Дженет Ташьян

Как я был ниндзя

Janet Tashjian

My Life as a Ninja

Text copyright © 2017 by Janet Tashjian

Illustrations copyright © 2017 by Jake Tashjian

© Иванова А., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Синдеру – Лучшему. Псу. Вовеки.

Боевой клич

комод

– Полундра! – Я выпрыгиваю из-за комода на пути у мамы, несущей стопку почты.

– Дерек! Перестань меня пугать!

броситься

Мама бросается ловить падающие на пол по всей комнате конверты.

С тех пор, как мне и моим друзьям посчастливилось тестировать видеоигру «Арктический ниндзя» для «Глобал геймс», мы одержимы ниндзя.

климат

В игре дело происходит в Арктике, но мы с друзьями живем в Лос-Анджелесе, так что климат здесь совсем другой.

Мама пытается добраться до отбившейся от остальных бумажки, которая залетела под диван:

– Я почти уверена, что «полундра» – это словечко моряков, а не боевой клич ниндзя.

недоумевающий

Моя недоумевающая мать не в курсе, что это еще и коронное слово Микеланджело из «Черепашек-ниндзя-подростков». Хотя в последнее время мы с друзьями остыли к черепашьей теме и заинтересовались НАСТОЯЩИМИ ниндзя. Что означает прочтение множества японских комиксов.

При моей дислексии с книгами посерьезнее могут возникать проблемы, так что мне нравятся комиксы, где много картинок. Я сам рисую иллюстрации к своим словарным словам с начальной школы и всегда ищу способ привязать слова к картинкам.

Когда мама предлагает после ужина посмотреть кино про боевые искусства, я подпрыгиваю от восторга. Буквально.

Мой прыжок из кладовки на диван снова раскидывает мамины бумаги.

– Дерек, прекрати!

Но прекращать-то я как раз и не собираюсь.

На самом деле я еще только начал.

Мои ниндзя-друзья

поглощен

исследование

Поскольку Мэтт, Умберто, Карли и я одинаково поглощены миром ниндзя, мы ищем школу боевых искусств, чтобы ходить туда всем вместе. Разумеется, исследование проводит Карли – подбирает ближайшую к дому с лучшей программой.

– Есть одна в Санта-Монике, со знаменитым сенсеем. – Карли поворачивается ко мне: – «Сенсей» значит «учитель».

– Я ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ «СЕНСЕЙ»! Если я не слишком хорошо читаю, это еще не значит, что я тупой.

Карли закатывает глаза:

– Я и не говорю, что ты тупой. Просто не думала, что ты знаешь японский.

На мою защиту встает Мэтт:

– Дерек же ест суши, ведь так? Само собой, он знает японский.

День еще толком не начался, а Карли уже доводит нас с Мэттом. Умберто в своем инвалидном кресле подкатывается как раз вовремя, чтобы сменить тему:

– Вы слышали, мисс МакКоддл ищет добровольцев для участия в школьной постановке?

Карли навостряет ушки. Если выпадает хоть малейшая возможность впечатлить учителя или получить дополнительные баллы, Карли – всегда первая в очереди. Она расспрашивает Умберто о подробностях.

революция

колонисты

– Все, что я знаю, это что тема этого года – Американская революция, и мисс МакКоддл ищет режиссера. – Умберто проезжает на задних колесах в своем кресле. – Интересно, у колонистов в восемнадцатом веке были инвалидные коляски?

Мы спорим об этом несколько минут: я и Карли за то, что не было, Мэтт противоположного мнения, – пока не приходит время отправляться на урок.

миниатюрный

И пожалуйста: стоит нам сесть за парты, как мисс МакКоддл поднимает тему постановки. Она говорит о том, какое масштабное это событие в жизни школы, а я рисую на полях тетрадки ниндзя. (Мой любимчик – миниатюрный ниндзя, который прячется за солонкой и перечницей.)

уважаемый

Сейчас мисс МакКоддл кажется более спокойной, чем была, когда мы с Мэттом познакомились с ней в подготовительном классе. Теперь она – один из самых уважаемых учителей в нашей школе.

увлеченный

– Я не ищу кого-то с опытом режиссерской работы, – продолжает она. – Мне просто нужен человек, увлеченный историей.

Пока я пририсовываю своему ниндзя усы, Карли поднимает руку. Мисс МакКоддл привыкла к тому, что Карли подписывается на все подряд, так что сперва оглядывает класс, чтобы убедиться, что никто не останется обиженным. Но, поскольку Марии сегодня нет, Карли остается единственной, кому хоть сколько-то интересно режиссировать историческую пьесу, так что работа достается ей.

После уроков мы с Мэттом едем домой на скейтах и изучаем найденную Карли школу боевых искусств.

одомашненный

– Она какая-то одомашненная, – замечает Мэтт. – Я-то рассчитывал на что-то более ниндзевское.

Я кликаю на одну из школ в районе:

– Как насчет этой?

Мэтт издает долгий свист:

– «Путь Громовой Тени»… Вот О ТАКОМ я и говорил.

Когда папа возвращается домой, я спрашиваю, может ли он завтра отвезти нас посмотреть школу боевых искусств. Он отмечает это дело у себя в календаре мобильника и говорит – конечно.

партизанский

нетрадиционный

С тех пор, как папа снова начал работать, он стал куда счастливее. После того как его, художника-раскадровщика, сократили, и он почти год просидел без работы, папа, наконец, начал рисовать иллюстрации для компании, которая занимается партизанским маркетингом. Сперва мне подумалось, что это маркетинг для настоящих партизан, что было бы просто потрясно, особенно если бы мне удалось встретиться с ними вживую. Но оказалось, что папина компания просто занимается нетрадиционными методами рекламы – совсем не так прикольно, как тусоваться с партизанами.

Мы с Мэттом ищем видеоконтроллеры, которые в итоге обнаруживаем заткнутыми между диванных подушек.

– Знаешь, Карли наверняка втянет нас в эту свою пьесу помощниками – это только вопрос времени.

Мэтт кивает, загружая последнюю версию «Реймена»:

декорации

– Мы для этого будем слишком заняты: будем шпионить за людьми и практиковаться в боевых искусствах, – отвечает он. – У настоящих ниндзя нет времени рисовать декорации для пьесок.

Он прав, но я также знаю, что Карли бывает очень настойчивой. Надеюсь, дело не дойдет до того, что мне придется выбирать между двумя лучшими друзьями.

Додзе[1]

соседствовать

Мама – ветеринар и принимает пациентов в клинике, которая соседствует с нашим домом, так что по подъездной дорожке вечно ходят туда-сюда люди и их зверушки. Папа как раз собирается везти Мэтта, Карли и меня в школу боевых искусств, но тут нас тормозит женщина с хорьком на поводке.

хорек

плюмаж

На хорьке цилиндр и балетная пачка из ярких перьев. Бедное животное похоже на персонажа «Маппет-шоу» с розовым плюмажем.

– Пожалуйста, скажите, что доктор Фэллон в силах помочь Зиппи справиться со страхом сцены. У него сегодня выступление, а он в катастрофическом состоянии! – Женщина воркует и шепчет что-то хорьку, вид которого намекает, что бедняга был бы рад оказаться сейчас где угодно, только не здесь.

Папа заверяет, что у мамы есть опыт работы с самыми разными животными, и показывает женщине дорогу к ее офису.

– Тебе точно стоило бы купить цилиндр Фрэнку, – говорит мне Мэтт. – Хотя юбку – все-таки нет.

– Фрэнку нужна фанатская футболка «Лейкерс», – предлагает Карли. – Он бейсбол по телевизору смотрит чаще, чем я.

приносить

Мы с мамой и папой стали временной семьей для мартышки-капуцина Фрэнка, пока он не подрастет достаточно, чтобы пойти в Обезьяний колледж, где он научится помогать инвалидам во всяких делах – типа открывать двери, включать свет и приносить бутылки с водой. В последнее время он стал ярым фанатом спорта и смотрит ТВ вместе со мной и моим псом Боди.

огрызок

Я бы хотел, чтобы Фрэнк носил такой большой поролоновый палец, какие продают на спортивных событиях, но мама побоялась, что такую штуку он слопает. Я изо всех сил отстаивал эту идею, но мама настояла на своем. Наверное, оно и к лучшему, потому что, когда я забрался под кровать, чтобы отыскать собственный поролоновый палец, оказалось, что Фрэнк уже изжевал его до огрызка. К счастью, с обезьяной все обошлось, а вот мне пришлось прослушать очередную лекцию об ответственности.

Наконец мы напихиваемся в машину и едем в школу боевых искусств. Поскольку Карли хотела, чтобы мы записались в другую школу, в Санта-Монике, она выражает недовольство до тех пор, пока мы не выезжаем на шоссе.

Умберто вчера звонил в школу, чтобы выяснить, могут ли его принять в инвалидном кресле, но там сказали, что на занятиях в группе будет много пинков и работы на матах, так что ему лучше позаниматься с инструктором индивидуально. Очень жаль, потому что Умберто – самый остроумный парень из всех, кого я знаю, и заниматься с ним было бы жутко весело. Он сказал, что не возражает, но я не уверен, что это была правда.

На подъезде к школе Карли заговаривает о режиссуре в пьесе, и Мэтт смотрит на меня с лицом «Я-же-говорил». Мы делаем вид, что слушаем, пока папа заруливает на парковку додзе. На новой работе он получает уйму сообщений – даже по выходным, – так что остается снаружи, чтобы перезвонить кому надо, а мы заходим в здание.

кимоно

пирсинг

Первый, кого мы видим, это парень двадцати с чем-то лет в черном кимоно, который представляется Дейвом. Пытаюсь не пялиться на него: парень худой и выглядит злобным благодаря бритой голове и пирсингу в бровях. Пожалуй, это самый страшный тип из всех, что попадались мне в реальной жизни, так что я удивлен, когда он заговаривает так тихо, что я едва разбираю слова:

– Добро пожаловать в школу «Пути Громовой Тени», – говорит он. – Место, где сливаются воедино дисциплина и действие.

В слабо освещенной комнате ожидания стоят черные складные стулья. Стены покрашены в черный цвет, одна – полностью зеркальная. Все вокруг либо черное, либо красное, кроме маленького папоротника, чахнущего в горшке у двери.

чахнуть

– У вас назначена встреча с сенсеем Такаи? – спрашивает Дейв.

Я говорю, что назначена и что нам интересны их занятия для Юных ниндзя.

Дэйв медленно кланяется:

– Сенсей Такаи скоро к нам присоединится.

Мы втроем садимся в сумрачной комнате и ждем, кажется, вечность. (На деле проходит всего минут пять.)

прямой

Старик с самой прямой спиной из всех, что я видел, тихо входит в комнату, и Карли подскакивает на сиденье, осознав, что он стоит у нее за спиной.

Мы ждем, что сенсей заговорит, но он просто смотрит на нас и улыбается. Проходит несколько неловких минут, и я выпаливаю, зачем мы пришли:

– Мы хотим стать ниндзя и слышали, что вы – великий сенсей.

Старик продолжает таращить на нас глаза и улыбаться, а мы ерзаем.

На сенсее надет шиноби шозоку, костюм ниндзя, а голова замотана платком, который скрывает все, кроме его глаз. На ногах у него тканевая обувь таби с отделенным большим пальцем и резиновой подошвой. Вся одежда сенсея черная. Он выглядит как любой ниндзя в любом кино из тех, что я видел, – разве что стар и стоит совершенно спокойно. Мы берем с него пример и тоже стараемся успокоиться.

Проходит почти десять минут, и сенсей откашливается перед тем, как заговорить. Голос у него еще тише, чем у Дейва, так что мы втроем вынуждены наклониться, чтобы расслышать его.

– Добро пожаловать в мой додзе, – с поклоном говорит сенсей.

Мы составили список вопросов, которые хотели задать учителю, но теперь все трое лишь смотрим друг на друга по очереди, не зная, что делать дальше.

– Сегодняшний урок окончен, – говорит сенсей Такаи. – До следующего занятия практикуйтесь.

– В чем практиковаться? – спрашивает Карли.

Сенсей Такаи улыбается, затем поводит рукой, как бы отмахиваясь от нас.

отмахиваться

– Но что мы должны делать? – снова задает вопрос Карли.

Учитель еще раз кланяется и покидает комнату.

Карли бо́льшую часть жизни тратит на то, чтобы досконально со всем разбираться, так что задание без инструкций по выполнению для нее неприемлемо.

– Это же очевидно, чего от нас ждут, – говорит Мэтт, когда мы оказываемся снаружи. – Верно, Дерек?

неприемлемо

Я ухмыляюсь, словно это само собой разумеется, но на деле не имею никакого представления. Карли мигом раскусывает мой блеф.

– Вы, парни, ничего не поняли точно так же, как и я, так что хватит прикидываться!

В конце концов мы с Мэттом признаем, что не поняли, в чем сенсей Такаи предложил нам практиковаться.

– Я не предполагал, что быть ниндзя – это что-то такое сложное, – жалуется Мэтт. – Я думал, мы просто будем вести себя как шпионы.

Замечаю папу в кофейне напротив. Он машет мне и указывает на свой мобильник, давая понять, что вот-вот закончит разговор.

– Вопрос в том, вернемся ли мы на следующей неделе, – говорю я друзьям.

Карли качает головой:

– Я ненавижу, когда непонятно, чего от меня ждут.

– Добро пожаловать в мой мир, – бурчу я.

По пути домой папа разрешает нам остановиться перекусить бургерами и картошкой фри. За едой мы рассказываем ему о встрече с сенсеем Такаи.

трюк

– Разве ниндзя не учатся всяким уловкам и трюкам? – спрашивает папа. – Может, сенсей Такаи намеренно не говорит вам, в чем вам практиковаться.

Мэтт, Карли и я обмениваемся взглядами. Нас что, только что обдурил ниндзя?

Школьная тайна

нетерпеливо

трибуна

Когда в понедельник мы приезжаем в школу, мистер Деметри созывает экстренное собрание. Мы заходим в зал, где директор расхаживает по сцене, нетерпеливо дожидаясь, пока мы рассядемся. Когда наконец он поднимается на трибуну, вид у него совсем не радостный:

– На этих выходных в школе произошел акт вандализма. А вы ЗНАЕТЕ, как я отношусь к вандализму.

загул

О том, как директор реагирует на уничтожение школьного имущества, нам напоминать не надо. В прошлом году какие-то старшеклассники в преступном загуле разбили несколько стекол, и мистер Деметри не успокоился, пока их не поймали.

Минотавр

Директор делает знак мисс Матео, завучу, и экран за его спиной заполняет слайд. Это изображение безумного Минотавра, которое выглядит словно нанесенное краской из баллончика на задней стене школы. Несколько ребят смеются при виде чудаковатого создания, но один лишь взгляд на лицо директора быстро затыкает им рты.

терпеть

правосудие

– Я не стану этого терпеть, – продолжает мистер Деметри. – Кто бы ни был виновником, он предстанет перед правосудием, помяните мои слова.

Мисс Матео встает и делает несколько объявлений о школьной пьесе, упомянув, что у входа в кафетерий висит лист для записи участников. Карли расцветает, когда ее упоминают как режиссера.

Когда мы идем обратно в класс, Умберто резко тормозит перед нами свое кресло:

– Вы же знаете, что означает вся эта история с вандализмом, да?

– Что мистер Деметри потребует чью-то голову на блюде, – отвечает Мэтт.

Но я понимаю, о чем говорит Умберто, поскольку и сам думаю о том же:

– Она означает, что нашей школе нужен герой.

– Что нашей школе нужен шпион, – поправляет Мэтт.

– Не уверена, что мне нравится, куда вы клоните, – замечает Карли.

Следующую фразу Мэтт, Умберто и я произносим хором:

– Нашей школе нужен НИНДЗЯ!

Применяем наши шпионские навыки

Карли пытается вовлечь нас в мозговой штурм, чтобы набрать идей для пьесы об Американской революции, но мы с Мэттом и Умберто метим куда выше.

Мы соглашаемся, что первое, что нужно сделать, это изучить улику. Мы обходим школу, но мистер Деметри отгородил этот участок желтой предупредительной лентой.

– Мы будто на шоу «Место преступления», – замечаю я. – А тут ведь никого не убили.

– Плюс к тому эта лента не скрывает граффити из вида. – Умберто в своем кресле подкатывается под ленту, будто ее там и нет.

зубастый

зловещий

Большой Минотавр нарисован темно-лиловой краской. Выражение на его бычьей морде с зубастой ухмылкой зловещее. Человеческое тело мускулистое, но руки свисают до земли, точно у обезьяны.

– Похоже на то, что нарисовал бы ты, – говорит Мэтт.

возражать

Я качаю головой и возражаю:

– Мой вариант был бы более мультяшным.

Умберто сдает назад и рассматривает всю стену целиком:

– Мы должны выяснить, есть ли похожие рисунки еще где-то в городе или этот – единственный.

Ужасно досадно, что Умберто не может ходить вместе с нами на занятия в «Пути Громовой Тени», потому что из нас всех ниндзевские инстинкты у него самые верные.

Мы садимся за один из столиков для пикника позади школьного здания и рассказываем Умберто о молчаливой манере сенсея Такаи. Умберто реагирует так, словно видит в нашем рассказе ясный и очевидный смысл:

скрытный

– Ниндзя должны быть скрытными. А ты не можешь быть скрытным, если шумишь. Ниндзя – эксперты по тишине.

– Да кому нравится соблюдать эту самую тишину? – говорю я.

Умберто улыбается:

– Если ты ее не соблюдаешь, люди могут услышать твое приближение. Плюс к тому ниндзя не нужно, чтобы окружающие узнали о том, кто они такие, так что и на этот счет вам придется молчать.

– Что хорошего в том, чтобы быть ниндзя, если ты не можешь никому РАССКАЗАТЬ, что ты ниндзя? – спрашивает Мэтт. – Все это начинает попахивать слишком серьезной заморочкой.

Умберто говорит, что сенсей Такаи, вероятно, хотел, чтобы мы обратили внимание на окружающее:

– И теперь вы можете практиковаться в тишине, изучая рисунок с Минотавром, чтобы попробовать извлечь из него какую-нибудь информацию.

Обычно я концентрируюсь изо всех сил, чтобы тихо вести себя в школе, а теперь мне предлагается еще и ВНЕ ШКОЛЫ молчать? А Умберто пялится на Минотавра, словно какая-то подсказка вот-вот вырвется из его гигантских ноздрей.

По прошествии минуты я больше не в силах терпеть и выпрыгиваю из-за стола:

– У ниндзя есть еще кое-что, чего нет у нас: ниндзевская одежда!

недолговечный

Мэтт говорит, что поискал в интернете, но мама сказала, что эта одежда слишком дорогая для того, что может оказаться одним из многочисленных недолговечных Мэттовых хобби.

– У моего двоюродного брата есть белый костюм для карате, я могу взять его на время, – произносит Умберто.

– А у меня куча спортивной одежды, – говорит Мэтт. – Но ниндзя всегда носят черное.

Вот тогда-то я и понимаю, чем мы будем заниматься остаток дня.

В черном цвете

Первое, что я делаю, когда мы приходим ко мне, это убеждаюсь, что мама у себя в офисе. Нам везет: комната ожидания набита людьми с кошками и собаками, а папа на новой работе, так что горизонт чист.

трансформироваться

Мэтт забегает к себе домой, чтобы прихватить лишнюю пару треников и футболки, которые вскоре трансформируются в потрясные ниндзевские прикиды. Умберто на своих занятиях по гейм-дизайну, так что мы остаемся с Мэттом – Карли сидит в школе после уроков, работая над пьесой.

благотворительность

– Я распотрошил коробку из подвала, куда мама складывает вещи, чтобы потом отдать на благотворительность, – Мэтт вваливается в кухню с гигантской охапкой одежды. – У нее там в прачечной комнате и жидкий краситель был.

сбиться с ног

Он бросает мне пластиковую бутыль, и я сбиваюсь с ног, чтобы поймать ее до того, как она шмякнется об пол. Смотрю на белую фаянсовую раковину и спрашиваю Мэтта, не запачкает ли ее краситель.

– Конечно запачкает: он же краситель!

отвлекаться

Понимаю, что нам требуется план «Б», так что иду наружу и копаюсь в гараже. Обнаруживаю в углу большую пластмассовую ванну со старыми игрушками. Мы с Мэттом тут же отвлекаемся, разбирая фигурки героев, про которые я давно позабыл, и не успеваем оглянуться, как проходит полчаса. (Не уверен, что настоящие ниндзя отвлеклись бы так.)

Я еще разок проверяю, как там мама, чтобы убедиться в нашей безопасности. Мама чистит зубы немецкой овчарке и, не поднимая глаз, машет мне, чтобы уходил.

К тому времени, как я возвращаюсь, Мэтт приволок пластмассовую ванну на кухню и наполняет ее горячей водой. Наверное, настоящий ниндзя раздобыл бы полотенца, но они наверху, так что я вместо этого хватаю стопку газет из корзины для переработки и застилаю ими пол.

– Помнишь тот летний лагерь, где мы постоянно занимались тай-дай[2]? – спрашивает Мэтт.

– Ту вожатую гораздо больше интересовал ее бойфренд, чем творческие мастерские.

– А я до сих пор помню, как это делается. – Мэтт начинает надевать резинки на одну из футболок.

– Но ведь так получится «тай-дай»!

Мэтт трясет головой:

– Резинки нужны, чтобы краситель схватился.

– Нет, резинки надевают так, чтобы появились круги, – возражаю я. – Потому такая окраска и называется «тай-дай»[3].

– Слушай, кто, в конце концов, все это раздобыл, а? – спрашивает Мэтт. – Веришь или нет, а я знаю, что́ делаю.

скиснуть

Я не успеваю погуглить, как это делается, как Мэтт завязывает одежду узлами и бросает в чернильно-черную воду. Я слегка скисаю, подозревая, что он неправ, но не хочу ругаться с лучшим другом, когда он так уверен в своей правоте.

как по волшебству

фейерверки

В инструкции на бутылке сказано, что одежду нужно перемешивать в горячей воде в течение получаса, – по-моему, жутко долгий срок для перемешивания чего бы то ни было. Десять минут спустя мы выуживаем из ванны один предмет одежды, почерневший, как по волшебству.

– Я же говорил! – радуется Мэтт.

– Когда ты снимешь резинки, окажется, что все покрасилось в «тай-дай».

– Нет, не окажется. – Мэтт роняет капающую краской одежду в раковину и снимает резинки.

Само собой, наши новые ниндзя-прикиды покрыты белыми фейерверками.

– Пожалуй, ты был прав насчет резинок, – признает Мэтт.

– ПОЖАЛУЙ? Я был АБСОЛЮТНО прав!

Времени спорить нет: мы одновременно замечаем, что одежда не только в разводах, но еще и залила краской всю раковину. И пол.

И наши руки, как и ткань, покрыты черными пятнами.

– Наверное, нужно было надеть перчатки, – замечает Мэтт.

И именно в этот момент на кухне появляется мама. И дверь за ней еще не успевает закрыться, как мама взрывается здоровенной порцией МамаБешенства.

– Что вы делаете? – кричит она. – Это же ни за что не отмыть!

Мама бежит к раковине и принимается яростно ее тереть.

напуганный

Мы с Мэттом стоим рядом, слишком напуганные, чтобы шевелиться. Мама ополаскивает раковину и моет пол, продолжая свою тираду:

– Вы двое должны лучше соображать. Это же стойкая краска.

тирада

Не знаю насчет Мэтта, но лично МНЕ сейчас требуется именно стойкость, и, чем больше, тем лучше.

Наконец, мама прекращает кричать и смотрит на сырую пятнистую одежду в раковине:

– Как я понимаю, это должно было стать костюмами ниндзя?

мрачно

Мы с Мэттом мрачно киваем.

– Если бы вы попросили, я бы помогла. – Мама берет деревянную ложку и тычет в одну из футболок: – Вы же понимаете, что все это «тай-дай», да?

Мы с Мэттом снова киваем, и мама смеется:

– Я думала, главная фишка ниндзя в том, что их приближения никто не замечает. Не уверена, что вы преуспеете в шпионаже в такой одежде.

шпионаж

Я знаю, что, если бы попросил, мама помогла бы нам покрасить все правильно, но я так рад, что она больше не бесится, что не раскрываю рта. Мы с Мэттом домываем пол, попутно приводя в негодность ту одежду, которая на нас.

– Мы все равно еще можем неплохо вписаться во всю эту ниндзевскую тему, – замечает Мэтт.

Тем сильнее мне не терпится поучиться у сенсея Такаи.

…Я что, только что сказал, что мне не терпится поучиться?

Наш первый класс

нунчаку

знакомиться

Пока мы с Мэттом околачиваемся у ларя с нунчаку, Карли уже перезнакомилась с половиной народа в группе. Она, как обычно, весела и дружелюбна, и я могу лишь улыбаться, глядя на то, с какой легкостью она строит отношения с миром.

чудаковатый

Оказывается, что сенсей Такаи работает лишь с небольшим количеством детей одновременно, так что нам еще повезло, что всех троих взяли в группу. Остальные ребята примерно нашего возраста: две девочки и мальчик, все одеты в белые кимоно. За Мэтта не скажу, но лично я в своем тай-дай-прикиде чувствую себя смешным. Карен и Таня, глядя на меня, хихикают, словно тоже считают, что вид у меня чудаковатый.

Безразличный к их насмешкам, Мэтт несется к боксерской груше на подставке в углу зала. Заметив у себя за спиной сенсея Такаи, он замирает. Никто не умеет подкрадываться к людям лучше нашего нового учителя – разве что, возможно, Умберто.

Большинство моих учителей довольно словоохотливы – особенно мисс МакКоддл, – так что для меня неожиданно встретить такого, который просто стоит себе молча. Не проходит много времени, прежде чем мы вшестером выстраиваемся в шеренгу и начинаем ждать указаний.

Мы ждем.

И ждем.

Мэтт изворачивается, чтобы посмотреть на меня так же озадаченно, как, наверное, выгляжу и я сам. Мы оба поворачиваемся к Карли, которая игнорирует нас, продолжая смотреть на учителя.

затянувшийся

После затянувшейся паузы сенсей Такаи кланяется. Не уверен, должны ли мы поклониться в ответ, но, когда остальные делают это, повторяю за ними.

– Добро пожаловать, – наконец произносит сенсей Такаи.

Жду продолжения, но напрасно.

Мэтт снова поворачивается ко мне и закатывает глаза. Ему не требуется говорить вслух, чтобы я понял, о чем он думает: «Где же движуха? Удары ногами? Шпионаж?»

– Сегодня мы практикуем тишину.

жалоба

На этот раз Мэтт озвучивает свою жалобу:

– Мы же в прошлый раз это делали! Когда мы уже займемся боевыми искусствами?

Сенсей Такаи улыбается, будто слышал этот вопрос тысячу раз.

– Это и есть боевое искусство, – шепотом говорит он. – А теперь – тишина.

Мэтт – не единственный, кто сбит с толку: остальные больше поглядывают друг на друга в поисках подсказок, чем выполняют инструкции учителя. Когда девочка передо мной заговаривает, сенсей поднимает ладонь, останавливая ее.

Следующие тридцать минут мы стоим перед учителем, не шевеля ни мускулом.

ТРИДЦАТЬ МИНУТ.

Наконец сенсей Такаи снова кланяется, без звука отпуская нас с занятия.

– Это худший урок В МОЕЙ ЖИЗНИ, – выпаливаю я, едва мы оказываемся снаружи.

– Я так много работала над пьесой, что, кажется, заснула стоя, – жалуется Карли.

однозначно

– Нам нужно найти другого учителя, – однозначно заявляет Мэтт. – Это не то, на что я подписывался.

хобби

Мы ждем, пока нас заберет мама Карли, и я не могу скрыть разочарования. Если сложить вместе все хобби, которыми я когда-то начинал заниматься, а потом бросал, число будет гигантским. На деле задержались в моей жизни только рисование и скейтбординг. Может, я слишком быстро сдаюсь?

накручивать

Миссис Родригес видит, что мы не особо-то воодушевлены, так что спрашивает, не хотим ли мы остановиться и поесть замороженного йогурта. Предложение интересное, и мы с радостью его принимаем. Но, даже накручивая над своим вафельным рожком шапку «Малинового удовольствия», я не могу избавиться от ощущения, что опять потерпел в чем-то поражение.

Очередное преступление

Когда в понедельник я приезжаю в школу, мне не требуется побывать на собрании с мистером Деметри, чтобы понять, что именно неладно. Трехметровый Минотавр нарисован на заборе напротив школы, из чего я делаю вывод, что наш директор теперь выйдет на тропу войны.

частокол

Изгородь из частокола принадлежит семейству, которое так же, как и мистера Деметри, бесят граффити. Наша компания рассматривает рисунок, выгружаясь из автобуса.

запыхаться

Умберто со скрипом тормозит перед ним в кресле, запыхавшись от распирающих его новостей:

заливка

– Это парень, и он едва не попался. Если посмотреть повнимательнее, видно, что он не закончил делать заливку.

И верно: ноги Минотавра растворяются, словно он поспешно линяет с места преступления.

– Шпионы из нас так себе, – продолжает Умберто. – Настоящие ниндзя к этому моменту уже решили бы загадку.

Он прав. Мы сосредоточили внимание на одежде, движениях и том, как правильно повязывать платок. Профессионал следовал бы приказам и уже докопался до самой сути дела.

наращивать

Говорю Умберто, что надо наращивать усилия: после уроков мы объединимся с Мэттом и Карли, чтобы найти новые улики.

Но у Карли другие планы.

– Вы, ребята, сегодня после уроков помогаете мне с пьесой. – Она твердо захлопывает дверцу шкафчика, словно ответа от нас и не требуется.

Первым начинает спорить Мэтт:

– Мы ни за что не будем работать над твоей пьесой, пока преступник на свободе!

насмехаться

расследование

– А ты у нас кто – супергерой? – насмехается Карли. – Пусть расследованием занимаются профессионалы, а мне нужны люди, которые помогут написать несколько новых сцен!

Умберто тоже грохает дверцей шкафчика:

– Мы никогда не станем профессионалами, если не будем принимать дело всерьез. – Он поворачивается к Мэтту и мне: – Шиноби шозоку в раскраске «тай-дай»? Вы серьезно?

Умберто всегда был более дисциплинированным, чем Мэтт или я, но я и не представлял, что отсутствие у нас прогресса так его огорчает.

– Мы можем решить эту головоломку. И мы должны ее решить. Просто хватит маяться дурью! – заявляет он.

Его слова пригвождают нас с Мэттом к шкафчикам.

– Ты прав, – в итоге соглашаюсь я. – Давайте докопаемся до истины.

Карли закатывает глаза, она уже тысячу раз и раньше слышала, как я обещаю сосредоточиться и собраться:

– Означает ли это, что вы, парни, не поможете мне сегодня?

выговор

Но выговор от Умберто делает меня внимательнее. Я обещаю Карли, что мы и распутаем дело, и поможем ей с пьесой.

Кажется, у нее на душе полегчало, и она направляется на урок.

– Вот всегда ты так, – укоряет Мэтт. – Пытаешься отхватить кусок не по зубам. Мы никак не сможем управиться и с тем и с другим.

неуязвимый

Но я почему-то чувствую себя неуязвимым – по крайней мере до начала урока математики, на котором нас поджидает контрольная-сюрприз.

Вечер ниндзя

панини

Мэтт, Умберто и я говорим родителям, что встречаемся в кафе с панини у школы, чтобы поработать над проектом. Мы И ПРАВДА ужинаем в кафе, но, едва покончив с едой, направляемся на школьную парковку, чтобы попытаться поймать вандала за работой.

– Каковы шансы, что этот парень вернется на то же место? – спрашивает Мэтт. – Будь я им, я бы нашел себе новое местечко для рисунка Минотавра.

Умберто качает головой:

– Он захочет закончить рисунок.

Мой друг достает блокнот из кармана, пристегнутого к спинке его коляски. Перекидывает листы до тех пор, пока не находит нужный – с превосходной копией Минотавра с забора.

– Стоп… Это же не ТЫ нарисовал его там, нет? – спрашиваю я.

– Конечно нет! Я просто хотел посмотреть, получится ли у меня.

приступ

Я изучаю рисунок, почти идентичный оригиналу. Переживаю приступ зависти от того, насколько Умберто развил свои навыки рисования. Он и правда куда лучший иллюстратор, чем я.

А еще он неслабо преуспел в этой штуке с тишиной. Пока мы прячемся за стойкой для велосипедов, ему приходится несколько раз шикать на меня и Мэтта:

– Хватит шуметь. Ниндзя так себя не ведут.

импровизированный

Но уже темно, и вся школьная парковка в нашем распоряжении, так что мы с Мэттом устраиваем импровизированный хоккейный матч с плоским камешком. По очереди пинаем его по цементу, пока Умберто не начинает махать руками, указывая на притормаживающую машину.

– Может, надо было взять с собой кого-то из наших родителей? – шепчу я. – Что, если эта миссия опаснее, чем мы думали?

Сую руку в карман и достаю мобильник – просто на всякий случай.

Машина продолжает медленно катиться к нам.

– Это может быть вандал, – шепчет Мэтт.

седан

Седан уже в нескольких метрах от того места, где мы прячемся. Я чувствую, как ускоряется мой пульс: мы вот-вот увидим, кто за всем этим стоит.

Несколько минут никто не двигается. И, кто бы ни сидел в машине, он сидит тихо.

Внезапно дверца распахивается и на нас несется человек.

Мэтт, Умберто и я поднимаем головы и видим перед собой директора.

– Вот оно что! Я надеялся, что это сделал кто-то не из нашей школы, но, видимо, ошибся.

вываливаться

Мы спотыкаемся и вываливаемся из-за кустов и объясняем, что сами пытались поймать вандала за работой.

Мистер Деметри на это не ведется. Он замечает блокнот Умберто и видит изображение Минотавра:

– Вы очень разочаровали меня, ребята.

– Да у нас даже краски с собой нет! – говорю я. – Сами проверьте!

Мистер Деметри обыскивает рюкзак Умберто, проверяет наши велосипеды и инвалидное кресло.

– Мы ниндзя! – кричит Мэтт, что звучит полной бессмыслицей.

препираться

Мистер Деметри все равно полон подозрений и настаивает на том, чтобы отвезти нас домой. Несколько минут мы препираемся с ним, объясняя, что через десять минут водитель пикапа Умберто заберет его от кафе с панини, и это чистая правда.

непреклонный

Директор пронзает нас непреклонным взглядом:

– Сегодня вечером я звоню вашим родителям.

Мы протестуем еще громче.

– Я приглядываю за вами троими. А после того, как я поговорю с вашими родителями, они тоже не спустят с вас глаз.

Я хочу только одного: чтобы этот вечер закончился. Мы отправляемся обратно к кафе, а мистер Деметри следует за нами на своей машине.

– Мы просто пытались помочь! – шепчу я. – А теперь стали его главными подозреваемыми!

– И он позвонит нашим родителям! – добавляет Мэтт. – Мама меня убьет.

– Мы – худшие ниндзя на свете, – заключает Умберто.

И это абсолютная, истинная правда.

Пьеса Карли

Моих родителей звонок мистера Деметри НЕ радует, и у нас происходит долгая «беседа» о том, как это я опустил несколько ключевых моментов, рассказывая им про наш с Мэттом и Умберто поход в кафе. К счастью, родители верят, когда я говорю, что к актам вандализма мы отношения не имеем. Папа говорит, чтобы я не совал нос не в свои дела.

На следующий день я выбираю другую дорогу, чтобы не столкнуться с мистером Деметри, и даже вызываюсь помочь Карли с ее пьесой, чтобы не встречаться с ним в коридоре.

забраковать

Карли сообщает, что провела несколько часов в медиацентре, проводя исследование, и пришла к выводу, что в исторических книгах недостаточно внимания уделяется девушкам. Она забраковала оригинальный сценарий пьесы, и мисс МакКоддл дала ей добро на то, чтобы написать собственный. Теперь у Карли куча работы, которую надо успеть провернуть до представления.

следовать

– Я знаю, что вам, ребята, не слишком хорошо удается следовать указаниям, – начинает Карли, – но, как думаете, в виде исключения могу я побыть главной?

Почти уверен, что Мэтту и Умберто сейчас в голову пришли те же два слова, что и мне: ВОТ ЕЩЕ. Но мы втроем улыбаемся и говорим Карли, что будем просто счастливы на этот раз дать ей порулить.

слышимость

На прогоне она не тратит впустую ни минуты, выкрикивая приказы быстрее, чем сержант в учебке. Мы носимся по актовому залу, передвигая фанеру, опуская фоны и рассказывая любому, кто оказывается в пределах слышимости, о нашей стычке с мистером Деметри. Кто бы там ни стоял за этим Минотавром, он поднял на уши всю школу.

Карли знакомит нас с двумя новенькими девочками – Дарси и Фаридой. Дарси перевелась из другой школы в Лос-Анджелесе, а Фарида только что приехала с Ближнего Востока. Когда я заговариваю с ней громко и медленно, Карли пихает меня локтем и сообщает, что Фарида прекрасно говорит по-английски.

шумная

Фарида хихикает, и я замечаю, что у нее самые длинные ресницы из всех, что мне доводилось видеть. Дарси, шумная и боевая, катает Умберто туда-сюда по проходам зала. Они так быстро проносятся мимо, что я даже не могу распознать выражение его лица: то ли это ужас, то ли восторг.

Как обычно, у Карли под контролем все до последней мелочи, от декораций до освещения, костюмов и подбора артистов.

– Школа впервые ставит пьесу, в которой основной акцент делается на той роли, которую сыграли в Революции девушки. Мисс МакКоддл сказала, что эта идея – инновационная.

вспыхивать

Слушая ее, я вызываю в памяти один из своих старых блокнотов, пытаясь вспомнить ту картинку, которой я иллюстрировал слово «инновационный». Наконец вспоминаю ее: парень, похожий на Томаса Эдисона, держит лампочку, а другая в этот момент вспыхивает у него над головой. Я так понимаю, Карли имеет в виду, что рассказать историю девушек – это свежая мысль.

– Мы разыгрываем сцены битв при Лексингтоне и Конкорде, – говорит Карли. – Так что нам нужны декорации с деревьями, изгородями и каменными стенами.

Мэтт, Фарида и я открываем несколько банок с краской, а Дарси и Умберто отправляются в медиацентр, чтобы принести фотографии, которые мы можем скопировать.

руководитель

Карли очень комфортно в роли руководителя: едва какое-то дело сделано, она вычеркивает его из своего списка.

С того неловкого поцелуя у меня дома прошло несколько месяцев, и ни один из нас не хочет поднимать эту тему первым.

Я чуть из штанов не выпрыгнул, стараясь НЕ оставаться с ней наедине, чтобы такой разговор точно не произошел. Но, помогая ей достать еще кисточек, я осознаю, что никого, кроме нас, в кабинете рисования нет.

Предполагается, что она что-то скажет? И что я что-то отвечу?

Слава богу, в кабинет врываются Мэтт и Умберто, спасая меня от собственных мыслей.

– Тот тип вернулся закончить рисунок! – кричит Умберто. – Я же говорил, что он так сделает!

Мы мчимся ко входу в школу. Остальные взволнованы поиском улик, но я думаю лишь о том, что этот Минотавровый парень избавил меня от неловкого воображаемого разговора с Карли.

Я лишь надеюсь, что этот разговор только в моем воображении и останется.

Умберто спасает ситуацию

жест

Мы проходим всего несколько метров по коридору и тут же натыкаемся на мистера Деметри. Он стоит у наших шкафчиков, подзывая нас жестом:

– Те самые ученики, которых я и ищу. – Он указывает на Мэтта, Умберто, затем на меня.

– Это не мы! – кричу я.

беспомощный

Директор тащит нас в свой кабинет, бросив беспомощную Карли в коридоре в одиночестве.

Мэтт и Умберто выглядят такими же перепуганными, как и я, когда мистер Деметри захлопывает за нашими спинами дверь.

совпадение

– Вы пытаетесь убедить меня в том, что это совпадение: я вижу вас вчера вечером на месте преступления, а сегодня обнаружен новый акт вандализма? В точности в том самом месте?

– Вы же видели, как мы уезжаем! – говорит Мэтт.

– Вы могли вернуться, – заявляет мистер Деметри.

– Вы говорили с нашими родителями, – вступает Умберто.

заявлять

невиновный

Умберто, Мэтт и я продолжаем заявлять о своей невиновности, но мистера Деметри на это не купишь. Прежде, чем он успевает схватить с полки папку с домашними адресами и номерами телефонов.

Умберто подкатывается к нему в коляске. Он ничего не говорит – просто спокойно и пристально смотрит на директора. Через несколько секунд мистер Деметри откладывает папку.

успокаивающий

Когда Умберто раскрывает рот, голос у него успокаивающий и мягкий:

– Зачем нам было возвращаться на сцену преступления после того, как вы видели нас там? В этом нет смысла.

уродовать

Мэтт уже собирается встрять, но я делаю ему знак, чтобы молчал. У Умберто все под контролем.

– А кроме того, – продолжает Умберто, – нам нравится эта школа. С чего бы нам ее уродовать?

гипнотизировать

Кажется, спокойный голос Умберто гипнотизирует мистера Деметри. Директор откидывается в кресле, уставившись в окно.

– Хотел бы я понять, зачем кому-то это надо, – наконец произносит мистер Деметри. – Вся эта история отнимает у меня слишком много времени.

– Времени, которое может быть потрачено на школьную пьесу. – Мэтт указывает на плакат, который висит на доске для объявлений мистера Деметри. – Это ведь великое событие.

Мэтт явно обцеловывает директорский зад – и похоже, это работает. Не отводя взгляд от окна, мистер Деметри велит нам идти обратно в класс.

– Это было потрясающе, – говорю я Умберто, оказавшись в коридоре. – Ты просто нас спас.

Умберто медленно и широко улыбается, точно Чеширский кот:

одержать верх

– Лучшие из ниндзя знают, что иногда, чтобы одержать верх, нужно быть тихим.

Быть тихим для меня всегда непросто, но теперь я ясно вижу преимущества такого стиля. Пусть Умберто и не может ходить на занятия, но в нашей компании он – настоящий сенсей, спору нет.

Фрэнк и Боди

будоражить

На фоне волнующего вызова в кабинет директора остаток учебного дня проходит скучно. Даже птичка, залетающая в кабинет мисс Миллер, не будоражит нас так, как взбудоражила бы в другой раз.

Тот, кто стоит за изображениями Минотавра, стал в школе событием номер один.

Когда я возвращаюсь домой, меня едва не сшибает с ног Боди. В последнее время за школьными делами и ниндзевскими тренировками я едва выкраивал время погулять с ним.

макать

Боди взрослеет, но иногда в нем накапливается его былая щенячья энергия, и сегодня – один из таких дней. Он наматывает вокруг меня несколько кругов, пока я достаю из холодильника стебель сельдерея и макаю его в банку с арахисовым маслом. Я приканчиваю всю упаковку сельдерея к тому времени, как пес наконец успокаивается.

неволя

Рано или поздно Фрэнк вернется в организацию, где его будут учить работать с инвалидами. Но я все-таки не теряю надежды, что там забудут про него, и обезьянка останется с нами навсегда.

Как только я отпираю его клетку, он вырывается из неволи и запрыгивает прямиком мне на плечо.

курс

Я знаю: предполагалось, что мы лишь поможем Фрэнку привыкнуть жить с людьми, но я все равно начал курс тренировок. Я научил его включать ТВ и свет в гостиной. Хотя и бросил попытки уломать Умберто пустить Фрэнка помогать ему по дому: даже соблазнительное предложение услуг мартышки-помощника не может заставить Умберто отказаться от правила делать все самому.

Когда Фрэнк только попал к нам, мама не давала мне выпускать его из дома, но постепенно смягчилась, и теперь он составляет мне компанию в прогулках по району.

Сперва я чувствовал себя глупо, таская обезьяну на груди в детской переноске, но и мама, и Фрэнкова организация настояли. Сейчас я просто рад возможности вывести Фрэнка на улицу без того, чтобы он взобрался на верхушку какого-нибудь дерева.

гидрант

наконечник

злоумышленник

администраторы

уборщик

проклятие

По дороге в парк я миную пожарный гидрант, который разбрызгивает воду по всей улице. Похоже, кто-то ломом сбил с его верхушки наконечник. С учетом того, что у нас годами стоит засуха, это просто позор. Озираюсь, пытаясь обнаружить злоумышленника, но никого не вижу. Боди только и надо, что полакать из луж, а Фрэнк ерзает, пытаясь выбраться из переноски. Поглаживаю его по голове, пока он, наконец, не успокаивается.

Этот новый акт вандализма приводит мне на ум то граффити с Минотавром. Приходится признать, что сперва это было забавно и круто, но время идет, и я вижу, как это бесит мистера Деметри и остальную администрацию школы. Человек, стоящий за таинственными художествами, так самовыражается или специально бесит людей? Мистер Костанцо, наш уборщик, уж точно взбешен: мы с Мэттом не могли сдержать смех, наблюдая, как он оттирает рисунок с задней стены школы. Смеялись мы не над его тяжким трудом, а над проклятиями, которые он бормотал себе под нос, поскольку краска не смывалась.

Спускаю Боди с поводка на собачьей площадке, и Фрэнк, как обычно, тоже требует, чтобы его отпустили. Как бы мне ни хотелось это сделать, я по опыту знаю, насколько трудно будет потом заманить его назад в переноску.

Миссис Гарфилд бросает мячик Трикси, своему золотистому ретриверу, потом видит меня и машет. Я рад, что те деньки, когда мне приходилось объяснять, почему я таскаю детеныша капуцина в детской переноске, позади.

Я сижу на скамейке, а Боди обнюхивает все подряд на площадке. Завтра занятий в школе ниндзя нет, так что в распоряжении у нас с Мэттом и Карли есть весь остаток недели, чтобы решить, будем мы продолжать ходить на них или нет. Стоять полчаса в молчании было мучительно, но вынужден признать, что разговор Умберто с мистером Деметри заставил меня призадуматься о силе тишины. Может, сенсею Такаи все-таки есть чему нас научить.

К тому времени, как Боди готов возвращаться домой, я принимаю решение. И неважно, что решат Мэтт и Карли – я собираюсь дать сенсею Такаи еще один шанс.

Суббота с папой

транквилизатор

угомонить

истощен

Поскольку у мамы есть опыт работы с экзотическими животными, иногда ее зовут на помощь в странных ситуациях. Вчера в Гриффин-парке заметили бродячую пуму, и лесничим пришлось стрелять в нее из ружей с транквилизатором, чтобы угомонить ее. Оказалось, что пума истощена и только поэтому подобралась так близко к людям.

Приют для животных, куда ее отвезли, связался с мамой, так что сегодня она весь день ухаживает за оголодавшей пумой. Не самый безопасный вид субботнего отдыха, но маму воодушевляет перспектива помочь страдающему животному.

Пока мама занимается пумой, папа таскает меня по разным местам, где у него дела. Некоторые места – отстойные (химчистка, починка обуви), зато другие – крутые (магазин телефонов). Мое любимое из них – супермаркет, куда папа ездит раз в месяц, чтобы закупиться гигантскими бутылями майонеза и детергента. Там мы легко можем потратить несколько часов: папа разглядывает принтеры, а я брожу по рядам в поисках бесплатного промо-угощения.

детергент

Одна женщина в углу супермаркета раздает образцы крендельков в шоколадной глазури, насыпанные в крошечные бумажные стаканчики. Я возвращаюсь к ней каждые несколько минут, но после четвертого раза она меня раскусывает и одаривает взглядом, советующим проваливать.

Очередь в кассу – длиннее всех, что я видел: она змеится от передней части магазина до отдела бытовых приборов. Папа пытается увлечь меня игрой «Сейчас я вижу», но это перестало работать с тех пор, как я вырос, так что я оставляю его в очереди одного и снова навещаю стойку с бесплатными образцами.

бытовые приборы

Вернувшись домой, мы убираем покупки, и папа вызывает меня на бой в видеоигре. Одним из забавных итогов папиного сокращения в прошлом году стало следующее: мы с ним обнаружили, что нам нравится играть в видеоигры вместе. Чаще побеждаю я, но время от времени отец преподносит мне сюрприз, разбивая в пух и прах. Мы играем час, причем едим прямо перед телевизором, чего мама обычно не любит.

Когда позже я ищу отца, чтобы сказать, что еду на скейте к Мэтту, я обнаруживаю его за рабочим столом, заваленным стопками папок.

навык

– Пока ты не ушел, можно воспользоваться твоими навыками в области рисования? – спрашивает папа.

Очень мило, что отец просит меня о помощи, хотя о рисовании сам он знает в тысячу раз больше, чем когда-либо смогу выучить я. Я ценю то, как он всегда старается дать мне понять, что мое мнение весомо.

весомый

традиционный

выпускник

Он перелистывает содержимое большой кожаной папки и показывает мне несколько иллюстраций. Некоторые из них – хаотичные и яркие, другие более традиционные. Папа раскладывает их в несколько стопок на столе.

– Мы собираемся подключить к этой новой рекламной кампании еще нескольких художников. Сейчас я устраиваю собеседования. Какого из них выбрал бы ты?

Проглядываю разные рисунки, пока папа рассказывает мне о разных художниках: один – выпускник Университета Южной Калифорнии, другой – веб-дизайнер из Пасадены.

– Вон в той стопке иллюстрации забавные, – говорю я. – И надписи такие необычные.

Отец объясняет, что это называется каллиграфией. Я снова смотрю на рисунки и сообщаю, что они мне нравятся больше всего.

– Вот и я так думаю. – Папа говорит, что уже договорился о встрече с Феликсом Мэннингом.

– Если он сам хоть вполовину такой же юморной, как его имя, мы с ним наверняка сделаем крутую кампанию.

каллиграфия

переполнять

Я как раз собираюсь двигать к Мэтту, но тут мама выруливает на подъездную дорожку. Ее переполняет история о том, как она пыталась накормить больную пуму кусочками мяса. К тому времени, как мама заканчивает рассказ, ехать к Мэтту уже поздно.

хищник

Но я не возражаю: не каждый день доводится услышать, как твоя мать имела дело с опасным хищником.

Что-что ты хочешь, чтобы мы сделали?

Мы с Умберто и Мэттом на неделю задвинули Карли в дальний угол, и я начинаю ощущать вину. Она – одна из лучших наших друзей, и, думаю, мы должны помочь ей. Но посмотрим правде в глаза: есть миллиард вещей, которыми мы занялись бы в свободное от занятий время с большей охотой. Карли настойчива и в итоге припирает нас к стенке, заставляя встретиться в аудитории после уроков.

настойчивый

– Окей, слушайте меня! – Тон у Карли жутко деловой, и мы устраиваемся поудобнее. – Нам нужны еще актеры на кое-какие ключевые роли, так что я надеюсь, что кто-то из вас вызовется добровольцем.

независимость

стукач

Мы с Мэттом и Умберто в задней части помещения слушаем вполуха, по очереди играя в новую игру на телефоне Мэтта. (О которой я могу сказать следующее: перевернуть блинчик не должно быть так трудно.)

– Мне очень нравятся те части, для которых мы уже набрали актеров, – продолжает Карли. – Но мы не можем ставить пьесу о борьбе нашей страны за независимость без Поля Ревира[4].

– Поль Ревир был стукачом! – заявляет Дарси.

Умберто резко вскидывает голову:

– Я буду Полем Ревиром!

оживиться

За все то время, что я знаком с Умберто, я ни единого разу не слышал, чтобы он выражал желание актерствовать. Но мысль о язвительном мультирасовом Поле Ревире в инвалидной коляске вызывает у меня широченную улыбку.

– По рукам! – говорит Карли. – Теперь мне нужен кто-то на роль Сибил Лудингтон.

– Что такое Сибил Лудингтон? – спрашивает Дарси. – Это хоть парень или девушка?

Карли оживляется, делясь с нами информацией о женщинах – героинях войны, которую она раздобыла:

– Скачка Сибил Лудингтон была в два с лишним раза длиннее, чем у Поля Ревира, плюс она ехала ночью и одна. А ей было всего шестнадцать!

Дарси поднимает руку:

– Я буду Сибил Лудингтон. Похоже, она была клевая!

Мэтт притворяется, что тянется за мобильником, а сам пихает меня локтем:

– Спорим на доллар, что к концу этой истории с пьесой Дарси и Умберто начнут встречаться?

флиртовать

Мне неясно, флиртуют ли Умберто и Дарси друг с другом или просто прикалываются. Что, если у всех моих друзей скоро появятся девушки? А я со своим единственным поцелуем с Карли останусь у разбитого корыта? И, что куда важнее, стоит ли мне принимать пари Мэтта? Обо всем этом я размышляю, пока Карли продолжает распределять роли.

отождествлять

– Сама я отождествляю себя с Абигайль Адамс, – говорит она, – так что с радостью сыграю ее, если никто больше не хочет. – Карли оглядывается, проверяя, хочет ли кто-то – нет, никто. – Джон Адамс[5] сыграл ключевую роль в революции, кто хочет сыграть его?

– Дерек! – кричит Мэтт.

– Что?! – откликаюсь я.

– Он всю неделю об этом говорит, – продолжает Мэтт.

– Да неправда!

завелся

Я оглядываю Мэтта: эту ухмылку у него на лице я уже миллион раз видел. Он делает это, чтобы я завелся, а он потом мог посмеяться над тем, как я психую. Но я не собираюсь доставлять ему удовольствия.

– Я буду счастлив сыграть Джона Адамса, – заявляю я. – Он был великим мужиком. – Молюсь о том, чтобы никто в группе не спрашивал меня о подробностях, потому что об Адамсе я знаю лишь пару основных фактов.

принуждение

– Ты точно этого хочешь? – спрашивает Карли. – Терпеть не могу, когда кто-то участвует по принуждению.

Говорю Карли, что буду рад присоединиться. И лучше ей не знать, что я принял вызов Мэтта лишь для того, чтобы заткнуть ему рот.

Урок сенсея

Карли пропускает урок с сенсеем Такаи, чтобы повидаться с подругой Амандой в Сан-Диего. Мне нравится Аманда и всегда не терпится повидаться с ней, когда она приезжает в Лос-Анджелес. Уверен, что эта парочка оторвется, но я впервые вижу, чтобы Карли так быстро сдавалась, когда ей брошен вызов.

разочарована

Даже если забыть о веселых выходных в Сан-Диего, меня не удивляет, что Карли разочарована занятиями у сенсея Такаи. По дороге туда сегодня мы с Мэттом разговариваем о том, что будем делать, если учитель опять попросит нас просто стоять молча.

– Это как в том кино, «Парень-каратист», – шутит папа. – Нанес воск – растер воск.

усилить

Ни Мэтт, ни я этого кино не видели, так что папе приходится объяснять:

– Главный герой хочет научиться карате, и ему – как и вам двоим – интересны только удары и пинки. Но сенсей заставляет его делать всякие другие вещи – например, натирать воском машину или красить дом. Парень очень разочарован, но все это время упражнения усиливают его навыки – умственно и физически.

– Ты хочешь сказать, что сенсей Такаи копирует какую-то несчастную киношку? – спрашиваю я. – Считается, что он эксперт!

– Может, учитель в кино тоже был списан с эксперта, – отвечает папа. – Кто знает? Может, ученики тысячу лет обучались именно так.

– Я НЕ собираюсь красить дом сенсея Такаи, – заявляет Мэтт.

– Или гараж, – добавляю я.

– Или собачью конуру.

– Или забор.

Папа смеется, заворачивая на парковку:

– Может, вам обоим нужно немного больше думать о том, что вы БУДЕТЕ делать, а не о том, чего не будете.

продуктивный

Он говорит, что посидит в кофейне и проведет собеседование. Ну, хоть у отца будет продуктивный день, пока мы с Мэттом пялимся в пространство.

хладнокровие

Когда начинается урок, сенсей Такаи шепчет нам приветствие из задней части комнаты. Как получается, что настолько старый человек ухитряется подкрасться к пятерым детям? Девочка рядом со мной вскрикивает в голос.

– Нужно восстановить хладнокровие, – говорит сенсей. – Время расслабиться.

Я понимаю это так, что он хочет, чтобы мы сели. Но, едва я начинаю опускаться, сенсей жестом показывает мне встать:

– Сегодня мы стоим.

Мэтт тут же подает голос:

– Мы стоим в последний раз!

– Сегодня мы стоим на одной ноге.

баланс

дрожать

Сенсей Такаи упирает правую ногу в левую. На вид он крепок, как дуб.

Я же, со своей стороны, качаюсь и с десяток раз чуть не падаю.

– Вам нужен баланс, – говорит наш учитель. – Не только в боевых искусствах, но и во всех вещах.

Девочка, которую сенсей напугал, так же разбалансирована, как и я. Она постоянно падает, а когда, наконец, ей удается устоять, нога у нее начинает дрожать от напряжения. Мэтт бросает на меня взгляд, который говорит, что сегодня – ТОЧНО его последнее занятие. Я же рад уже и тому, что наш учитель не заставляет нас полировать его машину, как тот тип в кино.

взобраться

Проходят двадцать мучительных минут, и сенсей Такаи опускает вторую ногу, будто простоять на одной так долго – самое легкое дело в мире. (Девочка рядом со мной стонет и растирает ногу, будто только что взобралась на Эверест. Очень драматично.)

– Сегодняшнее задание на дом… – начинает учитель.

– ЗАДАНИЕ НА ДОМ?! – выкрикиваем мы с Мэттом.

Сенсей Такаи не сдерживает улыбку:

– Сегодняшнее задание на дом: каждый день стойте на одной ноге так долго, как сможете, до следующего нашего занятия.

– Которое не состоится никогда, – шепчет Мэтт, когда мы направляемся к двери.

– Думаешь, мы правильно поступаем? – спрашиваю я.

– Ты прямо как Карли, – отвечает Мэтт. – Вот что случается, когда берешься за роль ее мужа в пьесе.

Я замираю, не дойдя до двери:

– Я не ее МУЖ – я Джон Адамс. Будущий президент, к твоему сведению.

– Да, а она – АБИГАЙЛЬ Адамс, твоя жена!

День прохладный, но я чувствую, как щеки у меня вспыхивают:

– Ты почему мне это не сказал?

Мэтт смеется:

– А ты почему не слушал?

Вся эта история напоминает мне то, как Сюзи пыталась уговорить Кельвина поиграть с ней в папу-маму в одном из моих любимых выпусков комикса «Кельвин и Хоббс». Другими словами, ничего хорошего.

седельная сумка

В кофейне папа знакомит нас с Феликсом, которого он только что нанял на работу. На парне большие темные очки, и он убирает свои рисунки в кожаную седельную сумку. Папа спрашивает, не хотим ли мы горячего шоколада, и мы с радостью принимаем предложение.

И папа, и Феликс смеются, услышав, что мы только что половину урока простояли на одной ноге.

– Это укрепляет ваше равновесие и дисциплину, – сообщает папа. – Но при цене в пятьдесят баксов за занятие вы могли бы и дома на одной ноге постоять.

– Похоже, вы, ребята, получаете совсем не так много удовольствия от своих ниндзянятий, как ожидали, – прибавляет Феликс.

вытягивать

Мы смеемся над шуткой, говорим Феликсу, что нам было приятно с ним познакомиться, и едем домой. Подъезжая к кварталу, мы видим перед старшей школой две полицейские машины.

– Что там такое случилось? – спрашивает папа.

Один из полицейских машет нам, чтобы проезжали, и мы с Мэттом вытягиваем шеи, чтобы посмотреть, что происходит.

На передней стене старшей школы красуется изображение Минотавра.

Дело принимает серьезный оборот

мифологический

Факты таковы:

– В городе есть три изображения мифологического животного.

– Все они были нарисованы ночью.

– Все они не более 120 см высотой, но в длину превышают 240 см.

– В них использованы одни и те же цвета: лиловый, лаймово-зеленый, черный и желтый.

– Ни одна живая душа, включая мистера Деметри и полицейских, и понятия не имеет, кто за этим стоит.

– Тебе не кажется странным то, что рисунки такие низкие? – спрашивает Мэтт. – Если бы я был художником, я бы задействовал всю стену.

тролль

зубная щетка

– И почему Минотавр? – гадаю я. – Есть какая-то причина, по которой вандал выбрал именно его, а не тролля? Или зубную щетку?

– Вандал должен быть старше восемнадцати, – продолжает Мэтт. – Знаешь, как трудно в этом городе купить баллончики с краской? Когда я работал над проектом к научной ярмарке, Джейми пришлось показывать права в магазине инструментов, чтобы они хоть один мне продали.

оцепление

доступ

Это правда – по крайней мере, тем вечером, когда мы проезжали мимо полицейского оцепления, папа говорил то же самое. Он сказал, что несколько лет назад городская администрация приняла закон, ограничивающий доступ к краскам-спреям, в качестве первого шага в борьбе с буйствующими в Лос-Анджелесе граффитистами.

– У этого Минотаврового парня может быть старший брат, который покупает ему краску, как Джейми – тебе. Так или иначе, а усилий он на все это дело не жалеет.

тромбон

Очевидно, мистер Деметри работает над этим делом ежедневно и круглосуточно. На этот раз собрание не проводится, но ему явно есть что сказать на утреннем обращении. Через какое-то время речь директора начинает звучать как голоса взрослых в мультике про Чарли Брауна: я слышу лишь УА-УА-УА-УА тромбонов. (Хотя, наверное, как человеку, который интересуется расследованием, мне стоило бы быть повнимательнее…)

По дороге на урок английского Карли напоминает, что сегодня после уроков у нас репетиция. Неприятно признавать, но для меня и это звучит как УА-УА-УА-УА.

Мэтт подталкивает меня локтем, видя Умберто с Дарси, направляющихся куда-то по коридору.

– Ты мне денег должен, – говорит Мэтт. – Я ведь предупреждал, что так и будет.

прикрепленный

Но я не смотрю на Умберто и Дарси, которые смеются и болтают, проходя мимо шкафчиков. Мой взгляд прикован к нейлоновому карману, постоянно прикрепленному к инвалидному креслу. Сколько я знаю Умберто, этот карман всегда был набит книгами, журналами, тетрадями, контейнерами для завтрака и бейсболками. Того, что торчит оттуда сейчас, я никогда прежде не видел.

Это баллончик с лиловой краской.

Расследование

– Тебе померещилось, – заявляет Мэтт, после того как я рассказываю ему, что́ видел. – Умберто никак не может быть вандалом.

Я говорю, что и не утверждаю, что именно УМБЕРТО нарисовал Минотавра, – я лишь видел у него в кармане баллончик краски.

– Лиловый действительно использовали в рисунке, – рассуждает Мэтт. – А Умберто действительно сделал в тот день идеальную копию у себя в тетради.

– Все рисунки невысоко от земли – их МОЖНО было нарисовать и сидя.

Идея приходит нам в головы одновременно: надо отправиться к старшей школе и поискать следы от колес. Но, даже разрабатывая план расследования, я тут же начинаю опровергать сам себя.

– Умберто – наш друг, – начинаю я, – а не какой-то обычный правонарушитель.

– Он действительно наш друг, – соглашается Мэтт. – Но помнишь, как все было, когда мы с ним познакомились?

Мэтту не требуется напоминать мне о моих схватках с Умберто, когда его перевели в нашу школу. Верно, он сделал мою жизнь невыносимой, но от этого он еще не становится преступником.

правонарушитель

инструменты

Мы с Мэттом решаем сохранять бдительность и не сводить глаз с Умберто, одновременно разыскивая улики, которые могут указать на кого-то другого. Но остаток дня я могу думать лишь об одном из своих лучших друзей. Зачем Умберто эта краска – тем более что магазины инструментов не продают ее детям до восемнадцати? И зачем тратить время на то, чтобы рисовать идеального Минотавра в своем блокноте? Я тоже рисую, но я же не пытался его скопировать.

инструменты

Теперь, когда я начал об этом размышлять, я вспоминаю, что тем вечером, когда нас поймал мистер Деметри, Умберто сказал нам не дожидаться, пока за ним приедет водитель. Может, Билл вообще за ним не приезжал – может, после нашего с Мэттом ухода Умберто вернулся на место преступления.

На уроках я почти не слушаю, поскольку слишком сосредоточен на одном: может ли Умберто жить тайной жизнью?

повод

мотивация

Карли гарантирует, что Мэтт, Умберто и я появимся на репетиции, объявив, что она принесет домашние брауни с шоколадной крошкой, испеченные специально по этому поводу. Я не уверен, что Умберто требуется дополнительная мотивация, потому что, когда мы с Мэттом подходим, они с Дарси уже проговаривают реплики. Логика тут специфическая, но мы с Мэттом решаем, что в таком случае нам положено по два брауни вместо одного. (Я же сказал – да, возможно, вывод несколько странный.)

Карли раздает нам распорядок, по которому мы будем прогонять сцены. Умберто в качестве Поля Ревира проезжает мимо в кресле, и я пытаюсь заглянуть к нему в карман.

Блокнот на месте, но баллончик краски исчез. Когда Умберто удаляется, Мэтт оттаскивает меня в сторонку:

– Либо он знает, что мы следим за ним, и спрятал улику, либо тебе просто ПОКАЗАЛОСЬ, что ты видишь баллончик краски.

Заверяю Мэтта, что баллончик совершенно точно был у Умберто в кармане.

– Ребята, хотите пиццы после репетиции? – Умберто подкатывает к нам во время перерыва. – Билл не может забрать меня сразу, так что у меня будет время.

жиденький

Я выдавливаю какое-то оправдание насчет домашки, которое даже мне самому кажется жиденьким. Не должны ли мы с Мэттом быть откровенными с Умберто и спросить его о краске, вместо того чтобы врать другу?

– А что мы могли ему сказать? – позднее спрашивает у меня Мэтт. – «Хочешь пойти с нами к старшей школе, поискать следы от твоего инвалидного кресла?» Брось, нам ПРИХОДИТСЯ врать!

притворство

Я думаю о сенсее Такаи и его уроках дисциплины и баланса. Лгать Умберто кажется мне неправильным. С другой стороны, ниндзя – эксперты в притворстве, а Умберто – лучший ниндзя в нашей компании. Неужели все это время он водил Мэтта, Карли и меня за нос?

Ниндзевские звездочки

Сцену с Дугом и Фаридой приходится репетировать так долго, что мы с Карли не успеваем заняться своей. По дороге из школы Карли спрашивает, не хочу ли я зайти к ней попозже и прогнать сцену.

Я продолжаю ткать паутину лжи: говорю Карли, что уже договорился покататься с Мэттом на скейтах.

– Говорят, что, чем больше врешь, тем легче это дается – ты слышал о таком? – спрашиваю я Мэтта. – По-моему, так оно и есть.

Я ужасно себя чувствую от того, что лгу двум лучшим друзьям, одному за другим, но знаю, что Карли не одобрила бы наш план осмотреть рисунок на здании старшей школы.

– Если мы поедем туда на скейтах – это не ложь, – отзывается Мэтт.

сбор пожертвований

планировка

Мы запрыгиваем на доски и направляемся к старшей школе. Я бывал здесь, занимаясь сбором пожертвований для защиты животных, но планировку школьной территории не запомнил. Поскольку у Мэтта есть старший брат, моему другу эта школа знакома, но, когда мы добираемся до входа, он удивлен не меньше меня.

Все здание окружено цементной площадкой метровой ширины.

– Никаких следов от шин мы тут не найдем, – констатирует Мэтт.

– Или от ног – я все-таки надеюсь, что это НЕ Умберто.

– Конечно, это не Умберто. Это была дурацкая мысль. Может, рисунок расположен так низко потому, что вандал – из начальной школы, – выдвигает предположение Мэтт.

– Или из детского сада, – подхватываю я. – С занятий по совместному рисованию вместе с мамами.

– Или, может, это лепрекон, – не унимается Мэтт, – и где-то тут закопан горшок с золотом.

лепрекон

Катаясь на скейтах, мы выдумываем все новые глупые версии – циркачи, согнутые возрастом старушки, – пока не добираемся до моего дома.

морщиться

Я с удивлением вижу на нашей кухне странного парня, который сидит за тарелкой с супом. Я уже собираюсь выбежать за дверь, но тут он представляется как Чарли, мамин новый ветеринарный техник. Должно быть, вид у меня скептический, потому что парень показывает мне удостоверение, болтающееся на шнурке у него на шее.

– Микроволновка в офисе сломалась, – объясняет Чарли. – И твоя мама сказала, что я могу попользоваться этой, в доме.

хлебать

Я говорю – конечно, никаких проблем, но морщусь, когда он с громким хлюпаньем начинает хлебать суп.

– Твоя мама говорит, ты любишь рисовать, – произносит Чарли. – Я тоже рисую.

Он достает из кармана штанов маленький линованный блокнот. Там я вижу изображение собаки с больными зубами. Чарли объясняет, что набросал это на прошлой неделе, пока мама работала с немецкой овчаркой.

фламинго

Когда, наконец, он уходит, мы с Мэттом берем немного лимонного печенья, сделанного мамой, и я предлагаю попрактиковаться в стоянии на одной ноге, которое нам задал сенсей Такаи.

– Мы должны были учиться бить ногами и метать ниндзевские звездочки, – отвечает Мэтт. – А не стоять на одной ноге, как фламинго.

Я откусываю печенье с одной стороны, поворачиваю, кусаю с другой. Мэтт мигом понимает, что я задумал, и тоже обкусывает свою печеньку по краям. Вскоре перед нами лежит горка печенных ниндзевских звездочек.

– В доме или на улице? – спрашивает Мэтт.

– Мама и так разозлится, что мы слопали все печенье. Давай по крайней мере бросать его на улице, чтобы она совсем с цепи не сорвалась.

Мы с Мэттом сгребаем печенные звездочки в подолы футболок. Следующие полчаса мы проводим швыряя друг в друга лимонными ниндзя-звездочками.

Я был бы рад сказать, что мы не едим упавшее печенье с земли, но мы это делаем.

Репетиция с Карли

За ужином мама без умолку говорит о Чарли. Я так понял, что, когда он не рисует собак с гнилыми зубами, он помогает ей оптимизировать дела в офисе.

– Может, он сумеет починить микроволновку, и тогда ему не придется хлюпать своим супом у нас дома? – предполагаю я.

оптимизировать

Мама говорит, что отец заберет новую микроволновку по дороге с работы. Сейчас его рабочий день удлинился из-за новой рекламной кампании, которую они организуют, но ему вроде как даже нравится – и хорошо. Не могу вообразить себе, как можно так тяжело работать и при этом НЕ любить то, что делаешь.

Когда я говорю маме, что иду к Карли, чтобы порепетировать наши роли в школьной пьесе, она просит отнести Марии, Карлиной маме, немного лимонного печенья. Открывает пластиковый контейнер, стоящий на кухонном столе, и обнаруживает внутри одни крошки.

контейнер

подъюбник

Мама смотрит на меня с тем самым разочарованным выражением, которое я видел уже миллиард раз.

– Извини, – мямлю я и направляюсь к Карли.

Она открывает мне дверь в старомодном подъюбнике. А на голове у Карли накрахмаленный белый чепец.

– Я не думал, что это будет репетиция В КОСТЮМАХ!

Еще даже и шага внутрь дома не сделав, я уже чувствую себя зеленым новичком. Я пытался перед ужином заучить реплики, но дальше первого абзаца не продвинулся.

Карли выглядит смущенной тем, что расфуфырилась не по делу, и стягивает чепец:

– Я хотела примерить, чтобы посмотреть подходит ли. Не придавай этому такого уж значения.

оригинальный

У меня ощущение, что я что-то сделал не так, только не понимаю, что именно. К счастью, в комнату входит миссис Родригес и разряжает обстановку. Мы беседуем о пьесе и о том, как много Карли трудилась, чтобы создать нечто оригинальное. Через несколько минут мы с Карли идем вниз.

астма

Когда Карли говорит о нашей сцене, ее голос становится мягче и заметно отличается от обычного учительского тона, к которому она прибегает в школе. И тут до меня доходит, что мы с Карли впервые остались наедине с того дня в кабинете рисования на прошлой неделе, когда мое воображение понесло. Если начнется что-то неловкое, может, я смогу притвориться, что заразился астмой, и уйти? На деле я вообще не уверен, что астмой можно заразиться, но, если начнется что-то неловкое, вариантов не будет.

– Абигайль Адамс была удивительной женщиной, – начинает Карли. – Они с Джоном Адамсом были не просто мужем и женой: они стали политическими союзниками, что в те времена считалось необычным.

Мне с ходу не нравится этот односторонний разговор.

– Абигайль любила читать и изучала множество разных предметов.

– Вроде похоже на тебя.

Я оглядываю комнату в поисках каких-нибудь печенек или угощения и воодушевляюсь, видя миску с мини-батончиками, оставшимися, наверное, еще с Хеллоуина.

– Абигайль вышла замуж за второго президента Соединенных Штатов и родила шестерых детей.

– Вышла за Джона Квинси Адамса, да?

– Именно.

Карли садится рядом со мной на диван и тянет руку за батончиком. Даю ей миндальный, потом беру со стола чепец, напяливаю и пищу женским голосом:

– Не пора ли нам начать?

Карли смеется, и мы достаем свои роли. У нее всегда все так упорядочено, что она выделила части текста для каждого актера своим цветом.

упорядочено

Сомневаюсь, что в 1700-х уже существовали текстовыделители, но если бы существовали, то, судя по всему, Абигайль Адамс точно их использовала бы.

– Абигайль и Джон Адамс написали друг другу более одиннадцати сотен писем – ты можешь в это поверить? – спрашивает Карли.

– Одиннадцать сотен? Жаль, что им было просто не отправить сообщение в вотсап.

Карли закатывает глаза:

– Их письма были изумительными. На сцене мы будем сидеть за двумя партами и зачитывать выдержки из них.

– Стой-стой! Что?

диалог

Я начинаю листать страницы со своей ролью. До сих пор я сосредотачивал внимание на диалогах и вовсе не читал режиссерские указания:

– То есть Умберто будет кататься туда-сюда в своем инвалидном кресле в роли Поля Ревира, а я должен сидеть за партой? Я достаточно сижу за партой на уроках!

– Так будет драматичнее, – заявляет Карли. – Письма очень мощные.

Тут все шестеренки у меня в мозгу со скрипом замирают:

– Речь о ЛЮБОВНЫХ письмах?

Отвечая, Карли отворачивается:

– Они много времени проводили в разлуке, так что некоторые из писем любовные, да.

Чувствую себя так, будто только что получил по башке колотушкой:

– Ты же не надеешься, что я буду сидеть на сцене и читать тебе любовное письмо?!

По тону Карли становится ясно, что она начинает злиться:

– Не МНЕ. А СО МНОЙ.

– А это не одно и то же?

– Дурацкая была идея! – говорит Карли. – Я же ЗНАЛА, что ты не хочешь участвовать в пьесе! Просто тебя Мэтт подстрекнул!

подстрекать

закипать

Я без понятия, что означает слово «подстрекнул», но, кажется, понимаю, о чем она.

– Лучше ищи себе другого Джона Адамса, которому можно читать любовные письма, потому что я ухожу! – Сдергиваю с головы чепчик и кидаюсь наверх.

По пути наружу я ухитряюсь быть вежливым с миссис Родригес, несмотря на то что буквально киплю изнутри. У нас с Карли и прежде бывали разногласия, но это, кажется, один из самых тяжелых случаев.

Неужели вся эта странность и злость вытекают из одного того дурацкого поцелуя? Если да, то я бы отдал все на свете за машину времени, чтобы отправиться назад и стереть этот момент навсегда.

Новый объект для шпионажа

Завтра мамины коллеги устраивают в офисе вечеринку с угощением и тортом по случаю ее дня рождения. Чарли заглянул к нам – слава богу, не есть суп, а пригласить меня с папой. Папа говорит, что уйдет с работы пораньше, чтобы присоединиться.

закуска

бессмысленно

Ни мама, ни папа не любят ходить куда-то с пустыми руками, так что назавтра отец отправляет меня в супермаркет – купить блюдо с овощной закуской для вечеринки. Я бессмысленно болтаюсь по магазину, пытаясь сообразить, что же я должен был купить, пока доброжелательный сотрудник не объясняет, что овощная закуска – это нашинкованные морковка и сельдерей. Вот почему папе было так и не сказать?

маскоты

Пока женщина в бакалейном отделе выкладывает мне овощи на тарелку, я брожу по проходам. Полки с хлопьями – самые интересные: я воображаю, как разнообразные мультяшные маскоты[6], изображенные на них, оживают и захватывают магазин. Женщина в конце прохода таращит глаза на то, как я, имитируя звуки взрывов, припадаю к полу. К несчастью, я неверно оцениваю расстояние, и дело кончается опрокинутой пирамидой из туалетной бумаги. Лежу тихонько, надеясь, что остальные покупатели подумают, будто бумага упала сама собой.

Все трое человек, стоящие в очереди к кассе, смотрят на меня.

Один из них – сенсей Такаи.

Реакция у меня замедленная, потому что я еще не видел нашего учителя в повседневной одежде, а уж тем более – в продуктовом магазине. На нем вязаный кардиган и штаны цвета хаки – обычный такой старик, покупает яблочный сок и леденцы от кашля. (Я заглянул к нему в корзинку.)

замедленная реакция

кардиган

шалость

Я уже миллион раз видел разочарование на лице родителей, но, когда твой сенсей видит тебя, валяющегося в гигантской куче рулонов туалетной бумаги, – это унижение совершенно иного уровня.

Внезапно собственные шалости приводят меня в ужас, и я выкарабкиваюсь из бардака, который сам же и учинил.

Сенсей Такаи до сих пор не сказал ни слова.

Не хочу, чтобы менеджер устроил мне выговор и заставил собирать рулоны бумаги обратно, так что тороплюсь сделать это сам.

– Вышли за продуктами, да? – говорю я сенсею Такаи. – А я тут овощную закуску покупаю.

Остальные покупатели продолжают пялиться, а я продолжаю молоть языком:

– Овощная закуска – это просто нарезанные овощи. Дурдом, да? Такое хитрое название для такой простой штуки. Сотрудники моей мамы устраивают ей денрожденную вечеринку. Она работает в ветеринарной клинике – забавное место для вечеринки, да?

Менеджер, увидев, что пирамида восстановлена, удаляется. Я отчаянно жажду, чтобы сенсей сказал хоть ЧТО-НИБУДЬ, но он просто смотрит на меня ничего не выражающим взглядом, и это самое тяжкое наказание, какое только можно придумать.

кассир

Сенсей Такаи ставит корзинку перед кассиром. Женщина из бакалейного отдела подходит ко мне с тарелкой закуски. Я благодарю и иду к одной из других очередей: последнее, чего мне хочется в жизни, это становиться за сенсеем Такаи.

Я – худший ниндзя на свете.

Мой первый корпоратив

Сказать, что моя случайная встреча с сенсеем Такаи портит день, – все равно что ничего не сказать. Как мне веселиться на вечеринке, когда я чувствую себя как трехлетний ребенок, которого только что застукали с рукой в банке с вареньем? Хорошо хоть Мэтт заворачивает поздравить маму с днем рождения, так что я могу кому-то рассказать о своем позоре.

оползень

Мэтт смеется, воображая меня под оползнем из туалетной бумаги, но больше расспрашивает о сенсее Такаи. Мой друг хочет знать, что было надето на учителе, с кем он пришел в магазин и можно ли было по его движениям сказать, что он – мастер боевых искусств.

– Он выглядел как обычный человек, – отвечаю я. – Может, в конечном счете он вовсе не какой-то там прославленный воин-ниндзя.

– Вся эта история с молчанием меня с ума сводит, – признается Мэтт. – Хотел бы я, чтобы он просто орал, как нормальный человек.

– Или пукал, – прибавляю я.

– Или рыгал, – соглашается Мэтт.

– Или блевал. – И я снова становлюсь старым добрым Дереком.

Наверное, это лучшее, что может сделать для тебя друг: помочь тебе снова почувствовать себя собой, когда ты в раздрае.

клоун

Но я не могу перестать вспоминать лицо сенсея Такаи, когда он наблюдал за моим беспределом в магазине. Ему и НЕ НАДО БЫЛО ничего говорить: его взгляд и так сообщил мне, что я веду себя как клоун. И пусть я дурачусь с папой и Мэттом на вечеринке, я все равно немного разочарован сам в себе. Я знаю, на Мэтта методы сенсея наводят скуку, но сегодняшняя катастрофа наводит на мысль, что лично мне уроки нашего сенсея нужны куда больше.

стряпать

декорации

Мамина офис-менеджер состряпала историю о новой принтерной системе, чтобы выманить маму из помещения на время, пока остальные подготавливают вечеринку. Мэтт, папа и я помогаем Чарли украсить комнату ожидания декорациями: красными шариками с рисунком в виде отпечатков лап и гирляндами из собачьих косточек. Нэнси, ресепшионистка, ставит на стол торт с темным шоколадом и ванилью. Он в форме далматина, и нам с Мэттом приходится взять себя в руки, чтобы не забуриться в него до прихода мамы.

– Хорошо, что ты не проболтался, – говорит папа, когда я передаю ему рулон клейкой ленты. – Для мамы это будет настоящий сюрприз.

– САМО СОБОЙ, я ей не говорил – ты же просил меня.

Отец смеется:

– Раньше тебя это не останавливало.

кулон

Ему не надо напоминать мне о Рождестве, которое было два года назад: он тогда купил маме кулон, которым она восхищалась в витрине ювелирного в центре города. Кулон не успел пробыть в доме и дня, прежде чем я растрепал о нем маме и испортил задуманное папой рождественское утро-сюрприз. Мама-то обрадовалась, получив кулон на месяц раньше, а вот отец был раздражен.

Пока все тихонько ждут маминого возвращения, Мэтт оттаскивает меня в сторонку и спрашивает, говорил ли я с Карли:

– Она не может никого найти на роль Джона Адамса.

– Этот мужик сделал миллион вещей – подписал Декларацию независимости, например, – заявляю я. – Но Карли хочет, чтобы он сидел за партой и читал письма! Это глупо! – Я понижаю голос: – Я с ней не говорил – она в порядке?

– Не считая того, что ей не найти нового актера, наверное, в порядке.

Это не ответ на мой вопрос, и я чувствую, что краснею:

– Если тебе так ее жаль, почему бы ТЕБЕ не сыграть Джона Адамса? И почему тебя внезапно так волнует Карли?

Мэтт пожимает плечами:

– Это же я предложил тебя на эту роль, а теперь она в безвыходном положении, только и всего.

Я не говорю об этом Мэтту, но сам думаю о том же. Было непривычно последние пару дней не разговаривать с Карли, но это все равно не означает, что я хочу читать со сцены дурацкие любовные письма. Хорошо было бы включить быструю перемотку и снова стать друзьями.

стиснуть

Нэнси и Чарли шикают на народ: мамина машина подруливает к парковке. Все прячутся за шкафами и столами, потом мама заходит в офис и мы хором кричим: «Сюрприз!» На миг моя мать, у которой всегда есть что сказать по любому поводу, теряет дар речи: она стискивает руки, а в уголках ее глаз показываются слезы. Наконец мама находит слова и благодарит каждого за то, что не забыли о ее дне рождения.

скачать

второпях

Все мамины сотрудники принесли шутливые презенты – кофейную кружку с пуделем, музыкальную ручку в виде золотой рыбки, – но мы с папой свои подарки придерживаем напоследок. Он дарит собрание книг по истории джаза, а я – подарочную карточку, чтобы она могла скачать ту музыку, про которую рассказывается в книгах. Мэтт второпях нарисовал открытку, а еще совершил налет на бельевой шкаф собственной мамы и утащил оттуда кусок дорогого мыла, завернутый в бумагу в цветочек, и с бантиком.

Мама одной рукой обнимает папу и, кажется, всем этим тронута.

Чарли сидит на одном из стульев у двери и рисует. Я плюхаюсь рядом, чтобы взглянуть на его работу.

карикатура

Он указывает на разных людей в комнате, а потом – на их карикатуры, которые он сделал. Смешнее всего получилась Нэнси с ее большими очками и щелью между передними зубами. Рисунки Чарли так хороши, что мне стыдно показывать ему свои. Когда он просит об этом, я говорю, что мой блокнот дома, хотя на самом деле он в рюкзаке всего в паре метров от меня.

запихивать

Нэнси подзывает Чарли, чтобы сделать групповое фото. Мама сияет, пока отец запихивает всех в кадр. Пока все шутят и толкаются, я пролистываю остальные карикатуры Чарли: на той, которая изображает папу, превосходно схвачена его улыбка. Но, добравшись до самой последней иллюстрации в блокноте, я удивлен куда сильнее, чем час назад мама, которая внезапно оказалась на вечеринке.

С последней страницы мне ухмыляется старый знакомый – Минотавр.

Что делать

благоразумный

За недолгое время, проведенное с сенсеем Такаи, я усвоил достаточно, чтобы понять: спешить с выводами – это очень не по-ниндзевски. Может найтись уйма причин, по которым у Чарли в блокноте нарисован Минотавр, – но все же это странное совпадение: из миллиарда вещей, которые можно изобразить, они с вандалом выбрали один и тот же объект. Благоразумной линией поведения было бы поделиться подозрениями с папой, но с каких это пор я начал вести себя благоразумно?

– Несколько дней назад ты думал, что это Умберто! – напоминает Мэтт. – Чарли не похож на парня, который будет шнырять по улицам посреди ночи, чтобы рисовать на домах. Он скорее выглядит как парень «сижу-дома-смотрю-ТВ-мечтаю-завести-девушку».

Я согласен, но замечаю, что это не объясняет рисунок у Чарли в блокноте.

Предлагаю проследить за ним после вечеринки.

– Надеюсь, мы докопаемся до сути, не столкнувшись с мистером Деметри.

При одной мысли о том, чтобы снова попасться директору, я содрогаюсь.

Родители сидят в комнате ожидания и болтают с теми, кто еще не разошелся. Я МОГ БЫ отвести отца в сторонку и рассказать о рисунке Чарли, но попросить поговорить с ним наедине перед пятью другими людьми точно будет неловко.

Когда я вижу, как Чарли прицепляет клипсу к отвороту штанины, я спешу найти Мэтта:

– Чарли приехал сюда на велике! Мы СМОЖЕМ за ним проследить!

Мы быстро прощаемся с родителями и я говорю, что скоро вернусь. Мы с Мэттом притворяемся, что настраиваем велосипеды, а сами ждем, пока Чарли запрыгнет на свой. Как только он это делает, мы с Мэттом катим за ним на безопасной дистанции.

– Он живет в тридцати километрах отсюда? – шепчет Мэтт. – Мама выбесится, если я не буду дома к темноте.

тент

Мы договариваемся, что не поедем за Чарли, если он уедет слишком далеко от моего или Мэттова дома. Едва только мы заключаем этот пакт, Чарли сворачивает и пристегивает велик к стойке перед кофейней рядом со старшей школой. Название на красном тенте над входом гласит «От начала до конца».

Мы с Мэттом бросаем велосипеды на траве и наблюдаем за Чарли с другой стороны улицы.

– Вот теперь мы настоящие ниндзя, – заявляет Мэтт. – Наконец-то.

Я указываю на здание за нашими спинами:

– Старшая школа была вторым зданием в городе, на котором что-то нарисовали. И оно прямо напротив кофейни, куда ходит Чарли.

– Мы не знаем, ходит ли он туда все время, – возражает Мэтт.

– Нет, знаем. – В окно видно, как официант подносит к столику Чарли чашку. – Он не делал заказ. Он – постоянный клиент.

Мэтт улыбается под впечатлением от моих детективных ниндзя-способностей:

– И долго мы будем тут сидеть и смотреть, как один из сотрудников твоей мамы пьет кофе?

Пожимаю плечами:

– До тех пор, пока не выясним, он ли – наш вандал.

– Значит, пока не умрем со скуки.

наблюдательный пункт

Мы с Мэттом сменяем друг друга на наблюдательном пункте: один следит за Чарли, а второй играет в игры на моем мобильнике. Подглядывая в окно кофейни, как Чарли рисует что-то в блокноте, я думаю о Карли. Она приложила столько труда, и будет очень жаль спустить его в унитаз только из-за меня.

Я пихаю Мэтта локтем, когда Чарли начинает собирать вещи. Жду, что наш объект залезет на велик, но он этого не делает. Он выходит из кофейни, потягивается и переходит улицу, направляясь прямиком к нам.

Мы с Мэттом без единого слова ныряем за изгородь из кустов.

– Думаешь, он нас видел? – шепчет Мэтт.

Качаю головой, продолжая наблюдать за приближением Чарли. Он минует наше укрытие и обходит школьное здание.

– Он собирается вернуться на место преступления! – шепчу я.

И в самом деле: когда мы прокрадываемся за угол, Чарли стоит перед изображением Минотавра, оглядывая его с расстояния.

произведение

– Восхищается своим произведением, – говорю я.

– Мы с тобой тоже тут стояли и смотрели на рисунок, притом что НЕ МЫ его нарисовали, – возражает Мэтт.

– Это потому, что мы пытались понять, кто нарисовал, – отвечаю я. – А у Чарли какое оправдание?

– Никаких доказательств: ты идешь на поводу у воображения, как и с Умберто, – говорит Мэтт.

Вот еще одно свойство лучших друзей: они точно знают, что́ сказать, чтобы заткнуть тебе рот.

Шпионаж в лесах

Прошло лишь три дня с тех пор, как мы с Карли поцапались, но ощущение такое, что миновала целая вечность. Благодаря своим телепатическим родительским способностям, мама знает, что что-то неладно.

телепатический

Несколько раз уклонившись от ответов на ее вопросы я в итоге все рассказываю.

– Настоящему извинению нужно дать созреть, – замечает мама.

Почему-то это похоже на совет по обращению с твоей девушкой, и я краснею.

– Но чем дольше ты ждешь, не решая проблему, – продолжает мама, – тем сложнее это сделать.

Уверен, что мама знает, о чем говорит, но следовать ее совету кажется каким-то ненормальным. Может, мы с Карли просто притворимся, что ничего не произошло?

Словно читая мои мысли, – опять! – мама улыбается мне через кухонный стол:

– Карли – очень особенный друг, и ты на самом деле не хочешь ее потерять.

Щеки у меня пылают – нужно выбираться отсюда. Притворяюсь, что мне нужно в туалет, и несусь к себе в комнату.

– Напиши ей до того, как она напишет тебе! – кричит мне вслед мама.

Как бы неудобно мне ни было от этого разговора, я И ПРАВДА боюсь потерять Карли как друга. По прошествии уймы времени, проведенного в метаниях, я решаюсь последовать маминому совету и быстро печатаю Карли «привет». Она немедленно откликается, спрашивая о том, как чувствуют себя Фрэнк и Боди в такую ужасную жару. На меня накатывает почти физическое ощущение облегчения: кто бы мог подумать, что мамы так хорошо разбираются в этих вещах?

физический

биться

усовершенствовать

Теперь, когда ситуация с Карли разрешилась, следующая задачка, над которой я начинаю биться, – это Минотавр. Я думал на Умберто – не самая блестящая из моих идей. Против Чарли у меня тоже нет абсолютно никаких доказательств, лишь интуиция. Но если я все же РАССКАЖУ родителям, мама сможет присмотреть за ним на работе. Решаю пока помалкивать и держать ушки на макушке, когда Чарли придет работать в понедельник. А пока клянусь себе усовершенствовать свои ниндзя-навыки.

Сплю в своем тай-дай шиноби шозоку и даже в ботинках таби на случай, если придется отбиваться от врага посреди ночи. А чтобы узнать, который час, я смотрю не на экран мобильника, а щурюсь на солнце, пытаясь что-то определить по его положению. (Вчера это заняло несколько часов – определенно мне требуется больше тренироваться.)

выживание

Но я обнаружил, что один ниндзя-навык у меня на удивление ХОРОШО развит: чувство направления. Я умоляю папу отвезти меня в лес, чтобы попрактиковаться. В воскресенье он везет Мэтта, Карли и меня прогуляться по маршрутам для пешего туризма в Голливудских холмах. Сам папа остается работать в ближайшей кофейне вместе с Феликсом, а мы трое тренируем свои навыки выживания. Вообще-то, мы всего в полукилометре от папы, но ПРИТВОРЯЕМСЯ, что можем положиться лишь на собственную смекалку.

управляемый

ракета

Я уже давненько не бегал по лесу с друзьями: обычно в поход по горам родители тащат меня силой. А сегодня мы с Карли и Мэттом лазаем по деревьям, перебираемся через ручьи и даже завязываем друг другу глаза, чтобы узнать, можем ли мы отыскать дорогу к лагерю. Несколько туристов странно поглядывают на то, как мы с Карли раскручиваем Мэтта, а потом убегаем в лес. Мэтт считает до тридцати и снимает повязку. И Карли, и Мэтт в итоге находят путь обратно, но я в считаные секунды нацеливаюсь туда, словно управляемая ракета, которая точно знает, куда лететь.

Конечно, НАСТОЯЩИЕ ниндзя добыли бы себе ягоды, орехи и коренья, но мы взяли еду из дома. Вместо того чтобы усесться на земле, мы залезаем на дуб и устраиваемся на его ветвях.

Карли откидывается на своей ветке, поедая мюсли-батончик:

– Не знаю, почему мы не ездим сюда чаще, – тут же так красиво!

добывать

бесстрашный

Ни Мэтт, ни я не отвечаем, но я знаю, что друг думает то же, что и я. Карли – бесстрашная. Она первой взобралась на дерево и выбрала себе самую высокую ветку. Это очень странное сочетание: быть пай-девочкой и одновременно не бояться почти ничего. Глядя, как она аккуратно заталкивает фантик из-под своего батончика в карман, вместо того чтобы бросить на землю, я мечтаю встретить в жизни еще таких людей, как она. Может, мы и различны во многом, но она классная, и я рад, что между нами все опять нормально.

Мэтту, разумеется, нужно притвориться, будто он – Фрэнк, и начать вести себя по-обезьяньи, швыряя желуди с дерева в бегунов, которых мы видим внизу. (Для справки: Фрэнк так не делает.)

Спустившись с дерева, мы начинаем тренировать движения, которые выучили в додзе, чтобы подготовиться к надвигающимся соревнованиям, о которых мы узнали вчера.

детали

Мэтт рассказывает о моем туалетнобумажном фиаско с сенсеем Такаи, и я смущаюсь, когда он заставляет меня поведать обо всем в деталях. История не из тех, которые обычно веселят Карли, так что я удивлен, когда она истерически смеется, – что заставляет меня растянуть рассказ так, чтобы насмешить ее еще сильнее. Я набираю пригоршни листьев и падаю на землю, в красках восстанавливая происшедшее.

Для ребят, которые приехали поучиться быть ниндзя, мы ведем себя как настоящие балбесы.

угловатый

Мы спускаемся по тропе, чтобы встретиться с папой и его коллегой. Феликс показывает нам кое-какие наброски, сделанные им для рекламной кампании, над которой они с папой работают, – это реклама нового энергетического напитка. Персонажи безволосые и угловатые, и я гадаю, стану ли когда-нибудь таким же хорошим художником, как Феликс или папа.

По пути домой Карли говорит о грядущем замужестве мисс МакКоддл и о новом пикапе своей мамы, но даже не заикается про то, что ей трудно найти замену на роль Джона Адамса. Либо Мэтт преувеличивал, либо Карли как-то справилась. Машин неожиданно мало, так что мы быстро добираемся домой. К тому времени, как Карли готова выпрыгнуть из машины, я принимаю быстрое решение:

– Если ты еще никого не нашла, я буду Джоном Адамсом. Не хочу ставить тебя в трудное положение.

замена

Мэтт вскидывает брови и в кои-то веки ждет развития событий, вместо того чтобы тут же броситься в их гущу.

Карли пожимает плечами и говорит – окей, будто в этом вовсе нет ничего такого.

– В смысле я не ОБЯЗАН, – добавляю я.

– Как хочешь, – отвечает она. – Все зависит от тебя.

перескакивать

Взгляд Мэтта перескакивает с меня на Карли, будто он следит за теннисным матчем.

Теперь плечами пожимаю я:

– Ну и ладно.

Карли благодарит моего папу за поездку и бежит по дорожке к своему дому.

– Это что сейчас было? – спрашивает Мэтт. – Ты в итоге будешь или НЕ будешь играть в пьесе?

Я без понятия.

Опрометчивое решение

На следующее утро, еще не успев открыть глаза, я понимаю – что-то неладно. Все мое тело словно горит в огне.

Я закатываю пижамные штанины и вижу, что икры покрыты яркой красной сыпью. И руки тоже.

– МАМ!

неладно

Мама входит со своей чашкой кофе, собираясь поторопить меня в школу, – а потом видит меня.

Она надевает очки для чтения, которые всегда висят у нее на шее, зацепленные за ворот блузки, и изучает мои ноги.

– Похоже, в лесу кто-то побродил по зарослям ядовитого сумаха.

Мысленно переношусь во вчерашний день, когда я катался в листве. Вот моя расплата за то, что кривлялся перед друзьями.

Мама хватает меня за руку прежде, чем я успеваю дернуться:

– Не чесать!

Она идет в ванную за инструментами, но на полпути оборачивается и снова наказывает мне не чесаться:

– Я не шучу, Дерек. Если чесать – станет только хуже и можно занести инфекцию.

Мои руки словно начинают двигаться по собственной воле – и все, чего им надо, это почесать меня. Мама приказывает мне лезть в горячую ванну, а потом намазывает меня лосьоном и обматывает бинтами. Чувствую себя двухлетним.

– Надолго это? – спрашиваю я.

– Обычно такое продолжается от пяти до десяти дней.

– Что?! В субботу в додзе соревнование! И я мог участвовать в пьесе!

Мама не вполне уверена, как на это реагировать:

– Тогда я советую тебе лечь обратно в постель и не чесаться. – Она засовывает дужку очков в воротник рубашки и улыбается: – Что, если я сделаю тебе тыквенных блинчиков перед уходом? Думаю, умным решением будет сегодня посидеть дома.

умный

Хорошие новости заключаются в том, что мне не надо идти в школу. Плохие – я ни за что не смогу продемонстрировать что-то на соревновании. На текущий момент мне больно даже просто лежать, уже не говоря о прыжках и ударах.

– Ты все время повторяешь, что быть ниндзя – это что-то большее, чем просто быстрые движения, – замечает мама. – Сегодня можешь попрактиковаться во внутренних навыках ниндзя, вроде дисциплины и самоограничения.

– Звучит увлекательно.

самоограничение

Мама смеется и говорит, что через несколько минут вернется с завтраком. Должно быть, папа рано уехал на работу, потому что, будь он дома, он бы уже зашел ко мне.

Я пишу Мэтту и Карли, чтобы узнать, не наступил ли кто-то из них в ядовитый сумах, но оба в порядке и направляются в школу. Вижу, что Карли расстроена: при маме – ландшафтном дизайнере уж она-то знает, какую боль может причинить сумах.

отталкивающий

Мэтт, конечно же, считает, что это очень смешно, и умоляет меня послать ему фотки, когда сыпь станет еще более отталкивающей на вид.

– Когда пузыри надуются, ты можешь их лопать, – сообщает он. – Это куда веселее, чем пузырчатая пленка.

Я знаю, что мама убьет меня, если я буду так делать. Когда растешь с матерью-врачом, точно знаешь, что некоторых вещей тебе делать нельзя.

– Ну вот. – Мама ставит в изножье кровати поднос, которым пользуется только тогда, когда кто-то из нас заболевает.

пожирать

К счастью, на мой аппетит сыпь не повлияла: я пожираю все четыре блинчика за считаные минуты.

Бо́льшую часть дня я провожу с Фрэнком и Боди, смотря в интернете видео про боевые искусства. Кажется, Фрэнку они нравятся так же сильно, как и вестерны, которые мы смотрим по ТВ. Боди довольствуется тем, что просто валяется на коврике под столом, пока я стараюсь пользоваться пультом и не чесаться при этом.

сладостный

Даже с видео, и едой, и музыкой ощущения такие, будто злобная ведьма-врач наложила на меня чесоточное заклятие. Перед тем как уйти на работу, мама заставляет меня обрезать ногти, чтобы быть уверенной, что я не сдеру корочки. Она заходит еще дальше и бинтует мне ладони, так что я лежу словно в варежках, хотя на улице – сладостные двадцать пять градусов тепла.

Весь мой день сводится к тому, чесать или не чесать. Я хочу только одного: сорвать бинты и заорать.

Посмотрев тонну видеороликов, я решаю использовать время с умом – нет, не сделать домашку (вот еще!), а поискать в интернете фото изображений Минотавра. Нахожу несколько штук, но та, что выложена в группе местных родителей, хорошего качества, и ее я изучаю внимательно. Потом захожу на разные сайты местных граффити-художников и пытаюсь найти что-то общее в стиле.

Некоторые художники тоже рисуют мифологических персонажей, но не в той стилистике, что школьный вандал. Один конкретный граффитист пользуется той же палитрой, но его персонажи совершенно другие. Возвращаюсь к фото Минотавра и увеличиваю изображение, чтобы поискать подпись автора. (Такие подписи в мире граффитистов называют тегами – говорю же, я провел целое исследование.)

разборчивый

арбалет

сминать

чихуахуа

Увеличиваю картинку и печатаю на папином принтере с высоким разрешением, чтобы рассмотреть получше. Отдельные буквы едва разборчивы, и все, что я могу из них выудить, это что одна из них похожа на арбалет из «Майнкрафт». Это «Ш»? Или «М»? Я щурюсь, пытаясь определить букву, но не могу. Если таинственный художник пытается скрыть свою личность, смяв все буквы в своем имени, то его план прекрасно работает.

На обед мама приносит мне гриль-сэндвич с сыром и тарелку томатного супа (хорошо), а потом настаивает на том, чтобы я принял еще одну горячую ванну (плохо). Пока я лежу в ней, мама получает экстренный звонок с работы: чихуахуа, живущего в нескольких кварталах, только что сбила машина. Мама советует мне наслаждаться ванной, а она вернется перебинтовать меня так быстро, как сможет. Через пятнадцать минут мне становится жутко скучно, а кожа скукоживается, как изюмина, и я осторожно вытираюсь. Бросаю взгляд на свое отражение в зеркале – вид у меня ободранный, как у зомби, так что мне не остается иного выбора, кроме как и изобразить зомби.

скукожиться

Пока я дожидаюсь маму, мне в голову приходит идея. Хватаю лосьон от сумаха со стола и выдавливаю на свою сыпь. Но суперскость идеи – в том, чтобы теперь не накладывать бинты, а с головы до ног облачиться в мой ниндзя-костюм. Тысячи ниндзя не могут ошибаться: униформа позволяет тебе сохранять концентрацию и напоминает тебе о том, кто ты есть, – это как у пожарников или морпехов. В своей маске, капюшоне, таби и шиноби шозоку я беру немного колбасы для Фрэнка и Боди и устраиваюсь поудобнее, чтобы еще посмотреть видео.

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? – кричит мама.

– Тренирую внутреннюю дисциплину, как ты и говорила.

Она в своем врачебном костюме и кипит от бешенства:

– Ты же красил эту одежду, так? От нагрева краситель выделяется из ткани, а у тебя открытые раны! Почему ты не мог просто в халате подождать моего возвращения?

Она помогает мне снять шиноби шозоку, рассматривает мою кожу – это запредельно смущает, – а потом тащит меня в третью по счету ванну за день.

спеленать

Соревнования ниндзя через пять дней, а я лежу перед теликом, спеленутый, как младенец. Мэтт точно меня уделает.

Чесучий ниндзя

В итоге я пропускаю два дня в школе. Папа работает из дома, чтобы побыть со мной, но Феликс звонит ему миллион раз. К концу недели уже МНЕ требуется энергетический напиток. Папа говорит, что мама – эксперт, и, чтобы отправиться в субботу на соревнования, мне нужно получить ее благословение. Осмотрев меня в миллиардный раз, она говорит, что я могу ехать.

благословение

В субботу утром мы с Мэттом – первые в додзе. Он – только потому, что сегодня соревнования и он знает, что исколошматит меня. Я даже не утруждаюсь спорить, потому что, САМО СОБОЙ, ИСКОЛОШМАТИТ.

обеспокоенность

Мэтт разогревается, выполняя удары ногами и руками, а мне больно даже шевелиться. Мама заставила меня пообещать, что я «буду аккуратен», и в кои-то веки я собираюсь выполнить обещание. (Вряд ли у меня есть выбор: я ноги-то едва волочу.) Мэтта бросает из крайности в крайность: он то выражает дружескую обеспокоенность, то заявляет мне в лицо, что размажет меня.

Когда в додзе входит сенсей Такаи, все тихо встают в шеренгу. Я все еще смущен после инцидента в продуктовом и стараюсь не встречаться с ним взглядом. Он тоже.

капа

Первая часть соревнования – спарринг, так что мы надеваем шлемы, накладки и капы.

Я дольше надеваю амуницию, чем, собственно, спаррингую: Карен сбивает меня с ног меньше чем за минуту. И чья же это была блестящая мысль – чтобы я пришел сюда сегодня? Ах да. Моя.

На протяжении почти всего состязания я сижу в сторонке и смотрю, как все остальные веселятся. Сенсей Такаи замечает это, бросив на меня взгляд из передней части комнаты.

– Последняя часть соревнования проверит внутреннюю силу, – объявляет он. – Все учащиеся будут стоять молча до звонка.

Все вокруг оглядываются, сбитые с толку. Разве весь смысл соревнования не в том, чтобы тренировать движения? Мэтт ошарашен сильнее всех остальных и поднимает руку. Сенсей Такаи игнорирует его незаданный вопрос и кивает, показывая, что мы начинаем.

Как обычно, все ерзают – мы все хотели подвигаться, но это единственная часть соревнования, в которой я МОГУ принять участие. После такой выматывающей деятельности стояние на месте даже приносит облегчение.

выматывающий

подсчитывать

Целую вечность спустя сенсей Такаи кивает, чтобы мы прекратили, а потом дает помощнику указание подсчитать очки.

Мэтт тренировался, так что кажется вполне разумным, что он побеждает в спарринговой части. У Карен с самого первого дня были большие амбиции, так что никто не удивлен, когда она становится победительницей по части ударов ногами. Но, когда сенсей Такаи тихо называет мое имя, объявляя победителя в части дисциплины, все в шоке.

Сенсей просит нас троих выйти в переднюю часть комнаты и церемонно надевает нам на шеи ленты. Я чувствую себя олимпийцем, что забавно с учетом того, что для победы я просто спокойно постоял на месте.

следовать

– Следуй за тишиной, – напутствует меня сенсей, когда я присоединяюсь к остальным ученикам.

Наверное, это хороший совет, но я сейчас могу думать лишь о том, как же зудит кожа под этой лентой.

Костюмная репетиция

В понедельник нас ждут тесты по истории и химии, но я сконцентрирован на слежке за Чарли, которую собираюсь начать сразу по возвращении домой.

У Карли же на уме кое-что другое:

– Готов к репетиции в костюмах?

– Ты же так и не сказала, что я официально снова участвую!

Она улыбается:

– Я просто предположила, что участвуешь.

– Тогда почему было не СКАЗАТЬ об этом мне?

Она качает головой:

– И почему ты вечно все так драматизируешь?

стихнуть

Я уже готов заорать во всю мощь легких, но тут Карли прыскает. Жду, пока ее смех стихнет.

– Успокойся уже, – говорит она наконец. – Репетиция в три.

Я никогда не пойму девчонок. Никогда.

идти на убыль

Набирая сообщение маме после уроков, я невинно спрашиваю, когда они сегодня закрываются и на работе ли Чарли. С облегчением получаю в ответ «5 – да». За последние недели новых картин на стенах не появилось, и я подумываю, что, возможно, энтузиазм вандала пошел на убыль. Но, если это ВСЕ-ТАКИ Чарли, я буду на страже и поймаю его на месте преступления.

Поскольку я нечасто бывал на репетициях в своей жизни, я стараюсь держаться в тени. Меня это особо не печалит, ведь такое положение дел мне более чем знакомо.

Действие открывает Фарида, которая играет патриотку по имени Ханна Арнетт (о ней я ни разу раньше не слышал).

патриот

голос за кадром

Умберто – голос за кадром, так что он сидит сбоку от сцены:

– В революционной битве помощь множества женщин осталась в тени. Одна из этих женщин – невоспетая героиня по имени Ханна Арнетт.

Занавес открывается, за ним – маленькая хижина. Я шокирован тем, что́ Карли и остальные сумели сделать меньше чем за месяц. Узнаю старый дубовый стол из кабинета рисования, другие предметы мебели, наверное, кем-то пожертвованы.

Фарида обращается к воображаемой аудитории:

– Я – Ханна Арнетт. Я и мой муж, Айзек, живем в Нью-Джерси. Война идет не очень хорошо, и муж с друзьями подумывают, не поднять ли белый флаг, присоединившись к британцам. По сути, они думают о том, чтобы сдаться!

Несколько ребят в ответ на это кричат: «Фу-у-у!» Видно, я все же пропустил кое-какое веселье, пока не ходил на репетиции.

Фарида указывает на мальчиков на сцене:

манифест

– Муж с друзьями хотят подписать манифест, в котором объявляют о своей верности Британии, в обмен на обещание не лишать их собственности.

Теперь и все остальные кричат «Фу-у-у!», причем громче.

Фарида скрещивает руки на груди и нагнетает напряжение:

– Но, к счастью для патриотов, я умею очень неплохо пилить.

Остальная труппа смеется, а Фарида разражается песней.

Я в панике вцепляюсь в Карли:

– ТЕПЕРЬ ЭТО МЮЗИКЛ?

Она игнорирует меня и сосредотачивается на Фариде, которая великолепно справляется с песенкой под названием «Война – пустяк по сравнению с тем, как могу довести тебя я». Во время ее соло мальчишки на сцене ведут себя очень смешно: прячутся под столом, затыкают уши, притворяются, что не слышат. Это классный комедийный номер, и Фарида исполняет его отменно.

Мне что, тоже надо будет петь?

Пытаюсь поймать взгляд Карли, но она не замечает.

треуголка

ЭТО КАТАСТРОФА!

На сцену выезжает Умберто.

– Вы все слыхали обо мне, – начинает он. – Я Поль Ревир – серебряных дел мастер из Бостона, знаменитый своей ночной скачкой ради того, чтобы предупредить колонистов о приближении британцев.

В треуголке и жакете с серебряными пуговицами Умберто выглядит потрясающе. К его коляске спереди приделана сногсшибательная лошадиная голова из папье-маше.

– А вот вам забавный факт, – продолжает Умберто. – Я вовсе не вопил: «Британцы идут! Британцы идут!» Кто хочет узнать, что́ я кричал на самом деле во время своей знаменитой скачки? Я бы ни за что не стал кричать «Британцы идут», потому что колонисты считали и себя британцами. На самом же деле я кричал: «Регулярные идут!» Потому что «регулярные войска» означает «армия»!

Умберто проносится через сцену на своей коляске, будто верхом на коне. Остальные члены труппы хлопают и подбадривают его: «СКАЧИ! СКАЧИ! СКАЧИ!»

Внезапно по рампе скатывается Дарси в собственном инвалидном кресле с лошадиной головой. Я разражаюсь смехом. Какой креативный способ вывести на сцену лошадей.

– Я – Сибил Лудингтон, – сообщает Дарси. – Мне всего шестнадцать, но я проскакала ночью шестьдесят пять километров – в одиночку! – чтобы предупредить колонистов в Коннектикуте.

соперничать

Карли вынуждена попросить Дарси и Умберто сосредоточиться на сцене: они слишком увлечены тем, что носятся туда-сюда в инвалидных креслах, соперничая друг с другом, и пропускают вступление к своему музыкальному номеру.

гармонично

На этой неделе я говорил с Умберто и переписывался с ним ежедневно, и хоть бы раз он упомянул о том, что в пьесе требуется петь! Сила его голоса застает меня врасплох. Он низкий и мощный, и, когда Умберто с Дарси гармонично поют хором, у меня по спине аж мурашки бегут. Умберто – НАСТОЯЩИЙ ниндзя: полон сюрпризов.

Карли разрешает всем сделать десятиминутный перерыв, и я подлетаю к ней:

– Когда это превратилось в мюзикл? – крикошепчу я. – Единственное, что может быть хуже чтения любовных писем, – это ПЕНИЕ любовных писем! Ты специально мне не сказала!

На лице Карли медленно проступает улыбка:

– Мэтт, Умберто и я подумали, что это будет приятный сюрприз.

Мысль о том, что у моих друзей как-то вылупился план заставить меня петь перед всей школой, лишает меня дара речи. И когда это Карли стала одной из тех, кто творит пакости у меня за спиной?

вылупиться

Я подпрыгиваю, когда Карли берет меня за руку:

– Ты не обязан участвовать в пьесе, если не хочешь. Ты же знаешь это, верно?

замышлять

Я в ужасе от мысли, что кто-то может увидеть, как Карли трогает меня, но еще ко мне возвращается уверенность в том, что, пусть даже она что-то замышляла втайне от меня, в глубине души она по-прежнему на моей стороне.

– Я в деле, – говорю я. – Кажется, ты и твоя труппа наслаждаетесь процессом.

– Похоже, Мэтт и Умберто должны мне по доллару, – замечает Карли. – Я же говорила им, что ты согласишься.

– Что-что? Мне казалось, я действую непредсказуемо!

Карли дует в свисток, который висит у нее на шее, призывая всех ко вниманию. Эта девчонка в пятьсот раз сообразительнее остальных в нашей команде, без вопросов.

Время пошпионить

Репетиция затягивается, так что, слава богу, мне не приходится исполнять песню, которой я даже не знаю, перед всей труппой. До того, как мы уходим, Карли вручает мне слова песни, которую мы с ней отрепетируем завтра.

дуэт

– То есть, у нас с тобой дуэт? – спрашиваю я.

– Обычно, когда двое людей поют одну песню, это именно так и называется, – смеется она.

Я заталкиваю текст в задний карман и спешу домой. Надеюсь, сегодняшняя слежка за Чарли как-то искупит эту дурацкую репетицию.

Когда я захожу на кухню, папа режет брокколи и цветную капусту. Я бросаю рюкзак в угол и беру немного овощей себе в дорогу.

– Ты уходишь? – спрашивает папа.

цветная капуста

Смотрю на кухонные часы и говорю, что собираюсь покататься на велике по району.

– Я с тобой. – Папа ссыпает овощи в миску и споласкивает разделочную доску.

– Ты хочешь покататься со мной на велосипедах?

ДА ОН ШУТИТ?

– Конечно – свежий воздух мне не помешает.

потребность

робко

Я не помню, когда мы с папой в последний раз катались на великах. И откуда такая внезапная потребность поупражняться именно в тот момент, когда я собрался вести наблюдение?

Папа робко смотрит на меня:

– Твоя мама подумала – это странно, что ты спросил, работает ли сегодня Чарли. Она хочет убедиться, что ты ничего не затеваешь.

– Я?

Папа вытирает руки посудным полотенцем:

– Это какая-то новая ниндзя-миссия? И почему Чарли?

Нет смысла пытаться скрывать все от папы: они с мамой всегда были пришельцами-телепатами с другой планеты. Чаще всего легче просто сдаться. Я загребаю еще пригоршню овощей, сажусь за стол и выкладываю все как есть.

случайность

Когда я заканчиваю, отец выглядит обескураженным:

– Само по себе то, что Чарли смотрел на картину на стене и сделал несколько набросков, не превращает его в вандала. Но случайность и правда невероятная, должен признать.

– Я думал проследить за ним и посмотреть, отправится ли он на другое место преступления.

Папа проверяет сообщения и убирает телефон в карман:

– Давай-ка я отправлюсь с тобой. Как Феликс это назвал – ниндзянятия? Сегодня ты можешь побыть сенсеем.

Заниматься шпионажем – совсем не то же самое, что заниматься шпионажем с приставшим к тебе родителем. Но папа настаивает, так что мы выводим из гаража велики и на заднем дворе поджидаем появления Чарли.

В пять часов ровно Чарли выходит из офиса, забрасывает сумку через плечо и запрыгивает на велосипед.

Мы с папой следуем за ним.

Я – сенсей!

И это, по-вашему, шпионаж?

Следить за подозреваемым вместе с отцом настолько же абсурдно, насколько и весело, должен признать. В последнее время мы с Мэттом и Умберто тренировались подавать знаки руками, как настоящие ниндзя, и сейчас я некоторые из них показываю. Папа слегка увлекается, глупо жестикулирует и дважды почти падает с велика. Но даже со всей этой пантомимой мы катим по улицам, не замеченные Чарли.

пантомима

По крайней мере я так думаю.

Примерно через полтора километра Чарли оставляет велик на полосе травы позади одной из подземных парковок Университета Калифорнии. Мы с папой видим, как он достает блокнот, прислоняется к дереву и начинает рисовать.

Мы – на порядочном расстоянии от него, но оживленная болтовня для ниндзя запрещена, так что мы прячемся за какими-то машинами, где можем поговорить.

запрещен

пастбище

Папа показывает мне сообщение на мобильнике. Это мама, хочет знать, весело ли нам.

– Это не должно быть весело! – шепчу я. – Мы же шпионы!

Папа подмигивает и убирает телефон:

– То, что Чарли рисует, не означает, что он задумывает очередную настенную картину. Он с равным успехом сейчас может изображать коров на пастбище.

Технически оно так, но мой ниндзя-радар говорит, что у Чарли на уме что-то другое.

И тут до меня доходит.

Я указываю на гигантскую бетонную стену, напротив которой сидит наш объект:

– Вот, где будет его следующая картина.

Папа смотрит на белую цементную стену трехэтажного здания:

– В качестве холста – великолепно, это верно. – Он поворачивается ко мне: – Это по-прежнему всего лишь теория. Но, возможно, нам следует сформулировать план.

формулировать

Приятно иметь сообщника, пусть даже это твой отец.

Сюрпризы продолжаются

Мама, естественно, думает, что мы с папой просто СМЕШНЫ.

– Чарли – не тот, кто рисует по всему городу минотавров, – заявляет она.

– Не знаю, лапочка, – возражает папа. – Сегодня мне тоже показалось, что с ним что-то нечисто.

загаженный

Мама достает Фрэнка из клетки. Спрашивать, зачем, не требуется: я с другого конца комнаты чувствую, как пахнет его загаженный подгузник. Спасибо, что мама не вручает его мне, а выносит на улицу. Возвращается она не только с Фрэнком, но и с Феликсом.

– Вот наброски, которые ты просил для промоушена «Лабиринта». – Феликс вручает папе папку, набитую бумагами.

– Худшее в мире название для энергетического напитка, – говорит мама и предлагает Феликсу чашечку чая.

– Эй, Дерек, а как твои ниндзянятия? – спрашивает Феликс.

лабиринт

оскорбление действием

Я знаю, что ниндзя не треплют языком, но не могу удержаться и рассказываю ему о сеансе шпионажа, который мы только что провели с папой.

Феликс смеется:

– Вы, ребята, шпионили за одним из сотрудников твоей мамы? На велосипедах? И что этот парень сделал – нанес кому-то оскорбление действием?

Мама гладит Фрэнка по голове, прежде чем вернуть в клетку:

– Я говорила Дереку, что Чарли никак не может быть тем, кто нарисовал этих минотавров.

Феликс чуть не давится чаем:

– Каких минотавров?

Я нахожу на мобильнике изображение мифологического существа и посвящаю Феликса в подробности дела. Он улыбается:

– Возможно, эти занятия в школе ниндзя все же окупаются.

Папа дает комментарии к наброскам Феликса, и они планируют встречу на следующей неделе. Я бы с удовольствием сидел рядом и весь вечер болтал о ниндзя, но завтра у меня репетиция, и я не хочу выглядеть идиотом.

заучить

Я провожу остаток вечера пытаясь заучить слова песни, которую должен исполнять вместе с Карли. Откуда она и остальные ребята взяли время, чтобы вообще написать эти песенки? К счастью, наша – короткая, не то что у Фариды и Умберто, в которых по несколько куплетов. Я беспокоился, что песня будет слюнявая и отстойная, но на самом деле она смешная: как будто Джон и Абигайль Адамс – партнеры по преступлению, только про революцию.

испарина

рубить

оксюморон

На следующий день после уроков мы с Карли репетируем перед появлением остальных. Я даже не помню, слышала ли она когда-нибудь мое пение, и под моей футболкой проступают озерца испарины.

– Не волнуйся, – успокаивает Карли, – ты отлично справишься.

Как всегда, ее энтузиазм заразен, так что я вхожу в роль и принимаюсь жестикулировать в ходе пения.

Но, когда мы заканчиваем, Карли отнюдь не так воодушевлена, как, по моему мнению, должна бы.

– Ммм… Может, тебе не рубить так сплеча? – предлагает она. – Ты немножечко чересчур выразителен.

– «Немножечко чересчур» – это оксюморон, – заявляю я. – Настоящий режиссер ни за что бы так не сказал.

– Ладно, тогда так: ты переигрываешь.

– КТО – Я? – Я расхаживаю по сцене, подчеркивая каждое свое слово: – Я – Джон Адамс, и я пишу письма жене, потому что счастливее всего чувствую себя тогда, когда мы с ней как минимум в разных комнатах.

Карли краснеет – я вижу, что задел ее за живое. Она скрещивает руки на груди и говорит, что через несколько минут придут остальные участники:

– Мы прогоним песенку еще раз, и к пятнице ты будешь в отличной форме.

– А что в пятницу?

Вид у Карли такой, словно она вот-вот взорвется:

– Спектакль!

– В ЭТУ пятницу? Я думал – на следующей неделе!

Карли качает головой:

– Ты не читал имейлов от мисс МакКоддл насчет того, что дата поменялась?

Признаюсь: я их даже и не открывал.

– Что ж, значит, тебе просто нужно учить быстрее.

Краткий пересказ всей моей жизни.

Враньё на вранье

После того как я делюсь с Мэттом и Умберто последними новостями по делу Минотавра, я спрашиваю, кто хочет отправиться со мной на слежку сегодня вечером. Но у Умберто занятие по программированию, а у родителей Мэтта – годовщина свадьбы, так что оба моих друга присоединиться ко мне не могут.

программирование

– Как насчет пятницы? – спрашивает Мэтт. – В пятницу я свободен.

– В пятницу он будет на спектакле, – отвечает за меня Умберто. – Все мы будем.

Верно…

– Давайте же, ребята, я не хочу опять шпионить вместе с папой!

Бесполезно. Похоже, на сегодняшнюю миссию опять назначены ниндзя Фэллоны.

продвижение

внутренний

Но, когда я прихожу домой, отец еще на работе, трудится над своей кампанией по продвижению нового продукта. Скоро стемнеет, так что мама не даст мне уйти из дома в одиночку. Если только, конечно, я иду не на годовщину к родителям Мэтта…

Привычки врать маме у меня нет – по большей части из-за того, что в 99 % случаев она в итоге докапывается до правды. Я бы мог попросить ее поехать со мной на слежку, но не представляю, чтобы она согласилась шпионить за кем-то из тех, кто на нее работает. После быстрого внутреннего обсуждения я говорю маме, что буду у Мэтта, и бегу наверх переодеться.

– Почему ты надеваешь шиноби шозоку на годовщину свадьбы? – спрашивает мама, видя меня.

Знаю: переодеться надо было уже после выхода из дома. Чтобы справиться с этой проблемой, я нагромождаю новую ложь поверх старой, заявляя, что вечеринка по случаю годовщины – маскарадная.

Мама с подозрением глядит на меня.

– По-моему, идея классная. Мама Мэтта будет Чудо-женщиной, а папа – Суперменом.

обрядить

Ложь продолжает литься из меня потоком, и я придумываю наряды для всей семьи Мэтта. (Не уверен, что его бабуле понравился бы тот факт, что я приукрасил рассказ, обрядив ее в костюм свинки Пеппы.)

Мама берет сумочку:

– Я подвезу тебя, заодно поздравлю Джилл и Тома. Похоже, вечеринка будет что надо.

– Нет! – Осознаю, что моя реакция чрезмерна и понижаю тон: – В смысле тут же всего несколько кварталов – я могу доехать на велосипеде.

Мама обдумывает это и кладет сумочку на место:

– Напиши мне, как соберешься домой, и мы положим твой велосипед в багажник.

Я говорю – хорошо, надеясь, что к тому времени я буду в полицейском участке сдавать вандала.

По природе я довольно нетерпелив, но какая-то часть философии сенсея Такаи, определенно, на мне отразилась. Мне и правда не терпится выбраться на улицу и просто ждать – совершенно новое ощущение. Тот факт, что я буду ждать на дереве, как настоящий ниндзя, делает все это предприятие еще более волнующим.

Сидя дома больной, я нанес на карту те места, где появлялись граффити, и та большая стена в Калифорнийском университете оказалась в самом центре. Я не говорю, что вандал придет туда сегодня – или вообще. Я лишь имею в виду, что, если бы я сам приглядывал чистый холст где-то в этом районе, места лучше мне было бы не сыскать.

остатки

Остатки сыпи еще держатся, так что перед тем, как лезть на дерево, я удостоверяюсь, что вокруг него не растет сумах. Меня минуют несколько бегунов и скейтбордеров, но ни один из них не обращает на гигантскую стену внимания.

Я бы соврал – снова, – сказав, что через тридцать минут мне не становится скучно. Хорошо было бы поиграть в игру на мобильнике, но даже с выключенным звуком свет от экрана может меня выдать. Я пытаюсь мысленно пропеть текст песенки Джона и Абигайль Адамс, но вспоминаю только первые две строчки.

На тропинке раздается шум, и в короткий миг мои мысли перескакивают на Умберто. Было нехорошо спешить с выводами на его счет: в тот день он мог возить с собой краску по десятку причин. Я бы извинился перед ним, не будь все это так неловко.

На этот раз шум ближе. Судя по темноте, сейчас около девяти часов вечера – я не думал, что художник появится так рано. Но стена такая обширная, что, видимо, ему нужно начать пораньше, если он хочет сегодня закончить. И вот из-под деревьев выступает какая-то фигура. Чарли?

обширный

обнаружить

Света немного, так что я не могу разобрать ничего, кроме того, что это парень с сумкой через плечо. Он опускается на колени в траве, достает несколько банок с краской и какие-то сложенные бумаги – видимо, трафареты. Он стоит ко мне спиной, так что я не вижу лица. Хочу знать только, Чарли это или нет.

Пока парень готовится к работе, я решаю позвонить в «девять-один-один», но я так близко к нему, что не могу сделать это, не обнаружив себя. Приходится напоминать себе дышать.

Вандал выходит на свет, и я не могу удержать вздоха изумления.

Он с ног до головы в одежде ниндзя.

Как и я!

подозревающий

Его костюм не окрашен в тай-дай, что исключает Мэтта. (Надо перестать подозревать своих друзей.)

Есть ли у Чарли шиноби шозоку? Тут мне приходит еще худшая мысль: а может ли таинственный художник быть сенсеем Такаи? С чего бы ему рисовать картины по городу? Кто бы то ни был, вандализм – это СОВСЕМ не по-ниндзевски.

неудобный

Я делаю еще один глубокий вдох, когда художник прижимает к стене трафарет. Лист настолько большой и неудобный, что какая-то часть меня хочет спрыгнуть и помочь парню. Но вандал работает быстро, и всего за несколько минут стена подготовлена.

Он начинает с нижнего правого угла, и это меня удивляет. Какой художник подписывает работу ПРЕЖДЕ, чем она готова? Похоже, этот тип невероятно тщеславен!

тщеславный

Но, как только он наносит спреем волнистые черные буквы, я понимаю, где уже видел такое письмо. Конечно, оно попадалось мне на тех фотографиях Минотавра, которые я распечатал и изучал, но и еще кое-где. Причудливые буквы – папа назвал это каллиграфией. Неожиданно я понимаю, кто этот вандал, – еще раньше, чем он скидывает капюшон, чтобы вытереть со лба пот.

Это Феликс.

В ловушке на дереве

Не перестаю спрашивать себя, что бы в такой ситуации сделал ниндзя, и тут до меня доходит суровая правда. Я НЕ ниндзя – я пацан на дереве, который даже на помощь позвать не может.

доходить

область

На моих глазах Феликс закрашивает область на стене лиловым. Ну и как мне его остановить?

В прошлом месяце я подозревал Умберто и Чарли, не говоря уже о множестве посторонних людей, но Феликса – никогда. А вот если бы я уделил больше внимания деталям, когда смотрел в тот день на его рисунки, я мог бы избежать теперешнего неловкого положения.

К моему вящему разочарованию, никто не проходит мимо и не обнаруживает Феликса. Все на мне. Собираюсь с духом, чтобы спрыгнуть, как раз в тот момент, когда Феликс доканчивает голову Минотавра.

Но тут меня останавливает какой-то шум.

– Положи краску.

Голос твердый и знакомый.

Он принадлежит моему отцу.

Феликс крутится волчком, не выпуская баллончика из рук:

– Джереми… что ты тут делаешь?

– Вопрос в том, что ТЫ тут делаешь? – Папа указывает на баллончики краски и трафареты на земле.

Я затаиваю дыхание, надеясь, что ни один из них меня не слышит.

Папа качает головой:

– Я должен был узнать начертание букв, Феликс. Но, к счастью, мой сын догадался, где ты проявишь себя в следующий раз.

Конечно, я думал, что здесь появится кто-то ДРУГОЙ, но, раз уж сам папа оказал честь, ему не откажешь.

отказывать

пантера

Отец достает из кармана телефон.

– Нет нужды вызывать полицию. – Феликс торопливо собирает вещи. – Миг – и меня здесь не будет.

Папа продолжает набирать номер:

– Извини, Феликс. Так не пойдет. Кстати, классный костюм ниндзя.

Феликс распрямляется и смотрит папе в лицо:

– Ты не докажешь, что я был здесь сегодня. Будет твое слово против моего.

Более удачного момента и не пожелаешь.

Спрыгнув с дерева, точно пантера, я тихо приземляюсь за спиной Феликса. Не хочу хвастаться, но это движение – АБСОЮТНО ниндзевское.

– Похоже, твое слово будет против НАШИХ.

В своих ниндзя-костюмах мы с Феликсом выглядим словно отец с сыном, которые придумали фэмили-лук для костюмированной вечеринки. Но настоящий мой отец НЕ одет в костюм. Он – тот, кто звонит в полицию.

бренд

Я спрашиваю Феликса, почему на нем шиноби шозоку.

Он опускает взгляд на свои ботинки таби:

– После того как я увидел вас с Мэттом в ваших, я подумал, что будет круто поддерживать бренд ниндзя-граффитиста.

То обстоятельство, что Феликс, по сути, слизал наряд с меня, ребенка, наполняет меня одновременно и гордостью, и смущением.

– Я не улавливаю, – говорит папа. – У тебя хорошая работа. Зачем тебе заниматься этим?

Феликс не может смотреть ему в глаза:

– Это И ЕСТЬ моя работа. Эти Минотавры продвигают энергетический напиток, над которым мы весь месяц работаем.

озадаченный

повержен

Папа выглядит совершенно сбитым с толку:

– Наша кампания включает рекламные ролики на ТВ, а не граффити. И там нет никакого Минотавра!

– Он есть в кампании в социальных медиа. Эти картинки взрывают Инстаграм и Твиттер.

Папа трясет головой, по-прежнему озадаченный.

– Компания хотела, чтобы я сделал это, еще до того, как ты взял меня на работу, – объясняет Феликс. – Почему, как ты думаешь, все эти картинки – напротив школ? Дети – наша целевая аудитория. Агентство не стало посвящать тебя в эту часть: наверное, они решили, что ты не одобришь.

Я не свожу глаз с Феликса. Вид у него такой, будто мой отец только что был повержен в рукопашной схватке. Как бы папа ни гордился тем, что он молодой и клевый – для папы, – очевидно, что его сотрудники о нем так не думают. Но, наверное, это хорошо, что его агентство не сказало ему, что они затевают.

Выражение на папином лице меняется от озадаченного к понимающему:

– Продукт называется «Лабиринт» – согласно греческой мифологии там держали Минотавра.

Я тут же вспоминаю прошлогодний урок мисс МакКоддл. Если бы я лучше слушал, когда отец рассказывал о своей рекламной кампании энергетического напитка, то, может, увидел бы связь между «Лабиринтом» и Минотавром.

Феликс не сдается:

– Если ты вызовешь полицию, у рекламной кампании тоже будут проблемы. Тебя могут даже уволить, Джереми.

Мой папа улыбается:

– Значит, так тому и быть.

Совсем скоро мы слышим сирены.

Феликс ни в чем не признается полицейским – вместо этого он продолжает требовать адвоката. Мы с отцом ждем, пока освободится один из полицейских, чтобы сделать заявление. Когда с этим покончено, папа забрасывает мой велик к себе в багажник.

заявление

вычислить

– Как только мама сказала, что ты идешь на годовщину свадьбы родителей Мэтта в костюме ниндзя, я сразу понял, куда ты НА САМОМ ДЕЛЕ собираешься. – Папа улыбается: – Слежка – занятие куда интереснее, чем годовщина свадьбы, но маме врать не следовало. Сам будешь ей все объяснять.

– Это ЕСЛИ я решу рассказать ей.

– Оставляю это на твое усмотрение, – говорит папа. – А мне нужно сделать несколько важных звонков.

Когда мы добираемся домой, я не юлю и рассказываю маме все – в основном потому, что меня так и распирает от новостей.

Я вычислил, где появится вандал!

Я поймал плохого парня!

Я, Дерек Фэллон, суперниндзя!

(Папа тоже немножко помог, конечно.)

поймать

Революция Карли

В следующие несколько дней бушует информационный буран. Папу не увольняют из рекламного агентства – он сам увольняется. В тюрьму никого не сажают, но и Феликсу, и агентству выписывают ОГРОМНЫЙ штраф, а еще им приходится заплатить за отчистку граффити со стен.

буран

Умберто и Мэтт заставляют меня сто раз подряд рассказать историю о том, как я использовал свои ниндзя-навыки, чтобы поймать вандала. (На деле – не ЗАСТАВЛЯЮТ, а я сам рассказываю ее всем направо и налево.) И на разговоры о Минотавре у меня уходит столько времени, что я просто не успеваю тревожиться из-за школьной пьесы.

За все те годы, что я знаю Карли, я никогда не видел ее на таких нервах, как в вечер спектакля. Умберто пытается помочь, показывая ей упражнения по глубокому дыханию, и трудно не расхохотаться, глядя, как пацан, одетый под Поля Ревира, учит кого-то медитации.

медитация

жизнерадостный

ступор

Зал набит учениками, родителями и учителями. Приятно видеть мистера Деметри, снова ставшего жизнерадостным самим собой теперь, когда никто больше не рисует на школьных стенах Минотавров.

Умберто тащит меня в сторонку:

– У меня ничего не получается с Карли. Сделай что-нибудь!

– Давай-давай, рок-звезда, – подтрунивает Мэтт. – Отожги.

Выясняется, что Карли в ступоре вовсе не из-за перспективы стоять на сцене перед несколькими сотнями людей и не из-за ответственности. А из-за мыслей о том, что у нее нет права исполнять свою роль.

– Кто я такая, чтобы играть Абигайль Адамс? – спрашивает меня Карли, когда мы оказываемся вдвоем. – Она была одной из умнейших женщин своего времени. Она была женой одного президента и вырастила другого! Она влияла на политику!

распуститься

Карли меряет шагами закулисье.

Я не могу сдержать улыбки, видя, как распустилась Маленькая Мисс Совершенство:

– А мне, по-твоему, каково? Я Джона Адамса играю! – Я наклоняюсь к ней так, что наши лбы соприкасаются: – Давай психовать вместе?

– АРРРРГГГГХХХХ! – первой начинает орать Карли, затем я присоединяюсь.

Дарси, Фарида и Умберто в панике таращатся на нас.

Когда, наконец, Карли перестает вопить, она разражается хохотом:

– ОБОЖЕМОЙ, как думаешь, зрители нас слышали?

– По-моему, нас слышали до самого Чикаго, – смеюсь я.

Карли сжимает мою руку:

– Спасибо, Джон Адамс.

– Без проблем, Абигайль.

Она подзывает труппу, чтобы сказать напутственное слово перед выступлением, потом наказывает Мэтту приглушить свет и раскрыть занавес.

оплакивать

Наша сцена в самом конце пьесы, так что какое-то время я смотрю из-за кулис на игру остальных. Дарси так быстро носится на своей инвалидной коляске-лошади, что едва не теряет управление, что в своем роде забавно. Поль Ревир Умберто поет о том, чтобы предупредить колонистов, в то время как Сибил Лудингтон Дарси оплакивает тот факт, что о ней никто даже не слышал, хотя имя Поля Ревира известно всем и каждому.

Фарида с таким пылом горланит свою песню Ханны Арнетт, что аудитория устраивает ей стоячую овацию.

Когда приходит время нам с Карли читать/петь/выступать, у меня по спине пробегают тревожные мурашки. На этот раз Карли оказывает мне ответную услугу, мигом меня успокаивая.

– Готов повеселиться? – шепчет она.

овация

отклонить

Не уверен, до веселья ли мне будет, но, в любом случае, поднимаюсь на сцену. Страшно рад, что отклонил белый парик, который Карли хотела заставить меня нацепить.

При шпарящих на полную катушку прожекторах я не могу разглядеть лица людей в зале, что хорошо. Карли садится за первый стол, я занимаю место за вторым, и Умберто присоединяется к нам на сцене в качестве рассказчика.

пехотинцы

мушкеты

– Абигайль Адамс была еще одной женщиной, сыгравшей важную роль в Американской Революции, – начинает он. – Когда пехотинцы получили первую партию мушкетов, они с удивлением обнаружили, что в комплекте нет ни пуль, ни пороха. Абигайль наказала своим детям собрать все серебро и металл в доме. Затем она расплавила их, чтобы изготовить пули. Ее действия настолько впечатлили солдат, что они пробрались в лагерь британцев и украли порох. Абигайль поистине воодушевила войска.

государственный деятель

По аудитории пробегают шепотки. Сегодня большинство людей, наверное, и представить не могут, чтобы жена какого-то государственного деятеля принимала такое активное участие в деле.

Умберто ждет, пока зрители успокоятся:

– Вторая Леди – это жена вице-президента, и Абигайль Адамс стала первой Второй Леди.

Со своего места за партой я вижу, как мистер Деметри кивает. Хотя я не уверен, что он знал об этом забавном факте.

– Но Абигайль Адамс стала еще и второй Первой Леди, поскольку ее муж, Джон, был вторым президентом Соединенных Штатов. – Умберто прокатывается на заднем колесе, чего нет в сценарии, но что вызывает в толпе смех. – Позвольте мне представить вам Абигайль Адамс, первую Вторую Леди и вторую Первую Леди.

отрывок

Умберто делает жест в сторону Карли, которая постукивает по микрофону, прежде чем заговорить. Не знаю, то ли чтобы проверить звук, то ли просто на удачу.

– Здравствуйте, я Абигайль Адамс. Я не только помогала сражаться за независимость страны, но и громко высказывалась по поводу прав женщин. Вот отрывок из письма, которое я написала мужу тридцать первого марта тысяча семьсот семьдесят шестого года, когда он с другими патриотами готовил Декларацию независимости.

Она читает письмо о том, чтобы мужчины признавали права женщин, что вызывает улюлюканье в женской половине аудитории. Я читаю ответное письмо о том, как много для меня значит Абигайль.

В предыдущие несколько раз, когда мы это репетировали, письмо казалось мне немного слюнявым, но теперь, глядя на Карли, которая так сосредоточенно слушает, я почти отождествляю нас с Джоном и Абигайль Адамс. При всех наших склоках, мы с Карли – тоже друзья и партнеры.

Когда с чтением покончено, мы исполняем написанную Карли песню под названием «Абигайль Адамс: сделай нам пули!». Сперва я нервничаю от того, что надо петь перед таким количеством народа, но, когда все начинают хлопать в такт, мы с Карли оба увлекаемся и получаем удовольствие. Когда мы заканчиваем, люди встают и аплодируют. Приятно!

Финал проходит без сучка без задоринки, и труппу несколько раз вызывают на поклон.

После шоу мистер Деметри отводит меня в уголок – как я предполагаю, для того, чтобы сказать, что мое выступление было превосходным. Но вместо этого он благодарит меня за то, что я вычислил, кто стоит за граффити с Минотавром.

– Я сожалею, что подозревал тебя и твоих друзей, – говорит он. – Мне следовало бы знать, что вы, мальчики, к этому не причастны.

Хочу воскликнуть: «Я ЖЕ ТАК И ГОВОРИЛ!», но просто киваю.

– Твоя настойчивость и стремление довести дело до конца помогли прекратить это недоразумение, – говорит директор. – Хорошая работа, Дерек.

завершен

изголодаться

Таким образом дело таинственного Минотавра официально завершено. Видимо, так оно и происходит, когда становишься старше. «Хорошая работа» – а потом переключаешься на что-то другое. Что я буду счастлив сделать, потому что на улице стоят фургоны со стрит-фудом, а я изголодался.

Мастер-класс

Брат Мэтта, Джейми, подбрасывает нас на занятие в додзе. Должно быть, у него сейчас какой-то милитаристский период, поскольку голова у него обрита и на нем камуфляжные шорты. Я знаю Джейми почти всю свою жизнь, но ни разу не замечал, какой он лопоухий. В отсутствие волос его уши выглядят как две ручки кувшина. Но он – все тот же старый добрый Джейми, который дурачится и цитирует забавные реплики из фильмов.

Цитировать

Когда сенсей Такаи тихо занимает свое место в передней части зала, я готов. Сегодня он не заставляет нас балансировать на одной ноге или стоять в тишине. Он показывает серию ударов ногами и руками, куда более сложную, чем те, что мы выполняли раньше. Десять минут спустя большинство из нас выжаты как лимон. Я вижу, что всем – особенно Мэтту – нравится повторять эти продуманные движения, но сам почти что скучаю по тишине и покою. Для пацана, который всю жизнь был буйным, это так странно, что я удивлен больше всех.

буйный

Занятия с сенсеем Такаи заставили меня обратить внимание и на другие стороны себя самого. А то время, что я провел сидя, слушая и практикуясь в молчании, возможно, и правда приносит пользу в реальном мире. Потому что сегодня, двигаясь, я бью ногой выше, чем мне удавалось сделать это прежде.

– Это было потрясно, – говорит Мэтт, когда мы обуваемся. – Чувствую себя так, будто снимался в гонконгском боевике.

Я поднимаю глаза и вижу, что сенсей Такаи по-прежнему стоит в передней части зала. Он выжидающе смотрит на меня. Я снова снимаю кроссовки и иду к нему.

– Хорошо поработал сегодня, – говорит сенсей. – Продолжай практиковаться. Не теряй концентрации.

Я киваю и жду, что учитель выдаст мне еще какие-нибудь перлы мудрости, но он лишь кланяется.

поимка

Погодите! Когда он меня подозвал, я подумал, что он мог слышать что-то о моей роли в поимке Минотаврового парня и собирается меня поздравить. Или сказать, как крут я был, когда шпионил с дерева как настоящий ниндзя. Или заметить, что мои ниндзевские тренировки помогли мне немного повзрослеть. Может, даже сообщить, что у меня тоже есть все задатки сенсея.

Но ничего такого мой учитель не говорит. А ждать и надеяться на его одобрение – это ОЧЕНЬ не по-ниндзевски.

Я улыбаюсь, думая о том, сколько еще труда меня ждет на ниндзевском поприще.

Сенсей Такаи улыбается, будто знает, о чем я думаю.

Вероятно, он и правда знает.

Все хорошо, что хорошо кончается

Одним из подарков, которые мама получила на своей сюрприз-вечеринке, стала настольная игра о разных породах собак. Оказалось, что это подарок от Чарли, и игра довольно веселая – пусть даже моя овчарка постоянно приходит к финишу последней.

овчарка

кесадилья

Мама предлагает провести за игрой вечер субботы, дополнив его гигантской куриной кесадильей[7] и супом с тортильей. Коктейли-поплавки[8] из корневого пива не очень вписываются в меню, но, когда я их требую, мама смеется и соглашается.

Еще раньше на этой неделе у Фрэнка за правым ухом появилась киста, так что мама откачала ее содержимое, и теперь у него забинтована голова.

тканый

Впрочем, откачать у Фрэнка его энергию это не могло: он скачет по моим коленям, словно тоже хочет сыграть в настольную игру. Из-за бинтов он выглядит яростной мумией, так что я делаю несколько фоток и отправляю Мэтту. Боди выдохся, гоняя перед ужином белок, и теперь дрыхнет на тканом коврике, который родители привезли из Мексики. Тихий, ленивый вечер – просто замечательно после такой насыщенной недели.

Когда мой телефон сигнализирует о сообщении, я предполагаю, что это Мэтт с комментарием по поводу фото. Но номер неизвестный. Папа мотает головой в сторону доски и напоминает, что сейчас мой ход, но я не могу отвести взгляда от сообщения.

«Выйди на улицу».

Должно быть, Мэтт по ошибке взял телефон Джейми, когда отправлялся ко мне на скейте. Но, открыв заднюю дверь, я вижу на ступеньках вовсе не Мэтта. Это Карли – в полном облачении ниндзя.

неизвестный

одноразовый

Ее костюм угольно-черный, – а не в разводах, как мой, – и из-под маски видны лишь сверкающие карие глаза.

– Я – абсолютный ниндзя-шпион. Я даже взяла у папы одноразовый телефон.

Она низко кланяется, я смеюсь и кланяюсь в ответ.

– Теперь, когда с пьесой покончено, я подумала, что мы могли бы немного потренировать приемы во дворе, – предлагает Карли.

– О, так ты хочешь сказать, что сидеть и читать старые-престарые письма тебе неинтересно?

– После того как я с тобой разделаюсь, тебе останется читать лишь открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления. – Я не вижу ее рта, но знаю, что Карли улыбается.

Папа с ухмылкой машет мне, отпуская, и я несусь наверх, чтобы надеть свой костюм.

Полундра!

Об иллюстраторе

иллюстратор

Джейк Ташьян – иллюстратор нескольких книг серии «Как я был…», а также «Эйнштейн, школьный хомяк» и «Эйнштейн, школьный хомяк, и очень реальное игровое шоу». С детства он рисовал иллюстрации к своим словарным словам на карточках для запоминания, и к настоящему моменту у него накопилась стопка высотой с дом. Когда он не рисует, то с удовольствием занимается серфингом, читает комиксы и смотрит кино.

Об авторе

автор

Дженет Ташьян – автор множества популярных книг, включая серии «Как я был…» и «Эйнштейн, школьный хомяк». Также ее авторству принадлежат книги «Марти Фрай, частный детектив», «Искренние признания», «Возможность выбора», «Чего бы это ни стоило», «Евангелие от Ларри», «Голосуйте за Ларри», «Ларри и смысл жизни» и «Линия раскола». Она живет с семьей в Калифорнии.

janettashjian.com

mylifeasabook.com

einsteintheclasshamster.com

Примечания

1

Додзё – в настоящее время так называют залы для тренировки в традиционных видах японских боевых искусств.

2

Тай-дай (англ. «tie-dye») – способ неравномерной окраски, при которой на одежде образуются круги, спирали или просто разводы.

3

Слово «tie» по-английски означает в том числе «завязывать», «стягивать», а слово «dye» – «окрашивать».

4

Поль Ревир (1735–1818) – герой Американской революции, который ночью накануне двух крупных сражений проскакал по позициям повстанцев с криком «Британцы идут!», предупреждая о наступлении английских войск.

5

Джон Адамс (1735–1826) – главнокомандующий, соавтор Декларации независимости, второй президент США.

6

Маскот – животное-талисман (реальное или вымышленное).

7

Кесадилья – традиционное мексиканское блюдо: обжаренная лепешка с сыром.

8

Коктейль-поплавок – безалкогольный коктейль из основного напитка (например, лимонада), на поверхности которого плавает мороженое.

Content

Дженет Ташьян
Как я был ниндзя

Боевой клич

Мои ниндзя-друзья

Додзе

Школьная тайна

Применяем наши шпионские навыки

В черном цвете

Наш первый класс

Очередное преступление

Вечер ниндзя

Пьеса Карли

Умберто спасает ситуацию

Фрэнк и Боди

Суббота с папой

Что-что ты хочешь, чтобы мы сделали?

Урок сенсея

Дело принимает серьезный оборот

Расследование

Ниндзевские звездочки

Репетиция с Карли

Новый объект для шпионажа

Мой первый корпоратив

Что делать

Шпионаж в лесах

Опрометчивое решение

Чесучий ниндзя

Костюмная репетиция

Время пошпионить

И это, по-вашему, шпионаж?

Сюрпризы продолжаются

Враньё на вранье

В ловушке на дереве

Революция Карли

Мастер-класс

Все хорошо, что хорошо кончается

Об иллюстраторе

Об авторе

Примечания