Дженет Ташьян

Как я был геймером

Janet Tashjian. MY LIFE AS A GAMER

Печатается с разрешения Henry Holt and Company и агентства Nova Littera SIA. Henry Holt® является зарегистрированным торговым знаком Macmillan Publishing Group, LLC. Все права защищены.

Text copyright © 2015 by Janet Tashjian

Illustrations copyright © 2015 by Jake Tashjian

© Иванова А., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Предложение, от которого я не могу отказаться

Вот чего вам никто не скажет об обезьянах: они будут воровать ваши хлопья каждый раз, когда у них появится такая возможность. «Лаки чармс», «Кокоа паффс», «Фрут лупс», «Трикс», «Горилла манч», даже скучные типа виноградно-ореховых – сводят мою мартышку-капуцина Фрэнка с ума.

Он – как жертва кораблекрушения, которая наконец-то оказалась на твердой земле и которой не терпится сожрать все, что попадает в поле зрения.

Ненавижу запирать его в клетке, пока я завтракаю прямо перед ним каждое утро. Но в те дни, когда я его выпускаю, кухня в итоге выглядит как разноцветная зона военных действий, а по всему полу валяются хлопья и ошметки еды, напоминающие самородки. Мой пес, Боди, куда лучше воспитан: он терпеливо дожидается, пока я отмеряю нужное количество его еды и насыплю в миску рядом с книжным стеллажом.

– Как насчет блинчиков с шоколадными кусочками? – спрашивает папа.

Я соглашаюсь – в основном потому, что так могу выпустить Фрэнка из клетки (Фрэнк – не фанат блинчиков).

Последние два месяца папа не работает, так что он – дежурный по кухне. Десятилетиями он трудился на фрилансе художником-раскадровщиком, но в киноиндустрии спад, и ему трудно найти новую работу. К счастью, моя мама ветеринар, так что оплачивать счета родители все еще могут.

Хорошая новость заключается в том, что папа начал экспериментировать с кое-какими классными новыми рецептами. Плохая новость – теперь он еще придирчивее инспектирует мою домашку.

С тех пор как я был маленьким, лучший способ выучить словарные слова для меня – это нарисовать их. У меня есть целые тетради, и еще тетради, и еще тетради, заполненные нарисованными точка-точка-огуречными человечками, которые представляют слова, заданные в школе. Родители всегда проверяли мою домашнюю работу, но в эти дни папа буквально под микроскопом рассматривает каждый рисунок:

– Ты уверен, что это – наилучшее определение слова «запрашивать»? – Он ведет по моей картинке пальцем.

– Не добавить ли в тесто побольше шоколадных крошек? – меняю тему я.

Папа бросает в миску еще пригоршню кусочков шоколада:

– Если хочешь продолжать рисовать и дальше, ты должен верно передавать каждую деталь. Поверь, уж я-то знаю.

Теперь я жалею, что не выбрал хлопья. Подметать с пола «Кэптен кранч» в десять раз лучше, чем слушать, как папа ностальгирует по своей работе. Надеюсь, он скоро найдет новую: блинчики я люблю, а печальные воспоминания – нет.

– Слушай, я забыл тебе сказать, – говорит папа. – Я получил письмо от одного из коллег в «Глобал геймс» – я делал для них кое-какую работу в прошлом году. Он спросил, не знаю ли я ребят, которым может быть интересно потестировать кое-какое новое ПО. – Он аккуратно кладет мне на тарелку три блинчика.

– Они ищут детей для тестирования видеоигр?! – восклицаю я.

Папа наливает себе вторую чашку кофе:

– Это означает, что ты заинтересовался предложением?

Я даже забываю про кленовый сироп: просто сворачиваю блинчики трубкой, кричу папе «Пока!» и несусь в школу, чтобы поделиться с друзьями новостью.

МЫ БУДЕМ ТЕСТИРОВАТЬ ВИДЕОИГРЫ!

Мои друзья слетают с катушек

Предвкушая, как он будет тестировать видеоигры, Мэтт мячиком скачет по полу. При этом он так громко и быстро болтает, что мисс Миллер высовывает голову из кабинета, чтобы призвать его к порядку. Мэтт понижает голос, но все равно возбужден:

– Они хотят, чтобы мы тестировали видеоигры до релиза? Наверное, нас запрут в потайной комнате и заставят подписать соглашение о конфиденциальности. – Мэтт крикошепчет так близко к моему лицу, что я чувствую запах мятной зубной пасты. – Погоди, вот услышит об этом Умберто. И Карли.

– О чем мы услышим?

Мы с Мэттом оборачиваемся и видим Карли. Она в футболке из серферского лагеря с изображением гиены, оседлавшей гигантскую волну. Мэтт жестом предлагает мне сообщить Карли новости, что я и делаю. Едва я заканчиваю, как к нам со скрипом подкатывает в своем инвалидном кресле Умберто, так что я повторяю все сначала.

Не знаю насчет моих друзей, но сам я до конца дня едва могу сосредоточиться на уроках. (Хотя не сказать, чтобы мне и в любой другой день хорошо это удавалось.) Мисс МакКоддл ведет воодушевляющий диспут об Американской революции, но я слушаю вполуха. Что, если нас попросят помочь выбрать название для новой игры? А в титрах нас упомянут?

– А ты что думаешь, Дерек?

Я просыпаюсь от своих грез наяву: мисс МакКоддл стоит у моей парты.

– Э-э… что бостонцы хотели кофе, а не чая?[1]

Я молюсь, чтобы мой ответ был как-то связан с обсуждаемой темой, но с первого же взгляда на мисс Мак-Коддл становится ясно, что это не так. Она скрещивает руки на груди. В своей полосатой черно-белой блузке она похожа на недовольного рефери.

– Нет, Дерек. Поль Ревир был серебряных дел мастером. Но, возможно, он любил поторчать в местном «Старбаксе», перехватить кофейку, о котором ты упомянул.

Несколько моих одноклассников смеются, так что мисс МакКоддл развивает мысль:

– Как по-твоему, Поль Ревир был больше по части эспрессо или предпочитал фраппучино?

Я хочу от учительницы лишь одного: чтобы она вернулась к себе за стол. Но уж конечно, она этого не делает.

Мэтт бросается на выручку:

– Полю Ревиру точно требовался кофеин для его ночной скачки[2].

Умберто качает головой: я снова попался на том, что считаю ворон на уроке. Карли смеется, пока Мэтт продолжает ездить всем по ушам на тему «Британцы идут».

Мисс МакКоддл выгибает бровь и наконец отходит, и это просто здорово, потому что я хочу вернуться к размышлениям о новых видеоиграх.

И вот пришла она и все испортила

Мама хочет говорить исключительно о том, что сегодня днем ей позвонили с просьбой заняться двумя больными павлинами. В своей ветеринарной практике ей обычно не приходится иметь дело с экзотическими животными, так что, когда выпадает возможность осмотреть рысь или лемура, мама хватается за нее.

Я хочу поговорить о «Глобал геймс», но мама ведет себя как один из накопителей – персонажей шоу типа «Погребенных заживо», только предмет ее одержимости не всякий домашний хлам, а разговор.

– Обычно павлинов держат на фермах, чтобы успокаивать лошадей. Может, дело в цвете их оперения, но, похоже, это работает. – Мама мечтательно таращится в кухонное окно: – Такой красивый синий оттенок.

Кажется, что я провожу всю жизнь, слушая как взрослые нудят о вещах, которые мне неинтересны. Пытаюсь определить по своей мысленной шкале, какая тема менее интересна: Поль Ревир или павлины.

Мама продолжает трындеть, а я представляю себе Поля Ревира, едущего по улицам Бостона верхом на павлине, чтобы предупредить народ о британцах. Видимо, Боди мамин треп тоже наскучил, потому что он уютно устраивается под столом на моей ноге.

В тот момент, когда я уже готов перебить маму, она сама меняет тему:

– Папа говорит, пришло время для нового репетитора по чтению, и, думаю, он прав.

– Ну так пригласите его для себя, – отвечаю я.

– Очень смешно, – говорит мама. – Но мне кажется, папа все-таки тебя имел в виду.

В общей сложности репетиторов по чтению у меня было больше, чем нянек. Одним скучным деньком в прошлом году я составил их рейтинг от номера первого (Кимберли, которая выглядела как модель с подиума – до номера двенадцатого (миссис Гейнсвилль, которая пахла шариками от моли и плесенью). Мысль о том, что в этом списке появится новый репетитор, вызывает во мне желание отдубасить себя по башке молотком, который мама использует, чтобы отбивать куриные грудки.

Я собираюсь громко протестовать, но тут мама показывает мне фото на своем мобильнике:

– Ее зовут Ханна. Она изучает политологию в Университете Калифорнии и преподает чтение нескольким ребятам твоего возраста. У нее очень хорошие отзывы.

Я смотрю на фото, сосредоточившись не столько на улыбке или темных очках девушки, сколько на футболке с Пакменом. Отличный повод для перехода к теме видеоигр.

– Это здорово, – замечает мама. – Думаешь, друзья смогут к тебе присоединиться?

Говорю, что надеюсь, ведь они уже рассчитывают на это.

– Будет весело, но сперва ты встретишься с Ханной и начнешь заниматься чтением.

Где там этот молоток?

Детали

Сказать, что я достаю папу насчет того, чтобы позвонить коллегам в «Глобал геймс», было бы преуменьшением.

Сперва я прошу его каждые десять минут, затем пишу ему сообщения каждые пять. Когда он перестает отвечать, я понимаю, что должен подойти к делу более творчески, поэтому маркерами рисую плакат: «МЫ ГОТОВЫ ТЕСТИРОВАТЬ ВИДЕОИГРЫ». Когда это не срабатывает, я вынимаю из всех пультов в доме батарейки, зная, что отец полезет в ящик с мелочами за новыми. Из ящика вываливается длиннющая «гармошка» бумаги со словом «ПОЖАААААААЛУУУУУУЙСТААААА!!!!!!».

Я немного удивлен тем, что и эта уловка не срабатывает, так что пишу куском мыла на лобовом стекле папиной машины. К несчастью, я нечаянно взял специальное мамино мыло против экземы, которое можно достать только по рецепту. К еще большему несчастью, каждый кусочек стоит сорок восемь долларов. Трудно понять, кто из родителей злится сильнее. Когда они припирают меня к стенке, я решаю, что они оба на первом месте по злости.

– Не уверена, что твое будущее связано с тестированием видеоигр, – начинает мама.

Отец бросает мне большую губку:

– Но я скажу, с чем оно СВЯЗАНО: с мытьем моей машины.

Фрэнк перехватывает губку и принимается подбрасывать в воздух. Вырываю ее у него из лап, пока он не начал ее жевать.

– Участие в фокус-группе поможет мне развить всевозможные навыки, – молю я, обнаруживая новый способ выхода из затруднительного положения: – Там надо будет столько всего ЧИТАТЬ – инструкций, руководств пользователя. Это как месяцы репетиторства забесплатно.

Эта, последняя, фраза обращена к маме: она самый ярый охотник за выгодой, которого я только знаю. Я видел, как она бросила машину через несколько полос с оживленным движением, заприметив на распродаже свои любимые деревянные сабо за полцены.

Прикусив язык, жду их решения. Родители смотрят друг на друга, потом мама испускает длинный вздох:

– Можешь записаться на тестирование – но только в том случае, если сосредоточишься и на занятиях по чтению тоже.

Я собираюсь уходить, но отец заступает мне дорогу к двери.

– Ведро в гараже, – сообщает он. – И губку не забудь.

Пытаюсь выманить Фрэнка наружу, чтобы он «помог», но мама уже снова заперла его в клетке. Мыть машину с обезьяной было бы куда веселее, но мне ли жаловаться?

Видеоигры, я уже спешу к вам!

Умберто – ас

Чтобы узнать побольше о фокус-группе, мои друзья пилят меня в десять раз активнее, чем я – отца. Когда наконец у меня появляется информация, которой можно поделиться, мне становится легко и радостно:

– Папин друг говорит, что сессия начинается в эту субботу и будет длиться с десяти до трех.

– Я в этой игре всех порву! – Мэтт выглядит до ужаса самоуверенным, особенно с учетом того, что мы не знаем, кто там еще будет.

Карли качает головой:

– Ты забываешь, как хороша я была в «Веселой ферме». А ты даже не мог сообразить, как капусту выращивать.

Теперь очередь Умберто возражать:

– Я весь прошлый год занимался дизайном приложений на компьютерном факультативе. Я знаю, как думают все эти программисты.

Внезапно до меня доходит, что трое друзей, которых я пригласил присоединиться к тестированию, с их игровыми навыками могут уделать меня вчистую. На краткий миг на меня накатывает желание все отменить, но я тут же осознаю, что тогда меня просто распнут. Придется смириться с фактом, что я, вероятно, окажусь у самого плинтуса в общем рейтинге.

Снова.

– Слушай, Дерек, – говорит Мэтт, – тебе не странно, что НАС С ТОБОЙ берут в фокус-группу?

Я бы расстроился из-за насмешки Мэтта, если бы его слова не были верны на все сто процентов.

Протягиваю руку к смартфону Умберто и прошу показать мне новое приложение, которое он только что доделал.

Мы четверо часами играли в его первую игру – реально прикольный боулинг. А это, новое, приложение – про самурая с катаной, который с бешеной скоростью крошит салями и набрасывает кружочки на тесто для пиццы, одновременно уклоняясь от коварных терок для сыра.

– У тебя отлично выходит, – говорю я Умберто, свайпая экраны. – Может, кончится тем, что однажды тебя возьмут работать в «Глобал геймс».

Мэтт соглашается, но Карли уже переключилась на другое и копается в бумагах у себя в папке.

(Разумеется, они разложены по порядку и сгруппированы с помощью цветных ярлычков.)

– Государственные тесты через несколько недель, – говорит она. – Нам нужно всерьез заниматься.

Мэтт, Умберто и я отвечаем ей пустыми взглядами. Мы тут говорим о видеоиграх, а она вдруг вспомнила про тесты?

– Я не шучу, – продолжает она. – Эти тесты – дело серьезное.

– Не будь такой обломщицей, – стонет Мэтт. – Мы в субботу видеоигры тестируем!

Карли заталкивает бумаги обратно в папку. Направляясь в класс, она косится на меня уголком глаза, и я понимаю, что тему тестов она подняла из-за меня. Карли всегда беспокоили мои проблемы с чтением. Раньше она пыталась помогать мне учиться, но обычно наши занятия заканчивались обоюдным разочарованием. Страшно не хочется в этом признаваться, но я сам нервничаю из-за государственного тестирования с того самого момента пару недель назад, когда мисс МакКоддл сообщила нам о нем. (Да, иногда я ее слушаю.) Может, родители и правы, и время для нового репетитора по чтению действительно ПРИШЛО. При условии, что это не будет отнимать время у моего основного приоритета – тестирования видеоигр.

Папа немного меня тревожит

Вернувшись из школы, я вижу пол кухни, выложенный клеенкой, заставленный ведрами и валиками, и это меня потрясает. Половина кухонных обоев заклеена новыми, с голубыми морскими коньками и пузырьками. Футболка и джинсы отца заляпаны клейстером.

– Э-э… А мама знает? – спрашиваю я.

– Это сюрприз, – отвечает папа. – Она всегда ненавидела эти скучные бежевые стены.

Тычу пальцем в одного из морских коньков, чьи головы и хвосты не совмещены друг с другом:

– По-моему, это обои для ванной.

– Конечно для ванной, – соглашается отец. – Ты же знаешь, как твоя мама любит нестандартные решения.

Мама обожает нестандартные решения, когда это касается эксцентричной деревянной обуви и лечения павлинов, но не представляю, что она скажет, если за приготовлением лазаньи ей придется глазеть на несимметричных морских коньков.

– Как твои поиски работы? – спрашиваю я.

Папа намазывает полотнище обоев клейстером.

– Очень здорово. Множество вариантов, которые можно раскрутить.

Входит мама, неся три пакета с продуктами. Из одного торчит, почти тыча ей в рот, длинный багет, и я не понимаю, как по дороге от машины до дома ей удалось удержаться и не обгрызть горбушку. Мама окидывает взглядом бардак на кухне и тепло улыбается папе:

– Джереми, как это забавно!

Отец обводит руками кухню:

– Когда я тут приберусь, будет выглядеть классно.

Он вытирает ладони о джинсы и идет за остальными продуктами. Я не успеваю ничего сказать, а мама уже проводит ладонью по кривому шву на обоях:

– Морские коньки на кухне? Твоему отцу нужно найти работу.

Ну хоть в чем-то у нас с ней полное согласие.

Мама разбирает покупки и говорит, что Ханна готова к нашему первому занятию.

– Но мы с ней еще даже не общались!

– Я общалась, пока ты был в школе, – говорит мама. – Она очень квалифицированная. – Мама перекладывает в шкафчики несколько упаковок макарон: – Если она тебе не понравится, можем поговорить о том, чтобы еще кого-то подыскать.

Обычная моя тактика в подобных случаях – спорить, но я надеюсь, что эта репетиторша будет из хороших.

Я знаю, книгу нельзя судить по обложке, но про то, что нельзя судить людей по их футболкам, никто ничего не говорил. Я уж молчу о том факте, что, если я собираюсь сдать эти тесты, мне понадобится любая помощь.

Папа заканчивает с поклейкой обоев; мама подбадривает его, но затем спешит укрыться за соседней дверью, в своем кабинете, чтобы не видеть того безумного кошмара, в который превратилась кухня.

Я спрашиваю папу, можно ли выпустить Фрэнка из клетки, но мы оба понимаем, что, пока кухня в таком беспорядке, это означает накликать неприятностей. Вместо этого я поднимаю Боди с его лежанки, утаскиваю ломтик оставшейся со вчера индейки и направляюсь на задний двор. До прихода новой репетиторши еще час, так что я устраиваюсь на излюбленном местечке под забором, у жасминового куста, дабы вкусить своего любимого занятия.

Сижу с псом и ничего не делаю.

Репетитор № 13

Девушка на крыльце протягивает мне руку:

– Меня зовут Ханна Йе, но ты можешь звать меня Ханна Банана.

– А это обязательно?

Она смеется:

– Так меня называл мой последний ученик.

– Ему было три года?

Она снова смеется – громче, чем моя шутка того заслуживает:

– Нет. Ей было шестнадцать, и вступительные экзамены она сдала на «пять». Вот бы и тебе тоже так, да?

Ханна – единственный известный мне человек, который в реальной жизни носит подтяжки, но зато на ней кастомные кеды для скейтбордеров-профи, так что выглядит она круто. Я понимаю, что, пожалуй, мы на самом деле в разных лигах.

– Ого! А это кто? – Лицо Ханны освещается удовольствием, когда она замечает Фрэнка, и она тут же решительно направляется мимо меня к его клетке на кухне.

Я объясняю, что мы – временно-приемная семья Фрэнка, и он живет с нами до тех пор, пока не пойдет в Обезьяний колледж. Ханна не успевает спросить меня, что такое Обезьяний колледж: я уже рассказываю, что Фрэнк прибыл к нам из организации в Бостоне, которая тренирует мартышек-капуцинов помогать инвалидам.

Ханна недоверчиво глядит на меня:

– Ты шутишь, да?

Она – не первый человек, который не верит в способности Фрэнка. Вынимаю его из клетки и несу в гостиную.

– Дивиди, – говорю я Фрэнку.

Тот послушно подскакивает к DVD-плееру и жмет кнопку, которая открывает слот для дисков.

Ханна прикрывает рот руками, пораженная сообразительностью Фрэнка.

– Смотри. – Я поворачиваюсь к обезьянке: – ВСТАВЬ.

Фрэнк берет DVD из стопки и вставляет в плеер.

Ханна выглядит сбитой с толку:

– Мне показалось, ты говорил, что он научится этому в Обезьяньем колледже. Как же так вышло, что он уже это умеет?

В моем ответе слышна гордость:

– Я подумал: раз он все равно с нами, пусть хоть поучится чему-то.

Тут до меня доходит, что кое-кто из моих одноклассников, вероятно, именно так и рассуждает всю дорогу: пытается хоть что-то извлечь из проведенного в школе времени, вместо того, чтобы тащиться в хвосте, как я. Почему это я прививаю своей обезьяне лучшие навыки обучения, чем те, которыми обладаю сам?

Ханна заставляет меня показать ей все известные Фрэнку трюки, в том числе открывание бутылки с винтовой крышечкой, а также включение и выключение света. Веселье, как обычно, прерывает моя мама:

– Вы двое готовитесь заниматься?

На маме хирургическая одежда, так что я понимаю, что сегодня ей предстоит операция.

Ханна заверяет ее, что принесла мне кучу заданий и не может дождаться начала работы. Заслышав слово «куча», я на цыпочках крадусь с Фрэнком к задней двери. Моя бдительная мать хватает меня за локоть и водворяет Фрэнка обратно в клетку, пока Ханна раскладывает на столе бумаги из стопки.

– Это будет интересно, – говорит она и, акцентируя последнее слово, хлопает в ладоши.

Супер: теперь обезьянка, которую дрессируют, – Я.

Наконец-то пришла суббота

Я встаю рано и могу потусоваться с Фрэнком до того, как мама заведет свою шарманку с правилами и ограничениями. Это означает, что именно мне приходится менять Фрэнков подгузник, но мартышка так рада меня видеть, что я не возражаю. Вывожу Боди на прогулку, только чтобы он облегчился, но пса отвлекает белка, и в итоге мы торчим на улице двадцать минут. По возвращении я застаю отца на кухне готовящим на завтрак буррито с яичницей, черной фасолью и рисом. Когда я макаю его шедевр в кетчуп, он выглядит крайне опечаленным.

С тех пор как папа не работает, у него отросла бородка, которая, как мне известно, вовсе не приводит маму в восторг. Но сегодня важно только одно – что папа везет меня и моих друзей в «Глобал геймс».

Фокус-группу размещают в одной из съемочных студий, и к тому времени, как мы добираемся до Калвер-сити, Умберто уже подъехал туда с Биллом в специализированном фургоне для инвалидных колясок. Концентрация предвкушения на парковке настолько высока, что я опасаюсь, как бы нервная энергия не разорвала папин «универсал».

Перед тем как уехать, папа поворачивается к нам с серьезным отцовским выражением лица:

– Когда зайдете, спросите Тома. И само собой подразумевается, что вы будете вести себя прилично – это ведь мои знакомые.

Мы с друзьями быстро соглашаемся вести себя приличнее некуда.

Я уже был на этой съемочной площадке раньше, но мои друзья – нет. У Карли отпадает челюсть, когда мы проходим мимо звукового павильона, где записывали «Свою игру».

– Ничего себе!

Недоверчивое восклицание у Умберто вызывает не очередное знаменитое ТВ-шоу, а гигантская очередь перед зданием, к которому мы направляемся. Мой друг испускает протяжный свист:

– Я думал, здесь сегодня будут всего несколько ребят.

Карли быстро сканирует очередь и определяет, что перед нами почти пятьдесят человек:

– А вдруг нас не выберут?

Мэтт говорит ей, чтобы не волновалась, потому что мой отец наверняка обо всем позаботился. Но, возможно, папино имя не так уж много значит в «Глобал геймс», как думает Мэтт, и мы даже в первый тур не пройдем. Это будет как в одном из тех реалити-шоу, где участников вышибают еще до того, как начинается состязание. Говорю себе не нервничать, но все равно нервничаю.

Мэтт берет дело в свои руки и идет к началу очереди, чтобы найти Тома. Парень с фирменным шнурком для бейджа «Глобал геймс» говорит, что Том внутри, и вручает Мэтту раздаточные материалы, чтобы мы почитали, пока торчим в очереди. Мы вместо этого развлекаемся, сочиняя истории про стоящих перед нами ребят.

– Видите тех трех парней в одинаковых футболках с Ральфом? – спрашивает Умберто. – Они – тройняшки из Германии, переехали в Голливуд в надежде прославиться. Во время игры они всю дорогу озвучивают персонажей дурацкими мультяшными голосами.

– А та девочка с хвостиками и рюкзаком «Люди Икс» вообще не хотела приходить, – подхватываю я. – Родители заставляют ее играть в видеоигры в наказание, когда она не убирает у себя в комнате.

– Парень с золотым космическим шлемом – игрок номер один в «Плейстейшен» на планете, – говорит Карли.

Мы втроем хором спешим ее поправить:

– Игрок номер один в «Плейстейшен» – это Эль Сид, – объясняю я. – Никто не знает, как он выглядит.

Карли тычет в фото в брошюре, которую дал ей Мэтт (кроме нее, разумеется, никто на брошюры и не взглянул):

– Вот так он выглядит. «Глобал геймс» привезли его сюда, в фокус-группу.

Мы с Мэттом подпрыгиваем на задних поручнях инвалидного кресла Умберто, чтобы посмотреть получше. Никому не известна личность Эль Сида, и тот, очевидно, хочет, чтобы так оно и оставалось, потому что скрывается в своем золотистом космическом шлеме, плаще и перчатках.

– Любой геймер знает Эль Сида, – говорит Умберто. – Если он здесь, шансов у нас нет.

– Может, они хотят использовать в тесте и ребят с обычными навыками, – предполагаю я. – Они же не могут делать игры только для супер-гениев.

– Если Эль Сид – супергений, то он – явно девочка, – заявляет Карли.

– МОЖЕТ, и девочка, но не на этот раз, – спорит Умберто. – Эль Сид – двадцатилетний парень из Перу, который в семнадцать лет поступил в Массачусетский технологический университет. Все остальное покрыто мраком тайны.

Очередь по сантиметрику движется вперед, пока мы в конце концов не добираемся до большой металлической двери, за которой лежит земля обетованная. Сообщаем типу на входе наши имена, и он безо всяких фанфар отмечает их галочкой в списке. Наверное, глупо было ждать какого-то особого отношения только потому, что мой папа в прошлом году работал над титрами к нескольким видеоиграм.

Но другой тип в кепке «Глобал геймс» доказывает, что я ошибаюсь (впрочем, ЭТО обычно нетрудно):

– Ты сын Джереми!

Он представляется Томом и принимается без умолку трепаться о том, какой изумительный художник мой отец.

– И он такой веселый, – захлебывается от избытка чувств Том. – В прошлый раз, когда он был здесь, мы все просто по полу катались. Буквально по полу, и визжали от смеха.

Я бы описал своего отца как умеренно веселого человека – уж точно не того комедианта, каким выставляет его Том. Мэтт принимается подхалимничать, поддакивая Тому насчет того, какой же уморительный у меня отец. Я пытаюсь не закатывать глаза, наблюдая, как мой друг подлизывается к одному из тех, кто всем здесь заправляет. Бросив взгляд на Карли, я замечаю, что она улыбается. Кое-что о Карли: от нее ничто не укроется.

Умберто подкатывает к Эль Сиду, чтобы сообщить тому, что он – огромнейший его фанат, но получает в ответ лишь кивок от легенды гейминга. Тем временем мы с Мэттом притворяемся волшебниками, заставляя четыре пончика исчезнуть менее чем за минуту.

С другого конца помещения Карли бросает на нас взгляд строгой мамы, намекая, что хватит поглощать бесплатную еду, так что я беру салфетку и сосредотачиваю внимание на Томе, который пытается всех утихомирить.

Он оглядывается, потом вытаскивает из кармана свисток и очень громко в него дует:

– Приступим к играм!

Тест?!

Том делит всех на команды по трое, что означает, что кто-то из нас должен присоединиться к чужой команде. Умберто, Мэтт и я пристально глядим на Карли, которая отвечает нам недобрым взглядом, прежде чем выйти в центр зала.

– Как думаете, ей не показалось, что мы против нее сговорились? – спрашиваю я.

– Не больше, чем обычно, – отзывается Мэтт.

Умберто призывает все силы, чтобы выговорить:

– Вы только посмотрите, в чьей теперь команде Карли!

Обернувшись, мы видим, что Карли улыбается, точно кошка, слопавшая канарейку, и усаживается рядом с Эль Сидом.

– А ведь это мог быть я, – произносит Умберто.

– Или я, – прибавляет Мэтт.

– Может, это нам за то, что мы ее спровадили. – Меня не отпускает стыд из-за того, как иногда мы пользуемся добродушием Карли, чтобы получать преимущества для себя.

– Может, она выведает что-то полезное, – с надеждой говорит Умберто.

Стажер передает на каждый стол гигантские блокноты. Инструкции толще, чем справочник «Желтые страницы Лос-Анджелеса», который мама упорно держит дома, хотя мы никогда им не пользуемся.

– Предполагается, что мы должны это ПРОЧЕСТЬ? – спрашиваю я.

Парень за соседним столом с блестящей банданой вокруг шеи, ехидно ухмыляется, глядя на меня:

– Нет, у нас тут кружок оригами. Начинай вырывать страницы и складывать!

За его столом все смеются, и я чувствую, как у меня вспыхивают щеки.

– Ну, это И ПРАВДА было довольно смешно, – признаёт Мэтт.

К счастью, Том продолжает:

– Вы, везунчики, станете первыми ребятами во Вселенной, которые сыграют в нашу новую видеоигру. – Он срывает кусок черной ткани с монитора перед столами: – Поприветствуйте «Арктического ниндзя»!

Все в зале издают громкое хоровое «О-О-О-О-О-О-О-О!».

– Если там и вся остальная графика такая, игра будет просто грандиозной! – выдавливает Умберто.

Это верно: скриншоты на мониторе полны экзотических ландшафтов с затейливыми деталями и сочными цветами. Я переиграл во множество видеоигр, где дело происходило в разных сеттингах, но невероятная среда, созданная в этом игровом мире, не похожа ни на один из них.

– Итак, для начала все пробегитесь по инструкции. Затем пройдете тест на последней странице и будете готовы играть!

– Он только что сказал «ТЕСТ»?! – шепчу я Мэтту. – Никто не предупреждал, что тут будет тест!

– В субботу-то! – добавляет Мэтт.

Но, оглядев помещение, я вижу, что все уже начали читать. Некоторые ребята так быстро переворачивают страницы, что я задумываюсь, не стоит ли у них рядом вентилятор. Я сам еще не успеваю прочесть первый абзац, а Умберто уже на шестой странице.

По какой-то причине я решил, что участие в этой фокус-группе даст мне отдых от чтения, – станет таким делом, в котором я не буду чувствовать, что на десять шагов отстаю от всех остальных. Может, для разнообразия я даже смог бы проявить себя ЛУЧШЕ большинства других ребят. Но становится ясно, что мне пора бы уже привыкнуть вечно занимать низшую ступеньку – не только в школе, но и вообще в жизни.

Хоть Карли и сидит за другим столом, ее способность читать мысли не теряет остроты. Когда я оглядываюсь на нее, она таращится на меня со своим выражением «Ты-в-норме?». Я ценю ее постоянную поддержку – просто хотелось бы, чтобы она не всегда мне требовалась.

Делаю то же, что и всегда, когда нужно прочитать большой текст: пролистываю его, чтобы понять, сколько мучительных страниц мне еще нужно преодолеть. Девяносто семь?! В моем случае этот свет в конце тоннеля означает надвигающийся поезд.

– Тебе никак не увернуться, – ободряющим тоном сообщает Умберто. – Лучше начинай читать, если хочешь играть.

Конечно, он прав. Я нагибаюсь к блокноту и приступаю.

Через несколько часов бросаю взгляд на часы и понимаю, что прошло лишь десять минут.

Денек будет длинным.

Карли нас удивляет

Когда наконец мы делаем перерыв на обед, я в ужасе обнаруживаю, что мои друзья уже готовы переходить в зал для видеоигр. Притворяюсь, что тоже готов, не признаваясь, что мне осталось еще пятьдесят страниц. (Да, я отслеживаю каждую страницу так, словно веду обратный отсчет дней до Нового года.)

Мы наваливаем на тарелки макароны с сыром, салат и куриные крылышки, потом по нескольку раз восполняем запас лимонада в стаканах. Я направляюсь к столу, за которым сидят остальные, когда меня отзывает в сторонку Том.

– Похоже, тебе тяжело далось чтение инструкции, – говорит он.

Не знал, что моя дислексия как-то проявляется физически – типа сломанной ноги, которую сразу видно.

– Не беспокойся, – продолжает Том. – Я уверен, что ты прочел достаточно, чтобы присоединиться к остальной группе.

Я благодарю его, а сам думаю: если чтение было не так уж важно, почему мы должны были заняться им в первую очередь? Понимаю, что злиться будет пустой тратой времени, и решаю просто быть благодарным за отсрочку.

Когда я присоединяюсь к друзьям, все они таращатся на столик у двери.

– Эль Сид тоже иногда должен есть, – говорит Умберто. – Мы ждем, пока он снимет шлем.

Мы не единственные караулим легенду игрового мира: большинство ребят в кафетерии тоже следят за Эль Сидом. Когда он встает, берет поднос и выходит из помещения, по кафетерию прокатывается общий вздох.

– Наверное, собирается поесть в одной из комнат для совещаний, – предполагает Мэтт, обкусывая куриное крыло. – Или, может, в кабинке какого-нибудь туалета.

Карли прикрывает салфеткой уже просто гигантскую кучу костей, оставленную Мэттом, чтобы ей не приходилось смотреть на остатки всех этих куриц.

– Компания открыла для него одну из частных столовых, – говорит она. – Они хотят помочь Эль Сиду сохранить приватность.

Странно, что именно Карли оказалась самой информированной, – она вряд ли вообще играла в видеоигры до тех пор, пока не начала общаться с нами.

– Не веди себя так, будто ты – новая лучшая подруга Эль Сида, – говорю я. – Ты небось с ним даже и не разговаривала.

Она дарит мне одну из сладчайших своих улыбок и поднимает смартфон:

– Тогда почему он только что послал мне сообщение?

– ЧТО?!

Умберто, Мэтт и я тянемся к ее трубке, но Карли выпрыгивает из-за стола и читает прибывшее сообщение:

– Эль Сид говорит, что макароны с сыром на вкус как клейстер.

Она набирает ответ, а мы трое пораженно таращимся на нее.

– Могли бы положить бекон, – проговаривает Карли то, что печатает. – С беконом все становится вкуснее.

Я спрашиваю Мэтта и Умберто, почему Карли всегда обгоняет нас на десять шагов.

Мэтт глядит на меня так, будто у меня из уха змеится питон:

– Блин, да потому, что она девчонка. Они вечно надирают нам зад. Привыкай.

– Все закончили? – чуть позже кричит Том, выходя перед столами. – Ваша новая игра от «Глобал геймс» ждет!

Мы опустошаем подносы над мусорными баками и идем к двустворчатым дверям. Прошло уже три часа с того момента, как мы сюда попали, и у меня уже пальцы чешутся от желания наконец-то взяться за контроллер.

Гигантский зал заставлен длинными рядами столов. У каждого стола десять стульев и топовые мониторы, каждый с консолью. Если бы Рождество, Ханука, Хеллоуин, летние каникулы и мой день рождения внезапно превратились в комнату, именно так она и выглядела бы.

– Ни за что не захочу вернуться домой, – говорит Мэтт.

– В следующие выходные приеду со спальным мешком, – подхватывает Умберто. – Им придется меня отсюда силой вытаскивать.

Карли делает несколько снимков на телефон, пока не прибегает стажер и не говорит, что здесь нельзя фотографировать. У Карли никогда не бывает неприятностей, так что забавно посмотреть на ее реакцию в тех редких случаях, когда неприятности у нее все-таки бывают.

– Я просто хотела показать миссис Кимбелл в медиацентре классный дизайн этой комнаты. – Карли вспыхивает. – Я вовсе не собиралась сливать информацию об их драгоценной видеоигре.

– Может, ты и своего нового бойфренда Эль Сида сумеешь разоблачить, – предлагаю я.

– Он – не мой бойфренд!

– Уверена? – Умберто указывает на другой конец комнаты, откуда Эль Сид машет Карли.

Она обиженно уходит, чтобы присоединиться к легенде гейминга, оставляя нас троих, ничтожеств, в пыли у себя под ногами.

Что я МОГУ сказать

Хорошая новость: «Арктический ниндзя» – самая потрясающая игра, в какую мы с друзьями вообще играли в жизни. Вот НАСТОЛЬКО она хороша.

Плохая новость: мы никому не можем об этом рассказать.

И не пытайтесь выведать у меня подробности, потому что я ничем не могу поделиться ни с кем, кроме папы, который разговаривал с Томом об «Арктическом ниндзя» на этой неделе.

– Какая твоя любимая часть игры? – спрашивает папа по дороге в магазин стройматериалов.

(Его новая затея – заменить все дверные ручки.)

– Трудно выбрать только одну, – отвечаю я.

Папа заставляет меня рассказать ему все, что мне сейчас известно об игре.

– Ну, там есть нарвал по имени Скиппи, который знает боевые искусства. Он должен плавать по четырнадцати разным уровням, пока его бомбардируют бритвенно-острые льдины, которыми стреляет летающий дрон. Если пробраться через эскимосское иглу-ловушку, наткнешься на портал, который ведет в другие миры. Тебя постоянно атакуют, а ты должен найти секретный код и взломать, пока это не сделали лемминги. Не говоря уже о кровожадном снеговике, который возникает совершенно неожиданно. И нельзя забывать, что за рогом нарвала охотятся браконьеры, так что И ИХ там целая туча. Плюс фоновая музыка очень цепляющая, и ее НИ ЗА ЧТО не выкинуть из головы.

Отец улыбается:

– И ведь это еще только первый уровень.

Разговор об «Арктическом ниндзя» искупает то обстоятельство, что на выбор дверных ручек папе требуется сорок пять минут.

Да-да. Дверных ручек.

Почему до субботы всегда еще так долго?

Как нормальный двенадцатилетка, я провожу бóльшую часть времени отчаянно желая, чтобы настали выходные, и считая каждый учебный день, каждую работу по дому, каждое домашнее задание до того момента, когда же наконец – НАКОНЕЦ – наступит суббота. Но с тех пор, как я присоединился к группе тестирования видеоигры, весь мир словно начали проигрывать на замедленной скорости: каждая минута учебного дня тянется так долго, что хочется кричать. А тот факт, что государственное тестирование все ближе, только ухудшает ситуацию.

– Мы потратим много времени на подготовку к этим тестам. Но я уверена, вы все справитесь хорошо.

Признаю: когда дело доходит до тестов, я превращаюсь в полного параноика, но мне кажется, что сегодняшняя маленькая речь мисс Мак-Коддл обращена именно ко мне.

– Имеет смысл подготовиться, – продолжает она. – А значит, некоторые вещи должны отойти на второй план – такие как спорт, уроки музыки, скейтборд, обмен сообщениями, видеоигры. Все они могут казаться важными…

– Потому что они И ЕСТЬ важные, – перебивает Мэтт.

– Как и эти тесты.

Мисс МакКоддл легонько стучит костяшками по парте Мэтта, будто от этого за ней каким-то образом остается последнее слово.

– Она СОВЕРШЕННО ТОЧНО ко мне обращалась, – говорю я Карли после урока.

– Ты не единственный, кто катается на скейте и играет в видеоигры. А потом, уроки музыки берешь не ты, а я. – Внезапно Карли начинает тревожиться: – Думаешь, мисс МакКоддл говорила ОБО МНЕ?

– Я знаю только одно: эти тесты НЕ встанут на пути у «Арктического ниндзя».

Карли придвигается, чтобы полностью завладеть моим вниманием:

– Я в курсе, как тебе тяжело дается учеба, но ты правда должен взяться за ум.

– Ты говоришь как моя мама. Прекращай!

Я оглядываюсь в поисках Мэтта или Умберто, которые спасли бы меня от добрых намерений Карли. К несчастью, друзей, НЕ одержимых учебой, поблизости не видать.

Наконец Карли отцепляется от меня.

– Я могу тебе помочь! – кричит она мне вслед.

Друзья мы там или нет, но последнее, что мне требуется, это помощь такой всезнайки, как Карли.

Мой способ учиться

Умберто и Мэтт приходят ко мне после уроков для разработки стратегии. Не насчет тестов – ЯСЕН ПЕНЬ! – а насчет «Арктического ниндзя».

Чувствую себя виноватым, что не пригласил Карли, но после ее сегодняшних приставаний я подумал, что без нее нам будет веселее.

– Окей, – начинает Умберто. – Если они взяли Эль Сида тестировать эту новую игру, а Эль Сид – топ-игрок на Плейстейшен в мире, то, может быть, нам нужно начать с каких-нибудь игр для Плейстейшен и поискать сходство?

Хорошее наблюдение, и я понимаю, что Умберто много над этим думал.

Я достаю из корзинки под ТВ контроллеры. Ощущение такое, что одно только включение телевизора заставляет маму магическим образом явиться перед нами.

– Когда ты сказал, что сегодня вы вместе поработаете, я подумала – над домашними заданиями, – говорит она.

– Так и есть, – вру я. – Но сперва мы должны разогреться на видеоиграх. Это как растяжка перед пробежкой.

Кажется, маму это забавляет:

– Ты думаешь, что видеоигры разогреют те мускулы, которые отвечают за языковые навыки или математическое мышление для теста?

– Математическое – определенно, – заверяет Мэтт. – Многие исследования показали, что математические способности школьников улучшаются от видеоигр.

Теперь мама смеется почти в голос:

– Не знала, что ты читаешь публикации научных исследований, Мэтт.

С удовольствием посмотрела бы их сама.

– Я скину их на почту Дереку, – обещает Мэтт. – Наверняка вам будет интересно.

Я смотрю на маму с выражением «Тебе-пора-бы-идти», но она усаживается на край дивана и не проявляет никакой спешки. Где же тот больной хорек, которому требуется дегельминтизация, когда он так нужен?

– Поглядим… последнее исследование, связанное с видеоиграми, о котором я читала, было про детское ожирение. – Мама не проявляет ни малейшего желания оставить эту тему. – Вообще-то, я даже прочла статью о мальчике, который так долго просидел на одном месте, играя в видеоигры, что умер от эмболизма.

– МАМ! Хватит пытаться нас напугать! Мы не собираемся умирать за игрой.

После пятнадцати моих просьб мама наконец уходит. А нам с Умберто и Мэттом требуется пятнадцать минут в Интернете, чтобы выяснить, что эмболизм – это закупорка кровеносного сосуда.

– Если уж со мной такого не случилось от этого инвалидного кресла, то и от видеоигр, скорее всего, тоже ничего не произойдет, – говорит Умберто.

Я заверяю его, что сегодня ни у кого никаких закупорок не будет.

– Твоя мама явно может испортить любое веселье, – тянет Мэтт. – Может, нам И ПРАВДА позаниматься?

– Единственное, чем мы здесь должны заниматься, это прокачиваться в «Арктическом ниндзя». Согласны?

– Согласны.

Следующие три часа мы играем в наши любимые игры.

(Я размазываю этих двоих в «Мэддене» и «FIFA», но потом они валят меня в «Краш бандикут».)

Это может показаться суеверием, но после маминого комментария я слежу за тем, чтобы мы каждые двадцать минут поднимались и разминались.

Просто на всякий случай.

Кое-кто еще хочет сыграть

Бóльшую часть дня мама продолжает брюзжать, но после ухода моих друзей папа садится рядом со мной на диван и берет контроллер от моей «Wii U».

– Это и есть «Арктический ниндзя»? – спрашивает он.

Бедный папа: он так невежественен в том, что касается видеоигр. Я объясняю, что «Глобал геймс», САМО СОБОЙ, не позволят нам взять новую игру домой, это же сверхсекретный прототип, который не должен покинуть их здание.

– Да я ПОШУТИЛ, – говорит папа. – Я знаю, как эти компании стерегут свои новинки. Так что это за игра? – Он тычет пальцем в заставку на ТВ.

– Это новый «Марио карт», в котором я собираюсь тебя уничтожить.

Я запускаю режим для двух игроков и нажимаю на «Плей».

Папе требуется какое-то время, чтобы освоиться, но потом из него получается очень даже достойный соперник.

– Так мы должны выигрывать гонки и собирать раковины, да?

Борода у папы торчит клоками, на нем по-прежнему треники, в которых он занимался упражнениями утром. Он как будто смирился с тем, что весь день проведет дома. Поклейка обоев и выпечка изжили себя, и я даже не знаю, хорошо это или нет.

– Может, я и не смогу тебя одолеть, – говорит папа. – Но дай мне хотя бы у компьютера выиграть.

Я годами пытался уломать папу поиграть со мной в видеоигры, а сосчитать, сколько раз он на это соглашался, можно по пальцам одной руки. Так что следующий час, когда я разделываю его в «Марио», проходит просто классно. Мы прекращаем играть, только когда мама тащит нас ужинать.

Папа ерошит мне волосы, пока я убираю контроллеры:

– Ты победил честно и справедливо. Хорошо, что я хоть не восьмым пришел. Но я требую реванша.

– В любое время, – отвечаю я.

Первая плохая новость вечера заключается в том, что на ужин у нас гребешки.

Вторая: Ханна уже идет сюда на наше второе занятие.

– Почему ты меня не предупредила? – жалуюсь я. – Мне нужно морально подготовиться к тому, что придется весь вечер заниматься.

Мама закатывает глаза – этим навыком за время жизни со мной она овладела в совершенстве:

– Ты весь день играл в видеоигры, – говорит она. – Думаю, от пары часов занятий ты не умрешь.

Будь я из тех ребят, кто хорош в поиске информации, то привел бы ей депрессивную статистику, которая доказывает, что избыток занятий на самом деле МОЖЕТ тебя убить. Уверен, в истории есть примеры, когда какого-то несчастного ребенка погребло заживо под стопками тетрадей во время землетрясения или у какого-нибудь невезучего ученика от чрезмерного количества задач с дробями взорвались мозги. К несчастью, проблемы с чтением не позволяют мне отыскать эти ценные сведения в разумный срок.

Я еще не закончил гонять гребешок по тарелке, а Ханна уже стоит у двери. Мама спрашивает, не хочет ли она присоединиться к ужину, но Ханна говорит, что ей не терпится приступить к делу. Я отвечаю, что и ПОМЫСЛИТЬ не могу об учебе до тех пор, пока не убрал со стола и не помыл посуду.

Родители едва не давятся салатом. Придя в себя, отец достает из заднего кармана телефон:

– Ты не против повторить последнюю фразу, чтобы я снял на видео? Буду пересматривать, когда захочу посмеяться.

– Да ладно, Дерек, – говорит Ханна. – Не тяни время.

Наверное, у меня разыгралось воображение, но, когда я скармливаю Боди свои гребешки, он вроде как смотрит на меня с жалостью. А я неохотно бреду за Ханной в кабинет.

Слишком много заметок

Кажется, что с Ханной вполне можно заниматься нормальными вещами, но, когда дело доходит до репетиторства, она – настоящий злобный надсмотрщик. Трудно поверить, что человек, который носит шлепанцы, футболку с ежиком Соником и красит прядки в фиолетовый цвет, может вести себя как сержант-инструктор по строевой подготовке, но именно так Ханна себя и проявляет. Я не помню, чтобы столько писал от руки с того месяца, когда мы с Мэттом были одержимы оригами-гадалками.

– Мы скоро закончим? – спрашиваю я в бессчетный раз.

Мы занимаемся уже почти час, но Ханна по-прежнему бодра и готова трудиться.

– Еще несколько заданий, – отвечает она.

Вспоминаю, как в прошлый раз ей понравился Фрэнк, и достаю его из клетки в надежде, что он ее отвлечет.

Не успеваю рассказать ей, как надо обращаться с обезьяной, а Ханна уже хватает его на руки. Забираю Фрэнка и объясняю, как вести себя с капуцином. Ханна слушает так внимательно, будто вот-вот начнет делать заметки. Когда наконец я возвращаю ей мартышку, моя репетиторша выглядит счастливее двухлетки, которой дали посидеть на коленях у Санты.

– Я так понимаю, на сегодня мы закончили? – Не дав Ханне ответить, я собираю тетрадки.

Определенно, это был один из лучших моих планов.

Ханна вальсирует по комнате, танцуя с Фрэнком под слышную лишь ей одной музыку. Пока она возится с моей обезьяной, я заталкиваю заметки под диван и устремляюсь на кухню перехватить чего-нибудь пожевать.

Вернувшись с тарелкой печенек «Орео», я вижу на лице Ханны все ту же глупую улыбку, но не вижу мартышки.

– А где Фрэнк? – Я заглядываю за занавеску, проверяя одно из его любимых мест для пряток.

– Удрал под диван. Кажется, он хочет поиграть в прятки.

Она наклоняется, но я предупреждаю, что надо двигаться медленно, чтобы не напугать обезьянку. Ханна опирается на ладони и опускается на четвереньки за кофейным столиком:

– Он просто лежит там и жует бумагу. Такой очаровашка!

Я поспешно опускаюсь на пол рядом с ней и сую руку под диван, чтобы выудить оттуда Фрэнка. Мой худший страх материализовался: Фрэнк поедает мои заметки.

Сгоняю его на диван и пытаюсь спасти хоть какие-то остатки сегодняшней работы. И то, что Ханна начинает смеяться, ничуть не помогает.

– Обычно говорят, что домашнее задание съела собака, а тут его съела обезьяна. Смешно, да?

– УХОХОЧЕШЬСЯ, – я разбираю стопку исковерканных бумаг, но тут уже ничего не спасти. – Я вышел из комнаты, чтобы принести печенья, и ты дала обезьяне слопать мои заметки? Да ЧТО ТЫ за репетитор после этого?

Лицо Ханны из смеющегося за две секунды превращается в злое:

– Это ты в курсе, как обращаться с обезьянами, а не я. Откуда мне было знать, что он ест бумагу?

Она хватает куртку и направляется на кухню. Я подбираю Фрэнка и спешу за ней: мама должна услышать обе версии этой истории.

Как ветеринара маму в первую очередь заботит состояние обезьяны. Она осматривает Фрэнка, чтобы убедиться, что у него ничего не застряло в горле, а потом сажает обратно в клетку. Если мама и собирается наорать на меня за то, что я его оттуда вытащил или оставил бумаги без присмотра, то, поглядев на мое лицо, передумывает. С тех пор как я в последний раз плакал, прошло немало времени – и я НЕ собираюсь делать этого сейчас, – но мне не скрыть, как я расстроен. Мама обнимает меня и говорит, что я проделал большую работу над всеми этими заметками, и завтра она поможет мне все восстановить. Она прижимает меня к себе до тех пор, пока я не начинаю чувствовать неловкость и не выворачиваюсь.

Ханна без конца извиняется, пока мама выписывает ей чек и договаривается о занятии на следующей неделе. Я собираю обрывки бумаги и закапываю в мусорном ведре под остатками дурацких гребешков.

В течение краткого момента сегодня вечером я чувствовал себя на коне – так, будто одолеть тест почти что возможно. Наверное, так Карли и Умберто чувствуют себя все время, но для меня это определенно новое ощущение.

Следовало бы знать, что такой вот позитивный настрой по поводу занятий – не для таких второсортных учеников, как я.

Суббота!

Мы с папой застреваем по пути в студию из-за аварии с участием трех автомобилей, что погружает меня в состояние тревожного «я-же-все-пропущу». Но поскольку мы – урожденные лосанджелесцы, мы всегда выезжаем заранее, куда бы ни направлялись. Даже проведя двадцать минут в глухой пробке, я все равно успеваю в «Глобал геймс» вовремя.

Мои друзья уже разошлись по своим командам: Карли сидит в углу с Эль Сидом, который играет на своем смартфоне. Я стараюсь не завидовать тому, что именно Карли тусуется с гением гейминга, – может, она выведает какие-то секреты, которые помогут нам набрать побольше очков в «Арктическом ниндзя».

Том дует в свой свисток, и день начинается.

– Теперь, когда правила всем известны, включаем соревновательный компонент. Тот, кто наберет больше всего очков к концу дня, получит приз в сто долларов.

Комната гудит от возбуждения. Сто долларов!

Мэтт потирает руки, словно действительно может выиграть. Я бы поставил на Умберто, но, раз здесь Эль Сид, сомневаюсь, что у кого-то другого есть шанс.

Хотя команды никто не отменял, Том говорит, что на этот раз каждый за себя. Мы рассаживаемся по всему огромному залу, каждый за своим монитором в двадцать один дюйм с консолью и контроллером. Вскоре помещение заполняется звуками громовых раскатов, выбросов энергии и взрывов – не говоря уже о стрельбе.

Переходя на следующий уровень, я бросаю быстрый взгляд на Эль Сида, который спокойно манипулирует курками и кнопками. Все на свете отдал бы, чтобы узнать, какой у него счет.

Мой собственный растет. На самом деле в этот прототип я играю даже лучше, чем в любую из моих домашних игр. «Арктический ниндзя» производит впечатление довольно прямолинейной игрушки, пусть графика в ней и серьезная. Все что я могу – это выложиться на все сто и перестать волноваться из-за того, как выгляжу на фоне остальных.

Затем Том свистит, чтобы мы остановились, и я осознаю, что прошло два часа. Оглядываюсь на Мэтта, который показывает мне большой палец. Может, у него все же ЕСТЬ шанс заполучить приз.

– Каждой консоли присвоен код в центральной системе, так что мы можем немедленно получить доступ к вашему счету. – Говоря, Том проглядывает экраны на своем айпаде: – На третьем месте со счетом в 10290 очков игрок за консолью номер семнадцать.

Все спешат посмотреть номера сбоку своих консолей. Парень, который отмочил шуточку насчет кружка оригами, вскидывает руки в воздух. Выясняется, что его зовут Тоби. Он устраивает настоящее шоу со своего третьего места, встав на стул и потрясая кулаками в воздухе.

– Второе место, 11782 очка, игрок за консолью номер шесть.

Умберто испускает клич «йахуу!», который слышат все в комнате. Я знал, что Умберто хорош – он почти всегда уделывает нас с Мэттом, – но даже не представлял, что он будет настолько достойно смотреться на фоне мировых игроков. Раздуваюсь от гордости за друга.

– И 107028 очков – игрок за восьмой консолью.

Эль Сид медленно поднимается из-за стола и под громовые аплодисменты кланяется.

– Подойдите и получите ваш приз!

Том помахивает в воздухе хрустящим чеком на сотню долларов.

– Он набрал больше ста тысяч очков, – шепчет Мэтт. – Это ненормально!

– Вдруг это шлем так влияет? – высказываю предположение я. – Может, мне тоже начать ходить в маскировке?

– Ага, в той маске Одинокого рейнджера, которую ты весь класс-нулевку относил, – шутит Мэтт. – Ты, наверное, думал, что школа – один большой маскарад.

Как бы я ни старался сохранить серьезное лицо, я все равно улыбаюсь. Приятно дружить с кем-то, кто знает тебя целую вечность и может напомнить тебе о каждом дурацком поступке, который ты совершал в жизни.

Карли спешит к нам:

– Я набрала 10120 очков. Как считаете, я – четвертая?

Заглядываю в монитор Мэтта. Он тоже перевалил за 10000. Потом смотрю на свой монитор – там негусто, всего 8276. Нужно улучшать свои навыки, если я не хочу стать худшим игроком в фокус-группе.

– Раз мы начнем следующую игру с такими очками, наш счет к вечеру будет просто гигантским, – замечает Умберто.

– О чем ты? – не понимаю я. – Разве следующая игра не с нуля начинается?

Трое моих друзей обмениваются такими взглядами, словно я задал совершенно бессмысленный вопрос.

– Ты же сохранил игру, да? – спрашивает Карли.

Мэтт смотрит в пол:

– В инструкции говорилось, что в конце игровой сессии всегда надо сохраняться.

Я смотрю в монитор. Сейчас мой счет горит яркой желтой цифрой НОЛЬ.

– Ты не дочитал до этой страницы? – тихо спрашивает Карли.

Я закрываю глаза, чтобы подумать, но не могу вспомнить, прочел ли это и забыл или же не читал вовсе. Что я знаю ТОЧНО – так это то, что теперь я на тысячи очков отстал от любого игрока в этом зале.

Том объявляет перерыв на обед, и мы следуем за стажерами в кафетерий. Там накрыт гигантский шведский стол с ребрышками и жареной картошкой, но никакое количество вкусной еды не может улучшить мое настроение после сегодняшнего прокола.

– Я шел прямо за Эль Сидом! – чавкая, говорит Умберто. – Второе место сразу за профи!

– Технически ты не шел ПРЯМО за ним, – поправляет Мэтт. – Но второе место – это потрясающе.

Стараюсь радоваться за Умберто, вместо того чтобы расстраиваться из-за себя самого и своего последнего места. Оглядываю столовую, заполненную счастливыми ребятами, и гадаю, почему же мне так трудно быть одним из них.

Становится получше

Бредя обратно к своей консоли, чтобы снова засесть за первый уровень «Арктического ниндзя», я гадаю, так ли уж хороша была идея вступить в эту фокус-группу. В смысле – почему я чувствую себя лузером? Сегодня же суббота! Я мог бы кататься на скейте, тусоваться на Променаде, лопать пиццу перед теликом с Боди и Фрэнком. Если бы я хотел ощутить себя жалким и никчемным, то с тем же успехом мог бы пойти в школу.

Том говорит, что в этом раунде призы получит первая ТРОЙКА игроков. Я знаю, что у меня шанса нет, но рад уже и тому, что гоняю по уровням куда быстрее, чем в первый раз. Как будто то, что я начал с нуля, дало мне видеоигровые суперспособности. Мой счет мигом переваливает за десять тысяч очков. Не знаю, как справляются остальные конкурсанты, потому что всю свою энергию до последней капли трачу на погружение в мир нарвала Скиппи и его магических порталов. Но это не моя обычная сосредоточенность, которую подхлестывает паника, – это расслабленная концентрация, которая временно дает мне почувствовать СЕБЯ Эль Сидом.

Заслышав свисток Тома, я немедленно жму на «сохранить». Может, я и не самый башковитый парень в комнате, но одну и ту же ошибку дважды не повторяю.

– Третье место со счетом 21723 получает игрок за консолью номер шесть! – выкрикивает Том.

Умберто разгоняется в кресле и резко тормозит перед Томом, чтобы забрать приз.

– Он реально хорошо идет, – шепчет Мэтт. – Думаю, все это программирование себя окупает.

– А второе место со счетом 27556 занимает игрок за консолью номер четыре!

Моя челюсть клацает об пол, когда Карли встает и идет за выигрышем.

– А ЭТО-ТО как произошло? – недоумевает Мэтт. – Одно дело обогнать нас, но обойти Умберто?!

Сжимая в руке пятидесятидолларовый чек, Карли исполняет коротенький радостный танец по дороге обратно на свое место.

Я гляжу на свой счетчик, который показывает 19876 – число, которое на фоне моих друзей начинает казаться ничтожным.

– И с невероятным счетом 240807…

Все в помещении ахают, услышав о таком вопиющем показателе. Том успокаивает нас, прежде чем договорить:

– Первый приз уходит к игроку за консолью номер восемь.

Эль Сид проходит по комнате так, будто выиграть две сотни долларов субботним деньком – это ничего особенного.

– Он мне уже отвратителен, – шепчет Мэтт.

Умберто пихает его локтем:

– Ладно! Отдай парню должное.

Пока мы собираем вещи, чтобы уходить, Карли подскакивает на месте, точно чирлидерша:

– Я совершенно точно знаю, на что потрачу эти деньги.

– Да какая разница, – перебиваю я. – Вот как тебе удалось набрать столько очков?

– Ага, – подключается Мэтт. – Тебя Эль Сид втихаря натаскивает, что ли?

Карли смеривает нас взглядом:

– Ах да! Я же недостаточно умная, чтобы самой разобраться в этой игре, так?

– Этого никто не говорит. – Умберто подкатывается к ней. – Просто, может, ты узнала какие-то хитрости, которыми можешь поделиться?

У Карли по-прежнему раздраженный вид:

– Может, и узнала. А вам, ребята, стоит почитать инструкцию. Там – все, что нужно знать.

Она спешит догнать Эль Сида, своего нового лучшего друга.

– Почитать инструкцию, чтобы лучше играть в видеоигру? – повторяю я. – Ничего глупее в жизни не слышал.

– Ладно, – говорит Умберто. – Давайте-ка наведаемся к столу со снеками, прежде чем ехать домой.

Мы набиваем карманы мюсли-батончиками, и я жутко рад за Умберто и Карли. А талантом Эль Сида я просто поражен.

Диванный овощ

Брат Мэтта, Джейми, на двадцать минут опаздывает забрать нас, но мы не жалуемся: у него для нас пакет с рыбными тако с пылу с жару. К тому моменту, как мы доезжаем до моего дома, от них остаются лишь скомканная бумажная упаковка и пустые контейнеры от сальсы, которые замусоривают пол в машине Джейми.

Входя домой, я чувствую сытое тепло, и бодрые звуки «Марио», доносящиеся из кабинета, меня шокируют. Папа, по-прежнему в пижаме, сидит перед телевизором.

– Ты в Восьмом мире? – спрашиваю я. – Сколько же ты уже играешь?

Папа отвечает только после того, как Марио гибнет:

– Почти с самого завтрака.

Я смотрю на часы на каминной доске. Уже почти четыре часа дня.

– Э-э… А где мама?

Папа отвечает, что она поехала шопиться в Малибу с подругой и скоро вернется.

– Тогда, может, тебе одеться? – Странновато давать советы о том, как не получить по шее от мамы.

– Еще несколько минуточек. – Он сидит так близко к экрану, что я внезапно задумываюсь, не права ли была мама насчет всей этой истории с тем, чтобы вставать и разминаться.

– Я собираюсь вывести Боди погулять. Хочешь с нами? – предлагаю я.

На этот раз папа даже не отвечает – просто продолжает пялиться в экран. Я искренне радуюсь, когда к дому подъезжает мамина машина.

– Пап, мама приехала. Хочешь, я это уберу? – Я тянусь к контроллеру, но папа успевает отдернуть его.

– Я победил Боузера, так что попал в секретный мир, – говорит он. – Еще пять минуток.

Мама заходит в дом, неся два изящных пакетика с ручками-ленточками, из чего следует, что получатель плодов ее экскурсии по магазинам вряд ли я. Она смотрит на папу, потом на меня.

– Только не говори, что он так весь день просидел, – шепчет она.

Я отвечаю, что нашел папу в таком виде, вернувшись из «Глобал геймс».

– Ему нужно найти работу, – шепчем мы хором.

Отец внезапно вскрикивает так, будто Боди сбила машина.

– Джереми! – шикает мама. – Про себя!

Я едва не давлюсь своей газировкой. Как КЛАССНО для разнообразия не быть тем, кому достается на орехи!

– Я едва не спас принцессу! – оправдывается папа.

Обычно мама затыкает фонтан МОЕГО веселья, так что это совершенное безумие – смотреть, как она приструнивает папу. Когда она выключает телевизор и протягивает руку к контроллеру, папа стонет куда громче моего.

Сцена настолько же увлекательная, насколько и неуютная. Вот что бывает со взрослыми, когда у них нет работы? Теперь мама должна волноваться за нас обоих? Я счастлив, что в доме появился кто-то еще, кому так же сильно, как мне, нравится «Донки-конг», но папа ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ведет себя немного ненормально.

Ну и ну! Я сам начинаю говорить как мама.

Кто знал, что я умею хранить тайны?

Ханна совершенно слетает с катушек, услышав о субботней фокус-группе.

– Там Эль Сид? Шутишь? – И она продолжает забрасывать меня десятками вопросов о его настоящей личности.

Я отвечаю на ее расспросы с ухмылкой, будто владею инсайдерской информацией, хотя, естественно, это не так. Пусть даже я и сидел две недели в одной комнате со звездой гейминга, но все равно не догадываюсь, кто он на самом деле такой.

Ханна не отстает, заставляя меня выболтать все подробности до последней, что занимает примерно две секунды, – ведь я могу рассказать только, что Эль Сид выигрывает в каждом состязании.

– Кто знает, – замечаю я, – может, он жульничает.

Услышав это, Ханна фыркает:

– Эль Сиду это незачем – он мыслит как видеоигра. Потому-то он и игрок номер один в мире. Знаешь, он из Перу.

Чтобы казаться круче, чем я есть, говорю, что Эль Сид тусит с Карли, а она – из моих лучших друзей.

– Они всё время пишут друг другу сообщения, – заявляю я.

Трудно объяснить, почему я так стараюсь впечатлить Ханну: оттого ли, что она крутая фанатка, или хочу отвлечь ее от практического задания, которое она собиралась дать мне сегодня. Может, по чуть-чуть того и другого.

В кабинет входит мама с корзиной одежды. Конечно, она МОГЛА просто собираться устроить стирку, но я готов поспорить, что на самом деле ей надо убедиться, что мы с Ханной занимаемся делом. Так это или нет, а эффект налицо – Ханна тут же протягивает мне через стол тест:

– Так мы сможем понять, как ты справишься с настоящими тестами в следующем месяце. – Ханна обращается ко мне, но глядит в сторону кухни, проверяя, слышит ли мама. – На них выделяют по сорок пять минут, так что сейчас я дам тебе столько же. Начали!

Я хватаю карандаш и проглядываю тест:

– Эй! Я думал, сегодня у нас естествознание!

Ханна пожимает плечами, словно тест по английскому языку взаимозаменяем с тестом по любому другому предмету.

Я тычу в большой кусок текста, который растянулся на две страницы:

– Я не могу все это прочитать!

– Ты в средней школе. Конечно можешь.

От недостатка сочувствия со стороны Ханны мне становится стыдно:

– Я не смогу прочесть это и ответить на все вопросы за сорок пять минут. Мне нужно больше времени!

Она вытягивает изо рта длинную нить жвачки и говорит, чтоб я расслабился:

– Это просто тренировка. Неважно, как ты справишься.

– Мне важно! Если я завалю тест, я покойник!

Ханна поднимает мобильник и указывает на время:

– Осталось сорок три минуты. Пора начинать!

Я таращусь на две страницы – ДВЕ! – на которых предложение за предложением описывается то, до чего мне нет дела. Чувствую себя альпинистом, стоящим у подножия Эвереста. Может, на него и можно взобраться, но ясно, что это потребует много сил. Я хватаю мысленный трос, страховку и ледоруб, а потом приступаю к тесту таким же манером, как вы полезли бы на Эверест.

Шажок за шажком.

Может, мне пока рановато в горы

Спустя сорок пять минут крови, пота и слез, я набираю пятьдесят шесть баллов за тест. Забудьте о том, чтобы воткнуть флаг на вершине Эвереста, – я даже из базового лагеря не выбрался.

Когда Ханна показывает маме мои результаты, та морщится. Она не сердится, потому что знает, как я стараюсь, – как сильно я стараюсь всю свою жизнь. Она садится и слабо улыбается мне:

– В следующий раз будет лучше, я уверена.

Ну, хоть кто-то так считает.

И дальше – только хуже

Я знаю мисс МакКоддл с нулевки, но никогда не видел ее в таком стрессе, как сегодня.

– Мы неделями прорабатывали эти тесты, – говорит она, – и сегодня узнаем, как у нас дела по сравнению с другими классами.

Она отдает пачку тестов ученикам на переднем ряду, а те передают их дальше.

После эпического провала с Ханной на этой неделе я не уверен, что улучшу показатели нашего класса в общем зачете.

– Мы с мисс Линч заключили пари, – продолжает мисс Мак-Коддл. – Я сказала, что наш класс оставит ее учеников далеко в хвосте. А вы, ребята, что скажете?

Кое-кто из одноклассников приглушенно кряхтит. Я так понимаю, что не один тут тревожусь за свои результаты.

Мисс МакКоддл говорит, что у нас есть сорок пять минут, и она будет напоминать о времени по ходу дела, чтобы мы знали, сколько его осталось. Я вижу добрый знак в том, что первый текст – о Гарри Гудини[3]. Хотя он и посложнее уровнем, чем те, к которым я привык, мне нравится читать, как Гудини объясняет разные техники побега. В конце всего два вопроса, я прилагаю все силы к тому, чтобы дать верные ответы, и перехожу к следующему разделу.

Во втором задании речь идет про греческого бога по имени Фаэтон, причем над «э» стоят две точки[4], что СОВЕРШЕННО выбивает меня из колеи. Почему было не использовать обычную «э»? Как я должен это прочитать, не говоря уже о произношении? И что важнее – как я должен пробраться через десять (!) абзацев текста, если мое внимание то и дело перехватывают все эти точки?! Гляжу на Карли, которую и точки, и ЧТЕНИЕ оставляют, судя по всему, совершенно безмятежной.

Последний текст – про гориллу Коко. История интересная (в прошлом году я смотрел передачу про Коко по ТВ), но напоминает мне, что скоро мы расстанемся с Фрэнком. Конечно, какое-то время мы еще сможем с ним видеться, но после того, как он отучится в Обезьяньем колледже и отправится к кому-то в качестве компаньона, уже вряд ли.

Тогда уже ТОТ человек станет постоянным другом Фрэнка, а не я. От этого мне хочется, когда за Фрэнком приедут забирать его обратно в Бостон, спрятать его у Мэтта и притвориться, что не знаю, где он. По определенным причинам мне не вообразить, чтобы мама подписалась на такой план.

Мисс МакКоддл хлопает в ладоши так же, как когда мы еще учились у нее в нулевке:

– Окей… стоп!

ЧТО?!

Мисс МакКоддл улыбается, собирая наши работы:

– Не хватило времени, Дерек?

Как же мне объяснить, что мне ВСЕГДА не хватает времени, – чтобы пройти тест, сообразить, зачем над буквами стоят точки, или сделать так, чтобы у меня не забрали обезьяну…

По крайней мере сегодня – снова суббота

То, что я завалил практический тест, сюрпризом не становится. Зато ДЕЙСТВИТЕЛЬНО удивляет, что трое моих одноклассников – тоже. Выходит, класс мисс Линч надрал нам зад, и мисс МакКоддл отнюдь не в восторге. Каждую свободную минутку до конца недели мы прогоняем материал заново. Так что к следующей субботе я уже жду не дождусь возможности утопить свои горести в мире «Арктического ниндзя».

Всегда находятся люди, которые вечно на все жалуются, и парень, который стоит передо мной в очереди к столу со снеками, именно из таких. Он рассказывает всем, кто только готов слушать, какая вшивая игра «Арктический ниндзя»:

– Миров должно быть больше. И пасхалок там явно недостаточно. – Он так нагружает свою тарелку творожным сыром, что бейгл[5] совершенно скрывается под ним. – Говорю вам, эта игра станет гигантским провалом – хуже, чем «Инопланетянин» от «Атари». Они закончат закапывая все непроданные копии игры в Нью-Мексико – помяните мои слова.

Не хочу, чтобы негативная аура этого типа забрызгала меня, так что воздерживаюсь от еще одного пончика и направляюсь на свое место.

Том проводит первую половину утра расспрашивая нас, какие пакеты расширений мы обычно покупаем. После чрезмерно долгих групповых дебатов он, наконец, объявляет, что пора поиграть.

– Сегодня мы займемся кое-чем новеньким, – добавляет он. – Мы хотим посмотреть, как вы справитесь с командной игрой.

Некоторые ребята кажутся воодушевленными, другие – разочарованными. Мои навыки гейминга – ниже среднего, так что я не откажусь ни от какой помощи.

Никто еще не успевает выбрать себе напарника, а Том уже пролистывает экраны на своем айпаде, называет имена и делит нас на пары.

Я прислушиваюсь и к именам своих друзей. Умберто и Мэтта ставят в пару к ребятам, которых я не знаю, а Карли оказывается моей напарницей.

Умберто указывает на очень высокого парня, который машет руками в воздухе:

– Этот счастливчик заполучил в напарники Эль Сида. Можете себе представить? Спорим, наберет больше очков, чем за всю жизнь.

Паренек с нелепым видом кланяется Эль Сиду на виду у всех присутствующих, будто тот – король Великобритании. Эль Сид, кажется, сгорает со стыда и хватает парня под руку, принуждая вернуться в вертикальное положение. Высокий никак не может взять себя в руки и скачет вокруг, точно вышедший из-под контроля тренажер-попрыгунчик.

– Ну что за дурень, – говорит Мэтт.

– Шутишь? Я бы точно так же себя вел, оказавшись в паре с Эль Сидом, – Умберто делает разворот в своем кресле: – Если бы мог прыгать, понятное дело.

Мы с Мэттом против воли смеемся: Умберто на самом деле один из самых веселых наших знакомых.

Карли подходит, потирая руки, будто только что нашла тайную карту, ведущую к закопанным сокровищам:

– Давай отожжем, Дерек!

Забавно видеть Карли, настолько взволнованную видеоигрой, – и это после того, сколько нервов она нам истрепала за время нашей дружбы по поводу всех тех часов, что мы зависали за разнообразными контроллерами. Но ее энтузиазм заразителен, и я ловлю себя на мысли, что у нас с ней и правда может быть шанс попасть в список сегодняшних победителей.

Поскольку мы играем в командах, игра идет быстрее, и приходится преодолевать больше препятствий. Меня удивляет, насколько улучшились навыки Карли. Когда снеговик-каннибал атакует, она бросает мне гарпун и перекидывает меня через стену из ледяных блоков, чтобы я не попался дронам, стреляющим сосульками. Я замечаю, что несколько раз говорю «неплохо!» в ответ на ее ходы.

Четвертый уровень в «Арктическом ниндзя» – мой любимый. Он непредсказуемый, скоростной, и графика там невероятная. Так что я удивлен, когда на этот раз все оказывается иначе. Видимо, совместная игра открывает новые сценарии. Должно быть, остальные тоже добрались до нового уровня, потому что я слышу, как народ с разных концов комнаты кричит «Ого!».

Эта новая часть визуально не похожа на остальную игру, так что на минутку я растерялся и мой нарвал просто стоит столбом, соображая, что теперь делать, – пока Карли не отталкивает меня с пути демонического браконьера.

– Ты меня просто спасла.

– И не раз. – Она не сводит взгляда с экрана.

Может, дело в нашей дружбе, но мы с Карли находим общий ритм и работаем в нем до самого конца. Когда ее нарвал двигается влево, я прикрываю ее, так что нас не атакуют злобные приспешники браконьера.

Как только мой нарвал добирается до тоббогана, на котором можно съехать на следующий уровень, Карли прыгает передо мной и бросает запасной бивень нарвала в леммингов, пытающихся заполучить секретный код прежде нас.

Мы с Карли неудержимы – по крайней мере в виртуальном мире «Арктического ниндзя».

– Мы по-прежнему и не приблизились к секретному коду, – говорю я. – Как по-твоему, где он? И почему вокруг летают буквы алфавита?

– Ты же эксперт по животным, – говорит Карли. – Как называется рыба, которую поедают наши нарвалы?

– Арктическая треска. – Редко бывает, чтобы я знал что-то, чего не знает Карли, так что я стараюсь посмаковать момент.

– Вот к чему здесь летающие буквы! – шепчет Карли. – Хватай «е»!

Мгновение я соображаю, о чем она. Эта девчонка – ГЕНИЙ. Жду, пока буквы не покажутся снова, и накалываю «е» на свой нарвалий бивень. Карли ухмыляется от уха до уха, пока я скармливаю букву одной из рыб.

– Если прибавить «е» к «треске», получаешь «код»[6], – шепчет она. – Как думаешь, это оно?

Мы оба глядим на экран, где рыба глотает прыгающую, как мячик, гласную. И – точно, появляется заставка, описывающая следующий уровень в истории Скиппи.

– Я ни за что не попал бы на этот уровень без тебя, – говорю я Карли.

– Аналогично, – отвечает она. – Но это же ТЫ знал, что рыба называется арктической треской.

Том резко свистит, обозначая конец игровой сессии.

– Из нас получилась хорошая команда, – замечает Карли, сохраняясь.

– Странно, но да. – Я хочу сменить тему, пока разговор не стал неловким: – Интересно, как твой приятель Эль Сид справляется со своим напарником. – Я киваю головой на высокого парня, который в буквальном смысле пляшет вокруг стола, а потом на Эль Сида, которому явно неуютно.

– Вот и результаты! – Том машет руками, привлекая наше внимание. – На третьем месте команда за консолью номер три.

Тоби, оригами-парень, и девочка, которой на вид слишком мало лет, чтобы быть в этой фокус-группе, встают со своих мест за призом.

– На втором месте – команда за консолью номер семь.

В толпе воцаряется мертвая тишина, когда Эль Сид и парень-попрыгунчик идут за выигрышем.

Умберто изворачивается в своем инвалидном кресле, чтобы получше видеть происходящее:

– Эль Сид три года подряд не проигрывал!

– Он не ПРОИГРАЛ, – возражает Мэтт, – а пришел вторым. Есть разница.

Сам Эль Сид выглядит вовсе не таким удивленным, как все мы: он без лишнего шума принимает свое второе место и приз. Парень-попрыгунчик, напротив, просто ПСИХУЕТ, будто Том вручает ему Нобелевскую премию за видеогейминг.

– И первое место занимает команда за консолью номер девять.

Мне требуется секунда, чтобы осознать, что девятая консоль – НАША! Выходя вперед, я пытаюсь напустить на себя хладнокровный вид – не вид невезучего неудачника, которым я, естественно, являюсь на самом-то деле.

Но хладнокровие мигом слетает с меня, когда Мэтт начинает скандировать: «ДЕ-РЕК! ДЕ-РЕК! КАР-ЛИ! КАР-ЛИ!», пока все не подхватывают.

Я закатываю глаза, но в глубине души наслаждаюсь каждой секундой.

Карли получает приз уже второй раз, так что устраивает из этого настоящее шоу, вскидывая кулак в воздухе, будто позирует для плаката новой волны движения «Girl power».

Ее дружок Эль Сид слегка кланяется ей, когда Том передает нам приз.

Сто долларов каждому!

– Вы только что сотворили невозможное! – говорит Умберто, когда все вываливают из зала на обед. – Обошли по очкам игрока номер один в мире!

Я не могу принять похвалу: мне бы ни за что не набрать столько очков, если бы не Карли, которую сейчас поздравляют несколько других девочек.

После целой недели провалов во всем на свете так приятно для разнообразия ПОБЕДИТЬ.

ДЕ-РЕК!

ДЕ-РЕК!

Право на хвастовство

Я тычу своей победой в нос Мэтту и Умберто постоянно, когда получаю такую возможность, – а это примерно полмиллиона раз. Еще я трачу тридцать долларов из выигрыша на новые комиксы. (Мама привозит меня в «Мелтдаун» на бульваре Сансет в таком состоянии, что я кладу остаток денег на свой сберегательный счет.)

Бóльшая часть недели проходит как обычно, пока я не начинаю хвастать своей победой перед Ханной, пришедшей на очередное занятие.

Ханна выглядит потрясенной:

– ТЫ обошел Эль Сида?

И как ей удалось заставить меня, победителя, почувствовать себя лузером?

– Да, Я. Я не все всегда заваливаю.

– Расскажи в деталях, – требует она. – И ни о чем не умалчивай.

Чтобы доказать, что на деле я все-таки в чем-то ХОРОШ, я рассказываю, какую крутую команду создали мы с Карли во время совместной игры.

– А, так тебе кто-то помогал… – тянет она.

Вот теперь я ненавижу своего репетитора № 13.

Чтобы Ханна поверила мне, я посвящаю ее в подробности: от умножения ледяных блоков до нашей стратегии побега от смертоносных сосулек. Рассказываю о нарвалах, снеговиках-убийцах и секретном коде, пока не начинаю чувствовать, что заслужил ее уважение.

– Похоже, Карли – хороший игрок.

Замечаю, что она ни разу в глаза не видела Карли.

Ханна начинает копаться в сумке, ища учебные тесты:

– Но у меня такое чувство, что мы знакомы: ты же все время о ней говоришь.

Краснею, пытаясь понять, правда ли это.

– Хватит о твоей игре, – говорит Ханна. – Пришло время заняться математикой!

Смотрю на часы на стене. Кажется, вся моя жизнь так и проходит: я сижу с заданием и поглядываю на часы в надежде, что время будет течь быстрее.

– Начали!

Ханна восклицает с таким энтузиазмом, что можно подумать, у нас здесь состязание скейтбордистов, а не дурацкий тренировочный тест.

(Разве учебный тест по сути своей – не тот же тест? Почему это он должен стать менее ужасным, если назвать его тренировочным?)

Прекращаю тянуть время и принимаюсь решать проблему. Через несколько минут поднимаю глаза и вижу, как Ханна стремительно строчит текст на мобильнике.

Она, наверное, лет на десять старше меня, но я собираю в кулак всю смелость и все равно спрашиваю:

– Ты же не записываешь те сведения, которые только что получила от меня об «Арктическом ниндзя», нет?

Она кладет телефон и глядит на меня с выражением абсолютной скуки на лице:

– Я пишу соседке по комнате, чтобы встретиться с ней сегодня вечером в торговом центре «Гроув». Можно? – Она тычет пальцем в часы: – Продолжай!

– Знаю-знаю, хватит тянуть время.

Я погружаюсь в работу и, когда после этого Ханна проверяет ее и выставляет оценку, с волнением обнаруживаю, что сдал свой первый тренировочный тест. Такое чувство, словно я качусь на гигантской волне победы над Эль Сидом всю дорогу до берега.

Неправильная вечеринка

Люди, которые приезжают в мамину ветеринарную приемную, обычно паркуются на одной из боковых улочек, так что я удивлен, когда прихожу домой из школы и вижу на подъездной дорожке несколько машин.

Тайна раскрыта, когда я обнаруживаю папу и нескольких его друзей в гостиной за видеоиграми. Я прислоняюсь к двери, глядя на эту незнакомую картину.

Узнаю папиного друга по колледжу, Эрика, и мистера Дженсена, который работал с папой несколько лет назад. Кто третий парень, я не догадываюсь. Все четверо сгрудились вокруг телика и вопят в монитор. На полу валяются две пустые коробки из-под пиццы и несколько пивных банок.

Часы на кухне показывают десять минут четвертого. Остается лишь надеяться, что у мамы сегодня полный прием, и она не появится дома, чтобы переодеться или прихватить какие-нибудь документы.

– Привет, народ! – кричу я самым радостным своим голосом. – Кто побеждает?

– Я! – откликается Эрик, едва глядя на меня. – Твой папа был впереди, но потом чересчур зазнался.

– Я шел впереди, пока ты не начал жульничать, – кричит в ответ отец. – Дерек, познакомься с мистером Чепменом.

Тип, которого я не знаю, протягивает мне руку. Говорю, что рад с ним познакомиться, и интересуюсь, откуда он знает папу.

– Мы познакомились у Стэна. Твой отец – классный рассказчик.

Мысль о папе, который обычно так много работает, сидящем за стойкой местной пончиковой и рассказывающем истории незнакомым людям, наполняет меня смятением. Мы с папой бывали у Стэна миллион раз – у них лучшие пончики с арахисовой пастой и желе в городе, – но никогда не присаживались за стойку, чтобы потрепаться с кем-то, кого мы не знаем. Внезапно я начинаю тревожиться: что, если отец вообще больше не будет работать, и нас выгонят на улицу? Мама сказала бы, что мое воображение летит впереди меня и что стоит ПРИТОРМОЗИТЬ, но мой мозг уже включает форсаж.

От кошмара наяву меня пробуждает вопль, знаменующий конец «Бордерлендс». Несмотря на все мои страхи, когда отец поднимается с дивана, он – обычный мой папа.

– Хочешь перекусить? – спрашивает он. – Эрик принес крендельки и чипсы.

Папа подталкивает в мою сторону пакеты, и несколько крендельков вываливаются. Боди всасывает их, едва они касаются пола.

С самого моего раннего детства мама всегда требовала, чтобы все убирали за собой. Я бы сказал, что успешно справляюсь с этим делом, пожалуй, только в половине случаев. Но сейчас я обнаруживаю, что со скоростью света подбираю салфетки, тарелки и коробки из-под пиццы, чтобы у папы не было неприятностей. Банки из-под пива я закапываю поглубже в пакет для переработки.

– До того мы играли в «Марио», – говорит мистер Дженсен. – Можешь что-нибудь посоветовать, чтобы в следующий раз меня не убили?

Говорю ему, что все дело в сборе грибов и спасении принцессы, и это запускает оживленную дискуссию о плюсах и минусах игр «Марио».

Мы спорим, лучше ли Боузер в виде протагониста или все-таки антагониста (мистер Чепмен думает, что «Марио» удачнее, когда Боузер выступает единым ансамблем с героями. С ним никто не согласен, но аргументы, тем не менее, у него все равно сильные.)

Пусть до того меня и снедала тревога, я впервые провожу столько времени с папой и его друзьями, и в итоге день выдается веселым. Мистер Дженсен хочет попробовать какую-нибудь ретроигру, так что мы быстренько проходим тур «Спейс инвейдерс», пока ему не подходит время забирать детей из кружков после школы. А потом Эрик разражается целой речью о том, как же морские коньки плохо годятся для обоев на кухню.

Даже притом, что мой отец – мишень этих шуток, он смеется, и я понимаю, почему так много людей любят проводить с ним время. Я знаю, что больше всего на свете ему хочется найти новую работу, но сегодня он, похоже, счастлив просто поразвлекаться в компании друзей.

Я смотрю, как он дурачится с Эриком и мистером Чепменом, и это напоминает мне нас с Мэттом и Умберто – как мы сидим за этим же кухонным столом и тоже поддразниваем друг друга из-за всяких глупостей.

Может, взрослость не так уж отличается от детства: абсолютно те же мозги, только тело побольше. Я знаю, что должен работать над тренировочным тестом, который мисс МакКоддл задала нам на дом, но в сию минуту меня вполне устраивает болтать о видеоиграх и обоях с папой и моими новыми взрослыми друзьями.

Что-что ты делаешь?

Вчера я провел ЧЕРЕСЧУР много времени с папой и совершенно забыл подготовиться к очередному тренировочному тесту. А следовало бы знать, что мисс МакКоддл о нем не забудет: как и у всех учителей, у нее память слона. Даже стада слонов. Я едва успеваю устроиться на стуле, а она уже достает бумаги с карандашами и выкрикивает для нас инструкции на ближайший час. Я качаю головой: в школе, вообще, когда-нибудь станет полегче?

Делаю что могу, отвечая на вопросы, но на половине теста прихожу к заключению, что в своем классе я обречен оставаться на дне, – да и в любом классе, если уж на то пошло. Выпускаю карандаш из пальцев и кладу голову на парту.

Несколько секунд спустя у меня в ухе раздается голос мисс Мак-Коддл.

– Тебе это по силам, – добрым тоном шепчет она. – Я знаю, что ты можешь справиться.

Не могу подобрать слов, чтобы объяснить ей, как же я устал пытаться и терпеть поражение, так что просто молчу.

Она берет мой карандаш и подталкивает по парте к моей руке:

– Тот Дерек Фэллон, которого я знаю, не бросает дело на полпути, – продолжает она. – Он не из тех, кто сдается.

Я поднимаю голову и гляжу на мисс МакКоддл. Она – одна из самых молодых учительниц в школе, но с тех пор, как я впервые увидал ее в «нулевке», стала выглядеть старше. Я вспоминаю, как добра она была ко мне, когда мама высадила меня с утра у школы, и я потом сидел у окна и плакал. Сил не было видеть, как мама уезжает, но мисс МакКоддл взяла меня за руку и отвела в уютную комнату с иллюстрированными книжками и подушками. То ли потому, что сейчас она смотрит на меня с тем же заботливым выражением лица, то ли потому, что я не хочу, чтобы одноклассники видели, как учительница зависает у моей парты, я забираю у нее карандаш и сажусь прямо. Когда я снова берусь за работу, на лице у мисс МакКоддл расцветает улыбка, которая почти стоит того, чтобы прочесть ради нее это унылое эссе об акведуках.

Мой позитивный настрой быстро сходит на нет, когда я обнаруживаю, что должен наугад ответить на последние пятнадцать вопросов, если собираюсь сдать тест вовремя. Обвожу номера кружочками, надеясь, что хоть где-то не промахнусь.

Мучительное утро чуточку улучшается, когда буфетчицы раздают на обед энчилады[7].

– Тест был жуткий, – говорит Мэтт.

Умберто соглашается:

– Хватит уже тренировочных тестов! Дайте нам настоящие, и поставим на этом точку.

Изящно разрезая свою энчиладу, Карли делает вид, что обращается вовсе не ко мне:

– Может, конечно, это все мое воображение, но, по-моему, эти тренировочные тесты становятся все труднее.

– Можно подумать, тебя хоть один из них заставил попотеть, – парирует Мэтт.

– Это нечестно! – огрызается Карли. – Я вчера вечером три часа прозанималась.

Как часто происходит в последнее время, я обнаруживаю, что принимаю сторону Карли.

– Оставь ее в покое, – говорю я Мэтту. – Она же не виновата в том, что мозговитая.

– Я НЕ мозговитая, – спорит Карли. – Я тружусь изо всех сил, и вы это знаете!

Она хватает вещи, чтобы пересесть из-за нашего столика, но я цепляюсь за край ее подноса и прошу остаться.

– Что ты делаешь завтра после уроков? – спрашиваю я, пытаясь сохранить мир.

Карли вглядывается в нас, пытаясь понять, действительно ли мы все трое по-честному хотим, чтобы она осталась:

– Тусуюсь с другом.

– Мы – твои единственные друзья, – подначивает ее Мэтт. – Значит, с кем-то из нас.

Карли берет со своего подноса яблоко и швыряет в Мэтта, который ловит его одной рукой и тут же откусывает гигантский кусок.

– Если уж ты действительно так хочешь это знать, то я встречаюсь с Эль Сидом, – говорит Карли.

Эффект такой, словно кто-то распшикал над столом волшебную пыльцу тишины, потому что Мэтта, Умберто и меня резко парализует.

– Ты после уроков идешь в гости к Эль Сиду? – наконец выдавливает Умберто.

– Эль Сид каждые выходные останавливается в отеле, забыл? Мы встречаемся в кафе.

– В шлеме или без? – интересуется Умберто.

Карли улыбается, точно кошка, налакавшаяся сливок:

– Не скажу.

– Мы хотим знать все! – Умберто почти кричит. – Так нечестно!

– Вроде бы у нас не должно быть секретов друг от друга, – подхватываю я. – Хорошие друзья так себя не ведут.

– Я веду себя ИМЕННО как хороший друг, – отвечает Карли. – По отношению к Эль Сиду. Вы же не хотите, чтобы ему пришлось уйти в изоляцию, ведь так?

Карли смотрит на часы на телефоне и говорит, что перед биологией ей надо встретиться с Марией. Мы втроем глядим, как она скрывается за двустворчатыми дверями кафетерия.

– Она нас бортанула, – говорит Мэтт.

– Оба они, – прибавляет Умберто.

– Она все равно наша подруга, – заявляю я. – И ВСЕГДА будет.

Говоря это, я больше всего на свете хочу, чтобы так оно и оказалось.

Что?!

Всю дорогу до Калвер-сити в субботу я пристаю к Карли насчет тайной личности Эль Сида.

– Он снимал шлем вчера вечером? – спрашиваю я. – Хотя бы ЭТО-ТО ты можешь сказать!

Ее улыбочку не назовешь иначе как хитрой:

– Мой рот на замке.

– Снимал! – восклицаю я. – Раз ты улыбаешься, значит, да.

Она легонько пихает меня в локоть:

– Можешь перестать спрашивать, потому что я ничего тебе не скажу.

Но улыбка с ее лица так и не сходит.

– Да ладно тебе, – молю я. – Расскажи хоть ЧТО-НИБУДЬ.

– Скажем так: нам было так весело, что я осталась на ужин.

– Так он все-таки СНИМАЛ шлем!

Я реагирую так, будто раскрыл какой-то неимоверно важный факт об Эль Сиде, хотя на деле мне по-прежнему ничегошеньки о нем не известно. Я донимаю Карли всю оставшуюся поездку, пока она не заводит разговор с моей мамой, чтобы меня заткнуть.

В тот же миг, как мы оказываемся в «Глобал геймс», я понимаю: что-то не так. У стажеров такой вид, будто кто-то украл у них смартфоны, на лице Тома нет обычной улыбки, и шведского стола с завтраком нигде не видать.

Карли направляется к своему новому лучшему другу, чтобы выяснить, не знает ли он чего-нибудь. Мы с Мэттом и Умберто расспрашиваем соседей, пытаясь выяснить, чтó творится, но все молчат. Мы ждем в каменной тишине, пока Том не запрыгивает на один из столов и не обращается к группе:

– У нас брешь в режиме секретности. – Том кивает одному из стажеров, который посылает на гигантский монитор в передней части комнаты скриншот.

Все ахают, но, поскольку я читаю медленно, мне требуется какое-то время, чтобы сообразить, о чем шепчутся остальные.

– Человек под ником «ПОРТ47» запостил информацию о большинстве деталей «Арктического ниндзя»: дронах, иглу, леммингах, секретном коде, нарвалах – обо всем. – Том снимает бейсболку и потирает макушку. (До этого момента я не понимал, что он лыс.) – Кто-нибудь знает, как это могло произойти?

Все в группе озираются, задавая себе тот же вопрос. Кто мог такое СДЕЛАТЬ?

– Очевидно, мы должны переделать игру, и это очень плохо, – продолжает Том. – Мы не можем рисковать тем, что утечка информации продолжится, поэтому придется распустить эту фокус-группу.

Нескольких ребят это явно злит.

– Так нечестно! – выкрикивает парень-попрыгунчик. – Один гад не должен портить все остальным.

– Со стороны кого-то в этой комнате было так же нечестно вываливать детали игры в Интернет. – Том окидывает помещение взглядом, словно пытаясь просветить наши души рентгеном и найти виновника. – Мы ВЫЯСНИМ, кто это сделал.

Я слушаю его, но не могу оторвать взгляд от экрана. Веб-сайт, на котором опубликована утечка, кажется знакомым, и я не понимаю, почему… До тех пор, пока не вспоминаю, что это сайт о гейминге, который я видел на смартфоне у Ханны. Я щурюсь, читая пост внимательнее. Ужас нарастает внутри меня, поднимаясь от пальцев ног и заполняя все тело, когда я осознаю, что в посте упомянуты все аспекты игры, про которые я рассказал Ханне, когда хвастался своей победой. Нет. Нет. Нет. Это НЕ происходит.

– Мы докопаемся до правды, – повторяет Том. – Обещаю вам это.

Все в комнате выглядят встревоженными, но никто не напуган так, как я.

И почему я во всем всегда виноват?

Стоит ли мне признаться?

Я притворяюсь, будто иду в туалет, так что могу отправить Ханне несколько сообщений. Она быстро отвечает, что занята и перезвонит позже. Я пишу ей: «КАКМОЖНОСКОРЕЕ!!!!», но, поставь я хоть десяток восклицательных знаков, это не гарантирует, что она ответит. Я должен был догадаться, что тринадцатый номер репетитора – несчастливый.

Пока мы едем домой, я таращусь в окно, пытаясь решить, что делать. Мои друзья жалуются на то, как же несправедливо все произошедшее, но я держу рот на замке, пытаясь решить, сказать ли им о Ханне.

С одной стороны, друзья всегда дают хорошие советы – особенно Карли. С другой стороны, мне стыдно за то, что мой длинный язык привел не только к утечке корпоративных секретов, но и, видимо, положил конец суперклассной субботней фокус-группе. Умберто, Мэтт и Карли потребуют мою голову на блюде, если выяснят, что именно я все растрепал.

После того как мы развозим друзей и добираемся домой, я решаю проглотить свою гордость и рассказать все родителям – и это легче решить, чем сделать.

Я тащусь за мамой из комнаты для стирки на кухню, а оттуда в гараж, пока она в конце концов не останавливается и не спрашивает, что происходит. К тому времени, как я рассказываю половину истории, к нам присоединяется отец. Осознав, что я мог подорвать работу его коллег, он вовсе НЕ рад.

– Позволь уточнить, – говорит он. – Ты пообещал не раскрывать никакую информацию о новой игре и все-таки рассказал про нее Ханне?

– Она не верила, что я мог выиграть, вот я и объяснил, как мне это удалось. Я же не знал, что она сольет все в Сеть!

Мама вдыхает поглубже и понижает голос:

– Так ты хвастался? В этом все дело?

Отдаю маме должное: она всегда быстро докапывается до сути вещей. С некоторым стыдом признаюсь, что хвастался, да.

Я почти вижу, как в мозгах папы бешено крутятся шестеренки, пока сам он расхаживает по дорожке перед домом:

– Мы не знаем наверняка, что это была Ханна, так что не стоит прямо сейчас идти с повинной. Давай пока придержим эту информацию.

Мама бросает на пол корзину с бельем для стирки, причем с такой силой, что несколько носков разлетаются по лужайке:

– Джереми, ты же это не серьезно? Даже если в итоге это НЕ Ханна, Дерек должен рассказать о ней, чтобы ее могли исключить из списка подозреваемых.

– Я работал с этими людьми, ты забыла? Давай не будем действовать импульсивно и усложнять им жизнь. – Отец забрасывает носки обратно в корзину, словно теперь это дело решенное. – Предлагаю на некоторое время умолкнуть и дать профи из «Глобал геймс» разобраться с проблемой.

Я достаю мобильник и проверяю, не ответила ли мне Ханна. Не ответила.

В десятый раз извиняюсь перед папой, но тут мама меня перебивает:

– Ты уже не маленький, Дерек. Если даешь слово – его надо держать, а не отбрасывать свои принципы только для того, чтобы похвастать высоким счетом в видеоигре.

Я знаю, что мама права, но ее замечание меня злит. Щелкаю пальцами, чтобы подозвать Боди, поднимаюсь к себе и остаток вечера таращусь в мобильник.

Но Ханна не перезванивает.

Моя собственная версия «Арктического ниндзя»

Сказать, что я встревожен тем, что утечка прошла через Ханну, было бы преуменьшением. Я пишу ей миллион раз и даже исследую в поисках улик веб-сайт, на котором выложен пост. Родители спорят, как лучше поступить, а я, повесив голову, стараюсь держаться от них подальше.

Так что, когда во вторник мисс Миллер дает нам немного свободного времени в конце урока естествознания, я получаю долгожданную передышку.

Мы с Мэттом и Умберто используем это время, измышляя всякие способы, как выиграть в «Арктическом ниндзя». Я, по большей части, думаю с маркером в руке и поэтому по ходу разговора набрасываю в тетрадке разных персонажей.

После смехотворного монолога о том, как он собирается победить Эль Сида, Мэтт наклоняется к моему столу и смеется, видя мои рисунки:

– Нарвалы не носят сомбреро! Ничего смешнее я в жизни не видел.

– Не смешнее, чем губка, которая живет в ананасе.

– Слушай, – осеняет Мэтта, – ты можешь назвать его Скиппи Гонзалес!

Умберто выкапывает из рюкзака маркер и тоже принимается рисовать. Когда его только перевели в наш класс, мы поссорились из-за того, кто из нас лучше рисует комиксы. Но сейчас любовь к ним связывает нас как друзей.

Мэтт пролистывает мою тетрадь, с удовольствием разглядывая рисунки: снеговик из «Арктического ниндзя» глодает кость с ребрышками; Кальвин, Хоббс и Скиппи изо всех сил вцепились в тоббоган и несутся с заснеженного холма; вооруженные сосульками дроны пишут поперек неба «СДАВАЙСЯ, ДОРОТИ». Мэтту нравится то, что рисунки такие безумные, так что я фотографирую их и посылаю папе.

Оглядываюсь проверить, не бесит ли мисс Миллер то, что мы тут дурачимся, но она помогает Энди с периодической таблицей, так что я направляюсь в переднюю часть класса – поглядеть, чем занята Карли.

Она не слышит, как я подхожу, и меня потрясает вид искаляканных полей в лежащей перед Карли тетради по литературе. Витиеватый почерк Карли я узнаю где угодно, но потрясают меня слова, которые она пишет теперь:

Дерек Фэллон.

Должно быть, Карли пугает звук, с которым мои глаза выскакивают из орбит, потому что она внезапно бросается грудью на тетрадь, точно пытается затушить огонь.

– Я всегда калякаю на полях, – говорит она. – Это помогает мне думать.

Я рад, что Мэтт сидит на другой стороне класса, потому что сейчас он начал бы ИЗМЫВАТЬСЯ над Карли. Она всегда так самоуверенна, что очень странно теперь видеть ее в таком смятении.

– Я тоже вечно что-нибудь калякаю, – отвечаю я, чтобы немного ее успокоить. – Погляди на моего нарвала из «Арктического ниндзя».

Карли так довольна, что я не заостряю внимания на своем имени в ее тетради, что смеется гораздо дольше, чем этого заслуживает нарвал в сомбреро. Она заставляет меня показать ей и остальные картинки перед тем, как мы отправляемся на следующий урок.

Но – чисто для протокола: девочка написала мое имя у себя в тетради!

Нежданное веселье

Когда я наконец проглатываю свою гордость и прошу Карли помочь мне на этой неделе с уроками, она отвечает, что у нее в гостях ее двоюродная сестра Аманда из Сан-Диего, но она в любом случае будет рада со мной позаниматься.

Вот вам загадка: что хуже, чем совместные занятия с девчонкой? Ответ: занятия с ДВУМЯ девчонками.

Подъезжаю на велике к дому Карли с таким же энтузиазмом, с каким ехал бы к дантисту, чтобы вырвать все зубы.

Аманда гораздо выше ростом, чем Карли, и даже выше меня на несколько сантиметров. Она немного стеснительная и нервно смеется после каждой моей натужной попытки пошутить.

– Мы смотрим на Ютубе, что умеют разные животные, – говорит Карли. – Только погляди на этого джек-рассел-терьера. Он может делать гораздо больше работы по дому, чем Фрэнк.

Видео забавное, и на миг у меня возникает надежда провести день за просмотром одного за другим роликов с разными проворными зверьками. Но мне следовало лучше знать Карли.

После видео она ведет меня за стол в столовой, который выглядит как мини-библиотека со стаканами, полными карандашей, резинками и стопками бумаг. Я говорю, что необязательно было так стараться ради меня.

– Ты о чем? Я всегда так домашку делаю. – Карли смахивает катышки стирательной резинки со стола и предлагает мне стул.

– Не волнуйтесь, – говорит Аманда. – У нас в школе такие же тесты, и я тоже их боюсь.

Теперь Аманда меньше похожа на идеальную кузину Карли и больше – на меня. Я приглядываюсь к ней. Волосы у нее потемнее, чем у Карли, и очень длинные, почти до талии. В ушах она носит крошечные жемчужинки – и они блестят так же, как и ее супербелые зубы.

– Родители продолжают нанимать одного репетитора за другим, но я не уверена, что от них есть какой-то толк, – продолжает Аманда.

– И у меня то же самое!

– Я знаю, что они хотят как лучше, но это больше похоже на пустую трату денег.

– Не говоря уже о времени.

Карли тычет пальцем в нас обоих по очереди:

– Вы оба – мои друзья, и я подумала, что позаниматься вместе будет здорово.

– Ты же говорила, что она – твоя двоюродная сестра.

– И одновременно одна из лучших подруг, ясно? Так чтоб вы знали: ни один из вас не выйдет отсюда, пока вы не справитесь с тренировочным тестом.

Аманда быстро улыбается мне, когда Карли отворачивается. Чувствую, как у меня вспыхивают щеки: я и не ожидал, что у меня найдется столько общего с кузиной Карли. Перспективы на день смещаются от средневековой пыточной камеры к почти веселому времяпрепровождению – до тех пор, пока Аманда меня не обгоняет.

Это, конечно же, происходит. (Ни один из нас не справляется с тестом хорошо, но она набирает больше баллов.)

Когда дело касается учебы, Карли превращается в тирана: она заставляет нас взяться за следующий тест. И только через час, наконец, разрешает сделать перерыв и перекусить.

Пока мы уминаем противень домашнего печенья с шоколадной крошкой и фундуком, Карли рассказывает сестре о моих тетрадях со словарными словами.

– И сколько их у тебя? – спрашивает Аманда.

– Тетрадей или рисунков? – уточняю я.

– Рисунков.

Отвечаю, что их даже не сосчитать, но точно больше тысячи.

– Ты ведешь себя как двоечник, – замечает Карли, – но только подумай, сколько слов ты выучил за эти годы.

Аманда отвешивает мне низкий поклон:

– Ты, Дерек, король словарных слов.

– Сэнсэй словарных слов, – добавляет Карли.

Мне чудится, что девчонки надо мной издеваются, но потом я осознаю, что они это от чистого сердца.

– Пожалуй, мне ПРИШЛОСЬ выучить уйму слов, – соглашаюсь я.

– Хорошо! Значит, теперь ты можешь их использовать, – Карли быстро убирает поднос и приносит обратно бумагу и карандаши.

Надо было догадаться, что все это восхваление – лишь способ заставить меня сосредоточиться на работе. Но теперь учеба идет лучше, и я нормально справляюсь со следующей частью. Мама пишет, что они с папой ждут меня, чтобы ехать в Калабасас на новоселье к миссис Митчелл, поэтому я прощаюсь. И Карли, и Аманду, кажется, немножко огорчает, что мне пора.

По дороге в Калабасас мама проводит со мной воспитательную беседу о том, что в итоге все эти занятия окупятся. Ее позитивный настрой меня радует, но одновременно я думаю – не один ли это из тех редких случаев, когда мама неправа? Смотрю в окно на проносящиеся мимо машины и надеюсь, что она всё же не ошибается.

День расплаты

Благодаря маме суббота превращается из Дня Веселья в День Д. Мама настаивает на том, чтобы я рассказал Тому про Ханну, и вынуждает папу поехать со мной, чтобы проконтролировать, что я действительно это сделал. Мы едем в «Глобал геймс» в тишине, как будто нас обоих везут на гильотину.

– Ты же знаешь, как важна для корпораций конфиденциальность, – начинает папа. – Они тратят миллиарды долларов на создание фильмов и видеоигр, так что не могут позволить себе утечек – особенно в наше время социальных медиа, когда каждый может сделать снимок на мобильный и выложить его на обозрение всему миру.

Я понимаю, что это лишь вершина айсберга его лекции, так что спешу перебить папу:

– Я лишь упомянул в разговоре с Ханной несколько деталей. Откуда мне было знать, что она окажется шпионкой?

Мне не хватает духу сказать папе о том, что я в итоге получил от Ханны вчера. Это было сообщение из одного слова «ПРОСТИ!». Будто какое-то извинение может спасти меня от цунами неприятностей, которое она вызвала.

Мы находим Тома в павильоне, и папа выталкивает меня вперед. Я жду, пока Том закончит разговор по телефону, а потом прочищаю горло:

– Кажется, у меня есть идея, кто в ответе за утечку подробностей «Арктического ниндзя», – говорю я.

Том глядит на меня, но обращается к моему отцу:

– Джереми, я удивлен, что к делу причастен Дерек. Ты же знаешь, как важно держать такие вещи в тайне.

Папа жестом предлагает мне продолжать, и я рассказываю Тому печальную повесть о Ханне и об игре.

– Дерек, – перебивает отец, – речь не о Ханне, а о тебе.

– Я знаю, что не должен был хвастать перед кем-то, но это ХАННА выложила все в Интернет, а не я! Вы не можете винить за это меня.

Том внимательно слушает, потом несколько секунд раздумывает над ответом:

– Мы в «Глобал геймс» серьезно подходим к таким вещам, так что немедленно бросили команду на расследование. Нашим экспертам не понадобилось много времени, чтобы отследить пост обратно до компьютера, с которого он был отправлен.

Я испускаю вздох облегчения:

– Отлично! Может, вам удастся добиться от Ханны больше, чем мне. Она послала мне только одно сообщение и не отвечает на звонки.

– Вообще-то, это не была твоя подруга Ханна, – начинает Том. – Это был член фокус-группы… которого только что отсюда выдворили.

Я оглядываю комнату, соображая, кого не хватает. После мысленного подсчета понимаю, что тут нет оригами-парня:

– Это был Тоби?

– Наверно, он тоже хотел похвастать своим счетом, – замечает Том. – Увы, больше ему не удастся поиграть в «Арктического ниндзя».

До меня медленно доходит, что Ханна в итоге ничего плохого не сделала. Я поворачиваюсь к папе, у которого такой вид, словно эта новость его ничуть не порадовала.

– Ты же понимаешь, что раскрывать детали игры всё равно было неправильно – пусть даже Ханна не опубликовала их, – произносит он.

Я говорю, что понимаю, но внутри меня стучит одна мысль: «Я СОРВАЛСЯ С КРЮЧКА!» – пока Том не возвращает меня в реальность:

– То, что твоя репетиторша не была источником утечки, не означает, что я не разочарован, Дерек.

Том ждет ответа, но я могу лишь в очередной раз попросить прощения.

– Извинения – это одно, – продолжает Том. – Но я надеюсь, что ты кое-что усвоил. Если бы тебе уже исполнилось восемнадцать, за такой поступок тебя ждали бы проблемы с законом.

Они с отцом по-прежнему выжидающе смотрят на меня, и в итоге я наконец-то понимаю, какое серьезное дело эта самая конфиденциальность. Я впервые в жизни не хочу взрослеть и счастлив, что мне только двенадцать.

Когда папа отводит Тома в сторонку для беседы с глазу на глаз, я поспешно пробираюсь по залу, ища друзей.

Возможно, по дороге домой я выслушаю еще одну лекцию, и жаль, что я разочаровал Тома, но сейчас мне хочется кричать от радости.

МНЕ ПО-ПРЕЖНЕМУ МОЖНО ИГРАТЬ В «АРКТИЧЕСКОГО НИНДЗЯ»!

Неожиданный спор

Оказывается, Ханна не звонила, потому что ее дедушку экстренно увезли в больницу. Ей пришлось проехать на машине через Долину Смерти и национальный парк Джошуа-три, чтобы повидаться с ним. По ее словам, эта часть штата настолько пустынная, что у нее не ловил телефон, и было трудно со мной связаться.

Я знаю, мама думает, что Ханна могла бы хоть в больнице найти минутку, чтобы ответить на один из моих отчаянных вызовов. Но, поскольку тестирование уже на следующей неделе, она сказала Ханне, что рада, что с ее дедушкой все в порядке, и договорилась об уроке в ближайшие дни. Я решаю избавить Ханну от жутких подробностей утечки с «Арктическим ниндзя» и вместо этого сосредоточиться на математике и литературе.

– Я очень волновалась из-за дедушки, – говорит Ханна. – И дорога! Много часов пустыни с этими удивительными деревьями. Как будто я оказалась на Марсе.

Когда я сообщаю Ханне, что на Марсе деревьев нет, она запускает поисковик на смартфоне быстрее, чем Фрэнк сжирает недоеденный сэндвич, оставленный на кухонном столе. Поднимает мобильник и показывает мне фото:

– Видишь? Есть на Марсе деревья.

Я объясняю, что, хотя пики на фото могут КАЗАТЬСЯ деревьями, на самом деле это выхлопы диоксида углерода.

Она проглядывает статью и говорит, что я неправ и это все-таки ДЕРЕВЬЯ, из-за чего у нас начинается оживленная дискуссия о том, всегда ли можно верить информации из Интернета. Я объясняю, что мы изучали эти фотографии на уроке мисс Миллер в прошлом году и поняли, что кто-то запостил их с фальшивыми объяснениями на поддельном научном сайте. Я счастлив, что оказался умнее студентки колледжа – хотя бы в этом конкретном случае. А еще я думаю: «Что у меня за ужасный репетитор!»

Я этого не планировал, но все эти разговоры о веб-сайтах подводят меня к рассказу о скандале с «Арктическим ниндзя».

Судя по виду, Ханну убивает мое признание, что я считал ее человеком, выложившим подробности в Сеть. Она медленно опускается на кухонный стул:

– Так ты поэтому отправил мне миллион сообщений? Я-то думала, ты волнуешься из-за тестов.

– Я и ВОЛНУЮСЬ из-за тестов. А ты, если думала, что я волнуюсь, почему не перезвонила?

Она опускает взгляд на круглый след от кофейной чашки, который мама миллион раз безуспешно пыталась оттереть со столешницы:

– Ты решил, что это я выдала тайну? Я бы никогда так не поступила.

На миг мне кажется, что Ханна вот-вот заплачет, и я оказываюсь на грани полномасштабной панической атаки. Как мне поступать в такой ситуации? Извиниться? Успокоить Ханну? Сбежать?

Ханнина грусть столь же быстро сменяется гневом:

– Пока я была у дедушки, ты рассказывал «Глобал геймс», что я украла у них информацию? Ты назвал им мое имя?

– Нет! То есть, по-моему, нет. Я же не получал от тебя вестей. Что мне было думать?

Внимание Ханны больше не приковано к кофейному пятну:

– Дерек, ты – безответственный мальчишка и никогда не пройдешь эти тесты.

Ядовитые слова жалят, как одна из сосулек в «Арктическом ниндзя».

– Ты чего такая грубая? – спрашиваю я. – Я думал, что это ты слила информацию, но ошибся. Не надо меня оскорблять!

– То есть мне нельзя и поприкалываться, что ты читаешь как малолетний? А передразнивать, как ты до сих пор водишь пальцем по строчкам?

Я слишком ошеломлен, чтобы ответить, но мне и не приходится.

– Собирайте вещи и уходите, – говорит отец. – В этом доме с людьми так не обращаются.

Непохоже, чтобы Ханну смутило, что мой папа внезапно появился в дверном проеме. Она пронзает его тем же ледяным взглядом, которым обработала меня:

– Удачи с тестами, Дерек. Тебе она понадобится.

Ханна хватает свои вещи и, выходя, хлопает дверью.

Папа грустно качает головой:

– Совершенно неподобающий выплеск. Очевидно, у нее был сильный стресс из-за дедушки. Не верь ее словам – она ошибается на твой счет, и ты это знаешь.

Беда в том, что я НЕ ЗНАЮ. Ханна вполне может быть права насчет того, что тесты мне не сдать.

– Я просто зашел сделать коктейль из рутбира[8] с мороженым, – продолжает отец. – Ты будешь?

Мы оба знаем, что это объяснение – чистое вранье, но я с радостью позволяю папе увести разговор от слов Ханны. Пока он готовит коктейли, я думаю о том, как же здорово больше не иметь дела с Ханной – пусть даже это не она слила «Арктического ниндзя».

На помощь!

Я просыпаюсь в поту от самого реального кошмара из тех, что мне когда-либо снились. Всё происходило в заснеженном мире – точной копии мира «Арктического ниндзя», но, вместо того чтобы удирать от злых снеговиков и тоббоганов, я подвергся атаке большущих карандашей номер два, падающих с неба. Спасаясь, я бежал извилистым маршрутом, но это не помогало, потому что у карандашей была сложная система наведения, и, когда я поворачивал, они поворачивали тоже. Я кричал, звал на помощь, но никто не слышал. В итоге я выпрыгнул из постели и едва не навернулся о спящего на полу Боди.

Мне требуется несколько минут, чтобы успокоиться и натянуть на себя что-то из одежды. После сегодняшней игровой сессии фокус-группе останется всего неделя, и я уже думаю о том, как же буду скучать по ней. А вот по чему НЕ буду – так это по кошмарам с ледяным миром «Арктического ниндзя».

У стола с закусками в «Глобал геймс» Умберто едва не сбивает меня с ног своим инвалидным креслом:

– Сегодня – день предложений: можно подавать свои идеи для «Арктического ниндзя».

И он одним духом выпаливает миллион идей, которые у него накопились. Когда к нам присоединяется Мэтт, у него тоже полно идей. Я же так разволновался из-за сказанного Ханной, что вовсе не думал, как можно улучшить «Арктического ниндзя».

– Не поворачивай головы, – предупреждает Умберто Мэтт. – К нам идет твой герой.

И правда, когда мы все оборачиваемся, к нам шагают Карли и не кто иной, как Эль Сид.

– Мы подумали, что потусуемся сегодня с вами, ребята, – говорит Карли. – Вы не против?

Умберто выдавливает «да», а Мэтт бросается расчищать место на столе. Я спрашиваю звезду гейминга, придумал ли он какие-нибудь улучшения для игры. Эль Сид лезет в карман под черной накидкой и достает лист бумаги с длинным списком.

Умберто изгибает шею, чтобы прочесть, что там.

– Ну конечно! – восклицает он. – Секретный код ОПРЕДЕЛЕННО должен быть не на том языке, который используется во всей остальной игре.

– Поскольку у эскимосов есть почти двести разных слов для обозначения снега, Эль Сид подумал, что в секретном коде тоже должна быть заложена возможность для выбора конкретного слова, – поясняет Карли.

– У жителей Арктики может быть много разных слов для снега, – замечаю я, – но у них больше ТЫСЯЧИ слов для обозначения северного оленя.

Когда Умберто глядит на меня с удивлением, я пожимаю плечами и говорю, что смотрю передачи про животных.

Мэтт даже не слушает – он рассказывает историю о маршруте его дяди по Аляске, – но вот Эль Сид весь обращается во внимание. Он печатает что-то в приложении для заметок на своем мобильнике и подносит экран к моему лицу, давая прочесть. Карли заглядывает мне через плечо и тоже читает.

– Что ж, – замечает она, – похоже, Эль Сид впечатлен.

– Я знаю уйму разрозненных фактов. К несчастью, большинство из них практически бесполезны.

Что не означает, что я не чувствую себя круто сейчас, когда беседую с этими умниками.

Том зовет нас в комнату и говорит, что компания на самом деле хочет узнать обо всех и о каждом улучшении, которые можно внести в игру. Мы садимся за консоли и печатаем на клавиатуре описание всяких классных штук, которые хотели бы увидеть в «Арктическом ниндзя» после релиза в следующем году. Потом мы прерываемся на обед – настоящий праздник мороженого в вафлях и картофельного пюре. После этого шведского стола мой живот настолько переполнен, что я едва могу поднять контроллер от стола.

Я удивлен, когда Эль Сид подходит, чтобы присоединиться к нам на послеобеденной игровой сессии. Он молча сидит между Карли и мной, и, когда Том дует в свисток, командуя игрокам начинать, показывает мне два больших пальца.

Может, дело в том, что это одна из последних сессий, но воздух куда сильнее обычного насыщен волнением. Ребята, которые раньше вели себя тихо, теперь улюлюкают, когда их нарвалы уворачиваются от фатальных ударов гарпуна или находят недостающий кусок кода. Я всегда считал, что Эль Сид набирает много очков, потому что он быстрый, но теперь, сидя рядом с ним, вижу, что он расслаблен и спокоен, притом что счет у него выше, чем у всех нас, вместе взятых.

Наблюдая за растущими числами на счетчике Эль Сида, я задумываюсь о собственной производительности.

В смысле, разве набрать много баллов в видеоигре и хорошо сдать тест ТАКИЕ УЖ разные вещи? Разве в обоих этих делах не нужна концентрация? Кто ж знал, что важно еще и быть расслабленным? Я-то – один из самых расслабленных из всех своих знакомых, но только не на тестировании, вот в чем беда.

Меня так завораживает эта новая идея, что я не замечаю, как моего бедного нарвала пронзает гигантская сосулька. Начиная уровень заново, я бросаю взгляд на Эль Сида, который только что набрал невероятные 276425 очков. Кто бы там ни скрывался под этим шлемом, это эксперт в переходе на следующий уровень игры. Для меня следующий уровень – это справляться с учебой наравне с моим классом и не отставать от остальных. Может, я только что провалил уровень «Арктического ниндзя», но откатываться назад в реальной жизни не желаю.

Я собираюсь изобрести способ выпустить свои игровые навыки в реальную жизнь – применить их на государственном тестировании.

Что ты от нас хочешь?

На следующий день я решаю созвать экстренное совещание с друзьями. Кузина Карли Аманда остается в городе на выходные, так что она тоже приглашена.

– Когда я наблюдал за Эль Сидом, у меня появилась идея, как пройти тестирование.

Аманда чуть не давится газировкой. Карли смеется и передает ей салфетку.

– Мне любая помощь будет кстати, – говорит Аманда. – Что у тебя за план?

– Веришь или нет, но, чтобы набрать много очков в «Арктическом ниндзя» и чтобы сдать тесты, нужны похожие навыки.

– Я на тестах что-то не встречал ни нарвалов, ни снеговиков-убийц, а ты? – шутит Умберто.

– Все дело в твоей позиции, – объясняю я. – Я так сосредотачивался на том, чтобы не завалить тест, что совсем забывал про веселье.

На этот раз напитком давится Мэтт. Причем, в отличие от Аманды, забрызгивает рутбиром всю комнату:

– Ты же не хочешь сказать, что эти тесты должны кого-то веселить? Потому что это, знаешь ли, безумие.

– Я не говорю, что тесты ВЕСЕЛЯТ, – возражаю я. – Я лишь говорю, что мы должны задействовать свои сильные стороны.

Умберто с Мэттом непонимающе смотрят на меня.

– По-моему, идея хорошая, – тянет Карли. – Попробовать найти в тесте то, с чем у тебя есть какие-то ассоциации, – так же, как ты рисовал человечков, чтобы сделать словарные слова нагляднее.

– Но как нам развлекаться, если неизвестно, какая будет тема? – сомневается Аманда. – Ты же не знаешь, какую получишь, пока не откроешь конверт. Я ничего не имею против эссе о чем-то классном типа геологии или гороскопов, но что, если мне попадется тема, в которой я совсем не разбираюсь? Как мне тогда найти в ней что-то веселое?

Аманда задает хороший вопрос – именно над ним я работал вчера вечером.

(Да, я действительно провел субботний вечер за работой – сюрприз-сюрприз.)

– Умберто, как быстро ты можешь написать мобильное приложение?

– Набросать черновой вариант – за несколько недель, наверное.

– Поверить не могу, что сейчас ты так быстро работаешь, – говорит ему Мэтт. – То, первое, приложение ты целую вечность писал.

– Ты хочешь попросить Умберто анимировать твои рисунки? – спрашивает Карли.

Я объясняю, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотел сделать, но, к несчастью, теперь уже поздно. Настало время плана «Б». (Да, я потратил субботний вечер на то, чтобы придумать ДВА плана.) Я направляюсь в коридор и ору в пролет лестницы, ведущей на второй этаж:

– Пап! Ты можешь спуститься на минутку?

Отец приходит к нам в гостиную. Он слегка взъерошен и до сих пор в трениках, в которых до того мыл гараж:

– Вам что-то нужно, ребята?

– Да, – отвечаю я. – Нам нужен кто-то, кто поможет нам сделать кое-какую раскадровку. И быстро.

По папиному лицу расплывается широкая улыбка, словно он целую вечность ждал, когда же кто-то попросит у него именно это.

Моя личная версия инструкции

Идея проста: найти способ визуализировать тесты точно так же, как мои палочные человечки помогают мне представить словарные слова.

Это очень похоже на то, что папа делает для кино. Он рисует панели для каждой сцены, помогая режиссеру визуализировать картину еще до того, как включат камеру. У меня на такие рисунки ушло бы несколько месяцев, но, к счастью, я живу с человеком, который – до недавнего времени – зарабатывал этим на хлеб.

Папа бежит к себе в кабинет и возвращается со своим большим прямоугольным планшетом и маркерами. Карли, естественно, пришла на совещание, запасшись достаточным количеством учебных тестов – их хватило бы, чтобы на ближайшие два года занять весь штат Калифорния.

Мэтт, Умберто, Аманда и я таращим глаза, пока Карли распаковывает рюкзак.

– Да кто таскает с собой учебные тесты по воскресеньям? – в итоге выпаливает Мэтт. – Ты фрик!

– Фрик, который выручает друга, – самодовольно отвечает она.

Я прошу Мэтта отцепиться от Карли. Она права: если у моего плана есть хоть какой-то шанс на успех, то именно сейчас мне требуется ее помощь.

Карли сует мне одно эссе, но я вежливо отказываюсь читать его вслух, это – то самое занятие, которого я любой ценой стараюсь избегать. Карли понимает свою ошибку и начинает читать сама. Она еще не успевает закончить первое предложение, а папа уже расчертил страницу на несколько аккуратных блоков.

Текст – про легенду о снежном человеке, и папа рисует вереницу самых забавных и оригинальных Бигфутов на моей памяти.

Мы с друзьями толпимся вокруг, комментируя каждый блок по мере их заполнения. Отец страшно увлекается – точно так же, как тогда, с моими видеоиграми, только сейчас он смотрит таким знакомым серьезным взглядом, от которого мне делается спокойно.

Когда Карли зачитывает вопросы в конце текста, папа поворачивает к нам раскадровку.

– Какая группа людей, предположительно, чаще всего наблюдала снежного человека? – спрашивает Карли.

Умберто знает ответ, но ждет, пока отвечу я. Я указываю на один из блоков, в котором мой отец только что нарисовал человека на лошади, который гонится за стадом буйволов.

– Коренные американцы?

– Очень хорошо, – хвалит Карли своим до ужаса учительским тоном. – Аманда, вот простой вопрос. Чем обычно покрыт мифический Бигфут?

Аманда проводит пальцем по папиным рисункам:

– Пушистой коричневой шерстью?

– Поздравляю! – провозглашает Карли. – Вы двое только что успешно отработали первое эссе тренировочного теста.

– Супер, осталось всего пятьдесят, – говорю я.

Отец с улыбкой поднимает на меня взгляд:

– Одна картинка за другой, Дерек. Думаешь, ты справишься?

Я гляжу на Карли, которая страшно счастлива побыть в роли учительницы, потом на Аманду, которой так хочется разработать стратегию, которая поможет и ей тоже.

Мне никакая помощь не помешает, и все в комнате знают об этом. Я собираюсь пройти эти тесты точно так же, как прохожу видеоигру: экран за экраном, картинка за картинкой, ход за ходом.

Папа переворачивает страницу на планшете, демонстрируя нам чистый лист, и спрашивает:

– Готовы?

И я готов.

Рисунки, повсюду рисунки

Как бы Карли ни старалась навести порядок в листках из папиного планшета, комната все равно выглядит так, будто по ней прошел ураган. Отец в творческом угаре: он рисует, чертит, снова рисует, а страницы знай себе разлетаются. К концу дня мы ответили правильно на большинство вопросов теста. (Только не надо опять спрашивать меня про омофоны – с ними я постоянно ошибаюсь.)

Аманда падает на пол рядом с Боди:

– Поверить не могу, что я в Лос-Анджелесе на выходных, и мы занимаемся учебой!

Карли говорит сестре, что к следующему ее визиту она подготовится, и они сходят на ее любимое кладбище в Голливуде. Остальные таращат глаза на Карли, будто она только что рыгнула перед римским папой.

– Мы обе любим гулять между могил и разглядывать надгробия, – объясняет Карли. – Что тут такого?

Они с Амандой смотрят на нас до тех пор, пока мы не меняем тему разговора.

В комнату заходит мама с гигантским ведерком жареной курицы из «Дина», и Мэтт перепрыгивает через диван. Осознав, что едва не выбил Умберто из инвалидного кресла, он тормозит и пропускает к еде остальных.

– Джереми, по-моему, это – одна из твоих лучших работ. – Мама обвивает папу рукой и крепко прижимает к себе.

До меня доходит, что сейчас они могут начать целоваться прямо на глазах у моих друзей, так что я готовлюсь притвориться, будто подавился и кто-то должен применить ко мне прием Геймлиха. К счастью, папа просто ласково улыбается маме.

Аманда закопалась лицом в шерсть Боди, и тот выглядит таким счастливым, каким только может быть пес. Но Карли по-прежнему сохраняет деловитость, собирая листки в гигантскую кучу, пока все прочие едят. Я подхожу помочь ей, зная, что без постороннего вмешательства она работать не прекратит.

– Если я смогу во время чтения мысленно представлять тексты как видеоигру или комикс, может, я сумею ответить на вопросы так же, как сегодня, – говорю я ей.

Карли озирается, проверяя, не смотрит ли кто, а потом наклоняется и быстро целует меня в щеку:

– Ты отлично справишься. Я просто знаю!

Я, оглушенный, застываю в дверном проеме. Это что, правда произошло? Или из-за домашних заданий в воскресенье у меня начались галлюцинации?

У меня только что был первый поцелуй!

И что мне теперь ДЕЛАТЬ?

Ради победы

Из-за быстрого поцелуя Карли я до конца выходных не в себе, и это, наверное, хорошо, потому что так я не волнуюсь из-за школы. Я пытаюсь анализировать, что творится в голове у Карли: она планировала меня поцеловать? Или это было спонтанное проявление поддержки моей новой идеи обучения? Должен я был поцеловать ее в ответ? Есть ли теперь между нами что-то, с чем придется разбираться?

Могу лишь надеяться, что ответ на последний вопрос – звучное «НЕТ».

Конечно, я бы солгал, не сказав также, что какая-то часть меня слегка взволнована настолько нежданным поворотом. Несколько месяцев назад, когда Карли встречалась с тем серфером, Крашем, я самую малость ревновал, но не могу сказать, что с тех пор проводил все свободное время воображая, каково было бы стать ее бойфрендом. (Пару минуток, возможно, но не больше.) И, как бы ни заманчиво было разбирать детально это новое открытие, мне пора пробудить в себе геймера и испробовать план с раскадровками на этих отвратительных экзаменах.

Когда я вижу Карли у ее шкафчика, все мои безумные мысли вылетают в окно, потому что она совершенно, на сто процентов такая же, как обычно, и ни слова не упоминает о вчерашнем клевке в щеку. Наверное, это хорошо, хотя из-за ее невозмутимости я начинаю гадать, невозмутимость не вообразил ли я все это.

– Утром мне написала Аманда, – говорит Карли. – Она страшно волнуется из-за сегодняшнего теста. Я так рада, что она оказалась в городе во время нашего мозгового штурма!

– Я не визуал в обучении, как ты, – говорит мне Умберто. – Но все равно думаю, что от идеи с раскадровками будет прок.

На Мэтте его счастливая футболка с тигром Тони, которую он всегда надевает, когда хочет, чтобы что-то получилось ЗДОР-Р-РОВО! Не знаю, насколько здорово будет проходить эти тесты, но буду счастлив сдать их хоть с грехом пополам.

Директор Деметри не приходит наблюдать за процессом. Мисс Мак-Коддл улыбается и говорит, чтобы мы как следует постарались.

Карли поворачивается на стуле, чтобы пожелать мне удачи, но я могу думать лишь о том поцелуе. Отгоняю навязчивые мысли и раскрываю конверт, как только мисс МакКоддл дает команду.

Первое эссе – это письмо в редакцию газеты с жалобой на опасную круговую развязку на шоссе. Воображаю себе картинки, которые сделал бы мой отец, если бы это было нужно для кино: машины тормозят и едут дальше по кругу. Легко отвечаю на три вопроса из четырех, а там, где не знаю ответа, ставлю галочку наугад. Пока неплохо.

Следующее эссе – о пятнистых кошках, включая гепардов, ягуаров, леопардов и оцелотов. Я пересмотрел множество передач про животных, так что с этим текстом тоже все ок.

Но третье эссе вводит меня в ступор. Оно об акустике, и там несколько технических терминов. Поскольку тема – звук, я создаю мысленный саундтрек, чтобы упорядочить картинки в уме. Хорошее применение для миллиона мультиков, которые я посмотрел за жизнь: я добавляю «ШЛЕП!», «БЭМС!», «БУМ!» и «АЙЙЯЯЯААА!» из своих любимых короткометражек «Луни тьюнс» и «Ханна Барбера». (Сюда же идут звуки бонго Фреда Флинстоуна.)

– И… СТОП!

Я почти закончил с тестом, когда раздается голос мисс МакКоддл. Она кажется почти такой же взволнованной, как и мы, оттого что сегодняшний тест, наконец, позади:

– Неделя будет насыщенной – у нас еще четыре теста – но, думаю, сейчас можно отпраздновать.

Мисс МакКодл поднимает из-за своего стола две клетчатые сумки. Залезает в первую и драматически вытаскивает оттуда наборы разноцветных маркеров, стянутые толстой резинкой. Она вручает маркеры Марии, которая вслух читает надпись на прикрепленной к маркерам открытке: «Спасибо за то, что вы – такой яркий класс». Мария помогает мисс МакКоддл раздать всем радужные наборы.

– Если мисс МакКоддл собиралась купить нам подарки в магазине «Все по 99 центов», лучше бы взяла еды, – жалуется Мэтт. – Ты не поверишь, какой огромный пакет конфет там можно отхватить за доллар.

– Смеешься? – отзываюсь я. – У меня маркеры так быстро заканчиваются, что она каждый день могла бы мне новый набор дарить.

– Не могу дождаться сегодняшнего разговора с Амандой, хочу узнать, как она справилась. – Карли поворачивается ко мне: – Ну и каков вердикт?

На мгновение мне кажется, что она о вчерашнем поцелуе, и только потом я понимаю, что речь о тесте:

– Не хочу сглазить, но думаю, я справился.

Празднование продолжает мороженое с горячим шоколадным соусом, которое в качестве сюрприза готовит нам миссис Панков из столовой, чтобы вознаградить за тяжкие труды. Я наполняю мисочку мороженым, наливая на него такое количество соуса, что в нем можно утопить грузовик дальнобойщика. На самом деле теперь прохождение этих тестов перестало казаться чем-то невозможным. И, забрасывая шоколадную массу в рот, я могу думать только о том, как же мне не терпится попасть домой и поблагодарить отца.

Мой вклад

Я использую свои вновь обретенные навыки раскадровки до конца недели, надеясь, что наберу достаточно правильных ответов, чтобы все сдать. В тестах по математике от моей раскадровочной теории чуть меньше пользы, но условия задачи я тоже стараюсь визуализировать, как блоки в комиксе. К концу недели вся школа уже слегка чокается от этих тестов, и в пятницу после уроков мы выходим на улицу с ощущением, что настал первый день школьных каникул.

Вечером я несколько часов таращусь в телевизор, едва следя за сюжетом комедий, которые записал на DVD. Не думаю, что я настолько уставал хоть когда-то в жизни. Мама даже разрешает мне поесть за теликом, что обычно запрещено. С благодарностью принимаю у нее тарелку пасты с курицей, не отрываясь от дивана.

На следующее утро настает наш последний день с «Арктическим ниндзя». Мне немного грустно, а вот отец, подбрасывая меня, кажется очень энергичным и говорит, что у него сегодня куча дел.

Когда я спрашиваю, как продвигаются поиски работы, он сперва молчит несколько секунд и только потом отвечает:

– На самом деле с этой недели я приступил к работе над новым проектом. Просто чтобы заняться чем-то между собеседованиями.

Я спрашиваю, что за проект.

– Ты не поверишь, – отвечает отец, – но я начал работать над графическим романом.

Даже не понимаю, почему я удивлен. Я знаю, что мой отец – творческая личность, просто раньше я не думал о нем как о создателе комиксов.

– Я никогда не был любителем комиксов или супергероев, – продолжает папа. – Но, возможно, на меня повлияли все эти видеоигры последнего времени. Не говоря уже о том, как весело было делать раскадровку для тебя и твоих друзей.

Я спрашиваю, о чем будет графический роман, и папа, похоже, смущается:

– Он о компании варваров, которые оборачиваются рыбами и живут в таком гигантском варварском аквариуме. Наверное, звучит банально, но мне нравится.

Говорю папе, что мне тоже нравится его идея, и спрашиваю, можно ли мне посмотреть, что получается.

– Только если поможешь мне нарисовать кое-каких персонажей.

Отец уже долгое время не выглядел настолько довольным. Он такой человек, которому для счастья требуется, чтобы его воображение работало. Он желает мне хорошего последнего дня в фокус-группе.

– Ладно, слушайте все, – начинает Том после того, как мы рассаживаемся. – Мы в «Глобал геймс» хотим поблагодарить вас за великолепную обратную связь, которую вы дали нам по «Арктическому ниндзя». У нас есть кое-что для каждого из вас.

Как по волшебству, в комнате появляются несколько стажеров, нагруженных подарочными пакетами с логотипом «Глобал геймс». Радостные вопли других участников тестирования доходят до меня раньше, чем мой пакет. Когда стажер наконец вручает мне подарок, я и сам начинаю улюлюкать.

В пакете так много видеоигр, что даже у Умберто столько нет. От «Ni no Kuni» до «Me and my Katamari», от «Неизведанного» до «Портал 2» и «Супергероев ЛЕГО Марвел» – там хватит игр, чтобы довести до эмболизма любого ребенка (шучу, мам!). Кое-кто из ребят жалуется, что в пакете нет более «взрослых» игр, но я не из их числа.

Еще Том говорит нам, что в следующем году каждый получит копию «Арктического ниндзя», когда игра поступит в продажу.

– Мы можем собрать все жульнические ходы и способы прохождения игры, а потом продавать онлайн, – шепчет Мэтт. – Пусть остальные игроки знают, где спрятаны все пасхалки.

Я напоминаю ему о том, как нам вышел боком наш прошлый план продать онлайн антикварную куклу, стоившую мне кучу денег. Поднимаю свой пакет с подарками и заявляю, что с меня и этого вполне достаточно.

– Еще мы реализовали в игре несколько ваших предложений, – Том пролистывает экраны на айпаде. – Нам понравилась идея позволить менять арктический буран на арктический бурьян или Арктического барана. На наш взгляд, это будет симпатичным направлением на самом сложном уровне игры.

Парень-попрыгунчик испускает дикий крик восторга и скачет по комнате. Не знаю, куда он будет девать всю свою энергию, когда фокус-группу распустят.

– Также нам понравилось предложение ввести в игру какую-то броскую фразу, и мы решили, что «Остынь, ту-пень отмороженный!» будет хорошим выбором. Так что ее тоже ждите в финальной версии.

– Это смешно, – шепчу я. – Жаль, что не я это придумал.

Мэтт встряхивается, выходя из состояния шока:

– Это была МОЯ идея.

– Да ладно! – отзываюсь я. – Дети по всему миру будут повторять реплику, которую придумал ТЫ? Быть не может!

Мэтт вскидывает кулак в воздух, лопаясь от гордости.

– Как насчет перед уходом проткнуть последнего снеговика? – спрашивает Том.

Группа отзывается громогласным «ДА!».

В последний раз уклоняясь от бритвенно-острых сосулек, я осознаю, что мне никогда не было так весело за консолью, как во время игры в «Арктического ниндзя». И, когда я бросаю взгляд на Мэтта, Умберто и Карли, мне кажется, что у них – точно такое же чувство.

Перед перерывом на обед Том отзывает меня в сторонку:

– Дерек, я хочу с тобой поговорить.

Он пролистывает на смартфоне какие-то изображения, и я понимаю, что они – из моей тетради:

– Твой папа послал мне кое-какие рисунки персонажей «Арктического ниндзя», которые ты сделал. Мне очень понравился нарвал в сомбреро – это так неожиданно. Как губка, живущая в ананасе.

– Я так сразу и сказал!

– Как ты до этого додумался?

Пожимаю плечами и говорю, что живу в мире неожиданностей.

– Я тоже, – произносит Том. – Так что я хотел попросить твоего разрешения добавить к финальному дизайну Скиппи сомбреро. Это будет отличный способ прятать его рог.

Я НАВЕРНЯКА что-то не так понял:

– Вы хотите использовать МОЕГО нарвала в «Арктическом ниндзя»?

– Если ты не возражаешь, – подтверждает Том.

От мысли о нарвале моего дизайна – В СОМБРЕРО – на миллионе мониторов по всей стране я немею.

– И на случай, если тебе это интересно, в следующем месяце я провожу в Бербэнке воркшоп выходного дня по дизайну персонажей. Он для старшеклассников, но, думаю, тебе тоже будет очень полезен.

Когда начиналась эта фокус-группа, я чувствовал себя самым тупым мальчишкой на планете. А сегодня у меня такое ощущение, что и от меня может быть какой-то толк.

Но я должен сказать Тому еще кое-что, прежде чем заслужить место на его воркшопе:

– Мне ужасно жаль, что я молол языком со своей репетиторшей. Вы очень по-доброму поступили, оставив меня в фокус-группе.

Том улыбается и хлопает меня по руке сложенными бумагами:

– Твой отец очень за тебя болел. Он – хороший человек. Хотя ты и сам знаешь.

На самом деле – знаю.

Мы с Томом идем в кафетерий, где нас ждет последний мегашведский стол. Балансируя двумя кусочками кукурузного хлеба на тарелке, я замечаю, что Том разговаривает с Умберто. Хочет использовать какие-то его идеи тоже?

Сажусь рядом с Томом, который играет в приложение-игру про пиццу на мобильнике Умберто.

– Ты сам это написал? – спрашивает Том.

Умберто объясняет, что весь последний год ходил на занятия по программированию и с тех пор пишет простые приложения.

– Твои приложения – не простые, – встревает Мэтт. – Покажи ему ту игру про боулинг.

Умберто жмет на иконку на смартфоне, и под знакомые звуки шар для боулинга на экране врезается в кегли. Том свайпает пальцем, чтобы запулить шаром в цель.

– Первые несколько раз возможен перелет, – говорю я ему. – Но потом быстро приноравливаешься.

Том выбивает страйк и радостно вскрикивает.

– Умберто, тебе будет интересно постажироваться у нас этим летом? – спрашивает он. – Думаю, у тебя много хороших идей.

Если бы Умберто был в силах выскочить из кресла, сейчас он бы подпрыгнул до потолка:

– Конечно! С ОГРОМНЫМ удовольствием.

Том просит Умберто обязательно оставить контактные данные, чтобы можно было связаться с его родителями.

Когда Том уходит с подошедшим стажером, мы трое больше не в силах сдерживать возбуждение. Посреди нашего общего ликования я сообщаю остальным, что «Глобал геймс» будут использовать мой дизайн нарвала.

– В сомбреро? – переспрашивает Мэтт. – Ну ничего себе!

– Да мы теперь – просто рок-звезды! – добавляет Умберто.

Он с бешеной скоростью пишет сообщение маме и брату, пока мы с Мэттом восторгаемся тем, как же повезло нашему другу.

– Этого ни за что не произошло бы, если бы ты не позвал нас в эту группу, – говорит мне Умберто. – И твоего папу тоже надо поблагодарить.

Я говорю Умберто, что ничего особенного не сделал, – и это правда. Но счастье заразительно, так что я оглядываю кафетерий, чтобы поделиться хорошими новостями с Карли. Она стоит в очереди, складывая брауни на салфетке стопочкой.

– Они не все для меня! – восклицает она. – Эль Сид выбил в последней игре 346000 очков и умирает с голоду.

Не знаю, какой факт тревожит меня сильнее: то, что кто-то набрал столько очков, или то, что теперь Карли наслаждается компанией Эль Сида в его приватной столовой. На мгновение мои мысли переключаются на тот быстрый поцелуй, и я внезапно забываю, зачем подошел к Карли. К счастью, она сама освежает мою память:

– Я видела, как Том говорит с Умберто. Что случилось?

Я рассказываю о том, что Умберто проведет лето в учебном лагере «Глобал геймс». Еще говорю о своем нарвале и воркшопе Тома по дизайну персонажей. Карли поздравляет меня, потом пихает мне в руки брауни и идет поздравить Умберто.

Должно быть, Эль Сид еще голоднее, чем думала Карли, потому что он пробирается в общий кафетерий – выяснить, что ее так задержало. Карли рассказывает нашему товарищу в шлеме об удаче Умберто. Эль Сид склоняется перед ним в низком и долгом поклоне, будто оба они живут при дворе короля Артура. Вскоре новости узнает весь стол, потом – вся комната. Замечательный финал нашей работы в «Глобал геймс».

Я настолько поглощен празднованием, что не сразу замечаю подкравшегося ко мне со спины Эль Сида. Он кивает, потом протягивает мне руку. Я молча глазею на него, пока он не указывает на брауни. Я выдергиваю из стопки один, целиком пихаю в рот и вручаю Эль Сиду остальное.

Уверенности у меня нет, но, по-моему, под своим объемистым головным убором Эль Сид улыбается.

Ханна поднимает голову

В последующую неделю я и все мои друзья говорим о том, как же мы скучаем по фокус-группе «Глобал геймс». Было здорово внести свой вклад в игру, которая, возможно, станет самой горячей новинкой следующего года. Чтобы заполнить пустоту, я провожу субботние утра за теликом с Фрэнком и Боди, смотря старые вестерны.

Мама разбирает почту на кухонном столе, а отец опустошает посудомоечную машину. Потом застывает перед шкафчиком со стопкой тарелок в руках.

– Не уверен, что морские коньки сюда подходят, – заявляет он.

– У тебя есть мое полное и всеобъемлющее разрешение на то, чтобы их переклеить, – говорит мама, проглядывая письмо сверху стопки: – Дерек, помнишь Ханну? Она хочет получить от нас рекомендации.

– Что? – Я чуть не разливаю молоко из своей миски с хлопьями, от чего Фрэнк у себя в клетке воодушевляется.

Папа подносит палец ко рту, давая мне знак молчать. Я быстро понимаю, что он так и не рассказал маме про Ханнину тираду о том, какой же я лузер.

Мама продолжает изучать письмо, не замечая тайного разговора, который мы с папой ведем у нее за спиной.

– У Ханны, должно быть, амнезия, – говорит мама. – Она что, забыла, как уехала из города на неделю с лишним, не предупредив нас?

Мама бросает письмо в мусорную корзину и, заслышав звонок своего мобильника в соседней комнате, бежит туда.

– Не могу поверить: ты не рассказал маме о том, какой злой оказалась Ханна.

– КОНЕЧНО ЖЕ не сказал, – подтверждает отец. – Она бы выволокла Ханну из общежития и наорала на нее.

Мы с папой достаточное количество раз наблюдали маму в гневе и знаем, что он лишь самую ЧУТОЧКУ преувеличивает.

– Наша мама – настоящая львица, – соглашаюсь я. – Но, возможно, Ханна заслужила испытать на себе ее ярость.

– Я просто не хотел, чтобы ей дали тюремный срок, – шутит отец. – Твоей маме, а не Ханне.

Это лишь отчасти шутка.

– Ханна была неправа насчет тебя, – продолжает папа. – «Глобал геймс» используют твой дизайн нарвала. Это БОЛЬШОЕ дело! Если мне посчастливится, ты подкинешь мне каких-нибудь свежих идей для варваров в моем графическом романе.

Я ценю комплимент, но и отец, и я знаем, что по части творчества моя помощь ему не понадобится, наверное, никогда.

– Я не попросил у тебя разрешения послать те наброски Тому, – говорит папа. – Вышло здорово, но все-таки я должен был спросить.

Я рад, что он все же ПОСЛАЛ их, поэтому так ему и говорю. А еще благодарю за то, что он уговорил Тома оставить меня в группе.

Мама заканчивает свой телефонный разговор и возвращается к большой стопке почты. На этот раз, держа в руках конверт, она не произносит ни слова.

– Это?.. – начинаю я.

Она кивает и передает мне конверт:

– Результаты государственного тестирования. Почему бы тебе не распечатать конверт?

– Смеешься? Я слишком нервничаю. ТЫ распечатай.

Мама спокойно вскрывает конверт и вручает мне письмо, не глядя на него.

– Ты не могла бы просто прочесть его мне?

Мамино лицо абсолютно бесстрастно:

– Ты способен прочесть его самостоятельно.

Приходится признать: мама никогда не дает мне увильнуть, если дело доходит до чтения. Смотрю на папу, который согласно кивает.

Беру письмо и опускаюсь на стул – меня мутит, и я подозреваю, что завтрак вот-вот может полезть наружу. Быстро пробегаю письмо и наконец добираюсь до результатов.

– Меня нет в группе худших! – Облегчение накатывает на меня, как волна-убийца на пляж.

– Я же говорила, что упорный труд себя оправдает, – заявляет мама.

Папа притягивает меня к себе, чтобы обнять, и мама присоединяется к нам, пока я не валюсь обратно на стул в состоянии нервного истощения. Я чувствую себя как освобожденный от проклятия, висевшего на мне месяцами. Я И ПРАВДА упорно трудился, но дело не только в этом: на этот раз я трудился С УМОМ. Спустя годы битья головой о стену учебы до меня наконец доходит, что я всегда должен искать лучший для себя способ усваивать материал. Может, в большинстве областей я – не самый сообразительный, но в одном предмете я эксперт мирового уровня: во МНЕ. И когда я придумал, как использовать навыки гейминга для учебы, это СРАБОТАЛО. Видимо, подыскивать новые пути решения сложных задач – то, чем мне предстоит заниматься всю жизнь.

Но прямо сейчас?

Я запрыгиваю на скейт и лечу к Мэтту.

Победа за мной!

ГГ

Оказывается, все мы справились, включая Аманду. Она прибывает из Сан-Диего в конце недели, чтобы сходить с Карли на шоу в театре «Пантаджес», и сегодня утром они написали мне, приглашая на поздний завтрак.

Стол заставлен бейглами, тремя видами крем-сыра и большим кувшином апельсинового сока. Аманда, не умолкая, говорит о том, как моя техника раскадровки помогла ей с тестом.

– Там был вопрос про коралловые рифы, и я просто, пока читала, представляла себе рыбку из «В поисках Немо», – говорит Аманда. – Уверена, что ответила на все и каждый вопрос правильно.

После еды Карли показывает нам мозаику, над которой работает в свободной спальне. Это большой кусок дерева со стекляшками, которые складываются в абстрактный рисунок.

Творчество Карли я видел только на уроках – я и не представлял, что в ней проявился такой хороший художник.

– Можешь мне тоже такую сделать? – просит Аманда. – Я бы повесила у себя в комнате.

Карли говорит – конечно.

– Слушайте, как насчет «Легенд Рэймена»? – предлагает Аманда.

Меня не приходится дважды просить сыграть в эту видеоигру – она одна из моих любимых. Извиняюсь и иду в ванную Карли, пока девчонки устраиваются перед ТВ.

Моя` руки, смотрю на себя в зеркало. Я страшно рад, что здесь нет Мэтта, который стал бы дразнить меня за то, что я провожу день с двумя девчонками. По дороге обратно в гостиную останавливаюсь в пустой спальне, чтобы еще раз взглянуть на мозаику Карли. Стекло обрезано ровно, и вся картина в целом симметрична. О Карли можно сказать одно: она очень старается, над чем бы ни работала.

Должно быть, Аманда будет ночевать в этой спальне, потому что у кровати стоит чемодан на колесиках, а на полу валяется груда одежды. (Похоже, Аманда – такая же неряха, как и я.) Груду венчает винтажная футболка с Донки-конгом. Я знаю, что трогать чужие вещи – не круто, но кубик Рубика на прикроватной тумбочке взывает ко мне. Начинаю поворачивать грани, пытаясь выстроить их по цветам, и тут замечаю в углу шкафа сумку для покупок «Трейдер Джо».

Я роняю кубик на пол. То, что, ПО-МОЕМУ, высовывается из пакета, НИКАК не может в нем находиться. На цыпочках крадусь к шкафу, чтобы посмотреть поближе.

В пакете лежат накидка Эль Сида, шлем и перчатки. Не копии, а настоящие фрагменты его костюма.

ЧТО ПРОИСХОДИТ?

Должно быть, Карли и Аманда слышат меня и несутся в комнату.

– Поверить не могу, что ты такой проныра! – кричит Карли.

– Может, я и проныра, но, по крайней мере, не лжец. Аманда твоя двоюродная сестра или нет? – Я поворачиваюсь к Аманде: – ТЫ – ЭЛЬ СИД?

Аманда закрывает сумку для покупок и заталкивает поглубже в шкаф.

– Я ХОТЕЛА БЫ, чтобы мы с Амандой были сестрами, – наконец говорит Карли. – Мы познакомились в фокус-группе несколько месяцев назад.

– Так это означает… – Я жду ответа от Аманды.

Она крутит в руках кубик Рубика:

– Ну, даже не знаю… А похоже?

– Перестань! – ору я. – Это важно!

Аманда собирает кубик в рекордное время и садится на постель:

– Вся эта история началась оттого, что братья ни в какую не давали мне играть в их видеоигры. Я много практиковалась сама, чтобы они играли со мной, и так обнаружила, что мне это неплохо дается.

– НЕПЛОХО дается?! – переспрашиваю я. – Ты – игрок номер один на «Плэйстейшен» в мире!

– У меня четыре брата – я росла в весьма конкурентной среде.

Карли забирает кубик и снова перепутывает грани:

– Я говорила ей, что братья будут ею гордиться. Нет смысла скрывать от них Эль Сида.

Меня всегда изумляло то, насколько по-разному люди реагируют на одни и те же вещи. Будь я топ-геймером в мире, об этом даже парень из службы доставки знал бы, уж будьте уверены.

Я все повторяю Аманде, что ей нужно признаться в том, что она – Эль Сид. Особенно в таком виде спорта, где доминируют парни.

– Народ будет удивлен, это уж точно. (Мне жутко приятно, что Карли только что назвала видеоигры спортом.)

– Я пришла в гейминг, чтобы тусоваться с братьями, – говорит Аманда. – Но обнаружила, что мне нравится иметь кое-что принадлежащее только мне. – Она достает из шкафа шлем Эль Сида. – Я – фанатка игр, а создание Эль Сида стало крутым способом обзавестись тайной личностью.

– Мэтт и Умберто ни за что не поверят, – замечаю я.

– Эй-эй! – восклицает Аманда. – Ты не можешь им сказать!

– Вот поэтому я ничего и не говорила. – Теперь Карли ведет себя так, словно меня нет в комнате.

Наверное, по моему лицу видно, что я расстроен, потому что затем она смягчается:

– Мне ПРИШЛОСЬ скрывать это от тебя. Если бы хоть кто-то в фокус-группе выяснил правду, тайна Аманды накрылась бы медным тазом.

– Я бы НИ ЗА ЧТО не проболтался!

– Серьезно? – Карли скрещивает руки на груди.

– О чем ты? – кричу я. – Я умею хранить секреты! Оказалось, что тех деталей «Арктического ниндзя», которые я рассказал Ханне, даже не было в той утечке!

Едва эти слова срываются у меня с языка, как я понимаю, что на воре только что загорелась шапка.

– Ты растрепал секреты «Арктического ниндзя» своей репетиторше? – переспрашивает Карли. – И еще удивляешься, почему я не сказала тебе про Эль Сида? Ты – один из моих лучших друзей, Дерек, но давай смотреть правде в глаза: ты – болтун.

Внезапно передо мной стеной встает суровая правда. Все это время я волновался о том, что у Ханны слишком длинный язык, – и, боюсь, мне даже в голову не приходило, что и у меня он не короче.

– Ладно, МОЖЕТ БЫТЬ, я бы и рассказал об Аманде Мэтту и Умберто. И, ВОЗМОЖНО, они бы поделились еще с кем-нибудь.

– Ты хотя бы признаёшь это, – произносит Карли.

Я поворачиваюсь к Аманде:

– Но я не понимаю, почему ты прячешься! В этом я согласен с Карли. Пришло время раскрыть карты.

Аманда говорит, что подумает об этом. Я забираю у Карли кубик Рубика, и они с Амандой наблюдают за моими потугами его собрать, пока в итоге я не сдаюсь.

– У меня несколько вопросов, – говорю я. – Почему все думают, что Эль Сид – парень из Перу, который учится в Массачусетском технологическом?

– Просто Аманда МЕЧТАЕТ поступить в МТИ, – шутит Карли.

– В Перу я даже не бывала никогда, – замечает Аманда. – Кто-то пустил этот слух в Интернете, и я не стала ему мешать. Звучит куда увлекательнее, чем история про двенадцатилетнюю девочку из Сан-Диего.

– Кто любит серфинг? Мы собираемся покататься на следующих выходных – хотите с нами? – Супергений Карли знает, что я собираюсь сказать, и тут же подрезает мне крылья: – Но ты должен пообещать не говорить Мэтту и Умберто. Идет?

Смотрю на нее – самого великодушного и надежного друга из всех, что у меня есть. Она всегда была готова в лепешку ради меня расшибиться, так что, какой бы щекочущей ни была тайна, думаю, я соглашусь сохранить ее.

А потом, с моим-то везением, стоит мне ляпнуть кому-то хоть слово – через пять минут об этом будет знать весь Интернет.

– Ладно, – наконец говорю я. – Вы можете на меня рассчитывать.

Пусть я и не самый головастый парень в школе, но соображаю достаточно хорошо, чтобы не шутить с этой парочкой.

Аманда криво улыбается мне:

– Думаю, сражение в видеоигре скрепит нашу сделку.

Поворачиваюсь к Карли:

– Может, пора испробовать одну из тех ретроигрушек?

Карли потирает руки с видом злодея из немого кино:

– Думаю, «Мисс Пакмен» на старом Атари.

Мы с Мэттом никогда не играли в «Мисс Пакмен», но сегодня я, определенно, в меньшинстве. Что забавно, я даже и не против.

Пока мы спускаемся на цокольный этаж, чтобы найти старые консоли, я задаю Аманде кучу вопросов. Какой самый крупный счет она набирала в видеоигре? (Невозможные 527988.) Знал ли Том о том, кто она? (Да, но только он и мама Аманды. Том согласился на частную столовую, чтобы не раскрывать тайну личности Эль Сида.) Ее правда зовут Аманда или это тоже фальшивка? (Аманда, а то!) Каково ее профессиональное мнение об «Арктическом ниндзя»? (Она думает, что графика хороша, но игра слегка медленная!!!) Выбрали ли что-то из ее длинного списка улучшений? (То предложение ввести реального босса на уровень с боссом.)

Самый важный вопрос я оставляю напоследок:

– Ты поддалась нам с Карли в том соревновании?

Аманда лезет в карман и достает пачку жвачки. Одну подушечку кидает в рот, другую бросает мне:

– Я дала выиграть Карли. Ты просто оказался с ней в команде. Но игра слов с треской и кодом – целиком ваша заслуга: я только потом в нее врубилась.

Я должен был сообразить, что никогда не одолею игрока уровня Эль Сида. Аманда, видимо, понимает, какое это разочарование для меня, потому что начинает распространяться о том, как же здорово я помог ей с государственным тестированием.

– Дерек вечно себя недооценивает, – говорит Карли. – У него миллион классных идей.

– Миллион – это, пожалуй, притянуто за уши, – отвечаю я. – Но я рад, что помог.

Карли сует мне в руки контроллер:

– Готов продуть, как никогда в жизни?

Я тычу пальцем в Аманду:

– Только на этот раз без поддавков, ясно?

– Тогда готовься: ты будешь испепелен, – отвечает Аманда.

Спешу обратно в свободную спальню и через несколько минут появляюсь оттуда в шлеме, перчатках и накидке Эль Сида. Аманда и Карли разражаются смехом.

– Я побью вас ОБЕИХ. – Я стараюсь как можно лучше скопировать голос Дарта Вейдера.

– Не думаю. – Аманда жмет на «плей» и делает первый ход.

Скажу только одно: шлем не помог.

Меня РАЗМАЗАЛИ.

Гейм овер

Мама забегает домой, чтобы прихватить свитер, и с изумлением видит меня с друзьями, столпившимися вокруг кухонного стола. Я знакомлю ее с Амандой, с которой они раньше не встречались. Мама идет к раковине, чтобы помыть руки перед рукопожатием.

После того как она снова уходит в офис, я открываю свой ноутбук и поворачиваю экран так, чтобы его видели все.

– Ты точно хочешь это сделать? – спрашиваю я Аманду.

Карли выжидающе смотрит на свою «двоюродную сестру». Умберто и Мэтт тоже ждут ответа Аманды.

Не раскрыть двум лучшим друзьям личность Эль Сида было одним из труднейших испытаний в моей жизни. Но, увидев, как разочарован был Том после той утечки – и это я молчу о тех неприятностях, которые я мог накликать на свою голову, – я решил попытаться извлечь урок хоть из одной своей ошибки, раз уж их у меня так много. Когда Аманда, наконец, решила сообщить миру, что Эль Сид – это она, они с Карли доверили мне честь это сделать. Выражение физиономий Мэтта и Умберто в тот миг, когда вчера я все им рассказал, почти стоило ожидания.

Наконец Аманда вздыхает:

– Я слишком долго откладывала. Давайте сделаем это. У моих братьев случится истерика!

– А может, они только станут сильнее тебя любить, – замечает Карли.

Отдаю ей должное: Карли всегда акцентирует внимание на хорошем.

Палец Аманды зависает над клавиатурой.

– Давай же! – говорит Умберто. – Мир хочет узнать, кто такой на самом деле Эль Сид!

У Аманды немного грустный вид:

– Мне вроде как нравилось иметь секрет. Теперь все будет иначе.

– Ага, – соглашается Мэтт. – Все узнают, что девчонки дают жару!

– Тебе необязательно делать это немедленно, – замечает Карли. – Может, хочешь подождать пару дней и все обдумать?

На лицо Аманды медленно наползает улыбка:

– Это как прыгать в океан без гидрокостюма. Есть только один способ это сделать.

Она смотрит на Карли, и та улыбается подруге в ответ.

– Раз, два, три, ВПЕРЕД!

Не колеблясь ни минуты, Аманда нажимает «ввод» на клавиатуре, отправляя в Интернет фотографию, на которой она со шлемом Эль Сида в руках сидит перед моим «Плейстейшен», на котором высвечивается счет 220 000.

В следующие несколько часов начинаются последствия. Сперва фото Аманды выкладывает японский гейминг-сайт. Затем новости начинают распространять чат-румы Сони. Весь день Умберто ходит с сайта на сайт, громко читая разные отзывы. (Он много лет так не веселился.)

– Вот этот блог говорит, что ты фанатка из фанаток. Другой пишет, что, благодаря таким чемпионам, как ты, мир вынужден будет признать детские достижения. – Умберто продолжает листать сайты. – Спорим, к концу дня тебе придет куча просьб дать интервью?

– И с десяток новых заданий для Эль Сида. – Аманда держит мобильник так, чтобы нам были видны сообщения, которые заполняют экран. – И это от одних только моих братьев.

Карли читает сообщения и звонко смеется:

– Я же ГОВОРИЛА, что они будут гордиться.

– Ага, если только сперва не надают мне тумаков – в смысле в игре.

Я готовлю в микроволновке несколько пакетов попкорна, чтобы было чем угоститься, пока мы помогаем Аманде переживать этот сумбурный день.

– Мы дружим с Эль Сидом! – шепчет мне Мэтт. – Как думаешь, если делать заметки в следующий раз, когда мы будем с ней играть, это будет отстой?

– Насчет отстоя не знаю, но удовольствия от игры так точно не получишь. – Я вручаю ему миску с попкорном, чтобы передал остальным.

Когда я ухожу в кабинет, чтобы найти шнур питания от ноутбука, Карли идет за мной.

– Жизнь Аманды вот-вот превратится в полное безумие, – говорит она. – Но все равно будет интересно.

– Она даже сможет найти себе спонсора с помощью всей этой шумихи. – Делаю вид, что идея моя, хотя такой ход мыслей характерен исключительно для Мэтта.

Отыскиваю шнур, который скрывается под папиной футболкой. Смотрю на Карли, которая стоит рядом со мной у книжного шкафа. Аманда сегодня проявила большую смелость – теперь моя очередь. Я тянусь к Карли и быстро целую ее в щеку. Вид у нее такой же ошарашенный, какой был у меня в тот день, когда она меня поцеловала.

– Э-э… Я рада, что ты нашел шнур, – выдавливает Карли.

– И я… ненавижу, когда питание у ноутбука вырубается.

– Я начинаю нервничать уже когда заряд батареи падает ниже пятнадцати процентов, – подхватывает Карли.

– И я! Всегда боюсь, что потеряю то, над чем работал.

У нас с Карли определенно происходит наиотстойнейшая беседа в истории человечества. Но потом, когда мы направляемся обратно на кухню, она хватает мою ладонь. Хочет подержаться за руки или просто помогает нести шнур питания? Не знаю! Я чувствую себя глупо и одновременно взволнован.

Аманда сегодня раскрыла свой секрет, а у МЕНЯ он, наоборот, появился. Мысли несутся галопом – интересно, мои друзья за столом заметят, что в жизни человека, которого они знали как Дерека Фэллона, только что произошло настоящее землетрясение, перевернувшее все с ног на голову?

Мой мозг как раз собирается войти в неуправляемое пике, но тут Мэтт кричит мне с другого конца комнаты:

– Остынь, тупень отмороженный!

Вообще-то, вполне себе хороший совет.

Об авторе

Дженет Ташьян – автор множества популярных книг, включая серии «Как я был…» и «Эйнштейн, школьный хомяк». Также ее авторству принадлежат книги «Марти Фрай, частный детектив», «Искренние признания», «Возможность выбора», «Чего бы это ни стоило», «Евангелие от Ларри», «Голосуйте за Ларри», «Ларри и смысл жизни» и «Линия раскола». Она живет с семьей в Калифорнии.

janettashjian.com

mylifeasabook.com

einsteintheclasshamster.com

Об иллюстраторе

Джейк Ташьян – иллюстратор нескольких книг серии «Как я был…», а также «Эйнштейн, школьный хомяк» и «Эйнштейн, школьный хомяк, и очень реальное игровое шоу». С детства он рисовал иллюстрации к своим словарным словам на карточках для запоминания, и к настоящему моменту у него накопилась стопка высотой с дом. Когда он не рисует, то с удовольствием занимается серфингом, читает комиксы и смотрит кино.

Примечания

1

Речь о так называемом «Бостонском чаепитии» – инциденте, положившем начало Американской революции.

2

Поль Ревир (1735–1818) – герой Американской революции, который ночью накануне двух крупных сражений проскакал по позициям повстанцев с криком «Британцы идут!», предупреждая о наступлении английских войск.

3

Знаменитый иллюзионист XIX–XX вв., который прославился не только собственными фокусами с побегами и освобождениями, но и объяснениями подобных трюков других иллюзионистов.

4

Иногда в английском языке имя Фаэтон пишется как «Phaëthon», чтобы подчеркнуть произношение.

5

Бублик из заварного теста, который разрезают вдоль и используют как основу для сэндвича.

6

«Cod» по-английски – «треска», «code» – код.

7

Энчилада – традиционное мексиканское блюдо: кукурузная лепешка, в которую завернута начинка.

8

Рутбир – шипучий напиток.

Content

Дженет Ташьян
Как я был геймером

Предложение, от которого я не могу отказаться

Мои друзья слетают с катушек

И вот пришла она и все испортила

Детали

Умберто – ас

Папа немного меня тревожит

Репетитор № 13

Наконец-то пришла суббота

Тест?!

Карли нас удивляет

Что я МОГУ сказать

Почему до субботы всегда еще так долго?

Мой способ учиться

Кое-кто еще хочет сыграть

Слишком много заметок

Суббота!

Становится получше

Диванный овощ

Кто знал, что я умею хранить тайны?

Может, мне пока рановато в горы

И дальше – только хуже

По крайней мере сегодня – снова суббота

Право на хвастовство

Неправильная вечеринка

Что-что ты делаешь?

Что?!

Стоит ли мне признаться?

Моя собственная версия «Арктического ниндзя»

Нежданное веселье

День расплаты

Неожиданный спор

На помощь!

Что ты от нас хочешь?

Моя личная версия инструкции

Рисунки, повсюду рисунки

Ради победы

Мой вклад

Ханна поднимает голову

ГГ

Гейм овер

Об авторе

Об иллюстраторе

Примечания