Иван Щукин

Без Чести

(Третья жизнь Архимага)

Пролог

Большой отряд закованных в сталь рыцарей пересёк границу Саксонии и, нахлёстывая лошадей, помчался дальше — в сторону столицы Империи. Подорожные документы у рыцарей были настолько серьёзными, что никто из пограничной стражи не посмел задержать их даже на минуту. Что и не удивительно, ведь выписаны они были на самом высоком уровне.

Граф Адельманн так спешил, не потому что куда-то опаздывал. Нет, его гнал страх. Причём страх не перед чем-то определённым. Его пугало то, что он собирался сделать. А именно — предать своего господина.

Сама мысль о предательстве возникла не так давно. Всего лишь четыре года назад. Ведь именно тогда на связь с ним вышли люди императора.

В первый раз он отверг их предложение. Он и весь его род служит Карлу Удачливому. Герцогу Саксонии и Баварии. Владетелю богатых земель, на которые император уже давно положил глаз. Но сделать ничего не мог. Ведь Карл — Владыка. И воевать с ним попросту нецелесообразно. Потому представители императора и пытались заручиться поддержкой подданных герцога.

Дело в том, что Карл уже далеко не молод. И после его смерти власть перейдёт к старшему сыну — Генриху. И вот Генрих как раз таки уродился самым обыкновенным Стихийником. Довольно сильным — этого не отнять. Но таких было много. А Владык во всём мире единицы.

Впрочем, для графа Адельманна это было не главным. Он бы служил Генриху не потому, что тот Владыка, а потому что давал клятву их роду. Его верность никогда не вызывала вопросов. И граф хранил бы верность и дальше, если бы не поведение Генриха.

С каждым годом характер наследника становился всё хуже и хуже. А уже три года назад стало понятно, что после кончины Карла на трон сядет откровенный мерзавец и садист. Который, ко всему прочему, совсем не ценит своих людей. И непоколебимая верность графа Адельманна впервые дала трещину.

А уж когда представители императора объявились в очередной раз, то эта трещина увеличилась многократно. До размеров тектонического разлома. Настолько уж щедрым было их предложение. Ему, ни много ни мало, предлагали самому стать герцогом. Герцогом Баварским. Саксония должна отойти другому человеку. Но и это не мало!

И было лишь одно условие — привести эти земли под руку императора.

Граф согласился. Слишком велико было искушение. И от месяца к месяцу становилось лишь сильнее. Он уже видел на своей голове герцогскую корону. Он грезил властью. И ещё он мечтал лично перерезать глотку наследнику Карла. Именно Генриха он винил в своём предательстве. Ведь надо же кого-то винить?

Граф готовился. Подкупал людей. Сыпал золотом, обещал им титулы и земли. Граф был щедр. Потому что власть — дороже всего.

Он засыпал и просыпался с мыслью о своём будущем герцогстве. С каждым днём оно было всё ближе. И ничего не могло этому помешать. Так казалось.

Вчера граф получил письмо от своего непутёвого отпрыска Ганса, которого сплавил с глаз долой в далёкую Московию. Письмо срочное, дорогое. Что было удивительным само по себе. Но ещё удивительнее было его содержимое.

Ганс, будучи в каком-то провинциальном русском княжестве, случайно встретил бастарда Карла Удачливого. И всё бы ничего — мало ли у высокородных господ бастардов? Но этот оказался Владыкой! А значит, имеет все права на корону.

Все планы, все мечты Адельманна в один момент пошли прахом. Из-за какого-то ублюдка он может так и не получить столь желанной власти.

Поэтому надо действовать! Дожидаться мирной кончины Карла Удачливого стало слишком опасно. Пора пролить кровь!

Отряд закованных в сталь рыцарей, нахлёстывая лошадей, мчался в столицу Империи. А для герцогства Саксонского и Баварского наступали смутные времена…

Глава 1

Память — наше всё!

Владимир Северский

Сладко зевнув, я потянулся и открыл глаза. И тут же вскочил с кровати, пытаясь сообразить, где нахожусь.

Осмотревшись, успокоился и ещё раз зевнул. Моя новая комната в моём же новом доме. Уюта тут, правда, не хватало. Да и ремонт после недавнего штурма сделать не помешало бы. Ещё бы на всё это денег найти.

Кстати, а как я вообще здесь оказался. Почему-то совсем не помню, как ложился спать. А что вообще помню?

Так, так… Поляна, дуб, клятва…

Проведя ладонью по голове, я убедился, что волос на ней нет. Побрили, сволочи, зачем-то. Почему-то в момент бритья даже в голову не пришло поинтересоваться, зачем это нужно. Впрочем, так даже лучше. Грива длинных волос была слишком уж неудобной. Мыть надо каждый день, расчёсывать. Иначе на голове будет чёрт знает что.

Ладно, бритый и бритый. Важнее понять, как я тут оказался. Вроде как всё шло нормально, пока…

Точно! Я зачем-то обратился к Перуну, а он взял, да и шандарахнул меня молнией. Хм… А самочувствие, вроде как, нормальное. Я бы даже сказал — отличное! Да и если учитывать, что я в собственном доме валяюсь, а не в очередной раз, в больничке, то ничего страшного со мной не произошло.

Прислушавшись к собственному организму, я убедился, что и в самом деле ничего не болит, не тянет и не дергает. Только небольшой зуд на груди.

Задрав нательную рубаху, я слегка завис. А дело в том, что чуть выше солнечного сплетения у меня теперь была татуировка. Причём простенькая такая. Безвкусная. Нечто похожее на наконечник стрелы. Но как-то схематично нарисовано. Палка, палка… Ещё пару палочек поменьше. Чёрт! И зачем это? Да ещё и без моего ведома? Часть клятвы? Так могли бы и предупредить. Да и кольщика получше найти.

Так ничего и не поняв, я, на всякий случай, запустил «сканирование» организма. Мало ли… Может ещё где чего нарисовали, или и вовсе почку вырезали, пока я спал.

Но нет. Я был абсолютно здоров. Вот прям полностью! Даже зубы и те без дырок! Вот только… Твою же мать!

Не поворачиваясь, я нащупал рукой край кровати, присел и задумался… Что за фигня?!

Ещё в своём мире, во время учёбы в Школе, появился у нас один странный преподаватель. Какой он был расы — я не знаю. Так же не знаю, как он выглядел. Всю эту информацию этот гад из памяти своих учеников попросту стёр. Да, да, он был менталистом. Причём, судя по всему, сильным.

Так вот… Появился он на четвёртый год обучения. Многому, по его же словам, он научить не мог. Если нет врождённых способностей к магии разума, то ничего с этим и не поделаешь. То есть, будь ты хоть десять раз великим архимагом, но в голову к простому человеку не залезешь.

Напрашивается вопрос: а чему он тогда вообще учил?

Тут всё просто. Основной темой была защита собственного разума. То есть он атаковал мои мозги, а я должен был поставить ментальный щит. И надо сказать, что своего этот садист добился. К пятому году обучения я стал сразу же замечать так называемое «касание ментала». И щит после этого «касания» врубался автоматически.

Ну и ещё одно полезное приобретение у меня появилось. Маркер памяти. Если кто-то всё же смог влезть в мою голову, то этот маркер срабатывал и оповещал владельца. С одной стороны довольно бесполезное умение. Ведь в памяти уже кто-то покопался. Но зато я об этом знал.

Почему-то после перерождения в теле Маркуса я думал, что этот маркер слетел. Ведь он, по идее, должен быть привязан к мозгу. Но нет. Вот прямо сейчас я его «вижу». Более того — он сработал и сигнализирует о том, что кто-то влез мне в башку и поработал с памятью.

Первым делом я решил попытаться понять, что помню, а что нет. Но это так, паника. Ведь нельзя вспомнить то, чего не помнишь? Извиняюсь за тавтологию. Поэтому я активировал «ментальный щит» и стал думать о другом. Кто?! Какая сволочь влезла мне в башку?! Надо это выяснить и потом уже выбить информацию о том, что было стёрто или подправлено. А так как в данный момент я сделать этого не могу, то и нечего паниковать.

Кое-как приведя мысли в порядок, я глубоко вздохнул, бросил взгляд за окно, отметив, что сейчас не утро, а уже день, и снова поднялся с кровати. Зверски хотелось есть. Да и узнать, что со мной произошло во время клятвы, не помешает.

Посетив ванную, я привел себя в порядок, оделся в свою найденную в шкафу одежду, погладил лысину и вышел из комнаты.

Но не успел сделать и пары шагов, как в меня врезалась… горничная!

Ну а кем может быть молодая невысокая девушка с каштановыми волосами и в костюме горничной? Вряд ли косплеершей?

— Ой! — пискнула она, отлетев от меня как мячик и уронив на пол свою ношу. То ли полотенца какие-то, то ли простыни. — Проснулся! Здрав будь, боярин!

— Здравствуй, красавица! — улыбнувшись, поздоровался я. — А ты кто?

— Я Мара, — представился она. — Служу тут теперь. Ой!

Горничная с ужасом уставилась на разбросанные по полу тряпки, в одно мгновение их собрала, развернулась и убежала.

— Однако… — пробормотал я, глядя ей в след, и погладил лысину. Вообще-то, хотел почесать затылок, но не найдя на нужном месте волос, именно погладил. Как бы это в привычку не вошло.

Дойдя до лестницы, спустился и заметил в коридоре второго этажа ещё одну горничную. На этот раз довольно высокую и блондинку. Но тоже молоденькую.

Интересно. Что-то я таких слуг не помню. Княгиня для наведения порядка в доме мне выделила суровых тёток и не менее суровых мужиков. Правда дело они своё знали на пять баллов. А тут молодые симпатичные горняшки бегают. Ротация у них что ли?

Спустившись на первый этаж, я ненадолго замер, вспоминая, где тут что находится. Всё же дом этот новый. Так, на кухню вроде туда — направо. А на кухне Ирина, которая всегда всё знает и мне объяснит.

— Ой! — ойкнул на этот раз я сам.

И было от чего! На кухне вместо Ирины нашёлся здоровенный мужик с усами и в поварском колпаке. Он со скоростью газонокосилки резал ножом какие-то овощи.

— А, боярин! — заметил меня мужик, повернулся и слегка поклонился. — Здрав будь! Проснулся? Чай, кофе? Или сразу обед?

— Кофе и обед, — прислушавшись к забурчавшему животу, решил я.

— Сей момент! — улыбнулся повар. Повернул голову в другую сторону и гаркнул: — Пантелей!

За стенкой тут же что-то загрохотало, словно кто-то сразу несколько сковородок уронил, а спустя десяток секунд из двери в подсобное помещение выскочил мальчишка лет двенадцати. Что характерно — тоже в поварском наряде. Разве что помимо колпака на его голове была белая шапочка.

— Тута я, — доложил поварёнок.

— Ты чего там снова делал?! — грозно спросил у него повар. Или шеф-повар? Вроде как он тут старший. — Дрых, скотина?!

— Да я! Да никогда! — с честными-пречестными, но при этом заспанными, глазами, принялся оправдываться поварёнок. — Я там…

— Тихо будь! — рявкнул Шеф. — Боярину кофе сообрази и в столовую отнеси.

— Понял! — обрадовался пацан.

— Боярин, — повар повернулся ко мне, — пока кофею попей. А я обед соображу. Минут десять — пятнадцать.

— Хорошо, спасибо, — пробормотал я и с задумчивым видом покинул кухню, пытаясь сообразить, кто все эти люди. Лёг поспать, называется. А тут уже власть сменилась и какие-то непонятные личности дом оккупировали.

Не успел я дойти до столовой и присесть за стол, как рысью прискакал Пантелей и поставил передо мной большую кружку кофе. Кивком его поблагодарив, я потянул носом божественный аромат свежеприготовленного напитка и сделал глоток. Ляпота! Даже мысли о странных оккупантах отошли на второй план. Сейчас ещё обеда дождусь и совсем хорошо станет.

К тому моменту, когда я успел выпить половину кружки, со стороны коридора послышался голос Ирины. Она вошла в столовую вместе с ещё одной горничной. Только эта была немного постарше — лет двадцати пяти. Но тоже довольно симпатичная и фигуристая. Брюнетка, кстати.

— И не забывай, что раскладывать нужно правильно! — на ходу выговаривала ей Ирина. — Иначе бельё либо моль поест, либо само отсыреет и сгниёт. Ой! Маркушко! Проснулся!

Заметив меня, ключница сразу же забыла про собеседницу. В два шага оказавшись рядом, она прижала к себе мою голову и на пару секунд замерла. Потом, видимо, сообразила, что мы тут не одни, а я, вроде как, целый боярин, и отстранилась.

— Ступай, занимайся делами, — велела она горничной и присела на соседний со мной стул. Но тут же встрепенулась и остановила девушку. — Подожди! Отправь человечка к Александру Сергеевичу. Пусть скажет, что боярин проснулся.

— Будет сделано! — кивнула горняшка и удалилась.

— А это кто такая? — поинтересовался я. — Да и вообще прислуги в доме много новой. Княгиня других людей прислала?

— Нет, — покачала головой Ирина. — Людишек княгини мы отослали. А это всё твои люди.

— Мои?! — удивился я. — Откуда?! Чёрт! Хоть спать не ложись. Словно на месяц уехал, затем вернулся, а тут такое…

— Ну, месяц не месяц, — с очень серьёзным видом произнесла ключница, — но три с половиной дня ты проспал.

— Сколько?! — аж подпрыгнул я. — С чего бы это вообще?! Что на этот раз случилось? И почему я так себя хорошо чувствую?

— Три с половиной, — повторила Ирина. — Но целительница, тебя осмотрев, сказала, что опасности нет. Просто спишь. А случилось что — я не знаю. Что-то с Перуном связано. Но точно мне никто не рассказывает. Не бабьи дела.

— О как! Перун, значит…

— Ох! — всплеснула руками женщина. — Ты же голодный наверно? Я сейчас распоряжусь, чтобы подали…

— Да я уже распорядился, сиди, — махнул я рукой, всё ещё думая об услышанном. — Кстати, а повар откуда?

— Так тоже твой, — пожала плечами Ирина. — Ты теперь боярин, Маркушко. Надо соответствовать!

И столько гордости было в её глазах, что я даже чуть-чуть испугался, как бы она ко мне своё отношение не поменяла. Глупое поклонение от близкого человека мне абсолютно ни к чему. Но присмотревшись, понял, что зря переживаю. Гордость эта была тёплой, материнской. Да уж…

— Так откуда все эти люди взяться-то успели? — решил перевести тему я. — Сомневаюсь, что чужих непроверенных людей ты бы на кухню пустила.

— Конечно не пустила бы! — улыбнувшись, строго подбоченилась ключница. — Но эти не чужие. Дёмины они все. Из Младшей ветви. Точнее — были Дёмины. А скоро твоими станут — Северскими.

— Не понял… — протянул я. — Это Сильнов с собой что ли привёл? А я думал, что он только семью перевезёт.

— Ох, Маркус, да ты же не знаешь ничего! — как-то испуганно охнула Ирина. — Младшая ветвь Дёминых практически полностью из их рода под твою руку перешла. Как бы войны теперь не было…

Глава 2

Меньше знаешь, крепче спишь.

Пословица

Уминая вкуснейшую глазунью с легким салатом, я помимо еды пытался переварить ещё и информацию. Но получалось откровенно плохо. Это же надо! Младшая ветвь Дёминых под мою руку решила уйти. Как такое вообще возможно? Ведь там не десять человек. И даже не сотня. И у всех своя жизнь, дома, хозяйство, семьи. Дети, наконец! И они решили плюнуть на всё и уйти, всё бросив. Странно. Очень сомневаюсь, что это из-за великой любви ко мне.

Нет, то что отношение ко мне в роду поменялось, спорить не буду. Взять хотя бы тех воинов, которые присутствовали во время моего поединка с Кагановым старшим. Вот на их счёт я бы особо не удивился, реши они покинуть род и пойти за боярином, которого выперли. Но опять же — а семьи свои они куда денут? Понятно, что с собой возьмут, но…

Чёрт! Вообще ничего не понимаю!

Доев яичницу, я отхлебнул кофе и сыто откинулся на спинку стула. Ладно, надо дождаться Сильнова. Думаю, он всё объяснит. Ирина не стала. Ссылается на то, что она баба глупая и не в своё дело не лезет. Хотя я не сомневаюсь, что знает она побольше многих. А уж в глупости вообще ни разу замечена не была. Потому ключница пожелала мне приятного аппетита и умчалась по каким-то своим делам. Наверно снова горняшками командовать. И было видно, что это занятие женщине нравится. Она как-то даже моложе выглядеть стала.

— Ещё кофе, боярин? — заглянул в столовую маленький Пантелей. Дождался моего кивка и ускакал на кухню, чтобы моментально вернуться с новой кружкой.

— Подожди! — скомандовал я, когда поварёнок собрался бежать обратно. — Расскажи, кто ты есть.

— Так это… повар я, — растерялся мальчишка. Немного покраснел и добавил: — Ученик повара. Поварёнок. Но буду поваром. Точно. Получается у меня готовить.

— Да я не про это, — улыбнулся я. — Расскажи кто ты сам. Откуда.

— А-а-а. Так из Дёмино! Там родился и вырос.

— А родители кто?

— Батю не знаю. Не было его у меня, — пожал плечами поварёнок. — А мамка из холопок. Хозяйство у неё крепкое. Козы есть, десяток овец, коровы. Ну и свиньи там всякие, куры.

— И что, сама с таким хозяйством справляется? — удивился я. Как по мне, так тут с одной козой дел полно будет. А у матери его целый зоопарк.

— Почему сама? Помощницы у неё. И помощник тоже есть. За деньгу работают.

— А ты?

— Я тоже помогал, пока маленьким был. Но потом готовить понравилось, и мамка меня в обучение отдала.

— Вот как… — задумчиво погладил лысину я. Мать холопка. По сути — рабыня. Но хозяйство у неё, работники свои есть. Сына на учёбу отправила. Чудн о. — А ты тоже холоп?

— Нет боярин, свободный я, — отрицательно замотал головой и зачем-то поклонился Пантелей. — Да и не нужно мне продаваться. Небось не бедствуем.

— А мамка почему не выкупится? — поинтересовался я.

— А зачем? — искренне удивился пацан. — Так она хоть и холопка, но в роду. Почти что сама Дёмина. Никто не обидит. А выкупится, и всё! Ступай на все четыре стороны.

Я улыбнулся и покачал головой. Поварёнок явно повторял чьи-то слова. И вид при этом такой серьёзный имел, что мне стоило больших усилий, чтобы не расхохотаться.

— И что, — снова спросил я, — прям таки бы и выгнали её, если выкупиться?

— Та не. Дёмины хорошие. А в Младшей ветви дядька Саша Сильнов всё решает. Он бы не допустил, — сообщил мне Пантелей и гордо надулся. Но вдруг спал с лица, снова поклонился и испуганно зачастил: — Ой, прости боярин! Ты же не Дёмин теперь! А я тут про нас… Про них то есть. Я же тоже… Ой!

— Да успокойся ты! — всё же заржал я. Уж очень забавный этот Пантелей оказался. — Не гневаюсь я. Лучше другое мне скажи: как мамка к выходу из рода отнеслась? И как её вообще отпустили, если она холопка?

Мне это было действительно интересно. Потому что я понятия не имел, как вся эта система с хозяевами-холопами работает. Да и настроения в роду лучше всего узнать у такого вот мелкого, но вроде бы довольного жизнью болтуна.

— Так она не чья-то там холопка, а рода, — пожал плечами пацан. — Ну и если все уходят, то и она с ними.

— Понятно, — хмыкнул я. Нашёл у кого спрашивать. — А как она к выходу отнеслась? И с хозяйством вашим что теперь будет?

— Так а что будет? С собой всех забрали. Там вон за полями уже загоны сколотили под живность. А как дома построят, то все своих зверей и разберут. А что из рода вышли… — он замялся, словно не решаясь продолжить, но затем махнул рукой и выдал: — Лучше так будет! Мы к Младшей ветви привычные. Никто не обижает. Помогают всегда. А коли уж в Старшую заберут, то всё! Илья этот, внук Старейшины, злой как пёс подзаборный. Погаными словами детей боярских хулил. Вот народ и подумал, что если он так на воинов ополчился, то что же с остальными станет? А так ушли и всё! С дядькой Сильновым не пропадём!

— Не с дядькой Сильновым, а с боярином Северским! — поправил его вошедший в столовую Александр Сергеевич. И кивнул мне: — Здрав будь, боярин! Проснулся?

— Да уж проснулся! — хмыкнул я. — Здрав будь, дядь Саш!

— Ой, прости боярин! — снова согнулся в поклоне Пантелей. — Не подумавши я сказал!

— Да нормально всё! — успокоил я его. — Ступай дальше учиться — поваром станешь!

— Ага, побежал я, — снова поклонился он и усвистал.

— Что Маркус, с родом знакомишься? — вроде как в шутку спросил Сильнов. Но глаза при этом остались серьёзными.

— Да уж знакомлюсь, — вздохнул я. — Представляешь, лёг поспать ненадолго, проснулся, а у меня уже полна горница людей. Теперь вот три раза подумаю, нужен ли мне вообще этот сон!

— Сон штука полезная! — хохотнул боярский сын. — Так что хоть иногда, но спать надо.

— Ладно, — отбросив веселье, серьёзно произнёс я, — шутки в сторону. Рассказывай, дядь Саш! И начни, пожалуй, с того, что со мной случилось. С какого перепугу я на трое суток спать улёгся, словно спящая красавица?

— Не ко мне вопрос, Маркус, — покачал головой Сильнов. — Я, как ты знаешь, из сынов боярских, а не из бояр. У нас другая клятва. И приносим мы её боярину. Ты же пред богами стоял и на верность княгине и земле русской клялся. Так что подробностей от меня не жди. У Соболя я, конечно, спросил, когда тебя домой принесли. Да только он одним словом ответил.

— Даже боюсь спросить что за слово такое…

— Перун! — веско произнёс Александр Сергеевич. — Дальше не пытай меня. Сам у Соболя спросишь.

— Перун, значит… — задумчиво протянул я и забарабанил пальцами по столешнице. — Ладно, примем к сведению. Тогда рассказывай дальше. Про Младшую ветвь. Что такого должно было случиться, чтобы столько людей под мою руку решили уйти?

— Илья Дёмин случился, — расстроено вздохнул боярский сын. Но тут же подобрался и вдруг начал оправдываться. — Ты не подумай, Маркус, я-то только рад, что люди за тобой пошли. А горюю я по роду Дёминых в целом. Кончился он…

— То есть как кончился? — не понял я.

— А вот так! Когда в роду узнали, что боярышню нашу выгнали, а я выйти решил, то разговоры разные пошли. Главы родов, из детей боярских Младшей ветви, собрались. Думать хотели, да решать, как дальше жить. Но про тот сход боярин молодой узнал. И припёрся сам. Да не один, а со Снегирёвым. И, ко всему прочему, сотню воинов из Старшей ветви с собой притащил.

— Хрена себе!

— Вот и дети боярские так подумали. Спросили у Дёмина, какого… кхм… в смысле, чего ему надо, мол? А он хулить их начал! Словами разными бросался. Общий смысл которых сводился к тому, чтобы место своё не забывали. Не поверишь, Марк, но мы так с холопами своими не говорим. Всё же тоже люди они. А он перед воями такое вытворять начал…

Сильнов замолчал и отвернулся. А я торопить не стал. Видно было, что всю эту историю он близко к сердцу принимает. И за род Дёминых у него сильно болит душа.

— В общем, — через пару минут снова заговорил Александр Сергеевич, справившись с эмоциями, — погнали его из Младшей ветви. Сказали сыны боярские, что такой боярин им не по нраву. И клятву на мече они ему приносить не будут. Так этот идиот знаешь что сделал?

— Схватить их приказал и в холодную? — предположил я. Ну а чего? Судя по всему, с мозгами у парня всё плохо. Привык он быть внуком главы Старшей ветви рода, вот и возгордился. А тут на тебе — сразу боярином назначили в ветвь Младшую. Крышу от собственного величия у него и сорвало.

— Хуже! — покачал головой Сильнов. — Он сказал, что с их наследниками договориться проще будет. И приказал Снигирёву порубить всех.

— Да ладно! — охнул я. Это же война! Чёрт! Илья что, совсем свихнулся?! И куда дед Михаил делся? Почему его рядом с внуком не было? Или и вовсе, без внука. Тогда бы может и договорился с детьми боярскими. — Война?

— Нет. Снигирёв отказался выполнять приказ.

— Неужто совесть у него проснулась?

— Да кто его знает, — пожал плечами дядя Саша. — Может и совесть. Всё же Тёма неплохой мужик. Хоть и исполнителен излишне. А может, испугался.

— Испугался? — не понял я.

— Ну так! — улыбнулся боярский сын. — Маркус, да ты сам представь! На территорию Младшей ветви заявилась вооружённая сотня из Старшей. Само собой наши вои тоже быстро собрались, да эту сотню в кольцо взяли. И наших-то побольше было. Но бойня могла, конечно, случиться. Все на нервах. И так в роду сумятица, а тут такое… Но Слава Богам, обошлось. Снигирёва, кстати, Илья сразу же приказал схватить и в холодную. Но, как мне пересказывали, мог и зарубить там же. Очень уж осерчал. К детям боярским повернулся потом, оскалился и сказал, что всё равно они ему в верности поклянутся. Потому как живут на землях Дёминых. Сами, говорит, приползёте. Или на улицу всех выгонит.

— А где Михаил Васильевич был? — всё же поинтересовался я. — Как он допустил такое?

— В тереме своём сидит, — ответил Сильнов. И, понизив голос, продолжил: — Поговаривают, что жена его там воду мутит. Она ему насоветовала Илью боярином сделать. А он с чего-то вдруг её слушаться стал. Но и это ещё не всё. Слухи ходят, что боярин Михаил, опять же по желанию жены, решил младшего своего внука, Василия, во главе Средней ветви поставить. То есть, старый боярин хотел под свою руку весь род забрать. Может, именно поэтому он лично и не вмешался. Чтобы хоть какие-то видимые приличия соблюсти. Мол, вот вам бояре рода Дёминых! Радуйтесь!

— Да уж, — протянул я. Даже предположить такого не мог. Ещё и Средняя ветвь. И ладно в Младшей официально боярина не было. Но у Средней-то есть! И очень сомневаюсь, что боярин Иван это просто так оставит.

— И не говори! — в очередной раз вздохнул дядя Саша. — В общем, главы сынов боярских сразу же, не расходясь, ко мне приехали. Хотели к тебе, да ты спал.

— А ты чего?

— А чего я? — развёл руками Сильнов. — Они же семья. Да и тебя я вроде узнать немного успел. Так что семнадцать глав сынов боярских из двадцати одного, что в Младшей ветви Дёминых были, готовы тебе хоть завтра клятву дать.

— А остальные четверо что? — поинтересовался я.

— А их сейчас в княжестве нет. Работают они. Но семьи их тоже переехали. Не сомневаются, что главы согласятся.

— Подожди, дядь Саш! А куда они переехали-то? Там же людей, насколько я понимаю, очень даже много должно быть.

Надо сказать, что до меня только сейчас дошла вся серьёзность ситуации. Это же не циферки в отчёте, а реальные люди. Им где-то спать надо, что-то есть. И это только первое время. А потом ещё и работу нужно им дать. А я ещё сам со своим новым боярским званием не разобрался!

— Больше четырёх тысяч человек, — совсем ошарашил меня Сильнов. Аж мурашки по спине побежали. — Из них порядка пяти сотен воинов. Остальные мирные. И ещё больше двух сотен воев сейчас на найме. Кто караваны сопровождает, а кто и бояр знатных охраняет. Вот, как-то так….

Глава 3

Дорог подарочек не выпрошенный

Пословица

— О Боги! — схватился я за голову.

— Да не переживай, Маркус. Обойдётся всё, — попытался меня утешить боярский сын.

— Обойдётся?! Да ты о чём, дядь Саш?! Как оно теперь обойдется?! Ты не подумал, где я денег возьму столько, чтобы этих людей хотя бы прокормить? Я же боярин лишь по названию. А на самом деле у меня кроме этого дома и нет ничего!

— Да ты чего, Маркус! — в свою очередь повысил голос Сильнов. — Неужто удумал, что тебе все на шею сядут, да прокорм требовать будут?!

— А как иначе?! Люди же ко мне пришли.

— Ох! — как-то странно охнул Александр Сергеевич и поднялся на ноги. А затем неожиданно низко, в пояс, мне поклонился. — Спасибо тебе боярин! Не забуду! И другим главам расскажу!

— Э-э-э… — ничего не понимая, протянул я. — Ты чего, дядь Саш?

— Да вот, только сейчас понял, что правильный мы все выбор сделали, решив под твою руку пойти. Другой бы боярин, на твоём месте, первым дело бы подумал, как он этих людей использовать будет. А ты — прокормить. Спасибо!

— Да не за что! — совсем растерялся я.

— Есть за что! — веско произнёс, как припечатал, боярский сын. — А насчёт прокормить — не беспокойся. Всё решим! Мы же не с пустыми руками!

— Да слышал я про скотину, — немного успокоившись, махнул я рукой. Если говорит, что решим, значит не просто так. Получается, что всё продумано у них.

— Скотина — это капля в море. Хотя её и довольно много. И уж теми же яйцами, да молоком с маслом и сыром, мы и тебя и себя обеспечим. А помимо этого люди урожай успели собрать. И мы его уже третий день вывозим.

Боярский сын неожиданно потемнел лицом, а затем с силой ударил кулаком по столешнице и продолжил со злость в голосе:

— Вывозим, да! Под охраной! Да такой, словно не по своей, русской земле едем, а по степи. И в посёлке старом охрану выставили крепкую. Чтобы амбары не спалил никто! Я такое себе даже в страшном сне представить не мог, боярин. Чтобы от своих же, от Дёминых, хлеб защищать.

— А куда вывозите-то? — попытался я его отвлечь. — Это же всё где-то хранить надо.

— Хранить, да… — задумчиво пробормотал Александр Сергеевич и неожиданно поднявшись, вышел из столовой. — Я сейчас.

Вернулся он быстро, с какой-то большой вытянутой сумкой в руках. Поставил её на стол, развязал стягивающий горловину шнурок и достал длинный свиток из плотной бумаги. Как оказалось — карту. Сдвинул в сторону мою кружку, чтобы не мешалась, и раскатал карту на столе.

— Смотри! — начал объяснять он. — Вот тут и тут твои новые деревушки. Здесь река справа протекает. Кстати, удобно очень. Вот тут, тут и тут поля. Урожай твои людишки уже тоже собрали. Но! Продать ещё ничего не успели. Потому хранится всё лишнее в больших амбарах. Вот здесь. Амбары, правда, временные. Для зимы не предназначены. Но это мы поправим. И свободного места вокруг много. Так что мы всем миром новые строить начали.

— А из чего строите? — всматриваясь в карту, поинтересовался я.

— Кое-что прикупили в городе. Что-то заказали прямо от производителя. А вот лес… Вот здесь, — Сильнов обозначил пальцем на карте большой круг, — начали вырубку.

— И? Чего ты так на меня смотришь?

Боярский сын действительно смотрел странно. Выжидающе и виновато, что ли?

— Так твой лес это Маркус, — смущённо пожал плечами дядя Саша. — А мы без спроса…

— Тьфу ты! Напугал! Я думал, случилось чего. Ну вырубаете и вырубаете. Не просто же так.

— Конечно, не просто так. Лес и на амбары и на дома нужен будет. И вырубить много придётся. Но! Потом тут всё выжигать будем, благо Стихийники огненные имеются. И получатся поля для новых людей твоих.

— Ну и отлично! Кстати, а сейчас они где все живут? На улице что ли?

— В шатрах и палатках. Вот тут, прямо на поле разбили, — он указал место на карте. — Мы, как-никак, люд служивый, и такого добра у нас много. Потесниться, правда, немного пришлось. Но в тесноте, да не в обиде. Да и некогда по палаткам рассиживаться. Только спят в них. Сейчас главное успеть большие дома до зимы построить.

— Большие — это как? — уточнил я.

— Бараки длинные. Временные. Лишь бы перезимовать нормально. А там начнём новый поселок строить. Где именно, позже определимся. Да и тебе бы не мешало там, на месте, осмотреться. Всё же твоя земля.

— Осмотрюсь.

— И со старостами деревень обязательно познакомиться! А то они на нас по первой как на захватчиков степных смотрели. Вроде даже к княгине жаловаться ездили, — хохотнул Сильнов.

— И как? — улыбнулся я.

— Да никак. Разобрались со всем. А они как узнали, что мы у них весь урожай собранный скупим. Да по нормальной цене, так и вовсе обрадовались. Экономия получается.

— Подожди! Ты же сам сказал, что у них амбары временные. Не для зимы. Сгниёт же всё.

— А вот и не угадал! — довольно потёр руки боярский сын. — Китайцы твои помогли. Сказали, что амулетов наделают, чтобы в амбарах и температура нужная поддерживалась и влажность. То же самое и с бараками. Не придётся печи строить, что значительно дело облегчает.

— С бараками и я помочь попробую. Есть у меня мысли… — задумчиво погладил лысину я. — Стоп! Дядь Саш, а с каких это пор китайцы моими стали?

— Ах да! Совсем забыл! — улыбнулся с загадочным видом боярский сын. Выдержал небольшую паузу и продолжил: — Китайцы эти дружно под твою руку попросились. Вот!

— Это хорошо или плохо? — уточнил я.

— Это, Маркус, очень хорошо!

— Объясни.

— Они когда-то были кланом в Поднебесной. Да не простым, а кланом артефакторов.

— А клан — это…

— Да почитай что наше княжество. Земли, конечно, поменьше. Но силы и влияния у них хватало. А потом у них там война случилась. Вроде как сам Император на их род ополчился. В общем, вырезали их. А все кто остались, на Русь и сбежали. Их боярин Иван привёл. Рассчитывал со временем в род принять. Холил и лелеял как мог.

— А отчего же тогда Михаил Васильевич так с ними поступил? — удивился я.

— Стечение обстоятельств, — пожал плечами дядя Саша. И понизил голос, заговорив совсем тихо: — По слухам, боярину их продать предложили. Аж за двести тысяч рублей золотом! Вот он и решил их по-быстрому охолопить. Жадность глаза застила. Думал, что если из домов их выгнать, то сразу и продадутся. Эх, совсем старый боярин хватку потерял. Да они бы скорее в канаве сдохли, чем себя в холопы продали. Не знаю, о чём он думал. Может силой хотел надавить. Но тут неожиданно объявился свежеиспечённый боярин Северский, и всех их с собой забрал.

— Ага… — снова погладил я макушку. Двести тысяч золотых рублей — это много. Это, блин, очень много! Как бы боярин Михаил мне за них счёт не предъявил. Точнее говоря — в общий счёт ещё и китайцев не добавил. Я у него помимо Младшей ветви рода, получается ещё и курицу, несущую золотые яйца спёр. Причём сам того не зная. Просто мимо проходил. — А ко мне они кем просятся?

— Не знаю. Глава их сам с тобой говорить хочет. Но если совет тебе нужен…

— Нужен.

— Бери главу их сыном боярским. Пусть на мече клянётся. На другое что не соглашайся. Уж лучше пусть они уйдут сейчас, чем потом, когда им захочется.

— А он пойдет в дети боярские? Сам ведь говорил — они князьями были.

— Вот и посмотришь. Но мне кажется, что выбора у китайцев нет. Да, у них есть знания и умения. Уверен, что и деньги имеются. Как-никак — артефакторы. Но не забывай, что они тут чужие. И кто другой их разве что в холопы заберет, ради выгоды собственной. И глава китайский это понимает.

— Ладно, на месте разберемся, — вздохнул я. Создавалось такое ощущение, что в ближайшее время мне придется пахать как проклятому. И не мешки ворочать, а головой думать и лицом светить. Тяжкое это дело — боярином быть. А я ведь только начал. Китайцы теперь эти… Нет, так-то понятно, что принять в род хороших артефакторов — это дело выгодное. Но отчего-то мне кажется, что проблем с их принятием хапнуть придётся кучу. Причём не от них самих, а от тех, кому они нужны. Тут и боярин Дёмин, который деньги потерял, и неизвестный покупатель, что готов был двести тысяч за них отвалить. Да и ещё желающие найдутся. Одно дело до сильного рода бояр Дёминых докопаться. Таких самоубийц мало. И совсем другое — до нового боярина Северского. Зелёного юнца, что только-только оперился.

— Чего вздыхаешь, Марк? — поинтересовался Большаков.

— Да вот думаю, дядь Саш, что проблем на горизонте много маячит. Как бы нам хребет не сломали.

— За то не волнуйся, не сломают, — негромко произнес боярский сын. Покрутил головой по сторонам, словно шпионов высматривая, и предложил: — А пошли-ка боярин прогуляемся. Тут, говорят, за домом сад есть неплохой. Да с беседкой. Вот там и посидим, воздухом подышим.

— Пошли, — согласился я, поднимаясь. Если уж Сильнов хочет поговорить без лишних ушей, то почему бы и нет.

Выйдя из столовой мы оказались в очередном длинном и широком коридоре, который вёл в холл первого этажа. Мимо пробежала ещё одна горничная, с небольшим ведерком и тряпкой в руках. И эту я даже помнил. Она в старом доме у нас горняшкой была. Ещё в посёлке. А Маркус на неё заглядывался тайком. Имя ещё у девчонки смешное какое-то… То ли Синичка, то ли Птичка…

Хм. Странно. Вот вроде я сейчас это всё вспомнил, но такое ощущение, что не до конца. Словно воспоминания Маркуса стали понемногу стираться. Раньше такого не было. Уж имя бы симпатичной девушки, которая ко всему прочему нравилась хозяину этого тела, по идее должно крепко в памяти сидеть. Но нет, хоть убей — не могу вспомнить. Надо будет всё это проверить. Уж не с вмешательством ли неизвестного в мою память это связано. Или я теперь на воду дую?

Почти дойдя до холла, мы услышали вдалеке строгий голос Ирины. Кого-то она от всей души отчитывала.

— Дорвалась Иринушка, — по-доброму улыбнулся Сильнов. — Снова себя нужной ощутила. А то в вашем домишке, на Китайской улице, ей и не развернуться было. А Ирина привыкла быть ключницей. Вторая после боярина в доме. А то и первая. Вот сейчас и навёрстывает.

— Что есть, то есть, — согласился с ним я. — Она даже выглядит теперь по-другому. Словно княжна какая.

Боярский сын снова улыбнулся и кивнул. Между тем мы вышли на улицу. Во двор.

Сейчас тут уже ничто не напоминало о недавнем штурме. Да и в целом не казалось таким мрачным, каким виделось мне в тот вечер. А ещё во дворе обнаружились знакомы люди. Михалёв с подчиненными.

Сам десятник с Вторушей и ещё одним бойцом сидел за простеньким деревянным столом и что-то негромко то ли рассказывал, то ли объяснял. Ещё двое воинов дежурили возле ворот. Причём в полной боевой выкладке — в броне, с мечами и щитами.

— Слушай, дядь Саш, а где Василиса? — спросил я.

— Так в гимназии. А Эльза к ней в охрану напросилась.

— Ага, понятно. А Егор? С ними?

— Егор? — отчего-то нахмурился боярский сын. — Нет. Я его вообще эти дни не видел.

— Странно, — теперь забеспокоился и я. — Не пропадал он раньше так надолго. Да что там — вообще не пропадал. А так получается уже… Ну да, дней пять нет его. Знаешь что, Александр Сергеевич, ты людей выдели. Пусть поищут его. Не нравится мне всё это.

— Хорошо, — кивнул Сильнов и достал откуда-то из-за пазухи небольшой блокнотик и карандаш. Быстро сделал пометку и убрал всё обратно.

Кстати, не мешало бы и мне такой завести. А то в последнее время так много разных событий, что голова кругом идёт.

— Мда, — скептически произнёс боярский сын, когда мы обошли дом. И я его понимаю.

Сад тут и в самом деле был. Но вот его вид оставлял желать лучшего. И это даже не учитывая тот факт, что на дворе осень.

— Надо садовника прислать, — вдоволь насмотревшись, сказал дядя Саша. — Есть у нас один хороший. Как раз и работа для него.

— Даже спорить не буду, — согласился с ним я. И кивнул головой в сторону дома: — Тут, кстати, выход ещё один есть. А мы обходили.

— Ничего, не развалимся. Пройтись даже полезно. Особенно в моём возрасте. О! А вот и беседка!

Беседка тоже была так себе на вид, но вроде ещё крепкая. Если покрасить, да кое-что поправить, то вполне себе ничего будет.

Как тут Кагановы вообще жили? Неужели сами приятно, когда вот такое на заднем дворе? Причём сам сад довольно таки большой и когда-то был красивым. Даже ручеёк мелкий течёт чуть дальше. Но запущен уж слишком. Может, Кагановы совсем нищими были?

Отряхнув скамейки от пыли и мусора, мы с Сильновым присели друг напротив друга. Он покрутился, пытаясь устроиться поудобнее и заговорил. Причём начал явно не с той темы, ради которой увёл меня из дома.

— Насчёт проблем не волнуйся. Как только ты клятвы у детей боярских примешь, то никто явно гадить не решится. Не забывай, что ты теперь не сам по себе, а боярин княжества Ульчинского. Напасть на тебя или твоих людей — это всё равно, что напасть на княгиню. То же самое и с китайцами. Как в род их возьмёшь, то можешь спать спокойно.

— Будем надеяться, — хмыкнул я, всем своим видом показывая, что не очень во всё это верю.

— Да так и будет, — махнул рукой собеседник. — Даже Дёмины против княгини не пойдут. Особенно сейчас. Боярину Михаилу надо думать, как окончательно род не развалить. А не о том, где бы ещё денег поиметь. У нас и так последние пару лет всё не очень было. А уж когда грызня между борами началась, то даже проверенные люди от услуг Дёминых отказываться стали. Ты думаешь, от чего сейчас так много воинов свободных в посёлке было? Как раз из-за этого. Обычно очередь на охрану стоит, а тут пять сотен вдруг не у дел оказались. Но ничего! Начнём сначала. Тем более, что связи у меня есть. А кое к кому я даже людей уже отправил. От имени нового рода. Ничего, кстати, что я без спроса?

— Да ничего, конечно, — пожал я плечами. — Ты в этом лучше разбираешься. Так что пока я во всё не вникну, то и дальше командуй.

— Но советоваться всё равно буду. Ты боярин.

— Пусть так, — согласился я. И улыбнулся. — И ты меня почти убедил, что проблем не будет. Даже спокойнее как-то стало.

— А то! — гордо расправил плечи боярский сын. Глаза же его смеялись. Но неожиданно расширились, словно вспомнил что-то неприятное. А потом он ещё и ладонью себя по лбу стукнул.

— Дядь Саш, ты чего?! — забеспокоился я.

— Проблемы, Марк. Проблемы! — скривился он, словно от зубной боли. Затем склонился над столом и понизил голос. — Княгиня нам проблем подкинула. Так бы у тебя двадцать один боярский сын был. Если китайцев не считать. С ними, наверное, двадцать два. А так двадцать три будет. Один боярский сын тебе в подарок от княгини достался.

— Что, настолько плох?

— Плох? Не-ет! Он и есть одна сплошная ходячая проблема! Как же я забыл-то про него? Видимо попытался себя убедить, что не расслышал тогда.

— Дядь Саш, ты меня пугаешь, — почти серьёзно произнёс я.

— Да я сам в ужасе, Марк, — тяжко вздохнул боярский сын. — Княгиня к нам в род боярина Иванова вписала. Причём его даже спрашивать не стала. Вот так-то!

— Это за что его так? И что за боярин такой?

— А ты не знаешь? Странно. Я думал, про него каждый в княжестве слышал. А за что? Так за долги! И за людей русских, что по его милости в плен угодили. Княгиня его предупреждала. Сроки ставила. А он и тут облажался. Вот и осерчала она. Сказала, что отныне он не боярин, а боярский сын. Но вот зачем она нам его подкинула, я понять не могу. Может ты её обидел чем?

— Да что в нём такого-то? — уже всерьёз начал паниковать я.

— А в нём всё такое! Это авантюрист, каких свет не видывал. Постоянно хочет заработать легких денег, влезает в долги, и в итоге оказывается у разбитого корыта. И сын у него такой же балбес. Хоть и почти сорок лет будет скоро. В последний раз это семейство решило заняться выращиванием то ли фиников, то ли оливок. Но не где-то там, а на границе со степью. А в охрану Иванов, чтобы сэкономить, ляхов нанял. Как степняки пришли, то ляхи, конечно, драться не стали, а слиняли быстренько. А людишек, что у боярина там работали, в рабство увели. И такое у него постоянно.

— Ёперный бабай! — выругался я. — И что мне с ним делать-то теперь?

— Лучше всего, прибить, — на полном серьёзе заявил Сильнов. — А во главе рода Иванова младшего поставить. На него хоть как-то влиять получится.

— А так можно? — радостно встрепенулся я.

— Нельзя, — горько вздохнул дядя Саша. — Но хотелось бы.

И мы с ним на пару пригорюнились.

— Ладно, — спустя, наверно, минуту, заговорил Сильнов, — я тебя чего сюда позвал-то. Ходят слухи… Ты чего?

Это он так отреагировал на мой смешок.

— А у этих слухов имя есть? — снова хмыкнул я. — А то ты как о чём-то серьёзном начинаешь рассказывать, то сразу про слухи вспоминаешь.

— Имя есть, — тоже улыбнувшись, кивнул собеседник. — Боярский сын Васильев. Владимир Викторович. Теперь, кстати, твой боярский сын. Его род у нас, в Младшей ветви Дёминых, разведкой занимался.

— Подожди! — перебил я его. — За разведку же вроде Средняя ветвь рода отвечала.

— Всё верно. И когда-то так и было. Но как разлад в роду пошёл, то мы небольшую реорганизацию провели. А то частенько важная информация от Средней ветви до нас и не доходила. Не считали нужным. У нас же боярина не было. Так что у нас и разведка своя есть. И воины, которые не только на охрану обучены, но и на войну. Да много кто есть. Люди все опытные, попытались многое учесть. Но тут так сразу я всё и не расскажу. Лучше будет тебе с людьми самому знакомиться потихоньку.

— Понятно, — согласился я с ним. — Лучше, так лучше. Рассказывай тогда давай про слухи.

— Ага, слухи… — он снова понизил голос. — В общем, ходят слухи, что у Каганова дело своё было. Причём довольно прибыльное. Васильев это раскопал. И так как тебе всё его имущество отдали, то и дело это тоже забрать надо. Вот только кто-то спешно заметает следы и из всех документов имя Каганова вымарывает. Владимир Викторович сейчас пытается узнать, кто это такой умный нашёлся. Но, думаю, найдёт. Разве что повоевать придётся. Ты как на это смотришь?

— Надо повоевать, значит, повоюем, — отчего-то почувствовав азарт, произнёс я. И спросил: — А что за дело такое?

Глава 4

Труд — работа ради, деяние — работа для, служение — во имя.

Алеев Равиль

— Дело, Марк, хорошее, — веско произнёс Сильнов. — И частично даже по нашему профилю. Я имею в виду Младшую ветвь.

— Да, всё, всё, дядь Саш, — засмеялся я. — Проникся я важностью момента. Рассказывай.

— В общем, у Каганова есть две большие грузовые баржи. Угольные, правда. Но с твоими китайцами можно будет попробовать их переделать. Тут тебе, правда, с ними лично говорить надо. Умеют ли они, или нет.

— Переделать на что? — не понял я.

— Так Силовой движитель на них заместо угольного поставить. Если сумеют, то совсем красота будет! Баржи почти новые. Я так понял, что им ещё и года нет. А уж заказы на перевозку всегда будут. Особенно сейчас, когда урожай только собрали.

— Ага. А причём тут ваш профиль?

— Так, охрана, Маркус. Кто-то же их охранять должен, чтобы разбойники речные в пути не пограбили. К тому же у нас аж два водяных Стихийника есть. Один Воин начинающий. Зато второй крепкий Гридень. И на реке много чего сможет сделать. Оба сейчас не в найме.

— Ну отлично, что сказать, — пожал я плечами, не понимая откуда у Сильнова столько радости. Ну баржи. Ну две. Хорошо. Только сомневаюсь я, чтобы на них прям очень много заработать можно было.

— Думаешь, наверно, сейчас, что так себе приобретение? — угадал мои мысли боярский сын. И хитро улыбнулся.

— Есть такое.

— Тут ты не прав. В судоходный сезон с двух таких барж можно хорошую прибыль поиметь, даже просто перевозя чужие товары. А уж если самим что-то где-то прикупить, да в другом месте продать, то и вовсе озолотиться можно. Деревни твои и сотой доли от возможного дохода не принесут. Да и вообще, если хороших партнёров по торговле найти, то можно и по суше караваны с товаром водить.

— Подожди, дядь Саш. Ты предлагаешь нам самим торговлей заняться?

— Ну да. Обычно мы караваны только охраняли. И даже за это хорошие деньги получали. А если всё самим делать? Или тебе зазорно торговцем слыть?

— Ой, да хоть горшком назови! — отмахнулся я. — О другом думаю. Ты слышал, что боярин Мороз на княжеском приёме учудил?

— Это который на заморский гостей с кулаками полез? — показал свою осведомлённость боярский сын. — Слышал.

— А знаешь, что княгиня на него осерчала сильно? И, пользуясь случаем, некоторые бояре решили его немного, а может и много, точно не знаю, пощипать?

— Хм. Что-то слышал такое, но не вникал. Ты к чему это, боярин?

— Да вот подумалось, если ещё не поздно, то может и мы от всего этого сможет кусочек откусить? Если уж ты решил торговлей заняться…

— Хм… — задумчиво потёр подбородок Сильнов. — А что-то в этом есть…

— И ещё надо с боярином Большаковым поговорить. Хотя, нет. Лучше я сначала с Витей пообщаюсь. Может и с ними какие дела общие найдём. Глядишь, чего посоветуют. Или в долю предложат войти. Они Мороза одними из первых рвать хотели. Только сил, как я понял, у них не достаточно. Зато у нас имеются.

— Экий ты шустрый, боярин Северский, — уважительно посмотрел на меня дядя Саша. — Я только идею подал, а ты сразу несколько вариантов будущего развития предложил. Молодец!

«Это вы ещё моего отца не знаете», с грустью подумал я. Он бы в этом мире развернулся на полную. Только дай волю.

Вот странно. В своём мире всегда с ним не ладил. Да и не сильно-то рад был редким встречам. Особенно в последние годы. А сейчас скучаю, хоть волком вой. Ну Торсон, падла! Только попадись мне! Я обязательно стану сильнее. Как ты и говорил: самым-самым. Но кто сказал, что самым сильным только в этом мире?

— Тогда мне сейчас бежать срочно надо, боярин, — отвлек меня от размышлений Сильнов. — Надо Васильева навестить и задачу поставить.

Он поднялся из-за стола, но тут же упал обратно.

— Чуть не забыл! Совсем ты меня с мысли сбил, Маркус.

— Я сбил? — мне стоило большого труда не захохотать. Никогда ещё не видел Сильнова таким воодушевлённым.

— Ладно, ладно, — пробурчал он, — сам сбился. Про самое интересное я так и не рассказал! Баржи — это конечно хорошо. И как выясняется, может быть очень выгодно. Но! Помимо баржи у Каганова есть, точнее — был, пароход. Пассажирский. Совсем новый и очень-очень дорогой. И вот на нём, кстати, уже стоит Силовой движитель.

— Ух ты! — восхитился я. — Всегда мечтал о собственном пароходе! А ещё о заводе и газете.

— Это ещё зачем? — удивлённо посмотрел на меня боярский сын. Немного подумал и произнёс: — Хотя что-то в этом есть, спорить не буду…

— Да ладно, это потом. Так что там с пароходом?

— Ах да, пароход! Так вот, он в то время, когда ты, Маркус, Каганова резал, в рейсе был. Вернулся на следующий день. Но надолго не задержался. Буквально через пару часов ушёл в неизвестном направлении. Пустым. То есть без пассажиров. Мы его пока найти не смогли. Зато за баржами установили наблюдение, ничем не выдав, что про них вообще знаем. И если вдруг и они попытаются с якоря сняться, то будем действовать. Надо выяснить, кто это такой умный пытается чужое имущество к рукам прибрать. Да и за пароход расспросить. Так что побегу я. Эх! Хотел ещё с тобой поговорить. Есть ещё идеи, как развернуться можно. Старые бояре ведь ничем кроме воинских дел заниматься не хотели. Невместно им. Ретрограды! Не понимают, что времена меняются слишком быстро. И чтобы оставаться на плаву нужно быть гибче.

— Беги, дядь Саш, — кивнул я, мысленно согласившись с его словами. Раз уж есть ресурс, то надо его использовать на всю катушку. И тогда род будет процветать и становиться сильнее. А в этом мире сила решает почти всё. Как, впрочем, и в прошлом. — У меня тоже есть несколько интересных идей. Но о них мы поговорить успеем. А пока лови пароход. И если с каким родом наши пути в этом деле пересекутся, то сразу докладывай. Будем думать.

— Понял, боярин! — снова поднялся из-за стола Сильнов. — Всё сделаю!

— И про Зареченского не забудь! — крикнул я ему в след.

— Помню, — притормозил он и постучал себя ладонью по груди. — У меня записано.

Боярский сын ушёл, а я остался сидеть за столом. Решил немного подумать о текущей ситуации. А подумать было над чем.

В первую очередь, о Младшей ветви Дёминых, которые теперь мои. Если в первый момент от такой новости я даже запаниковал слегка, то теперь начал понимать, как мне повезло. Да и не только мне. Правильно Сильнов говорит, что имея такой ресурс можно много чего сделать. И заработки у людей выше будут и в целом жизнь интереснее.

Вот например сейчас чуть ли не три четверти воинов сидят без работы. Соответственно и денег это ни им, ни роду не приносило. И это плохо.

Кстати, интересно, какой процент они с доходов в казну Дёминых платили? Надо будет выяснить. И если он слишком грабительский, то снизить. Не хочется, чтобы однажды эти люди и от меня ушли.

Да, понятно, что мне они клятву принесут. Но толку с той клятвы, если мои же люди будут недовольны жизнью. Так что надо будет с главами детей боярских этот вопрос обсудить.

Ещё нужно обязательно разобраться с китайцами. Сразу же обговорить с их главным условия, на которых возьму их под свою руку. Точнее — условие. Они должны участвовать в жизни рода. Надеюсь, им и самим надоело за эти годы сидеть на китайской улице и по большому счету зарывать свой талант в землю.

Ну и баржи, да и бизнес в целом. Если удастся наладить хороший и главное стабильный доход, то обязательно часть денег придётся выделить на найм строителей. Не дело это, что мои люди будут всю зиму в бараках ютиться. Нужно выбирать место и строить посёлок. И чем скорее, тем лучше.

И вообще, нужно какого-нибудь бухгалтера найти. Чтобы сидел, перебирал бумажки и прикидывал где что заработали и куда это можно потратить. А то сам я насчитаю! И в самый неподходящий момент окажется, что все деньги вложены в какую-то никому не нужную фигню.

— Эх! — хлопнул я ладонями по столу, поднимаясь. И пробурчал себе под нос: — Гигант мысли, блин!

Думать расхотелось. Захотелось физической нагрузки. Я со всеми этими событиями до сих пор не выяснил, что теперь умею. Лишь чувствую, что стал сильнее и быстрее. А вот насколько? И Егора нет рядом, чтобы потренироваться. Да вообще никого нет. Отвык я от такого. Разве что охрана?

Обойдя дом, я отозвал Михалёва в сторону и спросил:

— Десятник, ты сейчас не сильно занят? Не хочешь мечами позвенеть?

— С радостью, боярин.

— Отлично! — оживился я. И уточнил: — А у тебя какой ранг?

— Теперь третий, — с довольной улыбкой ответил Михалёв. — Мы все шестеро после того боя ранг подняли. Думали ведь, что всё, в Ирий!

— Совсем хорошо. Я сейчас за мечом схожу, и устроим проверку новому рангу.

— Подожди, боярин! — остановил меня десятник. И убежал в дом, ничего не объясняя. Правда, вернулся быстро, минуты через три, неся в охапку кучу деревянных мечей. — Вот! Нашёл, когда территорию обходил. Лучше с ними тренироваться. А то настоящие мечи жалко. Сломаться могут. Да и опасно это на третьем ранге. Зазеваешься и без головы останешься. А этих много. Даже если ломать будем, то на какое-то время хватит.

— Тоже верно, — согласился я. Протянул руку и взял у него один такой меч.

А неплохо сделан. С виду палка палкой, но и баланс какой-никакой имеется, да и тяжёлый. Даже сейчас, с новым рангом, в руке его ощущаю.

Хм. А если ещё немного укрепить?

Теперь уже я убежал в дом, оставив Михалёва во дворе. Нашёл Ирину, уточнил, куда сложили все мои вещи из мастерской. В итоге, через десять минут, вернулся с магическим стилусом в руках и поманил десятника за собой, на задний двор.

Тут снова присел за стол и минут за пятнадцать нанес на пару мечей руны укрепления. Теперь их так просто не сломаешь!

Тренироваться решили тут же, за домом, на небольшой вытоптанной полянке, которая, судя по всему, именно для этого и служила старым хозяевам.

Отсалютовали друг другу тренировочными мечами и сошлись. Начали, не сговариваясь, на малой скорости, постепенно всё взвинчивая и взвинчивая темп.

Минута! Именно столько мне понадобилось времени, чтобы обезоружить Михалёва и приставить свой меч ему к груди, обозначив смертельный удар.

— Вот это да, боярин! — восхищённо произнёс он, глядя на мой меч. — Я себя снова учеником сопливым почувствовал.

— Сам в шоке! — ответил я.

И это было чистой правдой. Дело в том, что во владении мечом я вышел на какой-то абсолютно новый уровень! И дело даже не в скорости и силе, которые тоже сильно выросли. У меня откуда-то появилось умение.

Нет, я и раньше неплохо владел мечом. Но никогда не был мастером. А теперь я словно предугадывал каждое движение противника. Да и мои выпады и парирования стали… я бы сказал — идеальными. Или почти идеальными.

Я знал где именно должен быть мой меч в нужный момент. И, самое главное, у меня получалось воплотить это знание в жизнь!

И вот теперь бы ещё выяснить, откуда эти знания и умения взялись. Можно было бы списать всё на новый ранг. Но Михалёв тоже с третьим. И тоже недавно его взял. Вот только проигрывал мне вчистую.

— Ещё, боярин? — азартно спросил десятник, выводя меня из задумчивости.

— А давай! — согласился я, решив, что подумаю об этом потом.

В этот раз я не стал спешить. Сдерживал себя и старался биться с соперником на равных, между делом изучая своё новое умение. Но минут через десять мы так увлеклись поединком, что взвинтили темп просто до каких-то нереальных скоростей. И я, не сдержавшись, снова выбил у Михалёва меч и обозначил смертельное касание.

Но десятник не выглядел недовольным. Напротив. Он радостно улыбался, словно полностью довольный жизнью человек. Да мне и самому понравился поединок. Это было очень и очень круто!

— Боярин! — отвлёк меня голос со стороны дома. Обернувшись, я увидел Вторушу. — Там к тебе какой-то Иванов рвётся. Да не один, а с двумя воинами. Я ему говорю, чтобы один шёл, а он ругается. Всё требует тебя и требует. Гнать?

— Требует, говоришь? — кровожадно улыбнулся я. В крови бурлил адреналин, и очень хотелось с кем-нибудь подраться. Всерьёз. А тут такой хороший случай. — Ну, если требует, то пусть сюда идут. Пропусти.

— Ага, — кивнул Вторуша и убежал.

— Бить будешь, боярин? — усмехнувшись, спросил меня Михалёв.

— Что, так заметно? — удивился я.

— Ага. Да мне и самому кого-нибудь отлупить хочется! Мне меч взять?

— Не надо. Этот Иванов теперь мой боярский сын. А кто же сыновей мечом учит? Для этого палка есть! — я подбросил в руке тренировочный меч. И рассмеялся. А десятник поддержал. Вот таких ржущих нас и увидел вышедший из-за угла боярин.

Что можно сказать про Иванова? Седой, крепкий. Возраст под полтинник или чуть старше. Одет со вкусом. Даже, я бы сказал, стильно. И видно, что очень этим гордится. Во взгляде смешиваются превосходство, злость и брезгливость.

Два воина, что пришли с ним, помладше. Лет тридцати пяти, сорока. Расположились слева и справа от своего боярина. Но на полшага сзади. Смотрят так, словно нас с Михалёвым вообще за людей не считают. Одеты тоже как на парад.

Вообще, их всех троих буквально распирало от чувства собственного достоинства. А увидев нас с десятником, раздулись ещё сильнее.

Ну да, контраст тот ещё. Мы ведь после тренировки. Раскрасневшиеся, потные. Ещё и ржём стоим. И тут эти три павлина.

Остановились они шагов за пять до нас. Так же как и шли, Иванов чуть впереди. Его воины на полшага позади. Как по линейке.

Стоят, разглядывают нас, словно диковинку какую. Понторезы!

— Здрав будь, сын боярский! — выделил я голосом его новый титул и усмехнулся. — Пришёл клятву давать? Похвально. Даже посылать за тобой не пришлось.

Я осознано решил вывести его из себя. Это как с пластырем засохшим, лучше сразу сорвать, чем постепенно. Раз уж подкинула княгиня проблему, то надо её решать. Да и подраться действительно хотелось. Даже не знаю, что на меня нашло…

— Что? — прошипел Иванов, осознав мои слова. — Никакую клятву я тебе, щенок, приносить не буду! Кто ты вообще такой, чтобы так со мной разговаривать? Не знаю, как ты добился такого унижения для меня, но не бывать такому!

— Я. Твой. Боярин, — выделив каждое слово, процедил я. И понял, что и в самом деле начал заводиться. Вся весёлость ушла. — Я тот, кто теперь будет расхлёбывать дерьмо, после того, как ты снова напортачишь. А судя по тому, что я знаю, то ты обязательно облажаешься! Так что давай, клянись и вали отсюда, пока я не осерчал.

— Что?! — заорал Иванов и аж покраснел от гнева. А затем схватился правой рукой за рукоять меча. Но вытащить из ножен не успел.

«Ускорение» я на себя накинул сразу же, как только увидел эту и троицу и понял, что без драки точно не обойтись. И не для того, чтобы их поубивать, а как раз наоборот, чтобы обезвредить и желательно не особо покалечив при этом.

Поэтому сейчас я буквально мгновенно оказался рядом с боярином и ударил своим тренировочным мечом по кисти его руки. Ударил сильно. Он аж зашипел и, отдёрнув руку от меча, затряс ею в воздухе.

Зато зашевелился тот воин, что стоял слева от него. Он тоже схватился за меч. И тоже не успел вытащить. Но с ним я миндальничать не стал. Ударил три раза. Первый раз так же, по кисти. Второй под колено. И третий, завершающий, по затылку.

Деревянный меч в моих руках аж загудел после касания с его головой. А воин рухнул лицом вперёд и замер.

Блин, как бы не убил дурака!

А вот третий гость удивил. Он не стал хвататься за меч, а активировал огненную «Кольчугу», став похожим на оживший костёр.

Но сделать ничего не успел ни он, ни я. В спину Стихийнику, хорошо разбежавшись, врезался Вторуша. Да так сильно, что огневика словно грузовик сбил и он полетел вперёд. На Михалёва, который тоже не стоял без дела.

Десятник чуть сместился в сторону, перехватил учебный меч обеими руками и, словно всю жизнь в бейсбол играл, долбанул вражину по лбу.

Деревянный меч, даже укреплённый, такого издевательства не выдержал и после удара разлетелся щепой во все стороны. А Стихийник перекувырнулся в воздухе, рухнул на живот и тоже затих. Тут же пропала и его «Кольчуга».

Иванов, после мгновенной расправы над своим людьми на секунду растерялся. Но быстро пришёл в себя и снова схватился за меч. И в этот раз я препятствовать не стал. Дождался, пока он его извлечёт, встанет в стойку и, только тогда ускорившись, снова ударил его по кисти. И ударил сильнее, из-за чего новоиспечённый боярский сын непроизвольно разжал ладонь и выпустил рукоять.

Долететь мечу до земли я не дал. Перехватил в воздухе левой рукой, наклонил параллельно земле и приставил острие к горлу Иванова.

— Знаешь, — негромко и почти без злости заговорил я, — мне по большому счёту на тебя плевать. Такой боярский сын как ты, думаю, вообще никому не нужен. Но раз уж княгиня зачем-то отдала тебя в мой род, то пришлось соглашаться. Хотя мне советовали тебя прибить и поставить во главе рода Ивановых твоего сына. Как более вменяемого. И вот сейчас я склоняюсь к мысли, чтобы так и сделать.

— Я поклянусь… — чуть слышно произнёс Иванов.

— Что?

— Я поклянусь! — почти прокричал он.

— Хорошо, — немного подумав, кивнул я. — Поклянёшься на днях, вместе со всеми моими людьми. Найди Сильнова, уточни у него, когда именно. И имей в виду, это твой последний шанс. Я не княгиня, терпеть твои выходки не буду.

— Молодец Маркус! Так с ним и надо! — неожиданно раздался весёлый голос от дома. Обернувшись, я увидел на крыльце заднего выхода боярина Соболя. — А насчёт того, зачем Саблеслава тебе его подарила, можешь спросить сам. Она тебя видеть хочет…

Глава 5

Бесчестья больше пули бойся

Пословица

— О как! — удивлённо произнёс я. Потом перевёл взгляд на Иванова и убрал от его горла меч. Что самое интересное, то сейчас этот боярин выглядел ещё более испуганным, чем когда думал, что я его грохну. Умеет Соболь ужаса нагнать.

— Что, боярин, не ожидал от пацана? — хмыкнул Соболь, подойдя ближе.

— Соболь… — прошептал Иванов, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ступай, боярин, — решил я немного помочь своему, теперь, человеку. Ловко загнал меч ему в ножны и хлопнул по плечу. — Ступай.

— А люди мои? — Иванов кивнул в сторону своих подчинённых, что всё так же валялись в отключке.

— Они хоть живы? — сам у себя поинтересовался Соболь и пощупал у обоих поверженных бойцов пульс. — Живы. Повезло дуракам.

— Десятник, помогите боярскому сыну, — скомандовал я. — Приведите его людей в чувство и домой отправьте, если сами идти не смогут.

— Да, смогут, — снова влез княжий ближник. И этим уже начал меня конкретно бесить. — Если сразу не померли, то оклемаются.

— Что ты хотел, боярин? — резко развернувшись к нему, спросил я.

— Спокойно, Маркус! Спокойно! Я не враг.

— Так что ты хотел?

— Говорю же, княгиня тебя видеть желает.

— Ага, а ты значит, в качестве посыльного теперь по городу бегаешь? — хмыкнул я.

— Уел, — развёл руками боярин. — Но в данном случае ты почти прав. Отойдём?

Не став артачиться, я кивнул.

— Пойдём в дом. Велю чаю подать. Или пообедать желаешь?

— Нет, чаю будет достаточно. А к княгине ты, значит, не спешишь?

— Так не грязным же и потным бежать теперь. Помыться надо, да и переодеться. А заодно и чай успеем попить. Или кофе? Я лично кофе люблю, но мало кто эту мою страсть разделяет.

— Чай, Маркус. Чай, — отчего-то рассмеялся Соболь. — Согласен, время есть. Веди.

— Здрав будь, Данислав! — встретила нас на входе в дом ключница. — Давно тебя не видела.

— Здравствуй, Ирина, — вежливо поздоровался Соболь. — Да всё повода не было в гости заглянуть.

— А теперь появился?

— Появился. Смотри какой у тебя тут боярин! К такому и князьям не стыдно в гости заглянуть. А уж мне и подавно.

— Ой, Даня, не прибедняйся! — хмыкнула женщина. — Знаю я твоё отношение к князьям разным. Только Саблю и терпишь.

— Раскусила, — довольно рассмеялся боярин.

— Отобедать желаете? — перешла на деловой тон ключница.

— Нет, тёть Ирин, — покачал головой я. — Гостю нашему вели чаю подать. А я, пожалуй, кофе выпью.

— Сейчас всё будет, Маркус, — чуть склонила голову она и удалилась.

— Ну, рассказывай боярин, — предложил я, после того как мы расселись в столовой. Как раз в этот момент горняшка Мара вплыла в помещение с большим подносом. Расставила перед нами чашки с напитками, сахар и даже варенье в маленьких розетках.

— Давай лучше просто чаю попьём, Маркус, — провожая взглядом горничную, предложил Соболь. — А о делах по пути поговорим. Ты, кстати, коня велел седлать?

— Коня? — слегка удивился я.

— А как же! Ты теперь молодой боярин. Глава рода. Воин к тому же. Невместно тебе в пролётках ездить. Люди скажут, что немощный ты.

— В гимназию тоже на коне ездить? Чтобы на уроках конским духом благоухать?

— Тут уж сам решай, — рассмеялся он. — Но лучше всё же не стоит. А то боярышни от тебя разбегаться будут. А тебе ещё жениться предстоит.

— А не рано?

— От чего же? Или женилка не выросла? А если выросла, то пора и о продолжении рода подумать. Наследника народить. Ты теперь не сам по себе, за тобой люди. И нужно им уверенность в завтрашнем дне дать.

— Хм… — задумался я.

Как ни странно, но спорить по этому поводу не хотелось. Потому что верно всё Соболь сказал. Помру я, не дай Боги, и что с бывшей Младшей ветвью будет? Хотя, помирать не хотелось бы.

— Вот, сам всё понимаешь. Так что подыскивай жену. Не медли.

— Надеюсь это не приказ? — решил всё же немного взбрыкнуть я.

— Нет, конечно. Просто рекомендация. А там поступай как знаешь.

— Хорошо, я подумаю.

— Ну и славно, — кивнул боярин и отхлебнул чай. — Я что ещё сказать хотел… С Ивановым ты всё верно сделал. Он решил тебя на место поставить сразу. А потом верёвки вить. Даже детей боярских своих привёл. Думал, небось, тут отрок несмышленый. А ты раз, и по голове им. А по голове — всегда лучше доходит. Но вообще, ты на него обиды не держи. Не плохой он. Просто сначала делает, а потом думает. Но если ему правильный путь указать, да дать немного денег заработать, то более верного соратника у тебя не будет. А то, что сейчас из него дурь выбил, так лишь сильнее уважать будет. Я его знаю.

— Уж не ты ли, боярин, руку приложил к тому, чтобы его в мои боярские дети определить? — догадался я.

— Есть такое, — не стал отрицать он. — Сабля немного поспешила, когда его из бояр разжаловала. Мог он и обидеться, да в чужие земли отъехать. А под твоим крылом не пропадёт. Видел я, что о своих людях заботишься. Ну а я помогу, в случае чего.

— Хорошо. В случае чего — обращусь.

— Ну вот и славно. А сейчас иди, приводи себя в порядок, да собирайся. А я пока насчёт коня твоим людям скажу. Об остальном по пути поговорим.

Коня мне оседлали спокойного и даже слегка флегматичного. На меня он практически никак не отреагировал. Лишь фыркнул при знакомстве.

Ещё на двух коняшках на достаточном удалении, чтобы не слышать разговор, за нами следовали Михалёв и Вторуша. Последнего десятник должно быть взял, как самую неубиваемую боевую единицу.

А вот Соболь, что интересно, был один. Без свиты. О чём я и спросил.

— Не хватало мне ещё по собственному княжеству с охраной ездить, — рассмеялся в ответ он.

— По собственному? — хитро улыбнулся я.

— Привычка, — ещё больше развеселился боярин. — Но ты меня, Маркус, на слове не лови. Хотел бы я сам править, то правил бы. Была возможность. Но, честно тебе скажу: племяшку свою люблю. Хоть и не со всеми её решениями согласен. Ну да ничего. Научится ещё.

— Скажи, боярин, — после непродолжительного молчания заговорил я, — а зачем меня брить надо было?

— А когда брили, чего не спрашивал?

— Да как-то не до этого было. Слишком всё неожиданно произошло.

— Иногда забываю, что ты немец, — хмыкнул Соболь. — Если бы не такие вот всем известные мелочи, то решил бы, что подменили Маркуса. А голову брить — это старая традиция. Чтобы воину волосы не мешали шлем носить. Раньше все бояре лысиной сверкали. Тебе бы, кстати, надо тафью приобрести. А то сгорит голова.

— Ага, приобрету. Тогда расскажи, что той ночью произошло? Почему я аж три дня проспал? А то у кого не спрошу, не отвечают.

— Стрела вот тут, — он коснулся рукой груди, — проявилась?

— Проявилась, — удивлённо кивнул я. — Но вообще думал, что это мне татуировку набили. Воспользовались, так сказать, ситуацией.

— Нет, — с серьёзным лицом покачал головой Соболь. — То Перунов знак. Его просто так на себе рисовать нельзя. Осерчает Громовержец.

— Ты хочешь сказать, что это он лично нарисовал?

— Ну, не нарисовал, а нанёс. И уж не знаю, лично, или не лично. Но знак его — это точно.

— И что он значит?

— Что значит… — пробормотал боярин. — Ответь, Маркус, ты в своём поведении сегодня ничего странного не заметил?

— Странного? — задумался я. И понял, что да — есть такое. — Заметил. Слишком я спокойно ко всему отнесся. Ко мне тысячи людей под руку пришли, а я это всё как должное принял. Да и с Ивановым хм… пообщался. Резковато, скажем.

— Ага, как я и думал. Но рассказать мало что могу. И не потому, что не хочу, а потому, что сам не знаю. Такой знак, как у тебя, Перун дарует лишь князьям. Тем, кто должен править. И присматривает потом, оправдают ли они его ожидания. Про то, что характер меняется, я тоже слышал. Больше властности у таких избранных появляется. Уверенности в том, что они имеют право на власть. Понимаешь?

— Не очень, — честно признался я. А сам подумал, что вмешательство в память как раз с этим и связано. Хотя всё же странно. Как можно человеку характер поправить.

— Вот и я не понимаю, — развёл руками боярин. — Тут надо в архивах княжеских порыться. Да пока у меня времени нет.

— А мне в эти архивы можно?

— Нет! Ты же пока не князь, — подмигнул он мне.

Я даже уточнять не стал, что он имел в виду. И так понятно. Или же боярин меня просто троллит. Поэтому дальнейший путь до кремля проделали молча. И лишь уже въезжая в ворота я поинтересовался:

— А зачем я княгине понадобился?

— Не знаю, — пожал плечами Соболь. — Она мне не докладывает. Велела к тебе гонца послать, а я решил сам съездить. Поговорить. А вообще привыкай. Ты теперь не сам по себе, а княжеский боярин. И княгиня может тебя позвать только для того, чтобы о погоде поговорить. Тут я, конечно, немного утрирую. Но поверь, не так уж и сильно.

— Не было печали, — вздохнул я.

По территории кремля мы проехали верхом, хоть и не принято так. Но Соболь спешиваться и сам не подумал, и нам не велел.

Воины, что несли тут службу, на нас поглядывали с интересом. Точнее — на меня с интересом, а на боярина с большим уважением. Всем своим видом показывая, что граница на замке.

Спешившись практически у самого входа, мы отдали лошадей служке. Но внутрь сразу заходить не стали. Подозвав ещё одного дворового, Соболь распорядился отправить моих людей на кухню и накормить. А меня осмотрел со всех сторон, словно кобылу породистую, и сам себе кивнул.

— Сойдет. Дальше сам, Маркус. Тебя проводят. И веди себя прилично. Не забывай, что Сабля не просто девка красивая, а княгиня. Понял?

— Это ты к чему, боярин? — нахмурился я. Если честно, то надоели его намёки. Такое ощущение, что он очень сильно озаботился личной жизнью своей племянницы. А меня привёз, как какого-то мальчика по вызову.

И из этого можно сделать вывод, что про наше с княгиней общение на диване он всё знает. И вместо того, чтобы мне голову рубить, за потерянную невинность правящей особы, он решил на этой самой особе женить.

Вот даже не знаю, что лучше.

В итоге настроение у меня испортилось. Как-то само собой настроился на некое противостояние. Хотя, не скрою, увидеть Саблеславу хотелось. Красивая она очень. И, как бы сказать… Настоящая, что ли. С виду вся такая властная, как и положено княгине, а в душе обычная девчонка.

Чёрт! Не о том я думаю. Теперь она моя княгиня. Что прикажет, то и буду делать. Вот скажет сейчас на Северный полюс ехать, пингвинов гонять, и поеду. Никуда не денусь.

По кремлю меня вёл очередной служка. Причём не по главным залам и коридорам, а по каким-то узким и темноватым. То ли, чтобы не светить мою морду, то ли я вообще этой мордой не вышел.

— Прошу, боярин, — с легким поклоном указали мне на знакомые двери. — Я тут ждать буду. Потом обратно провожу.

Для проформы стукнул в дверной косяк костяшками пальцев и вошёл.

Сабля, как и в прошлый раз, сидела за рабочим столом. И вид имела ещё более величественный, чем мне запомнилось.

А ещё показалось, что княгиня была не в духе. Очень уж личико сердитое.

Несмотря на это я улыбнулся во все тридцать два зуба и радостно заговорил:

— Здравствуй, Саблеслава Мечеславовна! Рад видеть тебя! Честно скажу — скучал. Да так, что три дня не ел, не пил.

— Ты, боярин, не скалься! — величаво, словно разговаривает с вещью, произнесла княгиня. — Недовольна я тобой. Сильно недовольна.

— Хм, — хмыкнул я, пытаясь понять, игра это такая, ролевая, или Сабля действительно не в духе. Лучше исходить из того, что игра. Потому что даже представить не могу, чем успел её разгневать.

— Насмешничаешь, Маркус Святославович? Весело тебе?

— Никак нет! Понять пытаюсь, чем провинился, — честно ответил я. И понял, что никакая это не игра. Княгиня если и не в гневе, то где-то очень близко к этому. — Я последние трое суток спал, а во сне пока ходить не умею.

— Ты почему мне сразу не сказал, что преступник? Отчего без чести живёшь?

— Чего?!

— Того! Ты, боярин, вместе с холопом своим Егоркой, людей служивых побил на пасеке!

Охренеть! Внутри от неожиданности всё заледенело, а уши напротив, предательски заалели. Вот о таком я и подумать не мог.

— Молчишь? Натворил дел и скрытничаешь теперь? — обманчиво ласковым голосом заговорил Сабля. — Не ожидала я от тебя боярин. Не ожидала. Думала, что хоть кому-то из людей моих доверять смогу. А ты… Но хорошо хоть не отрицаешь. Не отрицаешь, ведь?

— Не отрицаю, — покачал я головой, всё ещё находясь в прострации.

— Вот, — как-то грустно вздохнула княгиня. Но тут же снова стала строгой и надменной. — То, что людей служивых побил — это полбеды. А вот то, что среди них был княжич Балховский… Ты хоть понимаешь, подо что ты и меня и всё моё княжество подвёл? Под войну, боярин! Ты княжескую кровь пролил! Сам при этом никем будучи. А потом, хвост поджавши, под мою руку прибежал. Думал, наверно, княгиня защитит.

— Ничего я не думал, — пробормотал я, пытаясь прийти в себя от обилия новостей. Очень, очень плохих новостей.

— Не думал он! — повысила голос Саблеслава. — А надо было! Князь твою голову требует! Он легион к моим границам привёл. А ко всему прочему Великокняжеский легион тоже под его руку пошёл. А это знаешь, что значит? То, что Рюрикович ему добро дал! А ты не думал! Подставил меня и стоит, краснеет.

— Стоп! — я наконец-то вынырнул из этого странного состояния бездействия и начал злиться. — Ты, княгиня, не заговаривайся!

— Что?! — аж привстала она из-за стола.

— То! — рявкнул я. — Если хочешь меня казнить, то казни! А хулить без дела не смей! Ты сама-то знаешь, чем этот княжич на том хуторе занимался? Он людей убивал, да девок насильничал. С дружками своими. Твоих людей, между прочим! И мне на это смотреть надо было? Вот если бы просто смотрел, тогда бы точно без чести жил. Так что не смей! И под руку я твою не просился. Своими интригами меня боярином сделала. Чтобы от Дёминых оторвать!

— Да как ты смеешь? — зашипела Саблеслава, как кошка. Показалось, что ещё чуть-чуть и она в эту самую кошку и превратится. И порвёт меня. Точнее — попытается порвать. Хрен я без боя сдамся.

— Так же как и ты! — парировал я.

— Ладно! — вдруг успокоилась она и уселась обратно в кресло. — Поняла я всё. Впрочем, и так догадывалась. Не желаешь ты моим боярином быть, значит?

— Эмм… — снова охренел я. На этот раз от выверта княжих мыслей.

Но последующие слова расставили всё по своим местам.

— Пусть так! — впечатала ладонь в стол княгиня. И пододвинула к себе пару свитков. — Это вольная твоя. Не мой ты больше боярин, а свободный. Копию я в столицу уже отправила. Живи сам, как знаешь. А мне такой боярин не нужен. Понял меня?

— Понял, — кивнул я, даже не стараясь скрыть своего презрения. Но Сабля смотрела куда угодно, только не на меня.

— А это тебе за беспокойство от меня. Прощальный подарок, так сказать… — приподняла она второй свиток.

Я хотел было гордо отказаться. Сказать, что нафиг мне её подарки не сдались. Но потом подумал, а какого чёрта? Бьют — беги, дают — бери. Жизнь на этом не кончилась.

— Благодарствую, — усмехнулся я, пытаясь вложить в это слово как можно больше сарказма.

— Тогда забирай и ступай! — велела княгиня. — Видеть тебя больше не хочу!

— Да ради богов! — пожал плечами я. Взял со стола оба свитка и направился к выходу. Но уже почти дойдя, замер. — Стоп! А скажи-ка мне, Саблеслава Мечеславовна, откуда этот твой князь про всё произошедшее на пасеке узнал?

— Ты что, боярин, допрашивать меня вздумал? — искренне удивилась Сабля.

— Даже не собирался! Вот только я подумал, что рассказать об этом мог лишь Егор. И его уже несколько дней никто не видел.

— И что?

— Где мой человек, Саблеслава Мечеславовна? Просто ответь и я уйду.

— Не много ли чести, боярин? Я сейчас прикажу, и тебя выкинут отсюда. И спасибо скажи, что на плаху не потащат.

— Спасибо! Так где он?

— Ладно, — спустя почти минуту произнесла княгиня. Вот только мне показалось, что она не раздумывала, а играла роль. — Хутор рыбацкий. В двух верстах от той пасеки, если на север. Балховский его пленил.

— Как я и думал, — горько усмехнулся я и посмотрел Сабле в глаза. И никакой радости или злорадства там не увидел. Зато был страх и вина. Надеюсь, что вина за то, что сдала меня князю. — Последний вопрос у меня. Ответишь?

— Спрашивай.

— Ранг у князя какой?

— Витязь он, — отвела взгляд девушка. А затем как-то скукожилась в своём огромном кресле, посмотрела на меня ещё более испуганно и чуть ли не выкрикнула: — Маркус, у него менталист есть!

Интерлюдия 1

Самое начало разговора своей племянницы и Маркуса Северского Данислав Соболь пропустил. Да и не очень-то он спешил. Боярин хоть и старался быть в курсе абсолютно всего в княжестве, но шпионить за княгиней старался по минимуму. А даже если подслушивал какие её разговоры, то виду не показывал. Не потому, что стыдно. И не потому, что невместно целому боярину стоять за фальшивой стеной в княжеском кабинете. Нет. Всё дело в Сабле.

Данислав Игоревич хотел, чтобы у племянницы было больше самостоятельности. Чтобы она сама принимала решения и по собственному желанию спрашивала совета у дяди.

Поэтому несколько дней назад, когда Сабля встречалась с князем Балховским, Соболь сделал вид, что вообще не знает о его визите. А князь, конечно, молодец. Давил и запугивал молодую девчонку, как мог. Вот только Данислав очень хорошо знал свою племянницу, и понимал, что так просто её не запугать.

А ещё Соболь надеялся, что Сабля после состоявшегося разговора примет решение о замужестве. Потому что Балховский лишь первая ласточка. Скоро сюда и остальные князья слетятся. И вряд ли они будут засылать обычных сватов. Скорее тоже постараются надавить на девушку и забрать княжество Ульчинское в свои руки.

И Даниславу было интересно посмотреть, какой выход из ситуации с Балховским найдёт племяшка. Правильно ли он её учил?

Самым напрашивающимся решением было по-быстрому выйти замуж и послать князя куда подальше. Например — домой, за Урал. Тем более и кандидат в мужья подходящий появился.

Маркус Дёмин. Точнее, уже Северский. Соболь ещё там, у Каганова, перед Судом Богов, присмотрелся к парню и впервые подумал о таком варианте. А уж когда его отметил Перун…

Но в чём-то боярин ошибся. Где-то не доглядел. И беседа Саблеславы со своим полюбовником пошла совсем не в ту сторону. И до самого конца Даниславу оставалось лишь скрипеть зубами, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

— Маркус, у него менталис есть! — каким-то нетипичным для неё, испуганным голосом, воскликнула Сабля.

Несколько секунд в кабинете стояла тишина, и Соболь подумал, что Маркус так ничего и не ответит, а просто уйдёт. Что-что, а чувство собственного достоинства у парня есть. Но всё же ответил.

— Разберёмся, — пробормотал парень и послышался хлопок закрывшейся двери. А Данислав больше не стал сдерживаться.

— ДА-ДАХ!

От сильного удара ногой дубовая панель, за которой собственно и скрывался боярин, щепой влетела в помещение. А следом, пылая праведным гневом, ворвался Соболь. Но вместо того, чтобы сходу обматерить племянницу, нерешительно замер.

А дело в том, что Сабля сидела и хлюпала носом. Совсем как в детстве, когда собиралась разреветься.

— Твою же кошку мать, Сабля, — вздохнул боярин и сел в кресло напротив племянницы.

— У меня кошка отец, а не мать, дядя, — попыталась улыбнуться девушка.

— Да хоть двоюродный брат, — отмахнулся Данислав. — Ты чего наделала, Саблеслава Мечеславовна?

— А ты все мои разговоры слушаешь? — вопросом на вопрос ответила Сабля.

— Думал, что все, — не стал скрывать боярин. — Но похоже что-то пропустил.

— А тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? А особенно князей!

— А ты на меня пожалуйся, — хмыкнул Соболь. Но тут же нахмурился. — Тему не переводи! Ты чего сделала?

— А чего я сделала? — пожала плечами девушка. — Лишь свою, княжескую, работу.

— Княжескую работу? — снова начал закипать боярин. — Это так теперь называется? Боярина своего на смерть отправить — работа?! Ах да, прости! Он же больше не твой боярин!

— А что мне оставалось, Данислав Игоревич? — тоже завелась княгиня. — Княжество своё в кровавую мясорубку втянуть? С Великим князем воевать?

— Дурочку-то не включай! Даже этот дурак Балховский понял, что Великий князь его подставил. Потому и пришёл с тобой разговоры о женитьбе разговаривать, а не напал сходу. А уж ты точно не глупее его.

— Ты о чём?

— О том! О легионе Великокняжеском! Если бы данный легион действительно попробовал напасть на нас, то это привело бы к Смуте! Думаешь, другие князья такое бы стерпели? Да ни в жизнь! Все бы против Рюриковича ополчились.

— Допустим.

— Допустим… — передразнил Соболь племянницу. — И Балховский это прекрасно понял. Потому и припёрся тут права качать. Думал, наверно, что сразу его пошлёшь. Так в чём дело, Сабля? Зачем ты Маркуса выгнала?

— У Балховского менталист! — отвела взгляд княгиня.

— И чего? — не понял боярин.

— Менталист, дядя! Ты мне сам говорил, что всю мою семью, да и Дёминых тоже, на убой привёл менталист! И теперь хочешь, чтобы и с нами такое случилось?!

— О боги, Сабля! — накрыв лицо ладонью, глухо простонал Соболь. Посидел так несколько секунд и снова посмотрел на племянницу. — Так ты испугалась, что ли?

— Тут любой бы испугался… — пробормотала Саблеслава.

— Дурочка, — почти ласково произнёс Данислав. — Тот менталист не один месяц работал. Скрытничал, да мозги потихоньку всем промывал. Именно этим такие твари и опасны. А если про менталиста сразу знаешь, то его всего лишь надо убить. Да, не так это просто. Да, возможно с потерями. Но они не бессмертны. Один на один такой и Богатыря заморочит. Но группу сильных волей воинов ему не одолеть.

— О боги, дядя! — закрыла лицо руками девушка и наконец-то разрыдалась. И лишь спустя несколько минут, которые Соболь просидел тише воды, снова захлюпала носом и спросила: — Почему ты раньше мне этого не рассказал? И почему не остановил сегодня?

— Да кто же знал, что ты такое отчудишь? — даже растерялся боярин. — Я думал, что ты Маркуса в мужья позовешь.

— В мужья?! — возмущенно вскинулась княгиня. — Маркуса?!

— Так логично же! — развёл руками Соболь. И тихо-тихо пробормотал себе под нос: — Хотя чего это я? Где бабы и где логика?

— Да с чего ты это вообще взял?! — продолжила возмущаться Сабля.

— Ну что ты как маленькая? Маркус тебе как мужчина понравился? Понравился. От сватовства других князей такой шаг уберёг бы? Уберёг. Тем более, что Северского Перун отметил. Как говорили раньше: дал право княжить! Да любой бы князь, увидев у него на груди Перунову метку и слова бы против не сказал.

— А она у него есть? — заинтересовалась Сабля.

— Есть.

— И что же теперь делать?

— Да что уж тут сделаешь? Насколько я успел узнать парня, жениться на тебе он теперь не станет.

— Да я не про женитьбу! — снова возмутилась девушка. — Он же сейчас людей соберет своих и пойдёт Балховского бить.

— Не пойдёт, — покачал головой Соболь. — Точнее, людей своих подставлять не будет.

— Бросит своего человека?

— Сильно сомневаюсь… — задумался боярин. — Судя по тому, как он раньше за своих людей предо мной вступался, то не бросит.

— Ничего не понимаю, — призналась княгиня.

— Я пока тоже, — пробормотал Данислав Игоревич и поднялся на ноги. — Но разберусь. И прикрыть попробую.

И он, не прощаясь, практически выбежал из кабинета, оставив растерянную княгиню одну.

Следующие два часа Соболь занимался тем, что собирал по городу бойцов своего рода. Всего шесть человек. Но с их родовым Даром — грозная сила.

Спустя ещё час, боярин уже въезжал на бывшее Кагановское подворье. Но увидел лишь пустой двор. Ближних воинов Северского, что охраняли усадьбу в прошлый раз, сейчас не было. А это могло значить лишь то, что Соболь опоздал.

Глава 6

— Не понимаю, почему ты так спокоен?

— (мысленно) Ну, я маньяк-убийца как бы.

Дектер (Dexter)

Пока шёл по княжескому кремлю к выходу, никак не мог сосредоточиться. Слишком много новостей. Слишком много мыслей. А последние слова княгини вообще добили.

Менталист! Нет, я не испугался. Вряд ли он сильнее учителя из Школы, который долгое время залезал мне в мозги, пока не научил как следует сопротивляться. Тут другое… Уж не на эту ли тварь сработал маркер в голове? Проникнуть в дом, пока я там сплю для таких как он не проблема. Заморочат охрану, отведут глаза остальным и всё — доступ к безвольной тушке боярина Северского открыт. Вопрос только в том, для чего ему это могло понадобиться? И почему сразу не убил на радость своему князю? Или князь хочет отомстить лично? Думает, что я приду за Егором? Чёрт! А ведь приду.

Уж не это ли вложил мне в голову клятый разумник? Вполне возможно. Только проверить это никак не получится. Не в данной ситуации. Для этого нужен другой маг разума. Желательно куда сильнее предыдущего.

А моё желание пойти освобождать Зареченского? Не знаю, не знаю… Думается мне, что я бы пошёл в любом случае. И даже не потому, что он мой человек. Тут скорее дело в том, что он в этом мире мой единственный друг. Единственный, кому от Маркуса ничего не нужно лично для себя. Ну, если не считать Ирину и Ваську. Хотя Василису не очень-то и поймёшь. Что там у неё в голове творится, знают лишь тараканы, которые там прописаны.

Чёрт! Как так вообще получилось, что княжеский сын в такой глуши занимался этаким непотребством? И папашка его… Почему он схватил именно Егора? Или Зареченский не первый похищенный человек? И ведь никак не узнаешь.

У входа в кремль уже ждали Михалёв и Вторуша с лошадьми. Взобравшись на свой транспорт я махнул рукой, указывая:

— Домой. Быстро!

— Что случилось, боярин? — поинтересовался у меня десятник, когда мы отъехали от княжеской обители.

— Вольную получил, — буркнул я и потряс свитками, что всё ещё сжимал в руке. — Теперь мы сами по себе. Не княжьи люди.

— Так может оно и лучше? Всяко Великому князю служить почётнее, нежели бабе.

— Поговори мне ещё, — беззлобно отмахнулся я. — Лучше скажи, знаешь где хутор Рыбацкий находится?

— Нет, — немного подумав, покачал головой он. — Прости, боярин, не знаю.

— Это который недалеко от земель Дёминых? — поинтересовался Вторуша, который тоже ехал рядом и грел уши.

— Он самый, — кивнул я.

— Знаю где это.

— Отведёшь меня туда. Сейчас только домой заедем. Снарядиться надо.

— Снарядиться? — заволновался десятник. — Боярин, битва будет?

— Не знаю. Но ты, Михалёв, в усадьбе останешься. И остальные бойцы тоже. Мне только проводник нужен.

Предварительный план по освобождению Егора сформировался у меня почти сразу. Ну как план? Скорее идея. Простая до безобразия. И участие бывшей Младшей ветви рода Дёминых в этом не предполагается. Незачем их под князя чужого подставлять. С двумя легионами такими силами всё равно не справиться. Только людей положу. Тут проще самому под невидимостью пробраться и Зареченского выкрасть. Для начала. А потом думать, что делать с князем. Судя по всему, в покое он меня всё равно не оставит.

— Так дело не пойдёт, боярин! — сбил меня с мысли Михалёв.

— Как так?

— Ты, значит, в бой пойдёшь, а мы тебя дома, в тепле и уюте ждать станем? Что же мы тогда за воины такие, что своего господина бросим?

— Это даже не обсуждается десятник, — твёрдо произнёс я. И поднял руку, не дав ему заговорить снова. — Подожди! Ты же меня в бою видел? Видел. А я после Суда Богов ещё сильнее стал. Вы мне там только мешать будете. Лишь погибнете напрасно.

— Значит, погибнем, — пожал плечами он. — Такова воинская доля, за боярина своего погибать. И лучше так, чем одного тебя на битву отпускать. Сами себе не простим.

— Да не собираюсь я воевать! — повысил голос я, начиная злиться. — Проникну незамеченным. Осмотрюсь и постараюсь Егора выкрасть.

— Егора? — удивился Михалёв. — А кто его скрасть умудрился?

— Князь какой-то приезжий. Потому и хочу один пойти. Не надо ещё и вас под удар подставлять.

— Боярин, мы тебе клятву давали! — заговорил вдруг Вторуша. — Наши жизни — твои. Не обижай нас такими словами.

— К тому же, если мешать тебе будем, то в бой не полезем, — добавил Михалёв. — Но отход прикроем, если что. Мало ли… И Вторак прав — мы клятву дали! Куда ты, туда и мы.

— А если я по бабам соберусь? — сдавшись, хмыкнул я.

— Тогда тем более с тобой, — с серьёзным видом кивнул десятник. — Мало ли…

И мы все втроём заржали. А на душе стало чуточку легче.

— Боярин, а почему ещё не хочешь своих воинов взять? — чуть позже осторожно поинтересовался десятник.

— Ещё? — улыбнулся я. — Да я и вас не хотел брать. Тем более кого-то другого.

— Почему? — настаивал он.

— Почему… — вздохнул я. — Может потому, что они мне ещё не присягнули?

— То не важно. Всё равно ведь присягнут.

— Ну ты сам представь, Михалёв, — начал злиться я. — Люди из-за меня дома свои покинули. Из рода ушли. Да, да, я знаю что там в роду последнее время творилось. В том и проблема. Они ушли в надежде на лучшую жизнь, а я их сразу в безнадёжный бой кину!

— Почему в безнадёжный? — удивился десятник. — У нас подготовка очень хорошая. Да ты и сам, боярин, должен был видеть, когда усадьбу штурмовали.

— У князя этого два легиона под рукой. Один свой и один Великокняжеский.

— Великокняжеский? Тот что на землях Ульчинских стоит?

— Вроде он.

— Да не может быть такого, боярин.

— Почему?

— Да потому что не может! — разгорячился Михалёв. — Даже я понимаю, что если Великокняжеский легион другому князю подчинится, то остальные князья этого не потерпят. А ведь такие легионы у всех стоят, у кого земли пограничные. Так что вряд ли, боярин.

— Хм… — задумался я. А ведь верно. Отчего тогда так Сабля испугалась? Нет, понятно, что я для неё в принципе никто. Молодой боярин, который сегодня есть, а завтра его может и не быть. И ничего особо не изменится. И ссориться из-за меня с другим князем никто не будет. Но всё же… Неправильно это. И сейчас во мне не обида говорит, а понимание того, что остальным её боярам такое тоже может не понравится. Только у твоего человека проблемы появились и ты, вместо того чтобы заступиться, выгоняешь его пинком под зад. Странно. Очень странно. Почему-то мне Саблеслава казалась другой. Может у этого князя какой компромат на неё есть?

— Так что, боярин? — снова заговорил десятник. — Может кликнуть ещё воинов?

— Нет, не стоит, — покачал я головой. — Нам и одного легиона хватит за глаза. Лучше всё же попробую Егора по-тихому выкрасть.

— Даже если получится, то потом что? Князь ведь не успокоится… А если он на наш новый посёлок нападёт?

— Слушай, Михалёв, а ты всегда такой умный был? — посмотрел я на него.

— Ну, как бы… — вдруг засмущался он. — Прости, боярин, что лезу не в своё дело.

— Да не извиняйся, — отмахнулся я. — Мне безыинициативные люди не нужны. Точнее, нужны. Но не все. А ты как-никак уже до десятника дослужился.

— А я, боярин? — спросил Вторуша.

— Что ты? — не понял я.

— Безыци… безыинц… Да тьфу! В общем, я нужен?

— Нужен, нужен, — рассмеялся я. — Мне все нужны.

— Боярин, — снова заговорил Михалёв, — а чего этому князю вообще от тебя понадобилось?

— Мстит он. Я сына его убил.

— Сына? — бросил он на меня подозрительный взгляд.

— Ага. Тот ещё ублюдок был. Потом Егора расспросишь, что там произошло. А сейчас некогда — подъезжаем.

Уже на въезде в мою усадьбу десятник снова завёл речь о подкреплении. Но я лишь отмахнулся.

— Забудь! А то и вас тут оставлю. Так… У нас полчаса! Быстро собираетесь и экипируетесь. Понял меня? Ирине не слова. Если спросит, мы на рыбалку.

— А удочки, боярин? — спросил Вторак. — Удочки брать?

— Бери, — кивнул я. — И ещё, Вторуша — на этом хуторе места много? Как думаешь, легион там станет?

— Точно не станет, — замотал он головой. — Там лес кругом. А сам хутор маленький. Один дом только, сарай лодочный, да несколько сараев для рыбы и снастей.

— Ага, отлично, — обрадовался я. Немного подумал и, отстегнув от пояса меч с кинжалом, протянул их Втораку. — К седлу своему приторочь.

— Зачем?

— Да как же вы меня задолбали своими вопросами! — разозлился я. — Если сказал, значит делай!

— Понял! — втянул голову в плечи воин и аккуратно принял моё оружие.

А я быстрым шагом направился в оружейку покойного Каганова. Нужно выбрать новое оружие и немного над ним поработать. А так как за короткое время нормально укрепить меч не получится, то артефакт выйдет одноразовым и долгого боя не переживёт. Потому и отдал эту пару Вторуше. Жалко. Хорошее оружие.

В оружейке я быстренько выбрал первые попавшиеся меч и кинжал. Нанёс на них руны усиления и остроты. А немного подумав, руну укрепления тоже. Только вот толку с неё мало. По-хорошему, чтобы всё это держалось и не портило при этом сам клинок, нужна целая рунная вязь. Да не простая, а строго просчитанная. Учитывать надо и вес оружия, и плотность метала, и размер. А то, что я сделал сейчас иначе как издевательством и не назовёшь.

Но! Так как на этом хуторе легион припарковать негде, то остаётся что? Правильно! Оставить на охрану Егора несколько сильных бойцов. И если мне всё же придётся с ними драться, то лучше иметь козырь в рукаве, в виде меча, что способен сломать чужое оружие.

Хотя может там и вовсе не будет сильной охраны. С чего бы? Вряд ли князь знает, что я сильнее, чем обо мне думают.

Кстати, а откуда княгиня вообще знает, где держат Егора? Разведка доложила? Или же сам князь сказал? Чёрт! А ведь от этого многое зависит. Если князь меня ждёт, то там у него точно кто-то сильный. Хотя… А если я сейчас действительно возьму с собой сотню бойцов из бывших Дёминых? С такой силой можно будет весь хутор с землёй сравнять.

Слишком мало информации! А и ладно! Сначала разведаю там всё, а там уже и решу, стоит соваться или нет.

Закончив с рунами, осмотрел результат магическим зрением и удовлетворённо кивнул. Нормально. Поднял взгляд от оружия и замер.

А дело в том, что дальняя стена в оружейке выделялась. На неё явно было наложено какое-то… нет не заклинание. Что-то странное… Может тайник? Интересно! Сразу же захотелось разобраться, но я себя пересилил. Проверю, когда вернусь! Если, конечно, вернусь.

После оружейной направился в свою комнату. Странно, но по пути не встретилось ни одной горничной. То стадами тут бегали, а то ни одной. Наверно их в данный момент Ирина тренирует где-то.

От этих мыслей я даже улыбнулся. Представил себе элитный отряд боевых горничных, что с боевым кличем атакует пыль и грязь.

У себя я переоделся в удобную, не сковывающую движений одежду. Повесил на пояс новый меч и кинжал, А сверху приладил ещё один, с пистолетом. В патронташ набил патронов под завязку. То есть двенадцать штук. Надеюсь что они не «выдохлись». Всё же я спецбоеприпасы не мастак делать. Но, по идее, не должны.

Оставшиеся патроны распихал по карманам. Лишними не будут.

Ну что же, пора! Оглядев комнату, словно в последний раз, я вздохнул и вышел. И наткнулся на Ирину.

Женщина осмотрела меня с головы до ног, укоризненно покачала головой, но, к моему удивлению, ничего спрашивать не стала. Лишь обняла, расцеловала в щёки и, положив мне руку на плечо, произнесла:

— Да поможет тебе Макошь, Маркус!

А у меня неожиданно потеплело в груди. Нет, серьёзно! В прямом смысле потеплело. А потом и вовсе начало жечь в том месте, где на коже была нанесена громовая стрела. Твою же мать!

— И Перун! — непроизвольно вырвалось у меня. И жжение ушло.

— И Перун, — не стала спорить ключница.

Это что сейчас было?! Перун ревнует что ли? Охренеть! Он мне ещё и указывать будет теперь?! А не много ли чести для него? Или он так только на Макошь реагирует? Не знаю. Но надо с этим что-то делать! В храм к нему сходить что ли? Со жрецами поговорить? Может хоть что-нибудь объяснят.

Но не сейчас. Потом. Когда вернусь. Не если, а именно когда!

Бросив последний взгляд на Ирину, я развернулся и направился к лестнице. А на улице меня уже ждал полностью экипированный отряд из шести воинов. На конях и с удочками.

Не выдержав такого зрелища, я расхохотался. И смеялся минуты две.

— Вторуша, удочки можете оставить, — вытирая выступившие слёзы, сказал я. — Ирина и так всё поняла.

До разрушенной и частично сгоревшей пасеки мы добрались часа за полтора. Для этого пришлось проехать по землям Дёминых, что было… волнительно. Не то чтобы я опасался нападения, но вот какую-нибудь подлянку ожидать вполне стоило. Но обошлось.

— Далеко до хутора этого? — поинтересовался я у Вторуши, который, как и остальные воины, с удивлением рассматривал то, что осталось после недавнего побоища.

— Не очень. Где-то с час. И лучше пешком идти. Там буреломы такие, что кони ноги переломают, — ответил Вторак.

— Понял, — кивнул я. — Десятник, пусть кто-то один останется с лошадьми. Остальные со мной.

До самого хутора мы добирались не час, а все полтора. Буреломы действительно были знатные. А ещё овраги и прочие буераки. Потому идти пришлось медленно, чтобы не переломать ноги уже самим.

Где-то метров за пятьсот до нужного места остановились. Хутор отсюда видно ещё не было, но Вторуша уверял, что он совсем рядом.

— Так, — осмотрел я своё воинство. — Я сейчас пойду туда. Под невидимостью. Поэтому за меня можете не волноваться. Если минут через десять не вернусь, то осторожно выдвигайтесь вперёд. Сами не высовывайтесь, но будьте готовы в случае чего прикрыть наш с Егором отход. Всё ясно?

— Так точно! — был ответ. А двое бойцов принялись расчехлять луки. Эх, жаль что нет сейчас тех убойных стрел. Такое бы светопреставление устроить можно было!

— Тогда я пошёл! — сказал я. Замер ненадолго, накидывая на себя «Невидимость» и «Тихий шаг». Под этими заклинаниями можно было под носом у врага пройтинезаметным. Если конечно не стоит магическая сигналка. А так как магов тут нет… Хотя, есть артефакторы. А они те ещё затейники. Не удивлюсь, если есть сигнальные амулеты. Потому надо быть вдвойне осторожнее и на одну лишь невидимость не полагаться.

Крыши довольно большого дома и нескольких других строений показались из-за деревьев неожиданно, когда до них оставалось всего метров сто. Я замер и присел на корточки, осматриваясь.

Никого. По крайней мере, обычным взглядом не видно. Да и вообще хутор словно вымер. Ни куры не бегают, ни коровы не мычат. Хотя, коровы тут вряд ли будут. А вот собака, по идее, быть должна. Но её тоже не видно. Как и хоть каких-нибудь людей.

Мысленно махнув рукой, я решил не гадать, а выяснить и, сосредоточившись, начал кастовать сканирующие заклинание.

Чёрт! Как давно я, оказывается, им не пользовался. Последний раз, кажется, был в тот день, когда я эльфийку убил. И именно в той аномалии начались все мои злоключения, которые в итоге привели меня на этот хутор.

Вот только тогда заклинание у меня вышло легко и просто. А сейчас так и норовило сорваться. Слишком уж оно мощное. Не хватает пропускной способности энергоканалов. Даже сейчас, когда они после взятия третьего ранга в очередной раз подросли.

Но всё-таки удержал. И чуть не свалился от отката, когда начал получать предоставленную заклинанием информацию.

Сам хутор, как и казалось со стороны, был пуст. Но вот в главном доме обнаружилось шесть человек. Четверо обычных, ничем не выделяющихся. Один очень сильный. Он так светился на моём внутреннем радаре, что аж слепил. И один человек был при смерти. Чёрт! Судя по его энергетике, жить ему оставалось несколько часов.

Но больше всего меня удивило не это. Вокруг хутора, в лесу, было рассредоточено ещё двадцать семь человек. И ближайший находился в трёх метрах слева от меня. Причём он так здорово замаскировался, что обычным зрением я смог его заметить, лишь подойдя вплотную.

Никакой брони. Лишь маскхалат, делающий его похожим на лешего. Лицо тоже покрыто несколькими оттенками зелёной краски.

Меня он не видел, но определённо что-то почувствовал, так как начал озираться по сторонам. Может, унюхал? Всё же за сегодняшний день я здорово провонял лошадиным потом.

Слава богам, что в этом мире пока нет раций и он не успел ничего никому передать. Крикнуть тоже не успел, так как я, не раздумывая, закрыл одной рукой ему рот, а второй воткнул кинжал в горло. Рядом с правой ключицей. И тут же придавил агонизирующее тело коленями, чтобы свести шум к минимуму.

Дождавшись, когда он совсем затихнет, я, не теряя времени побежал назад. К своим воинам, которые, по идее, уже должны были выдвинуться сюда.

Успел. Перехватил их на полдороги, скинул с себя невидимость и знаками приказал вернуться. Отойдя достаточно далеко, велел им тихо сидеть тут и ждать. К счастью спорить никто не стал.

Убедившись, что все всё поняли, я снова накинул на себя «Невидимость» и пошёл назад. Предстояло уничтожить ещё двадцать шесть человек.

Два с лишним часа! Именно столько мне понадобилось времени, чтобы убить всех людей, находившихся в засаде. После третьего я напоминал себе мясника на бойне. После десятого я уже ничего не чувствовал. Лишь дикое внутреннее напряжение. После последнего я буквально свалился рядом с ним и накрыл лицо ладонями. И лежал так ещё минут десять, пытаясь придти в себя.

Внутри всё словно заледенело. Не осталось никаких чувств. Впервые в жизни я убивал вот так, со спины. И сразу почти три десятка человек. И тяжело это было именно в моральном плане. Не помогали даже мысли, что ждали они меня с теми же целями. Всё равно ощущал себя какой-то тварью.

Отвлечься от самокопанья смог лишь вспомнив про Егора. Он там сейчас умирает, а я тут себя жалею! Хватит! Собраться!

Несколько раз ударив себя ладонями по щекам, я встал и, проверив снаряжение, направился в сторону дома. Пора пообщаться с его хозяевами!

Интерлюдия 2

Ростислав Юрьевич Балховский скучал. Ему до смерти надоело это забытое богами княжество. Хотелось вернуться в столицу, попариться в баньке с молодыми служанками, выпить хорошего пива. Отдохнуть немного и пройтись по знакомым князьям или влиятельным боярам с визитами. Может даже пару приёмов посетить. Да всё что угодно, лишь бы не сидеть в провонявшем рыбой доме, в компании нескольких своих бойцов и едва живого дёминского воина, которого теперь даже пытать было бессмысленно.

Вообще, с самого начала его пребывания в княжестве Ульчинском князю сопутствовала удача.

Для начала, он даже не ожидал, что его так тепло примут в местном Великокняжеском легионе. Но небольшой мешочек золота Темнику, плюс солидные бумаги от Государя и всё. У Ростислава Юрьевича создавалось ощущение, что он может даже поставить этот легион под свои знамёна.

Затем его люди поймали нужного человечка. Абсолютно случайно! Они столкнулись с этим воином в одной из местных деревушек, а так как были пьяны, то решили набить ему морду. Но человечек оказался совсем не прост и активно собственному избиению сопротивлялся. В итоге, один из людей Балховского мёртв, трое тяжело ранены, погибло несколько местных жителей, а так же бабка травница, во дворе у которой всё и произошло.

Люди князя испугались содеянного. Всё же на чужой земле безобразничали. И притащили сильно избитого Зареченского к нему. Да ещё и историю придумали, что он на них подло напал.

Балховский был в бешенстве. Ему предстояли переговоры с Ульчинской, а его собственные воины умудрились побить её холопов. И что теперь делать?

Со злости он приказал высечь своих людей, а чужого велел запытать до смерти. И вот тогда и выяснилось, кто попал ему в руки. Правда, даже под пытками этот воин говорил мало, а о самом важному умалчивал. И князь позвал менталиста.

В третий раз удача повернулась к нему лицом на переговорах с княгиней. Балховский решил блефовать и заявил, что Великий князь отдал ему в руки свой легион. И эта девчонка, которая называет себя местной княгиней, поверила. Затем он потребовал отдать убийцу сына, который уже успел стать боярином Ульчинской. О, как же она тогда разозлилась. Хоть Саблеслава и старалась не подавать виду, но Ростислав Юрьевич видел, что ещё чуть-чуть, и будет война. Потому перестал давить и ретировался.

И каково же было его удивление, когда на следующий день она согласилась. Как так-то? Что могло так повлиять на решение девчонки? Этого князь не знал. Да в принципе, оно и не важно. Главное сейчас дождаться Маркуса Северского, медленно его убить. Затем добить его человечка и вернуться в столицу. А уже оттуда можно попробовать вести переговоры с Ульчинской о её свадьбе с его сыном. А не получится, так не получится. Переходить дорогу Великому князю не очень-то и хотелось.

Оставалась ещё проблема с менталистом. В ходе допроса Зареченского всплыла очень интересная информация о том, что Маркус Дёмин — Владыка. Но князь верил в это с трудом. Скорее воин сошёл с ума, не выдержав издевательств над собственным мозгом. А если нет? Если это правда? К каким политическим последствиям может привести его смерть?

По идее, последствий быть не должно. А Великий князь если узнает, то лишь спасибо скажет. Но! Балховский знал, что Владыкой можно стать только благодаря крови. По наследству, так сказать. А значит парень явно чей-то байстрюк.

В попытках получить данную информацию, Николай, его менталист, переусердствовал и лишил пленника разума. Но так ничего нового и не узнал. Воин вообще был каким-то глуповатым. Отвечал односложно и даже под давлением на разум пытался сопротивляться. Приходилось ещё и физические пытки применять.

В общем, князь решил, что пацана всё равно убьёт. Тем более, по словам всё того же Зареченского, сюда он явится практически в одиночку. Нет у него пока верных людей. Лишь пятёрка охраны. Да и сам Дёмин жутко самоуверенный. Но подстраховаться всё же пришлось. И двадцать семь диверсантов, из его личного легиона, сидели сейчас в засаде, на случай неожиданностей. Приказ у них был простой: пацана пропустить, остальных, коли такие будут, убить. А если не будут, то и вовсе сидеть тихо и не показываться.

Так что Дёмин уже считай труп. Как и его воин. Как и собственный менталист. Последнего князь решил убрать на всякий случай. Слишком своевольным он стал в последнее время. И Балховский начал его побаиваться. Так что смерть. И останется только трое доверенных воинов из собственной дружины, от которых можно будет избавиться позже.

— Странно, княже, — вдруг произнёс Николай. Он сидел за столом вместе с князем и последние несколько минут практически не шевелился, уйдя в себя. Впрочем, для менталиста такое поведение было скорее нормой. Но князь всё равно насторожился. А вдруг он его мысли смог прочитать?

— Ты про что, Коляша?

— Люди твои, засадные… Пропали они куда-то.

— Как так?! — удивился Балховский. — Куда они могли пропасть?

— Не знаю, — покачал головой Николай, прикрыв глаза. — Просто несколько минут назад я почувствовал какую-то крайне сильную эмоцию. Лишь на мгновение. Заинтересовался, начал «осматриваться» и обнаружил, точнее — не обнаружил твоих людей.

— А раньше ты их отслеживал?

— Нет.

— Так может, просто найти не можешь? И решил сразу панику наводить, — хмыкнул князь. Но затем всё же уточнил: — Вообще никого не чувствуешь?

Вместо ответа Николай замер, так и не открыв глаз. Просидел он так минуты три, а затем встрепенулся и посмотрел на князя.

— Один есть! И он сейчас к нам зайдёт!

— Что за чушь?! — разозлился Ростислав Юрьевич. — Я же велел сидеть тихо и не высовываться!

— Это не они, — покачал головой Николай и поднялся на ноги.

Твое воинов, что в это время играли в другом конце комнаты в кости, тоже насторожились и повернулись к входной двери.

— А кто? — нахмурился Балховский. — Коляша, ты шутки тут шутишь, что ли? Так не…

Договорить он не успел, так как именно в этот момент дверь открылась, на несколько секунд показав улицу, а затем снова закрылась. И всё это в полной тишине. Князь никогда бы не признался, но ему стало страшно. Словно с чем-то потусторонним вдруг столкнулся.

— Он здесь! — выкрикнул Николай и вытянул руку, указывая направление.

— Ну так возьми его! — сбрасывая оцепенение, приказал Балховский.

— Не могу! — словно через силу выдавил из себя менталист. — Его разум словно защищён чем-то…

— Никодим! — быстро сориентировался князь. — Пеплом кинь!

Никодима, Стихийника в ранге Воин, Ростислав Юрьевич взял с собой лишь для того, чтобы потом спалить этот ненавистный хутор. Но оказалось, что и сейчас его невеликие силы могут пригодиться.

Стихийник бросил взгляд на менталиста, указывающего направление, и создал простенькую технику «Огненного пепла», что мгновенно пересекла комнату, на секунду скрыла пленного, а затем наткнулась на что-то и исчезла.

Но сразу же рядом с Зареченским воздух пошёл чуть заметной рябью, а затем все присутствующие увидели молодого светловолосого парня, что просто стоял и смотрел на них. Но таким взглядом, от которого у князя в очередной раз мурашки по спине побежали и он, не раздумывая, активировал «Кольчугу».

— Ну вы и твари, — процедил молодой боярин Дёмин, кем без сомнения и являлся этот паренёк.

— А-а, Дёмин! — даже как-то расслабился князь. — Всё-таки Владыка! Не соврал твой человечек.

— Северский! — поправил его боярин, что зло разглядывал Балховского и его людей.

— Да хоть Мухосранский! — рассмеялся Ростислав Юрьевич. — Я так и знал, что ты достаточно глуп, чтобы придти в одиночку.

— Тебе от этого не легче, — покачал головой Маркус. И переведя взгляд на Николая, погрозил ему пальцем: — Не шали!

Менталист отшатнулся, словно смерть увидел. А князь снова напрягся. Напугать Коляшу не так-то просто. А этот пацан смог.

— Чего тебя надо, князь? — снова посмотрел на него Северский. — Сидишь тут, как дурак на болоте. Вонь рыбную нюхаешь. Мазохист что ли?

— Да как ты смеешь, ублюдок! — зарычал Балховский. — Это ты, тварь, сына моего убил! Ты!

— И что? — удивился парень. — Пришёл бы ко мне, вызвал на поединок. Или кишка тонка своим врагам в глаза посмотреть? Хотя, конечно тонка. Ты и сейчас боишься, я вижу.

И эта тварь рассмеялась, окончательно выведя князя из себя.

— Никита, Первак! Отрубите этому ублюдку руки, — приказал Балховский. — А язык я ему сам вырву.

Два воина, достигшие четвёртого рукопашного ранга, синхронно обнажили мечи и на мгновение замерли. А в следующую секунду возле пленного заметались три тени, и послышался звон оружия. Рассмотреть что-то в этом мельтешении было трудно, как князь не напрягался. Оставалось лишь ждать и удивляться тому, что этот боярин способен сражаться сразу с двумя такими воинами.

Но ещё сильнее князь удивился, когда к его ногам прикатилась голова Никиты. А затем вообще всё стихло.

Оторвав взгляд от остановившейся головы, князь увидел оседающего на пол Первака, с кинжалом в виске и молодого боярина, что разглядывал обломок меча в своей руке.

— Всё-таки сломался, — цыкнул Северский и бросил рукоять на пол.

Этим моментом решил воспользоваться Никодим, создав сразу несколько огненных шаров. Но запустить их в паренька не успел.

Словно по волшебству в руке у боярина оказался пистолет. Громогласно в закрытом пространстве прозвучал выстрел, и стихийные техники рассеялись, одновременно со смертью своего создателя. Тело Никодима ещё не коснулось пола, а Северский уже перезарядил пистолет и застыл, глядя куда-то перед собой.

— Получилось! — радостно выкрикнул Коляша. — Я его зрения лишил.

Только лучше бы он молчал. Ориентируясь на голос, Северский направил свой пистолет прямо на менталиста. Оставаться один на один с этим чудовищем князю не хотелось, потому он усилием воли дотянулся до земли, на которой стоял дом и воздвиг перед Николаем «Стену».

Снова грянул выстрел и Балховский испугался уже по-настоящему. А всё дело в том, что его «Стена» рассыпалась, словно была не мощнейшей защитной техникой, а простейшим глиняным сооружением. Так ещё и у Коляши снесло полголовы. Князь даже представить не мог, что же за артефакт такой в руках у ублюдка.

А Северский, к которому после смерти менталиста явно вернулось зрение, уже вновь перезарядил пистолет и направил его на князя.

Балховский, понимая что сейчас произойдёт, изо всех сил укреплял «Кольчугу».

Выстрел! Сильнейший удар в лоб заставил князя отступить на пару шагов и упереться спиной в стену. Но главное, что «Кольчуга» выдержала.

— Продолжим? — спросил вдруг боярин, что уже снова успел перезарядить оружие. — Или договоримся?

— Что, не сработала твоя игрушка, и ты сразу договариваться решил? — хмыкнул Ростислав Юрьевич, к которому снова вернулась уверенность в собственных силах. А ещё было мучительно стыдно перед самим собой за пережитый страх.

— Дурак ты князь! — презрительно скривился Северский. — Просто не хочу я тебя убивать. Проблемы будут. А у меня и так, что ни день, так неприятности какие-то. Так что уходи!

— Дело в том, боярин, — заговорил Балховский, одновременно с этим создавая технику «Земляной ладони», — что я хочу тебя убить. И, что самое главное, могу.

Очередной выстрел снова прозвучал неожиданно. Только «Кольчуга» уже была укреплена до такой степени, что удара пули князь почти не почувствовал. И продолжил создавать технику, что должна была расплющить зазнавшегося боярина. Но не успел.

На улице, прямо над домом, оглушительно грохотнуло. И тут же крышу пробила толстенная молния, что врезалась в пол между князем и боярином.

— Да чтоб тебя! — ругнулся Северский, бросая на пол пистолет, словно он ему руку жёг.

Обрадоваться этому князь не успел, так как понял, что создаваемая техника сорвалась, а «Кольчуга» больше не облегает его тело.

— Ну ничего! — снова зло заговорил боярин. — Я тебя и без оружия прикончу.

— Я ухожу! — поднял руки князь. Умирать жутко не хотелось. А убивать этого пацана теперь не хотелось ещё сильнее. Не каждый день увидишь такое явное предупреждение от Перуна. И игнорировать его себе дороже.

— Чегой то? — язвительно спросил Северский. — Только что же убивать меня собирался.

— Не дури, боярин! — веско произнёс Балховский. — Перун свою волю явил. Значит, не хочет больше смертей.

— Ох уж этот Перун, — скривился Маркус и отошёл в сторону от входа. — Уходи. В следующий раз поговорим.

И князь ушёл. Даже отвечать ничего не стал. Захотелось домой. И не в столицу, а в своё княжество. Где стены помогают, а боги не вмешиваются в дела смертных. Но для начала предстоит добраться до расположения своего легиона.

Забрав в сарае своего коня, Балховский подтянул подпругу, но садиться на него не стал. Всё равно по местным буреломам верхом не проехать. Так что пока ножками идти придётся, а коня за собой вести.

Спустя час князь достаточно успокоился, чтобы нормально мыслить. И решил, что Маркус Дёмин не стоит его личного внимания. А вот подгадить ублюдку можно, передав информацию Великому князю. Но не в ближайшее время. От Рюриковича теперь тоже стоит держаться подальше. Так как его негласное поручение Балховский не выполнил. Да и вообще…

Что вообще, князь додумать не успел, так как в очередной раз споткнулся. Только на этот раз ещё и упасть умудрился, растянувшись на земле в полный рост.

Ругаясь в полголоса, князь выпустил из руки поводья, чтобы опереться и встать, но не получилось. Что-то прижало его к земле, схватило за волосы и приставило к горлу кинжал, от которого так сильно фонило Силой, что двигаться совершенно не хотелось.

— Не дури! — раздался тихий голос над ухом. А перед глазами одна из теней, отбрасываемая деревьями, вдруг материализовалась в человека.

Мужчина лет сорока с жёстким холодным взглядом опустился перед Балховским на корточки и молча его разглядывал.

— Ты кто? — глупо спросил князь.

— Смерть твоя, — растянул губы в улыбке незнакомец. А князь снова вспомнил о своём княжестве. Как же хотелось сейчас оказать дома!

— Зачем? — нашёл он в себе силы на вопрос.

— Не боись, князь, — негромко произнёс мужчина. — Сейчас убивать не буду. Но помни, что придти к тебе могу в любой момент. Так что проваливай из этого княжества. Навсегда. И не вздумай присылать сватов к моей племяшке!

— Ты Соболь! — догадался Балховский. И в отчаянии предупредил: — За меня мстить будут, боярин.

— Тогда придётся и всю твою родню вырезать, — снова улыбнулся незнакомец.

— Я всё понял! Понял! Уйду и не вернусь! — быстро-быстро заговорил Ростислав Юрьевич.

— Тогда живи, — произнёс Соболь и исчез в ближайшей тени. И тут же пропало давление на спину и кинжал от горла.

Сразу подниматься князь не стал. Не смог. Его била крупная дрожь, а ноги и руки были ватными. Никогда ещё в жизни Балховский не боялся столько, сколько за сегодняшний день. Да будь проклято это княжество Ульчинское вместе со всеми его обитателями. Домой! Надо срочно ехать домой!

Спустя двое суток князь остановился на постоялом дворе, на въезде в Воронежское княжество. С ним было всего лишь двое воинов. И то, не для охраны, а для порядка. Иначе репутация пострадает. Как так — князь и в одиночку путешествует.

Эти двое суток Балховский не спал, погоняя коня, чтобы как можно быстрее оказаться подальше от страшного княжества. Да и боялся он спать. Так и казалось, что из какой-нибудь тени появится Соболь и перережет глотку. А поддерживать «Кольчугу» он не смог уже спустя сутки.

Потому сейчас, оплатив комнаты для себя и своих людей, князь выпил пол литра водки и буквально отключился. Страхи на какое-то время ушли.

Проснулся Ростислав Юрьевич от холода. Причём не от какого-то сквознячка, а от пробирающего до костей мороза.

Открыв глаза, князь понял, что неприятности не закончились. Комната, которая перед сном была обычной, сейчас была похожа на ледяную пещеру из сказки. Всё, до чего мог дотянуться глаз, было сковано морозом. В том числе и сам Балховский.

— Проснулся всё же! — раздался рядом чей-то голос. — Тебе же хуже. Так бы во сне помер.

Скосив взгляд влево, князь увидел кого-то смутно знакомого, облачённого в ледяную «Кольчугу». Вот только кто это, сразу вспомнить не получилось. Да ещё и холод. Он уже добрался до лица и в данный момент обжигал щёки, пробираясь всё выше.

Балховский потянулся к собственно Источнику, в надежде призвать Землю и окутать себя защитой, но не смог. Слишком сильно он выложился за последние дни, постоянно поддерживая «Кольчугу». А то, что оставалось, сковывала чужая Сила, явно принадлежавшая Богатырю.

«Точно, Богатырь» — подумал князь, когда ледяная корка полностью закрыла его лицо, лишая кислорода. — «Ледяной Богатырь — это Дёмин. Иван Васильевич. Вот только зачем?»

Додумать мысль князь не смог, снова погружаясь в сон. В вечный сон…

Глава 7

Чем положение безвыходнее, чем более все сводится к одному отчаянному удару, тем охотнее хитрость становится рядом с отвагой.

Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц

Как только за князем закрылась дверь, как я сразу же присел на колено перед Егором и скастовал «Малое исцеление». Оно ему, конечно, не поможет, но состояние у него такое, что каждая секунда на счету. Того и глядишь отойдет. Я когда его увидел, то даже не понял, жив ли он вообще.

Хотя и сам себя сейчас чувствовал не лучшим образом. Бой с двумя крайне сильными и быстрыми воинами стоил мне повреждённых связок и суставов. Победил я только благодаря «Ускорению». Но из-за него же и пострадал. Тело просто не готово к таким нагрузкам. Поэтому второе «Малое исцеление» я применил к себе. Стало чуть легче, чего не скажешь о Зареченском.

Парень еле дышал. И было видно, что каждый вздох даётся ему с трудом и причиняет боль. По телу пробегали судороги, а из горла вырывался странный свист. Лёгкое у него что ли пробито?

Впрочем, не важно. Заклинание ему чуть-чуть помогло. Дало немного лишнего времени. Поэтому я выждал несколько минут, прислушиваясь к собственному организму.

Кто бы знал, как сложно мне было стоять перед этим князем и ничем не выдать той боли, что разрывала организм. Да ещё и менталист. Это вообще какая-то тварь! Его воздействие на разум и близко не похоже, на методы моего учителя. У учителя это были именно прикосновения. И то, я их чувствовал, только когда он этого хотел.

Эта же тварь мне словно напильник в голову пыталась забить. А потом сверху ещё и наждачкой пройтись. Именно из-за таких ощущений у меня в какой-то момент слетел «Щит разума». На мгновение, но чёртов менталист успел каким-то образом лишить меня зрения. И это было офигеть как страшно.

Зато с уверенностью могу сказать, что маркер в мозгу сработал не на него. После такого вмешательства я бы обязательно проснулся. Так что вопрос остается открытым.

Спустя пять минут я более-менее пришёл в себя, и снова занялся Егором.

К сожалению, «Великое исцеление» я всё ещё не потяну. Хотя, всё ещё — немного не те слова. Я не потяну его ещё очень долго. Скорее всего до того момента, как не восстановлю силы полностью. Так что остаётся «Среднее исцеление». Ну и помощь Живы.

Скастовав заклинание, я придерживал технику, вливая в неё достаточное количество маны. Когда же каждая его линия наполнилась Силой, я обратился к богине:

— Жива, тебя о помощи прошу! Дай мне сил для лечения этого воина.

Вот только активировать заклинание я не смог и оно сорвалось, «расплескав» всю накопленную мощь. А дело в том, что мне снова обожгло грудь. Да так сильно, что я от боли свалился рядом с Егором и заорал.

— Да какого хрена? — произнёс я, часто-часто дыша, и надеясь, что подобное больше не повториться. — Какого хрена, Перун?! Ты не хочешь, чтобы я обращался к другим богам? Тогда дай мне сил сам! Ну же! Что ты как собака на сене?!

К концу этой речи я уже кричал так, что слышно было, скорее всего, и на улице. Злость просто захлестывал меня. Злость и бессилие. И от бессилия злился лишь сильнее.

Сволочь! Ну какая же сволочь! Он меня что, в рабы свои записал? И что теперь делать? Как избавиться от чёртовой татуировки на груди, если она и не татуировка вовсе? И даже тот факт, что Перун меня сегодня спас, не дав Балховскому активировать какую-то особо мощную технику, Громовержца не оправдывает. Я не соглашался служить ему! Тем более на таких условиях!

Да и в задницу! Боги вообще, судя по всему, те ещё твари! Взять хоть Торсона, что меня сюда ни за что отправил. Про Перуна и вовсе промолчу. Пока что безвозмездно мне одна лишь Жива помогала. И то, наверняка, преследую какие-то свои интересы.

Ладно! Сейчас главное Егору помочь. С богами потом буду разбираться.

Снова скастовав «Среднее исцеление» я влил в него нужно количество манны и, активировав, направил на Зареченского. Только на этот раз к Живе не обращался.

Получилось. Синяки и кровоподтёки с тела Егора стали сходить. Дыхание его выровнялось. Но в себя парень так и не пришёл. Да и несколько более серьёзных ран на теле, которые сразу не так бросались в глаза из-за общего плохого вида Зареченского, не исчезли. Значит нужно ещё оно такое же заклинание.

Чёрт! Сволочной Перун! С помощью Живы я обморожение всего тела за раз убирал. А тут… Эх!

Махнув рукой, я сел прям на пол и прислонился спиной к стене. Нужно немного восстановить силы. Кажется, что этот бой дался мне даже тяжелее, чем думалось. Болело всё тело жутко. По-хорошему мне и самому сейчас «Среднее исцеление» не помешает. Ну да ничего, потерпим…

— Боярин! Боярин! Очнись!

Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо и что-то орал. Открыв глаза, я увидел встревоженное лицо Михалёва и тут же закрыл их обратно. От боли. Десятник меня походу добить решил, раз уж князь с подручными не справился.

— Боярин! — ещё сильнее начал меня трясти этот настырный человек. — Боярин, не засыпай!

— П-п-прек-ра-ти! — смог выговорить я.

— Что? — переспросил Михалёв, но трясти всё же перестал.

— Прекрати! — тихо произнёс я. — Не тряси. Болит всё.

— Тебе к целителю надо, боярин, — негромко сказал десятник.

— Я в порядке. Почти. Сначала надо Егору помочь.

— Точно? — недоверчиво спросил воин. И, не дожидаясь какого-либо ответа, добавил: — Егор в бреду, похоже. Стонет и слюни пускает. Ему бы тоже к целителю.

Снова открыв глаза, я перевёл взгляд на Зареченского. Действительно, постанывает. Насчёт «слюни пускает» — оказалось не совсем так. Просто нитка слюны тянется из уголка губ. Что, правда, тоже не радует.

Мысленно загнав свою боль куда подальше, я скастовал диагностическое заклинание и направил на раненого.

Чёрт! Откат от заклинания, точнее даже не откат, а информация о состоянии парня, что поступила мне сразу в мозг, отозвался очередной, особенно сильной вспышкой боли. Но, стиснув зубы стерпел.

Так, что у нас тут… Так. Та-ак… Вот дерьмо!

— Дерьмо! — выругался я уже вслух.

— Что случилось, боярин? — заволновался Михалёв.

— Подожди, — отмахнулся я. — Дай подумать!

А подумать было о чём! Повреждения организма в целом у Зареченского не были критичными. «Среднее исцеление» сработало как надо. Конечно, до идеального состоянии далеко, но в общем и целом норма — в ближайшее время не помрёт.

А вот с мозгом была беда. Он был буквально истерзан. Я даже понять не могу, специально это сделано, или же этот чёртов менталист просто только так работать и умел. В любом случае — всё плохо. И даже если я сейчас скастую на Егора ещё несколько «Средних исцелений», то может стать только хуже. Повреждения точно залечу, но мозг есть мозг. Нам как-то рассказывали про такие случае в Школе. Тут очень хороший специалист нужен, для устранения подобных повреждений. А стандартная, хоть и мощная, лечилка лишь усугубит. Мозг будет здоровым, но Зареченский стает идиотом. И вряд ли местные целители с этим справятся. Особенно учитывая насколько редки в этом мире менталисты. Да и времени мало. Я своим заклинанием лишь усугубил ситуацию. То есть немного подлечил пострадавший мозг и теперь он вполне себе регенерировал. Полностью стирая личность Егора.

Чёрт! Да как так-то?! И что теперь делать? Думаю, тут помог бы полноценный ритуал в месте Силы Живы. Но как мне его провести, если проклятый Перун даже просто обратиться к богине мне не даёт.

— Боярин, ты вообще как? — снова заговорил Михалёв. — И что тут произошло? Мы гром слышали и шум битвы. Выждали немного, как ты и приказывал. А потом я сюда прибежал. А тут, вон, трупы безголовые. Дом разрушен. Да и ты в крови весь с ног до головы. Словно кожу живьём сдирали…

— Хм… — посмотрел я на десятника. — Точно! Кожу! Михалёв, ты молодец!

— Э-э… Боярин, может всё же к целителю?

— К целителю успеем. Остальные бойцы где?

— По периметру сидят. Присматривают. Сюда я один зашёл.

— Зови! — приказал я. И, дождавшись когда десятник выйдет, начал кастовать «Среднее исцеление». Для себя. В скором времени мне понадобятся силы. Много сил и здоровья. Ещё бы пожрать что-нибудь…

— Михаил Владимирович, а может всё же разбудить? — услышал я тихий голос Вторуши.

— Приказа не было, — ответили ему.

— Ну не дело это, что боярин наш тут среди трупаков лежит. А если восстанут они? Не успеем и сделать ничего.

— Да с чего они восстать-то должны? Ты Вторак говори, да не заговаривайся! У нас тут не земли мёртвого бога, где каждый угол светить надо. На нашей земле наши Боги подобного не допустят. Если только колдун какой сильный не заведётся, что их обмануть сможет.

— А если завелся? Откуда мы знаем, кого тут наш боярин напластал? Вдруг и колдун был! Ты погляди, как он ослаб. С чегой-то?

— С тогой-то! Хватит чушь городить! Противники сильные достались, вот и устал боярин.

— Так он и в прошлый раз с сильными противниками бился. С нами плечом к плечу. А потом ещё и смог боярина Каганова забороть. А сейчас вон — пластом лежит. Может, был тут колдун?

— Вторуша, ты заколебал!

— Так а если восстанут! И покусают боярина, пока спит.

— А мы на что тут?

— Так и нас покусают.

— И что ты предлагаешь?

— Так на улицу их вынести, а дом спалить к богам!

— Проснётся боярин тогда. А ему отдых нужен.

— Так может и пусть проснется? Ты же сам сказал, что он за нами послал. Значит дело ещё есть какое-то…

— Я и так уже проснулся, — пробурчал я, открыв глаза. Надо же, снова не заметил, как заснул.

— Вот то дело! — радостно воскликнул Вторуша.

Михалёв же лишь раздосадовано покачал головой и недобро посмотрел на Безфамильного.

— И часто у вас тут мертвяки восстают, — поинтересовался я.

— Да уже лет тридцать такого не было, — отмахнулся десятник. — Болтун наш Вторак, просто.

— Что есть, то есть, — хмыкнул я. И спросил: — А Михаил Владимирович — это ты выходит, десятник?

— Я боярин, — вздохнул Михалёв. — Вбил он себе в голову, что надо меня по имени отчеству называть. И называет теперь.

— Так уважение показать, Михаил Владимирович! — возмутился Вторуша.

— А меня почему не называешь? — заинтересовался я.

— Так ты, боярин — боярин! Куда уж уважительнее?

— Понятно. Долго я спал?

— Не очень, — покачал головой десятник. — Часа полтора. Я велел не будить. Слишком уж у тебя вид был уставший.

— Это уже вечер получается?

— Темнеет уже, — кивнул он.

— Чёрт! — потёр я лицо ладонями. — Может оно и к лучшему. Остальные бойцы где?

— На улице. Кашеварят. Мы тут кабанёнка споймали.

— Кабанёнок — это хорошо. Тогда сначала поедим. Егора аккуратно на улицу вынести надо. Поищите тут может одеяла какие, чтобы удобнее было. А дом этот и правда спалим потом. Как уходить будем.

— Вот! — радостно воскликнул Вторуша. — Говорил же я — мертвяки не простые!

— Не простые, не простые, — пряча улыбку, покивал я. На самом деле дом сжечь надо на всякий случай. Не знаю, какие будут последствия моего сегодняшнего противостояния с князем. Поэтому, чем меньше улик останется, тем лучше. По-хорошему, надо бы те почти три десятка бойцов в дом перетаскать, прежде чем жечь. Да некогда. И так времени мало. А нам желательно до рассвета в нужно место дойти. Да ещё и подготовить всё. Кстати, насчёт тех воинов. — Вы трупы вокруг хутора видели?

— Видели, боярин, — подтвердил Михалёв. — Ты прости за самоуправство, но мы с них всё ценное поснимали. И оружие в сторонке сложили. Трофеи твои.

— Правильно сделали.

Спустя десять минут мы сидели во дворе, под навесом, за добротно сделанным столом. Рядом, на специальном очаге, жарился кабанчик, от которого прямо во время готовки отрезались большие куски. Которые тут же и уничтожались. Кабанёнок и в самом деле был небольшим. Наверное, молочный ещё. Но на семерых голодных мужиков должно хватить.

Так же чуть в стороне питались наши лошади. И не только наши. Где-то бойцы нашли ещё четверых. И теперь животинки с удовольствием употребляли свежее сено.

Десятник всё порывался выставить дозоры вокруг хутора. Но я не велел. Не должен князь сейчас вернуться. А больше опасаться в округе особо и некого. Так что все сидели, ели мясо и запивали водой из фляг. Кстати…

— Надо бы Егора напоить, — вспомнил я о Зареченском.

— Уже, боярин, — проглотив кусок кабанятины, сказал Михалёв. — В доме, пока ты спал.

Повезло мне с десятником. Вроде такой же молодой, как и остальные его бойцы, но очень ответственный. И инициативный. А это даже лучше, если инициатива правильная.

— Спасибо.

— Боярин, а что мы дальше делать будем? — спросил неугомонный Вторуша. За что тут же получил подзатыльник от сидевшего рядом воина. Того самого молодого парнишки, с которого началось моё знакомства с этим полудесятком. Боголюб его, кажется, зовут. Точно! Боголюб Странный. Он тогда по пути в гимназию представлялся. А остальных воинов я, к стыду своему, до сих пор по именам не знаю. Ну да ладно. Если сегодня всё нормально пройдёт, то успею ещё познакомиться. А сейчас голова не тем забита.

— Дальше нам нужно добраться в одно место, — ответил я Втораку. — Тут где-то недалеко есть старое Капище Живы. Знает кто это место?

Сам-то я его найти смогу, но не от этого хутора. Слабо вообще представляю, где нахожусь. А навигатора в этом мире, к сожалению, пока не придумали.

— Не Капище, а Славище боярин, — поправил меня Михалёв. — Про него говоришь? Там раньше богиню восславляли. Дары ей приносили. Помощи просили. А потом, как храм построили в городе, то редко кто туда ходит.

— Откуда ты такой умный взялся, десятник? — улыбнулся я. На что он вдруг засмущался и отвёл взгляд.

— А он у нас всегда лучше всех учился, — сказал Боголюб. — И в школе, и в боевых дисциплинах. Потому и десятника так рано получил. Мы его ещё Умником дразнили всё время.

— Эх, — вздохнул вдруг Вторуша. — А я вот тупой!

На несколько секунд над хутором воцарилась тишина. А затем округу потряс дружный громогласный смех. Даже Вторак перестал сокрушаться о своей тупости и ржал как конь вместе со всеми.

— Зато с тобой весело, — вытирая выступившие слёзы, произнёс я. Чем вызвал ещё одну вспышку хохота.

— Ладно, — отсмеявшись, снова заговорил я. — Так ты десятник знаешь, значит, где это Славище?

— Знаю, боярин.

— Далеко до него?

— Та-ак, — задумался он. — Тут от хутора нормальная тропинка есть до дороги. А там уже верхами можно ехать. Часа за три, три с половиной добраться должны. Это с учётом того, что не быстро поедем. Егора чтобы не растрясти. Он же с нами будет? Я правильно понял?

«Действительно, Умник» — подумал я, с уважением посмотрев на десятника.

— Правильно.

— А зачем нам на Славище, боярин? — спросил Вторуша.

— Попытаемся там Егора вылечить, — честно ответил я. — С помощью Живы.

— Так может лучше в храм?

— Часто тебе в храме помогали, Вторак? — строго поинтересовался у него Михалёв.

— Ну так я и не боярин, чтобы на меня внимание боги обращали, — пожал плечами воин. — Просто в храме жрицы есть. Через них богиню попросить проще будет.

— Богиню мы и сами попросим, — сказал я. — Она добрая. Главное чтобы не мешал никто.

— Да кто же нам помешать-то может в таком деле? — искренне удивился Боголюб. А остальные воины закивали.

— Перун, — честно ответил я. Лучше их сразу предупредить, что я с этим богом на конфликт собрался пойти.

На целую минуту снова воцарилась тишина. Даже живать все перестали. А затем всё тот же Боголюб осторожно поинтересовался:

— А чего это он мешать будет, боярин?

— Потому что он отчего-то решил, что я теперь его собственность! — не сдержал я злости. — Так что попробуем обмануть Бога. Точнее — я попробую. Вы тут не причём.

— Боярин, мы твои люди, — спокойно произнёс Михалёв. — Если надо против Перуна пойти за тебя, то пойдём. Не обижай недоверием.

И остальные бойцы согласно закивали. А у меня снова потеплело на душе. И на этот раз не из-за чёртовой татуировки.

Глава 8

Никому и никогда не испытать чужую боль, каждому суждена своя.

Колин Маккалоу

После перекуса у всех нашлось какое-то дело. Кто-то из бойцов занялся лошадьми. Кто-то принялся сколачивать носилки для Егора. А Вторуша приторачивал к седлам трофеи. В том числе и из злополучного дома. Одному мне не нашлось занятия. Но, погладив лысину, я решил себе временный меч выбрать, и прошлось Безфамильному снова отвязывать свёртки с трофейным оружием.

Ничего прям супер стоящего тут не оказалось. Хотя всё было добротным и явно не дешёвым. В общем, быстренько всё просмотрев, я взял себе меч и кинжал по руке. Но душа к ним не лежала. Что немного расстроило. Хотя вряд ли мне понадобиться оружие в ближайшее время. Просто как-то привык уже, что на поясе висит такой вот отточенный кусок стали. Эх, до чего жизнь довела. Без холодняка себя словно голым чувствую.

Когда все были готовы, я приказал отойти немного подальше, а сам остался стоять в десяти метрах от дома. Надо его всё-таки сжечь. Не знаю, что случалось с местными хозяевами. Может их просто выгнали временно. Но… Нет, всё равно уходить отсюда, оставив всё как есть душа не лежала. Словно что-то подсказывало, что вот это всё нужно спалить к чертям. Ну я и не стал себе в этом отказывать.

Только-только решил начать, как подошёл Михалёв.

— Я всё проконтролировал и вернулся, — сказал он, поймав мой взгляд. — Мало ли…

Понятно, ещё одна наседка. Умник, блин. Но гнать его не стал, велев немного отойти.

Снова повернувшись к дому, задумался. Можно было бы просто кинуть в него несколько огненных шаров. Дёшево и сердито. Но мне захотелось попрактиковаться. Вспомнился пепел, которым кинул в меня местный Стихийник. У меня тоже было подобное заклинание. Только поинтереснее. А его создателем, как рассказывали в Школе, был какой-то гений. Почему? Да потому что оно было универсальным. И использовать его мог маг практически любой силы. Разве что, кроме самых слабых.

Вообще, заклинания довольно сложная штука. Это со стороны кажется, что вот маг взял, да и сотворил заклинание. А на самом деле нужно учитывать много разных факторов, да ещё и узор заклинания, или, как говорят — структуру, нужно очень подробно представить у себя в голове и напитать силой. А они бывают разными. От очень простых, до невероятно сложных. Порой практически невозможных. Более того — Архимаги могут их придумывать. Создавать что-то новое. А я, если быть честным с самим собой, Архимагом был хреновеньким. Да что там — никаким я был Архимагом. Только по названию и по Силе. Настоящие Архимаги из других миров живут сотнями лет и знают тысячи заклинаний. В том числе и самые сложные, где энергетические линии уже и на узор-то не похожи, а переплетаются между собой чуть ли не случайным образом. И они, эти настоящие Архимаги, способны эти переплетения менять на ходу. Потому что понимают, к чему приведёт то или иное изменение.

А вот я так не могу. По большому счёту, меня натаскали по верхам, дали выучить кучку не самых сложных заклинаний и отправили Родину защищать. Типа — сильный, и так справится. Вот и не могу я замахнуться на какое-то реально Великое заклинание. Даже если энергоканалы полностью восстановятся.

К чему я это всё рассказываю? Да вспомнилось просто, из-за заклинания «Огненного пепла». Точнее из-за его частичной простоты, но в тоже время некоего изящества исполнения. А ещё мне нравилось, что в этом заклинании управление было частично… я бы сказал — ручное. То есть, при создании несколько управляющих линий «привязывались» к рукам. А дальше всё было просто. Очень просто. Развёл руки — увеличил его силу. Указал пальцами направление — и оно уже зафиксировано. Чуть крутанул ладонями, и заклинание не просто полетит вперёд, а будет подобно огненному смерчу. Правда, в данный момент это мне точно не нужно.

Ну и самое главное! Как только готов, то просто толкни его ладонями вперёд. В цель!

Вот и сейчас я стал напротив дома, представил структуру заклинания, развёл руки в стороны и, указав направление, «толкнул».

Отделявшие меня от дома метры «Огненный пепел» преодолел быстро. Практически мгновенно. Но при этом можно было успеть заметить, как заклинание выросло по пути. А в следующую секунду был тихий «Пых» от соприкосновения с целью, затем двухсекундное затишье, пока пепел набивается в каждую щель и основная активация.

На взрыв это было похоже лишь частично. И скорее из-за неожиданности. Не было ни взрывной волны, ни громких звуков. Просто дом внезапно вспыхнул. Да с такой силой, что нам с Михалёвым жаром опалило лица.

Не сговариваясь, мы отбежали подальше. А когда остановились и обернулись, то дома уже не было. Лишь пепелище. К тому же, как я знал, холодное. Почему так выходит, я не знаю. Не объясняли. Но самое главное тут в другом. Как я уже сказал — это заклинание можно выполнять практически на любом уровне магического мастерства. Так вот, на уровне Архимага тоже можно. И с такой же лёгкостью. Только за пару секунд спалишь не дом, а небольшой городок. Просто развёл руками и «Пых»! Лишь холодный пепел.

Страшная штука! Но главное, что я про неё вспомнил. И с каждым взятым мной рангом «Огненный пепел» будет становиться мощнее. А вот сейчас… Как-то слишком сильно оно сработало. Для моего нынешнего уровня сильно. И это странно.

— Ты это, боярин… — раздался голос у меня за спиной. Обернувшись, я увидел Умника.

— Да? — удивлённо спросил я.

— Ты в следующий раз предупреждай хоть! — выпалил он. И зачастил: — А то стоишь, стоишь, а потом бац и руки развёл! И всё уже пылает! А у меня теперь, кажись, бровей нет!

— Да я сам не ожидал, — пожал я плечами. И было это истинной правдой. Похоже, что печать Перуна даёт мне дополнительную силу. А так же, если вспомнить, то и владение мечом улучшилось. Получается, кнут и пряник. Кнут не даёт мне даже упоминать о других богах. Пряник значительно улучшает боевое мастерство и силу. Вот только в том же лечении это не помогает. «Среднее исцеление» сработало ровно так, как и должно. И мне это не нравится. А ещё не нравится, что кто-то вообще способен на таком уровне меня контролировать.

— Всё равно, боярин. Предупреждай. А то брови ладно, а вот лицо теперь тоже горит. Да и не в этом дело… — замялся Михалёв. — Просто… Ну, как бы лучше знать, что сейчас произойдёт, чем не знать. Так хоть приготовиться можно. Хотя бы настроиться на всё это. А тут — бац! И морда обгорела.

— Да вылечу я твою морду! — хмыкнул я. — Не занудствуй только! Подойди поближе.

— Эм… А может не надо, боярин! Хрен с ней, с мордой. С неё воды не пить.

— А девки как же?

— Девки? — воин задумался. — Девки — ладно. Лечи тогда.

— Девки — сила! — улыбнулся я. Скастовал «Малое исцеление» и, положив руку Умнику на плечо, активировал. Брови у него, конечно, сразу не вырастут. А вот лицо гореть перестанет. Кстати, а почем у меня лицо не опалило? Я же ближе стоял, жар чувствовал. Странно. Снова татуировка? Новая грань пряника?

— Спасибо, боярин! — прислушавшись к себе, поблагодарил Умник.

— Да на здоровье! — махнул я рукой. — Идти пора, десятник. Время.

Носилки с Егором понесли два бойца. И, судя по всему, каких-то усилий от них это не требовало. Всё же все они, как и я, были третьеранговыми. То есть намного сильнее обычного человека.

Впереди, выискивая путь на тропе, шёл Боголюб. За ним двое с носилками. Затем я и Михалев. Оставшиеся воины немного растянулись из-за того, что вели в поводу лошадей.

Чтобы выйти из леса на дорогу нам потребовалось часа полтора. Непозволительно долго. Да и теперь ехать придётся медленно, так как носилки с Егором бойцы каким-то хитрым способом закрепили между двух лошадей. Хорошо хоть, что нашли и реквизировали запасных. А то кому-то и вовсе пришлось бы пешком топать.

— Бойцы, по дереву кто-нибудь вырезать умеет? — спросил я, прежде чем сесть верхом.

Несколько секунд никто не отвечал, и я уже подумал, что придётся как-то самому изгаляться. Но потом вдруг неуверенно поднял руку Вторуша.

— Вторак? — удивлённо спросил Михалёв. — А с каких пор ты такое умеешь?

— Ну так это — ложку себе вырезал! — пожал плечами Безфамилный.

— Одно дело — ложка. А другое что-нибудь сложное.

— Да не, — махнул я рукой, — ложка сойдёт.

— Так тебе, боярин, ложка нужна? — ещё сильнее удивился Умник. — Так у меня запасная есть. Незачем вырезать.

— Да не нужна мне ложка! — чуть повысил я голос. И решил, что рано или поздно всё же переименую его из Умника в Зануду. — Я имею в виду, что его умений должно хватить. А нужен мне деревянный ножик.

— Хм… — задумчиво протянул Михалёв. — Ножик я могу вырезать.

— На ходу сможешь? — уточнил я.

— Мы же медленно поедем? — зачем-то спросил он. — Смогу.

— Тогда делай. Чем быстрее справишься, тем лучше.

— А размеры?

— Обычный ножик. Как железный, только из дерева. И красота не нужна. Главное, чтобы было похоже на нож.

— Понял, — кивнул он, и чуть-чуть отошёл от дороги, в поисках подходящей палки.

А нет! Недооценил я Зануду! Не было его минут пять. А когда вернулся, то даже Вторуша офигел. Михалёв тащил целую охапку дров. Словно на шашлыки собрался.

— Михалёв, ты тут сувенирное производство открыть собрался? — не выдержав, спросил я.

— А если не получится с первого раза? — пожал он плечами. — Не останавливаться же потом.

— Ты главное запомни, — как маленькому начал объяснять я ему, — мне нужен простенький деревянный нож. Без резьбы. Без выкрутасов. Прост нож!

— Да понял я, боярин! Понял! — огрызнулся воин. Постоял немного в задумчивости и выкинул половину палок. Поймал мой взгляд и сказал: — Ну а если сломаю?

Я лишь махнул рукой, ничего не ответив. Хочется ему дрова возить — флаг в руки. И, похоже, Умника не переделать уже. Точно теперь Занудой будет. Хотя раздражения эта его черта не вызывала. Пусть и излишне ответственно ко всему относится, но это в сто раз лучше, чем если бы он был раздолбаем. Правда, подчинённых его жалко. Зато порядок в отряде. Будет и дальше так продолжать, и я ему ещё пяток человек добавлю. До полноценного десятка чтобы хватило.

Первый ножик он передал мне минут через двадцать пять. Ну как ножик? Палка оструганная. Но, в принципе, сойдет. Достав стилус, я, так же на ходу, вывел на нём пару нужных рун. Теперь он был крепким и острым.

Интересно получается. С виду обычная деревяха. Но если ей кого пырнуть, то мало не покажется.

Пока я разглядывал это произведение искусства, Михалёв протянул мне ещё один нож. О как! А этот уже получше выглядит. И сделал он его быстрее.

Снова достав стилус, я вывел руны и на этом ноже. Пусть будет. Два всяко лучше одного.

Ага, два. Через пятнадцать минут Зануда сделал ещё один нож. А потом ещё один. В итоге, когда ножей оказалось семь, то я ради смеха все их укрепив, раздал бойцам. Теперь у всех по деревянному ножу есть.

— Успокоился? — хмыкнув, спросил я у Михалёва. — Или палки кончились?

— Палки кончились, — вздохнул десятник. — А вообще, никогда не думал, что вырезать по дереву — это такое увлекательное занятие. Да ещё и успокаивает. Словно от мира остального отрешаешься.

— Ты лучше по сторонам смотри, отрешальщик!

— Да мы сейчас землям Дёминых едем. Что тут может случиться?

— А ты не забыл, что больше не Дёмин? — серьёзно спросил я.

— Помню, боярин, — так же серьёзно ответил он. — Но и Дёминых врагами не считаю. Да, есть там скоты разные. Но они везде есть. А так мы раньше дружным родом были. Все друг за друга горой.

— Я и не спорю, — пожал я плечами. — И тем более никого не настраиваю против Дёминых. Они и мне не совсем чужими были. Но осторожность проявить всё же стоит. Боярин Михаил сейчас, скорее всего, рвёт и мечет. А он старикан не самый добрый.

— Что есть, то есть, — согласился десятник. И вдруг нахмурился, вглядываясь куда-то вперёд. В темноту.

Посмотрев в ту же сторону, я понял, что темнота впереди не полная. Видно два довольно ярких огонька. Фонари, скорее всего. Вот только кто тут ночью с фонарями шляться может?

— Приготовиться! — негромко скомандовал Умник. Но бойцы услышали. Чуть заметно шевеление, пока все проверяли оружие и снаряжение, и вот по дороге едет пусть небольшой, но готовый к бою отряд.

— Ты чего это? — удивлённо спросил я.

— На заставу похоже, боярин, — пояснил свои действия десятник. И добавил: — А на этой дороге заставы с роду не ставили.

Теперь напрягся и я. Сильно сомневаюсь, что ждут именно нас. Но… Несмотря на сказанные ранее слова, от Дёминых я жду именно какой-нибудь подлянки. Михаил Васильевич — та ещё скотина.

— Не нравится мне это… — пробормотал Михалёв. — А ведь уже почти доехали.

— Стой! Кто идёт? — крикнули от заставы, когда до неё оставалось метров десять. А это была именно застава. Не ошибся десятник. Шлагбаум, перегораживающий дорогу. Чуть в стороне большая палатка, явно военного образца. И пара фонарей по краям дороги, освещающая всю эта красоту.

Ах да, ещё десяток солдат.

— Не идёт, а едет, — как можно более миролюбиво откликнулся я, выезжая вперёд. Умник, как привязанный, подъехал следом и встал справа. А слева, неожиданно для меня, остановился Боголюб.

— Да хоть ползёт! — откликнулись от заставы. — Обзовитесь!

— Боярин Северский со своими людьми.

— Северский?! — удивлённо воскликнули от палатки, и из неё вылез одиннадцатый боец. — Удачно-то как!

Чёрт! Знакомые все лица. Это был тот самый Гришаня. Боярский сын Яковлев, если не ошибаюсь. Тот самый хрен с горы, который не хотел пропускать меня на Китайскую улицу и в итоге отправился полетать.

— Как-то ты неправильно удачу определяешь, Гришаня! — хмыкнул я. И попытался увести разговор в сторону. Так сказать, заговорить этого придурка. — А с каких пор на землях Дёминых заставы стоят?

— А с тех пор, как по нашим землям нарушители лазают! — не растерялся Яковлев. — Такие как ты!

— Ошибся ты, воин, — покачал я головой. — Ничего мы не нарушаем. Просто мимо едем.

— А это уж позволь мне решать. Быстро всем спешиться и сложить оружие! Тогда никто не умрёт!

Услышав эти слова, двое его людей взвели небольшие арбалеты и направили их на нас. А нет, не на нас. На меня. И это к лучшему. Уж себя я защитить успею.

— Гришаня, ты дурак? — удивлённо уточнил я. — Мы не так давно уже один раз разогнали твой десяток. Причём на пинках разогнали. Так ты теперь хочешь и с оружием в руках силой померяться?

— Ты просто напал неожиданно, боярич! — явно разозлился после этих слов боярский сын. — Такие как ты только так и умеют!

— Боярин! Боярин, а не боярич, дебил! И поверь, в этот раз мы сдерживаться не будем. С дороги!

— Я сказал, спешиться и сложить оружие! — с нотками истерики в голосе заверещал Гришаня. — Считаю до трёх! Раз…

— Приготовиться, — тихо, так чтобы слышали только мои люди, скомандовал я. — Мои двое с арбалетами. Дальше по ситуации.

— Понял, — так же тихо отозвался Михалёв.

— Принял, — прошептал Боголюб.

— Два, — продолжил считать Яковлев.

Но дожидаться окончания его счёта я не стал. Одним движение выхватил пистолет и выстрелил в правого арбалетчика. А левому досталась небольшая молния со второй руки.

Чёрт! Молния нифига не небольшая. Она раза в четыре больше, чем должна быть. Да ещё и, почему-то, сработала со звуковым эффектом. А именно громом. Вот какого хрена надо греметь?

Но главное, что и она и выстрел из пистолета сделали своё дело и оба арбалетчика упали. Практически одновременно с моими действиями бросились в бой мои люди.

Михалёв и Боголюб одновременно, как по команде, пришпорили лошадей и бросили их вперёд. А затем так же слитно перемахнули шлагбаум.

Я же в это время перезаряжал пистолет. Бросаться с незнакомым мечом в руках в эту кучу малу совершенно не хотелось. Да и устал я сегодня как никогда.

Одновременно со вторым моим выстрелом мимо промчали остальные мои бойцы. И… В принципе всё и закончилось. Живых на этой заставе не осталось. Всё же правду я Гришане говорил.

— Все целы? — громко спросил я у своих бойцов. Они так и гарцевали верхом, даже не удосужившись спешиться. Слишком не равны были силы, чтобы они реально напряглись.

— Вроде, все, — отозвался Михалёв. И скомандовал: — Доклад!

Но доложить никто ничего не успел. Боголюб, который в данный момент находился от меня дальше всех, вдруг грохнулся с коня.

Первым около него оказался десятник. Спрыгнув с коня, он присел рядом с воином, но тут же повернулся и позвал меня:

— Боярин!

— Что тут? — без промедления подбежал я, соскочив с лошади.

— Нога, боярин!

Чёрт! Вижу, что нога! Левая. Отрублена нафиг чуть ниже колена.

— Твою же мать! — выругался я. — Чем это его так?

— Секира вон валяется, — подал голос Вторуша.

Но я лишь отмахнулся. Да и спрашивал скорее от растерянности. Зато сейчас начал действовать как по учебнику.

Кровоостанавливающее заклинание на Боголюба. И сохраняющее на отрубленную конечность. Всё! Теперь можно в больницу!

Чёрт! Какая нафиг больница?! Я же в грёбаном средневековье нахожусь! Хотя, к целителям можно. Умеют они конечности пришивать? Да даже если и умеют. Сколько времени займёт путь до ближайших целителей? С двумя ранеными на руках? Да ещё и Егор. Ему срочно надо пройти ритуал. Иначе так и останется дурачком. А пока будем с ним возиться, то сроки по приживлению ноги пройдут.

Да что же за засада такая?! Что делать?!

— Боярин, поможешь? — с надеждой в голосе спросил Михалёв.

— Да как я помогу?! — вспылил я. — Я вам не бог!

И замер от пришедшей в голову мысли. Ну а почему бы и нет? Где один, там и двое…

— Быстро на коня его! И ногу не забудьте! Маршрут прежний!

До заветной поляны и правда оставалось совсем немного. Как и сказал десятник — полчаса ходу. И мы успели к самому рассвету.

Верхом в Славище Живы мы заезжать, само собой, не стали. Спешились метров за двести. Не хватало сейчас ещё и богиню оскорбить.

— Так… — начал я раздавать команды. — Раненых уложить и пока не тревожить. Развести костёр. Мне не мешать.

Убедившись что все всё поняли, я расстегнул пояс с оружием и бросил его на землю. А затем, вооружившись деревянным ножом, пошёл к заветному месту.

Странно! Круга снятого дёрна после моего прошлого ритуала не было. Я даже засомневался, то ли это место. Но сделав ещё несколько шагов, понял, что то. Потому что не смог пройти дальше. Словно в невидимую стену упёрся. Да ещё и чертова татуировка начала жечь не по-детски.

— Твою же мать! — выругался я и уселся прямо на землю, не обращая внимания на жгучую боль. — Михалёв!

— Здесь, боярин! — подбежал десятник.

— Ты на поляну зайти можешь?

— Эмм… — странно посмотрел он на меня. — Могу, наверное.

— Ну так попробуй!

Он бросил на меня ещё один странный взгляд и осторожно, словно впереди минное поле, пошёл вперёд. Как я и думал, его ни что не остановило.

— Отлично, — вздохнул я, стягивая куртку и рубаху. — Разжигайте костёр. И положу в него одним концом вот такое брёвнышко.

Показав руками размер бревна, я улёгся на травку. Боль стала терпимее, но сил что-то совсем не осталось. Я уже сутки на ногах, получается? Да ещё и всё это время то тренировался, то в боях участвовал. Хорошо бы поспать…

— Боярин, ты в порядке? — отвлёк меня десятник.

— В порядке.

— Костёр ещё разгорается, но бревнышко я положил.

— Хорошо. Как только его конец раскалится как следует, то бери и тащи сюда.

— Понял.

Вот чем мне нравится Умник, так это тем, что сначала делает, а потом спрашивает, зачем это было нужно. Всё же не буду его пока Занудой обзывать. Другой бы на его месте мне всю плешь проел.

Брёвнышко дошло до нужной кондиции минут за десять. И всё это время я боролся со сном, прокручивая в голове этапы предстоящего ритуала.

— Готово, боярин, — произнёс Михалёв.

Подняв взгляд, я сразу увидел горящую деревяшку, и меня аж передёрнуло от одной мысли о том, что нужно сделать.

Да, сначала я хотел срезать кусок кожи с татуировкой. Думаю, что это поможет. Раз уж она всё время нагревается, когда Перун чего-то не хочет, значит именно она во всём и виновата. Но чем дольше я над этим думал, тем больше сомнений возникало в том, что я это выдержу. Кожу же одним движением не снимешь! А я и так весь уставший и задолбавшийся. Потому, лучше её сжечь. Это хотя бы быстро!

Скастовав «Среднее исцеление», я прикрыл глаза, морально готовясь к боли. Сейчас главное перетерпеть и не «сбросить» заклинание. Ну и не вырубиться.

— Жги! — скомандовал я, показав пальцем на татушку.

Умник снова не стал ничего переспрашивать. Судя по глазам, он уже и так догадался, зачем все эти приготовления.

— Готов? — спросил он. Видимо на всякий случай.

— Давай! — сквозь зубы прошипел я.

И он дал!

Как я не отрубился — не знаю. А главное, как я всё же умудрился удержать «Среднее исцеление»! И даже не заорать при этом.

Но удержал! И как только десятник убрал брёвнышко от моей теперь хорошо прожаренной тушки, то я тут же активировал заклинание. Стало легче. Боль немного ушла, а в голове прояснилось. Потому я сразу же, не поднимаясь на ноги, кувыркнулся туда, где была невидимая стена. Да, именно была! И на этот раз мне ничего не помешало попасть на поляну. А ещё, как я надеюсь, Перун потерял свою власть над моей тушкой. Выкуси, падла! А за то, что было — ещё сочтёмся! Когда-нибудь…

Дальше началась нудная и кропотливая работа. Сначала я снова, как и в прошлый раз, снял круг дёрна. Затем простеньким заклинанием укрепил землю, чтобы лучше на ней писалось деревянным ножичком. Затем выводил кучу рун, которые отчего-то намертво отпечатались в моей памяти, после прошлого ритуала. И осталось самое сложное и ответственное.

— Несите раненых сюда, — скомандовал я бойцам. — Аккуратно их положите рядом друг с другом в центр. И ногу не забудьте!

Ну что же — момент истины! Теперь всё зависит от богини. А дело в том, что этот ритуал каждый должен проводить сам над собой. Вручить Живе свою жизнь без остатку. А я собираюсь сделать это за Егора и Боголюба.

Но! Целых два «но»! Первое — они оба мои люди. Их жизнь — моя. И второе, Жива, судя по всему, мне благоволит. Так что надеюсь, что всё получится.

Осталось последнее — слова ритуала.

— Э-э-э… — промычал я, вдруг осознав, что забыл русский перевод, который сам же и придумал. Вообще ни одного слова не помню! И чего теперь делать? — Да к чёрту!

И «запел» на эльфийском. И тут же понял, что всё получится! Потому что почувствовал настроение богини. А она была весела. Да что там, она, похоже, ржёт как кобыла! Веселится во всю, глядя на придурковатого боярина Северского.

Но главное, что стоило мне «допеть» и отпрыгнуть с поляны, как тушки Зареченского и Странного исчезли. Без спецэффектов. Просто раз, и нету их. А потом пропало и присутствие Живы. Пошла лечить, надеюсь.

Плюхнувшись на задницу прямо там, где стоял, я взмахом руки подозвал к себе Умника.

— Нужно, что бы у храма Живы в городе постоянно кто-то дежурил с двумя комплектами одежды. Бойцы должны будут появиться там. Понятно?

Михалёв осторожно кивнул, глядя на меня так, словно я сам был богом.

— Тела на заставе, — продолжил я. — Надо их спрятать. И домой возвращаться кружным путём. Подальше от Дёминых. Понятно?

— Всё понял, боярин!

— Тогда действуй! А я спать!

И, договорив, наконец-то позволил себе потерять сознание.

Интерлюдия 3

Боярин Михаил Васильевич Дёмин медленно шёл по коридору родовой усадьбы. В данный момент ему казалось, что в этом доме стало слишком пусто. Ещё более пусто, чем после гибели родни. Хотя это было лишь его предрассудками, а на самом деле ничего не изменилось.

Остановившись у Комнаты Решений, боярин повернул ручку и несильно толкнул дверь. Постоял некоторое время, глядя на пустое помещение и, вздохнув, пошёл дальше. А ведь совсем недавно он надеялся возродить традицию и заседать тут главами всех трёх ветвей рода Дёминых.

Но сначала взбрыкнула Василиска. Не понравилось ей, видите ли, что глупого немца сюда не посадили. Это же надо! Какой-то заморский приёмыш будет сидеть с кровными боярами Дёмиными и чего-то там решать. Такое только глупой девке в голову и могу прийти.

Затем Ваня, родной брат, начал мутить что-то своё. И снова тут оказался замешан этот мальчишка. В итоге Иван не пойми где, а род Дёминых разваливается на части.

Добредя до своего кабинета, Михаил Васильевич остановился напротив Савелия, своего бессменного секретаря. Когда-то давно боярин думал, что сможет ним подружиться. Молодой был, глупый. Не понимал ещё тогда, что с подчинёнными не дружат. Ими правят. А вот сейчас, глядя на пожилого, но всё ещё крепкого мужчину, он впервые подумал, что может зря? Может и стоило стать чуть ближе? По крайней мере, сейчас было бы с кем поговорить по душам. А то и выпить.

— Савелий, — заговорил боярин, — как там внук в столице? В университет пристроил? Может помощь какая нужна?

— Эм… — замялся секретарь. И немного смущённо ответил: — У меня там внучка, боярин. Замуж её выдавал. А проблемы с приданным были. Род её мужа обнаглел совсем и больше обычного требовал. Слышали, что она из боярских детей Дёминых выходит. Вот и решили воспользоваться. Пришлось съездить, побеседовать.

— Да? — сделал вид, что удивился Михаил Васильевич. В этот момент он понял, что друзьями им уже не быть. — И как? Удачно?

— Да, надавил немного, они и сломались. Сам-то жених нормальный и Людку мою любит. А вот родня…

— Понятно, — кивнул боярин, теряя интерес к этому разговору. Ну, в самом деле, какое ему может быть дело до неведомой Людки? — Это хорошо, Сава. Хорошо. А знаешь что, вызови мне Панкрата. Он здесь?

— Сейчас узнаю, — безэмоционально кивнул секретарь.

— Я тогда в кабинете подожду.

Пройдя в свой кабинет и сев за стол, Михаил Васильевич некоторое время бездумно сверлил взглядом столешницу, а потом потянулся за коньяком. Ему стало ещё более одиноко, чем пять минут назад. Вот и остается только сидеть тут и пить. Даже с женой не поговоришь. Обиделась она, видите ли!

Да он и сам обиделся! Послушал, понимаешь ли, её совета в кои-то веки. Доверился внуку. И что в итоге получилось? Раскол в роду! Да такой серьёзный, что даже представить сложно. И из-за чего? Из-за глупости и ложного ощущения власти в руках у боярича.

Нет, ну кто мог подумать, что Илья именно таким образом начнёт работать с китайцами? Просто придёт к ним с дружиной и начнёт выгонять на улицу?! И они после это должны были напроситься к ним в холопы? Бред! Зато Маркус не растерялся и забрал их к себе. И даже ничего ему не предъявишь! Ведь вышло так, что род Дёминых сам артефакторов на улицу выгнал. Конечно, спускать это мальчишке боярин не собирался. И рано или поздно он приёмышу выставит счёт. И не только за китайцев. Там уже много за ним долгов накопилось. Но не сейчас, к сожалению. Не с руки в данный момент с княгиней бодаться из-за какого-то немца. Тут и так бардак в роду.

— Разрешите, Михаил Васильевич? — в кабинет заглянул Панкрат Железняк.

— Да, проходи, Панкрат. Садись, — махнул рукой боярин. — Ну что там, какие новости?

Железняк с недавнего времени отвечал за разведку рода. Диме Шведову доверия у Михаила Васильевича больше не было. И так было понятно, что служит Шведов только Ивану. А после недавнего разговора в этом же кабинете, не осталось никаких сомнений. И глава Старшей ветви решил поставить на эту должность своего человека. Пусть он не настолько хорошо работает, зато верный.

— Новости, к сожалению, плохие, — потупил взгляд Панкрат. Боярину нравилась эта его черта. Не глазел нагло, как тот же Сильнов или Шведов, а знал своё место.

— Ну а какие они ещё могут быть? — вздохнул Дёмин. — Но ты рассказывай, не тушуйся.

— Как вы знаете, уже третий день вокруг наших земель выставлены заставы…

— Знаю, — кивнул боярин. А про себя подумал, что Панкрат всё же идиот. Ведь эти заставы Михаил сам и приказал расставить. Дошли до него новости из столицы. Поделились знакомцы старые информацией, что князь Балховский что-то недоброе в отношении Дёминых задумал. Вот и решил боярин перестраховаться.

— Так вот, — продолжил Железняк, — одна из застав сегодня ночью была вырезана подчистую.

— Что?! — прорычал глава рода. — Кто посмел?!

— Точно установить не удалось. Тел мы не нашли. Лишь следы боя. Судя по всему, ночью к заставе подъехал десяток всадников. И, видимо, напали без предупреждения. Наши воины даже тревогу поднять не успели.

— Кто?! — надавил голосом Михаил Васильевич.

— Скорее всего — Балховский. Его легион спешно собирается уходить из княжества. Мне удалось подкупить одного человечка из поваров. Так вот, он говорит, что двое суток назад из Балховского легиона ушёл взвод диверсантов. И до сих пор не вернулся.

— А что с Великокняжеским легионом? — едва сдерживая ярость, спросил боярин.

— Как мы и думали — это был блеф. Там я тоже кое-кого подкупил. И выяснил, что Великокняжеский легион ни с кем воевать не собирается.

— Это что же получается? — задумчиво протянул Михаил Васильевич. — Балховский не дождался поддержки от Великого князя, понял, что сам с нами не справится и решил напоследок Дёминым нагадить?

— Выходит что так, — кивнул Панкрат, облегченно выдохнув. На самом деле, он был очень далёк от какой-либо аналитики. А уж тем более от разведки. Зато на этой должности был доступ к казне рода. И Железняк уже успел запустить в неё свои руки. В легионах он никого не подкупал, а отправил нескольких человечков в трактиры, подслушать разговоры легионеров. Но вроде версия получилась стройная. Даже боярин поверил. Тем более про диверсантов действительно упоминали пьяные солдаты.

— Кажется, пора всем напомнить, что Дёмины ещё в силе! — спокойно и веско произнёс глава рода. — Отправь гонца к Зайцевым и Берёзовым. Пусть главы союзных родов ко мне идут. Пришло время отдать долг. И узнай места, где будет останавливаться на стоянку легион Балховского. За смерть наших людей мы возьмём стократно!

— Понял, боярин! — вскочил Железняк. — Всё сделаю!

— Подожди! — остановил его Михаил. — Что там с Маркусом. Есть какие новости?

— Никаких, боярин, — покачал головой Панкрат. За бывшим бояричем Дёминым он наблюдал постольку-поскольку. Просто не видел необходимости выделять какие-то финансы ещё и на это направление. — Сиднем сидит в своём новом доме.

— Ну и ладно, — махнул рукой боярин. — Действуй. Ах да! Скажи Савелию, чтобы вызвал ко мне командиров боевых групп. Мы будем воевать!

Глава 9

Если ты хочешь подойти ко мне и заговорить со мной — почему бы тебе не подойти ко мне и не заговорить со мной?

Уолт Уитмен

Пробуждение вышло неприятным. Ещё не открыв глаза, я почувствовал сначала общую боль во всём теле, а затем ещё на груди. Причём на груди не просто болело, а ещё и дёргало. Даже несмотря на то, что я лежал на спине неподвижно.

— Ну хоть живой, — пробормотал я, открыв глаза. А увидев знакомый потолок, добавил: — И дома.

Да, похоже всё-таки мои бойцы добрались до моей новой усадьбы и доставили своего боярина. Молодцы! Хотя, подозреваю, что не один я задолбался за эти бесконечные сутки. Им тоже пришлось немного повоевать и вдоволь полазить по лесам.

Ладно, надо вставать. Судя по всему, дел у меня накопилось с большим запасом. А если учесть, что от метки Перуна я избавился, то и тренировки возобновить не помешает. Халявных умений и силы больше не будет.

А избавился ли? Грудь в том месте, где была татуировка, сейчас перевязана пропитанной чем-то едко пахнущим повязкой. И что там под ней — ещё предстоит выяснить. Надеюсь, что частично заживший ожог, с которым не смогло сразу справиться заклинание.

Но как-то проверить надо… Хотя, почему как-то? Есть отличный способ!

Скастовав «Среднее исцеление», я направил его на себя и попросил помощи у Живы.

Получилось! Лечение сработало так, как надо. Еле сдерживаясь, чтобы не заорать от боли, я стойко терпел и улыбался. Хрен тебе, Перун, а не комиссарское тело!

Ладно, надо в душ и позавтракать. А потом поработать. Кстати, а сколько на этот раз я валялся без сознания? Судя по ощущениям, не так уж и долго. Но надо бы уточнить и ничему не удивляться. В этом мире я только и делаю, что лежу на больничной койке. Традиция уже получается.

Размотав бинты, я осмотрел гладкую розовую кожу на месте ожога. И в целом чувствовать себя стал нормально. Боль ушла. Замечательно! Всё-таки с помощью Живы заклинание срабатывает в разы мощнее. Хоть и сопровождается очень неприятными ощущениями. Но это меньшее зло.

Поднявшись с кровати, подошёл к шкафу в поисках чистых вещей, но не успел даже дверку открыть.

— Ой! — раздалось от двери. Повернув голову, я увидел горняшку-симпатяшку Мару. — Проснулся, боярин? А чего встал? И зачем бинт размотал? Там же у тебя рана! Ой!

Это она увидела, что раны уже нет.

— Привет, — буркнул я и, отвернувшись, всё же открыл шкаф. — Долго я спал?

Почти сутки, боярин, — с готовностью ответила девушка, не прекращая на меня пялиться. — Ещё даже Добромила не успела подойти. Лишь помощницу присылала. Занята целительница чем-то. А дядя Саша Сильнов ругался из-за этого. И на неё, и на тебя, и даже мне чуть-чуть перепало. Волнуется он сильно. Мишу Михалёва и вовсе за грудки хватал. Требовал всё рассказать. Но он спать пошёл. А Ирина сказала, что всё с тобой нормально будет. Если уж целый, с руками и ногами, домой попал, то оклемаешься. А ещё китаец какой-то приходил. Но его не пустили. Сказали, занят ты. И китаец обиделся. Что-то тяфкал на своём, на китайском. А тут как раз дядя Саша бушевал. Вот они и сцепились.

— Чего?! — офигел я от такого потока информации. — Как сцепились? Сильнов что, с китайцами подрался?

— Нет, боярин, — махнула ручкой горняшка. — Словами сцепились. Лаялись с полчаса во дворе. Причём каждый на своём языке. Так смешно было.

И она, прикрыв ладошкой рот, захихикала.

Да уж. Неожиданно. В прошлый раз она сбежала, едва меня увидев. А сейчас выдаёт все сплетни, словно мы с ней сто лет знакомы. Не понять мне этих женщин.

Найдя чистое бельё, я закрыл шкаф и обернулся.

— Ой, боярин, — лукаво стрельнув глазками, вдруг засмущалась Мара, — а ты сейчас куда?

— В душ.

— А тебе спинку потереть? — ещё сильнее зарозовела девушка.

А я задумался. Так-то конечно можно и потереть. Тем более, что эта Мара очень даже симпатичная. Да и фигурка что надо. Но вот нужно ли оно мне? В том плане, что сейчас с ней вместе в душе помоешься, а потом начнётся. То побрякушку ей купи красивую, то машинку красненькую, а то и вовсе на Бали попросит слетать. Знаем, проходили. И хоть это и другой мир, но проблем можно огрести по полной из-за своей беспечности. Хотя, она же вроде как моя… А кто она?

— А ты, Мара, холопка?

— Вот ещё! — гордо задрала носик девчонка. — Свободная я. Мамка моя — да, холопка. А мне продаваться не зачем. Я и так Дёминым служу. Ну, то есть служила. Теперь вот тебе, боярин, служу.

— Ага, понятно, — пробормотал я. И всё же принял решение. — Спинку как-нибудь в другой раз. Сейчас сам справлюсь.

А вообще, надо бы у Сильнова уточнить, можно ли мне горняшек валять. Тем более, что она и сама вон не против. Организм своё требует и с такими соблазнами бороться всё сложнее и сложнее. И если раньше со мной жили только Василиса и Эльза, к которым отношение совсем другое, то теперь эти самые соблазны табунами по дому бегают. И, что самое интересное, одна красивей другой. Словно кто-то их на конкурсе мисс Великая Русь отбирал.

— Ну и ладно! — фыркнула Мара и убежала. Обиделась, похоже.

— Ну и ладно! — хмыкнул я и пошёл в душ. — Баба с возу, кобыле легче.

Уже в душе, намыливая лысину, я услышал из-за двери голос ещё одного человека.

— Маркус, ты там?

— Там, — отозвался я.

— Ты в порядке? — уточнил Сильнов. А я не сдержался и заржал.

— В порядке, — отфыркиваясь, крикнул в ответ. — Скоро спущусь.

— Ага. Я тогда в столовой жду.

Волнуется, боярский сын. Хотя, его можно понять. Оставил своего нового боярина ненадолго и на тебе! Сначала исчез с бойцами вместе. А потом снова бессознательную тушку привезли. А он ни сном, ни духом, что там произошло.

Правда, на самом деле оно и к лучшему, что Сильнова дома не было. Уж он бы точно все войска рода поднял и пошёл с Балховским воевать вместо меня. Ну или бы попытался своего боярина отговорить. И неизвестно чем там всё закончилось в таком случае. А так вроде и сами справились. Малыми силами. Ещё и Жива Егора на лечение забрала.

Кстати, надо бы уточнить, выставили ли пост у её храма. Зареченский со Странным в отличие от меня магией не владеют. Под невидимостью не спрячутся. И придётся им голышом по городу бегать.

Ну да разберёмся!

Приняв душ и приведя себя в порядок, я по привычке осмотрел комнату и вышел. Не мешало бы и пожрать!

Стоп!

Вернувшись в комнату, я прихватил свиток, что дала мне княгиня. Надо же посмотреть, что за подарок. Полезный ли, или вредный. А то с Саблеславы станется мне ещё одного боярина Иванова выдать в вечное пользование.

От таких мыслей аж передёрнуло.

— Нафиг, нафиг! — пробормотал я и чуть было не перекрестился.

Вот так, с дергающимся глазом и свитком в руке я и спустился в столовую. По пути, кстати, никого не встретив. То ли горничные уже полностью навели порядок в доме, то ли в другом месте работают. Но контраст с прошлым разом был поразительный; огромный пустой дом и тишина.

— Пантелей! Да что же ты творишь, собака бешеная?! — раздался крик со стороны кухни, заставив меня улыбнуться. Есть жизнь в доме. Есть.

В столовой с важным видом восседал дядя Саша и пил чай с блинчиками. Увидев меня, он быстро дожевал очередной блин и хотел подняться. Но я махнул рукой.

— Сиди, ешь! Чего ты вообще вскакивать собрался?

— Да как-то… — отчего-то смутился он.

— Ладно, проехали. А где тут еду выдают?

— Пантелей! — крикнул Сильнов, отчего на кухне снова что-то загрохотало.

Вот интересно, этот мальчишка там повару помогает, или дом мой разносит? Хотя, если бы меня каждый раз таким ором звали, я бы тоже вздрагивал и всё ронял.

— Звал, дядь Саш? — заглянул в столовую поварёнок. — Ой, боярин! Здрав будь!

— Звал, — ответил боярский сын. — Боярин голоден.

— Чего желаешь, боярин? — сразу принял очень серьёзный вид поварёнок. — Если быстро, то можно яишенку или блинчиков с вареньем. А если подождать, то полноценный ужин будет. Через часок.

— Ужин уже? — удивился я. Но потом вспомнил слова горничной про сон почти на сутки и успокоился. Ужин так ужин. Хотя что-то по времени всё равно не сходится. Надо бы календарь в комнате повесить и попросить, чтобы отмечали мои дни в отключке. А то скоро вообще в датах потеряюсь. — Давай блинчиков с чаем. А поужинаем позже.

— Сам пёк! — радостно улыбнулся пацанёнок и сбежал.

— Они хоть съедобные? — уточнил я на всякий случай у Сильнова.

— Вкусные, — закатив глаза, ответил он. — Пантелешу не зря в повара отдали. Талант у него.

— Тогда ладно, — успокоился я. И, сорвав княжескую печать, развернул свиток.

— Маркус, — прервал моё чтение Сильнов, — ты не гневайся только. Я, как узнал, что ты проснулся, велел за боярскими детьми послать. Надо клятву у них принять.

— А вот с этим, дядь Саш, могут проблемы возникнуть, — всё же сначала дочитав, ответил я.

— Не понял… — напрягся боярский сын. — Ты отказываешься?

— Я не отказываюсь, — поспешил его успокоить. И протянул ему полученный от княгини свиток. — Но вот они сами могут и отказаться. На, читай.

— Это что? — удивлённо поднял на меня глаза Александр Сергеевич, закончив чтение. — Ещё деревня и земля? Да много как… А за что?

— За предательство, — спокойно ответил я. — Я больше не княжеский боярин, а сам по себе. Вольный. Потому и говорю, что боярские дети могут и отказаться клятву давать. Так бы мы под крылышком у княгини были, а теперь сами по себе. Любой обидеть может.

— Нас, пожалуй, обидишь, — усмехнулся Сильнов. — Обижалка отвалится!

— А боярин Михаил? — грустно улыбнувшись, спросил я. — Против княгини он бы не пошёл, а так может и припомнит мне всё. И Младшую ветвь, и китайцев. Да и вообще он меня не шибко любит — найдёт за что голову открутить. А ещё и князь Балховский. Сомневаюсь, что эта сволочь успокоится.

— А ты мне-то расскажешь, боярин, где был и что вообще произошло? — спокойно поинтересовался боярский сын.

— То есть, то, что я теперь Вольный боярин тебя не волнует? — удивился я.

— С чего бы? Я привык в вольном роду жить. И если Северские теперь сами по себе, то так даже проще. Ни на кого оглядываться не надо. Если только Великий князь на войну призовёт.

— А проблемы?

— А проблемы, Маркус, всегда есть, — пожал плечами Александр Сергеевич. — Это жизнь. Надо к ним проще относиться и решать по ходу. Так что там с Балховским?

— Это он Зареченского похитил. И чуть не запытал до смерти.

— Зачем? — сразу подобрался боярский сын.

— Ну… — я отвёл взгляд, — так получилось, что мы с Егором его сына завалили.

— Сына? Так, так… Ага, бойня на пасеке? Так это вы с Егоркой были?! Сильны! И что теперь с князем?

— Князя я отпустил, предварительно всю его свиту перебив. Засада там была на меня. Хотя, отпустил — это сильно сказано. Вряд ли бы справился сам.

— Надо было меня с собой взять! — нахмурился Сильнов.

— Ой, дядь Саш! — отмахнулся я. — Ты бы с собой весь род потащил. И тогда дело бы точно войной закончилось.

— Так оно… — начал Александр Сергеевич, но замолчал, так как в столовую зашёл Пантелей, толкая перед собой тележку с чаем, блинчиками и вазочками с вареньем. И лишь после того, как поварёнок всё это расставил на столе и вышел, продолжил: — Так ты говоришь, что и так от князя нападения стоит ждать.

— Угум, — окунув блинчик в клубничное варенье, я отправил его в рот и кивнул. — Тварина ещё та. Подлая, к тому же. Вместо того, чтобы мне вызов бросить, он Егора похитил, а потом ещё как-то на княгиню надавил.

— Ну, вызов тебе ему невместно бросать. Он князь, ты боярин. Да ещё и молодой. Но вот войну роду объявить — это да. А на княгиню надавил… Даже не представляю чем. И куда Соболь смотрел? На него вот хрен надавишь. Он и князя не испугается. Тем более на Ульчинской земле. Был князь, да пропал.

— Неужто Соболь так силён? — удивился я, уничтожая очередной блинчик.

— Силён, — подтвердил дядя Саша. — И сам — лично, и род его. Так что поведения княгини я не понимаю.

— Знаешь, дядь Саш, да и хрен с ней! — пожал я плечами. — Лично мне тоже больше нравится Вольным боярином быть, что под этой девкой ходить. Но вот что остальные дети боярские скажут, предполагать не возьмусь.

— Узнаем скоро, — махнул рукой он. — Только им деваться всё равно некуда.

— Не-не! — запротестовал я. — Из-под палки мне служить не надо!

— Да я и не говорю, что из-под палки. За совесть служить будут. Просто им и в самом деле только за тебя держаться остаётся. А насчёт Михаила Дёмина и Балховского… Ходят слухи…

Не выдержав, я заржал. Как же мне нравится эта его присказка.

— Так вот, — тоже улыбнувшись, продолжил боярский сын, — ходят слухи, что боярин Михаил на Балховского войной идти собрался.

— Хрена себе! — чуть не подавился я блинчиком. — С чего это вдруг?

— Там мутная какая-то история. В общем, взвод диверсантов Балховского заставу на землях Дёминых вырезал. И после этого легион князя от Ульчинска отошёл. Вот боярин Михаил и осерчал.

— А что за диверсанты? — стараясь не показать волнения, спросил я.

— В легионе Балховского есть такое подразделение. Говорят, что очень они хороши в тихой войне.

— А много их? Не знаешь?

— Судя по слухам, — снова улыбнулся Сильнов, — чуть меньше трёх десятков.

— Кхм… Дядь Саш, у меня для тебя есть две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

— Ну, давай с плохой, — нахмурился боярский сын.

— Заставу Дёминых не Балховский вырезал, — отвёл я взгляд и шаркнул под столом ножкой.

— Ага, — не показывая никаких эмоций, кивнул Сильнов. — Понятно. А хорошая?

— Ну-у, диверсантов как бы тоже я завалил…

— Ага, — повторил он, покивав головой. Потом вздохнул и произнёс: — А давай, Маркус, мы об этом больше никому рассказывать не будем?

— Да я только за!

— Ну вот и хорошо. Кстати, Егора-то ты, судя по всему, отбил?

— Отбил, — кивнул я, сжав кулаки. — То, что от него осталось. У этой твари, Балховского, менталист был. Он Зареченского разума лишил.

— Менталист?! — воскликнул Александр Сергеевич. — Тёмные боги! Это всё меняет Марк! Надо его найти и убрать. Иначе можно от любого из своих нападения ждать! Ты знаешь, как он выглядит?

— Да успокойся, дядь Саш! Говорю же, был менталист. Был, да весь вышел.

— Ты его…

— Я его.

— Хм… — округлившимися глазами уставился на меня боярский сын. — Страшный ты человек, боярин!

— А то! — показательно задрал я нос и хмыкнул. — Хорошо бы эту информацию до всех наших врагов донести. Чтобы не лезли.

— Я подумаю, как это сделать, — абсолютно серьёзно произнёс дядя Саша.

— Да я пошутил!

— А я нет, — покачал он головой. — Не волнуйся, Марк. Не сейчас. Но в будущем эту информацию стоит слить. И врагов у тебя сразу же станет меньше.

— Или они затаятся и ударят в спину в самый неподходящий момент! — скептически сказал я. — Не пори горячку, Александр Сергеевич!

— Тоже верно, — согласился он. — Прости, Маркус. Это я от неожиданности. А Егора жаль. Большие надежды парнишка подавал. Вроде как ему один шаг до четвёртого ранга оставался.

— С Егором ещё не всё потеряно. Надо подождать, может Жива вылечит.

— Жива? Жива может. Ты его в храм её отвёз?

— Почти. То не важно. Ты мне лучше про войну Дёминых с Балховским расскажи. Это точная информация?

— Точная. От секретаря боярина Михаила, от Савелия, узнали.

— И какие у Дёминых шансы? Теперь, без Младшей ветви?

— Шансы велики, Маркус. Всё же Старшая ветвь самая многочисленная и наиболее приспособленная именно для войны. Мы же, Младшая ветвь, больше по защите специализируемся. Так что легион Балховского они разобьют. А вот что дальше будет, я даже предположить боясь. Этот князь — он очень богат. Ещё и родич дальний Рюриковичу. Как бы Дёмины себе приговор смертный не подписали.

— Родич, говоришь? — пробормотал я. — Тогда наверно и к лучшему, что я его завалить не смог.

— А ты пытался? — уже даже не удивляясь, спросил Сильнов.

— Ага. Но он как-то чересчур сильным оказался.

— Он князь, Марк! Князь! Даже наша княгиня очень сильна. Так она молодая ещё. А старый князь по определению слабым быть не может. Кровь, знаешь ли, не водица. Тем более у такого древнего рода. Я удивляюсь, как ты выжил вообще!

— Ну, мало ли чья кровь течёт в моих жилах, — пошутил я. А потом, глядя на задумчивое лицо боярского сына, понял, что не пошутил. И решил перевести тему. — Как тебе, кстати, подарок прощальный от княгини?

— А? Подарок? — переспросил он. Потом мотнул головой, видимо отгоняя внезапные думы, и поднялся из-за стола. — Я сейчас…

Я решил воспользоваться моментом и доесть блинчики. Пантелей и в самом деле оказался мастером. Такую вкуснятину я давно не ел. А ещё и с клубничным вареньем! Ммм…

— Вот! — вернувшись, Сильнов расстелил на столе знакомую карту. — Эта деревушка получается на другом берегу реки. Почти в десяти километрах от предыдущих двух. Хм. Земля, ведь тоже теперь твоя?

— Вроде как моя, — кивнул я, приподнявшись и вглядываясь в карту.

— Ну что я могу сказать, Маркус, — дядя Саша подсмотрел на меня. — Это очень хороший подарок. Я бы даже сказал — княжеский! У тебя теперь земли получается даже побольше, чем у Дёминых. Можно строить полноценный посёлок. Места всем хватит с запасом. Ещё и на поля и на пастбища останется. Не придётся нигде арендовать. Саблеслава оказалась очень щедрой.

— Ага, щедрой, — скривился я. — Только нафига она мне это всё подарила, если на смерть отправила? Покойникам земли ни к чему.

— Значит, верила, что ты справишься, — пожал плечами Сильнов. — Иначе я смысла в таком подарке не вижу.

— Но вольную всё же выдала.

— А это как раз страховка на тот случай, если бы не справился. Всё же она княгиня, Маркус. И мыслит другими масштабами, нежели мы. Кстати… — задумался он. — Теперь, после того как ты выжил и получил столько земли, да ещё и с очередной деревушкой, со стороны это выглядит как награда. И если кто из бояр возмутится, мол — не права княгинюшка, то Саблеслава просто ткнёт их носом во владения Северских, и спросит, кто хочет такое же изгнание? Умна девка! Умна!

— Да и хрен с ней, — немного подумав, отмахнулся я. — Нам теперь до княгини дела нет. За земли, конечно, спасибо. Но вот строить полноценный посёлок пока не на что.

— Кстати, — вскинулся Сильнов, — сейчас жена моя должна к тебе подойти.

— Да я уже здоров, дядь Саш. Спасибо.

— Да она не как целительница. Говорит, что какое-то выгодное предложение у неё. Но расскажет только тебе. Я ей: Добромила! А она: Только с боярином обсуждать буду! Ох уж эти бабы…

— Ну надо, значит обсудим, — пожал я плечами. — Если предложение действительно выгодное, то почему бы и нет? Только вот скоро же дети боярские подойдут. Когда мне с ней общаться-то?

— Да она подождёт, — отмахнулся, как от чего-то несущественного, Александр Сергеевич. — Ты поверь, Марк, она ради выгоды пару дней у тебя во дворе жить будет. Но своего дождётся. За то и люблю.

— Да ради Богов. За хорошую прибыль я бы сейчас и сам во дворе пожил, — пошутил я. И тут же вскинулся. — Вспомнил! Дядь Саш, пошли в оружейку! Пока время есть, надо там всё проверить.

— Зачем?

— Кажется там тайник!

Глава 10

Моя бывшая девушка подарила мне камасутру.

В результате я оказался в очень сложном положении.

Джимми Карр

— Маркус, мы там всё обыскали, — скептически протянул боярский сын. — Да и не только мы. Люди княгини тоже здесь не просто так убирались. Уверен, что в каждую щель заглянули.

— Тем веселее будет, — хмыкнул я. — Пошли.

— Ну, пошли, — вздохнул дядя Саша, поднимаясь. Вид при этом имел такой, словно прихоть маленького ребёнка выполняет. Но злиться я не стал. Им всем ещё придётся ко мне привыкнуть. А вот когда привыкнут, да узнают получше, то спуска уже не дам. Демократию в одном конкретно взятом роду устраивать не собираюсь. И если боярские дети, несмотря на все мои предупреждения, всё же пойдут под мою руку, то сами виноваты. Конечно, самодурством я тоже заниматься не собираюсь. К советам умных людей прислушиваться надо. Но именно к советам. Последнее слово в любом случае должно быть моим.

— Кстати, дядь Саш, — вспомнил я. — Хорошо бы и мне такую карту надыбать.

— Чего сделать? — не понял он.

— Найти. Найти и повесить где-нибудь тут. А то захочется мне на земли свои взглянуть, а тебя рядом не окажется. Тем более, что не только с тобой же я общаться буду.

— Сделаю.

— Ну вот и отлично, — кивнул я.

К этому времени мы как раз дошли до оружейки. Сильнов прислонился к стене возле входа и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не особо верит в мою затею с поисками тайника. Я же остановился и осмотрелся магическим зрением.

Так…

Долго искать не пришлось. Тонкие и немногочисленные линии Силы, разбросанные по дальней от входа стене, сходились в одном и том же месте. Вот только ни рычага какого-нибудь, ни кнопки не наблюдалось. Значит, остаётся только…

Приблизившись к стене, я прислонил руку к нужному участку и запустил туда капельку чистой маны.

А боярин Каганов был, оказывается, не прост. Такое действие, что сейчас совершил я, в этом мире под силу лишь артефакторам. И для этого они специально учатся. Долго. Хотя, в теории, любой обладатель Искры так может. А вот Стихийникам это повторить не получится. Оперировать с чистой Силой они не могут. Либо сразу выдавать технику, либо никак.

Хотя, возможно, я и ошибаюсь. Но так как в этом деле замешаны боги, то ничему удивляться не стоит. Они те ещё шутники, И кастрировать Дар до чистой боёвки могут только в путь. Что собственно и сделали.

На грани слышимости раздался щелчок, а затем часть стены чуть-чуть выступила вперёд, приобретя очертания двери. Ещё один щелчок, уже громче, и появился небольшой зазор.

— Да чтоб меня! — ругнулся боярский сын. — Вот как ты догадался, Марк?!

— Как, как? Каком, — пробурчал я. Просунул в зазор ладонь и потянул на себя.

Нашему взгляду предстало небольшое помещение, в котором после открытия двери загорелся свет.

Ну что сказать? На пещеру сокровищ содержимое комнатки никак не походило. Но лишь по той причине, что пещеры всё-таки должны быть побольше. Но сокровища здесь всё же были. Надеюсь.

Слева, вдоль стены стояло четыре сундука. Два больших, высотой сантиметров в пятьдесят. Один совсем немного меньше. А последний был пониже, но более вытянут. Так что объёмом если и уступал предыдущим, то не намного.

Справа же никаких сундуков не наблюдалось. Зато было две полки. На нижней лежало три вытянутых тряпичных свёртка. А на верхней целый ворох каких-то бумаг.

На всякий случай я осмотрел всё магическим зрением на предмет ловушек. Но ничего не увидел. Параноиком Каганов, видимо, не был. Да оно и понятно. Не так-то просто этот тайник найти. А если уж кто нашёл и смог открыть, то и с ловушками справится.

— Ну что, дядь Саш? — хмыкнул я. — Глянем на наследство покойного боярина?

— Глянуть — это мы со всем удовольствием, — предвкушающее потёр руки Сильнов. — Всегда мечтал клад найти!

Недолго думая, я подошёл к первому высокому сундуку и открыл крышку.

— Что там? — из-за моего плеча попытался заглянуть Александр Сергеевич.

— Ничего.

— Не хочешь говорить? — удивился он, и даже шаг назад сделал. — Твоё право.

— Да нет же! — в сердцах воскликнул я. — Реально ничего. Пусто!

Блин! Это был облом! Я уже действительно настроился на сокровища. Драгоценности, золотые слитки, алмазы с рубинами. Хотелось всего и побольше. Надоело быть нищим! Но боярин Каганов умудрился подгадить и с того света. И теперь наверно смотрит и потешается. Сволочь степная!

— Да как же так? — тоже расстроился Сильнов. — Вот же Каганов падла!

— И не говори, дядь Саш, — согласился я и подошёл к следующем сундуку.

Мысленно перекрестился на удачу и потянул крышку.

— Пусто? — спросил боярский сын и снова заглянул мне через плечо. — Ого!

Ну не знаю… Насчёт ого — ещё посмотреть надо. Главное, что этот сундук пустым не был. А был он заполнен почти под самую крышку мешочками, в которых в этом мире деньги хранят. Монеты, если точнее.

— Золото, серебро? — азартно спросил я, перед тем как взять первый мешочек.

— Да даже если серебро, то его всё равно много! — так же азартно ответил дядя Саша.

Развязав мешочек, я высыпал часть содержимого на ладонь и слегка разочаровано кивнул. Сильнов оказался прав — серебро. Точнее — серебряные десятирублёвки. Проверив пару других мешочков, убедился, что содержимое везде одинаково.

— Ну что же, — кинув их обратно в сундук и закрыв крышку, сказал я, — мы теперь не нищеброды.

— Да мы ими и не были, — пожал плечами боярский сын.

— Это вы не были, а мы были, — хмыкнул я и подошёл к следующему сундуку. Потянул крышку и уставился на содержимое. Рядом, не говоря ни слова, сопел Сильнов.

— Да уж, — спустя почти минуту выдохнул он.

— Ага, — согласно кивнул я. — Что-то мне это совсем не нравится.

А всё дело в том, что этот сундук был заполнен золотыми и серебряными украшениями. Многие были даже с драгоценными камнями. Но удивило нас не это, а то, что на части вещей была кровь. Да и вообще из сундука попахивало.

— Это что же, Каганов татем был? Людей убивал и грабил?

— Похоже на то, — кивнул я. — И, видимо, давненько. Хреновенькое нам наследство досталось, дядь Саш.

— И не говори, Маркус. Ладно, давай смотреть что там в последнем?

— Да что-то я даже опасаюсь, — пробормотал я. Но сундук открыл.

В нём снова были мешочки с монетами. Поменьше чем в предыдущем. Но развязав один из них, я увидел уже не серебряные десятки, а золотые червонцы.

— Ну что сказать? — задумчиво протянул я, бросая мешочек обратно. — Теперь мы совсем не нищеброды. Только что-то я этому не особо рад.

— Да ладно, Марк, — попытался меня утешить боярский сын, — это всего лишь деньги. А то что кровь на них… Ты за то уже отплатил.

— Я не расстраиваюсь, дядь Саш, — отмахнулся я. — Я о другом думаю.

— И о чём же?

— О том, что княгиня совсем мышей не ловит. Боярин же этот из её ближников был. Доверие имел. А она вообще не в курсе, что на её землях происходит.

— Судя по тому, сколько тут украшений, Каганов этим ещё при старом князе занимался. Причём задолго до его кончины. Так что не наговаривай на Саблеславу.

— Защищаешь её что ли?! — удивился я.

— Да даже если и защищаю? — пожал плечами Александр Сергеевич. — Девке и так не просто пришлось.

— Добрый ты, дядь Саш, — хмыкнул я, решив не вступать в бессмысленный спор.

— На том и стоим, — уже веселее ответил Сильнов.

— Что теперь со всем этим делать будем?

— Как, что? — удивился он. — Тратить! Твоё теперь всё. И даже украшения эти твои. На меч взятые.

— Да я не про это. Княгине сообщить надо или нет? Всё же на её землях беспредел творился.

— Хм, — задумался дядя Саша. — Решать, конечно, тебе. Но я бы эту информацию придержал. В данный момент она ни на что не повлияет. А вот в будущем может когда и пригодится.

— Тоже верно, — согласился я. И спросил: — Ну что, посмотрим, что тут ещё есть? Не зря же в тайнике лежит?

— А давай! — азартно кивнул Сильнов. Было видно, что даже несмотря на нашу находку, ему всё это нравилось. Что ни говори, а в каждом взрослом мужике живёт мальчишка!

— Как думаешь, сколько там денег? — спросил я, подойдя к полкам и протянув руки к первому свёртку.

— Считать надо, — пожал плечами он. — Но на первый взгляд тысяч двадцать будет. Золота. Серебра раза в два больше.

— На посёлок новый хватит?

— Посёлок? — удивился боярский сын.

— Ну а что? — вопросом на вопрос ответил я. — Наймём строителей. Материалов недостающих купим. И к зиме люди будут жить в своих домах, а не в бараках.

— На посёлок и десяти тысяч золотых рублей хватит за глаза, — задумчиво протянул Сильнов. — Только как-то это… Боярина дружина должна кормить, Маркус! А не наоборот.

— Да я вроде не голодаю, — хохотнул я. Положил свёрток на один из больших сундуков и развернул. — Мда.

— Аляповато… — согласился со мной дядя Саша.

В свёртке был меч. Ну как меч? Сталь вроде и неплохая, но вот внешний вид. Лично я с таким ходить бы не стал. И рукоять, и ножны были украшены золотом и драгоценными камнями просто в каких-то немыслимых количествах. На ножнах даже материала, из которого они сделаны, видно не было.

— Ну, продать наверно можно… — задумчиво протянул я.

— Можно, конечно. Такие вот штуки степные ханы любят. Чем больше золота, те выше статус.

— Интересно, почему Каганов сам не продал? Да и вообще, денег у него, оказывается, много было. А жил не богато.

— Так в глаза бы сразу его богатство бросилось. И люди спросили бы — а откуда?

— А смысл тогда вообще деньги копить? — удивился я.

— На старость, может. Да и тот отряд степняков, что на тебя напал, нанять больших денег стоило. Вот они ему и пригодились.

— Ну не знаю… Я бы так жить не смог.

— Так ты, Маркус, и не тать, — по-доброму улыбнулся боярский сын. — А тати они завсегда по-другому мыслят. И если уж свернули на скользкую дорожку, то обратно не вернутся. Жадность не позволит.

— Тоже верно, — согласился я. — И вот куда эта дорожка приводит. Каганов мёртв, а мы его накопленные богатства рассматриваем.

Закатав этот чудо-меч обратно в ткань, я взял другой свёрток. И даже не удивился, увидев там его практически полную копию.

— Может он подарок каким степнякам сделать хотел? — глядя уже на второе убожетсво подряд, спросил Сильнов.

— Всё может быть, — кивнул я и раскатал третий свёрток. — А вот это уже интересно.

Тут была сабля. Хотя нет. Кажется это шашка. В моём мире такие казачьими называли. Тут казаков вроде нет. Или есть?

В общем — это была шашка. В простых, но добротных чёрных ножнах и с такой же чёрной кожаной рукоятью. Причём было видно, что это не парадное оружие, а боевое. Рукоять сильно потёрта, а на ножнах было несколько сколов, словно прежний владелец на них удары принимал.

— Шашка, — пробормотал Александр Сергеевич и спросил у меня: — Можно?

Я лишь кивнул в ответ.

Сильнов осторожно, словно она из хрусталя была сделана, взял шашку в руки и поднёс к глазам. Затем так же медленно потянул за рукоять, выдвинув клинок наполовину.

— Ого! — воскликнул я.

— Да, метеоритное железо.

— Я не о том. Это артефакт, дядь Саш. В клинке плетений куча. А ножны их скрывать умудряются.

— Ничего удивительно, — как-то невесело произнёс Сильнов и указал пальцем на выбитый на клинке герб. — Шашка княжеская. Фамильная. Правда, не наших князей герб, а кавказских. Так сразу не вспомню, чей именно. Надо уточнить будет.

— Чёрт! — ругнулся я. — Это Каганов ещё и князя какого-то убить умудрился? Вот что за человек? У нас проблем через неё не будет?

— Не должно, — покачал он головой. — Напротив — если вернёшь владельцам, то они твоими должниками будут. Ведь ты, получается, их кровника убил. А шашка хороша! Очень хороша!

— Я всё равно больше мечи люблю, — пробурчал я. Но скорее от разочарования, что нельзя это оружие себе оставить. Шашка и в самом деле была шикарной.

— Ты не против, если я её пока с собой возьму? — уточнил Сильнов. — Поищу владельцев.

— Да бери, — махнул я рукой. И спросил: — Ну что, глянем на бумаги, или потом?

— Да давай посмотрим быстренько, — кивнул он и упаковал шашку обратно в ткань. — Вдруг что интересное найдём.

Следующие десять минут мы в четыре руки просматривали бумаги. Мне, в основном, попадались долговые расписки на разные суммы. Одна даже оказалась на боярина Иванова. Аж на полторы тысячи золотых рублей.

Блин, интересно, есть ли в княжестве хоть кто-то, кому этот непутёвый боярин не должен?

Хмыкнув, я свернул его расписку и убрал в карман. Если начнёт снова права качать, то попрошу долг вернуть. Он же, кстати, должен с остальными детьми боярскими подойти сейчас.

Кстати! За него же княгиня, вроде, долги отдавала, прежде чем Иванова мне вручить. Может с неё полторы тысячи стрясти? А что, весело будет!

— Маркус, — поднял на меня глаза от бумаг дядя Саша. — Всё ещё хуже, чем мы думали. Посмотри.

И протянул мне несколько листов.

Вчитавшись, я понял, что всё действительно хреново. Каганов не просто грабил людей. Он их в рабство продавал. И судя по записям уже лет десять как. Но самое поганое, что занимался этим непотребством он не один. В доле были ещё три боярских рода.

— Они из нашего княжества? — спросил я у Сильнова.

— Да. Причём только один род, как и Кагановы, из бывших степняков. А остальные два наши, русские бояре. Суки! Теперь точно к княгине идти надо. А ещё лучше, к Соболю.

— Не спеши, дядь Саш.

— Ты не понимаешь, Марк! — эмоционально воскликнул боярский сын. — Работорговля — это не шутки. За одно подозрение головы рубят. Нельзя такое скрывать!

— Не спеши, я сказал! — повысил я голос. — Да что с тобой сегодня такое?! Как институтка сопливая себя ведёшь!

— И что ты предлагаешь? — немного помолчав, недовольно спросил он.

— Предлагаю, да, — хмыкнул я. — Дядь Саш, нам надо род на ноги ставить. А это занятие не дешёвое. Поэтому предлагаю этих бояр самим вырезать. И трофеи собрать. А вот когда княгиня возмутится, мы ей под нос эти бумаги и сунем.

— Ага, — повеселел Александр Сергеевич. — Отомстить ей решил?

— Ну почему сразу отомстить, — чуть смутился я, от того, что он сразу разгадал мой замысел.

Ну а что? Княгиня меня пинком под зад на смерть отправила. Покровительства своего лишила. А я у неё в княжестве работорговлю вскрою. Да ещё и сам супостатов накажу. Вот зуб даю, что разговоры пойдут о том, что Сабля не на своём месте. Уж я постараюсь, чтобы пошли.

— Да я и не отговариваю, — хмыкнул Сильнов. — Хорошее дело. И нашему роду на пользу пойдёт.

— Ну вот и отлично! И дядь Саш, — я посмотрел ему в глаза, — давай это будет в последний раз, когда ты так эмоционально мои решения оспариваешь? Лучше сначала уточняй, что я задумал. А потом уже можешь вопить начинать. Понял меня?

— Понял, боярин! — не пряча взгляд, серьёзно ответил он. — Слушаюсь!

— Тогда пойдём. Скоро уже сыны боярские собираться начнут.

— Подожди, Маркус. Дай, — он забрал у меня из рук бумаги и начал листать. — Ага, вот! Видел это?

— Боярин Кусаинов… И что?

— Он, судя по этим документам, был в доле речного дела Каганова. И пароход они в складчину покупали. Вот я и думаю, что этот боярин его и спрятал. Да так, что мы найти не можем.

— Спрятал, говоришь? — прищурился я. — Значит надо найти. Вот видишь, дядь Саш — уже польза есть. А ты: «княгине сдать, а лучше Соболю».

— Прости, боярин, — вздохнул Сильнов. — Нервы…

— Ладно, — махнул я рукой. — Пошли. Сейчас только сокровищницу запру снова. Да будем гостей встречать…

Но не успели мы выйти из оружейки, как в дверях появилась Ирина.

— Маркус, вот вы где! А я по всему дому ищу. Сразу надо было догадаться, что мужчины с оружием играются.

— Мужчины с оружием не играются, Ирина, — улыбнулся Сильнов. — Мы его присматриваем для грядущих битв.

— Ну да, ну да, — хмыкнула ключница. — Знаю я, как вы присматриваете. Но сейчас не о том речь. Марк, там к тебе китайцы пришли. Я им сказала, чтобы остальных ждали. Но их главный, старец, настаивает. Говорит, что надо с тобой наедине поговорить.

— Вот прям наедине? — удивился я, выходя из оружейной комнаты в коридор.

— Ага. Только их там пятеро, так что вытолкать не смогла. В столовой посадила пока что. Ждут.

— Не надо выталкивать, — рассмеялся я. — Надо, значит поговорим. Впятером, наедине.

— Я с тобой, боярин? — отчего-то нахмурился Сильнов.

— А как же! — продолжил я веселиться. — Наедине же! Значит, чем больше народу, тем лучше.

— Маркус, это они так сказали. Не насмешничай! — отчего-то обиделась женщина.

— Тёть Ирин, ты чего? Не над тобой смеюсь! Над китайцами.

— Я так и поняла, — хмуро кивнула она. — В столовой они сидят.

И ушла.

— Да уж… — пробормотал я.

— Не обращай внимания, Маркус, — хмыкнул Сильнов. — Женщины. Мои жёны и не такое вытворяют. А спрашиваю у них, где я провинился, так молчат.

— Ох. Ладно, пошли с китайцами пообщаемся. Может хоть с ними будет всё ясно и понятно.

Да уж! Лишь только взглянув в глаза старого китайца, я понял, что вот с ним точно ясно-понятно не будет.

Хотел бы сказать, что в его взгляде присутствовала вся мудрость китайского народа, но тогда придётся соврать. Зато чего в его взгляде было в достатке, так это китайской хитрожопости. При этом сам старик изо всех сил пытался казаться смиренным и покорным.

— Здлавствуй, боялин! — увидев меня, поклонился он. А следом, намного ниже, поклонились остальные. Два мужика под пятьдесят, один парень лет двадцати и уже знакомая мне Мейли. — Меня зовут Мастел Шань! Говолить хочу.

— Ну говоли, — кивнул я. И тут же сообразил, что непроизвольно его передразниваю. — То есть — говори! Но сначала, скажи, зачем так много людей с собой привёл? Да ещё и внучку.

— Я не хотела, Маркус! — воскликнула Мейли. — Это всё деда!

Она, в отличие от «деды», по-русски говорила чисто и «р» выговаривала.

— Цыц! — шикнул на неё старик. А затем ещё что-то грозно прогавкал на своём, на китайском.

Мейли что-то протявкала в ответ, опустила голову и насупилась. Миленько так. Я аж залюбовался.

— Я, боялин, пло этих людей говолить хочу! Потому и пливёл.

— Слушаю тебя, Мастер Шань, — благосклонно кивнул я.

— Это, — он указал на одно из мужиков в возрасте, — Бэй Линь. Глава лода Линь.

— Угу, — угукнул я, ничего не понимая. — Приветствую, Бэй Линь.

— Это, — указал старик на второго возрастного китайца, — Лао Хе. Глава лода Хе.

— И тебе здравствовать, Лао Хе, — поздоровался я.

— А это — мой внук, Юшенг Шань. Он иметь четвёлтый ланг. Будет тебя охланять, боялин.

— Чего будет? — офигел я. Что-то прям очень неожиданно разговор свернул не в ту сторону.

— Охланять! — повторил Мастер Шань. — Защита! Он сильный и умелый!

— Деда говорит, что Юшенг будет твоим телохранителем, — вздохнув, пояснила Мейли.

— Да я понял! Но с какого перепуга?!

— И от пелепуга, — улыбнулся старый китаец. — Юшенг многих воинов в бою стоит. Бели, боялин. Не сомневайся.

— Что думаешь, дядь Саш? — от растерянности перевёл я взгляд на Сильнова.

— Бери, боярин. Не сомневайся, — важно кивнул он. При этом было видно, что еле сдерживается, чтобы не заржать. Гад такой!

— Это — Мейли Шань, — тем временем продолжил Мастер. И я так понял, что с его внуком вопрос решённый.

— Тоже охранять меня будет? — скептически произнёс я.

— Нет, — заулыбался старикан. — Мейли женой будет. Постель глеть, детей сильных ложать, лис готовить, дом убилать.

— Ага, понятно, — откинулся я на спинку стула, решив, что спорить бесполезно. С безумными людьми не спорят. — А эти двое кем станут? Дядюшками моими любимыми?

— Нет, зачем дядюшками? — не принял юмора дедок. — Эти двое станут твоими боялскими детьми. Я не хочу, а они хотят.

— А-а, хотят, значит? — развёл я руками. — Ну тогда всё ясно и понятно. Если уж хотят, то кто я такой, что не выполнить все их пожелания?

— Э-э, весёлый боялин! — снова заулыбался Мастер Шань. — Но они детьми станут не потому, что хотят. А потому, что лод у них сильные. И сами они Богатыли!

Глава 11

На собеседовании главное — убедительно демонстрировать свой энтузиазм.

Т/С «Безумцы»

— Богатыли?! — сразу напрягся я. Да и вся весёлость пропала моментально. Постом понял, что снова говорю неправильно и скривился. — Тьфу ты! Богатыри?!

— Богатыли! — радостно закивал Мастер Шань. — Сильные, сильные!

— И ты хочешь, чтобы они стали моими боярскими детьми? — решив не ходить вокруг, да около, спросил я.

— Хочу, — согласился он.

— А как же ты?

— Я… — китаец на секунду задумался, а потом что-то сказал Мейли. И быстро-быстро заговорил.

— Деда говорит, — начала переводить девушка, — что он уже старый. Ему не зачем кем-то править. Он любит рано вставать, любоваться рассветом и пить чай. А Линь и Хе ещё молоды. И сильны.

— А как так получилось, что они смогли стать Богатырями? Вас тут живёт всего-ничего, а их сразу двое. И, как ты и сказал, они ещё довольно молоды.

— Деда говорит, что это тайны клана. Особые методики тренировок. Наш клан был очень древним. И почти все семьи, что входили в него, тоже могут похвастать древностью рода. А за века скопилось много знаний.

— Тайны, говоришь? — подался я вперёд, скривившись. — Ты, Мастер, хочешь пойти под мою руку. Твои люди хотят стать моими. И ты говоришь про тайны?! Но ты, старик, кажется, не понимаешь, что если я соглашусь, то тайн от меня у тебя остаться не должно? Иначе, зачем вы мне вообще нужны?

В помещение после моих слов повисло какое-то зловещее молчание. А Сильнов стал выглядеть ещё более напряжённым, чем после известия о целых двух Богатырях. И, кажется, он приготовился к бою.

Да я и сам был готов. Хоть и понимал, что против двух таких монстров нам с дядей Сашей не выстоять. Но и прогибаться под китайцев не собирался. Хотят в род? Без проблем! Но на моих условиях.

Хотя не скрою, заполучить под свою руку сразу пару таких воинов было бы весьма неплохо. Но только в том случае, если они будут подконтрольны.

— Я понимаю, — заговорил Мастер Шань, перестав сверлить меня нечитаемым взглядом. — И я вижу, что ты достоин. Ты не испугался силы, а значит, не испугаешься ничего другого. И тебя, боярин, не смогут заставить предать своих людей.

— Так ты мне ещё и проверки устраиваешь, старик? — хмыкнул я, немного расслабившись. Кажется, сегодня помирать не придётся. — И куда делся твой акцент?

— Пропал с годами, — хитро улыбнулся старый китаец.

— Понятно, очередная проверка, — вздохнул я.

— Пловелка, — снова включил он дурака. Но на этот раз с нормальной улыбкой на лице.

— Тогда объясняй, почему именно они должны стать моими боярскими детьми? Почему не ты, или твои дети?

— Моих детей нет в живых, боярин, — вздохнул Мастер Шань. — Остались только внуки. А почему не они… Я не хочу, чтобы им всё далось легко, понимаешь? Они родились, когда наш клан был ещё грозной силой, с которой считались другие. Потом был крах всего. Мы, с оставшимися в живых людьми, бежали из страны и оказались на самом дне. Бесправные иностранцы. Дикари, которые не говорят на человеческом языке. И это даже несмотря на то, что почти все говорили на русском. Впрочем, не важно. Мой внук… Я хочу, чтобы он служил тебе. И лишь доказав, что достоин, получил свой род. Понимаешь? Чтобы он это именно заслужил!

— Скорее — выслужил, — кивнул я. — Я тебя понял. Может ты и прав. А внучка?

— А внучку ты возьмёшь в жёны, боярин, — снова хитро улыбнулся старый китаец. — Это моё условие!

— Всё-таки условия? — скривился я.

— Ну так и тебе, боярин, тоже не должно всё само идти в руки, — развёл руками старик. — Иначе не будешь ценить. Да и чем тебе не нравится Мейли? Только посмотри на неё! Красива, сильна и умела. Умна!

— То есть, если я не возьму её в жёны, вы под мою руку не пойдёте? — посмотрел я ему в глаза.

— Пойдём, — вздохнул Мастер. — Недостойно начинать новую эпоху с шантажа. Мы хотим вверить тебе свои жизни. И это не пустые слова. Потому никаких условий не будет. Наши жизни и все наши знания твои. Твоего рода.

Ох, хитрит китаец! Ох, хитрит! Никаких условий… Ну-ну!

— Ладно, тогда последний вопрос. Почему я? Почему ещё раньше вы не пошли под руку Дёминых? Да и сейчас… Вы артефакторы. Любой род с радостью возьмёт вас под свою руку. И это даже не учитывая Богатырей.

— Любой род с радостью возьмёт нас, — кивнул китаец. — Но не под свою руку, а в рабство. Зачем делать нас полноценными членами рода, если можно надавить и охолопить? Даже боярин Иван, я имею в виду Дёмина, не предлагал нам войти в род. Он ждал нашей просьбы. Очередной нашей слабости. И у нас, на самом деле, почти не было вариантов. Если бы не ты, боярин. Ты, ничего не прося взамен, помог нам.

— А Богатыри? — переспросил я. — Уверен, что если пойти к тому же Великому князю и рассказать об этом, то им, каждому, дали бы боярский герб. Боярский, а не Сына боярского!

— Ты думаешь, Великий князь лучше тех же Дёминых? — приподнял бровь Мастер Шань. — Он хуже! И тоже думал бы лишь о том, как нас использовать. Только в более масштабных игрищах. Отправил бы воевать своих врагов. А остальные сидели бы где-нибудь и создавали нужные ему артефакты.

— Так и уменя есть враги. И тоже придётся воевать. Да и созданием артефактов заняться придётся. Есть кое-какие планы. То есть, получается, что я тоже хочу вас использовать.

— Ты не такой, боярин, — покачал головой старик. — Мы присматривались к тебе. Ловили каждый слух. Ты не отправишь нас на смерть лишь по своей прихоти. Скорее сам пойдёшь умирать за своих людей. Эта твоя черта и стала тем, что помогло нам принять решение. Если надо, то мы пойдём и умрём за тебя. Не подумай, что будем скрываться за чужими спинами. Но с тобой смерть хотя бы не будет бессмысленной. А что до артефактов? Это наша работа. Ну, у тех, кто умеют.

— А умеют не все? — задал я очередной вопрос. Не то чтобы я ему не верил… Но хотел получше вникнуть в их китайскую «кухню» и попытаться понять этих людей. Да и узнать получше их тоже нужно.

— Не все, — согласно кивнул Мастер Шань. — У нас был большой клан в Поднебесной. Но лишь несколько родов были артефакторами. Остальные были кто кем. В основном воинами. В данный момент у нас семь взрослых артефакторов. Не считая меня. Двенадцать подростков учеников. Они уже умеют многое, но всё ещё учатся. Ещё есть четырнадцать бойцов с Искрой и четыре Стихийника. Из них двое Богатыри.

— Мне показалось, что вас было больше? — нахмурился я.

— Я перечислил только мужчин. Ещё есть женщины и дети. Но дело женщин — рожать новых мужчин и следить за домом. Нет, некоторые из них что-то да умеют. Но их мужья и отцы не согласятся отдать их на работу. Таковы наши традиции, боярин.

— А Мейли? — кивнул я в сторону девушки.

— Так я её не на работу отдаю! — хитро прищурился старик. — А замуж!

— Хорошо, — сказал я. — Не в смысле — замуж хорошо. Я в общем смысле. Я возьму их детьми боярскими. Сейчас, кстати, будет собрание и принесение клятвы. Так что вы двое останьтесь. Вам же, Мастер Шань, придётся удалиться. Иначе меня мои же люди не поймут.

Произнеся это, я внимательно всматривался в лицо старого китайца. Но недовольства или каких-либо ещё отрицательных эмоций не заметил. Он просто кивнул, снова хитро улыбнувшись.

Хотя, может он и не хитро улыбается, а так кажется из-за его узких глаз? Не знаю. Да и не важно. Главное, что по основным вопросам мы договорились. И клятву эти два Богатыря мне принесут.

Ух! Два, мать их ногу, Богатыря! Это реально круто! А если учесть, что Младшая ветвь рода Дёминых тоже довольно сильна… Хоть сейчас иди и завоёвывай какое-нибудь княжество. Да хоть бы и Ульчинское! Ага. А потом жди в гости толпу разъярённых князей. Которые и сами бы с радостью его завоевали, но другим позволить не могут.

— А Мейли? — прервал мои размышления китаец.

— Жениться пока не хочу, — открестился я.

— А пока и не нужно. Но пусть она живёт в твоём доме. Чай тебе готовит, постель убирает.

— Для этого есть горничные.

— Вот! — поднял вверх указательный палец Мастер Шань. — Бери её пока горничной!

— Деда! — возмутилась девушка.

— А ну цыц! Давно розог не получала?

— Да никогда не получала!

— Моё упущение, — вздохнул старик. — Прости, боярин, но горничная тебе достанется непутёвая. Если захочешь, то сам можешь ей розог всыпать.

— Ладно, — махнул я рукой, соглашаясь. Всё же надо хоть что-то ему дать, чтобы не обиделся. Что ни говори, а китайцы мне пригодятся. Тем более такие. — Отдам её Ирине на воспитание.

— А тренировки продолжим, Маркус? — невинным взглядом посмотрела на меня Мейли.

— Продолжим, — осторожно согласился я, чувствуя подвох.

— Хорошо, — заулыбалась девушка. — Это очень хорошо.

— Ну а вы что скажете? — повернулся я к Богатырям. — А то ваша судьба решается, а вы оба молчите.

— Мы будем верно служить тебе, боярин, — гордо задрал подбородок Бэй Линь. Он был чуть ниже своего коллеги, но шире в плечах. И вообще выглядел довольно уверенно в себе. Что, впрочем, и не удивительно.

— Подтверждаю, — кивнул Лао Хе. И снова замер. В отличие от Линя, Хе являл собой абсолютную невозмутимость. Создавалось ощущение, что его всё происходящее вообще не касается. Но вот умный внимательный взгляд говорил об обратном.

— Хорошо, — снова кивнул я и повернулся к последнему китайцу. — Юшенг, я так понимаю, ты будешь моим телохранителем?

— Да боярин, — слегка поклонился парень.

— Ты в курсе, что Младшая ветвь Дёминых как раз специализируется именно на охране? И ты должен быть не хуже?

— Я в курсе, — просто ответил он. — И я не хуже.

— Что же, поверю тебе, пока, на слово. Ты поступаешь в распоряжение десятника Михалёва. Он хороший воин и неплохой командир. Твоя задача найти с ним и его подчинёнными общий язык. Потому что именно они меня охраняют.

— Кхм… — вдруг подал голос Сильнов. — Маркус, я как раз хотел поговорить с тобой на эту тему. Думаю, что более опытные телохранители справятся с этой задачей лучше.

— Не, дядь Саш, — отмахнулся я. — Меня всё устраивает. Тем более, что с этими ребятами мы уже пуд соли вместе съели. Ну и не забывай про Зареченского. Я надеюсь, что он скоро вернётся в строй и будет у меня аж семь телохранителей. Думаю, за глаза хватит.

— Я тогда пойду, боярин, — поднялся из-за стола Мастер Шень. — Основное мы всё решили, так что могу снова заняться своими скромными делами.

— Подожди, Мастер, — остановил я его. — Ещё пара вопросов.

— Я слушаю, — удивлённо ответил он.

— Как вы устроились? Нужна ли какая помощь? Деньги?

— Нет, боярин, спасибо, — уважительно поклонился старик. — Нас никто не обижает и относятся так, как и ко всем остальным. Соответственно и условия сейчас такие же. А жить в тесноте нам не привыкать. В тесноте, да не в обиде! Так, кажется, говорят?

— С этим мы разберёмся. Я хочу выделить средства и нанять рабочих. Чтобы успеть построить посёлок до холодов. Но нужна будет помощь ваших людей.

— Мы будем помогать строить, — непонимающе нахмурился он. — Мы же теперь один род.

— Не в этом дело. Строить и так найдётся кому. Нужно обеспечить дома бытовыми артефактами. Вы сможете?

— Да, — немного подумав, кивнул Мастер. — Мы будем работать не покладая рук.

— Отлично! — обрадовался я. — Тогда прикиньте, сколько вам чего нужно и составьте смету. Ну и вообще попробуйте распланировать, сколько сможете изготовить нужных артефактов. В первую очередь, в домах должно быть тепло. Всё остальное вторично и может быть доработано и зимой.

— Я понял, боярин. Всё сделаю.

— Отлично, Мастер Шань! — я тоже поднялся и протянул ему руку. — И спасибо. Люди должны жить в собственных домах, а не в бараках. Кстати, совсем забыл! У нас теперь есть ещё одна деревня и куча земли. Так что места под дома пока не планируйте. Этот вопрос мы обсудим с боярскими детьми после принятия клятвы.

— Тогда я поспешу, — снова поклонился старый китаец. — Внучка, проводи меня к выходу. Ты ведь не против, боярин?

— Я только за. Мейли, проводи дедушку, а потом найди Ирину. Скажи, что ты новенькая горничная.

— Угу, — угукнула девушка. Бросил на меня недовольный взгляд и отвернулась.

— Гав-гав-гав! — что-то грозно сказал ей на китайском старик, и пошёл на выход.

— Я поняла, боярин, — слегка поклонилась она мне и побежала за дедом.

— Теперь поговорим с вами, товарищи Богатыри, — повернулся я к двум оставшимся китайцам.

Линь на это заявление лишь удивлённо вскинул бровь. Хе снова промолчал, продолжая олицетворять собой невозмутимость.

— Вы станете моими детьми боярскими, — продолжил я. — А это значит что? Это значит, что мои приказы в приоритете! Я уважаю Мастера Шаня. И буду прислушиваться к его мнению. Но главные теперь вы, а не он. И любое не выполнения моего распоряжения, либо же его саботаж, будет приравнено к предательству. А это смерть! И не думайте, что я бросаю слова на ветер. Вы сильны, спора нет. Но и мы не так просты. И в случае чего управу найдём и на Богатырей.

Самое интересное, что я даже не блефовал. В лоб Богатыря атаковать занятие, конечно, бессмысленное. Но если подготовиться, то завалить можно любого. Надеюсь.

— Мы понимаем, боярин, — заговорил Линь. — И не подведём. Ты наш глава, а Мастер Шань теперь лишь мудрый старик. Он сам отказался от власти в нашу пользу. Если бы не это, то мы бы были до конца жизни ему верны. Теперь наша верность, как и наши жизни, твои. Не сомневайся.

— Подтверждаю! — снова кратко произнёс Хе. Но вдруг добавил: — Это богов может быть много, а господин только один.

— Хорошо сказано, — оценил я. — В таком случае на этом закончим. Ну, или начнём. Сейчас соберутся все мои боярские дети и нужно решить, где их рассадить. И чем накормить и напоить. Я ведь прав, дядь Саш? Кормить поить нужно?

— Если не хочешь никого обидеть, то обязательно, — подтвердил мои мысли Сильнов.

— А вы как насчёт выпить? — уточнил я у Богатырей.

— Не дураки, — с достоинством произнёс Лао Хе, и этим снова заставил меня рассмеяться. Весельчак, блин. А прикидывался молчуном.

— Это правильно, — тоже улыбнулся Александр Сергеевич. — В правильное время и в нужном месте можно и выпить.

— Главное компания! — торжественно поднял я вверх указательный палец. — Ладно, с этим решили. Дядь Саш, сколько всего, получается, людей будет?

— Ты, да двадцать четыре сына боярских. Это включая Меня, Линя, Хе и Иванова.

— Иванов, блин, — поморщился я. — Совсем забыл про него. Но не суть. Сейчас надо решить, где всех рассадить. Тут мы точно не поместимся.

— Надо собрать столы в доме, да вынести на задний двор, — посоветовал Сильнов. — Там все и сядем.

— Тогда за работу!

Следующие полчаса в доме царила суета. Бегали абсолютно все. Даже Мейли успела переодеться в наряд горничной и таскала посуду на задний двор. Ирина командовала. Остальные горняшки тоже бегали. Кроме одной. Её отдали в помощь повару, который возмущался, что времени на то, чтобы приготовить что-то достойное, совсем нет. Потому вначале будет лишь выпивка, да закуски.

Я на это лишь отмахивался и делал вид, что всё контролирую. А под конец и вовсе смылся в свою комнату, чтобы переодеться в подобающие случаю шмотки. А заодно и меч на пояс повесил.

Боярские дети начали собираться даже чуть раньше. На общую суету смотрели в основном с иронией. А некоторые, как я заметил в окно, с явным уважением.

Что интересно, каждый из них приехал не один, а со свитой, состоявшей как минимум из двух человек. В доме, и даже во дворе, такую толпу разместить не получилось бы при всём желании. А потому за воротами в итоге собралась целая армия оружных людей и табун лошадей. Вот, наверное, соседи мои офигивают. Как бы не подумали, что мы и их решили на меч взять, да стражу не вызвали. Впрочем, тут уже одной стражей не обойдёшься. Тут армия нужна. Ну или в данном случае — легион.

А я, глядя на всех этих воинов, впервые осознал, какая же за мной теперь стоит сила. И это ведь лишь небольшая часть моих воинов. Точнее — моих будущих воинов. Сначала надо со всеми договориться и принять клятвы.

Но в любом случае, такая картина взору была приятна, и самолюбие грела ого-го как.

В итоге, я попросил Ирину вынести этим воинам что-нибудь выпить и закусить. Если, конечно, мы в данный момент такое потянем. И она пообещала что-нибудь придумать.

А вообще, надо расширяться. Не дело это, что мои люди за воротами сидят. А лучше всего отгрохать себе большой дом на новых землях. С огромным залом для приёмов. Чтобы не стыдно было.

За длинным и широким столом, который каким-то образом умудрились собрать из нескольких других, мы с детьми боярскими расселись лишь спустя полтора часа. И надо сказать, что атмосфера, несмотря на то, что действо происходило на заднем дворе, была довольно торжественной. А сыны боярские были нарядными и важными.

Расселись тоже не просто так, а по какому-то, пока не очень понятному мне, порядку.

Я во главе. По правую руку сел боярский сын Сильнов. Следом за ним, высокий и худой, боярский сын Васильев. Насколько я помню, именно этот человек теперь отвечает за разведку. Дальше другие сыны боярские, с которыми я пока не знаком.

По левую же руку первые три места заняли старики. Вот реально пожилые дядьки, возрастом далеко за шестьдесят. Но крепкие и властные — этого не отнять. А четвёртое по счёту место, неожиданно для меня, умудрился занять боярин, точнее — теперь боярский сын, Иванов. И что самое интересное, никто с этим не спорил. Приняли как должное. Так может и не такой он пропащий, как говорят? Будем посмотреть…

Кстати, он был одет модней всех. Костюм, чем-то напоминавший военный мундир, сидел как влитой. Меч на поясе сверкал драгоценными камнями. А посох в руке приковывал всеобщее внимание.

Правда, посох ему теперь не по рангу. Его только боярам можно с собой таскать. Но на первый раз я решил не заострять на этом внимания. Пусть будет.

Когда все расселись по местам, перестали гомонить, наполнили кубки вином и выжидающе уставились на меня, я, зачем-то, мысленно перекрестился и поднялся на ноги.

— Дети… — начал я, но тут же заткнулся. Чуть было не ляпнул «Дети мои». Вот бы они удивились. А мне потом ещё бы проповедь какую-нибудь толкнуть. Типа: «Верите ли вы в макаронного монстра, дети мои?» Тьфу, что за дичь в голову лезет? Это, наверное, от волнения. И в итоге я продолжил, чуть исправившись: — Сыны боярские! Рад сегодня всех вас видеть за общим столом. Общим для нас не только сегодня, но надеюсь на многие годы, а то и века, вперёд. Сегодня начало новой вехи в истории, как для ваших родов, так и для нового рода бояр Северских…

— Ты, боярин, погоди, — нагло перебил мою речь дед, что сидел первым по левую от меня руку. — Рано ещё за историю говорить. Мы пока клятву не давали.

— Да? — старательно сдерживая раздражение, спросил я. — Ну и ладно. Тогда давайте просто выпьем.

И, подавая пример остальным, залпом осушил свой кубок.

Ух! А винцо-то неплохое. И крепенькое. Как бы не набрались тут все, да в драку не полезли. Хотя, можно и подраться. И начать с этого вот старикана.

Остальные дети боярские кочевряжиться не стали и кубки свои опустошили. А затем тут же наполнили вновь. Что интересно, закусывать пока никто не стал. Впрочем, вино не водка — пока можно и так.

Я тоже наполнил вновь свой кубок, но пить пока не стал — поставил на стол. И сам сел. Не хотят торжественной речи и не надо. Тем не менее, что-то сказать всё равно нужно. И я сказал…

— Сыны боярские! Пусть вы пока и не мои, я в любом случае рад вас всех видеть. От слов своих не отказываюсь. Что же касается клятвы… Должен вас предостеречь! Когда вы сами, — выделил я это слово, — решили пойти под мою руку, ситуация была несколько другой. Тогда за моей спиной стояла княгиня. Но со вчерашнего дня я впал в немилость. В общем, теперь род Северских — род вольный. Надо мной лишь Великий князь, да боги. Так что я пойму, если кто-то откажется идти под мою руку. Например, испугается, — и я бросил ироничный взгляд на вредного деда.

— Ты меня, боярин, решил в трусости обвинить?! — аж задохнулся он от возмущения.

— Да боги с тобой, — лениво отмахнулся я. — Я даже имени твоего не знаю, сын боярский. Куда уж тут обвинять.

— А ведь верно! — воскликнул кто-то с противоположенного конца стола. — Скворцов даже не представился, а сразу всё хулить начал. В своём репертуаре!

За столом раздалось несколько смешков, отчего дед надулся ещё сильнее. Того и глядишь — лопнет.

— Боярский сын Скворцов. Семён Семёнович, — всё же справившись с собой, представился он. Вставать, впрочем, не стал. Хотя, судя по местным традициям, стоило бы. Но пока пусть. Я уже понял, что сегодня легко не будет и нервы мне потрепят.

— Так что же тебе, Семён Семёныч, в нашей общей истории не нравится? — спросил я. — Говори как есть.

— Мне много чего не нравится, — скривившись, пробурчал он. И продолжил чуть громче: — Вот скажи мне, боярин… Ты вот тут про род Северских говорил. Всех нас под одну гребёнку собирал. А герб у твоего рода есть?

Твою же мать! Засада! Со всеми этими событиями последних дней, я совсем забыл о такой обязательной для каждого рода вещи, как герб. Его вроде как надо сначала придумать, потом нарисовать, а затем отослать в канцелярию Великого князя для подтверждения.

Хотя, стоп! Княгиня же говорила, что документы на моё боярство отправила. Значит и герб там должен быть? Ведь так? А хрен его знает. Понятия не имею. Значит, будем блефовать и выкручиваться.

— Семён Семёныч! — протянул я и чуть не расхохотался. Получилось это с такой же интонацией, как в фильме «Брильянтовая рука». Надо же, какое совпадение. Зато я теперь знаю, как буду глумиться над этим Скворцовым. И пусть он сам шутку и не поймёт, зато мне точно будет весело.

Чёрт! Снова у меня мысли не в ту степь поскакали. Надо исправляться.

— Документы на род уже отправлены в Великокняжескую канцелярию. Это слова княгини, Саблеславы Мечеславовны Ульчинской. И хоть последние события заставляют с опаской относиться к её словам, думаю, в такой мелочи она всё же врать не будет.

— В канцелярии могут ещё и не дать добро, — как мне показалось, немного разочарованно, протянул Скворцов.

— Да? — реально удивился я. — Странно. Впрочем, сейчас не о том речь. Скажи мне, Семён Семёнович, тебе боярин нужен, или герб?

— Одно от другого не отделимо! — возмутился он. — Что это за боярин такой, без герба? Не боярин, а тьфу!

Вот же сволочь старая! Вот теперь он меня реально разозлил!

— Так а чего тогда пришёл? — прищурившись, спросил я. — Или ты по стадному принципу? Все пошли и я пошёл?! От Дёминых ты потому же ушёл? Так я тебя, боярский сын, к себе не зазывал! Тут только твоё решение и твоя воля!

— Да я! Да ты! — вскочил из-за стола Скворцов и замахал кулаком, выкрикивая непонятные междометия. — Мальчишка! Что ты себе позволяешь?! Я жизнь прожил! Во многих битвах участвовал! Детей и внуков вырастил! А ты что сделал?!

— Я?! — тоже вскочил я, окончательно закипев. — Я боярина Каганова, на чьём бывшем дворе мы сидим, в поединке убил!

— И это все твои достижения?! — сморщился боярский сын. — Какого-то там боярина зарубил?

— Боярина с четвёртым рангом! — прорычал я. — Опомнись, дед! А то я не посмотрю на твою седину и тоже на поединок вызову!

— Ох и ярый! — снова раздался тот же голос с другого конца стола. — Хороший боярин. Как д о лжно!

— Охолони, Семён! — звероватого вида старик, сидевший вторым слева, заросший бородой так, что на лице нормально просматривались лишь нос, да глаза, положил руку на плечо Скворцову и насильно его усадил. — Полаялись и ладно! Да и не прав ты. Мы не за гербом шли, а к достойному. А уж то, что боярин хоть и молод, но достоин, мы ещё в прошлый раз решили. Верно?

— Верно, — нехотя ответил Скворцов.

— Вот и славно, — подвёл итог бородатый. А затем встал и представился: — Боярский сын Невзгодов, Василий Павлович.

Дождался моего кивка, снова сел и продолжил:

— Если княгиня сказала, что документы отправила, значит отправила. В таких вещах не врут. Иначе можно окончательно лицо потерять. Так что предлагаю эту тему забыть. Другое спросить хочу. Скажи, боярин, отчего с нами за столом китайцы сидят? Ты их тоже решил в боярские дети взять?

— Решил, — коротко ответил я, чувствуя, что этот дед тоже какую-то пакость задумал.

— А с чего им такая честь? — спросил Невзгодов и обвёл взглядом всех присутствующих. — Моему роду уже почти два века. И всё это время мы служили своему боярину, да Государю. У остальных тоже рода не молодые. А тут китайцы! Ничего не хочешь объяснить?

— А нужно? — улыбнулся я.

— А как же! Мы тут все люди достойные. Боярские дети, по праву рождения. А они чем такую почесть выслужили? Или голову тебе боярин, по молодости, заморочили? Так ты скажи! И мы разберёмся.

— Это ты меня так оскорбил сейчас, боярский сын? — удивился я. — Типа, боярин дурак молодой, а мы, жизнью умудрённые, за него сейчас всё порешаем?

— Боярин! — вдруг подал голос Бэй Ли. — Разреши сего старца на поединок вызвать да убить? А остальные, на это поглядев, глупых вопросов задавать не будут.

— Что?! — теперь уже этот старик взревел раненым медведем и вскочил. Да и остальные сыны боярские возмущённо зароптали. — Да я с тобой даже драться не буду, узкоглазый! Внука позову! А он с тобой одной левой справиться!

Как дети, честно слово.

— С Богатырём? — хохотнув, спросил я. И к моему смеху присоединился боярский сын Сильнов. А спустя пару секунд, которые потребовались остальным, чтобы переварить новую информацию, заржал ещё и Иванов.

— А мне у тебя нравится, боярин! — весело произнёс последний, утирая выступившие от смеха слёзы. — Всё веселее, чем на собраниях у княгини бывать. Кстати, лично для меня то, что ты больше не под её рукой — большой плюс. Рад буду служить тебе. Без вопросов.

— Да погоди ты! — шикнул на него Невзгодов. И обратился ко мне: — Боярин, мне не послышалось? Этот уважаемый человек — Богатырь?

— Не послышалось, — кивнул я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы снова не начать ржать.

— А-а-а… — чуть подзавис волосатый дед. — А второй?

— Тоже.

— Тогда вопросов больше не имею! — с какой-то искренней радостью провозгласил Василий Павлович. А затем повернулся к китайцам и с достоинством поклонился. — А у вас, уважаемые, прошу прощения за резкие слова. Не со зла я, а по скудоумию.

Хе и Линь, к моему удивлению, кочевряжиться не стали. Напротив, они тоже поднялись и поклонились. Правда, молча.

— А вот у меня есть вопрос! — подал голос третий по счёту старец. Смуглый от природы и с шикарными «будёновскими» усами. — Прежде чем клятву давать, боярин, я хотел бы узнать, чем наш новый род заниматься будет? Какие дела вести? Будем ли дальше охраной к кому наниматься?

— Как зовут тебя, сын боярский? — спросил я.

— Ох, прости, боярин! — искренне извинился он и поднялся. — Кустов Алексей Алексеевич. Боярский сын.

— Так вот, Алексей Алексеевич, планов у меня много. Можно сказать — громадьё. И охраной мы заниматься тоже будем. Но это разговор не быстрый. Да и не к спеху он сейчас. Первым делом, до начала какой-либо деятельности, я хочу ускорить строительство посёлка. Чтобы до зимы все по своим домам жили.

— То не дёшево будет, боярин, — задумчиво потёр подбородок Кустов.

— Деньги есть, — пожал плечами я. — И на своих людей жалеть их не буду.

— Вот то любо! — снова воскликнул тот же голос, обладателя которого я не рассмотрел и в этот раз. — А раз так, надо клятву давать! Иль ещё кто понудеть хочет, да к боярину нашему новому с глупыми вопросами поприставать?

— Верно! — поддержали его.

— Надо клясться, а то до вечера просидим!

— А и просидим! Хоть отметим!

— Пора!

— Фух, — незаметно выдохнул я и вытер пот со лба. Трудный был разговор. Но вроде всё получилось. Осталось принять клятву, да в самом деле стоит потом выпить. Хотя я и так уже два немаленьких кубка вина приговорил. И пока вроде ни в одном глазу, но если сейчас расслаблюсь, то может и долбануть по мозгам. Так что надо поторопиться.

— Боярин! — раздался вдруг девичий голос прямо у меня над ухом. Как я не подскочил — понятия не имею. Но вот поседеть после такого точно можно.

— А? — повернувшись, спросил я у Мары, стараясь не показать испуг.

— Там к тебе боярин Соболь приехал, — пояснила девушка. — Ему сказали, что занят ты, но настаивает.

— Пусть ждёт, — вздохнул я. Честно говоря, встречаться с княжеским ближником не хотелось. Ну его к чертям, вместе с княгиней. Но придётся. — Пусть ждёт! Скажи что у меня сейчас дела поважнее!

Интерлюдия 4

Данислав Игоревич Соболь впервые за долгое время не знал что делать. Не в данный конкретный момент, а вообще. Странные дела творились в княжестве Ульчинском. Очень странные. Если посмотреть мельком, то вроде как и ничего страшного. Всё как обычно. Но если приглядеться, проанализировать, да подумать о будущем… Картинка вырисовывалась неприятная. И виноват в этом был…

— Нет, — вслух произнёс боярин и покачал головой. — Хотелось бы всё свалить на него, но нет.

— Всё в порядке, боярин? — с тревогой спросил у него воин, что ехал рядом. Его доверенный помощник, а по совместительству племянник — Александр Соболь. Молодой, амбициозный и верный. И вроде даже не глупый. Хотя и звёзд с неба не хватал. Но, чего не отнять, исполнительный. Если с возрастом покажет себя, то вполне возможно, что Данислав сделает его наследником. У самого Данислава Игоревича, к сожалению, были только дочки. Раньше он думал, что можно передать род старшенькой. Но потом, увидев что творит Саблеслава, решил, что своему собственному роду такой судьбы не желает. Уж лучше племянник. Если, конечно, сыновей своих так и не появится. Может четвёртую жену взять? Из какого-нибудь рода, где большинство мальчиков рождается? А что, хорошая идея. Раз уж Саблю замуж выдать не получается, то хоть свою свадьбу устроить.

— Всё в порядке, Саша, — кивнул племяннику боярин. — Мысли одолевают.

— Дядя, а можно спросить? — осторожно спросил Александр.

— Конечно.

— А на что тебе этот Северский?

— Северский? — задумчиво переспросил Соболь старший, осматриваясь. Но нет, поблизости никого не было. А зеваки, едва заметив герб на одежде двух всадников, спешили убраться подальше. Слухи о княжьем ближнике ходили не самые добрые. Тем более, что большинство из них он сам и распускал. — Северский перспективен, Саша. И если пойдёт правильной дорогой, то славный боярин из него получится.

— Так, а если направить его? — улыбнулся племяш. — Ты мне сам как-то говорил, что людей надо взращивать и направлять.

— Ну, взращивать его уж точно поздно, — хмыкнул Данислав Игоревич. — А вот направлять… Боюсь что не получится. Парнишка сильно себе на уме.

— Можно же надавить, — удивился такому ответу Александр. — Подстроить ему какую-нибудь сложную ситуацию, а потом из неё выручить. Он проникнется доверием и будет с руки есть.

— Ох, племяш! — рассмеялся Соболь старший. — Ты сейчас с таким важным видом мне прописные истины рассказываешь. Умора! Только забыл, что я сам тебя всему и учил.

— Извини, — слегка смутился молодой человек. И, насупившись, с лёгкой обидой добавил: — Учить — учил, а на последнее дело с собой не взял!

— Так не нашёл я тебя, — пожал плечами Данислав.

— А искал? — с подозрением спросил Александр.

— Нет, — снова рассмеялся боярин. — Твоя правда. Но вот сейчас с собой взял.

— Так сейчас мы к этому Северскому едем. А в прошлый раз…

— В прошлый раз тоже ничего опасного не было! — отрезал Данислав. — Пугнули князя заезжего. Посоветовали не зарываться, и всё.

— А как же бой на том хуторе? Я слышал, что там настолько жарко было, что даже строений не осталось.

— А то не мы. Это как раз Северский сотворил. И отвечая на твою вопрос, насчёт сложно ситуации… Вот она у него возникла на днях. Настолько сложная, что другой на его месте не справился. Или вовсе бы не полез. А вот Маркус и полез и справился. И как на него давить, если он чуть что в драку лезет? А самое интересное, что почти всегда из неё победителем выходит.

— Так может, кому из его близких неприятности устроить?

— И думать забудь! — гневно посмотрел на него боярин. — Вон, Балховский устроил! И где сейчас его люди? Да и сам князь с трудом ноги унёс.

— Дядя, ты этого Маркуса что, боишься? — ошарашено спросил Александр.

— Не боюсь, — покачал головой Соболь. — Опасаюсь немного, но то не важно. То из-за Перуна. Дело в другом. Не хочу я без чести в этом деле действовать. Тут и так уже Сабля отличилась…

— А что она сделала? — аж рот открыл от любопытства парень.

— А вот это не твоего ума дело! — отрезал боярин. И, придержав коня, удивлённо спросил: — А это ещё что такое?

Широкая улица, на которой стоял дом нового рода Северских, в данный момент была похожа на готовящийся к осаде лагерь. Десятков шесть воинов разбились на небольшие группы и что-то оживлённо обсуждали. Рядом, вдоль забора, было привязано ещё большее количество лошадей.

Первым порывом Соболя было развернуться и позвать стражу. Всю, как есть. И мысли сразу в голову нехорошие полезли. Что не послушал его Балховский и решил всё же молодого боярина убить.

Вторую мысль Данислав Игоревич додумать не успел. Из-за племянника.

— Празднуют что-то, — хмыкнув, произнёс Александр. И Соболь был вынужден согласиться. Воины хоть и были в полном боевом снаряжении, но к штурму определённо не готовились. Да и кружки, кубки и стаканы в руках явно намекали на пьянку. И шум стоял соответствующий. Когда несколько десятков взрослых мужиков выпивают, то тихо никогда не бывает. Напротив — шумно и весело. Ну, почти всем весело. Вот соседям Северского точно не до смеха. Особенно если учесть, что совсем недавно воины с тем же гербом на одежде взяли, да вырезали усадьбу Каганова. И ничего им за это не было.

— Старею, — вынужден был признать Данислав и устало потёр лоб ладонью. — Я уж думал бой намечается.

— Так гербы вроде Дёминские, — пожал плечами племянник. — А они, вроде как, с Северским теперь не дружат.

— Дёминские, да не те, — поправил его старший родич. — То бывшая Младшая ветвь. Теперь уже не Дёмины, а Северские. А гербы, видимо, перешить не успели.

— И что, мы к ним вот так подъедем? — с некоторой опаской спросил Александр.

— Можешь тут, в сторонке постоять, — улыбнулся боярин и направил своего коня к воротам. А племянник, обиженно что-то пробурчав, устремился за ним.

Воины боярина Северского их заметили сразу. Что и не удивительно, как-никак, а именно они одни из лучших охранников, да телохранителей в княжестве. Но предпринимать что-либо не стали. Сделали вид, что до двоих всадников им дела нет.

Зато из распахнутых ворот неспешно вышел молодой десятник. Из ближников Маркуса. Михалёв, кажется.

— Здрав будь, боярин! — слегка поклонился он Соболю.

— И тебе здравствовать, воин! — спешившись и бросив поводья племяннику, ответил на приветствие боярин. — Я смотрю праздник у вас? Наливают всем?

— Отчего же не налить, — пожал плечами десятник. И, посмотрев в сторону двора, крикнул: — Мара! Ещё один кубок принеси! Гостя угостить.

— А во двор пройти не предложишь? — удивился Данислав Игоревич, принимая у симпатичной девушки в форме горничной, кубок с вином. Что характерно — один. Племяннику, что так и не удосужился слезть с коня, выпить не предложили.

— Не предложу, боярин! — твердо ответил Михалёв, выдержав тяжёлый взгляд Соболя.

— Не в милости я что ли? — ещё сильнее удивился Данислав. — Вроде как с вашим боярином не враждую.

— Занят боярин наш! — звонко ответила ему горничная, что и не подумала уходить. — Не до гостей ему нынче!

— Иди в дом, Мара, — неодобрительно посмотрел на неё десятник. — Без тебя разберёмся.

— Пф! — фыркнула девушка. — И пойду! Больно надо тут с пьяными мужами стоять.

— Подожди, девица! — остановил её Данислав Игоревич. — Передай всё же Маркусу Святославовичу, что к нему боярин Соболь приехал.

— Так занят же он, — остановилась девушка.

— А ты передай. Вдруг, да примет гостя, — мягко, никак не выказывая раздражения, попросил боярин.

— Передам, — вздохнула Мара и убежала. А Соболь, от нечего делать, приложился к кубку.

Не было горничной минут десять. И когда Данислав Игоревич уж было подумал, что про него все забыли, она всё же объявилась. Но лишь для того, чтобы передать, что боярин велел ждать. Велел! Надо же!

— Дядя, может поедем? — спустя ещё минут двадцать, не выдержал племянник. — Это уж совсем неуважение какое-то! Тебя перед воротами держать!

— Так нету внутри места, — безэмоционально пожал плечами Михалёв, что и не думал выпускать из своего поля зрения чужого боярина. — А так бы конечно, со всем вежеством пригласили.

— Подождём ещё, — буркнул Соболь, которому и самому надоело здесь стоять. Тем более наполнить кубок повторно никто так и не предложил. Из чего можно было сделать только один вывод — видеть его тут не рады.

— Да не уважают нас тут дядя! — искренне возмутился Александр. — Как же это…

Договаривать он не стал, задрав голову в небо и открыв рот. И было от чего.

В небеса над усадьбой взлетел огромный огненный шар! Не менее пятидесяти метров в диаметре. И настолько яркий, что был отчётливо виден даже при свете солнца.

Достигнув определённой точки в высоте, шар вдруг взорвался на множество огненных протуберанцев которые устремились к земле.

«Уровень Витязя» — подумал боярин, уже готовый применить родовое умение и покинуть зону поражения. Но не успел. Когда до земли оставалось метров двадцать, всё огненное буйство вдруг исчезло, как и не было. И лишь жар, что подобно горячему ветру, обдал людей, доказывал, что это была не иллюзия.

— Богатырь, — уже вслух произнёс Соболь. — У Северского теперь есть Богатырь!

Глава 12

Всем великим переменам предшествует хаос.

Дипак Чопра

Принятие клятвы прошло как по нотам. Словно дети боярские только тем и занимаются в свободное время, как кому-нибудь клятвы приносят.

Первым был Александр Сергеевич Сильнов. Все остальные сыны боярские приняли это как должное. Да и вообще распределили очередь быстро и без споров.

А вот вторым, к моему удивлению, был Владимир Викторович Васильев. Я то думал, что старики вперёд полезут. Но нет, главу разведки нового рода пропустили сразу после Сильнова. Он по-быстрому отстрелялся и куда-то сбежал.

И уже потом пошли деды, Иванов и все остальные. Последними были китайцы. Но они, кажется, сами так решили. В общем, управились за полчаса. Те сыны боярские, что принесли клятву первыми, сразу же уходили выпивать. Как раз и хорошие закуски от повара подоспели. Да и вообще, настроение у всех было замечательным. В том числе и у меня. Ведь сегодня родился новый род. По сути — семья. И все это понимали и осознавали. Даже горняшки, что таскали выпивку и закуску, сверкали радостными улыбками.

Васильев вернулся через полчаса, как раз к концу церемонии. Отвёл меня в сторону и сделал короткий доклад. Он, оказывается, не просто так убегал, а за Соболем присматривал.

Рассказал, что Данислав Игоревич сегодня приехал не один, а с племянником. Сыном младшего брата. И дал краткую характеристику Александру Соболю. Ничего особенно в ней не было. Разве что тот факт, что этот молодой Соболь излишне честолюбив. Но только в отношении своего рода. Считает, что они, Соболи, чуть ли не с Олимпа сошли. И все должны относиться к ним с должным уважением и почтением.

А тот факт, что сегодня их даже за ворота не пустили, Александра оскорбит. И, скорее всего, зло он затаит.

— Да и хрен с ним! — немного подумав, решил я.

— В принципе, согласен, — кивнул Васильев. — Но я бы, боярин, предложил провести небольшую демонстрацию нашей силы. Так сказать — приоткрыть карты.

— Какую именно? — заинтересовался я.

— Засветить одного Богатыря. Второй пусть остаётся для всех сюрпризом. Но и один Богатырь в роду совершенно поменяет расклад в княжестве.

Идея мне понравилась. Особенно после того, как выпил ещё один кубок вина. Заодно и китайцев проверю. Нет, так-то сомневаться в их словах нет смысла. Но всё равно странно получается. Это любой может придти и сказать, что он, мол, Богатырь. А все остальные сразу поверят.

Китайцы поучаствовать в данной авантюре не отказались. Тоже, кстати, оба были уже навеселе. Единственное, что Бэй Линь оказался Стихийником-Воздушником. И мог разве что ураган создать в доказательство своих возможностей. А ураган нам пока не нужен.

А вот Лао Хе говорить ничего не стал, а с ходу запустил в небо «салют». Да такой, что будь у меня на голове волосы, и они бы точно зашевелились. Это было одновременно и страшно, и красиво. Но понравилось всем.

А потом я всё же велел позвать Соболя. Да и племянника его, за компанию. Посмотрим на этого блюстителя чести рода Соболей.

Появившийся на заднем дворе княжий ближник с интересом осматривался. Словно был тут впервые. Зато его сопровождающий с каменной рожей смотрел перед собой, лишь иногда бросая презрительные взгляды на моих детей боярских. Они к этому времени немного разбрелись по двору и разбились на группы. А прибытие Соболей и вовсе не заметили. Ну, или сделали вид, что не заметили.

А вот сам разговор вышел ни о чём. Я толком и не понял, зачем Данислав Игоревич вообще приехал.

Нет, он конечно тонко намекал, что не мешало бы вернуться снова под крылышко княгини. Но именно что намекал, и именно что тонко. Да настолько, что к середине разговора у меня вообще создалось впечатление, будто и не было никаких намёков, а я принимаю желаемое за действительное. Похоже, он просто хотел вложить мне в голову мысль, что с княгиней будет лучше. И подводил меня к тому, чтобы я сам попросился обратно. И они милостиво примут.

Да уж хрен там! Мне уже понравилось быть Вольным. Особенно теперь, когда в роду помимо нескольких сотен хороших бойцов есть ещё и Богатыри.

Так что я выпивал и делал вид, что совсем тупой и ничего не понимаю. Соболь мою игру прекрасно распознал и лишь улыбался в усы. А потом и вовсе начал подыгрывать. Умный всё же мужик. И князь из него отличный бы вышел.

А вот его племянник прямо-таки бесился, хоть и старался этого не показывать. Но зубами скрежетал так, что было слышно, наверное, и на соседней улице. И мне понравилось его злить. Даже появилось желание чуть-чуть подспустить на землю. Но вот на прямой конфликт с Соболями идти как раз не хотелось. Поэтому приходилось всё же думать, прежде чем говорить.

Но самое интересное, что планку я всё-таки перегнул.

В один момент Данислав Игоревич, снова тонкими намёками, завёл разговор о том, что мне стоит подумать о женитьбе. Имя предполагаемой невесты названо не было, но и так всем было понятно, что речь идёт о Саблеславе.

— Зачем тебе это нужно, боярин? — не став на этот раз придуриваться, прямо спросил я.

— Ты удачлив, силён и отмечен Перуном, — к моему удивлению, честно ответил он. — А главное, что за тобой не стоит никто из князей. Понимаешь?

— Никто не будет вмешиваться в политику княжества и пытаться подмять его под себя?

— Вот именно, — с неким удовлетворением на лице кивнул Соболь. — И то, что ты это понимаешь, является очередным плюсом в твою пользу.

— Хорошо. Тогда другой вопрос! А зачем это нужно мне?

— Ты станешь сильнее, — пожал он плечами. — И не будешь зависеть ни от кого.

Угу, угу. Ни от кого. Кроме Соболя. Как хорошо, что мне всё же получилось избавиться от Перуновой метки. Становиться князем так, через женитьбу, словно бедный родственник, я не хочу. И когда Соболь про метку узнает, то скорее всего от меня отстанет. Но пока говорить не буду. Не в моих интересах. Уж лучше пусть этот боярин ходит вокруг меня кругами со своими предложениями, чем подстраивает какие-нибудь гадости. Но вот позлить немного можно. Отчего нет?

— Мейли! — крикнул я, увидев китаянку, что как раз шла с пустым подносом ко входу в дом. Бросай поднос и иди сюда!

— А? — забавно замерла она, чуть обернувшись в мою сторону. Потом похоже сообразила, что я от неё хочу и действительно бросила поднос.

— Вот! — приобнял я её за плечи. — Моя невеста — Мейли Шань. Уже договорился с её дедом, что возьму в жёны. Чуть позже.

— Мда! — кажется, боярин Соболь впервые не знал что сказать.

— Ну а Саблеславу, если захочет, могу взять второй женой, — пьяненько улыбнулся я. И добавил: — Потом. Как-нибудь…

— Да ты совсем страх потерял, боярин?! — вспылил Соболь. Правда не тот, что нужно. Племянник. — Ты княгиню Ульчинскую второй женой взять хочешь?!

— А?! — вздрогнув, округлила глаза Мейли и попыталась выбраться из моих объятий.

— Поединок! — заорал младший Соболь. — Тут и сейчас!

— Всегда готов! — ещё шире заулыбался я. Уже трезво.

А в это время нас практически окружили привлечённые криками боярские сыны. Но пока, похоже, не понимающие что к чему.

— А ну охолонь! — прорычал Данислав Игоревич. — Поединок ему! Ты в гостях, бестолочь!

— Но дядя! — возмутился Александр.

— Молчать, я сказал! — заткнул его боярин. А потом повернулся ко мне и тоже заулыбался. — Я запомнил твоё предложение, боярин Северский. А сейчас нам пора. Дела.

И ушёл. А я остался думать, что это было? То ли угроза; мол, я тебя запомнил. То ли и в самом деле придёт потом ко мне, и приведёт Саблеславу второй женой. И даже не знаю, какой вариант опаснее. Чёрт! Доигрался, блин!

— Маркус! — зашипела у меня из-под руки Мейли. — Отпусти меня уже!

— Да-да, — выполнил я требуемое. — Извини.

— Дурак! — выдала напоследок девушка и ушла. А я остался стоять с задумчивой рожей, мысленно соглашаясь, что и в самом деле дурак.

— Боярин, позволь спросить? — подошёл ко мне Васильев.

— Владимир Викторович, будь проще, — поморщился я. — Не на княжеском приёме.

— Хорошо. Тогда… Маркус, это что было вообще? Зачем ты так с Соболем?

— Мне тоже интересно, — поддакнул ему Сильнов, который тоже оказался рядом. Остальные же дети боярские деликатно рассосались по двору, делая вид, что ничего не произошло.

— Надоел он мне, — без обиняков ответил я. — Всё ходит и ходит. А племянник так и вовсе бесит. Индюк напыщенный.

— А ты понимаешь, что оскорбил не их, а княгиню? — спросил Васильев.

— Понимаю. Не сдержался. Виноват, — изобразил я раскаяние.

— Тебе, Маркус, похоже, сила в голову ударила, — добавил обвинений Александр Сергеевич. — Думаешь, что если в роду Богатыри появились, то боятся нечего? Так я тебя удивлю, и на Богатырей есть управа.

— Ой, дядь Саш, вот давай без этого! — скривился я. — Всё я понимаю. Но Соболю что-то от меня нужно. И пока это так, неприятностей от него ждать не стоит.

— А ты не думал, боярин, и в правду князем стать? — решив замять эту тему, спросил Владимир Викторович. — Тем более, что если Соболь это так настойчиво предлагает, значит возможность есть. Он человек не глупый и словами впустую не разбрасывается.

— Князем стать думал, — кивнул я. — Причём не так давно. Но не таким способом. Кем я буду на княжеском троне? Приживалкой? Придаток при княгине, который получил титул через постель?

— Тут ты не прав боярин, — покачал головой Васильев. — Когда-то давно слышал такое высказывание, что в наше время Государь может одарить землями, но не может княжеством. Княжеского титула боярин сможет добиться только сам. Так вот тут именно такой случай. Плевать, что будут говорить другие. Главное, что ты будешь князем.

— Князем Ульчинским! — веско произнёс я. — Не Северским.

— Что тебе с этого имени? — не понял боярский сын. — Ты же его только недавно выдумал. Впрочем, это не важно. Важно то, что при поддержке Соболя ты не только сможешь стать князем, но и удержать титул. Большинство боярских родов, что служат Ульчинским, к нему прислушиваются. А оставшиеся — просто не посмеют пойти против.

— Зато посмеют другие князья! Которые уже, я уверен, составили план, как женят своих сыновей на княжестве.

— За княжество можно и повоевать, боярин, — упёрся Васильев. — Тем более, что за твоей спиной будет вся мощь Ульчинских и Дёминых.

— Северских! — отрезал я. — Северских, Владимир Викторович! Запомни это! Я не собираюсь отказываться от этого имени. И причины на это есть. А насчёт того, чтобы повоевать за княжество… Так я не против. Но не за чужое. И не сейчас. У нас люди на улице живут, а ты мне тут про войну рассказываешь.

— Я понял, боярин, — опустил глаза боярский сын. Вот только взгляд мне его не понравился. Какой-то этот Васильев хитромудрый. Себе на уме.

— А раз понял, то занимайся своими прямыми обязанностями! Пароход, например, найди.

— Слушаюсь, — чуть склонил голову он и отошёл к другим детям боярскм.

— Как-то ты слишком резко с ним, — осторожно сказал оставшийся рядом со мной Сильнов.

— Дядь Саш, хоть ты не начинай, — поморщился я.

— Я и не начинаю. Просто Володя тебя ещё не знает…

— И потому решил прогнуть под себя! — перебил я. — Ведь боярин молодой, глупый. А если раз имя рода сменил, то и второй раз можно.

— Не заводись, Маркус, — примирительным тоном произнёс он. — Амбиции у Васильева есть. Этого не отнять. Но он тебе не враг.

— Ладно, дядь Саш — проехали! — решил сменить тему я. — Давай лучше праздновать. Тем более, что есть повод. А заодно надо кое-какие вопросы порешать. Например, назначить ответственного за стройку.

— О! — сразу оживился Сильнов. — Я бы посоветовал Головачёва. Он и материалы найдёт подешевле, и рабочих наймёт хороших, и расход каждого гвоздя проконтролирует.

— Надо же какой полезный человек! — улыбнулся я. — Пошли знакомиться.

Но улыбка моя была насквозь фальшивой. Не понравился мне Васильев и всё тут. Особенно его невзначай брошеный взгляд, в котором читалось… Пренебрежение? Превосходство? Нет, точно! Снисходительность в нём была. Типа, куда ты денешься, дурачок? А вот такие взгляды от подчинённых, у которых ко всему прочему ещё и некие полномочия имеются, опасны. Такой вот начальник разведки ради своих хотелок может организовать какую-нибудь подставу. И не только мне, но и всему роду. А потом будет во всём разбираться и показывать свою значимость.

В общем, если я, конечно, не ошибаюсь, то человек Васильев дерьмо. Которое, к тому же, умеет притворяться нормальным. И лучшим выходом было бы его убрать. Вот только остальные сыны боярские меня не поймут. А они, вроде как, искренне рады, что стали частью нового рода. Даже Иванов вон стоит в компании из четырёх человек, выпивает и с довольным видом шутит.

О! Он поймал мой взгляд и теперь идёт сюда. Только этого не хватало…

Спасло меня появление Василисы. Она со слегка ошарашенным видом вышла из дома на задний двор и замерла, глядя на гуляющих мужиков. Постояла так несколько секунд, и уже собралась было зайти обратно, как кто-то из детей боярских её заметил.

— Боярышня!

— Дёмина!

— Василиса Святославовна!

— Ура, боярышне!

Надо же, а в роду её, оказывается, очень любят. И если бы не придурок Илья Дёмин, из-за которого Васька вызвалась тоже уйти, то не факт, что все эти сыны боярские пошли бы под мою руку.

Ладно, надо брать ситуацию под контроль…

— Василиса! — позвал я. — Пошли, посидишь с нами.

— Да! — снова раздались крики.

— Любо!

— Маркус, — тихо прошипела Васька, подойдя ко мне и изображая улыбку. — Ты чего удумал?

— Ничего, — вполне искренне улыбнулся я. — Просто рад тебя видеть. И они рады.

— Я тоже рада тебя видеть стоящим на ногах, а не валяющимся в постели, — с лёгкой иронией в голосе произнесла сводная сестра.

— О! Ты подглядывала, как я сплю?! — округлил я глаза.

— Маркус, сейчас получишь! — поднесла к моему лицу свой кулачок боярышня Дёмина. И всё бы ничего, вот только этот самый кулачок за секунду покрылся льдом.

— Молчу-молчу! — поднял я руки, сдаваясь. И добавил: — Но посидеть и в самом деле надо. Если сейчас уйдёшь, то люди не поймут.

— Они теперь твои люди, — пожала плечами Васька. — Что мне их понимание?

— А ты моя сестра, — очень серьёзно произнёс я. — Ничего не изменилось.

— Спасибо, — тихо-тихо произнесла она и украдкой вытерла слезинку. А затем улыбнулась и громко сказала: — Отчего же не посидеть с такими славными воями?!

Брожение по двору временно прекратилось. Все снова расселись по своим местам и поспешили наполнить кубки.

Ваську я посадил во главе стола, рядом с собой, попросив прислугу для этих целей притащить ещё один стул. Вина ей налил собственноручно. А дотянуться до закусок она и сама не постеснялась.

— За боярышню Василису! — произнёс я тост. И все его поддержали радостными криками.

— Маркус, — обратилась ко мне сестра, после того, как пригубила вина и немного покушала. — Я хочу с тобой серьёзно поговорить.

— Без проблем, — улыбнулся я.

— Я… — замялась она. — Я даже не знаю как сказать… В общем, прими меня в род! Не хочу больше быть Дёминой! Михаил Васильевич обесчестил своими поступками имя рода. Да и, получается, одна я осталась из всей Младшей Ветви.

— Хм… Я как бы не против. Прости, что сразу об этом не подумал.

— Да ладно, — отмахнулась девушка. — Я же вижу что тебе некогда. Спишь, да спишь.

— Всё-таки подглядывала?

— Мар-кус! — ледяной кулачок снова появился перед моим лицом.

— Молчу-молчу! — рассмеялся я. И обратился к Сильнову, который, как и Васильев, прислушивался к нашему разговору. — Это возможно, дядь Саш?

— Вроде как да… — слегка смутился Александр Сергеевич. — Но я, если честно, не знаю подробностей.

— Возможно, — влез греющий уши Васильев. — Так как ты основал новый род, будучи до этого Дёминым, а Василиса Святославовна и вовсе урождённая боярышня Дёмина, то надо всего лишь подать прошение в Великокняжескую канцелярию. Никаких препятствий чинить не будут.

— Ну вот! — радостно воскликнул я, глядя на воспрявшую духом Ваську. — Ничего сложного!

— Но я бы пока повременил, — вдруг добавил Владимир Викторович.

— Почему?

— Ты же знаешь, боярин, что Дёмины воевать с заезжим князем собрались? — спросил он. Дождался моего кивка и продолжил: — Лёгкой эта война не будет. Легион Балховского Дёмины, скорее всего, разобьют. Но потери будут большие. Уверен. А в роду и без того много недовольных сейчас. Так вот, лучше чтобы у нас была урождённая Дёмина. Тогда можно было бы собрать под твою руку всех недовольных недобитков.

После этих слов боярского сына над нашей стороной стола воцарилось молчание. Все переваривали то ли услышанную информацию, то ли откровенную беспринципность, с которой Васильев её довёл до остальных.

Лично я немного офигел от такого подхода. Всё же Владимир Викторович столько лет был в роду Дёминых, а теперь рассуждает об их предполагаемых потерях, словно о скоте, которого ведут на убой.

Но, как оказалось, офигел не только я.

— Влодька, подь сюды! — чуть подавшись впёред, попросил боярский сын Невзгодов. Тот самый звероватый старик, что возмущался принятию в род китайцев.

— Чего тебе, Василий Павлович? — недовольно спросил Васильев, но всё же склонился к нему.

— Бац! — здоровенный кулак Невзгодова попал Владимиру Викторовичу прямо в нос, отчего во все стороны брызнула кровища, а самого Васильева унесло вместе со стулом. Так Василий Павлович на этом не успокоился. Вскочив, он очень резво для своих лет оббежал стол, одной рукой поднял «потерявшегося» Васильева за воротник и добавил. Несколько раз. Затем отпустил бесчувственное тело и сверху плюнул.

— Ты его не убил, Василий Павлович? — спросил я боярского сына, в тот момент, когда он проходил мимо, возвращаясь на своё место.

— Нет, — огрызнулся дед.

— А жаль… — тихо, чтобы было слышно лишь ему, произнёс я.

И он услышал. А услышав, на секунду замер и встретился со мной взглядом. И, подмигнув, так же тихо ответил:

— Ещё не вечер…

— Снова дед Василий кого-то жизни учит! — нарушив установившуюся во дворе тишину, выкрикнул всё тот же весёлый голос, обладателя которого я раньше не знал. Теперь знаю. Это Юрий Петрович Головачёв. Который с завтрашнего дня будет ответственным за стройку посёлка. Невысокий, жилистый и весёлый воин, лет сорока, с очень умными глазами. Но не хитрыми. Либо хорошо притворяется, либо честный.

— Могу и тебя поучить, Юрка! — грозно произнёс Невзгодов, улыбнувшись в бороду.

— Не-не, дед Вась! — сделал вид, что испугался Головачёв. — Я сегодня неучем побуду.

И боярские дети весело заржали, словно забыв про так и валяющегося на земле Васильева. Даже Васька на его тушку особо не реагирует. Так, бросила взгляд, да принялась уничтожать куриную ногу.

— Значит, примешь, Марк? — тихо спросила она, расправившись с курицей.

— Конечно, приму, — кивнул я. — Но я всё же посоветовал бы тебе немного подождать.

— Из-за слов вот этого? — презрительно кивнула в сторону бесчувственного тела, Василиса.

— Отчасти, — ещё сильнее понизил я голос. — Не знаю, чем закончится эта война. Дед Михаил определённо растерял остатки ума, и не удивлюсь, что может повести своих людей на убой. А Дёминой ты должна остаться не для того, чтобы собрать остатки рода, если случится худшее, а для того, чтобы этим остаткам было куда идти. Понимаешь меня?

— Понимаю, — немого подумав, кивнула сестра. И перевела тему. — Кстати, боярин Северский! А вы в гимназию теперь ходить вообще не будете? Останетесь как дядька Юра — неучем?

— У него другие мотивы, — хохотнул я. — А в гимназию пойду. В понедельник. А эти дни пока другими делами займусь. Надо со старостами деревень познакомиться. С местом под посёлок определиться. Да и вообще много чего сделать нужно.

— Учиться надо, Маркус, — уже серьёзно произнесла Василиса. — С неучем никто иметь дел не будет. А вдруг ты тупой?

— Ой, Васька, не начинай! — поморщился я, признавая её правоту. Несмотря на некий налёт средневековья, в этом мире действительно не любят вести дела с необразованными боярами. А значит, в гимназию придется идти. Хоть и не хочется. Чёрт, а там же теперь ещё и куча иностранцев учится. В том числе и наглый барон, которого, по-хорошему, надобно где-нибудь прикопать.

— Кошку свою так называть будешь! — сразу же возмутилась сестра, а перед моим лицом появился ледяной кулачок.

Глава 13

Школа готовит нас к жизни в мире, которого не существует.

Альбер Камю

Посидели в итоге до поздней ночи. Но помимо пьянки были и разговоры. Сыны боярские строили планы на будущее. Высказывали своё мнение по поводу нового посёлка. Радовались как дети, когда узнали, что китайцы займутся бытовыми артефактами. Деньгам, что я собрался выделить, удивились, но тоже радовались. А ещё каждый пообещал растрясти свою кубышку, потому что пяти тысяч точно не хватит. Это Александр Сергеевич принял желаемое за действительное.

В общем, этот день всех довольно неплохо сплотил и подарил надежду, что получится что-то хорошее. И людям это определённо было нужно.

Не веселился только Васильев. В себя он пришёл довольно быстро и отправился в дом умываться. Да так и пропал. Как потом доложила мне охрана — забрал своих людей и уехал.

Я на это лишь плечами пожал, сделав очередную пометку: получше за ним присматривать. Так себе человечек. Да и должность начальника разведки рода не для него.

Чуть позже меня всё же вызвала на разговор Добромила. Старшая жена Сильнова и по совместительству главная Целительница теперь уже моего рода.

Дело у неё было обычное — хочет больше артефактов. И не только целительских. Но не для себя, а на продажу. Говорит, что если открыть магазинчик, то деньги потекут рекой. И она готова всё это организовать и курировать.

Спорить тут не о чем. Сам о таком думал. Но пока немного преждевременно. Сначала посёлок, потом магазин. Единственное что, пообещал ей переделать ещё десяток целительских артефактов. Для нужд рода.

Женщина, конечно, расстроилась. Но не сказать, чтобы сильно. И тут же заявила, что ей для новой клиники тоже нужны артефакторы. Чтобы вплести в стены палат диагностические техники. Вот только китайцы на таком не специализируются, а значит, придётся нанимать кого-то на стороне. Обещал подумать и поискать денег. Добромила обрадовалась и ушла на посиделки с Ириной. Тоже отмечать. Сегодня пили все, кроме людей Михалёва. Десятник им запретил. Даже горняшки каждое новое блюдо с закуской выносили всё более весёлые и раскрасневшиеся.

Пробуждение следующим утром было… Обычным. Ни похмелья, ни головной боли. Обновлённый организм за ночь регенерировал и мозг и печень. Словно и не пил вчера. Потому день решил начать с тренировки. И у меня даже был спарринг-партнёр. Юшенг Шань.

Он вчера, кстати, тоже не пил. Отчасти из-за приказа Михалёва, а отчасти из-за того, что очень ответственный. А то что это за телохранитель, который может позволить себе потерять хоть чуточку бдительности?

Тренировка удалась! Юшенг помимо четвёртого ранга ещё и в совершенстве владел своим телом. Да и стиль боя он использовал очень интересный и неудобный для партнёров. Вин-Чунь. Бой на максимально близком от противника расстоянии. Одновременные блоки и контратаки.

Я же старался использовать в основном Муай-тай. И мне так же не нужна большая дистанция, для того чтобы вломить противнику.

В общем, получилось интересно и познавательно. Хоть Юшенг и не работал в полную силу. Да и я тоже. Удары скорее обозначал, не вкладываясь в них полностью. Мало ли. Колено в голову, да в полный контакт, может навредить и четырёхранговому бойцу. Наверно. Я всё ещё довольно ограниченно представляю себе возможности таких бойцов. Даже собственный третий ранг полностью не изучен. Тут бы хорошо месяц чисто на тренировки выделить, да во всём как следует разобраться. Но некогда. Так что всё как всегда — на ходу.

Кстати, во время этого спарринга я понял, что с Мейли теперь точно справлюсь. А с Егором и подавно. Несмотря на третий ранг, Зареченский был не очень хорош в рукопашке. А вот на мечах с ним попрактиковаться будет интересно. Скорее бы его Жива из своей больнички выписала.

После тренировки был плотный завтрак, небольшое время на сборы и началась работа. И всё бы ничего, но осень окончательно вступила в свои права и погода была пасмурной. А потом и вовсе зарядил небольшой, но нудный дождик, который и не думал заканчиваться. Ирина, видя такое дело, хотела меня отговорить от поездки. А когда не получилось, то выдала и мне, и всем сопровождающим огромные плащи с капюшоном. Склад у неё с плащами, что ли?

В деревушки со мной, помимо охраны, вызвалась поехать и Василиса. Ну и Эльза, само собой. И в безразмерных плащах смотрелись они довольно забавно.

Работа моя заключалась, по большей части, в том, чтобы светить лицом, всех слушать и поддакивать. Ну и ещё не отказываться от перекуса, который жители деревень от всей души предлагали.

Так же посетил лагерь новоиспечённых Северских. Несмотря на то, что жили люди в шатрах, да палатках, организовано всё было толково. Чистота и порядок виделись даже издалека. И работали все не за страх, а за совесть. Для себя же!

Кстати, над стройкой дождя не было. Постарался Бэй Линь. Этот китайский Богатырь по собственной инициативе разгонял над возводящимся посёлком тучи. И люди были ему за это благодарны. Ну, если не считать соседей. У них вместо небольшого дождичка выпадала двойная норма осадков. Правда поди ещё докажи, что это делается умышленно. Как я понял, на такое способны только Богатыри Воздушники.

И так прошли три дня. Поездки, разговоры, важное поддакивание и обильные обеды. Но больше всего запомнились улыбки людей. Несмотря на мои опасения, недовольных не было. Все с оптимизмом смотрели в завтрашний день, а на месте вырубленного леса уже представляли свои новые дома. И это не могло не радовать.

Но всё проходит. Пролетели и эти хлопотные дни. Наступил понедельник, а значит нужно идти в гимназию!

Гимназию, чёрт подери! У меня такой диссонанс из-за этого возник. Вот только что я, целый боярин, несколько дней подряд общался со своими подданными. А вот я напяливаю на себя школьную форму и иду учиться. Засада, блин!

Самое обидное, что экстерном нельзя закончить. Тупо не хватает знаний. И Маркус в своё время не стремился учиться, и я как-то от этого не фанатею. Тут бы совсем не выгнали — уже хорошо. Может взятку кому дать? Надо бы поинтересоваться.

С охраной решил особо не заморачиваться. Взял с собой Юшенга и Эльзу, а Михалёву с оставшимися бойцами велел охранять дом, да продолжать нести службу у храма Живы. Десятнику это, само собой, не понравилось. Но прямой приказ он оспаривать не стал. Лишь сопел недовольно. Наверное, теперь Сильнову пожалуется.

Все, кроме Юшенга, ехали в экипаже с новым кучером — Степаном. Седой крепкий мужик, который из-за давнего тяжёлого ранения службу продолжить не мог. Что-то у него с костями такое, с чем целители помочь не могут. На стройке от него тоже толку мало. Зато лошадей любил, и из арбалета стрелял метко. Это всё мне Александр Сергеевич объяснил, когда его представлял. Сказал, что в случае чего помехой в бою не будет, хоть и инвалид.

Ехали снова в безразмерных плащах. Дождь и не думал заканчиваться. А как говорят знающие люди — это только начало. В ближайшие дни начнутся грозы, и станет совсем невесело. В такую погоду хорошо у камина сидеть с чашкой кофе, а не в гимназию ехать. Эх!

— Чего вздыхаешь, Марк? — поинтересовалась из-под капюшона Василиса.

— Погодой навеяло, — пожал я плечами.

— В гимназию не хочешь? — захихикала она.

— И это тоже.

— Надо, Маркус. Надо! — наставительно произнесла она. — К тому же ты друзей давно не видел. Кошка эта, Ханна, про тебя каждый день спрашивает.

— Да? — удивился я. — А чего ей надо?

— Не знаю. Мне как-то всё равно. Мы и не общаемся особо.

— Почему?

— Может потому, что она и Витослав твои друзья, а не мои? — хмыкнула Васька.

Чёрт! Точно! А я как-то и забыл. И Василиса с ними общается, только когда я рядом.

— Кстати! — вспомнил я. — Не знаешь, что там с боярином Морозом? Получились у Большакова его замыслы?

— Сам спросишь, — уже недовольно фыркнула сестра. — Говорю же, не общаемся мы особо.

— Вредная ты, Васька! — хмыкнул я.

— Кошку свою так будешь называть! — тут же отреагировала она.

— Ладно. Надо только её сначала завести. А как только заведу, так сразу Васькой назову. Буду звать кошку, а прибегать будете обе.

— Мар-кус! Я тебя сейчас стукну!

— Нельзя меня бить, — веско произнёс я.

— Это ещё почему? — удивилась боярышня.

— Так я боярин, — пояснил я. — А где это видано, что бы кто-то боярина бил безнаказанно?

— Не знаю, где видано. Но знаю, где все смогут увидеть. Сейчас к гимназии подъедем, и начну тебя бить. Всем на потеху.

— Бессердечная ты, Василиса Святославовна! — сделал я вид, что пригорюнился.

— На том и стоим! — гордо задрала носик девушка.

Эльза всё это время лишь похихикивала из-под капюшона. Зато Юшенг на нашу пикировку вообще внимания не обращал. Ехал вровень с экипажем и смотрел вперёд. Он, кстати, единственный был без плаща. А от дождя его защищала большая китайская соломенная шляпа. И смотрелся он довольно забавно. Некоторые жители города, мимо которых мы проезжали, просто ухахатывались, на него глядя. Но китайцу было пофиг, и своей невозмутимостью он мог конкурировать с Буддой.

Стоило нам подъехать к гимназии, как Василиса скинула плащ и на максимальной скорости побежала ко входу. Я же, тоже избавившись от плаща, побрёл не спеша. Бегать было лень. Да и не солидно. Всё же боярин, а не хрен с горы.

Сильный толчок в плечо в прежние времена точно снёс бы меня в сторону и впечатал в ограду. Но третий ранг — это не только скорость и регенерация! Это ещё и укреплённые кости, мышцы и связки. Поэтому меня лишь только слегка покачнуло. А вот человеку, что в меня на всём ходу врезался, пришлось намного хуже. Он, мало того, что сильно ударился, так ещё и отпружинил в обратную сторону. И в итоге уселся на задницу, удивлённо хлопая глазами и потирая собственное отбитое плечо.

— Ты чего, ушлёпок, охренел? — спросил я у Леслава Бурого, подручного моего бывшего мучителя. Точнее, не моего, а Маркуса. В общем, подручного Щаслава Концова, которому не так уж и давно пришлось откусить себе язык.

— Немец, а ты чего налысо побрился? Вши? — а вот и он. Боярич Концов. Стоит и с мерзкой ухмылкой ждёт моей реакции. А рядом с ним ещё одна шестёрка — Ял Чёрный. Смотрит вроде бы с вызовом, кулаки, вон, сжал. Но сам какой-то бледный.

— Хренасе! — удивился я. — Концов, ты наконец-то себя язык отрастил? Поздравляю! Только не забывай, что таким темпом, можно снова его лишиться.

— Это я тебе язык отрежу, Дёмин! — злобно выкрикнул он, не предпринимая, впрочем, попыток напасть. — Я…

— Северский! — перебил я его.

— Чего? — сбился Концов.

— Боярин Северский я. А ты — дебил.

— Да хоть западный! — справился с удивлением боярич. — Я недавно второй ранг взял. И Чёрный тоже. Поэтому молись всем богам, Немец!

— Ути боженьки! — умилился я. И кивнул на всё ещё сидящего жопой в луже Бурого. — А этот ушлёпок не взял?

— Этот не взял, — на автомате ответил Концов. Но тут же снова начал себя накручивать: — Ты вообще что ли не понял, что я тебе сказал? Мы теперь второранговые! А это значит, что тебе конец! Понял?

— Понял, понял. Ты только вот что скажи, придурок: лечился, небось, где-нибудь за пределами княжества?

— Причём тут это? — нахмурился он. А Чёрный отчего-то вообще попятился. — И вообще, Немец, зубы мне не заговаривай! И так наговорил уже. Хотел тебя просто избить, но за оскорбления придётся отвечать!

— Видно, понравилось тебе на больничном? — хмыкнул я. — Ладно, ты всё сказал? А то на занятия надо идти.

— Сам напросился, Немец! — окончательно разозлился Концов и ударил.

Наверное, будь я перворанговым, то этот удар показался бы быстрым и сильным. Но не сейчас.

— Бац! — поймал я его кулак ладонью левой руки, в лучших традициях китайских боевиков. И тут же, не отпуская, ударил сам. С правой в челюсть. Нокаут и перекошенная, в прямом смысле, морда лица в наличии.

— Эмм… — ещё сильнее попятился Чёрный. Этот, видимо, из княжества не уезжал и слышал, что я Каганова завалил. Вот и боится. Правда, непонятно, отчего Концову не рассказал.

— Куда пошёл?! — рыкнул я на него. — Я что ли его в больничку потащу?

Но Чёрного было уже не остановить. Развернувшись, он бросился бежать, не обращая внимания на грязь и лужи. И бежал, надо сказать, быстро. Точно второй ранг взял. Немногочисленные ученики, что, несмотря на дождь, смотрели это представление, радостно заулюлюкали.

— Ну что, дружище, остались мы вдвоём? — ласково спросил я у так и сидевшего на земле Бурого.

— Я это… — испуганно проблеял он и ткнул пальцев в бесчувственную тушку Концова. — Это… Я…

— Это ты? А я думал, что это Концов.

— Н-нет… Я… Это… В больничку… Его.

— А! Ну, не буду мешать. Занимайтесь, — разрешил я и пошёл ко входу в гимназию. Настроение после этой стычки было на высоте. Думаю, что даже вредные преподаватели не смогут его испортить.

В классе меня ждал сюрприз. А всё дело в том, что на моём месте, рядом с Витей Большаковым, сидела какая-то девушка. Судя по греческому шнобелю — не местная. Да и вообще народу прибавилось. Похоже, что иностранцы наконец-то обжились и начали ходить на занятия. И это, безусловно, хорошо. Для них. Вот только свободных мест в классе я что-то не наблюдаю. Чёрт! Ну не гнать же эту девчонку из-за своей парты? Ей ведь тогда тоже сесть негде будет.

— Дёмин? — раздался удивлённый голос у меня за спиной. — А ты что здесь делаешь?

Повернувшись лицом ко входу в кабинет, я увидел учителя истории, который и в самом деле выглядел удивлённым. Словно не ожидал меня тут увидеть.

— Здравствуйте, Борис Велемирович, — вежливо поздоровался я. — На занятия пришёл. А мест нет. И я теперь Северский, а не Дёмин.

— Да, с местами сейчас туго, — покивал преподаватель. И спросил: — Но почему ты пришёл в этот класс?

— А куда ещё? — начал я злиться. — В библиотеку?

— В свой класс идти нужно.

— А это чей?

Ничего не понимаю! Неужели, пока я там клятвы приносил и принимал, а между делом с князем бодался, изменилась сама реальность? Или это — то самое вмешательство в мою память, в котором я так до сих пор и не разобрался?

— А это, Северский, — произнёс он с явным сарказмом в голосе, — теперь не твой класс. Перевели тебя.

— Вы что-то имеете против моего рода, Борис Велемирович? — нахмурился я.

— Дёмин, если ты стал боярином, то это не значит, что можешь вести себя подобным образом! — презрительно скривился препод. — Немедленно извинись, или пойдём к директору.

— А может сразу к княгине? — хмыкнул я. — Это она дала мне новый род и фамилию. Над которой вы имеете наглость иронизировать!

Класс всё это время сидел тихо-тихо. Все мои бывшие одноклассники открыли рты и жадно ловили каждое слово. Ну да, как же — сенсация. Ученик не просто спорит с учителем, а ещё ему и угрожает. Тут так не принято. Во-первых, потому, что опасно. Гимназия находится под охраной князей Ульчинских. И за каждый неосторожный выпад в сторону её работников, любой род может огрести больших проблем.

Но мне в данный момент было пофиг! Мало того, что меня куда-то там перевели, так ещё и этот урод смеет насмехаться над моим родом.

— Всё, мне это надоело! — грозно нахмурился преподаватель. — Дёмин ты, или Северский — мне плевать! Идём к директору. Пусть он с тобой разбирается.

— Ах вам, Борис Велемирович, ещё и плевать? — удивлённо протянул я. — А позвольте спросить, из какого вы рода?

— Что? — немного растерялся он. Но быстро вял себя в руки. — Это не важно. Идём!

— Как же не важно? — не сделал я даже попытки сдвинуться с места. — Должен же я знать, кому объявлять войну?

— Да что ты несёшь?! — чуть ли не взвизгнул этот мужик. От его важного и заносчивого вида не осталось и следа. — Я служу княгине!

— А я служу Великому Князю! — парировал я. — Ну что, и дальше будем покровителями мериться, или вы всё же назовёте свой род?

— Фу-ух, — сдулся он, словно воздушный шарик. И уже без истерики, нормальным тоном попросил: — Дёмин, давай выйдем за дверь?

— Северский! Боярин Северский!

— Да, да. Северский! Не соблаговолите выйти со мной за дверь?

— Отчего же не выйти, если вежливо просят? — пожал я плечами и первым направился к выходу из кабинета.

Одноклассники же так и сидели с открытыми ртами, провожая меня офигевшими взглядами.

— Боярин Северский, — выйдя следом за мной в коридор и прикрыв дверь, заговорил официальным тоном преподаватель, — я приношу свои извинения, если чем-то смог Вас обидеть!

— Вы меня не обидели, — покачал я головой. — Вы отчего-то решили, что можно насмехаться над моим родом!

— Приношу свои извинения, если вольно или невольно оскорбил ваш род! — не меняя выражения лица, поправился Борис Велемирович.

— Принимается, — чуть подумав, кивнул я. Ну в самом деле, не доводить же дело до войны? Хотя, оскорбление действительно имело место. И не мешает выяснить, чем я этому козлу так не угодил. Не сейчас, но мысленную пометочку я поставил.

— Тогда можете быть свободны, Северский, — с явным облегчением в голосе, произнёс историк. И взялся за дверную ручку, собираясь оставить меня одного в коридоре.

— Куда! — возмутился я. — А кто меня в новый класс отведёт?! И вообще, с какого перепугу меня куда-то перевели без моего ведома?

Глава 14

Джентльмен не может пить с человеком, которого он шантажирует.

О. Генри

Оказалось, что перевели не одного меня и не просто так. Из-за наплыва иностранных учеников в гимназии возникли некоторые трудности с… как бы это лучше сказать? С родовитостью? Хотя это всё же не совсем верное слово. В общем, некоторые иностранцы решили, что учиться с обычными детьми, хоть некоторые из них и бояричи с боярышнями, им невместно. Руководство гимназии спорить не стало и под таких вот «родовитых» создали отдельный класс. Ну а для того, чтобы он был не полностью иностранным, решили немного разбавить местными. Так что помимо меня там теперь учатся ещё два молодых боярина и родственница княгини. Да, да — Ханна Кискер.

Всё это рассказал историк, пока провожал меня до нового учебного кабинета. Но я так и не понял, почему нельзя было иностранцев учить отдельно? Скорее всего — политика.

— Разрешите? — постучавшись, открыл я дверь кабинета. Борис Велемирович на этом счёл свою миссию выполненной и срулил.

— Да? — чуть удивлённо посмотрел на меня новый преподаватель. Здоровенный мужик, с аккуратно подстриженной седой бородой и завязанными в хвост тёмными волосами. Ему бы вместо указки боевой топор и хоть сейчас в степь, орду распугивать.

— Боярин Северский, — представился я. — Мне сказали, что теперь учусь в этом классе.

— Северский? — задумчиво нахмурился он и заглянул в лежащий на столе журнал. — Да, есть такой. Проходи. Меня зовут Олег Викторович Ханин. И я являюсь классным руководителем нового класса. Про тебя, Маркус, я слышал, так что спрашивать, где именно ты шлялся пока не буду. Но это в первый и последний раз. Понятно?

— Понятно, — кивнул я. Отчего-то спорить с этим преподом совершенно не хотелось.

— Тогда проходи и садись на любое свободное место. С классом потом познакомишься.

Про любое свободное место он уточнил не зря. Их действительно было много. А учеников в классе было всего пятнадцать человек. Со мной — шестнадцать.

Недолго думая, я пошёл на последний ряд и сел рядом с Киской. Достал из портфеля тетрадь и карандаш, положил перед собой, повернулся к Ханне, чтобы поздороваться и завис.

Всё дело в том, что девушка в очередной раз изменилась. В прошлую нашу встречу она частично была похожа на кошку. А до этого была просто милахой, с обалденно красивыми голубыми глазами. Сейчас же на меня смотрели… карие? Да, наверно карие, глаза. Но возникало ощущение, что они словно светятся изнутри. Да и в целом Киска стала выглядеть более эффектно. Была милахой, а теперь самая настоящая красотка. А то, что глаза слегка светятся — ерунда. И не такое видали. Скорее всего, это тараканы в её голове праздник устроили и с фонариками балуются.

— Привет, — улыбнулся я.

— Привет, Маркус, — отзеркалила она мою улыбку, из-за чего стала выглядеть ещё милее. — Ты теперь Северский?

— Ага. А тебя, похоже, признала княгиня, раз ты в этом классе?

— Официально не признала, — чуть расстроилась девушка. — Но все почему-то теперь не сомневаются в том, что признают.

— Ты не рада, что ли? — удивился я.

— Не рада, — согласно кивнула Киска. — Даже сейчас ко мне все лезут, чтобы выразить своё уважение. А что же будет потом?

— Молодые люди, я вам не мешаю? — строго и отчего-то на английском, спросил Олег Викторович. Ханна испугано ойкнула и сделала вид, что внимательно его слушает.

Я же хотел ответить, что он нам действительно мешает. Но сдержался. Второй конфликт с преподавателями за один день может мне и боком выйти. К тому же я не забывал про боевой топор, который может быть спрятан где-нибудь под его рабочим столом.

— Олег Викторович, а позвольте вопрос? — подал голос один из русских парней.

— Да? — посмотрел на него преподаватель. Причём посмотрел строго. Такое ощущение, что по-другому он просто не умеет.

— Вы сейчас рассказывали про новый учебный план. И мне кажется, что он слегка упрощённый. Это так.

— Боярин Корнев, верно? — уточнил Ханин.

— Верно.

— Так вот, боярин, вы абсолютно правы. Так как наши новые ученики по старой программе учиться просто не смогут, то решено было её упростить. По крайней мере, на этот год.

— Но это получается, что мы, — Корнев почему-то показал рукой в нашу с Ханной сторону, — будем отставать от остальных ровесников.

— И снова вы правы. Но на ваших годовых оценках это никак не скажется. Да и в целом на аттестате.

— Но как же так? — возмутился молодой боярин. — Я после этого года собираюсь поступать в столицу. И хоть аттестат, как вы говорите, будет хорошим, то знаний же точно не хватит.

— Боярин, — вздохнул преподаватель, — никто вам не мешает подтягивать нужные предметы самостоятельно. Или же нанять репетитора. Насколько я знаю, вы не бедствуете.

— Весело! — хмыкнул парень и снова бросил взгляд на нас с Киской, словно ища поддержки. — Получается, что для того, чтобы нормально учиться мне нужно, мало того, что заниматься во внеучебное время, так ещё и тратить заработанные собственным трудом деньги?

— Думаю, что вы лично не перерабатываете, боярин, — состроил недовольную рожу Ханин. О как! А только что казался мне нормальным человеком, в отличие от того же Бориса Велемировича.

— А вот это, Олег Викторович, позвольте решать мне! — с вызовом произнёс Корнев, гордо выпрямив спину. — Ваше дело преподавать, а не совать нос в доходы бояр!

— Верно! — неожиданно для самого себя, поддакнул я. — Кажется, преподаватели в гимназии слишком много на себя стали брать. Чувствуют себя защищёнными под крылышком у княгини.

Почему я влез? Если честно, сам не знаю. Спонтанно получилось. Но с другой стороны, сказал я чистую правду. И промолчать в данном случае нельзя. Одно дело простые ученики или бояричи. За них и их род несут ответственность старшие родичи. И другое дело я и вот этот парень. Мы уже бояре. И если сейчас допустить наезд на свой род, то потом уже не отмоешься. Репутация будет напрочь убита, а другие бояре просто не будут иметь с тобой никаких дел. Да и слава моментально появится такая, что не отмоешься. Типа: Вон боярин идёт. Так он даже перед учителями свой род защитить не может.

Ну и ещё одна причина, о которой я подумал только сейчас.

Начало разборок с историком видели все, а вот то, что он извинился — никто. Нужно было требовать извинений в классе, а я зачем-то согласился выйти. И сейчас появилась возможность слегка нивелировать этот косяк.

А конфликт с преподавателями? Так я сказал чистую правду. Они реально офигели под крылом Саблеславы. Думают, что всё сойдёт с рук.

— Молодые люди, — искренне удивился Ханин. — Вы хотите предъявить претензии княжеству?

— А причём тут княжество? — ответно удивился я.

— Действительно! — поддержал Корнев. — Вы же Ханин? Вот с вашим родом и будем говорить. А с княгиней уж как-нибудь всё решим.

— А вы не слышали о том, что любые конфликты с преподавательским составом запрещены? — усмехнулся Олег Викторович. — И они сразу же приравниваются к конфликту с княгиней?

— Значит, будет конфликт с княгиней, — пожал я плечами. — Вот только вряд ли он вас порадует. Саблеслава Мечеславовна обязательно захочет узнать, в чём дело. И выяснит, что её преподаватели не умеют держать язык за зубами.

— И в итоге виру мы всё равно возьмём с вашего рода, — добавил Корнев.

Ханин после такой отповеди слегка завис. Сомневаюсь, что он испугался. Явно не тот человек, в отличие от историка. Но вот так, на пустом месте вовлечь свой род в конфликт сразу с двумя боярами… Это надо постараться.

— А чем я обидел вас, молодой человек? — спросил он у меня.

— На обиженных воду возят, — фыркнул я. — Суть своих претензий я уже высказал. Не надо забывать, что вы не только преподаватель, а мы не просто ученики. Ваш коллега сегодня уже принёс мне извинения за насмешку над моим родом. Теперь вот вы позволяете себе влезать в дела рода Корневых.

— Я вас понял, — степенно кивнул Ханин. — То есть извинений лично вы от меня не требуете?

— Нет.

— В таком случае, — он посмотрел на Корнева, — приношу вам, молодой человек, извинения за свои слова. Не со зла сказал.

— Принимается, — вздохнул парень. Он, похоже, тоже не очень-то и хотел доводить дело до прямого конфликта. Но, как и я, промолчать не мог.

— Но обо всём произошедшем, молодые люди, — добавил преподаватель, — я всё равно буду вынужден доложить княгине. Регламент такой.

— Да ради богов! — хмыкнул я. — Заодно привет ей от меня передавайте.

— Я Вольный боярин и княгине не служу, — пожал плечами Корнев.

— Ну вот и отлично, — обозначил улыбку Ханин. — Что же касается вашего первоначального вопроса, боярин Корнев. Поступать вы планируете в Великокняжескую Академию?

— Да, — слегка удивился парень. — А как вы узнали?

— Тут всё просто. После второго курса гимназии можно поступить только туда, при наличии третьего ранга и выше. Я прав?

— Правы.

— В таком случае не волнуйтесь. Аттестат для Академии не очень-то и важен. Там воспитывают воинов. Поэтому упор делается на боевые качества учеников, а не на их оценки по другим предметам. Впрочем, вы всё равно можете нанять репетитора, чтобы не отставать от сверстников.

— Уж как-нибудь разберусь, — проворчал Корнев, успокаиваясь.

— Что же касается вас, боярин Северский, — он перевёл взгляд на меня. — Вас тоже не устраивает новый учебный план?

— Нет, что вы, — открестился я. — Напротив, очень даже устраивает. Как вы должно быть знаете, я и сам родился за границей. Так что упрощённая программа — наше всё.

— В таком случае, продолжим урок. И так уже много времени впустую потратили.

Ну что сказать? Мужик! Хоть и прогнулся слегка, но остался при своём. Зато я смог удачно воспользоваться ситуацией и вставить свои пять копеек про извинения историка. А иначе в будущем он смог бы утверждать, что ничего не было. Теперь же Ханин у него, скорее всего, поинтересуется, что там за фигня случилась. И Борис Велемирович уже не отвертится. По крайней мере, я на это надеюсь.

После звонка на перемену Олег Викторович не спеша собрался, окинул класс задумчивым взглядом и удалился. А на меня сразу же накинулась с вопросами Киска.

— Маркус! Это что сейчас было? — мило нахмурившись, спросила она.

— Слушай, а что с твоими глазами? — задал я встречный вопрос, чем сбил её боевой настрой.

— Не знаю, — пробурчала она. — Дед говорит, что это из-за наших родовых способностей. Вроде как они взаимодействуют с Даром Ульчинских. От того и такой цвет стал.

— Тебе идёт! — искренне сказал я. — Очень!

— Спасибо, — совсем засмущалась девушка. — Кстати, дед про тебя спрашивал.

— Да? С какого? То есть, я хотел сказать, почему?

— Ты же обещал зайти в гости. Вот он и интересуется.

— Хм, — задумался я. Действительно, что-то такое припоминаю. А раз обещал, значит надо делать. — Когда будет удобно?

— Хоть сегодня, — улыбнулась Киска. — Дед всё равно дома всегда сидит.

— Сегодня? Извини, сегодня вряд ли. У меня на пару-тройку дней есть дела, — покачал я головой. И дела действительно есть. Помимо забот связанных со строительством, я хочу дождаться Егора. Судя по всему, Жива «выпишет» его в ближайшие дни. И нужно будет убедиться, что всё в порядке. Да и расспросить, как именно он попал в плен к Балховскому тоже стоит. Всё это, конечно, не так уж и срочно, но… Есть такое ощущение, что надо. А почему, понятия не имею.

— Тогда на выходных? — с каким-то даже облегчением отреагировала Ханна на мои слова.

— Может быть и раньше. Если с делами всё разрешится.

— Хорошо. Я передам деду.

— Слушай! — вдруг вспомнил я. — А вы давно в таком составе учитесь?

— Ох, Маркус! — неожиданно рассмеялась девушка. — Ты чем вообще слушал? Сейчас же был ознакомительный урок. Так что первый день мы в таком составе.

— О как! То-то я думаю, что препод прописные истины рассказывает.

— Маркус? — окликнули меня. Повернув голову, я увидел подошедшего Корнева.

— Он самый, — кивнул я.

— Ярослав, — представился он и протянул руку. — Ярослав Корнев. Боярин.

— Маркус Северский, — ответил я на рукопожатие. — Боярин.

— Ханна, — кивнул он Киске.

— Чем могу служить? — слегка напрягшись, спросил я. Привык, что в гимназии другие ученики ко мне обращаются либо для того, что бы оскорбить, либо для вызова на поединок. И то, и другое как-то уже поднадоело.

— Чего это ты так официально? — рассмеялся Корнев. — А просто так я подойти к новым одноклассникам не могу? Тем более, что все остальные иностранцы, и по-русски практически не говорят.

— Не почему же все? — пожал я плечами и кивнул в сторону ещё одного русского парня. — Вот же, вроде как тоже цельный боярин.

— А, — отмахнулся Ярослав. — Боярин Александров, в отличие от нас с тобой не Вольный. Он Ульчинским служит. И после нашей пикировки с Ханиным теперь вряд ли будет общаться. Разве что на поединок вызовет, если дурак.

— Почему дурак? — не понял я.

— Так у меня третий ранг, — улыбнувшись, расправил плечи он. К слову, ширина его плеч впечатляла. Особенно для подростка. Да и роста он был не маленького. А если учесть светлые волосы, почти как у меня, то можно предположить, что в предках у него есть скандинавы. Кстати, волосы у него тоже были короткие. Не лысый, как я, но и хвоста по местной моде тоже не было.

— А ты давно боярином стал? — поинтересовался я.

— Два месяца, — нахмурился парень. — Отец пропал больше года назад и теперь официально признан погибшим. Вот и пришлось…

— Сочувствую, — с искренней грустью в голосе произнесла Ханна. Всё же хорошая она девушка. И чуткая, и не глупая, и красивая… Стоп! Что-то меня куда-то не в ту сторону понесло. Ещё не хватало романов с одноклассницами. Чтобы потом от её деда бегать.

— Да ладно, — махнул рукой Корнев. — К тому, что отец пропал, я привык. Просто оказалось, что быть боярином без поддержки старшей родни довольно непросто.

— Как я тебя понимаю, — согласно покивал я. — Я боярин лишь несколько дней, а уже хоть на стенку лезь.

— Вот! — оживился он. — Я отчасти из-за этого к тебе и подошёл. Это же под твою руку Младшая Ветвь Дёминых пошла?

— Под мою, — нахмурился я.

— Да не напрягайся, — рассмеялся Ярослав. — Я без задней мысли спрашиваю. Точнее… В общем, есть к тебе деловое предложение!

— Ко мне?!

— Ну ты же боярин Северский?

— И в чём оно заключается? — подпусти в голос скепсиса, уточнил я.

— Да как тебе сказать… — задумался Корнев.

— Ребята, вы серьёзно собираетесь обсуждать дела на перемене? — ехидно спросила Ханна.

— И правда! — смутился Ярослав. — Как-то я не подумал… Слушай, Маркус, а давай после гимназии где-нибудь посидим, поедим и пообщаемся? У меня и в самом деле деловое предложение. Взаимовыгодное.

— Если только не очень долго, — подумав, кивнул я. Подвоха в его словах не чувствовалось. А если и в самом деле предложит что-то интересное и выгодное, то почему бы и не пообщаться?

— Ну вот! — сделала вид, что обиделась Киска. — Как с дедом моим поговорить, так ты занят. А как куда ещё, так сразу.

— Так это же по делам, — развёл я руками и улыбнулся.

— А откуда ты знаешь, что дед тебя не зовёт обсуждать дела? — хитро прищурилась она.

— Потому, что первый раз он позвал на разговор ещё боярича Дёмина. А какие у него с ним могли быть дела?

— Логично, — вздохнула девушка.

— Ханна, я обещал, значит, обязательно приду, — серьёзно произнёс я. Не хватало ещё её обидеть. Киска — одна из немногих людей, к которым я отношусь с искренней симпатией.

— Я знаю, Марк! — снова засмущалась она. — Извини.

— Кстати, Маркус! — влез в разговор Корнев. — Спасибо что помог с Ханиным. Боюсь, если бы не твоё вмешательство, то простым извинением дело не обошлось. А его род довольно влиятельный и отнюдь не слабый.

— А, забей! — махнул я рукой. — Просто у меня сегодня уже был конфликт с преподавателем. Вот и завёлся по новой. Да и правильно ты всё сделал. За свои слова надо либо отвечать, либо извиняться.

— Тоже так думаю, — с серьёзным видом покивал парень.

— Ох, мальчишки! — вдруг расхохоталась Киска. — Вы бы себя видели! Такие серьёзные.

Переглянувшись с Ярославом, мы одновременно пожали плечами, из-за чего Ханна стала смеяться ещё сильнее.

— В общем, после занятий? — уточнил Корнев.

— Ага, — согласился я.

— Тогда я пошёл, — бросив на Ханну настороженный взгляд, утопал он на своё место.

— Ты чего? — тихо спросил я у девушки.

— Ничего, — всё ещё похихикивая, покачала она головой. — Просто забавно на вас со стороны смотреть.

На большой перемене в столовую я шёл один. Ханна ни говоря не слова, куда-то убежала, Витослав теперь учится в другом классе, а больше в гимназии друзей у меня и нет. Вот и топал я в одиночестве, размышляя о новом классе и упрощённой программе. По всему выходило, что для меня это большой плюс. Хоть не будут с историей доставать, в которой Маркус был ни бум-бум, а я тем более. Да и слова Ханина про то, что аттестат выдадут в любом случае, так же воодушевляли.

— Маркус Дёмин! — вдруг раздался голос из бокового коридора, и дорогу мне перегородил Ганс фон Бюхель. — Рад тебя видеть, друг мой!

— Не друг ты мне, собака сутулая! — на автомате ответил я.

— Так даже лучше, — ничуть не смутившись, мерзко усмехнулся он. — Тогда можно говорить как есть.

— Не думаю, что нам есть о чём разговаривать, — покачал я головой, прикидывая, как бы его так ударить, чтобы сразу наглухо. Эх, мечты, мечты. К сожалению, в гимназии его убивать нельзя. Труп прятать некуда.

— Есть, есть! Дело в том, что мне срочно понадобились сто рублей золотом, — всё так же гаденько улыбаясь, произнёс фон Бюхель. И понизив голос, добавил: — И даст мне их один знакомый Владыка.

Глава 15

Король может сделать своего подданного кавалером, маркизом, герцогом, принцем, но сделать его честным человеком выше его власти.

Роберт Бёрнс

До меня как-то даже не сразу дошёл смысл его слов. Он что, всё же решился меня шантажировать?! Вот за это действительно можно убить. Да что там можно? Нужно!

Но моя проблема в том, что этого никто не поймёт. Только в том случае, если открыть правду. А это значит, что нужно рассказать всем про Владыку.

— Эй, Дёмин! Ты живой? Чего замер? — хохотнул этот упырь. — Или решил притвориться мёртвым, чтобы не платить?

Я действительно немного завис, пытаясь сдержать эмоции. Но после последних слов всё же не выдержал.

Коротко, но резко и сильно ткнул ему в «солнышко» правой рукой, а левой схватил за воротник и затащил в тот коридорчик, из которого он вылез.

— Ты не посмеешь! — прохрипел Ганс, прежде чем я успел ему добавить. — На нас все смотрят! Вопросы начнут задавать. А я молчать не буду.

Теперь я схватил его за воротник и второй рукой. Как-то рефлекторно получилось. Просто очень уж захотелось придушить эту сволочь.

— Прекрати! — неожиданно рыкнул он, и довольно ловко локтём сбил мои руки со своей шеи. А затем ещё и чуть-чуть оттолкнул. — Решай, Дёмин! Либо платишь, либо я начинаю всем подряд рассказывать о Владыке, который проживает в этом княжестве. И перестань распускать руки! А то замучаешься со слухами бороться.

На нас и в самом деле уже смотрело где-то с десяток учеников. Впрочем, ничего удивительного в стычке двух гимназистов нет. Несмотря на своеобразный дуэльный кодекс, подростки есть подростки. И драки частенько вспыхивали то тут, то там.

— У меня нет с собой ста рублей, — сдерживая злость, ответил я.

— Ста пятидесяти, — поправил меня фон Бюхель.

— Не понял, — нахмурился я.

— Теперь сто пятьдесят! Нечего руки распускать.

— Хорошо, сто пятьдесят, — изобразил смирение я. — Но какие гарантии, что ты и дальше не будешь требовать деньги?

— А кто сказал, что не буду? — снова усмехнулся этот урод. — Я слышал, что ты теперь важный человек. Так что иногда будешь выдавать мне требуемые суммы. Понял меня?

— У меня нет с собой таких денег, — едва сдерживая ярость, ответил я.

— Завтра принесёшь, — благосклонно кивнул он. — И на первой же перемене отдашь.

— После занятий, на стоянке для экипажей, — поправил я. — Не нужно, чтобы нас видели вместе.

— Хорошо, — чуть подумав, согласился Ганс. — Но даже не думай о всяких глупостях. Я подстрахуюсь. И если со мной что-то случится, то все будут знать, что это сделал ты.

— Пусть будет так, — кивнул я. — По рукам?

Фон Бюхель на автомате ответил на рукопожатие, а я ещё и с дружелюбной улыбкой на лице похлопал его по плечу. Зрители, которых стало уже человек двадцать, стали расходиться, не скрывая разочарования. Драки не будет!

Дальнейший путь до столовой я не особо запомнил. В голове билась лишь одна мысль — что делать? Понятно, что если заплатить один раз, то потом буду платить постоянно. А это, как минимум, унизительно. Да ещё и такая злость накатывает, что хоть святых выноси. Так что надо его убрать. Вот только как?

От поединка он отказывается. А просто так где-то его зарезать… Даже не знаю. Как-то так получилось, что за столь короткое время пребывания в этом мире, я привык поступать по чести. Потому что… Да потому, что это правильно! Люди тут так живут. Ну или, по крайней мере, стараются жить. И именно из-за этого этот мир проще и честнее моего прежнего.

Впрочем, фон Бюхель, похоже, живёт без чести. А значит и у меня руки развязаны? Чёрт! Никогда не думал, что всерьёз буду о таком задумываться. Но став боярином я и вести себя стараюсь именно как боярин. В разговорах с другими людьми я довольно часто касался темы чести. И вот сейчас понимаю, что это не было просто громкими словами.

Впрочем, в данном случае честь не помешает мне убить Ганса. Но в том-то и дело, что нужно сделать это своими руками. Иначе я рано или поздно стану таким же, как боярин Михаил Дёмин. Готовым на всё, ради собственной выгоды. Так что просто послать к фон Бюхелю несколько своих людей — не вариант. Они, конечно, приказ выполнят. Но у них появятся мысли, а почему их боярин не сделал этого сам. Репутацию мне это сильно не подпортит. Но…

— Дёмин! — вырвал меня из размышлений чей-то гневный окрик.

— А? — непонимающе уставился я на девушку, которая встала на моём пути и грозно упёрла руки в бока.

— Тебе должно быть стыдно, Дёмин! — заявила она и даже пальчиком в меня ткнула.

— За что? — офигел я.

— Ты думаешь, я не понимаю, для чего ты принял наш род в свои боярские дети?!

— Ваш род? — непонимающе нахмурился я, вглядываясь в её лицо. А потом до меня дошло. — Подожди! Ты же Иванова?

Чёрт! Точно! Это та самая девица, у которой я как-то по глупости спросил насчёт её девственности. Я тогда всё раздумывал над способом избавиться от боли, и голова была забита лишь этим. А эта девчонка возмутилась и по морде мне съездила.

— Не делай вид, что не помнишь! — гневно фыркнула она. — И знай, что спать я с тобой всё равно не буду! Извращенец!

Выкрикнув всё это мне в лицо, Иванова развернулась и гордо удалилась. А я остался офигевать перед входом в столовую, под взглядами десятков гимназистов.

Твою же мать! Кажется, теперь вся гимназия будет думать, что я реально извращенец! Приплыли!

— Марк, ты чего здесь? — неожиданно спросил кто-то из-за спины, заставив меня подпрыгнуть.

— Витя, твою же кошку! — выругался я. — Ты чего подкрадываешься?

— Да я не подкрадываюсь, — пожал плечами Большаков. — Просто вижу, что ты застыл перед входом. Людям войти мешаешь. А чего все на тебя так смотрят?

— Ничего! — огрызнулся я. Но тут же чуть сбавил тон. — Прости. Пошли, лучше, поедим.

— Так я туда и шёл, — кивнул друг. — А тут ты. Кстати, ну ты сегодня и выдал! Я ещё не видел, чтобы кто-то так с Борисом Велемировичем разговаривал!

— А-а, — обречённо отмахнулся я, понимая, что Витю не заткнуть.

— Ага! — радостно воскликнул он. И, явно передразнивая меня, произнёс: — Вы что-то имеете против моего рода?

— Пошли уже, Петросян! — схватил я друга за плечо и втащил в столовую. — А то всё без нас съедят.

— Пошли, — согласился Большаков. — Только расскажи, что там за дверьми было? А то в классе почти ничего не было слышно. И кто такой Петросян?

— Я хочу есть, а не вот это вот всё! — отмахнулся я и ускорил шаг.

Отстояв в очереди на раздачу, мы с Витославом высмотрели в столовой Ханну и целенаправленно двинулись в её сторону. Вот интересно, как Киска успела сюда раньше меня? Да и еду уже взяла. Хотя, меня же дважды останавливали. Но всё равно удивительно, потому что из учебного класса она убежала в другую сторону.

— Привет, Киска! — жизнерадостно поздоровался с ней Большаков. — Как дела в новом классе?

— Привет, Вить, — вздохнув, ответила Ханна, видимо смирившись с тем, что нашего друга не переделаешь. — В новом классе скучно. Если бы не Маркус, то вообще бы заснули все.

— А что Маркус? — ехидно заулыбался боярич. — Он вам там пляшет что ли?

— Если бы, — хмыкнула девушка. — Он там, на пару с Корневым, чуть войну преподавателю не объявил. Представляешь?

— Представляю ли я? Да я даже видел нечто подобное! Марк сегодня и с Борисом Велемировичем ругался.

— Кто ругался? С кем? — подошла к столику Василиса и, осмотрев стул, села, поставив свой поднос. — Привет ребята.

— Привет! — воскликнул Витослав. — А ругался Маркус. Сразу с двумя преподавателями за день!

— Марк, серьёзно? — удивилась Васька. — Ты что, не знаешь, что это запрещено? Может от княгини за такое всему роду влететь.

— Ай, отстаньте от меня! — закатил я глаза. — Я кушаю!

— Вообще-то с Ханиным Маркус не просто так ругался. Он за Корнева заступился. И преподаватель действительно был не прав, — пояснила сестре Ханна.

— Да какая разница?! — эмоционально воскликнула сестра. — Это же урон репутации. Если уж с учителями не можешь себя в руках держать, то как с тобой в дальнейшем дела вести?

— Не преувеличивай! — нахмурился я. — Я за свои слова отвечаю и отвечать буду. И как раз о репутации думаю в первую очередь.

— А вы слышали, что у Дёминых произошло? — решил разрядить обстановку и перевести тему Большаков.

— Что? — спросила Васька, решив всё же продолжать конфронтацию.

— Ну вы же слышали, что они воевать собирались? — обрадовался возможности всем всё рассказать Витослав. Дождался наших кивков и продолжил. — Так вот, войны не получилось. Князь Балховский неожиданно скончался по неизвестной причине.

— Да ладно?! — реально удивился я.

— Вот! У всех такая же реакция! Представляете, целый князь природный, и помер во сне где-то под Воронежем!

— Интересно… — задумчиво протянул я. — А ты как об этом узнал?

— Да разведка рода позавчера ещё доложила, — просто пожал плечами Большаков.

— А теперь вдвойне интересно!

— Ты о чём, Марк? — спросила Васька.

— Да не обращай внимания, — хмуро ответил я. — Просто не понимаю, почему моя разведка это прошляпила.

— Может, не успели доложить?

— Не знаю, Вась. Может и так. Но всё равно странно.

— Там, кстати, в собранное войско Дёминых, прибыл боярин Иван Васильевич, — продолжил рассказывать Большаков. — Говорят, о чём-то с главой рода сильно спорил.

На этот раз я промолчал, не став ничего спрашивать. Потому что нормальных слов просто не имелось. Одни матюки на языке вертелись.

Надо будет серьёзно поговорить с Васильевым. Да и с остальными детьми боярскими. Такой глава разведки рода меня совсем не устраивает. И в то, что он этой информацией не владеет, я совсем не верю. Если уж мне друг по школе из не самого сильного рода такое на перемене рассказывает, то Васильев знать просто обязан. Иначе, нахрена он вообще нужен?

Но разозлился я не из-за этого, а из-за упоминания Ивана Васильевича. В отличие от боярина Михаила, этого Дёмина я откровенно побаиваюсь. Слишком уж он непредсказуем и себе на уме. Да и толика безумия в его голове иногда прорывается наружу, заставляя совершать лютую дичь.

А ещё он знает, что я Владыка и имеет на меня свои планы. С которыми мне теперь точно не по пути.

— Прими, боярин! Не побрезгуй, — раздался рядом девичий голос. Подняв глаза, я увидел очередную симпатичную боярышню с корзинкой в руках, которую она с легким поклоном протягивала в мою сторону. — Сама пекла!

— О, пирожки! — обрадовался Большаков, перехватывая корзинку. — А с чем?

— Пф! — неожиданно фыркнула Васька. — Уж что-что, а без пирожков Маркус точно как-нибудь проживёт. Тем более от тебя.

— Не тебе, приживалка Дёминская, мне указывать, — без особых эмоций отмахнулась от неё девица. Видимо Васькины слова её не особо задели.

Зато Василиса определённо разозлилась. Вначале она закаменела лицом и сжала кулачки. А затем во все стороны повеяло холодом. Да так сильно, что наш столик моментально покрылся инеем. Не льдом, конечно, как у Ивана Васильевича, но тоже довольно показательно.

Я напрягся, боясь, что Васька долбанёт эту девушку какой-нибудь техникой, да и прибьёт нафиг. Но обошлось. Прикрыв глаза, сестра сделала несколько вдохов-выдохов, а затем резко поднялась со своего стула и провела первоклассный апперкот в челюсть незнакомки.

— Бум! — упала без чувств девица.

В столовой на пару секунд все замерли, посмотрев в нашу строну. Но убедившись, что продолжения не планируется, снова вернулись к трапезе.

А к нам от входа заспешил Наблюдатель с помощником.

— Я бы на твоём месте эти пирожки не ел, — негромко сказал я Витославу. — Мало ли, вдруг отравлены.

— Кха! — подавился друг, который уже успел куснуть выпечку за румяный бок.

— Боярышня Дёмина? — дошёл до нас Наблюдатель. — С вас штраф в один золотой рубль, за драку без вызова. Оплатите в течение недели в казну гимназии.

— Оплатим, — опередил я Ваську.

— Хорошо, — без особых эмоций кивнул Наблюдатель и пошёл на своё место. Его помощник за это время успел взять вырубившуюся девушку на руки и куда-то потащил.

— Маркус, я и сама могу заплатить! — возмутилась сестра.

— Перестань, — остановил я её возражения. — Мы семья.

— Спасибо, — немного помолчав, тихо произнесла Василиса.

— А это вообще кто? — решил я уйти от неудобной темы.

— Подруга! — фыркнула Васька. — Бывшая. Как узнала, что я с тобой от Дёминых переехала, так сразу нос задирать начала. Вроде как и не боярышня я теперь.

— Вот дура! — со смешком произнёс я, желая поддержать сестру.

— Ага, — обрадовалась она и заулыбалась.

А Витя с жалостью разглядывал пирожок, не понимая, что с ним теперь делать. То ли всё-таки съесть, а то ли не рисковать. Но додумать и вволю погрустить ему не дали. Чуть в стороне, ближе к выходу их столовой, началась драка. Причём началась крайне неожиданно и, я бы сказал, оригинально. В нашу строну от какой-то отмороженной девицы полетели несколько острых предметов. И если десертный нож прошёл в стороне, то вилку я едва успел поймать напротив головы Большакова.

— Да что ж такое? — глядя на чуть не убивший его столовый прибор, простонал друг. — Сегодня явно не мой день.

— Ага, — автоматически кивнул я, вглядываясь в начавшуюся заварушку.

К счастью, колюще-режущими предметами кидались не в нас. Точнее, не целенаправленно. Девица целилась в парня, что сидел за соседним от неё столиком и ловко увернулся от всего брошенного. И в данный момент она успела к нему подскочить и пыталась мощными ударами ногами отправить в нокаут. А он довольно удачно уворачивался, не спеша бить в ответ. Лишь что-то эмоционально выкрикивая на незнакомом мне языке.

— Это кто? — слегка ошарашено спросил я у друзей, которые были совсем не удивлены устроенным представлением.

— А, — махнула рукой Киска, — это греки. Они уже не первый раз дерутся.

— Они не греки, — поправил её Витя, всё ещё сверля взглядом пирожок и вилку. — Она амазонка, а он спартанец. Это разные царства.

— Но этнически они оба греки? — не сдавалась Ханна.

— Этнически да, — чуть подумав, кивнул Витослав.

— А чего они дерутся-то постоянно? — чисто из спортивного интереса уточнил я, глядя на то, как два Наблюдателя скрутили неугомонную девицу и тащат её к выходу. А спартанец что-то весело кричит им в след, да ещё и довольно неприличные жесты показывает.

— Так их царства воюют уже много лет, — пояснила Киска.

— Весело, — хмыкнул я. — Раньше как-то в гимназии спокойнее было.

— Это ещё что! — вдруг хохотнул Витослав. — На прошлой неделе два негра притащили на кухню живую кошку и попросили её приготовить. Сказали, что такой вид кролика ещё не пробовали. Так их старшая повариха, тётя Глаша, черпаком отходила. А кошка теперь где-то тут бегает. Говорят, что тётя Глаша даже с директором из-за неё спорила.

— А негры что? — рассмеялся я.

— Да кто их знает, — пожал плечами Витя, и, решившись, всё же снова укусил пирожок. — Этих негров всё равно почти никто не понимает. Но в столовой теперь появляются редко. Боятся.

К счастью, до конца учебного дня больше никаких происшествий не случилось. Да и на уроках было спокойно. Даже слишком, чуть не уснул.

Ну а после занятий у входа в гимназию меня дожидался Корнев. Сообщив Василисе, чтобы они с Эльзой ехали домой, я взял с собой Юшенга и подошёл к боярину. Ярослав, кстати, тоже был с телохранителем и без транспорта.

— А ты чего, пешком ходишь? — поинтересовался я.

— Так я живу не особо далеко, — пожал плечами Корнев. — Минут десять пешком. Вот и хожу по утрам, думаю. Иначе из-за всех родовых дел времени на прогулки не остаётся.

— Всё так грустно? — удивился я.

— Да как сказать… — невесело усмехнулся он. — Бывало и хуже. Впрочем, давай дойдём до трактира и я тебе всё расскажу?

— До трактира? — с сомнением уточнил я.

— Это хорошее место. Сам увидишь. И частично принадлежит моему роду. Так что не отравят.

Трактир, под весьма оригинальным названием «Трезвый Стихийник», и правда оказался довольно приличным местом. Не ресторан, конечно, но и не привокзальная забегаловка. Чистенько, опрятно, просторно и вкусно пахнет. В общем зале мы садиться не стали. Ярослав кивнул управляющему и повел меня в закрытый кабинет. А оба наших охранника остались за дверью, но я сказал Юшенгу, чтобы он тоже заказал себе поесть.

— Если голоден, то рекомендую кабана, зайчатину в сметане и пиво, — сев за стол и дождавшись буквально вбежавшего официанта, произнёс парень. И мне понравилось, как он это сказал. Буднично, без понтов, но как-то по-взрослому. Словно и не подросток он, а умудрённый жизнью человек.

— С удовольствием последую твоему совету, — согласился я.

— Мне тоже самое, — сказал он официанту. — И овощей каких-нибудь на стол подай.

— Сей момент! — важно ответили нам.

Подали всё действительно быстро. Не прошло и пяти минут. Кабанятина с зеленью на большой разделочной доске, зайчатина в сметане в горшочке, и пиво в огромной, наверное литровой, кружке. То ли блюда уже были готовы, то ли в этом трактире знали, когда Корнев появится и готовились заранее.

— Часто тут бываешь? — ради интереса решил прояснить я.

— Ага, — кивнул он. И спокойно продолжил: — Старшие сёстры месяц назад уехали в столицу. Младший братишка сильно замкнулся в себе и к столу редко выходит. А одному есть дома как-то грустно. Кстати, попробуй пиво. С моей пивоварни.

Отхлебнув светлый пенный напиток, я довольно зажмурился. Действительно вкусно.

— Пивоварню недавно поставил, — решил просветить меня Ярослав. — Так-то солод мой род давно выращивает, но всё на продажу. А я подумал, подумал, да и решил попробовать самим пиво варить. Аж из Германии пивовара выписал. Правда, чую, что он меня дурит и на самом деле поляк. Но пиво всё равно варить умеет.

— Не поспоришь, — согласился я, сделав ещё глоток. — Так о чём ты хотел поговорить?

— Поговорить… — слегка растерявшись, пробормотал Ярослав. — Ладно, не буду ходить вокруг да около и скажу как есть! Как ты смотришь на то, чтобы породниться?

— Кхе! — подавился я пивом. А прокашлявшись, спросил: — Чего?!

— Я насчёт Василисы спрашиваю, — быстро уточнил он. И отчего-то смущённо продолжил: — Нет, если ты не хочешь её из рода отдавать, то можно и через моих сестёр. Их, правда, придётся из столицы вызывать. Но это не проблема. И не уродины они. А то, что чуть старше — не страшно. Не перестарки ещё.

— Стоп, стоп! — вытерев выступившие от кашля слёзы, остановил я его. — Ты вроде как про какое-то деловое предложение говорил? Или это оно и есть? И сразу скажу, Ваське я приказывать не буду! Если хочешь, то можешь попробовать за ней поухаживать. Но за кого выходить замуж, пусть сама выбирает.

— Так даже лучше, — вдруг заулыбался Ярослав. — А насчёт делового предложения… Не против если я немного расскажу про свой род? Ты же им не интересовался?

— Не интересовался. Рассказывай.

— Ага. С чего бы начать? — он задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Ладно, начну с того, что род у меня богатый. Дела вести мы умеем. Причём довольно успешно. А лично у меня вообще неплохо получаться стало. Раньше мы занимались в основном овощами. Выращивали и отправляли на север и на восток. Сам знаешь, Великое Русское Княжество огромное, но здесь у нас и земля хорошо родит, да и климат подходящий. В той же Сибири хоть сотню Стихийников заставь землю обрабатывать, такого же результата не добьёшься. Ну да ладно, не о том речь. В общем, вначале были овощи. Затем попробовали выращивать подсолнухи. Продавали на масло. Затем рожь и пшеница. А где-то полгода назад я поехал в столицу. Как раз сестёр провожал. И разговорился там с одним купцом. В общем, он сказал, что с удовольствием скупал бы подсолнечное масло. Причём в больших объёмах. Выйти на столичный рынок — это огромная удача. И купец этот не из последних, я справки навёл. Так что думать я не стал и поставил заводик. И, как ни странно, всё получилось. А совсем недавно прикупил ещё земли на границе. Кстати, у твоего нового боярского сына, Иванова. Он там решил оливки выращивать, да от жадности своей прогорел. Я же его ошибок повторять не стал и организовал там хорошую охрану. Так что в скором времени буду ещё и оливковое масло производить.

— А ты откуда про Иванова знаешь? — удивился я.

— Да все уже знают, — хмыкнул он. — Ну и разведка у меня в роду неплохая.

— Ага, — слегка позавидовав, кивнул я. — Продолжай.

— Да в принципе, основное я уже рассказал. Дело у меня идёт в гору. Прибыли ожидаются колоссальные. Но проблема в том, что не хватает людей. И не просто рабочих рук. Руководителей.

— Подожди! — остановил я его. — Ты мне работу, что ли, предлагаешь?

— Да нет же! Не перебивай, я и сам собьюсь.

— Молчу, молчу.

— В общем, у меня в роду из взрослых мужчин остался лишь я. Дед погиб семь лет назад. Отец пропал. Это вообще у нас семейное. Характер поганый. Вспыльчивый. Сначала делаем, а потом думаем и последствия разгребаем. Потому и редко кто в нашем роду из мужчин до старости доживает.

— Знакомо, — кивнул я, невесело усмехнувшись.

— Боярских детей у меня всего пятеро, — продолжил Ярослав, не обратив внимания на мою реплику. — А всего воинов в роду около двух сотен. Вроде бы и не мало, но уже не хватает. Тут охрана нужна, там сопровождение груза, и так далее. А у меня ещё и три грузовых баржи есть. Кстати, именно из-за них я справки о тебе наводить и начал. Точнее, когда узнал, что ты у Каганова на меч две баржи взял. Думал, получится выкупить. А потом узнал, что вся Младшая ветвь Дёминых из рода ушла и под твою руку попросилась. А у меня на воинов Дёминых тоже виды были. Планировал нанять для охраны. Дорого, конечно, но и я не бедствую. Зато охрана самая лучшая. А тут вот совпало, что и баржи у тебя, и люди…

Он прервался и сделал несколько больших глотков из своей кружки.

— То есть ты хочешь нанять баржи с сопровождением? — уточнил я.

— Сначала да, хотел. Но чем больше я собирал о тебе информацию, тем больше удивлялся. И появилась у меня другая идея.

— Это какую ещё информацию?

— Например то, что ты за людей своих горой стоишь. А ещё, что удара в спину от тебя ждать не стоит. Да один Суд богов чего стоит! Ведь мог же ты отказаться и велеть своим людям со всем разобраться? И никто бы не осудил. Всем известно, что боярин Каганов очень сильный мечник. Был. Но ты не отказался и победил. Значит, был уверен в своей правоте. А последним доводом стало то, что на мой вопрос о Василисе, ты сразу сказал, что неволить её не будешь. В то время, как большинство бояр первым делом узнали бы про выгоду. Понимаешь?

— Не очень, — покачал я головой. — Точнее — совсем ничего не понимаю.

— Сейчас поясню, — открыто улыбнулся Ярослав. И вдруг заговорил торжественно-официальным тоном. — Боярин Северский, я, боярин Корнев Ярослав Игоревич от лица своего рода предлагаю тебе братчину по старому обычаю! Так, как предки наши братались, чтобы стоять друг за друга горой и иметь дела общие как мирские, так и военные!

— Братчина? — удивлённо переспросил я и задумался.

Боярская братчина — это, по сути, союз родов. Только не временный, а постоянный. Точнее, не всегда именно родов. Бывает, что бояре братаются не будучи главами рода. Тогда клятва пред богами распространяется лишь на них. Но Ярослав предложил именно от лица рода. И это… Неожиданно и странно. Обычно незнакомцам такое не предлагают. Ведь это не просто общее дело, а считай семья. Брат брату всегда и в делах поможет и в бою спину прикроет. Причём, если умышленно этого не сделает, то последует кара от Бога-покровителя.

В общем, вопрос совсем не простой. И так просто, за кружкой пива, не решается. К тому же за мной стоят мои люди, которые могут и не одобрить такой поступок своего боярина. И никто не осудит их, если они решат выйти из рода. Так что нужно обязательно с детьми боярскими посоветоваться.

Посоветоваться, мда. Похоже, что для себя я выбор сделал. Интересно, почему? Может из-за того, что в этом мире у меня нет друзей? Даже тот же Зареченский ниже меня по статусу. И хоть лично мне на это плевать, но сам Егор уроженец этого мира. И я для него не друг, а господин. И так будет всегда.

А вот Ярослав вполне может стать настоящим другом. К тому же, как человек он мне импонирует. Видно, что судьба у парня непростая, но он не сдаётся и идёт вперёд. И, похоже, причины для братчины у него не только экономически выгодные. Хотя и это тоже. Ладно…

— Это очень неожиданное предложение, — заговорил я.

— Понимаю.

— И хочу предупредить, что у меня есть враги. Да и ещё, наверное, будут.

— Я тебе рассказывал, из-за чего гибнут мужчины моего рода? — нервно хохотнул он.

— Рассказывал, — рассмеялся я. — Ну и последнее! Прежде чем дать ответ, я должен обсудить всё со своими детьми боярскими.

— И снова — понимаю, — серьёзно кивнул он. Но вдруг улыбнулся и сказал: — Знаешь, в крайнем случае, братчина не обязательно может быть между родами.

— И то верно, — хмыкнул я, соглашаясь.

— По рукам?

— По рукам!

Глава 16

По голове больше не бейте. Это самое слабое его место.

Остап Бендер

Достигнув предварительной договорённости, мы с Ярославом ещё пару часов просидели в трактире. Пили пиво, уничтожали вкусную пищу и болтали за жизнь. Ну и о делах немного. Точнее — Ярик в основном рассказывал, а я слушал, лишь изредка задавая наводящие вопросы. Ну а что мне ему рассказывать? До недавнего времени Маркус Дёмин был личностью совсем никому не интересной. Да и жизнь у него скучная и так же никому не интересная. А если рассказывать истории из жизни Владимира Северского, то можно и спалиться по полной. Я вообще часто удивляюсь, как никто до сих пор не заметил, что Маркус и не Маркус вовсе.

Впрочем, даже думать о таком не стоит. Я и есть Маркус. Пока не стану самым-самым. А так как гадкий Торсон меня, скорее всего, кинул, то я останусь Маркусом навсегда. И пора перестать плыть по течению и начать что-то делать. Хотя бы обеспечить себе достойную жизнь и заставить всех с собой считаться. А для этого нужен сильный род, деньги, и личное могущество. И друзья-союзники.

А ещё во время этого застолья меня неожиданно озарило! Я чуть было не закричал в голос «эврика». И, кажется, подсознание сообразило, что к чему, даже раньше меня. Иначе с чего вдруг я так быстро согласился на эту братчину?

Хотя, в принципе и предпосылок для отказа не было. Всё же братчина — это союзный род, который всегда придёт на помощь. Это увеличение силы и влияния закреплённое богами. И не только. Так же информацию о союзе нужно подать в канцелярию Великого князя. В некоторых таких союзах состоят десятки боярских родов. И это, я скажу, сила, с которой не каждый князь будет связываться.

Но сейчас не об этом… Главное — это то самое озарение, которое пришло ко мне во время еды и рассказа Ярослава. На стол, после очередной кружки пенного, как раз подали мясо и множество разных соусов. А Корнев снова завёл речь про оливковое масло. И меня словно током ударило. Майонез!

Сразу же стал «рыться» в памяти Маркуса, пытаясь вспомнить, видел ли он его где-нибудь. Оказалось — не видел. Тут даже в салатах использовали всевозможные соусы. Не скажу, что это прям таки не вкусно. Нет. Но, чёрт подери, майонез — это майонез! Это, мать его за ногу, сотни рецептов! Ну и, в конце концов, это большие деньги.

А самое главное, что я знал его рецепт. Причём узнал абсолютно случайно, в каком-то сериале рассказывали. Да там и рецепт-то детский. Яйца и оливковое масло! И как по мне, чем продавать масло, лучше сразу производить майонез. Только нашему союзу ещё нужны будут птицефабрики. Да и земли под оливки прикупить дополнительной. А ещё нужны Стихийники земли, чтобы всё лучше и быстрее росло.

В общем, я весь оставшийся вечер прокручивал новый бизнес план в голове, почти не слушая Ярослава. А ему пока что решил ничего не говорить. Мало ли. Нужно вначале всё обдумать…

Домой мы с Юшенгом добирались на извозчике. Благо поймать водителя с кобылой оказалось не сложно, прямо рядом с трактиром дежурило несколько. Причём, по причине плохой погоды, были они с закрытыми экипажами.

А погода была даже не плохой, а отвратительной. Дождь и не думал заканчиваться и лил как из ведра. Ещё и гром где-то вдалеке грохотал, а по небу периодически пробегали росчерки молний. Видимость была отвратительная, а внутри транспорта прохладно и сыро. Хорошо хоть плащи у нас с моим телохранителем были. Кстати, надо с ним поговорить и понять, можно ли ему поручить ответственное дело.

— Юшенг, — начал я.

— Да, господин? — внимательно посмотрел он глазами щёлками из-под капюшона.

— Ты сможешь проследить за человеком?

— За боярином Корневым? Могу. Он тут недалеко живёт.

— О как! — удивился я. — А откуда ты знаешь Корнева? Да ещё и где он живёт?

— Молодой боярин не так давно интересовался артефактами. И мы хотели продать ему партию. Незаметно. И для этого пришлось наводить справки. А так как в открытую мы ни у кого спросить не могли, то организовали за ним наблюдение. Ну ещё и покупали информацию у некоторых людей. Правда, эти продажные — не самые лучшие источники.

— А в открытую почему не могли?

— Бояре Дёмины! — чуть ли не прошипел китаец. — Они позволяли нашей общине выживать, но не давали нормально жить. Если бы они узнали, что мы хотим сделать дорогие артефакты на продажу, то точно бы помешали.

— И как, получилось продать ему артефакты?

— Нет, — покачал головой Юшенг. — Не успели, он нашёл аналогичные где-то сам. Скорее всего, у грузинского князя. Но точно мы выяснять не стали, чтобы не привлекать внимания.

— Понятно, — задумчиво протянул я, глядя на китайца. Интересно, как много сюрпризов их община скрывает? Сначала Богатыри, теперь вот наблюдение за боярами и даже информация про какого-то грузинского князя. Они далеко не так просты, как кажутся на первый взгляд. Да и на второй тоже. Одно то, что их лидер, Мастер Шань, отказался становиться сыном боярским, что-то да значит. Знать бы ещё, что именно?

— А про Корнева удалось что-нибудь узнать?

— Глубоко мы не копали, господин. Чтобы не привлекать внимания. А то, что узнали, нам понравилось. Молодой боярин Корнев, как и весь его род в прошлом, ведёт дела честно. Если заключили соглашение, то выполняют его на совесть. В подлости замечены не были. Всегда платят по долгам. К друзьям относятся с душой. С врагами безжалостны. Сам молодой боярин вспыльчив. Любит подраться. Но быстро отходит и не таит зла. В общем, открыт, и не держит кинжал за пазухой.

— И это всё что удалось узнать?

— Это краткая выжимка, — пожал плечами Юшенг. — Если нужна более подробная информация, то могу предоставить его личное дело. В нём всё, что удалось собрать.

— А что-то не достойное боярина есть?

— Не знаю, насколько это не достойно… Он любит ходить к продажным девкам. Но, как мне кажется, для молодого воина это вполне нормально. К тому же, с продажными намного меньше проблем.

— Ага, понял тебя, — я задумчиво потёр подбородок. — Скажи, Юшенг, а у вас много таких дел на бояр?

— Не очень, — покачал он головой. — Где-то на полсотни боярских родов. Только на тех, с кем вели, либо собирались вести, дела.

— Ага, — снова повторил я. — И кто же занимался сбором информации?

— Я. И ещё есть один помощник.

— И у вас, как я понимаю, довольно неплохо получалось…

— Получалось, — кивнул китаец.

— А почему же тогда мастер Шань, зная твои таланты, решил сделать тебя моим телохранителем?

— Я хороший воин, господин, — чуть поклонился он. — И обязан защитить надежду нашего клана.

— Это я — надежда? — незнамо от чего развеселился я.

— Да, господин! Мы устали прозябать в изоляции и потихоньку вырождаться. Назад, в Поднебесную, дороги у наших родов нет. А тут, в Великом княжестве, лишь ты один отнёсся к нам как к людям. Подарил надежду.

— Вот только святого из меня лепить не надо, — чуть растерянно хмыкнул я.

— Святым не место в этом мире, господин.

— Ладно, хрен с ними, со святыми. Лучше ответь, ты смог бы и дальше заниматься разведкой? Только для меня?

— Нужны средства и люди. Но я бы хотел находиться рядом и защищать своего господина от врагов.

— Хм… То есть нужны деньги и подчинённые? — проигнорировал я его последнюю фразу. — А ты сможешь организовать всё, если я предоставлю и то, и другое?

— Я буду стараться, господин, — грустно вздохнул Юшенг и чуть опустил голову, из-за чего стало невозможно рассмотреть его лицо.

— Не вздыхай так. Я пока не собираюсь отказываться от тебя, как от телохранителя. Но тогда придётся совмещать. Справишься? Мне не нужна полноценная служба разведки. Но её аналог, подчинённый лично мне, не помешал бы.

— Люди? — уточнил китаец, снова показав лицо.

— Постараюсь найти, сказал же! А пока привлеки к делу своего помощника.

— Хорошо, господин. Я сделаю!

— А теперь насчёт моего дела… Завтра после занятий, на стоянке для экипажей, я передам одному из гимназистов мешочек с золотыми. Ты в этот момент должен быть где-то неподалёку, и затем за этим человеком проследить.

— Убить его? — абсолютно спокойно спросил китаец.

— Нет, — покачал я головой. — Сначала просто проследить. Узнать где живёт, кто соседи, чем занимается после учёбы. Ну и пути отхода, на всякий случай.

— Значит, потом всё же убить?

— Я должен сделать это сам, — в очередной раз вздохнул я, понимая, что это довольно глупо. Но почему-то поступить по-другому не мог. Тем более после того, как задействую Юшенга.

— Что-то личное, — чуть слышно пробормотал китаец. И спросил уже громче: — Он занимается шантажом?

— Откуда же ты такой умный взялся? — с удивлением и неким удовлетворением задал я риторический вопрос. А удовлетворение от того, что у меня всё же будет личная разведка. Юшенг только что доказал, что думать умеет.

— Я внук бывшего главы клана, господин, — просто пожал плечами он. — Меня с детства хорошо обучали всему, чему только можно. И хорошая наследственность, я думаю. Мейли, кстати, тоже умная.

— Бывший глава клана… — хмыкнул я. И задал вопрос, не особо рассчитывая на ответ: — А почему он тогда сам не пошёл в дети боярские?

— Дед считает, что не достоин этого, господин, — неожиданно ответил Юшенг. — Он уверен, что если один раз не смог сохранить клан, то не стоит снова пробовать. Отчасти именно из-за этого дед хочет, чтобы я сам всего добился. Но лично я думаю, что он просто не может простить себе того, что выжил, а большинство родичей погибло.

— А сам ты как считаешь?

— Если бы дед не выжил, то погибли бы все, — отрезал мой телохранитель и замолчал. А я понял, что дальше лезть ему в душу не стоит.

— Ладно, — чуть помолчав и давая ему время успокоиться, произнёс я. — Что по моему делу? Справишься?

— Конечно, господин. Всё сделаю.

Пока добирались до усадьбы начало темнеть. Хотя из-за такой погоды и до этого было не особо светло. Осень есть осень.

Дома отдал несколько распоряжений. Первое — это Михалёву. Чтобы он послал кого-нибудь за Сильновым.

Второе Ирине. Но тут не совсем распоряжение. Вначале я её расспрашивал про майонез, пытаясь выяснить, есть ли он в этом мире. Или что-то похожее. Оказалось, что нет. А вот ключница очень даже заинтересовалась этим необычным соусом, и начала меня пытать, откуда я про него знаю. Сослался на то, что не помню прошлого. Вроде прокатило. В итоге, попросил её поработать над созданием майонеза и никому пока ничего не говорить. Ирина, конечно же, согласилась. Хотя и косилась при этом удивлённо.

Чуть позже, как раз к ужину, приехал Александр Сергеевич. Есть я, правда, особо не хотел. Всё же в трактире с Корневым налопался от души. Но за столом со всеми посидел. А после ужина рассказал дяде Саше про предложение Ярослава и своё предварительное согласие. Так же попросил его на послезавтра собрать детей боярских, для обсуждения.

Кстати, реакцию Сильнова на возможный союз родов я так и не понял. Вроде и недовольства нет, но и от радости не прыгает. Впрочем, в демократию я всё равно не собирался играть. А детей боярских решил собрать для того, чтобы послушать опытных людей. Если с этим союзом есть какие-то подводные камни, то они меня обязательно просветят.

На следующий день в гимназию взял с собой Михалёва вместо Юшенга. Китаец должен был подъехать позже. К концу занятий. И проследить за немцем. Конспирация, блин.

А сам учебный день прошёл на удивление тихо и спокойно. Никаких конфликтов с учителями. Никаких драк с учениками. Даже в столовой никто пирожки не предлагал. Странно это. А уж как расстроился Витя — словами не передать. Он к пирожкам уже привык и, кажется, даже немного поправился. Теперь же пришлось налегать только на столовскую еду.

Передача денег после занятий прошла так, будто я каждый день только этим и занимаюсь. Выйдя из гимназии, я увидел, что фон Бюхель уже ждёт. Взял у Михалёва небольшой мешочек с червонцами и подошёл к немцу.

— Надеюсь пересчитывать не нужно? — хмыкнул он, забирая деньги.

— Твоё дело, — холодно ответил я, пожав плечами. — Но учти, это первый и последний раз.

— Да неужели? — гаденько заулыбался барон.

— В следующий раз я лучше тебя убью, наплевав на последствия. Понял меня?

— Понял, понял, — закивал он, нисколько не испугавшись. Впрочем, я на это и не рассчитывал. Просто своими словами я пытался показать, что ничего не замышляю в данный момент. А то эта гнида насторожится и затихарится где-нибудь. Ищи его потом.

— Марк, это что сейчас было? — заинтересовалась Василиса, мимо которой, конечно же, не прошла передача денег.

— Долг отдал.

— А чего тогда ты такой злой?

— Злой? — удивился я.

— Ага, — кивнула сестра. — Думала, что ты прям сейчас на этого парня кинешься и зарубишь.

— Хм. Ну, возможно. Наверно из-за того, что денег жалко. Знаешь такую пословицу: Берёшь в долг чужие, а отдаёшь свои?

— Маркус, не считай меня за дуру! — начала закипать девушка.

— Вась, это реально не твоё дело! — как можно мягче произнёс я.

— Кошку свою так называть будешь, — привычно буркнула она и надулась. Обиделась. Но утешать её не хотелось. А тем более что-то объяснять. Это и в самом деле только мои дела.

Юшенг вернулся поздно ночью. Я даже начал подумывать, что с ним что-то случилось. Поговорить с ним решил в столовой. Несмотря на позднее время, повар подал китайцу ужин и отправился спать. А все остальные домочадцы, кроме охраны, уже давно отдыхали.

— Почему так долго? — спросил я, после того, как Юшенг немного насытился. Раньше перебивать не стал, потому что видел, с какой жадностью он накинулся на еду. — Какие-то проблемы?

— Нет, господин. Никаких проблем. Объект беспокойный попался.

— Тогда рассказывай.

— После получения денег он отправился в трактир…

— Ожидаемо, — хмыкнул я. Этот немец и в самом деле неравнодушен к спиртному.

— Просидев там два часа, объект направился домой, в дешёвую гостиницу на окраине города. Я за ним проследил, но решил немного задержаться. Подумалось, что с деньгами он может ещё и женщину захотеть. И он действительно вышел спустя час. При этом с вещами. Так что не зря я задержался.

— О как! — удивился я. — Он съехал?

— Переехал. Арендовал небольшой домик поближе к центру. В тихом районе. Я немного походил, поспрашивал. В последнее время в этом районе много приезжих иностранцев арендуют жильё. На всякий случай говорил, что мой господин из Поднебесной тоже думает тут дом снять.

— В доме есть прислуга? Или ещё какие-нибудь люди?

— Никого, — покачал головой Юшенг. — Я, на всякий случай, покрутился рядом подольше. Объект больше никуда не выходил. На территорию дома проникать не стал, но там ничего сложного. Разве что — двор неухоженный. Грязь и лужи.

— Что же… — задумчиво протянул я. Всё складывается очень даже удачно. Останься Ганс в гостинице и убрать его стало бы сложнее. А так частный домик и никого. Как по заказу. Похоже, что этот нищий немец решил шикануть сразу же, едва появились деньги. И мне это только на руку. — Тогда завтра к нему наведаемся. После собрания детей боярских.

— Да господин, — кивнул китаец, соглашаясь. И спросил: — Доверите ли вы мне его устранение?

— Нет. Это моё дело. Ты только отвезёшь меня туда и подождешь.

— Но господин! Одному там может быть опасно!

— Юшенг, ты этого фон Бюхеля видел? — рассмеялся я. — Что скажешь о нём, как о бойце?

— Знает, с какой стороны браться за клинок. Но явно редко практикуется. Ранг, как мне кажется, второй. Не выше.

— Ну вот, чего тогда волноваться?

— Это неправильно, господин! — упрямо поджал он губы. — Это моё дело — расправляться с врагами рода.

— С врагами рода — да, — кивнул я, поднимаясь. — Но это мой личный враг. Доедай и иди спать. Завтра будет длинный день.

На следующий день после гимназии, где снова было удивительно спокойно, Юшенг опять отправился следить за фон Бюхелем. Нужно было убедиться, что к назначенному часу он будет на месте.

Я же с Василисой, Эльзой и Михалёвым поехал домой. Там уже должны были начать собираться мои боярские дети.

К сожалению, из-за плохой погоды, столы для общего собрания пришлось расставлять в столовой. Придётся нам потесниться. А дождь и не думал утихать. И он успел настолько мне надоесть, что захотелось позвать своего Богатыря Воздушника и попросить разогнать тучи. Но это всё равно, что из пушки по воробьям стрелять. К тому же Бэй Линь и так пахал в поте лица, каждый день очищая небо над стройкой.

По приезду домой я первым делом побежал к Ирине, узнать получилось ли у неё что-нибудь. Оказалось — получилось. Правда она по собственной инициативе добавила соли. А я про неё совсем забыл.

Впрочем — неважно. Главное, что майонез она сделала отличный. А уж как оживился мой повар — это словами не передать. Сразу видно — профессионал. Вмиг просёк перспективы от использования нового соуса. Но я его пыл слегка остудил, сказав, что пока нельзя. Если всё будет в порядке, то через пару дней приготовим с его помощью несколько блюд. Сколько вспомню. А пока — рот на замок и помалкивать.

Своё место во главе стола я занял последним. Хотя…

— Александр Сергеевич, а где Васильев?

— Не знаю, — пожал плечами Сильнов. — Когда всех собирали, то его дома не оказалось. Жёны сказали, что где-то по делам ходит. Но обещали передать повеление явиться.

— Прохиндей он, — проворчал сидевший слева от меня Семён Семёнович.

— Не то слово, — поддержал его второй старик, который Невзгодов. — Не тот он человек для такой должности. Не по Сеньке шапка.

— Думаю, Васильева мы ещё успеем обсудить, — негромко ответил я им. — Но в целом согласен. Даже больше скажу — на днях я важную для рода информацию не от него узнал, а случайно — в гимназии. Так что вопрос с его соответствием занимаемой должности обязательно поднимем.

— А я считаю, что это преждевременно, — вдруг набычился Сильнов. — Он только начинает работать. Учится, можно сказать.

— Да и заменить его пока некем, — вздохнул Скворцов, соглашаясь с дядей Сашей.

— Ладно, после решим, — пожал я плечами. И уже громче добавил, для всех: — Здравы будьте, дети боярские! Рад вас всех видеть. Давайте выпьем и поедим. Да заодно обсудим одно очень важное для рода предложение, что мне поступило.

— Здрав будь, боярин! — не стройно, но эмоционально откликнулись люди. Не заметно, чтобы кого-нибудь данное собрание тяготило. Все с удовольствием приложились к вину, а после накинулись на еду.

Этот обычай, решать важные дела на пиру, сохранился во многих боярских родах. Да и некоторые князья его придерживаются. Это Саблеслава выделяется. Всё на запад смотрит. А мне нравится. Лучше с сытым и довольным человеком общаться, чем с голодным и злым.

— Так что там за дело, боярин? — в очередной раз приложившись к вину и вытерев рукой бороду, спросил боярский сын Невзгодов, Василий Павлович.

Шум за столом разом стих, и люди повернулись в нашу сторону.

— Мне поступило предложение от боярского рода Корневых… — начал я.

— На охрану? — перебил меня Головачёв. И довольно потирая руки, продолжил: — Это дело хорошее. У них много чего есть, что нужно охранять.

— Юра, охолонь! — шикнул на него Сильнов. — Дай боярину нашему договорить.

— Молчу, молчу…

— Спасибо, дядь Саш, — благодарно кивнул я ему. — Нет, не на охрану. Хотя и охранять тоже придётся.

— Загадками говоришь, боярин, — перебил меня Невзгодов.

— Да вашу бабушку! — выругался я и ударил кулаком по столу. — Дадите мне сказать, наконец?

— Прости, боярин, — ничуть не испугавшись, повинился Василий Павлович.

— В общем, — решил я не ходит вокруг, да около, — боярин Корнев предложил мне братчину.

После этих слов над столом повисла тишина. Но ненадолго, буквально на пару секунд. А следом заговорили все боярские дети разом. Такой гвалт поднялся, что даже Ирина в столовую заглянула, со слегка перепуганным лицом. Но убедившись, что всё нормально, снова исчезла.

— А ну тихо! — рявкнул Невзгодов. И все действительно заткнулись. А звероватого вида старик повернулся ко мне. — Скажи, боярин — братчину личную или родовую.

— Родовую. Равноправный союз.

— А кем мы в том союзе будем? — спросил кто-то с дальнего конца стола.

— У нас есть люди, у нас есть баржи, а у боярина Корнева есть выгодное дело и заказы в Москве. Одеяло на себя тянуть он не хочет. Всё будет по совести. Как по мне, так предложение отличное. А собрав по своим каналам информацию, — решил я чуть-чуть повыёживаться, — я ничего плохо про род Корневых и про нынешнего Боярина не узнал. Разве что то, что он бывает излишне вспыльчив. Вроде как фамильная особенность у них в роду такая.

— Да ты тоже, боярин, тот ещё сорвиголова, — хмыкнул Скворцов. Но тихо. Так, чтобы только соседи по столу услышали.

— Союз родов — дело хорошее, — задумчиво произнёс Невзгодов. — И про род Корневых я тоже ничего плохого сказать не могу. Правда, непривычно это всё. Дёмины ни с кем братчину не распивали. Не нужно им это было. Но мы, не в обиду будет сказано, боярин — не так сильны.

— Тем более в этом случае будет работа для многих наших людей, — поддакнул Головачёв. — А то сейчас многие старые наниматели нос воротят. Похоже, бояре Дёмины их отпугивают.

О как! А я этого, отчего-то, не знал. Точно надо с Васильевым что-то решать. Не дело это, когда боярин меньше всех остальных в роду знает.

— И что ты решил, боярин? — вроде как лениво спросил Невзгодов. Но зато глянул из-под бровей так, словно экзамен у меня принимает. Хотя, отчасти так оно и есть.

— Я пока ещё ничего не решил. Взял время подумать и с вами со всеми посоветоваться. Вдруг кто знает что-то, что помешает союзу. Либо же невыгодно это нам будет. В Кабалу своих людей тянуть не хочу.

— Да что тут думать?! — снова подал голос Головачёв. — Соглашаться надо!

— Подожди, Юрий Петрович, — чуть осадил я его. — Прежде чем соглашаться, хочу обсудить с вами ещё одну свою идею. И если всё получится, то на вторых ролях мы в этом союзе точно не будем.

Ну что же, майонез — настало твоё время!

И я начал повествовать…

Рассказал про собственные оливковые поля, про птицефабрику, про производство в огромных количествах и популярность соуса по всей стране. В общем, чуть ли не Новые Васюки построил в Ульчинском княжестве.

Только, кажется, Остап Бендер из меня так себе. Когда замолчал, то на меня всем смотрели… Странно, в общем смотрели. Похоже, все малость офигели от таких наполеоновских планов, построенных непонятно на чём. Впрочем, я и не ждал, что будет легко.

Единственный положительный отклик во время моего повествования был от Иванова. И то, только когда речь зашла про выращивание оливок. Видимо не смирился боярин со своей неудачей.

— Кхм, кхм… — прокашлялся Сильнов, когда молчание за столом слишком уж затянулось. — Маркус, против союза родов я ничего не имею. Дело выгодное, и для Северских только на пользу пойдёт. Мы сразу станем сильнее, да и работа у бойцов будет. Но вот твой соус…

— Да что там соус! — рыкнул по своему обыкновению Невзгодов. — Кто на всех этих птицефабриках и производствах работать будет? Об это ты, боярин, подумал?

— Подумал, — спокойно ответил я. — У нас есть три деревни, жители которых хотят жить лучше и получать достойную оплату своего труда. А помимо этого, у нас есть ваши родичи. И, думаю, многие не желают сидеть дома на печи, а хотят поработать на благо рода. Так же получая за это достойную оплату.

— Хм, тоже верно, — отчего-то вдруг смутился старик.

— Боярин, — на этот раз слово взял Скворцов. — Не знаю, что там за соус… Но на все эти твои задумки нужны деньги. Тех же кур несушек из воздуха не возьмёшь. Их птенцами покупать надо и выращивать. Да и оливки… Вон, боярин Иванов прогорел с ними.

— Я прогорел потому, что за мной рода не было, — расправил плечи вышеуказанный боярский сын. — Ещё и княгиня с чего-то вызверилась. А если всем миром возьмёмся, то всё получится. Тем более, что я уже знаю что да как делать!

— Знает он! — хмыкнул Скворцов. — Но вопрос о деньгах всё равно есть, боярин.

— Деньги тоже есть, — улыбнулся я. — Думаю, тысяч пять-десять золотых рублей я на это дело выделю.

Над столом снова поднялся гвалт. Сумма и в самом деле внушала. Одно дело, когда я пообещал пять тысяч на посёлок. И совсем другое — на неведомый проект, который, вполне возможно, обернётся пшиком.

— А что хоть за соус, боярин? — спросил Невзгодов, когда все чуть-чуть успокоились. — Надо бы попробовать его, хотя бы. И это… Людям о нём как расскажешь, чтобы покупали?

— Если вопрос с братчиной решим сейчас положительно, то на выходных будем пировать с Корневыми. Вот там соус все и попробуют. А насчёт того, как донести весть о нём до людей, то проведём рекламную кампанию!

— Чего?! — дружно спросили все присутствующие, а я себя чуть по лбу от досады не стукнул. Теперь придётся и это объяснять.

В общем, до конца боярских детей мне убедить не удалось. Но и явного негатива не было. Думаю, многие подумали, что деньги их боярин может хоть в канализацию выбрасывать. Главное, что не их деньги.

Зато по поводу союза родов имелось лишь воодушевление. Боярские дети хотели, чтобы их люди имели возможность заработать. Да и братская поддержка от союзного рода тоже дело хорошее.

Договорились, что в субботу будем брататься тут с Корневым и его детьми боярскими. Так же дядя Саша пообещал привести жрицу Живы. Клятвы будем приносить именем этой богини. А Перун пошёл в задницу!

Расходились боярские дети слегка пьяными и довольно воодушевлёнными. Лишь Александр Сергеевич Сильнов отчего-то хмурился. Но мне кажется — это из-за Васильева, что так и не появился. Всё же он мне его рекомендовал. А на самом деле — кто знает. Может у дяди Саши болит что. Или жена мозг пилит. Главное, что в целом всё у меня получилось. И настроение было приподнятым.

Ночью, когда все домашние уже спали, я незаметно выскользнул через задний двор, прошел напрямик две улицы и добрался до назначенного места, где меня уже ждал Юшенг с лошадьми. Хотя я бы предпочёл экипаж, так как дождь так и не прекращался. Из-за это пришлось ехать на лошади наряженным в огромный плащ. Утешал себя тем, что плащ является отличной маскировкой.

С собой у меня были лишь лёгкий меч и кинжал. Пистолет брать не стал. Всё нужно сделать тихо, так что он будет лишь мешаться.

Чем ближе мы подъезжали к нужному адресу, тем меньше мне нравилась эта идея. Про Юшенга я и вовсе промолчу. Китаец был мрачен и совсем не одобрял то, что я хочу сделать. Но я был непреклонен.

Лошадей, свой плащ и телохранителя я оставил метрах в пятистах от дома барона. В небольшой рощице, где их практически невозможно заметить. Особенно в такую погоду.

Во двор фон Бюхеля я пробрался так же, как покинул свой — через задний двор. Ловко перемахнув через невысокий забор, я присел на корточки за каким-то шикарным кустарником. И задумался.

Какого чёрта я творю?! Какая, нахрен, честь в том, чтобы прокрасться ночью в чужой дом и убить его хозяина?! А самое главное, зачем мне это делать самому?!

Куда проще было бы тому же Юшенгу подкараулить фон Бюхеля вечером по дороге из трактира, да зарезать нафиг. А я зачем-то сам лезу, рискуя своей репутацией! И, заодно, репутацией своего рода!

Просидев под кустом минут десять, внутренне ругаясь сам с собой, я заодно наблюдал за домом. В нём до сих пор горел свет в одной из комнат. То ли Ганс ещё не спит, то ли просто забыл выключить. В остальном же, в доме была тишина. Как и говорил Юшенг: ни прислуги, ни охраны.

Выждав для порядка ещё немного, я вместо того, чтобы уйти, всё же направился к двери заднего входа. Решил, что раз уж пришёл, то надо дело доделать.

К моему удивлению, дверь была не заперта. Тихо войдя, я притворил её за собой и снова замер, прислушиваясь. Практически полная тишина. Лишь один раз услышал звук льющейся жидкости. Словно кто-то наливал в бокал из бутылки. И, надо сказать, этот звук меня окончательно расслабил. Фон Бюхель не спит, а бухает. А значит, будет проще его прирезать.

Осторожно переставляя ноги, чтобы не шуметь, я дошёл до нужной комнаты и, приоткрыв дверь, проскользнул внутрь. Но оказалось, что можно было тишину и не соблюдать.

Барон Ганс фон Бюхель в одиночестве сидел за столом, что стоял в другом конце комнаты, прямо напротив двери.

На столе стояла початая бутылка вина и стеклянный стакан. Так же на столе имелись кинжал с красивой рукоятью, песочные часы в золотой оправе и небольшая серебряная пирамидка.

— А, Владыка! — пьяненько улыбнулся барон. — Долго ты. Я тебя ещё вчера ждал. Наверно артефакт, — он бросил взгляд на пирамидку, — работает хуже, чем они утверждали.

— Ты чего несёшь? — нахмурился я, пытаясь скрыть растерянность.

— А ты думал, что самый умный?! Владыка, тоже мне! Отец твой тоже был Владыкой, и где он теперь? А я тебе скажу где! Кормит червей. Вместе со своим ненаглядным сыночком. Одной лишь маркизе удалось улизнуть. Но это ненадолго. Ладно, хватит с тобой разговаривать. С покойниками не говорят.

И он потянулся рукой к песочным часам.

Прежде чем барон их перевернул, я успел накинуть на себя «Ускорение», и почти успел «Каменную кожу». Но именно что почти. Стоило часам поменяться верх с низом, как магический фон в комнате словно взорвался, закрутив манну в сумасшедшем водовороте. Уже скастованное заклинание осталось на месте. А вот с «Каменной кожей» «замкнуть» основной контур техники получилось с большим трудом, и слегка неправильно. Из-за чего эффект будет раза в три слабее. Но, всё же получилось!

А в следующую секунду страшный удар в поясницу отправил меня в полёт по комнате…

Глава 17

Человеческий глаз — удивительный по своей сложности и гениальности механизм, конечно.

Но, с другой стороны, вилкой ткнул — и всё.

Анекдот

Пролетел я метра три, не меньше. А по пути ещё и зацепил бедром угол стола, из-за чего меня развернуло и впечатало левым плечом в стену. Было больно. Очень. Причём, кажется, везде. Но утешало то, что будь у меня первый ранг, то на этом бы всё и закончилось. Сейчас я намного крепче обычного человека. Да ещё и «Каменная кожа» частично, но всё же смягчила эффект от удара и падения.

Упал на пол я лицом вниз, и сразу же, несмотря на боль, попытался встать на левое колено и потянул из ножен меч. Проделал всё это, по моим ощущениям, очень быстро. Но, видимо, не достаточно. Человек, ударивший меня в спину, оказался рядом раньше и пнул в лицо. А затем ещё и наступил на кисть руки, заставляя отпустить меч.

В голове зазвенело, а перед глазами поплыли цветные круги. Чёрт! Главное не отрубиться!

— Кончайте его, да я спать пойду! — раздался пьяный голос фон Бюхеля.

— Мы тебе не подчиняемся, баронишка! — прорычал ему в ответ тот, кто ударил меня в лицо. Судя по голосу, стоял он совсем рядом. Оба, кстати, говорили на немецком.

— Вас прислал мой отец! — с неожиданной злостью в голосе выкрикнул Ганс.

— По воле императора!

— И что? Не будете его убивать теперь? — рассмеялся барон. И куда только делась злость? Такое ощущение, что фон Бюхель не просто пьян, а под какой-то наркотой. Слишком уж стремительно менялось его настроение.

Впрочем, для меня это лишь на пользу. Воспользовавшись их перепалкой, я чуть повернул голову, пытаясь осмотреться.

Буквально перед моим лицом была нога, обутая в невысокий ботинок. Задирать голову, чтобы рассмотреть её владельца, я не стал, чтобы не привлекать к себе внимания, раньше времени. Даже эти секунды шли на пользу организму. Всё же третий ранг — это третий ранг. Звон в голове ещё оставался, но вот муть перед глазами постепенно исчезала.

За обутым в ботинки мужиком, увидел ещё одну пару ног. В сапогах. Их обладатель стоял далеко, у той самой двери, от которой я и прилетел.

А почти посередине комнаты лежал мой меч. Даже не заметил, когда его у меня выбили. Хреново.

— Заткнитесь оба, — спокойно произнёс третий голос. Видимо тот самый обладатель сапог. — Мы делаем одно дело и не время сейчас ругаться.

— Мне надоел этот баронишка! — прорычал второй. — Может, я и его убью? А свалим всё на бастарда.

На бастарда… На меня что ли? Вот уже спасибо! Но я лучше как-нибудь сам.

В голове достаточно прояснилось, и я решил действовать. Другого такого момента, скорее всего, не будет. Главное, чтобы не подвело тело!

Резко сев, я левой рукой буквально вырвал кинжал из ножен, и, продолжая движение, полоснул рыкающего мужика по левой ноге. Причём попал туда, куда и хотел — по ахиллову сухожилию.

— А-а-а! — заорал мужик и на инстинктах убрал эту ногу назад. Зато правая осталась на месте. И колено прямо перед моим лицом. Туда я и ударил. Кулаком с правой, вложив всю свою силу и скорость, увеличенную заклинанием.

Послышался отвратительный хруст, коленную чашечку просто вынесло в сторону, а покалеченный теперь на обе ноги мужик начал заваливаться вперёд. Но не успел. Я поднялся раньше и всадил ему кинжал в подбородок так, чтобы лезвие достало до мозга.

— Какого… — начал говорить фон Бюхель.

А вот обладатель сапог, невысокий, крепкого сложения, человек, сразу начал действовать. Он сделал очень быстрый шаг вперёд, одновременно с этим потянув из ножен меч.

Второй шаг. Мужик уже на середине комнаты, меч обнажен и занесен для удара.

А вот третьего шага я ему сделать не дал. Левой рукой упёрся во всё ещё стоящего на ногах мертвеца, а правой резко выдернул свой кинжал и метнул.

Попал. Но немного не туда, куда хотел. Целился в сердце, но этот хрен в сапогах успел среагировать и чуть-чуть сместиться. В итоге лезвие вошло ему в правую сторону груди. Не убив, но остановив.

Я тут же рыбкой прыгнул вперёд, уходя в кувырок. К своему мечу. Снова встал на ноги и ударил резким, колющим выпадом.

Мужик, который уже почти успел вытащить из своего тела кинжал, лишь удивлённо распахнул глаза, когда лезвие меча вошло ему в рот.

На всякий случай, для подстраховки, я резко выдернул меч и снёс обладателю сапог голову. И тут же отступил назад, чтобы кровь, что фонтаном ударила в потолок, не попала на меня.

— … демона?! — закончил фразу барон.

Похоже, что всё произошедшее он даже не заметил. На такой бешеной скорости я действовал. Прошло буквально пару мгновений.

Раз! И я воткнул кинжал в голову одному мужику.

Два! И второй уже без головы.

А я стою посредине комнаты, и со злым оскалом на лице смотрю на фон Бюхеля.

— Ну здравствуй, ушлёпок! — поздоровался я.

— Э… Э… Э… — заело его. Но надо сказать, что руки его действовали сами по себе. На вбитых рефлексах. Лицо было удивлённо-перепуганным, а правая ладонь уже легла на эфес шпаги, что висела на поясе.

Ну что же, так даже лучше. Поединок. Хотя, после всего произошедшего я в любом случае с удовольствием прихлопну эту мразь.

Правда, вначале надо бы расспросить. Что это за черти такие шустрые, что чуть было меня на тот свет не отправили. Из контекста словесной перепалки ясно, что их послал какой-то император. А ещё барон что-то говорил про моего и своего отца. Интересно…

— Поговорим? — хмыкнул я и опустился на колено, вытерев свой меч о труп. После чего убрал его в ножны. Следом пришла очередь кинжала.

Барона при этом я из поля зрения не выпускал. Впрочем, он сейчас был настолько напуган и растерян, что не делал попыток напасть. Шпагу, правда, из ножен всё-таки вытащил и выставил перед собой. Но больше для собственного успокоения, чем для атаки.

— Как?! — наконец-то немного справившись с эмоциями, чуть ли не выкрикнул он. — Это псы императора! Они первоклассные убийцы! А ты их…

— А я их, — кивнул я, делая шаг вперёд, к барону. — И тебя тоже, если не расскажешь, что за хрень тут происходит.

— А-а-а! — заорал вдруг фон Бюхель, и ткнул в меня шпагой прямо через стол. Видимо то, что этот предмет мебели стоял между нами, добавлял ему хоть какое-то ощущение защиты, он забыл. Зря.

Слегка отклонив голову, я перехватил его запястье правой рукой, а кулаком левой ударил в локоть. И, кажется, слегка не рассчитал силу.

Неприятный хруст и крик боли фон Бюхеля раздались практически одновременно.

— Тихо! — рявкнул я, и дал ему оплеуху, сбивая на пол.

— Моя рука! — простонал Ганс, с ужасом глядя на сломанный локоть.

— А нечего железяками острыми в меня тыкать, — произнёс я и присел рядом с ним на корточки. — Рассказывай!

— Что? Что рассказывать?! Боги! Рука! Что ты наделал?!

— Кто эти люди?

— Их прислал мой отец.

— Ты же сказал, что они псы императора, — нахмурился я. — Брешешь? Может тебе и вторую руку сломать?

— Нет! Нет! Они псы императора. Его личные убийцы непокорных. И он дал их моему отцу, для твоего устранения.

— Твоему отцу… — задумчиво пробормотал я. — Как там его зовут? Граф Хренчегототам?

— Граф Адельманн! Но это раньше! Теперь он герцог Баварский.

— Какая стремительная карьера! И как же он стал герцогом?

— Мятеж. При поддержке императора, — простонал фон Бюхель. — Карла Удачливого и его сына удалось убить. Лишь дочь, маркиза, сбежала. Но она всё равно не может претендовать на власть. А вот ты можешь! Потому отец и велел тебя убить.

— А откуда он вообще про меня узнал? — искренне удивился я.

Ну в само деле? Где я и где Бавария с Саксонией? Тут месяц скакать придётся. А я не так и давно познакомился с этим ушлёпком.

— Я ему написал.

— Брешешь, собака! — прорычал я и отвесил ему ещё одну оплеуху. — Как так быстро дошло послание? И эти двое тут оказались!

— Нет! Нет! Не брешу! — чуть ли не заплакал барон. — Почта! Почтовый дирижабль! Они очень быстрые!

Дирижабль? Я порылся в памяти Маркуса и сам себе кивнул. Действительно, есть такие. Странно только, что я их ни разу не видел.

— Что ты там говорил про то, что я должен был ещё вчера прийти? — задал я следующий вопрос.

— Артефакт, — Ганс кивнул в сторону стола. — Вильгельм сказал, что если его активировать рядом с тобой, когда ты будешь на меня зол, то он обязательно подействует.

— Что за Вильгельм?

— Это он, — кивок в сторону мертвеца без головы.

— Ага. И как же артефакт должен подействовать?

— Ты должен захотеть меня убить. Это словно навязчивая идея. Причём сделать всё должен сам.

— Как он работает? На каком принципе? — задал я очередные вопросы. Причём вопросы важные. Очень важные! Если это ментальное воздействие, то получается, что мой «Щит разума» в этом мире вообще не работает. И с этим надо что-то делать.

— Я не знаю! Не знаю я! Он просто сказал, что мне делать и какой будет эффект.

— Хреново! — недовольно скривился я. Пристально посмотрел на скулящего барона, что аккуратно баюкал сломанную руку и почти спокойно произнёс: — Знаешь, вот смотрю на тебя и понимаю, что артефакт действительно работает. Очень уж хочется мне тебя убить. И, пожалуй, противиться этому внушению я не буду…

К Юшенгу я подошёл лишь через десять минут. Чуть-чуть задержался, пытаясь придумать, что делать с трупами. Сначала хотел спалить дом вместе со всем содержимым. Но понял, что это плохая идея. На пожар в городе сразу же сбежится толпа народу. В итоге трупы обнаружат и начнут расследование. А мне этого не нужно. Чем позже их найдут, тем лучше.

В итоге я лишь вложил в руку безголового тот самый красивый кинжал со стола, а в руку второго мертвеца меч. Вряд ли кто-то подумает, что они сами друг друга поубивали. Но мало ли. Может следователю неохота будет этим заниматься, и он тут же нарисует чёткую картину тройного убийства на бытовой почве. Не поделили золотые монеты.

Для этого я даже не пожалел десяти рублей золотом и высыпал их в центре комнаты.

Впрочем, десять рублей — это мелочь, по сравнению с той суммой, что я нашёл в других комнатах. А я не поленился и обыскал дом. Думал о том, чтобы забрать свои полторы сотни. А в итоге обнаружил чуть больше тысячи золотых рублей и семьсот золотых марок. Вот прям удачно сходил!

Кроме того, забрал оба артефакта, желая изучить. Хотя, принцип работы песочных часов понятен и так. Стоило мне их перевернуть обратно, как буйство маны в доме начало стихать, а в течение минуты магический фон и вовсе вернулся в норму.

На самом деле, этот артефакт — страшная вещь! И даже не из-за того, что он делает, а из-за его потенциальных возможностей. Подозреваю, что именно с его помощью, или с помощью аналога, и был убит Владыка Карл Удачливый. Ведь стоит лишить одарённого возможности создавать техники, и из могучего бойца он превращается в жертву. Это я такой уникальный, что развиваюсь сразу в двух направлениях. Кстати! А отчего так?! И интересно ещё, все ли Владыки в этом мире повышают сразу и стихийные и рукопашные ранги? Чёрт! Как-то раньше я об этом и не задумывался. Но вообще, если учесть артефакт и то, как убийцы расслабились после его активации, то выходит, что не все. И ведь не выяснишь точно никак!

Но ладно Владыки! Это звери редкие! А вот любого сильного Стихийника после активации песочных часов можно брать голыми руками. И именно поэтому наличие у меня такого артефакта лучше не афишировать. Вообще никому не скажу. Иначе грохнут и фамилию не спросят.

А вот со вторым артефактом, с пирамидкой, придётся разбираться. Ведь как ни крути, а её воздействие полностью проигнорировало мой «Щит разума». Ну, или не полностью. Если верить словам пьяного барона, то я должен был ещё вчера явиться его убивать. Но чёрт подери! Даже если мой щит и смягчил немного действие артефакта, то я этого совсем не заметил. То есть, я вообще не понял, что против меня используется магия разума! А ничем иным это быть не может. И получается что? Мой «Щит разума» бесполезен.

Хотя… В случае с тем ушлёпком менталистом, что служил князю Балховскому, щит хоть и криво, но работал. И после принесения боярской клятвы сработал маркер на вмешательство в разум. И хоть я до сих пор не знаю, кто влез в мою голову, но хотя бы в курсе, что это было.

В этот же раз я не заметил вообще ничего! Так что пирамидка подвергнется серьёзнейшему изучению. Ну, по крайней мере такому, насколько хватит моего понимания и умения.

— Господин, вы в порядке? — первым делом спросил Юшенг, увидев меня. И сразу же подал плащ. Проклятый дождь и не думал заканчиваться.

— В порядке, — кивнул я, закутываясь в плащ и накидывая капюшон.

— Запах крови, — вдруг пошевелил носом китаец. — Вы не ранены?

— Если только моё самолюбие, — хохотнул я. Но чуть подумав, добавил: — В доме была засада. Меня заманили с помощью какого-то артефакта. Именно из-за него я и хотел лично пойти и убить барона.

— Кто? — тихо спросил Юшенг. Но таким тоном, что у меня даже мурашки по коже побежали.

— Успокойся. Они все мертвы. Я справился.

— Надо узнать, кто их послал!

— Я узнал, — вздохнул я, запрыгнув на лошадь. Хотя, запрыгнув — это слишком громкое слово. Залез, скорее. Осознав при этом, что чертовски устал.

— Ещё попытки убийства будут? — не успокаивался мой телохранитель.

— Если и будут, то не в ближайшее время. Прежде чем свернуть барону шею, я успел его допросить.

— Могу я узнать, кто послал убийц? — спустя несколько минут спросил Юшенг.

— Зачем тебе это? — заинтересовался я.

— Чтобы нанести превентивный удар. Если устранить причину, то можно больше не опасаться покушений. Тем более таких, когда враг действует столь подло, заманивая в ловушку.

— Хм… Их послал Германский император, — всё же ответил я, следя за реакцией китайца.

— Эк! — издал Юшенг непонятный звук. А с его лица впервые за всё время нашего знакомства исчезло невозмутимое выражение.

— Вот, вот! — рассмеялся я. — Не переживай, Юшенг. Как я и сказал, в ближайшее время покушений не будет. Кроме тех троих мертвецов, в княжестве больше нет людей императора. И весточку ему отправить теперь тоже некому. К тому же, он не лично действовал, а через герцога Баварского. На самом деле, император может и вовсе не знать о моём существовании.

— Значит, надо убить герцога Баварского? — даже как-то расслабился мой телохранитель.

— Надо, — снова рассмеялся я. — Когда наш род станет достаточно сильным, то обязательно поедем и убьём его.

— Слишком долго, господин, — покачал головой китаец. — Я подумаю, что можно сделать.

— Подумай, — пожал я плечами. Честно говоря, возможных покушений в будущем я не боялся. Нет, это не значит, что их не будет. Будут. Обязательно. Просто, как я и сказал Юшенгу, будут они не скоро. А я надеюсь к тому времени стать намного сильнее. Даже сегодня я смог справиться с какими-то там первоклассными убийцами от самого императора. И это без подготовки! А знал бы заранее…

Чёрт! Только сейчас до меня дошло, что я так и не уточнил у фон Бюхеля ранги убийц. Но судя по тому, с какой скоростью передвигал тот тип в сапогах, то не ниже четвёртого. И самое паскудное, что знай я о них заранее, настройся на этот бой, то вполне мог бы взять очередной ранг! А так, просто взял, да поубивал всех. Обидно! Дурацкая система! И кто её только придумал?

До дома мы добрались без приключений. Юшенг забрал мой плащ и увёл лошадей, а я, всё так же незамеченным, пробрался в свою комнату. Пока раздевался весь обзевался. Да и по пути чуть не заснул прямо в седле. Подозреваю, что такая усталость — это побочное действие пирамидки. Других причин я не вижу, ведь на каждой тренировке выкладываюсь куда сильнее, и ничего. Потом весь день бодр и полон сил. А тут короткий бой, а я с ног валюсь.

Ладно, надо спать. Утром снова в гимназию, будь она неладна. Там нужно поговорить с Ярославом. Обрадовать. Ну и с Ханной наведаться к её деду. Хотя я понятия не имею, зачем ему со мной общаться.

Утром, как ни странно, несмотря на всего несколько часов сна, от усталости не осталось и следа. Даже тренировка с Юшенгом прошла в обычном режиме. А ещё я заметил, что всё лучше и лучше контролирую своё тело. Китаец, хоть и четвёртого ранга, больше не превосходит меня на голову, а бьётся почти на равных. И это не может не радовать. А если учитывать мою возможность ускориться…

Но следующий ранг всё равно хочется. Нужно стать самым-самым и посмотреть что будет.

За завтраком присутствовала Ирина, которая с каждым днём выглядела всё более величественной. Видимо то, что она реальная ключница, а не её видимость, сильно мотивировало женщину.

Так же за столом сидела зевающая Эльза. Её я в последнее время вижу только по пути в гимназию и из гимназии. Чем она занимается после нашей учёбы — я понятия не имею. Да и не вникал особо. Сейчас и других забот навалом.

Так же в столовой была на удивление бодрая Василиса. Сводная сестра как-то странно на меня поглядывала, пока я ел. А стоило закончить и взяться за кофе, выдала:

— Маркус, я тут подумала… Я всё же хочу стать боярыней Северской!

Так как я как раз делал очередной глоток, то подавился и закашлялся. А когда смог говорить, спросил, не скрывая своего удивления:

— Боярыней?!

Глава 18

Индеец в Нью-Йорке, продираясь сквозь огромную толпу, возмущается:

— Понаехали тут!

Анекдот

— Ну да. А что? — удивлённо переспросила Василиса.

— То есть ты хочешь выйти за меня замуж? — слегка паникуя, уточнил я.

Так как Васька в этот момент тоже пила кофе, то подавилась теперь она.

— Кха, кха… Маркус, ты что, дурак?! Ты же мне как брат! Точнее, ты же мне брат. Или… Подожди! Ты же теперь Северский, а я Дёмина. То есть, теперь совсем не брат.

— О-о-о, — издала странный звук Ирина, округлив глаза.

С Эльзы же слетела вся её сонливость. В данный момент она с жадным интересом наблюдала за Василисой и мной, словно это какое-то ток-шоу. Ей только попкорна не хватает.

Я же завис окончательно, пытаясь придумать такой ответ, чтобы и Ваську не обидеть и в тоже время послать её куда подальше.

— Да я шучу, Марк! — расхохоталась вдруг сестра. — Не хочу я за тебя замуж выходить.

— Слава богам! — выдохнул я.

— По крайней мере, сейчас, — добавила она. Посмотрела на нашу реакцию и снова рассмеялась. — Шучу я, шучу!

— Шуточки у тебя, — улыбнулся я, окончательно успокаиваясь и глотнув из кружки. — Так чего ты хочешь?

— Чтобы ты принял меня в род, — ответила сестра.

— Ага. Но ты понимаешь, что боярыней тебя в род я принять не могу?

— Ну, не можешь, так не можешь, — совсем не расстроившись, пожала она плечами. — Боярышней можешь?

— Надо заехать в Великокняжескую канцелярию и узнать, — чуть подумав, ответил я. — А ты уверена? Обратного хода не будет!

— Уверена, Марк, — тяжело вздохнув, кивнула сестра. — Я не чувствую себя больше Дёминой. Понимаешь? Но и Северской себя пока не ощущаю. И получается, что я чужая всем и везде.

— Девочка, ну что ты такое говоришь?! — эмоционально всплеснув руками, воскликнула Ирина. Она быстро, чуть ли не бегом, обошла стол и обняла зашмыгавшую носом Василису. — Ничего ты не чужая! Маркус тебя никогда не бросит. Правда, Маркушко?

— Угу, — спрятав возникшую неловкость вместе с лицом за кружкой с кофе, угукнул я.

— Вот видишь! — продолжила её успокаивать ключница.

— Значит, примешь? — подняв на меня абсолютно сухие глаза, уточнила Васька.

— Приму, приму, — вздохнул я. — Собери свои документы, и завтра после гимназии заедем в канцелярию. Узнаем.

— Маркус, я не буду обузой! — заулыбалась воспрянувшая духом девушка. — Просто я хочу участвовать в делах рода, понимаешь? Не хочу быть приживалкой, как сейчас.

— Вась, никто не считает тебя приживалкой, — абсолютно серьёзно произнёс я. — Я помню, как ты пообещала боярину Дёмину выйти из рода, если меня выгонят. И этого я не забуду. А если ты так уж хочешь заняться делами рода, то я только за. Уж кому, кому, а тебе я могу доверять полностью.

— Спасибо, Маркус, — хлюпнула носом боярышня. И на этот раз всерьёз, не играя.

— А теперь беги, собирайся. Нам скоро выезжать!

— Хорошо. А почему завтра? Почему не сегодня?

— Я обещал к деду Ханны заехать. И довольно давно. Так что и дальше откладывать не стоит.

— Если обещал, то сходи, конечно, — вздохнула Васька. — Но особо с ними не сближайся.

— Почему? — заинтересовался я.

— Потому что наша княгиня не очень любит их род. И всех кто с ними имеет дела.

— Ну, во-первых, Саблеслава не наша княгиня. А…

— Но живём-то мы на её земле? — перебила меня Василиса. — Значит, придётся считаться с её мнением.

— А во-вторых, — продолжил я, — наш род сам будет решать с кем иметь дела, а с кем нет. Ни у кого не спрашивая.

— Твоё дело, — махнула ладошкой сестра, поднимаясь из-за стола. — Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.

И, показав мне язык, она сбежала из стола. Как же девушки всё-таки любят оставлять за собой последнее слово. В любом из миров. Мда…

В гимназии я подсознательно ожидал услышать новости об убийстве фон Бюхеля. И если бы тела обнаружили, то они, новости, обязательно были бы. Такое не скроешь. Не в этом княжестве. Тут вообще, такое ощущение, что все всё знают. Деревня, а не Ульчинск.

Но вопреки моим опасениям, всё было спокойно. А если учитывать мою учёбу в новом классе, то и вовсе. Преподаватели абсолютно не напрягали иностранцев. А иностранцы вели себя довольно тихо. Ну, по большей части. Про сумасшедших спартанцев и бешеных амазонок я промолчу. Они норовили сцепиться при любой возможности. Пусть даже словесно.

Обедали мы немного расширенным составом. Я, Ханна, Витя, Васька и Ярослав Корнев.

Приняли его все по-разному. Ханне, такое ощущение, что было пофигу. Васька, к моему удивлению, во всю с Яриком кокетничала и строила глазки. А вот Витя его, кажется, невзлюбил. По крайней мере, выглядело это именно так. Недовольством от Большакова так и пёрло. Даже пирожки, которые мне снова притащила очередная боярышня, он ел почти без удовольствия.

Зато Ярослав вначале пирожкам удивился, а потом с радостью попробовал. В итоге два проглота к середине обеда сожрали почти всю корзинку.

— А почему тебе их носят? — поинтересовался Ярик, пережёвывая очередное печево.

— Да кто бы знал, — вздохнул я. — Как сглазил кто…

— Меня бы так кто сглазил, — рассмеялся Корнев. — Они вот прям вкусные!

Витя же бросил на него недобрый взгляд и попытался подтянуть корзинку к себе поближе. Но Ярик ловко ухватился за её край и потянул на себя. Небольшая возня, и корзинка снова между ними. На равном расстоянии.

— Кстати, Ханна, я сегодня готов навестить твоего деда, — сообщил я Киске.

— Спасибо, Маркус, — поблагодарила она и как всегда, когда дело касалось моего похода к ней в гости, жутко засмущалась. Даже порозовела вся.

— Да не за что. После занятий не убегай.

— Эх, снова нам с Эльзой вдвоём домой ехать… — отчего-то вздохнула Василиса.

— Кстати, да, — вспомнил я. — Надо бы второй экипаж прикупить.

— Я ему про одно, а он мне про экипаж, — нахмурилась сестра.

— Да просто надоело на извозчиках ездить.

— Марк, ты издеваешься?

— Ты о чём?

— Ни о чём! — надулась девушка. — Всё, проехали!

— Ну, проехали, так проехали, — кивнул я. — А второй экипаж всё равно нужен.

— Р-р-р, — чуть слышно зарычала Васька, сразу перестав дуться.

Я же не выдержал и рассмеялся. Забавно было её троллить.

К дому Ханны мы поехали на её экипаже. Юшенг забрался на скамейку к кучеру, а я сидел напротив девушки и изредка ею любовался. Всё же недавние события очень положительно сказались на её внешности. Она и раньше была милашкой, а теперь и вовсе глаз не отвести. И фигурка шикарная. Спортивная, подтянутая, где надо округлая.

Сама Киска всё дорогу практически не разговаривала, продолжая смущаться. То ли стеснялась своего дома, то ли ещё что. Разобраться в ходе её мыслей я даже не пытался. Не в мужских это силах.

Подсознательно, зная что дед Ханны индеец, я ожидал увидеть что-то вроде полевого лагеря с вигвамами. Но фиг вам, а не вигвамы! Жило семейство Кискер в огромном особняке. Высоченный каменный забор, крепкие, даже на вид, ворота. Даже наблюдательная вышка имелась с дозорным. Складывалось ощущение, что хозяин этого всего параноик. Ну, правда! Кому нужна наблюдательная вышка в центре города? Такие разве что в княжеском кремле были. И то в обычное время пустовали.

Охранялась усадьба тоже как следует. Два бронных воина перед воротами. Четверо за воротами. Да ещё и полтора десятка смуглых бойцов тренировались во дворе, больше похожем на плац.

— Вы чего, нападения ждёте? — всё же спросил я у Ханны.

— Нет, это дедушка… — неопределённо ответила Киска, устало закатив глаза.

— Понятно, — пробормотал я, перенеся своё внимание на молодую женщину, что спускалась к нам навстречу с крыльца.

Она была очень сильно похожа на Ханну, до преображения. Точнее, Ханна на неё. Тот же рост, те же глаза, та же очаровательная улыбка. Разве что грудь была реально большой и непроизвольно притягивала взгляд. Да ещё и платье на ней было довольно тонким. Не прозрачным, нет. Но разницы мало. Оно, такое ощущение, что вообще ничего не скрывало. Но в то же время не сидело в облипку. Как такое возможно, я не представляю. Но факт есть факт, и я его сейчас наблюдал перед собой, не в силах отвести взгляд.

Чёрт подери, это была самая сексуальная женщина, что я видел в этом мире. Даже Сабля ей проигрывала. У княгини другая красота. Хищная, необузданная. Тут же просто женщина в явно домашнем шерстяном платье, от взгляда на которую начинаешь сходить с ума.

— Ты должно быть Маркус? — приветливо улыбнувшись, спросила женщина. Она каким-то образом уже успела спуститься и оказалась совсем рядом. — Много о тебе слышала от дочери.

Как я и думал, это мама Ханны. И хочу сказать, что я понимаю князя Ульчинского. Пройти мимо такой красоты сложно.

— Маркус Северский, — представился я, проверяя свой «Щит разума». Похоже, он снова не работает, потому что мозги реально отключаются.

— Меня зовут Оливия, — подарила мне ещё одну очаровательную улыбку женщина. — Добро пожаловать! Друзья Ханны — друзья всего нашего рода.

Кстати, странно. Я помню, памятью Маркуса, что мать Ханны вроде как выгнали из племени, из-за беременности. А сейчас я иду к её отцу. Выходит, что врали злые языки? Или это Сабля велела такие слухи распускать, чтобы от Киски ровесников отвадить? Не удивлюсь. Саблеслава та ещё хитрюга. И в методах достижения своих целей не стесняется.

— Для меня честь быть вашим гостем, — стараясь смотреть в сторону, пробормотал я.

— Это для нас честь принимать у себя самого боярина Северского, — перестав улыбаться, произнесла Оливия. — Про тебя столько слухов ходит по княжеству. Один необычнее другого. Даже отец заинтересовался. А на то, что он пригласил тебя на беседу, а не навестил сам — не обижайся. Он в последние годы редко выходит из дома.

— Тут не на что обижаться, — пожал я плечами. — Ханна мой друг.

— Только друг? — с хитринкой во взгляде спросила женщина. И, вдруг, округлила глаза и взмахнула руками. — Ой, да что же мы на пороге стоим?! Проходи, Маркус! Проходи, гость дорогой! Будь как дома! Глава рода ждёт.

Дед Ханны ждал меня в кабинете. И он из всего их семейства был больше всех похож на индейца. Высокий, худощавый, с вытянутым скуластым лицом. Чёрные волосы с лёгкой проседью собраны в хвост. Ему только перьев в голову напихать, и сразу видно — вождь.

— Джон Кискер. Боярин, — встав из большого кожаного кресла, протянул он руку.

Вот странно, насколько я помню, в этом мире геноцида индейцев англосаксами не было. Из-за русских князей, что первыми добрались до Северной Америки. Но вот имя у него почему-то не русское. Как и у Ханны, впрочем. Интересно, с чем это связано? Или я снова чего-то не знаю? В который уже раз убеждаюсь, что доверять памяти Маркуса не стоит. Удивительно нелюбознательный человек был.

— Маркус Северский. Боярин, — представился я в ответ, пожав крепкую, мозолистую ладонь.

— Присаживайся, Маркус, — кивнул Джон на второе кресло. — Спасибо что навестил старика.

Ну, стариком я бы его при всём желании не назвал. На первый взгляд ему лет пятьдесят. Может чуть больше. Но точно не старик. Особенно если учесть, что продолжительность жизни у обладателей Искры и Источника в этом мире на пару десятков лет больше. Активной жизни, стоит заметить!

— По твоему взгляду вижу, что стариком ты меня не считаешь, — улыбнулся он, показав большие крепкие зубы, отчего стал похож на лошадь. Хм… Интересно, а Оливия точно его дочь? Пока ничего общего не вижу.

— Не считаю, — чуть запоздало ответил я. — Мужчина в самом рассвете сил…

— Как, как? — рассмеялся Джон. — В самом рассвете? Ну надо же! Но на самом деле мне уже девяносто восемь. И мой рассвет в далёком прошлом. Это одна из особенностей нашего рода. Мы очень медленно стареем. Практически до самого свидания с духами предков выглядим на средний возраст. Открою тебе большой секрет, боярин: Оливия тоже старше, чем выглядит.

— А Ханна? — хмыкнул я.

— Нет, с Ханной всё в порядке! — расхохотался старый, как выяснилось, индеец. — Но красоткой она тоже будет до глубокой старости. Имей в виду.

И он мне подмигнул.

— Ладно, не буду тебя слишком сильно утомлять стариковскими шутками, — вздохнул Джон. — Ты, наверное, гадаешь, боярин, зачем я тебя пригласил? Тут всё просто. Я хотел посмотреть на того, кто защитил мою внучку и поблагодарить.

— На моём месте так поступил бы каждый, — ответил я стандартной фразой. И решил не уточнять, что если бы не я, то и нападения не было.

— Не каждый! Далеко не каждый! В наше время большинство бояр думают только о себе. А ты защитил. Отбился, не побоявшись в её присутствии использовать все свои возможности. А затем ещё и покарал виновного. И хоть я и не поклоняюсь вашим богам, но сам поступок достоин уважения. Надо же, Божий суд! Уже лет пять никто не рисковал просить их отличить правду от кривды.

Возможности? А, это он, наверное, про Владыку. Киска всё же проговорилась. Теперь всё становится на свои места.

Странно, но узнав, что меня в очередной раз спалили, я не запаниковал, а наоборот развеселился. И не стал сдерживать смех.

— Я сказал что-то смешно, боярин? — нахмурился индеец.

— Нет, — отсмеявшись, покачал я головой. — Просто у меня такое ощущение, что в этом княжестве уже каждая собака знает, что я Владыка.

— Эмм… Боярин, это ты меня, что ли, собакой назвал?

— Не тебя, боярин. Не тебя. Зато я, кажется, понимаю, зачем ты меня позвал.

— Да? — заинтересовался и как-то даже обрадовался старик. — А ну-ка! Расскажи!

— Ты хочешь отдать мне в жёны Ханну.

Несколько секунд Джон молчал, удивлённо смотря на меня. А потом удивлённо покачал головой.

— Ты даже умнее, чем мне докладывали.

— Да тут и не нужно быть умным, старик, — устало пробурчал я. — Просто ты увидел бесхозного Владыку и решил прибрать к рукам. Верно?

— Как же бесхозного? Ты же глава не самого слабого рода.

— И это стало ещё одним камешком на весах.

— Я всё же не пойму, Маркус — ты меня хочешь оскорбить? — спокойно спросил мой собеседник.

— Да не хочу я никого оскорбить, — фыркнул я. — Просто мне всё это надоело. И сразу скажу, что в ближайшие пару лет я жениться не собираюсь. Ни на ком!

— То есть ты не отказываешься? — обрадовался индеец. — Просто хочешь…

— Да ничего я не хочу! — нагло перебил я его. — Я это сказал для того, чтобы сразу стало понятно, что жениться пока не собираюсь. И договариваться о будущей женитьбе тоже. Да и вообще, старик, ты у Ханны спросил, чего она хочет?

— У Ханны? — очень сильно удивился он. — А зачем?

— Действительно, — снова засмеялся я. — Зачем её спрашивать, хочет ли она замуж?

— Твой сарказм не уместен, Маркус, — снова нахмурился Джон Кискер. И на этот раз он, похоже, ещё и разозлился. — Тебе не нравится моя внучка?

— Твоя внучка мне нравится. Она красива и умна. Мне не нравится твоё к ней отношение. А насчёт её замужества — присмотрись лучше к Витославу Большакову. Мне кажется, что у них взаимная симпатия.

— К Большакову?! — взревел индеец, окончательно выходя из себя. А в комнате, отчего-то стало темнеть. — К этому дерьму, что не достойно боярского достоинства?! Который, ведя мою внучку на приём к княгине, обещал лично её доставить домой, но бросил, едва запахло выгодой?! А я поверил ему и велел её охране только проводить внучку и не дожидаться! Он купец, Маркус! Не боярин! И я никогда больше не буду иметь дел с его родом! Пусть радуются, что не объявил им войну!

Таких подробностей я не знал. И да, если смотреть с такой стороны, то Витя поступил неправильно. Даже подло. И оправданием может служить, разве что, его малый возраст.

— Это ты смог её защитить! — продолжил старик. — Твои люди привезли её домой! И я бы хотел, чтобы защищал её и дальше! Ты думаешь, что мне нужен Владыка? Нет, мне нужен тот, кто сможет обронить её от княгини. У тебя получится. Ты уже показал, что никого не боишься.

— Она мой друг, старик. И для того, чтобы ей помочь, не обязательно жениться.

— Но если ты женишься, — уже спокойнее заговорил Джон, — то сможешь претендовать на власть в Ульчинском княжестве. Ты сам видел, что её кровь сильна.

— И нас обоих с радостью уничтожит княгиня, — хмыкнул я. — Не искушай судьбу, боярин. Пока княгиня не принимает Ханну. Но и не видит в ней угрозу. Но если хотя бы будет объявлено о нашей помолвке, то всё сразу изменится. Если не сама Саблеслава, то её верный боярин Соболь решат эту проблему.

— Я не боюсь её! — с вызовом заявил старый индеец, гордо распрямив плечи. Но было видно, что это всего лишь бравада.

— Ну и дурак! — фыркнул я, поднимаясь.

— Да как ты смеешь?! — тоже вскочил он на ноги. А в комнате стало ещё немного темнее. И эта темнота начала приобретать очертания… О как! Духи! Да старик — шаман! Интересно… Но ещё интереснее то, что духи — это не призраки. У них нет разума. Они всего лишь слепое оружие в руках того, кто ими управляет. И именно из-за этого их легко напугать. Что я и сделал.

Волна Силы, содержащая в себе заклинание «Рассеивание» пронеслась от меня во все стороны. И в комнате снова стало светло. А за окном ослепительно сверкнула молния и раскатисто загрохотало. Но это уже не я! Либо совпадение, либо Перун всё никак не желает оставить меня в покое.

Самое интересное — это то, какой эффект произошедшее произвело на Джона. Он испуганно округлил глаза и чуть ли не благоговейно произнёс:

— Владыка!

— Короче, я пошёл! — быстро заявил я, и потянул дверную ручку. Надо валить, пока мне тут поклоняться не начали. Вот же Перун козлина!

— Боярин! — уже нормальным голосом окликнул меня Джон Кискер. А когда я обернулся, он резко мотнул головой и произнёс: — Не думай, что я неблагодарный! Я помню, что именно ты спас внучку. И знай, что у моего рода долг перед тобой.

Отвечать я ничего не стал. Лишь кивнул, показывая, что услышал. И пошёл на выход. На улице снова пришлось напяливать надоевший плащ. А ведь нам с Юшенгом ещё и экипаж ловить.

Но не пришлось. Хозяин дома, оказывается, уже распорядился, чтобы нас отвезли. Спорить я не стал. Хотя и остался после этой беседы неприятный осадок. Как же мне надоело, что все, узнав про то, что я Владыка, тут же начинают строить какие-то планы. Ещё и женить норовят в обязательном порядке. За-дол-ба-ли! Вот честно слово!

Домой я вернулся не в самом лучшем настроении. Но это не помешало мне написать большой список с продуктами, которые нужно купить, и передать его Ирине.

Завтра важный день! Будет заключён союз двух родов. Но это так, частности. А вот потом будет пир и презентация майонеза! И вот тут нужно не налажать.

Спать я лёг чуть раньше обычного. Отчасти из-за того, чтобы не на ком не сорвать свою злость, которая к вечеру лишь усилилась. А всё из-за того, что пришло понимание слабости. Как собственной, так и всего новоиспечённого рода. Говоря Джону про то, что княгиня нас обоих прихлопнет и не заметит, я ничуть не шутил. Её возможности несоизмеримы с нашими. Да и десяток боярских родов, объединившись, разве что сможет доставить ей неприятности. Не особо сильные. И осознание этого жутко бесило.

Так я и заснул, злясь на весь этот новый мир, а заодно и на его обитателей.

Но проснулся я не утром, а среди ночи. Из-за какого-то еле слышного шума в коридоре.

Или показалось? Полежав немного, прислушиваясь, и ничего не услышав, я уже решил было спать дальше, как услышал приглушённый мужской голос. И практически сразу раздался пронзительный женский визг!

Глава 19

Случайности не случайны.

Гай Юлий Цезарь

— Какого чёрта? — пробормотал я, откидывая одеяло.

Первое, что пришло в голову спросонья, это то, что кто-то из множества женщин, что обитают в доме, увидел мышь.

Но визг внезапно оборвался. Причём я определённо слышал звук удара. А ещё мужской голос…

Сон наконец-то слетел с меня, а мозг начал соображать.

Какая нафиг мышь?!

Как был, в одних трусах, я схватил меч и кинжал, и выскочил в коридор. Никого. И тишина. Замер на мгновение, прислушиваясь. Стараясь уловить хоть какой-нибудь звук. И он появился. Вот только совсем не тихий и не приглушённый.

Снова женский визг. Но теперь не испуганный, а, если можно так сказать, боевой. Яростный. А следом за ним понеслись ругательства на китайском.

Не раздумывая бросился туда. Добежал до поворота коридора, завернул за угол и на ходу накинул на себя «Ускорение».

Чёрт! В этом коридоре не было ни одного окна и темнота была чуть ли не абсолютной. Но, несмотря на это, я слышал шум драки. Не боя, а именно драки. И яростная ругань Мейли.

Недолго думая кинул под потолок «Светляк». Он, вспыхнув, словно мощная лампочка, ослепил и меня и дерущихся. Но я был готов и успел прикрыть глаза. Поэтому дезориентация была совсем короткой. А вот остальным пришлось хуже.

Зато я успел рассмотреть всю картину целиком.

На полу, напротив комнаты Василисы, без признаков жизни лежала одна из горничных. На её легкой ночной рубашке расплывалось кровавое пятно.

Дверь в комнату сестры была открыта настежь. И в комнате тоже слышался какой-то шум.

Чуть дальше замерла в боевой стойке, одетая в одну лишь смешную розовую пижаму, китаянка. А напротив неё пытались проморгаться трое ниндзя.

Ну, может и не ниндзя, но выглядели они именно так. Тёмная одежда, не сковывающая движений и тканевые балаклавы на головах. В руках по паре коротких клинков у каждого. Такими как раз удобно драться в тесноте помещений.

За те пару мгновений, что я всё это рассматривал, крайний слева нападавший пришёл в себя и атаковал Мейли. Сразу обоими клинками, сверху вниз, под небольшим углом.

Маленькая китаянка не сплоховала. Плавно и красиво чуть сместила корпус и тут же нанесла молниеносную серию ударов своим кулачками. И не стоит недооценивать силу её удара. По себе знаю, что это очень больно.

Нападавший отступил на пару шагов назад, что-то тихо прошипев себе под нос.

Зато активизировался крайний справа. Да и средний, похоже, уже почти проморгался. Поэтому я на всей возможной скорости рванулся вперёд.

Подставил свой меч под клинки правого, и, не стараясь особо затормозить, снёс его плечом. Одновременно с этим воткнул кинжал в ухо среднему, который так и не успел ничего сделать.

Тут же повернулся к отлетевшему, который как-то слишком быстро встал. Высокий ранг? Возможно. Но определённо не выше третьего, так как его движения всё же были для меня чуть замедленными.

Не теряя времени, я сделал быстрый рывок к нему. Ложный выпад, смещение в сторону и колющий удар мечом. Минус два.

А нет, минус три. Левый ниндзя в данный момент валялся на спине, а Мейли яростно прыгала обеими ногами по его голове и приговаривала:

— Я взяла ранг! Взяла!

Охренеть! Надо запомнить и постараться в будущем её не злить.

Но стоять на месте было некогда. Готовый к самому плохому, я забежал в комнату Василисы. Сразу же запустил под потолок «Светляка», и замер, потому что драться было уже не с кем.

Васька стояла на кровати и испуганно разглядывала две ледяные статуи, которые украсили её комнату. У неё из носа тонкой струйкой шла кровь, пачкая ночную рубашку. Но других повреждений, вроде бы, не было.

— Маркус, а я ранг взяла, — удивлённо произнесла сестра, и вдруг зашмыгала носом.

— Фу-ух, — выдохнул я. Оказывается, я очень волновался за Ваську. А сейчас немного отпускало.

— Боярин! — раздался из коридора крик китаянки.

И я, поняв, что рано расслабился, выскочил в коридор, успев крикнуть Василисе, чтобы оставалась в комнате.

В коридоре Мейли сидела на коленях перед раненой горничной и растерянно смотрела на неё.

— Умерла, — сказала девушка, переведя взгляд на меня.

Я опустился рядом на одно колено и пощупал пульс. Да, сердце уже не билось. Впрочем, и не удивительно, рана явно смертельная. Удар был нанесён точно в сердце.

— Кто это? — зачем-то спросил я, и убрал рукой закрывавшие лицо мертвой горничной волосы.

— Мара, — ответила мне Мейли даже раньше, чем я сам успел что-то рассмотреть.

— А что вы тут вообще делали ночью? — спросил я у китаянки.

— Они ко мне шли, Марк, — раздался сзади убитый голос сестры. Она меня не послушалась и всё же выглянула из комнаты.

— Да, — кивнула Мейли. — Я чуть отстала. Тапочек на лестнице потеряла. А когда услышала крик, сразу же побежала догонять. Но не успела.

Спрашивать, зачем они обе, ночью, шли в комнату к Ваське я не стал. И так понятно, что девчонки решили собраться по своим девчачьим делам. Может посплетничать, а может косички друг дружке заплести. У сестры особо нет подруг среди других боярышень, насколько я понял. Вот она и…

Но меня в данный момент волновал другой вопрос.

— А где, чёрт подери, наша охрана?

И тут же, словно все только и дожидались этого вопроса, послышался топот на лестнице. Да и вообще дом «ожил». Начали хлопать двери, раздавались удивлённые голоса.

Первым, как ни странно, прибежал поварёнок Пантелей.

— Ой! — ойкнул он и застыл, глядя на нас перепуганным взглядом.

— Спать иди! — отвесил ему лёгкий подзатыльник Михалёв, что прибежал вторым. — Что тут произошло, боярин?

А следом за ним в коридор ввалились, кажется, вообще все обитатели дома. Ирина, горничные, охрана, повар. Даже кучер прихромал. И, что и не удивительно, все разом загомонили, поглядывая на трупы неизвестных и тело Мары.

— А ну тихо! — прикрикнул я. И начал отдавать приказы: — Нужно срочно обыскать весь дом и убедиться, что больше никого нет! По одному не ходить. Лучше толпой. И зажигайте везде, где это возможно, свет.

На самом деле, я очень сомневался, что в доме ещё кто-то есть. Если кто и был, то увидев такой переполох, давно бы сбежал.

— Десятник! — остановил я Михалёва, который с растерянным видом тоже собрался куда-то идти. — Где вы, мать вашу, были?!

— Там… — начал отвечать он.

— Подожди! — перебил я. — Эти уроды, судя по всему, собирались похитить Василису. Значит, где-то недалеко у них должен быть либо экипаж, либо лошади. Для быстрого отхода. Пусть пара человек пробежится вокруг дома, посмотрит. Если кто там есть, надо попробовать взять живым. А то тут мы всех поубивали с перепугу.

— Я потому и задержался, боярин, — смущённо произнёс Умник. — Вторуша прибежал недавно и доложил, что за углом подозрительный экипаж стоит. Пошёл туда с бойцами. Разобраться. А там пьяный кучер заблудился…

— Дерьмо! — ругнулся я. — И вы его, наверно, прогнали?

— Не успели, — виновато пожал плечами десятник. — Крик из дома услышали и сюда побежали. А кучер поехал сразу же.

— Понятно, — раздосадовано кивнул я. — Теперь уже наверно бесполезно его ловить. Запомнили его хоть?

— Темно было. Но вроде как на степняка похож. Хотя по-русски чисто говорил.

— Этих посмотри, — кивнул я на трупы.

Михалёв, ничего не уточняя, наклонился над одним из мертвецов, вытащил у него из уха мой кинжал и стянул балаклаву.

— Степняк, — произнёс он, вглядевшись в лицо. Потом занялся остальными. — И эти тоже.

— Твари! — ругнулся я. — Хоть войну всей степи объявляй!

И только сейчас я сообразил, что так и сижу над телом Мары. Жалко девчонку было жутко. Но не завизжи она, и эти сволочи вполне могли бы похитить Ваську.

— Маркус! — испуганно воскликнула сестра и бросилась к Мейли.

А китаянка, что совсем недавно очень резво насмерть запинала одного из похитителей, вдруг начала заваливаться назад.

Вскочив, я поспешил помочь Василисе, и только тут заметил, что Мейли тоже ранена. Причём неоднократно. Множество порезов, что сейчас обильно кровоточили.

— Да твою кошку! — ругнулся я. Скастовал «Среднее исцеление», положил руку на Мейли и активировал.

Девушку словно высоковольтным разрядом ударило. Резко выпрямившись, она удивлённо посмотрела сначала на Ваську, что её удерживала от падения, а затем на мою руку.

— Боярин, грудь-то отпусти, — смущенно попросила Мейли.

И только теперь я заметил, куда именно приложил свою руку. Мда! Рефлексы, однако…

— Ты как? — убрав руку, спросил я.

— Теперь хорошо, — всё ещё смущаясь, ответила она. И вдруг спросила: — А с Марой так нельзя?

— Нельзя, — покачал я головой, сообразив, что на одного посвящённого в тайну моего Владычества стало больше. — Она уже умерла.

— Как же так? — всхлипнула китаянка. Но тут же сжала кулачки, шмыгнула носом и отвернулась.

— Михалёв! — рявкнул я, поднимаясь на ноги.

— Я, боярин! — вытянулся десятник.

— Пошли кого-нибудь по нашим детям боярским! Объяви срочный сбор!

— Дружины тоже собирать? — уточнил Умник.

Вот чем мне нравится Михалёв, так это сообразительностью. Другой бы на его месте ринулся выполнять приказ разгневанного боярина. И через пару часов на улице перед усадьбой собралась бы пятисотенная рать. И сразу бы всполошила всех кого только можно.

— Нет, только детей боярских.

— Понял, боярин. Выполняю!

— Маркус, надо Мару в её комнату отнести, — тихо произнесла Василиса. — Не дело это, что она тут просто так лежит.

— Хорошо, — кивнул я и взял мёртвую девушку на руки. — Показывай где её комната.

Спустя три часа, когда уже рассвело, в доме стали собираться мои боярские дети. Рассаживались за столом в столовой, опасливо поглядывая на меня.

А я просто пил кофе и молчал. Хотя внутренне весь кипел. Какие-то уроды снова попытались причинить мне вред. Решили для чего-то похитить Ваську. И, походя, убили молодую девчонку, которой ещё бы жить и жить! Хотелось рвать их голыми руками! Вот только пока непонятно, кого именно надо рвать! Все те, кто проникли в дом — мертвы. Экипаж с кучером укатил, так и не нашли. А разведка моя совсем мышей не ловит! И с этим надо срочно что-то делать! Вот прямо сейчас и займусь. Как только все соберутся. И если Васильев снова не появится, то прикажу его сюда в связанном виде доставить!

Но он приехал. Собрались вообще все, кроме Бэй Линя. Сидят, смотрят и ждут, когда я им буду люлей прописывать. Ну, за этим дело не заржавеет…

— Лао Хе! — посмотрел я на второго Богатыря.

— Да, боярин? — вскочил он, словно новобранец перед сержантом.

— Где Бэй Линь?

— Он на стройке остался, боярин. Дождь…

— Какой ещё дождь?! — зарычал я. — Я, кажется, ясно выразился, когда сказал, что собрать всех моих детей боярских!

— Я понял, боярин, — как болванчик закивал Богатырь и попятился к выходу.

— Сам не вздумай ехать! Пошли кого-нибудь. И пусть напомнят ему, что сегодня ещё над усадьбой тучи разгонять. На заднем дворе столы накрывать. Так что пусть силы не тратит, — приказал я.

— Да он ещё злее княгини, — негромко произнёс боярин Иванов, обращаясь к кому-то сидевшему рядом.

— Злее? — снова зарычал я. — Да я добрый, как мать Тереза! Другой за такие косяки головы бы каждому десятому уже рубил!

— Маркус, — подошёл ко мне Сильнов, и положил руку на плечо. — Тебя несёт. Успокойся.

— Господин! — неожиданно раздался заполошный крик от входа в помещение, а затем по столовой словно смазанная тень пронеслась. Я только и успел, что к оружию потянуться, а передо мной уже стоит на коленях Юшенг и протягивает рукоятью вперёд свой меч. — Я виноват, господин! Домой на ночь решил сходить. Возьми мой меч и покарай, как я того заслуживаю!

— Да вы вообще все охренели?! — ещё сильнее завёлся я, обводя взглядом детей боярских. Затем посмотрел на Юшенга. — В задницу себе свой меч засунь! Покарай, блин! Сядь в углу и не отсвечивай! Позже поговорим!

— Я понял, господин! — поклонился китаец. Затем ловко поднялся на ноги и с убитым видом поплёлся в угол.

— Теперь ты! — я перевёл взгляд на Сильнова. — Успокоиться, говоришь? А с чего мне успокаиваться, дядь Саш? Я понимаю, что все сейчас стройкой заняты. Но это не значит, что на всё остальное плевать можно! Вы все знаете, что боярин из меня пока никакой! Ничего толком не знаю и править не умею. Но вы тогда все на что?!

— Маркус… — виновато пробормотал Александр Сергеевич.

— Уже много лет Маркус! Ты по Кусаиновым справки навёл? Всё узнал?

— Я…

— А ты, Васильев! — не дал я договорить Сильнову. — Где мой пароход, боярин?

— Ищем, боярин! — склонил голову глава разведки. Вот только какого-либо раскаяния на его лице я не заметил. Скорее недовольство мелькнуло.

— А чем ты недоволен, боярский сын? — удивлённо и почти спокойно спросил я. — Ты вообще свою работу делаешь? Почему о том, что Иван Васильевич Дёмин вернулся, я от посторонних людей узнаю? А не от тебя, который даже среди ночи должен был мне такую весть принести?! И это далеко не единственный твой косяк! Если я всё начну…

Я замолчал, потому что случилось нечто, абсолютно неожиданное.

Кровь словно закипела в жилах, по мышцам и сухожилиям пробежала волна Силы, обжигая их, а мои энергетические каналы рывком расширились.

Пару секунд и всё прошло. Осталось лишь внезапное осознание, что я стал сильнее.

— Боярин? — слегка испуганно окликнул меня дядя Саша. — Что случилось?

— Кажется, я ранг взял, — пробормотал я, удивлённо глядя на него.

— Такое бывает, — неожиданно заявил вредный дед Скворцов. — После боя, да потрясений, да если ещё и накрутишь себя… Поздравляю, боярин!

— Любо! — заорали вдруг все дети боярские. Ну, почти все. Один вот молчал. Лишь зыркал недовольно исподлобья.

— Тихо! — поднял я руку, останавливая ликование. А когда все замолчали, заговорил: — В общем, я тобой недоволен, боярский сын Васильев. Занимаемой должности ты не соответствуешь. А потому и нечего её занимать. Юшенг! Хватит там плакать в углу! Отныне ты будешь отвечать за разведку рода. Людей у Васильева заберёшь. Посмотришь. Если не подойдут, то гони в шею. Остальных сам подберёшь. Вон, боярский сын Сильнов поможет. Да, дядь Саш?

— Конечно! — важно кивнул он. И даже улыбнулся одними губами. Понял уже, что разнос закончен. Да я и сам это понял. Действительно слегка занесло. А всё нервы. Но как же удачно вышло с новым рангом! Я и не знал, что так бывает. И главное, что бой-то по сути для меня совсем не опасным был. Только вот переживал сильно за Ваську. Да и смерть Мары…

— Ладно, — произнёс я, и потёр лицо ладонями. — Пока на этом всё. Не забываем, что нам сегодня братчина предстоит. Скоро уже жрица Живы должна прибыть. А там и род Корневых соберётся. Быть всем! Это понятно? Тогда расходимся и готовимся. Стоп! Бояре, тело Мары с собой заберите. Отнесите матери. И без меня пусть тризну не справляют.

А дальше началась привычная перед приёмом гостей суета. Все куда-то носились, что-то таскали, наводили порядок и так далее…

Сам я зависал на кухне. Объяснял повару и его помощникам и помощницам, как готовить блюда с майонезом. Контролировал всё и снимал пробы. И так до полудня, пока не прибежал Вторуша и с загадочным видом доложил, что прибыла жрица. Но не одна.

Встретить я её хотел на крыльце. По обычаю, чтобы выказать уважение. И ничуть при этом не играл. Жива — единственная богиня, которая вызывает у меня симпатию. Так что к приёму я подготовился, раздав все необходимые распоряжения.

Но сразу всё пошло не так, когда за спиной немолодой женщины в жреческих одеяниях я разглядел двоих парней.

— Егор! — радостно воскликнул я, и начал спускаться с крыльца.

— Егорушка! — крикнул кто-то в унисон со мной женским голосом. А следом мимо пронеслась Мейли. Маленькая китаянка чуть не снесла служительницу Живы с ног и, с разбега прыгнула на Зареченского, обвила его ногами и руками и начала осыпать его лицо поцелуями.

— Хрена себе! — остановился я и почесал ёжик коротких волос на затылке.

— Боярин! — раненым зверем промычал рядом Юшенг. Даже не заметил, как он подошёл. — Я поговорю с сестрой. Это не допустимо!

— Оставь, — отмахнулся я, рассмеявшись. — Оно и к лучшему. Вот же тихоня Зареченский. У боярина своего невесту увёл.

Пока Егор был занят, я поприветствовал Боголюба, который уверенно стоял на двух ногах, а так же познакомился с жрицей. И лишь минут через десять Зареченский нашёл меня в доме.

— Боярич, — покаянно пробормотал он, повесив голову. — Я хотел рассказать, да всё некогда было. Прости…

— Да забей! — радостно облапил я друга. — Лучше рассказывай, как сам?

— Не помню ничего, — растерянно пожал он плечами. — Помню, что какие-то воины на меня напали и всё.

— А остальное всё помнишь? — слегка перепугался я. Всё же у него мозг был капитально повреждён.

— Вроде всё, — кивнул Егор. И вдруг заулыбался. — Боярич, я ранг взял!

— Надо записать сегодняшнюю дату! — рассмеялся я. — Будет днём взятия рангов. Ты уже четвёртый. И я, кстати, теперь боярин. Боярин Северский! А вся бывшая Младшая ветвь Дёминых теперь мои люди.

— Ого! — офигел Зареченский. — Это же сколько меня не было?

— Боярин! — словно ходячее дежавю, забежал Вторуша. — Корневы прибыли!

Несмотря на ночное нападение, всё прошло как по маслу. Настроение и у Корневых детей боярских, и у Северских было на высоте. Клятвам Живе, а не Перуну если кто и удивился, то не подал виду. А главное, что сам Ярослав спорить не стал. Только плечами пожал.

Потом было застолье и здравицы. Но не долго. Пока все не перепились, я решил всё же устроить презентацию.

Вначале выступил с речью, аля Нью-Васюки! А затем прислуга начала таскать блюда с майонезом.

Так как сам я поваром не был, то вспомнил только самые простые рецепты.

Первым подали Оливье. Но презентовал я его как салат Северный. Всем, что и не удивительно, понравилось.

Потом простенький салат из огурцов, помидоров, лука и майонеза. Под водочку всем зашло. Хоть и без восторга.

Следом подали мясо по-северному. Оно же мясо по-французски. Боярским детям понравилось. А к мясу ещё и салат из свеклы с чесноком и майонезом. И снова под водочку всё сожрали и даже попросили добавки.

А напоследок был салат с ананасами и куриным филе. Ананасы, кстати, хоть и были жуть какими дорогими, но в княжестве Ульчиснком продавались без проблем.

Ах да, ещё на стол поставили много-много фаршированных яиц. Название я им не придумывал, и бородатый дед Невзгодов предложил назвать из яйцами Северского. На него вначале все зашикали, но в итоге дружно поржали.

В общем, можно сказать, что презентация нового соуса прошла хорошо. Майонез, кстати, и сам по себе на столе имелся и пользовался популярностью.

— Марк, — обратился ко мне Ярослав, когда всё было попробовано, а братчина перешла в стадию пьянки, — насчёт твоего соуса… Я с тобой согласен! Виден огромный потенциал. Но совсем не понимаю, как весть о нём донести до людей. Не будешь же всех подряд кормить?

— Как раз таки буду! — хмыкнул я. — И ты мне в этом поможешь.

— Я?! — испугался слегка пьяненький Корнев.

— Да не лично, не лично! — расхохотался я. — Твой трактир «Трезвый Стихийник». Его нужно будет переименовать в «Майонезную». Предлагать там эти блюда. Ну и те, что повара ещё напридумывают. Майонез штука универсальная. А вместе со счётом дарить посетителям рецепты. А рядом открыть лавку и продавать сам майонез. И тоже с рецептами. Помимо этого нужно будет открыть «Майонезную» для более бедных слоёв населения. Ну и так же — рецепты, лавка. Сам не заметишь, как майонез завоюет популярность у всех.

— Что-то в этом есть, — задумался Ярослав. — Вот только в «Трезвом Стихийнике» моя лишь половина. Другая у боярина Бороды.

— Значит, надо мне её выкупить, — пожал я плечами. — Будет у нас с тобой по половине. И так же хочу и в производстве сделать. Да и вообще во всём остальном. Равное партнёрство. Ну а если не получится выкупить этот, то откроем новый трактир!

— Я в деле! — решительно махнул рукой боярин Корнев. — А с Бородой сам договорюсь. Тем более, что он моему роду должен.

— Ну вот и отли… — начал я говорить, но был перебит.

— Боярин! — забежал на задний двор Вторуша с выпученными глазами. — Там Дёмин пришёл! Иван Васильевич!

Интерлюдия 5

Иван Васильевич стоял за воротами усадьбы Северского, и думал, как начать разговор с Маркусом.

Нет, ну надо же — за воротами! Михалёв его даже за порог не пустил! И ведь не испугался. А раньше, помнится…

Хотя, всё что было — быльём поросло. И чуть ли не в прямом смысле. И как такое могло случиться, боярин Дёмин не понимал. У него был план! Продуманный, действенный, со всех сторон просчитанный. Но стоило ненадолго уехать, и всё — род на грани!

Иван Васильевич, ещё когда шёл на серьёзный разговор с Михаилом, знал, чем всё закончится. Ему было нужно это изгнание. А ещё Миша вдруг уверовал в свою силу. Дурачок! Можно подумать, что родной брат не знал о его ранге. Но Богатырь Богатырю рознь! Таких как Михаил Васильевич боярин Иван мог двоих сдюжить. Сила не самое главное. А вот опыт! И у Михаила, в отличие от брата, этого опыта не было. Да и откуда ему взяться, если глава Старшей ветви Дёминых скрывал свой ранг и в боях не участвовал.

Впрочем, не о том речь. Хотя, с другой стороны, может именно из-за этого всё и случилось?

Иван Васильевич привычным жестом потёр подбородок и вздохнул.

Может, именно из-за осознания собственной силы Миша и пошёл в разнос? Иван, отправляясь в изгнание, надеялся, что брат наделает ошибок и все в роду это увидят. А потом вернётся он и спокойно заберёт власть себе. Но, Тёмные Боги! То, что за столько короткое время натворил Михаил Васильевич, ни в какие рамки не укладывается!

Хотя отчасти тут и княгиня удружила. Надо же, какая хитрюга! Расставила перед Мишей ловушку, а он в неё как телок попался и потерял Маркуса. А вместе с ним урождённую боярышню Дёмину и всю Младшую ветвь рода.

А китайцы? Иван Васильевич над ними трясся, словно они из золота сделаны! Да, вольготно жить он им не давал. Но лишь для того, чтобы они поняли и осознали, что в роду Дёминых будет лучше. И совсем скоро старый Шань должен был попроситься в боярские дети. И не получил бы отказа. А Миша их продать решил! Китайцев, артефакторов, что сохранили знания сильного, в прошлом, клана Поднебесной, продать! В голове не укладывается!

Но и это ещё не всё! Словно пытаясь полностью уничтожить род, Миша решил воевать с князьями Балховскими! С Балховскими! У которых денег столько, что стоит им захотеть, и они выкупят всё Ульчинское княжество вместе с княгиней. А Михаил Васильевич на их легион решил дружину Дёминых повести! И словно не понимал, что даже если разбить этот легион, то Балховские приведут новый. А то и не один. И рода Дёминых не станет совсем. А остатки тех, кто выживут, пойдут проситься к Маркусу под руку.

Этого Иван Васильевич допустить уже не мог. Сначала он убил князя. А затем вернулся в Дёмино и задавил Михаила чистой Силой. Даже биться не пришлось! Стоило лишь напугать и пригрозить смертью, как брат сдался. И, как показалось Ивану, с радостью. Должно быть и сам понимает, что успел наделать.

И вот теперь Иван Васильевич стоит за воротами усадьбы Северского и размышляет, что же делать с Маркусом. И не находит ответа. Одно понятно точно, воевать с ним не стоит. Собственный род не поймёт! А просто так убить, как Балховского, вроде даже жалко. Какой-никакой, а Владыка. Перспективы огромные! И хотелось бы этими перспективами воспользоваться. Так что надо с Маркусом поговорить и посмотреть, сильную ли он обиду на род затаил. Если нет, то работать дальше. Обратно в Дёмины его, конечно, не вернёшь. Но вложить в голову правильные мысли, вполне возможно.

— Проходи, Иван Васильевич, — отвлёк его от мыслей Михалёв, — боярин ждёт в доме.

— Надо же, боярин, — хмыкнул Дёмин, не сдержавшись. — А ещё недавно под стол пешком ходил.

— Наш боярин и не такое может! — немного невпопад сказал Михалёв и счастливо заулыбался.

Иван Васильевич даже не сообразил вначале, чтобы это значило. И только поравнявшись с десятником, понял, что тот пьян! О как! Это у Маркуса настолько всё плохо, что стража средь бела дня выпивает? Это хорошо. С этим уже можно работать.

На крыльце боярина Дёмина встречали. И, к сожалению, не хозяин.

— Здрав будь, Иван Васильевич! — совсем чуть-чуть склонила перед ним голову ключница Ирина.

— И тебе здравствовать, Ирина Велемировна! — точно таким же недопоклоном, поприветствовал он её.

— Ты, боярин, обещание выполнить пришёл? — с улыбкой спросила женщина. — Или Маркусу теперь самому разбираться?

— Какое ещё обещание? — не понял Иван Васильевич, так и замерев перед входом.

— Ну как же? — всплеснула руками ключница. — Не ты ли мне обещал, что найдёшь тех супостатов, что моего Маркушку убить пытались? Неужто не помнишь?

И боярин Дёмин вспомнил тот разговор, что состоялся в старом доме главы Младшей ветви. И он действительно ей обещал. Сам! Никто за язык не тянул!

— Я от своих слов не отказываюсь, — натянуто улыбнулся он. — Обещал — сделаю!

— Ну, проходи, коль так, — посторонилась женщина, освобождая проход. И неожиданно икнула.

Да она же тоже пьяна! Что тут у них происходит, вообще?! Праздник какой, или от безысходности все выпивать стали?

А войдя в дом, боярин замер как вкопанный, удивившись ещё сильнее. Где-то совсем рядом высвободили целую волну Силы. И судя по ощущениям, она ушла вверх, в небеса!

Это что, тут Богатырь тучи разгоняет?! А ведь действительно! Как же он раньше не обратил внимания? Над всем княжеством дождь, а над усадьбой Северского, и в её окрестностях сухо.

И в который раз возник вопрос — что тут твориться?! Богатырём тучи разгонять, это всё равно, что «Огненным штормом» по воробьям бить! Сумасшествие какое-то!

Словно вторя его мыслям, навстречу из бокового коридора вывалился пьяный до изумления боярин Иванов, на ходу поправлявший завязки штанов.

— О! — удивлённо воскликнул он, глядя на Дёмина. — Ваня! Какими судьбами у нас?

— Да что тут происходит?! — не выдержал всё-таки Иван Васильевич.

— Дык, праздник у нас, — пьяненько заулыбался Сергей Александрович Иванов. — Майонез называется! Вот! А ты чего тут?

— У кого, у нас? — начал раздражаться Дёмин.

— У Северских! — ткнул в себя пальцем Иванов. — Я раньше, Ваня, кем был? Боярином Ивановым. А теперь? А теперь я боярин Иванов из рода Северских! А я Северскому ещё и свою внучку сосватаю, хоть она боярина нашего и извращенцем отчего-то величает. Вот! И это, скажу я тебе, очень даже хорошо. Не то, что он извращенец, а то, что я теперь Северский! Княгиня больше не пилит! Слушай, она хуже жён, в самом деле! Ну, подумаешь, кому-то я там денег должен? И что? Не занимать теперь что ли?

— Кстати, Серёжа, — неожиданно вспомнил Иван Васильевич, — у меня тоже твои долговые расписки есть!

— Все долги моего боярского сына княгиня обещала выплатить! — раздался молодой уверенный голос из-за спины боярина. — Так что с расписками к ней.

— Здрав будь, Маркус! — неспешно обернувшись, посмотрел Иван Васильевич на паренька.

Хотя, нет. Теперь его пареньком назвать сложно. Маркус вытянулся, раздался в плечах, да и вообще выглядел как-то чересчур взросло. А главное, что весь его вид выражал абсолютную уверенность в себе и в собственных силах.

А за его спиной… О как! Два незнакомых китайца, от которых веет Силой, равной его собственной. Два Богатыря! А то, что незнакомы… Похоже, что хитрый Шань от него их прятал. И получается, что Миша не просто артефакторов пролюбил, а ещё и двух Богатырей потерял!

— Здравствуй, Иван Васильевич! — хмыкнув, поздоровался с ним… молодой боярин. — Что привело тебя в мой дом?

Вопрос был задан без вызова и без издёвки. Хотя кто другой на месте Маркуса, мог бы и поглумиться. Когда за спиной появляется реальная сила, то большинство людей меняется не в лучшую сторону.

— Мы так и будем тут беседовать? — удивлённо приподнял бровь боярин Дёмин. И не удержавшись, поддел: — Даже выпить не предложишь?

— Выпить… — отчего-то скривился парень. — Выпить предложу. Но вот беседовать мне сегодня некогда. Праздник у нас, Иван Васильевич. Братчина! Так что проходи на задний двор, гостем будешь. А поговорить и в другой раз сможем.

— Братчина, говоришь? — задумчиво протянул боярин, решая, что делать. Оставаться и пить с бывшими боярскими детьми Дёминых в данный момент будет политически неправильно. Тогда каждый дурак поймёт, что Иван Васильевич ничего против разделения рода не имеет. А это не так! Ещё как имеет! Но и просто так уходить тоже неправильно. Потому что он теперь не знал, как себя вести с этим новым Маркусом. Хотя… — В другой раз, так в другой раз. Я собственно не за этим пришёл. Хочу извиниться перед тобой за действия своего брата, Маркус. Не держи зла на Дёминых! А Миша за всё уже поплатился и во главе больше не стоит. И вы, братцы Богатыри, передайте Шаню, что мне жаль. Не хотел я, чтобы так вышло.

Китайцы никак не отреагировали на его слова. Как стояли с непроницаемыми физиономиями, так и остались стоять. А вот Маркус…

— Не до Дёминых мне сейчас, Иван Васильевич, — грустно улыбнулся парень. — Если ты опасаешься, что я кому-то мстить буду, то не стоит. Получилось так, как получилось. И я, в целом, даже доволен. А что касается боярина Михаила, то правильно ты его от власти устранил. Он вёл род к погибели!

— Твоя правда, Маркус, — показательно вздохнул Дёмин. — И что не держишь обид, то меня радует. Потому скажу тебе так: мой род тебя помнит и всегда поможет! Знай это! А сейчас пойду, не буду мешать. Дел много и никто их за меня не справит.

— Я провожу, — никак не отреагировав на его слова, произнёс боярин Северский. То ли не поверил в искренность, то ли ему и вовсе всё равно? Надо будет это обдумать.

Уже за воротами, на глазах своих стражников, Маркус протянул боярину руку. И Иван Васильевич её пожал.

Ну что же, с этим работать можно. Зная парня, ненависти к Дёминым в нём Иван Васильевич не увидел. А всё остальное решаемо!

Но отъехать боярин Дёмин не успел. Стоило ему залезть в свой экипаж, как к Маркусу подскакал какой-то молоденький всадник. И Иван Васильевич чуть придержал кучера. Из любопытства.

— Где мне найти боярина Северского? — спрыгнув с коня, спросил всадник.

— Он перед тобой, — с достоинством ответил Маркус.

— Да? — удивился паренёк. И тут же, напустив на себя важный вид, протянул Северскому свиток. — Княгиня наша, Саблеслава Мечеславовна Ульчинская, тебя, боярин Северский, видеть желает в приказном порядке. В понедельник, в зале суда!

Уже отъехав достаточно далеко, погружённый в свои мысли, Иван Васильевич вдруг вспомнил, что снова не сдержал своё обещание перед Ириной. Но не возвращаться же теперь?

Глава 20

Тяжко голове без плеч, беда и телу без головы

Слово о полку Игореве

Проводив Ивана Васильевича и вернувшись в дом, я добрался до столовой, присел, сломал печать на свитке и прочитал содержимое. В принципе, в нём было написано то же самое, что и сказал курьер. Княгиня такая-то повелевает боярину такому-то явиться туда-то.

Хм. Интересно, а Сабля вообще мне может повелевать? Она вроде как не моя княгиня. Или на своих землях она может повелевать кому угодно?

— Маркус, — нашёл меня Сильнов. — Ушёл боярин?

— Ушёл, — кивнул я, продолжая думать о посещении зала суда. Очень надеюсь, что это никак не связано с фон Бюхелем. Хотя, в этом случае ко мне, скорее всего, не курьера прислали бы, а отряд стражи. Но на самом деле, всякое может быть. Вдруг тут рассчитывают на честь и сознательность боярина? Да и в действительно, не сбегу же я? Куда бежать, если тут всё что у меня есть? И у любого боярина, проживающего в княжестве, так же. Это кого-нибудь заезжего могли бы и схватить. А местный сам придёт.

Чёрт! Может быть, послать кого-нибудь и всё же спалить дом барона?

Не, не вариант! Если его до сих пор не нашли, то пожар лишь привлечёт внимание. А если нашли, то вполне возможна засада. И моего человека скрутят и посадят. Ещё, возможно, и пытать будут.

— Чего он хотел-то? — снова отвлёк меня дядя Саша.

— А? — не понял я, погружённый в свои думы.

— Я говорю, чего Дёмин хотел?

— Да я и сам не понял, дядь Саш. Что приходил он, что не приходил. Вроде и говорил что-то, а что именно… То ли хвалил, то ли угрожал. Без ста грамм не разберёшься.

— В этом весь Иван Васильевич, — кивнул Сильнов, присаживаясь за стол, напротив меня. — Хитрит вечно. Мутит. Туману напускает. А о чём на самом деле думает, до последнего не узнаешь.

— Да и хрен с ним, — отмахнулся я и передал ему свиток. — На, почитай.

Александр Сергеевич молча взял документ, так же молча прочитал и, не выказав особых эмоций, кинул его на стол.

— Надо тебе посох купить, — вдруг заявил он.

— Чего?! — малость офигел я. Любых слов я от него ожидал, но посох… Может, он пьян уже в стельку? Хотя, вроде не похоже.

— Посох, говорю. В зал суда боярину должн о с посохом приходить. И статус сразу свой покажешь. И, в случае чего, можно им ошарашить кого.

— А то, что меня вообще туда вызывают, тебя не смущает? — хмыкнул я.

— Так в этом ничего удивительного нет, — пожал плечами боярский сын. — Многие бояре по понедельникам сами туда бегают. Пообщаться, на людей посмотреть, себя показать. Ну или жалобу на кого подать. Вот на тебя, видимо, и подали.

— Какую жалобу? — удивился я, окончательно перестав что-либо понимать.

— Да любую! Может, посмотрел на кого не так, а может конь твой у другого боярина на подворье навалил. Какую придумают жалобу, такую и подадут.

— И княгиня всю эту чушь слушает?

— Она не только слушать должна, — совсем развеселился Сильнов. — Она ещё и рассудить всё обязана. На то и княгиня.

— И как обычно рассуживает?

— Да по-разному. Кого на словах похулить может. А в самом плохом случае виру назначит. А может и вообще нескольких бояр перессорить, а потом замирить с прибылью для княжества. Хотя, этим её отец славился. Ох и ушлый князь был, Мечеслав. И, по слухам, все эти тяжбы в зале суда, терпеть не мог.

— То есть, мне там ничего не грозит?

— А чего тебе грозить может? — удивился боярский сын. — Ты же Вольный боярин. Власти у княгини над тобой мало. Только, если совсем уж жуткое преступление совершишь. А так, говорю же — максиму вира в пользу другого боярина. Если жалоба его будет весома, а ты отбрехаться не сможешь.

— Понятно… — задумчиво пробормотал я. Какая интересная судебная система получается! Обвинили тебя в чём, так ты ещё и отбрехаться можешь! Хотя, если так посмотреть, а не тем же самым ли в моём мире адвокаты занимаются?

— Но посох — обязательно! — веско повторил боярский сын.

— Да где же я его возьму? — сделал я вялую попутку отмазаться.

— Завтра с тобой сходим и купим. Сам выберешь, какой понравится.

— А без него совсем никак?

— Не солидно! — припечатал Сильнов. — Придёшь без него и все будут потом шептаться, что боярин ты нищий, раз даже на приличный посох денег нет. В крайнем случае, трость крепкую можно поискать.

— Трость? — заинтересовался я.

— Да, пошла не так давно такая мода. И то сказать, с посохом не в каждый экипаж влезешь! Тогда стали с тростью приходить. Но трость ухватистой должна быть. Чтобы, если до драки дойдёт, с ног валила.

— Да что там в этом суде происходит вообще?! — воскликнул я. — Там что, каждый день драки?

— Ну, не каждый… — задумчиво почесал щёку боярский сын. — Но, говорят, что частенько бывает. Да и как иначе? Вот начнёт на тебя какой боярин хулу возводить. Ты раз ему ответишь, второй. А потом можно и посохом ошарашить. Главное насмерть не забить и не колоть.

— Колоть? — совсем уже ничего не понимая, тихо спросил я. Но потом потряс головой, прогоняя весь этот бред. — Ладно, хрен с ним. Нужен посох, значит купим. Ты мне другое скажи лучше: как думаешь, кто за нападением стоит?

— Судя по степнякам — Кусаинов это. Но тут можно и ошибиться. Мало ли кто его подставить решил.

— Чтобы его подставить, надо знать, что с ним Каганов работал.

— Тоже верно, — согласился дядя Саша.

— Но в любом случае с Кусаиновым нужно заканчивать.

— Воевать его пойдём?

— Нет, сделаем умнее, — усмехнулся я. — Документы, что в тайнике нашли, с собой в понедельник возьму. Пусть княгиня с ним разбирается. Трофеи — это конечно хорошо. Но собственное спокойствие важнее. Нам сейчас не до войны.

— А баржи как?

— Они так и стоят там же?

— Стоят. Под нашим наблюдением.

— Тогда тоже в понедельник, как только я в суд уйду, надо их забрать. Команду сразу не бить. Пусть перегонят их.

— Лучше у твоего побратима команды для барж попросить, — посоветовал Сильнов. — У него точно есть. И баржи потом к нему же на пристань отогнать.

— Тоже верно, — согласился я. — Поговорю с ним сейчас. Но команду с барж всё равно лучше пленить. И попробовать разговорить. Вдруг знают или догадываются, где мой пароход.

— Маркус, — немного помолчав, осторожно произнёс Александр Сергеевич, — а с Васильевым ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда! Не годится он для этой должности. И не спорь! Знаю, что дружите вы. Но в угоду дружбе родом рисковать не буду.

— Да я и не спорю. Просто думаю, справится ли твой китаец?

— А ты ему поможешь дядь Саш! И Васильев пусть помогает. Я его с должности снял, а не из рода выгнал. Так что пусть потрудится на наше общее благо.

— Я всё понял. И до Володи эту мысль донесу. Не сомневайся.

— Ну вот и отлично! Пошли тогда дальше праздновать. Кстати, в зал суда одному идти надо? Или с сопровождающим можно?

— Одному. Иначе незрелым выглядеть будешь. Станут говорить, что боярин без няньки не может. С собой можно только видоков брать. В крайнем случае. И те за дверью ждать будут.

— Так я, в принципе, и думал…

Дальше мы и в самом деле пошли пьянствовать. И у меня даже получилось выкинуть все недавние события из головы. Разве что с Яриком поговорил насчёт того, чтобы баржи у него припарковать. Он был, конечно, не против. Да ещё и удивлялся, что я их до сих пор не забрал. Тогда пришлось рассказать ещё и про пароход. А потом между делом упомянул про вызов княгини. И вот на это Ярослав сразу заявил, что пойдёт со мной. Якобы ему и самому интересно. Да и прикроет в случае чего. Отказываться я не стал. Вместе, как говорится, и батьку бить веселее!

На следующий день, после тренировки и сытного завтрака, мы с Сильновым поехали за посохом. Оказывается, было несколько лавок в городе, которые специализировались именно на них. И, надо сказать, лавки эти были не из дешёвых. Я бы скорее назвал их бутиками. Но не это главное. Больше всего меня удивили сами посохи!

Я, почему-то, при их упоминании представлял что-то среднее между длинной палкой и магическим жезлом. А оказалось, что боярский посох мало чем отличается от копья. Разве что он чуть тяжелее, да красивее. Здоровенная, красиво украшенная палка, у которой с одной стороны тяжёлый шар, которым смело можно медведя с лап свалить, а с другой острый наконечник, которым этого медведя, в случае чего, легко получится добить.

Но мне посохи совсем не глянулись. Хотя Александр Сергеевич ими прям-таки восхищался.

Зато мне понравились трости. Они тоже были тяжеленными и с шаром на рукояти. Но выглядели не в пример более стильно. Да и не умею я работать с копьём. А вот драться тростью вполне получится. Так что с тем, что именно буду покупать, я определился практически сразу. А вот выбрать что-то себе под руку долго не мог. До тех пор, пока продавец не притащил красивую тёмно коричневую трость со скрытым клинком внутри. И вот тут я прямо влюбился! Великолепная вещь! С виду обычная, тяжёлая трость. Но лёгким движением руки превращается… Нет, не в шорты. В меч из отличной стали. А вторая часть, которая служит ножнами, выполнена из дерева и укреплена артефакторными плетениями. И ей так же можно и в лоб дать и чужой клинок заблокировать, не боясь поломать.

В общем, я определился. И даже цена в четыре сотни золотых рублей меня не смутила. А боярский сын Сильнов, хоть и вздыхал неодобрительно, продолжая облизываться на посохи, но в целом с моим выбором согласился.

Остаток дня я занимался делами. Раздал указания на следующий день, посетил стройку, которая с каждым днём всё больше напоминала настоящий посёлок, да набросал предварительный бизнес план по майонезу. Покажу его потом Ярику и будем вместе думать, с чего начать.

А в понедельник с утра вместо гимназии я поехал в зал суда. Из охраны взял с собой лишь Юшенга и Егора. Да и они будут ждать на улице.

Перед зданием, выполненном в греческом стиле, постоянно останавливались экипажи. Из них с важным видом выходили бояре и, задрав нос, неспешно проходили внутрь, постукивая посохами. Тут же бегали служки, что шустро убирали отходы жизнедеятельности лошадей. И даже пара слабых Стихийников воды, которые мыли брусчатку. Выглядели они при этом настолько серьёзными, что так и хотелось расхохотаться. Но я сдержался. Незачем наживать врагов на ровном месте. Хотя некоторые бояре не стеснялись и во всю над этой парочкой потешались. Из их слов стало понятно, что Стихийники где-то накосячили и таким образом отрабатывают наказание. Самым забавным было то, что дождь как лил раньше, так и продолжал лить. Так что все их потуги были абсолютно напрасны.

С боярином Корневым, который сжимал в руках здоровенный посох из чёрного дерева, мы встретились уже внутри здания, в холле. Поздоровались, и собрались уж было идти дальше, как дорогу нам загородил какой-то грузный мужик с пышными усами и надменным выражением на лице.

— Боярин Северский, да? — обратился он ко мне. И не дожидаясь ответа, продолжил: — Здравствуй, дорогой! Я князь Кобалия. Резо Павлевич.

— Здравствуй, князь, — поздоровался я, краем глаза отмечая, как нахмурился Ярослав.

— Дело у меня к тебе есть, боярин! — жизнерадостно улыбнулся князь. — Прибыльное дело! На сто пятьдесят тысяч золотых рублей!

— Да я не бедствую, княже, — пожал я плечами, собираясь идти дальше. Вот чему-чему, а безошибочно определять всяких аферистов, отец учил меня в первую очередь.

— Ай, куда спешишь?! — эмоционально всплеснул он руками. — Не договорил я ещё. Эх, молодёжь! Всё вам некогда и некогда. И учиться у старого поколения не хотите. Вот ты, боярин, говоришь, что не бедствуешь. А так ли это? Что у тебя есть, кроме людей? А я тебе золото настоящее предлагаю! Сто семьдесят тысяч золотых рублей! Где ты ещё такие деньги найдёшь?

— Это ты, княже, меня сейчас нищебродом назвал?

— Слушай, зачем нищеброд? — удивился он. Но затем недовольно поморщился и заговорил совсем другим тоном. — Короче, боярин! Двести тысяч предлагаю. Как деду твоему обещал. Мы с ним уже договорились, а ты потом моих людей увёл. По-хорошему, это ты мне платить должен, а не я тебе. Но я добрый. Сам зарабатываю и другим даю. Так что давай, бери деньги и отдавай китайцев. А я за тебя перед княгиней слово замолвлю. Знаю, что тебя сюда приказом вызвали. Но ко мне она прислушается.

— Всяких наглецов я встречал, но такого как ты, княже, впервые вижу, — хмыкнул я. — И деньги ты обещаешь, и покровительство, и угрожать не забываешь. А о главном забыл!

— О чём же? — осторожно спросил Кобалия.

— О том, что я своими людьми не торгую! И мне плевать, с кем ты там о чём договаривался! И не подходи ко мне больше. Ответ будет тот же. Доступно объясняю?

— Самый смелый, да? — оскалился он, развернув плечи и выпятив грудь. — Но ты не понимаешь, мальчишка, что если хочешь нормально в этом княжестве жить, то с моим мнением стоит считаться!

— Так ты, княже, соврал, выходит?! — удивлённо округлил я глаза. — Не Кобалия твоя фамилия, а Ульчинский, получается?

— Да он часто врёт, Марк, — зло произнёс Ярик, стиснув при этом свой посох так, что аж пальцы побелели.

— Слушай, ты кто такой, а? — чуть ли не впервые посмотрел на него Кобалия. — Обидел чем тебя? Даже если так, за слова отвечать надо!

— Короче, князь! — влез я. — Заколебал ты! Иди нахрен!

— А?! — уронил челюсть грузин. Но мы с Ярославом уже пошли дальше. То, что с этим Кобалией нормально разойтись не получится, я понял почти сразу. Так что не боялся своими словами спровоцировать конфликт. Да и Корнев, судя по всему, с удовольствием перерезал бы ему глотку.

— Он не простит, — негромко сообщил мне Ярик, когда мы уже входили в огромный зал суда. — Та ещё тварь.

— Да он бы в любом случае гадить начал, — пожал я плечами. — Только исподтишка. А теперь я, хотя бы, точно знать буду, чего ждать.

— Тоже верно, — немного подумав, согласился со мной побратим.

Саблеслава Мечеславовна Ульчинская появилась, когда в огромный зал набилось уже человек пятьсот бояр. Она с величественным видом прошла к «сцене», что находилась на небольшом возвышении, и не менее величественно умостила свою красивую попку на княжеский трон. А за её правым плечом пристроился боярин Соболь.

— Здравы будьте, бояре! — с лёгкой улыбкой на губах, поприветствовала Сабля собравшихся. А я непроизвольно ею залюбовался. Всё же хороша, чертовка!

— Здравствуй, княгинюшка! — нестройно поздоровался с ней зал.

— Сегодня у нас знаменательный день, бояре! — продолжая улыбаться, начала говорить Ульчинская. — Наконец-то и в нашем княжестве построят аэровокзал! Так что отныне не только почтовые дирижабли летать будут, но и пассажирские. Стоит такое удовольствие, правда, не мало. Но и вы у нас люди не бедные, верно?

— Верно, княгиня! — намного более эмоционально ответил ей зал. Новость о аэровокзале явно пришлась боярам по душе. Шум поднялся такой, словно у них любимая футбольная команда выиграла.

— Тихо! — спустя пару минут, зычным голосом скомандовал Соболь. И все, действительно, заткнулись. Страшный всё же человек он.

— Порадовались и будет! — строго произнесла княгиня. — Пора делами заниматься. Жалобы ваши разбирать. Сегодня их как-то особенно много. Кто там у нас первый, дядя?

— Боярин Подживной, княгиня.

— Ага, Подживной. Тут ты, боярин?

— Тут я, Саблеслава Мечеславовна, — протолкался в первые ряды длинный и худой мужик, с красивым резным посохом в руках.

— Ну говори, — через губу велела ему Сабля. Весь её вид, при этом, выражал жуткую скуку.

— Боярин Дружный табун мой попортил, Саблеслава Мечеславовна, — тут же заголосил Подживной.

— Как попортил? Яснее выражайся, боярин. Потравил, стрелами побил?

— Хуже, княгинюшка, — изобразил вселенскую печаль Подживной. — Три кобылы у меня понесли!

После этих слов в зале воцарилась просто абсолютная тишина. Да я и сам офигел, живо представив, как боярин Дружный чужой табун портит.

— Да что ж ты несёшь, ирод?! — раздался вдруг душераздирающий крик и к Поживному протолкался другой мужик. Пониже ростом, но помоложе и в плечах пошире. Скорее всего, тот самый любитель кобыл.

— А что, не так?! — в ответ заголосил Подживной. — Твой конь на моё поле прибежал! Мои пастухи видели, как твои людишки его уводили. А у меня порода!

— Фу-ух! — дружно выдохнули все присутствующие.

— Да какая у тебя порода?! От моего коня у твоих кобыл хоть кто-то стоящий уродится.

— А это уж не тебе решать, ирод! — агрессивно стукнул посохом в пол Подживной и навис над недругом.

— Тихо! — снова приказал Соболь.

— Поняла я вашу проблему, — вздохнула Саблеслава. — И посему ты, боярин Дружный, выкупишь порченых кобыл у Подживного. И впредь следи за своим… конём.

— Да как же так, княгинюшка?! — снова заголосил Подживной. — У меня порода! Я же развожу! А теперь самых лучших кобылок продать?

— Не хочешь продавать, боярин? — приподняла бровь княгиня.

— Не хочу!

— Быть посему! Значит, нет у тебя больше претензий к Дружному!

— Но…

— Я сказала! — ледяным тоном произнесла Сабля и недовольный боярин сразу же заткнулся и обиженно засопел. — Кто там у нас следующий?

— Боярин Лоскутов, — подсказал Соболь.

— Алексей Петрович, здесь ты? — обратилась к залу княгиня.

— Тута я, Саблеслава Мечеславовна.

— А у тебя что случилось? Поведай нам…

— От дождя спасу нет, княгинюшка, — пригорюнился боярин, вызвав общий смех и улыбку на красивом лице Саблеславы.

— Ты меня с одной из богинь спутал, боярин? — продолжая улыбаться, уточнила Сабля. — Во всём княжестве дождь льёт, и никто не жалуется.

— У всех простой дождь, княгиня, — возразил Лоскутов. — А у меня ливень непроглядный. Насылают его на меня!

— И кто же тебе так вредит?

— Боярин Северский со своим Богатырём!

Чего?! Я даже не сразу сообразил, что речь обо мне идёт!

— Северский? — удивилась, ну или сделала вид, Сабля. — Тут ты, Маркус Святославович? Что скажешь в своё оправдание?

— Не в чем мне оправдываться! — выкрикнул я, начиная движение к сцене. На удивление, пихаться и толкаться не пришлось. Бояре сами расступались, разглядывая меня при этом с огромным удивлением. Да ещё и шептались между собой, обсуждая наличие Богатыря.

— Да как же не в чем?! — закричал Лоскутов. — Не твой ли Богатырь каждый день тучи разгоняет?!

— Ну разгоняет, и чего? — удивился я.

— Так они потом ко мне идут! Льёт так, что из дома выйти нельзя!

— Хм… — задумчиво хмыкнул я. Об этом я как-то не подумал. Но странно как-то это всё. — А чего сам ко мне не подошёл, боярин? Всё бы решили миром. Зачем сюда вызвал?

— Кстати, да! — кивнула Саблеслава. А Лоскутов вдруг отвёл глаза, подтверждая мою догадку, что всё неспроста.

— А ущерб? — посмотрел на княгиню боярин. — У меня амбары с зерном затопило. Крестьяне зимой голодными останутся!

Сабля переадресовала вопросительный взгляд мне.

— Так заходи в гости, Алексей Петрович, всё решим, — доброжелательно улыбнулся я, начиная понимать смысл его поступка. Этот гад только что, на всё княжество засветил второго моего Богатыря. То-то у Соболя лицо такое задумчивое. Не то, чтобы я это прям скрывал, но… Да какого хрена?! И самое главное, что не сам по себе он действует. И если бы я не получился свиток от княгини одновременно с визитом Ивана Васильевича, то точно подумал бы на него. Одно радует — про дохлого барона никто не знает. Я даже расслабился как-то.

— Что решим? — нахмурился Лоскутов, глядя на меня.

Чёрт! Надо лицо лучше контролировать! Похоже, напугал я его. Хотя… То ли ещё будет!

— Да всё решим, боярин! А то и я могу к тебе в гости заглянуть! И Богатыря своего приведу. Пусть посмотрит, что натворил. Ущёрб вместе посчитаем.

— Ну вот и решили всё миром, — хмыкнула Сабля, то же видимо, смекнув, что дело тут нечисто.

— Но как же, княгинюшка? — округлившимися глазами посмотрел на неё Лоскутов. — Он же ко мне с Богатырём обещается придти.

— Ну так правильно, — прикинулась дурочкой Саблеслава. Видимо не понравилось, что кто-то хочет использовать её в своих разборках. — Придут, посмотрят, что к чему. И на месте решат, как быть.

Ух ты! Если я всё правильно понимаю, то Сабля только что выдала мне карт-бланш по этому вопросу. То ли из-за того, что её использовать пытаются, то ли вину свою всё же помнит передо мной. В любом случае, моё отношение к ней только что чуть-чуть поменялось в лучшую сторону.

— Раз с этим разобрались, и претензий к боярину Северскому ни у кого больше нет, то перейдём к следующему вопросу! — произнесла княгиня и вопросительно взглянула на всё ещё задумчивого Соболя.

— Есть! Есть претензия! — раздался крик из зала. И к «сцене» кто-то начал активно проталкиваться.

— Боярин Концов? — удивлённо посмотрела Сабля на толстенького мужика, который на боярское звание ну никак не тянул.

— Да, Саблеслава Мечеславовна, я это, — тяжело дыша, пробормотал толстяк.

— И что же у тебя за претензия?

— Боярин этот снова моего сына покалечил! — заявил Концов, нагло показав на меня пальцем. — Щаслав только-только с лечения вернулся. Язык ему отрастили. Пятьсот рублей золотых я за это отдал! А этот… боярин незрелый снова его избил. На этот раз челюсть сломал!

— Что скажешь, Маркус Святославович? — спросила у меня Сабля.

— А что тут говорить? — пожал я плечами. — Зря боярин своему сыну язык выращивал. За зубами он его всё равно держать не научился. Хотя, глядя на его отца, понимаю, что это у них семейное.

— Что?! — аж покраснел от возмущения Концов.

— Тихо будь! — велела ему княгиня. И снова посмотрел на меня: — Поясни!

— Сынок его меня у гимназии подстерёг, — пожав плечами, начал я рассказывать. — Да не один, а с дружками. Решил за прошлый раз отомстить. Хвастал, что второй ранг взял. Ну и хулил меня по-разному. А затем ударить решил. Вот я ему и ответил. Но если у боярина Концова какие вопросы ко мне есть, то я всегда отвечу. Я от поединков не бегаю. А если он правду свою доказать хочет, то Суд Богов мне тоже знаком.

— Что скажешь, боярин? — перевела ироничный взгляд на Концова Сабля. — Будешь за правду биться?

— Да я, наверное, княгинюшка, что-то не так понял, — начал вдруг мямлить он. — Да и сын ещё плохо разговаривает. Лечится.

— Значит и этот вопрос решили, — улыбнулась княгиня. — Раз больше ни у кого претензий к боярину Северскому нет, то перейдём к следующему вопросу.

Я только собрался сообщить, что у меня у самого претензии есть, но не успел.

— У меня есть претензия, княгиня! — раздался громкий уверенный голос. И вперёд протолкался высокий статный степняк с довольно мужественным лицом.

— Боярин Кусаинов? — в очередной раз удивилась Сабля. Посмотрела на меня и как-то даже растерянно произнесла: — А ты популярен, Маркус.

А я же внутренне ликовал и потирал руки. На ловца и зверь бежит!

— Слышал я, княгиня, что боярин Северский баржи мои забрать хочет и пароход, — тем временем заговорил Кусаинов. — Для этого он даже инсценировал нападение на свой дом. Чтобы меня подставить и обвинить.

Не выдержав, я громко рассмеялся.

— Что смешного, боярин? — нахмурилась Саблеслава.

— Над глупостью его смеюсь, — ответил я и вытащил из-за пазухи документы. — Он пытается на опережение ударить. А так как про нападение на свой дом я никому пока не говорил, то это точно его рук дело.

— Вот, я же говорил! — торжественно заявил степняк.

— Да плевать, боярин! — отмахнулся я от него. И повернувшись к Сабле, продолжил: — А обвинить он меня хочет потому, что боится, что я его тайны узнал. А я таки и в самом деле узнал! Вот тут у меня документы, доказывающие, что боярин Кусаинов, вместе с боярином Кагановым и ещё двумя подельниками, не первый год русских людей в рабство степнякам продаёт!

После моих слов в зале снова наступила мёртвая тишина. И даже степняк, к моему удивлению, ничего не возразил.

Посмотрев на него, я увидел только быстро удаляющуюся спину.

— Дядя! — выкрикнула Сабля, тоже заметив бегство.

Но Соболь и сам уже среагировал. Он просто взял и… исчез! Чтобы через мгновение появится рядом с Кусаиновым. Резкий удар в затылок беглецу и тот упал без чувств.

— На сегодня всё! — громко произнесла княгиня. — Все свободны! Другие жалобы рассмотрим через неделю. Боярин Северский останься!

С княгиней и Соболем я общался ещё полчаса, объяснив, где взял эти документы. Заодно рассказал, что казна у Каганова тоже была не маленькой. К счастью, никто на теперь уже мои деньги покушаться не стал. Хотя такое опасение было. Поэтому я рискнул и сообщил заодно о том, что в данный момент мои люди захватывают баржи. И тоже не встретил никаких возражений.

Да и вообще Сабле было явно не до этих мелочей. Вчитавшись в документы, она так сильно разозлилось, что даже частично трансформировалась в большую кошку.

Соболь, заметив это, принялся её успокаивать, а меня отправил домой. Ну а я, само собой, был этому только рад.

Так как впереди был ещё целый день, то я решил снова отправиться на стройку. Посмотреть, что там к чему. И как-то так получилось, что завис там до вечера.

Мои люди были по-настоящему рады видеть своего боярина. И даже шикарный стол для меня накрыли в одном из общих бараков. Так что домой я вернулся поздно, слегка пьяным и с отличным настроением.

Утром, как всегда, была тренировка с Юшенгом в рукопашке. А затем ещё и с Егором на мечах. И, надо сказать, что Зареченский всё ещё был лучше меня!

Потом завтрак и мы с Васькой, привычно закутавшись в плащи, уселись в экипаж. Но отъехать от дома не успели, даже сквозь шум дождя услышав конский топот.

К нам на взмыленном коне подскакал мокрый как мышь Сильнов. И взгляд у него был такой, что я заранее напрягся и приготовился к плохим новостям.

— Маркус! — спрыгнув с коня, подскочил ко мне Александр Сергеевич. — Бэй Линя убили!

Глава 21

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

Владимир Высоцкий

— Ты шутишь? — переспросил я.

Ну в самом деле, как можно убить Богатыря? Тут бы весь город на ушах стоял. Когда Иван Васильевич бился на улицах Ульчинска с сильными противниками, то даже Перун лично вмешался. А тут Сильнов просто и буднично заявляет, что одного из моих Богатырей убили.

— К сожалению, не шучу, — мрачно ответил дядя Саша.

— Да как так-то?! — всё ещё ничего не понимая, воскликнул я. — Где именно?

— Тут недалеко. Буквально через три улицы.

— Кто?! — тихо, но яростно спросил у Сильнова Юшенг.

— Да не знаю я ничего! — зло отмахнулся от него Александр Сергеевич. — Ко мне самому гонца прислали от Скворцова. Семён Семёнович, вроде как, его и опознал. Ехал с утра по делам и наткнулся на толпу зевак и стражу. Узнал Бэй Линя и послал мне гонца. А я решил сразу к тебе скакать, чтобы дома застать.

— Чёрт! — с силой потёр я лицо. — Так может это и не Бэй Линь? Может, ошибся старый?

— Я не знаю, Маркус, — устало развёл руками Сильнов. — Надо ехать и смотреть.

— Тогда поехали. Сейчас распоряжусь, чтобы лошадей приготовили.

— Господин, я с тобой! — непреклонно заявил Юшенг.

В другой ситуации я бы может и возмутился таким его поведением. Но сейчас просто кивнул.

— Маркус! — окликнула меня Василиса, которая, само собой, слышала весь разговор. — Бери экипаж. Я сегодня никуда не поеду.

— Чёрт! — снова выругался я. И как сразу не подумал! — Юшенг, беги к Михалёву. Распорядись, чтобы охрану усадьбы усилили. Пусть посылает кого-нибудь в посёлок. Только мухой. Егор, Эльза — остаётесь с боярышней! Глаз с неё не спускать! Вась, ты сегодня вообще никуда из дома не выходи. Хорошо? Пока во всём не разберёмся. Если Бэй Линь и в самом деле мёртв, то это явно удар по мне.

— Хорошо, Марк, — серьёзно кивнула сестра. И даже про кошку не упомянула.

— Всё передал, господин, — вернулся Юшенг от дома.

— Тогда поехали! — решительно произнёс я.

Место убийства и в самом деле было недалеко. Буквально минут через пять мы свернули на широкую улицу, на которой стояли такие же средней дороговизны усадьбы что и на нашей, и сразу же увидели толпу, которую не пускал дальше редкий строй городской стражи. Сразу за этим строем я увидел Скворцова. Он беседовал с ещё одним стражником. Видимо старшим. И я, кстати, его помнил. То ли Фёдоров, то ли Федотов. Именно этот десятник в тот злополучный вечер после пира у княгини разоружил своего полусотника, не дав пролиться крови.

— Нельзя дальше! — прикрикнул на нашего возницу один из стражников. — Поворачивай!

— Я боярин Северский! — выпрыгнув из экипажа, представился я. — Там мой человек!

Рядом со мной спешился Сильнов, а Юшенг собрался уже в наглую переть мимо стражи, но я его придержал за локоть.

— Сейчас старшего позову, — пробурчал стражник. Но десятник уже и так шел к нам в сопровождении Семёна Семёновича.

— Пропусти! — скомандовал он своему человеку. И повернувшись в мою сторону, представился: — Полусотник Фролов.

Ах да, точно — Фролов!

— Я помню, — кивнул я. — Только ты был вроде десятником?

— Повысили, — слабо улыбнулся он. Но тут же снова стал серьёзным. — Проходи боярин.

— Мои люди со мной.

— Хорошо.

Пройдя чуть дальше, я наконец-то увидел тело. Точнее, его очертания под плотной светлой тканью. И небольшое красное пятно в районе головы.

Прежде чем подходить к нему, я осмотрелся. И не увидел никаких следов битвы. Странно!

— Это точно Бэй Линь? — спросил я у Скворцова.

— Он, боярин, — тяжело вздохнул старик. — Я когда мимо ехал, то его не накрыли ещё. Вот и узнал. Хоть эти китайцы и похожи все, но уж Богатыря я запомнил.

Коротко кивнув, я направился к телу.

— Боярин, — окликнул меня полусотник, — ты его только не переворачивай. Я как узнал, что Богатырь, то сразу за экспертами послал. Дело серьёзное.

Ничего не ответив, я откинул ткань.

Чёрт! Мертвец лежал лицом вниз. Одет в привычный уже всему городу плащ с капюшоном. И прямо в этот самый капюшон, пробив затылок, был воткнут кинжал.

Или не кинжал? Скорее даже какой-то штырь, с деревянной рукоятью, что была исписана множеством мелких рун.

Заинтересовавшись, я перешёл на магическое зрение и понял, что был прав. Сейчас, с четвёртым рангом, я умудрился почувствовать артефакторную начинку в этом орудие убийства. А теперь ещё и рассмотрел.

Чуть заметное свечение и при этом довольно сильные, но абсолютно незнакомые плетения внутри. Теперь, хотя бы, понятно, как его умудрились убить. Хотя вопросов всё равно очень много…

— Юшенг, помоги, — попросил я.

И мы вдвоём аккуратно приподняли покойника за плечи, чтобы посмотреть на лицо.

— Боярин! Я же велел его не трогать! — начал ругаться Фролов.

— Да они его сами ворочали, — в своей привычной, вредной манере, тут же сдал стражника Скворцов. — Иначе как бы я лицо разглядел?

— Понятно, — в очередной раз кивнул я, проигнорировав слова полусотника.

Это действительно был Бэй Линь. На его лице застыло удивлённое выражение. Видимо он до последнего не ожидал удара. А это может значит только одно — бил кто-то из своих! Чёрт!

— Юшенг, бери коня Александра Сергеевича и скачи к Бэй Линю домой! — приказал я. — Сообщи семье… Чёрт!

Я замолчал, потому что понял, что это моя обязанность, как боярина.

— Я сообщу, господин, — правильно понял мою заминку парень. — Я знаю его семью. И лучше если это буду именно я.

— Хорошо, — с облегчением выдохнул я. Пусть и малодушно, но сейчас я был абсолютно не готов общаться с вдовой. — Узнай, куда и с кем он ушёл из дома. Что он вообще тут делал? Десятник! Как давно наступила смерть?

— Я не эксперт, — пожал плечам Фроллов. — Тем более, что дождь как лил, так и льёт. Но думаю, что давно. Окоченел уже совсем.

— Я всё понял, господин, — вновь повторил Юшенг. И уточнил: — Ещё что-то нужно?

— Да. Вели детям боярским собраться у меня часа через три.

— Может всех и не надо собирать? — возразил вдруг Сильнов.

— Почему? — удивился я. И, видя как замялся дядя Саша, тихо спросил: — Тоже думаешь, что кто-то свой?

— Надеюсь, что нет, — так же тихо, чтобы не слышал Фролов, ответил он. — Но мало ли…

— Ладно, — согласился я. — Юшенг, тогда привезёшь только Лао Хе. И деда своего позови.

Спустя полчаса прибыли так называемые эксперты. Точнее один эксперт и Данислав Соболь, собственной персоной. С десятком сопровождавших его суровых воинов.

— Здравствуй, Маркус, — степенно кивнул он мне. — Что тут у вас?

— Здравствуй, боярин, — в ответ поздоровался я. И кивнул на тело: — Человека моего кто-то ночью убил.

— Откуда знаешь, что ночью? — сразу заинтересовался княжий ближник. — Отчего не вечером или утром?

— Ты к моим словам не цепляйся, боярин! — тут же огрызнулся я. — Сейчас утро. А он, по словам вашего полусотника, окоченеть уже успел.

— Ладно, Маркус, не горячись, — примирительно поднял руку Соболь. — Должность у меня такая. Лучше скажи, верно ли я понял, что это Богатырь?

— Верно.

— Интересно… И следов боя нет вокруг. Митрофан, приступай.

Эксперт, невзрачный высокий мужчина, как и все вокруг закутанный в плащ, кивнул и подошел к телу. На ходу он вставил в глазницу пенсне и откинул накрывавшую Бэй Линя ткань.

Низко склонившись, он чуть ли не обнюхал труп, напоследок задержавшись на орудие убийства. В него он вглядывался минуты три, а потом взялся за рукоять и одним резким движением вытянул.

— Интересно… — задумчиво протянул Соболь и подошёл ближе.

Я тоже приблизился и убедился, что это точно не кинжал. Скорее — штык с рукоятью. Тёмный метал, три грани, довольно тонкий и длинной всего сантиметров пятнадцать.

— Артефакт, боярин, — произнёс эксперт.

— Ну-ка, дай! — ловко перехватил штык Соболь, и принялся рассматривать.

Я же снова перешёл на магическое зрение и убедился, что плетения так и остались едва заметными. А это значит, что маной штык практически не фонит. И даже магическим зрением заметить его заранее очень сложно. Если не сказать — невозможно.

— Знакомая штука, — задумчиво произнёс Соболь. — Где-то я такой точно видел. Причём не так и давно. Нужно сравнить…

С этими словами он достал из кармана платок и завернул штык в него.

Я хотел было возмутиться. Какой-никакой, а артефакт способный убить Богатыря. Но потом понял, что именно из-за этого и бесполезно пытаться его присвоить. Слишком опасная вещь. Но и промолчать я не смог.

— С чем сравнить, боярин?

— Помнишь нападение на тебя и Ивана Васильевича. Тогда ещё Перун вмешался? Так вот, кажется, у кого-то из нападавших было что-то подобное. Поеду сейчас в хранилище и сравню.

— То есть, ты думаешь это те же люди? — нахмурился я.

— Точно не скажу, Маркус. Но всех мы тогда так и не нашли.

— Но причём тут мой человек и нападение на Дёминых?

— Я не знаю. Будем разбираться. А сейчас поскачу. Чем быстрее начнём работать, тем лучше. Тело мы тоже с собой заберём.

— Тело-то вам зачем?

— Для вскрытия, Маркус! Для вскрытия. Так что ты тоже домой иди. Как только что-нибудь узнаю, то сообщу.

Я не стал спорить, лишь махнул рукой своим людям.

Александр Сергеевич сел ко мне в экипаж. А у Скворцова был собственный, и он поехал следом за нами.

— Темнит что-то Соболь, — негромко произнёс дядя Саша, когда мы немного отъехали. — Ох, темнит.

— Тоже так думаю, — согласился я. — Странно он себя ведёт. Однозначно что-то знает.

— И не поспрашиваешь его как следует, — огорчённо вздохнул Сильнов.

— Ну, поспрашивать-то можно…

— Маркус! Даже не думай! Мы не настолько сильны, чтобы с княжеским родом сейчас насмерть сориться!

— Да шучу я, — отмахнулся я. — Но что-то тут явно нечисто. Да и вчерашние обвинения моего Богатыря у княгини… Стоп! Дядь Саш, а далеко отсюда усадьба Лоскутова?

— Да рядом совсем. В двух минутах, — нахмурился он. Вчера я ему, само собой, рассказал всё, что происходил в зале суда. — Ты думаешь…?

— Слишком уж за уши притянуто, — покачало я головой. — Но пока едем домой и дожидаемся Юшенга. Так же пошли кого-нибудь собрать воинов. У Лоскутова большая дружина?

— Нет. Он не боевитый боярин. Да и род у него захудалый.

— Вот как… Тогда мне ещё сильнее хочется узнать, отчего он вчера так осмелел.

Лао Хе и Мастер Шань прибыли ко мне в усадьбу спустя два часа. Так же, помимо Скворцова, приехали ещё два деда, Невзгодов и Кустов. Насколько я понял, они старшие и самые уважаемые из моих детей боярских. Вот только я их не звал. Скворцов не сдержался и послал за ними своего возницу. И даже сделал вид, что винится передо мной.

Хотя я и не злился. Этим троим старикам точно не с руки подставлять меня и род. Не похожи они на людей, которые способны ударить в спину. Так что до приезда китайцев мы успели всё обсудить между собой и пришли к выводу, что обвинение Лоскутова на княжьем суде было неспроста. Таких совпадений не бывает. Но так же никто не верил, что его род может пойти на убийство Богатыря практически у своих ворот. А значит, кто-то пытается его подставить.

— Господин! — дружно поклонились китайцы, войдя в столовую, в которой я уже традиционно устроил собрание.

— Вы чего так долго? — заворчал на них Скворцов. Но оба не обратили на него никакого внимания.

— А где Юшенг? — удивился я.

— Господин, — снова поклонился Мастер Шань. — Внук отправился искать сына Бэй Линя.

— Что? Сына? А куда он делся?

— Вчера ночью кто-то постучался в дом Бэй Линя. Уже было темно и особенно сильно бушевала гроза. Поэтому жена не рассмотрела кто именно это был. Говорит, что человек в плаще с капюшоном. Затем её муж зашёл в дом, собрался и сказал что надо отъехать по делам рода. Она не удивилась и не испугалась. Всё же муж — большой человек. Он почти всё время занят. Лишь гордость за него была в сердце женщины.

— А сын что, с ним уехал? — прервал я поток красноречия старого китайца.

— Нет, пропажу сына она заметила только утром. А когда именно он сбежал, не знает.

— Такое уже бывало?

— Да. Маленький Джиан Линь довольно непоседлив и часто сбегал вслед за отцом. А если учесть, что он седьмой ребёнок, то уследить за ним практически невозможно.

— Маленький? — удивился я. — Сколько ему?

— Семь лет.

— Получается, что он вполне мог побежать вслед за Бэй Линем и всё видеть? Но тогда и его не оставили бы в живых.

— Джиан старался не попадаться на глаза отцу. Он сразу отправлял маленького негодника домой. Потому Юшенг с помощниками и отправился его искать. Вполне возможно, что у нас есть свидетель!

— Детишки — они все такие, — с неожиданной теплотой в голосе, произнёс вредный дед Скворцов.

— В любом случае, думаю что нам не стоит медлить и ждать Юшенга, — сказал Сильнов, задумчиво потерев подбородок.

— И что ты предлагаешь? — хмыкнул Василий Павлович Невзгодов. — Бегать по улицам всем родом и спрашивать, не видел ли кто чего-нибудь?

— Бегать не надо. А вот поспрашивать очень даже стоит.

— Лоскутов? — тут же догадался я.

— Лоскутов.

— Могу я узнать кто этот недостойный? — впервые подал голос Лао Хе. Вечно невозмутимый Богатырь стихии огня, явно был в подавленном состоянии из-за потери товарища. Но вся апатия словно испарилась, когда он услышал, что на ком-то можно выместить злость.

— Это боярин. Наш сосед по земельным угодьям. Вчера он жаловался на Бэй Линя княгине, — пояснил ему Александр Сергеевич.

— Вот только убивать мы ни его самого, ни его людей пока не хотим, — тут же вмешался я, видя как у Богатыря, в прямом смысле этого слова, загорелись глаза.

— Почему, господин?

— Нужно его допросить. Возможно, что он сам и не причём.

— Даже если он и не причём, то это всё равно хорошая возможность в очередной раз показать силу нашего рода, — неожиданно заявил боярский сын Кустов. — Но убивать никого пока не нужно. Тут ты, боярин, прав.

— Я соберу людей? — вопросительно посмотрел на меня Сильнов. Он, похоже, был полностью согласен с Кустовым. Да и я тоже. Так что кивнул.

— Нужно где-то полсотни бойцов. Но самых лучших. Чтобы могли скрутить людей Лоскутова, по возможности без вреда их здоровью.

— Я всё понял.

Штурм усадьбы прошёл настолько легко, что я лишь удивился, как боярин с такой слабой дружиной вообще решился пойти против моего рода.

Всего семь бойцов. И лишь один из них был слабым Стихийником воды. Лао Хе одним движением руки заключил его в огненную клетку, использовав столько Силы в её создании, что я осуждающе покачал головой. Но, видимо, он всего лишь дал выход собственной злости.

Остальные воины Лоскутова оказались низкоранговыми рукопашниками.

Сам боярин с двумя жёнами и выводком детишек заперся в большой спальне на втором этаже дома. К его чести, когда двери в спальню вынесли мои люди, он не выглядел сильно испуганным. Злым — да. А вот жёны и дети боялись.

— Что тебе нужно, Дёмин? — замер он с обнажённым мечом в руках, оставив семью за спиной.

— Северский, — привычно поправил я. — Ты, боярин, должен помнить. Не далее, чем вчера именно ты наушничал на моего Богатыря.

— И ты считаешь достойным из-за этого врываться в мой дом, Северский? — зло спросил Лоскутов. А мою фамилию он вообще словно выплюнул.

— После того, как этого самого Богатыря убили чуть ли не у твоих ворот? — сделал я вид, что удивлён. — Да, считаю.

— Что? — растерянно переспросил боярин. — Как убили?

— Насмерть.

— Господин, позволь я тут всё сожгу? — с холодным спокойствием в голосе, поинтересовался Лао Хе. И повёл рукой от одного угла комнаты, к другому, из-за чего стены моментально начали тлеть.

— Это не я! — выкрикнул Лоскутов. И вот теперь он выглядел испуганным.

— А кто? — вкрадчиво спросил я. — Кто тебя надоумил обвинять меня и моего человека?

— Васильев! — не раздумывая, ответил боярин. — Твой боярский сын!

— Лжёшь, паскуда! — проревел Сильнов, и вышел из-за моей спины. А стены, что продолжали тлеть, тут же стали покрываться ледяной коркой. Силён дядя Саша, ничего не скажешь.

— Не лгу! Правда это! Именем Перуна клянусь! — быстро-быстро заговорил Лоскутов. И даже бросил свой меч на пол, отступив на пару шагов.

— Зачем ему это? — спросил я, не сильно-то и удивившись. А вот Александр Сергеевич, хоть и перестал наступать на боярина с семьёй, но принимать эту новость не хотел.

— Он сказал, что тебе будет не до расследования, — ответил бледный, как полотно, Лоскутов. — Что в это время ты сцепишься с родом Кусаиновых.

— Не понял, — покачал я головой. — Как это всё связано?

— Я не знаю! — тихо сказал боярин. — Всё что знал — уже рассказал. Спрашивай у своего человека.

— У него мы спросим, не сомневайся, — произнёс Скворцов, пока я раздумывал. Он и остальные старики, оказывается, тоже успели подняться и зайти в спальню, хоть в штурме и не участвовали. — Твой какой во всём этом интерес?

— Отвечай! — рыкнул я, видя, что Лоскутов замялся.

— Деньги! — выкрикнул он. — Мне заплатили! Тысячу золотом.

— Понятно, — кивнул я. Постоял десяток секунд молча, и изобразив спокойствие, отдал тяжёлый для меня приказ: — Александр Сергеевич, передай моим воинам, что у них полчаса на разграбление дома. Затем проследи, чтобы всех жильцов и слуг из него выкинули на улицу.

— Сделаю, боярин.

— Лао Хе, как только убедишься, что внутри никого нет, можешь сжечь усадьбу!

Развернувшись и не слушая умоляющих криков Лоскутова, я вышел из спальни и пошёл вниз. Следом топала троица стариков.

— Не слишком ли круто, боярин? — раздался сзади голос Кустова.

Резко остановившись, я моментально обернулся и посмотрел в глаза чуть не врезавшегося в меня деда.

— Круто? — вкрадчиво спросил я, стараясь не показать все свои чувства. Хоть мы и подозревали, что замешан кто-то из своих, но после подтверждения этой информации злость и какая-то детская обида просто переполняли меня. — Не ты ли недавно говорил, что стоит лишний раз показать силу нашего рода.

— Да я… — смутился старик. Но я его перебил.

— Круто было бы, если я велел сжечь дом вместе с людьми! А так — это всего лишь предупреждение остальным!

— Мы всё поняли, боярин, — быстро произнёс Скворцов, задвигая Кустова себе за спину. Я что, такой страшный?

— Откуда у Васильева тысяча рублей? — справившись со злостью, спросил я. — Он что, настолько богат?

— Очень сомневаюсь, — покачал головой Скворцов.

— Значит, кто-то ему их дал. И нам нужно будет выяснить, кто именно.

— Сам будешь спрашивать, боярин? — спросил третий дед, Невзгодов.

— Нет, — покачал я головой. — Боюсь не сдержаться. А он живой пока нужен.

— Тогда мы сами, — кивнул Скворцов.

— Справитесь?

— Справимся. Но, на всякий случай, десяток воев возьмём. Васильев хоть и не сильный, но ушлый.

— Действуйте! — дал я добро и пошёл дальше.

Во дворе чужой усадьбы всё ещё пылала огненная клеть с заключённым внутри неё Стихийником. А мои воины сгрудились вокруг и давали ему советы, как выбраться. Настроение у них, в отличие от меня, было превосходным. А вот я отчего-то захандрил.

— Егор, — подошёл я к Зареченскому, который стоял чуть в стороне от остальных, вместе с пятёркой Михалёва. — Поехали домой.

Дома мне сильно захотелось напиться. Но я сдержался, понимая, что это не выход. А вот чего я не понимал, так это из-за чего так расстраиваюсь. То, что Васильев не самый хороший человек, я знал раньше. Но, наверное, предательства от него всё же не ждал. Он же, как и другие боярские дети, давал мне клятву. А теперь, благодаря его стараниям, погиб Бэй Линь.

Гонец от моих людей прискакал уже вечером, когда стемнело. И передал, что Скворцов просит прибыть лично. Я согласился, но на всякий случай взял с собой Егора и Михалёва с пятёркой. Кажется, верить кому-либо, я теперь не смогу.

Мои боярские дети общались с Васильевым, которого, по словам гонца, взяли без особо труда, в строящемся посёлке. Точнее — на самом его краю, в большом сарае, где хранился различный инструмент.

Находились тут все три деда, Сильнов, Лао Хе и даже Мастер Шень, который к Лоскутову с нами не ездил.

Был тут и Васильев.

Боярский сын был растянут на неком подобии дыбы и выглядел ужасно. На лице не было живого места. На обнажённом теле множество ожогов и порезов. Даже куски кожи сняты в нескольких местах. А ещё у него не хватало кисти левой руки. Лишь культя, перетянутая ремнём.

Но вот его глаза горели лютой ненавистью. Которая только усилилась, стоило ему видеть меня. Мне даже показалось, что сейчас он скажет какую-нибудь гадость. Но нет. Видимо от этого его уже отучили.

— Ну что тут? — разглядывая пленного, поинтересовался я.

— Крепким оказался, скотина, — сплюнул на земляной пол Скворцов. — Если бы не Мастер Шань, то хрен бы мы его разговорили.

— Узнали?

— Узнали, — как-то совсем невесело произнёс Сильнов. И повернувшись к Васильеву, приказал: — Говори! Расскажи своему боярину, кто уговорил тебя предать!

— Соболь! — растянув в улыбке беззубый рот, ответил боярский сын. И хрипло рассмеявшись, спросил: — И что ты теперь будешь делать, боярин?

Интерлюдия 6

— Брат, я всё же не понимаю, зачем нам эта война? — Павел Балховский, младший сын ныне покойного князя Ростислава Балховского, недовольно нахмурился.

— Ты просто не слышал всех этих разговоров в столице, Паш, — отмахнулся Пётр Балховский. Наследник Ростислава, а теперь и сам князь. — Эти шакалы в открытую смеются над нашим родом. А отца, который умер во сне, побывав в княжестве Ульчинском, иначе как трусом и не называют. Мне пришлось убить троих бояр на дуэли, прежде чем все заткнулись. Но это не значит, что болтать перестали меньше. Просто теперь шепчутся по углам.

— И что нам до мнения каких-то худородных бояр? — пожал плечами младший брат. — Они всегда шепчутся. Но надолго их не хватает.

— Да если бы дело было только в этом. Но другие князья теперь тоже смотрят косо. У нас уже сорвалось четыре крупных заказа. Четыре! За совсем малое время. Мы, конечно, не обеднеем. Но всё это лишь первые ласточки. Боюсь, что если так будет продолжаться, то наше княжество решат попробовать на прочность. И не факт, что мы сможем выстоять. У наших бояр тоже есть уши, и не все из них помнят, что такое честь.

— И поэтому ты сам решил устроить войну? Сыграть на опережение?

— Это одна из причин, — кивнул Пётр. — Если мы сейчас быстро победим и женим тебя на Ульчинской, то все заткнутся. Нас снова начнут бояться.

— А другие причины? — поинтересовался младший Балховский.

— Другие? — старший брат с сомнением посмотрел на Павла. — У тебя будет своё княжество.

— Ты же знаешь, я никогда не стремился к власти, — скривился Павел.

— И это плохо! Амбиции никогда не бывают лишними. Тем более у княжича. А если ты и дальше будешь лишь куролесить с друзьями, да брюхатить боярышень, то станешь похож на отцова байстрюка. Вспомни, как он закончил.

— Не смей меня даже сравнивать с этим ничтожеством! — гневно воскликнул младший, сжав кулаки. — Из-за этого ублюдка у нашего рода всегда были лишь проблемы! А отец этого словно не замечал. Носился по всему княжеству и затыкал недовольные рты золотом.

— Именно поэтому я и хочу сделать тебя князем Ульчинским, — жёстко произнёс Пётр. — Не дай Светлые Боги тебе стать таким же.

— Но это же не единственная причина? — немного подумав, спросил Павел. Мысль самому стать князем отторжения у него не вызывала. Скорее — наоборот. — Есть ещё что-то?

— Есть, — кивнул старший. — Мне не даёт покоя смерть отца. Я не верю, что у него вдруг внезапно остановилось сердце. Да и само поспешное бегство легиона из Ульчинского княжества мне тоже не нравится. И ведь не спросишь ни у кого, в чём причина.

— А не надо было сразу казнить темника, — ехидно хмыкнул младший.

— Ещё как надо! Эта тварь должна была охранять отца!

— А Саблеслава хоть красивая? — неожиданно спросил Павел. — Я не хочу жениться на уродине.

— Лет пять назад была очень даже миленькой. Я встречал её на балу у Великого Князя. И уже тогда было видно, что она станет настоящей красавицей. Но какая разница? Даже будь она уродливой старухой! Тебе не обязательно её любить. И уж тем более она не будет любить тебя. Не после разгрома её легиона и захвата княжества.

— А ты уверен, что нам хватит сил? — с сомнением спросил младший.

— Хватит. У неё всего один легион, который не ждёт нападения. Наши два легиона его попросту раздавят. А боярское ополчение княгиня собрать не успеет. Не зря же я заплатил такие деньги за эти артефакты, что скрывают наше продвижение.

— Это да, — протянул Павел. — Мне кажется, что если к той сумме, что ты отдал, добавить ещё чуть-чуть, то княжество не обязательно даже захватывать. Можно было просто купить.

— Зато нас до сих пор так никто и не заметил, — улыбнулся князь. — Остался всего лишь один переход. Завтра утром мы раздавим легион Ульчинской и ворвёмся в город. Спасти их может лишь чудо!

— Почему обязательно утром? Разве нельзя немного подождать? Нашим людям хорошо бы отдохнуть.

— Эти чёртовы артефакты разряжаются, — вздохнул князь. — И быстро перезарядить их не получится. Так что сходу в бой.

Глава 22

Когда я и моя жена расходимся во мнениях, мы обычно поступаем так, как хочет она.

Жена называет это компромиссом.

Марк Твен

Услышав кто именно виновен в смерти моего человека, я растерялся. Но сильно удивиться не успел, потому что Сильнов шагнул к Васильеву и ударил его кулаком в ухо.

— Имя говори, паскуда! — прорычал дядя Саша. Но пленник лишь расхохотался, каким-то совсем безумным, каркающим, смехом. Так и не дождавшись ответа, Сильнов повернулся ко мне и пояснил: — Это не Данислав Соболь, а Александр.

— Тот дурной племянник? — вспомнил я.

— Он самый. И именно он сговорился с Лоскутовым и Васильевым.

— Зачем ему это?

— Расскажешь? — снова повернулся к Васильеву Сильнов.

— Да пошёл ты! — пленник выплюнул ему под ноги кровавый сгусток.

— Тогда я сам. Дело в том, Маркус, что виноват в этом ты сам. Точнее — твои слова про княгиню. Вот младший Соболь и обиделся. И решил таким образом отомстить. А так как он в курсе многих дел своего дяди, то сразу же нашёл нужных людей. Но ты спутал ему все карты тем, что сдал Кусаинова княгине. Иначе в данный момент мы бы не Васильева допрашивали, а участвовали в родовой войне.

— Но он всё равно решил убить Бэй Линя? — удивился я.

— Уж сильно обидчивым оказался, тварь, — недовольно пробурчал Скворцов. — Ну и рассчитывает на защиту своего рода.

— А как он вообще смог справится с Богатырём? Он настолько силён?

— Родовое умение Соболей — Тень, — вздохнув, пояснил дядя Саша. — Пока Васильев отвлекал Бэй Линя, Александр Соболь просто появился у него за спиной и ударил артефактным клинком. Богатырь не ожидал удара в спину. Точнее — он в принципе не ожидал удара.

— Бред, — растерянно покачал я головой. — Бэй Линь разве не знал, что Васильев больше не возглавляет разведку рода? Как он ему доверился вообще?

После этих моих слов все присутствующие виновато отвели глаза.

— Не знал, — выдавил из себя Кустов. — Бэй Линь тогда опоздал. А мы все как-то забыли ему об этом сказать. Вот Васильев и воспользовался его незнанием.

— А тебе-то зачем это было нужно? — немного помолчав, подошёл я к пленнику и посмотрел ему в глаза. — Так сильно обиделся?

— Это ты возгордился, — зло прошипел в ответ Васильев. — Решил, что можешь играть судьбами людей по своему усмотрению. Вот и получай. И с Соболем ты всё равно ничего не сделаешь. Кишка тонка!

— Угу, — хмыкнул Сильнов. — А про пять тысяч золотом, что ты получил от младшего Соболя, предлагаешь забыть? Из-за денег всё, Маркус. Как и всегда.

— Из-за денег… — пробормотал я, разглядывая Васильева. — Стоило оно того?

— Да пошёл ты! — снова сплюнул он и попытался отвернуться. Но так как закреплён был крепко, то ничего не вышло.

— Меня больше интересует, где младший Соболь взял такие деньжищи? — задумчиво произнёс вредный дед Скворцов. — Пять тысяч этому вот, тысячу Лоскутову. Род Соболей, конечно, богат. Но не настолько, чтобы племянник главы мог раскидываться такими суммами.

— Хочешь сказать, что замешан кто-то ещё? — сразу же уловил я его мысль. — А эти все, вместе с Соболем, лишь тупые исполнители?

— Очень на то похоже.

— А предатель что говорит? — кивнул я на Васильева.

— Не знает он ничего про это, господин, — ответил мне мастер Шань. И, чуть замявшись, спросил: — Мы ведь этого так не оставим? Не простим смерть Бэй Линя, только из-за того, что убийца Соболь?

Сразу отвечать я не стал. Сначала поочерёдно посмотрел на своих детей боярских. Но они вместо ответа отводили глаза. Все прекрасно понимали, что конфликт с Соболями — это практически наверняка конфликт с княгиней. А наш род для такого противостояния слишком слаб. Но и оставить всё как есть нельзя. Если простить кому бы то ни было убийство своего человека, то род Северских просто перестанет существовать. Не сразу. Постепенно.

В любом случае решение принимать мне. И вся ответственность за него тоже ляжет именно на мои плечи.

— Вы ведь понимаете, что в этом случае не получится поступить так же, как с Лоскутовым? — спросил я, обращаясь сразу ко всем.

— Да уж не дураки, — проворчал Скворцов. — Но и ничего не делать нельзя.

— Мы ждём твоего приказа, господин, — поклонился мастер Шань.

От немедленного ответа меня спас Юшенг. Он, весь в мыле, что та лошадь, влетел к нам в сарай, нашёл меня глазами и произнёс:

— Господин! Я нашёл убийцу!

— Джиан его выследил?

— Да, — растерянно ответил Юшенг. Видимо, не ожидал, что я знаю про сына Бэй Линя.

— Мы уже и так выяснили, кто убийца, — я кивнул на пленника. — Теперь думаем, что делать.

— Нет, господин, — покачал головой Юшенг. — Я знаю, где он сейчас. В данный момент. И с ним всего пять воинов.

— Где? — тут же оживился дядя Саша.

— Трактир «Понедельник». Пьют и едят. И судя по тому, сколько всего они заказали, сидеть будут долго.

— Боярин? — каким-то слишком официальным тоном обратился ко мне Сильнов.

— Я вызову его на поединок, — решительно кивнул я. — Только в этом случае его воины должны быть живыми, чтобы послужить видоками.

— Скрутим. Это не проблема, — проворчал Скворцов. — Только тогда, придётся соблюдать все условия поединка. А Соболёнок обязательно затребует бой без ограничений.

— И тогда у тебя, Маркус, практически не будет шансов, — добавил Сильнов. — Сложно биться с тем, кто может внезапно возникнуть за твоей спиной и нанести удар. Соболей не зря все боятся.

— Бой без ограничений? — хмыкнул я. — Так будет даже лучше. Только сначала надо заехать домой. Воинов не распускали?

— Ждут в готовности, — ответил боярский сын Кустов.

— Маркус, ты меня не слышал? — вкрадчиво спросил дядя Саша. — У тебя нет шансов против Соболя. Про это знают все в княжестве. Даже я вряд ли выйду победителем из поединка с ним.

— Ты прямо каких-то монстров описываешь, — немного наигранно рассмеялся я. — Если Соболи настолько сильны, то почему до сих пор не захватили себе в личное пользование какое-нибудь княжество?

— Они не сильны, — вздохнул дядя Саша. — Они коварны. А их дар бесчестен.

— А что ты тогда предлагаешь делать? Есть какие-нибудь другие варианты?

— Его могу вызвать я, — подал голос Лао Хе. Богатырь был мрачен и зол. Видимо одно сожженная усадьба никак не повлияла на его настроение.

— Тогда он точно откажется.

— А почему ты думаешь, что он согласится на поединок с тобой, боярин? — неожиданно спросил Невзгодов, который так же предпочитал сегодня помалкивать.

— Кха-кха-кха, — неожиданно для всех, хрипло рассмеялся Васильев. — Уж с ним-то согласится. Соболь нашего приёмыша ненавидит всем сердцем. И если бы не прямой приказ Данислава, то давно бы сам бросил вызов.

— Вот только ты этого не увидишь, — парировал Сильнов. И обратился ко мне: — Что с ним делать будем, Марк?

— Тут решайте сами, — покачал я головой. — Всё же он был вашим соратником долгие годы. Но если бы решал я, то в расход!

— В расход! — тут же повторил Скворцов. — К Тёмным Богам такого соратника.

— В расход! — произнёс Кустов.

Остальные же просто кивнули. Даже дядя Саша. Хотя было видно, что этот кивок дался ему нелегко.

— Тогда заканчивайте тут и подъезжайте с воинами к моему дому, — приказал я. — Юшенг, поехали!

Трактир «Понедельник» располагался на широкой улице почти в центре города. До княжеского кремля было рукой подать. И это обстоятельство напрягало. Если наши разборки затянутся, то тут помимо старшего Соболя появится вся городская стража и личная гвардия княгини, что несёт службу в данный момент.

Поэтому первоначальный вариант — окружить трактир и дождаться Соболёнка с его людьми, сразу же был отвергнут. Точнее, улицу перед трактиром мои люди заблокировали. Даже к заднему входу послал десяток. Внутрь никого нового не пускали. Но вот как выманить Соболя из трактира никому в голову пока не приходило.

— Может его поджечь? — мрачно спросил Лао Хе.

— Тебе лишь бы жечь, — проворчал Скворцов. — Там же и невинные люди есть. Княгиня не простит.

— Она нам теперь вообще ничего не простит, — парировал Кустов. — Если, конечно, угробим её родича.

— Угробим, никуда он не денется, — кровожадно заявил Невзгодов.

— Что-то вы, старики, излишне развоевались, — недовольно хмыкнул Сильнов. — И забыли, что гробить его не вы будете, а наш боярин.

— Слушай, дядь Саш, — обратился я к нему, стараясь не упустить пришедшую в голову мысль, — а этот Соболёнок действительно вспыльчив?

— Не то слово. Его даже из гимназии исключили, несмотря на то, что княжий родич. Каждый день дрался. Нескольких пареньков вообще покалечил серьёзно. Один боярский род даже его убийство как-то затеял. Но не вышло ничего. Старший Соболь вовремя вмешался.

— Тогда пойду, выманю его на улицу, — вздохнул я. — Готовьтесь хватать его людей. И не забудьте — просто обезвреживать!

— Ты чего задумал, Маркус? — нахмурился дядя Саша.

— Увидишь, — отмахнулся я, и быстрым шагом направился ко входу в трактир.

Сильнов дёрнулся было за мной, но был перехвачен Юшенгом. Что было дальше, я не увидел, так как зашёл внутрь.

Трактир под названием «Понедельник» на деле оказался скорее рестораном. Дорого-богато начиналось ещё в вестибюле. И чем дальше я продвигался к обеденному залу, тем всё больше показной роскоши замечал.

В самом зале и вовсе было море хрусталя и тёмного дерева. Так же повсюду, где только можно, имелась позолота. А серебряные приборы на белоснежных скатертях завершали картину.

Стоило мне войти, как на встречу бросился управляющий трактиром. Возрастной дядька, одетый в дорогую форменную одежду, судя по бледному, обильно потеющему лицу, определённо знал, что в данный момент творилось на улице. Но обратился ко мне он предельно вежливо.

— Вы хотите отужинать, боярин?

— Не, я к друзьям, — хмыкнул я, указав рукой на компанию из шести человек, что расположились практически в самом центре большого зала. Весь их стол был заставлен едой и выпивкой. А во главе стола находилось, видимо, главное блюдо. Зажаренный целиком поросёнок с румяной корочкой, обложенный овощами.

— Они вас ждут?

— Уж не сомневайся!

Вальяжной походкой никуда не спешащего человека я дошёл до нужного стола и остановился. Управляющий, что начал потеть ещё сильнее, как привязанный проследовал за мной.

Но самое смешное, что люди, которые сейчас ели, пили и веселились, не обратили на нас никакого внимания. Похоже так на них подействовала форма моего сопровождающего. Ходит тут работник трактира и хрен с ним. Он всегда ходит.

Соболь младший сидел от меня на другом конце стола. В одной руке у него была жареная куриная нога, в другой большой хрустальный бокал с вином. Пьяным он не выглядел. А вот довольным жизнью — вполне. Но это мы сейчас поправим.

— Здарова, ушлёпки! — громко поздоровался я. И только сейчас меня заметили. Сидевшие за столом молодые люди, а старше двадцати тут явно никого не было, недоумённо посмотрели на меня и начали переглядываться. Но давать им время на то, чтобы что-то осмыслить, я не собирался. — Жрёте, смотрю? Вкусно, наверное? Но вот самой главной приправы у вас и нет. Но не расстраивайтесь! Я её с собой принёс!

Выждав короткую паузу и дождавшись, когда их взгляды стали заинтересованными, я смачно харкнул прямо на поросёнка. И тут же влепил мощнейший хук ближайшему ко мне парню. Удар вышел на славу и своей силой удивил даже меня. А не ожидавшего такой подставы человека просто выбило с его места и бросило на соседа. В итоге оба оказались на полу, а остальные их друзья, проследили за ними ничего не понимающими взглядами.

Дожидаться, что они будут делать дальше, я не стал. Резко развернулся, чуть не сбив при этом управляющего с ног, и быстрым шагом направился к выходу.

— Ждём, — коротко бросил я своим людям, выйдя на улицу.

Впрочем, ждать пришлось недолго. Буквально секунд через тридцать недовольная моей выходкой компашка стала выбегать на улицу. Где сразу же попадали в руки моих воинов. Их просто сбивали с ног и вязали. Быстро, ловко и профессионально. Было видно, что подобного опыта у моих воинов предостаточно.

Соболёнок выбежал пятым. Но его вязать никто не стал. Окружили, зажали со всех сторон щитами и дотолкали до центра импровизированной арены. А после резко отступили, оставив ничего не понимающего Александра Соболя стоять в гордом одиночестве в окружении нескольких десятков чужих бойцов.

Кстати, шестой их товарищ так и не выбежал. Должно быть, мой удар отправил его в нокаут.

— А где последний? — спросил стоявший за моей спиной Сильнов.

— Он не в состоянии, — коротко бросил я, не сводя взгляда с Соболя.

— Вот молодёжь пошла, — проворчал Скворцов. — Ни стыда, ни совести.

— Что тут происходит?! — озираясь по сторонам и всюду натыкаясь взглядом на угрюмых воинов, закричал Соблёнок. Даже вход в трактир уже перекрыли. Так что отступать ему было некуда.

Правда, испуганным он тоже не выглядел. Озадаченным — да. Но страха не было. Либо не осознавал, что влип. Либо, что более вероятно, чувствовал себя защищённым. Всё же родич княгини и племянник её самого доверенного человека.

— Вы хоть понимаете, что с вами будет?! — продолжал сотрясать он воздух. — Или вы не знаете, кто я такой?!

— Знаем, знаем. Не ори, — шагнул я вперёд, так же оказавшись в кругу.

— Подожди, ты же Северский? — узнал он меня. Странно, что только сейчас. Я думал, что ещё в трактире опознает.

— Северский, — подтвердил я. — Боярин, человека которого ты убил прошлой ночью.

— Что ты несёшь, боярин? — презрительно скривился Соболёнок. — Зачем мне кого-то убивать?

— Мы допросили Васильева. Так что можешь не отпираться.

— Вот даже как, — хмыкнул он. — И что? Убьёте теперь меня? И как долго после этого просуществует твой род, Северский?

Самое поганое, что его слова были правдой. Даже если я сейчас убью его на поединке, то проблем будет выше крыши. Княгиня в любом случае выберет сторону родичей, а не новоиспечённого боярина.

— У тебя есть два варианта, Соболь, — проигнорировав его слова, произнёс я. — Ты можешь и дальше тут строить из себя небожителя и грозить нам страшными карами. Но тогда мы тебя просто прикончим. Так же, как ты убил моего Богатыря. И второй. Я бросаю тебе вызов на поединок, и ты его принимаешь.

— Поединок? — удивился он. А затем рассмеялся. — Ты же сам только что сказал, что я убил Богатыря. И теперь бросаешь мне вызов? Ты безумен, боярин?

— Так какой вариант выбираешь?

— Я выбираю поединок! — криво усмехнувшись, ответил Соболь. — Но так как вызов бросили именно мне, то и условия тоже мои.

— Это приемлемо, — кивнул я, внутренне ликуя. А вот стоявший рядом дядя Саша заскрипел зубами. То ли от злости, то ли от отчаяния. — И какие твои условия?

— Здесь и сейчас. Без ограничений! Можно всё!

— Принимается, — снова кивнул я, делая ещё пару шагов вперёд и махнув рукой в сторону его скрученных соратников. — Твои люди тому свидетели.

— Ты дурак, Северский! — рассмеялся мой противник. — Прежде чем кого-то вызывать, стоило сначала узнать, с кем связываешься.

С этими словами он потянул из ножен висевший на поясе меч. Кинжал, что располагался на ремне с другой стороны, трогать не стал. Видимо решил, что и так справится. Что вполне реально, учитывая его родовую способность.

Я же тянуться к своему оружию не стал. Опустил руку в карман и перевернул лежавшие там песочные часы, за которыми заехал домой, по пути сюда.

Те самые часы, которые устраивают шторм маны. И они сработали. Сила вокруг меня забурлила, делая невозможным её использование. И практически сразу я в этом убедился.

Соболёнок, сделав шаг вперёд, по направлению ко мне, замер и потемнел. Хотя, потемнел немного не то слово. Он словно выцвел. Исчезли все краски, как будто смотришь на негатив плёнки.

Но длилось это не долго. Пара секунд, и Соболь снова стал цветным. И очень-очень растерянным.

— Что происходит? — ни к кому не обращаясь, спросил он. Затем перевёл взгляд на меня и выкрикнул: — Что ты сделал, тварь?!

Отвечать я не собирался. Вместо этого пошёл вперёд, так и не обнажив оружия. В данный момент оно мне не нужно. С четвёртым рангом и под «Ускорением», которое я наложил на себя заранее, вряд ли этот пацан сможет мне что-то противопоставить. Всё же он всего лишь Стихийник, лишившийся своего основного преимущества.

Меч, которым он довольно ловко попытался меня проткнуть, я пропустил рядом с собой и точным ударом в запястье выбил. А дальше началось избиение.

Первым делом я сломал ему правую руку. Затем несколькими лоу-киками отсушил бедро левой ноги. После такого, Соболь младший практически не мог сопротивляться. Ещё целую левую руку я попросту отбрасывал каждый раз, когда он пытался ей в меня вцепиться или ударить. Зато сам я, схватив его за воротник, стал методично разбивать ему лицо. Бил в четверть силы, чтобы не вырубить раньше времени. Но и этого хватало.

Через минуту уже вряд ли кто-либо смог бы его узнать. Вместо лица было сплошное кровавое месиво со свёрнутым на бок носом. Ещё секунд через тридцать я отпустил воротник и Соболёнок упал. Не делая попытки встать, он попытался отползти подальше.

— Прекратить! — раздался грозный выкрик откуда-то из-за оцепления. А в следующее мгновение едва заметная тень просочилась сквозь ряды моих воинов.

Не знаю, что планировал сделать Соболь старший, но попав в зону действия артефакта, его родовое умение отключилось и он вывалился из тени.

— Какого тёмного бога, Маркус?! — ничем не выказав своего удивления, заорал он. — Ты что творишь?!

— Мне кажется, ты знаешь, боярин, — пожал я плечами. — Ведь ты узнал орудие убийства. Верно? А так же догадался, кто мог его использовать? И попытался свалить вину на неких абстрактных врагов рода Дёминых.

Я старался говорить спокойно. Но внутренне ликовал. Ведь если бы Соболь старший не появился, то мне пришлось бы убить его племянника. И к чему бы это привело — неизвестно. Скорее всего, к родовой войне, в которой нам не победить.

А так я с лёгкостью избил и унизил Соболёнка на глазах у всех. Показал, что на самом деле он слабак, недостойный называться бояричем. А то, что не убил… Ну вот, не успел. В итоге и волки сыты и овцы целы. Сомневаюсь, что среди моих людей есть полные неадекваты, готовые пожертвовать собственным родом ради мести.

Внезапно послышался топот множества ног. А спустя несколько десятков секунд с соседней улицы стали выбегать воины с гербами Соболей на одежде. Десятка три. В полной броне и при оружии. К тому же они, не добегая до нас, построились и двинулись дальше практически идеальной шеренгой.

— Строй! — тут же скомандовал Сильнов. И теперь уже мои воины зашевелились. Несколько мгновений, и на улице, друг напротив друга, стоят два готовых к бою боевых подразделения.

Лишь мои дети боярские остались за моей спиной, вне строя. Но и у них глаза горели решимостью.

— Оставить! — громко приказал Данислав Игоревич, подняв вверх руку. А когда строй его воинов прекратил продвижение, подошёл ко мне вплотную и тихо произнёс: — Судя по твоему спокойствию, Маркус, ты не собирался убивать Александра.

— Я надеялся, что ты появишься, боярин, — так же тихо, чтобы не слышали даже мои люди, ответил я. — Война родов не нужна ни тебе, ни мне. А твоего племянника я уже проучил. Заплатите виру семье убитого. Ну и отправишь его куда-нибудь подальше от княжества, чтобы не провоцировать моих людей.

— Я хотел сделать его своим наследником, — вздохнул Соболь. Но спорить не стал. Он, так же как и я, понимал, что это самый лучший выход из ситуации.

А я… Я просто устал от всего этого! До смерти надоели вечные разборки! В самом начале, когда только появился в этом мире, каждый второй только и делал, что рассказывал мне о чести. Создавалось впечатление, что князья да бояре самые добрые и справедливые в мире люди. На деле же, когда сам стал боярином, убедился, что всё это лишь красивые слова. А все эти князья и бояре живут без чести. Преследуют лишь свои интересы, и плевать хотели на всех остальных. И практически каждый день кто-то пытается навредить мне и моему роду.

— Как будем всё это заканчивать? — видя, что Соболь старший о чём-то задумался, спросил я.

— Сейчас Сабля с гвардией примчится и закончит, — пояснил Данислав. — Нам о твоём войске доложили ещё на подходе к этому трактиру.

— Не город, а большая деревня, — хмыкнул я.

— И не… — начал было говорить Соболь, но вдруг замолчал, расширившимися глазами глядя куда-то правее меня.

И лишь благодаря этому я смог чисто рефлекторно отшатнуться и пропустить кинжал, который шёл точно мне в горло, мимо. И дальше тоже действовал на рефлексах.

Взмах правой рукой, и ребро ладони бьёт в сгиб локтя, с внутренней стороны, атаковавшего меня человека. И толчок открытой левой ладонью в кулак сжимавший кинжал. И лишь только всё это проделав, я понял, что напал на меня Соболёнок, в груди которого теперь торчит его же собственный кинжал.

Он удивлённым взглядом посмотрел на меня, затем на своего дядю и медленно опустился на землю. Где и замер, глядя застывшим взглядом в ночное небо.

Несколько секунд мы молча смотрели на него. А затем Соболь атаковал.

Я даже не успел заметить, когда меч оказался у него в руках. Просто — раз, и его остриё уже несётся в направлении моей головы. Которую я успел чуть отклонить лишь чудом. И тут же обнажил своё оружие.

Несмотря на то, что Соболь старший тоже был Стихийником, работал мечом он на очень приличной скорости. И делал это виртуозно. Если бы не мой четвёртый ранг и наложенное «Ускорение», то я был бы убит ещё самой первой атакой. А так лишь за счёт скорости умудрялся парировать его удары.

Где-то рядом, фоном, прозвучала команда «К бою!». Но отвлекаться было некогда. Я раз за разом отбивал удары Соболя, прикидывая, как бы самому перейти в наступление. Но пока не находил вариантов.

Изменилось всё в один момент! В пространстве между нами внезапно оказалась конская туша. А затем ещё одна, и ещё, заставляя разойтись всё дальше. И лишь затем раздался чей-то громкий и властный выкрик:

— Именем княгини — остановитесь!

Шумно вздохнув, я сделал пару шагов назад и осмотрелся.

Конные воины с гербами князей Ульчинских были повсюду. И было их очень много — сотни полторы-две. Они окружили и моих людей, и людей Соболя. Но не атаковали, а лишь отгоняли их друг от друга.

— Какого демона?! — проревел Соболь, которого так же намертво заблокировали. — Не смейте мне мешать!

— Охолони, боярин! — ответил ему всё тот же властный голос. — Жди княгиню.

Но ждать долго не пришлось. Саблеслава появилась буквально через десять секунд. В удобном брючном костюме, со шпагой на поясе и верхом на коне, она смотрелась очень величественно. И, несмотря на недовольное выражение на лице, была как никогда красива.

Покрутила головой, рассматривая творившийся вокруг бардак, задержала взгляд на мёртвом Соболёнке, ещё сильнее нахмурилась и громко произнесла:

— Я не допущу бойни на моей земле! Воины, расходитесь по домам! Второго предупреждения не будет! Маркус, — её взгляд замер на мне. — Ты поедешь со мной. Дайте ему коня!

— Сабля! — раненым зверем взвыл Данислав.

— Боярин! — а это уже Сильнов. Он стоял метрах в пяти от меня, с обнажённым мечом в руках и активированной ледяной «Кольчугой». Ближе не приближался из-за действия моего артефакта.

— Хватит, дядя! Достаточно! На сегодня всё закончилось!

— Всё нормально, дядь Саш, — слабо улыбнулся я Сильнову и запрыгнул на коня, которого уступил мне один из воинов. Если Саблеслава хочет остановить побоище, то не буду ей препятствовать.

— Поехали, боярин Северский, — скривившись как от зубной боли, обратилась ко мне княгиня. — Нам есть о чём поговорить.

В сопровождении десятка воинов мы оставили трактир «Понедельник» позади и направились, если не ошибаюсь, к выезду из города. Почему не в кремль, я не задумывался. В голове было пусто до звона. Слишком уже насыщенным выдался сегодняшний день. Так он ещё и не закончился.

Ехали мы долго, около часа. И в абсолютной тишине. Саблеслава вырвалась чуть вперёд, всем своим видом показывая, как она зла. И лишь увидев перед собой высокую стену и ворота, она чуть придержала коня, а вперёд вырвался один из её гвардейцев. А я только сейчас понял, куда именно мы приехали. Воинская часть. Точнее — место расположения Ульчинского легиона.

Оказавшись за воротами, которые очень оперативно перед нами распахнули стражники, Сабля скосила на меня взгляд и скомандовала:

— Следуй за мной.

А спустя пару минут мы оказались перед небольшим, но добротным домиком, на крыльце которого уже ждал его хозяин — высокий и мощный пожилой воин, с властным взглядом.

— Здрава будь, Саблеслава Мечеславовна! — поприветствовал он княгиню. — Что привело тебя к нам в ночи?

— И тебе здравствовать, Игорь Ратиборович, — поздоровалась в ответ Сабля, спешившись. — А привели меня скудоумные бояре, которые умудряются создавать проблемы на ровном месте.

— Этот юноша, я так понимаю, один из них? — совсем недобрый взгляд воина упёрся в меня.

— Правильно понимаешь, темник, — хмыкнула Сабля. Но тут же построжела лицом. — Вели ко мне десяток гонцов прислать. И найди себе ночлег. Твой дом займём мы. Ах, да! Легион в полную боевую готовность! Никого не пускать кроме гонцов! Выполнять!

— Будет сделано! — вытянулся темник. Лицо его, правда, на мгновение приобрело недовольное выражение. И княгиня это тоже заметила.

— Не кривись, боярин! — улыбнулась она. — Хоть вспомнишь, как службу нести.

— У меня всегда всё в порядке, — развёл руками воин, больше не выказывая недовольства.

— Ой, всё! — отмахнулась от него Сабля и пошла в дом, на ходу бросив: — Маркус, не отставай!

Домик действительно был небольшой и состоял, по сути, из одной комнаты. Хоть и большой.

Из мебели тут была кровать, пара кресел и диванчик, письменный стол, шкаф с документами и огромный стол для совещаний. Чистенько, функционально, но никакого уюта.

Стоило нам войти внутрь, оставив охрану за дверьми, как Сабля растеряла всю свою величественность. Теперь передо мной стояла лишь уставшая девушка.

— И что мы… — начал я.

— Бац!

Удар в челюсть был настолько неожиданным, что я вообще никак не успел среагировать. Да к тому же ещё и сильным. Я аж на ногах не удержался, присев задницей на пол.

— Как же я на тебя зла, Маркус! — рассерженно зашипела Саблеслава, потирая свой кулачок. — Ты даже не представляешь! Одни проблемы от тебя! Только и слышу, что: Маркус, Маркус, Маркус! Словно больше вообще никого в нашем княжестве не существует! Один только Маркус!

— Неожиданно, — буркнул я, сидя на полу и потирая челюсть.

— Неожиданно — это то, что у тебя до сих пор голова на плечах. Знал бы ты, скольких бояр, хотевших эту самую голову срубить, я завернула за последнее время. Одни проблемы от тебя.

— Но и польза есть, — пожал я плечами. Затем подумал, поднялся с пола и пересел в одно из кресел. — Одного лишь Кусаинова возьми.

— Кусаинов! — снова злой кошкой зашипела княгиня. — Ещё одна проблема на мою голову. След от него и Каганова тянется ещё к пяти боярским родам. И потянется дальше, когда этих выпотрошат. Кстати, мы твой пароход нашли!

— Это здорово, — устало вздохнул я. — А зачем мы сейчас тут?

— Чтобы твои дурные боярские дети не взяли штурмом кремль. И чтобы дядя не ныл, умоляя отдать ему тебя. Он к этому придурку Александру относился как к сыну.

— Я смотрю, ты не очень любила братца? — хмыкнул я.

— Любила? — фыркнула Сабля. — Не дай тебе Светлые Боги таких родичей. И, скажу тебе по секрету, не убей его ты, то это сделала бы я. Не лично, конечно. Несчастный случай устроила. Этот гад очень любил власть. Просто наслаждался ею. И если бы он стал во главе рода Соболей после дяди Дани, то была бы беда. Но я тебе этого не говорила.

— И что ты теперь будешь делать?

— Пытаться спасти положение. Так что посиди молча и не мешай. Мне нужно поработать.

Она подошла к письменному столу, порылась в его ящиках и извлекла несколько листов бумаги и писчие принадлежности. А затем минут двадцать что-то писала, скрепляя листы собственной печатью.

Затем собрала все получившиеся свитки и передала кому-то за дверью.

— Теперь можно и отдохнуть, — закрыв дверь, зевнула она. Да так заразительно, что и я не удержался. — Ляжешь на диване. Отдохни. Завтра будет тяжёлый день.

Сказав это, она отошла к кровати и начала раздеваться.

Весь сон с меня тут же как ветром сдуло. А когда на ней остались лишь невесомые трусики, то я и сам не заметил, как оказался рядом.

Проснувшись утром, я поводил руками по кровати, и никого не обнаружив, открыл глаза. Сабли рядом не было.

Обнаружилась она за письменным столом. Уже одетая и свежая, словно и не было практически бессонной, страстной, ночи.

— Доброе утро! — потянувшись, поздоровался я.

— Не такое уж и доброе, — недовольно буркнула княгиня.

— Что случилось? — тут же напрягся я.

— Как я и думала, твои боярские дети собрали войско. И скоро оно прибудет под эти стены.

— Они что, совсем с ума сошли?!

— Радоваться надо, — укоризненно посмотрела на Саблеслава. — Если люди готовы идти на смерть ради своего боярина, значит, он чего-то да стоит.

— Сабля, среди моих людей есть Богатырь! — воскликнул я, вскакивая с кровати и собирая свою одежду. — Мне надо срочно с ними поговорить.

— Позже поговоришь, — холодно отмахнулась она. Словно и не было прошедшей ночи. — А насчёт Богатыря не переживай. Я это знаю. Поэтому моих Богатырей тут два.

— Ты что, решила их всех перебить? — совсем растерялся я.

Ответить она не успела. В дверь раздался громкий, нетерпеливый стук и в комнату буквально вбежал темник легиона.

— Они тут, княгиня! — выпалил он.

— Ну тут, и что? — пожала плечами Сабля. — Мы же этого ждали.

— Там не только Северские.

— В смысле?!

Темник глубоко вдохнул, затем выдохнул и заговорил уже спокойно.

— К легиону приближаются пять сотен воинов Северских. Тысяча Дёминых с обоими боярами в главе. А они, как ты знаешь, оба Богатыри. Так же сотня воинов боярина Корнева и шесть десятков индейцев во главе с Джоном Кискером. Кто он такой, объяснять, думаю, не надо.

— Тёмные Боги! — выругалась Саблеслава, оказавшись на ногах.

— Я смотрю, расклад слегка поменялся, — не удержался я от смешка. — Придётся всё же договариваться.

Ответить мне снова никто не успел. Дверь в комнату без стука распахнулась, и внутрь ввалился запыхавшийся воин с гербом Ульчинских на одежде.

— Княгиня, войско!

— Я уже знаю, — смерила его презрительным взглядом Саблеслава.

— Не то! — как сумасшедший, замотал головой воин. — Не Северские! В получасе хода два полных легиона под штандартами князей Балховских. Возникли словно из ниоткуда! Быстрым маршем движутся сюда. Построены для атаки!

Сабля поджала губы и побледнела. Затем бросил взгляд на темника и воина и приказала:

— Оставьте нас!

Дождавшись, когда оба подчиненных покинут помещение, посмотрела на меня.

— Маркус. Если ты сможешь направить своё войско против врагов княжества, то я заменю наказание на виру и временное изгнание.

— А какое наказание? — спросил я, растерявшись. Нет, я понимал, что как-то ответить за смерть Соболя младшего придётся. Но после её вчерашних слов думал, что это будет что-то несерьёзное. А тут оказывается, что вира и временное изгнание лучше того, что она для меня придумала.

— Это уже не важно, — покачала головой княгиня. А сейчас передо мной стояла именно княгиня. Слегка напуганная, но непреклонная.

— На виру я сразу не согласен! — решил не тянуть время я и начал торг. Раз она так, то и мне сам бог велел.

— Идёт! — легко согласилась Саблеслава. — Лишь изгнание. Пять лет не появляться в княжестве.

— Год! — парировал я. — А так же выдашь мне аттестат и дашь слово, что присмотришь за моими людьми.

— Слово дам. Аттестат тоже. И три года. Хоть отдохну от проблем.

— Полтора! И ни днём больше!

— Я согласна! — дольно улыбнулась Сабля и протянула ладошку для рукопожатия.

Эпилог

Трудно быть богом. А если ты бог относительно молодой, амбициозный и с желанием забрать под себя целый мир, то трудно вдвойне.

Торсон был именно таким. Относительно молодой, как и его родной мир. Амбициозный. Именно поэтому родного мира ему оказалось мало, и он отправился искать другой. И нашёл. Мир, из которого боги по какой-то причине ушли.

К сожалению, на этот мир обратили внимание и другие боги. А потому действовать приходилось осторожно, ведь оттолкнуть от себя верующих проще простого. А вот привлечь новых…

Но основная трудность состоит в том, что нужно всегда и обо всём помнить. И держать своё слово. Слово бога — нерушимо. Это законы вселенной. Как-то обойти своё обещание ещё можно. Но вот не выполнить совсем… Лучше о таком и не думать. Можно лишиться самого дорого — собственной сущности.

Потому периодически приходилось отрываться от дел и поглядывать на людей, которым что-то пообещал. И в данный момент Торсон как раз этим и занимался.

Первым взглянул на Максима Ивлева. Впрочем, именно этого человека он из виду и не терял. Самый строптивый и при этом так нужный ему человек. Он отрёкся от Торсона. А всё из-за последователя… Впрочем, сейчас это не важно. Главное что Ивлев жив, почти здоров и зол на весь мир.

Вторым Торсон посмотрел на Кристофера Верса. Этот паренёк, из мира где богов когда-то изгнали драконы, а потом и сами вымерли, был очень перспективен. И через несколько лет вполне мог бы стать верным последователем. А пока пусть учится и становится сильнее. Впрочем, насчёт учёбы Торсон погорячился. В данный момент Кристофер очень талантливо вырезал замковую стражу какого-то местного барона. Да уж. Талантливо и кроваво. Вряд ли он после такого сможет продолжить обучение на старом месте. Придётся его как-то направить туда, где учёба продолжится. Но не сейчас. Если выживет и докажет, что достоин внимания.

Третьим Торсон вспомнил о Владе Северском. Парень с неплохими задатками, но совсем не обученный. Он хотел проникнуть в новый мир Торсона и добраться до Ивлева. И неизвестно, чтобы из всего этого вышло. Пришлось пройтись по грани и запихнуть его душу в другого человека, обставив это для высших сил, как испытание. И всё равно откат от сего действа был существенным.

Но главное, что Торсон поставил ему практически невыполнимое условие. Стать самым сильным в этом мире. Мире, где существуют настолько сильные архимаги, которых даже местные боги испугались. А боги тут тоже те ещё монстры. И самое главное, что их очень много.

Вот и получается, что Владимир скорее свернёт себе шею, чем выполнит его требования.

В данный момент он спал в обнимку с девушкой. Красивой, очень сильной, с ярко выраженной звериной сущностью.

О как! Она, оказывается, ещё и местная княгиня. А это совсем плохо. Если Влад получит в руки такой ресурс, как целое княжество, то сможет добраться до нужных знаний. Тех самых, до которых местные боги допускают лишь избранных.

Кстати, насчёт местных богов. Как-то слишком много их отметилось на Северском. Куча печатей, которые они даже не видят смысла скрывать.

Самая яркая от бога войны — Перуна. Хотя сам Влад думает, что её снял.

Менее яркая, от какого-то коварного и злобного божества — Локи. Правда, она сейчас была заблокирована Перуном. Да и вообще этот Перун здорово порылся в разуме человека. Но ничего с этим поделать Торсон не мог. Чужой мир, чужие правила.

А ещё имелась мягкая, можно сказать ласковая печать от одной местной Светлой богини — Живы. Она, судя по всему, абсолютно бескорыстно помогает Владимиру. Хитрюга! Играет в долгую. Располагает человека к себе и потом сможет сделать с ним что хочет.

Пристальнее вглядевшись в душу человека, а так же просканировав его память, Торсон удивлённо присвистнул. Влад уже сейчас, можно сказать, прошёл полпути по дороге к могуществу. За такой короткий срок! Причём, практически без помощи местных богов.

А нет! Вот как раз таки тихоня Жива ему помогла. Причём уже дважды!

Плохо! Очень плохо! Если он будет прогрессировать такими же темпами, то быстро достигнет вершины. И Торсону придётся выполнять обещание. Но делать этого совсем не хотелось. Уж лучше бы он сразу этого мальчишку пропустил. Вместе с той полоумной девицей, которая чуть не померла по прибытию. Теперь же, если Владимир станет настоящим архимагом, то баланс сил в его мире сможет кардинально измениться.

Ничего поделать с местными богами Торсон не мог. А вот местная княгиня…

Потратив намного больше сил, чем планировал для простого наблюдения, Торсон просмотрел линии вероятного будущего и скривился. Нет, так дело не пойдёт! Придётся вмешаться, хоть это и опасно.

Решившись, Торсон зачерпнул ещё больше сил из божественного резерва и попытался проникнуть в разум Влада. Но и тут всё оказалось непросто. У парня стоял постоянно активный ментальный щит. Сломать его для бога не проблема, но тогда останутся следы, видные местным божествам. И все усилия пойдут насмарку. Потому никакого грубого вмешательства. Лишь пара вложенных мыслей. Тем более, что они в принципе, не противоречат тому, чего хочет сам человек. Нужно лишь чуть-чуть усилить его собственное желание.

Теперь княгиня.

А вот с ней всё оказалось куда сложнее. Во-первых, её вторая, звериная, сущность, оказалась кошачьей. А кошки, как всем известно, существа, которые плевать хотели на богов.

Во-вторых, у неё имелся сильный покровитель. Какой-то Велес. И он заметил Торсона! Демоны! Придётся действовать быстро! Пара едва заметных закладок, которые просуществуют считанные дни. Но этого должно хватить для задуманного.

А теперь бежать! Велес поднял тревогу и на помощь ему уже мчался Перун!

Поздно! Сильнейший удар двоих местных богов выбросил Торсона в междумирье. Да ещё и доступ перекрыли! Теперь так просто на Северского даже не посмотришь. А про какое-либо вмешательство и вовсе лучше не вспоминать.

Хотя… Есть одна возможность. Если получится, то будет Северскому большой сюрприз! Да и местным богам удастся напакостить. Главное, чтобы получилось!

Конец четвертой книги.

Воронеж

27.11.23 год

От автора

Друзья, традиционно хочу вам всем сказать огромное спасибо! За ваше время, что вы провели читая мою книгу! За терпение, ибо я не самый шустрый писатель. За покупку данной книги, за лайки и награды! Это очень важно для меня, так как сильно мотивирует писать продолжение!

Если вдруг что-то не так, прошу прощения! Я старался)

Content

Иван Щукин
Без Чести
(Третья жизнь Архимага)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия 1

Глава 6

Интерлюдия 2

Глава 7

Глава 8

Интерлюдия 3

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Интерлюдия 4

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Интерлюдия 5

Глава 20

Глава 21

Интерлюдия 6

Глава 22

Эпилог

От автора