Гу Шу

Белая рыба. Сказания о Бай и Ю. Перья сороки

顾抒

白鱼记 4 异鹊

Russian translation Copyright is arranged with China Children’s Press & Publication Group Co., Ltd.

White Fish: Alien Magpies Text © Gu Shu

Illustrations © Bian Zao

First published in 2018 in China by China Children’s Press & Publication Group Co., Ltd. All Rights Reserved.

© Сафронова Д.Д., перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Во время путешествия в Дяо Линь[1] Чжуан Чжоу увидел странную сороку, летящую с юга. Крылья ее были длиной в семь чи[2], глаза были размером в цунь[3]. Необычная птица, пролетая мимо, задела крылом мудреца по лбу и приземлилась где-то в каштановом лесу.

– Что это за птица! – воскликнул Чжуан Чжоу. – Крылья такие длинные, а летает невысоко и недалеко; глаза такие большие, да не видят ничего.

Держа наготове арбалет, он тихонько приблизился к птице. Тогда он заметил цикаду, наслаждавшуюся тенью. Богомол, прячась в листве, в охоте за добычей не позаботился о собственной безопасности – сорока, приметив богомола, готовилась напасть. Так, увидев выгоду, можно забыть о самом себе.

Чжуан-цзы испуганно промолвил:

– Ах! Вот так все взаимосвязано, борются друг с другом живые существа.

Опустив арбалет, он ушел, прогоняемый смотрителем[4].

Во времена династии Сун поэт Су Ши написал стихотворение «Сороки», однако с течением времени смысл стихотворения изменился.

Пролог

– Фэй Ю, что ты пьешь?

Сяо Бай откинул одеяло с коленей, отклонился в сторону и перевел взгляд с цветущего персика за окном обратно в комнату. По мере того как на улице день ото дня становилось все теплее, лицо мальчика становилось уже не таким бледным и все больше оживало. Сяо Бай, казалось, был особенно тронут наступлением весны. Держа в руках лепесток, он рассматривал его так внимательно, будто хотел запечатлеть текстуру и запах этого лепестка у себя в сердце.

Услышав вопрос, Фэй Ю поставил чашку и отозвался:

– Перечно-кипарисовую настойку.

– Можно попробовать?

– Этот напиток для тебя слишком бодрящий, – сказал Фэй Ю. – Попробуешь, когда поправишься.

Фэй Ю пил из черной лакированной чашки, которая выглядела тусклой и довольно старой. Сяо Бай обратил внимание на ее ободок с вязью красного узора, похожий на старинный.

– О, это называется муар. Красиво, правда?

Сяо Бай кивнул.

– Кажется, я видел эту чашку весной.

– Правда? – Фэй Ю сделал вид, что ему все равно, но тем не менее глубоко внутри скрывал радость. – Где ты ее тогда видел?

– В воде, – вспоминал Сяо Бай. – Она была в воде.

– А что за вода?

– В горах, – уверенно ответил юноша. – Там еще был тихий дворик.

– Какой дворик?

– Ну, снаружи высокий тростник, внутри цвела акация, а еще длинная-длинная галерея, – протараторил он на одном дыхании, но потом задумался и замолчал.

– Что такое?

– Это невозможно. Я не покидал больницу ни разу с тех пор, как заболел. Как я мог оказаться в таком месте? Тем более увидеть эту чашку в воде. Однако, чем больше я думаю, тем больше кажется, будто этот дворик появляется перед моими глазами…

– Кто поднял чашку?

– Я и…

Фэй Ю выжидающе смотрел на него.

– И еще кто-то… – спустя время выдал Сяо Бай.

– Ты помнишь, как они выглядели?

– Смутно, как будто невидимая рука стерла их лица… Но внешний вид двора четко вижу, будто я действительно там был. – Мальчик прикоснулся к виску. – Доктор Фэй Ю, у меня голова болит.

– Хорошо, остановимся на этом. – Он вызвал медсестру, которая явилась через мгновение с лекарством в руках.

Сяо Бай выпил его и вскоре уснул. Фэй Ю осторожно вытер каплю лекарства с уголка рта юноши носовым платком и вздохнул.

– Он все еще слаб, но мне нужно идти, – сказал он медсестре и набрал номер на телефоне.

– Вы договорились о встрече с той дамой?

– Она уже в возрасте и довольно упряма: не только не соглашается продать ценности, но и отказывается встречаться с людьми, – ответили на другом конце провода. – После разговора с ее юристом удалось договориться о встрече, но всего на пятнадцать минут. Этого хватит?

– Не уверен, но посмотрим. Закажи нам билеты на поезд на завтра.

Они добрались до маленького городка, известного своими розовыми камнями.

Полдень был в разгаре, солнце мягко освещало колокольню церкви и монахов с благочестивыми и торжественными лицами в черных рясах, подвязанных веревками на поясах.

Инвалидное кресло скрипело по брусчатке. Сяо Бай же пребывал в хорошем настроении, время от времени что-то спрашивая у Фэй Ю или рассматривая в витринах диковинных зверей, вырезанных из дерева. Когда он увидел бледно-голубую керамическую Мадонну с опущенным взглядом, он заволновался.

– Тебя что-то беспокоит?

– Нет, – ответил Сяо Бай. – Просто подумал о своей маме. Меня положили на лечение сразу, как только я родился, но…

– Давай съедим по мороженому! – внезапно предложил Фэй Ю.

– Что? А мне можно?

– Я врач и не одобряю, когда пациенты едят сладкое, но говорят, когда грустно, сладкое помогает чувствовать себя лучше, даже иммунитет повышается. – Фэй Ю достал из кармана горсть монет и сунул их в руку юноши. – Ты можешь выбрать любой вкус, какой тебе захочется.

– Но я не понимаю их языка.

– Ты другой и с рождения нравишься людям. Слова тут не нужны, – улыбнулся Фэй Ю. – Кроме того, сегодня дела обстоят лучше, попробуй встать с кресла.

– Можно?

Сяо Бай с подозрением вцепился в подлокотники и изо всех сил постарался поднять свое тело. Фэй Ю намеренно ему не помогал. Спустя время юноша действительно смог встать и неуверенными шагами направился к мороженщику. Он зачарованно осмотрел разноцветный замороженный лед и указал на молочно-белый.

– Зачем ты купил два? – удивился Фэй Ю.

В левой руке юноша держал молочно-белое эскимо, а в правой – розовое.

– Это ванильное, самое популярное. – Он откусил кусочек. – А вот это персиковое, держи!

– Я не ем фруктовый лед. – Фэй Ю не знал, как реагировать.

– Разве не ты говорил, что самочувствие улучшится от сладкого? Доктор Фэй Ю, я же вижу, как ты переживаешь.

У доктора не осталось выбора, кроме как принять угощение.

– Я знал одну девушку, которая каждую весну устраивала праздник цветения персика, на котором мы пили персиковые напитки. Она наказывала мне идти в горы, чтобы отыскать для нее дикое цветущее персиковое дерево… – произнес Сяо Бай, глядя на персиковый лед в руке доктора, и испугался.

Фэй Ю чуть не выронил лед на землю, но внешне сохранил спокойствие и ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Ах, может, я вычитал это в какой-то книге, но сам не помню, в какой именно, – засмеялся Сяо Бай. – В больнице особо делать нечего. Мне давали кучу книг, и я просто читал их, чтобы чем-то занять себя, каждый день.

– Может, помнишь имя той девушки? – спросил Фэй Ю.

В ответ мальчик покачал головой.

– Все в порядке, твоя память потихоньку восстанавливается, и однажды ты все вспомнишь.

– В больнице всегда так говорили, но результат оставался прежним.

– Я не пытаюсь тебя утешить, лишь объективно оцениваю твое состояние, – сказал Фэй Ю. – Если лекарство перестанет помогать, я честно признаюсь тебе в этом.

– Слышал от медсестер, что в прошлом вы излечили много состоятельных людей. Я лишь зря трачу твое время.

«Я делаю это не ради денег», – подумал Фэй Ю.

– Если толка не выйдет, ты можешь отказаться в любой момент, – сказал Сяо Бай.

– Хватит говорить ерунду. – Фэй Ю погладил юношу по голове. – Лучше ешь, мороженое растает.

Фэй Ю откусил персикового льда. «На вкус ужасно», – подумалось ему, но все же он доел, хоть и с неохотой.

Пройдя через несколько арок и округлую площадь, молодые люди остановились перед домом, окруженным розами. Когда дворецкий узнал об их приходе, то попросил подождать в саду. Велев подать гостям чай, он отправился сообщить о гостях хозяйке дома.

Сяо Бай давно не выходил на улицу, и его интересовало все, что происходило в цветнике. Он прислушивался к жужжанию пчел, как к самой волнующей мелодии.

– Помню сад, что был столь же прекрасен, – сказал он, в изумлении уставившись на пчел. – Здесь они намного больше… Я любил гулять по нему после занятий. Однажды я заснул и увидел странный сон…

– Что тебе приснилось?

– Ничего, это не так важно.

– И все-таки расскажи.

– Тренировка, – покачал головой Сяо Бай. – Я даже встать едва могу, ну какая тренировка?

Фэй Ю хотел побольше расспросить, но появился дворецкий, прервав воспоминание юноши.

– Мадам просит вас войти, – вежливо поклонился он.

Перед Сяо Баем и Фэй Ю предстала пожилая женщина в шляпе, сидевшая в кресле-качалке. На ее пальцах была целая россыпь колец с драгоценными камнями. Ее глаза были прикрыты, и было непонятно, дремлет она или нет.

– Добрый день, госпожа, – поздоровался Фэй Ю. – Просим прощения за доставленное беспокойство.

– Будучи уже в возрасте, я знаю, девять из десяти гостей приходят ко мне из-за моей коллекции. Ты ничем от них не отличаешься, так что не трать мое драгоценное время, – произнесла женщина, протянула руку и указала на дверь. – Попейте чай и уходите.

– Вы ведь на четверть китаянка, не так ли? – внезапно спросил Фэй Ю.

– Откуда вы знаете?

Фэй Ю встал со своего места, подошел к женщине и снял очки.

– Взгляните на меня, госпожа. Когда-то я занимался вашим лечением, – сказал он, подражая тихому голосу Сяо Бая.

Старушка подняла голову и какое-то время вглядывалась в его лицо. Вдруг слезы потекли из уголков ее глаз.

– Какой прекрасный день. Это было так давно, я была еще совсем маленькой девочкой, когда увидела вас впервые… Небеса, вы же совсем не изменились.

– В то время вы держали путь со своей бабушкой в родной город, как неожиданно слегли с лихорадкой.

– Если бы вы тогда вовремя не вмешались и не помогли мне вылечиться, я бы сейчас здесь не сидела, – сказала она и промокнула слезы льняным носовым платком.

– Сейчас у меня к вам всего одна маленькая просьба.

– Конечно, конечно… – Женщина позвонила в звонок.

Спустя мгновение к ним подошла прислуга с коробкой в руках. На ней был выгравирован голубь с оливковой ветвью в клюве. Внутри коробки не было ни драгоценностей, ни свитков с каллиграфией, ни картин, а лишь лепесток из яшмы. Поверхность лепестка была теплая и гладкая, будто камень неоднократно брали в руки, хотя по нему было видно, что предмет древний.

– Это семейная реликвия, перешла мне от бабушки.

– Вы знаете, кому она принадлежала изначально?

Старушка покачала головой.

– В детстве я слышала от бабушки, что этот яшмовый лист одному юноше подарил дух из долины. Не знаю, правда это или нет.

– Иногда легенды – это всего лишь легенды, но сокрытый в них смысл никогда не изменится.

– Я уже стара и безразлична ко всему, что меня не касается. Вы можете забрать его, если он вас интересует.

– Мне не нужно ничего из вашей коллекции. Я лишь хочу, чтобы Сяо Бай взглянул на этот лепесток и заодно передал привет другу.

– Друзья! Какое драгоценное слово! – Шляпка женщины слегка задрожала. – Не думала я, что ко мне еще зайдут друзья, чтобы просто навестить. Если бы не мои богатства, разве ж явились бы все эти родственники, которые раньше и носа не казали?

Фэй Ю поднес коробку поближе к Сяо Баю.

– Что думаешь об этой вещице?

Сяо Бай некоторое время рассматривал ее, а затем поднял голову. К разочарованию Фэй Ю, в глазах юноши не отражалось ни следа воспоминаний о том, где и когда он мог видеть эту древнюю реликвию.

– К сожалению, мой друг многое позабыл о своем прошлом. – Фэй Ю закрыл коробку и вернул ее прислуге. – Мы пойдем.

– Уже уходите? – Женщина сделала знак экономке, чтобы та помогла ей встать. – А как же полуденный чай?

– Время Сяо Бая очень дорого, – поклонился доктор. – Я навсегда останусь вашим другом, несмотря ни на что.

В саду дворецкий обратился к Фэй Ю:

– Госпожа впервые за столько лет встала, чтобы проводить гостей. Также она попросила меня упаковать угощения, чтобы вы смогли насладиться ими по дороге.

Вдруг у Фэй Ю зазвонил телефон. Он поднял трубку и услышал:

– Наше укрытие обнаружено, возвращаться опасно…

– Хорошо, мы не вернемся, отмени билеты. Мы останемся на ночь тут.

– Трое друзей… – в это время задумчиво произнес Сяо Бай, посмотрев на пышные цветы в саду, и добавил – Люди, потерявшие свою личность, утратили самое ценное, что у них было. Фэй Ю, взглянув на тот лепесток, я неожиданно вспомнил историю, которую читал в больнице…

«Это не история», – подумал Фэй Ю и повернулся к дворецкому.

– Сяо Баю очень понравился сад госпожи. Мы можем продолжить наше чаепитие здесь?

Дворецкий застыл на мгновение и тут же ответил:

– Конечно же, сейчас все устроим!

Глава 1. Бамбуковые дощечки

Весна бесшумно пробралась по стенам во дворец и окрасила все свисающие лианы в зеленый цвет.

После продолжительной зимы, когда наконец были убраны очаги и теплая одежда, все вздохнули с облегчением, даже собака из восточной части дворца перестала дремать целыми днями, стала более активной.

Состояние принцессы день ото дня становилось все лучше, и, хотя по-прежнему оставаясь дома, она с энтузиазмом приказала Цай Лин собрать ивовые ветви и поставить их в вазу. Девочка чувствовала, что ее зрение и слух улучшаются, когда она смотрит на растения. Когда распустился первый бутон персика, она уже могла в сопровождении слуг выходить из дворца. Первое место, куда она пошла, был дом Сяо Бая.

– Сяо Бай, почему в такую прекрасную погоду ты прячешься в доме? – воскликнула принцесса, только войдя во двор. – Поторопись! Мы идем запускать воздушных змеев.

– Я изучал медицинский справочник. – Сяо Бай отложил книгу и вышел поприветствовать подругу. – Я рад, что вы наконец-то выздоравливаете!

– Ты отчасти повинен в моей болезни и должен искупить свою вину, – сказала Лин Лян, но ее лицо сияло улыбкой.

– Как искупить?

– Я уже договорилась с отцом, что в ближайшее время будет проведен фестиваль цветущего персика, и ты будешь присутствовать там, наслаждаться цветением и есть угощения. И ты должен помочь Цай Лин с организацией, отказ не принимается!

– Ах, это. Хорошо! – Мальчик поначалу напрягся, опасаясь, что Лин Лян снова выдвинет невыполнимые требования.

– Но мне не нравятся цветущие персиковые деревья во дворце, – неожиданно перевела тему принцесса и тихо вздохнула.

– Как же так?

– Почему бы тебе не принести самое красивое цветущее персиковое дерево с гор для меня? – сказала она тоскливым голосом. – Именно такие деревья я хочу видеть, в отличие от тех, что во дворце: аккуратно подстрижены, но без какого-либо значения.

Сяо Бай про себя застонал, но решил воспользоваться ситуацией.

– Ваше Высочество, раз вы так хотите, то почему бы на празднестве не раздать немного еды и лекарств беднякам?

– Я не против, пока ты согласен принести мне цветущее персиковое дерево с гор. Я смогу уговорить отца на несколько добрых дел.

– Тогда договорились.

Сяо Бай же утешал себя тем, что хоть это дело и хлопотное, но гораздо проще предыдущих просьб принцессы, из-за которых та не раз ссорилась с королем. В детстве она заставила Сяо Бая поймать ей воробья, потому что хотела выучить птичий язык; отправила его в Цюнъю поймать лису, чтобы посмотреть, действительно ли она меняет облик на человеческий…

Теперь весна вступила в свои права, пришло время навестить Фэй Ю. Когда Сяо Бай был у него в последний раз, тот выглядел плохо и кутался в лисью шубу. Говорил, что все в порядке, но Сяо Бай все равно беспокоился. Интересно, как он себя чувствует? От Учителя давно нет вестей, а Фэй Ю ведет себя странно: даже если он получил весточку от Учителя, то может ничего не сказать Сяо Баю.

Более того, пару дней назад произошла странная ситуация. Мальчику хотелось спросить совета старшего брата, но он решил сперва поискать ответ в книгах.

На месте не сиделось, Сяо Бай хотел немедленно покинуть дворец.

– Сяо Бай! Как ты смеешь игнорировать принцессу?

Вынырнув из своих мыслей, он обнаружил, что Лин Лян отчаянно машет рукой перед ним.

– Извините, задумался. Почему бы не отправиться в горы завтра?

– Неплохая идея.

Только забрезжил рассвет следующего дня, Сяо Бай, взяв лопату и корзинку с лекарствами из дворца, вышел за ворота и отправился в горы. Стоял густой туман. Рассеянные капельки воды намочили мальчику одежду, но тому было все равно, и он упрямо шел по траве. В ручье проплывали зеленые листья, у дороги пышно цвели незнакомые желтые цветы. Изредка из глубины леса раздавалось едва слышное пение птиц. Сяо Бай остановился и прислушался, но трели прекратились.

Мальчик шел все быстрее и быстрее, пока не оказался перед домом Фэй Ю. В этот раз Лю И не ждал его у ворот.

– Фэй Ю! Фэй Ю! – прокричал Сяо Бай, но никто так и не вышел, поэтому ему пришлось пройти дальше.

Во дворе было тихо, никого не было видно. Акация у стены выпустила новые ветки, а каменные ступени покрылись мхом. Дверь, ведущая внутрь дома, была приоткрыта, а бамбуковая занавеска слегка колыхалась от дуновения ветра, как будто кто-то только что прошел сквозь нее.

Сяо Бай толкнул дверь, сделал пару шагов и не смог сдержать вздоха удивления – в комнате было абсолютно пусто, не было ни медицинских книг, ни лекарственных трав, а Фэй Ю, который всегда лениво лежал на тахте, бесследно исчез.

Неужели глупость Сяо Бая настолько надоела Фэй Ю, что он уехал в неизвестное место, пока горы покрыты снегом? Подумав об этом, Сяо Бай чуть не поперхнулся.

В этот момент он услышал голос позади:

– Сяо Бай, давай быстрее, мы ждем тебя больше часа.

– Фэй Ю? – Он огляделся. – Где ты?

– Молодой господин Бай, весна пришла, мы в саду. – Голос был звонким и бодрым, очень похожим на голос девчушки Хуан Няо.

– В саду? – переспросил мальчик.

Он столько раз приходил сюда, но до сих пор не знал, что здесь был сад. Любопытства было не сдержать. Сяо Бай метался из стороны в сторону, слыша смех, но никак не мог найти вход. Должно быть, был какой-то барьер, установленный Фэй Ю.

– Братец, не дразни меня больше… – Сяо Бай остановился, растирая щеки от смущения.

– Ты такой несообразительный, – раздался голос друга. – Видно же, что вход за аптечным шкафом.

Мальчик поспешил туда и увидел, что полки шкафа заполнены горшочками и баночками, многие из которых были запечатаны. Его сердце пропустило удар. Обычно у него никогда не было возможности рассмотреть лекарства и снадобья Фэй Ю. Было бы так здорово, будь у него возможность все внимательно изучить. Как только он протянул руку, вдруг услышал голос:

– Глупый, ты что делаешь? Быстро перемести сапфировую курильницу с обернувшимся фениксом в центр.

– А, хорошо.

Сяо Бай был поражен, казалось, Фэй Ю, находясь в саду, видел все по ту сторону шкафа. На центральной полке стояла сапфировая курильница, которая была украшена длинными листками и двумя фениксами с длинными хвостами и коронами.

Вспомнив темный и холодный взгляд Фэй Ю, Сяо Бай не решился ослушаться и прикоснуться к другим баночкам. Он взялся за курильницу двумя руками, но не смог сдвинуть ее ни на цунь. Оказалось, что курильница и шкаф связаны друг с другом. От старика во дворце он слышал о подобном механизме, когда был еще совсем ребенком, поэтому он сразу понял, что к чему, и отодвинул курильницу в сторону. И действительно, шкаф со щелчком ушел в сторону, открыв проход в сад.

Сяо Бай был вне себя от радости и без малейших колебаний вошел внутрь. Фэй Ю покачал головой, заметив его беззаботный взгляд.

– Этот ребенок не меняется, все тот же.

Войдя в сад, Сяо Бай заметил глицинию, растущую в углу. У нее уже появились листочки, но цветы распустятся нескоро, – в этом было свое очарование. Под ногами была расстелена шелковая циновка.

Хуан Няо заплела волосы и убрала их наверх, открыв белую шею, а на ее запястьях красовалась пара золотых браслетов. Лю И был одет в синюю рубашку и расчесывал гребнем волосы, сидя на циновке. Фэй Ю в своем привычном белом одеянии лежал на боку, вдыхая запахи лиан. В этот раз он что-то держал в руках.

– Фэй Ю, я тебя обыскался! – Сяо Бай тепло поприветствовал друга. Тот прижал палец к губам, подавая сигнал говорить тише, чтобы не потревожить Лю И, и указал на место рядом.

– А что вы тут делаете? – понизив голос, спросил Сяо Бай.

Фэй Ю сжал его руку, и мальчик обнаружил в своей ладони тонкие полоски бамбука с изображениями птиц и животных.

– Я сам их нарисовал. Весной скучно, вот я и развлекаю этих двоих детишек.

В этот момент послышалось бормотание Лю И:

– Так, этот съест вот этого, а вот тот съест этого… И как мне тогда быть?

– Что толку от твоих размышлений? – рассмеялась Хуан Няо. – Ты в любом случае проиграешь, что бы ни делал.

– Не трогай меня, ты, невоспитанная девчонка, непонятно откуда взявшаяся! – Лю И поспешно стряхнул ее руку. После долгих колебаний он наконец с хлопком стукнул бамбуковой дощечкой по циновке. Сяо Бай пригляделся и увидел на ней рисунок величественного и грозного тигра с нависающим лбом и яркими белками глаз.

Хуан Няо тоже была не из робких, небрежно бросила дощечку перед Лю И. Тот перевернул ее и побледнел. Оказалось, что на бамбуковой табличке были изображены не звери, а лук и стрелы. Штрихи грубые, но чрезвычайно тонкие. Это напомнило Сяо Баю о забавных случаях на тренировках по стрельбе из лука с Фэй Ю в прошлом, и на его лице появилась улыбка.

– Несмотря на силу, тигр все же проиграл луку и стрелам, – рассмеялся Фэй Ю.

– Но как же так… У нее не может быть этой дощечки…

– Прикинув и так и этак, все равно со мной не сравнишься! Жизнь прожита зря.

Сяо Бай не удержался от смеха. Лю И и Хуан Няо были младше него, но спокойно говорили про прожитую зря жизнь.

– Не будь такой жестокой, Хуан Няо.

– Да, господин. – Девочка тут же поправила свою одежду.

– На этот раз я проиграл. Что ты хочешь? – жалобно спросил Лю И.

– М-м-м… Дай-ка подумать. Пожелать ли мне, чтобы ты принес воду из горного источника в десяти ли[5] отсюда? Или же чтобы ты помогал мне на кухне в течение месяца? – Она подперла рукой подбородок, делая вид, что задумалась.

– Ах… – вздохнул Лю И с огорченным лицом, он почти плакал.

– Нет, не пойдет. Слишком просто для тебя, – закатила глаза Хуан Няо, и тут ей пришла в голову другая мысль. – Расскажи лучше нам историю, которую мы никогда не слышали. Расскажешь плохо – выпорем.

– Вот это интересно! – захлопал в ладоши Сяо Бай.

– Говорят, что после восхождения на трон Чжоу Ю[6] в Гуаньчжуне[7] произошло землетрясение, люди были в отчаянии, а поход на западные народы был неудачным. В это время министр по имени Бао Сян попал в тюрьму за свои резкие высказывания. Чтобы вызволить министра, его люди отыскали красивейшую женщину и назвали ее Бао Сы[8]. Обучив ее пению и танцам, ее подарили императору Чжоу Ю. Тот был поражен ее красотой, сделал ее своей наложницей, а Бао Сян был отпущен на свободу, – начал свою историю Лю И.

– Звучит скучно, неужели это опять «Обмануть князей огнем маяка»? – Хуан Няо закатила глаза. – Разве это не история про то, что Чжоу Ю назначил награду в тысячу лян тому, кто сможет развеселить Бао Сы? Императору предложили зажечь сигнальные огни, из-за чего вассалы императора несколько раз напрасно прибывали к нему и уезжали раздосадованные. Бао Сы, видя их растерянность, улыбалась. Но когда на царство действительно напали, на помощь императору никто не пришел. У нас с господином уже уши стерлись слушать эту историю!

– Не будь же ты такой нетерпеливой! Дослушай до конца! – медленно проговорил Лю И. – Тогда был ребенок, потерявший семью из-за войны, и по воле случая он стал слугой Бао Сы. Прежде чем отправиться во дворец, он припрятал за пазухой кинжал, намереваясь убить Бао Сы. Существовали народные легенды о том, что тутовые луки и стрелы – это то, от чего падет династия Западная Чжоу. Бао Сы еще ребенком удочерила пара, которая зарабатывала продажей таких луков и стрел. По другой версии, Бао Сы, так же как и Да Цзи[9] и Мо Си[10], была реинкарнацией девятихвостой лисы-демона.

– Лиса может превратиться в человека? – поинтересовался Сяо Бай.

Фэй Ю взглянул на него, но ничего не ответил и легким движением руки соединил несколько бамбуковых палочек.

– Говори же, говори скорее, – нетерпеливо подгоняла рассказчика Хуан Няо.

– С момента, как этот ребенок вошел во дворец, он всегда помнил о кинжале. Он воображал, как после умывания в золотом тазу лиса, обратившаяся императорской наложницей, будет лежать на тахте с парчовыми подушками и обмахиваться веером, он сможет, не спеша, достать свой кинжал и отомстить за смерть своей семьи. Но когда он наконец избавился от тяжелой работы и был назначен личным слугой наложницы, он впервые увидел ее вблизи и обомлел.

– Что такое? Что случилось? – спрашивала Хуан Няо.

– Его подвели к ней, но он не смел поднять на нее голову. Только украдкой взглянул на нее и увидел, что там сидела стройная женщина. Ее лицо было таким же прекрасным, как и гласила народная молва, и таким же холодным. Улыбки на ее лице не было вовсе, пелена печали окутывала ее тело, как легкий дым. Мальчик почувствовал, что она совсем не похожа на лису, а скорее на его сестру, которую разлучила с ним война.

– Как интересно, Лю И, скорее же! Этот ребенок убил Бао Сы? – сгорал от нетерпения Сяо Бай.

– Рассказываю, молодой господин. Каждый день горничные давали ему поручения, будь то вскипятить воду, то пол помыть, то птиц накормить. Не было возможности осуществить задуманное. За все время, что он видел Бао Сы, она ни разу не улыбнулась. Мало того, всякий раз, когда приходил император Чжоу Ю, она становилась еще печальнее, чем обычно. Глядя на нее, ребенок колебался в своем желании убить женщину, но он стискивал зубы, вспоминая о родителях, и продолжал ждать подходящего времени. Беспомощная Бао Сы всегда была окружена слугами, за полгода он всего лишь раз застал ее в одиночестве.

– Наверно, во время молитвы и разжигания благовоний, – нетерпеливо вмешался Фэй Ю.

– Прекрасно, господин, угадали с первого раза, – похвалил его Лю И. – Это действительно было то единственное время, когда она отпускала служанок, всех до единой, говоря, что собирается молиться одна в тишине. Мальчик слышал, как люди шептались у нее за спиной, что она втайне готовится околдовать императора и скрывается, чтобы никто не видел ее лисий хвост. И чем чаще он это слышал, тем больше ему в это верилось, поэтому однажды, закончив уборку, он не вышел из комнаты, а спрятался за занавесками.

– Это очень опасно… – прошептал Сяо Бай.

– Он спрятался там, затаив дыхание. Через некоторое время появилась Бао Сы. Ее шаги были настолько тихими и легкими, что казалось, будто она парит над землей. Нет сомнений, это лисье колдовство! Мальчик уже схватился за кинжал, но вновь выпустил его из рук, решив посмотреть все-таки, что будет дальше.

– Дай мне угадать! Она занималась подготовкой? Или алхимией? Варила яд?

– Вовсе нет, – покачал головой Лю И. – Он увидел, что она зажгла благовония, опустилась на колени и что-то начала бормотать. Неизвестно, что именно, но ясно было, что у нее нет ни единого намерения превращаться в лису. Мальчик подумал, что другой возможности не представится, поэтому он вытащил кинжал и бросился на Бао Сы. Приблизившись к женщине, он заметил маленький портрет на алтаре и застыл на миг. В этот момент его заметила Бао Сы и перехватила его руку с кинжалом.

– Какой ужас! – Хуан Няо переживала за ребенка из истории.

– Мальчик задрожал от испуга и не знал, что делать. В это время Бао Сы прижала палец к губам, давая знак молчать, а затем медленно разжала его пальцы вокруг кинжала…

– Почему ты хотел убить меня? – спросила она.

– Мне сказали, что… вы лиса-демон, – прошептал мальчик.

– Ах, они сказали… – На красивом лице наложницы не было никого выражения. – Разве лиса заслуживает смерти?

Сяо Бай не мог не бросить взгляд на Фэй Ю, не зная, слушает он или нет, так как тот игрался с бамбуковыми палочками.

– Вы разрушили эту страну! – дрожа, воскликнул мальчик. – И вы погубили моих родителей!

Бао Сы подняла на него глаза и спросила:

– Тогда почему ты засомневался?

– Я… – Он не знал, что ответить.

– Потому что ты ничего не видел собственными глазами, – сказала она и сняла портрет с алтаря. – И ты заметил вот это, верно?

– Кто… изображен здесь? – решился задать вопрос ребенок.

Глава 2. Глазурованная ширма

На портрете был изображен мальчик с двумя выступающими передними зубами. Он будто улыбался им двоим. Сама Бао Сы ничего не ответила, а просто смотрела на портрет, слезы медленно стекали по ее лицу. Выражение ее лица было таким печальным, что мальчик на мгновение растерялся.

– Я сирота, меня воспитала семья Бао, но, когда они обменяли меня на свободу чиновника, спросили ли они меня, хотела ли я этого? Император Чжоу Ю засыпал меня серебром и золотом, драгоценностями, шелками и атласом, говоря, что это для моей радости, или все это было для его собственного удовольствия? Каждый день я хочу вернуться домой, но, как и у тебя, у меня нет семьи!

– И поэтому ты никогда не улыбаешься? – пробормотал ребенок.

– Дитя, убери нож, не ступай на этот путь! – Бао Сы вернула ему кинжал. – Давай договоримся, что ничего не произошло, ты ничего не видел и не слышал, хорошо?

– Да, – бездумно кивнул в ответ мальчик, соглашаясь с ней.

Он спрятал кинжал и медленно отступил к двери. Подумав немного, он не удержался и оглянулся.

– Ты… обращаешься в лису или нет?

– О чем ты? Конечно, нет.

– Твой голос очень похож на голос моей сестры.

– Да? – Бао Сы вдруг улыбнулась, она была такой красивой в тот момент. – Ступай, ты не можешь находиться тут слишком долго.

Она все-таки умела улыбаться.

Внезапно порывом ветра сорвало несколько листьев виноградной лозы, приземлившихся на Сяо Бая. Только тогда он понял, что история Лю И закончилась.

– А что было дальше? – Хуан Няо чувствовала разочарование.

– Это конец, – отрезал Лю И.

– Точно?

– О, есть кое-что, – задумавшись на миг, продолжил Лю И. – Ни Бао Сы, ни мальчик, как и договорились, никому не сказали о произошедшем. Когда огонь маяка играл с князьями, мальчишка стоял рядом с Бао Сы и видел ее улыбку каждый раз, когда зажигались маяки. Но он также хорошо знал, что улыбалась она не потому, что ей было смешно, а от того, до чего могут дойти люди, потерявшие себя. Позднее, когда император Чжоу Ю и Бао Сы погибли при восстании, мальчик обыскал весь дворец, но взял только портрет из комнаты наложницы. Когда он вырос, то нашел, наконец, человека с портрета. Оказалось, это был обычный ученый, который не помнил девушку, жившую по соседству, и какое она имела отношение к наложнице, которая, по слухам, превратилась в лисицу-демона.

– Так… это правда! – топнула ногой Хуан Няо.

– Однако он никак не ожидал, что сможет воссоединиться со своей потерянной сестрой по дороге в другую страну. Оглядываясь назад, мне кажется, не унеси Бао Сы с собой тайну покушения, мальчик погиб бы без возможности быть достойно похороненным. С тех пор мальчик всегда следовал словам Бао Сы и, прежде чем что-либо сделать, он спрашивал себя, не потеряет ли он свою природу, – сказал Лю И и в заключение добавил – Эту историю я слышал во дворце императора Чжоу Ю… а, нет, слышал когда-то в дворце.

– История рассказана, значит, мы можем продолжить игру? – лениво спросил Фэй Ю, вытряхнув из рукава бамбуковые палочки. – Сяо Бай, на этот раз ты тоже играешь.

– А мне можно? Но я совсем не знаю как.

– Все довольно просто, я научу вас. – Хуан Няо выложила дощечки на циновке. – Смотрите, всего их девять. Богомолы сильнее цикад, чижи сильнее богомолов… тигры сильнее леопардов, а луки и стрелы одолеют тигра…

– Ага, вот оно что, – кивнул Сяо Бай в знак понимания, запоминая сказанное.

– Хуан Няо, достань набор для Сяо Бая из сандаловой шкатулки, – приказал Фэй Ю. – Кстати, Лю И, можешь принести глазурованную ширму.

– Да, господин.

– Фэй Ю, зачем нам ширма Лю И во время этой игры? – Сяо Бай был озадачен.

– Пока ты не пришел, мы уже довольно долго играли, а так станет гораздо интереснее.

Пока он говорил, Лю И, тяжело дыша, принес ширму и поставил ее под свисающими ветвями глициний, а затем осторожно отодвинул ее. Ширма была блестящей, но простой, без рисунков цветов, птиц или других фигур.

Хуан Няо появилась из ниоткуда и протянула Сяо Баю набор дощечек для игры. Рисунок на этих палочках отличался от других.

– Эти расписал Учитель, когда я играл с ним, – объяснил Фэй Ю, заметив сомнения Сяо Бая.

Услышав это, Сяо Бай ощутил радость в сердце, а дощечки потяжелели в его руке.

– Тогда начнем, – хлопнул в ладоши Фэй Ю. – Сяо Бай, ты первый.

– О, хорошо. – Сяо Бай, все еще думая о местонахождении Учителя, вынул первую попавшуюся дощечку.

– Ай-яй, молодой господин Бай, зачем же вы выставили старшую дощечку? – воскликнула девочка.

– Невоспитанная маленькая девчонка! – отругал ее Лю И. – Господин Бай – наш гость, он может начать с любой.

– Сяо Бай есть Сяо Бай, – улыбнулся Фэй Ю. – Оставь его, продолжайте.

Хуан Няо пришлось неохотно выставить «лук и стрелы». Внезапно раздался шелест, и Сяо Бай проследил за звуком и увидел свирепого тигра с высоким лбом и белыми глазами, величественно возвышающегося на ширме Лю И. Тут стрела пролетела по воздуху и попала точно в шею тигра, и тот мгновенно упал на землю и, несколько раз дернувшись, замер.

– Что… что произошло? – Сяо Бай был шокирован.

– Я же сказал, что станет гораздо интереснее. – Фэй Ю неторопливо вытащил две дощечки. Сяо Бай не нашелся, что сказать, поэтому они продолжили игру.

На это раз настала очередь Лю И – он вытащил «зайца», Хуан Няо – «шакала», а Фэй Ю бросил «леопарда». Сяо Бай взглянул на свои дощечки и покачал головой.

Он снова взглянул на ширму. Заяц высунулся из-за ствола дерева, и в мгновение ока шакал погнался за зайцем. Заяц был быстр, но все еще не мог оторваться от преследователей. Шакал был стремителен, но не мог сравниться с леопардом. Они гонялись друг за другом, один догонял другого. На ширме Лю И с помощью палочек в руках четверых бесконечно менялись всевозможные захватывающие сцены.

В следующий раз Фэй Ю выставил «тигра», и Лю И с Хуан Няо выжидающе смотрели на Сяо Бая, но тот немного подумал и покачал головой, спрятав дощечки. Фэй Ю взглянул на него, но ничего не сказал.

– Молодой господин Бай, у вас явно есть «лук и стрелы», почему бы вам их не выставить? – не удержалась от комментария прямолинейная девочка.

– Ну как ты не понимаешь… – посмотрел на нее Лю И.

– Но я и правда не понимаю… – Девочка коснулась своего золотого браслета. – Так мы проиграем.

– У Сяо Бая доброе сердце. Вместо того, чтобы стрелять в тигра из лука ради победы, он предпочел бы выйти из игры.

– Это всего лишь игра, зачем принимать так близко к сердцу?

– Я не могу смотреть на то, что происходит на ширме. – Сяо Бай потер затылок.

– Все, что ты видишь, может быть неправдой. Трудно сказать, что в мире является правдой, а что ложью.

Вдруг ширма, на которой звери гонялись друг за другом, стала чистой, как будто на ней ничего и не было. Сяо Бай не удержался и протянул руку, чтобы коснуться. Поверхность ширмы была гладкой, без каких-либо следов.

– И правда…

– Поэтому нет повода так терзаться.

– Старший брат неверно все понял. Я видел, как эти животные без устали гонялись друг за другом, поедая слабых и падая перед сильными. Разве не то же самое происходит в жизни с людьми? Пускай я и не знаю, где правда, а где ложь, но я надеюсь, что не потеряю себя и смогу сохранить чистую совесть.

Фэй Ю замешкался, но тут же сказал:

– Не хочешь играть – так и не играй. Лю И, собери дощечки, Хуан Няо, ступай готовить еду. Нам с Сяо Баем есть, о чем поговорить.

– Как ты понял, что я пришел за советом?

– Ты нашел персиковое дерево, за которым тебя послала принцесса?

– Фэй Ю, ты даже об этом знаешь! У меня от поисков болит голова, уже и не знаю, какое дерево может соответствовать требованиям принцессы.

– Разве персиковое дерево – не просто дерево? Какая разница между ними? Принцессе все равно, какое именно ты ей принесешь.

– Как это может быть?

– Она просто проверяет твои намерения. Пока ты готов неустанно выполнять эту задачу, она будет счастлива.

– Спасибо, старший братец, за совет.

– Но я не советую слишком сближаться с принцессой. Учитель надеялся на то, что ты будешь в порядке, но с ней слово «безопасность» становится недосягаемым.

– Это Учитель тебе сказал? Есть ли какие-либо новости о нем?

– Кажется, он был на горе Фую[11]. Ходят слухи, что там обитают звери-людоеды, но тебе не о чем беспокоиться, Учитель может о себе позаботиться.

– Он все еще присылает лекарственные травы?

Фэй Ю ничего не ответил, встал и вышел из сада, мгновенно исчезнув. Спустя некоторое время он вернулся, словно из ниоткуда, со связкой лекарственных трав – сухими веточками. Сяо Бай взял одну из них и понюхал: от нее исходил горьковатый аромат, навевающий меланхолию. Он впервые такие видел.

– Что это?

– Не знаю.

– Ты не знаешь? – Сяо Бай не ожидал, что Фэй Ю может что-то не знать.

– Все еще ищу ответ. Когда-нибудь он откроется мне, просто нужно время.

– Да. – Сяо Бай сложил травы в тканевый мешочек. – Я не должен беспокоить тебя подобными вещами, но в последнее время мне снится странный сон.

– Что за сон? – спросил Фэй Ю, засучивая рукава. Лю И, заметив движение господина, быстро принес деревянный ковш с водой для мытья рук.

– Про сорок, – ответил Сяо Бай, давая знак Лю И, что ему не нужна помощь. Он взял ковш и помыл руки.

– Странных птиц? Где ты их видел?

– Во дворцовом саду. То, что я увидел в том саду, было действительно странным. Я подозреваю, что это какое-то предзнаменование, поэтому я и пришел за советом.

– На что была похожа птица?

– Крылья длиной в семь чи, глаза размером с цунь… и сама птица была гигантской.

– А какая стояла погода? Ты был один или с кем-то?

– День был хорошим, и я гулял в саду один. Разве это имеет значение?

– Не переживай, это моя вечная привычка.

– Зимой я много времени проводил в покоях, а после утренней тренировки я делал разминку в саду. Вдруг влетела эта странная сорока и, пролетая на низкой высоте, задела меня по макушке. Я уже давно в этой стране, но никогда не видел столь странной птицы, она точно не из этих мест! Схватив камень, я погнался за птицей в глубину сада, до самого леса. Аккуратно подкравшись, заметил, что, несмотря на большие крылья, летала она невысоко, а ее глаза были мутными. Птица наконец-то приземлилась, и я тихонько подошел ближе и заметил цикаду, неподвижно сидящую в тени. В это же время к ней сзади подкрался богомол, намереваясь ее съесть, – рассказывал Сяо Бай, будто вновь видел сон прямо сейчас.

– А птица?

– Она застыла над богомолом, как над добычей, совершенно не замечая, что я стою за ней с камнем. – Сяо Бай бездумно развел пальцы на руке. – Тогда я так удивился, что опустил руку и уронил камень на землю.

– О чем ты подумал тогда?

– Чем я отличаюсь от цикады, богомола и сороки? Просто звено в круговороте жизни.

– И поэтому ты отпустил сороку, – кивнул Фэй Ю.

– Не совсем понимаю, что произошло. После того, как я выронил камень, я не хотел больше смотреть на сороку и собирался уйти, но понял, что окружающий меня пейзаж изменился.

– Ты оказался в другом месте?

– Цикада, богомол и сорока исчезли, и меня тоже не было в том лесу, – ответил Сяо Бай и покачал головой. – Более того, я был не во дворцовом саду, даже не в той стране. Вокруг меня было все такое знакомое, что роднее и быть не могло, даже пахло точно так же, как раньше. Я вернулся на свою родину.

– А что дальше?

– Поэтому я и пришел сюда, – вздохнул мальчик. – Я не помню.

– Забыл все об этом?

– Да, помню только шок от возвращения на родину и необычайную близость к каждому растению и дереву.

– А после?

– Рынок. Когда я снова проснулся, я был на местном рынке в окружении суетящихся людей, а моя родина находилась за тысячи ли.

– Может, ты просто задремал.

– Возможно, но ощущения были странные. Думал об этом и день и ночь напролет, но никак не могу вспомнить, что я там видел. Затем я начал замечать странные случаи заболеваний…

– Конечно, наверняка есть связь с той сорокой.

– В тот день я как обычно разносил лекарства на рынке, там ко мне подошла бабушка со слезами на глазах и сказала, что ее дочь сильно заболела. Она не ела ничего, кроме рисового супа, а от лекарства, прописанного лекарем, ее стошнило. Я поспешил к ним домой, но спустя полдня я так и не смог разобраться, в чем дело.

– И?

– Девочка болеет уже три дня и три ночи. Большую часть времени она проводила без сознания. Иногда она просыпалась, но снова впадала в беспамятство. Пульс то учащался, то слабел, я ни о чем подобном не читал ни в одной книге по медицине. Кроме того, что бы ни происходило вокруг, она все время куталась в одеяло, крепко стискивая зубы и не говоря ни слова. Столкнувшись с таким пациентом, я просто не знал, что делать.

Выслушав Сяо Бая, Фэй Ю, казалось, заинтересовался, и его темные глаза заблестели.

– Кажется, у этой пациентки есть секрет, который она не могла раскрыть.

– Если все так и это привело к болезни, почему же она так ничего и не рассказала?

– Со стороны виднее, разве нет? По-твоему, болезнь неизлечима, однако сам пациент может еще держаться за что-то.

Слова Фэй Ю заставили Сяо Бая задуматься.

– То есть она заболела, потому что была одержима какой-то мыслью?

– Ты глуп, но не безнадежен. Сорока, прилетев в эту страну, несомненно, оказывает влияние на людей. Но корень болезни не в птице, а в самой пациентке.

– И… – нетерпеливо начал Сяо Бай. – Есть ли надежда у нее? Возможно, если мы поймаем сороку, то болезнь излечится?

– Ну, нельзя исключать такой вариант. – Фэй Ю поднял упавший на его одежду лист и всмотрелся в его прожилки на свету.

Глава 3. Свиток

– И что же мне делать? – Сяо Бай выжидающе посмотрел на Фэй Ю.

Тот на миг задумался, а затем хлопнул в ладоши.

– Лю И, подойди сюда.

– Что прикажете, господин? – спросил Лю И, подойдя с опущенными рукавами.

– Принеси все лекарственные травы, которые мы добыли на горе Фуюй позавчера. И захвати набор бамбуковых дощечек, сито и медные гири для весов.

«Позавчера? – задумался Сяо Бай. – Как он мог вернуться с горы Фуюй так скоро? Даже если скакать на быстрой лошади, это займет не меньше двух месяцев». Но Сяо Бай не придирался к мелочам, и вопрос, возникший в тот момент в его голове, забылся в мгновение ока.

Через некоторое время пришел Лю И и принес то, что ему велели. Когда он увидел бамбуковые дощечки, то удивился, заметив, что их было больше десяти разного размера. Следуя указаниям Фэй Ю, Лю И разложил все лекарственные травы на бамбуковые дощечки вокруг Сяо Бая.

– Травы еще не перебирались после сбора, – сказал Фэй Ю и протянул Сяо Баю сито. – Просей их дважды, пожалуйста.

– Ой, это просто! – Мальчик засучил рукава и собрался немедленно приступить к делу.

– Подожди, я еще не закончил. Во-первых, после просеивания не должно остаться ни одной травинки. Во-вторых, здесь пять цветов, их надо четко разделить: черный с черным, белый с белым… Смотри не перепутай.

– Немного хлопотно, но я справлюсь.

– После того как разделишь по цвету, взвесь их с помощью гирь. Оставь лекарства каждого цвета по весу трех монет, не больше.

– А остальные?

– Можешь забрать с собой во дворец и не спеша изучить.

– Здорово, а то в последнее время за лекарями во дворце начали строже следить, и лекарств для изучения мало.

– Как все будет сделано, сходи в кабинет, и занеси все эти травы в справочник, и зарисуй. Если ошибешься, то все пропало.

Сяо Бай уселся под навес из глициний и приступил к работе: просеивание, разделение по цветам, взвешивание всего того, что Фэй Ю добыл на горе Фуюй. Задание увлекло его на несколько часов, солнце уже село. Все это время Фэй Ю медитировал, прикрыв глаза, а Лю И разжигал на крыльце печь, чтобы подогреть лекарство, зевая и обмахиваясь веером.

– Готово. – Сяо Бай взвесил последний пучок травы с дощечки, потянулся и хлопнул в ладоши.

– Как ты?

– Я представлял все иначе. Например, на этой дощечке лекарство очень напоминает обычную траву. Очень трудно их различить, когда все это пятицветье лежит вместе. Взвешивать еще сложнее – если быть невнимательным, то получится больше или меньше.

– Раз ты закончил, давай уберем, – сказал Фэй Ю и позвал Лю И – Скажи Хуан Няо, пусть подает ужин.

– Да, извините, господин, здесь оставшиеся лекарственные травы…

– Отдай все Сяо Баю и даже не думай требовать с него оплату.

– Я не посмею. – Слуга скрестил руки на груди и отступил.

– А ты проверять не будешь? – не удержался от вопроса Сяо Бай.

– Уже проверил.

– Когда ты успел?

– Думаешь, если я закрыл глаза, то не заметил, внимателен ты или нет? Ты проделал хорошую работу, на дощечках ни единой лишней соринки, все разложено по цветам и отвешено на три монетки, не больше и не меньше.

– И сейчас ты дашь мне лекарство?

– Какое еще лекарство?

– Чтобы я его выпил и вспомнил все, что было после встречи со странной сорокой, не так ли? – с некой надеждой уточнил Сяо Бай.

– Я такого не говорил, – поднял на него сонный взгляд Фэй Ю.

– Ну, Фэй Ю… – забеспокоился Сяо Бай.

– Эти лекарства нужны не для принятия, а для того, чтобы ты научился их сортировать. Разве ты не к этому стремился?

– Я готов учиться у тебя до конца своей жизни, но разве ты не говорил, что есть какой-то способ вспомнить?

– Ах да… – неторопливо произнес Фэй Ю. – Способ есть, но я не знаю, возможно ли это.

– Пожалуйста, скажи мне! Я все сделаю!

– Если ты поймаешь ту сороку, то естественно все вспомнишь.

– Хорошо! – тут же вскочил Сяо Бай.

– Куда ты собрался?

– Ловить сороку, – просто ответил мальчик.

– О, так ты знаешь, где она? – Фэй Ю не удержался от смешка, однако выражение его лица не изменилось.

– О! – Сяо Бай пригладил свои волосы. – Об этом я не подумал, мне казалось, она может быть все еще во дворцовом саду.

– Необязательно. Тебе приснилось, что она в этом саду, но, возможно, у нее есть где-то гнездо, так что найти ее будет непросто.

– Спасибо за подсказку!

– Я не божество, в мире столько всего, откуда мне… все знать, – покачал головой Фэй Ю. – Эй, что случилось с Хуан Няо? Еда давно должна быть готова!

– Идем-идем! – раздались голоса из кухни.

Лю И принес столик, Сяо Бай и Фэй Ю сели друг напротив друга, а Хуан Няо расставляла блюда, чашки и палочки для еды. Яства выставлялись один за другим, но они отличались по приготовлению и ингредиентам от тех, что она готовила осенью и зимой. Лю И растопил печь, а девочка поставила на нее заранее подготовленный бронзовый треножник[12].

– Для чего это? – поинтересовался Сяо Бай.

– Молодой господин, пришла весна, и господин должен съесть кашу из семи овощей.

Лю И почесал нос, оставив на нем черное пятно, чем заставил всех рассмеяться.

– Мы едим эту кашу каждый год, я боялась, что она может всем надоесть, поэтому придумала новый способ подачи.

Девочка открыла крышку, Сяо Бай заглянул внутрь и увидел сочные зеленые весенние овощи, кресс-салат, пастушью сумку, редьку, лук…

– А что дальше?

– Я все измельчила, слегка отварила, посолила и немного остудила, – ответила она. – Все это собрано в лесах и горах за то, что мы подсчитали с Лю И. И только ради чжуюй мы отправились на гору Чжаояо.

– Чжуюй? – Сяо Бай взглянул на овощи еще раз. – Разве это не обычный весенний лук-порей?

– Да, это похоже на лук-порей. – Фэй Ю посмотрел на Сяо Бая. – На самом деле это особое растение с горы Чжаояо. Чжуюй цветет голубыми цветами. Если его съесть, человек еще долго не почувствует голода.

– Тогда салат и редис?..

– Это не салат и не редис, – улыбнулась Хуан Няо. – Все это редкости гор, которые нравятся нашему господину. Было нелегко их все собрать.

– Каша готова, – объявил Лю И.

Хуан Няо закатала рукава, подняла пару серебряных палочек для еды и осторожно положила чжуюй в кашу, и сразу же вокруг распространился сильный аромат.

– Снова наступила весна раньше, чем я заметил это, – вздохнул Фэй Ю.

– Ты что-то вспомнил? – полюбопытствовал Сяо Бай.

– Я старше тебя, поэтому иначе отношусь к смене времен года.

– Разве ты не старше меня всего на год? – спросил мальчик.

– Лю И, ты ведь чувствуешь то же самое? – обратился к нему Фэй Ю.

– Господин, я хоть и многое повидал, но сейчас я просто очень хочу есть, – саркастично ответил Лю И и перевел взгляд на кашу. Девочка добавляла туда овощи и травы одни за другими, и содержимое горшочка постепенно зеленело.

– Положи мне и Сяо Баю по чашке каши, а оставшееся разделите между собой, – махнул рукой Фэй Ю.

– Ага! – Лю И торопливо схватил чашку, но Хуан Няо выхватила ее у него.

– Я здесь, и не твоя очередь подавать еду!

– Ну что за невоспитанная девчонка!

Сяо Бай попробовал кашу. Было вкусно, но он не заметил ничего необычного.

– Фэй Ю, пойдем ловить сороку, когда доедим? – осторожно спросил мальчик.

Фэй Ю не ответил и, сделав глоток каши, указал на небольшую тарелку.

– Это лепешки с овощами? – спросил он у Хуан Няо.

– Да. – Она поднесла тарелку поближе к себе и повертела ее в руке. – Готовили не мы, это подарок одного из ваших пациентов. Приготовлено с заботой, поэтому можно есть.

Это блюдо еще называли синьпан[13]. Сяо Бай видел такое каждую весну во дворце. Весной люди закалывали кур и свиней, раскладывали по тарелкам салат, ростки зеленого лука, сырую морковь, а сбоку ставили стопку лепешек, в которые заворачивали зелень и мясо. И называлось все это «Вкус весны».

– Пациент? Какой пациент? Разве я тебе не говорил не принимать такие вещи?

– Я бы не посмела, но это было от принцессы Лин Лян, и мы приняли его, боясь обидеть господина Сяо Бая.

Фэй Ю замолчал и просто махнул рукой. Хуан Няо поставила тарелку с лепешками обратно на стол и жалобно обратилась к Сяо Баю.

– Молодой господин Бай, пожалуйста, попробуйте немного.

– Пусть сначала Фэй Ю съест.

– Наш господин редко ест что-то из человеческого мира… Ой, то есть приготовленное обычными людьми. Если вы не будете, то весеннее блюдо пропадет, а нас накажут, – сказала девочка. – Нехорошо еду выбрасывать. Как думаете, господин?

Услышав ее слова, Сяо Бай завернул редис в лепешку с тарелки и протянул Фэй Ю.

– Мне никогда не нравилась подобная еда… – Но несмотря на свои слова, он откусил от лепешки.

Хитрая Хуан Няо, увидев, что произошло, начала быстро заворачивать овощи в лепешки для них двоих.

– Господин, в этом кувшине настойка из перца и кипариса, которую я заранее приготовила. Не хотите угостить нашего гостя?

Лю И лишь поддакивал девочке.

– Сяо Бай, выпей, – велел Фэй Ю. – В горах больше делать-то нечего, только убивать время сбором растений.

Сяо Бай сделал глоток напитка. Горечь кипариса и острота перца отлично сочетались для весеннего напитка.

– Ну как тебе? – спросил Фэй Ю.

Сяо Бай покачал головой.

– Почему?

– Было бы достаточно риса с фасолью и чашки воды, – серьезно ответил мальчик. – Перечный напиток слишком крепкий, ничего хорошего в нем нет.

– А мне нравится его волнующий вкус, – улыбнулся Фэй Ю. – А, то же касается и той сороки.

– Правда? – Сяо Бай, услышав, что сорокам нравится перечно-кипарисовый напиток, ощутил прилив воодушевления.

– Ну, так пишут в древних книгах, – сказал Фэй Ю. – Каша из семи овощей и перечно-кипарисовый напиток. Если хочешь поймать сороку, сделай из них приманку.

– Но как понять, куда прилетит сорока?

– Поскольку ты так много сделал для меня сегодня, я тебе расскажу. – Фэй Ю взял чашку и сделал глоток, прикрывая лицо рукавом. – Просто принеси то персиковое дерево для принцессы, а в день празднеств в честь цветения сорока и появится.

– Это персиковое дерево, которое ты нашел для меня? – уточнила принцесса, восседая на тахте.

– Вам нравится?

– Цай Лин, а ты что думаешь?

– Я лишь скромная слуга, не мне судить о цветах. К тому же…

– Что?

– Молодому господину Баю было нелегко принести это дерево с гор во дворец. Уже одно это достойно благодарности, – закончила свою мысль Цай Лин.

Лин Лян щелкнула пальцами по бисерной занавеске и рассмеялась.

– Хорошо, выглядит очень даже ничего. Я передам отцу, чтобы завтра организовали прием в честь цветения.

Цай Лин и Сяо Бай вздохнули с облегчением.

– Если больше ничего не нужно, то я пойду, – поклонился Сяо Бай.

– Постой минутку. – Принцесса подмигнула Цай Лин. – Покажи ему картину.

Цай Лин спустя некоторое время принесла свиток и развернула его перед мальчиком. Оказалось, на рисунке была изображена сорока с крыльями в семь чи длиной и глазами размером в цунь!

– Откуда этот рисунок? – поспешно спросил Сяо Бай.

– Его нарисовал ребенок из семьи командующего армией, – ответила Цай Лин. – Он недавно заболел, и его родные сбились с ног в поисках помощи. Они обратились к императору, и принцесса помогла найти тех, кто сможет его вылечить.

– Кого?

– Тебя и твоего друга, – хлопнула в ладоши принцесса. – Вы же вылечите ребенка, верно?

– А все-таки что с ним?

– Трудно сказать, что за болезнь. У него ночные кошмары, высокая температура. С каждым пробуждением времени, когда он пребывает в здравом уме, все меньше. Его действительно жаль, – покачала головой Цай Лин. – Ему всего шесть лет, он был таким активным малышом.

– Но ведь я еще не видел пациента. Как же смогу поставить ему диагноз?

– Это решаемо, – сказала Лин Лян. – Завтра праздник цветения персика, попросим министра привести с собой сына.

– Значит, этот рисунок… – Сяо Бай указал на изображение сороки.

– По словам министра, мальчику приснилось, что он стал птицей с этого рисунка и улетел в другой мир, – ответила Цай Лин. – А когда ему стало лучше, то он это нарисовал.

– Извините, Ваше Высочество, вы не могли бы подарить мне эту картину?

– Ну можешь взять, если тебе нужно, – зевнула принцесса. – Я устала. В любом случае завтра ты должен вылечить ребенка, я уже пообещала. Если у тебя не получится, то больше не сможешь покидать дворец и видеться со своим другом.

Услышав эти слова, Сяо Бай хотел было что-то возразить, но, заметив, что Цай Лин подмигнула ему, оставил все слова при себе, свернул рисунок и послушно вышел из покоев принцессы. Однако настроение у мальчика было хорошее, по дороге к себе он уже позабыл обо всех неприятностях. Фэй Ю сможет вылечить мальчика, он был уверен в этом.

Вернувшись к себе, Сяо Бай повесил детскую картину, выполненную темными штрихами, на стену и долго ее рассматривал. Он не мог не вспомнить слова Фэй Ю сегодня днем: «Тебе приснилось, что она в этом саду, но, возможно, у нее где-то есть гнездо, так что найти ее будет непросто».

Глава 4. Птичье перо

На следующее утро Сяо Бай проснулся от стука в дверь.

– Что такое?

– Молодой господин Бай, принцесса Лин Лян приглашает вас на банкет в сад Сюань в полдень, чтобы насладиться цветами и угощениями. – Это оказалась служанка, посланная принцессой.

– Прошу, передайте принцессе, я буду вовремя.

– Помимо этого принцесса просила передать, что найденное вами персиковое дерево очень хорошее, и также для вас подготовили одежду. Пожалуйста, наденьте ее на банкет.

– Благодарю вас.

Услышав о банкете, Сяо Бай немедленно встал, чтобы умыться и переодеться. Несмотря на то, что подготовленный принцессой наряд был нарядом северных народов, ткань была очень мягкой, а плечи и манжеты были расшиты изящными узорами из цветов персика. Однако больше всего его мысли занимала болезнь молодого господина из семьи военного министра, а не наслаждение цветами и закусками.

Фэй Ю сказал, что в день банкета сорока явится сама. Но вот сможет ли он поймать ее собственными силами?

Когда Сяо Бай прибыл в сад Сюань, там находилось уже много королевских вельмож. Сяо Бай же был простым юным пленником, поэтому, найдя свободное место, уселся там. До начала трапезы у него было время оглядеться.

Сад Сюань был не самым большим во дворце, и располагался неподалеку от покоев принцессы. Поскольку в нем часто гуляла Лин Лян, другие люди редко туда заглядывали. Сад получил такое название, потому что в детстве принцесса проводила в нем много времени и собирала лилии[14] в подарок императору. Всем известно, что лилейник символизирует материнскую любовь, но у принцессы не было матери, поэтому, к сожалению, она могла собирать цветы только для отца. Этот лилейник также называли «избавляющий от горести», поэтому во дворце этот сад также носил название «Сад, исцеляющий печаль».

Будучи пленником, Сяо Бай хорошо знал этот сад. Император полагал, что он всего лишь ребенок и нет необходимости осторожничать, не говоря уже о том, что у принцессы довольно трудный характер и мало кто способен постоянно находиться с ней рядом.

Принцесса даже не глядела на детей, отобранных императорской семьей, и, даже не пытаясь с ними поиграть, сразу начинала плакать. Только Сяо Бай, несмотря на свой статус, нашел с ней общий язык, что считалось во дворце редким явлением. С молчаливого согласия императора Сяо Бай вырос рядом с принцессой, она время от времени звала его лазить по деревьям и вместе кататься на качелях в саду Сюань. Они прекрасно проводили время вместе.

И в этом же саду Сяо Бай встретил эту странную сороку. Он не знал, было ли это во сне или наяву, но тем не менее добавляло беспокойства.

Перед собой он увидел цветущее персиковое дерево, что он принес с гор, посаженное в центре сада. Освободившись от сурового холода зимы, люди наконец могут выйти на улицу размяться, отчего пребывали в приподнятом настроении. Когда все собрались, вдруг порывом ветра персиковые лепестки унесло гостям на плечи, на подушки… Как было красиво.

В этот момент глашатай, повысив голос, объявил:

– Прибыл военный министр Цзо Сыма.

На какое-то время все замолчали, и празднество затихло. Покачиваясь, появился министр с маленьким сыном на руках.

– Министр, ваш сын все еще болен? – спросил один из вельмож.

– О, уже несколько дней, – грустно ответил мужчина. – Я не знаю, что с ним произошло, у него держится высокая температура, он бормочет себе под нос, рассказывая, что ему приснилось, как он обернулся птицей.

– Вы не показывали его лекарю?

– А как же! Показывал не только лекарям дворца, но известным лекарям и за его пределами, но никто так и не сказал, что с ним.

– Я не ожидал, что все настолько серьезно. Когда появилась болезнь?

– В тот день он отправился в лес с рогаткой, а когда вернулся, он уже был в таком состоянии. Не знаю, то ли духи, то ли холод.

– А вы приглашали кого-либо для ритуала?

– Разумеется, – криво усмехнулся министр. – Приходил шаман, просил сундуки, набитые золотом и серебром. Мне пришлось согласиться, лишь бы вылечить мальчика.

– Помог?

– Было удивительно! Этот шаман станцевал с мечом и осыпал все пеплом благовоний. Лихорадка у ребенка спала, и он смог подняться с кровати и нарисовать рисунок. Мы были так счастливы! Кто бы мог подумать, что, как только шаман уйдет, ребенку снова станет хуже.

Вельможи, услышав о случившемся с семьей министра, обсуждали это, пока не явился император. Все оправили свою одежду и заняли свои места. Когда очередь дошла до Сяо Бая, император обратился к нему:

– Принцесса часто говорит о тебе, что, хоть ты не из нашей страны, у тебя доброе сердце, ты лечишь болезни и спасаешь людей, иногда даже лучше, чем дворцовые лекари.

– Как я смею, – повинился Сяо Бай. – Я только изучил несколько медицинских книг и вылечил нескольких человек от головной боли и лихорадки.

– Ты скромничаешь, – возразил император. – Чума из дворца была изгнана после твоего своевременного вмешательства.

Вслед за императором все присутствующие также выразили похвалу мальчику. Лин Лян захлопала в ладоши.

– Сяо Бай, поскольку отец так высоко оценивает тебя, а министр беспокоится о сыне, помоги ему понять, что происходит с ним. Если ты сможешь его вылечить, и отец, и я каждый выдадим по тысяче лянов серебра на покупку еды и лекарств для бедных.

Сяо Бай был обеспокоен состоянием молодого господина, но не мог уклониться от его лечения, поэтому он кивнул и подошел к министру.

– Цветы персика ослепительны, – сказал император, поднимая чашку. – Под сегодняшним прохладным ветром пришло время насладиться цветением и испить вина. Я сделаю три глотка, и следом все присутствующие последуют моему примеру. Давайте помолимся за выздоровление молодого господина семьи военного министра.

– Да.

Оркестр, ожидающий неподалеку только этого мига, торопливо заиграл на цитре и флейте. Празднество наполнилось звуком инструментов, тостов и благословений, а цветы персика сияли на лицах людей.

У Сяо Бая не было времени на разговоры, он взял ребенка за руку проверить пульс. Тот оказался очень неровным. Глядя на желтоватое детское лицо с отраженной на нем борьбой, которую малыш вел во сне, Сяо Бай чувствовал нарастающую тревогу.

– Господин Бай, ты правда сможешь вылечить его? – Министр не верил в Сяо Бая и полагал, что просить его поставить диагноз – полный абсурд, но слова императора и принцессы не давали ему возможности не подчиниться.

– Господин министр, могу я спросить, в какой лес он ходил и что именно он там делал? – спросил Сяо Бай, вспоминая слова Фэй Ю, что нужно обращать внимание на причину болезни.

– Детская игра – лазанье по деревьям и охота на птиц. Лес возле сада Сюань, и я привел его сюда. В тот день я был занят государственными делами, поэтому не было времени присмотреть за ним. А после его нашли больным.

– Когда вы вернулись домой, на теле мальчика чего-то недоставало или было что-то лишнее?

– Нет, почему ты спрашиваешь об этом? – Министр почувствовал себя странно.

– О, мой старший брат говорил мне, что в мире десятки тысяч болезней и часто у пациентов чего-то или слишком много, или слишком мало. Нам, лекарям, нужно выяснить причину болезни, поэтому мы спрашиваем о состоянии больного.

– Министр, расскажите… – В это время сопровождавший военного министра слуга прошептал ему что-то на ухо.

– Ну, об этом можно сказать.

– Да, когда юный господин вернулся в тот день, на его теле действительно был избыток.

– Избыток чего?

– Перьев, – ответил слуга. – В руках молодого господина было много разноцветных перьев. Вернувшись, он воскликнул, что ему плохо, и спустя время потерял сознание.

– Где сейчас эти перья?

– У госпожи.

– Вы, глупцы! Впредь сообщайте мне о подобных вещах! – сердито проговорил министр. – Теперь поторопитесь принести этот мешок с перьями лекарю.

В этот момент Лин Лян спустилась со своего места с чашкой персикового чая в руке и поприветствовала всех, и министр, и Сяо Бай спешно ответили на приветствие.

– Господин военный министр, не стоит недооценивать Сяо Бая. Несмотря на молодость, он опытный и сильный лекарь. Доверьтесь ему, и он позаботится о лекарстве для молодого господина до его полного излечения.

– Благодарю вас, принцесса, – небрежно бросил министр, в глубине души надеясь покинуть празднество как можно раньше и отправиться к дворцовым лекарям для поиска эффективного лекарства.

– Я сделаю все возможное, чтобы вылечить его… – Сяо Бай не был так уверен, как Лин Лян. Его слова прервала фигура, что мелькнула в лесу. Если он правильно рассмотрел, не был ли это Лю И? Возможно, подумал он, и Фэй Ю прибыл в сад Сюань…

Когда министры и придворные уже немного выпили, появился слуга с тряпичным мешком в руках. Открыв его, Сяо Бай увидел, что он наполнен перьями.

Из вежливости вельможи не стали подходить ближе, лишь наклонились взглянуть на мешок. Были и те, кто, поглядывая на Сяо Бая, рассуждал, как он справится с этой задачей.

Сяо Бай коснулся пера и замер.

– Эти перья не с одной птицы.

– Что?

– Взгляните, министр, какие они все разные: серые, синие, красные. А размер и плотность совершенно разные. Они с разных птиц.

– Похоже на то, но к чему ты ведешь?

– Я не знаю, говорить ли мне или нет.

– Все в порядке, просто скажи.

– Боюсь, юный господин сделал то, чего не должен был, – прямо сказал Сяо Бай. – Конечно, это мое личное мнение, и я могу ошибаться.

– Ты думаешь, он… – Министр, казалось, что-то понял и не договорил.

– Задумайтесь, откуда взялось столько перьев? – Сяо Бай поднял одно из них. – Как думаете, мог ли кто-то перебить столько птиц, только чтобы собрать разноцветные перья?

– Даже если это так… – Лицо министра было напряженным. – Какое это имеет отношение к болезни моего сына?

– Интуиция подсказывает мне, что здесь есть определенная связь, – почесал затылок Сяо Бай, – но мне потребуется время, чтобы выяснить, какая именно.

– Хм, ты, пленник, какие у тебя могут быть познания в медицине?! – возмущенно взмахнул рукавами военный министр. – Не неси чепуху, сочиняешь тут небылицы! Просто скажи, чем болен мой ребенок и какое нужно лекарство!

Сяо Бай под настойчивым взглядом министра на мгновение потерял дар речи, а другие дворяне начали шептаться.

– Молодой господин Бай, это то, что вы просили доставить сегодня утром. – Перед Сяо Баем внезапно, будто из-под земли, возник Лю И, держа в руках парчовый мешок. Мальчик открыл его и увидел внутри маленькую нефритовую бутылочку, перевязанную красной шелковой лентой, и небольшой шелковый свиток. Развернув его, он увидел несколько строк, написанных почерком Фэй Ю. Осознав это, он был благодарен старшему товарищу, который пришел ему на помощь.

– Юный господин околдован, – сказал Сяо Бай, вытаскивая пробку из бутылочки. – Сначала дадим это лекарство, я сделаю небольшой массаж, и оно подействует.

– Ты уверен? – Несмотря на то что вопрос был адресован Сяо Баю, взгляд министра был прикован к принцессе и императору.

– Господин министр, Сяо Бай вправду талантлив. Вам не о чем беспокоиться, – сказал император. – Кроме того, вы обращались к именитым лекарям, но они не смогли помочь, поэтому стоит дать мальчику шанс.

– Ладно, – вздохнул министр, соглашаясь на лекарство, и обнял сына.

Слуга открыл ребенку рот и влил снадобье. Сяо Бай следовал технике, которой его научил Фэй Ю: начать массировать с макушки и постепенно спускаться ниже.

Спустя время все заметили, как ресницы малыша слегка затрепетали, а затем раздался крик: «Ах!»

– Просыпайся, просыпайся! – восклицали дворяне.

– Скажите же, что Сяо Бай великолепен! – Лин Лян гордо задрала подбородок.

– Потрясающе… – пробормотал министр.

– Это лекарство мне передал старший братец и сообщил, как излечить ребенка. – Сяо Бай не осмелился присвоить себе все заслуги и честно рассказал всем, но окружающие посчитали, что он просто скромничает, и не обратили на его слова внимания.

– Молодой господин Бай, я был груб с вами. Не ожидал, что ваши лекарские навыки окажутся настолько невероятными.

Министр выпустил сына из объятий и сложил руки в знак почтения[15].

– Отныне для меня вы благородный человек, и двери моего дома всегда открыты для вас.

Прежде чем Сяо Бай успел открыть рот, принцесса обратилась к императору:

– Отец, Сяо Бай делит с твоими министрами все тяготы, разве это не достойно награды?

– Хорошо-хорошо, что ты хочешь? – весело спросил император.

«Хочу вернуться домой и увидеть родных» – это была первая мысль, которая промелькнула в голове мальчика, но он не стал ее озвучивать: он был заложником, и такое нельзя высказывать вслух. Поэтому он просто сказал:

– Я только надеюсь, что юный господин оправится от недуга, а мне ничего не нужно.

– Какой достойный юноша, – кивнул император.

– Как это тебе ничего не нужно? – повернулась к нему Лин Лян. – Как-то давно он сказал мне, что сейчас, когда суровая зима наконец отступила, отец сможет выдать еду и лекарства беднякам, чтобы облегчить их жизнь.

– Хорошо, так и поступим, – согласился император. – Военный министр, поручаю вам совершить это благородное дело как молитву о благословении вашего сына.

Министр принял приказ, Сяо Бай вновь поблагодарил императора, и все вернулись к трапезе. В это время Лю И тихонько дернул его за рукав.

– Что? – спросил мальчик.

В ответ Лю И зашептал ему на ухо. Сяо Бай, выслушав его, быстро нашел предлог, чтобы встать из-за стола, и последовал за ним в лес сада Сюань.

Глава 5. Обрыв

– Фэй Ю, ты и правда здесь!

Тот вышел из-за дерева в своем привычном белом халате. Лю И держал ящик, которым Фэй Ю часто пользовался.

– Ну что, ребенок проснулся?

– Да, проснулся! – Сяо Бай был восхищен своим другом больше, чем когда-либо. – Рецепт, который ты передал, действительно сработал.

– Вот и хорошо, – почти равнодушно отозвался Фэй Ю. – Но сегодня вечером он все равно упадет в обморок.

– Что? Почему?

– Ты такой наивный! Тебя так легко обмануть, если захотеть, – усмехнулся Фэй Ю. – Когда ребенок снова потеряет сознание, твоя репутация лекаря будет разрушена.

– Но меня никто не обманывал. – Сяо Бай не совсем понимал, что происходит. – Фэй Ю, просто скажи, почему ребенок снова будет в обмороке?

– Ты дал ему лекарство, ничего не зная о нем. Должно быть, ты очень смелый, – недоумевал Фэй Ю.

– Ты же дал мне лекарство. – Сяо Бай поднял на него взгляд. – Я тебе доверяю.

– О, я подвел тебя, – покачал головой Фэй Ю. – У этого лекарства есть название – «Пилюля воскрешения». Я получил его, когда путешествовал с Учителем на севере гор Лунхоу. Там были четвероногие рыбы с голосами, похожими на детские. Прием этих пилюль может излечить помешательство. А лекарство в бутылочке получилось из сочетания этих пилюль и семи редких трав.

– Ого… никогда о таком не слышал. – Сяо Бай не мог представить, как выглядели четвероногие рыбы.

– Однако хотя такая пилюля может спасти ситуацию, но устранить первопричину она не поможет. Так что пока ты не поймаешь сороку, ребенку лучше не станет.

Сяо Бай понял, что все дело в этих странных сороках.

– Нужный момент еще не наступил. – Фэй Ю посмотрел на небо, где клочок белого облака медленно плыл по небу, как лепесток лотоса, постепенно растягиваясь.

– Погоди-ка, неужели тот мальчик снова будет в беспамятстве? – с тревогой переспросил Сяо Бай.

– Все верно, и если не подождать, то как министр явится к тебе один?

– Почему ты не можешь мне все рассказать сейчас? – Сяо Бай никак не мог понять, что же за лекарство было в той бутылочке.

– Глупый, ты потревожил больного раньше времени, и сорока, узнав об этом, улетела.

– Больного? Ты хочешь сказать, что…

– Позже узнаешь. У нас нет времени болтать, зато есть более важные дела.

Закончив разговор, он развернулся и направился в лес. Хотя Лю И нес тяжелый ящик, его шаги были легкими и плавными. Зная о скорости Фэй Ю, Сяо Бай коротко вздохнул и последовал за ними.

– Мы собираемся искать следы, оставленные сороками?

– Умница! Иди туда, где ты во сне видел птицу, и посмотри, что она после себя оставила.

– Помню, что рядом с тем местом, где густо растут лилейники, был небольшой пруд.

Через некоторое время они уже стояли перед прудом.

– Это здесь?

– Да, – подтвердил Сяо Бай. – Перед тем, как появилась птица, мне снилось, что я плавал здесь среди камней.

Фэй Ю присел на корточки, обмакнул палец в мутной воде и понюхал, затем встал и обошел вокруг водоема.

– Что-нибудь есть?

– Птицы и правда были здесь, а ты не спишь. – Фэй Ю закатал рукава и показал Баю свои пальцы.

– Это… перо сороки? – На кончике пальца было маленькое перышко.

Такое нечасто встретишь. Оно было густого бронзового цвета, сверкающего под солнечными лучами, и, если пошевелить пальцами, окраска менялась.

– Можно потрогать?

– Только осторожно.

Сяо Бай коснулся его и ойкнул, почувствовав колющую боль, будто от иголки. На ощупь оно ничем не отличалось от тех, которыми набивали подушки. На вид мягкое, но жесткое, как горные колючки.

– Пройди путь по саду, как в твоем сне, отметь те места, где сороки оставили перья, а сами перья передай Лю И, – инструктировал Фэй Ю. – Лю И, передай метки Сяо Баю.

Лю И торопливо открыл аптечку и достал из нее горсть прозрачных бусинок.

– А ты? – спросил Фэй Ю.

– Я немного подремлю у пруда, подожду тебя, – лениво ответил Фэй Ю. – Ночью еще много дел.

– Хорошего отдыха.

Сяо Бай ничуть не рассердился на него, принял бусинки, поднял с земли ветку и начал поиски. Фэй Ю наблюдал за движениями мальчика, пока его спина не исчезла из виду.

– О, вот тут есть. – Сяо Бай наклонился отметить место бусинками и поднять перышки сороки, которые он собирался передать Лю И. Только к заходу солнца мальчику удалось обойти весь сад, найдя около шести перьев. Каждое найденное перо Сяо Бай отдавал Лю И, а тот в свою очередь аккуратно заворачивал каждое в шелковый платок и убирал в ящик.

Когда они вдвоем вернулись к пруду, Фэй Ю все еще медитировал. Казалось, что он уснул.

– О, вернулись, – сказал Фэй Ю, не открывая глаз. – Шесть штук немного, но достаточно.

– А зачем тебе перья? – задался вопросом Сяо Бай.

– Как же, они потом пригодятся для лечения. – Фэй Ю резко открыл глаза.

С наступлением сумерек он как будто был полон сил.

– Надо бы проведать мальчика.

– Не стоит.

– Тогда куда мы пойдем? – Сяо Бай огляделся и заметил над прудом клубы жемчужного тумана, а уже такой знакомый сад вдруг показался странным.

– Никуда не пойдем, – просто ответил Фэй Ю.

В этот момент Сяо Бай понял, что слуги его друга рядом с ними нет.

– А где Лю И?

– Отправился в усадьбу министра сообщить новости, а пациент скоро сам к тебе придет.

Сяо Бай глубоко внутри задумался: этот ребенок так болен, разве он, как лекарь, не должен пойти к нему и вылечить?

– Нет. – Казалось, его старший друг услышал его мысли. – Эта болезнь отличается от других, и боюсь, ее нельзя вылечить, не вернувшись туда, где все случилось.

Сяо Бай присел рядом с Фэй Ю.

– Я как раз собирался спросить, как она проявляется в легкой форме? А в тяжелой?

– Легкое течение болезни – это как у юного господина: лихорадка, которая долго не проходит и сопровождается сонливостью, – начал Фэй Ю, наблюдая за плавающей в пруду ряской. – Тяжелые случаи – это когда пациент неожиданно в один день умирает, не понимая, что он уже лишился души.

Пока они разговаривали, в лесу послышались торопливые шаги.

– Молодой господин Бай? Господин Бай, где вы?! – кричал министр. – Спасите моего ребенка!

– В чем дело? – Сяо Бай бросился ему навстречу и слегка коснулся ладонью лба ребенка. Кожа была горячей, а пульс бился хаотично.

– После вашего лекарства он проснулся, мы вернулись домой. Сын съел большую тарелку каши, а вечером вдруг он снова впал в беспамятство. К счастью, мальчик Лю И пришел сообщить, где вы…

Обращение министра к Сяо Баю сменилось с пренебрежительного «ты» на уважительное «вы».

– Это Фэй Ю, мой брат и тоже лекарь, вы можете на него положиться, – представил его Сяо Бай, министр поклонился в приветствии, но Фэй Ю сделал вид, что не заметил, а вместо этого прошептал:

– Время пришло. Бери мальчика, и идем ловить сорок.

Министр был немного растерян, Сяо Бай забрал его сына и за Фэй Ю пошел в лес.

Уже стемнело, деревья росли так близко, что в темноте не видно было даже собственных пальцев, казалось, что находишься в каком-то горшке. Несмотря на это, было видно слабое свечение тех меток, что Сяо Бай оставил на месте найденных перьев.

– Следуя по этому пути, мы сможем отыскать сороку, – сказал Фэй Ю, указывая на бусинки.

– Здесь?

– Не уверен, все зависит от того, как далеко улетит сорока.

– Какие еще сороки? – Министр был совершенно сбит с толку, слушая их разговор. – Они как-то связаны с болезнью моего сына?

– Господин, пожалуйста, говорите тише, иначе спугнете их.

– О, хорошо-хорошо. – Министр более не смел произнести ни слова, но продолжал следовать за мальчиками.

Через некоторое время Сяо Бай обнаружил, что дорога под ногами начала извиваться, а оглянувшись назад, заметил, что бусинки исчезли.

– Фэй Ю, тебе не кажется, что мы спускаемся? Не припомню, чтобы в этом саду был такой крутой склон!

– Сорока летит слишком быстро. – На фоне кристально чистых лучей света глаза Фэй Ю, казалось, снова стали прозрачными. – Мы должны продолжать идти дальше за ней.

– Мы не заблудимся?

– Будь рядом, и не заблудишься.

Они замолчали и сосредоточенно направились дальше. Время от времени Сяо Бай с тревогой поглядывал на юного господина у него на руках, чтобы проверить, как он: цвет его кожи становился темнее, а дыхание учащалось. Мальчик ускорил шаг и помчался к следующей бусине, нигде не задерживаясь.

– Дальше идти нельзя, только до этой точки, – сказал Фэй Ю, внезапно остановившись.

– Почему?

– Молодой господин Бай, взгляните. – Лю И протянул руку, и бусинка в его ладони осветила путь впереди.

Сяо Бай пригляделся, и прямо на его глазах в окутывающем их тумане вырисовывался отвесный обрыв. Встать было некуда, только хвататься за уныло развевающиеся на ветру лианы. Если бы Фэй Ю вовремя не остановил его и он бы сделал еще один шаг вперед, то все пятеро, вероятно, полетели бы вниз и разбились о камни.

– Куда делась сорока? – поинтересовался мальчик.

– Разумеется, она слетела со скалы.

– И что же нам теперь делать? Разве мы не следуем за ней?

– Как ты это представляешь? – спросил в ответ Фэй Ю. – Ты же видел, какой отвесный склон, кто осмелится опрометчиво спуститься с него без необходимых навыков?

Сяо Бай не нашелся с ответом и задумался: реальность не совпадала со словами Фэй Ю. Кто еще обладал особыми умениями, кроме его друга? И что там какой-то утес, даже в более опасные места никто, кроме Фэй Ю, не осмелится войти.

– Я могу спуститься, – подал голос министр, который вплоть до этого момента хранил молчание.

– Теперь, когда ты привык к роскоши, думаешь, сможешь стать таким, как и раньше, когда ходил на охоту и собирал травы? – вдруг спросил Фэй Ю, до сих пор не вступавший в разговор с министром.

– Кто… Кто ты такой? – Министр посмотрел на юношу. Его лицо покраснело, затем побелело, выдавая смесь удивления и ужаса. В душе он был благодарен, что в этом темном месте никто этого не заметит. – Что ты знаешь?!

– Я всего лишь лекарь, – ответил Фэй Ю, не двигаясь с места, и повернулся к Сяо Баю. – Ладно, мы вдвоем пойдем пройдемся.

– Хорошо. – Хотя предстоял трудный путь, Сяо Бай ни секунды не колебался ради спасения другого.

– Лю И, останься здесь с министром и его сыном, – сказал Фэй Ю, понизив голос. – Зажги немного того лечебного благовония, которое я подготовил вчера. Если оно догорит до нашего возвращения, то не жди нас.

Министр обнял сына и сел на землю, полный сомнений, но не осмелился больше ничего спрашивать у Фэй Ю.

Сяо Бай взял ящик, закинул его себе на спину и вслед за другом пошел к утесу. Взявшись за лиану, он слегка оттолкнулся от каменной стены и заскользил вниз. Краем глаза он заметил белое одеяние Фэй Ю. Казалось, его друг без какой-либо поддержки скользит вниз, догоняя его.

В это время, следуя указаниям, Лю И достал благовония, зажег и поставил на камень.

– Ваш господин… Кто он вообще такой? – наконец задал мучавший его вопрос министр.

– Тише! Ради спасения вас и вашего сына мой господин и молодой господин Бай подвергают себя опасности, – нетерпеливо сказал Лю И.

– Спасения меня? – Мужчина побледнел от удивления.

– Верно, – закатил глаза Лю И. – Разве вы не знаете, что уже умираете?

В это время Сяо Бай, вцепившись в лиану, почуял запах лекарственных благовоний, принесенный ветром. Запах показался ему довольно знакомым, но он не понимал, почему. Этот целебный аромат мог легко заставить людей думать о том, что произошло давным-давно, что появилось и исчезло, как капли росы.

Вдруг ладонь Сяо Бая напоролась на колючую лозу. Силы быстро покидали его.

Хотя сейчас была весна, ночной ветер дул так яростно, что быстро похолодало. Спуск с утеса напоминал натянутый черный шелк. Он казался бесконечным и, казалось, нет возможности достать наконец до земли.

– Фэй Ю… – позвал Сяо Бай. – Ты уже там?

– Еще немного, – спустя мгновение послышался тихий голос словно издалека.

Стиснув зубы, Сяо Бай продолжил спускаться. Лианы несколько раз задевали его из-за ветра, Фэй Ю в белой одежде невозможно было разглядеть.

Хлопок пронзил одинокое ночное небо, звук был чрезвычайно резким, почти что оглушил Сяо Бая. Он в изнеможении взглянул наверх и увидел летящую под светом яркой луны гигантскую птицу, широко раскинувшую крылья в семь чи. Это была та самая сорока, которую он видел во сне!

– Сорока! – громко закричал Сяо Бай.

Скорее всего, Фэй Ю был слишком далеко, поэтому он не ответил. В отчаянии Сяо Бай оттолкнулся на лиане, пытаясь избежать атаки птицы. Из-за резкого и сильного движения лиана не выдержала и разорвалась на части, и Сяо Бай вместе с обрывком лозы полетели вниз.

– А-а-а!

Сяо Бай ощутил себя маленьким листочком на ветру, не зная, куда его унесет. В этот момент он чувствовал не страх за свою жизнь, а отчаяние от того, что он пленник и ему некуда идти. Сяо Бай закрыл глаза, прислушиваясь к шепоту ветра, который будто рассказывал ему историю, погребенную под пеплом времен, постепенно раскрывая ее.

– Смотри, трое, которые когда-то были детьми, тоже здесь… – услышал Сяо Бай голос Фэй Ю.

Глава 6. Братья

Мальчик встал, вытер пот с лица и вернул за пояс поблескивающую саблю. Взмахнув рукой, он взвалил себе на спину раненого олененка и, напевая радостный мотив, отправился вниз по тропинке к деревне. Лунный свет освещал точеное лицо мальчика, подсвечивая голубые узоры на его лбу и щеках. Каждый раз, выезжая на охоту, он разукрашивал себе лицо растительными красками, что придавало ему устрашающий вид. Несмотря на то что он сирота, он был лучшим юным охотником в деревне.

Почему-то последние несколько дней мальчику попадались только зайцы, но сегодня удача улыбнулась ему и без особых усилий на восточной стороне горы удалось добыть оленя, которого можно потом продать на рынке по хорошей цене.

Оглянувшись на свою добычу, мальчик, будучи вне себя от счастья, запел еще громче, но вдруг кто-то похлопал его по спине.

– Кто здесь?

Его путь пролегал через горы, и он слышал, что там частенько встречают призраков. Как бы смельчаком он ни был, мальчик все же испугался. Хуже всего встретить волка: они всегда подкрадываются сзади, а когда человек оборачивается, то кусают его за шею.

Юный охотник подождал немного и, так и не заметив движения, смело обернулся и увидел перед собой улыбающегося мальчишку примерно его возраста. У него было чистое лицо и стройная фигура, а на спине – бамбуковая корзина.

– Хорошо, что не призрак, – с облегчением выдохнул мальчик.

– Ты думал, что я какой-то дух? – громко спросил незнакомец с корзиной.

– Ну, на охотника ты точно не похож. – Юный охотник окинул его взглядом с головы до ног.

– Ах, нет, точно нет.

– Я заметил, что ты собираешь травы. Ты из семьи ткачей циновок и соломенных изделий у реки Цинси, верно?

Мальчик с корзиной кивнул.

– А зачем тогда преследовал меня? Я не буду покупать твои снадобья.

– Это… – Мальчишка указал на олененка у охотника за спиной. – Мое.

Юный охотник рассмеялся так громко, что у него разболелся живот. Юный травник же просто молча смотрел на него, не понимая, что он не так сказал.

– Глупости! Я тебя поколочу! – Охотник сжал кулаки и угрожающе замахал ими перед противником.

– Отдай мне. – Травник шагнул вперед и коснулся головы олененка. – И меня зовут Тянь Дун.

– Странный ты какой! – Избегая его, мальчик крепко держал свою добычу. – Неважно, как тебя зовут – Чунься или Цюдун[16], я нашел этого оленя, поэтому тебе его не отдам!

– А тебя как зовут? – внезапно спросил Тянь Дун.

– Цзян Го. – Мальчик на миг растерялся. – Почему ты спрашиваешь?

– Тогда, Цзян Го, смотри. – Тянь Дун потянул оленя за голову, открыл ему рот и позволил Цзян Го увидеть язык животного. – Он съел ядовитое растение и отравился.

Цзян Го с подозрением пригляделся: и действительно, язык был черно-фиолетовым. Если на рынке окажется отравленное животное, то к нему обязательно придут.

– Я готов обменять оленя на свои травы. – Тянь Дун снял корзину с плеча. – Некоторые из них довольно ценные.

– Нет, – покачал головой юный охотник. – Я человек простой и в лекарствах не разбираюсь.

– Тогда ты просто отдашь мне его?

– Нет. – Цзян Го хоть и потерял своих родителей и заботился о себе сам, но все же еще оставался ребенком, и в этот момент его охватило озорство.

Тянь Дун, который все это время был спокойным, немного заволновался.

– Идем ко мне домой оленя лечить – и заодно поспорим.

– Как?

– Вылечишь – сделаем доброе дело, если олень потом вернется в лес, а второго условия нет.

– А если не вылечим?

– Тогда будешь месяц помогать мне на охоте.

Цзян Го хотел испытать Тянь Дуна, в противном случае он никогда бы не согласился на такую заведомо невыгодную сделку.

– Договорились, – неожиданно почти сразу согласился Тянь Дун. – Где ты живешь?

Теперь была очередь Цзян Го удивляться.

– В деревне, в хижине с висящим флагом. Только днем я охочусь, – ответил мальчик.

Как бы ни высмеивали его жители деревни, он этот флаг нарисовал сам и ни за что его не снимет.

– Хорошо, я зайду вечером, – ответил Тянь Дун.

– И еще кое-что… Ужина у меня для тебя нет.

Тянь Дун в ответ только рассмеялся.

Он не нарушил своего обещания и стал каждый вечер после захода солнца приходить к Цзян Го. При нем всегда была бамбуковая корзина, в которой лежали заготовленные лекарства и завернутые в листья лотоса рисовые шарики[17]. Лекарств было множество, но рисовых шариков всего два.

– А вот и ты. – Тянь Дун передал Цзян Го рисовый шарик.

– Что это?

– Я сам приготовил, попробуй.

– Нет, я не осмелюсь съесть рисовый шарик, приготовленный маленьким лекарем, собирающим травы.

– Тогда я съем первым! – Тянь Дун хотел было откусить кусочек, но угощение тут же вырвали у него из рук.

– Ты его сделал для меня, вот и нечего тут! – Юный охотник облокотился на стену и, немного поколебавшись, закинул шарик в рот целиком. Проглотив его, мальчик от удивления выпучил глаза. – Да ладно? Эта штука такая вкусная!

– Я приготовил их с мелко порезанными грибами, которые нашел сегодня утром, еще добавил сушенный бекон, смешав с семенами кунжута, и завернул в рис. Если тебе понравилось, то оставлю для тебя. Мне еще надо дать лекарство.

– Я-то съем, но наш уговор все еще в силе! – надув щеки, напомнил Цзян Го.

– Я дал слово и сдержу его.

– Как продвигается лечение? А то днем меня тут не бывает.

– Как только он съест лекарство, то сможет встать. – Тянь Дун тихонько рассмеялся. – Правильно отец говорил: существа живучие, и неважно, растение это или животное.

– Кстати, а где ты научился лечить животных?

– Отец знал несколько способов, а я еще сам изучил несколько рецептов по медицинским книгам.

– Похоже, ты хочешь стать лекарем в будущем.

– Нет-нет, – замахал руками мальчишка. – Я травник, могу хоть как-то помочь людям, и ладно.

– Этим я и отличаюсь от тебя, – произнес Цзян Го, поднял голову и продолжил – Я обязательно уеду из этой деревни.

– И куда ты направишься? – удивленно спросил Тянь Дун.

– На другую сторону горы, – ответил мальчик, глядя в темноту за окном, и, вытянув руки, добавил – Уйду вот так далеко, нет, еще дальше, очень далеко!

– Что ты будешь там делать? – Травник вообще не мог себе это представить.

– Стану генералом войск! – Цзян Го вытащил мальчика на улицу и указал ему на флаг, свисающий с крыши.

– Ого! Ты и правда невероятный! – восхитился травник.

– Конечно, я же не просто охотник. – Цзян Го похлопал себя по груди. – Все в этом мире моя добыча.

Они вернулись в хижину.

– Тише ты… – Тянь Дун выглянул наружу, а потом закрыл окно. – Нельзя говорить о таком настолько легкомысленно.

– А в чем дело? – Цзян Го не придал значения его словам. – Сейчас государства часто воюют, и кто знает, какая страна одержит верх. Даже во времена Троецарствия налоговое бремя душило народ. Если жить такой жизнью, когда не знаешь, сможешь ли поесть в следующий раз, то лучше уж пойти в армию и построить лучшее будущее.

– Война не так проста, люди на ней гибнут. – Тянь Дун погрустнел. – Несколько человек из моей семьи погибли в боях.

– Это потому, что они были слишком слабы, – немедленно возразил Цзян Го. – А у таких людей, как я, которые каждый день встречаются с дикими зверями, на войне не возникнет никаких трудностей.

– Нет, они вовсе не были слабаками! – Неожиданно обычно добрый и вежливый Тянь Дун повысил голос, почти сорвавшись на крик. – У них отняли жизни, чтобы император расширил свое государство.

– Эй, что с тобой? – Даже такой беспечный мальчик, как Цзян Го, смог заметить странное выражение лица своего собеседника.

Тянь Дун в этот момент понял свою оплошность и покачал головой.

– Ты не знаешь, но на поле боя погибли трое моих старших братьев.

– Что?

Цзян Го остался сиротой в раннем детстве и рос без опоры. Он не только не мог представить гибель своих родственников в бою, но и не представлял, каково это – иметь братьев.

– Трое живых людей, которые каждый день были рядом и радовались жизни вместе с тобой, в один день тихо исчезли. Моя мать сильно опечалилась и ушла от нас. С тех пор я сказал отцу, что научусь собирать травы и стану травником.

– Не переживай, ты станешь лучшим травником, а я, когда выйду на поле битвы, отомщу за твоих братьев. – После этих слов Цзян Го с силой ударил по земле кулаком, да так, что она даже раскололась.

– Не надо. Братьев больше нет, и солдата, который их убил, скорее всего, тоже. Я не хочу мести, просто надеюсь, что война скоро закончится, и жизнь вернется на круги своя.

– Тогда… я стану твоим старшим братом.

Цзян Го, выслушав, что Тянь Дун не хочет мстить, не знал, как еще его утешить, поэтому выпалил эту фразу.

Тянь Дун не ожидал подобного предложения от Цзян Го, поэтому не смог сдержать удивления, но дальнейшая реакция не заставила себя долго ждать.

– Я думал, что у меня никогда не будет братьев… – всхлипнул мальчик. – С этого момента я, как младший брат, буду приветствовать старшего и подчиняться.

Цзян Го привык к жизни в горах, поэтому не знал никакого этикета. Увидев жест Тянь Дуна, он просто кивнул и, похлопав его по плечу, сказал:

– Если я буду что-то есть, то тебе достанется половина. Если я однажды стану генералом, то ты будешь жить со мной во дворце.

Тянь Дун усмехнулся.

– Брат так далеко планирует, а все, о чем думаю я, так это то, что завтра не придется собирать травы в одиночку. Мы отправимся в горы и будем вместе, если что-то случится.

– Лучше ничего и быть не может! – Цзян Го дотронулся до синего узора на лбу.

Охота и сбор трав в лесу полны риска. В горах часто встречались дикие звери. Совместное путешествие не только безопаснее, но и принесет гораздо больше выгоды.

– К тому же если с лечением оленя ничего не выйдет, то я обещал месяц помогать тебе на охоте, – добавил Тянь Дун и взял бамбуковому корзину. – Я пойду, а тебе нужно отдохнуть, увидимся завтра утром у ворот в деревню.

– Подожди минутку… – Цзян Го наклонился, пошарил под соломенным матрасом и, найдя искомое, сунул что-то в корзину Тянь Дуна.

– Мой дом пуст, и у меня нет ничего стоящего, но так как мы теперь связаны, то считай это подтверждением.

– Я не могу такое принять. – Тянь Дун хотел было снять корзину, но Цзян Го вытолкнул его за дверь.

– Не отказывайся. Я обязательно покину эту деревню, и с этим мы легко узнаем друг друга при встрече.

Вернувшись домой, Тянь Дун зажег масляную лампу и достал из корзины подарок Цзян Го. Им оказался кулон из полированной кости животного с отверстием для ношения на шее. Гладкий на ощупь, он слабо поблескивал в тусклом свете.

– Интересно, чья это кость и как выглядело это животное? – размышлял Тянь Дун, но так и не смог сообразить, поэтому завернул предмет и спрятал под подушку.

Из-за этого простого, но искреннего подарка Тянь Дун поклялся себе, что, неважно где и когда, он всегда будет считать Цзян Го частью своей семьи.

Во сне мальчик увидел животное, которого никогда раньше не встречал. Оно появилось из проплывающих вдали облаков и постепенно приближалось к нему. Вблизи морда животного была так красива, что казалось, дышать в присутствии этого зверя было бы оскорбительно.

– Тянь Дун… – Неожиданно мальчик услышал голос животного, которое заговорило с ним, не раскрывая пасти.

Голос проникал ему в уши. Мальчик так испугался, что чуть не свалился на землю, не в силах хоть что-то ответить.

– Не бойся, дитя, ты спасаешь жизни и проявил сострадание к моим костям. Я специально явился к тебе во сне, чтобы раскрыть тебе будущее. – Белоснежное животное приняло грозный вид, отчего никто не осмелился бы прямо посмотреть на него.

– Разве я не буду и дальше собирать травы на горе? – осмелился спросить Тянь Дун.

Животное покачало головой.

– Возможно, раньше так и было, но теперь все изменилось, когда ты связал себя узами братства с тем мальчиком.

«Это он про Цзян Го, – подумал Тянь Дун. – Но какая связь между моим будущим и Цзян Го?»

– Кроме тебя, есть еще кое-кто, чье будущее изменится. – Зверь выдохнул. – Три ваши жизни, насколько я вижу, подобны трем шелковым нитям, туго переплетенным вместе без возможности распутать.

– Как так?

– То дитя честолюбиво. Он никогда не останется в маленькой горной деревушке, и ты повлияешь на это.

– Я умру?

– А кто не умрет? Люди смертны.

– Зачем ты рассказываешь мне все это? Цзян Го теперь мой старший брат, он человек с горячим сердцем и амбициями. Если однажды мне суждено будет погибнуть, чтобы спасти его, то это станет достойной смертью.

– От меня остались лишь кости, и силы мои угасают. – Животное опустило голову, взмахнуло рогами и попятилось. – Могу сказать лишь одно: не ходи завтра с ним в горы, иначе не избежать беды.

После этих слов зверь исчез в облаках.

Тянь Дун резко проснулся в холодном поту. В это время небо только начало светлеть, а петух еще не запел. Мальчик торопливо полез под подушку, чтобы отыскать кулон: он был точно таким же, как и накануне.

Действительно ли это кость того белого зверя или юный травник просто слишком устал, поэтому ему приснился такой нелепый сон?

Поразмышляв о словах животного, Тянь Дун расстроился. Лежать расхотелось. Он встал и направился к колодцу снаружи, принес ведро воды и, не задумываясь, вылил его в купальню. Вода в колодце в это время года очень холодная, и, помывшись в такой воде, он успокоился и все обдумал. Был ли это всего лишь сон или нет, но Тянь Дун все еще восхищался амбициями Цзян Го. Хотя тот еще ребенок, но он пойдет на все, чтобы получить то, чего хочет.

Идти или не идти с ним в горы?

Тянь Дун протер лопатку для лекарственных трав, разобрал корзину и сделал рисовые шарики с грибами и беконом. Мальчик терзался сомнениями и раздумывал почти час, не в силах принять решение. В любом случае он уже потерял трех старших братьев, и Цзян Го теперь его единственный брат. Ему не хотелось вновь потерять его. Мальчик решил покориться судьбе и немедленно вышел на улицу. Встретит ли он Цзян Го на подступах в деревню или нет – на все воля небес.

Глава 7. Священное дерево

Медальон, подаренный названным братом, мальчик надел на шею с красной шелковой нитью. Он уже собирался выходить, как кто-то отчаянно постучал в дверь.

– Тянь Дун, Тянь Дун! Ты дома?

За дверью оказался Цзян Го.

– Хитреца стошнило кровью! – запаниковал юный охотник. – Поторопись и приходи ко мне.

Услышав это, Тянь Дун тут же позабыл обо всех наставлениях животного из сна и последовал за Цзян Го.

Тот не солгал. Олененок действительно лежал на боку с кровью на губах. Тянь Дун спешно открыл ему рот и посмотрел на цвет языка, а также проверил температуру.

– Когда это произошло?

– У него так с утра. Он же не умрет?

– Не волнуйся, не умрет. – Тянь Дун взял ветку и поковырял еду оленя.

– Это рвота с кровью, – сказал Цзян Го. – Если он умрет, тебе придется выполнить наш уговор.

Тянь Дун не мог не взглянуть на брата.

– Умрет он или нет, но мне надо в горы. Хитрецу нужно лекарство, и принести его нужно сегодня. Нет времени на разговоры.

– Тогда я пойду с тобой, я хорошо знаю горные тропы.

– Но место, куда я направляюсь, не совсем обычная тропа. Лекарство растет у подножия горы и появляется раз в десять лет. Не уверен, есть ли оно там, – сказал Тянь Дун и принес воды и бамбука для оленя. – Это слишком опасно, тебе лучше остаться.

– В горах много зверей, и я никогда не боялся. – В Цзян Го проснулся боевой дух. – Чем больше думаю, тем больше хочу отправиться туда. Смотрю на твое тело-тростинку и боюсь, как бы его не съели тигры.

– Тогда пойдем, отстанешь – уйду один.

Тянь Дун взял из корзины два рисовых шарика, сунул их в руки Цзян Го, а затем, не оглядываясь, направился к выходу из деревни.

Цзян Го вернулся в дом, захватил свою блестящую саблю, сунул ее за пояс и отправился в путь. Он шел быстрее, чем обычно, но чего юный охотник никак не ожидал, так это того, что ему не удалось нагнать Тянь Дуна так легко. Корзина травника то появлялась, то исчезала. С виду слабый Тянь Дун оказался очень проворным. Цзян Го следовал за ним около получаса, но начал терять терпение.

– Он что, занимается боевыми искусствами?! – Возмущение разгоралось в нем, как пламя.

Тянь Дун ими не владел, но в детстве он ходил вместе с отцом в лес за травами и стал проворнее обезьяны. По дороге мальчик вспомнил свой сон и понял, что уже видел белоснежное животное с козлиными рогами, но не мог припомнить, где именно.

Тянь Дун спешил из-за состояния Хитреца, и еще потому, что хотел скрыться от Цзян Го. Хотя они знакомы друг с другом не так много времени, но мальчик уже понял, что они слишком разные и в будущем определенно пойдут разными путями. Однако воспоминания о братьях все еще свежи в его памяти. Теперь, когда война разлучила их, праведные речи Цзян Го очень напоминали ему о них…

Подумав об этом, Тянь Дун не мог не остановиться, чтобы проверить, где Цзян Го. Но мальчик понял, что забрался довольно высоко, и не было видно ни единой живой души, только сосновый лес.

На миг он почувствовал себя очень одиноким, словно дикий гусь, отбившийся от стаи. В этот момент со скалы раздался крик о помощи. Голос был очень слабым, и, сдуваемый ветром, доносился со всех сторон. Тянь Дуну даже показалось, что ему послышалось.

– Может, что-то произошло с Цзян Го? – забеспокоился мальчик. – Но он отстал от меня и не мог спуститься раньше.

Юный травник пошел к обрыву, но не увидел там названного брата. Крик о помощи раздался вновь.

«Кто это?»

Он посмотрел вниз, но обзор закрывали перья белых облаков. Тянь Дун всегда стремился помогать другим, поэтому он немедленно достал веревку, обмотал один конец вокруг дерева, а другой – вокруг талии, и начал спускаться. В детстве, когда он ходил за травами вместе с отцом, он взбирался по скалам и без веревок, но сейчас он был предусмотрительным на случай, если нужно будет кого-то поднять.

Обычно травы растут во вполне определенных местах. Здесь же скалы были отвесными и опасными. Скользя вниз на большой скорости, он осматривался: утренний туман еще не рассеялся до конца и окутывал долину молочно-белой пеленой. Внизу все было укрыто густой зеленью, среди нее было много редких растений, которые Тянь Дун никогда не встречал.

Когда веревка должна была вот-вот закончиться, ноги мальчика коснулись земли. Приземлившись, он с облегчением опустил руки и посмотрел наверх. Какая удача, в этой долине оказалось столько редких целебных трав. Очевидно, что травники давно сюда не заглядывали. Он спешно пошел на зов о помощи, пока не увидел вдали лежащего человека, похожего на ребенка, и, казалось, без сознания.

Тянь Дун хотел было броситься к нему, но пришлось затаить дыхание…

На камне напротив ребенка внушительно возвышался тигр. Он стоял неподвижно и смотрел на добычу перед собой, его мех отливал пугающим золотым блеском.

Впервые Тянь Дун столкнулся с диким зверем лицом к лицу и пребывал в растерянности. Кровь застыла в его жилах, руки и ноги похолодели, но, взяв себя в руки, мальчик поднял с земли камешек и бросил его в сторону, чтобы отвлечь зверя, – в этот момент он проявил всю свою ловкость. Он продолжал бросать камешки, пока тигр, наконец, не выдержав, не спрыгнул с камня и погнался за ним.

Тянь Дун простонал про себя. Он не знал, что ему делать с тигром. Он просто действовал интуитивно, чтобы спасти человека. К счастью, его путь травника подарил ему сильные руки и легкий шаг. Он смог несколько раз оторваться от преследования и спрятаться от дикого зверя. Он карабкался по деревьям, иногда перепрыгивал через ручейки. Сделав несколько кругов, тигр подустал и в конце концов потерял к нему интерес. Издав оглушительный рев, он в один прыжок исчез из долины.

У мальчика перехватило дух, на лбу проступил холодный пот, но все его мысли были лишь о ребенке без сознания, поэтому он немедля направился к нему.

Подойдя ближе, он смог разглядеть, кто перед ним.

Это была маленькая девочка с рыжеватыми волосами, заплетенными в шуанхуань[18]. Ее глаза были плотно закрыты, она все еще лежала без сознания. Тянь Дун проверил ее дыхание. К счастью, дышала она ровно, пульс сильно бился. Она явно очень испугалась.

Они не были знакомы, но, несмотря на это, Тянь Дун не мог остаться в стороне. Он перенес ее поближе к ручью, и, ровно уложив на землю, ущипнул ее за нос, но ничего не произошло. Мальчик достал из корзины лопатку для трав, зачерпнул воды и дал девочке, однако вся вода стекла от уголка ее рта.

В этот момент в траве раздался шорох!

Тянь Дун насторожился – вдруг тигр вернулся, – поэтому быстро закрыл своим телом девочку… Однако спотыкающаяся фигура оказалась очень знакомой.

– Цзян Го! Ты почему здесь?

Тот был весь в крови и волочил ногу, вероятно, сломанную.

– Тянь Дун? Отлично, наконец-то я кого-то встретил. – И с этими словами он упал на землю.

Мальчик испугался, что его друг тоже потеряет сознание, поэтому схватил его за руки.

– Что случилось?

– Ай, да не повезло! – Цзян Го вытянул руку и пихнул Тянь Дуна. – Все для того, чтобы найти тебя. Ногу сломал, упав со скалы и ударившись о камень.

Сердце Тянь Дуна наполнилось чувством вины. Хотя он намеренно избегал Цзян Го, но видеть его раненым было совсем не то, чего ему хотелось бы.

Он торопливо оторвал кусок ткани от рукава, промокнул его лекарством от травм и перевязал лоскутом ногу Цзян Го.

– Брат, посиди здесь немного. Я сейчас же сделаю лекарство, здесь есть подходящие травы, – сказал Тянь Дун, желая помочь еще и девочке.

– Не переживай ты об олене, подумай лучше о моей ноге! – сердито отозвался Цзян Го.

– Я думаю не только об Хитреце, но и о людях тоже. – Травник указал в сторону ручья. – Этот ребенок без сознания. Она испугалась тигра и все никак не очнется.

Только в этот момент Цзян Го заметил девочку.

– Какие могут быть люди в таких местах, где даже птицы не откладывают яйца! Может, это оборотень?

– Кем бы она ни была, я сначала помогу, а потом узнаю. Скоро вернусь.

Тянь Дун помог Цзян Го опереться спиной на дерево, поднял свою бамбуковую корзину и ушел.

Долина была полна лекарственных трав, которые, казалось, никто никогда не собирал. Для Тянь Дуна это место оказалось настоящей сокровищницей. Если бы он просто наткнулся на эту поляну, то не торопился бы так, а медленно и тщательно отбирал бы нужные травы, оценивая уникальность каждого растения, и даже пробовал бы их на вкус, как Шэньнун[19], отыскивая самые редкие. Но сейчас не самая подходящая ситуация, поэтому он быстро нашел подходящие лекарственные травы, такие, как ситник, которые могут помочь при обмороке и шоковом состоянии. Отыскав также травы для олененка, мальчик пошел обратно.

Его беспокоила и нога Цзян Го. Рана была не смертельной, но состояние может ухудшиться. Им нужно успеть вернуться в деревню до наступления темноты, но есть проблема – как Цзян Го со сломанной ногой проделает путь в несколько десятков ли по горной тропе? Страшно даже представить, что будет, если они еще наткнутся на дикого зверя.

Тянь Дун всю дорогу размышлял, но никак не мог прийти к верному решению. Вернувшись к ручью, он был поражен: там никого не оказалось! Ни Цзян Го, ни девочки!

Усталость от ходьбы по горной тропе и борьбы с тигром внезапно накрыла мальчика, как порыв ветра, охватывая все его тело. Куда могли подеваться двое людей в таком положении? Возможно, помимо них троих, здесь был кто-то еще? На ум приходили сотни вариантов, особенно его зацепила фраза Цзян Го: что, если девочка – оборотень? Тогда все очень плохо. Впрочем, Тянь Дун слышал много историй от старших в деревне, но никто никогда не встречал чудовищ в горах.

Небо постепенно темнело. Мальчик не хотел ни уходить отсюда, ни оставаться здесь. Он чувствовал себя как в ловушке.

Растерявшись, он вдруг услышал пение. Тотчас же встал и, навострив уши, прислушался.

Какая трава, не желтея, растет?

Есть день ли такой, чтоб не шли мы в поход,

И есть ли в пределах страны человек,

Свободный от бремени ратных тягот?[20]

Тянь Дун знал, что песня называется «Какая трава, не желтея, растет?» и повествует о тяготах военного времени и воинском долге.

И только пушистым хвостом промелькнет

Лисица в траве одичалой пройдет;

Да наши телеги, что грузы везут,

Идут по великой дороге вперед.

Он не только потерял трех братьев, но и тот, кто стал для него названным братом, тоже пропал. Голос поющего был не очень высоким, но проникал в самую душу, задевал самое больное, заставляя слезы проступать на глазах. В этот момент юный травник понял, что он в этой долине не один.

Тянь Дун воспрял духом и последовал за пением. Пройдя несколько сотен чи, он заметил большое дерево и двух человек, стоящих под ним: девочку с красной нитью в убранных волосах – ту самую, что была без сознания, и мальчика с голубым узором на лице. Неужели это Цзян Го?

Увидев, что те, о ком он беспокоился, в порядке, Тянь Дун обрадовался и уже хотел подойти ближе, как вдруг застыл как вкопанный. Оказалось, девочка стояла на цыпочках и с улыбкой что-то говорила на ухо его названному брату. Казалось, будто эти двое давно знакомы.

Тянь Дун прошел мимо, собирая травы, задаваясь параллельно вопросом: как Цзян Го вылечил свою ногу и поладил с этой странной девочкой так быстро? Впрочем, раз он здесь больше не нужен, травник развернулся и уже собирался уйти, как вдруг услышал голос Цзян Го.

– Тянь Дун, иди скорее сюда, познакомься с Су Е, хозяйкой этой долины.

После такого мальчику ничего не оставалось, кроме как подойти к ним.

– Это твой друг? – спросила Су Е, беззастенчиво глядя на него своими круглыми глазами.

– Нет, он мой брат, – громко ответил Цзян Го.

Его ответ согрел сердце Тянь Дуна.

– Он тоже охотник?

– Нет, Тянь Дун занимается сбором трав, – покачал головой Цзян Го. – Олень, которого я поймал, съел найденные братом травы и поправился.

– Тянь Дун – хорошее имя, – подняла голову девочка и ярко улыбнулась, – под стать тебе, целебное[21].

Никто никогда не говорил ему таких слов, а ее светлая улыбка, подобная мимолетному пейзажу, крепко отпечаталась в душе Тянь Дуна. В последующие годы он не раз вспоминал ее слова, которые заставляли его продолжать идти к цели, несмотря на трудности.

Мальчик ничего ей не ответил, только кивнул.

– Не обижайся на меня, – начал Цзян Го. – Су Е внезапно очнулась и попросила отвести к лекарю. Я не знал, где ты, поэтому мне пришлось пойти за ней.

– Я рад, что твоя нога зажила, – улыбнулся Тянь Дун. – Госпожа Су Е, как мой брат смог оправиться от травмы так быстро?

– Благодаря священному дереву, – спокойно ответила Су Е.

– Священному дереву? – удивился травник.

Су Е указала тонкими пальцами на крону над ними. Мальчик поднял голову и взглянул наверх. Листва, напоминающая хвосты мелких рыб, слегка трепетала на ветру. За все годы, что он занимался сбором трав, он впервые видел такое дерево.

Глава 8. Шпилька

– Помочь раненому – правильно. Тем более Цзян Го очень пострадал, прогоняя тигра и спасая меня, – сказала Су Е.

Услышав это, Тянь Дун бросил взгляд на Цзян Го. Но тот лишь улыбался и не посмотрел на него в ответ, ничего не пояснил, будто ничего не произошло. Мальчик проглотил рвущиеся наружу слова: «Я тот, кто тебя спас». Он так и не смог разоблачить ложь охотника. К тому же тот только что назвал его братом.

– А как это дерево лечит? – спросил травник, меняя тему.

Су Е снова ярко улыбнулась и, сделав шаг к дереву, сложила руки за спиной.

– Угадай!

– Возможно, его листья замачивают, отваривают или прикладывают к ранам?

– Ни то, ни другое. – Девочка потянула юного травника за рукав, показывая ему глубокую отметину на дереве.

Тянь Дун дотронулся до нее, и кончики его пальцев тут же покрылись небольшим количеством молочно-белого сока, который сочился из свежесрезанной коры.

– Этот сок – чудодейственное снадобье. Дедушка говорил, что не стоит тревожить дерево, если это не ради спасения человека. Но сегодня появился повод к нему обратиться, поэтому я и привела Цзян Го сюда.

– Дедушка? – переспросил Цзян Го.

– Да. После того как его не стало, я живу здесь одна. – Улыбка на лице Су Е сменилась тоской. Ее эмоции были переменчивы, как погода в горах: только что небо было ясным, как вот уже собирается пролиться из туч дождь.

– Как можно жить одной в этих горах? – Заметив смену настроения девочки, Тянь Дун почувствовал себя подавленным.

– Так же, как и везде, только больше свободного времени и поговорить особо не с кем.

– Но ты ведь можешь спуститься и жить в деревне. – Цзян Го похлопал себя по груди. – Я сирота, и у меня есть соломенная хижина. Можешь жить у меня, если захочешь. Правда, в хижине нет каких-то красивых вещей, боюсь, тебе не понравится.

Тянь Дун жил с отцом, поэтому не мог пригласить Су Е к себе, но и оставаться в горах одинокой девочке нехорошо. Лучше бы ей и правда переехать в деревню, так что Тянь Дун кивнул в знак согласия со словами Цзян Го.

Неожиданно Су Е замотала головой, словно игрушка-болванчик.

– Нет-нет, я не могу отсюда уйти.

– Почему нет?

– У меня есть незавершенные дела.

– Незавершенные дела? – спросил Цзян Го. – Какие? Охота? Сбор трав? Этим можно заниматься и в деревне!

– Обучение? – добавил Тянь Дун.

– Незавершенные дела – это незавершенные дела, – неопределенно ответила Су Е. – Будем считать, что обучение.

– Тогда вообще нет никаких препятствий.

– Нет, я все еще должна служить священному дереву, – сказала Су Е. – Дедушка наказал мне перед своим уходом, что это дерево не может остаться без человека ни на один день и о нем нужно заботиться.

– Это же просто дерево, – отмахнулся Цзян Го.

– Деревья тоже живые существа, а это еще и священное, – сказал Тянь Дун. – А где ты живешь? Мы могли бы тебя навещать.

– Здорово! Когда придете, просто назовите мое имя вслух, и я отзовусь.

– Договорились! Мы придем в свободное время. Если тебе нужно в деревню за едой или одеждой, просто скажи нам.

Цзян Го молчал, рассеянно смотря по сторонам.

– Цзян Го, что-то случилось? – спросила Су Е, заметив его беспокойство.

– Ничего. Хоть дерево и вылечило мою ногу, я все еще чувствую слабость. Хочу вернуться домой и отдохнуть. – Цзян Го выглядел очень усталым.

– Ну, а Хитрец все еще ждет лекарство, которое я для него собрал.

Обратив внимание на состояние Цзян Го, травник попрощался с Су Е.

– Прошу прощения, я сама о себе позабочусь. Уже поздно, и вам, ребята, нужно скорее возвращаться. – Су Е дернула Цзян Го за рукав. – Тем не менее, обещайте мне, что не раскроете место священного дерева посторонним, хорошо?

– Нет проблем, – небрежно согласился Цзян Го, а затем с силой потянул Тянь Дуна прочь.

Су Е рассказала им об узкой тропинке, ведущей наружу. Мальчикам не пришлось снова карабкаться на лианах, и они спокойно вышли по тропинке обратно. Су Е смотрела им вслед, подвязывая волосы красным шнурком, а в ее круглых глазах отражалась глубокая, словно тень, печаль.

Добравшись до дороги, Тянь Дун обратился к Цзян Го:

– Как твоя нога?

– Взгляни, как быстро я иду, все в полном порядке.

– Но ведь ты…

– Притворился больным, чтобы утащить тебя подальше? – Цзян Го уставился на него.

– Подальше? – Травник был в растерянности.

– Брат, ты что, дурак? Разве ты не понял, что Су Е не просто обычная маленькая девочка?

– Она…

– Я до смерти перепугался. – Цзян Го вытер пот со лба. – Моя нога была сильно ранена, а какая-то девчушка срезала кору, нацедила сок и вылечила ее? Для этого же нужно много дней принимать лекарства, ведь так?

– В конце концов, она тебя спасла, – протянул Тянь Дун. – Видно, что ей не чуждо сострадание.

– Пожалуйста, какой бы добросердечной она ни была, я не хочу связываться с нечистой силой, – скривился Цзян Го. – Когда вернемся в деревню, не говори никому ничего, иначе пойдут слухи.

– Все не так, – покачал головой Тянь Дун. – Почему ты так уверен, что Су Е – монстр?

– Не говори никому о ней.

Когда мальчики добрались до дома Цзян Го, уже стемнело. Издалека можно было разглядеть хижину, скрывающуюся во тьме ночи. Сейчас во всех домах готовили еду, из кухонных печей валил дым. Дом Цзян Го показался Тянь Дуну таким угрюмым, что становилось как-то неловко. Его друг жил словно одинокий волк, поэтому неудивительно, что он был так бдителен и опасался навлечь на себя беду.

«Когда мы впервые встретились, – подумал Тянь Дун, – Цзян Го был также недоверчив и боялся, что мои рисовые шарики отравлены».

Войдя во двор, друзья увидели, что олененок все еще лежал на сене. Тянь Дун достал лекарство из трав из корзины и дал его животному, затем попросил Цзян Го принести горячей воды – некоторые травы нужно было отварить. Видя, что рвота прекратилась и Хитрец пошел на поправку, травник почувствовал облегчение.

– Если ты не хочешь иметь ничего общего с Су Е, зачем же ты пригласил ее жить в деревне? – поинтересовался мальчик у Цзян Го.

– Не знаю. – Юный охотник присел у двери. Голубой узор на его лице освещал лунный свет, из-за чего при всей внешней жесткости мальчик выглядел очень хрупким. – Может, потому, как ты и сказал, что она меня спасла.

– Ты будешь навещать ее?

– У меня есть дела поважнее, которые нельзя откладывать, разве у меня найдется время повидаться с ней? – Он откусил кусочек рисового шарика и вскоре доел все до последней крошки.

– Какие такие дела?

– Ты что, забыл? Я стану солдатом, генералом.

– Даже если ты станешь генералом, то все равно сможешь навещать своих друзей, – ответил Тянь Дун.

– Ты можешь ходить к ней, если хочешь, необязательно тащить меня с собой, – скривился Цзян Го. – Почему ты считаешь ее другом?

– Я не то чтобы хочу к ней идти, но и жалко, что она живет в горах совсем одна.

– В мире очень много несчастных людей. Думаешь, сможешь их всех осчастливить? Тебе и меня жалко?

– Вовсе нет.

– Почему же? Я сирота.

– Ты ходишь в горы на охоту и можешь прокормить себя, а в будущем собираешься стать генералом. Ты не можешь вызывать жалость.

– И то верно! – рассмеялся Цзян Го.

– Но как ты собираешься стать генералом?

– Это будет непросто. Я порасспрашивал об этом. В следующем месяце в деревне организуют набор в армию. Теперь я достаточно взрослый, чтобы меня приняли. Если я проявлю храбрость в бою, меня быстро повысят до сотника. А дальше вопрос времени, когда я стану генералом.

– Так просто?

– Да, просто. – Цзян Го был полон уверенности. – Поэтому если хочешь привести ту девчушку в деревню, одеть ее в золото-серебро, давать ей лучшие кушанья – все это будет возможно благодаря мне.

Тянь Дун вспомнил о своих братьях, но ничего не сказал из страха, что Цзян Го расстроится.

– Ты не устал после сегодняшних блужданий? Я присмотрю за Хитрецом, можешь идти домой отдохнуть.

– Хорошо, я вернусь завтра утром и принесу лекарство.

Тянь Дун подхватил бамбуковую корзину и вышел из хижины. Глядя на его удаляющуюся спину, Цзян Го почувствовал невыносимое одиночество, будто что-то пошло не так. Но как только юного охотника сморил сон, он совсем забыл о том, что выдал заслуги друга по спасению девочки за свои.

В течение следующего месяца Хитрецу становилось все лучше, он даже мог прыгать через забор.

Помимо охоты, Цзян Го ежедневно занимался, готовясь к призыву. Он становится все сильнее и сильнее, все выносливее: он мог нести два ведра воды на десять ли, не меняя рук. Он также обменял в деревне тушку кабана на копье с красной кисточкой и каждое утро уделял час на упражнения с ним.

Тянь Дун жил своей обычной жизнью: собирал, сушил и продавал травы, иногда осматривал соседских детей, у которых был жар, делал мази для стариков и прописывал лекарства для больных кур и собак. Помимо этого, каждые несколько дней он навещал Су Е в долине. Ни разу он не отправился к ней с пустыми руками: то с фасолью и мукой, то с вязанкой дров на спине.

Когда Цзян Го отправился в деревню купить копье, Тянь Дун пошел с ним.

На вырученные за лекарства деньги Тянь Дун не купил ничего для себя, а заглянул в магазин за шпилькой.

– Зачем ты это купил? – Цзян Го взял в руки шпильку, чтобы рассмотреть поближе.

Шпилька была вырезана из дерева, с приклеенным искусственным цветком. Она стоила несколько серебряных монет, что было слишком дорого для таких мальчишек, как они.

– Для Су Е. Даже если она живет в горах, ей тоже нужно чем-то убирать волосы!

– Ты так добр к девочке-колдунье. Влюбился, что ли? – поддразнил Цзян Го.

– Не считай ее монстром или оборотнем!

– О, тебе не нравится? – рассмеялся Цзян Го. – Хочу и называю: монстр, маленькое чудовище, живущее под большим деревом.

– Она не злой дух! А даже если это так, то мне все равно. – Тянь Дун выхватил шпильку и спрятал у себя за пазухой.

– Тогда ты сможешь ради нее встать против своей семьи? – резко спросил Цзян Го, оборвав смех.

– Семьи?

– Например, против меня, – уточнил Цзян Го. – Ты же знаешь, я сирота, и теперь ты мой единственный родственник.

– Такого не произойдет, – уверенно ответил Тянь Дун.

– А что, если да? Ты примешь мою сторону? – настойчиво спросил Цзян Го.

Тянь Дун внезапно подумал о животном из его сна. У Цзян Го не было никого, кроме него, его названного брата, поэтому Тянь Дун не смог ему отказать.

– Я никогда и ни за что не предам тебя, – серьезно ответил юный травник.

Услышав эти слова, Цзян Го, казалось, отпустил какую-то тяжелую ношу и благодарно похлопал друга по плечу.

Вскоре он снова ушел перед, оставляя Тянь Дуна позади. Цзян Го всегда ходил очень быстро. Казалось, ему сложно идти с кем-то вместе.

Когда Тянь Дун подарил Су Е шпильку с цветком, она удивленно воскликнула:

– Ух ты! Это для меня?

– Примерь. – Тянь Дун увидел, как ее круглые глаза засияли ярче, чем когда она нашла ценный корень женьшеня.

Девочка тут же развязала красный шнурок на прическе, и ее волосы с тихим шелестом рассыпались по плечам, закрывая маленькие уши и лоб пушистыми прядями. Су Е вытягивала руки за спину, снова и снова пытаясь собрать волосы, но у нее не получилось так, как у деревенских девчонок. Прическа лежала косо, но очень мило.

– Братец, помоги мне.

– Ох, – словно очнувшись ото сна, отозвался Тянь Дун.

Взяв шпильку, он ловко продел ее через пучок волос.

– Ну как? Хорошо смотрится? – спросила Су Е.

Тянь Дун кивнул и подумал, что в следующий раз придется принести ей зеркало.

– Эта шпилька – подарок от тебя или Цзян Го?

– От нас двоих, – не раздумывая, ответил мальчик.

Глаза девочки радостно заблестели, как горный источник, освещенный солнцем, но тут же погасли.

– Тогда почему же он ни разу не пришел сюда?

– Цзян Го очень занят, – быстро ответил Тянь Дун.

– И чем же он занят?

– Цзян Го отличается от меня. Он хочет стать великим генералом.

– А как можно им стать?

– В следующем месяце он уезжает служить, будет солдатом.

– Ты не поедешь с ним?

– Я останусь в деревне и буду зарабатывать на жизнь сбором трав. – Тянь Дун испугался, что ей будет грустно, поэтому добавил – Не волнуйся, я буду часто тебя навещать.

Но Су Е волновало вовсе не это.

– Я поеду с ним, ведь он мой спаситель, – твердо сказала она.

– Ты правда хочешь поехать с ним? – Тянь Дун был поражен.

– Да нет, конечно, я ведь обещала дедушке позаботиться о священном дереве, – покачала головой Су Е, вздыхая.

– Когда Цзян Го вернется в деревню, я попрошу его навестить тебя.

– Нет, не стоит, он ведь так занят, – отмахнулась Су Е.

Тянь Дун не стал упоминать, что Цзян Го считает ее монстром, – ему не хотелось ранить ее чувства.

– Позволь мне пойти с тобой к священному дереву.

Дерево было все такое же пышное. Оно молчаливо стояло в глубине долины, словно мудрый старейшина, взирающий на двух детей.

– Сколько лет этому дереву?

– Я выросла под ним. Дедушка рассказывал, что, когда он был маленьким, дерево уже было здесь. Пока оно живет, все живые существа на этой горе будут благословлены.

– То есть прошло около ста лет.

– А может, и тысяча, – сказала Су Е с улыбкой.

– Это так давно и так долго.

– Так далеко[22], как течет река.

– По сравнению с жизнью дерева мы словно мелкие букашки на арбузе.

– Когда я была маленькой, – вспомнила Су Е, – то раздавила одного такого жучка. Когда мой дедушка заметил, он спросил: «Что бы ты сделала, если бы кто-то поступил так с тобой?»

Они оба подняли головы и с уважением взглянули на священное дерево. Су Е внезапно подумала о вопросе, который до этого не приходил ей в голову, но она решила сейчас задать его Тянь Дуну.

– Если братец Цзян Го пойдет служить, то он умрет? – выпалила девочка.

– Умрет? – растерялся мальчик.

– Исчезнет навсегда, как тот жук, которого я раздавила в детстве.

Тянь Дун открыл рот, но не нашелся с ответом. В его памяти всплыли лица братьев, погибших молодыми, и его матери, умершей от болезни.

Су Е, похоже, нашла ответ на его лице.

– Братец Тянь Дун, пообещай мне одну вещь.

– Говори.

– Ты можешь вместо меня отправиться вместе с ним, присмотреть за ним и не дать умереть?

Юный травник думал, что она попросит отговорить Цзян Го, но он не ожидал, что она попросит о таком. Тянь Дун не мог ответить на ее просьбу.

– Я знаю, что ты не хочешь быть воином. Если бы я могла покинуть дерево и долину, то я отправилась бы сама, но я пообещала дедушке. Заботу о дереве нельзя поручить другим людям…

– Не переживай, я поеду с ним. – Тянь Дун не понимал, что с ним происходит и почему он согласился. – Но если я уйду с Цзян Го, то не смогу навещать тебя так часто.

– Мне это не важно, – вытерла слезы Су Е, – пока с тобой все в порядке. У Цзян Го такой характер, что тебе нечего бояться рядом с ним.

– Не беспокойся. Генералу не так легко умереть. Когда он дослужится до этого чина, ему больше не будет нужна моя помощь, и я вернусь.

– Я верю тебе, братец Тянь Дун. – Су Е улыбалась сквозь слезы, тряся головой с кривым пучком, заколотым подаренной шпилькой.

Он рассмеялся. Следуя словам Су Е, если он попадет в армию, то сможет все.

Глава 9. Арахис

Цзян Го был сиротой и довольно силен, поэтому глава призыва сразу его выбрал. Тянь Дуну же, чтобы присоединиться к армии, пришлось пройти через множество препятствий. Надо было убедить стареющего отца, да и физическая форма юного травника была не из лучших. Но когда он упомянул месть за старших братьев, то отец молча его отпустил.

– Ты, малыш, если руки слабые, если не можешь поднимать тяжести, то погибнешь на поле боя. – Глава призыва презрительно оглядел его. – Ты ведь единственный сын, не хочешь еще подумать?

– Нет, я принял решение. – Тянь Дун взглянул на Цзян Го позади него.

Тот прошептал ему на ухо: «Если дашь ему немного денег, то тебя точно выберут». Тянь Дун сделал вид, что не слышал, и обратился к главе призыва:

– Мои родные погибли на поле боя, и я хотел сделать что-то во имя них.

– Ты выглядишь как ученый, что ты можешь?

– Пойду в лекари и буду лечить больных коней. – Тянь Дун вскинул голову, и внезапный блеск его глаз напугал мужчину.

– О, так что ты раньше не сказал! – Глава махнул рукой и обвел его имя в круг. – Пока все новобранцы строятся, можешь готовиться к отъезду.

Цзян Го, увидев, что Тянь Дун тоже прошел, очень обрадовался.

– Я сегодня поймал дикого кролика. Он маловат, конечно, но на сытный ужин хватит, – обратился Цзян Го к названному брату. – Нам нужно хорошо поесть перед завтрашней дорогой.

– Я не голоден. – Тянь Дун не разделял радость друга. – Мне нужно пойти домой и попрощаться с отцом.

– Старик рано ложится спать, поэтому как попрощаешься, приходи ко мне. – Цзян Го не принял отказ. – Я все равно не смогу уснуть, потушу овощи. Приходи!

При мысли о том, что придется покинуть на время эту горную деревню и положить конец мирной жизни, Тянь Дун чувствовал себя не в своей тарелке.

– Что с тобой не так? – Цзян Го не понимал состояния друга. Завтра ведь они смогут расправить крылья и полететь в огромный мир, отправиться в свободный полет. Есть ли что-то лучше этого? Ему давно надоела деревня и охранять этот жалкий клочок земли, обращенный к горе.

– Не жди меня, увидимся утром у входа в деревню. – Тянь Дун развернулся и пошел к себе.

Глядя в спину друга, Цзян Го хотел ему что-то сказать, но не смог. Он не понимал, почему тот в конце концов передумал и захотел присоединиться к нему в армии. Тянь Дун совершенно не похож на него, и он это осознавал. Цзян Го и в голову не могло прийти, что на решение его друга могла повлиять девочка-колдунья Су Е.

Су Е верила, что это братец Цзян Го спас ее от тигра, а тот уже и забыл о той лжи, которую сказал ей когда-то. Каждый раз, когда он ходил на рынок продавать дичь, он болтал всякую ерунду без умолку. В противном случае ему, возможно, нечего было бы есть, и он бы умер от голода на улице.

Каждое слово, сказанное Тянь Дуном, было правдой, и это заставляло юного охотника чувствовать себя странно.

Цзян Го вернулся к себе и начал собираться в дорогу. К слову, у него было не так много вещей: летняя и зимняя одежда, немного припасов… Собрав вещи в узелок, он застыл.

Ночь постепенно прокрадывалась в окно, а луна поднялась на небо ярким диском, сияя, как фонарь. Цзян Го осмотрел свое пустое жилище, в котором ничего не осталось, и его пробрала дрожь. Недолго думая, он вышел на улицу и разжег огонь. Пламя медленно поднималось вверх, распространяя тепло, но по какой-то причине оно не согревало холод на сердце.

Тянь Дун был весь в делах до самого вечера, прежде чем у него появилось время сделать перерыв. Уложив отца, он рассортировал лекарственные ингредиенты, отобрал те, которые нужны чаще всего, разложил их по корзинам и приготовил на завтра еды. Отец не спал. Спустя время он открыл глаза и тяжело вздохнул. Тянь Дун заметил, что морщины на лице отца будто становились глубже, будто их высекали ножом и топором.

Стояла уже поздняя ночь. Со стороны отца наконец-то послышался легкий храп, и Тянь Дун с облегчением выдохнул. С тех пор как он согласился на просьбу Су Е, он постоянно ощущал сухость в горле, а сегодня ему было настолько плохо, что он едва мог говорить. Он вышел во двор и наполнил емкость для воды. Как только он закончил, то приметил стройную девичью фигуру, появившуюся у входа в деревню. Сперва он решил, что ему показалось, но маленькая фигурка мелькнула вновь и направилась к дому Цзян Го. Тянь Дун не успел сделать и глотка воды, как спешно бросил ковш и побежал за тенью.

Он уже нагонял тень и смутно смог различить косой узелок прически и шпильку с цветком. Если ему не померещилось, то это, должно быть, Су Е. Но почему она спустилась в деревню в столь поздний час?

Тянь Дун сначала хотел позвать девочку, но побоялся, что жители деревни услышат, поэтому молча последовал за ней до забора дома Цзян Го и там спрятался за изгородью.

– Су Е! – Цзян Го, занимаясь костром, вдруг поднял голову и опешил. – Почему ты здесь?

– Братец Цзян Го против того, чтобы я приходила поиграть? – Су Е стояла, убрав руки за спину.

Тянь Дуну из-за изгороди не было видно выражения ее лица, но ее голос на слух был приятным, как звуки окарины[23].

– Это неправда, – ответил Цзян Го. – Но завтра я уезжаю, поэтому у меня нет времени на игры с тобой.

– Я знаю, что ты уезжаешь, – начала девочка. – Я специально пришла, чтобы поблагодарить тебя за спасение моей жизни и проводить.

– О? Как ты собираешься меня отблагодарить?

– Я… – Су Е покраснела.

– Здесь больше никого нет. Говори прямо. – Цзян Го встал, держа в руке горящую палку. – Ты живешь одна в долине и смогла в один миг излечить мою сломанную ногу. Ты не можешь быть человеком.

– Братец Цзян Го…

– Ты лиса[24] или призрак? – Цзян Го взмахнул палкой, осветив лицо Су Е красными искрами. Девочка сделала шаг назад, а Тянь Дун уже собирался выйти из-за изгороди, чтобы защитить ее, но она вдруг решила ответить ему. Травнику было любопытно услышать о жизни Су Е, поэтому он спрятался обратно и приготовился слушать.

– Дедушка говорил, что наша семья была хранителем священного дерева на протяжении поколений, вот и все. А что касается твоей раны, то это не мои заслуги, а дерева.

– Даже если я поверю тебе, что ты хочешь от меня и Тянь Дуна?

– А? – Су Е, похоже, не ожидала такого вопроса. – Я не… Я просто хочу с вами дружить.

– Что ты хочешь получить, подружившись с нами?

– Ничего, – запереживала девочка. – Дружба – это просто дружба.

– Дружба? – Цзян Го засмеялся до слез, а потом резко стал серьезным. – Все в этом мире используют друг друга. Как может существовать такая дружба, о которой ты говоришь?

– Разве Тянь Дун не такой друг?

Цзян Го опешил, не ожидая такого вопроса. Тянь Дун навострил уши, желая услышать ответ названного брата.

– Он не такой, как ты. – Юный охотник нетерпеливо бросил палку в огонь. – Если тебе ничего не нужно, тогда возвращайся в долину и больше не беспокой нас.

Су Е задрожала и, прошептав: «Хорошо», повернулась к забору. Тянь Дун увидел в лунном свете, что на ее глазах выступили слезы.

Он не мог не встать, но Су Е вдруг взяла что-то, висевшее у нее на шее, и дунула. Цзян Го запаниковал, услышав резкий свист, перехватил тонкую, как тростник, руку Су Е и громко спросил:

– Чего ты хочешь?!

– Я не… – Су Е колебалась.

– Ты пытаешься собрать своих сообщников, чтобы навредить мне? – Лицо Цзян Го исказилось.

Тянь Дун больше не мог этого терпеть и вышел из-за забора.

– Цзян Го, не надо так.

– Братец Тянь Дун! – воскликнула Су Е, увидев его. – Ты тоже тут.

– Тянь Дун? Ты все это время был здесь? – Цзян Го удивленно посмотрел на него. – Разве ты не говорил, что весь вечер будешь дома, прощаясь с отцом?

– Все так. – Тянь Дун встал между ними и взял Цзян Го за руку, вынуждая того отпустить Су Е. – Когда я увидел, что Су Е внезапно появилась в деревне, я не знал, случилось ли что, поэтому последовал за ней.

– Ты слышал этот звук, верно? – Цзян Го шептал ему на ухо. – Мы не знаем, кто она такая, но боюсь, она причинит нам вред.

– Я верю, что она преодолела путь из долины только для того, чтобы проводить тебя, – громко ответил Тянь Дун, не желая поддерживать перешептывания. – Возможно, она не знает о своем происхождении, но у нее нет никакого желания вредить другим, иначе зачем она обратилась к соку священного дерева, чтобы излечить травму?

– Старейшины в деревне говорили, что духи всегда умели очаровывать. Нам трудно понять ее настоящую цель! – Цзян Го никак не мог поверить.

Су Е не знала, о чем он говорит, но указала рукой в сторону забора. На ее свист прибежала маленькая обезьянка. Она отличалась от других обезьян: ее тело было черным, как тушь, а глаза, вращающиеся без остановки, были похожи на капли росы на листьях лотоса.

Заметив стремительное приближение зверька, Цзян Го, не думая, попытался вытащить нож из-за пояса. Тянь Дун опустил его руку, опасаясь, что друг взмахнет мечом слишком быстро и ранит обезьянку.

Зверек, не боясь людей, ловко запрыгнул на плечо девочки, приблизился к ее щеке и, озорничая, обвил хвостом ее волосы.

– Что это такое? – Цзян Го не мог полностью вытащить нож, потому что Тянь Дун удерживал его руки, и ему оставалось только задать вопрос.

Обезьянка, услышав, что кто-то повышает голос на Су Е, не удержалась и обнажила крохотные белые зубки, посмотрев на обидчика. Су Е быстро схватила ее за лапку, и умный зверек тут же перебрался ей на руку.

– Это домашнее животное моего дедушки, черная обезьянка. После того как его не стало, она осталась со мной. Благодаря ей я не грущу и не чувствую себя одиноко в долине, – ответила Су Е.

– Почему я не видел ее в прошлый раз? – спросил Тянь Дун.

– Хоть у нее и человеческие повадки, она рождена свободной и любит играть. – Су Е погладила обезьянку по голове.

– Зачем ты позвала ее сюда? – Цзян Го отпустил рукоять ножа.

– Я хочу отдать ее тебе… вам. – Су Е опустила голову и посмотрела на зверька. – Я не могу покинуть священное дерево, только указать обезьянке следовать за вами. Путь будет долгим, а она хорошая спутница в дороге.

Цзян Го взглянул на Тянь Дуна. Тот кивнул ему, давая знак не волноваться.

– А что делать, если ей захочется есть или пить? – спросил Цзян Го у Су Е. – Боюсь, я не смогу о ней позаботиться.

– Арахис сам найдет еду. Тебе нужно заботиться о себе. – Су Е не могла сдержать улыбки, когда поняла, что Цзян Го готов принять зверька. – Не переживай о нем.

– Арахис?

– Так его зовут. Когда дедушка был рядом, он часто давал ему несколько орешков, когда сидел, любуясь луной и наслаждаясь вином. Со временем зверек привык к этому имени.

– Арахис… – попробовал позвать Тянь Дун.

Ушки обезьянки шевельнулись. Она одним махом выпрыгнула из объятий Су Е и перепрыгнула на голову травника. Тот неподвижно застыл. Маленькая обезьянка Арахис была довольно игривой, быстро завязала волосы на голове мальчика и потянула его за уши. Тянь Дун медленно поднял руки, чтобы снять ее с головы. Он поставил зверька на землю и присел на корточки перед ним, чтобы рассмотреть поближе. Арахис почесал голову и хотел было броситься к Су Е, но любопытство к мальчику пересилило. Тянь Дун вытянул палец и осторожно погладил хохолок шерсти на его голове. Арахис растерялся и оглянулся на Су Е. Та наклонилась и подняла его с земли, вложив в руки Тянь Дуна. Зверек понял, что Тянь Дун – друг хозяйки, поэтому больше не смущался и начал уверенно играться с одеждой травника.

– Братец Цзян Го, подойди. – Су Е указала ему на Арахиса.

Неожиданно Цзян Го отступил назад.

– Лучше не надо, ни одно животное не захочет приблизиться к охотнику, – пробормотал он себе под нос.

– Необязательно. – Тянь Дун помог Су Е и передал Арахиса в руки Цзян Го.

Кончики пальцев коснулись маленькой лапки Арахиса, и Цзян Го почувствовал себя необъяснимо прекрасно. Ему было трудно выразить это словами. Словно в его сердце открылась дверь и внутрь хлынул теплый свет, освещая каждый уголок, прятавшийся в тени. Это мимолетное тепло заставило его ощущать себя странно. Из-за страха света человек, долгое время живший во тьме, оттолкнул обезьянку. Движение Цзян Го было настолько внезапным, что не только Арахис с визгом упал на землю, но и юный охотник, пошатнувшись, потерял опору.

– Что случилось? – в унисон спросили Су Е и Тянь Дун.

– Ничего, – вернув устойчивость, ответил Цзян Го. – Я немного устал.

Но его беспокойный взгляд его выдавал – на лице была не усталость, а паника. Тянь Дун с Су Е переглянулись, но ничего не сказали. Су Е подняла зверька и передала травнику.

– Братец Тянь Дун, я пойду, позаботьтесь друг о друге, – сказала она, затем неохотно перевела взгляд на Цзян Го, будто хотела сохранить его образ в своем сердце. – Братец Цзян Го, в конце мы встретимся вновь. Я желаю вам счастливого пути.

– Я хорошо позабочусь об Арахисе, – ответил Тянь Дун, смотря, как она уходит, и не мог сдержать грусти. – Обещаем тебе, увидимся через три года и вернем Арахиса в целости и сохранности.

– Мы увидимся? – переспросила девочка, услышав про встречу через три года.

– С Тянь Дунем да, а вот насчет себя я не уверен, – вступил в разговор Цзян Го. – Если я стану генералом, то не смогу вернуться еще какое-то время.

– А, вот как… – Улыбка Су Е, подобная солнечному свету за темными облаками, внезапно исчезла.

– Цзян Го сможет приехать и взять тебя во дворец, – подразнил ее Тянь Дун. – Он отправит за тобой золотой паланкин с тянущим его быком в шелковой накидке, у которого в носу будет серебряное кольцо.

– Золотой паланкин очень тяжелый, каким же должен быть бык, чтобы тянуть его? – улыбнулась Су Е. – Шелк очень тонкий, разве он не порвется, если накинуть его на быка? Тянь Дун, ты опять пытаешься меня рассмешить.

– Да это ерунда! Вот стану генералом, и будет и золотой паланкин, и шелковые накидки, и светящиеся жемчужины в фонарях, чтобы зажигать их по обе стороны долины, и бамбуковые корзины для трав, сплетенные морским народом.

– Мне не нужны светящиеся жемчужины. – Су Е была очарована описываемой картиной, но все же не потерялась в образах, рисуемых Цзян Го. – Мне нужно только, чтобы вы вернулись благополучно.

– И мне не нужна такая бамбуковая корзина, – засмеялся Тянь Дун. – Мне и моя очень нравится.

– Дураки, вы оба, – покачал головой Цзян Го, перестав фантазировать. – Забудьте, однажды вернемся к этому. Не верю, что вам все это не нужно.

Су Е сняла свисток с шеи и вложила его в ладонь Цзян Го.

– Им можно позвать Арахиса. Когда и где бы он ни был, он бросится вам на помощь.

– На помощь нам? – усмехнулся Цзян Го. – Как эта маленькая зверушка сможет нам помочь?

– Арахис хоть и маленький, но обладает чудо-способностями, – ответила Су Е. – Не стоит его недооценивать.

– Хорошо-хорошо, Тянь Дун позаботится об этом. – Цзян Го не поверил ей и помахал рукой на прощание. – Уже очень поздно, тебе следует вернуться домой.

Прохладный ночной ветер продувал тонкую одежду Су Е. Она, постояв немного, ничего не сказала, поклонилась друзьям и направилась обратно.

– Я пойду провожу ее, – вызвался Тянь Дун.

Глава 10. Листва

Они вдвоем подошли к выходу из деревни. Луна здесь казалась большой и яркой, излучающей слабый голубоватый свет.

– Су Е, мне нужно кое о чем тебя попросить, – кашлянул Тянь Дун, нарушая тишину.

Су Е подняла на него взгляд.

– После того как мы с братом уйдем, некому будет заботиться о Хитреце, который сейчас дома у Цзян Го. Я его вылечил, и мы собирались отпустить его на волю. Может, ты заберешь его в горы?

– Хитреце?

– Это олень, которого мы с Цзян Го спасли.

– Предоставь это мне, я хорошо о нем позабочусь.

– И… – Мальчик посмотрел на Су Е.

– Что-то еще?

– Нет-нет, только это. – Тянь Дун проглотил желавшие вырваться слова. – Пойдем, я провожу.

– Нет необходимости, – помахала она рукой. – Поторопись домой, чтобы завтра ты мог присоединиться к Цзян Го.

– А ты не боишься встретить волков?

– Разве братец Цзян Го не говорил, что я монстр? – улыбнулась девочка. – Разве монстры боятся волков?

– Он не это имел в виду, – попытался защитить друга Тянь Дун.

– Монстр или нет, я не причинила вам никакого вреда, – прошептала Су Е.

– Цзян Го с детства сирота, поэтому ему трудно доверять другим, – сказал юный травник. – Не вини его.

– Я не виню его. Он пожертвовал собой, чтобы спасти меня, я не обвиню его ни в чем до самой своей смерти.

Тянь Дун не послушался Су Е и проводил ее до склона горы. Хотел и дальше, но Су Е настояла, чтобы он возвращался.

– Братец Тянь Дун, ты подарил мне шпильку с цветком, так что я тоже сделаю тебе подарок на прощание.

Мальчик не ожидал от нее такого и заволновался. Су Е расстегнула ворот, сняла что-то с шеи и протянула Тянь Дуну. Тот присмотрелся внимательнее. Это оказался синий листик с отверстием, сделанный из лучшей яшмы и без каких-либо изъянов.

– Это слишком ценная вещь, я не могу ее принять. – Он собрался вернуть подарок Су Е.

– Подожди, – сказала она и сжала его руку. – Дедушка оставил его мне. Если ты будешь в опасности, можешь воспользоваться им, чтобы вернуться к священному дереву. Не говори Цзян Го, он начнет сомневаться во мне еще больше, так что бери и сохрани в тайне.

Тянь Дун был поражен, что у Су Е была такая вещь. По его мнению, дерево вполне способно излечить травму ноги потому, что это мощное целебное растение, о котором он не знал. Но сила лепестка была далеко за пределами его воображения.

– Только использовать ты его можешь всего лишь раз, – сказала девочка, не обратив внимания на выражение лица травника. – Потом он станет обычным кулоном, поэтому мне не хотелось им пользоваться.

– Это твой подарок от дедушки, я не могу его принять, – интуитивно отказывался Тянь Дун.

– Я и так каждый день провожу у священного дерева без возможности уйти. Мне не нужна эта вещь.

Теперь, наконец, Тянь Дун поверил словам Цзян Го: Су Е владела необычными способностями, однако то, что она сказала ранее, было правдой – она не причинила им вреда. Более того, она отдала им свою драгоценную обезьянку и такую ценную дружбу…

– Тогда я пока приму это. – Мальчик пришел в себя и улыбнулся ей. – Я сохраню его, постараюсь не использовать и вернуть тебе.

Он был уверен в том, что Су Е способна позаботиться о себе, поэтому попрощался и вернулся в деревню.

Спустя время он все никак не мог уснуть, держа в руках яшмовый лепесток и размышляя о будущем для них троих. Когда он все-таки заснул, ему вновь пришло во сне белоснежное животное, но на это раз оно ничего не говорило, а лишь вздыхало издалека.

После того как Су Е отдала мальчикам Арахиса и яшмовый лепесток, она почувствовала, что сделала все, что в ее силах, и, напевая, пошла к себе в горы. С каждым шагом под пение она преодолевала все большее расстояние, пока не вернулась в долину к священному дереву.

Тянь Дун и Цзян Го служили в армии уже несколько месяцев и побывали в разных местах.

Погода становилась все холоднее, а провизии и еды для лошадей было недостаточно. Люди получали лишь половину от того, что им полагалось. Обувь изнашивалась, боль в ногах становилась невыносимой от долгого марша.

Их двоих скоро должны были отправить на поле боя, где они не только будут ежедневно тренироваться, но и терпеть издевки со стороны ветеранов. Чем ближе становился день отъезда, тем более подавленным становился Цзян Го, вываливая все свои переживания на Тянь Дуна. Для не столь выносливого травника жизнь становилась еще тягостней, но он держал слово, данное Су Е, заботиться о Цзян Го и, стиснув зубы, терпел. Ветераны посылали его приносить воду издалека или нести тяжелый груз, но Тянь Дун не жаловался, чем вызывал восхищение у опытных воинов.

Было несколько случаев, когда кто-то в полку заболевал. Травник вызывался помочь и побеждал недуг, даже самый серьезный. Он заслужил уважение, и многие хотели с ним подружиться.

В ночи у Тянь Дуна настолько сильно болело все тело, что он терял рассудок и, сжимая в руке яшмовый лепесток, считал дни, когда сможет увидеться с отцом и Су Е.

– Я не могу больше здесь оставаться, – сказал как-то ему Цзян Го. – Хочешь сбежать со мной?

– Как сбежать? – поразился травник. – За дезертирство лишают головы.

– Я собираюсь стать генералом, а все эти мелкие ежедневные дела мне не помогут, – вздыхал Цзян Го. – Вот бы война началась пораньше.

– Но обычные люди молятся, чтобы не воевать. Если начнется война, они могут остаться без крыши над головой.

– Что эти деревенские старики да девки понимают! – презрительно отозвался Цзян Го. – Если ты не сражаешься за свою землю, как твой правитель может расширить территорию? Без земель и домов ни у кого бы не было.

– Ты неправ, – не мог не возразить другу Тянь Дун. – Я не хочу с тобой ссориться, но и драться ни с кем я не хочу, просто надеюсь, что мы сможем благополучно вернуться домой и воссоединиться со своими семьями.

– Ты, кажется, забыл, но у меня нет семьи, – усмехнулся Цзян Го.

На мгновение юноша почувствовал укол совести: из-за спора с братом он оговорился и сказал то, чего не следовало.

– А Су Е? Разве она не ждет нас?

– Эта ведьма не имеет ко мне никакого отношения.

– Не говори так, я тоже твоя семья.

– Тогда тебе следует держаться рядом со мной, – решительно сказал Цзян Го.

Пока они спорили, за лагерем затрубил рог – на слух Тянь Дуна негромкий, больше похожий на хмурый стон.

– Война! Это война! – твердили друг другу люди.

Цзян Го оттолкнул друга и начал собирать свои вещи. У Тянь Дуна не было времени сказать ему еще что-то. Пробираясь к лагерю, Тянь Дун по дороге собирал лекарственные травы.

Обезьянка Арахис, подаренная Су Е, прыгала на плече у Цзян Го и с любопытством наблюдала, как Тянь Дун их разбирает.

Вскоре они направились к полю боя. Как и упоминал Тянь Дун, им навстречу бежали люди, покидающие родные дома. Юноше стало очень грустно, но он шел в общем строю, поэтому только продолжал идти вперед, не оглядываясь по сторонам.

Цзян Го преисполнился боевого духа. Наконец-то пришло время изменить свою судьбу, ведь в прошлом он охотился только на диких зверей, а теперь выходит на охоту ради шанса все изменить.

Они успешно провели первый бой, преодолели все трудности, выиграв несколько сражений подряд. На какое-то время их охватила эйфория, у всех были мысли, что их отряд благословили небеса.

Цзян Го смело бросался в атаку, сражаясь, как в последний раз, и, как он и говорил, его старания окупились. Его повысили до командира пятерки, потом шаг за шагом он стал сотником.

Однажды Тянь Дун увидел Цзян Го, возвращающегося с поля боя. Синие узоры на его лице были залиты кровью, а он сам полностью изменился. Это было лицо не мальчика, но мужа.

Тянь Дуна терзало беспокойство. Предчувствие, что что-то вот-вот произойдет. Что еще больше волновало юношу, так это то, что повышение Цзян Го до сотника вызвало недовольство многих ветеранов. Он слышал, как многие говорили, что не признают его командиром.

– Но почему же? – не удержался как-то от вопроса Тянь Дун.

– Вы из одних и тех же мест… – заколебался ветеран.

– Это не имеет значения. Тянь Дун спас многих из нас, он достоин доверия, – возразил другой.

– Цзян Го действительно свиреп и не боится смерти, но всегда идет в бой один, – продолжил первый. – Такой человек не может быть сотником.

– Вы кое-что о нем не знаете. Он сирота и с детства жил охотой, он привык справляться в одиночку.

– И что? Наши жизни в руках сотника, – взволновался ветеран. – Нам все равно, что было в его прошлом, теперь, когда он сотник, ему нужно оставить свою бесчеловечность.

– Бесчеловечность? Как мы дошли до этого? – Тянь Дун был шокирован.

Ветераны переглянулись, и один из них кивнул.

– Скажи ему, ведь это правда.

– В тот момент, когда враг повалил меня на землю, Цзян Го был рядом, но, похоже, не заметил меня. Он думал только о собственном признании, об убийстве врага, и оставил меня раненого лежать там, – рассказал хриплым голосом старый хромой солдат, сидя в углу. – К счастью, ты вовремя пришел на помощь, и я только хромаю, иначе бы просто погиб.

– Да и он не так уж одинок. Он сближается с людьми, когда ему это нужно. Я слышал, как после осады он помог тем ребятам вынести много золота и серебра, – добавил другой.

– Вы с Цзян Го братья, поэтому мы ничего не говорили. Сейчас, когда такой человек командует сотней, мы весьма обеспокоены.

– Должно быть, это какое-то недоразумение. Мой брат вовсе не такой человек, – пытался защитить брата Тянь Дун. – Но он и правда неосторожен, может быть занят сражением и забыть о вас. Все остальное – не более, чем слухи.

– Видимо, он настолько занят принятием должности, что забывает, кто он есть на самом деле, – резко бросил ветеран.

– Прошу вас, не говорите так о нем, – четко произнес Тянь Дун. – Я попрошу его обратить внимание на отношение к вам.

– Надеемся на тебя. В любом случае напоминаем, что он сотник. Нам всем нужно быть осторожными.

Старшие ушли, а Тянь Дун остался один под деревом с еще одним поводом для беспокойства на сердце. Обвинения, выдвинутые ветеранами, были серьезными, и, вспомнив ложь брата Су Е и сомнения в искренности ее дружбы, юноша впервые подумал, что с братом что-то может быть не так. Тем не менее он верил, что Цзян Го не бесчеловечный, но боялся, что он слишком слаб, чтобы помочь брату.

Хотя ветераны были недовольны, но поведение Цзян Го в битве было поразительным. В важном сражении он в одиночку бросался вглубь вражеской силы, захватывал предводителя противника и приводил его обратно. Это позволило ему в столь юном возрасте подняться от сотника до тысячника, что стало самым обсуждаемым событием, и в то же время он стал бельмом на глазу у всех завистников.

Поэтому Цзян Го стал еще более одиноким. Он никому не верил, кроме Тянь Дуна.

Когда они с Тянь Дуном стали братьями, он сказал: «Если я буду что-то есть, то тебе достанется половина». Будь то еда или серебро и медь, он не забывал отдавать часть полученной награды брату. Когда тот отказывался, Цзян Го небрежно выбрасывал ее за пределы лагеря, привлекая других людей забрать вещи. Травнику пришлось смириться, но он не только делился своей долей еды со всеми, но и себе не оставлял, а хранил для Цзян Го.

Как-то Цзян Го хотел продвинуть Тянь Дуна по службе, но тот отказался.

– Мне это неинтересно.

– Но тогда зачем ты здесь? Разве люди, пришедшие на войну, не хотят изменить свою жизнь?

– А их кто-то спрашивал? Его Величество постоянно стремится к расширению территории, поэтому многие вынуждены вступать в ряды солдат.

– Но это не так.

– Думаешь, я хотел? – признался Тянь Дун. – Су Е попросила меня позаботиться о тебе.

– Она… – Цзян Го почти забыл об этой девочке. Ему нравился Арахис, а он привык к Цзян Го и всегда был с ним.

– Именно поэтому я не хочу становиться сотником.

– Я не понимаю, о чем вы с ней думали! – Цзян Го взял пригоршню монет и взвесил ее в ладони. – Но ты ведь можешь просто радоваться жизни. Если не хочешь идти в бой, то просто следуй за мной и будь моим помощником.

Цзян Го полагал, что это убедит Тянь Дуна, но тот неожиданно отказался.

– А как же больные? Я присоединился к армии и обязан лечить раненых.

– Дурная ты голова! Я боюсь, что ты можешь пострадать и не вернуться к Су Е. Если бы не моя должность, у меня не было бы таких полномочий.

– Брат, я знаю, что ты делаешь это ради моего блага. Но подумай сам, что скажут о тебе другие, если я не выйду на поле боя? – напомнил Тянь Дун. – У тебя нет семьи, которая могла бы тебя защитить, поэтому если ты хочешь стать генералом, то тебе нельзя ошибаться.

– Здесь ты прав, – кивнул Цзян Го. – Тогда если у тебя есть какое-то другое желание, просто скажи мне.

– У меня только одна просьба. Чтобы ты благополучно вернулся домой, – повторил слова Су Е Тянь Дун.

– Разве не ты говорил, что у меня тяжелая жизнь? – Цзян Го не воспринял слова друга всерьез. – Ты же видишь, как мне повезло оказаться здесь!

«Везение не длится вечно», – подумал травник, но побоялся расстроить брата, поэтому ничего не сказал.

После их разговора произошло то, о чем так переживал Тянь Дун.

Глава 11. Таоу

Город был небольшой и неприметный, но долгая атака не приносила никакого результата, поэтому армии пришлось отступить на тридцать ли. Однако местность была холмистая, легко можно заблудиться, поэтому Цзян Го захватил одного из местных жителей, чтобы он показал путь к равнине, где войско и разбило лагерь.

Когда солдаты разожгли огонь и начали готовить еду, то все почувствовали голод, и жажду, и полное бессилие. Цзян Го был разочарован неудачным исходом битвы, и, поев, он пораньше вернулся в палатку.

К концу дня число раненых увеличилось в несколько раз, повсюду были слышны болезненные и мучительные стоны. Тянь Дун приносил им еду и питье, проверял боевых коней. Времени на то, чтобы поесть самому, у него не было. Когда он вернулся в палатку, все уже спали.

Юноша все никак не мог уснуть. Он взял в руки яшмовый лепесток, и у него появилось желание использовать его и отправить себя и Цзян Го обратно в деревню. Тянь Дун не понимал, почему император и его приближенные получили земли и богатства, а солдаты и простые люди должны были заплатить за это высокую цену. Когда же закончится эта война?

Вдруг снаружи послышался странный звук.

Это был ужасающий вой, подобный которому он никогда не слышал. Он звучал на этой странной и пустынной равнине словно предзнаменование надвигающейся беды. Действительно жутко. Звук перемещался издалека и двигался в сторону лагеря.

Тянь Дун тихонько присел и, как опытный травник, затаился и стал ждать.

На белой ткани палатки покачивалась огромная черная тень, похожая на тигра с четырьмя рогами. Самым страшным было то, что, когда она проходила мимо палатки, конец ее хвоста, длиной в восемь чи, был виден не сразу.

Солдаты рядом с ним ни о чем не знали. От усталости они не проснулись, даже когда раздался вой. К счастью, через какое-то время тень все же ушла. Воспользовавшись возможностью, Тянь Дун выбрался из палатки и отчаянно бросился бежать. Его первой мыслью было спасти Цзян Го, но он боялся, что вместо этого спугнет зверя и навредит всем, поэтому Тянь Дун, покинув лагерь, взобрался повыше, желая увидеть обладателя тени.

В тусклом свете луны он посмотрел вниз и увидел свирепого зверя, стоящего у похожих на белые грибы палаток лагеря, с длинной игольчатой шерстью, развевавшейся словно накидка. Прежде чем Тянь Дун успел издать хоть звук, зверь наступил лапой на одну из палаток, и та обратилась в пыль.

Странный зверь повернул голову, и все оказалось, как в книгах: морда походила на человеческое лицо. Он все еще не замечал Тянь Дуна, а сам юноша никак не мог оторвать от него взгляд и сдержать дрожь.

В этот момент Тянь Дун внезапно вспомнил, что в одной древней книге видел запись о звере под названием «таоу»[25], который выглядел точно так же, как существо перед ним. Поговаривали, что на западе горы Саньвэй[26], где живут три синие птицы[27], обитает свирепый зверь. Он носит несколько имен, но самое известное из них – таоу, зверь-людоед.

Тянь Дун, не раздумывая, бросился вниз по склону холма, избегая взгляда таоу, и тихо пробрался в палатку к Цзян Го. Тот еще крепко спал, не подозревая об опасности снаружи. Травник энергично потряс его за плечо, но его брат лишь пробормотал несколько слов и продолжил спать, несмотря ни на что. Тянь Дуну ничего не оставалось, кроме как вытащить его из палатки и облить водой из ковша.

Цзян Го резко проснулся и уставился на друга, не понимая, что произошло.

– Ты зачем облил меня водой посреди ночи?! – воскликнул Цзян Го.

– У нас проблема.

– Что случилось? Враг тайно пробрался? – Юноша насторожился и огляделся вокруг.

– Хуже. – Тянь Дун жестом попросил его замолчать. – Пойдем со мной.

Юноша повел друга мимо палатки, обходя зверя. Цзян Го от страха осел на землю.

– Что за чертовщина?

– Возможно, это таоу, зверь с западных земель, питающийся людьми.

– Как здесь оказалась зверюга с запада? – Цзян Го дрожал.

– Не знаю, но он уже раздавил одну палатку.

– Давай убежим скорее. – Цзян Го указал на гору, дергая Тянь Дуна. – Прежде, чем он нас найдет.

У Тянь Дуна были другие мысли на этот счет.

– Разве мы не должны предупредить всех, чтобы дать возможность и остальным спастись? Почему-то все очень крепко уснули сегодня.

– Ты дурак? Почему тебя сейчас волнует именно это? – с тревогой возмутился Цзян Го. – Может, у нас и не получится убежать.

– Тогда беги в близлежащую деревню, а я протрублю в рожок.

– Нет, ты пойдешь со мной, я не буду смотреть, как ты напрасно погибаешь.

– Но мы не можешь оставить их.

Пока братья спорили, таоу услышал их голоса и направился в их сторону. Каждый его шаг отдавался дрожью по земле. Казалось, будто зверь не двигался, но на самом деле приближался очень быстро. Цзян Го не успел увернуться, как свирепое животное схватило его за пояс и подняло в воздух. Юноша отчаянно закричал, но зверь это проигнорировал и продолжил наступать.

Тянь Дун метался из стороны в сторону, пока наконец в критический момент ему не удалось достать зверя за хвост. Он вытащил меч и ударил по хвосту изо всех сил, но удар не возымел эффекта, зверь почувствовал лишь легкую щекотку на кончике хвоста. Тянь Дун вновь попытался подобраться к таоу со спины и освободить Цзян Го, но зверь снова взмахнул хвостом, и Тянь Дуна сбило с ног. Он упал на спину, как жук. Когда юноша смог подняться на ноги, таоу и Цзян Го уже исчезли.

Тянь Дун, превозмогая боль, отыскал рожок, взобрался повыше и протрубил. Пронзительный звук пронесся сквозь воздух, а через миг послышался ответный рев таоу. Люди, протирая глаза, один за другим выходили из палаток, думая, что враг близко. Тянь Дун рассказал им, что Цзян Го унес таоу и неизвестно, жив ли он еще. Солдаты верили с трудом, пока не увидели растоптанную палатку.

– Мы должны немедленно спасти Цзян Го! – умолял Тянь Дун.

– Но откуда нам знать, куда пошел этот зверь? – спросил кто-то из толпы.

– Пойдем по оставленным следам и найдем его логово.

– Но если это тот зверь, о котором ты говоришь, то сможем ли мы одолеть его? – покачал головой один из ветеранов. – Город не взять, люди измотаны, и к тому же много раненых…

– Как узнать, если не пробовать? – сердито ответил Тянь Дун. – Если вы не пойдете, я отправлюсь один.

– Тянь Дун, не сердись, ты ведь спас столько людей, мы обязательно найдем Цзян Го, однако завтра нас ждет напряженный бой. Если нас постигнет неудача, то нам всем достанется.

– Я пойду сейчас же, возьму с собой четыре-пять храбрецов и верну Цзян Го обратно. Все остальные останутся здесь и будут следовать приказам командования.

Пока Тянь Дун вел воинов в горы, Цзян Го боролся не на жизнь, а на смерть. Зверь, схватив его за пояс, мотал из стороны в сторону, как тряпицу. Юноша чувствовал легкое головокружение и бессилие от того, что ничего не мог поделать. Он вытащил небольшой кинжал, но, прежде чем он смог замахнуться для удара, зверь снова встряхнул его.

В этот момент маленькая фигурка прыгнула прямо на шею таоу, схватив того за мех. Зверь, почувствовав боль, выпустил Цзян Го, и тот со стоном упал на землю. Он быстро отполз в сторону и спрятался в кустах. Выглянув из-за листвы, Цзян Го удивился своему спасителю, им оказался маленький Арахис, подаренный Су Е.

Он увидел, что у Арахиса словно выросли крылья: он на миг появился у хвоста таоу, потом на мгновение под брюхом, что доставляло немало беспокойства зверю. Цзян Го хотел было похлопать, но побоялся, что его обнаружит таоу, поэтому сдержался и продолжил внимательно наблюдать.

Непослушная обезьянка игралась с жестоким таоу и в какой-то момент потеряла к нему интерес. Цзян Го заметил, как Арахис сел на голову чудовища, свесив ножки, и внезапно выпустил когти и вырвал у него клок шерсти. Огромный монстр с воем бросился прочь, испытывая резкую боль.

До этого момента Цзян Го не понимал всей ценности подарка Су Е.

Как только таоу оказался далеко, Цзян Го вышел из-за кустов. Порывом холодного ветра раскачало тени деревьев вокруг, словно темнота обнажила на юношу свои клыки. Цзян Го не мог понять, где он находится. Осмотревшись, он обнаружил, что людских жилищ поблизости не было. Юноша подумал, что на этот раз он точно сгинет в месте, где ни одна птица не снесет яйцо, и не быть ему генералом.

Тогда обезьянка прыгнула ему на плечо и нежно потрепала по щеке. Она только что одолела свирепое чудище, но, похоже, не осознавала этого.

– Арахис, как ты меня нашел? – спросил Цзян Го, и на этот раз сам взял обезьянку за лапку, позволяя теплу наполнить сердце и изгнать чувство одиночества.

Зверек не мог говорить и просто смотрел на него своими волшебными глазами.

– Арахис, ты не мог бы найти Тянь Дуна и сказать ему, где я? – Казалось, Арахис не понял его, но все же в Цзян Го теплилась надежда, и он позвал его по имени.

Неожиданно обезьянка моргнула, прыгнула на дерево и, раскачавшись на лиане, вмиг растворилась в темноте.

Тянь Дун и воины шли в густой тьме по незнакомой горной дороге. Услышав рев таоу, они почувствовали головокружение. Устрашающий рев доносился словно из потустороннего мира. Некоторые из солдат не могли твердо стоять на ногах, но Тянь Дун бесстрашно сказал им:

– Цзян Го должен быть там, откуда доносится рев. Мы должны найти его как можно скорее.

Они направились на звук и шли около получаса, пока Тянь Дун внезапно не остановился.

– Что-то случилось? – спросил кто-то.

– Кажется, какой-то шум, – нахмурился Тянь Дун.

– Не зверь ли это приближается? – занервничали солдаты.

– Нет, это другой звук, будто кто-то зовет на помощь…

Прежде чем он успел договорить, Арахис спрыгнул с дерева и закрыл Тянь Дуну глаза.

– Обезьяна, обезьяна! – закричали солдаты и бросились снимать ее с юноши.

– Спокойно, эту обезьяну мы с Цзян Го привезли из родных мест, – быстро объяснил он.

Солдаты выпустили зверька и увидели, как тот пытается что-то нарисовать, пищит и в целом ведет себя очень взволнованно.

– Тот, кто подарил нам эту обезьянку, сказал, что она обладает человеческими чувствами. Мы должны следовать за ней.

Они посадили Арахиса на спину лошади, он прошептал ей что-то на ухо, и лошадь бросилась вскачь. Тянь Дун и солдаты поспешили за ними. Спустя время лошадь замедлилась, и отряд вошел в густой лес и прошел сквозь кусты. Там они обнаружили клок шерсти таоу и Цзян Го в синяках. Тянь Дун быстро дал другу воды и завернул его в теплую одежду.

– Цзян Го, ты как?

Открыв глаза, тот покачал головой, а потом ухмыльнулся.

– Небеса не дали мне умереть, может, я все-таки стану генералом. – От этих слов на сердце Тянь Дуна стало легче, но измотанный Цзян Го, произнеся эту фразу, потерял сознание.

Солдаты предложили отправиться по следу таоу, но Тянь Дун остановил их.

– Важно доставить Цзян Го обратно в лагерь. – Больше всего Тянь Дун боялся потерять еще одного члена семьи из-за войны.

– А что насчет чудища?

– Пусть идет своей дорогой. Мы должны атаковать город на рассвете. Без Цзян Го люди не встанут под знамена.

После этих слов Тянь Дун вложил в рукав пучок шерсти, который Арахис вырвал из головы таоу, как доказательство его существования. Затем все двинулись в сторону лагеря. Тянь Дун поддерживал Цзян Го на лошади, чтобы тот не свалился.

На следующее утро прибыло подкрепление, посланное императором, и вскоре им удалось захватить город. Переломный момент был пройден. Жалобы на Цзян Го со стороны солдат тем временем не утихали. Ведь тем, кто первым проснулся той ночью и, рискуя жизнью, поднял всех звуком рожка, был Тянь Дун, а не командующий Цзян Го, который ничего не сделал.

Цзян Го, поднявшись утром, взял клок шерсти таоу, принесенный Тянь Дуном, и показал его императору во время смотра войск. Тот расспросил его о звере, Цзян Го, приукрашивая события, поведал о том, как его схватил в темном лесу жуткий зверь, в какой опасности он находился и какой храбрости ему стоило пронзить мечом голову монстра. Император был поражен, признавая достоинства Цзян Го, поэтому в награду он выделил ему не только своего собственного коня, но и повысил Цзян Го на три ранга, чего никто не ожидал.

О том, что на самом деле зверя одолела маленькая обезьянка, Цзян Го не обмолвился ни словом перед императором и умолчал при Тянь Дуне. Если при помощи обезьянки он смог получить повышение на три ранга, то чем меньше людей знает правду, тем лучше. К тому же, магические способности Арахиса еще пригодятся в будущем.

С этого дня Цзян Го всегда брал Арахиса с собой, кормил его самыми свежими фруктами, вместо того чтобы отправлять его добывать пищу самостоятельно, как раньше. Иногда Тянь Дун хотел поиграть с Арахисом, но Цзян Го не разрешал, говоря, что Тянь Дун работает с травами и он боится, что если зверек понюхает его руки, то это нарушит его поток жизненной энергии. Тянь Дун с пониманием относился к этому, считая, что одинокий Цзян Го наконец полюбил зверька, которого ему подарила Су Е. Цзян Го считал обезьянку своей и никому ее не доверял. Арахис же, не видя ни Су Е, ни Тянь Дуна, воспринимал дружелюбного Цзян Го как своего единственного хозяина.

На поле боя Арахис оказался куда полезнее, чем раньше думал Цзян Го. Он не раз совершал поистине военные «подвиги». То, играючи, украдет у стражников ключи, то сорвет у врага военный флаг. Иногда Цзян Го уводил своего коня далеко во фланг противника, а враги, мимо которых он проходил, падали, как увядший тростник, один за другим. Даже сам Цзян Го страшился, насколько силен Арахис. От того дня, когда они едва не погибли из-за появившегося таоу, до дня, когда он станет генералом, похоже, осталось совсем немного. Захватив большой город, Цзян Го незаметно доставил в свою палатку самого искусного портного и заказал у него комплект генеральской одежды.

Примерив дорогую одежду, они встал у бронзового зеркала.

Одинокий храбрый мальчик с голубым узором на лице из горной деревни исчез, теперь в бронзовом зеркале отражался незнакомец с острым взглядом, внушающий трепет присутствующим. Украшения на одежде были тяжелыми, и Цзян Го было немного не по себе, но он обернулся и удовлетворенно улыбнулся.

В этот момент он краем глаза заметил в отражении пролетевшую птицу. Ее крылья были в семь чи длиной, а круглые глаза размером в цунь. Вмиг она исчезла. Цзян Го огляделся, но нигде в лагере не замечал подобной птицы. Снаружи его палатку охраняли солдаты, поэтому такое большое животное не могло проникнуть внутрь.

Он протер глаза и снял генеральскую одежду.

Должно быть, он слишком устал. Цзян Го вновь посмотрел в зеркало. Там был все тот же молодой человек, всего лишь на несколько лет повзрослевший, измученный невзгодами.

Глава 12. Гэ тань

Войско продолжало двигаться вперед, и оно было непобедимо на протяжении всего пути. Многих наполнял боевой дух. Даже ветераны боев были настроены решительно, желая поскорее вернуться домой в новом обмундировании. Тянь Дун же собирал лекарственные травы на случай непредвиденных ситуаций. Проходя мимо городов и деревень, глядя на выжженные земли, он не мог отделаться от мысли, что еще совсем недавно здесь жили люди, возможно, не одно поколение. В такие моменты он часто спрыгивал с коня и старался починить сломанный забор или закрыть сломанные ворота.

Однажды они зашли в брошенный дом, и, пока остальные были заняты поиском еды, оставленной сбежавшими хозяевами, или сокровищ в подполе, которые не успели вывезти, Тянь Дун поднял упавший подсвечник и полил растения во дворе.

– Ты опять занимаешься ерундой, – смеялся над братом Цзян Го.

– Если хозяева вернутся и увидят погибшие растения, им будет грустно, – с серьезным видом отвечал травник.

– Ты дурак? Теперь это императорская земля, они не вернутся.

– Просто подумал, как бы мы себя почувствовали, вернувшись в родную деревню и увидев, что все ушли, а Хитрец мертв. – Тянь Дун поднял засохший лист. – Поэтому, входя в чужой дом, нужно вести себя как в своем собственном.

Цзян Го промолчал.

У него теперь не было своего дома: с тех пор, как он собрал вещи, он не собирался возвращаться в родную деревню. Похлопав Тянь Дуна по плечу, Цзян Го вышел из дома. Арахис тут же последовал за ним.

Пламя войны тем временем распространялось повсюду, и напряжение достигло апогея.

Император отдал приказ: любой военачальник, который возьмет город под названием Инь, получит звание главнокомандующего, богатые награды, а также удостоится чести въезжать и выезжать из императорского дворца верхом на лошади. Захват этого города равносилен получению контроля над горами и реками. Вокруг Инь собрались все боеспособные солдаты из всех слоев населения, а также несколько высоких военных чинов, и Цзян Го был среди них.

В это время в народе распространялся и другой слух. Говорили, что с древних времен город Инь был не только неприступен, но и его жители были жестокими и владели магией. Все в городе – мужчины, женщины, старые и молодые – верили в нечистую силу. Магические силы горожан были безграничны, они могли вызвать даже ветер и дождь.

– Чепуха это все! – говорил Цзян Го Тянь Дуну. – Я захвачу Инь в течение трех дней и стану генералом, чтобы все эти люди замолчали.

– За три дня? – Тянь Дун от удивления открыл рот, думая, что его друг слишком самонадеян.

– А как же! Разве я привел всех сюда, чтобы проиграть битву? – Цзян Го был недоволен. – Теперь у нас есть сильные и обученные солдаты. Если мы не возьмем этот город через три дня, боюсь, это сделает кто-то другой.

– Дело не в том, что я сомневаюсь в твоих способностях, просто мне кажется, эти слухи небеспочвенны. Ты не знаешь всей правды, поэтому лучше всего узнать врага получше, а уже потом бросаться в бой.

– Я не верю в магию… – сказал Цзян Го, но внезапно вспомнил сцену, когда Арахис одолел таоу, и задрожал. – Это неразумно, можно просто отправить парочку солдат разузнать все.

– Можно. – Тянь Дуну удалось убедить Цзян Го, и он смог вдохнуть спокойно.

На рассвете следующего дня Тянь Дун переоделся в местного крестьянина и без какого-либо сопровождения, взяв с собой только корзину с лекарственными травами, отправился в путь. По пути он приметил повозку, медленно движущуюся в сторону города Инь. Тянь Дун вышел навстречу и попросил подвезти. Повозка, запряженная волом, остановилась. Из-за занавески высунулась рука, показывая жестом, что можно садиться.

Тянь Дуну это показалось странным, но он все же поблагодарил и сел в повозку. Сзади на повозке лежала большая охапка сена, за которой Тянь Дун и спрятался, в надежде укрыться от стражников и проникнуть в город Инь.

По дороге никто не обращался к Тянь Дуну, поэтому юноша почти не ощущал присутствия кого-то еще. Даже вол не обратил внимания на незнакомца и продолжил идти в сторону городских ворот.

К повозке подошел стражник, намереваясь проверить сено. Тянь Дун затаил дыхание, не смея даже дышать из-за страха быть обнаруженным. В этот момент соломинка зацепила кончик носа Тянь Дуна, и юноше нестерпимо захотелось чихнуть.

– Эй, есть кто-то в этом сене? – крикнул стражник.

«Что же мне делать? – Тянь Дуна снедало беспокойство. – Неужели миссия будет провалена еще на подходе в город?»

И тут Тянь Дун услышал из повозки старческий голос.

– Там слуга, который готовит мне лекарства.

– А, господин, это вы, я не признал… – Стражник казался напуганным.

– Теперь признал, – отрезал старик.

– Быстро пропустите, живее! – закричали стражники со всех сторон. – Как вы посмели остановить повозку господина Гэ Таня?!

Тянь Дун не знал, кто такой этот господин Гэ Тань, лишь догадывался, что это какой-то важный чиновник, поэтому, пребывая в оцепенении, он въехал в город Инь. Запряженная повозка проскрипела еще несколько ли и остановилась.

– Молодой человек, можете выходить. Все подходит к концу, будь то поездка или дорога.

– Ах, да-да. – Тянь Дун быстро выпрыгнул с повозки и поблагодарил – Спасибо, что подвезли меня в город.

– Знаешь, почему я тебе помог? – вдруг спросил старик.

Тянь Дун задумался и промолчал.

– Ты одет как крестьянин, но кожа твоя чистая. Шаги твои твердые, дыхание ровное. Ты, очевидно, прошел военное обучение… – продолжил старик, не дожидаясь ответа юноши. – Думаешь, я не догадался, что ты вражеский шпион, посланный разведать обстановку?

Тянь Дун поразился тому, что его раскрыли, но тем не менее спокойно опустил корзину с травами.

– Не смею лгать вам, я и правда тайно пробрался в город, и у меня есть задание. – Он указал на корзину с травами. – Изначально я был сборщиком трав в родной деревне, но по воле случая я оказался здесь. Если бы я мог вернуться, то продолжил бы заниматься травами.

Услышав его слова, старик приподнял занавеску. Тянь Дун не осмеливался поднять взгляд, опасаясь случайно обидеть собеседника.

– Честный юноша, – кивнул старик. – Даже если ты пробрался в Инь и раздобудешь информацию, то все равно город взять не получится.

– Почему же?

– Потому что я против. – Старик закашлялся. Голос его дрожал, словно пламя свечи на ветру, но тон не оставлял сомнений.

– Прошу прощения, а вы?.. – смело задал вопрос Тянь Дун.

Старик проигнорировал его вопрос.

– Я не отдам ни единой живой души города Инь твоему правителю, который только воюет и губит народ на этой войне, и его алчным генералам, что одержимы погоней за славой и способны на все.

– И вы привезли меня в город для… – Тянь Дун был озадачен.

Старик усмехнулся и целиком поднял занавеску.

– Дитя, раз ты травник, то возвращайся в родные края как можно скорее. Город Инь – опасное место, я видел лишь легкую дымку, но за ней обязательно последует кровавая буря.

Они договорили, и повозка ушла далеко.

Тянь Дун пришел в себя, когда почувствовал, как замерзли его руки и ноги, и в тот момент он вдруг понял власть старика: он не только пренебрегал методами врага, но и собственноручно провез шпиона в город. Вот оно, величайшее презрение.

Тянь Дун пожалел, что не смог рассмотреть старика получше. Он побродил по улицам, узнавая у горожан последние новости. Место отличалось от тех городов, в которых они бывали с Цзян Го. Это был процветающий город, в котором царила особая атмосфера. Как чужестранец, Тянь Дун ощущал ее особенно сильно. Он вошел в лавку, торгующую тканями. Среди кучи разнообразных материалов он нигде не видел продавца.

– Здесь кто-то есть?

После того как юноша задал этот вопрос еще несколько раз, из-под тканей показался карлик с тюрбаном на голове.

– Хотите купить ткань? – спросил он.

Когда карлик снял тюрбан, Тянь Дун понял, что перед ним маленький мальчик.

– Я торговец из другой страны и хотел бы купить у вас несколько рулонов ткани, чтобы их перепродать. Какие ткани у вас есть? – небрежно сказал Тянь Дун.

– О, все эти домотканые ткани из материала, собранного в горах. – Мальчишка ловко и проворно, как рыба в воде, лавировал между товаром. – Смотрите, эта красная ткань сделана с использованием крови кукушки, разве не красиво? А вот этот отрез окрашен синими цветами. Если заснуть на этой ткани, то приснится море синих цветов. А вот эта очень ценная, узор на ней постоянно меняется…

– Правда? – Услышав рассказ мальчика, Тянь Дун был взволнован как никогда.

– Я никогда не вру. – Мальчик достал с полки отрез и вынес на улицу, чтобы продемонстрировать его Тянь Дуну. – Взгляните, разве узор не изменился?

Тянь Дун присмотрелся повнимательнее, и, действительно, под солнечным светом узоры на ткани превратились в драконов, цветы и струящиеся облака. Однако при ближайшем рассмотрении узор вернулся к прежнему.

– Хочу эту. Я слышал, что в этом городе все верят в существование нечистой силы, это правда?

– Если вы тоже верите, то можете взять эту ткань, если нет – не получите. – Мальчик умело свернул отрез в рулон, уклонившись от ответа.

– А еще я слышал, что в городе Инь священники обладают удивительными магическими способностями, это правда?

– Священники? – Мальчик поднял голову. – Не понимаю, о чем вы.

– Могущественные люди, способные призывать ветер и дождь, – пояснил Тянь Дун.

– А, так вы о дедушке Син Цзы? – внезапно понял мальчик. – Но он не может вызывать дождь и ветер. Как-то он говорил, что может призывать духов, но я никогда этого не видел.

– А где этот дедушка Син Цзы? Ты сможешь отвести меня к нему?

– Зачем вы его ищете?

– За пределами города кое-кто попросил передать ему сообщение.

– Он сейчас болен и никого не принимает. Просто скажите мне, и я передам.

– Нет, – отказался Тянь Дун. – Мне нужно передать ему лично.

– Тогда… вы можете обратиться к самой Син Цзы. Скажите, что вас послал Сяо Шитоу.

– Сяо Шитоу?

– Это я. – Мальчик указал на себя. – Син Цзы занимается кузнечеством, ее мастерская в конце улицы. Но сразу предупреждаю, у нее очень чудной характер.

Тянь Дун взял ткань и пошел к кузнечной мастерской. Прохожие и торговцы, которые встречались ему по пути, были одеты в свободную одежду и тюрбаны, и большинство из них были невысокого роста. Он никак не мог перестать удивляться.

Вскоре юноша был на месте.

Как и сказал Сяо Шитоу, у раскаленной до красна печи стояла девушка. Казалось, она всего на пару лет старше Сяо Шитоу, но при этом, засучив рукава, она со словами «Хай-йо! Хай-йо!» энергично била молотом по железу. В одной руке она держала небольшой молоток, а в другой – щипцы, которыми постоянно переворачивала железо, в то время как юноша постарше рядом с ней держал молот побольше. Благодаря их совместной работе твердое угловатое железо становилось круглым и ровным, постепенно приобретая форму.

– Здравствуйте. Извините, где я могу найти Син Цзы? – поприветствовал их Тянь Дун.

– О, какие церемонии, – улыбнулась девушка, не останавливая работу.

Тянь Дун про себя подумал: «Кажется, у этой Син Цзы довольно неплохой характер».

– Сяо Шитоу отправил меня сюда. Я бы хотел увидеться с вашим дедушкой.

– Ах, вот паршивец, думающий только о деньгах! – Син Цзы распахнула глаза от злости. – А ты, прохвост, пришел просить дедушку вылечить тебя?

Она ударила молотком по столу, выпустив сноп искр. Тянь Дун шагнул назад и взглянул на юношу, державшего большой молоток. Тот был спокоен, вероятно, потому что такие ситуации не были редкостью…

– Госпожа Син Цзы, вы все неправильно поняли, – начал быстро тараторить Тянь Дун. – Я пришел сюда не за медицинской помощью, а передать важное сообщение вашему дедушке, а Сяо Шитоу указал мне дорогу.

– О чем ты говоришь? – Син Цзы все еще сердилась, но выражение ее лица уже смягчалось.

– Речь идет о спасении города Инь. Я должен встретиться с ним и рассказать ему все.

– Мой дедушка исчерпал все свои силы, излечивая людей в Инь. – На глазах девушки навернулись слезы. – Он очень болен и не может принимать гостей.

В этот момент Тянь Дун вспомнил о старике, которого ему довелось повстречать.

– Господин Гэ Тань, который сегодня утром вернулся на повозке, запряженной волом, случайно, не ваш дедушка? – спросил Тянь Дун Син Цзы. – Он сильно кашлял, но сказал мне, что не отдаст ни единой души города Инь никому…

– Значит, ты уже встречался с моим дедушкой? – удивилась Син Цзы.

– Ваш дедушка привез меня в город, – поклонился Тянь Дун. – Просто я не знал в тот момент, кто он.

– Раз так, то все уже решено. – Син Цзы кивнула. – Забудь, что я сказала, я отведу тебя к нему, но времени у тебя немного.

Син Цзы выглядела обеспокоенной, Тянь Дун не осмелился слишком расспрашивать ее.

– Ты чужеземец? – спросила Син Цзы, видя нерешительность гостя.

– Да, я травник.

– Я с детства в городе Инь и ни разу отсюда не уезжала. Не знаю, какой он – этот внешний мир.

Тянь Дун призадумался.

– Теперь, когда идет война, лучше не покидать город.

– Дедушка говорит то же самое, но я до сих пор не смирилась, – вздохнула девушка. – Все дети города Инь такие же, даже Сяо Шитоу однажды, завернувшись в ткань, выскользнул из города, но дедушка его вернул обратно.

Тянь Дун не мог не вспомнить о Цзян Го, тоже тоскуя по внешнему миру.

– Как раз хотел спросил… Большинство местных носят свободную одежду и тюрбаны. Это какой-то местный обычай?

– Нет, это дедушка заставил так одеваться, опасаясь, что посторонние признают в них детей. – Узнав, что Тянь Дун уже встречался с ее дедушкой, Син Цзы болтала с ним свободно, как с другом.

– Детей? – удивился травник. – Но вы же одеты по-другому.

– Я старше всех в Инь, ну, кроме дедушки, – рассмеялась Син Цзы. – Ты не знаешь, что все они сироты, оставшиеся после войны в этих краях. Дедушка собрал всех вместе, чтобы основать город Инь. Если бы не он, мы бы погибли.

– То есть все жители города Инь – дети?

– Верно. Дедушка боится, что дети раскроют себя и принесут в город беду, поэтому он сказал так одеваться. В этом году мне исполнится шестнадцать, поэтому мне наконец-то разрешили переодеться в обычную одежду. К сожалению, мне здесь очень скучно, но ничего не поделать. Чужестранец, ты же никому не расскажешь, правда?

Тянь Дун на миг замер, а затем кивнул. Они подошли к двери простого дома. Син Цзы остановилась и сказала:

– Подожди здесь, я тебя позову.

Девушка вошла внутрь и надолго пропала. Прислонившись к стене, Тянь Дун оглядел улицу – неважно, обычный ли был перед ним прохожий или булочник, продающий хлеб у печи, меж слоев шарфа, закрывающего лицо, он видел детские глаза. Это было совсем не то, чего он ожидал. Прекрасный город Инь, о котором ходили слухи, оказался городом детей.

Господин Гэ Тань наверняка специально нанял стражников для защиты этих сирот. Если бы Тянь Дун не последовал за повозкой, то войти в город Инь оказалось бы невозможно.

– Эй, чужестранец… – прервала девушка его думы.

– Я могу войти?

– Мне жаль, но дедушка не хочет тебя видеть. Он надеется, что ты не в обиде, – покачала головой Син Цзы. – Если тебе есть что сказать, то можешь передать через меня.

– Я… – Тянь Дун долго не мог собраться с мыслями.

– А еще дедушка просил передать тебе одну вещь.

Син Цзы вложила ему в руку что-то, обернутое в шелк. Развернув, Тянь Дун увидел яшмовый лепесток – подарок Су Е, – который может доставить его и Цзян Го обратно в родные места. Тянь Дун не знал, в какой момент лепесток оказался у господина.

Несомненно, это было тихое предупреждение старика.

– Я слышал от Сяо Шитоу, что твой дедушка может вызывать духов. Это правда?

– Никогда не видела собственными глазами, но, когда еще была маленькой, он говорил мне, что существа, живущие в горах и реках, охраняют город Инь, – улыбнулась Син Цзы. – Каждый год он молится об их появлении. Во время молитвы даже я не могу войти к нему.

– А что это за существа?

– Вот это, например. – Син Цзы потянула за медное кольцо на двери, и оттуда показалась голова свирепого чудища. Тянь Дуну оно показалось знакомым. Когда он покидал город Инь, то вспомнил о таоу, который забрал Цзян Го.

Стемнело.

Тянь Дун не поехал к брату, а вернулся сразу в лагерь. Однако ночью Цзян Го пришел к нему сам.

– Ты был в Инь? – Отодвинув полог, Цзян Го вошел внутрь.

– Ага.

– И как там?

– Как там – что?

– Ну, как в легендах?

– Обычный маленький городок. – Тянь Дун не хотел особо говорить.

– Есть ли там… чудища?

– Не видел.

– Тогда нет проблем. – Цзян Го, казалось, расслабился.

– Нет проблем?

– Монстров нет, завтра пойдем в атаку.

– Нет! – выпалил Тянь Дун. – Люди в городе Инь мирные, и там много детей.

– А мне какая разница? – Цзян Го забавлялся. – Только взяв Инь, я смогу достойно послужить императору и стать великим генералом.

– Ты так сильно хочешь им стать?

– Когда я стану генералом, никто не посмеет меня презирать за то, что я сирота, – быстро ответил Цзян Го. – Кроме того, только так я смогу дать тебе корзину, сплетенную морским народом, а для той странной девочки-колдуньи достать светящиеся жемчужины.

Видя настойчивость Цзян Го, Тянь Дун не посмел сказать ему, что в городе Инь нет никого, кроме детей, и его единственным хранителем является больной старик Гэ Тань и призрачные монстры.

– Ты помнишь таоу? – подумав, спросил Тянь Дун.

– Конечно, благодаря вашему своевременному появлению. – Цзян Го похлопал друга по плечу.

– Я видел его у ворот Инь. – Тянь Дун поднял взгляд на Цзян Го. – Говорят, именно он охраняет город.

– Ох… – Цзян Го побледнел, но тут же вспомнил об обезьянке, подаренной Су Е. – Все в порядке, у меня свой способ с ним справиться.

– Возможно, есть и другие чудища…

– Ты их видел?

– Нет, но…

– Одних слухов маловато, чтобы поверить. – Цзян Го понял, что Тянь Дун ничего не видел, и выдохнул с облегчением. – Вот и все. Увидишь, завтра мы возьмем город Инь, а ты возглавишь войско.

– Брат, у нас с тобой еще есть время вернуться обратно, – уговаривал его Тянь Дун. Он так хотел использовать яшмовый лепесток, чтобы немедленно перенести их в родную деревню.

– О чем ты только думаешь? С таким трудом сюда добрались, остался последний шаг. Если я не пойду на город Инь, это сделает кто-то другой, и я никогда не стану генералом. Такова судьба.

«Разве город создан не для того, чтобы люди жили там долго и счастливо?»

Тянь Дун задумался.

Цзян Го не стал дожидаться, пока Тянь Дун задаст этот вопрос, а просто пошел отдавать приказ.

Глава 13. Город Инь

Лекарственные благовония догорали, а Сяо Бай и Фэй Ю так и не вернулись.

Министр взглянул на своего сына. Тот был на грани, практически в шаге от смерти. Мужчину это сильно встревожило, и он больше не мог сидеть сложа руки.

– Когда вернется твой господин? – крикнул он Лю И.

– Вернется, когда придет время, – спокойно ответил Лю И, глядя на клубящийся дым от благовоний.

– А что, если мой сын умрет?

– Умрет – значит, умрет, не умрет – значит, не умрет.

– Если он умирает, то зачем же ждать? Я отправлюсь к другому лекарю.

– Мой господин – самый талантливый лекарь на свете, – усмехнулся Лю И. – Если он не вернется, то твой сын обречен.

– Ты всего лишь скромный слуга, как смеешь ты выносить приговор моему сыну?! – Министр был в ярости.

– Болезнь юного господина все еще в легкой форме, вам следует больше переживать о себе.

– Что ты несешь?

– О, я погряз в своих заблуждениях, неудивительно, что господина так долго нет… – Лю И проигнорировал разъяренного министра и запел песню. Меланхоличный и трогательный голос не мог не тронуть душу генерала.

Какая трава, не желтея, растет?

Есть день ли такой, чтоб не шли мы в поход,

И есть ли в пределах страны человек,

Свободный от бремени ратных тягот?

И только пушистым хвостом промелькнет

Лисица в траве одичалой пройдет;

Да наши телеги, что грузы везут,

Идут по великой дороге вперед.

Внезапно видения прошлого словно молотом ударили по сердцу мужчины. В этот момент он заметил жуткую птицу, слетевшую со скалы: крылья ее были семь чи длиной, а круглые глаза размером в цунь. Он инстинктивно попытался поймать ее рукой, но сорока с шипением взмыла в воздух, а ее острые как лезвия перья оставили на его лице кровавый след.

И мужчина вспомнил, где он слышал эту песню… В те времена он еще не покинул родную деревню, был молод и полон боевого духа. Во время охоты с Тянь Дуном он сорвался со скалы, и они встретили маленькую девочку-колдунью по имени Су Е.

Да, это была песня, которую пела Су Е, когда Тянь Дун вернулся с собранными травами. Он не понимал, почему он вдруг вспомнил столь незначимую песню. За столько лет он забыл все, что можно было забыть, а те двое сейчас наверняка уже…

– Господин, вы все еще помните эту песню, не так ли?

Мужчина резко поднял голову и увидел, что Фэй Ю, одетый в белые одеяния, сидит на валуне, будто никуда не уходил. Его левая рука небрежно покоилась на колене, а сорока, которую министр пытался поймать, тихонько сидела на его рукаве, опустив голову, словно ручная.

Запах лекарственных трав постепенно рассеялся.

– Что вы имеете в виду?

– Юный господин собственными глазами видел сороку и нарисовал ее, что доказывает, что он потерял себя. – Фэй Ю медленно поднял руки, но сорока оставалась неподвижной. – Ради красивых перьев он перебил множество невинных птиц.

– И что?

– А то, что юный господин не умеет ценить жизнь. Его недуг действительно вызван сорокой, но изначальная причина болезни в вас, – сказал Фэй Ю, не обращая внимания на гнев мужчины.

– Вы можете уже разбудить его? – спросил он.

– Вы сами неизлечимо больны и ничего не чувствуете, да, господин Цзян Го? – Фэй Ю выплюнул это имя, и мужчина от шока пошатнулся. Он давно похоронил его вместе с прошлым и со всеми людьми и событиями. Весь мир знал его как Цзо Сыму, и даже члены его семьи никогда не слышали имени Цзян Го.

– Кто вы такой?.. – Цзо Сыма обнял своего ребенка.

– Я всего лишь лекарь, живущий в горах. – Когда Фэй Ю произнес это, его темные глаза стали похожи на бездонные омуты, в которых Цзо Сыма, казалось, увидел собственное отражение.

– Тогда откуда вы знаете…

– Для того, чтобы спасти жизнь вам и вашему ребенку, Сяо Бай упал со скалы и оказался в долине. Он передал мне сороку в самый последний момент. Что вы собираетесь делать?

Цзо Сыма в страхе посмотрел вниз и ответил:

– Конечно, нужно его спасти.

– Тогда спуститесь и спасите его.

– Я? – Цзо Сыма покачал головой. – Но мой ребенок…

– Вы спасете Сяо Бая, и тогда ребенок очнется ото сна о сороке. Иначе вы тоже впадете в этот же сон.

– Вы мне угрожаете?! – Цзо Сыма почувствовал, как его наполняет ярость.

– Сорока влетает в сердца тех, кто потерял свою природу, – ответил Фэй Ю, которого, казалось, совершенно не волнует настроение мужчины. – Вы вовлекли в это и других людей. И вы, и юный господин уже взрастили болезнь в своих сердцах, что является причиной появления сороки. Я говорил Сяо Баю оставить вас в покое, но он, несмотря ни что, хотел спасти вас и привлечь сороку.

– Не проще было бы ее просто поймать?

– Если причина болезни не устранена, то и сороку поймать нельзя, только привлечь ее образ, – объяснил Фэй Ю. – Если вы спасете Сяо Бая, то это будет равносильно вашему собственному спасению. Если же он умрет, то погибнете и вы, и ваш сын.

– Тогда я пойду, иного выбора у меня нет.

Фэй Ю кивнул. Лю И взял ребенка, а Цзо Сыма шаг за шагом приблизился к обрыву.

– Должен ли я спуститься сам? Или я могу отправить своего слугу? – Мужчина пытался сопротивляться. Фэй Ю не ответил, а лишь дразнил сороку, сидящую у него на рукаве.

У Цзо Сымы не осталось другого выбора, кроме как ухватиться за лозу и, дрожа, начать спуск. Неожиданно порыв ветра, словно невидимая рука, затряс лозу. Мужчина оступился, выпустил растение из рук и полетел вниз.

– А-а-а-а…

Ярко светило солнце. Цзо Сыма неподвижно лежал на земле.

«Небо такое голубое, – думал он. – Ни единого облачка, точно как в тот день, когда мы с Тянь Дуном вернулись в долину к Су Е… Нет, в день атаки на город Инь».

В тот день рано утром воины направились в сторону Инь. Цзян Го чувствовал, как чин генерала зовет его, поэтому не воспринял всерьез предупреждение Тянь Дуна. По пути были лишь пустынные поля, им не встретились ни дикие звери, ни люди, что, казалось, предвещало скорую победу и внушало больше уверенности. Цзян Го оглянулся. Тянь Дун ехал позади на старой костлявой лошади и выглядел очень подавленно. Это заставило юношу почувствовать неловкость.

«Ничего, – подумал он. – Вот стану генералом, и я дам вам с Су Е возможность насладиться всеми благами, тогда вам нечего будет возразить».

Недалеко от Инь Цзян Го приказал всем остановиться, и вызвал одного воина проверить путь, нет ли впереди засады. Через некоторое время солдат вернулся и доложил, что засады нет, а также нет ни таоу, ни даже крохотного кролика.

Услышав это, Тянь Дун стал еще печальнее, но Цзян Го не обратил внимания и приказал продолжить путь и окружить город до того, как рассеется утренний туман и явятся другие военачальники. Не потребовалось много времени, чтобы окружить город в железное кольцо, из которого даже муха не вылетит. Цзян Го сел на коня и сквозь полк подошел к городским воротам. На удивление те были открыты, и было не видать ни одного стражника. Цзян Го натянул поводья и прищурился: в тумане он смутно видел пустынные городские улицы и деревья, покрытые тонким слоем инея. Это насторожило юношу. Он не верил, что жители Инь так легко откажутся от сопротивления.

– Тянь Дун, ты уже здесь бывал, сходи в город и узнай, что происходит.

– Хорошо.

Как и всегда, Тянь Дун согласился с предложением Цзян Го, но переходить от слов к делу он не спешил. Цзян Го видел упрямство, отразившееся во взгляде друга, как в тот день, когда они встретились и спасли Хитреца.

Видя, как старая лошадь Тянь Дуна, пошатываясь, входит в городские ворота, Цзян Го не сдержал вздоха. На выдохе образовалось облако белого пара.

«Очень холодно», – подумал Цзян Го.

Прошло полчаса, но Тянь Дун так и не вернулся. Беспокоясь о брате, Цзян Го направил несколько человек в город Инь, однако по возвращении все они сообщили, что город пуст. Как будто все жители уехали за одну ночь, а сам город никто не охранял.

Цзян Го не хотел ждать возвращения брата. Время было на исходе, он планировал взять город до того, как другие командиры припишут себе его заслуги.

Строй воинов могучим маршем вошел в городские ворота. Цзян Го огляделся и заметил, что туман все плотнее окутывает город, словно в какой-то сказке, но все двери домов были плотно закрыты, и прохожих не было.

При воспоминаниях об этом Цзо Сыма почувствовал острую боль в голове. Он закрыл глаза, открыл их снова и вдруг увидел напротив себя человека.

– Кто ты? – Он хотел было встать, но тело будто разваливалось и не слушалось.

– Я Сяо Бай, пленник этой страны. Цзо Сыма, вы забыли?

– А, нет-нет, вспомнил. Вы в порядке, это хорошо. Давайте поскорее вернемся, мой сын ждет вас.

– Никак нельзя, – покачал головой Сяо Бай. – Вы знаете, где мы?

– Разве это не сад Сюань… сад у королевского дворца?

– Нет.

– А где же мы тогда? – побледнел Цзо Сыма.

– Вы должны знать, где мы, – резко поднял голову Сяо Бай. Голос мальчика прозвучал негромко, но его взгляд поразил Цзо Сыму как молния.

Мужчина огляделся вокруг, и, когда он увидел мертвое дерево, обугленное дочерна, его лицо стало пепельно-серым.

– Это… это… – Больше он ничего не мог сказать.

– Вы, наверно, думали, что больше никогда сюда не вернетесь. – Сяо Бай опустил руку на траву. – Фэй Ю сказал, что когда сорока влетает в сердце, то больной всегда возвращается туда, где зародилась болезнь. Да, это священное дерево, хранительницей которого была Су Е. Если бы не вы, то дерево не стало бы таким.

– Это не моя вина… – пробормотал он. – Я должен был взять город Инь, у меня не было другого выбора.

– Вы столько лет убеждали себя в этом. – Сяо Бай коснулся шероховатой поверхности мертвого дерева. – Но в глубине души знаете, что это не так.

– Почему же? – Лицо Цзо Сымы слегка исказилось. – Деревья погибают, какое это имеет отношение ко мне?

Сяо Бай вздохнул, извинился, быстро снял что-то с пояса мужчины и показал ему.

– Господин, что это?

– Вы… – Цзо Сыма хотел вырвать вещь обратно, но не смог даже прикоснуться к мальчику напротив.

В руке Сяо Бая был яшмовый лепесток.

– Если бы Тянь Дун не использовал это, чтобы вернуть вас в долину, вы бы умерли тем утром.

– Замолчите!

– Вы не прислушались к словам друга и настояли на нападении на место, где были только сироты, ради повышения по службе. Старик Гэ Тань, охранявший город, был серьезно болен, но использовал последние силы, чтобы скрыть в тумане город Инь, завел вашу армию в густой туман, где таоу нанес ей сокрушительный удар.

– Я не знал, что так получится…

– Маленькая обезьянка Арахис, которую подарила вам Су Е, однажды помогла вам избежать гибели. Вы думали, что и на этот раз сможете положиться на ее магические силы, но вы просчитались. Старик смог своими заклинаниями вызвать нечто более ужасное, чем таоу. Арахис и солдаты были ранены, кто-то убит, но вы продолжали сражаться и все еще пытались прорваться в Инь и получить желаемый чин.

– Хватит… – тихо попросил Цзо Сыма.

– Это стоило старику жизни, но, видя вашу одержимость, он рискнул, разогнал туман на тысячи ли и вызвал чудище, которого он никогда не видел. Оно пришло в этот мир, и никто не мог предсказать, что произойдет. Этот призыв истощил силы старого защитника, вся ваша армия была погублена, а вы сами были на волоске от смерти. Взгляните, разве это не тот угол, к которому вы прислонились, когда… – небрежно указал Сяо Бай.

Цзо Сыма присмотрелся и чуть не потерял сознание.

– Разве мы были не в долине? – испуганно спросил он.

– Нет, теперь мы в туманном Инь. – Туман был повсюду. – К счастью, Тянь Дун вовремя нашел вас и быстро обработал раны, говоря вам, что в городе Инь живут только дети-сироты и именно он помог старику перевезти детей в безопасное место. Вы заплакали от раскаяния, сказав, что вам не следовало нападать на город вопреки словам Тянь Дуна.

– Не продолжайте, пожалуйста… – Лицо Цзо Сымы вдруг покраснело, затем вновь побледнело. – Долина находится в тысячи ли от города Инь, как мы могли…

– …Но Тянь Дун, по-прежнему считавший вас своим старшим братом, достал яшмовый лепесток Су Е и сказал, что это последний шанс и он не будет дожидаться часа, когда вы получите чин генерала, а вдвоем вернетесь в родную деревню. Заживете мирной жизнью, будете заниматься охотой и сбором трав. – Сяо Бай держал яшмовый лепесток перед Цзо Сымой. – Хоть это принесло бы вам несчастье, вы должны были согласиться на предложение Тянь Дуна, но в этот момент случилось странное…

– Вы! Откуда вы все это знаете? Может, вы тоже колдун?

– Я всего лишь пленник и не встречал никаких колдунов. – Сяо Бай от души рассмеялся. – Эту историю мне рассказал братец Фэй Ю, то есть лекарь, который поймал сороку. Он сказал, вы знаете все, что произошло после, и должны сами об этом рассказать.

– Мне нечего рассказывать. – Цзо Сыма опустил взгляд на лепесток, его руки слегка задрожали. – Ваш друг-лекарь несет чушь.

– Если вы не расскажете, нам обоим конец, – сказал Сяо Бай. – Вы знаете, что это за место.

– Я запутался. Думал, что это сад Сюань, но вы сказали, что это не так.

– Это и сад Сюань, и горная долина, и город Инь, и в то же время нет. – Сяо Бай вложил лепесток в руку Цзо Сымы. – Фэй Ю сказал, что мы очутились во сне сороки.

– Что?

– С того момента, как Фэй Ю и я спрыгнули со скалы, мы оказались в сорочьем видении. Фэй Ю необычный, он с легкостью может как войти, так и покинуть видение. Но если человек не может признать правду, то он никогда не выйдет. Я тоже не смогу, и меня похоронят вместе с вами.

Цзо Сыма пошатнулся и упал на землю. Прошло время, прежде чем он заговорил, и каждое произнесенное им слово давалось с таким трудом, будто он жевал что-то, что сложно проглотить.

– Кажется, вы такой же глупец, как и Тянь Дун. Вы тоже хотите спасти меня, но не знаете, что я безнадежен.

Сяо Бай тихо слушал его, не перебивая.

В это время на скале Фэй Ю заметил, как сорока вспорхнула с его рукава и закружила над их с Лю И головами. Он кивнул и сказал:

– У Сяо Бая получилось.

Глава 14. Видение

– Из клубов густого тумана вышел незнакомец. На его лице была маска с нарисованным золотым глазом. Как вы и говорили, до его появления, я согласился вернуться с Тянь Дуном. Если бы мы могли покинуть город, то все было бы хорошо, – начал рассказ Цзо Сыма. – Арахис умер у меня на глазах. Ничто не могло остановить тот ужас, который призвал старик Гэ Тань.

– Арахис?

– Так звали маленькую обезьянку, которую мне подарила Су Е. Арахис владел магией и мог противостоять свирепым существам, как таоу. Он помог мне с чудищем, и я смог вырваться, и тут появился Тянь Дун с этим лепестком.

– Все было так?

– Так. Я действительно хотел стать генералом, но в тот момент меня это не волновало. Но неожиданно явился незнакомец и сказал мне…

Сяо Бай внимательно следил за выражением лица мужчины.

– …Он сказал мне, что если я отведу его к священному дереву, то он поможет мне уничтожить Инь и стать великим полководцем. Я спросил его, действительно ли он способен на это, и тот взмахнул рукой: дом на краю улицы исчез, будто его никогда не стояло. Я сразу же принял его предложение. Так или иначе, я терпел сокрушительное поражение, так что лучше уж было предпринять последнюю отчаянную попытку. Как вы думаете, я был прав?

Сяо Бай поднял голову и посмотрел на облака, плывущие на небе.

– И вы все же отправились к дереву?

– Ну, это же просто большое дерево, что такого в том, чтобы показать его кому-то. Но бестолковый Тянь Дун был решительно против, настаивал, что мы дали слово Су Е не раскрывать никому его местонахождение. Я сказал ему, что без сока того дерева я умру прямо здесь. Тянь Дун ответил, что может отправить меня одного, и отказался брать с собой незнакомца. – Цзо Сыма почесал кончик носа. – Однако, когда яшмовый лепесток перенес нас обратно, незнакомец каким-то образом увязался следом. Хотите узнать, что было дальше?

Сяо Бай вновь поднял голову и взглянул на облака.

– Продолжайте.

– Мы давно не видели Су Е. С тех пор она выросла, но по-прежнему носила шпильку с цветком, которую ей подарил Тянь Дун. Я действительно не понимал, что хорошего в жизни в той глухомани, но как только мы вернулись, Тянь Дун словно вздохнул свободно…

– Господин… – надавил на него Сяо Бай.

– Хорошо-хорошо. Су Е расплакалась, стоило ей нас увидеть. Тянь Дун сказал, что меня нужно немедленно лечить, поэтому меня отнесли под священное дерево. Су Е разрезала кору, собрала сок и нанесла его на мои раны. Пока она наносила лекарство, то спросила, кого мы привели с собой. И тогда мы поняли, что незнакомец последовал за нами. Су Е и Тянь Дун погибли, защищая дерево, а я избежал этой участи, притворившись мертвым. Когда я приехал в эту страну, император уже знал о моих предыдущих подвигах и позволил мне возглавить армию, так я и стал Цзо Сымой. Мне не хотелось вспоминать болезненное прошлое, и я никому о нем не рассказывал.

Когда мужчина договорил, небо над долиной все еще было покрыто густыми облаками – очевидно, он не сказал всей правды.

– Господин, молодой господин Бай не владеет магией и не знает заклинаний, с ним все будет в порядке?

– Я обещал Учителю, что с ним ничего не случится. – Фэй Ю передал сороку Лю И. – Присмотри за ней и не дай улететь.

Когда Фэй Ю вошел в долину, происходящее превзошло его ожидания. Цзо Сыма потерял сознание, его шляпа съехала набок. Сяо Бай сильно вспотел, но его глаза сияли.

– Я думал, ты уже не выйдешь, – сказал Фэй Ю.

– Есть такое, совсем чуть-чуть, – улыбнулся Сяо Бай.

– А я говорил тебе, не стоит его спасать. – Фэй Ю взглянул на Цзо Сыму. – Если ты умрешь из-за него, как мне объяснять это Учителю?

– Но он же все-таки пациент, – возразил Сяо Бай, почесав затылок.

– Я не могу следить за таким количеством людей, – резко ответил Фэй Ю. – Ты просто должен жить хорошо, хотя бы ради меня.

Договорив, они повернулись к обугленному дереву.

– Это действительно священное дерево? – спросил Сяо Бай. – Может ли его сок спасти жизнь человека?

– Ну… – Фэй Ю не нашелся с ответом.

– Если это правда, то можно спасти кого угодно.

– Дерево погибло, и теперь мы не сможем проверить, – покачал головой Фэй Ю.

– Зачем тогда тот человек уничтожил дерево?

– Кто?

– Человек в маске с нарисованным золотым глазом.

– Цзо Сыма рассказал тебе?

– Тот человек появился из густого тумана и пообещал ему помочь захватить город и получить чин генерала.

– Какова цена его помощи?

– Проводить его туда, где растет священное дерево.

– Вот как. – Темные глаза Фэй Ю были полны беспокойства. – А что было дальше?

– Ты сказал, что если Цзо Сыма солжет мне, то облака будут становиться все гуще, поэтому я продолжал наблюдать за небом. Конечно, он не был искренен, пока я не напел ту мелодию.

– Что?

– Тогда облака почти полностью закрыли небо. Я знал, что Цзо Сыма скрывает правду. Ни он, ни я не могли покинуть странное видение, поэтому я решил сыграть мелодию и отправить ее своей матери.

– Что это за песня?

– Ничего особенного. Детский стишок, который знают все. Моя мама пела его мне. – Сяо Бай вытащил флейту и наиграл несколько нот. – Вот. Цзо Сыма, услышав, чуть не прослезился. Он сказал, что хоть и не знает этой песни, но, кажется, он ее слышал из соломенной корзины. Я спросил про корзину, он промолчал, а потом ответил, что он сирота и его родители погибли при бегстве во время войны, а дедушка принес его с высокой температурой в корзине в деревню. Вскоре и дедушки не стало. Я не знал, что ему сказать, поэтому снова сыграл эту мелодию. После этого Цзо Сыма наконец признался, что это он убил Тянь Дуна и Су Е. Даже если бы он умер тысячу раз, то не смог бы искупить грехи, которые он совершил.

Выслушав рассказ Сяо Бая, Фэй Ю ничего не сказал, только подумал: «Неудивительно, что Учитель взял Сяо Бая в ученики. Хоть он не владеет магией, у него есть способности, превосходящие обычных людей».

– Все было не совсем так, как я рассказал, – грустно начал Цзо Сыма. – Незнакомец проследовал за нами в долину и уничтожил дерево. На самом деле я очень обрадовался чину генерала. Я не только не послушал совета Тянь Дуна не нападать на город, но также, когда напал таоу, я прикрылся Арахисом, обезьянкой, которую мне подарила Су Е, чтобы отразить смертельный удар зверя… Когда незнакомец в маске предложил мне сделку, я сразу же согласился, рассматривая ее как последний шанс. Тянь Дун был категорически против. Он просто хотел вернуться в родную деревню и не понимал, почему я так хочу стать генералом. Он был дураком, что он вообще понимал? Ходил ли он когда-то по домам, выпрашивая еду? Смотрели ли на него когда-то свысока? Толкали ли его деревенские дети на землю и тыкали палкой в лицо? Оставался ли он с лампой один в Новый год?.. Я притворился, что согласен вернуться, и обманом провел незнакомца к дереву с помощью лепестка.

Сяо Бай подражал тону голоса Цзо Сымы.

– Какой ужас, – вздохнул Фэй Ю.

– Да, но Тянь Дун мог бы спастись, но он забеспокоился о Су Е и все же последовал вместе с другом в долину, – продолжил Сяо Бай. – По словам Цзо Сымы, когда незнакомец направился к дереву, Су Е бросилась вперед, чтобы защитить его своим телом при помощи магии. Незнакомец лишь взмахнул рукой, и девушка, подлетев в воздух, упала на землю. Тянь Дун ринулся сразиться с незнакомцем, но был сброшен им со скалы после нескольких ударов. Цзян Го, на глазах которого все это произошло, так испугался, что не мог пошевелиться, и молча наблюдал, как дерево превращалось в уголь. О сделке он даже не осмелился упомянуть. Прежде чем уйти, незнакомец сказал ему: «Я обязательно уничтожу Инь и исполню твое желание».

– Что ответил Цзо Сыма? – спросил Фэй Ю. На его белоснежном лице не было ни следа улыбки.

Цзян Го вздрогнул и сказал: «В этом нет нужды». Незнакомец ему ответил, что как же так, если он уже обменял самое ценное, что было у людей, их сделка должна быть выполнена. После этих слов он покинул долину. У незнакомца все получилось. Цзян Го в один миг вновь оказался в городе Инь, который был полностью сровнен с землей, а повсюду лежали его мертвые боевые товарищи. Цзян Го увидел старика Гэ Таня в его доме. Он потратил все силы на призыв и лежал неподвижно, будто мертвый. «Ты можешь убить меня, но ты никогда не найдешь настоящий город Инь» – вот и все, что сказал ему старик Гэ Тань.

– Цзян Го не убил его. Он подумал про себя: «Какой смысл быть таким упрямым, разве город Инь не у меня в кармане?» Тогда он вспомнил о Тянь Дуне. Смерть друга и Су Е нанесла ему серьезную душевную рану, но он решил разобраться с этим потом. – Сяо Бай изо всех сил старался пересказывать события спокойно, но его руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Цзо Сыма не понял слов Гэ Таня, – сказал Фэй Ю.

– Последние слова старика что-то затронули в его сердце, – продолжил Сяо Бай. – Хотя незнакомец выполнил обещание и позволил Цзян Го взять город и получить чин генерала, однако каждую ночь ему снилось, как он вернулся в долину. На погибшем священном дереве всегда сидела птица с крыльями длиной в семь чи и круглыми глазами в один цунь, ожидая его и что-то нашептывая. Этот сон почти сводил его с ума. Он сменил много мест, но страшный сон все равно преследовал его, заставляя забываться беспокойным сном. Когда страна пала, ему пришлось в одночасье уйти. Он бежал с соратниками. Император знал, что Цзян Го был могущественным полководцем в своей стране, поэтому назначил его военачальником, так он и стал Цзо Сымой. Он женился, и у него появился ребенок, в котором он души не чаял. Он надеялся, что никогда больше не увидит сон с сорокой, но та неожиданно влетела во дворцовый сад…

– А я говорил, что сороки влетают в сердца тех, кто потерял себя. Некоторые вещи не станут прежними. Гэ Тань хотел сказать Цзо Сыме, что тот никогда не найдет дорогу к самому себе, – сказал Фэй Ю.

– Кстати, ты так и не ответил, почему тот человек уничтожил священное дерево, – вспомнил Сяо Бай волновавший его вопрос.

– Однажды Учитель рассказывал мне о большом дереве, называя его горным.

– Горное дерево?

– Все верно, тогда еще не знали о его свойствах. Это было просто большое дерево с густой листвой. Позже люди обнаружили, что сок дерева лечит болезни, поэтому народ стекался к нему толпами, и в результате от дерева остался только пень. Горный дух не мог больше этого терпеть и превратился в старика, защищавшего дерево на протяжении нескольких поколений, пока оно снова не выросло. Учитель воздал должные почести дереву, продолжая наблюдать за событиями.

– Я не понимаю…

– Дух, который превратился в старика, – это дедушка Су Е.

– О, неужели в этом мире и правда существуют подобные создания?

– Кто знает… – Фэй Ю улыбнулся. – Но старик надеялся, что Су Е сможет жить в гармонии с другими, поэтому скрывал свою истинную сущность.

– А этот незнакомец в маске враждебен ко всему на свете? – спросил Сяо Бай. – Или он пытается с кем-то сравниться?

«Причина, по которой он уничтожил дерево, вероятно, связана с тобой», – подумал Фэй Ю.

В это время в стороне послышался легкий кашель. Оказалось, очнулся Цзо Сыма.

– Два господина… – Он с трудом сел. Фэй Ю отвернулся, не желая смотреть на него.

– Не двигайтесь, вы сейчас очень слабы, – напомнил Сяо Бай. – Мы скоро поднимем вас наверх.

– Не нужно.

– А?

– Я сказал, не нужно меня поднимать наверх, – с усилием произнес мужчина. – Я просто прошу вас излечить моего сына, а меня оставить здесь, в долине.

Фэй Ю удивился такому предложению.

– Господин, вы уже рассказали правду, облака рассеялись, зачем вам здесь оставаться? – спросил Сяо Бай.

– Я только сейчас понял слова старика Гэ Таня. – Цзо Сыма опустил голову. – С того самого дня, как я захватил город Инь, я был лишь пустой оболочкой. Только в видениях сороки, где я вместе с Тянь Дунем и Су Е, я чувствую себя живым и могу обрести покой.

Сяо Бай перевел взгляд на Фэй Ю, но тот никак не отреагировал.

– Мне кажется, вам все же следует подняться и продолжить поиски города Инь, найти тех детей, оставленных сиротами, и сделать что-то для них.

– Старик спрятал их, и только Тянь Дун знал, где они. – Губы мужчины задрожали. – Но он из-за меня…

– На самом деле Тянь Дун не погиб, – сказал Фэй Ю.

Цзо Сыма резко поднял голову. Сяо Бай тоже растерялся.

– После того как Тянь Дуна сбросили со скалы, он повис на лиане. К счастью, подготовка у него была хорошая, поэтому он, покрепче ухватившись за нее, постепенно поднялся наверх. Он был убит горем, когда обнаружил, что Су Е мертва. Ему не хотелось оставаться в родной деревне. Его престарелый отец умер, и он вернулся в Инь.

– Тогда… он все еще в Инь? – Мужчина был так взволнован, что едва мог говорить.

– Нет, он жил в настоящем городе Инь, а не в тех руинах, – холодно сказал Фэй Ю. – Это было место, где жили сироты войны, охраняемые стариком Гэ Танем. Он прожил там, пока Син Цзы и Сяо Шитоу не повзрослели и тоже не приехали в эту страну.

– Хотите сказать, что Тянь Дун… здесь?

– Вы сменили имя, так что Тянь Дун не знает, что Цзо Сыма – это Цзян Го, – усмехнулся Фэй Ю. – Он тоже скрылся под другим именем и долгое время работал лекарем во дворце. Вы встречались несколько раз, но в спешке проходили мимо, не узнавая друг друга.

– Могу ли я узнать, как его теперь зовут? – торопливо спросил Цзо Сыма. – Могу ли я встретиться с ним снова?

Фэй Ю не ответил, а лишь заинтересованно посмотрел на Цзо Сыму. Затем он обратился к Сяо Баю:

– Поднимемся наверх, мне нужно успеть сложить травы. Они уже достаточно долго хранятся у Лю И. Видение вот-вот рассеется, не стоит тут оставаться.

– А господин… – Сяо Бай посмотрел на Цзо Сыму.

– Решай сам.

Пока Сяо Бай изо всех сил тащил Цзо Сыму вверх по скале, Фэй Ю терял терпение.

– Я знал, что так будет, – сказал он сороке, сидящей у него на руке, и та громко застрекотала в ответ.

Лю И передал юного господина его отцу. Ребенок открыл глаза, его лицо зарумянилось. Цзо Сыма, весь перепачканный в пыли, все же горячо поблагодарил Фэй Ю и Сяо Бая.

– Я никогда не забуду милость, оказанную юными господами.

– Вы слишком серьезны, – поклонился в ответ Сяо Бай.

Фэй Ю с сорокой развернулся и ушел. Лю И последовал за ним.

– Идите домой и отдохните. – У Сяо Бая не было времени поговорить с Цзо Сымой, поэтому он поспешил за Фэй Ю.

– Они действительно выздоровели?

– А ты как думаешь?

– Все должно быть хорошо, – ответил Сяо Бай. – Но чувствую, что есть какое-то незавершенное дело. А кстати, какой из дворцовых лекарей – Тянь Дун?

– Это неважно, – ответил Фэй Ю. – Син Цзы и Сяо Шитоу узнали о местонахождении Тянь Дуна, поэтому он вскоре покинет нашу страну и отправится в город Инь. Син Цзы и Сяо Шитоу унаследовали дело старика Гэ Таня и помогают содержать сирот войны, а там нужен лекарь. Если мои расчеты верны, то Цзо Сыма тоже вскоре уйдет в отставку и вернется в долину Су Е, где будет учить деревенских детей грамоте и посвятит себя служению священному дереву, чтобы искупить свои грехи.

– Разве дерево не погибло?

– Погибло, но все вещи обладают душой, поэтому в конце концов все будет хорошо. Если бы ты не рискнул своей жизнью ради спасения Цзо Сымы, то он полностью бы погрузился в сорочье видение и никогда не смог бы поправиться.

– Тогда они с Тянь Дуном увидятся вновь?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

Сяо Бай вошел в дом Фэй Ю с полным горшком персикового напитка, подаренного ему принцессой Лин Лян. Как обычно, Лю И уже ждал у дверей.

– Господин сказал, что ты придешь, поэтому сказал мне перенести глазурованную ширму.

– Зачем? Мы снова будем играть?

– Господин сказал, что благодаря тебе, спасшему Цзо Сыму, мы доставили эту сороку невредимой. Ее перья можно использовать в лекарствах, а живущая в доме сорока добавит веселья. Спасибо вам большое. Господин разрисовал новые бамбуковые дощечки с сорокой, мы ждали вас.

Фэй Ю редко хвалил Сяо Бая, поэтому сейчас он был так счастлив, что не знал, что сказать. Проходя под акацией, он увидел Фэй Ю, сидящего там с закрытыми глазами, а сорока сидела в углу без клетки, но никуда не улетала.

– Фэй Ю, я принес тебе награду от принцессы. – Сяо Бай снял со спины горшок с напитком. – Давай выпьем вместе.

– Ну наконец-то передали что-то полезное, – кивнул Фэй Ю.

Лю И принес посуду.

– Как господин будет пить?

Фэй Ю призадумался, поднял ветку, нарисовал на земле круг, пробормотал тихо несколько слов, и из круга забил горный источник.

– Как ты это сделал? – Голос Сяо Бая был полон восхищения.

– Просто немного волшебства.

Сяо Бай взглянул на чашку, принесенную Лю И. Она была черной лаковой, по ободку был нарисован красный узор, простой и красивый. В это время Хуан Няо принесла закуски – медовое печенье.

– Фэй Ю, ты и правда все знал. Цзо Сыма подал в отставку и вернулся в родную деревню. Слышал, он там обучает детей грамоте.

– В противном случае его болезнь только ухудшалась бы.

– Спасибо, что спас его жизнь. – Сяо Бай поднял чашку, наполненную персиковым напитком.

– Я не спасал его, это ты тащил его на спине. Будь я на твоем месте, то, скорее всего, не держал бы его в том видении.

– Нет же, ты столько раз меня выручал, – улыбнулся Сяо Бай.

– Та девушка в беспамятстве, с рынка, выздоравливает? – спросил Фэй Ю.

– Ну, ее бабушка рассказала мне, что она хотела одеваться так же красиво, как и другие девочки, и воровала деньги, отложенные на лечение ее отца, – рассказал Сяо Бай. – К счастью, ты поймал сороку, и она наконец поняла, что поступала неправильно. Я прописал немного лекарства для сердца, и ей день ото дня становится лучше.

– Это мы… – поправил Фэй Ю. – Мы вместе с тобой поймали сороку.

– Кстати, на этот раз я пришел спросить тебя о незнакомце в маске.

Фэй Ю болтал воду, но как услышал вопрос Сяо Бая, прервал свое занятие.

– Я же тебе рассказывал, что детстве я был слаб здоровьем, и однажды во дворец пришел колдун в золотой маске, утверждавший, что он способен меня излечить, и подарил мне флейту. До сих пор во сне в саду Сюань я встречал только сороку, но после случая с Цзо Сымой я стал видеть тень колдуна, – сказал Сяо Бай. – Неважно, добрый он или злой, мне кажется, он как-то связан со мной, и я хочу знать, кто он.

– Люди, подобные ему, непредсказуемы. Даже если он будет сидеть напротив, ты, скорее всего, не узнаешь его. – Фэй Ю снова опустил палец в воду. – Учитель однажды сказал мне, что не на все вопросы существуют ответы. Поскольку ты заложник этой страны, то можешь жить спокойно.

– Но… – Сяо Бай взглянул на сороку в углу. – Я всегда чувствую, что, независимо от того, пришел ли он посмотреть на меня или уничтожил священное дерево, это не случайно.

– Нас с Учителем это не волнует… – Фэй Ю поднял голову, и в его темных глазах заблестел свет. – Пока ты жив и здоров.

– Есть ли новости от Учителя? – перевел тему Сяо Бай.

– Ага, старик прислал мне шерсть с хвоста какого-то зверя, рог с ребристым узором и лекарственные травы. Похоже, он вернулся на гору Лу У. Кроме того, он просил нас не ссориться и не создавать проблем.

– Учитель упоминал меня? – Сяо Бай так разволновался, что уронил лаковую чашку в воду.

– Только одно предложение, – улыбнулся Фэй Ю. – Если у тебя есть время, тебе следует изучить больше медицинских книг и помочь мне приготовить лекарство.

– Я готов! – поспешно согласился Сяо Бай.

Фэй Ю усмехнулся, а Сяо Бай, боясь потерять возможность выучить что-то новое, не смел больше задавать вопросов.

– Тише, не беспокой сороку, я еще не до конца приручил ее.

– Но она же сидит там и не улетает, – понизив голос, ответил мальчик.

– Это эффект заклинания, которое я поставил во дворе. Ей не так просто вырваться на свободу.

– Значит, на меня это тоже действует?

– Ага.

– А почему ты ничего не ощущаешь? – Сяо Бай чувствовал себя странно.

– Люди в мире гонятся за славой и богатством, один хочет сокрушить другого ради власти, денег, постепенно теряя себя, впадая в сон сороки. Есть ли среди десяти таких хоть один, пробудившийся ото сна? – задался вопросом Фэй Ю. – Мое заклинание примерно такое.

Сяо Бай кивнул.

– Давай не будем об этом, мы сейчас в горах, вдали от мирской суеты. Лучше сыграем во что-нибудь.

Лю И внимательно следил за их разговором и вовремя передал набор бамбуковых дощечек. Спустя мгновение на ширме появились изображения, нарисованные на дощечках: шакалы, тигры, леопарды, преследующие друг друга, а за ними следовали охотники с луками и стрелами. Только на этот раз была еще и сорока. Ее большие глаза широко распахнуты, крылья в семь чи широко раскинуты, она взмыла в небеса. Шакалы, тигры и леопарды, даже охотники с луками и стрелами – все находились в тени от ее крыльев. Однако, как и в прошлый раз, стоило Фэй Ю провести рукавом по ширме, как она вновь стала гладкая и чистая.

– Весна подходит к концу. – Фэй Ю зевнул. – Неудивительно, что людям нравится выражение, что один день в горах стоит тысячи лет жизни.

Эпилог

Фэй Ю и Сяо Бай покинули маленький городок, когда розы в саду госпожи завяли. За это время они поприсутствовали и на ее похоронах. К удивлению многих, пожилая госпожа оставила половину своих антикварных сокровищ Фэй Ю, дав понять, что они могут пригодиться для лечения Сяо Бая. Другую половину она пожертвовала организации «Врачи без границ» и другим благотворительным фондам. Ее родственники поразились завещанию и хотели обсудить это с Фэй Ю, но тот предпочел отмолчаться, переложив все обсуждения на плечи адвоката, и повез Сяо Бая на железнодорожный вокзал.

Юноша открыл окно и смотрел на зеленые поля, похожие на огромные одеяла, на коров и овец, и не мог нарадоваться. Он также попросил Фэй Ю дать ему пару ручек и бумагу, чтобы он мог нарисовать все это и сохранить для себя.

– Что ты хочешь нарисовать? – Фэй Ю достал из дорожной сумки бумагу и ручки.

– Цветы, травы и животных, – ответил Сяо Бай.

Спустя время он нарисовал все розы из сада пожилой госпожи, хотя эти цветы уже завяли и покоились в земле.

Глядя на розы на бумаге, Фэй Ю не мог не вспомнить о всех ушедших веснах.

«Так даже увядший цветок может распуститься вновь, – подумал он. – В мире действительно можно повернуть время вспять с помощью бумаги и ручки».

Сяо Бай все рисовал пейзажи, которые видел за окном. Хватало беглого взгляда, чтобы нарисовать настолько живой пейзаж, казалось, будто можно было почувствовать запах травы и перезвон колокольчиков. Фэй Ю понимал, что для мальчика, живущего в больнице, каждое подобное мгновение бесценно. Когда пришло время принимать лекарства, Фэй Ю не стал прерывать его, а решил дождаться пока тот дорисует.

В купе стояла тишина. Слышалось только шуршание кончика ручки по бумаге.

Фэй Ю закрыл глаза, чтобы успокоиться, и не заметил, как задремал. Когда он проснулся, поезд остановился на небольшой станции, а Сяо Бай уже закончил рисовать.

– Почему я уснул?..

Фэй Ю сел и собрался позвать медсестру, чтобы та принесла лекарство, но обнаружил, что один из рисунков Сяо Бая лежит на полу. Он наклонился и поднял листок. На нем был изображен дом в горах, спрятанный в тростнике. Рядом росла акация, а под ней сидели друг напротив друга двое юношей. Один из них в белом халате с черными волосами, спадающими на плечи. Другой держал флейту, будто играл какую-то мелодию. Видно, была весна.

Присмотревшись, он увидел в углу карниза дома сороку с длинными крыльями и широко распахнутыми глазами.

– Сяо Бай… – тихо позвал Фэй Ю. – Ты снова что-то вспомнил.

Но Сяо Бай, очарованный старыми часами на платформе, не расслышал его вопроса.

Примечания

1

Название каштановой рощи (здесь и далее – примечания переводчика).

2

Чи (кит. 尺) – китайская мера длины, равная 1/3 м.

3

Цунь (кит. 寸) – китайская мера длины, равная 3,33 см.

4

«Богомол охотится на цикаду, не замечая позади себя птицы» – притча из сочинения Чжуан-цзы «Чжуан-цзы Сюэ Фэй».

5

Ли (кит. 里) – китайская мера длины, равная 0,5 м.

6

Последний император династии Западная Чжоу (1027–770 до н. э.).

7

Центральная часть провинции Шэньси; также одно из названий Китая.

8

Любимая наложница последнего императора Чжоу Ю династии Западная Чжоу.

9

Любимая наложница последнего императора династии Шан.

10

Наложница императора Цзэ династии Ся.

11

Место, где, по легенде, живут небожители.

12

Древний вид посуды, представлявший собой сосуд из керамики или металла на трех полых ножках, предназначенный для приготовления пищи на улице.

13

Синьпан – праздничное блюдо на Новый год, готовится из пяти видов овощей.

14

Сюань (кит. 萱) – красоднев, или лилейник желтый.

15

Особый вид выражения приветствия, почтения или просьбы: руки расположены перед грудью, левая ладонь обхватывает правый кулак.

16

Китайская игра слов: мальчик представился именем Тянь Дун (кит. 天冬), что можно перевести как «небесный холод», а мальчик-охотник, передразнивая, предлагал имена, также включающие в себя слова, обозначающие сезоны, – Чунься (кит. 春夏), что значит «весна-лето», и Цюдун (кит. 秋冬), что значит «осень-зима».

17

Другое название – цзунцзы, клейкий рис с начинками, завернутый в бамбуковый, тростниковый или лотосовый лист, варенный на пару. Традиционное угощение на Праздник драконьих лодок.

18

В древние времена прическа юных девушек, представлявшая собой пучок в форме двух колец.

19

Шэньнун (кит. 神农氏) – «божественный земледелец», бог-покровитель земледелия и медицины.

20

«В походе» («Какая трава, не желтея, растет?») в пер. А. А. Штукина – стихотворение из цикла «Малые оды» (Сяо Я) «Книги Песен Ши-цзин», одного из древнейших памятников китайской литературы, датируемого XI–VI вв. до н. э.

21

Тянь Дун (кит. 天冬) – переводится как «аспарагус кохинхинский» (спаржа), растение, используемое в восточной медицине в рецептах для лечения селезенки и легких.

22

Китайская игра слов. В тексте используется слово (кит. 长), которое в разных сочетаниях можно перевести как «долгий», «длинный» и «давний».

23

Глиняная свистковая флейта.

24

Дух в восточной мифологии. В китайской традиции называется хули-цзин, в корейской – кумихо, в японской – кицунэ.

25

Таоу – мифическое существо, представляющее собой тигра с лицом человека и кабаньими клыками, длиной в один чжан и восемь чи (около 5,7 м) и с хвостом длиной в три чи (около 0,9 м).

26

Гора Саньвэй расположена возле города Дуньхуан в провинции Ганьсу.

27

Птицы-посланники.

Content

Гу Шу
Белая рыба. Сказания о Бай и Ю. Перья сороки

Пролог

Глава 1. Бамбуковые дощечки

Глава 2. Глазурованная ширма

Глава 3. Свиток

Глава 4. Птичье перо

Глава 5. Обрыв

Глава 6. Братья

Глава 7. Священное дерево

Глава 8. Шпилька

Глава 9. Арахис

Глава 10. Листва

Глава 11. Таоу

Глава 12. Гэ тань

Глава 13. Город Инь

Глава 14. Видение

Эпилог

Примечания