Семен Афанасьев

Кто ты, Такидзиро Решетников?

Глава 1

Парковка топ-менеджмента корпорации Йокогама, мини-сквер перед небоскрёбом компании.

— Интересно, сколько вас ещё ждать. — Хонока Хаяси, двадцативосьмилетняя начальница секретариата финансов, задумчиво барабанила пальцами по рулю в ожидании айтишников.

Небольшой контейнер в её багажнике те должны забрать собственноручно.

Понятно, что перестраховка, но инструкция деда однозначна: лично даже не прикасаться. Мало ли.

«Серого» подрядчика на не совсем законное изделие инженеры-очкарики выбирали сами. Если нигде не учтенный сканер вдруг не покажет ожидаемого результата, должна быть уверенность, что коробок как минимум не роняли по пути и не били об асфальт. Хрупкими женскими руками, не удержавшими груз.

Разовая функция курьера Хоноку, относящуюся к топ-менеджменту, вдохновляла несильно. Но, во-первых, об услуге попросил дед, совладелец всей корпорации. Во-вторых, номенклатура являлась конфиденциальной и от производителя по понятным причинам прибыла напрямую в их дом. А кому из своих можно поручить доставку матового кубика в офис с утра?

Правильно, самому младшему. Не отцу же или деду морочиться, тем более что они сегодня по земле и не поехали (пробки, дед вызвал вертолёт, а посадочная площадка в наше время имеется на крыше любого здания, подобного Йокогаме).

Над боковым стеклом дорогой спортивной машины склонилась незнакомая девица с нижних этажей корпоративного небоскреба. Поправила что-то несуществующее в заурядной (с точки зрения Хаяси) причёске, с двух сторон поразглядывала собственное лицо, высунула язык, втянула его обратно и решительно развернулась к шагающему от выхода парню.

«Такахаси Тика. Складская логистика», прочла высокопоставленная сотрудница на чужом бейдже-пропуске. Сама Такахаси сквозь нанонапыление стекла премиального автомобиля сидящую за рулём хозяйку, разумеется, не увидела.

Чтобы хоть как-то скрасить ожидание, Хонока активировала виртуальный интерфейс бортового компьютера и щёлкнула по иконке звукопоглотителя. Салон наполнился шумами улицы:

— … почему ты захотела разговаривать именно здесь? — сотрудник всё тех же низовых (в обоих смыслах) этажей оказался достаточно примечательной особью.

Когда он подошёл ближе, Хаяси-младшая рассмотрела его получше.

Во-первых, не такой уж и юный, чтоб сказать мягко. Явно не моложе тридцати.

Лицо, в принципе, ладно, сойдёт за японское. На островах, протянувшихся на пару тысяч километров, встречаются и не такие персонажи. Однако русые, почти светлые волосы — странно. Поскольку цвет родной, не краска, отметила топ-менеджер, присмотревшись внимательно.

В дополнение к необычному тону шевелюры тип щеголял небесно голубыми глазами, настолько яркими, что впору было подозревать мутацию.

Заинтригованная шефиня секретариата финансов прочла надпись на мужском бейдже и так развеселилась, что пришлось удерживаться от неуместного хрюканья внутри салона: «Решетников Такидзиро».

— Вот это тебя покрутило, — бесшумно похихикала она вслух.

Отсутствие названий департамента и должности означало: нетривиальный со всех сторон хафу пребывает в самом низу пищевой цепочки.

Стажёр в тридцатник лишним. Прикольно. Он что, в детский сад попал после десяти лет, а в школу — после пятнадцати?

От нечего делать Хаяси вбила пароль, воспользовалась допусками должности и по диагонали пролистала персональный файл чудака (делать нечего, айтишников пока не видать).

Настроение самым недостойным образом поднялось ещё выше.

Действительно за тридцать, внешность не врёт. Для нынешней позиции по меркам большинства кадровых требований — древний мамонт.

Как его угораздило?

И правда стажёр, причём не первый год, рука-лицо. Надо быть или очень большим неудачником, или вообще… нужные слова не находились. Хотя теперь актуален вопрос, почему его не увольняют, если безнадёжен.

Мужик давно и прочно застрял на самой нижней должности без перспектив (какой к чёрту рост в складской логистике, только переводиться. Однако не с его профайлом — кто возьмёт к себе престарелого новичка?).

Конечно, причиной могло быть и нечистокровное происхождение, особенно с учётом личности начальника отдела. Но в тех же родных финансах Хонока знала минимум пару натурализовавшихся гайдзинов, которые барьер остракизма пробили успешно.

— … и сейчас движутся вверх по карьерной лестнице как родные, — беззвучным шёпотом закончила она вслух. — Несмотря на.

Обгоняя иных чистокровных коллег-японцев.

Наверное, в конкретном случае виноват не национальный вопрос, а всё же что-то иное. Кто хочет, тот добьётся.

— Здесь мне будет спокойнее разговаривать, — тем временем ровно ответила подошедшему Такахаси.

— Даже боюсь представить тему, — подобрался светловолосый. — Именно так начинается самое неромантичное.

— Буду краткой. Мы с тобой больше не встречаемся. Извини. Не хотела этого говорить наверху. — Девица полуофициально поклонилась, обозначая некую нотку сожаления.

Хоноке стало местами неловко: деликатная личная сцена, парочка специально отошла подальше от любых свидетелей. С другой стороны, выбираться из машины сейчас — ещё хуже, а уехать с парковки невозможно, поскольку айтишники никуда не спешат и контейнер ждёт их в багажнике.

— Понял. Принял. Всё?

Что это только что было? Он типа сыграл жестом, как актёр? Зачем?

После «интересной» новости за долю секунды перед ответом хафу качнулся, обмяк, его колени на мгновение подогнулись словно после нокдауна, когда спортсмен пропускает удар в голову.

При всей своеобразности, на падающую в обморок от плохих известий истеричку русоволосый не похож. Опять же, столько лет в стажёрах, красноречивая характеристика.

Иначе говоря: нервы и усидчивость у него по определению стальные, в противном случае давно б уволили. Это с сообразительностью у типа скорее всего напряжёнка, а психика устойчива на сто процентов, положение в самом низу иерархии обязывает.

Ещё и хафу, считай, почти гайдзин.

— Спасибо за понимание. — Девица слегка помялась.

Видимо, ожидала иной реакции.

— Не за что. — Голубоглазый глядел мимо теперь уже бывшей пассии с олимпийским спокойствием. — Если это всё, что ты хотела сообщить, то больше не смею тебя задерживать.

А у мужика есть стиль, ухмыльнулась начальник секретариата финансов. Далеко не все особи сильного пола в подобной ситуации ведут себя настолько же ровно — у Хоноки был и свой опыт по теме, здесь только поёжиться.

Хоть сочувствуй, что кое-кому не повезло с происхождением и с высотой лба (последнее предположительно).

— Так я пошла? — полуутвердительно поинтересовалась Такахаси.

— Без проблем, — кивнул почти что натуральный блондин. — Вход в здание у тебя за спиной. Провожать с твоего разрешения не буду.

— Ты ничего не говоришь о деньгах. — До сего момента девица боролась с собой, теперь словно в холодную воду прыгнула.

— А должен? — стажёр обозначил лёгкое удивление.

Хаяси-младшая была готова поклясться, в последних словах типа мелькнули снисхождение и ирония. Занятно.

— Я не смогу отдать тебе такую сумму сейчас, — твёрдо выговорила работница нижних этажей. — Мне очень стыдно, я неправа в этой ситуации. Мы их складывали на мой счёт как совместные, но в данный моме…

— Проехали, — пренебрежительно отмахнулся обладатель самого странного сочетания имени и фамилии в здании. — И забыли. Желаю удачи. ТЕБЕ ПОРА!

Даже интересно, сколько она из него вытянула за то время, что они встречались? Хонока прикинула расклад.

По последним веяниям если парочка решала, что отношения движутся к свадьбе, брать на церемонию традиционные кредиты считалось не модным. Будущие молодожёны заводили отдельный счёт, на которой начинали копить как правило вместе.

Судя по услышанному, в данном случае счёт был на одну персону, женскую (не на двоих), а деньги заливал исключительно жених.

Неудавшийся, как только что выяснилось.

— Мне действительно неловко. — Такахаси ровно смотрела перед собой.

— Видимо, тут надо на пальцах, — фыркнул в сторону голубоглазый. — Следи за мыслью. Денег нет, так?

— Да. И объяснить сейчас я тоже не смогу! — Такахаси напряглась.

— Ну, не «не можешь», а «не хочешь», — заметил Решетников. — Но я и не прошу тебя что-либо объяснять, раз, — он загнул мизинец. — Я тебе прямо говорю, забыли и проехали, — безымянный. — Не ругаемся, не скандалим, отношения вроде выяснили. — Средний. — Мы расстаёмся и нас больше ничто не связывает, — указательный. — В чём проблема?

Девица опустила взгляд.

Хаяси-младшая внутри кожаного салона поморщилась. Теперь уже хоть бы айтишники задержались подольше; выбираться из машины в подобный момент явно некомильфо.

— Ты какой-то не такой. — Несостоявшаяся невеста, видимо, решила напоследок выступить. — Я ожидала другой реакции.

— Зачем ты мне это говоришь? — удивился русоволосый. — Да — да, нет — нет. Раз мы чужие друг другу люди — разбегаемся. Предлагаю не тянуть кота за хвост, тем более ты всё для себя решила. Насильно мил не будешь… Хорошего дня, иди первой.

Тика Такахаси развернулась и, не говоря больше ни слова, поцокала каблуками в направлении здания.

Хонока упёрла локоть в руль и положила подбородок на ладонь: похоже, тип к началу рабочего дня в офис не торопится.

Странно. Личные драмы личными драмами, но дисциплины никто не отменял, особенно на его невеликой должности.

Второй рукой Хаяси-младшая пролистывала профайл хитрозадой фемины. Работает на три этажа выше Решетникова, получила повышение вчера вечером, открылись кое-какие перспективы, которых раньше не было.

Причём повысили её по представлению холостого начальника управления по фамилии Номура.

Поня-я-ятно.

Русоволосый, похоже, был не только не силён на карьерном поприще, но и в людях разбирался не особенно хорошо. Хотя надо отдать должное: держался для этой ситуации более чем пристойно, Хоноке было с кем сравнивать.

Её собственные отношения с ухажёрами периодически заходили за ту грань, когда схожие беседы тоже рано или поздно случались. И ей приходилось ставить точку в отношениях не там, где ожидали мужчины.

Далеко не все её бывшие при подобном, к-хм, «подведении итогов» были столь же лаконичными и сдержанными. Это ещё если не вспоминать развода на деньги (мужика Такахаси банально обчистила, будем называть вещи своими именами).

Не то чтоб Хаяси-младшая собиралась вникать в чужие проблемы, боже упаси, однако подсмотренная сцена отчего-то доставила.

Хотя-я, парочка — с нижних этажей, напомнила она себе. Плюнуть и забыть. Правда, судя по оформленному повышению, эта Тика буквально на неделе с просто нижних уровней успешно переместится уже на нижние уровни средних этажей.

Тем временем неординарный местами тип прикрыл веки, потёр виски и с рассеянным видом сделал несколько шагов с закрытыми глазами.

В следующую секунду он не придумал ничего лучшего чем облокотиться задом о багажник машины Хоноки — в этом месте Хаяси-младшая возмутилась.

Продолжая зачем-то полировать голову кончиками пальцев, хафу бросил самому себе пару фраз на непонятном языке. Видимо, на том, из которого происходила его непроизносимая фамилия.

И что делать? Выйти и прочистить ему мозги? Или уже не дёргаться без необходимости, тем более, его только что бросили?

Японка решила начать с сочувствия и осталась на месте: пусть всё идёт как идёт. Явятся айтишники — она выберется из салона, тем более что ещё и дождь накрапывает.

А если Решетников свалит раньше, то и бог с ним.

* * *

Ух ты. Я думал, такое бывает только в книгах.

— … буду краткой. Мы с тобой больше не встречаемся. Извини. Не хотела этого говорить наверху, — сообщает женский голос в тот момент, когда я пытаюсь проморгаться и сориентироваться.

На восстановление контроля над телом уходят доли секунды, получается даже не упасть.

Из ментального арсенала навскидку доступны лишь бусты самому себе. Впрочем, спасибо и за это: прямых угроз не видать (слава богу), а с остальным можно разбираться без авралов.

Полный арсенал в ментале остро требуется лишь при очень определённых обстоятельствах, ими здесь не пахнет: офисный планктон, комментарии не нужны.

Неужели всё-таки реальность.

По инерции, доставшейся в наследство от предшественника, мысли норовят сорваться в поток, причём поток этот стремится в сторону происходящего прямо сейчас разрыва с несостоявшейся невестой.

Дурак, что ли? «Мне б ваши проблемы, Марь Иванна». Жив-здоров, это главное. Остальное можно изменить, было бы желание.

Уход конкретной дамы уж точно трагедией не является по целому ряду причин.

— Понял. Принял. Всё? — первым делом отделаться от ненужного общения и лишнего человека.

Слово за слово, девица зачем-то начинает топтаться по свежим мозолям. Она делает типично женские вбросы, будто измеряя температуру отношений, которые только что сама разорвала.

Зачем?

С отношениями исчерпывающе ясно, хватает мимики собеседницы — менталистом быть необязательно.

Минута уходит на дурацкое обсуждение денег (с её подачи), которые я-предыдущий складывал на счёт Тики и которые мне никто не собирается отдавать.

Да и шут с ними. Пусть будут подарком, эту мысль стараюсь донести как можно быстрее.

Попрощавшись, наконец остаюсь в одиночестве и усаживаюсь на багажник ближайшей машины, принимаясь за неотложное. В трудных местах использую голос, жесты, движения.

Первым делом прогоняю самому себе краткий тест на галлюцинации. Слава богу, чисто. Дальше без паузы запускаю буст и на максимальной скорости делаю тест на ИПО, опять самому себе.

Сложновато с этими мозгами, но вытягиваю. Тоже чисто.

В этом месте можно вытереть несуществующий пот со лба и выдохнуть: прочее второстепенно. Если по следующим пунктам проблемы и будут, они поддаются коррекции собственными силами, без внешнего вмешательства.

Тест на депрессию. Тест на тревогу. Тест дисфункциональных отношений. Тест… Тест… Тест…

Идёт нелегко, но я справляюсь. Одна новость хорошая, вторая неясно.

У этой головы нет никаких девиаций несмотря на, это первая, хорошая. Вторая: вокруг — самая что ни на есть реальность, просто в новых реалиях. Здесь пока непонятно, как относиться.

В следующее мгновение благодаря чуть апнувшейся чувствительности организма обнаруживаю, что я не один: за рулём машины, багажник которой пришлось оседлать ввиду отсутствия поблизости лавочек и стульев, сидит человек. И этот кто-то не спит, не пьян, не под наркозом.

Бросить лёгкий фокус за спину, не оборачиваясь, пытаясь определить личность.

В салоне женщина.

Ладно. В принципе, ничего критичного.

Самое большое, чем чревато — прослыть не совсем нормальным на голову (бормотал тарабарщину, странно двигался, корчил дурацкие гримасы).

Стоп. Последнего можно не считать: сидел к ней спиной, моего лица ей было не разглядеть даже в зеркало.

Лишь затылок.

Глава 2

Кажется, хафу то ли что-то почувствовал, то ли просто услышал движение в салоне: он качнулся с пятки на носок, задумчиво посверлил взглядом непрозрачное с его стороны стёкло, даже открыл рот.

В следующую секунду из здания не вышла, а выбежала Ута Уэки, ровесница и заместитель директора айти. Теоретически, вторая в своём департаменте, на практике она была главной: именно её готовят на смену нынешнему без пяти минут пенсионеру.

Что стряслось? Чтоб Уэки лично выскочила под дождь с таким видом, должны быть основания. И где её сотрудники, которые должны нести контейнер?

Хонока подобралась.

Мазнув взглядом по парковке, Ута без паузы рванула к премиальному спорткару Хаяси-младшей. Не глядя по сторонам, не обращая внимания на высокий каблук своих туфлей от Кензо, стоимость которых равна квартальной зарплате среднего айтишника.

Хаяси чертыхнулась, открывая водительскую дверь и уже ни от кого не скрываясь. Она проигнорировала замершего метиса, шагнула на мокрый асфальт и спросила коллегу в лоб:

— Что стряслось?

Хотелось добавить непечатного по поводу своего ожидания с грузом в багажнике, но не позволил этикет: любые эмоции при Решетникове недопустимы. Так-то, Уэки и Хаяси общались без купюр хотя бы потому, что дружили их семьи. Но ругаться при стажёре… Директору одного департамента (де-факто) с начальником секретариата другого…

Через секунду Хонока заскрипела зубами, коря себя за недогадливость: айтишница закономерно предположила, что голубоглазый топчется возле красной машины потому, что они типа вместе.

Не заморачиваясь прелюдиями, запыхавшаяся шефиня компьютерных гениев выдала:

— Проблема! Прибыли люди из комиссии Наблюдательного совета и такое впечатление, они знают, что искать!

— Этот не со мной. — Хаяси невозмутимо указала на Решетникова, намекая на его непосвящённость.

— ОЙ. — Взъерошенная Уэки распахнула глаза и накрыла рот рукой, косясь на мужика, как заяц на волка.

— Дамы, мои извинения за беспокойство. — Хафу на удивление резво сориентировался, поднимая вверх раскрытые ладони. — Меня здесь не было, я ничего не слышал и уже ухожу. Хорошего дня. Давайте договоримся, что вы меня тоже не видели?

Теперь понятно, почему он застрял в самом низу иерархии, сопоставила Хонока. Этническое происхождение ни при чём.

Наглость. И вопиющая неотёсанность, которые данный персонаж себе в принципе позволять не может. Точнее, не должен позволять, если хочет чего-то добиться в этой жизни и в этой компании.

Для начала, от стажёра не прозвучало положенного приветствия тем, кто для него является недосягаемым уровнем.

Далее, он не исполнил абсолютно обязательный в данной ситуации глубокий поклон (дважды — демонстрировать уважение следовало каждой персонально).

Голубоглазый в принципе не обозначил ни малейшей попытки соблюсти хоть что-то из повседневного этикета плюс от него фонило едва ли не превосходством.

Это же надо так уметь себя подать, удивилась чужой отбитости финансистка. Как не надо, не осознавая собственного места в окружающем мире, словно белобрысый в нём не ориентируется.

Реально дурак, что ли?

Если он такой постоянно, пожизненной должности стажёра можно не удивляться. Пусть скажет спасибо чрезмерно доброму начальству, что его вообще не уволили.

— В своём уме? — холодно поинтересовалась Хаяси-младшая в спину на полном серьёзе собравшегося уходить мужлана. — Хафу, я к тебе обращаюсь. — Спустить вопиющую выходку без внимания было невозможно, тут уже вопрос собственной репутации.

Она не стала унижаться до демонстрации гнева, лишь коротко бросила замершему с поднятой ногой Решетникову:

— Стоять. — Затем повернулась к Уте. — Рассказывай.

Та многозначительно покосилась в сторону белобрысого, намекая на лишние уши.

— Стажёр складской логистики, — пояснила Хонока в ответ. — Тридцать с лишним лет, постоянный бессрочный контракт с корпорацией. Говори.

Безликий и тупой муравей, но свой. Такой, который никуда из муравейника по доброй воле не денется, чтобы не умереть с голоду — вслух сказано не было, но между строк прозвучало.

Менеджеры друг друга поняли.

Зачем тормозить Решетникова, начальница секретариата финансов сформулировать не могла. Просто чувствовала, что это сейчас правильно.

* * *

Ута Уэки, и.о. Директора департамента информационных технологий, 28 лет.

Попасть на нынешнюю должность в такой корпорации до тридцати, ещё и женщине — не просто шанс (даже с учётом её семьи и происхождения). Это, в том числе, результат многолетних усилий матери и отца, заложивших базу и отстраивавших нужные отношения всю жизнь.

Уэки очень старалась оправдать доверие родителей, оттого эту неделю регулярно нервничала. К сожалению, некоторые промахи, незначительные на первый взгляд, в перспективе могли обернуться серьёзными неприятностями.

Например сейчас, когда она как последняя идиотка выплеснула непредназначенную для чужих ушей информацию при странном типе.

Хорошо ещё, Хаяси-младшая проявила максимум деликатности и по-товарищески сгладила острые углы:

— … тридцать с лишним лет, постоянный бессрочный контракт с корпорацией. Говори.

Другими словами, перестарок-стажёр — свой и упоминать о мимолётной оплошности коллеги главная секретарша финансов нигде не будет.

— Спасибо. — Айтишница с благодарностью кивнула. — Я до третьего этажа ехала на служебном лифте, сюда по лестнице. Его на твоём багажнике видела в окно, — кивок на светловолосого. — При этом знаю, ты сидишь внутри машины и ждёшь нас! Что нужно было думать? Что он не с тобой?

— Логично, — признала Хонока, чуть краснея. — В таком разрезе я не подумала. Почему служебный лифт, а не директорский?

— Комиссия затеяла перетряхивать складские помещения департамента, сверяя номенклатуру до последнего коннектора. Первым делом активируют электронный бланк акта осмотра при входе в новую комнату, — пояснила Уэки. — Идут от верхнего этажа вниз. Улавливаешь?

— Вот же…

— Да. Я сбежала через служебный, чтоб не увидели, что я отлучилась.

— Это не ревизия, — констатировала финансистка. — Это поиск неучтённого блока, лишь закамуфлированный под дежурную проверку.

Аристократки покосились на багажник.

— Это не всё. — Ута запнулась, прикидывая, продолжать ли при стажёре. — Ещё мои через вторую виртуалку по косвенным вычислили, что комиссия скорее всего на связи с департаментом безопасности.

— С кем именно? — цепко потребовала Хонока.

— С теми, кто на двадцать четвёртом. Причём в режиме реального времени.

— Не проверка, — повторно кивнула Хаяси-младшая. — Розыск номенклатуры. Причём обстряпан так, чтоб у нас с тобой не было шансов оправдаться или объясниться в случае обнаружения сама понимаешь, чего.

— Хаяси-сан, Уэки-сан.

От неожиданности топ-менеджеры вздрогнули: русоволосый нахально влез в беседу не своего уровня без приглашения.

Впрочем, сам дубоватый неудачник чужой реакцией не смутился:

— Мои извинения за вмешательство в разговор. Для чего вам сейчас нужен я?

Хонока сперва хотела проигнорировать неотёсанного наглеца. Она поморщилась и даже подняла ладонь, делая знак замолчать.

Затем Хаяси что-то прикинула и всё-таки снизошла:

— Такидзиро-сан, ты случайно не силён в кое-каких деликатных вопросах складской логистики? В департаменте работаешь несколько лет, как стажёра тебя наверняка шлют во все без исключения дыры, — пояснила она ход рассуждений.

— Какая стоит задача? — равнодушно поинтересовался случайный на директорской парковке персонаж. — Я действую эффективнее, когда информирован о целях и подводных камнях.

— Справедливо, — нехотя признала финансистка. — Ута-сан, сколько у нас осталось времени?

— Подключить к центральному серверу нужно в течение… — Уэки глянула на часы, — … одного часа. Плюс-минус. Или там всё уничтожится, — она тоскливо мазнула взглядом по багажнику. — Не смертельно, но отбросит на три недели плюс заново платить.

— И они своей «ревизией» заблокировали нам проход в необходимые помещения, — подхватила объяснение Хаяси, обращаясь к русоволосому. — Мы не можем завершить процесс установки изделия и его подключения в нужной точке. Можно что-то придумать? Так, чтоб другие службы не прознали?

— Место доставки? — светловолосый взглянул на небоскрёб.

— Северный сектор любого этажа с восьмидесятого по девяносто второй. Там смогу подключить всё лично. — Про себя Ута подумала, а не слишком ли Хонока откровенничает с не пойми кем.

Хотя у старослужащих складской логистики действительно могут быть собственные возможности внутри здания. Вне зависимости от уровня должности — род деятельности обязывает.

Места в японских небоскрёбах не хватает постоянно, аксиома. Хранить нужно многое, часто едва не на голове. Именно поэтому логистическим департаментом скрупулёзно ведётся учёт порой каждого кубического дециметра и логисты по факту имеют доступ практически всюду, вплоть до площадей службы безопасности.

Чем чёрт не шутит.

В следующую секунду Уэки закусила губу, обращаясь к Хаяси:

— Знаешь, до меня только сейчас дошло. Кажется, они начали обход сверху именно потому, что думали: блок прибудет по воздуху в вертолёте твоего деда. И в небоскрёб его понесут не отсюда, с парковки! А со стороны пентхауса, с посадочной площадки на крыше!

— Они промахнулись с личностью курьера, — белобрысый опять присоединился к чужому разговору, словно его кто-то приглашал. — Они допустили ошибку: принялись вас ловить раньше времени и не с той стороны, — русоволосый опять покосился на здание. — В результате пара топ-менеджеров мокнет под дождём на парковке и не знает, как быть с ящиком запрещёнки в багажнике. Последний максимум через час должен быть на восьмидесятом или чуть выше. Я ничего не упустил?

— Эй, следи за языком! — айтишница возмутилась настолько, что не удержалась от грубости. — Какая запрещёнка? Самый обычный детектор достоверности для зала совещаний! Старый своё уже отработал, обычная плановая замена!

— Видимо, не совсем обычная, — не смутившись, заметил непрошибаемый стажёр. — Ладно, не моё дело. Извиняюсь, если сказал что не так.

— Есть идеи, что предпринять? — Хаяси вслед за собеседником тоже опустила все формы вежливости, задавая конструктивный вопрос грубовато.

— Ваш разговор сейчас напоминает какую-нибудь якудзу из порта, — поёжилась Уэки.

— Покажите груз, — попросил тип с непроизносимой фамилией на бейдже.

Финансистка без слов раскрыла багажник и указала на матовый куб.

— Час времени, — напомнила айтишница, поддаваясь чужой уверенности и не пойми с чего исполняясь надеждой, что всё закончится хорошо. — Там тикает обратный таймер. За час не справимся — можно сразу нести на утилизацию и вообще не заморачиваться.

— Понятно. Кто-то подстраховался, чтоб его свежие сегодняшние алгоритмы не попали в чужие руки, — машинально кивнул логист.

— Как понял?! — молниеносно среагировала Уэки, напрягаясь и лихорадочно прикидывая самые плохие варианты. — Ты вообще кто?!

Хонока захлопала глазами, как старшеклассница, попавшая по ошибке в мужской онсен.

— Решетников Такидзиро, — собеседник озадаченно поднёс поближе свой бейдж. — Или в каком смысле задан вопрос?

Хам.

— Как понял про алгоритмы?!

— По аналогии, — стажёр добросовестно удивился. — Сталкивался раньше на другой работе, но сейчас об этом говорить не буду. Извините, это не моя информация.

Хаяси-младшая взяла себя в руки и рационально пропустила очередной пассаж мимо ушей. Вместе с тем, она сопроводила последнюю фразу голубоглазого задумчивым многообещающим взглядом: наверняка сделала какие-то зарубки в памяти.

Ута по опыту знала, что начальница секретариата финансов никогда ничего не забывает и не упускает. Видимо, в будущем блондину предстоит объяснять этот свой пассаж, неожиданно профессиональный на чужом поприще.

Потом. Когда рассосётся нынешняя ситуация и схлынет интрига между различными крупными акционерами.

— Сможешь помочь? — всё в той же стилистике уличной шпаны перефразировала вопрос Хонока. — Пожалуйста.

— Да, конечно. Момент, вес прикину, — Решетников потянулся внутрь багажника.

— Тяжёлый, аккуратно! — вскинулась айтишница, опасаясь, что дорогой блок могут банально грохнуть об асфальт, не удержав в руках.

— Нет. Скользкий и неудобный — да, не за что взяться. Но не такой уж тяжёлый, — возразил через мгновение светловолосой.

В следующую секунду под удивлёнными взглядами женщин он по-хозяйски залез в нижний сегмент чужого багажника и вытащил нанополимерный буксировочный трос:

— Обвязку сделать, тогда как в авоське можно тащить.

Быстрее чем закончил фразу, логист сплёл из сверхпрочной верёвки подобие сетки на восемь ячеек с импровизированными ручками и запихнул контейнер в середину.

— Что дальше? — по лицу Хаяси не было заметно эмоций, но Ута видела, что коллега испытывает что-то вроде сдержанного удовлетворения.

— Пожалуйста, разместите в хозяйственный департамент срочную заявку на очистку стёкол вне графика от своего имени? — буднично попросил стажёр. — Они вам не откажут и спрашивать ни о чём не будут.

В глазах Хоноки мелькнуло понимание.

— Второго и сотого этажей северного сектора. — Русоволосый держал кубический контейнер в сетке словно упаковку пива, которую тащил из гастронома.

Чопорная обычно, финансистка вспыхнула несвойственным ей энтузиазмом:

— Хозяйственники спустятся и подберут нас внизу?! Затем высадят из люльки на восьмидесятом?! В обход комиссии?!

— Не нас, а меня. Вам на высоте делать нечего, — покачал головой хафу. — Вы просто не знаете, что чувствует человек на двухстах метрах, когда корзинку мойщика окон качает ветром. Вы не захотите этого испытывать, поверьте. Лучше поднимитесь в лифте и ждите меня там, тем более в люльке места мало.

— Так просто. — Заморожено выдохнула айтишница, имея ввиду идею. — Легко и без скандала обойти этих снаружи здания. Ты гений, Такидзиро-сан!

— Боже упаси, — мгновенно открестился логист, набирая очки в женских глазах. — Обычная профдеформация. В ваши кабинеты с узкими дверями мы часто доставляем объёмные вещи снаружи, через окна.

— Да?!

— Например, диваны комнат отдыха: они в типовые дверные проёмы часто не проходят. Или в том месяце рояль на семьдесят шестом, для концерта на день корпорации.

— Для меня непривычно, — кивнула с благодарностью Уэки.

— Я тоже не додумалась, — бросила Хаяси-младшая, по виду сердясь за недогадливость на саму себя. — Спасибо, — она подняла глаза на светловолосого, уже набивая команду в хозяйственный департамент. — Пятнадцать минут, — сообщила Хонока через полминуты.

— Скажите хозяйственникам, пусть снимут стопоры окон на восьмидесятом и восемьдесят первом, чтобы створки открывались: они в норме заблокированы, работают только форточки. — Светловолосый, помахивая сеткой с матовым кубом внутри, беззаботно насвистывая, направился в сторону северного фасада.

Глава 3

— Что ты об этом думаешь? — Уэки отключила на минуту устройства наблюдения в лифте топ-менеджмента, пользуясь инженерным доступом айтишного директора.

Хаяси-младшая внимательно проследила за её пальцами и дисплеем; дождалась, пока погаснут нужные индикаторы, и ответила:

— Других вариантов всё равно не было. Даже если он не справится — что так, что так технику через час на мусорку. Мы ничего не теряем, а сейчас хоть попытка.

— Я не о том. Имела в виду, как вы с ним нетривиально законтачили.

— Думаешь, подстава? — фыркнула финансистка. — Подсунули мне, наивной, нужного человека в нужный момент?

— Думаю, что хочу услышать комментарий от тебя.

— Моё мнение: чистое совпадение. Тот редкий случай, когда рулит уникальное стечение обстоятельств.

— Уверена? — в глазах Уэки любопытство плескалось вперемешку с надеждой.

— Да. Стоимость такой подставы не может превышать стоимости конечной цели их комбинации, аксиома.

— Хм. Пожалуй.

— Ради одного-единственного блока в зале для совещаний слишком много телодвижений с подставкой стажёра, как финансист говорю. Себестоимость не может быть больше цены, в Комиссии тоже отлично умеют считать. Поверь.

Пока поднимались до нужного этажа, Хонока пересказала неудавшуюся матримониальную историю обитателей нижних этажей:

— … они не знали, что я в машине. В итоге Такахаси свалила с его деньгами, он уселся на мой багажник — приходить в себя после своей душевной драмы. А там и ты выскочила из здания.

— Бывает же, — впечатлилась услышанным айтишница. — Видимо, действительно совпадение.

— Сейчас по-любому будет понятно, — пожала плечами финансистка. — Через пару минут. Если подстава — сразу всё выяснится.

— Не хотелось бы, — поёжилась Уэки. — Хотя других вариантов и правда не было.

Безликий сотрудник хозяйственного департамента уже стоял возле нужного окна с универсальным ключом в руках.

Молча поклонившись каждой, по знаку Хоноки он сбросил стопоры и распахнул створки, отступая в сторону.

Решетников, о чём-то оживлённо беседовавший с мойщиком окон на высоте в две сотни метров снаружи, попрощался с братом по разуму едва не в обнимку:

— … верну после обеда! Вечером с меня пиво в Кохаку!

Русоволосый зачем-то набросил на плечи форменную куртку с логотипом компании, которую только что своими руками стащил с сотрудника клининга (последний остался в комбинезоне).

Уэки обратила внимание, что контейнер уже был замотан в какую-то тряпку, видимо, позаимствованную здесь же (или даже по пути с первого этажа на восьмидесятый, мало ли).

Решетников подхватил сетку с грузом и шагнул через подоконник.

Хаяси вздохнула, демонстративно глядя в сторону.

Ута энергично зашевелила губами, красноречиво косясь на стоящего сбоку хозяйственника.

— Хаяси-сан! Уэки-сан! — сообразил, спохватившись, стажёр, вспоминая об этикете и наконец-то кланяясь руководству как полагается. — Каковы наши дальнейшие действия?

— Помогите, пожалуйста, донести груз до четвёртой серверной, Такидзиро-сан, — приветливо кивнула айтишница, дожидаясь запечатывания окна и ухода рабочего. — Вашего непосредственного начальника я предупредила лично. В вашем отделе знают, что вы задерживаетесь по моей просьбе.

— Если не поможете, может получиться печально. Встреть мы в коридорах кого угодно, — ухмыльнулась Хаяси, — в компании тут же поползут слухи: целых два директора таскают вместе дурацкий ящик. В такой оригинальной сетке…

— … чего не хотелось бы. Мои люди старательно заняты смежниками на ревизии, — честно подхватила айтишница. — Если кого-то из них дёрну сюда для переноски, это привлечёт внимание. Не хотелось бы, — повторила она.

Русоволосый, похоже, проникся сценой, как они вдвоём на каблуках тащат кубический контейнер — поскольку солидно кивнул с задумчивым видом:

— Конечно.

Они прошли первый поворот, когда Хаяси поинтересовалась:

— Такидзиро-сан, могу задать личный вопрос?

— Наверное, — озадачился светловолосый. — Разве я могу сейчас ответить нет?

— Мне показалось, вам правила не писаны… Почему вы соблюдаете этикет с низовыми сотрудниками, но напрочь игнорируете даже элементарное при общении с начальством? — финансистка мазнула взглядом по вытягивающемуся лицу голубоглазого и уточнила. — Это не претензия, исключительно моё личное любопытство. Ваш ответ никак не повлияет на положение в компании, по крайней мере, с моей подачи.

* * *

— Такидзиро-сан, почему вы соблюдаете этикет с низовыми сотрудниками, но напрочь игнорируете даже элементарное при общении с начальством?

После этого вопроса Хоноки Хаяси едва не спотыкаюсь о собственную ногу: не будешь же объяснять про рассинхрон в чужом мозгу между автопилотом и пилотом.

И что нынешние мозги достались мне по наследству буквально три минуты назад, из-за чего в ближайшем будущем предстоит непростой и невнятный период самоотладки — такого тоже объяснять не будешь.

— Это не претензия, исключительно моё личное любопытство, — торопится оговориться финансистка, хотя её пронизывающий взгляд прямо говорит об обратном.

— Я же не всегда такой, как был только что внизу, — отвечаю искренне. — Обычно веду себя иначе. Просто мы с вами увиделись впервые в достаточно уникальный для меня момент, — и здесь правда, только правда, ничего кроме правды.

Пока ехал вверх по внешней стене здания в корзине для мытья окон, кроме занимательного общения с коллегой по цеху на бусте проанализировал по верхам имеющуюся память.

Если коротко, в текущий образ вживаться и вживаться.

— Простите мою невольную грубость внизу, — изображаю принятый здесь поклон на ходу. — Это был не вызов вам, скорее, моя машинальная реакция на неожиданный стресс.

Сразу после попадания шаблоны поведения на автопилоте были мои родные, не этого тела. Конечно, нужно бы откорректировать, но это требует времени.

— Вы о расставании с невестой? — понимающе кивает Хаяси, расслабляясь. — Кстати. Приношу и свои извинения: я непреднамеренно стала свидетелем вашего разговора, потом просто решила не вылезать наружу. Чтобы не мешать.

— Да, я об этом. Когда тебя неожиданно бросает близкий человек, с которым ты планировал быть в этой жизни до конца, лично мне сложно демонстрировать рассудительность, хладнокровие и скрупулёзное следование любым канонам. В том числе, этикету с начальством. — Поясняю ровно, спокойно, бесстрастно. — Особенно по горячим следам случившегося. Пользуясь случаем, приношу извинении за свои реплики и поведение внизу, если вы сочли их бестактными.

— Считается, — кивает Хаяси. — Извинения приняты. Хотя по вашему виду было незаметно, чтоб вы прям исстрадались оттого, что вас бросили!

— Какая разница, кто как выглядит? Даже в такие моменты? — пожимаю плечами. — Главное — что у человека внутри. Вы же не можете знать, что я при том разговоре чувствовал? Возможно, моё сердце разрывалось от боли, а спокойствие я лишь изображал.

— Выглядели более чем достойно, — заявляет финансистка серьёзно, одаривая меня оценивающим взглядом. — Не моё дело, но за вашу бывшую невесту мне стыдно. А вами лично можно было гордиться в тот момент, особенно с учётом деликатных финансовых нюансов, — она намекает на то, как я решительно махнул рукой на «свадебный» счёт, оставив всё Тике Такахаси и не став устраивать скандалов.

Уэки, с откровенным интересом слушая разговор, одновременно не забывает профессионально следить за движением каких-то точек на трёхмерной диаграмме.

Заглянув в её экран, понимаю, что это схема небоскрёба — его части, по которой мы сейчас шагаем.

— Внимание. Кажется, проблемы, — сипит айтишница за мгновение до того, как сворачиваем за угол.

Я предусмотрительно отстал на пару шагов, оттого в четвёрку людей с чёрно-золотыми бейджами Наблюдательного совета девицы врезаются без меня.

Следующую половину минуты две группы руководителей, находящиеся в состоянии холодной войны, приносят взаимные извинения, только что не расстреливая друг друга взглядами.

Фамилии чёрно-золотых лично мне ни о чём не говорят: видимо, предшественник с небожителями в принципе не сталкивался, даже через документооборот.

Самый ближний что-то прикидывает, переводит взгляд на сетку в моей руке и обращается к Уэки:

— Ута-сан, я вынужден повторно попросить вас предъявить для осмотра всё оборудование. В том числе то, которое ещё не поставлено на баланс айти-департамента, но уже вам передано по факту.

— Хаяси-сан, этот человек с вами? — второй указывает на меня. — Что у него в руках?

Буст на мыслительные процессы активирован, потому реагирую без паузы:

— Just support me. Что за тип? — делаю шаг вперёд, закрывая девиц и обращаясь через плечо к финансистке. — Хонока… сан, чего он раскомандовался?

Английский здесь не в ходу, это следует из доставшейся в наследство памяти. Даже самые крутые воротилы бизнеса кроме родного языка часто никакого второго не знают.

В отличие от мужиков, айтишница поймёт сто процентов — профессиональная специфика. Финансистка, хочется верить, тоже, по той же причине. Либо ей подруга знаками объяснит.

А если даже кто-то из ревизоров окажется с инъяза, то потенциальное разбирательство по брошенной фразе всё равно ничего не даст: мало ли, в чём именно я прошу женщин себя поддержать. Особенно если предположить различные варианты наших с ними отношений.

* * *

— … чего он раскомандовался? — голубоглазый среагировал так стремительно и выглядел настолько естественно, что финансистка в первую секунду слегка растерялась.

Положение спасла айтишница:

— Такидзиро-кун, это комиссия наблюдательного совета. Я не успела тебе сказать, но у меня в департаменте с утра ревизия. Извини.

Смотрелась при этом Ута, что интересно, тоже убедительно.

Мы сейчас похожи на троицу «приятелей», приняла чужую игру Хонока. Как вариант. Нашей беседы эти из-за угла не слышали, а хафу в амплуа носорога ведёт себя, словно он — герой-любовник и отношения между нами… можно не продолжать.

Опять же, теоретически, размер известного органа у полукровки стереотипно больше среднего — в массовых представлениях. Мало ли, насколько мы с Уэки испорченные и к чему склонны после работы. Хоть и втроём, завершила мысленно короткий анализ Хаяси.

Стресс вырвался наружу коротким смешком. Присутствующие покосились на тихо хрюкающую в кулак финансистку.

— Да бог с ней, с ревизией, — продолжил весьма естественно быковать светловолосый, надвигаясь на мужчин. — Я причём?

Члены Комиссии переглянулись.

— Фукудомэ-сан, — русоволосый прочёл фамилию на чужом бейдже. — Будьте добры. — И молча уставился глаза в глаза с членом Наблюдательного совета, что даже теоретически исключается приличиями и сословной разницей.

Интересная пауза, мысленно восхитилась Хонока. Стажёр-хафу с нижнего этажа самим фактом молчания ухитрился наехать на небожителя, причём так, что даже мне любопытно, что дальше.

И это всё — несмотря на контейнер в сетке и очень близкие неприятности, с ним связанные.

— Когда вы хотите выяснить что-то обо мне, — продолжил Решетников, намолчавшись и сочтя, что произвёл достаточное впечатление, — соизвольте обращаться ко мне лично! В крайнем случае, к моему прямому начальству, если дело касается служебных вопросов!

Фукудомэ не на шутку озадачился, его нижняя челюсть непроизвольно отъехала вниз.

— Это не я с ними, — на голубом глазу продолжил логист. — Я иду по своим делам, это они сейчас идут со мной. Я понятно объясняю?

Однако.

Хаяси переглянулась с Уэки. Та одними зрачками ухитрилась отсемафорить в ответ, что вмешиваться не нужно. Пусть всё движется как есть.

— Вы!.. — Фукудомэ наконец отмер и полыхнул возмущением.

— ПРЕДВОСХИЩАЯ ВАШ ВОПРОС! — А хафу без затей перекрыл представителя Наблюдательного совета громкостью, не собираясь уступать. — Наше общение с Хонокой-сан и Утой-сан носит исключительно личный характер. Работы в компании оно не касается и не может быть предметом не то что разговора, а даже и самого деликатного вашего вопроса. В эту сторону.

Вот это поворот. Хотя и понятно было, к чему Решетников клонит.

Хоноке захотелось, чтоб происходящее оказалось частью сериала, а сама она наблюдала за развитием событий не вживую, а на экране.

Скосив взгляд на Уэки, финансистка отметила, что та успешно держит покер-фейс и выглядит спокойной, как удав.

Вопросы должности и семейного влияния в Йокогаме — приоритет номер один, поняла Хаяси. Собственная репутация деликатного плана айтишницу в принципе не интересует, по крайней мере, на момент. Легко жертвовать тем, стоимость чего для тебя не просто равна нулю, а вообще отрицательная величина.

— Что у вас там в мешке? — третий член комиссии следом за хафу наплевал на этикет и подступил вплотную.

Глава 4

— Не ваше дело, — чуть удивился голубоглазый. — Моя личная собственность. Не ваша, не Уты-сан, не Хоноки-сан. Может, вам ещё цвет моих трусов сказать? — Решетников, недолго думая, подался вперёд.

Оппоненты отступили на шаг назад.

А ведь где-то логично и обосновано. Без бумажки ты — букашка, даже если целый член Наблюдательного совета, констатировала про себя финансистка.

В предписаниях на ревизию айтишников складская логистика однозначно отсутствует, как и перемещаемые ею грузы. Пофиг, что это всего лишь стажёр-муравей тащит невнятную сетку по восьмидесятому.

Нет права проверять? До свидания.

Всё прочее, в том числе хамство полукровки — по разряду лирики. Разве что подраться прямо здесь, по горячим следам, но такого варианта с чистой душой можно не рассматривать. Особенно в исполнении Комиссии.

Хотя интересно, кто кому навалял бы, Хонока оценивающе посмотрела на всех мужиков по очереди. Смешно. И интересно — каким образом метис сориентировался? Даже у неё мозги соображают медленнее. Опять же, тот редкий момент, когда его непрошибаемая наглость только в плюс, признала мысленно Хаяси.

Со стороны всё действительно теперь выглядит так, будто мужлан обеих реально пялит — то ли по очереди, то ли в тройничке, однако по общему согласию. Ещё и каждая незамужем.

В данной ситуации у хафу был единственный вариант прикрыть груз от чужого внимания с гарантией: обозначить «интересные» отношения с двумя крайне непростыми тёлками, продолжила рассуждать Хонока.

Да, ему могут навешать виртуальных трендюлей за то, что шатается в рабочее время по личным вопросам по этажам — но, во-первых, и это не автоматически и уж точно не на месте. Чтоб взыскание поднялось вверх и спустилось по команде, требуется как минимум время.

А во-вторых, контейнер в любом случае выведен из под удара. Хоть в ладоши аплодируй. Даже уволенный к известной матери стажёр логистики в изменившемся раскладе акционеров ничего уже не поменяет.

Хаяси не удержалась и ещё раз покосилась влево. Айтишница была похожа на застывшую статую, что обозначенную Решетниковым интимную версию лишь подтверждало.

— Вам это с рук не сойдёт. — Многозначительно пообещал Фукудомэ, поиграв желваками, поскольку тоже мгновенно просчитал варианты.

Провожать стажёра на первый этаж всей комиссией, чтобы проследить, что тот сделает с контейнером — не просто потеря лица, а вообще.

Ревизия затеяна, чтобы поднять собственное влияние и приспустить конкурента. Сопровождением Решетникова до рабочего места это самое влияние будет собственноручно опущено ниже плинтуса и растоптано. Все равно что выстрелить себе в ногу.

Тем временем стажёр за словом в карман не полез, видимо, справедливо рассудив, что уж ему-то терять теперь точно нечего:

— Я расцениваю ваши слова как неприкрытую угрозу, нарушающую корпоративный кодекс менеджера… рапорт на имя начальства с копией совету директоров… попираете основы корпоративной морали… — Хафу в ответ не стушевался, гордо выпрямился и понёс таким отменным юридическим канцеляритом, что стало похоже на судебные прения.

Где честный и добросовестный адвокат ставит на место коррумпированного прокурора, апеллируя к беспристрастному судье.

— … в свою очередь, тоже подниму вопрос ваших безосновательных выпадов в адрес департамента логистики в моём лице и, в частности, отдела складской логистики, в котором работаю. — Хафу поклонился безукоризненно чётко. — Я человек маленький, мне кроме достоинства терять нечего.

Замотанный в тряпку кубик качнулся туда-сюда в сетке.

Видимо, решил, что его всё равно уволят. Вот и не стесняется напоследок, подумала Хонока. Реализовывает, так сказать, тайные мечты и чаяния первых этажей в адрес небожителей — если терять, как он говорит, уже нечего.

Хоть бы драться не полез с контейнером в руках.

— Вы не боитесь взыскания? За то, что шатаетесь по зданию в рабочее время по личным обстоятельствам? — явно опоздал с угрозой медленно думающий Ирисава, давний недоброжелатель деда.

— Отвечу по всей строгости, — без паузы парировал стажёр. — Но перед своим начальством, которое имеет право приказывать. А не перед первым встречным в коридоре, который… — дальше он сделал лицо ромбом и понёс такое, что Хаяси снова озадачилась.

Перспектива корпоративных слухов о регулярном тройничке-мезальянсе между верхними и нижними этажами компании в их исполнении сгустилась, считай, до материальной.

— Пронесло, — заморожено выдохнула Уэки через полсотни метров коридора и пару этажей вверх, поглядев на часы. — Ещё сорок пять минут. Успеваем с четырёхкратным запасом. Спасибо, Такидзиро-сан!

Общественное мнение на интимную тему молодую почти-директора департамента не волновало в принципе.

— Ну да. Главное в жизни — контейнер, — с каменным лицом кивнула Хонока.

Айтишница то ли проигнорировала сарказм, то ли ей действительно не было дела. Она вбила пароль на цифровом замке, мазнула отпечатком пальца по сканеру и старательно заперла двери за троицей:

— Со стороны выглядело, будто ты и драться готов, если придётся. — Уэки требовательно подступила к Решетникову. — Это так?

— Ну разве же я мог подвести другую часть уважаемого руководства компании? — светловолосый на мгновение спрятал взгляд за безукоризненным поклоном. — Ту, на чьей стороне я волей судьбы оказался?

Хоноке показалось, что в словах безвестного стажёра мелькнула снисходительная ирония.

Уэки, похоже, услышанным удовлетворилась, потому что в следующий момент вооружилась тремя гаджетами и принялась за настройку блока, утратив интерес к беседе.

— Такидзиро-сан, а каким образом ты так быстро сориентировался? — оказавшись в безопасности, Хаяси решила не откладывать то, о чём с новым знакомым всё равно беседовать.

Оставлять подобные темы незакрытыми начальник секретариата финансов не имела привычки.

— Испугался, — спокойно развернулся к ней Решетников. — С перепугу подумал, что нападение — лучший метод защиты. А дальше уже по готовой схеме.

— Непонятно. Объясни.

— Этот Фукудомэ — откровенный функционер, видно по лицу. Чиновник, скрупулёзно соблюдающий коридор прав в рамках должности. Очень боится что-либо нарушить, прям панически! — Хафу с безмятежным видом уверенно вещал о таких вещах, что Хонока где-то озадачилась.

— И?

— Поговорка есть, — пожал плечами полукровка. — Если хочешь обыграть хоккеиста, нужно что сделать?

— Что? — Уэки дала понять, что из разговора не выключалась и в беседе участвует.

— Ни в коем случае не играть с ним на его поле. Хоккеиста нужно обыгрывать в футбол, шахматы, карты, бадминтон, — ухмыльнулся Решетников.

— Занятная абстракция.

— Применительно к нашему случаю, — продолжил светловолосый. — Любая ревизия имеет чёткие полномочия, границы находятся в мозгах проверяющих, — он коснулся виска. — Эти золотые бейджи могут многое, но… чёрт, не знаю, как сформулировать. Короче, оно в голове как-то само родилось: если я с вами шагаю по восьмидесятому этажу не по работе, то мы уже не сотрудники, а парень и две девушки.

— Тройник, — спокойно кивнула Хаяси. — Тройничок. Продолжай.

— … и тогда он автоматически теряет право проверять то, что несу я. Мало ли, может мы целовались по углам? — пояснил Решетников.

— На восьмидесятом? — задумчиво бросила Уэки из своего угла.

— Хоть и на нём, — пожал плечами метис. — Ну да, нас застукали на горячем, но призвать к ответу могут максимум за нарушение трудовой дисциплины, ведь правильно? Это уже совсем другой расклад, не запрещёнка с новыми алгоритмами.

— Хм.

— Тем более, вы сами директора, — логично, в принципе, продолжил линию рассуждений стажёр. — С вас любые взыскания на тему распорядка дня — как с гуся вода. Вам эти угрозы — что камню ветер. Я не прав?

Уэки закончила подключение блока, потёрла ладони, выпрямилась и жизнерадостно потянулась:

— Да прав, прав. Большое спасибо, реально выручил.

— Присоединяюсь к благодарности, — сдержанно качнула головой финансистка, удерживаясь от следующих вопросов.

До поры. Надо посоветоваться с отцом или дедом и после этого побеседовать с Решетниковым повторно, без цейтнота и уже в другой обстановке.

Вдумчиво, аккуратно, не упуская никаких мелочей и, возможно, с подключением этого самого нового детектора: если в балансе есть хоть малейшее подозрение на расхождения дебита и кредита, даже финансист-новичок понимает, что землю нужно рыть до руды в поисках ошибки.

Иное чревато огромной недостачей, а новичком или дилетантом Хонока Хаяси категорически не являлась.

Да, метис был явно не врагом, но что-то в нём не сходилось и оттого слегка царапало, если фигурально. Надо разобраться, что именно.

— Репутационные потери на нашем уровне переживать легче, чем обострения грызни между группировками, — продолжила финансистка, старательно оставаясь объективной и по отношению к эпизоду, и в отношении персоналии стажёра. — Спасибо, Такидзиро-сан. Ты нас действительно выручил. Я лично свяжусь с твоим начальством, чтоб тебя… — договорить не вышло.

— НЕТ! — светловолосый буквально рявкнул. — НЕ ВЗДУМАЙ!..те. Хаяси-сан.

Хонока вздрогнула.

— Хороший специалист все свои служебные вопросы закрывает без помощи снаружи, — пояснил голубоглазый уверенно. — Давайте, если не справлюсь, тогда обращусь? Но думаю, что всё будет нормально.

— Хорошо, — согласилась финансистка после паузы. — Вот мой прямой сотовый номер или можешь в секретариат набрать, я предупрежу, чтоб с тобой соединяли сразу.

Хоть какую-то благодарность нужно выказать прямо сейчас. Пусть даже такую.

— И мой личный сотовый, Такидзиро-сан, я отвечаю только по нему, — а Уэки повела себя, словно встретила закадычного друга, с которым теряла контакт. — На звонки рабочего откликаюсь хорошо если раз из десяти, — пояснила она дружелюбно, — потому, если что-то срочное, стучись сюда. Или в мессенджер, когда я на встрече.

Хонока удивлённо покосилась на коллегу, хотя ничего не сказала вслух. Оригинально. Ладно, начальница секретариата; но директор департамента первой пятёрки — и престарелый стажёр тридцати лет с первого этажа?! Звонить напрямую на личный?!

Даже тридцати с лишним лет, педантично поправила себя мысленно финансистка через мгновение. Престарелый стажёр тридцати с лишним — если сравнивать с нами, вошедшими в Совет Директоров в двадцать восемь.

Различиями стартовых точек и семей она в подобных анализах принципиально пренебрегала.

— Принял, — и хафу озадачился чужим радушием, но вида постарался не подать.

— Если твой разговор с начальством логистики не сложится и из-за нас будут проблемы, звони мне тоже, — продолжила айтишница. — На позиции стажёра точно что-нибудь придумаем. Либо с переводом в компанию моих родителей, либо я попытаюсь попросить твоего директора лично.

Хаяси тихо присвистнула, теперь уже не скрывая эмоций.

— Чего?! — айтишница ткнула финансистку кулаком. — Всё равно слухи, считай, понеслись! А дать его уволить с бессрочного контракта — получается, он из-за нас пострадал!

Ей и правда без разницы, убедилась после этих слов Хаяси. Репутация известного плана в нашем здании Уту просто не интересует.

Если даже весь небоскрёб будет шептаться, что директрису айти имеет прямо в офисе бесперспективный стажёр-хафу, выпускнице факультета математики тупо плевать, такой склад мышления.

Ладно. У каждого своя жизнь, тем более Ута — человек самостоятельный и взрослый.

Хонока неодобрительно вздохнула, но удержала комментарии при себе.

* * *

«Готово! Интеграция с базовым сервером завершена. Теперь новый блок — часть общей конфигурации, не импортированная принудительно железяка», — завершив настройку, Ута Уэки первым делом отписала в закрытом чате напарнице по утреннему приключению.

Их семьи дружили давно, потому справедливо, если Хонока порадуется первой. Она тоже участвовала, рисковала и даже неизвестным образом реализовала спасительный вариант — парня-логиста с первых этажей, как там его фамилия.

И не запомнишь с первого раза, в отличие от цвета глаз.

«+++.!!!)))» — тут же пришло в ответ от Хаяси-младшей.

Судя по отсутствию внятного текста, финансистка занята работой, но рада не меньше: теперь на еженедельных бюджетных разборках в зале совещаний их семьи будут точно знать, в каких моментах конкурирующая группировка акционеров пытается лукавить (это чтоб о регулярных чужих намерениях сказать мягко).

Вроде одно дело делаем, одна корпорация, подумала Ута. И совместный бизнес, и благопристойный фасад партнёрских отношений — а по факту всё равно что гражданская война. Неявная, но оттого не менее напряжённая.

Потому что тут тебе и разведка (хоть и только что установленный собственноручно блок), и штурмовые силы (ревизия в её департаменте), и оккупационные подразделения (увольнение чужих людей и расстановка своих на нужные должности), и бог знает что ещё по списку.

На бюджетном планировании каждая из двух групп акционеров предсказуемо продавливает свои интересы, пытаясь влезть в чужие компетенции. Не только в этой корпорации, везде достоверность намерений «партнёров» нужно понимать на старте — на этапе установочного совещания по каждому проекту.

Семейство Хьюга, второй полюс в Йокогаме, традиционно ведёт «партнёров» через службу безопасности и департамент регулярного менеджмента. А вот со встречным контролем весь последний квартал намечалась напряжёнка.

Наверняка с подачи самих Хьюга, это без пяти минут директор отлично понимала. Но доказывать что-то в таких случаях нереально и бесполезно, как и спорить — поэтому бизнес-управление давно родило институт встречного перекрёстного контроля. Так называемые симметричные методы.

Не всегда декларируемые, не до конца легальные, но без них любая группа акционеров в собственной компании рано или поздно превращается в престарелого миллионера-маразматика при молодой жене-модели: вроде всё в доме твоё, включая супругу — а пользуют это по большей части совсем другие люди. И дом, и его содержимое, и саму жену (при её полном согласии и энтузиазме).

Входящий звонок выдернул Уту из приятных размышлений о сегодняшнем небольшом личном достижении на ниве укрепления семейного положения:

— Да, папа? — второй рукой она уже входила в директорию нового блока.

Доступ есть лишь у Уэки и Хаяси, нужный фрагмент искусственного интеллекта благополучно «врос» в существующую конфигурацию. Теперь сегодняшний блок, образно говоря, стал неотъемлемой частью корпоративной вычислительной системы.

Заблокировать его на программном уровне после завершённой интеграции по определению невозможно, особенно через голову департамента айти. А удалять на аппаратном — всё равно что отрезать себе половину тела ниже пупка, в этом и есть суть биотехнологий.

Примерно так выглядит взаимный контроль заклятых друзей во всех крупных фирмах, отстранённо подумала лучшая выпускница года своего факультета.

— Вижу, у вас порядок? — отец избегал любой конкретики, но в его голосе слышалось сдержанное удовлетворение. — Я только что прошёл по твоей ссылке — всё работает.

— Да, у нас по плану. — Ута открыто улыбнулась, подмигивая родителю в защищённом видеоканале.

— Мне только что сказали, вам пытались помешать? Этой ревизией, — отец многозначительно подвигал бровями, уходя от лишних подробностей.

— У них чуть не получилось, — серьёзно ответила топ-менеджер. — И я, и Хонока, похоже, ещё слишком неопытны в этих подковёрных играх. Если бы не стечение обстоятельств, могли засыпаться. — От близкого члена семьи она и в мыслях не держала чего-то недоговаривать.

— Ну-ну, победителей не судят, — Уэки-старший добродушно махнул рукой. — Вы же в итоге справились. Теперь на ближайшие полгода можем выдохнуть, а там и ты в директорское кресло пересядешь. Станет ещё легче, — говоривший имел в виду отстаивание интересов группировки внутри бизнеса.

— Приложу максимум усилий, — кивнула дочь.

— Кстати, а как вы выкрутились? В Наблюдательном совете те, кто в курсе, удивляются и разводят руками, — отец откровенно веселился. — Все пути перекрыты, кое-кто уже потирает руки, а тут бац — и проходят нужные нам изменения в конфигурации. И по новой выгрузке видно, что у нас всё прошло, как надо. Как вы наверх-то его протащили?!

— По внешней стене, — улыбнулась Ута. — Через каналы логистики. Оказывается, они крупногабаритные грузы не внутри здания через двери носят, а через окна снаружи доставляют. Например, рояль на семьдесят шестом в прошлом месяце.

— Снимаю шляпу, — Уэки-старший уважительно кивнул. — Лично мне бы и в голову не пришло. Уж в этой ситуации с ревизией, когда весь на нервах — точно недодумался б. Ух ты.

— И нам тоже не пришло, — вздохнула дочь. — И мы тоже недодумались. Один новый знакомый подсказал.

— Кто-то из логистики?! Этот человек умеет держать язык за зубами?!

— Да на оба вопроса. Он всё и провернул, если что; там своя техническая специфика. — Ута не стала углубляться в нюансы путешествия русоволосого под порывами ветра на высоте двести метров в открытой корзине для мойки окон.

— Как звать вашего благодетеля? Надо ему премию в синем конверте организовать, — отец имел в виду необлагаемые налогами наличные выплаты, которые не оставляют следов и потому не могут быть отслежены акционерами-конкурентами.

— Фамилию не запомнила, сложная. Имя — Такидзиро. Могу спросить Хоноку, она точно знает.

— Он её человек?

— Примерно. Во всяком случае, его личное дело она открывала и читала — оно как минимум будет у неё в истории браузера. Спросить?

— Спроси. И перешли мне. Я о благодарности позабочусь, тем более, он из логистики.

— Хорошо. До конца дня постараюсь не забыть.

— … Мало ли, что когда понадобится в будущем, а этот департамент пока условно нейтральный, — продолжил рассуждать вслух родитель. — Иногда простой специалист или уборщица могут больше, чем целая служба безопасности. Уж я-то знаю не понаслышке.

— Он даже не специалист, всего лишь стажёр.

— Да ну?!

— Ну да. Пап, вторая линия, хорошего дня!

— Хорошего дня!

Впрочем, личное дело Решетникова (Решетникова!) Хонока выслала в ответ на запрос буквально через секунду — видимо, держит под рукой.

Ута тут же переслала документ отцу и с чистой душой поставила мысленную галочку, выбрасывая выполненное обещание из памяти.

Глава 5

— Такидзиро-сан!

Не успеваю я спуститься на рабочее место, как меня прямо за стеклянными дверями нашего сектора перехватывает Аяка Андо, начальница отдела складской логистики.

Я и не надеялся, что мне удастся прошмыгнуть как ни в чём ни бывало — рабочий день давно начался. Было понятно, что какие-то замечания воспоследуют.

Честно говоря, я рассчитывал их развести на более низком уровне: взять часть чужих задач, остаться сверхурочно лишние пару раз, выйти на работу в законный выходной.

Или вообще аргумент-джокер, съездить в личное время и за свой счёт на таможенные склады за город. Это самая неприятная работа у нас, вроде регулярного дежурства, поскольку три часа телепать в один конец — проштрафовшиеся «добровольцы» из числа сотрудников как правило назначаются принудительно.

Но кого я не планировал сейчас увидеть, так это её. В отделе трудится более двадцати человек и между мной и Андо прослойка в четыре уровня: стажёр (я), младший специалист, специалист, старший специалист, заместитель начальника отдела, она.

— Мои извинения, — сопровождаю слова соответствующим движением.

Из опыта с небожительницей Хаяси уже не понаслышке определил, что здесь поклон — самодостаточная и независимая часть коммуникации. Местами используется даже вместо слов, иерархия общающихся не важна.

Та же и.о. директора департамента информационных технологий Уэки на прощание поклонилась первой и едва ли не глубже, чем я ей в ответ.

В общем, тут это ни разу не раболепие (как мелькнуло у меня по запаре с самого начала), а именно что автономное дополнение к устной речи. Хотя стоит понаблюдать больше, вдруг я чего-то недопонял в цейтноте.

— Я опоздал самым непозволительным образом, Аяка-сан, — играю на публику, поскольку в коридор из разных помещений тут же высыпали человек шесть.

Каждый старательно делает вид, что занят делом, но на самом деле все откровенно греют уши.

Странно это. Если опираться на память предшественника, не совсем привычный сценарий.

— Старшие коллеги, с которыми я задержался, обещали лично связаться с вами и всё объяснить, — продолжаю. — Вы так на меня сейчас смотрите, Аяка-сан, что даже неудобно теперь спрашивать: сэмпаи сдержали своё слово? — здесь вопросительно поднять бровь, отслеживая оттенки чужих эмоций.

Похоже, опять брякнул не то — её лицо вытягивается, глаза из азиатских становятся мало не европейскими:

— Где-то было несколько человек?! Такидзиро-сан, что происходит?!

Понятно. Она вообще не в курсе.

Интересно, а с кем тогда из моего многочисленного руководства решила законтачить Уэки, выписывая мне индульгенции за небольшой вынужденный прогул? Надеюсь, не с младшими специалистами, их влияния не хватит, чтобы замазать прокол, даже если в мою защиту они выступят единым фронтом. Дружно наплевав на то, что половина из них предшественника терпеть не могла.

Попутно, с чего такой групповой интерес, без малого переходящий в толчею на носовом платке? Места в коридоре немного, да и палево откровенное.

Причём кроме родной складской логистики «по срочным делам» присутствуют и представительница таможенной, и пара человек из транспортной.

Или, пока я ехал сверху, что-то проскочило по корпоративной сетке? Может, своеобразный товарищ Фукудомэ уже успел поднять некие интересные вопросы в рабочем порядке на весь департамент? Тему моего служебного соответствия, например?

Всё равно не объясняет. До перезревшего стажёра-метиса нормальным людям дела обычно нет.

В следующую секунду отрывистым лаем оживает динамик в коридоре:

— Андо-сан, пожалуйста, зайдите вдвоём ко мне с вашим сотрудником!

Это голос заместителя директора департамента, он видит нас из своего стакана-стекляшки — персонального закутка, выступающего к нам вниз с более высокого этажа на два метра на манер внутреннего балкона и отгороженного прозрачной перегородкой.

Прикольный, кстати, кабинет. На мой вкус только цветов в больших горшках не хватает, хотя мне до такого рабочего места — как до собственного двухэтажного дома в черте города (один квадратный метр стоит мою нынешнюю годовую зарплату, если не есть, не пить и не дышать).

— О, руководство спустилось, — бормочу.

У замдиректора, как у всех руководителей этого уровня, стакан — второе рабочее место, так сказать, в гуще простого народа для общения с ним же. Первое находится на верхних этажах и туда вхожи чуть иные люди.

Гневный взгляд начальницы безо всякого ментала за доли секунды передаёт мне такой объём красноречивой информации, что предшественник уже бежал бы за ритуальным клинком — совершать здешнее традиционное самоубийство, искупая все мыслимые и немыслимые прегрешения перед возмущённым руководством. Вспарыванием собственного живота.

— За мной! — Коротко цедит тридцатитрёхлетняя Аяка, имеющая плюс-минус одинаковый со мной возраст, но совсем иной вес в корпоративной иерархии.

— Такидзиро-кун, чаю хочешь? — Ао Абэ с порога поднятой ладонью останавливает рвущуюся из моей шефини тираду.

Занятно. Единственной фразой он заменяет целую преамбулу.

Во-первых, разговор сейчас пойдёт неформальный. Во-вторых, вещи будут говорить неприятные — но сам Абэ на моей стороне, это вытекает из предложения чая.

Непонятно только, причём к моей скромной персоне целый замдиректора.

— Я опоздал к началу работы и сейчас теряюсь в догадках, Абэ-сан. Искренне благодарен за предложение, но опасаюсь, Аяка-сан не поймёт меня ещё больше, если я его приму. — А что тут ответишь кроме правды.

Шефиня, судя по красноречивому лицу, настроена на что угодно, только не на распивание чая в моей компании. В рабочее время. Перед носом у всех отделов логистики — стены кабинета стеклянные, сидим под потолком на виду.

— Аяка-сан наверняка нас извинит и не откажет мне в небольшой просьбе к нам присоединиться, — большой босс пересаживается за столик для посетителей, продолжая подчёркивать едва ли не семейный междусобойчик.

Даже щёлкает пультом по дороге — опускаются шторы, кабинет мгновенно теряет прозрачность.

Опять странно. Я в принципе не имел с ним никогда никаких контактов, только наблюдал со своего места в рабочее время. Служебная дистанция велика, как в поговорке — львы бабочкам не страшны.

Начальница отдела, переглянувшись с Абэ и поклонившись, молниеносно управляется с сервировкой на специальном столике в углу. Буквально через минуту я за компанию сдуваю пар с горячей пиалы:

— Благодарю. Вкусно.

Если верить интуиции, хозяин помещения сейчас скажет что-то о сорте заварки либо о технологии заваривания.

— Такидзиро-кун, наш вопрос неприятный, срочный и серьёзный. Я впервые за всю карьеру не знаю, как поступить. — Большой босс смотрит сквозь меня расфокусированным взглядом, стремительно уносясь в бесконечную даль лихорадочного просчёта лишь ему ведомых вариантов.

На непонятную мне тему.

Андо замирает с пиалой в руке, боясь пошевелиться.

После такого пассажа высокого начальства только глаза пошире раскрыть и вопросительно наклонить голову к плечу:

— Могу поинтересоваться предысторией? О каком вопросе речь, Абэ-сан?

— Пришла негласная просьба тебя уволить. Причём таким образом уволить, чтобы следующую работу тебе было сложно найти даже если ты согласишься стать уборщиком туалетов.

— Ух ты, быстро, — замечаю вслух. — Я едва сверху доехать успел, а они уже и позвонили, и поговорили.

— Именно, хотя и понятия не имею, откуда ты ехал и что у вас там произошло.

— Ехал с восемьдесят второго, ну ещё там по коридорам шёл да лифта дожидался.

— Как ты сам понимаешь, пусть это всего лишь просьба и выполнять её мы формально не обязаны, отмахнуться — не вариант. Хотя бы потому, что люди за этим стоят серьёзные и их возможности с нашими не идут ни в какое сравнение. — Абэ говорит ровно, смотрит спокойно, автопилот предшественника тянется начинать его местами уважать.

— Благодарю за откровенность, — коротко кланяюсь из положения сидя, чтоб сгладить паузу.

— Перед тем, как я продолжу, ты ничего не хочешь рассказать нам с Аякой-сан?

— Даже если бы и хотел, — вздыхаю. — Это не моя компетенция, прошу извинить. Если б касалось меня лично — без проблем, ещё бы и повеселился вместе с вами. Но распоряжаться чужим, даже если это всего лишь информация…

— Понятно. — Без особого сожаления перебивает заместитель директора департамента, логично предполагавший, что от мелкой сошки вроде меня никаких интересных подробностей он не услышит. — В наших корпоративных, м-м-м, отношениях, — он в последний момент избегает слова «войнах», — никакая информация не лишняя. Возможно, есть что-то, на что ты можешь хотя б намекнуть? С разрешения тех вышестоящих товарищей, которые в свою очередь выступили категорически против твоего увольнения?

Понятно. Абэ изо всех сил стремится воспользоваться подвернувшейся возможностью и провентилировать, какие ветры откуда дуют.

Чтобы вместе с безвестным стажером не угодить меж «тёплых объятий» небожителей при их переделе сфер влияния.

— Дайте сообразить, — ставлю пиалу на столик и убедительно тру виски. — Получается, не только Фукудомэ успел настучать? Но и кто-то из девчонок вам уже отзвонился? Ничего себе, буря в стакане воды. Абэ-сан, я неподдельно удивлён собственной популярности.

Шефы не шевелятся и сверлят меня взглядами. При слове «девчонки» Аяка из замершей фарфоровой статуэтки превратилась в снежно-белую замершую фарфоровую статуэтку.

— А ведь вроде всего лишь с верхних этажей к нам в отдел доехал, — замечаю, — да по коридору дошёл. А тут столько событий.

Так и не притронувшись к чаю, Аяка с замороженным видом ставит пиалу на стол и не в первый раз за эти пару минут уподобляется филину, разглядывая меня с короткой дистанции.

«Оговорился» я неслучайно: поскольку разборки верхних этажей зашли на следующий виток вместо того, чтобы успокоиться, всё, что могу сделать я на своём месте — это со всех возможных сторон работать на подтверждение собственной версии.

Сказал «А» — держись линии в дальнейшем, чего бы тебе это ни стоило, сейчас это лучшая тактика.

Ещё две-три подобных «оговорки» — и, к-хм, неформальность наших гипотетических отношений с двумя директрисами, обитающими над восьмидесятым, из разряда сомнительных слухов стремительно переместится в категорию устоявшихся фактов.

Фактов, в массовом сознании устоявшихся. Замкнутый в небоскрёбе и разделённый на касты коллектив — штука такая. Имеет свои законы циркуляции и конвертации информации, грех не пользоваться.

— Такидзиро-кун, поговорим без обиняков. — Замдиректора хлопает себя по коленям, решая в одностороннем порядке раскрыть карты. — Да, просьба тебя уволить пришла именно от названной персоны, хотя озвучил её совсем другой человек.

— Если не секрет, кто именно?

— Секретарь Фукудомэ, — удивляется Абэ. — От его имени. Кто же ещё?

Впечатываю ладонь в лоб, ничуть не играя. Рука-лицо.

— Одновременно с ним со мной связалась Уэки-сан, исполняющая обязанности директора департамента айти, — продолжает высокий шеф. — Она объяснила, что ты очень сильно помог её подразделению. Упомянула, что заранее отвергает все обвинения в твой адрес от Комиссии и просит считать любой негатив происками собственных недоброжелателей.

Какое-то время дружно молчим.

— Такидзиро-сан, ничего не хочешь прокомментировать? — на правах непосредственного руководства отмирает Аяка, которая ещё меньше шефа понимает, что происходит, но буквально жаждет в происходящем поскорее сориентироваться.

Причём как из инстинкта самосохранения, так и из женского любопытства — воистину гремучая смесь мотиваций.

— Приятно иметь дело с порядочными людьми, — констатирую, скромно потупившись и чуть покраснев от смущения. — Моя предыдущая биография меня часто учила, что оказанная услуга не стоит ничего.

— Где-то справедливо, против правды не поспоришь, — неожиданно серьёзно вздыхает Абэ, даже отворачивается на мгновение.

— Ута-сан сдержала слово, — продолжаю. — Если честно, я не исключал и второго варианта.

— Это не всё. Одновременно со звонком руководству, — Аяка кивает на хозяина кабинета, — курьер от службы безопасности чуть не бегом принёсся ко мне и лихорадочно изъял твой служебный компьютер. Взамен оставил предписание: как появишься ты, отправить тебя к ним на двадцать четвёртый. Двадцать пять минут из твоего рабочего расписания вычеркнуть и записать за ними с сохранением оплаты.

Теперь лицо вытягивается у меня, заодно становится понятным, почему шестеро толпились в коридоре — ажиотаж.

— Рабочее время сотрудников компании является материальным ресурсом компании, — по-своему истолковывает мою реакцию заместитель директора. — Ты на своём уровне просто не сталкивался, но по учётной политике это стандарт. Если ты работаешь не на логистику, но при этом трудишься на компанию, твою зарплату за период компенсирует соответствующее подразделение. Даже если это всего лишь двадцать пять минут.

— Впечатлён до глубины души, — прикладываю правую руку к левой половине груди, снова ничуть не играя.

Хотя удивляюсь и не совсем на ту тему, на которую подумали собеседники.

— Но и это не всё. — Абэ испытывающе смотрит на меня. — Из финансового департамента от начальника секретариата пришло письмо с пометкой.

Конфиденциальное, понимаю между строк. Получается, отправлено по служебным каналам, то есть имеющее официальный статус — но с просьбой содержания иным подразделением не разглашать.

Подобная практика может использоваться юридическим департаментом, службой безопасности и — та-дам — департаментом финансов. По понятным причинам непубличной информации у них иногда больше, чем публичной.

— Хаяси-сан, — киваю. — Она тоже обещала замолвить словечко.

— Да, подписано ею, хотя инициировано другим человеком. Откровенный вопрос, Такидзиро-кун. — Теперь и хозяин кабинета ставит свою пиалу на стол. — Ты что, знаком с самим Юу Уэки?

— А кто это? — и опять неподдельное удивление в моём исполнении.

Через мгновение, сопоставив фамилию и видимые штрихи ментала собеседника, прогружаю память предшественника.

— А-а-а, отец Уты-сан, — соображаю на ходу. — Не то что незнаком, а даже вообще. Это не мой уровень во всех отношениях, — формулирую максимально точно.

— Начальник секретариата финансов прислала завизированное им конфиденциальное распоряжение выдать тебе премию из особого фонда. Вот, передаю, — заместитель директора департамента извлекает из внутреннего кармана пиджака синий конверт и протягивает мне.

Беру двумя руками, кивая. Пожалуй, пересчитывать при них не стоит.

Конверт, кстати, достаточно пухлый. Приятно. Хотя-я, если б деньги шли от девчонок лично, я б не взял.

Впрочем, всегда можно вернуть, просто напрямую, а не через Абэ.

Под ошалевшим взглядом Аяки Андо убираю конверт в карман, абсолютно ненаиграно превращаясь в такого же местами ошалевшего:

— Я окончательно запутался, Ао-сан. Просьба члена Комиссии Наблюдательного совета Фукудомэ-сан меня уволить, — загибаю первый палец. — Встречная просьба Уты Уэки-сан меня не увольнять, — загибаю второй. — Засекреченное в соответствии с кое-какими корпоративными правилами письмо Хоноки-сан из финансов. С указанием дать мне денег, что по факту является солидаризацией её личной позиции в мой адрес с департаментом айти.

— Хаяси и Уэки — единая группировка, их семьи всегда вместе во всех бизнесах, — бросает походя Абэ в паузе, пока я набираю воздух.

— В письме вам от Хоноки-сан она сама выступает не самостоятельно, а озвучивает просьбу акционера, Юу Уэки, отца Уты Уэки-сан, — загибаю ещё один палец. — Таким образом теоретически принимая на себя недовольство Фукудомэ, если тот прознает.

— Именно так. Ты быстро сориентировался, особенно для своего уровня.

Я ж какой-никакой менталист, мысленно пожимаю плечами. Даже в этом теле и с этими мозгами. Но вслух не скажешь.

— И это всё — за достаточно непродолжительное по моим меркам время, пока я ехал с восемьдесят второго этажа на своё рабочее место, — завершаю анализ. — Я впечатлён до глубины души. Настолько, что не знаю, что и сказать.

— Ты кое-что упустил, — хмуро замечает начальница. — Ещё — лихорадочное изъятие твоего рабочего компьютера безопасностью и срочный вызов тебя туда на допрос.

— М-да уж, — обескуражено тру затылок. — Что сказать, когда нечего говорить.

— Да уж скажи что-нибудь, — нелюбезно предлагает Аяка. — Как минимум из уважения к начальству. Потому что я не Абэ-сан, я могу с тобой и иначе поговорить.

Работать тебе под моим началом, имеется в виду в переводе на нормальный язык. И превратить твой рабочий день в бесконечный ад — раз плюнуть, было бы желание, а оно уже зреет. И если непосредственный начальник захочет, твои заступники при всём желании не подкопаются, а работать ты будешь семь дней в неделю, без выходных и праздников, причём каждый раз всё будет происходить обосновано.

— Аяка-сан, вы очень красивая женщина, — кланяюсь из положения сидя, ничуть не кривя душой.

Лицо шефини снова вытягивается, снова глаза филином.

Хозяин кабинета вспыхивает сдержанным интересом, но молчит.

— На работу мне не то чтобы плевать, но ещё когда Фукудомэ-сан возмущался наверху, было понятно, что определённые риски для меня существуют, — продолжаю. — Я конечно, могу объяснить каждый из пунктов, — киваю на загнутые пальцы, — но ещё раз. Это не моя информация.

— Ты как-то попал между Хаяси и Хьюга? — спокойно предполагает заместитель директора. — У них наметился очередной виток разборок?

— Лично моё мнение — эти разборки никогда и не прекращались, — бормочу, старательно прогружая память предшественника.

В принципе, к подобным выводам в состоянии прийти любой сотрудник компании, имеющий уши и глаза, даже находящийся на моей должности — так что никаких секретов я не выдаю.

— Обо всём остальном лучше спрашивать не меня, — развожу руками. — Поймите правильно… Абэ-сан, мою позицию может не разделить моя начальница Аяка-сан, потому что она женщина, — видимо, здесь нужно апеллировать к хозяину кабинета. — Но вы как мужчина наверняка поймёте сразу.

Босс заинтересовано поднимает подбородок.

— Если бы на одной чаше весов стояло лично ваше увольнение, неважно, с какой должности? — отхлёбываю из пиалы добрую половину, чтобы не пропадало добро — всё уже остыло. — А на другой чаше весов находилась бы благосклонность Уты Уэки-сан? И Хоноки Хаяси-сан? Что бы выбрали лично вы из двух опций? Чёрт с ней, с работой? Или чёрт с ней, с благосклонностью?

— Занятные ты ставишь вопросы, — хозяин кабинета что-то прикидывает и оживляется. — Хм. Я не буду отвечать, разумеется; но я тебя понял.

* * *

— Работу ему найдут и новую, даже если мы под нажимом Фукудомэ его уволим, — задумчиво заметил Ао Абэ после того, как стажёр закрыл за собой двери и рысью понесся в безопасность, давать интервью.

— Но?.. — начальница отдела складской логистики подалась вперёд над столом, демонстрируя полное согласие с любым будущим вердиктом.

— Не «но». «А». А вот с такими женщинами, как Хаяси-младшая и Уэки-младшая ещё раз в своей жизни он вряд ли где-то даже на одной улице пересечётся, не то что… Поскольку он ходит пешком и ездит в метро, а они перемещаются чуть другими видами транспорта. — Абэ помолчал. — И в местах досуга они никогда не пересекутся, потому что разные уровни.

— Какой вывод? — Аяка изо всех сил пыталась угадать решение, которое сейчас будет озвучено.

К счастью, думать самой не было необходимости: достаточно подождать — и приговор по ситуации озвучит более высокий руководитель.

— Такидзиро будет двумя руками держаться за даже намёк даже на дружеские отношения с такими дамами. По вполне понятным причинам физиологического характера, — заключил заместитель директора. — И позиция его будет непоколебимой, понятно, почему. Увольнением мы ничего не добьёмся, даже захоти я выступить за Фукудомэ.

— А вы не хотите?

— А я не хочу.

— Что будем делать?

— Ничего, как и раньше. В корпоративных играх логистика традиционно сохраняла нейтралитет, не становясь ни на какую сторону.

— А мне что делать? — чуть подумав, Аяка Андо решила не оставлять в разговоре даже тени недосказанности.

— Вам точно ничего делать не надо: просьбы с обеих сторон пришли в мой адрес, — фыркнул хозяин кабинета. — А на вас попал всего лишь запрос безопасности, вы его уже выполнили.

— Хм, а ведь да, — начальница отдела на мгновение задумалась.

— Ну и всё. Компьютер стажёра вы им честно отдали, его самого на двадцать пять минут куда сказано, отправили. Точка. Лично от вас больше никто ничего не требовал. Стало быть, за работу!

— Благодарю. — Андо поднялась и поклонилась. — Я у себя, если что.

Глава 6

— Хаяси-сан, Уэки-сан, тысяча извинений за беспокойство. Срочный вопрос. — Поскольку номера в наличии, недолго думая, создаю конференцию и вызываю обеих одновременно.

— Настолько срочное, что лично зайти никак? Рациональнее через мессенджер? — айтишница не давит, именно что уточняет, заодно намекая на конфиденциальность.

— Боюсь, если поеду к вам на восьмидесятый, это может быть неправильно истолковано.

После выхода от заместителя директора свой визит в безопасность не откладываю. Правда, подняться к ним решил по лестнице пешком, без лифта: ноги разомну, бонусом — вентиляция лёгких и подскочивший пульс. В данной ситуации это плюс: чем выше тонус системы кровообращения на момент, тем ментальные возможности круче. Даже в этом теле.

Вдруг что-то из арсенала откроется — мечтаю, топая по лестнице. Судя по ощущениям, проблема не в строении мозга (он такой же в потенциале). Проблема усечённого ментала — исключительно в нетренированности, корректируемый параметр.

Впрочем, здесь все люди такие, если верить памяти. Тело ещё могут развивать целенаправленно, а вот мозг.

— Говори, — ровно предлагает финансистка. — Если срочно.

В двух словах сообщаю об изъятии моего компа; о шестерых любопытных из других отделов в коридоре логистики; о вызове на «дружескую беседу» в службу безопасности.

Не забываю подтвердить и получение не ожидавшейся мной благодарности:

— Толстый синий конверт у меня. Спасибо.

— Не за что, — отмахивается Хаяси. — Спасибо тебе, Такидзиро-сан, ты нас очень выручил. Ута, что думаешь?

— Не ходить нельзя, а идти стрёмно. — Уэки перебирает варианты. — Тот случай, когда хороших решений нет. Такидзиро-сан, я не знаю, как они так быстро сориентировались, но насчёт возможного увольнения не переживай: мы теб…

— Боже упаси, — перебиваю как можно мягче. — Вы неверно истолковали цель моего звонка. Я не за поддержкой, а согласовать позиции. Хотя ваше участие мне приятно.

— ??? — Хаяси, оказывается, может целые фразы заменять выражением лица.

— Я более чем уверен, вызов связан с нашим общим приключением в лучшем случае опосредовано. И молчать о нём на двадцать четвёртом этаже я буду по-любому, не опасайтесь.

— Ты там по техническим причинам не сможешь соврать, — перехватывает слово айтишница. — Видимо, не сталкивался.

— Смогу, если нужно. Причём так смогу, что никто ничего и на четверть ногтя не уловит, — не вдаюсь в детали. — Чего там не стоит говорить, мне понятно. Я звоню у вас выяснить, что я как раз могу там сказать. Поддерживая беседу, демонстрируя конструктив, не опасаясь подставить.

— Объясни? — финансистка становится похожей на задумчивого тигра.

— Меня скорее всего видели в люльке хозяйственного департамента вместе с мойщиком. Наверняка поинтересуются, куда и зачем катался в рабочее время, — загибаю первый палец. — О вашем загадочном кубе они тоже знают и меня с непонятным свёртком застали на одном из верхних этажей, но до конца не уверены, чем окончилось. — Второй. — И есть то, чего мы пока не видим. Чувствую, у них был какой-то сбой при передаче информации: кто-то кому-то рассказал не всё. Значит, будет пространство для манёвра.

— Почему так считаешь? — Уэки хватается сразу за вывод.

— Мероприятия, к-хм, следственные и розыскные, выглядели бы иначе. Посто поверьте. Без картинного изъятия стажёрского компа с треском на весь небоскрёб.

— Занятный ты тип, Такидзиро-сан. — Пронизывающий взгляд Хоноки взвешивает меня на невидимых весах.

— Такие демонстрации обычно затевают, чтоб заставить нервничать, я про выемку ноута с шумом на всю логистику. Так не поступают дознаватели, чтоб что-то выяснить; так исполняют заказ кого-то напугать.

— Например, кого? — финансистка даже не мигает.

— Фигуранта либо его окружение. Либо тех, кто находится на одной территории и наблюдает за происходящим.

— Хм.

— Мой вопрос. У вас есть что-то нейтральное, о чём вы хотели бы либо предупредить службу безопасности, либо поставить в известность? — плюю на намёки и рублю в лоб. — Типа предостережения? Вы же с ними, если подумать, на одной горизонтали в иерархии.

— Есть, но ты всё же уточни, — безэмоционально предлагает Хаяси.

— Что бы вы хотели до той группировки донести через третье незаинтересованное лицо? Парламентёра или посредника? Если передам я, оно поможет в моём разговоре.

— Я понимаю, о чём ты, — медленно проговаривает финансистка, пристальный взгляд которой становится ещё более занимательным. — Такидзиро-сан, если твоя беседа на двадцать четвёртом этаже свернёт в ту сторону, которую ты сейчас обозначил, я была бы тебе благодарна, если бы ты намекнул. Им. Не называя имён и ни на кого не ссылаясь.

Интересно, не дракон ли она по гороскопу?

— Внимательно запоминаю.

— Худой мир лучше доброй ссоры, так им и скажи, если к слову придётся. Неназванная группа не ставит целью создать проблемы другой группе, они поймут, о чём речь. Первые лишь исправляют перекос. Выравнивают искривившиеся горизонты. — Хонока поворачивается к Уэки. — что скажешь?

— У меня вопрос. Куда это должна свернуть беседа на двадцать четвёртом, чтоб он подобное передавать затеял?

— Такидзиро-сан уже запланировал осевую линию коммуникации. В рабочем аспекте он планирует представить себя независимой нейтральной стороной — по причине своей невысокой должности. Это он о корпоративных раскладах скажет, не о личной жизни. Решетников-сан, я права? Ты же будешь многозначительно ухмыляться, глядя поверх головы собеседника, и напирать на собственную незначительность? Уходя от прямых ответов на личные темы? Ещё — довольно щурясь и якобы невзначай упоминая наши имена без вежливых суффиксов и фамилий.

— Вы не только ослепительно красивы, Хонока-сан. Ещё — опасно умны.

— Ута, что скажешь?

— Если в таком контексте, то идеальная формулировка. Хотя я и не понимаю, как ты, стажёр-сан, собираешься обхитрить детектор достоверности. Лично я б не смогла, а его наверняка включат во время беседы, ты можешь даже не заметить.

— Имею общие намётки по механике процесса, — уклоняюсь от прямого ответа. — Есть теоретическое понимание, пусть на практике опыт и невелик.

«В этом теле» не добавляю. С другой стороны, судя по интуиции, особых проблем не возникнет.

— Уверен? — с наигранным равнодушием интересуется Хаяси.

— На восемь десятых, — киваю честно. — Было бы больше, если б точно знал их аппаратную часть и конкретные алгоритмы программных расширений.

Лицо айтишницы копирует задумчивую физиономию подруги:

— Такидзиро-сан, для информации. Тот блок, который ты любезно помог доставить наверх, уже не откатить назад. Даже из службы безопасности — он установлен, интегрирован, снятию не подлежит. Мы своего добились. Проблема лишь, что с той стороны баррикад могут захотеть отстегать стрелочника задним числом — в назидание другим и всё такое прочее. Отгадай, кто идеально подходит на роль козла отпущения?

— Принял, хотя и не до конца согласен… Спасибо за информацию, она очень развязывает руки.

— Только первым там с заявлениями не лезь! — прорезается неожиданно бурными для её типажа эмоциями Хаяси. — Заготовку парламентёра нельзя разыгрывать в лоб!

— Полностью согласен, первый с инициативой не полезу. К самому сообщению перейду, если разговор на двадцать четвёртом сложится так, как думаю.

— Странно это всё обсуждать с человеком на твоей должности, — замечает Уэки.

— Не нужно волноваться из-за моей невзрачной атрибутики. Я вас не подведу, тем более сам блок вы уже установили. Именно вам, говоря цинично, терять нечего.

Пару секунд молчим, каждый прикидывает своё.

— А ты что, по лестнице пешком идёшь, что ли? — отмирает финансистка.

— Да.

— На двадцать четвёртый?!

— Да.

— ???

— Было сказано сразу отправиться туда. Маршрут не уточняли. О лифте команды не было. Мне удобнее ногами.

— Ну-у-у, лифт как бы подразумевается, нет? — рассеяно замечает Уэки.

— Подразумевать каждый может что угодно, как и его собеседник — трактовать. Но если не было прямой команды, с исполнителя взятки гладки. Поверьте, я найду что пояснить по этому пункту, если спросят.

— Ладно, а если не для протокола? Чего ты пешком попёрся? — финансистка перестаёт косплеить Снежную Королеву и становится похожей на нормального живого человека. — Мне уже по-человечески любопытно.

— Хотел настроиться на беседу и подумать, плюс выиграть время на разговор с вами — чтоб не вещать в лифте при куче народу. Или в коридоре при ней же. На наши деликатные темы.

— Логично, хм, не подумала… Удачи. — Хаяси кивает, не мигая и задумчиво рассверливая мне взглядом переносицу.

— Удачи, Такидзиро-сан, — айтишница выглядит более неформальной. — Сообщи потом, как всё прошло.

— Хонока-сан, минутку, чуть не забыл! Если понадобится, вы бы могли установить номера купюр задним числом? — демонстрирую в камеру свой синий конверт с неучтённой премией.

— Дай соображу. Наличные брали из… Да, могла бы, — чеканит финансистка. — Нужно, правда, лично съездить в банк, заполнить требование. Потом выемка с камеры инкассации — и нашего снятия наличных — но за два-три часа реально даже номера купюр переписать, если нужно. Опция доступна в течение года с момента выплаты, только предупредить. Запустить процесс?

— Пока нет, это страховка. Спасибо, — закрываю конференцию, разрывая соединение, поскольку уже дошёл, куда вызывали.

* * *

— Здравствуйте. Начальство передало, меня здесь ждут. — Коротко поклониться по правилам этикета.

В отличие от остальных департаментов, на двадцать четвёртом за поворотом в их коридор стоит офисный стол. За ним сидит ничем не примечательный человек лет тридцати, в заурядном костюме и почему-то без бейджа.

— Вам в двадцать четыре-тридцать три. — Мужик читает моё имя на груди, потом отзеркаливает жест вежливости, сразу утрачивая ко мне интерес.

Сообщив, куда шагать, он откидывается на спинку стула, расфокусирует взгляд и, кажется, даже дышать перестаёт.

В отличие от других подразделений, здесь нет стеклянных стен. С обеих сторон — кабинеты с цифрами.

Если нумерация связана с иерархией, меня ждёт не самый большой чин.

— Здравствуйте. Проходите, располагайтесь. — После моего стука и заглядывания внутрь сидящий за Т-образным столом сорокалетний тип указывает на место напротив себя.

«Вакаяма, Ватару», этот хотя бы с бейджем.

— Внимательно вас слушаю, Ватару-сан, — обозначить сдержанное любопытство. — Прошу прощения, что отрываю, — он продолжал что-то стремительно набирать на клавиатуре, — моё руководство отпустило меня лишь на двадцать пять минут. Если опоздаю, накинут сверхурочной работы либо вообще вычтут из зарплаты.

Это не совсем так, но попытаться перехватить инициативу в подобных беседах — неписаное правило.

Судя по замершему взгляду «интервьюера» и застывшим над клавиатурой рукам, я опять промахнулся: кажется, здесь напоминания от посетителей хозяевам не в ходу.

— А вы оптимист, — удивляется должностное лицо. — Я бы на вашем месте беспокоился не о гипотетических двадцати пяти минутах, а совсем на другую тему.

Он захлопывает ноутбук и отодвигает его в сторону.

— Буду благодарен, если просветите, — опять обозначить учтивость, не сводя с собеседника глаз.

— Например, угроза разрыва вашего пожизненного контракта, — пожимает плечами безопасник.

Вот так. Сходу с козырей, в лоб.

— Я благодарен за исчерпывающую откровенность, — слова выбираю старательно, но говорю по большому счёту то, что думаю. — У всякого действия должны быть причины. Раз уж такой поворот, возможно, поясните?

— А сами не догадываетесь?

— Тянет поступить как в плохой дораме, по шаблону которой вы сейчас демонстративно строите разговор.

— В какой именно? — собеседник демонстрирует сдержанное любопытство. — Лично я плохих дорам знаю много, возможны варианты.

— Напрашивается первый. Поставить локоть на ваш стол, подпереть ладонью подбородок и, пожирая вас преданным взглядом, начать с самого начала.

— ???

О. Оказывается, Хонока Хаяси не монополист.

— В четыре года в детском садике, родители говорили, я украл машинку, — забрасываю ногу на ногу, подпираю подбородок рукой. — Потом я месяц скандалил с новой воспитательницей — она пыталась меня одевать не так, как мне нравится, перед зимними прогулками. А лет в пять…

— Достаточно. — Интервьюер морщится. — А вы не сильно напуганы. Вам уже что-то пообещали с другой стороны? Погодите, угадаю. Перевод в другую компанию или переход с повышением между службами здесь, под крыло вашим покровителям?

— Последнее было бы интересно, — оживляюсь, представив перспективу. — Хоть в айти, хоть в финансы: набор знаний требуется примерно одинаковый, а я в математике так же силён, как вы — в португальском.

— Откуда вам знать мой португальский?

— Предполагаю с высокой степенью вероятности. Готов спорить, вы его не понимаете.

— За словом в карман не лезете. Иногда это большой минус.

— Абсолютно то же самое имела в виду Хонока Хаяси-сан, только значительно грубее. Говорила о моих манерах. Вакаяма-сан, не сочтите за вызов, лично к вам я отношусь подчёркнуто ровно, — коротко поклониться сидя. — Если уместно, я бы даже сказал, с симпатией: чувство юмора с трудом пробивает себе дорогу в наших краях, особенно на работе, а у вас оно как минимум в наличии…

— Продолжайте.

— … На самом деле я, хотя и теряюсь в догадках, разумеется, первым начинать не буду: я же не идиот.

— Поясните.

— В кабинетах типа вашего только полный кретин начинает проявлять инициативу, давая интервью по собственной инициативе.

— А как надо? С вашей точки зрения?

— С моей точки зрения логичнее сперва выяснить, с какой целью сюда вообще позвали. А уж потом переходить к делу и не тратить времени уважаемого и занятого человека вроде вас. Рассказами о том, чего он и слушать не хотел.

— Вы слишком хорошо ориентируетесь. Ничего, что откровенно?

— Мне тридцать с лишним, — пожимаю плечами. — Самая низкая должность в компании из возможных, даже теоретически. Я стажёр уже много лет. Люди на почти десятку моложе обогнали меня на несколько ступенек. Зарплаты ниже моей в этом здании скорее всего нет, перспектив роста лично для меня не просматривается.

— Это вы к чему?

— Как говорят в фильмах, у меня было время осмотреться и начать прокачивать рассудительность. Даже если её приходится задействовать в кабинетах типа вашего, — глазею по сторонам.

Чужие пальцы выбивают дробь по крышке стола:

— Исключительно для моего понимания; вы сейчас убедительно бравируете и блефуете? Или реально не дорожите текущей работой? Можем ведь и сразу к увольнению перейти, моих полномочий хватит.

— У меня в силу этнического происхождения чуть отличается от вашего понимание «хорошо и плохо». В нашем японском обществе ведь как: бессрочный контракт равно пожизненный, мечта большинства. Верно?

— Вы считаете иначе?

— Есть мнение, что обратная сторона пожизненного найма — завуалированная форма рабства. Да, добровольная — но, но но. «Подсаживая нас на наркотик зарплаты, работодатель убивает ежемесячной дозой нашу способность мечтать о будущем».

— Ух ты. И какой вывод из сказанного делаете лично вы?

— Не то чтоб я рвался увольняться сам, но манипулировать более чем тридцатилетним стажером посредством его должности — ну, не знаю. Высок риск нарваться на встречные принципы взрослого человека. — Подумав, добавляю. — Вы выглядите умным, тем, кто понимает в мотивации пожившего мужика.

— Вы знаете, с кем сейчас разговариваете? — без перехода, словно резкая смена курса.

— Только имя и фамилия на вашем бейдже плюс департамент. Точнее, служба.

— Вообще-то функция модерации есть на страничке нашей службы, на внутреннем сайте компании. — Вакаяма кладёт на стол визитку, где кроме прочей информации написано «модератор». — Но большинство сотрудников почему-то не берут на себя труда прочесть.

— Каюсь, я из их числа. А что за модерация?!

— Кроме очевидных вещей, мы занимаемся профилактикой. Межличностных разногласий, как в вашем случае, если их возможное обострение чревато бо́льшим, нежели банальный скандал пары человек.

— Загадочно. Теперь вообще ничего не понимаю, — тру затылок. — Вы что, психолог?

— В том числе. Когда это необходимо.

Молчу. Он продолжает:

— Такидзиро-сан, вы сегодня расстались с невестой, которая тоже работает в Йокогаме.

— Вам какое дело? — холода не изображаю, получается естественно.

— Никакого. — Собеседник поднимает раскрытые ладони. — Не было бы. Но.

— Говорите.

— К сожалению, Тика Такахаси сделала очень большую ошибку в ваш адрес, которая относится уже к нашей компетенции. Это первая причина вашего тут появления.

— ??? — лицо у меня сейчас глупое, но несомненно искреннее.

— Такахаси-сан запустила в ваш рабочий компьютер вирус по сети перед тем, как вызвать вас на улицу. Перед началом сегодняшнего рабочего дня.

— Я заинтригован так, что не передать словами.

— В ходе ваших отношений вы несколько месяцев обменивались с ней фотографиями, в том числе на работе. На ваших персональных гаджетах я не в курсе, а вот с вашего рабочего ноутбука свои фотографии вполне определённого плана она захотела удалить любой ценой — отсюда вирус.

— Впечатлён. — Не вру. — По самой верхней планке. Так вы меня за этим позвали?!

— Изначально да, дальше совпало. За то время, что наш вызов вас достигал, вы успели поучаствовать уже в других процессах, с другими людьми — и теперь я не знаю, с чего лучше начать разговор. — Доброжелательный и приглашающий к ответным откровениям взгляд собеседника напоминает кое-что из другой оперы.

Не могу сказать, что смешное, но в любом случае нескучное.

— Звал я вас по одному поводу, а пока вы добрались, актуальных тем в повестке прибавилось, — завершает прелюдию Ватару Вакаяма. — И неясно, что в первую очередь.

Глава 7

Ватару Вакаяма не мог объяснить, почему его так потянуло в неформат и откуда возникло желание быть откровенным. Если б не профессия, версии могли бы стать фантастическими.

— Вы позволите проявить инициативу? — посетитель на каком-то этапе оживился и с энтузиазмом придвинулся ближе.

Впрочем, тип и правда занятный. Взять хотя бы его должность на фоне возраста.

— Попробуйте, — тон беседы хозяин кабинета задал собственноручно, корректировать не хотелось.

— Наверняка есть что-то, о чём у вас однозначно потребуют отчёта после разговора со мной. Давайте начнём с этого? — предложил Решетников.

— Хорошо, — Вакаяма опять согласился. — Пункт первый: очень прошу воздержаться от любых эскапад в адрес бывшей невесты, — он со значением помолчал. — Хотя в душе я вас понимаю и сам на вашем месте даже не знаю, как поступил бы.

— Вы сейчас о том, что, когда я получу рабочий комп обратно, на нём не будет моей личной информации? — сообразил логист. — Из-за этого шум не поднимать?

— И насчёт этого, и насчёт общего свадебного счёта, к которому вы утратили доступ.

— Вы о деньгах в курсе? Ну, знаете, всё должно иметь границы! — Хафу возмутился. — Даже ваш длинный нос!

О финансовой стороне неудавшихся отношений психолог лишь предполагал, но, как оказалось, не ошибался.

— Решетников-сан, я вам не враг, — Ватару решительно перебил. — Особенно по этому пункту. Мне крайне неловко лезть в вашу личную жизнь и я отдаю себе отчёт, что переступаю определённые границы. Прошу извинить, я это делаю не по личному почину и не ради удовольствия! Я сейчас на работе, как и вы.

— Говорите дальше, — недовольно проворчал светловолосый.

— Открою секрет. У моей службы есть твёрдая уверенность, что очень скоро Тика Такахаси выйдет замуж за господина Номура. — Намёк толстый, хафу должен сообразить оставшиеся за кадром пикантные подробности.

— За начальника нашего управления?! Который стоит между Андо и Абэ?!

— Да. — Ватару твёрдо посмотрел на собеседника. — Как мужчина я вам искренне сочувствую, однако именно по Номура есть нюанс, вы просто не знаете.

— Что за нюанс? — светловолосый резко сдулся после неожиданной новости. — Если секрет — ладно, не говорите.

— Секрет, но скажу. Он номинирован на должность сотрудника года в конкурсе министерства. Кое-какие силы постарались и ожидается, что конкурс будет выигран.

— А-а-а.

Подобного обычно не рассказывают, однако Ватаруи поддался порыву и продолжил:

— Итоги номинации предрешены, никто не должен знать. Теперь понимаете?

— Кажется, да. Если начну шуметь, чтоб Тика вернула деньги, то раскрою детали публично — мне скрывать нечего… Сотрудники компании встанут на мою сторону — у нас любят скандалы. — Решетников оторвал взгляд от крышки стола. — А тут награждение, да?

— Да. А тут — министерский конкурс через несколько дней плюс их свадьба накануне. Очень нехорошее пятно на господина Номура из-за жены, как следствие — на всю компанию.

— А вдруг я сейчас упрусь? — русоволосый ради проформы дёрнул за самый очевидный вариант.

— Это создало бы проблему большому количеству людей. Я в таком случае потерпел бы фиаско.

— Ладно, я просто ляпнул.

— Решетников-сан, надеюсь на ваше благоразумие. Разумеется, корпорация не может вам приказать либо требовать — ваше святое право вести себя в личной жизни так, как считаете нужным. — Вакаяма внушительно помолчал, не мигая.

— Однако?..

— Я с этого начал. Кроме прочего, у нас есть функция модерации, — Ватару вздохнул, откидываясь на спинку стула. Всё-таки не очень приятный разговор. — Я настоятельно прошу вас не скандалить ни насчёт ноута (его вам вернут очень скоро), ни, ещё раз извиняюсь, насчёт ваших денег. Хотя чисто по-человечески вы были бы полностью правы.

Ведя беседу, психолог прислушался к себе: мышление скользнуло в поток и сейчас неслось, как в тоннеле.

— Не переживайте, — нехотя буркнул русоволосый. — И по поводу компа, и насчёт денег можете успокоиться. Кстати, о них-то вы как узнали? Тайны банковских вкладов что, не существует?

— Номура. Перед номинацией мы проверяли его подноготную, в том числе ближайшие связи.

— А мои деньги причём?

— Счета ближайшего окружения — стандартный элемент проверки, хотя и не совсем законный, да.

— Это Тика с вашей точки зрения — его ближайшее окружение?

— С недавнего времени да. Там всё стремительно развивалось, просто мы быстро работаем, потому в курсе. Плюс она параллельно встречалась с вами и имелся счёт, к которому у вас был доступ лишь на пополнение. Прочее на моей должности несложно вычислить.

— Неприятно чувствовать себя дураком, — на удивление ровно признал хафу. — Которого водили за нос.

— Не совсем так, — не сдержался психолог, приоткрывая часть методики анализа. — Если вас утешит, предложение от Номура-сан вашей невесте стало неожиданностью и для неё самой. Физиологических гендерных контактов между ними тоже не было, а вас она известила о смене статуса отношений сразу после сватовства шефа, насколько могу судить.

— А вы как узнали об их будущей женитьбе раньше самой Тики? Что взялись её разрабатывать авансом? На свадебный счёт же вы не в эту секунду вышли.

— Не могу сказать больше, и так сообщил лишнее. Если только намекнуть.

— Буду благодарен.

— По условиям министерства номинант должен быть женат.

— Поня-я-ятно…

— Мы с вами договорились? — на всякий случай Вакаяма решил закрепить важное для себя соглашение.

— Да, вот вам даже для спокойствия: если потрудитесь поинтересоваться, Такахаси сама подтвердит. Я отказался от претензий и подарил ей всё, что было на счёте, — Решетников передернул плечами. — Когда мы с ней общались внизу полчаса тому.

— Не знал, спасибо, — серьёзно кивнул Ватару. Кажется, можно расслабиться. — Тогда к следующему пункту. Начну издалека: в любой другой ситуации никому бы и в голову не пришло сличать списки вошедших в здание с присутствующими на рабочем месте. Это просто не делается, потому что абсурд. На первый взгляд.

— Я догадываюсь, о чём вы, — отчего-то развеселился хафу.

Видимо, тоже долго от разрыва отношений не страдал, поскольку нашёл утешение у дам на восьмидесятом этаже — вычислил психолог, заодно избавляясь от тревоги по поводу соблюдения метисом достигнутой договоренности.

— Когда вы вошли, — продолжил Вакаяма, — я открыл доступную мне часть учёта рабочего времени, чтоб отметить ваше прибытие для зарплаты.

— А-ха-ха, а меня на работе нет. Если верить этому файлу.

— Да. Вы как вышли из здания с Такахаси, так обратно и не возвращались.

— Но я тут, — Решетников похлопал себя по груди.

— Да, — не принял игривого тона безопасник. — Поэтому я сейчас просмотрел ещё один журнал учёта. Происшествий и нештатного.

— Да ну, какое там происшествие, — легкомысленно отмахнулся метис. — На миллион звона, на три иены выхлопа. Хотя у вас, конечно, может быть своя точка зрения.

— Там есть интересные совпадения. В одном из них вы в главной роли, — Вакаяма, не мигая, ожидал реакции.

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли! — стажёр перебросил левую ногу на правую, устраиваясь поудобнее и, похоже, не особенно рефлексируя.

— Претензия Фукудомэ-сан в ваш адрес. Да, она неформальна и озвучена по вполне определённым каналам, но… — психолог поднял глаза. — Я начинаю искренне удивляться количеству событий, в котором вы успели поучаствовать за такое непродолжительное время.

— Вакаяма-сан, если бы я был чуть хуже воспитан, я бы деликатно поинтересовался: неужели вам нечем заняться? — пожал плечами метис в ответ. — Претензия уважаемого Фукудомэ, хотя и направлена в мой адрес, вы сами сказали — не носит формального характера. Если я хоть немного понимаю в жизни, у вас банально нет оснований поднимать тему. В официальном порядке.

— Модерация, — напомнил Ватару. — Мы стараемся не дожидаться скандала, часто делаем всё, чтобы его спрофилактировать до начала. А тут один и тот же фигурант мелькает в эпизодах, как в кино.

— Мне, видимо, лучше помолчать и послушать вас дальше, — рассудительно предположил хафу.

— Что явилось причиной ваших с Фукудомэ разногласий, я, разумеется, доподлинно не знаю. Но имею голову на плечах и могу предположить.

— В некоторых случаях есть смысл действовать на упреждение, — согласился стажёр с таким видом, словно тоже работал на двадцать четвёртом этаже. — Я очень внимательно слушаю вас, Вакаяма-сан.

— Я попытался ответить на свой вопрос, как вы в итоге оказались в здании? — спокойно продолжил Ватару. — Если внутрь вы не входили, но сидите передо мной собственной персоной? Я не поленился вот прямо сейчас просмотреть выгрузки с камер.

— Занятно.

— Плюс кое-кто из Совета Директоров отдала́очень странное распоряжение в хозяйственный департамент — она приказала срочно вымыть окна на восьмидесятом и первом. — Было интересно, что стажёр ответит.

— Обычная практика, — тот пожал плечами, и не думая отрицать. — Логистика часто использует инфраструктуру хозяйственников в определённых ситуациях. Есть свои сложившиеся шаблоны, как на всякой работе.

— И здесь мы подходим самому интересному: как поступить человеку на моей должности в данном случае?

Светловолосый три раза хлопнул в ладоши, по виду искренне:

— Я восхищён. Пока вы общались со мной, в параллель обработать столько информации и выводы сделать — снимаю шляпу. У меня бы голова взорвалась, — заключил он с простодушным видом.

* * *

— Член Наблюдательного совета Фукудомэ — не ваш уровень по определению, — владелец специфического медицинского диплома, работающий в корпоративной безопасности психологом, с явным облегчением закрывает тему неудавшейся невесты предшественника и решительно переходит к следующей, более острой уже не для него, а для меня.

— Не я первый начал, — качаю головой. — Любой нормальный мужчина будет защищать женщин, с которыми идёт вместе, даже в таком контексте.

Хорошо, что на двадцать четвёртый этаж я забрался пешком: взбодрившийся организм покряхтел, подключил ресурсы и своего собеседника в тоннельное мышление во время нашего непростого разговора я практически не сталкивал.

Он сам.

Побочным продуктом процесса является автоматическое снижение критичности восприятия, какой бы ты ни был дипломированный психиатр (к тому же местной школы).

В голове человека есть пилот и автопилот — АТФ и дофаминовая дуга с точки зрения физиологии. Сейчас безопасник беседует со мной на автопилоте, который, в свою очередь, перехватил управление у его же пилота.

Оба процесса естественны; например, час бесцельно смотришь дурацкие ролики вместо того, чтоб заниматься серьёзными вещами.

Сейчас Вакаяма в этом режиме. Автопилот — по определению ленивая сволочь. Кайфовать и ничего не делать с его точки зрения единственно правильно, это тоже физиология и идеальный для меня сценарий.

С членом Наблюдательного совета было иначе. Я каким-то чудом попал в резонанс и смог увидеть самые страшные опасения подсознания Фукудомэ (автопилот в местной терминологии).

Дальше дело техники. Напугать не такую уж сильную личность собственными страхами — вопрос даже не ментальной прокачки, а вообще простенького прикладного навыка. Доступно кому угодно, хоть и джентльмену с противоположной стороны стола.

Люди, подобные Фукудомэ, собственных фантазий часто боятся больше, чем окружающего мира, специфика эгоцентричного восприятия.

— … вы шли по восьмидесятому этажу в компании двух директоров компании и оказались свидетелем небольшого, м-м-м, не конфликта, — Вакаяма тем временем старательно подбирает слова, — Пусть будет, разногласий в топ-менеджменте.

Парадоксальный вывод: какая-то слишком высокая скорость прохождения информации. Неестественная. То ли в этой службе, то ли в компании, то ли вообще, надо разбираться.

Пометка в памяти: уточнить у Уты при случае. Айтишница сто процентов знает, только расспросить надо аккуратно.

— Ватару-сан, как вы относитесь к неформальному тону в процессе нашего общения?

— Допускаю при том условии, что это не влияет на эффективность и конечный результат. Что же на самом деле было в вашей сетке? — вот так, опять без перехода. — Которую вы отказались показывать?

— Насчёт «отказался показывать» — имел право. Что до вашего вопроса, тут вообще два варианта. Первый: стоять на своём и утверждать, что неустановленное личное имущество. Вас не касается, правилами Йокогамы не запрещено.

— В сетке? — скептическая ухмылка.

— Хоть на голове на специальной подставке, как в Африке. Имею право.

— Вы очень своеобразно воспринимаете неформальность в нашей беседе.

— Так у вас заведомо проигрышная позиция, — развожу руками. — Стратегически. Как в шахматах. Если б вы не начали со свадебных денег и с моей неудавшейся невесты, то не дали бы мне козырей в руки. А так извините, ваших рук гандикап.

— Говорите дальше.

— Первый вариант автоматически подразумевает шантаж с моей стороны, — продолжаю. — Говоря цинично, я без работы не останусь, — надеюсь, и он понимает намёки. — И выдвинуть ультиматум компании в вашем лице мне ничто не помешает. Согласны?

— Какой второй вариант? Вы сказали, этот первый, значит, есть ещё.

— Второй вариант. Мы на время забываем, что сейчас по факту представляем противоборствующие группировки внутри корпорации. Вместо того, чтоб биться лбами, пробуем поговорить как два взрослых человека: конструктивно, с твёрдым намерением хотя бы поискать компромисс.

— Компромисс на личном уровне? Или?..

— Мне кажется, в нашей ситуации второе прямо вытекает из первого.

— А как вы себе видите компромиссы в данном случае?

— Ватару-сан, я уже понял. Тему моей поклажи на восьмидесятом вы сейчас поднимаете на упреждение, исключительно по личной инициативе: даже с вашей скоростью работы иерархия принятия решений функционирует не со скоростью звука.

Дальше выкладываю на стол деньги из конверта и, не считая, делю на две равные половины.

Судя по лицу, синий цвет упаковки собеседнику тоже что-то говорит.

— Это я неожиданно для себя получил в благодарность за пустяковое, в общем-то, действие, — чистая правда, местный таинственный полиграф должен зафиксировать железную уверенность. — У меня есть предложение: эта половина — моя, эта — ваша. Делать взамен ничего не надо, — тороплюсь оборвать чужую тираду до её начала. — Более того, если вы сочтёте, что я что-то нарушил, я полностью в ваших руках.

— Продолжайте.

— Пожалуйста, отнеситесь ко мне на мгновение как к посреднику? Давайте представим, что некая высокопоставленная группа… — дословно передаю послание от Хаяси. — Деньги, — кивок на стол, — при этом не сочтите за взятку.

— А что это? Ещё и в подобном контексте?

— Я бы предложил рассматривать их исключительно как вещественное подтверждение серьёзности. Заявлений той стороны. Они не ищут проблем, не собираются никого упирать, лишь восстанавливают свои права, которые в последнее время вопреки договорённостям сузились.

— Вы уверены в сказанном? — усилием воли собеседник выныривает из невидимого потока и напряжённо смотрит на меня. — Это всё точно?

— Я более чем уверен, что всё обстоит именно так. К слову, вас ни к чему не обязывает, — указываю на деньги на столе. — Символ. Не желание подчинить.

Непоколебимая уверенность внушает втройне, если говоришь, что думаешь.

Хорошо, что позвонил с лестницы. Хорошо, что Хаяси с высоты своего горизонта твёрдо ответила на вопросы — откровенно, добросовестно.

Сейчас в моих словах совсем другая энергетика, искренняя. Это легко считывается на уровне невербалки.

— Ни в коем случае не сочтите за попытку вербовки, — убираю свою половину денег в карман пиджака. — Заранее сообщаю: номера купюр известны, и моих, и ваших. Однако ограничений на использование не прозвучало, можно тратить по своему усмотрению.

По местным обычаям, если память не врёт, что-то типа залога, который никто никогда не потребует обратно.

— Принял. Благодарю за аккуратность в формулировках, — серьёзно кивает Вакаяма.

Вторая половина денег исчезает в ящике его рабочего стола.

Глава 8

— Ну что там? — встревоженная как и утром, начальница отдела снова встречает меня при входе в наш коридор.

— Да всё нормально, — незаметно стреляю глазами по сторонам, намекая, что вокруг снуют люди. — Ничего страшного, — тороплюсь успокоить встревоженную Андо. — Обычный рабочий момент, ещё один личный и третий — между ними посередине.

— Аяка-сан, пожалуйста, зайдите ко мне с вашим человеком! — громко извещает динамик в коридоре голосом заместителя директора департамента.

— За мной! — шефиня одаривает начинающего ухмыляться меня гневным взглядом, стремительно разворачивается и возмущённо цокает каблуками по коридору.

— Ну а как здесь не ржать, — нагнав её, тихонечко поясняю на ухо. — Сцена как полчаса назад, неужели и вам не смешно?

Андо оборачивается на ходу и коротко цедит:

— Н Е Т.

— Проходите, располагайтесь, — предлагает наш общий начальник. — Такидзиро-сан, ну, что там было в безопасности?

— Компьютер забрали из-за вируса. Сказали, почистят и скоро вернут. Выразили сочувствие насчёт личной жизни, — ну а что, действительно так.

После этих слов руководители многозначительно переглядываются, словно имеют в виду контекст, им известный, а мне нет.

— Тот, кто со мной беседовал, формально числится на должности то ли психолога, то ли модератора, я не разобрался, — продолжаю.

— Это одно и то же в данном случае… Что ещё?

— А всё. Если описывать двумя словами, цель беседы — сделать так, чтобы я не возмущался. Погасить, так сказать, потенциальный конфликт в зародыше.

— И что ты им ответил на это? — осторожно интересуется Аяка.

— А какие были варианты? — удивляюсь. — Взял под козырёк, образно говоря.

— Такидзиро-сан. — Замдиректора опускает взгляд. — Мне очень неловко об этом спрашивать, но ты действительно не планируешь скандалить? Я понимаю, что вопрос задевает твои личные границы, но от ответа зависит и часть моей работы.

— Категорически не планирую скандалить, — качаю головой жизнерадостно и уверенно. — Размолвки бывают у всех, как и далеко не все отношения заканчиваются свадьбой. Частный эпизод — не повод тратить драгоценное время на неконструктивный негатив.

Что бы ему ещё такое сказать, чтобы он не напрягался на ровном месте.

По мере моего текста лицо Абэ разглаживается, становясь отчасти умиротворённым.

— У меня получилось вас успокоить? — интересуюсь в лоб.

— Благодарю. Мне ещё раз неловко, но… — договорить у большого босса не выходит.

На его гаджет приходит вызов, причём от такого абонента, что он отвечает сразу, подняв ладонь, чтобы мы замолчали:

— Да. Да, Вакаяма-сан. Хорошо…

О. Я, кажется, знаю, кто звонит.

— Вакаяма — фамилия человека, который со мной беседовал на двадцать четвёртом, — беззвучно шепчу в ухо Аяке.

Лицо хозяина кабинета тем временем становится задумчивым, а сам он, кивнув нам, жестом намекает, что мы можем быть свободными:

— Спасибо! Я всё выяснил, что хотел! — Абэ даже не шепчет, а беззвучно обозначает губами слова.

Ну всё так всё. Поднимаемся, коротко кланяемся и один за другим выходим.

— Чёрт знает что, — возмущается Андо, старательно прикрывая за собой дверь директорского стеклянного стакана. — Мне это начинает надоедать, — шефиня пару секунд в воспитательных целях сверлит меня взглядом. — Знаешь, твоё счастье, что ты работник хороший! Если бы не это!..

Как интересно. А почему я тогда столько лет — бессменный стажёр? И ведь не спросишь в лоб: мало ли что хранится в закромах головы предшественника. Возможно, ответ на этот вопрос мне отлично известен и уточнениями себе только навредишь.

Поскорее бы оказаться в тихом месте одному — затеять синхронизацию. Чужого автопилота с собственным, доставшегося наследства (в виде памяти) — с личными текущими задачами.

По-хорошему, надо бы сообщить итоги общения с Вакаяма и двум молодым членам Совета Директоров женского рода, Хаяси и Уэки — думаю по дороге на своё рабочее место. Равно как и то, что послание Хоноки адресату успешно передано, израсходованная половина премии не в счёт.

Однако моего компа по-прежнему нет (в нем есть специальный корпоративный мессенджер департамента финансов), безопасность ещё не принесла. А звонить небожительницам в конференции с рабочего места — вариант хотя и интересный и занимательный, но никак не рабочий.

Писать же в телефоне по ряду причин тоже будет не совсем правильным.

В любой другой момент, особенно с учётом вынужденного простоя, можно было бы тупо сходить наверх, пообщаться в реале. Но уйди я сейчас на восьмидесятый — боюсь, начальница отдела Андо меня тут и похоронит по возвращении. Третий раз за утро встретив на входе в наш коридор.

Как говорится, надо иметь совесть. Уже почти половина рабочего дня за спиной, а я ещё палец о палец не ударил. То, что ноутбук у «модераторов», хотя и делает моё пребывание на рабочем месте бессмысленным, но никак не послужит оправданием отсутствия, пойди я бродить по зданию дальше.

В бесцельном созерцании коллег и заместителя директора Абэ в его стакане проходит следующий час. Отдел — не самая лучшая обстановка для калибровки мозгов, доставшихся от предшественника, но сидеть бестолку мне надоедоело ещё больше.

Отрешившись от происходящего, сделав задумчивое лицо, всё-таки ухожу в транс и принимаюсь за синхронизацию содержимого головы. Даже увлекаюсь процессом на каком-то этапе — чтоб примерно через четверть часа оказаться из него принудительно выдернутым:

— Такидзиро-сан, на сегодня ты выходной до конца дня! Отгул за переработки, — Андо подошла сбоку практически бесшумно.

Видимо, как грамотный руководитель она поняла, что бездельем и расфокусированным лицом я буду разлагать обстановку в отделе ещё сильнее, чем если просто свалю с глаз долой до победы безопасности над вирусом несостоявшейся невесты предшественника.

— Может, я пока съезжу на таможенные склады? — предлагаю, повинуясь подсознательному импульсу. — Чего попросту штаны просиживать? Я уже понял, что быстро мой комп мне не вернут.

Или вирус жёсткий, или руководству удобнее меня технично удалить. В момент объявления департаменту о помолвке между Такахаси Тикой и начальником управления по фамилии Номура.

Видимо, боссы всё-таки переживают, несмотря на все мои заверения. Опасаются, что оскорблённые чувства возьмут вверх: презрев приличия, я рвану выяснять отношения едва ли ни с кулаками. И с будущим номинантом, и со своей несостоявшейся супругой — теперь с его будущей — на предмет, например, кое-каких спорных финансов.

Логично, чё. Я б на их месте тоже потенциальный источник угрозы изолировал на время.

— Ты сейчас серьёзно? — удивляется Андо. — Действительно поедешь на склады?! Сам?! — она имеет в виду, по личной инициативе.

Поскольку за многое хранящееся имущество компании отвечаем мы, складская логистика, инвентаризация остатков в режиме реального времени — регулярный процесс.

Места в небольшой Японии не хватает стратегически, крупные корпорации под хранилища используют абсолютно все доступные площади, в том числе такие.

Ездить далеко за город и колупаться часами в пыли не любит никто. А тут я сам вызываюсь.

— Конечно, поеду, — киваю уверенно. — Если позволите. Меня терзают смутные сомнения, что компьютера я не получу как минимум до завтра.

— Возможно, что и до послезавтра, — тихо бормочет Аяка, отводя взгляд в сторону.

И упираясь при этом в ещё одну женскую фигуру. С удивлением поднимая глаза на Хаяси-младшую:

— Хонока-сан?! Здравствуйте!

— Невольно подслушала фрагмент вашего разговора, — финансистка приветливо кланяется в ответ. — Здравствуйте, Аяка-сан. Вы позволите, раз ему всё равно делать нечего, забрать вашего сотрудника до тех пор, пока ему не вернут компьютер? Я проведу это всё через свой секретариат официально.

— Конечно! — у шефини, судя по моментально просветлевшему лицу, словно груз с плеч слетает. — Такидзиро-сан, до завтра в отдел не приходи, но таможенные склады за тобой, третий сектор. Там как раз работы на пару часов, остальное время можешь быть свободен. Удачи!

Работы, может, и вовсе на час, да добираться в несколько раз больше.

Следующую четверть минуты женщины наперегонки раскланиваются друг с другом, витиевато рассыпаясь во взаимных любезностях.

Видимо, лицо у меня от такой картины становится тупым, поскольку Хаяси незаметно шипит:

— Сделай физиономию попроще, люди смотрят! Иди за мной и нейтрально улыбайся.

— А в чём дело? — интересуюсь тихо. — У меня наверху всё прошло нормально. Как раз искал вариант, как бы вам сообщить без паразитного внимания снаружи.

— Поговорить надо. Расслабься, бить не буду.

Занятное начало коммуникации и неожиданная вводная. Это не учитывая того факта, что визит персоны её уровня за мной — всё равно как приезд министра внутренних дел при параде и регалиях к простому грузчику в магазин (интрига для свидетелей, но неясна подоплёка за кадром).

— Искренне благодарен, что отпросила, — говорю финансистке на выходе уже нормальным тоном. — А то сидел, корни пускал. И заняться нечем, и уйти не моги.

Как назло, между стеклянной дверью и внутренней лестницей тут же сталкиваюсь в том числе с Такахаси: народ снуёт по проходу в разные стороны, а Тика направляется к стекляшке Абэ.

Не сговариваясь, отворачиваемся и проходим друг мимо друга молча.

Хаяси мажет цепким взглядом по моей неудавшейся пассии, без перехода делает заботливое лицо и прихватывает мой локоть, что в ситуативном контексте однозначно является намёком на близкий жест:

— Подожди! — она сдвигает меня упругим бедром в сторону, якобы освобождая проход парню из снабженческой логистики, несущему картонную коробку с бумагами.

— Зачем? — интересуюсь через пару секунд, когда остаёмся одни.

— Кураж, — признаётся небожительница, тут же оставляя в покое мою руку. — Сразу оговоримся: не прими за аванс, на тебя как на мужчину мне плевать. Просто эта стерва — такая сука, что не удержалась! — завершает пояснение Хаяси-младшая. — Пусть хоть секунду помучается.

— Интересный ход рассуждений, — замечаю нейтрально. — Спасибо, конечно, за участие, но думаю, мучиться никто не будет. Хотя ощущения занимательные, пусть и недолгие, — кошусь на свой локоть, который только что достаточно крепко сжимали не такие уж и хрупкие женские пальцы.

Как оказалось.

— Синдром ненужной вещи, — уверенно встряхивает причёской в воздухе финансистка. — Любая женщина хоть немного, но помучается, если в день расставания с бывшим увидит его под руку с другой. Особенно с более успешной и красивой, чем она сама.

— Хорошая самооценка. Но мне кажется, в данном случае схема нерабочая, — тихо бормочу в сторону. — Расставание-то было по её инициативе.

— Без разницы, по чьей инициативе было расставание, — демонстрирует отличный слух новая знакомая, решительным хлопком ладони в спину направляя меня по тому коридору, который ведёт к директорским лифтам. — Я знаю, что говорю: насмотрелась на её рожу из машины, когда она тебя кидала. Просто ты мужик и в бабах не шаришь.

Шарю и даже где-то солидарен с анализом, просто вслух говорить не буду.

Умеешь считать до десяти — остановись на семи.

* * *

— Проходите. — Замдиректора департамента логистики Абэ сухо кивнул, предлагая Тике выбирать любое свободное место.

— Слушаю вас внимательно. — Такахаси ожидала чего-то подобного, потому вызов к высокому начальству не застал врасплох.

Она вежливо поклонилась, занимая второй по счёту стул.

Сейчас, когда горячка неожиданного предложения начальника управления схлынула, собственная идея запустить вирус в компьютер Такидзиро уже не казалась такой удачной.

Хорошо, что честно рассказала об этом будущему мужу: Номура обещал прикрыть, если потребуется. И от несостоявшегося жениха, и от соответствующих служб компании.

— Не буду ходить вокруг да около. Такахаси-сан, ваша личная жизнь нисколько меня не касается, особенно если никак не влияет на вашу без сомнения эффективную работу.

Брюнетка молчала и слушала.

— Я в курсе грядущей перемены между вами и Номура-сан по роду должности, — продолжил босс. — Как и в курсе его участия в конкурсе министерства. Вместе с тем, мне не нравится, когда отголоски неоднозначных действий подчинённых ударяют лично по мне.

— Прошу прощения? — она вежливо наклонила голову к плечу.

Да, из-за дурацкой выходки с вирусом, отправленным в комп Такидзиро, к ней могли возникнуть вопросы у айти или безопасности.

Но причём здесь Абэ?

— Ваши расставания с неудавшимися избранниками, встречи с новыми — ваше святое право, до которого мне по определению нет дела, — хозяин кабинета чеканил каждое слово. — Однако когда мне звонят из безопасности и просят деликатно намекнуть вам о недопустимости запуска известных программных продуктов в корпоративную сеть, я не знаю, как на подобное реагировать.

Чёрт. В эту сторону даже не подумала: то, что безопасность может предъявить не напрямую, почему-то в голову не пришло.

— Извините, — Такахаси покраснела и опустила глаза. — Я была неправа. Секундная слабость, за которую мне стыдно и которую я готова компенсировать. — Она подняла уже уверенный взгляд обратно. — Ао-сан, дайте, пожалуйста, совет? Моё желание удалить вполне определённые фотографии с компьютера бывшего парня не имеет оправдания. Я заигралась: было страшно оставлять такие свои изображения у человека, который больше не близкий.

Тика знала, вину надо признавать. Если разговариваешь с начальством, рационально не вилять, а уточнить в лоб: что сделать для компенсации?

Искренность — часто лучшая политика. По крайней мере, энергосберегающая.

Хотя у Номура есть и свои возможности закрыть скандал несмотря на его более низкий ранг, будем откровенны. Эта мысль грела душу и наполняла уверенностью.

А Такидзиро немного жаль, он был очень искренним. К сожалению, современной женщине следует учитывать не только чувства, а и материальные и перспективы избранника. Позиция Номура с этой точки зрения для стажёра недосягаема.

Впрочем, деньги она честно собиралась со временем вернуть бывшему — частями, отдавая с зарплаты постепенно, до выплаты всего долга. Просто сейчас эта сумма понадобится в связи с неожиданным бракосочетанием: отказывать такому человеку, как начальник управления, она и в мыслях не имела. За кого ещё выходить, если не за таких.

А женские расходы на подготовку к свадьбе, как известно, иной раз легко перекрывают мужские, особенно если ставить задачей соответствовать уровню семьи будущего супруга. В том числе внешне.

Красота в наше время требует финансовых инвестиций, отстранённо думала Тика, машинально кивая в такт словам Абэ. Кроме как с пресловутого счёта такую сумму в короткие сроки именно ей взять негде — прости, Решетников. Тем более, рано или поздно я тебе всё равно всё отдам.

— Подскажите, как мне лучше поступить в этой ситуации? — дождавшись окончания нотации, Тика спокойно посмотрела на руководителя, поскольку заранее просчитала последствия и не видела для себя серьёзных.

— Вам уже никак поступать не надо, — хмуро ответил Абэ. — Примите к сведению моё недовольство! И постарайтесь впредь подобных звонков по вашей вине не допускать.

— Вы сейчас о каком звонке?..

— О просьбе безопасности сделать вам замечание. Идите!

— Благодарю вас за вашу мудрость, — Такахаси встала из-за стола и глубоко поклонилась. — Это больше не повторится. Пользуясь возможностью, разрешите пригласить и вас на нашу свадьбу.

— Пусть Номура-сан пришлёт приглашение лично. В женском исполнении оно может быть расценено как двусмысленное, собенно в свете предстоящего министерского конкурса.

— Я понимаю! Да, конечно. Я передам. — Тика поклонилась ещё раз и отправилось на рабочее место.

По дороге в другом конце коридора мелькнул Такидзиро, но она усилием воли загнала угрызения совести поглубже: парень был временным вариантом. Увы, она это поняла лишь вчера.

С другой стороны, за дурочку Решетников её никогда не держал, стало быть, женская рассудительность в серьёзных вопросах не должна являться для него чем-то из ряда вон выходящим. Как для проигравшего конкурентную борьбу мужчины, прости ещё раз, Такидзиро.

Хотя где-то жаль по-человечески. Наверное, в дополнение к сумме долга есть смысл отдать процентов на пять-десять больше: зарплату Номура с нынешними доходами не сравнить, соответственно, после выхода за начальника управления финансовые возможности Тики Такахаси станут другими.

По гражданскому кодексу, как известно, всё имущество, приобретённое после свадьбы, является у супругов совместным. Банковские счета — тоже. Она сумеет реализовать в новой семье своё право распоряжаться причитающейся половиной, хотя и не будет с этим спешить.

* * *

Рабочий кабинет Хьюга Хироя. Личное здание акционера, не принадлежащее корпорации Йокогама.

— Как так получилось? Я же сообщил вам и время, и место. Как вы могли облажаться?

— Хироя-сан, извините. Не могу с вами согласиться. — Стоящий человек поклонился и остался в этом положении, однако говорил твёрдо. — Мы по вашему распоряжению перекрыли ревизией все направления, но это не сработало.

— Почему? Было ровно два варианта. Или они несут груз сверху, из вертолёта старика Хаяси — или с директорской парковки, снизу. Неужели было трудно перекрыть ровно два пути в единственном здании?!

— Ни первого, ни второго не произошло. — Докладывающий сотрудник остался бесстрастным. — Не получив результата, я засомневался и принялся искать, где же прокололся. Напряг даже личные связи у Йошимицу.

— Йошимицу — это?..

— Небоскреб соседей, сто двадцать второй этаж.

— А-а-а.

— Пентхаус Йокогамы попадает в кадр их внутренних камер в офисе.

— Понял.

— Вот, смотрите, — молодой подошёл к столу и протянул гаджет дисплеем вверх.

— Так, вижу вертолёт. Посадка. Старик Хаяси выходит с сыном. На что обращать внимание?

— Увеличте, пожалуйста.

— Сейчас. М-да, — о стол хлопнула совсем не старческая по звуку ладонь. — Кроме них никто не высаживался, а у этих двоих никакого груза не было — пустые руки.

— Я б мог предположить, что Хаяси спрятали игрушку под одеждой, — в голосе подчинённого прозвучала едва уловимая ирония. — Но дальше есть запись уже с наших камер внутри здания. Пожалуйста, прокрутите ещё дальше.

— Нет необходимости. Блок был примерно такого размера, — Хьюга показал руками. — Мои знакомые в компании-изготовителе, предупредившие об изделии, не ошибаются. Если б вместо отца с сыном там была какая-нибудь женщина, она бы ещё могла, теоретически, замаскировать под одеждой. Изображая беременность. Но ты прав… — Хозяин кабинета посмотрел в окно. — Значит, они придумали какой-то другой путь… — После паузы. — Каким маршрутом приехала внучка, Хаяси-младшая?

— Как обычно, на машине. Вот видео её входа через директорский коридор.

— Кто это рядом? Знакомое лицо.

— Уэки, Ута.

— Яс-с-сно… Нас не могли обвести вокруг пальца каким-нибудь трюком? Уэки с Хаяси входят в здании вместе — не знаю, что ещё должно случиться, чтоб мы и дальше сомневались в том, что блок уже установлен.

— И мы тоже в тот момент рассудили так, особенно когда обнаружили, что Уэки-младшая куда-то исчезла из департамента за несколько минут. Фукудомэ даже перехватил их лично в коридоре на восьмидесятом, всех троих.

— А кто третий?!

— Хаяси-младшая и Уэки-младшая вышагивали под ручку с каким-то общим типом.

— Успели в итоге задержать? — пожилой оживляется.

— Задержать-то успели, хотя Уэки — фактическая директор айти и хороший инженер. И у неё свои возможности, она даже почти закрыла свой путь от нас по зданию — блокировала время от времени системы видеонаблюдения на их маршруте по коридорам. Точечно.

— Что в итоге?

— Странная история…

* * *

Там же, через две минуты.

— … этот тип и тащил блок! — пожилой краснеет от возбуждения. — Наверняка! В этой своей сетке дурацкой!

— Скорее всего, — ровно соглашается молодой. — Однако Фукудомэ ничего не мог сделать: парень из логистики, как оказался на верхних этажах — неизвестно. На него просто не рассчитывали.

— Моя вина, — сокрушается хозяин кабинета, откидываясь назад. — Мне и в голову не могло прийти, что малолетние сучки додумаются впутать кого-то со стороны. С-с-с-с-с-с…

— Не сочтите за выпад в ваш адрес, Хироя-сан, — подчинённый опять кланяется. — Мы ориентировались на вашу информацию. Фукудомэ в итоге подсуетился, успешно перехватил Хаяси-младшую и Уэки несмотря ни на что — до сего момента вы оказались правы.

— Толку-то.

— Однако, не имея соответствующих документов, наш человек не мог останавливать сотрудника постороннего департамента ни физически, ни юридически. Просто не было инструментов.

— Я понимаю… Ладно, перешли мне данные по этому парню, которым прикрылись Хаяси и Уэки, на всякий случай.

— Пока не могу.

— Почему?

— Устанавливаем личность. На нём была форменная куртка хозяйственного департамента поверх одежды, бейдж на пиджаке от камер коридора наполовину закрыт. Я запросил безопасность, но от них ответа пока нет.

— Кстати, а кто у нас может гулять по зданию в куртке хозяйственников? — Хьюга спохватывается, пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль. — Ещё и поверх офисной одежды?

— Пока не знаем. Работаем. Навскидку ответа нет. Возможно, куртку одолжили на время в другом подразделении.

— А что говорят Фукудомэ и компания? Они же могли прочесть бейдж того деятеля с близкого расстояния. Это от камеры сверху всё закрыто курткой, а когда стоишь глаза в глаза, очень часто всё видно, — хозяин кабинета демонстрирует неожиданную глубину владения нюансами.

— Компанию не спрашивал, говорил только с Фукудомэ. Тот, на кого он указывает, работает стажёром складской логистики. Но и тут нестыковка: хозяин бейджа покинул здание примерно за четверть часа до инцидента на восьмидесятом и обратно не возвращался.

— Точно? Пятнадцати минут хватит, чтоб вернуться обратно в небоскрёб и подняться на верхние этажи!

— Мы копнули глубже. От человека, на которого указывает Фукудомэ, накануне ушла работающая в соседнем отделе невеста, Такахаси Тика. Из здания парочка выходила вместе — вероятно, выяснить отношения. Есть масса свидетелей плюс электронная отметка на турникете.

— Дальше?

— Такахаси вернулась через семь минут одна, стажёр остался снаружи: обратно он через турникет не проходил. Мы дополнительно проверили по камерам, даже отсмотрели на час вперёд.

— В логистике его не спрашивали? Может, он вернулся каким-то другим путём?

— Во-первых, в здании корпорации нет других путей. Во-вторых, в логистике мы не спрашивали: вы сами запретили привлекать внимание. Если департамент, приказывали вы, условно нейтрален в наших акционерных разборках, лишних впутывать нельзя. А с учётом тамошних персоналий, я гара…

— Помню. Ты верно поступил. — Хьюга вздохнул и потянулся за стаканом с водой. — Всё правильно. Нам ещё не хватало, чтоб логисты шум подняли… Спасибо, можешь идти.

* * *

За некоторое время до прихода Хоноки Хаяси в департамент логистики.

Разобрав в секретариате текучку, Хонока сообщила работавшим с ней, где её искать в случае чего, и отправилась на самые верхние этажи здания.

Предсказуемо никого не встретив по дороге (чужим сюда хода нет), отпирая встречающиеся по пути двери собственной биометрией, она в итоге сдвинула в сторону «классическую» дверь в конце коридора и без стука вошла внутрь:

— А где папа? — оглядевшись в огромном кабинете, она не обнаружила родителя за рабочим столом напротив деда.

— Улетел сразу после того, как ты сообщила, что всё в порядке. Проходи, поболтаем, — старик был на удивление весел. — Куда теперь дублирующий блок девать, ха-ха-ха.

— В смысле? — Хонока чуть напряглась. — Что за…

Вместо ответа Хаяси-старший бросил на стол пачку листков, извлечённых из принтера:

— Читай.

— Спецификация… Стоимость… Примечание… — она подняла удивлённый взгляд. — Это же точно такое изделие, как и то, что приехало в моём багажнике!

— Угу, — дед расцвёл сильнее. — Теперь некуда ставить, плакали наши денежки, хе-хе.

— А зачем ты брал два? Точнее, зачем ты продублировал заказ Уты у того же производителя? — Хонока пока искренне не понимала.

— Извини, моя девочка, — старик вздохнул и стал серьёзным. — У меня были подозрения, что Хьюга через кое-кого пронюхают о первом.

— Похоже, так и случилось. — Топ-менеджер не стала истерить, занимая свободное кресло. — Да, нас откровенно ждали — слив действительно имел место.

— Как вы справились?

Она в двух словах пересказала историю незадачливого хафу, его сцену с бывшей на багажнике своей машины, последующее оригинальное решение привлечь хозяйственный департамент:

— … обошли по внешней стене, дальше дело техники. Фукудомэ, правда, перехватил в коридоре, но стажёр и это взял на себя.

— Раскажешь? — по форме дед вежливо просил, но альтернатива отмолчаться не предусматривалась.

Хонока вздохнула и нехотя передала эпизод с виртуальным тройничком, состоящим из двух молодых директрис и одного древнего мамонта — бессменного стажёра складской логистики.

К окончанию истории Хаяси-старший смеялся, не сдерживаясь:

— Какой занятный парень! Познакомь? Что он сейчас делает, случайно не знаешь?

— Пошёл на двадцать четвёртый, давать интервью, — проворчала внучка недовольно. — В ответ на их вызов. Предварительно звонил мне, обещал вернуться.

Она наклонилась через стол, подвинула к себе дымящийся керамический чайник, наполнила ближайшую пиалу до краёв и жадно отпила половину:

— Признайся, старый, ты что, не рассчитывал, что мы справимся?

— Буду честен, нет. — Юто Хаяси отвёл глаза в сторону. — Я рассчитывал, что первый блок, его несла ты, инвентаризируют. И успокоятся до конца дня.

— … а ты в образовавшуюся дырку протащишь второй?! О котором никто не знает?! — начальница секретариата финансов посмотрела на распечатку.

Схема в голове окончательно простроилась.

— Да.

— Ну ты… деда! — подобных слов говорить старшему родственнику не стоило даже мысленно, но на сей раз внучка сдерживаться не стала и выдала непечатное. — Почему не предупредил?! Мы же родня?!

— Если бы тебя с блоком остановили, ты бы его абсолютно искренне защищала, как тигрица, — со вздохом пояснил старик. — Помотала бы им нервы, попила бы кровь, вытянула из них все силы. Согласна? Не зная, что есть подстраховка, сражалась бы до конца.

— Вероятно, — проворчала Хаяси-младшая, мысленно прокручивая в различных проекциях свою возможную реакцию. — Скорее всего не отбилась бы, но сделала бы всё.

— Ну видишь, — дед качнул подбородком. — Ты умница. Сильная, умная, красивая, знающая себе цену и самоотверженно защищающая интересы семьи! Они бы скорее всего прошли твой рубеж — я это учитывал — но на ловлю меня через час со вторым блоком просто не осталось бы ресурса. — Он что-то прикинул и опять заухмылялся. — Прежде всего, нервов, а-ха-ха.

— А-а, так отец сейчас не случайно улетел?

— Не случайно. Мы «забыли» дома кое-какие договора с мокрыми печатями, которые сегодня нужны в оригинале.

— И обратно он бы вернулся не только с бумагами, но и со вторым блоком?

— Да.

— Юто-сан, моё почтение! Вам привет от родителей! — сквозь резную дверь тоже без стука вошла Ута. — Возьмите, возвращаю, — она положила на стол хозяина кабинета электронную карточку доступа на этаж.

— Оставь себе, — махнул рукой старик. — У меня вашими усилиями в ближайшее время здесь работы немного. Можете обе переместиться сюда, если хотите, по крайней мере, на половину рабочего дня.

Хонока моментально сопоставила услышанное, оглянулась и спросила в лоб:

— Ты повышаешь мой статус?

— Ты решила невыполнимую, как я думал, задачу, — кивнул дед. — Дети вырастают. Если я и дальше буду всё время держать тебя за руки…

«Ты никогда не станешь взрослой» — вслух не прозвучало, но подразумевалось.

— Вообще-то, нам помогла изрядная доля везения, — не согласилась Уэки, без стеснения располагаясь рядом с подругой и придвигая к себе вторую пустую пиалу.

— Я в курсе, но это ничего не меняет, — покачал головой один из главных бенефициаров корпорации. — Умение использовать удачу — возможно, главный аргумент хорошего менеджера. Занимайте мой этаж, — решительно припечатал он, скорее самому себе. — Если у меня здесь и будут дела, мне хватит свободного сектора посередине.

— Грустно, — уронила Хонока.

В отличие от подруги она понимала: это — начало окончательного отхода деда от дел. Преддверие того возраста, в котором на Юто Хаяси родственники смогут рассчитывать всё меньше и меньше, чтоб сказать мягко.

— Единственный момент, — спохватился старик. — Хонока, девочка моя, не сочти за труд? Сходи вниз, приведи сюда этого вашего спасителя? Такидзиро, кажется?

— Зачем это?! — удивилась финансистка в ответ. — Деньги по команде отца Уты он уже получил! К тому же, его вызвали в безопасность, — напомнила она. — Неизвестно, когда освободится. Мне его что, в логистике всё это время ждать?! — фыркнула Хаяси-младшая, представляя себе картину в красках.

— Я думаю, в безопасности его надолго не задержат, — мягко настоял дед. — Пожалуйста, спустись за ним вниз. Я бы его вызвал сам — но он не пройдёт без человека с допусками. А если посторонних ко мне будет водить Ута, это вызовет ненужные кривотолки — больше пропуска ни у кого нет.

Хаяси-старший в полном соответствии с традициями своего поколения работал без секретарей и помощников. Точнее, в случае необходимости он не стеснялся загружать родную внучку с её аппаратом, но в этой части пентхауса большую часть времени он действительно оставался один.

* * *

— Куда мы направляемся? — интересуюсь, когда финансистка мажет пропуском по специальному сканеру в лифте, нажимая кнопку одного из верхних этажей.

Там обитают хозяева корпорации и иже с ними, простым смертным допуск ограничен. Ну или нужно, чтобы вот так кто-то сопровождал.

— Поговорить надо с серьёзным человеком, — уходит от ответа Хаяси-младшая.

Ещё и взгляд при этом прячет.

Ха, кажется, я и без ментала понял, что дальше будет.

Через несколько поворотов на верхнем этаже, где нам навстречу не попадается ни души, она толкает в сторону классическую деревянную японскую дверь и принимает вправо, давая мне войти первым:

— Решетников, Такидзиро.

Судя по табличке на столе, дед за ним — Хаяси Юто, член Президиума Наблюдательного Совета.

— Добрый день, — Ута Уэки приветливо кивает со своего стула.

В отличие от старика, который помахиванием рукой не ограничивается. Он на удивление целеустремлённо выбирается из-за стола, чтоб пожать мне руку на европейский манер:

— Так вот ты какой. Благодарю за то, что выручил мою внучку, Такидзиро-сан! Найдётся минутка для старика? Узнав о твоей необычной помощи, я не удержался: воспользовался оказией, чтоб увидеть тебя лично.

* * *

Хафу и не подумал испытывать даже подобия неловкости. Ожидаемо — Хонока успела познакомиться с ним достаточно, чтоб не испытывать иллюзии насчёт возможной стеснительности данного персонажа.

Впрочем, с дедом он общался ровно, видимо, с поправкой на возраст.

— Как вышло, что ты в твои годы до сих пор прозябаешь на своей небольшой должности? — на самом деле старик внимательно прочёл досье Решетникова, Хонока его лично открыла в собственном гаджете.

— Об этом нужно спрашивать не меня, — не пойми с чего развеселился русоволосый. — А у руководства. Хотя-я, конечно, отсутствие нормальных документов об образовании тоже сыграло роль. Возможно, моё непосредственное начальство наоборот следует поблагодарить, что терпят формального неуча.

— А что у тебя с образованием? — Юто Хаяси очень убедительно «забыл» содержание файла, который читал вот только что.

— Где я учился, дипломов не давали: сказали, программа экспериментальная, там бумаги не нужны, а по окончании контракта всё дадут от университета, — охотно ответил хафу. — Потом началась реструктуризация, у меня подошло время увольнения, продлять контракт я не стал, ещё и центр расформировали. — Он покосился в окно. — И отвечать за обещания стало некому. Стремительно, буквально в течение недели.

— А где ты учился? — напрягся дед.

Хонока, в принципе, тоже: в личном деле метиса об этом не было ни слова. Как и о периоде жизни до двадцатипятилетия.

— Отдельный учебный центр Сил Самообороны Японии, без отрыва от службы, — пожал плечами русоволосый.

— Ты что, после армии?!

— Ну да. — Решетников удивился в ответ. — Кадровик Йокогамы, проводивший собеседование при приёме на работу пять лет назад, сказал, что открытым текстом в общем файле писать не будет, но в каком-то приложении всё отметит. Я же оригиналы документов предоставлял! Их что, нет в моём профайле?!

Вот это поворот. Хоноке захотелось присвистнуть, удержало присутствие деда.

Самое печальное, то злополучное приложение в его электронном досье она отлично видела. Ну, как видела; обратила внимание, что имеется в наличии.

Открывать или качать не стала — что там может быть интересного? Тем более что дело было в салоне машины, а снаружи стажёр как раз расставался с хитрожопой стервой Такахаси.

Получается, зря поленилась.

Дед пару секунд помолчал, затем перевёл красноречивый взгляд на внучку:

— Знаешь, ты была права. Возможно, мне ещё рано покидать этот этаж.

Чёрт, вот это досада и залепуха. Хаяси-младшая густо покраснела и опустила взгляд.

— Юто-сама, я искренне благодарен за внимание такого большого человека к собственной скромной персоне, — хафу тем временем напомнил о своём существовании и изобразил почтительную иронию. — Однако вы пока не объяснили, чем вызван ваш интерес ко мне. Могу поинтересоваться?

— Пятнадцать минут назад Хонока-тян рассказывала мне, как ты ехал вместе с мойщиком окон и нашим грузом на нужный этаж. У меня как у одного из учредителей Корпорации в этой связи возникла мысль, переходящая в предложение, — хозяин кабинета со значением посмотрел на собеседника. — Проект, в котором я хотел предложить поучаствовать и тебе.

Решетников удивлённо наклонил голову к плечу, но ничего не сказал.

— Ута-тян, я и тебя пригласил в связи с этим проектом, — продолжил дед, поворачиваясь к айтишнице. — Как ты смотришь на то, чтоб за следующие три дня заменить по сегодняшней схеме ещё кое-какое оборудование в здании?

— Законная дырка в процедурах? — молниеносно сориентировался хафу даже быстрее самой Хоноки. — Пару-тройку дней безопасность будет устранять стандартные маршруты логистики по внешней стене небоскрёба? Совместно с регулярным менеджментом? Потом форточка захлопнется, но мы за это время, пользуясь наработанной дорогой…?…

— Ты поразительно проницателен, Такидзиро-сан, — серьёзно кивнул дед. — Я начинаю думать, что твои руководители совершили проступок, удерживая тебя в самом низу без карьерного роста столько времени.

— Да ну, всё же на поверхности, — отмахнулся стажёр. — Имею ввиду ваш проект. Окно возможностей ограничено, нужно торопиться. Всё прозрачно.

— Я думаю, ваши стандартные маршруты безопасность и регулярный менеджмент будут не устранять, а брать под контроль, — предположил Юто Хаяси. — В остальном ты всё понял правильно. Что ответишь?

— Давайте прикинем, — равнодушно пожал плечами хафу. — Вы сейчас предлагаете мне принять решение, а в норме перед подобным следует сперва оценить обстановку. Согласны?

Хонока даже моргать перестала, задумчиво глядя на русоволосого.

— Какой дурак будет принимать решение до сбора информации? — продолжил изображать носорога стажёр.

Глава 9

— Я, честно говоря, не сообразил сформулировать вопрос в таком разрезе, — задумчиво ответил на наглую эскападу дед. — Извини, Такидзиро-кун, это непреднамеренно.

Хонока раскрыла глаза ещё шире: на её памяти Хаяси-старший впервые не поставил на место того, кто с противоположной стороны стола демонстрировал ему… м-м-м, нет, не заносчивость.

И не наглость, она даже задумалась, подыскивая нужное слово. С одной стороны, хафу по содержанию где-то прав — если положить руку на сердце и вдуматься.

С другой же, в Японии позволить себе подобный тон в отношении Хаяси Юто может очень ограниченное количество людей, чтобы сказать мягко. Если безнаказанно.

И все они относятся преимущественно к одному кругу, а на члена семьи Императора либо высокопоставленного сотрудника его же Канцелярии Решетников нисколько не походил.

Потому что никем из вышеперечисленных не являлся.

— Упс. — Русоволосый не сводил со старика глаз, внимательно улавливая малейшие оттенки эмоций. — Юто-сама, извините и вы меня: ваше предложение однозначно не является тем, что я подумал в первую секунду.

Ух ты.

В следующую секунду метис вылез из-за стола, церемонно поклонился и вернулся на место.

Хренасе. Неужели что-то в горах сдохло; последнюю фразу, финансистка, кажется, даже пробормотала вслух.

— А что ты подумал? — старик даже рукой махнул, мол, садись, продолжаем разговор.

С чего такая обходительность с обитателем нижних этажей? Или дело в этой дурацкой армии? Во времена деда подобный опыт в биографии однозначно являлся плюсом, даром что зря выброшенные годы.

— Подумал, развод лоха, — светловолосый спокойно пожал плечами. — Извините ещё раз. Но сейчас вижу, ошибся: вы действительно думаете своими шаблонами, они просто отличаются от моих. Не примите и вы за…

— Эй, хафу, подбирай слова! — полыхнула злостью Хаяси-младшая, не будучи в силах сдержаться при виде подобного беспрецедентного скотства. — Совсем уже?! Чего-о-о?! Развод лоха?! Это ты о моём дедушке?!

— Тс-с-с, — дед поморщился и поднял ладонь. — Хонока, не шуми. Такидзиро-кун где-то прав, как минимум по содержанию. А я просто отвык, что в этом здании, ещё и на этом этаже кто-то может иметь мнение, отличное от моего. Так-то, для успеха дела если, им всё было сказано правильно.

— Ну давай, ещё ему поклонись! — по инерции бросила финансистка в запале.

Она уже вышла из себя и находилась, в принципе, на семейной территории — остановить сорвавшихся в галоп коней сразу никогда не получается.

— Тихо. — Спокойно и негромко повторил хозяин кабинета, поворачиваясь персонально к внучке. — Пожалуйста.

Хонока демонстративно прикусила язык и обижено надулась.

Что же за день сегодня такой. Неужели я превращаюсь в терпилу, думала она.

Сперва этот взгромоздился на мой багажник утром — я промолчала. Потом он с этим своим «тройником» обгадил репутацию — я снова промолчала.

Ладно, второй раз был ради дела, нехотя признала она.

Но сейчас вообще! Сказать такое деду — это!.. это…

А старый ещё поддерживает мудака вместо того, чтобы вбить в него зачатки вежливости!

За столом тем временем происходило непонятное. Хаяси Юто, внимательно наблюдавший за ней, ухмыльнулся, поворачиваясь к полукровке:

— Вот поэтому, Такидзиро-кун, я и не могу никак уйти на пенсию. Надеюсь, ты понимаешь, к чему клоню.

— Ну, зато она всегда искренняя, — неожиданным ребусом на чужой ребус отбоярился хафу. — Мне кажется, в наше несовершенное время это очень большой плюс, стратегически — точно. Вы же не будете отрицать, что у безгранично искреннего человека глобальная перспектива в среднем на порядок выше? Чем у того, кто регулярно ушлит?

— Где-то согласен, — вздохнул старик. — Однако не все в жизни будут к ней столь же снисходительны, как ты. Особенно в наших кругах. К сожалению, твои конструктивность и рассудительность — редкость повсюду, в том числе среди аристократии.

Да что, чёрт побери, происходит?! Хонока знала за собой эту черту: когда она нервничает, то быстро закипает. Сразу после этого глаза застилает невидимая пелена.

Теряется способность быстро соображать и улавливать вторые смыслы. Как сейчас, например. Ещё и Уэки, любопытно вертящая головой от одного собеседника к другому, похоже, никакого дискомфорта в помине не испытывает!

Ута как специально, ни раньше ни позже, с жизнерадостным видом поискала глазами вокруг себя. Перегнулась через стол, подхватила несколько орешков из вазочки, забросила их в рот и запила чаем, как ни в чём ни бывало.

— А чему ты учился в том отдельном учебном центре? — старик опять продемонстрировал вежливое любопытство в адрес посетителя, словно ничего не произошло.

— Логистика, — пожал плечами метис. — Всё та же логистика, правда, с поправкой на специфику организации. Поэтому и сюда пришёл искать работу по специальности: если умеешь организовывать хранение большого количества номенклатур в очень сжатом объёме, навык легко адаптируется к любой системе хранения и учёта. Главное — не лениться.

— Только это?

— Ещё — быстро разыскивать находящееся на хранении. Уметь доставить заказчику в нужный момент. Соблюсти условия хранения в процессе транспортировки, они у некоторых номенклатур весьма специфичны. По крайней мере, были в тех местах, где меня учили.

— Понимаю, о чём ты, — собрано кивнул Хаяси-старший. — Минус сто по Цельсию?

— Даже побольше, насколько помню, — хафу резко задумался. — Сто тридцать, что ли? Но там вручную выставлять не надо, установка и терморежимы контролируются компьютером.

— Давай попробуем начать сначала, — дед миролюбиво положил ладони на стол. — Я хочу, чтобы девочки с тобой в тандеме заменили часть оборудования в серверных корпорации на более новые образцы. Ты понимаешь подоплёку.

— Могу задавать вопросы?

— Какие?

— Все и полные, включая самые неудобные. Я действую гораздо эффективнее, когда вижу картину целиком.

— Задавай, если пообещаешь, что содержание этого разговора не выйдет за пределы этажа вне зависимости от итогов. Даже если не договоримся.

— Обещаю. Человеческой порядочности меня учить не нужно.

— Да ты ох***! — ещё раз вскинулась Хонока.

Нет, ну как такое терпеть?! Главное, зачем?! У себя дома!

— Тихо! — Негромкий голос деда снова ударил по ушам. — Хонока, мы сейчас с твоим новым знакомым взаимно прощупывали друг друга! Каждый из нас хотел быть уверенным, что ему в партнёры даже на короткий проект не попадёт слюнтяй, разгильдяй либо просто нехороший человек.

— Мне кажется, период взаимных прощупываний благополучно завершён, — грамотно и в нужный момент предложила дипломатичная Уэки, забрасывая в рот ещё несколько орехов.

Или это она для разрядки обстановки? — сообразила Хаяси-младшая.

— Поддерживаю, — буднично кивнул дед.

— Я и не забывал, что нахожусь в гостях, — пожал плечами полукровка.

— Да ну! Расскажи это мне! Я тебя лично привела и сама рядом с тобой сижу! — ну а как тут смолчишь. — Не забывал он!

— Хонока-сан, пожалуйста, услышь меня, — хафу невозмутимо развернулся и посмотрел в глаза. — Иногда всё, что есть у бедного человека — это границы личности. Можно сравнить с домом и участком: если ты за границами не следишь, очень скоро по твоему участку начнут ходить кто ни попадя, а вскоре и вовсе о твоих интересах забудут. Напрочь. На твоей же территории.

— Я очень рад нашему знакомству, — заметил старик, внимательно глядя на стажёра. — Такидзиро-кун, я в свои годы редко кем-то очаровываюсь, чтобы потом не разочаровываться. Сейчас же не могу удержаться от комплимента.

— Я тебя услышала. Извини, если была в чём-то не права, — лаконично кивнула белобрысому Хаяси-младшая, успокаиваясь усилием воли.

Темперамент — штука хорошая, но финансисту часто следует помнить и о тормозах. Уметь останавливаться. Если постоянно давить на газ, неприятные финансовые результаты из периодических станут перманентными — это Хонока тоже помнила и понимала причины, оттого сейчас взяла себя в руки.

Этот разговор и позицию деда она ещё обдумает тщательно, потом. Сейчас же есть смысл, как говорит Хаяси-старший, сосредоточиться на главном — на общей задаче. От которой лично она выигрывает в первую очередь, поскольку управлять этой компанией в итоге ей (в том числе). И владеть Йокогамой тоже ей.

— Это всё останется тебе, Хонока. — Старик словно услышал её мысли и повёл рукой вокруг себя. — Давай ты для начала обеспечишь себя сама хотя бы на следующий год детекторами достоверности? В ключевых точках, на принципиальных этажах, в нужных залах совещаний и в кабинетах рабочих групп?

А в следующую секунду дед захрипел и повалился под стол.

* * *

На каком-то этапе хозяин кабинета буднично теряет сознание и падает на пол.

Чертыхнувшись, на автомате собираюсь броситься следом: пробежаться пальцами по ключевым точкам диагностики, посмотреть частоту сердечных сокращений, дыхательных — возможно, приступить к реанимации, если актуально.

Собираюсь, но не делаю. Вернее, не успеваю — поскольку Хонока размазывается в воздухе молнией.

Хорошая реакция либо у пациента это не в первый раз.

Меньше чем за секунду внучка уже стоит над дедом:

— Ута, дай! Не там! В столе!

Подумав, занимаю место рядом. Хуже точно не будет, а может, даже чем-то помогу.

Уэки косплеит такую же молнию, как и финансистка.

Девицы в четыре руки непринуждённым движением набрасывают на голову пострадавшего маску, активируют встроенный аккумулятор — и через секунду я понимаю, что прибор вентилирует лёгкие.

Чудо техники. Впрочем, здесь, наверное, и не такое можно встретить.

— Скорую вызвала, — сообщает айтишница секунд через пятнадцать. — Едут. Внизу их встретят, проводят сюда. Двери разблокировала.

Врачи действительно появляются бегом, с раскладными носилками через несколько минут. Неплохая система здравоохранения, по крайней мере, быстрая.

Диагностика электронная — через комплект датчиков, которые врач за десяток секунд размещает больному от макушки до пяток. После этого, едва глянув на экран, выдаёт вердикт:

— Забираем. Кто-то из вас будет сопровождать?

— Нет, зачем? — с тоскливым видом забытого на улице щенка опускает глаза внучка. — Это же не первый раз.

— Не волнуйтесь, всё будет хорошо! Как обычно. — Работник скорой звучит уверенно и сам верит в то, что говорит.

Вместе с напарником они подхватывают носилки и, сопровождаемые поднявшимся с первого этажа охранником, рысью исчезают за створками лифта.

— Ну и денёк. — Когда остаёмся одни, Хаяси-младшая подходит к стенке и изо всех сил лупит модельной туфлей в деревянную облицовку, сделанную под старину.

Затем грязно ругается.

— Не переживай. — Уэки подходит сзади и обнимает за плечи. — Это же регулярно так. Всё как обычно, чего заводиться на ровном месте.

— С последнего приступа прошло меньше времени, чем в прошлый раз, — шмыгает носом финансистка, старательно скрывая от меня, что собирается расстроиться не отходя от кассы в прямом смысле до слёз.

Беззвучно размахиваю в воздухе руками, пытаясь привлечь внимание айтишницы. Получается.

На пальцах выбрасываю, что пошёл. Жестами объясняю, что слёзы Хаяси-младшей — такая штука, что им лучше случаться наедине и без свидетелей. Во всяком случае, точно не в моём присутствии.

Уэки закусывает губу, на мгновение задумывается и отрицательно качает головой. Затем начинает семафорить жестами в ответ — но получается сложно, я её не понимаю.

Махнув рукой, делаю несколько шагов в направлении выхода, собираясь прикрыть за собой дверь без звука: мне ещё на таможенные склады пиликать. А здесь, как понимаю, рабочая группа временно прекращена по причине выбытия ведущего модератора собрания.

Хочется верить, выбытия временного — с конкретным стариком можно иметь дело. Он как минимум думающий.

— Стоять! — возмущённый окрик начальницы секретариата финансов застаёт меня с поднятой в воздухе ногой практически перед дверью. — Куда собрался?! Ты чё?! Вернись за стол, работать кто будет?!

Мне, конечно, есть что ответить, но я удерживаюсь.

В принципе почему бы и нет. Разворачиваюсь и возвращаюсь.

Уэки тут же сориентировалась, отступила на шаг назад, заняла методически грамотное место за спиной подруги так, что последняя её не видит. Сейчас айтишница виновато разводит руками, сжав губы в тонкую полоску, и словно извиняется передо мной: дескать, действительно придётся работать. Не взыщи.

* * *

Ута подвинула к себе вазочку с орехами со стороны, где сидел Юто-сан.

— Угощайся, — предложила она логисту, который завис с таким же отмороженным лицом, как и Хонока. — Народ, эй! — она помахала руками в воздухе. — Или работаем дальше — или погнали вниз!

— Я в ресурсе, — стажёр встряхнулся. — Могу продолжать. — Затем добавил без перехода. — Нормальный дед, мне понравился. С ним всё нормально будет? — смотрел он почему-то не на внучку, а на айтишницу.

— Угу. Не первый раз. Это она вон, постоянно на кое-что исходит, — Ута покосилась на финансистку. — У Юто-сан такие приступы регулярно, в больнице все в курсе. Даже по этажам, видел, как они быстро прибежали?

— Работаем, — Хаяси-младшая решительно врезала ладонями по столу. — Единственное, у меня голова не варит. Отвечать на вопросы могу, а думать самостоятельно пока нет. Кто командует?

— Рули, — спокойно предложила Уэки новому знакомому. — Главную задачу ты слышал, сам не дурак, в обстановке ориентируешься, поскольку тоже здесь работаешь. Командуй и модерируй, — разъяснила она в удивлённые глаза логиста, косящегося с опаской на финансистку.

Провести импровизированное совещание фактическая директор айти могла и сама, но ей захотелось получше понять, кем и чем является новый знакомый.

Вроде, думать умеет, несмотря на невысокую должность. Сейчас поглядим, насколько хорошо.

— Хаяси-сан, ты согласна, что следующие полчаса вопросы буду задавать я? — метис выбил дробь пальцами по столу, привлекая внимание Хоноки.

— Валяй.

— Тогда сначала оцифровываем цели и задачи. Дамы, я не ориентируюсь на вашем уровне, потому слушаю каждую по очереди заново, как если бы я вообще ничего не знал.

— Справедливо, — Ута поторопилась ответить до того, как подруга откроет рот.

Дальше она за полторы минуты пересказала выгоды, которые может дать импровизированная техническая революция в отдельно взятом небоскрёбе. Разжевала методику использования детекторов достоверности и перечислила самые яркие провалы из своей практики по причине их отсутствия.

— Получается, нужен список, — кивнул стажёр. — Оборудования и мест его установки.

— Да. — Уэки потянулась через стол, взяла планшет старика, вошла под своим логином в систему и за минуту сформировала нужную таблицу. — Держи, — она протянула гаджет светловолосому.

— Двадцать четыре пункта установки? — Тот без перехода задумался. — Расстановку по зданию вижу. Где можно взять вес каждой номенклатуры и ориентировочное время монтажа? В каждой точке?

— Щ-щас, — Ута уважительно кивнула и полезла в закрытую директорию, выгружать данные по аппаратной части.

— Держи, — через полторы минуты планшет сменил пользователя.

Хонока, поначалу наблюдавшая за их пинг-понгом без особого интереса, на каком-то этапе тоже прикипела к экрану:

— Погоди! Верни назад. — Она даже поднялась, обошла их по кругу, остановилась за спинами и нависла над головами. — Ута, это без дублирующих контуров? — Хаяси щёлкнула длинным ногтем по экрану.

— Без, конечно. И без неизвлекаемости, надо элементы искинов добавить, если мы на год-полтора рассчитываем. Здесь так, самое необходимое. Чисто чтоб с чего-то начать.

Финансистка и айтишница отлично поняли невысказанный подстрочник: часть управления компанией в самое ближайшее время перейдёт к ним, судя по состоянию здоровья Хаяси-старшего.

Однако любые декларации должны подтверждаться рабочими механизмами власти, например, такими, как этот — который сейчас обсуждается.

— Добавляй дубли, — уверенно предложила финансистка, сосредотачиваясь на цифрах. — С таким запасом, чтоб даже если землетрясение или камни с неба — оно у тебя всё равно работало в следующие годы.

— Бюджет получится слишком уж сексуальным, — вздохнула Уэки. — По деньгам не впишемся.

— Стоп! На мозговом штурме никакие идеи не критикуются! — подал голос стажёр. — Даже самые бредовые! Ута-сан, пожалуйста, внеси в первичный вариант запрошенные изменения и сохрани отдельно.

— Откуда на такое деньги, Решетников? — заметила айтишница, делая, впрочем, как сказано. — На корпоративные финансы рассчитывать не сможем — тема недекларируемая и частная. А с дублированием для надёжности раза в полтора-два дороже.

— Хоть в четыре, — заявила Хаяси с непоколебимым видом. — На это я найду варианты.

— Ну держи. — На планшете мигнул и изменился столбец с финальной ячейкой «итого».

— Цифру увидела. — Хаяси-младшая протянула руку, скопировала значение и отправила с планшета деда себе. — Сегодня переговорю со своими. Думаю, всё будет нормально.

— Точно? — айтишница впечатлилась лёгкостью, с которой было сделано заявление. — Не думала, что договориться по этой смете так просто.

— А чего тут договариваться? Выгода очевидна, момент не бесконечен, — наредкость здраво рассудила финансистка. — В собственную власть много инвестиций не бывает. Если мы с тобой действительно провернём это всё за неделю… Такидзиро-сан, в смете не хватает твоей части расходов!

— Не понял? — стажёр не успевал за мыслями директоров в новом для себя контексте.

— Доставка по внешней стенке — не анархия, а рабочий логистический инструмент. Как думаешь, сколько будет стоить это всё протащить наверх по вашим интересным каналам?

— Сто грамм и пончик, образно. — Стажёр, наблюдавший за изменениями в файле, даже не задумался. — Габариты самого простого класса, вес небольшой, достаточно одного, максимум двух человек. Выгнать мойщиков окон в ночную смену неожиданно сможете?

Подруги переглянулись.

— В ночную смену охрана здания формальна, — пояснил Решетников. — Я сталкивался, знаю, о чём говорю. Если на ночную помывку стёкол явится кто-то из вас — членов совета директоров — будет достаточно вашего прямого распоряжения. Ночной охранник в этом случае даже в журнал вносить ничего не будет: всё есть на камерах, такая сложилась практика.

— А камеры?..

— А кто их после ночной смены смотрит? Если ничего не случилось? — хафу сходительно посмотрел на Уэки. — Ну да, мыли окна в авральное время. Но мало ли, какие мероприятия запланированы на следующий день? Может, вы каких-то великих партнёров из кабмина приглашаете в здание?

— Хм.

— Угу. Неловленный мизер. Устанавливать, правда, вам, айтшникам. Как понимаю, нужно уложиться до утра, — он вопросительно посмотрел на Уэки. — Мы можем только дотащить.

— Своих в ночную смену я организую, хватит и пары человек.

— Спасибо за внимание, — стажёр поднялся и с жизнерадостно потёр руки. — Вроде, договорились, сообщите о сроках. Дамы, извините, мне пора нестись. Ваша компания — лучшее, что со мной случилось в этом несовершенном мире, но таможенные склады не ждут.

— Пха-ха-ха! — Ута впечатлилась и стилем, и слогом.

— Ничего смешного, — со вздохом заметил метис. — Андо-сан меня за одно место подвесит, если сегодня инвентаризацию не сделаю. Не знаете вы наших отношений внутри департамента!

Краем глаза Уэки заметила, что даже хмурая Хонока слегка улыбнулась.

— Так, погоди. — Айтишница неожиданно для себя решила проявить участие. — Такидзиро-сан, не подскакивай, задержись! Хонока, ваш вертолёт сейчас свободен?

— Отец остался дома, деда увезли на скорой, — равнодушно ответила финансистка. — Да.

— Пусть тогда свозит его на склады?! — Ута, не мигая, смотрела на подругу. — Туда и обратно?!

— Хорошо, — пожала плечами Хаяси. — На фоне сметы дублирующих контуров доставка стажёра вертолётом на склад — мелочь. Я без иронии. Пусть забирает и летит.

— Распорядись. — Уэки требовательно нависла сверху. — А я его провожу и представлю.

— Святая доброта, — проворчала подруга, набивая в мессенджере команду пилоту.

— Со стороны, кстати, оно подтверждает легенду наших с вами интересных отношений, — заметил Решетников.

— Да и хрен с ними, — непоследовательно отмахнулась Хонока. — Теперь-то уж что. «Поздно суетиться после того, как обгадился».

— Для дела так даже правильно, — заявила айтишница. — Если мы в эту и следующую ночь будем вместе шариться по зданию, лучше бы этим отношениям быть подтверждёнными. Хотя б так.

— Понял. А вы успеете всё закупить?

— Она успеет даже доставить ко входу, — уверенно кивнула Уэки и положила ладони на плечи Хаяси-младшей. — Сейчас посажу тебя в вертолёт — вернусь и проконтролирую. Хонока, я возьму с собой планшет?

— Без проблем.

* * *

На посадочной площадке вертолёт она обнаружила с откинутой крышкой мотора (или как там оно называется), а пилота — с ведром и тряпкой в руках. Ута хлопнула его по плечу:

— Проверь сообщение от Хаяси.

Тот отлично знал айтишницу, потому кивнул, всё бросил и резво полез в кабину.

— Десять минут! — а обратно высунулся с гаджетом в руке и уже с другим выражением лица. — Извините, я думал, есть время до обеда!

— Не парься, — махнула рукой Уэки. — Четверть часа точно погоды не сделает. Не торопись.

— Тогда пятнадцать минут?!

— Хоть двадцать, — она огляделась по сторонам. — Такидзиро-сан, пошли в ресторан, подождём там.

Крыша премиального здания помимо посадочной площадки имела мини-парк и небольшой ресторанчик для обитателей верхних этажей. Заведение принадлежало семейству Хьюга.

Ута заказала кофе, сэндвич с тунцом и предложила спутнику не стесняться:

— Угощаю.

Тот глумливо фыркнул, на рефлексе открыл рот — спохватился — и промолчал. Заказ, впрочем, сделал такой же:

— … и пожалуйста, сразу рассчитаемся. Мы можем очень быстро уйти, — стажёр указал глазами на пилота, готовящего вертолёт. — Чтоб вы за нами не гнались, а мы вас не искали.

Ута примерно представляла размер зарплаты логиста, как и была в курсе здешних цен. При появлении официанта со счётом она решительно полезла за банковской карточкой.

— Нет! — возмутился Решетников, задирая брови на лоб. — Ещё за меня женщины не платили! Мне ж сегодня премию выдали, — напомнил хафу тише.

— А-а-а. Ну ладно.

И правда. Инициатором являлся родной отец.

К огромному удивлению Уэки-младшей, синий конверт знакомого формата появился на свет из кармана метиса распечатанным.

И когда успел? Он же даже из здания не выходил? А наградили совсем недавно.

Стажёр тем временем извлёк стопку банкнот, отслюнявил две верхние, протянул их в качестве оплаты, прочее убрал обратно.

— У тебя примерно половины денег не хватает, — напряглась Ута, на глаз оценив оставшуюся сумму. — Кто вручал премию? Конверт был запечатан или уже вскрыт?

— А?.. А, не переживай, — метис откинулся на спинку дорогого дизайнерского кресла и поднёс к губам чашку вместе с блюдцем. — Хотя, конечно, приятно, чего уж… Денег было в два раза больше! Конверт разорвал я, когда на двадцать четвёртом отдавал половину.

— Чего-о? — она машинально огляделась и свистящим шёпотом потребовала. — А ну, рассказывай!

— Слушай, а ведь чуть из головы не вылетело, — логист расфокусировал взгляд и сейчас смотрел в никуда. — И хотел вам рассказать по возвращении, но сперва Андо, потом Абэ, потом старик мозги загрузил. Слушай…

Через минуту она таращилась на него, не мигая.

— Отомри? — попросил Решетников. — Что я не так сделал?

— Да я в порядке. Ты всё сделал так. Неожиданно просто. Навскидку не нахожу, к чему придраться — выглядит всё филигранно и безукоризненно. Хотя и странно для логиста. Стажёра логистики, — уточнила директор айти.

— Ты умная, — кивнул собеседник. — И конструктивная.

— Я, возможно, тоже бываю разной, — заметила Уэки. — Ты меня для начала ещё банально не знаешь.

— Такой как Хонока не бываешь. Никогда.

— Ошибиться не боишься с такой безапелляционностью? — через мгновение Ута взглянула Решетникову через плечо, подобралась и зашептала. — Так, Такидзиро, у тебя за спиной на другом конце ресторана пару столов заняли несколько человек из Хьюга. Никаких «сан», «кун», изображаем близких.

— Окей.

— Так что ты там говорил о моём характере? — она повысила голос да нормального.

— С детства росла ответственной. Когда тебе было четыре, в отношениях твоих родителей наметились сложности, тебя оно частично травмировало. Но родители справились с кризисом брака, примерно с пяти лет твоё детство вернулось в обычную колею.

Ута замерла с чашкой в руке, недонесённой до рта.

— Первая любовь в пятнадцать, — как ни в чём ни бывало продолжил русоволосый. — С семнадцатилетним мужиком из старшего класса. Когда ваши отношения стали приближаться к известному физиологическому контакту, тот тип тебя чем-то резко разочаровал и ты свернула лавочку: ему объявила отставку, а сама сфокусировалась на учёбе. Училась, кстати, почти на отлично, но не успевала по паре гуманитарных. Дай подумать… история Японии и литература? Эй, почему такое лицо? Сама же сказала, изображаем парочку, — последнюю фразу он практически не произносил, а лишь обозначил губами.

— Пошли отойдём к краю, от Хьюга подальше. — Ута с каменным лицом аккуратно поставила кофе на блюдце, блюдце на стол, затем поднялась из-за стола.

Протянула руку — Решетников в ответ дал свою ладонь.

Она потянула его на себя, заставила встать и повела к площадке для курения, на которой сейчас никого не было.

— Здесь точно не услышат. — Она поймала его взгляд. — Теперь рассказывай: откуда, как. С кем из моих знакомых общаешься.

Глава 10

— Ни с кем, — удивился Решетников. — Не обидься, но я и тебя сегодня впервые в жизни в глаза увидел.

— Хм. — Пока Ута напряжённо размышляла, пальцы сами извлекли гаджет, набрали нужную комбинацию и активировали одну из версий детектора достоверности.

Собеседник проследил за её манипуляциями с любопытством, но без негатива. Любого плана. Включая тревогу или вообще откровенный испуг.

Странно, как такое может быть?

— С кем из моих знакомых ты общаешься? — она повторила лобовой вопрос, и не думая скрывать, что в режиме реального времени контролирует правдивость его ответа.

— Ни с кем, — отчеканил хафу, зачем-то выпрямляясь, соединяя каблуки вместе и вытягивая руки по швам.

Ещё лицо идиотское состроил.

А-а-а, это он изобразил, что безоговорочно подчиняется.

— Клоун… — бросила айтишница. Затем продолжила другим тоном. — … Сказала бы я, если бы была расслабленной, а не как сейчас.

Её глаза смотрели серьёзно, иронии или позитива на лице не наблюдалось.

— Кажется, перестарался, — метис задумчиво потёр затылок. — В этой связи есть предложение. Давай ты мне все свои каверзные вопросы под этот твой загадочный полиграф, — кивок на гаджет, — отзадаёшь здесь и сейчас? Побыстрее? А то тебе оставаться, а мне лететь на склад и кофе хочется. С бутербродиком.

Странно опять. Детектор снова ничего не видит, метис действительно так думает.

— Спрошу в лоб: откуда у тебя моя информация? — Уэки чуть подумала и пояснила. — Я где-то согласна, по отдельности многое часто по сети гуляет. Но свести так в одной таблице может лишь… кто, Такидзиро? Я хороший математик.

— Это к чему?

— Я отлично умею определять закономерности. Которые, в свою очередь, являются признаками методики анализа. А если есть методика — … заверши фразу сам, раз такой умный? А я внимательно послежу, что на твои слова скажет мой детектор.

— Если где-то есть методика, значит, там есть и структура, — машинально ответил хафу. — М-да, не совсем тот результат, на который я рассчитывал. И правда разница менталитетов…

— Говори дальше. — Ута не отрывала глаз от экрана.

Если верить технике, одна бесконечная чистая монета. Кое-кто говорит то, что думает, и вообще не думает, что сейчас сказать — общается на автомате.

Не лукавит, не пытается недоговаривать. Здесь может быть неточно, потому что последний градиент мажется его запредельным любопытством: стажёру очень интересно общаться с фактической директором департамента в данный момент. Правда, причин интереса детектор не определяет. Жалко.

— Что тебе сказать в итоге? — собеседник вздохнул и тоскливо покосился на стол с остатками импровизированного ланча. — Я уже запутался.

— Откуда у тебя эта информация. Хотя стоп! Теперь уже интереснее методика анализа. Чёрт, и я запуталась.

— Сейчас распутаемся, — пообещал собеседник. — Уэки-сан, тебе не кажется, что ты сейчас с видом святой простоты интересуешься у банковского служащего, «А какой код от вашего самого главного сейфа?» — стажёр красноречиво растянул в стороны плотно сжатые губы и несколько раз подвигал вверх-вниз бровями. — А когда этот банковский служащий тебе на вопрос не отвечает, ты начинаешь злиться и топать ножками.

— Не подумала с этой стороны. — Она на мгновение оторвалась от детектора. — Справедливо. Было бы. Если бы мы были на одной горизонтали. Но ты несоизмеримо ниже меня по положению, потому…

— А-га-га-га-га!

Искренне снова. Не играет (разумеется, айтишница не повелась на демонстративный эмоциональный взрыв и взгляда от гаджета не оторвала).

— Пошли за стол, всё расскажу там. А то из четверти часа осталась хорошо если половина, а мне ещё по потолкам скакать на таможне.

— Причём тут потолки? — ровно спросила Уэки, прихватывая светловолосого под локоть и демонстрируя тактильным контактом небольшую с ним дистанцию.

Парочке из семейства Хьюга, которые пришли сюда покурить от своего столика.

Решетников, надо отдать должное, естественность действий не нарушил ни на мгновение:

— … На таможне же свои правила, — он перехватил её за запястье другой рукой, а свободной сдвинул на полметра за талию, давая Хьюгам пройти. — Есть негласная договорённость: таможенники разрешают нам хранить у себя наши причиндалы, но доступ для осмотра необследованных номенклатур их сотрудникам мы должны оставлять двадцать четыре на семь.

— Пока яснее не стало.

Двое курильщиков откровенно стригли в воздухе ушами, хотя и старались этого не показать. Видимо, ловили не столько содержание беседы — ну кто будет говорить при них о чём-то серьёзном — сколько эмоциональный тон: пытались определить, деловая встреча или мезальянс.

— Необследованные таможней номенклатуры традиционно хранятся на нижних трёх ярусах, — пояснил Решетников. — Верхние два теоретических свободны: у таможни не хватает ресурсов, прежде всего времени, залезать под потолок на осмотры.

— А-а-а, получается, верхние два яруса используете для хранения вы? — какая хорошая беседа, особенно с учётом незапланированных свидетелей.

И отношения всем видны более чем неформальные (которых нет в природе, ха-ха, но вы думайте, что есть), и информация по большому счёту пустышка. Хотя и обильная, ха-ха ещё раз.

— Угу. И вот по этим двум ярусам мне сегодня и изображать горного архара.

— Хорошо подыгрываешь, — серьёзно кивнула Уэки, когда они вернулись за стол. — Теперь мой предыдущий вопрос ещё более актуален.

— Имеешь ввиду, откуда я знаю? — с видом вселенской скуки и безграничного терпения уточнил метис.

— Да. По отдельности, повторюсь, ты ещё что-то мог выудить, — она чуть подумала, — хотя я и не понимаю, из каких источников. Особенно на твоём уровне. Но вот вместе, — айтишница требовательно смотрела на собеседника.

— В твоём телефоне есть фотографии людей, которых ты знаешь досконально? А я гарантированно в глаза не видел? — по виду Решетников на что-то мысленно плюнул и махнул рукой.

— Конечно. — По-прежнему не расслабляясь, Ута открыла галерею, рандомно спустилась на несколько прокруток вниз и ткнула в первый попавшийся снимок. — Вот. Сделано на Гавайях полтора месяца назад, она из тамошних японцев.

Троюродную сестру хафу однозначно не то что не знает, а даже и не подозревал о её существовании до этой секунды: паспорт другой страны, сам он из Японии не выезжал, в соцсетях Юми принципиально отсутствует.

Общие знакомые тоже исключены по определению, даже через третьи руки.

— Заурядная, — Решетников мазнул взглядом по экрану, задержался на секунду, потом вернулся к своему кофе. — Не в плане внешности, а в плане характера и устремлений. Мечтает о семье, о муже. Мечтает ему полностью соответствовать — поэтому старательно учиться. М-м-м, курс третий, на первом были какие-то проблемы по непрофильным предметам.

— Бухучёт. — С каменным лицом кивнула Уэки. — Она настаивала, что хочет сдавать экзамен в нашем стандарте — поскольку ей работать в нашей компании — а преподаватель упёрся и говорил, только по их стандарту. Дальше?

— Встречается с парнем, — Решетников ещё раз покосился на экран. — Убедила себя, что его любит, хотя на эмоции не шибко способна: в её понимании любовь — это уважение и возможность положиться, а не бабочки в животе, не крылья за спиной, или что там у вас является любовью. В эмоциональном плане.

— Всё?

— Не любит готовить. Усердно занимается спортом, но не тем, которым ей хочется.

— Лёгкая атлетика… а всегда любила плаванье…

— Ничего не скрывает от родителей. Очень плохо находит общий язык с остальной роднёй кроме одного человека, который живёт далеко. С этим человеком регулярно созванивается. — Стажёр немного подумал и тряхнул головой. — Всё. Других деталей не вижу либо они не существенны.

Вообще-то этот человек я, отстранённо подумала Уэки.

— Извини. Я должна быть уверена в чистоте эксперимента. Давай дальше.

Если бы на её месте сейчас сидел кто-то другой, бурных эмоций наверняка было бы в избытке. Но мышление математика тем и отличается, что старается формировать своё отношение к окружающему миру через измеряемые параметры.

Например, через статистику попаданий и промахов, то есть в цифрах:

— А об этом человеке что скажешь? — айтишница отлистала галерею ещё на месяц.

— Карты, женщины, жизнь на полную катушку. Учится неплохо, но регулярно ссорится с родителями. В деньгах не нуждается, регулярно тратится то ли на благотворительность, то ли на…

— Сказала бы я… — не стала сдерживаться Уэки, убирая с экрана фото ещё одного родственника, троюродного брата. — Друзья из семей попроще, по заведениям всей компанией ходят дорогим. Платит традиционно он, ему часто не возвращают свою долю.

— …

— А она?..

— …

— А он?..

Через полдесятка фотографий и пару минут стало очевидно, что некая система действительно существует.

— Что за шаманский фокус? Объясняй, — потребовала она по второму кругу, убирая гаджет.

* * *

В своих непрекращающихся попытках восстановить хоть что-то из ментального арсенала поневоле задумался над суррогатами и заменителями, коль скоро оригинальные техники недоступны. Начал экспериментировать, некоторые гипотезы подтвердились.

Сейчас чуть не доигрался — дёрнул чёрт пошутить.

— Объясняй, — требует Уэки в ответ на простенький, в общем-то, фокус.

Всё то время, что мы сидим в ресторане на крыше, она сыпала «каверзными» вопросами и демонстративно не отрывалась от активированного в телефоне «детектора достоверности».

— Ты в физиологии человека ориентируешься? — в принципе, секрета нет.

Здесь оно тоже существует, причём считается не за протез, а вполне себе котируется.

— Нет. — Её лицо из подозрительного становится озадаченным. — Надо?

— Открывай своё приложение на правду опять, — вздыхаю. — Отвечаю: расшифровка невербальных сигналов дофаминовой системы.

— ???

— Учебник по анатомии, углублённый. Наверное, ещё учебник по обмену веществ. Человек — тоже во многом механизм, у каждого организма есть свои внешние индикаторы.

— Продолжай.

— Моторика мелких мышц лица — невербальные их сигналы — сознанием не контролируется или контролируется плохо.

— Плохо — это насколько в цифрах?

— На десять процентов у десяти процентов людей.

— А у остальных?

— У оставшихся девяноста — менее чем на один процент. Вместе с тем, сигнализируют они из подсознания. То есть окружающим говорят о том, что у конкретной личности происходит на самом деле, а не о том, чем этот человек хочет казаться.

— Откуда ты это всё знаешь?

— Это все знают, кто в школу ходил! Или просто естественными науками увлекается, хоть и той же физиологией человека.

В здешних сетях информации полно в открытом доступе, я уже проверил, пусть и на разных языках. Другое дело что напрягаться и учиться новому в массе никто не любит.

— Честно говоря, на биологию во время учёбы я не налегала. Хонока тоже.

— Ну а я наоборот. К тому же, должны же быть какие-то хобби в моём возрасте.

— Ладно, я записала термины, ты пока продолжай.

— Расшифровка сигналов дофаминовой системы — достаточно несложный навык. Требует лишь насмотренности, начитанности и практики.

— Никогда не слышала.

— В Японии просто цыган нет, — пожимаю плечами. — Вот у них абсолютно без образования, часто у неграмотных, этот навык столетиями был прокачан так, что современным психиатрам на зависть.

— Это точно?

— В известной степени. Раньше кочевали, их отовсюду гоняли, вот они всё в систему и свели как бы не в средних веках. Другое дело, на сегодняшних курсах с научным подходом результаты намного выше, та база знаний всё же не сегодняшняя, — подумав, добавляю, — особенно если темой интересоваться, любить и изучать не из-под палки, а по причине искреннего любопытства.

— Решетников-сан, ты полон сюрпризов, как я погляжу.

— Никогда и не утверждал, что моим единственным увлечением является офис. Я много чем интересуюсь, просто рассказываю не обо всём. И не всем.

— Поняла. А ты по любому человеку так можешь сказать характер и мысли по фотографии? — женский голос становится вкрадчивым.

— По фотографии видна в лучшем случае четверть и то, на момент фиксации. Если вживую — думаю, по любому. При условии что у него лицо есть…

— А-ха-ха.

— … И что мышцы этого лица не парализованы — тогда картина искажается и с реальной ничего общего не имеет.

— Хм. А ведь ты уже понял, что я хочу предложить.

— Думаешь брать меня на всякие интересные встречи, где приложение достоверности на телефоне не включишь? А намерения второй стороны актуальны?

— Угу. Тем более, по возрасту мы с тобой отлично сочетаемся — вполне мотивировано можем представляться парнем и девушкой. Никому и в голову не придёт наигрыш. — Она оценивающе смотрит на меня и откровенно добавляет. — И ума в вечном стажёре никто не заподозрит, хотя у тебя с головой всё в порядке. В лучшем случае о нас с тобой подумают, что у хафу известный орган большой, вот я на тебя и запала. По причине собственной слабости на передок.

— Как насчёт репутации? Союз со мной — для тебя явный мезальянс. Вон, Хонока-сан вообще бесится из-за того, что наши имена оказались связаны.

— Ой, она от шестнадцатого века взглядами недалеко ушла! — отмахивается Уэки. — И вообще, она помешана на классике! Я где-то согласна, среди фамилий Бархатной Книги и её приложений есть свои правила. Но мы же не женихом и невестой представимся, а так, парнем-девушкой! Если ты непротив, — спохватывается она. — Ну и век какой на дворе? Как «начали встречаться», так и «расстанемся», я о совместном статусе. Мне бы на должности директора освоиться, а там…

— Одно условие. О выходах договариваемся хотя бы за день: у меня на ближайшее время грандиозные планы. Чтобы я мог планировать график.

— Ты не скажешь, что хочешь взамен? — собеседница серьёзно смотрит мне в переносицу. — Если промолчишь, это изящный способ увеличить сумму моего долга в несколько раз. При прочих равных.

— Я тебе клятвенно заявляю, — прикладываю руку к груди. — Что с тактичностью, совестью и порядочностью у меня проблем не было, по крайней мере, до этого момента. Если хочешь, включи ещё раз свой детектор, я повторю.

— Да я не выключала, просто уведомление с графики на звук переключила. Оно бы пикнуло, — честно сообщает она. — Детектор тебе верит.

* * *

— Такидзиро-сан, я очень разочарована. — Начальница отдела складской логистики уже в третий за сегодня раз столкнулась со стажером возле входа в сектор.

Она демонстративно взглянула на часы:

— Почти два часа. Я думала, ты уже на половине пути к складам.

С одной стороны, так ставить на вид любимчику кое-кого из совета директоров (и, кажется, даже акционеров) — не самая лучшая идея. С другой, подобное наплевательское отношение к работе ни один начальник от подчинённого терпеть не будет.

— Вы заметили, что я не смеюсь, Аяка-сан? — Решетников расплылся в идиотской улыбке. — Хотя и очень хочется, еле сдерживаюсь. Третий раз на том же месте! Если сейчас ещё и уважаемый Абэ-сан… — договоритесь он не успел.

— Андо-сан, пожалуйста, зайдите ко мне с вашим человеком! — в динамике прозвучал голос заместителя директора департамента.

— А-га-га-га-га… — сотрудник покраснел, напрягся, пытаясь сдержаться, но не преуспел. — Аяка-сан, ну извините! Как тут не веселиться.

— На твоём месте я бы думала не о веселье, а о ревизии. — Настолько спокойно, что практически холодно ответила Андо. — Если уж ты никуда не поехал, то хотя бы здесь сегодня не появлялся: мы ведь договорились.

— Я всё сделал, потому и вернулся, — возразил хафу. — Зафиксировал пересортицу и небольшую недостачу, — он протянул ей стопку листов. — В твёрдой копии, с живыми подписями, с их мокрой печатью. Если бы всё было нормально, я бы поехал по своим делам, а раз недостача…

— Дай. — Она выхватила бумаги.

Акт, акт, акт… Подписи нужных персон действительно были на своих местах.

— Это какая-то мистификация? — она подняла взгляд.

— В смысле?

— Каким образом ты быстрее чем за два часа успел всё это оформить? — она потрясла листками в воздухе.

— Там работы на час, — пожал плечами метис. — Основное время забирает дорога. Хонока Хаяси-сан дала мне свой вертолёт, я слетал на нём туда и обратно. Это по земле телепаться через горы три часа, а если лететь, то выходит гораздо быстрее.

— Хаяси-сан дала тебе свой вертолёт? — растерялась Аяка. — Чтоб ты слетал на таможенные склады сделать ревизию?

— Ну да. — Решетников отчего-то завёлся. — Да позвоните ей сами, если не верите! Или Уте Уэки-сан, она меня до этого вертолёта провожала и в него сажала! Они подтвердят! Я действительно был на складах и действительно сделал свою работу! Вас сейчас не обманываю! А в свой законный отгул вернулся сюда только потому, что недостача — и акты должны быть у вас в оригинале в день фиксации!

— Прости. Если я сейчас неправа, приношу извинения, — заморожено кивнула Андо, задумываясь.

То, что аутсайдеру их департамента, вечному стажёру Решетникову, сразу двое членов совета директоров содействуют подобным образом, явно что-то значит. Понять бы, что.

Первый вариант: для финансистки Хаяси была чем-то очень важна эта ревизия. Чем?

Аяка ещё раз пробежала взглядом по бумагам. Да ну, фигня. Яйца выеденного не стоит. Уровень в лучшем случае старшего уборщика, но никак не члена Совета директоров.

Тогда что? Им чем-то важен сам Решетников? Ну-у-у, слухи как бы уже поползли, причём стремительно. Но к чему такая откровенная демонстрация с вертолётом?

С другой стороны, семейство Хаяси ничего не делает просто так, а младшая Хонока — втройне, потому что та ещё стерва.

Так и не придя ни к какому заключению, Андо развернулась на каблуках и бросила через плечо:

— За мной! — после чего модельным шагом от бедра направилась к Абэ.

— А-га-га-га-га… — в спину раздались крайне неуместные звуки в исполнении болтающегося в кильватере стажёра.

— Пожалуйста, прекрати смеяться, — процедила она, не поворачивая головы.

— Я тихонько! А-га-га-га-га… Простите, Андо-сан, это не в ваш адрес! И не в адрес господина заместителя директора! Просто день сегодня суматошный, вот стресс и прорывается. А-га-га…

— Вы не торопитесь, — заметил Абэ в адрес задержавшейся у входа Аяки.

Она тут же гневно сверкнула глазами в сторону Решетникова, переадресовывая претензию.

— Проходите, располагайтесь. Такидзиро-сан, ты разве не на ревизии? Увидел тебя внизу и позвал, потому что возникло новое дело. Но ты же сейчас должен быть на таможенных складах?

— Минуту назад оттуда вернулся, акты у Андо-сан, — стажёр указал взглядом на бумаги в чужих руках. — Живые подписи, мокрые печати; недостача хотя и небольшая, но зафиксирована по всем правилам. Как и пересортица.

— Ты успел съездить за это время?! — Абэ сформулировал тот же вопрос значительно деликатнее.

Аяка деликатно опустила взгляд, стараясь не встречаться глазами с подчинённым.

— Я уже объяснил. Хонока Хаяси-сан дала мне свой вертолёт, точнее, распорядилась, чтобы пилот свозил меня туда и обратно. Поэтому получилось быстро — не пришлось болтаться по серпантину через горы.

— Так это ты прилетал туда?! — Абэ на мгновение отвесил нижнюю челюсть. — Мне доложили, что была посадка и взлёт, я как раз и хотел спросить тебя, кого ты там ещё видел из начальства.

— Это я и был. Мои слова могут подтвердить Хонока Хаяси-сан и Ута Уэки-сан, последняя меня до этого вертолёта провожала и лично говорила с пилотом.

— Да нет, не надо ничего подтверждать, — мгновенно сориентировался руководитель.

Аяка скорости чужой реакции только позавидовала.

— У меня нет ни малейших сомнений в твоих словах, — твёрдо заявил Абэ. — А позвал я вас вот по какому поводу. Аяка-сан, на вашего сотрудника, — кивок в сторону стажёра, — пришло поощрение от службы безопасности.

Решетников, имевший и без того своеобразное лицо, разинул глаза, казалось, на невозможную даже для него ширину:

— Я не ослышался?

— Нет, — замдиректора выдержал паузу, наслаждаясь произведенным впечатлением. — Подоплёка такова. Поскольку они попросили тебя не поднимать шума из-за одного банковского счёта…

— Я понимаю, о чём речь.

— … а сама эта просьба явно ущемляет твои интересы, Такидзиро-сан, вот это они передают тебе в качестве компенсации.

Жестом фокусника Абэ извлёк из стола электронную карточку-пропуск и протянул стажёру:

— Безлимитный бессрочный абонемент в спортклуб «Атлетика» на девяносто третьем этаже.

— «Атлетика»?! Которая в нашем здании?! Это где абонементы только годовые?! Полтора миллиона иен?! — стажёр впечатлился по верхней планке.

С неверящим лицом и дурацкой улыбкой он принял карточку двумя руками:

— Не могу поверить. Полтора миллиона… Спасибо, Абэ-сан!

— Андо-сан, пригласил и вас, чтобы вы были в курсе. — Шеф имел вид более чем удовлетворённый.

Он уже явно просчитал, что это награждение в его исполнении очень неплохо стыкуется с весьма интересной политикой кое-кого из акционеров. Тех, которые предоставляют личный вертолёт стажёру другого департамента для ревизии за городом.

Также, подобные награждения между службами — явное признание заслуг руководства департамента, хотя и косвенное.

— Присоединяюсь к поздравлениям, Такидзиро-кун, — Аяка решила не дуть против ветра и действовать в полном соответствии с линией начальства. — Извини, пожалуйста, за неловкую фразу на входе в отдел: мне в голову не пришёл вариант с вертолётом.

— Поверить не могу, — восторженный взгляд русоволосого рассеяно блуждал по сторонам, ни на чём не фиксируясь. — Вы даже представить не можете, насколько это вовремя! СПАСИБО! — он вынырнул из грёз и со счастливым видом поклонился каждому начальнику по очереди.

— Я тебя больше не задерживаю, — деликатно качнул подбородком Абэ. — Это всё на сегодня. Андо-сан, а вы, пожалуйста, задержитесь.

* * *

Очнулся Хаяси Юто в больнице:

— До чего ж невовремя! — крякнул он, осматриваясь в уже знакомой палате.

Последнее, что он помнил — это как у него не вышло довести до конца беседу с необычным молодым сотрудником. Видимо, теперь придётся отложить разговор как минимум до выписки.

Тут же противным звонком отозвался датчик, извещающий персонал о приходе пациента в сознание.

— Как самочувствие? — мгновенно материализовавшийся в палате доктор тоже был знаком.

— Сообразно возрасту, — с врачами Хаяси-старший не видел смысла подбирать слова. — Что со мной было?

— Всё как обычно. — Дальше последовал пересказ хорошо знакомых подробностей с незначительными нюансами. — … Так что, на следующую пару-тройку дней вы — наш клиент.

— У меня срочный проект в здании компании, — старик попытался возразить.

— Пишите отказ от госпитализации, — доктор пожал плечами, не видя смысла спорить. — Только я вынужден буду о нём сообщить вашим ближайшим родственникам.

Не вариант, вздохнул про себя старик. Родственники точно отсюда даже шага ступить не дадут.

— А если?…

— НЕТ! Извините, Хаяси-сама. При всём уважении к вам, моя работа мне тоже дорога! Как и профессиональная репутация.

Оставшись в палате один, Юто подумал — и потянулся за гаджетами.

Если нельзя работать в здании, инициировать кое-какие процессы отсюда никто не запретит. Глядишь, может даже получится вмешаться и кое-что подправить — возникни такая необходимость.

В следующие пять минут он отправил через секретариат Хоноки сразу несколько запросов.

В министерство обороны — кое-кому из знакомых частным порядком просьбу поделиться информацией о закрытом несколько лет назад отдельном учебном центре. Заодно, если получится, и о курсанте заведения с весьма странным сочетанием имени и фамилии.

Второй запрос был в одну из дальних префектур. Там в глуши, на берегу моря, знакомые знакомых должны попытаться навести справки о семье Решетникова: что известно, кто такие, чем были заняты, что делают сегодня.

По этому пункту он не ждал многого, но иногда понимание того, кем были родители, помогает неплохо спрогнозировать, чем или кем станут их дети.

Хуже в любом случае не будет.

Третий и последний запрос он сделал в детективное агентство друзей молодости: за знакомым внучки есть смысл приглядеть хотя бы следующую пару дней. Доверяй, но проверяй: пока импровизированный проект известной, к-хм, технической реконструкции в Йокогаме не завершится, лучше из первых рук знать, чем занят нетривиальный стажёр логистики.

Себя не перестрахуешь, осторожности много не бывает. Не то чтобы Хаяси-старший сходу не доверял новому человеку своей внучки, скорее, в его возрасте веские причины нужны именно что для доверия.

А для недоверия, вздохнул Юто, на моём жизненном этапе достаточно имеющегося опыта. Конкретный человек ни при чём, хватит того, что он просто есть.

* * *

Хину Хьюга ходила в спортклуб на девяносто третьем в первую очередь потому, что там никогда не было лишних лиц: стоимость, дислокация на неудобном для людей с улицы этаже, ограниченное количество абонементов для продажи.

По большому счёту, кроме топ-менеджмента Йокогамы, членов их семей и очень узкого круга знакомых никому другому сюда хода не было.

До сегодняшнего дня: сидя между двумя бассейнами в шезлонге, она с удивлением обнаружила нового человека.

Никогда раньше не появлявшийся здесь тип быстрым шагом прошёл от душевых, оттолкнулся от стартовой тумбочки, вошёл в воду почти без брызг и пошёл экономным двухтактным кролем, выдох через три гребка (?!!).

Сегодняшний день не задался с самого начала: двоюродный дед, Хьюга Хироя, в чём-то лишь ему известном уступил старому Хаяси (кого-то или что-то не поймал), оттого неудовольствие выместил на ней и ещё на паре родственников, входящих в Совет Директоров Йокогамы.

В Департаменте регулярного менеджмента, где Хину числилась официально, срочных задач не было, потому она пошла сюда. А здесь новые лица, к которым она всю сознательную жизнь относилась скептически.

Интересно, кто такой?

Обитатель явно нижних этажей небоскрёба (такого пловца с верхних она бы знала) всем видом излучал намерение зарядиться как бы не на полторашку: сто, двести, триста, заплыв явно надолго.

Она принялась за фреш ананаса в высоком стакане, изредка приглядывая за незнакомцем.

Понимающая в плавании профессионально (юношеская сборная префектуры в своё время), Хину с ревностью ожидала финиша после каждого круга, но через пятнадцать сотен удивилась: ошиблась. Не полторашка, больше.

Да кто ж он такой? Тип явно плыл полноценный марафон. Интересно, трёха или пять?

На четвёртой тысяче, когда трёха утратила актуальность, она плюнула на приличия (всё равно заняться нечем): Хьюга запустила на смарт-браслете, синхронизированном с ноутом и смартфоном, программу распознавания лиц. Для следующего действия ей пришлось даже слезть в воду на соседней дорожке и якобы случайно замешкаться у бортика.

— Да ну?! Решетников?! — фамилия, выданная программой, удивила до полного изумления.

Дед как раз и бушевал в семейном чате с утра из-за этого человека. Сомнительно, чтобы в небоскрёбе был кто-то второй с такой фамилией. Неточно (из безопасности какой-то там информации ещё не было), но весьма вероятно, что это один и тот же персонаж.

Ещё через какое-то время Хину мысленно погладила себя по затылку за то, что на автомате засекла время чужого заплыва: конкретные выводы делать рано, но человек, выходящий из семнадцати минут на каждой полторашке марафона, должен иметь весьма определённый склад мышления.

Тем, кто не плавает профессионально, не понять. Зато она очень хорошо это понимает.

Ладно. Пусть финиширует, потом она найдёт способ с ним заговорить. В случайные совпадения дочь своей семьи не верила: сперва Хаяси кое-что интересное в здание протаскивают, а сейчас их протеже вон, в бассейне купается. С абонементом стоимостью в свою полугодовую зарплату, если не есть, не пить и ездить не в метро, а бегать пешком.

И появился он именно в то время, когда она тоже здесь минимум четыре дня из семи.

Глава 11

Описать удовольствие, которое чувствуешь, когда доплываешь марафон, словами не выйдет — такое нужно испытать лично. Любые рассказы со стороны будут пресными и чёрно-белыми.

С наслаждением, близким к интимному, хлопаю рукой в стенку бассейна после последней сотни и выныриваю, хватаясь руками за бортик.

Очки для плавания пришлось брать из общего ящика в раздевалке — они не очень качественные, запотели за время дистанции, почти ничего не видно. Стянув их с лица, с удивлением сталкиваюсь нос к носу с аппетитной девицей в бикини такого фасона, что, если думать о нравственности, то этот купальник лучше снять — без него получится пристойнее.

— Решетников, вылезай, — спокойно предлагает она, наклонившись с бортика вниз и глядя мне в глаза с очень короткой дистанции. — Нанырялся, буль-буль карасик, я впечатлена. Пошли поговорим.

Странная ситуация. Особенно в сочетании с её непоколебимой уверенностью в правоте своих действий.

— А ты вообще кто? — интересуюсь, на всякий случай прихватывая с бортика сдвоенную доску для плавания и отплывая от стенки бассейна на метр.

— Не выделывайся. Я отлично понимаю, зачем ты здесь, — в её словах слышна неприкрытая досада того рода, которую испытывают в адрес любимой собаки, когда та обрывается с поводка и убегает от хозяина.

И теперь пса нужно разыскивать по кустам, в дальнем конце парка, по колено в болоте.

Что ответить? Девица, что интересно, реально верит в то, что говорит.

— Будешь смеяться, но я тоже отлично знаю, зачем я здесь, — замечаю из бассейна, отпуская доску и работая ногами на ватерпольный манер. Тело нужно приводить в порядок капитально, в том числе мышечный корсет ниже пояса. — И боюсь, у нас с тобой разные версии. Не сочти за вызов, — тороплюсь добавить, поскольку её брови устремляются вверх, а сама она вскидывается, чтобы бросить что-то резкое. — Я более чем впечатлён твоим экстерьером, — демонстративным взглядом поднимаюсь с ног до головы и оттопырив вверх большой палец. — А ещё больше я впечатлён тем, что ты меня знаешь, а я тебя не припоминаю.

— Я тебя не знаю, не льсти себе. Программа распознавания лиц, — она щёлкает ногтем по браслету-гаджету. — Увидела незнакомого типа в моё время на территории, потом этот твой выпендрёж с марафоном на публику. Молодец, считай, добился, чего хотел! Обратил моё внимание.

Сейчас бы деликатно намекнуть, что она — типичная жертва иллюзии собственной грандиозности. Слепые пятна в настройках личности, патологические психозащиты, всё такое.

Но с другой стороны доставшаяся в наследство физиология предшественника выступает категорически против жёсткого завинчивания гаек в конкретной коммуникации.

— Мне крайне неудобно, но я давно мечтал об этом спорткомплексе, — ладно, попробуем пройти по краю. Чтоб и волки были сыты, и овцы целы. — Сегодня в качестве компенсации за кое-какой долг я наконец получил возможность ходить в Атлетику. На работе дали отгул, начальство слёзно попросило не появляться в отделе день, а лучше два. Я радостно направился сюда, о тебе ничего не знаю, честное слово, — приложить правую руку к левой половине груди. — Хотя внешностью впечатлён по верхней планке. Ты какая-то модель?

Ещё раз пройтись взглядом, теперь уже сверху вниз.

С одной стороны, её весьма определённый настрой в данный момент развёрнут явно не в романтичную сторону, это минус.

С другой: спортивная фемина без преувеличения модельной внешности, выше среднего роста, в более чем откровенном купальнике (в бассейн такие в принципе не надевают. Интересно, что она этим хотела сказать?). Инициативу проявила сама, в её голове при этом — куча тараканов.

Идеальный объект для любых манипуляций, если рассуждать прагматично, чтобы не сказать, цинично.

Сюда же: настройки её личности настолько специфичны, что потенциально поддаются переформатированию в любом объёме, особенно с позиции мужчины. Есть, правда, условие — нужно входить в её ближний круг и являться для неё авторитетом, но при желании и это дело техники.

Простым языком: из девицы можно лепить что угодно при наличии несложных навыков и желания, даже ментал не нужен. Она, кстати, регулярно от этого и страдает — в отношениях постоянно выступает сервисной функцией для других, если деликатно. Объектом, не субъектом.

Жалко где-то, чёрт побери.

— Ты красивая, — откровенно заявляю вслух, под чрезмерным давлением гормонов так и не выбрав пока окончательную линию поведения.

Тот случай, когда пилот (сознание) жёстко требует сматывать удочки — потому что проблем даже на невооружённый глаз можно не унести, даже в рюкзаке. Но автопилот (подсознание) в то же самое время машет топором с целью оглушить пилота и заняться тем, чем ему (подсознанию) хочется.

Общением с конкретной представительницей противоположного пола.

— Не-а, — тем временем хозяйка неуместного здесь бикини лениво качает головой и выпрямляется. — Не старайся, стажёр, не прокатит: я отлично представляю, как человеку твоего уровня нужно извратиться, чтобы сюда попасть в принципе. Молчу уже, чтоб сделать это в то время, когда хожу я. — Она что-то прикидывает и добавляет. — Ну или другие люди с девяносто второго и выше.

Хреново не знать контекста. Видимо, выше девяносто второго этажа в Йокогаме обитают крупные акционеры и их ближайшее окружение.

Как бы ещё угадать, кто она такая? Вычислить точно пока не получается: по невербалке два варианта, но не рядом, а один исключает другой.

— О совпадениях заливай в другом месте, — уверенно продолжает обладательница завышенной самооценки высотой с Эверест, которая на самом деле — защитная реакция психики.

— Даже неловко говорить, что извращаться не пришлось, — озадачиваюсь из воды. — Просто провёл абонементом по сканеру на турникете — и всё, попадание внутрь. До раздевалки и бассейна дошёл ногами.

— Абонемент? — нахмурившееся лицо свидетельствует, что чья-то картина мира резко дала трещину. — Да кто из наших тебе его дал, простому стажёру? Хотя нет, они же все именные… Если лица нет в базе, тебя бы не пропустила система… Не заливай! Чего ты вообще добиваешься, Решетников?

— Даже не знаю, как продолжать этот разговор, — говорю, что думаю. — С одной стороны, с обладательницей такой внешности любому мужику хочется быть максимально корректным — это физиология, исключений нет…

— Скажи что-то новое, не эти ваши дебильные подкаты между ног! — стандартные отработанные аргументы, вылетают из неё на автомате, без участия новейших структур мозга (тех, которые именно что думают).

— … поэтому и врать не хочется. Но если сказать тебе сейчас правду, можно нарваться на резкий негатив, — продолжаю. — А с такой модельный внешностью на ровном месте ссориться неохота.

— Ты это о чём? — она подозрительно щурится.

— Ладно, лови. Хуже точно не сделаю, — ей, не себе. — Ты очень одинокий в душе человек. За твоим демонстративным антуражем благополучия, успешности и крутости на самом деле прячется растерянный ребёнок, образно. Которому регулярно не хватает внимания тех, кого он хотел бы считать близкими.

— Вылезай. — Холодно требует девица, решительно меняя и выражение лица, и настрой в голове. — Быстро. Решетников, у тебя получилось, что хотел: внимание моё ты привлёк, как никто другой!

— Ты кто? Будет гораздо проще, если я хоть примерно пойму, с кем имею дело.

— Решил затянуть прелюдию или издеваешься?! Может, хватит нарываться?! Я с тобой пока нормально разговариваю, не заметил?! А ну, вылезай! Можем ведь и иначе поговорить!

— Ничего себе, нормальный разговор. Даже страшно спрашивать, как тогда выглядит альтернатива.

* * *

За непродолжительное время до этого.

«Зайди срочно». Получив такое сообщение от Хоноки в не самом распространённом мессенджере, Ута поднялась и быстро пошла в секретариат финансов.

— Где?.. — в первом кабинете на шестерых Хаяси-младшую она не обнаружила.

Встревоженные подчинённые, стрельнув взглядами в сторону пустого стола шефини, дружно указали на дверь комнаты отдыха:

— Там.

Айтишница нахмурилась: если финансистка переместилась в защищённое от наблюдения помещение, но при этом не ушла из секретариата, значит, какие-то проблемы.

Она кивком поблагодарила персонал и через секунду плотно закрыла за собой дверь с противоположной стороны:

— Что стряслось?

Хаяси-младшая стояла возле панорамного окна между двух карликовых мандаринов на мини-газоне и смотрела на город. Не сказав ни слова, она протянула свой гаджет через плечо назад.

Ута прочла несколько последовательных сообщений от врачей из больницы и выругалась.

Хаяси Юто был переведён в реанимацию из терапии по причине обширного разрыва аневризмы.

— Какие шансы у него? Какие последствия для нас? — Уэки не была ни бездушной стервой, ни чужим человеком, которого личные проблемы семьи Хаяси не касаются.

Однако, оценив состояние подруги, Ута приняла осознанное решение: кто-то из двух сейчас должен превратиться в камень.

— У него ты видишь сама. — Хонока с каменным лицом ткнула в свой смартфон в чужих руках. — А для нас…

— Стоп! Отсюда, — айтишница подняла гаджет экраном от себя, — я не вижу никаких прогнозов: только диагноз и планы на три часа, включая операционное вмешательство.

— Это и есть шансы. Если о них не пишут прямо, значит, их нет.

— Понятно. — Айтишница оглянулась, не поленилась сходить к дальней стене, взяла стул и вернулась с ним на газон.

— Здесь растения. — Ватной безэмоциональной куклой отреагировала Хаяси на впившиеся в траву ножки.

— Неважно. Какие последствия для нас?

— Его пакет акций был размещён месяц назад в качестве залога под последнюю кредитную линию, — финансистка имела в виду привилегированные акции одного из ключевых учредителей. — То, что он сейчас вне игры, Хьюга однозначно будут пытаться использовать против нас.

— Мы остались без блокирующего голоса?

— Да. И в Совете директоров, и в Наблюдательном совете.

Устав Йокогамы был написан давно и по очень несовременным правилам. Голоса ключевых акционеров и их контрольные и блокирующие пакеты управлялись слишком инерционно.

В переводе на нормальный язык, пока Хаяси Юто жив, его право в корпоративном управлении не может быть передано никому. Даже несмотря на недееспособность.

Соответственно, компания из конструкции с двумя полюсами только что превратилась в однополярную. На непонятное время. С подавляющим перевесом семьи Хьюга.

— У меня голова не варит, — бросила финансистка. — Чувствую себя сукой.

— Почему?

— Врачи практически открыто заявили, что шансов у него нет.

— Я держу в руках твой телефон и в нём об этом ни слова, — возразила Ута.

— Повторяю ещё раз. В нём нет ни слова о его шансах в процентах именно потому, что нет самих шансов.

— Говори дальше.

— Получается, в наших интересах, если говорить о материальной стороне, желать, чтобы он поскорее умер.

Уэки ничего не сказала, лихорадочно гоняя в голове по кругу услышанное.

Пока Хаяси Юто не придёт в себя, его старинный компаньон и ровесник Хьюга будет единственным фактическим источником власти. Со всеми вытекающими для группы Хаяси-Уэки, их команд, проектов, каналов финансирования, перечислять можно до бесконечности.

Но если верить родной внучке больного (у неё свои отношения с той клиникой), на приход в себя Хаяси-старшего рассчитывать не приходится в принципе. Соответственно, чтобы высвободить механизмы передачи власти, наследникам действительно нужно молиться, чтобы старик поскорее умер.

Чего ни один здравый человек в адрес близкого родственника делать не будет.

— Врагу не пожелаешь, — подвела итог Уэки.

— Ну.

— Хонока, соберись! — Резкий голос айтишницы хлестнул по ушам подруги, словно бич. — Если не сдаваться, что можно предпринять? Отец что говорит?

— Они с матерью в истерике, я б рассчитывала только на себя.

— Что можно предпринять?!

— Законного или не совсем?

— Без разницы. О морали и законе забудь на следующие две минуты. Просто перечисляй и не думай о постороннем.

Хаяси вздохнула, потянулась вверх на задержке дыхания, резко выдохнула и начала говорить.

* * *

Ута мысленно поставила плюсик стажёру. В преддверии сегодняшнего возможного ночного аврала он на каком-то этапе дисциплинированно прислал в их конференцию на троих сообщение: «В бассейне, Атлетика. Телефон в раздевалке, какое-то время не на связи. Если срочное — я на воде».

Сейчас хоть было понятно, где его искать.

Она поднялась на этаж спорткомплекса, прошла пару электронных дверей универсальным ключом директора департамента и замерла в выложенном плиткой проёме перед выходом непосредственно к ваннам бассейна: бортики имели один уровень с поверхностью воды, последней доходило и по щиколотку.

От присутствующих внутри её закрывала большая квадратная колонна, потому пикирующиеся Решетников и Хьюга Хину айтишницу не видели.

Зато она их обоих отлично слышала: по дневному времени народу почти не было, только три человека во втором лягушатнике, в противоположном конце водной арены, наверное, почти сотня метров.

Ута понятия не имела, из-за чего парочка сцепилась, но ситуация почти вышла из-под контроля: Решетников добросовестно распустил слюни при виде женской анатомии, откровенно выставленной напоказ. Даже делал из воды вялые попытки наладить определённого плана контакт, безуспешно: несмотря на прошаренность в психологии, что-то у него не складывалось.

С другой стороны, возможно, даже он не понимал, с кем имеет дело.

Хьюга же абсолютно искренне и в мыслях не держала, что кто-то может её не знать, раз. Бассейн этот, как и ресторан на крыше, числился за их фамилией, но, в отличие от кабака, был записан только за ней, это два.

Третье и главное. Финалистка пары национальных конкурсов красоты, плававшая в своё время едва ли не за национальную сборную, серая кардинал Департамента регулярного менеджмента Хину абсолютно искренне не верила, что в компании есть мужчины, имеющие иммунитет от её пожеланий (на самом деле являвшихся, конечно, приказами и распоряжениями, завуалированными или не очень).

— Вылезай. Я. Сказала. — Хьюга приближалась к последней стадии своего весьма невеликого терпения.

— Щ-щас! — абсолютно искренне быковал в ответ Решетников из бассейна. — Ты сперва хоть скажи, кто такая!

Да что за бред.

— Кажется, пора вмешаться, — пробормотала Уэки, выгребая из-за квадратной колонны и стараясь аккуратно ступать по сухим островкам плитки, чтобы мочить туфли как можно меньше.

Хозяйка бассейна, разумеется, услышала стук каблуков за спиной:

— Сюда в этой обуви нельзя! — она обернулась на шум и без паузы возмутилась. Затем узнала Уэки, скривилась и неприязненно процедила. — Ты?!.. Что случилось?

— Я не к тебе, — покачала головой Ута, демонстративно глядя через плечо пловчихи на Решетникова. — Такидзиро-кун, извини, что отрываю! Пожалуйста, вылезай скорее, пошли! Это срочно!

— Сейчас. — Надо отдать стажёру должное, он моментально утратил интерес к предыдущей собеседнице.

Подплыв в два гребка к бортику, он хлопнул на него доску для плавания, сделал неуловимое движение руками — и через секунду стоял перед Утой.

— Вы что, вместе? — выражение лица Хьюги-младшей разлилось по душе Уэки бальзамом и на мгновение затмило текущие неприятности.

— Что случилось? — хафу проигнорил Хину, встревоженно глядя на айтишницу.

— Не здесь. Расскажу по дороге, — она постаралась, чтобы внешне разговор выглядел как можно более похожим на общение близких людей.

Из-за случившегося очень многое придётся ускорять, причём в таких условиях, что любые средства хороши. Если та же Хьюга Хину будет искренне думать, что подоплёка их отношений с Решетниковым — интим, это только в плюс.

— Помоги, пожалуйста, — по-прежнему игнорируя хозяйку бассейна, Ута подхватила стажёра под мокрую руку и оперлась на его локоть. — Вода, ноги скользят, еле дошла…

* * *

«Андо-сан, вы бы не могли мне уделить пару минут? Я снаружи, перед дверью в наш коридор».

Прочитав сообщение от стажёра в служебном мессенджере, Аяка удивилась. Начать с того, что он радостно схватил абонемент в Атлетику двумя руками и понёсся осваивать её просторы, поскольку давно мечтал попасть на девяносто третий, но не имел возможности.

Судя по намерениям, выйти из клуба подчинённый собирался не раньше позднего вечера.

До сегодняшнего дня личность Решетникова была для Андо не сказать что значительной. Однако после полёта на ревизию вертолётом, принадлежащим Хаяси, начальница отдела складской логистики в своей внутренней иерархии передвинула его фигурку сразу на несколько уровней вверх.

«Мин.» — ответила она, свернула на экране окна, отправила документ и вышла из отдела.

— Что случилось? — при виде мокрой головы стажёра Аяка оторопела.

— Пожалуйста, помогите советом. — Решетников замялся. — Я не могу сказать всего, но очень хочу спросить.

— Слушаю, — она поймала себя на том, что испытывает любопытство.

— Если б вашему сотруднику нужно было перевестись из складской логистики в снабженческую, срочно, как бы вы посоветовали действовать? — стажёр тягуче смотрел с короткой дистанции с ожиданием во взгляде.

Видимо, решил идти в лоб, не ходить вокруг да около.

— Смотря кто, — честно пожала плечами Андо. — Если кто-то из группы анализа, это одна ситуация. А если кто-то из специалистов или младших специалистов, то не факт, что вообще смогут.

— Понял.

— Речь о тебе? — она тоже решила спросить в лоб, впрочем, не залезая в подоплёку глубоко.

— Да, — после едва заметной паузы собеседник кивнул. — Но это секрет.

— По тебе как раз проще других: зарплата самая низкая не то что в департаменте, а в масштабах компании. Опыт и стаж — в порядке, поощрения только за сегодня такие, что проблем особых быть не должно. — Она честно дала расклад с высоты должности. — Единственный нюанс. Если тебе нужно быстро, Номура может упереться.

— Обойти его никак?

— Если б время не поджимало, я бы выбрала момент и подписала твой перевод у Абэ-сан. Но это может затянуться и до конца недели, идти к нему сейчас с пожаром не буду, извини. А Номура, сам понимаешь, навстречу тебе не факт что в принципе пойдёт: как оказалось утром, вам очень даже есть, что делить. Кого.

— Получается, решения нет? Я думал, вы с тем начальником дог…

— Я-то договорюсь, но виза сверху нужна, без неё не пропустят кадры. Если бы начальники отделов могли перебрасывать друг другу персонал по взаимному согласованию, без разрешения начальства, сам подумай, что было бы! Какой хаос! — Посмотрев на напряжённое лицо стажёра, Андо решилась. — Или рискни, но сам.

— Как?

— Позвони Абэ лично и попроси принять. Он во время разговора в своём стакане поднимет голову — стань рядом со мной.

— Хм.

— Да. Я жестом покажу, что тоже присоединяюсь к просьбе, но с тобой к нему не пойду. — Аяка добавила. — Не знаю, что у тебя стряслось, но если такая срочность, то что теряешь?

— Мне без разницы, я боялся вас подставить.

— Именно сегодня не бойся, не подставишь. Как раз сегодня у тебя есть некоторый кредит. Тем более просьба, в принципе, в рамках.

Ей было очень интересно, но она удержалась от расспросов по своей инициативе, что же случилось.

Понятно, что-то связанное с его высокопоставленными, к-хм, знакомыми женского пола. Но что конкретно, первой лучше не выяснять. Тем более в лоб.

Глава 12

Когда он работал в стакане, на столе экранами вверх всегда лежали три гаджета: личный, рабочий «для всех» и рабочий только для сотрудников департамента.

В вопросах корпоративной этики заместитель директора логистики придерживался старого правила: близкий сосед лучше далёкого родственника. Люди, которые с тобой вместе побеждают и проигрывают в одном подразделении, имеют доступ к твоему времени в приоритете над остальными. Даже если те выше в иерархии.

Зазвонил рабочий «для логистики». Абэ вздохнул и нехотя оторвался от экрана.

В поле бокового зрения тут же попала отчаянно размахивающая руками начальница складского отдела. Рабочее место Андо находилось прямо перед ним и вниз — Аяка сейчас сигнализировала, что это она беспокоит.

Номер вызывающего, правда, был незнаком, но рядом с симпатичной, незамужней, тридцатитрёхлетней подчинённой стоял с трубкой в руке Решетников и косплеил одну из строевых армейских стоек.

— Да? — Ао ответил на вызов.

— Абэ-сан, извините, что отрываю. Дело не терпит отлагательств. Вы бы не могли меня принять на три минуты?

В принципе, перерыв уже можно сделать, мозги и так кипят. Если биться лбом в стену дальше, скорость обработки информации будет только падать.

Да. Решено. Заодно после краткой беседы с подчинённым можно сходить в конец коридора, к кофемашинам — пропустить стаканчик американо.

— Тебе хватит трёх минут, Такидзиро-кун?

— Да.

Рядом с бормочущим в трубку Решетниковым его непосредственная шефиня Андо активно сигналила, что по просьбе подчинённого она в курсе и поддерживает, если согласно и начальство.

— Заходи.

— Спасибо, что согласились принять, — на этот раз периодически нескладный стажёр прямо от дверей ухитрился воспроизвести весь малый набор этикета. — Абэ-сан, чтобы не тратить вашего времени, сразу к делу. Пожалуйста, подпишите мой перевод из отдела складской логистики в отдел снабженческой?

Ао откинулся на спинку кресла:

— Пожалуй, это будет не три минуты. — Опытный в аппаратных играх, безошибочным чутьём он уловил, что за стандартной на первый взгляд операцией скрывается что-то большее.

— Я рассчитывал уложиться в полторы, — ответил стажёр. — Ещё полторы — запас. Да — да, нет — нет. Я исходил из того, что на вашем уровне такие решения принимаются автоматически — с учётом моего уровня. Самого низкого в компании.

— Теоретически да, но каждый человек — индивидуальность. Я сейчас буду задавать вопросы, пожалуйста, отвечай максимально развёрнуто. — Замдиректора поколебался и добавил. — Насколько возможно.

— Внимательно слушаю.

— Это как-то связано с твоим сегодняшним полётом на вертолёте? — в виду имелась, конечно же, связь Решетникова кое с кем из Совета директоров.

Просто не все вопросы можно задавать открытым текстом, в том числе из соображений приличия.

— Да, прямо связано. — Подчинённый не отвёл взгляда, не задержался с ответом.

Абэ на мгновение замер: он не ожидал такого откровения сразу. Рассчитывал, что собеседника придётся какое-то время к неудобной теме подводить.

— Я хотел бы знать подоплёку происходящего, — со своей стороны тоже честно заявил заместитель директора. — Объясню, почему. В нашей корпоративной жизни бывают ситуации, когда за рядовым событием скрыт целый клубок. Потянув за ниточку, даже невовлечённые на первый взгляд лица оказываются втянутыми в процессы, в которых их интерес не просматривается ни на вот столько, — Ао отчеркнул ногтем большого пальца кончик ногтя указательного.

— Это не моя информация, — твёрдо покачал головой стажёр. — Если бы я мог раскрывать детали, я бы сразу с них начал: использовать в тёмную заместителя директора департамента — не лучшая стратегия для кого угодно, особенно на моей горизонтали.

— Откровенно, — оценил Абэ, задумываясь ещё глубже.

Похоже, в верхах наметились очередные подвижки. Вхожий в очень узкий круг представителей топовых этажей хафу каким-то образом задействован. То, что этот узкий круг состоит лишь из пары персон противоположного пола, накал интриги не уменьшал, скорее наоборот.

Молодые директрисы амбициозные, в борьбе за власть от них можно ждать самых неожиданных шагов. Не все из этих шагов могут пойти во благо конкретного заместителя директора департамента.

— Я сейчас буду говорить общими фразами, — неожиданно предложил стажёр. — Постараюсь передать максимум. Пожалуйста, рассчитываю на то, что в любом случае диалог за рамки стакана не выйдет.

— Да.

— В Правлении отношения можно упрощённо представить в виде конкуренции двух группировок, Хаяси и Хьюга. Они постоянно тянут на себя одеяло, каждая в свою сторону, с переменным успехом.

— А-ха-ха, хорошая формулировка, — Ао впечатлился идиомой. — Ты только этого больше нигде в других местах не говори. Продолжай.

— В других местах не скажу… Неожиданно для меня обстоятельства сложились так, что я принял одну из сторон.

Заместителю директора стало весело настолько, что он прокомментировал свои эмоции:

— Не бери в голову, просто звучит смешно, с учётом твоего уровня. Я внимательно слежу за ходом рассказа.

— Мне и самому смешно, — пожал плечами Решетников, — прям какой-то «галантерейщик и кардинал» получается. Но имеем то, что имеем… Поверьте, я трезво оцениваю своё положение в обществе! И вообще, и в нашей компании в частности!

Незнакомой цитаты Абэ не понял, но уточнять не стал для экономии времени — на общий смысл оно не влияло.

— Твой перевод из складской логистики в снабженскую каким-то образом поможет закрыть некую срочную задачу клана Хаяси? — у Ао часть мозаики уже простроилась. — Не сногсшибательную, достаточно рутинную и рядовую — но такую, с которой нельзя затягивать, да? Потому что ситуация может стремительно протухнуть и завтра для сегодняшних мер уже может быть поздно?

По мере слов начальника лицо подчинённого вытягивалась всё сильнее. Решетников свёл брови вместе, поднял их вверх и даже приоткрыл рот:

— Вы — очень светлая голова, Абэ-сан! — в следующую секунду он несколько раз хлопнул в ладоши.

Искренность и непринуждённость реакции, несмотря на неуместность с точки зрения приличий, подняли настроение заместителя директора ещё выше, заодно наполнив его великодушием:

— Тебе следует быть аккуратнее в формулировках, Такидзиро-кун, особенно с другими людьми. — Ао говорил спокойно, хотя в душе ощущал определенный позитивный кураж. — Кто-либо другой на моём месте не преминет напомнить тебе о недопустимости подобных оценок с твоей высоты, — как мог деликатно сформулировал Абэ. — И далеко не все эти напоминания будут для тебя приятными, молчу уже, что могут не пройти бесследно.

— Извините, — спохватился стажёр. — Вы правы, меня регулярно заносит. И Андо-сан постоянно говорит, что…

— Если исправишь в себе этот момент, мне кажется, наконец сможешь сдвинуться со своей нынешней должности вверх рано или поздно, — откровенно заметил шеф. — Можешь считать последнее моим неформальным советом, переходящим в прямой намёк.

Картина в его голове тем временем сложилась окончательно. Между ключевыми акционерами, как между тучами в грозу, назревал очередной разряд (молния). Одна из сторон готовилась доступными способами (стажёр пришёл переводиться).

Детали остались за кадром, но они замдиректору для принятия решения и не требовались, правило простое: помогай абсолютно всем, пока можешь, если внешне это не нарушает твоего нейтралитета.

Стратегия выживания на должности его уровня проста: лучше иметь друзей с каждой из сторон и слыть для всех нейтралом, чем в тех же лагерях иметь врагов. При прочих равных.

Как известно, против неудобных персон на ключевых должностях враги иногда могут и объединяться. А руководство департамента логистики, включая заместителя директора, именно та ключевая номенклатура есть. По крайней мере, в Йокогаме.

— Хорошо, я подпишу. Не хочешь иметь дела с Номура-сан? — уточнил последнюю деталь хозяин кабинета.

— А кто бы на моём месте захотел?! — вскинулся стажёр.

— Логично и более чем правдоподобно, — констатировал Абэ. — Давай сюда свою бумагу.

Он уже просчитал и последствия. Формальных вопросов не будет однозначно — действия стандартные, заурядные, исключительно в рамках его должностных полномочий. Мало ли, кто внутри департамента сколько раз переведётся за трудовую биографию.

Это везде происходит.

В случае же расспросов неформальных, кому угодно можно будет объяснить: к Номура при достаточно пикантных обстоятельствах ушла невеста ходатайствующего. Последний закономерно пожелал после такого сменить сектор — чтобы не оставаться под началом Номура даже через прослойку в виде начальницы отдела Андо.

Аргумент неубиваемый. Для всех без исключений.

Снабженческая логистика — это уже другой сектор, компетенций Решетникова с учётом стажа хватает и для работы там, особенно после сегодняшних корпоративных поощрений.

Какой руководитель на месте Абэ откажется поддержать неплохого, в принципе, сотрудника? Попавшего в неприятную личную ситуацию не по своей вине? Тем более что последний даже не уходил из департамента, так, менял линию подчинения.

— Да, ко мне ни с какой стороны вопросов не будет, — это Ао, не стесняясь, заключил вслух, украшая росписью протянутое стажёром заявление.

— Спасибо! — Решетников сегодня как будто решил наверстать все предыдущие проколы в этикете за карьеру.

А ведь исправляется, со скрытым удовлетворением отметил про себя начальник. Вслух же произнес:

— Пусть Аяка-сан проведёт в системе в электронном виде, я в конце дня завизирую вместе со всеми документами за сутки. Завтра можешь выходить в новое подразделение, им всё придёт до утра.

Стажёр замер перед выходом с поднятой в воздух ногой.

— Что-то не так? — Ао терпеливо уточнил.

— Всё хорошо, спасибо ещё раз! Просто я думал, что раз компьютера нет, то и завтра отгул. Андо-сан намекала, что утром скорее всего продлит моё отсутствие в форме учёта рабочего времени.

— Андо-сан с двадцати четырёх ноль-ноль перестаёт быть твоим начальником. Все её распоряжения автоматически утрачивают силу. Кроме того, новому руководителю тебе бы самому лучше представиться сразу, без паузы, — поднявшееся за время разговора настроение на удивление избавляло от негативных ощущений, даже несмотря на очевидность пояснений. — И в снабженческой логистике у тебя выдадут новый компьютер, это по процедуре. Соответственно, задержка безопасностью старого больше не является причиной для отсутствия.

— Спасибо. Вы очень мне помогли, — на выходе Решетников старательно поблагодарил ещё раз.

— Не за что. Возможно, ты действительно засиделся в складских. Для карьеры может быть полезной смена направления, удачи на новом месте.

* * *

Хьюга Хину проводила нечитаемым взглядом Уэки и стажёра из логистики, вернулась в неуместный здесь шезлонг и задумалась.

Непонятно, как к происшедшему относиться. Похоже, её старательно поддерживаемый имидж вспыльчивой и способной завестись с полоборота недалёкой хамки сейчас пришёлся не к месту.

Ситуацию она оценила шаблонно — и ошиблась. В результате использовала не тот инструмент (соответственно, получая не тот результат).

Даже если целью появления Решетникова в бассейне действительно была какая-либо провокация её (на эмоции, действия, мысли — обдумать позже), цель эта автоматически дезавуировалась появлением Уэки-младшей: участие равной фигуры с той стороны превращает случайный контакт во вполне себе официальный. Даже если Хину одета в это дурацкое бикини сиськами наружу и формально находится не в Йокогаме, а на территории своего мелкого бизнеса, здесь — она покосилась в зеркало на собственное отражение.

Вид идеального тела тут же добавил настроения.

Поразмышляв ещё пару минут, допив ананасовый фреш и попросив бар через приложение принести ещё один, Хьюга хлопнула себя по лбу и вернулась к хронометражу чужого заплыва в браслете.

Шестнадцать пятьдесят. Шестнадцать пятьдесят пять. Семнадцать без одной. Шестнадцать пятьдесят три… Она вначале брала сотни, потом плюнула и начала считать полторашками.

Решетников проплыл марафон так, как если работал стандартную тренировку после длительного перерыва. Каждая его сотня укладывалась в весьма определённый режим, профессионалу говоривший немало.

— Добывание изюма из булок, — самокритично вздохнула Хьюга и ещё раз покосилась в зеркало — поддержать хорошее настроение, любуясь идеальной со всех сторон собой. Хе-хе.

Ладно, внешне точно идеальной, о прочем, включая характер и привычки, можно дискутировать.

Версия о двойном подтексте появления стажёра рассыпалась как карточный домик. Человек, который плавает ТАК, действительно может оказаться в первом попавшемся бассейне исключительно для того, чтобы плавать. Тем более если бассейн находится в одном здании с местом работы.

— Абонемент! — успокоившись, Хину припомнила ещё одну деталь и уже через другое приложение рванула в перечень допущенных на водную арену лиц. — Ух ты. Вот же ты, — Решетникова она обнаружила на сегодняшней странице в самом новом обновлении. — Поощрение безопасности?!

М-да. Теперь точно не интрига. Во всяком случае, не интрига со стороны Хаяси — безопасность была самым первым подразделением корпорации, контролировавшимся её семьёй, Хьюга.

Недолго думая, Хину набрала кое-кого из руководства этой службы и через две минуты имела полный расклад.

От Решетникова утром ушла тёлка, причём не просто ушла, а к их общему начальнику Номура ушла. Замуж.

Опуская скучные и неинтересные подробности, абонемент в бассейн метис получил за своё молчание и обещание не звонить на весь мир, что жена номинанта (и будущего победителя, но это секрет) конкурса министерства, супруга господина Номура — непорядочная сука.

Кроме того, что весьма некрасиво бросила стажёра, некто Такахаси отметилась ещё и тем, что к её рукам прилипли весьма неоднозначные деньги, оперативное расследование от безопасности прилагается, данными не светить, потому что получены с нарушением закона.

— Вот это я облажалась, — хохотнула Хину. — Он ведь реально тренироваться заходил.

От третьего входа возле лягушатника как нельзя кстати показался старательно балансирующий на сухих кусочках пола сотрудник бара.

Приняв у него второй сок, поблагодарив кивком, она принялась размышлять дальше.

Абонемент Решетникова в Атлетику реально имеет место, соответственно, и остальные заявления стажёра справедливы: интрига утратила актуальность и превратилась в пар. В продукт её возбуждённой выдумки.

— Выходит, он реально мог не знать, кто я?! — вывод был парадоксальным, но единственно точным, в этом она окончательно утвердилась ещё через минуту расчётов. — Получается, то, что он мне обо мне ляпнул, было не каким-то хитрым ходом, а просто частным мнением, — Хьюга-младшая в течение следующих секунд задумчиво смотрела в глаза красивой и неглупой женщины, отражавшейся в зеркале. — И в точку он попал, похоже, экспромтом. Не со зла, а именно что для поддержания разговора. Бывает же, хм.

Повседневный имидж недалёкой и вспыльчивой стервы, имеющий акцент на теле, а не на мозгах вот уже много лет, на самом деле был тщательно сконструирован и ни в коем случае не являлся реальным отражением её взглядов.

Когда сиськи наружу, когда выпуклая и упругая жопа подчёркнута почти незаметной между ягодиц полоской — все без исключения мужики на рефлексе пускают слюну и становятся слабее. Особенно здесь, в бассейне — потому что бикини.

Провоцируя мужиков на физиологию, она на самом деле ждала, что когда-нибудь её внутреннее содержание заинтересует хоть кого-то больше, чем внешняя форма. Выпуклая где надо, расчётливо подчёркнутая ничего не скрывающими узкими лентами купальника.

Увы, особых исключений пока не встретилось.

До сегодня, но это если вдуматься! Она просто не сразу поняла!

Настроение опять улучшилось: да, этот Решетников тоже вытаращился с известными мыслями, но, несмотря на них, удивить сумел. Этой своей фразой о маленькой девочке, которая попала в точку настолько, что вызвала её ответную агрессию.

— А ведь он разглядел и за сиськами, — констатировала Хьюга с удивлением. — Просто тон беседы задавал не он, вот тема и не получила развития.

Досадно. Один раз в жизни мужик просоответствовал детской мечте — так она быстро исправила ситуацию. Сама сделала так, что диалог не стал возможным.

Впрочем, вернула себя на землю Хину, за ним припёрлась другая тёлка. И непохоже, что из служебных соображений.

Эх.

С другой стороны, какого чёрта. Хьюга-младшая была сильной личностью, это признавали все. Со своим внешним имиджем, если хотела, она могла иметь очень мало общего.

Сейчас Хину хотела.

Активировав через браслет выход в сеть, на маленьком неудобном экране она следующую четверть часа листала теоретическую информацию по ключевым словам, которые отлично запомнила из короткой ремарки стажёра. Свой пассаж насчёт её внутреннего мира он из бассейна тоже бросил в сердцах, но.

Несомненно искренне и достаточно честно.

— Хренасе, у нас стажёры в логистике, — присвистнула она через пятнадцать минут научно-популярных исследований, впечатлившись глубиной анализа этого Решетникова.

Попутно изменилось и отношение к психологам, которых последние пару лет ей время от времени старательно подсовывали члены семьи.

Получается, те психологи не врали, просто где-то боялись откровенно врубить правду в лоб, как сделал стажёр:

— Ну и вторую возможность со счетов сбрасывать не стоит, — самокритично признала Хьюга своему отражению. — Пока у клиента не исчезла надуманная проблема, у его психолога не исчезает оплата по счетам от этого клиента. Соответственно, остаётся стабильным заработок — уж с меня-то есть что взять.

Особенно если учесть фамилию и деликатность вопроса: если хоть где-то станет известно, что она ходит по такого рода специалистам, в определенной ситуации это может стать чьим-то оружием.

В наших кругах любые потенциальные слабости следует охранять тщательнее, чем собственные трусы на мужской вечеринке, когда напиваешься до коматоза, констатировала она.

Ладно, суммируем.

Этот Решетников честно сказал, что долго мечтал об абонементе сюда. Судя по его нетривиальному заплыву, плавать он будет ходить регулярно, скорее всего чаще раза в день (прямо вытекает из характера сегодняшней нагрузки, но понятно это только другому пловцу-профессионалу. Например, ей).

Извинюсь при следующей встрече и не буду форсировать, твёрдо решила она.

Когда надо, Хьюги-младшая очень хорошо умела делать то, что надо, а не то, что хочется. Потому что дисциплина.

— Дисциплина — это когда ты делаешь то, что ненавидишь, как будто ты это любишь, — вздохнула обладательница единственного запрещённого в подобных местах бикини на весь спортклуб.

Что бы ни думали другие, включая ближайших родственников, над собой Хину работала и работала дисциплинированно — то есть регулярно и целеустремлённо, как всякий последовательный человек, чего-то добившийся в спорте.

И Решетникова она ещё разговорит, будет возможность: да, он из противоборствующего клана, но кто сказал, что между представителями конкурирующих группировок невозможны конструктивные отношения?

Вон, собственная безопасность ему для начала сегодня вообще абонемент сюда выдала! После того как он, в свою очередь, конструктивно отказался от претензий в адрес бывшей тёлки (как там её), поскольку — Йокогама.

Как бы ни было, одно дело делаем. Интересно будет послушать, что он ещё расскажет ей о ней самой. Логике не поддавалось, но женская интуиция вопила: такой разговор однозначно будет иметь смысл. Для неё — точно.

Не все мужики за сиськами и задницей в этом бикини способны увидеть то, что отражается в её глазах.

А этот смог. Да, сиськи его всё равно заинтересовали больше, но он хотя бы не упустил из виду остального.

Или это и была цель интриги?!! В мозгу вспыхнул тревогой очередной червяк сомнения.

Чёрт. А если это не двух, а трёхходовка?

— Чёртов Решетников, — сердито пробормотала Хину. — Сиди теперь, терзайся неизвестностью.

* * *

Переписка между абонентами «Хаяси, Хонока» и «Уэки, Ута» в закрытой секции платного мессенджера юридических лиц-контрагентов Министерства инноваций, реконструкций и развития Японии.

«Ну что? 23.10».

«Он уже 18 мин. как таскает. Подняли сразу на 3-х люльках, мои вон, принимают в окно и грузят через подоконник в коридор. #_фото, фото».

«Уф-ф. Держу кулаки! Получается, до полуночи должны управиться?».

«Через 8–10 мин. даже. Мойщики окон помогают — Он их чем-то заинтересовал. Сам тоже как пчела носится».

«Кажется, внутренняя охрана здания начинает обход. Волнуюсь».

«Зря. Они пока поднимутся с первого этажа ногами… Лучше о деде думай, здесь всё супер! Я же контролирую».

«Ок».

«Хонока!».

«А?».

«Надо бы Его после этого всего куда-то на ужин позвать, а? Вдвоём? Грубо говоря, остальные хоть „100 г и пончик“ получат, а он вообще на голом энтузиазме. Нет?».

«Ну-у-у, премию ему хорошую выкатили утром».

«Он тут же половину отдал, сама знаешь, кому и где».

«А во сколько это всё закончится?».

«— 00.30: до полуночи таскаем размещаем, а после полуночи Он в новую должность вступает, уже в снабженческой логистике. Будет проводки делать новой датой, чтобы завтра утром всё заработало».

«Будет с нового рабочего места на приход всё ставить? Пха-ха-ха, не представившись новому начальству?».

«Да, надо ковать железо, пока горячо. Он же по нашей просьбе подставляется. Так что с ужином?».

«М-м-м… нет. Не сегодня. Я устала».

«Ты стерва. Человек ради нас напрягся».

«Угу. Никогда и не говорила, что я добрая и пушистая. Насчёт ужина подумаю на выходных: мне в отличие от тебя репутация дорога! И так уже много кто шепчет, что он нас обеих пялит… Нет, сегодня в ночь точно не пойду, не уговаривай».

«Зря (разочаровано). С преданными людьми так не стоит. Твой дед бы точно не одобрил».

«Я сказала нет!!!».

#_абонент разорвал соединение.

Глава 13

— Садись сюда, — Ута уступила Решетникову свой стационарный комп в директорском кабинете. — Твой новый логин, изобрети только пароль. Завтра под этой учёткой заходи и на новом рабочем месте.[1]

Начало первого. В принципе, успеваем идеально, подумала она про себя. Слава богу, хоть что-то сегодня прошло строго по плану, а не как утром с блоком. Не как Хаяси Юто и не как совместный ужин, с которого спрыгнула Хонока.

— Вижу. Хорошо иметь знакомого начальника айти… — пробормотал Такидзиро, старательно рожая сложную комбинацию из букв, цифр и знаков. — Можно работать с любой машины в здании…

— А быть этим начальником ещё лучше! — хохотнула Уэки. — Тогда сможешь подключаться к любому компьютеру в Йокогаме вообще снаружи! Даже работать из любой географии — и в офис каждый день ходить не надо, а-ха-ха.

Проводку номенклатур по бухгалтерии, логистическую часть, стажёр закончил через двадцать минут, использовав полномочия новой должности, ставшие актуальными в полночь:

— Сделал. Что дальше?

— А ничего, — Ута довольно ухмыльнулась. — Всё зафиксировано. Теперь конфигурацию назад не откатишь, большое спасибо. Ты очень помог. — Она поколебалась, но всё же сказала. — Знаешь, я хотела, чтобы мы втроём после этого всего куда-то сходили. Вот прямо в это время, — айтишница покосилась на настенные часы. — Но Хонока упёрлась и ни в какую: то ли из-за деда, то ли…

— Не из-за него, — спокойно ответил Решетников. — Точнее, не в первую очередь. В основном она отказалась потому, что считает, мы — не компания. Если бы речь шла о двоих, а не о троих, фраза бы звучала «он мне не пара». Ну или «мы друг другу не пара».

Айтишница замялась, не зная, что сказать.

— А поскольку нас трое, не знаю, как сформулировать. «Мы — не тройник»? Не парься! — Решетников оттолкнулся ногами и выехал в офисном кресле на середину кабинета. — Меня всё устраивает.

— Мне неудобно. Получается, мы тебя использовали. Я считаю, что она неправа и прямо ей сказала об этом! — Зачем-то Уэки-младшей показалось важным упомянуть вслух. — А она в ответ отключилась.

— Дай бог, чтоб это была самая большая проблема, — жизнерадостно заржал хафу.

Странно. Хозяйка кабинета была готова спорить, он рассчитывал на совсем другое продолжение этого вечера как мужчина. Пусть не до самого, к-хм, ну пусть будет хэппи-энда с кем-то из двух… Но — как минимум с ужином в компании конкретной пары женщин.

Из другого социального слоя, про себя сформулировала она мысль уже с другим выражением лица. Теоретически, должен переживать из-за несбывшихся планов — Ута не вчера родилась и понимала, что чувствуют в таких ситуациях обломавшиеся мужики. Особенно если имели реальные основания предполагать некие авансы.

— Что тебя так веселит? — поинтересовалась она вслух спокойно.

— То, что сейчас теоретически надо утешать меня, а успокаивать буду я тебя.

— Интересно. — Уэки спокойно смотрела на собеседника и ожидала продолжения.

Признаться, ей только сейчас пришло в голову, что нынешняя ситуация имеет несколько вариантов развития. Без подробностей.

Решетников пожал плечами:

— Что она в итоге поступит именно так, на восемь десятых было видно с самого начала.

— Точно?! — в этом месте она удивилась.

— Мне — да. Я изначально предполагал этот вариант, итог чётко уложился в мой коридор ожиданий. Разочарования нет.

— Странное ощущение. Смешанные чувства, причём целый клубок, в том числе в твой адрес. Не имею в виду мужскую ипостась! — поторопилась оговориться хозяйка кабинета.

— Внутренний конфликт, — снова пожал плечами логист. — Самый обычный, хотя и из трёх пунктов. Если умными словами.

Она вопросительно изогнула бровь и подняла подбородок.

— Да ну, — он пренебрежительно отмахнулся. — Не время для умных разговоров, ночь на дворе. Тебе будет неинтересно слушать, мне — рассказывать.

— Говори. Не надо решать за меня. Не заставляй меня напоминать, кто в этом кабинете хозяин! — Хотелось добавить «и в здании тоже», но она удержалась.

Тем более что последнее было бы где-то натяжкой.

— Ладно. Как человек ты чувствуешь себя мне обязанной, причём дважды за день. Как директор департамента ты хочешь восстановить иерархию в этой беседе — я должен быть внизу, а не по горизонтали, со всей вытекающей атрибутикой.

— Хм.

— Третье. Как женщина ты мной не заинтересована настолько, насколько… ты поняла.

— Хм ещё раз.

— Эти три пункта у тебя в голове столкнулись лбами и не двигаются с места. В итоге растёт чувство вины, которое ты, — он загнул мизинец, — стараешься не показать мне.

— Чёрт.

— И пытаешься придумать, как от него избавиться, — безымянный палец. — У тебя сейчас мозги закипят, — он потянулся, поднялся из офисного кресла и потянулся ещё раз. — Ладно. Работу на сегодня закончили, предлагаю прощаться.

— Стой! Давай куда-нибудь сходим вдвоём, без Хоноки. — Она всё же сказала это, когда он уже подходил к двери.

— Не стоит.

— Почему?! — а вот тут Ута удивилась. — Я тебя сама зову! Что ещё надо?!

— Тобой движет чувство долга, — стажёр обернулся. — Знаешь, вымотался как собака, в мозгах песок, семь десятых градиента вообще не вижу, потому сделаем так. Если скажешь, что САМА очень хочешь пойти, я соглашусь. Составлю компанию. Но если это из-за ощущения вины — извини, без меня. По взаимному согласию переносим на другой раз, хорошо?

— И снова этот твой тон, когда хочется поставить тебя на место. Очень хочется.

— Ну извините. Я честно сказал, что сейчас — выжатая тряпка. Через шесть с половиной часов начало следующего рабочего дня, а я даже из здания не вышел.

— Ты полностью прав. — Ладно, какого чёрта. — Мысли вслух: если где-то в будущем упомянуть, что Уэки Ута в час ночи звала безвестного стажёра-хафу в хороший ресторан, а он ей отказал… — она не окончила фразу, самой стало смешно. — Пожалуй, такой отказ моей репутации повредит гораздо сильнее, чем самый откровенный намёк на наш пресловутый «интимный романчик», пха-ха-ха.

— А мы никому не скажем, — Решетников серьёзно смотрел ей в глаза. — Мы сегодня сделали как минимум одно важное дело: за ограниченное время укрепили ваши позиции в компании настолько, что отсутствие Хаяси Юто ваш клан сможет пережить без особых потерь. Согласна?

— Да.

— Тогда давай на этом остановимся, скоро час ночи. И отказываюсь я не ради надуманного тобой компромата, а из закона сохранения энергии. Веришь?

— Да. Но это не объясняет, в чём был твой интерес в этом всём!.. — договаривала она в пустоту.

Дверь за стажёром аккуратно закрылась, из коридора донеслись глухие удаляющиеся шаги.

Пару минут Ута смотрела на ночной город, затем решительно вошла в мессенджер и вызвала Решетникова.

На удивление, тот отозвался сразу (неужели уже успел выйти из лифта?! Внутри сигнал не проходит).

— Ответь, пожалуйста, на вопрос.

— Да? — хафу звонку явно удивился.

— Когда ты сейчас отказывался идти ужинать, то осёкся и недоговорил. Что хотел сказать ещё, но не стал?

— А-а-а, уф-ф… Мелочь, не стоящая упоминания. Старая цитата, на общий смысл не влияет.

— Какая?

— Вот тебе делать нечего среди ночи, Уэки-сан. «Для Атоса это слишком много, а для графа де ла Фер — слишком мало».

— Не уверена, что понимаю подтекст, — честно сообщила айтишница. — Что оно всё значит?

— Слишком много пересказывать, давай завтра? — ну очень искренне попросили с той стороны.

— Как хочешь.

— Спокойной ночи.

— Спокойной… Стой!

— Да?

— Решетников-сан, в наших личных отношениях, не на людях, можешь считать меня своим близким другом. Это первое.

— Спасибо. — О, хоть озадачился.

— И второе. Завтра утром, когда твой новый начальник отдела начнёт тебя спрашивать, почему ты по новым приходам сегодня ночью сработал через его голову, ска…

— Я найду, что ответить! — невежливо перебил начальство метис. — Своему новому боссу. Однако большое спасибо за участие, тронут. Я серьё…

— СТОП! — теперь перебила она. — Сейчас молчишь и слушаешь! Не нужно ни в коем случае «…находить, что ему ответить». Нужно прямо сослаться на мой приказ и предъявить документ! Сейчас сделаю и сброшу тебе на корпоративный адрес.

— А такое бывает? — стажёр озадачился. — Я не очень хорошо понимаю, каким образом мои обязательства в логистике могут вытекать из распоряжения директора айти.

— Пф-ф-ф, запросто, — фыркнула Ута. — «В связи с технической необходимостью… департаменту айти срочно потребовалось…». Сперва служебная записка, на её основании — моё распоряжение.

— Ночью?..

— Да. В срочных случаях, и это оговорено Положением, я могу личным приказом вызывать сотрудников сервисных департаментов. В том числе вас, логистику.

— А-а-а. Получается, ты как будто вызвала меня лично? И мы работали с двадцати трёх до ноля тридцати? Под твоим руководством?

— Да. Формально у тебя б даже не было оснований мне отказать. — Она не удержалась и зевнула. — Переработка, кстати, оплачивается в двойном размере по файлу учёта рабочего времени.

— Занятные у нас в корпорации правила, — задумчиво заметил стажёр. — Если чужой начальник тебя и ночью дёрнуть может. Хорошо, что раньше не сталкивался.

— Ну, это действительно большая редкость. И в таких случаях обычно звонят и пишут тому, кого знают лично, — просветила его Уэки. — Чтоб у тебя не было вариантов спрыгнуть, а у меня — нарваться на твой отказ.

— А ведь хорошая легенда, — констатировал по некоторому размышлению Решетников. — Ух ты.

— О чём и речь, — Ута зевнула ещё раз. — Лови.

— Сейчас. Принимаю. Читаю… О! Как?!

— Что как?

— Как ты сделала время три часа назад?! Доставка — вчерашняя дата!

— Ну, я всё-таки директор айти. Какие-то возможности у меня есть, — ухмыльнулась Уэки. — И я всё-таки математик — было бы тупостью не учесть чисел.

Настроение пошло вверх.

* * *

Рабочий кабинет Хьюга Хироя. Почти час ночи.

— … люди Хаяси закончили обновление аппаратной части и даже всё зафиксировали документально! — Докладывающий сотрудник стоял перед хозяином кабинета.

— Как они успели? — сидящий за рабочим столом удивился.

— У них было больше времени, чем у нас: о том, что старик Хаяси выбыл из игры, им сообщили его лечащие врачи. Наверняка сразу.

— Ясно… Не принимай на свой счёт, я прекрасно понимаю ограниченность наших возможностей в их клинике. Хорошо ещё, что мы вообще узнали на этой неделе.

— К сожалению, они очень быстро подсуетились, — подчинённый по виду сожалел искренне. — Если бы не автоматический отчёт из системы, я бы вообще не поверил, что подобное можно провернуть в такие сроки. Только поэтому и побеспокоил вас в это время.

— В чём суть их обновления? Я не силён в этих электронных штуках, можно простыми словами?

— У нас не получится готовить и согласовывать любые решения так, чтобы они этого не видели. Разве что бегать с листками бумаги между этажами и по каждому поводу разговаривать лично, — в голосе подчинённого прозвучало сомнение.

— Не вариант, — решительно отмёл хозяин кабинета. — Если работать как в прошлом веке, на пустяковый вопрос начнут уходить часы, не минуты. Провалимся по другим пунктам. Нет, это недопустимо.

— На то и расчёт, мне кажется, — вздохнул стоящий. — Уэки-младшая — очень хороший специалист и полномочия у неё директорские. Эти элементы искусственного интеллекта — всё равно что выемка содержимого сети в режиме реального времени. Так сказать, узаконенная автоматическая перлюстрация.

— А обработка информации? — пожилой оживился. — Выяснить, пронюхать — одно. Ладно, машина справится. Но ведь обработка такого массива со всего здания требует времени, нет? Они не будут отставать на этом этапе?

— Искусственный интеллект, — напомнил подчинённый. — Он сам и отсортирует. И предоставит по их запросу только важное, отсеивая шелуху.

— Машина что, никогда не ошибается? — уточнил старший Хьюга.

— Зависит от алгоритмов. Уэки Ута наверняка позаботилась о лучших — именно у неё хватает и компетенции, и полномочий. Я бы на ошибку не рассчитывал.

— Денег с той стороны тоже хватает, — со вздохом констатировал хозяин кабинета. — Денег Хаяси. «То, что нельзя достать за деньги, легко достаётся за большие деньги». Пожалуй, рассчитывать на сбой с той стороны действительно не приходится.

* * *

На автомате выбравшись на улицу, спохватываюсь: в метро опоздал, такси — долго ехать плюс дорого. Пока доберусь домой, пока в душ, то-сё — там и подъём через пару часов.

Ещё какое-то время уйдёт на уснуть.

Похоже, уже нет смысла отсюда дёргаться, тем более что на новом рабочем месте с утра новичку наверняка включат адаптацию — на полдня одной бюрократии.

В разговоре с Уэки я немножко слукавил. Да, усталость есть и в мозгах действительно песок, но это если без буста. Ментального усиления самому себе никто не отменял — организм молодой, неизношеный, до следующего вечера даже без сна доживёт без потери работоспособности.

Вместо неконструктивных поездок по городу есть более продуктивные занятия: решая проблемы новых знакомых, к своим за день я почти не приступил.

Сенсорная, кинестетическая память. Кратковременная и долговременная. Это всё нужно синхронизировать, отладить, перестроить индивидуальное восприятие.

Коррекция кое-какой физиологии организма — тоже рассинхрон между текущим физическим состоянием и уровнем собственных нейросетей.

В общем, есть чем заняться, поскольку качества жизни хочется не такого, как сейчас. По наследству от предшественника.

Когда днём плавал в бассейне, поставил эксперимент: смогу ли из этого тела выжать кое-что из того, чего хочу, если задействовать скрытые от других ресурсы.

Результат вселил сдержанный оптимизм: не ужасно, но и работать, сказать мягко, есть над чем.

Прогулявшись по улице, возвращаюсь в небоскрёб и вызываю лифт: а вернусь-ка я в спорткомплекс. Прокачка ментала без усиленной физической активности всё равно невозможна, а в Атлетике ещё и поспать до утра пару часов есть где (комнаты отдыха).

Одежда, конечно, второй день без смены, но утром перед работой можно сбегать в молл неподалёку; открывается в семь, рубашку и бельё взять новые. А галстук и костюм не проблема.

Поднимаясь в лифте, припоминаю: я живу в десятиметровой квартире, если на наши единицы.

Не в комнате, не в спальне — десять квадратных метров вся квартира. Туалет, душ, откидная доска вместо кухни. Спальня, прихожая (с зеркалом) — в сумме примерно два с половиной на четыре метра (в местных сяку цифры свои, но их порядок этот).

Решение не ехать ночевать домой только укрепляется. Возникает острая потребность форсировать самопрокачку по всем доступным иерархиям, поскольку обитать в месте, ассоциирующемся со словом «конура», большого желания нет.

Для этого, в свою очередь, нужно скорее вырываться из обилия замкнутых кругов, в которых столько лет вполне комфортно себя чувствовал Решетников Такидзиро.

Он не какое-то там исключение: память услужливо подсказывает, подобным образом живут многие, особенно на заре карьеры. Однако я бы на его месте и пять лет назад искал варианты активнее него. На нынешний же момент и вовсе.

Период раскрутки после армии чрезмерно затянулся.

* * *

Всё самое интересное по работе началось во второй половине дня.

Во-первых, в семейном чате среди очень узкого круга людей прошла информация, что старика Хаяси парализовало: то ли инсульт, то ли что-то в этом духе.

Прогнозов врачей добыть не удалось, как и точного диагноза, но судя по тому, как зашевелилась та сторона, времени терять не стоило.

Хину бегом сменила бикини на офисный костюм, вернулась из бассейна на рабочее место и часов до одиннадцати вечера не слезала с директора департамента: формально главным был он, но всем понятно, кто на самом деле управляет Регулярным Менеджментом.

Несколько прописанных процедур и положений. Новый план ревизий начиная с завтра. План организационных мероприятий. Всё это и многое другое — чтобы, если информация подтвердится, прямо завтра начать выкуп акционерных долей Хаяси-старшего, всех, до каких получится дотянуться. С учётом недееспособности их патриарха.

— А ведь ты говорила, что сегодня будет лёгкий день, — подначила бывшая однокурсница Миёси Моэко.

Подняв глаза и оторвавшись от экрана, Хину обнаружила близкую подругу сидящей на одном из стульев у стены.

— Давно вошла?!

— Полчаса.

— Не заметила, — рассеяно вздохнула Хьюга. — Извини. Да, неожиданная запара.

Моэко, сколько помнила Хину, после университета перманентно сражалась с лишним весом.

Безуспешно.

Неглупая, позитивная, оптимистичная, она и в личной жизни периодически страдала: те, кто нравились ей, предсказуемо предпочитали девчонок постройнее. Те же, кто всерьёз принимался штурмовать позитивную толстушку, своим интересом нормальную женщину скорее были способны разочаровать, чем на что-то мотивировать.

— Ты со мной даже поздоровалась, — хохотнула гостья. — Даже посмотрела на меня секунды две или больше! Я подумала, заметила.

— Не-а. На автомате. — Хозяйка кабинета вернулась к диаграммам на экране.

— Когда мной заниматься пойдём? Я без претензий, но если ты ещё надолго, мне тоже есть, что делать. — Моэко извлекла из модного невесомого контейнера с ручкой новейший лэптоп с гибкими экраном и клавиатурой.

— Минут пятнадцать… если ты не возражаешь… — Одной рукой Хину потянулась к чашке с остатками чая и, не глядя, безошибочно цапнула её с первого раза.

— Не возражаю. — Однокурсница огляделась и придвинулась к столу для посетителей. — Я завела таймер, — сообщила она серьёзно. — Встречаемся через четверть часа.

Две женщины погрузились каждая в свой компьютер.

* * *

— Выбирай любую дорожку, снарягу сейчас принесу. — Хину, мысленно чертыхаясь, потопала в другой конец бассейна за доской, налокотниками, гибкой резиновой тесьмой, ластами, ещё кое-что по мелочи. — Вот, это всё твоё, — она вывалила набор инвентаря на бортик через минуту. — На мониторе — упражнения, — Хьюга указала на огромный настенный экран.

На последнем модельного вида инструктор показывал поочерёдно пять комплексов на ноги с доской.

— Мне повторять за ним? — озадачилась Миёси. — А ты? Я думала, мы вместе позанимаемся?

— Позанимаемся, — стоически вздохнула Хину. — Через полчаса. Чтобы их не тратить зря, пожалуйста, сделай всё, что будут показывать на экране!

— Хорошо… — в глазах гостьи проступило откровенное разочарование.

— Моэко!

— А?

— Не делай кислое лицо! Твоя главная задача сейчас — мышечный тонус, снижение процентной доли жировой ткани и сердце с лёгкими встряхнуть. Разминку ты вполне в состоянии сделать сама! — глядя на грустнеющую подругу, Хьюга про себя чертыхнулась ещё раз и продолжила настолько заботливым тоном, насколько была способна. — Тебе сейчас важно организовать отток калорий, если по-простому. Техника, вид упражнений — это всё вторично. Главное — как можно больше трепыхаться! — Она опять указала на экран. — Эти упражнения специально составлены так, чтобы новички вроде тебя тратили больше сил.

— Дааа?

— Да. Именно в твоём случае этот комплекс едва ли не полезнее, чем километр вольным стилем!

— А если у меня возникнут вопросы? А если я не буду успевать доплывать, а он будет говорить делать следующее упражнение? — подруга тоже указала на экран.

— Не будет, — проворчала Хину. — Здесь камеры, я с рабочего места буду приглядывать. Поднимешь из воды руку — я или скорость убавлю, или упражнение закольцую. Давай, не купайся! Греби!

— Если что, буду звонить напрямую, — неуступчиво возразила однокурсница, поднимая над водой запястье и демонстрируя водонепроницаемый смарт-браслет. — Потому что не верю: я сидела напротив тебя в кабинете полчаса, ты даже не почесалась. А если отсюда буду махать, то вообще…

— А-ха-ха-ха-ха! — вот за это Хьюга и любила подругу.

Одна фраза, одна ситуация — и ты уже смеёшься на ровном месте, хотя ещё только что парилась сразу по нескольким поводам.

— Звони, — весело согласилась серая кардинал Департамента регулярного менеджмента Йокогамы.

Полчаса предсказуемо затянулись. Когда Хину подняла глаза на часы, ей стало неловко и страшно одновременно: час двадцать.

— Она ж меня живьём сожрёт, — виновато пробормотала пловчиха и взглянула на тот монитор, который транслировал картинку из бассейна. — Хм. Вот почему ни разу не позвонила.

На экране Миёси целеустремлённо барахталась где-то посередине дистанции в пятьдесят метров между стартом и финишем, очень реалистично изображала брошенный в воду вентилятор и по виду со спины была счастлива.

С места она почти не двигалась, ползла как улитка, но явно старалась.

— А большего, говоря цинично, для похудения и не требуется. Там и без меня, похоже, всё прекрасно, — озадачено констатировала Хьюга. — Но фу-ф.

На соседней дорожке, опираясь на тренировочную доску, ленивым дельфином делал волну какой-то мужик. Они с Моэко о чём-то явно не первую минуту болтали, отрабатывая каждый своё, но общаясь на ходу.

В подробностях незнакомца через не очень качественный видеоканал было не разглядеть, но вроде ничё. Сверху и со спины.

— А ведь он ещё и небедный, — продолжила цепочку рассуждений Хину. — И зачем-то взял над нашей толстушкой шефство.

По культуре движений отлично видно, кто в воде профессионал, а кто — подруга. Ну и именно в этот бассейн кому попало дороги нет, не говоря уже, кто может позволить себе плавать как ни в чём ни бывало в такое время.

Понятно, что после подобного зрелища продолжать работу стало невозможно. Хьюга испытала лёгкое чувство вины перед однокурсницей из-за задержки, решительно закрыла ноутбук и отправилась на водную арену.

Переодевшись всё в то же бикини, ради прикола выходя из душевой модельным шагом от бедра, она весело поинтересовалась с бортика вниз:

— Сколько уже проплыла? — а следующие слова застряли где-то внутри, так и не вырвавшись наружу.

Два затылка на соседних дорожках развернулись на её голос.

Мужиком оказался тот самый Решетников.

— ТЫ?!..

— Вы знакомы? — жизнерадостно, без паузы сгладила острый угол Моэко.

Разумеется, она знала Хину достаточно, чтоб видеть истинные впечатления подруги без купюр.

Своим «как бы вопросом» толстушка деликатно, но жёстко только что провела границу: никаких конфликтов, никакой ругани. Только спокойная конструктивность, что бы там между вами ни было раньше. По крайней мере, при мне — раз ты сама затащила меня в этот бассейн и в итоге бросила в нём.

Понятное дело, угрюмо подумала Хьюга. Стажёра я, конечно, хорошо не знаю, но он явно нетупой — ей с ним точно интересно. Ещё и трепались не пойми о чём полтора часа. Было время притереться.

Конечно, за такую компанию на своих будущих тренировках Миёси была готова бороться, в том числе — с хозяйкой бассейна.

Подруге плевать, что тайная глава регулярного менеджмента Хьюга Хину со стажёром логистики Решетниковым находятся на противоположных концах. И в служебной иерархии, и во враждующих корпоративных группировках. В период обострения их отношений.

Глава 14

— Хьюга-сан, ты меня пугаешь, — нейтрально сказал Решетников из бассейна.

Моэко мгновенно превратила уши в локаторы, глаза — в прицелы, красноречиво изогнула бровь и впилась взглядом в Хину.

Пловчиха поняла, что любое её выступление против этого Такидзиро столкнётся с объединённым сопротивлением парочки. Если с нижестоящим сотрудником своей компании она ещё могла пободаться (намного более нижестоящим, давайте откровенно), то Миёси, заступаясь за товарища по тренировке, бывшую однокурсницу в секунду сожрёт и не поморщится.

И будет права, вздохнула про себя хозяйка бассейна. Со своей позиции.

— На испуганного, положим, ты похож несильно, — констатировала Хьюга, не пускаясь в демонстративные истерики и оставаясь собой настоящей.

Взвешенной, рациональной, романтичной в мечтах, спокойной и корректной.

— Я очень хорошо владею мимикой, — не полез за словом в карман стажёр, лениво перебирая в воде ногами на ватерпольный манер и продолжая держаться за доску. — На самом деле в прошлый раз был слегка обескуражен. Не вру.

— Да я уже поняла. — Хину опустила взгляд. Потом собралась, вздохнула и посмотрела ему в глаза. — Хотела извиниться. Поначалу решила, что это какая-нибудь завуалированная провокация, но потом поняла, ты реально пришёл плавать.

— Так и подумал, — спокойно кивнул логист. — Проехали.

— А что между вами было? — вроде как между делом поинтересовалась Моэко. — Тогда, в этот самый прошлый раз?

Пловчиха отлично видела, что сосед по дорожке подруге понравился. За невинным вопросом та на самом деле скрывала сакраментальное «дай я хоть попробую привлечь его внимание».

— С другой стороны, какого чёрта. Имидж тоже надо поддерживать, — пробормотала Хьюга в ответ собственным мыслям под двумя парами глаз, глядящих снизу. — Миёси! — в определённые моменты она звала Моэко по фамилии. — Не растопыривайся! Несколько часов назад, когда он здесь нырял, а я на него наехала по ошибке, его пришла забирать совсем другая тёлка! Сразу скажу: на сестру и брата было непохоже, потому что она ему не сестра.

— Красивая? — ровно уточнила толстушка, ничуть не стесняясь самого Решетникова, бултыхающегося в полутора метрах.

— М-м-м, директриса нашего айти. Уэки Ута.

— Красивая, — кивнула однокурсница снизу, знакомая с Советом Директоров Йокогамы как минимум через фотографии на сайте компании. — Эх.

В следующую секунду подруги посмотрели друг на друга — и заржали на весь бассейн, одна с бортика, вторая из воды.

Где-то, конечно, неловко перед третьим лишним. А с другой стороны, этот хафу не такой уж и лишний: вон, полтора часа честно развлекал соседку по бассейну, даже вроде как напрягался в роли инструктора.

Кстати, этот момент надо уточнить.

— А вы полтора часа плавали или болтали? — Хьюга сделала наивное лицо и похлопала длинными ресницами, глядя на Моэко.

— Тренировались. Такидзиро-кун занимался моим весом, — серьёзно ответила Миёси. — Не давал мне висеть на бортике, подгонял после каждой сотни, менял упражнения не в том порядке, в котором они шли на твоём экране.

— Эй! — на последнем пункте хозяйка бассейна возмутилась. — Решетников!.. сан. Какого… чёрта ты лезешь в чужой тренировочный процесс?!

Однокурсница перевела заинтересованный взгляд на мужика.

— Да я из лучших побуждений, — удивился метис. — Сперва плыли рядом, слово за слово, зацепились языками. Потом я уточнил цели и задачи упражнений с её подачи — Моэко-сан ответила.

Хину вопросительно подняла бровь.

Толстушка с компетентным видом кивнула, подтверждая: да, так и было. Сам он ко мне не лез, наш с ним разговор — исключительно моя инициатива.

Логично и ожидаемо, вздохнула про себя Хьюга. Пустили козу в огород с капустой, то есть кое-кого — в бассейн с одиноким мужиком. А вслух задала следующий вопрос:

— Зачем ты упражнения с экрана отменил?

— Усреднённые же, — пожал плечами хафу. — Согласен, чем самому пыхтеть, они ровно на сто процентов лучше. Потому что дают какую-то базу. Но именно с её спецификой эффективнее на руки плюнуть, а загрузить мышечный корсет ниже талии. Что мы и сделали.

— Ты такой великий методист? — в принципе, достаточно неагрессивно поинтересовалась хозяйка бассейна. Потом сочла необходимым пояснить. — Я без претензий спрашиваю, просто уточняю уровень компетентности.

— Ты не просто уточняешь, — возразил метис. — Ты с подтекстом обесценивания спрашиваешь. Если я скажу, что великий — выйдет гротеск. Если наоборот — тоже некрасиво. Переформулируй, пожалуйста? — он спокойно посмотрел на представительницу противоположного корпоративного лагеря. — Тогда у меня появится возможность ответить. Без ущерба для нас обоих.

— Её никто не ставил на место так технично, — захихикала Моэко со своей дорожки. — Такидзиро-кун, плюс двести тебе в карму от моего восхищения.

— У меня ещё никто из них не плавал в моём собственном бассейне вместе с моей лучшей подругой, — сварливо парировала пловчиха. — При этом, если я сейчас наеду на него, то поссорюсь с тобой.

— Угу, — быстро подтвердила гостья.

Мелькнувший холод в её глазах заменил предупреждение: никаких скандалов в моём присутствии. Мне плевать, какие у вас отношения между департаментами; сегодня вы при мне общаетесь нормально.

— Решетников-сан, вот тебе мой переформулированный вопрос, как ты просишь, — Хьюга тряхнула в воздухе волосами. — Ты действительно уверен, что подсказал ей более рациональную нагрузку? Чем та, которую я поставила по видео? — тычок пальцем себе за спину.

— Если эффект считать в килограммах, ответ да, — флегматично кивнул хафу. — Кстати! — он опёрся на доску, поднялся над водой насколько смог и заозирался по сторонам. — Хьюга-сан, у тебя здесь точно должны быть весы! Не вижу, где они?

— Не на водной арене, — пловчиха покачала головой. — Есть перед саунами и на этаж ниже, перед спортзалами. Ещё — в раздевалках, но в мужскую мы не пойдём, пха-ха-ха.

— Пошли на весы? — предложил Решетников Миёси и, опершись о бортик, вылез наружу. — Ты же наверняка взвесилась и перед тренировкой? Сравним результат.

— Да. — Непрошибаемая однокурсница, которую вообще трудно было чем-то смутить из-за адекватной самооценки, не опустила взгляда. — Думаешь, стоит?

— Увидишь. И сама поймёшь, почему.

Хину ощутила любопытство:

— Моэко, мне уже тоже интересно. Погнали. Нет, как он, на бортик не лезь: не сможешь. Вон там, по лесенке поднимайся.

— Ничего себе. — Шагнув на весы, стоявшие перед сауной, однокурсница из озадаченной и смущённой превратилась в удивлённую и задумчивую.

Обычно таким лицо у неё (Хину знала из опыта) становилось, когда дочь одного из боссов хатикю-сан вынужденно занималась делами отца. Подруга ненавидела слово «якудза», оттого Хьюга даже в мыслях употребляла синонимы, даже когда не собиралась называть род занятий семьи Миёси вслух.

— Один нюанс, — флегматично подал голос Решетников. — Вся твоя нагрузка была в воде. Это важно.

— Растолкуй? — Хину не уловила подтекста.

— Когда люди сгоняют вес… нет, не так. Обычно вес сгоняют совсем в других видах спорта, — начал пояснять логист. — Как правило, в более сухопутных: борьба, бокс…

— … тренажёрка, беговой стадион. Понятно. И?

— Обезвоживание же. При потере, допустим, килограмма в зале бокса семьсот грамм из него ты наберёшь обратно с водой девять раз из десяти.

— Хм. — Хьюга сообразила, к чему клонит собеседник.

— А здесь? — толстушка от спорта была далека и за чужой мыслью не успела.

— Любая потеря воды в воде, — метис указал пальцем на стенку, за которой находился бассейн, — тут же восполняется на девять десятых через кожу. Так называемые капиллярные явления.

— Получается, из того веса, что я потеряла, девять десятых — безвозвратно?! — с цифрами Миёси дружила всегда.

— Зависит от ужина перед сном, — предельно откровенно ответил Решетников. — Если додумаешься рубануть простых углеводов и пойти спать — всё. Считай, насмарку. Считай, не тренировалась.

— А простые углеводы — это…

— … рис, картофель, мучное. Хлеб, сахар, выпечка…

Хьюга внимательно слушала, не перебивая и не комментируя.

— А чем мне тогда тогда питаться?! — однокурсница почти возмутилась.

Было видно, что минимум часть из перечисленного кое-кто употребить собирался.

— Любые белки. Сырые овощи, салаты. Кабачки, баклажаны — я б на твоём месте вообще ими все углеводы заменил, жаришь и ешь.

Перечислял хафу минуты две. Лицо подруги сперва вытянулось, потом превратилось в задумчивое, в итоге и вовсе стало серьёзным.

Хину отлично знала Миёси и сейчас удивлялась её реакции.

— … или можно поступить проще, — Решетников оценил чужие эмоции по-своему. — Если не запомнила или не поняла, или сомневаешься, пришли мне фото меню? Вы же потом в ресторан? Я скажу, что оттуда можно.

— Откуда знаешь, что мы дальше в ресторан? — Хьюга тут же вцепилась в последнюю фразу.

— Видно же, — озадачился стажёр. — С вашей последней встречи есть о чём поговорить, спать не собираетесь — на лицах написано. Расставаться тоже не планируете. Значит, что?

— Что?

— Ну скорее всего — в ближайший ресторан! — заключил светловолосый. — Самый стандартный сценарий.

— Логично, — кивнула толстушка. — Такидзиро-кун, что скажешь, если я тебя приглашу с нами?

Решетников предсказуемо замялся.

— Он не хочет тебе отказывать, так как относится хорошо. Но мы с ним — из враждующих группировок внутри корпорации, — неожиданно для себя пришла на помощь Хину. — Ему в принципе не очень хочется идти куда-то в моей компании. Это чтобы сказать мягко.

— Мне плевать на ваши тёрки, — с наивной ангельской улыбкой заметила Моэко. — Вы же ко мне оба нормально относитесь, так?

Её добродушное лицо не обмануло хозяйку бассейна. Хьюга-младшая видела: подруга уже нарисовала в голове какую-то цель. Кроме похудения, Миёси обычно всегда своего добивалась, особенно если кого-то надо было в чём-то убедить.

— Я бы не был столь категоричным, Хьюга-сан, — стажёр тоже неожиданно забуксовал и упёрся. — Группировки группировками, но я в самом деле пошёл бы с Моэко-тян. Кто с ней идёт кроме меня — её забота, не моя, говоря прагматично. Дело в другом.

— В чём? — дочь оябуна наклонила голову к плечу.

— Я очень хотел в сауну после бассейна, — Решетников почесал затылок. — Нагрузку строил так, чтобы потом пойти погреться. Извините, режим, — он с виноватым видом развел руками.

— Пф-ф-ф, так пошли сперва в сауну! — легко скорректировала планы подруга. — Заодно потаращишься на голую красавицу, — она кивнула на Хину. — Слава богу, в Японии обычаи проще, чем в других местах.

— Я буду в простыне, — заметила Хьюга. — И тебе советую.

— Какая разница? Всё равно же всё видно? — отмахнулась Моэко.

Через некоторое время, улучив момент, пловчиха аккуратно поинтересовалась:

— Можешь сказать, насколько ты похудела за этот час с небольшим?

— Кило двести, — шёпотом ответила толстушка. — Он с самого начала обещал: если буду слушать его, слетит килограмм или больше. Я не поверила сперва, а потом…

— Ничего себе. — Хину уже совсем другим взглядом посмотрела на Решетникова, входящего в сауну после того, как сходил в коридор, попить воды из фонтанчика.

— В какую сторону направимся? — Моэко весело подхватила под локти Хину и метиса, оказываясь посередине.

Умно, оценила Хьюга. Теперь даже если нас кто-то увидит вместе, обвинить хоть его, хоть меня в двурушничестве и в голову не придёт.

Якудза посередине может быть в равной степени модератором, арбитром, посредником либо как сейчас — общим знакомым, у которого с каждым из нас свои отношения.

— Мне без разницы, — махнул свободной рукой стажёр. — Предлагайте. У вас есть места, куда вы обычно ходите в таких случаях?

— Итальянский бар? — неуверенно предположила Миёси, называя недорогое заведение неподалёку.

Не хочет светить свою машину, поняла Хьюга. А в мою не хочет сажать Решетникова — чтобы не ставить того в неловкое положение перед людьми Хаяси, если кто-то будет просматривать камеры с директорской парковки.

В сауне представители противоборствующих команд Йокогамы просветили толстушку насчёт неоднозначного статуса своих отношений, без слов заключая негласное перемирие.

— Мне тоже без разницы, — легко согласилась Хину.

Внутри Решетников отобрал меню и заказ сделал сам: рыба, едва не ведёрко разнообразной травы в ассортименте, два сока, какой-то очень твёрдый сыр и овощной суп.

— Я этим точно наемся? — Моэко с сомнением оглядела заставленный тарелками стол.

Было ясно, что подруга предпочла бы что-нибудь поплотнее.

— Начинай, — уверенно кивнул стажёр. — Через десять минут голода не будет. Да, твоих обычных ощущений во время еды тоже, но дискомфорт исчезнет. Вот увидишь.

Однокурсница принялась за еду, Хину заказала двойной большой кофе и между делом поинтересовалась у хафу:

— А откуда ты знал, что с неё целый килограмм спадёт?

— Видно же, — Решетников не в первый раз за вечер стал растерянным. — Качественный состав тела… мышечный тонус… жировые ткани… — следующую минуту он сыпал то ли анатомией, то ли обменом веществ.

Миёси распробовала рыбу и зелень и с удивлённым видом налегала на оба наименования.

Хьюга терпеливо дослушала научно-популярную лекцию, после чего задала следующий вопрос:

— А ты по каждой толстой женщине такое видишь? Это какая-то система или экспромт?

Однокурсница оторвалась от еды, демонстрируя, что тоже интересуется ответом.

— По каждой видно. С какой целью вопрос?

— Скажи ему, сколько платила за одно занятие, — фыркнула Хину. — И какой был эффект каждый раз.

— От семи до десяти тысяч иен, — послушно сообщила Миёси. — Об эффекте говорить не буду, всё и так видно, — она указала на свой живот. — Если б эффект был, я бы тоже стала стройняшкой, — подруга похлопала пловчиху по спине.

— Ничего в голову не приходит? — насмешливо поинтересовалась Хьюга у метиса.

— Нет, — задумчиво ответил тот.

— Каждое занятие было групповым, — а вот однокурсница уловила сразу. — От тридцати до сорока пяти минут, пятнадцать тире двадцать человек.

— Намекаете на сто пятьдесят тысяч в час, что ли? — логист свел брови вместе.

— В неполный час, — педантично поправила дочь оябуна, придвигая к себе второе блюдо с зеленью. — Эй, не грузись! — покосившись на светловолосого, она верно оценила ход его мыслей и поторопилась объяснить. — Это не предложение, просто мысли вслух. Хьюга регулярно, — Моэко кивнула в сторону подруги, — такие вещи просчитывает с точки зрения рентабельности. Всё, что под руку попадётся.

— Зачем? — Решетников прекратил дремать на ходу и оживился. — Даже при этом уровне дохода всё равно мелкий бизнес, для неё точно. Не слишком ли… — он замялся, подбирая слово.

— Хобби, — пояснила Хину, принимаясь за кофе. — Работа в корпорации работой, но такие схемы иногда интереснее. Эй, чего так смотришь?! — метис действительно вытаращился загадочно. — Я даже у себя в бассейне группу малышей веду по субботам! И поверь, не оттого, что шикарно на них зарабатываю! В свободное от Йокогамы время.

— Привыкай, Такидзиро-кун, — кивнула Моэко. — Вот так мы и развлекаемся.

— Кажется, сейчас ему надо будет привыкать к другому, — заметила Хьюга в следующую секунду, глядя на вход. — Это его девушка. Та, которая забирала его из бассейна.

С улицы в заведение вошла и оглядывалась по сторонам никто иная как Уэки-младшая.

Решетников ничего не сказал, впадая в задумчивость.

Начальница айти на каком-то этапе увидела хафу в интересной компании и замерла. Затем она качнулась с каблуков на носки и решительно направилась к ним. Поздоровалась с присутствующими, извинилась за беспокойство и уже другим тоном обратилась к стажёру:

— Не уделишь мне минуту наедине?

Глава 15

Она понимала, что выглядит, к-хм, вполне определённо. Однако не подойти тоже неправильно — слишком откровенная демонстрация. Тем более, с Решетниковым сама собралась дружить, хоть и неофишируемо.

— Не уделишь мне минутку наедине? — одновременно с обращением к стажёру Ута старательно следила за женскими лицами.

Толстуха ничего кроме аккуратной вежливости не излучала, зато Хьюга вспыхнула сложной смесью эмоций. Что-то типа детского недоумения, унылой досады, ещё и вперемешку с задумчивостью.

Странно, обдумать потом. С чего такой коктейль? Хладнокровная стерва имеет репутацию весьма придирчивой и требовательной, в частности, в адрес мужской состоятельности. Финансовой, не какой-либо ещё.

Что в её компании делает Решетников? Последнее, впрочем, сейчас выяснится.

Метис молча поднялся и направился к выходу.

— Ничего не хочешь объяснить? — поинтересовалась Ута на улице.

— Нет, — озадачился стажёр. — А должен?

— Было бы неплохо, — ровно сказала Уэки. — Сперва ты отклоняешь моё предложение… НЕ ПЕРЕБИВАЙ! Вроде как даже собираешься домой, отдыхать. А потом я застаю тебя среди ночи с младшей Хьюгой — и спать тебе уже не хочется, сонливость как рукой сняло, ты весел и вполне себе позитивен. Что я должна думать?

— Вот это нахальствооо, — хафу с задумчивым видом поднял вверх большой палец. — Знаешь, где-то даже переходящее в наглость. Я обескуражен: очень не хочу тебя обидеть, но ты сейчас делаешь всё, чтобы я как раз-таки тебя обидел.

— Чем, например? — Ута убедительно изобразила змеиную улыбку в сочетании с холодным взглядом.

Попутно она развернулась так, чтоб лицо освещалось лучше и хорошо было видно изнутри заведения.

Сквозь большое панорамное окно мимика и жесты отлично читаются из-за стола Хьюги и этой второй дамы, имеющей приветливую улыбку и некоторый лишний вес, машинально отметила она.

— Ты же умная, — констатировал собеседник. — К чему спектакль? Ты же уже поняла, что я вижу, что ты на самом деле думаешь и чувствуешь. По крайней мере, сейчас.

— Предполагала, — она вернула лицу нормальное выражение и встала к заведению затылком. — Решетников, ладно. Раз ты такой проницательный, скажу в лоб. Я понимаю, что у меня нет оснований задавать тебе любые вопросы, однако увидев тебя в ЭТОЙ компании, я неожиданно почувствовала злость.

— Прикольно, — пару секунд он смотрел на неё странным взглядом, похожим на рентген.

— Класс. Со стороны — идеальная сцена, — отметила вслух Уэки, почти не разлепляя губ. — Скажи уже что-нибудь. Что ты делаешь ночью за одним столом с младшей Хьюга?

— Не поверишь, я здесь вообще не из-за неё. Точнее, не с ней.

— А с кем?! — Ута, не скрываясь, через плечо ещё раз заценила толстую. — Эй, только не говори, что с этой!

— Будешь смеяться, именно со второй. Но и это не то, что ты подумала.

— Ха, мужики всегда так говорят, когда их берут на горячем за известное место. Погоди, не дёргайся, дай опять стану так, чтоб меня изнутри было лучше видно. Всё, теперь можешь оправдываться.

Стажёр поднял брови, опустил их, вздохнул, покачал головой:

— В твоём интересном, но недоказанном пассаже мужиков берут за всякие интересные места те, у кого на то есть права. Достаточно деликатный намёк? Я не зацепил ненароком твоего хрупкого внутреннего мира?

— Дурацкая ситуация, — признала айтишница. — Сперва мы никуда не пошли вместе. Потом мы встретились здесь, причём ты в компании, мимо которой у меня нет вариантов пройти — если в ней находишься ты. Хотя бы даже по причинам известной тебе легенды.

— Стоп, а легенда разве своё ещё не отработала? — Решетников озадачился по второму кругу. — Оборудование же установлено и функционирует, сказала ты? И извлечь обратно либо отключить его не получится?

— Легенда будет актуальной ещё какое-то время, объясню не здесь. Если захочешь.

— Могу дать честное слово, что эти посиделки никак не задевают твоих клановых интересов, — не продумав и секунды, предложил он. — Исключительно личное, с работой никак не связано.

— Давай. Клянись.

— Слово. — Метис изображал скалу с таким видом, что желание сострить и поддеть его ещё раз резко испарилось. — И это… Уэки-сан, я не всегда в наших дружеских отношениях буду идти на поводу у твоего каприза. Прошу считать этот разговор исключением, на будущее.

— Ты сейчас о чём?

— Если бы ты искренне интересовалась мной как женщина, смысл в претензиях был бы, — откровенно ответил он. — А так…

— Услышала. Учла. Рассказывай, что вы тут делаете вместе, — абсолютно непоследовательно потребовала Уэки в следующую секунду. — Ещё и таким составом.

— Вышел от тебя на улицу, осмотрелся. На метро опоздал, домой ехать уже поздно. Решил вернуться в Атлетику — там хоть поплавать можно, потом в сауну. Перед тем, как лечь спать там же в комнате отдыха.

— Неожиданно.

— Абонемент — полтора миллиона иен! Да, мне он достался бесплатно, но это не отменяет того, что он даёт! Глупо не пользоваться.

— Слушай, а ведь я упустила этот момент. Кто тебе его вручил? Не хочу сейчас лезть в сеть, смотреть твой профайл, — она кивнула на смарт-браслет на запястье.

— Абэ от имени безопасности. Компенсация за деньги, оставшиеся у бывшей.

— А-а-а. Да, вариант… Теперь боюсь спрашивать дальше, — айтишница ехидно покосилась за спину собеседнику. — Как тебя угораздило, хе-хе. Допустим, Хьюгу в списке мужских интересов можно очень легко объяснить, она внешне бомба. Но вторая?! Пха-ха-ха, тоже бомба, но с другим знаком.

— В бассейне познакомился. Плавали на досках полтора часа на соседних дорожках, слово за слово.

— А-а-а.

— Потом явилась Хьюга и сообщила с бортика, что это её бассейн и её подруга.

— Бассейн действительно её личный, у корпорации квота.

— Подруга позвала меня на ужин в качестве благодарности за тренировку, я согласился.

— И Хьюга вот так запросто пошла с тобой?! — если даже я не захотела, едва не сорвалось с языка.

— Не запросто. Пару раз чуть не поцапались, — похоже, он не понял, что имеется в виду. — Но Моэко-сан умело работает демпфером. А тут и ты подошла.

— Любопытство удовлетворено, — прокомментировала услышанное айтишница. — Остаётся вопрос, что теперь дальше делать. Если свалю отсюда прямо сейчас одна — посыпется та самая легенда. — Она подумала и спросила в лоб. — А забрать тебя отсюда ты случайно не дашь? Это решило бы все проблемы моего мироощущения на текущий момент.

— Чтоб бросить за ближайшим углом и пойти по своим делам? — живо отреагировал метис. — Или всё же для чего-нибудь интересного?

— Первый вариант, — нехотя признала Уэки. — Ничего для тебя интересного. Просто чтобы все видели, что ты ушёл со мной.

— Тогда логичен вопрос, мне это зачем?

Ута вздохнула и промолчала.

Он тоже.

— Раз такой умный, придумай, что делать! — потребовала она через секунду. — Если оставить тебя здесь с ними — не вариант; и уйти вместе — тоже.

— Пф-ф-ф, взять меня под руку и пойти за стол. Я тебя представлю Моэко-сан и спрошу её разрешения. Она разрешит, ты присоединишься.

— Думаешь?

— Не думаю, а знаю. В отношении меня она дистанцируется от Хьюги, та тоже идёт приглашённым прицепом. — Стажёр оживился. — Смотри, на репутацию тебе плевать. Слухи о нас ты и так, э-э-э, лично поощряешь, — сформулировал он обтекаемо. — Сама шла проветриться, компания не самая скучная. Что ещё надо?!

Действительно, вариант. Заодно станет окончательно ясно, точно ли Хьюга-младшая и Решетников за одним столом по совпадению.

— Ты умный, — откровенно заметила Ута в следующую секунду, делая, как было сказано. То есть опираясь на чужой локоть. — Даже жалко где-то, что ты такой бедный и беспросветно бесперспективный! — прошептала она энергично, но тихо. — Это я по-дружески, не возмущайся.

* * *

— Что ты о них думаешь? — однокурсница с интересом наблюдала за парочкой через стекло сквозь полуопущенные ресницы.

— Да бог их знает, — честно вздохнула Хину. — С одной стороны, явный мезальянс: он ей не пара ни с какой стороны. Там ни родители не дадут, — имелась в виду женитьба, — ни родня не поддержит. Уже молчу, что не уверена, насколько с её стороны всё серьёзно! И каким образом он на этой Такахаси собирался жениться до сегодняшнего утра. В параллель, что ли, ахах.

— НО-О?.. — чем-то в стажёре заинтересовавшаяся, подруга поощрительно перевернула руку ладонью вверх.

— Но с другой стороны, если верить нашей безопасности, там их не парочка, а вообще тройник. Так что тем более не знаю, слишком уж всё загадочно.

— Кто третий? — Миёси удивлённо и уже не скрываясь покосилась на младшую Уэки, что-то выговаривавшую мужику за окном.

— Хаяси Хонока, — обманчиво спокойно ответила пловчиха.

— Да ну?! Внучка вашего второго основателя?! Да не может быть! — Моэко мгновенно превратилась в любопытную школьницу, которой старшеклассники по большому секрету пообещали показать что-то интересное наедине.

— Я без оценок, — Хину качнула головой. — Просто говорю, что написано в сводке. А там, бог их знает.

— Парень интересный, — уверенно заявила дочь одного из крупных воротил хатикю-сан. — Ему где-то не повезло с происхождением и стартом, наверное, но у него огромное будущее. Он ещё своё возьмёт.

— Не смешите мои старые кеды, — фыркнула Хьюга. — Тридцать с лишним лет, без официального диплома, даже бакалаврского. Бессменный стажёр пятилетку или больше. Ещё и фамилия… считай, гайдзин.

— А пофиг. Сейчас он в неблагоприятном окружении, где-то даже в агрессивном. — Подругу явно захватил поток сознания; Моэко расфокусировала взгляд и затеяла вещать с неподдельным энтузиазмом западного религиозного фанатика. — Но когда-то его окружение станет нейтральным, может, даже благоприятным! Он ещё раскроется на том этапе, вот увидишь!

— Ты случайно не втрескалась? — Хину ехидно ухмыльнулась, взяла палочки и цапнула с чужой тарелки несколько листков зелени. — С первого взгляда? Так дерзай активнее: тип бедный, всю жизнь на низовых ролях. Если и правда неглуп, как ты говоришь, то наверняка мечтает в глубине души сменить свои невеликие горизонты на более перспективные. — Она примерилась и выхватила у Моэко последний кусочек маринованного тунца.

— Не в нынешней моей форме, — самокритично заявила однокурсница, проводя свободной рукой от подбородка до пояса. — Но вот если получится сделать, как он говорит, тогда варианты появляются…

Миёси замолчала: представители конкурирующей корпоративной группировки наконец завершили выяснять свои интересные (и загадочные) отношения на улице и сейчас направлялись сюда.

— Моэко-сан, знакомься, — хафу представил младшую Уэки и церемонно испросил разрешения для той присоединиться.

Хину молча кивнула, не встревая в чужое общение и обозначая айтишной начальнице стандартное приветствие от равного равному внутри рабочего дня.

— Конечно, — однокурсница тем временем поднялась, отыгрывая предписанные этикетом телодвижения.

Когда взаимные здравицы новых знакомых завершились, Миёси как ни в чём ни бывало заметила:

— Такидзиро-кун, мы тут поспорили.

Чужой локоть въехал в рёбра. Хину поморщилась и кивнула болванчиком, подтверждая.

— Ты в бассейне сказал правду? Мне действительно реально за месяц стать такой же? — Моэко приобняла Хьюгу за плечо. — Вот она считает, что нет! Я много раз начинала худеть, результат видишь сам.

Взгляд айтишницы из нейтрального сменился на удивлённый, после чего проскользил по новой знакомой сверху вниз. Впрочем, будучи хорошо воспитанной, Уэки-младшая промолчала.

— Реально, — буднично кивнул метис с таким видом, что всех проняло. — Сколько ты потеряла за сегодня?

— Кило двести. Но…

— Взвесишься утром ещё раз, как проснёшься, — перебил логист. — Весы дома есть?

— Да.

Что это с ней, недовольно подумала пловчиха. Таращится на чужого мужика, как монах на своего бога.

Обычно дочь оябуна была гораздо более и критичной, и самокритичной. Излишней восторженностью Моэко никогда не страдала в принципе и в эйфорию не впадала от слова совсем, сколько Хину себя помнила — даже если очень убедительно это изображала.

Как говорится, образ жизни обязывал.

А теперь что?

— Вот завтра утром, как на домашние весы встанешь, увидишь уже не минус один, а минус два, — с суперкомпетентным видом продолжил Решетников. — И это будет твой самый трудный момент во всём деле.

— Уже даже мне интересного, — нейтрально бросила Уэки, показывая официанту знаком принести того же сока, который пил её мужик. — Интрига доставляет.

— В чём будет сложность? Как с ней справиться? — серьёзно спросила толстушка.

Пловчиха, конечно, не знала доподлинно, с каким лицом хатикю-сан ведут свои интересные дела, но почему-то в этот момент уверенно решила: именно с таким.

— Тебе захочется ЕСТЬ. Нет, даже не так. — Хафу произнес чуть более грубое слово. — Ноги на автомате сами понесут тебя к кухне, к холодильнику, в круглосуточную раменную на углу; не знаю, где ты живёшь…

Хину хрюкнула, но от откровенного ржания удержалась: знал бы ты, как выглядит дом семьи Миёси. Точнее, небольшой коттеджный городок, потому что по соседству живут исключительно родственники либо давние друзья.

По достаточно очевидным причинам.

— Продолжай, пожалуйста, — попросила Моэко, не реагируя на юмор ситуации и не отвлекаясь от главной темы ни на волос.

— Вот вместо похода за едой тебе надо будет заставить себя сделать зарядку. Максимум можешь позволить себе стакан сока с водой после подъёма, — завершил стажёр. — Хотя это будет и непросто. На первый раз.

— Если справлюсь завтра утром, что тогда?

Хьюга покосилась на однокурсницу уже с удивлением, но опять ничего не сказала.

С другой стороны, почему б и нет. Мало ли. А вдруг. Что подруга проплывёт столько за полтора часа на одних ногах, держась за доску, хозяйка бассейна тоже не думала — а оно вон как вышло.

— Если справишься, считай, победила, — уверенно заявил хафу. — Дальше будет легче, особенно если вечером пересилишь себя ещё раз и снова явишься в бассейн.

— Ты сам в бассейне будешь? — уточнила подруга с донельзя сосредоточенным лицом.

— Можем договориться, — стажёр неожиданно растерялся. — Не то чтобы особых планов не было, — он покосился на пассию.

Уэки с невозмутимым видом передвинулась к нему ближе вместе со стулом.

— … Но мне сейчас регулярность тренировок тоже актуальна, — продолжил метис. — Так что, наверное, можем пересечься. — Заключил он.

— Давайте тогда вечером вместе пойдём? — змея-айтишница, часто и успешно надевающая маску откровенной и доброжелательной особы, вроде как искренне улыбнулась толстушке.

Игнорируя при этом Хину.

— Ты тоже хочешь пойти плавать?! — наивный хафу предложению высокопоставленной спутницы натурально обрадовался.

Не везёт тебе, Моэко-тян, хохотнула про себя Хьюга-младшая ещё раз. Завтра заплыва вдвоём уже не будет: пловчиха была готова дать руку на отсечение, что Уэки как минимум всё время будет вертеться рядом.

Разумеется, с очень убедительной аргументацией — вроде амплуа второго новичка, которому тоже позарез нужны консультации гениального инструктора Решетникова.

— Как думаешь, сколько времени надо, чтобы я хотя б примерно стала такой, как она? — Миёси тем временем продолжала выяснять с таким видом, что Хину даже неудобно стало за мысленные насмешки.

— Давай считать, — кивнул Решетников. — Лишних у тебя примерно двадцать килограмм. За эту неделю без потери работоспособности реально согнать пять-семь. Это если выбросить всё из головы и работать на результат, — спохватившись, добавил он. — Потом темп снизится, но ты и внешне уже изменишься. Начнёшь плавать марафоны — даже излишки кожи сами уйдут, без хирургии.

— Да ну?! — вырвалось на автомате. Хьюга тут же пожалела и прикусила язык.

Мало ли. А вдруг.

Кое-кто всю жизнь мечтает стать стройнее. Даже если из тех лишних двадцати кило у неё уйдёт хотя бы четверть, это всё равно будет ровно на сто процентов больше, чем все предыдущие потуги подруги на эту тему. В сумме.

— Да. — Логист твёрдо посмотрел на хозяйку бассейна, будучи убийственно серьёзным. — Главное — мотивация, ресурсы тела безграничны. Моэко-сан, у тебя же нет финансовых трудностей?

— А-ха-ха, — на сей раз Хину сдерживаться не стала.

В районе солнечного сплетения разгорающейся искрой вспыхнуло разочарование.

Уэки впилась в Хьюгу пристальным взглядом и начала набирать воздух, чтобы что-то сказать.

— Нет, финансовых проблем у меня нет, — абсолютно ровно ответила дочь якудзы. — А что?

— Там ещё особая диета потребуется, — извиняющимся тоном пояснил Решетников. — Нужные продукты стоят немало, вон, один помидор почти триста йен на базаре. Ещё зелень. Грубые овощи. — Он примерно минуту перечислял меню.

Хьюга пристыженно отвела глаза, избегая встречаться взглядами с айтишницей.

Чёрт. И правда неловко вышло. Чуть было не.

— … потому что кушать ты должна эту неделю при малейшем желании! — продолжил заливаться энтузиазмом импровизированный инструктор. — Другое дело, еду можно брать только из списка! А оно недёшево. Никаких булок, сахара, мучного, картофеля, простых углеводов… — и ещё на минуту перечислений.

— У меня нет проблем с покупкой продуктов, — вежливо подытожила Моэко. — В точности куплю всё, что ты говоришь.

Ну да, прям сама на базар пойдёшь ни свет ни заря, Хьюге захотелось наплевать на приличия и гнусно захихикать вслух.

У Решетникова наверняка сейчас попросят список. Затем этот список тут же перешлют кому-то из сятэйгасира, тому, кто первый в мессенджере под руку попадётся.

А утром одну полную, но целеустремлённую фемину на кухне будут ожидать уже готовые пакеты с двукратным количеством упомянутого — на всякий случай. Доставленные прямо с утреннего рынка к дверям и внесённые внутрь одной из пары домработниц.

Сятэйгасира — люди исполнительные, не творческие, мыслят шаблонами: если Моэко среди ночи требует эту еду к началу дня, значит, у них гости — подумают именно так. Стало быть, не будет большой беды, если вместо упаковки помидоров положить четыре (вдруг эти гости издалека и с хорошими аппетитами. Дочери оябуна не должно быть стыдно за опустевший стол).

— Такидзиро-кун, тебя не затруднит записать разрешённое мне меню собственноручно? — без намёка на юмор, убийственно серьёзно попросила Миёси.

Хину хрюкнула прямо в свой двойной американо. Хорошо ещё, успела отвести руку и отпрыгнуть со стулом, пока содержимое летело вверх.

Уэки удивлённо подняла бровь, наблюдая метаморфозы противницы, но снова вежливо промолчала.

А ещё через пару минут, когда стажёр закончил в мессенджере инструкцию и обменивался с толстушкой контактами, Моэко неожиданно заметила:

— Ты позволишь встречный личный совет, Такидзиро-кун?

— Буду благодарен, — хафу слегка растерялся под задумчивым взглядом айтишницы.

— Если бы ты когда-нибудь захотел заработать первую сотню миллионов йен[2], я бы тебе советовала выбросить из головы карьеру в корпоративном бизнесе.

— Думаешь? — брови удивлённого Решетникова стремительно рванули вверх.

— Знаю, — твёрдо кивнула подруга. — Именно тебе есть смысл начать думать о своём бизнесе, какой бы он ни был мелкий поначалу, каким бы тяжёлым ни был старт. Почему так на меня смотришь?

— Не ожидал, — откровенно ответил метис. — Буквально сегодня пришли в голову те же самые мысли. Занятно слышать от кого-то ещё, особенно с кем знаком относительно недолго.

— Я не шучу и не обманываю, — спокойно заметила Миёси. — По роду занятий я очень неплохо понимаю в людях и в их склонностях. Умею различать перспективные начала и нет, как и людей. Ошибаюсь редко; если хочешь, когда-нибудь расскажу подробнее… И сейчас я абсолютно искренне желаю тебе добра.

— Да я вижу, — озадаченно кивнул Решетников. — Спасибо, услышал и принял к сведению.

Вообще-то советы такого специалиста, как Моэко, ещё и на такую тему, стоят намного дороже, чем устная благодарность. Но говорить этого вслух Хьюга Хину по понятным причинам не стала — ещё не хватало, чтоб подругой заинтересовалась Уэки-младшая.

Пловчиха и сама была не в восторге от рода занятий семьи близкого человека, но за годы дружбы смирилась и свыклась. Общественному же мнению не прикажешь.

Якудза есть якудза; и если ты дружишь и водишься с кем-то из них, значит, сам такой или около.

* * *

Новый рабочий день на новом месте стартовал в неожиданном ракурсе.

— … Не обижайся. Скажи спасибо, что я вообще тебе это говорю открыто. — Новый начальник отдела по фамилии Камамото, к которому я и так шёл, набрал меня первым.

Опередив меня буквально на половину минуты, он сухо попросил зайти и закрыть двери кабинета изнутри.

— … Я понимаю, что у тебя свои отношения кое с кем из руководства плюс вижу вчерашние, м-м-м, отметки по линии логистики, — тридцатилетний обладатель гораздо более дорогого костюма, чем мой, спокойно смотрит в глаза с короткой дистанции.

— Но?.. — поскольку пауза затягивается, предлагаю завершить изложение позиции до конца.

Спору нет, где-то неожиданное начало, хотя основные пункты его выступления уже вижу и так. В том числе будущие и те, которые он не озвучит, хотя и будет ими руководствоваться.

— Я сделаю всё, чтобы тебя уволить как можно скорее: отдел снабженческой логистики — мой дом, не твой. Ты в нём лишний, — без тени негатива в интонациях сообщает босс по имени Кунисигэ. — Если бы ты потрудился соблюдать правила, нашёл время накануне и лично спросил меня перед вчерашним переводом сюда, я б тебе честно сам сказал: не суйся. Ты здесь не нужен, бесполезен, вреден и будешь только мешать.

— Я очень неплохо знаю и Кодекс менеджера Йокогамы, и все правила Логистики. Если перевод согласован с руководством Департамента, начальник отдела берёт под козырёк. — Хотя это всего лишь хорошая мина при плохой игре, думаю про себя.

Так-то он прав. Оттого, что правило неписаное, его действенность зачастую хуже не становится. Как бы не наоборот.

— Видимо, ты всё же не до конца ориентируешься в окружающих тебя реалиях, несмотря на биографию, — вежливо замечает начальство. — Я не уговариваю, не прошу. Информирую.

Вообще-то он именно что предложил с порога написать заявление об уходе. Я отказался.

Весь дальнейший разговор — развитие каждым своей линии.

— Я примерно предполагаю твой ресурс, — продолжает выпускник одного из Императорских университетов, судя по значку на пиджаке. — И мотивацию твою тоже предполагаю. А вот ты о моих не имеешь ни малейшего понятия.

С минуту молчим.

— Как ты думаешь, в нашем с тобой противостоянии кто в более выигрышной позиции? Уже не говорю, что непосредственного начальника стоит бояться гораздо сильнее, чем надеяться на высоко сидящих покровителей. — Положительный мальчик Кунисигэ гипнотизирует меня взглядом известного пресмыкающегося.

Очень плотно общается с безопасностью, поддерживает неафишируемые, но тесные связи кое с кем из приближённых к ключевому акционеру Хьюга Хироя, родному дедушке пловчихи Хину.

Вчера они, их команда, откуда-то пронюхали, что Хаяси-деда парализовало без особых перспектив на дальнейшее существование. Пакет информации, полученный до начала сегодняшнего дня сидящим через стол джентльменом, в других местах называется расконсервацией агентуры.

Вслух этого не скажешь.

— Я уже ответил на предложение уволиться, — напоминаю вежливо. — Я же хорошо говорю по-японски?

— Достаточно, чтобы уметь хамить между строк, — вежливо отвечает собеседник. — Ладно, я тебя предупредил. Не хочешь — твой выбор. Минус сорок процентов зарплаты с этого момента, для начала; официальное уведомление о смене оклада и приказ под роспись получишь от кадров в течение четверти часа. Свободен.

Ничего не отвечая, встаю со стула и разворачиваюсь к двери, хотя где-то, конечно, хочется заняться рукоприкладством.

В спину продолжает звучать аккомпанемент, он же — будущая официальная позиция:

— Человек без формального высшего образования давно должен был оказаться среди рабочих и техников по логистике! А не в отделе специалистов с высшим образованием! Ладно, максимум год стажер; потом, раз не уволили и есть опыт Министерства обороны, ты мог хотя бы получить сертификаты с дополнительных курсов! Сейчас имел бы их несколько…

И всё в этом духе.

Самое интересное, у Камамото на занятую мной вакансию были свои виды: готовил знакомого на это место, что-то планировал, а тут меня чёрт принёс. Приказом сверху.

Где-то по-человечески я, конечно, неправ. Если мыслить здешними и приземлёнными реалиями.

А с другой стороны, взятый им со старта тон напрочь исключает не то что взаимный компромисс, а вообще любую возможность диалога. Конструктивного.

Глава 16

Миёси Мая не всегда был оябуном крупной гуми, как не всегда был и отцом дочери, всю взрослую жизнь страдавшей от лишнего веса.

На заре карьеры Мая серьёзно увлекался некоторыми видами контактных единоборств. С той далёкой поры у него сохранились своеобразное мировоззрение, широкие знакомства в спортивных кругах, приверженность к строгому режиму дня и — на удивление — не имеющий повседневного практического применения навык определять вес и рост человека на глазок с высокой точностью. Плюс длину его рук и ног. На автомате.

Ничего особенного, если подумать: все, кто видит десятки взвешиваний в день до и после тренировки, рано или поздно начинают с точностью до пяти процентов чувствовать, на сколько килограмм вытянет тот или иной человек (даже в одежде).

Не ахти какой актив, однако именно под его влиянием Мая абсолютно машинально уронил:

— О, ты похудела?!

Когда оябун спустился из спальни завтракать, он застал Моэко на кухне: рядом стояли распотрошённые пакеты продуктов (видимо, с утренней доставки), в двух больших салатницах на краю обеденного стола зеленел и краснел непривычный овощной микс, на плите что-то готовилось сразу на двух сковородках и в двух кастрюлях-горшках.

— Уже заметно?! — нож в руках дочери на мгновение замер над разделочной доской.

Мая резко затормозил, мысленно хлопнул себя по лбу и выругался, тоже мысленно: непонятно, что отвечать.

С одной стороны, неохота вселять ещё одну ложную надежду там, где ребёнок столько раз обламывался. С другой же, для любого спортсмена его профиля, пусть и бывшего, достаточно очевидные изменения в самом деле имели место.

Поколебавшись пару секунд (что внешне никак не было заметно), он в итоге плюнул и ответил честно:

— Наверное, видно не всем, но мне — да. Сбросила около пары килограммов?

— Два с копейками, — кивнула дочь спокойно и вернулась к своему занятию.

— Что будет на завтрак? — кухонные запахи всколыхнули и без того хороший аппетит.

— Ваше вон там, — Моэко указала на одну кастрюлю и на одну сковородку. — Эй, туда не лезь! Ты такого всё равно не будешь!

— А что здесь? — оябуну уже стало любопытно.

— Кабачки, морковь, цветная капуста, лук, чеснок, зелень. Без соли и без масла. Филе макрели, тоже без соли.

— Ясно.

Мая не подал виду, однако интерес только что вырос.

— А где ты ночью была? Вернулась только под утро, насколько я слышал?

— С Хину встречались. Сперва в бассейне два с лишним часа, потом парилка, потом в Итальянский бар пошли. Там и сидели почти до пяти.

— Вкусно! — приготовленное по-новому мясо на удивление зашло, хотя с утра Мая обычно предпочитал что-то попроще. — Что за рецепт?

— Из сети. Нужно было ограничить в рационе соль — удерживает воду, и заменить приправы на менее яркие вкусы, — охотно пояснила дочь. — Сражаюсь за стратегическое снижение аппетита, все средства хороши.

— Поддерживаю, — чуть удивившись, заметил оябун, впечатлённый неожиданной системностью подхода.

Раньше именно к похудению Моэко настолько обстоятельно не подступала.

Повинуясь интуиции, он между делом поинтересовался:

— А чего вы с Хину именно в Итальянский пошли? На вас непохоже, обычно же вы ночью по другим местам? Ну, если выбираетесь, — поторопился уточнить отец, поскольку ему показалось, что дочь очень внимательно пытается оценить, о чём он сейчас думает.

Ага, так я себя и выдал, с весёлым куражом подумал кумитё. Весьма определённый багаж за спиной позволяет оставаться нечитаемым даже с близкими людьми, если не хочешь.

— Да мы не вдвоём сидели. Вчетвером, — Моэко удовлетворилась мимикой родителя и ничего не заподозрила. — Ещё были Уэки Ута — и она из Совета Директоров Йокогамы — плюс её парень.

Бинго! Чутьё опытного отца сделало стойку.

Фамилию Уэки Миёси-старший тоже знал. Серьёзные люди, из новых приверженцев философии техно, в аристократические верха пробрались поколения три тому как, может, четыре.

Знал он и интересы семейства Хьюга.

Если обобщить, две упомянутые девицы могли оказаться где угодно — возможности семей позволяли что угодно — но только не за одним столом на отдыхе, потому что принадлежали к противоположным (читай, враждующим) группировкам.

Классическими категориями, это как если бы сыновья Тайра и Минамото в известные времена между делом прихлёбывали чай из общего заварника в придорожной харчевне.

Не тот масштаб, конечно, но точно такой же принцип.

— А что за парень у младшей Уэки? — равнодушное лицо получилось убедительным на автомате.

— Стажёр логистики, работает в их же компании, хафу.

Есть! Кто-то другой бы не определил, но Мая отлично уловил мимолётную запинку перед ответом, которую дочь попыталась проскочить поскорее.

В принципе, что хотел, он услышал. Тему разговора можно менять на стандартные утренние дела Семьи.

Кумитё мысленно суммировал.

Моэко затеяла худеть в очередной раз, но теперь решила подойти к вопросу системно.

Кое-какие результаты видны на следующие сутки: да, всего пара килограмм, не ахти какая величина, но такими темпами можно далеко уйти уже за неделю (дай-то боги не сглазить). Бывший спортсмен, гонявший по шесть кило за три дня к соревнованиям в молодости, возможности мотивированного человека на эту тему представлял отлично.

Кстати, на тему мотивации. Не отрываясь от завтрака и общения с ребёнком, он в мессенджере распорядился насчёт негласного наблюдения за дочерью: есть смысл попытаться установить загадочного стажёра-хафу, сподвигшего Моэко на подобные метаморфозы. За какой-то вечер.

Кроме отточенного профессионального предчувствия, у оябуна было всё в порядке и с анализом. Моэко в компании Хьюги-младшей в ресторане ночью — где-то около нормы, если исключить Итальянский бар (в точки этого направления дочь никогда раньше не ходила).

Но вот присутствие за тем же столом злейшего врага Хьюг, Уэки — нонсенс. Сюда плюсуем уже сделанную поправку на заведение (не премиум. Стандарт, причём ближе к нижней планке, к эконому, ещё и Италия, пф-ф).

Объединившим таких разных людей в таком странном месте вместе мог быть только анонимный четвёртый тип. Кстати, то, что Моэко так и не назвала его фамилии, родному папе тоже много чего говорит, ухмыльнулся Мая про себя.

Не в его правилах было оставлять без контроля окружение любимого ребёнка, тем более если само чадо о негласном наблюдении родителя не догадывалось.

Ответ от своих пришёл до конца завтрака. Задачу приняли, докладывать будут по мере продвижения: всё-таки кадровые списки Йокогамы — не самая публичная информация, даже низовая их часть.

Тип с неупомянутым именем вызывал слишком много вопросов. Для начала — тем, что за одним столом собрал несовместимых в принципе людей.

Мало ли, что он задумал и зачем увивается вокруг Миёси Моэко (до детей и внуков акционеров Йокогамы оябуну дела не было).

* * *

В офисе Хину появилась к началу рабочего дня, несмотря на предыдущий загул до утра. Какое-то время у неё ушло на контроль процессов, запущенных с вечера: окно возможности выкупа чужого акционерного пакета вечно открытым не будет.

Затем была текучка, которую она быстро рассортировала, отфутболив большую часть в соседний кабинет — с директором Департамента Регулярного Менеджмента они имели общую приёмную, образующую с офисами начальства горизонтальную перекладину буквы Т.

Выйдя от себя, кивнув ещё раз секретарше, Хьюга-младшая вошла без стука во вторую дверь:

— Видел? Только что отправила.

— Да. — Сугита Сюити, формально считавшийся её боссом, недовольно кивнул. — Слушай, а ты в курсе, что совесть — тоже хорошая штука?

Обычная пикировка, ничего нового. Она грузит его работой и вежливо кивает, даже наедине. Он в свою очередь проворачивает огромные объёмы задач под её руководством, но периодически ершится, изображая начальника.

— Знаю. — Ровно ответила Хьюга, поймав мужской взгляд.

Из-за бессонной ночи играть в политесы желания не было.

— Понятно. — Сугита нахмурился и повернулся к монитору. — На словах есть что-то срочное?

— Всё в инструкциях. Хотела только сказать, что буду в бассейне. Если что, ищи там.

— Понял.

Если она на бортике, для связи есть смарт-браслет, интегрированный с компом и телефоном. Если она на воде, третья дорожка специально оборудована светодиодами.

В случае звонков с очень узкого перечня номеров импровизированные лампочки на дне подадут сигнал конкретному пловцу, точнее, пловчихе — выйди на связь, тебя вызывают.

Несмотря на начавшийся рабочий день, на водной арене она неожиданно столкнулась с Решетниковым — тот тоже выходил из душевой, только мужской.

— О! — Хину не очень хорошо соображала после бессонной ночи, была застигнута врасплох, потому первые фразы вылетели на автомате. — А ты тут что делаешь?!

— Видимо, то же, что и ты, — удивился стажёр в ответ. — Иду грести. — Он изобразил руками сперва брасс, потом вольный стиль.

— Так работа же?

Чёрт. Получается так, будто нормально разговариваем, подосадовала она с опозданием про себя.

А с другой стороны, не самый хреновый тип. После счастливого звонка Моэко четверть часа тому, потерю веса которой заметил даже родной папаша, этот Такидзиро и вовсе — герой романа подруги.

Возможно, где-то и моего романа тоже герой, отдала должное пловчиха: если толстушка похудеет и станет как я, и мне будет приятно.

— Так и у тебя работа, — спокойно парировал логист, оглядываясь по сторонам и примериваясь, какую доску и пару тренировочных ласт цапнуть из стойки.

— Ну, опираясь на реалии, мы с тобой всё же чуть в разных весовых категориях, — заметила Хину, выбирая единственную на весь бассейн доску салатового цвета.

Подумав, она добавила такие же ласты.

— Есть мнение, что уже примерно четверть часа мы с тобой абсолютно в одной поре, — хохотнул хафу. — Если с точки зрения Йокогамы.

Хозяйка бассейна ощутимо напряглась, наверняка было заметно даже внешне:

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе плевать на любое начальство, — пояснил стажёр. — Мне уже тоже.

— Мне плевать потому, что я сама — начальство этого начальства, хотя и неафишируемое, — нахмурилась Хьюга. — Это никогда не будет декларироваться, но в равном рабочем коллективе имеющие мажоритарные права акционеры чуть равнее других.

— Могу только позавидовать, — вежливо поклонился Решетников, не скрывая достаточно откровенного взгляда в зону её декольте.

Практически не прикрытого пародией на купальник.

— Эй, стой! — она догнала его уже на бортике возле стартовой тумбочки. — Так, плыви по второй или по четвёртой, это раз.

— Чего раскомандовалась?! — его брови рванули вверх. — Да, я знаю, что бассейн формально тво…

— Пожалуйста. Хотела просто попросить. Если тебе несложно.

Не объяснять же, что хотелось сравнить скорости на разных дистанциях.

— Договорились, — проворчал светловолосый недовольно. — Так бы и сразу.

— У-ти какие мы чувствительные… Второе. Не моё дело, — чуть подумав, она всё же сказала это вслух, — но реально любопытно. Что ты делаешь здесь посередине рабочего дня?

— А мне новый босс на новом месте решил не давать задач, чтобы я сидел и смотрел в стенку.

— Чем ты ему не угодил? — Хину заинтересовалась.

В принципе, трюк стандартный, когда хотят, чтобы кто-то уволился сам. Один из стандартных трюков, точнее.

Работнику просто перестают поручать работу. Страдая от своей бесполезности, натыкаясь на переставших общаться товарищей по коллективу (где-то уже бывших), сотрудник в итоге не выдерживает психологического прессинга и пишет заявление сам.

В активе — отсутствие скандала и отсутствие необходимости платить компенсацию.

— Тем, что лицо овальное! — заржал Решетников. — Шучу. Да я сам промахнулся. Извини, всего тебе сказать не могу — ты Хьюга — но вышло так, что перевёлся приказом замдиректора департамента. А с этим как с начальником отдела не согласовал.

— Дурак, что ли?! — Хьюга неподдельно изумилась. — Как было можно? — чуть подумав, она задала следующий вопрос. — И на что ты вообще рассчитывал?

— Это не твоя информация, — он со значением похлопал глазами, насмешливо глядя в упор. — И не моя. Ты умная, сама всё понимаешь. То, что мы нормально разговариваем друг с другом, не отменяет…

— Поняла. Не разжёвывай, — перебила Хину. — Слушай, но возвращаясь к вопросу! — эмоции почему-то были такими бурными, что она наплевала не только на этикет, а и на их противоположную клановую принадлежность. — На что ты рассчитывал?! Мне просто любопытно. Ещё и в какой отдел, говоришь?

— Снабженческая логистика, — метис слегка напрягся.

— Пха-а-а-ха-ха, Решетников-сан, а ты в курсе, что это — самое коррумпированное место во всей компании? — веселье даже изображать не пришлось, оно было искренним.

— Дай соображу. — Хафу из разболтанного превратился в собранного и зашевелил извилинами. — Так, снабженческая логистика — наверняка закупки. Тендера. — Его взгляд начал наполняться пониманием. — Поставщики конкурируют за внимание сотрудников, особенно — ответственных за закуп. — Он изобразил пересчитывание денег. — Да?!

— Гений, — продолжила трястись от смеха Хьюга. — И передача нала производится отгадай, через какой канал? Как правило? Намёк:…

— Не надо намёка, — отмахнулся логист. — Через какую-нибудь очень мелкую должность, на которой работает человек, которого ты хорошо знаешь и которому можешь доверять. — Его лицо изменилось окончательно. — Вот же…

— А-а-а-ха-ха-ха-ха! — ну а как здесь не хохотать. — Обычно именно в снабженческую младшими специалистами и ассистентами стараются брать ну оооочень своих. А здесь ты с утра выходишь на работу, — от веселья уже болел живот. — Приказом сверху, даже не зайдя перед переводом, чтобы переговорить. И-и-и-хи-хи-хи-хи… Что он должен думать?

— М-да уж, — хафу бросил ласты и доску на бортик и мрачно посмотрел через бассейн.

Что веселья Хьюге только добавило.

Впрочем, и это было не всё. Чуть успокоившись, Хину уточнила:

— А сюда ты с рабочего места направился потому, что решил забить на всё? Типа, нечего терять?

— Ну, я добросовестно оставил записку на рабочем столе, где меня искать. Плюс взял кое у кого смарт-браслет, настроил переадресацию, — он поднял в воздух запястье. — Если понадоблюсь, позвонят. Хотя скорее всего до вечера и не вспомнят.

— Знаешь, я даже не знаю, что сказать, — пловчиха глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — В принципе, ты сейчас открытым текстом говоришь владельцу компании, одному из, что чихать хотел на иерархию, правила, распорядок. На выстроенные каналы управления, на согласованные сверху вниз цепочки персонала, на…

— Ваш человек, — перебил Решетников. — Начальник отдела снабженческой логистики — ваш человек, только это не афишируется.

— Не исключаю, — подумав, кивнула хозяйка бассейна. — Но что это меняет с точки зрения дисциплины? С точки зрения порядка в офисе? И твоего нежелания всему этому подчиняться?

— Знаешь, давай и я тебе отвечу в том же духе, — логисту что-то пришло в голову, он оживился. — Давай ты сперва станешь моим начальником? А потом я сразу начну обсуждать с тобой свои рабочие вопросы.

— Глупый и наглый, где не надо, — без эмоций уронила Хьюга. — Для понимания: на тебя я и со своей вертикали управу найду, если захочу. И из другого департамента. С учётом несоизмеримой разницы наших с тобой горизонталей, уже молчу, чья это компания. Намёк ясен?

— Не-а, — метис вальяжно махнул ручкой. — Ты до такого в принципе не опустишься.

— Уверен?

— Да. «Орёл мух не ловит».

— Дурацкая поговорка, — она шагнула на стартовую тумбочку третьей дорожки.

— «Львы бабочкам не страшны», — пожал плечами хафу, поднимаясь на вторую. — «Добывание изюма из булок». В общем, я долго могу перечислять, но ответ — нет. Не твой стиль, видно же.

Не сговариваясь, оттолкнулись и в воду прыгнули они одновременно.

Вот же отморозок, сердито думала Хину, старательно разминаясь на задержках дыхания. Может ведь и допрыгаться.

Хотя с другой стороны расчёт интересный (если только это расчёт, а не отмороженный экспромт): начальник отдела, снабженец Камамото, даже за откровенный полупрогул стажёра вряд ли станет поднимать шум.

Не та должность плюс неписаные правила игры: привлеки внимание таким инцидентом сейчас — шум дойдёт и до кадров, и до модераторов безопасности, тем более что Решетников только вчера получил от них поощрение. Хоть и формально.

А стандартные меры принуждения, работающие на нормальных людях, на конкретном отморозке могут тупо не сработать: вон, вместо того, чтобы сидеть на рабочем месте и страдать без дела от общественного порицания, он на всё плюнул и вообще пришёл сюда. Гребёт в своё удовольствие, абонемент полтора миллиона иен, получил тоже бесплатно.

Кстати, а ведь если стажёра даже уволят из Йокогамы, его походы в Атлетику это не аннулирует: годовой безлимит оформлен, обратно не отыграешь.

Хьюга сменила брасс на вольный, затем через сто метров перевернулась на спину.

* * *

Утро началось с атаки на залоговый акционерный пакет деда.

Свой человек в Комиссии по ценным бумагам добросовестно отработал все вложения и подарки, которые делались ему, наверное, последние года три: старательно вышел на связь с одноразового номера, напомнил о себе и предупредил. Вкратце описал ситуацию, действия покупателей, обещал на своём уровне притормозить вопрос под предлогом стандартной бюрократической волокиты.

Хонока поблагодарила на словах, тут же перевела на известный счёт ещё одну благодарность другого рода, после чего пошла к Уэки ногами (разговор был явно не для телефона, хоть и защищённого):

— Хьюга каким-то образом проведали, что дедушка не у дел! — начала Хаяси-младшая с порога. Затем пересказала последний звонок. — Почему твои закладки молчат? — в лоб поинтересовалась она, имея в виду известные ночные реверансы. — Хорошо, что наш человек отзвонился! Я это от тебя первой должна узнавать, а не со стороны, — да, откровенный упрёк, но вежливость сейчас по боку.

Не до политесов.

Уэки виновато вздохнула:

— Закладки не молчат. Я просто ещё не выгружала.

— ???!!! — у финансистки не нашлось слов.

— Ночь не спала, домой попала в половину шестого. Только и успела что помыться и переодеться, потом сразу сюда, — честно пояснила айтишница. — Сижу, второй час втыкаю, как бот. Читаю строчку — и не понимаю, что написано. Перечитываю ещё раз.

Хоноке захотелось грязно выругаться.

— Я неправа. — Дальше Ута добросовестно извинилась. — Извини, больше не повторится. Не думала, что они прямо с утра начнут, — вырвалось у неё.

— Теперь хочется ругаться ещё больше, — мрачно сообщила финансистка. — Ладно. Эмоции в сторону. Давай хоть твою новую систему проверим, раз такая оказия.

Примерно через три минуты оказалось, что один стажёр-полукровка получил свои сверхурочные за последние сутки не зря: оборудование и пакеты работали, как надо, просто на выгрузку нарытого искусственным интеллектом массива информации нужно каждый раз формулировать отдельную команду.

А у кое-кого, судя по помятой физиономии, до нажатия виртуальной кнопки просто руки не дошли, Хонока даже сказала это вслух. С удовлетворением посмотрела на виноватое лицо Уты и снисходительно добавила:

— Ладно, говорю же, проехали. Хорошо, что всё работает. А где ты до утра шаталась? — последнего вопроса она задавать не планировала, вырвался сам.

— Да с нашим стажёром. Пошла посидеть после всего, плюс напоролись на младшую Хьюгу…

По мере рассказа Хаяси изумлялась всё сильнее, но от критичных комментариев предусмотрительно удержалась:

— Тебе жить, — подвела она короткий итог. — Это о тебе теперь будут говорить, что он тебя… ты поняла.

— Ай, плевать! — Решительно отмахнулась айтишница. — Вот уж до чего сейчас точно дела нет!

Хонока наклонила голову к плечу и вопросительно изогнула бровь.

— Хорошо, что второго бокала я пить не стала! — Уэки сама ответила на невысказанный вопрос. — Но до чего жаль, что полностью выпила первый!

Понятно. Кое-кому много не надо, чтобы утро было весёлым, но этого вслух тоже не скажешь.

— Я в молл. — Хаяси не стала ругаться, читать нотации взрослому самостоятельному человеку, просто проинформировала.

— По вопросу акций? — в перерыве между глотками спросила Ута, жадно глотавшая воду из кулера, налитую в большую кружку.

— Да. Кое-кто из иностранцев, наши знакомые из-за океана. Есть надежда, что поручителями за кредит выступят они, нужно попытаться договориться: тогда пакет акций деда выйдет из залога.

* * *

К сожалению, владельцы толстых кошельков на встречу предсказуемо опаздывали: в роли просителя выступала она, их интерес минимален, отчего бы и не набить цену. Заставляя ждать чужого топ-менеджера.

— А ты здесь что делаешь?! — прогуливаясь по галерее, Хонока лоб в лоб столкнулась с Решетниковым.

Вместо ответа стажёр поднял на уровень груди руки, нагруженные пакетами с новой одеждой.

Сам он при этом щеголял в свежекупленном костюме от Курихара не самой старой коллекции, а его предыдущие пиджак и брюки небрежно торчали из бумажного свёртка.

Видимо, вчерашняя премия стартовала, сообразила финансистка. А вслух не удержалась от подколки:

— Жениться собрался или напрокат взял?

— Ни то, ни другое — спокойно ответил метис. — Решил радикально заменить гардероб на что-нибудь изысканное и стильное.

— Выглядит неплохо, — признала Хонока через силу. — Это что, их последняя коллекция?

Если бы не занятые другой темой мозги, хоть задумывайся над сменой имиджа нового знакомого.

И вчера с безопасностью он договорился, припомнила ничего не забывающая начальница секретариата финансов. До этого с бывшей утром — вообще рыцарь без страха и упрёка, само благородство, хотя и на моём багажнике. Даже денег с неё не потребовал, хотя кто угодно другой бы на его месте…

В качающейся корзине на двести метров ездил и утром, и вечером — Ута снимки слала по горячим следам. Сделав из любопытства звонок знакомым промышленным альпинистам, Хонока буквально за минуту выяснила такие детали подобных подъёмов, что где-то захотелось сменить обычное потребительское отношение к конкретному ресурсу на что-то иное.

Впрочем, всё имеет своё объяснение. Возможно, возраст берёт своё и тип решил взяться за ум: занялся гардеробом, а не пошёл в импровизированный выходной продолжать их ночные возлияния дальше.

Она принюхалась: нет, в отличие от Уэки, этот накануне не пил.

Кстати, насчёт выходного.

— А почему ты здесь?! Ты же с сегодняшнего дня в снабженческой логистике? — ну да, открыто дала понять, что смотрит за его профайлом.

С другой стороны, должен понимать: после кое-каких совместных действий — ничего удивительного.

— А мне новый босс решил «условия создать». — Хафу за минуту пересказал историю своего утреннего появления на новом рабочем месте.

— А ты плюнул и ушёл сюда, что ли? — в первый момент растерялась младшая Хаяси. — Покупать новую одежду?

— Сперва в бассейн сходил.

Хонока напряжённо задумалась.

Вчерашний перевод Решетникова через голову начальника отдела — их прокол. Он-то ладно, вон, не от мира сего. Но они-то с Уэки должны были сообразить, чем разовое документальное прикрытие ночью обернётся для их человека на утро.

Она уже набирала воздух, чтоб высказаться, но хафу перебил:

— А ещё Камамото — человек Хьюга. — Дальше последовали кое-какие дополнительные подробности.

— Поняла. — Хаяси огляделась по сторонам и уселась на ближайший мягкий диван, в это время суток пустовавший. — Дай соображу. Номура, твой бывший начальник управления, тоже их человек. Получается, логистика перестаёт быть нейтральным департаментом…

— Абэ-сан и Андо-сан меня вчера поддержали, — напомнил светловолосый.

— Неважно. Если Номура станет сотрудником года в министерстве, а он станет, расклад на совете директоров меняется автоматически…

Через пару минут, сопоставив услышанное и обдумав всё ещё раз, Хонока предложила стажёру на лучшего сотрудника года номинироваться самому:

— Во-первых, мы поможем, — она действительно собиралась выполнить взятые обязательства до конца. — Во-вторых, тебе уже пофиг: сперва в бассейн пошёл, потом сюда. Явишься под перерыв в костюме от Курихара — взбесишь всех окончательно. Даже Абэ не поможет.

— Да я уже понял, что Камамото на его место метит. Только не понимаю, как.

Она пояснила.

— Неожиданно, — задумчиво заметил Решетников.

— А что ты теряешь? — резонно возразила она. — Говоря цинично, хуже точно не будет.

— Ты не хочешь рассказать, зачем эта номинация нужна вам?

— Отвлекающий манёвр, — предельно честно ответила финансистка. — Нам в Совете сейчас будет очень тяжело, а ты в роли слона в посудной лавке можешь прикрыть.

— Ладно, — равнодушно согласился хафу. — А что, номинироваться каждый может по собственному желанию?

— Не совсем. Но пары директоров-поручителей вполне хватает для регистрации нового кандидата.

— Там какие-то отборочные будут? Я хоть самую первую квалификацию пройду?

— А мы тебя сейчас сделаем альтернативным Лучшим сотрудником компании. Премии и награды от финансов и айти с этой ночи задним числом можем оформить вполне настоящие.

— Подлог?!

— Боже упаси! — открестилась Хонока. — Сделаем их с пометкой «засекреченные». Дескать, за успехи на конфиденциальном поприще — коммерческая тайна компании. Финансы имеют право ставить свой гриф, — она похлопала себя по животу.

— Бред какой-то, — неверяще констатировал стажёр, глядя в пол расфокусированным взглядом.

Ей было лень уговаривать, потому она повторила:

— Ты что-то теряешь?! И так считай одной ногой вылетел.

* * *

О таком она даже не подумала.

Пока общалась по сети, использовала автоматически переводящий мессенджер. Но вот иностранцы заявились лично и оказалось, что у них нет общего языка.

Из компании живого переводчика тоже не позовёшь — тема переговоров конфиденциальна.

Решетников, дисциплинированно топтавшийся рядом и просто не успевший уйти, на каком-то этапе аккуратно коснулся ногтем её локтя:

— Тебе помочь?

— Ты что, знаешь английский? — уточнила она на автомате, лихорадочно думая совсем в другую сторону.

— Да, — он что-то сказал финансистам из-за океана, те посмеялись.

Затем ответили.

После этого посмеялся сам стажёр.

Хонока стояла, отвесив челюсть до пола и широко раскрыв глаза:

— КАК?.. Ты же простой стажёр?

— Да ну, кто сейчас не знает английского, — отмахнулся хафу, продолжая нахальным образом разговаривать с её возможными будущими партнёрами.

Через её голову. Не спросив, не поставив в известность о том, что будет говорить.

— Я не знаю, — холодно бросила Хаяси с намерением поставить наглеца на место. — О чём это они сейчас?

— Говорят, такая директор-модель как ты может позволить себе говорить на каком угодно языке — и ты всё равно прогнёшь противоположную сторону, если там мужчины.

— Точно? — поверить в услышанное сходу хотелось, но было боязно.

Та сторона только что добровольно согласилась на её условия до начала переговоров, авансом. Даже если сами они этого не понимали.

— Ну включи это своё приложение на мою достоверность, — равнодушным шёпотом предложил хафу. — Хаяси-сан, они сейчас спрашивают, какой дивиденд по акциям можешь им предложить ты? Если они заменят тебя в договоре поручителя? Затем зовут в ресторан и просят показать им город. Что отвечать?

Глава 17

— Я тебя не понимаю, — ровно констатировала Хонока в паузе совместного обеда. — Не понимаю настолько, что удивлена, а удивляюсь я редко.

— Из-за должности? — поинтересовался светловолосый, орудуя вилкой над овощным гарниром. — Финансы, мониторя денежные потоки, видят такое, что другим и не снилось?

Как и та сторона, палочкам он предпочёл западную сервировку.

— Примерно. — Не дождавшись встречного интереса Решетникова, Хаяси продолжила сама. — Ты знаешь английский. Почему этого нет в твоём личном деле?

— Да бог его знает, — фыркнул хафу. — Нет и нет. До сегодняшнего дня стажёру логистики пометка об иностранных языках в профайле была полезна так же, как рыбке зонтик. В силу специфики служебных задач, — он ухмыльнулся. — Я человек маленький, кому мои языки интересны?

— Ты сказал множественное число. — Она зацепилась за нюанс. — Знаешь какой-то ещё кроме английского?

— Да.

А он немногословен.

— Пятнадцать процентов оклада за каждый — минимальная доплата, — напомнила общеизвестную часть корпоративной мотивации Хонока, старательно удерживаясь от эмоций. — Плюс почасовые доплаты за эпизоды вроде этого. Можешь скрывать и дальше.

Вилка стажёра застыла над тарелкой:

— Доплата за язык?! Пятнадцать процентов?!

— Да, — теперь финансистка удивилась. — Ты что, не знал? А как ты инструктаж в кадрах в первый день работы проходил? Ты вообще вторую анкету заполнял?!

— Разреши, я промолчу… Какой порядок аттестации по языку?!

— В айти подашь заявку, потом около часа — тест за компьютером. В зависимости от набранных баллов — размер ежемесячного бонуса. — Она подчеркнула, — начисляется автоматически программой моего департамента, руководством логистики корректироваться не может: эти деньги из другого фонда.

— Кажется, теперь я знаю, как отыграть у Камамото то, что он мне с утра порезал, — оживился Решетников.

— Попутно. Каждый успешно пройденный тест автоматически поднимает твой персональный рейтинг в профайле, — продолжила Хаяси. — И идеально ложится в схему выдвижения тебя на Лучшего сотрудника, я уже прям воочию вижу текст номинации.

— Кто бы мог подумать, — логист ошарашенно потёр затылок.

— Сюда же. Я очень благодарна за текущую помощь, — она тихонько хлопнула ладонью по крышке стола, — по возвращении в компанию будет ещё один синий конверт, он тебя приятно удивит в масштабах месяца.

— Нет, — возразил собеседник без паузы.

— ???

— Долго объяснять. Если коротко, противоречит моим принципам.

— Вчера же взял? Что изменилось?

— Во-первых, и вчера какое-то время думал, вернуть или нет. Во-вторых, в прошлый раз инициатором выступил всё же Уэки-старший, не ты.

— Какая разница? — она искренне не понимала.

— Личный пунктик. Если мужчина берёт деньги от женщины, неважно в какой форме, в моём понимании он теряет личный рейтинг. Не хочу ронять очки в собственных глазах.

— Я категорически против такой позиции. — Какие несвоевременные рефлексии. Ладно, пока есть возможность, стоит растолковать развёрнуто. — Во-первых, в таком случае я останусь тебе обязанной, это недопустимо. Сам должен понимать.

Метис набрал воздух, чтоб возразить ещё раз, но Хаяси предостерегающе подняла ладонь:

— Во-вторых, я после такого не смогу к тебе обратиться опять. А с учётом известных нюансов, возможность хотела бы иметь.

— Собираешься с ними что-то замутить в длинную? — Решетников незаметно скосил глаза на противоположную сторону стола.

Иностранцы курили в специальной стеклянной нише через пятнадцать метров и их не слышали, но видели стороны друг друга отлично.

— Да. Уверена, когда они закончат совещаться, условием переуступки залога обозначат совместный проект.

— Хм.

— Ну, они же застройщики по первой специализации, — пояснила финансистка. — Наверняка захотят что-нибудь по своему профилю, должна же и у них быть какая-то выгода.

— Занятно.

— Скорее всего попросят админресурс для получения земельного участка под ТРЦ в хорошем месте. Возможно, что-то ещё по мелочи.

— Ты умная, — хафу уважительно кивнул с такой физиономией, что ей стало смешно.

Впрочем, виду Хонока не подала.

— Впечатлён, как ты просчитываешь чужую позицию без, м-м-м, инсайдов с той стороны, — зачем-то разжевал Решетников. — На голом интеллекте, без, м-м-м, посторонней помощи.

Она снова ничего не сказала.

Тем временем вероятные будущие партнёры докурили и вернулись за стол:

— Госпожа Хаяси, мы готовы взять на себя обязательства Хаяси Юто, чтобы его акционерная доля вышла из залога.

Решетников отложил вилку, отодвинул тарелку и принялся переводить синхронно.

— Что взамен? — Хонока повторила движение за стажером.

— Вы знаете, с этим не то чтобы сложность, скорее, нюанс. — Белый костюм напротив скрестил пальцы и по виду задумался. — Мы понимаем, что люди вашего плана попадают в цейтнот случайно и ненадолго. Скорее всего, у вас какая-то личная проблема или несчастье — извините, это важно — нам бы очень не хотелось стричь купоны на чужом горе!

Хаяси-младшая словно споткнулась. Поверить? Или приняться расспрашивать — но в этом случае обесценить их возможный благородный порыв?

К сожалению, приложение на достоверность на такой встрече не включишь. По целому ряду причин. По крайней мере, в нейтральном ресторане.

— Чистая монета, — как ни в чём ни бывало продолжил Решетников, словно его личный комментарий был частью перевода. — Он не лукавит, не недоговаривает и искренне верит в то, что говорит.

Хонока не стала реагировать, но к сведению приняла. Ута предупреждала, голубоглазый видит человека насквозь чуть ли не по фото, здесь же даже не экран телефона, а вообще живой персонаж.

С другой стороны, финансистка была материалисткой, в мистику и потустороннее не верила.

Ладно. Потом разберёмся. Пока примем за данность, всё равно выбора нет.

— … Вместе с тем, мы не можем забывать и о своих интересах, — продолжил белый костюм. — Получается балансировка на лезвии ножа: не работать грязно в отношении вас, — он оттопырил мизинец от кулака, — но и не сыграть себе в убыток, защищая чужие интересы. — Безымянный.

— Я благодарна за сам факт такой позиции, — Хонока привстала и поклонилась.

Решетников, слава богам, сориентировался почти вовремя и в точности повторил. Лишь с секундной заминкой.

Что интересно, незапланированные физические упражнения переводить ему нисколько не мешали.

— Однако буду признательна, если вы доведёте этот логический посыл до конца, — финансистка возвратилась на место.

Сейчас выяснится, хафу только корчит из себя многозначительного или реально шарит в чужих мозгах, как пытается на это претендовать.

— У вас очень стильный молодой человек, госпожа Хаяси. — Гость из-за океана церемонно кивнул Решетникову, впрочем, со стула не поднимаясь. — Позвольте откровенный вопрос? Заранее прошу, не обижайтесь — вы поймёте, почему спрашиваю.

— Извольте. — А что ещё скажешь, выбора всё равно нет.

— Госпожа Хаяси, мы очень мало знаем друг о друге лично, наводить о вас справки в обход я посчитал неправильным, даже по сети. Решил спросить в лоб, — белый костюм доброжелательно посмотрел на японцев по очереди. — Вы женаты друг с другом?

Хотя какие мы к чёрту японцы, подумала Хонока. Одна японка и один хафу. Хотя этим без разницы — всё равно в наших лицах и фамилиях не понимают. Наверное.

— Пока нет, — вылетело у неё на автомате. — Но… — чёрт, чёрт, чёрт.

Зачем я сказала «но».

— … Но какое это имеет значение? — она повела рукой. — Для нашего разговора?

Теперь и эти будут думать, что он меня пялит, разозлилась на себя финансистка. Вон, коллега белого костюма уже выкладывает в сеть совместные групповые фотографии, где Решетников радостно ухмыляется в моей компании.

И ведь не возразишь: они сразу обозначили, что на своей стороне эти переговоры будут освещать открыто — акционеры любят «неформальные» фотоотчёты, чтоб понимать, на что уходят командировочные топ-менеджмента за океаном. На встречи с кем.

М-да уж. Хоть бы их соцсети не читали наши люди, в принципе, есть надежда. Потому что наши подумают в определённую сторону: «переводчик» — стажёр-логистики (японцы в отличие от гайдзинов личность Решетникова установят мгновенно). Но — в костюме от Курихара.

Другого сотрудника пойти с самой Хаяси не нашлось. Значит, что?..

К сожалению, правду о коме деда и атаке Хьюга на его пакет акций не расскажешь.

— Это очень хорошо, что вы пока не женаты, — вежливо кивнул будущий партнёр, интерпретируя услышанное на свой манер. — Потому что будь ваши отношения зарегистрированы официально, у себя мы попали бы под ограничения аффилированных с бенефициаром лиц.

Хонока и не подумала скрывать удивления, поскольку по последней фразе тут же простроила чужую схему:

— Вы хотите сработать через посредника?!

— Мы готовы поддержать лично вас в трудный момент, — уверенно кивнул белый костюм. — Мы готовы не стричь с этого купоны: вы имеете чёткую репутацию, за вами не заржавеет. Если когда-нибудь и нам понадобится ваша помощь.

— М-м-м, спасибо, продолжайте. Но?..

— Но зачем нам платить у себя инвестиционную пеню?! Вы же тоже финансист?!

— Я не очень хорошо знаю именно ваше законодательство, — честно напомнила Хаяси. — Я говорила об этом с самого начала.

— Да, точно… В общем, платёж за ваш залог у нас — рискованная зарубежная инвестиция из-за вашего транснационального статуса.

— А-а-а.

— Это я тут понимаю, — гость положил ладонь на стол, — что риска нет. Но я сижу напротив и руководствуюсь личными о вас впечатлениями, а акционерам свои эмоции донести не возьмусь, извините. У них чуть другой взгляд на вещи.

Иностранцы и завершивший перевод Решетников дружно заржали.

— Логично. Спасибо за доверие, — на этот раз Хонока не стала подниматься и кланяться, только кивнула. — Продолжайте.

— С нашей стороны, желательная схема выглядит так. — Белый костюм тоже отодвинул тарелку. — Мы перегоняем деньги вашему жениху под договор поручительства, а вы сами между собой разбираетесь: вашего слова и нашего впечатления о вас достаточно, гарантии банка не нужны.

— Это очень значительная сумма, — Хаяси старательно подбирала слова, проклиная себя за то, что, как и большинство соотечественников, других языков кроме родного в своё время не выучила. — Даже с учётом моей фамилии, которая чего-то стоит, и вашего безграничного к ней доверия.

— В наших с вами кругах под честное слово доверяют и гораздо большие суммы, — пожал плечами иностранец. — Репутация Хаяси, как вы совершенно верно заметили, чего-то стоит. По ту сторону океана тоже.

И не скажешь ему теперь, кто такой Решетников на самом деле. Боже, какая тупость с моей стороны… Ну как я могла в такое вляпаться на ровном месте?

Переигрывать и уточнять поздно, понятно, почему. А загонять почти годовой бюджет китайского филиала на стажёра-хафу… под честное слово… даже если зажать дверью его известный орган и контролировать двадцать четыре на семь…

Глава 18

Нет, не вариант.

Или обдумать спокойно? Не сейчас, не на горячую голову?

Но где взять время, тайм-аут не попросишь.

— Есть сложность. — Отпереводив «свою женщину», так и не дождавшись от неё продолжения, стажёр, одетый в костюм от Курихара, подхватил беседу настолько технично, что в своими руками придуманной легенде партнёры лишь утвердились.

Справедливости ради, хафу сделал всё, чтобы Хонока при этом не нервничала: он сперва озвучил по-японски, чтоб было понятно ей, и только после перевёл самого себя на английский.

— … У меня нет в данный момент юридического лица, пригодного для этой задачи, — в этой одежде и в её компании смотрелся Решетников убедительно.

Да, участвует в разговоре, поддерживая свою подругу, но вроде как никого не хочет вводить в заблуждение. И вмешиваться в чужой бизнес тоже не хочет.

Хм, где же ты так насобачился, подумала Хаяси. Затем сообразила: после его заявления та сторона их тандему поверит ещё больше.

Другими словами: белобрысому только что охренеть какие люди предложили охренеть какие бабки без оформления обязательств. Исключительно за счёт, как они думали, его связи с ней: Хаяси в роли должников предпочтительнее, чем они же — с выкрученными руками, фигурально.

Это если думать на глубокую перспективу, а сидящие через стол собеседники думать умеют.

Решетников же в ответ их добросовестно проинформировал, что схема хотя и аппетитная, но нерабочая. Заодно вытащил её из неловкого положения — не стал хвататься за деньги при первой возможности, если вещи назвать своими именами.

— А что, долго зарегистрировать чистую LLC? — искренне удивился белый костюм, не принимая контраргумента и с энтузиазмом принимаясь за сковородку с креветками-темпура.

Хаяси подумала, у неё сейчас даже корни волос заболят.

— Это же будет новая компания, — Решетников опять сказал по-японски, дождался её подтверждающего кивка, потом перевёл на английский. — Компания без какой-либо истории. Каким образом вы обоснуете её акционерам?

— Если вы зарегистрируете эту компанию, скажем, в Сингапуре, да с вашим единоличным стопроцентным японским участием, то легко обоснуем, — будущий партнёр пренебрежительно отмахнулся. — Лишь бы на сейчас вы не были мужем и женой, но это уже не для акционеров, а для антикоррупционного комитета.

— Первое жёсткое условие услышал, — логист придержал под столом финансистку за руку. — Что-то ещё?

— В идеале Сингапур, — повторил иностранец. — Японская юрисдикция менее желательна. Хотя это и не так критично, как супружеская связь между участниками схемы. Кстати! На лицо вы не совсем и японец!

Дошло, хмуро подумала Хонока. Но не до конца, судя по всему.

Впрочем, главные слова сказаны, прочее — лирика.

— Я искренне сожалею, что не имела возможности изучить ваше фискальное законодательство раньше, — вздохнула она.

— Да ну, разве можно в голове держать всю антикоррупцию и все налоги на глобусе? — успокоил белый костюм. — Вы же не можете знать все юрисдикции, к тому же вы не юрист. Что скажете в итоге? Какое будет решение?

— Такидзиро-сан сообщит вам реквизиты своей новой компании в течение суток, — Хаяси-младшая надеялась, что её ладонь, брошенная на плечо метиса на интимный манер, смотрится естественно, но не похабно. — Я добавлю его в наш общий чат с вашего позволения.

— У меня кое-какое мероприятие вечером, — любитель костюмов от Курихара сложил ладони вместе, оборачиваясь к ней.

Как будто извинялся на людях, но, похоже, решил по полной воспользоваться тем, что она сейчас и слова не может возразить.

— В Сингапур и обратно быстро могу не успеть, — продолжил логист. — Возможно, чуть больше суток получится, годится?

— Без проблем, — белый костюм великодушно махнул рукой. — Нам точно спешить некуда, а-ха-ха, командуйте по готовности.

Это он что, ещё и отсрочку по времени технично получил? У Хаяси Хоноки вопросы лишь множились, несмотря на более чем благоприятный ход беседы.

* * *

— Надеюсь, всё нормально? — интересуюсь, дождавшись ухода иностранцев.

— Да. — Спутница отвечает после паузы, прикидывая, в каком объёме раскрывать деликатную информацию. — С точки зрения финансовой эффективности получилось даже лучше моих самых смелых ожиданий. Беспроцентный займ по факту.

— Хаяси-сан, что я могу сделать, чтобы ты перестала нервничать? — я вижу, что суммы, которые предстоит перегнать через фирму-прокладку (которую, в свою очередь, ещё нужно создать), заставляют Хоноку трястись от напряжения.

По вполне понятным причинам: что на меня можно положиться, твёрдо знаю я, но не она. Знакомы мы едва ли сутки; по должности и социальной роли я, как бы помягче, не обладаю необходимой кредитной историей.

В её глазах происходящее похоже на нечто, напоминающее грандиозную афёру.

Поскольку финансистка молчит, я принимаюсь за омлет с креветками:

— Давай к счетам новой компании доступ сделаем только тебе? А у меня пускай даже подписи в банке не будет. Поможет твоему спокойствию?

Она как раз обдумывает, как что-то в этом духе предложить. Так, чтобы и меня не оскорбить, и миллионы типу, которого знает второй день, надолго не вручать. Под честное слово и пронзительный взгляд голубых глаз, ещё и в чужой сингапурской юрисдикции.

— А ты согласишься на такое? — Хаяси напрягается сильнее. — Это бы здорово сэкономило мне нервы, — честно добавляет она. — Извини.

— Уже соглашаюсь. Бывает, что у директора и владельца нет подписи, только у финдира. Давай и тут так сделаем.

— Тогда всё более чем просто! — настроение финансистки резко идёт вверх. — Кстати, что у тебя за дела вечером? Такие, что не сможешь вылететь до утра даже в случае моего приказа? Ты же уже понял, что в этом вопросе шутить не стоит?

— Предлагаю не плодить сложностей, — из второго неначатого горшка щедро добавляю креветок на её тарелку, чего добру пропадать. Особенно с учётом цен. — Сейчас доедаем, потом идём через дорогу в офис ближайшего нотариуса. Там делаем на тебя доверенность. Ты летишь, куда надо, и открываешь компанию плюс счета по моей доверенности. Мне доступ к банку не даёшь.

— Понадобится твой паспорт, его заверенная копия. — Она изучающе смотрит на меня из-под опущенных ресниц, думая, что я не вижу.

— Без проблем. Сделаем.

Какое-то время едим молча. Хонока лихорадочно крутит в голове схемы; параллельно пытается решить, как относиться ко мне; местами страдает из-за грядущего падения репутации.

Намолчавшись вволю, финансистка изрекает:

— Ты очень странный человек. Если бы не вчерашняя сцена с твоей бывшей на моём багажнике, сейчас не уверена, что согласилась бы. На это вот всё.

— Хорошо, что я костюм успел сменить. Иначе стечение факторов могло быть менее удачным: встречают по одёжке.

— Сложно не согласиться… Так, сейчас к нотариусу, потом по рабочим местам. И эт-то-о, Решетников-сан.

— Да?

— Когда явишься на рабочее место, можешь Камамото не опасаться: я сама решу с ним вопросы потом. Хотя и не хами ему особо.

И не собирался (ни хамить, ни опасаться), особенно в свете сказанного в бассейне Хьюгой-младшей. Но вслух говорить не буду.

* * *

К сожалению, дежурного юриста с лицензией нотариуса в здании не оказалось (отпуск), потому, как и сказал Решетников, пришлось шагать через дорогу.

Это, в свою очередь, заняло больше, чем планировалось — а вылететь в Сингапур она хотела сегодня.

Хонока не стала мелочиться и до аэропорта взяла вертолёт деда. Ожидая посадки на рейс после пограничного контроля, Хаяси-младшая наконец выцарапала из глубин подсознания ту мысль, которую никак не могла поймать за хвост.

Покосившись на орущего ребёнка, тоже летевшего бизнес-классом (куда смотрит мамаша? Почему как-нибудь не успокоит?), финансистка вздохнула и вставила в уши наушники:

— Решетников-сан, — на вызов хафу ответил сразу. — Я упустила одну деталь, пожалуйста, займись после рабочего дня.

— Чем именно?

— Зарегистрируй личную LLС. Вот контакты юриста, он поможет с открытием чистой компании. Затем сбрось мне её реквизиты — я пришлю договор.

— Какой? Зачем? — по телефону за её мыслями он явно не успевал.

— Хочу, чтобы ты был в Йокогаме оформлен и как независимый поставщик консалтинга. Отдельное юридическое лицо, не только как сотрудник логистики.

— Но…

— Пожалуйста, в этом вопросе не спорь. Я очень хорошо понимаю, что делаю. И для чего. У тебя будет два контракта: вдобавок к текущему стажера — договор от твоей фирмы, где ты единственный владелец и директор.

— С бессрочным контрактом моего класса запрещено выступать учредителем в бизнесе. Это политика Йокогамы, ты должна знать. — Он подумал и уточнил. — Или я увольняюсь? Но тогда я запутался, как быть с Сотрудником года и твоим планом?

— Я лично сделаю пометку в твоём профайле, не переживай. Финансы имеют право закрывать информацию: о твоей здешней фирме никто не узнает, как и о сингапурской.

— Закрывать — ты имеешь в виду, секретить?

— Да, — поморщилась Хонока, не любившая таких слов. — Суть, для твоего спокойствия: компанию ты откроешь по моему прямому приказу, в интересах Департамента Финансов, в рамках проекта, детали которого конфиденциальны и не могут быть раскрыты никому.

— Даже двадцать четвёртому этажу?

— Никому, включая безопасность и регулярный менеджмент, сказала я.

— А так можно? — кое-кто озадачился.

— Конечно. Есть чёткие зоны ответственности. Секреты моего департамента по важности коллегам с двадцать четвёртого не уступают, как и мои полномочия в подобных случаях. Тебе сбросить ссылки на устав корпорации?

— Не нужно. Кажется, начинаю понимать.

Слава богу, у него хватило ума не озвучивать по телефону то, о чём наверняка догадался: откаты, чёрный нал, серые схемы, участие в тендерах министерства (здесь три предыдущих пункта часто ходят вместе).

— Похоже, мой негласный рейтинг только что начал стремительно расти, — констатировал стажёр.

— Это было предсказуемо, особенно после определённого стечения обстоятельств, — уклоняясь от конкретики, прокомментировала Хонока в ответ.

И отключилась.

* * *

Камамото Кунисигэ не знал, как поступить.

Новый сотрудник… дальше хотелось бить, крушить, ломать.

Стажёр складского отдела, абсолютно хамским образом устроивший себе перевод в снабжение, недовольством шефа только что не подтёрся: исчез с рабочего места, где-то отсутствовал больше чем полдня, обратно заявился, одетый иначе, чем утром.

В костюм от Курихара, если совсем точно. Новая коллекция.

Самое интересное, начальник отдела снабженческой логистики вроде бы даже готовился его встретить. Как только Решетников технично испарился вместо того, чтоб заслуженно страдать за пустым столом, Кунисигэ, будучи опытным аппаратчиком, неофициально напряг знакомых из безопасности.

Те по секрету сообщили, что сперва негодяй пошёл плавать в Атлетику, причём компанию на соседней дорожке ему составляла ни много ни мало Хьюга Хину.

Камамото напрягся и списал на случайное совпадение. Хотя и шума поднимать не стал.

Затем хафу вышел из здания. На несколько часов. Когда вернулся, начальнику снабженческой логистики сообщили в мессенджер с турникета.

Сразу в отдел стажёр не поехал — поднялся на восьмидесятые. С кем он там общался, осталось за кадром, но по косвенным признакам Кунисигэ намекнули, что с кем-то в айти.

И вот теперь этот негодяй как ни в чём ни бывало на виду у отдела раскладывает покупки из брендовых пакетов на стул для посетителей возле рабочего стола!

И шума не поднимешь, что самое печальное. По очень серьёзным причинам.

— Пожалуйста, зайдите ко мне. — Камамото не поленился выйти из кабинета и обратиться к Решетникову лично, не по телефону и не в мессенджере. — Быстро! — не удержался он.

Глава 19

Стажёр отложил пакет с рубашками от Кензо и вышел из-за стола:

— Камамото-сан, я вынужден просить вас оставаться в рамках приличий. Мне крайне неловко говорить об этом при всех, но вы не будете разговаривать со мной в таком тоне. Я сейчас о вашей последней ремарке.

Кунисигэ замер. Это был уже полноценный вызов. Ультиматум и даже сверх того: за короткой на первый взгляд фразой кое-кто только что на весь отдел продемонстрировал свою независимость от решений непосредственного начальства, это если формулировать деликатно.

Начальник отдела выпрямился, непроизвольно закусил уголок нижней губы и задумался.

С одной стороны — как бы да, есть в словах стажёра толика правоты.

Брошенное в сердцах «Быстро!» можно действительно трактовать как неуважение на грани с пренебрежением. С другой же, если не абстрагироваться от контекста, то что он себе позволяет?

Мало того, что перевёлся против правил. Потом пошёл гулять, бумажка на столе не в счёт (так может поступить начальник, и то не всякий. Никак не самый низовой сотрудник — ибо хамство чистейшей воды).

А сейчас этот же человек не оставил начальнику отдела никаких иных путей кроме как жёстко завинтить гайки. Кунисигэ не стал возвращаться в кабинет, а наоборот вышел дальше в отдел: раз скандала не избежать, на первый план выходит необходимость сохранить лицо. Любой ценой. Иначе он потом просто не сможет управлять своими подчинёнными.

— К моему сожалению, я вынужден констатировать, что руководство очень ошиблось в ваш адрес, Решетников-сан. — Менеджер усилием воли обуздал бушующие чувства и теперь говорил расчётливо, не на эмоциях.

Начальник снабженческой логистики набрал воздух, собираясь продолжить словесную экзекуцию. Затем плавно перейти к неизбежному вопросу об увольнении выскочки, однако его самым неподобающим образом перебили.

Хафу вклинился в паузу:

— Это же не вам решать, Камамото-сан. Есть поговорка, «я начальник — ты дурак». Ошиблось или нет наше с вами общее начальство на мой счёт, вы могли бы, теоретически, — насмешка, — рассуждать в том случае, если бы были кем-то вроде Хьюга Хину.

В помещении на полтора десятка человек повисла тягучая тишина.

А ведь он с ней в бассейне рядом плавает, загорелось в мозгу красной лампочкой. Обдумать потом.

— Когда являешься совладельцем компании, имея пакет привилегированных акций, — продолжил Решетников, — для собственного удобства можешь себе позволить числиться и внештатным консультантом директора департамента.

Да, это точно Хьюга-младшая, речь именно о ней. Внештатный консультант Директора Департамента Регулярного Менеджмента.

— В этом случае твоя оценка перевешивает начальственную на том простом основании, — припечатал светловолосый с наглой ухмылкой, — что, как говорит Хьюга-сан, «среди равных сотрудников компании те, у кого есть право акционерного голоса, всегда несколько равнее».

Тягучая тишина сгустилась и стала липкой.

— Но когда обычный начальник отдела, — в этом месте хафу подчёркнуто вежливо поклонился, — серая и невзрачная амёба с необоснованно завышенной самооценкой, как вы, позволяет себе уничижительные выпады в адрес несомненно более компетентного заместителя директора департамента Абэ… — Решетников сделал паузу, давая каждому из присутствующих додумать недосказанное на собственный манер.

В углу старших специалистов кто-то закашлялся.

У окна на пол сбили локтем компьютерную мышку.

— … Лично я это воспринимаю как прямую атаку на сложившуюся вертикаль управления в компании, — гнусный нахал ещё раз церемонно поклонился, словно изображал самурайский вызов на дуэль, восходящий к эпохе Сэнгоку. — В этом случае я просто вынужден защищать корпорацию, которой многим обязан. Простите за откровенность, Камамото-сан, но «…сотрудник Йокогамы отстаивает свою точку зрения, если знает, что прав, любой ценой. Не считаясь ни с какими последствиями для себя лично». Это Кодекс Менеджера Йокогамы.

Вслед за мышкой возле окна на пол полетело что-то ещё.

— Вместе с тем, на моём месте было бы глупо не признать определённую обоснованность ваших недосказанных в мой адрес претензий, — Решетников опять обозначил жест вежливости. — Предлагаю вернуться к вашему собственному формату, заявленному изначально — «Зайдите ко мне», сказали вы. Возможно, есть смысл продолжить за закрытыми дверями?

Кунисигэ заскрипел зубами. Эта тварь, иначе не назовёшь, сейчас нагло глумилась.

С одной стороны, конечно, сам виноват — расслабился. На этой должности все слова всегда нужно тщательно взвешивать, потому что противник своего не упустит. Например, как сейчас.

Недопустимым было другое. Инициатива в конкретном конфликте секунду назад выскользнула из рук шефа и их недостойной перепалкой принялся дирижировать стажёр. А начальник стоит, хлопает глазами и не знает, что возразить.

— Зайдите ко мне, — процедил Камамото, возвращаясь по проходу к своему столу и оставляя дверь кабинета открытой.

— Слушаюсь и повинуюсь, о, мой повелитель, — с абсолютно серьёзным выражением лица произнёс Решетников.

Нога Кунисигэ замерла в воздухе над порогом: издевается же. Но так, что на словах ему ничего не скажешь.

Тварь.

Менеджер быстрым шагом подошёл к креслу и упал в него спиной.

Хафу аккуратно захлопнул дверь и, не спрашивая разрешения, уселся на приставной стул для посетителей, что было ещё одним нарушением этикета.

— В таких случаях нужно спрашивать у руководителя позволения сесть, — ровно сказал начальник отдела.

Он уже победил бушующие эмоции и сейчас смотрел на визави бесстрастно, не мигая.

— Кому нужно, пусть спрашивают, — вежливо кивнул в ответ Решетников. — Итак, я вас слушаю.

— Вы отдаёте себе отчёт, где находитесь? И каково ваше место по вертикали, тоже понимаете? — пожалуй, перед непосредственно экзекуцией есть смысл размяться.

Чтобы до этого типа лучше доходило. И дольше действовало.

— Камамото-сан, дверь закрыта, снаружи нас не слышат. Словесные кружева и танцы с реверансами можно приберечь для другой оказии — комедию ломать не перед кем.

Какая же тварь. Вот что с ним сейчас делать? Если по-мужски, то хоть кулаками начинай орудовать. Однако именно это не метод уже по аппаратным причинам: уволят обоих, не разбираясь, но кто теряет больше? Стажёр с порезанной зарплатой или он, отстраивавший успешную карьеру годами?

— Иногда в позиции человека, которому нечего терять, есть свои плюсы. — Не отводящий взгляда Решетников словно прочитал мысли. — Давайте я вам помогу. Камамото-сан, вы сейчас весь в негодовании на недостойного человека, которого нужно поставить на место. Это даже не вопрос рабочей эффективности, это уже вопрос вашего выживания на должности, не правда ли?

Хорошего ответа в голове не было. Менеджер, старательно оставаясь хладнокровным, отстранённо крутил варианты и молчал.

Ничего конструктивного пока не нарисовалось.

— Ладно, не в коня овёс, — проворчал, меняясь в лице, метис. — Сэкономим время… Мы оба знаем, что представляем противоборствующие лагеря. Вы — человек Хьюга, я — волей случая на стороне Хаяси. Я был неправ, когда вопреки неписаным правилам свалился вам на голову без согласования, моя вина, — хафу даже приложил правую руку к груди. — К сожалению, вы не оказались мудрым руководителем и не предоставили мне возможности сохранить лица — банально не дали перед вами извиниться. Постараться договориться с вами хоть и задним числом, но по моей инициативе, уважая вас — чтобы прийти с вами к общему знаменателю.

— Зачем ты мне это говоришь? Надеешься каким-то образом проскочить мимо своего увольнения, теперь уже неизбежного?

— У вас превратное представление о расстановке сил, — поморщился стажёр, забрасывая ногу на ногу. — Вы не ориентируетесь в ролях, СЕЙЧАС ПОЙМЁТЕ. — Негодяй повысил голос, перекрывая начальника громкостью. — Тендер на поставку комплектующих заводу в Киото. Контракт на ускорение транспортировки из Кореи на прошлой декаде. Найм аудиторской компании для проверки нашего складского филиала там же, в Сеуле. Или вот ещё эпизоды…

Камамото замер.

Решетников перечислял далеко не полный список договоров этого месяца, под которыми стояла подпись Камамото и которые прямо уводили часть денег в его карман. Возвратами от «благодарных» поставщиков услуг и товаров.

— Ты уволен, — просипел Кунисигэ, лихорадочно забывая обо всём, о чём только что думал, и начиная перебирать совсем другие варианты. — Вон отсюда. Чтобы ноги твоей в компании не было.

— Ага. Щ-щас, — метис устроился поудобнее и сменил ноги — теперь перебросил левую на правую. — Руки коротки, мог бы сказать я, если бы испытывал желание пикироваться. Камамото-сан, мы с тобой сейчас не будем тратить времени на непродуктивную ругань. У меня очень много дел, потому буду краток: у тебя есть пять минут, чтобы подать в отставку по собственному желанию по любой причине, по которой пожелаешь. Через триста секунд, если ты этого не сделаешь, без перерыва начнёшь очень сильно жалеть о собственной недальновидности.

— Это угроза?

— Боже упаси. Обещание.

Кунисигэ задумался.

Теоретически, Решетников может пойти в безопасность (но как он раскопал?! Есть ли там доказательства?!). Самый первый вариант, который приходит в голову.

Однако на двадцать четвёртом этаже сидят свои люди и они как минимум скандал попытаются замять — стажёр должен это понимать, если оказался способным добыть подноготную сделок. Не работая в отделе! — менеджер мысленно поднял указательный палец. Перевёлся Решетников только сейчас, а компромат насобирал наверняка раньше! (кстати, КАК?..).

Хотя Безопасность отпадает, какие-то её функции может выполнять аудиторская комиссия Департамента Финансов. Угроза? К сожалению, да, нехотя признал хозяин кабинета.

А додумать мысль дальше у него не вышло:

— Камамото-сан, знаешь, какая между нами разница? — на своём стуле напротив стажёр выглядел холодным и хмурым дознавателем, мысленно уже решившим судьбу того, с кем имел дело. — Первое — мы люди противоборствующих команд, но это-то ладно… Вон, даже с Хьюга Хину-сан можно иметь дело и это общее дело вести эффективно, несмотря на разные лагеря…

Ничего себе. У него что, действительно какие-то дела с внучкой старика Хироя?! Да не может быть!

Всё естество менеджера возмутилось против подобной несправедливости, хотя формальных оснований для этого не было.

— Наша самая большая разница в том, что верхушка моей команды на меня может рассчитывать безгранично, — Решетников смотрел в глаза с короткой дистанции едва ли не с сочувствием. — И даже верхушка вашей команды, — здесь он заухмылялся каким-то своим мыслям, — тоже может на меня рассчитывать безгранично в известных границах. — Светловолосый чуть подумал и добавил, — ну-у, в рамках совместных дел — точно может.

Глава 20

Камамото не хотел верить тому, что слышал, но видел, что ему сейчас не врут.

— А на тебя аналогичным образом рассчитывать не может ни наша, ни ваша верхушка, — припечатал стажёр. — Потому что ты воровал у компании на откатах за закупки, формально находясь в команде Хьюга. Ты воровал из её кармана.

— Ты не можешь ничего знать наверняка. — Аппаратная выучка возобладала, по лицу менеджера не было заметно истинных эмоций. — Я тебе даю две минуты…

— Это я тебе их даю, — перебил Решетников. — Насчёт «не могу знать наверняка»: о том, что снабженческая логистика — самое коррумпированное подразделение компании, сидящее на откатах, я слышал лично от Хьюга Хину-сан. Так что я бы не строил на твоём месте иллюзий, что никто ничего не знает. Видимо, просто терпели до поры.

Хафу спокойно достал из кармана гаджет, потыкал в него пальцами и положил на стол.

По экрану побежали цифры обратного отсчёта.

Сто двадцать секунд… Сто девятнадцать… Сто восемнадцать…

Одновременно с этим белобрысый затеял лениво перечислять в обратном хронологическом порядке, начиная со вчера, другие коррупционные прегрешения начальника.

Когда в смартфоне загорелся ноль, метис бросил:

— Если не пишешь заявление сейчас, то вопросы тебе будут задавать совсем другие люди. И знаешь, — хам перегнулся через стол, почти утыкаясь носом в нос. — Я готов поставить полсотни тысяч йен: в вопросе твоей дальнейшей судьбы Хьюга и Хаяси будут наредкость единодушны. Когда из тебя вытряхнут все твои подвиги за последний финансовый год и начнут определять ниточки к недобросовестным поставщикам, они даже забудут на время разбирательства обо всех своих внутренних концептуальных разногласиях.

* * *

Когда Решетников вышел, Камамото, сам не зная зачем, вошёл в реестр учёта персонала на сервере. В ту часть, которая находилась в его компетенции.

Не имея цели, отстранённо размышляя о другом, он зачем-то вызвал профайл стажёра и попытался инициировать в нём форму на увольнение, хотя и не собирался её оформлять либо подписывать (себе дороже. Игра, к сожалению, сыграна).

В запретительной строке поверх файла тут же выскочил системный ответ:

«… дата… откомандировать… на период… в распоряжение департамента финансов в связи со служебной необходимостью… Оплату произвести из фонда департамента финансов… из подчинения других структур временно вывести до особого распоряжения…»

Всё окончательно стало на свои места. Получается, хафу нисколько не преувеличивал насчёт коротких рук: сейчас проклятый Решетников формально числился в другом департаменте, имел совсем другую линию подчинения и команды начальника отдела снабженческой логистики мог с чистой совестью игнорировать (хотя зачем-то на рабочее место и явился).

Да, действия Хаяси Хоноки, подписавшей документ, выходили за рамки корпоративной этики. Однако — и на эту тему долбаный метис тоже прошёлся высказываниями — если у тебя есть пакет привилегированных акций, среди равных тебе сотрудников ты действительно несколько равнее.

Начальница секретариата финансов, если следовать офисной культуре буквально, была неправа по-человечески. Она не уведомила младшего коллегу; не согласовала ни план, ни факт изъятия сотрудника — а банально махнула клинком с высоты должности.

Сделала, как ей удобнее.

— А с другой стороны, — вздохнул Кунисигэ, — Хаяси Хонока может себе это позволить.

Оглядевшись по сторонам, он позвонил в отдел, чтобы не вставать и не идти к двери, — попросил принести большой картонный ящик. Ему нужно было куда-то собрать свои вещи.

Возвращаться в этот кабинет, наверное, дальше не будет ни возможности, ни желания.

* * *

Хьюга-младшая удивилась настолько, что не стала этого скрывать. Она даже вытащила из ушей и отложила в сторону гидрозащитные наушники для пловцов, через которые обычно слушала музыку, когда плыла больше километра:

— ???

Из коридора мужских душевых в двери, ведущие к водной арене, высунул голову Решетников.

Мазнув взглядом по бассейнам, он просветлел лицом и целеустремленно зашлёпал по бортику босиком, по щиколотку в воде.

Одет стажёр был при этом в брендовый костюм (не самая старая коллекция). Чтобы не намочить брюк, он их без затей закатал до колен и сейчас целеустремлённо приближался к её шезлонгу:

— Привет. Извини, что без предупреждения, есть минута?

Она молча указала на соседний шезлонг.

Хафу примерился, аккуратно взгромоздился и решительно заговорил:

— Я хотел извиниться и объясниться. Пришёл сам, потому что подумал, лучше ты это услышишь от меня.

— Уже даже хорошего настроения как не бывало, — спокойно сообщила она. — Говори без пауз, в чём дело.

— В отделе поскандалил с Камамото. Итогом скандала стала его добровольная отставка.

— Понятно. — Хотя на самом деле ничего не понятно. Но ладно. Как минимум, интригует вступление. — Зачем ты мне это говоришь? Я не начальник логистики, там есть свои герои, департамент отлично справляется и зачем ты с этим пришёл ко мне?

В следующую секунду физиономия Решетникова превратилась в смущённую, а глаза вильнули в сторону:

— Увлёкся в споре. Слово за слово, разругались — я в горячке на тебя сослался. Вот, пришёл сказать первым.

— Контекст? Весь этот разговор дословно?

Стажёр добросовестно пересказал:

— … таким образом, для красного словца и усиления впечатления дважды упоминал тебя.

— В том месте, где говорил, что это я тебе сообщила? Что снабженская логистика — самое коррупированное подразделение корпорации?

— Да, я же только что рассказал. Могу повторить, если надо. Надо?

— Нет. Я тебя услышала. От меня ты сейчас чего хочешь?

— Ничего, — слегка растерялся собеседник, в пиджаке от Курихара на шезлонге Атлетики смотрящийся занимательно. — Посчитал правильным прийти сообщить первым.

Какое-то время Хину помолчала, глядя сквозь огромную стеклянную панорамную стену на город.

— По-хорошему, снабженческую логистику надо было привести в чувство давно. Они действительно заигрались. Просто на ней сидел Камамото, а он, как ты справедливо заметил, хотя и сукин сын, но наш сукин сын, — Хьюга проследила за взглядом Решетникова и демонстративно накрыла полотенцем содержимое верхней части бикини. — Не пялься, пожалуйста, отвлекаешь. А разговор серьёзный, ты с ним сам пришёл.

Хафу чуть отвернулся:

— Постараюсь. Говори дальше.

— Да всё. В принципе, сказала. Камамото хитрожопо разыгрывал ту карту, что он — наш человек в чужой команде. По большому счёту, безопасность на его финансовые художества сквозь пальцы смотрела именно поэтому.

— У тебя нет претензий в мой адрес? — серьёзно уточнил метис. — В связи с этим инцидентом? И с учётом того, что мы с тобой по разные стороны баррикад?

— Договаривай. Ты сейчас хотел сказать что-то ещё, но прикусил язык в последний момент.

— Чувствую себя сволочью. Во время разговора изрядно нервничал, хотя внешне старался не показывать: ссылка на тебя — не просчёт и не попытка блестнуть, а именно что экспромт. — Он на секунду запнулся. — Который сам изо рта вырвался. А получается…

— Не парься, — перебила пловчиха. — Если бы в результате твоего темпераментного выступления я потеряла деньги, ещё б можно было думать, что тебе сказать. А так.

Хафу напряжённо сверлил взглядом ногти на её ногах.

— Тот редкий случай, когда твои действия выгодны обеим командам, — пояснила она. — Вы в итоге убрали нашего человека из логистики и снизили давление на вашего Абэ. А мы избавились от необходимости давать в перспективе объяснения, почему безопасность не ловила жулика столько времени.

— Спасибо. — Решетников кивнул и полез выбираться из шезлонга.

Поскольку сланцев у него с собой не было, а туфли он добросовестно оставил снаружи, босая нога предсказуемо заскользила по мокрому кафелю.

Хафу замахал руками, пытаясь схватиться за воздух, опустил в эту же лужу вторую ногу — и не удержал равновесия.

Хину покачала головой, не говоря ни слова и не меняя выражения лица, когда поднявшийся из бассейна фонтан воды долетел и до неё.

Через секунду над водой появилась хмурая физиономия Решетникова. Он одним гребком достиг бортика, подтянулся и через секунду выбрался наверх:

— Прошу прощения, — угрюмо бросил стажёр, направляясь на выход.

Зрелище стекающих с костюма ручейков воды можно было назвать занятным.

Хину проводила логиста заинтересованным взглядом, после чего поймала себя на том, что настроение поднялось.

Ещё через секунду она спохватилась и спросила в спину:

— Ты помнишь, что сегодня приходит Моэко? Ты ей обещал тренировку.

— Помню. У меня после работы дела, потом буду. Я ей написал время.

Какое-то время Хину лежала и думала.

С одной стороны, очень похоже на манипуляции — техничные, грамотные, ювелирно просчитанные.

С другой же, Решетников — кто угодно, но не интриган. Не потому, что не может (может, ещё как может, птицу видно по полёту).

Не интриган он потому, что рядом с ней ощущает себя самцом, а не кем-то ещё. Женщины такие моменты ни с чем не спутают: мужик, который с тобой чувствует себя мужиком, будет делать что угодно, только не интриговать.

Он может добиваться, завоёвывать, беситься, бесить тебя. Нарываться на увольнение, ломать копья в бесплодных попытках преодолеть неразделимую пропасть сословий — но он не будет пытаться поймать рыбу в мутной воде.

Как Камамото.

До внутренних мечтаний стажёра ей дела не было, однако и не учитывать механизмов принятия решений представителем противоположного лагеря было бы глупо.

Есть люди, которых и во врагах иметь неплохо. Порядочный и великодушный враг ровно на сто процентов лучше подлого и низкого друга, это Хьюга Хину отлично понимала.

Камамото — отличная иллюстрация, наверное, у него сейчас уши горят.

Сходив за гаджетом, чтоб не ломать глаза на микроскопическом экране браслета, пловчиха следующие десять минут старательно рыла сеть, устраняя вчерашний пробел.

Точнее, пытаясь его устранить. Безуспешно.

Хину перевернула все доступные базы данных, но так и не нашла, где Решетников занимался плаванием.

Странно. Во-первых, фамилия; пловец с такими результатами должен находиться влёт уже по первым буквам своего нетривиального имени.

Увы.

Во-вторых, показанное им вчера время (хорошо, что засекла — есть от чего отталкиваться). Уровень его результатов — минимум призёр префектуры, особенно с учётом возраста за тридцать и того, что долго не тренировался. Предчувствие говорило, что вчера он первый раз плыл с нуля за много лет.

Как это можно объяснить? Тоже профи, но о нём нет ни слова.

Через секунду она вызвала его профайл: и из страны не выезжал.

Странно. Версия о том, что в молодости Решетников жил и тренировался заграницей, рассыпалась, не успев окрепнуть.

Глава 21

И смешно (если абстрагироваться), и новый костюм жаль: так на…вернуться специально захочешь — не факт, что получится.

Впрочем, вода в бассейне чистая. Есть стойкое ожидание, что после высыхания всё будет в порядке, особенно если повесить сушиться на вешалку для плеч.

Спускаясь вниз по лестнице (не в лифт же в таком виде идти), успокаиваю себя логикой: мог ведь я под сильный дождь попасть? Вымокнуть до нитки под ливнем? Не должна дорогая вещь прийти в негодность от обычной воды.

Синхронизации мозгов ещё далеко до завершения. Поскольку за окном — не средние века, в первую очередь я предсказуемо сделал акцент на психику и мыслительные процессы.

На физуху не то чтоб забил, просто пока ею серьёзно не занимался — не грузчиком работаю. Сенсорная память, кинестетическая память, ещё кое-какие пункты — их у меня чаще в автоматической опции нет, чем они есть. Да, я это всё устраню со временем, но пока так. Если не сконцентрироваться, если на автопилоте, то чужое тело чужим и есть — включая центр тяжести, равновесие, наработанные кем-то другим моторики.

Из шезлонга после разговора с Хьюгой-младшей я вставал, сосредоточившись никак не на центре тяжести. И не на угле постановки стопы на мокрую поверхность, лишённую трения.

Много слов, результат в итоге: кое-какой ущерб вещам и гаджетам, но хорошо, что упал в бассейн, а не приложился о плитку. Успел оттолкнуться ногой, когда понял, что лечу.

Выбравшись из бассейна, провожаемый взглядом Хину в спину, пару минут стою между душевыми и выходом в коридор — даю воде стечь. Заодно коротко созваниваюсь с и.о. Директора департамента айти (с её же браслета).

— Что-то важное? — Уэки отвечает сразу, но от компа не отрывается, выбивая на клавиатуре гаммы с двух рук.

— Важное, но только на секунду. Посмотри на меня. — Дождавшись поворота головы, удивлённого взгляда собеседницы и её поднявшихся бровей, поясняю. — Упал в бассейн. Телефона считай нет. — Двумя пальцами демонстрирую в кадре мёртвый экран.

— Какая модель была? — Ута явно хочет подробностей, но лобовых вопросов тактично не задаёт.

Отвечаю о гаджете, потом на всякий случай поясняю:

— Это не Хьюга меня толкнула. Сам свалился.

— Точно? — скептицизма Уэки не скрывает.

— Точно. Она как раз наредкость конструктивна, — бормочу. — Несмотря на разные лагеря. Поленился переобуваться и переодеваться, пошёл на пару слов босиком. В итоге неловко встал — хотел костюм не помять.

— А-ха-ха!.. Но ведь не помял! — жизнерадостно веселится айтишница.

— Угу.

— Кстати, какие у тебя с ней разговоры? — глаза доброжелательной, в принципе, знакомой на мгновение превращаются в аналоги прицелов. — Что ты к ней для этого даже в бассейн ходишь? Если хочешь, можешь не отвечать, — слишком поспешно добавляет она.

Ну да, ну да. Задекларированной опцией выбора, разумеется, не обманываюсь: как говорят хрестоматии в другом месте, внедрение — очень деликатный и нежный процесс. Любое сомнение всегда трактуется в отрицательную сторону.

Тут, конечно, не что-то серьёзное, как раньше, но я на досуге поразмыслил — и пришёл к выводу, что процессы очень похожи.

Не своя социальная среда. Достаточно чуждая этническая. Другие модели поведения, шаблоны реакций психики, долго перечислять, суть: хотя не стоит проблема легализации (слава богу), однако вопросы адаптации — по верхней планке.

Хотя, разумеется, без драматичной кинематографической атрибутики вроде сверхдорогой цены ошибки, в кино этот момент ещё старательно нагнетается музыкой.

— Был скандал с новым начальником, детали при встрече, — добросовестно обозначаю причины своего появления в бассейне.

— Камамото — ИХ человек, — перебивает собеседница.

— Помню, вы предупреждали.

— Чем ваши разборки кончились и причём к ним Хьюга?

— Хаяси тебе что, ничего не сообщала? Она ж обещала тебя из аэропорта набрать лично?

— Звонила, — вздыхает Ута. — Но я сбросила — не могу отвлечься, искин не калибруется. Она прислала голосовые, но я их пока не слушала.

— Получается, я тебя тоже отвлекаю, — делаю вывод из прозрачного намёка.

— Ну, мы же сейчас закончим, — который тут же становится ещё более прозрачным. — Так чем закончилась беседа с Камамото?

— Он заполнил по электронке заявление о своей отставке, собрал вещи в картонную коробку из-под бумаги и ушёл.

— С концами?! — Айтишница даже отрывается от своих алгоритмов.

— Да.

— Ух ты. Вечером обязательно жду подробности! Получается, всё хорошо в итоге?

— Для меня — да.

— А к Хьюге в Атлетику зачем ходил?

— Когда ругались с Камамото при всех, я пару раз воспользовался её именем. Случайно получилось. По соображениям порядочности, остыв, решил сообщить ей первым.

— Не моё дело, конечно, — заявляет собеседница многозначительно. — С одной стороны. Но с другой, вчера я застала тебя с ней в кабаке. И названная тобой причина конечно же была убедительная.

— К чему клонишь? Тон, как у ревнивой жены, — задумчиво чешу затылок.

— … а сегодня ты мокрый угодил в бассейн, когда разговаривал ней по работе в Атлетике — с твоих слов. А-ха-хах.

Не понял. Здесь что, нужно начинать оправдываться?

— В Итальянском баре ты была со мной, — напоминаю. — И даже почувствовала себя там достаточно раскованно, поскольку успешно расслабилась до известного состояния.

К машине Уэки шла, спотыкаясь и заплетаясь. По большому счёту, скорее висела на моём плече, нежели перебирала ногами. Хорошо, у неё водитель от семьи есть: доставит, куда надо, и к двери нужного дома прислонит (родительского).

— Ладно, шучу я, — всё с теми же глазами-прицелами вроде как скругляет углы Ута. — Телефон твоей марки, когда высохнет, скорее всего заработает, — видимо, она что-то посмотрела по сети, пока беседуем. — Эй, а чего ты мне сейчас звонил-то? Внешним видом порадовал, а-хах, но это явно не было причиной.

— Можно, твой браслет у себя задержу? С ним хоть звонки принимать могу, пока переадресация настроена.

Гаджет она мне дала на время плавания, я собирался его возвратить после возвращения из молла.

— Пользуйся, это запасной. — Айтишница стремительно утрачивает интерес к беседе. — Вернёшь позже.

— Тогда вечером на тренировке отдам. Ты же придёшь плавать, как собиралась?

Брови Уэки задумчиво поднимаются вверх, она по второму разу нехотя отрывается от экрана:

— Пла-а-авать?

— Не помнишь? Вчера за столом, когда общались с Миёси Моэко, ты сказала, что сегодня участвуешь. Напоминаю.

— Пить надо меньше, — задумчиво констатирует и.о. Директора айти. — Да, теперь вспомнила. Было дело.

— Тебя ждать?

— У меня искин не становится, как надо. Если успею всё сделать — обязательно приду. Но пока не могу утверждать.

— Тогда до связи.

— Стой!

— Что?

— Я правильно поняла? Камамото свалил с концами в результате разговора с тобой, так? Но в этом разговоре ты воспользовался именем Хьюги-младшей — и выжил их же человека? — в глазах не такой уж и взрослой топ-менеджера плещется любопытство.

— Примерно. Не так линейно, но в целом…

— Ладно, — она нехотя возвращается к экрану. — Сейчас нет времени, но вечером жду все гадкие подробности.

— Это не то, что ты подумала!

— Ты со своей невеликой должности выдавил их человека, который, на секундочку, на пять рангов выше тебя, — Уэки уже вся в двух экранах. — О, он даже согласования руководства дожидаться не стал — реально свалил в закат. Вот его профайл читаю. Ничего себе… Что ты ему сказал?! В двух словах.

— Шутишь?! — кажется, теперь моя очередь удивляться. — Перечислил его подвиги с откатами, те, которые у тебя через новую программу вытащил. Ты же сама мне рабочее место давала.

Вместо ответов на мои вопросы айтишница завела меня в глухую комнату с двумя очкариками и пятью компами и дала доступ к тем самым блокам, которые мы таскали ночью. Дальше я сам.

В отделе снабженческой логистики, с персонального рабочего места, систематизация достижений начальника была б не лучшей затеей.

— О-о-о, так ты справился?! Всё работает?! — айтишница оживляется.

— Да. Алгоритмизация не сказать, что с полпинка, но техника с потенциалом.

— Ладно, до связи. Болтаем, а отладка не идёт, как в стену упёрлась… Браслет до вечера ждёт! Если тебе ещё и помощь на новом месте не нужна — вообще ура. Голосовые от Хаяси прослушаю позже, привет логистике.

Спустившись в отдел, сталкиваюсь с новым женихом своей бывшей — с директором управления логистических вопросов по фамилии Номура.

Интересно, что он здесь потерял? Если формально, в снабженческой логистике Номура имеет только совещательный голос. Не куратор, а так, типа советчика.

Окатив меня уничижительным взглядом, он быстрым шагом проносится мимо и захлопывает за собой дверь в кабинет Камамото.

В бывший кабинет Камамото, если точно.

Не обращая внимания на замерший коллектив, беру со стула свои старые вещи — хорошо, не выбросил по дороге. В комнатке для сушки зонтов переодеваюсь из нового мокрого костюма в старый, но сухой.

Недолго я сегодня выглядел премиально. Впрочем, нужная вешалка тут есть, пиджак с брюками отправляются на просушку. По идее, пострадать брендовые вещи не должны — высохнут и всё.

Выйдя из комнатёнки, над своим рабочим местом обнаруживаю всё того же Номуру. Дверь кабинета начальника отдела распахнута, на столе и на полу разбросаны какие-то бумаги.

— Немедленно ко мне в кабинет! — шипит новый жених Такахаси с таким лицом, как будто это она от него ушла, а не наоборот.

Да что же сегодня за день-то такой. Второго выяснения отношений с вышестоящими за какой-то час я не планировал, однако выбора снова нет.

* * *

Вернувшись к работе, Ута ещё несколько минут по инерции стучала по клавишам, подбирая варианты команд. Затем до неё с опозданием дошёл смысл сказанного Решетниковым.

Она неверяще расфокусировала взгляд, пару секунд покачалась сомнамбулой и вытащила историю работы хафу с терминала её департамента.

— Как?.. — пролистав его результаты, она вернулась в начало и следующую четверть часа потратила на детальный анализ команд логиста. — Почему?!..

Оттолкнувшись от стола, Уэки выехала в кресле на середину кабинета и соединила пальцы рук перед собой.

Установленные накануне элементы искусственного интеллекта внутри корпоративной сети могли всё — теоретически. На практике же, уточняющими запросами машину приходилось постоянно направлять в нужное русло, весьма значительное количество раз, а то и вовсе безуспешно.

Не все ответы, доступные теоретически, удавалось получить в реальности: машина периодически не понимала важности некоторых документов, в мессенджерах использовался профессиональный жаргон, кое-какие группы людей целенаправленно общались иносказаниями — именно для того, чтобы исключить возможность расшифровки коммуникации в случае перехвата.

Глава 22

Да, искин мог всё, в том числе — вычленять из гигантского массива информации и затем расшифровывать любые человеческие потуги. Однако команды ему следовало отдавать так, чтобы он «понимал», чего от него хотят.

С этим традиционно возникала напряжёнка.

У Решетникова же эффективность взаимодействия превышала её собственную в три-четыре раза, если судить по тому, что она видела сейчас на экране. При этом сам метис работал никак не в её сфере, с виртуальным конфигурированием опыта не имел в принципе (если верить его профайлу), сугубо математическими знаниями тоже не обладал — потому что не имел университета за спиной.

Алгоритмизацией подобного рода стажёру просто негде было заниматься, потому что на протяжении всей биографии любой искусственный интеллект с его типом занятий был подобен лазерному прицелу на рогатку.

Припомнилась и вчерашняя ремарка метиса на парковке, о «…новых алгоритмах».

— И как у меня из головы вылетело? — айтишница удивлённо посмотрела на своё отражение в настенное зеркало.

Хотела же потом его расспросить, тем более что контакт наладили. На короткой дистанции расспросить, без свидетелей и с пристрастием. А вечером, точнее, ночью, даже возможность такая была.

Поперебирав пару минут варианты, Ута решила не плодить сложностей на ровном месте и тупо набрала хафу.

Она несказанно удивилась, когда вместе с Решетниковым по видеосвязи увидела и модератора Службы безопасности.

* * *

Номура Наото, начальник Административного управления Департамента Логистики, здорово испугался дважды за четверть часа.

Сперва Камамото прислал очень странное сообщение:

Неприятный разговор с бывшим твоей невесты. Я ничего не смог сделать, оставаться здесь опасаюсь. Извини, что всё так неожиданно.

Следом шёл скрин формы на увольнение, которую начальник снабженческой логистики заполнял явно впопыхах (ошибки). Он даже не стал дожидаться официальной реакции на заявление, лишая себя этим выходного пособия.

Номура отлично знал, что такие деньги для Камамото непринципиальны — все серые схемы Кунисигэ они вели вместе — но оставался открытым вопрос, причём тут Решетников Такидзиро.

Вспомнив стажёра, начальник управления отвлёкся и даже зубами поскрипел: Тика — отличная девушка, он давно к ней присматривался.

Из неё выйдет великолепная жена, но знать, что раньше её *** этот самый хафу… Неприятно.

Номура хорошо ориентировался в рабочей обстановке и всегда понимал: когда сидишь на откатах (а снабженец Камамото соответствующую долю начальнику управления заносил регулярно), рано или поздно может настать момент, когда уходить из компании надо вот так — быстро, стремительно, наплевав на последний месячный оклад.

Обрывая все концы, уклоняясь от общения с аудиторами из финансов и, по возможности, с неприкормленными сотрудниками корпоративной безопасности.

Но причём к этому всему Решетников?! Кто он такой? Ноль без палочки, если говорить категориями компании. Уж точно не та фигура, которая имеет полномочия мешать негласному бизнесу начальства.

Да, вчера хитрый стажёр воспользовался моментом и прокрутился на носовом платке — при содействии Абэ перевёлся в снабженческую логистику. С одной стороны Номура конечно же затаил, поскольку при этом переводе технично обошли его. С другой же стороны, начальник управления только позлорадствовал: там, под началом Камамото, белобрысого и похоронят. Причём очень быстро. В том смысле, что уволят со скоростью звука: исчезнув из коридоров Йокогамы, он перестанет напоминать о своей имевшей место связи с Такахаси Тикой.

Которая, в свою очередь, вот-вот станет женой Наото. Кстати, невеста и вклад на свадьбу сделала неожиданно солидный! Непринципиально с точки зрения финансовой стабильности семьи (он на эти деньги не рассчитывал ни в каком разрезе), но по-любому приятно.

Получив такое неоднозначное известие, Номура бросил дела и несколько раз вызвал Камамото во всех доступных мессенджерах — очень хотелось получить разъяснения.

Безуспешно. Телефон начальника отдела был отключен, а через какое-то время и его аккаунты в мессенджерах удалились.

Что происходит?

Так и не придя к пониманию, Наото был вынужден плюнуть на конспирацию и лично направился на несколько этажей вниз — в отдел. Вдруг имеет место какое-то недоразумение и Кунисигэ или сидит в своём кресле, поотключав гаджеты, или хотя бы оставил записку на бумаге (от безопасности недавно прошло предупреждение узкому списку абонентов: сетям корпорации, возможно, с этого утра доверяться стоит не на сто процентов, если информация конфиденциальна. Об изменениях будет сообщено дополнительно).

Попавшийся внизу по дороге Решетников взбесил ещё больше одним своим присутствием. Одет он был в костюм от Курихара и вид имел такой, словно его бросили в реку, откуда он долго выбирался.

Тут же захотелось воспользоваться моментом и поговорить с ненавистным хафу с позиций начальства. При всех, расчётливо ставя его на место, поднимая тему и несогласованного перевода, и неподобающего внешнего вида, и много чего ещё.

К сожалению, имелось дело поважнее.

В кабинете Камамото начальник управления не обнаружил даже следов пребывания подельника: такое ощущение, Кунисигэ и карандаши, которые брал в руки в процессе работы, куда-то погрузил и утащил. Вместе с мусором из корзины.

Разволновавшись сильнее (творится чертовщина, в то время как большие деньги любят тишину), Наото выскочил обратно в отдел, чтоб сорвать зло хотя бы на Решетникове и провентилировать подробности — подчинённые наверняка должны знать хоть что-то.

Заодно он хотел завершить то, что Камамото недоделал — убрать белобрысого из компании, предварительно расставив все точки.

А стажёра на месте не оказалось. Зато на его рабочем столе лежала издевательская бумажка: «…Если вам нужно связаться со мной, пожалуйста, звоните по номерам…».

Да что этот ***** о себе возомнил?! Гнев начальника управления вспыхнул ещё ярче, хотя, казалось, некуда.

Как по заказу, из комнатки для сушки зонтов именно в эту секунду появился невозмутимый Решетников, бесивший уже одним своим отмороженным видом. Теперь хафу был одет в костюм попроще, сверкая, впрочем, безмятежной физиономией.

— Немедленно ко мне в кабинет! — по некоторому размышлению Номура всё же решил, что от прилюдной экзекуции стоит удержаться.

Если бы не непонятное исчезновение начальника отдела снабжения, через которого вверх шла львиная доля левых денег Департамента, Наото бы размазал хафу здесь, при всех. Не отказал бы себе в удовольствии.

Однако доходы любят тишину, а незадекларированные доходы её же просто обожают.

Лучше пожертвовать удовольствием, но выжать хафу на информацию в своём кабинете без свидетелей. А когда тот уберётся из компании, через пару дней будет уже неважно, при всех или не при всех начальник управления восстанавливал справедливость.

— Что? Не расслышал вас. — Решетников задумчиво посмотрел на руководителя и даже намёка не сделал на соблюдение правил вежливости.

Выглядит как босодзоку во время повседневного общения с такими же, мелькнуло у шефа. Это, в свою очередь, наносит прямой ущерб авторитету уже самого Номуры.

Ситуация потребовала немедленной коррекции:

— Немедленно. Ко. Мне. В кабинет. — Наото выпрямился и повторил распоряжение громче, чеканя каждое слово так, что слышно было и в коридоре.

— На каком основании? — Решетников в ответ искренне удивился. — Ответ «нет». Пожалуйста, занимайтесь своими делами и не мешайте мне работать.

От такой наглости перехватило дыхание. Да, право Номура отдавать приказы логисту более чем спорно, если подходить формально, но кроме распорядка на бумаге есть другие правила.

Хафу тем временем обошёл начальника управления по дуге, преспокойно уселся за стол и откинул крышку лэптопа, вбивая логин и пароль.

Номура отлично осознавал, что сейчас поступает неправильно. Вести себя подобным образом было и ошибочно, и опасно с точки зрения собственных перспектив и обстоятельств.

Однако слишком много моментов сошлось в одной точке: и стремительная непонятная отставка Камамото из компании со ссылкой на конкретного персонажа (пугающий побег, будем откровенны), и это завуалированное прилюдное издевательство, когда метис откровенно унижает авторитет несоизмеримо более высокого руководителя.

И его связь с Такахаси. Которую он… всё это время до вчерашнего дня. На правах официального жениха. И на которой теперь собирается жениться сам Номура.

— НЕМЕДЛЕННО ПОДНЯЛСЯ! — выдохнул начальник управления, уже не пытаясь остаться в рамках приличий и сметая всё со стола низового сотрудника логистики.

Компьютер, органайзер, чашка, какие-то мелочи — всё весело полетело на пол, к стене.

Решетников поднял изумлённый взгляд, но ничего не ответил. Ещё через секунду хафу был на ногах, стремительно поднявшись со стула и сделав шаг в проход между столами:

— С головой всё в порядке? — удивлённо поинтересовался мерзавец, окончательно выводя руководителя за точку кипения.

Номура без лишних слов бросился на негодяя: иногда мужчине следует вести себя по-мужски, чем бы это ни окончилось. Даже увольнение и падение с должности можно пережить, но вот такое унижение будет преследовать всегда, если не восстановить статус-кво немедленно.

Решетников качнулся обратно за стол, выставляя вместо себя в проход офисный стул.

Нога Наото, выброшенная вперёд со сноровкой давнего адепта каратэ-до, попала между спинкой и сиденьем и застряла.

Стажёр дёрнул стул на себя и в сторону.

Начальник управления потерял равновесие, попытался ухватиться за что-нибудь, но лишь сдёрнул ещё один ноутбук, падая на пол, уже с другого стола.

На этом этапе сотрудники отдела снабженческой логистики протёрли мозги, сориентировались и растащили недругов к противоположным стенкам кабинета. Кто-то позвонил в безопасность.

Явившиеся за минуту работники двадцать четвёртого этажа во главе с парой модераторов быстренько опросили свидетелей инцидента, после чего старательно закрыли двери отдела и объявили:

— За работу! Ничего страшного не произошло, никто из вас ничего не видел! Номура-сан и Решетников-сан сейчас проследуют с нами, немного побеседуют и вернутся на рабочие места! Пожалуйста, продолжайте работу!

Глава 23

— … никто из вас ничего не видел! Номура-сан и Решетников-сан сейчас проследуют с нами, немного побеседуют и вернутся на рабочие места! Пожалуйста, продолжайте работу! — это взялся за работу один из пары модераторов с двадцать четвёртого этажа.

Они прибежали группой: говорящий, его коллега, крепкие ребята чуть другой специализации.

Сориентировавшись, как ему кажется, по обстановке, старший развил кипучую деятельность. Именно в эту секунду на мой смарт-браслет поступает вызов от его законной хозяйки.

— Будьте добры, — вежливо прошу того, кто схватил меня за руку.

У рыцаря плаща и кинжала или со скоростью обработки информации напряжёнка, или негласные инструкции противоречат гласным корпоративным правилам: удерживать меня физически у него нет ни оснований, ни полномочий. Скажем, на данный момент.

Я бы поставил на второй пункт, некие недекларируемые инструкции: по «миротворцам» чётко видно намерение не столько разбираться («объективно и беспристрастно», если по правилам), сколько выводить из-под удара конкретного человека.

Разумеется, мои интересы противоположны.

Не дождавшись, пока крепыш отомрёт, забираю своё запястье из чужого захвата каноническим отжимом большого пальца противника, после чего отвечаю на вызов Уты:

— Слушаю.

— Что у вас происходит? — в отличие от безопасника, Уэки реагирует сразу.

Её ранг директора в данном случае — очень нехороший дополнительный барьер для ребят с двадцать четвёртого.

— Такидзиро-сан, что у вас там происходит?! — пока я выдергивал руку, звонящая начинает демонстрировать нетерпение.

— С моей точки зрения, имеют место коррупционные действия службы безопасности, — отвечаю внятно, громко, чтоб было слышно и в коридоре. — Вот лица соучастников для фиксации, — веду камерой браслета, не оставляя никого без внимания.

Присутствующие замирают, включая быстрых разумом модераторов.

— Подробности? — директор айти сводит брови на переносице.

Приятно иметь дело с умным человеком и хорошим математиком, который (-ая) включается молниеносно и неуловимыми штрихами наигрывает ситуацию в мою пользу.

В свою тоже, но остальные об этом не знают.

То, что я сейчас скажу, хотя и достаточно дискуссионно, но неоспоримо. Ситуацию я проанализировал на бусте, аргументы не опровергаются ни в каком из сценариев, что бы противная сторона ни утверждала:

— Служба безопасности грубо нарушает собственный основополагающий параграф. Уэки-сан, пожалуйста, помогите с фиксацией? Будет разбирательство, кое-кого придётся увольнять — не хотелось бы, чтоб потом сказали, сведение счётов.

Гробовая тишина в помещении. Лёгкий шорох в коридоре, говорящий, что любопытных и с той стороны двери хватает. И они явно не стесняются друг друга, слушают вместе.

— Уже делаю, — бесстрастно кивает айтишница. — Что они конкретно нарушили? — вот так, в третьем лице, тоже демонстративно.

Рыцари плаща и кинжала переглядываются, словно начинают срочно искать выход коллективным разумом.

За текущие сутки я не раз замечал: если ситуация нестандартная, если момент выходит за рамки прописанного шаблона — результативность большинства падает. Даже если это особенность исключительно Йокогамы, гении с двадцать четвёртого — не исключение.

— Дословно: «В любой конфликтной ситуации первым пунктом выполняется оценка случившегося. Только после неё могут предприниматься действия», Кодекс Менеджера корпорации Йокогама, — с нескрываемым наслаждением чеканю каждое слово.

Старший модер принимается усиленно шевелить извилинами, попутно стараясь попасть в камеру и что-то сказать айтишнице. Даже открывает для этого рот, но я доворачиваю браслет камерой на себя и он снова исчезает из кадра:

— Уэки-сан, не было ни малейшей попытки модераторов оценить ситуацию, во всяком случае, я не увидел. Зато к действиям они перешли сразу.

Вопрос трактовки Кодекса. Я отлично понимаю, что безопасности рациональнее нас опрашивать у себя, не тут при всех, но правила — штука такая.

При желании прицепиться можно с обеих сторон, были бы ресурсы.

Мой сегодняшний статус, присвоенный финансисткой Хонокой, до завтра меня такими ресурсами наделяет, даже не будь в этой беседе позвонившей Уэки.

А она есть и наверняка записи с камер отдела уже выгрузила, плюс нынешнюю беседу фиксирует. Молчу о её ранге небожителя.

— Пожалуйста, объяснитесь, Решетников-сан. — Модератор принимает решение не отвлекаться на айтишницу, а разбираться с угрозами по очереди.

Он всё же ухитряется стать рядом, чтобы она его видела, после чего с демонстративно безэмоциональным лицом поворачивается ко мне.

— «… Номура-сан и Решетников-сан сейчас проследуют с нами, немного побеседуют и вернутся на рабочие места!» — ваши слова?

Тишину в офисе можно нарезать ножом, включая коридор за закрытыми дверями.

Тип какую-то линию поведения выбрал и с ответом не затягивает:

— Вы очень вольно тра…

— Да или нет? — перебиваю.

— Вы!..

— ДА ИЛИ НЕТ? ЭТО ВЫ СКАЗАЛИ ИЛИ МНЕ ПОСЛЫШАЛОСЬ?

Людей хватает, потому собеседник ловит паузу, взвешивая, что б ответить. Он уже сообразил, что инициативу в диалоге потерял не случайно: взгляд прищурен, отношение ко мне резко меняется вот в эту секунду.

Не дождавшись ответа, вежливо возвращаюсь к Уте:

— Вы сами видите. Запись случившегося в отделе вам, как директору айти, наверняка доступна не хуже, чем этим «специалистам», — кивок в сторону соседа, побольше сарказма в интонацию. — Я могу попросить вас выступить независимым арбитром? Во время гласного корпоративного разбирательства по факту системной коррупции в службе безопасности?

Ну а как вы хотели. Позиция силы, она такая. Если не настроен договариваться, если привык работать голым давлением, не разумом — когда-то бумеранг вернётся.

— Уэки-сан!.. — старший модератор не придумывает ничего лучшего, чем попытаться переломить ситуацию громким голосом и попыткой схватить меня за запястье.

— Я уже сделала выгрузку, — айтишница его демонстративно игнорирует, обращаясь ко мне. — Такидзиро-сан, я отсюда не вижу их бейджей. Кто из них старший модератор? Пожалуйста, дай его?

Обращение по имени в текущем контексте, если словами Хоноки — откровенное палево. Почти прямой индикатор неких личных отношений, которые близки к мезальянсу и работой не ограничиваются. Да и по работе, если мыслить стереотипно, где я — а где департамент айти?

Хорошо что в отличие от финансистки у Уты своя точка зрения насчёт репутации. Общественным мнением она особо не заморачивается.

* * *

— Хочу вас поблагодарить за согласие подняться к нам. Решетников-сан, сложилась очень неприятная ситуа…

— Благодарность принята. По неприятный ситуации: зачем вы мне это всё говорите?

Джентльмен, сидящий напротив, по меркам нижних этажей имеет должность начальника отдела. Уже не просто модератор и даже не старший модератор.

После звонка Уты и разговора с исполнителями высокие стороны приняли совместное решение в логистике шоу не устраивать, а продолжить здесь. Номуру от меня по дороге отделили, общение с каждым из нас ведётся в разных кабинетах и в лучших традициях известного жанра.

— Моя основная функция — управление модерацией в нашей компании. — Человек примерно моих лет или чуть старше, но с гораздо лучшими карьерными результатами, ровно смотрит в глаза. — Ваш случай довольно сложный, поэто…

— НАШ.

— Что, простите?

— НАШ случай. Или вы отделяете свои интересы от интересов компании в данном вопросе?

— Скорее, ваши, — на его лице мелькает и исчезает оттенок вежливой и снисходительной улыбки.

— Рылом не вышли, — в тон ему киваю в ответ, нарушая все здешние каноны. — Вопрос на засыпку: с кем вы сейчас разговариваете?

— Обычно вопросы на нашем этаже задают посетителям, а не наоборот, — невозмутимо отвечает безопасник.

— У меня больше нет вопросов, — откидываюсь на спинку стула. — Вы тоже не удосужились… Досадно.

— Пожалуйста, поясните.

— Войдите в мой корпоративный профайл и прочитайте до конца — ВНИМАТЕЛЬНО — что там написано.

Хозяин кабинета не спорит. Он поворачивается к экрану и вбивает пароль:

— Решетников… Такидзиро… рождения… Силы Самообороны… стажёром… Откомандировать в распоряжение Начальника Секретариата финансов… Что?! — от невозмутимости не остаётся и следа.

Вежливо киваю, скромно потупив взгляд:

— Формально, если дочитать документ Хаяси Хоноки-сан до конца, на ближайшие сутки я — следующий за ней уровень. На пяток ступенек выше вас, не правда ли?

— Не на сутки, — он отстранённо кивает на экран, затем резко задумывается. — До ноля часов.

— А без разницы, — демонстрирую великолепное настроение. — Я отдаю себе отчёт, что являюсь халифом на час, но мне и этого времени за глаза. Раз вы отвечаете за модерацию, наверняка умеете определять мотивацию собеседника? И прогнозировать наиболее вероятную реакцию?

— Говорите дальше.

— Как вы думаете, я подожму хвост? Завиляю им, упаду на колени и буду заискивающе заглядывать вам в глаза в поисках компромисса? — Пару секунд меряемся взглядами. — Или из своего очень временного, но уникального статуса я, напрягаясь, выжму всё возможное и невозможное? В ваш лично адрес и в адрес вашей службы? Времени до конца дня мне вполне хватит, повторюсь.

— Вы не настроены на компромисс и демонстративно игнорируете попытки модерации, — констатирует он, нехотя выныривая из отстранённых размышлений.

— Модерация предполагает заведомо уважительное отношение ко всем сторонам дискуссии, — устраиваюсь поудобнее. — В любом сценарии, — даю понять, что тоже ориентируюсь в его профессии.

Попробуй, возрази.

— У вас есть претензии? — уточняющий вопрос задаётся ну слишком аккуратно.

Попал.

— Конечно. Сперва ваши сотрудники внизу, — демонстративно дую на левое запястье. — Потом модератор и старший модератор. Теперь вы, целый начальник их отдела. — Пауза, пусть додумает сам и посильнее занервничает.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Вы все даже не удосужились уточнить, с кем имеете дело, — киваю на экран с собственным профайлом. — Какой бы вывод сделали на моём месте вы? Насчёт уважения, в частности? Второй вопрос на засыпку: какую мою реакцию вы ожидаете в ответ?

— У вас действительно слишком уникальный статус, — нехотя констатирует собеседник. — Рядовой на генеральской должности на сутки, очень большой нестандарт.

— Каким образом это отменяет ПРАВИЛО? «Добросовестно и беспристрастно исследовав все обстоятельства конфликта, только после этого переходить к…», — цитата из других краёв, но и здесь наверняка в инструкции аналогично. — Мне нужно учить вас, как исследуются обстоятельства? Мне нужно напомнить службе безопасности, что она ОБЯЗАНА понимать, с кем разговаривает? Вам напомнить три принципа профессиональной компетенции по Кодексу менеджера?

Ну да, где-то некрасиво. Классическая риторика и демагогия с беспроигрышной позиции.

Возможно, я бы повёл себя иначе, если бы не видел, что человек напротив беспристрастным не является. Он давно и прочно сидит в обойме сторонников противной стороны и, несмотря на все личные позитивные качества, находится по другую сторону баррикад.

Со всеми вытекающими для диалога последствиями.

— Мы ошиблись. — Ровно кивает он после четверти минуты взаимного молчания.

— Ну наконец-то, — побольше пренебрежения, он должен выйти из себя.

Неприятно и тяжело, однако у каждого из нас свои задачи. И каждый будет пытаться сделать свою работу хорошо, увы проигравшему.

— Возвращаясь к вопросам иерархии, — небрежно меняю ноги, теперь забрасывая левую на правую. Заметил, что этот жест бесит местных. — Кто из нас с вами двоих стоит выше?

— Вы ставите вопрос неко…

— Я СПРОСИЛ, КТО? В данный момент? Вы или я? Одно слово! — с суровым и непреклонным видом словно сваи забиваю.

— Не соб…

— Я СКАЗАЛ, ОДНО СЛОВО!

Тип на противоположной стороне стола краснеет, пытаясь сориентироваться, как ему лучше поступить.

— У вас проблемы с дисциплиной или с субординацией? — продолжаю чеканить вопросы, демонстративно фиксируя беседу на смарт-браслет. — Или вы решили, что распоряжения начальства вас не касаются?

Ну да, надо ещё догадаться залезть в моё личное дело. К его сожалению, никто из нас не будет входить в проблемы другого.

Он имел вполне определённые установки на эту беседу. Собирался не разбираться, а приводить меня к общему знаменателю — с высоты своей позиции.

А сейчас неожиданно для него переменились роли. Шаблон осыпался и он не может найти выхода.

Кстати, хорошо, что у меня на руке именно этот гаджет:

— Решили, что работаете на себя, а не на компанию? — безэмоционально ставлю точку в разговоре, передавая ему ход. — Должностные обязанности побоку? Ваши личные хотелки дороже рабочих функций?

Вообще-то, я могу ещё долго нести подобное; глядя друг другу в глаза, не мигая, мы оба отлично это понимаем.

Наконец происходит то, для чего я затеял этот спектакль. Дверь в кабинет без стука распахивается и на пороге появляется ещё более вышестоящий руководитель.

Вот это да, хочется сделать глупое лицо и потереть затылок: фемина как две капли воды похожа на Хьюга Хину, только на несколько лет старше.

Вот это декольте. У её достаточно классического офисного лука. Пожалуй, присвистнуть сейчас будет не совсем корректным.

— Хасэгава-сан, позвольте, я продолжу вместо вас, — за нейтральным на первый взгляд текстом скрывается целый пакет интересного.

Во-первых, девица подтверждает моё подозрение, что она старше хозяина кабинета по иерархии. Начальник управления? Один из заместителей директора службы? Одна.

Во-вторых, я буду не я, если она не кровная родственница Хину: словесный портрет, лицо как под копирку, очень похожий голос, однотипные мимические реакции.

Присмотревшись, понимаю: кузина. Двоюродная сестра или рядом.

* * *

Йошида Йоко, начальник одного из управлений службы безопасности Йокогамы, в оба глаза наблюдала из соседнего кабинета за попыткой «смодерировать» Решетникова — не в меру пронырливого ставленника противоположного лагеря.

Комбинация противника к сожалению удалась на все сто, хоть зубами скрипи. И беседа не задалась, и стажёр логистики честно обозначил позицию: будем биться лбами, готовьтесь к увольнениям в безопасности, причём в верхних чинах, невзирая на заслуги.

Пожалуй, их глупый залёт вполне мог дать возможность стороне Хаяси нанести ответный удар: изрядно проредить двадцать четвёртый этаж, обосновано убрав за некомпетность сторонников Хьюга.

Ни к кому лично, он это дал понять подтекстом, претензий не имею. Но мы по разные стороны баррикад, не взыщите.

Формальных поводов нервничать у Йоко сразу стало в избытке, взять хоть и финт с его необъявленным статусом: эпичная подстава от Хаяси Хоноки-сан.

А Йошида как дура попалась. Точнее, её люди, но…

Додумать мысль до конца не вышло.

— Пожалуйста, представьтесь, — тоном скучающего прокурора по надзору за полицией предложил ей хафу. — Я правильно понимаю, вы же их босс?

Бейджа Йоко никогда не носила — кое-какие профессии любят конфиденциальность. А когда тебя принимают за тупую сисястую секретаршу — но именно с двадцать четвёртого — твоей работе это только помогает.

Не один на этом прокалывался. И не два.

Интересный ты человек, Решетников, подбираясь и концентрируясь, подумала она. Затем кивнула начальнику отдела модерации на дверь и заняла его кресло:

— Чтоб обнаружить ваше беспрецедентное и временное повышение Финансами до ранга замдиректора департамента, надо догадаться не просто открыть ваше личное дело, а ещё и долистать его до конца. Затем перейти по ссылке в директорию.

— Вы мне предлагаете вам посочувствовать? — метис с интересом наклонил голову к плечу. — Войти в ваше положение?

— Объясняю расклад. Вы же далеко не дурак, хотя и столько лет прозябаете без перспектив, — намекнуть на возможность улучшить его кадровые позиции при нашем содействии.

А вдруг клюнет. Мало ли, а вдруг в том лагере карьера не задастся.

— Кто таким когда заморачивается? — без тени неуверенности продолжила обладательница докторской степени по клинической психологии. — Вместе с тем, чтобы проделать все эти манипуляции, нужно уже знать о них — о том, что разговариваешь не с безвестным неудачником, — здесь окатить его взглядом с ног до головы, пусть непроизвольно заглянет в декольте. — А с халифом на час, вы удачно сформулировали.

— Получается замкнутый круг, — жизнерадостно подхватил стажёр-логист, придвигаясь ближе к столу. — Именно в него влетели по очереди сперва Номура-сан, затем — ваша дежурная группа реагирования в здании, ещё — пара модераторов и на закуску — целый начальник отдела модерации, Хасэгава-сан, — Решетников указал взглядом на дверь.

Как на минное поле всех завёл, подумала Йоко.

— Будьте добры, назовите себя? — логист напомнил, что не забыл о вопросе.

Она задумалась, отвечать или нет. Её должности, как и имени, не было в открытом реестре сотрудников корпорации по вполне понятным причинам. Также, в документах не фигурировала и её родственная связь с акционерами — она была внучкой родной сестры Хьюга Хироя и являлась, соответственно, троюродной сестрой Хьюга Хину.

Назвать должность и имя — деанонимизация, промолчать — не вариант. Как быть?

«Халиф на час» тем временем, не дождавшись ответа, со смарт-браслета отправил кому-то вызов.

Йоко вскинулась, чтобы попытаться воспрепятствовать, но Решетников уже говорил:

— Хину-сан, посмотри на девицу, пожалуйста. Это не твоя ли сестрица?

Ничего себе. Даже многие коллеги по службе не в курсе родственной связи.

Как?..

Глава 24

— Чего хотел? — Хину мазнула взглядом по родственнице и ответила стажёру так, будто они давно знакомы.

Стоп, почему будто. Если он звонит ей напрямую — значит, у него есть её номер. Если они общаются подобным образом, то действительно знакомы.

Как это понимать?

— Хьюга-сан, могу попросить тебя выступить в роли модератора? Это личная просьба. С моей точки зрения, будет лучше для всех. — Светловолосый походя продемонстрировал самооценку такого уровня, что хоть завидовать начинай.

Правда, без каких-либо на то оснований, поскольку вряд ли он адекватно оценивал реальность — судя по его действиям и заявлениям. Осуществляемым, в том числе, в местах скопления сотрудников корпорации.

— Объясни? — Потребовала сестра, продолжая удивлять начальницу управления.

Йоко напряглась: не такого ответа она сейчас ожидала, мало ли у кого есть чей телефон. Такое впечатление, что в действиях логиста безопасница наблюдает лишь верхушку айсберга, однако ускользают важные детали, потому что непонятны скрытые подтексты.

А они, в свою очередь, начинаются с вопроса, что общего у небожительницы Хьюга и беспросветного обитателя низов Решетникова? С какой стороны ни посмотри, их жизненные дороги пересекаться не могли.

— Случился неприятный инцидент на моём новом рабочем месте, — принялся излагать хафу. — Безопасность вмешалась в силу профиля, но косо поработала с персоналиями на людях. Точнее, косо установила личности на старте, а отсюда покатилось остальное. Я своего не упустил, — голубоглазый в разговоре с Хину не испытывал ни малейшей неловкости, что по определению нонсенс.

— А кто у вас сейчас кого допрашивает? — флегматично поинтересовалась родственница.

Несмотря на острое желание вмешаться, Йоко решила помолчать и послушать.

— Так вопрос не стоит. Твоя сестрица пытается замять конфликт, — заявил Решетников. — А я не могу выбрать, как лучше поступить, поскольку ты — её родня.

— Развивайся, — сухо предложила кузина.

— Собирался поднять очень громкий шум. — Глядя на собеседницу, хафу уделял внимание преимущественно зоне декольте. — Поскольку безопасность подставилась, я хотел прополоть сторонников вашей партии на двадцать четвёртом — возможность на загляденье, грех упускать.

— Насколько широко прополоть? — в голосе топ-менеджера мелькнула насмешка.

Йоко, в принципе, разделяла: Решетников слишком переоценивает, м-м-м, перспективы собственного энтузиазма, как и временно данные ему возможности.

— Докуда дотянусь до конца дня.

— Каким образом рассчитываешь сделать это технически? Ты не имеешь права никого увольнять, особенно сотрудников такой службы. Плюс до конца суток распоряжения могут не пройти, особенно спорные — на тебя намекаю, если не понял.

Йоко взяла на заметку: Хину в курсе временного повышения Решетникова (точно назвала сроки полномочий).

А ведь между ними не один десяток этажей не только в прямом смысле. Даже не столько в прямом. Они в принципе обитают в непересекающихся плоскостях.

— И не собирался идти в подобном разрезе! — удивился метис. — Выглядел бы как клоун и идиот в одном лице!

Вообще-то, ты именно так во время инцидента в логистике и выглядел. Особенно когда затеял привлекать внимание громкими заявлениями насчёт коррупции на двадцать четвёртом этаже.

Ладно, оно тебе ещё аукнется.

— Каким образом ты рассчитывал пообмять безопасность? — повторила вопрос Хьюга-младшая. — По мне, звучит неадекватно и самонадеянно. Как будто звезду поймал, страшнее кошки зверя нет.

Поймал звезду и разорвал связь с реальностью, продолжила мысленно Йошида за троюродной сестрой.

— Достаточно создать побольше шума, — не согласился метис. — Когда волна докатится до ваших уровней, головы полетят без разбора. Причём вашими же руками, мне только лавину с горы подтолкнуть. Камешком.

— Вброс с твоей стороны может не сработать. Не переоцениваешь личный потенциал? — Хину неделикатно ткнула собеседника в невысокий фактический уровень.

Ожидаемо. Кто в этом мире деликатничает с собаками или кошками. Удивительнее то, что Решетников и Хьюга вообще друг с другом разговаривают.

— Смотря как подать, — парировал логист. — Если безопасность не в состоянии идентифицировать персонал собственной компании в собственном офисе, что таким людям вообще можно доверить охранять? Не все акционеры согласятся терпеть некомпетентность. Великодушно простят, как ты по-родственному, весьма немногие.

Где-то прав, здесь Йоко согласилась. При условиях сработать может.

Система сдержек и противовесов корпорации, кроме прочего, включала неподотчётность операционной деятельности Департамента финансов службе безопасности. И наоборот: по многим пунктам финансы коллег с двадцать четвёртого прямо контролировали — потому что бюджеты, финансовые планы, движение денежных средств.

С Хаяси-младшей как с члена совета директоров станется вписаться за своего временного ассистента и перекрыть безопасности многие бюджеты. Не автоматически, не щелчком пальца, но потерзать может. Не без последствий. Так потерзать, что действительно кого-то придётся увольнять.

Чёрт. И затеять подобное начальник секретариата финансов может исключительно из любви к искусству, плевать на стажёра. Есть возможность убрать руку Хьюга с двадцать четвёртого этажа? — отлично, делаем. Обоснование безопасники сами занесли, собственными руками.

— Как ты дорожку шагов видишь на практике? — поинтересовалась тем временем Хину.

— Демонстративно «не договориться» с модераторами, первый этап, сделано. Затем разругаться вдрызг с начальником их отдела, выманить начальника управления на прямой разговор — тоже сделано, — пожал плечами стажёр. — Все беседы аккуратно фиксировать, этого я вообще не скрывал.

— Потом?

— Для начала — гласно высказаться на всю компанию в мессенджере по итогам ругани с вами. С деталями, на правах непосредственного участника. Корпоративная сеть — не одна тысяча человек только в этом здании. Скандалы народ любит, всем рот не закроете.

— Дальше?

— Вторым этапом нехорошие слухи поползут уже по социальным сетям. — Решетников картинно вздохнул. — Подсказать, как такие разборки влияют на биржевые котировки? И что мажоритарным акционерам могут сказать миноритарные, которых всё-таки ну о-о-о-очень много по количеству?

— Ты же таким образом шарахнешь и по своей стороне? — когда Хину улыбалась подобным образом, Йоко знала, что сестра здорово лукавит.

Думает совсем не то, что говорит.

Решетников покосился на безопасницу, даже открыл рот, но в последний момент осёкся:

— Без комментариев. По вам шарахнет сильнее, ты понимаешь, о чём я. Акционерные пакеты, вашему в данный момент будет больнее.

— Почему думаешь, что это всё сработает? — серый кардинал регулярного менеджмента продолжила пробовать на прочность позицию собеседника. — Если б простой стажёр мог пошатнуть корпорацию… знаешь, крупного бизнеса в мире бы не существовало.

— Вопрос моей мотивации и громкости, — возразил хафу. — Неудачники никому не нужны: если менеджер вместо решений доставляет проблемы, кто его будет терпеть? Привлечь внимание к залёту подчинённых твоей сестры при нынешних коммуникациях даже с моей невысокой должности — раз плюнуть.

— Откуда вы с ним знакомы? — Йошида махнула рукой на рационализм и решительно врезалась в разговор, обращаясь к Хину.

Хьюга-младшая хмуро покосилась на родственницу, ничего не ответила и вернулась к Решетникову:

— Ответ на твой самый первый вопрос: да. Мы сёстры, точнее, наши бабка и дед — двоюродные брат и сестра. Не для печати.

— Так и подумал. Никому не скажу, слово.

Хину ему настолько верит? Принять к сведению.

— Хьюга-сан, мы с твоей родственницей сами не договоримся, — продолжил Решетников. — Но и раздуй я скандал до небес — потеряет корпорация, какая из сторон ни победи. Промодерируй наш разговор, как я с самого начала просил, пожалуйста?

— Не круто загребаешь? — Хину подняла правую бровь, становясь собой.

Йоко поняла, что кошка с мышкой наигралась и сейчас зарвавшегося стажёра будут ставить на место.

— А ты никогда не уклоняешься ни от какой работы, если речь о целесообразности результата, — не смущаясь, заявило в ответ самоуверенное нечто. — Или ситуация может выйти из-под контроля: Хаяси Хонока-сан в отъезде, Уэки Ута-сан — хороший инженер и администратор, но очень неохотно — политик. А я буду вынужден вести себя в полном соответствии с имиджем.

— С каким конкретно? У тебя их несколько.

Йоко удивилась ещё раз и поставила в памяти ещё одну заметку.

— Мелкая сошка, на секунду получившая большое влияние. Эту тень власти скоро отберут обратно, потому сошке надо успеть наворотить по полной, — хохотнул логист.

— Решил всё-таки завершить карьеру в корпорации? — уточнила кузина. — Сразу по окончании своих временных полномочий? Вылетишь ведь, как пробка из бутылки. Не простят даже свои.

Ну да. И сейчас после случившегося скандала неясно, как Решетникову удерживаться на плаву, начиная с завтра. А если ещё добавить упомянутые инициативы… Может и не расхлебать.

— За меня уже всё решено, — неожиданно мрачно буркнул хафу. — Как говорится, судьба решила.

После этих слов стало ясно, что светловолосый не строит иллюзий насчёт собственного будущего в Йокогаме и трезво оценивает свои ближайшие перспективы (точнее, их полное отсутствие — одиозные скандалисты никому не нужны).

— Ты сказал, неудачников нигде не любят. Согласишься, что идиотски ведущих себя скандалистов — тоже? — Хьюга-младшая будто прочла мысли, настолько аккуратно и стремительно перехватила управление беседой. — И даже если ты полностью прав, сам факт скандала по тебе ударит больнее. Причём тебя уберут с глаз долой свои же, нам и руку прикладывать не придётся. Возможно, уже завтра.

— А кто сказал, что я рассчитываю на завтра? — флегматично пожал плечами логист. — Понятно, что и нашей стороне кого-то надо отдать вам, чтоб замириться, правила игры. Обычно жертвуют самой незначительной фигурой. А ниже стажёра даже я никого вообразить не могу…

Йошида Йоко не показала внешне, но подумала: это не маразм по причине собственной тупости. Это был осознанный ход.

Решетников откалывал свои идиотские номера и внизу, и здесь не потому, что он неадекват. Ну или не только поэтому.

Он вытворял картинную дичь с полным пониманием последствий для себя лично — поскольку реально готов завтра уволиться.

Ну или быть уволенным, как карты лягут. Разница невелика, лишь в размере окончательной компенсации.

— Почему такой спокойный и жизнерадостный? — поинтересовалась Хину, внимательно наблюдавшая за собеседником. — Если сам понимаешь, что тебе за подвиги светит в итоге?

— Иногда надо не топтаться на тумбочке, а прыгать в воду и грести. Думал, ты понимаешь. Помнишь вчерашние слова Моэко-сан?

— Занятно. Вот так сходу?

И опять их невидимый подтекст. Понять бы ещё, какой именно. Хотя потом можно попытаться расспросить кузину напрямую.

— Мне лет сколько, по-твоему? — резонно напомнил о чём-то уже обсуждавшемся хафу. — И в пребывании на социальном дне есть свои плюсы: некуда погружаться дальше.

— Всегда есть куда, — уверенно возразила Хьюга-младшая. — Ещё существует вопрос прожиточного минимума. Еда, оплата жилья — можно ведь и на улице оказаться. Бомжевать пока не пробовал? В бесплатных благотворительных заведениях муниципальный суп из одноразовой посуды хлебать?

* * *

— Что сама думаешь? — закончив с Решетниковым, Хину, не стесняясь находящегося в кадре хозяина браслета, наконец-то повернулась к сестре.

Глава 25

То, что у них какие-то свои отношения, очевидно, мысленно ситуацию Йоко простроила. Конечно, не те, о которых думается в первую очередь, отнюдь. Но и не что-то незначительное — столько времени за раз, когда она в бассейне и в бикини, кузина тратит только на близкий круг.

Если опустить тот момент, что у хафу вообще не должно быть её личного номера, одна только длительность их разговора кое о чём говорит. Знающему.

Однако и связь по работе отпадает — Решетников и Хьюга-младшая беседуют с разных сторон баррикад, прямо вытекает из услышанного.

Что остаётся? Фантазия молчала.

— Возможно, твоё участие в разговоре имеет смысл, — вслух же безопасница согласилась с предложением метиса.

Если он реально настроен на увольнение (всё равно тупо могут не дать работать после такого демарша), если на себе он мысленно поставил крест, а за интересы Хаяси готов стоять горой — возможно, с бешеной лисой лучше не связываться.

Как говорится, в рукопашной у камикадзе не выиграть. В случае победы — ноль выгоды, но это ещё в самом лучшем случае. Потери же более чем вероятны и нолём не ограничатся.

Если Хину знает, как надеть на Решетникова намордник, а он и сам не против — грех не воспользоваться.

— У тебя есть что ему предъявить?

Странно, обычно родственница не задаёт неудобных вопросов в лоб, особенно при фигурантах.

Йоко поморщилась:

— Если б было, не слушала бы вашей занимательной беседы.

— Давай, он ко мне тогда сам поднимется? — предложила теневая акула регулярного менеджмента. — Пока топает вверх от вас, сбрось, пожалуйста, свои пожелания и комментарии в его адрес? Я почитаю, пока мы с Такидзиро-сан общаемся. Что смогу, промодерирую, потом тебе сообщу. М-м-м?

Семейные связи имеют очень большой плюс: не все вещи нужно называть своими именами.

Вслух сказано не было, но в подстрочнике повисло: Решетников — реально камешек в обуви. Есть смысл попытаться прийти к какому-то компромиссу, чтобы не нести ненужные потери.

— Хорошо. Не смею задерживать, — последнюю фразу Йоко адресовала обитателю нижних этажей. — Благодарю за откровенность и попытку конструктива вне зависимости от итогов.

— Стойте! — метис успел влезть до того, как Хину разорвала соединение. — Хьюга-сан, у меня ещё текучка в процессе, сюда выдернули по живому! Ты не против, если я по пути к айтишникам забегу? Рабочий момент, во входящих — срочный запрос оттуда.

Безопасница предполагала, кто именно с этажа айти может жаждать срочного общения с конкретным сотрудником, но вслух говорить не стала.

Уэки Ута к этому моменту наверняка отсмотрела случившееся в отделе снабженцев и изумилась отмороженности своего протеже.

Дальше начинались варианты. Либо она захочет дистанцироваться от одиозного персонажа — и зовёт его наверх для неприятного разговора. Либо что-то ещё, но этим голову можно не забивать.

— Без проблем, — ровно ответила кузина светловолосому. — Я отсюда никуда не собираюсь. Закончишь на восьмидесятом — встретимся тут.

Что же это может быть. Должны быть основания, чтоб Хину подобным образом общалась со стажёром.

Даже не так. Должны быть какие-то основания, чтобы она с ним вообще общалась. Расспросить её вечером либо при случае, если Решетникова к тому времени не уберут из компании свои же.

В том, что сестра сумеет загладить с ершистым парией все шероховатости, начальник одного из управлений службы безопасности нисколько не сомневалась.

* * *

Ута, чертыхаясь, бросила то, чем занималась, и вынужденно полезла смотреть выемку с камер снабженческой логистики.

Досмотрев, она заругалась ещё больше и отправила Решетникову в мессенджер:

Иди ко мне сразу, когда выйдешь оттуда, где ты сейчас.

Когда он появился, она встала из кресла и заходила вперёд-назад по кабинету:

— Изначально искала тебя по одному поводу, можно сказать, по положительному. А сейчас посмотрела твоё представление в снабженческой логистике — и не могу не спросить.

— Уже страшно, — поёжился голубоглазый. — Нельзя ли без пауз?

— Ты идиот?!

Лицо хафу озадачено вытянулось:

— Изрядно выложился внизу, сейчас не в ресурсе и нормально не соображаю. В чём претензии?

— Зачем было устраивать шоу с прилюдным обвинением безопасности в коррупции?! Я тебя, конечно, вынуждена поддержать во всём! Но!.. — слова куда-то испарились. — Ты не понимаешь, что тебя теперь всё будут ненавидеть? Абсолютно все, без исключения! Потому что ты повёл себя, как…

Айтишница едва удержалась от совсем уж грубой ругани.

— Ты правда не понимаешь, что люди себя так не ведут? — она старательно подыскивала приличные формулировки, которых катастрофически не хватало. — Не обостряют конфликт таким образом, настраивая против себя весь мир? Даже своих друзей. Даже если ты прав? Мы в Японии, не за океаном! Тебя свои будут сторониться после такого! Я в первую очередь!

— Присяду? — не дожидаясь разрешения, Решетников плюхнулся на ближайший стул. — Обстоятельства так сложились, у меня выбора не было.

— Чего я не знаю?! — разбираться всегда нужно до конца, спасибо математическому мышлению.

— Я в снабженческую переводился только для того, чтоб ваше оборудование ночью оформить. Своих задач там у меня не было.

— Это повод втягивать меня в такие скандалы?!

— За последнее прошу прощения. Ты сама позвонила и спросила, что происходит. Наверное, надо было ответить что-то другое, — он опустил взгляд. — Возвращаясь к теме. Утром после выхода в отдел я чётко увидел, что работать там мне не дадут.

— Почему? — айтишница удивилась. — Начальника отдела ты же уже вполне успешно вынес, нет? — разумеется, Уэки была в курсе обновлений сводки по движению персонала в департаменте логистики. — И половины дня не прошло.

— А без разницы, этот начальник или дадут другого, — отмахнулся хафу. — Не те там люди, не та атмосфера. Не сработаюсь я с ними, без вариантов. Иногда от первого лица виднее, извини.

— Альтернативой может стать твоё увольнение, — честно предупредила она. — Несмотря на всё.

— Знаю, уже просветили. Не страшно: скажу по секрету, за ранг стажёра двумя руками не держусь.

— Хм.

— Идём дальше. На акционерный пакет Хаяси-старшего идёт атака, так? Как думаешь, они сейчас хоть немного отвлекутся на угрозу в моём лице в адрес безопасности?

Ута задумалась на мгновение, после чего взглянула на ситуацию под другим углом:

— Имеешь в виду, ты специально? Это не спонтанная… м-м-м, экспромт? — она хотела сказать, истерика.

— В отделе снабженческой логистики я ни сам работать не смогу, ни другие мне не дадут, — терпеливо повторил Такидзиро. — Куда-то в другое место идти — многовато переводов за единицу времени, ещё и для простого стажера. Какой вывод ты бы сделала на моём месте? В свете открывшихся нюансов?

— Я уже не уверена, что представляю ход твоих мыслей. Озвучь сам.

— Если по-любому уходить, то надо прихватить с собой побольше их народу. Или хотя бы убедительно сыграть пару сцен, отвлекая их силы на защиту своих. А там, глядишь, и Хонока-сан успеет прокрутиться с финансированием и с заменой залога.

В следующую секунду Уэки сказала совсем не то, что хотела:

— Насколько нормально чувствовать себя изгоем?

— Прорывы часто делаются неудобными людьми, — возразил Решетников. — Удобные, вежливые, покладистые исполнители часто лишь доводят до ручки систему, созданную другими.

— Широкий взгляд на вещи от человека, который завтра может лишиться работы! — фыркнула айтишница. — Я не знаю, как до тебя донести то, что детям преподают даже не в школе, а в садике.

— ???

— Противопоставляя себя людям настолько, ты отталкиваешь не только врагов, а и доброжелателей. Ты орал, как недалёкий иностранец! — в силу рода занятий и кругозора она лучше прочих представляла мышление людей из-за границы. — И по форме, и по содержанию!

О том, что Решетников втянул в это всё и её, на сей раз айтишница промолчала.

— Да не было у меня вариантов, — поморщился Такидзиро. — Особенно стратегически.

— Почему?

— Не тот склад характера, чтобы там задержаться, я это только утром увидел. А вчера тоже выбора не было: требовалось срочно прикрыть документами твои ночные апгрейды, так что…

— Ждала тебя, чтобы смешать с землёй. А сейчас думаю, что сочувствую. Получается, ты в это всё ради нас влез?

— Завязывай с драматизмом, — отмахнулся стажёр. — Что ни делается, всё к лучшему. Ни о какой жертве речи нет. Меня всё устраивает.

Он без перехода огорошил её новостью о том, что после работы идёт открывать собственную компанию по приказу Хоноки:

— … соответственно, в ближайшее время с голоду не опухну, — завершил хафу. — А там ещё что-нибудь подвернётся. Из стажёров по-любому надо выбираться, уже даже не важно, куда — возраст.

— Не знала про второй контракт, — Ута закусила губу. — Пожалуй, вариант. Комиссию за обслуживание такого финансового потока с твоей зарплатой не сравнить, даже если проект продлится лишь полгода.

— Ты сказала, что изначально звала для чего-то положительного, — Решетников дал понять, что предыдущая тема ему неприятна. — Для чего?

— Помнишь, вчера утром на парковке, когда мы познакомились, ты бросил фразу про новые алгоритмы? — Уэки подошла вплотную и поставила ногу на его стул между коленей.

— Деменцией не страдаю, — Такидзиро покосился вниз и опасливо вжался в спинку. — Где обещанное положительное? Пока только пугаешь.

— У тебя результативность при взаимодействии с искусственным интеллектом в три раза выше моей. Почему?

— Точно? — он оживился. — А как определила?

— Посмотрела историю твоей работы. Когда ты компромат на Камамото добывал, сравнила твою скорость конфигурирования с собственной.

— О, значит, могу ещё что-то! — заулыбался Решетников не пойми с чего, затем мечтательно покосился в окно и ушёл в себя. — Приятно, что тут скажешь.

— Ты мне сейчас подробно скажешь, что именно ты можешь на эту тему. — Ута не просила, а информировала. — И почему ты это можешь — откуда такие интересные навыки. У сотрудника, у которого их не должно быть потому, что не может быть никогда.

— Честно предупреждаю: не знаю, с чего начать! — Хафу нехотя вынырнул из задумчивого созерцания города с высоты и снова покосился на женскую туфлю.

Последняя с намёком продвинулась дальше по стулу между его коленей.

— Начинай с первого, что в голову придёт, — обманчиво спокойным тоном предложила айтишница.

Иногда внимательнее нужно смотреть не на врагов, а на союзников. Особенно на таинственных союзников, чей реальный уровень начинает в пару раз превышать заявленный — это фактический директор департамента знала на уровне инстинкта.

Да это любой геймер со стажем знает, даже образования не надо.

* * *

1-й том «ТАКИДЗИРО» окончен. Положил 2-й.

Спасибо, что вы тут 🙂

Примечания

1

В Йокогаме по правилам регулярного менеджмента логин сотрудника должен содержать, кроме имени, название подразделения.

Таким образом Такидзиро, переводясь из складской логистики в снабженческую, с ноля часов автоматически теряет право на старый логин.

Перечень рабочих мест, с которых сотрудник может работать на чужих компьютерах со своим логином, строго ограничен и определяется it-департаментом, служба безопасности может мониторить. Как правило, этот перечень ограничен рабочими местами твоего отдела, реже — департамента.

2

~ $ 750.000.

Content

Семен Афанасьев
Кто ты, Такидзиро Решетников?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Примечания