Алекс Д

Останови меня, или все повторится

Пролог

Ранее утро. Небо вдали только начинает окрашиваться алыми всполохами, по влажной от росы траве гуляет ветер. Звуки ночного леса остаются далеко позади. Приятная усталость разливается по напряжённым мышцам, обволакивая ощущением полного удовлетворения. Это была особенная ночь, и ее отголоски еще долго будут струиться по моим венам ни с чем несравнимым экстазом. Абсолютная эйфория, доступная только избранным.

Я проникаю в дом через черный вход и по крутой деревянной лестнице поднимаюсь на мансардный этаж. Ступаю осторожно, старясь не шуметь, чтобы не разбудить любопытную прислугу. Предрассветное время принадлежит только мне и… ей.

Беззвучно открыв дверь, я оказываюсь в просторной мастерской. Привычно жужжит старый гончарный круг, на котором Сара отливает очередную вазу или кувшин. Повсюду разбросаны формовочные инструменты, заготовки, резцы, лепестки для текстурирования, кисти разных размеров, баночки с глазурью. Пахнет красками, пылью, мелом и… апельсинами. Вместо кофе Сара предпочитает цитрусовый шейк, чтобы взбодриться.

Так уж завелось изначально, что мы оба не спим по ночам. Правда, причины бессонницы у нас несопоставимо разные. Я разрушаю все, к чему прикасаются мои руки, а она… она созидает, придавая причудливую изящную форму вязким комкам глины. Сара — скульптор и художник по росписи. Из куска глиняной массы она создает произведения искусства, воплощая свои фантазии в необычные формы и оживляя их при помощи кисти. А я — хладнокровный серийный убийца, которому чуждо любое созидание. И все же у нас гораздо больше общего, чем она может себе представить.

Остановившись в центре комнаты, я всем существом впитываю ее хрупкий образ, снова чувствуя прилив болезненной жажды, которую не способна утолить ни одна другая женщина. Но они позволяют мне на какое-то время вернуть контроль, восстановить равновесие и защитить Сару от моих пагубных пристрастий. Если однажды я прикоснусь к ней так же, как к ним…

Мотнув головой, прогоняю навязчивую мысль, зачарованно глядя на узкую спину, тонкую талию и копну светлых волос, небрежно сколотых на затылке.

— От тебя пахнет дымом, — минуя приветствие, шелестит ее тихий голос.

По телу проходит знакомая дрожь, сердце привычно сжимается. Если бы она только знала, какую власть имеет надо мной ее мелодичный тембр… Если бы она хотя бы раз посмотрела на меня так, как на него… Клянусь, я бы смог остановиться.

— У меня для тебя подарок, — сделав несколько шагов вперед, застываю у нее за спиной.

Сара выключает гончарный круг, не закончив работу, и оборачивается, суетливо вытирая пальцы об фартук. Ее взгляд бегло скользит по моему лицу и замирает на фарфоровой шкатулке с золочёной короной на фигурной крышке. Я протягиваю ей антикварную вещицу, с удовлетворением наблюдая, как в голубых глазах загорается восторженный блеск. Кукольная безупречность ее лица удивительным образом сочетается с внутренней чистотой и наивностью. Спустя столько лет Сара по-прежнему остается непосредственной, искренней и хрупкой, словно маленькая девочка, случайно шагнувшая во взрослую жизнь.

— Невероятно. Где ты ее достал? — Сара любовно оглаживает пальцами декор из искусно вылепленных цветов и изогнутые ножки шкатулки.

— Купил на аукционе в Германии.

— Ты меня балуешь, — она косится на стеллаж со своими глиняными фигурками, верхняя полка которого занята редчайшими изделиями из фарфора. Шкатулка с короной станет седьмой в эксклюзивной мейсенской[1] коллекции. Все предыдущие тоже были подарены мной.

— Истинную ценность этой вещи способна понять только ты, — искренне улыбаясь, бессовестно лгу. Истинную ценность знаю только я. То, что она держит в своих руках, невозможно измерить деньгами. — Тебе нравится?

— Да, безумно, — кивает она, наконец взглянув мне в глаза. — Спасибо.

Я вижу неподдельное смущение и благодарность в небесного цвета радужках. Внутри всё трепещет, разгоняя черное пламя по оголенным нервным окончаниям. В такие моменты мне хочется признаться ей во всем, но этого никогда не случится. Потому что моя исповедь станет для Сары началом конца.

— Подожди, я уберу шкатулку и сварю нам кофе, — мягко улыбнувшись, она поворачивается ко мне спиной и направляется к стеллажу, занявшему всю стену от пола до потолка.

Забравшись на деревянный табурет, Сара осторожно ставит мой подарок между фарфоровым кофейником из лимитированной коллекции и пузатой бутылью восемнадцатого века. Напоследок Сара бережно гладит пальцами фигурную крышку шкатулки, не пытаясь ее открыть. Она не единожды пыталась это сделать с другими моими дарами, но я использую самый надежный клей, не оставляющий ни единого шанса заглянуть внутрь без риска повредить эксклюзивное изделие.

Внезапный удар грома сотрясает стекла и ощутимой вибрацией проходит по мансарде. Сверкнувшие следом зигзаги молний озаряют небо, крупные капли бьют в окно, стекая прозрачными ручьями. Завороженный разбушевавшейся стихией, я на считанные секунды упускаю из вида Сару, тем самым совершая роковую ошибку.

Вздрогнув от испуга, она на мгновение теряет равновесие и, взмахнув руками, цепляется за верхнюю полку. Случайно задетый фарфоровый кофейник летит на пол и разлетается на несколько черепков. Внутри меня тоже что-то разбивается. В голове звенит дьявольский издевательский хохот. Я слышу скрежет собственных зубов. Фарфоровый кофейник был первым в ее коллекции.

— Только не это! — с ужасом восклицает Сара, соскальзывая с табурета и падая коленями на пол. С неподдельным отчаянием и слезами на глазах она сгребает фарфоровые осколки в кучу. — Как же так… — бормочет, пытаясь сложить части разбитого кофейника. Целой осталась только, как мне казалось, намертво приклеенная крышка.

Застыв на месте, я с обречённостью смертника смотрю, как Сара переворачивает один из черепков, обнаруживая на внутренней стороне закреплённый скотчем полиэтиленовый сверток. У меня есть время, чтобы остановить ее, вырвать из рук то, что никогда не должно было в них попасть, найти сотню объяснений и заставить поверить в них, но я не делаю ровным счетом ничего. С каждым вдохом внутри растет понимание, что, возможно, все, что я делал, вело меня именно к этому моменту. Может быть, я устал притворяться кем-то другим, даже отдаленно не похожим на меня настоящего. Вероятно, я достиг точки невозврата, за которой всех нас ждет кромешный ад. В глубине души я всегда знал, что Сара станет той, кто заставит меня остановиться. Потому что именно с неё всё и началось.

— Что это? — растерявшись, она роняет извлечённый из пленки медальон.

И у меня снова появляется возможность остановить маховик событий и необратимых последствий, но я бездействую. Я жду, когда она сама всё поймет.

Потянув за цепочку, Сара поднимает с пола антикварную вещицу и трясущимися пальцами открывает золотые створки. Дрожь ее тела рикошетит по мне, но я не чувствую ни страха, ни смятения. Только мрачное предвкушение, от которого закипает кровь.

Сара не смотрит на меня, но я замечаю, как волоски на ее руках встают дыбом, когда из медальона выпадает белокурая прядь волос. Взглянув на вклеенное фото, она вскакивает на ноги.

— Агата…, — зажмурившись, с отчаянным стоном выдыхает Сара, мгновенно узнав запечатлённое на снимке лицо. — Агата… Боже, — побелевшими губами повторяет она, как в бреду.

Обхватив себя руками, Сара поворачивается ко мне спиной, не отдавая отчет в том, какой опасности подвергает себя прямо сейчас. Никто до нее не был так абсурдно беспечен. Напрочь отсутствующий инстинкт самосохранения делает Сару идеальной жертвой, но меня топит чудовищным разочарованием. В моих фантазиях все происходило иначе. Она кричала, сопротивлялась, сражалась и, только полностью выбившись из сил, смиренно принимала мою абсолютную власть над собой, преклоняясь перед моим могуществом и силой. Она единственная должна была понять и увидеть то, что не замечали другие… Злом тоже можно управлять.

— Что ты с ней сделал? — срывающимся голосом спрашивает Сара.

Она все еще не верит, ждет вразумительных объяснений, отказываясь принять пугающую истину. Как же это глупо, Сара.

— Всё то, что хотел сделать с тобой, — мой голос звучит уверенно и ровно. Точно таким же тоном я каждое утро справлялся о ее самочувствии и желал хорошего дня.

— Агата мертва?

— Много лет, — шагнув вперед, охотно признаюсь я.

Задрав голову, Сара смотрит на подаренную ей фарфоровую коллекцию, наверняка размышляя о том, что внутри каждого изделия могут храниться точно такие же медальоны, но с другими лицами.

Ее догадки абсолютно верны.

— Меня ты тоже убьешь? — едва различимый шепот, нервный озноб и тяжелое сбивчивое дыхание выдают нарастающую панику. Я наблюдал подобное множество раз и заранее знаю, каким будет финал. Совсем скоро на полке появится очередная редкая фигурка с секретом внутри.

— Да, Сара, — предельно честно отвечаю я, сделав еще один шаг, сокращая разделяющее нас расстояние до минимума. Она застывает, не решаясь оглянуться и посмотреть мне в глаза. Я удрученно понимаю, что сражения не будет. Сара сдалась без борьбы.

— Я никому не скажу, — жалкая попытка отсрочить неизбежное только усиливает мое раздражение.

— Останови меня, или всё повторится…

Глава 1

«Первый раз мысль об убийстве человека посетила меня в возрасте десяти лет. Этот момент четко отпечатался в памяти, словно всё происходило вчера. Я случайно забрел на незнакомую пустынную улицу, и мой взгляд остановился на маленькой девочке, сидящей на сломанных качелях. Она плакала, вытирая рукавом слезы. Я подумал, что если подойду к ней сзади и сожму тонкую шею пальцами, то она не успеет даже пикнуть.

Эта мысль неожиданно взбудоражила меня, увлекла. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Я не сомневался — у меня бы хватило сил удерживать тонкую шею, пока девчонка не обмякнет. И я был почти уверен, что это преступление осталось бы безнаказанным.

Меня ничего с ней не связывало. В глубоких сумерках нас никто не мог рассмотреть. Никому и в голову не пришло заподозрить в ее убийстве десятилетнего мальчишку, впервые оказавшегося в этом бедном районе, где половина домов, брошенных своими хозяевами, давно превратилась в руины.

Погрузившись в свои фантазии, я размышлял о том, что, возможно, она будет даже благодарна мне за такую легкую смерть. В нищем убожестве, окружающем девочку, и в ее жалком трясущемся тельце, облаченном в застиранное бесформенное платье, было столько уныния и боли, что я на мгновение почувствовал себя спасителем.

Что ждет ее здесь, кроме никчёмного существования?

Я явственно представил себя тем, кто оборвет ее страдания, и испытал мощный прилив возбуждения. Это были невероятные, ни с чем несравнимые ощущения, дикие и всепоглощающие. Я едва держался на ногах, так сильно меня колотило от бурлящих внутри желаний…

Но в тот день я так и не решился совершить то, что красочно и подробно представил в своих фантазиях, а следующим вечером вернулся и увидел ее играющей со светловолосой подругой. Девочка больше не плакала и не казалась несчастной, она искреннее смеялась, и мне это дико не нравилось. Созданный воображением образ брошенной, никому ненужной сиротки разрушался на глазах, и я вдруг явственно понял, как сделать так, чтобы из ее глаз снова покатились слезы…»

— Что читаешь? — плюхнувшись на кровать, Сэм Бойд бесцеремонно вырвал из рук Кэтрин книгу и, захлопнув, вслух прочитал название: — «Инстинкт». Роберт Миллер, — пробежав взглядом по аннотации, он иронично хмыкнул: — Детка, я думал, женщинам больше нравятся любовные романы, а не кровавые триллеры про серийных убийц.

— Одно другому не мешает. К тому же Роберт Миллер — мой любимый писатель. Я до дыр перечитала все его книги, — отобрав у любовника книгу, рассерженно сообщила Кэйт. — Жаль, что он больше не пишет.

Встав с постели, молодая женщина прошла к книжной полке и поставила триллер любимого автора в ряд с другими его произведениями. Книга, на которую покусился Сэм, была первой в творчестве Роберта Миллера и сразу же стала мировым бестселлером, впоследствии экранизированным самой известной киностудией Голливуда. Прокат фильма имел колоссальный успех, но Кэтрин считала, что книга в разы превосходит работу сценаристов и актеров. На ее притязательный вкус основная мысль, заложенная автором в сюжет, была недостаточно раскрыта. Режиссер сделал акцент на расследовании и динамике, упустив подробности мотивации главных антагонистов.

— Я смотрел пару фильмов по его книгам, — признался Сэм, скользнув задумчивым взглядом по собранной подругой коллекции произведений Миллера. — Не Кинг, конечно, но в целом неплохо, — скупо добавил он.

— Он — гений, — твердо ответила на его выпад Кэтрин. — А тебе пора домой, Сэм. Я устала и хочу спать.

— Я планировал остаться на ночь, — мужчина недовольно нахмурился и озадаченно потер отросшую щетину. — У меня завтра выходной. Мы могли бы провести день вместе. Хочешь, я свожу тебя в ресторан? Сто лет никуда не выбирались.

— Сэм, к девяти утра меня вызвали в издательство, — обернувшись, Кэтрин устало вздохнула и сложила руки на груди.

— Кто работает в воскресенье? Ты не штатный сотрудник и можешь отказаться.

— Не могу, если хочу попасть в штат, — хмуро возразила она.

— Ладно, я приготовлю завтрак, а потом отвезу тебя, куда скажешь, — приняв сидячее положение, Бойд обольстительно улыбнулся и протянул руку. — Давай, крошка, иди ко мне. Не будь такой серьезной и вредной. Тебе не идет.

Оставив его жест без внимания, Кэтрин упрямо поджала полные губы и отрицательно качнула головой. К двадцати семи годам она не просто научилась говорить «нет» тем, кто пытался на нее давить, но и без сожалений вычеркивать из своей жизни людей, посягающих на ее свободу.

Сэм Бойд на протяжении многих лет был исключением из правил, потому что являлся единственным настоящим другом Кэйт, и терять его ей ужасно не хотелось. Если бы она могла повернуть время вспять, то никогда бы не пошла на ту злосчастную вечеринку, после которой они с Сэмом проснулись голыми в ее постели. Секс по дружбе редко приводит отношения к чему-то стоящему, но пять лет назад Кэтрин была намного легкомысленнее, чем сейчас, ненароком позволила пьяной интрижке перерасти во что-то большее. Для него.

— Тебе пора, Сэм, — настойчиво повторила она, чеканя каждое слово.

— Почему? — в его светло-серых глазах мелькнула обида. — Что опять не так?

— Ты забыл, что женишься через два месяца? — она вопросительно вздернула бровь. — Хелен — хорошая девушка и не заслуживает такого свинского отношения.

— Час назад тебя не волновали чувства Хелен и моя свадьба, — сузив глаза, напомнил Бойд.

Кэтрин потупилась, впиваясь пальцами в свои предплечья. Сэм прав. Ей абсолютно плевать на Хелен, иначе Кэти не стала бы регулярно заниматься сексом с чужим женихом. Зачем же она это делала? Возможно, по привычке или из-за отсутствия желания искать кого-то еще.

— Кэйт, я дважды делал тебе предложение. И ты оба раза мне отказала. Мне почти тридцать. Я хочу семью, детей, домашнего уюта. Я не могу ждать, когда ты, наконец, избавишься от своих феминистских идей.

— Я не прошу тебя ждать, — распахнув глаза, она удивленно посмотрела в его искаженное болезненной гримасой лицо. — Ты знаешь меня с детства, Сэм. Я никогда не скрывала, что не создана для брака.

— Скажи, что передумала, и я все переиграю. — встав с кровати, Бойд целенаправленно двинулся в ее сторону, но она предупреждающе вытянула руки.

— Стой, не подходи, — резко крикнула Кэтрин, и он в замешательстве замер. — Если ты хочешь остаться моим другом, то уйдешь прямо сейчас, — озвучив свое условие, она облегченно выдохнула. — Только другом, Сэм. Со всем остальным мы закончили.

Он несколько раз нервно моргнул, глядя на нее нечитаемым взглядом, а затем повернулся к ней спиной. Молча собрав разбросанную по спальне одежду, Сэм быстро оделся и вышел из квартиры, с силой грохнув дверью.

— Похоже, я только что лишилась друга, — с досадой прошептала Кэтрин и, взяв с полки книгу Миллера, вернулась в постель.

«Они не были похожи внешне. Одинаковым был только цвет волос, но этого оказалось достаточно, чтобы мое воображение дорисовало недостающие черты. Намотав белокурые локоны на кулак, я с силой потянул концы обернутого вокруг ее горла кожаного ремня. Она захрипела в кляп и, отчаянно задергавшись, попыталась сбросить меня, но я крепче сдавил трясущиеся обнаженные бедра своими коленями.

— Ты умрешь, — прошептал, склонившись к ее голове, и поцеловал в висок, на котором от напряжения вздулись вены. В нос ударил будоражащий запах страха и еще не успевшего угаснуть возбуждения. — Но не сразу, крошка. Сначала мы немного развлечемся…»

Глава 2

«Останови меня, или всё повторится.»

Почитав единственную строчку, напечатанную на странице, Кэтрин подняла на шеф-редактора вопросительный взгляд.

— Что я должна сделать?

Дэбра Кокс невозмутимо улыбнулась, постукивая наконечником ручки по столешнице из беленого дуба. В ярко накрашенных глазах проскользнуло плохо скрываемое раздражение.

В том, что редактор не испытывает к ней особой симпатии, Кэтрин догадалась давно. Когда целый год кормят пустыми обещаниями о переводе в штат, многое становится очевидным. Если бы ее статьи не собирали высокие просмотры, Дэбра давно бы заменила неугодную стажерку кем-то более управляемым и менее амбициозным. Растить себе конкурентов она в ближайшие десять лет не планировала, а богатый опыт работы в престижном издательстве подсказывал, что Кэтрин Коллинз вполне способна ее подсидеть.

Такие, как эта упертая наглая девчонка, пойдут по головам, чтобы занять кресло главного редактора. Когда-то Дэбра сама пришла в издательство в качестве стажера, и ее карьерный рост не был стремительным. За свой успех ей пришлось побороться с местными акулами пера, и порой в ход шли не самые чистоплотные методы, но Дебра ни о чем не жалела. Свою должность она выгрызла зубами и уж точно не позволит какой-то выскочке с беспрепятственно пройти тот же путь.

— Проявить творческие способности, — обтекаемо пояснила шеф-редактор. — Представь, что эта фраза завязка рассказа или его конец. А, может быть, кульминация событий.

— То есть я должна написать рассказ, опираясь на единственное предложение? — уточнила Кэйт, обескуражено уставившись на листок бумаги.

Задание казалось абсурдным, странным и невыполнимым. Нахмурившись, девушка с досадой потерла указательным пальцем бровь. Кэтрин охватило неприятное подозрение, что Дэбра наконец-то придумала способ, чтобы избавиться от нее.

— Да, ты все правильно поняла, — согласно кивнула шеф-редактор. Кэйт мрачно усмехнулась. Еще бы. Она и не сомневалась. — Постарайся уложиться в десять тысяч знаков. Это основное условие.

— Жанр, тема…

— На твое усмотрение, — перебив стажерку, отмахнулась редактор.

— Это экзамен? — в лоб спросила Кэтрин. Дэбра Кокс на мгновенье задумалась.

— Можно и так сказать. Если справишься, возьму тебя в штат.

— Сколько у меня времени? — деловито уточнила Кэйт.

— Завтра в десять утра файл должен быть у меня на почте.

— То есть меньше суток, — растеряно пробормотала Кэтрин.

Дебра растянула кроваво-красные губы в хищной улыбке, отчего ее надменное скуластое лицо стало еще более отталкивающим, чем обычно.

— В твоих интересах начать как можно скорее. Можешь идти, Коллинз.

— Старая злобная стерва, — мысленно огрызнулась Кэтрин, прежде чем покинуть кабинет главного редактора.

В ней говорила обида, но на самом деле Дэбра Кокс неплохо сохранилась для своего возраста. Сколько ей? Около сорока? Или даже чуть больше. А на лице ни одной морщинки, волосы всегда элегантно уложены, безупречная фигура, ноги от ушей и одевается со вкусом. В меру сдержанно и сексуально. В офисе поговаривали, что Кокс заполучила свое кресло по протекции постоянного спонсора редакции, но за какие именно заслуги коллеги-журналисты старались не обсуждать, чтобы не попасть в немилость к начальству. Да и какая разница? Никто в здравом уме не отказался бы от подобной возможности.

Выпорхнув из здания редакции, Кэйт торопливо направилась к остановке. Из-за нестабильного заработка в прошлом месяце ей пришлось продать машину. Вырученных денег только-только хватило на полгода оплаты аренды квартиры. И если она не получит постоянную должность в ближайшее время, то придется искать подработку. А это существенно снизит концентрацию внимания на том, что ей действительно интересно.

Звонко цокая каблуками по расплавленному июньским солнцем асфальту, Кэтрин снова и снова прокручивала в памяти злосчастную фразу. Остановившись на перекрестке, вдохнула пыльный тяжелый воздух и провела ладонью по взмокшему лбу. Затем взглянула на браслет наручных часов. Черт, уже почти одиннадцать. Время поджимало, а она понятия не имела, что делать с заданием Дэбры.

С чего начать?

О чем вообще писать?

Светофор замигал зеленым, и людской поток ринулся вперед. Затерявшись в душной толпе, Кэтрин сама не заметила, как добралась до остановки автобуса. Взглянув на притормозивший прямо перед ней автомобиль, она не сразу узнала черный «Шевроле» Сэма. Он опустил стекло.

— Я приехал с миром. Куда тебя подбросить? — открыто улыбнулся Бойд, словно не было вчерашней безобразной сцены, после которой он пулей вылетел из ее квартиры.

— Домой, — коротко ответила Кэтрин и без лишних уговоров нырнула в охлаждённый салон.

Откинувшись на кожаное сиденье, девушка блаженно вдохнула прохладный воздух, но тут же напряженно нахмурилась.

— Судя по выражению лица, тебя вызывали не по радостному поводу, — покосившись на спутницу, проницательно заметил Сэм.

— Горгона решила устроить мне экзамен, — удрученным тоном поделилась Кэйт. Горгоной Дебру прозвали еще до появления Кэтрин в издательском доме, а она с радостью подхватила.

— И что тебя так напрягло? — легкомысленно отозвался Бойд. — Не сомневаюсь, что ты утрешь нос этой стерве.

— Всё не так просто… — Кэтрин коротко описала свое задание и даже вытащила помятый листок из сумочки. — Я пишу статьи на конкретные темы, а не абстрактную прозу, — в заключение добавила она.

— Ты журналист, Кэйт, а значит, сможешь написать любой текст, — возразил Сэм.

— Мне нужен источник информации и направление. Вот представь, ты же адвокат…

— Мне не нужно этого представлять, и я не просто адвокат, а лучший в своем деле, — самодовольно заявил Сэм. Кэтрин между делом отметила, что серый деловой костюм выгодно оттеняет цвет его глаз, да и в целом Бойд — безусловно привлекательный и успешный юрист, совершенно не напоминающий вчерашнего влюбленного страдальца. Когда это необходимо, он умеет держать личные эмоции под контролем.

— Не суть, — качнула головой Кэйт. — Давай предположим, что тебе предстоит защищать в суде клиента при отсутствии материалов дела, досье и исходных данных. Ты сможешь это сделать?

— Нет, конечно, — пожал широкими плечами Бойд.

— Вот именно. Об этом я и говорю, — хмыкнула Кэтрин.

— Кэти, ты сравниваешь несопоставимые вещи. Тебе нужно всего лишь придумать короткую историю, завязанную на одной фразе, — припарковавшись на стоянке у жилищного комплекса, Сэм заглушил двигатель и всем корпусом развернулся к пассажирскому сиденью.

— Я могу мастерски придумать заголовок или продаваемое название…

— Подключи воображение. Ты же читаешь огромное количество книг. Подумай, что бы написал твой гений Миллер?

— Наверняка что-нибудь кровавое, — немного расслабившись, с улыбкой ответила Кэйт.

— Видишь, основную мысль ты уже уловила, а теперь развивай ее дальше.

— Сэм, я не занимаюсь плагиатом, — строго отрезала она.

— А кто говорит о плагиате? Я назвал бы это заимствованием стиля, — убедительный тон Бойда заставил ее всерьез рассмотреть предложенную идею. — У Кинга сотни, если не тысячи подражателей по всему миру, но он от этого только выигрывает.

— В сравнении с бездарностями, — подытожила Кэйт. — Спасибо, Сэм, ты меня приободрил, — скептически усмехнувшись, она перевела взгляд в окно. — Я, наверное, пойду.

— Подожди, — потянув к себе Кэтрин за локоть, Бойд не позволил ей открыть дверцу автомобиля. — Возьми какую-нибудь личную историю и внеси в нее элемент напряжения, триллера, трагедии или драмы…

— Вся моя жизнь — сплошная драма, но она вряд ли уместится в десять тысяч знаков, — с сомнением в голосе выдохнула Кэйт, не дав ему закончить мысль.

— А если тебе написать о Бобби Морено?

— Нет, — побледнев, резко бросила Кэтрин. — Не могу, Сэм. Это жестоко.

Закрыв глаза, девушка уперлась затылком в обивку сиденья и сглотнула образовавшийся в горле горький комок. Прошло долгих пять лет с исчезновения Бобби, но чувство потери до сих пор не притупилось. Расследование зашло в тупик, поиски давно прекратились, а Кэйт никак не могла заставить себя смириться с тем, что ее самой близкой подруги, возможно, нет в живых.

— Помнишь, ты рассказывала, что в тот день видела, как Бобби села в черный внедорожник с тонированными стеклами? — ненавязчиво продолжил Сэм.

Кэтрин кивнула, не открывая глаза. Сердце испуганной птицей забилось в груди. Конечно, она помнила. Они тогда вместе снимали жилье, и Бобби делилась с ней всем, что происходило в ее жизни. По крайней мере, Кэтрин так считала.

— А за неделю до этого Бобби умотала в отпуск, где познакомилась с парнем и закрутила с ним роман, — осторожно дополнил Сэм.

— Следователи проверили эту версию, но никаких свидетельств о том, что парень существовал, так и не нашли. Может быть, Бобби его придумала, иногда она сочиняла небылицы о своих любовных похождениях, а на деле очень тяжело сходилась с новыми людьми.

— Но охотно играла роль опытной сердцеедки, — с печальной улыбкой произнес Сэм, погружаясь в тягостные воспоминания.

Бобби Морено была неотъемлемой частью их дружного трио. Яркая, веселая авантюристка и фантазерка, она с лёгкостью заражала бьющей через край энергией своих скупых на эмоции друзей. Потеряв ее, Сэм и Кэтрин словно осиротели. Возможно, именно эта трагедия сделала их связь более крепкой. Ведь именно тогда Бойд осознал, что его чувства к одной из подруг детства гораздо глубже, чем он предполагал. Если бы пропала Кэтрин…

— Если бы я запомнила номер того джипа…, — чувство вины нахлынуло на девушку с новой силой. Бойд обнял ее за плечи и привлек к себе. — Но мне и в голову не могло прийти, что кто-то способен навредить Бобби.

— Я знаю, — мягко проговорил Сэм. — Частный детектив, которого я нанял, тоже не обнаружил никаких следов, хотя копнул глубже, чем следователи, и проверил даже самые бредовые версии.

— Ты сделал все, что мог…, в отличие от меня, — спрятав лицо в изгибе его шеи, девушка судорожно вздохнула. Знакомый аромат с древесными нотками успокаивал, дарил ощущение твердой почвы под ногами. — Может быть, мне пора отпустить вас обоих, — шепнула едва слышно. Белый отглаженный воротничок рубашки царапнул ее щеку, но она даже не заметила.

— Я никуда не денусь, Кэйт, — заверил Сэм, и девушка знала, что он говорит абсолютно серьезно. Вот только она была не готова принять его клятву. Скоро он женится на славной, искренне любящей Хелен, и их многолетняя дружба постепенно отойдет на второй план. Всё правильно, так и должно быть. Им вообще не стоило переходить черту.

Поднявшись в свою небольшую квартирку на тринадцатом этаже, Кэтрин скинула неудобные туфли и босиком прошлепала на кухню. Бросив на барную стойку сумочку, она сварила себе кофе, сделала на быструю руку бутерброд и села за стол. В голове жужжал рой разрозненных мыслей, сердце барабанило, как после пробежки, ладони взволнованно потели.

— Я справлюсь, — произнесла вслух и решительно открыла ноутбук.

Быстро напечатав на девственно чистом листе выученную наизусть фразу, она замерла, нервно закусив щеки изнутри. Замешательство длилось не больше минуты, а затем ее тонкие пальцы легко и уверенно запорхали по клавиатуре.

Через шесть часов Кэтрин закончила. Время пролетело стремительно, как одно мгновенье, но девушка чувствовала себя морально и физически вымотанной. Все-таки писать статьи на заданную тематику куда проще, чем сочинять на пустом месте. Особенно если в тебе нет задатков писателя. Творческие задания в колледже не в счет, их за Кэтрин выполняла Бобби и всегда на высший балл. Вот у нее действительно был полет фантазии, которому позавидовали бы многие современные авторы.

Тем не менее получилось достаточно емко и динамично. Если бы ей попал в руки подобный текст, Кэтрин с удовольствием бы почитала расширенную версию, которую вполне можно было развить в полноценный роман. Проверив текст на стилистические и орфографические ошибки, она посмотрела статистику и удовлетворенно хмыкнула:

— Выкуси, Горгона. Я уложилась в девять тысяч знаков.

Отправив файл шеф-редактору, Кэтрин с чистой совестью допила остывший кофе и отправилась в душ. Остаток вечера провела на диване перед телевизором, поедая мороженое и запивая сладость сухим красным вином. Не в силах сосредоточиться на происходящем на экране действе, девушка то и дело заглядывала в телефон. Листала ленту новостей, проверяла входящие сообщения и отклики на последнюю статью.

«Как дела?» — махнув по всплывшей смске от Бойда, Кэтрин непроизвольно улыбнулась и послала в ответ радостный смайлик, прикрепив тот же файл, что ранее отправила Дебре.

«Можешь смело критиковать», напечатала она спустя минуту и буквально замерла в ожидании. Прошло минут двадцать, прежде чем экран гаджета снова вспыхнул.

«Это шедеврально, Кэйт. Чувствуется рука мастера.»

Девушка рассмеялась, прижимая ладони к раскрасневшимся щекам и радуясь как ребенок. Сэм, конечно же, не эксперт в области развлекательной литературы, но его мнение имело для нее огромный вес. Хотя бы потому, что он не станет врать, если ему не понравится ее творение.

«Какой из меня мастер? Ты никудышный льстец».

«А я имел в виду не твою руку. Роберт Миллер может годиться своей поклонницей».

«Откуда ты знаешь? Ты же его не читал.»

«Две» — прилетел быстрый ответ. Кэтрин озадаченно уставилась на экран, с трудом представляя Бойда с книгой Миллера в руках.

«Не верю», — отправила она.

«Со вчерашнего вечера я всерьез подсел на твоего гения. За ночь осилил «Инстинкт». Час назад закончил «Паттерн[2]» и начал «Сигнатуру[3]». Ты в курсе, что твой Миллер психически больной?»

«Он — талант, а ты не врач, чтобы ставить диагнозы.»

«Мне довелось изучить целые тома судебно-психиатрических экспертиз. Так что ты зря недооцениваешь мою осведомлённость в данном вопросе.»

«Если так рассуждать, то всех авторов, пишущих в жанрах детектив, триллер и хоррор, можно заподозрить в безумии.»

«Стоп, я не говорил о безумии. Описание своих нездоровых фантазий на станицах книг как раз может являться способом борьбы с имеющейся девиацией. Далеко не все грезящие об убийствах садисты становятся серийными маньяками.»

«Признайся, что ты просто ревнуешь.» — Кэтрин послала смеющийся смайлик.

«К нему — точно нет.»

«Начитался слухов, что Миллер умер?»

«Версия рабочая. Новинки из-под его пера не выходили больше четырех лет».

«Горгона сотрудничает с издательством, в котором печатается Миллер, и утверждает, что контракт с автором все еще действует. Скажу больше, его литературный агент запустил закрытый конкурс по всем крупным издательским домам на вакансию личного ассистента.»

«Для себя или для Миллера?»

«Этого я, увы, не знаю, но явно намечается что-то грандиозное.»

«Не хочешь поучаствовать?»

«Шутишь? Это моя мечта». — протяжно вздохнув, девушка отправила плачущую рожицу. — «Недосягаемая для внештатных сотрудников».

«Хочешь, я приеду и подниму тебе настроение?» — резко сменил тему Бойд. Пальцы Кэтрин в сомнении зависли над экраном, и пока она раздумывала, прилетело новое сообщение:

«Ничего неприличного. Просто почитаем вместе.»

«Почитай вместе с Хелен, Сэм. Доброй ночи.»

«Доброй. Завтра созвонимся.»

Обиделся. В глубине души ей и самой хотелось, чтобы Сэм приехал, но раз она решила, что их отношениям необходимо вернуться во френдзону, любые отклонения от плана под строгим запретом.

В эту ночь Кэйт спала крепко, без сновидений, но утро встретило ее жуткой головной болью. Прохладный душ, таблетка аспирина и горячий кофе не спасли. С каждой минутой становилось только хуже. Височные доли буквально взрывались от пульсирующих спазмов, к горлу подкатывала тошнота и немного знобило.

Кэтрин в который раз поклялась себе, что исключит алкоголь как минимум на месяц и, облачившись в трикотажный спортивный костюм, отправилась на прогулку. Может быть, свежий воздух снимет боль и прояснит подернутый туманом разум.

Тем более на улице сегодня намного прохладнее, чем накануне. Палящее солнце скрылось за серыми дождевыми тучами, где-то вдалеке грохотал гром. В парке пахло влажной травой, верхушки деревьев шелестели сочной листвой, а стайки птиц парили гораздо ниже, чем обычно, что указывало на близость дождя.

Подставив лицо остужающим потокам ветра, Кэтрин и правда испытала облегчение. Купив стаканчик чая и пончик в уличном кафе, она устроилась на лавке под навесом. Вспомнила вчерашнюю переписку с Сэмом и задумалась о чем-то своем.

Дождь заколотил по прозрачной крыше навеса, мелькнули разряды молний. Гроза ее не пугала. В детстве, когда бабушка Кэтрин была еще жива, они часто выходили во время грозы на балкон и заворожено наблюдали за буйствующей стихией. Вдыхая запах озона и мокрого асфальта, Кэйт испытывала странное необъяснимое волнение. Иногда ей хотелось выйти под проливной дождь и побежать босиком по лужам. Нестись наперегонки с ветром, ловя губами крупные дождевые капли.

Куда?

Она не знала, да и не думала об этом, но порыв был такой силы, что однажды много лет спустя Кэтрин сорвалась…

Вероятно, это случилось под воздействием стресса, вызванного исчезновением подруги. Со дня пропажи Бобби шли пятые сутки, и тогда ее еще усиленно искали полицейские, волонтеры, неравнодушные знакомые и даже соседи.

Кэйт до сих пор списывала свое, мягко говоря, странное поведение на нервный срыв, потому как тот эпизод сохранился в памяти рваными фрагментами.

Она могла умереть.

Теперь Кэтрин это четко осознавала и каждый раз покрывалась липким потом, вспоминая, как очнулась в глухом лесу. Полностью дезориентированная, перепуганная, в грязной одежде, с расцарапанным в кровь лицом. На лбу и правой щеке остались едва заметные белесые шрамы как напоминание…

Кэтрин повезло, Сэм забил тревогу быстрее, чем случилось непоправимое. Вычислив ее геолокацию по сигналу мобильного телефона, Бойд обнаружил подругу только через четыре часа. В чаще леса, в трех километрах от черты города и полутора — от ближайшей трассы. Измученная и промокшая насквозь, она так и не смогла внятно объяснить, как там оказалась.

Резкий рингтон смартфона вернул Кэтрин в реальность. Отложив завёрнутый в салфетку пончик, она со смутным волнением взглянула на экран. Дэбра Кокс. Бегло посмотрела на часы. Без пятнадцати десять. Странно, она не ждала ее звонка так рано.

— Доброе утро, Дэб, — приняв вызов, вежливо поприветствовала Кэтрин. — Ты получила мой файл?

— Еще вчера, — сухо отозвалась Горгона.

В груди девушки предательски щелкнуло, боевой настрой испарился, оставив ощущение горечи на губах.

Ей не понравилось…

Она провалила задание. Значит, снова придется регистрировать свое резюме на сайте вакансий, ходить на бесконечные собеседования, врать и лицемерить, пытаясь понравиться потенциальным работодателям.

— Кэйт, через полчаса ты должна подъехать… — Дебра с явной неохотой продиктовала адрес люксового отеля. Кэтрин на автомате подсчитала, что на дорогу у нее уйдет минут пятнадцать, если вызовет такси прямо сейчас. — На ресепшен представишься, и тебя проводят в конференц-зал. Опоздания недопустимы. Ты все поняла?

— Да, но я… — девушка оглядела свой непрезентабельный вид: серую майку, треники и потертые кроссы. Черт, да ее даже в холл в таком убогом прикиде не пустят. — Я на пробежке, Дэб, — немного приврала Кэйт. — Мне нужно переодеться.

— У тебя полчаса, — равнодушно повторила злобная грымза.

— Подожди, а зачем я тебе там нужна? В конференц-залах отелей обычно проводят читательские встречи с авторами, или я что-то путаю? — с недоумением спросила Кэтрин. Вопрос резонный и с него стоило начать, как только Дебра сообщила адрес пункта назначения.

— Ты можешь не ехать. Я не особо расстроюсь, — уклоняясь от прямого ответа, отрезала шеф-редактор.

— Я буду.

Глава 3

Кэтрин никогда еще не чувствовала себя так глупо и нелепо. Стыд заливал щеки, пока она пересекала роскошный холл фешенебельного отеля. Разодетые гламурные постояльцы глазели с откровенным недоумением, пересматривались, презрительно кривя свои благородные рты.

Напыщенные аристократы, мать вашу. Как же она сейчас их всех ненавидела, не испытывая при этом ни толики зависти. Кэйт всегда считала, что власть и богатство не делают людей лучше, чем они есть. Скорее, наоборот. Все самое мерзкое и бесчеловечное обитает в мире больших денег, а не в бедных кварталах, где низший класс (согласно авторитетному мнению богачей) пытается выживать.

Расправив плечи, Кэтрин уверенной походкой приблизилась к стойке ресепшен и, вежливо поздоровавшись, назвала свое имя.

Высоченная хостес с внешностью манекенщицы окинула ее пренебрежительно-высокомерным взглядом и даже сморщилась, словно съела что-то кислое. Девушка намеренно долго проверяла списки, стуча по клавиатуре длинными пальцами с безупречным маникюром. Затем зачем-то потребовала удостоверение личности, хотя Дебра ни словом об этом не обмолвилась. Хорошо, что Кэйт прихватила его вместе с кредиткой и пропуском.

— Кэтрин Коллинз. Да, есть такая в списке, — на манерном идеальном лице с приклеенной неестественной улыбкой промелькнуло удивление. — Пойдемте, я вас провожу, — последнюю фразу хостес процедила сквозь зубы.

— Спасибо, — выдохнула Кэйт, едва поспевая за длинноногой куклой.

— В концепции нашего отеля необходимым условием прописан дресс-код. Вас об этом не предупредили? — не оборачиваясь, небрежно поинтересовалась хостес.

— Меня выдернули с пробежки, — пояснила Кэйт, хотя и не считала нужным что-либо объяснять и оправдываться.

Дорога до конференц-зала показалась Кэтрин бесконечной. Запутанные коридоры, шикарная обстановка, гости отеля, глазеющие на нее со снисходительным превосходством. Все это морально выматывало, дико раздражало и болезненно било по самооценке. Да, она совершенно не соответствует этому месту, но данный факт никому не дает права смотреть на нее, как на грязь из-под ногтей.

— Вам сюда, — хостес распахнула перед Кэтрин стеклянную дверь, и та растерянно замерла, уставившись на собравшуюся внутри толпу.

Как минимум сто человек заполнили все пространство прямоугольного помещения. Среди собравшихся преобладали представительницы женского пола и всего трое молодых парней. Все одеты в строгом офисном стиле. Ни одного яркого пятна, не считая красной помады у пары девушек. Кто-то успел занять кожаные кресла за длинным столом, остальные разместились на расставленных вдоль стен стульях. Кэйт отметила, что свободных мест не осталось. Однако ее сейчас это волновало меньше всего.

Боже, куда она попала? Что за сборище? Кастинг? Собеседование?

Но она не подавала никаких заявок. Это какая-то ошибка.

— Мне точно сюда? — сглотнув собравшуюся слюну, Кэйт вопросительно посмотрела на свою сопровождающую.

— Точно. Удачи, мисс Коллинз, — насмешливо бросила напоследок тощая дылда и удалилась, звонко стуча шпильками по мраморному полу.

— Всем привет, — негромко произнесла Кэйт, на негнущихся ногах проходя в зал. Двери за ее спиной автоматически закрылись.

Никто из собравшихся не отреагировал и даже не взглянул в ее сторону. Все что-то усердно изучали в своих гаджетах и словно не замечали происходящего вокруг. Так даже лучше. Чем меньше внимания к ее скромной персоне, тем легче дышать.

Заприметив себе место на широком подоконнике, Кэйт направилась прямиком туда. Втиснулась между двумя брюнетками и незаметно заглянула в планшет той, что сидела справа. Взгляд непроизвольно выцепил первую строчку открытого документа, и ее словно окатило кипятком, а потом сразу обдало леденящим холодом.

«Останови меня, или всё повторится.»

Что, черт возьми, это значит?

Мозг безбожно буксовал, не выдавая ни одной стоящей теории. Происходящее казалось полнейшим абсурдом. Ее разум отказывался распознавать и выстраивать имеющиеся факты в логическую цепочку.

Теряясь в догадках, Кэйт повернулась к другой девушке и увидела на дисплее ее гаджета то же самое. Затем достала из кармана свой телефон, покрутила в руках и убрала обратно. Мысли хаотично метались в голове, беспокойство и нервозность нарастали. Неизвестность всегда вводила Кэтрин в некий ступор, но сейчас она чувствовала себя в разы хуже. Девушка уже не сомневалась, Дебра специально поставила ее в неловкое положение, ничего ей не объяснив.

«Эмма Грей, пройдите в соседний зал», — произнес из динамиков ненавистный голос Горгоны.

Миловидная шатенка с короткой стрижкой выскочила из-за массивного стола и торопливо поспешила на выход. Кэйт проводила ее растерянным взглядом и снова повернула голову к брюнетке справа.

— Привет. Я — Кэйт, работаю в издательском доме «Глобал Пресс».

— Мэрилин, — расфокусировано взглянув на нее, представилась девушка. — Я из «Нью Персон», помощник редактора.

— Вау, это круто. А я пока всего лишь стажер.

— Стажер? — моргнув, изумленно переспросила Мэрилин.

— Слушай, ты не знаешь, какого черта тут творится? — Кэйт натянуто улыбнулась. Оценивающе осмотрев ее с головы до ног, брюнетка переменилась в лице.

— Тебя каким ветром сюда занесло? — прозвучало оскорбительно, но Кэтрин переступила через бунтующую гордость.

— Именно это я и пытаюсь выяснить, — спокойно ответила она и рефлекторно вздрогнула, когда вызвали очередную девушку.

«Диана Лейн, пройдите в соседний зал. Лайза Морнинг, вы следующая.»

— Две минуты, — взглянув на браслет электронных часов, пробормотала побледневшая Мэрилин. — Черт, этого времени едва хватит, чтобы представиться.

— Кому представиться? — подхватила Кэтрин, коснувшись плеча брюнетки.

— Как там тебя? Кэйт? Можешь смело шагать домой, тебе тут все равно ничего не светит, — Мэрилин небрежно скинула ее руку и уткнулась в свой гаджет.

Кэтрин раздраженно поджала губы, но отвечать на грубость не стала, хоть ее и раздирало изнутри от несправедливого отношения. Вместо этого она заняла наблюдательную позицию. Рассматривала присутствующих и считала промежутки между покидающими помещение девушками, которые к концу первого часа сократились до минуты.

Два часа спустя в зале осталось двадцать человек, включая троих парней и Мэрилин. Другая соседка испарилась в самом начале. Самое странное — никто не занимал освободившиеся места. Кэтрин рискнула стать первой. Прошлась по периметру, разминая затекшие ноги, и села во главе стола. Откинулась на спинку анатомического кресла, прикрыла глаза и, кажется, даже задремала.

«Кэтрин Коллинз» — девушка подскочила, услышав свое имя. Оглянулась по сторонам, обнаружив, что кроме нее, в зале больше никого не осталось. Волнения не было. Скорее, распирало от любопытства, а еще хотелось высказать Горгоне все, что накопилось, а потом с легким сердцем заняться поиском работы. В конце концов, «Глобал Пресс» — не единственное крупное издательство в стране. Но горькая правда заключалась в том, что из двух других она вылетела еще быстрее, чем отсюда.

«Кэтрин Коллинз» — нетерпеливо повторила Горгона, когда Кэйт уже была у двери.

Выскочив в коридор, девушка буквально ввалилась в соседний конференц-зал, по размерам сильно уступающий предыдущему. Здесь не было ни огромного стола, ни кресел, ни стульев, ни экрана для презентаций, но зато возле затемненного панорамного окна стоял белый кожаный диван, на котором расположились двое.

Первая в представлении не нуждалась, да и второго Кэтрин узнала мгновенно. Клэйтон Тёрнер — литературный агент ее кумира — Роберта Миллера. Несколько лет подряд лицо Клэя не сходило с первых полос мировых таблоидов. Она сама как-то готовила о нем материал в одной низкосортной газетенке, держащейся на плаву за счет грязных слухов об известных персонах. Вряд ли Тёрнер читал ту ужасную статью, но ей все равно почему-то стало стыдно.

Пазл неожиданно быстро сложился, и Кэтрин даже удивилась, как сразу обо всем не догадалась. Слишком сложно было поверить, что ей мог выпасть шанс поучаствовать в конкурсе, о котором только вчера рассказывала Сэму. Ну что же, теперь она его эпично провалит.

«Спасибо, Дэбра. Ты сделала все, чтобы меня утопить», — мысленно обратилась она к главной виновнице предстоящего позора.

— Здравствуйте, меня зовут Кэтрин Коллинз. Я стажер из «Глобал Пресс», — оттараторила заученную фразу, обращаясь исключительно к молодому мужчине в графитовом смокинге, в расслабленной позе восседающему по центру кожаного дивана. Горгона ютилась с краю, бросая на девушку неприязненные взгляды. — Скорее всего, бывший стажер, — не растерявшись, с улыбкой добавила Кэйт. — В любом случае, я очень рада познакомиться с вами лично, мистер Тёрнер. Я огромная поклонница таланта Роберта Миллера и готова жизнь отдать за книгу с его автографом, — последнее явно было лишним, но Кэйт не сдержалась, внезапно вспомнив, как после презентации пятой книги Миллера три часа простояла в очереди за подписанным автором экземпляром, а в итоге у нее не казалось денег, чтобы его выкупить. По закону подлости именно в тот день банк заблокировал ее кредитку за превышение лимита. И это было чертовски обидно.

— Подойди ближе, Кэтрин, — мужской голос прозвучал сдержанно, спокойно и даже вежливо, но она вдруг жутко занервничала. Удушливой волной накатилась неловкость, к щекам прилила кровь, и захотелось чем-нибудь прикрыться.

Кэйт сделала несколько шагов вперед и нерешительно замерла в паре метрах от дивана. Почти не дышала, ощущая, как он медленно и детально рассматривает ее, словно диковинный экспонат. Сама смотрела куда-то поверх его головы, не решаясь взглянуть в глаза, и чувствовала себя так, словно с нее живьем содрали кожу, выставив на всеобщее обозрение.

Почему Тернер молчит? О чем думает? Тоже считает, что она ошиблась дверью?

— Тебя не предупредили о собеседовании, — не спросил, а уверенно констатировал факт. — И твой текст мне переслали на рассмотрение одним из последних, — добавил он без всякого выражения.

Кэтрин перехватила взбешенный взгляд Горгоны и, триумфально улыбнувшись, кивнула.

— Я получила задание только вчера.

— Вот как? А конкурс на вакансию был открыт две недели назад.

Дэбра ужом заерзала на сиденье и, придвинувшись к Тернеру, что-то зашептала ему в ухо. Он небрежно отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, чем накинул себе пару очков в глазах Кэтрин.

— Кэтрин, сколько времени у тебя заняло выполнение задания? — вкрадчиво поинтересовался Тернер, и девушку слегка замурашило от низкого глубоко тембра. Она и раньше слышала его голос (просматривая интервью и на тех же презентациях, которые Кэйт старалась не пропускать), но сейчас он звучал совершенно иначе. Более интимно, что ли.

— Около шести часов, — ее взгляд скользнул на его лицо, ничуть не изменившееся за время отсутствия на публичных мероприятиях. — И еще час на корректуру, — поспешно добавила Кэтрин, уставившись на носы своих потрёпанных кроссовок.

При всей ее безоговорочной любви к книгам Роберта Миллера, в отношении его агента у нее сложилось двоякое мнение.

Клэйтон Тернер вне всяких сомнений был неординарным человеком и феноменально привлекательным мужчиной с энергетикой, одинаково мощно действующей как на женщин, так и на мужчин, независимо от возраста и вкусовых предпочтений. Когда он шел, люди вокруг расступались, а затем еще долго смотрели ему вслед. Не то чтобы Тернер нравился поголовно всем. Нет, скорее тут действовал обратный принцип. Не нравился. Но в тоже время завораживал, пугал, поселяя в любого, на кого падал его взгляд, ощущение неясной тревожности, учащение пульса и неспособность что-либо возразить этому человеку.

Кэтрин не забыла, что раньше, на пике популярности, в богемных кругах и в закрытых чатах ходили слухи, что никакого Роберта Миллера не существует, и все нашумевшие экранизированные бестселлеры написаны Клэем Тернером, его литературным агентом. Эта теория подкреплялась полным отказом самого автора от публичности и тем, что вся информация о личности Миллера держалась в строжайшем секрете. Во всемирной сети нет ни одной фотографии писателя, ни одного интервью. Неизвестен даже его возраст и национальность. Неудивительно, что многие до сих пор считали загадочную персону Роберта Миллера маркетинговым проектом, созданным крупнейшим издательством страны.

Сама Кэтрин в эту версию не верила, хотя на первых порах, начитавшись многочисленных сплетен, испытывала некоторые сомнения, но со временем они полностью развеялись.

— Последний вопрос, Кэтрин, — напомнил о себе Тернер. Что? Уже?

— Буду рада ответить, — она вскинула подбородок, стоически выдержав проницательный цепкий взгляд. В абсолютно черных глазах не отразилось ни одной эмоции. Жуткое зрелище, при этом маняще красивое. Есть в нем что-то одновременно отталкивающее и притягательное, что вызывало диссонанс и подсознательный страх. Испытав на себе весь спектр гипнотического влияния Клэйтона Тернера, девушка невольно поежилась.

— Ты не лукавила, сказав, что готова умереть за автограф Роберта Миллера?

Что? Что, черт возьми? Кэтрин оторопело застыла, растерянно хлопая ресницами, и если бы уголок мужских губ не дернулся вверх в улыбке, она бы всерьёз поверила, что Тернер не пошутил.

— Я сказала, что готова отдать жизнь, а не умереть, — выдохнув, поправила Кэйт.

— А разве это не одно и то же? — прищурившись, мужчина чуть склонил голову набок, и девушка заметила неровный глубокий шрам на левом виске Тернера. Кэтрин готова была поклясться, что раньше его там не было.

— Нет, — категорично ответила она.

— Если ты отдашь кому-то свою жизнь, он будет в праве ею распоряжаться по своему усмотрению. Так?

— Да, — неуверенно кивнула она, не до конца понимая, что за психологическую игру затеял с ней Тернер.

— То есть он сможет ее отнять.

— Теоретически, но я не это имела в виду…

— Ты должна быть готова к любому повороту событий, Кэти, — сократив ее имя, он без спроса вторгся на запрещенную территорию, а это было недопустимо. Девушка стиснула зубы, с трудом удержавшись от желания огрызнуться и поставить бесцеремонного провокатора на место. Вероятно, именно такой реакции он от нее и ждал.

— Меня зовут Кэтрин, мистер Тернер, — сухо произнесла она.

— Мы это обсудим, — мужчина коротко кивнул и жестом указал на дверь. — Еще увидимся, Кэти.

Из отеля девушка вылетела как ошпаренная. От испытанного напряжения ее колотило, сердце тревожно трепыхалось, в горле стоял ком. Она поймала первое попавшееся такси и, нырнув в салон, сжалась на заднем сиденье, на пару секунд потеряв связь с действительностью. Затем так же резко собралась и продиктовала водителю адрес своего дома. Ей безумно хотелось смыть впечатления от встречи с Тернером. Желательно под горячим душем. Этому человеку удалось за несколько минут общения вызвать в ней целый шквал не самых приятных эмоций. Пытался ли Тернер намеренно ее напугать? Вряд ли. А вот выбить из зоны комфорта и понаблюдать за реакцией — вполне вероятно. Ему удалось и то, и другое.

Давненько с ней такого не случалось. В жизни Кэтрин хлебнула столько дерьма, что в какой-то момент утратила восприимчивость к бесконечным неприятностям и перестала бояться новых ударов. Вставала с колен, отряхивалась и, стиснув зубы, упорно продолжала идти вперед.

Сэм утверждал, что все ее беды от неумения находить общий язык с людьми, в отсутствии гибкости и в игнорировании советов тех, кто искренне желает Кэйт добра, но она была с ним в корне не согласна. Человек не рождается с тяжёлым характером, таким его воспитывает общество, в котором он набирается опыта. Не ее вина, что она выросла такой… сложной. Не повезло с учителями. Так бывает и довольно часто.

Кэйт не питала иллюзий на свой счет, знала все недостатки и, несмотря ни на что, была уверена, что достойна лучшего, чем имела сейчас. У нее есть цель, амбиции и необходимые навыки для достижения успеха. Ответственная, образованная, дисциплинированная, готовая работать сутками во благо дела, в которое верила, но ей чудовищно не везло. Принципиальность, перфекционизм и прямота всегда воспринимались окружающими в штыки. Такие, как Кэйт, раздражают и вызывают неприязнь у тех, кто привык плыть по течению. Осознав это, Кэтрин искренне пыталась подстроиться, но любое столкновение интересов срывало не по размеру надетую маску и все заканчивалось очередным увольнением.

Может, в доводах Сэма имеется смысл, и она просто не создана для коллективной работы? Но ей же удалось продержаться почти целый год в «Глобал Пресс». Кэйт была в шаге от получения постоянной должности и сдаться сейчас — недальновидно и глупо.

Снова прокрутив в памяти каждое сказанное Тернером слово, Кэтрин внезапно увидела ситуацию с другой стороны и воспряла духом. Он не сказал ей «нет». Девушка отчетливо услышала «Еще увидимся, Кэти». А это означало, что шанс получить вакансию мечты у нее всё еще есть, и, как бы ни бесил ее Клэйтон Тернер, она обеими руками намертво вцепится в возможность поработать с самим Робертом Миллером.

И да, черт возьми, ради этого Кэтрин готова к любому повороту событий.

Закрепив эту идею в своем подсознании, Кэйт и предположить не могла, в какой лютый кошмар превратится ее жизнь в ближайшие месяцы. Пройдет совсем немного времени до того момента, как весь ее мир перевернется с ног на голову, разрушив до основания имеющиеся установки, нормы морали и представления о самой себе. Пока Кэтрин еще не осознавала, что сама запустила дьявольский механизм, и роковые перемены уже начались. С этой самой минуты…

Глава 4

«В пять лет мои увлечения были куда безобиднее, чем сейчас, но они все равно многим казались странными. Например, моего отца и Розалию эти забавы не на шутку настораживали и пугали. А я считаю, что они слишком придирались ко мне.

Другие мальчишки мучили котов, отрывали лапки лягушкам и бессмысленно колотили друг друга. Я смотрел на их развлечения со скукой и старался обходить стороной. Они не раз пытались со мной подружиться, я не нуждался в компании.

Играть одному намного веселее.

Особенно когда за тобой никто не наблюдает.

Сбежав из-под бдительного ока Розалии, я часто уходил в лес и мог часами бродить по тропинкам, усердно собирая в банку муравьёв. Они так забавно копошились внутри, пытаясь выбраться. Самым упорным даже удавалось добраться до горлышка, но тогда я стучал пальцами по стенкам, и глупая букашка снова падала к своим кишащим собратьям.

Я наполнял банку примерно наполовину, затем бросал туда измельченные сухие листочки. Подолгу наблюдал за шевелящейся массой, а потом поджигал…

Розария заставала меня за этим занятием трижды. Первый раз провела нудную беседу, а во второй доложила отцу. Он меня выпорол своим ремнем с тяжёлой железной бляшкой, после чего я неделю не мог нормально сидеть.

В третий раз меня не наказали. Отец пригласил усатого старика в толстых очках, и тот целый час задавал дурацкие вопросы и показывал какие-то нелепые картинки. Потом они с отцом долго разговаривали в его кабинете, и того старика я больше никогда не видел.

К семи годам игры с муравьями мне приелись. Я научился прятаться лучше и переключился на бабочек. Отлавливал самых красивых с крупными пестрыми крылышками. Они ярче горели. Жаль, что совсем недолго.

Я хорошо запомнил тот день, когда наткнулся в лесу на мальчишку примерно моего возраста. Я по привычке хотел пройти мимо, когда вдруг заметил, что его нос и нижняя губа разбиты и по подбородку струйкой сочится кровь.

— Кто это тебя? — остановившись, спросил я. Он прикрыл лицо ладонями и прогнусавил:

— Отец.

— Что ты натворил?

— Свернул шею курице.

— Зачем? — я подошёл ближе. Меня распирало от любопытства.

— Не знаю, — пацан пожал плечами и громко шмыгнул. — Хочешь, покажу тебе свое тайное место?

— Хочу, — согласно кивнул я, и он показал. Заброшенный охотничий домик в чаще леса идеально походил для тайных игр двух одиночек.

Так началась наша дружба, которая с каждым годом становилась все крепче. Я считал его своим братом, пусть не по крови, но по духу. Это огромная удача найти человека, так сильно похожего на тебя….»

Кэйт отложила книгу и задумалась. Не о сюжете, который ей был хорошо знаком, и не об авторе, с которым мечтала познакомиться. Она вдруг вспомнила собственное безрадостное детство. До шести лет Кэтрин жила с родителями в неплохом районе. У них был собственный маленький дом и небольшой сад. Отец хорошо зарабатывал, мама занималась воспитанием дочери, и они считались вполне благополучной семьей.

Никто не подозревал, что происходит за закрытыми дверями. По вечерам отец Кэтрин пил, так он снимал стресс после тяжелого трудового дня, а иногда срывался на жене и дочери.

Кэйт было пять, когда отец разбился насмерть, сев пьяным за руль. Она не плакала, а скорее испытала облегчение. Но сразу после похорон с мамой тоже стало твориться что-то неладное. Она не выходила на улицу, сутками пялилась в телевизор, даже когда тот был выключен. Если Кэйт требовала к себе внимания или просто просила поесть, мать психовала и бросалась на нее с кулаками.

Кэтрин стала бояться возвращаться домой и большую часть дня проводила на улице. Чтобы не умереть с голоду, ей приходилось воровать продукты в супермаркетах и попрошайничать.

Так прошел еще один год, тянувшийся для маленькой Кэтрин бесконечно долго и мучительно сложно. А потом за один день все изменилось. По счастливой случайности девочки не оказалось дома, когда ее мать, приняв смертельную дозу успокоительных препаратов, вскрыла себе вены, залезла в горячую ванну и бросила на груду полотенец зажжённую свечу. Она сделала все, чтобы ее не спасли, заодно лишив крыши над головой свою шестилетнюю дочь.

Когда Кэтрин вернулась домой, от него уже практически ничего не осталось. Пожарные тушили обуглившиеся обломки, за спиной кто-то громко причитал, рядом толпились любопытные соседи. Кэйт не помнила, сколько простояла там без движения, заворожено глядя на дымящееся пепелище. Но едкий запах гари и кружащийся в воздухе черный пепел она не забудет никогда.

* * *

Горгона вызвала Кэтрин в офис редакции на следующий день. Без лишних предисловий всучила девушке стопку документов и посмотрела так, словно Кэйт ее обокрала.

— Что это? — слегка растерявшись, уточнила Кэтрин. Дэбра скривила кроваво-красные тонкие губы и все-таки снизошла до ответа.

— Твой контракт с Тернером, — оглушила новостью шеф-редактор. — Клэй выбрал тебя.

— Серьезно? — затаив дыхание, пробормотала Кэтрин.

Интуитивно она догадывалась, что ее кандидатура заинтересовала жутковатого агента Роберта Миллера, но не ожидала, что решение будет принято настолько быстро. Кэйт собственными глазами видела огромное количество опытных претендентов, явившихся на собеседование. И, откровенно говоря, она имела наименьшие шансы на успех.

— Тернер уже проставил свои подписи на каждой странице. Дело за тобой, — Дэбра окинула Кэтрин пристальным тяжелым взглядом. Девушка просияла довольной улыбкой, не скрывая своего триумфа. — Ты сейчас думаешь, что вытащила выигрышный лотерейный билет, но уверяю, сработаться с Клэйтоном будет в разы сложнее, чем со мной. Поэтому советую прочитать все пункты максимально внимательно, чтобы потом не возникло конфликтов и судебных разбирательств.

— Судебных разбирательств? — улыбка медленно сползла с губ Кэйт. Грудную клетку внезапно сдавило, в горле пересохло от нераспознанной тревоги.

— Изучи раздел о неразглашении конфиденциальной информации, а лучше выучи, — каждое слово Дэбра выдавливала из себя словно через силу и морщилась, будто страдала от жуткой мигрени.

Кэтрин бегло прошлась по страницам документа, который на первый взгляд казался абсолютно стандартным. Обычный трудовой контракт на полгода с ежемесячным вознаграждением… О боже, ей же не померещился лишний ноль? Сто тысяч? С ума сойти. Это же больше полумиллиона за весь срок. Она сможет погасить все долги, купить квартиру, поехать в отпуск и даже на новую машину останется.

— Кто платит такие бешеные деньги обыкновенному ассистенту? — после вспышки радостной эйфории Кэйт не могла не задуматься о подводных камнях.

— Клэйтон Тернер, — съязвила Дебра. — И он платит не столько за твои услуги, сколько за молчание. Если произойдёт утечка информации, связанная с Робертом Миллером, Тернер сдерёт с тебя три шкуры. Имей это в виду, если тебе вдруг взбредет в голову сделать имя на мировой сенсации.

— Я не дура, Дэб, — оскорбилась Кэйт. — Возможность поработать с Миллером для меня ценнее любых денег. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы новая книга Роберта стала очередным бестселлером.

— Я тоже не дура, Кэйт, — с усмешкой парировала Горгона. — И отлично знаю, что аппетит приходит во время еды. Иногда соблазн бывает слишком велик, чтобы устоять. Ты хочешь славы и признания, Кэйт, и готова ради этого переступить через свою гордыню, иначе не терпела бы целый год мои придирки. Скажу честно, я с самого начала увидела в тебе огромный потенциал. Ты обладаешь важным для журналиста качеством — чутьем на сенсационный материал, и знаешь, как его выгодно подать и продать. Это присуще далеко не всем, кто работает в «Глобал Пресс». Не сомневаюсь, что ты успешно справишься с новым вызовом, и одиннадцатая книга Миллера порвет топы продаж, но я должна тебя предупредить…

Кэтрин находилась в таком шоке от обилия похвальных слов в свой адрес, что даже не заметила временную заминку. Мысленно она была уже там — в кабинете Роберта Миллера, внимая каждому его слову и с фанатичным рвением исполняя любые поручения. Он почему-то представлялся ей крупным мужчиной с суровым лицом, пронизывающим умным взглядом и седеющими висками, а его кабинет — сумрачным пыльным помещением без окон, заставленным стеллажами с богатой библиотекой. Его массивный стол из мореного дуба наверняка завален заметками к новой книге и папками со вспомогательной литературой. Кэйт ничуть не удивится, если Миллер до сих пор пишет свои шедевры от руки либо при помощи печатной машинки. Хоть убей, его нарисованный в воображении девушки образ совершенно не вязался с современными писателями, использующими новейшие технологии для упрощения своего творческого труда.

— Кэйт, — окликнула ее Дебра, вырывая девушку из грез.

— Я все поняла. — Нетерпеливо закивала Кэтрин, готовая прямо сейчас поставить свои закорючки в предоставленных документах.

Какие, к черту, пункты? Она согласна на всё. Даже если Миллер потребует ассистировать ему голой и с удавкой на шее, Кэтрин не сможет отказать. От автора триллеров о серийных убийцах она подспудно ожидала эксцентричного поведения и некоторой доли неадекватности.

— Как мне передать Тернеру подписанный договор?

— Он свяжется с тобой лично, — сухо сообщила Дебра. — Прислушайся к моим словам, Коллинз. Не наломай дров. Будь очень осторожна. Ни в коем случае не выходи за рамки контракта и просто исполняй то, что от тебя требуется. Это не тот случай, когда инициатива и импровизация приветствуются. Через полгода, если все пройдет успешно, ты получишь должность помощника редактора на постоянной основе.

— Я справлюсь, Дэб, — снова, как болванчик, кивнула Кэйт. Сгребла документы и сложила в кожаную папку, любезно выданную Горгоной. — Спасибо, — искренне поблагодарила Кэтрин. — За предоставленную возможность и, вообще, за всё….

— Коллинз, имей в виду, сам контракт, обстоятельства его заключения и исполнения тоже являются объектом секретной информации, — перебила ее Горгона. Кэйт озадаченно свела брови. — Для родственников и друзей тебе придётся придумать вразумительное объяснение своего отсутствия в течение шести месяцев. Ты же не успела никому проболтаться о вчерашнем собеседовании? — смерив девушку испытывающим взглядом, поинтересовалась Дебра.

— Нет, но ты меня не предупредила, — ошеломленно отозвалась Кэйт, поняв, что все-таки стоит перед подписанием подробно изучить контракт.

— Видимо, тебе по ошибке забыли выдать для ознакомления соответствующий документ.

— А мне кажется, что ты сделала это специально, — вспыхнула Кэтрин. Ее буквально затрясло от негодования. Если бы Сэм не был вчера занят в суде до позднего вечера, Кэйт нарушила бы соглашение, которое в глаза не видела. С тем, что она его не подписывала, никто бы и разбираться не стал. — Я, кажется, поняла, — с запозданием осенило Кэтрин. — Ты тоже участвовала в конкурсе!

— Глупости, зачем мне это? — усмехнулась Горгона, откинувшись на спинку кресла. — Благодаря тебе, издательство заполучило эксклюзивные права на новую книгу Миллера.

— Тогда я не понимаю… — снова растерялась Кэйт.

— Тебе и не нужно ничего понимать. Главное, не подведи меня, Коллинз. На кону не только твоя карьера, но и моя.

Вернувшись домой, Кэтрин планировала с головой погрузиться в дотошное изучение контракта, но ее благие намерения прервал звонок в дверь. Сердце тревожно екнуло, в голове проскочила абсурдная мысль, что незваным гостем может оказаться Клэйтон Тернер. Хотя это такая несусветная глупость! «Связаться лично» подразумевало под собой звонок или электронное письмо, но точно не личный визит.

— Привет, — на пороге стоял улыбающийся Бойд с бумажными пакетами в руках. — Я принес китайскую еду, — сообщил, проходя в крошечную прихожую.

— У тебя выходной? — Кэйт с досадой нахмурилась, но выпроваживать гостя не стала. Если она подпишет договор сегодня, на ближайшие полгода их общение придется прекратить, и лучше это сделать сейчас, чем потом объясняться по телефону.

— Нет. Вырвался на обед и вспомнил, что мы вчера так и не созвонились, — разувшись, Бойд уверенно направился на кухню, где давно чувствовал себя как дома. — Как, кстати, твое задание? Горгона оценила? — помыв руки, Сэм со знанием дела принялся накрывать на стол.

— Нет, — качнув головой, Кэтрин плюхнулась на стул и придвинула к себе порцию китайской лапши с креветками. Устроившись напротив, Сэм с сожалением посмотрел ей в глаза.

— Ты же понимаешь, что она просто придирается?

— Я ушла из «Глобал Пресс», — выдохнула Кэтрин.

— Это к лучшему, — он ободряюще улыбнулся.

Сэм давно призывал ее не бороться с ветряными мельницами, а создать собственный блог и заняться его раскруткой. И даже предлагал финансово вложиться, но Кэтрин каждый раз отказывала, хотя в его доводах был определённый смысл. Правда заключалась в том, что она до жути боялась застрять в четырёх стенах и закончить так же плачевно, как ее мать.

— Если эта стервозная грымза не в состоянии оценить твои способности по достоинству, то к черту ее.

— Не бесись, Сэм. Я не переживаю. К этому всё шло, — Кэтрин мягко улыбнулась. — До конца недели отдохну, а с понедельника займусь рассылкой резюме и, возможно, подумаю о личном блоге. Проведу частное журналистское расследование по какому-нибудь громкому делу и соберу огромную аудиторию подписчиков на волне скандального хайпа, — последнее было сказано с иронией, но Бойд поверил.

— Отличная идея. Я могу одолжить тебе денег на первое время, — с энтузиазмом предложил он. — Отдашь, когда сможешь.

— Спасибо, Сэм. У меня есть небольшие сбережения. Справлюсь.

— Почему ты все время мне отказываешь? Я искреннее хочу помочь, Кэйт. Мы друзья. Разве нет?

— Конечно, друзья, — согласно кивнула Кэйт.

— Так в чем проблема?

— В том, что друзья не содержат друг друга. Это неправильно.

— Гордая и принципиальная, — выразительно закатил глаза Бойд.

— Я просто привыкла сама решать свои проблемы, — возразила Кэтрин и, положив приборы, решительно взглянула на Сэма. Сейчас… — И раз уж мы заговорили о дружбе… — он вопросительно выгнул бровь и интуитивно напрягся. — Будет лучше, если мы на какое-то время прекратим общение.

— Лучше для кого? — на повышенных тонах спросил Сэм. Кэйт предчувствовала, что он психанет, и успела нарастить броню.

— Для тебя, для Хелен. Для всех. Сам посуди, ты звонишь, приезжаешь, тратишь на меня почти все свое свободное время, пока она ждет тебя дома. Не получится у вас никакой семьи, если ты продолжишь в том же духе. Ни одна женщина не станет терпеть наличие у мужа подруги, за которой он таскается как привязанный.

— Таскаюсь? — вспыльчиво бросил Бойд. — Значит, так ты считаешь?

— Мне тяжело далось это решение, Сэм, — твердо произнесла Кэйт. — Но я не передумаю. С этой минуты наши пути расходятся.

— Кэйт, ты просто перенервничала из-за увольнения, — на мужском лице отразилась целая гамма противоречивых эмоций. Он злился, чувствовал себя уязвлённым и отчаянно боялся ее потерять. — Да, черт возьми, мы не просто друзья, но клянусь, у меня получится это перебороть.

— Не получится, — бескомпромиссно возразила Кэтрин, опустив взгляд в тарелку.

Грудную клетку сдавило, и каждое лживое слово она тянула из себя словно щипцами. Виртуозно врать аудитории, добавляя щепотку правды для достоверности, ее обучали в колледже несколько лет. Кэтрин даже диплом получила, хотя с ним тоже были свои сложности. Кэйт не ладила с преподавателями, частенько вступая с ним в спор на ту или иную тему, а они в отместку «валили» ее во время экзаменов. Но с Сэмом Кэтрин всегда была предельно честна. Он занимал слишком много места в ее сердце, и одним махом вырвать его оттуда оказалось дьявольски сложно.

— Посмотри правде в глаза. Пока я рядом, ты так и будешь на что-то надеяться, впустую теряя время. Я не оценю, Сэм. Хелен даст тебе все, в чем ты нуждаешься. Позволь себе быть счастливым.

— Ты кого-то встретила? — терпеливо выслушав, Бойд подозрительно прищурился. — В этом дело?

— Нет. — Кэтрин устало выдохнула и отрицательно качнула головой. — Но рано или поздно у меня появится мужчина.

— Ненадолго. Все твои отношения длились не больше месяца. Мы продержались пять лет, но для тебя это так… пустой звук. Захотелось разнообразия, Кэйт? — процедил он сквозь зубы.

Сэм и раньше был патологически ревнив. Даже до того как они начали спать вместе, он на дух не переносил всех ее парней и использовал малейший повод, чтобы затеять драку или выставить их в невыгодном свете. Боже, как она не замечала, что, подпитывая его одержимость, тем самым губила ему жизнь?

— Я хочу, чтобы ты принял мои слова всерьез, Сэм, и с уважением отнесся к моему решению, — непреклонным тоном подытожила Кэтрин.

На этой ноте разговор был исчерпан. У Бойда хватило твердости характера и мужского самолюбия повести себя достойно и воздержаться от упреков и обвинений. Последний раз с надеждой утопающего он взглянул в ее лицо, словно выискивая повод, чтобы остаться. Она уловила момент, когда потухли его глаза и ожесточённо сжалась челюсть. Затем Сэм молча ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Кэтрин не заплакала, хотя слезы опасно близко подступили к горлу. Свою боль Кэйт привыкла переживать с сухими глазами и плотно сжатыми зубами. Она была твердо уверена, что человек способен вынести на своих плечах любое горе и впоследствии стать еще сильнее, а слезы — привилегия слабых и отчаявшихся. Нет ничего хуже, чем утонуть в жалости к себе.

Отключив лишние эмоции, Кэйт на автомате убрала со стола, помыла посуду и, удобно разместившись на диване в гостиной, открыла свой билет в новую жизнь. Первые две страницы не вызвали у нее никаких вопросов, а на третьей кое-что ввело девушку в недоумение. В разделе об обязанностях сторон предпоследним пунктом значилось: «Обязательное проживание на территории работодателя в течение всего срока действия настоящего договора».

Она и сама не понимала, что именно ее так сильно триггернуло. Кэйт даже ненадолго отбросила договор в сторону и сбегала на кухню за стаканом воды. Вернувшись назад, Кэтрин заметила, что у нее трясутся руки и зашкаливает пульс, хотя, если взглянуть на ситуацию объективно, этому требованию нетрудно найти логическое объяснение. Роберт Миллер — максимально засекреченная личность и может обитать в любой стране мира. Для защиты его интересов и контактов с издательствами у таинственного писателя есть литературный агент. Разумеется, его совершенно не волнуют загоны будущего ассистента насчет переезда. Клэйтон Тернер выбирал из сотни человек не только в «Глобал Пресс». Неизвестно, сколько еще издательств он успел объехать в поиске идеальной ассистентки для своего босса. Боже, да она должна прыгать от счастья выше потолка, благодарить судьбу за то, что этот самодовольный павлин выбрал ее, а не кого-то другого.

Немного успокоившись, Кэйт прошлась взглядом по последнему пункту в том же разделе:

«Ассистент обязан безоговорочно выполнять прочие требования работодателя, не предусмотренные настоящим договором, и в ином случае тот будет незамедлительно расторгнут без сохранения финансового вознаграждения за отработанный период».

— Черт, это рабство какое-то, — ошеломленно выдохнула Кэтрин.

Что еще за «прочие требования работодателя», о которых в договоре не сказано ни слова? Она больше не считала, что раздувает проблему на пустом месте. Учитывая, что в графе «работодатель» прописан Клэйтон Тернер, ей действительно есть чего опасаться. Особенно после их странного разговора во время собеседования.

Кэтрин еще до личного знакомства чувствовала, что Тернер далеко не простой человек. Безупречная рафинированная оболочка ее не впечатляла. Она смотрела вглубь, и ей не нравилось то, что она видела. Никто из круга общения Кэйт не обладал такой тяжёлой и подавляющей энергетикой. От одного взгляда Тернера ее бросало в дрожь, причиной которой было отнюдь не влечение к красивому успешному мужчине. Если бы имелась возможность добраться до Роберта Миллера минуя его агента, Кэтрин вцепилась бы в нее зубами.

В голову девушки полчищем тараканов полезли самые дикие мысли, одна страшнее другой, закопошились там, выдавая ей такие жуткие версии, что от напряжения на лбу выступила испарина, кожа покрылась мурашками, а внутренности скрутило.

Существует мнение, что через язык тела интуиция предупреждает человека о грозящей угрозе. Если это так, то ее шестое чувство сейчас буквально трубило о том, что Кэйт должна сто раз подумать, нужен ли этот кабальный контракт. Открыв раздел с вознаграждением, Кэтрин нашла подтверждение своим подозрениям. Она ничего не получит до окончания срока договора.

— Жадный ублюдок, — несдержанно выругалась девушка, и именно в этот момент на ее телефон поступил звонок со скрытого номера. — Легок на помине, — мрачно пробормотала Кэтрин, прежде чем принять вызов.

— Здравствуй, Кэйт, — разумеется, она не ошиблась. Низкий мужской голос определённо принадлежал Клэйтону Тернеру. Не дожидаясь ее ответа, он продолжил: — Ты подписала договор?

— Я в стадии изучения, — скрыв раздражение под вежливым тоном, сообщила Кэтрин. — Меня смутили некоторые пункты.

— Документы были переданы тебе на подпись, а не для обсуждения условий. Если тебя что-то не устраивает, я выберу другого претендента. Ответ мне нужен прямо сейчас.

— Мистер Тернер… — попыталась возразить Кэйт, но ее бесцеремонно перебили.

— Ты тратишь мое время, — в его тоне прорезались стальные нетерпеливые нотки. Кэтрин бессильно сжала кулаки и до крови прикусила губу.

— Я хочу знать, что означают «прочие требования работодателя», которые мне придётся безоговорочно выполнять, — на одном дыхании выпалила Кэтрин. — И я не согласна работать без аванса.

— Тогда всего доброго, Кэйт, — безразлично произнес Тернер.

— Подождите, — успела воскликнуть Кэтрин, вцепившись в телефон с такой силой, что он заскрежетал в ее руке.

— Ты передумала, Кэти? — выдержав напряжённую паузу, равнодушно поинтересовался Клэйтон.

— Черт с ним, с авансом. Поясните хотя бы насчет «прочих требований», — она презирала себя за позорный умоляющий тон, но отказаться от слишком желанного предложения было выше ее сил. — Мистер Тернер, неужели вы не понимаете, как двояко воспринимается этот пункт?

— Я думал, ты смелее, Кэйт, — разочарованно отозвался собеседник. — Еще вчера ты была готова на всё ради возможности поработать с Робертом Миллером. Я ошибся в тебе?

— Нет, я все еще безумно хочу…

— Чего ты боишься? — он снова не дал ей закончить фразу.

— Я не боюсь, — запальчиво бросила Кэйт.

— Подписывай договор и спускайся вниз. У тебя на раздумья пять минут. Потом я уеду, — отрезал Тернер и сбросил вызов.

Не до конца сознав услышанное, Кэтрин подскочила к окну. Ее потряхивало от эмоций, в голове не укладывалось, что сам Клэйтон Тернер приехал к ее дому и ждет, пока она примет решение. Пусть всего пять минут, но… черт, это же уму непостижимо. Если бы раньше кто-то сказал, что такое случится, она бы рассмеялась ему в лицо. Отодвинув штору, девушка посмотрела вниз. Сердце рухнуло в пятки, и горло словно стянуло невидимой петлей.

Сукин сын не соврал. Прямо перед ее подъездом припарковался черный внедорожник с тонированными окнами. Кэтрин не дышала. Ее объял всепоглощающий дикий ужас.

Пять лет назад в точно такой же автомобиль села Бобби Морено, а Кэйт махала ей в окно рукой и улыбалась, не догадываясь, что ее подруга больше никогда не вернется домой.

Глава 5

У нее ушла минута на то, чтобы обуздать эмоции и взглянуть на ситуацию рационально и непредвзято.

Марка автомобиля Тернера в городе весьма популярна, и вероятность того, что этот внедорожник — тот самый, ничтожно мала. Разве не абсурд — заподозрить Клэйтона Тернера в похищении Бобби? Их пути априори не могли пересечься. Не в этой Вселенной точно.

Однако внутренний голос нашёптывал, что подобные совпадения — дурной знак. Предупреждение.

Помимо всего прочего, ее напрягало отсутствие на автомобиле регистрационного номера. Что если его и в прошлый раз не было?

Конечно, и этот подозрительный факт можно объяснить. Тернер мог Линкольн приобрети совсем недавно и поэтому не успел обзавестись регистрационными знаками. Или же он намеренно заметал следы…

Кейт снова стушевалась.

Что же делать? Как поступить?

Отказаться, прислушавшись к негативным предчувствиям, и до конца жизни жалеть о нереализованном шансе? Или пойти на осознанный риск и согласиться?

Кэтрин выбрала второй вариант, рассудив, что терять ей по большему счету нечего, кроме собственной жизни… После вчерашней отставки Сэма Бойда она потеряла последнего неравнодушного к ней человека. Если с ней что-то случится, никто даже не заметит. Разве что Горгона, но и она вряд ли станет поднимать панику из-за какой-то стажерки. Издательству не нужны скандалы и расследования, если в этом нет прямой выгоды.

За пару минут подмахнув документы, девушка бросила телефон в свою сумочку и спешно покинула квартиру. В тот момент она не предполагала, что, возможно, покидает свое убежище навсегда.

Ноги казались свинцовыми, пока она шла к огромному черному Линкольну. По спине мелкой россыпью бегали мурашки. Волнение и нервозность усиливались по мере того, как сокращалось настроение между Кэйт и зловещим автомобилем. Открыв заднюю дверь, девушка забралась на сиденье. Салон из белой кожи ее ослепил, а обивка казалась совсем новой. Возможно, автомобиль и правда куплен буквально на днях.

Клэйтон Тернер сидел у противоположного окна и сосредоточенно смотрел на экран своего модного гаджета. Ее появление он словно не заметил или намеренно игнорировал. Водитель тоже не удостоил девушку приветствием.

Тернер был одет в тот же костюм, что и накануне. Расслабленная поза уверенного в себе человека и тяжелая аура, приправленная терпким мускусным ароматом туалетной воды, вызвали в Кэтрин стойкое интуитивное отторжение. Клэйтон даже пах как хищник. Однако глупо паниковать и изводить себя надуманными страхами, если по своей воле шагнула в клетку с опасным зверем.

— Договор, — не взглянув в сторону новоприбывшей пассажирки, приказным тоном бросил Тернер. Проглотив возмущение, Кэйт протянула ему папку, которую до этого момента судорожно сжимала в руках.

Клэйтон медленно и скрупулёзно проверил наличие подписей на каждой странице. Водитель все это время терпеливо ждал распоряжения и не спешил заводить двигатель. Кэтрин видела только его могучие плечи, обтянутые пиджаком, и коротко бритый затылок. Кэйт нервно усмехнулась про себя. Ну и жуткая компашка ей досталась. Если эти двое парней внезапно надумают прикопать ее в ближайшем лесочке, она заранее обречена. Тут даже без вариантов.

— Тебя что-то развеселило? — устремив на нее черный непроницаемый взгляд, иронично поинтересовался Тернер. Вложив просмотренный документ в папку, он убрал ее в поднятый с пола металлический кейс. Кэйт рефлекторно вздрогнула, когда сработали автоматические защелки.

— Нет, — вспомнив о заданном вопросе, отрицательно качнула головой. — Просто сама ситуация нестандартная. Чувствую себя героиней триллера.

— Верные ассоциации, — зловеще хмыкнул Тернер и скомандовал водителю: — Поехали, Блэк.

Блэк? Серьезно? Очень говорящая фамилия для молчаливого верзилы. Кэтрин в очередной раз поежилась, но загнала свои опасения поглубже. Расправив плечи, она непринужденно обратилась к Клэйтону:

— А куда мы, собственно, едем?

— Туда, где ты проведешь следующие полгода жизни, — буднично отозвался Тернер, и прежде, чем до собеседницы дошел смысл только что сказанных слов, бескомпромиссно добавил: — Мне нужен твой телефон, Кэти.

— Вы его знаете, — растерялась девушка.

— Дай мне свой телефон, — по слогам отчеканил он.

Она повиновалась, словно это было самым естественным ответом на озвученное требование. Не удосужившись объяснить свои действия, Клэйтон опустил стекло и выбросил ее старенький смартфон на проезжую часть. Затем повернулся к оторопевшей Кэтрин и вручил навороченный гаджет, который до этого держал в своих руках.

— Твой новый телефон, — пояснил мужчина.

— Вы с ума сошли? — возмутилась Кэйт, задохнувшись от подобной бесцеремонности и самоуправства. Это же вредительство. Какое он имеет право отбирать и уничтожать ее личные вещи?

— Ты спрашивала, что подразумевается под «прочими требованиями», — напомнил Тернер, удерживая ее взгляд. — Это они и есть. Номер и контакты ты сможешь восстановить после завершения срока договора. Не волнуйся, стоимость утраченного имущества будет с лихвой компенсирована.

— Если я доживу до этого счастливого момента, — импульсивно выпалила она.

— В твоих интересах дожить, — Клэйтон широко улыбнулся, обнажив ряд белоснежных ровных зубов. Хотя нет. Эта гримаса больше напоминала оскал и отнюдь не придавала ему привлекательности.

Черт, да у нее от этого парня мороз по коже и душа в пятки. Если и дальше так пойдет, то к концу шестимесячного срока она превратится в дерганную неврастеничку, шарахающуюся от собственной тени.

— У меня есть еще одно требование, — жутковатая улыбка исчезла с его лица так же внезапно, как и появилась.

Мужчина достал из кармана плотный черный шарф и резко придвинулся. Кэтрин рефлекторно отпрянула, испуганно уставившись в обсидиановые глаза.

— Ты можешь завязать сама, — он вложил шарф в ее руки. Она скомкала ткань и вызывающе уставилась в бесстрастное лицо.

— Это безумие. Я на такое не подписывалась, мистер Тернер.

— Это необходимо сделать, Кэти.

— Послушайте, я не могу сейчас поехать, — Кэйт решила договориться полюбовно и перешла на дипломатичный тон. — Вы же разумный деловой человек. Мы подписали контракт о сотрудничестве, а не рабском исполнении всех ваших прихотей. Мне нужны мои вещи и, вообще…

— Всеми необходимыми вещами тебя обеспечат на месте, — перебил ее Клэйтон. — А мои так называемые прихоти указаны в договоре. Завяжи глаза, Кэйт, либо мы разорвем наше сотрудничество прямо сейчас.

Ну уж нет! Не дождется. Она зашла слишком далеко, чтобы отступить и остаться ни с чем. Кэтрин стиснула зубы и выполнила второе «прочее требование» Тернера.

Плотная ткань не пропускала свет, и девушка оказалось в кромешной темноте, отчего все ее ощущения обострились. Звуки и запахи воспринимались иначе, в крови разливался адреналин, постепенно вымещая страх. Кэйт негодовала и злилась, впервые за много лет утратив контроль и оказавшись в абсолютно беспомощном положении. Но в тоже время ее распирало от азарта и любопытства. Предвкушение от встречи с Миллером затмевало всё остальное.

— Расслабься и постарайся уснуть, — почти ласково посоветовал Тернер. Да он издевается! С тем же успехом мог сказать: «Расслабься и получай удовольствие».

— А если я захочу в туалет?

— Потерпишь.

Ответ ее даже не удивил, потому что был ожидаем и вполне в духе Тернера. Сложно представить более неприятного человека в общении, чем он, но, с другой стороны, Клэйтон всего лишь исполнитель и такой же наемный сотрудник, как она сама. Однако Кэтрин было бы куда спокойнее, если бы ее работодателем значился непосредственно Роберт Миллер.

Отчасти Кэйт понимала, почему загадочный писатель не рискнул заключить с ней договор напрямую. Вероятно, Миллер болезненно зациклен на сохранении своего инкогнито, а Тернер всего лишь выполняет капризы талантливого самодура.

Если включить рациональное мышление и отодвинуть личную неприязнь к Клэйтону, то практически всем его действиям можно найти логическое объяснение. Тернер представляет интересы выгодного клиента. Слишком рьяно и дотошно, но видимо того требуют условия контракта.

— Чем конкретно я буду заниматься в должности ассистента? — не выдержав и минуты тяготящей тишины, спросила Кэтрин.

— Со списком задач ты ознакомишься по прибытию, — нейтральным тоном отозвался Клэйтон. — Нас интересуют исключительно твои навыки по работе с текстом. Не более того.

— Он пишет новую книгу?

— Автобиографию, — после недолгой паузы ответил собеседник.

Кэйт шумно вдохнула воздух, пропитанный тяжелым запахом мужской туалетной воды. С ума сойти! Биография самого таинственного писателя прошлого десятилетия! Это же сенсация мирового уровня. На такое везение девушка даже не рассчитывала, но уже в красках представила кричащие заголовки таблоидов. Интересно, а ее имя опубликуют хотя бы в благодарностях автора на последних страницах?

Боже, неужели она первой узнает все секреты мастерства, творческого пути и личной жизни Роберта Миллера? Из первых уст услышит о взлёте писательской карьеры и разгадает тайну пятилетнего молчания? От количества вопросов, которые Кэтрин собиралась задать кумиру, у девушки лопалась голова, а сердце замирало в ожидании личной встречи. Миллер — нереальный, фантастический, настоящий гений пера и наверняка безумно интересный человек. Он просто не имеет права быть другим.

— А что его побудило написать биографию? — озадачилась Кэйт, когда первый экстаз от слов Тернера поутих.

— Роберт завершает писательскую карьеру, — безэмоционально сообщил Клэйтон.

— Но почему? — потрясённо выдохнула Кэтрин. — Толпы поклонников ждут выхода новых книг. С его талантом он мог бы написать еще десятки бестселлеров.

— Ты обо всем скоро узнаешь, — туманно констатировал Тернер. — А сейчас помолчи, пожалуйста. Твоя болтовня меня раздражает.

— Вы тоже не самый приятный собеседник, мистер…

— Ты можешь называть меня, Клэй, — неожиданно предложил он. — Официальный тон в нашем положении более неуместен.

— В нашем положении? — стушевавшись, переспросила Кэтрин.

— На протяжении полугода нам предстоит жить под одной крышей, Кэти, — пояснил Тернер.

От изумления девушка потеряла дар речи. В голове сразу ожили вереницы слухов, упорно блуждающие вокруг литературного агента Миллера и его таинственного клиента. Если теорию о том, что Тернер и есть загадочный писатель, Кэйт отвергла давным-давно, то версия о гомосексуальной связи двух мужчин теперь не казалась такой уж бредовой. Иначе, зачем этим двоим жить вместе? Нетрадиционные связи — не редкость в творческих кругах, а Клэйтон Тернер никогда не появлялся на публике в сопровождении женщин, чем, собственно, и спровоцировал слухи. Да и садистская жестокость Миллера к женским персонажам тоже говорила о многом….

— О чем думаешь, Кэти? — забрался в ее мысли вкрадчивый голос Тернера.

— Честно? Я обескуражена, — призналась Кэтрин. По большому счету ее не должна волновать сексуальная ориентация кумира. Любовь к его творчеству от этого не угаснет, но Кэйт была поражена в самое сердце.

— Чем именно?

— Когда автор и его агент живут на одной территории — это вызывает вопросы. Разве нет?

— Если у тебя есть вопрос — задай его.

— Ты просил меня помолчать. Это не будет рассчитано как нарушение «прочих требований»?

До девушки донесся саркастичный смешок. Неужели она его развеселила?

— Не будет.

— Вы с Робертом — пара? — осмелившись, пробормотала Кэйт.

— Что натолкнуло тебя на такие выводы?

— Я не вижу иной причины.

— Тогда я задам свой вопрос, Кэти. Ты готова ответить честно?

— Разумеется, — кивнула она.

— Вы с Робертом — пара?

— Нет, конечно.

— Но ты же будешь жить на его территории, — иронично парировал Тернер.

— Я поняла, — Кэйт смутилась, почувствовав себя неловко и крайне глупо. Не стоило вообще совать свой любопытный нос в чужие дела. Теперь Клэйтон решит, что она гомофобка, или еще хуже — имела особые виды на Миллера. Впрочем, и то и другое являлось неоспоримой истиной.

Весь остаток пути Кэтрин провела в угрюмом молчании. Время тянулось медленно. Ее укачало, повязка раздражала кожу и давила на глазные яблоки. Мышцы затекли, хотелось пить и тянуло в сон, но она боялась проспать момент прибытия на место. В конце концов, Кэйт все-таки задремала. Ей даже приснился сон, в котором она увидела Роберта Миллера.

Он выглядел точно таким, каким рисовало его ее разыгравшееся воображение. Высокий коренастый мужчина с густой седеющей шевелюрой и умными голубыми глазами, прячущимися за прозрачными линзами очков. Его черная рубашка поло была расстёгнута на пару пуговиц, рукава закатаны, а на темно-синих джинсах отсутствовал ремень. Роберт тепло и искренне улыбался, ласково сжимая ее пальцы в своей горячей крупной ладони.

— У меня для тебя кое-что есть, Кэти, — мягким тоном произнес он, протягивая девушке старинный медальон на золотой цепочке.

Затаив дыхание, Кэтрин с трепетом приняла подарок, открыла его и оцепенела от ужаса, увидев внутри свое фото, заляпанное каплями крови.

— Тебе не нравится? — ласково спросил Миллер и, неуловимо взмахнув руками, накинул на тонкую женскую шею кожаную удавку. Она дернулась, и петля затянулась сильнее, сдавливая хрупкие позвонки. От удушья в глазах стремительно темнело, вены на висках вздулись, к лицу прилила кровь, легкие горели огнем. Девушка пыталась кричать и звать на помощь, но издавала лишь слабые хрипы.

В следующее мгновенье он повалил ее на пол и уселся сверху. Кэтрин ударилась затылком и расцарапала спину о доски, только сейчас осознав, что абсолютно обнажена. Мужчина склонился над ней и сжал сильные пальцы поверх кожаного ремня, туго обёрнутого вокруг ее горла.

— Ты умрешь, Кэти, — пообещал он, обнажив зубы в безумной дикой улыбке. — Но сначала мы немного развлечемся.

— Нет, пожалуйста… Умоляю, — просипела она, когда Миллер ослабил хватку и позволил сделать глоток воздуха.

— Мы приехали, Кэти, — произнес Роберт совсем другим голосом, и вместо маньячной физиономии насильника она вдруг увидела перед собой недовольное лицо Клэйтона Тернера. Ее расфокусированный взгляд метнулся к черной полоске ткани, которую он держал в руках. Сердце вновь разогналось с бешеной силой, пульс загрохотал в висках. Тернер нахмурился, раздраженно скривив губы. — В анкете ты не упоминала о кошмарах.

— Я не заполняла никаких анкет, — учащенно дыша, выдавила она.

— В «Глобал Пресс» даже уборщицы проходят обязательное анкетирование, — Клэйтон смерил ее тяжелым взглядом. — Часто у тебя такое?

— Первый раз, — соврала Кэйт. Сознание прояснилось, но отголоски жуткого сна все еще держали ее в своих тисках. — Это от волнения. Я просто перенервничала. Слишком много событий для одного дня, — сбивчиво объяснила Кэтрин.

— Надеюсь, что это так, — сунув скомканный шарф в карман пиджака, Тернер вышел из автомобиля. Кэйт не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Перекинув ремешок дамской сумочки через плечо, Кэтрин несмело дернула ручку, отворяя дверцу внедорожника. Клэйтон мог сделать это и сам, но, видимо, ему помешали отсутствие манер или откровенное пренебрежение.

Зачем он предложил ей контракт, если она настолько его раздражает?

Неприятно уязвлённая, Кэйт нахмурилась и шагнула на выложенную плиткой дорожку. Вскинула голову и задержала дыхание от открывшегося ей потрясающего вида.

Строго засекреченное жилище Роберта Миллера она воображала по-разному и в основном изнутри. Девушка персонализировала писателя непосредственно с местом, где он создает свои мрачные пугающие шедевры. Заваленная книгами библиотека, классический кабинет с массивной мебелью из натурального дерева, панорамная терраса с видом на лес, который так часто упоминался во всех его книгах, и даже серый пропахший пылью и плесенью подвал, куда никогда не проникал солнечный свет.

Конечно, Кэтрин догадывалась, что Миллер — далеко не бедный человек и может себе позволить недвижимость любого уровня стоимости. Однако ей почему-то казалось, что Роберт не одержим самой идеей богатства во всех его проявлениях. В своих книгах он никогда не придавал особого значения роскоши, его герои часто были больны, бедны, несчастны и одиноки. Общество не понимало, отвергало их или попросту не замечало. Исходя из этих наблюдений, Кэтрин пришла к выводу, что таинственному писателю больше присущи аскетические мировоззрение, умеренность, скромность и патологический страх публичного внимания к своей персоне.

Поэтому стоя перед величественным старинным поместьем, площадью не менее пятисот квадратных метров, Кэйт испытала необъяснимое разочарование.

Безусловно, само здание, выстроенное в неоготическом стиле, являлось настоящим шедевром архитектуры и отлично сохранившимся памятником минувших эпох, но Кэтрин не почувствовала должного восхищения и эстетического экстаза.

Она отстранённо отметила массивные колонны, каменными стражниками возвышающиеся с двух сторон от главного входа, большие створчатые окна и изысканные готические арки, венчающие верхнюю часть фасада.

Если бы ее попросили написать статью об этом месте, девушка подобрала бы массу красочных слов и сравнений, выделив все достоинства, художественно передав таинственную атмосферу старины и сделав особый акцент на живописном парке, стелящимся зелёным ковром вокруг поместья и ускользающим к лазурно-голубой кромке океана. Читатели статьи пришли бы восторг и непременно захотели посетить поместье, но сердце самой Кэйт не дрогнуло и не затрепетало от окружающей роскоши и природных красот.

Она в смятении смотрела по сторонам, отчетливо осознавая, что проведет здесь следующие полгода, и изнутри снова поднималось тревожное предчувствие, липкими щупальцами сдавливающее горло.

Сад, несмотря на его неоспоримую живописность, выглядел неухоженным и заросшим, сквозь трещины на тротуарных плитках пробивались сорняки, декоративные фонтаны и скульптуры потемнели от времени и покрылись плесенью, по колоннам и фасаду поместья плотной паутиной тянулись вьющиеся лианы, а стекла в окнах даже издалека казались мутными от пыли. Напрасно Кэйт мотала головой, выискивая рабочих или прислугу. Вокруг не было ни души. Общая запущенность прилегающей территории намекала на отсутствие в поместье садовника. На стоянке не было других автомобилей, кроме внедорожника Тернера.

Навскидку частное землеведение занимало не меньше десяти гектаров, надежно защищаясь от любопытных глаз чужаков глухим лесом и океаном. В памяти девушки всплыл приснившийся кошмар, и Кэтрин невольно подумала, а не станет ли уединенный райский оазис для нее красивой клеткой, из которой она при всем желании не сможет убежать.

— Ты не впечатлена. — проницательно заметил Тернер, и ветер с побережья донес до нее горьковатый запах табака с примесью соли и сладкой приторностью цветов.

Погруженная в свои мысли, Кэйт ненадолго забыла, что приехала сюда не одна. Клэйтон стоял в метре от нее и терпеливо ждал ответа, дымя своей сигаретой и пытливо изучая ее настороженный профиль.

— Здесь красиво, но немного мрачновато и слишком безлюдно, — не стала юлить гостья.

— Ты привыкнешь, — заверил Тернер и, выбросив сигарету, направился к парадному входу.

Глава 6

Едва поспевая за стремительно передвигающимся Тернером, Кэйт быстро проскочила через залитый солнечным светом вестибюль с мраморными полами, где тоже не наблюдалось признаков человеческого присутствия. Однако изнутри дом выглядел намного ухоженнее, чем снаружи. Значит, прислуга все-таки иногда бывала здесь, что не могло не радовать.

Нервное напряжение вновь усилилось, когда Кэтрин оказалась в просторной неуютной гостиной, оформленной в классическом стиле. Свисающие с высоких потолков хрустальные люстры, высеченные из камня камины, антикварная мебель и многочисленные картины в золоченых рамах создавали впечатление, что она попала в художественную галерею или музей.

— Располагайся, Кэти, — Клэйтон остановился и указал на обитый дорогой тканью диван, перед которым стоял кофейный столик на резных ножках.

Ощущая себя крайне некомфортно, девушка присела на самый краешек. В обстановке элегантной роскоши ее скромный офисный костюм, состоящий из брюк, жакета и белой блузки, смотрелся откровенно дешево и безвкусно. Клэйтон Тернер, в отличие от нее, отлично вписывался в окружающий интерьер и очень даже походил на всех этих заносчивых снобов-аристократов.

— Как тут можно жить? — растерянно пробормотала Кэйт, теребя пальцами ремешок сумочки. Взгляд зацепился за изящную фарфоровую вазу с букетом розовых гортензий, источающим легкий аромат. Точно такие же выращивала ее мать на крошечном клочке земли возле дома, когда еще была в состоянии выходить на улицу и заниматься садом. Это внезапное воспоминание заставило Кэтрин поморщиться и в недоумении добавить: — И тем более писать книги? Хотя… теперь я, кажется, понимаю, почему Роберт выбрал такой специфический жанр.

— Это поместье — его родовое гнездо. Он тут вырос, — лаконично отозвался Клэйтон.

Кэтрин озадачено нахмурилась. Уж больно не вязался у нее образ автора кровавых триллеров с изнеженными и избалованными отпрысками богатеев.

— Я не думала, что его семья настолько… хмм… зажиточна, — тщательно подбирая слова, осторожно высказала она свою мысль.

— Прадед Роберта был стальным магнатом, сколотившим капитал на заре прошлого века, — опустившись в кресло напротив, Клэйтон расстегнул пиджак и постучал пальцами по лакированным подлокотникам. — Его многочисленные потомки оказались куда менее успешными и предпочитали тратить семейное состояние, а не преумножать. Отец Роба выбивался из числа прихлебателей. Он занимался инвестициями и политикой, но к пятидесяти годам не рассчитал свои силы и погряз в долгах. Эти земли — единственное наследие Роберта, — закончив долгую и познавательную речь, Тернер пристально посмотрел на Кэтрин, слушающую его с приоткрытым ртом. — Все его гонорары уходят на поддержание поместья в сносном состоянии. Однако пять лет забвения не могли не сказаться на платёжеспособности Роберта. Это место ему очень дорого, Кэйт. Больше, чем ты можешь себе представить, — Клэйтон сделал многозначительную паузу. — Но в случае провала новой книги поместье отойдет кредиторам. Поэтому от наших совместных усилий зависит многое, если не всё.

— Я понимаю, — энергично закивала девушка, потрясенная историей своего кумира.

Вот, значит, почему Миллер так рьяно охранял свое имя от внимания прессы и поклонников. Он опасался скандала. Это вопрос репутации семьи, некогда обладающей большим влиянием. Сын политика, пишущий триллеры про серийных маньяков, мог посрамить благородную родословную ленивых бездельников, пустивших по ветру огромное состояние. Кэтрин же была уверена, что прадед Роберта гордился бы своим талантливым потомком и его грандиозным успехом. Миллер войдет в историю как самый выдающийся писатель современности.

— Ты очень напряжена, Кэти, — задумчиво отметил Тернер. — Тебе все еще неуютно?

— Я не предполагала, что буду жить в музее, — честно призналась она. Однако ее искренность Клэйтон истолковал иначе.

— Если тебя что-то не устраивает, могу поселить тебя на конюшне, — снисходительно взглянув на нее, Тернер едва уловимо усмехнулся. — Лошадей там давно нет, но запах навоза до сих пор не выветрился.

— Очень жаль. Я бы не отказалась от конной прогулки, — вымученно улыбнулась Кэтрин. Клэйтон прищурился, явно ожидая другого ответа на свое унизительное предложение.

— Любишь скачки, Кэти? — двусмысленно поинтересовался он, скользнув взглядом в вырез ее блузки.

Девушка потрясенно замерла, отчасти понимая, что Тернер всего лишь провоцировал ее, выводил на эмоции. По неведомой Кэйт причине ему почему-то нравилось расшатывать границы ее терпения, и это необходимо было срочно пресечь.

Но когда он снова посмотрел ей в лицо, девушка не смогла выдавить ни слова. Ни одной внятной мысли не возникло в голове. Кэйт потерялась в абсолютно черных глазах, похожих на два огромных кратера, на дне которых кипела раскаленная магма. Боже, какой страшный у него взгляд. По заледеневшему телу Кэтрин поползли мурашки, волоски на затылке приподнялись, в венах застыла кровь.

Из жуткого гипнотического транса ее выдернули легкие шаги и приветливый женский голос:

— Клэй, Кэйт! Ну, наконец-то! Простите, я не услышала шума двигателя, иначе бы обязательно вас встретила, — затараторила симпатичная голубоглазая блондинка в элегантном бирюзовом платье с широким поясом, подчеркивающим тонкую талию. Незнакомка остановилась возле кресла Клэйтона и непринужденным жестом коснулась его плеча. Кэтрин в замешательстве посмотрела сначала на нее, потом вновь на Тернера.

— Не суетись, Лори. Мы только что приехали, — ответил он заметно потеплевшим тоном. — Кэти, это Долорес, жена Роберта. Ты можешь обращаться к ней с любыми вопросами. Она с радостью поможет.

— Да, в любое время дня и ночи, — подтвердила блондинка, открыто и искреннее улыбаясь. — Я так рада, что ты приехала. В этом огромном доме совершенно не с кем поговорить, — всплеснув руками, Долорес обошла кофейный столик и присела рядом с обескураженной гостьей.

— Приятно познакомиться, миссис Миллер, — вежливо проговорила Кэтрин, не в силах поверить, что это воздушное очаровательное создание — жена Роберта.

— Боже, какая еще миссис Миллер! Зови меня просто Лори. Мы с тобой одного возраста, и обе обожаем творчество моего мужа. Уверена, мы подружимся, — девушка взяла ее за руку и весело подмигнула. — Господи, какие у тебя ледяные пальцы, — обеспокоенно воскликнула она и резво вскочила на ноги. — Клэй, бедняжка совсем замерзла. Подними свою заносчивую задницу и затопи камин, — распорядилась Долорес.

Кэйт изумленно усмехнулась. Заносчивая задница? Она действительно это сказала? Но самое поразительное — Тернер не возразил, а скинув в кресло пиджак, направился прямиком к камину.

— Здесь всегда немного свежо. Это все из-за сквозняков, — посетовала Лори. — Не пугайся, если ночью вдруг распахнется дверь или зашевелятся шторы. Ничего сверхъестественного. В ветреную погоду такое частенько происходит. Поместью больше двух веков, и оно отчаянно нуждается в реставрации и ремонте. — она говорила так быстро, что Кэтрин едва поспевала за ходом ее мысли. — Ты видела, в каком удручающем состоянии находится сад? Как только появятся свободные средства, я сразу же найму толкового садовника. Ох, прости, ты, наверное, устала с дороги, а я болтаю без умолку, — Долорес хлопнула ладошкой по своим губам. — Принесу нам горячий чай и пирожные, — с этими словами она упорхнула из гостиной, скрывшись в арочном проеме.

Проводив хозяйку поместья ошеломленным взглядом, Кэтрин переключила внимание на Тернера. Опустившись на корточки перед камином, он смотрел на разгорающийся в очаге огонь. Темно-серая рубашка плотно облегала крепкие мышцы его спины и сильные руки. С этого ракурса он выглядел менее угрожающе, и Кэйт невольно отметила, что с телосложением у мужчины полный порядок. К слову, заносчивая задница тоже смотрелась неплохо. А вот манера общения и парализующий взгляд оставляли желать лучшего, но с этим ей придется как-то примириться. По крайней мере, она попытается. Ради общего блага.

— Когда я смогу увидеть Роберта и обсудить с ним свои обязанности? — нарушив затянувшееся молчание, Кэтрин задала самый животрепещущий для нее вопрос.

Откровенно говоря, она наделялась, что хозяин лично выйдет поприветствовать новую ассистентку, но вместо него появилась хрупкая белокурая нимфа и спутала все карты. Наличие супруги у Миллера, да еще и такой юной, стало для Кэйт не самым приятным сюрпризом, хотя Долорес производила впечатление добродушного и открытого к общению человека. В ней не чувствовалось ни высокомерия, ни покровительственно-снисходительного тона, свойственного людям ее круга. И эта простота, безусловно, подкупала.

— В это время он отдыхает. Возможно, ближе к вечеру, — сухо ответил Тернер. Кэйт взглянула на дисплей подаренного телефона.

— Сейчас пять пятнадцать. Это почти вечер, — Кэйт мысленно подсчитала, что в пути они провели около четырех часов. Выходит, поместье Миллера находится не так уж далеко от города.

— Вечер Роберта начинается после десяти.

— Мне тоже легче работается ночью. Правда, не всегда выпадает такая возможность. Горг… Дэбра предпочитает лично контролировать все, чем занимаются сотрудники в течение дня, — с улыбкой поделилась Кэтрин.

Клэйтон ничего не ответил и даже позу не сменил. Мда, нелегко ей придется. Откровенное пренебрежение бесило, но она упорно держалась, боясь окончательно испортить отношения.

— Долорес сказала, что мы ровесницы, — Кэйт сделала еще одну попытку разговорить немногословного Тернера. — Они с Робертом давно женаты?

— Девять лет, — коротко озвучил Клэйтон. Кэйт удивленно вскинула брови.

— Ничего себе. Получается, ей было всего восемнадцать. Роберт, наверное, намного старше жены, — задумчиво произнесла Кэтрин.

Тернер выпрямился, медленно развернулся и припечатал ее тяжелым взглядом. Кэйт инстинктивно напряглась.

— С чего ты взяла?

— Я… — растерянно начала Кэйт, но, к счастью, вернулась Лори с подносом в руках.

— А вот и я. Сейчас будем пить чай, — жизнерадостно улыбаясь, Долорес выставила на столик тарелку с заварными пирожными, сахарницу и кружки с поднимающимся к потолку ароматным паром.

Посуда выглядела так же дорого и изысканно, как и всё в этом доме. Страшно представить, сколько стоит один такой сервиз, и сложно поверить в бедственное материальное положение обитателей поместья. Конечно, это не ее ума дело. Пусть живут, как хотят. Главное, ничего не разбить…

— Кэйт, ты не голодна? — снова заняв место рядом с гостьей, заботливо поинтересовалась Лори, и, не дав ей и рта открыть, снова защебетала: — Ужин будет только через три часа. Лиза как раз занимается готовкой, но я могу попросить ее сделать тебе сэндвич.

— Спасибо, я дождусь ужина, — вежливо отказалась Кэйт. — А Лиза…

— Лиза работает на кухне. Милейшая женщина и обалденный повар. Я вас позже познакомлю. Клэй, ну что ты встал столбом. Иди к нам, — Долорес махнула рукой Тернеру и, повернувшись к Кэтрин, доверительно зашептала: — Дай ему время. Он только выглядит как напыщенный индюк, но это пройдет, когда Клэй поймет, что ты не сбежишь.

Кэйт поперхнулась горячим чаем, вопросительно взглянув на усевшегося в кресло Тернера. Он неопределенно передернул плечами и взял со столика свою чашку.

— Кто-то до меня сбегал? — Кэтрин перевела взгляд на Долорес.

— О, ты далеко не первая ассистентка, но ни одна не продержалась больше суток. Мы почти отчаялись, Кэйт, — с прискорбием сообщила Лори и вновь просияла улыбкой. — Но я уверена, что с тобой нам наконец-то повезло.

— Почему… почему они убегали? — напряженно уточнила Кэтрин, ощущая, как холодок заструился между лопатками.

— Долорес, хватит болтать. Давай просто дождемся завтрашнего утра, — хмуро бросил Тернер.

— Да брось, Клэй. Она все равно узнает.

— Ты не видишь, что пугаешь ее?

— Чем? Правдой? Какой смысл скрывать?

— Хватит! Объясните мне уже, что здесь происходит, — Кэйт повысила голос и с грохотом поставила кружку на поднос, расплескав чай.

— Я тебя предупреждал, Лори. Ты ей даже осмотреться не дала, — он по-прежнему обращался исключительно к хозяйке дома.

— Не говорите обо мне в третьем лице. Это не вежливо, в конце концов! — Кэйт все-таки психанула.

У любого бы на ее месте нервы сдали. Они обсуждали ее так, словно находились вдвоем, и будто намеренно нагнетали атмосферу туманными намеками, заставляя Кэтрин теряться в страшных догадках.

— Ты права. Извини, — неожиданно признал Тернер, но при этом стиснул челюсть с такой силой, что на заострившихся скулах заходили желваки. — Пойдем, Кэти, — коротко приказал он ей и, поднявшись из кресла, размашистой походкой направился к широкой мраморной лестнице с резными перилами.

Ни секунды не сомневаясь, девушка вскочила и засеменила за ним. Ей уже было все равно, что за ужасную правду они от нее скрывали и почему другие помощницы Миллера не задерживались здесь дольше одного дня. Ступеньки не были крутыми, но ноги не слушались от напряжения, и, если бы на Кэтрин была обувь на высоком каблуке, она наверняка бы свалилась.

Придерживаясь за перила, Кэти старалась не отставать. На втором этаже Клэйтон не остановился и стал подниматься выше. Сделав небольшую передышку, Кэйт взглянула в длинные коридоры, уходящие вглубь в обе стороны от лестницы, успев заметить окна в пол, вереницу закрытых дверей, декоративные растения в красивых горшках и облака пылинок, танцующих в льющемся из окон солнечном свете. Здесь присутствовала какая-то особая мистическая аура, отличающаяся от той, что она ощущала внизу.

— Кэти, догоняй, — нетерпеливо окликнул ее Тернер. — Экскурсию по поместью Долорес проведет тебе позже.

Кэтрин ускорилась, едва не поскользнувшись на очередной ступеньке. Лестничные пролёты были высокими, и подъем на третий этаж по метражу не уступал пятому или даже шестому в обычном многоквартирном доме. Неудивительно, что Кэйт с непривычки запыхалась. Если несколько раз в день подниматься и спускаться по этой лестнице, то никакого спортзала не нужно. Теперь понятно, почему Долорес хрупкая, словно тростинка. Впрочем, Кэтрин носила такой же размер, да и типаж внешности у них очень схож. Обе худощавые блондинки со светлыми глазами. Стоило Кэйт осмыслить это наблюдение, как в груди разлилось неопознанное вязкое чувство.

— Нам сюда, — сказал Тернер и нырнул в тускло-освещенный проход.

Кэйт выдохнула, прижала ладонь к гулко бьющемуся сердцу и пошла следом. На третьем этаже оказался всего один коридор, и он был гораздо уже и темнее из-за отсутствия окон. Деревянные половицы уныло скрипели под ногами, кованые светильники периодически мигали, создавая некомфортную гнетущую атмосферу. Кэйт здесь совершенно не нравилось, но она решила оставить свое мнение при себе — еще не остыла обида после предложения Тернера пожить на конюшне.

В конце прохода они уперлись в современную стальную дверь, и справа от нее Кэтрин с удивлением заметила лифтовый холл и саму кабинку со стеклянными створками. Какого черта, спрашивается, он потащил ее по лестнице, если они могли спокойно подняться на лифте?

Задать крутящийся на языке вопрос Кэйт не успела, так как Тернер в этот момент толкнул дверь. Кэтрин оторопела и удивленно распахнула глаза. Клэйтон словно открыл портал в другое измерение…

Оформленный в ультрасовременном минималистическом стиле кабинет Миллера с панорамным пластиковым окном во всю стену и огромным рабочим столом из каленого стекла в центре потряс Кэйт до глубины души. Сильнее, чем само поместье и наличие у любимого автора молодой жены.

Реальность вновь вдребезги разбила ее ожидания, и Кэтрин никак не могла принять, что все ее теории о том, что представлял из себя Роберт Миллер, пошли прахом. За одним исключением — встроенные стеллажи в двух из четырёх стен с пола до потолка были заставлены книгами. В основном того же жанра и направления, в каких работал сам Миллер. Его книг на полках не было, и кое-что еще резануло ее взгляд — возле рабочего места автора отсутствовало кресло, а на стеклянной столешнице, помимо двух компьютерных экранов и принтера, не наблюдалось никаких письменных принадлежностей. Совсем никаких. Это было так же странно, как и идеальный порядок, прослеживающийся в каждой детали интерьера, как и отсутствие хозяина кабинета, который по логике событий должен был находиться здесь. Иначе, для каких целей Тернер ее сюда привел?

В смешанных чувствах и теряясь в догадках, Кэтрин прошла к окну, попутно рассматривая обстановку. Нерешительно остановилась, взглянув на открывшийся завораживающий вид на океан. Солнце уже лениво катилось к горизонту, но безоблачное лазурное небо все еще было пронзительно-голубым, сливаясь вдали с бирюзовыми водами. Потрясающее, умиротворяющее зрелище и, пожалуй, компенсирующее все остальные странности этого дня.

— Вдохновляющий вид, — Кэтрин расслабилась и задышала ровнее. — Удивительно, что он вдохновляет Роберта на столь мрачные сюжеты.

— У людей разные представления о прекрасном, Кэти. Тем более у тех, кто обладает творческим мышлением, — задумчиво отозвался Клэйтон. — Писатель во время работы над книгой живет в воображаемом мире, порой не замечая окружающей его реальности.

— Миры Роберта Миллера ужасны.

— Массовый успех его книг говорит об обратном, — возразил собеседник. Кэйт повернулась и кивнула, глядя ему в глаза.

— Где он, Клэйтон? — она впервые обратилась к нему по имени, и это ее неожиданно смутило.

— Здесь, — не разрывая зрительного контакта, ответил Тернер.

Кэйт несколько раз нервно моргнула, судорожно анализируя услышанное. Голова буквально разрывалась от хаотично мечущихся мыслей. Она впервые испытывала так много эмоций одновременно. Отрицание, недоверие, гнев, горечь разочарования, страх. Она не справлялась… Стало трудно дышать и невыносимо сложно смотреть на стоящего напротив мужчину. Но Кэтрин не отвела взгляд. Не дала ему продавить ее. Он удивился — об этом Кэйт рассказали вздёрнутая бровь и поджатые в недовольстве губы.

Да, Клэйтон Тернер, удав умеет притворяться кроликом.

— Ты не Роберт Миллер, — уверенно произнесла Кэйт и сделала шаг вперед.

Тернер усмехнулся, оценив по достоинству брошенный вызов, и поднял ладони вверх, принимая поражения.

— Хотел увидеть твое настоящее лицо, — он даже не стал скрывать свои мотивы. Любой адекватный человек счел бы их ненормальными, но Кэтрин, как ни странно, понимала… — Ты абсолютно права, Кэти. Я не Роберт Миллер, — Клэйтон неторопливо приблизился к одному из встроенных стеллажей и легонько его толкнул.

Кэйт вздрогнула, когда раздался характерный щелчок. Стена бесшумно сдвинулась, открывая проход в потайную комнату. Ощущение нереальности происходящего снова накрыло ее с головой. Она словно попала в одну из книг Миллера, чтобы сыграть главную роль в его сюжете.

Клэйтон шагнул внутрь, не пригласив девушку последовать за собой, тем самым оставляя решение за ней.

Было ли ей страшно?

Безусловно. До дрожи и спазмов в животе.

Но любопытство оказалось сильнее.

Точно такую же ошибку совершали почти все женские персонажи бестселлеров Роберта Миллера. Хладнокровно выбранные жертвы по собственной воле шли за своим убийцей и умирали. Долго, мучительно и страшно.

Кэтрин повезло. Ее на данном этапе ждал совсем иной поворот сюжета. Но ведь основная суть заключалась в другом — каким для нее уготован финал…

Глава 7

Первая ассоциация — больничная палата. Перенасыщенный противоречивыми впечатлениями мозг автоматически отмечал детали. Комната без окон. Холодный белый свет. Однотонные бежевые стены. Запах лекарств. Инвалидное кресло. Штатив для капельниц. Функциональная медицинская кровать. На лежащего без движения мужчину Кэтрин посмотрела в последнюю очередь.

Укрытый до груди одеялом, он неотрывно смотрел в потолок. Отсутствие какой-либо реакции на их появление придало девушке смелости. Кэйт подошла ближе, внимательно всматриваясь в незнакомца.

Молодой — зафиксировала в уме первое наблюдение. Светло-серые стеклянные глаза, аккуратно подстриженные пепельные волосы, гладко выбритый подбородок, бледные губы, болезненный цвет лица. Ни шрамов, ни рубцов, ни других видимых повреждений. Вытянутые поверх одеяла руки покрыты синяками от многочисленных проколов, но мышцы еще не атрофированы. Возможно, в инвалидном кресле он перемещался сам.

— Кто это? — Кэйт перевела взгляд на стоящего рядом Тернера. Вопрос чисто риторический, но не задать его она не могла.

— Роберт Миллер, — сухим тоном ответил он.

Итак, подтверждение получено. Кэйт на несколько секунд прикрыла глаза. Захотелось зажмуриться и ущипнуть себя, а потом проснуться и с облегчением понять, что дурной сон развеялся. Но когда она снова распахнула ресницы, ничего не изменилось. Кэйт по-прежнему находилась в стерильной комнате с унылыми бежевыми обоями, напоминающей больничный карцер, а единственный пациент все таким же расфокусированным взглядом пялился в потолок.

— Что с ним? — ее голос прозвучал глухо и натянуто.

Из уважения к больному она не позволила себе закричать, хотя именно этого требовала кипящая внутри злость. Понимание, что ее заманили сюда обманом, стремительно закреплялось в сознании. Причина, почему убегали предыдущие претендентки на должность ассистентки, больше не нуждалась в объяснении. Если этот человек действительно Роберт Миллер, он больше никогда ничего не напишет. Значит, все россказни Тернера о новой книге — одна сплошная ложь.

— Пять лет назад Роберта обнаружили в бессознательном состоянии под окном его кабинета, — Кэйт вздрогнула, впившись испытывающим взглядом в непроницаемое лицо Клэйтона. — Под тем самым, откуда ты только что любовалась океаном. Высота больше двадцати метров. Шансы на выживание после такого падения были минимальны. Ему повезло, что он упал на газон, а не на плиты, находившиеся буквально в шаге от его головы.

— Повезло? — недоверчиво моргнула девушка, бросив взгляд в сторону кровати. — Ты считаешь это везением?

— В сравнении со смертью — да, — уверенно кивнул Тернер. — Врачи сразу предупредили, что перелом основания черепа и серьезные травмы позвоночника повлекут за собой ряд необратимых последствий. Как итог — отслойка сетчатки и слепота, полная парализация конечностей и афазия.

— Афазия?

— Утрата речевых функций, которая происходит из-за поражения центра речи в коре головного мозга, — пояснил Клэйтон. — Но главное, он жив, Кэти. Роберт самостоятельно дышит, понимает человеческую речь…

— Тогда почему не реагирует? — перебила Кэтрин, снова вглядываясь в почти мальчишеское скуластое лицо Миллера. В голове не укладывалось… Сколько ему лет? Почему он выглядит так молодо?

— Я говорил, что Роберт в это время отдыхает, — напомнил Тернер, и Кэйт только сейчас заметила крошечные наушники, вставленные в слуховые проходы лежачего больного. — Он нервничает, когда его отрывают от прослушивания аудиокниг. Это единственное развлечение, которое ему теперь доступно.

— Я хочу уйти отсюда, — хрипло пробормотала Кэтрин, почувствовав, что задыхается. Казалось, еще немного и она хлопнется в обморок. Нервная система включила аварийную тревогу. Слишком много потрясений для одного дня.

— Хорошо, уходим, — Тернер понимающе кивнул и, взяв ее за руку, вывел из тайной комнаты, затем вернул стену в прежнее состояние.

На ватных ногах Кэйт неровной походкой снова подошла к окну. Взглянула вниз, на тот самый газон и ведущую к берегу дорожку, выложенную тротуарной плиткой. Грудную клетку сдавило, когда она представила лежащего на траве Миллера.

— Как это случилось? — тихо спросила Кэйт, потирая кончиками пальцев пульсирующие виски.

— Следствие пришло к выводу, что он прыгнул сам.

— Зачем?

— Этого мы уже никогда не узнаем.

— Он что-то употреблял?

— Ты имеешь в виду наркотики? — уточнил Клэйтон.

— Да. Творческие люди склонны к подобного рода экспериментам.

— Роб баловался марихуаной. Это, пожалуй, все, в чем он был замечен.

Кэйт услышала за спиной приближающиеся шаги, а потом боковым зрением увидела, как Тернер встал справа от нее. Теперь они оба смотрели на злосчастную лужайку. Какое-то время они молчали. Кэйт усердно пыталась сложить озвученные факты в общую картину случившегося, установить причинно-следственную связь, проследить логическую цепь событий… Журналистское чутье ее подводило редко, и сейчас оно говорило, что в этой истории что-то не так.

— Почему он не в больнице?

— В этом нет смысла. Долорес по образованию медсестра и сама ухаживает за мужем. Если тебя беспокоят необычные условия содержания Роберта, то могу заверить, что ему очень комфортно там, где он сейчас находится. Он жил в этой комнате до того, как случилась трагедия.

— А как же жена? Ее это устраивало? — усомнилась в услышанном Кэйт.

— Лори привыкла к его странностям и принимала мужа таким, какой он есть. И до сих пор принимает. Это называется любовь, Кэти, — с нажимом произнес Тернер.

Допустим. В это она готова поверить.

— Сколько ему было лет, когда… — Кэтрин прервалась, не смогла закончить вопрос.

— Двадцать семь.

Ответ ее поразил. Она была уверена, что Роберт Миллер старше как минимум лет на десять.

— Получается, что когда вышла его первая книга, ему было всего двадцать, — подсчитала Кэтрин.

— Тринадцать, — оглушил ее Тернер очередным откровением. — Свою первую книгу он написал в тринадцать, но опубликовал только семь лет спустя.

— Бред, — тряхнув головой, выдохнула девушка. — В тринадцать лет подростки не думают о… таком.

— Это нетрудно доказать. Если хочешь, я дам тебе его черновую рукопись. Там есть личные пометки, даты, пояснения.

— Зачем? — она бросила на Тернера обескураженный взгляд. — Ты думаешь, я останусь после того, что увидела?

— Ты подписала договор, — холодно отчеканил Клэйтон.

— К черту договор. Прикажи водителю отвезти меня домой, — процедила она сквозь зубы. — Я не останусь здесь ни минуты.

— Кэти, подумай, какую возможность ты упускаешь, — пропустив мимо ушей ее требование, продолжил напирать Тернер.

— О чем ты говоришь? Мы договаривались, что я буду помогать Миллеру в написании его биографии, и я согласилась. Мне этого хотелось. Очень. И не только ради денег, хотя они, безусловно, важны. Я мечтала поработать с Робертом, потому что считала его гениальным писателем…

— Что изменилось сейчас? Его книги сразу стали бездарными? — в голосе Тернера появились металлические нотки.

— Ты забыл уточнить, что он… — Кэйт махнула в сторону стены с секретным механизмом. — Даже говорить не может, не то чтобы набирать текст.

— Поэтому ты и нужна нам, Кэти, — заявил Тернер.

— Что? — она в недоумении уставилась на собеседника.

— Ты напишешь автобиографию Роберта Миллера.

— Ты свихнулся, — шокировано пробормотала она.

— Вовсе нет, — заверил мужчина и, похоже, абсолютно не сомневался в том, что говорил. — В чем, по-твоему, был смысл отбора претендентов?

— Я тоже хотела бы это узнать, — усмехнулась Кэйт.

— Я искал того, кто сможет повторить стиль Роберта, мыслить, как он…

— Это невозможно, — яростно возразила Кэтрин. — Два разных человека не могут думать одинаково.

— Но они могут обладать сходным мышлением. В конце концов, все творческие люди черпают воображение из общего информационного поля.

— Это теория.

— Ты думаешь, что это не так?

— Я думаю, человеческое сознание устроено намного сложнее.

— Но ты же справилась с заданием, значит, теория не врет.

Устав от словесного пинг-понга, Кэйт отвернулась и уперлась лбом в оконное стекло. Этот спор ни к чему не приведет. Клэйтон Тернер непробиваемый.

— Если ты останешься, я увеличу твой гонорар вдвое, — поняв, что уговорами ее не пронять, он перешел к торгам. Кэйт отрицательно покачала головой. Тернер продолжил повышать ставку. — И перечислю аванс в размере пятисот тысяч на твой счет прямо сейчас.

Черт, а это уже аргумент. Кэтрин всерьез задумалась. Не каждый день ей предлагают такие огромные деньги, но она все еще сомневалась. Слишком много «но» скрывалось за этим щедрым предложением.

— Почему другие ассистентки отказались?

— Потому что я им ничего подобного не предлагал.

— Чем отличаюсь я?

Вопросы сыпались один за другим. Аналитический ум Кэйт требовал конкретики и максимальной прозрачности. Если она все-таки ввяжется в эту мутную историю, то должна убедиться в своей безопасности. Поэтому чем больше фактов и подробностей, тем легче ей будет принять решение.

— Ты идеально подходишь. Я понял это, как только прочитал твой файл, — без лишних раздумий заявил Тернер.

— А если я не справлюсь? Такой вариант ты не рассматривал?

— Аванс останется при тебе в любом случае. Соглашайся, Кэти, ты ничего не теряешь.

Его слова звучали убедительно. Однако Кэйт по-прежнему колебалась, скрупулёзно взвешивая все за и против, но соблазн был слишком велик, чтобы устоять.

— Хорошо, я готова попробовать.

Спустившись в гостиную, они застали Лори на том же месте за поеданием эклеров. Она с таким блаженством жевала пирожные, закатывая от наслаждения глаза, что, казалось, ничто в этот момент не способно оторвать ее от смакования десерта. Лицо молодой женщины светилось от удовольствия, когда она облизывала испачканные кремом пальцы. Кэйт невольно смутилась, искоса взглянула на Клэйтона, силясь понять, как тот воспринимает увиденное. Тернер перехватил ее взгляд и проницательно усмехнулся.

— Лори весьма непосредственна в проявлении эмоций, — прокомментировал мужчина. — Тебе стоит у нее поучиться.

— Чему? — Кэтрин в недоумении свела брови.

— Получать удовольствие от маленьких радостей.

— О, вы вернулись, — оторвавшись от пирожных, широко улыбнулась Долорес, обратив сияющий взор на Кэйт. — Кэти, милая, скажи, что я была права, и ты нас не бросишь?

— Кэтрин остается. — Подтвердил Клэй и взглянул на наручные часы. — Лори, я пойду к себе. Нужно уладить кое-какие срочные дела. Покажешь нашей гостье дом?

— Разумеется, — энергично заверила блондинка, вытирая губы салфеткой.

— Но я думала… — растерянно начала Кэйт, переводя взгляд с одного на другую. — Я думала, мы сначала обсудим детали нашего сотрудничества. У меня накопилась масса вопросов, нуждающихся в пояснении, и…

— Давай перенесем все обсуждения на завтра. Сейчас тебе необходимо осмотреться и отдохнуть. — Не дав ей закончить мысль, обрубил Тернер. — Лори, постарайся не утомить Кэйт.

— Слушаюсь и повинуюсь, строгий господин, — Долорес отвесила Клэйтону шутливый поклон.

Хотя в ее голосе и присутствовали ироничные нотки, Кэти интуитивно напряглась. Непринужденный тон их общения и теплота, с которой Лори смотрела на агента своего парализованного мужа, вызывали у Кэтрин вполне логичные подозрения.

Какова вероятность, что этих двоих могут связывать отнюдь не деловые отношения?

Весьма высокая, учитывая пятилетнюю недееспособность Роберта.

Хранить верность неизлечимо больному мужу на протяжении стольких лет — настоящий подвиг, на который способна далеко не каждая женщина.

Кэти была уверена, что жертвенная любовь, воспетая на страницах любовных романов, в реальности встречается крайне редко. Лори слишком молода и красива, чтобы ставить крест на своей жизни и полностью посвятить себя уходу за лежачим мужем. Хотя мир не без чудаков. Возможно, Лори ее еще удивит.

Глубоко задумавшись, Кэти не заметила, как Тернер покинул гостиную, а, очнувшись, поняла, что все это время сверлила хозяйку поместья изучающим взглядом.

— Мы не любовники, — правильно угадав ход мыслей Кэти, доверительно шепнула Долорес. — Но я бы хотела, — непринужденное признание легко сорвалось с ее губ. Кэтрин опешила от подобной откровенности. — Осуждаешь меня? — прищурившись, спросила Лори.

— Нет, — тряхнула головой Кэйт. — В твоей ситуации это вполне естественное желание.

— Жаль, что Клэй считает иначе. — Долорес протяжно вздохнула. — Принципиальный до тошноты, — тихо добавила она. — Но я все равно его обожаю. Не так как Роберта. Нет. Роб… он навсегда здесь, — девушка прижала ладонь к груди. — Я всего лишь хочу немного тепла. Мне безумно одиноко здесь, Кэти.

— Я понимаю, Лори, — кивнула Кэйт.

— Так здорово, что ты приехала, — Долорес лучезарно улыбнулась и легкой походкой приблизилась к Кэтрин. Мягко сжала тёплыми ладошками ее руку и проникновенно посмотрела в глаза. — Ты можешь целиком и полностью рассчитывать на мою помощь в написании мемуаров. Я без прикрас расскажу тебе обо всем, что знаю о своем муже.

— Долорес, без обид, но ты — предвзятый источник информации, — осторожно произнесла Кэйт. — А для написания правдоподобной автобиографии мне необходимы достоверные данные. Если Роберт до трагедии вел какие-то личные записи, то они бы здорово облегчили задачу.

Лори нахмурилась, устремив задумчивый взгляд на лестницу. Улыбка сползла с красивых губ, лицо стало сосредоточенно-серьезным. На долю секунды в голубых глазах Долорес вспыхнул испуг, и она чуть сильнее сжала ладонь Кэйт.

— В его книгах очень много личного, Кэти. Иначе они не производили бы на читателей столь мощный эффект, — взволнованно прошептала Лори, заставив Кэтрин оцепенеть. — Тебе нужно найти эти фрагменты и собрать воедино.

— Ты шутишь? — недоверчиво просипела Кэйт.

— А ты поверила? — Лори легкомысленно рассмеялась, отпустив ее руку. — Расслабься, Кэти. У Роберта специфическая фантазия, но он совершенно безобиден. Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Кстати, она рядом с моей. Так нам будет проще заглядывать друг к другу в гости и делиться секретами.

Глава 8

Поднявшись на второй этаж, Долорес провела гостью в правое крыло поместья. Предзакатные лучи солнца, проникающие через большие окна, заливали длинный коридор мерцающей розоватой дымкой. Звук их шагов смягчался густым ворсом ковровой дорожки с причудливыми узорами. Резные листья растений в напольных глиняных горшках покачивались от гуляющих в проходе сквозняков. Со старинных портретов, развешанных на стенах, на них строго смотрели глаза давно умерших обитателей дома.

Жуть, если честно! Кэтрин передернула плечами, прогоняя неприятное ощущение.

— Вот мы и пришли, — Долорес толкнула пятую по счету дверь и остановилась, пропуская Кэйт вперед.

Девушка переступила порог, прошла на середину просторной комнаты и внимательно огляделась. Обстановка изысканной роскоши была Кэтрин чужда, но спальня, как ни странно, ей понравилась. Особенно окно с цветными витражами с видом на сад и королевских размеров кровать с балдахином. Она так же отметила туалетный столик из дорогих пород дерева, заставленный запакованной элитной косметикой. Массивный рабочий стол, удобное кресло, огромный гардеробный шкаф. Приблизившись к последнему, Кэти распахнула дверцу и потрясенно выдохнула, обнаружив забитые брендовой одеждой и обувью полки. Все вещи с бирками, аккуратно сложены и развешаны по цветовой гамме. От изумления Кэтрин потеряла дар речи. Боже, да ей за год все это не переносить.

— Нравится? — светясь довольством, поинтересовалась Лори. — Я сама выбирала. Надеюсь, наши вкусы совпадают.

— Когда ты успела? — озадаченно пробормотала Кэйт.

— Полночи изучала каталоги последних коллекций. Это было так волнительно, Кэти. Я же совсем тебя не знала. У меня было только твое фото и примерный размер, — с придыханием призналась она. — Ты носишь S? Я правильно угадала?

— Да, — Кэтрин рассеяно кивнула.

Долорес схватила плечики с изумительным серебристым платьем из тончайшего шелка и приложила его к Кэти.

— Идеально подойдет для ужина. Клэйтон обалдеет, когда тебя в нем увидит, — Лори заговорщически подмигнула. — И сразу оттает.

— Так ты его хотела впечатлить или все-таки меня? — усмехнулась Кэйт.

Ее совершенно не прельщала мысль об обалдевшем Тернере, и в его скором оттаивании она точно не нуждалась.

— Обоих, — не стала лукавить Долорес.

Кэтрин уловила отсутствие логической связи в ее словах. Учитывая недавнее признание Лори в ее симпатии к Тернеру как к мужчине, это прозвучало как минимум противоречиво.

— Если хочешь, прими душ, а после я помогу тебе с макияжем и причёской, — беззаботным тоном предложила Долорес, махнув в сторону двери, за которой, по всей видимости, находилась ванная комната.

Кэйт настороженно взглянула на блондинку. Похоже, она не собиралась никуда уходить и просьбу Клэйтона «постараться не утомить гостью» благополучно пропустила мимо ушей.

— А тебе разве не нужно переодеться?

— Нет, я привела себя в порядок перед вашим приездом, — Лори качнула белокурой головой и, раскинув руки, упала спиной на постель. — Или ты считаешь, что я недостаточно хорошо выгляжу? — приподняв голову, она лукаво улыбнулась.

— Ты безупречна, Долорес, — искренне заверила Кэйт.

— Роберт часто говорил мне нечто подобное, — с налетом грусти отозвалась Лори. — «Ты безупречна, любимая», — с тоскливым выражением процитировала слова мужа и снова уронила голову на подушки. — Иди, Кэти. В ванной есть чистые полотенца, фен и халат твоего размера.

— Спасибо, — немного скованно поблагодарила Кэтрин.

Ванная комната вызвала у Кэйт эстетический восторг. Многоуровневое освещение, качественная дорогая сантехника и оригинальное сочетание мрамора с деревянными панелями мало кого оставили бы равнодушным. Викторианская раскладка напольной плитки смотрелась уместно и изысканно, а искусственные растения придавали уюта. На многочисленных полочках Кэтрин нашла обещанные полотенца, богатый ассортимент гигиенических средств ухода, ароматизированные масла и свечи.

Переборов искушение залезть в огромную ванную с функцией джакузи и насладиться расслабляющим водным массажем, Кэти быстро приняла освежающий душ. Высушив волосы, облачилась в белоснежный длинный халат из приятной ткани и вернулась в спальню, где Лори уже активно расставляла на туалетном столике баночки с кремами и косметику.

— Иди скорей сюда, — нетерпеливо позвала Долорес. — Обещаю, когда я закончу, ты себя не узнаешь.

И она не обманула. Перевоплощение измученной гусеницы в прекрасную бабочку заняло чуть больше часа. Глядя на свое изменившееся отражение, Кэтрин вынуждена была признать, что Лори обладает непревзойдённым талантом визажиста. Кожа Кэйт засияла, черты стали более выразительными, увлаженные перламутровой помадой губы выглядели ухожено и соблазнительно, а серо-зеленые глаза при помощи легких мазков теней приобрели загадочный изумрудный блеск.

Кэтрин никогда не отрицала своей привлекательности, но и не тратила особых усилий, чтобы подчеркнуть имеющиеся достоинства. Сэм постоянно повторял, что она хороша в своей естественной красоте и не нуждается в дополнительном уходе и макияже, но сейчас Кэти невольно усомнилась в его искренности.

Бойда не на шутку бесило повышенное внимание к Кэтрин со стороны мужчин, и он вполне мог говорить ей всё это специально. Обидно, если так. Потому что стройная высокая шатенка Хелен на фоне миниатюрной бледной Кэти с вечным пучком на затылке выглядела, как топ-модель из глянцевого журнала. Кэтрин и раньше недоумевала, почему Бойд упорно изменял красивой ухоженной невесте с той, что по всем параметрам сильно ей проигрывала.

Хэлли подходила Сэму куда больше, чем нестабильная Кэтрин, находящаяся в постоянном поиске себя. Девушка из уважаемой обеспеченной семьи, умна, воспитана, успешна. К тому же Хелен — начинающий адвокат с престижным образованием и блестящими перспективами.

Решение разорвать их затянувшуюся связь теперь казалось Кэтрин особенно правильным. Через несколько недель они поженятся и станут красивой крепкой семьей с общими целями и интересами. Она уверена, что их ждет счастливое будущее…

И все-таки безумно интересно, как бы отреагировал Сэм, если бы увидел Кэти такой?

— Теперь нас запросто можно принять за сестер, — удовлетворённо заметила Лори, улыбнувшись их общему отражению.

Кэтрин напряжённо застыла, не разделяя радости по поводу подчёркнутого косметикой сходства. Сердце тревожно сжалось и забилось быстрее.

— Ты красавица, Кэти, — восхищенно прошептала Лори, пройдясь кончиками пальцев по ее блестящим светлым локонам, свободно струящимся до середины спины.

— Мы обе ничего, — смущенно выдавила Кэтрин.

— Прозвучит ужасно, но в такие моменты я радуюсь тому, что мой муж утратил зрение.

— Это и правда звучит ужасно, — согласилась Кэйт. Девушку, мягко говоря, неприятно покоробили признания Долорес.

— Роберт был очень увлекающейся натурой, — поспешила объясниться Лори. — А с этим, знаешь ли, сложно свыкнуться.

— Он тебе изменял? — не удержалась от вопроса Кэйт.

— Открыто — нет, но я всегда чувствовала, что в наших отношениях есть кто-то третий. Наверное, такова участь всех жен творческих мужчин, — пожав плечами, грустно ответила Лори. Отвернувшись, она прошла к гардеробному шкафу. — Пора примерить платье, Кэти.

Платье село на Кэтрин просто идеально, подчеркнув худосочную фигуру именно там, где нужно. Глубокий вырез и открытые руки несколько смущали, но Долорес убедила Кэйт, что стесняться ей совершенно нечего. В тон серебристому платью Лори выбрала классические лодочки на устойчивом каблуке, оказавшимися очень удобными при ходьбе. Придирчиво оценив результат своих усилий, Долорес без колебаний сняла с шеи нитку белого жемчуга и быстрым движением надела украшение на Кэйт.

— Вот теперь я довольна, — Лори расплылась в улыбке.

— Зачем? Это лишнее, — запротестовала Кэтрин, касаясь гладких жемчужин.

— Брось, Кэти. Мне не жалко. Это мой подарок.

— Я не могу его принять, Лори. Вы и так одарили меня сверх меры, — упорствовала Кэйт, невольно вспомнив, что так и не проверила свой банковский счет. Правда, она не представляла, как это сделать без полноценного выхода в интернет и телефона с необходимыми приложениями и сохранёнными паролями.

— Глупости. У меня этих побрякушек столько, что за всю жизнь не выгулять.

Кэтрин решила закончить спор и уступить хозяйке. Не в ее интересах отказываться от дорогих подарков, но в то же время Кэйт не отпускало ощущение, что ее симпатию пытаются подкупить.

Да и вообще расточительность Лори вызвала массу вопросов. Если у нее так много украшений, почему бы часть из них не продать, чтобы покрыть расходы на содержание поместья или нанять того же садовника?

Минут за сорок до ужина Долорес потащила Кэтрин на экспресс-экскурсию по дому. Так Кэйт выяснила, что всего в поместье четыре гостиные (одна из них открыта только в летнее время, а вторая много лет не используется), большая и функциональная современная кухня, огромная библиотека с невероятным ассортиментом книг, включая редкие коллекционные издания и рукописные музейные экспонаты, хранящиеся в специальных стеклянных капсулах.

В музыкальный зал Кэйт попасть не смогла, так как тот остро нуждался в ремонте и в целях безопасности был временно закрыт для посещений. Точное количество спален и кабинетов Кэтрин так и не запомнила, но большая часть комнат была заперта на ключ.

— Какой смысл переплачивать клининговой компании за уборку помещений, которыми мы не пользуемся? — пояснила Лори, и не согласиться с ней было сложно.

Содержать такой огромный дом — удовольствие явно не из дешевых. Кэтрин даже примерно не могла вообразить эту страшную цифру, и вновь в голове промелькнула мысль, что Лори могла бы легко решить проблему, сдав в ломбард парочку своих украшений.

Отдельно стоящий спа-комплекс с крытыми и открытыми бассейнами, саунами и парными Долорес оставила напоследок. Девушки попали туда через застекленную террасу, пристроенную к главному зданию поместья. В этом же комплексе располагался кинотеатр и спортзал с панорамными окнами, выходящими на лес.

— Это, кстати, отличное решение, — заметив направление взгляда Кэйт, воодушевленно проговорила Лори. — В жаркий летний день легко представить, что ты бежишь по извилистым тропинкам в самое сердце леса, а вокруг тишь, спокойствие, блаженная прохлада, пение птиц и запах влажной травы.

— А как же дикие звери? — уточнила Кэйт.

Пробежки на свежем воздухе она предпочитала реальные, а не воображаемые. Поэтому ответ для нее имел большое значение.

— Кролики, белки, лисы, совы, иногда попадаются волки, но они боятся нас больше, чем мы их, и никогда не нападут первыми, — перечислила Долорес.

— А если попадется стая волков? — не унималась Кэтрин.

— Ты такая трусиха, Кэти, — рассмеялась Лори. — Мы не заходим в лес без оружия. Поэтому бояться нечего. Звери чувствуют запах пороха за сотни метров. Так что, если решишь прогуляться, обращайся. Я составлю тебе компанию.

— Ты умеешь стрелять?

— Нет, но, если появится необходимость, я не промахнусь, — с улыбкой заверила Долорес.

Глава 9

А потом был ужин, который проходил в малой гостиной с длинным обеденным столом и белым старинным роялем на небольшом подиуме. Вряд ли кто-то из постояльцев умел играть на антикварном музыкальном инструменте, но смотрелся он эффектно.

Лори предложила Кэйт сесть рядом с ней, и она, не раздумывая, согласилась. От переизбытка новых впечатлений у Кэтрин немного кружилась голова, а перебитый пирожными аппетит так и не вернулся.

— Клэй немного задержится. Просил начинать без него, — бегло взглянув на экран своего телефона, сообщила Долорес.

Кэйт с облегчением выдохнула. «Будет прекрасно, если он вообще не явится», — подумала она и хотела уже спросить, обязательно ли ее присутствие на всех приёмах пищи, но в этот момент в гостиную вошла смуглая худая женщина в черным строгом платье с белым воротничком, плотных колготках и в туфлях на плоской подошве. С вежливой улыбкой она приблизилась к столу.

— Приятного аппетита, леди. Откупорить для вас вино? — услужливо предложила женщина.

Обратив внимание на убранные в аккуратный пучок темные волосы с серебристыми нитями и глубокие морщинки на лбу и вокруг глаз, Кэйт пришла к выводу, что незнакомке глубоко за пятьдесят.

— Лиза, ну что за официальный тон! — прыснув от смеха, воскликнула Долорес. — Знакомься, это Кэтрин. Она — само очарование и какое-то время будет жить с нами. Кэти, помнишь, я тебе говорила про Лизу? Она целую вечность господствует на нашей кухне, хотя могла бы работать шеф-поваром в лучших ресторанах мира.

— Рада познакомиться, Лиза, — Кэйт натянуто улыбнулась.

Ее откровенно встревожил пристальный изучающий взгляд расхваленной поварихи. В нем не чувствовалось ни толики искренности и благодушия, коими в избытке фонтанировала Долорес.

Девушка отвернулась первой и посмотрела на пребывающую в прекрасном расположении духа Лори.

— Надеюсь, вам здесь понравится, Кэтрин, — отчеканила Лиза. — Если у вас есть особые предпочтения в еде или аллергия на какие-то продукты, прошу меня заранее уведомить.

— Я совершенно всеядна, — Кэйт снова пришлось взглянуть на женщину, но та уже успела овладеть собой и выглядела более дружелюбно.

— Это замечательно, — тонкие губы растянулись чуть шире. — Так как насчет вина? Шато Лафит изумительно подойдет к жаркому из телятины.

— О, я не сомневаюсь в твоем неподражаемом вкусе, Лиза, — активно закивала Лори.

Кэйт с трудом скрыла свое изумление, вызванное небезызвестным названием французского вина, а точнее его заоблачной стоимостью. Несмотря на кризисное финансовое положение, учиться экономить в этом доме, похоже, никто не стремился.

Если убрать неприятные мелочи, в целом, ужин удался. Богато сервированный стол, зажжённые свечи в позолоченных подсвечниках, строго соответствующие столовому этикету приборы, изысканные блюда, вкусное красное вино и нежнейший карамельный десерт. Никаких новых потрясений и случайно вывалившихся из пыльных шкафов скелетов. Лиза быстро ушла, Долорес много пила и непринужденно болтала обо всем на свете, не касаясь серьезных тем, а Тернер так и не соизволил почтить гостиную своим визитом, чем исполнил заветное желание Кэтрин.

За разговорами девушки засиделись допоздна и на приподнятой ноте, изрядно захмелевшие, разошлись по своим комнатам. Переступая через порог, Кэтрин неуклюже споткнулась и едва не растянулась на полу, но каким-то чудом смогла удержать равновесие.

Посмеиваясь над собой, она закрыла дверь и, окинув нетрезвым взглядом окутанную приятным полумраком спальню, застыла как вкопанная.

Радиус освещения от прикроватных светильников не доставал до находящегося в темной зоне письменного стола, но она готова была поклясться, что за ним кто-то сидел.

Кэтрин охватил суеверный ужас, весь хмель резко выветрился из головы, по спине прошелся ледяной озноб, а перед глазами от напряжения замелькали белые пятна. Раздался щелчок, и Кэйт дернулась от страха. Оказалось, совершенно напрасно. Незваный гость всего лишь включил настольную лампу, развеяв мрачный налет мистики.

— Что ты здесь делаешь? — ее голос вибрировал от возмущения.

— Приняла меня за приведение? — поднявшись из кресла, Клэйтон Тернер развернулся к ней лицом и медленно рассмотрел с головы до ног.

— Хорошо выглядишь. Приятно провела время? — выдав скупой комплимент, невозмутимо поинтересовался Тернер.

От подобной наглости Кэйт готова была его растерзать. Он же чуть до инфаркта ее не довел. Какого черта? Его, вообще, здесь быть не должно.

— До того, как застала тебя в своей спальне, очень даже неплохо, — огрызнулась девушка. — Ты ошибся комнатой, Тернер?

— Как фамильярно, Кэти, — цокнул языком Клэйтон и начал неспешно приближаться.

Запаниковав, Кэтрин инстинктивно отшатнулась назад и врезалась спиной в закрытую дверь. Она не боялась физического нападения, но сама ситуация… Сукин сын намеренно выводил ее из себя. Забавлялся. То ли от скуки, то ли из каких-то других побуждений. Кэйт стиснула зубы, расправила плечи и сжала кулаки.

— Я настолько ужасный, что ты шарахаешься от меня, как от чумы? — Тернер замер в нескольких шагах от девушки. Насмешливо улыбнулся, когда его взгляд остановился на ее шее. — Знакомое ожерелье.

— Долорес настояла, чтобы я его взяла. Могу отдать прямо сейчас, — меньше всего она хотела оправдываться перед ним, но ее слова прозвучали именно так.

— Оставь, — небрежно бросил Тернер. — И перестань трястись. Я по делу зашел. Принес тебе рукопись, о которой мы говорили наверху, — он кивнул на синюю потрёпанную тетрадь, оставленную на столе.

— Ты мог отдать ее мне на ужине, — недоверчиво прищурилась Кэйт.

— Лори истосковалась по женскому общению, и я не хотел мешать, — объяснил Тернер. — К тому же был уверен, что ваши посиделки затянутся до утра. Даже удивительно, что Долорес отпустила тебя так рано.

— Это не дает тебе никакого права заходить в мою спальню, когда вздумается, — в ультимативном тоне заявила Кэйт, готовясь к новой словесной атаке. Однако Тернер ее удивил.

— Я тебя услышал. Прошу прощенья за вторжение, такого больше не повторится, — вполне искренне извинился он.

— Ладно, конфликт исчерпан, — нервно сглотнув, выдохнула Кэтрин.

Тернер сделал еще один шаг. Черные непроницаемые глаза уставились в ее, распахнутые и напряженные. Попав под воздействие парализующего взгляда, Кэйт вновь оцепенела.

Как, черт возьми, он это делает? Неужели весь фокус в непривычном цвете глаз, в которых столько клубящей черноты, что любой, кто в них смотрит, испытывает адский дискомфорт?

— Ты позволишь мне уйти? — Клэйтон снисходительно усмехнулся. Кэти сморгнула гипнотический морок, но не поняла ни слова. — Дверь, — подсказал он. — Ты закрыла ее собой. Если это приглашение, то я готов его рассмотреть.

— Ты последний, кого бы я пригласила остаться, — возмущенно прошипела она.

Отскочив в сторону, Кэтрин скрестила руки на груди. Ей не нравилось, как он на нее смотрел, и пошлые шутки тоже были совершенно неуместны.

— Доброй ночи, Кэти, — весело ухмыльнувшись, Тернер наконец-то покинул ее спальню.

После его ухода Кэтрин еще долго не могла прийти в себя. От выброса негативных эмоций ее в прямом и переносном смысле потряхивало. Девушку нервировало буквально всё, начиная от отсутствия замка на двери и заканчивая свистом ветра за окном. Она не чувствовала себя в безопасности в этой комнате, в этом доме, с этими странными людьми. Они все в той или иной мере походили на пациентов психиатрической клиники.

Гиперактивная болтушка Долорес с переменчивым настроением. Парализованный незрячий Миллер, по непонятной причине сиганувший в окно. Повариха Лиза, расхаживающая по поместью с видом вдовствующей герцогини. Сам Тернер со взглядом серийного убийцы, и даже его молчаливый здоровенный, как шкаф, водитель с говорящим именем Блэк.

Если бы нечто подобное происходило в книге, Кэтрин без колебаний посоветовала бы героине сломя голову бежать из поместья, где явно творится что-то неладное. Но врожденное упрямство и непреодолимое желание докопаться до истины сковали ее по рукам и ногам.

Сбежать — легче всего. Довериться инстинктам, пойти на поводу у интуиции, кричащей об угрозе… В реальности многие именно так и поступают, потому что это самый простой и надежный способ избежать проблем. В теории Кейт все это понимала, но в глубине души считала трусостью.

Навернув пару кругов по комнате, Кэйт замерла возле стола. Руки сами потянулись к пухлой рукописи. На обложке большими ровными буквами было выведено название: «Инстинкт». Первая опубликованная книга Миллера и последняя, которую она взялась перечитывать за пару дней до задания Дэбры Кокс.

Ещё один знак?

Возможно, но правда в том, что Кэтрин никогда не верила в мифические знаки судьбы и роковые предзнаменования.

Все удары, что преподнесла Кэти щедрая на подзатыльники жизнь, являлись закономерным итогом цепочки событий. Ее отец погиб в автокатастрофе, потому что злоупотреблял алкоголем и наркотиками. Мать покончила с собой, потому что была слишком ленива, чтобы подняться с дивана и заняться чем-то кроме смакования своих страданий. Кэйт лишилась дома и семьи, потому что ее оба родителя не хотели жить и не предпринимали ни малейших попыток захотеть.

Могли бы какие-то чудодейственные знаки судьбы изменить то, что с ними произошло?

Вряд ли.

Если человек не желает и не ищет спасения, никакая потусторонняя сила не сможет остановить запущенную программу саморазрушения. Это был их собственный выбор. Эгоистичный, трусливый и жалкий. Но именно этот выбор дал маленькой Кэтрин шанс на совсем другую жизнь.

Оказавшись под опекой бабушки, она обрела все то, чего была лишена при живых родителях. Заботу, ласку, любовь и отчаянную надежду, что так будет всегда. Десять лет сравнительно спокойной и счастливой жизни пролетели как один миг, а затем все снова рухнуло. И никакие роковые знаки не могли становить то, что произошло. Иногда мы просто бессильны что-либо изменить. Остается только принять неизбежное и стать сильнее.

Кэтрин перевернула страницу. Она не собиралась читать, а лишь бегло полистать пожелтевшие страницы, исписанные разборчивым красивым почерком, но вышло иначе. Взгляд Кэйт зацепился за незнакомый, перечеркнутый жирной линией фрагмент с пометкой «убрать» на полях, и она увязла…

«Мы придумали себе новые имена. Не помню, чья была идея. Скорее всего, моя. Впрочем, это не имеет никакого значения.

К восьми годам я уже прочитал множество книг из отцовской библиотеки. Таскал их тайком и жадно проглатывал, прячась с фонариком под одеялом. Если бы отец только увидел, что я читаю…

Возвращаясь в наше тайное место, я пересказывал другу биографии самых известных серийный убийц, а он внимательно ловил каждое мое слово и улыбался.

Пока наши сверстники зачитывались комиксами, мы изучали подробности жизни самых кровавых монстров прошлых столетий и выбирали себе кумиров.

Так он стал Джеком, а я — Жаном.»

На этом страница закончилась. Не выпуская тетрадь из рук, Кэтрин прошла к кровати. Сердце гулко колотилось в груди, от волнения потели ладони. Мысли лихорадочно метались, она пыталась понять, почему Роберт решил не включать этот фрагмент в свою первую книгу. В нем не было ничего особенного, что могло кардинально повлиять на опубликованный текст. Главных героев «Инстинкта» Миллера действительно звали Джек и Жан, но по сюжету это были их реальные имена.

Возможно, Роберт решил упростить текст, убрав то, что считал лишним и незначительным. Либо наоборот…

Безумно заинтригованная, Кэйт быстро избавилась от платья, забралась под одеяло и, включив ночник, продолжила чтение.

На следующей странице другим цветом пасты и более небрежным почерком (словно впопыхах) Миллер оставил примечание, которое тоже впоследствии вычеркнул.

«Примечание:

Джек-Потрошитель — один из самых известных и загадочных серийных убийц в истории. Совершил ряд жестоких преступлений в лондонском районе Уайтчепел в 1888 году. Его личность и мотивы убийств так и не раскрыты по сегодняшний день. Джек Потрошитель лишил жизни как минимум пятерых девушек, занимавшихся проституцией, перерезав им горло и изуродовав тела. Убийства прекратились так же внезапно, как и начались. (Джек так увлекся этим парнем, что даже захотелось выучиться на хирурга. Я считал это глупой затеей, и на следующий день принес ему медицинскую энциклопедию. Мы читали ее в течение недели, но это было смертельно скучно. Джек сдался первым и заявил, что готов перейти от теории к практике. Разумеется, я его поддержал.)

Жан Батист Мурон — 16-летний француз, осужденный за серию поджогов в деревне Тарасон. Был приговорен к каторге на 100 лет и 1 день. Вышел на свободу в возрасте 116 лет. Это стало рекордом по длительности отбывания наказания.

(Однажды я тоже побью какой-нибудь рекорд и войду в историю)»

Кэтрин в недоумении свела брови и перешла к следующей странице, где не наблюдалось ни пометок, ни зачеркиваний, и содержание практически не отличалось от растиражированной версии «Инстинкта».

«Мы всегда встречались в одном и том же месте и вели себя так, словно за пределами леса ни его, ни меня не существует. Это тоже было частью игры.

Муравьи, бабочки, пауки, ящерицы — это осталось в прошлом.

Мы экспериментировали. Нам хотелось большего.

Следующими стали змеи.

Находить и отлавливать их оказалось намного сложнее и дольше, но зато эта игра напоминала настоящую охоту. На то, чтобы набить жестяную канистру змеями, у нас уходило от недели до двух, но оно того стоило.

У меня тряслись руки, когда я заливал мерзких гадов бензином, а сердце билось так сильно, словно вот-вот выскочит из груди. Огонь пожирал их не сразу, и в этом был особый, оглушительный кайф.

Боже, как они шипели и изворачивались, как трещала, лопаясь, их кожа! Меня переполняли эмоции, столь мощные, что хотелось кричать. Это был дикий безудержный восторг. Я жадно вдыхал разносящийся по округе запах и не мог надышаться.

Спустя год или чуть больше настал черед крыс. Гадкие отвратительные твари не вызывали во мне ничего, кроме омерзения. Мне нравилось их убивать. Это наполняло меня умиротворением.

Хочу сразу прояснить, что мы с Джеком не считали свои игры жестокими или неправильными. Я любил кошек, собак и других домашних животных, и Джек, наверное, тоже. Мне бы и в голову не пришло сделать с ними что-то подобное. Я же не зверь и не садист.

Кто, вообще, любит крыс? Что страшного может случиться, если мы избавим этот мир от двадцати хвостатых тварей? Ну или тридцати. Ладно, пятидесяти.

Превысить эту цифру нам с Джеком так и не удалось, хотя попытки были. Поймав несколько грызунов, мы сажали их в приспособленные аквариумы (Джек стащил с чердака своего дома), кормили, наблюдали и выжидали, когда тварей расплодится достаточно, чтобы устроить большой пищащий огненный пир.

Мы готовились к этому дню, как к празднику. С предвкушением, азартом и растущим нетерпением, и одновременно чувствовали, когда наступал предел, после которого каждый день промедления нас самих превращал в озлобленных ублюдков. Однажды мы даже подрались.

Я любил порядок во всем, чем занимался. Будь то содержание комнаты в чистоте, выполнение домашнего задания или разведение крыс. Как-то я не досчитался одной серой твари и обвинил в пропаже Джека. Он все отрицал, и я даже ему поверил, а когда вернулся домой, то обнаружил дохлую крысу под своей кроватью.

В меня словно зверь тогда вселился. Вернувшись в лес, я набросился на Джека с кулаками, а он неожиданно дал сдачи. Мы катались по земле, норовя ударить друг друга посильнее, пока оба не выдохлись.

— Я не трогал чертову крысу, — хлюпая разбитым носом, упрямо повторил Джек. — Она мне на хрен не сдалась. Как и все остальное…

— Что ты сказал? Повтори! — я снова встал в стойку, собираясь продолжить драку.

— Иди к черту, Жан, — огрызнулся Джек и, повернувшись ко мне спиной, похромал прочь.

Это была наша первая серьезная ссора. Моей злости хватило ровно на неделю, но все это время я упорно приходил в наше тайное убежище и подкармливал хвостатых питомцев.

Джек не появился ни разу.

К концу второй недели я решил, что он больше не вернется, и впал в уныние. Без Джека ничто не приносило радости. Я тосковал по нему, как по самому родному человеку, единственному во всем мире, кто по-настоящему меня понимал.

Крыс становилось все больше, а места в аквариумах все меньше. Нужно было что-то решать, но я ничего не хотел решать.

Я ждал. Сидел на дощатом полу заброшенной хижины, равнодушно глядя на полчища копошащихся откормленных крыс, и упорно ждал. В какой-то момент возникло желание выпустить мохнатых уродцев, но я быстро его отмел и решил подождать еще.

Одиночество тяготило, угнетало, сжигало изнутри. Я стал плохо есть, в школе засыпал прямо на занятиях, а ночами предавался бесконечным воспоминаниям о наших с Джеком играх. В итоге запустил учебу и нахватал жалоб от учителей. За это отец лупил меня ремнем, но я не плакал и совсем ничего не чувствовал.

К концу третьей недели я перестал кормить крыс, и они сначала сожрали своих детенышей, а потом начали поедать друг друга. Это было мерзкое зрелище. Я понял, что поступил правильно, не дав им свободу. Эти твари не имели права жить. Они заслужили того, что я с ними сделал в тот день.

Вытащив тяжелые ящики из трухлявого дома, я залил в маленькие вентиляционные отверстия горючую смесь и бросил туда зажжённую спичку. Огонь вспыхнул мгновенно. Затем раздался оглушительный визг, отозвавшийся внутри меня знакомым сладостным чувством.

Через пару минут все было кончено. Сорок девять крыс сгорели до пепла.

Перед почерневшими аквариумами я простоял до темноты.

В лесу не осталось ни звука. Ни пения птиц, ни шуршания ветра в кронах деревьев. Только мой бешеный пульс и надрывные удары сердца.

Вернувшись домой, я разделся, сложил всю пропахшую гарью одежду в мусорный мешок и тщательно помылся. Затем прибрался в комнате, сделал уроки, плотно поужинал и лег в постель.

В ту ночь я впервые за месяц крепко уснул.

А на следующий день вернулся Джек…»

Следующие несколько страниц Кэтрин пролистала, особо не вникая в написанное. В этом не было никакого смысла, она отлично помнила содержание. Возобновление дружбы, новые эксперименты подрастающих убийц, растущая жажда более изощренных ощущений, усиливающее стремление Жана укрепить их с Джеком связь. Последнее базировалось на страхе потерять друга и напарника, как это случилось во время опыта с крысами.

Объемные главы с полным погружением в сознание все больше утопающего в больных фантазиях ребенка вызывали в Кэтрин смешанные чувства. С одной стороны, ее пугала достоверность, с которой Миллер прописывал все стадии превращения Жана в свирепого неуловимого монстра, а с другой — она считала этот ход гениальным.

Чтобы глубже понять, откуда писатель черпал всю эту информацию, ей бы здорово помогли пояснения автора, но в первой трети книги Кэтрин не нашла ни одного, не считая тех, что обнаружила в самом начале. Оставалось довольствоваться версией, что Роберт черпал вдохновение в тех же книгах, что и его герой. Но, возможно, Тернер или Лори смогут приоткрыть завесу тайны писательской методики Миллера. В конце концов, они близко взаимодействовали на протяжении многих лет.

Остановившись на моменте встречи Жана с его первой жертвой, Кэтрин отложила тетрадь. Она была зла и разочарована тем, что не нашла в рукописи ничего кардинально нового. Ни одной зацепки, способной пролить свет на личность и характер самого Миллера, а Кэйт рассчитывала именно на это, когда Тернер предложил ей прочитать первоисточник. Но по крайней мере вопрос об авторстве теперь был полностью закрыт. Кэтрин больше не сомневалась, что черновик «Инстинкта» написан рукой Роберта Миллера.

Глава 10

Кэйт проснулась от деликатного стука в дверь. Она распахнула глаза. Через большие витражные окна лился солнечный свет, создавая причудливые узоры на молочно-матовых стенах и высоком потолке с украшенными лепниной карнизами.

Кэтрин приподнялась на локтях, поморщилась от жуткой головной боли, медленно огляделась, вспоминая события предыдущего дня. Горло пересушило, неприятный привкус во рту вызывал тошноту. Все-таки с алкоголем даже в малых дозах пора завязывать.

Стук повторился. Превозмогая слабость и головокружение, она медленно села. Спазмы в висках усилились, но Кэти заставила себя встать с кровати, накинуть халат и открыть дверь.

На пороге стояла Лиза с дежурной улыбкой. Она выглядела точно так же, как и вчера, но сегодня на ее траурном черном платье красовалась старомодная брошь с переливающимися камнями.

Сдержанно поприветствовав гостью, женщина вкатила в спальню тележку с завтраком.

— Как вам спалось, Кэтрин? — уставившись на девушку неприятным колким взглядом, вежливо поинтересовалась она.

— Чудесно, вырубилась как убитая, — искренне ответила Кэйт. — Если бы не небольшое похмелье, я бы сказала, что сто лет так крепко не спала.

— Я могу принести вам таблетку аспирина, — услужливо предложила Лиза.

— Было бы неплохо. Спасибо за заботу.

— Рада быть полезной, — кивнула женщина и удалилась.

Решив не терять времени даром, Кэти оставила дверь приоткрытой и отправилась в душ, а когда вернулась, стакан с разведённой таблеткой аспирина уже стоял на прикроватном столике, а дверь была плотно закрыта.

Выпив лекарство, Кэйт без аппетита позавтракала, хотя выбор блюд оказался очень неплох. Омлет с беконом, тосты с джемом, восхитительный ароматный латте, свежевыжатый апельсиновый сок и спелые сливы. Дома она позволить себе такого не могла, довольствуясь размороженными сэндвичами и растворимым кофе.

Когда головная боль, наконец, отпустила, ее настроение заметно улучшилось. Она посмотрела на часы, показывавшие половину девятого утра. Затем снова прошлась придирчивым взором по спальне, с удивлением обнаружив уголок для чтения с удобным креслом и небольшим столиком из темного дерева. Вчера она не удостоила его вниманием, а зря. Идеальное место для работы. Если Клэйтон предоставит ей ноутбук, то будет совсем чудесно.

Почувствовав прилив сил, Кэтрин бодро прошла к гардеробному шкафу. Обнаружив ящик с нижним бельем, она облегченно выдохнула. Какое счастье, что Лори позаботилась даже об этом. Кэйт просияла улыбкой, перебирая дорогие красивые комплекты без каких-либо вызывающих изысков. Долорес ее приятно удивила. Вульгарное эротичное белье вызвало бы совершенно иную реакцию.

И все же, несмотря на очевидные бонусы, Кэйт по-прежнему недоумевала, почему Клэйтон так резко сорвал ее из дома, не позволив взять собственные вещи. Боялся, что, если даст ей чуть больше времени на раздумья, она откажется от контракта? А телефон? Чем он ему помешал?

Подобная маниакальная осторожность напрягала и, мягко говоря, выглядела не совсем уместно. Кэйт не собиралась нарушать пункты договора и ставить под угрозу конфиденциальность условий сотрудничества. Надо быть полной дурой, чтобы потерять огромные деньги из-за неспособности держать язык за зубами. Она в принципе человек скрытный и неболтливый. Да и круг общения у нее не так велик.

Выбрав белье, Кэйт переключилась на другие полки. Глаза разбегались от огромного ассортимента брендовых вещей. В голову внезапно закралась меркантильная мысль. Позволят ли ей забрать все это богатство после завершения контракта? Вряд ли Долорес станет донашивать одежду какой-то ассистентки.

— Тебе помочь? — услышав за спиной мелодичный голос Лори, Кэйт вздрогнула от неожиданности и резко оглянулась. — Прости, я стучала, — считав реакцию гостьи, она поспешно извинилась.

— Все в порядке, я просто задумалась.

— Как себя чувствуешь? — в глазах Лори мелькнуло беспокойство.

— Я так плохо выгляжу? — усмехнувшись, уточнила Кэйт.

— Нет, наоборот. — Долорес подошла ближе и выпалила, глядя ей в лицо: — Я видела, как Клэйтон вышел вчера из твоей комнаты.

Кэтрин смутилась, словно ее поймали на чем-то непристойном.

— Он занес рукопись. — пробормотала она. — Когда я зашла в спальню, Тернер уже был здесь.

— Представляю, как ты напугалась. Иногда Клэй бывает таким бестактным, — взгляд Лори заметно потеплел. — Я с ним поговорю.

— Нет, мы уже все обсудили, — возразила Кэйт.

— Держи, тебе это точно подойдет, — выудив из шкафа лимонный шелковый костюм с широкими шортами и свободной рубашкой, уверенно заявила Долорес. От резкой смены темы Кэтрин слегка растерялась. На Лори, кстати, был одет почти такой же комплект, но лазурного оттенка и с более короткими шортами.

— Спасибо. Мне нравится. У тебя отличный вкус, а я, знаешь ли, не знаток в моде.

Долорес беспечно рассмеялась и, сунув вешалку с одеждой в руки Кэтрин, легкой походкой направилась к прикроватному столику. Кэйт догадалась, что именно привлекло ее внимание. Черновик «Инстинкта». Присев на край постели, Лори взяла тетрадь в руки и трепетно провела пальцами по обложке. На лице девушки появилось задумчивое выражение, губы дрогнули в печальной улыбке. Кэйт замерла, почувствовав, что услышит сейчас что-то важное.

— Ты знаешь, я первая ее прочитала, — безжизненным тоном проговорила Лори.

— Вы так давно знакомы? — удивилась Кэтрин.

— Да. Очень давно. Целую вечность, Кэти.

— Когда опубликовали первую книгу Роберта, тебе было пятнадцать, — мысленно подсчитав даты, Кэйт в замешательстве взглянула на девушку.

— Четырнадцать, — поправила Долорес, не сводя взгляда с потертой обложки. — Прежде чем решиться отправить рукопись в издательство, он показал ее мне.

— Это очень смело, учитывая твой хмм… юный возраст. И каким был твой вердикт? — не удержалась от любопытства Кэтрин. На самом деле с каждым словом Лори вопросов возникало все больше.

— Честно? — взглянув в обескураженное лицо Кэйт, Долорес открыто улыбнулась. — Я накричала на него, сказала, что он больной псих, и запретила приближаться к моему дому.

Кэтрин понимающе фыркнула. Реакция вполне адекватная. Непонятно, на что рассчитывал Роберт, предлагая оценить рукопись про серийных убийц четырнадцатилетней девочке.

— Он расстроился?

— Наверное, — пожала плечами Лори. — По нему не поймешь. Роб всегда был таким… — она сбилась, не сумев подобрать подходящее определение. — Понимаешь, я никогда не видела его грустным или задумчивым. Роб всегда улыбался, отпускал остроумные шуточки, смешил меня до слез. Весёлый, обаятельный, умный, порой наивный и легкомысленный, но в тоже время невероятно добрый, щедрый и искренний. Любые, даже самые серьезные темы, он обсуждал с ноткой юмора, заставляя улыбаться всех вокруг себя. Теперь ты представляешь, какой шок я испытала, прочитав его рукопись?

— Я бы тоже удивилась.

— Представляла его другим?

— Совершенно, — усмехнулась Кэйт, вспомнив, сколько гипотез разбилось за последние сутки… и продолжают разбиваться до сих пор.

— Мы так хохотали, читая все эти байки, что распространяли про него в сети, — поделилась Лори. — Хотя признаю, Роб сам дал повод для раздувания сплетен.

— Роберт Миллер — это же не настоящее имя?

— Конечно, — кивнула Лори. — Иначе какой смысл во всей этой секретности?

— Настоящее ты мне не скажешь? — ни на что не надеясь, спросила Кэтрин.

— Прости, не могу.

Кэтрин не стала настаивать, понимая бесполезность этой затеи.

— Тебе не за что извиняться.

— Дело не в тебе, Кэти, — все-таки пояснила Лори. — Я уверена, что ты бы не стала болтать.

— Расскажешь, как вы познакомились? — сменив неловкую тему, Кэйт вернулась к более актуальным вопросам.

— Мне было чуть больше тринадцати, когда Роб впервые со мной заговорил. Он состоял в студенческом волонтерском движении, оказывающем психологическую помощь раковым больным и их семьям. — Лори прервалась, прочистила горло и продолжила: — Моя мама нуждалась в такой помощи.

— Мне очень жаль, — искренне выдохнула Кэйт.

— Да, это было сложное время, — лицо Лори омрачилось тягостными воспоминаниями. У Кэтрин их тоже было достаточно, поэтому она хорошо ее понимала. — У мамы был хронический лейкоз. Этот вид рака не убивал быстро. Она уходила медленно и тяжело. Я не знала, что мне делать, как помочь.

— А отец? — мягко уточнила Кэйт.

— Нет и никогда не было, — передернула плечами Лори. — Я до безумия боялась остаться одна, Кэти. В тринадцать лет оказаться в приюте — это участь, которую врагу не пожелаешь. Я была на грани отчаянья, и именно Роб помог мне справиться. Его оптимизм, вера в лучшее и согревающая улыбка. Он всегда находил правильные слова, чтобы сделать нашу с мамой жизнь чуточку лучше и светлей.

— Роберт учился на психолога? — закрыв шкаф, Кэтрин прислонилась к нему спиной.

— Психолога-криминалиста, — поправила Лори. — Закономерный выбор профессии. Согласна?

— Да, я так и думала. Хоть в чем-то угадала, — улыбнулась Кэйт. — И то не полностью.

— У Роберта особый дар, Кэти. Это даже не талант и не наработанный навык. Этому нельзя обучить. Это или есть или нет… — загадочно проговорила Долорес, теребя пальцами корешок рукописи.

— Что ты имеешь в виду?

— Он чувствует людей, видит их насквозь. Роб обладает способностью проникать в чужие мысли и просматривать их, как свои. Иногда это жутко, потому что от него ничего нельзя утаить. Роб мог бы стать первоклассным профайлером, но выбрал писательство. И я этому безумно рада.

— Почему? Что плохого в работе профайлера?

— Ничего, но психов и маньяков ему хватало в его книгах. Там они хотя бы вымышленные.

— Это точно. Значит, потом ты пересмотрела свое отношение к рукописи?

— Да, но сначала прочитала несколько книг схожего жанра.

— И к какому выводу пришла?

— Я поняла, что Роб — лучший, — с чувством прошептала Лори. — Поэтому я до сих пор здесь и останусь с ним до конца.

Это прозвучало так трогательно и невыносимо печально. Кэтрин отвела глаза, ощутив болезненный укол в сердце. Она никогда не испытывала ничего подобного. Ни к кому в этом мире.

Единственный случай, когда Кэйт полностью посвятила себя уходу за безнадёжно больным человеком, стоил ей двух загубленных лет жизни и закончился нервным срывом.

Кэтрин заканчивала первый курс, когда у ее бабушки, Ванды Коллинз, случился обширный инсульт. Медицинская страховка не покрывала расходы ни на реабилитацию, ни на дорогостоящие препараты. Помимо беспутного папаши Кэйт, у Ванды был еще один сын, но он категорически отказался помочь с оплатой счетов, сославшись на троих детей, которых ему тоже нужно «кормить и одевать». В довесок дядя с упреком добавил, что Кэтрин должно быть стыдно просить у него денег, так как она больше всех обязана Ванде за годы сытой жизни и крышу над головой. «Теперь твой черед о ней позаботиться. До твоего появления у мамы не было проблем со здоровьем. Это ты со своими выходками довела ее до инсульта». Какие такие выходки он имел в виду, Кэйт так и не поняла, но спорить не стала. В чем-то она была с ним согласна. Бабушка действительно сделала для нее очень многое.

В больнице частично парализованную старушку продержали недолго. Провели необходимое лечение и выписали домой. После этого и начался кошмар.

Бабушка передвигалась на инвалидной коляске, но сама себя обслуживать не могла. Про сиделку можно было смело забыть, потому что пенсии едва хватало на еду. Кэйт пришлось бросить учебу и пойти работать в ночные смены официанткой. Сэм, как обычно, рвался помочь, но Кэтрин понимала, что вряд ли сможет когда-нибудь с ним рассчитаться, и упрямо отказывала. Но Сэм и Бобби все равно были рядом, подменяли Кэйт, когда ей приходилось брать дополнительные смены, отвозили бабушку в больницу и на прогулку. Без них Кэти совсем бы загнулась.

Агония длилась два года, а потом наступил закономерный финал. Второй инсульт Ванда не пережила. Эта потеря сильно ударила по Кэйт. Она словно окаменела, когда врачи сообщили ей, что бабушки больше нет. Но самое ужасное случилось после.

Через пару дней после смерти Ванды дядя Кэтрин внезапно вспомнил, что скромная квартира со стареньким ремонтом, где жили его мать и внучка, по закону принадлежит ему. Он выставил Кэти из дома в день похорон, оплаченных девушкой из своего кармана.

Потом были судебные тяжбы и апелляции. Кэти не вывозила, она временно поселилась у Бобби и погрязала в депрессии. Юридические вопросы Сэм полностью взял на себя, но закон оказался суров. Бойд, несмотря на все усилия и связи, не смог опротестовать завещание. Кэти снова стала бездомной, но на этот раз рассчитывать могла только на себя.

Она выплыла. Пусть не сразу, но Кэйт нашла в себе силы собраться и начать действовать. Девушка вернулась к учёбе, нашла неплохую вечернюю подработку и смогла выплачивать Бобби часть денег за аренду квартиры. Жизнь постепенно налаживалась, нанесённые раны рубцевались, обида на дядю притуплялась. Кэти выдохнула, поверила в себя и научилась смотреть в будущее с улыбкой и оптимизмом.

Она слишком рано расслабилась. Впереди Кэтрин ждал очередной удар и новая потеря, после которой удача окончательно от нее отвернулась.

— Значит, ваши отношения начались с дружбы? — вынырнув из мутных глубин своего прошлого, Кэйт вернулась к вопросам, впоследствии способным помочь по кирпичику создать в голове цельный образ Роберта Миллера. Она пока не приступила к делу, а просто прощупывала почву, искала точку отсчета, служившую началом истории таинственного автора.

— Да, пока мне не исполнилось восемнадцать, мы были просто хорошими друзьями, — Лори положила рукопись обратно и обняла себя руками. — Но я, конечно же, сразу в него влюбилась. Когда он заходил в нашу нищенскую квартирку, у меня сердце замирало и ноги подкашивались. Роб был, как с другой планеты. Красивый, высокий, безумно обаятельный и неприлично богатый. А кто бы устоял? — на ее лице появилось мечтательное выражение. Она даже словно засветилась изнутри.

— Он красивый мужчина, — согласилась Кэйт. — Даже сейчас… Боже, прости, я…

— Все в порядке, я не обиделась, — заверила Лори. — К тому же я с тобой согласна. Роб до сих пор красивый мужчина.

— А твоя мама…

— Врачи давали ей не больше года, а она прожила три, — Долорес нахмурилась и отвела взгляд. — Я думала, это чудо и милость небес за мои молитвы, но позже выяснилось, что Роб оплачивал лечение и предоставлял клинике новейшие эффективные препараты, которые мы бы с мамой никогда не смогли потянуть.

— Это очень благородно с его стороны.

— О, это еще не все. — девушка загадочно сверкнула глазами. — В школе я училась отвратительно. Особенно в выпускных классах. И с моими баллами о престижном ВУЗе можно было только мечтать. Но Роб позаботился и об этом.

— Он оплатил твое образование, — догадалась Кэтрин и слегка нахмурилась. Ее что-то неуловимо царапало во всей этой истории. А если конкретно — слабо верилось, что взрослый парень взялся опекать тринадцатилетнюю девочку исключительно из благородных мотивов.

— Ты заметила, что наша история похожа на сказку про Золушку? — мягко рассмеялась Лори. — Роберт одновременно был моей крестной феей и прекрасным принцем.

— Клэйтон сказал, что ты медик? — воздержавшись от комментариев, Кэтрин решила сменить тему.

— Медсестра, до врача я не доучилась пару лет.

— Из-за того, что случилось с Робертом?

— Да, — Лори опустила голову, разглядывая несуществующие складки на шортах.

Ее боль Кэтрин ощутила даже на расстоянии. Она нуждалась в сочувствии и утешении. Повинуясь импульсу, Кэйт приблизилась к кровати и, присев рядом с Долорес, обняла ее за плечи. Для Кэти это был почти что подвиг. В обычной жизни она не допускала подобной близости с посторонними.

— Мы можем не говорить об этом, если тебе тяжело, — мягко произнесла Кэти, хотя внутри все клокотало от желания отстраниться.

— Нам придется, Кэтрин. — рассудительно ответила Лори. — Клэй выдаст тебе сухие факты, а я попробую передать чувства.

— Пока он выдал мне только рукопись, — усмехнулась Кэйт. — Так что вся надежда на тебя.

— Не спеши с выводами, Кэти. Клэйтон дал тебе время освоиться, но потом…, — Лори сделала выразительную паузу. — Ты света белого не увидишь.

— Даже так? — не особо испугалась Кэйт.

— Ага. Если у Роба поджимали сроки с очередной книгой, Клэй наседал на него так, что он буквально жил в своем кабинете.

— Мне Тернер сказал, что Роберт сам…

— Конечно сам, — перебила Долорес. — Но и без наставлений Клэйтона не обошлось.

— Он имел на него такое влияние? — удивилась Кэтрин.

— И сейчас имеет, — отстранившись, Лори резко поднялась с кровати и, не дав Кэйт опомниться, с напускной строгостью скомандовала: — Так, а чего мы сидим? Марш одеваться, Кэти. Я покажу тебе сад. — девушка снова фонтанировала энергией и заразительно улыбалась.

— Я собиралась начать работу над книгой, — попыталась возразить Кэйт.

— А ты знаешь, с чего начать?

— Нет, но…

— Никаких «но». Мы идем на прогулку. — решительно заявила Лори.

— Хорошо, как скажешь.

Глава 11

Периодически соприкасаясь локтями, девушки неспешно шагали по узкой дорожке, петляющей внутри утопающего в зелени сада. Благоухающие розовые аллеи вплотную примыкали к разросшимся старым яблоням с покрывшимися наростами стволами. Кэти глубоко вдыхала густой сладко-пряный аромат травы и цветов. Голова приятно кружилась, мысли текли плавно, лениво, словно в полудреме. Время от времени Кэтрин замечала небольшие островки постриженных лужаек вокруг неработающих мраморных фонтанов, и ее разыгравшаяся фантазия живо рисовала картинки прошлых столетий.

— Так с чего ты хочешь начать? — покусывая сорванную травинку, Лори прищурила глаза и посмотрела на небо.

— Понятия не имею, — сокрушенно призналась Кэйт. Они вышли из спасительной тени раскидистых деревьев, и Кэтрин мгновенно ощутила на коже жар палящего солнца. — До этого я писала только статьи, поэтому опыт у меня, сама понимаешь…

— Не переживай, Клэй подскажет, — оптимистично «утешила» Долорес, смахивая со лба выступившие капельки пота.

Девушки прибавили шаг, чтобы поскорее покинуть открытый участок тропинки и снова спрятаться в тени.

— Обычно автобиография начинается с момента рождения, — освежив в памяти теоретические основы, задумчиво произнесла Кэйт. — Но на самом деле все зависит от основной цели книги, а она-то мне как раз и не ясна. Скажи честно, мы делаем это только ради получения гонорара? Или есть что-то еще?

— И то и другое, — не стала отнекиваться Лори. — Давай я немного расскажу о его семье?

— Хорошо, — согласилась Кэтрин.

— Роберта воспитывал отец, и насколько я знаю, отношения у них складывались очень непросто. Знаешь, есть такой нездоровый тип отцов, которые уверены, что из мальчика вырастить мужчину можно только через применение силы. К сожалению, так часто бывает, когда мальчик растет без матери.

— С мамой Роберта что-то случилось? — заинтригованно спросила Кэйт. Над их головами наконец-то сомкнулись кроны деревьев, и сразу стало свежее.

— Она умерла, когда Робу не было и года. Несчастный случай на пляже. — Сорвав бутон пурпурной розы, Долорес поднесла цветок к лицу и, прикрыв глаза, вдохнула нежный аромат. — Ты любишь розы, Кэти?

— Нет, я равнодушна к цветам. Они слишком недолговечны, — Кэтрин остановилась и провела ладонью по могучему шершавому стволу клена. — Что случилось на пляже, Лори?

— Она утонула, здесь, на пляже, — Долорес тоже остановилась. Глаза девушек встретились. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Если мужчина применял силу к ребенку, то вероятно, что его жене тоже доставалось. Не хочу врать, мне приходила в голову мысль о самоубийстве.

— Но ты не уверена? — взволновано уточнила Кэйт.

— Пляж не пригоден для купания, — она ушла от прямого ответа, но Кэтрин уловила намек.

— Почему?

— Высокие волны, обратные течения, камни, — перечислила Долорес. — Войти в океан равносильно самоубийству. Когда придем на пляж, ты сама в этом убедишься.

— А что думал на этот счет Роберт?

— Он не думал, Кэти. Роб жил настоящим, прошлое его интересовало мало, — Лори двинулась дальше в глубь сада, и Кэтрин последовала за ней.

— Однако спустя много лет он сам предпринял попытку суицида, — обдумав услышанное, заметила Кэйт.

Долорес не замедлилась и не проявила ни малейшей реакции на слова Кэтрин, продолжая неспешно идти вперед. Но она очень долго молчала, а потом произнесла так тихо, что Кэйт едва расслышала.

— Это я его нашла…

Кровь бросилась к Кэти в лицо, когда до нее дошел весь ужас, скрывающийся за этой фразой. Вопрос почти сорвался с губ, но Долорес ее опередила.

— Он еще был в сознании, — голос Лори дрогнул. — Я не смогла оказать первую помощь, потому что боялась навредить до приезда скорой помощи. А ведь я медик, Кэти. — С досадой воскликнула она.

— Ты спросила его, зачем он это сделал?

— Да, это первое, о чем я спросила.

— И что он ответил? — Кэти затаила дыхание в ожидании ответа.

Лори, как назло, медлила. Сомневалась или собиралась с силами? Смяв розовый бутон, девушка бросила его под ноги.

— Останови меня, или все повторится, — выдохнула она.

У Кэйт потемнело в глазах, по телу прошелся нервный озноб.

— Ты уверена? — просипела она.

— Абсолютно, — серьёзно кивнула Лори, и Кэтрин осенило:

— Так вот почему эта фраза…

— Да, и это ответ на твой вопрос: есть ли что-то еще? — она повернула голову и посмотрела Кэйт в глаза. — Есть, Кэти. Мы должны разобраться, что заставило Роберта это сделать.

— И с чего вы решили, что я могу вам помочь?

— Долорес! — услышав за спиной резкий оклик, Кэтрин инстинктивно оглянулась, хотя звали не ее.

Дыхание снова сбилось, а волнение подскочило до небес. К ним решительной походкой приближался Тернер. Сегодня он был в черном костюме и темных очках и выглядел не так пугающе, как обычно. Вероятно потому, что Кэтрин не видела его взгляд, но чувствовала, черт возьми, и он пробирал ее до мурашек. Когда Тернер подошел вплотную, Лори клюнула мужчину в щеку, а Кэйт предпочла отойти подальше.

— Привет, ты же не против, что я ненадолго украла нашу Кэти? — прочирикала Долорес.

«Наша Кэти?» Кэтрин поморщилась, но прикусила язык, решив не придираться к словам.

— Тебе не пора заняться процедурами? — Тернер и Лори одновременно взглянули на часы. Он — на запястье, она — на экране смартфона.

— Полчаса у меня еще есть, — расслаблено сообщила Долорес. — прогуляешься с нами, Клэй?

Мужчина задумался и спустя пару секунд неожиданно согласился. Кэйт с трудом погасила растущий внутри протест, приучая себя к мысли, что взаимодействовать с Тернером ей придётся много и часто.

Какое-то время они шли молча. Долорес и Кэтрин впереди. Клэйтон — за ними. Он практически дышал в затылок. Расслабиться и настроиться на диалог было сложно. Кэйт жутко нервничала, сердце билось на разрыв, ноги одеревенели. Она даже не заметила, как они обогнули поместье и свернули к пляжу. Деревья расступились, вдали показалась полоска желтого песка, пробегающая между огромных камней, о которые разбивались трехметровые волны. Все, как описывала Лори.

— Вы специально оделись одинаково? — внезапно нарушил молчание Клэйтон. Лори рассмеялась и оглянулась через плечо.

— Не знала, что ты дальтоник, Клэй. Еще скажи, что тебе не нравится. — она непринужденно флиртовала, а Кэтрин искренне недоумевала, как после всего, что Лори ей только что рассказала, у нее получается вести себя так игриво и легкомысленно.

— Почему же? Нравится, — иронично признался Тернер, и разговор снова зашел в тупик.

Чем ближе они подходили к бушующему океану, тем сильнее ощущался прохладный соленый ветер. Небо за считанные секунды заволокло тучами, от душного зноя не осталось ни следа. Кэйт поёжилась и обхватила себя руками. Ее жест не остался незамеченным. Тернер снял пиджак и галантно накинул на плечи Кэтрин. Она остановилась и растерянно моргнула, утонув в свежем аромате мужской туалетной воды. Ей было неловко, но так упоительно тепло, что расставаться с чужим пиджаком совсем не хотелось.

— Почему не мне? — с напускной обидой возмутилась Лори.

— Потому что тебе пора возвращаться, — невозмутимо отозвался Клэйтон. Пройдя немного вперед, он развернулся к девушкам лицом. — Но сначала расскажи, что успела разболтать?

— Боишься, что разойдемся в показаниях?

— Не люблю повторяться, — нейтрально ответил Тернер.

— Долорес объяснила, откуда взялась фраза из конкурсного задания, — вступила в разговор Кэтрин.

— И как? У тебя есть версии? — полюбопытствовал Клэйтон.

— Пока только вопросы.

— А у меня только один. Зачем? — Лори взяла Кэти под руку и положила белокурую голову ей на плечо.

Пока она льнула к ней в поисках поддержки и участия, Кэтрин задыхалась. Тернер понимающе улыбнулся, наблюдая, как напряглось ее лицо. Хотя с чего бы ему понимать? Он не мог знать, что она не приемлет тактильного контакта с малознакомыми людьми.

— Вместе с ним разбилось мое сердце, — прошептала Долорес.

— Так не бывает, — рассеянно сказала Кэйт. Лори отстранилась и озадаченно нахмурилась.

— Ты о чем?

— О сердце, — пояснила Кэтрин. — Это всего лишь красивая метафора. В действительности сердце можно разбить только в одном случае — если сначала вырезать из груди, а затем поместить в жидкий азот.

Долорес окинула Кэйт странным взглядом и поджала губы.

— Роберт сказал бы то же самое, — неожиданно вставил Клэйтон и снова улыбнулся. На этот раз одобряюще. Он, вообще, вел себя очень странно, но Кэйт еще не поняла, нравятся ей эти перемены или нет.

— О да, в нем тоже не было ни грамма романтики, — с досадой подхватила Лори.

— Я не согласна, — возразила Кэтрин. — Не каждый способен оценить мрачную романтику Роберта Миллера.

— И снова в точку, — усмехнулся Клэй. Сняв очки, он прошелся по Кэйт заинтересованным взглядом. — Похоже, мы сработаемся, Кэти.

— Вот теперь мне точно пора, — резко засобиралась Лори. — Увидимся в доме, — бросила она напоследок, но Тернер на нее даже не взглянул. В отличие от Кэйт, которая внимательно смотрела ей вслед, пока та не скрылась за деревьями.

— Мне кажется, она расстроилась, — озвучила свои выводы Кэтрин.

— Переживет, — равнодушно отозвался Тернер. — Ты, наверное, заметила, что Лори свойственны эмоциональные перепады настроения.

— Это неудивительно, учитывая, сколько горя ей пришлось пережить.

— Каждый вынужден нести свой крест, — философски заметил Клэй. — Сомневаюсь, что твой чем-то легче. С ее стороны весьма наивно полагать, что кто-то другой возьмет часть ее ноши на себя.

— А я думаю, она хочет совсем другого. Человеческого участия и понимания.

— Долорес не так несчастна и слаба, как может показаться со стороны. Первое впечатление часто бывает обманчивым, — он напустил еще больше тумана, заставив Кэтрин всерьез задуматься над скрытым смыслом его слов.

— Я не доверяю первому впечатлению и людям в целом.

— Правильно, Кэти. Человеку свойственно притворство и лицемерие. Мы называем это социальным поведением, но на самом деле подобными нормами нас вгоняют в рамки, лишая права на проявление своего истинного я. А тех, кто осмеливается нарушить навязанные правила общества, мгновенно причисляют к числу социопатов и аутсайдеров. Быть как все — это девиз большинства, но не твой. Я прав, Кэти?

— Наверное, — уклончиво отозвалась Кэтрин.

Для любого другого человека рассуждения Тернера показались бы крайне спорными и даже опасными, но Кэйт, как ни странно, была с ним полностью солидарна.

Она действительно никогда не была как все.

Достав пачку сигарет из кармана брюк, Тернер закурил, задумчиво глядя на потемневший горизонт. Из-за сгустившихся туч неспокойный океан казался зловеще-черным, могучие волны остервенело бились о камни, заливая белой пеной почти весь пляж, затем лениво откатывались обратно, оставляя на берегу мелкие ракушки и обрывки водорослей.

Кэйт стояла достаточно далеко, но усилившийся ветер доносил соленые брызги даже досюда. Мелкие капельки оседали на ее лице, волосах и одежде. Она слизала соль со своих губ и перевела озадаченный взгляд на Клэйтона.

— Ее последнее высказывание о муже немного расходится с тем, что она говорила о нем ранее, — он коротко кивнул, побуждая ее продолжить. — Долорес рассказала, как зарождались их отношения, — пояснила Кэтрин. — И как много Роберт сделал для Лори и ее семьи. Разве это не романтично заботиться и помогать понравившейся девочке, а потом благородно жениться на ней?

— А ты как считаешь? — Клэйтон повернул голову и посмотрел Кэти в глаза.

Сейчас его угольно-черный взгляд совершенно ее не пугал. Напротив, в нем светился глубокий ум и нечто, не поддающееся рациональному анализу. Теперь его взгляд вызвал интерес и желание присмотреться внимательнее, разгадать прячущиеся в темных глубинах секреты.

— Я считаю, что за каждым поступком стоит конкретная цель. О мотивации Роберта наглядно может рассказать то, каким был их брак, — четко обрисовала свое видение Кэйт.

— Если я отвечу, что счастливым, ты сделаешь вывод, что его мотивом была любовь?

— Счастливый брак не заканчивается суицидом одного из супругов, — резонно рассудила Кэйт. — Отсюда можно сделать закономерный вывод, что, скорее всего, мы имеем дело с созависимыми отношениями.

— Ты так хорошо в этом разбираешься? Был печальный опыт?

— Мы говорим не обо мне.

— Это просто вопрос.

— У меня нет такого опыта, — твердо ответила Кэйт. — И я бы не хотела в дальнейшем касаться темы моей личной жизни.

— Верно, ты здесь, чтобы разобраться в чужой, — согласился Тернер.

— Тогда, может быть, вернемся в дом и обсудим, в чем конкретно состоит моя задача? — деловито предложила Кэйт, устав от размытых рассуждений.

— Не имею ничего против, — поддержал Клэйтон.

Глава 12

Обстановка в кабинете не изменилась со вчерашнего дня, за исключением появления двух кресел, письменных принадлежностей и кофейного аппарата. Взгляд Кэйт то и дело падал на книжный стеллаж, за которым скрывалась комната Миллера.

«Они держат его взаперти. Никаких медицинских документов относительно диагнозов ей не предоставили. Не факт, что они, вообще, существуют. Тернер утверждает, что Долорес сама следит за состоянием мужа, но это только слова. У Роберта нет даже сиделки, а приходящая прислуга вряд ли в курсе нахождения в доме еще одного постояльца» — все эти мысли назойливо крутились в голове Кэтрин и не давали покоя.

Она пока не спешила полностью сформировать зреющую в подсознании теорию, но рано или поздно ей придется найти своим подозрениям прямое подтверждение либо опровергнуть.

— Почему здесь? Мне было бы комфортнее работать у себя, — Кэйт опустилась в кожаное офисное кресло перед длинным столом с матовой стеклянной поверхностью. Клэйтон расположился напротив в точно таком же, расслабленно откинувшись на спинку.

— Ты ясно дала понять, что я — нежеланный гость в твоей спальне, — с ироничной улыбкой объяснил Клэй. — Свой кабинет не предлагаю хотя бы потому, что все необходимые материалы находятся здесь. — Он показал взглядом на компьютерные экраны. — Пароль простой — шесть шестёрок. Прости, но соцсети и сайты с обратной связью тебе недоступны.

— Остерегаешься слива? — сузила глаза Кэтрин.

— Подстраховываюсь, — без двойной подоплёки ухмыльнулся Тернер. — Каюсь, но с твоим телефоном тоже пришлось похимичить. Звонить можешь только мне и Лори. Ничего личного. Надеюсь, ты понимаешь, — на неприступном мужественном лице неожиданно появилась широкая мальчишеская улыбка, от которой вспыхнувшее было возмущение резко сошло на нет, так и не достигнув пика.

— Ладно, переживу, — припомнив недавнее высказывание в адрес Лори, рассеянно кивнула Кэйт.

Изменившееся поведение Тернера сбивало Кэтрин с толку. Как старательно она ни пыталась, не могла толком понять, что представляет из себя этот человек. Он вел себя, как хамелеон либо искусный притворщик, способный управлять даже излучаемой энергией. Если вчера ее бросало в дрожь от одного его присутствия, то сегодня он был ей даже приятен. И как мужчина, и как собеседник. Это отчасти шокировало, но в большей степени настораживало. Тем не менее Кэйт не обольщалась. Тот другой — жесткий, доминирующий и снисходительно-циничный говнюк — никуда не делся.

— Зачем тут два компьютера? — полюбопытствовала Кэтрин, разблокировав один из экранов. Другой был не подключён к сети.

— Роберт предпочитал разграничивать обе сферы своей жизни. На одном работал, второй использовал для личных нужд, — охотно пояснил Тернер.

— Я так понимаю, в моем распоряжении только рабочий?

— Тебя интересуют его электронные переписки и истории запросов в браузере? — вопросом на вопрос ответил Клэй.

— Почему нет? Это помогло бы мне составить более объёмное и четкое представление о его характере и интересах.

Тернер склонил голову к плечу и задумчиво потер гладко выбритый подбородок.

— Есть такое известное высказывание: «Если хочешь понять художника, смотри на его картину», — туманно произнес Клэй. — В нашем случае: «Хочешь понять автора, читай его книги».

Кэйт нахмурилась, не до конца понимая, что он имеет в виду, и стоит ли серьёзно относиться к его словам. Если да, то Тернер — сумасшедший.

— Я прочитала все книги Миллера и не по одному разу, но все мои выводы о личности автора оказались ошибочны, — вскинув голову, с вызовом бросила Кэтрин.

— Ты смотрела на сюжеты в целом, не обращая внимания на детали. Любой писатель вкладывает в тексты частичку себя.

— Само собой, но…, — попыталась возразить Кэйт, но Тернер ее бестактно перебил:

— Надо просто понять, что искать.

— И как я должна это понять? — начала раздражаться Кэтрин.

— Когда тебе станут известны подробные факты его биографии, процесс распознавания запустится сам.

— Ладно, оставим пока этот вопрос, — Кэйт взяла чистый блокнот и ручку, приготовившись записывать.

— Удобнее использовать диктофон, — наблюдая за ее действиями, посоветовал Тернер.

— Он понадобится, когда мы вернемся к фактам биографии, а сейчас я хочу прояснить другие немаловажные нюансы.

— Окей. Валяй, — кивнул Клэй.

— Я правильно понимаю, что повествование будет вестись от первого лица?

— От лица Роберта, — поправил Тернер.

— Но я — женщина, — Кэйт подняла голову и выразительно взглянула на собеседника.

— Я заметил, — усмехнулся он, мазнув взглядом по ее груди.

Она недовольно нахмурилась, всем видом давая понять, что настроена на серьёзный конструктивный диалог, а не на обмен скабрёзными шуточками.

— На этот счет не беспокойся. Я отредактирую недостаточно брутальные фразы, — Тернер продолжал забавляться, а Кэйт раздражалась всё сильнее.

— В таком случае почему бы тебе самому не написать биографию человека, которого ты знаешь гораздо дольше, чем я?

— Потому что ты справишься с этим лучше, — уверенно заявил Клэйтон.

— А если нет? — усомнилась Кэйт. Причин для колебаний у нее накопилось более чем достаточно.

— Давай не будем гадать, а займемся делом, — бескомпромиссно отрезал Тернер.

Кэтрин отбросила лишние мысли и постаралась настроиться на рабочий лад. Включить въедливого аналитика не составило большого труда. Быстрота мышления и незаурядный склад ума не раз помогали Кэйт справляться с усердно подбрасываемыми Горгоной хитроумными задачками. Она решила воспользоваться наработанными методиками и не прогадала. Процесс сдвинулся с мертвой точки.

Кэйт выстроила сначала в голове, а потом на бумаге предварительный план черновой версии, попутно обсуждая уместность каждого пункта с вальяжно развалившимся в кресле Тернером. Он пил кофе, курил, внимательно слушал и соглашался со всеми ее предложениями.

В окно барабанил дождь, в воздухе клубился сигаретный дым, но едкий запах ее не смущал, она его попросту не замечала. Охваченная энтузиазмом Кэйт перенесла одобренный план в открытый файл на компьютере, коротко поясняя, какие данные потребуются от Клэйтона. Он согласно кивал, отвечал скупо и односложно, не демонстрируя особой вовлеченности. Кэтрин внутренне раздражалась, но держала эмоции при себе, объясняя его показную незаинтересованность спецификой характера.

— Итак, начнем с семьи, — закончив с планом, Кэйт вернулась к первому пункту и, взглянув на скучающую физиономию Тернера, включила диктофон. — Роберт родился в этих местах?

— Да, но территориальную привязку желательно исключить, — Тернер снова затянулся и, прищурившись от едкого дыма, отъехал вместе с креслом к окну, и распахнул его настежь, впуская в кабинет шёпот дождя и густой запах мокрой травы. — Пусть немного проветрится, — пояснил он свои действия. — Скажешь, если станет холодно, я закрою.

— Не волнуйся, не замёрзну, — Кэйт равнодушно повела плечами и просунула руки в рукава его пиджака, который так не вернула хозяину. — Но, если не сложно, кури, пожалуйста, в окно, — попросила она.

— Без проблем. Могла бы сразу сказать, — Тернер развернулся так, что теперь ей были видны только его обтянутые черной рубашкой плечи и темноволосый затылок.

Воздух в кабинете стал влажным и душным, но вдыхать его было гораздо приятнее, чем едкий никотиновый туман. Сделав несколько глотков чистого кислорода, Кэйт вернулась к тому, на чем они остановились.

— Его отец…

— Происходил из знатного рода и вместе с огромными капиталами семьи унаследовал многочисленные долги, — подхватил Тернер. — Но я вроде бы уже вскользь об этом упоминал.

— Да, но я не против послушать еще раз. Продолжай…

— Благодаря блестящему образованию, связям и деловой хватке к сорока годам достиг неплохих успехов. Маркус Миллер, назовем его так, пользовался большим влиянием и уважением в высших кругах и не жалел средств на благотворительность, чем заслужил расположение так же и низших слоев общества. Вкупе эти факторы положили основу для реализации его политических амбиций.

— То есть отец Роберта был успешным бизнесменом, политиком и меценатом, — подытожила Кэйт и, на секунду задумавшись, решила прояснить один смущающий момент. — Долорес рассказала, что отношения отца и сына не ладились.

— Да, это так, — Тернер щелкнул зажигалкой, прикуривая очередную сигарету. — Маркус Миллер заслужил репутацию ревностного католика, потому что большая часть благотворительных денег уходила на содержание церквей. Он много молился, к месту и нет цитировал библию, исправно посещал службы, регулярно ходил на исповедь, соблюдал все посты, делал пожертвования на строительства храмов и совершал прочие богоугодные дела. Но был за ним один грех, перечеркивавший все его благие дела и добродетели.

— Какой? — заинтригованно спросила Кэйт.

— Своего сына Маркус Миллер не любил.

— Это Роберт так считал? — скептически уточнила она.

— Да, и у него для того имелись веские основания, — утвердительно ответил Тернер. — Маркус использовал весьма жесткие, если не сказать садистские методы воспитания. За малейшую провинность он избивал Роберта армейским ремнем.

— Ремнем…. — задумчиво повторила Кэтрин.

— Да, Кэти, — Клэйтон оглянулся через плечо. Между лопаток девушки заструился неприятный холодок. Она поежилась и отвела взгляд, уставившись в монитор. — Как понимаешь, в дальнейшем отцовский ремень сыграл не последнюю роль в творчестве Роберта.

Кэйт промолчала. Ей было жутко озвучивать крутящиеся в голове мысли. И тогда Клэйтон сделал это сам:

— Жан и Джек, кочующие из книги в книгу, использовали ремень, как орудие убийства своих многочисленных жертв. Очевидная параллель, не находишь?

— Полагаю, что таким образом проявлялись психологические травмы Роберта, полученные в детстве.

— Логичное объяснение, — сухо похвалил Тернер. Отвернувшись, он выпустил струйку дыма в открытое окно.

— Лори сообщила, что мать Роберта утонула, когда он был еще младенцем. Это так?

— Со слов Роберта — да.

— У него были версии на этот счет? Он подозревал, что отец мог довести ее побоями до суицида?

— Роб не любил говорить о матери. Но тот факт, что ее нет ни на одном семейном снимке, указывает на то, что жену Маркус любил не больше, чем сына. Но если тебе интересно мое мнение, то я не исключаю вероятность послеродовой депрессии.

— А я смогу посмотреть семейный альбом? — оживилась Кэйт.

— Позже, — пообещал Тернер. — Думаю, это должно помочь оживить его образ в твоем воображении.

— Уверена, что поможет, — Кэтрин возбужденно кивнула. Она уже от нетерпения потирала руки. — Позже — это когда?

— Завтра, — обозначил сроки Клэй. — Мне нужно время, чтобы подготовить необходимые материалы.

«А чем вы занимались последние пять лет?» — так и подмывало ее спросить, но она предусмотрительно прикусила язык.

— Что ты знаешь о школьных годах Роберта? Он хорошо учился? Как складывались взаимоотношения с учителями и сверстниками? — Кэтрин усмирила разгулявшееся любопытство и перешла к следующему важному разделу жизни Миллера.

— Проблем с учебой у него не было. Роб характеризовал себя как тихого, усердного, исполнительного и прилежного ученика. Преподаватели редко жаловались на его поведение. Возможно, из страха перед Маркусом Миллером, который на тот момент уже состоял в совете города и занимался распределением бюджета, включая финансирование конкретного учебного заведения.

— Тогда за какие провинности Роберт подвергался регулярным наказаниям? — небезосновательно озадачилась Кэйт.

— Роберту не давалось библейское учение. Он плохо запоминал псалмы и молитвы, нарушал посты и был недостаточно честен на исповеди. — ответ Тернера поднял в ней волну негодования.

Религиозные фанатики всегда вызывали в Кэйт стойкое отвращение. Страшно представить, сколько судеб искалечено этими псевдоблагочестивыми людьми. Маленького Роберта отчаянно хотелось пожалеть, а его отца отправить на принудительное лечение в психушку.

— В школе у Роберта были друзья? — задав вопрос, Кэтрин непроизвольно задержала дыхание.

— Нет, — Клэйтон отрицательно покачал головой.

— А за пределами школы?

— Нет. Роберт рассказывал, что в детстве был очень замкнутым и одиноким. Его больше интересовали книги, чем общение со сверстниками.

— Над ним издевались?

— Нет, его сторонились.

— Почему? — по плечам Кэтрин поползли мурашки.

Схожие параллели с детством Жана из «Инстинкта» вырисовывались сами собой. Тернер все-таки не шутил, как и ранее Долорес.

«В его книгах очень много личного, Кэти. Иначе они не произвели бы на читателей столь мощный эффект. Тебе нужно найти эти фрагменты и собрать воедино.»

— Я не знаю, Кэти, — неотрывно глядя на ливень, равнодушно ответил Клэй. Капли дождя попадали на его одежду, лицо и волосы, и даже на тлеющую в пальцах сигарету.

— Ты допускаешь, что Роберт ассоциировал себя с Жаном, когда писал свою первую книгу? — напрямик спросила Кэтрин. Внутри все звенело от напряжения и подспудного страха.

— Ему было тринадцать, Кэйт, — с нажимом произнес Клэйтон. — В таком возрасте воображение сложно контролировать. Я считаю «Инстинкт» самой откровенной книгой Роберта, в которую он вложил максимум своих потаенных страхов. Поэтому — да. Я допускаю, что Роб ассоциировал себя с Жаном. И это легко объяснить с психологический точки зрения. Забитый одинокий ребенок искал способ почувствовать себя сильнее, чем он есть, и выплеснуть свой годами копившийся гнев. И в итоге нашел самый оптимальный вариант.

— Ты хочешь сказать, что… — Кэтрин сбилась, судорожно анализируя полученную информацию. — Подожди, а Джек? Это воображаемый друг или у него есть реальный прототип?

— А ты как считаешь, Кэти? — выбросив потухшую сигарету, Тернер поднялся из кресла и развернулся. Он посмотрел на нее без припечатывающего давления, а скорее с живым интересом.

— Не знаю… Черт. Я запуталась, — с досадой пробормотала Кэйт. — Ты утверждал, что у него не было друзей.

— Да, — подтвердил Клэй, сунув руки в карманы брюк.

— Но Лори описывала Роберта как обаятельного, остроумного, общительного и весёлого молодого человека.

— Таким он стал позже, — пояснил Тернер.

— После смерти отца? — предположила Кэйт.

— Я разве сказал, что Маркус Миллер умер?

— Нет, но… — растеряно начала она и резко умолкла, удивленно взглянув в непроницаемые глаза Клэйтона.

— В студенческие годы Роб сильно изменился, — продолжил он, намеренно обойдя тему смерти отца Роберта. — Он переехал в общежитие, обрел свободу, которой ему так недоставало в поместье, обзавёлся друзьями, расширил круг интересов и….

— Каким знал его ты? — перебила Кэйт.

— Таким, как описала Долорес, — без колебаний ответил он.

— Почему он решился опубликовать свою рукопись только в двадцать лет? — спросила Кэйт, ожидая услышать очередное: «А ты как думаешь, Кэти?»

— Потому что Маркус Миллер наконец-то отправился к праотцам, — одной фразой Тернер закрыл сразу два важных вопроса. — Можно сказать, его кончина развязала Роберту руки.

— Но не до конца, раз он решил тщательно скрывать свое имя, — вставила Кэйт и, вопросительно прищурившись, взглянула на Клэйтона. — Или это твоя идея? — Тернер промолчал, загадочно улыбнувшись, и Кэйт интерпретировала его реакцию как положительный ответ. — Должна признать, что маркетинговый ход оказался весьма удачным.

— Кэти, Роб никогда бы не позволил никому копаться в своем грязном белье, — жестко усмехнувшись, произнес Клэй. — Я лишь согласился с его доводами, но, по сути, он не оставил мне выбора.

— Как Роберт вышел на тебя? — Кэйт не моргая, пристально смотрела на собеседника, тщетно стараясь уловить малейшие колебания в его неприступной броне.

— Я изучал юриспруденцию в том же университете, что и он, — бесстрастно сообщил Тернер. — Мы учились на разных потоках, но периодически пересекались на общих дисциплинах. Не сказать, что часто общались, так, перекидывались при встрече парой фраз. — На мужских губах мелькнула блуждающая улыбка, взгляд затуманился воспоминаниями. — Как-то мы вместе зависли в баре и, изрядно надравшись, Роберт признался, что хочет опубликовать свой роман. Это, кстати, был первый и последний раз, когда я видел его пьяным. Он совершенно не умеет пить. Мне пришлось тащить его в общежитие на себе.

— Вот так просто? — недоверчиво нахмурилась Кэйт.

— Я бы не сказал, что это было совсем уж просто, — усмехнувшись, пожал плечами Клэй. — Роб — довольно крепкий парень.

— А дальше?

— Дальше он предложил мне прочитать свою рукопись.

— Тебе понравилось? — поинтересовалась Кэйт, хотя ответ был очевиден.

— Я счел ее перспективной и посоветовал Робу найти хорошего агента.

— А он? — допытывалась Кэтрин.

— Он спросил, готов ли я попробовать себя в этом качестве, — положив руку на спинку, Тернер сдвинул кресло в исходное положение, но присаживаться не спешил. Во всей его позе ощущалось нетерпение. Кэйт упала духом, догадавшись, что сеанс откровений близится к неминуемому завершению.

— Получается, у вас обоих не было никакого опыта в данной сфере.

— Получается так, — привалившись бедром к краю стола, подтвердил Тернер. — Однако книга выстрелила и в течение недели вышла в абсолютный топ продаж, собрав сотни положительных рецензий от именитых критиков. Это был безоговорочный успех.

— Ты считаешь это везением? — не могла не спросить Кэйт.

— Бесспорно новичкам везет, но не в этом случае. Популярность «Инстинкта» целиком и полностью заслуга автора, — предельно искренне ответил Тернер.

— Ты благодарен Роберту за предоставленную возможность?

— К чему этот вопрос, Кэти? — вкрадчиво полюбопытствовал Клэй. Он снова смотрел на нее с неприкрытым интересом.

— Пытаюсь понять твои мотивы и выгоды от сотрудничества с Миллером, — прямо призналась Кэтрин.

— Я обеспеченный человек, Кэйт. — поняв, куда она клонит, холодно бросил Тернер. — Мои мотивы не упираются в финансовые выгоды. За годы совместной работы мы с Робертом стали близкими друзьями. Все, что я делаю сейчас, — исключительно ради него. Роб не заслужил бесславного конца. Кто угодно, но не он.

Кэйт отвела взгляд, стало неловко за свои подозрения, но, возможно, Тернер этого и добивался своей гневной тирадой.

— На сегодня мы закончили, Кэти, — он оторвался от стола и решительно направился к двери.

— Подожди, — растерянно воскликнула она. — Я же могу начать писать, опираясь на те факты, что ты мне предоставил?

— Разумеется, — коротко ответил Клэй, прежде чем скрыться в коридоре. Про свой пиджак он благополучно забыл.

Глава 13

После ухода Тернера Кэйт всерьез взялась за работу. Открыла новый файл и попыталась сконцентрироваться на тех данных, что ей были известны. Примерно через час она с досадой поняла, что чересчур переоценила свои способности.

Мозг кипел, строчки не складывались, повествование получалось рваным и посредственным. Кэти отчаянно билась над одним абзацем, а потом полностью его стирала и, стиснув зубы, упорно начинала заново.

Она утешала себя тем, что данных пока слишком мало, но была уверена — причина в другом. Кэйт не чувствовала связи с Робертом, не могла настроиться на его волну. Схожесть мышления, о которой в самом начале толковал Клэйтон, не срабатывала. Казалось бы, выученные наизусть сюжеты напрочь вылетали из головы, как только Кэйт начинала набирать текст.

«Это невозможно», — с досадой пробормотала она спустя два часа бесплодных попыток.

Кэтрин хоть и работала в «Глобал Пресс» всего лишь стажером, но свои способности оценивала высоко. К тому же у нее имелся опыт и в других издательствах. Пусть неудачный — это не столь важно. Увольняли ее не за плохую подачу материала, а неспособность налаживать контакт в коллективе, прогибаться, подстраиваться, лебезить и заискивать перед руководством. Однако даже Горгона в последнем разговоре отметила, что журналистское чутье у нее развито лучше, чем у штатных коллег. Поэтому Кэтрин не страдала от заниженной самооценки и считала себя толковым профессионалом, но со сложностями построения отношений в социальной сфере.

Несмотря на нездоровую атмосферу на рабочем месте, Кэтрин практически никогда не испытывала затруднений при написании материала на ту или иную тему, имея в распоряжении минимум информации. Она четко знала, что и где искать, чтобы заполнить пробелы. Но одно дело — абстрактная статья для развлечения или отвлечения аудитории, и совсем другое — личные мемуары всемирно известного писателя.

Это просто несопоставимая зона ответственности.

Черт, она даже внешне представить его не могла. Перед внутренним взором все время маячил светловолосый парализованный мужчина с пустым взглядом, устремленным в потолок.

Озвученные Тернером факты о его семье и ранних годах жизни не облегчали задачу. Образ Миллера, его внешность и личностные характеристики не имели цельности и с каждой новой строкой расплывались сильнее.

Кэйт искренне надеялась, что обещанные фотографии и голосовые записи помогут исправить ситуацию, но сейчас ей было адски сложно выдать что-то стоящее.

В какой-то момент в голове Кэти проскользнула шальная мысль: а не навестить ли ей Миллера в его стерильной комнате? Присесть рядом, взять за руку, прислушаться к ощущениям, рассказать, кто она и зачем находится в его доме, тем самым попробовать уловить связующую нить, которой ей так критично не хватает.

Клэйтон утверждал, что Роберт понимает человеческую речь и, вероятно, каким-то образом реагирует на слова обращающегося к нему собеседника. Иначе откуда Тернер мог знать, что Роб его слышит?

«Так почему бы ни попробовать?» — размышляла Кэйт.

В конце концов, Клэйтон не устанавливал строгих запретов на посещение Миллера. И Кэйт не обязана согласовывать с ним каждый свой шаг.

Почти решившись, Кэтрин оттолкнулась от стола, отъехав в кресле немного назад. С опаской огляделась по сторонам. С момента ухода Тернера девушку не покидало странное ощущение. Ей казалось, что она не одна в кабинете, хотя теоретически так и было. За стеной находился еще один человек, но он не видел и не мог ее видеть. Тем не менее Кэтрин отчетливо чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Отчасти она понимала, насколько это абсурдно, и списывала навязчивые ощущения на разыгравшееся воображение. Но, с другой стороны, пыталась найти рациональное объяснение неприятным симптомам.

Поднявшись с кресла, девушка прошлась по периметру кабинета, выискивая в стенах и потолке скрытые камеры. Наличие видеонаблюдения исключать нельзя. Помешанный на контроле и сохранности конфиденциальности Тернер вполне мог подстраховаться таким образом. Однако ничего подозрительного и похожего на камеры Кэтрин не нашла.

Осмелев, девушка подошла к стене, за которой находилась еще одна комната, и попыталась ее толкнуть. Корешки книг сдвинулись внутрь, но чуда не свершилось. Механизм не сработал.

Черт, она же собственными глазами видела вчера, как Тернер одним легким касанием открыл проход.

Кэйт выставила книги в исходное положение и попыталась снова.

Ничего. Стена казалась неподвижной.

Кэти внимательно присмотрелась к торцам встроенных полок, но они были идеально гладкими на ощупь. Никаких подозрительных выступов, способных активировать скрытый механизм, Кэйт не обнаружила.

Разочарованная и крайне озадаченная, Кэтрин вернулась за стол, но рабочий запал окончательно сошел на нет.

Смирившись, она уже собиралась закончить издевательства над собой и вернуться в свою комнату, когда в кабинет вошла Долорес с подносом в руках, на котором Кэтрин разглядела шприцы, стерильные медицинские бинты, ампулы с лекарствами и тарелку с какой-то жижей. Кэйт бросила взгляд на часы. Половина второго. Видимо, отвратного вида субстанция в тарелке — обед для любимого мужа.

— Не отвлекаю? — Лори доброжелательно улыбнулась.

— Нет, я как раз собираюсь уходить, — тяжело выдохнув, ответила Кэйт.

— Непростую задачку мы тебе подкинули, — в голосе Долорес прозвучали сочувственные нотки.

Она подошла ближе, приземлив поднос на край стола. Кэйт скосила взгляд на ампулы, отметив для себя, что те не подписаны.

В голову снова полезли чудовищные мысли.

Что, если они держат Роберта в таком состоянии намерено?

Что, если не было никакого падения из окна?

Что, если Роберт — жертва преступного сговора двух близких людей?

Что, если Тернер, используя симпатию Лори, настроил ее против собственного мужа и использовал в своих целях, сути которых Кэти пока не понимала?

Одно Кэтрин знала наверняка — она вывернется наизнанку, но доберется до правды.

— Все в порядке. Я справлюсь, — с небольшой задержкой заверила Кэйт и растянула губы в бодрой улыбке. — Ты к Роберту? — она кивнула на не поддавшуюся ее манипуляциям стену.

— Да, — кивнула Лори. — Время обеда и приема лекарств. У мужа строгое расписание. Затем у нас массаж для нормализации кровообращения и предотвращения возникновения пролежней.

— Я могу поприсутствовать? — Кэйт вопросительно взглянула на Долорес.

— В другой раз, сегодня Роберт не в лучшем расположении духа, — это не было категоричным отказом, но выводы Кэти сделала. — Давай дождемся более благоприятного момента. Я заранее подготовлю Роберта…

— Я понимаю, Лори, — непринужденным тоном отозвалась Кэйт и поспешно сменила тему. — Я видела в его комнате инвалидное кресло. Ты возишь мужа на прогулку?

— Да, но не каждый день. Это сложно. Без помощи Клэйтона мне его не поднять, а надо еще закрепить фиксирующие ремни. Хорошо, что лифт выходит к запасному выходу с перестроенным крыльцом, иначе было бы совсем тяжко.

— Если нужна будет помощь, обращайся. У меня есть небольшой опыт, — ненавязчиво предложила Кэйт.

— Правда? — удивлено спросила Лори.

— Да, я два года ухаживала за парализованной бабушкой. Была и медсестрой, и сиделкой, и о массаже знаю не понаслышке. За кроткие сроки пришлось научиться всему, — Кэтрин грустно улыбнулась. — Поэтому я отлично понимаю, с какими трудностями тебе приходится сталкиваться каждый день.

— Спасибо, Кэти, — Лори облизала губы и отвела взгляд.

— Не за что. Я же ничего еще не сделала.

— За понимание. Для меня это важно.

— Прости, что лезу не в свое дело, но ты не обязана заботиться о Роберте в одиночку. У меня не было возможности нанять сиделку, а у тебя иная ситуация, — Кэйт намеренно нарушила личные границы, но прикрыла свое далеко не праздное любопытство благими намерениями.

— Когда я давала клятвы в церкви, то перед лицом Господа обещала мужу, что мы будем вместе до конца. В горе и в радости. В болезни и здравии. Этой мой священный долг, Кэти, — в голубых глазах Лори сверкнули слезы, но они не вызвали в душе Кэйт должного отклика.

— Ты невероятный человек, Долорес. Я еще не встречала таких самоотверженных и любящих жен, — Кэти очень постаралась, чтобы ее слова не прозвучали фальшиво и чрезмерно напыщенно. В случае острой необходимости она умела достоверно играть. Долорес смахнула с щеки слезинку и мягко улыбнулась.

— Настоящая любовь делает людей лучше, чем они есть, — выдала она очередной блаженный перл, коими пестрят статусы в социальной сети.

— Я с тобой полностью согласна, — приложив руки к груди, горячо поддержала ее Кэйт. — Передай Роберту, что я готова озвучивать каждую новую главу его биографии. Ты же поймешь, если ему что-то не понравится?

— Конечно, — заверила Лори. — Я обязательно ему передам. Уверена, Роберт оценит твое предложение.

— Тогда я пойду. Не буду тебе мешать, — сохранив документ, Кэйт встала из-за стола.

Долорес тем временем подхватила поднос и направилась к злосчастной стене. Кэтрин замешкалась, сделав вид, что наводит порядок на столе, вспомнила и про пиджак Клэя, суетливо стянув его со спинки кресла. При этом ее подмечающий малейшие детали взгляд не отрывался от неожидающей подвоха Долорес.

Кэтрин затаила дыхание, когда Лори вытянула правую руку и коснулась книжной полки. Ее пальцы словно вскользь дотронулись до корешков книг, после чего раздался заветный щелчок, и стена двинулась внутрь. Кэтрин судорожно выдохнула и без лишней суеты, спокойно покинула кабинет, но внутри все дрожало… от триумфа.

Средний ряд, вторая, третья и пятая книга справа. Одновременное, едва заметное нажатие, со стороны кажущееся случайным взмахом руки.

«Да ты настоящий Шерлок, Кэти», — мысленно похвалила она себя, резво спускаясь по ступенькам.

От выброса адреналина немного кружилась голова, перед глазами в замедленном режиме крутился момент соприкосновения пальцев Лори с корешками книг.

Как же все чертовски просто!

Погрузившись в свои мысли, Кэйт промахнулась мимо второго этажа и зачем-то спустилась в гостиную.

— Кэтрин, куда вам подать обед?

Вздрогнув от неожиданности, девушка встала столбом, уставившись на появившуюся словно из-под земли Лизу. Женщина опустила зоркий взгляд на пиджак, который Кэйт неосознанно прижала к груди. Добавьте сюда довольную улыбку и загадочное выражение лица. Лиза истолковала ее поведение именно так, как это выглядело в глазах непосвященного наблюдателя. Суровая дама неодобрительно поджала тонкие губы.

— Эта вещь мистера Тернера?

— Да.

— Я передам, — женщина бесцеремонно забрала пиджак из ее рук и только после этого расслабилась. — Куда вам подать обед? — вежливо переспросила она.

— Какие варианты? — немного опешив, с натянутой улыбкой поинтересовалась Кэйт.

— Вы можете пообедать на кухне, у себя или в этой гостиной.

— А в другой нельзя?

— Нет. — Сухо отрезала Лиза.

— Почему? — не унималась Кэйт. Желание достать эту вредную тощую грымзу внезапно стало для нее делом принципа.

— В малой гостиной предпочитает обедать мистер Тернер. В одиночестве, — последнее она подчеркнула с особым пристрастием.

— Мы же вчера там ужинали с Лори, — изображая блаженную идиотку, напомнила Кейт.

— Это было вчера, Кэтрин.

— Понятно. — Кэти широко и добродушно улыбнулась. — Тогда объясните мне один нюанс…

— Что именно вас интересует? — насторожилась Лиза.

— Разве мистер Тернер в праве указывать в чужом доме, где и с кем он хочет обедать? — Кэйт едва не рассмеялась, заметив, как окаменело лицо Лизы, а веко на левом глазу нервно дернулось.

— Ладно, не переживайте вы так, я пошутила, — Кэтрин примирительно дотронулась до плеча женщины, и та отшатнулась от нее, как от прокаженной.

— Куда подать вам обед? — прохрипела или скорее прорычала Лиза.

— Пожалуй, я поем у себя, — невозмутимо ответила Кэйт на трижды заданный вопрос. — Что это? Музыка? — прислушавшись к отдаленным мелодичным звукам, спросила она.

— Если мистер Тернер в хорошем настроении, после обеда он всегда исполняет седьмую сонату Бетховена, — с нездоровой гордостью сообщила повариха.

Кэти вдруг осенило. Господи, эта старая злыдня тоже к нему неравнодушна? Хотя неудивительно, Тернер при всех его недостатках — единственный молодой красивый мужик на всю округу. Еще и музыкант. Ну на все руки от скуки.

— На том самом рояле? — уточнила Кэйт, ничуть не впечатлившись открывшимися талантами Клэйтона.

— Вы даже не представляете, что это за рояль и какую ценность он в себе несет! — сморщив нос, пафосно заявила Лиза.

— Так может его продать? Раз он такой суперценный и уникальный. Глядишь, музыкальный зал бы отремонтировали. Вот бы где было развернуться Мистеру Тернеру, — Кэйт одарила ошалевшую от ее наглости даму широкой улыбкой и, давясь смехом, поспешила подняться к себе.

Закрыв дверь в свою комнату, Кэтрин в предвкушении потерла ладони. В глазах девушки горел азарт.

«Вы у меня не только Седьмую Сонату сыграете, но и попляшете от души. Я вас всех выведу на чистую воду»

Глава 14

Сэм Бойд второй вечер подряд дежурил во дворе многоэтажки, вглядываясь в темные окна съемной квартиры Кэти. Ни вчера, ни сегодня она не появлялась дома. Он поднимался, звонил в дверь, спрашивал соседей, но никто не смог вспомнить, когда видел Кэти в последний раз. Даже живущая в квартире напротив одинокая старушенция, круглосуточно торчащая возле окна, не сообщила ничего ценного, кроме подробностей жизни других соседей. О Кэтрин она говорила неохотно и скупо, ворчливо жалуясь на невоспитанную молодёжь, не проявляющую уважения к пожилым.

Претензии старой склочницы Сэма ничуть не удивили. Кэти всегда держалась особняком, контактируя с людьми только в случаях острой необходимости. У него в голове не укладывалась, как с таким подходом она собиралась строить карьеру в журналистике. Поэтому он предлагал ей сосредоточиться на личном блоге. В сети она общалась намного свободнее. Взять хотя бы их переписки. Они могли отправлять друг другу целые полотна сообщений, но, встречаясь лично, говорили мало и сугубо по делу.

За два дня Сэм написал ей, наверное, целый том и упорно звонил каждый час, если не чаще, но телефон Кэти тоже молчал, точнее, повторял, что абонент выключен или находится вне зоны действия сети. Нет, она не бросала его в блок. Сэм пробил сигнал и выяснил, что последний раз тот был зафиксирован на трассе в паре километров отсюда.

Все это не просто странно, а пугающе странно. Бойд не собирался нагнетать и сеять панику на пустом месте. Ему это вообще не свойственно. Он привык опираться на факты и доказательства, а они упорно указывали на самый дерьмовый расклад событий. Она никогда так резко не пропадала. Даже, когда они ссорились. Даже, когда Кэти пыталась с ним порвать. Последняя ее выходка далеко не первая. Сэм надеялся, что она отойдет через сутки, как бывало раньше, но чудо не произошло.

Сэм напряженно думал, восстанавливая в памяти цепочку событий. Сначала Кэйт заявила, что уволилась. Затем бросила его в резкой форме, озвучив сомнительные причины. А потом и вовсе исчезла с радаров, заодно избавившись от телефона. Дома ее нет вторые сутки, поехать ей больше некуда. Съёмная квартира — единственное пристанище Кэйт.

Не в отпуск же она отправилась? Это абсурд. Откуда у нее средства? Возможно, Кэти сняла номер в отеле поближе к центру, чтобы удобнее было ходить по собеседованиям? Такой вариант исключать нельзя, но он уже обзвонил все гостиницы, больницы и даже морги. Никаких следов.

Она словно растворилась в воздухе. И никто ничего не видел. Все, как тогда… пять лет назад. Когда пропала их общая подруга Бобби.

Кэтрин была единственной, кто дал показания о черном внедорожнике, в который села Бобби Морено перед своим исчезновением. Если бы во дворе были установлены камеры видеонаблюдения…, но их нет и сейчас.

А ведь Сэм сто раз предлагал Кэти переехать из этого захолустья, но она, как обычно, уперлась. При желании Кэтрин могла найти жилье гораздо лучше и за те же деньги. Он периодически подбрасывал ей варианты, но нет. Кэти вцепилась в это место и наотрез отказывалась съезжать.

А что тут, спрашивается, хорошего? Окраина города. Серый унылый район муниципальной застройки, однотипные дома, сомнительный контингент: старики, алкоголики и наркоманы, и, как следствие, высокий процент преступности. Сэм и таскался к ней каждый день, потому что беспокоился за ее безопасность. Конечно, существовала и другая причина, но не в этом суть.

Несмотря на его бдительную заботу, Кэтрин все-таки умудрилась вляпаться в какую-то мутную историю. Причем осознано, судя по ее странному поведению в их последнюю встречу, а это пусть немного, но обнадеживало. Если его выводы верны, то он ее найдет, потратит время и средства, но достанет хоть из-под земли.

А если нет?

О другом варианте событий думать категорически не хотелось, но Сэм думал, потому что обязан рассмотреть все версии.

Если сегодня она так и не объявится, завтра с утра он наведается в «Глобал Пресс». Интуиция подсказывала Бойду, что с ее внезапным увольнением и странным предшествующим заданием что-то не так.

Но если и там он не получит вразумительного ответа, то пойдет в полицию. Заявление о пропаже человека у него, скорее всего, не примут, так как он постороннее лицо. Не близкий родственник и даже не сожитель. Однако Сэм успел обзавестись серьезными связями за время работы в городском суде и был уверен, что сумеет надавить на блюстителей порядка.

Зафиксировав в уме стратегию действий на завтрашний день, мужчина опустил стеклоподъёмник и закурил. Телефон на приборной панели назойливо звонил, по звуку рингтона он точно знал, что это Хелен, и малодушно игнорировал. Понимал, что она беспокоится и места себе не находит от волнения, но ему сейчас было не до нее. Его самого душила тревога, но касательно совершенно другой женщины.

Затянувшись сигаретой, он рассеянно смотрел, как в желтом свете тусклого фонаря кружат мелкие насекомые и лениво летают крупицы пыли. Чуть дальше за границей светового периметра, возле переполненных мусорных баков с безнадежным отчаяньем орал уличный кот, сверкая из темноты горящими голодными глазами. Сэм усмехнулся, внезапно подумав, что этот вечер у него сложился ненамного удачнее, чем у облезлого горластого кошака. Бойд никак не смог вспомнить, когда последний раз нормально ел, но, как ни странно, чувство голода отсутствовало напрочь.

Телефон звонил без остановки, начал накрапывать холодный дождь. Бойд перевел взгляд на подпирающего подъездную дверь пацана в бейсболке и драных кедах. Навскидку лет двенадцать или чуть старше. Издали толком не понять. Чумазый, взъерошенный, с грязным мячом подмышкой. Баскетбольную дворовую площадку уже вовсю заливало ливнем.

Кривоватая усмешка на губах Бойда погасла, на душе возникла знакомая тяжесть. Внезапно вспомнилось собственное детство. Оно не было лучше, чем у этого парнишки, расстроенного тем, что придется вернуться домой, где его вряд ли ждет что-то хорошее…

Много лет назад именно в такой из дней Сэм Бойд впервые встретил Кэтрин Коллинз. Маленькую, тоненькую и беззащитную… внешне. Одного столкновения взглядов ему хватило, чтобы понять — эта девочка посильнее духом самых отвязных уличных хулиганов.

Она зацепила его еще тогда, в самом начале их знакомства, но он и понятия не имел, во что в будущем выльется дружеская привязанность к переехавшей в их район нелюдимой девчонке.

Затушив сигарету, Сэм уверенно вышел под проливной дождь.

— Привет, — приблизившись к пацану, заговорил Бойд. — Ждешь кого? Или домой не пускают?

— Не в твое дело, мужик. Иди куда шел, — тот ожидаемо окрысился.

— Да я бы пошел, но меня тоже не пускают.

— А че так? Накосячил?

— Вроде нет, — пожав плечами, Сэм снова закурил. — Но с женщинами до конца не поймешь.

— Сигаретой угостишь? — парнишка шмыгнул носом и протянул руку.

— Лет сколько?

— Шестнадцать.

— Врешь.

— Вру, — усмехнувшись, признался пацан. Затем приосанился, вызывающе зыркнув из-под кривого козырька кепки. — А ты че? Правильный, типа, да?

— Нет, но у меня другое предложение…

— Э, нет, дядя, ты не по адресу, — отшатнулся малолетний хулиган.

— Да не бойся, я тебе фотку девушки одной покажу, а ты скажешь, видел или нет.

— Ты коп, что ли? — настороженно прищурился парень.

— Почти. Адвокат, — вытащив из бумажника сотенную купюру, показал собеседнику.

— Ничего себе почти, — со знанием дела фыркнул пацан. — А если я твою бабу не видел, деньги все равно получу?

— Само собой, — заверил Бойд, протянув сотню находчивому мальчугану. Тот с важным видом убрал купюру в карман вытянутых на коленях спортивных штанов.

— Давай свою фотку.

— Сейчас, — Сэм быстро полистал галерею на своем смартфоне и выбрал один из последних снимков, где Кэти была запечатлена крупным планом.

— Вот она. Кэтрин Коллинз. Живет в вашем подъезде на тринадцатом этаже.

— Так это твоя блондиночка? — присвистнул мальчишка. — Знаю, конечно. Прикольная, мы с пацанами давно ее присмотрели. Но она типа с гонором, не здоровается ни с кем, нос задирает.

— Когда видел в последний раз? — напряженно спросил Бойд.

Парень задумался, почесал затылок, что-то мысленно прикинул.

— Вспомнил, — обрадованно воскликнул он. — Пару дней назад мы с пацанами заметили крутую тачку у подъезда. К нам такие обычно не заезжают. Еще поржали, типа адресом кто-то ошибся.

— Марку, номер, цвет запомнил? — Сэм непроизвольно шагнул ближе, грозно нависнув над мальчуганом. Тот сиганул в сторону.

— Номеров не было. Новая, похоже. Черный Линкольн, окна тонированные.

— Дальше что?

— Что-что…, — сплюнул под ноги парень. — Твоя блондинка выпорхнула из подъезда и прямиком в эту тачку. Они постояли минут десять и уехали.

— Черт, — взъерошив волосы, сквозь зубы выругался Сэм.

— Обломился, да? Губа не дура у твоей куклы. Побогаче мужика нашла.

— Она с пустыми руками была? Или может с сумкой? Или рюкзаком? — проигнорировав хамство, допытывался Бойд.

— Да, вроде, нет. — пожал плечами пацан. — Хотя папка была, черная, кожаная.

— Кэтрин не нервничала? Естественно себя вела?

— Как обычно, — немного подумав, качнул головой парень. — Вышла из подъезда, в машину села сама. Никто волоком не тащил.

— Ладно, и на этом спасибо. Сам из какой квартиры?

— 134, а что? — насторожился малец.

— Номер мой возьми, мало ли еще что вспомнишь, — сунув ему в руки визитку, Сэм развернулся и тяжелой походкой поплелся к машине.

Дернул на себя дверцу, сел за руль, завел двигатель, откинул голову назад и устало прикрыл глаза. В голове гудел рой мыслей. Вязкое предчувствие свинцовой тяжестью оседало за ребрами. Телефон на приборной доске продолжал вибрировать.

— Да, — несдержанно бросил в трубку Сэм.

— Боже… С тобой все в порядке? — голос Хелен ошеломленно дрогнул.

— В полном, еду домой.

— Откуда ты едешь, Сэм? — понизив тон до полушепота, спросила она.

— Давай без слез, обид и истерик. Через час буду.

— Ты же знаешь… Я всегда без претензий и упреков. Все готова понять, но ты не отвечаешь на звонки, а вчера не ночевал дома. Я волнуюсь и жду тебя, Сэм…

* * *

— Привет, — переступив порог своей квартиры, Бойд сразу увидел в окутанной полумраком прихожей застывший силуэт Хелен.

— Ты пришел… Я нагрела ужин. — Пробормотала она, от волнения глотая буквы. — Ты же любишь мясо по-французски?

— Мясо — да. Хоть по-французски, хоть по-испански. — Устало произнес он, закрывая за собой дверь.

— А меня? — голос девушки дрогнул.

Она шагнула вперед, положила ладони на его плечи и с отчаянной надеждой посмотрела в глаза. Темнота спасала их обоих от дневной привычки лгать и виртуозно играть в чувства, которых нет и, возможно, никогда не было.

— Тебя — нет. Прости, — тряхнув головой, ответил он и привалился спиной к стене. — Ты прекрасная удивительная девушка, но дело не в тебе, — стандартные фразы для расставания давались ему тяжело. Он чувствовал огромную вину перед Хелли и отчетливо понимал, каким ударом стали для нее его слова. — Извини, не стоило нам все это начинать. У тебя есть все основания меня ненавидеть. Если хочешь, можешь ударить, накричать, устроить истерику. Я это заслужил.

Она отшатнулась в сторону, приложив ледяные ладони к пылающим щекам. Всхлипнула горько и надрывно, но взгляд не отвела.

— Что в ней особенного? — Хелен впервые задала вопрос, не дававший ей покоя на протяжении многих месяцев, пока она старалась быть идеальной, покладистой и удобной женщиной для любимого мужчины, чье сердце всегда принадлежало другой. Она знала об этом с самого начала, но до последнего продолжала на что-то надеяться.

— Ничего, — он снова покачал головой и горько улыбнулся. — Я, правда, верил, что у нас с тобой получится.

— Она никогда тебя не полюбит, Сэм. Ей никто не нужен, — надтреснутым голосом бросила она, обнимая свои дрожащие плечи руками. Хелен не кривила душой, не пыталась задеть его за живое. Она действительно так думала. Кэтрин Коллинз не способна никого любить. Даже себя. Пусть они не были близко знакомы, но Хелен отлично разбиралась в людях.

— Я знаю, Хелли. — Бойд отрешенно кивнул. — Свадьбу придется отменить. Мне очень жаль, что я тебя подвел.

— Я уже разослала приглашения… — тихо проговорила Хелен, до крови закусив губу. — Купила платье, оплатила банкет.

— Я компенсирую все расходы, а гостям можешь сказать, что это ты меня бросила, — Бойд приблизился к напряженной девушке, намереваясь ее обнять, но она отпрянула назад.

— Нет уж, — холодно отрезала Хелли, вскинув голову. Первый шок прошел, и теперь внутри нее кипела полностью оправданная злость. — С приглашенными разбирайся сам. Я не собираюсь и дальше участвовать в этом фарсе.

— Завтра я всех обзвоню и поговорю с твоими родителями, — виновато произнес Сэм. — Попрошу у них прощения.

— Твоему поступку нет прощения. Ты использовал меня, поиграл и выбросил, — Хелен повысила голос, в глазах полыхнула заслуженная ярость.

— Мне жаль, это было не намеренно, Хелли. Я искренне надеялся, что смогу стать для тебя хорошим мужем.

— И поэтому регулярно мне изменял? — с упрёком бросила Хелен, ударив сжатым кулачком в его плечо. — Ты подонок, Бойд. Я тебя ненавижу.

— Прости, — повторил Сэм.

— Пошел ты, — фыркнула она, смерив его уничижающим взглядом. — Не волнуйся, к утру я соберу вещи и съеду.

— Хелен, я тебя не гоню, — он протянул руку, взяв ее за локоть, но она уверенно вырвалась и нервной походкой скрылась в спальне.

«Черт, какой же я кретин», — глядя ей вслед, пробормотал Бойд и обессиленно поплёлся на кухню. Планы на счастливую семейную жизнь в одночасье рухнули, но это точно не повод для голодовки.

На следующий день Бойд, как и планировал, с утра пораньше отправился в «Глобал Пресс». Дэбра Кокс была занята чем-то мега важным, и ему пришлось прождать почти час в приемной. За это время он успел пообщаться с коллективом, задать несколько вопросов об Кэтрин Коллинз. Оказалось, что невидимкой она тут никогда не была и очень многих раздражала. Правда, веских причин эти раздражённые озвучить так и не смогли. Об увольнении никто ничего не знал, однако все сходились в показаниях, что Кэти не приходила в офис уже несколько дней подряд. Последний раз — утром перед их финальной встречей, когда она в категоричной форме дала ему отставку.

В общем, Сэм сделал вывод, что кроме непосредственного руководителя ему никто не выдаст информацию о причинах и обстоятельствах ухода Кэти из издательства.

К тому моменту, когда Дэбра соизволила его принять, Сэм выслушал огромное количество сплетен в отношении Кэти, большая часть которых были просто смехотворными. Но самым нелепым была общая уверенность сотрудников «Глобал Пресс», что Кэти являлась любимицей Дэбры.

— Скорее всего, Коллинз выполняет очередное задание Горгоны, — предположила миловидная шатенка.

— И часто она выполняет задания вне стен офиса?

— Да постоянно, — фыркнула девушка и, покосившись на дверь начальницы, прошептала: — Горгона даже пропихнула ее на конкурс Миллера, но об этом говорить строго запрещено, — шатенка приложила указательный палец к губам и заговорщически подмигнула. — Проболтаетесь, меня уволят.

— Так, может, стоило держать язык за зубами? — усмехнулся Сэм.

— Вы не похожи на того, кто способен подставить человека, — девушка перешла на откровенный флирт. — И я с радостью расскажу вам много всего интересного в более подходящей обстановке… — шатенка многозначительно улыбнулась. Бойд хотел сказать, что корпоративные сплетни его интересуют мало, но не успел. Горгона наконец-то освободилась и вызвала его к себе.

Дэбра Кокс выглядела именно так, как описывала Кэти. Худосочная надменная стерва с холеным невыразительным лицом, на котором единственным ярким пятном были красные тонкие губы. Указав жестом на кресло для посетителей, женщина оценивающе осмотрела его с головы до ног.

— Чем могу быть полезна, мистер Бойд? — уголки кровавых губ дернулись в подобии вежливой улыбки.

— Я здесь по личному вопросу. Меня интересует одна из ваших сотрудниц, — расположившись в кресле, издалека начал Сэм.

— Вот как? И кто же? — шеф-редактор вопросительно приподняла брови.

— Кэтрин Коллинз, — озвучил Бойд. Дэбра нахмурилась, сделав вид, что не сразу поняла, о ком речь. — Она работает у вас стажером. — Он намеренно использовал настоящее время.

— И что именно вы хотите узнать? — равнодушно уточнила Кокс.

— Кэтрин несколько дней не выходит на связь и не появляется дома.

— А вы…? — она сделала выразительную паузу.

— Я ее друг. Очень близкий друг, и меня тревожит ее внезапное исчезновение, — с озабоченным видом произнес Сэм.

— Не понимаю, почему вы решили искать ее здесь, — откинувшись на спинку кресла, бесстрастно заявила Дэбра. — Кэтрин больше не работает в «Глобал Пресс».

— Ее уволили?

— Нет, она ушла сама.

— Когда?

Горгона набрала номер секретаря, переадресовав его вопрос.

— Три дня назад, — спустя пару секунд она повторила услышанный ответ.

— Кэтрин озвучила причину?

— Нет, — шеф-редактор отрицательно качнула головой.

— И она не поделилась с вами дальнейшими планами?

— Странно, что вы спрашиваете об этом у меня, — деланно удивилась Дэбра. — Мы с Коллинз не были подругами. Она, вообще, не из тех людей, которые чем-либо делятся.

— Мне бы она сказала, но, когда мы общались в последний раз, Кэтрин не собиралась никуда уезжать.

— Вы живете вместе?

— Нет.

— Тогда с чего вы взяли, что Коллинз уехала? Возможно, она решила побыть в одиночестве, временно оборвать все связи с внешним миром. У творческих людей случаются подобные… срывы. Когда не хочется ни с кем общаться. Либо у Кэтрин появились личные обстоятельства, — предположила Кокс, разведя руками. — Вам, как близкому другу, лучше знать, что ею движет. При всем желании, мне вас успокоить нечем.

— Очень жаль. Я надеялся, что вам что-то известно, — с сожалением выдохнул Сэм.

— Увы, — пожала плечами Дэбра. — Вы не думаете, что Кэтрин умышленно вас игнорирует?

— Я говорил с соседями. В течение трех дней ее никто не видел и не слышал. Допустим, Кэтрин решила затаиться в квартире, отключив телефон и оборвав, как вы выразились, все связи с внешним миром. За трое суток она все равно бы вышла, чтобы вынести мусор и купить себе продукты. Или хотя бы вызвала доставку еды. Вам не кажется это странным?

— Мне — нет, — невозмутимо отозвалась Горгона. — По-моему, вы нагнетаете, мистер Бойд. Соседи могли не заметить, как она выходила.

— А отсутствие света в окнах в темное время суток — это тоже маскировка?

— Я уже сказала, что вам лучше знать, — нетерпеливо отрезала Дэбра, давая понять, что разговор исчерпал себя. — Если у вас ко мне больше нет вопросов…

— Простите, что отвлёк вас от работы, — поднявшись, поспешно извинился Сэм. — Спасибо, что уделили мне время. Я оставлю вам свои координаты на случай, если вы что-то вспомните, — положив визитку на край стола, Бойд направился к выходу из кабинета. — А я, пожалуй, наведаюсь в полицию.

— Не стоит разводить панику раньше времени. Уверена, что с ней все в порядке, — бросила ему в спину шеф-редактор. Напряжение в ее голосе вызвало у него мрачную улыбку. Теперь Сэм окончательно убедился — Горгона знает гораздо больше, чем говорит.

Явившийся без предварительной записи посетитель, учинивший Дэбре допрос, давно ушел, а она все еще задумчиво крутила его визитку в своих пальцах, напряженно рассматривая отпечатанное там имя.

«Сэмюэль Бойд. Адвокат по уголовным делам.

Профессиональное представление в суде и консультации по уголовным вопросам.

Опыт и эффективность для вашей защиты.

Контакты …»

Дэб была уверена, что никогда не слышала это имя раньше и в первый раз в жизни видела его лицо. Однако смутное чувство тревоги не покидало её. Даже сейчас, когда дверь за ним давным-давно закрылась, Дэб по-прежнему ощущала, что очень сильно облажалась.

Положив визитку на столешницу, женщина решительно набрала номер, который обязалась использовать только в крайних случаях. Почему-то она была уверена, что крайний случай наступил. Внутренности дрожали, когда она поднимала телефон к уху, и сердце бешено колотилось, опасаясь возможных последствий, но времени на колебания не было.

После нескольких длинных гудков на другом конце раздалось небрежное:

— Слушаю.

— Это Дэбра Кокс, шеф-редактор «Глобал Пресс», — минуя приветствия, представилась она.

— Что случилось, Дэбра? — глубоким баритоном поинтересовался собеседник. Женщина сжалась, дыхание сбилось, став поверхностным и частым.

— Мне только что нанес визит некий Сэмюэль Бойд. Он представился другом вашей ассистентки.

— Сэмюэль Бойд? — после короткой паузы вкрадчиво повторил мужской голос. Дэб запаниковала сильнее.

— Да, он адвокат и друг Кэтрин Коллинз.

— И что же он хотел, Дэбра?

— Разыскать свою подругу.

— А разве она пропала? — в трубке раздался снисходительный смешок.

— В его видении ситуации — да, — выдавила Дэб, ощущая, как неприятный холодок струится по позвоночнику.

— Что ты ему сказала?

— Что Кэтрин уволилась три дня назад, и я понятия не имею, по какой причине.

— Дэбра, ты утверждала, что у Кэтрин нет близких родственников и постоянных сексуальных партнеров, — голос собеседника стал нарочито мягким, обволакивающим, но она уже знала, какую опасность влекут за собой подобные интонации. Женщина сжала телефон до хруста в костяшках и начала оправдываться.

— Откуда мне было знать? Коллинз никогда не упоминала ни о каком Сэмюэле Бойде. К тому же он сам сказал, что всего лишь близкий друг…

— Он лжет. — Ее резко перебили, не дав объясниться. — Ты не должна была принимать его. Не должна была говорить с ним. Ты совершила ошибку, Дэб, — ледяным тоном произнес собеседник.

Женщину прошиб холодный пот, руки нервно затряслись, а сердце забилось так надрывно, что стало сложно дышать.

— Как я могу всё исправить? — едва слышно просипела шэф-редактор, прикрыв на секунду веки.

— К сожалению, есть только один способ, Дэб.

— Хорошо. Я все сделаю.

Глава 15

«После того как мы устроили очередной поджег в соседней деревне, Джек снова исчез. Так происходило каждый раз, когда мы заканчивали свои личные счеты с теми, кого считали недостойными жить рядом с нами. Гарри Мюррей и его полоумная семейка определённо доставляли дискомфорт окружающим одним фактом своего существования.

Старший брат Гарри промышлял воровством и продажей наркотиков, а старики Мюррей устроили в своей полуразвалившейся халупе настоящий притон, превратив жизнь соседей в ад. Сам Гарри сколотил целую банду из таких же отмороженных ублюдков, и они нещадно колотили всех мальчишек в округе.

Но роковой ошибкой недоумка Гарри стало то, что он с толпой других оборванцев сунулся на нашу с Джеком территорию. Они забрались в охотничий домик, перевернули все вверх дном, поломали мебель, разорвали медицинские книги Джека, выпустили наших крыс и нагадили на крыльце. По счастливой случайности нас там не было, но мы все равно выяснили, кто ответственен за учиненный беспредел.

Решив принять меры, мы с Джеком придумали безупречный план возмездия. Далеко не новый, но на удивление действенный. Гниющий нарыв нужно было вырезать до того, как зараза распространится дальше. Мы не называли наказание семейства Мюррей игрой. В большей степени это была вынужденная мера. Мы зачищали улицы от грязи, и я не видел ничего плохого в том, что нам это нравилось.

Несколько дней мы поочередно следили за халупой Гарри, дожидаясь подходящего момента для воплощения нашего благородного замысла.

Идеальная возможность представилась через пару недель, когда вся семейка собралась, чтобы отметить день рождения старшего отпрыска Мюрреев. Злачная вечеринка затянулась до глубокой ночи. Пьяный смех, крики и громкая музыка затихли только к утру. Когда обдолбанные гости и хозяева наконец уснули, я незаметно проник в дом через окно в подвале, поднялся на кухню и открыл газовую конфорку на плите. Затем бесшумно прошёлся по комнатам, убедившись, что все беспробудно спят. После я предусмотрительно запер изнутри окна и снова спустился в подвал.

Джек ждал меня снаружи на том же месте, где я его оставил — на заросшем кустарниками заднем дворе. Не сговариваясь, мы отошли подальше от дома, затаившись в вонючем переулке, давно превратившемся в стихийную свалку.

Никому бы и в голову не пришло заявиться сюда ночью. Это было самое безопасное временное укрытие из всех возможных, и отсюда открывался отличный вид на берлогу Мюрреев.

Присев у рассыпающейся кирпичной стены, Джек молча курил украденные у отца сигареты, а я вдыхал едкий дым и нетерпеливо поглядывал на часы. Сердце билось гулко и рвано, ладони потели, я завидовал выдержанному спокойствию Джека и отчасти восхищался его самообладанием. Меня же ожидание изрядно утомляло, но в то же время усиливало предвкушение.

В такие моменты наша связь с Джеком ощущалась острее и крепче, чем обычно. Мне отчаянно захотелось поделиться с ним единственной тайной, что до сих пор не решался открыть. Но рано или поздно это придется сделать. Без Джека я не рискну совершить задуманное. К тому же я уверен, что мое предложение придется ему по вкусу.

— Хочешь? — заметив мою нервозность, Джек протянул сигарету.

Я коротко кивнул и неумело подкурил. Горький дым проник в легкие, в голове поплыл туман, позволивший мне ненадолго расслабиться.

— Если не вернусь к семи утра, мне крупно влетит, — произнес я, глубоко затянувшись. Не рассчитал свои силы и закашлялся, боковым зрением заметив пробежавшую мимо жирную крысу.

— Мне влетит в любом случае, — равнодушно отозвался друг. — Они могут продрыхнуть до обеда, — добавил он, задумчиво глядя в сторону дома Мюрреев.

— До обеда не получится, — хохотнул я. — Газ убьет их раньше.

— Это смертельно скучно, Жан, — проговорил Джек, затушив сигарету об асфальт и убрав окурок в карман толстовки.

— Не паникуй, уверен, все пройдет с огоньком, — заверил я. — Помнишь, как круто получилось месяц назад?

— С той наркоманкой, заставлявшей попрошайничать свою дочь?

— Ага. Все решили, что она специально подожгла дом. Как думаешь, какие версии следствие придумает после гибели Мюрреев? По-моему, будет идеально, если кто-нибудь из них проснётся и решит покурить. Один большой бум, и их халупа взлетит на воздух.

— Скорее бы. Я начинаю замерзать, — поежился Джек, накидывая на голову капюшон толстовки.

Мы посмотрели в одном направлении и тягостно вздохнули. Стрелки на моих часах показывали половину шестого утра. По моим подотчётам прошло достаточно времени, чтобы концентрация газа в доме Миллеров достигла взрывоопасного уровня.

— Мне нужно сказать кое-что важное, Джек, — решив заполнить затянувшееся ожидание, тихо произнес я.

— Только не говори, чтобы ты забыл повернуть чертов газовый вентиль, — холодно отозвался друг, от скуки щелкая зажигалкой.

На улице начинало светлеть, а это значит, что нам совсем скоро придётся отсюда убраться. Счет пошел на минуты.

— Нет, я о другом. Давно хотел признаться.

— Не знал, что у тебя есть от меня секреты, Жан.

— Секреты есть у всех. Ты тоже мне не обо всем рассказываешь, — парировал я.

Открыть другу давно терзающие меня навязчивые мысли на деле оказалось непросто. Возможно, я впервые в жизни так сильно волновался.

— Я не люблю пустой треп. Поэтому давай ближе к делу, — поторапливал он меня.

— Я три года наблюдаю за одной девчонкой, — выдал на одном дыхании и уткнулся взглядом в свои кроссовки.

Молчание Джека усилило мою нервозность.

Что, если он не поймет? Или еще хуже…

Я даже в страшном сне не мог представить, что Джек посмеется надо мной. Но он не смеялся и не спешил ничего отвечать. Это успокоило меня и придало смелости.

— Точнее за двумя, но мне интересна только одна. Та, что я заметил первой.

— С каких пор тебя потянуло на девчонок? — Джек повернул голову и удивленно посмотрел на меня.

— Мне тринадцать. В моем возрасте это естественно, — я смущенно пожал плечами. — Ну и девчонки явно симпатичнее крыс.

Джек окинул меня задумчивым взглядом и снова закурил. Я последовал его примеру и даже не дернулся, когда дом Гарри Мюррея содрогнулся от взрыва и вспыхнул как спичка. Джек тоже не шелохнулся и отвел в сторону взор.

Мы молчали целую вечность. Периферийным зрением я видел алое зарево. Слышал крики выбегающих на улицу людей и рев пожарной сирены.

— Ты собираешься их убить? — наконец спросил Джек, внимательно глядя мне в глаза.

— Да, — не колеблясь, ответил я. — Но не сразу. Хочу сначала немного с ними поиграть.

— Как? — уточнил он.

— Если ты со мной, то можешь выбрать любой способ, Джек.

— Разумеется, я с тобой, Жан, — бескомпромиссно отозвался друг, и меня затопило облегчением.

Не сказав друг другу больше ни слова, мы одновременно посмотрели на пылающий дом, столб черного дыма, поднимающийся в светлеющее небо, и горстку любопытных зевак. Вряд ли кто-то из них по-настоящему сожалел о случившемся пожаре. Мюрреи с их бесчинствами опостылели всем без исключения. Я не сомневался, что их гибель облегчит жизнь многим людям. Мы с Джеком поступили правильно и справедливо.

Эйфория и возбуждение кипели в венах, я полной грудью вдыхал доносящийся запах гари и блаженно улыбался, чувствуя себя господином этого сраного мира.

На следующий день я пришел в охотничий домик в приподнятом настроении, намереваясь обсудить с другом наши новые планы, но мои фантазии разбились о жестокую реальность. Джек опять пропал…

Поначалу я не паниковал, так как подобное случалось не одиножды. После внезапного исчезновения Джек всегда возвращался — изможденный, худой, со следами побоев, которые он тщательно скрывал даже от меня. Мы никогда не обсуждали причины длительного отсутствия и синяки. Я и без этого знал, что его старик лютует не меньше, чем мой.

Нам обоим не повезло с семьей. Что ж, так бывает, но я как-то выискивал способ выбираться, даже если находился под домашним арестом. Если отец засекал мои отлучки, мне влетало так, что я неделями не мог подняться с кровати. Но видимо, у Джека ситуация была в разы сложнее, раз он отсутствовал месяцами. Я честно пытался проявлять терпение, но злость и гнев при этом никуда не девались и росли в геометрической прогрессии.

Я отчетливо понимал, что так продолжаться не может, и нам придется что-то решать. Вместе. И даже отложил план с девчонками в дальний ящик. Безусловно, благополучие и здоровье Джека были для меня важнее любой из наших игр. Я был готов пожертвовать ради него собственной жизнью, а он, не задумываясь, сделал бы то же самое ради меня.»

Кэйт закрыла и отложила рукопись на край стола. Как она и предполагала, читательский уголок оказался весьма удобным для времяпровождения с книгой. В принципе, ничего удивительного — именно для этого он и предназначен.

Сделав глоток остывшего кофе, девушка покосилась на настенные часы. Время давно перешагнуло за полночь, но сна не было ни в одном глазу. Кэтрин решила во что бы то ни стало «добить» до утра первоисточник «Инстинкта», но то и дело прерывалась, чтобы записать в заметки возникающие умозаключения и стихийные мысли.

Отталкиваясь от утверждения Тернера, что в своей книге Миллер был максимально откровенен и вплел в сюжет множество личных переживаний, Кэйт воспринимала текст совершенно иначе. В каждом абзаце ей чудились намеки и завуалированные детали, на которые она раньше не обращала ни малейшего внимания.

Например, Джек и его регулярно повторяющиеся исчезновения. Жан приводил отлучкам друга весьма размытые и неточные объяснения, но для Кэйт они выглядели надуманными и притянутыми за уши. Достаточно было обменяться телефонами и адресами, чтобы не теряться месяцами в догадках, где пропадает Джек.

Так же Кэйт настораживала откровенная одержимость Жана другом и желанием удержать его интерес. Периодически возникало впечатление, что многие преступления Жан совершал исключительно ради Джека — чтобы угодить ему и укрепить нездоровую связь.

Большинство действий Жана, от лица которого велось повествование, буквально кричали об одиночестве и ненависти ко всему миру. Отсюда возникала уверенность, что в Джеке он видел единственного соратника и напарника для своих садистских игр, целиком и полностью понимал понимающего его.

На протяжении всего сюжета Жан подробно и без каких-либо угрызений совести рассказывает, как они с Джеком, руководствуясь исключительно благими намерениями, наводят порядок на улицах близлежащих деревень и поселков. Жан так и пишет: Мы зачищали улицы от грязи, и я не видел ничего плохого в том, что нам это нравилось.

Кэйт не сомневалась, что он не лукавил, не снимал с себя ответственность и не искал оправданий. Именно так Жан и обосновывал свое право на убийство. Криминалисты называли такой тип серийников «идейными», то есть совершающими преступления во имя вымышленной идеи. Но даже здесь имелось разногласие, прослеживающееся в словах «нам это нравилось». Значит, Жан осознавал, что убивал ради удовольствия. А это уже было свойственно убийцам «гедонистам[4]».

Таким образом, Кэтрин пришла к выводу, что Жан и Джек выходили за рамки стандартных категорий серийных убийц. Их мотивация была смешанной, причины их действий переплетались в определённой степени. Вероятно, в самом начале своего пути они экспериментировали с жизнью и смертью в поисках чего-то большего, чем просто удовлетворение аморальных желаний. Однако то, к чему в итоге они пришли, вызывало у читателей дикий ужас и вполне обоснованный страх — что, если эти кровожадные парни отнюдь не плод фантазии Роберта? Возможно, в этом подсознательном страхе и кроется секрет успеха триллеров Миллера?

Снова погрузившись в рукопись, Кэтрин не обнаружила в тексте ничего нового. В финале «Инстинкта» малолетние убийцы поджигают дом Джека, заперев его отца в гараже и ограбив его сейф, покидают город, дав друг другу клятву, что однажды вернутся, чтобы воплотить навязчивую фантазию Жана об убийстве двух девчонок, случайно привлекших внимание психопата. В следующей книге Миллера «Паттерн» именно этим они и займутся, где из благородных поджигателей-чистильщиков окончательно перевоплотятся в неуловимых хладнокровных убийц, на счету которых окажется огромное количество замученных и изнасилованных женщин.

Однако на текущий момент Кэтрин все больше тревожил не до конца раскрытый персонаж Джека.

Существовал ли он вообще?

Ответа на этот вопрос нет и в последующих триллерах Миллера. Выпрыгнув из окна, Роберт так и не закончил серию книг, оставив убийц на свободе. И, честно говоря, данный факт нагнетал немало жути.

Кэйт даже передернуло от мелькнувшей в голове чудовищной догадки. Если добавить в версию Кэтрин последние слова Миллера, сказанные жене, то можно всерьез предположить, что все книги о Джеке и Жане были мемуарами страдающего раздвоением личности маньяка.

«Останови меня, или все повторится».

Что же, черт подери, он имел в виду?

Вскочив, Кэти нервно прошлась по комнате. Собственные мысли пугали, прогоняя усталость и повышая уровень кортизола в крови. Часы на стене показывали три часа ночи, а она даже думать не могла о том, чтобы лечь в постель. Подобная активность не предвещала ничего хорошего. В лучшем случае, она завтра снова не напишет ни строчки, а в худшем — мозговой штурм выльется массой новых маниакальных идей и подозрений. Кэйт и так считала всех обитателей поместья лжецами и заговорщиками. Никто из них не вызывал ни капли доверия. Каждый что-то скрывал и не договаривал.

— Так и свихнуться недолго, — пробормотала вслух Кэтрин.

Сделав над собой усилие, она расправила постель, разделась и, прихватив симпатичную кружевную ночнушку, отправилась в ванную. Заткнув сливное отверстие, девушка включила теплую воду, достала свечи и ароматические масла. Дождавшись, когда ванна наполнится, Кэйт забралась внутрь и запустила функцию джакузи. Идеально. Вот что точно поможет ей расслабиться и отвлечься от гнетущих мыслей.

Пузырьки, релаксирующий аромат и легкая вибрация воды подействовали на уставшее тело самым чудодейственным образом. Кэйт сама не заметила, как начала клевать носом, но вовремя спохватилась. Заснуть в наполненной до краев ванной — откровенно дерьмовая и опасная затея.

Досуха вытерев тело пушистым полотенцем, Кэтрин облачилась в ночную рубашку и вернулась в спальню. Нырнув под теплое одеяло, она блаженно вытянулась на хрустящих простынях и выключила прикроватный светильник.

Темнота ее не пугала. Льющийся в окно серебристый лунный свет мягко обволакивал обстановку комнаты, оставляя в углах длинные чернильные тени. Старое поместье скрипело половицами, словно древние духи пробуждались от долгого сна и начинали свой мистический ночной танец. Отголоски шорохов наполняли комнату, создавая таинственную атмосферу. Как ни странно, но она чувствовала себя спокойной и защищенной, будто невидимая рука вела её сквозь темные закоулки собственного сознания, утягивая в глубокий сон, полный неясных образов и звуков.

Наваждение схлынуло, когда сквозь полудрёму она услышала тяжелые шаги и хлопок закрывшейся двери. Подскочив на кровати, она дрожащей рукой потянулась к светильнику, но в последний момент передумала. Судя по приглушенным голосам за стенкой и мелодичному смеху Долорес, никто не собирался покушаться на ее личное пространство. Ночной посетитель пожаловал в соседнюю спальню.

Успокоившись, Кэти улеглась обратно, повертевшись, заняла удобную позу и закрыла глаза, но сон как рукой сняло. Теперь девушку одолевало любопытство. Второй голос явно принадлежал мужчине, и вариантов, кто мог заявиться в такой час в комнату Лори, было не так уж много. Точнее, всего один. Клэйтон Тернер.

Интересно, что он там забыл?

Пока Кэти перебирала в голове возможные варианты, разговоры в соседней комнате резко прекратились, сменившись недвусмысленными стонами и характерным поскрипыванием кровати. Боже… Это же не то, что она подумала? Или?

Все-таки «или». Когда к постоянным женским стонам добавились похабные шлепки, сомнений не осталось. Кэтрин сжала одеяло в кулаке и, кажется, даже вспотела. Накрыв голову подушкой, она попыталась сконцентрироваться на собственном дыхании и не думать о происходящем за стеной. Однако это было физически невозможно.

«Это не мое дело, — упрямо повторяла она про себя. — Пусть делают что хотят». В конце концов, ее совершенно не касается чужая личная жизнь. Однако стоило вспомнить, как Лори совсем недавно опровергала сексуальную связь между ней и агентом мужа, Кэти с трудом подавила растущее негодование.

Зачем так глупо и нелепо подставляться?

Какой смысл придумывать небылицы о вынужденной верности супругу, а потом громко совокупляться с объектом своей страсти, отлично понимая, что Кэйт их наверняка услышит. Да они и не скрывались особо. Лори скулила и вопила так, что даже подушка не спасала слуховые органы Кэтрин. Создавалось ощущение, что парочка занимается сексом не в соседней комнате, я в двух шагах от нее. Отвратительно! Мерзко! И вопиюще… возбуждающе. Сбросив подушку с головы, девушка зажала уши ладонями, но легче не стало.

Черт, почему они не поместили ее в другой спальне, если не собирались афишировать свои отношения?

Кэтрин сама не могла найти внятного объяснения своей бурной реакции. Когда они снимали жилье с Бобби, подобные ситуации случались довольно часто. Подруга вела активную половую жизнь, часто меняя партнеров, и это никогда не вызывало у Кэтрин таких необоснованно сильных эмоций.

Но сейчас ей отчаянно захотелось ворваться в соседнюю спальню и высказать любовникам все, что о них думает. При этом Кэйт прекрасно осознавала абсурдность своего порыва. У нее не было никакого морального права в чем-либо упрекать Лори и Клэйтона. Однако она ничего не могла сделать с закипающей внутри злостью и возмущением.

Девушку буквально колотило от гнева, а потом вдруг накрыло волной отрешённости. Негативная энергия стремительно покидала тело. Кэтрин опустила ладони от головы и открыла глаза…

Сердце пропустило удар, рот приоткрылся в немом вопле, но от охватившего ее ужаса она не смогла проронить ни звука. Возле кровати стоял высокий худощавый мужчина и смотрел на нее пронизывающим взглядом, от которого кровь стыла в венах. Волосы на затылке встали дыбом, дыхание перехватило, мышцы сковал нервный паралич.

Прижав палец к губам, он приказал ей молчать, но Кэти всё-таки удалось что-то невнятно промычать, прежде чем его сильные горячие ладони сжались на ее горле.

— Заткнись или будет хуже, — прорычал он, наваливались сверху.

Припечатав девушку к матрасу тяжестью своего тела, мужчина зафиксировал ее бедра коленями. Она отчаянно билась, колотила ладонями по твердому торсу, запоздало заметив, что он раздет по пояс и явно явился не для праздных разговоров.

— Не дергайся. Зря потратишь силы, а они нам еще пригодятся, — зловеще бросил ублюдок. — Хотя знаешь, продолжай. Мне нравится, когда женщина сражается. В этом есть что-то первобытное и безумно будоражащее.

Кэйт на долю секунды замерла, с трудом осознавая услышанное. Разум отказывался воспринимать чудовищную реальность, тело парализовала слабость.

— Неужели это все, на что ты способна, Кэти? — мужские губы скривились в пугающей улыбке. В светло серых глазах клубилась зловещая тьма, пепельно-белые волосы падали на высокий лоб и немного вились. — Давай, детка, попробуй меня остановить. Ты хочешь этого? Не так ли?

— Роберт, — потрясенно прохрипела Кэйт, внезапно узнав в напавшем на нее мужчине своего кумира. Из глаз брызнули слезы, сердце отчаянно заколотилось в груди.

Этого не может быль! Она же своими глазами видела его там… наверху. Парализованного, неподвижного, с отсутствующим взглядом…

— Ты и правда моя фанатка? Хочешь, я оставлю тебе автограф? — задрав голову, мужчина расхохотался. — Прости, но я не раздаю их бесплатно. Цена — твоя жизнь. Ты готова заплатить, Кэти?

Кэтрин стиснула зубы, сжала кулаки и со всей силы врезала ему в область солнечного сплетения. В пах было бы более результативно, но она не смогла дотянуться.

— Какая дикая зверушка. Ты определённо в моем вкусе, Кэти. Продолжай, — понимая, что она полностью в его власти, он откровенно издевался над сопротивляющейся девушкой. На ее удары мужчина реагировал снисходительной усмешкой, пальцы на тонкой шее уверенно нащупывали какие-то точки.

В момент, когда он немного ослабил хватку, ей удалось собрать последние силы и закричать во все горло: «Помогите». Ее вопль звучал как последний рывок отчаяния, последний шанс на спасение. Но ответа не последовало.

А затем в голове словно что-то замкнуло, а мир вокруг стал размываться, утрачивая контуры, тело становилось все тяжелее, погружаясь в глубины забвения. Секунды растянулись в вечность, звуки стихли, краски померкли. После пришло оцепенение, и ее сознание провалилось в непроглядную звенящую пустоту.

Глава 16

Настойчивый стук в дверь заставил Кэтрин распахнуть глаза. Она вяло пошевелилась, обвела спальню расфокусированным взглядом и попыталась принять вертикальное положение. Стук в дверь явно требовал ответа, но Кэти была слишком слаба, чтобы справиться с этой простой задачей. Мышцы не слушались, перед глазами мельтешили белые пятна, голова ощущалась пустой и неподъёмной.

— Войдите, — прохрипела Кэйт, опираясь лопатками на изголовье. Сглотнула пересохшим горлом и потянулась к прикроватной тумбочке, где накануне оставила бутылку с минеральной водой.

— Привет, я принесла тебе завтрак. Лиза до тебя не достучалась. — В дверях появился хрупкий силуэт Долорес с подносом в руках. — Ты как? В порядке?

В порядке ли она? Кэйт застыла, уставившись на шагнувшую в ее комнату девушку. Сердце дернулось в груди и бешено заскакало, выбивая кислород из сжавшихся легких.

Кэтрин инстинктивно притронулась к шее, не до конца сознавая значение этого жеста. Бутылка минералки так и осталась стоять нетронутой. Отголоски смутных воспоминаний о минувшей ночи внезапно обрушились на Кэйт ледяной лавиной. Она начала задыхаться, как тогда… почувствовав, как мужские пальцы в беспощадной хватке сдавили ее шейные позвонки.

— Не подходи, — сипло бросила Кэйт, предупреждающе взмахнув рукой, но было поздно.

Лори уже ставила поднос на прикроватную тумбочку. Откинув распущенные шелковистые волосы за спину, она с недоумением взглянула на Кэйт. Вопросительно подняла брови и осторожно присела на край кровати. Шелковый брючный костюм цвета индиго красиво оттенял белизну ее кожи, делая бирюзовые глаза еще ярче. Она выглядела восхитительно, нежно и обескураживающе невинно. Сущий ангел с душой дьяволицы.

— Тебе нехорошо? Ты сама не своя. Бледная и глаза безумные, — Долорес протянула руку, чтобы потрогать ее лоб, но Кэйт отпрянула от нее, как от прокаженной.

— Не смей! — воскликнула Кэтрин, соскальзывая с постели с противоположной стороны. — Не смей делать вид, что ничего не произошло!

Лори опустила руку, расправив несуществующие складки на брюках, и озадаченно нахмурилась.

— Я не понимаю, о чем ты, Кэти. Мы вчера вполне мирно поужинали втроем и расстались на позитивной ноте. Что на тебя нашло? — в голосе Долорес сквозило неподдельное изумление.

— Прекрати изворачиваться! Я не страдаю провалами в памяти, — с презрением бросила Кэйт. В голове на огромной скорости каруселью кружились жуткие воспоминания. Кэтрин огляделась по сторонам, выискивая подходящий предмет для самозащиты. Нет сомнений, что с Лори она справится, но необходимо быть готовой к любому повороту событий.

— Кэйт… — обескураженно выдохнула Долорес.

— Где он? И что он со мной сделал? — огрызнулась Кэйт, схватив увесистую хрустальную статуэтку.

— Кто он? — встревожено уточнила Лори.

— Твой чертов муж, — яростно прошипела Кэтрин, придирчиво осматривая свое тело. Никаких внешних повреждений. Кружевная сорочка и трусы на месте. Прислушавшись к физическим ощущениям, она с облегчением выдохнула. Ублюдок ее не тронул. Но это все ничего не значило. Она не забыла… Кэтрин помнила каждую секунду пережитого кошмара.

— Мой муж? — взглянув на Кэйт, как на полоумную, Долорес резко встала, потерла кончиками пальцев виски. — Что за бред ты несешь?

— Роберт был в моей комнате ночью. Говорил со мной. Душил, угрожал убить.

Полные губы Лори сжались в тонкую линию. Она даже побледнела.

— Кэти, ты уверена, что не выпила лишнего перед сном? — запинаясь от волнения, спросила Долорес.

— Не заговаривай мне зубы. Я вижу тебя насквозь, лицемерная лживая сука.

— Послушай, я ума не приложу, что с тобой происходит, но это чертовски жестоко с твоей стороны. Мой, как ты выразилась «чертов муж», вот уже пять лет не может встать с кровати, не говоря о том, чтобы ворваться в чью-то комнату и угрожать убийством! — последние слова Лори прозвучали с высоким напряжением. Ее эмоции и злость казались чертовски настоящими. В глазах вспыхнул огонь протеста и негодования.

— Что за вопли? — в открытую настежь дверь зашел Тернер.

В дорогом костюме, сшитом из ткани высшего качества, где каждая линия была идеально выверена, а каждый шов — безупречен, Клэйтон излучал ауру уверенности и решимости, которой явно не хватало двум готовым вцепиться друг в друга взбешенным фуриям.

Остановившись в центре, он перевел вопросительный взгляд с одной девушки на другую и строгим тоном обратился к Лори.

— Я задал вопрос!

— Кэйт утверждает, что ночью на нее напал Роберт, — шмыгнув носом, Долорес смахнула катящуюся по щеке слезу. — Душил и грозил убийством.

— Снова кошмары, Кэти? — прищурившись, Клэй повернул голову и пристально посмотрел на Кэтрин. Ее передернуло от его снисходительного тона, а вспыхнувшая ярость придала смелости.

— Это был не сон. Я видела его, как вас сейчас. Черт, он меня едва не убил. Такое точно трудно забыть.

— Кэтрин, Роб никак не мог быть здесь. — Категорично возразил Тернер.

— Я кричала, звала вас на помощь, — в сердцах воскликнула Кэйт.

— Я ничего не слышала, — переглянувшись с Клэйтоном, растерянно покачала головой Лори.

— Еще бы, — криво усмехнулась Кэтрин. — Зато я отлично слышала, как вы трахались в соседней комнате. Или скажете, что этого тоже не было?

— О господи, — потрясенно выдохнула Лори и, взглянув на Тернера, прижала пальцы к губам. — Ты, черт подери, должен был проверить ее медицинскую карту! Она невменяемая!

— Лори, выйди. Я поговорю с Кэтрин, и все улажу. — Дипломатичным тоном произнес Клэй, успокаивающим жестом погладив Долорес по гладким блестящим волосам. — Не переживай, это какое-то недоразумение. Мы обязательно во всем разберемся.

— Пойду к мужу, — Лори вымучено улыбнулась. — Только он сейчас сможет меня успокоить, — добавила она и, бросив на Кэтрин злобный взгляд, торопливо покинула спальню.

Кэтрин тем временем подбежала к туалетному столику. Уставившись на свое отражение, она приподняла подбородок, ощупала пальцами шею. Ни синяков, ни болезненных ощущений. Ничего. Ее кожа выглядела безупречно.

В паническом припадке Кэйт упустила из внимания тот факт, что стоит перед Тернером в одной прозрачной сорочке, сквозь которую даже невооружённым взглядом можно рассмотреть ее грудь с розовыми ореолами сосков и крошечные трусики на стройных бедрах. Кэтрин бы смутиться или еще лучше прикрыться, но ей сейчас точно было не до соблюдения приличий, а девичью скромность она утратила вместе с девственностью много лет назад.

— Удостоверилась, что никто тебя не душил? — приблизившись к ней со спины, спросил Тернер. По плечам и голым рукам девушки побежали мурашки, но после случившегося ночью она его больше не боялась.

Теперь вселенский ужас вызывал у нее совершенно другой человек.

— Это был не сон, — твердо ответила Кэйт. Их взгляды встретились в отражении. Его — спокойный и уверенный. Ее — воинственный и агрессивный. Надо отдать ему должное, на ее грудь он не пялился. И на том спасибо.

— Тебе приснился кошмар, Кэти, — без тени сомнения заявил Клэй.

— Я не сумасшедшая, Тернер. И могу отличить реальность от ночного кошмара, — запальчиво возразила Кэйт.

— Никто не считает тебя сумасшедшей. Лори импульсивна, но очень отходчива. Однако извиниться придется. Ты ее очень сильно обидела.

— Я слышала вас двоих за стенкой, — пропустив мимо ушей его слова, продолжала стоять на своем Кэйт.

— Все, о чем ты говоришь — плод твоего воображения, — невозмутимо опротестовал он услышанные слова. — Ты оказалась в незнакомом месте, переволновалась и слишком сильно погрузилась в работу над книгой.

— Нет…

— Да, Кэти. Да. С Робертом тоже случались подобные инциденты. Иногда он видел и слышал то, чего нет. Это, если хочешь, изнанка профессии писателя. Расскажешь, что ты читала перед сном?

— Какое это имеет значение? — агрессивно вскинулась Кэти.

— Огромное, — мягко пояснил он.

— Я еще в своем уме, Клэй.

— Не сомневаюсь.

— Тогда почему пытаешься убедить меня, что я — чокнутая истеричка?

— Это ты сказала. Не я, — он терпеливо улыбнулся ей в отражении. — Давай сделаем так. Я подготовлю Роберта, и мы втроем немного прогуляемся. Заодно поговорим.

— Он же не разговаривает? — съязвила Кэти.

— Я о нас с тобой, — произнес таким интимным тоном, словно …

«Черт, Кэти, не позволяй этому мерзавцу тебя запутать! Он же с потрохами тебя сожрет и даже не подавится.»

— У меня есть одно условие, — обдумав предложение, ответила Кэйт, сама удивившись спокойствию своего тона. Истерия и паника внезапно схлынули.

— Говори, — кивнул Тернер и отступил на шаг назад. Дышать сразу стало легче.

— Я помогу тебе подготовить Роберта к прогулке.

— Договорились. — Быстро согласился Клэй. — Но сначала, будь добра, съешь свой завтрак.

* * *

На автомате шагая вперед, Кэтрин рассеянно блуждала взглядом по кронам вековых деревьев, глубоко увязнув в сумбурных мыслях. Ее разум словно раскололся на две противодействующие части, и, если честно, она была безумно измучена этой борьбой.

Неразбериха и хаос в голове утомляли. Отчаянно не хватало определённости и ясного видения текущей ситуации, но последние события настолько пошатнули ее психику, что Кэти уже ни в чем не была уверена. И самое ужасное — она начала сомневаться в себе. В своей адекватности и здравом рассудке.

— Кэти, не отставай, — окликнул ее Тернер.

Он уверенно управлял инвалидным креслом с зафиксированным с помощью специальных приспособлений Робертом Миллером, а она вяло волочилась следом под монотонный скрип колес.

Если бы Кэйт не помогала Клэйтону поднимать мужчину с постели, усаживать в кресло и закреплять ремни, она бы ни за что не поверила, что ночной инцидент оказался всего лишь кошмарным сном.

Если бы она не знала, насколько неподъёмным ощущается парализованный человек, Кэйт нашла бы повод усомниться….

Но нет. Все указывало на то, что ошиблась именно она.

Ее подсознание сыграло с ней злую шутку, выставив полной дурой в глазах Клэйтона и Долорес.

Тернер проявил понимание и вел себя так, словно ничего вопиющего не произошло, а с Лори после отвратительного утреннего инцидента Кэйт еще не виделась. Клэй безусловно прав, ей придется попросить прощения за свое неуместное и безумное поведение. От стыда хотелось провалиться сквозь землю, и Кэйт всю голову сломала, как объяснить Лори свою истерику. Она обвинила Долорес в чудовищных вещах, обозвала, кричала, оскорбляла ее мужа…

Боже, как пережить этот день и не сойти с ума?

— Прекрати накручивать себя, — одернул девушку Тернер, стоило ей поравняться с ним. — У всех случаются срывы, — он пытался ее успокоить и поддержать.

Не будь Кэйт так взвинчена, она бы умилилась и воспылала к нему благодарностью и симпатией. Однако парадокс заключался в том, что Кэтрин не оказалась бы в таком глупом и уязвимом положение, если бы он не появился в ее жизни с предложением, против которого она не смогла устоять.

— Не у всех. Уверена, что у тебя не бывает никаких срывов, — опрометчиво заявила Кэти и сделала глубокий вдох.

— Ты заблуждаешься. Я — не исключение. Просто стараюсь держать себя в рамках, но научился этому далеко не сразу, — с улыбкой отозвался Тернер. Она взглянула на шрам на его виске, но не рискнула задать крутящийся на языке вопрос. Хватит на сегодня дурацких поступков.

— Мужчинам проще сохранять хладнокровие, что бы ни происходило вокруг.

— Стереотипно мыслишь, — поддел ее Клэй.

— Может быть, — решив не вдаваться в полемику, пожала плечами Кэтрин и, забежав вперёд, поправила свесившуюся на бок голову Миллера. Подтянула мягкие фиксаторы, бережно провела ладонью по вьющимся на концах белокурым волосам. Он был очень красив. Этот сломанный вечно молодой талантливый юноша. Сердце девушки болезненно сжалось, когда она взглянула в его незрячие глаза.

— Прости меня, — наклонившись к его уху, прошептала она. Миллер вздрогнул, а она замерла, вглядываясь в мутные радужки. Он ее определённо услышал. — Вместе мы выясним, что с тобой произошло. Я помогу… Даю слово, — тихо пообещала она, нежно погладив Роберта по щеке.

Ничто так сильно не трогает женское сердце, как слабость мужчины, рожденного быть сильным. С ума сойти, еще пару часов назад она считала его исчадием ада, а сейчас ее душа рвалась на части от жалости и сострадания.

— Пойдем, Кэти, — мягко позвал Тернер. Кэтрин встретила его внимательный взгляд и смущенно улыбнулась.

— Перед тобой я тоже должна извиниться. Ты угадал, я полночи читала рукопись Роберта и, наверное, слишком сильно прониклась.

— Постарайся соблюдать распорядок дня, и подобного не повторится. Спешить нам некуда. Полгода — достаточный срок для написания чернового варианта рукописи. Если понадобится больше времени, я пролонгирую контракт.

— Я уложусь в сроки, — Кэйт уверенно кивнула.

На самом деле она рассчитывала закончить гораздо раньше, чтобы побыстрее убраться отсюда и желательно с честно заработанным гонораром в придачу.

Несмотря на полный пансион, роскошные условия проживания, красивые виды и набитый новым тряпьем шкаф, ее напрягала подавляющая атмосфера в поместье и его слегка чокнутые обитатели. Или не слегка…, но не в этом суть. За трое суток нахождения с ними под одной крышей, Кэйт отчётливо осознала, что покоя ей тут не видать. Каждый новый день приносил очередной повод беспокойства и нервозности. Последняя ночь — это вообще что-то с чем-то. Таких реалистичных кошмаров она не видела даже после смерти бабушки и исчезновения Бобби. Кэйт с трудом представляла, как в такой гнетущей обстановке Миллеру удавалось плодотворно творить свои шедевры. Хотя для его сюжетов — самое то.

Если взглянуть объективно, в том, что Роберт сиганул из окна, прослеживалась некая закономерность. Огромный старый дом, заброшенный сад, запертые на ключ комнаты, потайное убежище в кабинете, неровно дышащая в сторону его агента воздушная и искрящаяся юностью жена, кровавые сюжеты, над которыми он корпел из года в год, — все это как бы располагало к тому, чтобы однажды двинуться умом.

— Я обратил внимание на то, как умело ты обращалась с Робертом. Кто-то из твоих близких имел схожий диагноз? — словно невзначай заметил Тернер.

— Бабушка, — кивнула Кэти. — Она давно умерла, но навык остался.

— Ты справилась не хуже Лори, — дежурным тоном похвалил Клэй, но Кэтрин не почувствовала себя польщенной. Она поджала губы и провела пальцами по волосам, убирая их за уши.

— Мышцы Роберта в стабильном состоянии. Я так понимаю, это заслуга Долорес? — Кэйт положила руку на плечо Миллера и скользнула пальцами вниз до локтя, проверяя тонус.

— Да, она дважды в день делает ему расслабляющий массаж для снятия мышечной напряженности, — ответил Клэй, с интересом наблюдая за ее действиями.

— Я могу время от времени подменять Лори. Она наверняка устала ежедневно заниматься одним и тем же.

— Это не твоя забота, Кэти, — категорично отчеканил собеседник.

— Клэй, Роберту необходимо регулярное обследование всего организма. — Кэтрин остановилась и требовательно взглянула в лицо Тернера. — Возможно, что-то еще можно сделать, как-то улучшить его состояние. Он молод и…

— Мы делаем все необходимое, Кэйт, — перебил Клэйтон и покатил инвалидное кресло вперед.

Тяжело вздохнув, Кэтрин последовала за ним. Под ногами шуршала сухая листва, где-то над головой заливисто пели птицы, и воздух был на удивление свеж, несмотря на то, что на небе не было ни облачка и солнце жарило в полную силу. Золотистые лучи проникали сквозь пышные кроны, бросая на тропу причудливые тени. В воздухе витал умопомрачительный аромат цветущей зелени, прогретой солнечными лучами земли и пряными травами. Оглядевшись, Кэти заметила, что узкая вытоптанная дорожка ведет прямиком в лес.

— Лори говорила, что вы не заходите туда без оружия, — внезапно вспомнила Кэтрин.

— Чушь, — отмахнулся Клэй. — Но, если я решу поохотиться на белок и зайцев, возьму тебя с собой.

— А у тебя есть ружье?

— Рогатка, — рассмеялся Тернер. — Кэти, ты снова себе что-то придумала. Крупного зверя в лесу нет. Ты можешь спокойно гулять здесь даже ночью. Роб, ты слышал? Наша Кэти боится, что ее съедят злые волки, — продолжал потешаться он.

— Значит, Лори солгала? — насупилась Кэтрин.

— Скорее, пошутила, — пожал плечами Клэй. — И, по всей видимости, неудачно. Сразу за лесом находятся несколько населённых пунктов. Всего в трех километрах отсюда. Так что даже заблудиться не выйдет. Но не забывай, что согласно контракту покидать территорию поместья ты не имеешь права, — добавил он серьезным тоном.

— Утренние пробежки по лесу тоже запрещены?

— Только до границы частных владений.

— А где проходят эти границы? — не унималась Кэйт.

— Я покажу, — коротко бросил Тернер. Судя по недовольному выражению лица, затянувшийся допрос его утомил.

На какое-то время Кэти притихла, с любопытством озираясь вокруг, и внезапно вспомнила, как Сэм нашел ее испуганную, дезориентированную, замерзшую и едва живую от пережитого страха в чаще леса. В груди предательски защемило, когда перед внутренним взором возникло его взволнованное лицо. Он нес ее на руках к месту сбора поискового отряда, а она тряслась всем телом, пряча лицо на сильном мужском плече, и бормотала какую-то бессвязную ерунду.

Если бы Сэм только знал, в какую авантюру она ввязалась, то замуровал бы входную дверь ее квартиры, оставшись с Кэти внутри. Она грустно улыбнулась, представив себе эту картину, и неожиданно поймала себя на мысли, что не отказалась бы сейчас оказаться там… с ним.

— О чем думаешь, Кэти? — деликатно поинтересовался Тернер, нарушив затянувшееся молчание.

— О человеке, который однажды спас мне жизнь, — честно призналась Кэйт.

— Расскажешь? — Клэй не настаивал, но Кэтрин почему-то захотелось поделиться.

— Ничего интересного, — она передернула плечами. — Пять лет назад я умудрилась заблудиться в лесу, очень похожем на этот.

— И как тебя угораздило?

— Я не помню, — выдохнула Кэйт. — Последнее, что запечатлелось в памяти — как я стояла на балконе и смотрела на дождь, а потом выбежала на улицу. Помню, что была гроза с громом и молнией, и как я неслась сломя голову неизвестно куда. Помню, как холодный ливень хлестал в лицо, а я думала только о Бобби и о том, что, возможно, в этот момент с ней происходит что-то страшное.

— Бобби?

— Моя лучшая подруга, — пояснила Кэйт. — Она пропала без вести за несколько дней до того, как это случилось.

— Не нашлась? — с сопереживанием в голосе спросил Тернер.

— Нет, — отрешенно качнула головой Кэтрин.

— Сочувствую твоей потере, Кэти.

— Не нужно, я все еще надеюсь, что она жива.

— Все возможно, — кивнул Клэй. — А тот твой спаситель…?

— Мы были близкими друзьями. Я, Сэм и Бобби. Счастливое было время, — задрав голову, Кэйт посмотрела на покачивающиеся ветви древних кленов и сморгнула набежавшие слезы. Боже, что за неуместная ностальгия? Совсем расклеилась.

— Я так понимаю, Сэм никуда не пропал? — Голос Тернера вовремя отвлек ее от горьких мыслей и воспоминаний.

— Нет, но он скоро женится, а я даже не смогу прийти на свадьбу. Это, знаешь ли, совершенно не по-дружески.

— То есть Сэм не в курсе, где ты? — полюбопытствовал Клэй. Вопрос с подвохом, но Кэтрин была готова, что он его задаст.

— Нет. Я помню про контракт, — усмехнулась Кэйт. — Мне пришлось его отшить в довольно грубой форме.

— Зачем? — с недоумением уточнил Тернер. — Достаточно было сказать, что ты уезжаешь в командировку или в отпуск. Уверен, что в предсвадебной суете он поверил бы в любое выдуманное объяснение.

— О, ты не знаешь Сэма. Он бы всю душу из меня вытряс, но докопался до правды, — грустно рассмеялась Кэйт, внезапно осознав, что дико соскучилась по своему единственному другу. Вот кто бы одним своим присутствием вправил ей мозги. — Поэтому пришлось действовать жестко и решительно.

— Цель оправдывает средства, — выдав известную крылатую фразу, Клэйтон понимающе улыбнулся. — Ты же журналист, Кэйт. После возвращения домой придумаешь такое оправдание, что у него не останется ни одного шанса не поверить тебе. Кстати, ты можешь заказать для своего друга свадебный подарок, а я отправлю с курьером.

— Я подумаю, не уверена, что это хорошая идея. Не хочу лишний раз напоминать ему о себе.

— Возможно, подарок поможет ему убедиться, что с тобой все в порядке, — настаивал Клэй. — Или дело в другом?

— Давай закроем тему, — напряженно попросила Кэйт.

— Сэм — не просто друг. Так? — догадался Тернер, и она в очередной раз удивилась его проницательности. — Можешь не отвечать. Все написано на твоем лице. Я прекрасно понимаю тебя, Кэти. Очень сложно отпускать близких людей, которые долгое время были неотъемлемой частью своей жизни. Но иногда это просто необходимо сделать.

— Но ты же не отпускаешь, — она взглянула в идеально вылепленное лицо Тернера. — Ты не обязан находиться рядом с Лори и Робертом, и сам дал мне понять, что финансовый вопрос не играет особой роли.

— Не играет, — мрачно отозвался он.

— Так, может, пришло время отпустить?

— Я пытаюсь, Кэти, — Клэйтон отвел взгляд. — Но наша ситуация немного отличается от твоей. Роберт нуждается в моей помощи. И Лори тоже.

— Долорес увлечена тобой, как мужчиной, — выпалила Кэйт и сразу пожалела, что снова влезла не в свое дело.

— Ты думаешь, я не заметил? — он поморщился, словно сама мысль о симпатии Лори ему была неприятна.

— Она тебе не нравится, — сделала вывод Кэтрин и удивленно вскинула брови. — Почему? Она красивая и …

— Перестань, Кэти, — оборвал ее Клэй. — Ты забыла, что Роберт слышит все, о чем мы с тобой говорим?

— О, извини…. Извините. Оба, — запоздало спохватилась Кэйт и резко сменила тему. — Ты, кстати, собирался мне показать фотографии Роберта.

— Ты уверена, что они все еще тебе нужны? По-моему, ты и так достаточно сильно вовлеклась в процесс, — Тернер иронично усмехнулся.

— Боже, не напоминай о моем утреннем позоре, — Кэтрин прижала ладони к вспыхнувшим щекам. — Мне жутко стыдно перед Лори.

— Она уже не злится, — заверил Клэй. — Но это было забавно. Особенно, когда ты заявила, что слышала, как мы занимаемся сексом в соседней спальне. Твоей бурной фантазии можно только позавидовать.

— Ну хватит, правда, — Кэтрин несильно толкнула Клэйтона локтем в бок, поражаясь резкому потеплению в их общении. Выходит, Долорес не лукавила, когда говорила, что Тернер не такой заносчивый мудак, каким показался ей в самом начале. Правда, Лори выразилась более тактично, но смысл был тем же.

— А знаешь, мне даже приятно, что в твоих фантазиях мне тоже досталось место, — хохотнул Клэй.

— В моих кошмарах, если быть точным, — парировала Кэтрин.

За разговорами они незаметно углублялись все дальше в лес, тропинка постепенно сужалась, словно сжимаясь под давлением обступивших их деревьев. Идти стало сложнее, и инвалидную коляску потряхивало на торчащих из земли корнях и попадающихся на пути обломанных ветках.

Когда массивные стволы с раскидистыми кронами внезапно расступились, открывая вид на залитую солнцем лужайку, Кэйт потрясенно застыла на месте, уставившись на покосившийся охотничий домик с распахнутыми деревянными ставнями и трухлявым крыльцом.

Сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Кэтрин не верила своим глазам. Домик словно сошел со страниц «Инстинкта». Черт, таких совпадений не бывает. Он не мог оказаться здесь случайно. Получается, Тернер намеренно привел ее сюда. Но зачем?

Почувствовав прикосновение его ладони к своему плечу, девушка инстинктивно дернулась, но не отшатнулась. Она не была напугана. Больше поражена и обескуражена.

— Похож? — непринуждённо поинтересовался Клэйтон.

— Просто один в один, — изумлённо ответила Кэйт.

Глава 17

«Я замотал ее рот скотчем, напялил на голову пыльный тканевый мешок, а руки связал за спиной колготками, которые час назад она сама сняла в моей машине перед тем, как я ее оглушил ударом кулака в висок. Девчонка не сопротивлялась и до сих пор была без сознания.

Если честно, я чертовски устал, пока тащил ее в нашу с Джеком берлогу. Весила она немного, но и путь не близкий. Почти километр по узкой тропе. Еще и гребаный дождь. Ноги утопали в грязи по самую щиколотку. Кроссовки придется выбросить. Жаль, они мне нравились.

Стянув через голову промокшую насквозь футболку, я жадно приложился к бутылке воды, завалявшейся здесь с последнего раза. Интересно, Джеку хватит мозгов захватить с собой что-нибудь из еды? Вряд ли мы быстро с ней закончим, а желудок уже бунтует от голода.

Прикурив сигарету, я прошелся по скрипучему дощатому полу до окна с треснутым стеклами, взглянул в сторону, откуда вот-вот должен был появиться Джек. Напряженные мышцы завибрировали в предвкушении, когда я представил, как он охренеет, когда увидит ее здесь.

У Джека сегодня день рождения, и девчонка — мой особенный подарок. Согласитесь, повод стоящий. Уверен, ему понравится, и он не станет беситься, что я немного отошел от нашего плана, устроив охоту в одиночку. Продолжим-то мы вместе. Пусть радуется, что я почти все сделал за него. Этап соблазнения прошел на отлично. Безмозглая блондинка попалась на крючок сразу, как только я к ней подсел. После трех халявных коктейлей она без лишних уговоров прыгнула в мою тачку. Идиотка была уверена, что повезу ее в отель или к себе, но вышло немного иначе.

Хреново, что особого сюрприза не получится. А еще мне почему-то кажется, что Джек предпочел бы увидеть на ее месте другую. Ничего, переживет. Мы с ним изначально договаривались, что вторая блондинка моя.

Хмыкнув, я оглянулся через плечо, посмотрев на неподвижную девчонку на полу между стеной и продавленным старым диваном. Не скоро еще очухается, но нам спешить некуда. Наиграемся вдоволь. Мы и так слишком много времени потратили, выслеживая эту тупую суку. Пора крошке отрабатывать.

Досадно, что ее подругу так легко развести не выйдет. Та, вообще, шуганная, дерганная и нелюдимая. Но когда эту дуру устраним, к недотроге проще будет подобраться. Дадим ей немного времени на траур и продолжим охоту. Потом устроим подружкам триумфальную встречу. Уверен, будет весело.

Скинув пепел прямо на пол, сунул руку в карман джинсов и нащупал там скомканные женские трусы. Сучка так торопилась, что избавилась от них вместе с колготками, стоило мне только выехать со стоянки придорожного занюханного бара, где она периодически цепляла себе парней на ночь.

Сами в бар мы ни разу не заходили, на хрена так глупо палиться? Наблюдали с парковки из разных арендованных тачек. За месяц слежки мы с Джеком насчитали как минимум семерых мужиков, с которыми блондинка уезжала в неизвестном направлении. Шлюха, одним словом. Такие, как она, долго не живут, да и не зачем им загрязнять и без того ублюдочный мир. Рано или поздно ее все равно кто-нибудь прихлопнет.

Затушив сигарету в жестяной банке, я снова приблизился к связанной девчонке, опустился на корточки и, приподняв мешок, проверил пульс. Ровный, но слабый. Надавив на ее скулы, открыл рот с размазанной губной помадой и на всякий случай заткнул его трусами.

Охотничий домик находился на территории частных владений, из посторонних сюда никто не сунется, но, если начнет орать и звать на помощь, по закону подлости кто-нибудь да услышит. А этого никак нельзя допустить.

Похлопав девчонку по щеке и убедившись, что она по-прежнему в глубоком обмороке, вернул на место мешок и выпрямился в полный рост. Смахнув с лица нити свисающей с потолка паутины, я инстинктивно дернулся, когда скрипнули проржавевшие дверные петли.

— Жан, какого хера? — доски под подошвами Джека застонали.

Он остановился рядом и ошалело уставился на свой подарок в коротком топе и джинсовой юбке, едва прикрывающей голый зад.

— С днем рождения, дружище, — я положил руку ему на плечо, ощутив, как адски он напряжен.

— Ты свихнулся? Я же говорил — никакой самодеятельности, — огрызнулся Джек, толкая меня в грудь. Не ожидая такой реакции, я, мягко говоря, опешил.

— Слушай, я, вообще-то, для тебя старался.

— Черт, мы так не договаривались. Вместе, значит, вместе. А если ты где-то наследил? — взбешенно завопил на меня Джек.

— Громче ори, пусть все слышат, — я тоже не на шутку разозлился. А еще было чертовски обидно, что он не оценил моего щедрого жеста. — Нигде я не наследил. Понял? Чисто сработал. В баре даже видеонаблюдения нет, и бармен в основном на эту дуру пялился, пока она сиськами передо мной трясла.

Джек шумно вдохнул, отвернулся, нервно провел ладонью по затылку и выругался себе под нос. Я молча наблюдал за ним, недоумевая, почему его так нехило бомбит. Подумаешь, без него на дело пошел, так я ни на шаг от нашего плана не отступил. Подстраховался со всех сторон. Ни один следак на нас не выйдет.

— Ну и что теперь с ней делать? — своим вопросом Джек ввел меня в еще большее замешательство.

— А ты не знаешь? Первый раз что ли? — усмехнулся я, присев на подлокотник дивана. Девчонка тем временем завозилась на полу, в кляп замычала.

— В таких условиях — в первый, — он красноречиво обвел взглядом убогую комнату. Свинарник мы тут, конечно, устроили знатный.

— Ну да, нужно было ее в отель везти, — окрысился я и в лоб спросил: — Или ты заднюю решил включить?

Плечи Джека словно окаменели. Он на мгновенье замер, а потом резко развернулся. Резанул по мне острым, как бритва, взглядом и угрожающе оскалился.

— Я к ней пальцем не прикоснусь, пока не будет уверенности, что ты не облажался.

— А пальцем и не надо, — я попытался разбавить напряжение шуткой. Джек моего порыва не оценил.

— Давно она в отключке? — сжав челюсть, он скрипнул зубами.

Я поморщился, глядя на него с растущим раздражением. Вот и делай после этого добро людям. Какого хрена он так на меня взъелся?

— Час, может, больше, — пожав плечами, я наблюдал, как он присел возле блондинки, осматривая с ног до головы. Только глазами. Руками и правда не трогает.

— Карманы, сумку проверил? Телефон у нее с собой?

— Сумку и телефон я возле трассы выбросил. Не дурак, — оскорбился я. — Вот еще нашел, — достал из заднего кармана треснутый шприц. — У нее из кармана выпал. Наступил случайно, пока с девчонкой возился. Ты зря дергаешься. Она наркоманка, Джек. Небольшая потеря для общества.

— Дай сюда, — оглянувшись, рявкнул он.

Я неохотно протянул ему шприц, не понимая, зачем тот ему понадобился.

— Это инсулин, придурок, — заявил Джек. — У нее диабет. Если она сейчас сдохнет, я тебе собственноручно голову откручу.

Блондинка тем временем ожила, задергалась, издавая странные булькающие звуки. Мы с Джеком растерянно застыли, наблюдая, как девчонка извивается на полу, натягивая капроновые путы на запястьях. Как-то странно, неестественно она двигалась. То выгибалась в спине, то колени к груди поджимала. И колотило ее, как в судорогах. Симптомы здорово смахивали на эпилептический припадок.

— Черт, ее тошнит. — Джек отмер первым и начал молниеносно действовать.

Стянул с головы девчонки мешок и, брезгливо скривившись, выдернул из ее рта пропитанные рвотой трусики. Схватив блондинку за плечи, рывком усадил, похлопал по спине и прислонил к стене. Она снова согнулась, опорожнив желудок на пол, завалилась на бок, жадно глотая воздух.

Небольшая комната сразу наполнилась тошнотворной вонью. Дышать стало невыносимо. Меня самого чуть не вывернуло наизнанку. Вскочив, я открыл все окна, распахнул дверь и вернулся на исходную позицию. С размазанной по лицу косметикой наша проблемная жертва выглядела жалко.

— Жива? — поймав ее затравленный взгляд, спросил Джек.

Она затряслась, с ужасом глядя то на меня, то на него. Но больше все-таки на Джека. Он находился ближе и как-никак оказал первую помощь.

— Лекарство… мне нужно, — забившись в угол, промычала она.

— Прости, милая. Инсулина нет, — приторно-ласковым голосом ответил Джек. Я удивленно взглянул на него, впервые услышав подобный тон. Стянув с дивана покрывало, он смочил один из краев водой, бережно вытер ее лицо и помог сделать несколько глотков минералки из бутылки.

— Спасибо, — проблеяла доверчивая овца. — Мне нужно домой.

— Боюсь, это невозможно, — сокрушенно покачал головой Джек. — А все из-за этого придурка, — он показал на меня пальцем.

— Эй, я бы попросил без оскорблений. — Возмутился я, снова прикуривая сигарету.

— Ладно, Жан не придурок. И он не хотел ничего плохого. Ты же понимаешь? — Джек ласково улыбнулся ей, словно она была его давней подружкой.

— Я никому не расскажу, — умоляюще глядя в его глаза, закивала тупая шлюха. Ага, щас, не расскажет она. Я рассмеялся, сплюнув себе под ноги.

— Понимаешь, милая, ты видела наши лица, — мягко возразил Джек, погладив дрожащую дуру по спутанным волосам.

— Но вы же ничего не сделали. Отпустите меня… Я клянусь, что ни слова…

— Тихо, — Джек прижал палец к ее распухшим губам.

Она молча кивнула, с опаской взглянув в мою сторону. Глаза девчонки остекленели, когда она заметила, как я расстёгиваю пряжку на джинсах и достаю из петель ремень, и протягиваю его Джеку, оставляя конечное решение за ним. Наверное, именно в этот момент она все поняла.

— На меня смотри, — приказал Джек, и теперь его голос звучал совершенно иначе.

Он накинул ремень на женскую шею, обернул несколько раз и затянул концы. Не с целью убить. Пока это была всего лишь игра в запугивание жертвы. Слабо затянутая кожаная петля не лишала ее возможности дышать, но подавляла волю к сопротивлению. Контроль был полностью в наших руках, и девчонка осознавала бесплодность своих попыток избежать неминуемого конца, но все равно продолжала на что-то надеться. Возможно, даже молилась про себя, призывая на помощь всех богов, которых знала.

Блондинка дернулась и рефлекторно втянула кислород. Ее взгляд беспомощно заметался по нашим лицам.

— На меня смотри, — леденяще спокойным тоном повторил Джек. Она с обречённой покорностью подняла на него взор.

— Сколько ты сможешь продержаться без лекарства?

— Пару часов, — всхлипнула она, смаргивая брызнувшие из глаз слезы.

— Нам хватит, — ухмыльнулся я, подходя ближе.

Но девчонка не среагировала на мои слова. Ее внимание было приковано к Джеку. И чем дольше она смотрела, тем шире становились ее зрачки.

— Я тебя знаю…, — неожиданно прохрипела девчонка, распахивая полубезумные от страха глаза.

— Заканчивай с ней. И убери тут все за собой, — неприязненно бросил Джек и, резко поднявшись, направился к выходу.

— А ты? — изумленно бросил я ему в спину, не веря, что он может просто так уйти.

— А у меня гребаный день рождения, и я собираюсь отметить его в другом месте, — злобно прорычал Джек и вышел на улицу, яростно захлопнув за собой дверь.»

Звонок на мобильный вынудил Кэйт отвлечься от чтения, которое, к слову, давалось ей с трудом. Мысленно она то и дело возвращалась на залитую солнцем лесную лужайку с сиротливо стоящим охотничьим домиком. Прошло несколько часов, а Кэтрин так и не отошла от шока… и разочарования из-за того, что ей не удалось осмотреть обветшалый дом изнутри. Тернер в категоричной форме заявил, что им пора возвращаться. Подошло время приёма лекарств. Больной ждать не может, пока она утолит свое неуемное любопытство. Возражать и настаивать было глупо. Поэтому пришлось разворачиваться и возвращаться обратно.

— Да, — ответила Кэйт, не посчитав нужным взглянуть на экран.

— Поднимись, пожалуйста, в кабинет. Мне нужна твоя помощь, — раздался в динамике голос Клэйтона. По телефону его глубокий низкий тембр звучал немного иначе, но все же не узнать его было невозможно.

— Что-то случилось? — встревожилась Кэтрин, но Клэй уже отключился.

Оставив книгу на круглом столике, Кэтрин поднялась из кресла, прошлась взглядом по комнате и посмотрела на часы. Десять вечера. Интересно, что Тернеру могло срочно понадобиться от нее в такое время? Для работы поздно. К тому же он сам сказал, что сегодня у нее внеочередной выходной. Тем не менее игнорировать просьбу было неловко, а согласно условиям контракта — чревато последствиями. «Прочие требования» никто не отменял.

Взглянув на себя в зеркало, девушка на скорую руку пригладила волосы и расправила подол легкого летнего сарафана на бретельках. Ткань местами немного помялась, но ничего критичного. Хорошо еще, что она не успела облачиться в пижаму.

Покинув комнату, Кэйт быстро преодолела один пролет и, постучав для приличия, уверенно зашла в ярко освещенный кабинет, напоминающий один из многочисленных современных офисов «Глобал Пресс». Однако сравнение было не в пользу последнего. Святая святых Горгоны существенно уступала размерами и уникальной лаконичностью интерьера творческой обители Миллера.

— Клэйтон, — громко позвала Кэтрин, прикрыв за собой дверь.

Осмотрев кабинет, она наткнулась взглядом на зияющий проем в стене. Значит, Тернер ждет ее там. По спине побежали мурашки. Тревожное чувство защекотало в области солнечного сплетения. Конечно, она не забыла, что сама сердобольно предлагала свою помощь в случае необходимости как Тернеру, так и Лори, но почему-то была уверена, что они по привычке предпочтут справляться сами.

— Кэти, зайди, — подал голос Клэй.

Морально собравшись и сделав глубокий вдох, девушка решительно шагнула в стерильную коморку Миллера. Свет здесь был ярче, чем снаружи, и Кэти с непривычки сощурила глаза. В нос ударил специфический запах медикаментов и антисептика и моментально запершило в горле. Клэйтон стоял к ней спиной, склонившись над Робертом. Поправляя подушку под его головой, он что-то тихо ему рассказывал, а тот как всегда слепо смотрел в потолок.

Кэти отметила, что Тернер успел сменить костюм, в котором был на ужине, на темно-синие джинсы и черную футболку. Повседневная неофициальная одежда смотрелась на нем странно и непривычно. Он выглядел заметно моложе и не так претенциозно, как обычно.

Девушка невольно задалась вопросом, сколько ему лет. Вряд ли он намного старше Роберта. Она даже не исключала того, что они могут быть ровесниками, и это предположение тянуло за собой ворох смутных подозрений. Это происходило ненамеренно и помимо ее воли. Мысли вспыхивали как лампочки и зудели в голове, требуя к себе особого внимания. Черт побери, она чувствовала, что обязана рассмотреть любые версии. Даже те, что приводили ее в откровенный ужас.

Если сначала она подозревала Клэйтона и Долорес в том, что они намеренно довели Роберта до состояния овоща, чтобы подобраться к его деньгам, а когда те закончились, придумали новый способ заработать на его имени. То теперь Кэйт ловила себя на том, что не может отпустить не менее ужасающую теорию, которая, вероятно, и послужила причиной привидевшегося кошмара.

Что, если Роберт Миллер и есть Жан, и все свои книги он писал с личных воспоминаний? Так сказать, по горячим следам. Тогда Джеком вполне может быть Клэйтон Тернер, несмотря на его заверения, что познакомились они гораздо позже, чем встретились герои триллеров Миллера.

— Ты в порядке? — нейтральным тоном осведомился Клэй.

Кэти вдруг поняла, что все это время не двигалась и не сводила глаз с восково-бледного лица Роберта.

— Да, — рассеяно кивнула она, встречая пристальный взгляд Тернера. Она упустила момент, когда он отошел от кровати и всем корпусом развернулся к ней.

— Снова читала? — склонив голову, он проницательно ухмыльнулся.

— Немного, — не стала врать Кэйт. — Я начала «Паттерн». Третий раз, — добавила, уводя взгляд в сторону.

— Мы же договорились, что сегодня ты отдыхаешь и восстановляешься, — с укором прокомментировал ее признание Клэй.

— Я не собиралась читать всю ночь, — возразила девушка. Он неодобрительно качнул головой.

— Кэти, если тебе нужен ключ к личности Роберта, то бессмысленно искать его в других книгах. Сосредоточься на первоисточнике «Инстинкта».

— Но ты говорил: «если хочешь понять художника, смотри на его картину». — припомнила Кэйт его же слова.

— Все самое важное заключено в первой, — бескомпромиссным тоном подвел он черту.

— Ладно, я тебя поняла. Так что ты хотел?

— Посмотришь за капельницей?

— Хорошо, но…

— Раствор закончится минут через тридцать, а мне нужно сделать срочный звонок по видеосвязи, — исчерпывающе объяснил свою просьбу Клэй. — Лори приболела, иначе я бы тебя не попросил.

— Что-то серьёзное? — нахмурилась Кэтрин. — Во время ужина она выглядела здоровой.

— Некритичное повышение температуры и кашель, — пояснил Тернер. — Скорее всего, подцепила простуду. Ничего страшного, но для Роберта малейшая инфекция может оказаться фатальной.

— Я понимаю. Конечно, иди. Я за ним присмотрю.

— Уверена? — он пристально взглянул в ее лицо.

— Абсолютно, — заверила Кэйт и натянуто улыбнулась.

— Кстати, вы поговорили? — почти покинув комнату, Клэйтон внезапно остановился в проеме и оглянулся через плечо.

— Да, Лори приняла мои извинения и сказала, что не держит на меня зла.

— Вот и отлично. Я рад, что конфликт исчерпан, — удовлетворённо улыбнувшись, Клэй скрылся из виду.

Оставшись наедине с Робертом, Кэти не ощутила особого волнения или внутреннего напряжения. Никаких глубоких переживаний и интуитивного отторжения. В этот момент она смотрела не на подозреваемого в многочисленных убийствах (подозреваемого исключительно ею). Перед ней лежал парализованный привлекательный молодой мужчина, уже понесший наказание за все преступления, которые, возможно, совершил. И он точно не представлял опасности для Кэйт и других людей.

Другой вопрос — заслуживал ли Роберт Миллер сострадания в случае его виновности? Согласно презумпции невиновности, — да. Пока приговор не вынесен, недопустимо обращаться с человеком, как с преступником. А на данный момент Кэтрин не располагала доказательствами его вины. По сути, единственными ее аргументами были догадки и предположения. А еще охотничий домик, являющийся главным свидетелем совершенных убийств. Книжных, а не реальных. Весомая оговорка, не правда ли?

Нет никаких доказательств, что девушки, замученные и убитые на страницах триллеров Миллера, когда-либо существовали. Единственная возможность подобраться к истине — запросить статистку по пропавшим без вести женщинам за период, описываемый в книгах. Но Кэйт сможет это сделать, только когда выберется из поместья. То есть не раньше, чем через полгода.

Можно попробовать поискать объявления о поиске пропавших девушек в сети, но Клэйтон абсолютно точно об этом узнает. Кэтрин не сомневалась, что он просматривает историю ее запросов в браузерах и отслеживает все сайты, что она посещает. Поэтому ей придется подыскать обходной и более сложный и долгий путь. Например, попытаться добраться до домика в лесу без сопровождения Тернера. Если события, изложенные в книгах, хотя бы отдаленно приближены к реальности, то все сохранившиеся улики находятся именно там. И она знает, что искать и где. Но что делать с инстинктом самосохранения, который нельзя отключить по щелчку пальцев?

Кэтрин неторопливо приблизилась к штативу с капельницей, проверила наличие лекарства и села на стул рядом с кроватью. Ей померещилось, что лежащая поверх одеяла мужская рука с воткнутой в вену иглой на мгновенье напряглась. Кэйт накрыла ладонью его прохладные пальцы и легонько сжала. Ответной реакции и какого-либо движения не последовало. Снова обман воображения.

Кэтрин шумно выдохнула, внимательно вглядываясь в восковое лицо Роберта. Симметричные, лишенные мимики черты казались нетронутыми возрастными изменениями, словно принадлежали двадцатилетнему мальчишке, который однажды уснул крепким сном и до сих пор не может проснуться. Несмотря ни на что, ей было его искренне жаль и презумпция невиновности тут вовсе ни при чем. Какие бы домыслы она ни вынашивала в своей голове, Роберт Миллер по-прежнему оставался ее кумиром и неординарным уникальным автором, чей талант признан миллионами поклонников по всему миру.

— Жаль, что ты ничего не можешь мне рассказать, — проговорила она вслух, аккуратно массируя его кисть.

Его веки дрогнули, и он медленно моргнул. Кэйт встрепенулась, внезапно поняв, каким образом сможет заставить его говорить.

— Ты меня слышишь, Роберт? Если — да, моргни два раза. — наклонившись ближе, прошептала она. И о чудо, он это сделал — дважды сомкнул веки.

От волнения у Кэйт подскочил пульс и оглушительно забилось сердце, она даже немного вспотела. У нее осталось совсем немного времени, чтобы сформулировать и задать правильные вопросы. Каждая секунда была на счету. Но сначала она должна была удостовериться еще раз:

— Рукопись, которую дал мне твой литературный агент, написана тобой?

Роберт снова дважды моргнул. Невероятно, он может ей отвечать! Боже, как ей сразу не пришло в голову опробовать этот метод? Когда бабушке Кэти стало совсем плохо, они общались именно так.

— Ты знаешь, кто я?

Он два раза опустил ресницы.

— Твое имя Роберт?

Одно легкое сжатие век.

Кэти ликовала. У нее получилось. Господи, на такую удачу она даже не смела надеться.

— Ты когда-нибудь убивал?

Два лёгких шевеления ресниц пронзило ее сознание леденящим ужасом.

— Я имею в виду людей. Ты убивал людей? — прочистив горло, она конкретизировала вопрос.

Кэтрин замерла в ожидании ответа. Время зависло, мир вокруг них опасно сузился. Кэти физически чувствовала, как давят на нее стены убежища вероятного убийцы.

Он отказывался продолжать…

Несколько бесконечных секунд Роберт неотрывно смотрел в потолок, а затем плотно зажмурился, и из уголка его правого глаза вытекла одинокая слеза. Это было как удар ножом в сердце. Кэтрин отшатнулась, выпустив его пальцы, и провела ладонями по покрывшимся пупырышками голым рукам.

— Прошу тебя, это очень важно. Ответь на последний вопрос, — взяв себя в руки, умоляюще проговорила Кэйт.

Миллер медленно раскрыл веки. Боже, спасибо. Кэйт выдохнула и снова благодарно сжала его ладонь. Черт, она чуть не запорола шанс приоткрыть завесу тайны и вытащить пару скелетов из пыльных шкафов жутковатого поместья.

— Ты пытался покончить жизнь самоубийством?

Один раз. Он моргнул всего один раз. Это означало нет… Нет! Кэйт перестала дышать. Голова пошла кругом. Спина взмокла от пота.

Боже мой! Роберт Миллер не выбрасывался из окна. Клэйтон и Долорес лгут. Они лгали ей с самого начала.

— Тебя … Тебя намеренно держат в таком состоянии? — задыхаясь от переизбытка эмоций, сбивчиво спросила Кэтрин.

Два движения ресниц. С ума сойти! Сердце Кэтрин засбоило, словно сломанный мотор. Она вскочила со стула и попятилась назад. В голове пронеслась отчаянная мысль — бежать. Прямо сейчас. Бежать прочь из этого дома.

— Не успели соскучиться? — как гром среди ясного неба раздался за спиной невозмутимый голос Тернера, и буквально в следующую секунду Кэйт врезалась спиной в его каменный торс.

Не отдавая отчета своим действиям, девушка шарахнулась в сторону и резко развернулась, предупреждающе вытянула руки и только потом запоздало поняла, что подобной реакцией выдает себя с потрохами. Нужно срочно выкручиваться, но как?

— Господи, ты меня напугал! — Хватаясь за сердце, Кэйт вымученно рассмеялась. — Нельзя же так незаметно подкрадываться к людям. А если бы инфаркт?

Сдвинув брови, Тернер окинул ее нечитаемым взглядом и мрачно уставился в глаза. Кэйт попыталась расслабиться и непринужденно улыбнуться. Вышло на троечку, но он, кажется, повелся.

— Прости, я не нарочно. Освободился быстрее, чем планировал. — Извинившись, пояснил Клэй, направляясь к капельнице. — Как раз вовремя, — пробормотал он, отсоединяя инфузную систему.

Кэтрин от облегчения чуть не сползала по стенке. Колени до сих пор предательски дрожали, а пульс грохотал в ушах подобно барабанной дроби.

— Кстати, я принес фотографии. Они на столе. Посмотри, если это еще актуально. — Вытаскивая иглу из вены Миллера, как бы невзначай произнес Тернер.

— Супер, я тогда пойду?

— Иди, — равнодушно бросил Клэй.

Глава 18

Из коморки Миллера Кэтрин вышла на ватных ногах. Внутренности дрожали, по позвоночнику бегали табуны мурашек. Взглянув на бумажный конверт, оставленный Клэйтоном на краю стола, Кэти догадалась, что обещанные фотографии находятся там. На мгновенье замешкавшись, она схватила злополучный конверт, не понимая, зачем он ей теперь нужен, и выскочила прочь из кабинета.

Не помня себя, девушка спустилась вниз и в чем была вылетела на улицу. О деньгах и новых вещах Кэти совершенно не думала. Инстинкт самосохранения уверено гнал ее вперед. Спасение собственной жизни перекрыло все остальные мысли. Казалось, что, если она хотя бы на минуту задержится, уйти ей никто не даст. Теперь Кэтрин была на сто процентов уверена, что ее изначально не собирались отпускать, а закрытый конкурс и контракт с баснословным гонораром — всего лишь крючок с наживкой для таких амбициозных дурочек, как она. У предыдущих соискательниц хватило ума сбежать, едва переступив порог поместья, а Кэти заглотила гребаный крючок и без страховки влезла в мутную историю.

На улице давно стемнело, освещение по периметру, как назло, не работало. Даже наружная подсветка поместья была выключена. Кэйт надеялась, что уже никогда не узнает, намеренно кто-то вырубил свет или нет.

К счастью, на небе светила полная луна, и ей не пришлось выбираться из этого ада вслепую. Дорогу к лесу она запомнила хорошо. Так что если Клэйтон не обманул, то шансы добраться под покровом ночи до ближайшего населённого пункта у нее есть. Главное, не сбиться с пути и не заплутать.

В теории поставленная задача представлялась вполне выполнимой. Минут за десять Кэйт добежала до кромки леса и безошибочно нашла тропу, ведущую к охотничьему домику. А дальше все оказалось намного сложнее. Лунный свет практически не проникал сквозь густые кроны деревьев, передвигаться приходилось практически наощупь. В спешке она запиналась за коряги, торчащие из земли, ветки хлестали по лицу, рвали на лоскуты тонкий сарафан, в кровь царапали голые руки. Спотыкаясь о корни, она то и дело падала, разбивая колени, но упрямо поднималась и бежала вперед.

Концентрация адреналина в крови зашкаливала, благодаря чему она практически не чувствовала усталости. Добравшись до знакомой полянки, Кэти едва не завизжала от радости. Однако облегчение длилось недолго. Куда бежать дальше она не знала.

Отдышавшись, она с опаской покосилась на стоящий неподалёку обветшалый дом. В лунном сиянии он выглядел еще более мрачно и устрашающе, чем на страницах книг Миллера.

— Я туда не сунусь, — процедила сквозь зубы Кэйт, не собираясь уподобляться безмозглым героиням ужастиков и собственными ногами идти навстречу смерти. Даже если внутри находится жизненно необходимый ей фонарик, который значительно облегчил бы дальнейший путь.

Кэйт уверенно отвела взгляд, а потом, словно примагниченная, снова посмотрела на охотничий домик. По телу прошла волна дрожи. Пока она глазела в черные глазницы покосившихся окон, суеверный ужас сковал девушку с головы до ног. Что-то безумное, опасное и зловещее скрывалось за темными обшарпанными стенами. Оно манило ее, взывало, уговаривало, шептало…

Кэти тряхнула головой, прогоняя наведенный морок, и, выставив руку с оттопыренным средним пальцем, швырнула конверт с фотографиями на покрытое мхом крыльцо. Собравшись с силами, она приготовилась к новому рывку и даже двинулась к плотной стене зловеще чернеющих в темноте деревьев, когда тишину ночи внезапно пронзил жуткий звук, заставивший волосы на ее затылке встать дыбом. Он походил на звериное рычание, но она ни в чем не была уверена. Страх парализовал мысли, тело, рассудок. Грудь сдавило, она не могла дышать.

Застыв, Кэтрин напрягла слух. Где-то совсем рядом хрустнула ветка и зашуршали деревья. Если рядом зверь, то бежать в лес бесполезно. В памяти девушки мелькнули слова Тернера, что здесь не водятся крупные хищники, но как можно верить его утверждениям после всего случившегося?

Ее взгляд вновь метнулся в сторону дома, на хлипкое крыльцо и плотно закрытую дверь. Звук повторился, и от охватившего ее ужаса Кэйт не могла определить, с какой стороны он доносится. Времени на раздумья было критически мало.

Стиснув зубы, Кэтрин рванула по скрипучим ступеням на крыльцо и дернула ржавую ручку на себя. Дверь не поддалась. Она толкнула ее внутрь и, о чудо, та со зловещим скрипом отворилась. Сиганув через порог, Кэйт шарахнула дверью о косяк и приперла ее спиной.

Тьма окутала ее, лишив возможности разглядеть что-либо вокруг. Слабый лунный свет проникал сквозь грязные окна, создавая призрачные тени на стенах. Тяжело и рвано дыша, она стерла выступивший пот с висков. В нос ударил металлический запах крови, который она молниеносно узнала. Девушка еще раз провела пальцами по лицу, ощутив чувствительными подушечками набухшие царапины, сочащиеся кровью.

Черт, не складывается у нее с пробежками по лесу.

Истерично хохотнув, девушка осторожно развернулась и, нащупав засов на двери, со скрежетом сдвинула его вбок. Обессиленно прижалась лбом к рассохшимся доскам и попыталась восстановить дыхание.

Не успела…

Ощущение чужого пристального взгляда внезапно вонзилось в ее спину сотней острых игл. Резко развернувшись, она всмотрелась в кромешную тьму. А потом снова услышала этот звук… Он доносился изнутри, совсем близко. Что-то звякнуло, затем тяжело завозилось на полу.

— Кто здесь? — хрипло закричала она. Разумеется, ей никто не ответил. — Пожалуйста, — простонала она в темноту и отчаянно пошла на звук.

Оказывается, так легко стать типичной туповатой героиней фильма ужасов. Так невероятно легко… Почти так же легко, как оставаясь наблюдателем самоубийственной глупости на экране, считать себя в миллионы раз умнее, осторожнее и предприимчивее. Закатывать глаза и с превосходством фыркать: «уж я бы точно никогда …»

Во рту разлилась горечь, Кэти судорожно сглотнула неприятный вкус. Прежде не склонная к самоиронии и рефлексии, она вдруг осознала, что, возможно, готовилась к этой роли всю свою жизнь.

Человек — единственный повелитель своей судьбы, а знаки предчувствия пророческие сны и прочие суеверные бредни — оправдания для трусов, неудачников и лентяев… Старые догмы Кэтрин внезапно пошатнулась, открыв ей не самую приятную истину о самой себе. Управляла ли она хоть мизерным процентом своих решений? Или все время шла наперекор отвергаемой всеми силами судьбе?

Шагая на ощупь, Кэтрин пугалась каждого скрипа старых досок под ногами и дрожала от холодного ветра, проникающего в дом сквозь щели в стенах. Внезапно запнувшись, Кэйт с визгом полетела на пол. И только приземлившись, поняла, что плашмя лежит на человеке. Теплом и однозначно живом человеке. В ноздри ударил запах пота и слабый аромат знакомого мужского парфюма. Грудную клетку пронзила страшная боль от мелькнувшей в голове догадки.

— Сэм? — боясь верить собственным ощущениям, дрожащим голосом спросила Кэйт.

Он снова то ли зарычал, то ли сдавленно захрипел, и Кэтрин разрыдалась в голос. Это Сэм. Господи, она не ошиблась. Трясущиеся пальцы вслепую нашли его лицо. Ей ни разу не пришло в голову, почему он здесь, пока она суетливо пыталась извлечь стягивающую полоску ткани из его рта, мешающую ему говорить.

— Сэм, боже мой. Сэм… Это ты. Это правда ты, — как заведенная повторяла Кэтрин, глотая соленые слезы.

Ей было страшно до одури, паника прокатывалась по телу ледяными судорогами. Она боялась, что Сэм ранен, и поэтому не мог встать. Кто с ним это сделал? Зачем? За что? Как? Он же скала, сильный и несокрушимый. Силовые тренировки, восточные единоборства, мускулистое телосложение, характер победителя. Да он бы одной левой…

Бойд невнятно мычал, но старался безропотно лежать, не мешая Кэтрин действовать. Нащупав у него на затылке крепкий узел, она пустила в ход ногти. Благо, они у нее были достаточно длинными, иначе пришлось бы совсем туго.

— Тут такое творится, Сэм. Настоящий кошмар, — расслабив узел, Кэтрин дернула тканевый жгут вниз, под подбородок.

Бойд судорожно вдохнул воздух. Крепкое мужское тело конвульсивно дернулось под ней, и Кэйт, решив, что она слишком сильно придавила его своим весом, поспешно переместилась на пол, встала на колени рядом с ним.

— Уходи отсюда, Кэти, — неузнаваемым голосом прохрипел Сэм.

— Я тебя тут не оставлю, — мотнула она головой, не допуская даже мысль, чтобы бросить его здесь.

— Я сказал, беги, — яростно рыкнул он. — Тут недалеко должна быть деревня. Позвонишь в полицию и вызовешь помощь.

— Нет! — просипела Кэйт, с рыданием прижав ладонь к губам. — Мы пойдем вместе. Ты ранен? Я помогу, потащу на себе если нужно. Как ты меня… помнишь?

Сэм пошевелился, видимо пытаясь сменить позу, и Кэтрин опять услышала жуткое звяканье. Прильнула ближе, прошлась ладонями по его бугрящимся от напряжения бицепсам, спустилась ниже. Обречённо застонала, поняв, что запястья Бойда зафиксированы за спиной наручниками и толстой цепью прикованы к стене.

— Конечно, помню, Кэти, — тихо отзывался Сэм, а она продолжила суетливо ощупывать его тело.

С носа и из глаз текло, но Кэти этого даже не замечала. Ей было жизненно необходимо убедиться, что Сэм цел и сможет передвигаться, если она каким-то чудом сумеет разрубить цепь. Только вот чем? Ни черта же не видно.

— Кэйт, не нужно. Не теряй время. Ты же видишь, я не могу пойти с тобой, — он не уговаривал. Его слова звучали как четкий приказ.

— Почему? — дернув проклятущую цепь, Кэтрин села на задницу и снова заплакала. Глаза с непривычки щипало от соли. Глупо… словно можно привыкнуть к слезам. — А если он тебя убьет?

— Он? — глухо переспросил Сэм. Кэйт опешила, потому что в ее голове почти все сошлось. Почти, но удивление в его голосе говорило об обратном. — Почему «он», Кэти? — нетерпеливо повторил Бойд.

— Клэйтон Тернер, — едва слышно выдохнула она.

В голове образовался вакуум, от холода стучали зубы, хотя температура в хижине не была низкой.

— Черт, нет, — зазвенев цепями, дернулся Сэм. — Это Дэбра. Горгона, мать ее. Она меня сюда привезла.

— И приковала тоже? Под дулом пистолета, что ли? — Кэйт потерла пульсирующие виски. Огляделась по сторонам, но густой мрак не позволял увидеть даже очертаний мебели.

— По-идиотски вышло. Она вела себя… нормально, в общем, вела. Ничего не предвещало. Я расслабился, да… Как дебил, — Сэм пустился в сбивчивые объяснения, пока Кэти шарила ладонями по полу в поисках чего-то тяжелого и желательно металлического. Топор идеально бы подошел, но, как назло, ничего подходящего под руки не попадалось. Только мусор, стекла, сухие листья и песок. — Мы остановились на парковке. Она купила мне кофе, а потом я тупо вырубился и очнулся тут. В темноте. На цепи. Услышал, как кто-то ходит снаружи и попытался привлечь внимание.

— Подожди… я ничего не понимаю. Зачем ты вообще с ней поехал? — Кэти отчаянно старалась ухватить ускользающую мысль и только сильнее путалась.

— Ты перестала отвечать на звонки, в квартире не появлялась. Я решил навести справки, разобраться, что к чему. Приперся в «Глобал Пресс». Сразу понял, что эта тощая вобла врет. Оставил ей свой телефон и хотел иди в полицию. Дэбра позвонила через несколько часов, обещала отвезти меня к тебе. Сказала, что так распорядился Миллер. Иначе он бы не позволил ей дать мне адрес. Дальше ты знаешь.

— Роберт Миллер парализован. Он не мог ей ничего приказать, — обескураженно воскликнула Кэйт.

— Значит, от его имени говорил кто-то другой. Или они все в сговоре. — помолчав, выдохнул Сэм. — Кэти, почему ты мне не рассказала? Какого черта поперлась одна неизвестно куда?

— Я подписала контракт… Нельзя было говорить. Совсем никому. Прости, Сэм. Я такая дура. Тернер мне огромные деньги предложил. Дэбра — должность своего заместителя. Они на пару грамотно обработали меня со всех сторон. Ты же знаешь, как я фанатела от книг Миллера, а тут такая возможность… шанс на миллион. Поработать с кумиром, проникнуть в его тайны. Еще и кучу денег заработать. Сказка же, да? Мечта. Откуда мне было знать… — шмыгнув носом, Кэтрин обхватила грязными ладонями лицо Сэма, осыпала его щеки и глаза виноватыми поцелуям.

— Все, Кэйт. Хватит. Завязывай, — его голос дрогнул, губы нежно коснулись ее виска. — Беги, детка. Дэбра может вернуться в любой момент. Возможно, не одна. Хоть раз в жизни сделай так, как я говорю. Уходи, или нам обоим крышка.

Аргументы для возражений иссякли, разумом Кэтрин понимала, что Сэм прав, а сердце противилось, горело огнем. Кэйт отстранилась, она была почти готова… Не успела. В следующее мгновенье раздался жуткий грохот. Кэтрин закричала и упала лицом вниз, прикрывая голову руками. Заскрежетали ржавые петли, дверь распахнулась, с размаху врезавшись в стену. Над их с Сэмом головами вспыхнула тусклая лампочка.

— Не волнуйтесь, Дэбра не вернётся, — произнес голос, который Кэтрин меньше всего ожидала услышать.

Приподняв голову, Кэйт прищурилась. После долгого нахождения в темноте глаза слезились, но сквозь туман она смога рассмотреть стоящую на пороге тоненькую блондинку в розовом кукольном платье с охотничьим обрезом в руках. Именно в нем Лори мило улыбалась на ужине и принимала ее извинения. Кэйт окаменела, потрясённо наблюдая, как дуло, дымящееся после точного выстрела в дверной затвор, двинулось в ее сторону.

— Я же говорила, что не промахнусь, если появится необходимость, — цокая каблуками заляпанных грязью белых туфель, Долорес приблизилась на несколько шагов. На губах девушки играла жуткая улыбка, в глазах плясали кровожадные черти.

— Лори, что на тебя нашло? Опусти ружье. Это же я, Кэйт. Я тебе не враг, — шокировано прохрипела Кэтрин.

— Ты — угроза, а я защищаю свои владения, — с маньячной улыбкой пояснила Долорес.

— От кого? Я не сделала тебе ничего плохого.

— Ты притащила за собой хвост, — Долорес указала дулом на Бойда. — Он собирался заявить в полицию о твоей пропаже. Ты нас чуть не подставила, Кэйт. А мы доверились тебе, приняли, как родную. Я ничего для тебя не пожалела, забила до отказа гардероб, относилась, словно к сестре, подарила ожерелье, купленное мужем на первую годовщину.

— Сэм никому ничего не скажет. Я тоже. Прошу тебя, Лори. Ты же не убийца, — Кэтрин привстала на коленях. Если придётся унижаться — плевать. Она на все согласна, лишь бы убедить эту психованную суку опустить ружье.

— Поверни голову вправо, Кэти, — зловеще ухмыльнувшись, попросила Долорес.

— Нет, Кэйт, не слушай ее. Смотри на меня, — взмолился Сэм, но было поздно.

Кэтрин уже смотрела… Не на него. На грязном полу, в какой-то паре метров от нее в неестественной позе застыло тело Дэбры Кокс. Она лежала лицом вниз, строгий деловой костюм весь в пыли, туфли и сумочка валялись в стороне. Огромная дыра в ее затылке, слипшиеся от крови волосы и пропитавшие доски бурые пятна с белесыми разводами не оставляли сомнений — Горгона мертва. Убита. Судя по нескрываемому триумфу на лице Лори — убита ею.

«Нам конец» — пронеслось в голове. Кэтрин зажала рот ладонями, не в силах даже кричать. Ее разум, парализованный ужасом и животным страхом, бился в агонии. Мышцы свело судорогой, рвотные спазмы подступили к горлу. Она согнулась, освобождая желудок от недавно съеденного ужина.

— Фу, ну как всегда, а убирать потом снова мне, — брезгливо поморщилась блондинка, взмахнув ружьем. Для ее субтильного телосложения оружие весило непозволительно много. Что будет с ними, когда Долорес устанет — гадать не приходилось.

Дрожа всем телом, Кэтрин вытерла тыльной стороной ладони рот и вскинула голову. Слабость накатывала волнами, но она держалась. Все еще держалась. Кэйт инстинктивно прижалась к напряженному Сэму. Наверное, в этот момент он ненавидел ее за то, что она ослушалась и не ушла сразу. Безмозглая дура! Теперь они оба умрут в этой пропахшей кровью дыре.

— Меня, возможно, нет, но его будут искать. Сэм — адвокат. У него есть связи в полиции, — в полной мере осознав безысходность своего положения, прошипела Кэйт, с ненавистью глядя в глумливо улыбающееся лицо Долорес. — Тебе это так просто с рук не сойдет. За тройное убийство ты получишь пожизненное.

— Кэти, не провоцируй ее. Не надо, — предостерегающе прошептал Сэм. — Лори, тебя же так зовут? — обратился он к больной на голову стерве. — Все еще можно уладить…

— Да? — Долорес расхохоталась, указав на труп Дэбры. — И как ты собираешься это уладить? Может быть, поможешь мне избавиться от тела?

— Я сделаю все, что ты хочешь, Лори, — уверенно кивнул Сэм. — Если мы вместе уничтожим следы преступления, то автоматически станем соучастниками…

— Твою мать, Долорес, что ты тут устроила? — раздался громогласный мужской голос, заставив всех остальных резко умолкнуть.

— Ты… — Кэйт даже не удивилась, увидев на пороге темный силуэт Клэйтона Тернера.

С губ сорвался истерический смешок. Вот и организатор лютого трэша пожаловал. Если с Лор у Кэтрин еще были шансы справиться, выждать момент, заговорить зубы, выбить обрез из рук, то с Тернером ни один из ее планов не прокатит.

— Я устроила? — развернувшись к вошедшему, истерично взвизгнула Лори. — Я сделала то, на что ты оказался не способен! Ты дал слово, что будешь нас защищать, Клэй!

— Я контролировал ситуацию, пока ты не влезла. Дай сюда, — Тернер вырвал из рук Лори ружье и молниеносным движением вырубил ее прикладом по виску. При этом на его лице не отразилось ни одной эмоции. Лишь раздражено поджались губы. Белобрысая сучка дернулась и начала оседать на пол. Клэйтон успел придержать ее свободной рукой и, наклонившись, осторожно опустил на доски.

Кэти в трансе застыла, в голове пустота и ни одной связной мысли. Тернер только что обезвредил слетевшую с катушек шизофреничку. Хорошо это или плохо? Он на их стороне или на своей? Чего им ожидать дальше?

— Кэти, ты и твой друг в порядке? — обеспокоенный взгляд Клэйтона метнулся к ошеломленному лицу Кэтрин, затем бегло переместился на Сэма и скользнул обратно.

— Я… не… в порядке, — с трудом выдавила Кэйт, ее взгляд застыл на ружье, которое все еще находилось в руках у Тернера. Он держал его уверенно и привычно, словно делал это не в первый раз. — Тут, черт возьми, труп моей начальницы с пробитой башкой, а Сэм прикован цепью к стене. Долорес собиралась нас убить! Поэтому нет! Мы не в порядке, — Кэтрин перешла на крик.

— Долорес не в себе. Давно уже не в себе. Но я не думал, что она способна зайти так далеко, — опустив оружие дулом вниз, Тернер сделал насколько шагов вперед и замер, пристально глядя Кэтрин в глаза. Он выглядел спокойным и собранным, что совершенно не укладывалось у нее в голове и абсолютно не соответствовало ситуации. — Она больше никому не навредит. Я лично с ней разберусь.

— Так же как с Робертом? — внезапно осенило Кэйт.

— Так же, — мрачно кивнул он.

А затем случилось то, что испугало Кэтрин даже больше, чем появление в хижине Лори. Черные радужки Тернера заволокло непроглядной мглой, черты лица хищно заострились, верхняя губа дёрнулась, по-звериному обнажая зубы.

— Не трогай ее, — почувствовав опасность, Сэм попытался закрыть Кэти собой, до упора натянув цепь, но Клэйтон оказался проворнее. Схватив Кэтрин за руку, он рывком поднял девушку на ноги и, крутанув, прижал к себе спиной, надавив все еще горячим стволом на ее горло. Сэм угрожающе зарычал, с бессильной злобой глядя на Тернера.

— Даже не думайте дёргаться, — с ужасающим спокойствием предупредил Клэйтон, обжигая висок своим тяжелым дыханием. — Или я передумаю и пристрелю вас обоих. Я доходчиво объяснил условия?

— Что ты хочешь? — агрессивно рявкнул Бойд.

— От тебя — ничего, — невозмутимо пожал плечами Тернер. — Ты останешься здесь в качестве стимула для Кэти, а она вернётся со мной в дом и продолжит работать над книгой. И не радо рассказывать мне байки про то, что тебя будут искать. Не будут. Ты отменил свадьбу, ушел в загул и исчез с радаров. Обычное дело. Пару недель тебя точно никто не хватится.

— Ты отменил свадьбу? — с трудом выговорила Кэтрин, изумленно глядя в перекошенное от ненависти лицо Сэма. К счастью, это выражение предназначалось Клэйтону, но она все равно считала себя виновной. Во всем, что происходило сейчас с ними обоими. Она затащила их в этот ад…

— Да, отменил, — ответил за него Клэй. — Осознал, что ты любовь всей его жизни, и отменил. Все верно, Сэм? Я нигде не ошибся?

— Иди к дьяволу, урод, — огрызнулся Бойд.

— Поверь, я регулярно его навещаю, — ответил Тернер, ослабив давление на горле девушки. В следующее мгновение Кэтрин почувствовала колющую боль в области шеи и беспомощно дернулась. — Прости, Кэти, но тебе придется немного поспать, — прошептал Клэйтон и развел руки, позволяя ее обессиленному телу рухнуть на пол. Гулкий звук от удара головы о доски стал последним, который она запомнила.

Глава 19

Сознание возвращалось медленно, словно крупицами, с каждым моментом становясь все более четким. Затем пришли ощущения пульсирующей боли в затылке и жуткой сухости во рту. Страшные образы переплетались в мыслях, словно рваные куски газеты, создавая пугающий черно-белый коллаж. Кэйт приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнечного света, заливающего незнакомую комнату.

Ночь прошла… Она помнила, как сломя голову бежала через лес, а ветки рвали ее одежду и царапали нежную кожу, как разбивала колени о землю и поднималась. Она помнила открытую лужайку и охотничий домик.

Парализующий ужас, дрожь по телу, затхлый запах плесени и пыли, кровь на кончиках пальцев, кровь на лице, боль, страх, облегчение, лязг цепей и снова страх. Сэм… проблеск надежды, глухое отчаянье, оглушительный грохот, распахнутая дверь, Долорес в розовом платье, обрез в ее руках, истеричный смех, бездыханный труп Дэбры и Тернер… Боль в шее… Он что-то ей вколол, после чего Кэти отключилась.

Ее попытка побега обернулась сущим кошмаром. Кэтрин глубоко плевать на то, что случилось с Лори. Плевать, даже если эта сука сдохла. Плевать, даже если в муках. Но внутреннее чутье подсказывало — нет, рано обольщаться. Кэтрин видела, как заботливо Тернер удерживал сумасшедшую стерву после того, как вырубил прикладом, и как позволил ей — Кэти — рухнуть безвольным мешком к его ногам.

Теперь она пленница, а Сэм — заложник.

«Твои амбиции, жадность и эгоизм стоили этого, Кэтрин?»

Выждав несколько секунд, она попыталась снова разлепить ресницы. Сморгнув выступившие слезы, девушка медленно обвела взглядом чужую спальню, боясь предположить, как тут оказалась и кому она принадлежит.

Темные стены и потолок, мебель в графитовых тонах, черное постельное и минимум декора. Это явно мужская обитель. Кэйт сдавлено простонала, когда очередной спазм сдавил виски и отозвался тупой болью в затылке. Память возвращалась фрагментами, постепенно собираясь в целостную картинку. Настолько чудовищную и жуткую, что хотелось снова отключить сознание.

Но больше страшной реальности пугало другое — Кэйт не чувствовала своего тела. Ни рук, ни ног, ни привычной тяжести, ни прикосновений к коже хрустящих простыней. Двигались только голова и шея. Искусанные в кровь губы горели, но шевелились.

— Помогите, — выдавила она скрипящим шепотом и повернула лопающуюся от боли голову в сторону открывшейся двери.

Пульс зачастил, в ушах зашумело. Снова он. Появился зловещим призраком в проходе, и воздух сразу накалился, затрещал от невыносимого напряжения. Атмосфера опасности и чужой бесконтрольной силы лишала воли, оставляя лишь уязвимость и страх.

— Доброе утро, Кэти. — Переступив через порог, с приторной вежливостью поприветствовал ее Клэйтон Тернер. — Я понимаю, ты расстроена и напугана, но поверь, это вынужденная мера. Мне необходимо было время, чтобы навести порядок и избавиться… — он осекся, устало сдвинув брови, но Кэти не нуждалась в продолжении. Она отлично понимала, от чего именно Тернер собирался избавляться. И даже догадывалась — как именно он это сделал. Никаких следов. Плюс одно имя в статистике пропавших без вести. Или два…

— Что со мной? — вяло ворочая языком, беспомощно прохрипела девушка. Ощущение каши во рту и тумана в голове вызывали обоснованные опасения.

— Не волнуйся, действие препарата к вечеру пройдет. — Тернер расслабленной походкой подошел к постели и присел на самый край. Его крупная ладонь с длинными музыкальными пальцами уверенно коснулась ее лба. — Ночью у тебя несколько раз поднималась температура. Лиза не отходила ни на шаг. Она очень беспокоилась, что тебе станет хуже, но, кажется, обошлось, — последнее он произнес с заметным облегчением. — Чуть позже она принесет завтрак и покормит тебя. Сама есть ты пока не сможешь, но, как я уже сказал, к вечеру чувствительность вернется.

— Что ты сделал с Сэмом? — Кэйт впилась взглядом в черные бездны его глаз.

Клэй нахмурился, словно вопрос пришелся ему не по вкусу, и одернул руку. Будничным жестом поправил манжеты на темно-синей рубашке, затем взглянул на коллекционные часы на запястье.

— Живее всех живых твой адвокат. Через час я отправлю Блэка его покормить.

— Он все еще в лесу? В том домике? — напряженно спросила Кэйт, отметив про себя, что странноватая кухарка Лиза и молчаливый верзила Блэк в курсе творящегося ужаса в поместье.

От всего происходящего попахивало безумием. Впрочем, не просто попахивало, а воняло трупным смрадом, пропитав все вокруг, включая стены, мебель и моральных ублюдков, живущих в этой проклятой обители зла. Боже, как ее угораздило угодить в ловушку этой шайки психопатов? Так, вообще, бывает? Она не слышала ни об одном известном случае с орудующими группами серийных маньяков.

— Нет, Кэти, — качнул головой Тернер и погладил ее костяшками по щеке.

Кэйт не шелохнулась, неотрывно глядя ему в лицо. Бесстрастное и равнодушное. В угольно-черных глазах — пустота. Вместо сердца — кусок льда. Он не пощадит. Уговоры бессмысленны. Злить нельзя. Провоцировать тоже. Лишнего не болтать. Вопросы задавать обдумано и осторожно.

— Сэм находится в другом месте, и ты при всем желании не сможешь его самостоятельно найти, — непринуждённо продолжил Тернер, убрав светлый локон за ее ухо, и деловитым тоном начал перечислять новые условия: — Если тебе не безразлична его жизнь, ты не станешь совершать опрометчивых поступков. На чью-либо помощь рассчитывать глупо. Все в этом доме беспрекословно подчиняются мне. Попытки убить меня ничего тебе не дадут. Не будет меня, твой герой сдохнет с голода. Сумеешь убежать, платить тоже придется ему и, как понимаешь, отнюдь не деньгами.

— Лори тоже беспрекословно подчинялась тебе? — язвительный вопрос помимо воли слетел с губ. Она испуганно замерла, внимательно наблюдая за последующей реакцией. Непробиваемый сукин сын даже бровью не повел.

— С ней всегда было сложно, но после всего, что случилось с ее мужем, Лори немного тронулась умом, — шумно вздохнул Клэйтон, приложив пальцы к пульсирующей вене на шее девушки. — Не нужно так сильно волноваться. Я не намерен тебе вредить.

Ага, поэтому накачал ее какой-то парализующей отравой.

— Я не верю, что Долорес самостоятельно организовала приезд Дэбры Кокс и Сэма сюда. Зачем? Она ее даже не знала. А насчёт визита Сэма Дэбра могла сообщить только тебе, — набравшись смелости, выпалила Кэтрин.

— Строишь из себя детектива? — снисходительно ухмыльнулся Тернер. — Логически все верно, но в твоей версии есть существенное расхождение с реальным положением дел. Дэбра должна была доставить Бойда сюда и сразу уехать. Ты права, это я организовал их поездку сюда. Ему пришлось бы задержаться до того момента, как ты закончишь книгу, и подписать документ о неразглашении. А в качестве компенсации за потраченное время я выплатил бы ему щедрый гонорар.

— Я тебе не верю, — с отвращением прошипела Кэйт.

— Кэти, я не велел Лори убивать Дэбру и сажать твоего славного друга на цепь, — не меняя тона, продолжил Тернер.

— Ложь!

— Увидев постороннюю женщину на территории поместья, Лори не сдержалась. Ты не поверишь, но подобным образом Долорес действительно пыталась защитить мужа.

— От кого? — хрипло воскликнула Кэтрин. Горло сушило так, что каждый новый вдох царапал нежную слизистую.

— Ты знаешь, каково это — любить монстра? — скользнув по ее лицу задумчивым взглядом, лениво поинтересовался Клэй. — Морального инвалида, убийцу, насильника, на счету которого десятки жертв? Знать о нем все и продолжать находить оправдания? Верить его клятвам, что это был последний раз, и снова хоронить вместе с ним очередную жертву? — Тернер прервался и, взяв с тумбочки стакан воды, поднес его к пересохшим губам Кэтрин. Не сводя с него шокированного взгляда, она сделала несколько жадных глотков. — Хотя бы попытайся представить. Не можешь?

— Не могу, — дёргано кивнула Кэйт. — На такое согласится только сумасшедшая.

— Любовь бывает разной, Кэти. — отстраненно произнес Тернер, возвращая стакан на место. — Она искренне верила, что однажды сможет его остановить. Видела в этом свой священный долг и цель всей жизни.

— Он не выбрасывался из окна… — Кэйт озвучила то, о чем догадалась еще во время своего одностороннего общения с Миллером.

— Нет, — Клэй рефлекторно дотронулся пальцами до шрама на виске. Выражение лица ожесточилось, скулы заострились. — Остановить его пришлось мне.

На мгновение между ними повисло тягостное молчание. Кэйт судорожно обдумывала услышанное, не осмеливаясь до конца поверить. Она предполагала подобный вариант событий, но получить подтверждение из первых уст все равно пугающе жутко.

— Поверь, он сопротивлялся, — первым нарушив наэлектризованную тишину, мрачно усмехнулся Клэй. — Но другого выхода не было. Лори слишком давила на Роберта, требовала, истерила и в конец наскучила ему. Он пытался ее убить. Я вмешался.

— Почему?

— Потому что тоже устал убирать за ним дерьмо, — сквозь зубы процедил Клэй.

— Почему не раньше? — детализировала Кэйт свой вопрос. — Почему ты не защитил других девушек? Почему именно Лори, ведь она тебе даже не нравится?

— Кэйт, ты не поняла, — сокрушённо тряхнул головой Тернер. — Долорес ни при чем. Роберт нарушил последнее правило. Пересек все границы и красные линии, когда решил совершить убийство здесь. В нашем доме.

— Ты — Джек, — сдавленно прошептала Кэйт, и все пазлы в ее голове внезапно сошлись. Превосходные знания в медицине, отсутствие эмпатии, хладнокровное мышление, удивительный самоконтроль, манипулирование окружающими. Именно таким и описывал его Миллер на страницах своих книг.

— Да, Кэти, — склонив голову набок, Тернер едва заметно улыбнулся. — Я — Джек. Но для тебя это не новость. Ты подозревала меня, не так ли?

— Да, — призналась Кэтрин. — Но я не понимаю зачем? Зачем тебе я?

— Я хочу, чтобы мир узнал истинную историю Роберта Миллера, — Тернер подался вперед, в черных глазах плескалась одержимость и бесновалась тьма. — Никто не расскажет ее лучше, чем ты. — Кэти опешила, когда он столкнул их лбами, и задержала дыхание, внутренне содрогаясь от ужаса. — Не представляешь, как долго я тебя искал, — Клэй резко отстранился, с пугающей нежностью погладив ее по волосам. — Но ты сама меня нашла. Второй раз, Кэти. Что это, если не судьба?

— Второй раз? — недоумевающе просипела Кэтрин.

— Ты, правда, не помнишь? — в его глазах мелькнуло неверие.

Кэйт отрицательно мотнула головой, чувствуя себя совершенно опустошенной. Выслушивать бред психопата и пытаться отыскать в нем смысл — задача специально обученных людей, а она … она смертельно устала.

— Ничего удивительного, — заключил Клэй. — В стрессовых ситуациях психика часто включает программу самозащиты, полностью вымещая травмирующие воспоминания, либо подменяя их другими.

— Ты можешь объяснить конкретнее? — Кэйт поморщилась, ощутив колющие спазмы в ступнях и кончиках пальцев на руках. Это то, о чем говорил Тернер? Возвращение чувствительности? Выходит, не обманул?

— Пять лет назад я наткнулся на тебя в лесу, — слова Клэйтона, сказанные ровным тоном, повергли ее в шок.

Кэтрин сглотнула образовавшийся в горле комок и недоверчиво уставилась в нечитаемые обсидиановые глаза. Говорить она не могла, слишком сильным оказалось потрясение. Поэтому девушка просто нетерпеливо кивнула, требуя немедленного продолжения.

— Это случилось в тот же день, когда мне пришлось погрузить Роберта Миллера в то состояние, в котором он находится до сих пор. Лори впала в жуткую депрессию, и я запер ее в комнате вместе с Робом, а сам отправился проветриться. Лес, а конкретно охотничий домик, с раннего детства был для меня чем-то вроде места силы. Отсутствие людей, ощущение единства с дикой природой, какая-то особенная тишина. Это единственное место, где я позволял себе быть собой. В моменты, когда напряжение становилось невыносимым, я всегда направлялся туда… И становилось легче, утраченные силы возвращались, мысли прояснялись.

— Мне это знакомо, — с удивлением отозвалась Кэтрин.

Потребность периодически спрятаться от всего мира — вот как называлось то, что описывал Клэй. Она не раз поступала так же. Безлюдные парки, заброшенные кварталы, лесополосы недалеко от города, но Кэйт осознанно всегда искала уединения, кроме одного единственного раза…

— В тот день все было иначе. Приближаясь к охотничьему домику, я почувствовал чье-то присутствие, а потом услышал вдалеке громкий крик, переходящий в душераздирающие рыдания, и пошел на эти звуки, и вскоре нашел тебя. Ты стояла спиной ко мне, в грязной рваной одежде и с дикой яростью лупила обломанной веткой по стволу дерева. Я решил, что ты сумасшедшая, и хотел уже вернуться назад, но под ногами что-то хрустнуло, и ты обернулась. Никогда не забуду выражение твоего лица… — Тернер усмехнулся и снова прикоснулся к глубокому неровному шраму на виске. Кэти нахмурилась, проследив за его жестом. Из предыдущей части его рассказа она пришла к выводу, что безобразный рубец — последствия борьбы с Робертом, но видимо поспешила… — Столько одержимой ненависти и слепого безумия мне еще ни разу не доводилось увидеть. Даже мне, Кэти. Я оторопел, правда. Впервые в жизни я не знал, как поступить. Бежать, остаться или скрутить тебя и оттащить поближе к трассе?

— И что ты сделал? — едва слышно спросила Кэйт.

Она, мягко говоря, тоже оторопела. Мысли путались, внутри росло противоречие. Мог ли Тернер все это придумать на ходу, сопоставляя известные факты, или говорил правду?

— Ничего, — ответил он. — Не успел. Ты набросилась на меня с воплями: «убийца», со всей силы саданула веткой мне по голове, и я буквально сразу отключился, успев только подумать: «откуда она знает?».

— Знаю — что? — не дыша, пробормотала Кэйт.

— Что Жан и Джек сожгли дом твоей матери.

— Нет, этого не может быть, — взгляд Кэтрин остекленел, она рвано мотнула головой, с губ сорвался истеричный всхлип.

— Я сразу тебя узнал, Кэти, — утвердительно кивнул Клэйтон. — Ты — нулевая жертва, та, кого Жан так и не нашел, когда мы снова вернулись в эти места. Поэтому я говорил тебе, что истина скрыта в первой книге. Остальные не имеют значения. Он бесконечно фантазировал о том, что сделает, когда доберется до тебя, но ты бесследно исчезла. Все, что ему оставалось, — проигрывать воображаемые сценарии с другими девушками. В каждой он убивал тебя…

— Гнусная ложь, — выдохнула Кэйт. — Жан убивал для Джека. Только для него. Все книги Миллера пропитаны желанием удержать его интерес, укрепить их связь кровными узами, общими преступлениями. Больше всего на свете Жан боялся, что однажды Джек уйдет навсегда, и он останется один на один со своим безумием.

— Одно другого не исключает, Кэти, — равнодушно отозвался Тернер.

— А как же… Подожди, а Лори? — и без того бесцветное лицо Кэтрин приобрело мертвенно-бледный оттенок.

— Лори — это просто Лори, — пожал плечами Тернер. — Забудь о ней. Она больше тебя не побеспокоит.

— Ты… — в распахнутых глазах Кэйт отразился ужас.

— Соединил ее с мужем. Давно следовало это сделать, но пока она подчинялась и выполняла свои обязанности, в этом не было особого смысла. Теперь есть, — Клэйтон прошелся выразительным взглядом по неподвижно лежащей под одеялом девушке. — Теперь у меня есть ты.

Воцарившееся молчание было подобно медленной смерти. Несмотря на то, что Тернер раскрыл и прояснил ей множество фактов, вопросов меньше не стало. Напротив, их количество многократно возросло. Особенно в том, что касалось ее личной причастности ко всей этой истории.

Если брать в основу события в «Инстинкте», многое не сходилось. В первую очередь, описания девочки, зародившей в Жане желание убивать, ее светловолосой подруги и местности, где он их впервые увидел. До шести лет Кэти жила в неплохом районе, стоически терпела измывательства матери, никогда не плакала, и в тот период времени у нее точно не было никаких подруг. Квартал, куда Кэтрин переехала после, тоже нельзя назвать заброшенным и убогим. Так же в рукописи нигде не указано, что дом избивающей дочь наркоманки, сожжённый малолетними ублюдками, имел какое-то отношение к выбранной Жаном жертве.

Не в силах держать все это в себе, Кэтрин импульсивно вывалила имеющиеся аргументы Тернеру. Он, не перебивая, выслушал ее со свойственным ему хладнокровием и спокойствием.

— Мышление убийцы часто обладает алогичными чертами. Он многое додумывает, интерпретируя те или иные события с точки зрения своего больного видения. К тому же имеет место быть допустимое искажение и художественный вымысел. Миллер жил в воображаемом мире, подчиняющемся придуманным им же законам. Не пытайся найти в тексте детальное отражение реальных событий, а попробуй думать, как он, увидеть общую картину его глазами. Твое тестовое задание убедило меня в том, что ты сможешь. Ты уже это сделала, — удерживая ее взгляд, Тернер неспешно поднялся. — «Я — хладнокровный серийный убийца, которому чуждо любое созидание. И все же у нас гораздо больше общего, чем она может себе представить.» — с мрачным выражением он процитировал слова из конкурсного рассказа[5] и, развернувшись, направился к выходу из спальни. Открыл дверь и обернулся на пороге: — Хочешь ты этого или нет, но мы связаны, Кэти. Все трое.

Глава 20

«Джек вернулся только под утро. Девчонка была уже три часа как мертва, а я сам не заметил, в какой момент вырубился рядом с ее остывающим телом. Пережитый всплеск эмоций сначала наполнил немыслимой эйфорией, на мгновение выкинув меня за пределы реального мира, а затем я словно сдулся, уменьшился и камнем рухнул обратно. Силы разом покинули, и я отключился. Мне снились фантастически-яркие сны, насыщенные и наполненные живыми образами. Я видел ее, ту, что является каждый раз, когда грани реальности истончаются. Я бежал за ней босиком по мокрой траве, а она, как всегда, ускользала…

— Что дальше, Жан? — из небытия меня вернул голос Джека.

Чувствуя опустошающую вялость во всем теле, я медленно поднялся на ноги и посмотрел на учиненный беспорядок. Посиневшее лицо блондинки не вызвало во мне ничего, кроме отвращения и досады. Джек подошёл ближе, снял с ее шеи ремень и швырнул его мне в лицо.

— Не рассчитывай, что я стану убирать за тобой, — взбешённо бросил он.

Клянусь, я никогда не видел его в такой ярости. От Джека разило дешевыми духами. Меня обуяла злость. Он отказался от моего подарка и свой день рождения предпочёл провести с очередной шлюхой, а после явился и решил, что имеет право повышать на меня голос.

— Тебя никто не звал, мог оставаться там, где тебе явно было веселее, — с обидой огрызнулся я, вставляя ремень в свои джинсы. — Ты бесишься, потому что слабак, — добавил, не отводя взгляда от его перекошенного лица. — Даже если бы все пошло по плану, ты бы не смог довести дело до конца. Просто признай это, Джек.

Вместо ответа мне прилетел удар кулаком в лицо. Что-то хрустнуло. Кажется, это был мой нос. Следующий удар пришелся в область солнечного сплетения. Я не успел сгруппироваться и сложился пополам. Джек пнул меня ногой в плечо, и я отлетел назад, плашмя свалившись на распластанное на полу дохлое тело.

Меня ослепила адская боль, перед глазами закружились алые пятна. Он склонился надо мной и сжал за горло обеими руками. На его лице больше не было ярости, только хладнокровная решимость, от которой все внутри холодело и сжималось. Я не мог отвести взгляд и дать отпор тоже не мог. Джек сдавил пальцы, и я захрипел. Это длилось долго, целую вечность. Смерть… я чувствовал ее близость. Она смотрела на меня из черноты его огромных зрачков. Затем я потерял сознание.

Очнулся уже далеко за полдень. Жутко кружилась голова, горло горело, нос раздулся, как груша, и не дышал, на лице запеклась кровь. С трудом поднявшись, я огляделся по сторонам. Трупа блондинки нигде не было, как, впрочем, и Джека.

Пошатываясь, я вышел на улицу и нашел его возле выкопанной в центре лужайки ямы, из которой вырывались языки пламени. Джек сидел на корточках на безопасном расстоянии и курил, не отрывая завороженного взгляда от огня. Я улыбнулся разбитыми губами и опустился рядом. Злость и обида улетучивались вместе с черным дымом.

Он чуть меня не убил… Но это было неважно. Сейчас мы снова вместе, как в старые времена. Смотрим на огонь, пожирающий следы наших преступлений.

— Никогда больше не смей называть меня слабаком, — первым нарушил молчание Джек и протянул мне сигарету. — Я не убил ее, потому что не хотел. Меня это не вставляет, Жан.

Я разочаровано кивнул. Спорить не хотелось. Драться тоже.

— Но мне нравится, как она горит, — произнес Джек, и мир снова раскрасился яркими красками. Я хотел сказать: «и мне», но произнес совсем другое:

— Значит, я могу продолжать?

Он ничего не ответил, но мне и так все стало понятно. Затянувшись дымом, я блаженно улыбнулся и мгновенно простил ему сломанный нос и отбитые ребра. Урок был усвоен, а впереди нас ждали новые эксперименты.

— Я где-то вычитал, что концентрированная азотная кислота способна полностью растворить человеческие кости, — снова заговорил Джек.

— Постараюсь достать в течение пары дней, — тут же вызвался я и справился с заданием уже через сутки.»

«Паттерн» Роберт Миллер.»

Лиза заявилась где-то через час. Как обычно, в чопорном траурном платье и с дурацкой брошью на груди. Седеющие на висках темные волосы собраны в строгий пучок, тонкие губы недовольно поджаты.

— Добрый день, Кэтрин. Ты выглядишь лучше, — сухо произнесла женщина, направляясь к кровати.

Кэйт ответила ей полным неприязни взглядом. Она понятия не имела как выглядит, но лучше себя точно не чувствовала. Мышечные колики усилились, судорожные спазмы выкручивали конечности. Хотелось умереть, а не вести любезные беседы с престарелой марионеткой Тернера. Тем более Клэйтон доходчиво дал ей понять, что в этом логове психов просить помощи не у кого.

Поставив поднос с завтраком на тумбочку, Лиза склонилась над Кэтрин и обеими руками приподняла ее за плечи. Затем, освободив одну руку, подсунула Кэйт под спину две подушки, устраивая ее в полусидячем положении. Одеяло сползло до пояса, позволив девушке рассмотреть надетую на нее шелковую белую рубашку с глубоким вырезом. Полностью прозрачный кружевной верх практически ничего не скрывал. Спадающие на грудь волосы и оголенные участки кожи выглядели чистыми, царапины обработанными. О ней явно позаботились, пока она была в отключке. Помыли, причесали, приодели в шелк и кружева, уложили в постель. Теперь вот собираются кормить с ложечки. Правда, от такой заботы в пору удавиться, но кто ж позволит.

— Лёжа есть не рекомендуется. Можно подавиться. — Пояснила свои действия Лиза, присаживаясь на край кровати.

Кэйт скривилась, проглотив крутящееся на языке язвительное замечание. Пусть выполняет то, что велено, и проваливает к черту. Взяв с подноса тарелку с жидкой овсянкой и ложку, Лиза сурово взглянула на Кэтрин.

— Давай сразу договоримся. Ты не будешь мешать мне выполнять мою работу, — прозвучало, как требование.

Кэтрин криво усмехнулась. Своим бесхребетным раболепием перед Тернером Лиза вызывала у нее острое чувство омерзения. Даже большее, чем Лори, у которой хотя бы имелись пусть и сомнительные, но все-таки понятные причины творить дичь. Долорес больна, безумна и прикована одержимой зависимостью к своему мужу, превратившего ее в такую же, как он, психопатку.

А что двигало Лизой? Какие оправдания могли быть у нее? Не похоже, чтобы Тернер держал ее тут силой, заставляя работать на него угрозами и шантажом. В любовную привязанность тоже верилось с трудом. Слишком велика разница в возрасте.

— Лиза, вы осознаете, что покрываете убийцу? — проглотив первую ложку с клейкой массой, в лоб спросила Кэйт.

— Я не обязана отвечать на этот вопрос. — Бесстрастно отозвалась женщина, зачерпнув новую порцию овсянки, и поднесла ложку к губам Кэтрин.

— Что он вам пообещал?

— Ничего. Я здесь по собственной воле.

— И как? Совесть не гложет? — презрительно бросила Кэйт.

— Моя совесть не должна вас волновать, — слабо улыбнулась Лиза, взглянув на девушку, как на несмышлёного ребенка.

— Вы — соучастник преступлений, Лиза. Во время допросов вам придется объяснять мотивы своих поступков. Или следователю вы скажете то же самое, что мне сейчас? — Кэйт продолжала прощупывать почву, пытаясь понять, насколько глубоко Тернер проник в разум свихнувшейся поварихи.

— Лучше подумайте о себе, Кэтрин, а я как-нибудь разберусь, — посоветовала женщина.

Бесполезно. Ни черта она не скажет. Кэйт обречённо выдохнула, позволив Лизе запихнуть в ее рот еще одну ложку каши.

— Он не виноват, что стал таким, — неожиданно заговорила Лиза. — Его отец был сущим дьяволом. Неудивительно, что ребенок вырос с травмированной психикой. Но ты же видишь, Клэйтон старается. Он хочет все исправить.

— Как можно исправить то, что он уже натворил? — яростно воскликнула Кэйт, поражаясь ее непроходимой тупости.

— Мертвых не воскресить, Кэтрин, — поставив на поднос пустую тарелку, Лиза обернулась и посмотрела на Кэти пустым остекленевшим взглядом. — Ты будешь чай?

— Что? Какой к черту чай? — вспылила Кэйт.

— Тогда я пойду. Отдыхай, — женщина резко поднялась и, прихватив поднос, суетливо направилась к двери.

Услышав щелчок замка, Кэтрин окончательно упала духом.

Самостоятельно сползти с кровати она смогла через три часа. За это время Кэйт успела придумать столько ужасающих сценариев собственной кончины, что сама едва не тронулась умом.

Если бы речь шла только о ее смерти… Сэм — вот о ком она неустанно думала, оказавшись наедине со своими страхами. Есть ли у него хоть малейший шанс остаться в живых и выбраться из поместья? Или он уже мертв? Тернер утверждал обратное, но где доказательства? Серийные убийцы те еще лжецы и манипуляторы. А то, что книжный Джек своими руками никого не убил, вовсе не говорит о том, что его прототип в реальности этого не делал.

«Мне нравится, как она горит», — всплыла в памяти реплика из второй по счету книги Миллера. Кэйт внутренне содрогнулась и онемевшими пальцами откинула одеяло.

Превозмогая чудовищную слабость, девушка села и опустила ступни на прохладный пол. По спине струился холодный пот. Ночная рубашка настораживала ее своей откровенностью, как и спальня, явно принадлежавшая мужчине. Не будучи наивной, Кэтрин догадывалась, кому именно. Додумать остальное было не трудно.

Глупо надеяться, что Тернер поселил ее сюда просто так. Определённо у него на нее имелись особые планы, и в них входило не только написание автобиографии Миллера.

Можно ли смириться с подобной участью? В ее положении можно. Когда на кону жизнь — неприкосновенность тела не имеет такого уж огромного значения. Одна мысль об этом вызывала у девушки тошноту, но что она могла сделать? Драться с ним? Сопротивляться? Возможно, именно этого он и ждет. Провоцировать маньяка на агрессию — прямой путь на тот свет. Нельзя допустить, чтобы страх взял верх над ее желанием выжить. Любой ценой. Поэтому придется терпеть, что бы Тернер для нее ни уготовил.

Если она сумеет разобраться, что творится в голове этого больного ублюдка, обнаружить его слабости, то сможет использовать их против него. Но для этого необходимо заставить Тернера увидеть в ней живого человека, а не безликую жертву.

Кэйт как-то попалась статья о серийном убийце, отпустившем одну из своих жертв после того, как та призналась, что ее муж болен раком. Оказалось, что у маньяка умерла мать от такого же заболевания, и этот факт спас женщине жизнь. Шансы, что у Кэтрин получится провернуть нечто подобное, невелики, но попытаться стоит. Не только ради себя. Сэм. Нельзя забывать о Сэме.

Встать с кровати Кэйт удалось только с третьего раза. Первые пару шагов оказались настоящим испытанием на прочность. Пошатываясь, она кое-как дошла до письменного стола из эбенового дерева и остановилась, чтобы передохнуть. До панорамного окна остались считанные метры. Кэти намеривалась проверить, открываются ли рамы, или Тернер успел предусмотреть вероятность ее побега через окно. Однако ощущение битого стекла под ногами и разливающаяся по всему телу слабость на корню убивали желание двигаться дальше. Не осталось сил даже на то, чтобы вернуться в кровать.

Тяжело опустившись в крутящееся кожаное кресло, Кэти, к своему удивлению, увидела на столе испачканный в грязи бумажный конверт, который накануне бросила на крыльцо охотничьего домика. Пальцы не слушались и дрожали, пока она пыталась достать содержимое, но, когда ей это удалось, не смогла удержаться от ликующего возгласа.

Тернер не солгал. На снимках действительно Роберт, и судя по их, мягко говоря, «несвежему» состоянию, они не были поддельными. На первой фотографии Роберту от силы лет пять. Симпатичный неулыбчивый мальчик с пшеничными кудрями и не по-детски взрослым взглядом. Снимок сделан на фоне цветочных клумб, но где именно — определить невозможно. Сад сильно разросся за прошедшие годы. На второй мальчиков двое. Возраст — около десяти лет или чуть старше. Один — повыше и похудее — Миллер, другой — более плотный и коренастый — Тернер. Оба стоят у серой стены и угрюмо смотрят в объектив. Клэйтон совершенно не похож на себя настоящего, но разрез и цвет глаз определённо его.

Добравшись до третьей фотографии, Кэтрин непроизвольно вздрогнула. Это снимок со свадьбы. Совсем юная, светящаяся счастливой улыбкой Лори в белоснежном платье и с цветами в волосах, а по обе стороны от нее — двое красивых парней в одинаковых смокингах. Здесь Клэйтон уже догнал Роберта в росте и выглядел практически так же, как сейчас.

Кэтрин озадачено нахмурилась, внезапно осознав, что Тернер раскрыл свою личность не из-за самоуправства Лори, решившей опробовать ружье на несчастной Горгоне. Он планировал это сделать, вручив ей конверт с фотографиями. Значит… Что, черт возьми, это может значить?

Потерев пульсирующие виски, Кэтрин убрала свадебный снимок к уже просмотренным и застыла от шока. Тело сковал ледяной озноб, сердце рухнуло в пятки, а волосы на затылке встали дыбом. На следующем снимке она увидела обнаженную блондинку со следами удушения на шее. Девушка определённо была мертва, судя по выпученным остекленевшим глазам, синюшному цвету кожи и почерневшим кровоподтёкам на теле.

Кэтрин в ужасе откинула снимок в сторону и, пересиливая подкатывающие приступы тошноты, принялась листать оставшиеся фотографии. Руки ходили ходуном, ее трясло, пульс подскочил до критических отметок. Будь она более впечатлительной и менее закаленной, умерла бы от разрыва сердца. Кэтрин насчитала двенадцать… Двенадцать мертвых девушек. Все примерного одного типажа. Светловолосые, стройные, красивые, покинувшие этот мир в страшных муках.

Бобби Морено среди них не было.

— Слава богу, — прошептала Кэйт. Она не стыдилась короткой вспышки облегчения. Поняв, во что вляпалась, Кэти не могла не думать о том, что Бобби тоже стала жертвой двух маньяков. Слишком многое на это указывало.

Выронив из рук последнюю фотографию, Кэйт откинулась на спинку кресла и обессиленно закрыла глаза. В голове метались страшные мысли и жуткие образы убитых девушек. Кэтрин не задавалась вопросом «за что?», в данном случае он был не актуален. Убийца выбирает своих жертв не за что-то, а по определённому типажу. И Кэтрин полностью под него подходила. Как и Лори…

Довести эту мысль до конца ей не дал звук открывающегося замка и хлопок двери. Уверенные мужские шаги начали неумолимо приближаться к ней. Зажмурив глаза, Кэйт обреченно ждала, когда Тернер остановится и заговорит.

— Когда мы закончим, ты передашь копию рукописи вместе с этими фотографиями в полицию, — его твердый спокойный голос болезненно резанул по оголённым нервам. Кэйт дернулась, словно от удара, и распахнула глаза. Присев на край стола, Тернер приподнял ее подбородок и заставил посмотреть ему в лицо. — На обратной стороне написаны их имена. Оригинал биографии должен оказаться в издательстве, Кэти. Его опубликуют.

— Ты хочешь сдаться? — еле ворочая языком, недоверчиво выдавила Кэтрин.

— Да, — парализуя ее черным взглядом, утвердительно кивнул Клэй.

Глава 21

— А что будет со мной и Сэмом? — все еще находясь в глубоком шоке, просипела Кэтрин.

— Ты плохо слышишь, Кэйт? Что из сказанного тебе непонятно? — вопросительно выгнув бровь, Тернер провел большим пальцем по ее скуле. — Теперь ты наш литературный агент и исповедник в одном лице. Справишься?

— А у меня есть выбор? — Кэйт отвела голову назад, врезавшись затылком в кожаную спинку.

— Ты неблагодарная, Кэти. Знаешь? — мрачно ухмыльнувшись, он смерил ее тяжелым нечитаемым взглядом и опустил руку на свое колено.

— Открой мне тайну, Клэйтон, за что я должна тебя благодарить? — забыв о том, что злить психопата не в ее интересах, язвительно спросила Кэйт.

— Во-первых, я предлагаю сенсационный материал, который принесет тебе мировую известность. Во-вторых, в твоих руках окажется мое чистосердечное признание с исчерпывающими доказательствами вины. В-третьих, ты и твой друг покинете поместье живыми и невредимыми. Ну и в-четвертых, можешь считать, что Пулитцеровская премия и головокружительная карьера у тебя в кармане, — вкрадчивым тоном перечислил Тернер.

— Так просто? — скептически поинтересовалась Кэтрин.

Если отбросить весь ужас ситуации, все четыре пункта звучали более чем заманчиво. За неимением иных вариантов для спасения, любая другая идиотка на ее месте с радостью заглотила бы этот крючок и самоотверженно взялась за работу над рукописью, даже не помышляя о побеге. Но Кэйт никогда не считала себя дурой. У нее была масса других недостатков, мешающих добиться многих целей в жизни, но в случае опасности она мыслила на удивление ясно и без розовой ваты в голове. Поэтому Кэти была уверена, что существует и пятый пункт, не озвученный Тернером по известным только ему причинам.

— Ты предпочитаешь более сложный путь? Я могу устроить, — отодвинувшись от стола, Клэйтон медленно прошел к окну и, положив одну ладонь на стекло, устремил взгляд на небо.

А небо… Небо было пронзительно-голубым, и таким чистым, словно вымытым до блеска, что слезы накатывали на глаза. Кэтрин остро чувствовала несоответствие. Будто сама погода была в сговоре с этим чудовищем в людском обличии.

— Мне нужны гарантии, Клэй, — тяжело вздохнув, произнесла Кэйт. — Я не могу поверить тебе на слово.

— Придется, Кэти, — мягко отозвался он. — Зачем мне лгать?

— Чтобы я приняла твои правила игры, — без заминки ответила Кэтрин.

— С меня достаточно игр, Кэти. Я не могу сдерживать его вечно.

— Не снимай с себя ответственность, Тернер. В смерти этих девушек виноваты вы оба. — Запальчиво бросила она и, не глядя на ужасающие снимки, начала запихивать их обратно в конверт. — Ты его направлял!

— Он хотел так думать, — сжав ладонь в кулак, резко возразил Клэй. — Поверить всему, что он написал, с твоей стороны будет непростительной глупостью. Я не отрицаю наших садистских забав с насекомыми и животными. Признаю, что мы действительно подожгли несколько домов в округе, но все остальное — плод его больного воображения.

— А убийства?

— Он совершал их один. — В категоричной форме заявил Тернер.

Кэйт чуть не рассмеялась, настолько абсурдно это прозвучало. Однако он продолжал настаивать на своей версии:

— Фотографии с жертвами Роберт хранил в качестве трофея. Они помогали ему мысленно погружаться в пережитые эмоции и на какое-то время сдерживали его пагубные пристрастия. Книги — еще один способ визуализировать извращенные фантазии. Я уверен, что в моменты просветления Роберт хотел стать нормальным. Наверное, поэтому и появилась Лори. Таким образом он доказывал самому себе, что может быть таким, как все. Иметь жену, семью, строить карьеру писателя…

— Тогда почему ты не остановил его раньше?

— Может, потому что тоже верил, что Роберт остановится сам?

— Бред, — фыркнула Кэйт, отодвигая конверт на противоположный край стола. Но даже если она его сожжёт, память навсегда сохранит его содержимое, которое будет преследовать ее в кошмарах до конца жизни.

— А если я скажу, что подобно миллионам поклонников Миллера, я долгие годы считал его сюжеты всего лишь авторским вымыслом?

— Я тебе не поверю, — Кэтрин все-таки не сдержалась и нервно усмехнулась.

— Почему? — сухо и, как ей показалось, даже с обидой спросил Клэйтон.

Черт, он серьёзно? Почему?

— Когда дело касается близкого нам человека, мы часто бываем глухи и слепы и, даже имея на руках неоспоримые доказательства, до последнего верим в его невиновность, — не дождавшись каких-либо комментариев с ее стороны, Тернер пустился в пространные рассуждения: — Люди так устроены, Кэйт. Потому что гораздо проще прикрываться неведением, чем признать свою ответственность и косвенную вину в том, что совершил тот, кто постоянно был на виду. «Я не замечал ничего такого. Он вел себя совершенно нормально. Не было никаких причин заподозрить его в чем-то подобном. Я думаю, что это какая-то ошибка» — так говорят все без исключения родственники и друзья серийных убийц.

Кэйт задумчиво свела брови и растерла указательным пальцем образовавшуюся между ними морщинку. Убедительно, черт возьми, и соответствует имеющейся уголовной статистике. В большинстве случаев именно так и происходит в семьях маньяков.

Как показывает практика, далеко не все из серийников нелюдимые затворники и одиночки. Многие из них вели социализированный образ жизни, заводили детей, ездили в отпуск, устраивали пикники с соседями, а потом под покровом ночи выходили на охоту. И никто из близкого окружения даже предположить не мог, что этот славный парень и примерный семьянин — монстр, получающий удовольствие от мучений и убийств людей.

— Ранее ты сказал, что Лори помогала мужу избавляться от тел, а потом добавил, что тоже устал убирать за ним дерьмо, — напомнила Кэйт, уловив некое расхождение с более ранними показаниями. — Твои слова? Или я снова что-то не так поняла?

— Все так, Кэти, — не стал возражать Тернер, «переобуваясь» на ходу. — Но я узнал обо всем за год до того, как Роберт попытался убить Лори.

— Как? — недоверчиво спросила Кэйт.

Она не верила ни единому слову, но услышать версию Клэя было важно хотя бы для того, чтобы понять его мотивацию. Пусть и полностью вымышленную.

— Я застукал их в лесу. За охотничьим домиком. Возле пятидесятилитрового контейнера для дождевой воды. Точнее, я думал, что он находится там для этих целей. На самом деле там была…

— Концентрированная азотная кислота, — закончила за Тернера Кэйт. — И ты сразу все понял?

— Да, — кивнул Клэйтон. — Не понять было сложно. Кости еще не растворились и явно принадлежали не животному.

— Они отрицали? Лори и Роберт? — допытывалась Кэтрин, надеясь обнаружить в рассказе Тернера новые несостыковки, доказывающие, что он лжет.

— Нет, — качнул головой Клэй. — Не поверишь, но Долорес даже обрадовалась. Она, как и ты, была уверена, что я смогу на него повлиять.

— Но не вышло, — догадалась Кэйт.

— Он дал слово…

— Почему ты сразу не вызвал полицию? — перебила она.

— Потому что не смог, — мышцы на его спине вздулись, натянув темно-синюю рубашку. «Не злить» — напомнила себе Кэйт и прикусила язык. — Потому что он был моим другом. Мы прошли через многое, и у меня были основания ему доверять.

— Но Роберт снова убил, — подсказала Кэйт, поняв, куда он клонит.

— Один раз. Именно поэтому в тот день Долорес закатила ему истерику, — Тернер сказал именно то, что она и ожидала услышать. «Мысли как преступник». Похоже, пока у нее это неплохо получается.

— А теперь она лежит рядом с ним и слепыми глазами пялится в потолок, — подытожила Кэтрин. — Им там не тесно, Клэй?

Он медленно развернулся и впился в ее лицо жутким испытывающим взглядом. Кэйт рефлекторно прикрыла грудь в прозрачных кружевах и нервно сглотнула. Когда он стоял к ней спиной, думалось как-то легче и говорилось смелее. Энергетика у него, конечно, просто мрак. Поджилки вновь затряслись, и сердце забилось, как у трусливого кролика.

— Пора всё это остановить. — В его голосе прозвучала усталость с толикой обреченности. — Ты это сделаешь, Кэти.

— Я не против. Готова начать хоть сейчас. Чем скорее я закончу рукопись, тем быстрее мы с Сэмом уйдем отсюда. Так?

— Так, — коротко кивнул Тернер, подозрительно сузив глаза.

— А ты добровольно отправишься мотать пожизненный срок со всей честной компанией? — Кэтрин тут же пожалела о сказанном и влепила себе мысленную оплеуху.

Но она зря боялась реакции Тернера. Похоже, ее неосторожная реплика его только повеселила. Он открыто улыбнулся, черты лица расслабились, сделав его более живым и человечным, чем обычно. Он и раньше периодически включал обаяние, под влияние которого Кэти не раз попадала. Но сейчас этот номер со сменой масок у него не пройдет. Она слишком много знает, чтобы повестись на красивую обезоруживающую улыбку.

— Все, кто причастны, понесут наказание, — немного помолчав и вдоволь на нее насмотревшись, спокойно заверил Клэй.

— А они в курсе? Я имею в виду Блэка и Лизу.

— Блэк не имеет никакого отношения к убийствам. Единственное, что ему светит, — это удержание человека против его воли. — Убрав руки в карманы черных брюк, Тернер шагнул вперед. — А Лиза… — он сделал еще один шаг. Кэйт рефлекторно вжалась лопатками в спинку кресла. — Она готова к тому, что ее ждет.

— В чем причина такой самоотверженной преданности? — дрогнувшим голосом поинтересовалась Кэйт. По голым рукам поползли мурашки, а в горле пересохло от волнения. Лизкин чай ей сейчас бы точно не помешал. — Она твоя мать? — выдала Кэтрин одну из крутящихся в голове версий, в которую верилось больше, чем в любовную одержимость. Тем более по возрасту женщина вполне подходила, но он разбил ее предположения в пух и прах:

— Мы с Робертом росли без матерей.

Тернер приблизился почти вплотную. Развернув кресло к себе, он навис над задеревеневшей Кэтрин и положил ладони на подлокотники. Она шумно втянула воздух, отметив, что пахнет он непростительно приятно.

— Наше детство проходило в похожих условиях. Внешне благополучные обеспеченные семьи и неприглядная изнанка. Жесткое воспитание, побои, издевательства, физические наказания по поводу и без, насмешки сверстников, бездействие учителей, равнодушие окружающих. Всем было глубоко плевать, что творится за высокими заборами. Наши отцы были богатыми и влиятельными людьми, они пользовались уважением, и никто не воспринимал жалобы избалованных мальчишек всерьез. В какой-то переломный момент мы оба озлобились и осознали, что рассчитывать можно только на себя, и все покатилось черт знает куда. Наверное, в пропасть или прямиком в ад. Ярость и ненависть требовали выхода, и мы его нашли. Кэти, ты должна понять, я не жду от тебя жалости и понимания, не ищу оправданий ни себе, ни ему, но мы помогли друг другу выжить в прямом и переносном смысле.

— Про поджег твоего дома и ограбленный сейф — правда? — тихо спросила Кэйт, невольно проникнувшись довольно эмоциональной речью.

— Да, — не стал отрицать Клэйтон.

— А твой отец? Он выбрался из гаража?

— Нет, Кэти, — не разрывая зрительного контакта, отрицательно качнул головой Тернер. Его теплое свежее дыхание шевельнуло волоски на ее висках. — И знаешь, я об этом нисколько не жалею. — Выпрямившись, он зарылся рукой в волосы и отступил назад. — Ты тоже не жалеешь, что дом твоей матери сгорел вместе с ней, — Клэйтон не спрашивал, он утверждал.

Заглянув вглубь себя и разворошив старые раны, Кэйт вынуждена была признать — Тернер абсолютно прав.

— Дом матери подожгла не я, — прошептала она и отвернулась.

Клэй ничего не ответил. По звуку удаляющихся шагов Кэтрин определила, что он направляется к выходу из спальни. Облегченно выдохнув, она с опаской оглянулась. А вдруг ей только показалось?

— Я больше не стану тебя запирать. Через час оденься и спустись в малую гостиную. Сегодня ужин пройдет там, — распорядился Тернер, прежде чем открыть дверь.

Он действительно уходил. Кэйт боялась верить своему везению. Она почти настроилась на самый наихудший вариант из всех возможных, а тут такая удача.

Или всего лишь отсрочка?

— Но все мои вещи находятся в другой комнате, — растерянно поговорила Кэтрин.

— Тебя здесь никто не держит, — не оборачиваясь, произнес он и скрылся в коридоре.

Щелчка замка после хлопка двери не последовало. Тернер сдержал слово, даруя ей мнимую свободу.

Вернувшись в свою спальню, находящуюся на этаж ниже, Кэтрин быстро приняла душ, привела волосы в порядок и нанесла на лицо легкий макияж, замазав тональным кремом подсохшие царапки. Слабость все еще ощущалась, но силы и энергия потихоньку возвращались. Нервное напряжение и циркулирующий в крови адреналин не позволяли ей расслабиться и покорно принять свою участь. Чем увереннее, спокойнее и привлекательнее она будет выглядеть, тем выше шансы убедить Тернера в том, что его правила ее полностью устраивают.

Платье для ужина Кэйт выбирала с особой тщательностью. Ничего кричащего, вульгарного и излишне откровенного. Иначе можно неосторожно натолкнуть Тернера на неправильные мысли. Красные оттенки тоже долой. Черт знает что у него на уме, и чего он вообще ожидает от этого вечера.

В итоге Кэтрин остановилась на длинном небесно-голубом вечернем платье, подчеркивающем ее изящную фигуру. Длинные рукава скрывали расцарапанные руки, а отсутствие глубокого декольте придавало ее образу элегантную строгость. На ноги она надела нюдового цвета лодочки на невысоких устойчивых каблуках. Туфли подошли идеально, создавая эффект непрерывности, визуально удлиняя ноги и подчеркивая нежный оттенок платья. Придирчиво рассмотрев свое отражение в зеркале, Кэйт осталась собой полностью довольна. Надо же, отлично справилась и без советов Лори.

Спускаясь по лестнице, Кэтрин судорожно сжимала перила, ощущая легкую дрожь в руках. Сердце колотилось сильнее с каждым шагом, от тревожных предчувствий дыхание становилось все более поверхностным.

Когда она, наконец, вошла в гостиную, ее внимание сразу же привлек антикварный белый рояль, за которым сидел Клэйтон Тернер. Седьмая соната Бетховена в его исполнении звучала завораживающе. Ее ноты плыли в воздухе, наполняя пространство тревожным напряжением.

Он играл ту же мелодию, что и во время недавней перепалки с Лизой. Тогда Кэйт наивно полагала, что сможет вывести всех обитателей поместья на чистую воду. Отчасти так и произошло, но ее заслуги при этом сыграли минимальную роль.

Кровь в венах заледенела, когда она почувствовала на себе внимательный взгляд Клэйтона. Он медленно изучил ее с головы до ног, губы дрогнули в удовлетворенной улыбке. Ему явно нравилось то, что он видел. Что ж, значит, она не зря старалась.

— Ты очень красива, Кэти. У меня нет слов, — комплемент хоть и был банальным, но прозвучал вполне искренне.

Стараясь сохранить хладнокровие, Кэтрин шагнула вперед. Впечатления от его проникновенного рассказа о его тяжелом детстве еще не успели померкнуть, и ей пришлось напомнить себе, что этот человек не заслуживает ни сострадания, ни жалости.

— Ты тоже неплох, — вернув ему комплимент, она скользнула взглядом по иссиня-черному стильному пиджаку и белоснежной рубашке: — Красивая мелодия, Клэй. У тебя талант.

— Скорее, дурная привычка. Мой отец обожал Бетховена. Он заставлял меня исполнять эту сонату каждый вечер, а если я случайно фальшивил, в качестве наказания ломал пальцы, а потом приказывал продолжать, — улыбка мужчины померкла, а в глазах снова сгустилась тьма. — У тебя плохой слух, Кэти. Иначе ты бы поняла, что играю я ужасно.

— Иногда полезно не разбираться в музыке, — Кэтрин запретила себе испытывать жалость и непринужденно улыбнулась. Затем отвела взгляд и бегло осмотрелась, только сейчас заметив, что в гостиной они не одни.

Лиза все в той же невзрачной монашеской униформе суетилась вокруг стола, заканчивая с сервировкой. В подсвечниках горели свечи, в вазах благоухали свежие цветы, более мягкие музыкальные аккорды наполняли пространство, создавая атмосферу непринужденного вечера. Тем не менее Кэти остро осознавала, что все происходящее не более чем фарс, виртуозная игра одного актера, манипулятора, на самом деле являющегося хладнокровным убийцей.

Кэйт неторопливо прошлась по гостиной. Ее взгляд скользил по дорогим предметам интерьера. Она сосредоточенно разглядывала каждую деталь: от драгоценных фарфоровых ваз до изысканных картин на стенах, в каждой из которых заключалась целая история. Но отвлечься от гнетущих мыслей не получалось. Музыка стихла, а внутренняя тревога нарастала.

Скрываясь под тонкой вуалью изысканности, вокруг витало неопределенное ощущение опасности. Обстановка ослепляла роскошью, но в ней скрывалась какая-то отталкивающая сила, словно каждый предмет, каждый уголок помещения таил в себе что-то неотвратимое. Каждый шорох, каждый щелчок свечи казался зловещим предзнаменованием.

— Садись за стол, Кэти, — позвал Тернер, и мрачное наваждение рассеялось. Она обернулась, рассеянно моргнув. — Попробуй расслабиться и не думать о плохом. Хотя бы сегодня, — Клэйтон проницательно улыбнулся, и она поняла, что все это время он пристально за ней наблюдал.

По спине побежали мурашки. Ладони взмокли. Она научилась распознавать его темную подавляющую энергетику, даже когда он пребывал в приподнятом расположении духа. Маска обольстителя сидела на нем криво, не скрывая спрятанный за ней звериный оскал.

— Я пытаюсь, правда, но у меня не выходит, — без лукавства призналась Кэйт.

Внутри она кипела от возмущения. Сумасшедший ублюдок! И просьбы у него соответствующие. Абсурдные. А как завуалировано прозвучало его «не думать о плохом»?

— Странно находиться здесь без Лори, — с напускным смущением заметила Кэтрин и добавила с фальшивой грустью: — Мне ее жаль, — а саму чуть не перекосило от собственного лицемерия.

Тернер молчал, делая вид, что внимательно ее слушает, а на деле пронизывал острым взглядом, дотошно изучал, размышляя, стоит ли верить этой внезапно превратившейся в послушную овцу блондинке.

— Я много думала о ней сегодня, — сделав глоток дорогого вина, продолжила Кэйт. — И о том, что ты сказал… — робко взглянула в его глаза из-под опущенных ресниц.

Они сидели с разных сторон длинного стола, и значительное пространство между ними снижало градус ее тревожности, развязывало язык. Хотя, конечно же, она понимала, что, если он надумает что-то с ней сделать, никакое расстояние его не остановит.

— Что именно? — уточнил Тернер.

— Могу ли я представить, каково любить монстра, — картинно смущаясь, пояснила Кэтрин.

— И? — он вопросительно вскинул бровь, уголки красиво очерненных губ дернулись в скептической усмешке.

Тааак, похоже, переиграла. Нужно попробовать зайти с другой стороны.

— Я вспомнила, как Долорес рассказывала о том, как встретилась с Робертом. Каким очаровательным, щедрым и добрым он был. Сколько сделал для нее и ее больной матери. В глазах девочки, выросшей за чертой бедности, он выглядел сказочным принцем и олицетворением всего, о чем она мечтала, засыпая в своей маленькой убогой комнате, которую наверняка делила на двоих с мамой. У нее не было шанса не влюбиться в него.

— Не было, — прищурившись, кивнул Клэй.

— А любить кого-то — означает принимать его целиком и полностью. Со всеми достоинствами и недостатками, — с придыханием произнесла Кэйт. — В горе и радости, в болезни и здравии. Так она мне сказала.

— Не понимаю, к чему ты ведешь.

— Я думала, что Лори имела в виду его нынешнее состояние, но теперь мне кажется, что она говорила о другом. Его нездоровые увлечения… — Кэйт прервалась, чтобы прочистить горло. — Долорес считала болезнью. Она надеялась, что ее любовь его исцелит.

— Боже, какой бред, — рассмеялся Тернер, откидываясь на спинку стула. — Кэти, наивность тебе не к лицу. Скажи, что ты думаешь о ней на самом деле.

Урод. Моральный урод. Хрен его проведешь. Кэтрин скомкала в пальцах салфетку и в сердцах швырнула в тарелку с нетронутым салатом.

— Лори — недалекая психопатка с мозгом размером с куриное яйцо. Я думаю, что она не столько горевала по убитым девушкам, сколько бесилась от ревности, что Роберт предпочитал их — ей. До ее амебного рафинированного разума попросту не доходило, что, когда он доберется до нее, ее никчёмная жизнь закончится.

— Жестко, но зато честно, — одобрительно резюмировал Тернер.

— Она настолько мне омерзительна, что если бы ты ее вчера убил… Я бы, не колеблясь, помогла тебе избавиться от трупа, — войдя в раж, выпалила Кэйт.

Клэйтон нахмурился и задумчиво потер переносицу. Он выглядел глубоко озадаченным и чуточку удивленным.

— Еще вина, Кэти? — внезапно предложил Клэй, резко закрыв тему.

Кэйт с трудом скрыла свое разочарование. Она рассчитывала на продолжение, но Тернер по-прежнему не торопился раскрывать ей свои темные стороны.

— Нет, — отказалась Кэйт. — Если честно, мне огромных сил стоило собраться и спуститься сюда. Я очень устала, Клэй, и хотела бы подняться к себе. Если ты не возражаешь…

— Конечно, не возражаю, — он тепло улыбнулся и, кажется, даже не расстроился, что тщательно подготовленный спектакль так быстро закончился бегством единственного зрителя.

Кэйт благодарно кивнула и поднялась из-за стола, но не успела сделать и шагу, как он произнес то, что заставило ее резко замереть на месте.

— Я бы хотел, чтобы ты поднялась в мою комнату.

— Зачем? — онемевшими от напряжения губами глухо спросила Кэтрин. Сердце ударилось о ребра и отчаянно затрепыхалось в груди.

— Мне так будет спокойнее. И, пожалуйста, надень ночную рубашку, в которой ты проснулась утром.

Глава 22

«Наивность тебе не к лицу».

Она снова и снова прокручивала в голове его слова, пока решительной походкой поднималась в спальню Тернера. Он прав, наивной она никогда не была. И несмотря на то, что его приказ (именно приказ!) поверг ее в беспомощный ужас, самообладания Кэтрин не утратила.

Перебирая самые разные варианты, она была готова к подобному развитию событий, но даже прогнозируемая неотвратимость медленно и методично разрушала выстроенные заслоны внутри нее.

Кэти не забыла слабое утешение, придуманное этим утром. «Когда на кону жизнь — неприкосновенность тела не имеет такого уж огромного значения.» Но сейчас, когда реальность столкнула ее лицом к лицу с неизбежным насилием, значительным стало всё. И эта комната, в которую она вошла на трясущихся ногах, и платье, небрежно брошенное на пол, и царапающая тело откровенная ночная рубашка, и черные простыни, где ей, возможно, предстояло умереть.

Стены словно медленно сжимались вокруг нее, воздуха критически не хватало. Все здесь пахло им… Как она раньше этого не заметила? Задыхаясь от накатывающей волнами паники, Кэтрин с ужасом взирала на огромную кровать и отчаянно старалась взять себя в руки.

Глубокий вдох, еще один, еще.

Лихорадочная дрожь потихоньку угасала, постепенно сменяясь долгожданным отрешением. Она словно окаменела изнутри, заморозив лишние эмоции. На ватных ногах подошла к кровати и, нырнув под одеяло, неподвижно застыла.

Дверь скрипнула, заставив ее вздрогнуть. Нервы натянулись, словно канаты, по окаменевшему телу прошел озноб. Укутаться бы, как в детстве, с головой…Вот только это вряд ли ее спасет.

Кэти словно со стороны наблюдала, как Тернер приближается к кровати. Его пугающе-безразличный взгляд был прикован к ее лицу. Кэйт громко сглотнула. Тернер насмешливо дернул бровью, отлично осознавая, какой парализующий ужас вызывали у нее его действия.

«Он наслаждается…» — внезапно поняла Кэтрин. Ее страх и эмоции питают его черную бесчувственную душонку.

— Смотришь так, словно хочешь убить, — мрачно усмехнулся Клэй, начав мучительно-медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Одну за другой… — Ты когда-нибудь хотела убить кого-то? По-настоящему, всем существом? — протянул он бархатным голосом, лениво высвобождая пуговицы. — Не считая меня, разумеется, — со смешком уточнил Тернер.

— Я не убийца. — Качнула головой Кэйт.

— Никто не рождается убийцей, Кэти, но тем не менее статистика убийств с каждым годом неумолимо растет. Редко кто из людей хотя бы раз не ловил себя на мысли, что смерть какого-то конкретного человека существенно облегчит ему жизнь. Но если мы говорим о Миллере, то убийство какой-то конкретной девушки приносило ему удовольствие. Запредельное наслаждение и ощущение собственного могущества над более слабым существом. В момент, когда душа покидала тело жертвы, Жан чувствовал себя богом.

— А что заставляло чувствовать себя богом Джека? — слова давались с трудом, собственный голос резал слух. Напряжение достигло взрывоопасного уровня.

— Ничего. Он всегда так себя чувствовал. Кэти, Джек не нуждался в стимуляторах.

— А как же пожары, в которых гибли люди? Разве это не способ продемонстрировать миру свою власть?

— Все гораздо тривиальнее и проще, Кэйт. Мне нравится огонь, и не нравятся люди, отравляющие воздух своим никчемным существованием, — равнодушно пояснил Тернер.

Кэтрин ужаснулась — он действительно так думал. Считал себя в праве решать, кто из людей достоин жить, а кто нет. Когда его пальцы легли на пряжку ремня, Кэтрин неконтролируемо передернуло.

Что-то жадное и порочное вспыхнуло в черных глазах. Словно намеренно издеваясь, Клэй потратил несколько мучительных секунд на вытаскивание ремня из брюк. Кэйт вздрогнула всем телом, когда, звякнув пряжкой, тот ударился об пол. Устроив из процесса раздевания целое шоу и напугав Кэти до чертиков, Тернер просто небрежно отшвырнул ремень прочь.

— Боишься? — не скрывая своего нездорового триумфа, вкрадчиво полюбопытствовал Клэй. Распахнув полы рубашки, он избавился от нее гораздо быстрее, чем от ремня.

— О господи! — импульсивно вырвалось у нее.

Весь торс мужчины был обезображен розовато-красными шрамами от ожогов. Грубо зарубцевавшиеся глубокие борозды с неровными краями покрывали всю грудную клетку, расползались на бока и опускались на прокаченный пресс. Кэйт и предположить не могла, что под стильными рубашками и брендовыми футболками Тернер скрывал пугающие следы прошлого… как метки огненных клыков, как запретные страницы жизни, спрятанные под замком, который, она была уверена, он открывал немногим.

Внутри что-то тревожно щелкнуло, словно она упустила нечто важное. Тернеру не нужен от нее секс, и разделся он совсем по другой причине. Он пытался ей на что-то намекнуть… Что-то кардинально меняющее все, сказанное между ними до этого. Проверка реакции или новый уровень доверия? Господи, что за зверь сотворил с ним такое?

— Кто это сделал? — задыхаясь от ужаса и шока, выдавила Кэйт.

Ей хватило одного взгляда на чудовищные рубцы, чтобы понять — в данном случае никакая пластика не поможет. Лицо, шея и руки Клэя были не тронуты шрамами, но почему-то Кэйт была уверена, что под брюками его тело тоже изуродовано.

Словно заглянув в ее мысли, Тернер… Нет, к счастью, он не снял штаны, а всего лишь повернулся к ней спиной. Такой же обожжённой…

Перед ней стоял, возможно, самый красивый мужчина из всех, что ей доводилось видеть в жизни, но его тело словно принадлежало совершенно другому человеку — обезображенному монстру, чудовищу. Это несправедливо, ужасно, так не должно быть. Ни с кем.

— Иногда моему отцу казалось, что я одержим, — обезличенным голосом произнес он.

— Одержим? — не поняла Кэтрин, не в силах смотреть жуткие рубцы.

— Злыми духами, — вновь повернувшись к ней лицом, Тернер криво улыбнулся. — И с помощью огня он пытался изгнать их из меня. Как видишь, не вышло, — он развел руками.

— Твой отец тоже был религиозным фанатиком?

— Он посещал ту же церковь, что и Маркус Миллер.

— Это чудовищно, Клэй… — выдохнула Кэтрин. — Я про то, что он сделал с тобой … Неужели никто не знал, не видел, не пытался помочь? Такие раны не заживают сами собой…. Необходимо медицинское вмешательство.

— Отец не обращался к врачам. Он полагался на волю Господа.

— Тогда как? — полюбопытствовала она, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

— Лиза выхаживала меня. Она работала экономкой у отца еще до моего рождения. Одинокая старая дева, потерявшая всю семью в юности и закрывшаяся от равнодушного мира за стенами чужого дома. Пусть не сразу, но ее холодное ожесточенное сердце приняло меня. Лиза не была моей биологической матерью, но ее любовь ко мне воистину безгранична.

Кэйт потрясено уставилась на Тернера. Вот значит, в чем причина ее фанатичной преданности. «Он не виноват, что стал таким», память услужливо воспроизвела недавно сказанные Лизой слова. Теперь Кэти понимала, что она имела в виду.

— Ты используешь ее привязанность к тебе. — Пробормотала Кэтрин, отчаянно пытаясь сохранить видимость самообладания.

— Она не против, — пожав плечами, безразлично ответил Клэй.

Он подошел ближе, его высокая крепкая фигура отбрасывала угрожающие тени на стены комнаты. Кэтрин закрыла глаза, судорожно пытаясь найти выход из этой кошмарной ситуации.

— Что ты собираешься делать? — дрожащим голосом спросила Кэйт, когда накал напряжения достиг предела.

— Спать. — Буднично бросил Тернер, и свободная половина постели прогнулась под весом его тела.

Кэтрин сжалась, парализованное страхом тело закоченело от напряжения. Внезапно она почувствовала легкое прикосновение к своей щеке и в паническом ужасе распахнула глаза. Темный непроницаемый взгляд Клэйтона смотрел сквозь нее.

— Попытайся уснуть, Кэти, — произнес он, убрав руку от ее лица, и перевернулся на спину.

Похоже, Тернер действительно собирался просто спать, но, настроившись на самое худшее, Кэйт не позволила себе безоговорочно поверить в неожиданное избавление. Она практически не шевелилась, настороженно прислушиваясь к звуку его дыхания. Страхи и сомнения грызли изнутри. Кэти всю голову сломала, но никак не могла понять — зачем это все: общая кровать, наводящее на определенные опасения эротическое белье, требование ночевать в его комнате, шокирующая демонстрация шрамов.

Что он задумал?

Или это часть его извращённой стратегии — держать ее в подвешенном состоянии и нагнетающем напряжении? Контролировать охваченного страхом человека гораздо проще, чем пребывающего в состоянии мнимой безопасности.

Страх — это древний метод манипуляции. Ни для кого не секрет, что на этом извечном принципе строится мировое управление обществом. Запуганный человек — как пластичный кусок глины. Лепи все, что хочешь, и он примет любую выбранную создателем форму.

Вопрос в том, как не поддаться и не угодить в ловко расставленные силки. В своих способностях противостоять угрозе Кэйт не сомневалась. Но Сэм… Сэм являлся сдерживающим фактором. Она была ответственна за то, что он оказался здесь, пытаясь спасти ее. Пресловутый синдром защитника. Не зря она так противилась его вмешательствам в свою жизнь. Тернер не прогадал, использовав Бойда, как блокатор ее сопротивления.

Привязанности — прямой путь к зависимости, а последняя не что иное как слабость. Именно на этом инструменте Клэй и играл. Причем виртуозно играл, не хуже, чем на старинном рояле.

Кэйт с содроганием вспомнила его рассказ про сломанные пальцы, перед глазами все еще стоял образ его изуродованного тела.

Миллер неоднократно упоминал в своих книгах жестокие наказания и избиения, пережитые в детские и подростковые годы, но никогда не вдавался в подробности как в отношении Жана, так и касаемо Джека. Получается, Роберт не искал в этих травмирующих эпизодах оправдания чудовищных преступлений своих героев и не ждал от читателей понимания, жалости и сочувствия, что выглядело несколько нелогично. Ведь именно этот опыт стал спусковым крючком для формирования их личностей. Одержимость Джека поджогами живой тому пример. Он не «очищал» общество от отбросов. Он мстил. Как криминальный психолог, Роберт Миллер не мог этого не осознавать.

И если с мотивацией Джека все стало более-менее понятно, то Жан по-прежнему оставался загадкой. Он тоже обожал огонь и за что-то ненавидел женщин.

Черт, крайне сложно плодотворно думать и анализировать, пока рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки лежал тот самый Джек. Каким бы кошмарным ни было его детство, это не оправдывало того, кем он стал.

Кэти показалось, что она отчётливо поймала момент, когда Клэйтон погрузился в глубокий сон. Его тело расслабилось, а дыхание стало ровным и глубоким, но даже в таком сравнительно безобидном состоянии он продолжал подавлять ее одним своим присутствием. О том, чтобы уснуть самой, не могло быть и речи.

Кэтрин не просто была на взводе, ее мутило, она дышала рядом с ним с трудом. Находиться всю ночь в одной постели с убийцей — что может быть кошмарнее? Только кошмар о душащем ее Миллере, но и тот на фоне последних событий слегка померк в ее памяти.

Завтра… если она не сойдет с ума, и Тернер не придумает для нее новое испытание, Кэтрин попробует еще раз поговорить с Робертом при помощи уже опробованного метода. Для этого Кэйт необходимо попасть в его кабинет без сопровождения Клэйтона. Он сам дал ей разрешение свободно перемещаться по дому. Про подсмотренный Кэйт механизм открытия стены в тайную комнату Тернер не в курсе. Дело за небольшим — улучить подходящий момент и не попасться на горячем.

Однако, не смотря на твердую решимость не терять бдительность, к утру усталость и выматывающее напряжение все-таки взяли свое, и Кэтрин забылась глубоким сном, полным тревожных размытых образов.

Очнулась она в одиночестве, в той же позе, в какой незаметно вырубилась. Соскочив с кровати, Кэтрин едва не снесла поднос с завтраком, «заботливо» оставленным для нее либо Тернером, либо Лизой.

«Какое завидное гостеприимство.» — со злой иронией отметила Кэйт.

Есть совершенно не хотелось, но девушка пересилила себя. Голодовка точно не поможет мозгу справиться с усиленной нагрузкой. Наспех наполнив желудок, Кэтрин бесшумно покинула спальню Тернера.

Не встретив никого на пути, она благополучно добралась до своей комнаты. Приняв душ, оделась в повседневные джинсы и футболку и так же тихо и незаметно прокралась наверх, в кабинет Миллера.

Ей снова повезло — Тернера там не оказалось. Кэйт облегченно выдохнула. Пока обстоятельства складывались в ее пользу. Она еще точно не знала, о чем именно станет спрашивать у Миллера, но рассчитывала сориентироваться на месте.

Если удача и дальше будет на ее стороне, то возможно Кэти удастся таким же образом пообщаться с Лори… Если, конечно, Тернер не ввел ей ударную дозу парализующего препарата.

Как ни крути, Долорес — не менее важный свидетель, чем Роберт, и Кэтрин была на сто процентов уверена, что ее версия событий кардинально отличается от той, что изложил Тернер.

Плотно прикрыв за собой дверь, Кэйт на цыпочках приблизилась к окну. Удобные кроссовки позволяли передвигаться практически бесшумно, но она все равно соблюдала максимальную осторожность.

Клэйтон обнаружился внизу. Он стоял на газоне, недалеко от места, где якобы разбился Миллер, и о чем-то беседовал с Лизой. Судя по мрачному выражению его лица и резкой жестикуляции, Тернер был крайне недоволен. Лиза тоже выглядела взбудораженной и нервной.

Кэйт удовлетворённо хмыкнула. Похоже, над дьявольскими угодьями сгустились тучи, а ей это только на руку. Пока они решают свои проблемы, она займется намеченными планами. Словно почувствовав ее взгляд, Клэйтон поднял голову и посмотрел на окна кабинета. Благо, она успела вовремя отшатнуться, и мужчина ее не заметил.

Окончательно уверившись, что ей сегодня нереально везет, Кэйт, не теряя ни минуты, направилась к встроенному стеллажу. Дальше действовала на автомате. Средний ряд, вторая, третья и пятая книга справа. Одновременное, едва заметное нажатие, со стороны кажущееся случайным взмахом руки. Отменная память и наблюдательность ее не подвели. Раздался характерный щелчок, и стена поддалась, под несильным нажимом сдвинувшись внутрь. Внутри автоматически вспыхнул свет. Кэтрин уверенно шагнула вперед и потрясенно застыла.

По спине прошелся уже привычный озноб, сердце гулко забилось. На долю секунды ей показалось, что она все-таки не пережила эту ночь, и все происходящее не более чем предсмертный бред.

В потайной комнате по-прежнему царила стерильная чистота и витал специфический запах лекарств, специализированная медицинская кровать, задвинутая в угол, была накрыта девственно-белой тканью, штатив для капельницы и инвалидное кресло стояли рядом… Сам тщательно скрываемый пациент бесследно исчез, как и его жена.

Кэйт прошлась по небольшому помещению, дотошно ища следы недавнего присутствия обоих, откинула ткань, под которым находился совершенно новый ортопедический матрас. Ни одеяла, ни подушек, ни постельного белья. Она осмотрела каждый уголок, даже в урну для мусора заглянула.

Наткнувшись на сливающуюся со стеной дверь, Кэтрин резко рванула ее на себя, обнаружив внутри крошечную ванную и унитаз. Кафель и сантехника выглядели нетронутыми, чистые полотенца ровными стопками лежали на полках. Ничего. Ни одного намека, что этим помещением недавно пользовались.

Кэтрин оторопела, голова взрывалась от лихорадочно мечущихся мыслей. Потрясенная и запутанная, Кэйт пыталась рационально объяснить все происходящее, но ее разум превратился в запутанный клубок ускользающих логических нитей.

— Что происходит? — потерянно пробормотала она, захлопнув дверь и привалившись к ней спиной.

Пустая кровать приковывала взгляд, детально воскрешая в ее памяти последний визит в убежище Миллера, их странный разговор, его неполное признание в убийствах и слезу, скатившуюся по щеке.

Куда он мог деться, черт возьми? А Лори? Что Тернер сделал с ней?

Была ли хоть капля правды в его вчерашней исповеди? Или он все придумал от начала до конца?

Черт, ну конечно!

Как можно было быть такой непроходимой дурой?

Тернер намеренно путал ее, вел по неверному следу, используя в регулярно меняющихся версиях известные о ней факты, которые она сама же ему охотно выдавала. А сейчас словно внезапно прозрела.

Боже… Пять лет назад она никак не могла оказаться в этом лесу. Бойд нашел ее в трех километрах от города, а досюда они добирались несколько часов. На машине!

Они никогда не встречались с Тернером.

Не она оставила шрам на его виске. Возможно, он появился еще в детстве, учитывая садистские пристрастия его отца.

— Я не нулевая жертва, — ошалело выдохнула Кэйт.

Клэйтон все придумал, использовал нужные триггеры и заставил ее поверить в полнейший бред. Вероятно, что и историю с поджогом дома матери Кэтрин он умело сопоставил с сюжетной линией «Инстинкта», а она повелась… С долей недоверия и скепсиса, но повелась.

«В его книгах очень много личного, Кэти. Тебе нужно найти эти фрагменты и собрать воедино.»

«Поверить всему, что он написал, с твоей стороны будет непростительной глупостью.»

Они специально противоречили друг другу. И Тернер, и Лори. Сбивали ее с толку, рушили выстроенные логические цепочки, создавали новые и снова разбивали об очередную вымышленную байку. Они методично пытались заставить ее усомниться в собственной адекватности. Играли с ней, загоняя в расставленную ловушку, которая вот-вот должна была схлопнуться.

Клубок продолжал неумолимо распутываться, приводя Кэтрин к шокирующим выводам. А если автором разыгрывающегося для нее спектакля являлся вовсе не Клэйтон?

Миллер… только он мог так гениально продумать все ходы, оставаясь при этом в тени, в качестве стороннего наблюдателя…

Тогда получается, что всё происходящее до этого момента, тоже было игрой?

«Мы экспериментировали. Нам хотелось большего…»

— Кэти, — раздавшийся в тишине шепот заставил ее дернуться от испуга.

Шершавая мужская ладонь зажала ей рот, не позволив закричать. В нос ударил запах крови. Она отчаянно забрыкалась, пытаясь вырваться, вцепилась ногтями в крепкое запястье и инстинктивно ударила затылком в челюсть нападающего.

— Черт, Кэйт. Это я, — зашипел ей в ухо внезапно опознанный простуженный голос.

Неудивительно, что она сразу его не узнала. Но теперь, когда это случилось и необходимость драться отпала, Кэтрин резко обмякла, ощущая стремительно разливающуюся по телу слабость.

— Стоять можешь? — почувствовав ее состояние, с тревогой побеспокоился Сэм.

Она обессилено кивнула, и только тогда он убрал ладонь с ее губ и ослабил хватку. Кэйт успела заметить следы от наручников на его запястье и подсохшие бурые пятна на коже без видимых ран.

— Чья кровь? — обернувшись, спросила Кэйт. Почему-то сейчас это казалось ей важнее, чем то, как Бойд смог освободиться и проникнуть незамеченным в дом.

— Блэка, — впившись взглядом в лицо Кэтрин, сипло ответил Сэм.

Господи, он выглядел ужасно. Грязный, изможденный, одежда залита кровью. В глазах полубезумное выражение, разбитые губы нервно кривятся, из кармана торчит рукоять ножа…

Стоп! Откуда у него холодное оружие?

Ледяной озноб вернулся, и Кэйт непроизвольно попятилась.

— Мне пришлось его убить, Кэти, — Сэм сделал шаг вперед. — Я пытался с ним договориться, но он реально не въезжал, в какое дерьмо ввязался. Другого выхода не было. Или я, или он.

— Я видела его, Сэм. Он же… громила. Как ты… — слова застряли в горле, когда она врезалась спиной в стену.

— Я все тебе объясню, но позже. Когда мы выберемся отсюда, но, черт, обезоружить его было непросто. Мне повезло, что ключи от наручников у него были в кармане, — Бойд порывисто схватил ее за руку и притянул к себе.

От Бойда резко пахнуло смертью, затхлостью, потом и звериной яростью. Но Кэйт не испытывала отторжения. Только уверенность — он костьми ляжет, но сможет ее защитить. Вот на чем нужно сосредоточиться в первую очередь. Сэм — жив, он выбрался и пришел за ней. Вместе у них вдвое больше шансов сбежать из этого проклятого места.

— Ублюдок ничего с тобой не сделал? — пытливо всматриваясь в ее распахнутые глаза, глухо спросил Сэм.

— Нет, Тернер вел себя странно, но я в порядке, — тряхнув головой, Кэйт, наконец, избавилась от оцепенения.

— Что значит «странно»? — не унимался Сэм, теряя драгоценное время.

— Он сказал, что хочет сдаться полиции, показал фотографии жертв, потребовал написать биографию Миллера, как своего рода признание, — перечислила Кэйт, понимая, что Бойд не угомонится, не получив ответов.

— Хрень полная…

— Я тоже так думаю, — торопливо закивала Кэти. — Сэм, он там внизу с Лизой, они о чем-то переговариваются. Оба на взводе. Я думала из-за того, что Миллер исчез…, а оказывается дело в тебе. Я не знаю, что происходит, но если мы не уберемся отсюда прямо сейчас…

— Он тебя не трогал? — не дав ей закончить, Бойд перефразировал вопрос, вернувшись к тому же, с чего начал.

— Черт, нет. В сексуальном плане Тернер меня не трогал. Теперь мы можем уйти? — Кэйт раздраженно закатила глаза и попыталась сдвинуть его с места, но Сэм стоял стеной.

— Я не просто так спрашиваю, Кэйт! — вспылил Бойд, хватая ее за плечи и хорошенько встряхивая. — Я видел, что он сделал с блондинистой сучкой. Она, конечно, больная на голову, но такого никто не заслуживает.

— Лори? — ошарашенно воскликнула Кэйт. — Где ты ее видел? Она жива?

— Уже нет. Твой приятель в модном костюмчике постарался, — рявкнул Сэм и, сжав ее пальцы в своей ладони, потащил в сторону выхода.

— Он никакой мне не приятель, — прошипела Кэтрин, едва поспевая за его размашистыми шагами.

— Да? А белобрысой стерве он сказал совсем другое, — огрызнулся Бойд.

— Что именно? — он нес какой-то бред, но, видимо, у него имелись на то веские основания.

— «Ты больше не нужна. У меня теперь есть своя Лори, и она заменит всех», — с отвращением процитировал Сэм.

Всех? Кого — «всех»? Споткнувшись на ступенях, Кэйт схватилась обеими руками за Сэма и только поэтому не слетела кубарем с лестницы. Придержав ее за талию, Бойд немного замедлился.

— Что этот урод имел в виду? — тихо спросил он, оглядывая пустой мраморный холл. Они направлялись к главному входу и, скорее всего, это было разумным решением. Так как в последний раз она видела Тернера с Лизой с другой стороны поместья.

— Клянусь, я понятия не имею, — прошептала Кэйт.

Они остановились у парадной двери и обменялись взглядами. Никогда ей еще не доводилось видеть Бойда в таком удручающем состоянии.

— Что бы со мной ни случилось, пообещай, что будешь бежать без оглядки, — взволнованно потребовал он. Кэйт не осмелилась возразить. Не сейчас. — Одна, если придется. Слышишь меня, Кэти? Одна!

— Мы справимся, — вымучив улыбку, ответила Кэтрин. — Вместе. Их осталось двое. Лиза нам не противник. — просчитывая риски, рассуждала она. — Клэйтон… он умный и хитрый, но у тебя есть нож.

— А у них охотничий обрез, — криво усмехнувшись, напомнил Бойд.

— Десять минут назад ружья при нем не было, — возразила Кэйт.

— Запомни, ты его цель, не я, — Сэм шумно втянул воздух и крепко прижал Кэтрин к себе.

На сентиментальные порывы совершенно не было времени, но оттолкнуть его она не смогла, да и не хотела. Надрывно всхлипнув, Кэйт уткнулась носом в его плечо, позволив себе это мгновение слабости.

— Мне так жаль. Все из-за меня…

— Не бойся ничего, я прикрою. Прошу об одном, Кэти. Не геройствуй. — Погладив ее по волосам, он отстранился первым. — Всё, идем.

Словно в замедленной съемке, она наблюдала, как Бойд осторожно открыл дверь и, выглянув наружу, кивком подал ей знак идти за ним. Держась плечом к плечу, они спустились с парадного крыльца.

Вокруг не было ни души. Солнце заливало золотистым сиянием газонные лужайки, неухоженные клумбы и выложенные плиткой дорожки; в запущенном саду со спелыми фруктами пели птицы. Воздух был наполнен теплом и ароматами цветов. Даже не верилось, что в таком райском месте поселилось настоящее зло…

— Нам туда, — схватив Кэти за руку, Бойд потащил ее к припаркованному на стоянке Линкольну.

Черный глянцевый внедорожник зловеще поблёскивал, отражая солнечные лучи. Кэйт опасливо оглянулась, ощутив прилив нарастающей тревоги. Убедившись, что их никто не преследует, она невольно задалась вопросом, а не ловушка ли это?

Если Тернер выяснил, что Сэм сбежал, он в первую очередь должен был проверить дом. Дураку понятно, куда мог направиться пленник, разобравшись со своим надзирателем — найти и забрать Кэйт.

— Этот тупой киборг еще и ключи от машины с собой таскал, — нервно усмехнулся Сэм, на ходу доставая из кармана брюк брелок с сигнализацией.

— Что-то не так, — затормозив, нахмурилась Кэтрин. — Слишком просто, нелогично. Что если он намеренно избавился от Блэка твоими руками? Как до этого от Дэбры при помощи Лори. Теперь они оба мертвы, — сопоставив факты, Кэтрин сама пришла в ужас от нарисовавшейся в голове картины.

— Не усложняй, Кэйт. Тернер не супермозг, а самый обыкновенный псих.

Разблокировав железную махину, Сэм буквально затолкал оцепеневшую Кэйт на пассажирское сиденье. Обогнув автомобиль, Бойд занял водительское место и вставил ключ в замок зажигания. Только когда раздался рев двигателя, Кэтрин смогла усмирить бушующие внутри страхи и подозрения.

— Ну вот, а ты боялась, — повернув голову, Сэм широко улыбнулся. Линкольн дернулся, рванул вперед, быстро набирая скорость. — Поехали домой, малыш? — он коснулся сбитыми костяшками ее щеки, удерживая руль свободной рукой.

Она скованно кивнула, хотя хотелось кричать от облегчения. У них все получилось. Получилось! В избытке чувств Кэйт потянулась к Сэму и благодарно потерлась щекой о его каменное плечо. Ей так много хотелось сказать ему сейчас, помимо банального «спасибо, ты спас мне жизнь», но, как назло, ее словарный запас неожиданно иссяк, и поэтому она брякнула беспросветную глупость:

— Если решишь вернуться к Хелен, я тебя убью.

Он рассмеялся, ничуть не обидевшись, уловив в этой тупейшей фразе тот самый смысл, который делал его самым счастливым человеком на этой гребаной планете.

— Я тоже тебя люблю, — смеясь, ответил он. — И клянусь, убью любого… Черт, — он не успел договорить, а Кэтрин понять, почему он прервался и прибавил скорость.

Вскинув голову, она увидела перегородивший дорогу силуэт в черном платье. Лиза… Она стояла прямо перед кованными железными воротами, направив охотничий обрез на приближающийся автомобиль.

— Тормози, — в панике закричала, Кэйт. — Она выстрелит.

— Нет, кишка тонка, — сквозь зубы рявкнул Сэм.

Показатели спидометра стремительно приближались к двум сотням лошадиных сил. Кэтрин не сомневалась, что машина выдержит столкновение с металлическими воротами, но вот Лиза вряд ли. Приготовившись к неизбежному, Кэтрин зажмурилась и вжалась в сиденье.

— Сдохни, сука, — прохрипел рядом голос Бойда.

Следом раздался оглушительный грохот, сопровождаемый звоном стекла и скрежетом металла. Ворота не выдержали удара, как и женщина в черном платье, подмятая под колёса несущегося вперед автомобиля.

В слепой агонии Сэм вцепился обеими руками в руль, по его груди стремительно расползалось бордовое пятно. Он ощутил, как дробь прошила его тело насквозь, но даже в свои последние мгновения жизни отказывался сдаваться…

Визжали тормоза, шины скрипели, оставляя на раскаленном асфальте черные следы от покрышек. Автомобиль резко отклонился вправо. Преодолев невысокий тротуарный бордюр, потерявший управление Линкольн мчался сквозь кустарники, вырывая их с корнем.

Кэтрин так и не закричала. Забыв пристегнуться, она ударилась головой о покрытое паутиной трещин лобовое стекло и только потом сработала подушка безопасности, откидывая ее тело назад, но девушка этого уже не почувствовала…

Подскакивая на неровной земле, массивный внедорожник еще какое-то время петлял между деревьями, пока не врезался в торчащий из земли каменный валун. Глухой удар взорвал разморенную солнечным теплом тишину, разнесся над частными владениями грозовым эхом. В ясное небо испуганной стайкой взмыли птицы. Заскрежетал металл, посыпались стекла.

Затем все стихло.

Глава 23

Жан

— Еще немного, и мы бы их упустили, — тщательно вытерев кровь с ружья, я брезгливо засунул в карман некогда белый платок. — Лиза могла не успеть.

— Успела же. Меня больше волнует, где мы найдем таких же преданных идиотов, как Лори, Блэк и Лиза, — в голосе Джека прозвучала досада, когда он посмотрел на вырванные из петлей покорёженные железные ворота и расплющенное на асфальте женское тело в забрызганном кровью платье.

— Справимся сами, но сначала придется попотеть, пока убираем весь этот бардак, — поморщился я, опуская обрез стволом вниз.

— Сложные задачи — это по моей части. Зато посмотри, как красиво горит, — заворожённо произнес Джек, имея в виду догорающий после мощного взрыва автомобиль.

Несколько минут мы молча взирали, как рыжие языки, изрыгающие черный дым, пожирают то, что осталось от моего Линкольна. Черт возьми, мне нравилась эта тачка. Но Джек… он всегда так легкомысленно относился к дорогим вещам, словно те не имели для него ни малейшей ценности.

Когда Джек предложил спалить свой собственный дом, я сначала решил, что он блефует. И лишь когда мы заблокировали его отца в гараже и обчистили сейф, я понял, что Джек никогда не раскидывается впустую своими идеями. Его не волновало, что он останется без крыши над головой. Ведь у него был я и украденные деньги, которые он спустил на ветер в первые полгода. Лишившись средств на существование, мы долго бродяжничали и промышляли мелкими кражами, обворовывали дома, а потом сжигали.

Пару лет спустя Джек придумал план, как добраться до денег моего папаши. Энциклопедические медицинские знания помогли. Когда у отца «внезапно» случился инсульт, меня, как достигшего совершеннолетия, назначили его опекуном.

Оставив парализованного ублюдка на попечение Лизы, мы с Джеком поступили в университет. Это, кстати, тоже была его идея. Зачем ему это нужно, я, если честно, не понимал. У меня было достаточно денег, чтобы ни в чем себе не отказывать до глубокой старости.

Но Джек уже тогда грезил писательской карьерой и впитывал новые знания как губка, параллельно строча свои триллеры и любуясь тем, как горят мои белокурые подружки. Правда, на самом деле я никогда с ними не «дружил». Уроды не нравятся красивым девочкам. Это я уяснил еще в детстве. Сначала меня злило брезгливое отвращение на хорошеньких лицах, но со временем я понял, как это можно исправить, заставив их бояться и умолять. А потом мы с Джеком с упоением наблюдали, как пожираемые пламенем красивые тела становились такими же уродливыми, как мое.

Похоронив отца и оформив наследство, я вложил серьезные средства в раскрутку только что появившегося в печати «Инстинкта». Мечта Джека о мировой славе начала потихоньку сбываться, но отдуваться на публике приходилось его литературному агенту, то есть мне.

Где-то через год после успешного получения дипломов, Джек, уже будучи известным на весь мир как Роберт Миллер, внезапно решил жениться и притащил в наш дом Лори. Так нас стало трое.

А спустя еще несколько лет Джек перегорел, приостановил писательскую карьеру и в поисках вдохновения придумал новый сюжет для наших экспериментов. Вот только теперь они разворачивались не на страницах книг, а в реальности.

Кстати, коморка в кабинете раньше была гардеробной моего отца, а сам кабинет — его спальней. Джек никогда там не жил и тем более не писал. Но для нашей легенды это место подходило идеально. Пригодилось и инвалидное кресло, и медицинская кровать, и окно находилось достаточно высоко, чтобы из него можно было выпасть и разбиться, но ремонт, конечно, сделать пришлось, и выбросить на помойку всю религиозную хрень. На кресты и иконы у нас с Джеком выработалась одинаковая реакция — остро негативная. Возможно, отец был прав, и я действительно исчадие ада. Но, как бы там ни было, он тоже приложил руку к тому, что я стал таким.

— Думаешь, приятель нашей Кэти действительно верил, что мы дадим им уйти? — нарушив молчание, внезапно спросил Джек.

— Он верил, что сможет ее спасти. Любовь толкает даже самых здравомыслящих людей на заведомо глупые и абсурдные поступки. — Я пожал плечами, взглянув на лежащую на изумрудно-зеленой траве блондинку с пробитой головой.

Струйки крови стекали с рассеченного лба, скатывались по щеке и капали на землю. Мелкие осколки битого стекла, вонзившиеся в ее кожу, блестели в золотистых лучах, словно бриллианты. Алмазная крошка, мерцающая в белокурых волосах, переливалась всеми оттенками серебра, как магнитом притягивая взгляд. Она была красивее любой бабочки из нашей с Джеком коллекции. И он предвкушал, как ярко будут гореть ее крылья, но я лишил его этого удовольствия.

Мы успели вытащить Кэти, прежде чем загорелся бензобак. Джек не хотел. Он бы предпочел, чтобы Кэти осталась внутри, наплевав на то, что я с ней еще не закончил.

Странно, что я только недавно это осознал — его никогда по-настоящему не интересовало, чего хочу я.

Все, что мы делали — было для него.

Он чувствовал себя богом, управляя чужими судьбами и не марая при этом рук, но вся слава всегда доставалась ему.

Тому, кто прятался в тени и наблюдал.

Пришло время это исправить.

— Глупая смерть. Парень добился бы большего, если бы попытался сбежать один, — равнодушно заметил Джек, не сводя горящего взгляда с постепенно затухающего пламени.

— Новую книгу ждет ошеломляющий успех, — уверенно произнес я.

— Если я ее все-таки допишу…

— А есть сомнения?

— Нет, — отрицательно качнул головой Джек. — Историю Джека и Жана пора заканчивать. Я придумал идеальный финал, — он задумчиво ухмыльнулся и тоже посмотрел на Кэти. — Ни одна ассистентка до нее не подходила так близко к разгадке.

— Которая была на ладони, — я небрежно хмыкнул. — Но она так и не спросила меня, почему убежище Джека оказалось охотничьим домиком на частной территории, принадлежащей отцу Жана. По логике вещей должно быть наоборот.

— У моих читателей тоже не возникло подобного вопроса. Жан же мог и не знать, что где-то в лесах его отца прячется заброшенная лачуга, — логически рассудил Джек, но у меня на этот счет имелись некоторые сомнения.

Кэти проявляла скрупулёзную внимательность к деталям, но ее не озадачила нестыковка с домиком, даже когда она увидела наше убежище своими глазами. Вряд ли можно было поверить, что Жан не обнаружил его до того, как появился Джек, учитывая, сколько времени тот проводил в лесу. Не насторожил Кэйт и рояль, и мои замашки хозяина поместья.

— Знаешь, а я, пожалуй, дам ей последнее интервью, — с энтузиазмом заявил Джек и добавил с туманной улыбкой: — В качестве исключения.

— Ты никогда не вступал в личный контакт с другими девушками.

— Из всех предыдущих Кэтрин действительно оказалась самой преданной фанаткой Роберта Миллера, — усмехнулся Джек. — Мне кажется, даже я не знаю свои триллеры лучше. Поэтому считаю, что она должна узнать, чем закончится последняя книга. К тому же мне порядком наскучила роль паралитика.

— Дело твое, но давай сначала похороним Лори и остальных. Я имею в виду, похороним по-человечески. — хмуро отозвался я, не оценив по достоинству его идею.

— По-человечески — это как? — Джек сощурил глаза, пристально наблюдая за выражением моего лица.

Разумеется, он сразу почувствовал мои сомнения и несогласие. Джек обладал уникальной способностью проникать в чужие мысли и просматривать их, как свои… и именно это сделало его успешным писателем. Именно это позволило присвоить мою личность, украсть все, что я считал своим.

Джек всерьёз считал, что создал меня так же, как любого из своих книжных героев, и ждал благодарности, новых даров и поклонения. Но он не учел того, что мне тоже однажды надоест моя роль.

— Не как обычно, — выдержав его сканирующий взгляд, ответил я.

Джек рассмеялся и, выбив из пачки сигарету, закурил.

— Удивительно, что после всего, что ты сотворил с Лори, в тебе вдруг проснулась человечность.

— Странно, что она так и не проснулась в тебе. Лори боготворила тебя.

— Брось, Жан. Если бы ты мог трахать баб без удавки на шее, она боготворила бы и тебя. Я и так сделал Лори одолжение, ограждая ее столько лет.

— От меня?

— А от кого еще? — Джек снова раскатисто рассмеялся, выпуская сизую струю дыма мне в лицо. — Надеюсь, долгое ожидание того стоило? — я скривился и сделал шаг назад, расширяя пространство между нами.

Нет, не стоило. Я никогда не хотел Лори. Я терпел и презирал ее. Даже когда она стала одной из нас, даже когда приняла все, что мы делали… Но я не хотел, чтобы она ушла так, как выходили из очередной игры остальные. Это было неправильно. Это заставляло задуматься, что сделает Джек со мной, когда в его изощрённых сюжетах не останется для меня новых ролей.

Хохот Джека резко стих, взгляд светлых глаз затянуло черной мглой.

— Тебе не понравился мой подарок, Жан? — спросил он и, сломав недокуренную сигарету, выбросил ее в траву.

— Прощальный? — мрачно спросил я и, отодвинувшись еще на шаг, поднял обрез, направив ствол на Джека.

Он не изменился в лице, в глазах не мелькнуло ни капли страха или удивления. Просчитывая все мои действия наперед, он наверняка предвидел подобный поворот.

— С чего ты взял, Жан? — ровным голосом поинтересовался Джек.

— Ты сам сказал, что Кэти стоит узнать, чем закончится последняя книга, — напомнил я.

— Ложь, — уверенно возразил Джек. — Не забывай, что ты никогда и ничего не сможешь от меня скрыть. Этот бунт назревал давно. Что тебя не устраивает, Жан?

— Лиза, Лори, Блэк, — перечислил я имена последних вышедших из игры. — Они прошли с нами долгий путь, кто-то осознанно, кто-то нет…

— Блэк, наверняка, так ничего и не понял. Его не трудно будет заменить, — невозмутимо подхватил Джек.

На его лице появилось уже знакомое мне одухотворённое сосредоточенное выражение. Сейчас Джек был далеко, за пределами этой вселенной, его подпитанный последними событиями мозг генерировал новые закрученные сюжеты. Он словно забыл, что я все еще держу его на прицеле.

— Однажды ты точно так же поступишь со мной, — произнес я, наблюдая, как Джек нехотя возвращается в реальность.

— Тебя невозможно заменить, Жан, — он улыбнулся мне тепло и искренне, как брату или лучшему другу. И я долгое время верил, что так оно и есть. Я связал нас кровными узами, но он всегда был сам по себе. — И мне нравится твой дом, — со смешком добавил Джек, красноречиво оглянувшись на поместье.

Я не поверил. Ему удобен мой дом. Так же, как и я. Литературный агент, спонсор его роскошной жизни, ручной пес, убийца — он всего лишь позволял мне играть все эти роли, самоутверждаясь и упиваясь своей властью над неуловимым кровожадным чудовищем. Именно таким Роберт Миллер представлял Жана на страницах своих книг. Но пока он держал в своих руках строгий поводок, я не терял времени даром и многому учился у своего хозяина.

— Тебе еще презентовать мой новый триллер, Жан. Как, кстати, мы его назовем? — сунув руки в карманы брюк, Джек вопросительно взглянул на меня. — Как насчет той фразы из тестового задания?

— Раньше ты никогда не советовался со мной по поводу названий для своих книг. Что изменилось? — склонив голову к плечу, негромко спросил я.

— Ты держишь меня на прицеле, — он ухмыльнулся и достал сигарету. — Значит, тебя явно что-то не устраивает. Давай вместе найдем решение, устраивающее обоих.

— Такого решения нет, — наблюдая за тем, как Джек лениво затягивается сигаретой, я опустил указательный палец на спусковой крючок. Он не вздрогнул и не отвел взгляд. — Каким ты видишь финал, Джек?

— Лучше расскажи, каким его видишь ты, — на его спокойном лице не отразилось ни намека на страх. Он железобетонно уверен, что я не осмелюсь, отступлю в последний момент, как это случалось в наших предыдущих конфликтах. Даже глядя в дуло заряженного ружья, Джек самонадеянно считал, что этот показательный протест я устроил исключительно для привлечения его внимания. С целью напомнить, что я тоже что-то решаю. За секунду до смерти он все еще верил, что сможет меня остановить, но впервые ошибся.

— Таким, — ответил я и нажал на курок.

* * *

Кэтрин пришла в сознание практически сразу после того, как ее опустили на траву. Она слышала голоса, чувствовала прикосновения. Кто-то проверял ее пульс, осматривал рану на голове. Потом раздался взрыв, и ее оставили в покое.

Кэти боялась пошевелиться и выдать себя. Боялась до дрожи, до парализующего ужаса… хотя, казалось, должно быть уже все равно. Пути спасения перекрыты, бежать некуда, Сэм погиб, бороться за жизнь бессмысленно.

Она в ловушке. Впереди только смерть. Мучительная, жестокая, чудовищная смерть. И как только Кэтрин это осознала, стало, в общем-то, неважно, кто из них ее убьет. Жан, Джек или оба сразу. Кэти даже хотела, чтобы все поскорее закончилось.

Невольно вслушиваясь в диалог парочки психопатов, она жалела только об одном — что не сгорела в машине вместе с Сэмом. Почему они ей этого не позволили? Сколько еще им нужно смертей, чтобы утолить свое зверское нутро? Неужели никто не сможет их остановить? Хотя по большому счету это тоже уже неважно. Если у нее и был шанс спастись, то в самом начале, когда Дэбра подсунула ей проклятый контракт, но не факт, что эти двое не придумали бы другой способ заманить ее в свою преисподнюю.

Отрешенное оцепенение и безразличие накатывали на нее волнами. Кэти совершенно не потрясло, что Клэйтон Тернер оказался вовсе не Джеком, и все ее теории в очередной раз рассыпались в прах. Кэйт скорее недоумевала, как могла не замечать очевидных вещей.

Но зачем ей теперь эта бесполезная правда? Если она все равно умрет. Не все ли равно от чьей руки?

Когда прогремел выстрел, и тело Роберта Миллера со сквозной дырой во лбу рухнуло рядом с ней в траву, Кэтрин так и осталась неподвижно лежать. Лишь распахнула глаза, уставившись на залитое кровью лицо, которое уже привыкла считать полуживым.

Тернер бесшумно приблизился. Сначала она увидела носы черных мужских туфель, а потом его самого, опустившегося рядом с ней на корточки. Какое-то время он внимательно изучал ее лицо, в основном глаза, парализуя Кэти своим вакуумным взглядом, вытягивая последние силы, как энергетический вампир.

Кэтрин смотрела в бездну и не видела там ничего живого. Пепелище, ад, черная пустыня, смерть, очень много смертей. Она не отвернулась, не смогла. Внешне он выглядел обычно: строгий костюм, графитовый воротник рубашки, нечитаемое выражение лица, плотно сжатые губы. Клэйтон не был ни напряженным, ни взвинченным. Словно это не он стрелял в человека каких-то пару минут назад. В человека, сыгравшего в его жизни не последнюю роль.

Тернер опустил ружье на землю так, чтобы она до него не дотянулась, затем протянул руку и поддел ее подбородок. Его пальцы пахли порохом и кровью. Кэйт заметила несколько алых брызг на его пиджаке и шее. Горло сжало рвотным спазмом, перед глазами поплыли круги. Она снова отключалась.

— Давно ты пришла в себя? — мужской голос звучал ровно и расслаблено.

— Не помню…, — проскрипела Кэйт, удивившись, что может говорить, и прикрыла отяжелевшие веки.

Если она потеряет сознание, он оставит ее в покое?

— У тебя шок, — констатировал Тернер. — И, вероятно, сотрясение. Рану придется зашить, — слова Клэя доносились до нее словно сквозь толщу воды. Вода… шум прибоя, океан. Кэти казалось, что она медленно уплывает, лениво покачиваясь на волнах. Выходит, это его мать утонула на пляже? Или это тоже было частью сюжета? Удивительно, но она так ничего и не узнала о таинственном авторе реалити-триллеров и его мотивах.

«— Он чувствует людей, видит их насквозь. Роб обладает способностью проникать в чужие мысли и просматривать их, как свои. Иногда это жутко, потому что от него ничего нельзя утаить. Роб мог бы стать первоклассным профайлером, но выбрал писательство. И я этому безумно рада.

— Почему? Что плохого в работе профайлера?

— Ничего, но психов и маньяков ему хватало в его книгах. Там они хотя бы вымышленные.»

Вспомнив разговор с Долорес, Кэти слабо улыбнулась. Врушка Лори, они не были вымышленными, и она отлично об этом знала, но осознанно шла на риск. В итоге Лори получила именно то, что заслужила. Теперь настал черед Кэтрин пожинать плоды своих ошибок.

— Все будет хорошо, Кэти, — банальное утешение из уст серийного убийцы звучало смешно и нелепо.

Она хотела ему сказать, что давно выросла из сказок и ничего хорошего от него не ждет, но в этот момент Клэйтон подхватил Кэтрин на руки и понес, но не в лес, как она предполагала, а в сторону дома.

«Нет, остановись», — мысленно кричала она. — «Убей меня здесь, сейчас», — но вслух не сказала ни слова… Потому что отчетливо понимала — не остановится. Никогда.

— Что ты собираешься со мной делать? — дар речи вернулся к Кэтрин, когда он уже входил в парадные двери. Они до сих пор были распахнуты настежь… Грудную клетку пронзила боль, перекрыв ту, что взрывалась в голове.

— Ты предлагала свою жизнь в обмен на автограф Миллера. Я дам тебе больше — позволю стать им.

Эпилог

Год спустя

«Пресс-релиз:

„Меня не остановить“ — новый триллер от Роберта Миллера.

Он никогда не выступал публично. Его личность окутана многолетней тайной и завесой противоречивых слухов. Его книги покорили сердца миллионов читателей во всем мире.

[Город N, 06.06.202*] — После пяти лет творческого молчания Роберт Миллер возвращается на литературную арену с новым напряженным триллером, обещающим стать самым сенсационным событием в книжном мире.

„Меня не остановить“ — продолжение серии книг о Джеке и Жане, двух неуловимых серийных убийцах, охотящихся на женщин. Однако на этот раз в схватку вступает загадочная девушка, которая становится причиной внутреннего конфликта между убийцами. Чем закончится борьба за выживание и сможет ли новая жертва остановить маньяков — узнаете, прочитав новинку от неподражаемого Роберта Миллера.

„Меня не остановить“ — это обязательное чтение для всех поклонников триллеров. Если вы готовы окунуться в мир темных секретов и ужасных преступлений, не пропустите презентацию книги, которую проведет литературный агент автора — Клэйтон Тернер.»

Бобби несколько раз прочитала сообщение, недоумевая, какого черта Рори прислал ей эту статью. Последний раз она брала в руки книгу целую вечность назад и то не для себя. Пробегая как-то мимо книжного, Бобби заметила в витрине знакомую обложку, точнее указанных на ней автора и название. Сразу накатили воспоминания и чувство вины, с которым она на тот момент не научилась бороться. Рана всё еще сильно кровоточила, мысли о прошлом настигали в самый неожиданный момент и прицельно били в сердце. Потом это заканчивалось нервными срывами, истериками и стычками с Рори, вследствие чего у нее что-нибудь обязательно ломалось. В основном, ребра, потому что бил он исключительно в живот. Со сломанными ногами и руками она была бы ему бесполезной обузой.

К счастью, с годами ей удалось выработать бронебойный иммунитет, и у них с Рори восстановилось менее травмоопасное сотрудничество.

К чему себя терзать, если выбор давно сделан за нее и назад дороги нет? Этот ублюдок никогда ее не отпустит. Если только продаст кому-то из своих криминальных дружков, а такой вариант пугал Бобби гораздо больше, чем то, чем заставлял ее заниматься Рори.

В очередной раз пробежав взглядом по статье, она вспомнила, как словно примагниченная зашла в тот магазин, а рука потянулась к заинтересовавшей ее книге. Девушка-консультант с горящими глазами заядлого книгоголика возбуждённо рассказывала, что найти точно такой же экземпляр — большая редкость. Тираж лимитированного подарочного издания фанаты автора раскупили в первые недели после появления книги в продаже.

«Случайно наткнуться на подарочное издание «Инстинкта» — все равно, что выиграть в лотерею. Я только что выставила последнюю книгу, и тут вы. Не представляете, как вам повезло».

Да, именно так она и сказала: «не представляете, как вам повезло». Бобби тогда горько улыбнулась. Везение — это точно не про нее. Но книгу она все равно купила, хотя и понимала, что никогда не отправит тому, кто оценил бы ее подарок по достоинству.

Странно, что Бобби дословно запомнила тот разговор с продавщицей. Наверное, и приобретённая на эмоциях книжка до сих пор где-то валяется в ее вещах. Руки никак не доходят навести порядок в собственных шмотках. Не хватает ни времени, ни сил, ни желания. Из-за частых переездов она практически жила на чемоданах.

Рори Крэйг — крупный наркодиллер, и его специфический бизнес не приемлет постоянства и оседлости в одном месте. А Бобби… Бобби — его выдрессированная смазливая обезьянка, периодически развлекающая несговорчивых партнёров.

Как она докатилась до такой жизни? Как многие идиотки до нее. По дурости и наивности. Ну и алчность сыграла не последнюю роль. Знать бы заранее, во что выльется то роковое свидание с симпатичным парнем на дорогущей тачке, никогда бы не села в его проклятый Линкольн, не поехала бы с ним в клуб, и не пила бы столько алкоголя, приправленного щедрой дозой кокаина. И не было бы тяжелого пробуждения с жутким похмельем в незнакомой стране с новым паспортом, который Рори швырнул ей в лицо, заявив, что с этого момента ее зовут Мэдлин Прайс, и она с потрохами принадлежит ему. В тот день легкомысленная прожигательница жизни Бобби Морено исчезла навсегда.

«Попробуешь бежать или связаться с копами — твой разлагающийся труп найдут на каком-нибудь пустыре, а может, и не найдут. Это как повезет».

Смешно, но он, как и та продавщица из книжного, рассуждал о везении с таким же одухотворённым лицом. Разумеется, Бобби не стала испытывать свое несуществующее везение на практике, хотя хотелось… Очень хотелось. Но и это потаённое желание он быстро у нее отбил.

Заметив вложение, прикреплённое к письму, Бобби щелкнула мышкой, на экране лэптопа загрузилось приглашение на имя Мэдлин Прайс. Она недоуменно свела брови и набрала номер Рори, собираясь спросить, какого хрена он задумал.

Слушая длинные гудки, Бобби ощущала, как внутри нарастает напряжение. В этот город они приехали два дня назад и не собирались задерживаться надолго. Сделка с местными картелями назначена на вечер, и, если все пройдет удачно, уже завтра вылетят в Женеву — это следующий пункт в плотном расписании Рори. Видимо, что-то пошло не по плану, но он забыл ее об этом оповестить. Мастер интриги, черт бы его побрал.

Записав ему голосовое сообщение, Бобби взглянула на часы, и дерьмовое предчувствие усилилось. До начала презентации всего полтора часа, а она только вышла из душа. На сборы уйдет как минимум час.

— Как же ты меня достал, — раздраженно прошипела девушка и, захлопнув ноутбук, спешно начала приводить себя в порядок. Если опоздает, ей точно не поздоровится.

Черт, как же она не любила подобные сюрпризы, особенно от Рори, потому что все они заканчивались для нее новой порцией боли и унижений. Да и что ей делать на гребаной презентации какой-то книги? Это Кэти бы пришла в восторг от возможности заполучить экземпляр новинки с автографом Миллера, а Бобби ее увлечение маньячными триллерами всегда казалось странным. Кэти… она и сама порой напоминала героиню кровавого хоррора. Идеальная жертва. Ходячая фантазия психопата.

— Как и ты, — глядя на свое отражение, обреченно признала Бобби.

Они обе были сломанными изнутри неудачницами, цепляющимися за мифический шанс на нормальную жизнь. Хотя, если задуматься, у Кэти этот шанс был. Бобби не раз замечала, какими влюбленными глазами смотрел на нее их общий друг Сэм. Но, с другой стороны, попасть в зависимость от мужика, каким бы успешным, щедрым и обаятельным он ни казался — это всегда риск. Никто не даст гарантий, что завтра прекрасный принц не превратится в чудовище, вроде Рори. Наверное, поэтому Кэти его и динамила, предпочитая выживать в одиночку.

Интересно, как она? Вспоминает о своей бедовой подруге или смирилась с ее исчезновением? Переехала или все так же снимает их квартирку, перебиваясь мизерными заработками, или все-таки сумела выбраться из нищеты и построить головокружительную карьеру?

Бобби не забыла, что Кэти с подросткового возраста мечтала стать успешной журналисткой, но, если честно, особо не верила, что подругу ждет что-то хорошее на выбранном поприще. Кэти — не командный игрок, а успех в журналистике требует не только таланта, но и умения эффективно работать в коллективе, следовать инструкциям и соблюдать жесткие сроки.

Бобби побила личный рекорд, собравшись за полчаса. Зеркальная копия показала ей красивую молодую женщину с безупречным макияжем, ухоженными светлыми волосами и очаровательной улыбкой. Откровенное черное платье от известного бренда в нужных местах облегало соблазнительные формы и не выглядело вульгарным, высокие каблуки удлиняли стройные ноги, делая ее образ еще более сексуальным.

— Рори будет доволен, — пробормотала она и, цинично улыбнувшись отражению, вышла из номера, сразу попав в холл занюханного придорожного отеля.

Рори выбирал подобные места не из жадности, а чтобы не оставлять лишних следов на чужой территории. С этим ей тоже пришлось смириться. Подавив брезгливость, девушка расправила плечи и модельной походкой направилась к двери.

— Мисс Прайс? — прокуренным брасом обратился к ней бородатый хозяин этого клоповника. Мясистой лапищей с грязными ногтями он держал банку пива и похотливо пялился на словно сошедшую с обложки блондинку.

— Да, — хмуро отозвалась она, заказывая себе такси в приложении смартфона. Черт, нет. Как назло, ни одной свободной машины.

— За вами приехал автомобиль. Он на парковке. — Сверкнув желтыми зубами, хозяин мотеля снова прошелся по ее фигуре сальным взглядом. Бобби чуть не стошнило, когда она заметила кусок листа салата в его бороде и надкусанный бургер на заляпанной столешнице.

— Отлично, — с облегчением выдохнула Бобби. Она мысленно поблагодарила Рори, затем для порядка пару раз прокляла и вышла на улицу.

Парковка представляла собой щербатый кусок асфальта с выбоинами справа от вывески с названием «Плаза». Чувства юмора хозяину клоповника точно не занимать. Черный внедорожник едва разместился между двумя ржавыми развалюхами. Линкольн? Да он издевается! Черт, что за день сегодня такой? Всё словно специально напоминало ей о прошлом.

«Ненавижу тебя, Рори!» — пробормотала про себя Бобби и шагнула к машине. В это же мгновенье из автомобиля вышел водитель в черном смокинге и открыл для оторопевшей девушки заднюю дверь. Это выглядело слишком круто, чтобы поверить, что Линкольн за ней отправил именно Рори. Он отродясь не пользовался услугами vip-такси.

— Где Рори? — взглянув в квадратное лицо незнакомца, напряженно спросила Бобби.

— Рори попросил, чтобы я вас забрал, — раздался с заднего сиденья глубокий мужской баритон.

Она настороженно заглянула внутрь. В салоне было темно, а света от единственного фонаря едва хватало, чтобы рассмотреть силуэт еще одного незнакомца. Он повернул голову, и Бобби испуганно застыла, встретив жуткий парализующий взгляд абсолютно черных глаз.

— Прошу вас, присаживайтесь. Мы опаздываем, мисс Прайс, — в его голосе прозвучали нетерпеливые стальные нотки.

С неясным чувством тревоги Бобби оглянулась на зашарпанный отель. Ехать никуда не хотелось. Бежать… бежать со всех ног. Но куда? Рори и его шестерки из-под земли ее достанут, а потом… что будет потом даже думать было страшно. Но и этот странный мужик пугал ее до чертиков.

— Мисс Прайс. Время, — мужчина вскинул руку и демонстративно взглянул на дорогущие часы на запястье. — Рори заверил меня, что вы пунктуальны и исполнительны, а я ненавижу, когда мне лгут.

Он ей угрожает? Да, черт, именно так. Если этот надменный урод — один из новых партнеров Рори, то лучше и правда ускориться, а то прикопать в ближайшем лесу могут обоих.

С тяжелым сердцем Бобби юркнула в автомобиль и выжидающе уставилась на незнакомца. К ее удивлению, он не был уродом и пах дорого и приятно, одет — высший класс. Но тяжелая энергетика портила все впечатление. Жуткий тип, опасный. От таких лучше держаться подальше, но кто ее спросил? Рори всегда думает только о своей выгоде, а что будет с ней — ему плевать. Замену он найдет быстро. Таких дур, как она, в каждом городе немерено.

— Мы едем на презентацию? — стараясь не выдать тревоги, поинтересовалась Бобби.

— Нет, она закончилась, — мужчина снова взглянул на часы. Девушка нервно сглотнула. — Два часа назад. Но я прихватил для вас один экземпляр с автографом автора. Держите, — и он действительно сунул ей в руки книгу.

Тем временем водитель вернулся на свое место и завел автомобиль. Линкольн плавно выехал с парковки и ворвался в поток машин, несущихся по трассе. Когда девушка отчётливо услышала, как щелкнула блокировка дверей, стало по-настоящему страшно.

— Что происходит? Куда вы меня везете? — забыв об осторожности, запаниковала она. Мужчина ласково улыбнулся ей в полумраке салона.

— Вам нравится мой подарок? — склонив голову к плечу, вкрадчиво спросил он. Его взгляд медленно сполз с ее лица к неприкрытым коленям. — Мне — очень.

— Рори отдал меня вам? — голос Бобби задрожал от накатившего ужаса.

Ублюдок, он все-таки сделал это! За что? Она же выполняла любую его прихоть, беспрекословно делала все, что он говорил. Не перечила, не пыталась бежать, годами позволяя вытирать об нее ноги. А он вот так? Сплавил какому-то холеному придурку и даже не попрощался?

— Продал, мисс Прайс, — невозмутимо поправил новый хозяин. — Но вам не о чем беспокоиться. Я вас не обижу, — он говорил достаточно уверенно, но усыпить ее бдительность ему не удалось.

— Почему я вам не верю?

— Потому что мы слишком мало знакомы, но мне кажется, что я знаю вас очень давно, — он широко улыбнулся, вызвав у Бобби очередную неконтролируемую волну страха, словно кто-то провел ледяной рукой от крестца до снования шеи и медленно сжал, перекрывая дыхание. — Мне пришлось потратить много времени и средств, чтобы вас найти, — продолжил мужчина. — Рори — очень острожный парень, но для меня не существует невыполнимых задач.

— Зачем… — она запнулась, вцепившись пальцами в кожаную обивку, и через силу закончила мысль: — Зачем вы меня искали?

— Откройте книгу, мисс Прайс.

Бобби непонимающе посмотрела в гипнотические черные глаза, затем перевела растерянный взгляд на «подарок», лежащий на ее коленях.

— Смелее, Мэдлин. На первой странице для вас есть послание от автора.

О чем говорит этот сумасшедший? Какое послание мог ей оставить Роберт Миллер? Мысли хаотично заметались в ее голове, не находя ни одного здравого объяснения происходящему. Дрожащими пальцами девушка открыла книгу. В первую очередь в глаза бросилось название, отпечатанное кроваво-красным шрифтом: «Меня не остановить». Затем ее взгляд скользнул ниже, к выведенным аккуратным почерком строчкам:

«Моей подруге Бобби,

с любовью от Кэти.»

— Что… что это значит? — девушку затрясло, глаза защипало от выступивших слез. Она сама не ожидала от себя такой реакции, но сердце горело в груди, а воздуха катастрофически не хватало.

— Тебе пора вернуться, Бобби. Ты очень нужна своей подруге, — серьёзным тоном произнес он.

Она не могла поверить, все это не укладывалось в ее голове.

— Это Кэти написала? Правда, она? — выронив книгу, Бобби схватила мужчину за руку.

— Да, до того, как случилось несчастье, Кэйт очень просила меня найти тебя и вернуть. Она никогда не сомневалась, что ты жива.

— Несчастье? — эхом повторила Бобби, почувствовав, как заныла застарелая рана.

— Кэти очень больна, но я уверен, что твой приезд благотворно отразится на ее состоянии, — мужчина накрыл ледяные пальцы девушки своими и мягко сжал. — Я здесь только за этим, Бобби.

— Но…

— Рори тебя больше не побеспокоит, — поняв причину ее колебаний, заверил собеседник.

— Вы хотите, чтобы я…

— У нас с Кэти огромный дом, — он снова не дал ей договорить. — Мы очень богаты и будем рады, если ты поселишься с нами.

— Мы?

— Меня зовут Клэйтон Тернер. Я — близкий друг Кэти.

Бобби округлила глаза, вспомнив многократно прочитанное содержание статьи.

— Тот самый? — потрясенно спросила она.

Он утвердительно кивнул. Уму непостижимо. Как Кэти умудрилась подцепить такую важную птицу? Где они, вообще, могли познакомиться? Близкий друг? Этот денежный мешок? Серьезно?

— Что скажешь, Бобби? Ты согласна? — выждав короткую паузу, поинтересовался литературный агент известного на весь мир писателя. — Послушай, я понимаю, что ты потрясена и взволнована, но у меня уже куплены билеты на самолет. Для нас двоих. Вылет через три часа, — Тернер продолжал ее уговаривать, но Бобби не торопилась с ответом. Она мысленно просчитывала, какие выгоды может извлечь из этой неожиданной ситуации. Если Кэти действительно серьёзно больна, то ей, безусловно, жаль, и она поможет, чем сможет, но и о своем будущем нужно подумать.

— Я буду рада увидеться с Кэти…, — Бобби начала осторожно прощупывать почву, на которой надеялась взрастить семена своей внезапно вернувшейся удачи. — Но… — она прервалась и выразительно посмотрела в проницательные угольно-черные глаза. Тернер понял ее и без лишних слов.

Отстранившись, он откуда-то сбоку достал кожаную папку, извлек оттуда стопку документов и протянул Бобби.

— Что это? — нахмурившись, поинтересовалась она.

— Это стандартный трудовой контракт на полгода. Я предлагаю тебе должность ассистентки. Ежемесячное вознаграждение указано на второй странице. Пункт пять.

Сунув нос в бумаги, Бобби нашла заветную цифру и едва не подпрыгнула на сиденье. Охренеть! Это же целое состояние.

— Особое внимание обрати на раздел о неразглашении конфиденциальной информации. Я — публичный человек, мне не нужны слухи. В аэропорт поедем прямо сейчас, но сначала подпиши документ на каждой странице…

Тернер говорил что-то еще, а Бобби ошалело кивала болванчиком, больше всего на свете опасаясь, что он передумает. Когда мужчина протянул ей ручку, она, не глядя, подмахнула договор во всех местах, куда он указал.

— А мои вещи? — очнулась девушка.

— Они не понадобятся, всем необходимым ты будешь обеспечена на месте, — Клэйтон забрал у нее бумаги и вернул обратно в папку, затем повернулся к ней. — И последнее, Бобби. Будь добра, отдай мне свой телефон. — Она настороженно нахмурилась, прижав сумочку к бедру. Но новый знакомый снова ее поразил, достав из нагрудного кармана последнюю модель популярного гаджета. — Поменяемся? — хитро подмигнул Тернер.

— Легко, — усмехнулась Бобби. После того, как обмен состоялся, а ее старый телефон вылетел в окно, девушка расслабленно откинулась на спинку сиденья и блаженно улыбнулась. Жизнь определённо налаживается. Она избавилась от Рори, заключила выгодный контракт и через несколько часов вернется в родной город, увидит Кэти…

— Что с ней случилось? — вспомнив, что на эмоциях не спросила о причине болезни подруги, полюбопытствовала Бобби. Клэйтон Тернер пристально наблюдал за ней с нечитаемым выражением лица. Все-таки он странноватый тип, но вряд ли кто-то может быть хуже Рори.

— Споткнулась на лестнице и неудачно упала. Как следствие перелом позвоночника и парализация нижних конечностей.

— Какой ужас… — потрясённо воскликнула Бобби.

— Книги — ее единственное утешение, — с прискорбием сообщил Тернер и ошарашил новым откровением: — Ту, что я тебе подарил, написала она.

— А как же Роберт Миллер?

— Его не существует. — Тернер снисходительно усмехнулся, заметив, как вытянулось лицо Бобби. — Под этим псевдонимом создан искусственный бренд. Шесть лет назад я хотел закрыть проект, но потом встретил Кэти и понял, что она способна вдохнуть новую жизнь в популярную серию книг, недописанных предыдущим автором. И пока у нее это отлично получается, — с искренним восхищением резюмировал он.

— Что будет потом?

— Потом? — рассеянно переспросил Клэйтон.

— Когда Кэти закончит серию? — пояснила Бобби. Тернер рассмеялся, заставив ее почувствовать себя полной дурой.

— Она закончит ее только в том случае, если главный антагонист захочет остановиться. То есть — никогда.

Конец

Сноски

1

Meissen — первая фарфоровая фабрика в Европе, основанная в 1710 году.

2

Паттерн — в психологии означает повторяющийся шаблон поведения.

3

Сигнатура — в психологии имеется в виду элемент поведения человека, совершающего многократные насильственные преступления. Иными словами «визитная карточка».

4

Гедонисты или сластолюбцы — одна их категорий серийных убийц, совершающих убийства ради получения сексуального удовлетворения или удовольствия.

5

См. Пролог.

Content

Алекс Д
Останови меня, или все повторится

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23 Жан

Эпилог Год спустя

Сноски