Семён Афанасьев

Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 6

Глава 1

— Это ты сейчас так завуалированно нас дураками назвал? — уточняет отец хмуро.

— Боже упаси. Пап, вы далеко не дураки. — Хм, почему-то при всех захотелось обратиться неформально. Что за экзгибиционизм? — Вы просто слишком сильно японцы: мыслите инерционно и консервативно.

— А ты? — родитель сверлит меня взглядом. — Ты мыслишь как-то иначе?

— А я видел кое-что и за пределами островов. И примерно понимаю, как трактовать происходящие.

— Вот этот твой пограничный режим, ты только что сказал; который рядом с границей. Зачем он вообще нужен? — Вадзима то ли изображает конструктивного, то ли действительно заинтересовался.

— Для сохранения контроля в собственных руках.

— При чём здесь Токио? Какая связь?

— Весь город не причём. Пока.

— Почему ты тогда об этом упоминаешь?

— Потому что отдельно взятый муниципалитет сейчас — это и есть та самая приграничная полоса. Только вы этого ещё не поняли. Ну или живёте по старой русской поговорке.

— Что за поговорка?

— Пока гром не грянет, мужик не перекрестится.

— И что в этих функциях контроля может быть такого интересного? — это Танабэ, второй из операционистов. — Применительно к нашей стране? Какие практические выгоды?

Смотрит неприязненно, но на него, видимо, произвело впечатление моё сольное выступление против их охранников.

— Например, контроль этнического состава через паспортный режим. Как прибывающего населения, так и постоянно проживающего, — подсказываю. — Банальный учёт, для начала. Чтобы понимать все свои риски в том случае, если этнос-сосед окажется не таким дружественным и гораздо более сплоченным.

— Это как? — снова Коити. — Что значит учёт?

— Помните, в прошлые века этнические корейцы в полицейских участках по месту жительства регулярно отмечались? И отпечатки пальцев сдавали, чтоб исключить подмену жителя или проживание другого лица по выданному паспорту? Только через пятьдесят что ли лет после войны лишь первому их поколению, уже глубоким старикам, разрешили эти отпечатки пальцев не сдавать? У нас на истории права было.

— Для чего это было нужно? — не сдаётся толстяк. — Считай, что я историю не учил, — покровительственно говорит он.

— Давайте представим, что у вас есть сухопутная граница с Китаем? С вашей стороны, в районе этой границы и в ближайшей полосе половина "вашего" населения — этнические китайцы. То есть, паспорта у них вашей страны, но это всё же китайцы. Отгадайте, кого нужно бояться больше? Прорыва снаружи или удара в спину? — кто-то в этом месте крякает. Рюсэй с интересом наклоняет голову. Отец смотрит исподлобья. — И нужно ли отслеживать обстановку только по фронту границы, плюс на сопредельной стороне? Или — за спиной тоже есть смысл приглядывать?

— Хм.

— Ещё — можно вспомнить про контроль всех значимых узловых точек той стороны. — Кажется, теперь внимательно слушают все. — Например, наблюдение за местами потенциального сосредоточения войск или иных сил для того же потенциального удара, уже снаружи. Режимы усиления и наоборот расслабухи — чтобы не проморгать их усиления, выбивающиеся из обычного графика.

— Хм.

— Кстати. Толпы "абсолютно мирных соседей" даже с голыми руками могут быть источником очень немалой напряжёнки. Достаточно их синхронизировать с действиями тех, кто снаружи.

* * *

Некоторое время проходит в попытках поиска хоть какой-то компромисса. Мною. За всех присутствующих.

Увы, это в итоге ничего не меняет: по лицам вижу, что время потратил зря.

Не являются они единой командой. По крайней мере, после смерти Гэнки — уже не являются.

Операционисты, переглядываясь многозначительно, откровенно удерживают что-то за кадром, явно себе на уме. У Вадзимы вообще такой взгляд, что с ним искать точки соприкосновения бесполезно.

Бухгалтерия устало ждёт, чья возьмёт.

Рюсэй делает знаки, чтобы я не усердствовал: типа, пустая трата времени.

С другой стороны, и такой вариант изначально учитывался. К сожалению, как самый крайний — ну надеялся я искренне, что взрослые смогут подняться над своими амбициями и хотелками.

— Мне кажется, я сказал достаточно. Для умного, — хлопаю ладонями по крышке стола, поднимаясь. — Прошу прощения, далее у меня свои дела. Если что, я на связи, а контакты есть у отца.

— Ты куда сейчас? — отец спохватывается, словно выныривая из размышлений.

Ну да, Томиясу был ему как очень близкий родственник. Может быть, как брат.

— Я тебе напишу, — указываю глазами на его смартфон.

Не говорить же при всех вслух.

* * *

— Ну что? Как всё прошло? — Рейко пластает на уличном столе сырого лосося. — Голоден? Дать что-нибудь срочно зажевать?

Кусочки филе из-под её ножа летят по длинной разделочной доске дальше, где их принимает Вака. Что с рыбой происходит в руках менеджера по пиару, не вижу — заслоняет её спина, вся в гематомах.

Наша спортсменка одета лишь в комплект белья, явно одолженный у хозяйки дома. От вида её синяков становится чуть не по себе — женщина же.

Били её явно на убой. И как она только выдержала.

— Нет, спасибо.

— Маса, завязывай давить кисляки и нагнетать интригу! — Коюмэ на секунду оборачивается и раздражённо смотрит на меня. — Я — не Рейко! Это ты с ней можешь многозначительно молчать часами — она потерпит; а со мной не надо!

— Или что? — вяло отзываюсь.

— Почему это именно я потерплю? — живо заинтересовывается актриса. — Реально выгляжу самой терпеливой?

— Или заставлю пожалеть, — Вака не лезет за словом в карман, обращаясь ко мне и игнорируя вопрос от подруги. — Что за?! потребительское к нам отношения

— Да что-то я слегка демотивирован, — вздыхаю. — И потребительское отношение — это не обо мне. Ладно. Если коротко, то там всё плохо и никакой поддержки с той стороны ожидать не приходится. — Поёрзав, устраиваюсь удобнее в глубоком кресле. — Рейко, а ты потерпишь типа потому, что покорная восточная женщина — я так её понял. Вроде как ты можешь часами ждать благосклонности или внимания со стороны мужчины.

— Пх-х-х-х-х, Сёгун тоже так думал, но вслух не говорил, — фыркает модель.

— А я так вообще не думаю, — мрачно отзываюсь на реплику. — Это Ваки мысль, по ней вижу. Лично я очень рад знакомству с тобой. И это никак не связано с тем, что у меня сейчас настроения нет.

— Точно? — актриса загадочно улыбается.

— Да. К слову, я после всего, что было в больнице у Томиясу, пришёл к тебе — а не домой подался. Не знаю, скажет это вам что-то или нет.

— Умным женщинам много чего скажет, — многозначительно замечает спортсменка, круто меняя позицию. — Только мы же тебе всё равно этого не покажем.

Интересно, это и есть её особенности психики?

— Говори только от своего имени! — вскидывается актриса, после чего поворачивается ко мне. — Маса, не слушай её, ей мозги отбили! На мою обратную связь можешь рассчитывать в любом случае, да.

У меня в самом деле нет никакого желания разговаривать, хотя я и более чем рад своей нынешней компании.

Я застал их тут, вернувшись в дом своей… — к-хм, даже не знаю, как теперь назвать Рейко! Уже явно не "просто знакомая". Но и не "близкая подруга" — этот титул вроде как за Цубасой.

Мысли соскальзывают на другую дорожку: правда, а кто мы теперь с актрисой друг другу? Заодно интересно: а может ли у мужика быть пара ну о-очень близких подруг? И насколько это вообще правильно?

Долбаный пубертат. Не надо было соглашаться на… на это всё. С Рейко.

Справедливости ради: в ТОЙ старой жизни о таких технических нюансах, г-хм, интимной жизни я и не подозревал почти.

Ладно. Подозревал — но лично не сталкивался. Всё-таки Союз был достаточно пуританской страной и культура, эм-м-м, деликатной репродуктивной физиологии отсутствовала, как класс (по крайней мере, в кругах, где вращался я). Была просто табуированная тема — никаких изысков. А здесь и Цубаса, и Рейко…

— Так. Стоп, — подаёт голос хозяйка нашего общего пристанища. — Маса, я через умный дом чувствую твой концентратор сейчас. Быстро скажи, о чём была последняя мысль?! Ну пожа-а-алуйста?

— Раньше, в других местах, после подобного между мной и тобой полагалось бы жениться. — Пожимаю плечами и говорю, что думаю. — Хотя, похоже, рефлексии по поводу случившегося в наличии только у меня одного. — Не упоминаю пикантных подробностей, но присутствующим и так всё ясно.

Женщины оборачивается, как по команде, и синхронно наклоняют головы к плечам, задумчиво оценивая меня.

Затем расплываются в улыбках и ржут, глядя друг на друга.

— Зачётная мысль, — хрюкает Коюмэ, между делом забрасывая порцию лосося себе в рот (вместо общей миски). — Маса, ты парень не промах! Но я бы на твоём месте не сильно раскрывала рот на чрезмерно лакомые куски, хе-хе. Женитьба на национальном айдоле — это не повинность, а "свезло и прифартило". Маленький и невоспитанный ты гайдзин.

— Ты меня поняла неправильно, — спорить и доказывать лень.

Да и не скажешь вслух, что с моей точки зрения наша связь со звездой экрана — именно что в большей степени её выгода, а не моя.

Хотя они все считают наоборот, включая Цубасу. Почему-то девчонки думают, что для парняги моего возраста секс — самая главная ценность. Особенно если это секс с Рейко.

Жаль, нельзя им рассказать, что я очень привык держать себя в руках в этом вопросе, за почти четыре-то десятка лет жизни. Уже молчу, что лично я в первую очередь думаю об ответственности, а не о чём-то ещё — как-никак, самый старший тут. Биологический возраст нынешнего тела не в счёт.

— Я пока не готова говорить на эту тему, по целому ряду причин, — деликатно роняет Рейко через плечо, глядя на меня и весело хлопая ресницами. — Маса, мой дом — твой дом. Но я прошу тебя не переоценивать имевших место мелочей с позиции твоей родной культуры. А вообще, Цубаса тебе это несколько раз при мне объяснить пыталась…

— Хренасе, мелочи, — вырывается у меня непроизвольно, поскольку сдерживаться и не думаю. — Там, откуда я родом, это называлось бы "поматросить и бросить". Только обычно относилось к мужикам, не к слабому полу. Считается очень непорядочным проявлением эгоизма, безответственности и потребительского отношения к партнёру.

— Б-б-б-ы-ы-ы!!! — Вака, предусмотрительно отвернувшись в сторону, не удерживается и расстаётся с остатками непрожёванного лосося, который дисперсией разлетается веером на газон. — Маса, жги Муа-а-ы-хы-хы-хы-ы-ы… ой, рёбра-а…

Вернувшись в дом Рейко, я поначалу молча сел рядом с ними в кресло на улице, махнув девчонкам рукой и наблюдая, как они что-то готовят.

Имея за душой кое-какие запасные варианты, я всё же надеялся на конструктив в Джи-ти-груп, даже несмотря на откровенно вызывающее поведение операционного департамента.

Увы. Там каждый за себя.

— У судьи был? — это Вака.

— А как же.

— И что он? Маса, мне из тебя каждое слово тянуть? — Коюмэ уже не шутит. — Это общее дело, если ты не передумал. Какого хрена?!

— Извини. — Вздыхаю. — Меня твой голый зад отвлекает.

— Да? — задумчиво покосившись на меня, она поворачивается боком.

— А теперь ещё и сиськи… В общем, судья согласен, если принципиально. Но дьявол кроется в мелочах. Юридическое лицо должно быть успешным, тут без вариантов.

— У нас же есть этот контракт с министерством обороны? Ну и какая проблема с легализацией финансов? — замечает Рейко. — Тебе не кажется, что ты просто мандражируешь?

— Нет, тут иное. Слишком большое количество фокусов внимания, потому что…

— Он так и будет тупить. — Коюмэ обращается к подруге, перебивая меня. — Ты обещала.

— Что, прямо сейчас? — уточняет та.

— А чего тянуть?! — искренне удивляется менеджер по пиару. — Опять же, мне положительные эмоции нужны. Реабилитация, всё такое.

— Хорошо. Раз ты так настаиваешь.

До меня не сразу доходит, что они собираются делать — просто раньше никогда не было такого опыта.

Когда же обе фемины, оставив ножи и кухонную утварь, оказываются ко мне вплотную, дёргаться уже поздно.

— Блин, а у меня руки рыбой пахнут, — актриса шмыгает носом, поднося ладони к лицу. — Маса, извини! Я потом тебе всё постираю…

А в следующую секунду две женщины, каждая из которых выше этого моего тела ростом, форменным образом срывают с меня одежду.

Сопротивляться им мягко не получается, а бить всерьёз — ну, такой возможности я даже не рассматриваю.

По крайней мере, не с ними.

— Немедленно прекратите, — как можно серьёзнее пытаюсь воззвать к их разуму. — Слушайте, что на вас напало?! Я самый обычный пацан! Перестаньте!

— Меня впечатлило, как ты меня спасал: Цубаса показала запись. Она, кстати, разрешила, — также серьёзно отвечает Вака, и не думая останавливаться. — О. А чего ты ломаешься?! — её взгляд красноречиво прикован к одной деликатной части моей анатомии.

— Подтверждаю, — хрипло выдыхает мне на ухо Рейко. — Цубаса разрешала. А мне и раньше всё нравилось, ты прикольный… Маса, не козлиии…

* * *

Здание восьмого бюро (борьба с терроризмом), Департамент полиции Токио.

— Вы уверены, что приходить сюда было хорошей идеей? — сидящий за столом буфета, являясь этническим китайцем, говорит на родном языке и весьма красноречиво смотрит на непрошенного соотечественника.

— Вы здесь не по собственной инициативе работаете, — вежливо парирует второй мужчина. — Или вы настолько вжились в роль, что забыли, кем и чем являетесь? Не переигрывайте, пожалуйста.

— Как мне к вам обращаться? — сотрудник международного отдела восьмого бюро, представляющий в здании свою страну, неприязненно морщится. — Общая цель, на которую мы с вами работаем, не даёт лично вам особых прав, тем более что-то диктовать мне. Давайте уважать друг друга.

— Обстоятельства в данный момент времени требуют особых мер. — Посетитель прикрывает глаза, демонстрируя, что действует не совсем по своей воле. — Давайте не будем проецировать друг на друга наш вполне обоснованный взаимный негатив? Кстати, зовите меня Сяо. И поверьте, мне тоже не доставляет удовольствия оставлять свою физиономию в местном видеоархиве!

— Ну так и не оставляли бы. Сидели бы себе в апартаментах, или где там вы обитаете.

— Увы, наши с вами общие родственники из дома просят уточнить несколько моментов. И это срочно.

— Почему было бы не позвонить?

— Нужно не просто спросить или вас проинформировать, — посетитель вздыхает. — Ожидается, что мы с вами сможем выработать совместную позицию по одному очень деликатному вопросу. — Он внимательно смотрит на собеседника, затем продолжает спокойным тоном. — Взаимный манёвр лучше согласовывать не по телефону. Кстати, здесь безопасно говорить, да?

— Можно подумать, это вас волновало, когда вы сюда шли! — сварливо отзывается полицейский. — Да, говорить в здании можем открыто, особенно если на нашем языке. Без деталей.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … таким образом, с нашей стороны, на выборах в муниципалитет нужное юридическое лицо будет заявлено буквально сейчас. — Посетитель требовательно смотрит на сотрудника бюро, имеющего мандат в рамках международного представительства.

— Для чего мне вся эта информация?

— Я понимаю, что это не совсем ваше дело. Исхожу из того, что лично я действую гораздо эффективнее, когда вижу картину целиком, — пожимает плечами Сяо. — Можете считать односторонним жестом вежливости.

— А от меня вы чего ждёте? На встречную вежливость не готов, и на вашу не претендую.

— У этого юридического лица не должно быть конкурентов. Ожидалось, что вы поможете. Исключительно в рамках местного законодательства, — Сяо со значением смотрит на собеседника. — Вы же именно по этому направлению специалист?

— Я бы не переоценивал самого себя и своих возможностей внутри этой структуры: не могу и не буду вести для вас политическую разведку, — ворчит сотрудник здания. — Речь шла об операционной поддержке, не более. — Он недоговаривает, но контекст понятен обоим.

— Никакой разведки вести и не нужно, — посетитель по имени Сяо досадливо морщится. — Вы можете просто сказать, что сможете сделать? Если наш конкурент номер один с дистанции до даты выборов самоходом не сойдёт?

— Зависит от списка имён, которые вы предоставите для нейтрализации, — полицейский говорит рабочим тоном, уже без неприязни.

Видя недоумение собеседника, он поясняет:

— Я не имею возможности изучать посев кандидатов каждого муниципалитета. Вы даёте готовые имена — мы их нейтрализуем. В принципе, реально всё, но за каждой фамилией могут стоять свои нюансы. Невозможно поставить диагноз пациенту до того, как он придёт в больницу, понимаете?

— Как планируете нейтрализовывать?

— А вот это уже не ваша забота. Извините. Вы ставите задачу — решение вас волновать не должно. И кстати, вы в курсе, что местную технику лучше не использовать? — сотрудник бюро косится на нейро-концентратор соотечественника. — Особенно когда будете общаться со мной или кем-то из наших

— Я и не пользуюсь местной техникой, — качает головой Сяо. — Это только маркировка, для отвода глаз. Мы вообще не приобретаем здесь ни оборудования, ни софта. Всё везём оттуда.

— Благодарю, — с ненаигранным облегчением кивает полицейский. — Сейчас это не так критично, но ближе к выборам возможны варианты. Лучше подстраховаться заранее, а то у меня бывали уже… разные интересные моменты. Из-за вашего брата.

— Вам что-то известно о новшествах перед выборами? Есть изменения национального законодательства? — посетитель беспокоится. — Мы что-то упустили?

— Не на государственном уровне. Кое-какие местные организации, несильно уважающие закон, могут выступить против вас, и нас, на неформальном уровне. — Видя непонимание собеседника, служащий поясняет. — Имя Кано вам что-то говорит? Или… — он добавляет ещё пару фамилий.

— Да, теперь понял, о чём вы. Спасибо, учту. Слава богу, местные не додумались запретить иностранные гаджеты в роуминге — у меня весь софт из дома. Пусть попробуют его сломать. Не переживайте.

— Именно это и хотел до вас донести. Через наш аппарат местная сеть вас не прослушает.

— Что до названных имён, хоть и не мне вас учить, — ухмыляется Сяо, — но мои данные с вашими не совпадают. Я не склонен опасаться здесь никого, кроме государственных структур. Можете считать это моим гласно высказанным намерением. Способности местных кланов к сопротивлению весьма преувеличены.

— Вы напрасно недооцениваете этих энтузиастов, они очень неплохо организованы и порой решительны. Хотя, в чём-то вы, возможно, правы: они действительно и своих-то не особо слушают, это я вам как специалист говорю. Хотя и случается! А уж вас-то… Что не отменяет, однако, нашей с вами взаимной осторожности: перед ответственным моментом все риски лучше снять заранее.

— Вы сейчас о чём? — Сяо поднимает левую бровь.

— Давайте откровенно. Вы приехали и уедете, в случае чего. А мне здесь ещё несколько лет до следующей ротации.

— Вы опять не в курсе. Наши ротации подлиннее ваших, не беспокойтесь. Но общий посыл понятен и нареканий не вызывает.

Глава 2

— Масахиро, иди сюда! — в одном из моллов, куда мы направились с Рейко встретить Цубасу после школы, натыкаюсь на своего родителя.

Он, видимо, заметил нас и потому подошёл — раз занял свободный столик через два от нашего.

Что бы ему такое сейчас ответить? Так, чтобы и не обидеть и не демотивировать, с одной стороны? И чтобы снять все его попытки мною порулить, с другой?

Отец уже явно на взлёте, в том смысле, что опрокинул стаканчик-другой. Я не сильно его обожаю в этом состоянии, уже молчу, что воспринимать адекватно его руководящие посылы в принципе не собираюсь.

Хм. Хотя можно, конечно, выпить с ним самому (Рейко закажет как-будто себе, а употреблю я). Тогда нетрезвый папа будет мною восприниматься гораздо менее остро.

— Секунду! — приветливо улыбается ему Рейко за меня. — Мы сейчас! — она жестом подзывает официанта и собирается вставать. — Пожалуйста, переместите нас за тот стол?

— Стой, — успеваю схватить её за ремень брюк и усадить обратно. — Батя бухой, что, не видишь? У них в конторе, я тебе говорил, всё очень далеко от идеала.

— И что?

— Когда он вот таким образом начинает набираться в первой половине дня, лично я с ним не общаюсь. Кстати, мать тоже, насколько знаю. Тебе оно больше всех надо?

— Я влезла напрасно, да? — беззаботная улыбка исчезает с её лица. — Не молчи!

— Да хрен его знает, — откровенно признаюсь. — С одной стороны, теоретически, сдаваться никогда нельзя: ну вдруг у них что и наладится? А мы сейчас в людном месте, скандал с сыном перед выборами — явно не оно для имиджа. Если проигнорю, будет некрасиво. Вон и народ косится.

— С другой стороны? — серьёзно глядя на меня, Рейко улыбается одними губами, поворачивая лицо в сторону родителя.

Дескать, мы сейчас идём. Подождите чуть-чуть.

— С другой стороны, конструктивный диалог с пьяным — это из области фантастики. А батя настроен сейчас именно посамоутверждаться, — пожимаю плечами. — Я б не ходил, если бы не ты. Ну или подошёл бы, коротко высказал бы ему на ухо всё, что думаю — и тут же отвалил бы.

— Ваку надо было взять, — вздыхает модель. — Она как раз по этой части. Ей коммуникации, кажется, даются легко, все и любые. В том числе, со своим бухим начальством.

— Вероятно, да: отец и на работе достаточно регулярно заглядывает в рюмку, как-то же она там сглаживает углы столько лет, — соглашаюсь.

Ваку мы оставили в гостевой комнате досыпать: после того, что, к-хм, произошло прямо на площадке перед домом, Коюмэ расцеловала нас обоих в макушки и направилась через низкое окно к своей кровати: "Мне нужно много кушать, столько же отдыхать и быстро восстанавливаться. Спасибо всем, было прикольно".

Лично мне, в отличие от неё, было ни разу не прикольно. На каком-то этапе стало даже предсказуемо не по себе: ну не воспринимаю я некоторые моменты местного экзгибиционизма! Который мои японки называют элементом национальной культуры.

И промискуитет лично у меня большого восторга не вызывает, как явление в природе! Даже с собой в главной роли. Как оказалось. Даже суперская физиология партнёрш не в счёт…

Рейко, оправдывая свою степень то ли по культуре, то ли по психологии, хлопнула Ваку пониже спины вслед и посверлила меня пронзительным взглядом пару секунд. После чего решительно заявила: "Поднимайся! Пойдём проветримся. Встретим Цубасу в Роппонги-Хиллз, заодно прошвырнёмся".

— Идём, — сейчас она уверенно поднимается из-за стола уже тут. — Не волнуйся.

— Ага, ага.

— Весь негатив сглажу. Отца твоего беру на себя. Нельзя заставлять родителей выглядеть так, э-э-э, жалко: это твои самые близкие родственники. Семья есть семья.

Я бы мог сейчас, конечно, сказать что-нибудь на тему того, что я не родной, а приёмный. Но промолчу, в том числе из благодарности: что ни говори, отец имеет очень мало недостатков и проблем, как родитель (достаточно заботлив, ответственный, для детей ничего не жалеет — даже олуха-сына-гайдзина вон, в дорогое учебное заведение устроил, не считаясь с расходами).

Скорее, он местами буксует, как личность — к алкоголю плюсую его неразборчивость в связях определённого характера.

С другой стороны, первое — такая знакомая черта моей исторической родины. А последнее — здесь что-то вроде социальной нормы. Да и я теперь от него ничем не отличаюсь. Бл*.

Из унылой задумчивости меня вытягивает Рейко, подхватывая под руку и вытаскивая из-за стола.

— С чего ты так уверена, что сможешь сгладить все негативы? — шепчу, выволакиваемый ею в проход.

— Я что, с пьяными мужиками мало дел имела? — замечает она философски. — Уж твой папа, поверь, просто зайчик и ангел. Если сравнить с тем же…

— ПОНЯЛ. НЕ ПРОДОЛЖАЙ.

— Приветствую! Рада вас видеть! — Рейко или действительно хорошая актриса, или всё-таки батя ей залетает.

В том смысле, что она воспринимает его без негатива, даже в его нынешнем состоянии.

— Здравствуйте! — подумав, мой местный ближайший родственник останавливает сам себя от рефлекторного жеста.

И лезет к ней не обниматься и целоваться (как явно собирался вначале), а лишь скромно пожать руку.

Её это, судя по сверкнувшему взгляду, изрядно веселит.

Женщины.

Кстати, интересно: а как бы я его приводил в чувство? Всё-таки, женщина со мной. Но и он родной отец и вроде как не чужой, хм.

— Где был? — взгляд родителя останавливается на мне. — Почему так вызывающе ушёл из клиники? Говорил, потом напишешь, куда направляешься — и ни слова не прислал?

— Виноват. Из головы вылетело, — каюсь. — Был занят.

Не рассказывать же, что я забыл зарядить батарею у своего местного телефона (это регулярное действие. Так-то лежит на поверхности, но я этот момент с непривычки упустил). А когда оказался в доме Рейко, она с Вакой очень быстро сместили у меня все акценты в голове. Прямо в креслах на площадке, сдвинутых вместе. Г-хм.

— Пап, я неправ, что исчез. Извини, — накрываю его руку своей, зарабатывая удивленный взгляд в ответ.

— Ватару, а я хотела с вами поговорить, — на второе запястье отца опускаются пальцы моей спутницы. — Как вы смотрите, если ближайшее время Маса поживёт у меня? Это не создаст неудобств лично вам?

Надеюсь, у меня сейчас получается не выдать красноречивой мимикой всю гамму чувств.

Хм. Разумеется, какая-то половина меня не против. Но есть ведь и Цубаса, чёрт побери?! И почему Рейко было не обсудить это вначале со мной — а к моему отцу не лезть вообще, ещё через мою голову?

Похоже, профессиональные расширения актрисы работают даже на короткой дистанции, необязательно в тактильном контакте. Потому что в следующий момент её бедро под столом прижимается к моему, поступательно двигаясь вперёд-назад и поглаживая меня сквозь брюки.

Насколько я понимаю, этакий невербальный сигнал: всё нормально, не дёргайся, потом объясню.

Крякнув, с удовольствием наблюдаю удивление родителя:

— Неожиданно. — А больше он ничего и не говорит, хлопая глазами.

Причём я понимаю, что он непротив самого факта. Смущает его исключительно её личность: как-никак, секс-символ нации.

— Я сумею о нём позаботиться, — мягко улыбается модель, опуская ресницы. — Если это, конечно, не вредит вашей предвыборной стратегии.

А оно не вредит, на то есть прямое заключение специалиста Ваки. Она в манипуляциях общественным сознанием и чужими эмоциями соображает на десять.

— Да я не к тому. Я, в принципе, помню, что вы это обозначали в Лотосе, — батя чуток сдаёт назад и вытаскивает руку из-под женской ладони. — Был выпивши, однако запомнил. Просто не подумал, что вы всерьёз.

— Никогда не шучу на тему своего дома, — смеётся Рейко. — И я пока не планирую выпускать вашего сына из своих рук, с вашего разрешения. Какое-то время. Если он потеряется ещё раз, думаю, его можно будет найти через меня или Цубасу. Мои номера есть в базе вашей компании — Вака уже внесла, для удобства вашего юридического отдела.

Блин. Что значит "не планирую выпускать"? Что-то я уже по Цубасе соскучился. Очень.

— А-а-а, они же занимаются вашей долей акций Хейдуги, — хлопает себя по лбу отец, на удивление припоминая расклад. — Точно-точно… Спасибо, учту.

Он погружается в местное меню, делая заказ кухне и бару в его электронной копии. При этом, родитель время от времени косится на меня, словно желая что-то сказать.

— Ватару, если я вам мешаю, скажите? — отчего-то моя спутница идёт напролом, хотя и крайне мягким тоном.

При этом она без затей забрасывает левую ладонь мне на пояс, с противоположной от себя стороны.

Получается, что сидим обнявшись. Блин, ну и как на это реагировать?

Что-то чем дальше, тем больше чувствую себя идиотом.

— Да нет, не мешаете, — батя наконец что-то решает про себя. — Маса, расскажи пожалуйста, раз в больнице не вышло: что у тебя в порту произошло?

— На разведку ходил в одно место. — Интересно, как он это узнал?

Я же пока вообще никому рассказывать не собирался, а с Ёсиокой отец незнаком и не общается.

— Что за инцидент с работодателем? Вроде, на пирсе какая-то сцена была нехорошая?

— Да не было там никакой сцены. Сошли на берег, чтобы не рубиться на борту. Поорали друг на друга, махнули пару раз кулаками. Конец разговора.

— А что за люди, которых ты чуть не насильно кому-то японскому капитану на борт сдал? Из-за чего ссора с предыдущим работодателем?

Я категорически не хочу обсуждать тему в этом месте; не знаю, почему. Видимо, интуиция.

К сожалению, находящийся под градусом родитель от тактичности далёк. Напирает, словно бульдозер.

Из-за соседних столов даже люди начинают повторно коситься, будто бы невзначай.

Возможно, причина его энтузиазма в том, что вместе с заказом ему только что поставили на стол и небольшую бутылочку. Половину из которой он тут же оперативно употребил.

Наконец прорывает и меня:

— Батя, ты чё?! Это дело пары конкретных капитанов! Есть профессиональная этика. Вопросы порта обсуждаются в порту, и остаются тоже в порту!

— Из-за чего ты на пирсе дрался? И с кем?

— Там живых людей гнали, как скот, — решаю приоткрыть часть правды. — А у меня есть свои небольшие правила по этому поводу.

— Какие? — интересно, родителю реально нравится удивляться так часто или это просто особенности мимики.

Поймал себя на том, что знаю его не так уж хорошо, как хотелось бы.

— Защищай слабых, борись с сильными. — Пожимаю плечами.

Жаль, не могу добавить: такая сцена у человека, росшего после одной далёкой войны в ну очень специфических условиях, вызывает вполне определённую ассоциативную цепочку. Промолчать или не заметить просто не получится.

* * *

За некоторое время до этого.

На одном из многочисленных пирсов порта к шхуне с названием "Улитка" подошёл блондин:

— Здравствуйте! Вы давали объявление, я с вами созванивался.

— Я не ожидал, что ты окажешься… таким, — Бо, выполняющий сейчас по совместительству функции капитана, не стесняясь, оценивающе оглядел европейца с ног до головы.

— А какие проблемы? — пацан искренне недоумевал. — И как я могу к вам обращаться?

По-японски, кстати, говорит, как на родном, отметил про себя наполовину китаец.

— В первый день для тебя — просто капитан. Этого достаточно.

У Бо, конечно же, было и полностью японское имя, как и местный национальный паспорт (островитянам ни к чему знать, что этот паспорт у него — не единственный). Но неожиданно для себя он решил сходу поставить белобрысого на место: каждому своё.

— Так какие со мной проблемы? — кандидат на поденную работу оглядел и охлопал себя со всех сторон. — Руки-ноги на месте, голова варит.

— А ты откуда родом? — решил на всякий случай уточнить капитан, из чистого любопытства.

— Местный. Наверное. На внешность не смотрите: родители нашли где-то после тайфуна. Ничего не помню, что было до того.

— А-а, так вот чего у тебя японский язык, как родной, — сообразил Бо. — Где родители сейчас? Почему в порту работаешь?

Сам он, кстати, разговаривал с акцентом. Небольшим, но тем не менее.

— Семейная история, — мгновенно надулся парень. — Вам зачем? Нет их. И документы сделать не успели нормальные.

— Это как? — капитан заинтересовался.

— Я ж натурализованный иностранец по идее, хотя и несовершеннолетний. Был вид на жительство, на биометрию. Сейчас родителей лишили родительских прав по решению суда, а я автоматом утратил право на вээнжэ. — Пацан, похоже, говорил через силу. — Податься некуда, вот и тусуюсь в порту.

— Хм. — Вообще-то, вариант для поденного работника был почти идеальным.

Ни гражданских прав, ни самого гражданства — зато есть знание языка и готовность пахать. Ну и, особо идти ему тоже некуда, если что.

— А какая проблема с моим японским? — продолжил удивляться бывший то ли старшеклассник, то ли студент первого курса, неверно истолковав заминку. — Или у вас язык команды какой-то другой? Я и ещё языки знаю…

— В той команде, которая сейчас на борту, другие языки без надобности, — заметил старший. — Ты не нравишься мне чисто внешне.

— А я не пять тысяч иен, чтоб вам нравиться, — огрызнулся белобрысый. — Вы команду посуточно набираете, чтобы она вам глаз радовала? Или чтобы работу делать умела? Не хотите — я дальше пошёл. А вы ищете другого обеспечивающего с опытом, за полцены…

— Рекомендации есть? — это было необязательно, но Бо спросил исключительно из аккуратности.

Пацан настолько откровенно был иностранцем, что подозрений возбуждал ровно ноль. Не с такой внешностью, как говорится, притворяться кем-то другим.

Ну и, на закуску, на его голых руках либо на просвечивавшем сквозь большого размера майку теле отсутствовал даже самый примитивный нейро-концентратор. Даже самой первой, давно устаревшей, модели.

Нищета в чистом виде.

— Есть. Ваш коллега, капитан Ёсиока, — европеец кивнул на соседний причал. — Я обычно с ним работаю, но там сегодня выходной, а мне деньги нужны…

Понятно. Жить на что-то надо.

— Поднимайся, — Бо нехотя кивнул в сторону трапа. — Отходим через полчаса.

* * *

Наполовину китаец имени блондина не стал спрашивать из принципа: так и обращался к нему весь день, "Эй, белобрысый".

Пацан, справедливости ради, сидел на поплавке весь день без скрипа и вообще был идеальным обеспечивающим.

Сжалившись, Бо во второй половине дня даже поднял его на пять минут палубу и сунул пакет саморазогревающегося риса в руки:

— Быстро жри. Цени мою доброту. Чтоб через две минуты был обратно на поплавке.

Проблемы начались, когда они вернулись в порт.

Пара мелких девчонок, тоже иностранки (Таиланд), лет по пятнадцать-шестнадцать, ходили на "Улитке" и раньше.

Ныряльщицы как ныряльщицы: работу свою делают, языком не болтают, двумя третями оклада довольствуются (наверное, тоже без документов, как и белобрысый — но тут Бо не спрашивал, поскольку свои, азиатки).

Глаз он положил на обеих, но до этого выхода не имел полномочий капитана.

В принципе, он даже собирался дать девкам потом денег сверх нормы — но перед этим, естественно, использовать их быстренько в каюте по назначению.

А малолетки заупирались. Одна принялась голосить, когда он потащил её в каюту, а вторая даже чуть не вцепилась ему в лицо — хорошо, успел ударить в ответ.

Рассвирепев, выполняющий один ханьский заказ представитель местной диаспоры с силой пнул ногой упавшее на палубу тело — а вторую соплюху перекинул через плечо:

— Не выделывайся. Дел на три минуты, полторы тысячи накину.

Как на зло, малолетняя тайка затрепыхалась ещё сильнее. А в следующий момент Бо услышал тихий голос блондина, шёпотом свистящий сзади, прямо в ухо:

— Быстро отпусти её. Или здорово пожалеешь прямо на месте.

Наполовину китаец лихорадочно оглянулся по сторонам — увы, под рукой никого из своих, из постоянного состава команды, не было. Только поденный сброд.

Свои занимались уловом в трюме (и не только им).

Белобрысый, оценив его движение, что-то сделал: Бо почувствовал удар в затылок, а затем ему как будто выключили свет.

Он пришёл в себя буквально сразу, поскольку увидел, как блондин тащит обеих малолеток по трапу на берег.

— Ах ты, с-сука! — лицо наполовину китайца налилось кровью от возмущения. — Ах ты неблагодарная тварь!

А ведь даже рис ему давал.

Исполняющий обязанности капитана в пылу происходящего упустил тот момент, что расчёт по окончании дня белобрысый у него ещё не получил.

— Стоять! — Бо, взлетая на ноги, рванул к трапу, активируя боевые расширения.

Не самое лучшее решение, но сейчас не до деликатности. Никто и никогда не заберёт у него того, что принадлежит ему. А две пигалицы, по его планам, уже давно были его собственностью. Просто только сейчас его повысили до капитана.

— А замеры вы нормально сделали? — неблагодарный блондин обернулся на трапе, прикрывая бегство девок.

У Бо сердце ушло в пятки: лов, разумеется, был только прикрытием для их настоящей работы по… Но откуда об этом знает этот мудак?!

— Все наверх! Срочно! — отбрасывая малейшие сомнения, заорал он по-китайски.

Пацана нужно было остановить любой ценой, чтоб вернуть на палубу. После чего — хорошенько допросить. Со всеми вытекающими…

Кстати, и девок тоже нужно втащить обратно. Пригодятся.

Глава 3

— Я бы очень настоятельно не советовал, — отозвался с трапа белобрысый, вроде как перекрывая дорогу с палубы и давая девкам сойти на берег без помех.

Ну-ну, постой там ещё чуток, пока свои из трюма поднимаются. Посмотрим, как ты против расширений воевать будешь — голыми руками. Это тебе не беззащитного человека с грузом на руках в затылок бить, лупоглазая тварь.

Параллельно Бо отметил на краю сознания: надо обязательно выяснить, понимает ли этот дебил по-китайски. Хотя, может быть, догадался о смысле по контексту? Или знакомое слово услышал?

Нет, лучше подстраховаться, чем опростоволоситься: мало ли, чего он наслушался на поплавке и на палубе.

Тем временем из трюма появились трое своих.

— Что? — отрывисто спросил самый рослый, Юй.

Он, по случайному совпадению, представлял больших земляков с континента (читай — государство). В управление процессом, согласно договоренностям, не вмешивался, а функции выполнял исключительно наблюдателя.

Ну, ещё страховал в качестве силовой поддержки на борту — мало ли что. Сброда в порту и около действительно хватает, вдруг кто и затешется в команду?

То, что штатный сотрудник одного интересного министерства не имел видимого оружия на себе и с собой, в условиях милой и патриархальной Японии вообще ничего не значило: закрытых расширений никто не отменял. Особенно если за ними стоит родное государство, население которого превышает население этих островов раз в пятнадцать.

А оружия в Японии вообще не водится, если не считать раритетного холодняка. Даже многие посты и патрули полиции во многих муниципалитетах десятками лет служат на улице с одними дубинками.

— Он знает о нашей настоящей работе, — Бо мстительно ткнул пальцем в сторону белобрысого. — И девки эти, кажется, тоже. Вяжем!

Ну а что. Особые обстоятельства требуют особых мер, а в порту и не такие люди пропадали с концами.

Точнее, во время очень тщательного "опроса" на борту будет понятно, что с пацаном делать дальше.

К чести "родственника" с большой земли, он долго не размышлял. Армейский (вернее, флотский) человек Юй коротко кивнул капитану и стремительно рванул к трапу.

Бо приготовился злорадствовать дальше: здоровяк на мгновение закрыл европейца своей более массивной фигурой, сейчас секунда или даже меньше и…

Что именно произошло за мгновение, отсюда было не ясно. Просто Юй прямо с трапа полетел вниз, в воду.

Сердце капитана пропустило один такт: если борт сейчас ударит в причал, а свой боец попадёт между… Хотя, по идее, на уровне воды и должен оставаться зазор.

Государственного человека никому из присутствующих не простят, по крайней мере, никому из этнических хань. Свои же, с материка.

Чёртовы девки, долбаный гайдзин! Теперь собственное упрямство уже не казалось серьёзной причиной для того, чтобы так подставляться.

К счастью, именно в этот момент волнения в заливе не было вообще. Мгновенно среагировав, Бо первым прыгнул в воду (а что, в случае разбирательства это потом зачтётся: есть куча свидетелей того, что он ринулся помогать, не обращая внимания на опасность для собственной жизни).

Юй был без сознания. Что за чепуха? Как это вообще возможно?! Он же успел активировать расширения перед тем, как поставить ногу на трап с белобрысым?! Новоиспечённый капитан это отлично видел собственными глазами.

Подхватив служивого под руки, Бо тут же закрепил его в мгновенно брошенной с борта обвязке — и через несколько секунд флотский был поднят наверх. Затем настала очередь самого спасателя.

Когда двое выкупавшихся не по своей воле китайцев закончили с водными процедурами, одна светловолосая и лупоглазая сволочь уже вовсю подталкивала маленьких азиаток в спины вверх, по трапу на борт "Кальмара", допотопной шхуны, принадлежавшей местному старику по фамилии Ёсиока.

* * *

Вопреки всему, что Бо видел или знал раньше, Юй пришёл в себя далеко не сразу.

Минуты через три он только начал подёргивать руками и ногами, не реагируя на шлепки по щекам и не открывая глаз.

Ещё через минуту или полторы флотский наконец открыл глаза, чтобы рывком встать на ноги:

— Внимание. — Коротко бросил он паре соотечественников, которых сам Бо ровно до этого момента считал своими людьми. — Пацана надо брать.

— Здесь командую я, — покачал головой капитан проверки ради.

Исключительно чтобы восстановить иерархию.

— До поры. Командуешь, пока я не решу иначе, — вежливо, но непреклонно ответил Юй.

Представитель местной диаспоры впал в ступор: с одной стороны, шхуна была оформлена на него. Японский паспорт у него тоже был в наличии. Захоти он швырнуть материк на стоимость корабля — и они ничего не докажут. А поднимать сейчас шум, да ради такой мелочи… родине просто невыгодно.

Бо отлично чувствовал конъюнктуру: серьёзной мести можно не опасаться. У него вообще было подозрение, что у таких, как он, на островах очень часто прилипает к рукам что-нибудь хорошее с материка. Вот как ему достанется эта шхуна, реши он сейчас упереться и настаивать на своём.

С другой стороны, из двоих главнее тот, чьи приказы исполняются. А по паре соотечественников новоиспеченный капитан отлично видел, что они подобрались и слушаться собираются флотского.

Да и ладно, значит, стану на один корабль богаче, подумал полукровка. А вслух заявил:

— Юй. Я очень люблю родину, но ты сейчас в одностороннем порядке пытаешься изменить правила игры. Ты же не думаешь, что…

— За мной. — Перебил представитель министерства, не дослушав капитана. — У пацана боевой армейский нейро-концентратор. Если бы не драка в контакт, я бы ничего и не заметил — а он бы так и ушёл своей дорогой после дневного найма. По крайней мере, даже я ничего бы не понял.

Глаза Бо широко раскрылись. Он принялся лихорадочно прикидывать, чем опасно лично ему пребывание подобного человека на борту во время ТАКИХ работ. Которыми они, под прикрытием лова, занимались сегодня.

— У меня не было возможности определить армейский концентратор аборигенов, — выдал он через секунду. — Этот пацан, когда поступал на работу, визуально от нормального не отличался. Интересно, а где он концентратор держит? На руках и на теле-то не было.

Капитан сейчас не оправдывался, просто размышлял вслух.

— Речь изначально шла исключительно о том, что я буду фильтровать отбросы из местных при приёме на работу. — Продолжил он гораздо более решительно, заметив оттенок неуверенности в глазах флотского. — Задачи определять расширения такого уровня не было. Да и оборудования этого класса мне никто не предлагал — а без техники что, усилием воли работать?

— Я без претензий, — снизошёл флотский. — В том плане, что твоей вины нет. Но пацана нужно сейчас брать любой ценой. — Юй не пояснил, что дальше.

— Он на "Кальмаре" же, — рассеяно заметил Бо. — Поднялся на борт сразу после нас. Зачем его добывать оттуда? И как ты собираешься это делать?

Бойня средь бела дня между соотечественниками и местными (а шло именно к тому) в его интересы ну никак не входила: представитель родины, если что, очень быстро уберется обратно на материк, запахни здесь жареным. Двое товарищей, вполне возможно, тоже.

А вот самому капитану, во-первых, было не к кому идти в Поднебесной, дальняя родня не в счёт. Во-вторых, эта шхуна, кажется, только что перешла в его собственность — что ни говори, стимул для принципиальности.

— Как император с нами, так и мы с императором, — твёрдо сказал он флотскому. — Ты меня сейчас очень подставляешь.

— Прибор важнее, — что-то решая про себя, отстраненно заметил Юй. — Понимаешь, если на нём армейский концентратор, одному богу известно, какую информацию он мог унести!

"С нашего борта" не было сказано, но подразумевалось.

Кроме того, в голосе государственного человека послышались нотки извинения. В данной ситуации это означало: ты ни в чём не виноват, просто так сложились обстоятельства. Да, с тобой обходятся несправедливо.

Аргумент был ожидаемым. Капитан не сразу нашёл, что возразить:

— Так а с чего ты решил, что можешь справиться с обладателем такого концентратора? Если…

— Режимы выставлены непрофессионально. — Флотский угадал вопрос, не дослушав до конца. — Техника серьёзная, пользователь — нет. Любитель.

В переводе на обычный язык это значило: белобрысый пацан — не совсем залётный, если носит на себе (или в себе) такой гаджет. Но и представителем государства он тоже не является, по ряду технических моментов, понятных одному лишь флотскому.

С другой стороны, представитель у материка и карты в руки, с его-то расширениями и личным опытом личного мордобоя с белобрысым на трапе.

— Я отчаливаю немедленно, — Бо принял своё решение.

Похоже, представитель родины собрался брать реванш. Для чего, попутно, ему и паре спутников надлежало забраться на "Кальмар".

Бо не хотел иметь с этим процессом ничего общего.

— Ты ждёшь нас на месте, — спокойно покачал головой флотский. — Мне будет некогда искать другой транспорт.

После чего вытянул руку и изо всех сил шарахнул капитана инфрой.

Бо повалился на палубу, смешно дергая ногами и извиваясь от боли.

Он не видел, как трое соотечественников, добежав до шхуны Ёсиоки, в недоумении остановились, словно споткнувшись: белобрысый пацан, не дожидаясь приключений, спустился к ним на пирс сам.

Бо не слышал также и короткой пародии на разговор между Юем и блондином:

— Что хотели? Вам ещё что-нибудь разъяснить? — пацан почему-то нисколько не был испуган.

Флотский не стал ему отвечать, сделав товарищам оговоренный знак.

А ещё буквально через половину минуты времени (и через несколько хаотических взмахов руками и ногами со всех сторон) трое хань остались лежать на пирсе.

Белобрысый европеец же, взбежав на "Кальмар", примерно через пять минут растворился в белесой дымке залива вместе с оперативно отчалившей шхуной.

* * *

После пары часов ругани капитан угрюмо проводил взглядом флотского: Юй ушёл.

Двое земляков, с учётом возникшей неловкости, тоже убыли в закат вслед за куратором с материка.

Никого из троих в ближайшее время ожидать на борту смысла не было.

Бо, поразмышляв ещё пяток минут, принял решение: шхуна теперь его. С утра нужно заняться переоформлением, благо, генеральная доверенность присутствовала. И гори оно всё.

А сейчас, пока есть время и не схлынул ажиотаж, нужно пробежаться по пирсам — попробовать навести справки, что же задумал старый Ёсиока? И что за новый белобрысый пацан в его команде? Судя по тому, как "Кальмар" подыграл европейцу.

Или Ёсиока так же подотчётен людям, стоящим за белобрысым, как Бо — министерству Поднебесной?

От этой мысли снова стало не по себе. Да что вообще, чёрт побери, происходит? И откуда дует ветер?

Ладно. В порту все всегда знают всё, надо только не лениться походить и поспрашивать.

* * *

— А что вообще было нужно этим китайцам? — кажется, батя даже слегка протрезвел, пока слушал.

— Пап, это не моя информация, — качаю головой и, чтобы подсластить пилюлю, накрываю его ладонь своей.

Я уже заметил, что с ним это работает.

— Мне это тоже интересно, — весёлая улыбка Рейко предсказуемо разряжает атмосферу. — Ватару, ваш сын связан с государством. И лично я бы предложила его лишний раз не теребить на эту тему.

— А вы откуда знаете? — решив взяться за вопрос с другой стороны, отец охотно поворачивается к модели.

— Я некоторым образом присутствовала на этапе рождения плана, — опускает веки актриса. — Просто догадываюсь, что это может быть.

— Вы присмотрите за ним, пока он будет жить у вас? — кажется, родитель допил свою маленькую бутылочку и куда-то засобирался.

— Конечно, — Рейко чеканно опускает и поднимает подбородок. — Можете быть абсолютно спокойны. Если понадобится, их даже в школу на машине будут возить.

— Их? — батя мгновенно вычленяет ключевое слово.

— Я не думаю, что одна красноволосая девочка позволит вашему сыну жить у меня без своей компании, — вроде как простодушно улыбается модель.

При этом под столом она чувствительно впивается ногтями в моё бедро, чтобы я молчал и ничего не говорил.

— Это была очень опасная манипуляция, на грани фола, — хмуро сообщаю ей после того, как Ватару Асада отчаливает.

— Так будет лучше для всех на данном этапе, — вздыхает она. — Тем более, я пригласила и Цубасу. Живите вместе.

— Я оценил. Спасибо. Хотя мне это всё и непонятно.

— Скажем, мне интересно играть в эту игру, которую мы все сейчас затеяли. Дом большой, места много. Пара школьников меня не стесняет. Особенно с учётом Ваки в гостевой.

— Ты же больше не будешь решать за меня при мне, не спросив моего согласия?

— Дома ты жить не собираешься, правильно? Ну и куда бы ты пошёл?

В голову не приходит ничего искромётного, потому в ответ молчу.

— Ладно, извини, — вздыхает она и снова обнимает меня за противоположный от неё бок.

Прижимаясь виском к моему виску. И ещё кое-чем выдающимся — к моему плечу.

— Я сейчас не до конца понимаю твои мотивы, — с моей стороны, будет глупо промолчать в такой момент.

Всё-таки мне не шестнадцать лет на самом деле, а дела закручиваются очень и очень серьёзные.

— Слепая и тупая любовь считается? — она равнодушно и безразлично пожимает плечами.

— Неожиданно. И я не понимаю твоих рациональных интересов.

— Не нужно искать то, чего нет, — прыскает она, вжимаясь грудью в меня ещё сильнее. — Пока меня всё устраивает, твоя красноволосая тоже непротив. Тебя ну вот вообще ни к чему не обязывает! Что не так?

Она так пронзительно смотрит мне в глаза, что сходу не нахожу, как бы тут ответить.

То есть, возразить я мог бы многое. Очень многое. Но жизнь, кроме прочего, научила меня, что нельзя бездумно отталкивать тех, кто тебя искренне любит. Кто бы это ни был.

Пока я сижу на тормозе и размышляю над услышанным, Рейко решительно выплёскивает себе в рот остатки из батиной бутылочки (ты смотри, родитель допил не всё. Удивительно):

— Маса, а давай добьём тему, чтобы больше к ней не возвращаться? Я же вижу, что ты хочешь поспорить. Но злишься на себя за то, что сдерживаешься.

— Откуда поняла? — спрашиваю абсолютно рефлекторно.

В качестве ответа, она поднимает мою ладонь в своей и указывает взглядом на концентратор на собственном запястье:

— При желании, можно прокачаться чуть не до чтения мыслей, если с тактильным контактом. Плюс эмоциональная связь, у нас с тобой она есть. А не заметить норадреналина у тебя сейчас — ну, не знаю, кем надо быть.

— Ты мне нравишься. Очень, во всех смыслах. На меня весьма смущает двусмысленность ситуации. И даже её трёхсмысленность.

— Ждёшь, что я, как Вака, сейчас запишу в столбик твои потенциальные претензии? — почему-то искренне веселится айдол, не торопясь отпускать мою ладонь. — И мы пойдём сверху вниз по списку, обсуждая каждый пункт?

— Э-э-э…

— Первое, и главное: никаких обязательств с твоей стороны нет. То есть, моя инициатива в твой адрес лично тебя ни к чему не обязывает.

— Неожиданно. Такое бывает?

— Иногда может просто встретиться человек, который рад тому, что ты есть. — Она по-прежнему пронзительно смотрит мне в глаза, ещё сильнее сжимая руку. — Ещё этот человек может не иметь претензий ни в настоящем, ни в будущем.

— И такое тоже бывает? — я неподдельно удивлён, потому моё красноречие куда-то испаряется.

— Да, — уверенно взмахивает волосами перед моим носом национальное достояние (если верить рекламным проспектам киностудий). — Ты что, не можешь через свой концентратор проверить правду? У тебя же что-то грозное и навороченное, наверняка должен быть усиленный ментальный блок.

— Я не силён в этой области, — сознаюсь. — Качаю чуть иное направление. А насчёт искренности собеседников, предпочитаю полагаться на личный опыт и собственные симпатии. Не на технику.

— Заня-я-ятно, — Рейко задумчиво наклоняет голову к плечу. — Почему?

— Лучше оказаться наивным, чем позволить себе проверять либо подозревать того, кто с тобой искренен изначально, — пожимаю плечами.

— Мне сейчас очень хорошо с тобой. И я не претендую на твоё завтра, — вздыхает она, воровато оглядевшись по сторонам.

После чего придвигает свой стул вплотную и быстро перемещается мне на колени.

— О. Эрекция, — хихикает звезда экрана ровно через через четверть минуты.

— Я живой человек, — ворчу в ответ. — Физиологию никто не отменял. Когда такая самка детородного возраста вступает с тобой в тактильный контакт…

— ИДИОТ! — по моему затылку сзади прилетает болезненный подзатыльник. — Рейко, извини его, пожалуйста! Он не злой, просто туповатый временами!

— Цубаса. Привет. — Поворачиваю голову, уже зная, кто опять не слышно подкрался сзади.

Наверное, выгляжу я сейчас как-то ну очень своеобразно, поскольку дамы, переглянувшись, начинают некуртуазно ржать на весь зал.

— Ты давно слушаешь наш разговор? — ничего более умного мне в голову не приходит.

Ответом меня не удостаивают. Вместо этого красноволосая поднимает ладонь, продолжая хихикать — а Рейко звонко хлопает по ней, будто с каким-то значением.

— Скажи ему, что хотела, — моя одноклассница садится с другой от меня стороны и придвигает к себе большое общее блюдо с кальмарами.

— Маса, что ты знаешь о мезальянсе? — айдол послушно кивает ей и с непостижимой для меня скоростью одной рукой в электронном меню набивает моей однокласснице суп и жареный рис с курицей. — Цубаса, я не заказывала на тебя, пока ты не придёшь; чтоб не остыло.

Глава 4

— Мезальянс?! — Маса, как обычно "быстрый реакцией" в таких случаях, поднял вверх брови и опустил нижнюю челюсть.

Рейко, подмигнув школьнице, пересела с его коленей обратно на свой стул.

Переспросив слово, блондин так прикольно выпучил свои и без того немаленькие глаза, что Цубаса не удержалась: сложив губы трубочкой, она наклонилась и резко дунула сбоку ему в лицо.

Парень отшатнулся назад, зажмурился, быстро взял себя в руки и тут же покраснел:

— Ты…! — повернувшись в её сторону, он подставился повторно.

Не заморачиваясь, бывшая курсант Информационной Академии впилась в его губы своими.

Следующие пять секунд Асада-младший напоминал перевернутого на спину жука-рогача: так же задорно и асинхронно дёргал в воздухе руками и ногами (красноволосая, не желая уступать Рейко, тоже вдавила его в спинку кресла своей грудью).

— Ы-ы-ы? — после поцелуя вид парень имел пришибленный.

Цубаса знала, что он очень не любит подобного на людях — но не смогла отказать себе в мелком удовольствии.

— Что-то не так? — с ангельским выражением лица спросила она, чуть подаваясь назад и картинно хлопая ресницами.

— Э-э-э, — Маса явно не знал, какая линия поведения сейчас будет оптимальной.

— Повторим тогда, — притворно вздохнула Кимишима-младшая.

И снова поцеловала его. Раза в три дольше, чем до этого.

Рейко, со снисходительным интересом наблюдавшая за происходящим, не выдержала: наклонившись к ним, она собственноручно положила ладони блондина на талию одноклассницы:

— Тормоз! — прошептала она красноречиво на ухо Асаде.

Тот, восприняв критику слишком остро, попытался вступить в спор немедленно.

— А-ва-ва-фо-фо-фы…! — поскольку Цубаса не пожелала с ним расцепляться, Маса не додумался ни до чего лучшего, чем начать говорить одновременно с поцелуем.

— Нет, этого я не вынесу, — констатировала школьница через долгие полторы секунды, которые она безуспешно боролась с истерическим смехом.

Откинувшись на спинку кресла, Кимишима-младшая прикрыла рот рукой и на несколько десятков секунд исчезла для окружающих: только всхлипывала тихонько, вытирая периодически слёзы из уголков глаз.

— С тобой всё в порядке? — заполошно поинтересовался парень, продолжая удерживать руки на ней, для чего ему пришлось скрючиться и наклониться вперёд.

— Не то слово… ууууу-ху-ху-ху-ху… ы-ыиии… — краем сознания она видела, что Рейко тоже еле удерживается от смеха.

Впрочем, возможно, у актрисы стояли какие-то специальные настройки в расширениях, которые блокировали неуместное желание ржать — случись вдруг такое в её рабочий момент.

— Ай, какого чёрта, — актриса махнула рукой и в следующий момент присоединилась к старшекласснице.

— Да ну вас! — обиженно надулся Маса, переводя взгляд с одной на другую.

— Завязывай дуться, — выдавила из себя между всхлипами школьница. — Мы тебя любим.

— Любим, — повторила айдол с другого края. — Но ты действительно неподражаем. Бываешь. Время от времени.

— На чём мы остановились? — угрюмо проворчал парень после того, как истерика женской половины окончилась.

— Что ты знаешь о мезальянсе? — айдола ещё потрярхивало по инерции, но говорить она уже могла.

— Это когда кто-то богатый женится на очень бедной? Или наоборот, если бедный женится на очень богатой?

— Не только, — покачала головой Рейко. — Ой, не только.

— Когда кто-то из знати и дворянства сочетается с простолюдином? — блондин, слава богу, переключился на конструктивный лад.

— Я думаю, она не о социальном мезальянсе сейчас, а о возрастном, — хихикнув, подсказала старшеклассница.

— А я подумал, она меня сейчас деликатно нищетой обозвала, — по инерции угрюмо продолжил Маса. — Уже хотел оскорбиться.

Модель перестала веселиться и удивлённо раскрыла глаза.

Цубаса, не долго думая, отвесила ему со своей стороны подзатыльник:

— Ты только что оскорбил девушку! Ты что, совсем не слушал, что она тебе говорит?!

— Ты о чём сейчас?!

— Она тебе пять минут распиналась, что любит тебя, идиота! Парадоксально и глупо! А ты только что…!

— Рейко, извини! — Асада хоть раз среагировал, как надо, повернувшись в нужную сторону.

Даже руку на бедро актрисе положил.

— Проехали, — вздохнула та.

Неплохое её настроение почему-то рухнуло на пару тонов вниз.

— Целуй девушку, дурак, — не хуже кобры зашипела красноволосая. — Она ж искренне к тебе…! А ты…!

Маса, закусив губу, бросил левую ладонь айдолу на бедро, а правой за затылок прижал её лоб к своему:

— Мне очень приятно слышать то, что ты говоришь. Но я из другой культуры и не знаю, как к этому относиться. Плюс я очень люблю Цубасу.

— Я никуда не денусь, — сварливо напомнила о себе старшеклассница. — Уже молчу о твоём любвеобильном папаше. Классический пример, как себя правильно вести с двумя женщинами.

— Всё нормально, — Рейко вслед за школьницей поцеловала парня в губы, но значительно короче. — Инцидент исчерпан. Хотя, конечно, тебе ещё многое объяснять и объяснять… — она задумчиво перевела взгляд с Масы на красноволосую и обратно.

— Что там с мезальянсом? — Асада явно воспользовался моментом, чтобы перевести разговор на другую тему.

— Мезальянс по возрасту — это разница больше восьми лет в ту или другую сторону, — пояснила модель. — Твои определения термина тоже были правильные, но я сейчас не о них.

— Ух ты. — Выражение лица блондина, как по мановению волшебной палочки, сменилось на серьёзное.

— Вот за эти метаморфозы я тебя и обожаю, — пробормотала Цубаса. — Мой герой.

— Вопрос на засыпку, — продолжила тем временем актриса. — На каких условиях, как ты думаешь, возможно построение долгосрочных и экологичных отношений при возрастном мезальянсе?

— Ух ты. — Маса серьёзно впился взглядом ей в глаза. — У меня, конечно, нет ментального блока на концентраторе, но опыт говорит: здравый смысл сейчас не поможет. Надо знать правильный ответ, да?

— А говорил, нет ментального блока, — мелким бесом поддела Цубаса.

Безуспешно.

— Да, тут нужно знать правильный ответ. Кстати, именно в этом месте все делают главную ошибку, — Рейко, попирая все правила этикета, отвлеклась и собственноручно приняла у официанта еду для школьницы. — Основной принцип, который делает возможным любой возрастной мезальянс — это большее желание близости и отношений той стороны, кто занимает более сильную сторону, — она испытывающе и с улыбкой смотрела на парня.

— Скажу словами Цубасы, — поёжился тот. — Бля, тут точно какой-то подвох.

— А ты сейчас о чём подумал? — откровенно играясь, уточнила Рейко.

— Ты — секс-символ нации. Тебя знает, наверное, сто процентов мужиков страны, и все тобой восхищаются. Ты богатая, умная, ещё как человек очень хорошая. Что редкость… — последние слова сорвались с его губ явно против воли.

Маса тут же воровато оглянулся назад, на красноволосую.

— Не отвфекайфя, — великодушно махнула рукой Кимишима, поглощённая сразу двумя блюдами. — Я есть хофу. Пять минут тфоя туфость под амнифтией.

Затем она переложила палочки в левую руку, а правой переплелась пальцами с парнем.

— Завязывай с дифирамбами, — нейтрально сказала айдол, накрывая ладонью руки подростков. — В общем, не буду мучить; тут действительно нужно знать теорию. В возрастном мезальянсе есть чёткое правило силы: это более молодой партнёр.

Маса на долю секунды расфокусировал взгляд, обдумывая услышанное:

— Ух ты! — Выдал он через секунду, глядя на старшую собеседницу уже совсем другими глазами.

— Угумс, — довольно опустила ресницы та. — О чём и речь, — добавила модель через пару мгновений. — Что скажешь теперь?

— Мало информации для анализа, — покачал головой старшеклассник, непостижимо быстро превратившись в какого-то незнакомого взрослого человека. — Ты, кажется, сказала не всё. Если я сейчас начну трепать языком до того, как услышу весь блок, будет смешно и глупо.

— Ты умный, — констатировала Рейко. — И временами как будто гораздо более опытный, чем даже я… занятно… Второй принцип. Готовность и принятие рисков той стороной, которая занимает более слабую позицию…

— …это тот, кто старше?

— …на фоне взаимной любви. — Она не дала себя перебить. — Да, это тот, кто старше.

— Мало информации, — решительно повторил парень. — Теперь расшифровывай термины: под одним и тем же абстрактным понятием мы с тобой можем понимать разные вещи.

— Готовность и принятие рисков, связанных с возрастом — это быть готовым, что тебя разлюбят, бросят или влюбятся в другого человека со временем, — охотно пояснила айдол. — Только такая позиция даёт возможность стороне, не в пользу которой мезальянс, сохранять честную рефлексию, не уходить в психзащиты.

— И-и-и?

— Это поможет в итоге сохранить независимость и силу. Не даст душить партнера, создаст предпосылки быть всегда интересным и желанным, — пожала плечами Рейко. — Другого пути нет.

— Если бы это была не ты, я бы сейчас искренне задумался: а как проверить достоверность этой информации, — честно выдал Маса без какой-либо паузы.

— Почему? — заинтересованно спросила актриса.

— Слишком идеально для меня получается. Был бы кто-то другой — я бы испугался… Ну не бывает таких приятных сюрпризов.

— А любовь — это вообще сплошная несправедливость и асимметрия, — хохотнула женщина, вспоминая что-то своё.

— Смотри на мир позитивнее! — предложила Цубаса. — Кстати, она сейчас чистую правду сказала.

— Ты что, следила за ней через концентратор? — напрягся блондин.

— Конечно. Я его практически не вырубаю, особенно когда речь идёт о пополнении нашей семьи, — школьница на секунду стала похожа глубиной взгляда на взрослую женщину. — И ты это, не отвлекайся сейчас от разговора с ней. Я никуда не сбегу. Она тебя реально обожает, угу.

— Мне ситуация представлялась радикально иной, — признался Маса, повернувшись к Рейко. — Стереотипно же с точностью до наоборот: крутая тёлка, как говорит Цубаса, идеальная внешность, умная, позитивная, добрая. Умеет общаться, сделала сама себя. В общем, тут я могу долго перечислять достоинства.

— А с другой стороны — пацан-малолетка? — Понимающе хмыкнула модель. — Который из себя ничего не представляет на момент? Как ты думал?

— Да. В сравнении с тобой, если стереотипно, точно да. Это так.

— А стереотипы вообще часто попадают в точку? Или не менее часто и ошибаются? — Кимишима в очередной раз подтвердила, что в предыдущем учебном заведении училась не зря.

— Хм. Стереотипы чаще врут, чем правда… — признал блондин. — Ух ты. Как интересно получается. А ведь я и не додумался бы, что могу в данном случае быть сильной стороной. Ух ты.

— Что тебя смутило в моём отношении к тебе? У тебя пару раз норадреналин пробегал, — Рейко легко пощекотала ногтями тыльную сторону ладони школьника.

— Да вы опять ржать будете, — неожиданно смутился тот. — Ничего особенного, просто старый анекдот вспомнился. Который очень контрастный к нашей теме.

— Рассказывай, — Цубаса решительно ткнула парня локтем в спину. — Интересно же! — просящим тоном добавила она.

— Если вы хотите жениться на умной, красивой, доброй и любящей вас женщине, вам придётся жениться четыре раза, — послушно сказал Маса и снова засмущался. — По-хорошему, это к вам обеим подходит. Когда на осторожного мужчину сваливается двойная порция счастья, сложно поверить в свою исключительность.

— Зачёт, — довольно констатировала красноволосая. — Чмок. В контакт не целую — губы в рыбе, будешь пахнуть.

— Зачёт, — задумчиво согласилась Рейко. — Я честно говоря, в другую сторону подумала. А так даже более приятно. Ну что, не будешь больше корчить мне козьи морды?

Маса вдохнул побольше воздуха перед ответом.

— Считай, что я полностью поддерживаю любое твоё положительное решение, — быстро вставила Кимишима.

— А ты с чего такая великодушная? — парень сказал явно не то, что собирался.

— У нормального мужика в жизни всегда больше одной женщины, — философски пожала плечами старшеклассница. — Закон природы и физиологии. Так лучше пусть это всё будет полюбовно и под контролем, чем экспромтами и чёрт знает как.

— Не у всех мужчин так, как ты говоришь, — Асада выглядел самураем, возражающим сюзерену.

— Незнание закона природы не отменяет его действия, — хихикнула Цубаса в ответ. — Ты, конечно, можешь настаивать на своём мировоззрении.

— Но…?

— Но я предпочитаю жить своим умом. И вообще, где твоя дикая радость?!

— Я в шоке, — сообщил Маса, поочередно глядя на каждую из спутниц. — Шок, конечно, приятного плана — но я именно в нём.

В этот момент зазвонил его смартфон.

Цубаса, скользнув взглядом по типу соединения, негромко присвистнула:

— Министерство обороны! Не включай голограмму, говори от уха без изображения.

— Я её и так никогда не включал, — сварливо ответил блондин.

Было видно, что ему крайне не нравится идея прерывать текущий разговор со спутницами.

То время, пока он общался, школьница и актриса демонстративно перебрасывались фразами, не обращая внимания на его беседу.

— Дамы, мне в порт надо, — разочарованно заявил парень, повесив трубку. — Вот прямо сейчас.

— Ночевать явишься? — красноволосая требовательно взяла пальцами его за пуговицу рубахи.

— Должен.

* * *

Служивые всегда не вовремя со своими инициативами. Это я знал и до попадания сюда.

К сожалению, такой интересный и многообещающий разговор с Цубасой и Рейко был грубо прерван телефонным звонком того парня, которого мне представил чуть раньше Ёсиока. Ну, как парень, мужик лет тридцати — тридцати пяти.

Офицер местного военно-морского флота находился на "Кальмаре" и прямо сейчас безальтернативно требовал меня на разговор туда, причём физически, а не по телефону:

— Безотлагательно; отказ не обсуждается, если вам нужен контракт, — заявил он.

Кэп на заднем плане продублировал то же самое, но чуть в других выражениях. Более грубых.

В принципе, результаты моего похода на китайской шхуне всё равно нужно сообщать лично (Ёсиока в курсе, но он не в счёт), так что и альтернативы особой нет.

Досадно, что именно в этот момент.

* * *

Примечание.

Нейрофизиология и психология возрастного мезальянса — реальная статья из телеграм-канала Асель Баяндаровой.

Информация достоверна и без купюр (хотя-я, она делает ещё одну ремарку, о которой в тексте тактично и деликатно умолчала Рейко: "Если более слабый партнёр финансово обеспечивает семью больше или полностью, то это вносит коррективы в баланс сил").

Глава 5

За тот час с лишним, которые пацан добирался до порта, Ёсиока не на шутку извёлся: теперь дело не представлялось таким уж спокойным и интересным. Всё-таки с возрастом собственное спокойствие начинаешь ценить больше, чем движение и драйв.

Чин министерства обороны, несмотря на демонстративную улыбчивость, время от времени сверкал достаточно холодным взглядом:

— Ну он же едет? Зачем так нервничать? Всё в полном порядке, Ёсиока-сан. А это у вас что? — обшарив в роли туриста трюм, офицер больше всего внимания обратил почему-то на угол, занятый причандалами младшего Асады в нём.

— Да это и есть то самое оборудование, о котором мы говорили, — задумался о своём капитан. — Вот эта штуковина — вообще ваш армейский компрессор! Он нужен для того, чтобы нагнетать воздух в эти баллоны…

— Я знаю и этот компрессор, и зачем он нужен. Как он к вам попал?

— Понятия не имею! Масахиро свистнул нам — мы подъехали и забрали. Что, неужели краденый?! — впрочем, старик видел, что чиновник спрашивает не всерьёз, а ради проформы.

Что никак не отменяло его собственных переживаний и нервов после каждого заданного вопроса.

— Не думаю, что краденый, — флегматично успокоил его собеседник. — Такого добра на любом полигоне — задницей жр… прошу прощения. Хоть зубами кусай. Год выпуска тоже не новый; скорее всего, просто списали по сроку эксплуатации. А раз гоняли его несильно, то и ресурс не выработался. Вам вполне сгодится, вот и продали за бесценок ненужную вещь… а ваш парень вовремя подобрал… Просто интересно, какие у вас связи с нашим министерством!

— Никаких! — с лёгким сердцем выпалил Ёсиока, решительно отметая даже малейшие подозрения на этот счёт. — Мне седьмой десяток лет. За всю свою жизнь ни я, ни мой "Кальмар" ни одного, такого как вы, не видели. Вы — первый из вашего ведомства. И это же вы ещё с флота! А про сухопутных вообще молчу.

— Компрессор-то наш. По линии эм-о, — заметил чиновник. — Просто у нас есть свои группировки и кланы, там свои тонкости…

— Внутри министерства?

— Да. И если вы ещё с кем-то состоите на связи, кроме меня, то мне нужно знать это сейчас. До того, как начнётся проект. — Мужчина упёрся взглядом во вдвое старшего собеседника.

— У Масахиро есть подруга. — Решительно начал капитан, тем более что имел инструкции от Масы и на эту тему. — Красноволосая девчонка его возраста, они учатся вместе. До перевода в школу пацана, она числилась в какой-то вашей академии; информационной, что ли? Девка — ещё та оторва. Насколько знаю, это она договорилась на каком-то из ваших объектов, чтобы нам отдали этот компрессор.

— А что был за объект, не припомните? — полыхнул любопытством служащий.

— Да полигон какой-то! Мы ещё оттуда эту дрянь волокли, за тридевять земель. В районе… — Ёсиока назвал номер трассы, нужный километр и ближайшие населённые пункты. — Цуджи-сан, это так важно?

— Зовите меня по имени, Наоя, — напомнил офицер. — Пока мы наедине, ничего страшного. Но вы вырабатываете в себе рефлекс общаться ко мне, как не надо. Если на людях мне, младшему, вы будете говорить так… — он красноречиво помолчал.

— Я помню! Полная конфиденциальность! Наоя. — Обращение по имени далось старику не особо легко. — Так что, есть что-то важное в связи с этим компрессором? Или с тем местом, где мы его взяли? Это может как-то на чём-то отразиться между нами?

— Не может. Скорее всего, там просто полигон второго класса, — отмахнулся сотрудник министерства, теряя интерес к технике родного ведомства. — Напамять, естественно, не помню, ещё и по сухопутным войскам; но ничего серьёзного в той дыре быть не должно. Проверю, конечно, в офисе — но вы точно можете успокоиться. А это что?

В специальной стойке наособицу стояли металлические баллоны. Некоторые из них не имели вентилей, последние были выкручены и лежали рядом.

— Баллоны для сжатого воздуха. Наш специалист благодаря ним дышит под водой.

— А почему они такие? Они что, разбираются? — Цуджи поднял один из вентилей и покрутил его в руке. — Ты смотри, тяжёлый.

— Я не специалист по этой части, — подосадовал капитан. — У меня нет от вас секретов, но ответить на многие вопросы может только тот, кто в этом понимает. Он сейчас едет сюда.

— А это что? — Наоя взял из настенного крепления какой-то пластиковый жёсткий шланг с тяжёлым набалдашником.

— То ли редуктор, то ли легочник, не знаю названия. Вот этой стороной навинчивается на баллон, — Ёсиока показал. — Служит для того, чтобы избыточным давлением не порвало лёгкие. Младший Асада говорит, физиология человека что-ли две десятых атмосферы перепада гарантированно выдерживает? — он напрягся, припоминая. — Точно не припомню, он сам расскажет, как приедет. Там суть в том, что при превышении границы перепада лёгкие человека рвутся. Как шарик воздушный, если его перекачать.

— А на какое рабочее давление рассчитаны баллоны?

— Эти — по три сотни атмосфер, — уверенно заявил старик. — Когда парень на спуске под водой, мы ему баллоны сами забиваем, чтобы он времени не тратил. Потому знаю.

— Не опасно? — со значением поинтересовался флотский. — Техника несложная, но сжатый воздух, да под такими давлениями, да на борту? Эквивалент пары сотен грамм тротила, кстати!

— Да Асада говорит, у них это было обычное дело — на водолазном судне, — задумчиво ответил Ёсиока. — Он, если что, своими руками инструкцию прописал, вон она висит!

Цуджи, проследив за указательным пальцем старика, с интересом впился взглядом в самый обычный лист бумаги:

ДОЛЖНОСТНАЯ ИНСТРУКЦИЯ!

ДЛЯ РАБОТЫ НА КОМПРЕССОРЕ МАРКИ… ПО…

— Написано даже излишне подробно, — удивлённо заметил сотрудник министерства, уважительно покивав через половину минуты. — Техника безопасности — более половины всего текста. Хм, какой интересный у вас мальчик… Школьник, говорите?

— Ну да. Я вам и его документы показывал же, скан! Наоя, скажите начистоту? В чём причина таких ваших расспросов? Что с ним не так?

— Если бы он не был европеоидом, я бы вам ответил более-менее точно, как японец японцу, — вроде как отшутился молодой. — Скажем, на фоне некоторой активности наших соседей по региону, это бы могло иметь весьма логичное объяснение. Но…

— Но?

— Но он — не азиат. Типичное русское лицо. А даже если и не русское, всё равно ведь европеоид.

— Что это меняет?

— Всё, — хмыкнул офицер. — Это меняет всё. Менее всего возможно использование такого человека для внедрения, особенно в наших с вами условиях.

— Почему? — простодушно спросил капитан и тут же пожалел о своём вопросе.

— Обычно выбирают кого-то с менее ярким типажом. — Цуджи посмотрел на старика и из вежливости добавил. — Ну это как вести наружное наблюдение на гоночном болиде, яркого-яркого красного цвета.

— Понимаю. На машину весь город таращиться будет, за три квартала.

Ёсиока прожил немало и дураком не был — всё понял правильно.

Посетитель только что более чем прозрачно намекнул ему сразу на три очень серьезных момента.

Первое. Сам Наоя подвизается не только и не столько на флоте (хотя и там — тоже да). Он проходит ещё и по-другому ведомству, с неафишируемыми и весьма интересными функциями. Название службы старик предпочёл не произносить даже про себя.

Второе. Возня ханьцев и в Заливе, и вообще в территориальных водах островов действительно вышла за рамки обычных дрязг между кораблями и командами. Назревает что-то серьёзное, раз в деле участвует эта контора, которой по документам часто вроде как и нет.

Функции её — есть, и исполняются они аккуратно. Но сотрудники официально проходят по достаточно открытым государственным ведомствам и второе дно в них заподозрить непросто (пока сами не намекнут). Хотя они и занимаются параллельными вопросами, не совсем по своему "чистому", известному всем, профилю.

Третье. Похоже, "Кальмар" всё-таки в деле. В принципе, младший Асада так и предупреждал — но до последнего не верилось (слишком уж интересный и выгодный контракт).

Капитану припомнились слова блондина: "Кэп, я всего лишь оборудование на виду положу. А вы объясните, что оно может; вашим деревенским языком им объясните! Не вдаваясь в технические детали — вы ведь их всё равно не знаете. Увидите: никому другому этот подряд не отдадут. Только нам. Просто потому, что нам нет альтернативы на рынке".

— Кажется, он прибыл? Пойдёмте наверх? — встрепенулся Цуджи, вешая лёгочник на место.

Видимо, у него был либо ну очень хороший слух, либо весьма интересные расширения (которые повышали разрешающую способность органов его чувств в несколько раз).

Хм, на всякий случай, надо учесть на будущее, подумал Ёсиока. А вслух предложил:

— Я думал, вы тут захотите поговорить, чтоб без свидетелей? И чтоб не помешал никто? Сюда скажу никому с палубы не ходить, болтайте, сколько влезет.

— Не нужно, — Наоя вежливо, но твёрдо подхватил капитана под локоть и увлёк к трапу. — Я думаю, разговор будет не очень коротким, как бы не на несколько часов. А если мы всё это время будем торчать в трюме…

Ёсиока с размаху хлопнул себя по лбу второй рукой:

— Все заинтересуются, а что же тут обсуждается? Да?

— Да. В том числе, команды других кораблей, — кивнул флотский, пропуская старшего вперёд. — То, что мы ищем столь специфического подрядчика, наверняка известно не только в этом порту. К сожалению, без рекламы никак.

— А тут ещё явно военный человек, на "Кальмаре", да исчез под палубой на полдня с младшим Асадой. — Завершил логическое построение капитан, выходя вслед за гостем на палубу. — Хм. Я не подумал.

— Ничего страшного, — успокоил его в спину офицер. — А что, по мне так видно со стороны, что я военный?

— Мне — да, видно. Думаю, другим тоже. А как вы тогда предлагаете обсуждать всё? На берег сойти, где-нибудь там посидеть — поговорить?

— Боже упаси! Никакого берега! Можем поставить самый обычный пластиковый столик на палубе?

— Да без проблем, — удивился капитан. — Даже жаровню можно рядом: чаю попьём, перекусим.

— Идеально. Давайте так и сделаем.

— Хм. Если что, типа отдыхаем? — задумался старик. — В принципе, я часто, когда ночую на борту, так и сижу. За столом, на палубе. Но — с бутылочкой, не на сухую.

— Не помешает, — весело бросил офицер. — Только добавит антураж.

— Здравствуйте! — раздалось от борта.

Младший Асада, краснея и пыхтя, волоком тащил какой-то огромный кожаный мешок, ростом с себя.

— Это что? Зачем нужно? — озадачился капитан.

Навскидку ему и в голову не приходило, как это можно использовать для погружений.

— Кэп, тыща извинений. Разрешите повесить в любом месте, где скажете?!

— А что это?

— Мешок для отработки ударов.

Ёсиока широко раскрыл глаза.

Асада продолжил:

— У меня скоро турнир, хочу форму хоть чуть-чуть поддержать; мы ж на несколько дней для всех исчезнем. Пардон, что без предупреждения.

Не находя нужных слов, капитан рассеяно повел подбородком влево-вправо.

— А что за турнир? — весело, как ни в чём ни бывало, задал вопрос Цуджи. — Босс, где взять этот ваш пластиковый столик? — видимо, офицер решил отыгрывать роль и легенду прямо с этого момента, обращаясь к капитану снизу вверх.

— Да вот же он, — старик сдёрнул брезент, являя присутствующим комплект дешёвой пластиковой мебели.

Ещё через пару секунд все сидели в простеньких креслах.

Мешок красного Асады сиротливо лежал на боку чуть дальше.

— Пересопну — утащу, куда скажете, — словно извинился подросток. — Еле допёр.

— Тяжёлый? — полюбопытствовал флотский.

— Шестьдесят кэгэ, — кивнул блондин. — Подумал, что тренировочный процесс прерывать нельзя. На такси по дороге сюда заехал в магазин, купил. Там помогли бросить его в багажник, а уже здесь в порту пришлось попотеть. Через всю территорию тащил.

— А-а, так вот чего ты так долго добирался, — сообразил Ёсиока. — А мы тебя тут ждём.

Наоя легко коснулся его локтя, затем обратился к пацану:

— Так а что за турнир-то? Ты так и не сказал.

— Фул-контакт, среди учащихся средних учебных заведений. Организовывает, в том числе, наша академия. При поддержке департамента полиции Токио, — мальчишка со значением поднял в воздух указательный палец.

— Ух ты. Раньше о таком не слышал, — представитель министерства обороны явно хотел поддержать разговор.

Неважно, на какую тему — лишь бы говорить подольше.

Видимо, какая-то специфика их работы, мелькнуло у Ёсиоки.

— А я раньше о нейро-концентраторах не слышал, — бесцеремонно хохотнул блондин в ответ. — А они вон, уже вовсю и везде. И почти у каждого. Фул-контакт, кстати, был всегда! Может быть, не в наше время и не на островах просто — но явно не этого века изобретение.

— Логично… Так зачем ты полез на китайскую шхуну?

* * *

Пацан был самым обычным. Бы. Ну, почти, если не считать его нездешней внешности (что ещё не самое главное).

Неожиданностью стал график его эмоционального интеллекта: при беседах на профессиональные темы он начинал резко разбегаться с графиком его же аналитики.

Если говорить проще, для не имеющих профильного расширения либо для не владеющих теорией: эмоциональная личность парня не соответствовала его интеллектуальному эго. Это были как будто два разных человека.

С подобным Цуджи сталкивался впервые. В первый момент даже мелькнула мысль о шизофрении и расщеплении сознания. А что, психи иногда выглядят чертовски убедительно, на вид не сразу и отличишь.

Заподозрив такое, не прерывая беседы, он в фоновом режиме через концентратор залез в справочник по теории.

Через несколько минут стало понятно, что симптомы не совпадают. Вернее, отсутствуют триады, по крайней мере, навскидку.

Задав несколько контрольных вопросов — и получив на них абсолютно нормальные ответы — представитель неафишируемой профессии резко задумался.

Разумеется, это не мешало ему вести обычную беседу.

Можно было бы подумать, что пацан врёт — но он ведь и не врал. Об этом абсолютно точно говорило уже другое расширение.

— … Есть поправки к законодательству о муниципальных выборах, — спокойно пояснял подросток. — С этого года в органы местного самоуправления избираются и юридические лица, по аналогии с партиями парламента.

— Что-то такое слышал, но каким это местом к нашему делу? — офицер, представляя уровень государства, в силу рода занятий когда не спускался даже на уровень префектур.

Не то что муниципалитетов.

— А в нашем муниципалитете очень велика вероятность того, что выборы будут выиграны представителями прокитайских кругов.

— Необычно, — признал Наоя.

Светловолосый не врал и искренне верил в то, что говорил. Только говорил он сейчас не всё.

— Мы с кэпом, — школьник кивнул на Ёсиоку, — решили воспользоваться поправками к конституции. Наша фирма тоже будет баллотироваться. Поскольку эта шхуна работала очень рядом с вашим проектом, лично я заподозрил неладное.

— И нанялся на сутки? За полцены, как человек без документов? — офицер тут же достроил в уме недостающую часть мозаики.

— Да.

— И что дальше?

— Ой, дальше полная перемешка. Во-первых, китайская часть команды в лове не участвует, занимаясь промерами глубин и взятием проб с грунта.

— Каким образом берутся пробы?! — Цуджи даже и не подумал скрывать своего интереса к болезненной теме.

— Маленький робот, амфибия, управляется через нейро-концентратор, — старшеклассник показал руками размер.

— Много взяли проб? Говорили что-то при вас? — это было непрофессионально, но, похоже, в секретности особой необходимости больше не было.

Да и парень открыто шёл на контакт, ничего не тихарил.

— Проб взяли много. Паковали в герметичные контейнеры, но была проблема: робот не может залезть куда-то, куда им надо. А живым людям туда доступа нет — глубина большая, темно, видимость плохая. Там, судя по всему, какая-то сложная конструкция: чтобы разобраться и войти, одной задержки дыхания мало.

— Ты не ответил на вопрос, говорили ли они между собой, — Наоя старательно налегал на добродушие, но мысли в его голове метались.

Он не пожалел, что заранее выставил концентратор в параноидальный режим: информация была неожиданной, решение придется принимать на месте. Тут не до совещаний у начальства. Вычислительный ресурс был сейчас явно не лишним.

— Говорили. — Спокойно кивнул Масахиро. — По-китайски, — добавил он и рассмеялся.

Капитан Ёсиока, явно робевший от второй служебной обязанности Цуджи, затаился, будто мышь под веником: он явно побаивался офицера и подобные повороты в общении воспринимал, как лишний стресс.

Асада-младший же, напротив, чувствовал себя полностью в своей тарелке.

— Ты не знаешь китайского? — уточнил флотский.

— Не-а. Чего нет, того нет.

— А как ты понял всё насчёт проб и результатов? — Наоя полностью отбросил условности и был самим собой.

— Видно же было по характеру манипуляций, — школьник пожал плечами. — Робота поднимали регулярно, на борт — вообще только после каких-то дезактиваций. Содержимое проб изымали ну очень аккуратно. Я, кстати, так и не понял, они химии опасались или излучений? Опять же, отходили достаточно далеко от той части команды, которая ловом занята. Элементы защитного снаряжения использовали. Что неясного? Всё как на ладони.

Уточнив типы средств защиты, офицер вначале задумался, потом спросил в лоб:

— Ты раньше где-то с этим сталкивался?

— Можно я не буду отвечать? — парировал пацан со скоростью звука.

— Обычно нам так не говорят, — флотский не угрожал, констатировал.

— Мы же в правовом государстве, общаемся нормально, — мальчишка снова по-взрослому возразил и передёрнул плечами. — Если у нас с вами сейчас неофициальный разговор людей, которые планируют совместные действия — это одно. Тогда говорим дальше. Если же вы представляете государство в открытую, что вряд ли, то мои адвокаты очень быстро растолкуют вашему начальству, как ведётся опрос несовершеннолетнего. Если соблюдать закон, потому что нарушить его моя семья вам не позволит.

— Хм. — Цуджи машинально прикинул варианты.

— Уже молчу, кто из нас сейчас лучше владеет обстановкой по этому утопленнику, — похоже, парень подбил вслух ещё не все аргументы.

Капитану было явно не по себе.

— Да я не к конфликту, — сдал назад сотрудник министерства. — Скажем, неизбежная проба друг друга на прочность, перед серьёзным делом.

— А что у вас там утопло? Или — что вы затопили?

— Не у нас, — покачал головой Наоя. — Как раз таки у китайцев. Один, м-м-м, подводный прибор. Без подробностей.

— Китайский прибор — практически в наших водах?

— Да. "Я знаю, что ты знаешь, что я знаю" — но не пойман, не вор.

— А вы его тоже достать не можете? Но очень хотите?

— Да, — флотский покосился на пацана, хмыкнул и с удовольствием отхлебнул чая, который наконец разлил по пиалам капитан.

Интересно. Пацан, получается, и с кэпом имеет свои неявные отношения? По крайней мере, в их внутренней иерархии он не ниже — раз к заварнику даже не притрагивается, а наливает капитан.

— А как вы себе видели решение этой задачи изначально? Если даже вы, государственная структура, не можете или не хотите поднимать эту штуку своими руками?

— О наших трудностях сейчас говорить не будем, — очертил границы дозволенного офицер. — Предлагаем разовый контракт с военно-морским флотом — всех ныряльщиков типа вас оповестили. Ищем исполнителей.

— Что за болячка там потенциально? Чем опасен контакт с утонувшим объектом?

Цуджи поначалу помолчал.

— Нано-вирус. Возможно заражение рыбы в акватории, а мы её едим сырую. — Выдал он первую из версий.

Не говорить же, что и родное ведомство знало немного.

— Эпидемия потенциально?

— Неизвестно. Скажем, есть основания полагать, что это нано-культура нового поколения.

— В чём тонкость?

— Интересно, кто из нас кого опрашивает… Есть слух, с той стороны моря, что эта культура способна самовоспроизводиться. Чёрт его знает, для чего она предназначена; но если эти нанороботы при известных условиях могут клепать себе подобных, нам лучше…

— … такого добра у себя под боком не оставлять. Понятно. Версия не хуже и не лучше прочих.

Флотский безразлично покачал головой, демонструируя, что комментария не будет. Затем вернулся к ещё одному интересному вопросу:

— А как ты с этими китайцами на пирсе справился? Насколько я знаю, там непростые люди были.

— Эти непростые люди себя регулярно переоценивают, — фыркнул пацан. — Если честно, я уже с ними сталкивался.

— Да ну?

— Ну да. Ну не именно с этими, но с боевиками их диаспоры. Так что были у меня и опыт, и понимание, что с ними делать.

— Где и когда сталкивался? — мгновенно подобрался флотский.

— Запросите дело у комиссара полиции Ватанабэ, — ухмыльнулся старшеклассник. — Оно в официальном производстве; и квалификация там именно что по незаконным боевым расширениям. Кажется, они ещё иммиграционное законодательство нарушили, кстати. Это если не считать группового убийства…

— Почему сам рассказать не хочешь? Зачем нужен комиссар полиции?

— Если я вам сейчас начну рассказывать сам — это будет совсем не то, чем если аналог вашего флотского адмирала расскажет. — Мудро заметил школьник по фамилии Асада. — Ваше впечатление будет отличаться радикально. Соответственно, и меня будете воспринимать более серьёзно, чем сейчас.

Наоя сделал пометку в виртуальном интерфейсе, поймав себя на том, что ему становится банально интересно.

* * *

— Маса, ты где сейчас?! — батя какой-то взъерошенный и взволнованный.

Он сейчас позвонил крайне невовремя, но там явно что-то серьёзное.

Рубаха-парень и демонстративно дружелюбный человек Наоя Цуджи далеко не так прост, как старается казаться.

Начать с того, что он не простой офицер флота, а сотрудник одной крайне непопулярной и малоизвестной (здесь) организации.

Я-то этот тип опера знаю неплохо, но не из этого мира. По своей предыдущей жизни, ещё в морчастях погранвойск.

Мы с Цуджи как раз переходили к очень серьёзным вопросам, закончив взаимное прощупывание.

— Ю пропала! — выдаёт отец потерянно. — Сработала виртуальная кнопка безопасности на её концентраторе!

— Сестра, — говорю в сторону, не шевеля губами, потому что государев человек отчего-то здорово напрягся.

Можно подумать, о его сестре речь.

— Пап, что за кнопка? У меня такой нет, не понимаю, о чём ты.

— Ты не девочка! Тебе такая кнопка без надобности! Тебя никто не… — отец взрывается и тут же осекается.

— Я в порту, на борту "Кальмара". В полной безопасности, если ты об этом.

Глава 6

— Ты звонишь, чтобы получить от меня какую-то помощь? — лихорадочно перебираю в голове возможные варианты.

— Нет. Не думаю. — Отец на секунду зависает.

Ёсиока, выпучив глаза и раскрыв рот, имеет вид ошарашенного суслика. Кажется, его сакральное отношение к моему родителю сейчас претерпевает какие-то изменения.

Цуджи, нацепив свою привычную маску рубахи-парня, изображает полное отсутствие интереса к нашему семейному разговору, хотя это и не совсем так.

— Наверное, я хотел убедиться в первый момент, что у тебя всё в порядке. — Признаётся родитель после паузы. — Ты же влезаешь в приключения гораздо чаще Ю.

— Я из них и выпутываюсь обычно самостоятельно. Пап, у меня всё в полном порядке. Скажи мне, что сейчас будешь делать ты?

— Заявление в полицию уже отправил, через приложение в смартфоне. Если даже ты будешь дублировать через своих знакомых, вряд ли это что-то улучшит, — размышляет на ходу он. — Не ускорит точно.

— Почему? Ябы сейчас набрал Садатоши.

— Несовершеннолетняя, двадцати одного нет, — отец вздыхает. — Процедура розыска стандартная. Находимся в столице, не где-нибудь в дебрях южного архипелага. Заявление принято, дальше работает система. Ладно, звони, кому хочешь. — Он непоследовательно изменяет мнение на ходу. — Ты обратно из порта как будешь добираться? И куда поедешь, кстати? К нам? Или…?

— Или. Говорили же буквально час назад. Поеду на такси, не волнуйся. А где она пропала?

— Я так понял, что вышла из университета. Кнопка сработала на улице. Ладно, пока.

— Проблемы? — нейтрально уточняет офицер, когда отец отключается.

— А когда в нашей семье их не было? — отстраненно улыбаюсь.

— Ты очень спокойно выглядишь для такого инцидента, — он буквально сверлит меня взглядом, явно прокручивая в фоновом режиме какие-то расширения. — Правда совсем не переживаешь? Или просто собой владеешь хорошо? Или вообще что-то знаешь? — добавляет он в последний момент. — В отличие от отца?

О-о, а ведь я уже вижу, когда человек сверяется с данными программ у себя на виртуальной панели.

Сказать по правде, ощущать Ю близким по духу человеком у меня не получается. Ну вот бывает же родня, которой ты помогаешь, делаешь всё для неё — но и в её отсутствие особо не нервничаешь? Типа, с ними хорошо, а без них лучше?

Вот это именно такой случай.

— Сестра, как и я, приёмная. Кровной родной мы с ней не являемся, просто живём под одной крышей.

Ёсиока навострил уши и ловит каждое слово. Со стороны он смотрится всё интереснее и интереснее.

— Я её, конечно, воспринимаю, как родню, — продолжаю. — Но особой привязанности между нами никогда не было, как и симпатий. Что-то типа родственных обязательств, наверное? О большой любви речь никогда не шла.

Вываливать такие подробности малознакомому человеку — явно не по-японски.

Но я понятия не имею, откуда дует ветер и чем это всё чревато. Здесь работает простое правило: отвечать так, чтобы он не напрягался. Достоверность не важна.

А даже если он сейчас и определяет правду, не так-то я и вру. И если даже вру — мотивация понятна. Ну кто будет откровенничать на все сто в такой деликатной ситуации? Молчу, что вопрос принадлежности либо личности похитителей открыт в полный рост.

Хотя-я, подозревать государственную структуру в таком — наверное, верх идиотизма.

— Занятно, — Наоя изображает невозмутимо сфинкса.

— С другой стороны, если вы не против, я сейчас всё-таки позвоню кое-куда, — спохватываюсь.

— Конечно, давай! — кажется, ему интересно, куда я сейчас брошусь и как со мной будут разговаривать чины полиции.

И какие это будут чины.

Садатоши, вопреки моим опасением, трубку берёт практически сразу. Выслушав, коротко роняет:

— Принял. Если отец обратился официально, то поиск уже ведётся, с момента обращения. В течение часа посмотрю, чем смогу пособить. Сам где?

— Рыбу ловить собираюсь. Физически — нахожусь на борту корабля в заливе, в порту. — И здесь тоже важно сказать более-менее правду, но не переборщить с подробностями.

— А-а-а, ну, значит, хоть ты в безопасности. Окей… Маса, я не думаю, что это что-то серьёзное. — Решается заметить он после неуловимой паузы. — Не могу сказать, почему, но на уровне интуиции чувствую — вам нужно просто сохранять спокойствие.

— Не намекнёте?

— Ну не будут серьёзные люди так грязно работать — в центре мегаполиса, ещё и возле университета. Очень похоже на какие-то студенческие шалости.

— Спасибо. Да я-то не сильно нервничаю, это отец изводится. Ну и мать лежит на сохранении; если ей скажут — сами понимаете.

— Да, там-то конечно, — он изображает сочувствие. — Знаешь, если это мой сценарий и там ничего серьёзного — оно всё разрешится буквально в течение двух часов. Просто потерпите это время?

— Почему так думаете?

— Статистика. Столичная гуми, не из верхнего списка — но и далеко не из последних. Фаворит на муниципальных выборах, причём главного конкурента вы технично сбрили…

— Они сами себя сбрили.

— Да-да, конечно. В общем! На уровне муниципалитета с вами лишний раз ссориться сейчас никому не нужно, а до уровня префектуры вы ещё не доросли.

Он отключается.

Ладно. Моя возможная суета текущую ситуацию явно не улучшит. Хотя-я-я…

Быстро набираю ещё один номер.

Цубаса, выслушав, задаёт пару уточняющих вопросов. Затем в лоб заявляет:

— Пропедалить никак. Ничем не поможешь.

— В смысле?

— Батя твой, говоришь, официальную заяву кинул? По факту сработки индивидуальной системы безопасности несовершеннолетней?

— Да. Сказал, через какое-то приложение в телефоне, кото…

— Онлайн-правительство, — перебивает красноволосая. — Оттуда оно в режиме реального времени в ту же секунду поступило на полицейский пульт. Гарантирую, что и там уже отработано. Результат будет в течение часа или двух. Просто наберись терпения — скорость прохождения информации и команд тоже влияет.

— Не понял?

— Виртуальная тревожная кнопка интегрируется с полицейскими сетками. Их и так везде очень много, а уж в центре города…

— Пока понятно.

— Первое. С точностью до пары метров будет установлено место сработки. Второе. Там сто процентов сразу несколько уличных камер имеют приличный фокус.

— И?

— Сейчас с этих камер будет снята запись сигнала, расшифрована и проанализирована. Для гениев: информация будет снята удалённо, с пульта, по сети.

— Хм-м-м.

— Угу, не пятнадцатый век. А по итогам того, что окажется на этих камерах, занимающийся вопросом дежурный офицер мгновенно свяжется с твоими родителями. Ты сам точно нормально? — в последней фразе в интонациях Цубасы прорезается беспокойство.

— Да. Ты же знаешь наши отношения. Она не чужая, но нервы контролировать получается без труда.

— Пока. Звони, если что; мы уже дома.

* * *

— Завидую твоему хладнокровию, — притворяющийся офицером флота сотрудник чуть иной организации многозначительно вздыхает.

— Мы же с вами не закончили обсуждать ещё очень многие моменты, — пожимаю плечами. — А отец — не мальчик. Полиция тоже работает, сами слышали, по автоматической процедуре. Оттого, что я буду сейчас метаться по городу, результат не изменится.

— Какой неожиданный конструктив. Так что, обсуждаем дальше наши дела? — Наоя смотрит испытывающе.

— Конечно.

— Никто не будет со мной? — не дышавший до этого кэп поднимает в воздух бутылку, решительно и непреклонно.

— Я точно нет, — открещиваюсь на автомате.

— Тоже воздержусь, — деликатно отстраняется Цуджи. — Маса, я как-то раньше не задался вопросом, но… А из какой ты семьи?

— Приёмный сын Ватару Асады. Джи-ти-груп. Одна из местечковых гуми одного из муниципалитетов Токио.

— Ух ты.

* * *

Парень оказался якудзой. Ну, не сам, конечно — но приёмный сынок ещё того человека.

В принципе, для задач Цуджи и его департамента это вообще не имело никакого значения — просто не их подведомственность. Но было само по себе интересно, да и тонкостей к уже услышанному добавляло.

Подумав немного с нового ракурса, офицер небезосновательно предположил:

— Так спасать этих девчонок, таек, ты бросился не просто так?

— Да, и нет. Во-первых, на моих глазах совершалось уголовное преступление. Причём там, откуда я родом, оно является своего рода табу даже в околокриминальных кругах.

— Ну, здесь мне трудно что-либо возразить… Ещё что?

— Во-вторых, как я уже сказал, мы с кэпом тоже идём на выборы. — Русский ребёнок японских родителей проводил взглядом мелькнувшую в воздухе глиняную рюмку.

Подхватил бутылку и, почти соблюдая этикет (только что одной рукой), набулькал старику ещё одну порцию.

— Если бы я промолчал, а оно потом где-то всплыло, зачем нам такая репутация? — продолжил старшеклассник. — А такие вещи всегда всплывают. За трусость приходится платить регулярно и дороже всего.

— Как это связано с твоим решением возражать ханьцам на их же корабле, не имея поддержки за твоей спиной? Откуда такая решительность? — чиновник перефразировал вопрос.

— Технически было несложно, — фыркнул школьник в ответ. — Поначалу на палубе был вообще только один идиот. В принципе, ничего сложного.

— А потом?

— Потом — грамотное использование местности, — пацан снисходительно пожал плечами. — Трап неширокий, на нём не развернёшься. Девчонок я уже вытолкал нахрен на берег, сам заслонил трап.

— Не страшно было? — Наоя поймал себя на одной очень занимательной идее.

— Нет. Вы что, не следите за обстановкой в моём рассказе?

— Буду благодарен, если повторишь, — рассеяно развёл руками флотский, демонстративно подхватывая полоску жареного филе с жаровни.

И отправляя её в рот, словно только об этом и мечтал.

— Трап больше одного не пускает по ширине. Я стою на середине трапа. Девчонки уже на пирсе. Летать китайцы не умеют. Чего мне бояться?

— Например, боевых расширений? — предположил Цуджи. — Правда, мы это уже обсуждали. Ты сказал, что очень невысокого о них мнения. Хм…

— Вас смущает что-то?

— Необычно, — не стал скрывать сомнений офицер. — Не подумай, что я тебе не верю! Раз ты действительно Асада, это вообще исключает…

— Что?

— Всё то, что мы до твоего прихода обсуждали с твоим капитаном… Просто людям моего рода занятий очень сложно поверить в героическую непобедимость самого обычного пацана. В такой крайне сложной ситуации, когда и сила, и опыт, и расклад не на твоей стороне.

— Копаете неправдоподобные места в моём рассказе? Не потому, что я мутный. А из любви к искусству и из врождённой добросовестности? — глумливо похихикал школьник.

Попадая в нужное место и едва не заставляя чиновника подавиться рыбой.

— А что за любовь к искусству ты имеешь в виду? — вопросом на вопрос ответил представитель министерства обороны.

— Да люди вашего плана, когда опасаются принимать решение без участия начальства, начинают несколько раз по кругу просеивать легенду собеседника, — школьник спокойно пожал плечами и ухватил кусок жареного филе прямо из-под руки офицера.

После чего, ругнувшись в сторону, набулькал из бутылки капитана во вторую рюмку примерно половину.

— Ваше здоровье! — посудина, мелькнув в руках пацана, извергла своё многоградусное содержимое ему в рот. — Ну и гадость! — поморщился европеец с японской фамилией.

— Вот не надо! Не нравится — не пей! — моментально оскорбился из своего кресла Ёсиока.

До этого момента задумчиво любовавшийся горизонтом.

— Цубаса говорит, когда у меня в крови алкоголь, ваши расширения на правду работают лучше?

— А какие у меня, по-твоему, расширения? — естественно, Наоя тут же вцепился в последнее слово.

— Государственные. Одни из самых лучших на рынке. Цубаса говорит, расширения даже может и лучшие — но государственные служащие ленятся прокачивать индивидуальный уровень. Потому используют их потенциал далеко не полностью. Ладно, давайте, задавайте все свои каверзные вопросы, пока я не протрезвел.

Лицо парня покраснело от выпитого. Он, поискав по сторонам, решительно переложил себе на тарелку ровно половину содержимого жаровни:

— Кэп, извините! Нам нашего заказчика срочно убедить нужно, а бухать весь вечер я не хочу. Вы же ещё поджарите?.. А то мне сейчас несколько раз выпить придётся.

Ёсиока молча поднял правую бровь и, ничего не говоря, укоризненно покачал головой.

— Мне говорили, что у меня проблемы с воспитанием. Но я же гайдзин, так что не взыщите, — потупился блондин.

— Ты действительно не сомневался, что справишься с китайцами? Против их расширений голыми руками? Откуда такая уверенность? — офицер, недолго думая, решил ковать железо, пока горячо.

Алкоголь в крови пацана был как нельзя кстати. Момент нужно было использовать.

— Во-вторых, мои голые руки гораздо сильнее всех ваших концентраторов. — Школьник запнулся. — По крайней мере, сильнее тех, с которыми я столкнулся.

— А во-первых?

— Во-первых, говоря вашим языком, с чего вы взяли, что голыми руками?

— А где твой концентратор? — вежливо уточнил флотский.

Парень похлопал себя по животу:

— Тут. Армейский, стандартного образца. Какого-то из ваших, я хэзэ, что там за подвиды.

Наоя, не скрывая удивления, молча взял молодого собеседника за запястье, снимая системные показания и попутно задавая вопрос:

— А какие концентраторы из тех, что видел ты, были для тебя самыми опасными?

— Те, что у мужиков из специальных подразделений департамента полиции.

Цуджи захотел икнуть.

— Когда мы дрались на их семинаре, в их атлетическом манеже, я подумал, что это очень серьёзные люди. Иной раз их даже надо опасаться, особенно если вокруг темно. — Старшеклассник тактично не обращал внимания на действия и эмоции своего собеседника.

— Что был за семинар? — Цуджи, в который раз плюнув на правила, внаглую развернул виртуальную клавиатуру и сейчас, не таясь, делал пометки прямо по ходу разговора.

— А чёрт его знает. Вроде бы, у них по субботам он регулярный? Надо посмотреть в соответствующей секции их сайта. Меня официально позвали знакомые из департамента — показать их каратюгам, что на улице стоит бояться даже такого худого и хилого, как я. И что самоуверенность — зло.

— Чем закончился этот семинар?

— Мне дали грамоту от Директора Департамента, — Асада обиженно шмыгнул носом и активировал голограмму над своим смартфоном.

Наоя, демонстрируя отстраненную невозмутимость, без затей отсканировал все реквизиты документа.

Школьник замолчал, насмешливо глядя на него.

Офицер откинулся назад, на спинку, и с философским видом, тоже молча, прогрузил базу (благо, допуски позволяли).

Перечитал загруженное.

И решительно захлопнул виртуальный интерфейс:

— Бл***. Вопросов больше не имею. Тыща извинений. Теперь поговорим без формальностей.

Глава 7

— У нас всё в порядке? — деликатно поинтересовался капитан корабля со своего места, явно опасаясь вздохнуть лишний раз.

— В полном, — отчеканил представитель министерства обороны, продолжая открыто сворачивать ставшие ненужными расширения.

Для этого он, абсолютно не стесняясь присутствующих, для удобства вывел наружу интерфейс в виде ещё одной голограммы.

— Один. Два. Три… Шесть? — Подросток для верности пересчитал фигурки пальцем. — Это вы столько фигни активировали, только чтоб только со мной поговорить?! Да ну-у-у-у!

— Самого себя перестраховать невозможно, — флегматично ответил расхожей мудростью Наоя. — Лучше, как говорится, перебдеть, чем…

Асада похихикал.

Ёсиока вежливо и внимательно смотрел офицеру в лицо.

— Остаётся ровно один момент. — Флотский покачался на задних ножках кресла. — Как к тебе попал наш концентратор? На всякий случай: я при тебе свернул все программы. Разговариваю с тобой сейчас исключительно сам, без аппаратной поддержки. Рассчитываю, что ты ответишь откровенно.

— Концентратор официально зарегистрирован департаментом полиции! У меня находится законно, установка и синхронизация проверены комиссаром Ватанабэ лично! — парень то ли и правда был искренним, то ли технично пытался направить беседу чуть в иную сторону. В сторону от заданного вопроса.

Наверняка в данный момент Цуджи этого утверждать, к сожалению, не мог, потому что по неписаным джентльменским правилам сам принял решение общаться насухую.

Чтобы снять все возможные вопросы у противоположной стороны переговоров, он сейчас демонстративно стащил концентратор с руки и бросил его под ноги на палубу. После секундного раздумья, к первому гаджету присоединился и его смартфон.

— Говори, — тяжело повторил он, упираясь взглядом в подростка.

— А какая проблема? — хмуро отзеркалил захмелевший Асада. — Ничего не пришьёте. Техника и программное обеспечение на ней у меня на законных основаниях, сказал же. А! Ватанабэ какие-то пакеты проверял лично! В каком-то моём реестре даже перечень программных продуктов прописан!

— Я не о законности, — спокойно сказал офицер. — Я об отсутствующих у вас на "Кальмаре", якобы, связях с министерством обороны.

— Нет никаких связей, — напрягся Ёсиока. — Даже у меня нет. У него откуда?

— Такой концентратор обычно в случайные руки не попадает. А если учесть, что парень несовершеннолетний, то мы наблюдаем вообще нонсенс. Однако, наблюдаем! Молчу, каким образом он его в полиции зарегистрировал. — Наоя вопросительно посмотрел на старшеклассника. — Слушай, или ты его по линии министерства внутренних дел где-то откопал?!

— Смешно, но изначально этих концентраторов было вообще больше одного, — нетрезво захихикал Асада. — Там весёлая история вышла.

— Внимательно слушаю.

— Цубаса же училась в этой вашей Информационной Академии?

— Там нет ничего подобного, — уронил Цуджи прохладно, досадуя на самого себя и поэтому перебивая парня.

Он очень не любил, когда ему пытались повесить лапшу, считая его за идиота. Кроме того, офицер только что очень пожалел, что собственными руками остался без гаджетов.

Долбаное джентльменство всегда выходит боком: сейчас бы хоть посмотрел, насколько пацан сам верит в свои слова. Это если не думать о том, что его могли вообще использовать втёмную.

С другой стороны, разыгрывать кого-то втихаря, чтобы впарить ему армейский концентратор? Зачем?! Флотский остановил сам себя: было похоже на потерю реальности и паранойю.

— Ладно. Рассказывай, — предложил он, успокоившись, уже более спокойно.

После пары секунд размышления в голову пришла здравая мысль, что школьник о девайсе даже бы не заикнулся, если бы следы последнего вели в родное ведомство.

— Вы не до конца владеете информацией, — молодой якудза покачал головой спокойно и уверенно. — Начнём с того, что это какой-то то ли прототип, то ли первый несерийный образец. Их сделали до того, как был введён закон об обязательной регистрации этой техники. А закон обратной силы не имеет.

Наоя демонстративно промолчал.

— Цубаса действительно несколько лет училась в этом вашем заведении. А на пару курсов старше неё учились сыновья вашего заместителя министра обороны.

— Ух ты! — Цуджи, плюнув на политесы, подхватил с пола и концентратор, и смартфон обратно. — Прошу прощения за непоследовательность!

Вернув браслет на запястье и активировав одновременно с этим телефон, он ввёл пароли и нашёл базу выпускников ведомственных учебных заведений.

— Эти сынишки вашего великого деятеля были близнецами. Кажется. Насколько я помню. И за Цубасой волочились оба, — продолжил тем временем школьник, не обращая внимания на бурю эмоций, бушующую в душе офицера. — В общем, то ли каждый из них ей подарил по концентратору, то ли оба — сразу с запасом, но эта техника у меня от неё. А у неё — от тех ухажёров.

Офицер ошарашено таращился на пару фамилий, которые легко обнаружил. Оказывается, их вообще было просто найти поиском, если знать, что искать.

— На всякий случай. С этими типами она давно порвала все отношения и слыхом о них не слыхала уже почти пару лет. А подарков нормальные парни у девчонки не забирают, так что…

— Ещё одна тысяча извинений. — Серьёзно кивнул Цуджи, не в первый раз сворачивая виртуальный интерфейс.

Дальше он повторно потащил с запястья нейро-концентратор.

— Да не нужно его на пол бросать! — предложил школьник. — Оставьте, где есть! Мы с кэпом к вам нормально относимся; работайте, как вам комфортно.

— Доверяем и искренне видим, что с вами дело иметь можно. — Подтвердил Ёсиока.

— Некоторые профессиональные деформации не в счёт, не парьтесь. Здесь народ понимающий. — Под возмущённым взглядом капитана блондин похлопал флотского по плечу.

— Он выпивши, не сердитесь! — преодолевая неловкость, попросил за невоспитанного подростка старик.

— Да ничего, всё нормально, — поторопился ответить Цуджи. — Взаимный обмен любезностями, чего уж. Хм.

* * *

У нашего потенциального то ли работодателя, то ли партнёра время от времени заклинивает кнопка подозрительности.

Я, как дурак, махнул вонючего пойла из бутылки капитана — чтоб Цуджи легче было со мной общаться, а он демонстративно снял с себя гаджеты. Типа — признайся, где взяли концентратор в армии, ничего за это не будет.

Зачем я отраву пил?

Не знаю, что он себе напридумывал (и какие истории рассчитывал услышать от меня), но реальность удивила его похлеще собственных фантазий.

В общем, концентратор с руки он в итоге пытался стащить дважды. Напоследок уже мы с кэпом не позволили ему это сделать.

— Так ты, получается, не был безоружным против китайцев? — Наоя суммирует что-то самому себе, в монолог можно не вмешиваться. — Если у тебя был интегрированный армейский концентратор с набором программ, то это, конечно, меняет дело… — Он парадоксальным образом успокаивается от своих собственных слов.

По пьяной волне меня, конечно, тянет сострить: парень, концентратор-то у меня есть есть, но я его не использовал. Тогда, по крайней мере.

К счастью, спиртное затуманило мои мозги не настолько, чтобы развлекаться подобным образом.

Вместо этого я с видом сдержанного достоинства киваю:

— Я и до получения прибора кое-что из себя представлял, — хлопаю ладонью по собственному животу. — Я, честно говоря, не понимаю, почему вы не посмотрите видеоматериалы семинара полиции?! У вас же есть доступ, я же вижу.

— Логично, — соглашается он и вставляет в одно ухо наушник. — Раз ты так настаиваешь. Погляжу пару фрагментов со звуком! — поясняет он Ёсиоке.

Видимо, чиновник активирует какой-то ускоренный режим видео и сознания, потому что уже через две с половиной минуты "возвращается" к нам, добавляя в голос уважения:

— Занятно. — Смотрит на меня и совсем не глядит на капитана. — Это ты там насухую воевал?!

— В смысле?

— Ты в полицейском манеже без концентратора геройствовал?

— Конечно, — удивляюсь. — Посмотрите ещё раз внимательно те эпизоды, где я объявляю условия схваток! Или вы думаете, у меня бы получилось обмануть полицию? На их территории?!

— Хм, логично…

— Кстати, когда комиссар Ватанабэ и ещё пара человек старательно пытались пролезть в ближний бой, они меня явно обнимали не просто так, — припоминаю пару занятных эпизодов.

Сейчас я уже точно понимаю, как выглядит человек с работающими расширениями. Задним числом до меня доходит: полицейские тогда явно проконтролировали меня на наличие нейро-гаджетов, причём сразу некоторые из них, один за другим. Не полагаясь даже друг на друга, выясняли, а есть ли они у меня.

— Ладно, у тебя, похоже, были основания ставить на собственный выигрыш на пирсе, — слава богу, чиновник сам закругляет тему, не дававшую ему покоя. — Конечно, лично мне интересно, откуда у тебя такие таланты, ещё и для демонстрации на полицейских семинарах — но это уже не принципиально, да. И не совсем моё дело.

— Мне кажется, отчаянному мордобою может научиться всякий, — замечаю спокойно. — Вопрос собственной мотивации и методики обучения. Вероятно, у меня были хорошие учителя. Кстати, как у того парня! Который в прошлом году сдал школу в четырнадцать лет экстерном и поступил в токийский университет!

— Или как у той девочки, которая прописала что-то там в математике для спутниковых программ! — энергично подключается капитан, только что тихо опрокинувший стаканчик.

— Да. В этом мире бывает всякое, — не спорит Цуджи. — Слушайте, а где сейчас эти тайки?!

— А вы что, иммиграционная служба? — смеюсь. — Вы же по другой части?

На самом деле, по прошлой жизни знаю: ради палок в конце квартала некоторые виды служивых идут ещё и не на такое. Хотя, за этим миром подобного, кажется, не водится. Ну, насколько я успел заметить в местной Японии.

— Да просто спросил, без задней мысли, — изображает удивление он.

Или не изображает?

— Девочки на берегу, занимаются продажами моей продукции, — говорит Ёсиока. — По ныряльщицам у меня порядок, а вот торговую команду, по совету подрастающего поколения, можно было и усилить. Смотрим, что из этого получится.

— Незаконно же? — сводит брови вместе Цуджи. — Как они в городе с людьми работать будут?

— Все вопросы ко мне, — поднимаю руку. — Вытаскивал их я, отвечаю за них тоже я. Скажем, в рамках нашего коллектива. Вы хотели их опросить?

— Даже не знаю, — сознаётся Наоя. — А они что-то знают?

— По-японски говорят плохо, по-китайски не говорят вообще. Нанимались к тем китайцам в течение трёх недель, большую часть которых провели в воде. Как сами думаете?

— Не будем тратить на них время.

Девчонок, совместным решением с капитаном, мы действительно списали на берег и поручили им кое-какие торговые задачи. Живут они сейчас в одном из служебных помещений Рюсэя, но на территории островов находятся не совсем легально.

Ёсиока сказал, что проблему с их документами закроет за пару месяцев. Нужно только подождать. Я в детали не вникал.

— Слушай, а как ты собираешься решить нашу задачу? — выдающий себя за офицера флота Цуджи, наконец, вспоминает и о технических деталях проекта.

Его имидж — демонстративный позитив, веселье, этакий рубаха парень. Жестами, отработанной мимикой он старательно транслирует исключительно положительную личную атрибутику. Дескать, мне можно верить, проблем не будет, только отвечайте на вопросы побыстрее.

— Глубина известна. Для ныряльщиков крутовато, но для меня со сжатым воздухом — вполне достижимо. Возможно, придётся спускаться многократно. Первый раз вообще могу вам всё на камеру снять, с разных сторон — потом пускай ваши специалисты видео обработают.

— А в чём фокус с твоими баллонами? Почему ты думаешь, что кроме тебя никто не сможет повторить?

А ведь он сейчас действительно откровенен. Задаёт лобовые вопросы, не ходит вокруг да около и не пытается скрыть реальный интерес.

Самое интересное, что на вопросы такого человека как раз хочется отвечать быстро и максимально правдиво. На уровне подсознания.

Другое дело, что не стоит его имиджем обманываться: парень имеет даже не два, а три дна; и какое-то время к нему однозначно нужно присматриваться.

Не исключаю, что мы сработаемся. Но я также отлично понимаю (и знаю из прошлой жизни), что подобные люди достаточно легко ради служебных интересов переступают через свои же личные симпатии.

Ладно. Видимо, это мне в голову ударило спиртное. Какие-то не те мысли. Чиновники Японии, с которыми знаком лично я, от своих коллег прошлого мира весьма отличаются.

— Что вы знаете о газообмене в крови? — ну как тут ему не ответить вопросом на вопрос.

— Ничего.

— Если совсем коротко, на глубине из баллонов под давлением в ткани попадает излишек азота. Когда всплываешь, лишний азот начинает закипать в крови. Рвёт сосуды.

— Ты хорошо знаешь физику этого процесса? — представитель министерства обороны даже не старается что-то изображать, смотрит пронзительно требовательно.

— Для наших с вами задач — вопросом владею идеально.

— Объясни и мне? Так, чтобы я понял? Допустим, я полный профан.

— Вы уверены? Хорошо подумали? — смеюсь.

Кэп со своей стороны делает мне гневные знаки, размахивая руками и выпучивая глаза.

— Да. — Спокойно говорит собеседник. — Пожалуйста, рассказывай.

— Азот, содержащийся в воздухе, в организме не усваивается, вы в курсе?

— Да.

— А его в воздухе прилично. Количество газа, растворенного в жидкости, напрямую зависит от давления газа на поверхности этой жидкости. Если это давление превышает давление газа в самой жидкости, то создается градиент диффузии — начинается процесс насыщения жидкости газом. Этот процесс продолжается до тех пор, пока давление газа в жидкости не сравняется с давлением газа на поверхности жидкости. Пока понятно?

— Совпадает со школьным учебником.

— Школьный учебник и есть… При понижении внешнего давления происходит обратный процесс. Давление газа в жидкости превышает внешнее давление газа на поверхности жидкости, происходит процесс «рассыщения». Газ начинает выделяться из жидкости наружу. Жидкость как бы закипает. Именно это происходит с кровью человека, слишком быстро поднимающегося с глубины на поверхность.

— Как-то всё слишком в общем.

Не понял, он что, подначивать меня решил?

— Когда человек находится на глубине, ему для дыхания необходим газ с давлением, равным внешнему. Предположим, речь о глубине в тридцать метров. — Оглянувшись по сторонам, обмакиваю палец в соус и пишу прямо по поверхности стола (потом сам и помою):

(30 м / 10 м/атм.) + 1 атм. = 4 атм.

— Для нормального дыхания на такой глубине давление вдыхаемой газовой смеси должно равняться именно этой величине…

Минут за пятнадцать укладываюсь с лекцией о физике и физиологии кессонки, которую здесь приходится называть декомпрессионной болезнью.

— … когда процесс всплытия проходит медленно, парциальное давление азота также уменьшается медленно. Микропузырьки азота из крови высвобождаются и вместе с током крови двигаются в сердце, потом в лёгкие, где через стенки альвеол выходят наружу при выдохе.

Ориентируясь на его помутневший взгляд, решаю нарисовать ещё и схему лёгкого.

— Если же начать всплывать слишком быстро, то пузырьки азота тупо не успеют достичь лёгких и вывестись из организма наружу. Кровь «закипит». А к пузырям присоединится ещё больше растворенного азота, что порождает эффект снежного кома.

Ёсиока, поначалу злившийся из-за запачканного стола, сейчас зачарованно следит за моим пальцем.

— Затем прикрепляются тромбоциты, следом и другие кровяные тельца. Очень быстро сформируются локальные сгустки крови, они же тромбы. Кровь станет неравномерно вязкой и сгустки будут способны даже закупорить небольшие сосуды.

— Ух ты.

— Тем временем пузыри, прикрепленные к внутренним стенкам сосудов, частично разрушат их и оторвутся вместе с их кусочками, укрепляя «баррикады» в русле кровотока. — Вхожу в раж, поскольку этот процесс в теории знаю идеально; схематично рисую сказанное. — Дальше будет прорыв стенок сосудов. Кровоизлияние в окружающие ткани. Кровоток замедлится, нарушится кровоснабжение жизненно важных органов.

Подождав минуту, подхватываю губку и стираю всё со стола.

— А как собираешься всего этого избежать ты? — Наоя отмирает.

— Есть скорость безопасного подъема на поверхность. Как говорят некоторые, скорость безопасного всплытия, — беззаботно пожимаю плечами.

Затем по памяти цитирую ему приблизительные константы.

В мои годы нейро-концентраторов не было, как и смартфонов. Декомпрессионные таблицы лично мы учили напамять.

— Твоими баллонами может пользоваться любой человек? — заходит с другой стороны флотский.

— Да, — киваю ему ещё беззаботнее. — При одном условии.

— Каком? — он даже подаётся вперёд и наклоняет голову к плечу. — Хочешь предварительно зарегистрировать какие-то авторские права?

Не считаю нужным даже пытаться взять себя в руки — гляжу на него, как на инопланетянина:

— При чём тут авторские права? Моими баллонами может пользоваться любой человек при том условии, что у него скорость вывода азота из крови равна моей!

— А с этим есть какая-то проблема? — до него начинает доходить.

— Мы на "Кальмаре" перемеряли три десятка человек, взятых произвольно. Включая мою девушку.

— Цубаса, которая училась в нашей академии?

— Да. Нейроконцентраторами различных типов, до пятого знака после запятой. Вот у всех, если брать за эталон меня, азот из крови выводится в три и более десятка раз медленнее. — Специально прикрываю глаза, что не таращиться на его вытянутое лицо.

Я сейчас не соврал. Понятия не имею, в чём дело, но конкретно азот из крови всех местных, можно сказать, в пригодных практических объёмах не выводится — если попал в лёгкие под давлением. Разница в скорости со мной такая, что можно считать: у них не выводится.

Не знаю, что за различия метаболизма. Мы двигались реально по волоску, чтоб никого не "сломать", но результат не менялся.

Цубаса заявила тогда, что у меня, кажется, какой-то удачный генетический сбой — иного ей просто в голову не взбрело. Слава богу, на баллонах и технологии она при людях не заострилась.

А я помню, откуда попал сюда. Ничем особенным от миллиардов людей там я не отличался. ТАМ могли погружаться все.

Видимо, этот мир всё же параллельный. Ну или мой мозг перенёс сюда ещё много чего, включая обмен веществ, кроме бокса.

Глава 8

Цуджи шумно выдыхает через нос:

— Занятно.

— Он правду говорит, — кэп тревожно сводит вместе брови. — Я результаты промеров на всякий случай у себя записал в… — он говорит название какой-то программы, о которой я даже не слышал.

— Да я не об этом. Ёсиока-сан, могу просить вас об одолжении?

— Всё, что в моих силах.

— Вы бы не могли перестать нервничать? Всё идёт нормально, но мне нужно задать ещё кое-какие вопросы.

— Я не против же!

— Если вас пугали безобидные темы до этого момента, то дальнейшая часть беседы вам может ну очень не понравиться, — смеётся представитель министерства обороны. — Даже несмотря на всю безобидность моих намерений. А если вы будете волноваться, мои расширения будут на вас реагировать не так, как надо.

— Если бы это было так просто, успокоиться по команде, — вздыхает капитан и снова тянется к бутылке. — Душа — штука такая. Нервам не прикажешь.

— Что могу сделать я, чтобы вы перестали воспринимать разговор между мной и Масахиро так серьёзно? Что бы мы ни обсуждали?

— А выпейте со мной! — оживляется хозяин корабля. — Вот я пью — и вы пейте! Всё по обычаю!

— Какие-то у вас тут русские расклады, — бормочу себе под нос, глядя, как Ёсиока с видимым удовольствием наливает теперь уже в две посудины.

— Нормальные расклады, — вздыхает офицер, тут же выпивая свою порцию мелкими глотками. — Э-э-э…! ЗАБОРИСТО!

— Ага, — капитан блаженно щурится, повторяя жест следом за ним, прикрывая глаза и водружая на стол пакет с вяленым кальмаром. — Если хотите есть, филе вон там, в том холодильнике. В нижнем ярусе. Хотите — жарьте себе сами, не хотите — сидите так. Кухня в моём исполнении закрыта. Обслужите себя самостоятельно.

— У меня ещё есть еда, — киваю на предусмотрительно сделанный в тарелке запас.

— На двоих! — говорит Наоя, палочками выхватывая из моей кучи кусок за куском.

— И ведь не скажешь вам ничего. Я типа младший, вежливость, всё такое. — Забираю сразу несколько кусков кальмара из пакета старика.

— Вот за это его и люблю, — фыркает кэп. — Ни грамма вежливости, ни крошки воспитания. Но — полная искренность и никаких камней за пазухой.

— Я оценил, — серьёзно кивает флотский. — Масахиро, а ты с этим набором манер только здесь, среди нас, так себя ведёшь? Или это — твоя обычная линия?

— Я везде плюс-минус одинаковый, — пожимаю плечами. — Во-первых, гайдзин. Нос картошкой, волосы белобрысые, глаза лупатые — мне можно. Во-вторых, я будущий чемпион префектуры по фул-контакту. Ему тем более можно.

— Если голым кулаком справляешься с китайскими расширениями, могу допустить. — Несмотря на выпитое, наш гость убийственно серьезен.

— В-третьих, я же якудза: защищай слабых, борись с сильными. Понимаете, если говорить серьёзно, то у меня никогда не получится с моей внешностью доказать японцам, что я свой или хороший. Так зачем пытаться?

— Хм. И вместо этого ты изначально выбрал имидж плохого? — заключает Цуджи.

— Не плохого. Независимого, — поднимаю в воздух указательный палец. — Хотя-я, как говорит одна маленькая красноволосая девочка, в Японии это всё равно что плохой. А что вы хотели сказать такого, что должно очень не понравиться мне и капитану?

— Всё то, что ты сейчас рассказал мне о декомпрессионной болезни, я проверю. Причём очень тщательно. Логичен вопрос, и ты не можешь его не ожидать. Ты не боишься? Если вся описанная тобой физика подтвердится? — его глаза смотрят на меня, кажется, отдельно от остального лица.

Интересно, это после выпитого?

— Вы о чём?

— У тебя уникальное сочетание знаний и практических навыков. Не боишься стать мишенью?

— Бояться у себя дома? — улыбаюсь как можно проще. — Не верю в страшилки, любого рода. У нас не Китай, не кое-какие ортодоксальные страны экзотических религиозных направлений. Если кто-то будет наезжать я не сирота. Джи-ти-груп ещё что-то может.

— А я не о частных или юридических лицах. Я о государстве.

— Государство у нас правовое. Мне посадить вас проще, чем вам мне штраф выписать, пока я несовершеннолетний. Тем более что опыт в суде имею, может статься, больше вашего.

Интересно, судья имел ввиду именно такие разговоры? Когда предупреждал, что ближе к выборам начнётся?

— Ты можешь недооценивать ресурсов нашей организации.

Я вижу, что он не пугает, не спорит, не угрожает. Просто проговаривает какие-то моменты исходя из… а вот сейчас посмотрим, исходя из чего:

— Наоя, а вы уверены, что можете говорить от имени всей вашей организации? Хотя дело даже и не в этом… Что именно вас смущает в моей позиции?

— Ты понимаешь, что в твоих руках уникальный инструмент для очень специфических работ? И даже не так. Ты сам — уникальный инструмент. — Офицер молчит, потом неожиданно достаёт сигареты и закуривает. — Ни на какие мысли не наводит?

Ёсиока удивлённо провожает взглядом струи дыма.

— Я сейчас вас предупрежу один-единственный раз; пожалуйста, поймите меня правильно. — Я очень хорошо знаю, что надо делать и говорить в такой ситуации. — Если вы ещё раз позволите себе не увидеть во мне человека, а будете считать винтиком, шурупчиком, инструментом…

— Я понял. Мои извинения.

— … то я вынужден буду вам доказать всю глубину вашего заблуждения. Вплоть до того, что вручную — а потом увидимся в суде. В Японии НЕТ организаций, на которые не распространяется Конституция. Даже Императорский дворец в ней прописан. Вы же не считаете себя круче Императора?

— Какое трогательное почитание основ.

— Наоя, ещё один момент. Я очень хорошо знаю, что нужно делать, когда кому-то чужому понадобилась твоя земля.

— А причём здесь это? — он задерживает в воздухе руку с рюмкой, опять наполненной капитаном.

— А времена изменились. Раньше мы защищали свою землю, сейчас — больше нематериальные абстрактные вещи. Права, свободы, свой выбор, будущее, Конституцию.

— Я спросил не просто так, — сморщившись, он глотает ещё одну порцию спиртного. — Не могу рассказать в деталях, но я действительно должен быть уверен в твоих лояльности и компетенции.

* * *

Пацан, хотя и бескультурный, говорил в общем-то правильные вещи.

— А вы просто вопросы задавайте! — предложил он, когда Наоя наконец перешёл к главному. — Знаете, у нас одна книга старая была… "Это свинья со свиньёй договориться не может. А человек с человеком, если захочет…".

— Почему ты не боишься, что на тебя вместе с твоим сжатым воздухом попытаются наложить руку ребята из кабинета министров? — офицер решил быть полностью откровенным. — Я поначалу думал, что вы с кэпом просто не понимаете всех нюансов. Сейчас вижу, что понимаете, но это ваша принципиальная позиция. Объясните мне?

— А как они могут наложить руку? — неожиданно подал голос Ёсиока, резко переставший изображать зашуганного и перепуганного старика. — Силой? — в голосе рыбака явственно слышалась насмешка.

— Издать закрытый декрет. Подписать его в профильном кабинете парламента. Проголосовать в закрытом чтении. И всё: любое использование вашей технологии автоматически контролируется государством. А сам Масахиро становится лабораторным экспонатом.

— Меня в лабораторные крысы — руки коротки, — отмахнулся подросток. — Без деталей. А что до контроля технологии, как вы собираетесь учитывать каждый баллон в мире? И вентиль? Или компрессор? Хе-хе, ну попробуйте.

— У меня на борту четыре альтернативы, — ухмыльнулся капитан. — Если говорить о компрессоре. В двигательном отсеке, в рефрижераторном. Забивать его баллоны я могу где угодно, в том смысле что в любой части корабля..

— Зачем тогда с полигона армейскую технику сюда волокли? — логично поинтересовался флотский.

У него уже созрел свой замысел, причём из нескольких этапов сразу. Просто надо сейчас кое-что обсудить и согласовать — уж больно народ своеобразный.

— Я привык всегда оборудовать рабочее место так, чтобы оно была автономным, — по-взрослому ответил школьник. — Компрессор — залог автономии погружений.

— А мне будет неудобно таскать ему баллоны из трюма на палубу, — пожал плечами капитан. — Если пользоваться бортовыми компрессорами. Допустим, разводку я на них с нужными вентилями брошу, работы на час. Но его железяки, кроме прочего, весят порядком. Зачем с ними по трапам скакать?

— Если на вас выйдут из другого государственного ведомства, вы будете занимать такую же позицию? — собственно, это и был главный вопрос Цуджи.

Перед тем, как они сейчас ударят по рукам с новыми знакомыми, следовало четко обозначить правила игры в непредвиденных случаях.

— Мои жизненные правила — не для того, чтобы их гнули другие люди, — простенько ответил старшеклассник. — С вами я сейчас вежлив и предупредителен. Просто потому, что понимаю специфику вашей работы. И где-то даже сочувствую, хе-хе. Другие на вашем месте, после ваших же заявлений, уже летели бы с трапа на пирс или даже без трапа, туда же. А вы сейчас о каких организациях, кстати?

— В последнее время, во многих структурах нашего государства неоправданно выросла роль международных подразделений и смешанных команд, — Наоя очень тщательно подбирал слова, чтобы не сказать лишнего.

— Вы об усилении китайского влияния через так называемую формулу регионального сотрудничества? — ухмыльнулся блондин. — Как в полиции? Когда бюро по борьбе с терроризмом крышует китайскую диаспору? И в итоге тем всё сходит с рук?

— Я сейчас подавлюсь. — Предупредил чиновник, опуская рюмку на стол.

— Или вы о том, что китайцы сейчас обкатывают кое-какую очень интересную модель? — как ни в чём ни бывало продолжил школьник. — Которая вполне может и масштабироваться? При условии их усердия и нашего дальнейшего головотяпства?

А дальше пацан рассказал ему то, что являлось одной из ключевых линий работы его второй организации именно сегодня. Так сказать, актуальные задачи текущего периода.

* * *

Через некоторое время. Там же.

— Я не ожидал такого уровня владения нашими вопросами, — флотский выделил интонацией "нашими". — Странно, как ты до этого дошёл сам, своим умом.

— Вы — далеко не первый, кому я это рассказываю даже за последние дни, — похихикал Асада-младший. — И вы второй только из государственных служащих. Жалко, что остальные даже слушать не хотят.

— К сожалению, в государственных кругах существуют разные точки зрения. И наша с тобой, консервативная, далеко не всегда в большинстве.

— Зря так говорите, — фыркнул школьник. — Гражданское общество — очень мощный инструмент само по себе. Жаль, что некоторые в парламенте и в кабинете министров его недооценивают. Тем больнее им будет удивляться.

— А что ты сможешь сделать? — Цуджи не подначивал, не провоцировал.

Он искренне хотел услышать откровенный ответ.

Слова пацана никак не повлияют на их дальнейшую работу конкретно в этом проекте, но могут зародить перспективные семена в их совместном будущем.

— Вы как будто не слушаете нас, — мягко укорил школьник. — Мы с кэпом просто не пустим китайцев в наш муниципалитет. И всё.

Представитель министерства обороны сдержался и не напомнил о той поре года, когда надлежит считать цыплят. Вместо этого он сказал:

— Я очень рад, что точку зрения части нашей организации разделяют и другие люди. — Тем более что амбициозные планы "Кальмара" полностью соответствовали и его личным убеждениям.

— А вы сейчас о какой организации говорите? — подначил его подросток.

— О военно-морском флоте, разумеется, — хмуро пробормотал Цуджи под не особо трезвый смех капитана.

* * *

— Ты не слишком с ним церемонился, — заметил Ёсиока после того, как представитель правительства откланялся и на не совсем твёрдых ногах покинул корабль.

— Он просто забывает, кто в стране хозяин, — вздохнул Масахиро. — Служивое сословие вообще часто об этом забывает. Особенно если они служат в тех организациях, которые широкой публике не сильно-то и видны.

— Издержки работы, профессиональная деформация, — согласился капитан. — Так что, думаешь, этот контракт наш?

— Та его часть, которая в наших территориальных водах — однозначно да, — уверенно кивнул младший Асада. — Думаю, сейчас он доберется до своего офиса, или как там у них это называется, быстренько протрезвится и контракт придёт вам уже за подписью его руководителей. Через это самое электронное правительство.

— Откуда знаешь? — Ёсиоке действительно было интересно.

— Вижу и чувствую.

— А дополнения? Его намёки в самом конце?

— Мы за них не возьмёмся, — как-то по-взрослому ответил блондин. — Сделаем первую основную часть — и откажемся от продолжения, если предложат.

— Ты за один присест не захотел всего обсуждать?

— Я не стал прямо сейчас ему отказывать по второй части, потому что он ничего конкретно не предложил. Одни намёки.

— Но…?

— Кэп, а вы хорошо представляете себе работу подводника где-нибудь в чужой акватории? — развеселился старшеклассник.

— Вообще не представляю. — Ёсиока отметил про себя слово "подводник", которое младший Асада не первый раз употреблял вместо "ныряльщиков". — А что, есть тонкости?

— Да, и я как раз немножечко представляю эту работу и их объём, — ухмыльнулся школьник. — И сам за такой геморрой не возьмусь по доброй воле. Попутно: а вам оно зачем?

— Ну, деньги. Опять же — государственный контракт, — старик задумчиво отогнул от кулака два пальца.

— Давайте лучше сосредоточимся на выборах в нашем муниципалитете? Поверьте, выиграв их, вы заработаете намного больше, чем нелегальным риском! Ещё и там, где даже государство стесняется действовать открыто.

— Да согласен, чё, — капитан вздохнул. — Говори так почаще? Я никак не привыкну к новым временам. Мне не верится, что на старости лет иду на выборы в роли кандидата.

— Всё когда-нибудь случается впервые, — осклабился младший Асада.

* * *

— Кто вы такие? Что вам нужно? — Ю и не думала скрывать испуга, лихорадочно переводя взгляд с одной девицы на другую.

Когда она выходила из университета, её за какие-то доли секунды подхватили под руки и забросили в притормозивший на мгновение микроавтобус.

Там, в полутьме тонированного салона, ей быстро набросили на голову непрозрачную тряпку, заодно зафиксировав руки.

Она пыталась кричать по дороге, но была пару раз двинута чем-то типа электрического разрядника:

— Уймись. Если бы хотели тебя пришибить, ты бы уже не дышала! — голос был женским.

А сейчас, прямо на дороге, перед воротами какого-то богатого поместья за городом, её освободили от мешка на голове и от наручных фиксаторов.

Смешно, но никаких мужчин вокруг не было. Только трое девчонок, и ещё одна за рулём.

Ну, как девчонок, от двадцати до тридцати.

Вместо ответа на её вопрос, одна из похитительниц молча указала взглядом студентке за спину.

Ю обернулась — и от неожиданности завизжала ультразвуком, подпрыгнув мало не на высоту своего роста: сзади бесшумно подошла и сейчас нависала над ней женщина весьма солидного роста.

— Тебе ничего не угрожает, — сказала громила, не представляясь и не здороваясь. — Как насчёт попить со мной чаю десять минут вон в той беседке?

— Да я бы и полчаса там посидела, — решила обнаглеть Ю Асада, повинуясь женской интуиции. — Чего только десять минут?

— Полчаса у нас нет. Через полчаса сразу пара полицейских бюро тут всё с ног на голову перевернут, если ты не свалишь. Ты же хлопнула по тревожной кнопке, — это был не вопрос, а утверждение.

— Да, она успела нажать! — бодро отрапортовала одна из девиц-похитительниц. — Хотя-я, половина часа, может быть, и есть. До того момента, как копы протрут мозги.

— А о чём вы хотели со мной поговорить? — Ю обоснованно подумала, что ей и правда ничего не угрожает, обстановка намекала. — И к чему такой антураж?

Бразды правления любым разговором всегда надо перехватывать. По крайней мере, стоит попытаться.

— Погоди. — Женщина взяла её смартфон, отобранный в микроавтобусе.

— Вы не сможете им воспользоваться без… — насмешливо начала было приёмная дочь японских родителей, но ровно через один удар сердца подавилась собственными словами.

Высокая женщина, не напрягаясь, разблокировала её гаджет за доли секунды:

— Меня зовут Кано и у меня очень хорошие расширения.

А в следующий момент она набрала долбаного младшего братца:

— Привет. Помнишь меня?

Глава 9

Мы с кэпом тихо и спокойно доедаем сушёного кальмара, понемногу запивая почившее головоногое (он — своей сивухой, я — чаем), когда раздаётся звонок на мой телефон.

— Ух ты! — несмотря на возраст и опьянение, Ёсиока успевает первым глянуть в мой экран, кто звонит.

Не то чтобы неожиданно, но резкое ускорение пульса я чувствую, потому что это — номер Ю.

Или, по крайней мере, звонят с её аппарата.

В голове быстро прокручивается тот момент, что все местные гаджеты обычно паролятся собственными владельцами, часто — вообще на личную биометрию, которую не поделаешь.

Цубаса говорит, снять чужой пароль быстро как правило нереально, если только не быть специалистом в одной очень узкой (и не совсем законной) области.

Или — если не иметь под рукой собственного мощного вычислительного центра, каковым является местный искусственный интеллект.

— Похоже, таки Ю, — прихожу к выводу через половину секунды размышлений, отвечая на звонок.

— Привет. Помнишь меня? — а это оказывается вовсе и не сестра, а та здоровенная бабища по имени Кано.

Мы с ней имели некоторые контакты в прошлом.

Впрочем, сама сестрица тоже обнаруживается в кадре, но чуть сбоку и сзади.

— Не помята, выглядит нормально, — абсолютно трезвым голосом шипит капитан со своего места. — Я включился, беседуй с ними! Просто разговаривай!

В его руках невесть откуда появляется его собственный аппарат. Если я хоть что-то понимаю, он сейчас будет набирать моего родителя либо полицию. Либо — и то, и другое одновременно.

— Асада, на всякий случай, со старта. Твоя сестра жива, здорова и через десяток минут поедет домой, — без вступления информирует женщина, которая ростом выше даже Рюсэя или Ваки. — Если ты сам, или кто-то с тобой рядом, сейчас лихорадочно набираете департамент полиции, то с этим лучше не торопиться. Ю Асада жива и здорова, одной ногой практически стоит на автобусной остановке.

— У меня мало времени. Слушаю. — Конечно, очень хочется пообщаться с сестрой, но сейчас на неё и смотреть-то не стоит лишний раз, даже искоса.

— Г-хм. Я чуть иначе представляла твою реакцию на то, что найду тебе твоего родственника. Родственницу, — Кано как-будто кокетничает.

Но её глаза смотрят холодно, напоминая две льдины.

— Не моя зона ответственности, — качаю головой, изображая олимпийское спокойствие. — Мы с ней не кровная родня, друг без друга дышим ровно и один без второго вполне нормально обходимся. Неограниченное количество времени.

— Г-хм.

— Кано, ты не в курсе: поисками моей сестрицы занимается наш с ней общий папа. Приёмный, если что. Я думаю, твои ожидания нашей семейной благодарности лучше переадресовать ему.

— Хм.

— Ага. Он гораздо больше меня компетентен в вопросах благодарности, пардон за тавтологию, особенно в подобных случаях.

Ёсиока весело хрюкает.

Интересно, а через телефон работают приложения, дешифрующие настроение?

Если бы рядом сидела та же Цубаса или Рейко, они бы могли сказать даже число слезинок, которые готов проронить их собеседник. Кано, насколько я помню, в нейро-продуктах сильна не меньше, а то и больше.

Но как насчёт того же самого — без прямого контакта? Через камеру?

Есть ли мне какой-то смысл вообще изображать сейчас покер-фейс? Или можно расслабиться?

— Ватару Асада — слишком большой для меня человек, — вроде как иронизирует она. — К тому же с тобой мы, что ни говори, знакомы лично.

— Я не буду ни благодарить, ни ругать, ни пугать тебя, — качаю головой. — Считай меня почтовым ящиком. Папе скажу сразу после разговора с тобой, что ты звонила. Награды за подвиги и прочие виды признательности будешь получать исключительно от него. Насколько знаю, за ним обычно не ржавеет. Так чего звонишь? Просто порадовать или надо что-то?

Ёсиока, насколько вижу боковым зрением, моему родителю уже дозвонился и теперь транслирует картинку нашего с Кано разговора через собственный гаджет.

— Звоню поговорить, кое о чём спросить и сделать предложение. Возможно, даже два предложения, в зависимости от будущих ответов.

— Я слишком молод и неопытен. Твои слова меня смущают настолько, что хочется повесить трубку, — информирую её сухо.

— Первое. Спроси у своей красноволосой подруги: я могу оказаться полезной вашей семье сейчас? Когда она ответит тебе "да", спроси её, чем именно? — предлагает бабища.

— А ты сейчас именно ко мне обращаешься? Или через меня хочешь сделать предложение моему отцу? — я чего-то действительно не врубаюсь в подоплеку. — Кто из нас двоих с ним решать-то должен?

Не хватает каких-то специальных знаний; видимо, нужен массив информации, которым не владею.

Батя, абсолютно трезвый и спокойный на вид, молча и собранно наблюдает за нашей беседой из аппарата капитана.

— В первую очередь, обращаюсь к тебе: ты гораздо более перспективен.

— Какая честь, — делаю глумливое лицо. — Это же не попытка вбить клин между мной и батей? Мы с ним, хотя и не кровные, как и с Ю — но всё же друг другу гораздо ближе, чем любой из нас тебе.

— Это не клин. В организации твоего отца сейчас есть свои проблемы, плюс у них сильны штатные специалисты, которые могут похоронить такое хорошее сотрудничество со мной уже на старте. Даже не дав мне сделать предложение. Исключительно неконструктивно, на фоне собственных амбиций, — выдает она на одном дыхании.

— Заново: я причём? В организации отца я имею вес ещё меньший, чем ты, явись ты к ним пообщаться со своими незабываемыми предложениями. Если что, меня буквально накануне оттуда вежливо проводили, мало не пинком под задницу.

Если тобой пытаются манипулировать, при этом обозначая эмоциональную связь, данную связь нужно рвать решительно и как можно скорее. Учебник.

— А задам-ка я лучше вопрос, — похоже, женщина в размышлениях действительно ломает какую-то запланированную схему разговора.

Во всяком случае, смотрится она сейчас достаточно убедительно.

— Асада-младший, а вот то, что ты навострился на выборы лично — это всерьёз? Или какой-то отвлекающий манёвр в интересах Джи-ти-груп?

— Не буду хамить даме словами "А тебе что за дело?". Так. Кано, я тебя честно предупреждал, что у меня мало времени? — На полном серьёзе тянусь к виртуальной кнопке прекращения разговора.

Ну а что, Ю жива-здорова. Судя по её окружению, с ней сейчас та женская бригада, с которой лично я уже пересекался. Хотели бы что-то сделать — выглядело бы совсем иначе.

На последнее, если что, твёрдо указывал и Садатоши.

— Тормозни, — роняет она раздражённо. — Передай отцу, что я могу быть им очень полезной.

— Сразу два вопроса. Почему не скажешь это им напрямую? И отец наверняка захочет уточнить, полезной в чём именно? С личной жизнью, насколько могу судить, у него и так всё в порядке.

— Фи-и, ну это пошлость. Придумал бы что-нибудь оригинальнее.

— Никогда не претендовал на оригинальность. Мало времени. Ты всё сказала, отключаюсь?

— С Т О Й! Вот же маленькая скотина, с тобой решительно невозможно разговаривать!

— Так это потому, что ты не разговариваешь. Пытаешься гнуть какую-то свою линию. Игнорируешь мои посылы.

— Первое. Передай отцу, что лично я делаю ему предложение купить у меня месяц невмешательства. Он поймёт. Это важно для их организации.

— Окей, запомнил. Но не могу не поинтересоваться снова: а через меня-то чего? Если можно напрямую? Я — самый обычный школьник. Ты не напрасно ли вводишь лишнее звено в вашу коммуникацию?

— А это вторая часть моего плана, — серьёзно кивает она. — Неприятности Ватару Асады в моём исполнении будут значительно меньше, если ты сделаешь полшага мне навстречу.

— Кано, есть такая фигня, называется этапность. Слышала?

— Кажется, я сейчас повторю тебе твой же вопрос: ты это к чему? — сводит брови женщина.

— Втягивание. Вербовка. Эксплуатация. Три этапа именно в таком порядке, папа меня учил именно так. Знаешь, от чего он предостерегал самую первую очередь?

Бабища хмуро смотрит на меня, не говоря ни слова.

— Он просил никогда не пытаться решить задачи третьего этапа во время первого, — мерзко хихикаю. — Ты же способна понимать намёки?

— Твой ответ "нет"?

Вообще-то, я не понимаю, что она сейчас имеет в виду.

— Честное слово. Я искренне не улавливаю, к чему ты клонишь. — Говорю чистую правду.

— Хорошо, давай открытым текстом. Мне интересны твои расширения, больше ничего не надо. — Она впивается взглядом мне в переносицу, словно сидим друг напротив друга.

— Какие расширения? — вот тут она таки застала меня врасплох.

А с другой стороны, идиотское выражение лица сейчас как нельзя кстати.

— Я это к тому, что пацан склеивший Рейко и перевернувший Сёгуна на всю страну, не может не иметь своих расширений — ну не бывает в мире чудес, — доверительно сообщает она. — Всё всегда имеет своё рациональное и прагматичное объяснение. Уже молчу о некоторых разногласиях с китайцами, они у тебя имели место не единожды. Суммировать?

— Лучше повтори — не уверен, что правильно понял.

— Два блока расширений. Первый — ментал. Не за красивые же глаза на тебя запала Рейко? — теперь глумливо ухмыляется Кано. — Второй блок — твои боевые расширения. Которыми ты работаешь каждый раз в контакт. Кстати, чуть не забыла!

— Что-то ещё? — а ведь мне не смешно.

Возможно, похохочу после.

— Маскировочный блок. — Её взгляд сейчас напоминает ствол. — Помнишь, ты ударил лично меня?

— Не по своей воле. Так сложились обстоятельства.

— Я не почувствовала тогда работы боевых расширений. Значит, у тебя есть ещё и маскирующие блоки. Их целиком можешь не передавать, назовёшь только разработчика.

— С чего такая щедрость по третьему пункту? — ну а что, на переговорах всегда нужно вытягивать максимум.

Даже если у тебя на руках ни единой годной карты.

— Этот рынок я, в отличие от ментала и мордобоя, знаю досконально. Что, теперь всё уловил?

— Кажется, да: ты хочешь моих расширений. Взамен — обещаешь доставить отцу меньше неприятностей, чем если мои расширения останутся со мной и не попадут к тебе. Правильно понял?

— Плюс-минус. Воспроизвёл правильно, а как уловил — не знаю, ты же не местный.

— Я сейчас задумался над твоими словами. — Я действительно пытаюсь понять, что за всем этим стоит.

Хотя и не в том смысле, как думает она.

— Ладно, есть ещё один вариант. Такому милому мальчику, как ты, наверняка понравится и наша компания. Ты случайно не хочешь купить наш патронаж уже для себя?

— В смысле? — видимо, вид сейчас имею опять потешный.

Оно и понятно, с учётом того, что в голову лезет всякое непотребство.

— Проблемы твоему отцу моя компания может распространить и на тебя, — звонко смеётся Кано (видимо, всё-таки над моей мимикой). — Я сейчас о твоём намерении баллотироваться отдельно. Если возьмёшь меня в небольшую долю, без оформления, проблемы лично тебе со своего исполнения сниму.

— Нет. В моей компании никакого криминала не будет. Ни в учредителях, ни в союзниках. А уж если речь о тебе, знаешь, на моей родине есть поговорка: страшнее кошки зверя нет. Не буду ничего пояснять, ищи словарь идиом.

— Звучит странно, — насмешливо роняет она. — Ладно, вот и поговорили. Держи! — она возвращает телефон сестре.

* * *

— Сокайя, — говорит Ёсиока после моего разговора с Кано.

А я хлопаю себя по лбу: не сообразил.

Само слово имеет несколько смыслов, но в данном случае означает: вымогательство за непричинение вреда.

— Кэп, как в средние века! — возмущаюсь после того, как до меня доходит.

— Я всё услышал. — Кивает тем временем отец нам обоим. — То, что она хотела сказать мне, я принял к сведению. — Затем он отключается.

— Какой-то батя немногословный, — озадачиваюсь перед погасшей голограммой. — Я ожидал, что он скажет больше.

— Ты же не один сейчас, а рядом с чужим человеком, — флегматично поясняет Ёсиока. — Сестра твоя в порядке. К чему бурные эмоции на людях? Это же Япония, а не твоя родина.

* * *

Здание восьмого бюро (борьба с терроризмом), Департамент полиции Токио.

— Вы уверены, что приглашать меня сюда было хорошей идеей? — Сяо улыбается, давая земляку понять, что шутит.

— Несмешно, — ворчит его собеседник.

— Когда прошлый раз эти самые слова мне сказали вы, на этом же месте, я на вас не смотрел так трагично, — веселится посетитель. — Хочу поднять вам настроение! Выглядите так удручённо, что хочется вас расшевелить.

— Буду весьма признателен, если свою трогательную заботу о моём настроении вы придержите при себе, — еще больше хмурится сотрудник здания.

Сяо наклоняется вперёд и хлопает соотечественника по плечу. После чего откидывается на спинку стула и трясётся в беззвучном хохоте:

— Зачёт!

Его настроение невольно передаётся и сотруднику полиции. Последний, не сдержавшись, скупо улыбается:

— Дорогой Сяо, вы же уже догадались, что я позвал вас не чаю попить?

— Думаю, что-то важное. — Лицо гостя остановится серьёзным.

— Группа мониторинга слушала каналы тех фигурантов, список которых вы давали. — На столе появляется служебный смартфон. — Запись разговора сделана через два гаджета, но думаю, вы разберетесь. Качество норма.

Полицейский протягивает посетителю беспроводной наушник и включает запись.

Какое-то время оба молчат. Визитёр смотрит и слушает.

— Благодарю. Я очень вам благодарен, считайте, ваш должник с этого момента, — Сяо уже ничем не напоминает того добряка, которым был пару минут назад.

— Не стоит благодарности. Одно дело делаем. Я правильно понял, что именно это представляло для вас интерес? Не зря звал?

— Что вы. Конечно, звали не напрасно. Насколько понимаю, эта высокая женщина и есть та самая пресловутая Кано?

— Да. Это она.

— Я не очень понял контекст. Вы не против свериться?

— Валяйте. Что поняли вы?

— Она открытым текстом сделала предложение нашим основным конкурентам на будущих выборах. — Сяо ненадолго задумывается. — Мне не до конца понятна позиция парня, этого светловолосого европейца. Но если в общих чертах…

— Решение принимает не он, а его отец. Кстати, именно через гаджет отца и сделана запись — у нас доступ только к нему.

— Понимаю. Его приёмный сын — несовершеннолетний, ещё и очень проблемный молодой человек…

— У сына связи в департаменте полиции гораздо лучше, чем у отца. Если на отца мы ещё можем дать обоснование — спроси нас прокуратура, зачем млушали; то по несовершеннолетнему сыну ничего и близко не просматривается. Закон я не нарушу.

— Да уж… В любом случае, большое спасибо, — Сяо напряжённо закусывает нижнюю губу и прикрывает глаза. — А ведь становится действительно интересно.

— Я тоже так подумал. Если говорить о противодействии местных, то законным способом выиграть выборы вам помешать не смогут: слишком большой гандикап. Согласны?

— Да. Особенно после подключения Ходзё.

— Знаете, а ведь Кано — единственная из местных, кто соответствует двум неприятным для вас признакам Она ничуть не стеснена рамками закона — раз. Два: вполне компетентна, чтобы держать под колпаком каналы связи всей диаспоры.

— М-м-м…

— Я потому и не стал затягивать. Сразу пригласил вас сюда, — кивает полицейский. — Кажется, настал тот самый момент, о котором нас с вами предупреждали дома. Пора сотрудничать? Если вы скажете, что по Джи-ти-груп пора отработать серьёзно.

— Знаете, а ведь это ещё не всё. — Сяо решается что-то сообщить. — Есть нюанс. Боюсь, что не только по Джи-ти-груп.

— Какой нюанс?

— Этот парень, младший Асада. Вы обратили внимание, что и он собирается баллотироваться?

— Да. Услышал, но не принял всерьёз: мало ли, чем играются дети? — сотрудник восьмого бюро вопросительно поднимает бровь. — Или…

— История вкратце такова. Мы сейчас, кроме прочего, занимаемся нашим утонувшим прибором, — Сяо поднимает глаза на собеседника. — Вас не теребим, но работаем на полную катушку.

— Я понял. Можно без деталей.

— Вот у одного из новых капитанов, Бо по-местному, произошел такой случай…

* * *

Там же, через пару минут.

— Вы хотите сказать, что тот блондин-европеец на пирсе и был младший Асада? — полицейский задумчиво закусывает первую фалангу указательного пальца правой руки. — Который вывел из строя команду нашего Бо? И оставил нас с вами без одной единицы транспорта?

— Наверняка утверждать не возьмусь, но весьма на то похоже. Сюда плюсую и оговорки Кано — какие-такие неприятности этот школьник нам мог доставить? Или тут очень много блондинов русских?

— Согласен. Хотя интересно было бы узнать источники этой женщины, — сотрудник восьмого бюро продолжает качать головой.

— Это паразитная информация. Для нас с вами практической пользы не несёт, на наши решения не влияет. Зачем забивать голову?

— Согласен… Итак, что вы предлагаете?

— А вы даёте предварительное согласие на жёсткие действия с вашим участием? — Сяо с напряжением ожидает ответа.

— Да.

— Я удивлён.

— Напрасно. Я, может быть, и сухой педант, но с чувством долга у меня всё в порядке. Когда я говорю, что мы делаем одно дело, я тоже планирую выкладываться.

— Спасибо ещё раз… Предлагаю выбрать объект по следующим критериям: он должен иметь прямое отношение и к отцу, и к сыну Асада. — Посетитель испытывающе смотрит на собеседника.

— И?

— И у вас должно быть подобие законных оснований.

— Хм.

— Да. Именно так. Переходить к крайним мерам будем после того, как исчерпаем все законные. Так что, есть идеи, кем бы мог быть такой человек?

— Есть, — полицейский спокойно раскрывает приложение на смартфоне. — Я собрал информацию по всем подходящим объектам…

* * *

— Коюмэ Вака? Бюро по борьбе с терроризмом, департамент полиции Токио. Вам придётся проехать с нами.

Трое местных полицейских, которых Рейко неосмотрительно пустила на территорию дома, сразу двинулись в нужную комнату.

Сейчас, озвучивая обязательный текст с площадки, они направлялись по дорожке прямо к окну-двери.

— Как будто знают расположение комнат, — ничуть не стесняясь, выдала Цубаса. — Маса, тут какая-то лажа.

Хозяйка дома, находясь не в своей тарелке, выглядит испуганной и молчит.

— С чего мне ехать с вами? — пиар-менеджер Джи-ти-груп и не думает вставать с кровати. — Рейко, не нервничай так! Я отсюда чувствую!

— Что за лажа? Быстро? — блондин резко поднимается из низкого кресла.

— Им нужна санкция суда, с её нынешним состоянием здоровья, — поясняет бывшая курсант Информационной Академии. — Внутреннего документа восьмёрки хватило бы для задержания, если бы она была полностью здорова. А так…

— Эй, стоять! — светловолосый подросток, стартовав с газона, рвётся наперерез правоохранителям. — Документы свои ещё раз засветили! Быстро!

— Маса, осторожно! — следом за парнем бросается красноволосая девочка.

Глава 10

— Маса, внимательно…! — в одно слово она вложила максимум.

Блондин, в принципе, именно в такие моменты отлично чувствовал недосказанное ею — что ни говори, не чужие люди.

Цубаса, в отличие от Масы, видела: двое полицейских из трёх ну очень быстро активировали какие-то профессиональные расширения.

Насторожил её тот момент, что эти программные продукты отсутствовали в базе — потому её концентратором не распознавались.

Если отбросить пиратский контрафакт (у сотрудников восьмёрки его по определению быть не могло), из прагматичных вариантов оставалось только заграничное происхождение программ.

Китайское, если смотреть правде в глаза и не пытаться занять позицию страуса. И это где-то было серьёзно (по крайней мере, с её точки зрения).

Старшеклассник тем временем, чуть не размазавшись в воздухе, решительно загородил тройке правоохранителей окно в спальню Ваки, оно же двери:

— Будьте любезны, постановление о задержании либо о её приводе предъявите? — его вид и выражение лица очень контрастировали со звучавшим текстом.

— Слабоумие и отвага, — пробормотала младшая Кимишима, лихорадочно прикидывая все возможные варианты развития событий. — Он же не уступит.

— Неподражаемо, — раздался тихий голос Рейко рядом. — Лично я напугана. Не знаю, что делать в этой ситуации.

— Ничего не делать, — мрачно ответила красноволосая. — Или справится он, или мы тем более ничем не поможем. Ты не против, если я твой умный дом в режиме записи попользую?

— Непротив. Я сама растерялась и не сообразила. — Рейко через концентратор расширила доступ школьницы.

Цубаса не стала говорить вслух, что запись искусственного интеллекта в суде весит намного больше, чем она же — на гаджет. Это было понятно и так.

А стереть лишнее, возникни вдруг необходимость, айдол в своей вотчине может в прямом смысле движением бровей. Причём восстановлению удалённый блок подлежать не будет — Цубаса давно разобралась с характеристиками умного дома (реально прикольная штука, прямо новая эра. И стоит немало).

Маса тем временем изображал быка во время корриды.

— А вы, простите, кто? — вежливо, с откровенным китайским акцентом, поинтересовался один из обладателей заграничных расширений.

— Тот, кто является гражданином своей страны и находится у себя дома, — нелюбезно ответил старшеклассник. — Действую по поручению хозяйки дома, как единственный присутствующий мужчина.

— Подтверждаю, — быстро выпалила Рейко, поднимая подбородок и старательно выговаривая каждый звук.

Цубаса, словно кот, следящий за мышью, в этот момент тщательно просеивала сквозь сито сразу двух программ каждое движение полицейских.

— Я тоже гражданин этой страны, — третий коп, единственный японец из троих, сделал полшага вперёд. — Пожалуйста.

Оставив китайцев позади, он развернул голограмму до максимума и вежливо задвинул её к глазам гайдзина:

— Желаете подискутировать и со мной? — в отличие от иностранцев, лицо своего излучало вселенскую тоску.

— А у этого наоборот никаких эмоций, — никого не стесняясь, объявила Цубаса вслух. — Как будто делает свою работу. Ханьцы — тут не так просто. Повышена тревожность, есть предвкушение, любопытство и что-то ещё из положительного спектра.

Двое иностранцев после её фразы переглянулись и быстро перебросились парой фраз по-своему.

— Сейчас у них тревожность повысилась, — флегматично прокомментировала красноволосая. — Не отходя от кассы: исчезли любопытство и положительный спектр. Я в рамках законодательства, не смотрите на меня так, — она нахально встретила озадаченный взгляд соотечественника, повернувшегося на её голос. — Нахожусь у себя дома, ограничения не оговорены. Могу хоть ваше нижнее бельё обсудить, чё.

— Господа, я вижу одно несоответствие. — Маса, как и много раз до этого, имел вид решительный и глуповатый. — Вака Коюмэ — сотрудник Джи-ти-груп. А у вас прописано восьмое бюро, борьба с терроризмом. Вы не можете действовать в обход девятого бюро.

Один из китайцев, вдохнув, подался было вперёд — но его остановил японец, выставив ладонь:

— В департаменте полиции Токио у каждого подразделения есть свои служебные задачи. Вы же не будете нам мешать выполнять нашу работу?

— Дешёвая манипуляция, — мгновенно огрызнулся старшеклассник. — Если ваша работа будет нарушать мои конституционные права, я вам не то что помешаю, а…

— У восьмого бюро есть в распоряжении подразделения и на этот случай, — голос стража закона зазвучал серьёзно. — Пожалуйста, отойдите в сторону. Мы всё равно уже вошли, причём с разрешения хозяйки, и…

— Ваши подразделения — это носороги, что ли? — глумливо ухмыльнулся школьник. — Ну зовите-зовите, чё. Только пока они доедут, я вас тут и закопаю.

Один из китайцев сказал что-то соотечественнику, проигнорировал ладонь японца и уверенно двинулся вперёд.

Цубаса опустила лицо так, чтобы её мимику не видели камеры умного дома; после чего истошно завизжала ультразвуком.

Рейко, вздрогнув, удивлённо уставилась на красноволосую. Схватил её за запястье, к чему-то прислушалась; и оставила на лице всё то же изумление.

— Стоять. — Асада, уподобляясь всё тому же копытному, шагнул не назад, а навстречу. — Вы сейчас игнорируете сразу несколько параграфов законодательства, плюс наши договорённости с девятым бюро.

— Мы процессуально находимся выше муниципального уровня, закон о местном самоуправлении в нашем поле не работает, — покачал головой японец. — А уж ваши "договорённости" с девяткой — вы и сами понимаете им цену. Сейчас и здесь.

— Есть тонкость, — школьник ухмылялся, не двигаясь с места. — Слова дешевы. Знаете поговорку? Если ваш револьвер находится на волосок дальше, чем вы можете дотянуться, значит, у вас нет револьвера.

— Это к чему сказано? — вежливо осведомился японец. — Пожалуйста, отойдите в сторону. — Он не стал дожидаться ответа на первый вопрос.

— Я это к тому, что носорогов с вами рядом нет. А пока вы до них дотянетесь, кхм. В общем, закон хорош тогда, когда у вас есть сила его применить. А если уповать только на силу слов…

— Вы это сейчас серьёзно? Угрожаете? — на лице полицейского поступило что-то вроде слабого любопытства.

— Боже упаси! Предупреждаю, в соответствии со своим пониманием.

— Пониманием чего? — теперь даже японец не скрывал насмешки.

— Действующего в муниципалитете законодательства и собственных прав.

— Хватит болтать языком, — к первому китайцу присоединился второй, которому тоже надоело ждать. — Уйди с дороги.

— Да иди ты нахер. Попробуй, пройди.

— Как скажешь. — Ханьский сотрудник восмого бюро, пожав плечами, вытянул вперед руку.

Возможно, он собирался оттолкнуть либо отстранить в сторону помеху в лице старшеклассника.

Маса, изобразив корпусом лопасть ветряной мельницы, пронырнул под этой рукой.

— Понеслась, — проворчала Цубаса после того, как в воздухе мелькнул кулак её одноклассника.

Китаец, пошатнувшись от пропущенного удара, чуть присел в коленях и отступил назад. Его голова дернулась, изо рта вылетели капельки слюны вперемешку с кровью.

— Ф-ф-ф! — шумно выдохнул через нос Маса, повторяя удар той же рукой.

Полицейский нетвёрдо перешагнул на месте и упал прямо на дорожку.

— Забрали мудака и нахер отсюда! Или я вас всех поубиваю! — действие старшеклассник сопроводил звуковым дополнением.

Второй китаец, не реагируя на предостерегающий крик японца, мгновенно изменился в лице и ударил блондина в лицо.

Тот, прикрывшись левым локтем (и вбивая кость прямо в кулак противника), легко прыгнул вперёд. Оказавшись вплотную к рослому хань, Маса коротко двинул вверх коленом.

Второй иностранец тоже оказался на газоне.

— Ты сейчас очень осложняешь себе жизнь, — от невозмутимости японца не осталось и следа.

Он бросил смартфон в один из карманов:

— Ты задерживаешься по обвинению в нападении…

Асада-младший, не говоря ни слова, махнул рукой ещё раз.

— Три, — раздался голос красноволосой. — Рейко, не трясись! У нашего героя всё под контролем. Надеюсь.

— Реально страшно, — всхлипнула актриса. — Ещё и у меня дома!

— Всё будет хорошо. Я знаю, что делаю, — Маса выглядел хмурым, но уверенным. — Вы не опасайтесь.

В следующий момент он доставал собственный гаджет:

— Инспектор Садатоши? Мне нужна ваша помощь…

* * *

— Иди сюда, — хрюкнула Кимишима, обнимая Рейко за шею и прижимая к себе. — Не бойся. Всё непросто, но выпутаемся. Тем более что ты вообще не при делах.

— … съёмочную группу… стрим… срочно… — донесся из комнаты голос Ваки.

— Кажется, сейчас здесь будет группа поддержки, — заметила старшеклассница, ни к кому не обращаясь. — В виде какого-нибудь муниципального канала.

— Обижаешь! — Коюме не стала вставать, разговаривая прямо с кровати. — А НИХОН ДЭЙЛИ не хочешь?

— Фигасе, у тебя связи, — уважительно хмыкнула школьница. — Не знала.

— Я — хороший пиар-менеджер. Маса, а куда ты их поволок? — похоже, бывшая спортсменка была единственной, кто из женщин сохранил хладнокровие, Цубаса не в счёт (она как раз переживала, ещё как). — Заодно объясни мне в двух словах свой план?!

Блондин, сковав руки служителей закона их же пластиковыми фиксаторами, тащил первого китайца в сторону ворот:

— Сейчас выгружу их на улицу. Дождусь девятки. Созвонюсь кое с кем в суде. Ждать кавалерию буду снаружи.

— Я не о том, — с досадой поморщилась Вака. — Ты в юридическом плане на что рассчитываешь? Статья же, ещё и под искусственный интеллект в записи.

* * *

Хидэоми, поговорив с младшим Асадой, коротко выругался.

Поднявшись из-за стола, он подошёл к окну и покачался с пятки на носок. Сцепив руки в замок, он забросил ладони за затылок, наклонив голову назад.

После этого кивнул себе, охлопал содержимое карманов своего костюма и чуть ли не рысью побежал в кабинет начальника бюро.

* * *

Садатоши появляется возле ворот дома Рейко одновременно с носорогами.

Последние, высыпав горохом из минивэна, мажут взглядом по распластанным коллегам и бросаются ко мне.

Цубаса сказала, что у деятелей девятки скорее всего работали какие-то виртуальные выносные видео-фиксаторы. Вроде как необязательно, но при работе китайцев на нашей территории всегда соблюдается.

Суть в том, что нейро-концентраторы, выстраивая картинку происходящего, при работе иностранцев в обязательном порядке отправляют её на какой-то вычислительный центр, в режиме реального времени. Ну и там ещё какая-то схема безопасности, тоже через концентратор — уже при выведении иностранного сотрудника из строя (я не вникал).

— Сдаюсь! — решительно поднимаю руки вверх, складываю ладони на затылке и поворачиваюсь к нему спиной.

Я уже слегка освоился с таблеткой в своём животе, потому "вижу", как ближайший из носорогов без затей бьёт меня в затылок.

Заодно становится понятным, каким образом Цубаса, подключаясь ко мне, контролирует всё на триста шестьдесят градусов.

А затем свет в моих глазах гаснет.

* * *

Рейко, наблюдая происходящее через наружные камеры, ойкнула и до синевы сажала запястье красноволосой.

— Не вибрируй, самой страшно, — угрюмо уронила школьница.

— Жаль, что съёмочной группы ещё нет, — закусила нижнюю губу Вака. — Хотя да, они — не полиция. Им никто зелёную дорогу стелить на светофорах не будет.

Глава 11

— У вас не было необходимости его бить. — Чётко проговорил Садатоши, подходя к упавшему на дорогу подростку.

— Вы кто? — спросил нависший над блондином штурмовик.

— Старший инспектор Садатоши, девятое бюро. — Хидэоми активировал служебную голограмму виртуального значка пару секунд назад и сейчас последняя, словно прилипнув, висела над его нагрудным карманом.

— Я знаю вас! — отозвался подоспевший командир носорогов. — Зачем? — он укоризненно взглянул на сотрудника. — Он же сдавался! Стоял спиной, положение тела и рук было безопасное.

— Нахрен приключения, — коротко покачал головой ударивший. — Он ребят из восьмёрки, бывших под расширениями, того. И на нём — интегрированный армейский концентратор; лучше перестраховаться. Кстати, там же ещё один человек внутри? Идём брать?

— Коюмэ, Вака? — вздохнул командир. — Ну да, "заказ" от восьмёрки. Пошли сходим.

— Стоп! — Врезался между двумя здоровяками Хидэоми. — Уведомляю официально: ведётся запись нашего разговора, с уведомлением на сервер прокуратуры префектуры. Господа, ваши действия нарушают закон в части… — последовали ссылки на параграфы. — Я не могу позволить вам арестовывать Коюмэ, поскольку…

— Началось. — Буркнул старший из носорогов себе под нос. — У меня приказ! — сказал он уже громче.

— У вас приказ командира вашего подразделения, я вижу его по сетке, — твёрдо покачал головой представитель девятки, проходя вперед и загораживая собой ворота дома. — Это распоряжение в самое ближайшее время будет отменено приказом заместителя директора департамента, как незаконное.

— Ну вот как отменят, — начал было командир. — Так и приходи.

— ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! Я — СТАРШИЙ ИНСПЕКТОР САДАТОШИ, ДЕВЯТОЕ БЮРО! ИМЕЛО МЕСТО НАРУШЕНИЕ В АДРЕС НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО, ПРОШУ СРОЧНО ПРИБЫТЬ ДЕЖУРНОГО ПРОКУРОРА! АДРЕС…

— Бл… — выругался старший из носорогов. — Садатоши, ну зачем тебе это надо? — простонал он. — Ну я же сейчас пальцем двину — и мы тебя вместе с этой калиткой внутрь занесём! Ты берега не путаешь?!

В руках Хидэоми появился пистолет, предусмотрительно прихватиченный из сейфа перед выездом сюда:

— ПРЕДУПРЕЖДАЮ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ! СОТРУДНИКИ ОТРЯДА НОМЕР… ОКАЖИТЕ ПОМОЩЬ ПОСТРАДАВШЕМУ ПО ВАШЕЙ ВИНЕ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕМУ! ОТОЙДИТЕ ОТ ВОРОТ! ОЖИДАЕМ ПРИБЫТИЯ ДЕЖУРНОГО ПРОКУРОРА!

У кого-то из бойцов звякнул сигнал входящего сообщения.

— Это отмена приказа от заместителя начальника департамента, — чуть тише тут же прокомментировал Садатоши. — Ознакомьтесь и подтвердите получение! Неисполнение буду расценивать как сознательное уклонение от исполнения законных требований руководства! Предупреждаю о полной ответственности за повторное нарушение закона! Проводится операция девятого бюро!

— Бл… — командир плюнул в сторону и, мазнув взглядом по экрану служебного гаджета, бросил устройство обратно в карман. — Потекла вода в подвал… Всем тихо! Поднимите пацана, приведите в чувство, — он кивнул в сторону блондина. — Заблокировать ворота, ждём прибытия дежурного прокурора. ВСЕХ КАСАЕТСЯ!

— Э-э, что за ботва? Инспектор, а ты что же, совсем не боишься, что когда-нибудь вы к нам и по делу обратиться можете? — двое носорогов помладше званием, плюнув на условности, вплотную подступили к сотруднику девятки. — Мы ведь и припомнить можем все недоразумения.

— Пожалуйста, соблюдайте субординацию! Командир отряда, призовите своих людей в порядку! — Хидэоми, не опуская оружия, продолжал изображать самурая из старинных легенд.

Ни в какие разговоры он вступать не собирался, открыто демонстрируя неприязнь и дистанцию.

Было очевидно, что договариваться он не планирует.

— Отойти! — рыкнул старший своим людям. — Выпол-л-лнять!

Асада был достаточно вежливо перенесён в салон минивэна, после чего с троицы незадачливых сотрудников восьмого бюро сняли пластиковые фиксаторы.

Китайцы тут же принялись о чём-то бойко переговариваться, растирая кисти рук.

Японец подошёл к Садатоши:

— Добрый день. Вы отдаёте себе отчёт, что идёте на прямой конфликт между нашими подразделениями?

— Пожалуйста, отойдите в сторону и дождитесь приезда дежурного прокурора! — Хидэоми, не меняя интонаций, посмотрел на ещё одного коллегу холодно и где-то презрительно. — У девятого бюро есть претензии к восьмёрке. Весь конфликт — в первую очередь из-за этого.

— А давайте обсудим ваши претензии для начала между собой? — миролюбиво предложил представитель борцов с терроризмом. — Возможно, у нас получится прийти к какому-нибудь совместному компромиссу на нашем с вами уровне?

Хидэоми промолчал, сверкнув глазами.

— Я согласен, интересы служб порой конфликтуют. Но мы же делаем одно дело, нет? — сотрудник восьмёрки попытался усилить нажим.

В принципе, договорённости между различными бюро являлись частью обычной практики. Дело было лишь в желании задействованных сотрудников, ну и в отсутствии некоторых прямых приказов — если те прямо запрещали поиск компромисса.

Наличие последних представитель девятки сейчас и попытался определить, задавая правильный вопрос:

— Могу спросить, какова причина вашего вмешательства в нашу операцию? — он многозначительно поднял бровь, как бы вызывая собеседника на откровенность.

— Мы не договоримся, — уронил Садатоши. — Ждём дежурного прокурора. Составляем акты. Перемещаемся в суд. Разбираемся в суде. Действуем по результатам решения суда. Именно в таком порядке.

— Я впервые сталкиваюсь с тем, чтоб полиция Японии выносила сор из избы. — Из тона коллеги исчезли просительные нотки. — Мне страшно представить, что подумает общественность. Что скажет начальство? Когда станет известно, что сотрудники разных бюро одного департамента выясняют отношения в муниципальном суде.

Садатоши вначале снова промолчал, затем оглянулся по сторонам и зашипел:

— А ты оглянись назад!

Сотрудник восьмёрки рассеяно выполнил сказанное и в недоумении вернул взгляд на собеседника.

— Ты видишь много японцев в своём подразделении?! — свистящим шёпотом продолжил сотрудник девятки. — Лично я вижу троих человек, из которых двое — китайцы! Хочешь поговорить о Японии?! Так давай обсудим! Чей заказ вы сейчас выполняете?! Бл***… И каким образом группа, в которой две трети — этнические китайцы, ещё и с иностранными паспортами, пытается по очень скользкому и почти недействительному ордеру задержать женщину без решения суда?! В то время как в её личном профайле чётко сказано: любые оперативные мероприятия в её адрес — только по согласованию с нами!

— Это не единственная возможность, — представитель восьмерки рефлекторно вцепился в последний аргумент.

Чтобы тут же об этом пожалеть.

— Да! Не единственная! Потому что есть и вторая, решение суда! Ну покажи мне согласование с нами?! Либо — сверкни решением суда?!

Двое полицейских какое-то время мерились взглядами, не желая уступать друг другу.

Китайцы, дождавшись, когда к ним подойдёт их третий коллега, взяли его в оборот с двух сторон, очевидно, требуя объяснений.

Японец коротко отмахнулся, прошёл между ними ещё дальше, остановился и закурил.

* * *

Здание муниципального суда.

Возле рабочего стола дежурного судьи стоят представители восьмого и девятого бюро токийской полиции и дежурный прокурор.

В первом ряду зала заседаний сидит светловолосый подросток европейской внешности. С обеих сторон его держат под руки крепыши в форме одного из специальных подразделений.

— В хронологическом порядке, — командует судья. — Кто первым прибыл на место происшествия?

— Девятое бюро, инспектор Оно. Прибыл в составе группы восьмого бюро, состав группы… фамилии… приказ номер… содержание приказа…

— Что произошло на территории частного домовладения?

— Мы подверглись нападению пребывавшего там Асады, Масахиро. Подробности таковы… — Инспектор Оно укладывается со своим рассказом ровно в одну минуту.

Вначале судья, затем полицейские, а потом и дежурный прокурор оборачиваются и смотрят на подростка, сидяшего в первом ряду.

— Что произошло дальше? — судья переводит взгляд на Садатоши.

— Я получил уведомление от фигуранта. Кроме прочего, он задействован в нашей специальной операции и находится под сопровождением девятого бюро. — Хидэоми спокойно выдерживает задумчивый взгляд судьи.

— Что за операция?

— Ваша честь, я отказываюсь отвечать…

— Серьёзно?

— … в таком составе. У девятого бюро есть основания полагать, что имеет место внутренний ведомственный конфликт интересов. Прошу разрешения ответить на ваш вопрос наедине.

— Прокуратура вам тоже помешает? — вставляет свою реплику прокурор.

— Нет, к прокуратуре претензий не имеем, — качает головой Садатоши. — Ваша честь, дополнительно довожу до вашего сведения: я уже вызвал сюда представителей субдепартамента внутренней безопасности, департамента токийской полиции. Настаиваю на их участии в нашем с вами разбирательстве.

— Для чего? — судья не спорит, а явно уточняет обстоятельства.

— Квалифицируя случившееся, вы будете рассматривать несколько эпизодов. Правовая оценка будет даваться каждому из них. В результате, вы запросите согласованное мнение токийской полиции. — Хидэоми говорит твёрдо, быстро, уверенно, не задумываясь.

Представитель восьмерки бросает на него очередной неприязненный взгляд.

— Пока звучит логично. Дальше? — судья снимает очки и закусывает дужку, что-то прикидывая.

— Сейчас департамент полиции представлен двумя подразделениями, которые будут друг другу противоречить.

— А чем поможет ваш департамент внутренней безопасности?

— Они в подобных случаях уполномочены вырабатывать единую позицию и озвучивать её от всей полиции.

— Считаете, без дэвэбэ не обойдёмся? Не смотрите на меня так, я лишь уточняю все значимые детали! — судья раздражённо морщится в ответ на нервный взгляд Садатоши.

Сотрудник девятого бюро на мгновение задумывается:

— Ещё можно было бы вызвать начальника департамента или его первого заместителя: по уставу, они тоже имеют право говорить от имени всех. Но дэвэбэ прибудет быстрее. А нам нужно как можно скорее завершить заседание, из-за участия в нём несовершеннолетнего. Три часа, ваша честь.

— Где его законные представители? — судья возвращает очки на место и погружается в монитор.

— Нет необходимости, — качает головой Хидэоми.

— Здесь не понял. Вы что, решили закрыть глаза на нанесённые сотрудникам полиции побои? — служитель фемиды удивлённо переводит взгляд с одного копа на другого, и далее — на прокурора. — Как вы собираетесь привлекать его к ответственности в отсутствие его взрослых?

— Прокуратура не будет вмешиваться до тех пор, пока не получится согласованной позиции департамента полиции, — дежурный прокурор реагирует быстрее всех. Затем поясняет менее формально. — У нас есть очень плохой опыт арбитража между их различными бюро. — Кивок в сторону полицейских. — Они потом как-то договариваются, а крайними на судебных заседаниях оказываемся мы. Я поддерживаю мнение о необходимости присутствия дэвэбэ!

Инспектор Оно кривится, как от зубной боли.

Садатоши небрежно передёргивает плечами и обращается к судье:

— Девятое бюро полагает, что имело место обоюдное нарушение. Со стороны несовершеннолетнего Асады всё понятно. А со стороны восьмого бюро и носорогов — там было превышение служебных полномочий. В случае обоюдки, с учётом наших рекомендаций, ваша правовая оценка случившегося будет нейтральной. Нашему несовершеннолетнему ничего не угрожает, если брать с процессуальной точки зрения.

— Разрешите?! — упомянутый подросток, прислушивавшийся к разговору, поднимает вверх скованные впереди руки. — Ваша честь, разрешите сэкономить ваше время?! На месте происшествия велась запись, системой искусственного интеллекта. Пожалуйста, распорядитесь её доставить сюда? Вроде бы это как-то можно сделать удалённо, с вашего рабочего места?

Глава 12

— Вы так уверены в потенциальной пользе своей записи? — судья смотрит на блондина поверх очков. — Персонально для вас? Это ваше официальное требование?

— А что, можно и официально потребовать? — беззлобно уточняет подросток.

— В присутствие ваших законных представителей можно всё. В том плане, что можете требовать через них приобщить к делу, что угодно. Но для этого мне придётся пригласить сюда этих самых ваших законных дееспособных представителей.

— А без них никак? — подросток задумывается.

— Ходатайства суду имеют право делать только они, не вы. Увы. Иначе материал может не быть признан полученным судом законным путём. Тьфу, ну и конструкция…

— Чем это опасно лично для меня?

— Если на вашей записи из этого умного дома обнаружится что-то такое, что оправдывает вас, либо иным образом говорит в вашу пользу, департамент полиции Токио может опротестовать данное свидетельство. Оно будет признано невалидным и на итоговое решение суда никак не повлияет. Холостой выстрел, говоря проще.

— Департамент полиции Токио сходу не согласен! — Садатоши, явно сориентировавшись только по ему понятному поводу, реагирует на слова судьи практически мгновенно. — Ваша честь, я — самый старший из присутствующих тут сотрудников токийской полиции! И по званию, и по должности! Я также — процессуальная единица данного заседания! Я не буду возражать против приобщения этого материала к делу, а личность ходатайствующего неважна. Давайте посмотрим запись?

— На каком основании делаете это заявление? — неприязненно интересуется представитель восьмёрки, поворачиваясь к коллеге из другого бюро.

— Моё личное мнение, — уверенно кивает специалист по якудзе. — И этого более чем достаточно. — Затем он обращается к судье. — Ваша честь, или у вас есть ещё какая-то токийская полиция?!

— Я возражаю против ломки любых процедур, ваша честь. — Хмурится и перехватывает слово инспектор Оно, до которого начинают доходить некоторые нюансы ситуации. — Я первый раз участвую в подобном заседании, обычно мои служебные обязанности лежат несколько в иной сфере. Но я более чем уверен: закон нерушим.

— Дебил. — Масахиро Асада разваливается в своём кресле и виснет на предплечьях конвоя, не обращая внимания на то, что штурмовики вынуждены его удерживать своей мускульной силой.

— Прошу прощения? — Инспектор Оно сжимает губы в тонкую полоску и оборачивается назад, на голос из зала.

— Да родственник у меня один есть, дебил! Он однажды точно так же в коровью лепёшку вступил!

— Поясните мысль. — Судья не уточняет статуса своего требования.

— Старший инспектор Садатоши старший не только по званию, — охотно отвечает светловолосый. — Он и по опыту старше, молчу про должность. У него, я знаю точно, в отличие от инспектора Оно, опыт судебных заседаний как раз таки есть. Он сейчас выдвинул абсолютно незначительный момент на щит, который ни на что не повлияет. А инспектор Оно, из духа противоречия, бросился его оспаривать и вцепился, как уличный кобель в палку… ПАРДОН! Инспектор Оно среагировал скорее эмоционально, чем расчетливо.

— И что? — судья не стесняется демонстрировать откровенное любопытство.

— А сейчас сами увидите. Я-то Садатоши хорошо знаю…

— Ваша честь! — Оно, слегка побледнев, сжимает губы в узкую полоску. — У меня есть все основания полагать личную и неформальную связь между старшим инспектором и Масахиро Асадой! Это же прямо видно из их контекста общения! Они ж явно знакомы и за пределами этого зала!

Судья, не говоря ни слова, переводит заинтересованный взгляд на сотрудника девятки.

— У меня лично, — полицейский выделяет "лично", — нет никаких объяснений. — Садатоши с чувством превосходства косится на более молодого сотрудника. — Скажу больше: я не понимаю, каким образом личные измышления моего коллеги сейчас являются предметом нашего с вами разбирательства. Он же сказал, "У меня есть основания…"? Так?

— Фигура речи, — нервно парирует Оно.

— Меня учили, что в суде нет фигур речи, — Хидэоми неодобрительно качает головой. — Есть процессуальные формулировки и формы. А как вы говорите, так вы и мыслите.

— Пожалуйста, ближе к теме, — судья недовольно морщится.

— Департамент полиции Токио и его девятое бюро, в моём лице, — Садатоши делает паузу, прикрывая глаза на мгновение, — просят уважаемый суд рассматривать различия наших оценок с позиции нашей разницы иерархии.

— Это как? — Оно словно спотыкается на ходу.

— Звание. Должность. Выслуга. Новичок первого года службы не может иметь ту же экспертность суждений, что и ветеран, прослуживший пятнадцать лет.

— Я служу далеко не первый год, — цедит сотрудник восьмёрки.

— А говорите почему-то от своего имени, а не от имени подразделения, — без паузы замечает Хидэоми. — Инспектор Оно, это была просто оговорка? Или своё частное мнение вы считаете слишком рискованным, чтобы представлять на данном заседании всё подразделение?

— А вы имеете такое право? — судья вопросительно смотрит на представителя девятки.

— Конечно, — уверенно кивает Садатоши. — Перед выездом сюда я оформил соответствующий приказ директора бюро.

Он извлекает служебный гаджет, сканирует голограмму на столе судьи и что-то отправляет по локальной сети:

— Вот, пожалуйста.

Инспектор Оно с нескрываемой неприязнью отворачивается и глядит в окно.

— Я это и имел в виду, Ваша честь, — раздаётся со стороны Асады, которого сейчас никто ни о чём не спрашивал. — Если у одного боксёра опыт на сотни боёв, если он знает всех на всех турнирах, то даже при равном классе новичок ему не соперник: трибуны задавят. В том смысле, что будут отвлекать. А уж если и в классе разница присутствует, и она в пользу ветерана… — старшеклассник беззаботно присвистывает.

— Попрошу соблюдать порядок в зале, — судья недовольно сводит брови.

— Да я молчу, молчу. Хотя мне и есть что сказать, — под взглядами сразу нескольких взрослых подросток демонстративно накрывает рот ладонями. — Молчу я!

— Инспектор Оно, какова была цель вашего визита в частное домовладение, находящееся по адресу…? — Судья называет адрес дома актрисы Рейко.

— По названному адресу находилась подозреваемая, Коюмэ Вака. У нас был приказ директора восьмого бюро задержать её и препроводить к нам для дальнейшего дознания.

— В чём обвинялась Коюмэ?

— Незаконное использование запрещённых элементов нейросети, — уверенно заявляет Оно. — В результате мониторинга наших источников стало известно: переживая клиническую смерть, она продолжала оставаться в сознании.

— Вы сейчас не бредите? — судья удивлённо смотрит на полицейского поверх очков. — Прошу прощения за текст и отход от норм, но вы сейчас это серьёзно заявили?!

— Оговорка, — Оно чуть краснеет и коротко кланятется. — Я неточно выразился. Разумеется, вы правы: когда она умерла, и какое-то время пребывала в состоянии клинической смерти, ничего чувствовать она не могла! Но вот после того, как её реанимировали, в ее сознании присутствовали элементы памяти о том, что происходило, когда она была мертва! Я не сложно объясняю?

— Вынужден попросить уточнить формулировку, — кивает судья. — Чтоб полностью исключить возможность неверной трактовки.

— Мы подозреваем у неё наличие запрещённых расширений, которые дали ей возможность почувствовать клиническую смерть. Фрагментарно сохранив сознание после неё, до реанимации. Это зафиксировано и в едином реестре реанимационных капсул. Грубо говоря, Ваша честь, сознание после смерти — это тоже оружие. Оно запрещено, и точка.

— Ничего себе. Китайцы уже и в Императорскую клинику нос засунули? — школьник будто ни к кому не обращается и бормочет сам себе. — Ваша честь, разрешите мне раздвоиться? — Асада-младший, игнорируя попытки конвоиров усадить его в кресло, поднимает вверх скованные руки. — Я не претендую на защиту своих интересов, но тут уже речь не обо мне!

— Поясните вашу реплику? — служитель фемиды поднимает голову от монитора.

— У меня, кроме прочего, есть статус внештатного сотрудника токийской полиции. Я его получил за проведение там семинара и за кое-какое инструкторское обучение, кое-кого… пардон, закрытая информация, а здесь в зале иностранцы… Я могу сейчас поучаствовать в вашем разговоре не как Асада, Масахиро?

— А как кто? — по инерции изумляется судья, который пока не уловил чужой мысли.

— Как гражданин своей страны, который тоже является сотрудником той же организации, полиции Токио. Пусть и очень маленьким сотрудником, ещё и внештатным. Ну а чё? — блондин оглядывается по сторонам, словно призывая в свидетели присутствующих охранников. — Вон, инспектор Оно младше старшего инспектора Садатоши и званию, и по возрасту, и по должности! Но это же не мешает ему спорить?! А я, получается, самый мизер их иерархии, ниже Оно и ниже даже последнего стажёра. Но я же не за пределами этой самой иерархии! Принцип тот же.

В зале заседания виснет тишина.

— Что вы хотели заявить? — спрашивает судья минуты через две. — Я проверил ваши слова. Приказом начальника департамента полиции Токио Асаде Масахиро действительно объявлялась благодарность, с занесением в его личный гражданский профайл. Она же является автоматическим присуждением ранга внештатного сотрудника, пусть и с очень лимитированным спектром даже не прав, а, скорее, возможностей. — Последнюю часть речи служитель фемиды адресовал изумлённому Оно.

— Давайте всё-таки поглядим запись? — подросток безмятежен и спокоен.

* * *

Там же, через некоторое время.

— И что вы хотели сказать этой записью? — судья не в первый раз закусил дужку очков. — Спорных моментов в ней больше, чем каких-либо однозначных аргументов в вашу пользу.

— А можно я сейчас официально один неудобный вопрос задам?

— Официально нельзя, — качает головой служитель фемиды. — Либо — зовите сюда своего законного представителя. При этом мы должны понимать, что срок вашего задержания превысит оговоренные законом три часа. Чего я не могу допустить уже по процедурным причинам.

— А если бы речь шла о моём аресте? — Асада наклоняет голову к плечу и внимательно смотрит на чиновника.

— Отфутболил бы вас в семейный суд — вы несовершеннолетний. Но муниципальный суд, в моём лице, склонен видеть в случившемся недопонимание между различными подразделениями токийской полиции. Я не вижу нападения подростка на полицейских, — председатель заседания обводит взглядом всех присутствующих.

Асада, подняв вверх скованные руки, предлагает:

— А давайте это с меня снимем? Раз у нас тут междусобойчик наметился?

Один из носорогов, не говоря ни слова, снимает с подростка фиксаторы, заменяющие функционально наручники.

— Интересно. — Один из китайцев- сослуживцев инспектора Оно, сидящий в заднем ряду, поднимает руку. — У вас в Японии всё вот так просто?

— Мы не оставим случившегося без внимания, — подаёт голос второй хань. — Это откровенная профанация самой идеи совместной работы правоохранительных органов. Какая-то филькина грамота, выданная неизвестно кем и непонятно какому пацану — и всё? Он свободен?

— Кстати, что с Коюмэ? Есть чёткие признаки преступления, которое находится в компетенции объединённого дознания, через институт регионального сотрудничества. Сейчас тут толкли воду в ступе столько времени, и вообще ни слова не было сказано о главном вопросе! — продолжает первый китаец.

— От дэвэбэ пока никого, — вежливо подсказывает судье Садатоши. — Несогласованная позиция разных бюро. К тому же, эти сотрудники вообще иностранцы и здесь по ротации, временно.

— РЕШЕНИЕ. — Судья ударяет молоточком по подставке и обводит всех тяжёлым взглядом. — Дело о нанесении побоев Асадой, Масахиро, сотрудникам восьмого бюро… в ходе… по адресу… прекратить. Разбирательство по данному инциденту не является компетенцией суда какой-либо инстанции. Асада Масахиро приравнен к сотруднику японской полиции, пусть и с очень низким статусом. Серьёзно пострадавших нет. Специальным подразделением восьмого бюро в адрес Асады Масахиро тоже были допущены два нарушения… отсутствие идентификации личности… ДЕЛО ПЕРЕДАЁТСЯ В ДИСЦИПЛИНАРНОЕ БЮРО МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ. Это — внутреннее дело токийской полиции. Заседание закрыто.

Судья, ещё раз оглядывая всех присутствующих, на долю секунды задерживает взгляд на подростке, прикрывая глаза и удерживая веки опущенными.

* * *

Там же, возле выхода из зала заседаний, через некоторое время.

— Как так?! — китайцы, абсолютно не стесняясь, приперли инспектора Оно к стенке. — Что за развод?!

Они нервничают и говорят со смешным акцентом.

— Алло, народ, совет хотите? — блондин подходит сзади и хлопает иностранцев по плечам.

Те дружно оборачиваются и удивлённо смотрят на него.

— Мотайте отсюда. Это не ваша страна.

— Мы возьмём Коюмэ, — спокойно отвечает один из хань. — А вот когда она будет у нас, тогда посмотрим, что ты запоешь.

— Дерзайте.

— Увидишь. Часа через два, только подготовимся получше. В этом же суде. Спасибо за великолепный урок, — один из китайцев, пародируя японский поклон вежливости, кланяется старшекласснику.

— Спасибо, что предупредил о своих планах. — Асада-младший также серьёзно кланяется в ответ.

* * *

— Ну и к чему эти демонстрации? — Садатоши дисциплинированно подождал, пока белобрысый будет упирать китайцев. — Что за мальчишество? Ты же взрослый человек, кхм.

— Не сдержался, — кается блондин. — Как думаете, насчёт Ваки это они серьёзно?

— Понятия не имею. Я свою часть выполнил.

— А совет мне дать?! — подросток требовательно дёргает старшего за рукав. — Томиясу больше нет. Батя за оябуна не тянет, единого лидера нет. Так можем и выборы проиграть…

— А при чём тут Джи-ти-груп? — возражает полицейский. — Мы с тобой о твоей конторе договаривались. Ты, кстати, эту баскетболистку обещал в это новое место взять.

— Ладно, это я на жалость надавить хотел.

— Если конструктивно, то нейро-расширения этой твоей Коюмэ, которые ей инкриминируют, проходят по ведомству Хиротоши.

— Хм. — Асада-младший останавливается посередине коридора.

— Тебя подвезти по пути? Или ты здесь остаться решил?

— До метро если только, — школьник догоняет старшего. — В метро быстрее доберусь. Сколько у нас есть времени?

— Часа четыре — там своя скорость прохождения команд и согласований внутри восьмёрки. Кстати, а когда вы с судьёй успели договориться? У тебя же не было ни секунды с ним наедине?

— Хидэоми, — школьник как-то странно улыбается на ходу. — Знаете, чем мудрый человек отличается от умного?

— Чем?

— Мудрый никогда не попадёт в ту ситуацию, из которой умный выпутается с достоинством.

— Понятно. Судью зарядило ещё твоё семейство, заранее, — полицейский кивает сам себе. — Попал на друга бизнеса. Ежемесячная абонентская плата.

— Вот и нет, — сердито бормочет старшеклассник. — Он реально патриот, деньги только по факту. Интересно, кстати, куда он теперь счёт пришлёт.

— У вас нет оговоренного места регулярных встреч? — правоохранитель смотрит на подростка с насмешкой.

— Бл*! — Асада звонко хлопает себя ладонью по лбу. — Точно. Слушайте, а того носорога как отблагодарить?

— Никак. Он не за деньги, за идею. Его семья реально симпатизирует вашей партии на выборах, поскольку вы — единственные консерваторы в проекте.

— Ух ты…

— Да. А ещё он на семинаре был, ты его просто не запомнил.

— Получается, где-то свезло, причём сразу два раза, — задумчиво итожит старшеклассник.

— Нет. Не два. Если бы не было этого парня, тебе по затылку заехал бы любой другой; я успел связаться с носорогами по пути к вашему дому.

— Фуф, мне сразу полегчало, — иронизирует блондин.

— Твой арест по-любому надо было делать незаконным, — пожимает плечами сотрудник девятки. — Раз ты не додумался ни до чего лучше, чем распластать борцов с террористами по мордасам. А кроме рукоприкладства в момент задержания, других инструментов у носорогов не было. Только превысить полномочия.

— Кстати, было больно!

— Радуйся, что легко выскочил и отделался лёгким испугом.

— Спасибо.

— Кстати, а зачем ты эту запись требовал?! Всё равно ведь её процессуальная роль — ноль?

— Китаец с первого раза не упал. Крепкий, сволочь. Хотел посмотреть, как я по нему попал.

— А дома никак?! Обязательно с балаганом?! — полицейский смотрит на школьника с нечитаемыми эмоциями. — Ты в своём уме?!!

— Ну, ещё хотел время заседания потянуть… Интуиция.

* * *

— Вака, у нас проблемы!

От метро до дома Рейко бежал, потому по инерции слегка задыхаюсь.

— Меня приедут арестовывать ещё раз? Спалили мои расширения? — бывшая спортсменка ловит подачу буквально на лету.

Глава 13

— Да. Ты умная, не только красивая. Всегда так считал, — говорю на автомате.

Вака, нарядившись в какое-то ну очень небольшое бикини (похоже, взятое здесь же из запасов Рейко), занимается на газоне то ли йогой, то ли гимнастикой.

— Спасибо. Приятно. Я думала, ты меня как женщину не воспринимаешь, — замечает она, перебрасывая ладони на другую ногу и продолжая наклоняться вперёд в следующей проекции.

— Воспринимаю. Теперь, после терапии Рейко, переживаю тяжёлый этап переоценки ценностей… Кстати, выглядишь намного лучше, по лицу вообще ничего не заметно. Пардон.

— Нано-терапия, видимо. Я и чувствую себя получше.

— Как всё прошло? — Цубаса, не вставая из низкого кресла, салютует мне чашкой с чаем.

— Ожидаемо. Наш знакомый был на месте, дело даже другому судье не перебросили. Я этого опасался.

— Почему опасался? — искренне удивляется Кимишима. — Он же тебе дал твердое обещание поддержать тебя! Зачем нервничать было? Хотя-я, не о том сейчас говорим, — она тоскливо смотрит в сторону невозмутимой Коюмэ. — Наверное.

— Ой, вот не нужно фиксироваться на мне специально, — отзывается та. — Маса, а чего ты распереживался? Я не уловила. План был нормальный, это я тебе как специалист Джи-ти-груп говорю.

— Ну представь. Двадцать четыре на семь ни один судья в здании не сидит, правильно? Привозят меня, такого красивого — а вдруг его банально на месте нет? И попадаю я к какому-нибудь другому товарищу, у которого нет дружеских связей с моей фамилией? — Я действительно местами нервничал из-за этого сценария, поскольку в случившемся было слишком много импровизации.

— Оно не так работает. — Кимишима-младшая забрасывает в рот изрядную порцию жареного риса прямо ложкой, не палочками. — Сорри, не ела до твоего возвращения — примета… А отсутствия судьи на рабочем месте мог и не опасаться.

— Серьёзно?

— Угу. Они же между собой общаются, как врачи в больнице.

— И что?

— Ну оно как работает. Если пациент закреплен за конкретным врачом, то что происходит, если этого доктора нет на месте?

— Пациента принимает коллега? Если что-то острое и срочное? Но на следующий приём направляет всё равно к лечащему врачу?

— Да. Так же и в суде: судя по тому беспределу, с которым твой судья опустил китайцев, в их негласные рабочие договорённости с коллегами он тебя внёс, как своего протеже. Так что, мог не париться.

— Интересно. — Я не предполагал таких деталей. — Но всё равно неясно, стал бы тот коллега за меня вписываться или нет? Кстати, а откуда ты всё знаешь? Если даже я, сын своего отца…

— По первому пункту. Коллега, устроив перерыв в заседании, вышел бы в судейскую комнату на абсолютно законных основаниях. Там, наедине с самим собой, он связался бы с твоим человеком — у которого ты на связи — и испросил бы инструкций, какое решение по твоему делу выносить.

— Хренасе. — От удивления сажусь на ближайший бордюр рядом с газоном. — Это же абсолютно против всего, что приходит в голову!

— Привыкай, — хохочет Вака снизу, которой её собственные ближайшие перспективы, похоже, как с гуся вода. — Маса, это реальная жизнь! Все в ней люди, и ничто человеческое не чуждо никому. Я, честно говоря, считала, ты это и сам понимаешь.

— Я не ожидал, что оно работает настолько цинично.

— Прагматично, — поправляет меня Цубаса. — Оно работает прагматично. Ты просто никогда не сталкивался.

— Мне странно слышать, что в проблемы подростка может вникать целый коллектив судей.

— Не простого подростка, — Кимишима качает головой. — Перспективного и из очень своеобразной семьи. Да и судей там, работающих активно, едва ли до десятка. Прямо скажем, к специалисту по административным делам ты бы не попал, даже если бы он был свободен, а остальные заняты.

— Они чё, реально меняются списками "своих"? Садатоши, кстати, так и сказал: "Абонентское обслуживание, ежемесячный платёж", — припоминаю.

— Только теми списками меняются, кто в этом списке реально важен, — кивает одноклассница.

— Я, получается, важен?

— Ты собираешься выигрывать выборы в шестнадцать лет. Причём веришь сам в себя настолько, что и бизнес подтянул, я про Ёсиоку. И с флотом договорился, я сейчас про контракт; и на самого судью впечатление произвел.

— Маса, поверь, чиновники на его должности хорошо разбираются в людях, — посмеиваясь, Вака поднимается с газона. — И очень редко ошибаются, в силу опыта и возраста. Скажем, лично твои перспективы тот судья наверняка оценил объективно и очень трезво. Видимо, в тебя верит.

— Цубаса, а у тебя такие познания откуда? Я про механизмы внутри суда.

— Практика по мониторингу, в Информационной Академии, предыдущий семестр, — фыркает моя половина. — Были абсолютно реальные, но устаревшие за полгода данные перехвата мессенджеров. Нашей группе попались судейские. Я не думаю, что за полгода сменилась вся система по стране, особенно негласная её часть.

— Ничего себе. Какие-то щупальца спрута прямо.

— Угу. В общем, у каждого "активного" судьи с высоким рейтингом в данном районе есть негласный, но очень чёткий список своих интересов. То есть, людей, которые работают именно с ним. Сами судьи участки друг друга уважают и соблюдают. Это если коротко.

— А как судья следит, чтобы люди из этого списка не попадали к его коллегам? Я пока не понял, ну вот привезли полицейские типа в суд — а дежурный судья другой? И нужного судьи просто нет на месте? Что, если коллега не захочет ему звонить из этой их судейской комнаты, как ты только что сказала?

— Испытательный срок, — пожимает плечами бывшая курсант. — Судья, который не умеет строить отношения с коллегами, не пройдёт испытательный срок: его просто не утвердят на постоянку на коллегии.

— А это ты откуда знаешь?!

— Это все знают, кто в теме, — флегматично замечает Коюмэ.

— Материалы всё той же практики. Я быстрее других разобралась с технической частью, было время изучить материалы их общения. Накладки, конечно, случаются но это исключения. — Цубаса как-то мягко и по-взрослому улыбается. — Система именно такая, как я тебе описала. Настоящая система, а не та, которую по каналам показывают и которая типа в законах прописана.

— Какая-то нездоровая атмосфера победившей коррупции в стране, — вырывается у меня.

— Это Япония, — синхронно фыркают Вака и Цубаса.

— Маса, давай мы потом с тобой теорией займёмся? — предлагает Кимишима просящим тоном. — В полный рост стоит проблема Ваки, срочная; давай лучше на ней сосредоточимся?

Сама Вака в этот момент сводит колени и щиколотки вместе, выпрямляет ноги и начинает касаться лбом коленей.

— Ты гибкая, — вздыхаю, приняв решение говорить всё, что думаю, без купюр.

Долбаный пубертат и проклятые инстинкты.

— Можешь ей погладить спину, пока её в суд не поволокли, — вздыхает следом за мной красноволосая. — Можешь не только спину, и не только погладить. Я разрешаю, эх-х.

— С чего такая щедрость? — на какую-то секунду задумываюсь, сейчас поесть по-быстрому или нет.

С одной стороны, голоден. С другой стороны, живот пока лучше держать пустым.

— Вака же тоже своя, родная, — флегматично отвечает Цубаса. — При чём тут щедрость? И потом, она к тебе очень хорошо относится. Ну вот просто очень хорошо. А если её поволокут в суд, то бог его знает, что и как дальше будет… эх. Вака, прости!

— Да. Лучше закругляйся с пессимизмом, — спокойно бормочет бывшая спортсменка, продолжая тянуться пальцами рук к пальцам ног. — Я до твоей кислой морды себя вполне нормально чувствовала! А теперь, получается, мне кроме своих проблем нужно думать ещё и о том, как тебя успокоить?! Ну треш же, нет?!

Лёжа лбом на своих коленях, старательно вытягивая позвоночник, пиар-менеджер поворачивает голову и красноречиво глядит на Цубасу.

— Согласна, — вздыхает последняя. — Но я — единственная маленькая девочка в этой компании. Ещё и столько событий. Нервничаю я.

— Про себя, пожалуйста. — Вака.

— Не вслух. — Это Рейко, выходящая из кухни с подносом в руках. — Цубаса, нервничай не вслух. Пожалуйста. Еда готова, идите к столу.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … в общем, это план. — Из присутствующих, ответа ожидаю в большей степени от Ваки.

Все прочие, хотя и тоже близкие люди, не настолько ориентируются в вопросах общественного мнения. А основным оружием, к сожалению, будет являться именно оно.

— Нормальный план, чё, — пожимает плечами самая высокая женщина на площадке. — Я даже сходу придраться не к чему не могу.

— Ты, кажется, вообще не нервничаешь? В отличие от нас? — Рейко серьёзно смотрит на новую подругу.

— Дорогая, меня совсем недавно убили, — Вака жизнерадостно улыбается и тянется к жаркому на большой жаровне. — Причём убили далеко не безболезненно. Потом реанимация. Пока меня топтали в офисе, я была без концентратора и вообще без расширений — то есть в психозе. Маниакальном, на минутку. Ты что, серьёзно думаешь, что я сейчас буду бояться пары часов судебного заседания? Хе-хе.

— Может быть не пара часов. Далеко не пара, — вздыхает красноволосая.

— Да хоть пара дней. Или месяцев. Или… вы поняли. — Кажется, Ваке действительно всё как с гуся вода. — Так. Дорогие мои. Ваши кислые рожи прямо намекают, что вы не понимаете… У Масы нормальный план! Он нормально навёл мосты! Я считаю, просто нечего бояться. Тем более, с учётом компании и кампании, в которой я типа как работаю, — менеджер хохочет. — От такого ну вообще никто не застрахован. Эй, не гневи бога! Я жива, здорова уже почти! Всего лишь какой-то суд.

* * *

— Я удивлён. — Синтаро Ходзё решил отбросить японский этикет в этом разговоре и быть максимально откровенным. — Я не предъявляю претензий — пока, но я именно удивлён.

— Вы заметили, что я не оправдываюсь? Не пытаюсь перенести акценты? — Сяо спокойно смотрел на собеседника. — Я не стал звонить, писать, а приехал лично. Через весь город, по пробкам, чтобы говорить глаза в глаза.

— Я оценил. Если судить по контексту, вы сказали не всё и сейчас будут пояснения.

— Вынужден признать: наш светловолосый оппонент оказался далеко не так прост. Мне крайне неловко признаваться, но весь план спутал один-единственный школьник.

— А что там вышло? Могу узнать подробности?

— Если коротко, он голыми руками уложил группу, которая приехала изъять женщину.

— Как так? — Синтаро поймал себя на том, что опешил. — Ладно, допустим, он справился с конкретными полицейскими. Но что это меняет в общем раскладе?! Получается, наоборот? Мы выигрываем ещё больше? — оябун принялся рассуждать вслух. — Если раньше мы хотели изъять одну женщину, то теперь можем и его нейтрализовать? Это же сразу криминальное производство, не так ли? Его отцу сразу станет не до политики, если сына арестует бюро по борьбе с терроризмом.

— И снова не всё так просто. Я пока выясняю подробности, но Асада-младший имеет какой-то хитрый статус товарища японской полиции. Считается их внештатным сотрудником, приказ директора всего департамента. Есть решение суда о том, что сопротивления полиции не было — а был внутренний конфликт между различными полицейскими.

— Однако. — Ходзё повёл подбородком слева направо. — Получается, у Джи-ти-груп свои отношения со столичным департаментом? Если их заранее прикрыли на таком уровне? Неожиданно. Департамент — это уже уровень префектуры. — Синтаро растерянно посмотрел на гостя. — А департамент Токио — это уже даже не префектура, это выше.

— Ещё не национальный уровень, — уверенно покачал головой китаец. — Соглашусь, что не так мало, но ещё не национальный. Тем более — не межнациональный.

— Мы справимся? — японец спросил в лоб.

— Работаем над этим, — дипломатично ушёл от ответа хань. — Пощёчину получили не только мы с вами. Тут задеты уже кое-какие очень серьёзные принципы материка, я бы не хотел уходить в детали.

— Понимаю. Согласен. Какие мои действия?

— Пока никакие. Лично вы вряд ли сможете чем-то помочь, это наша часть работы, как мы и договаривались. Я приехал исключительно проинформировать, соблюдая этикет.

— Занятно. Но приятно.

— О неудачах партнеру нужно сообщать сразу, даже о временных и небольших, — буднично пожал плечами гость.

— И что дальше?

— Будем заходить на цель второй раз. Ничего интересного, обычная рабочая рутина.

— Сяо, мне что-то подсказывает, вы бы не ехали просто так, — открыто и искренне улыбается хозяин. — Признайтесь.

— Есть один момент, — хань скромно опускает взгляд. — Наше обещание вам, поднять в два с половиной раза оборот компании.

— Внимательно слушаю.

Синтаро очень хотелось бы сострить что-нибудь по-западному, навроде того, что хотя бы с увеличением оборота проблем быть не должно. После чего задумчиво посмотреть на собеседника, выдерживая паузу.

Но он решительно задавил малодушное желание и остался в рамках традиционного японского этикета.

— Трансферы сделаны. От всего списка контрагентов, разными долями, со всего побережья, — Сяо имел в виду восточное побережье Китая. — Пожалуйста, проверьте свой мессенджер?

Ходзё не стал кокетничать и быстро сделал то, о чём просят.

Чтобы через секунду поднять изумлённые глаза:

— Здесь более сотни компаний только в первом файле.

— А вы как хотели? — хань искренне удивился в ответ. — Мы — серьёзные люди. Если из Китая в ваш бизнес ввалить миллиард одним платежом, лучше сразу закрыть проект. И пойти сдаться одной вашей организации добровольно…

— Это понятно. Я не ожидал, что будет работать целая инфраструктура. Примите как комплимент: я теперь вижу, что вы воспринимаете всё очень серьёзно.

— А были сомнения? — Сяо легко и иронично улыбнулся.

— Сомнения есть всегда, до того момента, пока всё не заработает, — вздохнул японец. — Но то, что вы подготовили столько компаний… не однодневки? — с замиранием сердца он задал последний ключевой вопрос.

По большому счёту, за исполнение этих финансовых обязательств новым друзьям из-за моря можно было простить что угодно.

Да чёрт с ними, с выборами, подумал Синтаро про себя. Даже если мы на них пролетим, увеличение капитализации на сто пятьдесят процентов — это уровень префектуры и выше префектуры. Ещё один уровень, в дополнение к имеющимся.

Компания, которая умеет привлечь такие инвестиции, автоматически становится вровень с национальными гигантами.

— Мы немного понимаем в процессах, — мягко и по-кошачьи улыбнулся Сяо. — Ваше юридическое лицо только что продемонстрировало всей стране, что имеет огромный вес в глазах потенциальных инвесторов с нашей стороны. В то время, как многие только мечтают поставить кончик ногтя на китайский рынок.

— Компании не однодневки? — оябун повторил вопрос.

— Нет. Каждая из них реально использует оборудование, которое производите вы. Имеет минимум несколько лет коммерческой истории, причём не в виртуале, а в реальности.

Дальше собеседники замолчали.

Сяо с чистой совестью сбросил с души груз, появившийся после провала по вине белобрысого пацана: ему действительно было неудобно.

Синтаро Ходзё подумал про себя, что минуту назад были сброшены все маски.

Несколько сотен китайских компаний, синхронно (!) делающих предоплату японскому контрагенту на более чем миллиард, означает только одно: это платит государство.

* * *

— Не забыл обо мне? — Ватару хмуро глядел в камеру, не потрудившись активировать голограмму.

Лицо Сёгуна, заняв весь экран, выглядело с этого ракурса карикатурным.

— Где мои двенадцать миллионов? Мальчик, ты же не думаешь, что сказанные слова иногда остаются только словами? — Асада-старший, пребывая в скверном настроении, решил совместить приятное с полезным.

Во-первых, сейчас предстояло восполнить недостаток финансов. Во-вторых, всегда приятно иметь возможность позволить себе понервничать в чей-то адрес. Восстанавливая, как говорит сын, иерархию.

А что, должны и у меня быть какие-то удовольствия, мысленно вздохнул Асада-отец.

Глава 14

— Асада, ты не считаешь, что начинать разговор подобным образом крайне невежливо? — Сё выглядел на удивление спокойным, где-то даже жизнерадостным.

— Решил отвечать вопросом на вопрос? Могу сразу переходить ко второму этапу убеждения? — финансист с любопытством наклонил голову к плечу.

— Боже упаси, — покачал головой бывший сумоист. — Ты старше, опытнее, я к тебе со всем уважением. Но этикет — штука такая. Если ты об него вытираешь ноги, зачем ожидаешь, что он будет соблюдаться по отношению к тебе? Ватару, отвечая на твой вопрос…

Да чего ж он такой спокойный? Асаде-старшему стало несколько неуютно.

— … таким образом, платёж будет сделан сразу, как только подпишем договор. — Завершил пояснения здоровяк. — Хочешь, давай прямо сейчас этим займёмся? По сетке, с виртуальным нотариусом, дел на четверть часа.

— Ловко. — Ватару удержал спокойное лицо и ничем не выдал истинных эмоций. — Красивая подстава перед выборами.

— Это не мои проблемы, твои! — искренне не понял претензии Сёгун. — Асада, речь шла о двенадцати миллионах, правильно? Об источниках речи не было.

Финансист промолчал, так как сказать было нечего.

— Я уже молчу о том, в какой форме ты поставил ультиматум, — продолжил спортсмен. — Ладно, оставлю за скобками то, что это где-то просто унизительно, я сейчас о том, как ты меня прогибаешь: ты старше, я младше, плюс я начал первым… Но давай посмотрим на ситуацию с моей стороны?

— Ты гражданин? Ты японец? — жёстко перебил Асада, отбрасывая вежливость.

— Конечно. Тебе айди показать? — фыркнул здоровяк.

Ватару снова промолчал, беззвучно выругавшись в сторону. Затем добавил вслух:

— Продолжай.

— Давай ещё раз, заново. У меня есть собственность. Вернее, была. Эта собственность имеет руки, ноги, сиськи, имя, своё айди — но это МОЯ СОБСТВЕННОСТЬ. Именно что собственность, согласен? Ты же не будешь утверждать сейчас ничего о бабской свободе воли?

— Продолжай.

— Я рад, что в чём-то совпадаем… Эта собственность стоила очень немало: раскрученный имидж, планы съёмок на год вперёд, айдол из топ-пять в стране. По некоторым данным, даже из топ-три… — Сёгун отвлёкся на какой-то шум сбоку, швырнув в вошедшего то ли стаканчиком для ручек, то ли футляром для печати. — ДВЕРИ ЗАКРОЙ С ТОЙ СТОРОНЫ! Извини. Ватару, ты согласен, что со стороны твоего сына имело рейдерство? Грубое, неприкрытое, циничное и расчётливое рейдерство? Очень грамотно исполненное, здесь признаю и снимаю шляпу.

— Я не буду с тобой спорить, — хмуро уронил финансист. — В отличие от тебя, я своими глазами видел, какими глазами твоя Рейко смотрит на моего сына. Бл***, тавтология… И как он смотрит на неё. Но — я не буду спорить с тобой.

— Мне приятно с тобой общаться, — серьёзно заявил Сёгун, глядя собеседнику в глаза. — Ватару, включи, пожалуйста, голограмму?

— Зачем?

— Я изо всех сил и сейчас пытаюсь не психовать, не беситься, не капать слюной или пеной изо рта на воротник. А ты сидишь через камеру, как учитель со школьником! Не хочешь попробовать поговорить со мной, как с равным? Пускай и проигравшим тебе какие-то последние схватки?

Асада-старший молча щелкнул по виртуальной кнопке.

— Спасибо, — всё так же серьёзно его собеседник выполнил малый поклон вежливости из положения сидя. — Так вот. У меня была собственность, твой сын очень технично её убрал в свой карман. Да, собственность была не совсем обычной — но и методы рейдерства твой отпрыск применил крайне точные. Как после этого я должен к вам относиться?

— Ты же очень неглуп, Сё. Ты же понимаешь, что ни Рейко, ни мой сын не считают ни себя, ни друг друга собственностью?

— Ватару, а что это меняет? — здоровяк сделал паузу, вопросительно глядя на старшего. — Оттого, что собака считает себя другом человека, а твои дети видят в ней душу — это к примеру — твоя собака что, перестала быть твоей собственностью? Допустим, ты купил очень дорогой экземпляр, за большие деньги?

— Я могу понять тебя со своей позиции, но предлагаю помнить, что есть и другой взгляд на вещи. И да, я согласен с тобой по поводу… ты понял. — Асада не отводил взгляд. — Я не совсем разделяю твою точку зрения, но понимаю и принимаю.

— Ватару, да брось! Ты её полностью разделяешь! Вспомни хоть Нори, хоть Син, хоть любую из твоих пассий! Что до второй женитьбы, что-то первой!

— Это было давно, с тех пор я менялся. — Финансист с огорчением констатировал про себя, что управление беседой сейчас находится не в его руках.

Но и лукавить, недоговаривать, юлить почему-то тоже не хотелось. Возраст, что-ли?

— Так тебе почти полтос! А мне почти на два десятка лет меньше! Вот когда я доживу до твоих седин, и я изменюсь вслед за тобой! А сейчас моя баба — моя собственность! Извини… Не хотел орать… Специально общался с психологом два часа, чтобы быть готовым к разговору с тобой, когда ты позвонишь…

— Так вот откуда твой прогресс, — в интонациях старшего мелькнули отблески любопытства. — Ты поначалу был совсем другим, сейчас как подменили.

— Работаю над собой, — вздохнул здоровяк. — От нервов и психов — одни проблемы. Ладно, спасибо на добром слове… Ватару, после того, как твой сын увёл у меня собственность, а я считаю это рейдерством чистой воды, он ещё и унизил меня при всей стране.

— Там ты тоже был прав на все сто?

— Нет. Но это не отменяет моего осадка в адрес вашей фамилии. Потом — ты нагрузил меня на дюжину миллионов… Ватару, допустим, я даже всепрощающий христианин. Что я буду чувствовать, даже если я ангел?

— Продолжай.

— Ты выкатил претензию, мои старшие её поддержали. Ты согласен, что я чисто по-человечески попытаюсь свои двенадцать миллионов завернуть в такую упаковку, чтобы ты как можно дольше помучился?

— Твои слова и твои интонации сейчас — как будто два разных человека, — заметил Ватару. — Ты говоришь нормальные вещи, с точки зрения оябуна особенно, но я в тебе не вижу твоей обычной злости и ненависти.

— А я не ненавижу тебя, Асада. У меня есть деньги и у меня хорошие психологи. Я бы никогда не поднялся в спорте, если бы не умел устранять ошибки в своей технике. И в физухе.

— Зачем ты хочешь завести в мой проект деньги китайцев? Ладно, шпильки в адрес потерянной собственности — тут я понимаю. Хотя мой сын и не я, твоя точка зрения…

— И твоя, Ватару. Ты тоже считал баб собственностью до сорока. И никогда не считал их за людей.

— Хорошо. Наша с тобой точка зрения совпадает по некоторым пунктам, ладно… Но ты же японец, Сё? Ты что, не понимаешь, на чью мельницу льёшь воду?

— Ватару, а я не патриот. — Бывший сумоист подался вперёд, ловя взгляд старшего. — Ватару, я человек не прошлого, а этого века. В наше время абсолютно безразлично, по какому адресу сидит менеджмент страны! То, в чём ты видишь проблему, по мне проблемой и не является! — он перевёл дух. — Ну выиграют китайцы выборы в этом году. Ну порулят муниципалитетом следующие четыре года — до новых выборов. И ЧТО?! Будут плохими менеджерами — просто переизберём, и всё!

— А если за это время что-то изменится настолько, что у нас не будет возможности их переизбрать? — отстраненно спросил финансист.

— Ой, только не надо этой конспирологии! — Сёгун небрежно отмахнулся. — Ватару, давай объясню с другой стороны. Твой сын, несмотря на моё сложное к нему отношение, периодически говорит очень умные вещи!

— Ух ты.

— Да. Я бы не стал хорошим спортсменом, если бы не умел учиться и у врагов… В общем твой сын брякнул тогда в Лотосе: далеко не все игры в этом мире — с нулевой суммой. Я тогда не понял, а потом мы ещё и подрались, но вот сейчас я смотрю на тебя, старшего — и вижу: да ты просто мыслишь теми категориями прошлого века! — Сёгун, в отличие от себя прошлого, хотя и распалился, звучал и выглядел более чем корректно. — Для тебя китайский менеджмент — это просто игра с нулевой суммой!

— А для тебя?

— А для меня — нет! Это вопрос доверия, Ватару!

— А ведь ты искренне веришь в свои слова, — задумчиво констатировал руководитель Джи-ти-груп. — Ты же не играешь. Ведь нет?

— Не играю ни капли, — кивнул здоровяк. — Хочешь — давай встретимся лично, я тебе это всё повторю под расширения. Можешь даже какого-нибудь хорошего специалиста с собой взять, чтобы и он подтвердил. Асада, ну не жду я подлян там, где ты их ожидаешь!

— М-да…

— Последняя попытка. — Сумоист шумно вдохнул, также шумно выдохнул. — Моё личное мнение: ты и твоё поколение не научились дружить с иностранцами. С китайцами — в частности. А мы — уже научились. В отличие от вас. Там, где вы по-старинке не доверяете, мы считаем: друзья могут быть и по ту сторону моря.

— Неожиданно, — признал финансист, не зная, что сказать. — Как по мне, ты сейчас делаешь очень большую ошибку. Принимая за овцу волка в овечьей шкуре.

— Ватару, а скажи мне честно: ты своему сыну говорил когда-нибудь, что и он делает ошибки?

— Да.

— А твой сын, не обидься, обскакал и тебя, и меня! В свои шестнадцать лет. Так кто из вас ошибался, ты или он?!

— А ты сейчас что имеешь ввиду насчёт Масы?

— Он вот только что китайцев в суде… поимел. Пока знают немногие, но новость резонансная. Разнесётся в нужных кругах очень быстро. Тебе сообщаю по секрету, круги по воде уже в пути.

— Я не в курсе пока. — Теперь не было смысла сдерживаться, можно было говорить правду. — Знаешь, жалко, что мы с тобой раньше так не поговорили.

— Раньше я бы и говорить не стал, и не додумался бы до всего того, что понимаю сейчас, — пожал плечами сумоист. — Уход Рейко заставил на многое посмотреть иначе. Я вон, даже к психологам пошёл…

— Ты не видишь ничего страшного в том, чтоб проинвестировать пропущенные через себя китайские деньги?

— Именно так. Я очень неплохо знаю своего друга с той стороны моря, — спокойно кивнул бывший спортсмен. — И я, в отличие от вас, консерваторов, не вижу ничего плохого в том, что мир глобализуется и меняется. Просто наступила другая эпоха, Ватару! А ты продолжаешь жить в прошедшей.

— Я тебя услышал. Спасибо за откровенность.

— Не за что, — буркнул Сёгун. Затем, как будто неожиданно для себя, распалился опять. — Асада, стой! Послушай. Помнишь революцию Мэйдзи?

— Я не застал, — сострил финансист. — Это не одну сотню лет назад было, я ещё не родился.

— А историю помнишь?

— В рамках школьного курса.

— Помнишь, устаревшие феодальные сословия пару десятков лет сражались за свои так называемые ценности? Хотя вся страна уже вовсю жила на рельсах капитала и буржуазии?

— Ещё путч Симадзу вспомни.

— А что, хороший пример! Помнишь, они тоже так и не смогли приспособиться? В итоге до единого померли, с фамильными мечами в руках против револьверов?

— Какая-то грустная параллель, — улыбнулся углом рта Ватару.

— Так самая что ни на есть реальная. Асада, ты сегодня — как те Симадзу. — Сёгун очень серьёзно смотрел на более старшего собеседника. — Я, конечно, понимаю, что не авторитет для тебя… Но говорю искренне. Можешь с человеком прийти на встречу — повторю под детектор. Я не вру.

— Вижу. Иногда в моём возрасте не нужны детекторы.

— Асада, для меня и моего поколения реально нет ничего плохого в том, чтобы замутить что-нибудь совместно с китайцами! Услышь меня!

— Вижу. Слышу.

— Хочешь — можешь отказаться от моей инвестиции. Источник денег мы с тобой не оговаривали, только сумму. И это, Ватару… Что бы там ни было с твоим сыном, я тебе сегодня и так сказал больше, чем должен. Попутно: пусть твой парень иногда оглядывается по сторонам…

— Ты серьёзно? — взгляд финансиста затвердел.

— Не я, — с досадой поморщился сумоист. — Так и думал, что ты на меня подумаешь. Твой сын опозорил в тот день не меня одного, и не все такие терпеливые, как я. Всё. Теперь точно сказал больше, чем нужно. — Здоровяк разорвал соединение.

* * *

Здание муниципального суда.

— Коюмэ, Вака. — Судья удивлённо смотрел поверх очков мимо монитора на неожиданных посетителей. — Это было очень любезно с вашей стороны — явиться лично до назначения разбирательства.

— Китайцы из восьмёрки в коридоре чётко сказали: через четыре часа мы встретимся здесь, — вместо женщины заговорил её светловолосый спутник европейской внешности. — А у нас стрим-группа НИХОН ДЕЙЛИ заряжена, — подросток указал большим пальцем себе за спину. — У них час работы стоит, как… Ваша честь, давайте оформим их допуск на заседание? Пока есть время?

— У меня пока нет материалов от восьмого бюро в производстве, — удивлённо ответил судья. — Ещё не поступили. Хотя я и понимаю, что это вопрос времени.

— Так может, я сейчас подам ходатайство — и не они нас, а вы их, для нас, сюда пригласите? — гайдзин простодушно захлопал глазами.

— Не вы. Ваш дееспособный законный представитель должен ходатайствовать.

— Она, — Асада-младший кивнул на свою рослую и фигуристую спутницу. — Доверенность от отца сброшена вам на служебный мессенджер, час тому.

— Сейчас, смотрю…

Глава 15

— Есть доверенность. — Тоору Мацуи, имевший за спиной прожитые полвека, подтвердил получение документа и на секунду ушёл в себя.

— Не хотел бы вас напрягать, ваша честь, но как насчёт сверить часы? — младший Асада мелким бесом переминался с ноги на ногу и подпрыгивал от нетерпения.

— Что вы имеете в виду? — прохладно уточнил судья, который очень не любил, когда ему мешали думать.

— Первое: согласовываем наши цели и задачи. Второе: обсуждаем коридор вашего маневра во время заседания, — как по писаному, зачастил подросток. — Третье…

— СТОП. Что за коридор маневра?

— Есть мои намерения. Допустим, есть ваша готовность меня поддержать. Но есть и противодействие противника — и вы будете выносить решение с учётом интересов и противоположной стороны.

— Коридор маневра — это диапазон, в котором я могу принять решение?

— Да. Это тот диапазон, в котором мои интересы соблюдены хотя бы по нижней планке.

— Масахиро, — Тоору, с учётом почти троекратной разницы в возрасте, позволил себе неформальное обращение по имени. — Я не заикаюсь о разрыве договорённостей. Но такой прецедент вижу впервые, вы понимаете, о чём я?

— Я же иностранец, ваша честь. Всего лишь тупой гайдзин. Пожалуйста, поясните, что делаю не так? И что вас смущает?

Судья выдержал паузу.

С одной стороны, сам факт этого разговора разрывал все возможные шаблоны — ну не говорят о многих вещах открыто, даже если друг с другом согласны и всё это подразумевается. Уже оставить в стороне тот момент, что разговор ведется при третьем человеке.

— Вы же в курсе, что она — всё равно что я, — пацан словно угадал мысли взрослого и сейчас смотрел пронзительно и не по-детски. — Это её, с китайской подачи, в офисе оябуна втаптывали в бетон. Японскую женщину, господин судья. На японской земле.

— У меня несколько иные данные по тому инциденту, — вежливо ответил Мацуи. — Там была исключительно наша этническая группировка. Тэцуо Ходзё арестован вполне официально, это достаточно резонансное дело. Будет.

— В чём резонанс? — глубоким контральто поинтересовалась спутница старшеклассника. — Мне интересно, как непосредственной участнице.

— Замешаны два чина полиции… Вы же и сами там были, скажите мне и младшему Асаде: где там китайский след?

— Знаете, я сейчас одну вещь скажу, только не подумайте плохо… — вместо женщины ответил парень. — Там, где я учился до Японии, говорили: если хочешь найти инициатора инцидента, ищи того, кто стал наибольшим бенефициаром.

— Сложно спорить, — Тоору, быстро обдумав тезис, кивнул. — Для большинства случаев правило годится, согласен. Маса, но при всём уважении, зачем вы обозначаете чёрного кота там, где его нет? Это была чисто японская инициатива, что подтверждается, в том числе, системами мониторинга вашего офиса.

— Вы уже знакомы с материалами дела?! — зажёгся любопытством блондин.

— Фрагментарно. Само дело находится в коллегии, его ещё не определили исполнителю. Но всем нам было интересно — разумеется, каждый поглядел. Конкретно ваше выступление на ниве кулачного боя вызвало неоднократный фурор. Кстати, вы же не хотите ввести меня в заблуждение? Этим вашим несуществующим китайским следом?

— Не-а. Я просто иначе смотрю на вещи. Ваша честь, вы смотрели сегодняшние последние новости экономики? В нашем муниципальном масштабе?

— Нет ещё. А что там?

Вместо ответа, Асада протянул свой смартфон с открытой страницей.

— Ух ты… Капитализация концерна увеличена более чем вдвое… Новая компания Ходзё…

— Ага. И половина китайского пакета акций в ней, есть на странице их учредителей.

— Формально, инцидент в вашем офисе случился раньше. Хотя отчасти согласен: подобные слияния редко происходят с бухты-барахты. Хм.

— Ваша честь, да даже если они убивали Ваку абсолютно по своей инициативе, и только потом решили объединиться с китайцами — сегодня-то какая разница?! Извините за цинизм и подтасовки, но я сейчас рассматриваю расклады исключительно с позиции предвыборной кампании!

— Между нападением на меня и выводом китайцев в качестве кандидатов на выборах разница по времени действительно очень небольшая, — подала голос женщина. — Да, мы сейчас трактуем, как нам выгодно. Но происходящее в муниципалитете давно вышло за рамки выяснения отношений.

— А чем оно является сейчас, по вашему мнению? — Мацуи с интересом посмотрел на свою будущую подсудимую.

— Происходящее сейчас в муниципалитете уже давно является политикой. Мы свою сторону давно определили, — флегматично ответила высокая брюнетка. — В сегодняшней ситуации хороши любые средства, уж извините. Они вон, укокошив меня в офисе, сейчас ещё травлю через китайцев открыли! Не убили окончательно — хотят с другой стороны надавить! Расширения, видите ли, не такие. Мне что, слова теперь подбирать? Или за формулировками следить, чтобы их поменьше удручить?

— Тоору, — Мацуи, поколебавшись, решительно протянул руку женщине.

Попирая японский этикет, нарушая целый ряд неписаных и писаных правил.

— Коюмэ, Вака. — Спутница младшего Асады с формами порнозвезды крепко сжала его ладонь в ответ.

Начиная знакомство со своей фамилии и извещая таким образом, что секса не будет.

— Досадно, — абсолютно расслаблено похихикал вслух судья. — Но ладно. Это не является барьером для нашей совместной работы.

— Я не принадлежу себе. Поймите правильно: как мужчина, вы очень ничего. — Кажется, у этой Коюмэ комплексов было ещё меньше, чем у пацана. — Если бы моё сердце было свободным, если бы не предвыборная кампания и не мои обязательства — я бы пожала вам не только руку, можете поверить. — Баскетболистка искренне и открыто улыбнулась. — К сожалению для вас, я — часть его предвыборной кампании, — она положила руку на плечо подростка. — И телом тоже, извините.

— Ваше тело — часть его предвыборной кампании?! — Мацуи даже не подумал скрывать интереса, очень уж нетипичной была ситуация.

Общение с этой парой почему-то ударило в голову не хуже алкоголя. Стоило признать, в его достаточно зрелом возрасте такая эйфория случалась нечасто.

— В том числе, — уверенно подтвердила женщина. — Мы ещё не обыгрывали этого с точки зрения имиджа и пиара, но это будет сделано. В своё время.

— Давно не чувствовал себя идиотом, — неформально вздохнул мужчина средних лет, находящийся на очень серьёзной должности.

— Вы — очень приятный, мужественный, искренний и достаточно аппетитный типаж. Я сейчас о внешних проявлениях вашего сексапила. Просто сама себе на данном этапе не могу позволить развлечений. Хотя, в другой ситуации, с вами бы и не отказалась, — пожала плечами Коюмэ. — В любой обстановке, кроме сегодняшней. И если бы не было его, — она кивнула на гайдзина, едва возвышавшегося над её грудью.

— Вы это серьёзно?

— Более чем, у вас же есть профессиональные расширения. И мне неловко занимать время судьи разговорами на подобную тему, пусть и интересную мне лично, — спортсменка опустила веки и задержала их в этом положении на две секунды.

— Теперь идиотом чувствую себя я, — подал голос подросток. — Вроде, пришёл на серьёзные темы говорить. А тут.

— Вы правы, — вздохнул судья, выныривая из неких весьма интересных фантазий.

— Тоору, — Коюмэ задержала ладонь чиновника в своей, не выпуская после рукопожатия. — Последний штрих к нашему лирическому отступлению. У вас явная проблема с самооценкой, как у мужчины. Она необоснованно занижена. Вы в курсе?

— Да?..

— Да. Я профессионал, и знаю, что говорю, особенно в таких случаях. Очень прошу: уделите мне на досуге время?

— Вы же сказали, это невозможно? Я запутался, — Мацуи вопросительно поднял брови, действительно теряясь.

— Кроме меня, есть в мире женщины и поинтереснее. Я поняла, какой типаж вам заходит. Приглашаю вас на вечеринку в свой бывший волейбольный клуб — поверьте, я там самая замухрышка. Вам там понравится.

— Похоже на взятку перед заседанием, — захихикал чиновник. — Причём, сделанную в том виде и в такой форме, которая учитывает мои самые неафишируемые слабые места.

— Давайте расставим все точки в верхнем регистре, — спокойно предложила женщина, ничуть не смущаясь. — Вы проводите большую часть времени, и даже жизни, на страже закона. При этом, ваш взгляд, где-то очень глубоко, выдаёт в вас молодого романтика.

— Только взгляд?

— Судя по тому, что говорит мне мой нейро-концентратор, с деликатными физиологическими деталями у вас тоже полный порядок, несмотря на возраст. Лично я, с высоты профессии, предположила бы: у вас с супругой разный темперамент. И вам нужна более молодая партнёрша. Ещё раз прошу меня извинить за откровенность.

— Подробнее. — Мацуи прохладно кивнул, поощряя развитие темы и высвобождая руку.

Кажется, в Джи-ти-груп информации о нём имели гораздо больше, чем можно было найти в открытых источниках. Хотя и не всей, судя по сказанному.

— Пф-ф, вы хотите и дальше чувствовать себя мужчиной. — Легко продолжила спортсменка. — Активно, регулярно, непропорционально возрасту и общественному мнению. Размениваться на случайные отношения — не вариант, особенно в вашем случае. Это очень неприятная вилка психологически.

— В смысле? — Мацуи подумал, что она сейчас говорит в принципе правильные вещи, просто он о таком никогда не размышлял глубоко.

— Получается разрыв: то, на что вы способны — и то, что можете себе позволить. Особенно перед лицом общественного мнения, повторюсь.

— А что нужно, чтобы я чувствовал себя мужчиной? — Тоору не без труда изобразил олимпийское спокойствие.

Если это был вербовочный подход, всё происходящее можно было считать оскорблением. В этом случае пора начинать жалеть о своей неосмотрительности, когда он позволил себе договариваться с этим пацаном, как со взрослым.

Если же Вака говорила искренне… Он поймал себя на мысли, что ему нравится, как звучит её имя.

— Влюблённые в вас глаза девчонки моего возраста. — Рослая пиар-менеджер глядела на судью спокойно, без вызова, где-то даже тепло. — Чтобы вы постоянно чувствовали себя мужчиной, как того хотите, вам нужны всего лишь искренне влюблённые в вас глаза девчонки моего возраста. Здесь оговорюсь, что водить за нос человека вашего плана невозможно по определению. Во всяком случае, в такой ситуации: любовь не сыграешь.

— Вы ведь рискуете, — констатировал чиновник.

— Нет. — Неожиданно ухмыльнулась Коюмэ. — Меня уже убивали, Тоору. Причём убивали совсем недавно — сами же сказали, дело уже у вас. После этих приключений то, что вы все считаете риском, человеку пережившему проходит по разряду игры в песочнице.

— Дело в объединённой коллегии, не у нас, но я вас понял…

— Я договорю, не перебивайте, пожалуйста. Тоору, в кругах своей профессии я славлюсь безбашенностью и искренностью, это легко проверить. Вы сейчас, невзирая на обстоятельства, сделали достаточно откровенные шаги мне навстречу, как женщине. Я оценила.

— Говорите без пауз.

— Маса — свой, считаем, что его тут нет… Продолжаю. Вы сделали определённый аванс мне, как представительнице противоположного пола. И я бы приняла его, при других обстоятельствах! Хотя и не могу и не хочу сейчас… Но это не отменяет того, что в моих силах помочь вам, как мужчине. И да, вы сейчас будете судить меня, с подачи восьмёрки. Такой вот сложный комок узелков, — подвела итог пиар-менеджер Джи-ти-груп. — Решение за вами. Не сочтите за банальный развод и шантаж.

— Вы правда считаете, что меня может любить кто-то из ваших товарищей по спортивной команде? Чисто гипотетически? — судья понимал, что собственными руками сейчас создаёт огромные риски самому себе.

Но не довести тему до логического конца было невозможно — почему, он не знал.

— Видела такое много раз, — кивнула Коюмэ. — Лично вы недооцениваете свою харизму. А многие неглупые женщины моего возраста очень устали от незрелых ровесников. Тоору, я абсолютно серьёзно говорю! Если вы будете вращаться в моих кругах, я о бывшей в спортивной команде и девчонках из той тусовки, ваше мнение о самом себе… хм… В общем, вы не там вращаетесь и не той жизнью живёте в свободное от работы время.

— Услышал, — безэмоционально кивнул судья. — Так. Доверенность на Масахиро Асаду принята. И только что получен запрос восьмёрки — на привод вас в суд. Ты смотри, как они быстро…

— Что сделать, чтобы разобраться с вопросом как можно скорее? — изображавший до этого момента статую старшеклассник отмер и напомнил о себе.

— Если вы сядете вон туда и займётесь своими делами, я отправлю уведомление, что привод Коюмэ в суд уже произведён.

— А дальше?

— Инициатор — восьмое бюро токийской полиции. Срочно пришлют кого-то из своих на заседание, его я обозначу, как уже открывшееся. Не совсем корректно, но допускается и в пределах правил.

— Нам бы ещё кое-какие детали согласовать перед всем этим, — невежливо попросил школьник. — Ваша честь, те минуты, которые я планировал на беседу с вами, были безвозвратно потрачены на реверансы Ваки в ваш адрес. Извините за прямоту.

— Вы очень интересный мужчина. Просто общаетесь не в тех кругах, потому не можете себе этого подтвердить на ежедневной и регулярной основе, — ровно сказала брюнетка, словно не замечая слов своего несовершеннолетнего спутника.

— Бл***, Вака, завязывай! — зашипел младший Асада.

— Он прикольный, — отозвалась женщина. — А у меня фетиш откровенности последние несколько часов. Объясняется в том числе объективными медицинскими причинами.

— У меня никогда не было ничего подобного в практике, — задумчиво признался судья. — Понимаю, что мы все сейчас творим бред — но как будто неудержимо несёт куда-то горной рекой. Нет сил из неё выйти.

— В его присутствии такое бывает, — Вака по-свойски похлопала светловолосого по плечу. — Тоору, не сочтите за наглость. Может быть, всё-таки согласуем свои позиции перед заседанием? Мы с Масой уложимся в пару минут.

— Посидите, где я сказал, — мягко предложил чиновник во второй раз. — Я не думаю, что восьмёрка отправит сюда вертолёт, да у нас и нет площадки для его приземления. А пока они доедут, мы с вами ещё выкроим время: мне сейчас нужно кое-что завершить, плюс подготовиться по их материалам.

* * *

— Я тебя боюсь, — абсолютно серьёзно заявил ей Маса, когда они заняли указанный им угол зала заседаний в суде.

— Напрасно, — весело хохотнула Вака. — Тут было классическое пятьдесят на пятьдесят. Тем более что сотрудничать с нами он решил не сегодня.

— Ты сломала всю схему разговора. Мы планировали всё совсем иначе. Скажи, зачем нам договариваться, если ты всё равно делаешь всё по-своему?

— Договаривай.

— И ведёшь себя при этом, как псих, — недовольно проворчал подросток, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.

— Получилось же, — она равнодушно пожала плечами.

Затем опустила ладони на плечи старшеклассника и принялась их разминать.

— А если бы не получилось?

— С расширениями Рейко? — фыркнула менеджер. — Маса, ты машину водишь?

— Да.

— Вот представь, что со старой колымаги пересел на новый гоночный болид. А трасса та же самая.

— Вы с ним оба несли какой-то бред. Мне на каком-то этапе показалось, вас обоих пора в психушку.

— Критичность у обоих снижена принудительно, — призналась Коюмэ. — Рейко молодец, очень хорошие схемы: частичный захват и удержание его фокуса. Я сама не думала, что такое возможно, не удержалась. А когда попала в поток — грех было из него выходить.

— Блин, не знаю, что сказать, — поёжился блондин. — Но ты продолжай, плечам приятно. Ты его не обманула, надеюсь…

— И в мыслях не было. Я реально знаю места, где он будет очень даже на высоте. И девчонки ему понравятся. А его проблема очень типична в их поколении, просто ты не в курсе.

— Бл***, в голове не укладывается.

— Что именно?

— Дама с диагнозом по психиатрии, нарушая все пункты антикоррупционного законодательства, убалтывает судью перед собственным заседанием! И чем?!

Вака мягко улыбнулась, но ничего не сказала вслух.

— Обещанием, что возьмёт его в свою баскетбольную команду! И его там заценят, как мужика! — не открывая глаз, Маса с размаху впечатал ладонь себе в лоб.

— Ты ещё очень маленький, и многого в жизни не видел, — всё так же мягко ответила менеджер.

— Да всё равно дичь.

— Ты согласен, что сработало?

— Посмотрим на заседании, — сердито проворчал подросток. — Сколько этот твой фокус продержится. И главное. Мне категорически не нравится такая твоя манипуляция живыми людьми, оставляю за кадром, где мы находимся, — не открывая глаз, старшеклассник покрутил рукой над головой.

— А кто тебе сказал, что я соврала хоть словом? — очень серьёзно спросила женщина. — Или манипулировала? Просто раскопала его самое большое желание, собственное — и потом чуть рискнула. Благодаря блокам от Рейко, количественно оценила потенциал темы.

— М-да уж. И это ещё при том, что доверенность на меня сюда выписана без учёта твоего диагноза…

— Плевать. По документам — я на ремиссии. С точки зрения закона сегодня, полноправный гражданин, пока не будет других документов.

— Мне кажется, мы с тобой оба сумасшедшие… О, вот так приятно. Продолжай.

Смартфон звякнул тоном входящего сообщения.

— Что там? — лениво поинтересовалась женщина.

— Садатоши едет. Ругается, что и его вызвали.

Глава 16 (не уверен, возможны правки. Перечитаю утром)

— А зачем здесь Садатоши? — спрашивает Вака, разминая мне плечи.

Не знаю, как это получается, но с таким тактильным контактом и никакого интима не нужно.

— Я же не смог дозвониться до Ватанабэ. Ожидал, что он поможет.

Как по команде, именно в эту минуту мой телефон звонит ещё раз.

— Ух ты. Лёгок на помине.

Отвечаю на звонок и за минуту ввожу комиссара в курс.

— Сложно. Неожиданно. Цейтнот. — Коротко резюмирует он.

— Если совсем честно, я уже спланировал, как обойтись без вас — думал, так и не свяжемся. Но раз вы всё же позвонили до заседания, может, что-нибудь скажете? — а чего стесняться.

Не до того.

— Не включай голограмму! — Ватанабэ упреждает моё движение буквально на полсекунды. — Я был занят, перезвонил сразу, как только смог. Так, наведи камеру на свою протеже.

— Это ещё кто чей протеже, — ворчит Коюмэ, появляясь в кадре. — Официально я назначена представителем его интересов, есть доверенность от отца.

— Если будет приговор суда в ваш адрес, доверенность автоматически аннулируется, — спокойно отвечает ей Хиротоши. — Пожалуйста, скажите, что у вас за расширения стояли? Из-за чего весь шум после реанимации?

— Вам название производителя или функционал?

— Первое. Со вторым я как-нибудь сам разберусь.

Вака флегматично перечисляет ничего не говорящие мне собственные имена.

— Маса, — вопреки собственной команде, Хиротоши активирует голограмму со своей стороны. — А как ты рассчитываешь обойтись без меня в суде?

— Подключил Садатоши. Продумал аргументы защиты, с учётом политической ситуации и состава суда. Адвокат — очень крепкий юрист из Джи-ти-груп, Вака его знает лично.

— Где адвокат? С вами рядом не вижу, — мгновенно реагирует комиссар.

— Он онлайн будет. Мы тут оказались экспромтом, а адвокат в другом городе. Не успел добраться физически.

— Вообще-то, такие разговоры по телефону не ведутся, — замечает наш собеседник.

— Я пытался вас вызвонить заблаговременно. Планировал заехать к вам, либо думал, вы успеете прислать своего человека.

— Ладно… По пунктам. Сам вопрос лежит на стыке функционалов. Ты и прав, и неправ, считая, что это исключительно наша подведомственность.

— Нейро-тема же? Причём тут восьмёрка? — до сего момента я абсолютно искренне считал, что у Ватанабэ честная монополия по вопросу.

— Теоретически — да. А по факту — кто кого передавит. В том числе, агитируя суд за свою точку зрения.

— Хиротоши, не хочу ходить вокруг да около: ваша помощь была бы очень кстати. Хотел договориться именно о ней. Это реально? — телефон не лучший способ, но сейчас нет вариантов.

— Каким образом ты себе видишь эту помощь?

— Как сказал Садатоши, вы можете забрать всё дело к себе, квалифицировав что-то там за своей подведомственностью, в каком-то едином реестре. Он сказал, вы понимаете, в каком.

— Какие вы с ним оба умные! Я, может, и могу! Но… Маса, ты не понимаешь, что лев за бабочками не гоняется?! — он шумно выдыхает. — Или иначе, персонально для тебя: зачем это нужно МНЕ?

— Ситуация безвыходная. Ну, была местами безвыходная, либо таковой казалась. Рассчитывал, вы поможете. — Твёрдо смотрю в глаза его голограмме. — Есть кое-какие политические моменты, но о них точно сейчас и здесь не буду. Опять же, не знаю, насколько они значимы для вас.

— Я понимаю, о чём ты, — с досадой морщится он, словно откусил кусок лимона. — Я читаю новости экономики префектуры, это часть моей работы.

— Не думал, что у вас такой широкий фронт ответственности, — дурацкая острота вылетает из меня прежде, чем успеваю остановиться.

— Там, где подобные изменения формируют социальную среду — это уже автоматически прямые вводные для моих завтрашних будущих проблем, — сухо роняет комиссар. — Мы же об одном и том же говорим? Ты быструю капитализацию ваших конкурентов имеешь в виду?

— Да, — киваю удивлённо, поскольку ход его мыслей от меня ускользнул.

Хотя он и попал в точку.

А с другой стороны, бог его знает, где находится горизонт границ и полномочий местного генерала (если переводить его звание привычными мне реалиями).

— Поступим так. В ходе заседания двинете эту твою претензию: дескать, дело открыто не по подведомственности. Пусть ваш юрист отвод набивает прямо сейчас, и подаёт через электронную канцелярию. — Ватанабэ по инерции недовольно косится то на меня, то на Ваку. — Чем быстрее оно всё зарегистрируется в системе, тем быстрее подключатся мои люди.

— Спасиб…

— НЕ ЗА ЧТО! Это абсолютно стандартная, оговоренная законом процедура. Лично я и пальцем не шевельну — процесс запустится автоматически.

— Хм. Не могу сообразить, так вы в итоге поможете или нет? Извините за лобовой вопрос, вроде бы, в Японии так обращаться к старшим не принято.

— В Японии так не принято, — спокойно подтверждает Ватанабэ. — Особенно через подобные каналы связи. Пусть даже и говоришь со мной, а не с другим человеком. Ладно, отвечаю на твой вопрос. Конечно, сделаю, что могу…

— Фуф.

— … но ты не переоценивай мою готовность размахивать мечом налево-направо, ради даже не тебя, а людей твоего отца!

— Это мой человек, не родителя.

— Для меня они все — якудза, потому что из Джи-ти-груп, — отрезает комиссар. — Скажи спасибо, что с тобой нормально общаюсь! Я — не Садатоши, мне такие друзья, как они, ни к чему.

— Я нахожусь на этапе завершения своей карьеры в Джи-ти-груп, — врезается Вака, кротко опуская взгляд. — Да, в моей жизни был такой этап. Но сейчас я перехожу на работу в контору Масы, которая открывается. Господин комиссар, даже у червяка длиной в дюйм есть душа длиной в полдюйма! Уже молчу, что мой прямой род занятий — чистой воды журналистика и пиар.

— Для меня имеет очень большое значение, в чьих интересах тот пиар происходит, — в отличие от судьи, Хиротоши смотрит на Коюмэ без особого пиетета.

— Я бы не хотела, чтобы вы думали обо мне хуже, чем я того заслуживаю, — не сдаётся спортсменка.

— Маса, там будет так. Ты веди свою линию на процессе, как задумал, — комиссар обращается ко мне, игнорируя Ваку. — Отвод по причине нарушения подведомственности сделаете сейчас. Ничего обещать и загадывать не буду, но я тебя услышал. До связи.

— Я так и не понял, будет он помогать? Или нет? — задумчиво таращусь по инерции на то место, где только что было голограмма головы комиссара. — Вроде бы и не отказал. С другой стороны, не понимаю, что он будет делать.

— Что он будет делать, не понимаю и я, — Вака весело хлопает по моей спине обеими ладонями и снова принимается за мои плечи. — Надо знать его работу, чтоб понимать. Но помочь попытается.

— Хм. Мне это не было самоочевидно из его текста.

— Японский этикет. Ты в нём плаваешь. Он был недоволен твоей бесцеремонностью и дал тебе это понять. Но в стороне стоять не будет.

— Ладно. Нам и это слава богу. — Поколебавшись, всё-таки спрашиваю её о том, что меня беспокоит. — Ты сейчас реально как удав спокойна? Или хорошие актёрские данные?

— Реально спокойна, — слегка удивляется Коюмэ. — А чего нервничать? Глаза судьи видела, в тебя верю, ситуацией владею. В вопросе разбираюсь.

* * *

Один из залов в здании суда. Через некоторое время.

— … Ваша честь. Во время прошлого заседания остался открытым наш вопрос: старший инспектор Садатоши, девятое бюро, может занимать столь жёсткую позицию по вопросу из-за личной заинтересованности! Он и тогда не отрицал своего знакомства со стороной ответчика. — Инспектор Оно выглядел намного презентабельнее, чем раньше. — Масахиро Асада чётко при вас давал понять, что такая связь существует! Мы не комментируем вашего решения о снятии ответственности с внештатного сотрудника Асады… Но речь сейчас о незаконных расширениях Коюмэ. И о конфликте интересов представителя девятого бюро!

Вместе с Оно присутствовуют несколько его коллег, в том числе двое китайцев, знакомых судье по предыдущей встрече.

— Прокомментируйте? — Мацуи, не разводя лишних формальностей, вопросительно смотрит на Садатоши.

— А можно, вначале я? — светловолосый старшеклассник поднимает руку со своего места. — На правах упомянутого участника дискуссии?

— Пожалуйста, соблюдайте регламент, — цедит судья холодно. — Хорошо, в виде исключения, скажите первым.

— Ваша честь, а этот суд — он именем Японии? Или именем идеи регионального сотрудничества? — Асада-младший выглядит безмятежным и туповатым.

— А вы это сейчас к чему? — председатель заседания, по всей видимости, решает следовать неформальной стилистике либо действительно очень удивлён неожиданным вопросом.

— Почему они дублируют функцию департамента по борьбе с нейро-контрафактом? — светловолосый без затей тычет пальцем в сторону представителей восьмого бюро. — Я абсолютно случайно знаю комиссара Ватанабэ лично, читал закон о нейро-контрафакте. Там нет ни слова о юрисдикции отдела по борьбе с терроризмом в теме! Более того, как насчёт лицензирования?

— Что там с лицензированием? — подаёт голос Садатоши.

— Вы в курсе, что лицензии на нейро-продукты — в том числе на них — выдаются отделом комиссара Ватанабэ? — Асада поворачивается в сторону старшего инспектора. — Пример из жизни: присутствующая здесь восьмёрка категорически не имеет ни прав, ни полномочий, ни законодательной базы даже для такого простенького действия, как поставить на учёт конкретно мой концентратор! — старшеклассник хлопает себя по животу. — Так почему они вцепились в этот кейс?

— Почему? — Садатоши будто подыгрывает школьнику.

— А я вам скажу, почему. Потому что мы сейчас в Японии, на собственной территории, имеем специальную операцию Китая, которая ставит целью обкатку интересных механизмов.

— Каких?

— Частичный перехват муниципальной власти на местах, согласно закону о самоуправлении, в пользу различных организаций Китая. Кстати: обычно, если пробный шар удаётся, бизнес масштабируют.

Взгляды многих из присутствующих недоуменно скрещиваются на судье.

Последний не говорит ни слова, не призывает никого к порядку и вроде бы с любопытством наблюдает за развернувшейся дискуссией.

— Каким образом? — Садатоши вроде бы излучает неподдельное любопытство.

— Ну если у вас есть методика подчинения конкретного муниципалитета, то следующая на очереди — префектура. А затем логично говорить и о парламенте, или кабинете министров.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … Я специально не перебивал вас, чтобы средства массовой информации не обвинили меня потом в предвзятости! — судтя неприязненно смотрит сразу на две съёмочные группы, одетые в жилеты с надписью НИХОН ДЕЙЛИ. — Но я очень попрошу…!

Асада-младший накрывает собственный рот двумя ладонями и ожесточенно кивает головой.

— Прошу вас, продолжайте строго по теме заседания! — Мацуи тяжело откидывается на спинку кресла.

— Тогда вопрос коллеге, для уточнения: инспектор Оно, а что вы сейчас понимаете под "стороной ответчика"? — старший инспектор Садатоши после слов судьи выглядит угрюмо.

— Мы склонны трактовать наличие запрещённых расширений у Коюмэ, как часть общей практики Джи-ти-груп. Незаконной практики, прошу заметить. — Представитель восьмого бюро говорит четко и уверенно. — Под стороной ответчика мы склонны подразумевать всю Джи-ти. Соответствующие материалы нами уже отправлены.

— Они требуют очень серьезной оценки, не в рамках данного процесса и не в течение часа, — подаёт голос представитель прокуратуры.

— Я услышал вас, инспектор Оно, — кажется, Садатоши чем-то удовлетворён. — Отвечаю на ваш вопрос, он же обвинение. Да, я, разумеется, знаком лично и с Масахиро Асадой, и с его отцом, занимающим определённое место в упомянутой структуре. В том числе, знаком за рамками этого заседания.

— Каковы были обстоятельства вашего знакомства? — устало отзывается судья.

— Отвечаю по памяти, но при необходимости могу свериться и с реестром. Первое. Профилактика его правонарушений, в рамках своих прямых должностных обязанностей. Он не единожды бывал в моём рабочем кабинете, где я проводил разъяснительную работу с ним, в частности. О чём имеются абсолютно все надлежащие записи, во всех служебных регистрах. Включая журнал посетителей нашего этажа в здании. Я общаюсь со многими детьми подобных семей.

— Это всё? — теперь Мацуи выглядит заинтересованным.

— По роду работы, я ОБЯЗАН знать всё руководство Джи-ти-груп, как минимум заочно. Не в оследнюю очередь — ради всё той же профилактики.

— Почему?

— Джи-ти-груп, компания отца упомянутого Масахиро Асады — моя прямая зона ответственности.

— Какой зоны ответственности?

— Определённой рамками служебных обязанностей и распределением линий внутри нашего подразделения.

— Что-то ещё?

— Организованный департаментом полиции семинар, проведённый Масахиро Асадой. Я в нём участвовал, а сам Асада имеет за него личную благодарность директора департамента. Кроме прочего, мы пересекались и в рамках этого мероприятия. Плюс, на виртуальной страничке Масахиро — благодарности от более чем двух десятков сотрудников различных подразделений. И моя тоже.

— Фигасе! Не знал! Оказывается, вы даже мою виртуальную страничку создали! — раздаётся со стороны подростка, на котором сейчас скрещиваются взгляды всех присутствующих в зале.

— Таким образом, знакомство со структурой Джи-ти-груп подтверждаю, — флегматично итожит старший инспектор. — Отрицаю незаконность этой связи, поскольку профилактика правонарушений — ключевая идеология девятого бюро…

— Господа, я вынужден прервать заседание, — судья, получивший только что от секретаря какой-то документ, останавливает движением руки говорящего. — Вот подтверждённый на сервере электронного правительства отвод от департамента по борьбе с нейро-контрафактом. Суть, персонально для тех участников заседания, которые не являются гражданами Японии: дело открыто с нарушением подведомственности.

* * *

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.

— Прошу прощения, что говорю по телефону. Если буду ехать к вам, это займёт время; а я хотел проинформировать вас сразу.

— Не трудитесь. Я смотрел трансляцию на канале ЭнДи: только что всё завершилось.

— Мне крайне неловко. Я не могу сейчас подробно, но хочу вас заверить: мы исчерпали далеко не все свои ресурсы.

— Я это слышал уже. При вашем личном визите несколько часов назад.

— Мне нечего добавить к сказанному. Разве что это: я не хочу упоминать вслух всего, чтобы не ставить вас в неловкое положение. Вы в ближайшие часы узнаете об изменении ситуации. Пожалуйста, продолжайте следить за эфиром. Думаю, это не останется без освещения.

Говорящий с китайским акцентом абонент отключается.

* * *

Мивако орала навзрыд, не замечая ни попыток охранников её успокоить (чтоб опросить по горячим следам), ни рук незнакомых женщин, старающихся за ней поухаживать.

Они с Ватару пошли в один из многочисленных моллов. Милое семейное мероприятие, в результате которого они обзавелись целой дюжиной бумажных пакетов с новой одеждой.

— Живот будет расти, — заметил супруг ещё два часа назад. — Пошли, запасемся одеждой? И всем, что в таких случаях полагается?

Он искренне хотел сделать ей приятно тогда. Когда был ещё живой.

Совместный поход, мимишное настроение плюс темперамент мужа предсказуемо вылились в их обычную шалость: секс в примерочной кабинке.

Данный сектор готовой одежды, кстати, обстановкой и негромкой музыкой располагал и не к такому.

Она находилась спиной к дверце, со спущенными до колен брюками (и не только ими…), потому в отражении зеркала успела увидеть только очень быстрое движение: из-за занавески появилась чья-то рука, буквально на миг — а затем Ватару завалился вперёд, прямо на неё.

В основании его черепа (или это надо называть шеей? Слёзы душили, а мысли путались) торчал самый обычный хозяйственный нож, которые продаются в секции кухонной утвари любого супермаркета.

— Пожалуйста, постарайтесь сосредоточиться, это очень важно! Я уже вызвал и полицию, и врачей! — старший смены охранников пытался безуспешно выяснить хоть какие-то детали у бьющейся в истерике женщины.

Получалось не очень.

Он деликатно отводил взгляд от её не совсем одетого тела и безуспешно повторял просьбу.

С другой стороны, опыт и беглый осмотр уже сказали ему: врачам здесь делать нечего. Под ногами — труп.

Ну разве что медики смогут успокоить саму свидетельницу, которая каким-то чудом не присоединилась к своему мужу.

Он понимал, что детали по горячим следам сейчас бесценны. К сожалению, добиться чего-то вразумительного от женщины со спущенными брюками не представлялось возможным.

— Ладно, подождём приезда врачей, — махнул он наконец рукой, обращаясь к младшим коллегам. — И пусть с ней полиция разбирается, я умываю руки.

Глава 17

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.

— О, у вас есть наш номер?! — голос с китайским акцентом звучит удивлённо. — Я, признаться, не сообразил в первую минуту: кто бы это мог быть.

— Такие звонки лучше делать через якобы роуминг, — хмуро отвечает японец. — Да, аппарат и подключение ваши.

— Нам, кажется, удалось вас впечатлить результатом? Теперь вы даже на всякий случай подстраховываетесь, раз выходите на связь подобным образом? — иностранец мягко улыбается.

— Раньше не происходило того, что происходит сейчас. Имею в виду последние новости нашего общего дела.

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли. Раз вы набрали меня первым, значит, вам есть что сказать. Теряюсь в догадках.

— Вы выбрали несколько необычный способ решения проблемы. Обычно так не делается.

— С нашей точки зрения, необходимая коррекция завершена успешно: вы, так сказать, техническим нокаутом выходите в лидеры.

— Я действительно связался с вами, чтобы кое-что обсудить. Возможно, даже предостеречь. — Японец говорит медленно и тщательно подбирая слова. — Когда набирал вас, очень хотел высказаться. Но прямо сейчас уже не уверен. Могу спросить, какова была логика принятия решения?

— Вы о…

— ДА! Я поймал себя на том, что абсолютно вас не понимаю.

— Логика была очень простая. Каждую организацию можно условно считать отдельным организмом. В отличие от человека, организация может не разрушаться даже после потери головы — если она очень высоко организована. — Хань вежливо улыбается. — Если закладываться на самый плохой для нас вариант, то даже эта голова может восстановиться, со временем. Тут зависит от их внутренних процессов, тем более что у неё есть прямые наследники.

— Но…?

— Но любая регенерация мозга требует времени. Если даже предположить, что у наших соперников в битве за финишную ленточку муниципалитета вместо паралича сейчас возобладают здравый смысл и высочайшая корпоративная культура, у них всё равно уйдет какое-то время на выстраивание вертикальной структуры заново. — Голограмма китайца безмятежно смотрит на собеседника. — Как бы там ни было, это потеря уже второй головы у них, причём за очень короткий срок. Очень большая стрессовая нагрузка на весь организм — за период выборов точно можно не опасаться. Мы уверены в своём анализе.

— Вы наблюдаете, кхм-гхм, за этим их организмом изнутри?

— Простите?

— Перефразирую. У вас внутри этой структуры есть свои источники информации?

— Нет. Это не наш уровень.

— Пугаете.

— Это не наш уровень в том смысле, что слишком мелко.

— А-а-а. Понял.

— У вас сейчас сразу два подавляющих преимущества, когда обычно хватает и одного. Мы, как ваши партнёры, искренне верим в ваш сегодняшней запас прочности.

— Все дальнейшие сложности вы планируете решать таким же путём?

— А вы сейчас что имеете в виду? — китаец впервые за время разговора напрягается.

— Ну мало ли. Как вы говорите, вдруг у них голова ещё раз слишком быстро сама восстановится. Или тело без этой головы неожиданно начнёт прогрессировать, исполняя её функции.

— Сейчас не готов ответить на абстрактный вопрос. Давайте решать все проблемы по мере их поступления? Мы же показали, что способны защитить собственные интересы; есть мнение, что этого будет достаточно.

— Услышал. Всего доброго.

* * *

Сяо, окончив двухминутный разговор, какое-то время невидящими глазами смотрел на стену.

По идее, они нарушили многие правила японского общества. Ходзё явно звонил именно поэтому — хотел понять, где находятся границы решительности Поднебесной.

Но когда имеешь дело с гигантом, а сам ты при этом — достаточно скромный малыш, у тебя и возможностей влиять на гиганта намного меньше, нежели наоборот.

Вслух подобных вещей не говорят, поскольку паритет партнёров наоборот подчеркивают.

Несуществующий паритет.

В принципе, японец должен был всё понимать и сам, когда брал у них миллиард. Когда не то чтоб просил этот миллиард; скорее, когда против него не возражал и когда на него рассчитывал.

— Столица Поднебесной — не то место, где в адрес каких угодно островов будут рассматривать инструменты типа хирургического скальпеля, — вздохнул Сяо вслух в абсолютно пустой комнате. — Зачем заморачиваться, выпиливать что-то четыре часа, если можно один раз ударить кувалдой?

Посидев молча ещё пару минут, китаец решительно развернул виртуальную клавиатуру: работа только начиналась.

Да, ампутация "головы" ключевой компании-конкурента была уместной, и исполнили её хорошо.

Но это был только один шаг из запланированных; первый, но далеко не единственный.

Чтоб ни у кого не возникло сомнений, кто же сегодня хозяин муниципалитета, на улицах должен царить хаос. Царить недолго, хаос должен быть полностью управляемый и старательно ограничиваемый снаружи, по границам муниципалитета (или в дела района вмешается префектура куда, или даже кто-нибудь повыше).

Но — спокойно в ближайшее время на улицах быть не должно.

* * *

Ходзё и провёл, и закончил разговор совсем не так, как собирался.

Требовать чего-либо можно лишь в том случае, когда у тебя есть свои рычаги давления. На партнёра, на ситуацию, в крайнем случае — на окружение.

Если же у тебя таких источников влияния в руках нет, то любые твои требования превращаются в… в жалкое нытьё.

К сожалению, когда он набирал Сяо, новый оябун находился под влиянием эмоций. После того, как на его звонок ответили, его мозги включились — но не вешать же было трубку.

— Страшно, — произнёс Синтаро своему отражению в мониторе.

Он с самого начала не имел иллюзий на тему того, что его новые партнёры — святые в белых перчатках.

Потенциально он был готов ко многому, допуская и не такое. Но, когда с результатами решительности заморских друзей пришлось столкнуться лично, он поймал себя на том, что не испытывает своего изначального энтузиазма.

— Страшно. — Повторил Ходзё.

Интересно, какие ещё сюрпризы они готовы привнести на территорию островов?

Он старательно гнал от себя ту мысль, что дальнейшие перемены в его жизни могут не только воспоследовать, а и окажутся ещё более шокирующими.

* * *

— Вы бы не могли уделить мне пару минут? — мужчина за пятьдесят, неизвестно где добывший мой номер телефона, знаком мне, как один из боссов печально известных Лотуса и Сёгуна (кстати, Рейко относится к нему на удивление нормально — это она и предложила позвать его сюда, когда он позвонил).

— Конечно мог бы, — киваю, указывая на кресло сбоку от себя.

— Я бы, конечно, предпочёл разговор в другой обстановке, — он неуверенно смотрит на Ваку, продолжающую растягиваться на газоне в бикини.

Затем гость рефлекторно переводит взгляд на Рейко, которая в полураспахнутом халате садится мне на колени и запускает руки в мои волосы.

— Но вы предложили говорить здесь. — Он делает над собой усилие и фокусирует взгляд на мне. — Вы сейчас можете общаться? Извините за этот вопрос, но тема будет очень серьёзная.

— Я могу разговаривать, — пожимаю плечами.

Моего местного отца больше нет.

Не говоря уже о моральной стороне дела, многие неизвестные ранее задачи свалились, словно снег на голову.

— Мне бы очень не хотелось, чтобы такой достойный молодой человек вашего плана в такой судьбоносный для себя момент принял неверное решение. Под давлением обстоятельств, либо под нажимом более взрослого собеседника, — он, поколебавшись, наконец протягивает мне руку для рукопожатия.

— Прошу прощения за антураж, — высвободив правую ладонь с талии Рейко, коротко жму в ответ. — Как могу к вам обращаться? Я помню вас в лицо, примерно представляю ваш уровень и круг обязанностей, но не знаю, как вас зовут.

Сама Рейко в этот момент слегка наклоняется вперёд, чтобы не мешать запоздавшему приветствию, отчего её надетый на голое тело халат слегка распахивается.

— Сакамото, Хеита. — Один из боссов Сёгуна рефлекторно провожает взглядом её колыхнушиеся в воздухе молочные железы.

Айдол, не говоря ни слова, мягко улыбается ему и возвращает полы одежды на место. После чего принимается разминать мне затылок и самый верх черепа.

— Асада, Масахиро. Но меня вы и так знаете, судя по тому, как и где разыскали. — Вздыхаю глубоко и против своей воли, потому что Рейко в этот момент добавляет чего-то там в мои ощущения кончиками своих пальцев. — Ещё раз извините за антураж.

— Я не рискую сейчас соблюдать приличия ради гостей, — актриса почему-то решает тоже коротко объясниться с гостем. — Простите за все нарушения этикета, но я в ближайшее время не отойду от Масы ни на шаг. Он не должен оставаться один, пока я могу на это повлиять. По крайней мере, на данном этапе.

— Да я вообще без претензий! — босс Сёгуна (и по совместительству — злосчастной Хейдуги) поднимает вверх раскрытые ладони. — Я очень хорошо умею отличать форму беседы от её содержания! Масахиро, мы вели кое-какие дела с вашим отцом. Были достигнуты некие договорённости, и вчера-сегодня на счета Джи-ти-груп поступили деньги от нас, двумя трансферами.

— Пожалуйста, уточните конкретный проект, о чём идёт речь? Вся финансовая документация отца сейчас у меня, как у прямого наследника мужского пола. Вернее сказать, я занимаюсь её распределением, а разбираются с деталями профильные специалисты.

На самом деле, в нашем семейном доме, в моей комнате, сейчас прочно обосновался Рюсэй.

Личная техника, записи отца — всё это передано ему.

Джи-ти-груп шатало изнутри и до сегодняшнего дня. А уж сейчас… Если у кого и есть шанс справиться с турбулентностью и центробежными силами (и сохранить организацию) — так это только у Длинного.

— Мне очень неудобно поднимать столь неловкий вопрос в такой тяжёлый для вас момент… Масахиро, вы можете подтвердить, что сроки строительства центра останутся неизменными? — его взгляд очень контрастирует с текстом.

— Если не секрет, какова причина вашего вопроса? Данный проект изначально задумывался как некоммерческий, о сроках окупаемости речь не идёт. — Хорошо, что на мне сейчас сидит Рейко — можно не торопиться с ответом и раздумывать основательно. — Как бы мы его ни строили, вам какая разница? Сделка с вами проходит исключительно по разряду пожертвований, которые освобождают от налогов.

— Хм. — Кажется, он не ожидал, что я владею вопросом.

Не говорить же ему, что это изначально была моя концепция, а покойный Томиясу, друг отца, только согласился с идеей.

Строить, кстати (по крайней мере, спортивный блок), я тоже собирался своими руками — в том смысле, что буду сам ставить задачи и контролировать подрядчиков. Благо, из прошлой жизни имею личный опыт руководства строительством спортивного манежа высшего технического училища.

— Я бы понял ваш вопрос, если бы вы, как и мы, шли на какие-то выборы, — продолжаю отвечать на его достаточно некорректный вопрос, устраиваясь поудобнее под задом актрисы. Последний достаточно плотно давит не только на мои ноги, а ещё и на некие интересные детали анатомии. — В этом случае динамика застройки ещё была бы прямо пропорциональна рейтингу компании, и на ваши дела влияла бы. А так… Не сочтите за дерзость. Я очень хочу понять мотивы вашего вопроса перед тем, как возьмусь на него отвечать. Если возьмусь, поскольку в договоре пожертвований никакая отчётность от нас в ваш адрес не предусмотрена.

— Ладно. Будем друг с другом откровенны. Масахиро, мы считаем, что вы не сможете удержать это строительство своих руках.

— Я лично не смогу? Или вся Джи-ти-груп не сможет? Вы сейчас со мной в какой роли разговариваете?

— Без разницы, кто из вас двоих. — Сакамото больше не изображает вежливость. — Мы думаем, что не сможете вы оба, и физическое лицо или лица, и юридическое.

Рейко, кажется, уже жалеет, что пустила его в дом. По крайней мере, я чувствую, как напряглась её спина.

— И что дальше? Окей, вы не уверены. Вы думаете, что ни я, ни организация покойного отца с чем-то там не справимся. Ну и что? — Цубаса говорит, когда я смотрю на собеседника подобным образом, вид у меня крайне глупый. Хорошо, если он расслабится (будет откровеннее). — У меня на родине в таких случаях говорят: и как мне теперь стать по поводу ваших гипотетических мыслей? Родившихся в узком кругу акционеров Хейдуги?

— Я предлагаю вам переписать процентные доли в нашем с вами соглашении о сотрудничестве. Вернее, вывести нас в список бенефициаров.

— Занятно. И какими вы себе видите эти изменения? Пожалуйста, не стесняйтесь и будьте максимально подробными.

— Контрольный пакет должен отойти нам. Семьдесят пять процентов итого. — Он спокойно смотрит на меня.

— Да вы просто какая-то акула капитализма. Хеита, вы мне ответите или нет, зачем вам это всё? Я спросил, вы один раз промолчали.

— Думаю, что ответить. Пытаюсь тоже понять мотивы этого вашего вопроса, поскольку дураком вас не считаю. Несмотря на ваши огромные старания в этом направлении.

— Если проект изначально был заявлен нами, как некоммерческий; и прибыль от него будет ноль — ну потому что не нужны нам прибыли от здоровья детей — то какая вам разница, семьдесят пять процентов от ноля у вас будет? Или пять процентов от него же?

— Мы считаем, назначение объекта нужно менять. Джи-ти-груп, опираясь только на собственные ресурсы, вывести проект в прибыль не в состоянии. Но у нас такая возможность есть. В принципе, мы это и собираемся сделать. Никакой благотворительности, только бизнес.

Вака на газоне делает сложный жест кистями рук. В её исполнении, я уже в курсе, означает: карты открыты. Или — карты брошены на стол.

— Почему вы молчали об этом раньше? Когда был жив мой отец? Почему пришли с этим именно ко мне, по его горячим следам?

— Мы с вами сегодня не будем обсуждать мотивы решений моей компании. — Его тон очень сильно меняется за какую-то секунду. — Масахиро, давайте я подытожу за вас; боюсь, вам может не хватить решительности. Причем, исключительно из уважения к начинанию вашего отца… Сейчас просто изменилась обстановка, и я очень любезно извещаю вас об этом заранее.

— В каком плане, с вашей точки зрения, какая обстановка изменилась? Настолько, что вы позволяете себе подобные эскапады?

— До этого времени у нас не было имущественных претензий к вашему будущему проекту.

— Ух ты. — Лицо сделать как можно более простодушным, все говорят, у меня получается хорошо. — А сейчас, стало быть, у вас возникли уже и претензии?

— Вы не в курсе политических раскладов. Если оставить всё, как есть, молодой мальчишка и две беременные жены последнего руководителя просто спустят тему в унитаз.

— А какое вам дело до нашей темы?

— Я только что сказал: вы не в курсе политических раскладов. Сейчас будут активизироваться китайцы.

— Да ну? — здесь я и правда слегка удивляюсь, потому что хоть кто-то мыслит сходным со мной образом.

И видит то же самое.

— Да. Ваш муниципалитет — первый пробный шар. Вы сами отстроить оборону не сможете.

— А вы решили занять активную гражданскую позицию?

— Вы всё равно не поймёте. Вы — не японец. Да, мы встретим врага на самом первом плацдарме. В отличие от вашей местечковой конторы, уж простите за откровенность, наш холдинг имеет что противопоставить гостям из-за океана.

— Если вы такие крутые, зачем вам мой детский спорткомплекс? Который ещё не достроен, раз, и который мне достался в наследство от убитого отца, два?

— Перед тем, как встречать их на уровне провинции, мы хотели бы отработать кое-какие схемы противодействия на муниципальном. Ваша тема, конкретно этот актив, да и сама идея, чего уж — чертовски неплохие. Просто ваша футбольная команда (я о количестве и качестве игроков и об отсутствии нормального капитана) этот матч сольет вместо того, чтобы раз и навсегда отбить охоту…

— У кого? Охоту к чему?

Вопрос остаётся без ответа.

— Ну, если вы пришли сюда помолчать… — вздыхаю.

В принципе, бить по голове можно было бы начать уже сейчас. Но в воздухе витает кое-какая недосказанность, а много информации не бывает.

А ведь мы с ним могли бы стать естественными союзниками. Похоже, и ему китайские деньги Сёгуна, переданные в проект, не по вкусу.

— Ваша приёмная мать не против передать нам то, о чём мы просим, — всё-таки он решает добавить аргументов.

— Я вам тогда зачем? И кстати, моя приёмная мать сейчас лежит в больнице на сохранении и даже не знает, что отец погиб. Я лично позаботился об этом, она изолирована от информации. — Здесь я слегка лукавлю, но не так чтобы очень сильно.

Нозоми Асада, с ведома врачей, находится в изолированном боксе: ей сейчас просто нельзя нервничать. Логика была: если погиб мой местный отец, пускай будет жив хотя бы его ребёнок от первой законной жены.

— Я лично разговаривал с Когой Мивако, вот пару часов тому! — удивляется босс Сёгуна. — Ни на каком сохранении она не лежала! Наоборот, очень любезно согласилась, что ей нельзя волноваться в такой период. А большая стройка — слишком серьёзная проблема для беременной женщины. Ещё и потерявшей мужа на своих глазах.

А-а, так это он Мивако имел в виду.

— Вот же бл**ь такая. — Буднично и ровно выдаёт Вака со своего газона. — Получается, теперь решила на тебе свои психи срывать. А я думала, просто поорали и разбежались, стрессовый период, всё такое.

— Бог ей судья, — роняю машинально, после чего задумываюсь, сцепив челюсти.

В принципе, от второй жены моего отца этого можно было ожидать после нашего с ней сложного разговора накануне. Но я не думал, что до такого дойдёт всерьёз.

— Предвосхищая ваш возможный вопрос. Масахиро, Мивако является прямой наследницей поста исполнительного директора в Джи-ти-груп, по крайней мере, на ближайшие две недели. Мы в курсе особенностей вашего устава. К нашему сожалению, на вас, несовершеннолетнего наследника, вашим отцом было оформлено завещание. Он вас любил. Полномочий Мивако, даже новых, не хватит на то, чтобы быстро переоформить проект без вашего согласия.

— Несовершеннолетний наследник — непреодолимое правовое препятствие, — продолжает просвещать меня с газона Коюмэ, игнорируя взгляды гостя. — Мивако может переписать все договора на сто восемьдесят градусов, но отторгнуть твою собственность — уж проще устроить революцию в стране.

— Серьёзно? — я местами в курсе, но не глубоко.

— Серьёзнее не бывает. Маса, активы несовершеннолетних — священны. Если попытаться отобрать внаглую, шум поднимется до кабинета министров.

Вака с досадой крякает: её упражнения на гибкость приводят к тому, что верхняя часть бикини не выдерживает внутреннего напора и то ли расстёгивается, то ли лопается по шву.

А кое-какие части тела спортсменки остаются без прикрытия и красуются на всеобщем обозрении.

— Маса, я считаю, тебе нужно прекращать этот разговор, — Рейко, поёрзав на мне, предлагает очень деликатно.

Но ловит мой взгляд и сама смотрит твёрдо:

— Я тебе не указываю, просто советую. Поддержу в любом решении

— Мы оспорим целевое назначение нашего пожертвования и вначале отберём свои двенадцать миллионов. — Кажется, один из хозяев Хейдуги решил расчехлить резерв тяжёлой артиллерии. — Затем застопорим стройку и через суд отберём подряд в мэрии. Кстати, Кога Мивако, несмотря на постигшую её трагедию, остаётся очень здравомыслящей женщиной. Она принципиально непротив ввести Джи-ти-груп в нашу организацию в качестве структурного подразделения.

— Гэнки Томиясу и мой отец говорили, что Джи-ти время от времени пытаются поглотить, — замечаю. — Они также говорили, что этого ни в коем случае нельзя давать сделать.

— Почему? — Сакамото выглядит искренне удивленным. — Поглощения подобного рода — обычная практика! Кроме нас, на вас сейчас накинутся и многие другие, поверьте. Сейчас у вас момент не тот, чтоб выстоять, как раньше.

— Нас и раньше пытались поглотить. Где они? И где мы?

— Раньше не было попыток китайцев поставить ногу у нас настолько нагло, — возражает он. — Вы молоды и не понимаете в полной мере, сколь серьёзна эта новая угроза. А у нас просто нет времени вас убеждать. Масахиро, просто дайте своё принципиальное согласие отказаться от наследства? Мне, тут, устно?

— Это им чем-то поможет? — обращаюсь к Ваке, поскольку она, судя по всему, ориентируется в вопросе.

— Да, — бормочет она, безуспешно пытаясь что-то сделать с маленьким лифчиком. — Ай, да ну его к чёрту! — она взмахивает рукой и маленькая тряпочка исчезает в мусорном ведре. — Если ты своё принципиальное согласие им дашь, то появятся варианты. Например, процедура признания тебя частично дееспособным. В общем бороться с тобой вместе и бороться против тебя несовершеннолетнего — это большая разница.

— Мы вас просто размажем, если вы не захотите действовать по-хорошему, — буднично сообщает не самый лучший посетитель этого дома. — Вы просто мелкие сошки, которые абсолютно случайно оказались на хозяйстве в не по чину гигантском амбаре.

— Мой отец завещал мне: защищай слабых, борись с сильными, — пожимаю плечами. — Что тут ещё скажешь. И будьте любезны, покиньте этот дом поскорее. — Аккуратно ссаживаю Рейко и подхожу к Сакамото. — Надеюсь, вы не будете изображать из себя сейчас носорога? Потому что в этом случае и я сдерживаться не стану.

— Носорога? — он не понимает, о чём речь.

Видимо, просто не сталкивался.

— Штурмовое подразделение полиции, одно из. Твердолобые и упрямые, не особо маневренные в плотном бою и в быстром размене ударами.

— Масахиро, вы же понимаете, что ваша нынешняя позиция никаких проблем не решает? — он всё же начинает подниматься. — А лично вам их только добавит?

— Я не вижу проблемы. Есть договор между Хейдугой, с одной стороны, и Джи-ти-груп, с другой. Он подписан менее суток назад. За эти пару десятков часов вам что-то взбрело в голову задним числом — и вы пришли ко мне, попирая правила приличия, пересматривать его условия. Уже молчу, что моего отца больше нет. Кстати, я очень хорошо представляю, как быть с упомянутой вами Мивако… Что, по вашему мнению, я вам сейчас отвечу?

— Зависит от того, насколько вы опасаетесь за жизнь своих близких и родственников. — Сакамото, кажется, принял решение не церемониться.

— Маски сброшены, — вздыхаю. — Вынужден вас ударить. Считаю до трёх, шагайте на выход по-хорошему. Три. Два. Один.

Он ухмыляется, глядя на меня чуть сверху вниз и не двигаясь с места.

Разумеется, после счёта я бью его по корпусу.

Глава 18

— Занятно. — С любопытством вздохнула Рейко после того, как Маса вытолкал за ворота одного из боссов концерна. — Неожиданно даже где-то.

— Ты о чём? — угрюмо проворчал подросток, возвращаясь в кресло.

— Я не представляла, что увижу, как кто-то бьёт морду Сакамото, — вежливо улыбнулась она, усаживаясь ему на колени и зарываясь носом в его волосы.

— Я по голове не бил, — покачал головой старшеклассник. — Строго по корпусу.

— Неважно. Ты очень ярко дал понять свою точку зрения, — хохотнула Вака, подтаскивая второе пустое кресло и придвигая его к ним вплотную. — Так, народ. Поскольку наша маленькая красноволосая хозяйка большого дома разрешила все извращения, предлагаю в вашу намечающуюся программу траурного чпоканья включить и меня. Маса, я же тебе внушаю, как женщина?

— Когда ты раздета, у меня регулярно мелькает непристойная мысль, — смутившись, признался блондин.

— Какая? — синхронно спросили обе женщины.

— Ещё вопрос, кто из вас двоих больше похож на модель взрослого кино.

— А раздета она перед тобой регулярно, — мудро продолжила Рейко, опуская правую руку на промежность светловолосого. — Значит, и мысль твоя тоже регулярная. М-м-м, Вака, он готов. Кто его утешает первый? Ты или я?

В четыре руки женщины принялись сноровисто стаскивать мужские рубашку, брюки, прочую одежду.

— Эй, народ, я уже понял, что всем пофиг приличия! Даже Цубасе, если она так говорит всё время… Но нас с вами не смущает, что сейчас не самый подходящий момент для этого всего?! — слабо возмутился единственный мужчина.

— Меня — нет, — задумчиво покачала головой бывшая волейболистка, сфокусировав взгляд ниже пояса старшеклассника. — По мне, так очень даже душевный момент. Вполне себе подходящий.

— Присоединяюсь. — Рейко решительно сбросила с плеч халат, оставаясь, как и Вака, в одной нижней полоски бикини. — Маса, а что вообще смущает лично тебя?! Цубаса так вообще строго-настрого наказала…

— … выдоить тебя досуха и доить дальше, пока не упадёшь. В качестве профилактики стресса, — завершила цитату менее деликатная Коюмэ, подступая к парню вплотную и прижимаясь к нему.

— У меня, если что, только что отца убили! — попытался сопротивляться старшеклассник.

— Вдов утешают в постели, — философски заметила пиар-менеджер опускаясь на колени в пустое кресло.

— Я не вдова!

— Да какая разница? — вздохнула Рейко. — Принцип же тот же. Опять же, Цубаса наказала развернуться на полную катушку! — она со значением подняла в воздух указательный палец. — Вака, кто его первый доит? Ты или я?

— Б*я, как-то цинично звучит, — пожаловался младший Асада, озадаченно глядя то на одну спутницу, то на другую. — Чувствую себя объектом сексуальной агрессии!

— Расслабься, тебе понравится. — Уверенно сказала Вака, наклоняясь вперёд. — Я первая, — на мгновение она повернулась к хозяйке дома. — Ты с ним уже сколько раз того. А я только слюни глотаю…

— Женщины, вы меня шокируете.

— Ты просто не пробовал с Вакой. А если так? — Рейко, кое-что прикинув, врубила расширения на полную и опустила ладони подростку на плечи. — Дальтавидная мышца, — объявила она перед началом массажа. — Затылок. Теперь виски. Крышка черепа. Дельта опять. Теперь по кругу, в такой последовательности. — Каждую смену фокуса она сопровождала комментарием.

— Мырррр… хыррррр…

— А говорил, против, — Коюмэ на секунду отвлеклась от своего занятия. — Слушай старших. Расслабься и балдей, когда такие тёлки на всё готовы. Неблагодарная белобрысая мо… хм… окей…

* * *

За некоторое время до этого.

Дом семьи Асада, поминальная церемония.

— Ты сюда зачем пришёл? — Масахиро Асада с вызовом смотрел на Сёгуна, возвышавшегося над ним на голову.

— Ты двери специально держишь открытым? — спокойно ответил вопросом на вопрос бывший спортсмен. — Я не ссориться.

— Классно. Так зачем пришёл? — школьник стоял в двери и загораживал сумоисту проход.

— Да в принципе низачем. — Здоровяк шумно вздохнул. — Асада погиб, хотя я его предупреждал насчёт тебя. Отца твоего имею ввиду. На кремацию я не успел, решил хоть сюда зайти.

— Ты с ним что, много общался? — светловолосый, кажется, вопреки своему скверному характеру за рамки приличия сейчас почти не выходил.

Особенно учитывая контекст их отношений.

— Немного. Один раз всего, если нормально. Но мне понравилось, повторил бы с удовольствием, — искренне ответил бывший спортсмен. — На, прими файл. Это и есть та беседа, наша с ним последняя. Может быть, его жёнам будет интересно, или твоей сестре. Если оно вдруг тебе не нужно… я как знал, сохранил…

Подросток молча принял файл, затем включил воспроизведение без буста.

— Я и в дверях постою, — сострил Сё просто чтобы что-то сказать. — Не включай концентратор, не смотри через ускорение. Потрать четверть часа вместо минуты.

Асада-младший так и сделал.

С запозданием здоровяк подумал, что, возможно, записи покойников так и нужно смотреть: без неуместной суеты, ничего не перематывая, в режиме реального времени.

Нейро-концентратор, конечно, позволял сэкономить время. Но он убивал… что-то важное он убивал. Сёгун был не силён в риторике и не мог сформулировать, что именно.

Но это "что-то" точно было. Оно присутствовало, витало в воздухе; казалось, стояло у каждого из них за спиной.

— Ты прав. Ты умный, — заключил он, хлопнув подростка по плечу через пару минут.

Дождавшись окончания просмотра видео, он спросил нейтральным тоном:

— Сам как? Бабла на карманные расходы не нужно подбросить? Тебя ни к чему не обязывает.

— Спасибо. Нет, всё есть. Зачем приходил? Хочешь, можешь зайти.

— Приходил отдать эту запись, — сумоист опустил голову. — Я почему-то подумал, что тебе и твоей сестре это может быть важным.

— Мог отправить одним нажатием пальца? Через весь мегаполис не тащиться чтоб?

— Отчего-то захотелось отдать лично, — сознался здоровяк. — Так ты не ответил, почему двери держишь открытыми?

Он не стал пояснять, что времена, похоже, стали более напряженными. Если происходит такое.

Вместо этого сумоист добавил:

— У тебя же женщины в доме, ладно бы ты сам жил. Двери лучше…

— Обычай моей родины. В такой день двери дома открыты, а зеркала занавешены. Почему-то захотелось, чтобы здесь было, как там, — школьник неожиданно ответил на последний вопрос.

— Не моё дело. Но я бы тебе посоветовал и калитку закрыть, и с охраной что-нибудь придумать.

— Дети и женщины же вне войны? — блондин с любопытством поднял правую бровь. — Или теперь иначе? Сестре, что ли, тоже опасаться теперь надо?

— Теперь, видимо, всё иначе, — кивнул Сё. — Томиясу и твоего отца менее чем за неделю выпилили. При том, что вы очень небольшая гуми.

— Не понял посыла. Причём здесь размер организации?

— Могу объяснить, — равнодушно покачался на носках спортсмен.

Ему почему-то не хотелось уходить.

— Объясни.

— Двойной выпил привлечёт очень много внимания. Воспользоваться плюсами будет невозможно — всё внимание на вас. А контора вы — мелкая. Получается, в грамм добыча, в год труды. Плюс девятка на уши встанет.

— Но кто-то это сделал.

— Если только из-за выборов… Но тут плаваю в теме, оттого наведу справки… После этого разговора, — здоровяк кивнул на смартфон в руках собеседника, — я много думал о своём. С вами вообще не связано. Кое до чего додумался. Вспомнил, что накануне с Асадой-старшим очень нормально общались. Решил сам его набрать — совета спросить. Обычная жизненная ситуация, скорее даже личная жизнь.

— Почему спросить именно его? Вы же с ним не особенно дружили, сам сказал?

— Он в женщинах понимает, — возразил борец. — Понимал… Он раньше на них смотрел, как на вещи. И относился к ним, как к вещам. Он мне давал понять, что какой-то иной путь — правильный, — Сёгун снова кивнул на гаджет старшеклассника. — Но эта беседа совсем о другом шла, ты сам слышал. Я тогда углубляться не стал. Потом стало интересно. Набрал его, просто за жизнь поговорить. А оно вон как…

— Ты сейчас серьёзно это? — Асада-младший с удивлением смотрел, как здоровяк суетливо убирает предательскую влагу из уголка глаза.

— Ты спросил, я ответил, — хмуро проворчал главный акционер Хейдуги. — Раз его нет, решил зайти сам, на его дом хоть смотреть. Перед тем, в другое место сейчас пойду, свои вопросы задавать.

— Зайди. — Подросток посторонился, освобождая проход.

— Нет, спасибо. Поеду я. Сейчас как раз настрой хороший, с друзьями именно в таком состоянии отношения и надо выяснять. Пару информах тебе наладить? Если позволишь? — Старший с сомнением посмотрел сверху вниз.

— Говори. Но не обещаю, что в точности последую.

— Да то понятно… К тебе сейчас наши будут подъезжать, из моей организации.

— Зачем?

— Будут пытаться перекупить ваш подряд, где вы для мэрии строите новый центр. Я на него твоему бате денег ещё заслал, — сумоист в третий раз кивнул на смартфон пацана. — Вначале будут давить на то, что у вас финансирования не хватает.

— У нас есть деньги. Если это будет их главный аргумент, я знаю, что ответить.

— Когда этот аргумент не сработает, в ход пойдут другие. НЕ СПРАШИВАЙ! Я там ни при чём. И так тебе говорю больше, чем должен. Просто чтобы ты знал.

— Спасибо. Я уже понял, что все неписаные правила игры сменились. Было важно услышать подтверждение от кого-то ещё, более опытного.

Сёгун молча хлопнул блондина по плечу.

— Ты можешь сказать, нужно ли начинать опасаться за сестру, мать? — младший Асада требовательно и невежливо смотрел в глаза более взрослому знакомому. — Такое впечатление, что ты знаешь больше, чем говоришь.

— Это потому, что я подозреваю больше, чем говорю. Насчёт сестры и матери, а также твоих прочих пассий: я сейчас еду на встречу. Кроме прочего, абсолютно случайно, буду обсуждать и с этим связанные темы.

— Занятно. Не предполагал, что моя семья может быть предметом твоего разговора с кем-то.

— Мир меняется, надо понять, куда, — уклончиво ответил спортсмен. — Самое интересное, что твой отец тоже что-то понимал. Лучше меня.

— Его больше нет.

— Не отменяет смысла сказанного им. В принципе, я эти моменты и еду провентилировать. Насчёт твоих, опасаться ли, отзвонюсь позже. После того разговора.

— Куда? Ты знаешь мой номер?

— Номер отца же у тебя, — равнодушно пожал плечами сумоист, разворачиваясь и собираясь уходить. — Либо Рейко могу набрать, она всё равно рядом с тобой последнее время. Её-то номер я точно знаю.

— Не звони ей. — Раздалось в спину.

Сёгун ничего не ответил, усаживаясь в машину на заднее сиденье.

* * *

Там же, через некоторое время. Студия на первом этаже.

— Я сделаю себя твоим опекуном! Пара часов завтра — и ты будешь мне ноги мыть, потом эту воду пить! Паршивая неблагодарная свинья! — Мивако, отдавшись на волю эмоций, орала, что хотела.

Не стесняясь в выражениях.

— Ты и так периодически между нами вставал! Он о тебе последние дни больше, чем обо мне думал! При том, что ты не кровный! А я жду его ребёнка! — горькие слова рождались внутри неё сами собой.

Кказалось, чем больше она их сейчас скажет — тем легче ей будет ночью. Потому что меньше останется внутри.

— Через суд, и с согласия моей матери, — спокойно возразил Маса.

Кога прикусила язык: о Нозоми Асада, лежащей на сохранении в клинике не первую неделю, она действительно забыла.

У Масы же и в самом деле была мать, по крайней мере, по документам.

— В дом больше не войдёшь! — прошипела бывшая секретарша. — Уж на это моих возможностей хватит!

— Дом тоже записан на мать, — грустно улыбнулся блондин. — Мивако, а ты заметила, что у нас сейчас с тобой та же самая схема?

— Какая схема? — от неожиданности женщина запнулась на полуслове.

— Что у тебя с батей была. Битва за лидерство.

Мивако уставилась на пасынка широко открытыми глазами.

— Ну вы же с ним тоже регулярно… имели трения. Имею ввиду, спорили, — поспешил оговориться пацан. — Ты стремилась доминировать. Он ставил тебя на место. Вы ругались.

Ю Асада, не говоря ни слова, сидя на диване, переводила взгляд с одного члена семьи на другого.

— Пошёл вон. — Процедила бывшая секретарша и нынешняя вдова.

— Это мой дом, — вздохнул гайдзин.

После чего развернулся и непоследовательно принялся собирать вещи в большую спортивную сумку.

— Ты где и с кем будешь? — нейтрально обратился он к сестре по ходу действия.

— У меня нет проблем с Мивако. Мне здесь нормально.

Глава 19

— Тебе жить, — равнодушно пожал плечами брат.

После чего ещё раз обвёл взглядом гостинную, убеждаясь, что ничего не забыл.

— А чего ты тут ищешь? — Вроде как нейтрально спросила Ю. — Здесь только общие вещи. Всё твоё — на втором этаже, в твоей комнате.

Мивако, взяв со стола квадратный керамический стаканчик для сакэ, принялась перебрасывать его из ладони в ладонь. Сжав губы в тонкую полоску, она, не отводя глаз, внимательно наблюдала за подростком.

— Мои вещи остаются здесь, в доме, — хмуро проинформировал брат. — В моей комнате. Если что понадобится — буду заезжать ненадолго, брать по мелочи.

— Весело. Из своей комнаты не берёшь ничего, а здесь тогда на что нацелился?

— Выбираю, что бы такого взять из отцовского.

Блондин решительно подошёл к бывшей секретарше и забрал у неё из рук посудину:

— Вам без надобности. Из неё отец пил. Оставлю себе.

— Может, я тоже хочу её себе оставить, на память? — едко подняла вверх правую бровь и подбородок Кога.

— Хорошо. Тогда я сейчас поднимусь наверх и возьму что-нибудь поинтереснее, — равнодушно парировал школьник. — Батин сундучок с запонками, заколками для галстука, зажимами для носовых платков. О, там ещё перстни были, мужские. Помнится, преимущественно платина: батя не любил жёлтого металла.

— Там камни недешёвые! — припоминая, встрепенулась сестра. — Вау, а я и забыла… Маса, ладно. Давай договариваться?!

— О чём?! — брат остановился посреди гостиной, удивлённо глядя на неё.

— Тот папин сундучок вовсе недешёвый, хотя и маленький. Давай все вещи, которые только мужские, из него забираешь ты? — зачастила студентка. — А те, которые может и женщина надеть, поделим между собой по-честному?

— А что ты оттуда собралась надевать? — подросток не на шутку завис. — Ю, это не моё дело, конечно, но кого ты собралась изображать в мужских запонках?! И что ты собралась надеть такого, чтобы их было, куда нацепить?!

— Запонки твои! На них не претендую, хочешь — все забери! — поморщилась приёмная дочь. — Но булавки для галстука, зажимы для него же, кольца, перстни — давай обсуждать?! Плюс там браслеты есть, они вообще унисекс!

— Меня вы что, принципиально не считаете? — бывшая секретарша подпустила в интонации немного сарказма.

— Он сильнее нас с тобой, — вздохнула Ю. — И нам с тобой точно накостыляет. Влёгкую. При этом, дом ведь и его тоже, он у себя находится. А ты тут на птичь… А тебе в суде будет сложно апеллировать к чему угодно, кроме устных договорённостей. Которые ты не сможешь доказать.

— В каком суде? — не сразу сообразила Кога, впечатлившись прорисованной картиной.

— В семейном. Если он сейчас начнёт силой забирать, ты попытаешься вмешаться. Он тебе треснет. С него станется…

— Спасибо за оценку, — хмыкнул брат, возвращая женщин к реальности и напоминая им о себе. — Есть второй вариант.

— Какой?! — студентка, поднявшись с дивана, подошла ко второй жене своего отца и приобняла её за плечи.

— Эта глиняная рюмка для сакэ — моя. А платиновые запонки и бриллиантовые булавки делите между собой. Кстати, о матери не забудьте. Она тоже вроде как законная жена.

— Сюда больше не войдёшь, — бывшая секретарша протянула глиняную безделушку парню. — И я сейчас серьёзно. Не знаю, конечно, что скажет Нозоми; она может иметь и другое мнение. Но две беременные женщины, а через несколько месяцев две матери и два грудных ребёнка — это очень много для такого маленького дома.

— Продолжай? — Маса, обернувшись по сторонам, вытащил из кухонного стола лист пищевого пергамента и аккуратно завернул грязно-белую стопку в него.

После чего положил в свою сумку, на самое дно.

— Две кормящие матери. Два грудных малыша. Ю, которая тоже девушка. Ты собирался начинать самостоятельную жизнь — и я лично слышала, как ты это обсуждал с Ватару. — Твёрдо перечислила секретарша. — Тебе станет некомфортно в этом доме. Нам тоже будет некомфортно. Так и быть, могу пойти на уступку.

Маса молчал.

— Ты подыщешь себе жильё, а мы подумаем, как компенсировать часть твоей аренды.

— А вторую часть платежа он где брать будет? — заинтересовалась сестра. — В Токио квартиры дорогие. А если он будет жить в пригороде, то из Тамагава нужно уходить: не будет успевать на занятия.

— Из Тамагава, скорее всего, так и так уходить, — нахмурилась Мивако. — Оплата большая. Ватару больше нет. Нозоми не работает, полностью на иждивении мужа была. Я ещё согласна обеспечивать саму Нозоми и ребёнка, но здоровый парень, который уже работает — это перебор. — Она на удивление спокойно посмотрела на пасынка.

— А я и не в курсе! — искренне поразилась Асада-средняя. — Эй, белобрысое недоразумение, а где это ты на работу пристроился?! Чего не рассказывал?!

— Да нечего рассказывать. Понемногу рыбу ловлю, в порту отираюсь, — спокойно ответил подросток, укладывая вещи в сумке.

— Это там, где однодневные контракты? — припомнила сестра.

— Ага.

— Не думала, что ты там на постоянку зависнешь. — Студентка удивлялась всё сильнее и сильнее.

— На всё воля Аллаха, — пожал плечами брат. — Мужчина должен работать.

— Или — есть другой вариант. — Словно не замечая окружающих, вкрадчиво продолжила Кога. — Оставайся. И я тоже всё оставлю, как есть. Даже оплату твоей академии, — она со значением подняла указательный палец. — Которая мне, заметь, вообще не нужна!

— А почему тебе не нужна моя академия?

— Потому что даже если ты выберешься в люди, меня в старости ты кормить точно не будешь.

— Прикольно, — как-то глупо и простодушно улыбнулся блондин. — А зачем тебе тогда вообще обо мне заботиться? Если я — такой бесперспективный и бесполезный балласт для тебя, на старости лет?

— Из-за моих чувств к твоему приёмному отцу, — серьёзно ответила женщина. — Он тебя любил, потому могу пойти навстречу исключительно из уважения к нему. Но я — не монахиня-благотворитель. У меня есть условия.

— Какие? — нескладный гайдзин, похоже, всё-таки стал самим собой.

Ю с разочарованием отметила про себя, что ещё минуту назад он выглядел волевым, собранным и прикольным. С таким парнем можно и ноги раздвинуть в пятницу вечером, после клуба… Если он живёт не в последнем районе города, учится в хорошем универе и имеет перспективу в жизни.

Было можно. Бы.

Потому что сейчас, спустя какую-то минуту, Маса превратился в себя обычного: глуповатго, лопоухого, нескладного и доверчивого до тупости.

Понятно же, что Мивако его терпеть не может. Любые условия, которые она сейчас выдвинет, буквально через несколько дней ему покажутся адом хуже каторги.

В том, что её новая мачеха сумеет отравить жизнь брата на все сто, студентка не сомневалась: Мивако была явным лидером.

Но даже это было не всё. Бывшая секретарша, в силу каких-то комплексов, испытывала просто физическую потребность доминировать над кем-то из мужчин. Пока был жив отец, и пока она провела в семье совсем немного, всё это было не так критично.

Но сейчас, когда она убита горем из-за потери мужа, и когда единственным представителем сильного пола в доме останется недоумок Маса — хм.

Его психике можно только посочувствовать. Чулан Гарри Поттера покажется реабилитационным санаторием.

— Беспрекословное подчинение, — твёрдо продолжила Кога. — Я набираю воздух — ты уже бежишь, не дожидаясь свиста. Причём, не ошибаясь касательно того, чего я хочу.

— Да я, пожалуй, воздержусь, — спокойно ответил белобрысый, напоследок забирая из мини-бара недопитую бутылку виски. — Мивако, тебе же бухать нельзя?

— Нет. — Признаться, ему удалось её вывести из равновесия сейчас.

— Ю тоже нельзя, после её-то приключений, — миролюбиво и дружелюбно продолжило ходячее недоразумение. — Мать тоже беременная. В общем, бутылка моя.

— Там половина бутылки, — заметила сестра.

— Норм. Мне хватит.

— На мои условия ты не согласен? — Мивако уже пожалела о собственном великодушии.

Мужики вообще — неблагодарные скоты. Если их не держать в чёрном теле…

Один Ватару был человеком. Не всегда, но часто…

Она, не удержавшись, всхлипнула.

— Свои условия оставь себе. Мне хватит рюмки для сакэ, — до придурошного спокойно ответил Маса.

Ю вначале стрельнула взглядом в сторону Мивако, затем из вредности сказала брату:

— Не моё дело, ты и сам умный. А дурака учить, только портить… Но я бы на твоём месте прислушалась к ней.

— К тому, что я в собственный дом могу больше не войти? — уточнил не такой уж и тупой, как оказывается, младший родственник.

— Ага.

— Спасибо, что напомнила. — Блондин потащил из кармана совсем недешёвую модель смартфона.

Ух ты. Ю с досадой подумала, что не видела раньше у мелкого этого гаджета. Интересно, неужели отец ему подарил?

Да нет. Она одернула саму себя: Ватару Асада вещи любому ребёнку всегда покупал в двойном экземпляре. По крайней мере, такие: чтоб никто из двоих детей не чувствовал себя обделённым.

— Сам купил?! — не сдержалась студентка, обращаясь к брату и имея в виду технику в его руках.

Кажется, ей не удалось справиться до конца с собой — и в её голосе мелькнула досада.

Да он даже виртуальной клавиатурой не пользуется! Тычет в экран пальцем, как триста лет назад!

Маса проигнорировал её вопрос, а через несколько секунд перед ним активировалась голограмма его красноволосой пассии:

— Всем здравствуйте, — Цубаса недобро покосилась на женщин. — Маса? — а вот на него посмотрела совсем иначе!

Вот же малолетняя выдра! От горшка два вершка, а туда же: поцеловала перед собой воздух, опустила ресницы, задержала их в этом положении! Хм.

Затем раскрыла глаза, впилась в него взглядом, словно говорила: я очень за тебя волнуюсь, ты как?

Хотя, кажется, одноклассница по инерции ещё сердилась: хотела тоже прийти, но брат заявил, что его девочка отношения с ним с похорон начинать не будет.

Дурачок, что с него взять.

Эта Кимишима, кажется, сейчас убиралась в доме, но ему ответила сразу: в майке с глубоким вырезом на голое тело, она общалась через голографический режим, продолжая что-то подметать.

Из-за наклона вперёд кое-какие прелести малолетки представали во всей красе. Ю почувствовала невольное раздражение: сиськи у пассии младшего брата были…

Они БЫЛИ. Бл*. Вроде бы, лично ей красноволосая ничего плохого не сделала (даже наоборот, помогала в своё время) — но в этот момент студентка почувствовала, что школьница её почему-то без причины бесит.

— Мивако хочет ограничить мой доступ в этот дом. Как сделать, чтобы я мог сюда ходить хотя бы ещё пару недель? — тупой братец, похоже, не имел такого понятия в своём арсенале, как психологический дискомфорт. От слова совсем.

По крайней мере, на его лице неловкость ситуации вообще никак не отражалась.

— Никак и ничего делать не надо. — Цубаса наконец выпрямилась и перестала раздражать своими буферами Ю. — Твоя мачеха успела зарегистрировать брак с отцом?

— Нет. Только намерение о составлении и фиксации брачного договора. Но оно вроде имеет статус брака после смерти отца.

— Плюнь ей в глаза и забей. А можешь вообще набрать инспекцию по делам несовершеннолетних, лучше через Садатоши, — буркнула Кимишима, возвращаясь к уборке. — И тупо сказать, что тебя из дома выгоняют.

— Да?!

— Угумс. Гражданский кодекс, закон о браке и семье, читай внимательно. Мой необразованный белобрысый варвар…

— Не зна-а-ал, — со своим обычным идиотским видом протянул Асада-младший. — А что эта инспекция…?

— Как только они узнают, что её брачный договор не было подписан, её из вашего дома саму под руки вынесут. Чуть ли не носороги. Эй, Кога! — школьница почему-то решила обратиться ко вдове Ватару Асады, лично и грубо. — Я ж не Маса! На мне ты где сядешь, там и слезешь! Не дрочи судьбу, по-хорошему!

— Ты… ты…! — Мивако захлебнулась возмущением, не зная, что сказать наглой малолетней хамке.

— Приеду лично. Либо — подловлю тебя в гипермаркете, — пообещала старшеклассница, пристально глядя в глаза бывшей секретарше. — Дёрну разок инфрой, — она вытянула вперёд левую руку. — Частоту дам, какую надо. Поверь, в медицине я шарю.

— И что? — Ю стало неожиданно интересно.

Может, и самой инфу прокачать? Хотя-я, это боевое расширение. Законно не установишь. Это бывшей курсанту Информационной Академии подарок по наследству достался, а ей.

— И пи*дец плоду. Или уродом вырастет, — угрюмо ответила школьница. — Если вы моего ребёнка трамбовать будете, я устрою инквизицию вашему. Можете поверить.

— Э-э, какому ребёнку? — белобрысый дурачок, как обычно, не успел мыслями за беседой и теперь прикольно нервничал.

— Тебе. Ты — мой большой ребёнок. Местами, — ворчливо прошипела красноволосая. — Кога, мы с тобой друг друга поняли? Или мне сестре пожаловаться?

* * *

Несмотря ни на что, Маса всё равно свалил через какое-то время. Пообещав не частить с приходами и пожелав им счастливо оставаться.

* * *

— Сё, а тебе не говорили, что во многих знаниях — многие печали? — Сяо растерянно смотрел на друга, впервые в жизни не зная, как поступить.

— Я думал, мы друзья. — Сумоист неожиданно твёрдо смотрел в глаза, не мигая.

В принципе, борец. Бывший чемпион.

— Психика в порядке. Чего не скажешь о твоём уме, — произнес китаец вслух.

— Я же правильно тебя вычислил, — пожал плечами здоровяк. — А Асада-старший был прав. Только он не знал, что я с тобой дружу — и вообще о тебе ничего не знал. В отличие от меня.

— А ты? — хань явственно напрягся, активируя боевые расширения.

— А я люблю из себя корчить идиота. Толстого, недалекого, неумного, похотливого, — весело ответил оябун. — Сяо, ответь мне честно?

Представитель Поднебесной промолчал.

— Ты пытаешься просто заработать? Или — реально являешься проводником ваших государственных интересов? — бывший спортсмен был серьёзен, как никогда.

— Я не хочу тебе врать, — без паузы ответил китаец. — Но если я скажу правду, ты отсюда не выйдешь.

— Да я и так отсюда не выйду, — пожал плечами здоровяк. — Как только ты протрёшь мозги и сообразишь, откуда у меня информация про твои трансферы из третьей группы.

Сяо с неудовольствием ощутил струйки холодного пота между лопаток. А ведь это была действительно очень опасная часть информации.

С другой стороны, медиахолдинг с новостными агентствами в руках — тоже опасная штука. Даже такой недоделанный, как Хейдуга.

А у его нынешнего собеседника (и по совместительству — друга) обе эти штуки были в одних руках: и информационный холдинг, и очень опасная информация.

— Извини, — с досадой уронил китаец, поднимаясь. — Не нужно тебе было ломать ту линию.

Расширения активировались. Можно работать всерьёз.

— Ты серьёзно меня убивать собрался? — отстраненно поинтересовался японец.

— Ты порядочный, — уверенно ответил хань. — Я очень хорошо тебя знаю. Ты приехал вначале выяснить всё у меня, ничего не говорил никому. Если сейчас тебя хватит сердечный приступ, информация умрёт вместе с тобой. Извини, Сё. Правда, извини, — он вытянул руку и подал сигнал в нервную систему товарища, коснувшись его запястья.

Глава 20 (не уверен. Думаю. Возможны правки сюжета)

— Ты не стал меня убивать, — констатировал сумоист через половину секунды. — Решил только оглушить. Хм, спасибо. Хотя и непонятно, что было бы дальше.

Сяо понял, что спортсмен только что сверился с виртуальным интерфейсом своего нейро-концентратора. Видимо, программы на последнем стояли из не совсем обычного регистра, если здоровяк даже мощность сигнала сумел проиндексировать.

В следующий момент большие пальцы сумоиста сомкнулись на запястьях его гораздо более субтильного заморского товарища.

Китаец решительно дёрнулся, на автомате высвобождаясь из захвата — асинхронно, обеими руками, против двух больших пальцев противника, как в спортивном зале на тренировке.

Расширения родины привычно наполнили его мышцы дополнительной мощностью: бывают моменты, когда в физической силе уступать нельзя. Даже такому гиганту.

Сяо дёрнул руками по заученной до автоматизма траектории; тут же на рефлексе перешагнул с ноги на ногу, перенося центр тяжести (для качественного выхода из приёма) — и в итоге остался на месте.

Словно на стену налетел.

— Не так быстро, — засопел японец, передавливая его тупой физической мощью и не разжимая пальцев.

Выкручивая ему руки, для чего пронёс их над головой, как в бальных танцах. Игнорируя сопротивление противника.

Несмотря на покрасневшее лицо здоровяка, усилий китайца его мышцы как будто не замечали.

Сяо, решительно соскальзывая в полностью боевой режим, тут же махнул вверх коленом, исправляя ситуацию и стараясь попасть в пах.

Увы, толстяк и здесь шутя прикрылся бедром, а этот слой жира бывшего сумоиста, наверное, может служить даже чем-то вроде защитного жилета.

— Поговорим? — миролюбиво прошептал Сёгун товарищу в ухо сзади.

Китаец резко ударил затылком назад, на голос.

И снова — как будто врезался в стену. Затылок, кстати, тут же пребольно заныл.

Сяо почувствовал, что его охватывает такая непривычная паника. От удивления он даже не сообразил закричать — чтобы позвать на помощь троих сотрудников из соседнего помещения.

— Ты меня сейчас утомишь, — пообещал японец, продолжая идиотски нашёптывать сзади в ухо. — Так. Чтоб без балета обойтись…

Левая рука ханьца была отпущена, но его горло тут же перехватил здоровенный бицепс или локтевой сгиб — конечности Сёгуна были громадными, голова Сяо задралась вверх, детали не просматривались.

Не сдаваясь, китаец поджал ноги, чтобы с силой вернуть их на землю обратно: возможно, получится сместить центр тяжести за счёт импульса (и бросить толстяка через спину).

А в следующий момент хань засучил ногами в воздухе, поскольку не достал ими до земли: его банально приподняли вверх на несколько сантиметров.

— Друг мой. Это же я борец, не ты, — японец говорил, словно уставший столетний старик. — И весишь ты, при всём уважении, более чем в пару раз меньше. Не смеши! Ты бы ещё на татами со мной пошёл состязаться.

— Чего ты хочешь?

Китайцу наконец удалось справиться со своими эмоциями, которые сейчас, попирая все усиления нейро-концентратора, неслись галопом в какую-то свою сторону.

Задав вопрос, он отвлёк внимание противника и использовал левую свободную руку по назначению.

— Для начала — просто поговорить! — ответил японец.

И в следующую секунду зашипел от боли, отпуская Сяо и отпрыгивая назад.

Хань, в свою очередь, быстро сместился в сторону, отбрасывая электрический шокер против бродячих собак.

Сёгун обиженно смотрел на свою покрасневшую лапу, но был полностью в сознании, несмотря на удар током.

Странно. Сяо, например, находясь с ним вконтакте, выставил свою защиту концентратора на полную — и всё равно даже его через живой проводник дёрнуло солидно.

— Да где же ты так прокачался-то, — продолжая изумляться, пробормотал китаец.

Нейро-расширения японца, похоже, сделали из него носорога. Тот тоже абсолютно индифферентен к щекотке кожи.

Носорога? Китаец удивлённо раскрыл глаза:

— Ты…?

Странная ассоциативная цепочка моментально подбросила вариант: носороги — одно из местных штурмовых подразделений.

Кондиции, которые сейчас демонстрировал оябун, именно этого зверя и напоминали.

Неужели не совпадение?! Откуда?!

— Нет. — Равнодушно проворчал толстяк.

А в следующий момент он, похоже, что-то заметил в глазах своего товарища (бывшего?).

Сяо, уже собиравшийся плюнуть на репутацию в глазах подчинённых и таки позвать их на помощь, не успел ничего крикнуть: подъём стопы толстяка, очертив в воздухе дугу, звонко встретился с его головой.

Уже падая, покидающим его помутневшим сознанием хань вспомнил: эти долбаные сумоисты, вопреки габаритам, и на шпагат садятся легко. А удар этот на островах называется маваши.

* * *

Сяо не видел, как Сёгун забросил его на плечо и, абсолютно не заморачиваясь, просто пошёл с этим грузом на улицу.

Трое низовых сотрудников китайской компании, находившиеся в смежном помещении, несмотря на эффект неожиданности, искренне попытались остановить японца — но не сильно в том преуспели: их собственные расширения были на порядок ниже производительностью, чем даже у самого Сяо. А японец где-то разжился как бы не полноценными боевыми версиями.

Разбросав этнических китайцев (числящихся по документам японцами), словно мастиф щенков пекинеса, сумоист вышел наружу и без затей бросил свой живой груз на заднее сиденье представительского автомобиля. После этого приземлился рядом и захлопнул дверь.

Машина тронулась и скрылась за поворотом.

* * *

— Разрешите? — Рюсэй, широко раскрыв глаза, от удивления останавливается практически на входе.

Он сделал только один шаг с улицы в открытую калитку — и теперь не двигается с места, переводя взгляд с Рейко на Ваку и обратно.

Последние щеголяют лишь узкими полосками на бёдрах, а-ля бикини (или это бикини и есть? Они говорили название, но я не запомнил — было чуть не до того из-за процесса деликатной физкультуры).

— Заходи и ворота закрой! — громко говорит ему пиар-менеджер. — Длинный, на нас вся улица таращится! Завязывай им обзор транслировать!

— Упс. Не подумал, пардон, — маркетолог отмирает, делает ещё один шаг вперёд и суетливо прикрывает за собой сплошную дверцу в высоком заборе.

— Если калитку держать распахнутой по пять минут в сутки, мои продажи календарей упадут вдвое, — смеётся актриса. — Рюсэй же, правильно?

Она знает его имя от нас, плюс самого — в лицо, поскольку пересекалась с ним в Лотосе. Просто знакомы они были шапочно и через других людей, не лично.

— Я, — кивает он, старательно отводя взгляд. — Дамы, где мне присесть?

— Любое кресло. — Вака поднимается со своего коврика для растяжки и протягивает Рейко шелковый халат.

Сама надевает второй такой же.

На актрисе всё сидит нормально, создавая почти приличное впечатление (по крайней мере, на мой пуританский вкус). А вот на Ваке одежда Рейко и по длине заканчивается здорово выше колена, и по ширине, кхм, прикрывает далеко не всё.

Впрочем, саму спортсменку это ничуть не смущает, судя по её следующему вопросу:

— Чего такой напряжённый? Что-то случилось, чего мы не знаем?

— Сейчас глаза сломаю, — откровенно признается Рюсэй, не поднимая взгляда и вытягивая указательный палец в направлении бюста коллеги.

— Да размер не сходится, — искренне досадует Коюмэ, пытаясь запахнуть полы, которые и так натянуты до предела. — Блин, ну нет у меня здесь своей одежды! А Рейко всё же поминиатюрнее.

Какое-то время она продолжает безуспешно сражаться с кусочком шёлка. Потом ругается и решительно добавляет:

— В п**ду… Длинный, ты что, голой бабы не видел?!

— Я тогда сяду чуть иначе. — Маркетолог дипломатично уходит от скользкого вопроса, поскольку знает мои взгляды на эту тему.

И, кажется, учитывает их при выборе линии поведения. Приятно.

Он разворачивает своё кресло таким образом, чтобы видеть меня и актрису. Вака при этом оказывается сбоку и чуть сзади от него — только её пятки в его поле зрения.

— П-хы, раньше был один стеснительный мальчик, теперь вас двое, — пытается насмехаться волейболистка.

— Вака, да иди ты в задницу! — Рюсэй таки оборачивается, но демонстративно смотрит ей исключительно в глаза. — Ну не хочу я таращиться туда, куда я не хочу таращиться! Тебе так сложно сделать мне комфортно во время разговора?!

— Хм. Стесняюсь спросить, как твои дела с личной жизнью, — ухмыляется спортсменка. — С такой-то застенчивостью.

— Моя личная жизнь — не предмет нашего с тобой разговора. Извини. Я очень тебя люблю, как коллегу и надёжного товарища. Но буду тебе очень обязан! Если ты не будешь ставить меня в неловкое положение своими…

— Всё-всё-всё! — Коюмэ подхватывает свой гибкий напольный коврик и оборачивает его вокруг себя наподобие стакана. — Теперь доволен?! Теперь ты можешь сесть так, чтобы я твои глаза видела?

— Благодарю за понимание, — не принимает шутливого тона товарищ. — Так что, коллеги, к делу?

А за следующие десять минут, буквально на коленке, на ровном месте рождается новый альянс.

* * *

Честно говоря, Рюсэй не сразу принял решение обсуждать свои личные планы с кем-то ещё.

Но вначале позвонил Маса — поболтать о том, о сём. Затем слово за слово — и речь зашла о делах Джи-ти.

— А к нам только что Сакамото приезжал, — к слову поделился товарищ. — Хотел, чтобы я свою часть акций им уступил.

— Подробности?! — в этот момент маркетолог почувствовал, что бог есть.

Когда блондин, ничтоже сумняшеся, вывалил ему видеозапись своего разговора с одним из боссов клана первой десятки, Обути сомневаться перестал. Только уточнил напоследок:

— Запись эту кому-то ещё показывал?

— А надо было? — хохотнул в ответ подросток. — Это ж искусственный интеллект в автоматическом режиме сделал, у Рейко умный дом. А я практикуюсь в современной технике, вот и качнул её себе исключительно в качестве упражнения.

Рюсэю захотелось сделать рука-лицо, но он сдержался. Вместо этого сказал:

— А ты в курсе, что в течение пары дней должно решиться, кто станет главным вместо твоего отца?

— Откуда бы? — вздохнул старшеклассник. — С Мивако какие отношения, я тебе только что рассказал. Что мутят операционисты — известно одному богу. Вака переходит ко мне, да она уже у меня. А тебя расспрашивать я постеснялся: думал, ты со своим аутсорсингом и со своей поляной уйдёшь в автономное плавание. — Парень имел в виду, что прокормить маркетолог себя и сам прокормит.

Гуми, ещё и с такими противоречиями между подразделениями, Рюсэю для этого была не нужна.

— В общем, звоню рассказать о происках Сакамото и Хейдуги. — Продолжил школьник. — В адрес конторы. Я не в курсе всех дел Джи-ти-груп, в процессы лезть не собираюсь. Думал, вдруг они ещё на что-то кроме Центра нацелились? Звоню тебя предупредить — мало ли. А до остальных мне и дела нет.

* * *

В принципе, в связи Масы с самой Рейко для Рюсэя не было ничего удивительного: случаются союзы и поэкзотичнее. Тем более, он лично застал в Лотосе последствия одной очень интересной вечеринки (сам не видел, но запись отсмотрел буквально через час после события, как и вся страна вместе с ним. А потом по горячим следам пообщался ещё и с охраной).

Коюмэ, присутствовавшая во дворе дома актрисы третьей и тоже смотревшая на Асаду-младшего, как женщина на мужчину, стала окончательным аргументом "за".

— Я, честно говоря, так и думал — отколоться и работать дальше самостоятельно, — честно признался он в ходе делового разговора.

После того, как женщины, якобы соблюдая приличия, прикрыли свой топлесс халатами.

— А чего тогда ты здесь? — простодушно спросил школьник. — Я, конечно, небольшой специалист в ваших раскладах. Но когда один из менеджеров гуми уводит с собой часть рынка и клиентов, он редко делится планами с кем-либо.

— А мне идея в голову пришла, когда ты звонил. Ты же по-любому идёшь на выборы? — маркетолог требовательно впился взглядом в товарища.

— Да. Это уже даже не вопрос амбиций, — по-взрослому вздохнул пацан. — Батю зарезали. Теперь типа я на позиции, за него.

— Давай Джи-ти будет твоей запасной позицией, как ты говоришь? — Рюсэй проигнорировал взгляды женщин, скрестившиеся на нём с нечитаемыми эмоциями.

— Тут не понял, — нахмурился Маса. — Давай заново. Сейчас у меня есть чёткий план…

— … через своё юридическое лицо, и уникальное благодаря очень редкому специалисту позиционирование, — Обути с нетерпением перебил и указал взглядом на коллегу-пиарщицу, — стать игроком номер один. Кроме тебя, никто не собирается топить за консерватизм в муниципалитете на этих выборах. Я понял.

— Э-э-э. — Маса, как обычно в подобных моментах, принялся резко соображать медленнее.

— Хорошо. Пауза. Буду думать и говорить с твоей скоростью, — покладисто кивнул Рюсэй.

— Продолжай. Да, всё так, как ты сказал.

— А я тебе предлагаю: в дополнение к своей линии на "Кальмаре", добавь в портфолио: ты борешься за позицию самого молодого оябуна страны. — Маркетолог сейчас был серьёзным, как никогда. — В Джи-ти-груп.

— Тут опять не понял. — Младший Асада задумчиво посмотрел на товарища. — Длинный, а нафига мне этот геморрой?

— А тебе ничего и не надо делать, — ухмыльнулся менеджер. — Если я с твоей, — он подчеркнул местоимение интонацией, — Вакой, которая реально офигенная пиар-специалист, объединю позиции на совете директоров, это уже будет почти сорок процентов всего голосования.

— Да ну?! — Коюмэ, казалось, подпрыгнула в своём кресле.

— Да. Ты просто всегда игнорировала расклад, — припечатал Обути. — В отличие от всех остальных, в случае развала Джи-ти, тебе единственной есть, куда идти дальше без потерь.

— Хм. Намекаешь, что в журналистике и пиаре быстро пристроюсь? — резко задумалась спортсменка. — Ну, наверное, да. Ну я вообще не сильно люблю планировать завтрашний день. Никогда не думала об этом.

— А я думал. Потому что просчитывал позицию каждого, кто имеет голос на совете директоров.

— Так что ты предлагаешь в итоге?! — бывшая волейболистка, как и Маса, полыхнула нетерпением и поленилась думать на два шага вперёд самостоятельно.

Нашли друг друга.

— Договариваемся, что мы вместе. Готовим почву в Джи-ти. На совете директоров выбираем Масу — может получиться. — Коротко перечислил Рюсэй.

— Почему именно меня? — понятное дело, блондин деталей не просёк.

— За него проголосуют и финансы, и бухгалтерия?! — сообразила Коюмэ, которая, в отличие от старшеклассника, в обстановке ориентироваться могла.

Хотя и не любила, и никогда этого не делала специально.

Маркетолог молча прикрыл глаза и кивнул.

— А ведь это будет много больше пятидесяти процентов, — Вака резко задумалась. — Знаешь, у меня мелькала такая идея: если бы звёзды сложились, наш чудак — идеальная кандидатура. Но… хм… а ведь финансисты за сына Асады все голоса отдадут… Хм! Чтоб курс не менялся! Опять же, сын отца!

— Но тебе пофиг на реал, ты живёшь в своём виртуале, — безжалостно и наотмашь выдал маркетолог. — Интересы у тебя свои, денег хватает. А заработаешь ты их легко, даже если потеряешь "работу". Потому что легко найдёшь новую.

— Я б никогда не осмелилась обсуждать это с тобой, — спокойно парировала женщина. — Или с любым другим мужиком Джи-ти.

— А я б вообще ни с кем этого не обсуждал, — хохотнул менеджер. — Кроме Масы. Если б мы не остались без оябуна. А ты очень вовремя и первая встала за его спиной.

— Я тут не из-за деловых отношений или бизнес-планов. — Вака неожиданно покраснела и опустила глаза.

— Да ну нафиг! — заржал Рюсэй при виде этой картины. — Кому рассказать! Какие неожиданные мотивы правят в кругах…

— ЗАТКНИСЬ, — коротко попросила Коюмэ, подхватывая металлическую палочку для еды и упирая её в лоб коллеги. — Я рада, что наши с тобой интересы совпали. Ты видишь, как избрать Масу? Окей, я тоже хочу, чтобы мы его избрали. Окей дважды, поучаствую в политических игрищах. Имею в виду наш паучатник — совет директоров.

— Народ, алло. А ничего, что я здесь сижу? — хмуро подал голос подросток. — И попутно. Я говорил каждому из вас ничего и никогда не решать за меня? Ваку бить не буду, а тебе, Длинный, сейчас могу и накостылять. Нафига это вам и мне?

— Нам — чтоб всё осталось без изменений. Ты активно лезть не будешь, — пояснила Коюмэ.

— А тебе зачем — тут ещё проще. Разве ты не хочешь эффективно и реально остановить китайцев? Найти убийц отца? Причём сделать первое и второе даже в том случае, если проиграешь выборы? — тоном змея-искусителя поинтересовался Рюсэй.

— А что мне помешает это сделать без Джи-ти-груп? Хоть и от новой компании?

— Многое, — лаконично уронила Вака, заработав полный благодарности взгляд маркетолога. — Маса, очень многое. Начать с того, что с позиции оябуна Джи-ти ты можешь в лоб требовать от большой десятки.

— Ух ты.

— Да. Потому что Джи-ти, как бы ни было, организация с историей. А твоей новой конторе с "Кальмаром" доверять по полной начнут ещё не скоро, — подключился к убеждению Рюсэй. — Лет через пятнадцать в лучшем случае.

— Расскажите детали плана. Оба. — Подросток требовательно посмотрел по очереди на обоих менеджеров.

— Вообще-то, этот разговор был одним большим экспромтом, — вздохнул маркетолог. — План мы сейчас только будем составлять.

— Эй, а как же четыре десятых голосов совета директоров?! Если вы с Вакой заодно?! — Асада-младший на удивление хорошо запоминал и слышал цифры.

— Это стратегическая возможность, — пояснила специалист по пиару, зарабатывая ещё один тёплый взгляд Рюсэя. — Её нужно реализовать, предварительно подготовившись.

— А что во мне такого уникального, что вы, двое взрослых, сейчас всерьёз меня вербуете?

— Много чего. Для начала, монопольная собственность на один очень уникальный продукт. — Обути достал смартфон из наколенного кармана.

Затем активировал сразу полтора десятка голограмм над столом.

— Ты в курсе, что твой отец оставил тебе по наследству нашу систему тотализатора? Даже оформил загодя.

— Э-э, нет. — Маса смотрел на графики мутными глазами. — Можешь попроще объяснить? Нотариус ничего не говорил об этом.

— Так система официально не на территории Японии, — фыркнул Рюсэй. — У нас ставки несовершеннолетних незаконны…

— Я помню процесс. Я же участвовал, плюс пользовался, — кивнул блондин.

— Вот поэтому нотариус тебе и не мог сказать ничего — поскольку на территории страны этого тотализатора не существует.

— Но…?

— Но он есть в реале, — продолжил менеджер. — По завещанию твоего отца — не по тому, что у нотариуса, а которое у меня — эта платформа твоя.

— Почему ты не взял её себе? — школьник требовательно глядел на товарища. — Штука не то чтобы нелегальная, просто отсутствует в нашем правовом поле. Что мешает тебе все эти графики, — он небрежно ткнул пальцем в голограммы, — сложить в свой карман?

— Асада-старший был плохим оябуном, но очень хорошим финансистом, — хохотнул маркетолог. — Уж передачу прав собственности он обезопасил.

— Как? — поинтересовалась уже Коюмэ.

— Физическое предъявление наследника в банке на Филиппинах, — удивился Рюсэй. — А что, есть ещё какие-то другие способы?

— А если меня им не предъявить? — кажется, Маса всё-таки задумался.

— Платформа заблокируется и встанет через пять суток.

— Длинный, а чего ты так в этот проект вцепился? Ну дело и дело, одно из многих? — во взгляде старшеклассника неожиданно мелькнул старик. — Мы сейчас про этот тотализатор-однодневку говорим больше, чем обо всех остальных активах, вместе взятых. Чем оно уникальное?

— А какие темпы роста капитализации этого тотализатора? Например, за последние пять суток? — вкрадчиво спросил менеджер. — Ты же давал мне все ключи у себя дома. Какая там была цифра?

— Понятия не имею, — хмуро проворчал школьник.

— Продукт выстрелил?! — предсказуемо догадалась бывшая волейболистка. — Насколько?!

— Угадай, — улыбнулся Рюсэй.

— Двести?

— Нет.

— Триста?

— Нет.

— Скажи.

— Пятьсот в течение месяца. Это мой прогноз.

— Мне скажите?! — между старшими вклинился Маса. — Что за абракадабра?

— Пятьдесят процентов целевой аудитории. В течение месяца, — сердобольная Коюмэ не стала играть на его нервах и пояснила цифру.

— Это как? — младший Асада, как обычно, не врубился.

— Помнишь, мы с тобой считали подростков, которым это может быть интересно? — напомнил маркетолог.

— По всей Японии? Помню.

— Я сейчас подключаю префектуру за префектурой, — продолжил Рюсэй. — Поэтапно, для того, чтобы Вака через СМИ обезвредила не в меру рьяных служителей финансового министерства…

— … если где-нибудь на местах они прорежутся, — мягко кивнула спортсменка. — Запасная позиция проекта.

— Вот я рассчитывал на пару процентов, помнишь?

— Да. Мы считали, что пара человек из ста в этом возрасте — очень хороший результат для приложения. — Маса, если знал массив информации, соображал гораздо быстрее.

— Вот можем выйти на пятьдесят процентов всех людей, которые твоего возраста. Не на два. Предварительные результаты подтверждают, — завершил объяснение Обути. — По Японии.

— Ух ты… Я думал, продукт и продукт, — пацан потёр затылок. — Вы их десятками делаете.

— Стреляют единицы, — пожал плечами Рюсэй. — И заранее никто не угадает, какой пилот выстрелит. Этот вот народу на удивление залетел. Оттого на считанные недели это — золотое поле. Очень ко времени.

* * *

— Пожалуйста, собирайся. — Маса, неожиданно в недешёвом костюме вместо своей обычной спортивной одежды, нависал над её кроватью.

— Я думала, ты часть вещей возьмёшь и отвалишь, — Мивако недовольно перевернулась на другой бок, к нему спиной. — В твоей комнате никто ничего не трогал.

— Я же сказал, что мне от тебя нужно. Ты даже согласилась. В чём дело? — светловолосое недоразумение, похоже, уходить из спальни не собиралось.

— Я передумала, — буркнула бывшая секретарша. — Мне стало неинтересно. Отвали!

— Погоди, погоди… То есть, ты вначале сказала — хорошо. Давай попробуем не ложиться под Хейдугу и Сакамото. Так? Потом мы с тобой договорились, что на совет директоров сейчас едем вместе — и там выступаем согласовано. Так? А теперь ты говоришь, что передумала? И спрыгиваешь?

Кога развернулась на постели обратно:

— Да. И вообще, тебя не учили, что заходить в спальню женщины — неприлично?

— Это мой дом, — белобрысый на удивление быстро успокоился.

Жаль. Его ошарашенные глаза смотрелись прикольно.

— Ты в моей спальне, не у себя дома, — как-то удрученно продолжил он. — Ладно. Не попрекать же бабу углом и кровом…

— Окей. Я в твоей спальне, что дальше? — ей почему-то не понравилась перемена в нём.

— Ты в одностороннем порядке отказываешься от наших договорённостей, — вздохнул пацан. — Серьёзные дела так не делаются. На совете ты должна была поддержать меня.

— Я сплю. Я передумала ехать. Свою часть солью Сакамото, мне так интереснее.

— Не обижайся на меня тогда. Когда я вернусь, твои вещи должны быть собраны. — Пасынок развернулся на каблуках (дорогих туфлей от Кензо!) и вышел, громко прикрыв дверь.

Мивако мгновенно проснулась.

По всем приметам похоже, что она пропустила что-то очень важное за последние несколько часов.

— Ладно. Сейчас позвоню в финансы, — сказала она сама себе.

К её огромному удивлению, бывшие подчинённые её погибшего мужа с ней даже разговаривать не стали:

— Мивако, ты же больше не у нас, — словно извиняясь, сказал главный бухгалтер. — Тебя ж ещё Ватару уволил? Извини. Бывшим сотрудникам ничего не сообщаем.

— А причём здесь официальная часть? — спросила она в искреннем недоумении.

— А-а-а, так ты неофициально? Ой, это вообще не по телефону. Хочешь — приезжай на совет директоров. Как раз этот вопрос будет обсуждаться.

А затем эта неблагодарная сволочь просто повесила трубку.

Глава 21 (дополнение цветом)

* * *

— Вот же тварь малолетняя. — Мивако рассеянно уселась на кровати, расставив колени и поставив на них локти. — Неужели ехать?!

Внезапно её согнул вдвое рвотный спазм. Это произошло так неожиданно, что она и сделать ничего не успела.

Испачканными оказались постельное бельё на высокой европейской кровати, прикроватный коврик, тапочки, пижама.

Бывшая секретарша, придя в себя через полторы минуты, заново прислушалась к организму: к сожалению, такой знакомый, он сам себя с гарантии, похоже, снял.

С другой стороны, на фоне беременности ничего особенного в случившемся не было.

— Однако, ехать надо не на совет директоров? А, на всякий случай, в клинику? — она задумчиво поглядела в зеркало.

Убирать рвотные массы вручную не хотелось. Робот-уборщик, конечно, был предназначен не совсем для этого, но это лучше, чем ничего.

— Ладно. Как-нибудь справлюсь, — бывшая секретарша решительно тряхнула в воздухе волосами и уже через десять минут выруливала с подземной парковки на трассу.

* * *

В зале для совещаний, в офисе компании, к её удивлению было пусто.

— А где все?! — Мивако вернулась на ресепшен, откуда её пытались остановить минуту назад и вслед что-то бормотали, когда она быстро процокала каблуками по коридору дальше.

— Я же говорила вам в спину! Собрание не здесь!

Кога красноречиво посмотрела на девчонку своего возраста. Затем, подумав, раздражённо искривила рот.

— Во втором офисе, — пожала плечами сервисная служащая. — В том, где Коюмэ с Ходзё сражалась. Откуда её потом в реанимацию увезли.

— Вообще-то, там не Коюмэ сражалась. А совсем другой человек, — едко заметила жена покойного финансиста, но тут же прикусила язык.

Не стоило сейчас, только ради спора, припоминать пасынка.

* * *

В личный офис Томиясу Мивако доехала на удивление быстро. Почти пробежав по галереям, она на всякий случай хлопнула ладонью по сенсорной панели — звонить и униженно представляться не хотелось.

А вдруг её биометрия внесена в список? Служба безопасности сейчас работает на аутсорсе, бог его знает, как тут сегодня прописаны правила доступа.

К её удивлению, замок разблокировался, а дверь щелкнула, приоткрываясь и запуская её внутрь.

Все помещения офиса кто-то оставил нараспашку (или это специально?); и из коридора было хорошо видно, что споры за небольшим овальным столом уже идут. Достаточно долго, ожесточённо и бескомпромиссно.

— Я опоздала, мои извинения. На каком этапе всё находится? — Кога, коротко поклонившись присутствующим, придвинула к себе ближайший свободный стул.

Из женщин, кроме неё за столом присутствовали Коюмэ (эта сидела рядом с Масахиро и изображала что-то вроде его вассала); Рейко (с другой стороны от белобрысого; ну нифига себе! Вот это поворот!).

Женщиной также была заместитель главного бухгалтера и кто-то из юристов.

— А вы здесь в какой роли? — Коити Вадзима, заместитель начальника операционного департамента, ответил вопросом на вопрос без паузы.

— Мивако, мы очень хорошо к вам относимся, но уже битый час спорим по процедуре! — добавил его босс и друг, Киёси Танабэ. — Пожалуйста, назовите свой статус.

— Тпр-р-рууу, не так быстро! — Маса хлопнул ладонью по столу. — Для начала, перед вами жена сами знаете кого.

На него неприязненно посмотрели сразу четверо.

— Бывшего первого руководителя, последнего из них. — Ничуть не смутился пацан. — К тому же, она акционер с голосующим пакетом. И это я просил её прибыть.

Кажется, малолетний паршивец надеялся, что она ему чем-то поможет. Ну давай, мечтай.

— Мне не нужны ни адвокаты, ни представители. — Мивако холодно поглядела на пасынка. — Я здесь присутствую как человек, владеющий полным объёмом информации финансового директора. Бывшего, — она со значением оглядела Танабэ, Вадзиму, старшего юриста и главного бухгалтера.

Проигнорировала Обути, Масу, Коюмэ и занимавших должности третьего уровня (и ниже).

— Не интересует, — коротко уронил белобрысый, снова хлопнув ладонью по столу.

От его хлопка Кога вздрогнула.

— А почему ты говоришь от имени всех? — вкрадчиво поинтересовался Вадзима.

— Коити, а ты вспомни свои собственные слова, четверть часа назад, — наглый школьник обратился по имени и на ты, что в данных условиях можно было трактовать как вызов. — Модератора совещания избрать не дали вы. Стало быть, из конструктивного формата совет директоров перешёл в гораздо менее перспективный.

— Это в какой? — главный юрист и задумчиво оторвался от экрана своего гаджета.

— Кто кого перекричит, — равнодушно пожал плечами школьник. — Сейчас, спасибо операционному департаменту, — он издевательски поклонился через стол, — убедительнее всех будет звучать тот, кто громче и чаще орёт. А не тот, кто толковее всех будет говорить о деле.

Да что у них тут происходит?

— Это не ответ на мой вопрос. — Шеф операционистов покраснел, явно после вызова в голосе школьника.

— Окей, поясню развернуто. — Маленький хам забросил ногу на ногу, а левую руку — на талию сидевшей рядом Коюмэ.

Бл**ь, да не на талию! А ниже! Ещё и при всех.

Отчего-то Мивако захотелось скрипеть зубами. Понятно, что этот совет директоров и акционеров, ещё и в расширенном формате, изначально не должен был пройти легко. Вон, операционисты уже сплочённо образовали подобие первой группировки в битве за власть. Но далеко не последней за этим столом, кажется.

И чего этот белобрысый пацан её так бесит?

— Я участвую, как акционер с правом голоса. — Приняла решение Кога, вклиниваясь в разговор. — Дополнительно к этому, все вопросы по финансам — в моих руках.

— Не все. — Равнодушно прокомментировала белобрысая сволочь без толики даже намека на уважение в голосе.

Вот же тварь! Раздражаешь! Или это беременность?

— Мивако, я очень тебя люблю, как мать ребёнка моего отца, — разлился соловьем паршивец, играя на публику. — Но есть завещание Ватару Асады. Виртуальный нотариус, заверение по всем правилам, регистрация на сайте электронного правительства. Подтверждена искусственным интеллектом кабинета министров в режиме реального времени.

— С какой целью распинаешься? — насмешливо подняла бровь бывшая секретарша.

— Дешёвое обесценивание, — и не подумал смутиться пасынок, нагло ухмыляясь в ответ. — Там чётко названы активы компании, доступ к которым финансовый директор передаёт лично мне — а тебя в списке наследующих по ряду пунктов нет. Так что, у тебя не вся информация по финансам. Далеко не вся.

— Асада, хм, Масахиро. Ты не ответил на мой вопрос! Почему ты говоришь с ней от имени всех? — вкрадчиво поинтересовался Вадзима, будто бы не замечая диалога мачехи и белобрысого и переглядываясь с заместителем.

— Коити, хм, Вадзима. — Чёрт, а передразнил операциониста он удачно. Ещё и с подковыркой, поменяв имя и фамилию местами. — Я тебе ответил — ты просто не сообразил. Или прослушал. Повторяю для особо одарённых: избрать модератора совещания не дали вы. Значит, все мы будем орать без регламента, кто и когда захочет. Или ещё глубже поясню…

— Да куда уж глубже, — недовольно и тихо поморщился себе под нос главный маркетолог.

— Вадзима, — продолжил школьник. — Кто сейчас будет громче и убедительнее всех орать — тот и будет больше всех влиять на обсуждаемую повестку. Доступно теперь?

— Тот случай, когда вынужден согласиться, — неожиданно подал голос старший юрист. — Коити, алло? А и правда, чего вы так ерепенитесь? Вовсе не топлю за пацана, — он кивнул на блондина. — Но мысль-то здравая?

— А они хотели не дать остальным образовать любую группу, в противовес им, — услужливо подсказал старшему Маса, хотя его никто не спрашивал. — Думаю, план был такой. Хаос первого этапа, когда все против всех и мы тут за столом друг с другом грызёмся. А на втором этапе, когда все устанут спорить, этаким чёртиком из табакерки выскакивают операционисты: дескать, вот вам наше решение. Соглашайтесь.

— Здесь присутствуют преимущественно взрослые люди, — пожал плечами уже главный бухгалтер, неодобрительно глядя на подростка. — С нами такой номер не прошёл бы.

— Это он в том случае не прошёл бы, если бы наш доблестный операционный департамент не подстраховался, — моментально парировал младший Асада.

— Как? — теперь заинтересовался уже юрист.

— Они оповестили миноритарных акционеров. Некоторых, выборочно. Тех, что с минимальным пакетом, для создания нужной обстановки. Ну а чё, за два этажа отсюда заряжена группа народу — они явно за Танабэ. Эй, народ, ну вы чего?! Сокайя¹ пока никем не отменена! Есть возможность — есть практикующие.

— Откуда…? — непроизвольно вырвалось у шефа и товарища Вадзимы.

Старшеклассник многозначительно поиграл бровями, но ничего не ответил.

— Ну, вообще-то, хотелось бы соблюсти приличия, — вздохнул шеф операционистов, глядя сквозь стол. — Но если так… — он выпрямился, словно собираясь сказать что-то ещё.

— Не-а, — издевательски покачал головой старшеклассник. — Танабэ, ты же не считаешь меня идиотом? Если я заранее выяснил ваш план, ты думаешь, я припёрся бы сюда без подготовки?

— А ты всё равно ничего не сделаешь. — Коити холодно и тяжело посмотрел на младшего Асаду. — Твоя подготовка ничего не меняет. Да, ты прав. Если это совещание свернёт не в ту сторону, которая нужна нам, то пара десятков упомянутых тобой "миноритарных акционеров" помогут всем нам принять нужное решение.

— А акционеры эти… — Рейко, звезда экрана, подала голос впервые (судя и по взглядам присутствующих мужчин, и ещё по кое-каким признакам).

— Да. Они — сотрудники этого самого операционного департамента, — фыркнул Маса пренебрежительно. — Не обязательно штатные. Хватает членов семей: формально, даже обладатель акции стоимостью в пачку сигарет имеет право задать вопросы на этом совещании. Другое дело, сколько таких "акционеров" организуются между собой, и смогут скоординировать действия.

— Видит бог, план был более деликатным, — отстранено заметил Танабэ. — Ладно, переходим ко второй части заседания…

Он лениво активировал виртуальную клавиатуру и, похоже, набрал какое-то текстовое сообщение в одном из мессенджеров.

Мивако с ужасом поняла: вся эта встреча — чистой воды спектакль. Никто и ничего здесь не собирался решать по уставу (неважно — формальному или неписаному).

Операционисты, подготовившись загодя, сейчас просто запустят внутрь два десятка своих людей. Которые, в свою очередь, сделают уже внутри гуми то, что обычно происходит в других местах.

Ещё неизвестно, как всё пройдёт и закончится. А если будет происходить что-то ужасное?!

— Не получится, — спокойно подсказал Рюсэй, обращаясь к операционистам. — Тут такое дело. Наш светловолосый наследник печати, — он кивнул в сторону Масы, — не совсем один. В своём стремлении к порядку.

— Обути? Ты о чём? — Вадзима был искренне удивлён.

Он даже положил руку на запястье Танабэ, не давая тому вбить в строку остаток сообщения.

— Ну, вы зря считали, что он не ориентируется в обстановке, — пожал плечами самый высокий из присутствующих. — Вы, если честно, очень переоцениваете себя, и зря недооцениваете остальных.

— Не понял. Рюсэй, ты что, всерьёз за этот его бред?! — оба операциониста посмотрели на коллегу, словно впервые увидели.

— Приходит пацан и на полном серьёзе заявляет: мы сейчас должны его выбрать. — Продолжил Танабэ. — Окей, он спелся с менеджером по пиару. Я могу понять это, хотя Коюмэ и немногое решает в сегодняшнем раскладе. Должна была бы аккуратнее подходить к выбору коалиции… Ладно, хочет она страдать какой-то дурью в компании идиота малолетки — это её дело.

— Ладно, и Рейко, — подхватил его заместитель. — Ну, это тоже её дело — что она ввалила часть своего состояния в наш проект, вот только что. Получая доступ к этому собранию… Как Асада-младший выступил на ниве кулачного боя в матче с её участием — вся страна видела. Тоже могу понять её мотивы. Обути, но ты-то какого чёрта?!

— Ой, брось, — пренебрежительно фыркнул другу шеф операционного департамента. — Ладно. Хочет маркетинг к ним — пусть будет. Значит, шагаем по второму плану. — Он вернулся к виртуальной клавиатуре. — Тем более что приличия можно теперь и не соблюдать.

— Не хотите голосом командовать? Чтобы на записи ничего не было? — имея в виду системы внутри офиса, поинтересовался юрист. — Хм, могли бы и меня предупредить.

— А зачем им лишние паровозы? Вернее, балласт? — блондин, похоже, просто не осознавал перспективы происходящего.

Мивако, например, даже подумать не могла, что такое может происходить внутри Джи-ти-груп.

А ведь у Вадзимы и Танабэ может получиться, с полной уверенностью поняла она окончательно. Просто все остальные настолько не могли поверить… она, кстати, тоже. До этого самого момента.

Видимо, призрак структуры времён Гэнки, как и призрак его же имени, слишком сильно по инерции висели над всеми. Кроме небрезгливого Танабэ и его зама.

А операционный департамент, не заморачиваясь, нагнал два десятка подручных. По очень старой процедуре, которую из присутствующих никто не ожидал увидеть в свой адрес.

— Погодите! — неожиданно хриплым голосом попросила бывшая секретарша.

Бросив кончики пальцев правой руки на запястье Танабэ, она прикрыла веки и повторила ещё раз:

— Погодите!

— Да? — за главного операциониста ответил его заместитель, с любопытством глядя в разрез на её груди.

— Но ведь есть кое-какие активы, которые вы без содействия финансового департамента просто не получите в управление обратно?! — она решила бросить на стол козыри, которыми собиралась торговаться в другом месте. — А финансовый департамент, в свою очередь, не сможет ничего сделать без меня! Ватару ушёл слишком быстро, — здесь она всхлипнула искренне. — Я абсолютно случайно имею на руках полный реестр паролей и доступов. Да спросите главного бухгалтера!

— Ну, вначале надо делать сверку, — вздохнул тот. — Но предварительно — да. Несколько десятков процентов оборота могут быть вымыты на ровном месте. Точнее надо оценивать вместе с юристами, — он кивнул коллеге через стол. — Где и на что сейчас какая собственность оформлена. До конца периода.

— Не все активы оформлены так, чтоб риска утратить к ним доступа не существовало, — подтвердил старший юрист. — Честно говоря, лично я шёл сюда с несколько иными ожиданиями. Но — в целом, да.

— Думал, мы — общество высокой корпоративной культуры? — хохотнула Коюмэ, на мгновение приковывая внимание всех присутствующих особей мужского пола. — Надеялся, выборы офциального первого руководителя будут равняться выборам оябуна? И все остальные будут действовать по здравому смыслу и исходя из порядочности?

— Была такая мысль, — рассеяно кивнул выпускник юридического университета. — Я, конечно, не витаю в облаках. Но не ожидал от операционистов такого, хм, демарша.

— Зря, — коротко бросил подросток, не выказывая никакого пиетета никому из взрослых за столом. — Зачем им удалять зуб пинцетом? Если по вашей челюсти можно банально ахнуть кувалдой? А всё лицо, по их оценке, им не достанется?

Присутствующие хмыкнули.

— Мысленно наши дорогие операционисты уже давно смирились: челюсть и зубы в ней — не их актив, — абсолютно неприлично заржал старшеклассник, продолжая. — Им бы только золотые коронки из этой челюсти вытащить. Остальное — ваши проблемы.

— Знаешь, а вот сейчас мне стало интересно. — Танабэ демонстративно спокойно отстранился от виртуальной клавиатуры. — Признаю: ты очень меня сегодня удивил. Я бы даже сказал, это удивление приятного характера — хорошо держишься, плюс ты — достойный противник. Но два вопроса у меня теперь есть.

— Мне стало тоже интересно, — ухмыльнулся Масахиро. — Какие вопросы?

Мивако неожиданно осенило: а ведь он делает такое дебильное лицо вовсе не потому, что дебил.

Он же провоцирует!

Он же реально шарит в такие минуты! Вон, глаза его одни чего стоят!

Просто все, по инерции, пялятся на его губы варениками, нос картошкой, торчащие уши. На улыбку его глупую, до кучи.

А ведь глаза у него далеко не идиотские!

Блин, вроде и на поверхности лежало, и жила с ним в одном доме какое-то время! Почему же раньше не видела?

* * *

¹ https://www.google.com/amp/s/pub.wikireading.ru/amp76985

* * *

— Вопрос первый, — продолжил спокойно начальник операционного департамента. — Как ты вычислил нашу подготовку?

— Вообще-то, тот, кто мне помог, говорит: лишний раз методику лучше не раскрывать, — громко прошептал школьник, прикрывая рот с одной стороны рукой, словно говорил по секрету. — Но с другой стороны, я всё равно здесь всё менять буду. —

Он огляделся по сторонам.

Танабэ без тени эмоций на лице следил за старшеклассником.

— В общем, этот офис же имеет свой искусственный интеллект? — продолжил подросток. — Если в общих чертах, то через него.

— Исключено, — пренебрежительно покачал головой заместитель Киёси. — Этот блок не ломается. А доступа у тебя не было.

— Вы идиоты? — возмущение Масы выглядело ненаигранным. — А кто сюда первый вошёл, когда Ходзё Ваку топтали, по-вашему?!

— И что? — старшего юриста, в отличие от операционистов, информация подростка очень интересовала.

— Хоть один нормальный среди вас… Не считая бухгалтерии… — пробормотал наглый блондин. Затем ответил громче. — Первым зашёл я, и коды у меня были от сестры Томиясу, — он помахал ладонью Мивако.

— Их потом сменили. — Холодно уронил Вадзима.

— Ага. — Покладисто кивнул Маса. — Полицейские. — Он выдержал паузу, давая всем время обдумать свои слова. — Мастер-ключом. Во время проведения следственных и оперативных мероприятий, потому что сюда вместе с девяткой и группа носорогов принеслась.

Повисло неловкое молчание.

— Именно этот сменный пароль, в рамках уведомления от прокуратуры, вам и передали, — завершил пояснение школьник. — Потом.

После этого он перебросил ногу на ногу в другую сторону и положил вторую руку на зад уже Рейко.

Танабэ шумно сглотнул слюну.

— Пока не вижу финала, — признался главный бухгалтер. — Ты что-то недоговариваешь.

— Присоединяюсь, — кивнул юрист.

— Объясни им, — уронил почти всё время молчавший Рюсэй, глядя в стол. — Уже можно.

— Вообще-то, это секрет, — доверительно сообщил белобрысый руководству операционного департамента, сверля их по очереди взглядом и не обращая внимания ни на кого другого. — Но ради такого случая, тем более что вас отсюда выпускать не собираюсь… просто так…

Мивако почувствовала себя сардиной среди стаи акул.

Незримое напряжение над столом становилось всё гуще и гуще. Кажется, его уже можно было зачёпывать ложкой.

— Похоже, каждый что-то понимает. Все, кроме меня, — пожаловалась она вслух, ни к кому не обращаясь.

— Надо было не подставлять меня, тогда была бы в курсе, — моментально отреагировал через плечо Маса, после чего снова принялся полировать взглядом обоих операционистов. — В общем, ответ на ваш вопрос состоит из пары частей. Первое. Я имею ранг внештатного сотрудника японской полиции, — он потыкал в экран смартфона и активировал над столом голограмму с гербом полиции Токио. — Вот благодарность директора Департамента, а внизу — пояснение и приписка.

— А ведь Ватару упоминал, — неожиданно охрипшим голосом просипела бывшая секретарша.

Но внимания на неё никто не обратил: все разглядывали распакованный над столом полицейский файл.

— Второй момент, — сын покойного финансиста изобразил на лице скуку. — Армейский концентратор. — Он похлопал себя по животу. — Интегрированный армейский концентратор, который всегда со мной и который у меня нельзя отобрать, если только не выпотрошить, как лосося. Свяжете второй момент с первым?

— Вот когда жалеешь, что у нас нет штатного безопасника, — вздохнул старший юрист. — Он бы объяснил сейчас, что к чему.

— Да что тут объяснять, — в очень нетипичной для неё манере отозвалась звезда экрана. — У меня умный дом, тоже с искусственным интеллектом, система очень похожа на эту, — она провела рукой вокруг себя, оглядываясь по сторонам. — Когда Маса находится у меня, мой внутренний интерфейс мало что не кипит, отключать приходится.

— Почему? — Танабэ смотрел на айдола одновременно с искренним любопытством и восхищением.

Его мимика, жесты и взгляд транслировали святой и неподдельный интерес не только менеджера, а и мужчины.

— Вот так и поступаются делом ради юбки. Он уже забыл о деле, думает только о сиськах. Смена фокуса, причём добровольная, — громко прошептал школьник маркетологу.

Так, что услышали все.

— Я отвечу! — повысила голос Рейко, явно стараясь сгладить углы. — Интерфейс кипит потому, что отсылает мне девяносто сообщений в минуту: "Концентратор марки… интегрировался с блоком номер… Концентратор марки… интегрировался с блоком номер… Концентратор марки… интегрировался с блоком номер…".

— Занятно, но пока понятнее не стало, — сконфужено признался юрист.

— Его концентратор каким-то образом распознаётся сертифицированным искусственным интеллектом, как дружеский объект. Более высокого приоритета, — вежливо пояснила модель. — Лично я думаю, это оттого, что техника — армейская. И на территории страны не должно быть объектов, во всяком случае гражданских, доступ на которые закрыт обладателю такого гаджета.

Повисшее молчание стало ещё более невыносимым.

— Ну там не всё так просто, — проворчал младший Асада. — Этот долбаный концентратор, оказавшись в новом месте, реально начинает брать под контроль отдельные блоки. Ещё тогда, в офисе Ходзё, я с непривычки чуть ежа не родил.

— Невовремя полезла диалоговая строка? — хихикнула Коюмэ, зарабатывая ещё один ненавидящий взгляд от Мивако. — Ты воевать собирался, а у тебя текст перед глазами всплывает?

— Угу. Ещё знаешь, как противно? В середине фокуса чётко, как ни смещайся, — пожаловался ей подросток. — Дистанцию рассчитывать вообще невозможно. Всё равно как с одним глазом дерёшься! Второй словно выключен.

— А здесь что? — теперь флегматичная пиар-менеджер выглядела самой заинтересованный из всех.

Операционисты встревоженно переглядывались между собой, при этом Танабэ что-то аккуратно набирал на виртуальной клавиатуре.

— Ну а тут, когда носороги вместе

с представителем прокуратуры стали наши пароли сносить и свои допуски ставить, я же присутствовал, как представитель собственника! — напомнил подруге Маса. — Батя же меня сюда тебе на выручку послал!

— А-а-а… — Вака, что-то прикинув, постучала ногтем по собственному лбу. — А потом они ещё запись отсюда качали, да? Как я с гостями развлекалась?

— Ага… тебя реанимировали как раз, — вздохнул гайдзин.

— И твоя электронная идентификация санкционировала выемку? — завершила логическое построение бывшая спортсменка.

— Угу. Попутно: концентратор в автоматическом режиме оформил себе приоритетные права на этом объекте, — школьник шмыгнул носом. — Я-то бате это сразу сказал, на всякий случай, но…

— …но Ватару отмахнулся: не до того было, — замороженным голосом без интонаций сказала Кога, расфокусировано глядя стеклянными глазами перед собой. — В общем, в этом офисе приоритетное управление и допуски к абсолютно всем каналам — сейчас у его концентратора, — Мивако указала пальцем на живот подростка. — Только всё равно непонятно, каким образом это нейтрализует операционный департамент!

— Пф-ф! Они сюда, как до задницы военные, несколько раз за сутки наведались! — глумливо ухмыльнулся блондин. — На разведку и отработку. Проверяли, как всё работает; сколько времени нужно, чтобы их люди два этажа прошли. Ещё проверяли, что дверь изнутри своим открыть могут — и радовались, что биометрия всего менеджмента в базу загружена. Хе-хе.

— Так это ты…? — бледнея, спросил начальник операционного департамента.

Маса молча кивнул.

— Ну, ему ещё одна девочка помогала, с интересной причёской. Маркетинг тоже был в курсе с самого начала, — флегматично выдал Рюсэй, поднимая взгляд на Танабэ. — Киёси, Коити, ваши люди не выйдут из этого сектора, где вы их оставили. Пока я не разрешу. Это вам к сведению.

— Как так?! — операционисты растерянно переглянулись.

— У маркетинга же есть и свои ресурсы, — пожал плечами Обути. — Просто они типа на аутсорсе, и вам неподконтрольны. Но сейчас я вежливо попросил своих людей помочь мне обеспечить беспристрастность последующего голосования.

Танабэ, отбросив даже малейшие приличия, лихорадочно пытался добиться чего-то от своей виртуальной клавиатуры.

Асада-младший, насмешливо глядя на него, только отрицательно покачал головой:

— Киёси, я даже сделаю тебе небольшой подарок. Голосуйте своим обычным профилем, пропорционально коэффициенту участия.

— За что голосовать? — Вадзима среагировал быстрее товарища, заработав удивлённый взгляд последнего.

— Пункт первый. Кто за то, чтобы избрать наконец модератора совещания? Народ, я хотя и самый младший, но из школы знаю! Парламент без спикера — это нонсенс! — школьник призывно оглядел всех взрослых.

— Коити, Киёси, разрешите? — Мивако, напрягая ресурс концентратора, только что закончила просчёт ситуации.

Решительно поднявшись, она подняла свой стул и обошла стол по дуге:

— Я с вами присяду, хорошо? — она твёрдо посмотрела в глаза каждому из двоих мужчин.

Танабэ и Вадзима, переглянувшись ещё раз, тут же раздвинулись в стороны, освобождая место и давая Коге поставить свой стул между ними.

Глава 22

— Называется, на что только ни пойдёшь, чтобы подгадить соседу, — снова изобразил веселье подросток, глядя на мачеху. — Впрочем, давайте не отклоняться от процедуры.

— Я поддерживаю, — нейтрально сообщил маркетолог. — Бардак уносит наше общее время и не приносит никаких решений. Либо — давайте открыто заявим о нашем роспуске! И по домам.

— Теперь и я поддерживаю, — заметил юрист. — Роспуска не хотелось бы.

Его подчинённые промолчали, автоматически присоединяясь к сказанному.

— Бухгалтерия и финансы — за выборы модератора. Хаос есть хаос, — покивал главный бухгалтер. — Не то сейчас время.

— Не поняла, — нахмурилась Кога. — А за финансы почему ты расписываешься?

— Потому что в отсутствие главного финансиста его обязанности исполняю я, — любезно подсказал главбух. — А главный финансовый менеджер ещё не назначен после Ватару.

— Я претендую на участие в процессе принятия решений финансами. — Твёрдо заявила вдова. — Как будем решать?

— Ты можешь претендовать на что угодно, но твой муж тебя лично увольнял, — полноватый клерк неожиданно уперся. — Ты решила назначить на должность сама себя? Вернее, восстановиться? Смешно. Вначале устав холдинга переделай.

— Мивако, давай акционеры не будут лезть в дела департаментов? — миролюбиво предложил юрист. — Ты же сама на старте обозначила свой статус? Здесь присутствуешь, как акционер с правом голоса. К чему сейчас твои претензии на участие в операционной деятельности? Это абсолютно разные плоскости.

— Тем более что это всё равно не поможет, — мудро добавила Коюмэ. — А по модератору — поддерживаю. Обеими руками.

— Классное место, — блондин покосился на виртуальное табло умного офиса. — В общем, можно предлагать кандидатуры, да?

Документооборотом, включая совещания, в этом помещении управлял всё тот же искусственный интеллект.

Разные департаменты имели разный процент веса голоса на совете директоров. Приняв во внимание прозвучавшее, умный офис через голографическую проекцию оповестил, что большинство во мнении по последнему пункту сходится. Даже если кто-то из промолчавших будет против, на повестку это уже не влияет.

— Я предлагаю модератором Рейко, — молниеносно отреагировала менеджер по пиару.

— А почему её? — опешил Маса.

Было видно, что у него были какие-то свои мысли по этому поводу.

— А я не против Рейко, — равнодушно отозвался Рюсэй, глядя на подростка

— Хм. Ну пусть будет она, — переглянувшись с юристом, сказал за двоих главбух. — Мы своей кандидатуры выдвигать не будем.

— С другой стороны, а почему бы и нет, — что-то прикинул и Танабэ. — Модератор — это всего лишь модератор.

— Потому, что она — единственная нейтральная кандидатура, — пояснила волейболистка младшему Асаде. — Ну-у, относительно нейтральная. Кроме неё, никого из нас операционный департамент слушать не будет касательно регламента…

— …а никого из операционистов не дадим выбрать уже мы, — продолжая её мысль, закончил пояснение самому себе старшеклассник, кивая. — Потому что управлять повесткой дня им не позволю лично я.

Вадзима и Танабэ, прекратив теребить свои виртуальные клавиатуры, скрестили взгляды на маркетологе:

— Слушай, и вот что, всё вот так просто и будет?!

— А вы чего хотели? — озадачился тот. — Есть предварительный список вопросов, которые подлежат срочному решению. Оно всё в наших общих интересах. Решаем общим голосованием, формат совещания — открытый и расширенный совет директоров. Что вам не так?

— И ты не будешь пытаться надавить на нас своими людьми? Которыми сейчас заблокировали наших?

— Вы совсем идиоты?! — Рюсэй на время утратил свою невозмутимость. — Это вам нужны плюшки! А остальным — легитимность! Если вы сейчас уйдёте недовольными, то лично мне любая ревизия этого собрания станет потерей времени! Да и за свою точку зрения я лучше соберу реальные голоса по компании, — он кивнул на юристов, финансистов. — Бывают моменты, когда реальное положение вещей дороже дутого рейтинга. Дающего власть калифа на час. Как говорится, предлагаю остаться в рамках действующего законодательства.

— А так, если вы представите вашу позицию в законном формате совещания, но она не пройдет голосования, то у вас технически не будет оснований для негатива, — мягко улыбнулась айдол, продолжая недосказанную мысль маркетолога. — Во всяком случае, лично я очень хотела бы на это надеяться.

* * *

Там же, через некоторое время.

Мивако рассеянно кивнула Танабэ и Вадзиме, когда те попрощались, поднялись и ушли.

Она продолжила сидеть, глядя невидящими глазами в стену: случившееся не укладывалось в голове.

Только что абсолютно необъяснимой причудой судьбы её пасынок был избран… нет, не оябуном. Подобное стало бы никому не нужной профанацией.

Он был избран стажирующимся исполнительным старшим менеджером. Сама должность тоже была создана прямо сейчас, квалифицированным большинством присутствовавших.

Юридический казус, совпадение — возникшее волей случая, но использованное блондином на все сто.

Поскольку доли акций Гэнки и Ватару по инерции на ближайшее будущее являлись единым пакетом (слишком мало времени прошло с момента смерти обоих), то, на время действия сегодняшней схемы управления, этот блок был автоматически засчитан в пользу белобрысого проныры. Типа, он тоже акционер — по праву наследования.

Юристы и финансисты, пиар и маркетинг неожиданно проявили редкое единодушие.

Начать с того, что присутствовавшие сотрудники имели право голосовать против точки зрения своих непосредственных начальников — в таком случае искусственный интеллект офиса снижал процент веса мнения подразделения.

Голосовать против они-то, может, и могли. Но не стали.

Собственный акционерный пакет Мивако оказался очень неудачно (или удачно — но для кое-кого другого) заблокирован пакетом Рейко. Последняя так и сказала:

— Извини. Ничего не имею против тебя лично, даже при случае помогу. Но здесь наши интересы расходятся.

Не верится! Неужели айдол затеяла это всё, чтобы поддержать нескладного пацана?! И не побоялась ведь вбухать миллионы!

Кога, не прощаясь с пасынком и бывшими коллегами, наконец поднялась и вышла в коридор.

За дверями офиса, не выказывая видимых признаков депрессии, переговаривались Вадзима и Танабэ.

— Прокатили нас троих? — невесело ухмыльнулся женщине последний. — Я, кстати, немало удивлён.

— Чем? — машинально спросила бывшая секретарша, продолжая думать о своём.

— Тем, что вы поддержали нас. Хотя этого и не хватило, чтобы продавить нашу точку зрения.

— Я не вас поддерживала, — неожиданно откровенно ответила она. — Я против белобрысого мудака голосовала. То, что лила воду на вашу мельницу, не цель, а инструмент. Вот же скотина лупоглазая…

— Не стоит так, — неодобрительно вздохнул Вадзима. — Как бы ни было, его права поддержали практически все.

— Он меня из дома вышвыривает, — уронила Кога достаточно прохладно. — Дом, кстати, частично в корпоративной собственности. Да, ненамного, но…

Мужчины деликатно помолчали, опуская взгляд: обсуждать семейные проблемы других людей было неприлично, даже и собственных коллег, местами бывших. Тем более что это были только её проблемы, никому другому не интересные.

— Ладно. Что-то я и правда увлеклась, — сдала назад Кога. — Удачи.

— Спасибо за вашу попытку поддержать нашу позицию, — мгновенно отозвался начальник операционного департамента.

Очень возможно, что в самом ближайшем времени — тоже бывший.

— Присоединяюсь! — вежливо поклонился его заместитель.

* * *

— Хм. Она не ожидала, — констатирует Рейко, когда двери офиса закрываются за Мивако.

— Кроме нас, никто не ожидал, — думая о чём-то своём, краем рта улыбается Рюсэй. — Но прошло как по маслу. Даже тот этаж не разнесли.

— Где твои люди бодались с командой операционистов? — вскидывается волейболистка.

— Да. Ну-у, бодания там не было. Только поорали друг на друга, потолкались, а в целом — без эксцессов.

— Тс-с! — Вака зачем-то цыкает на нас, а затем выводит в виде голограммы изображение коридора.

Там Вадзима, Танабэ и Мивако, думая каждый о своём, источают взаимные реверансы в адрес друг друга.

— Будешь их убирать с должностей? — спрашивает пиар-менеджер маркетолога.

Рюсэя, с учётом одобрения основных держателей капитала, назначили оябуном.

Я не до конца вник в сложности местной системы, но вариант получился действительно красивый.

Формальное признание меня держателем активов, упавших в общий котёл по причине смерти Томиясу и отца, полностью законно: мало ли какие бывают обстоятельства? Владеть собственностью несовершеннолетним никто не запрещает, это как раз нормально.

Собственность Гэнки, как товарища отца, в свою очередь, находилась у того в доверительном управлении, в том числе из-за смерти Томиясу. Это — тоже норма, особенно если прямые наследники не возражают.

Те не возражали: кандидатура старшего Асады нареканий не вызывала ни в каком приближении.

Да и не было, если честно, у покойного первого оябуна лучшего друга и более преданного блюстителя интересов, чем Ватару Асада.

Конечно, сейчас наследники Томиясу сориентируются: моего отца больше нет, я — не он.

Причитающуюся им долю акций тут же отдам, не торгуясь (закон и это предусматривает — как пояснил наш главный юрист). Сразу, как только они об этом попросят.

Но вот на сегодня пока никто из них ни о чём подобном не просил.

Час назад, на момент такого деликатного голосования, доли бати и Гэнки по процедуре были приплюсованы мне, кстати, автоматической системой подсчета голосов и ещё чего-то там, в исполнении искусственного интеллекта этого умного офиса.

Такая вот правовая коллизия.

— Мне хватит недели, чтобы навести порядок в Джи-ти, — задумчиво говорит Рюсэй, словно думает со мной в унисон. — А там можно и наследникам Томиясу всё быстро вернуть. По нашей собственной инициативе, не дожидаясь их заявлений либо иска.

— А я бы прямо сейчас им позвонил, — пожимаю плечами. — Вот именно в эту секунду.

— Почему? — Маркетолог с любопытством поворачивается и смотрит на меня.

— Не с точки зрения бизнес эффективности, — качаю головой. — С точки зрения простой человеческой порядочности.

— Хм. Рискованно, — что-то взвешивает он. — Лучше б потянуть. Пусть хоть пару суток всё устаканится?

— Решать тебе, — пожимаю плечами. — Это ты теперь босс. Просто уведомляю о своей точке зрения.

— А вообще, типа регентства получилось. — Выдаёт вслух Рейко, ни к кому не обращаясь.

Видимо, варила свои мысли в голове.

— Какая разница? — замечает Коюмэ, поднимаясь. — Маса — вроде самого толстого акционера на момент. Пусть и временно. Длинный — типа опекуна его интересов, на должности фактического управляющего.

— Это была хорошая идея — разделить портфели, — маркетолог тоже встаёт. — Раньше хозяева и управляющие были в одном лице. А сейчас мы с Масой вроде как разделились — но курс-то единый.

* * *

— И что это всё значит? — Сяо пришёл в себя в каком-то хмуром бункере.

Сама атмосфера на нервы давила, чего уж.

Однако, руки и ноги его были не связаны, а сам он полусидел-полулежал на каком-то мягком диване с поднятой спинкой, явно не японского стиля.

Сёгун, сидевший за высоким европейским столом метрах в трёх, беззаботно подтягивал явно что-то горячительное через соломинку из низкого и широкого стакана.

— Да просто поговорить с тобой решил, — ответил японец. — Я теперь, когда мне что-то неясно, стараюсь больше разговаривать: помогает лучше понять и себя, и противную сторону.

Глава 23 (не читал. Через час перечитаю)

— У тебя остались ещё какие-то тёмные и неясные моменты? — сострил китаец. — Я так понял, ты наоборот во всём отлично разобрался, нет?

— А в чём я, по-твоему, разобрался хорошо? — абсолютно спокойно уточнил здоровяк.

С сожалением взглянул сквозь пустой стакан на светильник, он решительно отставил его в сторону:

— Поболтаем — продолжу потом. Чтобы сейчас не нарезаться.

Сяо нейтрально поводил подбородком влево-вправо, дескать, твоё дело. Вслух же ответил:

— Ты очень неплохо разобрался с нашими ролями, декларируемыемыми и не очень. Судя по тому результату, который мы на сейчас имеем, — он задумчиво огляделся по сторонам, заодно пробуя спиной на упругость диван.

Интересно, насколько от этой спинки удастся оттолкнуться и встать резко. Ну мало ли, а вдруг.

— Наши роли — не предмет моего интереса, — ухмыльнулся японец.

— Я в недоумении. — Признал Сяо через две секунды молчания. — Ты сейчас выступаешь как частное лицо: действия государства выглядят иначе. Да и знаю я тебя весьма неплохо…

— Я всегда выступаю как частное лицо, — подтвердил толстяк. — И за государство не топлю принципиально — у него есть свои защитники. Зря, что ли, кабинету министров налоги плачу.

— Как у частного лица, твои претензии носят очень урезанный характер, в сравнении с государственными. Если брать потенциально, — продолжил рассуждать вслух хань. — Ты не побоялся явиться ко мне. Вытащил меня с применением силы, притащил в подвал. Зачем?

— А ты угадай? — Сё ухмыльнулся и, крикнув, вернул стакан к себе.

После чего всё же наполнил его наполовину.

— Я в недоумении. Искренне не предполагаю, что такого ты хочешь у меня выяснить. Ещё и в подобном антураже, — сейчас Сяо был полностью искренним, а его эмоции — неподдельными и основательными.

Он отлично понимал: абсолютно те же действия на его родине, но в адрес японца, выглядели бы совсем иначе.

— Знаешь, а у меня отпала часть вопросов. Причём, львиная часть, — вздохнул оябун. — Выпить хочешь?

Хань не на шутку задумался.

С одной стороны, на давление и опасность ну никак не было похоже. Что и пугало.

С другой стороны, глотать сейчас алкоголь… Мало ли.

— Давай. Но что-нибудь полегче или со льдом, — принял нетривиальное решение китаец.

Через пару минут, с точно таким же стаканом, как и у хозяина, только забитым льдом до самых краёв, он задумчиво спросил:

— Так а дальше-то что?

— В смысле? — японец с усилием вынырнул из каких-то собственных размышлений.

— Ты хотел меня о чём-то спросить, даже приволок сюда. Здесь развязал, присутствуешь один, вдобавок бухаем.

— Когда из вашего офиса тебя забирал, были одни мысли. Если честно, просто разозлился. Ну и ты первый драться полез — я только поговорить хотел.

— Почему тогда сейчас не спрашиваешь?

— Знаешь, а я уже всё и сам понял. — Сёгун нейтрально поглядел на собеседника, отрывая взгляд от бутылки. — Пока ты в себя приходил, я, по совету психологов, задал себе два самых важных вопроса и сам смог на них ответить. Получается, тебя больше спрашивать не о чем.

— Могу идти? — вроде бы в шутку спросил Сяо.

Японец молча кивнул в сторону двери.

Китаец поднялся с дивана, поставил свой стакан на стол, сделал несколько шагов и открыл дверь.

В коридоре никого не было, на вид до выхода дорога была свободна.

Хань прокачался на носках на пороге, решительно закрыл дверь и вернулся на диван:

— Неожиданно. Что, действительно вот так на ровном месте отпустишь?

— Почему нет? — слабенько удивился хозяин. — Вопросы были, но их больше не осталось. Шагай.

— Необычно, — вынужден был признать то ли пленник, то ли гость. — Я думал в ближайший перспективе ожидать занятия физкультурой или прикладной медициной.

— Зачем? — лениво потянулся борец.

— Ну, хотя бы даже затем, что твоя стройная система взглядов разрушилась под влиянием нехорошего меня.

— Система на месте. Ты — говно, система — норма.

Сяо непроизвольно покраснел: его нейро-концентратор лежал на углу стола, вместе с кое-какими другими гаджетами (включая смартфон). Контролировать кровеносные сосуды без техники было невозможно.

— Ты и моё добро прихватил оттуда, — он кивнул на своё имущество.

— Забирай. И вали, если хочешь.

Китаец быстро рассовал всё по карманам, после чего, неожиданно для себя, вернулся на диван:

— Так и каковы твои мотивы? Нет, ну правда. Пропускать меня через мясорубку ты не будешь, я уже понял. Государству тоже не сдаёшь. Не дико ли?

— Сильные ж не мстят, — снисходительно уронил японец. — Я во всех случаях стараюсь прокачиваться. "Из любой плохой ситуации всегда надо делать хорошие выводы", слыхал такое?

— А ты прокачался именно в нашей с тобой ситуации? — Сяо чувствовал, что от него ускользает что-то очень важное.

Но он пока не мог схватить нужную идею за хвост.

— Ещё как, — кивнул Сёгун. — Хорошо, объясню подробнее. Вначале я был очень на тебя зол, поэтому и приехал, подготовившись. Потом я успокоился и понял: мои принципы стоят чего-то только тогда, когда я готов их отстаивать.

— Если ты думаешь, что ты что-то объясняешь, то нет. Ещё больше запутываешь, — констатировал хань.

— Чёрт. Ну ты — просто человек дерьмовый. Неискренний, непорядочный, нечестный. С моей субъективной точки зрения. Но главная причина конфликта — разница государственных интересов — в моей системе ценностей отсутствует.

— Это как? — Сяо был более чем обескуражен.

— Вот ты тугой. Или это я напился? Я по-прежнему считаю, что прогресс региона лежит только на стыке межгосударственного сотрудничества!

— Ух ты.

— Да! Но, как говорит наш гайдзин, самую хорошую идею может легко пересрать единственный дубовый исполнитель!

— Э-э-э.

— Вот! Я до сих пор считаю, что глобальная обстановка просто-таки требует сотрудничества между нами и вами. Просто с вашей стороны, надеюсь, временно, политику определяют козлы типа тебя. — Оябун перевёл дух. — Понимаешь, я действительно верю, что следующий логичный шаг в регионе — это стыковка наших с вами потенциалов. Просто мы обогнали вас! Там, где мы ждём впереди, вы до сих пор плетётесь на сто шагов сзади. Даже ты в отношениях со мной, заметь, оперируешь исключительно категориями игр с нулевой суммой. Я об этом.

— В моём бизнесе это пока правило, — подумав, уронил Сяо. — Других игр, кроме как с нулевой суммой, не практикуется.

— На вашей стороне моря! — тут же парировал японец. — Мы, хоть бы и в моём лице, думаем иначе!

— Так у меня поэтому развязаны руки? — китаец отказывался верить услышанному.

— Ну хочешь, свяжи себя сам, — затрясся от смеха спортсмен. — И пойди сдай себя в кабмин, нужную службу там сам разыщешь.

— Ты заводил разговор о твоей стране, моей стране… Хочу понимать, как ты решаешь конфликт своего патриотизма, с одной стороны — и этого широкого жеста в адрес нашей дружбы, пусть и бывшей, с другой. — Сяо понял, что не сможет выйти, пока не ответить себе на кое-какие вопросы.

Пусть и с помощью здоровяка.

— Да очень просто решаю, — отмахнулся японец. — Потому что нет никакого конфликта. Разница менталитетов, ты её просто не улавливаешь. Мне тут одна красноволосая девчонка шикарные вещи показала, я и не знал! — оябун осекся, словно упомянул о чём-то неправильном. — Ладно… В общем, для примера: какое главное отличие на учениях между вашей армией и нашей? На уровне, э-э-э, тактического звена?

В этом месте Сяо настолько неподдельно изумился (хотя сильнее, оказалось, некуда), что Сёгун в нетерпении добавил:

— Ну пусть от сотни до четырёх сотен человек! Не знаю, как это по-военному называется. Рота, что ли? Или батальон?

— Я бы, даже если бы владел этим вопросом, сейчас бы промолчал в любом случае, — осторожно взвешивая каждое слово, пробормотал китаец. — Даже если бы наши с тобой отношения… даже если бы между нами ничего не случилось.

— Почему?! — непосредственно расстроился сумоист. — Вот ты занудный! Ты веришь, что в моих силах было сделать тебе ну очень неприятно? — Он не сказал "больно", но это было понятно и так. — Я тебя что, прошу продать родину?! На школьный вопрос ответь! Мне это вообще наша долбаная школьница показала! Какие здесь секреты?!

— Да не по военной я части, — нехотя признался хань, справедливо рассудив, что хуже уже некуда. Слов "политическая разведка" он говорить вслух не стал. — Я, конечно, понимаю, что такое ротные и батальонные учения, но… Стоп. Даже не так. Я знаю, что бывают ротные и батальонные учения; но понятия не имею, какая разница между вашими и нашими схемами. Просто потому, что двигаюсь чуть по иной линии, — он саркастически улыбнулся. — Так какая там разница?

— На учениях всегда валят командира. Не взаправду, разумеется, — лицо борца было серьёзным, как-будто он что-то вспоминал, напрягаясь. — Дают порулить его заму. Потом валят зама — чтобы понимать уровень командования ниже. И так далее.

— Занятно. Разница между нами и вами в чём?

— Вас очень часто парализует после потери самого первого командира. Вы — народ без инициативы. — Твёрдо припечатал якудза. — Ваши рота или батальон, не знаю, как правильно, тут же замирает. Не всегда, но очень часто: вы ждёте, чтобы вами руководили. Вроде бы, кое-как ещё способны решать задачи обороны, но не наступления либо штурмовые. Это мне кое-кто из военного учебного заведения нахлобучил, — зачем-то добавил он.

— А вы, стало быть, другие? — Сяо даже не мог придумать, что сказать в этом месте и как себя сейчас вести.

— А у нас даже на нижнем уровне генерируется либо новая подзадача — на основании сложившейся тактической обстановки. Либо — задействуются новые инструменты решения старой. Потому что мы не боимся думать и жить своей головой. Не боимся пробовать новое.

— Ух ты, — китаец хлопнул в ладоши несколько раз.

— Это был ответ на твой вопрос, почему я тебя отпускаю. Кстати, ты сказал, ты не по военной линии. А по какой? — уже с другим, простодушным выражением лица выдал здоровяк.

— Да уж не по той, где войска маршируют стройными рядами! И где с моря, при поддержке судовой артиллерии, жизнерадостно прёт десант! — съязвил хань. — Или сейчас ракетная поддержка, а не артиллерийская?.. Тебе что, открытым текстом рубануть? Мой нахальный толстый товарищ.

— А ты не язви. — Спокойно попросил японец. — Ты, кажется, слишком рано оперился и успокоился. Ты не забыл, где находишься? Товарищами нам, в лучшем случае, только предстоит стать. Заново. И то не факт, что получится: невидимое всегда оставляет очень болезненный след.

— А ты совсем не опасаешься моих расширений? — повинуясь детскому импульсу, изогнул бровь китаец. — Например, добровольно оставаясь со мной один на один?

— Не-а, — глумливо хмыкнул Сё. — Как бы тебе поделикатнее… В общем, мои расширения не хуже твоих, это первое. Просто установлены они не государством и без соблюдения кое-каких лицензионных процедур. Но по производительности они твоим точно не уступают. Хотя это и не главное.

— А что главное?

— Да тут пацан один надоумил… Если у тебя четвертый дан, если ты разбиваешь гранитный валун обоими кулаками и обеими пятками в полёте, — бывший борец со значением поднял в воздух толстый указательный палец, — то можешь себе позволить расширения на порядок ниже качеством, чем у противника. Или даже вообще обойтись без них — если индивидуальное мастерство позволяет.

— Путь старых мастеров? — китаец неожиданно почувствовал, что ему сейчас не хочется общаться в штыки, что-то доказывать, трястись за шкуру и опасаться.

Он поймал себя на том, что неконтролируемо соскальзывает в состояние, более характерное для дружеских посиделок.

Сяо с усилием встряхнулся. Тут же натянул концентратор, без стеснения активировал пару ментальных блоков. Дальше прогнал простенький тест и убедился в отсутствии внешней стимуляции.

И только потом спросил:

— Ты сейчас не применял по мне ничего из ментального арсенала? А то что-то на откровенность потянуло.

— Даже если бы да, неужели я бы признался? — заржал бывший спортсмен. — Нет, — добавил он уже серьёзно. — Так, по мелочи. Получил от бывшей, через одного шустрого мальчугана, блок рекомендаций по прокачке имиджа.

— Чисто на внешнем впечатлении, получается, работаешь? — искренне заинтересовался Сяо.

— Угу. Со вчерашних суток — никакой нейростимуляции ментала. — Подтвердил толстяк. — Только внутренний ресурс интеллекта и психики.

— Ничего себе, тебя жизнь покрутила.

— Мозг — единственный орган организма, который можно прокачивать до самой смерти. Всё прочее, в отличие от мозгов, так или иначе деградирует, — пожал плечами Сё. — А ещё, не бывает безвыходных ситуаций в коммуникации. Просто есть люди, которые не умеют находить общий язык. Даже с теми, кто к ним и так лоялен.

Сяо весело присвистнул:

— Ничего себе, ты приподнялся! Темпами роста над собой прямо удивляешь, хе-хе.

Кажется, можно было расслабиться: когда Сёгуна тянуло на абстрактное, ничего плохого от него обычно ждать не приходилось. Просто личные особенности психики.

— Ну и сейчас ты в моих руках, а не я в твоих, — философски добавил оябун. — При этом, за тобой стоит государство. А я — сам по себе. Так что, видимо, рассчитывать всегда только на себя — где-то правильно.

— Ты имеешь претензии против меня, как против человека? — принялся формулировать вывод хань.

— Да. Но я могу понять тебя, как представителя твоего народа и твоей организации. Каждой из, — японец многозначительно кивнул. — Ну и, подумай на шаг вперёд.

— В какую сторону?

— Допустим, я тебя сдам нашим, имею ввиду государство. Либо — превращу в фарш собственноручно, после чего скормлю акулам в заливе. Что будет дальше?

— Пришлют кого-то нового. Планы откорректируют. Задач новых нарежут, но не главных, а вспомогательных — чтобы ошибки учесть.

— Вот именно. А теперь подумай, что будет в нашем случае, — как-то чересчур мудро улыбаясь, предложил спортсмен. — Я сейчас лично посажу тебя на шхуну, которая доставит тебя до границы ваших территориальных вод. Дальше — сдадут вашим морским пограничникам, без документов, оформления, головоломки. Ты же попадёшь к начальству через какое-то время?

— У нас нет начальства в вашем понимании, как и вертикальной структуры, — машинально заметил Сяо. — Сотовая система. Но да, по горизонтали я, разумеется, соседним ячейкам сообщу…

Он подумал про себя, что японец напрасно надеется на очень быстрые изменения чужого сознания.

С другой стороны, всё происходящее было слишком нереальным и требовало осмысления в спокойной обстановке.

* * *

А ещё через час с четвертью и половину стакана пойла Сяо вышел на трассу и пешком зашагал в сторону своего офиса.

* * *

— Ну и каким образом вы проблему конкурентов решили? — Синтаро Ходзё чувствовал, что звереет.

События реально закручивались в штопор.

— У меня нет свежей информации по Джи-ти-груп, — не стал скрывать Сяо. — Был очень занят. Извините, издержки профессии. Я прямо сейчас займусь вопросом и через час выйду на связь повторно.

— Да не трудитесь! Новости на их корпоративном сайте! В разделе самих новостей и в разделе изменений руководства!

…

— … теперь у нас даже те небрезгливые знакомые, что были среди их операционистов, не отвечают! И отказываются разговаривать!

…

— Для начала, надо срочно что-то решать с этим пацаном!

— И всё?

— Не всё! Этот их маркетолог полностью меняет безопасность! Надо придумать вот что…

Глава 24

— Вот же бл*дь, — беззлобно вздыхает Цубаса, отлипая от меня и торопливо запахивая на себе халат Рейко.

Один из.

Мой телефон зазвонил неожиданно и крайне невовремя.

— Это Длинный, ответь. — Она кивает мне за спину, потому что видит, от кого входящий, в отличие от меня (гаджет лежит на столе). — Он сейчас просто так тебя набирать не будет.

— Привет. Я что подумал. — Рюсэй без вступлений переходит к делу. — Ты же хотел родне Томиясу сообщить сам о готовности передать им акции? Не дожидаясь конца недели?

— И сейчас хочу, подтверждаю. Просто ты невнятно высказался: типа, подождать будет лучше.

— Да я, скорее, просто поразмыслил вслух, — задумчиво заявляет он. — Это была не команда тебе, а мой креативный экспромт. Который силы распоряжения не имеет. Акции же твои, говоря цинично.

— Там, где раньше училась Цубаса, — чуть не ляпнул совсем другое; хорошо, что она рядом и сдержался (ну где бы я тут служил? В мои местные годы?), — говорили: любые отстранённые размышления вслух, в исполнении начальства в боевой обстановке, являются мягкими аналогами приказа.

— Всегда б ты был такой послушный, — замечает маркетолог. — В общем, звони им, окей. Я тут подумал ещё — это правильное решение. Но только звони им сам, хорошо? — оговаривается он, как будто у меня есть иные возможности.

— У меня секретарши нет, сам и думал позвонить, — вздыхаю. — Кстати, это нормально? Если сейчас их наберу? Я же типа не самый совершеннолетний. Они меня всерьёз точно воспримут?

— Ты не маленький. Что несовершеннолетний — в данном случае вообще неважно. Ты — владелец контрольного пакета, причём абсолютно законный его владелец. Другое дело, что это не непоколебимо, и ситуацию легко исправить, — напоминает Обути дотошно. — Но факт есть факт. Думаю, всё будет нормально.

— Уверен?

— Да. Хуже как раз будет, если я начну им звонить: собственник-то ты. А так, Вака сегодня сможет с чистой совестью протранслировать: акции нашли законного владельца, не дожидаясь требований последнего.

— Принял. Набираю.

— Я поняла. — Хмыкает Цубаса, когда Рюсэй отключается. — Интима сейчас не будет.

— Меня по твоей команде вон, всю ночь доили! — указываю взглядом на Рейко и Ваку, разложивших свои кресла в виде узких диванов на противоположной стороне двора. — Сама ж распорядилась! К тому же, я не ел ещё.

— Да я не в претензии. Давай, звони, куда сказали.

Добываю номер родни предыдущего оябуна из памяти устройства и набираю номер.

— Вы кто? — без перехода спрашивает какой-то невнятный голос.

На мой запрос видео тут же приходит отказ.

— Интересно, это мальчик или девочка? — тихо шепчу в сторону красноволосой. Громче же добавляю в микрофон. — Меня зовут Асада, Масахиро. Так сложилось, что у меня на руках пакет акций, которые мне не принадлежат. Могу поинтересоваться, с кем я сейчас разговариваю?

— Откуда у вас этот номер? — после короткой паузы интересуется то ли мужчина, то ли женщина, полностью игнорируя мой вопрос.

— Модулятор! — шипит со своего места Кимишима. — Сбивает идентификацию по голосу! Спроси, зачем шифруются!

— Этот номер у меня от моего отца, Асады Ватару. — Это действительно так. — Более того. У меня ещё половина десятка аналогичных номеров и каналов связи с фамилией Томиясу. Я могу всё же узнать, с кем разговариваю? И заодно: зачем вы скрываете ваш голос? — по наитию добавляю. — Вам что-то угрожает? Нужна помощь?

— Приезжайте, продолжим у нас, — недовольно ворчат с той стороны. — Тема ясна, ваша личность подтверждена.

— Я так похож на идиота? — эта фраза вылетает у меня на автомате; не успеваю даже подумать.

— Как хотите, — равнодушно говорят с той стороны.

И вешают трубку.

— Занятно. — Ещё пару секунд по инерции таращусь на потухший экран.

— Не врали. Правда, ничего и не говорили, — тут же добавляет красноволосая, поправляясь. — В смысле, не собирались тебя обманывать — так будет правильнее. Зла не желают, о твоей фамилии слышали раньше.

— Как поняла?!

Вместо ответа она щелчком пальцев разворачивает три голограммы:

— Искин умного дома, раз. Очень умная вещь, если уметь использовать. Твоя таблетка — вместо шлюза, очень удачное решение, два. Мои расширения ещё из первой академии — программная база, три. Они, конечно, шифровались на том конце провода — но на нашей стороне было аппаратное преимущество. И подготовка, — она гладит себя по затылку.

— А с кем я хоть разговаривал?

— Да чёрт его знает! Модулятор же! — напоминает моя половина.

— Я думал, ты хотя бы пол или возраст определишь? У меня, конечно, есть состав семьи Гэнки, но…

— Против лома нет приёма. Аппаратное искажение даже пытаться нейтрализовать не стала — долго, дорого, незачем. Вместо этого, проверяла на лояльность.

— Ты какая-то подозрительно спокойная, — замечаю. — Как будто ничего страшного.

— Я не думаю, что в доме Томиясу — что-то стрёмное. Понимаешь, это как из гаубицы по воробьям, если я правильно угадала, чего-то опасаешься. — Старшеклассница трёт нос. — К тому же, ты сам не знал три минуты назад, что им позвонишь. — Затем и дальше чуть задумывается. — Есть ещё один момент, не знаю, как сказать. После публикации о тебе на корпоративном сайте Джи-ти-груп, ты дважды стал медийной персоной. Масштаба страны, если чё. Тебя бы не пытались поймать на такой мякине. Это, повторюсь, с учётом того, что ты сам не собирался им звонить ещё четыре минуты тому.

— Почему я медийная персона масштаба страны? Ещё и дважды?

— Первый раз был когда заступался за Рейко. Ты зря не сидишь в социальных сетях и не мониторишь хотя бы общий фон. Самых читаемых новостей, первой сотни за сутки.

— Первый понял. — Я уже действительно частично осознал, кем является айдол в местной культуре культуре. — А второй?

— Второй раз — когда ты стал, по факту, самым молодым оябуном за всю историю.

— Я не оябун, мы же разделили портфели. Я — типа собственник. Оябун у нас Длинный.

— А кто в это будет вникать специально? Или ты думаешь, всем настолько интересны технические детали, что вся страна бросится лихорадочно изучать изменения в уставе вашей Джи-ти-груп? Пф-ф-ф.

— Так если страна не бросится, то моя популярность откуда?

— А для горячих новостей достоверная и глубокая информация не нужна. Главное — эмоции. А эмоций ты вызвал более чем изрядно: потерял отца, перевернул Сёгуна, живёшь у секс-символа нации.

— Хм. Логично, чё.

— Ещё добавь: Джи-ти-груп — гуми хоть и не из первого десятка, но всяко столичная. Как бы, в списке интересных.

* * *

— Заходи.

В приоткрывшуюся на цепочке калитку, выполненную из сплошного металла, пролезет, пожалуй, только кошка.

В голосе с той стороны двери слышится очень сложный коктейль эмоций.

— Всё нормально. Внутри она одна, — раздаётся в миниатюрном наушнике голос Цубасы. — По крайней мере, во дворе и до самого их дома.

И ведь не спросишь, как она это видит, отсутствуя здесь физически.

— Я сняла данные с твоего концентратора, — поясняет одноклассница вдогонку, как будто умеет читать мои мысли.

Хотя, мне кажется, что иногда и умеет.

Хочется сказать ей прямо сейчас что-нибудь типа того, что я и не подозревал о таких широких разрешающих способностях таблетки в своём брюхе. Но если я это буду говорить вслух — автоматически услышит и дама по ту сторону двери, что явно лишнее.

— Ты что, не видишь площадку перед входом через камеру? — спрашиваю, протискиваясь под цепочкой.

— Да нахер такой риск, — ёжится за воротами девица. — О, это действительно ты! Камера не врала. Привет.

— Хренасе. Вернее, вау. И как тут не стать би? — из наушника снова доносится голос красноволосой.

На меня смотрит фемина таких кондиций, что проклятый подростковый организм норовит отреагировать рефлекторно, вопреки всем правилам приличия.

— Бл*, Маса, у тебя щас встанет! — продолжает веселиться Кимишима, пользуясь своей полной (в данный момент) безнаказанностью. — У тя и частота дыхания, и частота сердечных сокращений чуть не вдвое прыгнули! Муа-ха-ха, мой слабый на передок герой, ыыы-хи-хи. Кому расскажи, ХРРРРР!..!..!..

Я уже понял, что она и внешность девчонки каким-то образом смоделировала по совокупным показаниям моего смартфона и нейро-концентратора. Или как-то иначе видит?

А девица, будем с собой откровенными, внешне внушает. Ещё и одета, как бы тут поделикатнее.

— Я пришёл поговорить насчёт ваших акций. Могу войти? — возвращаю её к теме разговора, поскольку сама она с любопытством таращится на меня, как это обычно делают незнакомые мужики — но в адрес Рейко.

— Да, конечно! Проходи за мной, разуешься внутри! Я — Рисако, — представляется дочь Томиясу, поворачиваясь ко мне спиной и шагая по дорожке в сторону дома.

В большой обеденной комнате, примыкающей в виде студии к кухне на первом этаже, брюнетка чуть старше моих лет (если судить по её внешнему виду) падает спиной вперёд на низкий диван, выполненный в виде буквы Г:

— Располагайся! — она указывает на отстоящую под прямым углом половину мебельного уголка. — Чай будешь?

— Спасибо, нет. Если не секрет, где твоя мама? — поколебавшись, добавляю. — И чем ты так напугана?

— Да в районе происходят странные вещи с утра, — продолжает ёжиться она. — У меня уже самые дурацкие мысли, плюс твой визит. А если добавить, что это всё сразу после смерти отца, то депрессуха, тоска и безнадёга. Кстати, у тебя же тоже отца нет теперь! — выглядит она реально непосредственной. — Мои соболезнования! Я хотела приехать на поминальную церемонию, но на номер Нозоми не дозвонилась. А кому-то из вас, тех, кого не знаю лично, я просто постеснялась звонить. Думала, не зовёте — значит, есть резоны.

— Странно. Ваш район вроде бы самый благополучный в муниципалитете, — автоматически задумываюсь по первому пункту.

Не объяснять же незнакомому человеку, что со второй женой моего бати у меня не те отношения, чтобы спрашивать её о её же родне: что ни говори, но Рисако — родственница Мивако. А уж если Кога сама не позвала свою родню на мероприятие, то мне оно тем более не больше всех было надо.

— Сейчас проверю, что у них происходит! Жди! Гляну сводку по полицейскому департаменту! — тут же напоминает о себе красноволосая в моём ухе. — Можешь сказать фемине пару комплиментов! Видел, как она на тебя пялится? Хе-хе.

— Ты отлично выглядишь, — дисциплинированно произношу под руководством Цубасы. — Давай ты сейчас быстро и своими словами расскажешь, чего в данный момент опасаешься?

— И где её мать, тоже пусть скажет! — кажется, Кимишима, как истинный гений, может делать сразу семь дел одновременно.

— Если не хочешь говорить, где твоя мама, не отвечай. — Трансформирую тот же самый логический посыл немного по-своему, чтоб соблюсти приличия.

— Да не секрет, — вздыхает моя собеседница, подтягивая к себе ноги и устраиваясь по-турецки. — Мама в Киото, у родителей отца. Бабушка слегла после его смерти, а дедушка уже старый. Ухаживать за бабушкой нормально не может. Мама, кстати, наверное потому вам и не дозвонилась: не до того ей. Чаю точно не будешь?! — Рисако, демонстрируя чудеса гибкости и растяжки, наклоняется к низкому столику, подхватывая с него бутылку воды.

— Да может и дозвонилась она нам, — против воли краснею, отворачиваясь в сторону. — Но она же не мне звонила. А Мивако или моей матери. Мать в больнице, а Мивако… — блин. И как тут скажешь?

— Мивако мама точно набирать бы не стала, — девчонка решительно качает головой. — Уж по крайней мере, чтобы соболезнования по Ватару высказать!

— Почему?!

— Они с мамой друг друга терпеть не могут. Мама бы звонила Нозоми. Но если даже я туда не дозвонилась, то куда ей…

— Вау, кажется, Кога и в своей семье отметилась, — Цубаса решительно не даёт забыть о своём присутствии в беседе. — Так. Сводка. Ох ты ж нихера себе! — несостоявшаяся выпускница информационной академии присвистывает так, что у меня на мгновение глохнет ухо.

— Стоп. Всё-таки, давай попьём чаю! — Рисако, как-то подозрительно взглянув на меня, возвращает бутылку с водой на стол.

Для чего снова наклоняется вперед. Чёрт побери.

Потом хлопает себя ладонями по коленям, от чего некоторые деликатные детали её анатомии вздрагивают вслед за хлопком.

— Бл*. Вот это буфера, — комментирует Кимишима. — Маса, я должна их потрогать! Делай что хочешь — но твоя девушка тебя просит!

— С ума сошла?! — вырывается у меня.

Потому что слушать в наушнике текст и визуально следить за обстановкой перед собой — это какая-то просто невыполнимая задача. В сложившихся обстоятельствах.

Долбаный пубертат. Долбаные гормоны.

— Не поняла? — Дочь Томиясу удивлённо сводит брови, видимо, думая, что бы такое добавить покрепче.

— Я не тебе! — с досадой достаю из уха наушник и громко припечатываю его на стол. — Моей девушке! Она присутствует при нашей беседе.

Тут случай, когда лучше внести ясность и пожертвовать кое-чьим инкогнито.

— А что она тебе сказала? За что ты её сумасшедшей назвал?! — мгновенно оживляется обладательница зелёной то ли майки, то ли не знаю, как это назвать.

В этот момент лежащий на столе наушник щёлкает. Как оказывается через секунду, он может быть и слабеньким динамиком:

— Я сказала, чтобы он тащил тебя к нам! — вообще не комплексуя, заявляет голос Цубасы. — Рисако, твои сиськи — зачёт! Почти как у Рейко! Хочешь, мы тебя с ней познакомим?!

Не сказать, что было очень громко, но из наушника вполне нормально слышно.

Глава 25

— Несколько неожиданное предложение, — абсолютно спокойно реагирует дочь Томиясу. — И даже не одно, а сразу несколько предложений в одном флаконе. Не все из которых — приемлемые, — обладательница зелёной пародии на одежду, весьма слабо прикрывающей её более чем достойные прелести, как-то мгновенно мудреет взглядом на глазах.

Снисходительно и мягко улыбаясь, она далеко не по-детски смотрит на чёрную горошину на столе перед собой.

— Эй, завязывай! Я — Кимишима Цубаса. Одноклассница и будущая первая жена этого белобрысого недоразумения! — ничуть не смущается наушник голосом моей половины. — Хотя-я-я, если судить по фактам и по его пуританскому воспитанию, то почему же будущая… Ладно, тебя это пока не касается… Эй, Рисако, я серьёзно! Ты не парься, что мы с тобой не знакомы. Я тебе, если что, тоже понравлюсь! Ты же всё равно одна сейчас дома сидишь?!

— Да, — озадачивается младшая Томиясу. — Я одна. Цубаса, а тебе никогда не говорили, что слишком сильный напор, если он идёт с твоей стороны, может иногда только помешать твоему собеседнику принять нужное тебе решение?

Наушник шмыгает носом. Затем цокает, как-будто кто-то барабанит по столу ногтями:

— Если совсем серьёзно. Ты меня не знаешь, но я очень просила бы выслушать…

— Это почему вдруг я тебя не знаю?! — искренне возмущается, перебивая, Рисако. — Ты разве не та красноволосая школьница, которая каким-то образом, нарушая закон, пролезла на ночную программу в Лотосе?! Ты же ещё тогда по яйцам водителю Сёгуна засветила, когда Масахиро с толстяком сражался; нет?!

— Х*ясе. Вот так пообщаешься с моим тормозом больше критического предела — и сама начнёшь притормаживать вслед за ним, — изрекает миниатюрная фитюлька сокрушающимся голосом одноклассницы. — Я из-за него теперь и сама стала забывать, в каком веке живу. Ты, что ли, эпический удар по голове Сёгуна тоже видела?!

— Конечно. У ролика знаешь сколько просмотров? Он на двух десятках каналов непрерывно сутками крутился, — уверенно встряхивает волосами (и не только волосами, рука-лицо) в воздухе конкурентка уже даже не Рейко, а как бы не самой Ваки.

Хм. Но Вака-то и в прочих местах и пошире, и повыше. А вот Рисако…

Скажем, роста она моего, лишнего веса тоже не наблюдается.

— Ладно, тогда всё ещё проще. Маса, активируй видео!

Пока соображаю, чего от меня хотят, наушник замолкает. Вместо него начинает звонить уже мой телефон.

— Привет всем ещё раз! — машет в воздухе рукой через секунду голограмма Цубасы.

Не знаю, случайно или нет, но за её спиной в кадр попадает и Рейко, которая опять что-то готовит на внешней кухне.

Ваки не видно, но это ни о чём не говорит.

— Ривако, к делу. Маса очень хотел вернуть вам ваши акции, из-за этого к тебе и поехал, — берёт быка за рога бывшая курсант Информационной Академии. — Ты почему-то так странно общалась с нами через модулятор, что мы не смогли сообразить, что у тебя происходит! — Кимишима требовательно смотрит на дочь Томиясу.

— Я думаю, что тебе сейчас ответить, — спокойно отвечает Рисако.

— Какие есть варианты? — кажется, Цубаса с чего-то вошла в роль лейтенанта первого года после выпуска.

— Первый вариант. Послать тебя на**й, можно даже деликатно: ну какое твоё дело? — услужливо подсказывает младшая Томиясу. — Второй вариант. Задать тебе ещё кое-какие вопросы, чтобы выяснить, что же тебе известно в деталях. Ну и третий вариант: взять Масахиро под руку и сделать, как ты предлагаешь.

— Приехать к нам? — серьёзно уточняет красноволосая, без тени иронии либо шутливости.

— Угу. — Рисако передвигается по дивану ближе ко мне, не расплетая ног.

Затем действительно просовывает ладонь, прихватывая меня под руку. При этом она так прижимается к моему плечу, как…

В принципе, неважно, как. Важно — чем.

У меня мгновенно возникает ощущение стаи кошек, дерущих когтями моё горло изнутри.

— Видимо, какой-то вирус подхватил! — поясняю присутствующим, откашлявшись. — Переныряли накануне; гидрокостюм не надевал, поленился. Вот и простыл, наверное!

— Так, что аж х*й выше лба поднялся, — буднично комментирует нестеснительная Цубаса. — Я же вижу по телеметрии с твоей таблетки, хе-хе. Впрочем, рядом с такой тёлкой это скорее норма, одобряю… Кстати, Рисако!

— Да? — дочь первого оябуна вежливо изображает мимикой вопрос.

При этом, покосившись на мою промежность, мой локоть она отчего-то всё равно не выпускает.

— Я смотрела в сетях, — Кимишима произносит несколько названий местных онлайн сообществ, которые лично мне ни о чём не говорят. — Искала всё, что есть, по твоей семье. Было написано, что у Гэнки есть дочь; но ни слова о том, что ты — модель. Почему нигде не было твоих фото?

— Во-первых, я не модель. По крайней мере, нужды работать до сего момента не было — учусь в университете. Во-вторых, а мамы моей ты много фотографий нашла? — заливисто смеётся обладательница зелёной майки, расстёгнутой почти до пупа. — Там, где ты и меня не смогла обнаружить?

— Э-э. Не искала маму. Сек, — Цубаса мгновенно раскладывает виртуальную клавиатуру и виртуальный же дисплей.

— Хм. Мамы твоей тоже нет, — заключает она через какую-то четверть минуты. — Фоток нет в сети, в смысле. Хм. Но фотки твоей мамы я, если честно, и не думала глядеть специально. Ладно, вопрос снят…

— Что за вопрос? — я, кажется, как обычно не успел за молниями мыслей современной молодёжи.

— Неважно, — хором отвечают обе девицы, на мгновение поворачиваясь ко мне.

Только Рисако — в реале, а Цубаса — в голографической проекции.

— У вас в районе какой-то трэш творится, — хмуро продолжает моя одноклассница, обращаясь к дочери первого оябуна. — Я поэтому и предлагаю тебе к нам на время.

— Ты о чём? — кажется, дочку Томиясу слишком тестный тактильный контакт вообще никак не впечатляет (и не доставляет ей неудобства).

Во всяком случае, ну о-о-очень вплотную ко мне она сидит без дискомфорта и по собственной инициативе.

— Рост особо тяжких против личности по часам — сотни процентов. Это за последние сутки.

— На нашей улице уже трое за день пострадали, — огорчённо кивает вжимающаяся в меня студентка. — Ну, вернее, в квартале, он у нас большой.

— Грабежи. Тяжкие телесные. Кое-что весьма неприятное против женского пола, не буду при пацанах, — перечисляет красноволосая. — По последнему пункту — включая несовершеннолетних. Убийств, вот прямо так чтобы прямых убийств, пока нет, но один в реанимацию уже попал. Это с тяжкими телесными который.

— Откуда знаешь?! — вежливо удивляется дочь Томиясу.

— Могу и цифры назвать, это ж сводка по полиции, — пожимает плечами моя одноклассница. — У нас через Масу доступ есть, — скромничает она. От меня — только законно интегрированная таблетка. — Но оно не только в вашем квартале так. Смешно, конечно, но сейчас это буквально по всему муниципалитету. Прямо в этот момент решается вопрос об усилении как патрулей, так и всех участков за счёт резервов префектуры. Но это процесс не быстрый, явно не один день. Ты что, именно поэтому в доме закрылась?

— Да. А ещё же звонки были, после смерти отца. Угрожали, причём весьма убедительно…

— В полицию заявила? — спрашиваю самое логичное с моей точки зрения. — Девятка обычно подключается и сопли не жуёт, если что-то серьёзное. Что за звонки, кстати?

— Нет. Полиция не обсуждается, — решительно качает головой Рисако. — Не в этом случае. И пока не скажу, что за звонки. Спасибо за понимание.

— Матери говорила? — это Цубаса.

Кажется, она снова знает или предполагает больше, чем говорит вслух.

— Не-а. Она всё равно же не в городе, — вздыхает сидящая рядом студентка. — Там ей своих хлопот хватает. Пусть хоть из-за этого не волнуется.

* * *

Если честно, настроение с самого утра было так себе.

Во-первых, после смерти отца всё само по себе было не сильно здорово. Во-вторых, здравый смысл подсказывал: любой ситуации всегда есть куда стать хуже. Происходящее же сейчас в муниципалитете только подтверждало этот тезис.

— Одевайся? — предложил европейский сын лучшего друга отца после того, как она поговорила с его девчонкой.

Красноволосая, кстати, ещё тот тип. Человека, хм, и личности.

Надо будет разобраться, что у неё в самом деле на уме. Хотя-я-я, на первый взгляд, выглядит, как чистая монета.

— Да чего мне одеваться? На улице тепло, — задумчиво возразила Рисако, параллельно прислушиваясь к собственным эмоциям. — Мне и так нормально.

— Вызову тогда такси! — моментально засуетился Асада-младший и потащил из кармана только что убранный туда смартфон. — Не в метро же ехать!

Японка не стала говорить гайдзину, что и в токийском метро, и в университетских кампусах, и на улицах можно увидеть и не такое. Если он имеет ввиду её декольте.

Кстати, одежда, что была на ней сейчас, от Кензо. Блондин правда, кажется, подобными понятиями не оперировал.

А с другой стороны, познакомиться с самой Рейко — уже знаменательное мероприятие. Если вдобавок учесть, что её пригласили прямо к актрисе домой, то и вовсе — шанс на развлечения нетривиальный.

На всякий случай дочь бывшего оябуна, церемонно извинившись перед красноволосой, вежливо попросила айдола лично подтвердить свое приглашение в достаточно приватную зону личного жилища.

"Томиясу Рисако. Сыпь сюда. Лично. Подтверждено", — жизнерадостно уронила звезда экрана, отрываясь ради этого от разделки то ли кальмара, то ли осьминога.

В такси Асада-младший напряженно молчал, старательно отодвигаясь на противоположный от неё конец заднего сиденья. Сначала казалось даже, он вообще хотел сесть чуть ли не вперёд, рядом с водителем.

Рисако, если честно, этим была достаточно неприятно удивлена: во-первых, с ней все без исключения пацаны обычно вели себя иначе. А уж чтобы демонстративно отстраняться от неё — такого пока точно не вспоминалось.

Во-вторых, сын финансиста (тоже теперь уже бывшего, эх-х. Как и отец) за очень короткое время стал интересной фигурой сам по себе, чтобы заинтересовать её, как представитель противоположного пола.

Другое дело, что социальные сети не врали: Масахиро Асада добросовестно чурался любого не то что пиара, а даже самого элементарного общения.

Очень говорящим фактом было следующее: среди икон его смартфона не было ни одного приложения социальной сети (она специально очень внимательно наблюдала за его общением в мессенджере с маркетологом Обути, пока ехали, чтобы убедиться).

Маса, кстати, то ли доверял ей, то ли действительно, как сын своего отца, воспринимал её, как истинную Томиясу. То есть, как свою фактическую родню, пусть и не кровную: он абсолютно беззаботно общался при ней с экрана, не закрывая от неё ни количества пунктов своего рабочего меню, ни достаточно убогого количества используемых им приложений.

Что ему с трудом даётся виртуальная клавиатура, ей в голову не пришло.

— Видимо, сеть не врёт, — пробормотала японка на каком-то этапе.

— На тему?! — встрепенулся гайдзин, вздрагивая и рывком выныривая из каких-то размышлений.

— У тебя реально нет ни одного личного акка, — подняла и опустила брови она, указывая взглядом на экран смартфона, который он доверчиво и искренне развернул к ней полчаса назад. — Если не считать официальной странички в твоей академии на одну строку. Но там и информации нет.

— Ещё на сайте департамента полиции есть страница! — слишком быстро выпалил старшеклассник. — Копы завели, оказывается!

Студентка, не сдержавшись, хрюкнула на весь салон:

— Это не совсем то, что я имею ввиду. Я о личных аккаунтах.

— Да нахрена они нужны, только время тратить. — Такую искренность сыграть было нельзя.

Форумы и правда не обманывали: прогремевший достаточно широко Масахиро, сын лучшего друга и названного брата отца в одном лице, от онлайна был далёк, как тунец от философии. Впрочем, при его успехах на ниве кулачного боя, сам собой отпадал вопрос — куда он тратит всё свободное время.

Поколебавшись, Рисако Томиясу сама придвинулась вплотную к парню и снова взяла его под руку:

— Мне неспокойно, — сказала она искренне, с детским удовлетворением наблюдая секундную панику в голубых европейских глазах.

Видимо, чистая правда в её словах своё дело всё же сделала — вырываться он не стал.

Похоже, в таких случаях всегда нужно говорить, что думаешь, сделала она себе зарубку на будущее.

Студентка одного из ведущих университетов страны (и даже региона) из непонятного ей самой азарта, усевшись к спутнику вплотную, решительно навалилась на него солидной по любым критериям грудью.

Вроде бы удерживая его под руку, она на самом деле (будто бы случайно) бросила пальцы на одну из его вен.

Пульс блондина был хорошо за сотню. Рисако рассмеялась, ничего не объясняя в ответ на удивлённый взгляд учащегося Тамагава.

Поддавшись ещё одному порыву, она коротко поцеловала его в щёку:

— Наши отцы были очень дружны. Жалею, что мы не познакомились раньше.

— Эм-м, да я теперь, в некотором роде, тоже об этом жалею, — с абсолютной непонятными интонациями ответил ей новый товарищ.

Старательно отворачиваясь в противоположную от неё сторону и глядя почему-то в окно машины.

— Вот это уже обидно. Маса, посмотри на меня, пожалуйста, — в который раз удивляясь самой себе за последние четверть часа, попросила Томиясу- младшая.

— Да? Чег… — блондин таки оторвался глазами от дурацкого окна.

Чтобы его губы тут же оказались накрытыми её губами.

— Ар-р-р…! Хр-р-р…! Эф-ф-ф…! — он очень потешно затрепыхался, словно бабочка под детским садком.

— Набери Цубасу, — вздохнув, спокойно потребовала Рисако, с неохотой отстраняясь от него.

Парень послушно выполнил просьбу, попадая по виртуальным цифрам под её насмешливым взглядом далеко не с первого раза.

Хорошо хоть не через экран — руку не стал выдёргивать.

— Цубаса, он меня перед водителем такси позорит. — Твёрдо сказала дочь первого оябуна Джи-ти-груп появившейся перед носом голографической проекции старшеклассницы.

— Он такой. Моногамный, консервативный и закомплексованный, — вздохнула в ответ красноволосая. — Если я правильно угадала природу твоей текущей проблемы.

— Угадала правильно.

— А ещё у него самооценка занижена, — пояснила первая подруга светловолосого чуда. — Он местами в отца, приёмного; а другими местами — как инопланетянин. Кстати! Он самой Рейко несколько раз отказывал поначалу! Так что, не записывай на свой счёт — он искренне такой.

— Я поняла. Другая культура, — с облегчением кивнула студентка.

— Не то слово, насколько другая, — в тон ей вздохнула школьница. — Но мы над этим работаем.

* * *

ВОЗМОЖНЫЙ КОНЕЦ 6 ЧАСТИ:)))))

* * *

Спасибо, что были со мной и героями 🙂

Дорогие читатели, в качестве бонуса купившим 6ю часть:

Я пока не знаю, что выберу:

1) заключительная 7я часть;

2) или — допишу ещё сколько-то 6-ю и последней станет эта книга.

Решение будет зависеть от суммы внешних факторов, которые я пока не могу просчитать.

7ю, новую, книгу выкладывать пока не хочу — по соображениям выше. Потому продолжать седьмую часть буду ПОКА здесь, следующей главой.

ВАЖНО: Если это всё-таки будет полновесная отдельная книга, те главы, которые пойдут здесь дальше, я отсюда со временем изыму и перенесу в 7й том.

Том 7. Глава 1

— Ну и как тут не заржать? — достаточно искренне уронила красноволосая.

Сохраняя, впрочем, серьёзное и почти что замогильное выражение лица.

— Кажется, наш герой опять отметился в своём стиле, — хихикнула следом хозяйка дома. — Не только перед нами с Вакой, как в своё время.

— Угу. Маса — это нечто, — покладисто согласилась бывшая курсант Информационной Академии, вздыхая.

Обсуждаемый ими блондин тем временем выбрался из такси, имея вид перепуганного большими уличными котами кролика.

Машину, доставившую новую гостью и самого старшеклассника, Рейко (по просьбе дочери первого оябуна Джи-ти-груп) пустила в свой подземный гараж: девчонка по имени Рисако категорически не хотела покидать салон на улице. Видимо, под впечатлением утренних происшествий в её районе.

— Эй! — раздалось тем временем из такси.

Маса заполошно подпрыгнул на месте и развернулся.

Из открытой дверцы пощёлкала в воздухе пальцами явно не мужская рука, судя по маникюру.

— Бл*, - вырвалось у него непроизвольно. — Вот же дубина… — он хлопнул себя ладонью по лбу.

После чего вернулся и подал младшей Томиясу руку:

— Пардон! — и даже додумался, что сказать, наклонившись в салон.

— Благодарю, — красноречиво фыркнула девица, выбираясь из машины и прокатывая по своему лицу очень сложный набор мимики. — Мой галантный спутник и единственный сын лучшего друга моего отца, к-хм.

— Муа-ха-ха, — непосредственно отреагировала красноволосая, не заморачиваясь этикетом. — Здорово сказала. Впрочем, ты его всего лишь час знаешь, иначе держала бы свою иронию при себе.

— Это почему ещё? — заинтересовалась Рисако, со встречающими уже знакомая, пусть и в режиме видеосвязи.

— Потому что на слона укусы комаров не действуют, — ответила за школьницу Рейко, со встречным любопытством изучая содержимое зелёного топа перед собой. — Хм. Не показалось.

— Что не показалось? — рефлекторно напряглась студентка.

— Да так… Я в восхищении! — искренне ответила звезда экрана. — Формы, хм, огого.

— Ты реально внушаешь, — добавила Кимишима, поиграв бровями. — Погнали в дом?

Выпроводив такси (с которым Маса по старинке рассчитался бумажными купюрами, как в прошлом веке), айдол потерла ладони:

— Ну что, к столу?! У меня всё готово.

— А где Вака? — поинтересовался светловолосый с настолько угрюмым видом, что Рейко и Цубаса снова захихикали.

— По делам где-то. Что-то там освещает на "Кальмаре", — ответила актриса. — Вернее, делает заготовки на будущее. Обещала явиться ночевать.

— Вака — это Коюмэ? — заинтересованно повернулась к хозяйке дома младшая Томиясу. — Она что, тоже с вами тусуется?!

— Ещё как с нами, — солидно подтвердила Кимишима. — Мы тут все как одна большая семья.

— Ого. Становится всё интереснее и интереснее. — Рисако проследовала за всеми на лужайку перед бассейном.

* * *

— … потому что он вообще любой тактильный контакт со стороны женщин воспринимает эквивалентом агрессии в свой адрес. — Красноволосая одноклассница Асады, несмотря на вызывающий стиль общения, говорила достаточно конструктивные вещи.

Опять же, человека судят по делам: Томиясу-младшая уже увидела, что ведёт себя школьница с парнем более чем мудро.

Скажем, гораздо глубже и умнее, чем в своё время демонстрировала даже мать — с её собственным отцом, ныне покойным.

— Я не могу привыкнуть, что одним местом можно размахивать направо и налево. С первыми встречными тёлк… прости, Рисако. Это лексикон Цубасы… С первыми встречными женщинами! Хоть даже очень красивыми! — Маса, несмотря на кайфовую обстановку, вид имел угрюмый и нелюдимый.

Хотя на младшую Томиясу сейчас взглянул с нескрываемым восхищением (впрочем, практически сразу отвёл глаза в сторону).

— Я правильно поняла, что вопросы надо решать с тобой? — студентка повернулась к старшекласснице.

— По акциям — только с ним. Это по интеграции — со мной, — частично подтвердила выводы Кимишима.

— По какой такой интеграции?! — мгновенно всполошился блондин, только что мечтательно склользивший взглядом по топу от Кензо.

— У нас такое регулярно случается, — криво ухмыльнулась красноволосая, обращаясь к новой знакомой и глядя при этом на своего парня. — Так, Рисако. Ты ещё не привыкла, потому извини. Небольшой сеанс букваря для маленьких…

Цубаса поднялась из кресла, сделала два шага и опустилась крепким задом на колени сына финансиста:

— Маса. Твой отец как относился к отцу Рисако?

— Как брат. Очень близкие друзья, — абсолютно не задумываясь, весьма в тему выпалил подросток.

— А в организациях типа вашей гуми отношения между детьми таких близких друзей — они обычно какие?

Студентке стало по-настоящему интересно. Вопросы звучали достаточно точные, причём в её интересах.

Рейко, судя по мимике, тоже стало любопытно.

— Не знаю! — рассеяно констатировал парень, озадаченно поднимая взгляд на свою пассию (и неуверенно опуская руки ей на живот). — По логике, родители передают наследство детям же? Не только материальное, хм. В жизни конечно разное бывает, — теперь он думал вслух с похвальной быстротой. — Но, если опираться на традиции, мы с Рисако должны быть знакомы гораздо лучше, чем знакомы сейчас. К-хм? — он озадаченно посмотрел на каждую из представительниц слабого пола по очереди. — Опять какие-то традиции? Я чего-то не знаю?

— Типа того, — младшая Томиясу подхватила с приставного столика на колёсиках бокал с вином. — Если бы я была парнем, ты бы точно был мне, как младший брат. Но я не парень.

— Ух ты. — Гайдзин совсем иначе, как-то по-новому, взглянул на неё.

— Была лишь одна тонкость на эту тему, — продолжила Рисако. — Твой отец, Ватару Асада, лично просил в своё время моего папу держать меня от тебя подальше. Ну или тебя от меня, как будет угодно. Насколько знаю, даже к нам в дом специально не звали — их-за этой просьбы твоего отца.

— Э-э-э?! — в глазах светловолосого плеснулась нешуточная обида. — Я в недоумении. В очень большом недоумении, чтобы сказать мягко.

— Ты не блистал до последнего времени. — Убийственно честно припечатала дочь первого оябуна. — Твой отец искренне опасался: гуляя и общаясь со мной, ты можешь бросить тень не только на отношения между нашими домами, но и, — здесь она замялась, подыскивая слова потактичнее.

Как назло, ничего пристойного в голову не лезло.

— Твой рост по социальная иерархиям, — хохотнула прямолинейная Цубаса, приходя ей на помощь, — парадоксальным образом совпал с моим появлением в Тамагава. До этого момента все школьные чаты расходились во мнениях.

— Каких?

— На тему, кем тебя считать. Тебе не то что такую тёлку доверять было нельзя, — бывшая курсант без пиетета кивнула на обладательницу солидных достоинств, скрытых зелёным топом. — А вообще, хм, Маса, не заставляй меня говорить неприятные вещи, хи-хи. Тем более что лично я сейчас так не считаю.

— Типа, я — задрот? Был? Она со мной могла пострадать? — с неподдельным любопытством расставил точки над строкой Маса.

Ты смотри, и не обижается ведь, мелькнуло у Рисако. Не то что я бы на его месте, несмотря на всю справедливость критики. И правда, прикольно он над собой работает.

— Типа того, — деликатно скруглила углы Кимишима, сказавшая более чем достаточно.

Дочь первого оябуна Джи-ти-груп с благодарностью посмотрела на школьницу.

— А сейчас тогда что поменялось? Я же вижу, как ты на меня смотришь, — неожиданно откровенно заявил гайдзин.

Застал врасплох, восхитилась какая-то часть сознания студентки. Или это он у красноволосой учится?

— Ты очень колоссально спрогрессировал за считанные недели, если не за дни. — Уверенно выдала Томиясу. — Я, откровенно говоря, время от времени наблюдала за тобой издалека: всё-таки у нас очень дружные семьи, родственные.

— Хм.

— Более того. Мой отец пару раз говорил нам с мамой: Ватару тобой чуть не гордиться начал. Особенно когда ты по морде вашему первому каратисту надавал. Потом ещё и на работу устроился, сам, на достаточно тяжёлую.

— Хренасе, — младший Асада озадаченно потёр затылок. — И предположить не мог, что мой батя… что являюсь предметом разговора чужих людей, которые меня в глаза не видели, — тут же поправился он.

— Идиот! — беззлобно ругнулась красноволосая, отвешивая ему подзатыльник.

— За что?!

— Ну скаже ей ещё девять раз, что она тебе чужая! — фыркнула уже Рейко. — При том, что первые шаги навстречу тебе делает она! Маса, погляди на её сиськи!

— Э-э? — блондин неповторимао захлопал ресницами.

— У такой девочки может быть дефицит внимания со стороны противоположного пола?!

После этих слов модель деликатно опустила кончики пальцев на запястье студентки:

— Рисако, на правах хозяйки дома прошу: не бери происходящего близко к сердцу! Это не хамство! Просто он действительно ну очень своеобразный. Меня поначалу бесил в сто раз больше, — добавила она шёпотом доверительно, наклоняясь ближе и косясь себе за спину.

Светловолосый резко провалился в рассуждения и, видимо, переваривал услышанное. Взгляд его был по-прежнему прикован к декольте Рисако.

— Есть предложение. — Томиясу-младшая насмешливо посмотрела на блондина. — Маса, а ты с какой целью ко мне ехал? Давай вернёмся к тому вопросу?

— О! Акции же! — школьник оживился и полез за смартфоном.

* * *

А буквально ещё через пять минут Рисако Томиясу, стараясь не выдать бушующих в душе эмоций и колоссального удивления, стала обладателем ровно половины пакета акций холдинга номер один.

Мозгами она и до этой встречи понимала, что так будет правильно.

Единственное, к чему она оказалась не готова — это будничный рабочий тон, в котором распоряжения Масы прошли по цепочке внутри гуми (и были исполнены, что характерно! В режиме реального времени!).

Первым с ними пообщался главный юрист группы, перебросив затем звонок на кого-то из подчинённых (в этом, если подумать, не было ничего плохого: ну не дело руководителя первого уровня заниматься секретарской работой. Конкретно — цифровыми подписями на сайте электронного правительства).

Дальше главный бухгалтер и кое-кто из финансов сделали последовательно нужные отметки в электронном реестре.

— Я всё, — выдохнул светловолосый, с облегчением откидываясь на спинку кресла. — Теперь только уведомление ждать.

— Пришло. — Спокойно кивнула младшая Томиясу, извлекая миниатюрный гаджет из кармана коротких шорт. — На беззвучке стоял.

Активировав виртуальный дисплей, она призвала на помощь всё самообладание: на её памяти, подобные суммы таким образом не передавались друг другу. Ну либо она о подобном просто не слышала.

— Удивлена? — уже далеко не в первый раз красноволосая безошибочно попала в нужную точку.

— Ожидала больше пафоса, — не стала спорить дочь первого оябуна, пытаясь угадать, какими расширениями может пользоваться эта старшеклассница. — Как-никак, сделка века. Уж по крайней мере в масштабах муниципалитета — точно так.

— С чего резонанс? — простецки поинтересовался Маса. — Семьи, считай, родственные. Доля твоего отца — у нас на сохранении. Обычное же дело, нет?

Он как будто не понимал скрытого значения происходящего.

— Выборы. Хорошая перспектива их выиграть. Удачная возможность для… — здесь Рисако сумела не ляпнуть потенциально обидное слово, — распределить портфель в свою пользу, — тут же нашлась она. — Как минимум — ты мог попытаться зачислить мне акции с дисконтом, и не прямо сейчас.

— Он не шарит в бирже! — махнула в воздухе рукой красноволосая из своего кресла, куда она переместилась с колен блондина. — Не понимает, что ты сейчас имеешь ввиду.

* * *

Там же, ещё через полчаса.

— Пошли, кальмара притащим? — Рейко взяла студентку за ладонь, поднимаясь из кресла и указывая глазами на стационарную жаровню неподалёку.

— Конечно! — Младшая Томиясу встала вслед за айдолом.

Между блондином и красноволосой, если Рисако не ошибалась, назревало очередное выяснение. Чего — пока было не ясно. То ли отношений, то ли лидерства.

— … может, кто-нибудь объяснит мне ещё одну вещь?! — парень впился взглядом в свою пассию. — Рисако — классная девчонка, не спорю. Я помню, как всё начиналось с Рейко и Вакой. Но почему ты, чёрт возьми, и в адрес младшей Томиясу так спокойна?!

Несмотря на достаточно просторный двор, говорил блондин в запале слишком громко, слышно было даже сюда.

— Тридцатый повтор, персонально для тебя, — вздохнула красноволосая, словно от оскомины. — Мозги ты включать не хочешь, я уже поняла.

— Да причём тут мои мозги?!

— СТОП! Маса, тебе лучше услышать наконец! Потому что повторять ещё раз просто не буду! — школьница превратилась за секунду из ребёнка в кого-то гораздо более зрелого. — На технике далеко не уедешь, имею ввиду контакт слизистых! Если мы начинаем с тобой серьёзные отношения в шестнадцать, рано или поздно любой мужик начнёт экспериментировать!

— Я не во…

— ТЫ МОЖЕШЬ КЛЯСТЬСЯ, МОЖЕШЬ ДАЖЕ САМ В ЭТО ВЕРИТЬ! Но у меня своя голова на плечах, понимаешь? — вздохнула красноволосая. — И я буду действовать исходя из своего жизненного опыта и образования!

— Упс.

— Угу! А теперь ты мне скажи: у кого из нас образование лучше?

— Ты под водой пирс забетонировать не сможешь, — отворачиваясь сторону, проворчал гайдзин.

Рейко, плюнув на приличия, тихо засмеялась.

Рисако, не сумев сдержаться, присоединилась. Успокоившись, махнув рукой на этикет, младшая Томиясу громко сказала через весь двор:

— Маса, лет пятьсот назад нас бы с тобой вообще поженили сразу после рождения! Слыхал о династических браках?

— Не поженили бы, — угрюмо проворчал в ответ старшеклассник. — Я ж гайдзин, родился в другом месте. Сюда после тайфуна попал, в относительно зрелом возрасте. Если учесть, что ты на пару лет старше меня, то ты, наверное, к тому времени уже в среднюю школу ходила! Пятьсот лет назад, как говоришь, ты бы давно замужем к моему усыновлению была. Если от рождения женят.

— Я всё, — всхлипнула Рейко, приседая на корточки и исчезая под крышкой стола.

Через половину секунды от её смеха трясся весь разделочный угол.

Рисако, деликатно прикрыв рот ладонью, отвернулась в сторону забора, стараясь не ржать совсем уж неприлично.

Красноволосая, видимо, была более закалена в общении со своим парнем, потому что относительно спокойно завершила мысль (всего-то пару раз походя хихикнув):

— Маса. МНЕ и так понятно, как всё будет. А ставить над своей жизнью эксперименты, полагаясь на честное слово мужской моногамности, я не буду, окей?

— Можно подумать, у меня есть выбор в этой ситуации, — проворчал Асада-младший.

— Оно чем-то недовольно? — весело спросила Кимишима, вновь усаживаясь ему на колени (на сей раз верхом). — Маса! Лучше сейчас побалдеть, тебе, и понять: как оно в жизни бывает! Чем, когда нам будет по сорокету, ты, как твой отец, начнёшь прыжки в ширину.

— Тем более что у тебя очень особые обстоятельства. — Раздалось от калитки.

— О, Вака пришла, — студентка первой среагировала на голос и махнула рукой от жаровни. — Привет!

— Привет, Рисако! Маса, команду женщин, как минимум на ближайшие годы, с учётом метаморфоз в твоей жизни, тебе нужно сформировать прямо сейчас, — Коюмэ специально выделила слово "своих". — Это требование ещё и твоих же задач.

— Как-то быстро происходит заполнение вакансий, — сумрачно заявил подросток, расфокусировано глядя в никуда.

— Повторю вопрос. Ты чем-то недоволен? — сейчас в интонациях красноволосой не было ни грамма любезности.

— Можно подумать, моё мнение кого-то интересует.

— Это он из вредности, не обращай внимания, — Вака обняла Рисако. — Ты к нам надолго?

— Думаю, точно не на пять минут, — вздохнула младшая Томиясу. — Если принять во внимание, что на улицах творится.

— От бывшего что-то слышно? — Коюмэ, как обычно, о такте местами не то чтобы не имела представления.

Скажем, она просто регулярно исключала тактичность из личного арсенала.

— Да пошёл он! — непроизвольно вспыхнула дочь первого оябуна Джи-ти-груп. — Тварь. Гнусная тварь! Не хочу о нём слышать!

В следующий момент до неё дошло, что неприятный вопрос бывшей спортсменкой был задан не просто так.

Рисако гневно посмотрела на волейболистку.

Вдохнула, выдохнула.

И сказала уже спокойнее:

— Зачёт.

Конфликт между блондином и красноволосой погас за какую-то секунду, словно его и не было: Маса, смешно приоткрыв рот, озадаченно смотрел на студентку, переваривая услышанное.

Том 7 глава 2

— Куда звонишь? — дочь Томиясу, воспринимая предложение Цубасы слишком прямолинейно, садится на боковину моего кресла. — Вернее, кому? Чего напрягся? — Она каким-то образом тоже моментально ловит малейшие нюансы моего настроения.

— Интересно, в этом доме хоть кто-то, от кого можно спрятать свои эмоции? — ворчу беззлобно. — Каждый раз, когда мне в голову что-то приходит, или меняется настроение, все наперебой бросаются спрашивать, что случилось!

— Так ты — единственное мужское лицо на всю нашу разношерстную компанию, — заливисто смеётся Рисако, после чего начинает загибать пальцы. — Парень, охаживающий секс-символа нации. Навалявший перед этим её парню, не последнему человеку в этом мире — я о сумоисте Сёгуне. А он в том числе и на ниве спорта был не последний, не только в своей гуми.

— У тебя тоже какие-то расширения из ментального блока стоят? — спрашиваю, чтобы потянуть время. — Как угадала, что я напрягся?

На самом деле, набирал свою сестру. Ну или собирался набрать.

Вроде и не ахти какой секрет — но почему-то так хотелось поговорить без непосредственных свидетелей. А обладательница зелёного топа от Кензо (на тему одежды меня просветили прочие дамы) самым близким на территории, понятно, ощущает меня: как-никак, Томиясу и Асада, две говорящие фамилии и дружба нескольких десятилетий.

В общем, и не прогонишь её со своего кресла — и говорить при ней не вариант.

— Расширения стоят, — спокойно подтверждает Рисако, опираясь локтем о спинку и открывая мне содержимое своего декольте ещё шире. — А насчёт твоего вопроса — ты просто застрял в прошлом веке. Если хочешь скрывать от окружающих эмоции, с нейро-концентратором надо дружить.

— А мимика? — улыбаюсь старательно отработанной улыбкой.

— О. Вот когда ты делаешь такое глупое лицо, эмоции тоже читаются на два порядка хуже! Но так ты формируешь отрицательный имидж. — Кажется, ей нипочём впечатление, которое она на меня производит, наклоняясь подобным образом.

— Нейро-концентратор в моём случае — не вариант, — вздыхаю.

— Почему? Цубаса говорила, но неясны твои мотивы, — Рисако разворачивается на боковине задом и ложится поперёк кресла.

Её спина — на моих коленях, голова — на левой боковине, зад — на правой. Руки она без затей бросает мне на грудь и колени, соответственно.

— Кхм… без деталей, ладно? Уж во всяком случае на данном этапе предпочитаю к нему не привыкать.

— Как скажешь. — Томиясу-младшая задумчиво смотрит снизу вверх. — Если я сейчас буду настаивать, видимо, будет не очень тактично.

— У него армейская таблетка, — сдаёт меня красноволосая. — До этого тоже был девайс последнего поколения, хотя и общегражданский, — она называет марку. — Но он качается в стиле питекантропа.

— Это как?!

— Бери больше, бросай дальше. Пока летит — отдыхай. — Цубасу, кажется, совсем не волнует мой тактильный контакт с другими представительницами слабого пола. — А с другой стороны, смысл есть, — признаёт она через секунду. — Когда он в школе Сэя Нагано голыми руками за полминуты вынес, это было мощно. Если бы не оно, не знаю, обратила ли я бы на него внимание. Впрочем, кажется, сейчас он за ум берётся. До полноценных схем не дошло, но гемоглобин в крови уже повышает. Хи-хи.

— Мне и этого за глаза, — говорю, что думаю. — Если кулак мастерский — то ваши протезы на наработку техники просто не нужны.

— Как насчёт ментального блока? — напоминает Рисако из своего интересного положения. — Те же эмоции замаскировать, если нужно? Или чужие прочесть?

— Прочесть — предпочитаю личный опыт, глаза — зеркало души. А для замаскировать у меня есть моя улыбка, — улыбаюсь во все тридцать два, поворачиваясь по очереди ко всем присутствующим. — Да и впечатление у меня пока не в списке приоритетов.

— Кому звонить хотел? — В отличие от дочери Томиясу, Цубаса никогда не забывает мелочей.

— Сестре.

— Ю?

— Да.

— Насчёт передачи её доли ей? — подключается обладательница зелёного топа.

— Да. Ты-то как поняла?!

Или местный концентратор не такая уж плохая вещь?

— Реестр акционеров, — хмыкает Рисако. — В нём изменений нет после нашей с тобой сделки. А если учесть, что ты даже мне, чужому человеку, примчался долю переводить — то о ближайших родственниках тем более должен подумать. Ну, это по логике если. Но я бы на твоём месте начала с матери, а не с Ю.

— Она не знает, что отца больше нет. — Говорю после затянувшейся паузы. — И я понятия не имею, как ей об этом сообщить. А если приехать к ней с этими акциями…

— Погоди. Так Нозоми что, ничего не знает до сих пор?!

— Я же тебе говорил.

— Ну я не думала, что ты даже текстом не намекнул! Хоть какой-то информации ей не отправил! Это неправильно, — лежащая на моих ногах брюнетка всерьёз задумывается о чём-то.

* * *

Там же, через десять минут.

— … поехали вместе?! — дочь Гэнки наседает на меня, как мастер спорта на перворазрядника. — Во-первых, я хочу лично увидеть Нозоми, мы не чужие! Во-вторых, я думаю, что знаю, как смягчить новость. Если подумать, я её знаю не меньше тебя.

— Маса, поезжай, — отзывается красноволосая с кожаного дивана, на котором лежит на боку. — Я не лезла в твои семейные дела, но Ри сейчас тему говорит. Так дела не делаются.

* * *

Нозоми очень мягко и тепло улыбнулась, когда в палату вошёл сын:

— Ну наконец-то вспомнил!

— Я и не забывал, — вздохнул Маса, опуская взгляд. — И я не один приехал.

Следом за ним, протягивая за спину персоналу местный рабочий планшет, вошла младшая Томиясу, Рисако.

Японка быстро поклонилась старшей, после чего расплылась в неловкой улыбке:

— Извините за вторжение, мы с Масахиро к вам с совместным визитом.

— Решили начать встречаться? — хохотнула женщина, отставляя на тумбочку чашку с бульоном.

— Пока будем жить вместе, — уверенно тряхнула в воздухе гривой волос дочь Гэнки. — Если позволите, пока без подробностей. — Она подхватила парня под руку, что можно было трактовать двояко.

Впрочем, Рисако — девчонка видная. И весьма неглупа, что немаловажно. Интересно, а как они теперь будут ладить с красноволосой, мелькнуло у женщины.

— Это не окончательное решение, что ли? — дружелюбно уточнила Нозоми вслух. — Насчёт жить вместе? И кстати, где именно собираетесь обитать?

— Мы только сегодня познакомились! — начал закипать сын, который последнее время не любил разговоров о себе в третьем лице, ещё и в своём присутствии.

— Не лезу в ваши дела! — мать примиряюще подняла вверх пустые ладони. — Рисако, ты-то как после смерти отца? Такая утрата…

— Я в норме. Мама вам пыталась дозвониться, — девушка воровато стрельнула взглядом на вторую полку больничной тумбочки, на которой лежал недорогой смартфон. — Но почему-то не смогла. Нозоми-сан, мы с Масахиро разошлись во мнениях по одному очень важному вопросу. Это я настояла, чтобы он приехал сюда и привёз меня. Прошу меня извинить, — девочка снова поклонилась, на этот раз глубже. — Очень неприятная новость для вас…

— Я в курсе, — абсолютно спокойно вздохнула женщина.

— Как?! — Маса, похоже, собрался отвесить нижнюю челюсть до самого пола.

— Вы же хотели мне рассказать, что Ватару тоже больше нет? Как и Гэнки?

— Как?! — из сына как-будто выпустили воздух. — Откуда…?!

— Маса, ну ты же не думаешь, что я совсем лопоухая? И приняла за чистую монету все твои пируэты по обрезанию мне связи?

— Тебе же нельзя волноваться, — замогильным голосом отозвался блондин. — Хотел как лучше. И как давно ты знаешь?

— За всеми новостями слежу в режиме реального времени, — Нозоми указала на прикроватную тумбочку.

— А откуда у тебя ещё один телефон?! — неподдельно изумился её не самый современный ребёнок.

— Собственность клиники. Взяла на время, чтобы быть в курсе, — она ещё раз мягко улыбнулась. — Я рада, что ты так быстро повзрослел. В хорошем смысле. Не могу не спросить, простите, что повторно: где вы сейчас живёте? — смотрела она при этом больше на дочь Гэнки.

Если подумать, дом Томиясу конечно же подходил. Но это было как-то слишком… Нужное слово на ум не пришло.

— Не у меня! — тут же открестилась Рисако. — Хотя и можно было бы, — добавила студентка, озадачившись вслед за женщиной. — Но мы пока остановились все у Рейко. Это такая актриса…

— Я знаю, — кажется, улыбок за сегодня самая старшая Асада сделала больше, чем за предыдущую неделю.

— Получается, зря ехали, — констатировал светловолосый, без затей усаживаясь на край её кровати. — И зря тебя теребили. Мам, я теперь уже и не знаю, что теперь говорить.

— НЕ ЗРЯ ЕХАЛИ. — Нозоми легко пронесла ноги в воздухе над головой сына, после чего опустила их в больничные тапочки. — Я как раз собиралась домой: угроза снята, врачи разрешили. Сегодня по-любому выписали бы.

— Неожиданно. — Маса недоверчиво посмотрел на неё и задумчиво потер затылок. — Еще скажи, что это просто совпадение?

— Ну, не совсем, — призналась мать. — Я, честно говоря, не хотела сразу после похорон ехать в дом: слишком много воспоминаний о НЁМ. Но сейчас эмоции поутихли, а дом требует моего присутствия. Меня и так долго не было.

— А я на тебя хотел акции переписать, — шмыгнул носом её второй ребёнок. — И я теперь что-то типа первого руководителя в Джи-ти: мы с Длинным революцию затеяли. И провернули. Успешную.

— Я увидела изменения состава менеджмента на сайте. Знаешь, это был ещё один повод не торопиться, — призналась она во второй раз. — Когда ты, оставшись без опеки, начал показывать такие результаты, я уже поневоле решила выполнить одно из пожеланий твоего отца.

— Какое?

— Не мешать тебе развиваться, — пожала плечами Нозоми. — Вы на каком транспорте приехали?

Под больничным халатом на ней оказалась вполне пригодная для поездки домой уличная одежда.

— На минивэне Длинного. Он и пару человек сопровождения дал, на всякий случай. На улицах неспокойно, а вся его охрана — это именно что его люди, — разошёлся было в ненужных пояснениях сын.

— Я знаю, — снова мягко улыбнулась Нозоми Асада. — Маса, не считай меня за оторванную от жизни идиотку. — После чего она притянула сына к себе за шею и поцеловала его в висок.

Ей, в принципе, понравилось, как с другой стороны под локоть Масу держала Рисако, несмотря на неудобное положение тела.

Нет, Нозоми не имела ничего против красноволосой одноклассницы ребёнка (тем более что та тоже показала себя с более чем достойной стороны).

Но Рисако Томиясу — это Рисако Томиясу. Разумеется, студентка университета биотехнологий была с её материнской точки зрения самым идеальным вариантом. По целому ряду утилитарных (и не только) причин.

* * *

— А ты здесь каким образом?! — сказать, что Мивако была удивлена, значило ничего не сказать. — Откуда? Ты же должна быть в больнице?!

— Кто тебе позволил так обращаться с моим ребёнком? — Нозоми аккуратно и тщательно прикрыла за собой двери кухни.

Маса с Рисако, повинуясь её воле, пошли сразу на второй этаж — общаться с Ю.

— Знаешь всё уже, — кивнула бывшая секретарша, мгновенно возвращая на лицо маску уверенности. — Хорошо. Давай поговорим об этом.

— Кто тебе позволил так обращаться с моим ребёнком? — Асада-мать подошла ко второй жене и без размаха залепила ей оплеуху.

— Ты чего?! — от удивления Мивако поперхнулась возмущением.

— Кто. Тебе. Позволил? — Ещё два хлопка ладонями, с двух сторон.

Взвизгнув, бывшая секретарша ударила в ответ. Попала запястьем по подставленному локтю. Схватилась за отбитую руку.

А в следующий момент локоть правой руки Нозоми Асады ударил Когу снизу в челюсть, убивая тем самым надежду решить конфликт малой кровью.

* * *

Через некоторое время, там же.

— А ты сама себя прокормишь?! — Мивако, несмотря на непостижимость случившегося, вернула самообладание и сейчас говорила относительно спокойно.

— Да. На твоей шее висеть не буду, — спокойно ответила Нозоми.

Кога не нашлась, что сказать.

Она налила себе стакан воды, медленно его выпила и только после этого спросила:

— Что дальше?

— Ничего. — Спокойно ответила женщина. — Сейчас не то время, когда семья может позволить себе слабые звенья. Ты едешь к себе.

В этот момент раздался стук в дверь:

— Мама, ты меня звала? — Ю, просунув только голову, видимо, не могла решить, выходить ли.

— Да. Заходи.

— Я думала, вы тут разбираетесь? — дочь избегала смотреть в глаза.

— Мы уже разобрались. Мивако уезжает к себе.

— Как так?! — непроизвольно вырвалось у Ю. — Навсегда?

— Как минимум, на пару дней. Там видно будет. Почему ты не поддержала брата?

* * *

Моя местная мать, как истинная дочь своего народа, до последнего момента скрывала свой контроль над ситуацией.

Приехав домой, она первым делом закрылась на кухне с Когой, отправив наверх меня с Рисако.

На втором этаже я вначале показал гостье свою комнату (теперь уже, наверное, бывшую), затем мы собрали кое-какие вещи под удивленным взглядом Ю: сестрица, кажется, так и не смогла поверить своим глазам.

Она всё время порывалась что-то сказать, но в итоге не отважилась.

На каком-то этапе мать потребовала вниз и Ю. Та, весьма неохотно оставив нас, спустилась.

— Я бы очень хотела перейти от слов к делу, — многозначительно ухмыляется дочь Томиясу, когда мы остаёмся с ней наедине.

При этом она подходит ко мне вплотную, упираясь в меня своим декольте.

— Но, если мне не изменяет интуиция, внизу сейчас начнётся самое интересное, — добавляет Рисако, упираясь своим лбом в мой.

— Не понял?

— Слышу отголоски скандала, — она указывает взглядом на свой нейро-концентратор. — Расширение слуха и обоняния качала, теперь вот пригодилось.

— Какой нетривиальный выбор, — правда, как здесь не удивиться. — Ты на моей памяти первая, кто озаботился такими необычными характеристиками.

— Я в пейнтбол играю, в университетской команде. Людей со зрением и твёрдой рукой хватает и без меня. А вот с обонянием и слухом…

Интересно, что там за пейнтбол. И зачем в нём нюх и слух, как у собаки и кота, соответственно.

— Не слышишь разве? — дочь Томиясу отстраненно ухмыляется, прикрывая глаза и указывая пальцем в сторону лестницы.

Подхожу на два шага ближе, напрягаюсь:

— Слышу теперь!

А в следующую секунду вприпрыжку бегу вниз, потому-что истерически голосят сразу два голоса.

Отсюда не могу понять, кто именно.

— Я с тобой! — Выдыхает прямо мне в затылок Рисако. — Может, чем-то пригожусь!

* * *

На кухне я в первую секунду теряюсь.

Ю, прижимая к щеке ладонь, затравленно смотрит на мать с дивана.

Мивако, с нечленораздельным криком бросаясь вперёд, натыкается на удар пяткой в колено.

И падает задом на пол, чтобы сберечь ногу от перелома.

— Я буду наверху! — тактично шепчет сзади в ухо дочь Томиясу. — Если что, всё слышу!

Она бесшумно удаляется обратно вверх по лестнице.

— Мама, это не перебор ли? — вхожу, на ходу ломая голову, как их размирять и растаскивать, если что.

Том 7 глава 3

— Маса, ты же не считаешь, что взрослая женщина, вырастившая двоих детей, нуждается в дополнительном руководстве со стороны несовершеннолетнего пацана? — мать отвечает вопросом на вопрос, не сводя внимательного взгляда с секретарши. — Особенно если этот пацан является её младшим сыном?

— Ну, тут я бы поспорил на тему профессионализма и личных компетенций, — обнимаю её сзади и с некоторым усилием начинаю перемещаться спиной к двери.

Она, повинуясь моему нажиму, вынуждена тоже перебирать ногами.

— Возрастом не вышел, со мной спорить, — достаточно зло огрызается Нозоми, пытаясь выкрутиться из захвата.

— И снова я бы поспорил. Джи-ти-груп не стала искать руководителя со стороны, — больше ничего не говорю, поскольку намёки хороши недосказаными.

А Нозоми Асада, насколько я вижу, понимает даже четвертьтона.

Мать, так и не передавив собственной силой мою таблетку в животе (я научился подключать последнюю для увеличения производительности мышц), вдруг ударяет пяткой в пол (на самом деле — в большой палец моей правой ноги, но я успеваю среагировать и вовремя его отдёрнуть).

— Ничего себе, ты разошлась, — удивившись, поднимаю её на всякий случай воздух.

Слава богу, руки первой жены Ватару прижаты моими к её телу.

Кога то ли под влиянием эмоций и нервов, то ли под действием какого-то непонятного мне расчёта, как по команде, именно в этот момент подрывается с пола и с нечленораздельным криком бросается вперёд, на нас.

С другой стороны, логично: руки матери заблокированы, сама она не имеет даже опоры под ногами.

Логично, но как-то неблагородно.

Не знаю, чем бы это всё закончилось, потому что убрать живой груз себе за спину я не успеваю физически.

С запозданием приходит мысль: бить Мивако, пожалуй, тоже не смогу. Во всяком случае, однозначно не буду бить её так, как надо — боевой частью кулака, расчетливо выводя из строя.

А полумерами её сейчас не остановишь: вон, глаза сверкают, только что пена изо рта не летит.

Однако старшая супруга Ватару Асады не зря занимает главенствующее по возрасту положение в семье. Она за одну десятую секунды находит своё решение: правая пятка Нозоми стремительно и быстро ударяет снизу под челюсть набегающей на нас Коги. Моя грудь при этом используется как точка опоры для спины матери.

Ноги секретарши ещё по инерции бегут вперёд, но глаза уже закатываются в момент последнего шага. Затем подгибаются и колени.

— Бл*. Вот и поговорили в узком семейном кругу, — обескураженно возвращаю мать на пол, впадая в растерянность. — Выяснили отношения. И что теперь делать?

Мивако осела, как подрубленная. Её затылок звонко треснулся об пол.

— Что делать: спросить у хозяйки дома, какой был её изначальный план! — раздаётся голос дочери Томиясу откуда-то сзади.

Кажется, у неё не только обоняние и слух прокачаны; она ещё и ходит бесшумно, как кошка. Во всяком случае, два коридора и лестницу она преодолела без единого шороха. Лично я ничего не услышал.

Какой полезный навык, хм.

— Нозоми-сан, у вас ведь наверняка был какой-то план? — Рисако подхватывает меня под руку, как ни в чём ни бывало, абсолютно игнорируя при этом Ю.

— Был план. — Хмуро соглашается мать. — И я его только что перевыполнила.

— А после выполнения этого плана вы что собирались делать? — деликатно уточняет обладательница зелёного топа.

Словно намекая, что на таком рубеже останавливаться не следует.

— Собиралась заказать маринованного лосося в ЗОЛОТОМ КАЛЬМАРЕ. Пока доставляют, хотела заварить чаю, — ворчит Асада-старшая. — Разогреть рис, овощей нарезать. Больничная диета изрядно надоела.

— Кажется, в данный момент это всё отчасти неуместно, — произносит младшая Томиясу, задумчиво глядя на тело под ногами. — Извините, что лезу под руку, Нозоми-сан! Вы в своём доме; ещё раз извините.

— Ничего, девочка моя. Ты права, конечно же, — вздыхает мать, одной рукой притягивая голову Рисако и целуя ту в лоб.

— Кажется, это был несколько однобокий план, — вздыхаю я. — Он не учитывал событий после активной фазы. Вернее сказать, вообще не рассматривал, что делать после мордобоя. С опавшим телом и обстановкой.

— Не учитывал и не планировал, — Нозоми вздыхает повторно и ещё глубже. — Но уж какой был.

— Зато сработал на все сто, — философски отмечает Рисако. — Ладно. Ваш дом — ваш сценарий. Я вообще в гостях, если что.

— Вообще-то, она сейчас беременная! — недовольно подаёт голос молчавшая до сего момента Ю. — И неясно, как это всё на ней скажется! И на её будущем ребёнке тоже!

— Вообще-то, я тоже сейчас беременная, — неприязненно обжигает сестрицу взглядом мать. — И мне очень досадно, что о чужих людях ты думаешь в первую очередь! А о родных — постольку-поскольку.

— Ой, вот только не надо этого всего! Я отлично помню, что приёмная! И всё внимание всегда доставалось ему! — Ю злобно тычет пальцем в мою сторону. — Ты и сейчас бросилась за него топить! Даже не спросила, как мои дела!

— Может, потому, что ты отлично нашла общий язык с ней? — Нозоми, указывая на лежащее под ногами тело, со скоростью звука успокаивается до олимпийского состояния. — И я вообще не сильно много места занимала в твоих мозгах?

— Откуда тебе знать? — огрызается сестра.

— Видимо, из банковской выписки? — ехидно предполагает Рисако, без комплексов вмешиваясь в беседу близких родственников. — Если она, — тычок вниз, — что-то покупала или заказывала на вас двоих в последнее время, то в семейном онлайн банкинге это видно. Даже если вы рыбу на двоих из гипера ели.

— А ты кто такая?! И вообще, какое твоё дело?! — неподдельно бесится удочерённая Асада, перенося фокус внимания на новый объект. — Не лезь в разговор, который тебя не касается! Правилам приличия не учили?!

— Ну-у, я бы поспорила, кто из нас обеих в семье Асада больше седьмая вода на киселе, — походя замечает младшая Томиясу. — Особенно с учётом позиции Нозоми по вопросу…

Мать неодобрительно оглядывается на дочь первого оябуна, но ничего не говорит.

— НО ТЫ ПРАВА! ИЗВИНИ! — Рисако коротко кланяется.

— А ведь ты — очень опасная дама, — шепчу ей на ухо. — Потенциально, как минимум.

— Ты о чём? — моментально подбирается она.

— У тебя улыбка сейчас была, не предвещающая ничего доброго, — поясняю. — Псевдологика: вроде бы и извиняешься, а на самом деле кусаешь ещё глубже. У Ю даже глаз дёрнулся. От ненависти.

— Я не всех кусаю, не опасайся, — шмыгает носом дочь Гэнки. — Уж тебе точно можно не переживать, поверь!

— Значит, мне можно и по морде смазать? А ему — материнское тепло? — продолжает поступать к матери моя местная сестрица. — И с чужой девкой ты тоже разговариваешь нормально! Вот как после этого всего я буду к тебе относиться?!

Лицо Нозоми удивлённо вытягивается:

— А ты что, вообще не понимаешь причинно-следственных связей? Ты сейчас дурочку корчишь или реально мозг заклинило?

— Да по***у эти связи! — срывается на крик Ю. — Ты просто любишь кого угодно, только не дочь! Не меня! Бл*, как же мне это надоело! Идите все на**р!

Она вскакивает с дивана и в целом почти грамотно проскальзывает под оплеухой Нозоми, ухитряясь технично разминуться с тяжёлой материнской ладонью.

Ух ты.

А затем Асада-средняя, словно разогревая истерику внутри себя, принимается бросать в нас посудой с кухонного стола.

* * *

— Уф-ф. Ушла, слава я… помидорам. — Рисако на всякий случай закрыла входные двери на задвижку изнутри и мазнула взглядом по царапине на лбу Масы. — Слушай, может, всё-таки к врачу?! Ну к чему сейчас эта детская претензия на героизм? Всё-таки не пятнадцатый век за окном!

— Не надо ни к какому врачу, — отмахнулся блондин. — Если бы было сотрясение, я бы почувствовал. А так — просто царапина. Даже кровь уже почти остановилась.

— Чашкой в лоб — там может быть не просто царапина, — отстраненно возразила сыну Нозоми-сан. — Лучше бы эмэртэ сделать. Чисто чтобы исключить.

Это её, как менее поворотливую, блондин вынужден был закрывать собой (сама Рисако технично прикрылась большой и единственной подушкой с дивана).

— Чашка лёгкая, фарфоровая, — не согласился Масахиро. — Если бы была глиняная — тогда да. Или если бы она до заварочного чайника дотянулась.

Все трое задумчиво поглядели на тяжёлый чугунный предмет кухонного инвентаря.

Блондин, в первую секунду закрыв собой мать, ещё через половину секунды уже стоял рядом с сестрой, перехватив её руку и заблокировав вторую.

После короткой истерики и серии взаимных обвинений с матерью, Ю Асада громко хлопнула входной дверью.

По полу зажужжал робот-уборщик, которого Томиясу-младшая вызвала со стационарного универсального пульта на стене.

Маса смешно подпрыгнул и заозирался, когда умная машина, тихо спустившись по лестнице, зажужжала рядом с его ногами:

— Как ты его включила?! Он же наверху был?!

Вместо ответа студентка указала взглядом на стену.

Понимания в глазах парня не прибавилось.

— Прототип умного дома, — пояснила она, задним числом соглашаясь с некоторыми постулатами красноволосой (преимущественно — на тему технологической культуры парня). — С этого пульта управляются робот-уборщик, кондиционеры, таймеры бытовой техники, система видеонаблюдения… — Рисако добросовестно перечислила ещё половину дюжины функций. — Такой во многих домах стоит, но он предыдущего поколения. Допуск по биометрии вы не настраивали, вот смотри.

Маса зачаровано проследил за её руками.

— Здесь перечень устройств, — студентка терпеливо развернула меню. — Вот так дальше проваливаешься в статус каждого устройства. Вот так можно сделать виртуальную картинку…

На полу слабо заворочалась Кога.

— Давай помогу! — предложила студентка-биолог, наклоняясь над сестрой отца.

Чтобы нарваться на полный ненависти взгляд родственницы.

— Да иди ты в ****у! — мгновенно среагировала дочь первого оябуна, отпрыгивая назад. — Я тут — единственная твоя кровная родня, если что! Валяйся и дальше! Как раз пыль по углам оботрёшь…

Она уже пожалела и о собственной доброте, и о неуместном великодушии.

Судя по дикому ответному взгляду, Мивако никакой помощи всё равно б не приняла.

— Собирайся и вали. — Коротко и спокойно сказала Нозоми-сан от разделочного стола, обращаясь ко второй жене Ватару.

Пытаясь успокоиться, мать семейства сейчас зачем-то очень быстро нарезала редьку ножом (вместо того, чтобы воспользоваться, как обычно, тёркой).

Кога, оглянувшись по сторонам, цапнула со второго (низкого) дивана свой смартфон.

Оба представителя семейства Асада, искоса наблюдая за младшей супругой бывшего финансиста, набулькали себе в чашки кто чаю, кто кофе. Затем начался обычный разговор матери и сына (видимо, чтобы сгладить неловкость ситуации).

Мивако, отправив несколько сообщений с виртуальной клавиатуры, не сказала вслух ни слова, направившись наверх. Видимо, собирать вещи.

Когда раздался звонок в дверь, Маса первый пошёл открывать, предположив через плечо:

— Наверное, Ю вернулась! Ключей не взяла, а биометрия, видимо, не срабатывает!

Рисако, придержав парня за локоть, всё на том же настенном пульте выполнила самое обычное и стандартное действие.

Когда голограмма показала площадку перед входной дверью, старшеклассник разинул глаза пошире ночного филина:

— ПОЛИЦИЯ?! За каким…?

— Я-то сегодня уйду, — раздался со второго этажа голос Мивако, спускавшейся по лестнице. — Но кое-что мы выясним прямо сейчас. Вы же не думаете, что я просто так спущу нападение на меня?!

— Решила говорить с родственниками таким образом? — без эмоций ответила Нозоми-сан.

Она отстранила в сторону и сына, и Рисако; и направилась к полицейским.

Том 7, глава 4

— Вон идёт! Внимание! Наш клиент.

Четверо, сидящие внутри тонированного микроавтобуса, напряглись по команде старшего.

— Ты что, отсюда видишь?! — уточнил обстановку заместитель, безуспешно прищуриваясь.

— Экран вижу отсюда, — подтвердил командир, — потому что расширения поставил хорошие. Тихо! Не мешайте! Кажется, собирается вводить пароль, надо запомнить.

За пять дней муниципалитет нужно было поставить на уши. Прошло тридцать шесть часов.

Срок в пять суток специально рассчитали какие-то там запредельно умные психологи, наверняка сидящие в полной безопасности (кстати, на материке! То есть далеко отсюда), и умничающие в отрыве от местной улицы.

На языке исторической родины Юки имел прозвище "Хуэй". Насколько он знал, так назывался какой-то народ на севере, на границе с Большой Степенью. Сам он не имел никакого отношения ни к той далёкой местности, ни к исповедующим странную религию людям, но прозвище почему-то прижилось и приклеилась намертво.

— Чего она замерла? — третий нетерпеливо поёрзал на своём месте. — Что делает? Сориентируй, если ты такой зоркий.

— Девка в мессенджере обсуждает планы с подругами. О, сейчас будет лить кому-то деньги по сети — сбрасываются на депозит за столик в клубе. — Юки дисциплинированно ввёл товарищей в курс происходящего. — Блин, опять вернулась в чат…

— Ты же говорил, уже пароль вводит?

— Заткнись. Собиралась вводить пароль, но сейчас из онлайн банкинга вышла: уточняют планы. Готовность пять секунд!

Группа подобралась.

Руки в предусмотрительно надетых перчатках практически без звука разблокировали замок на двери вэна — теперь наружу можно было выскочить быстрее ветра, особенно если мышцам помогают некоторые интересные расширения.

Хуэй не обольщался на тему того, что его бригада — единственная, действующая в округе. Иллюзии вообще опасны, особенно на такой работе. Да его никогда и не поставили бы старшим, если бы он не умел складывать три плюс два.

Инструктаж накануне, проведённый конфиденциально и наедине, вовсе не означал, что они — такие неповторимые и уникальные.

Скорее наоборот. Затевалось что-то масштабное и серьёзное; отдельные группы исполнителей между собой просто не контактировали.

Если бы Юки имел сколь-нибудь профильное образование, он бы мог знать, в каких случаях горизонтальные связи между низовыми исполнителями категорически противопоказаны. Либо, как вариант, он мог бы прийти к этому выводу альтернативным путём — если бы оперировал понятием "замысел разработчика".

* * *

Продолжение — в 7 м томе:

https://author.today/reader/164316/1341859

Извините за неудобство:-)

Весь текст, что идёт после уведомления здесь, перенесён в 7й том.

Сегодня вечером либо завтра дублирующаяся часть текста будет отсюда удалена. Доступна, повторюсь, в т.7.

Content

Семён Афанасьев
Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16 (не уверен, возможны правки. Перечитаю утром)

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20 (не уверен. Думаю. Возможны правки сюжета)

Глава 21 (дополнение цветом)

Глава 22

Глава 23 (не читал. Через час перечитаю)

Глава 24

Глава 25

Том 7. Глава 1

Том 7 глава 2

Том 7 глава 3

Том 7, глава 4