все знают. Меня лучше о бухгалтерском учете спрашивать.

Они улыбнулись друг другу. И тут у Елены зазвонил телефон. За всем этим волшебством она напрочь забыла от Алеке и такси.

Неверные ходы и первые ответы

Еще в машине, пока Елена дремала на заднем сиденье, Алек позвонил Павлу и назначил встречу в их гостинице. Майор обещал новости. К счастью, и они ехали не с пустыми руками.

Но по приезде выяснилось, что разговор откладывается. Елену сморило основательно. Она просто не стояла на ногах и даже отказалась от еды. Хотя Алек честно соблазнял ее пиццей, которую ведьма всегда поедала в огромных количествах, когда у нее шел откат после применения магии и больших энергетических потерь.

Ее уложили на два часа спать. Мужчины пока отправились делать анализ собранной Алеком посуды.

Елену разбудил телефонный звонок. На дисплее отражался номер Егора.

— Привет, — сонно сказала она в трубку, разлепив один глаз.

— Привет, — отозвался голос настоятеля. — Я хочу с тобой увидеться.

— Да? — Елена нехотя открыла второй глаз, а потом резко села на кровати, наконец-то, начав соображать. — Это же не романтическое свидание?

Теперь ее голос звучал деловито.

— Наверное, нет, — явно удивился Егор.

— Вот и славно! — заявила ведьма, соскакивая с кровати. — Ага! — на тумбочке лежала записка от Алека. — А ты, собственно, где?

— В холе твоей гостиницы, — настоятель, похоже, уже сомневался в том, хочет ли он ее видеть.

— Номер 206, — скомандовала Елена. — Там Алек и Павел. Буду через десять минут.

— Но… — это окончательно выбило ее собеседника из колеи.

— У нас к тебе много вопросов, — предупредила его ведьма каким-то таким нехорошим тоном.

— Ну, если так… — Егор позволил себе усмехнуться. — Тогда у тебя ровно десять минут.

Елена уложилась в семь. Алек открыл ей дверь номера и жестом указал куда-то себе за спину. При этом он иронично улыбался.

— О! — в комнате на столике стояли пять коробок с пиццей. Приборы и тарелки уже были разложены. Елена пыталась общаться, не отрывая взгляда от еды. — Всем доброго. Вижу, вы поладили. Что славно.

И она добралась до пиццы.

— Все плохо, — объявил своей дорогой подруге Алек, не обращая внимания на ее полную поглощенность едой. — На посуде никаких следов снотворного.

— А в Москве в МГУ никто не слышал об Альбине, — уныло продолжил за Алека Павел, хотя он старался «держать лицо», Еленин голод его немного смутил.

— И то, и другое ожидаемо, — невозмутимо засунув в рот большой кусок теста с охотничьими колбасками, солеными огурчиками и сыром, возвестила ведьма. Прожевав, она продолжила. — Но давайте в порядке очереди. Про посуду. Ее наверняка вымыли.

— Но не сахарницу! — горячо возразил Алек. — Там даже сахар был на дне.

— Ну, да, — вклинился в разговор Егор, который смотрел при этом только на то, как Елена уплетает пиццу. — Брат Федор еще утром отвез сахар на экспертизу. И там ничего не было.

— Брат Федор? — Павел отвлекся от созерцания насыщающейся ведьмы. — Это один из тех, кого опоили?

— И их начальник службы безопасности, — Алека Елена вообще сейчас не волновала, дело важнее. — Он так вот взял и отвез? И у него приняли?

— Почему нет? — улыбнулся Егор. — Брат Федор пятнадцать лет оперативником отработал, до того, как пришел в обитель. У него остались связи в управлении.

— Ты ему так доверяешь? — Елена осмотрела пиццу из той коробки, где уже съела два куска и открыла другую. — О! С креветками!.. Так о брате Федоре. А ты не думал, Егор, что ему выгодно сейчас изображать бурную деятельность? Может, он сахар в дороге и подменил?

— А вы… — Алек запнулся, не зная, как обратиться к настоятелю.

— Можно на ты, — легко заметил Егор.

— Ага, — магу священник, похоже, начинал нравиться. — Ты пиццей-то угощайся. И ты, Павел. Все она не съест. Так, ты, Егор, давно этого Федора знаешь?

— Давно, — кивнул настоятель и решил все-таки выбрать себе кусок с охотничьими колбасками. — Но начнем с того, что Федора я проверил первым еще после прошлого нападения. Ведь у него были все возможности пустить преступников в монастырь. И камеры он проверяет, и к ключам доступ имеет. И обо мне знает больше остальных.

— Очень какой-то подходящий монах получается, — заметил Павел, робко потянувшись за пиццей с креветками.

— Согласен, — кивнул ему Егор. — Но Федор не причем. И, да. Я полностью ему доверяю. Потому он сегодня, как только пришел в себя, сразу взялся за расследование. Хотя результат у него тот же, что и у вас.

— А как давно он в монастыре? — все же решил уточнить Алек. — Ты сказал, он раньше был оперативником.

— Федор пришел в общину десять лет назад, — настоятель временно отложил еду, и говорил таким тоном, когда понятно, история слушателей ждет не веселая. — Он дослужился до майора в Новгороде в одном из РОВД. И тогда они совместно с наркоконтролем ловили одну группировку. Вышли на целую сеть мелких дилеров, но не могли никак поймать, кто их снабжает отравой. И тут им помог священник, настоятель одного из городских храмов. Барыгой… Кажется так их называют на профессиональном полицейском жаргоне? Барыгой оказался служка из той церкви. Преступника взяли. Пока готовились передавать дело в суд, Федор плотно сдружился с тем священником, — Егор тяжело вздохнул и продолжил. — В общем, когда те, кто стоял за поставщиком наркоты, пришли в церковь, чтобы выразить свое бурное неудовольствие поимкой их человека, священник позвонил Федору.

— Сдается мне, — тихо вмешался Павел. — Ваш нынешний брат по вере не успел.

— Почти успел, — ответил ему Егор. — Как и подкрепление. Преступников взяли. Священник и его семья погибли. А Федор провалялся несколько месяцев в больнице, пока заживали раны от пуль в нескольких жизненно важных органах. После этой истории он уволился и пришел в общину.

— А чего к вам? — поинтересовалась Елена, уже во всю распробовавшая третью пиццу. — От Новгорода до монастыря не близко.

— Он родился в соседней деревне, — спокойно пояснил настоятель.

— Понятно, — кивнул Алек. — Нормальный он мужик. И если ты его проверил, значит, вычеркнем из подозреваемых.

— Тогда стоит убрать из списка и брата Анатолия, — Егор потянулся еще за одним куском пиццы, решив тоже попробовать угощенье с другой начинкой. — Он тоже имел отличную возможность взять ключи и, вообще, те ворота в его ведомстве. Вот только он не знает о паре дополнительных камер, какие отец Федор установил для нашего спокойствия после прошлого нападения. И в эту ночь они работали. Так вот отца Анатолия на них нет.

— А кто есть? — тут же спросил Павел.

— Непонятно кто, — расстроился Егор. — Просто кто-то в черном. Но по фигуре на отца Анатолия не похож. В нашем главном распорядителе около ста пятидесяти килограмм веса. А преступник высокий и худой.

— Не очень-то помогли ваши камеры, — тоже расстроился Алек.

— Как и ваш сахар, — чуть иронично ответил ему настоятель.

— Ладно. Травили их не сахаром, — спокойно согласилась Елена. — И вообще эта версия была притянута за уши.

— А она вообще была? — решил скромненько поинтересоваться Павел.

— Типа того, — кивнула Елена, дотягиваясь до куска четвертой пиццы. На этот раз с ветчиной и помидорами. Алек, зная ее аппетиты, купил все пять разного вида.

И тут же она потянулась за новой порцией пиццы. Павел теперь уже смотрел на нее со смесью ужаса и восхищения.

— Не пугайся, — решил все же утешить его Алек. — Еще три куска и ей полегчает.

— С сахаром не получается, — собравшись с мыслями, решил майор. — Если бы они приняли снотворное до службы, то заснули бы прямо в храме. Оно действовать начинает где-то через полчаса после того, как выпьешь.

— Черт! — сглотнув очередной кусок теста с начинкой, разочаровано прокомментировала услышанное ведьма. — Про сроки действия я как-то совсем не подумала. Версия однозначно провальная. Что и было доказано экспертами.

— Да, — задумчиво кивнул настоятель. — Как-то мы про сроки действия не подумали. И с ключом от ворот ничего не понятно. Его никто в эту ночь вообще не трогал. На камере в офисе преступник бы засветился. Мы ее точно напротив шкафчика пристроили. Но никого не было.

— То есть, — тут же включился Алек. — Преступник вышел к воротам с ключом, но в офисе он его не брал? Значит, у него был дубликат.

— И наши камеры, на самом деле, не очень помогли, — согласился Егор.

— Но хоть какую-то информацию они дали, — напомнил Павел. — Теперь картина той ночи меняется. И становится все более понятно, что нападение очень тщательно спланировано.

— Давайте теперь об Альбине, — распорядилась Елена, отодвигая, наконец, от себя еду. — Совсем никто и ничего в Москве о ней не знает?

— Почти, — кивнул расстроено Павел. — Ни на одном факультете в то время никакая Альбина не училась. Вернее, учились, но не те. Но зато по фото ее опознал какой-то там профессор. Такую не сразу забудешь. Он помнил, что подцепил ее в клубе, потом она провела с ним жаркую ночь и исчезла. Кстати, он даже вспомнил, что видел в том клубе вечером Егора.

— Ну, да, — подтвердил настоятель. — Я про ту встречу говорил.

— Вот только тому профессору она представилась Кристиной, — продолжил майор. — И якобы методисткой с кафедры истории России.

— Кристина? — удивился Егор. — Ах, да! Помню! Когда она меня нашла во второй раз, еще был разговор про какую-то путаницу с именами.

— Как я уже сказала, — Елена сыто вздохнула. — Этого в принципе и следовало ожидать. А хорошие новости есть?

— Есть средне паршивые, — ответил Павел. — Вчера задержали некоего подозрительного вида молодого человека с перебитым носом. Он напугал старушку видом крови на одежде. Она приняла его за маньяка и позвонила в полицию. Вообще, счастье, что они приехали. Старушка звонит в органы по пять раз на дню. Но все же маньяка задержали.

— И сдается мне, это один из соучастников нашей дамы с множеством имен, — обрадовалась Елена.

— Да, это один из нападавших на монастырь, — подтвердил майор. — И напарника своего он так же сдал. А вот нашу даму не смог. Этот деятель и его дружок работают охранниками. Дама сняла их только вчера. Они оба на допросе так и не смогли внятно объяснить, почему после двух бутылок пива согласились отстаивать честь дамы таким странным способом.

— Не думаю, что удалось бы так просто ее найти, — заметил Алек. — Небось, она незаметно исчезла, как только они выбрались из монастыря.

— Тогда нужно искать ее прежнего напарника, — решил без особой надежды Павел. — Его уже полтора года все ищут и безрезультатно.

— Потому что его уже давно нет в живых, — выдала Елена.

— Что? — для майора ее новость стала неожиданностью.

Как, впрочем, и для двух остальных мужчин.

— Ладно, господа, — ведьма чуть улыбнулась. — Вы терпли мой праздник желудка. И заслужили вознаграждение.

— Кстати, а чего ты вдруг такая… голодная стала? — немного опасливо поинтересовался Павел.

— У нее отходняк, — пояснил ворчливо Алек. — Наша дорогая подруга решила искать улики иными методами. Точнее, заглянуть в память бывшего настоятеля общины. Вот и результат.

Он развел руками.

— Как ты это сделала? — потрясенно спросил Егор.

— Икона, — просто пожала Елена плечами. — На ней оставалось достаточно следов. И твоих, и его, и нашей дамы. Глупо было не воспользоваться такой возможностью.

— И что ты видела? — Павел, похоже, был шокирован таким поворотом событий.

— Многое, — Елена с тоской глянула на мигающие под потолком маячки сигнализации. Курить в номере запрещалось. — Во-первых, двое мужчин вошли чрез вход в часовню. А наша дама появилась откуда-то совсем с другой стороны.

— Из-за алтаря, — тут же предположил Егор. — Там сзади есть еще один выход. И ее подельник пустил Альбину через эту дверь.

— Скорее всего, — кивнула ведьма. — Значит, уже тогда они хорошо ориентировались в обители. Так вот. По аурам, оба ее архаровца мертвы. Как мы знаем, одного убили в ту же ночь монахи. А второй, я так полагаю, на совести Альбины-Кристины.

— Ранее, они грабили другие монастыри, — стал размышлять вслух Павел. — А тут мало того, что взять ничего не успели, так еще и один из преступников погиб. А он второму братом родным приходился. Вот оставшийся в живых ей, видимо, и предъявил свои претензии.

— С учетом того, что дама возбуждается видом крови и пыток, — продолжала Елена. — То она спокойненько могла его пырнуть ножичком, и все дела.

— Значит, надо искать его труп где-то в лесу прикопанным, — сделал вывод майор.

— Вряд ли бы она ему торжественные похороны стала устраивать, — усмехнулся маг. — В реку труп, и все дала. Как выражается Елена.

— На Альбину это больше похоже, — морщась, подтвердил Егор.

— Сколько бы еще покойника по области искали? — иронично спросила Павла Елена. — И никто ведь про второй труп не догадался. С ней в бегах и все. Может, ей подельник из монастыря все же помог его прикопать. Явно они долго готовились к своему второму пришествию.

— Неприятно это осознавать, — признался Егор. — Но, похоже, вы все правы. Что еще ты видела?

— Самое главное, — теперь ее тон не обещал приятных историй. — Настоятель ее узнал.

— Как узнал? — не понял маг. — Они были знакомы?

— Вроде того, — Елена смотрела на Егора. — Альбина приходилась ему внучкой. Бывший настоятель много лет переживал свою трагедию. Как я поняла, у него погиб сын. И жена не пережила потерю единственного ребенка. Но, видимо, у них все же осталась невестка с маленькой девочкой на руках. Настоятель считал себя виноватым в смерти сына. Не доглядел, не понял вовремя. Видимо, у них не слишком хорошие отношения были. Так вот когда невестка через несколько лет привезла ему больную дочь, священник каким-то образом смог достать артефакт, чтобы спасти ребенка.

— Господь, пастырь наш, — пробормотал Егор. Видимо, у них в общине это было общепринятым выражением крайнего потрясения. — Как он смог ее узнать?

— Она кричала на него, требуя чашу, — нехотя рассказала ведьма. — Говорила, что артефакт может принадлежать только ей, ведь она уже держала ее в руках. Тут он все и понял.

— Это ужасно, — честно сказал маг, выражая общее настроение.

— Согласна, — кивнула Елена и повернулась к Егору. — Ты знал его историю?

— Более-менее, — подумав, ответил новый настоятель. — Отец Иннокентий пришел к Богу поздно. В смысле, он был уже не молодым человеком. Ему где-то здорово за сорок тогда было. Он работал в миру обычным инженером. Жена — учитель в средней школе. А сына они избаловали. И когда он вырос, ему стало всего мало. И денег, и хорошей жизни. Он не раз привлекался за драки, пьяный дебош, а позже, за хранение наркотиков. Тогда отец прогнал его из дома. Сынок нашел себе какую-то сожительницу. Родителей беспокоил редко. Чаще приходил требовать денег на дозу. Погиб по той же причине. Не справился с управлением украденной машины, будучи под кайфом. Но мать, избаловавшая сыночку, не пережила его смерти. И да, отец Иннокентий винил во всем себя. Потому просто все бросил и ушел в монастырь.

— Тогда понятно, как ему было важно спасти внучку, — сочувственно сказал Павел.

— Удивительно, что ему это удалось, — веско заметил Егор.

— Отец Александр сказал нам, — вспомнила Елена. — Что они все немного чувствовали чашу.

— А настоятель был к тебе ближе остальных, — подхватил ее мысль Алек. — Возможно, он научился определять ее местоположение. А в состоянии стресса, это усилилось, и он нашел артефакт.

— Либо просто мог случайно ее увидеть, когда я перепрятывал ее по тайникам, — привел более простую версию настоятель. — Отец Иннокентий, правда, был мне близким человеком. Он заменил мне отца. Наверное, ему это было даже нужнее, чем мне.

— Второй шанс, — кивнула ведьма. — К сожалению, настоящая семья не оставила его в покое.

— Но теперь у нас есть шанс найти преступницу, — постарался развеять грустное настроение всей компании майор. — Надо только узнать, как звали бывшего настоятеля до принятия сана.

— Новиков Аркадий Васильевич, — назвал Егор имя. — Могу еще сказать, что он из Боровичей. Там же оставалась его семья.

— Но, как ты говорил, позже мать с Альбиной переехали во Псков, — напомнила Елена.

— А вот это уже хорошая такая плотная нить! — обрадовался Алек. — Только плохо, что сын его с матерью Альбины-Кристины не были расписаны.

— Справимся, — пожал плечами майор.

— И еще! — воодушевилась первой победой Елена. — Отец Александр сказал, чтобы ты ему позвонил сегодня после восьми. Он сдаст даты всех нападений на монастыри.

— Еще нападения? — удивился Егор.

— А! Ты же не в курсе, — вспомнил маг. — В общем, после знакомства с тобой в Москве, а может, уже и параллельно с теми событиями, она со своими подельниками обшаривала монастыри. Понятно, что искала. Вот только есть одна деталь. Те нападения, о которых мы уже знаем, приходятся в канун языческих змейских дней или навьих праздников.

— Вот как! — Егор задумался. — Похоже, она планирует не просто найти чашу. Ей нужен ритуал.

— И мы так смекнули, — сообщила ему Елена. — Потому нас надо проверить эту теорию и получить все даты нападений. И кстати. Ночь, когда она убила отца Иннокентия, была последним нападением, не считая вчерашнего. Тогда она по той же иконе вычислила тебя. И кажется, многое поняла. Похоже, жертвой по старой славянской традиции должен стать именно ты.

— Какая радостная новость, — не удержался настоятель от иронии. Он поморщился и потер ребра. Держался Егор хорошо, но все же побои давали о себе знать.

— Может, ты нам кое-что еще объяснишь, — вдруг предложил Павел. — Почему они ждали полтора года?

— Кстати, да! — вспомнил Алек. — За это время прошло куча подходящих праздников.

— Ну, не совсем куча, — возразила Елена. — Думаю, тут надо немного подкорректировать версию. С тех пор, как Альбина-Кристина узнала, что Егор связан с артефактом, она могла начать выбирать только дни, связанные с Мореной. Все же правда ей открылась именно в канун 25 ноября.

— Но сейчас-то они напали в канун дня Скипер-змея, — не согласился Алек.

— А это самый темный день в году, — задумчиво сказал настоятель. — И Моренины дни тоже… Похоже, что для нее имеет значение все, что касается смерти.

— Скорее, не смерти, а перерождения, — предположила ведьма. — Чаша дала ей новую жизнь. И это должно повториться.

— Так, — Егор собрался. — Какие там у нас праздники? Напали они в канун Моренина дня. Далее у нас…

— Первое марта, — подсказала хозяйка «Бюро магических услуг».

— Мое посвящение в сан, — тут же вспомнил настоятель. — Весь монастырь кипел. У нас было много народу из епархии и прочее-прочее.

— Понятно, — Павел решил все это записать в блокнот. — Дальше?

— В начале мая, — вспомнил маг.

— И до середины сентября, — подхватил Егор. — Мы начали реконструкцию. Опять слишком много народу и суеты. В том числе, кстати, всякие проверяющие комиссии. Наверное, она сочла опасным соваться в общину в такое время.

— Таким образом, вычеркиваем и Скипера в прошлом году, — решил майор. — А 25 ноября в прошлом году?

— Меня не было в обители, — на этот раз Егор вспоминал дольше. — Я до самого Рождества отсутствовал. … Архиепископ настоял, что я должен принять участие…

— В их семинарах и форумах? — предложил Алек.

— Типа того, — настоятель поморщился. — От этого зависело получение дальнейших грантов.

— Понятно, — Павел отметил и эту дату. — Остается этот год. Начало марта и май.

— А вот тут не знаю, — признался Егор. — Я безвылазно торчал в монастыре. Могли бы и прийти…

Алек с Еленой переглянулись и насмешливо хмыкнули. Просто потрясающая жертвенность!

— Вам не кажется, что у нас что-то не сходится? — спросила ведьма всех своих соратников.

— Как я этого не люблю, — жалобно возмутился ее дорогой друг. — Мозговой штурм, версии, все, вроде бы, налаживается. И тут она…

— И все же? Что по твоему не сходится? — Павел тоже был удивлен.

— Да вся картина происходящего, — развела хозяйка «Бюро магических услуг» руками. — Эта Альбина-Кристина, или как ее там, не отличается особой эмоциональной сдержанностью. По сути, она истерична и довольно импульсивна. Посмотрите, как быстро она действует. Ей что-то надо, сразу нашла подходящего мужика, окрутила, использовала, забыла. Как-то от нее ждать сильной продуманности странно. Или только мне так кажется?

— Ну, так как я тут единственный знаком с ней лично, — с какой-то самоиронией начал Егор. — Могу точно сказать, продуманность не по ее части. Тебе не кажется.

— Именно! — выдала Елена свое любимое словечко. — А оба нападения на монастырь были тщательно спланированы, что мы все не можем не признать. И как это вяжется?

— Не слишком это вяжется, — уныло согласился Павел. — Только если у дамы раздвоение личности.

— Ее одной многовато, — буркнул Алек. — А еще и раздвоение… Скорее уж, все дело в незнакомом нам пока подельнике из монастыря. Ведь вся продуманность отслеживается в его действиях.

— А точно ли все так продумано? — засомневался майор.

— Давай смотреть, — тут же предложила ведьма. — Первое нападение. Открытые ворота. Да еще именно те, о которых вне монастыря мало кто знает. Четкий заход в часовню. Двое с центрального входа, дама с потайной дверцы. И вряд ли они думали, что перепуганный старик рванет от них за алтарь. Просто кто-то специально запустил туда даму. Или сам так же был там, но не лез на сцену.

— Второе выглядит более логичным, — заметил Егор. — Может, этот неизвестный не знал, что Альбина решит убивать. Если бы отец Иннокентий сдался бы под пытками, и она решила бы оставить его живым, что вряд ли, то настоятель мог узнать ее сообщника, появись он тогда в часовне.

— Она вполне могла оставить его в живых, — заметил Алек. — В других же монастырях нет смертельных исходов.

— Там и чаши нет, — возразила Елена. — Если уж монахи чувствуют постоянно присутствие артефакта, как признался архиепископ и отец Василий, то уж Альбина не могла ее не почувствовать. Не было у отца Иннокентия шанса.

— Вот только ее напарник об этом не знал, — сказал Павел. — Слушайте! А может, дело не в том, какие события мешали даме проникнуть в монастырь за эти полтора года, а в ее напарнике, который просто не соглашался ей помогать после убийства настоятеля?

— Мне очень хочется верить, что это именно так, — с чувством сказал Егор. — Все же я постоянно живу рядом с этим неизвестным нам человеком. Надеюсь, хоть какое-то уважение к нашей общине у него есть.

— Для него это тоже единственный известный и любимый дом, — заметил Алек.

— Но все же, он согласился, — вынуждена была напомнить Елена. — И тут все продумано в разы лучше, чем в первый раз.

— Давайте еще все перепроверим по второму нападению, — попросил Павел. — С сахаром мы уже прокололись.

— Она появляется в монастыре днем, — тут же начала вспоминать ведьма. — И нам нужен ее четкий маршрут, который обещали проверить отец Василий и архиепископ. Видимо, дама сверяет все детали с подельником. Далее, он заботится о вечернем проникновении, а она о тех двух бедолагах, которые поверили в необходимость странным образом вступиться за честь дамы.

— Важнее сейчас, что делает он, — напомнил Алек. — Каким-то образом, четко перед отбоем, или как там у вас в монастыре это называется, он дает четырем братьям снотворное.

— Причем именно тем, чьи кельи расположены ближе всего к покоям настоятеля, — подхватил Павел. — И кто занимает в монастыре самые такие высокие должности. То есть заодно блокирует все командование общиной.

— А еще эти братья все в самом рассвете сил и могли бы оказать реальное сопротивление, — добавила Елена. — Видимо, потеря одного из бывших подельников еще не забыта.

— Потом наш неизвестный, воспользовавшись дубликатом ключа, открывает ворота, — продолжил Алек. — Кстати, это еще один интересный момент. Оба раза они проходили именно там. Притом, что есть тихая калитка, которая вообще не запирается, и от которой к Келейному корпусу ближе.

— Только вот на ней установлены камеры, — веско напомнил Егор. — О чем, похоже, наш неизвестный прекрасно знает.

— Но сматывались они вчера именно через нее, — уточнил Павел. — И засветились.

— У них не было времени, — напомнила Елена. — Зато они подстраховались, оставив только отпечатки дамы, которую никто не знает, и в базах ее явно нет. А потому ей глубоко плевать на конспирацию. А вот ее подельнику этот маленький факт явно на руку.

— Значит, и тут продуманность ее подельника, — рассудил маг. — А может такое быть, что все-таки он специально отправил их к калитке, чтобы они засветились? Ведь сам-то он возвращался к воротам, чтобы их закрыть. Что ему мешало в той же суете вокруг Егора, извини, что я о тебе, будто тебя здесь нет, — Алек озорно улыбнулся настоятелю. — Вывести Альбину с бедолагами тем же путем. И никто бы ничего не видел.

— Кроме тех, кто знал о скрытой камере, — опять напомнил Егор. — Но, возможно, он все-таки подставил ее специально. Тогда совсем не понятны его мотивы. То он ей помогает, то ее сдает.

— Мотив в этой истории у всех один и тот же, — сказала ведьма. — И это чаша. Просто Альбина думает, что управляет напарником, чтобы получить артефакт для себя, а на самом деле, он помогает ей, чтобы получить чашу ее руками.

— Обоснуй, — попросил Павел.

— Могу предложить такой сценарий, — начала рассказывать Елена. — Если бы Альбина в каждом монастыре говорила бы даже околдованным ею мужикам, что тут есть артефакт, и она его хочет забрать себе, вряд ли бы ей кто-то реально помог. Даже если бы и помог под действием чар, потом быстро ее сдал бы, с той же целью — вернуть чашу себе.

— Скорее всего, — подхватил Алек. — Она врала что-то такое же фантастичное о своей поруганной чести, как и та история, поведанная вчерашним бедолагам.

— Именно! — опять использовала хозяйка Бюро свое коронное словцо. — И в случае с нынешним подельником все могло быть так же. Только в ночь убийства отца Иннокентия он узнал правду. И тут все изменилось. Человек живет в монастыре давно, ежедневно чувствует присутствие чаши. Но он даже не видел ее никогда! А тут такой шанс. Полубезумная маньячка, которая готова на все, чтобы достать артефакт. Почему бы не сделать грязную работу ее руками, а потом заполучить чашу себе?

— Логично, — согласился Егор. — Только вопрос: а что он с ней делать будет?

— Понятия не имею, — честно призналась Елена. — Но не думаю, что ему нравится ее идея кровавых ритуалов. Иначе ты давно уже был бы мертв.

— Я думаю, что основная загадка именно в том, зачем ему чаша, — высказался майор. — Если догадаемся, будем понимать ход его мыслей.

— Пока предлагаю просто разобраться, кто может оказаться нашим злодеем, — Елена бросила на Алека многозначительный взгляд. Маг, как всегда, без слов понял свою дорогую подругу. Ей нужна помощь, Елена хочет проверить версию, что преступник среди четверых якобы заснувших в ту ночь. Он чуть заметно кивнул. В конце концов, это была изначально его версия!

— Отец Василий обещал нам помощь, — тут же подхватил маг игру. — Мы днем выделили где-то около сорока братьев, кто мог бы подойти по возрасту на роль подельника. И теперь ваш казначей уточняет маршрут Альбины в общине и тихонько спрашивает, с кем из этих сорока она могла общаться. Мало ли, может, кто что видел.

— По-моему, это тупиковая версия, — заметил Павел. — Если этот подельник такой продуманный, его встречи с Альбиной стопроцентно никто не засек.

— Скорее всего, — устало кивнула ведьма. — А так вообще… Егор? А что за люди твои братья? Ну, в целом. Откуда они, как попали в монастырь. Не каждую историю, а картину в целом.

— Кажется, я понимаю, что ты хочешь, — настоятель чуть улыбнулся. — Начну с того, что благодарен вам, что дали моим братьям задание, хотя оно и совершенно бессмысленно. Им надо чувствовать, что они делают что-то важное. А бессмысленно оно по многим причинам. Хотя бы потому, что состав подозреваемых намного шире.

Все трое: Алек, Елена и Павел, посмотрели на него удивлено.

— Люди, живущие в миру, на самом деле мало представляют, что происходит за стенами монастыря, — принялся размеренно и вдумчиво объяснять настоятель, тоном хорошего преподавателя, кем он являлся в прошлом. — Я говорю не о духовности. Она у каждого своя, как и сама вера. Речь идет о самом простом — о быте. У нас очень четкий распорядок дня. У каждого из братьев даже в преклонных годах есть свой круг обязанностей, и это чаще всего физический труд. На свежем воздухе, заметьте. И питание более сбалансировано. Все это, уж, поверьте, здорово удлиняет жизнь. Отец Иннокентий умер в возрасте восьмидесяти четырех лет. И был весьма еще в силах. Наши старики дадут фору многим молодым. Но, конечно, для той сферы деятельности, о которой здесь рассуждаем мы, нужно выбирать кандидата помоложе. Какой вы брали возрастной ценз?

— Где-то до сорока пяти — пятидесяти, — ответил Алек, уже понимая, что они ошиблись.

— А нужно рассчитывать на круг людей до шестидесяти, — продолжал Егор. — Я могу вас уверить, что любой из моих пожилых братьев пробежит стометровку быстрее любого из вас.

— Плохо, — расстроилась Елена. — Так количество подозреваемых, и правда, вырастет почти в двое. Но все же, как-то мы можем вычислить преступника?

— Можем, — он улыбнулся ей как маленькому ребенку. Похоже, настоятель прекрасно понимал, к чему его хотят подвести. — Ты спрашивала о братьях. Картина такова. Многие из стариков остались в монастыре со времен Великой Отечественной Войны. Они были солдатами. Воевали в этих краях. Тогда в монастыре был открыт госпиталь, братья помогали стране, как могли. И молодые мальчики, устав от боли и страха боев, оставались в обители. Или возвращались в нее после победы.

Все трое слушали настоятеля очень внимательно. Пусть его рассказ выпадал из ритма их мозгового штурма, но эта история очаровывала, как легенда.

— Таких братьев еще в живых осталось более десятка, — продолжал Егор. — Есть и те, кто пришел с окрестных деревень в послевоенные годы. Голодное было время. Да и многие потеряли семьи в годы войны. В монастыре они искали спасения от одиночества, искали новую семью. А еще сироты. Когда я попал в обитель, нас было много. Более трех десятков. И все они сейчас взрослые люди, от тридцати до пятидесяти и чуть старше. Есть у нас и другие братья. Некоторые даже из Москвы, больше из Санкт-Петербурга. Как каждый из них попал к нам, это отдельные истории, чаще печальные. Но и таких наберется много.

— Ладно. Я поняла, — Елена сдалась. — Конечно, я просто пыталась подвести тебя к мысли, что подельник Альбины может быть одним из тех четырех братьев, что якобы уснул вчера ночью и не смог тебе помочь.

— Я знаю, — настоятель поморщился. — И почему-то тоже склонен в это поверить.

— Это логично, — заметил Павел. — Все четверо занимают не последнее место в администрации монастыря. А простой монах вряд ли смог бы помочь Альбине, да и не продумал бы столько мелочей.

— Примерно так, — Егор выглядел расстроенным, но продолжал болезненную тему. — Как я говорил, у нас четкий распорядок, и такое же четкое распределение обязанностей. Любой из братьев общины Альбине бы не подошел. А каждый из этих четверых подходит идеально.

— Но двоих из списка ты уже убрал, — напомнила Елена. — Одному ты веришь, как себе, другой просто не подходит по габаритам. Хотя никто не мешает если уж не отцу Федору, так отцу Анатолию, воспользоваться помощью еще кого-то из братьев, конечно, не посвящая помощника в дела.

— Ну, открывать ворота-то он точно не смог послать помощника, — тут же возразил Павел. — Слишком рискованно.

— Логично, — заметил маг. — И вообще, не будем забывать, это только версия. Но все же, весьма достоверная. Остались еще двое. Что ты знаешь о них, Егор?

— Я с ними вырос, — настоятель опять поморщился и схватился за болезненное место, ребро давало о себе знать все сильнее. — Отцу Вениамину сейчас сорок семь лет. К нам он попал в четырнадцать. Он тоже сирота. Вообще, он всегда был замкнутым. Одиночка по натуре. Не могу сказать, что мы дружили в детстве и юности. Были и другие братья, его ровесники, но ни с кем из них он особо не сходился. Как я понимаю, у него было очень нелегкое время до прихода в обитель. Но потом он начал оттаивать. Вениамин уезжал учиться в университет, как и я. Вернулся как раз перед моим отбытием. Только он выбрал не Москву, а Питер.

— А какое у него образование? — поинтересовался Алек.

— Он физик, — улыбнулся Егор, зная, как поразит остальных такая новость. — Как-то так. У него всегда была склонность к точным наукам.

— И теперь он настоятель храма? — у Елены в голове не складывался полный портрет этого отца Вениамина.

— Он отвечал за его реконструкцию, следил за ходом работ, за отделкой, — пожал плечами настоятель. — Почему-то его вдохновлял этот проект. Так он при храме и остался. И что самое удивительное, хотя у него по-прежнему нет особых друзей в общине, он легко общается с прихожанами. Его любят. А в свободные часы работает в оранжереях и лаборатории, а заодно пишет образы. И решает финансовые дела с казначеем, конечно! Наверное, отец Василий единственный, кто может похвастать долгими беседами с Вениамином.

— И при этом ваш отец Вениамин в темноте мог бы быть похож на того неизвестного в черном у ворот, — наигранно скучающим тоном с еле заметной ноткой вопроса сказал Алек.

— Как и отец Сергий, — кивнул настоятель. — И отец Федор, и еще человек пятьдесят братьев.

— Понятно, — Елена махнула рукой и устало вздохнула. — Так что там все-таки с отцом Сергием?

— Ему сейчас тридцать восемь лет, — Егор тоже устал, что было хорошо заметно. — Он попал к нам шестилетним малышом. Серьезный был такой мальчик и очень любознательный. Он так радовался, что у него, наконец-то, есть дом и хоть какое-то подобие семьи. Учился он со мной в новгородской школе, конечно, на пять классов позже. Потом он пошел в армию.

— Он же священник, — несколько растерялся Алек.

— Многие мои братья служили, — пожал плечами настоятель. — Кстати, я тоже честно исполнил свой долг перед отечеством. Три года на границе. А Сергей еще и попал под вторую Чеченскую.

— Не повезло, — сочувственно заметил майор. — Без последствий?

— Внешне без, — отозвался Егор. — Потом он решил больше не уезжать далеко от общины. Из всех четверых отец Сергий привязан к монастырю сильнее всех. Он окончил техникум, выучился на обычного плотника. И вернулся в общину насовсем. Он долго ухаживал за бывшим смотрителем часовни. И после его смерти занял эту должность. Там посетителей намного меньше, чем в храме, да и хозяйство меньше. А потому священник помогает, где может. В мастерских, в библиотеке, на стройке.

— Бывает везде и всюду, — ведьма разочаровано кивнула. — Я думаю, мы ничего этим не добьемся. Оба выглядят совершенно невиновными, и оба идеально подходят на роль соучастника Альбины. А может, мы где-то ошиблись, и это кто-то другой, один из еще полсотни братьев. Да и вообще, что мы знаем? Подельник Альбины играет в монастыре не последнюю скрипку, достаточно умен, хитер, способен продумывать многоходовые планы, предусмотрителен.

— Но он не знает о скрытых камерах в офисе и у ворот, — добавил Павел. — А еще по каким-то своим причинам то помогает Альбине, то тихо ее подставляет. И как его вычислить? Смотреть, у кого из братьев было больше возможностей общаться с прихожанами? С чужими в монастыре и за его пределами? Да мы так год искать будем!

— Он может вообще не покидать монастырь, сидеть в своей келье и мирно с ней общаться, — заметила Елена. — Его не вычислить.

— Это как? Не выходя из кельи? — Алек, похоже, окончательно запутался.

— Сотовую связь никто не отменял, — чуть иронично напомнила ему его дорогая подруга. — Только не говори с удивлением: «Но это же монахи!».

Алек по-детски надулся, ведь Елена просто сняла фразу у него с языка.

— Наличие плазменных телевизоров в комнатах отдыха тебя не смущает? — напомнила ему ведьма.

— А еще, — настоятель иронично улыбался. — У нас весь офис забит последними моделями «Ленова», отец Анатолий списывается с прихожанами в соцсетях и по скайпу решает с программистом вопросы создания сайта для монастыря. В трапезной стоит отличная стереосистема. И конечно, наши братья пользуются сотовыми телефонами. А уж если хорошо поискать, можно изъять пару игровых приставок.

— Монахи, отстреливающие зомби — это… эпично! — выдал потрясенный Алек, представляя себе толстенького священнослужителя азартно нажимающего на кнопки приставки в одной из самых незамысловатых игр на ловкость.

Егор коротко рассмеялся на реакцию мага, Елена посмотрела на друга с нежностью. Только Алек умел так разрядить ситуацию.

— Ничего мы не найдем, — вернула ведьма беседу в деловое русло. — Его так просто не вычислить. Устали мы уже все. Давайте просто подытожим, что у нас есть.

— Мы восстановили картину прошлой ночи, — сверяясь с блокнотом, послушно изложил майор. — Осталось только понять, как опоили монахов, и возможно, кто это сделал. Выяснили, как можно все-таки найти Альбину.

— И это единственная хорошая новость на сегодня, — вклинился маг. — А плохая… лично я на девяносто девять процентов убежден, что завтра ночью в монастыре всех ждут очередные неприятности.

— Но как? — искренне удивился Павел. — Она одна, без напарников, она знает, что ее наверняка в монастыре будут поджидать. Да и этот ее продуманный напарник, он-то точно понимает, что им придется лезть на рожон.

— Для Альбины, так карта легла, — серьезно ответила хозяйка Бюро. — Она убедилась, что чаша там. Она уже видела Егора, к которому питает просто безумную нелюбовь. Он Хранитель чаши, которую она мечтает заполучить. Он не поддается ее чарам. И он ее кинул, в чисто человеческом плане, как женщину.

— Такие, как она, за один последний пункт убивают, — рассудил маг. — Вчера ночью Егор был у нее в руках и вдруг все сорвалось. А завтра такой день, жертва и артефакт рядом, и плевать ей на всех нас и наши приготовления. Она придет.

— Наша задача просто подготовиться к встрече, — выделяя каждое слово, будто что-то внушая ученикам, заявила Елена. — С учетом всех возможных безумных выходок с ее стороны. И еще. Пусть эта Альбина и маньячка, но намного опаснее ее напарник. По возможности завтра ночью мы должны вычислить именно его.

— Как там назывался этот фильм с Томом Крузом? — наигранно весело спросил Егор у Павла.

— Миссия не выполнима, — прекрасно понял его майор.

— Лучше представим нас в роли Фродо с кольцом, — иронично предложила ведьма. — Он был маленький и нудный, но все же дошел до Мордора. А мы-то лучше!

Мужчины оценили ее юмор насмешливыми улыбками.

— Ладно, — Павел поднялся с кресла. — Я пойду звонить архиепископу, а заодно начну искать семью отца Иннокентия.

— Пожалуй, я позвоню Женьке, — решил маг.

— Это что за подсказка «помощь друга»? — удивилась Елена.

— Женька наш демонолог, — тут же пояснил Алек майору и священнику.

— Продуманная у вас контора, — усмехнулся Егор.

— А звонить я ему пойду, — уже обратился к Елене маг. — Потому что он обладает просто волшебным умением заставлять Володьку работать.

Демонологу и правда всегда удавалось уговорить их коллегу мага общего профиля, который был еще и хакером по совместительству, найти любую информацию в Сети, да еще и сделать это срочно.

— О да! Тут Женька просто настоящий Гендальф, — согласилась ведьма. — А вот я просто пойду за покупками. Егор, тебя надо вернуть в больницу.

— Не выйдет, — усмехнулся он. — Я выписался и снял на ночь номер в этой же гостинице. А что ты покупать задумала?

— Мне надо в какой-нибудь круглосуточный торговый центр, — она болезненно поморщилась. — Придется купить кроссовки.

Алек уставился на подругу с почти священным ужасом в глазах. Она вообще не носила спортивную обувь!!!

— Там невозможно бегать на каблуках! — пояснила Елена убитым тоном.

— Ну, — Егор старался не рассмеяться. — Тут недалеко есть большой магазин…

— Стоп! — командным тоном заявил Алек. — Все завтра. Мы все с утра выдвинемся в монастырь. И будем там все следующие сутки. Ночь у нас с Павлом на запуск активного поиска. Продолжим завтра там. Уж у нас-то сотовые точно есть!

— Скайп и доступ в Интернет я вам обеспечу, — пообещал с легкой иронией настоятель.

— Вот! — радостно провозгласил маг.

— А причем тут мои кроссовки? — удивилась его дорогая подруга.

Павел с трудом подавил приступ смеха. Вся такая собранная и деловитая Елена сейчас открывалась совсем с другой стороны.

— По дороге завтра купим, — непререкаемым тоном объявил ей Алек. — Ты все равно ничего не смыслишь в спортивной обуви. Мы сами тебе подберем.

— Ты хочешь сказать, что я не в состоянии выбрать себе нормальную модель обуви? — по-детски начала злиться ведьма.

— Лена, — голосом разумного мужчины, разговаривающего с неразумной женщиной, сказал ее друг. — На кроссовках нет каблуков.

Выражение лица у нее стало… непередаваемым.

— Все! — пользуясь ее состоянием, провозгласил маг. — Тебе пора спать! Следующие сутки мы все опять на ногах. А ты в последние два дня спала всего по три-четыре часа. Я завариваю тебе таволгу и ты идешь баиньки.

— Что? — реакция у нее была какой-то странной. — Таволга?

— Это такая трава, — примиряющее попытался объяснить ей Егор. — Оказывает хорошее снотворное действие.

— Я знаю, что такое таволга, — а вот теперь ее тон вообще не предвещал ничего хорошего.

— Успокойся, — стал уговаривать Алек. — Ты же утром ее пила. Тебе Гелла в чай ее добавила.

— Конечно! — ведьма сделала попытку вцепиться себе в волосы. — Таволга! Дай ее сюда!

— С тобой все в порядке? — решил поинтересоваться Павел, который вообще не понимал, что происходит.

— Даже лучше, чем я сама могла представить, — не глядя, ответила она ему, все еще сосредоточившись на маге. — Дай ее сюда, Алек. Это важно.

И тут ее дорогой друг понял, что ведьму, похоже, осенила какая-то идея. Он протянул ей небольшой бумажный пакетик. Она тут же открыла его и понюхала.

— Есть! — Елена чуть ли не скакала на месте. — Таволга! Вот оно, снотворное!

Никто ничего не понимал.

— Слушайте, — начала тараторить она. — Пока Алек бегал назад за чашками, отец Василий провел для меня экскурсию по оранжерее и лаборатории. Там на столе стояли такие красивые бутыли, с различным настоями. И одна из них — такая маленькая бутылочка с такой красноватой жидкостью. Наполовину пустая! Я тогда еще подумала, что на ней для полноты картины не хватает надписи «яд». Конечно, я не удержалась и открыла ее. Понюхала, запах был мне почему-то знаком. Теперь я вспомнила! Так пах мой утренний чай, который дала мне Гелла. Это пахло таволгой!

— Черт! — Павел наконец-то понял, к чему она ведет. — Снотворное! В монастыре! Он дал им таволгу! Но как?

Елена как-то безразлично пожала плечами. Алека это не обмануло. Она что-то знала. «Фантики», — тут же мысленно передала она другу. Маг постарался не заорать в голос. Он понял. Фантики от конфет в урне. Леденцы, которые ест весь монастырь. И даже иногда делится ими после службы! Кто-то угостил братьев леденцами со снотворным. Гениальная идея, между прочим.

— Ладно, — уже успокоившись, сказала ведьма. — Хорошее открытие под конец дня. Забрала я твой пакетик. Но сначала я хочу хотя бы полчаса погулять, а то я света белого не вижу. И курить я хочу. А потом приму этот твой чай.

Алек улыбнулся и кивнул. Его ждал долгий и напряженный вечер.

Немного откровений

И опять был летний тихий вечер. И все тот же берег Волхова. Елена сидела на стволе поваленного неизвестно когда дерева. Она наблюдала за тем, как на мир опускается дымка сумерек. Как далеко на горизонте среди чернильных клубков облаков растягивается закат удивительного цвета клубники со сливками. Где-то за спиной шумел Новгород. Но сейчас он казался слишком далеко, будто этот кусочек речной природы был отделен от города не только каким-то понятием расстояния, а даже времени.

— Знаешь, почему я выбрала эту гостиницу? — улыбаясь, спросила ведьма у священника.

— Из-за этого места? — Егор сделал широкий жест, будто пытался охватить все: и небо, и берег, и серые воды Волхова.

— Не только, — Елена поднялась и подошла к самой кромке воды. — Вот из-за чего.

Она указала куда-то направо, за кусты. Там, за небольшим притоком, виднелся точно такой же островок прибрежной природы и руины какого-то по-настоящему древнего сооружения.

— Место стоянки Рюрика? — настоятель удивился. — Эхо времен?

— Не знаю, — Елена присела на корточки и опустила руку в холодную воду. — Когда-то, лет пять назад, меня просто тянуло в Новгород. Знаешь, как паломничество какое-то. Вот надо ехать и все. Хотя до этого я тут никогда не была. Наверное, казалось мне, в Вольном городе, что бросил вызов самому Киеву, должно быть нечто, что мне необходимо найти. Какие-то откровение. И я взяла отпуск на три дня и рванула сюда.

— Нашла? — с искренним любопытством спросил Егор.

— Да, — она опять улыбнулась, как-то мечтательно. — Искала два дня. Обошла весь исторический центр. Уж, извини, но от блеска куполов и белизны стен мне было тошно, и болели глаза. Кремль, конечно, потрясал. Софийский собор… и крест, который иначе как кельтским назвать трудно… Но все это было не то. А потом я зачем-то поехала на прогулочном катере к Ильмень-озеру. Тогда я увидела это, — она опять указала на руины. — И все встало на свои места.

— Но… — Егор пожал плечами. — Это же только место. И вот так, с расстояния…

— Сама удивляюсь, — она повторила его жест. — Просто знаешь, когда я смотрю туда, то вижу не эти старые камни, а то, что они хранят в своей памяти.

Она резко поднялась, как если бы что-то услышала.

— Закрыть глаза, открыть снова и… — она заговорила взволновано и чуть торопливо. — Ночь, костры, запах жарившегося мяса. Шатры, покрытые звериными шкурами. Тихий плеск реки и скрип покачивающегося на воде дракара. Где-то звенит оружие, где-то слышна незнакомая северная речь. Вот так было, и это не увидишь, находясь там, в этих развалинах, заваленных человеческим мусором сегодняшнего дня.

— Сильно, — подумав, уже без улыбки, оценил Егор. — Хотя для той, что видит глазами мертвых, это, наверное, не трудно.

— О! — усмехнулась ведьма чуть насмешливо. — А ты, оказывается, не только художник, но еще и поэт.

— В чем-то я неисправимый романтик, — отозвался настоятель с самоиронией. — Но как еще назвать эти твои провалы во времени. Или путешествия?

— Время, — Елена вернулась к бревнышку и уселась. Достала сигареты. — Наверное, ты прав. Не знаю, дар ли это, или проклятие, — она не удержалась от усмешки. — Пицца, кстати, портит фигуру. Но я рада, что у меня это получается. Вот так переступать туда. Наверное, время это тоже божество. Или даже нечто большее. Ведь боги тоже поддаются времени.

— Они стареют и даже умирают, — уже серьезно согласился с ней настоятель. — И это судьба. Помнишь мифы тех, кто когда-то стоял лагерем за теми кустами? В кроне древа Игдрассиль жили норны…

— И они повелевали судьбами людей, стран, королей и даже богов, — продолжила за него Елена. — Норны — олицетворение судьбы. А судьба, это наш путь во времени. С предысторией и эпилогом. Значит, время выше судьбы.

— Спорная теория, но, честно говоря, очень интересная, — подумав, серьезно сказал Егор.

— Я всегда сочиняю теории, когда стараюсь найти ответы на вопросы, над которыми долго и безрезультатно думаю, — призналась ведьма уже без улыбки и наконец-то прикурила.

— Тогда мне остается задать самый мужской вопрос, — ее собеседник встал с того же бревнышка и прошелся по краю песка у воды. — О чем ты думаешь?

— Ее всегда хотелось спросить: «О чем ты думаешь?», и никогда не дождаться ответа, — процитировала Елена. — Это Саган. Но со мной не все так запущено. А думаю, естественно, о чаше.

— Ты же ее видела и чувствовала, — настоятель выглядел удивленным.

— О да! — ведьму ощутимо передернуло. — Мог бы и не напоминать. Хотя в этом-то и суть дела. Скажи мне, Егор, кому она принадлежит?

— Богам, — тут же ответил он.

— Ты знаешь это разумом, дорогой, — почти ласково и немного грустно, отметила Елена. — А насколько ты это чувствуешь? Вернее, как давно ты забыл это чувствовать?

Егор тяжело вздохнул и нахмурился. Некоторое время он продолжал бесцельно ходить вдоль кромки воды.

— Наверное, ты права, — наконец, казал он. — Я воспринимаю эту истину, как должное. Хотя ее надо чувствовать.

— Прости, но тебе не помешает на досуге потренироваться, — голос у Елены был не злым, но каким-то холодным. — Боюсь, тебе следует вернуть себе это чувство всего за сутки.

— Что ты пытаешься мне сказать? — нервно спросил он.

— Это довольно трудный вопрос, — помолчав, решила хозяйка Бюро магических услуг. — Просто… понимаешь, как бы мы не приготовились, завтра нас все равно ждет сюрприз. Я не знаю как и что конкретно она сделает, но… В общем, завтра ближе к полуночи ты будешь стоять у источника, там же будет Альбина и чаша. И никто из нас не сможет это изменить.

— У тебя еще и дар предвидения? — удивительно, но в его словах не было насмешки или недоверия, настоятель остановился и смотрел на ведьму очень серьезно.

— Нет, — она достала еще сигарету. — Не сейчас, по крайней мере. Это не предсказание. Это опыт жизненный и интеллектуальный. То, что происходит с тобой, очень давний и хорошо известный сюжет. И конечно, он должен быть выполнен до конца.

— Ну, я согласен с Фрейдом по поводу того, что у всех нас мифологизированное сознание…, — сказал настоятель, видимо, оценив ее предположение. — То есть завтра должна состояться та самая очередная битва типа добра, то есть меня с типа злом?

Его последние слова были полны иронии, вот только глаза оставались серьезными.

— И только что у меня по этому поводу пропали последние сомнения, — выдала ведьма с нервным смешком. — Ты только что сам все подтвердил.

— В смысле? — эта женщина его озадачивала.

— А в самом прямом, — она пожала плечами. — Вот любой человек из тех, кого считают нормальными, и кто спокойно живет по законам мира, который мы все привыкли называть реальностью, сейчас бы просто возмутился и заявил, что вся ситуация должна разрешиться нормальным расследованием и арестом преступников. Спорим, у тебя даже такой мысли не возникло?

— К сожалению, — признал Егор. — Я на самом деле даже не рассматривал такой поворот. И самое ужасное, что в душе я твердо убежден, что эта эпическая битва просто обязана состояться. Если не завтра, то просто позже. Через год или два.

— О, нет, — Елена грустно улыбнулась. — Именно завтра. Хотя бы потому, что вчера мы с тобой встретились и Алек остался здесь со мной. Будем считать, что все формальности заданного сценария соблюдены.

— Получается, — чуть поразмыслив, решил настоятель, все еще стоя на кромке воды. — Что вы с Алеком, да и Павел, что-то вроде судей в предстоящем поединке? Как раз сакральное число. Все условности, получается, и правда соблюдены.

— Нет, — ведьма посмотрела на забытую сигарету в руке, но так и не прикурила. — Наша задача в этой игре, не допустить твоей смерти в этом поединке. Тем более, что в нем примут участие три стороны. Не стоит забывать про таинственного странного подельника Альбины.

— Но почему? — не мог понять Егор. — Чем так важна моя жизнь? Если уж так сложилось, что я выбран Хранителем, как ты это называешь, то риск жизни, да и весь этот поединок уже предписан заранее. Ты сама говорила, что у меня проблемы с инстинктом самосохранения. Чаша на первом месте.

— Именно! — улыбнулась Елена, выдав все тоже свое любимое словечко. — Чаша на первом месте. И она выбрала тебя. Мы обязаны тебя спасти, уж, прости, не из-за того, что ты у нас светлый рыцарь на белом коне, а потому что так решил артефакт, либо тот, кому он принадлежит.

— Трогательно, — усмехнулся настоятель. — И никакой тебе романтики и беспокойства за героя. Тогда я все же не понимаю, почему не может состояться тот самый сюжет с арестом.

— Вот об этом я так безрезультатно и размышляю, — призналась ведьма. — Понимаешь, все современные сценарии сюда точно не вписываются. Эта история слишком древняя, как и сам артефакт. Думаю, мы не ошиблись насчет поединка. Но вот дальше… Видимо, как я предполагаю, ты как бы должен получить второе подтверждение от чаши. Понимаешь?

— Нет, — честно сразу признался настоятель.

— Давай вспоминать сказки, — вздохнув и все же прикурив сигарету, предложила хозяйка Бюро. — Кто способен лицезреть Грааль? Только тот, кто не стремится им владеть, но кому это было суждено. Кто способен найти философский камень? Только тот, кто желал его видеть, но не ставил его приобретение во главу угла.

— Ну, да, — Егор пока еще не понял ее мысли. — Все это примеры духовного поиска.

— И да, и нет, — продолжала она объяснять. — Когда тебе сказали, что Альбине и ее неизвестному напарнику нужна чаша, помнишь, что ты спросил?

— Я спросил, зачем, — послушно отозвался настоятель. Ему надоело стоять, и он уселся рядом с ведьмой.

— Вот! — обрадовалась она его словам. — Ты всегда при артефакте, но ты даже не можешь придумать ее какого-то использования в корыстных целях. Потому что она выбрала тебя. Те же, кто за ней явятся, думают иначе. А потому артефакт должен доказать, что он отдан избранному.

— Все тот же пример героя и врага, — наконец, он ее понял. — То есть артефакт достанется достойному.

— И мы с Алеком и Павлом обязаны этому помочь, — напомнила Елена. — Тем более, что мы все втроем прошли испытание и отказались от корыстного использования чаши.

— А ведь и правда, складывается извечный сценарий, — удивился настоятель. — Есть кто-то, охраняющий святыню, есть враги, приходят магические помощники. Артефакт устраивает им испытание… Это пугает. Все же двадцать первый век на дворе.

— На что чаше и ее хозяину глубоко плевать, — заметила ведьма. — А вот по поводу испытания… об этом-то я и думаю. Смотри, вспомним все те же примеры. Даже самая банальная версия сюжета о другой чаше. Индиана Джонс и последний крестовый поход. Он наконец-то проникает в пещеру, где хранится Грааль. Как и его враги. Кстати, их было трое… Тетка преследовала свои цели… Ладно, об этом потом. Итак, они в пещере. И тут, то самое последнее испытание, вместо поединка!

— Вот ты к чему? — обрадовался Егор. — Значит, чаша захочет нас испытать?

— Типа того, — кивнула Елена. — Я думаю, что у артефактов такой силы есть что-то вроде собственной системы безопасности. Тот же инстинкт самосохранения. И его преодоление является для героев или искателей последним испытанием. И завтра будет так же. Ты, Альбина, наш неизвестный и последний финт от артефакта.

— Вот это меня здорово успокаивает, — честно признался Егор. — А то эпичная битва до последней капли крови и вы, уносящие меня на щите или со щитом, это как-то… грустно. Но что это за последнее испытание?

— Об этом я и ломаю голову! — почти радостно сообщила хозяйка Бюро. — Какие-то смутные намеки у меня есть, но …

Она развела руками.

— Может, я чем помогу, — к настоятелю возвращалось хорошее настроение. — Все же этот как-то и мне полезно.

— Очень даже поможешь, — Елена посмотрела на него очень серьезно. — Я рассуждаю так. Вчера ночью мы вчетвером: я, Алек, Павел и отец Василий видели чашу. И скажу честно, накрыло нас всех. Каждый получил свою и не малую долю галлюцинаций. Вторую часть этих же милых видений я огребла у источника. Мир Волха прекрасен и пугающ одновременно. Это вот один факт. Второй — общение Альбины с чашей в детстве. Ей чаша спасла жизнь и дала силу. Не думаю, что это прошло для нее безболезненно. Иначе ее так на артефакте не клинило бы.

— И ее уже отмеченная истеричность, я думаю, тоже родом из того самого дня, — добавил настоятель.

— Как и ярко выраженные маньяческие наклонности, — подхватила ведьма. — И остается еще один вопрос. И опять он упирается в тебя, Егор. А что видел ты в ту ночь, когда нашел чашу? На самом ли деле, ты не помнишь свою семью и события той судьбоносной ночи?

На город уже совсем опустились сумерки. От воды тянуло прохладой. Но Елена всего этого не замечала, она твердо смотрела в глаза настоятеля. И уже знала ответ.

— Конечно, я помню все, — признался он. — Как ты сама заметила, такое не забывается. И … знаешь, если бы ты сейчас сама не призналась в том, что общение с артефактом одарило тебя рядом галлюцинаций, наверное, я не смог рассказать тебе все. Как ты сама заметила, мир Волха принять трудно. Возможно, помня ту ночь, я и обратился к Христу за защитой. Его мир казался мне в детстве намного более прекрасным и безопасным.

— Прости, но мне надо знать, — мягко, но твердо сказала ведьма.

Он опустил глаза и кивнул.

— Конечно, — настоятель встал с полена, потом опять сел на место, он заметно нервничал. — Мои родители были довольно обеспеченными людьми. Хотя считается, что таких в Советском Союзе не было.

Елена насмешливо фыркнула, давая понять, насколько она осведомлена о ложности подобного мнения большинства.

— Отец был каким-то чиновником, — продолжал Егор. — Партийным, естественно. А еще он пил. Много и часто. И был просто опасен в таком состоянии. Мое детство с трудом можно было назвать счастливым. Постоянные скандалы родителей, драки, вернее, избиение матери на моих глазах. Хотя пару раз перепало и мне. И чем дальше, тем становилось все хуже…

Он замолчал, будто подбирая слова. Елена не удержавшись, положила руку на его предплечье. Егор тут же притянул ее ладонь в свои.

— В ту ночь мы плыли на катере, — продолжал он. — Его сняли по приказу отца. Были он, его какой-то там заместитель, еще несколько человек, и мы с мамой. Отец опять нажрался. Ночью вспыхнула ссора. Он начал бить мать. А они все стояли и только смотрели… Я кинулся на него. Конечно, отец просто отбросил меня прочь. Я упал, ударился, на какое-то время, наверное, потерял сознание. Когда я очнулся… Мама была мертва. Он просто задушил ее, и пошел пить дальше. Сначала я плакал, звал ее, а потом понял, что ее больше нет… Я бросился к отцу, хотел что-то сделать… я был очень злым, я верил, что смогу… — он сдал ее руку, причиняя боль, но даже не понимая этого. — Как-то мне под руку попал нож. И я прыгнул и воткнул оружие ему в бок…. Отец заорал. Я видел кровь. Я понял, что сделал. Но я так хотел его убить… Я попытался повернуть нож в ране. И тогда он просто отбросил меня… за борт.

— Знаешь, — Елена придвинулась ближе, стараясь как-то поделиться с ним своим теплом, дать понять, что сочувствует, что не хотела тревожить такие воспоминания. — Ты сейчас, конечно, священник. И твоя вера отрицает убийство. Это грех, и все дела. Но я все равно хочу верить, что тогда тебе все же удалось его убить.

— Удалось, — он улыбнулся в темноте. — И к сожалению, я до сих пор не могу в этом раскаяться. … Но важно не это. Я оказался в воде. Немного я умел плавать, но до берега было так далеко… Я плыл. Знаешь, я долго плыл. Наверное, сначала помогал адреналин, потом страх, а потом… Я плохо это помню. Я греб руками, дергал ногами, как робот. Я даже уже не знал, хочу ли я жить. Я уже вообще не слишком соображал. И когда я думал, что уже все, и даже начал представлять, что где-то там, меня встретит мама, и мы будем вместе… Меня подняла волна. Почему-то она была твердой. Как… большой плавник. Она донесла меня до берега. Туда, прямо к источнику. Наверное, в это невозможно поверить, да?

— Можно, Егор, очень даже можно, — тихо, но твердо сказала она. — Мы, маги, легко в это верим. Это часть нашего мира. И боги все еще ходят по земле.

— И этот бог меня спас, — продолжал он. — Или… приговорил. Какое-то время я просто лежал на песке. А потом попробовал встать… Это было очень страшно. Они… Люди или призраки. Они стояли там. Горели костры. Старики в светлых длинных одеяниях. Их глаза, такое не забудешь. Власть и ярость. Почти звериная. Как у волков. Там были и волки. Они тоже следили за мной. И вода. Вся вода текла из камня и светилась. Почему-то я тогда подумал, что звери боятся огня и пополз вдоль светящегося ручья. Туда к источнику. А там я встал на ноги. Они продолжали следить за мной. И один старик, самый страшный, с посохом, такой весь заросший, сам как зверь. Он указал мне наверх, где начиналась эта вода. И я полез! Я не знаю почему. Я карабкался по камню. И еще я очень хотел пить. И я уже знал, что там лежит чаша.

— И ты ее нашел, а потом напился светящейся воды, — закончила ведьма за него.

— Да, — казалось, воспоминания отступали, Егор расслабился, его голос уже звучал ровнее. — Я взял чащу, выпил из нее. Они все славили меня, преклонили колени. И даже волки легли на землю… Потом я, видимо, потерял сознание. Очнулся я уже в Келейном корпусе. Кругом были братья обители. Чаша все еще была у меня в руках.

— И когда они оставили тебя ненадолго, ты вернул ее к источнику?

— Нет, — настоятель окончательно пришел в себя. — Тогда я спрятал ее в небольшой часовне. Скит у той самой калитки. Потом мне сказали, что именно в ней меня и нашли изначально. Но как я туда попал с берега, не помню. А спрятал там, потому что далеко идти не мог. Там есть тайник, и я откуда-то об этом знал. Или знала чаша.

— Понятно, — Елена села ровнее, чуть отодвинулась от мужчины. — Теперь понятно все. Прости, что заставила все это вспомнить.

— Что ты поняла? — спросил он.

— Я поняла, как спасти тебя завтра, — спокойно сообщила ведьма. — Вернее, как сделать так, чтобы чаша опять спасла тебя.

— Чаша? — он не понимал, хотя Елена и сама еще полностью не осознала свою догадку.

— Да, Егор, — она встала с бревнышка и тоже стала прохаживаться вдоль берега, как до этого делал он. — Я не смогу объяснить. Тем более, мне надо еще кое-что проверить. Просто знай, будет момент, когда следует отступить. Просто отойти в сторону. Это неимоверно трудно и кажется диким, но… поверь, так должно быть.

— Это не дико, — чуть помолчав, вдруг возбужденно возразил настоятель. — Это невозможно. Как ты себе такое можешь представить? Проще уж, до последней капли крови. Как я могу кому-то позволить даже дотронуться до чаши?

Елена резко развернулась и встала перед ним, сложив руки на груди.

— А кто говорил, что будет легко? — довольно неприятным злым и насмешливым голосом заявила она. — Испытание, оно, знаешь ли, именно трудности и предусматривает. Что до твоего пафосного: до последней капли крови… А включи-ка голову! Чаша тогда, в ту ночь подарила тебе вторую жизнь. И что? Ты предлагаешь просто так ее закончить? Без разрешения чаши? Кто тебе это позволит?

— И зачем же, тогда, по-твоему, она мне ее подарила? — столь же разозленным тоном осведомился Егор.

Елена молчала. Она знала ответ, но…

— Давай просто остановимся на том, что она от тебя хочет разумного использования твоей жизни, — уже тише и спокойнее, сказала ведьма.

— Да неужели? — конечно, он почувствовал, ему что-то не договаривают.

— Егор, послушай, — Елена подошла ближе, села перед ним на корточки, положила ладони на его руки, сложенные на коленях. — Давай решать проблемы по мере их поступления. Пока нам просто надо, чтобы ты пережил следующую ночь. Это необходимо артефакту и его хозяину. А для этого надо сделать нечто очень трудное. Отойти в сторону. Позволить другому пройти испытание чашей.

— А если я не смогу? — он опять сжал ее ладони, будто она была спасением утопающего.

— Тогда все будет очень печально, — ровно и четко рассказывала Елена. — Ты выполнишь свое заветное пожелание, отдашь все, до последней капли крови, а артефакт потеряет Хранителя. И тогда либо Альбина, либо ее странный сообщник займут твое место. О том, что после этого станет с чашей, я даже думать не хочу. … Хотя, — она усмехнулась. — Может, конечно, быть не менее пафосное продолжение истории. Мы с Алеком вступим в неравный бой, надеюсь, убьем твоих конкурентов и… Что-то я не хочу всю оставшуюся жизнь провести в мужском монастыре.

Удивительно, но настоятель рассмеялся. Искренне.

— Боюсь, мои братья по общине тоже этого как-то не захотят, — признал он. А потом вздохнув, кивнул. — Ладно. Наверное, ты права. Но полностью осознать это и принять, я не в состоянии. Давай просто остановимся на этом. Дай мне сутки.

— Я постараюсь, — чуть поморщившись, сказала Елена.

— А теперь, может, все-таки расскажешь все до конца? — Егор во время удержал ее за руки, когда Елена собралась отстраниться, и усадил ее рядом с собой. — Прости, но так просто я тебя не отпущу.

— Егор, — ведьма явно не горела желанием что-то говорить. — Я не думаю, что это хорошая идея.

— Сегодня вообще не день хороших идей, — напомнил он.

— Но это может помешать тебе, — пыталась высказать Елена подобие аргумента, хотя уже понимала, что это бесполезно.

— А если вдруг это именно то, что мне поможет? — похоже, настоятель не умел сдаваться.

Елена задумалась. Все раскрывать ему она не собиралась, но самое интересное, это и правда, могло ему помочь.

— Предлагаю сделку, — в своем обычном чуть ироничном тоне, предложила она. — Я даю тебе тему для размышления, а ты мне обещаешь завтра ночью сделать то, что я скажу.

— Но это не честно, — совершенно серьезно возмутился Егор.

— Ты, кажется, забыл, священник? — сказала Елена. — Я ведьма. И всегда играю только по своим правилам.

Он молчал и думал. Ей казалось, что слышно, как мысли мечутся в его голове.

— Хорошо, — вдруг согласился настоятель. — Я обещаю, что просто буду доверять тебе завтра ночью. Я поверю твоему слову. …И это все, что я могу тебе пообещать.

— Это более, чем достаточно, — уже серьезно подтвердила ведьма. — А теперь… Знаешь, Егор, с детства мне почему-то казались особенно значимыми легенды о Короле Артуре, Камелоте и, особенно, о Граале. Они просто зачаровывали. Как и сейчас. Я напомню тебе одну из них.

Она уже привычно вложила ладонь в его руки.

— Однажды, — нараспев, как сказку, начала Елена. — Рыцарь Персиваль ехал по незнакомому краю. Это была земля без радости. Все здесь увядало, поля стояли пустые, деревья не цвели и не давали плодов. Не было птиц и зверей. И вот вдали мелькнула река. А на берегу рыцарь увидел рыбака. Тот звал его к себе. Когда Персиваль подъехал ближе, он увидел, что у рыбака на бедре кровоточит страшная рана. Он хотел помочь незнакомцу, предлагал приложить к ноге волшебные травы, но тот отказался. Незнакомец сказал рыцарю, что его зовут Пеллас. Он король этой мертвой земли. Однажды он поймал в этой реке белую форель, и та поранила его. И рана эта не заживает. Никакие лекарства не могут излечить короля. Но все же рыцарь может помочь. Для этого надо поехать в замок Мунсальвеш, или Корбеник, как назвали его в Англии, и там, вечером Персиваль увидит чудо. Это будет чаша, она сияет. И когда артефакт понесут по залу, рыцарь должен будет задать вопрос, который придет ему на ум в тот момент. Так они и порешили. И вечером в Корбенике Персиваль узрел Грааль, но он не решился задать свой вопрос. А утром очнулся вдали от замка, и много лет после искал путь обратно. Ты помнишь этот вопрос, Егор?

— Кому служит чаша, — послушно ответил настоятель, он слушал рассказчицу очень внимательно.

— Верно, — она улыбнулась. — Конечно, я не Дева Грааля. Не Королева Корбеника. Но я тоже задам тебе вопрос. Ответ либо поможет тебе, либо разрушит все наши планы. Скажи, Егор, чего хочет чаша?

Он смотрел на нее изумленно. Понятно, что ведьма не ждала ответа. Но вопрос пугал Егора. Он знал ответ. Сердцем, но не посмел бы даже думать о нем.

— Вот и решай, — Елена встала, осторожно вынула руку из его ладоней. — Это все равно придется решить.

Она поймала себя на мысли, что боится паузы, которая сейчас затянется, и она точно не хотела размышлений на заданную тему. Пусть это было трусостью или жестокостью. Но лучше было просто уйти.

Егор догнал ее всего через метров десять, придержал за плечи, развернул к себе, обняв за талию.

— Пожалуйста, — в его словах слышалось нечто, напоминающее панику. — Не уходи сейчас. Я не могу остаться один. Вот так сразу.

— Прости, — как-то Елена о нем и не подумала, в чем тут же раскаялась. — Конечно, я останусь.

И плюнув на условности, она обняла его руками за шею, уткнулась лицом в грудь. Он крепче прижал ее к себе.

Конечно, можно было просто поднять голову, конечно, он легко бы ее понял, конечно, он бы ее поцеловал. Но… Священник и ведьма. Это все-таки пошло. И дело не в морали. Просто именно сейчас такой ход на самом деле стал бы пошлостью. Да, они провели бы эту ночь вместе. И Елена потом раскаивалась бы в этом несколько лет. Потому что так не правильно. Это не любовь, не доверие, даже не вожделение. Это Стокгольмский синдром какой-то! Секс от безысходности. На такое она не была способна.

— А что будет потом? — тихо спросил ее Егор.

— В смысле? — вопрос полностью выбил Елену из размышлений.

— Когда узы разрушатся, — пояснил он.

— Это будет… обычно, — ведьма пожала плечами, не найдя правильных слов. — Ты продолжишь руководить монастырем, если захочешь. Я уеду домой к своим паранормальным авральным будням. Хотя если честно, мне было бы интересно как-нибудь потом встретиться с тобой и просто поговорить. О богах и героях, о старых легендах. Опыта и знаний в этих темах нам обоим не занимать.

— Только поговорить? — он усмехнулся. — И никаких нарушений обета?

— Как карта ляжет, — привычно иронично ответила Елена.

— Тогда пообещай мне эту встречу, — попросил ее визави.

— Ага, — теперь она улыбалась уже искренне. — В нашей вот прямо совсем нынешней ситуации, — она чуть-чуть постучала его по груди. — Я тебе, что хочешь, пообещаю.

— Этого я и жду, — похоже, он просто с ней флиртовал, чтобы хоть как-то избавиться от неприятного оттенка прежнего разговора на берегу.

— Ладно, заметано! — Елена с шутливой серьезностью кивнула. — Сдается мне, — тут же перевела она тему. — Нам сейчас обоим не помешает выпить по стаканчику чая с таволгой.

Егор облегченно рассмеялся.

— Кафе при гостинице круглосуточное, — легко ответил он, наконец-то отпуская ее от себя. — Надеюсь, кипятка нам дадут.

— Это только вопрос цены, — насмешливо заявила ведьма….

Нам бы день простоять

Они собрались в монастырь только в районе десяти часов утра. Павел подъехал к гостинице на своем автомобиле. Егор вышел уже одетым в черную сутану. На груди у него висел крест настоятеля. Маги и майор немного растерялись. Они как-то отвыкли, что их товарищ по несчастью, только вчера весело поедавший со всеми пиццу, все-таки священник.

Его сегодняшний вид как-то отдалял настоятеля от остальных. Но, казалось, сам Егор этого не замечает. Он устроился на переднем сиденье, рядом с водительским местом и тут же начал объяснять Павлу, как лучше проехать к торговому центру за обувью для Елены.

Хозяйка Бюро магических услуг, вместе со своим напарником устроились на заднем сиденье. Алек прекрасно знал, что вчера его дорогая подруга весь вечер до ночи провела с Егором.

Знал маг и то, как выглядит Елена после романтических ночных свиданий. Как появляется в ее глазах особый блеск, как иногда она чуть улыбается, какими чуть ленивыми и более плавными становятся ее движения. Но сегодня этого не было. Алек Еленой гордился. Он видел, как поразил ее обычный облик настоятеля. Все же ее связывают со священником узы не-случайной встречи. Все доверие, искренность и даже вожделение легко разбивались о черную сутану.

Маг дружески обнял свою напарницу за плечи. Елена ответила ему быстрой благодарной улыбкой.

Вскоре Павел уже сворачивал на стоянку у торгового центра. Безумный день начался.

Время близилось к обеду. Елена уже ненавидела свою новую обувь. Алек велел носить кроссовки весь день. Она честно пыталась. И вот теперь уже готова была плакать. Ноги болели немыслимо. Мышцы привыкли к каблуку, получив новую незнакомую нагрузку, после нескольких часов интенсивного движения они просто задеревенели.

Как только они прибыли в монастырь, Егор тут же устроил их в гостевых палатах, а сам поспешил проводить обеденную службу для своих братьев. В палатах было… как в музее. Сплошной антиквариат. Только это почему-то не радовало, а наоборот, как-то угнетало. Павел с Алеком тут же выдвинулись в то самое помещение, которое отец Василий, да и настоятель вслед за ним, называли «офис». Им предстояло закончить собирать данные об Альбине, или как там еще зовут преступницу.

Елена оказалась предоставлена сама себе. Сначала она обошла всю территорию монастыря, чтобы понять, как тут все устроено, а заодно, откуда можно ждать неприятностей. Сегодня община была закрыта для туристов, никто не мешал осматривать внушительное хозяйство местных братьев. Владелица «Бюро» осмотрела хозяйственные ворота, откуда преступники проникали в монастырь оба раза. Да, до часовни, где убили отца Иннокентия, от ворот было всего несколько метров, а вот до Келейного Корпуса надо было пересечь половину территории. Альбина здорово рисковала быть замеченной. Но, похоже, ко времени второго нападения она уже хорошо тут ориентировалась.

Елена посетила еще раз оранжереи, убедилась, что в той самой колбе в лаборатории стоит именно настой таволги. Полюбопытствовала, а где, собственно, делаются эти знаменитые леденцы. Оказалось, прямо в соседней комнате с той, которую ей показывал отец Василий. И прийти туда мог кто угодно. В общем, никакой осмотр ничего нового ей дать не мог.

На всякий случай, ведьма спустилась к источнику. Проверила, на месте ли чаша. К счастью, ее след ощущался так остро, что даже не надо было трогать артефакт руками. Елена осмотрела площадку перед источником, как будущее место действия. Недалеко от самого ручья и образующего его небольшого водопада лежали здоровые глыбы известняка. Сама же площадка, разделенная полоской воды, составляла всего шагов двадцать в длину. И еще шагов пятнадцать в ширину, как раз до самого берега Волхова.

Больше ведьме делать было нечего. А напарники заявили, что все расскажут только на общем сборе. До которого оставалось еще часа два времени. Они заранее договорились, что Егор придет к ним в гостевые палаты обедать. Тогда только они все и поговорят.

Плюнув на все приказы дорогого друга, Елена решила сменить обувь. Иначе ночью она и шагу сделать в этих кроссовках не сможет.

Стоило вынуть ногу из этого кошмарного кроссовка и надеть свои любимые сапожки на шпильке, как жизнь сразу стала как-то лучше и светлее. Но вот дальше бегать по монастырю на каблуках уже не хотелось. Правда, Елена оставила один вариант как раз на этот случай.

Егору она доверяла на все сто процентов. Это было выше ее. Узы никто не отменял. Как и тот факт, что настоятель просто не сможет ей соврать. Но вот его оценки могли быть и не такими уж верными. Елена так и не оставила сомнений об отце Федоре. Уж слишком многое указывало на него. Потому, казалось, он и не может быть напарником Альбины. Хотя, если этот монах — бывший опер, то он прекрасно знает, как выглядеть самым не подозрительным. Как разыграть, что его подставляют.

Правда, был такой факт, который все же мог оправдать отца Федора. А именно — Еленина догадка по поводу леденцов с таволгой. Вот так глупо бывший оперативник точно бы не подставился. Но никто же не мешал ведьме проверить свои подозрения.

Она не знала, где искать монаха. А потому решила начать с его кельи. Каблуки знакомо стучали по лестнице и по дубовому пакету Келейного корпуса. Привычная обувь весьма поднимала настроение. Елена быстренько взбежала на третий этаж, торопливо просеменила к двери кельи и постучала. На самом деле, она никак не ожидала, что такой занятой почти начальник службы безопасности монастыря может оказаться в своей комнате. Но дверь открылась.

— Здрасти, — выпалила Елена и растерялась.

В ответ ей кивнули. Перед ней стоял… опер в рясе. Как-то иначе описать этого хмурого мужчину с каким-то усталым и небритым лицом было трудно. Почему-то в голову пришла шальная мысль: хорошо, что Алека с ней нет. Маг вполне мог радостно озвучить ассоциацию по поводу «мента в рясе», пусть представителей закона уже не первый год как переименовали в полицейских.

— Отец Федор, — скинув с себя растерянность, бодро вступила она. — Мне нужно было бы поговорить с вами….

И тут до нее дошло, что она рвется в келью к монаху. Черт, так и до комплексов не далеко с этим монастырем! Все же как-то трудно нормально общаться со священниками. Да еще и на их территории.

— Мне можно войти? — уже совсем потеряно спросила Елена.

— Можно, — так же хмуро заявил он и зачем-то окинул взглядом коридор за её спиной.

Она шагнула вперед в небольшую комнату. Да, иначе как кельей, это не назовешь. Хотя, вполне уютно. В помещении было аскетично. Узкая койка, небольшой шкаф, узкий стол, стул с прямой спинкой, пара полок с книгами. Ни ковров, ни покрывал. Жалюзи на окнах. Практично и …безлично.

— Наверное, стоит объяснить, я… — Елена решила произвести хоть немного приятное впечатление, а потому начала беседу классически с представления.

— Я знаю, кто вы, — сухим тоном перебил монах, пройдя к столу у окна. — Отец Георгий мне рассказал.

— Мне Егор о вас тоже рассказывал, — ведьма отбросила все благие намерения, задетая его суровостью.

Бывший опер вперил в нее изучающий взгляд. Похоже, его задело, как ведьма обращается к их настоятелю.

— Честно, я как-то уже устала оправдываться, — нервно поправив узел в волосах, заявила Елена, прислонившись к углу шкафа пятой точкой и сложив руки на груди наполеоновским жестом. — В России свобода вероисповедания. Ну, не живу я в вашем монастыре! И что? На врага номер один я тоже, знаете ли, не тяну. Я сюда вообще-то помогать приехала.

— Спасибо, — так же холодно, не отреагировав на ее речь, сказал монах. — Мы, я уверен, справимся.

— Да, и справляйтесь, — теперь уже ее губы растянула привычная ироничная усмешка ведьмы. — Я не вам помогаю. А Егору. И уж извините, вы всем монастырем тут справиться не сможете!

Наконец-то, в старом опере что-то дрогнуло. Он окинул Елену изучающим взглядом. К счастью, совершенно не мужским.

— Почему? — кротко спросил он.

— Вы же верите в чудеса? — в глазах Елены промелькнул хитрый огонек.

— Бог на это способен, — без пафоса отреагировал монах.

— Именно! — ну, куда уж она без своего любимого словечка. — А в детстве вы сказки читали?

— Родители рассказывали, — на его лице промелькнула тень улыбки.

— Верно. И …согласитесь, религия — это одно, а сказки — другое, — продолжила ведьма свою женскую логическую цепочку, которыми она обычно всегда ставила своих собеседников в тупик. — Но и та и другая сторона играет по своим правилам.

— Ага, — монах чуть усмехнулся. — В сказки я в детстве тоже верил. И что?

— Да ничего, — пожала ведьма плечами. — Но вот вопрос: Егор к какой стороне относится?

Миг подумав, он насмешливо фыркнул.

— Примерно уловил, — сообщил он. — Что вы хотели?

— Информацией поделиться, — призналась Елена. — Все-таки преступники сегодня вернутся. Хотелось бы их тепло встретить.

— А! — он опять кивнул. — Вот чья это идея. Отец Георгий говорил.

— Можете не верить, — миролюбиво предложила ведьма. — Я сама была бы счастлива ошибиться. Но хочу все же быть готовой, если не ошибусь.

— Так чего хотели-то? — он опять делал вид, что стремительно теряет интерес к разговору.

— Я знаю, где было снотворное, — спокойно сказала Елена.

Монах бросил на нее острый взгляд. Умела она достать, когда надо. Отец Федор засунул руки в карманы черных джинсов и прошагал пару шагов туда-сюда по небольшой комнатке. Одет он был вообще не по уставу. Джинсы и футболка. Но как-то даже в этом напоминал священника. Что не скажешь о Егоре, когда он ходил без монашеского одеяния.

— Ладно, — сдался он. — От меня что надо?

— Я поделюсь тем, где оно было, — деловито продолжила ведьма. — А вы поможете мне понять, как оно там оказалось.

— Ну, и? — все тем же чуть ли не скучающим тоном осведомился этот непрошибаемый мужик.

— В ваших леденцах, — мило отозвалась Елена почти медовым тоном.

— Что? — вот тут его дернуло! Монах вперил в нее совершенно потрясенный взгляд. И Елена для себя решила, что все-таки Егор насчет отца Федора был прав. Мужик реально потрясен. Так не сыграешь. Да еще и при ведьме, которая отлично чувствует ложь.

— Не конкретно в ваших, — уже более деловым тоном продолжала хозяйка Бюро. — А в таких же как вы делали себе, когда бросили курить. Таких же, какими теперь балуется весь монастырь. Только наши, так сказать, отравленные, были с таволгой, а не с банальной мятой.

— С чего вы взяли? — монах сохранял то же невозмутимое выражение на лице, но по глазам Елена увидела, он ей поверил.

— Такие леденцы сделать легко, — стала рассказывать она. — И доступно это многим. Может, когда вы бросили курить, лакомство и было только мятным. А потом?

— Потом я делал разные, — признал он. — С барбарисом, лимоном, другие…

— И так легко было сделать леденцы с новым вкусом, — развивала Елена версию. — И кто-то это сделал. В лаборатории вашей обители стоит небольшая колба с настоем таволги. Так вот она наполовину пуста. Я видела ее вчера днем. Не думаю, что это средство так часто используют.

— Практически не используют совсем, — подтвердил отец Федор и сел на койку, указав ей на стул. — Слишком сильное средство. У нас есть пара братьев, кто по возрасту страдает бессонницей. Но для них мы готовим настой с иван-чаем и валерианой. А таволгу крайне редко.

— Понимаю, — кивнула хозяйка Бюро. — Я тоже немного разбираюсь в травах. Профессиональный интерес, знаете ли. Так вот. И мы, и вы, проверили сахар из комнаты отдыха на этом этаже. Но как правильно заметил Павел, это офицер ФСБ, который нам помогает, если бы вы приняли снотворное до ночной молитвы, то заснули бы еще в храме.

По лицу монаха было видно, что он просто мечтает чертыхнуться, если не выматериться, да сан не позволяет.

— Я должен был догадаться, — наконец, сказал он.

— Так же отец Василий сказал мне, — продолжала ведьма. — Что иногда монахи угощаются конфетами сразу после молитвы…

— Да, — отец Федор уже намного охотнее шел на контакт. — Позавчера было тоже самое. Мы вышли вчетвером. Я, и те три брата, кто так же уснул. Уже во дворе корпуса отец Анатолий попросил конфету. Я дал ему и брату Вениамину. Потом мы поднялись наверх. Я сам по дороге тоже съел леденец. И уже когда дошли до келий, меня окликнул отец Сергий. Его я тоже угостил.

— Где были те конфеты? — уточнила Елена.

— В кармане рясы, — он указал на шкаф.

— Ровно четыре? — на всякий случай, решила уточнить ведьма.

— Нет, — он как-то встрепенулся. — Конфет было пять. Я еще подумал, что это хорошо. Всем раздал, и мне перед сном еще одна останется. Но…

Он пожал плечами, давая понять, что по известной причине конфету не съел.

— Умно, — подумав, прокомментировала она. — Вы бы легко вспомнили, что конфет было именно четыре, и четверо братьев уснули. А пять — это уже как-то иначе воспринимается. Может, проверим?

Монах тут же вскочил и поспешил к шкафу. Ряс на вешалке было несколько, но отец Федор четко знал, где нужная. И вот он достал из кармана конфету и пустой фантик. Елена неторопливо встала со стула. Подошла. Сначала она развернула фантик. Запах, легкий, сладковатый, сразу стал заметен в небольшой комнате.

— Таволга, — убито, подтвердил отец Федор.

Он сам развернул оставшийся леденец. И понюхав, кивнул.

— Понятно, — он выбросил конфету в урну, стоящую рядом со шкафом. — И кто?

— Кто угодно, — пожала ведьма плечами, запустив в урну и пустой фантик. — Можем попытаться вспомнить, кто стоял рядом с вами в храме, но я практически убеждена, что нам это ничего не даст. Никто не мешал преступнику подкинуть вам конфеты когда угодно.

— На стройке, — предположил монах. — Работали позавчера. Я туристов не люблю. Мы с Егором, — он криво усмехнулся, назвав настоятеля более привычным для гостьи именем. — Ушли в храм сразу после службы. В тот, который реставрируем. Он…

— Я там была, — избавила его Елена от лишних объяснений. — Но Егора я тоже встретила там позавчера. И он был без облачения.

— Он прерывался, ходил в офис и переоделся, — вспомнил отец Федор. — Я не планировал куда-то ходить. Потому сразу оделся вот так под облачение. И положил рясу там на камни, возле храма. А конфеты в кармане всегда. Не могу отвыкнуть. И с собой в кармане джинсов были. Потому к рясе не ходил.

— И кто-то отлично знает, что у вас с собой запас всегда, — заметила ведьма. — Потому мог подменить тогда же леденцы. Интересно…

— Что на этот раз? — как-то уже с опаской спросил монах.

— Пытаюсь уложить все по времени, — призналась хозяйка Бюро. — Мы видели преступницу днем позавчера. Дважды. У большого храма, вернее даже в нем, и потом она шла к часовне, но из-за нас же свернула. Это было уже в районе двух часов. Егора я встретила где-то еще через минут сорок…

— Я ушел буквально перед вашим приходом, — вспомнил отец Федор.

— Это точно ничего не даст, — расстроилась Елена. — Мы его так не вычислим.

— А что? Пытались? — хмыкнул монах.

— Естественно, — устало отозвалась ведьма. — Хотя наша основная версия, что это кто-то из вас четверых. Просто кто-то не заснул. Но Егор отстоял вашу невиновность. Что, в принципе, после леденцов, и так очевидно. И брат Анатолий отпал, благодаря своему весу. Ведь на камере у ворот засветился человек явно другой комплекции.

— Да, там вообще о комплекции говорить трудно, — признался отец Федор. — Темно. Камера далековато. Это мог быть и я. По комплекции. Так точно вес и рост не определишь. Но отца Анатолия мы бы точно не спутали.

— И мы опять вернулись к тому же самому, — развела Елена руками. — Ничего не проверишь.

— Не совсем, — как бы нехотя, заявил отец Федор. — В чем-то вы правы.

— И в чем? — без энтузиазма спросила ведьма.

— Решай сама, — вдруг перешел он на «ты». — Я кое-что проверил… Егора могли убить ночью. Спасла сигнализация.

— Ну, да, — кивнула Елена. — Кто-то из нападавших поджег библиотеку.

— Чем? — усмехнулся монах. — Сигаретой? Которые они об Егора тушили?

— Не поняла… — хозяйка Бюро уставилась на монаха.

— Библиотека загорелась позже, — сказал он. — Я проверил. Первый сигнал был из коридора. Сработал маячок рядом с кабинетом настоятеля. А второй через пару минут в библиотеке.

— Вот как!!! — ведьма вскочила со стула и попыталась помаячить по комнате. — А что вообще в библиотеке сгорело?

— Пару подшивок старых журналов, — он смотрел на нее с усмешкой. — Ну, потом пострадало пару полок. Но гореть начало в метре от того места, где они его…

Елена поморщилась. И так понятно, что они там с Егором делали. Она еще помнила боль от чужих побоев.

— Ладно, — сказала она. — Похоже, нам этой ночью будет интереснее, чем мы можем предполагать. В паре Альбина и неизвестный каждый работает на себя. Понять бы, кто опаснее.

Монах пожал плечами. Они обменялись еще парочкой дежурных фраз, и она удалилась.

Алек пытался лежать в кресле. Оно было высоким, с дорогой резьбой на подголовнике и подлокотниках, с прямой спинкой. Ему было неудобно, но встать, и хоть куда-то переместиться, не было сил. Он вымотался. И его все раздражало.

Монастырь, конечно, поражал своим богатством и самобытностью, особенно, с точки зрения обычного обывателя, далекого от мира религии. Но эти гостевые палаты… Просто свалка старой мебели какая-то. В «офисе», как они назвали расположенные в этом же здании служебные помещения, было привычнее. Алек с Павлом проторчал там пять часов подряд. И магу там ужасно надоело. А тут… просто плохо. Надо было бы дойти до отведенной им спальни, но он побоялся. Там наверняка все в том же антиквариате, как и тут, в этой комнате. Спать в таких условиях нереально. Он будет чувствовать себя забытой мумией. Или музейным экспонатом. Но поспать надо. Может, на полу?…

— Эй, — тихо раздалось от двери. Вошла Елена, уверенно цокая каблуками по деревянному полу.

Алек молча, глазами, указал на ее ноги.

— Ну, не могу я! — стала оправдываться его дорогая подруга. — У меня в этих кошмарных кроссовках ноги деревенеют.

Он попытался улыбнуться. Никто не сомневался, что ведьма в спортивной обуви долго не протянет.

Елена тем временем подошла ближе, присела перед ним на корточки, взяла его ладонь в свои.

— Да ты практически на нуле! — возмутилась она. — Алек! Вот зачем ты себя доводишь?

— Ее найти оказалось не так просто, — он с трудом ворочал языком. — Чтоб я какую-то маньячку не сделал…

— Понятно, — Елена вскочила. — Сейчас принесу лекарство. Никуда не уходи.

Последняя фразочка прозвучала язвительно. Она сама улыбнулась своей садисткой шутке.

Ему на какую-то миллионную долю стало лучше. Когда он так выматывался, то любая положительная эмоция окружающих становилась …пищей. Какие они все-таки с дорогой подругой разные. Когда у той начинается отходняк после растраты слишком большого количества сил, Елена превращается в энергетического вампира, доводит всех до крайней степени раздражения и питается щедрым потоком отрицательных эмоций. А он просто хиппи какой-то. Ему бы песенку душевную, слово ласковое, хотя бы улыбку.

— Ну, не сбежал? — Елена вернулась быстро, неся в руках кружку с каким-то ароматным напитком. И главное, она опять улыбалась. Какая она иногда хорошая бывает.

Алек чуть собрался в кресле, чтобы принять у нее кружку.

— Это что? — спросил он.

— Тут всего понемногу, — продолжая ласково улыбаться, стала рассказывать подруга, при этом чуть поглаживая его по руке. Он знал, что сейчас она просто тихонечко делится с ним силой через прикосновение. Но возразить, запротестовать не мог. Да и вряд ли она послушалась бы. — Конечно, прежде всего, иван-чай. Потом немного ромашки. Календула, и… еще какие-то вкусные и полезные травки… А! Земляника и лимонник. Отец Василий мне выдал целый ворох всего этого. Он хороший дядька, хоть и монах. Так что пей спокойно.

Алек послушно сделал пару мелких глотков. Было вкусно. Чай теплом разливался по телу и ему хорошело. Так… после того, как допьет можно даже попробовать пережить обед.

— А после еды сразу спать, — как маленькому, ласково, но твердо, велела подруга. Она залезла в его мысли. Но опять же, пока он не протестовал.

Вообще, Елена никогда не наглела. Она читала в его голове, но редко, только когда того требовали обстоятельства, или как сейчас, думать ему было проще, чем произносить слова вслух.

— Я не думаю, что это дело требует таких жертв, — нахмурившись, сообщила его дорогая подруга, меряя пол шагами и с явным удовольствием прислушиваясь к стуку каблуков. — Кем бы ни была эта девица, лично меня волнуют только два момента. Кто ее напарник, и где она пропадала полтора года.

— Я выяснил, — Алек допил практически чай и понял, что уже способен нормально общаться. — Слушай, когда спасем монахов, пусть они нас отблагодарят этим сбором. Убойная вещь!

— Вообще, мы с Геллой хотели бы сами начать производство чаев и, возможно, живой косметики, — деловито оповестила Елена. — Надо расширять бизнес.

— Свои оранжереи и производство, это слишком затратно, — авторитетно рассудил маг. — А если покупать сырье через Интернет, выгода будет минимальной. Давай пока себя просто обеспечим необходимыми зельями.

— Ну, об этом я точно позабочусь, — опять улыбнулась ему дорогая подруга.

Он чувствовал, что на самом деле, она нервничает, из-за грядущих ночных событий. Причем, ее явно волнует не нападение на монастырь, а нечто совсем другое. И это нечто выглядело очень пугающим.

— Что ты сделала? — спросил он.

— Я не могу сказать, — призналась Елена, не глядя на него. — Это не моя тайна.

— Настоятель? — в принципе, Егор Алеку нравился. Главное, чтобы этот монах не слишком сильно понравился Елене. Когда узы спадут… Он не хотел, чтобы ей было плохо.

— Нет, — маг чувствовал, что подруга не врет. — Похоже, я не удержалась от одной глупости. Это все чаша. Она реально лишает инстинкта самосохранения.

Елена сделала еще круг по комнате, а потом резко развернулась и подошла к другу, вновь присела перед ним на корточки.

— Пока никого нет, — тихо и очень быстро заговорила она. — Помни. Не знаю, как и что пойдет, но ты беги на берег к источнику.

— Чаша там? — Алек пытался разобраться.

Она кивнула.

— И главное… — она еще понизила голос. — Просто старайся не вмешиваться.

— Во что? — она его пугала.

— Ни во что! — горячо заявила Елена. — Совсем ни во что. И Павла придержи.

— А как же…

— Алек, просто поверь мне, — она редко выглядела такой нервной и напуганной. — И … только одно. Надо будет управлять… иллюзиями. Или нет… Когда откроется портал, просто направляй магию на того, кто будет ближе. Заставь его действовать.

— Кого?! — маг очень хотел хоть что-то понять. Его дорогая подруга говорила сейчас странные и по-настоящему страшные вещи. Как, где и когда она успела в это вляпаться?

— Да откуда я знаю кого! — Елена взмахнула руками. — Ты сам все увидишь. … К сожалению.

— Лена, ты… — он не успел ничего сказать, кто-то направлялся к ним, шаги приближались к порогу комнаты.

Ведьма выпрямилась и отступила на шаг с самым таким беззаботным видом. Алек постарался что-то похожее сделать со своим лицом.

— Там обед накрывают, — сообщил им Павел. — Ты как, герой?

— Не стоило давать ему волю, — с легким упреком, заметила Елена.

— Ну, во-первых, я не знал, что с ним такое будет, — честно начал оправдываться майор. — А во-вторых, им несколько трудно управлять.

— Это да, — вынуждена была признать хозяйка Бюро магических услуг. — Ну, ты как? — уже более мягко обратилась она к другу. — Дойдешь?

— Должен, — решил Алек и стал подниматься с кресла.

— Я шел и думал, — чуть иронично начал Павел, подступая ближе к магу и подхватывая его под локоть. — Придется мне его по полу лежачего тащить или лучше волохать сразу вместе с креслом.

— Надо, так я бы по-пластунски дополз, — буркнул маг. — Есть хочу.

Елена улыбнулась, если он ощущает голод, значит, чай на самом деле подействовал. По крайней мере, Алек выпал из своего состояния апатии.

Вместе они ввалились в соседнюю комнату. Здесь был накрыт стол. Как-то так чинно и торжественно. Белая скатерть, салфетки, супница посередине, белый фарфор тарелок. И просто божественные ароматы мяса и специй.

Егор уже был здесь. По-прежнему в своем облачении настоятеля. По-прежнему он выглядел отстраненным и чужим, хотя на лице его играла вполне дружелюбная улыбка, отражающаяся и в глазах.

— Ты как? — тут же спросил он Алека и отодвинул ближний с их стороны стул, чтобы помочь магу сесть.

— Если за каждый этот вопрос начну брать деньги, — криво усмехаясь, заявил Алек. — То буду очень усталым, зато богатым.

Егор так же насмешливо хмыкнул в ответ и налил магу супа.

— Вообще, — приступая к еде, начал Павел. — Я за последние два дня много чудес повидал. Одна чаша чего стоит. Но вот то, что делал Алек сегодня, это настоящая магия.

— Я же говорила, — напомнила Елена. — У него особый дар. Мой дорогой друг умеет качать информацию прямо из воздуха. И это совершенно серьезно.

— Ладно бы из воздуха, — подвиг мага сильно вдохновил ФСБшника. — Нам присылали просто рулоны факсов и прочих документов. Найти человека в России не так-то просто. А Алек… он просто смотрел на это и… указывал нужное имя, адрес и прочее. Среди тысяч данных. Как?

— Ты же сам сказал — магия, — напомнил ему маг. — А вообще, говорите дальше, я польщен. Даже если при этом напоминаю себе стул.

— Но вряд ли ты, мой дорогой предмет мебели, сейчас будешь сам в состоянии рассказывать, что вы накопали, — иронично заметила Елена.

— Я могу кивать и угукать, — подумав, царственно решил он.

— Тогда все-таки пусть Павел расскажет, а ты угукай для важности, — предложил весело Егор.

Елена незаметно окинула его взглядом. Он выглядел спокойным и даже расслабленным. Но это была маска. Егор напряженно думал и нервничал. Вот только не из-за возможной угрозы своей жизни. Его мучило то, что Елена сказала ему накануне вечером. Ведьма отвела взгляд и обратила все свое внимание на Павла.

— Итак, — начал он, быстро дожевав кусок огурца из салата. — Сына бывшего настоятеля звали Владимир. Найти его было просто. Как и его гражданскую жену. Они жили в Бологое, где этот товарищ несколько раз привлекался за дебош и пьянку. А потом и за хранение наркотиков, правда, для личного пользования. А хранил он их как раз в квартире своей сожительницы. Даму звали Татьяна Петровна Логинова. Известно, что от их союза эта дамочка имела дочь Екатерину.

— Просто Катя, — не удержался от комментария Алек. — И никаких тебе Альбин или Кристин.

— Ну, — Елена позволила себе чуть улыбнуться. — Все эти имена имеют одинаковое окончание. Может, для нее в этом был какой-то смысл.

— Вернемся к просто Кате, — предложил Егор. — Образ жизни ее семейки уже мог стать причиной болезни девочки.

— К сожалению, — согласился майор. — Видимо, они не планировали детей. И зачали ее под кайфом. В общем, она уже родилась с диагнозом, хотя болезнь проявилась чуть позже.

— У нее был рак крови, — уточнил маг.

— Понятно, — по-хорошему, Елене было девочку жаль.

— И никто из ее замечательной семейки возиться с ребенком не собирался, — продолжал Павел. — Мать сдала ее на руки своей бездетной сестре. И в этом была первая загвоздка. Так как найти эту женщину оказалось непросто. Ольга Петровна Логинова проживала в Вышнем Волочке в Тверской области. И переехала в Боровичи, когда Кате было уже пять. К тому времени отец девочки уже погиб. Мать спилась за полгода после его смерти.

— Какой-то у нас онегинский вариант наоборот получается, — прокомментировала ведьма. — Плохая Татьяна и хорошая Ольга. Хорошо хоть не Ларины.

— Но фамилия на ту же букву, — напомнил Алек.

— А это важно? — удивился Павел, причем удивился искренне и наивно.

— Не на йоту, — легкомысленно отозвалась Елена. — Прости нас. Это дурная привычка. Все обсуждения дел в Бюро оборачиваются самым настоящим цирком.

— Я бы там не выжил, — решил майор, чуть подумав. — Мне хватило наблюдать, как Алек общался с каким-то странным парнишкой. Такой весь… взлохмаченный и недовольный.

— Это Володька, — тут же поняла Елена. — Наш маг общего профиля. И компьютерщик. Ну, это в порядке хобби у него.

— А такой… — Павел сделал неопределенный жест. — Рыжий, внушительный и… клоун.

— Женька, — опознал Алек. — Демонолог. И правда, клоун.

— Хорошо, — майора разобрал какой-то детский азарт. — Дама. В лиловом с …простите, таким вырезом, что я по скайпу успел многое оценить. И еще ее трагичный взгляд и некая… мрачность готическая.

— Гелла, — представила свою подчиненную Хозяйка Бюро.

— Стоит ли добавлять, что она ведьма? — иронично подхватил Алек.

— Мрачный, суровый, раздражительный, похож на Дракулу в молодости, — описал Павел следующего персонажа.

— Влад, — Елена поморщилась. Весть, что ее крайне ревнивый любовник уже вернулся к месту службы, ее не слишком обрадовала. — Экзорцист. А Дракулу в молодости ты лично видел?

Павел криво усмехнулся.

— По-моему, — вкрадчиво заметил Егор, до этого момента молча наблюдавший за разговором. — Наш майор к вам вписался бы. По крайней мере, быстро сползать с темы он уже научился. Видимо, у ваших сотрудников столь сильные чары, что они перетекают к их жертве даже через скайп.

— Хорошо, — по-детски надувшись, сказала Елена. — Вернемся к нашим баранам. Итак, Катя живет у Ольги Петровны. Теперь уже в Боровичах. Родители успели умереть.

— И к девяти годам, — тут же вернулся в деловую колею майор. — Ее болезнь достигла критической точки. Не знаю, почему Катерина назвала нашему уважаемому настоятелю немного более ранний возраст, но судя по всему, ее встреча с чашей произошла именно тогда, когда девочке уже шел десятый год.

— В ее мотивах черт ногу сломит, — пробурчал Алек. — Может, это просто женское кокетство. Ну, убавила себе пару лет, не проблема.

— Не совсем, — возразил Егор. — Получается, что на момент нашей встречи ей было уже за двадцать пять. А она представлялась студенткой. Я бы ей не поверил.

— Логично, — оценила Елена. — Врать девочка умеет.

— Она вообще много что умеет, — заметил Алек. — После ее чудесного исцеления, они с тетей очень быстро перебрались во Псков. Что и понятно. Как бы Ольга Петровна объясняла бы это выздоровление? А там, на новом месте, где нет знакомых, у них все налаживалось. До подросткового возраста Кати. Там и учет в детской комнате милиции, и обвинение в мелком мошенничестве и вымогательстве. В общем, родители ее одноклассников писали жалобы, что Катя выманивает у их деток деньги и дорогие вещи.

— Она тренировала способности, — сразу догадалась Елена.

— Скорее всего, — согласился с ней ее дорогой друг. — А еще лет в пятнадцать она начала сбегать из дому. Раз шесть пропадала куда-то за три года. На неделю или полторы.

— Вот это странно, — рассудил Егор. — Может, она уже тогда пыталась найти чашу?

— Вряд ли, — не согласился Алек. — У меня по этому поводу есть одна теория, но о ней потом. Сначала давайте закончим с основными фактами.

— А с фактами так, — продолжал Павел. — В семнадцать девочка берется резко за ум, хотя дурой не была и до того. В школе она, кстати, нормально так училась. И получает она вполне приличный аттестат. Важно то, что в этот последний школьный год, Катя вдруг становится крайне набожной, посещает ближайшую к дому церковь, кстати, та церковь при монастыре. И даже проходит обряд крещения.

— Спорим, это плохо закончилось? — спросила Елена у Егора.

— Нет смысла, — ответил он. — Это однозначно плохо закончилось. Вопрос, для кого.

— Да, для церкви той, как иначе? — известил их Алек. — Обворовала девочка церковь.

— Только очень так странно обворовала, — подхватил майор. — Взяла пару книг по истории церквей и монастырей Псковской области, да пару икон. Не самых дорогих, между прочим. И кое-что из утвари.

— Иконы и утварь для прикрытия, — решила ведьма.

— Скорее всего, — поддержал ее дорогой друг.

— Как раз в это время умирает ее тетя, — продолжил Павел. — И Катя продает их квартиру, потом уезжает в Москву.

— Вот так сразу? — удивилась Елена. — И надолго ей там этих денег хватит?

— А ей надолго и не надо было, — сообщил маг. — В столице Катя жила на широкую ногу, так как там быстро нашлось много желающих поддержать ее материально. Она уже свободно использовала свой дар.

— Я помню ее тогда, — сказал Егор. — У нее была крайне не дешевая квартира, брендовые вещи и много дорогих игрушек.

— Заметьте, дама все это получала не нелегким путем продажи тела, а чисто ведьминскими методами, — напомнил Алек. — Одно плохо. Катя часто и много меняла поклонников. Ну, с ее характером и эмоциональностью…

— Это легко вписывается в ее портрет, — согласился настоятель. — Она на самом деле могла выглядеть адекватной, только когда мы с ней говорили на какие-то темы, связанные с историей и славянским язычеством. Катя в нем на самом деле разбиралась. Только… — он остановился, подбирая слова. — Это было как-то академично. Она знала много теорий, много легенд и мифов. Я почему поверил, что она студентка? Слишком все наивно. Как у той, кто только начинает научную карьеру.

— То есть, — уточнила Елена. — Она умела перебирать полученную из книг информацию. Но сама ее не анализировала?

— Не всегда, — вдруг оживился Егор. — Как я раньше-то не вспомнил! Она изучала культ Марены. По-настоящему. Как известно, обрядов и традиций, связанных только с богиней смерти на Руси нет.

— Скорее, эти обряды не рекомендованы в принципе, — напомнила Елена. — В марины дни запрещалось вообще использовать магию. Да и сама Мара была больше, чем богиней смерти. Она представляет собой очень глубокий образ…

— Мара и Жива едины, — подхватил настоятель. — Вот-вот. В этой фразе Альбина, — он сам не заметил, что назвал преступницу прежним именем. — Видела какой-то особый смысл. И могла говорить об этом часами. Но никогда полностью не раскрывала своего видения этого вопроса.

— Это отлично подтверждает все наши теории и версии, — сказала ведьма. — Дама могла сосредотачиваться только на своем деле. В остальном — капризная истеричка. Вопрос один: где эта истеричка умудрилась набраться знаний?

— В университете, — ответил ей Павел таким тоном, будто это было очевидно. — Пусть и не в МГУ, куда ей не удалось поступить, а в частном коммерческом ВУЗе. Правда, учиться она начала чуть позже. Потеряла год поле неудачи с главным ВУЗом страны. Закончила исторический факультет по специализации история Древней Руси, становление христианства. И магистратуру по истории монастырей центральной России, правда, тоже чуть позже, потеряв еще год.

— В то время, когда ты ее встретил, Егор, — подхватил Алек. — Она на самом деле была студенткой. Ей оставался год до окончания магистратуры.

— Значит, на поиск чаши она сорвалась не сразу после их с Егором расставания, — рассудила ведьма.

— Далеко не сразу, — согласился Павел. — Но лето она потратила на поиски Егора. Даже моталась в Тверь.

— Ну, да, — настоятель болезненно поморщился. — Я же сказал, что еду туда, типа у меня там брат при смерти. Надеюсь, никто не пострадал?

— В тот раз нет, — чуть сочувственно ответил майор, он понимал, что сейчас настоятель мучается чувством вины. — Но позже… Она начала свой преступный поход по монастырям именно с Тверской области.

У Егора был такой вид, будто ему очень и очень хочется сквернословить. Долго и от души.

— Успокойся, — почти ласково, но все же твердо, сказала ему Елена. — Даже если бы ты никогда ее не встречал, было бы то же самое. Она искала чашу. Ты был лишь сопутствующим обстоятельством. До первого нападения на ваш монастырь.

Настоятель кивнул, вроде бы, чуть собрался с мыслями, но вид у него все равно был угрюмым.

— В общем, — продолжил Павел. — Следующая часть истории нам уже известна. Она меняла сообщников, города и монастыри. Всего шестнадцать нападений за несколько лет. И Алек оказался прав, все они были накануне некоторых праздников. Мы имеем, — он достал из кармана свой блокнот и раскрыл на нужной странице. — Пятое апреля.

— Сейчас, — Елена тут же в своем смартфоне нашла нужную закладку. — Ага! А седьмого апреля день Карны-плакальщицы. Поминание умерших далеко от дома или павших от рук преступников.

— Как раз для нашей Кати праздничек, — не удержался от иронии Алек.

— Да, — рассеяно кивнул Павел. — Дальше опять начало мая, потом 18 июня.

— О! — оживилась ведьма. — Как она в этом-то году под Духов день не явилась? Праздник Марены и вилл. Хотя это плавающая дата. Видимо, в тот год она и пришлась на 20 июня. Дальше!

— Скипер день был, но в другой год, — оповестил майор и стал просматривать записи дальше. — 25 сентября?

— Канун закрытия Сварги, — тут же определила Елена. — Первый день чествования Марены.

— 25 ноября — Марин день, — перечислил Павел, — И конечно, весенний Марин день тоже есть в списке. А! и раз еще было нападение прямо в канун Нового года.

— День Морока, — определила ведьма. — Сподвижник Кощея, отец обмана. Бывший истинный лик милого и доброго Деда Мороза.

— Не порти мне жизнь, — наигранно взмолился Алек. — Хочу верить только в добрые сказки. Милый не трезвый старик в красной шубе идеал моего детства.

Все улыбнулись, атмосфера хоть немного разрядилась.

— Есть еще один момент, — вновь серьезно предупредил Павел. — Было два случая, когда она возвращалась в монастыри. В тех обителях тоже хранятся ценные артефакты. Но в результате, они ей не подошли. Но в обоих случаях избивали монахов. Сильно. К сожалению.

— Понятно, — Елена опять послала Егору сочувственный взгляд. — Пока все гладко. Но есть все те же два вопроса: кто напарник, и где она была последние полтора года.

— Начнем с последнего, — решил Алек. Он давно закончил обед, как и все остальные, и теперь чувствовал себя лучше. — Наша Катя, как и все современные девушки, жить не может без социальных сетей. Регистрировалась всегда под какими-то выдуманными именами, на аватарке левые картинки. Мы в Володькой вычисляли ее по окружению. Девочки любят фотографировать. Так и Катя попадалась на фото своих однокурсниц, одноклассниц, тусовщиц и прочих. В соцсетях она так же всегда подписывалась на разные страницы про мистику и прочее в то же духе. И в принципе, в таких группах активно общалась. Иногда даже с выгодой для себя. Собирала легенды и слухи о различных монастырях. Но! Все так же полтора года назад, все прекращается. И вот скажите мне, как с нормальной современной девушкой такое может случиться?

— Никак, — совершенно убежденно заявил Егор. — У меня даже современные молодые монахи регулярно что-то постят. Такой поворот возможен, только если Катя по каким-то причинам физически не могла писать.

— То есть, если она заболела? — переспросила Елена.

— Я вот тоже это предположил, — подхватил Алек. — Катя постоянно перебирается с места на место, из города в город, с одной съемной квартиры на другую. Она меняет имена и документы. Мы проверили все клиники по всему ее маршруту. Никаких обращений.

Но, подожди, — стал размышлять Егор. — Это надо было очень здорово заболеть, чтобы угодить в клинику на полтора года. Или… действие чаши закончилось и у нее опять рак?

— Нет, — возразил маг. — Онкологию я проверил в первую очередь. Чаша действует. И ты отметил правильно, очень редкие болезни требуют столь долгого лечения. Или вернее, содержания.

— Содержания? — перепросила Елена, чуть хмурясь. — Содержат психбольных.

— Угадала, — улыбнулся ее дорогой друг. — У меня было озарение, и я проверил сводки за последние две недели в Новгороде. И нашел… Десять дней назад в Волхове выловили труп мужчины. Опознали с трудом, но все же… Это обычный санитар из одной дорогой частной психиатрической клиники. А смогли установить его личность, потому что руководство этого учреждения подало заявление в полицию. Этот санитар помог сбежать одной пациентке…

Все восприняли новость с изумлением и некоторым облегчением. Эта загадка казалась неразрешимой.

— Частная дорогая клиника? — перепросил настоятель. — Но кто тогда за нее платил? И как давно?

— Кто, не знаю, — сознался Алек. — Переводы были анонимны. Просто каждый месяц на счет падала определенная сумма с указанием, что это оплата за содержание нашей Кати. А попала она туда через два дня после убийства твоего предшественника. Все, что помнит персонал, что ее привезли на некоем внедорожнике, серьезные ребята. Сказали особо не залечивать, но придержать. И дали внушительный аванс.

— Неужто, она кому-то крупно дорогу перешла? — предположил Егор. — Какой-то антикварной мафии?

— Все не так фантастично, — иронично возразил маг. — Мы добрались до второго важного вопроса. Я предположил, что сдал ее напарник. Уж откуда у него деньги и крутые ребята на побегушках, не знаю. Просто я думаю, что вчера мы были правы. Он не знал о планах Кати на убийство прежнего настоятеля. А когда это произошло, наш неизвестный принял меры. Убить он ее не мог. Все же он служитель Господа. Да и наверняка для этого были еще причины. А вот упечь в психушку — это классика!

— И все же, кто он? — вернулась к главному вопросу Елена.

— Смотрите, — стал рассуждать Алек. — Катя исчезала из дому в течение двух лет. Чашу она тогда еще не искала…

— Но могла искать что-то другое, — предположил Павел. — Или кого-то, кто мог ей помочь что-то об артефакте выяснить. Потом же она подалась в церковь. Может, по чьему-то наущению?

— А может, — предложила другую версию Елена. — Все банальнее? Она выздоровела, наконец-то зажила нормальной жизнью. Может, просто влюбилась и моталась к любовнику?

— Вообще, я тоже сначала подумал так же, как моя дорогая подруга, — признался маг. — Это казалось логичным. И был еще такой аргумент. Представьте, что ее соучастник — монах. И вот является к нему эта девица и так аккуратно напоминает, что он когда-то грешил с малолеткой? Серьезный такой рычаг влияния на него получается. И я начал искать. И даже нашел того опера, кому попадали заявления Ольги Петровны о пропаже племянницы. Удивительно, но мужик, который давно на пенсии, то дело вспомнил. И вспомнил по одной причине. Он тогда искал Катю дважды. И во второй раз ему удалось выяснить, что девушка из Пскова ездила в Новгород. Ему созналась сердобольная тетка в автопарке. А теперь такой неожиданный момент. Опер рассказывает об этом тетке Кати, и та сразу забирает заявление!

— Но почему? — Егора это потрясло. — Девушка только паспорт получила. И что? Типа за ней уже и следить не надо?

— Ольга искренне переживала за племянницу, — напомнил Алек. — Но дело в том, что эта тетя и сама частенько в Новгород наведывалась. Все больше в детские дома и органы опеки. Искала некоего мальчика, которого перевели из Бологое.

— Так у Кати есть старший брат, и это тоже крайне серьезный рычаг управления соучастником сегодня. И причина, почему он не может просто ее убить, — поняла Елена. — И тетка, которая сама его ищет, тогда, много лет назад, решила, что Катя тоже ездила на поиски брата. Кстати, а они его нашли?

— На счет Кати не знаю, а тетка точно нет, — немного грустно сказал маг. — Ольга знала только имя — Дмитрий. И то, что в Бологое расформировали детский дом, откуда мальчика отправили в Новгород. Возраст ей был не известен, фото, естественно, тоже не было.

— Дело в том, — подхватил Павел. — Что плохая сестра Татьяна не вставала в свое время на учет в консультации, да и рожала, похоже, дома. А сына подкинула в детский дом сразу после рождения. Никаких официальных документов на этого ребенка нет. О нем знала только Ольга, и похоже, Катя.

— Егор? — тут же развернулась к настоятелю Елена. — Дмитрий. Возраст от тридцати трех до сорока трех. Может он быть в вашей обители?

— Не знаю, — подумав, сказал он. — Человека с таким именем такого возраста у нас нет. Но… прошлое остается за стенами монастыря. Мальчик мог сам придумать себе другое имя. Да и плюсом-минусом 10 лет… Сложно что-то предполагать. Хотя попасть к нам он мог. Теоретически.

— Похоже, все-таки именно это и произошло, — подытожил маг. — И как правильно заметила моя дорогая подруга, родством наша дама его крепко держит. Вот только он ей тоже крепко сопротивляется. Отсюда и Катин отдых в дурдоме. И все его попытки сдать ее в ночь покушения на тебя.

— Кстати, — оживилась Елена. — Как выяснилось, этих попыток даже больше, чем мы думали.

— То есть? — озадачился Павел за всех.

— Я поговорила с отцом Федором, — сообщила ведьма новости. — И оказалось, что в ту ночь сигнализация пожарная, звук которой и спас Егора, включилась не в библиотеке, а в коридоре у его кабинета. Кто-то сознательно спасал настоятеля и не дал Кате довести задуманное до конца.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — вдруг заявил Егор. — Если этот брат Альбины, то есть Кати, упорно ей сопротивляется, мешает, то …может, ему и не нужна чаша?

— Очень хотелось бы в это верить, — сочувственно улыбнувшись, ответил ему маг. — Но вряд ли он такой бескорыстный. Он же все-таки привел ее сюда. Причем дважды. Можно предположить, что она управляет им с помощью чар и шантажа. Но как-то он все-таки слишком продуман для запуганного и зачарованного пассивного помощника. Нет, ему нужна чаша. Просто он надеется обойтись без жертв и всю грязную работу сделать руками Кати.

— И тут мы переходим к тому вопросу, который больше всего меня волнует, — вступил Павел, сделав ударение на слове «меня». — Как будем действовать ночью?

— О! — обрадовался маг. — Хорошая такая мысль. Сейчас спланируем все и я, наконец-то, поползу спать.

— Прости, — искренне смутился настоятель. — Ты же вымотался, а мы тут все заседаем. В дальней комнате стоят две кровати. Для вас с Павлом.

— Э… — Алек тоже смутился. — Теперь ты меня прости. А там все так же… красочно-музейно, как здесь?

Егор оглядел комнату с таким видом, будто оказался здесь впервые.

— Ну, да, — с долей удивления, сказал он. — Вообще, гостевые палаты, в этой части остались у нас в нетронутом виде. Тут князья и бояре останавливались в прошлые века. Вот, мы и содержим тут все, для туристов, в историческом виде.

— Так я и знал, — убито проворчал маг. — Ты не обижайся, но я не хочу быть экспонатом.

— Его смущает обилие антиквариата и пышность обстановки, — иронично пояснила Елена. — Алек у нас такой. Ему бы что-то по проще, по рабоче-крестьянски.

— Да? — Егора это совсем сбило. — Ну, хорошо. Могу предложить свободную келью в Корпусе или здесь в… полуподвале. Там жил прошлый смотритель часовни…

— Вот! — закивал маг. — Подвал, это мне. Я не гордый, я смогу.

— Он так странно шутит? — спросил настоятель у Елены.

— Боюсь, он совершенно серьезен, — ведьма с трудом сдерживала желание расхохотаться. Алек на самом деле был согласен на бывшее жилье в полуподвале. Пусть и сообщал об этом в столь неоднозначной форме.

— А мне и келья бы вполне подошла, — робко признался Павел. — Как-то этот музейно-выставочный комплекс… давит.

Выражение лица у Егора стало странным. Казалось, он догадывается, что над ним прикалываются, но никак не может понять в чем.

— Успокойся, — посоветовала весело Елена. — Пусть спят, где хотят. У нас тяжелая ночь впереди.

— Да! — Павел тут же вспомнил собственное предложение обсудить возможный план действий.

— Я понимаю, что сейчас вы будете меня уговаривать, не проявлять каких-либо активных действий и оставаться в поле вашего зрения, — начал серьезно настоятель. — Я уже все продумал. Ночную службу проедет вместо меня отец Вениамин. Я уже договорился с ним. Так, кстати, он и сам будет у нас на виду. В храме и около него куча камер.

— Разумно, — согласилась Елена. — А ты будешь с нами сидеть здесь в этом вашем офисе.

— Это ты с Егором будешь здесь сидеть, — решил Алек. — А вот мы с Павлом все-таки прогуляемся возле храма. Так, на всякий случай и для безопасности братии. Уверен, Катя будет пробиваться с боем. Лучше нам быть ближе к месту событий.

— Я с удовольствием и службу послушаю, — признался Павел. — А если еще попросить отца Федора, чтобы он с кем-нибудь подежурил у тех самых ворот, то мы будем контролировать все возможные входы.

— Да, — кивнула Елена. — А калитку у скита просто запрем. И на всех входах есть камеры. Мы будем точно знать, где они появятся. Пусть нам это ничего и не даст.

— Наверняка ты права, — ровным тоном согласился с ней Егор, хотя было понятно, что предстоящая ночь все-таки его нервирует. — Но лишняя страховка не помешает. И хорошо, что Павел и Алек присмотрят за моими братьями. Спасибо вам заранее.

— Ты, главное, сам глупостей не наделай, — заметил маг, с трудом поднимаясь из-за стола. — И Ленку ни во что не втяни. Потом ответишь… Позже.

И он широко зевнул, прикрывая рот ладонью.

И ночь продержаться

Елена бездумно смотрела на экран монитора. Там отражалась мирная картинка ночного монастыря. Спящие деревья, пустые газоны, махина храма с горящими окнами. Время перевалило за полночь. Они с Егором сидели так уже больше часа.

Оказалось, в его обществе молчать так же приятно, как беседовать. Они оба чувствовали себя уютно. Елене пришлось поделиться с настоятелем наушником. Теперь они вместе слушали микс песен «Мельницы», «БИ-2» и Джем с ее смартфона. И смотрели в монитор.

Тело ведьмы полностью расслабилось в удобном офисном кресле, так похожем на то, что стояло в ее собственном кабинете в любимом Бюро. А вот разум не успокаивался, пытаясь все еще просчитать какие-то варианты грядущих событий. Не отпускало и пульсирующее в висках и груди предчувствие. Чем дольше на экране «висел» мирный ноктюрн, тем сильнее скручивался клубок ожидания. Иногда предчувствие ознобом пробегало по плечам или мурашками — по кончикам пальцев.

Елена ненавидела это состояние. Ждать в бездействии, ждать того, что обязательно случится, что не отменишь и не изменишь. Она вчера вечером долго объясняла Егору, что испытания всегда трудны, так как ради трудности и существуют. Будто она сама легко проходит испытания! Терпение далеко не самая сильная ее сторона, если не сказать честнее — это качество у нее практически совсем отсутствует.

Но вот на картинке монитора хоть что-то начало меняться. Ночная служба закончилась, и монахи покидали храм через широко открытые массивные двери. Елене на миг показалось, что она видит не реальную картину мира, а сцену из какого-то исторического фильма о Средневековье. Те же сутаны, неспешная походка, какая-то общность братьев, закончивших совместную молитву.

В этом было что-то умиротворяющее, и в то же время удивительное. Какое-то ощущение чуда. То самое, что отметил Егор. Чувство перемещения во времени и сопричастность с событиями давно минувших дней. Елена наклонилась ближе к экрану, стараясь рассмотреть лица братьев обители. Где-то там, среди них должен быть Павел. Он тоже на эту ночь примерил сутану, чтобы посетить храм и быть ближе к монахам, если вдруг что-то случится.

Елена улыбнулась, вспомнив, почти суеверный ужас на лице Алека, когда ему тоже предложили примерить монашеское одеяние. Ее дорогой друг решил просто «побродить» кругами, не заходя в храм, чтобы по возможности предотвратить неприятности. Ведьма искала мага на картинке монитора, вдруг он где-то промелькнет, покажется за фигурами монахов. Но, конечно, его не было. Алек — профессионал. Он прекрасно знал, где располагаются камеры и не полез бы в кадр.

Практически все братья уже вышли из дверей церкви. Многие останавливались, подышать перед сном вкусным ночным воздухом, свежим и полным ароматов лета, разговаривали, некоторые, возможно, еще вели свой разговор с Богом….

И в этот момент прогремел взрыв. На миг Елена застыла, просто не веря в происходящее. Грохот она слышала через окно. А картинка еще висела на мониторе. Это слияние реальности и изображения просто потрясало.

А по экрану забегали люди. Многих оглушило шумом, кто-то упал, толи от неожиданности, толи из-за воздействия взрывной волны. Да еще клубы дыма застилали видимость. Понять размер трагедии не представлялось возможным. Но и Елена, и Егор продолжали вглядываться в экран. Вроде бы, взрыв раздался у центральных ворот. По крайней мере, большинство братьев смотрело в ту сторону. Так же было видно, что на небольшой площади у храма пострадавших нет…

И тут Елену охватила паника. Алек! Он как раз и долен был быть там, у ворот, чтобы не пропустить возможное появление преступников. Как раз в эпицентре взрыва… Она начала судорожно хватать воздух, все мысли вылетели из головы. Кроме одной — о том, что ее друга, напарника… близкого, по-настоящему близкого ей человека, возможно, больше нет…

Егор схватил ее за плечи и резко встряхнул.

— Приди в себя, — его голос, слишком спокойный и рассудительный, совершенно не совпадал с почти железной хваткой пальцев. — Нельзя сразу сдаваться. Есть же возможность позвонить, связаться с ним…

«Связаться»! Она выхватила это слово, как ту самую волшебную спасительную соломинку. Их с Алеком узы связали мага и ведьму навсегда. Благодаря этому, Елена всегда могла знать, чувствовать, где ее дорогой друг, и даже, в каком он пребывает состоянии.

Елена заставила себя собраться. Глубокий вздох, закрыть глаза… Знакомый серебристо-серый кокон силы охватывает фигуру, как плащ. Мир меняется, наполняется новыми звуками, символами, нитями энергий. И в нем она легко поймала где-то там, недалеко от храма всплески ауры Алека. Жив… Волна облегчения на миг разорвала астральную связь. Но теперь уже ведьма быстро и окончательно взяла себя в руки. Алек жив. Она видела зеленоватый костер его ауры, по которому струились токи ярко-желтого. Это беспокойство. Легкий, уже затухающий огонек синевы. Пережитый испуг. И наконец, взлетающие вверх искры оранжевого. Алек зол! Очень.

Елена резко выдохнула. Облегчение было невероятным. До слез, и одновременно, до дикого желания расхохотаться.

Ведьма благодарно посмотрела на Егора, все еще сжимавшего ее плечи, и улыбнулась.

— Такого от них не ожидал никто, да? — со злой иронией сказала она. — Надо узнать потери.

— Если верить картинке, — настоятель глянул на экран, — Вроде бы, особых жертв нет. Хотя, сейчас надо позвонить Павлу и Федору. Они там и смогут…

Она его не слышала. Набухшее за долгие часы ожидания предчувствие лопнуло. И как сейчас казалось Елене, с громким хлопком, слышным даже в реальности. Кокон ее силы стал плотнее. Она погружалась в то же странное состояние, в каком пребывала позапрошлой ночью.

В кармане Егора пискнул сигнал смартфона.

— Уже кто-то из них, — больше для себя, чем для нее продолжал рассуждать настоятель, еще не заметивший перемен, происходящих в его временной напарнице. — Сейчас узнаем… — он достал аппарат, и его брови удивленно взлетели вверх. — Нет… Это от отца Сергия. MMS…

Елена застыла, как зверь перед атакой. Она наблюдала, как настоятель нажимает на иконку на экране аппарата, отмечала, как на миг он затаил дыхание, как окаменело его лицо. Она уже знала, что он увидит на экране.

Егор застыл. Теперь на него обрушилась целая лавина чувств. Он не знал, что ведьма своим особым зрением видит фантастическую картину, как вокруг его фигуры начинают клубиться всполохи теперь уже его силы. Обычно аура настоятеля, как и у большинства священнослужителей переливалась от обилия золота. Таков цвет веры, если она истинна. Но в эти мгновения Егор, как в плащ, закутывался в полотно тонких бирюзовых нитей. Это был цвет его истинных эмоций. И тут, как и у Алека, вспыхивали цветы оранжевого и … неожиданно холодные стальные вспышки. Такого цвета бывает вода в пасмурный день…

Елене вдруг показалось, что она чувствует запах речной свежести и легкую нотку острого запаха ила со дна. И этот букет невольно вызывал тактильное ощущение, как если касаешься чешуи рыбы… или рептилии…

— Пора, — твердо и чуть холодно произнесла она.

Егор оторвался от сообщения. За весь недолгий период их знакомства она еще ни разу не видела его таким… далеким и чужим. Незнакомцем, способным на крайнюю жестокость… или на нечто большее. С такими лицами идут убивать или умирать.

— Ты была права, — он уже спешил к двери. Движения его стали хищными и резкими, так похожими на ее собственные. Оба кокона силы слились в единую сферу, сверкающую и пульсирующую. — Я, она, чаша. У источника.

Вроде бы в его словах не было упрека, но Елена отлично расслышала недобрые нотки. Он не обвинял ее. Он просто был далеко не в восторге от ее прозорливости!

— Что там, — сухо поинтересовалась ведьма, подразумевая послание.

— Фото, — так же отстраненно и чуждо, как говорят с нежелательной случайной попутчицей, сказал настоятель. — Отец Сергий и Катя, держащая нож у его горла.

— Ясно, — Елене было глубоко плевать на его отчуждение. С эмоциями они разберутся потом. Когда Егор сделает то, что должен. — Она не убьет его. Ей нужен ты.

— Надеюсь, — они уже спустились во двор Келейного Корпуса, и настоятель резко прибавил шаг, бросив ответ почти на бегу.

Ведьма улыбнулась ему в спину. Насмешливо и недобро.

В другой ситуации она бы наслаждалась этим бегом, больше похожим на гон дикой стаи. Упивалась бы свободой, угрозой, которой пропитано каждое ее собственное движение, как и движения ее спутника. И этот холодноватый ночной воздух, вкусный, плотный, будто подогревающий голод… И зов реки впереди.

Егор практически скатился по склону, на каменистую площадку к источнику. Елена специально чуть замедлила бег, пропуская его вперед. Она хотела это увидеть. Ночь, берег реки, все декорации и актеров на их местах. Увидеть истинным взглядом…

Это было… волшебно. В темноте клубилась дымка над поверхностью реки. Серая, какая-то седая. С легкими огоньками белесыми, как осколки звезд. Они не поднимались к небу. Темному и необъятному. Огоньки плыли над рекой, собираясь в единое облако. Пока еще медленно. Будто ожидая… А над площадкой на берегу разверзлась огромная паутина силы. Она мерцала всеми цветами радуги. Нити плыли в разные стороны, образуя огромный купол. Под ним стояли трое.

Аура Егора полностью окрасилась в бирюзу, как искры, пробегали по ней стальные и оранжевые тонкие змейки. И лишь на уровне сердечной чакры горел огнем белый цветок. Высокий худощавый мужчина стоял сейчас напротив настоятеля, одетый в черную кожаную куртку и такие же джинсы. А вокруг него разливалось ровное насыщенно-розовое зарево с прожилками фиолета. Прямо как летний закат.

А вот Катя выглядела не очень. В ее ауре были сильно заметны всполохи ярко-красного на некрасивом коричневатом тоне с неясными желтовато-белесыми прожилками. Она явно накрутила себя до состояния истерики. И было ясно, что ее психическое состояние на самом деле требует лечения.

— Отпусти его, — четко и будто бы с легкой усталостью сказал Егор.

— Достань чашу! — в ответ взвизгнула Катя. Она переминалась с ноги на ногу, будто ей трудно было оставаться на месте. — Немедленно! Я его убью!

— Не убьешь, — лениво констатировала Елена, присоединяясь к их компании. Она старалась встать ровно на одной линии с Егором, отмечая, как ее кокон силы тут же сплелся с аурой настоятеля в уже знакомый клубок. — Иначе не получишь ничего.

— Ты! — Катерина уставилась на хозяйку Бюро магических услуг.

— Это очевидно, — с хорошо рассчитанной иронией согласилась Елена.

— Чаша принадлежит мне! — женщина опять дернулась, но нож у шеи ее заложника не сместился ни на полсантиметра. — Неси ее, или я его убью!

— Тебе нужен я, а не он, — спокойно и твердо, опять возразил настоятель.

— Да! — Катерина опять заплясала на месте. — Мне нужна твоя кровь. И ты дашь мне все, что я хочу! Неси сюда чашу!

На последних словах, ее голос сорвался на визг.

— Я не собираюсь выполнять твои приказы, — все так же твердо и тихо возразил настоятель.

— Тогда я убью его, и это будет на твоей совести! — неповиновение Егора выбивало преступницу из колеи. Елена видела, как той женщине хочется сорваться с места и ударить настоятеля. Но Катерина только очередной раз нервно переступила с ноги на ногу. Нож в ее руках, не дрогнул. Лезвие даже не касалось кожи заложника.

— Если ты его убьешь, то точно ничего не получишь, — Егор даже чуть пожал плечами, будто его слова были очевидны.

— К тому же, ты его точно не убьешь, — вступила в «беседу» Елена в любимом ироничном тоне. — Может, ты и не знала, что тот старик полтора года назад, являлся твоим родным дедом, но сейчас ты хорошо знаешь, что это твой брат.

От ее слов Егор вздрогнул. Удар оказался достаточно ощутимым.

— Извини, — как ни в чем не бывало, обратилась к нему ведьма, будто тут не было этой безумной парочки напротив. — Наверное, ты не слишком хорошо видишь в темноте. Но их родственное сходство очевидно. Я же вижу схожесть на уровне энергетики и ауры.

В первый раз за вечер Сергей занервничал. Елена увидела желтый протуберанец, рассекший розоватую гладь его ауры.

— Ты помогаешь ей? — Егор смотрел теперь только на своего брата по вере. — После всего, что она…

— Хватит! — Сергей сделал быстрое почти незаметное для глаза движение, и вот уже в его руке блестит пистолет, а нож Катерины просто висит в воздухе далеко от его шеи. — Ты сейчас сам все поймешь, Егор.

Удивительно, но к настоятелю он обращался как-то мягко, будто просил его о понимании.

— Мне нужна чаша, — а вот эта фраза была брошена холодным приказным тоном в адрес его соучастницы.

— Он не хочет ее нести! — истерика овладела Катериной полностью. Ее мелко трясло, она чуть ли не плясала на мечте. — Давай я убью его!

— Дура, — это прозвучало почти обреченно. — Тогда мы вообще не получим чащу. Или ты нам ее принесешь?

Сергей посмотрел на Елену. Вслед за его взглядом переместилось и дуло пистолета. Теперь оно смотрело четко в грудь ведьмы.

— Это вряд ли, — в том же ироничном тоне ответила она, будто и не видя оружия. — Но, кажется, твоя сестричка мнит себя магом? Так что же? Она даже и почувствовать чашу не в состоянии?

— Выстрели в нее! — тут же заорала Катерина. — Убей! Она все портит! Я сама…

Дамочка кинулась вперед. Еще одно молниеносное движение, и свободная рука ее брата откинула Катерину в сторону.

— Неси чашу, — четко велел он. И дуло пистолета теперь указало на преступницу. — Неси, или я все-таки, наконец-то, пристрелю тебя.

Вот это было сказано от души. Почему-то Сергею Елена поверила. Этот человек мог убить. Он впустую никому не грозил.

Видимо, поверила ему и Катерина. Она бросилась к ручью.

Елена заметила, как ярко блеснул цветок белой силы на груди Егора, как туже закрутились по его энергетическому кокону стальные нити. Настоятель попытался рвануться за безумной идиоткой. Елена чувствовала его гнев, его страх. Он Хранитель чаши. И сама мысль, что артефакт сейчас попадает в руки убийцы, была ему непереносима. И ведьма изо всех сил вцепилась в него. Практически повиснув на его плече.

На резкое движение среагировал и Сергей. Дуло пистолета тут же повернулось в другую сторону. Теперь оно опять смотрело четко в грудь Елены.

— Стой, Егор, — тон у Сергея был все такой же мягкий. Так говорят с другом, с тем, кто по-настоящему что-то значит. — Надо подождать. Еще немного. Я обещаю.

— Я не могу… — начал взволнованно настоятель.

— Нет, — дуло чуть дернулось, чтобы привлечь внимание Егора. — Я знаю, братья говорили. Что тебя связывают с этой женщиной необычные узы. Ее смерть будет для тебя очень тяжелой потерей. И ее боль… Ты испытаешь тоже самое. Ведь так?

Он чуть перевел взгляд на Елену. Та кивнула в ответ. Егор замер. Елене казалось, что все они слышат его мысли. Как они с бешеной скоростью носятся в его голове. Но он остался на месте.

А Катерина достала чашу. Елена была готова к этому, иначе, наверное, ей не удалось бы удержать Егора, когда артефакт показался из воды. Сила чаши тут же разлилась под сводами купола. Белая, чистая энергия, всепоглощающая и давящая. Цветом, как цветок на груди Егора.

Но сама чаша не светилась, как тогда, когда Елена взяла ее в руки, чтобы спрятать в тот тайник. На миг, этот факт отвлек ведьму. Заставил задуматься.

— Она моя!!! — Катерина приближалась, держа чашу обеими руками. Она пританцовывала и смеялась. Сам факт наличия артефакта в ее руках наполнял женщину эйфорией. — Все!!! Сейчас все кончится. Сергей! Мне нужно это. Мне нужен ритуал.

Сергей коротко кивнул, даже не повернув головы.

— Дай руку, Егор, — все тем же спокойным голосом велел он.

— Что? — настоятель смотрел на своего бывшего брата по служению, просто не веря в происходящее.

— Я не дам ей убить тебя, — почти извиняясь, объяснил Сергей. — Но нам нужна твоя кровь. Протяни руку, или я выстрелю.

Елена замерла. Нет, она почему-то сейчас не боялась смерти или боли. Она безумно страшилась, что Егор не послушает. Что он не сможет преодолеть свой долг Хранителя. А это было необходимо.

— Егор, — с трудом выговорила она. — Вспомни….

Он обернулся на ее голос. Связывающая их сила и узы, наложенные чашей, были значимы. Казалось, сейчас настоятель сам похож на марионетку, которую дернули в сторону. Он будто лишился воли, хотя и боролся с неизвестным кукловодом.

— Вспомни, — уже тверже сказала Елена. — Кому служит чаша.

Он нахмурился. Это был не тот вопрос, который она задавала ему ранее. Но историю о Граале, рассказанную Еленой, он тоже смог вернуть в памяти. Кому служит чаша…

— Протяни руку, Егор, — уже более решительно и нетерпеливо велел Сергей.

И вновь это рваное движение через силу. Настоятель протянул вперед левую ладонь.

Катерина бросилась к нему. На лице ее появилась злорадная, прямо-таки садистская улыбка.

— Не смей его калечить, — тем же спокойным тоном с нескрываемым теперь презрением, предупредил ее брат. — Иначе я просто отрежу руку тебе.

Катерина вздрогнула. По лицу четко читались ее эмоции. Она хотела крови, хотела чужой боли. Теперь уже и Егора, и Сергея, и Елены. Но она боялась его, своего брата и напарника. Она поджала губы, как капризный ребенок, но все же не стала спорить.

Елена почувствовала боль в своей руке. Сейчас их энергии с настоятелем были слишком тесно переплетены, да и узы, дарованные чашей, связывали их плотно. Его боль тут же передалась ей. Катерина сделала только один надрез, зато по ладони, где боль будет наиболее ощутима, где кожа тонкая и больше нервных окончаний.

Несколько капель крови упали на дно чаши. И артефакт начал тихо и нежно светиться. Елена с трудом подавила вздох облегчения. Похоже, в идиотском ритуале, придуманном этой маньячкой, была крупица смысла. Ведьма бросила быстрый взгляд на реку. Туман приблизился к берегу, стал плотнее. Огоньки собрались в единую кучу и начали осторожно переливаться на сушу, будто окружая поляну.

Их время было на исходе.

Похоже, так же думал и Сергей. Как только чаша наполнилась сиянием, он сделал очередное молниеносное движение. Пистолет блеснул в руке, его рукоять врезалась в затылок Катерины. Женщина, без единого звука, начала оседать на каменистый берег. Ее брат перехватил чашу.

— Ну, вот, — он спокойно вздохнул. Пистолет уже вновь был повернут дулом в сторону Елены. — Так лучше.

— Все же, Чечня не проходит даром никому, — прокомментировала ведьма.

— Рад, что ты это понимаешь, — Сергей смотрел на нее и чуть хмурился. Его не смущало, что незнакомая дама его не боится, как не боится и смерти, хотя знает, что это реально. Просто он не мог вообще понять ее мотивов. — Тогда ты должна понимать, как легко я пущу оружие в ход, если ты решишь забрать чашу.

— Она мне не нужна, — чуть пожав плечами, сообщила Елена. — Мне нужен Егор. Живым.

— Хорошо, — казалось, ее ответ Сергея обрадовал. — Держи.

Вот это было неожиданностью. Их противник достал из кармана и передал ведьме бинт…

— Потрясающе предусмотрительно, — не удержалась Елена от усмешки, и сосредоточилась на ране настоятеля.

И именно тот момент Алек с Павлом выбрали для эффектного появления. Оба буквально скатились с обрыва с той стороны от источника. Оба уже держали оружие наготове.

— А ты тоже предусмотрительна, — заметил Сергей, и чуть больше вытянул руку с пистолетом, чтобы было видно, как он целится в Елену. — Думал, они будут заняты чуть больше.

— Устроенным тобой взрывом? — неожиданно резко и гневно заговорил Егор. — Там наши с тобой братья. Это наш дом!

— Никто не пострадал, — совершенно спокойно ответил ему Сергей. — Это был всего лишь фейерверк. Пустышка. Только шум и дым.

Егор ему не верил. Он готов уже был возразить, начать в чем-то обвинять своего бывшего собрата, но Елена помнила, что их время заканчивается.

— Алек! — позвала она через поляну. — Это так?

— Да, — громко и четко ответил друг. — Это пугач. Никаких потерь.

— Мне никогда не были нужны лишние жертвы, — Сергей смотрел только на Егора, настоятель был ему важен, а не все остальные, попавшие в это место в не подходящее время.

— Видимо, мы лишними не считаемся, — опять усмехнулась Елена. — Вопрос в том, как на это реагирует Егор.

— Я не собираюсь никому причинять вред, — Сергей все же повернул голову в ее сторону. — Если вы не будете мне мешать.

— Хорошо, — Елена упорно не давала настоятелю возможности общаться с преступником. — Тогда предлагаю всем опустить оружие и мирно разойтись. Алек!

Маг уставился на нее через все пространство берега. «Не вмешивайся, посмотри кругом», — мысленно передала ему дорогая подруга. И Алек посмотрел истинным зрением.

Купол уже не пылал разноцветными огнями. В его сердцевину бил чистый луч белого цвета из чаши. Расходилось это свечение от артефакта и в разные стороны, сливаясь с белесым туманом с реки, с огоньками, рассеявшимися теперь вокруг поляны. Все это светилось и туго пульсировало. Будто люди сейчас стояли в святилище древнего храма.

— Хорошо, — громко сказал маг и убрал оружие. Схватив Павла за руку, он начал оттаскивать его к ближайшей большой глыбе известняка, где можно было бы спрятаться на границе скопившихся энергий. Было видно, что майор мало что понимает, но, видимо, он тоже что-то почувствовал, потому что магу удалось его увести.

Сергей даже не шелохнулся.

— Что ты собираешься делать? — в голосе Егора звучала плохо скрываемая неприязнь.

— Я завершу обряд, — сказал его бывший собрат. — Мне для этого не нужна твоя смерть. Мне она никогда не могла бы быть нужна. Ты мой брат по вере, и часть моей семьи. Единственной, какая у меня была.

— Не считая сестрички, так мило сейчас лежащей у твоих ног, — напомнила ему ведьма.

И вот тут холодная уверенность Сергея дала трещину. По его ауре побежали в разные стороны желтоватые вспышки раздражения и даже пятна красного — ярости.

— Сестра? — он резко повернул голову в сторону Елены, но при этом опустил, наконец, оружие. — Эта тварь отняла у меня семью. Меня мать выкинула, будто я ненужная вещь. Ее же, больную и глупую, оставила при себе. Тетка все мне успела рассказать.

— Значит, она все же нашла тебя, — сказал настоятель уже более спокойно. Он хорошо помнил рассказ Алека и Павла об этой семье.

— Нашла, — подтвердил бывший монах. — А потом и эта… — он чуть пнул бесчувственное тело Катерины. — Какую же чушь она несла тогда. О волшебстве, даре, чудесной вещи. Мне, монаху, знающему, что такое настоящая вера! Я с трудом заставил ее уехать. Думал, она сгинет в столице. Но нет. Она вернулась и… — Сергей болезненно поморщился. — Я не знаю, почему я ей поверил!

— У нее все-таки есть дар, — тихо и сочувственно сказала ему Елена. — Ты подчинялся чарам.

— И она убила того, кто заменил мне отца! — почти проорал Сергей. — На моих глазах. Человека, который был единственным известным мне отцом!.. Надо было убить ее тогда, — уже спокойнее, даже как-то отстраненно закончил он.

— Но ты просто упрятал ее в психушку! — крикнул ему из укрытия Алек. — Друзья помогли? Боевое братство, да? А деньги откуда?

Сергей улыбнулся, почти радостно.

— Это ее деньги, — как друзьям, сообщил он своим противникам. — Это награбленное у наших братьев из других общин. Ребята нашли и использовали для оплаты ее типа лечения. Это было справедливо. Но…

— Но она сбежала, и ты опять привел ее сюда, — напомнил сурово Егор.

— Я никогда бы не позволил ей убить тебя, — опять напомнил Сергей, и вновь, когда он обращался к настоятелю, голос его звучал мягче и даже как-то просящее. — Я спас тебя позавчерашней ночью.

— Я знаю, — настоятель будто и не слышал оправданий. Он был зол. — Скажи мне, зачем? Объясни, как ты вообще мог? Что тебе не хватает? Что ты хочешь?

— Чаша, — Сергей чуть приподнял артефакт, будто демонстрируя его Егору. — Я всегда ее чувствовал. А после той ночи… Я все время думал… Она сердце нашего дома, Егор. Она объединяет семью. И если бы я мог быть при ней, я стал бы настоящим членом нашей обители.

— Сергей! — настоятель был потрясен. — Нашу обитель собрал Господь. И объединяет нас вера. Чаша тоже часть монастыря. Но она лишь часть. И ты всегда был членом семьи. Мы друг для друга здесь единственные родные люди, как ты и сказал. Это наш дом.

— А чаша нас объединяет, — возразил горячо монах. — Ты просто другой, Егор. Чаша управляет тобой. И ты всего не видишь и не чувствуешь. Но ты поймешь. Ведь теперь ты будешь свободен.

— Я? Свободен? — Егор как-то нехорошо улыбнулся. — Ты знаешь, меня ничего не гнетет. Я счастлив в своем доме со своими братьями. И со своей верой. Истинной верой, Сергей. И это не зависит от чаши.

Елена внимательно следила за обоими мужчинами. В ауре Сергея по-прежнему ничего не менялось. Ни малейшего отблеска белого, никакого влияния артефакта. Ни стальных нитей той третьей силы, что вскоре должна была выйти на сцену.

Зато кокон Егора менялся стремительно. Он возвращал себе прежние краски. Бирюза почти победила сталь, а белый яркий всполох на груди, знак артефакта, вдруг стал окрашиваться в золото по краям.

— Ты долго был Хранителем, — продолжал убеждать Егора его собрат. — Но ты дважды подверг чашу опасности. Ты даешь ей управлять собой. Ты говоришь, здесь твой дом? Но ты живешь здесь, потому что здесь артефакт. Ты же долгие годы провел вдали от нас. И вернулся только из-за чаши. Твой дом будет там, где ты выберешь сам, когда будешь свободен. И то же самое с верой. Твоя вера всегда отличалась от нашей.

— Но я верю в Христа, — спокойно напомнил Егор. — А в кого веришь ты? Ведь чаша принадлежит иному богу.

— А это не важно, — Сергей махнул рукой с зажатым в ней пистолетом, даже, похоже, не помня об оружии. — Я буду ее Хранителем, и она станет истинным сердцем нашей общины.

— Чаша не принадлежит людям, — твердо и значительно сказала Елена, готовясь уже начать отступление. Времени практически не оставалось. На грани круга уже начали проявляться пока еще еле заметные высокие силуэты. — Она служит богам. И это надо чувствовать сердцем.

И тут Егор дернулся, будто его ударили. Он развернулся к ведьме, посмотрел на нее так, будто ожидал найти на ее лице ответ на какой-то вопрос. Но она лишь кивнула. Да, эти слова предназначались ему, а не Сергею. Елена молилась, сама не зная какому из богов, чтобы настоятель понял…

— Я это слышал уже, — возразил между тем Сергей. — Но это должно измениться. Чаша поможет мне, когда я стану ее Хранителем.

— Ты ошибаешься, — тихо и как-то рассеяно сказал ему Егор, даже не глядя в его сторону. — И все, что я могу, это просить тебя отказаться от задуманного, хотя знаю, что ты этого уже не сможешь сделать.

— Даже больше, — Елена начала тихо отступать назад, чуть потянула за рукав Егора, и он двинулся вместе с ней. — Мне нельзя вообще-то было бы говорить это, но… Ты по сути хороший человек, Сергей. И мне очень жаль, что ты сделал неправильный выбор. Я буду жалеть о твоей смерти.

— Но ты это выбрал, — закончил за нее настоятель, уже сам, оттаскивая ведьму все дальше от монаха.

Наконец, они повернулись к нему спиной и двинулись к другой глыбе известняка, что была ближе. Елена поверить не могла, что Егор все-таки решился. И он сам, похоже, еще не полностью осознал, что только что сделал. Он шел с трудом, напряженный, нервный. Он еле сдерживался, чтобы не обернуться и не побежать обратно. Но что-то удерживало его от этого шага.

Они только успели дойти до камня, когда услышали этот ужасный булькающий звук…

— Моя дорогая подруга просто неподражаема, — с сарказмом отметал Алек, обращаясь к Павлу. Они сидели за другим камнем, убрав оружие и готовые, как им казалось, ко всему.

— Что она сделала? — майор мало что понимал, но верил магам. Хотя вид у него был ошарашенный.

— Она ничего не делала, — продолжая наблюдать за Сергеем, оставшимся на берегу, сообщил маг. — А вот этот парень, которого Елена только что назвала хорошим человеком, спокойно перерезал своей сестре горло.

Павел тут же высунулся посмотреть.

— Целая семья маньяков, — глубокомысленно изрек он.

А Сергей заканчивал ритуал. Кровь Катерины смешалась в чаше с кровью Егора. Артефакт теперь не просто светился, он сиял. Монах произнес про себя некую фразу, прося богов принять дары — живительную силу бывшего Хранителя, кровь той, кому чаша дала жизнь. В обмен он хотел лишь право служить чаше.

Сергей не знал правил, не понимал сил, с которыми играет. Потому он не забеспокоился, не увидев ответа. В три глотка, он осушил чашу. Кровь была похожа на раскаленную лаву, тягучая, пылающая, жаркая. Она прокатилась по горлу, согрела, казалось, придала сил. На миг, Сергей закрыл глаза, будто привыкая к новым ощущениям. Когда он открыл их вновь, мир изменился.

Теперь он видел туман. Странный туман, наползающий со всех сторон на поляну. Видел свет чаши. Ясный, незамутненный, но… чужой. Это было странное ровное свечение, расползающееся вокруг. Оно дарило странное ощущение древности и почему-то чуждости. Сергей с трудом подавил в себе желание содрогнуться, как от озноба. Этот свет и этот туман, перемешивающиеся между собой пугали, даже больше, они рождали какое-то почти животное чувство паники. Этот древний инстинкт приказывал бежать, спасаться, звал немедленно покинуть это странное место, пока… Сергей увидел их…

Егора ощутимо трясло. Он застыл, прислонившись спиной к камню. Он вцепился в него пальцами, будто боялся: стоит отпустить камень и настоятель сорвется с места, побежит назад, туда, где он оставил артефакт.

— Держись, — подбодрила его ведьма, чуть погладив его плечо. — Ты молодец. Ты сильный. Скоро все будет хорошо.

Сама она четко ощущала холодный озноб, покрывающий все тело, впивающийся в кожу мелкими иглами. Рамки мира, который все так привыкли считать реальностью, рухнул. И Елене было трудно вписаться в ткань портала. Ее собственная энергия рваными брызгами кружилась вокруг ее фигуры, будто безумные языки костра. Ведьма не могла сейчас отпустить ее на свободу. Слишком опасно.

— Что хорошего? — сквозь зубы пробормотал настоятель. — Чаша осталась там, а кругом… Что происходит?

— Тоже, что и в ночь, когда чаша выбрала тебя, — ответила холодно Елена. — Она опять делает свой выбор. Она подтверждает права своего хранителя. Она, и те, кто ей служит.

В глазах настоятеля мелькнуло паническое выражение.

— Он убил Альбину, — как-то жалко вспомнил Егор. — А теперь…

— Да, — ведьма очень хотела соврать ему в этот момент. Но не могла. — Он умрет.

— Они…

— Нет, — как она надеялась, что ей не придется продолжать.

Как ни странно, Елена просто не могла рассказать о своем личном договоре с богом. Она просто боялась. И ей повезло. Возможно, Волх сам не желал распространяться о своих тайнах. Но именно в этот момент Егор вдруг издал какой-то сдавленный вскрик, уставившись ей за спину.

Обычно, она видела это в комедийных боевиках. Напарники сражаются с комичными монстрами или бандитами. И при этом ведут остроумный диалог, пока один из них не начинает таращиться за спину другого. И тогда его напарник спрашивает: «У меня за спиной кто-то стоит?». И конечно, на заднем плане маячит пара совсем отвратительных существ. Елена никогда не думала, что и сама попадет в такую ситуацию, а главное, что это ей не покажется смешным.

Сначала Сергей не понял, кто это. Просто фигуры, медленно выплывающие из странного сияющего тумана, будто сами являющиеся его частью. Они двигались медленно. Хотя, правильнее было бы сказать, что они материализовались из него. Сергей решил было, что это братья, пришедшие в себя после взрыва. Но… Слишком молчаливы были эти фигуры и как-то нечеловечески неправильны. Они плыли, медленно вырастали по краю поляны. Некоторые из них были похожи на людей. Высокие, со знакомыми очертаниями. Какие-то серые, будто прозрачные…

В этот момент он испугался. Сергей даже сам себе еще не успел признаться в этом чувстве, а оно уже захватывало его. Он боялся этих странных фигур. Потому что они не просто выступали из небытия. Они принимали форму и обличие прямо на его глазах. А этого не могло быть. Просто такого не случалось в реальности.

Фигуры незнакомых людей не торопились. Их продвижение было каким-то ритуально замедленным. Они образовали полукруг, где еще виднелись свободные места. Казалось, фигуры ждут, пока появятся все, кто должен прийти сюда в эту странную ночь….

Елена обернулась и встретилась взглядом с волком. Это был огромный, серебристый зверь. Он стоял и просто смотрел на них. Да, от него исходило чувство угрозы. Но пока волк еще не решил, будут ли они его жертвами. Елена шумно выдохнула.

— Это просто зверь, — не спуская взгляда с животного, сказала она. — Или, вернее, оборотень. Поверь, это не самое худшее.

С огромным облегчением, ведьма протянула вперед раскрытую ладонь, на которой плясал огонек ее силы. Волк подался вперед и будто слизнул подарок с ее руки, как обычная собака принимает лакомство. Еще миг — и волк двинулся прочь. Ближе к застывшему на берегу человеку…

Огромный волк вывернул из-за глыбы известняка и занял свое место в полукруге. Он встал рядом с высоким человеком, одетым в какой-то странный балахон. Поверх одеяния была накинута шкура. Точно такая, как у живого зверя. Животное и человек посмотрели друг другу в глаза, потом человек странно понюхал воздух, будто ловил запах зверя. И вот они оба обернулись к берегу. Туда, где у самой кромки воды, забыв про чашу и труп Екатерины, стоял Сергей. Тот, кто видел себя уже новым Хранителем, осматривал странных гостей с настороженностью. В его движениях была та же грация опасного дикого зверя. Но он был живым, в отличие от своих гостей. И он боялся. Боялся тем страхом, который двигает людей на убийство…

Алек в это момент созерцал фигуру высокого, плечистого человека. Этот гость был одет в некий балахон, ободранный по низу. Его длинные волосы рассыпались по плечам. У волхва было узкое лицо с четкими, будто вырезанными из камня чертами. И это было лицо воина, а не монаха. Волхв опирался на посох. Обычную массивную палку с узелками, где ранее от когда-то живого ствола разбегались ветви.

— Может, выстрелить в него? — проговорил тихо Павел, и в его голосе звучали нотки с трудом сдерживаемого ужаса. Алек гулко сглотнул.

— Пожалуй, не стоит, — прошептал он в ответ. — Елена говорила, что их надо только направлять…

— Куда? — майор уже с трудом сдерживался, чтобы не пуститься бегом прочь от этого жуткого места ил не начать палить во все подряд из пистолета, вновь появившегося в его руке.

— А ты не догадался? — маг встал напротив гостя. Вокруг фигуры Алека заблестела зеленым его личная защита. И волхв, будто оценив силу возможного противника, сделал шаг назад.

Алек кивнул ему, будто признавая и в нем равного себе. Потом, буквально точно так же, как и его дорогая подруга в этот же момент, протянул волхву ладонь с блестевшем на ней шариком силы. Гость из далекого прошлого протянул к магу руку, будто в ответном рукопожатии. Получив свое подношение, он отвернулся от прятавшихся за камнем людей, шагнул вперед, ближе к невидимой теперь кромке воды.

Они приближались, сжимая кольцо. Так же неуловимо плыли вперед. Сергей видел их лица и это… это сводило с ума. По центру, вдоль ручья, где вода источника спешила к Волхову, шагал высокий, широкий в плечах мужчина. Он был еще шагах в пятнадцати от Сергея, но монах отчетливо видел каждую деталь, каждую черточку лица этого странного человека. Это был жрец. Настоящий древний славянский волхв. Он опирался на посох. Такой, какие можно видеть лишь в кино. Странная палка с загнутым навершием. Спину его тоже закрывала шкура. У жреца было странное, жестокое и страшное лицо. А глаза… Сергей не мог оторваться от этих глаз. Горящие безумием, почти звериные, яростные глаза. И жрец смотрел только на человека на берегу…

Егора уже трясло крупной дрожью.

— Очнись! — Елена, что было сил, встряхнула его за плечи.

— Я должен идти с ними, — проговорил он.

Егор не видел из-за камня тех, кто медленно приближался к застывшей на берегу фигуре. Но он чувствовал их. Казалось, его душа сейчас присоединилась к этому дикому молчаливому гону. Настоятель видел их глазами, чувствовал их ярость, желал смерти, как желают они.

Но при этом, Егор боролся. Он не стал частью круга. Он еще в детстве, в ту самую ночь, преодолел их силу. Значит, должен сделать это и сейчас. Пусть воля чаши путает его мысли и поглощает волю. Но он должен вырваться. Ведь он уже когда-то сделал это…

— Нет! — Елена надавила на плечи настоятеля, удерживая его у камня, вливая в него силы, заставляя бороться сильнее. — Твое испытание еще не закончено.

— Что?! — как ни странно, их узы продолжали действовать, становясь с каждым мигом все крепче. Егор слушал ее, он против воли отвлекался на ее голос. И ее слова возвращали способность мыслить, способность осознавать себя собой, а не частью ритуального круга, даже если для этого надо было преодолевать самого себя. — Ты говорила, что надо просто отступить…

— Ты отступил, — быстро подтвердила ведьма, уговаривая его ласково, почти как ребенка. — Ты все сделал правильно. Просто нужно еще немного. Егор! Ты смог, потому что верил!

— В Христа. Я верю в Христа, — эти слова он проговорил уже четко и намного спокойнее. Вера на самом деле давала ему силы.

— Верно, священник, — Елена позволила себе кривую ухмылку. — А теперь сделай то, что ты умеешь лучше всего.

— Что надо сделать? — через ее ладони в тело настоятеля все еще текла сила. Егор почувствовал тепло и спокойствие. Он почти смог преодолеть детский страх и мощный зов чаши.

— Ты говорил мне, помнишь? — продолжила Елена, и в ее голосе зазвучали ноты зачаровывания. — Ты веришь каждому слову молитв, которые произносишь. Ты умеешь искренне молиться, священник?

— Да, ведьма! — он с трудом, но заставил себя улыбнуться. — Я верю и обращаюсь к Господу искреннее, всей душой.

— Тогда молись сейчас! — Елена тоже не видела, что происходит на берегу, но она чувствовала, как все энергии открытого портала начали скручиваться в тугую пружину. Еще чуть-чуть и купол лопнет, и тогда… — Молись, как никогда в жизни.

— О чем? — настоятель удивился искренне. Его связь с чашей легко позволяла ему ощущать, как артефакт меняется, как он живет и дышит. И настоятель помнил, что эта чаша принадлежит языческому богу.

— А вот в этом и есть главный смысл, Егор, — Елена отошла от него на шаг. Большего она сделать не могла, да и не имела права. — Это твое настоящее испытание…

Еще миг он смотрел на нее, испытующе, вопросительно, будто все еще ждал подсказок. Но вот Егор глубоко вздохнул, прикрыл глаза, и Елена услышала первую строку «Отче наш».

Вовремя. Ох, как вовремя. Еще бы минута и она опоздала бы. А тогда… Ведьма не успела додумать эту мысль. Где-то внизу живота образовалась пустота, холодом накрыло плечи. Уже знакомо ослабели колени и руки.

— Только не смей прерываться! — крикнула она Егору сквозь неимоверный шум в ушах….

Как там сказала эта ведьма? Чечня ни для кого не проходит бесследно? Чечня никогда не кончается. Война идет всегда. И сейчас Сергей опять был на войне. Пусть не там, в иных чужих горах, а здесь… Понять нахождение этого «здесь» он сам уже был не в состоянии. Но суть ситуации оставалась прежней. Кругом враги, они хотят его убить. Они пришли за ним. И он должен выжить. Он будет убивать снова. Столько, сколько будет нужно.

Сейчас он полностью блокировал свои эмоции. Остались только инстинкты. Один инстинкт. Выжить. Убить, чтобы жить. Сергей достал из-за пояса пистолет. В другой зажал нож. Он умел пользоваться оружием. И готов был пустить его в ход…

Когда первая пуля чиркнула об камень, Алек вздрогнул. Он осторожно высунулся из-за неровного края и посмотрел на берег.

Честно, картина поражала воображение. Призрачные фигуры, сжимающие круг, и одинокий человек в центре. У самой кромки воды. Туман поднялся выше, и теперь за спиной бойца поднималась вода. Волны набегали, каждая выше предыдущей, но почему-то они не расплескивались на сушу. Будто вода строит стену. И за этой стеной что-то поднимается…

Маг нахмурился.

— Он по нам стреляет? — удивился Павел, выглядывая из-за камня рядом с магом.

— Нет, в них, — рассеяно сообщил Алек. Где-то внутри у него появилось странное чувство. Будто что-то поднимается изнутри. В нем? Или…

— А ты мог бы поставить какую-нибудь свою магическую защиту, чтобы он случайно в нас не попал? — судя по всему, майор уже пришел в себя от последних потрясений. Голос его звучал ровно, с каким-то даже детским любопытством.

— Даже авторы фэнтези и то таких ошибок не совершают, — через силу заставил себя усмехнуться маг. — Против пули магия не поможет…. Слушай. Ты ничего странного не чувствуешь?

Алека начал бить мелкий противный озноб. И на случайную простуду это явно не спишешь. Что-то двигалось. Что-то сейчас должно было случиться. Но что? Тут и так событий хватает! Маг с отвращением посмотрел на свои чуть дрожащие пальцы.

— Не знаю, — между тем, очень серьезно ответил ему Павел. — Мне безумно холодно и… будто я только что вышел из холодной воды. Как-то… некомфортно и страшно. Но последнее уже не новость…

Вода! Всматривался в страну волну, все еще растущую за спиной Сергея. За ней могло что-то скрываться. Или кто-то. От догадки, кто это может быть, мага затрясло уже более ощутимо.

— Сейчас он выйдет! — затаскивая майора обратно за камень, практически проорал Алек.

— Кто?! — Павел не мог понять, о ком говорит его сегодняшний напарник, но по одному виду мага сообразил, что кошмары нынешней ночи еще не закончились.

— Волх!

Майор так судорожно вздохнул, что даже закашлялся.

— Но как Егор его… — с трудом пытался спросить он.

— Это не Егор!

Алек боролся с раскоординацией движений. Почему-то жутко ослабли колени и в ушах дикий шум стоит. Елена?… Он понял, что сейчас частично переживает состояние своей дорогой подруги.

Маг трясущейся рукой начертил не самый ровный круг, пытаясь защитить Павла. Ломаная линия слабо загорелась зеленым.

— Сиди тут, — слова давались с трудом, перед глазами мельтешили огненные мухи, но Алек заставлял себя двигаться. — Не вздумай переступать линию! Чтобы не случилось! Если жить хочешь…

Не слушая вопросов и возражений, которые все равно тонули в гуле, наполнившим голову, маг согнувшись, рванул в ту сторону, где должны находиться Елена и Егор.

Пули прошивали призрачные фигуры насквозь. Сергей четко знал, что не промахивается. Каждый выстрел попадал в цель и… Ничего не происходило. Люди и звери продолжали приближаться. Круг сузился. Этим незваным гостям оставалось до человека на берегу всего шагов пять.

Он видел каждое лицо. И древних волхвов. И странных военных в незнакомой форме, и монахов, хотя это явно были не его братья. Рядом со старшим жрецом уверенно двигался кузнец, огромный русский мужик, а чуть правее шла женщина. С растрепанными патлами, тоже в каком-то жутком балахоне со связкой незнакомых оберегов на шее. А еще Сергей увидел волков с человеческими глазами, слышал, что где-то в вышине кружат большие птицы. Соколы — блеснуло в голове. Их было много. Слишком много на него одного. И они слишком близко.

Сергей отбросил бесполезный пистолет. Есть нож. Пусть подойдут еще ближе. Сергей готов был дорого продать свою жизнь. Обычно в таких ситуациях вспоминаются крысы. Загнанные в угол. Они готовы рвать противника зубами.

Он тоже готов. Сергей пошире расставил ноги, чтобы стоять увереннее. Скинул мешающую куртку. Спина прижалась к стене…

Он не помнил, откуда она взялась. Серая, теплая и надежная. Стена, как последний рубеж. Стена, по которой идет чуть заметная дрожь. А за ней…

Елена просто валялась на земле. Сил встать, сил защитить себя уже не было. Чужая воля, древняя, могучая и усталая, подавляла ее. Сквозь дикий гул в ушах ведьма слышала слова. Древнерусский язык сейчас казался почти незнакомым. Но она понимала смысл. Она знала… На море, на Океане, на острове Буяне. Бог напоминал ей ее же заговор. И где-то там, далеко на самом краю слышимости звучали иные строки. Отходная молитва…

— Ленка!

Новый голос, чем-то знакомый, почти родной раздался где-то совсем рядом. Но Елена не могла вспомнить, кто ее зовет. Да и не хотела. Ее разум сейчас практически полностью был подчинен древней и могучей воле.

Но вдруг зов Волха стал слабее. Ведьма вздрогнула всем телом. По жилам растекалось знакомое тепло силы.

— Алек…

Маг стоял на коленях рядом с ней, буквально упираясь руками ей в спину. И через эти руки текла его энергия. А кругом полыхал зеленоватый круг.

Слова молитвы стали громче…

Они остановились. Всего пару шагов. Ну, твари! Ну же! Идите! Разум полностью покинул Сергея. Только страстное желание уничтожить. Чего встали? Он ждал, он желал их крови!

А фигуры, все, как одна стали опускаться на колени. Волки легли на землю и уткнули морды в лапы. Соколы пикировали с неба и замирали на земле.

Сергей тоже замер. Что-то было не так… Сзади! Опасность! Огромная страшная сила! Его обманули! Враг зашел со спины. И стена не помогла.

Сергей резко развернулся и … не было никакой стены. Лишь огромная волна зависла над ним. Пульсирующая, холодная и серая. А там, в толще воды…

Он увидел. Огромное тело змея на миг все же показалось ему. А потом, весь поток обрушился на одинокую фигуру…

Павел прислушивался. Он по-прежнему сидел за камнем, где маг велел ему оставаться. Майор зачем-то сжимал в руках оружие. Но кругом было тихо. Почти мертвая тишина.

Линия зеленого цвета, которая чуть ранее мерцала вокруг, потухла. Стих шум на берегу. Понемногу, привычный мир возвращался в свои рамки. Где-то крикнула ночная птица. Тихо прошуршала вода, Волхов мерно накатывался на берег. Павел встал и осторожно выглянул из-за камня. Берег был пуст.

— Лена, Алек, вы меня слышите?

Маг открыл один глаз. Его кто-то тряс за плечо.

Настоятель стоял рядом и пытался привести магов в чувство. Елена все еще лежала на земле, уткнувшись лицом в ладони. Алек провел короткую ревизию своих ощущений. Кажется, он жив. Его дорогая подруга тоже. И вроде бы, даже ничего не болит. Тогда Алек прислушался. Слух работал нормально. Бешеный гул в ушах пропал. Ну, да! Он же слышал Егора.

Алек попробовал встать. Настоятель тут же подхватил его под руку и помог подняться.

— Жив, — с облегчением констатировал Егор. — Лена?

Уже вдвоем они перевернули ведьму и подняли ее.

— Он ушел, — пробормотала она и открыла, наконец, глаза.

— Ты как? — Алек подумал, что если посчитать, сколько уже раз за их жизнь он задал ей этот вопрос, то получится явно шестизначная цифра. Вот если бы в долларах…

— Вымоталась до жути, — призналась его дорогая подруга и даже немного улыбнулась. Хотя и вымученно. — Но жить буду. И в этот раз меня сей факт радует, как никогда. А ты?

— Меня немного качает, — честно признался маг. — Но в целом… Есть хочу.

Теперь они усмехнулись в унисон все втроем.

— Народ! — донесся до них окрик Павла.

— Все нормально, — ответил ему Егор. Настоятель тоже не слишком твердо стол на ногах. — Все живы.

— Не считая Катерины и Сергея, — уже подходя к ним, напомнил майор.

Елена болезненно поморщилась. По сути, это она убила их. И мысль эта причиняла боль. Было как-то очень противно и удушающее совестно. Ну, теперь ей еще долго жить с этим. Оправдаться не придется. Ни перед Алеком, ни перед остальными. А главное, она не могла бы оправдаться даже перед собой.

Ей очень хотелось плакать. От слабости, от пережитого, и от этого гадостного и гнетущего чувства вины. Но… не сейчас.

Когда боги улыбаются

Пустой теперь берег выглядел каким-то слишком мирным и идилличным. Над миром плыла легкая предрассветная дымка. Волхов все так же мерно накатывал свои волны на каменистую полоску земли.

Елена сидела на камне. Всего шагах в пяти от линии воды. После душа и легкого перекуса, она чувствовала себя лучше. Физически. Чувство вины, естественно, никуда не делось. А потому настроение у нее было паршивое. А тут еще это…

Егор стоял недалеко от нее и тоже осматривал берег. У его ног, завернутая в куртку настоятеля покоилась чаша.

— Тихо и красиво. Даже не верится, правда? — спросил он.

— Если бы, — возразила она.

— Объяснишь?

Елена кивнула. Конечно, она ему все объяснит. Как же иначе! Хотя, кто сказал, что ей так хочется пускаться в эти объяснения и признавать вслух то, что еще не переболело. Но ведь за все надо платить, не правда ли?

— То, что происходило ночью на этой поляне, — нехотя начала ведьма. — В целом напоминает картину нашего мира, по крайней мере жизнь той его немалой части, что зовется Россия.

Елена усмехнулась, видя, как Егор чуть нахмурился, стараясь понять, к чему она ведет.

— Двоеверие, священник, — иронично пояснила Хозяйка Бюро магических услуг. — Два бога мирно уживаются на этой древней земле. И тут по канонам развивается сюжет. Боги, чаша и старая вечная сказка. Пусть не о добре и зле, а всего лишь о бескорыстии и жадности.

— Ты опять говоришь мне о мифологизации сознания, — в голосе настоятеля звучало нетерпение. Он сейчас не желал слушать избитых истин.

— Да, мы с тобой уже ранее говорили об этом, — согласилась Елена. — Сейчас я повторяюсь, потому что именно на этом строится вся логика нашей истории. И проблема в том, что объяснить эту логику слишком трудно. Наш сюжет похож на игру в пазлы. Множество фрагментов, каждый из которых важен и значим, но соединить их вместе…

— Кто они? — перебил ее Егор. Он тут же немного смутился. Ему не хотелось быть резким, просто, он спешил узнать о том, что мучило настоятеля.

— Это те, кто хранили чашу до тебя, — поняв смысл вопроса, немного грустно объяснила ведьма. — Теперь они ее вечные стражи.

— Он призраки? — продолжал он расспросы.

— Можно сказать и так, — Елена чуть пожала плечами. — Это неупокоенные души, которые навечно привязаны к артефакту.

— И я… — этот вопрос давался Егору с трудом. — Я тоже стану одним из них?

— Ну, — теперь ведьма позволила себе любимую ироничную усмешку. — Сегодня ночью у тебя был шанс присоединиться к их не теплой компании. Но ты же не пошел с ними.

— Благодаря тебе, — напомнил настоятель, хотя особо душевных нот в его тоне не звучало.

— Не совсем чтобы и мне, — возразила Елена. — Дело в том, что я опять же уже не единожды тебе говорила. Чаша принадлежит богам. Не только Волху, но и Христу. Ведь на этой земле жили многие поколения православных монахов. Их вера имеет огромную силу. Как и твоя вера. Ты выбрал Христа. И он этой ночью защитил тебя.

— А Волх? — казалось, Егор сейчас в голове выкладывает для себя ту самую мозаику пазл, заполняя картину нужными кусочками.

— В принципе, — чуть подумав, ответила Хозяйка Бюро. — Ты служишь и ему тоже. У вас с ним некий договор. Он спас тебе жизнь в детстве. Ты все эти годы хранишь его чашу. Честная сделка. Прибавим сюда, что твое мировоззрение в целом больше похоже на языческое, чем на православное.

— Да, примерно об этом и сказал Сергей, — вспомнил Егор и в его голосе прозвучали некоторые ноты упрека.

Елена еще раз чуть усмехнулась, но уже не так добро.

— Интересно, — заметила она холодновато. — И кого ты винишь в его смерти? Меня или себя?

— Конечно, себя, — после небольшой паузы признался настоятель. — Я понимаю все аргументы, что это его выбор, что он сам… В общем, я знаю, что здесь можно сказать, но… его смерть…она кажется какой-то неправильной.

О! Елена его отлично понимала! Себе она, правда, даже не пыталась искать оправданий. Смысла не видела. Но, конечно, слов можно найти много, тут Егор прав.

— Любая смерть такой кажется, — нехотя заметила она. — Но тут ты заметил верно. В том, что происходило здесь прошлой ночью, Сергей был единственной случайной фигурой. Хотя, конечно, можем напомнить себе еще раз, что это был его выбор.

— Странно, — после очередной недолгой паузы вдруг сказал Егор. — Почему ты считаешь его случайной фигурой? Он желал чашу. Как ты заметила, в это сказке о бескорыстии и жадности, он встал не на ту сторону. Он собирался забрать артефакт!

Елена улыбнулась, на это раз почти ласково. Чувство долга Хранителя перевесило чувство вины.

— В целом верно, — поддержала она Егора. — Вот только он единственный из всех не был вообще никак с чашей связан. Давай попробуем все-таки сложить мозаику полностью. Много лет назад чаша спасает тебя. Первая спасенная жизнь. И тут инициатива принадлежала Волху. Он избрал тебя Хранителем. Спустя несколько лет, чаша спасает и вторую жизнь — Катерине. И получает она доступ к чаше через православного монаха. Причем, ты сам признавал, что ваш бывший настоятель был человеком верующим. Истинно верующим. То есть, можем считать, что это произошло с позволения Христа. Второго бога, владельца чаши. Итого, у нас два похожих сценария, которые развились по противоположным веткам. Скажем языком сказки. Мы получили героя и врага.

— Подожди, — возразил настоятель. — Ты говоришь так, будто это спланированный сюжет. Но отец Иннокентий просто пожалел внучку. Он спасал девочку из милосердия, не думая обо всех этих высоких материях. Это же почти случайность.

— Вот именно, что почти, — заметила ведьма. — А если вспомнить об обстоятельствах его гибели… Знаешь, это как-то очень похоже на расплату за это его милосердие. Не находишь? Как-то тоже такая кара вписывается в каноны нашей вечной сказки. Да и вообще, в таких историях случайности исключены.

— Жаль это признавать, но ты права, — после очередного раздумья, сказал настоятель, тяжело вздохнув. — И даже могу продолжить дальше. Наша встреча с Катей в Москве тоже, конечно, не случайность. В огромном городе она нашла именно меня, мечтая заполучить артефакт, который я охраняю. И верно, все вело к этой встрече на берегу нынешней ночью. Герой и враг, как ты изящно выразилась. … Если бы не Сергей…

Он поморщился, опять переживая чувство потери и вины.

— Знаешь, — грустно заметила Елена. — Мне тоже тяжело от его смерти. Как и от смерти Катерины… Она ведь все рассчитала верно. Этот ее ритуал. Пусть это чистой воды выдумка, но смысл в нем верный. Ведь все эти годы она искала не только чашу, но и ее Хранителя. Потому что была нужна именно его кровь. Для передачи. Полномочий. Служения. Связи с артефактом. Это как многие верят, что нельзя носить чужой нательный крестик.

— Чужую судьбу на себя возьмешь, — кивнул Егор. — Распространенное мнение. И в принципе, логичное. Да, Катерина продумала все. Я же говорил, во всем, что касалось чаши, она была очень разумна и адекватна.

— Вот именно этот логичный смысл Сергей и уловил в ее словах, — продолжила ведьма. — Только есть один неприятный нюанс, который Катерина не учла. Проведи она ритуал, как хотела, ей бы ни служение, ни связь с артефактом не достались. В детстве чаша уже давала ей второй шанс. И при новом обращении к артефакту, да еще таким образом, чаша забрала бы у Катерины ее былое спасение. Девушка после ритуала была бы жива, но недолго. Вернулась бы ее болезнь, да и психика на этот раз сломалась бы полностью.

— То есть, если бы Сергей не убил ее… — продолжал размышлять Егор. — Если бы он воспользовался только моей кровью, тогда он мог бы стать новым Хранителем?

— Вряд ли, — усомнилась Елена. — Скорее всего, духи наказали бы его. Ты не вышел к ним. Они сочли бы использование твоей крови воровством. И вор тоже, скорее всего, был бы наказан безумием. Все же общаться с твоими предшественниками в служении задачка не из легких. А у парня Чечня за плечами. Это весьма немаловажный фактор. Это не для кого не проходит бесследно.

— Но он все же убил сестру, — грустно напомнил Егор. — И получается, принял на себя ее крест. В смысле, лишил себя шанса на служение. Но… Подожди! — он нахмурился. — Если бы Катерина сделала все сама, она бы выжила, как ты сказала. Тогда почему Сергей…

— Да, он не должен был умереть, — глухо проговорила Елена. Она вскочила с камня и начала нервно мерить шагами берег. — Егор, пойми, я ни в коем случае не собираюсь оправдываться. Его смерть — моя и только моя вина. Как, я думаю, и смерть Кати.

Настоятель смотрел на нее изумленно. Он совершенно не понимал, как ведьма могла быть причастна к случившемуся. Он не верил ей.

— В ту ночь, — Елена обхватила себя руками, будто ей было холодно. — Когда ты просил перепрятать чашу… Я пришла сюда. … Я не могу объяснить всего. С момента, как я увидела во сне нападение на тебя, я пребывала в очень странном состоянии. Как оборотень, только что перекинувшийся в зверя. Я желала крови, охоты, погони… А потом еще и свет чаши. Все это вместе немного, знаешь ли, не способствовало моей умственной деятельности. Я двигалась, руководствуясь инстинктами, что ли? В общем, я почти уже начала убирать чашу в тайник, но… вдруг мне пришла в голову мысль обратиться к Волху. Я дала ему свою кровь и свою силу, я просила помочь мне поддержать тебя, найти преступников и наказать их… Знаешь, в тот момент я не подумала, что с точки зрения древнего бога достойным наказанием может быть только смерть. … Я себя за это не прощу. Хотя надеюсь, что ты хотя бы сможешь понять меня.

На берегу вновь повисла тишина. Елена металась туда-сюда, боясь посмотреть Егору в глаза. Он застыл, будто окаменел. Наверное, говорить было не о чем, но и уйти сейчас ведьма никак не могла. Главное, чтобы ее признание не помешало настоятелю сделать самое важное…

— Лена! — вдруг как-то совсем иначе, оживленно и тепло, позвал ее Егор. — Прости, я понимаю, что тебя сейчас мучает чувство вины и ты вряд ли готова к уговорам. Но по-моему, тебе глупо винить себя. Во-первых, ты сама твердишь мне о вечных сюжетах. А в них, как ты только сейчас повторила дважды, не бывает случайностей. Сергей умер. Да. Я тоже жалею о его смерти, считаю, что не уберег, проглядел. Но вряд ли мы с тобой могли это изменить. Это Судьба. Это вечный сюжет. Похоже, богам просто нужна была жертва. А что до Катерины. Брат ненавидел ее с детства. Уж ее смерть брать на себя ты точно не можешь. И главное, сама подумай! Мы цивилизованные люди! Да мне бы в принципе в голову не пришло, что нападение на Хранителя должно караться только смертью! Лена, сейчас другое время! Другие методы.

— Но не для древнего бога, — опять напомнила ведьма. — Я еще смогла бы согласиться, что возможно, богам была нужна жертва. Согласилась бы, что Сергей ненавидел сестру. Но… А уж поверь, я очень хотела бы принять все аргументы!.. Но я должна была просчитать, что вечные сюжеты развиваются по древним законам, где преступление всегда карается смертью. А я об этом не думала в тот момент. Хотя обязана была понимать. Каждое слово ведьмы — это ответственность. Я не просчитала.

— Хорошо, — Егор начал ходить по берегу, как и она, будто пытался догнать ведьму. — Я верю, что каждое слово заговора имеет силу, а потому ты была обязана думать над словами и последствиями. Но! Ты же сама сказала, что в тот вечер, все было странным. Да и вообще! Лена, я не сомневаюсь, что ты сильнейший маг. Но этого мало, чтобы вызвать бога в наш мир!

— Но он же ответил… — тихо напомнила Хозяйка Бюро. — И… похоже, это мое состояние…

— А вот это очень даже может быть, — перебил ее настоятель. — В этом все и дело. Это он звал тебя, а не ты его! Так что ты не вправе брать на себя такую ношу. Ему была нужна жертва. Хотя я и не понимаю зачем…

— Вот это-то как раз понять нетрудно, — она заставила себя улыбнуться. Получилось не очень уверенно и грустно. — Причина как раз та же самая, почему мы торчим тут ни свет ни заря, когда могли бы спокойно отсыпаться в мягких постелях, как Алек или Павел. Причина, почему вообще мы с тобой встретились.

Егор тяжело вздохнул, посмотрел куда-то вдаль, на дальний берег Волхова.

— Чего хочет чаша? — напомнил он ведьме ее прежний вопрос. — Неужели мы не могли встретиться только ради защиты артефакта.

— Это не имело бы смысла, — чуть отстраненно ответила Елена, тоже развернувшись к Волхову. Она смотрела на серую гладь воды, туда, откуда недавно выходил бог. — Как мы сейчас с тобой рассчитали, все могло бы кончиться без жертв. Чаша и сама способна себя защитить. А вот вернуться к хозяину самостоятельно она не может.

— Просто расскажи мне: почему, — попросил настоятель. — Дай немного еще времени.

Елена кивнула. Егор все прекрасно знал. Наверное, еще задолго до ее приезда. Просто…разве можно так просто отказаться от того, что составляло цель твоей жизни?

— Ладно, я изложу тебе факты, вернее, напомню их, — она достала сигареты из кармана и закурила. — До твоего появления чаша не являлась монахам этой общины много лет. Где-то примерно с двадцатых годов двадцатого столетия. Согласись, в эти годы произошло достаточно потрясений, за эти годы здесь жило множество достойных людей, кто мог бы стать Хранителем. Но она появилась сейчас. Зачем? Наверное, потому что пришло ее время.

— Да, в последние годы все больше людей обращаются к древним богам, — мирно заметил настоятель тем тоном, каким когда-то наверняка читал лекции своим студентам.

— Самоопределение нации является сегодня частью политики государства, — с некоторой легкой иронией перефразировала его мысль Елена. — И это опасно. Всем свое время. И сейчас как раз религиозные войны были бы неуместны. А значит, чаше пора исчезнуть. Потому боги устраивают свою мелкую войну. Сказку. Про героя и врага. Помнишь? Мы с тобой говорили, что, по сути, Катерина, как враг, тоже была создана чашей.

— Артефакт или его хозяева устроили кровавую демонстрацию? — Егор недобро усмехнулся.

— Вроде того, — подтвердила ведьма. — И еще… Павел. Он, конечно, прошел испытание артефактом. Но ты же сам понимаешь, те, кто за ним стоят, готовы на многое, чтобы заполучить чашу. Наша вечная третья сила.

— И довольно могущественная, — согласился настоятель. — Конечно, ты права. Надо это сделать. Надо вернуть чашу богам… — он заставил себя улыбнуться. — Вот я хотя бы решился произнести это вслух.

— Для начала недурно, — Елена позволила себе усмехнуться в ответ и затушила сигарету об камень. — Знаешь, а ведь ты прав. Даже у Сергея была во всем этом своя роль. Важно то, что он сказал тебе этой ночью.

— О свободе? — Егор запустил руки в волосы, разворошил прическу, нервно вздохнул. — Я много лет мечтал об этом. До возвращения в монастырь. До появления Катерины в моей жизни. Представлял небольшой дом, семью, детей. Кабинет и библиотеку. Видел себя таким классическим чуть растерянным профессором. …Но потом… я все чаще стал видеть себя здесь. В общине. Здесь я чувствовал себя счастливым. Здесь мое дело и мой дом. Так зачем мне свобода?

— Егор! — впервые за весь разговор Хозяйка Бюро улыбнулась искренне и открыто. — Свобода — это умение быть счастливым в рамках своего дома, своей работы, своего мирка и даже своих обязанностей. Это я знаю отлично. Потому что там, дома, где моя мать, моя дочь, Бюро и друзья, я счастлива. И свободна. Да, чаша уйдет. Но останется монастырь, твои братья, твои обязанности. Что же до цели… Давай вернемся из сказки в реальность. Как ты прекрасно понимаешь, когда пропадет артефакт, тут же иссякнут и гранты, так регулярно текущие в вашу общину. А тут еще много надо доделать. Разве это не цель? Твоя дом, твоя вера, твои обязанности в общине. Этого разве мало для счастья?

И тут настоятель рассмеялся. Как по-настоящему счастливый и свободный человек.

— Этого более чем достаточно, — сказал он.

Егор шагнул к свертку, все еще стоящему на берегу, осторожно высвободил артефакт. Чуть подумав, он отнес его к воде. К самой кромке. И отступил назад.

Они стояли теперь рядом. Священник и ведьма. Не касаясь друг друга, но разделяя этот миг. Тихо шелестела вода, по небу плыли облака. Небольшая каменная чаша покоилась на песке…

Первый луч солнца нового дня вдруг вырвался из серой небесной дымки и будто специально целясь, упал на край чаши. И тут же ее охватило свечение. Оно росло, но не так агрессивно и ярко, как ночью, а нежно и как-то успокаивающе. И вот уже в небо от артефакта взметнулся столб света. Так часто показывают в мистических триллерах, когда якобы небеса являют нашему миру свое благословение.

Елена услышала, как Егор прерывисто вздохнул, почувствовала, что он поднял голову вверх, провожая взглядом этот столб света. Она знала, что сейчас он беззвучно молится, и его бог ему отвечает. Она же сама смотрела на воду. На то, как с каждой волной, Волхов все больше набегает на сушу. А там, где-то в глубине ворочается и стремится вверх что-то очень большое, древнее, усталое и мудрое.

На этот раз не было той жестокой мощи, от которой озноб проходил по спине, и подламывались колени. Не было подавления и приказа. Только одобрение. Только бескрайнее чувство ликования и очищения. Как в ту ночь, когда Елена взяла чашу в руки. Иной, скрытый свет рос, будто бы заливая ведьму изнутри. Он поглощал и дарил одновременно, он будто лечил душу. Нет, конечно, чувство вины никуда не исчезло и не померкло. Но боль утихла, будто сжалась внутри. Теперь с ней можно было бы жить дальше. Она напоминала о себе, давая то, что нес когда-то людям Волх — мудрость и понимание.

Ведьма поймала себя на том, что улыбается. Ее начал заполнять какой-то детский восторг, как будто сейчас на ее глазах произойдет чудо. Вот-вот, еще немного… Она с трудом сдержалась, чтоб не закричать от радости, раскинув руки в стороны, когда над водой на миг появился огромный гребень, на полнюанса цвета темнее самой воды Волхова, но все же различимый и значимый. В этот же момент чаша последний раз сверкнула в луче солнца и пропала, скрытая большой волной.

Они стояли на том же месте еще несколько минут, боясь шевельнуться. Боясь как-то нарушить тишину. Каждый из них переживал увиденное. Каждый заново привыкал жить после того, как боги улыбнулись им.

Но вот стало понятно, что все наконец-то закончилось. Елена сделала робкий шаг в сторону и отвернулась от настоятеля. Она поймала себя на странной мысли, что боится взглянуть на него. Это было детское чувство. Чары разрушились. По сути, они остались совершенно чужими и чуждыми друг другу людьми. Будто только что встретились впервые. Но в памяти еще были свежи пережитые дни вместе. И ведьма невольно ловила себя на мысли: а сможет ли она понравиться Егору теперь. Не как женщина, а просто, как человек, как друг.

Она сделала еще один шаг к тропинке, ведущей наверх во владения общины. И тут Егор поймал ее за руку.

— Лена?

Она обернулась. Конечно, он не изменился. И в то же время…перед ней стоял высокий и симпатичный мужчина. С серьезным лицом и смеющимися глазами. Чужой, но… приятный.

А Егор так же смотрел на нее. Его глаза обшаривали ее лицо, будто ища в нем что-то особенное, новое или, наоборот, что-то очень знакомое. И вот улыбка вспыхнула уже не только в глазах, но и на губах.

— За тобой должок, — сказал он.

— Что? — Елена растерялась.

— Ну, вспомни, — Егор продолжал улыбаться, хитро и как-то очень открыто, как если бы их до сих пор связывали чары. — Разговор о богах и героях. Или…ну, там как пойдет.

— А! Ты об этом! — Она тоже улыбнулась, так же искренне и чуть лукаво. — Но ты же помнишь тоже? Я же сказала тогда, что при тех обстоятельствах пообещаю что угодно. Да только…я же ведьма. Стоит ли верить мне на слово?

— А если серьезно, — он чуть смутился. — Давай хотя бы электронными адресами обменяемся. Нам же не обязательно вот так…исчезать навсегда.

— Конечно, — Елена взяла его под руку, и направилась к подъему. — Будем общаться удаленно. А там глядишь и свидимся. Да и кто знает, как жизнь повернется. Вот найду кольцо Всевластия. Так потащишься со мною в Мордор вместо садовника Сэма.

— Придется почаще работать в оранжереях, — усмехнулся настоятель в ответ.

— Кстати о парниках и цветочках! — оживилась ведьма. — Есть дело. Монастырю же нужны деньги, да? Предлагаю сделку…

Content

Анна Велес
Когда Боги улыбаются

Игры с символами

Такая не случайная встреча

Неприятности случаются всегда

Безумная ночь с артефактом

Скелет в шкафу настоятеля

Наивные попытки разобраться

Кровные узы

Неверные ходы и первые ответы

Немного откровений

Нам бы день простоять

И ночь продержаться

Когда боги улыбаются