Денива Роуз

Одна из нас мертва

Jeneva Rose

One Of Us Is Dead

© 2022 by Jeneva Rose Negre

Cover design by Zena Kanes

© Татищева Е.С., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящаю моему мужу Дрю, сказавшему, что первое посвящение ему не считается, потому что на обложке той книги не настоящее мое имя.

Надеюсь, теперь считается, любимый.

1. Дженни

Настоящее время

– Я потратила тысячи часов, работая над внешностью этих женщин. Я наводила на них красоту, проводила им эпиляцию воском, стригла их, красила им волосы и ногти, делала им макияж, наносила на них загар, пудрила и массировала их. Я знаю чуть ли не каждый дюйм их тел. Но мне также знакомы и их демоны, их самые заветные и самые страшные тайны. То, что мы скрываем в самой глубине, чтобы не показывать миру темные стороны наших натур. Так можно ли сказать, что я удивлена тем, что произошло? Нет, нисколько. Я этого ожидала. Это был просто вопрос времени.

Я меняю позу, положив ногу на ногу под столом.

Напротив меня сидит детектив Фрэнк Сэнфорд, мужчина средних лет с суровым взглядом, резкими чертами лица и широкими плечами. Это классический детектив-работяга. Несмотря на то что он одет в костюм и галстук, вид у него совсем не лощеный и не утонченный. Его красные глаза говорят, что он работает слишком много и спит слишком мало. У нас с ним куда больше общего, чем ему когда-либо может прийти в голову.

– Откуда вам известны их самые заветные и страшные тайны, Дженни? Я имею в виду, вы что, являетесь также и их психотерапевтом? А я-то думал, что вы парикмахер-стилист, – замечает детектив Сэнфорд, выдвинув вперед точеный подбородок, покрытый щетиной.

Его взгляд каменеет, он пристально смотрит на меня и, перестав делать заметки, ждет моего ответа. Мы сидим друг напротив друга в ярко освещенной комнате для допросов. Воздух здесь спертый и холодный, и я не могу определить, то ли комната подстраивается под ауру детектива, то ли наоборот.

– В каком-то смысле я и то, и другое. Я не знаю, сколько времени вы, детектив Сэнфорд, провели в салонах красоты, но, находясь там, женщины болтают. – Я складываю руки на груди, глядя ему в глаза. – Особенно когда они сидят в креслах и у них есть уйма времени.

Я знаю, что этот малый никогда не бывал в салоне красоты, и дело тут не только в его неухоженном виде. По правде говоря, о моих клиентках я знаю больше, чем о членах моей собственной семьи, и особенно это относится к этой группе женщин. Я вижу каждую из них несколько раз в неделю. У них денег куры не клюют – по крайней мере, денег полно у их мужей, – и они могут позволить себе щедро тратить средства на ведение самой важной в их жизни войны – войны с воздействием времени на тело.

– Понятно. Вы являетесь владелицей салона красоты «Сияние», верно? – Он тихо стучит своей ручкой по столу.

– Да, я его единственная хозяйка, – киваю я.

Он опять начинает писать, делая заметки и стараясь ничего не пропустить.

– А как долго вы являетесь его владелицей?

Несколько секунд мои глаза блуждают, пока я вспоминаю, когда приобрела его.

– Около пяти лет.

– И все это время эти женщины были вашими клиентками? – Он морщит лоб.

– Нет, они стали моими клиентками только около трех лет назад. Салон «Сияние» не всегда был таким заведением, каким он является сегодня.

Он продолжает записывать и обводит что-то кружком. И я вижу слова в этом кружке: Прошлое «Сияния»?

– Понятно. Значит, вы знаете этих женщин три года и вас не удивляет, что это произошло? – Он вскидывает свои густые темные брови.

– Нет, не удивляет. Не дайте им ввести вас в заблуждение, детектив. Да, взятые по отдельности, они искренни и могут быть добрыми… Но собранные в одном месте, эти женщины совершенно токсичны.

2. Дженни

За три недели до убийства

Оливия опустила свою упругую тощую задницу в мое кресло и уронила свою большую сумку от «Эрме» на пол. Ее длинные роскошные волосы цвета красного дерева коснулись моего лица, когда она, беспечно тряхнув ими, перекинула их через плечо. Благодаря мне в них имелось идеальное сочетание затемненных и ярких прядей. Она была одета в откровенный красный брючный костюм; Оливия всегда имела в своем облике тот или иной оттенок красного цвета: это мог быть весь ее наряд целиком, яркая губная помада или какой-нибудь броский аксессуар. Этот цвет был ей более всего к лицу, он создавал у нее чувство уверенности, и она ни за что не появилась бы на людях в какой-либо другой обуви, кроме лубутенов на красной подошве.

Я накинула на Оливию чистый парикмахерский пеньюар, и она уставилась на себя в зеркало с выражением ничем не замутненного восхищения. Она то и дело поворачивала голову из стороны в сторону, вглядываясь в свои безупречно вылепленный нос, перекачанные ботоксом полные губы и высокие скулы. Если бы кукла Барби с каштановыми волосами была увеличена до размеров живой женщины, она бы выглядела в точности как Оливия. Я видела, что она довольна своей наружностью, это было видно по ее легкой ухмылке, обнажившей виниры[1], такие сияющие, что они могли бы тягаться со стоваттной лампочкой. Я много лет была ее стилистом по прическам, визажистом, маникюршей, специалистом по эпиляции и нанесению моментального загара, мастером по наращиванию ресниц, а со временем стала чем-то куда большим. Я замечала, что ее губы становятся все полнее, ее скулы все выше, а кожа глаже. Подобно положению тектонических плит, ее лицо постоянно менялось.

– Что мы будем делать сегодня? – спросила я, осторожно проведя расческой по ее мягким волосам и глядя на ее отражение в зеркале.

Я уже знала, чего она хочет, но правило работы с клиентами гласит, что ты всегда должна дать клиентке самой сказать тебе, чего она хочет. Так что я подождала, чтобы она выразила мне свои пожелания. Она подняла палец в призыве подождать, одновременно быстро набирая что-то на своем телефоне.

Оливия и я во всех отношениях противоположны друг другу. Ее волосы темные и длинные, а мои пшеничные, волнистые и доходят мне только до плеч. Ее черты резкие, а мои мягкие, округлые. Ее глаза имеют цвет молочного шоколада, а мои – холодный голубой. Ее лицо свободно от любых крапинок, а мое усыпано родинками и веснушками. Она положила свой телефон на колени, бросила на меня короткий взгляд и затем снова перевела его на самую важную вещь в жизни Оливии – на саму Оливию.

– Окрасить корни и подровнять, и мне нужна эпиляция. Сегодня Дин возвращается домой.

Ее глаза блестят, в голосе слышится радость, как у школьницы, рассказывающей о своей первой влюбленности. Дин и Оливия Петрофф были женаты больше десяти лет, и меня удивляло, что между ними по-прежнему пылало пламя страсти. Впрочем, в токсичных отношениях всегда бывают резкие взлеты и падения.

– Что ж, тогда мы должны сделать так, чтобы ты для него стала совершенно идеальной.

– Я и так подхожу ему идеально, – колко сказала Оливия.

Я улыбнулась и кивнула. За годы работы я поняла, что это наилучший способ иметь дело с трудными клиентками, а Оливия была из них самой трудной.

– Но ты всегда делаешь меня еще лучше, чем идеал, – добавила она.

У Оливии имелся настоящий талант хвалить себя, прежде чем она делала комплименты другим. А также умение произносить оскорбления, придавая им форму любезностей. Она словно создала свой собственный жестокий язык. Можно было даже не понять, что она оскорбляет тебя, поскольку это оскорбление было обернуто в подарочную бумагу и снабжено красивым бантом.

Самой лучшей частью моей работы всегда было то, что благодаря ей у женщин повышалась самооценка. Я люблю смотреть, как после того, как я сделала свое дело, их лица озарялись. Я называю это «сиянием красоты», отсюда и название моего салона. Оливия была одной из тех редких клиентов, которым всегда присуще такое сияние, так что работать над ее внешностью было не так интересно, но она оставляла хорошие чаевые, и именно благодаря плате за сеансы ухода за ее внешностью я смогла погасить ипотеку на свою квартиру, находящуюся над салоном.

– А что вы с Дином планируете делать сегодня вечером? – спросила я.

Оливия оторвала глаза от своего телефона.

– Да так, то да се.

Она всегда считала, что умеет выражаться загадочными полунамеками, но сообщения на ее телефоне ясно говорили, чем она собирается заниматься сегодня вечером. Я кивнула и продолжила смешивать краску для волос.

– Я в восторге от твоих веснушек, Дженни, но ты никогда не думала о том, чтобы замазать их тональным кремом?

«Очередное оскорбление, замаскированное под любезность», – подумала я.

– Раньше я так и делала, но веснушки вошли в моду, – ответила я с улыбкой. – Женщины теперь даже рисуют их на своих лицах.

Она пожала плечами, снова перевела взгляд на свой телефон и принялась скроллить свои тщательно отредактированные фотографии в соцсети.

– Как скажешь.

Хотя я была рада тому, на какую высоту теперь поднялся мой бизнес, иногда мне начинало казаться, что раньше все было проще. Раньше я никогда не имела дел с клиентками, у которых были высокие запросы. Я открыла свой салон пять лет назад. Всегда мечтала иметь свой собственный салон красоты с полным набором услуг, но поначалу он был совсем не таким гламурным, как я надеялась. Я начинала в помещении с облупившейся краской на стенах, разнокалиберной видавшей виды мебелью и старым оборудованием, и моя клиентура состояла из старух, которые случайно забредали ко мне с улицы. Так я и продолжала едва сводить концы с концами, пока в один прекрасный день около трех лет назад в мой салон не явилась Оливия, которой надо было срочно спасти свои волосы. Ее постоянный стилист по прическам перебрался в Нью-Йорк, и она обратилась в другой салон красоты, в котором ее волосы окрасили крайне неудачно. Так что я стала для нее спасением. Она рассказала обо мне своим подругам, принадлежащим к сливкам общества, и в результате мое «Сияние» превратилось из дешевого заведения, едва-едва держащегося на плаву, в салон красоты с полным набором услуг для женщин из высших слоев общества Бакхеда. Я добавила два горизонтальных солярия, аппарат для нанесения моментального загара, уголок для маникюра и педикюра, кабинет эпиляции, гримерную, зону отдыха и барную стойку с вином и шампанским. В общем, обеспечила их всем, чего они хотели. Теперь женщинам надо записываться заранее, чтобы просто попасть в список кандидаток в мои клиентки, и я готова обслуживать только двадцать пять постоянных клиенток. Под постоянными клиентками я разумею тех, которые согласны посещать мой салон не менее восьми раз в месяц. Если они не выдерживают этот стандарт, я вычеркиваю их из списка или как минимум перевожу в список ожидания. Мой салон очень эксклюзивный и очень дорогой.

– Ты не собираешься добавить к своим услугам сеансы по уходу за лицом?

Оливия потянула кожу на своем лице. Но та не сдвинулась с места. Ее лицо никогда не двигалось благодаря частым инъекциям ботокса.

– Я об этом не думала, – ответила я.

– Именно для этого тебе и нужна я, человек, который умеет мыслить масштабно. Тебе надо нанять косметолога. Скоро некоторым твоим клиенткам могут понадобиться антивозрастные сеансы. Как Шеннон.

Оливия попыталась поднять бровь, но добилась лишь эффекта легкого косоглазия.

Я чуть заметно улыбнулась ей и опять сосредоточила внимание на ее волосах. Оливия считала, что она является единоличной владелицей «Сияния». К сожалению, именно она была моим бизнес-ангелом[2], но я надеялась, что в течение трех лет я смогу выкупить ее долю. Она слишком уж требовательна. Я была признательна ей за то, что она спасла мой салон, но в некотором роде она использовала его, чтобы повысить свой социальный статус. «Сияние» сделалось для моих клиенток постоянным местом их сборищ, их вторым домом за пределами их особняков. Оливия и ее приятельницы стали смотреть на него как на свою собственную гостиную, в которой они устраивали собрания книжного клуба, пьяные вечеринки, тусовки для обмена сплетнями и заседания своего комитета.

Телефон Оливии завибрировал, она снова взяла его и принялась быстро печатать. Я прочла несколько ее текстовых сообщений, пока наносила краску на корни ее волос. Когда мои клиентки не разговаривали со мной, они звонили по телефону или отправляли сообщения, поскольку постоянно опасались пропустить очередную горячую сплетню. Так что было нелегко не обращать на все это внимания, не складывать одно с другим и не смекать, что к чему.

– А где был Дин? – спросила я.

Второе место по приятности в моей работе занимали разговоры с моими клиентками. Они выкладывали мне все – иногда не специально, но, так или иначе, у них не получалось что-то от меня утаить. Они рассказывали мне о своих надеждах, мечтах, неудачах, опасениях, проблемах, комплексах… Обо всем. И я получала истинное удовольствие, узнавая их ближе. Мне нравилось чувствовать себя частью их жизни, даже если это было не так. Благодаря этому моя работа становилась менее похожей на работу, и мне казалось, что я просто тусуюсь, притом каждый день. Я хорошо умею задавать вопросы, и у меня отлично получается слушать. К тому же я терпеть не могу, когда чье-либо внимание сосредоточивалось на мне самой, так что это хорошее сочетание, поскольку больше всего мои клиентки любили говорить о самих себе.

– О… э-э-э… вообще-то, точно я не знаю, – ответила Оливия. – Иногда он ведет себя как бродячий пес. И у меня не получается следить за его передвижениями, – со смехом добавила она.

Оливия и Дин были одними из самых влиятельных людей в Бакхеде, так что для них было важно держать марку. Хотя я знала Оливию уже три года, я понятия не имела, чем именно Дин зарабатывает на жизнь, и думаю, она тоже. Пока она продолжала получать от него свое месячное содержание, вряд ли ей было до этого дело. Ходили слухи, что он занимается какими-то темными делами, связанными с контрабандой, но, если бы вы спросили об этом его самого, он бы ответил, что речь идет о логистике.

– Кстати, о бродячих псах – есть ли таковые в твоей жизни? – Она улыбнулась.

Я продолжала наносить на корни ее волос густую краску, пахнущую аммиаком. Большинству людей этот запах не по вкусу, но мне он нравится. Он действует на меня успокаивающе.

– Нет, ничего такого у меня нет. Моя жизнь – этот салон. – Я огляделась по сторонам, окинув оценивающим взглядом то, что меня окружало.

Теперь, через пять лет после своего возникновения, «Сияние» выглядит чистым и современным, с паркетными полами, шедевральными рельсовыми светильниками и новейшим и очень дорогостоящим оборудованием. Приемная отделена от остальных помещений салона черными бархатными портьерами в пол. Проходить за эти портьеры разрешается только клиенткам и сотрудницам салона. И те, кто не попал в число моих клиенток, говорят об этом месте так, будто речь идет о тронном зале Букингемского дворца.

– О, дорогая, нельзя сводить свою жизнь к зданию, – заметила Оливия с коротким смешком. – Хотя кто бы говорил, ведь сама я готова продать свою душу за крокодиловую сумочку от «Биркин». Впрочем, ты, вероятно, даже не знаешь, что это такое, и это к лучшему. Тебе надо думать о более простых вещах.

«И еще одно оскорбление, замаскированное под любезность».

Я принужденно улыбнулась и начала подравнивать кончики ее волос. Я подравнивала их только на прошлой неделе, так что подравнивать их снова не было никакой необходимости, но из нас двоих именно Оливия заказывала музыку. Ее телефон опять загудел, и, взглянув на него, я увидела на экране сообщение от кого-то, значащегося как «У Брайса кризис среднего возраста».

– Извини, Дженни. Я совершенно забыла, что мне сегодня надо пообедать в обществе наших дам. Сколько времени займут все эти штуки? – Она принялась быстро постукивать по полу ногой.

– Полчаса уйдет на волосы, а затем еще столько же потребуется на эпиляцию.

– Ну в таком случае эпиляцию пока что придется отменить. Мне надо наладить отношения с его новой женой. – В ее голосе слышался сарказм.

– С новой женой?

– С Кристал Мэдисон, новой женой Брайса – и, если хочешь знать мое мнение, по сравнению с Шеннон она представляет собой значительно улучшенный вариант.

– Да, я слышала, что Брайс оставил Шеннон и ушел к женщине, которая моложе ее. Кажется, они только что поженились, да?

Брайс был членом палаты представителей США и входил в какой-то комитет по торговле. Во время его последней предвыборной кампании появились слухи о том, что он изменяет жене, и в итоге он переизбрался, лишь чуть-чуть опередив своего соперника. Сразу же после этого он бросил Шеннон и женился на Кристал, представив средствам массовой информации это дело так, будто прежде он был вынужден жить в браке без любви и только теперь наконец нашел ту, которую любит. Я полагала, что он тщательно распланировал все это заранее, чтобы получить достаточно времени для исправления своего имиджа в глазах избирателей до того, как ему придется переизбираться в следующий раз.

– А ты уже познакомилась с Кристал? – Она быстро взглянула на мое отражение в зеркале.

– Нет, не имела такого удовольствия. – Я покачала головой.

– И, скорее всего, не будешь его иметь, поскольку она настоящая провинциалка, – сказала она немного гнусаво.

Оливия всегда старалась скрыть свой джорджийский акцент со свойственным ему растягиванием слов, маскируя его под странную смесь из выговора, присущего жителям Верхнего Ист-Сайда на Манхэттене, и произношения какого-нибудь телеведущего со Среднего Запада, – но время от времени, к ее ужасу, природный акцент все-таки прорывался наружу.

– Что, она не вписывается в пафос и гламур Бакхеда? – Я расчесала щеткой концы волос Оливии и посмотрела на часы, проверяя, сколько времени еще надо прокрашивать их корни.

Бакхед – богатый и престижный пригород Атланты. Название у него не очень-то звучное, но, чтобы дать вам представление о том, каков он на самом деле, отмечу, что средняя цена дома в нем значительно превышает 800 000 долларов. Он известен как «Беверли-Хиллз Востока».

– Вовсе нет, не пойми меня неправильно. Она очень красива и похожа на Джессику Симпсон. Но вряд ли она станет одной из твоих завсегдатаев. На мой взгляд, она слишком уж естественна и розовощека и очень молода, не больше двадцати пяти лет. – Оливия картинно закатила глаза.

Ей не нравились молодые, поскольку саму ее уже нельзя было назвать молодой. Она никогда не станет одной из тех женщин, которые стареют достойно. Она будет сражаться со старением отчаянно, не на жизнь, а на смерть.

– Она намного моложе Брайса, – заметила я.

– Да. И, скорее всего, больше всего Шеннон разозлилась именно из-за этого. Из-за того, что ее муж променял ее на более молодую женщину. Но Брайс вообще такой, – колко сказала Оливия и усмехнулась.

– Наверняка это далось ей нелегко. Как она?

Я знаком показала Оливии, чтобы она прошла к раковине. Она села, наклонила голову назад, и я начала осторожно промывать ее волосы.

– Не знаю и знать не хочу, – небрежно бросила она.

– Но вы же с ней подруги, – сказала я, немного повысив голос, чтобы заглушить звук льющейся воды, а также потому, что меня шокировало, что Оливия не стала узнавать, как себя чувствует Шеннон после всего того, что той пришлось пережить.

– Я поправлю тебя – мы с ней были подругами. Я должна отмежеваться от всего этого. Шеннон – это тонущий корабль. Конечно, она получает алименты, но все влияние и власть остались у Брайса.

У меня округлились глаза, когда до меня дошло, что она сказала. Оливия и Шеннон были близкими подругами, и весть о том, что это больше не так, поскольку от Шеннон ушел муж, повергла меня в шок. Тогда-то я и поняла, что здесь что-то не так. Баланс в группе моих клиенток изменился. Это как когда ветер полностью стихает и небо становится ярко-голубым – прямо перед тем как разражается буря.

В этом месяце я еще не видела Шеннон, и она вплотную подошла к тому, чтобы перестать быть моей клиенткой. У нее оставалось семь дней, чтобы пройти в моем салоне свои восемь процедур, и я намеревалась дать ей немного пространства для маневра, но теперь было ясно, что Оливия хочет вывести ее из игры. Я отметила про себя, что надо будет сегодня же позвонить Шеннон, чтобы напомнить.

– Мне жаль это слышать. Я сочувствую ей, – сказала я.

– Не стоит! Ведь Шеннон никогда не была таким уж хорошим человеком. Со мной она вела себя ужасно, и мне пришлось практически заставить ее стать твоей клиенткой. Она считала, что посещать этот салон было бы ниже ее достоинства… – Оливия сморщила нос.

Я слегка нахмурилась, вытирая волосы Оливии полотенцем.

– Ох, да не давай ты этой истории так тебя напрягать. Шеннон всегда была просто стервой. – И Оливия презрительно махнула рукой.

– Это меня и не напрягает. Ей пришлось нелегко. – Я проводила Оливию обратно к парикмахерскому креслу.

– Она сбитый летчик, и, если ты оставишь ее здесь, это не пойдет на пользу твоему бизнесу. Она просто напоминание о том, как низко могут пасть сильные мира сего. И это печально. – Оливия достала свой телефон и начала скроллить тысячи своих селфи, пока я сушила ее волосы феном.

Я была предана всем своим клиенткам, даже самым худшим. И никогда не имела ничего против того, чтобы выслушивать их излияния по поводу напряжения между ними. Я понимала, что людям необходимо изливать кому-то душу и что они не всегда ладят между собой, но я никогда не хотела быть втянутой в их разборки. Я выслушивала их, но не желала ни в чем участвовать. Однако, когда речь идет обо всех этих сварах, в том-то и суть – не всегда требуется, чтобы ты участвовала в них.

Оливия набрала на своем телефоне сообщение группе, именуемой Женским благотворительным фондом Бакхеда. Я читала его, пока она тыкала в буквы своими костлявыми пальцами. И мне показалось, что все это должно закончиться плохо.

Зазвенел колокольчик, звучащий всякий раз, когда открывалась парадная дверь салона, – это произошло как раз в тот момент, когда я распушила пальцами волосы Оливии. Они выглядели безупречно, пышные, блестящие, как будто она только что снялась в рекламе шампуня.

– Проходи, – донесся из приемной голос Мэри, администратора салона.

Оливия встала и еще раз полюбовалась на свое отражение в зеркале, затем сложила губы уточкой, удостоверяясь, что каждая ее прядь находится на своем месте.

Из-за портьер вышла Карен Ричардсон. У нее были доходящие до плеч рыжие волосы, похожие на горячие светящиеся угли в костре. Она была моей верной клиенткой, агентом по элитной недвижимости и близкой подругой Оливии – ну, настолько близкой, насколько это вообще возможно в Бакхеде. Она была худой, без единой унции жира, и со своими впалыми щеками, плоским широким подбородком и улыбкой до ушей больше походила на модель с подиума, чем на мать или на риелтора.

Карен переключила все свое внимание на Оливию.

– Ты что, только что созвала внеочередное заседание комитета?

Оливия повернулась к Карен, и ее волосы картинно рассыпались по плечам.

– Да. Не беспокойся, это не займет много времени.

– А почему оно будет проходить в кафе, а не здесь?

– Я решила, что так будет проще, поскольку после него мы собираемся пообедать в обществе «У Брайса кризис среднего возраста». – Оливия улыбнулась.

Карен вздохнула и на секунду замялась, будто пытаясь прочесть мысли Оливии.

– Какова тема этого заседания? – спросила она, уперев руку в бок.

– Это ты узнаешь, когда явишься на него.

Оливия повернулась ко мне:

– Большое спасибо, Дженни. Ты самая лучшая! – Она легко чмокнула меня в обе щеки, подобрала с пола свою сумку, дала мне стодолларовую купюру в качестве чаевых и вышла вон, сияя красотой – ну конечно, ведь это и есть мой конек.

– Иногда она бывает невыносимой. – Карен покачала головой, глядя, как Оливия с самодовольным видом выходит из салона.

– Но не всегда, – добавила я с улыбкой.

Частью моей работы является также поддержание мира, и было похоже, что в будущем это станет одной из моих важнейших обязанностей.

– Ну что, пойдем? – Я махнула рукой, и мы обе прошли в кабинет для нанесения загара.

Карен разделась донага быстро. Она не испытывала неловкости, ведь я наносила загар на ее тело уже больше сотни раз, и теперь это был уже рутинный процесс. Я знала ее тело лучше, чем свое собственное, знала на нем каждую веснушку, каждый шрам.

– У тебя будет насыщенный день. Сначала внеочередное заседание комитета, потом обед со здешними дамами.

– Господи, не напоминай. – Карен раздраженно фыркнула.

Я усмехнулась.

Карен улыбалась, пока я распылителем наносила на ее молочно-белую кожу светлый бронзовый загар.

– Я точно не знаю, что задумала Оливия, но я уверена, что ничего хорошего в этом нет. И ты же слышала про Кристал, не так ли?

Я кивнула.

– Я с ней еще не встречалась, но у меня такое чувство, будто я предам Шеннон, если тепло приму ее.

– А ты говорила обо всем этом с Шеннон?

– Да, но не о Кристал. Шеннон совсем расклеилась, и в разговоре с ней я вообще не упомянула, что собираюсь пообедать с Кристал и Оливией.

Когда я закончила обрызгивать ее спереди, Карен повернулась ко мне боком.

– Возможно, тебе все-таки следует поговорить с ней об этом. Я имею в виду Шеннон.

– Да, следует, но если это окажется для нее проблемой, то я мало что смогу сделать. – Карен еще раз повернулась, и я побрызгала загаром ее спину. – У меня есть бизнес, которым нужно руководить, и я руковожу им профессионально. Ты меня понимаешь?

Я кивнула, потому что понимала ее как никто. Карен была не похожа на остальных здешних жен. У нее маленький сын, и в плане денег она не зависела от своего мужа. Хотя, будучи пластическим хирургом, он зарабатывал немало. Но сама Карен построила агентство недвижимости, причем крупное, с нуля и так преуспела, что теперь на нее работала целая команда и самой ей оставалось только завершать заключение сделок и получать прибыль.

– И ясное дело, что теперь нам придется принять Кристал в наш круг, поскольку она жена Брайса, а в этом городе все зависит от того, с кем ты знакома, какую одежду ты носишь, как ты выглядишь и сколько у тебя есть денег и власти. – Карен вздохнула.

– Тебе нет нужды напоминать мне об этом. – Я рассмеялась.

– О, перестань. – Она похлопала меня по плечу. – На самом деле это ты самая обаятельная и привлекательная девушка в этом городе.

– Вот только никто об этом не знает. – Я криво улыбнулась и протянула ей полотенце.

– О, дорогая, непременно узнают.

3. Оливия

– Отлично. Все здесь.

Я посмотрела на каждую из женщин, сидящих за столом отдельного кабинета кафе. На моем лице играла широкая улыбка. Я не могла ее сдержать, ведь я ждала этого много лет. Мы составляли комитет Женского благотворительного фонда Бакхеда и были элитой, поскольку именно мы устраивали самые крутые мероприятия в поддержку той или иной из благотворительных организаций. Все хотели оказаться на нашем месте.

Карен посмотрела на меня, вскинув бровь.

– Тут нет Шеннон.

– Совершенно верно. Потому что мы здесь из-за нее, – ответила я, вздернув подбородок.

Слева от меня сидела Софи, наш секретарь, записывая каждое мое слово, как будто я была самим Шекспиром. Она была приятной женщиной, играющей на моей стороне, но ей никогда не стать частью моего ближнего круга. Да, конечно, Софи была богата, но она только и умела, что вести протокол. К тому же она была безликой, пресной, как коробка несоленых крекеров. И внешность у нее была под стать ее личности… такая же серая и скучная.

Тина, наш казначей, листала свою бухгалтерскую книгу, и с каждым переворотом страницы до меня доносился мускусный запах мерзких духов, которыми она всегда пользовалась. Хотя Тина была богата, пахла она как голодранка. Я бы наверняка сблизилась с ней, если бы на нее не было так тяжело смотреть. Но она начала делать пластические операции до того, как их качество вышло на свой нынешний приемлемый уровень, и ее пластический хирург не отличался высокой квалификацией. В результате она выглядела так, будто кожа вот-вот соскользнет с ее лица и свалится ей на колени. А мои глаза просто не могут выдержать такого.

– Тина, твоя кожа прямо-таки сияет, – польстила ей я. – Сегодня недостаток эластичности почти незаметен.

– О, Оливия, ты так добра, – сказала она с улыбкой.

– А твой прикид, Софи, так соответствует твоей индивидуальности. Мне бы никогда не удалось достичь подобного эффекта.

Софи опустила взгляд на свою простую белую футболку.

– Я уверена, что тебе это бы удалось. На тебе все смотрится отлично.

– Ты права. Итак, начнем?

Тина и Софи кивнули. Карен откинулась на спинку своего стула и слегка склонила голову набок. Мне не было нужды перетягивать ее на свою сторону, чтобы добиться этого решения. Мне были нужны только два голоса, и они были у меня в кармане.

– Внеочередное заседание комитета Женского благотворительного фонда Бакхеда объявляется открытым, – возгласила Софи.

– Отлично. Итак, причина, по которой я сегодня созвала вас здесь, это моя озабоченность положением дел. Мы все знаем, что Шеннон приходится очень тяжело. У меня болит за нее сердце. – Я прижала руку к груди и изобразила на лице сочувствие. Это было самое нелюбимое мое выражение.

Тина и Софи опять кивнули. Карен подалась вперед.

– Я вношу предложение сместить Шеннон с поста председателя нашего комитета. Все согласны?

Софи и Тина начали поднимать руки.

– Подождите! Это неправильно! – чуть ли не завопила Карен.

«Фу, как неженственно».

Софи и Тина быстро опустили руки.

«Трусихи».

– Нет, Карен, неправильно не это, а то, что проведение наших мероприятий и наши благотворительные организации страдают, как страдает сама Шеннон. – Я продолжала говорить спокойно.

– Почему это они страдают? – У Карен округлились глаза.

– Софи, пожалуйста, зачитай, кто отсутствовал на наших последних двух заседаниях, – велела я.

Она кивнула и пролистала свои протоколы назад.

– Шеннон.

– Мне нечего к этому добавить, – сказала я со вздохом.

– Но она же продолжает работать над организацией нашего следующего торжественного приема, и у нее все получается прекрасно. И на этих заседаниях все, что она хотела сказать, передала вам я, – возразила Карен.

– Руководитель должен руководить сам, а не передавать то, что он имеет сказать через куратора по связям с общественностью. – Я покачала головой.

– Оливия права, – вставила Тина. – Я даже не могу обновить данные о наших финансах, потому что она так и не переслала мне их.

– И несправедливо, что мне все время приходится делать отметки о ее отсутствии. У меня и так устает рука от ведения всех этих протоколов, – добавила Софи.

Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Ее аргумент был слаб, слаб и скучен, как и она сама. Мы с ней отрепетировали это.

– Я не хочу выступать в роли злыдни. – «Еще как хочу». – Но согласно нашему уставу, если член комитета пропускает два заседания или больше без уважительной причины, то это является основанием для его смещения с его поста, – сказала я. Это должна была озвучить Софи.

– Да, именно так. – Софи нашла в своей папке листок бумаги и положила его перед Карен.

Карен быстро прочла его и снова посмотрела на меня:

– Разве развод не является уважительной причиной?

– Нет. Это не упомянуто в наших уставных нормах, – ответила я.

– Мы не включили его в них, потому что в наши дни это такое распространенное явление, – сказала Тина. – Некоторые из участников фонда разводятся уже в третий раз, но они имеют большую свободу действий, чем члены комитета.

Карен тяжело вздохнула:

– Разве мы не можем сделать исключение?

Я и мои две прихлебательницы одновременно покачали головами.

– Это скользкий путь, Карен. Итак, кто за предложение освободить Шеннон от поста председателя?

Тина, Софи и я подняли руки.

– Значит, против голосую только я. – Карен подняла руку.

– Итак, решено. Шеннон Мэдисон больше не является председателем Женского благотворительного фонда Бакхеда. Не беспокойся, Карен. Она сможет выдвинуть свою кандидатуру на следующих выборах, – заключила я с улыбкой.

Софи быстро записала все это в протокол заседания.

– Я бы хотела внести предложение, – сказала Тина.

«Хорошая девочка».

– Предлагаю выбрать председателем Оливию Новак. Кто за?

Я подняла руку с такой быстротой, что едва не вывихнула плечо. Тина и Софи сделали то же самое. Карен шумно выдохнула.

– Кто против? – сказала Тина.

Карен даже не подняла руки.

«Она проиграла».

– Это кидалово, – сказала Карен.

– Нет, это бизнес, что по сути своей то же самое, – возразила я и непринужденно рассмеялась. – Я предлагаю вот что. До приема осталась всего неделя, и Шеннон так много работала над тем, чтобы организовать его. Так что он станет последним мероприятием, проведенным под ее председательством, и мы объявим о ее смещении только на следующем собрании фонда. Как вам такое предложение? – Я склонила голову набок и добавила своей улыбке лучезарности, не слишком много, но и не слишком мало.

Карен прикусила губы и на секунду задумалась. Это было хорошее предложение. Собственно говоря, с моей стороны это было немалой любезностью. Я играла с дальним прицелом, и в этом случае мне надо было явить какую-никакую доброту.

– Хорошо. Этот прием много значит для нее, так что это будет справедливо, – произнесла она, выпятив свои полные губы.

– Я рада, что мы думаем одинаково. Нам надо выбрать еще и вице-председателя, так что на следующем заседании мы проведем выдвижение кандидатур, а на том, которое состоится после него, устроим голосование. Все согласны? – спросила я.

Все кивнули.

– Вот ваш заказ, – сказала официантка. – Четыре бокала очищающего огуречно-мятного напитка. – Она поставила по бокалу перед каждой из нас.

Я подняла свой бокал, разумеется, чтобы выпить за свой успех.

– Я подумала, что нам нужно будет очистить и себя самих, – объявила я, смеясь.

Тина и Софи тоже засмеялись, как им и полагалось.

– Выпьем за окончание выборов и за новое начало с новым лидером. – Я чокнулась с Тиной и Софи.

Карен же только поднесла свой бокал к губам и высосала весь напиток через соломинку, явно недовольная принятым решением. Но она это переживет, ведь она была не такой, как я, – она была из тех, кто склонен прощать и забывать. Я же всегда считала, что имеется еще один вариант – можно простить и забыть, а можно, наоборот, никогда не забывать обид.

4. Карен

Я вышла из отдельного кабинета кафе, испытывая раздражение. Шеннон будет в ярости, и, возможно, она будет злиться также и на меня. Но я ничего не могла сделать, когда Оливия нанесла свой неожиданный удар, застав меня врасплох, а Тине и Софи не хватило твердости характера и мозгов, чтобы воспротивиться ей. Не планировала ли она все это заранее? Формально Оливия была права. Устав есть устав, а Шеннон отсутствовала на двух последних заседаниях. И тем не менее вся эта история была мне не по душе.

Я прошла по общему залу кафе и увидела Кристал, уже сидящую за столиком, ожидая Оливию и меня. Я видела ее фотографии в социальных сетях, когда мы с Шеннон мониторили ее аккаунт после того, как распили несколько бутылок вина, но вживую она оказалась намного красивее. Закинув ногу на ногу, одетая в сарафан с цветочным рисунком, она сидела за круглым столиком, накрытым белой полотняной скатертью, уставленным дорогой посудой из стекла и украшенным свежесрезанными тюльпанами. Ее длинные светлые волосы ниспадали естественными волнами, и она была загорелой – не так, как я, а благодаря пребыванию на свежем воздухе. Она сияла, но не так, как Оливия и я. На ее щеках играл румянец, и она была красива, явно не прилагая к этому усилий. Теперь мне было понятно, что́ Брайс в ней нашел.

Я подошла к ее столику, и на ее лице отразилась неуверенность – она не знала, кто я такая. Она явно не занималась наведением справок.

– Кристал!

– Да, это я. – Она улыбнулась. У нее был техасский выговор.

Я протянула ей руку:

– Я Карен Ричардсон. И я очень рада с тобой познакомиться.

Она встала из-за стола и вместо того, чтобы пожать мне руку, обняла меня. Я ожидала, что она покажется мне легкомысленной, но она оказалась степенной, спокойной и приятной. Ради Шеннон мне хотелось ненавидеть ее, но я не могла – во всяком случае, пока.

Я села за ее столик, поставила свою сумку на ближайший стул и заказала бокал шардоне. Обычно я не пила за обедом по будним дням, но после заседания комитета мне было необходимо выпить что-нибудь более крепкое, чем сок из сельдерея.

– Ну так как тебе Бакхед? – спросила я, зная, что она живет здесь всего лишь пару месяцев и сейчас старается влиться в здешнее общество. Вначале, устраиваясь на новом месте, она держалась затворницей, и я ее за это не винила. Большинству здешних женщин она сразу же не понравилась, ведь она увела мужа у Шеннон.

– Пока что неплохо. Я просто пытаюсь освоиться и понять этот город. – Она теребила полотняную салфетку – сначала скрутила ее, а потом разгладила.

– О, дорогая, я живу здесь уже более десяти лет, и мне кажется, что я до сих пор не понимаю этот город, – сказала я, смеясь.

Она тоже засмеялась:

– Наверное, ты хочешь дать мне какой-то совет?

– Только один – будь терпеливой. Люди изменят свое отношение к тебе. – Я отпила глоток вина.

Я видела, что она немного расслабилась. Она явно нервничала, и было видно, что ей не хочется находиться здесь. Брайс надавил на нее, чтобы она наладила с нами отношения, поскольку ему очень хотелось восстановить свою репутацию, испорченную его уходом от Шеннон.

– Итак, чем ты занимаешься? – спросила Кристал.

– Пью. – Я отпила еще вина.

На секунду у нее округлились глаза.

– Шучу.

Она отпила большой глоток из своего пинтового стакана. До сих пор я даже не замечала, что она пьет пиво. И именно в эту минуту я поняла, что она мне по душе. Здешние дамы пьют овощные соки с мякотью, шампанское, вино или водку. Но они никогда не пьют пиво.

– А если серьезно, – сказала я, поставив свой бокал на стол, – то я руковожу своей собственной фирмой, занимающейся операциями с элитной недвижимостью, и у меня есть пятилетний сын по имени Райли. – Я достала свой телефон и показала ей несколько фоток моего маленького бесшабашного мужчины, долговязого мальчугана, похожего и на Марка, и на меня. У него мои глаза и нос, но свои волосы и рост он унаследовал от Марка.

– Он просто прелесть, – воскликнула Кристал.

– Да, он – это весь мой мир. – Я положила телефон обратно в сумку. – А у тебя есть дети? – Я знала, что у нее нет детей, но мне хотелось узнать, хочет она иметь их или нет – говорили ли они с Брайсом о том, чтобы завести их. Не знаю, задала я ей этот вопрос, потому что это было нужно мне или из-за Шеннон.

– Черт возьми, нет. Мне бы хотелось когда-нибудь завести нескольких детей, но не в ближайшем будущем. Думаю, я к этому еще не готова.

– Я уверена, что Брайс более чем готов иметь детей. – Я не знаю, почему я это сказала. Это была маленькая подколка, ради Шеннон, и я пообещала себе, что она будет последней. Кристал была милой девушкой, и у меня не было причин ее ненавидеть. Она смущенно кашлянула.

– И у тебя есть агентство недвижимости, которым ты управляешь сама. Это впечатляет, – сказала она, и ее тон был искренним.

– Спасибо за похвалу. Я построила его с нуля, когда только переехала сюда. Мне хотелось иметь что-то свое, и мой бизнес стал таким успешным, что теперь мне больше не надо тратить на него столько времени, сколько я тратила прежде. В настоящее время я скорее являюсь его лицом. Я просто появляюсь в офисе и заключаю сделки. – Я улыбнулась ей.

– Мне бы хотелось тоже когда-нибудь заиметь что-то свое. – Она отпила маленький глоток пива.

Я тоже сделала глоток из своего бокала и в эту минуту увидела Оливию, идущую по залу. Она, как всегда, опоздала, что было нелепо, ведь она и так уже находилась в кафе. Но в этом была вся Оливия. И после нашего заседания она переоделась – теперь она была одета в алое платье, идеально сочетающее в себе шик и сексуальность. Оливия в совершенстве овладела этим стилем и даже придумала для его обозначения новое слово – «шиксуальный».

– Извините, я опоздала. – Оливия уселась за столик. – Привет. Я Оливия Новак.

Они с Кристал обнялись и представились друг другу. Оливия заказала себе шардоне и салат, я тоже заказала салат, а Кристал заказала гамбургер и картошку фри. Оливия прищурилась, услышав ее заказ, явно осуждая и ненавидя ее. Кристал было двадцать пять лет, и она могла безнаказанно есть все, чего ей хотелось. А Оливии и мне было уже порядком за тридцать, и нам приходилось ограничивать калорийность того, что мы ели, поскольку немало калорий содержалось в нашем вине.

Пока мы с Оливией медленно ели наши салаты и мелкими глотками пили вино, Кристал делала большие глотки пива и откусывала огромные куски гамбургера. Оливия смотрела на нее так, будто перед нею было животное в клетке зоопарка, удивительное и в то же время жалкое существо.

Кристал чуть слышно рыгнула.

– Простите.

Она промокнула уголки губ, затем продолжила есть. Она пыталась вписаться в наш мир, но девушка из Техаса не может просто взять и выбросить свои ковбойские сапоги и лассо. Она силилась сидеть прямо, пытаясь подражать осанке Оливии, но примерно через каждую минуту ее плечи начинали сутулиться, и ей приходилось выпрямляться опять и опять. Мы сидели молча, сосредоточившись на еде и обмениваясь быстрыми взглядами и легкими улыбками. Я не знала, что сказать, и чувствовала себя неловко. Это определенно не соответствовало моим представлениям о том, как можно приятно провести день. В конце концов молчание прервала Оливия:

– Ты и Брайс… Как ты познакомилась с ним?

Ну конечно. Оливии непременно надо было затронуть эту щекотливую тему. Я бы могла сказать, что это неуместный вопрос, но мне и самой было любопытно. Как такая девушка, как Кристал, могла познакомиться с таким мужчиной, как Брайс?

Кристал положила свой гамбургер на тарелку и вытерла рот салфеткой. И прочистила горло.

– Это произошло в Техасе, в баре, где я работала. Он приехал в наш город по каким-то делам, и мы запали друг на друга. – В ее глазах вспыхнули искорки, но не озорные, а нежные. Она явно любила Брайса.

– А ты знала, что он женат? – с ухмылкой спросила Оливия. – Нет, я не порицаю тебя, – добавила она, как будто это делало ее вопрос менее неуместным.

Кристал смотрела то на нее, то на меня, прикусив нижнюю губу. Затем одним глотком допила свое пиво и со стуком поставила свой пинтовый стакан на стол.

– Я выложу вам все откровенно, потому что не хочу, чтобы это и дальше было предметом для кривотолков. Вначале я этого не знала. Сразу он мне об этом не сказал, а когда сказал, я уже успела влюбиться в него. Я не из таких женщин, но думаю, в каком-то смысле все-таки такая. И я сочувствую Шеннон. Я никогда не желала, чтобы это произошло, но это произошло. Я познакомилась с мужчиной и полюбила его. Я не жалею об этом и думаю, я и не должна об этом жалеть. – Она произнесла все это одним духом, как будто репетировала эту речь уже много раз. И посмотрела на каждую из нас, словно ища нашего одобрения.

– Тебе незачем об этом жалеть, – сказала Оливия, подарив ей моральную поддержку, которую она искала. Но было очевидно, что на самом деле Оливия так не думает. – Если ты что-то чувствуешь, значит, так оно и есть, – добавила она.

Оливия подмигнула мне. Я не знала, почему она мне подмигнула, но я все равно ей улыбнулась. В Бакхеде улыбались все. Вы улыбались, когда злились, и улыбались, когда были довольны.

– Я тоже выложу тебе все откровенно. Я подруга Шеннон, но я хочу быть радушной и с тобой. Надеюсь, ты меня поймешь, и Шеннон тоже сможет меня понять. – Я чувствовала себя виноватой из-за того, что нахожусь здесь. Моя верность по-прежнему принадлежала и должна была принадлежать Шеннон.

– Я понимаю. – Кристал кивнула. – И отношусь к этому с уважением.

Я улыбнулась ей, и это была довольная улыбка.

Оливия бросила свою салфетку на стол и допила свое вино:

– А я нет. Я закончила свои отношения с Шеннон, и тебе надо сделать то же самое.

Я откинула голову назад и наморщила лоб:

– Разве тебе недостаточно того, что ты отняла у нее звание председателя и забрала его себе?

– Нет, недостаточно. Неужели ты не помнишь, как она относилась ко мне, когда я только что переехала в Бакхед? – Оливия вздернула подбородок и отпила глоток из еще одного бокала вина.

– Нет, и к тому же это было давно. – Я закатила глаза.

– Притеснитель может забыть, что он кого-то притеснял, но его жертва никогда этого не забывает. К тому же теперь она сбитый летчик. Она потеряла и своего мужа, и свой пост в нашем комитете. Мне в моей жизни не нужен балласт, и я не желаю иметь дело с подобным негативом. – Оливия поджала губы.

Я тоже бросила свою салфетку на стол. Да, было время, когда Шеннон и Оливия не ладили между собой, но я не помню, чтобы все это было так уж скверно. Это произошло где-то пять лет назад, тогда, когда у меня родился Райли. Кажется, все вышло немного некрасиво, но, по правде сказать, я этого не помню. У меня тогда был хлопот полон рот, ведь мне надо было заботиться о новорожденном ребенке и одновременно управлять моим агентством. Но кто может так долго цепляться за свою обиду? Оливия, вот кто.

Мне захотелось в гневе вскочить из-за стола и уйти, но я сдержалась, потому что не оплатила свой счет и потому, что Кристал этого не заслужила… Во всяком случае, пока. Я знала, что дело тут не только в истории отношений между Оливией и Шеннон, что Оливия напрягается не только из-за этого. Это было очевидно. Шеннон была лишь ненамного старше Оливии, и ее муж сделал трейд-ин – променял ее на более новую модель. И ненависть Оливии к ней была приправлена изрядной порцией чувства незащищенности и страха. Оливия явно пыталась подвергнуть Шеннон остракизму из-за того, что она боялась сама оказаться на ее месте. Страх сводит людей с ума. Чувство незащищенности сводит их с ума еще больше.

– Я не хочу создавать проблемы. – Кристал смотрела на меня. – Я восхищена тем, что ты хочешь сохранить верность Шеннон и одновременно желаешь быть дружелюбной со мной. – Она перевела взгляд на Оливию: – И, пожалуйста, не считай себя обязанной прекратить общение с Шеннон из-за меня.

– Я прекращаю общение с Шеннон не из-за тебя. Я прекращаю общение с ней, потому что она заслужила это, черт возьми. – Оливия резко вскочила, опрокинув свой стул. Она бросила на стол стодолларовую купюру – как всегда – и выбежала из кафе, ни разу не оглянувшись. Она всегда любила мелодраматические эффекты. Так Оливия в свойственном ей безумном духе хотела продемонстрировать Кристал две вещи: во-первых, что не надо ее злить, а во-вторых, что Кристал правильно сделает, если сблизится с ней. Иллюзии – это великая сила. Я закатила глаза, допила свое вино, а затем и остаток вина Оливии.

Кристал сморщила нос, вытерла салфеткой подбородок и начала мелкими глотками пить воду.

– Тебе придется привыкнуть к ней, – сказала я, смеясь. И это было правдой. Со временем Оливия начинала нравиться тебе все больше и больше, внедряясь в твои мозги… как рак. Она никогда не внушала людям симпатию сразу, если только не хотела им понравиться, а это происходило только в тех случаях, когда эти люди могли что-то ей предложить. То есть да, она была моей подругой, но я помню то время, когда она мне не нравилась, даже теперь мне часто казалось, что я едва терплю ее. Таков уж был Бакхед.

Мой телефон загудел, и телефон Кристал тоже. И на их экранах появилось сообщение от Оливии в общем чате.

Я сожалею о своей вспышке. Я в большом напряжении из-за моего нового положения председателя и из-за того, что Шеннон сделала со мной пять лет назад, и я до сих пор переживаю эту обиду. Пожалуйста, простите меня. Я оплатила счет. Чмоки.

– Тебе действительно придется привыкнуть к ней, – сказала я, покачав головой.

– Да… – Кристал замолчала.

Официантка спросила, не хотим ли мы заказать что-то еще, и я попросила принести нам по порции текилы. И вскоре они оказались перед нами вместе со всем, что к ним прилагалось, – с лаймом и солью и выходкой Оливии заодно. Мы лизнули соль, и, прежде чем выпить текилу, я произнесла тост:

– Выпьем за Бакхед! Надеюсь, что ты сумеешь остаться в нем живой. – Мы залпом выпили нашу текилу, высосали лаймы и посмеялись.

5. Кристал

Я покинула кафе, будучи подшофе и чувствуя себя намного лучше, чем когда явилась туда, благодаря Карен. Она была как глоток свежего воздуха, такого, каким он бывает в Техасе октябрьским утром. Она напомнила мне о доме – из-за ее искренности и простоты. Другое дело Оливия. Пожалуй, от нее можно ждать чего угодно. Ее дерзкое и непочтительное отношение к Шеннон удивило меня. Что же такого могла сделать ей Шеннон, что она до сих пор пребывала в таких расстроенных чувствах? Она упомянула какие-то прошлые обиды, но я так и не поняла, что именно Шеннон когда-то сделала не так. По-моему, во всей этой истории Шеннон жертва. Мне это не нравилось, и я осознавала, что приложила к этому руку. Я не была знакома с Шеннон, но этого и не требовалось, чтобы понимать, что с моей стороны было дурно уводить у нее мужа.

Здание, из которого Брайс вел свою избирательную кампанию, походило на Белый дом в миниатюре. Оно появилось до того, как сюда явилась я, и он сказал мне, что спроектировал его сам и оплатил его постройку из своего собственного кармана. Видимо, потому, что обыкновенное офисное здание было бы его не достойно. Я вошла, поздоровалась с секретаршей и проследовала прямо в его кабинет, неся ему сэндвич и картошку фри из ближайшего кафе. Я полагала, что он будет голоден и захочет узнать, как прошла моя встреча со здешними дамами. Ведь это он уговорил меня познакомиться с ними. Он был твердо намерен поправить свой имидж в глазах избирателей и добиться большего в политике, а чтобы добиться этого, ему были нужны моя помощь и содействие.

– Привет, дорогой, – сказала я.

Он повернулся ко мне, отвернувшись от окна, выходящего на маленькую зеленую лужайку, и приложил палец к губам, продолжая болтать по телефону. Я вздохнула, развернула его сэндвич и картошку и положила их на письменный стол перед креслом. Затем, усевшись в кресло, стоящее напротив стола, начала любоваться им, пока он продолжал ходить взад и вперед. Он помог мне вырваться из Техаса, бросить работу барменши, оставить позади мое прошлое и жизнь, которой я отнюдь не гордилась. Мне хотелось чего-то большего, но некоторые из нас не способны добиться большего, не поймав попутку, как клещ, впившийся в теплую шкуру ни о чем не подозревающей собаки. Но не поймите меня превратно. Я запала на Брайса. И еще как.

Когда мы с ним познакомились, меня сразу привлекли его безупречный подбородок с ямочкой посередине, высокий рост, атлетическое телосложение и пронзительные голубые глаза. У Брайса был полный набор того, что делает мужчину привлекательным: красивая внешность, ум, деньги и власть. Группа местных мамаш даже придумала для его последней избирательной кампании неофициальный девиз: «Его улыбка так потрясна, с переизбраньем все согласны!» И хотя этот слоган не стал популярным, думаю, он помог ему избраться на второй срок.

– А мне плевать. Не чини этим грузовикам никаких препятствий, – сказал он, вдруг резко оборвав свой разговор, и бросил свой телефон на стол. Затем его взгляд встретился с моим, и его лицо просияло.

– Я принесла тебе обед. – Я улыбнулась, когда он обогнул стол.

Он ответил на мою улыбку страстным поцелуем. Его ладони обхватили мою поясницу, скользнули вниз на мой зад, забрались под мой сарафан. Я рассмеялась и поцеловала его еще более страстно. Он отстранился и вернулся к своему креслу.

– Кристал, ты единственная женщина, которая может заставить меня потерять контроль над собой. – Он подмигнул мне и, усевшись, принялся жадно поедать свой сэндвич. Он явно оголодал, ведь все его мысли всегда занимала его работа.

– Я рада, что оказываю на вас такое действие, мистер Мэдисон. – Я покраснела.

Он нажал кнопку на своем стационарном телефоне.

– Принесите мне воды, – приказал он своей секретарше.

Несколько секунд спустя она вернулась с двумя бутылками воды, одной для меня, другой для него. Я поблагодарила ее, а Брайс нет, и я мысленно напомнила себе, что потом надо будет выговорить ему за это. Я понимала, что он занят, устал и находится в стрессовом состоянии, но меня с детства учили, что никогда – ни из-за занятости, ни из-за усталости, ни из-за стресса – нельзя забывать о правилах хорошего тона.

– Как прошла ваша встреча с нашими дамами, миссис Мэдисон? – Он приподнял одну бровь.

– Хорошо. – Я хотела этим и ограничиться, но понимала, что он захочет узнать больше. Брайс принадлежал к тому типу мужчин, которым всегда хочется больше. Ему было необходимо, чтобы я поладила с ними и вошла в их круг. И речь тут шла о том, чтобы исправить его подпорченный имидж и улучшить мой. Думаю, я это понимала. Я сама выбрала эту жизнь, зная при этом, что она потребует от меня жертв.

– И…

– Мне нравится Карен, – сказала я.

– Отлично. Она и ее муж жертвуют небольшие суммы на проведение моей избирательной кампании, и она хороший человек, с которым приятно общаться. К тому же ее агентство по операциям с элитной недвижимостью помогло мне претворить этот офис в реальность. А как насчет Оливии?

– Она… тоже неплоха.

Он положил свой сэндвич на стол.

– Пожалуйста, будь со мной откровенна.

– У меня не было возможности узнать ее поближе. Она в ярости вскочила из-за стола и ушла посреди нашего обеда после того, как поцапалась с Карен из-за Шеннон. А затем через две минуты прислала нам сообщение с извинениями, которое показалось мне довольно странным. Так что если бы мне пришлось сообщить тебе мое мнение о ней прямо сейчас, то я бы сказала, что я от нее не в восторге. – Я скрестила руки на груди.

– Ты должна дать ей шанс. Ее муж приносит мне немалые деньги, а сама Оливия пользуется в городе большим влиянием. Я слышал, что теперь она председатель Женского благотворительного фонда Бакхеда. Будет хорошо, если ты сблизишься с ней.

– Кому будет хорошо: мне или тебе? – Я склонила голову набок.

– Нам обоим, – ответил Брайс, поднявшись со своего кресла.

Он подошел ко мне и поднял мой подбородок, глядя мне в глаза. Затем одним быстрым движением поднял меня, посадил на край стола и своим телом раздвинул мои колени. Он поцеловал меня так пылко, что я даже не заметила, что его брюки расстегнуты, а мои трусы стянуты в сторону. Брайс был страстным человеком, страстным во всем, включая его отношения со мной. Я знала, что может возбудить его: контроль, власть, доминирование. Я поняла это, как только он вошел в мой бар. Он выглядел так, будто в его костюм засунута вешалка, так высоко были подняты его плечи. Он тогда улыбнулся мне, но нет, его улыбка не была галантной, скорее она походила на пятисекундный рекламный ролик перед видео на «Ютьюбе», в котором он рекламировал самого себя. А когда он уселся перед барной стойкой, впечатление было такое, будто он раскланялся, а не сел. Когда он положил на стойку стодолларовую купюру, это был продуманный стратегический ход. Затем он заказал один солодовый шотландский виски «Макаллан рэр каск» – на самом деле этот виски ему не нравился, и он заказал его только для того, чтобы продемонстрировать, что у него есть вкус к жизни. Нас тянет к таким людям, как Брайс, людям, которые кажутся неуязвимыми, как будто с ними в принципе не может случиться ничего плохого. Как будто мир существует потому, что в нем есть они, а не наоборот.

– Я заставлю тебя кричать, – пропыхтел Брайс, входя в меня.

Теперь мы находились внутри друг друга, каждый по-своему. Я подавила крики, и у меня перехватило дыхание, пока Брайс неистово двигался взад и вперед. Я позволила ему взять меня быстро и жестко, потому что Брайс любил быстроту и жесткость во всем – в сексе, бизнесе и в самой жизни. Я знала, чего он хочет и что ему нужно, и давала ему это. Людям, которые всегда добиваются своего, кажется, будто они главные, будто они хозяева положения. Но на деле именно те, кто дает им то, что им нужно, стоят у руля. Меч находится не в руках политика, а в руках того, кто жертвует деньги в его избирательный фонд.

Закончив, он вернулся к тому разговору, который мне совсем не хотелось вести. Он застегнул молнию на своей ширинке и посадил меня прямо.

– Ну так как, ты дашь им шанс?

Я поправила трусы, соскочила со стола и опустила подол сарафана.

– Наверное.

Брайс потер пальцами виски, как будто я вызвала у него внезапную головную боль. Добиваясь своего, он всегда вел себя очень эмоционально. Поэтому-то он и преуспел в политике.

– Да, конечно, – сказала я. – Я постараюсь быть милой. Я впишусь в их круг. Черт побери, я стану для них лучшей подругой, если ты этого хочешь.

Брайс опустил руки. Его головная боль волшебным образом прошла. Он подошел ко мне и поцеловал меня в щеку.

– Отлично. Ты должна стать членом этого их комитета и, возможно, выставить свою кандидатуру на выборах вице-председателя. И этот салон красоты на Пич-стрит – ты должна стать его клиенткой. Они торчат там все время, и это наилучший способ быстро сблизиться с ними и войти в их круг. – Он улыбнулся.

– Мне никогда не попасть в их салон. Карен сообщила мне, что там есть лист ожидания. – Я уперла руки в боки.

Меня охватило облегчение, когда Карен рассказала мне про этот лист ожидания. Я бы предпочла проводить время на свежем воздухе или читать книги, а не заниматься сплетнями в салоне красоты с женщинами, которых я почти не знаю. Как я и говорила, я знала, что жизнь с Брайсом потребует от меня определенных жертв, но я не ожидала, что одной из этих жертв станет общение с ехидными женщинами средних лет. Этот мир был мне незнаком, но я знала, что смогу научиться в нем жить, и притом жить хорошо.

Брайс поднял трубку своего стационарного телефона.

– Стефани, позвоните в салон красоты на Пич-стрит. Ну, вы знаете, тот самый. – Он поднял глаза и улыбнулся мне: – Детка, если за дело возьмусь я, никакого листа ожидания не будет.

Я улыбнулась ему в ответ, но про себя заорала. Я знала, что это будет ошибкой.

6. Оливия

Парадная дверь открылась и быстро закрылась. Я знала, что он пришел, и ждала его в спальне на втором этаже одетая в красный кожаный корсет, красные стринги, черные сетчатые колготки и туфли на высоких красных каблуках. Мои волосы были зализаны назад, губы были накрашены темно-красной помадой, глаза смотрели из-под макияжа «смоуки айз»[3], а терпение было на исходе. Он опоздал. Я накажу его за это. Я стояла, уперев руку в бок, ожидая, когда он войдет сначала в комнату, а затем в меня… Разумеется, когда я позволю ему. Я провела многохвостой плеткой по внешней стороне своего бедра, затем стегнула ею по своей стройной ноге. Удар обжег меня, но я даже не поморщилась. Я всего-навсего проверяла, с какой силой мне надо будет хлестать его ею – достаточно сильно, чтобы причинить боль, но не настолько, чтобы он не захотел приползти ко мне снова. В этом и суть. Достаточно ровно столько, сколько нужно, но не чересчур.

Он вошел в комнату с улыбкой, которая быстро померкла, когда он увидел суровое и раздосадованное выражение моего лица. В нем было шесть футов и два дюйма роста, и он был похож на яппи[4] из Новой Англии, который здесь, на Юге, смотрелся совершенно неуместно, но он все равно держался очень уверенно.

– Ты опоздал. – Я хлестнула плеткой по золотистому белью, которым была застелена огромная кровать.

– Я знаю, знаю. – Он скинул с ног ботинки, снял брюки и рубашку и поднял руки, будто сдаваясь мне. – Меня задержал пациент.

– Никаких оправданий. Встань на колени, – приказала я, и он повиновался. – На четвереньки.

Он слушался меня беспрекословно, потому что я хорошо выдрессировала его. Я подошла к нему и принялась хлестать его по спине, плечам, заду и бедрам – пока он не произнес наше стоп-слово, вернее, стоп-слова.

– Карен – сучка! – завопил он.

Я тут же перестала хлестать его и улыбнулась. Я заранее написала ему на телефон наши новые стоп-фразы. Его тело было испещрено красными полосами, лицо покраснело из-за того, что он задерживал дыхание, противостоя болевым сигналам. Обычно я не секла его с такой силой с самого начала, но он рассердил меня своим опозданием, а за обедом меня рассердила Карен.

– Что ты хочешь сделать со мной? – Я сунула плетку под его подбородок и толкнула его голову вверх.

– То, что вы позволите мне сделать, миссис Новак.

– Сегодня я настроена великодушно. – Я вскинула бровь. – Встань!

Он встал, полностью выпрямившись, и его пенис сделал то же самое. Я отлично умела его возбуждать, знала, чего он хочет, и знала, как получить то, чего хочу я сама.

– Сначала я хочу получить мое содержание, – самодовольно ухмыльнулась я и протянула руку за своей платой.

Он достал из кармана брюк свой бумажник и, взяв из него деньги, вложил их в мою руку. Мне не нужно было их считать, чтобы знать, что здесь намного больше двух тысяч долларов. Я бросила деньги на кровать, пока он ждал моего следующего повеления.

Я показала на купюры, разбросанные по моему шелковому постельному белью.

– Эти деньги.

– Да, – кивнул он.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня на них.

Больше никто из нас не произнес ни слова. Он поднял меня, бросил на кровать, срывая с меня корсет, сетчатые колготки и стринги. Он оставил на мне туфли на высоких каблуках, а я не выпустила из руки плеть. Ему нравилось чувствовать себя хозяином положения, но только на короткие периоды времени. Я позволила ему целовать и лизать меня от шеи до вагины, а затем стегнула его. Это всегда было только игрой. Никогда не заходи слишком далеко, иначе он уйдет от тебя навсегда. Так я держала его под контролем, так я добивалась, чтобы он был моим.

Я заставила его лечь на спину и хлестала его грудь и живот, пока он не использовал еще одну нашу стоп-фразу.

– Председатель комитета Оливия Новак! – заорал он.

– Хороший мальчик. – Я поцеловала его грудь и начала двигаться ниже, ниже. Затем подняла голову и посмотрела на него, как это делают девушки в порнофильмах. Он улыбнулся, и тогда я заглотила его. Его глаза широко распахнулись, ноги задергались. Но прежде, чем он успел кончить, я вонзила в него зубы, ожидая, чтобы он произнес еще одну стоп-фразу.

– Правление Шеннон закончилось! – крикнул он.

Открыв рот немного шире, я отстранилась. Я полагала, что моих стоп-фраз слишком много, чтобы он их запомнил, но он смышленый мальчик. Он сделал долгий выдох, в котором слились боль и наслаждение. Я заползла на него и прошептала ему на ухо:

– Хочу, чтобы ты вошел в меня.

Две секунды спустя он был во мне, а через тридцать секунд после этого он лежал рядом со мной, дыша тяжело, словно слишком раскормленный английский бульдог, и говоря мне, какая я замечательная.

Я встала с кровати и завернулась в короткий халат из черного шелка. Он все еще дышал так тяжело, словно это были его последние вздохи. Я же была совершенно спокойна.

– Черт побери, Оливия. Ты чертова богиня.

– Знаю. Я в душ. Сложи мои купюры в пачку, когда отдышишься. – И прежде чем я вышла из комнаты, он уже собирал мои деньги, хотя его дыхание по-прежнему оставалось неровным.

«Псов так легко дрессировать, особенно бродячих».

Сбросив халат на плиточный пол, я встала под душ. Горячая вода полилась на меня и потекла по моей коже. Я откинула голову назад под горячими струями и закрыла глаза. Мой разум был почти полностью пуст, я ни о чем не думала. Это благодаря богатству. Оно позволяет тебе не беспокоиться. Я знаю это. Я выучила этот урок. Потому что было время, когда у меня не было защищенности, которую дают деньги. А до этого было время, когда она у меня была. Говорят, что лучше любить и потерять любовь, чем вовсе никогда не любить… Но с деньгами дело обстоит не так.

Когда я была ребенком, моя семья была богатой… очень богатой, но это богатство не было законным. Очевидно, это существенное отличие, но попробуйте объяснить это четырнадцатилетней девочке-подростку. Попробуйте сказать ей, что вам придется продать все ваше имущество, что ее отец сядет в тюрьму, что ей придется перейти в государственную школу, что ее подруги перестанут быть подругами, что весь образ ее жизни рухнет и станет всего лишь жестоким воспоминанием, сладким сном, который ей уже не вернуть.

Повзрослев, я добилась, чтобы моя жизнь стала именно такой, какой я хотела ее видеть, – то есть богатой и полной привилегий. Такой, какой она и должна была оставаться всегда, если бы мой растяпа-отец не пустил все под откос. Хотя, наверное, в каком-то смысле мне надо быть ему благодарной. Ведь если бы не он, во мне не зародился бы этот голод, это стремление ни в коем случае не вернуться к унизительной бедности моих детских лет. По правде говоря, я лучше умру, чем буду бедной, а самый простой способ оставаться богатой – это иметь влияние и власть.

7. Дженни

Солнце еще взошло не полностью, когда я отперла заднюю дверь моего салона и, включив свет, вошла. Я особенно любила это время. Мне нравилось открывать «Сияние» раньше, чем это необходимо, чтобы иметь возможность в тишине насладиться ощущением покоя до того, как день начнется по-настоящему. К тому же моя лучшая подруга Киша всегда приходила заранее, чтобы психологически подготовиться к дню, заполненному работой с волосами и макияжем, собраться до того, как начнется неизбежная нервотрепка.

Вскоре я услышала, как через парадную дверь в салон вошла Мэри – администратор в нашей приемной.

– Доброе утро, – крикнула она и сразу же принялась за работу.

Послышалось движение ножек стула по полу, затем застучали клавиши ее компьютера. Затем в салон неторопливо вошла Киша, полная уверенности в своих силах и держа в каждой руке по пластиковому стакану кофе из «Старбакса». Ее отец был белым, а мать чернокожей, и вместе они сотворили эту роскошную женщину с льдисто-голубыми глазами, полными губами и великолепными длинными вьющимися каштановыми волосами (добавлю: мне ни разу не пришлось над ними работать – так они были безупречны).

– Дженни, вот твой кофе, – сказала она, протянув мне мой стакан.

– Ты моя спасительница. – Я взяла стакан и сразу же поднесла его к губам.

– Что у нас сегодня? – Киша села в одно из кресел и повернулась вместе с ним, медленно прихлебывая кофе.

– Шеннон будет находиться здесь практически весь день. До конца месяца она должна сделать все свои сеансы.

– О да, она же теперь не замужем… и готова тусоваться? – Киша пошевелила бровями.

– Не думаю. Я слышала, что развод стал для нее полной неожиданностью, и мне кажется, Шеннон по-настоящему любила Брайса.

Киша отпила еще один глоток своего кофе.

– А может, она любила деньги и власть?

– Когда речь идет об этих женщинах, кто его знает – с них станется. – Я допила кофе и бросила стакан в мусорное ведро.

– Кстати, о любви: когда ты позволишь мне устроить для тебя свидание? – И Киша подмигнула мне.

– Никогда, – ответила я, обходя салон, чтобы удостовериться, что везде в нем царит абсолютная чистота и все находится на своих местах. Этот салон был моим детищем, моей любовью, моим всем. И для меня было важно, чтобы все в нем было в идеальном порядке.

– Ох, да ладно тебе. Давай вернем тебя в игру. Какой тип партнера ты предпочитаешь? Какой из них в твоем вкусе?

– Никакой. – Я вскинула бровь.

– А я знаю какой. Бесплодный и неспособный ответить ни на какие чувства, ни на какую привязанность. – И Киша обвела мой салон широким взмахом руки.

Я села в кресло, ближайшее к ней.

– Ха-ха, очень смешно.

– Этот салон не может ответить на твою любовь.

– Знаю, но у меня просто нет времени на свидания.

Я повернула свое кресло к зеркалу и наложила на свое лицо легкий макияж, но так, чтобы ни в коем случае не замазать веснушки, покрывающие мои щеки и нос. Оливия была не права насчет них – они были прекрасны. У меня не было никаких морщинок, только глубокие ямочки. Я поправила мою свободную, струящуюся блузку. Я не была уверена, что она подойдет к моему миниатюрному телосложению, но со временем она начала нравиться мне все больше и больше, потому что она была простой и не привлекала внимания.

– Выкрои время, чтобы заняться устройством своей жизни. Найми еще одну сотрудницу. – Киша поднялась со своего кресла и встала за моей спиной. Она положила руки мне на плечи и посмотрела на мое отражение в зеркале – Ведь ты не молодеешь.

– Мне всего лишь тридцать один год, – возразила я.

– И скоро тебе стукнет сорок.

– Ты говоришь ужасные вещи! – Я засмеялась.

Киша пожала плечами:

– Всего лишь правду.

Я развернула свое кресло и, глядя на нее, шутливо закатила глаза.

Она была права. Время ни для кого не останавливалось и не замедляло свой ход. И, похоже, чем более занятым человеком ты была, тем оно летело быстрее. Последний раз я была на свидании еще до того открытия «Сияния» и в глубине души знала, что мне необходимо нечто большее, нечто, находящееся за пределами этих четырех стен и не имеющее отношения к богатым женщинам, которых я обслуживала. Я жила через их посредство, их жизнью, их чувствами, но это же просто-напросто то же самое, что и не жила вовсе.

– Ну и как ты собираешься справиться со всей этой ситуацией с Шеннон? Мы можем сдвинуть на другое время прием всех остальных клиенток? – Киша взяла наш журнал для записей.

– Да, думаю, именно это нам и придется сделать.

– Это же нелепо. Мне казалось, что это салон красоты, а не ясли для женщин среднего возраста, – насмешливо заметила Киша.

– Вот тут ты ошибаешься. Эти женщины как малые дети – у них есть все, но они все равно находят поводы ныть и затевать свары.

– А мы можем поднять сумму их членских взносов, раз уж мы добавили к перечню своих услуг услуги нянь?

Наш смех был прерван звоном колокольчика на парадной двери.

– Входите, мисс Блок. Дженни ждет вас, – сказала Мэри.

– Меня зовут миссис Мэдисон, – поправила ее Шеннон.

Боже. Она оставила себе фамилию Брайса, продолжая цепляться за надежду вернуть богатство, влияние и мужа. Бедняжка.

Шеннон вышла из-за черных портьер так, будто она выходит на сцену в каком-то популярном представлении в бродвейском театре. Не хватало только света рампы и аплодисментов. Ее длинные золотистые волосы утратили свой яркий оттенок, поскольку их уже давно не касалась рука стилиста. Что ж, сегодня я это исправлю. Ее точеный нос смотрелся так, будто его создал какой-то искусный мастер, и так оно и было. Этого мастера звали доктор Ричардсон, муж Карен. Ее кожа была гладкой, как мрамор, что достигается только инъекциями ботокса. Которые ей делал все тот же доктор Ричардсон. Она носила только одежду самых известных модных домов – «Армани», «Гуччи», «Прада», «Шанель», «Версаче» – и сегодня была упакована в вещи от них всех. Белые брюки «Версаче», туфли на высоких каблуках «Прада», блузка «Армани», солнцезащитные очки «Шанель» и сумка «Гуччи». Она была худа и округла одновременно – это бывает только у сорокалетних женщин и достигается долгими тренировками в тренажерном зале, строжайшей диетой и регулярными визитами к врачу. В отличие от намного более молодых женщин она выглядела так, будто ее моложавая внешность стоила ей немалых усилий. Нет, естественность – это не про нее.

Шеннон сняла свои темные очки и улыбнулась Кише и мне. На ее лицо был наложен толстый слой грима – так она тщилась компенсировать себе потерю своего брака. Мне было ужасно жаль ее. Шеннон была домохозяйкой. Примерно так она и представилась мне чуть более трех лет назад, когда явилась в мой салон впервые.

– Я Шеннон Мэдисон, жена конгрессмена Брайса Мэдисона, – сказала она в тот день.

Такова была ее самоидентификация – пока этому не пришел конец. Теперь другая женщина занимала ее место и носила звание, которое прежде принадлежало ей. Будучи людьми, мы позиционируем себя с помощью того, чем мы больше всего гордимся, – кто-то определяет себя прежде всего как мать, кто-то как владелица салона красоты, кто-то считает себя вольной птахой. Но что происходит, когда ты это теряешь? Чем ты становишься тогда?

– Привет, Шеннон. Мы так рады, что ты смогла к нам прийти. – Я подошла к ней и расцеловала ее в обе щеки.

Она обняла меня немного крепче, чем делала обычно. Я понимала, что ей это необходимо, и тоже крепко сжала ее и потерла ее спину. Мы разжали объятия, когда она наконец оказалась к этому готова, и я улыбнулась и кивнула ей. Она кивнула в ответ, и ее глаза увлажнились. Но она сделала глубокий вдох, и ее глаза почти сразу перестали предательски блестеть. Она всеми силами старалась держать себя в руках. Они с Кишей тоже обнялись и обменялись любезностями.

– Что мы можем для тебя сделать? – спросила я.

– Во-первых, налейте мне шампанского, а затем сделайте все, что вы умеете. С головы до ног. Все сеансы и услуги, которые есть в вашем перечне. Я хочу этого. Я желаю выйти отсюда пьяной и прекрасной. – Она засмеялась, но было видно, что она говорит это всерьез.

За то время, что я знала Шеннон, она всегда была такой собранной. Она мало пила и редко теряла самообладание. Она очищала свой организм с помощью соков и перепробовала все модные диеты, которые только существуют в природе. Она заботилась о себе. Эта Шеннон была не похожа на ту, которую я знала, но я понимала, что она страдает и пытается притупить свою боль.

Киша достала бутылку шампанского и откупорила ее. Она наполнила бокал и поставила бутылку рядом с собой, пока Шеннон усаживалась в кресло.

– Мой конек – это наведение красоты, – сказала я, накинув на нее пеньюар.

– А мой конек – это выпивка, – добавила Киша.

– В таком случае я в хороших руках, – засмеялась Шеннон и посмотрела на нас обеих. Затем поднесла свой бокал к губам и одним глотком осушила его.

8. Шеннон

Мои волосы были окрашены, подстрижены и уложены в прическу. Мне сделали пилинг всего тела, удаление волос, массаж и нанесение загара. Мои ресницы были нарощены, брови затемнены. Мне был сделан безупречный макияж, более легкий, чем я просила, но я согласилась последовать рекомендации Дженни, сказавшей, что в дневное время он должен быть менее заметным. Мой маникюр высыхал, Киша делала мне педикюр, и я перешла с шампанского на белое вино. Я была капитально навеселе и чувствовала себя чрезвычайно красивой и уверенной в себе, чего со мной уже давно не бывало.

Дженни и Киша, как всегда, были на высоте, и к середине второй половины дня мы уже говорили о моем разводе. Я вовсе не собиралась поднимать эту тему, но в атмосфере салонов красоты и спиртном есть нечто такое, что настраивает тебя на откровенность. А если смешать их вместе, ты становишься готова выложить абсолютно все. Они обе были отзывчивы и участливы, задавали уместные вопросы, делали мне уместные комплименты и – что было мне необходимо – в хвост и гриву чихвостили мужчин.

– Теперь, когда ты не замужем, тебе кто-нибудь приглянулся? – поинтересовалась Киша.

– Благовоспитанные дамы никогда не говорят о таких вещах, – ответила я, засмеявшись и икнув.

– Вот это да! – Киша захлопала ресницами и начала красить ногти на другой моей ноге.

– Нет, ты меня не поняла, – сказала я, быстро шевельнув запястьем. – Я по-прежнему люблю Брайса и надеюсь, что когда-нибудь мы с ним соединимся вновь.

Киша и Дженни переглянулись и сдвинули брови. Я понимала, что, по их мнению, я спятила, раз говорю такое, но, несмотря на все, что Брайс заставил меня пережить, я по-прежнему любила его. Мы с ним были хорошей парой. Просто у него был кризис среднего возраста, очень затянувшийся кризис среднего возраста. Дженни прислонилась к своему креслу, и ее лоб собрался в складки. Я видела, что она хочет спросить меня о чем-то, но Дженни всегда была очень деликатна и ни в коем случае не желала никого обижать.

– Полно, Дженни, просто скажи то, что ты хочешь сказать, – фыркнула я. Она подошла ко мне и долила в мой бокал еще шардоне. Если считать и шампанское, и вино, я выпила уже почти две бутылки, и теперь мои слова лились легко и свободно, произносимые с протяжным южным выговором.

– Ты правда считаешь, что Брайс вернется к тебе? – спросила она. – Он же вступил в новый брак.

– Он развелся один раз, а значит, может сделать это снова, – невозмутимо ответила я.

Киша и Дженни кивнули. Я знаю, что они были не согласны со мной и, скорее всего, считали, что я неадекватна. Но они увидят. Они все увидят. Брайс не проявлял ко мне интереса, когда я начала подбивать к нему клинья четырнадцать лет назад. Он был слишком зациклен на своей карьере. Но тогда я заставила его передумать и могла бы сделать это снова. На протяжении нашей совместной жизни я постоянно предупреждала его, что стала бы самой худшей бывшей женой, которая только может у него когда-либо быть, потому что никогда ничего не забываю и никогда ничего и никого не отпускаю, включая бывших мужей.

– Говорят, если ты кого-то любишь, то отпусти его – а если он не возвращается, то пойди и сама верни себе этого говнюка. – Я фыркнула.

Киша засмеялась, а Дженни посмотрела на меня с жалостью, но быстро обратила это в легкую улыбку.

– Какие у тебя планы на вечер? – спросила Дженни, сменив тему.

– Мне надо завершить приготовления к торжественному приему, который должен состояться на следующей неделе, переслать финансовый отчет и все такое. Я пропустила пару заседаний комитета, но этот прием все равно получится просто великолепным. Он должен получиться великолепным. Сегодня мне не удалось связаться ни с кем из членов комитета, чтобы доработать детали. Кстати, Оливия приходила сюда?

Она уже несколько месяцев не отвечала на мои звонки. Я не понимала почему, но у меня так и не вышло поговорить с ней, чтобы выяснить, в чем тут суть.

– Да, она была здесь вчера, – ответила Дженни.

– А она говорила что-то обо мне?

– Нет, – отозвалась Дженни, прибирая салон.

У меня возникло ощущение, что она говорит неправду, но я не стала давить на нее. Дженни считала, что одной из ее обязанностей является поддержание мира, и я понимала почему. Должно быть, тяжело находиться в самом центре сплетен Бакхеда. До моего развода я всегда думала, что самая влиятельная женщина в городе – это я, но в глубине души я понимала, что на самом деле это Дженни. Знание – сила, а Дженни знала все. Я отпила еще один глоток вина.

– Знаешь, я едва не отменила свое членство здесь, – призналась я.

Глаза Дженни немного округлились, но ее лицо сразу снова приняло то выражение, которое она использовала, обслуживая своих клиенток, нейтральное, с чуть заметной улыбкой.

– В самом деле? Что ж, думаю, я бы это поняла, после твоего развода и всего прочего.

– О нет, дело тут не в деньгах. Я получаю хорошие алименты. – Я выпрямилась. – Я не была уверена, не станет ли его новая жена также твоей клиенткой.

Дженни открыла рот, затем закрыла его, колеблясь.

– Вообще-то Брайс позвонил мне вчера. И скажу откровенно, я внесла ее в список своих клиенток, но я сделаю так, чтобы ваши посещения моего салона не пересекались.

– Хорошо. – Я кивнула.

– К тому же, думаю, здесь мы увидим ее не скоро. Если судить по тому, что рассказала мне Оливия, Кристал отнюдь не фанатка салонов красоты, – объяснила Дженни, но произнесла она это без осуждения, а так, будто прочла эти слова с телесуфлера.

Я вскинула брови и сделала еще один глоток. «Женщина, которая не напрягается по поводу своей внешности». Я рассмеялась. Брайс определенно останется с ней недолго. Ему необходимо иметь рядом такую женщину, как я, а не какую-то девчонку с захолустной фермы. И это дало мне надежду, что мы с Брайсом снова будем вместе.

– Готово. – Киша приподняла мои ноги. Ногти на них были безупречно накрашены темно-синим лаком. – Тебе надо будет подождать десять минут, чтобы лак высох.

– Спасибо вам обеим! Я чувствую себя красивой и подвыпившей. – Я подняла свой бокал. – Какой прекрасный день!

Он был прекрасным потому, что сейчас я впервые за долгое время не испытывала душевной боли от того, что моя жизнь рушилась, одиночества разведенной женщины и стыда от того, что мой муж ушел от меня к женщине моложе меня. Но, скорее всего, это было просто результатом действия алкоголя.

Зазвенел колокольчик на парадной двери.

– Здравствуйте, – сказал мягкий голос, произнеся это слово с сельским выговором.

– К тебе должен был кто-то прийти? – спросила Киша, обращаясь к Дженни. Дженни покачала головой.

– Мэри ушла на обед. Я займусь этим сама. – И Дженни исчезла за черными портьерами.

До меня донесся тихий шепот:

– Вы не могли бы прийти через десять минут?

– Кто это? – крикнула я.

Дженни просунула голову между портьерами.

– Это Кристал.

– О, отлично. Не обращайте на меня внимания. Пусть она пройдет сюда, – сказала я, пытаясь говорить внятно, но все равно проглатывая звуки.

Дженни опять скрылась за портьерами. Снова послышалось шушуканье.

Я отпила еще один глоток и протянула свой бокал Кише. Она немедля наполнила его вновь, затем сама сделала большой глоток прямо из бутылки. Ей явно не терпелось поучаствовать в этой ознакомительной встрече.

– Что вы там копаетесь? – крикнула я.

Они продолжали шептаться. Я услышала, как Дженни просит Кристал вернуться позже, и, встав со своего кресла, попыталась удержать равновесие.

– Лак на твоих ногтях на ногах еще не высох, – предупредила Киша.

Я отмахнулась от нее и, подняв пальцы ног в огромных педикюрных шлепанцах, сделала один шаг, затем другой и третий, раскинув руки, чтобы сохранить равновесие. Поролоновые шлепанцы громко шлепали по полу.

Дойдя до портьер, я попыталась резко отдернуть одну из них.

– Давай, Кристал, входи. Мне не терпится познакомиться с тобой. – Похоже, мои ноги тоже онемели от алкоголя, потому что я все-таки потеряла равновесие. Я схватилась за портьеру, и, когда я свалилась на пол, она окутала меня.

– Чччерт! – вскрикнула я из-под бархатного кокона. Я не так представляла себе встречу с женщиной, которая увела у меня моего мужа. В своем воображении я рисовала себе, как простолюдинка (Кристал) встречается с королевой Англии (мною), как она преклоняет колено, и я сношу ее голову мечом. Ну ладно, не совсем так. Но моя фантазия точно не походила вот на это.

– Боже! – взвизгнула Киша и подбежала ко мне.

Она освободила меня от портьеры и помогла мне встать. Я сразу же, шаркая шлепанцами, вернулась на свое кресло для педикюра, избегая зрительного контакта с Кристал. Киша и Дженни повесили портьеру обратно, и Кристал осталась на другой ее стороне. Я быстро привела себя в порядок, перевела дыхание, подавила свое смущение и поправила волосы. И, стараясь держать бокал шампанского как можно более изящно, стала ждать, когда Кристал войдет в зал. Затем опустила взгляд на пальцы своих ног и обнаружила, что они измазаны лаком для ногтей. Вот черт.

Из-за портьер опять слышалось шушуканье.

Вошла Киша. Она бросила на меня взгляд, в котором читалась солидарность, затем, не произнеся ни слова, принялась поправлять мой педикюр. Киша всегда была ко мне очень добра.

Дженни раздвинула портьеры и прошла в зал. За ней молча следовала Кристал. В интернете я видела тысячи ее фотографий, и мне было неприятно признать, что вживую она очень красива. Она взглянула на меня, затем опустила взгляд в пол, после чего перевела его на свой телефон. Было очевидно, что сейчас ей хочется находиться где угодно, но только не здесь. А я желала находиться именно здесь. Она чувствовала себя неловко. А я была пьяна.

– Вы можете сесть вот сюда. – Дженни показала на кресло. Я услышала, как Кристал сказала, что ей надо подровнять волосы и сделать маникюр и педикюр. Дженни надела на нее парикмахерский пеньюар и начала расчесывать ее длинные светлые волнистые волосы.

– Как вы устроились у нас в Бакхеде? – спросила Дженни.

– Хорошо. – Кристал говорила тихо, слишком тихо. Мне было трудно расслышать ее, и она то и дело поглядывала на меня в зеркало.

– Готово, – сказала Киша, встав и улыбнувшись мне. – Десять минут, и лак на них высохнет. Десять минут. – И она подняла обе руки, растопырив пальцы. – Я кивнула, одними губами произнесла: «Извини» – и снова переключила все мое внимание на Кристал.

– Я рада это слышать, – проговорила Дженни. Было видно, что она тоже чувствует себя неловко. – Вы хотите что-нибудь выпить?

– Да, будьте так добры, – робко ответила Кристал. – Что-нибудь крепкое.

Дженни кивнула. Киша налила в стакан водки с содовой и протянула его ей.

– Спасибо. – Она поднесла соломинку к губам и пила, пока та не начала производить чавкающий звук. Киша немедля налила ей еще. Я продолжала пить свое вино, уставившись на Кристал.

– По-моему, мы еще не представились друг другу. – Я встала со своего кресла, приподняла пальцы ног и осторожно подошла к Кристал, протягивая руку. – Я Шеннон Мэдисон, – сказала я. – Дженни нервно завертела в руке свою расческу, а лицо Киши сморщилось. Они опасливо переглянулись. Но мне было плевать.

Кристал выпростала руку из-под пеньюара и обменялась со мной рукопожатием.

– Меня зовут Кристал. – Ее взгляд встретился с моим, но уже через несколько секунд она отвела его.

«Слабые люди не способны долго смотреть в глаза».

– Кристал – а как дальше?

– Кристал Мэдисон, – кашлянула она.

– Мэдисон? Что ж, тогда мы, должно быть, приходимся друг другу родней. – Я засмеялась, с трудом направляясь к своему креслу с помощью Киши.

– Не опускай пальцы ног, – сказала она, когда я сделала несколько больших нетвердых шагов.

Кристал схватила свой стакан и начала усиленно сосать свой коктейль через соломинку.

«Наверное, именно так она и увела у меня мужа».

– Кстати, как поживает Брайс? – Я вскинула бровь и ухмыльнулась. Мне хотелось заставить ее чувствовать себя не в своей тарелке. Сама я уже несколько месяцев чувствовала себя не в своей тарелке. И хотела, чтобы и она почувствовала себя так же.

Она поставила свой пустой бокал на стол.

– С Брайсом все хорошо.

Ее взгляд метался по залу, пытаясь отыскать что-нибудь, на чем можно было бы сосредоточиться. В конце концов она просто достала свой телефон. Лак на ногтях пальцев моих ног уже высох, и я могла бы уйти, но мне не хотелось этого делать. Кристал была для меня чем-то вроде сказочного единорога. Она казалась мне нереальной, и все же сейчас она сидела прямо передо мной. Когда Брайс сказал, что он уходит от меня, я не поверила. Когда сказал, что у него есть другая женщина, я не поверила. Когда вручил мне свидетельство о разводе, я не поверила. Даже когда к дому подъехал грузовик для перевозки моих вещей, я не поверила. Когда я переехала из нашего дома в квартиру, я не поверила. Теперь я сидела перед женщиной, из-за которой все это произошло, и я все так же не могла поверить.

– А ты знала, что Брайс женат, когда трахалась с ним? – со злостью выпалила я.

Глаза Кристал широко раскрылись. Дженни оторопело разинула рот. Киша не знала, куда смотреть. Я улыбнулась. Кристал неловко кашлянула, затем посмотрела в зеркало, прямо на мое отражение. Ее взгляд встретился с моим. В ее глазах читалась обида, как и в моих. Я не знала, на что она обижалась, но я видела эту обиду.

– Нет, – твердо ответила она. И повернулась ко мне.

Дженни отошла в сторону. Я положила ногу на ногу и принялась покачивать ею, ожидая объяснений.

– Мне жаль, что он бросил вас, правда жаль, – сказала она. – Я узнала, что он женат, только после того, как влюбилась в него. Так что вы можете не беспокоиться. Он разлюбил вас не из-за меня. Он разлюбил вас из-за вас самой. – Она опять отвернулась.

У меня отвисла челюсть. «Да как она смеет говорить со мной подобным образом? Что она вообще может знать о любви? Ей же всего двадцать пять лет. Она еще ребенок». Но слова застряли у меня в горле, а когда я наконец собралась ответить, на парадной двери зазвонил колокольчик.

– Привет! Мне надо срочно спасти ноготь, – послышался голос Оливии. Она впорхнула в зал и, увидев меня, остановилась как вкопанная. Затем быстро перевела взгляд на Кристал и снова уставилась на меня.

– Какого черта? Что ты делаешь тут? – вопросила она, и я не сразу поняла, что она говорит не с Кристал, а со мной.

– Что ты имеешь в виду? Я клиентка этого салона, – ответила я, повысив голос и говоря заплетающимся языком.

– Дженни, я думала, что членство Шеннон будет отменено, – резко сказала Оливия.

Я широко раскрыла глаза и взглянула на Дженни, затем на Оливию и снова на Дженни.

– Я никогда этого не говорила, Оливия. Она сделала все свои положенные ежемесячные сеансы и заплатила за них.

Я встала со своего кресла и надела туфли.

– А какое тебе до этого дело, Оливия?! – заорала я.

– Шеннон, замолчи, – презрительно скомандовала Оливия, уперев руку в бок.

– Что-о? Никто не смеет приказывать мне замолчать, и уж тем более женщина, похожая на надувную куклу для сексуального удовлетворения!

Я, пошатываясь, выпрямилась. Оливия была моей подругой, и вдруг теперь просто потому, что у меня больше не было мужа, она повела себя со мной так, будто я была никем, как будто меня вообще не существовало.

– По крайней мере, я не старуха! – завопила она, брызгая слюной и произнося слова гнусаво. Я была всего на несколько лет старше ее.

– Сейчас же замолчите обе! – жестко сказала Дженни.

– Пошла ты к черту, Оливия!

– Хватит, или я исключу вас обеих. – Дженни скрестила руки на груди.

Я тут же замолчала.

Оливия топнула ногой:

– Ты можешь починить мой ноготь или нет?

– Его может починить Киша, – ответила Дженни.

– Очень на это надеюсь. Ведь это я сделала тебя тем, что ты есть, Дженни. Давай не будем об этом забывать, – бросила Оливия, обернувшись и устремив на Дженни испепеляющий взгляд.

Дженни повернулась к Оливии и подошла к ней вплотную. Оливия сделала шаг назад. Наверное, она боялась потерять свое престижное членство. Я надеялась, что Дженни выгонит ее прямо сейчас. Возможно, Оливия и помогла Дженни сделать ее салон тем, чем он был, но это был салон Дженни. Он процветал благодаря ее яркой индивидуальности и таланту. Люди любили Дженни. Она была глотком свежего воздуха в городе, переполненном жадностью, ложью и развращенностью сердца и ума.

– Вообще-то, ты можешь обратиться к Мэри в приемной и записаться на более позднее время. Сегодня у нас все расписано.

– На твоем месте я бы не стала это делать, – огрызнулась Оливия.

– Но ты не на моем месте. – Дженни отвернулась и снова сосредоточила все свое внимание на волосах Кристал.

– И слава богу! – Оливия развернулась и в гневе выскочила вон.

Я была признательна Дженни за то, что она заступилась за меня, но бросить вызов Оливии было бы ошибкой. В Бакхеде Оливия была как смерть с косой. Когда приходил твой час, она расправлялась с тобой, если не так, то эдак.

9. Дженни

Настоящее время

Детектив Фрэнк Сэнфорд подается вперед на своем стуле и стучит ручкой по столу. Он стучит с интервалом в секунду, и это здорово раздражает. Постучав так десять раз, он внезапно останавливается.

– Тогда вы и познакомились с Кристал?

Я делаю глоток выдохшегося кофе из полистиролового стакана.

– Да.

– Та ссора в вашем салоне и стала началом конца этой группы женщин?

– Думаю, после нее уже не было пути назад.

Я начинаю теребить резинку для волос, надетую на мое запястье, ту самую, реклама которой уверяет, что она не оставляет на них вмятин. Но это ложь. Все мы оставляем свой отпечаток, даже эта резинка для волос.

– Вы были злы на Оливию?

– Если бы я по-настоящему на нее разозлилась, то прекратила бы ее членство немедля. Я знала, что у Оливии проблемы с психикой, так что спустила это на тормозах, – говорю я, снова переведя взгляд на детектива.

– В этой группе женщин имелась напряженность, и немалая. Вы с этим согласны? – Он вздергивает подбородок.

– По-моему, напряженность – это еще слабо сказано. – Я подаюсь вперед и ставлю локти на стол.

– А как бы выразились вы сами?

– Ну, дело кончилось тем, что одна из них мертва. – Я морщусь.

– И как по-вашему, кто это сделал? – Он тоже подается вперед.

– Если исходить из того, как эти женщины вели себя друг с другом, думаю, это могла быть любая из них.

Он поднимает брови, и его лоб прорезает ряд глубоких параллельных морщин.

– Любая из них? А мне казалось, некоторые из них неплохо ладили между собой.

– Разве люди когда-либо по-настоящему ладят между собой?

– А разве мы с вами не ладим? – Он вскидывает одну бровь и слегка склоняет голову влево, будто я задела его чувства.

– На поверхностном уровне да, конечно. Но я не знаю, что сейчас происходит в вашей голове, а вы не знаете, что происходит в моей.

– Значит, вы утверждаете, что некоторые из этих женщин притворялись, будто они ладят между собой?

– Я думаю, что эти женщины притворялись во многом.

Детектив Фрэнк Сэнфорд молчит несколько секунд, затем что-то пишет.

– А вы знали об этой связи на стороне? – спрашивает он.

Я смеюсь:

– О которой из них?

10. Карен

Заключив сделку по продаже дома на многомиллионную сумму, я решила отправиться на пробежку по городу. Физическая нагрузка была единственным полезным для здоровья способом избавиться от внутреннего возбуждения, которое я испытывала после того, как добивалась какого-нибудь исключительного успеха. Большинство прибегли бы для этого к алкоголю, еде или купили бы себе какой-нибудь дорогой подарок, но я предпочитала избавляться от напряжения с помощью пробежек. Это помогало мне держаться и не киснуть.

Бакхед похож на любой другой богатый городок. Здесь полно дорогих бутиков, салонов дизайнерской одежды и обуви, везде видна зелень – деревья, кусты, цветочные клумбы. Именно это и отличает богатые города – большое количество зеленых насаждений. Содержать их дорого, когда все остальное состоит из бетона. Заметив, что я бегу в их сторону, прохожие на тротуаре Пич-стрит быстро отступали в сторону, пропуская меня, ведь это как-никак был Юг – место, где все еще были живы учтивость и рыцарский дух, пусть даже только на поверхности. Я пробежала уже три мили, когда увидела впереди Оливию. Она шла, покачивая бедрами, и вид у нее был самый решительный. Ее лицо было напряжено, так что, хотя до нее был еще целый квартал, я видела, что она в ярости. Я знала, что она не посторонится, чтобы пропустить меня, и едва не перебежала на другую сторону улицы, чтобы избежать встречи с ней. Когда она заметила меня, ее лицо смягчилось, но затем приняло новое выражение… выражение непреклонности. Я не хотела иметь с ней дела. Я все еще была расстроена из-за того, что она сделала с Шеннон. Сместив ее с поста председателя, Оливия поступила жестоко. Шеннон мы об этом еще не сказали. Я хотела ей сказать, но только после приема. Ей было необходимо сосредоточиться на нем. Мы договорились, что скажем ей на заседании, которое состоится после приема. И пока что Оливия и остальные члены комитета держали свое слово.

Я остановилась прямо перед ней, вынула из уха один из наушников и сразу начала растягивать четырехглавые мышцы и мышцы икр.

– Ты знаешь, что сейчас произошло? – почти закричала она.

Я покачала головой:

– У меня только что была жуткая ссора с Шеннон в салоне, и Дженни приняла ее сторону. И Кристал тоже была там. – Она сложила руки на груди и принялась быстро постукивать ногой по тротуару, словно нетерпеливо ожидая, чтобы я пришла ей на помощь.

– Ты сказала Шеннон, что она больше не председатель?

– Разумеется, нет. Я человек слова, – ответила она, вздернув подбородок.

– Тогда что же произошло? – Я сделала вид, будто мне это интересно.

Мне не было никакого дела до этой ссоры между Шеннон и Оливией. Я знала, что Оливия достала ее, и была рада, что Дженни положила этой разборке конец. Молодчина. Мне было любопытно только одно – что произошло между Шеннон и Кристал. Шеннон была моей подругой, и я ожидала, что Кристал тоже станет моей подругой, и думала, что они, быть может, когда-нибудь смогут поладить и даже подружиться – но опять-таки это был Бакхед.

– Шеннон вела себя с Кристал как законченная су-ка. – Она буквально произнесла это слово по слогам. – Я упрекнула ее, а затем Дженни имела наглость выгнать меня вон. Да кем она себя возомнила?

– Ну, это все-таки ее салон, – сказала я.

Оливия могла вести себя весьма неадекватно, и если дело дошло до того, что Дженни пришлось выгнать ее, то, предположила я, Оливия повела себя с Шеннон как настоящее чудовище. Я сделала несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание после бега.

– Мне плевать, что это ее салон. Без меня она была бы ничем. И ты знаешь это, Карен. Я ее создала.

Я никогда еще не видела ее в такой ярости. Оливия не привыкла к тому, чтобы кто-то ей перечил, и вряд ли ее за всю ее привилегированную жизнь когда-либо откуда-либо выгоняли. Я наклонила голову. Это было что-то вроде легкого кивка. Оливии нравилось думать, что в этом салоне она бог, и действительно, она была его бизнес-ангелом и привела в него множество клиенток, включая меня. Но это было несколько лет назад, и тем, чем он был теперь, его сделала Дженни.

– Я подумываю о том, чтобы прекратить свое членство и убедить всех остальных сделать то же самое, – сердито сказала она.

И прежде чем я успела что-то ответить, продолжила:

– Ясное дело, я этого не сделаю. – Она небрежно махнула рукой. – Но я ожидаю от нее извинений.

Я опять ничего не сказала. Я просто стояла, растягивая мышцы рук и глядя на свои умные часы производства «Эппл», чтобы узнать время и проверить параметры работы моего организма. Оливия была одной из тех людей, которые способны вести разговор исключительно с самим собой, даже не замечая, что ты не произносишь ни слова.

– В общем, я только хотела предупредить тебя о том, как гнусно ведет себя Шеннон. Ты поступишь правильно, если не будешь солидаризироваться с ней.

– Спасибо за информацию. Мне надо бежать. – Я вставила наушник обратно в ухо. – Марк скоро вернется домой, – сказала я и потрусила прочь.

– О да. Передай ему привет от меня. – Она улыбнулась и махнула мне рукой, продолжив важно шествовать по улице.

* * *

Я пробежала по подъездной дороге нашего огромного краснокирпичного дома, построенного в стиле эпохи Тюдоров. Несмотря на свои большие размеры, он был уютным и вообще-то относительно скромным по сравнению с нашим вторым домом в Майами, где находилась вторая клиника Марка по пластической хирургии. Он улетал туда по воскресным вечерам и обычно возвращался по средам, чтобы три дня работать в Майами и два в Атланте. Хотя на этой неделе он вернулся во второй половине четверга, поскольку в Майами у него оказалось больше пациентов, чем в Атланте.

Я вошла через парадную дверь и увидела, что он спит на диване. Мы с Марком были женаты более десяти лет, но жили вместе все девятнадцать. Мы полюбили друг друга в колледже, и я поехала с ним, когда он поступил на медицинский факультет Университета Джонса Хопкинса. Его ступни свисали с дивана, ведь росту в нем было шесть футов и два дюйма. Его русые волосы растрепались, и у него были заметные мешки под глазами. Он слишком много работал. Я надеялась, что, когда мы переедем на Юг, он сбавит темп своей жизни, но он остался все тем же яппи-трудоголиком из Новой Англии. Мы оба остались такими же, как и прежде. У меня была моя риелторская компания, а у него его клиники пластической хирургии. Я понимала, что нам обоим надо снизить темп, в котором мы живем. Я наклонилась и поцеловала его в лоб. Его глаза тотчас открылись.

– Прости, малыш. Я не хотела тебя будить.

Он притянул меня к себе и поцеловал в губы.

– Тебе нет нужды извиняться, – сказал он.

Некоторое время у нас с Марком не было интимных отношений, так что этот поцелуй стал приятным сюрпризом. Я не понимала, что со мной не так. Я любила Марка, но в последнее время мне вообще не хотелось заниматься с ним любовью. Я полагала, что у меня что-то не в порядке с гормональным фоном или слишком высокий уровень стресса, чтобы заниматься сексом. И сейчас я опять напомнила себе, что надо сходить к врачу. Я помогла Марку встать с дивана.

– Как все прошло сегодня? – спросил он.

– Я завершила сделку по продаже того дома на Фокскрофт-стрит, – ответила я с улыбкой.

– Это замечательно, Карен. Поздравляю! – Он еще раз быстро поцеловал меня в губы. – А где Райли? – добавил он.

– Он на вечеринке с ночевкой в компании нескольких соседских детей.

Я подумала, что Марк спросил, где Райли, потому что он хочет заняться со мной любовью, чтобы отпраздновать мой успех. Эта мысль вызвала у меня нервозность, и я не могла понять почему.

– В четверг?

– Да, я знаю, что это странно, но он очень просил меня и при этом мило дулся. – Я улыбнулась.

Я обняла Марка, и он вдруг поморщился.

– Что с тобой? – спросила я.

– Думаю, я растянул себе что-то в спортзале. Пойду приму горячий душ.

– Хочешь, я сделаю тебе массаж? – Я подняла бровь и прикусила нижнюю губу. Я пыталась… пыталась соблазнить моего мужа, чтобы удостовериться, что с нами – или со мной самой – все в порядке. Но в глубине души я чуяла, что это не так.

– Нет, детка, не надо. Но я проголодался, – сказал он, направляясь в сторону коридора.

– Да, конечно. Я приготовлю ужин.

Когда он выходил из комнаты, я заметила красные отметины на задней поверхности его икр и шеи. Бедняга. Он слишком выкладывался как в своих клиниках, так и в спортзале, и наверняка все эти перелеты из Атланты в Майами и обратно негативно сказывались на нем. Надо будет поговорить с ним о том, чтобы съездить куда-нибудь в отпуск. После этой последней сделки я вполне могла взять отпуск – я его точно заслужила. Он, Райли и я могли бы отправиться в какое-нибудь приятное место и отдохнуть неделю или две – только мы трое вдалеке от всех забот.

Прежде чем достать из холодильника ингредиенты для салата с курицей и авокадо, я налила себе бокал красного вина из уже открытой бутылки. И, медленно отпивая большой глоток, подумала о том последнем разе, когда Марк вошел в меня – полгода назад. Это произошло после званого ужина. Дом был в полном нашем распоряжении, и мы оба были здорово пьяны. Как только мы оказались внутри, он прижал меня к стене и, скрестив мои ноги вокруг своей талии, занялся со мной сексом. Мы овладели друг другом. Это было выражением наших самых сокровенных чувств, и в то же время в этом было что-то животное. Я хотела его, а он хотел меня. Но в последнее время я не понимаю, чего хочет он и чего хочу сама. Я поставила бокал на стол и положила куриные грудки на сковородку. Я уже не та женщина, которой была, когда он женился на мне, и не та, которой была всего полгода назад. Больше не понимаю, кто я, потому что иногда мы становимся незнакомцами даже для самих себя.

11. Шеннон

Я села за стол и заказала два мартини с водкой. Я пригласила Карен выпить со мной, чтобы обсудить то, что произошло вчера в салоне. Она была единственным человеком, на чью откровенность я могла рассчитывать. Но хотя часть меня желала, чтобы она была со мной откровенна, это вовсе не значило, что я обязательно прислушаюсь к ней. Я была решительно настроена вернуть себе Брайса, и никто и ничто не могло меня остановить, даже Карен и ее прагматизм.

– Привет, дорогая, – сказала Карен, поставив свою сумку на пол и обняв меня немного крепче, чем обычно. Усевшись напротив меня, она широко мне улыбнулась. Она явно что-то скрывала за этим своим фасадом безукоризненного благополучия.

– Я заказала тебе мартини с водкой, – сказала я, когда официант поставил перед нами коктейли.

– Отлично. Спасибо. – Карен поднесла бокал к губам и отпила маленький глоток. – Итак, что произошло вчера в салоне?

– А откуда ты знаешь, что там что-то произошло? – Я приподняла бровь.

– Мне сказала Оливия.

– Ну конечно. – Я закатила глаза. – Вообще-то, я тогда была здорово пьяна, так что помню произошедшее смутно, но я точно могу сказать, что Оливия настоящая стерва.

Карен рассмеялась:

– Она сказала, что ты грубо вела себя с Кристал и она просто защищала ее.

– Мы все знаем, что Оливия никогда не защищает никого, кроме самой себя.

Она кивнула.

– Но вела ли я себя грубо с женщиной, которая украла у меня мужа? Да, черт возьми. И она это вполне заслужила. – Я вздернула подбородок.

Карен вздохнула:

– Неужели ты злишься на нее? Ведь во всем виноват Брайс, это он поступил с тобой по-свински.

– Я все еще люблю Брайса, – призналась я.

Карен покачала головой:

– Ничего ты его не любишь.

– Люблю, и он тоже любит меня. – Я отпила большой глоток мартини.

– Нет, ты не любишь его, и он однозначно не любит тебя. Если бы он любил тебя, то не сделал бы того, что сделал. Это не любовь. – Для пущей убедительности она плотно сжала губы.

Я выпрямилась:

– Он просто запутался.

– Нет, он просто говнюк. – Карен сжала мою руку и посмотрела мне прямо в глаза. – И ты можешь найти себе мужчину намного лучше его.

Я уставилась на ее руку, пытаясь решить, хочу я оттолкнуть ее или нет. Но ее пожатие успокаивало меня, давало мне какое-никакое чувство уверенности, хотя до этого я и не понимала, что оно мне необходимо.

– Но я не хочу искать мужчину лучше его. Я хочу вернуть Брайса.

Карен потерла мою руку:

– Я уверена, что это у тебя скоро пройдет. Его нельзя назвать хорошим человеком, и, если честно, мне он вообще никогда не нравился.

У меня отвисла челюсть.

– В самом деле? Никогда?

– Никогда.

Я отвела взгляд. Как она могла питать антипатию к моему мужу так, что я об этом даже не подозревала? Все эти совместные ужины, мероприятия и даже отпуска, которые мы проводили вместе в последние десять лет… Да, Карен хорошо умеет притворяться. Если все эти годы она притворялась, что Брайс нравится ей, то что еще в ее поведении могло быть притворством? Я сделала долгий глоток моего мартини, затем опять переключила внимание на нее.

– Что бы ты там ни говорила, я все равно попытаюсь спасти наш брак.

Карен вынула из своего опустевшего бокала шпажку с оливками и отправила их себе в рот.

– Что ж, в конечном итоге это тебе решать. Но если это может тебя утешить, вероятно, скоро я тоже вступлю в твой клуб.

– В какой клуб? – Я склонила голову набок.

– В клуб бывших жен. – Она бросила шпажку обратно в бокал и отодвинула его от себя.

У меня округлились глаза.

– Вы с Марком что, разводитесь? – Я не могла в это поверить. Их брак всегда казался мне таким крепким. Впрочем, я считала крепким и свой собственный брак с Брайсом.

– Я точно не знаю. Мы не занимались сексом уже полгода, и в этом виноваты мы оба, но похоже, я вообще не интересую его, и не только сексуально. – Карен пожала плечами, как будто ей было все равно, но я знала, что это не так, наверняка не так.

Официант унес наши пустые бокалы, и мы заказали минеральную воду с газом.

– И что ты собираешься делать? – спросила я.

– Не знаю. Мне надо понять, что со мной не так, что не так с нашим браком. Самой мне тоже не хочется заниматься с ним сексом.

– Ну, вообще-то, ты не молодеешь. – Я хихикнула.

Карен засмеялась:

– Спасибо за сочувствие.

– Я уверена, что все это пустяки. Просто временное ослабление чувств. Такое бывает у всех. – Я положила ладонь на руку Карен.

– Надеюсь, что так оно и есть, – сказала она. – Но давай поговорим о чем-нибудь помимо того факта, что мы обе становимся морщинистыми старухами. – Карен улыбнулась.

Официант аккуратно налил в бокалы воду «Сан-Пеллегрино» и поставил их перед нами. Затем кивнул и, поставив бутылку на середину столика, удалился.

– Ты уже познакомилась с Кристал? – спросила я.

Я знала, что Карен что-то от меня скрывает, и была уверена, что это как-то связано с женщинами из нашей компании. Возможно, ей известно, почему Оливия повела себя со мной как последняя стерва, или она уже общалась с новой женой Брайса.

– Да. Прости, что я не сказала тебе раньше. На днях я пообедала с ней и Оливией.

Я поболтала свой коктейль. «Я так и знала. Вот оно».

– И? – Я вздернула подбородок.

– И она была мила. Но все пошло наперекосяк – Оливия была в своем репертуаре, она устроила сцену, в ярости выскочила из кафе, а через две минуты прислала нам сообщение с извинениями. – Карен картинно закатила глаза.

– Из-за чего?

– Из-за тебя. Она твердо решила, что больше не будет общаться с тобой.

Я отпила еще один глоток мартини. После того инцидента в салоне я понимала, что Оливия имеет на меня зуб, но точно не знала почему.

– А в чем ее проблема? – Я сложила руки на груди.

– Честно говоря, мне кажется, она не уверена в себе и боится. Думаю, ее извращенному уму представляется, будто развод заразен и будто в конце концов она может оказаться в таком же положении, что и ты.

– О, но ведь это же просто нелепо. – Я презрительно махнула рукой.

– Она также что-то говорила о том, что много лет назад ты скверно обошлась с ней, – сказала Карен, вскинув бровь.

Я прищурилась, пытаясь вспомнить, в чем могло заключаться это скверное обхождение, но так и не смогла ничего припомнить.

– Я не знаю, о чем она, но ты же сама знаешь, как Оливия любит все драматизировать.

Карен коротко рассмеялась:

– И не говори. – Она отпила глоток воды. – А как идут дела с организацией приема?

– Неплохо. Но мне не удалось связаться с Тиной по поводу его бюджета, и Оливия нисколько мне не помогла. – Я сжала бокал, сжала слишком крепко.

– Это странно. – Карен прикусила губы. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Ты и так уже много сделала. Ты обеспечила площадку для проведения этого мероприятия, и благодаря тебе все в городе знают, где оно состоится. – Я улыбнулась.

Карен кивнула.

– И… – Я замялась. – Я решила, что все-таки сама представлю Брайса, когда он будет выходить, чтобы получить свою награду.

Карен подняла бровь:

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Да, уверена. Я хочу выглядеть сильной, такой же сильной, какой я была до всей этой истории с разводом. Если я струшу, пойдут разговоры. К тому же у меня наверняка все получится отлично, если ты будешь рядом и проследишь за тем, чтобы я не совершила какую-нибудь глупость, – сказала я, кивнув.

– Само собой. Я весь вечер буду оставаться рядом с тобой.

– И вот еще что – не будь милой с Кристал.

– Я постараюсь, – с неуверенной улыбкой ответила Карен.

Я посмотрела на свои руки, украшенные полудюжиной колец, затем снова перевела взгляд на Карен.

– Я очень надеюсь, что все пройдет хорошо, – призналась я. – Потому что, если нет, вряд ли я это переживу.

Карен ободряюще улыбнулась:

– Все пройдет великолепно, я тебе обещаю.

12. Оливия

Был вечер приема, одного из многих светских мероприятий, устраиваемых для элиты Бакхеда. Оно было предназначено только для избранных, и на нем должны были чествовать тех, кто особенно много сделал для нашего городка, а попросту говоря, добился успеха в политике, бизнесе, искусстве или других областях. Хотя оно устраивалось вроде бы для того, чтобы отметить заслуги членов нашей общины и собрать деньги для какой-то благотворительной организации (я точно не знала для какой), на самом деле речь шла о том, чтобы потешить нас самих. Женщины надели свои самые дорогие платья, пытаясь перещеголять друг друга, мужчины выписывали чеки на крупные суммы, чтобы компенсировать свои провалы в других сферах. И это было последнее мероприятие, на котором первую скрипку играла Шеннон, так что было важно, чтобы оно не прошло хорошо.

Миновала неделя после моей стычки с Дженни и Шеннон, и с тех пор я не разговаривала ни с той, ни с другой. Я намеревалась помириться с Дженни, но время шло, а я так этого и не сделала, и, хотя мне было на это плевать, теперь мне приходилось самой делать себе прическу и макияж. Мне надо было кровь из носу выглядеть на все сто. Ведь отныне главой Женского благотворительного фонда Бакхеда буду я.

– Черт! – Я провела по своим ресницам щеточкой для нанесения туши, и часть туши попала на веко.

Я бросила щеточку на туалетный столик и уставилась на свое отражение в зеркале. Мои волосы были выпрямлены, но по ним было видно, что этим занималась я сама. Они были уложены не так, как мне хотелось, и мой макияж выглядел каким-то сырым. Я потратила весь день, просматривая видеоролики на «Ютьюбе», в которых бьюти-блогеры красили глаза так, чтобы добиться идеального эффекта «смоуки айз» и придать ресницам безупречный вид, но получилось у меня неважно. Как же им удается делать так, что в их роликах это выглядит таким плевым делом?

– Ну что, ты уже почти готова? – спросил Дин, войдя в спальню.

Он был одет в смокинг, и я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он выглядел брутально, совсем как злодей из фильма про Джеймса Бонда, с легкой седоватой щетиной, которая у него каким-то образом всегда оставалась одной длины. Она отлично оттеняла его резко очерченный подбородок и высокие скулы. Несмотря на то что смокинг скрывал его тело со множеством татуировок, было видно, как он накачан. Он смотрелся великолепно.

– Разве похоже, что я почти готова? – Мой вопрос был полон сарказма. Я все еще была в халате и смотрелась посредственно… как Карен.

– А где Дженни? Я думал, что твоими волосами и макияжем займется она. – Он подошел и положил руки мне на плечи.

Я снова повернулась к зеркалу и посмотрела сначала на себя, потом на него. Я сощурила глаза и поджала губы.

– Я же говорила тебе, что у нас произошла ссора.

– Это было неделю назад. Разве ты еще не извинилась? – Он сел на кровать за моей спиной.

– С какой стати я должна перед ней извиняться? Это она была не права, а не я! – Я дернула головой в его сторону и сердито нахмурилась.

– Детка, ты явилась в этот салон, на ее территорию, и затеяла свару с Шеннон. Мне кажется, в такой ситуации это тебе следует извиниться. И знаешь, до выхода у нас остается еще час. Если ты позвонишь ей сейчас, возможно, она сможет заскочить к нам и сделать тебе прическу и макияж.

– Я не хочу, – ощетинилась я. Но он был прав. Хотя, когда речь шла о его собственных психологических проблемах, он порой бывал очень вспыльчивым, на мои проблемы он часто смотрел довольно здраво.

– Ну и что с того? Сам я делаю кучу вещей, которые мне не хочется делать. Такова взрослая жизнь, Оливия.

Я посмотрела на него волком и сложила руки на груди.

– А каковы твои отношения с новой женой Брайса, Кристал? – спросил он, сменив тему.

Я встала из-за своего туалетного столика и принялась ходить взад и вперед.

– Не знаю.

– Как это – не знаешь? Что ты имеешь в виду?

Я достала из большого стенного шкафа пару платьев и положила их на нашу огромную кровать. Она была застелена роскошным шелковым постельным бельем и безразмерным стеганым одеялом с наполнителем из гусиного пуха.

– Я имею в виду, что оба раза, когда я общалась с ней, что-то шло не так. Но это была не моя вина. В первый раз меня разозлила Карен, а во второй это сделали Шеннон и Дженни. К тому же из-за этого моего нового поста я в последнее время вся на нервах.

– Ох, да брось ты. – Дин встал, взял меня за руки и притянул к себе: – Тебе нужно ладить с этими женщинами, быть с ними любезной. Оставь эти разборки, или в конце концов ты станешь таким же изгоем, как Шеннон. Разве ты этого хочешь? – Он приподнял мой подбородок и заглянул мне в глаза.

– Нет, – сказала я, понурив голову. Его вопрос явно носил риторический характер, но Дину нравилось притворяться умным, задавая дурацкие вопросы, которые не требовали ответа. Он знал, что меня страшит только одно – что окружающие будут считать меня хуже других. Я не боялась смерти. Я боялась стать никем.

– Вот и хорошо. Тогда начни с того, чтобы позвонить Дженни и извиниться перед ней. И пожалуйста, давай сегодня вечером обойдемся без драм. Просто будь милой и приятной. Ты способна вести себя мило и приятно? – Он снова приподнял мой подбородок, так что наши взгляды встретились опять. Дин знал меня как свои пять пальцев. Ему было известно, что я умею казаться не такой, какая я есть. Еще один дурацкий риторический вопрос.

– Я могу попытаться, – ответила я, закатив глаза.

– Молодчина. – Он поцеловал меня в лоб и отошел. – Я буду внизу. Мне надо кое-кому позвонить.

Я зло фыркнула. Я мирилась с его покровительственной манерой вести себя со мной, потому что знала, что это повышает его самооценку, благодаря чему он лучше делает свою работу, то есть дает мне все, чего я могу пожелать. Таков уж круговорот жизни – вернее, круговорот богатства, – и я была готова играть в эту игру… пока.

Я подошла к туалетному столику и снова посмотрела на себя в зеркало. Этот вечер был очень важен для меня. Мне было нужно, чтобы женщины Бакхеда любили меня, несмотря ни на что. Если им придется любить меня из страха, что ж, так тому и быть – это тоже устраивало меня. Мне было нужно, чтобы они следовали моим указаниям… чтобы они повиновались мне. Мой круг общения распадался, и следовало восстановить его – разумеется, за минусом Шеннон. Для меня она умерла – умерла еще несколько лет назад. Ее место займет Кристал. Это был мой вечер. Я взяла свой мобильник, сделала глубокий вдох и начала повторять своему отражению в зеркале:

– Не веди себя как стерва. Не веди себя как стерва. – И, улыбнувшись бесовской улыбкой, набрала номер Дженни.

13. Кристал

Я сидела рядом с Брайсом в лимузине и нервничала из-за предстоящего вечера. Я не хотела идти, но на этом приеме должны были чествовать Брайса, и он должен был произнести речь. Этот вечер был очень важен для него. Меня облегало длинное зеленое платье с высоким разрезом от какого-то модного дизайнера, о котором я никогда не слыхала, и, на мой взгляд, облегало слишком уж тесно. Волосы были уложены в шикарную высокую прическу, а макияж имел цвет загара и был просто великолепен, все благодаря Дженни. Брайс сжал мою руку, и я повернулась к нему. Он был одет в смокинг, сшитый на заказ. Он улыбнулся этой своей улыбкой на миллион долларов, и я улыбнулась в ответ, но намного менее лучезарно.

– Где твоя золотая сумочка? Та, которую я только что купил для тебя? – спросил он. Брайс всегда подмечал такие мелочи.

Я взглянула на свою серебряную сумочку.

– Я случайно забыла ее сегодня в салоне. Очень торопилась вернуться домой и переодеться, чтобы мы не опоздали, – ответила я с улыбкой. – Я понимаю, что это важно для тебя.

Он снова улыбнулся:

– Смотри не потеряй ее. Она очень дорогая.

Я чуть заметно кивнула.

– Как ты себя чувствуешь? Я хочу сказать, в связи с этим вечером? – спросил он.

Я была расстроена из-за того, как ко мне относились в этом городе, и, если честно, считала, что в этом виноват он. Если бы он был честен со мной с самого начала, я бы ни за что с ним не замутила, пока он не разорвал бы узы, связывавшие его. И вот теперь все в Бакхеде считали меня охотницей за деньгами и разлучницей, разрушившей его семью. Но на самом деле я была совсем не такой. Я это знала, но всем остальным это было невдомек. Однако прошлого не изменишь, и я знала, какую должна сыграть роль. Мне придется завоевывать их расположение. Придется выступать в роли доброй прекрасной девушки из Техаса, в которую Брайс просто не мог не влюбиться. Придется очаровать их, как я очаровала бедного ни в чем не повинного женатого политика, который остался бы верен своей жене, если бы не подпал под мои чары. Это звучит довольно нелепо, но люди любят волшебные сказки, и нравится мне это или нет, теперь мне предстоит придерживаться именно этой версии событий.

После того, что произошло в салоне, я опасалась встречи с Шеннон. Было очевидно, что она люто ненавидит меня. Думаю, что в английском языке даже нет достаточно сильного слова, чтобы выразить то, что она чувствует ко мне. А тут еще эта Оливия. Мне было не по себе от нее из-за ее перепадов настроения. Мне было тяжело иметь с ней дело, но думаю, мне придется этому научиться. Опять жертвы.

– Я немного нервничаю, – наконец ответила я, решив ограничиться только этим.

– Не нервничай. Они полюбят тебя, как полюбил я. – Брайс потер мои пальцы.

На этом мероприятии мы впервые должны были появиться в обществе Бакхеда вместе, как муж и жена. До этого я избегала романтических ужинов с ним в ресторане и делала так, чтобы меня вообще нигде не видели вместе с Брайсом, но теперь этому пришел конец. Я больше не смогу это откладывать.

– Но они меня не любят. Женщинам Бакхеда я не нравлюсь от слова «совсем», – призналась я, и мой голос дрогнул. Я не хотела, чтобы он дрожал, но в любой броне есть слабое место.

– Дорогая, это не так.

– Нет, это так. Эти женщины ненавидят меня, потому что я разрушила твой брак с Шеннон. – Я отвернулась от него и посмотрела в окно.

– Ты не разрушала мой брак с Шеннон. Когда мы с тобой начали встречаться, между мной и ею все уже было кончено. – Он снова сжал мою руку.

– А она об этом знала? – Я снова повернулась к нему, прищурив глаза.

Он положил обе руки мне на плечи и придвинулся ко мне.

– Сегодня вечером я внесу во все это полную ясность. И сделаю так, чтобы все узнали правду. – Он поцеловал меня в щеку.

– Настоящую или ту, которая удобна политику? – съязвила я.

– Настоящую, я тебе обещаю, – ответил он, целуя меня снова.

– Я не уверена, что это подходящее время и место для таких откровений. Ведь это праздник Шеннон. – Я заглянула ему в глаза, надеясь, что он все отменит и что мы попытаемся вместе появиться на людях как-нибудь в другой раз. У меня было такое чувство, будто это неправильно. Будто все это неправильно. И меня это нервировало.

– Это мой праздник. Как-никак это меня будут чествовать. – Он улыбнулся широкой улыбкой, в которой не было ни ободрения, ни попытки успокоить меня.

Самоуверенность Брайса не знала себе равных, и спорить с ним было бесполезно. Я чуть заметно улыбнулась ему и опять повернулась к окну. Меня охватило предчувствие… и оно было дурным.

14. Карен

Мы с Марком поднимались по устланной красной ковровой дорожкой лестнице в Музее искусств, где проводился прием. Вокруг фотографы делали снимки, лестницу то и дело освещали фотовспышки, слышалось щелканье фотоаппаратов, и все это здорово сбивало с толку. Здание представляло собой шедевр архитектуры с массивными каменными колоннами, мраморными полами и сорокафутовыми потолками. Это было самое красивое здание в Бакхеде, и я была ужасно рада, что мне удалось сделать так, чтобы этот прием проходил именно здесь.

Войдя в парадную дверь музея, я будто оказалась в высокобюджетном голливудском фильме. Помещение было украшено розой чероки, цветком штата Джорджия. Ее цветы имеют большие белые лепестки, желтую сердцевину и аромат, заполняющий все окружающее пространство. На расставленных там и сям круглых столиках стояли вазы с этими цветами, а также вазы, полные самых лучших и самых спелых джорджийских персиков[5]. Это был очаровательный штрих, и было видно, что Шеннон потратила на все это немало усилий. Так она показывала всем, что развод не сломил ее и что она способна быть лидером, несмотря ни на что. Меня охватило чувство вины от сознания того, что это последний прием, в котором она участвует в качестве председателя нашего фонда. Все здесь было роскошным – позолоченные столовые приборы, накрахмаленные белоснежные скатерти, стулья с высокими спинками, везде висели белые светильники в форме свечей, в углу струнный квартет тихо играл классическую музыку. Рядом с танцполом расположился диджей, готовый принять эстафету после ужина. Официанты были одеты в белые пиджаки и черные брюки и разносили среди гостей подносы с вином, шампанским или закусками. Да, Шеннон уходила с поста председателя с шиком. Оливии придется очень стараться, чтобы соответствовать заданным ее предшественницей высоким стандартам, и я была уверена, что она не сможет даже приблизиться к ним.

Марк сразу же направился к барной стойке, предоставив мне медленно следовать за ним, поскольку туфли на высоких каблуках не позволяли мне двигаться быстро. Он стоял у стойки и пил, пока я обменивалась любезностями с гостями, большинство которых были моими клиентами. Я расспрашивала их о состоянии их домов, обнималась, обменивалась комплиментами и улыбками. Умение очаровывать было частью моей работы.

Пробираясь сквозь толпу, я слышала, как собравшиеся шепотом обсуждают Шеннон.

– Поверить не могу, что она сегодня находится здесь. Это так печально.

– Неужели она действительно будет представлять Брайса?

– Бедная женщина. Что она будет теперь делать?

– Меня не удивляет, как великолепно организован этот прием. Ведь теперь у Шеннон нет мужчины, о котором ей надо было бы заботиться.

Эта последняя ремарка исходила от женщины по имени Кэрол, встречающейся с мужчиной, который был в два раза старше ее.

– Я полностью согласна с тобой, Кэрол. Поразительно, как много времени есть у Шеннон, чтобы устраивать такие великолепные праздники. Наверняка у тебя самой его мало, ведь тебе приходится заботиться о Ричарде, твоем дедушке. Бедняжка, – сказала я с ядовитой улыбкой, вполне достойной Бакхеда.

– Ричард мой бойфренд! – Она поджала губы, сощурила глаза и на мгновение открыла рот, затем закрыла его.

– Ах, извини, похоже, я ошиблась. – На миг я положила руку ей на плечо и прошла мимо. Если сделать вид, что это было всего лишь недоразумение, то та, которую ты подколола, не может разозлиться на тебя очень уж сильно. Я чувствовала, что сегодня вечером должна защищать Шеннон… несмотря ни на что. Ведь она так уязвима.

Я наконец добралась до барной стойки и до Марка. Он уже пил свой второй бокал скотча и болтал с Брайсом. Кристал стояла по другую сторону от них двоих и потягивала шампанское, полностью уйдя в свои мысли. Я взяла бокал белого вина и приблизилась к ней. Было очевидно, что ей необходимо, чтобы с ней кто-то пообщался.

– Привет, дорогая. Как ты? – Я подалась вперед и обняла ее.

Она сразу же вышла из своей задумчивости и тоже обняла меня. Я знаю, я обещала Шеннон, что сегодня не буду с ней милой, но я сочувствовала Кристал. Ведь в этом городе у нее не было никого, кроме Брайса.

– Боже, я так рада, что ты здесь, – шепнула она мне на ухо. – Я умираю от скуки.

Я разжала объятия:

– Знаешь, как мне удается выдерживать такие мероприятия?

Кристал встрепенулась:

– Как?

Я подняла свой бокал:

– С помощью вот этого, причем чем его больше, тем лучше.

Она захихикала, залпом осушила свой бокал и взяла с подноса проходящего мимо официанта еще два бокала с шампанским. Она осушила и второй бокал, поставила его на стойку и, взяв третий бокал, чокнулась со мной.

Я слышала, как Брайс и Марк болтают о клиниках пластической хирургии Марка и о планах Брайса когда-нибудь выдвинуть свою кандидатуру на пост президента. Эта мысль вызвала у меня смешок. Несколько лет назад я бы сказала, что у него нет на это ни единого шанса, но в наше время ясно, что президентом может стать любой, в том числе и этот неискренний засранец.

– Ты видела Оливию? – спросила Кристал.

– Еще нет. Обычно она предпочитает немного опоздать, чтобы ее появление стало максимально эффектным. – Я картинно закатила глаза.

Я видела, что Кристал нервничает из-за приближающейся встречи с женщинами – особенно с Шеннон и Оливией после того, что произошло в салоне.

– Послушай, не беспокойся насчет Оливии – она лает, но не кусается. А что до Шеннон, то рано или поздно она смягчится. Просто она полна горечи и обиды – и я уверена, что ты можешь ее понять.

Кристал кивнула:

– Я понимаю. Это странно, чудно. Я хочу понравиться им. Хотя, по правде говоря, мне самой они не нравятся.

– Думаю, ты просто начинаешь понимать, что собой представляет Бакхед. – Я подмигнула ей.

Она улыбнулась и сделала еще один глоток шампанского.

– Смотри, вон идут Дженни и Киша. – Кристал показала на противоположный конец зала.

Я посмотрела туда, куда показывал ее палец. Дженни и Киша вошли в зал рука об руку. Дженни была одета в шикарное длинное черное платье с глубоким треугольным вырезом. Оно красиво облегало ее тело и оттеняло ее пшеничные волосы, которые сегодня выглядели как волосы актрис в старых голливудских фильмах. Киша была облачена в платье на бретельках, расшитое золотыми блестками, длинное и обтягивающее ее великолепные формы. Сегодня ее волосы, вьющиеся от природы, смотрелись еще более роскошно, чем обычно. Ее полные губы были накрашены красной помадой, ее льдисто-голубые глаза были подчеркнуты с помощью сиреневых теней – а также накладных ресниц, что являлось новым дополнением, недавно включенным в перечень услуг салона «Сияние». Пока они шли к нам, гости поворачивались и пялились на них.

– Они приходят сюда? – спросила Кристал.

– Да. Дженни является владелицей очень успешного бизнеса в нашем городке, и она всегда приводит на такие мероприятия Кишу. К тому же на протяжении вечера они поправляют макияж клиенток своего салона. Дженни не может не работать.

Киша кивнула. Приближаясь, Киша и Дженни почти одновременно взяли по бокалу шампанского с подноса официанта, который проходил мимо. Дженни я знала очень хорошо, что же до Киши, то хотя я видела ее часто, но не могла сказать, что я знаю ее так, как знаю Дженни. Мои разговоры с ней всегда сводились всего лишь к болтовне о том о сем и обменам любезностями. Но Киша всегда интриговала и восхищала меня. Ее с полным правом можно было назвать самой красивой женщиной во всем Бакхеде. Она всегда казалась мне талантливой, целеустремленной и искренней, и тем не менее в нашем городе ее недооценивали. Она знала об этом, но, судя по всему, это ее не напрягало. Она, никого не спрашивая, продолжала оставаться самой собой, и ей было плевать, кому она нравится, а кому нет. В городе, полном закомплексованных женщин и высокомерных мужчин, такая спокойная уверенность в себе казалась мне завораживающей. Я предчувствовала, что Киша сможет добиться многого. Это было просто вопросом времени.

– Здравствуйте, дамы, – поздоровалась Дженни, остановившись прямо перед нами.

Киша стояла рядом с ней, уперев одну руку в бок.

– Привет, девушки.

Мы все обнялись и обменялись любезностями.

– Я слышала, что у вас на прошлой неделе произошло с Оливией. Прости, мне очень жаль, – сказала я.

Я не была в салоне целую неделю из-за моих визитов к врачу и психотерапевту и показа домов потенциальным покупателям. Врач сообщил, что с моими гормонами все в порядке, и отправил меня к психотерапевту, чтобы попытаться выяснить, что происходит с моим либидо. Пока что мы только едва затронули эту тему, как заявил мой психотерапевт, берущий по 500 долларов за час.

– Тебе незачем извиняться за Оливию. Вообще-то, сегодня вечером она позвонила мне и сделала это сама. – Дженни взяла с подноса еще один бокал.

У меня округлились глаза.

– Оливия извинилась?

Извинения Оливии всегда следовали сразу. Если же после инцидента проходило более часа, получить от нее извинение было уже невозможно. И при этом ты знала, что теперь она всегда будет иметь на тебя зуб. Я была убеждена, что у нее есть что-то вроде черного списка тех, кто нанес ей обиду.

Дженни кивнула.

– Похоже, рак на горе все-таки свистнул. – Я засмеялась.

Киша широко улыбнулась, показав свои жемчужные зубы. Она отпила глоток шампанского, и я увидела, что ее глаза весело блестят. Хотя мне казалось, что обычно она не получает удовольствия от подобных вечеров.

– Значит, все между вами теперь хорошо? – спросила Кристал.

– Пока что да. Послушайте, я надеюсь, вы понимаете, что обычно дела обстоят иначе, не так, как сейчас. Сейчас мы переживаем тяжелые и драматические времена. Но ничего, все устаканится, – ответила Дженни.

Я была не очень-то в этом уверена. Когда Шеннон узнает, что Оливия сместила ее с поста председателя нашего фонда, разверзнется настоящий ад.

Кристал кивнула. Мы чокнулись, допили свои напитки и взяли еще.

– Легка на помине. Вон она.

Киша показала на другой конец зала, где появилась Оливия. Она была одета в ажурное красное платье с лямкой на шее и шлейфом. На спине оно имело такой глубокий вырез, что была видна ее межъягодичная борозда. Ее волосы и макияж выглядели великолепно, так что надо полагать, она извинилась, чтобы уговорить Дженни явиться к ней домой и навести на нее красоту для этого вечера, ведь мы все знали, что в этом плане сама Оливия ничего не умеет.

– Веди себя хорошо. – Дженни игриво шлепнула Кишу по руке.

Они обменялись улыбками, как будто между ними существовало что-то вроде молчаливой договоренности относительно того, как они переживут этот вечер, и мне захотелось, чтобы они посвятили меня в нее. Я никогда не ловила кайф от этих шикарных приемов, а вот Оливия прямо-таки расцветала на них. Они напоминали мне дома, подготовленные к продаже. Когда ты продаешь дом, то вывозишь из него все, так что он остается пустым. Вот и эти вечера казались мне пустыми, совершенно пустыми. Оливия вела себя на них так, будто они устраиваются специально для нее, а вовсе не для людей, которых мы чествовали за их заслуги, и не для благотворительных организаций, для которых мы собирали деньги. И сейчас она улыбалась и приветственно махала рукой с таким видом, будто она королева Англии.

– Оливия явно любит находиться в центре внимания, – заметила Кристал.

– Это потому, что она считает себя пупом земли, – съязвила Киша.

Оливия и Дин пробирались сквозь толпу гостей. Дин подошел прямиком к Брайсу и Марку, которые продолжали стоять у барной стойки, они пожали друг другу руки и заказали еще скотча. Оливия легкой походкой приблизилась к нам и поздоровалась. Она коротко чмокнула каждую из нас в щеку и неуклюже полуобняла нас всех. Она старалась быть любезной… или притворяться любезной. Я не могла понять, притворяется она или нет.

– Я хотела еще раз поблагодарить тебя, Дженни, за то, что ты явилась ко мне в последнюю минуту. Я еще никогда не чувствовала себя такой красивой, – воскликнула Оливия, захлебываясь от избытка чувств, и я закатила глаза. Оливия была мастером по части похвал самой себе.

– Мне это было нетрудно. – Дженни кивнула.

– И я хочу извиниться и перед тобой, Кристал, за мою вспышку в салоне неделю назад. Для моего поведения нет оправданий, но в тот день у меня начались месячные, и мне показалось, что Шеннон нападает на тебя. А я всегда защищаю слабых. Прости меня. – Оливия положила ладонь на предплечье Кристал.

Оливия была также мастером по части умения снимать с себя ответственность за свои действия и постоянно говорить колкости.

– Все нормально, – отозвалась Кристал и сделала большой глоток из своего бокала.

– Да, Карен, я слышала, что ты продала тот особняк на Фокскрофт-стрит. Прими мои поздравления! Ты знаешь, я не разбираюсь, но, кажется, это вполне может считаться поразительным достижением, – добавила она с широкой улыбкой и смешком.

Очередная колкость. Но хотя бы полуочевидная.

– Так оно и есть. – Я отпила из своего бокала.

– Итак, дамы, кого мы спасаем на этой неделе? – Оливия засмеялась.

Дженни и Киша переглянулись, затем чуть заметно покачали головами и на секунду закрыли глаза.

– На этом приеме мы собираем деньги для молодежи из групп риска, живущей в Атланте, – сказала я. Как вице-председатель фонда она должна была это знать, и теперь, когда она заняла пост председателя, я начала беспокоиться за будущее Женского благотворительного фонда Бакхеда.

– Молодежь из групп риска? У них же вся жизнь впереди. Что вообще им может грозить? Молодость? – Оливия засмеялась… над своей собственной шуткой.

Кристал ответила ей чуть заметной улыбкой. Она определенно училась тому, как надо жить в Бакхеде. Я осушила свой бокал.

Оливия оглядела зал, затем смерила каждую из нас взглядом – так оценщик предметов искусства осматривает картины, ища в них изъяны.

– Совершенно очевидно, что развод плохо повлиял на Шеннон, что определенно сказалось на этом приеме. Я рада, что мы приняли трудное решение сместить ее. Ну, вы понимаете, чтобы положить этому конец, – сказала Оливия, покачав головой.

Киша, Дженни и Кристал в замешательстве переглянулись.

Я прищурилась:

– А по-моему, она проделала отличную работу. Это самый чудесный прием, на котором я когда-либо бывала.

Оливия вздернула подбородок:

– Твой вкус всегда был ординарным, Карен. И я говорю это в том смысле, что это только делает тебя еще более милой и приятной.

Киша тоже вздернула подбородок:

– И я думаю, что этот прием великолепен.

Я поставила свой пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта и взяла еще два. Один из них я протянула Кише, и мы с ней кивнули и улыбнулись друг другу.

– Мне тоже нужно выпить. – Оливия показала на мою выпивку, не удостоив вниманием реплику Киши. – Я отойду. – Она попятилась в сторону Дина, но столкнулась с моим мужем.

– Я не заметила тебя, Марк. – Ее губы изогнулись в бесовской улыбке.

– О… привет, Оливия, – запинаясь, пролепетал Марк.

Ее вытянутая рука коснулась его груди, когда она взяла со стойки стакан водки с содовой и поднесла соломинку к своим губам. Осушив бокал, она удовлетворенно крякнула. На лбу Марка выступили капельки пота. Я не понимала, что между ними происходит, но это было странно. Она вынула из стакана лайм и, впившись в него зубами, высосала из мякоти весь сок.

– Эй. – Киша тронула меня за плечо и подалась ко мне. – Спасибо за заботу. – Она подняла свой бокал.

– Всегда пожалуйста. Мне неудобно за Оливию. Она…

– Стерва, – перебила меня Киша.

Я рассмеялась и кивнула.

Мы посмотрели друг другу в глаза и снова принялись прихлебывать шампанское. Во взгляде Киши было нечто такое, отчего у меня возникло чувство, будто я знаю ее всю жизнь. В ее обществе я ощущала себя так непринужденно, будто могла скинуть маску и быть самой собой. Это было странное и непривычное чувство. Но оно нравилось мне.

За спиной Киши я заметила Шеннон, обходящую зал. Она пыталась продемонстрировать, что не утратила силы духа, что развод ее не сломил. Я восхищалась ее мужеством и не могла себе представить, что ей приходится терпеть. Ее брак рухнул у всех на виду, а затем ей пришлось наблюдать, как ее муж женился на женщине намного моложе ее, притом всего несколько месяцев спустя. Я провела с ней много вечеров, пока она сидела в своей квартире одетая в безразмерные спортивные штаны, поедая мороженое прямо из упаковки и оплакивая свою загубленную жизнь. Но сегодня она была совершенно не такой и выглядела на миллион долларов. Ее сверкающее платье от Версаче затмевало наряд Оливии. Ее золотистые волосы красиво ниспадали, завиваясь, макияж был великолепен. Это явно была работа Дженни.

Я поманила ее жестом, но она только чуть заметно покачала головой. Я помахала ей снова и, улыбнувшись, одними губами произнесла:

– Подойди к нам.

На секунду ее плечи поникли, но затем она снова расправила их и прошествовала к нам. Я знала, что это может быть неловко из-за Оливии и Кристал – и, если уж на то пошло, из-за Брайса. Но Оливия была занята разговором с моим мужем, беседуя с ним один бог знает о чем. Она была его пациенткой, так что, возможно, они разговаривали на эту тему. Я подумала, что надо будет спросить его об этом. Брайс увлеченно шептался о чем-то с Дином, а что до Кристал, то она никому не желала зла. Этот был праздник Шеннон. Это она организовала его, и она заслужила право чувствовать себя комфортно, общаться с тем, с кем ей хотелось, и получать удовольствие.

– Привет, дорогая, – сказала Шеннон, обняв меня, но сделав это осторожно, так, чтобы не расплескать выпивку, которую она взяла с подноса по пути сюда. Затем она обняла Дженни и Кишу. Посмотрев на Кристал, она произнесла сквозь зубы: – Здравствуй, Кристал.

Кристал неловко кивнула, одновременно сделав что-то вроде реверанса. Она явно была подшофе.

– Привет, Шеннон.

– Этот прием просто великолепен. Ты проделала потрясающую работу. – Я обвела зал взмахом руки. Дженни, Киша и даже Кристал тоже рассыпались в комплиментах.

Шеннон покраснела:

– Спасибо. Я очень рада, что все получилось так хорошо. По крайней мере, у меня есть это и Женский благотворительный фонд Бакхеда. – Она рассмеялась.

Меня пронзило острое чувство вины.

Оливия оставила Марка и снова присоединилась к нам.

Шеннон взглянула на нее и вздернула подбородок.

– Здравствуй, Оливия, – отрывисто сказала она.

– Здравствуй, Шеннон. – Оливия держала в руках два стакана с прозрачным питьем, и один из них она протянула Шеннон. – Я хочу воздать тебе должное за этот прием. Он получился. Поздравляю, – добавила она с улыбкой.

На лице Шеннон отобразилась легкая настороженность, но затем она расслабилась и чокнулась с Оливией. Они опрокинули свою выпивку и посмотрели друг на друга с одобрением.

– Спасибо, Оливия. Я рада, что мы можем наладить наши отношения и вернуть все на круги своя. – Шеннон кивнула.

– Как и я, – ответила Оливия с улыбкой.

Было похоже, что они снова ладят, и, возможно, этот вечер все-таки не закончится катастрофой. Дженни и Кристал тихо болтали о сумочке, которую Кристал забыла в салоне. Я повернулась к Кише. Похоже, она целиком ушла в свои мысли, уставясь в пространство. Ее тонкие пальцы рассеянно сжимали ножку пустого бокала для шампанского.

– Хочешь еще выпить со мной у стойки? – спросила я.

Киша посмотрела на меня с веселыми искорками в глазах. И с воодушевлением кивнула.

15. Шеннон

Оливия протянула мне еще один бокал с выпивкой. Я поблагодарила ее и отпила глоток. Водки в бокале было много, содовой только чуть-чуть. Я поверить не могла, что она держится со мной так мило – совсем как до того, как мы с Брайсом развелись. Это давало мне надежду на то, что у меня может быть прекрасное будущее с ним или без него.

– Прости, что я так и не проведала тебя, Шеннон. Просто я была вся на нервах, можно сказать, сама не своя. Как твои дела? – спросила Оливия. Она сделала маленький глоток из своего бокала, и на ее лице изобразилось сочувствие.

Прежде чем я успела открыть рот, ко мне подошла женщина средних лет по имени Бетани. Она была худа и одета во все черное.

Она подалась ко мне:

– Я слышала о твоем муже. Мне так жаль. – Бетани положила руку мне на плечо и устремила на меня взгляд, полный жалости.

Я несколько раз моргнула, чтобы не закатить глаза.

– Что? Он что, умер?

Она сжала мое плечо.

– Ты такая сильная. Окажись я на твоем месте, я бы не смогла показаться на людях.

– А где твой муж, Бетани? – вмешалась в разговор Оливия и многозначительно обвела взглядом зал, делая вид, будто ищет его. Хотя все отлично знали, что его тут нет.

Бетани кашлянула:

– Он у своей племянницы.

Оливия прищурилась:

– Значит, вот как ты называешь его любовницу?

Бетани зло посмотрела на нее, повела плечами и в гневе удалилась, не произнеся больше ни слова.

Я взглянула на Оливию, удивленная тем, что она встала на мою защиту.

– Спасибо.

– Не за что. К тому же разница между тобой и ей заключается только в одном – твой муж оставил тебя, а у Бетани пока что получается и рыбку съесть, и на член сесть.

Она расхохоталась, и я фыркнула тоже.

– Чего она хотела? – спросила Дженни.

– Выразить мне соболезнования. – Я закатила глаза и посмотрела на мои часы Картье.

– Некоторые люди просто отвратительны. – Оливия покачала головой.

Она тоже посмотрела на свои часы и повернулась к стойке. Когда она обернулась ко мне снова, в ее руке снова появился бокал с выпивкой. На этот раз напиток имел желтоватый оттенок.

– Выпей, Шеннон. Твой звездный час уже почти настал. Текила тебе поможет.

Секунду я колебалась, но затем взяла у нее бокал и осушила его. И снова взглянула на часы. У меня оставалось менее пяти минут до того, как мне надо будет выйти на сцену и представить Брайса. Я едва не отказалась это делать, но мне хотелось показать всем, что я сильная и толковая и остаюсь такой как с мужем, так и без. Я хотела вернуть Брайса, но иногда ловила себя на мысли, что еще больше мне хочется вернуть себя саму – ту себя, которой я была до него. И вот сегодня вечером у меня было чувство, что я могу это сделать.

– Давай я провожу тебя до сцены, – сказала Оливия, взяв меня за руку.

Я опустила глаза на ее руку, затем посмотрела ей в лицо. Она ободрительно улыбнулась.

– Хорошо, – ответила я.

Я сделала шаг и пошатнулась. Вся эта выпивка подействовала на меня, и быстро. Перед глазами у меня стоял легкий туман, но я чувствовала абсолютную уверенность в себе – как будто я могла сразиться с целым миром и победить его. Я улыбалась людям, пока Оливия вела меня сквозь толпу. Они делали мне комплименты, и я благодарила их. Я должна быть здесь, именно здесь. Я Шеннон Мэдисон и с Брайсом, и без Брайса. Мы остановились сбоку от сцены.

Оливия положила руки мне на плечи и посмотрела мне в глаза… вот только я видела двух Оливий.

– Шеннон, у тебя все получится великолепно. Брайс вот-вот подойдет сюда, чтобы ты смогла представить его, – сказала она.

Я кивнула или, во всяком случае, мне показалось, что я это сделала.

– Я просто хочу поздравить тебя с тем, как ты организовала свое последнее светское мероприятие в роли председателя фонда. Ты проделала отличную работу, но отныне бразды правления принимаю я. – Она улыбнулась… два раза, а может, один. Я на секунду закрыла глаза и покачала головой, пытаясь понять смысл ее слов.

– Погоди, что? Как это – последнее мероприятие? Что ты имеешь в виду? – пролепетала я.

– На прошлой неделе правление фонда проголосовало за то, чтобы сместить тебя с поста председателя. Твой развод отрицательно повлиял на твою способность к руководству. Мы боялись, что из-за этого пострадают мероприятия, которые проводит наш фонд и благотворительные организации, которым мы оказываем поддержку. Извини, я хотела сказать тебе раньше. Меня так тяготило, что я скрываю это от тебя. Но это решение было принято единогласно. – Оливия прикусила губы.

У меня округлились глаза, и я почувствовала, как они стекленеют.

– Нет, не может быть.

– Это было трудное решение, но правильное, – сказала Оливия, откинув голову назад.

– Ты готова? – спросил Брайс, стоящий рядом со мной.

Он держал голову высоко, его плечи были расправлены. Я смотрела на него, понимая, что я потеряла все. Все это произошло из-за того, что он бросил меня.

Оливия убрала руки с моих плеч и улыбнулась. Затем посмотрела на Брайса.

– Она готова, – заключила она и исчезла в толпе.

Теперь на его лице играла его фирменная улыбка политика, показывающая, что он готов к тому, чтобы я представила его. Теперь я знала, что хочу вернуть себе свою жизнь. И что мне необходимо, чтобы в ней был Брайс.

– Я рада, что ты решила все-таки сделать это. – Брайс говорил, ни на миг не переставая улыбаться своей широкой лучезарной улыбкой.

Я попыталась сказать: «Я тоже», – но мой голос пресекся, и вместо этого я кивнула.

Он взглянул на меня:

– Если это пройдет хорошо, возможно, мы сможем все наладить.

Мое сердце затрепетало, пульс участился, меня охватила нервная дрожь. Брайс наклонился и поцеловал меня в щеку. Я ощутила тепло его губ на своей коже.

– Ты выглядишь очень красивой, – прошептал он.

Я почувствовала, как к моим щекам прилила кровь. Мы с Брайсом соединимся вновь. Он сам так сказал. И все в моей жизни снова встанет на свои места. Мое звание председателя Женского благотворительного фонда Бакхеда. Мой социальный статус. Мой брак. Все. Я поднялась по лестнице на сцену с высоко поднятой головой – готовая вновь представить миру Брайса и себя.

16. Кристал

Я видела, как Брайс поцеловал Шеннон в щеку. Мне стало немного не по себе, но я понимала, что он просто пытается быть с ней любезным. Ему не хотелось, чтобы его бывшая жена устроила сцену, и он знал, что Шеннон похожа на фарфоровое блюдо, хрупкое и способное в любой момент разбиться на тысячу кусков.

– Шеннон что, пытается вернуть себе мужа? – засмеялась Оливия.

– Она просто держится профессионально, – сказала Карен.

– Как и Брайс, – добавила я.

– Есть только одна вещь хуже надежды – ложная надежда. – Оливия отпила глоток шампанского. – Я подойду поближе, чтобы лучше все рассмотреть. Это явно будет еще та катастрофа. – Она попыталась взять Дина за руку, но он с силой сжал ее собственную руку выше локтя.

– Перестань, – тихо зарычал он.

– Перестать что? – Оливия попыталась вырвать руку.

– Перестань устраивать драмы. – Он сощурил глаза.

– О, я просто развлекаюсь.

На этот раз ей удалось вырвать руку. Та была покрыта красными пятнами от его пальцев. Она потерла руку, пытаясь избавиться от них.

– Ты сделал мне больно, козел. Перестань так налегать на выпивку. – Она оттолкнула его, развернулась и исчезла в толпе.

Посмотрев на остальных девушек, я поняла, что никто из них не заметил того, что произошло. Я знала, каково это – состоять в таких вот токсичных отношениях, и мне было известно не понаслышке, что они могут быть смертельно опасными.

– Вы собираетесь завтра утром провести в салоне еще одно из этих ваших заседаний книжного клуба? – спросила Дженни.

Карен засмеялась:

– Если это вообще можно так называть после того, как Оливия выбрала для него подобное чтиво.

– А какую книгу она выбрала? – поинтересовалась Киша.

– Журнал «Вог».

Девушки рассмеялись, но я не стала смеяться. Я все еще думала о том, что только что произошло между Оливией и Дином. Часто ли у них бывает такое? Значит ли это, что Дин агрессивен? Зал вдруг затих, когда софиты осветили стоящую на сцене Шеннон. Хотя мы с ней были не в ладах, я надеялась, что это пройдет хорошо. Шеннон должна показать Бакхеду, что она оставила прошлое позади, даже если на самом деле ей еще не удалось это сделать.

Она взяла микрофон и прочистила горло.

– Добрый вечер, дамы и господа. Как вы все знаете, я Шеннон Мэдисон.

В толпе начали перешептываться, но Карен, Дженни и Киша помогли утихомирить ее. Ей следовало сказать Шеннон Блок. Ведь она больше не была Шеннон Мэдисон.

Она улыбнулась и продолжила говорить, благодаря всех за их щедрые пожертвования и говоря о той благотворительной организации, для которой будут использованы собранные нами деньги. Она поблагодарила волонтеров, поблагодарила членов Женского благотворительного фонда Бакхеда, а затем пришло время, когда ей надлежало представить Брайса. Его должны были чествовать за ту работу, которую он проделал, раздобыв здание и финансы, необходимые для открытия в Атланте рекреационного центра для молодежи из групп риска.

– А теперь я имею удовольствие представить вам нашего почетного гостя, – начала Шеннон.

Карен сжала руки вместе, будто молясь.

– Вы все знаете его как вашего конгрессмена, я же знаю его с совершенно другой стороны, поскольку раньше он был моим мужем. Мы с Брайсом познакомились пятнадцать лет назад. Мы влюбились друг в друга без памяти и вместе построили замечательную жизнь. Да, я знаю, что вы все слышали о том, что мы временно расстались.

В толпе зашептались.

– Это так тяжело, – сказала Киша, обращаясь к Дженни.

– Может, нам ее остановить? – спросила Карен.

– Так мы только сделаем хуже. – Дженни подалась вперед.

– Хуже уже быть не может, – ответила Киша.

Шеннон не переставала улыбаться, несмотря на перешептывание, и продолжила:

– Такая любовь, как та, что связывала, вернее, связывает меня с Брайсом… никогда не умирает. Она просто меняет форму, как ком глины, но всегда возвращается к своему первоначальному виду.

– Она пьяна, да? – спросила Киша.

– Наверняка, – сказала Дженни. И, посмотрев на меня, ободрительно улыбнулась. Но ободрение сейчас нужно было отнюдь не мне. В поддержке в этот момент нуждалась не я, а Шеннон.

Она ходила по сцене взад и вперед. Микрофон выскользнул из ее пальцев и со стуком упал на пол. Она нагнулась и подняла его, едва не упав.

– Упс, – проговорила она. – Так на чем я остановилась? Ах да! Мы с Брайсом снова вместе.

Люди перешептывались, оглядываясь по сторонам. Их взгляды устремлялись на меня, на Брайса, на Шеннон. Брайс начал быстро подниматься на сцену.

– Говорят, если ты кого-то любишь, отпусти его, а если он вернется, значит, так тому и быть. Так что, Брайс… жги. – Шеннон сделала знак Брайсу, который как раз в эту минуту поднялся на сцену. На первый взгляд это выглядело, как будто они все спланировали, но по лицу Брайса было видно, что это не так: оно было красно от гнева и смущения.

– Иди же ко мне, мой друг, мой любимый, мое все…

Брайс отобрал у Шеннон микрофон. Она потянулась к нему для поцелуя, но он сделал шаг в сторону, и она споткнулась.

– Похоже, кто-то сегодня малость перебрал с выпивкой, – с улыбкой сказал Брайс. И посмотрел на Шеннон, которая все еще шаталась, пытаясь удержать равновесие. Ее лицо растерянно сморщилось, как будто она понятия не имела, что сейчас произошло. Толпа разразилась смехом.

– О, Шеннон, ты же должна понимать, что ты всего лишь бывшая жена. – Он засмеялся.

Шеннон вгляделась в лица собравшихся, и ее глаза увлажнились. От ее вида у меня разрывалось сердце.

– Ты действительно проделала отличную работу, устраивая этот вечер. Так что спасибо тебе за эстафетную палочку, но дальше я сам. Ты определенно заслужила нашу благодарность и отдых – но за минусом алкоголя. – Брайс подмигнул толпе, затем опять перевел взгляд на Шеннон. Ее глаза округлились, как будто до нее только сейчас дошло, что происходит. Он опять посмотрел на толпу: – Поаплодируйте моей бывшей жене Шеннон. – Послышались аплодисменты, пока она медленно уходила со сцены.

– Но, как поет великая Тэйлор Свифт, «мы больше никогда-никогда не будем вместе». – Толпа взорвалась хохотом, Брайс хлопнул себя по колену, и диджей быстро включил эту песню.

Глаза Шеннон наполнились слезами. Карен, Киша и Дженни бросились к ней, пока все остальные подпевали цепляющей песне Свифт. Брайс нашел в толпе мое лицо, распевая громче всех, и подмигнул мне. Мои глаза сощурились, губы по-прежнему были плотно сжаты. Как он мог сделать такое с Шеннон? Как он мог так унизить ее? Он ведь любил ее когда-то. Она была его женой. Если он мог поступить так с ней, то что же может сделать со мной?

17. Карен

– Шеннон, это еще не конец света, – сказала я, прижимая ее к себе. Она совсем расклеилась. Мы сидели в «Убере», едущем к ее многоквартирному дому. Мне надо было удостовериться, что она благополучно доберется домой.

– Для меня это конец света. – Она отстранилась. Ее макияж размазался, и теперь она была похожа на картину Пикассо. – Я не понимаю, что произошло. Только что все было нормально, и вдруг все начали смеяться надо мной.

– Все было не так уж плохо, – сказала я.

Но знала – все получилось скверно. Я понятия не имела, почему она решила сделать это. Ведь, когда я разговаривала с ней у барной стойки, она была в порядке, и мне показалось, что она полностью владеет собой.

– Они шиканьем прогнали меня со сцены! И мой бывший запел: «Мы больше никогда-никогда не будем вместе». – Она зарыдала еще сильнее.

Водитель посмотрел на нас в зеркало заднего вида и поднял густые брови.

– Смотрите на дорогу, – приказала я.

Хватит с Шеннон на сегодня осуждающих взглядов. Водитель перестал скашивать глаза на нас, свернув на улицу, где стоял ее дом.

– Шеннон, что на тебя нашло? Почему ты сделала это? – спросила я.

Она выпрямилась и потерла висок. Машина подъехала к обочине и остановилась. Шеннон посмотрела на меня, затем на свои колени.

– Я… точно не знаю. Оливия предлагала мне выпивку и вела себя так мило. А потом довела меня до сцены и сказала… – Шеннон еще раз потерла висок, будто пытаясь что-то припомнить.

– Что именно? – спросила я.

– Что Брайс сказал: мы, возможно, опять будем вместе, если все пойдет хорошо. – Шеннон подняла голову и посмотрела на меня.

Я закатила глаза:

– Он просто играл с тобой, поскольку ты должна была представить его всему Бакхеду.

– Может быть, он вовсе не играл, а говорил серьезно. – Ее глаза округлились.

– Шеннон, он просто вешал тебе лапшу на уши. Он же опозорил тебя перед всеми. Значит, вот почему ты, оказавшись на сцене, заговорила о воссоединении с ним – потому, что он задурил тебя. – Я сжала ее ладонь.

Она посмотрела на мою руку:

– Но Оливия…

– Что Оливия?

Водитель вышел из машины и открыл дверь Шеннон. Но она не вышла, а снова уставилась на свои колени. А затем ее вдруг словно озарило – ее голова дернулась вверх, глаза широко раскрылись. Она вырвала руку и отодвинулась от меня.

– Оливия сказала, что вы все проголосовали за то, чтобы сместить меня с поста председателя. Что этот прием станет для меня последним. Она сказала, что это из-за моего развода. Это правда? – Шеннон сощурила глаза.

У меня отвисла челюсть.

– Ты перестала быть председателем фонда, но…

– Когда? Когда это произошло? – перебила она.

– Чуть более недели назад, но…

С помощью водителя Шеннон вышла из машины.

– Как ты могла, Карен? Я же считала тебя своей подругой. – На ее лице были написаны гнев и печаль. – Между нами все кончено.

– Шеннон, подожди. Это не то, что ты думаешь. Я…

Дверь машины захлопнулась, и Шеннон в ярости умчалась прочь. Когда такси отъехало от обочины, из моего глаза выкатилась слеза и потекла по щеке.

18. Дженни

Я вложила набор губных помад обратно в кармашки органайзера вместе с несколькими палетками теней для глаз и парой бронзантов и хайлайтеров. Я подумывала о том, чтобы сразу после приема отправиться спать, но мне все никак не удавалось успокоиться, и я решила, что будет неплохо прибраться в салоне, поскольку мы с Кишей не успели сделать это раньше. Мои пальцы нажали на выключатель, и все светильники в салоне погасли. Взяв грязные кисточки для нанесения макияжа, я направилась в санузел, находящийся в задней части салона. Я закрыла пробкой слив в раковине, положила в нее резиновый коврик для мытья кистей и включила воду. Кисти погрузились на дно, как только я бросила их в раковину, и разноцветные косметические средства, оставшиеся на них, окрасили воду, словно бомба для ванны.

Из салона донесся громкий звук, и я тут же выключила воду. Это был звон разбитого стекла. У меня участилось дыхание, и я замерла, не зная, драться мне или бежать. Звук повторился, затем зазвенел колокольчик на парадной двери. Сигнализация не сработала, поскольку я еще не активировала ее. Ее пульт находился рядом с задней дверью, и я включала ее в конце дня, перед тем как уйти.

Послышался шепот, но я не могла разобрать, что они говорят. Судя по хрусту битого стекла, кто-то входил дальше в салон. Я бесшумно сняла туфли на высоких каблуках и на цыпочках подошла к двери санузла. В ушах у меня шумела кровь. Раздался лязг металлических колец на стержне для портьер. Я высунула голову в коридор и посмотрела на заднюю дверь. Я могла выйти и добежать по лестнице до моей квартиры, но мой мобильник находился в сумочке, а она лежала на стойке в приемной. Послышался грохот, как будто что-то опрокинулось и на пол из него посыпались различные предметы. Надо думать, это был один из туалетных столиков.

– Не переусердствуй, – сказал мужской голос.

– Я просто развлекаюсь, – отозвался другой.

Я услышала, как об пол разбилось стекло – вероятно, зеркало. Они уничтожали то, что я создала, уничтожали методично. И прежде чем я сумела убедить себя, что это плохая идея, ноги понесли меня в зал. Я схватила со столешницы один из подсвечников, отделанный под мрамор и очень тяжелый. Сделав пару глубоких вдохов, я вышла из санузла, прошла по коридору и вошла в зал. Было темно. Я увидела фигуру мужчины, одетого во все черное. Он громил мой салон. Кассовый аппарат подал звуковой сигнал, значит, второй из них находится за портьерами. Тот, что находился в зале, стоял ко мне спиной. Он нагнулся, заглядывая в шкаф, в котором мы хранили спиртное.

– «Вдова Клико». Неплохо, – сказал он, достав одну из бутылок и сорвав с нее фольгу.

Второй мужчина крикнул:

– Я не могу открыть эту чертову кассу!

– Не важно, – ответил тот, что стоял рядом со мной, возясь с бутылкой. На пол упало что-то маленькое – надо думать, проволочная оплетка. Выстрелила пробка, он засмеялся и тут же поднес бутылку ко рту. Шампанское брызгало во все стороны.

– Какого черта ты там делаешь? – заорал тот, что пытался раскурочить кассу.

Но прежде чем грабитель, находящийся в зале, успел ответить, я обрушила подсвечник на его голову. Он вскрикнул и повалился ничком.

Портьеры тут же раздвинулись, и появился второй громила. Я могла видеть только одно – белки его глаз под балаклавой.

– Черт.

Должно быть, мой взгляд был прикован к малому, лежащему на полу, слишком долго, потому что для меня стало неожиданностью, когда я полетела на пол. Моя голова со стуком ударилась о половую плитку, и перед глазами поплыл туман. Подсвечник выпал из моей руки. Мужчина в балаклаве сидел на мне, и его руки сжимали мое горло все сильнее и сильнее. Я попыталась нащупать что-нибудь, чтобы отбиться, но рядом ничего не было.

– Глупая сука, – злобно прошипел он.

На его губах пузырилась слюна, глаза покраснели от ярости. Я попыталась дотянуться до его балаклавы, чтобы стащить ее, но у меня ничего не вышло.

– Чувак, перестань. Ты убьешь ее, – взмолился второй громила.

Дышать становилось все труднее. Он все крепче сжимал мою шею, сдавливая трахею.

– Значит, ты хочешь по-плохому? – осклабился он.

– Да, – прохрипела я и ударила его коленом в пах.

Он вздрогнул, и я выбралась из-под него. Но прежде чем я успела убежать, он схватил мою лодыжку и опять повалил меня на пол. И ударил кулаком, дважды. Первый удар пришелся мне в глаз, и передо мной все потемнело, и в этой темноте заплясали искры. Вторым ударом он разбил мне рот, и я ощутила вкус теплого железа. Второй громила закричал, затем послышались шаги – он убегал по битому стеклу. Он сбежал, а его подельник опять придавливал меня к полу, и я едва могла дышать.

19. Кристал

После окончания приема я чувствовала, что мне необходимо пройтись, и притом подольше. Брайс заявил, что ему надо сделать кое-какие дела и в честь праздника покурить сигары с ребятами, и я обрадовалась этой передышке, потому что была ужасно зла и разочарована из-за того, как он поступил с Шеннон. Она не заслужила такого. Он унизил ее, растоптал на глазах у всего Бакхеда. Я сказала ему, что хочу прогуляться и вернусь домой из салона на такси. Немного раньше я сообщила Дженни, что оставила там свою сумочку, и она пообещала не ложиться спать и подождать меня, чтобы я смогла забрать ее. Но час был поздний, так что я, если честно, просто хотела пройтись, чтобы проветрить голову, и мне было все равно, ждет меня Дженни или нет. Благодаря прохладному ветерку влажность стала терпимой, и прогулка от Музея искусств, где проходил прием, до «Сияния» на Пич-стрит получилась приятной. Я еще никогда не видела Бакхед таким тихим, таким спокойным. На улицах не было видно ни людей, ни машин, и единственным звуком, который я слышала, был стук моих каблуков по тротуару. Я повернула на Пич-стрит и впереди слева увидела вывеску «Сияния». С моего места мне показалось, что свет в салоне не горит, и я предположила, что Дженни все-таки легла спать. Может, вызвать такси сразу? – подумала я, но мои ноги продолжали нести меня вперед.

Внезапно из какого-то из ближайших заведений выбежал крупный мужчина в черных шортах и худи, и я поняла, что он выбежал из «Сияния», когда увидела у него в руках мерцающую золотую дамскую сумочку. Это была моя сумка. Он стоял, шаря в ней, и от меня до него было всего ярдов десять.

Я ускорила шаг и крикнула:

– Эй, ты!

Он быстро повернулся ко мне. На нем была балаклава, закрывающая все лицо, кроме его вытаращенных глаз и частично открытого рта.

– Черт побери, я на такое не подписывался, – пробормотал он и, развернувшись, побежал прочь.

На задней части его белесой икры красовалась большая татуировка. Похоже, ему сделали ее не в тату-салоне, поскольку она была какой-то размытой. Я подумала было, что надо бы догнать его, но затем остановилась перед «Сиянием», увидев разбитое стекло и открытую дверь. Я позвонила на 911, убрала телефон в сумку и собралась закричать, но тут из салона донеслось шуршание, за которым последовал истошный крик.

Я снова сунула руку в сумочку и достала карманный пистолет «Ругер», хромированный, с ярко-розовой рукояткой.

«Береженого бог бережет, – так сказал мой отчим, когда подарил мне это оружие все эти годы назад. – Относись к нему как к своему мобильному телефону и всегда держи его при себе».

И сейчас я была благодарна ему за этот совет. Сделав глубокий вдох, я начала быстро думать о том, как же мне поступить: ворваться в салон, паля из пистолета, или войти осторожно. Тот малый, которого я только что видела, явно был безоружен. Скорее всего, если там, в салоне, есть еще кто-то, то он тоже не вооружен.

Вбежав внутрь, я откинула бархатную портьеру и увидела мужчину в черном, сидящего на Дженни, прижав ее к полу. Я сделала предупредительный выстрел, и мужчина тотчас вскочил с нее и бросился бежать по коридору. По дороге он врезался в один из шкафов, несясь прочь во все лопатки, спасаясь от того, что он, надо думать, считал верной смертью. Я включила свет, и в этот же самый момент Дженни села. Ее глаз был подбит, и было ясно, что он почернеет и здорово заплывет. Ее губы были разбиты в кровь, на шее красовались жуткие ярко-красные отметины. Она жадно глотала воздух, делая глубокие болезненные вдохи, от которых на ее глазах выступили слезы.

– Боже, Дженни, – проговорила я, подбежав к ней.

20. Дженни

Настоящее время

Детектив Сэнфорд входит в комнату, неся два стакана с кофе. На сей раз вместо полистироловых стаканов, полных невкусной коричневой жижи, он принес нам кофе из «Старбакса». Один из стаканов он ставит передо мной. За те несколько часов, что мы провели здесь, он стал сговорчивее, а может быть, проникся ко мне симпатией.

– Спасибо, – говорю я, поднеся стакан к губам.

Он кивает:

– Я признателен вам за ваше сотрудничество и за то, что вы вызвались дать показания. – Детектив Сэнфорд выдвигает из-под стола стул и садится. – Значит, прием прошел не лучшим образом?

– Это была просто катастрофа.

Он отпивает свой кофе.

– Должно быть, Шеннон была очень расстроена.

– Разумеется. Ведь Брайс опозорил ее перед всей здешней элитой.

– И между Шеннон и Оливией имелась напряженность? – Он вскидывает бровь.

– По-моему, напряженность имелась между ними всеми, – буднично говорю я.

– Я тут обнаружил полицейский отчет, в котором сказано, что в ночь после приема в «Сияние» вломились преступники и вы получили травмы. – Он сочувственно смотрит на меня.

Я невольно подношу руку к шее и потираю ее. Иногда я снова чувствую, как тот громила сдавливает мою трахею. В ответ я просто киваю. Я не знаю, что еще он хочет от меня услышать. Он явно прочел и этот отчет, и мои показания, и показания Кристал. Мне нечего к этому добавить.

– И этих злоумышленников так и не поймали?

– Нет, полиция так их и не нашла. – Я делаю еще один глоток кофе.

– А прежде что-нибудь подобное случалось? – Он склоняет голову набок.

– Нет, никогда.

– В отчете сказано, что украдена была только золотая сумочка.

– Совершенно верно. Они не смогли открыть кассу. – Я верчу в руках стакан из «Старбакса».

– Как вы думаете, это была случайность? – Детектив Сэнфорд снова вскидывает бровь.

Я слегка подаюсь вперед:

– Нет, я считаю, что ничто из произошедшего в Бакхеде не было случайным.

21. Оливия

Сегодня мне пришлось надеть мое платье с длинными рукавами от «Валентино» из-за того, что вчера вечером Дин так агрессивно вцепился в мою руку. Не знаю, какая муха его укусила. То есть я, конечно, понимаю: он не хочет, чтобы я мутила воду, но в этом все равно не было необходимости, и сегодня утром я ушла из дома, не сказав ему ни слова. Я уверена, что, вернувшись домой, я получу новую дизайнерскую сумочку и несколько дюжин красных роз. Я отправилась в «Сияние» на наше ежемесячное заседание книжного клуба, мне не терпелось обсудить «Вог» и, разумеется, Шеннон. Я полагала, что она вообще не явится после того, как она опозорилась на приеме. Фу! Левое окно салона было заколочено досками, а стекло в двери держалось только благодаря клейкой ленте. Да, это заведение быстро катилось под откос.

– Почему этот салон выглядит брошенным?! – крикнула я, раздвинув бархатные портьеры и войдя в зал. – Я едва не решила не заходить, опасаясь, что меня кто-нибудь увидит. Что бы сказали люди? Но в этом месяце наш клуб будет обсуждать то, что выбрала я, так что я не могла не прийти. – Я вскинула голову и сняла солнечные очки. Салон действительно выглядел чуть менее опрятным, не таким чистым, как обычно. И не хватало одного столика для нанесения макияжа.

– Право же, Дженни, надо нанять уборщицу. Этому заведению требуется масса работы.

Кристал и Карен сидели на диване, пока Киша наливала в бокалы «мимозу»[6] и заканчивала сервировку стола. Журнальный столик был уставлен блюдами со свеженарезанными фруктами, круассанами и ломтиками сыра. Кристал выглядела неважно. Под глазами у нее были темные круги, и она была одета в лосины «Лулулемон» и белую футболку. Карен тоже выглядела средне. Значит ли это, что эти женщины махнули на себя рукой?

– Вчера вечером в салон вломились. – Карен посмотрела на меня.

– Что? Какой кошмар.

– И они здорово помяли Дженни, – сказала Кристал. Ее глаза остекленели, нижняя губа дрожала.

– Что? – Моя рука взлетела ко рту. – Где она?

Прежде чем кто-то из них успел ответить, из задней части салона вышла Дженни. Под правым глазом у нее был ужасный фингал, губа распухла, и на шее темнели синяки.

– Боже, Дженни! Как ты? – Я подбежала к ней.

– Я в порядке. И чувствую себя не так уж плохо, несмотря на мой вид, – ответила она, направляясь к туалетному столику. Она попудрила шею, пытаясь замаскировать синяки, но они были слишком темными.

– Может, тебе что-то нужно? У меня есть обезболивающее, – предложила я.

– Да нет. Я просто хочу получить удовольствие от этого заседания и не разговаривать об этом, если вы не против. – Она делано улыбнулась, но тут же чуть заметно поморщилась и поднесла палец к своей распухшей губе.

Все кивнули.

– Послушай, я могу справиться здесь со всем сама, если тебе захочется подняться к себе и полежать, – предложила Киша.

– Чепуха. Со мной все в порядке.

Я уселась на диван.

– Это ужасно, совершенно ужасно, я затрону эту тему на следующем заседании нашего комитета, и мы, возможно, проведем какое-нибудь благотворительное мероприятие, чтобы собрать для тебя деньги, – сказала я.

– Оливия, все и так в порядке. Весь ущерб покроет страховка. Окно и стекло на парадной двери заменят уже сегодня, – ответила Дженни, налив себе стакан апельсинового сока.

– Но твое лицо. Оно смотрится чудовищно.

– Оливия! – В голосе Карен прозвучал упрек.

– Я, разумеется, говорю это в самом лучшем смысле, – сказала я с улыбкой.

– Оно заживет, – отозвалась Дженни, отпив глоток своего сока.

Я неловко заерзала на своем месте.

– Карен, тебе надо уговорить Марка осмотреть ее. Вероятно, ей понадобится восстановительная хирургия, – заметила я.

Карен закатила глаза. Похоже, она не так волновалась о Дженни, как я.

Дженни хлопнула в ладоши:

– Давайте начнем заседание книжного клуба.

– Вообще-то, в этом месяце мы будем обсуждать «Вог». – Я достала из сумки свежий номер журнала. – Давайте назовем пять самых лучших из изображенных здесь прикидов – сначала ты. – Я показала на Кристал. Вид у нее был такой, будто она вот-вот заплачет, и я не знала почему.

– Ты в порядке, Кристал? – спросила я.

Она кивнула.

– Но разве мы не должны подождать Шеннон? – Кристал обвела нас взглядом, ища нашего одобрения.

– А она вообще появится? Я имею в виду после вчерашнего вечера… – Я взяла бокал с «мимозой» и поднесла его к губам, чтобы подавить разбирающий меня смех.

– Это было не так уж и ужасно, – вставила Карен и тоже взяла бокал с «мимозой».

Я достала свой телефон.

– Ты шутишь, да? Я записала все это на видео. Это просто умора. – Я нажала на кнопку воспроизведения. – Я подумываю о том, чтобы отправить его на WorldStar[7].

Карен сердито посмотрела на меня:

– Выключи это, Оливия.

– Что? Это просто шутка. Не берите в голову. Так или иначе, ты, Киша, скорее всего, тут единственная, кто знает, что собой представляет WorldStar[8]. – Я подмигнула ей.

Киша наморщила лоб.

– Ты что-то с чем-то, – сказала она, покачав головой.

– Спасибо. – Я широко улыбнулась.

Карен осушила свой бокал и наполнила его чистым шампанским.

– Оливия, за каким чертом ты сказала Шеннон, что она больше не председатель фонда? – вопросила она, прищурив глаза.

– В самом деле? – Я прижала руки к груди. – Это просто сорвалось у меня с языка. Простите, мне так жаль. Я знаю, что мы договорились подождать. Должно быть, я слишком много выпила. – Вся эта ложь звучала чрезвычайно естественно, и я произносила ее не задумываясь.

Карен выдохнула и сделала глоток своего шампанского.

– Теперь она обозлена. И даже не разговаривает со мной.

Я покачала головой:

– Это ужасно, но ты же знаешь, какой она бывает. Я уверена, что она оправится от этого и передумает. Ведь вы подруги, – добавила я с чуть заметной улыбкой.

Кристал наклонилась и положила на свою тарелку сыр и два круассана. И засунула ломтик сыра в круассан, соорудив из них сэндвич. Какая гадость. И что Брайс в ней нашел?

– У меня не было возможности извиниться перед Шеннон за поведение Брайса вчера вечером, так что я очень надеюсь, что она все-таки придет, – проговорила Кристал со ртом, полным еды.

«Невоспитанная свинья».

– Его поведение было омерзительным, – подтвердила Карен.

Глаза Кристал увлажнились.

– Я до сих пор не верю, что он так поступил. – Ее голос дрогнул.

Эта маленькая деревенщина просто жалка в своем дурацком сочувствии. Да как она смеет не поддерживать своего мужа? Брайс не сделал ничего плохого. Не его вина, что Шеннон похожа на герпес – болезнь, которую трудно лечить и которая никогда по-настоящему не проходит. Единственный способ для него избавиться от нее – это получить свидетельство о ее смерти.

– Я согласна с вами обеими. Вчера вечером Брайс позволил себе лишнее, – сказала я, прикусив язык.

Кристал посмотрела на меня с довольной улыбкой. Глаза Киши округлились, затем ее лицо расслабилось, когда она встретилась взглядом с Дженни. Скорее всего, потому, что на ту было тяжело смотреть. Впечатление было такое, будто кто-то молотил по ее лицу киянкой. Право же, это выставляло «Сияние» в дурном свете.

– Ты уверена, что хочешь быть здесь, Дженни? – Я откинула голову назад.

– Да, со мной все в порядке. – Она отпила еще один глоток своего апельсинового сока, пока ее глаза оглядывали зал, после чего она опять перевела взгляд на меня.

– Как бы то ни было, думаю, Брайс должен извиниться перед Шеннон.

Херня, конечно, полная, но я молодец.

– Я согласна, – хором ответили Карен и Киша.

Дженни чуть заметно кивнула, затем потерла свою покрытую синяками шею. Ей следовало бы носить водолазку.

– Я прослежу за тем, чтобы он извинился, – заверила их Кристал.

– Я так рада, что все мы снова ладим, – сказала я с улыбкой, широкой, как шестиполосная магистраль.

– Не все. Как я уже говорила, Шеннон ненавидит меня, – возразила Карен, отпив шампанского.

– Вы найдете общий язык, – проговорила Дженни. Ее голос был тих и хрипл.

Надо будет вбить этот клин между ними поглубже.

– Не твоя вина, что Шеннон напилась и выставила себя дурой. И не твоя вина, что я случайно проговорилась о том, что мы сместили ее с поста председателя, – сказала я, и в моем голосе прозвучала абсолютная убежденность.

– Ты тоже не виновата в том, что Брайс так поступил с ней, – добавила Кристал. Я улыбнулась ей.

– Мне неприятно это говорить, но я согласна с Оливией. – Киша посмотрела на меня с сухой улыбкой.

На парадной двери зазвонил колокольчик, и из-за портьер в зал вошла Шеннон, с головы до ног одетая в дизайнерские шмотки. Ее лицо опухло, скорее всего, из-за того, что накануне она выпила слишком много спиртного. Если не считать этого, она выглядела довольно собранной. Наверное, поэтому она и опоздала, потому что пыталась взять себя в руки, чтобы казаться сильной, хотя мы все знали, что она в любую минуту может слететь с катушек.

– Извините, я опоздала. О чем вы, девушки, тут говорите? – Шеннон впорхнула в зал и схватила бутылку шампанского. Налив его в бокал, она уселась. Ее тон был делано беззаботен.

– О тебе, – ответила я.

– А что случилось с окном? – спросила Шеннон, проигнорировав мою реплику.

– В салон вломились грабители, – сказала Дженни.

Шеннон посмотрела на нее:

– Боже! Ты в порядке? – Ее глаза и рот широко раскрылись.

– Она не хочет об этом говорить, – ответила Киша, положив руку на плечо Дженни.

– Да, давайте просто сосредоточимся на этом заседании клуба.

Шеннон закрыла рот и кивнула:

– Да, конечно.

– Как ты себя чувствуешь сегодня утром, Шеннон? – спросила я.

Шеннон не сразу оторвала взгляд от Дженни и сейчас снова посмотрела на нее.

– Ты уверена, Дженни? – спросила она.

Дженни кивнула.

– Шеннон, я задала тебе вопрос, – напомнила я, вертя в руках мою «мимозу».

Она бросила на меня испепеляющий взгляд.

– У меня появились новые дела из-за того, что кое-кто меня предал. – Ее взгляд переместился на Карен.

Дженни и Киша обеспокоенно переглянулись. Обычно я не обращала на них никакого внимания, но я понимала, что мне надо внимательно следить за всеми, чтобы получить над ними власть. Правление Шеннон закончилось. Да здравствует королева Оливия.

– Шеннон, если тебе есть что сказать, просто скажи это, – сказала Карен.

– Кто-то что-то сказал? – Шеннон приложила ладонь к уху. – Кажется, это моя бывшая подруга, вероломно предавшая меня.

Карен закатила глаза и отпила шампанского.

– Послушай, Шеннон. – Кристал повернулась к ней всем телом. – Я хочу извиниться за поведение Брайса вчера вечером. Я была шокирована им, и я тоже зла на него. Ты организовала замечательный прием, и люди запомнят только то, каким он был великолепным. – Кристал улыбнулась.

Шеннон чуть заметно кивнула, затем вздернула подбородок:

– Тебе нет нужды извиняться за Брайса. Мы с ним собираемся поужинать сегодня, чтобы обсудить то, что произошло между нами.

Кристал откинулась на спинку дивана.

– О, я не знала, что он договорился с тобой об этом. – Она сделала большой глоток «мимозы», допив ее всю.

– Ты действительно считаешь, что это хорошая идея? – спросила Карен.

Шеннон отщипнула несколько виноградин и положила их в рот.

– Не уверена, кто это сказал, но да, считаю.

Этот разговор между Шеннон и Карен напомнил мне о том, как Шеннон относилась ко мне самой, когда я только что переехала в Бакхед. Сперва она делала вид, будто меня тут вообще нет, а затем третировала и высмеивала меня. И было приятно наблюдать, как это в кои-то веки происходит и с кем-то другим.

– Неэтично ужинать в ресторане с чужим мужем, Шеннон, – заметила я, отлично зная, что в этом плане я тоже хороша.

– Сначала он был моим мужем, – крикнула Шеннон. Затем глубоко вдохнула и сделала вид, будто поправляет свои украшения.

– Итак, девушки, какой прикид нравится вам больше всего? – спросила Киша, держа в руке свой экземпляр последнего номера «Вог» и отчаянно пытаясь сменить тему. Функции миротворца перешли к ней, поскольку теперь Дженни явно была не в состоянии их выполнять.

– Страница пятьдесят три, – ответила я, бросая бедной Кише кость. Она быстро перелистала страницы.

– Я не против того, чтобы вы с Брайсом вместе поужинали. У нас с ним счастливый брак, – робко сказала Кристал.

Киша глотнула шампанского прямо из бутылки. Карен начала покачивать ногой еще быстрее. Дженни взяла у Киши журнал и принялась листать его так энергично, что едва не вырывала страницы. Я сидела затаив дыхание. Для полноты счастья мне не хватало только одного – пакета попкорна.

– НАШ. БРАК. ТОЖЕ. БЫЛ, – театрально проговорила Шеннон.

Кристал прищурилась, и я подумала, что сейчас она наверняка накинется на Шеннон, но вместо этого из ее глаз покатились слезы. Какая же она жалкая.

– Шеннон, перестань! – Карен покачала головой.

– Что? Или вы все забыли? Она украла у меня мужа. – Шеннон всплеснула руками.

– Ничего подобного. Каждый второй брак заканчивается разводом, Шеннон, это не так уж страшно, – спокойно произнесла я.

– Отвали, Оливия. – И Шеннон презрительно махнула рукой.

Я сделала вид, будто шокирована ее словами, но на самом деле я получала от этого немалое удовольствие. Я думала, что мне понадобится гораздо больше усилий, чтобы изгнать Шеннон из нашей группы, но, судя по всему, она сама решила сунуть голову в петлю.

– Думаю, тебе лучше уйти, – сказала Карен.

– Кристал, тебе лучше уйти. – Шеннон улыбнулась.

– Нет, уйти следует тебе, Шеннон. – Карен вздернула подбородок.

Шеннон быстро повернулась к Карен, зло посмотрела на нее и резко встала.

– Что ж, ладно. Я и сама не хочу находиться здесь, особенно рядом с такой лицемерной подругой, как ты, Карен. – Она поглядела на каждую из нас. – «Вог» – это даже не книга, Оливия, слабоумная ты тупица. И вот что, Кристал: я скажу моему мужу, что его шлюха передавала ему привет.

Шеннон повернулась к нам спиной, но затем остановилась и оглянулась на Дженни.

– Мне так жаль. Я еще позвоню, чтобы узнать, как ты. – На ее лице изобразилось сочувствие, затем она повернулась опять и вышла.

Мы все отпили из наших бокалов и переглянулись.

Киша налила себе еще.

– Что ж, это было интересно.

– Теперь мы можем прекратить ее членство? – Я вскинула бровь.

– Нет, у нее сейчас просто тяжелое время, – ответила Дженни.

– Да, она так хорошо держалась. Думаю, она психанула из-за того, что сделал Брайс, и из-за потери поста председателя нашего фонда. – Карен сердито уставилась на меня и покачала головой.

– Мне жаль ее. – Кристал вытерла глаза салфеткой и откусила еще один кусок своего круассана с сыром.

Карен продолжала покачивать ногой:

– Нам всем ее жаль.

Я согласно кивнула, хотя на уме у меня было совсем иное.

22. Шеннон

– Пройдите сюда, пожалуйста, – сказала хостес ресторана, ведя меня к угловому столику, сервированному на две персоны. Она выдвинула мой стул и пообещала, что пришлет официантку, когда явится второй гость.

– Пусть мне сразу же принесут бутылку «Дом Периньон», – сказала я. Она кивнула.

Я была одета в мое самое облегающее дизайнерское платье и обута в туфли на самых высоких каблуках. Я пригласила Брайса на ужин, чтобы мы смогли обсудить то, что произошло, и как мы будем жить дальше (в качестве пары). Он согласился; однако о моих истинных намерениях он ничего не знал. Да, конечно, он поставил меня в неловкое положение перед всем городом, но ведь я загнала его в угол, и он не мог просто взять и сразу признаться в любви ко мне. Ему надо было думать о своей карьере. Но теперь, когда мы будем одни, он сможет открыть мне свои истинные чувства, как сделал это перед той накладкой на сцене. Я понимала, что со стороны может показаться, будто я питаю иллюзии, но между мной и Брайсом дело всегда обстояло именно так. Мне пришлось уговаривать его полюбить меня годы назад, и я знала, что мне придется сделать это снова. Он из тех мужчин, которые принимают решения, руководствуясь только разумом – его сердце никогда не играло в этом никакой роли. Брайс подобен ледяной скульптуре, холодной и неподатливой, так что мне придется просто долбить его, осторожно скалывая лед, и либо он снова превратится в того мужчину, который когда-то любил меня, либо будет уничтожен.

Минуту спустя подошли две официантки с двумя бокалами и бутылкой шампанского в ведерке со льдом. Одна из них откупорила шампанское и налила его в бокалы, а другая поправила сервировку и поместила бутылку обратно в ведерко со льдом. Я улыбнулась им довольной улыбкой и поблагодарила их. И отпила глоток шампанского; его прохладные живительные пузырьки начали покалывать мой язык.

Я взглянула на свои часы. Брайс опаздывал на пять минут. Ну конечно, он хочет заставить меня еще немного подождать. Я быстро достала пудреницу с зеркальцем и удостоверилась, что мой макияж безупречен. Кладя пудреницу в сумочку, я заметила Брайса, стоящего на другом конце зала. Я помахала ему и улыбнулась. Его губы были плотно сжаты. Он чуть заметно кивнул и направился ко мне. Я встала из-за стола и подалась к нему, чтобы он обнял меня, хотя он уже наполовину опустился на свой стул.

– Спасибо, что ты пришел, – сказала я.

Он похлопал меня по спине и сел. Я обогнула столик и уселась напротив него. Я не могла сдержать улыбку. Он взял свой бокал с шампанским.

– О да, я хочу сказать тост. – Я подняла свой бокал, и он отодвинул свой от губ.

– За нас, – сказала я и чокнулась с ним.

– Шеннон, что ты делаешь? – Он поставил свой бокал обратно на стол и вскинул бровь. И, откинувшись на спинку стула, окинул меня взглядом. Было очевидно, что ему нравится то, что он видит.

– Я просто приветствую своего мужа. – Я подмигнула ему.

– Бывшего мужа, – поправил он.

Я пожала плечами.

– Что в лоб, что по лбу. – Я хихикнула.

– Ты что, пила? – спросил он. – Потому что я не хочу вести с тобой этот разговор, если ты уже набралась. – Он поставил локти на стол и подался ко мне. – Я серьезно, Шеннон. Я не хочу еще одного эпизода, похожего на вчерашний.

– Разумеется, я не пила. Это мой первый бокал. Честное слово, – соврала я. Дома я выпила одну маленькую порцию коктейля – а может, не одну, а четыре.

Он кивнул:

– В таком случае что именно ты хотела со мной обсудить? Ты упомянула что-то о том, что мы могли бы жить в Бакхеде, оставаясь друзьями.

– Сначала давай закажем еду.

Я взяла меню и сделала вид, будто читаю его. Мне просто было нужно провести с ним побольше времени. Мне было необходимо время, чтобы объяснить ему, что в его интересах вернуться ко мне. Он должен понять, как прекрасно мы подходим друг другу.

– Хорошо, – согласился он в ту самую минуту, когда к нашему столику подошла официантка.

– Могу ли я принести вам закуски? – спросила она.

Брайс покачал головой.

– Да, мы съедим по одной порции каждой из них, – выпалила я. Она кивнула и удалилась.

– Я не могу потратить на это весь вечер. У меня есть дела, мне надо работать.

– Знаю, малыш. Я как никто понимаю, насколько твоя работа важна для тебя. Просто расслабься и получай удовольствие.

Брайс сделал глубокий вдох и, взяв свой бокал с шампанским, отпил большой глоток. Официантка вернулась, неся хлеб и холодные закуски.

– Ну и как у тебя шла сегодня работа? – Я положила себе мяса по-татарски[9] и кусочек хлеба.

– Напряженно, – ответил он, всасывая устрицу.

О, все шло так, будто мы никогда и не расставались. Все было так, как всегда.

Я знаю, что девушки были злы на меня из-за моего поведения, но я злилась на них ничуть не меньше. Никто из них не верил в Брайса и меня. Никто из них не поддержал меня на приеме. Но я знала, что после того, как мы воссоединимся, они изменят свое мнение. Им придется это сделать.

– Ты слышал, что в «Сияние» вломились грабители? Это так ужасно. Дженни выглядела неважно, – сказала я. Несмотря на мои собственные проблемы, я чувствовала себя совершенно кошмарно оттого, что увидела Дженни в таком состоянии.

Он кивнул:

– Да. Кристал была там, когда это случилось. Она в шоке, и сейчас мне следовало бы быть с рядом с ней.

Я ахнула:

– Кристал была там? Я этого не знала.

Он сделал долгий выдох.

– Она хотела пройтись после того, что произошло на приеме, а ранее она забыла в салоне свою сумку, вот и направилась туда. Когда она добралась туда, один из грабителей убежал, а другой душил Дженни. Кристал выстрелила из своего пистолета, и он тоже сбежал.

Я поднесла руку ко рту.

– У нее есть пистолет? – Мои глаза широко раскрылись.

Брайс не ответил, а просто сделал глоток шампанского.

Я понятия не имела, что Кристал спасла Дженни, и сейчас чувствовала себя немного виноватой из-за того, что устроила эту встречу. Но до того, как Брайс женился на ней, он был моим, и мне нужно было вернуть его, чтобы возвратить себе свою жизнь, так что я продолжила в том же духе.

Прибыли новые закуски, и мы заказали жаркое. Брайс даже попросил принести еще одну бутылку «Дом Периньон». Ему явно хотелось быть здесь… со мной.

– Все так замечательно. – Я показала на еду.

Он кивнул:

– Да. Это мой любимый ресторан в городе.

Я промокнула губы салфеткой:

– Я знаю.

Он посмотрел на меня с лукавой улыбкой:

– Похоже, мы все-таки можем ладить, да?

– Я думаю, мы можем достичь намного большего. – Я медленно отпила шампанского, пока Брайс поедал еще одну устрицу.

– Да. Я хотел извиниться за свое поведение вчера вечером, – начал он.

– О, не будем об этом. Это было просто недоразумение, – перебила его я, легко взмахнув рукой.

– Нет. – Он вскинул ладонь. – Мое поведение было неприемлемым, и я прошу прощения за то, что поставил тебя в неловкое положение. – Брайс оглядел зал, затем опять посмотрел на меня: – Надеюсь, мы сможем оставить это в прошлом и вместе двигаться дальше, – с улыбкой произнес он.

Я кивнула и тоже улыбнулась ему:

– Конечно.

– Отлично. – Он положил в рот кусочек жареного кальмара. – Рад это слышать.

Когда мы доели закуски, наши тарелки были убраны, и перед нами поставили главные блюда.

– Выглядит аппетитно, – заметила я, воткнув вилку в свою семгу в медовой глазури.

Брайс занялся своим стейком из вырезки и молодым картофелем.

Я сделала несколько глубоких вдохов, готовясь к тому, что я собиралась делать дальше. Это был мой шанс. Я думала об этом весь день, и после ссоры в салоне поняла – это именно то, что мне нужно. Я все исправлю. Я положила вилку на тарелку и отпила глоток шампанского. Брайс не заметил, что я перестала есть. Он не заметил, что мой взгляд устремлен на него и что я опустила руку в сумочку и кое-что достала из нее.

Я встала из-за стола, заложив одну руку за спину, чтобы спрятать эту вещицу от его глаз.

– Брайс.

Он посмотрел на меня, наши взгляды встретились, и на его лице изобразилось замешательство, а мое осталось спокойным.

– Что ты делаешь? Тебе что, нужно в туалет или поправить макияж? – спросил он.

– Все кончено.

– Что кончено? – Он смерил меня взглядом.

– Твой брак с Кристал.

Он с беспокойством оглядел ресторан, затем снова перевел взгляд на меня:

– Шеннон, не совершай глупостей.

Опустившись на одно колено, я подняла на него глаза с широкой улыбкой на лице и достала из-за спины то, что держала в руке, – коробочку с его прежним обручальным кольцом. Я открыла ее, и у Брайса округлились глаза. Он явно был удивлен, но это было хорошее удивление. Его лицо покраснело. Он был смущен. Его глаза сощурились. Он пытался сдержать слезы.

– Встань. Встань, мать твою, – зашептал он.

– Брайс, ты мое начало и мой конец. Я знаю, ты сбился с пути, но давай больше не будем терять время, оставаясь в разлуке. Ты станешь моим мужем снова?

По моим щекам катились слезы, у меня срывался голос, что привлекло внимание других посетителей ресторана. Они начали перешептываться. Все внимание было сосредоточено на Брайсе и мне. Нас снимали на телефоны. Люди хотели запечатлеть этот наш особый момент.

– Вставай, – прошептал он сквозь стиснутые зубы.

– Я встану, если ты скажешь «да», – шепнула я в ответ.

Он кивнул.

Я быстро встала, объявив всему ресторану:

– Он сказал «да»!

Люди одобрительно засвистели и захлопали. Официантка тут же принесла нам тарелку с клубникой в шоколаде. (Я заказала ее заранее.) Я подалась к нему, чтобы он обнял меня, попыталась поцеловать его в губы, но он меня оттолкнул.

– Хватит, Шеннон. – Посетители тотчас замолчали. – Что мне надо сделать, чтобы ты намотала себе на ус, что наш брак распался, его больше нет? Это выглядит жалко. Ты выглядишь жалко.

И почти сразу мои счастливые слезы превратились в горестные рыдания.

– Но я же люблю тебя, Брайс. Мы подходим друг другу. Ты сам так сказал на приеме. Все это окутано каким-то туманом. Клянусь, я была под транквилизаторами, но я помню, что ты сказал, что, возможно, мы сможем все наладить. Ты назвал меня красивой.

– Я сказал это только для того, чтобы ты постаралась, представляя меня. Я не люблю тебя. Ты мне противна. Мы вовсе не подходим друг другу, Шеннон. – Он покачал головой и потер виски. – Иногда мне кажется, что развестись с тобой было недостаточно.

– Что ты хочешь этим сказать?

Брайс посмотрел на меня, и его глаза потемнели. Он бросил салфетку на стол и выпил остаток шампанского.

– Поверь мне, лучше тебе этого не знать. Просто не лезь в мою жизнь. – И он ткнул в меня пальцем.

Я подбоченилась.

– Это что, угроза?

– Я человек слова. – Он подался ко мне. – И хотя в качестве вдовца я бы привлек голоса тех, кто отдал бы мне их из сочувствия моей утрате, давай не доводить дело до этого, – прошептал он.

У меня отвалилась челюсть. Он отстранился, положил руку мне на плечо и улыбнулся мне.

– Извините, друзья. Это просто недопонимание, моя бывшая жена перестала принимать свои лекарства, – сказал он своим тоном политика, повернувшись к остальным посетителям. – Как насчет выпивки за мой счет для всех? – Он улыбнулся до ушей. Посетители захлопали и одобрительно засвистели. Я стояла оглушенная, не в силах двигаться, не в силах говорить. Из моих глаз опять полились слезы.

– С ней все будет хорошо, – заверил он официантку.

Я схватила свою сумочку и бросилась вон. Все передо мной кружилось. Я шла, шатаясь.

Как я могла позволить ему сделать это со мной! Если ты делаешь это со мной раз, позор тебе. Если ты делаешь это со мной во второй раз, позор мне. Если ты делаешь это со мной в третий раз, то я действительно гребаная идиотка.

23. Кристал

Я закончила наносить на губы бальзам и окинула взглядом свое отражение в зеркале. Я была одета в комбинезон и джинсовую куртку и обута в туфли на низком каблуке. Я была уверена, что Оливия восстанет против этого моего прикида, но мы же встречались просто для того, чтобы вместе выпить, – это была моя идея. Я решила дать Оливии еще один шанс стать хотя бы моей доброй знакомой. Увидев, как Дин грубо схватил ее на приеме, я поняла, что ее жизнь сложнее, чем кажется на первый взгляд, и мне захотелось ее поддержать. К тому же я была готова на все, лишь бы только занять свое время и свой ум. Иногда, закрывая глаза, я ясно видела перед собой Дженни, лежащую на полу салона, окровавленную и избитую. Кто мог сделать такое с другим человеком? И ради чего… ради дамской сумочки? Это была вся их добыча. Полиция сказала, что грабители явно не ожидали, что в салоне кто-то будет, поэтому-то все так быстро и пошло наперекосяк и по этой же причине второй громила сбежал. Пока что у полицейских не было зацепок. Единственное, за что они могли бы зацепиться, была размытая татуировка на задней части икры того малого, который сбежал. Но если бы я снова услышала его голос, то узнала бы его сразу. «Черт побери, я на такое не подписывался». Это были его слова, но иногда мне казалось, что то же самое могла бы сказать и я сама.

Я услышала, как парадная дверь открылась и закрылась. Брайс вернулся домой после ужина с Шеннон. Он позвонил мне и сообщил, что он договорился поужинать со своей бывшей женой, чтобы наладить отношения и извиниться перед ней за свое поведение. Я высоко оценила это его усилие, если, конечно, не считать того факта, что и ужин, и извинение не были его идеей. Он громко топал, поднимаясь по лестнице в главную спальню. Когда он вошел, я только что распушила пальцами волосы и перекинула сумку через плечо. Он ослабил галстук и, сняв пиджак, бросил его на кровать.

– Как все прошло? – спросила я.

Брайс расстегнул свою белую рубашку.

– Неплохо.

– Ты извинился?

– Да.

Его ответы были короткими. Я понимала, что он говорит мне не всю правду.

– Вы опять в хороших отношениях? – Я подняла бровь.

Он снял рубашку и брюки и мгновение постоял в белой футболке и боксерах, затем подошел ко мне. Брайс приподнял мой подбородок.

– Она больше не станет нам докучать, – сказал он, поцеловав меня сначала в лоб, потом в губы. – Я иду в душ. Хочешь присоединиться ко мне?

– Не могу. Собираюсь встретиться с Оливией, чтобы вместе выпить. – Я знала, что он говорит мне не всю правду, но была уверена, что скоро я все узнаю. Если их отношения и правда наладились, то отношение Шеннон ко мне улучшится, во всяком случае, я на это надеялась.

– Хорошо. Возможно, нам с Дином было бы неплохо к вам присоединиться.

– Это тусовка только для девочек. – Я улыбнулась.

Он опять поцеловал меня в лоб.

– Тогда не буду навязываться. – Брайс сделал шаг назад и направился в ванную. Перед тем как открыть дверь, он повернулся и сказал: – Я люблю тебя, Кристал.

– Я тоже тебя люблю.

Его улыбка сделалась шире, и стали видны его безупречные белые зубы и очаровательные ямочки. Затем он исчез в ванной. Что-то здесь было не так. Как говаривала моя мать: «Всегда доверяй своему внутреннему голосу»; но по какой-то причине с тех пор, как я познакомилась с Брайсом, я не следовала этому совету.

24. Карен

– Спокойной ночи, мой милый малыш, – сказала я, выключив свет в спальне Райли, где везде красовались изображения динозавров.

Он совершенно вымотался после того, как мы с ним целый вечер играли на заднем дворе, ели пиццу и смотрели его любимый фильм «Гарри и Хендерсоны»[10]. Когда я была ребенком, это тоже был мой любимый фильм. Марк все еще был в Майами, и на этой неделе он не вернется. Он сказал, что ему надо принять участие в конференции по пластической хирургии. Я не знала, действительно это так или он просто не хочет находиться рядом со мной. Мы с ним не очень-то ладили с тех пор, как я попыталась уговорить его взять отпуск и начала задавать вопросы по поводу его близости с Оливией. Он тогда ответил, что у него слишком много работы, чтобы брать отпуск, и что он был просто любезен с ней, поскольку она моя подруга и его клиентка.

Я закрыла дверь спальни Райли и, пройдя на кухню, налила себе бокал красного вина. Прозвенел дверной звонок. Я быстро поставила вино на стол и побежала к парадной двери, чтобы тот, кто стоял с другой ее стороны, не успел позвонить опять.

Я открыла дверь и увидела перед собой Шеннон. Ее тушь размазалась по щекам, волосы растрепались, ее глаза были красны и полны слез.

– Мне больше некуда было идти. – Она шмыгнула носом.

Я не колебалась ни секунды и сразу пригласила ее в дом. Да, мы с ней поссорились, но ведь ссоры почти всегда бывают временными. Она скинула с ног туфли и рухнула на диван.

– Давай я принесу тебе воды.

– Сегодня я ходила на ужин с Брайсом, – проговорила она и зарыдала.

Я налила в кухне два стакана воды со льдом и поспешила обратно к Шеннон, чтобы не дать ей совершенно расклеиться на моем диване. Она быстро сделала большой глоток, и я уселась рядом с ней.

– Что произошло? – спросила я.

– Я сделала ему предложение, – всхлипнула она.

– Что ты сделала? – Я повернулась к ней. «Держи свои оценки при себе», – напомнила я себе.

– Знаю, что я гребаная идиотка. – Шеннон сделала еще один большой глоток воды.

– Вовсе нет. Ты просто женщина с разбитым сердцем. – Я положила руку на ее колено.

– Между прочим, он сказал «нет». – Она посмотрела на меня, сморщив лицо.

– Я это уже поняла. – Я устремила на нее свой самый сочувственный взгляд.

– И он угрожал мне. – Уныние на лице Шеннон уступило место гневу.

– Он что?

– Мне кажется, он мне угрожал. Он сказал, чтобы я держалась подальше от него и Кристал и что-то насчет того, чтобы стать вдовцом. – Она поставила свой стакан на столик, сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана.

– Брайс говнюк и всегда был говнюком. – Я тоже поставила свой стакан и приняла ту же позу, что и она.

Она повернулась ко мне и едва различимо улыбнулась:

– Наверное, ты права.

– Да, я права. И он скользкий.

– Наверное, да, скользкий.

Я кивнула и накрыла ее руку своей:

– С тобой все будет хорошо, поверь мне. Тем, что мы есть, нас делают не мужчины, которых мы встречаем в нашей жизни, а мы сами, – сказала я ей, но в каком-то смысле я говорила это и самой себе.

– Но я потеряла свой пост председателя фонда, потому что разведена! – воскликнула она.

– Ты потеряла его не потому, что разведена, а потому, что пропустила два заседания. Прости, что я не сказала тебе сразу. Я хотела, чтобы ты сохраняла спокойствие и сосредоточила все внимание на организации приема. Мне не хотелось портить этот вечер, который был так важен для тебя…

– Оливия сказала, что это произошло потому, что мой развод мешал делу и что это решение было принято единогласно. – Шеннон прикусила свою нижнюю губу.

Я испустила тяжелый вздох.

– Не слушай Оливию. Я голосовала против, но это было предусмотрено в нормах нашего устава. Так Оливия и протащила предложение сместить тебя.

– Карен, я правда очень сожалею о своем сегодняшнем поведении. Мне так неловко из-за того, что произошло сегодня и накануне. – Она опустила голову и покачала ею.

– Все в порядке, правда. Я понимаю. Жить вообще сложно, а жить в Бакхеде тем более. Я буду оставаться рядом с тобой и поддерживать тебя, как бы стервозно ты себя ни вела, – сказала я со смехом.

Она тоже засмеялась и тут же крепко обняла меня. Ничего, она придет в себя.

Мой телефон загудел, и я взяла его с журнального столика. Это было сообщение от Киши.

«Ты это видела?»

– Господи, – проговорила я в изумлении.

Шеннон посмотрела на меня с беспокойством:

– Что там?

Я покачала головой:

– Тебе лучше не знать.

25. Дженни

Настоящее время

Детектив Сэнфорд достает из кармана свой телефон и кладет его на стол. Затем выводит на экран видео.

– Один из моих коллег нашел в интернете вот что. – Он поворачивает экран ко мне. – Вы можете рассказать мне об этом?

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и открываю их вновь. С экрана на меня смотрит фотография Шеннон. Видео озаглавлено «Женщина совершает самоубийство».

– Да. – Я киваю.

26. Оливия

Я уселась за столик в одном из маленьких коктейль-баров на Пич-стрит и заказала два мартини с водкой. Кристал позвонила мне и попросила о встрече, и я с радостью согласилась. Я знала, что правильно повела себя в салоне, сказав именно то, что было нужно. Теперь эти женщины изменят свое мнение и поймут, что я все-таки не такая уж и плохая. Им следует уразуметь, что проще иметь меня на своей стороне, а Кристал нужен кто-то, кто возьмет ее под свое крыло. И этот человек – я. Хотя, разумеется, мое крыло не широкое, белое и мягкое, как у ангела. Скорее это крыло летучей мыши – резвое, темное и скрывающее острые когти.

– Привет. Как дела? – сказала Кристал, усевшись и повесив свою сумку на спинку стула.

Она опять была одета неподобающим образом. На мне было красное платье для коктейлей, а она явилась в джинсовой куртке. Но теперь, когда мы были союзницами, я могла помочь ей в этом вопросе. Я воздержалась от того, чтобы смерить ее взглядом, и вместо этого улыбнулась.

– Дела идут хорошо. Рада, что мы смогли встретиться. Я заказала тебе мартини с водкой.

– О, спасибо. Никогда не пила мартини с водкой. Я из тех девушек, кто предпочитает пиво.

Я продолжала улыбаться, хотя было почти невозможно не зарычать в ответ. «Девушка, предпочитающая пиво»? В этом я тоже могла бы наставить ее. Официант поставил перед нами стаканы мартини, и я быстро отпила глоток.

– Тебе это наверняка понравится.

Кристал поднесла свой стакан к губам. Вид у нее был настороженный, но она все равно сделала большой глоток. Ее лицо тут же сморщилось, она поставила бокал на стол, закашлялась, но попыталась придать себе невозмутимый вид.

– К этому напитку надо привыкнуть.

– Да, он довольно нетривиален, так что, думаю, он не для всех. Может, ты хочешь заказать вместо него пиво?

– О нет. Все в порядке. Надо же с чего-то начинать, если я хочу вписаться в ваш круг. – Она засмеялась.

– Об этом не беспокойся, Кристал. Если рядом с тобой буду я, ты впишешься в него без проблем, – ответила я.

Она сделала еще один глоток и на сей раз не поморщилась. Возможно, она все-таки поддавалась обучению, как кое-кто из подопечных моих благотворительных проектов. Или как домашний питомец.

– Я пригласила тебя на эту встречу, потому что хотела убедиться, что ты в порядке. – Она смотрела на меня с сочувствием.

– О, это из-за поведения Шеннон? Полно, она больше не напрягает меня. Шеннон ходячая катастрофа, она зациклена на Брайсе. Это печально, но это не ты должна беспокоиться обо мне, а я о тебе. Как прошел ее ужин с ним? У вас с Брайсом все в порядке? Она же ничего не сделала, не так ли?

– Нет… – Похоже, Кристал была смущена. – Дело не в этом. У нас с Брайсом все хорошо. Кажется, их разговор был конструктивным. Но я говорила о другом, о том, что во время приема произошло между тобой и Дином. – Она отпила еще один глоток своего мартини.

Я небрежно махнула рукой:

– Ты об этом? Пустяки. Дин просто слишком много выпил и был недоволен из-за всей этой драмы. Он терпеть не может драм, – пояснила я.

Кристал поморщилась, будто пытаясь взять в толк, о чем я говорю. Да, она явно была не слишком сообразительна. Я снова отпила свой мартини и сделала знак официанту принести нам еще две порции. Мне понадобится спиртное, чтобы выдержать этот разговор.

– Ты уверена? – спросила она.

– Уверена в чем?

– Он так агрессивно сжал твою руку. Он уже делал такое раньше? – Она смотрела прямо мне в глаза.

Я не понимала, чего она хочет, но мне это не нравилось. Почему она задает мне эти вопросы? Мои отношения с моим мужем ее не касаются. Официант поставил перед нами новые порции мартини как раз тогда, когда я допивала свой первый стакан.

– Да, уверена, – сказала я, закатив глаза.

– Ты можешь все рассказать мне, Оливия. Я знаю, что такое агрессивный партнер, и понимаю, каково это. – Она накрыла мою руку своей.

– Кто это? Брайс? Это поэтому Шеннон так одержима им? Стокгольмский синдром?

Она убрала руку и допила свой первый мартини.

– Нет, Брайс никогда не поднимал на меня руку. Я говорила об отношениях, которые были у меня до него. Мне просто хотелось удостовериться, что с тобой все в порядке. – Выражение ее лица было сочувственным, и она улыбалась мне.

Я улыбнулась в ответ, взвешивая все за и против. Лучший способ расположить кого-то к себе – это вызвать у него жалость. Возможно, это ее отношение мне на руку. Если бы Дин не настаивал, чтобы я наладила отношения с ней, я бы сразу сказала ей идти в жопу. Но чтобы сохранить влияние в обществе, надо смотреть в будущее, а не жить сегодняшним днем, так что мне приходилось играть в эти игры – и я была совсем не прочь. Ведь чтобы достичь высокого положения, нужно быть не спринтером, а марафонцем.

– Спасибо за поддержку. С тобой так интересно общаться. Я буду откровенной. Прежде Дин никогда не распускал рук, но вчера вечером он здорово напугал меня. В последнее время он стал все больше и больше злиться на меня, и я не понимаю почему. Возможно, дело во мне самой, – сказала я, понурив голову и напустив на себя пристыженный вид.

– Не говори так. Ты не виновата в том, как ведут себя другие, включая тех, кого ты любишь. – Кристал сжала мою руку.

– Просто я так люблю его. – Я изобразила дрожь в голосе.

– Я уверена, что и он тебя любит. И послушай, я не знаю, какие у тебя отношения с Дином, но я всегда готова тебя поддержать, если тебе надо поговорить или нужна помощь. Только скажи.

Я отпила глоток своего мартини и кивнула. Мои отношения с Дином были отличными, и они ее не касаются. Но если она хочет подставить мне плечо – хотя я в этом нисколько не нуждаюсь, – то пускай.

– Спасибо. Я благодарна тебе. Мне очень хочется, чтобы мы с тобой стали близкими подругами. Я знаю, каково это – быть в этом городе новым человеком. – Я выжала из себя слезу.

– О, – произнесла она, протянув мне салфетку.

Я вытерла слезу. Она была как патрон в патроннике пистолета, всегда наготове, если мне было нужно пустить ее.

– Прости. Просто тот факт, что ты здесь недавно, вызвал у меня очень тяжелые воспоминания. – Я снова отпила мартини.

– Тебе хочется об этом поговорить? – спросила она.

– Мне не следовало бы поднимать эту тему, но да, мне хочется рассказать. Когда я только что переехала сюда, Шеннон повела себя со мной совершенно ужасно. Сперва она очень долго делала вид, будто я вообще не существую, а затем, когда она все-таки начала обращать на меня внимание, то третировала меня, обзывала ужасными словами и то и дело насмехалась надо мной. Она стала относиться ко мне лучше только после того, как я открыла для всех наших «Сияние». Но до этого мне пришлось пережить два года мучений. – Я покачала головой.

Кристал опять накрыла мою руку своей:

– Мне так жаль, Оливия. Я понятия не имела, что тебе пришлось так несладко.

Мне хотелось сбросить ее руку, но я не стала этого делать.

– Спасибо тебе. Я знаю, что ты не такая искушенная и гламурная, какой была я, когда перебралась сюда, но я обещаю, что никогда не стану относиться к тебе подобным образом. Мы с тобой должны держаться вместе. – Я подняла свой стакан.

Она чокнулась со мной, едва заметно улыбнулась и отпила глоток.

– Тебе надо будет прийти в «Сияние» послезавтра. Дженни сказала мне, что они с Кишей будут делать маникюр и поить всех «мимозой». Похоже, это будет очень прикольно. В этом салоне все время устраиваются какие-то приятные мероприятия. – Она засмеялась.

Да как она смеет приглашать меня на мероприятие, которое придумала я сама? Кем она себя возомнила? Она что, пытается стать новой мной? Тщится занять мое место? Глупая девчонка.

– Приду с удовольствием, – сказала я с широченной гребаной улыбкой, от которой у меня чуть не треснули губы.

27. Шеннон

Карен просила меня не смотреть это снова, но я ничего не могла с собой поделать. Просматривая это видео, я всякий раз понемножку умирала. Как я могла превратиться вот в такое? Ты никогда не видишь себя такой, какой видят тебя другие, но теперь я видела. Видео начало проигрываться сначала – сперва я выступала на сцене на приеме, пьяная и слезливая, затем в ресторане, делающая Брайсу предложение, пьяная, слезливая и неадекватная. Ролик был отредактирован, так что некоторые части повторялись снова и снова. Кто-то анонимно выложил его на «Ютьюб» под заглавием «Женщина совершает самоубийство», добавив в описании: «Социальное самоубийство». Как умно. Я закатила глаза и, нажав на «стоп», откинулась на спинку дивана. Это видео набрало уже больше десяти тысяч просмотров. Карен сказала, что она сообщила в службу поддержки и постарается добиться, чтобы его удалили, но число просмотров все увеличивалось, его постили на других сайтах и в других приложениях. Я прокрутила его, решившись почитать комментарии. Знала, что мне не стоит их читать, но ничего не могла с собой поделать.

«Вот глупая сука».

«Жаль, что она не убила себя по-настоящему».

«Боже! На ее месте я бы умерла».

«Как можно так унижаться».

«Замануха что надо».

«Смех, да и только. Это постановка. Иначе и быть не может. Никто не может быть таким жалким».

«Симпотные сиськи».

«Это надо уметь, конечно, высший пилотаж».

«Кто-нибудь знает, как ее зовут?»

Я крепко зажмурилась – из уголков глаз вытекли слезы – и сделала глубокий вдох. Наверняка это сделал Брайс. Он был и на приеме, и в ресторане, и он мне угрожал. Я ненавидела его, но в эту минуту еще больше я ненавидела саму себя.

Мой телефон загудел. На экране появилось сообщение от Карен.

«Пишу, чтобы удостовериться, что с тобой все в порядке. Это видео надо удалить».

Но так ли уж это видео важно? Ведь столько человек видели меня такой вживую. Только я сама не видела себя, и теперь мне было очень стыдно из-за того, чем я стала.

Мой телефон загудел снова. Это было сообщение от Дженни.

«Я думаю о тебе. Надеюсь, что ты в порядке».

Я давно уже была не в порядке – просто я об этом не знала. Но я больше не могла отрицать то, что видела своими глазами. Это видео было доказательством того, что я не в порядке, и я была немного благодарна за него. Мне было необходимо измениться, стать лучше. Если я этого не сделаю, то не смогу жить дальше.

28. Карен

Я опоздала на пятнадцать минут на сеанс нанесения моментального загара, которое мне должна была провести Дженни, – опоздала из-за того, что всю ночь разбиралась с «Ютьюбом». В конце концов видео было удалено, но оно успело набрать больше ста тысяч просмотров. Бедная Шеннон. Я читала комментарии и знала, что она прочла их тоже. Каждый следующий комментарий был гнуснее предыдущего. Я решила, что после нанесения загара сделаю педикюр, чтобы находиться в салоне, когда сюда придет Шеннон. После того как она ушла от меня вчера вечером, мы с ней не перезванивались, но она сказала, что сегодня явится в салон, чтобы поддержать Дженни и чтобы извиниться перед ней и Кишей за то, как она вела себя на заседании книжного клуба.

Я открыла только что отремонтированную дверь и сразу же зашла за черные портьеры, потому что приемная была пуста.

Киша сидела в кресле для педикюра, ее ноги находились в воде, и она делала себе гидромассаж, потягивая лимонад и, кажется, целиком уйдя в свои мысли.

– Привет. Извините, что я опоздала на сеанс к Дженни, – сказала я, оглядывая салон. Дженни нигде не было видно.

– Вообще-то, Дженни отправилась к врачу на повторный осмотр. Ты не возражаешь, чтобы вместо нее тобой занялась я? – спросила Киша, подняв ноги из воды.

– Нет, не возражаю. Как Дженни? – Я склонила голову набок.

– Она немного дерганая и все еще никак не придет в себя, но этого следовало ожидать. – Киша прикусила губы. – Я пытаюсь делать здесь все сама, чтобы помочь ей в затруднении, но она не очень-то готова принимать помощь. – Она встала, вытерла ноги полотенцем и надела босоножки.

– Дженни сильная женщина. Я даже представить себе не могу, каково ей сейчас. Должно быть, то, что с ней произошло, было ужасно. – Я принялась теребить свои ногти.

– Если хочешь знать мое мнение, она слишком уж крута. – Киша подняла бровь. – Она полностью заблокировала воспоминание о случившемся и отказывается об этом говорить. – Киша потерла лоб. Я видела, что она ужасно беспокоится о Дженни. Мы все беспокоились о ней.

– Люди реагируют на такие вещи по-разному. Я уверена, что с ней все будет хорошо, – сказала я, кивнув.

– Надеюсь, что так оно и будет. Кстати, о том, как люди реагируют на такие вещи. Как Шеннон после… того видео? – У Киши немного округлились глаза. Она протерла кресло для педикюра.

– Она расстроена. Она была со мной, когда ты прислала мне его. Зашла ко мне, чтобы извиниться.

– Это видео было тяжело смотреть. – Киша поежилась.

Я кивнула:

– Да, тяжело. Теперь его уже удалили.

– Как ты думаешь, кто выложил его?

– Шеннон убеждена, что Брайс. Он был и на приеме, и в ресторане, и после ужина он ей угрожал, – пояснила я.

– Ей-богу, от этих людей можно ждать чего угодно. – Киша гадливо покачала головой, затем взглянула на меня. – Я не хотела тебя обидеть, ведь ты совсем не такая, как остальные, – и это комплимент.

– Спасибо. – Я улыбнулась. – Но Шеннон собирается прийти сюда немного позже, чтобы извиниться перед тобой и Дженни за то, что произошло на заседании книжного клуба.

Киша сделала мне знак следовать за ней, и мы прошли в кабинет для нанесения загара, находящийся в задней части салона.

– Это мило с ее стороны. В этом нет необходимости, но это и правда мило.

– Хотя это видео и ужасно, похоже, оно заставило ее вернуться в реальность. Думаю, теперь она наконец прозрела и поняла, что ее браку в самом деле пришел конец.

Киша кивнула, затем закрыла за собой дверь и начала готовить аппарат для нанесения загара.

Пока она готовилась, я поймала себя на том, что наблюдаю за ней, завороженная ее прекрасным профилем, и что мне хочется, чтобы она обернулась и посмотрела на меня снова. Затем Киша вдруг сказала то, чего я совершенно не ожидала.

– Карен, почему ты проводишь столько времени с этими женщинами? Не обманывай себя, я очень ясно вижу, что тут происходит, и понимаю, что ты не такая, как остальные. Ты видишь их насквозь с их притворством и бессмысленными склоками. – Она произнесла это запальчиво и со злостью.

Я была так ошарашена, что не сразу смогла собраться с мыслями, чтобы ответить.

– По правде говоря, в последнее время я все чаще и чаще начинаю сомневаться по поводу своего места в этом мире. И дело не только в Бакхеде и моих подругах. Все значительно серьезнее. Я ловлю себя на том, что сомневаюсь во всем, даже в моем браке… Я чувствую, что совершенно не знаю саму себя.

Киша опустила глаза, не решаясь сказать больше, затем снова подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– Я знаю, каково это – сомневаться в самой себе. Знаю, каково это – когда другие считают тебя не той, какая ты есть на самом деле. Но я хочу, чтобы ты знала, что в моих глазах ты достойна восхищения. – И тут она улыбнулась этой своей приветливой открытой улыбкой, и я поняла, что она говорит совершенно искренне.

После неловкой паузы я начала раздеваться для нанесения загара. Киша повернулась ко мне, но вместо того, чтобы начать, продолжала стоять в нерешительности, опустив распылитель аэрозоля и разглядывая меня с ног до головы. Мне следовало бы почувствовать себя некомфортно, но нет, я не испытывала таких чувств. Я знала, что Киша не ищет во мне недостатки; в ее глазах читалось откровенное любопытство… и что-то еще. Может, вожделение? Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее.

Я посмотрела Кише в глаза. Ее полные губы слегка приоткрылись. И я чувствовала, что с моими губами происходит то же самое. Я не испытывала ничего подобного давным-давно – а может быть, никогда. И тут до меня дошло, что не так с моим браком. Дело было не в моих гормонах. И не в стрессе, вызываемом тем, что мне надо было заботиться о моем ребенке. И не в моем муже. К тому же со мной самой все было в полном порядке.

Киша пыталась взять себя в руки, она сжала губы и избегала смотреть мне в глаза. Но я знала – сейчас или никогда.

Я подошла к ней и остановилась в считаных дюймах от нее. Мгновение мы стояли неподвижно, подводя итоги, затем Киша сделала крошечный шаг вперед. Наши губы робко встретились, и ее правая рука ласково погладила меня по щеке. Я ответила сразу, поцеловав ее с такой страстью, что от моей сексуальной неудовлетворенности вмиг не осталось и следа. Она уронила распылитель, и он со стуком упал на пол. Жидкость для нанесения загара разлилась и образовала лужу вокруг наших ног. Она обвила меня руками и крепко прижала свои губы к моим. Наши языки трепетали. На секунду она сжала мои груди, затем ее руки скользнули по моему животу. Я сняла с нее футболку и бюстгальтер, обнажив небольшие упругие груди. Я немедля занялась ими, но она подняла мою голову, чтобы целовать меня опять и опять. Я еще никогда не занималась любовью с женщиной, если не считать экспериментирования во время учебы в университете. Хотя, возможно, это и не было просто экспериментированием, поскольку сейчас я, похоже, знала, что именно нужно делать, как будто мне следовало делать это с самого начала. Ее рука скользнула по низу моего живота, но когда она приготовилась зайти дальше, зазвенел колокольчик на парадной двери.

29. Шеннон

Я решительно вошла внутрь. За стойкой в приемной никого не было, так что я позвала Дженни или Кишу и, раздвинув черные портьеры, прошла в заднюю часть салона. Я не могла терять ни минуты, ибо у меня имелось важное дело. Мне надо было извиниться и исправить свою жизнь. Когда вошла, там стояла гробовая тишина. Затем я услышала хихиканье, доносящееся из кабинета для нанесения загара. Первой оттуда вышла Киша; ее ступни были окрашены в странный коричнево-оранжевый цвет, а на лице играла широкая улыбка.

– Ты что, промахнулась? – Я показала на ее ступни. Она опустила глаза.

– Аппарат дал сбой, жидкость пролилась на пол, – ответила она, смеясь. – Ты записана на какой-то сеанс?

– Нет. Мне ничего не нужно – только стакан лимонада; и я должна извиниться. – Я уселась в одно из кресел для педикюра. – Киша, прости. Мне не следовало вести себя так, как я вела себя вчера.

– Ты прощена. И вот тебе лимонад.

Она налила стакан лимонада и протянула его мне.

– Включу пузырьки, – добавила она.

Я опустила ступни в теплую воду. Извиниться оказалось легче, чем я ожидала, впрочем, Киша была беззаботной и никогда не таила обид. В нашем городе она была как глоток свежего воздуха. Я знала, что она видела это видео, но она делала вид, будто не смотрела его. Она умела прощать и забывать.

Из кабинета для нанесения загара вышла Карен. Ее лицо было покрыто румянцем, губы выглядели полнее, чем обычно, глаза сияли. Она улыбнулась, идя по залу в белом топике и джинсовых шортах, и я заметила, что ее ступни тоже усеяны коричневыми и оранжевыми пятнами.

– Вижу, жидкость попала и на тебя, – сказала я, уставившись на ее ноги.

Она опустила глаза и покраснела еще гуще.

– Да, сбой в разгар сеанса.

– Ага, Киша мне объяснила, – подтвердила я. – Ты же еще не уходишь, да?

– Да, я собиралась сделать педикюр. – Она взглянула на Кишу с легкой улыбкой.

– Отлично, тогда садись рядом со мной. Нам надо о многом поговорить. – Я похлопала по соседнему креслу.

Карен уселась в него. Киша принесла ей лимонада и наполнила водой ее ванночку для ног. Я включила гидромассажер на своем кресле, а Карен на своем.

– Как ты? – спросила Карен. – Похоже, сегодня твое настроение стало намного лучше. – Она перевела взгляд на меня.

Киша взяла ступню Карен и начала очень нежно массировать ее, уделяя внимание каждому из ее пальцев.

– Да, думаю, так оно и есть. – Я кивнула.

– То видео удалили.

– Знаю. Спасибо тебе. – Я чуть заметно улыбнулась.

– Как ты себя чувствуешь после всего, что произошло? – спросила Киша.

– Хорошо, – ответила я, и они обе улыбнулись. – И нехорошо. – Они обе нахмурились.

– Почему хорошо? – спросила Карен.

– И почему нехорошо? – добавила Киша.

Они понимающе переглянулись, затем посмотрели на меня с состраданием в глазах. Почему они заканчивают предложения друг друга? Мне хотелось заверить их, что со мной все в порядке и что я рада, что смогла увидеть себя глазами других. Это была горькая пилюля, но она вправила мне мозги, и я знала, что, хотя сейчас мне было стыдно и я чувствовала себя жалкой, в конечном итоге это сделает меня сильнее. Это заставило меня понять, что я не нуждаюсь в Брайсе. Что я могу быть сильной и уверенной в себе и без него, сама по себе, как только возьму себя в руки. Мне надо измениться, и изменить я должна не внешность, а свою жизнь.

– Хорошо потому, что я поняла, что мне не нужен мужчина, чтобы быть собой. А нехорошо потому, что, чтобы усвоить этот урок, мне понадобилось пережить два крайне унизительных эпизода и вирусное видео. – Я сжала свой стакан, затем сделала глубокий вдох и почувствовала, как мое напряжение уходит.

Они обеспокоенно переглянулись.

– Думаю, здорово, что ты поняла, что тебе не нужен мужчина, чтобы быть собой и чувствовать себя счастливой, – сказала Киша, массируя верхнюю часть ступни Карен, которая от удовольствия поджала пальцы.

– Я вовсе не говорила, что чувствую себя счастливой. – Я сделала большой глоток и проглотила лимонад так быстро, что у меня заболела задняя стенка горла.

– Хорошо, значит, тебе не нужен мужчина… чтобы быть собой, – поправилась Киша.

Я заметила, как Карен подмигнула ей. Я не поняла, почему она это сделала, но это определенно было мило. Я всегда считала, что женщины должны поддерживать друг друга (это было до появления Кристал), так что это дружеское подмигивание порадовало меня. Я хотела, чтобы нечто подобное было и в моей жизни, чтобы этого в ней было больше, и мне было тошно оттого, что я начинаю презирать других женщин. Я не хотела становиться такой, но иногда ты становишься человеком, от которого тебя воротит.

– К тому же кому есть дело до тех, кто посмотрел это видео? – вставила Карен.

– Мне, – ответила я.

– Да… да, но ты можешь доказать, что они все ошибаются. Доказать, что то, что они думали о тебе, и то, что они думали о Брайсе, не соответствует действительности, – добавила она.

– Наверное, ты права. Но как мне это сделать? Для них всех я теперь посмешище – сбитый летчик, никому не нужная разведенка, бывший председатель фонда, смещенный со своего поста.

Карен и Киша снова посмотрели на меня с сочувствием.

– Быть самой собой – это самое лучшее, что ты можешь сделать. Это как поставить свою подпись под тем, что ты создала. Ты должна сказать: «Это я, и я горжусь собой!» – вскричала Карен с такой убежденностью в голосе, что она, наверное, могла бы возглавить какой-нибудь бунт. Откуда это взялось? Она всегда высказывалась прямо, но прежде я не наблюдала у нее такой уверенности в себе и своих силах. Что бы это ни значило, эта новая Карен нравилась мне. Я сжала ее руку, и мы довольно переглянулись.

Вчера вечером мне казалось, что все летит в тартарары. Но сегодня я чувствовала себя немного лучше, чувствовала, что все образуется. Жизнь вообще странная штука, а жизнь в Бакхеде и вовсе похожа на катание на скоростных горках. Сначала ты долго стоишь в очереди, затем все начинается, и тебе кажется, что все замечательно, так замечательно, что лучше и быть не может. Но все так переменчиво, так непостоянно. Иногда ты вопишь, иногда тебя начинает тошнить. Иногда тебе хочется попросить оператора аттракциона остановить его, чтобы ты смогла сойти. Иногда ты улыбаешься и смеешься, так тебе хорошо. Иногда тебе приходится держаться изо всех сил из страха свалиться вниз. А иногда ты просто расслабляешься и забиваешь на все, размахивая руками, и тебе море по колено. И теперь я забила на все или, по крайней мере, начинала это делать.

30. Кристал

Переделав домашние дела, я направилась в салон. Мне было необходимо поговорить с ними всеми. Мне было необходимо рассказать им, что происходит с Оливией. Ей грозила опасность от ее мужа. Я это чувствовала. Я хотела помочь ей и хотела, чтобы остальные поддержали меня. Прежде у меня были подобные токсичные отношения, отношения, чуть не погубившие меня. И из этих отношений я вынесла урок – я поняла, что чудовища никогда не меняются. Они могут маскироваться, принимать другое обличье, но их мерзкая суть всегда остается прежней. Они хищники по самой своей природе.

Я распахнула дверь салона и, зайдя за портьеры, увидела Карен и Шеннон, сидящих в креслах для педикюра, попивая лимонад, пока Киша массировала ступни Карен. Они все обернулись ко мне, когда мои каблуки застучали по паркетному полу. Было похоже, что Шеннон помирилась с ними. Возможно, Брайс все-таки говорил правду, возможно, он и Шеннон в самом деле договорились оставить то, что произошло на приеме, в прошлом, и наладили отношения. Я надеялась, что так оно и есть.

– Я так рада, что вы все здесь, – воскликнула я. Карен и Шеннон подняли свои стаканы. Я подошла к графину со свежим лимонадом и налила себе тоже.

– Значит, ты видела это видео? – Шеннон сощурила глаза.

– Какое видео? – спросила я. – Нет, я хотела поговорить с вами об Оливии.

Шеннон, все так же щурясь, окинула меня пристальным взглядом, но затем вроде бы расслабилась и отпила глоток лимонада. Я понятия не имела, о чем толкует Кристал, но прежде, чем я успела спросить, заговорила Карен.

– О чем ты?

Открылась задняя дверь, и в салон вошла Дженни. На ней были белые кроссовки, бежевые шорты и полосатый топ без рукавов. Она сняла свои солнечные очки, и стал виден побледневший синяк под ее глазом. Он был почти полностью замазан тональным кремом, но я все-таки углядела его.

– Привет, Дженни. Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Спасибо, хорошо. Даже врач сказал, что со мной все в порядке. – Она кивнула и, налив себе стакан лимонада, сделала долгий глоток.

– Тебе нет нужды показывать, какая ты крутая, Дженни. Мы все готовы помочь тебе, готовы сделать для тебя все, – сказала Шеннон.

– Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. – Дженни сняла с плеча сумку и повесила ее на спинку одного из кресел. Затем начала прибираться. Она всегда что-то прибирала или протирала, хотя салон и так был в полном порядке и нигде не было видно ни пятнышка.

– Кристал собиралась сказать нам что-то об Оливии, – напомнила Киша, сменив тему.

– Неужели мы не можем обойтись без упоминаний об Оливии? – вопросила Шеннон.

– Не злись, будь милой. – Карен похлопала Шеннон по руке.

– Это она затаила на меня злобу. – Шеннон покачала головой.

– Что ты хотела сказать, Кристал? – спросила Карен.

Дженни перестала протирать поверхности и переключила все свое внимание на меня, а Киша, закончив массировать ступни Карен, выпрямилась и шваброй вытерла воду, натекшую на пол.

– Подождите. – Шеннон подняла руку. – Дженни, я хочу извиниться за свое вчерашнее поведение. Прости меня.

– Все в порядке, Шеннон. – Дженни кивнула.

– Разве ты не собираешься извиниться перед Кристал? – прошептала Карен, но ее шепот был так громок, что его могли услышать все.

Шеннон опять покачала головой.

– Так что ты там говорила, Кристал?

Стало быть, ее разговор с Брайсом прошел не так хорошо, чтобы она захотела извиниться передо мной, но я удовольствуюсь и этим. Хорошо, что она хотя бы начала разговаривать со мной.

– Вчера вечером я выпивала с Оливией, и она кое-что рассказала мне о Дине… И я беспокоюсь за нее. – Я повертела свой стакан в руках, сделала из него небольшой глоток и сжала его.

Шеннон переставила ноги.

– А что именно она тебе сказала?

– Она сказала, что ей страшно. Что до вечера приема он никогда не распускал руки, но он оскорблял ее словесно, и она боится, что когда-нибудь он зайдет слишком далеко.

– Возможно, говоря это, я перехожу границы дозволенного, но куда вероятнее, что это Оливия будет бить Дина, а не наоборот, – сказала Шеннон и засмеялась.

Я раздраженно фыркнула и принялась постукивать ногой по полу. Выпив один стакан лимонада, я налила себе второй.

– Да ладно. Оливия наша подруга. Если у нее есть проблемы, мы должны ее поддержать, – сказала Дженни.

– Разве она поддержала меня, когда мой муж бросил меня и ушел к ней? – Шеннон показала на меня. Я сделала еще один большой глоток лимонада.

– Давайте не зацикливаться на прошлом, – вставила Карен.

– На прошлом? О чем ты? Это гребаное прошлое стоит прямо перед нами. – Шеннон показала на меня опять.

Да, у меня никак не получится до них достучаться. Шеннон явно была чем-то разозлена. Карен относилась ко мне с чуть большим пониманием.

– Знаете что? Если хотите знать мое мнение, то Оливии не помешало бы, если бы кто-то хорошенько побил ее, – прокудахтала Шеннон. Дженни, Киша, Карен и я затаили дыхание, услышав ее слова, и просто уставились на нее.

– Так или иначе, я считаю, что мы должны морально поддержать Оливию.

Я уселась в кресло и закинула ногу на ногу. Они все переглянулись, ожидая, чтобы кто-то из них ответил. Я сидела, покачивая ногой и надеясь, что они согласятся со мной. Я знала, что Оливия отнюдь не ангел, что ее никак не назовешь лучиком света, но ведь мы, женщины, должны держаться вместе. Возможно, поведение Оливии обусловлено ее токсичными отношениями с Дином. Я недостаточно хорошо ее знала, чтобы сказать, так это или не так, но я всегда старалась находить в людях хорошее. Должно же в Оливии быть что-то хорошее.

– Не думаю, что Оливии нужна моя моральная поддержка. – Шеннон вскинула бровь.

Дженни небрежно махнула рукой, будто отметая ее слова.

– Я сегодня же позвоню Оливии, чтобы завтра утром она обязательно пришла на нашу встречу с маникюром и «мимозами».

– Это замечательно, Дженни, – улыбнулась я.

– Постараюсь быть с ней любезной, – добавила Шеннон, но это прозвучало неубедительно.

Я кивнула ей.

– Сделаю все, чтобы она почувствовала, что мы рады ее видеть, – сказала Карен.

– А я сделаю все, чтобы завтра вы все настолько напились, чтобы смогли ее терпеть, – ответила Киша и рассмеялась.

31. Дженни

Настоящее время

Умыв лицо, я гляжу на себя в зеркало стерильного санузла. И хотя смотрю на свое отражение, взгляд как будто его не ловит. Быстро мажу сухие губы бальзамом и, распустив свой конский хвост, запускаю руки в волосы, чтобы придать им более живой вид. Не знаю, как я оказалась втянута во все это. Мне надо было держаться подальше от этих женщин, надо было оставаться в роли стилиста и визажиста, а не становиться их подругой и доверенным лицом. И о чем я только думала?

Вернувшись в комнату для допросов, я опять сажусь, и несколько секунд спустя в нее возвращается детектив Сэнфорд. Закрыв за собой дверь, он усаживается напротив меня.

Он кладет блокнот на стол и просматривает свои записи.

– Так на чем мы остановились? – Сэнфорд стучит ручкой по блокноту. – А, да. Понятно. Оливия и Дин. Расскажите мне об этом побольше. – Он смотрит на меня, и в уголках его глаз появляются небольшие морщинки.

– В их браке определенно имелись кое-какие проблемы, – говорю я.

– Это вам сказала Оливия?

– Она сказала об этом нам всем.

Он опять начинает делать свои заметки.

– Значит, в тот день в салон явилась Кристал и объяснила, что Оливия рассказала ей о Дине. Кажется, все женщины опять начали ладить между собой или, по крайней мере, собирались поладить.

– Да, так оно и есть. – Я киваю. Мои губы плотно сжимаются.

– Тогда что же случилось? – Он стучит ручкой по столу.

– Случились их мужья, вот что.

32. Дженни

Мы с Кишей готовились к нашему ежемесячному сеансу под названием «Маникюр и «мимозы», поставили на столик свежие фрукты и выпечку и поместили на лед шампанское и апельсиновый сок. Я с раннего утра грызла ногти и теребила все, что попадалось под руку, – и прибрала свое рабочее место по меньшей мере семь раз. После того как в салон вломились, мне постоянно было не по себе. У меня было такое чувство, будто теперь он больше не мой. Я чувствовала себя поруганной. Разумеется, здание продолжало стоять, и «Сияние» снова обрело свой всегдашний безупречно опрятный вид, но после этого мне казалось, что у меня отняли все. Проходя мимо, Киша потерла мое плечо, так она пыталась удостовериться, что я в порядке. Я знала, что она беспокоится из-за меня, потому что я отказываюсь говорить с ней о том, что произошло. Я хотела забыть об этом. Хотя я делала вид, будто это не занимает все мои мысли, иногда я снова переносилась в тот момент, когда пыталась сделать вдох, думая, что он станет для меня последним. Моя жизнь превратилась в кошмар, только я переживала его наяву.

– Как ты думаешь, как все пройдет сегодня? – спросила Киша.

Я вынула пальцы изо рта:

– Думаю, все пройдет хорошо, во всяком случае, я на это очень надеюсь.

Вошла Мэри, администратор, с термосом с кофе из местного кафе, который она поставила на стол. Я не уверена, почему мы вообще подавали клиенткам кофе. Ведь никто из них никогда не пил его, все пили только «мимозу». Для подобных мероприятий мы держали нескольких маникюрш, работающих с нами по договорам. Мэри проводила их в салон, и они начали раскладывать свои инструменты. Они в основном держались особняком, но работу свою делали отлично. У одной из них из маникюрного набора выпали несколько флаконов с лаком для ногтей и с грохотом разбились об пол. Я вздрогнула, мои плечи напряглись. Теперь я все время была на грани срыва. Маникюрша извинилась и убрала за собой.

– Ты готова к этому? – спросила Киша, глядя мне в глаза.

– Да, готова, насколько я вообще могу быть готова. – Я вымученно улыбнулась.

– Может, нам следовало нанять охрану? – засмеялась Киша.

– Да, это было бы неплохо.

Зазвенел колокольчик на парадной двери.

Вошла Шеннон, одетая в топик от «Шанель» и черные льняные брюки от «Живанши». Она картинным жестом сняла свои огромные солнечные очки.

– Всем привет! Я готова к сеансу «Маникюр и расколбас». – Она рассмеялась. – Шучу. Я уверена, что все мы будем паиньками.

Поздоровавшись, Шеннон сразу же прошла к столику с закусками, взяла круассан и налила себе чашку кофе, что удивило меня. Как я уже говорила, никто из нас никогда не пил кофе. Она менялась – или, во всяком случае, пыталась измениться, – и теперь, когда она прежде всего думала о себе, а не о Брайсе, ее дела шли намного лучше. Одна из маникюрш начала обрабатывать ее левую руку.

– А когда явится наша почетная гостья? – Шеннон подняла бровь.

– Не злись, будь милой, – сказала я, поправляя сервировку на столе с едой и напитками.

– Я всегда бываю милой… кроме тех случаев, когда это не так, – фыркнула она. – Дженни, с тобой все в порядке?

Я досадливо выдохнула. Мне надоело, что люди все время спрашивают, все ли со мной в порядке. Я всегда отвечала, что да, все в порядке, хотя и знала, что нет. Мне не нравилось все это внимание, направленное на меня, поэтому-то я опять и надела сегодня водолазку и использовала наш самый густой тональный крем, чтобы скрыть синяк под глазом. Моя губа почти пришла в норму, она была только чуть-чуть опухшей, так что можно было подумать, что это от недавних инъекций.

– Да, со мной все хорошо, – сказала я наконец.

Послышался звон колокольчика на парадной двери, и через несколько секунд вошла Карен в лосинах, топике и босоножках. Ее волосы были собраны в низкий конский хвост, и хотя на ней была спортивная одежда, она явно приложила усилия, чтобы выглядеть хорошо, поскольку на ее лицо был нанесен полноценный макияж – смотрящийся очень естественно, но включающий в себя все, что необходимо.

Карен подошла к Шеннон и приобняла ее, затем так же приобняла меня. Ее объятия длились немного дольше, чем обычно. Теперь меня все время подолгу держали в объятиях и спрашивали, все ли со мной в порядке. Карен кивнула Кише и застенчиво улыбнулась ей. Должно быть, они сблизились во время приема. К тому же вчера Карен впервые сделала сеанс нанесения загара у Киши, а не у меня. Хотя сейчас она не выглядела более загорелой. Киша налила Карен «мимозу». Они становились подругами. Вот и хорошо. Хорошо, что есть хоть какие-то люди, ладящие между собой.

– Ты одета так, будто собираешься отправиться в спортзал, Карен. Ты что, будешь руками здесь размахивать? – фыркнула Шеннон.

– Нет, сегодня здесь не будет ссор. Мы все взрослые женщины. Мы стильные и утонченные и можем вести себя вежливо, – заверила меня Карен.

– Стильные и утонченные? – Шеннон засмеялась.

– Ну, более или менее. – Карен пожала плечами и села.

Киша взяла ее руки и начала массировать их, втирая в ее кожу лосьон.

Раздался звон колокольчика, и я услышала шаги двух пар ног – одни были обуты в туфли на высоком каблуке, другие в босоножки. Они быстро подошли к портьерам, послышался едва уловимый шепот, затем черные портьеры рывком раздвинулись, и в зал полился дневной свет. Я выдохнула, хотя до этой минуты даже не осознавала, что затаила дыхание. Затем расправила плечи и улыбнулась. Это был мой салон и единственное, что у меня еще осталось. Вошла Оливия, одетая в красную юбку и белую блузку с длинными рукавами. За Оливией следовала Кристал.

Оливия улыбнулась от уха до уха.

– Я так рада, что мы все смогли собраться здесь, – объявила она. –   Ты выглядишь намного лучше, Дженни. А прежде выглядела безобразно, – добавила Оливия, поцеловав воздух возле моих щек.

Всегда можно рассчитывать на то, что Оливия будет резать правду-матку.

– Спасибо. Я чувствую себя намного лучше, – соврала я.

– Шеннон, надеюсь, ты больше не дуешься на меня. – Оливия прижала руку к груди. – Я была очень огорчена тем, как закончился прием. Мне кажется, люди, как это ни печально, не забудут этого никогда. – Она покачала головой.

– Теперь у меня все хорошо, Оливия. – Шеннон закатила глаза.

– Ты такая сильная. Сама я после такого больше никогда не смогла бы появиться на людях. – Оливия засмеялась.

Шеннон подалась вперед, явно готовая дать отпор, но я бросила на нее суровый взгляд, и она снова села прямо, растянув губы в улыбке. Кристал обняла каждую из нас, кроме Шеннон. Она начала было наклоняться и к ней, но Шеннон посмотрела на нее, как мать смотрит на ребенка, когда он собирается сделать что-то запретное – будто говоря: не смей. Кристал отшатнулась и вместо того, чтобы обнять ее, кивнула. Шеннон ответила ей таким же кивком и отпила глоток кофе. Стало быть, между ними все еще есть напряженность. Что ж, этого следовало ожидать, ведь для того, чтобы поладить с новой женой твоего бывшего мужа, требуется время – много времени.

Кристал села за маникюрный столик напротив Карен. Оливия уселась напротив Шеннон. Мне следовало бы сказать маникюршам, чтобы сегодня они разместились в один ряд, а не в два друг напротив друга. При нынешнем размещении их столиков язвительная пикировка была неизбежна, особенно после потребления алкоголя. Мне следовало бы провести этот сеанс без спиртного – и назвать его, к примеру, «Маникюр и молоко». И о чем я только думала? Но теперь уже было поздно. Ничего, сказала я себе, я это как-нибудь переживу и сделаю так, чтобы эти женщины тоже пережили все это благополучно.

Я взяла графин с «мимозой» и прошлась по залу, доливая ее в бокалы.

– А еще кто-нибудь будет? – спросила Шеннон, взглянув на стенные часы.

9:15 утра. Сеанс «Маникюр и «мимоза» начался пятнадцать минут назад, и было странно, что на него не пришел никто из остальных моих клиенток.

– Я уверена, что остальные тоже придут, – сказала я, поставив пустой графин на стол.

– А вот и нет, они не придут, – встряла Оливия, пока маникюрша подпиливала ее когти.

– Как это не придут? Что ты имеешь в виду? – Шеннон наморщила лоб и поджала губы.

– Я сказала всем остальным твоим клиенткам, что этот сеанс будет закрытым. Я полагала, что сегодня нам понадобится время только для нас. – Оливия улыбнулась.

– А с какой стати ты решила, что у тебя есть такое право? – Слова Киши прозвучали громко, прорезав пахнущий ацетатом воздух.

– Я здесь главная клиентка и бизнес-ангел. – Оливия выпятила подбородок.

Киша стояла рядом с Карен. Вот черт. Я думала, что мне нужно беспокоиться только об Оливии и Шеннон. У меня совершенно вылетело из головы, что после того взлома и нападения Киша старается оберегать меня от всего и ведет себя со мной так, будто я могу в любой момент сорваться, – потому что знает меня как никто другой.

Киша сделала шаг в сторону Оливии, и тут Карен схватила ее за руку и сказала:

– Мне нужна эпиляция.

Киша замерла, посмотрела на свою руку – ту самую, которую держала Карен, – затем перевела взгляд на нее и сделала глубокий вдох. Карен кивнула и ободряюще улыбнулась ей.

– Тогда нам сюда. – Киша повела ее по коридору в кабинет для эпиляции.

Слава богу, что вмешалась Карен. Я совсем не уверена, что смогла бы разрядить эту ситуацию сама. Я знала, что Киша сыта Оливией по горло и что ей надоело, что та пытается ходить по головам. Глаза Оливии блеснули – похоже, она была довольна ходом Карен. Я тоже была сыта ею по горло, но она была права – она действительно была моей главной клиенткой и бизнес-ангелом. Сама я никак не назвала бы ее ангелом – скорее ее можно было назвать демоном. Поэтому я сделала то, что делала всегда, – изобразила улыбку и занялась ею.

33. Карен

Я последовала за Кишей в кабинет эпиляции. Он был невелик и ярко освещен, с массажным столом в середине и несколькими шкафами, стоящими у стен. Киша закрыла за нами дверь и сделала глубокий вдох. Я затаила дыхание, и в моем сознании зародились сомнения. Правильно ли я поступаю? Хотя имеет ли значение, правильно это или нет? Готова ли я выбросить в мусор ту жизнь, которая у меня есть? Да есть ли она у меня вообще, эта самая жизнь? Я уже так давно не чувствовала себя счастливой, что забыла, что такое счастье… Так было до Киши. Эти мысли улетучивались быстрее, чем приходили мне на ум, и я, выдохнув, отбросила сомнения.

– Я спасла тебя, – сказала я, распустив свой конский хвост и намотав прядь волос на палец.

– Ты спасла не меня, а Оливию, – иначе я бы пнула ее в этот ее костлявый зад, – невозмутимо ответила Киша и улыбнулась.

– Я знаю, что она достает тебя. Она достает нас всех. – Я приподняла подбородок Киши, чтобы посмотреть в ее льдисто-голубые глаза.

– Дженни сейчас не способна разгрести свое дерьмо. Я знаю, она утверждает, что с ней все в порядке, но это не так, – сказала Киша.

– Конечно, она не в порядке. Ведь после вторжения в салон прошло всего несколько дней, – отозвалась я.

Киша кивнула и на мгновение прервала зрительный контакт, потом снова посмотрела мне в глаза.

Обычно мне было трудно выдерживать прямой взгляд. Я всегда отводила глаза первой, делая вид, будто мое внимание привлекло что-то еще… но не в этот раз. На Кишу я не могла не смотреть. В ее глазах было заключено все – моя смелость, мое доверие, мой страх, мое любопытство, мое желание. После нашей последней встречи я не могла думать ни о чем другом. То был не просто поцелуй, хотя и он был невероятен, – то было нечто большее. Мы идем по жизни, ища чувство сопричастности, чувство общности, но нас так часто постигает разочарование. Как можно дать определение тому, что словно магнитом влечет двух людей друг к другу? В подростковые годы я любила читать любовные романы и верила в сказочную версию любви, но изведать ее по-настоящему мне так и не довелось. Поэтому я, как заповедал апостол Павел в 1-м Послании коринфянам, решила «оставить младенческое»[11] и вместо этого просто удовольствовалась ролью хорошей спутницы жизни, жены и матери. Я поставила крест на той скрытой части моей души, которая жаждала истинной близости. Но теперь, находясь рядом с Кишей, я начала сомневаться в своем выборе. Возможно, все те истории любви, которыми я зачитывалась в мои подростковые годы, все же были не такими уж глупыми? Это похоже на прыжок в незнакомый водоем. Ты понятия не имеешь, что ждет тебя там, – и именно так обстоит дело с Кишей. Пойду ли я ко дну или научусь выплывать в этом новом для меня море? Или же, выплыв, обрадуюсь тому, что мои ноги снова стоят на твердой почве? Но это не важно. Все это не важно. Я все равно прыгну.

Я чувствовала, как мои щеки краснеют, а сердцебиение учащается.

– И мне нет дела до Оливии, – сказала Киша.

– Тебе до нее нет дела? – Я вскинула бровь.

– Зато мне есть дело до тебя.

Едва она произнесла эти слова, как ее губы припали к моим. Они были мягкими и теплыми, точно такими, какими я помнила их. Ее руки стянули с моих плеч бретельки топика, обнажив мои маленькие груди. Кто-то мог зайти сюда в любую минуту, но я была так поглощена этим моментом, что мне было все равно. Она отвела мои рыжие пряди назад, и ее пухлые губы, следуя за кончиками пальцев, покрыли поцелуями мои шею, плечи, ключицы и груди, оставляя на них следы вишневой помады. Мое дыхание стало частым и неровным. Голова кружилась, тело напряглось. Она толкнула меня на массажный стол. Я упала на него, едва не скатившись на пол. Мы захихикали, затем замолчали. Она сняла с меня топик. Я выпрямилась на столе, будто готовясь к эпиляции зоны бикини… Киша развела мои ноги. Наши взгляды встретились, и по моему лицу разлилась грешная улыбка. Засунув пальцы под пояс моих лосин, она стянула их с моих бедер.

Я сделала глубокий вдох. Мы занялись этим.

34. Кристал

Я держала бокал осторожно, чтобы не испортить только что сделанный маникюр. Я выбрала бледно-розовый цвет – никакого акрила, никаких причудливых узоров, никаких кричащих цветов, только что-то практичное и простое. Я поднесла «мимозу» к губам и сделала долгий глоток, пока маникюрша работала над второй моей рукой.

Пока что все шло хорошо. Мы избежали потенциального скандала. Я думала, что Киша вышвырнет Оливию вон, но, слава богу, в дело вмешалась Карен. Как у Киши, так и у Оливии сильные характеры – и кто знает, что могло бы произойти? Я понятия не имела, что подстроила Оливия – но она явно перешла все границы, ведь «Сияние» – это салон Дженни, и она должна была спросить разрешения у Дженни. Однако в каком-то смысле я понимала ее мотивы. Возможно, она искренне хотела, чтобы на этой встрече присутствовали только мы. Возможно, она хотела откровенно рассказать о том, что происходит между ней и Дином. Не самый лучший способ сделать это, но, думаю, намерения у нее были благие… во всяком случае, надеюсь, что это было именно так.

Разговор у нас так и не получился. Время от времени слышались отдельные реплики, но по большей части были слышны только жужжание маникюрных инструментов и тихая болтовня маникюрш. Напряжение было таким ощутимым, что даже они чувствовали себя неловко. Их взгляды то метались по залу, то снова перемещались на руки женщин, над которыми они работали.

Дженни продолжала заниматься столом с закусками и напитками и, когда ей представлялась такая возможность, болтала о том о сем. Шеннон пила кофе, Оливия была поглощена своими мыслями, возможно, думая о том, что сказать.

– Я видела твой дебют на большом экране, – проговорила она наконец.

Губы Шеннон решительно сжались.

– Это видео удалили.

Я не понимала, о чем они говорят.

– Какое видео? – спросила я.

– Не делай вид, будто тебе это не известно. – Шеннон откинула голову назад.

Я посмотрела на Дженни, затем на Оливию, затем опять на Шеннон. Я недоумевала.

– У тебя вообще есть какие-то успехи на ниве знакомств с мужчинами, Шеннон? – ухмыльнулась Оливия.

Я сделала глубокий вдох.

– Сейчас я не собираюсь ни с кем встречаться. Я фокусируюсь на себе самой. – Шеннон вздернула подбородок.

Молодчина. Я чуть заметно кивнула ей и улыбнулась, даже не осознавая того. Нет, я не хотела быть неделикатной, я просто гордилась силой ее духа, но Шеннон только сердито посмотрела на меня и вернулась к своему кофе. Что-то здесь было не так. Я опустила голову и быстро отвела взгляд.

– Что ж, если тебе требуется помощь, – Оливия показала на меня, – то обратись к Кристал, ведь она отлично умеет клеить мужчин. – Она откинула голову назад и засмеялась: – Шучу.

Шеннон покраснела… Не от смущения, а от гнева. Я тоже покраснела… Не от гнева, а от смущения. На лбу Шеннон выступила жила, она открыла рот. Дженни инстинктивно сделала шаг в сторону Шеннон. Мое тело напряглось. Боже… Вот и все. Сейчас Шеннон сорвется. Какого черта? Что Оливия пытается сделать?

Зазвенел колокольчик на парадной двери, прервав назревающую сцену. Дверь громко хлопнула, и этот звук словно высосал из зала весь воздух. И в нем осталось только напряжение.

– Привет, – сказал мужской голос. Мы все переглянулись. Лицо Оливии побелело.

– Минуточку, – пробормотала Дженни, идя к парадной двери.

Но прежде чем она дошла, портьеры раздвинулись и в зал вошел Дин. Он был одет в белоснежную футболку и джинсы от «Филипп Плейн». И выглядел как настоящий мудак.

– Привет, Дженни. Я слышал, что произошло. Ты в порядке?

Дженни кивнула, и Дин прошел мимо нее.

– Привет, детка, – сказал он, обращаясь к Оливии. Она застенчиво улыбнулась ему, и он, нагнувшись, поцеловал ее в щеку.

– Что ты делаешь тут? – спросила Оливия.

– Я подумал, что было бы неплохо и мне сделать маникюр. – Он подмигнул.

– Это мероприятие предназначено только для женщин, – выпалила я, удивив саму себя.

Дин состроил гримасу.

– Ну, ведь это я оплачиваю здешние заоблачные тарифы. Дженни, ты не против, чтобы я остался?

Прежде чем Дженни успела возразить, Оливия сказала:

– Конечно, ты можешь остаться, дорогой. Не так ли, Дженни?

Дженни и Шеннон переглянулись. Шеннон пожала плечами, как бы говоря: «Мне плевать».

– Нет, я не против. У нас тут достаточно места, поскольку Оливия решила сделать это мероприятие закрытым, – ответила Дженни с некоторым напряжением в голосе. – Садись. – Она показала ему на стул рядом с Оливией, и Дин уселся с широкой улыбкой на лице.

Я не понимала, почему он здесь. Может, он следит за Оливией? Может, пытается не допустить, чтобы она сказала нечто такое, что, по его мнению, нам не полагается знать? Я попыталась расслабить лицо, поскольку поймала себя на том, что смотрю на него волком, даже не сознавая того. Одна из маникюрш начала подпиливать его ногти, а Дженни принесла ему индийский светлый эль. Он поблагодарил ее, сделал большой глоток и удовлетворенно крякнул.

– А о чем вы, дамы, беседовали до того, как я без приглашения заявился к вам в гости? – спросил Дин. И посмотрел на каждую из нас.

– Ну, твоя жена говорила, что мне следует спросить совета у Кристал, поскольку она отлично умеет клеить мужчин, – зло выпалила Шеннон.

Я знала, что она не спустит эту насмешку. Со стороны Оливии это был подлый удар, к тому же ничем не спровоцированный. Шеннон вела себя так любезно, как только могла, – для нормального человека она держалась холодновато, но для Шеннон такое поведение было довольно милым. Да, конечно, она относилась ко мне без теплоты или приветливости, но я от нее этого и не ожидала, если принять во внимание историю наших отношений. Она не обняла меня, не разговаривала со мной, но все-таки кивнула. А кивок – это какое-никакое начало.

Дин прищурился:

– Это правда?

– О, дорогой, я просто шутила. Но, говоря серьезно, мне совсем не хочется, чтобы Шеннон была одинока, – сказала Оливия, но ее искренность показалась мне неубедительной. Она царапнула своими длинными ногтями по бицепсу Дина и нежно погладила его.

– О-о… Я уверена, что тебя ужасно заботит мое благополучие, Оливия, – ехидно отозвалась Шеннон.

– Так оно и есть, Шеннон. Ты же моя подруга. – Она улыбнулась хитрой улыбкой.

– Тогда у нас с тобой очень разные определения слова «подруга», – отпарировала Шеннон.

– Ну, тебе ли не знать, – съязвила Оливия.

– Кто хочет еще «мимозы»? – вставила Дженни.

Дин шепнул что-то на ухо Оливии. Я не слышала, что он сказал, но она тут же напряглась и перестала гладить его бицепс. И начала стучать ногтями по своему бокалу. Дженни снова наполнила наши бокалы и села в кресло для педикюра напротив Шеннон. Она включила пузырьки и опустила ноги в ванночку. После грабежа ей следовало бы взять недельный отпуск. Я понятия не имела, как она справляется со всем этим.

Мои ногти уже высохли, и теперь я просто сидела, мониторя напряжение между Шеннон и Оливией, одновременно наблюдая за Дином. Мне следовало бы просто уйти, но я чувствовала, что в какой-то мере я в ответе за то, что происходит. Ведь трещина между Шеннон и Оливией возникла именно из-за моего брака с Брайсом. Мне было непонятно почему, но, похоже, я вообще ничего не понимала, когда речь шла об этих женщинах – или о Бакхеде.

– Тебе что-то нужно, Дженни? – спросила я, прервав молчание.

– Нет, все и так хорошо, – ответила она.

– Давай я налью тебе «мимозы», – предложила я. И, встав со стула, налила ей коктейль.

– В этом нет нужды, – сказала Дженни. Я протянула ей бокал. – О, спасибо, Кристал. – Она взяла бокал с опаской и сделала большой глоток.

– Ты уверена, что ты в порядке? – прошептала я.

Ее взгляд заметался. Она явно пыталась преуменьшить серьезность того, что произошло. Я была там. Я это видела. Это было ужасно.

– Со мной все хорошо, правда, – отозвалась она, отпив глоток «мимозы».

Я понимала, что она врет, но не стала на нее давить. Все мы оправляемся от травм по-разному.

Эти женщины должны научиться ладить между собой, и я дала себе слово, что покажу им пример, что заставлю этих взрослых женщин вспомнить азы – азы хороших манер, которые вообще-то преподают еще в начальной школе.

– Тебе что-нибудь нужно, Шеннон? – спросила я с улыбкой.

– Да, мне нужно, чтобы ты вернула мне мой дом. Моего мужа можешь оставить себе, ведь он все равно ни на что не годен. – Шеннон презрительно махнула рукой. Я с усилием сглотнула и опять села на свой стул.

Оливия открыла рот, будто собиралась что-то сказать, но Дин устремил на нее грозный взгляд, и вместо того, чтобы говорить, она просто допила свою «мимозу».

35. Оливия

Я поверить не могла, что Шеннон способна на такое нахальство. Да как она посмела? Без Брайса она ничто, пустое место, однако она сидела здесь и бросала мне вызов. Если бы здесь не было Дина, я бы поставила ее на место. Я знала, почему Дин явился в салон. Ну, во-первых, его сюда пригласила я сама, ведь его появление выглядело так, будто он контролирует меня, а это гарантировало мне еще большее сочувствие со стороны Кристал. А во-вторых, я знала Дина как облупленного и рассчитывала, что он будет вести себя как всегда. А раз так, то окружающие, возможно, все-таки не будут считать, что воплощение зла – это обязательно я. Ему надоело, что я мучу воду, он хотел, чтобы я вела себя как леди – сдержанно, спокойно и невозмутимо, хотел, чтобы я подстраивалась под остальных женщин. Ему не хотелось, чтобы я привлекала к нашей семье излишнее внимание. Он всегда был скрытен и имел множество тайн, но в последнее время эти его тайны стали нависать над нашими отношениями, словно жуткая тень. Когда Дин женился на мне, ему было известно, какая я – бесстрашная, страстная и добивающаяся своего во что бы то ни стало. Именно поэтому он и влюбился в меня.

Я чувствовала на себе его взгляд и, посмотрев на него, улыбнулась кривой улыбкой. Он тоже улыбнулся и кивнул, будто говоря, что доволен мной – будто я была каким-то животным или малым ребенком, подчиняющимся его командам, хотя он и не произносит их вслух. Но в том-то и суть – внешность обманчива.

Я чувствовала, что Кристал смотрит на меня, внимательно наблюдая за мной и Дином. Ее наморщенный лоб, плотно сжатые губы и слегка прищуренные глаза ясно говорили о том, что она обеспокоена. Разговор, состоявшийся у меня с ней на днях, явно подействовал на нее. Вот и отлично.

Я перевела взгляд на Шеннон и едва удержалась от смеха. Было очевидно, что, по ее мнению, то видео на «Ютьюб» выложил Брайс – именно поэтому она была так резка с Кристал. Но… на самом деле это сделал не он, а я. Я унесу этот секрет с собой в могилу. Одна моя подруга, находившаяся тогда в том ресторане, засняла все на телефон и переслала мне. И я просто не смогла удержаться. Ведь много лет назад Шеннон сделала со мной нечто подобное, и я это не забыла и не забуду никогда. Видно, что это видео здорово достало ее, недаром сегодня она выглядит какой-то не такой – по-моему, она сделалась слабее.

Колокольчик на парадной двери зазвенел снова, и, прежде чем Дженни успела встать со своего кресла, чтобы встретить гостя, портьеры раздвинулись, и в зал вошел Марк. Это обещало быть интересным. Марк явно был влюблен в меня, впрочем, разве могло быть иначе?

– Привет… – сказал Марк, оглядывая зал. Его взгляд уперся в Дина и меня. – Что ты делаешь здесь?

– Да вот, просто наслаждаюсь маникюром и выпивкой в обществе моей жены, – небрежно ответил Дин.

– А что привело сюда тебя, Марк? – Мой голос звучал беззаботно и обольстительно. Если Дину хочется играть в игры, то я тоже могу поиграть.

– Мы с Карен так заняты, что почти не видим друг друга, вот я и решил присоединиться к ней и тоже сделать маникюр.

«Ложь».

Марк огляделся по сторонам:

– Где она?

Он явно хотел увидеться со мной. Я не общалась с Марком со времени нашей последней встречи, хотя он посылал мне сообщения много-много раз. Это тоже был один из моих приемов – заставь его томиться ожиданием, и он не устанет от тебя никогда.

– Она делает эпиляцию, – встряла Шеннон.

– Что ж, тогда я подожду ее здесь, если ты не против, Дженни. Ты не возражаешь? – Марк уселся прямо напротив меня, и они с Дином обменялись надменными взглядами. Лицо Марка смягчилось, когда он встретился со мной глазами.

– Как говорится, в тесноте, да не в обиде, – отозвалась Дженни и вытащила ноги из ванночки с водой. Она быстро вытерла их полотенцем и, взяв две банки пива, принесла их Дину и Марку.

– По-моему, тебе не нужна никакая восстановительная хирургия, – сказал Марк, уставясь на Дженни.

Она наморщила лоб:

– О чем ты?

Он с усилием сглотнул.

– Оливия как-то упомянула, что тебе может понадобиться пластическая операция… ну, ты понимаешь, после того инцидента.

Дженни повернулась ко мне и прищурилась:

– Она ошибается.

– О, дорогая, я заговорила об этом с Марком, потому что беспокоилась о тебе. Только и всего, – сказала я с улыбкой.

Дженни выдавила из себя едва заметную улыбку и села. «Она больше никогда не бросит мне вызов». Теперь она для этого слишком слаба.

– Карен делает эпиляцию… должно быть, сегодня вечером у вас намечено страстное свидание. – Я играла с Марком, как кошка с мышью.

Он засмеялся, затем кашлянул и выпрямился на своем стуле.

– Вообще-то нет. У нас с ней уже давно не было таких свиданий.

– Похоже, ты не удовлетворяешь потребности своей жены, – съязвил Дин.

– Уж кто-кто, а ты знаешь о таких вещах лучше всех, – отпарировал Марк.

– Что ты хочешь этим сказать? – Дин повысил голос и так напугал маникюршу, что та отшатнулась и вскрикнула.

– Он просто подкалывает тебя.

Я положила ладонь на предплечье Дина, пытаясь успокоить его. Марк явно был слишком близок к тому, чтобы выйти за рамки дозволенного, и я пообещала себе, что накажу его за это. Я знала, что это доставит ему удовольствие – дополнительная порка за то, что он был плохим мальчиком, – и в следующий раз мне надо будет обязательно потребовать у него более высокую плату. Эти деньги были вознаграждением за удовольствие, а также за мое молчание. Он не любил Карен, но не был готов бросить ее. Она была для него слишком пресной. Я не хотела сходиться с Марком, мне просто нравилось играть, было приятно иметь свои собственные тайны.

Дин стряхнул мою руку со своего предплечья.

– Успокойся, Дин, – надулась я.

– Не бери в голову, приятель. Я просто прикалывался, – сказал Марк.

Дин небрежно махнул рукой, будто отмахиваясь от него, и сделал большой глоток пива.

– Как дела, как идет твой бизнес? – Его вопрос был адресован Марку.

– Да вот, кручусь. Мотаюсь в Майами и обратно. Там бизнес однозначно идет в гору. Возможно, нам придется перебраться туда, если все и дальше пойдет в том же духе. – Он тоже отпил большой глоток пива.

– Вы с Карен собираетесь переехать? – вмешалась Шеннон.

Ее лицо сморщилось от тревоги. Ну конечно, это бы ее огорчило. Ведь, в сущности, Карен ее единственная союзница, только Карен и дает ей хоть какую-то возможность держаться на плаву в этом городе. Что ж, хотя мне совсем не улыбается потерять дополнительный доход, думаю, если Марк и Карен уедут, это станет для меня благом.

– Мы это еще не обсуждали, – бесстрастно ответил Марк.

– Думаю, это было бы замечательно. Жизнь в Майами прекрасно подошла бы вам двоим, – заметила я.

Марк уныло посмотрел на меня:

– Ты хочешь, чтобы я… я хочу сказать, мы… переехали отсюда?

– Какое тебе дело до того, чего хочет моя старушка? – Дин приподнял бровь.

– Ясное дело, потому что я одна из его клиенток, – быстро ответила я. – И пожалуйста, никогда больше не называй меня «старушкой».

– Это просто ласковое прозвище, детка. – Дин игриво толкнул меня плечом.

– Мне оно не нравится.

– Оно подходит тебе, – улыбнулась Шеннон.

Я оставила эту насмешку без ответа, потому что Дин сидел рядом и мне было известно, что ему бы не понравилось мое ехидство, так что вместо этого я улыбнулась:

– Если вы переедете, то за процедурами мне просто придется летать в Майами.

– Всегда рад тебя видеть, – сказал Марк.

– Карен никогда не согласится оставить свой успешный бизнес, – заметила Шеннон.

Никто не обратил на нее ни малейшего внимания – так ей и надо.

Кристал продолжала пристально наблюдать за Дином и мной. Шеннон откусила кусочек своего второго круассана, Дженни ходила по салону, поправляя что-то то тут, то там и не переставая приглядывать за всеми нами. Где же, черт возьми, Карен и Киша? Эпиляция не может занимать столько времени. Ха, наверное, у Карен там заросли. Она всегда была немного неухоженной.

– Думаю, ты могла бы найти квалифицированного пластического хирурга и здесь. – Дин сделал еще один глоток пива.

– А я считаю, что раз это ее тело, то ей и решать, – возразил Марк.

– Он прав, – улыбнулась я.

– Думаю, поскольку за все это плачу я и она моя жена, то у меня больше прав решать, чем у нее, Марк. – Дин стиснул зубы. – К тому же это не твое дело.

Шеннон вздохнула:

– Кому какое дело до того, какой пластический хирург делает Оливию еще более похожей на резиновую куклу для занятий сексом? Мы можем поговорить о чем-то другом? – Она картинно закатила глаза.

Дин, Марк и я опять не удостоили Шеннон вниманием, только Дженни заговорила с ней на какую-то другую тему. Между тем Кристал продолжала все так же вести себя, как муха на стене, то есть сидя тихо и не переставая наблюдать.

– Мы можем обсудить это в другое время, Оливия, – сказал Марк с чуть заметной улыбкой.

Я кивнула.

Дин посмотрел на Марка, потом на меня, затем опять на Марка и опять на меня. На его лбу запульсировала вена, лицо покраснело.

– Ну и ладно, только от…битесь оба.

– Уже, – чуть слышно отозвался Марк.

Я едва расслышала его, но больше его никто не услышал. Марк становился безрассудным. Прежде он никогда таким не был. Что это на него нашло?

– Что ты сказал?! – вскричал Дин и вскочил со своего стула. – А ну повтори это мне в лицо!

Он бросился к Марку. Дин всегда был таким вспыльчивым, такой горячей головой и заводился с полоборота.

У Кристал округлились глаза, она дернулась и быстро достала из сумочки свой телефон. После появления Дина она впервые зашевелилась – до этой минуты она сидела неподвижно. Она начала торопливо набирать что-то на экране, и я подумала, что она наверняка звонит в полицию, но нет, ее пальцы продолжали быстро бегать по экрану. Должно быть, она писала сообщение, чтобы просто сбежать от реального мира, сбежать куда подальше.

– Хватит! – крикнула Шеннон. Она вскочила со своего стула. – Вы не можете делать это здесь!

Дженни поспешила к ней.

– Если вы собираетесь подраться, то уходите отсюда. – Ее голос дрожал.

Марк вскинул руки, будто говоря: «Сдаюсь». Дин стоял, кипя от ярости и, похоже, пытаясь решить, чего ему хочется – вернуться на свое место или использовать Марка как боксерскую грушу, чтобы сорвать на нем свою бессильную злость. В конце концов он вернулся к своему стулу, шваркнул пиво на столик и сделал глубокий вдох.

– Вот и хорошо. Я рада, что все уладилось, – сказала Шеннон. – Дженни, ты не могла бы подровнять мне волосы?

Дженни кивнула. Шеннон села в парикмахерское кресло, и они опять завели негромкий разговор, пока Дженни доставала ножницы и расческу.

Я снова переключила свое внимание на Дина. Что-то грызло его. Я не знала, в чем тут дело, но что-то с ним было не так. Его явно беспокоило нечто куда более серьезное, чем мелкие подколки Марка или напряжение, окружающее меня и девочек, и я была твердо намерена выяснить, что это такое.

36. Шеннон

Дженни взяла ножницы и начала подравнивать мои волосы. Она расчесывала их прядь за прядью, пропуская каждую между пальцами и подстригая, медленно и осторожно, так, чтобы состричь не более полудюйма. Она с такой тщательностью относилась ко всему, что делала. Я заметила, что сейчас она прилагает усилия, чтобы сосредоточиться, как будто ее мысли были далеко.

– Этот сеанс превратился в настоящую катастрофу, – тихо призналась она мне.

Я посмотрела в зеркало на Оливию, Дина, Кристал и Марка. Похоже, они не слышали нас из-за болтовни маникюрш, большинство из которых уже собирали и укладывали принадлежности своего ремесла. Две из них заканчивали работу над маникюром Дина и Марка. Кристал была поглощена своим телефоном. Дин, Марк и Оливия сидели, сверля друг друга возмущенными взглядами.

– Да, будем называть вещи своими именами – это и правда катастрофа, но это не твоя вина. – Продолжая смотреть в зеркало, я устремила на Дженни понимающий взгляд.

– Мне кажется, что я здесь больше не хозяйка, – сказала она, оглянувшись, чтобы удостовериться, что ее никто не слышит. Ее лоб сморщился, брови сошлись вместе, плечи были напряжены, губы поджаты. – У меня такое чувство, будто во время того вторжения в салон я потеряла его.

– Ты по-прежнему здесь хозяйка, и ты ничего не потеряла. Твой салон по-прежнему тут, и мы тоже. – Я улыбнулась. – Если тебе когда-нибудь будет что-то нужно – все что угодно, – просто дай мне знать.

Она посмотрела на меня в зеркало и улыбнулась едва различимой улыбкой. Она все еще была напряжена, и у нее был чересчур сосредоточенный вид, так что я поняла, что мои слова не дошли до нее. Было очевидно, что Дженни все еще не оправилась от того, что произошло, и я не стала давить на нее.

– Спасибо, – сказала она.

– Всегда пожалуйста.

Колокольчик на парадной двери зазвенел снова.

– Черт. – Кристал встала со своего стула. – Спасибо, Дженни. Я позвоню, чтобы записаться на завтра.

Она быстро двинулась к портьерам, но было уже поздно. Вошел Брайс, одетый в темно-синий костюм и улыбающийся дурацкой улыбкой.

– Ну зашибись, – проговорила я.

Дженни успокоительно сжала мое плечо, затем сняла с меня парикмахерский пеньюар в знак того, что моя стрижка закончена.

– Пойдем, Брайс. Я же сказала тебе, чтобы ты написал сообщение. – Кристал схватила его за руку и попыталась вытащить его из салона.

– Погоди, детка. С каких это пор мужчины являются без приглашения на женскую вечеринку с маникюром? – усмехнулся Брайс. И, сделав несколько шагов, остановился перед Оливией, Дином и Марком. Кристал раздраженно фыркнула.

– А что плохого в уходе за руками и ногтями? Я должен хорошо заботиться о своих руках, ведь они, подобно рукам бога, ваяют человеческое тело, доводя его до совершенства. – Марк вытянул свои руки вперед, любуясь ими с самым гордым и самонадеянным видом.

– Ты сравниваешь свою халтуру по увеличению сисек с трудами бога? – Дин разразился утробным смехом, явно довольный своей подколкой.

– Твоей жене определенно нравится то, что с ней сделал я, – съязвил Марк.

На лбу Дина снова выступила вена, он снова покраснел. Эти мужчины жалкие паяцы. Как я могла зациклиться на подобном малом?

– Полно, полно, ребята. Вы слишком долго тусуетесь с дамами. – Брайс показал на Оливию, Дженни и меня. – Мы же мужчины, а не женщины, имеющие чересчур много свободного времени. – Он захохотал.

А Брайс самый жалкий из паяцев. И что я вообще могла в нем найти?

Дин расслабился и кивнул:

– Ты не ощущаешь странный вкус во рту, Брайс?

Я встала с кресла и повернулась к нему лицом. Я будто надела очки и смогла наконец ясно увидеть его таким, какой он есть, – увидеть, что он говнюк. Я больше не была ослеплена его обаянием, его красивым лицом или его психологическим манипулированием. Он переключил свое внимание и сделал несколько шагов ко мне. Кристал потерла голову, как будто у нее начиналась головная боль.

– Нет, а что? – На лице Брайса было написано самодовольство.

– Ну… я просто подумала, что этого можно ожидать, ведь из твоего рта извергается столько дерьма. – Я выпрямилась и подбоченилась.

– Тогда этот вкус должен быть тебе хорошо знаком. Ты же жрала это дерьмо столько лет. – Брайс улыбнулся своей насквозь фальшивой улыбкой политикана.

– Брайс, перестань, – взмолилась Кристал.

Он отмахнулся от нее:

– Шеннон большая девочка. Если она может наезжать на других, значит, ей под силу стерпеть, когда они отвечают ей тем же. Не так ли, Шеннон? Ты же можешь постоять за себя?

– Да могу, и ты это знаешь. – Я вздернула подбородок.

– Ты пела другую песню, когда тогда, в ресторане, делала мне предложение жениться на тебе. – Брайс оглядел зал, хитро улыбаясь.

Оливия разразилась смехом, а Кристал изумленно открыла рот.

– Ты сделала предложение Брайсу? – спросила Кристал.

И тут я поняла, что она не видела то видео и все это для нее новость. Я почувствовала себя полной идиоткой.

– Это было не всерьез, – сказала я, но мое лицо покраснело, выдав меня.

– Ага, как же. – Брайс поправил свой галстук.

– Я думала, ты сказал, что вы уладили свои отношения… – Кристал нахмурилась.

– Так оно и было. Просто Шеннон никак не может забыть меня, – сказал Брайс.

– Я выкинула тебя из головы, и когда-нибудь то же самое сделает и Кристал. Потому что ты, Брайс, гребаный говнюк!

– Шеннон, перестань. Пожалуйста, не говори о моем муже в таком тоне, – заговорила Кристал, явно удивившись словам, сорвавшимся с ее уст.

– Не будь дурой, Кристал. Раз он сделал это со мной, то сделает это и с тобой. Женщина, ради которой мужчина уходит от своей жены, всегда считает себя особенной, той, которую он никогда не бросит. Но поверь мне, это не так, и ты должна понимать это как никто другой.

Кристал посмотрела на меня странным взглядом, будто гадая, знаю ли я. Я прищурилась, пытаясь дать ей понять, что да, знаю. Я уже давным-давно хранила ее секрет, а она об этом даже не подозревала.

– Все, хватит! – Оливия встала со своего места и, подойдя к Кристал, одной рукой обняла ее. – Я не стану стоять и слушать, как ты так говоришь о ней. Кристал моя лучшая подруга, и я не потерплю наездов на нее.

Кристал наморщила лоб. Было очевидно, что до сих пор она и не подозревала о своих якобы близких отношениях с Оливией.

– Не заносись, Оливия, – сказала я.

Дин встал, сжал руку Оливии выше локтя и потянул ее к выходу.

– Пойдем. Я же сказал тебе не нарываться.

– Убери от нее свои лапы. – Марк вскочил со своего места.

– Нет, Оливия права. – Брайс ткнул в меня пальцем: – Я не позволю тебе так говорить о моей жене.

Марк схватил Дина за плечо, развернул и, всадив кулак ему в лицо, сбил его с ног. Но Дин тут же поднялся, атаковал Марка, и тот, врезавшись в кресло для педикюра, опрокинул ванночку с водой на пол. Кристал взвизгнула, Брайс попятился. Оливия заорала на Дина и попыталась оттащить его. Дин отвел руку для удара, его локоть врезался Оливии прямо в глаз, и она упала навзничь.

В зал впорхнули Карен и Киша, румяные и с сияющими улыбками на лицах. Но их улыбки тут же погасли, когда они увидели, что Оливия лежит на полу, держась за лицо и плача. Дин, поняв, что он наделал, слез с окровавленного Марка, чтобы помочь своей жене. Кристал бросилась к Оливии. Брайс стоял в сторонке, как истый политик, который сначала дает толчок заварушке, а затем смотрит на разворачивающийся хаос со стороны, не марая рук, пока замаранными оказываются все остальные.

– Хватит. А ну прекратите!

Дженни схватила пустой графин и шваркнула его об пол. Он разбился на тысячу осколков, и все, застыв на месте, воззрились на Дженни, вытаращив глаза и разинув рты. Никто из нас никогда не слышал, чтобы она повышала голос, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь разбить. Это было совершенно несвойственно ей и так же неестественно, как переделанное тело Оливии. Однако я получала от этого истинное удовольствие. Женщины созданы не для того, чтобы вести себя тихо.

37. Карен

Моим первым побуждением было подбежать к Марку, который сидел на полу, держась за свой расквашенный нос. Независимо от того, что произошло сейчас между мной и Кишей, Марк как-никак был моим мужем. Я схватила со стола салфетки и прижала их к его носу. Дженни стояла, застыв и уставясь в пространство, пока Киша пыталась вывести ее из оцепенения.

– Боже! Ты в порядке? – спросила я, помогая Марку задрать голову, чтобы остановить кровотечение.

– Да, со мной все нормально, – пропыхтел он.

– Что тут произошло? – спросила я его.

– Это начал он. – Марк ткнул пальцем в Дина.

– Зато в следующий раз ты, надо думать, будешь помалкивать, когда речь зайдет о моей жене, – сказал Дин, осыпая поцелуями лицо Оливии. Он шепотом просил у нее прощения, называл ее своей малышкой и говорил, как он любит ее.

Я невольно поджала губы, глядя на Марка, на его редкие растрепанные темно-русые волосы, на его уязвленное эго, на его бегающие глаза… Почему Оливия так интересует его? Сейчас я не могла отчитать его, потому что было видно, что она здорово пострадала. Ее глаз был красен и опух, и наверняка у нее останется синяк. Кристал принесла ей бокал со льдом и салфетку, и Дин, завернув лед в салфетку, прижал его к ее глазу и сказал держать его там. Она поморщилась.

Дженни наконец расслабилась. Ее мышцы были так напряжены, что теперь, когда ее отпустило, она едва не упала на пол. Ее подхватила Киша.

– Ты в порядке? – спросила Киша.

– Да, все нормально. Мне просто нехорошо.

Голос Дженни был тих. Киша налила стакан апельсинового сока и протянула его ей. Она отпила большой глоток, затем долила сок шампанским, отхлебнула и выпила все залпом.

Мне было ужасно жаль Дженни. Она не такая, как мы. Мы привыкли к разборкам, кризисам, сплетням и обману, а она нет. Она не отсюда. Кристал тоже приезжая, но у нее Брайс, который мог бы помочь ей разобраться с хитросплетениями Бакхеда. Ведь в Бакхеде надо было не жить, а выживать.

Я помогла Марку встать на ноги и, прежде чем уйти, крепко обняла Дженни и сказала ей, что мне очень жаль. Ее тело было напряжено, и было видно, что она сама не своя. Я быстро обняла и Кишу, шепнув ей на ухо, что получила огромное удовольствие.

– Мне тоже очень жаль, что так вышло, – сказала Кристал и ткнула Брайса локтем в ребра. Он посмотрел на нее и подобрался.

– Дженни, я прошу прощения за мою роль в этом происшествии, – произнес он своим тоном политикана, сочетающим в себе капельку серьезности, изрядную порцию обаяния и примесь неискренности. – Ребята, вы хотите что-то сказать? – Брайс посмотрел на Дина и Марка. Они оба извинились. Дин помог Оливии встать с пола и осторожно осмотрел ее заплывший глаз. Дженни кивнула, принимая их извинения, но было похоже, что она делает это на автомате.

– Давайте просто спишем это на то, что в каждом мужчине сидит драчливый мальчишка, и ничего с этим не поделаешь. Как говорится, мальчишки есть мальчишки, – продолжил Брайс, смеясь. – Полно, мы же все соседи. Мы много работаем, и я уверен, что у нас просто стресс. Только и всего. – Он похлопал их по спинам.

Я закатила глаза. «Мальчишки есть мальчишки». Какая гадость.

– Ты прав, Брайс. Извини, Марк. Просто в последнее время на работе на меня столько всего навалилось, – признался Дин и протянул Марку руку. Марк с опаской посмотрел на нее.

– Я тоже виноват. Мне не следовало провоцировать тебя. Это все из-за этих бесконечных перелетов в Майами и обратно, они изматывают меня. – Марк пожал руку Дина. Они приобняли друг друга и похлопали друг друга по спинам.

– Вот это по-нашему, – сказал Брайс. – Давайте пойдем куда-нибудь и выпьем пива.

Они кивнули.

– Ты не против? – спросил Дин, обращаясь к Оливии. И снова поцеловал ее в щеку.

– Нет, не против. Идите, со мной все будет в порядке, – небрежно бросила Оливия.

– Я могу отвезти тебя домой, – предложила Кристал, и Оливия кивнула.

– Отлично. Значит, договорились, – с удовлетворением заключил Брайс и хлопнул в ладоши. – Кстати, я хотел пригласить вас всех на новоселье – оно состоится через две недели. Мы добавили к дому новую пристройку и полностью отремонтировали и подновили его. Для меня было важно сделать так, чтобы Кристал чувствовала, что мой дом – это ее дом. – Брайс криво улыбнулся и перевел взгляд на Шеннон, будто бросая ей вызов.

Шеннон сложила руки на груди и зло уставилась на него. Она открыла было рот, будто хотела что-то сказать, но затем закрыла его, так ничего и не произнеся… Совсем ничего. Ей не надо было произносить последнее слово, чтобы все услышали его.

38. Дженни

Настоящее время

Детектив Сэнфорд роняет свою ручку на стол, откидывается на спинку стула и раскидывает руки, будто обнимая воздух. Затем делает медленный выдох, явно измотанный этим делом, – скорее всего, его измотал мой рассказ о том, сколько во всей этой истории было всяких терок и как все фигуранты были друг с другом в контрах, так что неизбежно должно было произойти нечто такое, что изменило бы нашу жизнь навсегда. Он трет глаза, подается вперед и ставит локти на стол.

– И вы пытаетесь мне сказать, что после всех этих разборок – как словесных, так и связанных с рукоприкладством – мужья просто пошли пить пиво, а их жен устроило все, что произошло?

– В каком-то смысле да, но это никогда их по-настоящему не «устраивало». Похоже на слишком медленно закипающую воду – ты смотришь, как на дне кастрюли начинают образовываться пузырьки, но все никак не доходят до верха, – объясняю я.

– А это всегда было похоже на медленное закипание?

– Нет.

– И как вы думаете, что породило эту непрекращающуюся напряженность? – Он морщит лоб.

– Ее породила новая жена Брайса, Кристал.

– А почему? – Сэнфорд опять откидывается назад.

– В этой группе женщин жена была заменена впервые, и мне кажется, это заставило остальных сомневаться в крепости своих браков, в смысле своего существования и задаваться вопросом о том, кем они станут, если перестанут быть женами. Это внушило им страх, а страх сводит людей с ума.

Я смотрю на часы на стене. Сейчас два часа дня. Я сижу здесь уже шесть часов, а мы еще только едва-едва затронули тему. Когда я вызвалась прийти и поговорить с детективом, возглавляющим расследование этого дела, я не ожидала, что это займет столько времени. Как бы мне ни хотелось помочь, я устала. Я зеваю, разинув рот так широко, что у меня закрываются глаза и из их уголков вытекают слезы. Я тру их, чтобы не заснуть.

Детектив Сэнфорд глядит на часы, затем снова переводит взгляд на меня.

– Вам нужен перерыв?

– Да, и я умираю с голоду.

– Я могу об этом позаботиться. Вам пиццу или бургеры?

– Пиццу, – отвечаю я с чуть заметной улыбкой.

– Я так и подумал, что вы из тех, что предпочитают пиццу. – Он тоже улыбнулся. Детектив Сэнфорд встает со своего стула и идет к двери. Затем останавливается и, повернувшись ко мне, мгновение мнется.

Я знаю, что ему действительно нужна моя помощь. Бакхед многосложен, хитро сплетен, как паутина – с виду она красива, но в ней так легко запутаться. Только пауки знают, как передвигаться по ней, не застревая. А я – паук.

– А что вам известно о жизни Кристал… до ее переезда в Бакхед? – спрашивает он.

Я пытаюсь вспомнить то, что узнала о ней, то, что слышала то тут, то там. Она работала барменшей в Техасе – это все, что мне было известно о ней. Никто никогда по-настоящему не расспрашивал ее о ее прошлом, если это не касалось вопроса о том, как начались ее отношения с Брайсом.

– Вообще-то, я мало что об этом знаю.

Детектив Сэнфорд поджимает губы и кивает:

– Я так и думал. А между тем у нее, похоже, была своя собственная непростая история. – Он открывает дверь, закрывает ее за собой, и его слова повисают в воздухе.

39. Карен

Я в последний раз выжала воду из швабры в раковину в кладовке и прислонила ее к стене. И, закрыв за собой дверь, вернулась в зал. Шеннон бросила пакет, полный грязных салфеток, крошек и пустых бутылок из-под шампанского в мусорное ведро. Дженни энергично вытирала влажной тряпкой столы и кресла. Они и без того были чистыми, но она все равно продолжала тереть. Киша собрала грязную посуду.

– Вам вовсе незачем мне помогать, – сказала Дженни, сдув волосы, упавшие ей на лицо, и вытерев пот со лба.

– Вздор. – Шеннон собрала оставшийся мусор.

– Мы больше не будем оставлять за собой грязь, чтобы ты ее убирала. Мы же взрослые женщины, – подтвердила я.

– Верно, и к тому же ты платишь мне, – со смехом добавила Киша.

– Хорошо, хорошо. – Тяжело дыша, Дженни уселась в парикмахерское кресло и сделала шумный выдох.

Мы последовали ее примеру и сели в круг. И оглядели салон, в котором опять все блестело. Не осталось никаких следов того, что произошло здесь час назад. Кровь, вытекшая из носа Марка, была замыта, и мы прибрали все, что было опрокинуто на пол. Все столы для маникюра были убраны, внештатные маникюрши упаковали свои принадлежности и быстро ушли.

– Шеннон, ты пойдешь на это новоселье? – спросила Киша, и ее вопрос явно был искренен.

– Нет, не пойду. Тебе пришлось бы приставить к моей голове пистолет, чтобы заставить меня. – Шеннон отпила глоток воды и скривилась при мысли об этом.

– Я тебя не виню, – отозвалась Дженни. – То, что Брайс сделал сегодня, переходит все границы.

– И давайте не будем забывать о том, что произошло на приеме, и о том видео. – Шеннон скрестила руки на груди.

Я кивнула:

– Сегодня тут отличился не только Брайс. Мой муж тоже вел себя как идиот. Мне непонятны его стремление защищать Оливию и эта его дурацкая враждебность по отношению к Дину. – Я вслед за Шеннон тоже сложила руки на груди.

– Но она же его клиентка, не так ли? – спросила Киша.

– Вообще-то да…

– А вы с ней подруги? – Киша закинула ногу на ногу и принялась качать ею.

– Едва ли. – Я закатила глаза.

До того как Шеннон и Брайс развелись и на сцене появилась Кристал, Оливия, Шеннон и я были близки. Но после того, как стало известно, что Шеннон и Брайс разводятся, наша дружба распалась и мы все больше и больше отдалялись друг от друга. Я по-прежнему была близка к Шеннон, хотя иногда ей было нужно побыть одной, но Оливия пыталась вбить между всеми нами клин.

– Возможно, дело и правда в том, что он хочет защитить ее, поскольку она его клиентка и твоя типа подруга. – Киша пыталась разгадать эту головоломку.

– Или же он с ней спит, – выпалила Шеннон.

У меня округлились глаза и раскрылся рот.

– Ты думаешь, он с ней спит?

Я встала со своего места и начала ходить взад и вперед. Мне всегда было трудно сидеть, отсюда и моя потребность в пробежках. Я попыталась воссоздать в голове последние несколько месяцев с тех пор, как Марк начал вести себя странно.

– Хм. Нет, по правде говоря, я не знаю. Это были просто мысли вслух. Ты же знаешь, как это бывает у меня, Карен, – сказала Шеннон и принужденно рассмеялась.

– Да, давайте не будем опережать события, – вмешалась Дженни.

Я начала ходить быстрее, мои туфли громко стучали по паркетному полу. Что, если он и вправду изменяет мне? Изменяет с Оливией? Неужели он мог так поступить со мной? Неужели он мог так поступить с Райли? Ох, Райли. Когда я подумала о моем маленьком сыне, у меня болезненно сжалось сердце. Могу ли я вообще возмущаться после того, что было между мной и Кишей?

– Мне надо это выяснить. Разве не так? Например, наняв частного детектива? – Я замолчала и посмотрела на каждую из них, ища подтверждения.

Дженни кивнула.

Шеннон пожала плечами.

Киша ущипнула себя за переносицу и устремила на меня осуждающий взгляд. Ей не было нужды что-то говорить. Я и так знала, о чем она думает.

– От этого тебе хуже не будет, – сказала Шеннон. – Ну, ты понимаешь… чтобы удостовериться. – Она порылась в своей сумке и достала из нее визитную карточку. – Вот, держи.

– Что это? – Я взяла карточку. Надпись на ней гласила: «Уильям Беллинджер, частный детектив».

– Некоторое время назад я прибегала к его услугам. – Шеннон достала из сумки красную помаду и медленно накрасила ею губы.

– Погоди – чтобы он проследил за Брайсом? – спросила Дженни.

– В том числе, – ответила Шеннон, слегка махнув рукой.

– Возможно, мне следовало бы нанять частного детектива, чтобы выяснить, кто вломился в мой салон. Думаю, хуже всего именно это – неизвестность. Ощущение, что они могут вернуться в любую минуту, – проговорила Дженни, но мне показалось, что она даже не сознает, что произносит это вслух, потому что в эту минуту она не смотрела ни на кого из нас.

Киша взяла Дженни за руку, выведя ее из оцепенения.

– Если тебе станет от этого легче, то да, тебе стоит это сделать.

Дженни поглядела на Кишу:

– Возможно, я так и сделаю. Но тебе, Карен, однозначно нужно обратиться к нему.

Я кивнула и положила карточку в карман. Я не знала, воспользуюсь ли я ею, но лучше иметь ее под рукой. Если Оливия действительно спит с моим мужем, то что еще она может сделать?

40. Кристал

Оливия сидела напротив меня на похожем на трон кресле с лиловой обивкой в своей просторной и шикарной гостиной. Дом, в котором жили она и Дин, был невероятно роскошен. Все здесь было отделано золотом, везде виднелись оникс и белый мрамор. Я не знаю, какую именно фирму по дизайну интерьеров она нанимала, но уверена, что самую помпезную и дорогую. Именно таким я и представляла себе ее вкус в отношении декора. Ее дом представлял собой какой-то архитектурный сюр и поражал своими размерами – десять спален, восемь ванных, открытый бассейн, огромный сад и теннисные корты. Как и сама Оливия, он словно бросал вызов всем и вся, и все в нем было чересчур. Я была знакома с ней недолго, но за это время успела понять, что она именно такова.

Она прижимала к глазу пакет с почти растаявшим льдом. Мы сидели здесь уже полчаса, в основном разговаривая о великолепии дома, в котором она жила. Мне хотелось уйти, но я не желала оставлять ее в таком состоянии. Оливия была не очень-то добрым человеком, но она все-таки была человеком. Я знала, что то, что с ней сделал Дин, было случайностью. Однако то, что он сделал с Марком, было сделано намеренно, и я видела, что внутри у него кипит ярость. И боялась, что когда-нибудь эта ярость выплеснется на Оливию, если это уже не произошло.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросила я уже в сотый раз.

– Да. Это вышло случайно.

– На этот раз да, но как насчет следующего? – Я беспокойно поерзала на диване.

Оливия сделала глубокий вдох и отняла пакет со льдом от своего лица. Положив его на журнальный столик, она откинулась на спинку своего кресла и прижала кончики пальцев к подбитому глазу. Она морщилась, но продолжала нажимать. Было видно, что ей больно, но она не переставала нажимать, что показалось мне довольно странным. Затем, перестав нажимать, она посмотрела прямо мне в глаза.

– Следующего раза не будет, – сказала она.

– Ты в этом уверена?

– Да, Кристал. Я отнюдь не маленькая девочка, не умеющая за себя постоять.

– Я не говорила, что ты не можешь за себя постоять, но сама я думала так же…

Лицо Оливии просияло, и она подалась вперед.

– С тобой что-то произошло?

Я опять беспокойно поерзала.

– Э-э-э. Нет… Я просто пыталась представить себе, каково тебе сейчас, что́ тебе приходится переживать, – неубедительно проговорила я. Уголки губ Оливии приподнялись, и она снова откинулась назад.

– Мне ничего не приходится переживать, – отрезала она. – Так что просто оставь эту тему.

Я смущенно огляделась по сторонам. Вошла пожилая женщина и протянула нам по стакану сладкого чая со льдом. Оливия взяла свой стакан, не обратив на женщину ни малейшего внимания, я же поблагодарила ее.

– Извини, Оливия. Я просто хотела удостовериться, что с тобой все в порядке. Я вовсе не собираюсь лезть в твои дела. – Я отпила глоток чаю со льдом.

Оливия кивнула:

– Ничего. Просто я чувствую себя не в своей тарелке, когда кто-то плохо говорит о Дине. Ведь он мой муж. Я уверена, что ты так же относишься к Брайсу. – Она вскинула бровь, потягивая свой чай со льдом.

– Разумеется, – согласилась я, поставив свой стакан на серебряный поднос.

– Я рада, что мы с тобой подруги, – сказала Оливия, смерив меня взглядом.

– Я тоже. – Я прикусила губы и начала теребить ногти, не зная, что еще сказать.

– Я предпочитаю, чтобы мой ближний круг оставался узким, так что тебе повезло, что ты стала его частью. – Оливия склонила голову набок и самодовольно ухмыльнулась.

– Да… Тебе что-нибудь нужно? – Я встала с дивана и приготовилась быстро уйти.

– Я бы хотела, чтобы завтра ты поужинала со мной и Дином. И приведи с собой Брайса. Мы устроим двойное свидание.

Я попыталась найти какой-нибудь предлог для отказа. Мне не хотелось ни с кем встречаться, и мне не нравился Дин. Бакхед сводил меня с ума, но, немного поколебавшись, я все же нехотя сказала «да».

– Отлично. Приходите в семь, хорошо?

Я кивнула. Она встала со своего кресла, подошла ко мне, обняла меня, затем разжала объятия и, прежде чем я успела повернуться, чтобы взять сумочку, сжала мои плечи и посмотрела мне в глаза:

– Вот и славно. Мы скажем нашему повару приготовить оссобуко[12]. Ты, вероятно, не знаешь, что это такое, но поверь мне, отведав, умрешь от восторга.

Оливия растянула губы в широкой улыбке, показав все зубы, как делают приматы, перед тем как атаковать. Я тоже улыбнулась. За те две недели, что я знала Оливию, я заметила, что она может быть одновременно и жестокой, и доброй. Это ее поведение было неестественным… И оно было умышленным.

41. Оливия

Я впорхнула в столовую, одетая в обтягивающее красное платье и с решительным лицом. На моих шее, запястьях и пальцах сверкали бриллианты. Мои волосы были безупречно уложены, и, благодаря макияжу, искусно наложенному Дженни, на моем лице не было видно никаких следов вчерашней накладки. Я проследила за тем, чтобы все было в безукоризненном порядке. Белая шелковая скатерть, фарфоровая посуда, украшенная позолотой. На огромном столе красного дерева стояло несколько бутылок красного вина. Кристал и Брайс должны были вот-вот прийти, и я была твердо намерена сделать так, чтобы сегодняшний вечер прошел хорошо. Поначалу мои отношения с Кристал не заладились, и я видела, что она относится ко мне настороженно, что в моем обществе ей неуютно. И сегодня я собиралась исправить это. Пары, принадлежащие к сильным мира сего, должны держаться вместе.

Мне не нужны были новые разборки. Они приводят к морщинам, и мне приходилось делать инъекции ботокса все чаще. Но Кристал нервировала меня, хотя я не понимала почему. Надо будет поговорить об этом с моим психотерапевтом, чтобы разобраться, в чем тут дело. У меня не было причин питать к ней неприязнь. Поскольку Шеннон должна была скоро покинуть нашу компанию, хотела она того или нет, Кристал предстояло занять ее место. Надо признать, что количество дает силу, так что я не могла просто так выбрасывать людей вон, не заменяя их. Кристал и была такой заменой – как для Брайса, так и для моей сферы влияния.

В дверь позвонили. Я собралась было позвать прислугу, чтобы она открыла дверь, но затем решила, что будет любезнее, если я открою сама. Сделав глубокий вдох, я приподняла уголки губ в приветливой улыбке. Она была деланой, но располагающей.

Я распахнула большую арочную дверь и увидела Кристал и Брайса. Кристал была одета в облегающее бледно-розовое платье, а Брайс, как обычно во время своей избирательной кампании, в темно-синий костюм и красный галстук. На его лице играла фирменная широкая улыбка. Кристал неловко улыбалась, пытаясь придать своим губам изгиб, наиболее подходящий для приветствия. Она протянула мне бутылку «Вдовы Клико».

«Дом Периньон» был бы более подходящим выбором».

– Спасибо. Входите, входите. – Я обняла и ее, и его. – Дин, они уже здесь, – крикнула, оглянувшись, когда они переступили порог.

– Спасибо, что вы пригласили нас, – сказала Кристал.

– Нет, спасибо вам, что вы пришли. Мы так рады, что вы согласились поужинать с нами.

– Я рад, что вы смогли выбраться к нам. – Дин сбежал по винтовой лестнице.

Он был одет в черные брюки и белую рубашку – не так официально, как Брайс, но Дин никогда не одевался и не вел себя так уж официально. Он обнял Кристал, пожал руку Брайсу, затем проводил их в гостиную, чтобы выпить, показав им по дороге тридцатифутовые потолки и великолепные интерьеры нашего дома.

– Мы с Кристал с нетерпением ждем нашей вечеринки в честь новоселья. Нам не терпится продемонстрировать вам всем пристройку, которую мы добавили к нашему дому, и дизайнерские способности Кристал. Верно, дорогая? – Брайс обвил ее рукой и притянул к себе.

– Верно, – подтвердила она.

Я сжала руки, когда они сели на огромный диван.

– Дизайнерские способности? – произнесла я, подняв бровь. – Я и не подозревала, что ты дизайнер, Кристал. Очень удивлена. Я сама разработала дизайн всех интерьеров в этом доме. Как он вам? Что вы о нем думаете?

Она с усилием сглотнула. Дин протянул им хрустальные бокалы для шампанского. Прежде чем ответить, Кристал отпила глоток.

– Я не изучала ни дизайн интерьеров, ни дизайн вообще. Просто Брайс гордится моим вкусом, а что до интерьеров вашего дома, то они выглядят… дорого, – проговорила она, отпив еще глоток.

– Спасибо. – Я очаровательно улыбнулась. – Именно такое впечатление я и желала создать. Мне хотелось, чтобы наши гости чувствовали, что находиться в нашем доме – это честь.

– Я хочу предложить тост, – объявил Дин, подняв свой бокал. Мы все последовали его примеру и подняли свои. – За хороших друзей, новые начинания и долгую жизнь.

Мы кивнули, чокнулись и выпили за это.

– А мы упоминали, что наша вечеринка в честь новоселья будет костюмированной? – Брайс сделал еще один глоток шампанского.

– Нет, и я уже купила себе платье, очень дорогое платье, – сказала я, досадливо фыркнув.

– Прибереги его для другого случая. – Дин подошел ко мне, обхватил рукой мою талию и прижал меня к себе, пожалуй, слишком уж крепко.

– Я уверена, что ты все равно можешь прийти к нам в этом платье. Маскарадные костюмы необязательны, – подала голос Кристал.

– Вздор. Они обязательны. Поскольку наша вечеринка состоится в уик-энд после Хэллоуина, мы решили, что это будет как нельзя более уместно, – заявил Брайс.

– Да, дорогая. Это будет забавно. Нет ничего лучше, чем притвориться, что ты не ты, а кто-то другой, – сказал Дин.

– Только если речь не идет обо мне. Если бы кем-то другим притворился я, то это было бы для меня понижением статуса. – Брайс захохотал.

Дин рассмеялся еще громче, а я хихикнула. Кристал засмеялась с закрытым ртом – принужденно, чисто из вежливости. Ей явно был не по вкусу его высокомерный юмор. Мне же всегда нравились люди, знающие, какое место они занимают в обществе. Брайс занимал в нем высокое положение, и он это знал. А вот Шеннон не осознавала, как низко она пала. Она была бывшей женой, сбитым летчиком, пустым местом. И причинила мне зло, а это никому не сходит с рук.

Я никогда не стану такой, как она, поэтому-то и было необходимо оторвать ее от этой группы – так поступает ящерица, схваченная за хвост. Эта ящерица может выжить, только если она избавится от хвоста. Шеннон была этим хвостом, бесполезным и ненужным. И, если она не оторвется сама, это сделаю я, потому что знаю, что она только низведет нас до своего уровня. Но хватит о Шеннон. Сегодняшний вечер был нужен мне не для того, чтобы оттеснить Шеннон еще дальше, а для того, чтобы приблизить Кристал.

– А вы уже готовы к этой вашей вечеринке? – спросила я с сияющей улыбкой.

Прислуга вновь наполнила наши бокалы шампанским, и мы с Дином уселись на наши похожие на троны кресла с лиловой обивкой, стоящие бок о бок. Он держал мою руку, и мы восседали, как королева и ее король. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, ибо сегодня вечером он был мною доволен. Дин хотел любой ценой сохранить наши отношения с Брайсом и той, на ком он в данное время был женат, так что Кристал будет моей новой лучшей подругой, нравится ей это или нет.

– Не совсем. Остаются еще кое-какие завершающие штрихи, и на следующей неделе к нам должна явиться бригада декораторов, чтобы украсить дом к Хэллоуину, – ответила она. – Скелеты, паутина, и все в красных и черных тонах: шторы, ковры, розы. На эту ночь даже вода в бассейне будет окрашена в красный цвет. – Когда она говорила об этом, ее лицо сияло, как у ребенка в магазине игрушек. Впрочем, Кристал и была ребенком. Я улыбнулась и отпила еще один глоток шампанского.

– Похоже, это будет выглядеть шикарно. Нам не терпится увидеть ваш декор. – Я поджала губы.

Дин нежно провел по моей руке большим пальцем.

– Это придумала Кристал, – гордо сказал Брайс. И любовно погладил ее ногу.

Она ласково улыбнулась ему:

– Я бы ничего не смогла сделать без твоей помощи.

– И его чековой книжки. – Я кашлянула.

Кристал взглянула на меня, и ее лицо сморщилось. Она не расслышала моих слов, но ее мозг пытался разобрать, что именно я сказала. Дин что-то буркнул.

– Извините… Я поперхнулась. – Я сделала вид, что откашливаюсь. Иногда я просто ничего не могла с собой поделать.

– А еще у нас будет фейерверк, – добавил Дин.

– Эй, не раскрывай всех наших секретов. Пусть это станет для них сюрпризом, когда они придут на вечеринку, – сказала Кристал.

– Ничего себе. Судя по всему, это будет великолепная вечеринка, – заметил Дин, подзадоривая Брайса.

– Обычно, когда устраиваются званые вечера, так и бывает, но мы же все знаем, как прошел последний прием. – Брайс слегка улыбнулся.

Кристал неловко заерзала. Прислуга опять наполнила наши бокалы шампанским. Я выпрямилась.

– Да уж. В тот вечер Шеннон выставила себя такой дурой. Это невозможно забыть. Плюс это видео. – Я засмеялась.

– Какое видео? – спросил Брайс.

«Черт». Кристал бросила на меня странный взгляд.

– А затем она сделала тебе предложение руки и сердца, – быстро добавила я, но была уверена, что теперь уже поздно.

Черт побери, жалкий мозг Кристал уже сопоставлял факты. Она пристально посмотрела на меня, поднеся бокал к губам.

Брайс разразился смехом, и Дин тоже.

– А мы не могли бы сменить тему? – раздраженно сказала Кристал.

И это прозвучало скорее не как вопрос, а как требование. Брайс что-то шепнул ей на ухо. Я не слышала, что он сказал, но после этого он и впрямь сменил тему, так что надо думать, это было что-то вроде извинения. Почему Кристал защищает Шеннон? С какой стати? Возможно, она просто чувствует себя виноватой. Ведь то, что она сделала с Шеннон, – это самое худшее, что вообще можно сделать с великосветской домохозяйкой. Хотя вообще-то самое худшее, что можно было бы сделать с Шеннон, – это убить ее. Черт возьми, возможно, на данном этапе только это и могло бы исправить дело. Это было бы гуманным выходом из положения и самым лучшим для нас всех. Избавить Шеннон от мучений, как старую шелудивую собаку.

42. Кристал

Женщина, одетая в черные брюки и черную блузку, с лицом, лишенным всякого выражения, поставила передо мной тарелку с горячей едой. От тарелки поднимался пар, полный пьянящего аромата мяса, овощей и белого вина. Я поблагодарила женщину. Она едва заметно кивнула и быстро исчезла. Слуги Оливии и Дина были похожи на призраков, во всяком случае, хозяева относились к ним именно так. Они ничего не говорили и только что-то приносили или уносили, когда им приказывали что-то принести или унести. Было очевидно, что Оливии нравится, чтобы дело обстояло именно так. У нас с Брайсом имелись уборщица, повар, садовник и смотритель бассейна, и я была лично знакома с каждым из них. Только Оливии могло нравиться обращаться с живыми людьми так, будто они уже были неживыми.

– Все выглядит таким вкусным. – Я развернула свою салфетку и постелила ее себе на колени. Оливия и Дин сидели напротив нас с Брайсом за роскошным обеденным столом, за которым могли бы разместиться восемнадцать человек. Я удивилась тому, что они не заняли места на его концах, отстоящих далеко друг от друга. Как бы пошло это ни смотрелось, это был бы настоящий ход конем. Надо думать, когда они здесь одни, то сидят именно так, чуть ли не в миле друг от друга. Я захихикала, но тут же положила этому конец, отпив глоток красного вина. Оно доставило мне удовольствие в отличие от всего остального в этом доме – здешней атмосферы, роскоши, здешней компании. Это чертово видео было упомянуто снова. Я не видела его и не знала, о чем оно, но теперь мне было известно, что Оливия имеет к нему какое-то отношение. Она имела отношение ко всему, что происходило, и я знала, что что бы это видео собой ни представляло, это какая-то дрянь.

– Спасибо, – сказала Оливия, положив в рот кусок со своей тарелки. – Ешь.

Я кивнула и взяла нож и вилку. Нож прошел сквозь мясо, как сквозь масло. Я чувствовала, что Оливия наблюдает за мной, и действительно, когда я подняла взгляд, ее шоколадные глаза были устремлены прямо на меня. Она слегка улыбнулась мне, однако из-за инъекций ее губы сделались такими пухлыми, что эта улыбка выглядела куда шире, чем была на самом деле. Я воткнула вилку в кусочек телятины и поднесла его ко рту, глядя ей в глаза. Мясо легко соскользнуло с вилки мне в рот и, ощутив на языке его вкус, я вскрикнула от восторга.

– Боже, как вкусно. – Я проглотила его.

– Я же говорила тебе, Кристал, что, отведав его, ты просто умрешь, – сказала Оливия, явно довольная собой.

– Ты права, Оливия. Это великолепно. Наш повар должен обязательно узнать у вашего рецепт этого блюда, – сказал Брайс, съев еще несколько кусков.

– Это дорого тебе обойдется. – Оливия игриво подмигнула и, сделав еще один глоток вина, перебросила через плечо свои длинные роскошные волосы.

Дин рассмеялся:

– Конечно же, мы добудем для вас этот рецепт. – Он вытер лицо салфеткой.

– А как дела в салоне? После вчерашней накладки все пришло в норму? – спросил Брайс.

Я неловко кашлянула. Я не имела возможности поговорить ни с кем из женщин, кроме Оливии, и мне очень не хотелось обсуждать салон.

– Я была сегодня у Дженни, чтобы сделать бразильскую укладку и макияж, и, похоже, там все хорошо, – равнодушно сказала Оливия, сцепив руки.

Брайс кивнул и продолжил есть.

– Рад это слышать. Ты тоже считаешь, что там все хорошо, Кристал? – Он поглядел на меня, ожидая моего подтверждения.

– Я не имела возможности поговорить ни с кем, кроме Оливии, но если Оливия говорит, что там все хорошо, то я уверена, что так оно и есть. – Я отпила большой глоток из моего бокала.

– Наверное, тебе стоило бы сходить туда завтра. Побалуй себя, а я закину Дженни денег, чтобы компенсировать вчерашнюю неприятность, – предложил Брайс.

Он вечно пекся о своей репутации, о том, чтобы сгладить острые углы, уладить дело – но как он улаживал его? Просто тратя деньги. Это доставало меня, но сейчас было неподходящее время для того, чтобы отругать его за это, поэтому вместо этого я просто кивнула и улыбнулась. Это был любезный жест, хотя он собирался сделать его вовсе не от чистого сердца. Я чуть было не закатила глаза, но опять поймала на себе взгляд Оливии и заставила себя не делать этого.

– Это так мило с твоей стороны, Брайс. – Оливия захлопала ресницами. – Может, и нам стоило бы сделать то же самое, Дин? – Она повернулась к своему мужу.

Дин кивнул и со ртом, полным телятины, проговорил:

– Само собой.

Я не верила, что Оливия и Дин выполнят это обещание. Похоже, их предложение было сделано скорее для приличия, чем из желания исправить положение. Впрочем, Брайс тоже сделал широкий жест для приличия, так что, возможно, мы все были больше похожи друг на друга, чем я думала прежде.

– Кстати, о том, что еще нам следует сделать. Я тут поговорил с Брайсом и Марком и думаю, нам надо увеличить объем покрытия в наших договорах страхования жизни, Оливия, – небрежно сказал Дин, не переставая жевать.

Я в замешательстве посмотрела на Брайса:

– Почему ты вдруг решил поговорить об этом с Дином?

Брайс взял с колен салфетку и вытер лицо. В отличие от Дина, прежде чем заговорить, он тщательно прожевал свою еду и проглотил ее.

– Двоюродный брат Марка занимается страхованием, но дела у него идут не очень хорошо, вот он и поднял эту тему, когда мы все пили пиво. У них с Карен родился Райли, а мы с тобой только что закончили ремонт в нашем доме. Так что, по-моему, это хорошая мысль.

– А может, дело в том, что Марк планирует убить Карен, – сказала Оливия и, запрокинув голову, засмеялась.

Дин засмеялся вместе с ней.

Брайс фыркнул и, покачав головой, снова повернулся ко мне:

– Мы все стареем, и нам не помешает увеличить объем нашего страхового покрытия. Тем более после того, что случилось в салоне. Береженого бог бережет.

– Не то слово, – кивнула Оливия. – Ведь смерть приходит без предупреждения.

– Я хочу гарантировать, чтобы, если со мной что-то произойдет, ты была обеспечена, – сказал Брайс, взяв меня за руку.

– Но ты собираешься внести изменение в договоры страхования жизни нас обоих? – спросила я.

– Да. Мне не хочется о ней говорить, но Шеннон и я сделали то же самое. Мы оба хотели, чтобы, если с кем-то из нас что-то случится, другой был обеспечен. Когда я был женат на Шеннон, речь о детях никогда не шла, но, думаю, мы с тобой – другое дело. Я мыслю на перспективу, дорогая. – Он поцеловал меня в щеку.

Я взглянула на Оливию. Она поставила локти на стол и опиралась подбородком на руку, ловя каждое слово Брайса. Дин тоже смотрел ему в рот. Я посмотрела на Брайса. Его глаза были прищурены, явно прося меня сказать «да» и ожидая моего одобрения.

Все это было лишено всякой логики. У нас не было детей, и, если бы я умерла, Брайс все равно был бы в шоколаде. Ведь все деньги и так принадлежали только ему. Но я не собиралась обсуждать это с ним перед Оливией и Дином и поэтому кивнула и сказала ему, что посмотрю договор.

– Умница. – Он притянул меня к себе и снова поцеловал в щеку.

– Ну а как насчет нас? – спросил Дин, обращаясь к Оливии.

– Что насчет нас? – Она снова начала ковырять еду на своей тарелке, но опять почти ничего не съела. Моя тарелка почти опустела, а Оливия проглотила всего несколько кусочков.

– Думаю, нам тоже нужно это сделать. Моя работа не всегда бывает безопасной, и я хочу, чтобы ты была хорошо обеспечена, если со мной что-то случится… и наоборот. – Дин поцеловал Оливию в щеку.

Весь этот разговор был странен, эта тема однозначно не подходила для обсуждения на ужине в гостях. Кто вообще разговаривает о страховании жизни с людьми, которых он едва знает?

– Думаю, вы с Брайсом правы. Что плохого в том, чтобы делать ставку на смерть? – Оливия засмеялась.

– Точно! – Дин поднял свой бокал.

Оливия подняла свой, Брайс тоже, затем посмотрел на меня. Я нехотя последовала их примеру.

– Выпьем за смерть, – засмеялся Брайс. Они все выпили, утопив свой смех в красном вине.

Я сжалась при одной мысли об этом – о том, чтобы пить за смерть. Я поднесла бокал к губам, красная жидкость влилась мне в рот, скользнула по языку в горло… Во что же я ввязалась?

43. Карен

Я выключила свет и закрыла дверь в комнату Райли, тихо прошептав:

– Спокойной ночи, мое солнышко.

Затем стянула волосы в низкий хвост и прошла по коридору на кухню. И, взяв начатую бутылку красного вина, налила два бокала. Я выпила один из них и наполнила его снова, испустив вздох облегчения. Я ждала этого бокала вина весь день, чтобы притупить тревогу, нервозность, смятение, душевную боль – все, что терзало меня.

Восьмимильная пробежка, которую я проделала утром, только разбередила мое больное колено. Всю вторую половину дня я провела, играя с Райли в парке, но это отвлекало меня лишь ненадолго, когда он просил меня посмотреть, как он прыгает с качелей, лазает по «паутинке» или бежит во всю прыть к какому-нибудь намеченному объекту. После того как вечером я показала потенциальному покупателю дорогостоящий дом, меня охватили еще большие растерянность и опустошенность. Это были временные передышки, помогавшие мне отвлечься от моей тревоги, а все остальное время я не находила себе места. Днем, уложив Райли спать, я попыталась почитать книгу, но что бы я ни читала, слова на странице все время складывались в одни и те же вопросы: изменяет ли мне Марк? Спит ли он с Оливией? Неужели Оливия могла сделать это со мной? И люблю ли я все еще Марка? Действительно ли мне не все равно, если моему браку пришел конец? Пришел ли моему браку конец? Кем я стану без Марка? Как отреагирует на это Райли? Является ли то, что происходит между Кишей и мной, чем-то настоящим? И если да, то сможем ли мы сделать так, чтобы наши отношения работали? Как люди будут относиться ко мне как к лесбиянке? Не скажется ли это на моем бизнесе?

Когда я была с Кишей, я чувствовала себя такой живой, чувствовала, что я живу именно той жизнью, которой мне и было предназначено жить, что я в кои-то веки стала самой собой. Так что это должно быть настоящим, а раз так, то могу ли я злиться на Марка, если он тоже имеет связь на стороне? Я сделала глубокий вдох, затем отпила долгий глоток вина. Бросив пустую бутылку в мусор, я взяла оба бокала и направилась в гостиную. Марк лежал на диване, готовясь смотреть сериал «Прощай навсегда»[13].

– Поторопись. Я сейчас включу воспроизведение. – Он повернулся и посмотрел на меня.

Я протянула ему бокал и села на конец дивана. Он согнул ноги, чтобы освободить мне место. Его волосы были взъерошены, и он уже переоделся ко сну, во фланелевые штаны и белую футболку. Несмотря на мои чувства к Кише, он все еще казался мне красивым. Ему по-прежнему было присуще мальчишеское обаяние.

– Ты готова?

Я кивнула, и он нажал на кнопку воспроизведения.

На экране телевизора забурлили цвета, послышался шум. Но содержание серии до меня не доходило – я была в трансе, и мой мозг целиком был занят мыслями о будущем. Я поднесла бокал к губам и отпила еще вина, но оно не полилось вниз по моей глотке, а застряло в ней, как будто я забыла, как надо глотать. Я надрывно закашлялась, задыхаясь, пытаясь либо проглотить вино, либо извергнуть его – и то же самое можно было бы сказать о той лжи, которой я кормила себя все эти годы, и о правде, которую я не говорила Марку последние несколько недель. Он нажал на паузу и сел, взял у меня бокал, поставил его на столик и хлопал меня по спине, пока я пыталась восстановить дыхание и откашляться. Глотай. Дыши. Кашляй. Марк вышел и вернулся со стаканом воды. Он поднес его к моим губам, наклонил, и я залпом выпила полстакана. Он поставил стакан на столик. Я снова могла дышать. В моем горле больше не было жидкости, но ложь по-прежнему была скрыта внутри меня. Потерев мою спину, Марк спросил, в порядке ли я.

– Да, просто вино попало мне не в то горло, – ответила я, тяжело дыша и не глядя на него.

Скрыта ли ложь и внутри него? Мы были мужем и женой, поклявшимися любить друг друга, пока смерть не разлучит нас, но мы даже не могли быть честными друг с другом – или честной не могла быть только я сама и только я не выполняла условия нашей сделки?

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – Он убрал с моего лица упавшие на него пряди волос.

Я всмотрелась в него, пытаясь найти признаки того, что он обманывает меня. Но есть ли они вообще?

– А наш брак в порядке? – спросила я.

Марк откинул голову назад, как будто мой вопрос застал его врасплох. Возможно, я ошибалась. Возможно, из нас двоих виновна только я.

– Да… во всяком случае, я так думаю. А почему ты спрашиваешь? – Он снова положил руки на колени и немного откинулся назад, увеличив расстояние между нами.

– Не знаю. Просто ты держишься сухо, и у нас уже несколько месяцев не было секса, – призналась я.

Мне было необходимо выложить на стол все карты или, по крайней мере, большую их часть, и также было необходимо разобраться в своих чувствах к Кише и отсутствии чувств к Марку.

– Я понимаю. В последнее время я слишком устаю на работе и веду себя не как самый лучший муж. Я собирался начиная с Нового года сократить то время, которое я провожу в клинике в Майами, и сделать тебе сюрприз на Рождество – поездку в отпуск только для нас двоих. – Он сделал медленный выдох.

– Правда? – Теперь я чувствовала себя ужасно виноватой.

Чуть более недели назад мы с Марком поссорились из-за моего предложения поехать куда-нибудь в отпуск, и вот теперь он сам хотел отдохнуть и сократить время, проводимое им в Майами. Говорит ли он правду? Не сделала ли я из мухи слона? От угрызений совести к моим глазам подступили слезы.

– Ну конечно. – Он взял мои руки в свои и нежно погладил их большими пальцами.

Мне захотелось прямо сейчас рассказать ему, что я сделала, что происходит между мной и Кишей, захотелось поговорить с ним о своем смятении. Ведь он как-никак мой муж. Он поймет.

Он подался вперед и легко поцеловал меня в губы.

Когда мы отстранились друг от друга, я посмотрела ему в глаза, готовая сказать ему правду.

– Марк…

– Вообще-то, я хотел поговорить с тобой кое о чем, – перебил меня он.

– О чем?

– Ты же знаешь моего двоюродного брата Сэла? – спросил он.

Я кивнула.

– Ну так вот, он занимается страхованием жизни, и дела у него идут не очень, вот я и подумал, что было бы неплохо перезаключить наши договоры страхования жизни и повысить объем покрытия по ним, чтобы помочь ему.

Я наморщила лоб.

– Что ты думаешь насчет того, чтобы увеличить наши страховые выплаты?

– Ничего не думаю. – Я высвободила руки из его пожатия и снова взяла свой бокал с вином.

– Я тут поговорил об этом с ребятами, и Дин собирается повысить объем покрытия по своему договору страхования жизни и по договору Оливии. И думаю, нам нужно поступить так же. – Он откинулся на спинку дивана и сделал глоток вина.

– Что ж, в их случае это имеет смысл. Дин занимается какими-то темными делами – а Оливия только и знает, что делает пластические операции, – сказала я, издав смешок, и снова поднесла бокал к губам.

– А у нас есть Райли. И что, если с одним из нас что-то случится – или хуже того, с нами обоими? Я хочу сделать так, чтобы он был хорошо обеспечен.

Я оглядела комнату, обдумывая его слова. То, что он предлагал, имело смысл. Прежде мы никогда толком не разговаривали о наших полисах страхования жизни, но мы становились старше, и у нас был Райли. Возможно, это и правда неплохая идея.

– Хорошо, – кивнула я.

– Вот и славно. Я оформлю документы для нас обоих.

Он поцеловал меня в щеку и взялся за пульт дистанционного управления. И прежде, чем я успела признаться ему, как намеревалась, он нажал на воспроизведение – и это, вероятно, было к лучшему. Марк был спокойным человеком, возможно, даже чересчур спокойным. Поэтому-то он и являлся самым лучшим пластическим хирургом на Восточном побережье. Верная рука и железные нервы. Но я всегда чувствовала, что у него есть и другая сторона, о которой я ничего не знала, темная сторона.

44. Шеннон

Дженни нанесла на мои волосы маску глубокого кондиционирования и тщательно распределила ее до их концов. Карен сидела рядом со мной, пока Киша подравнивала ее волосы и выщипывала ее брови воском. Вообще-то, мне не были нужны никакие косметические процедуры, но я подумала, что мне не помешает немного побаловать себя. Я провела вчерашний вечер, думая о том, как бы мне сбить спесь с Брайса, но, проснувшись поутру, поняла, что будет лучше начать тратить свое время на что-нибудь более позитивное. Крепкий ночной сон и валиум могут творить с твоим душевным состоянием чудеса. Вместо того чтобы сбивать спесь с Брайса, мне надо попытаться сфокусировать свою энергию на том, чтобы встряхнуться и воспрять духом. Правда, ключевое слово здесь – «попытаться». Я уверена, что если бы я снова увидела самодовольную физиономию Брайса, то почувствовала бы себя иначе.

Карен вскрикнула от боли, когда Киша оторвала полоску воска от края ее брови.

– Ох, Киша, какого черта?

– Извини, тебе просто нужно расслабиться. Твое лицо так напряжено. – Киша замахала руками, обмахивая ее, пока Карен прижимала руку к своей покрасневшей коже.

– Красота требует жертв, Карен, – напомнила я ей, подмигнув ей в зеркале.

– Тебе ли не знать, Шеннон, – раздраженно ответила она.

– О-о-о, кто-то сегодня встал не с той ноги, – поддразнила ее я.

Карен сделала глубокий вдох и, закрыв глаза, расслабила лицо. Складки на нем разгладились, и оно снова стало гладким. Сделав еще один глубокий вдох и выдох, она открыла глаза. Возможно, она выяснила правду о Марке. Было очевидно, что он изменяет ей – во всяком случае, это было очевидно мне. Брайс изменял мне несколько месяцев, и я понимала это с самого начала. Интуиция. Я это знала. Я не верила в это. Но я знала.

– Что с тобой происходит, Карен? – Я приподняла бровь.

– Ничего.

– Ложь. Ты напряжена и раздражена. Давай, колись. Если ты не можешь рассказать об этом здесь, то не сможешь рассказать об этом нигде, – сказала я, поставив свой стакан.

– Это из-за Марка.

– Тьфу. Дело, как всегда, в мужчинах. – Я закатила глаза.

– Вчера вечером он сказал мне, что в новом году сократит время, проводимое им в его клинике в Майами, и что он планировал отпуск для нас, который должен был стать для меня сюрпризом, – призналась она.

– Ничего себе, Карен. Любящий муж и поездка в отпуск, ставшая сюрпризом. Тебе определенно приходится несладко. – Тон Киши был полон сарказма.

– О, перестань, – сказала Дженни.

– Я просто шучу, очевидно же. Продолжай, – добавила Киша.

Киша была права. С какой стати Карен напрягается из-за таких вещей? Тут явно не все так просто. В Бакхеде все всегда бывает не так просто.

– Нет. Не важно. – Карен покачала головой.

– Не ломайся. Просто скажи нам все как есть, – сказала я.

Карен сделала глубокий вдох.

– Ну, он признал, что в последнее время стал плохим мужем, потому что слишком устает на работе, и пообещал, что начнет уделять нашим отношениям больше времени. Я поспешила с выводами, когда решила, что он в чем-то виноват. Из нас двоих это я виновата.

Киша устремила на Карен взгляд, полный недоумения, которое быстро сменилось неодобрением. Ее губы плотно сжались, она склонила голову набок. Слова Карен задели ее. Я не знала почему, но так оно и было.

– Но это же хорошая новость, – удивилась Дженни. – В чем же проблема?

– Я не уверена, что верю ему. – Карен отхлебнула своего кокосового сока.

– Почему? – спросила Дженни.

– Потому что он мужчина. – Я рассмеялась.

Дженни игриво похлопала меня по плечу. Карен проигнорировала мою реплику. Киша улыбнулась.

– Хорошо, что хоть кто-то ценит мой юмор, – добавила я.

– Ты же знаешь, что я всегда его ценю, – сказала Киша.

– Сейчас для этого неподходящее время, – раздраженно бросила Карен.

– Чтобы шпынять мужчин? Для этого подходит любое время. – Я подняла руку жестом «дай пять», и Киша сразу же забилась со мной. А затем мы с ней торжествующе стукнулись кулаками.

– Может, вы все-таки прекратите? – Карен недовольно фыркнула.

– Ладно-ладно. Я подожду, когда ты будешь готова поучаствовать в нашем веселье. – Я посмотрела на нее с жеманной улыбкой.

– Я тоже, – добавила Киша, подмигнув.

Кише явно не нравился Марк. А может, она знала о нем что-то такое, чего мы не знали. Может, именно она и спит с ним. А может, ей просто по-настоящему нравится Карен, и она не хочет, чтобы той причиняли боль. Как бы то ни было, что-то здесь определенно было не так. Я чуяла это нутром. Такое же ощущение было у меня, когда Брайс мне изменял – как будто в животе у меня лежит тяжелый камень и давит, давит.

– Расскажи нам, почему ты не уверена, что веришь ему, – сказала Дженни, надев мне на голову шапочку. Затем придвинула к креслу сушуар и включила его на пониженную настройку.

– Ну, вчера вечером он сказал… – начала Карен.

Зазвонил колокольчик.

– Привет! – крикнула Кристал.

Черт. Сегодня я была не готова иметь с ней дело. Хотя я больше и не хотела вернуть себе Брайса, я также не хотела, чтобы он был счастлив. Он не заслуживал счастья, а она, похоже, дарила ему его. Если бы он знал о Кристал то, что знала о ней я, вряд ли бы он был так доволен и безмятежен. Но я могла быть с ней корректной… пока.

Кристал бесшумно проскользнула между черными портьерами, одетая в рваные облегающие джинсы, футболку с открытыми плечами и обутая в кроссовки. В ее прикиде не было ни одной дизайнерской вещи. Возможно, что-то в их раю шло не так. Брайс всегда следил за тем, чтобы я была с ног до головы упакована в дорогую элитную одежду. Но, похоже, он не имел ничего против того, чтобы Кристал выглядела так, будто она явилась прямиком с какой-нибудь фермы.

– Привет. Брайс сказал, что он записал меня к вам на сегодня. – Кристал явно была не уверена ни в себе самой, ни в том, каково ее место здесь.

– Верно. – Дженни махнула руками. – Присаживайся на диван, и через несколько минут я займусь тобой. – Кристал села на стильный белый диван, стоящий наискось от нас перед барной стойкой. – Ты хочешь чего-нибудь выпить?

– Газированной воды. – Она поерзала на диване.

Дженни взяла из мини-холодильника бутылку «Сан-Пеллегрино» и, отвинтив пробку, протянула ее Кристал. Киша продолжала выщипывать на лице Карен волоски, с которыми не справился воск.

– Так что ты там говорила? – спросила Киша, обращаясь к Карен.

– Ну, вчера вечером Марк вдруг заговорил о том, чтобы увеличить объемы покрытия в наших полисах страхования жизни – это было после того, как он сказал, что станет меньше работать и проводить больше времени со мной. Разве это не странно? – Карен поморщилась, когда Киша выдернула у нее очередной волосок.

Я наморщила лоб. Кристал поперхнулась своей газированной водой и закашлялась.

– Ты в порядке? – спросила Дженни.

– Да. Но это и впрямь странно, Карен. Вчера мы с Брайсом ужинали с Оливией и Дином. И они заговорили с нами на ту же тему – о том, что они хотят увеличить выплаты по своим полисам страхования жизни.

Все повернулись к Кристал. Я отхлебнула воды и рассмеялась.

– Что тут смешного? – спросила Карен.

– Ваши мужья хотят, чтобы вы увеличили выплаты по вашим полисам страхования жизни. Похоже, кого-то из вас собираются замочить. – Я хихикнула.

– Это не смешно. – Карен шутливо шлепнула меня по колену.

– Брайс сказал, что он сделал то же самое с тобой, – добавила Кристал.

Я повернулась к ней и обнаружила, что она обращается ко мне.

– Ничего подобного.

Дженни сделала шаг назад.

– Ты в этом уверена? – спросила Карен со смехом.

– Разумеется. – Я выпрямилась и расправила плечи.

– А ты никогда не подписывала то, что он подсовывал тебе, просил тебя подписать, притом не читая? – Киша вскинула бровь.

Я подумала о нашей совместной жизни. Мне нравилось подписываться своим полным именем – миссис Шеннон Мэдисон. И я подписывала все что угодно, все, что только могла. Это давало мне ощущение своей собственной значительности. Я даже завела себе позолоченную ручку, чтобы расписываться за доставку, подписывать чеки в дизайнерских магазинах – и да, все, что Брайс подсовывал мне.

– Черт, – пробормотала я.

Карен и Киша рассмеялись. Дженни погладила меня по плечу. Кристал отвела от меня глаза и начала снова медленно прихлебывать свою газированную воду.

– По крайней мере, он не подсунул тебе на подпись послебрачное соглашение, – заметила Карен.

– Вот скользкий ублюдок. – Я покачала головой.

Если он в самом деле подсунул мне на подпись что-то подобное, ничего мне не сказав, то что еще я могла подписать? Он всегда считал, что ему виднее. Может, он надеялся, что я умру, пока он трахает эту свою деревенщину? Во всяком случае, теперь, когда мы разведены, я могу об этом не беспокоиться. Никто не получит прибыль от моей смерти.

45. Дженни

Настоящее время

Я запиваю пиццу кока-колой и бросаю корку в коробку. Детектив Сэнфорд уминает свой ломтик вместе с коркой. И, вытерев ладони о брюки, снова берется за ручку.

– Значит, мужья уговорили всех жен увеличить объем покрытия их полисов страхования жизни? – спрашивает он.

– Да. – Я киваю и вытираю руки салфеткой.

Он пишет еще несколько слов в своем блокноте, затем кладет ручку на стол и берет еще один ломтик пиццы. С него стекает сыр, но детектив подхватывает его и водружает обратно. Он сгибает ломтик вдоль и откусывает большой кусок, облизываясь и энергично жуя. Он ест пиццу так же, как расследует преступление, – тщательно, ничего не оставляя без внимания.

Между отправлением в рот кусков пиццы он спрашивает:

– И вы не нашли это странным?

Я подаюсь вперед и ставлю локти на стол.

– Я находила все в Бакхеде странным.

Детектив Сэнфорд кивает и продолжает есть свою пиццу, обдумывая то, что он узнал. Бакхед был подобен кубику Рубика – лишь немногим удавалось решить его головоломку. Я знала то, что знала, потому что оставалась молчаливым наблюдателем – я черпала сведения из сообщений, которые они отправляли, из их телефонных разговоров, из посылаемых ими имейлов, – пока они сидели у меня в кресле, я видела все. И не только это, но еще и паузы между их словами, взгляды, которыми они обменивались друг с другом, язык их тел – так они сообщали мне все остальное.

– А почему вы вообще перебрались в Бакхед? – спрашивает он.

Не знаю, просто ли он заполняет паузы в нашем разговоре или же ему действительно интересно; а может быть, он считает, что я имею какое-то касательство ко всему этому.

– Мне просто требовалась смена обстановки, – говорю я. – Мне всегда нравился Юг. Я родилась на Среднем Западе, но не могла больше выносить тамошнюю холодную погоду. Когда я решила, что открою свой собственный салон красоты, то сказала себе, что это будет где-нибудь на Юге.

– А из какого места на Среднем Западе вы переехали сюда?

– Из Висконсина.

– Брр. Я мерзну, только услышав «Висконсин». – Он смеется.

Я слегка улыбаюсь.

– А чем вы занимаетесь, когда не работаете? – Детектив Сэнфорд доедает свой ломтик пиццы.

– Можно сказать, ничем. Обычно я работаю все время.

– Стало быть, «Сияние» – это вся ваша жизнь? – Он откидывается на спинку своего стула и окидывает меня взглядом, будто пытается понять, что я собой представляю. Пытается разгадать меня, как пазл.

– Большая ее часть. – Я тоже откидываюсь на спинку своего стула.

– Должно быть, вас немало раздражало то, что эти женщины вечно устраивали разборки, цапались из-за всего. И то, что их мужья затеяли драку в вашем салоне, который вы так старались сделать успешным. – Он поднимает бровь.

– Я понимала, что это часть моей работы, поэтому это меня не напрягало. Меня куда больше раздражало то, что эти взрослые мужчины и женщины вели себя как неразумные дети. – Уголки моего рта приподнимаются.

– Ясно… – говорит он.

– Эти женщины хорошо мне платили и давали щедрые чаевые. Благодаря им я стала очень обеспеченной женщиной. Так что, пока они не пытались убить друг друга в моем салоне, мне было плевать, что они делали. – Я беру еще один ломтик пиццы и кладу его себе на бумажную тарелку.

– Что ж, тогда вам повезло, что это убийство произошло не в «Сиянии». – Детектив Сэнфорд поднимает обе брови.

– Вы понимаете, что я имею в виду. – Я складываю руки на груди.

Он ухмыляется:

– Мы установили, что орудие убийства – это «Глок-девятнадцать». Вам известно, кто мог иметь доступ к такому оружию? – спрашивает он.

– Кто угодно из них. В нашей стране легко приобрести пистолет, особенно в Джорджии, – говорю я, растянув губы в улыбке.

Детектив Сэнфорд кивает и берет еще один ломтик пиццы.

46. Дженни

Я заправила аппарат для нанесения загара и положила на столик стопку сложенных свежевыстиранных полотенец. Затем, выйдя из кабинета, возвратилась в главный зал салона. Шеннон ушла несколько минут назад, Кристал собирала свои вещи, а Карен и Киша сидели на диване и разговаривали.

– Кабинет загара готов к работе. Аппарат больше не должен давать сбоев, – сказала я Кише. Она кивнула и поблагодарила меня.

– Огромное спасибо, что ты нашла для меня время, – сказала Кристал, любуясь в зеркале своей прической. Как и Шеннон, она сделала глубокое кондиционирование волос.

– Мне это было нетрудно.

Она обняла меня, попрощалась с Кишей и Карен и исчезла за черными портьерами. Киша и Карен встали с дивана.

– Я собираюсь заняться уборкой моей квартиры и поспать. Ты не против пару часов поработать в салоне одна? – спросила я Кишу.

Она махнула рукой:

– Отдохни и можешь не торопиться обратно. У тебя усталый вид.

– Ты уверена? – Я склонила голову набок.

– Уверена. К тому же, если ты мне понадобишься, я просто постучу щеткой по потолку, – засмеялась Киша.

Я улыбнулась, попрощалась с ними обеими и прошла в заднюю часть салона. Я поставила на заднюю дверь четыре дополнительных запора – цепочку и три засова. Я сняла цепочку, отодвинула засовы и открыла дверь. Теперь я предпочитала перестраховываться. Выйдя в переулок, я поднялась по лестнице к двери своей квартиры. На ней тоже имелось три засова. Никто никогда не видел моей квартиры – кроме Киши. Я и сама редко поднималась сюда – в сущности, только для того, чтобы поспать. Салон был всей моей жизнью.

Стук закрываемой двери отдался в моей квартире эхом, поскольку мебели в ней было совсем немного. В кухне стояли маленький столик и два стула, в гостиной имелось только самое необходимое: диван, журнальный столик, ковер, пара подушек, один плед, ноутбук и стопка книг и журналов. У меня не было даже телевизора.

На стене гостиной висела одна-единственная фотография в рамке. Я подошла к ней, любуясь улыбающимися лицами изображенных на ней людей и позолоченной рамкой. Это было фото моей сестры, ее мужа и их двух маленьких детей. Она была похожа на более молодую версию меня, ей было на пару лет меньше, чем мне. Ее дети имели светлые волосы, большие глаза, и на их лицах играли широкие улыбки. Ее муж возвышался над ней, ибо она была миниатюрной, у него были темно-русые волосы и зеленые глаза. Я никогда не встречалась с ее детьми, моими племянницей и племянником. Мне было трудно оставить свой салон, а она не приезжала ко мне с тех самых пор, как родила первого ребенка. Ей было тяжело путешествовать с двумя маленькими детьми. Мы сестры, нас связывают наши ДНК и тот факт, что мы вместе росли, но в остальном мы с ней оказались чужими друг другу. Думаю, именно так бывает, когда человек посвящает работе всю свою жизнь. Я прижала кончики пальцев к покрывающему фотографию стеклу и на секунду задержала их там. Затем, сделав выдох, опустила руку и направилась на кухню. Здесь я налила себе бокал красного вина из уже початой бутылки. До того, как в мой салон вломились, я редко пила спиртное. Собственно говоря, до этого я была совсем не такой, как теперь. Я не была напуганной, дерганой, тревожной, не просыпалась посреди ночи, мокрая от пота. Не проверяла по два или три раза, заперты ли двери. Не напрягалась всякий раз, когда на парадной двери салона звенел колокольчик. В тот вечер я лишилась части себя и была совсем не уверена, что когда-либо смогу вернуть ее себе.

Держа в руке бокал с вином, я возвратилась в гостиную и села на диван. Включив ноутбук, я открыла браузер и набрала в поисковой строке «eHarmony»[14]. Она заполнилась автоматически еще до того, как я закончила набор, поскольку чуть менее двух лет назад я уже посещала этот сайт.

Это произошло в один из тех многих вечеров, когда мы с Кишей вместе пили после долгого рабочего дня. Она давила на меня, твердя, что мне надо начать с кем-нибудь встречаться, что я не молодею. С тех пор мало что изменилось. Тогда после третьего бокала я согласилась, чтобы она помогла мне составить мой профиль на сайте знакомств. Мы потратили на это несколько часов и в конце концов каким-то образом ухитрились сделать так, чтобы я казалась интересной. Мы отправили сообщение одному перспективному холостяку – обе сошлись во мнении, что потенциально он мог бы мне подойти. Киша хотела отправить сообщения дюжине холостяков, она считала, что чем больше крючков мы закинем, тем больше будет наш улов. Но меня интересовало не количество, я искала качество. Если честно, я была не уверена, что вообще что-то ищу, но я пыталась не возражать. Это был первый и последний раз, когда я побывала на этом сайте. Больше я не посещала его и не смотрела, ответил он мне или нет. Я была не готова, а может быть, боялась, что меня отвергнут. Или меня пугало не то, что он меня отвергнет, а прямо противоположный исход. Что, если он захочет познакомиться со мной? Начать встречаться со мной? Полюбить меня?

Зайдя на свою страницу, я набрала свой пароль и логин. У меня ушло несколько минут на то, чтобы разобраться, как пользоваться этим сайтом. Я увидела иконку-конвертик с цифрой 1. Сообщение. Оно поступило полтора года назад от мужчины по имени Генри. Я помнила его. В тот вечер он был нашим главным кандидатом и единственным мужчиной, которому мы написали. Он работал в сфере финансов, никогда не был женат, не имел детей и любил собак. Был высок и атлетичен. Был готов остепениться и сосредоточиться на вещах, имеющих значение в жизни, таких как любовь, смех и семья. Он много работал, фокусируясь только на своей карьере, и так продолжалось долгие-долгие годы. Он был идеален.

Я медленно прочла сообщение.

«Здравствуй, Дженни. Я был так рад получить твое сообщение. Похоже, у нас с тобой больше общего, чем мы готовы признать. Ты перегружена работой, и я тоже. Ты готова начать жить, и я тоже. Ты считаешь, что кошки – это для людей, которые никогда не знали любви собаки, и я тоже. Мне бы очень хотелось пригласить тебя как-нибудь на ужин, чтобы обсудить что угодно за исключением работы и поговорить о том, как прекрасны собаки. С нетерпением жду твоего ответа».

Мои губы растянулись в широкой улыбке, которую я не могла сдержать. Сейчас я впервые после нападения на меня испытывала не тревогу, а нечто иное. Я взяла свой бокал и хлебнула вина, этой жидкой смелости. И, поставив бокал на журнальный столик, щелкнула суставами пальцев и сделала глубокий вдох. Ну все. Я наконец рискну и начну ходить на свидания. Киша была права. Мне нужно больше, чем «Сияние».

Придвинув курсор к его имени, я кликнула по нему. Экран загрузился, и появилась надпись: «Профиль больше не существует». Я обновила страницу и кликнула по его имени еще раз, но всякий раз получала все тот же код ошибки. Я отхлебнула еще вина, затем открыла новую вкладку. Зайдя в соцсеть, я набрала в поисковой строке его имя и фамилию. Его профиль оказался самым первым.

Я собралась кликнуть по «Добавить в друзья», но остановилась. Мое внимание привлек последний пост на его стене.

«Я очень рад объявить, что мы с Эшли помолвлены. В ней есть все, что я когда-либо искал в спутнице жизни. Да здравствует долгая жизнь, полная любви, смеха и собак!»

Под постом было выложено фото, на котором был изображен он в костюме и его невеста. Она была светловолосой и миниатюрной… как и я сама.

Я закрыла ноутбук и со стуком шваркнула его на журнальный столик, опрокинув вино, которое пролилось на ковер. Я и бровью не повела и не сделала попытки сразу же счистить его. Вместо этого я завернулась в плед и легла на диван. Зажмурив глаза, чтобы сдержать слезы, я начала погружаться в себя все глубже и глубже, находя то, что действительно таилось в глубине моей души – ничего, только пустоту. Я понимала, что не могу продолжать так жить.

47. Карен

Киша достала свой телефон и включила плей-лист песен начала нулевых в стиле ар-н-би, пока я стояла, прислонясь к столу в кабинете эпиляции. Затем, положив телефон на прилавок, она повернулась ко мне.

– Зачем ты включила музыку? Пытаешься создать у меня соответствующий настрой?

– Мне нет нужды пытаться это сделать, дорогая. – Она подмигнула. – Музыка нужна не для этого, а для того, чтобы заглушить крики наслаждения, которые я скоро исторгну у тебя.

Я вскинула бровь:

– Неужели?

Она приблизилась ко мне и припала губами к моей шее, облизывая и целуя ее до самой линии роста волос.

– Да, – прошептала она, жарко дыша мне в ухо. По моему затылку побежали мурашки, сердце неистово забилось. Все мое тело трепетало.

– Сколько времени у нас есть? – спросила я, чувствуя, что мое дыхание уже стало неровным.

Киша взглянула на стенные часы.

– Тридцать минут. Дженни сказала, что ей нужна пара часов, но во время рабочего дня она никогда не покидает салон больше чем на тридцать минут.

– Как она? – спросила я, когда Киша сняла свою блузку и стал виден ее черный кружевной бюстгальтер.

Она сняла блузку и с меня, обнаружив красный кружевной бюстгальтер. Мы явно предвидели, что встретимся сегодня, или, по крайней мере, надеялись на это – отсюда и кружева, а не удобный хлопок, который я носила обычно.

– Она сама не своя, она стала такой после нападения. И она устала от слишком интенсивной работы и находится в состоянии стресса от всех этих разборок, которые происходят в салоне все последнее время.

Меня кольнуло чувство вины.

Киша расстегнула молнию на своих брюках и спустила их по мускулистым бедрам. Я сделала то же самое, открыв свои кремово-белые ноги завзятой бегуньи. Надо будет все-таки в самом деле нанести загар. Остальные начнут что-то подозревать, если я продолжу ходить на «сеансы нанесения загара» и буду и дальше возвращаться с них такой же светлой, как всегда.

– Я постараюсь положить конец этим теркам. Постараюсь убедить их, чтобы, находясь в салоне, они все были любезны друг с другом… ради Дженни.

– Удачи, – засмеялась Киша.

– Что ты имеешь в виду? – Я сделала шаг назад, глядя на нее и пытаясь сосредоточиться на ее льдисто-голубых глазах, но мое внимание все время переключалось на ее полные губы, просящие поцелуя.

– Я просто говорю, что это будет нелегко. Вы все находитесь не в лучшей форме с тех самых пор, как Брайс променял Шеннон на Кристал. – Киша прикусила губу и уперла руки в боки.

– Даже я? – пролепетала я.

– Да, даже ты. – Киша вильнула бедрами. Я опять прислонилась к столу.

– С чего бы? – Я подняла брови.

– Ну, ты же спишь со мной.

– По-твоему, раз я сплю с тобой, значит, я «не в лучшей форме»? – Я изобразила пальцами кавычки и тоже уперла руки в боки.

Киша шумно выдохнула:

– Нет… я не знаю. Ты считаешь, что твой муж тебе изменяет, и это злит тебя, несмотря на то что сама ты спишь со мной. Так что же ты прикажешь мне думать?

Я потерла пальцами лоб. Она была права. Я не знала, что думать и что говорить, я даже не знала, каких мыслей по этому поводу я хочу от нее.

– Все это ужасно сложно, – сказала я наконец.

– Что тут сложного? Ты либо хочешь быть со мной, либо нет. Ты либо хочешь быть со своим мужем, либо нет. Так чего ты хочешь?

Я оглядела комнату, затем снова посмотрела на нее. Меня все так же влекли к себе ее полные губы. Ее взгляд требовал ответа. Я подумала о своей жизни с Марком. Страсть между нами погасла давным-давно. А потом появилась Киша. Когда я была с ней, то не сомневалась в себе, не считала, что со мной что-то не так. Я думала только о настоящем моменте. О нас. О том, что я чувствую. О том, как это естественно. Не вынужденно, не натужно, а так, как это должно быть. Легко и непринужденно. Но я должна думать о моем бизнесе, о моем сыне и о моей жизни вообще. Однако сейчас все это подождет.

– Я хочу тебя. Только тебя, – сказала я, подойдя к ней, и страстно поцеловала ее, чтобы она забыла, из-за чего начался наш спор.

Это сработало. Она ответила на мой поцелуй. Ее руки ласкали мое тело, расстегнув бюстгальтер, легли на мои груди, затем ниже. Мои руки делали то же самое с ее телом, наши губы сливались, наши языки скользили по коже друг друга. Наше дыхание участилось; на телефоне Киши тихо играла песня Алиши Киз «Если у меня нет тебя». Она толкнула меня на стол. И наши руки действовали внизу, пока она целовала меня в губы, сосала мою нижнюю губу. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своем дыхании, пытаясь дождаться ее, чтобы мы смогли кончить вместе.

Стук двери, ударившейся о стену, заставил нас замереть. Я отшатнулась от Киши и быстро прикрыла себя руками. Киша вздрогнула и сделала то же самое.

– Какого хрена? Что тут происходит? – В дверях стояла Оливия, округлив глаза и разинув рот. Она видела все – Кишу и меня, полуголых, тяжело дышащих. Посмотрев на каждую из нас, она вскинула бровь, и ее губы изогнулись в дьявольской полуулыбке.

– А я и не знала, что стимулирование рукой фигурирует в перечне услуг, которые здесь предлагают, – со смехом проговорила она, затем развернулась и вышла. Я в ужасе взглянула на Кишу и быстро оделась.

– Оливия, подожди! – Я выбежала из кабинета, пытаясь догнать ее.

48. Оливия

Сидя в парикмахерском кресле, я нетерпеливо ждала, когда она придет. Я была записана, но опоздала. Она же опаздывала еще больше, а ведь Дженни никогда не заставляла себя ждать. Ее время не имело большого значения – в отличие от моего. Я отправила несколько сообщений, затем стала любоваться собой в зеркале. Моим волосам, хотя они были длинными и роскошными, требовалось придать больше объема. Эффект от моих последних инъекций ботокса начинал сходить на нет, что позволяло мне выражать мои эмоции более наглядно – например, потрясение, которое я испытала полчаса назад, когда застукала Кишу и Карен. Кто бы мог подумать? Образцовая мамаша и идеальная риелторша занимается такими вещами. Карен попросила меня молчать об этом, и я согласилась после того, как она немного полебезила передо мной. Пока я хранила чужие секреты, в моих руках имелись сила и власть. Я еще точно не знала, что я стану делать с этой новой властью, но пока что буду держаться за нее. Что бы об этом подумал Марк? Правда, у него имелись его собственные темные сексуальные фантазии. Такой послушный мужчина. На самом деле меня не удивляет, что он превратил Карен в лесбиянку.

– Привет, прости, пожалуйста, что я опоздала.

Из задней части салона в зал вошла Дженни. Ее волосы были стянуты в неопрятный конский хвост, одежда помялась, глаза были красные, лицо пошло пятнами, как будто она плакала. Она тут же надела на меня парикмахерский пеньюар и, вынув из-под него мои волосы, распушила их.

– Что мы будем делать сегодня?

Я разглядывала ее отражение в зеркале, пока она ждала моего ответа. С ней явно было что-то не так. Было ли мне до этого дело? Скорее всего, нет. Хотела ли я узнать, что именно напрягает ее? Да, хотела, ведь знание – сила.

– Ты в порядке? – спросила я, и на моем лице изобразилось сочувствие.

Я упражнялась в придании ему этого выражения, когда смотрела повторы серий «Анатомии страсти», в которых врачам приходилось говорить родным очередного несчастного пациента, что их близкий человек умер. При этом на лицах врачей всегда отражалось сочувствие. Для этого требовалось сжать губы, немного сдвинуть брови и смотреть в глаза тому, кому ты намерена выразить сочувствие. Я научилась хорошо его изображать.

– Да. Просто я чувствую себя немного разбитой. После взлома я не в лучшей форме, – призналась она, расчесывая мои волосы.

Ах да, взлом. Я почти забыла о нем, поскольку меня он совершенно не касался. Мне так надоело слышать о нем, ведь это было не так уж страшно. Она была в порядке. Ну да, ее немного избили. Но кожа имеет свойство отлично заживать – мне ли это не знать. Мою кожу резали раз десять, и только посмотрите на меня. Я выгляжу великолепно.

– Должно быть, это было ужасно. – Я сделала вид, будто мне это интересно.

Она чуть заметно кивнула:

– Да, я все еще пытаюсь преодолеть последствия того, что со мной произошло.

Тьфу! Записываясь на этот сеанс, я не знала, что тем самым я соглашалась, чтобы Дженни плакалась мне в жилетку. Черт возьми, полагаю, я сама на это напросилась. Им полагалось просто разбить несколько вещей и смыться. Только и всего. Чтобы вывести ее из равновесия. Это было наказание за то, что она выгнала меня из салона. Она не должна была находиться в «Сиянии», когда это произошло, но эти клоуны, которых я наняла, все запороли. Увидев Дженни после нападения, я испытала крошечный укол чувства вины. Как когда отступаю от моей диеты – едва уловимый укол, мимолетный.

– А что именно тебе надо преодолеть? – поинтересовалась я, продолжая смотреть ей в глаза. Она огляделась по сторонам, затем перевела взгляд на мои волосы, затем опять на меня.

Она колебалась, и мне показалось, что сейчас она закроется и сменит тему. Но я умею находить подход к людям.

– Э-э-э… после этого я чувствую себя поруганной. Хотя я даже не уверена, что это подходящее слово. – Дженни принесла ящичек с крупными бигуди и начала разделять мои волосы на пряди.

– Я тебя понимаю. – Я подняла было бровь, но тут же опустила ее и опять изобразила сочувствие. – И я уверена, что ты также чувствуешь себя одинокой.

Глаза Дженни слегка округлились, пока она накручивала мои волосы на бигуди и закрепляла их.

– Да, сейчас еще больше, чем прежде. Это заставило меня понять, что мне надо проводить больше времени за пределами этих четырех стен, – сказала она, обводя глазами зал.

– Выходит, хорошо, что это случилось? – Я приподняла уголки губ.

– Нет, я бы так не сказала. Это совершенно не так. – Она покачала головой.

– Извини.

Она продолжала молча накручивать мои волосы на бигуди, притом все накручиваемые пряди были одинакового размера. Дженни всегда работала с такой тщательностью, с таким пылом. Если бы она привносила такую же страсть в свою личную жизнь, возможно, сейчас ей бы не пришлось жалеть саму себя.

– Думаю, тебе надо просто освободить для себя какой-нибудь вечер и сходить поразвлечься.

Она пожала плечами:

– Не знаю. Может быть.

– Отлично. Тогда заметано. Ты отправишься вместе с нами. Со мной, Карен и Кристал, и можешь взять с собой свою подружку Кишу. – Я взяла свой телефон и начала набирать групповое сообщение.

– О… нет… нет… нет, – проговорила она, качая головой.

– Отказ не принимается. – Я вскинула бровь и нажала «отправить». Телефон Дженни загудел, она достала его, и я увидела, как она сжалась, читая мое сообщение.

«Привет, дамы. Дженни НУЖДАЕТСЯ в нас. Ей отчаянно нужен кутеж в стиле Бакхеда. Встречаемся сегодня в девять вечера в «Смерти и компании». До встречи».

Она принужденно улыбнулась, положила свой телефон и опять принялась завивать мои волосы.

– Ты убийственно хорошо проведешь время, – сказала я, подмигнув.

Я знала, что ей совсем не хочется общаться со мной вне стен «Сияния», но мне было плевать. Это будет весело и, конечно же, компенсирует тот небольшой инцидент с удушением, который устроила ей я. В последнее время мы с Дженни сталкивались лбами, так что пора привести ее к повиновению.

49. Кристал

Я туго перепоясала мой черный халат и наклонилась над островной барной стойкой, чтобы просмотреть на разложенные на ней документы. Я старалась держать голову с волосами, обернутыми полотенцем, осторожно, чтобы они не выбились из-под него. Сверху лежали документы, которые Брайс положил там только что и в которых подробно излагались условия нашего нового страхового полиса. А нижние бумаги содержали в себе все детали вечеринки в честь нашего новоселья и Хэллоуина: данные фирмы, обслуживающей банкет, меню, списки гостей, данные продавцов, счета и тому подобное.

– Ну что? Как они тебе? – спросил Брайс, сняв галстук и расстегнув три верхние пуговицы своей рубашки с белым воротником.

Я быстро просмотрела бумаги. Увеличение объема покрытия по договору страхования моей жизни до десяти миллионов долларов и до десяти миллионов долларов по страхованию жизни Брайса. Множество специальных терминов. Я точно не знала, что именно я ищу, но продолжала шарить по тексту глазами. Это было похоже на условия обновления айфона – слишком длинно и слишком сложно. Бла-бла-бла, я принимаю. В тех местах, где я должна была поставить свою подпись, были приклеены крошечные стикеры.

– Они выглядят очень официально, – наконец ответила я и посмотрела на Брайса. Мои глаза отдыхали после того, как я вглядывалась в мелкий шрифт.

– Они и являются официальными. Тебе что-то объяснить?

Я покачала головой и, подписав бумаги, собрала их и отдала ему.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку.

– Отлично. Подам их завтра утром.

Я сняла с головы полотенце, повесила его на плечо и начала расчесывать пальцами влажные волосы. Мой телефон загудел в третий раз.

– Кто это? – спросил Брайс.

Я пожала плечами. Брайс взял мой телефон, ввел мой четырехзначный пароль и прочел сообщение. Я не имела ничего против того, чтобы он шарил в моем телефоне – ведь мне нечего было скрывать. Но подсознательно это все-таки напрягало меня. Он дал мне на подпись бумаги по страхованию жизни, а теперь читал сообщения на моем телефоне – те самые, которые я пыталась проигнорировать.

– Это Оливия. Она хочет, чтобы ты присоединилась к ним вечером на кутеже, который они собираются устроить для Дженни.

Тяжело вздохнув, я принялась раскладывать счета в стопки: оплаченные отдельно, неоплаченные отдельно. Мне все еще надо было заниматься планированием вечеринки, к тому же после вчерашнего ужина с Дином и Оливией мне совершенно не хотелось встречаться с ней снова. Она была из тех людей, которые выматывают тебя.

– Тебе надо пойти. Это будет весело. – Брайс налил себе бокал скотча.

– Думаю, мы с тобой по-разному понимаем значение слова «весело». – Я закатила глаза.

Он подошел ко мне и поставил свой бокал на островную барную стойку. И, положив руки на мою талию, уткнулся лицом в мою шею. Я захихикала, когда его отросшая за день щетина коснулась моей кожи.

– Брось. Со стороны Оливии очень мило устроить этот вечер с кутежом для Дженни. Дженни это необходимо.

– Ну не знаю. Очень в этом сомневаюсь.

Он повернул меня к себе:

– Что ты имеешь в виду? – Он поцеловал меня в лоб.

– Насколько я смогла узнать Оливию, она никогда не делает ничего, чтобы быть милой, – ответила я, подняв бровь.

Он приподнял мой подбородок и поцеловал меня в щеку и в кончик носа.

– О, перестань. Это же не диснеевский фильм, дорогая, а значит, здесь не обязательно должен быть злодей или злодейка. – Он улыбнулся.

– На твоем месте я не была бы в этом так уверена.

Брайс нахмурился – не по-настоящему, а так, как он хмурился, когда хотел добиться своего. Я снова закатила глаза, повернулась к барной стойке и продолжила сортировать бумаги и составлять список дел, которые еще оставалось сделать.

– Пожалуйста, – шепнул он мне на ухо и нежно поцеловал меня в шею. Я пыталась сопротивляться, но в Брайсе было нечто такое, из-за чего ему было трудно сказать «нет».

– Пожалуйста, – проговорил он опять.

Он просунул руку между полами моего халата, и его пальцы, касаясь моих обнаженных бедер, приблизились к самой сердцевине, прошлись по моей чувствительной коже.

– Тебе понравится, если ты скажешь «да», я тебе обещаю, – прошептал он.

Его пальцы проникли глубже. Я испустила вздох.

– Это «да»? – спросил он, целуя мою шею.

Я покачала головой. Мое дыхание участилось. Он стал целовать мою шею еще более страстно, посасывая и кусая ее.

– Это «да»?

Мои вздохи становились все громче и громче. Спина выгнулась. Таз сотрясался. Вздохи превратились в крики. Тело напряглось, как у марионетки, ниточки которой натянуты. Затем одним махом я содрогнулась, и тело расслабилось.

– «Да»? – вопросил он.

Я кивнула.

– Умница. – Он выпростал руку из-под моего халата, поцеловал меня в щеку, взял свой бокал скотча и вышел из кухни.

Брайсу было нелегко сказать «нет». Когда-нибудь он вгонит меня в гроб.

50. Шеннон

Побрызгав духами Tom Ford’s Fucking Fabulous себе на шею, запястья и в ложбинку между грудей, я помахала руками и потерла запястье о запястье. Также побрызгала немного между ног… на всякий случай. И еще раз посмотрела на себя в зеркало. Вот чем я была теперь – разведенной женщиной за сорок. Я вызвала на дом Кишу, чтобы она уложила мне волосы и наложила макияж для сегодняшнего вечера. Она сделала мне потрясающую прическу, уложив волосы так, что я не могла понять, как это вообще возможно. Она подчеркнула самые выигрышные черты моего лица, то есть черты, над которыми немало потрудился доктор Ричардсон. Легкий эффект «смоуки айз», красная помада на губах, персиковые румяна, контуринг на щеках, кончике носа и лбу. Я была одета в новое с иголочки маленькое черное платье от «Живанши», дополненное жемчужным ожерельем от «Тиффани» и клатчем от «Сен-Лорана». Я собиралась на свое первое свидание с тех пор, как Брайс принял самое худшее решение в своей жизни – решение бросить меня.

– Он многое потерял, – произнесла я вслух, поворачиваясь перед зеркалом и любуясь изгибами своего тела.

Я не была уверена, что действительно ищу себе спутника жизни, но я решила, что хуже не будет, если я посмотрю, какие имеются варианты. Ведь было бы настоящим преступлением лишить мир такой женщины, как я! Я и так уже потеряла слишком много времени, пролеживая бока в своей квартире и жалея себя. Пора уже мне снова начать выходить в свет. То, что я разведена, вовсе не значит, что я должна сдаться и умереть. Надо собраться с силами и идти вперед. Тогда все остальное тоже встанет на свои места. Я достала свой телефон и еще раз прочитала последний имейл, который я получила от Джонатана. Мы познакомились с ним онлайн несколько недель назад и с тех пор время от времени чатились. Он был настоящий обаяшка, умеющий говорить слова, которые хочет услышать женщина. И вот на этой неделе я наконец приняла его приглашение встретиться с ним.

Взяв свой клатч, я повесила его на плечо и еще раз проверила время на телефоне. Такси прибудет к моему дому с минуты на минуту. Я не была на первом свидании уже больше пятнадцати лет. Изменилось ли что-то с тех пор? Платят ли теперь за тебя мужчины? Или же прогрессивные женщины мира порушили это для всех нас, остальных? Ведь нам, женщинам, приходится терпеть месячные, роды и климакс. Так что самое меньшее, чего мы заслуживаем, это эпизодический бесплатный ужин. Когда-то я была обеими руками за то, чтобы быть независимой женщиной. Я даже участвовала в Марше женщин[15], но лично мне нравилось, когда за мой ужин платил мужчина.

Телефон загудел. Это было сообщение от таксиста, в котором он уведомлял меня, что уже приехал. Я сделала глубокий вдох и разгладила платье. Ну вот, началось.

– Вот и пришло время встретиться с моим будущим бывшим мужем, – сказала я со смехом.

51. Дженни

Я вошла в салон через заднюю дверь, одетая в бледно-розовое платье миди и обутая в туфли телесного цвета на высоком каблуке. Мои волосы ниспадали мягкими волнами, и мой наряд был дополнен маленьким серебряным кулоном и серьгами-гвоздиками. Я подвела глаза, накрасила ресницы тушью, наложила румяна и бледно-розовый блеск для губ. Синяки на моей шее уже достаточно побледнели, и густой тональный крем полностью их скрывал. То же самое можно было сказать и о моем глазе. Он выглядел почти так, будто нападения не было… Почти. Хотя мне и не хотелось идти тусоваться, я решила хотя бы выглядеть так, будто я этого хочу. Я налила себе водки с содовой, и прежде чем успела завинтить пробку на бутылке, зазвенел колокольчик на парадной двери.

– Налей того же и мне, – сказал голос Киши за моей спиной. Я обернулась и увидела, что она одета в черную мини-юбку, кружевной топик и черные туфли на высоком каблуке. Ее прическа была более пышной, чем обычно. Макияжа на ее лице тоже заметно прибавилось. Она подбоченилась и надула губы.

– Знаю, знаю. Это была не моя идея. Оливия приперла меня к стенке, – сказала я, вскинув руки в знак того, что я сдаюсь.

Она окинула меня взглядом и изменила позу. Ее недовольная гримаса сменилась широкой улыбкой.

– О, я не могу сердиться на тебя. – Киша подбежала ко мне и обняла меня.

После объятий я налила ей водки с содовой, мы поднесли наши стаканы к губам и выпили их до половины.

– Как же мы переживем этот вечер? – спросила я, вытерев губы.

– Думаю, вопрос должен стоять иначе – сможем ли мы пережить этот вечер? – Киша вскинула бровь.

Мы сели у барной стойки и на вертящихся стульях повернулись к парадной двери. Заказанный Оливией лимузин должен был прибыть через десять минут. Она настояла на том, чтобы мы явились в ресторан с форсом. Она также потребовала, чтобы для этого вечера все мы принарядились, оделись «шиксуально» – так она называла сочетание шика и сексуальности.

– Какого черта? Зачем это Оливии? – Киша отхлебнула из своего стакана.

– Не знаю. Она сказала, что после того, что произошло, когда в салон вломились, мне необходимо провести этот вечер, тусуясь, выпивая и развлекаясь, – призналась я, отпив еще глоток.

Киша кивнула:

– Мне тошно соглашаться с Оливией, но она права. Думаю, если ты развлечешься и потусишь, это пойдет тебе на пользу…

– Да, может быть. Это лучше, чем быть запертой внутри своей собственной головы, – согласилась я.

– Мне бы хотелось, чтобы ты поговорила со мной начистоту.

Она накрыла мою руку своей. Я посмотрела на нее и опустила голову.

– Я… я… знаю. – Я замялась. – Просто я чувствую себя подавленной, одинокой. Случившееся заставило меня переосмыслить всю мою жизнь. – Я сделала глубокий вдох. – Я люблю этот салон. Но этот салон не любит меня. А я не могу любить то, что не отвечает на мою любовь. Он не может быть всем, что у меня есть. – Я вздохнула.

Киша обвила меня рукой и притянула к себе:

– У тебя есть я.

Я прижалась к ней:

– Я знаю. Если честно, большую часть времени я даже не чувствую, что этот салон действительно принадлежит мне. Оливия все время терроризирует меня, к тому же в последнее время у меня создалось впечатление, что «Сияние» превратилось просто в ринг для рукопашных боев для моих клиенток и их мужей. – Я покачала головой и отпила глоток моего напитка.

– Этот салон твой, он принадлежит тебе, и ты не должна этого забывать, – сказала Киша.

Я кивнула.

– И, как я уже сказала, у тебя есть я. Мужиков кругом пруд пруди, и им грош цена в базарный день. И сегодня ты вполне сможешь одного из них подцепить. Лучшую подругу ты себе уже нашла, а найти мужика – это куда проще. – Она засмеялась. – Знаешь, почему я переключилась на женщин? Мне хотелось чего-то по-настоящему сложного и интересного, – сказала она со смехом.

Я тоже засмеялась.

– Вот это по-нашему. – Киша сжала мое плечо. – А теперь давай сделаем эту выпивку немного покрепче. – Она налила нам еще водки и подняла свой бокал, словно предлагая тост.

– Значит, по-твоему, у меня еще есть время? – спросила я. – Для меня еще не слишком поздно? Я еще не упустила шанс устроить свою жизнь?

– В жизни ничего не кончено, пока ты жива. – Она чокнулась со мной, и мы залпом выпили наши напитки.

52. Карен

– Лимузин уже здесь! – крикнул Марк из гостиной, пока я брызгала духами с цветочным ароматом на шею и запястья.

Окинув себя взглядом в зеркале, я удостоверилась, что мои изумрудное кружевное платье и блестящие золотые туфли на высоком каблуке имеют именно такой вид, к которому я стремилась, – просто женщина, собирающаяся потусоваться вечером с подругами и вовсе не думающая о том, чтобы соблазнить Кишу. Я быстро намазала губы ярко-красной губной помадой и сделала глубокий вдох. Я нервничала – нервничала из-за того, что мне придется близко общаться с Оливией. Она пообещала, что будет держать мои отношения с Кишей в секрете, но слово Оливии ничего не стоило. Мне также не терпелось увидеться с Кишей. Я не была уверена, что после того, что произошло, у нас с ней все в порядке. Я тогда бросилась догонять Оливию, чтобы удостовериться, что она будет молчать, а к тому времени, как наш разговор был окончен, Киша уже ушла через заднюю дверь, чтобы обслужить на дому Шеннон. Так что мне так и не представилась возможность с ней поговорить, и я была не уверена, что такая возможность представится мне сегодня вечером.

Я вошла в гостиную.

– Лучше поторопись. Водитель лимузина уже дал два гудка. – Марк вскинул бровь. Он лежал на диване и читал «Радугу тяготения»[16] во второй раз.

– Знаю, знаю. – Я переложила бумажник и еще несколько необходимых вещиц из моей безразмерной повседневной сумки в маленькую вечернюю.

– По какому случаю такой наряд? – Марк сдвинул вниз свои очки для чтения и окинул меня взглядом.

– Я же тебе говорила. Оливия устраивает девичник для Дженни. – Я застегнула молнию на сумочке и перекинула ее через плечо.

– Это очень мило с ее стороны. – Марк передвинул свои очки обратно на переносицу и снова сосредоточился на книге.

Я закатила глаза и открыла парадную дверь.

– Не дожидайся меня, ложись спать! – крикнула я через плечо, закрывая ее за собой.

Лимузин был припаркован на нашей подъездной дороге, и в нем громко играла песня Арианы Гранде «Опасная женщина». Оливия высунула голову через люк в крыше.

– «И благодаря тебе я чувствую себя опасной женщиной!» – пропела она во все горло, как будто была самой Арианой Гранде, за минусом голоса. Оливия была лишена музыкального слуха, впрочем, она была глуха не только к оттенкам музыки, но явно страдала и эмоциональной глухотой.

– Садись, лузерша. Мы едем выпивать, – сказала она, имитируя Реджину Джордж[17].

Я слегка улыбнулась и направилась к лимузину. Оливия исчезла из люка, усевшись на свое место. Когда я подошла, водитель открыл передо мною дверь, я села и в качестве приветствия тут же получила бокал с шампанским.

Кристал, Оливия, Киша и Дженни сидели в лимузине, держа в руках бокалы с шампанским и улыбаясь типичными для Бакхеда делаными улыбками.

Водитель закрыл за мной дверь.

– Итак, начнем наш девичник, – объявила Оливия и осушила свой бокал. Мы сделали то же самое, но с куда меньшим энтузиазмом.

Я огляделась, оценивая выражение лица каждой из участниц нашей компании и при этом стараясь свести к минимуму мой зрительный контакт с Кишей. Обведя всех глазами, я опять уперлась взглядом в Оливию и была встречена улыбкой, достойной самого дьявола.

– Как дела, Карен? Есть что-нибудь новенькое? – В ее вопросе явно звучал намек на то, что у нее уже есть свой собственный ответ на него.

– Да вот, закончила разбираться с кое-какими бумагами и проводить время с Райли перед нашей сегодняшней попойкой.

– Как мило с твоей стороны. Ты прямо-таки лучшая мать года. – Она улыбнулась мне, закончив наш разговор.

– А ты пригласила Шеннон? – спросила Дженни, сидящая в другом конце лимузина.

– Конечно, дорогая. Ведь это как-никак твой вечер. Однако у нее уже была назначена встреча, вторым участником которой, возможно, будет мужчина. – Оливия подмигнула.

Мы заахали и зашептались.

– Она идет на свидание? – спросила Киша.

– Это хорошо, – заметила Дженни.

– Да, я рада за нее, – добавила Кристал.

– Поверить не могу, что она ничего нам не сказала. – Я сморщила лицо. – Но она сказала об этом тебе?

– Да. Шеннон очень сожалела, что она не сможет прийти на твой девичник, Дженни. – Оливия снова наполнила свой бокал. –   Кто хочет еще шампанского?

Мы все протянули наши бокалы Оливии, ожидая, что она наполнит их вновь. Но вместо этого она протянула бутылку Кише, чтобы та налила нам еще. Я покачала головой. На секунду Оливия почти что околпачила меня.

53. Кристал

Мы наконец подъехали к бару «Смерть и компания». Наша поездка в лимузине заняла всего двадцать минут, но из-за Оливии впечатление было такое, будто мы ехали куда дольше. Разговор, который мы вели по дороге, был заполнен напряженной неловкостью между Кишей и Карен, брюзгливыми и двусмысленными репликами Оливии и миролюбивыми замечаниями Дженни. Я по большей части молчала и только отвечала на вопросы, адресованные мне, – как тогда, когда Оливия спросила, что думает Брайс по поводу того, что Шеннон начала встречаться с мужчинами. Брайс не знал, что Шеннон опять ходит на свидания, и, откровенно говоря, я подумала, что он испытает облегчение, когда услышит об этом. Возможно, это ослабит напряженность между Шеннон и мной, и, возможно, когда-нибудь между нами установятся хоть какие-то отношения или она хотя бы сможет находиться со мной в одной комнате, не набрасываясь на меня.

– Пошли, – сказала Оливия, выйдя из лимузина. Я заметила, что Киша покачала головой, выходя вслед за ней. Оливия дала водителю стодолларовую купюру. Мы все поправили на себе платья, удостоверились, что все с ними в порядке, затем последовали за Оливией к двери бара. Вышибала даже не спросил ее имя. Она протянула ему стодолларовую купюру, и мы без помех зашли за загораживающий вход шнур из красного бархата.

Пафосный коктейль-бар был полон народа. За стойкой работали два бармена с безукоризненно подстриженными бородами, перед ними стояли посетители – человек двадцать пять. Заведение было фешенебельным, шикарным, напоминающим подпольный бар времен сухого закона, нелегально торгующий спиртным, с красными акцентными стенами, дорогой древесиной и приглушенным светом.

К нам подошла женщина во всем черном, держа в руке планшет с зажимом для бумаги, и поздоровалась с Оливией.

– Сюда, миссис Новак, – сказала она, подведя нас к большому роскошному угловому столу, на котором красовалась табличка «Зарезервировано». Здесь уже находились бокалы и ведерки со льдом, в которые были помещены бутылки водки и шампанского, и стояло белое вино. Мы расселись, и женщина в черном налила нам шампанского. – Вам нужно что-то еще?

Мы все покачали головами – за исключением Оливии.

– Да, мы выпьем пять порций текилы с солью и лаймом.

Я неловко заерзала. Я не имела намерения напиться сегодня допьяна. Я хотела выпить только один или два бокала, после чего уйти. Но я уже знала, что сделать это будет нелегко, ведь всем здесь распоряжалась Оливия.

– Я пас, – сказала Дженни.

– Ну уж нет. Это твой девичник, и на нем угощаю я. Я настаиваю. Брось, Дженни, расслабься. Ни один мужчина не захочет встречаться с женщиной, натянутой как струна. – Оливия произнесла это беспечно, но в ее тоне слышалось раздражение.

У Дженни поникли плечи, и она вскинула руки, сдаваясь.

– Хорошо. Одну порцию.

В знак одобрения Оливия захлопала в ладоши.

– Я сегодня вечером тоже попытаюсь сидеть тихо как мышь, – сказала я Дженни, чтобы дать ей понять, что она не одна. Она ответила мне чуть заметной улыбкой.

– Никто из вас не будет сегодня вечером сидеть тихо. Я раскошелилась на лимузин и на вип-обслуживание в самом эксклюзивном коктейль-баре в городе не для того, чтобы вы вели себя тихо как мыши, – перебила ее Оливия.

Порции текилы прибыли как раз тогда, когда она закончила читать нам мораль. Подняв свой стакан, она, прищурясь, посмотрела на каждую из нас, взглядом приказывая нам последовать ее примеру. Мы медленно подняли наши стаканы.

– За сумасшедший вечер за мой счет, – произнесла тост Оливия.

Ну конечно, ее тост посвящен ей самой. Мы повторили ее слова и выпили текилу, позабыв про лайм и соль.

После того как мое лицо вновь стало невозмутимым, я посмотрела на Оливию:

– Спасибо, что ты устроила все это, и я не хотела испортить тебе вечер. Он наверняка будет великолепным.

– Я знаю, Кристал. – Она слегка вздернула подбородок. – Уверена, там, откуда ты явилась, ты привыкла к пиву и дешевым барам. – К своим покровительственным словам Оливия присовокупила улыбку. Я поднесла к губам бокал с шампанским и оглядела бар.

За плечом Карен я заметила Шеннон, сидящую за столиком в одиночестве, потягивая водку с содовой. Я быстро опять перевела взгляд на Оливию, чтобы не привлекать ничьего внимания к Шеннон. Она несколько раз взглянула на свой телефон и надула щеки. Какова была вероятность того, что мы все очутимся в одном баре? Может быть, Оливия знала, что у Шеннон назначено свидание именно здесь? Планировала ли она это или все это не более чем совпадение? Из того, что я до сих пор успела узнать о Бакхеде, в нем не бывало совпадений.

54. Шеннон

Я пила свой второй бокал водки с содовой, оглядывая бар и время от времени посматривая на свой телефон. Я сказала себе, что после этой порции переключусь на воду. Я заметила довольно красивого мужчину, сидящего у стойки в одиночестве. Кажется, он тоже посматривал на время. Я посмотрела на него еще раз, проверяя, не тот ли это мужчина, который пригласил меня на свидание. Нет, не тот. Тот, с кем у меня было назначено свидание, опаздывал на десять минут. В раздражении я сделала шумный выдох, но решила, что если у него окажется уважительная причина, то я дам ему шанс. Я все еще нервничала из-за этого свидания – первого после очень долгого перерыва, – но водка делала свое дело.

Послышался скрипучий смех, и мое тело сразу же напряглось. Я бы узнала этот смех, похожий на царапанье гвоздем по стеклу, везде. Так смеялась Оливия. Я обернулась и увидела ее, сидящую в отдельной кабинке вместе с Кристал, Карен, Кишей и Дженни. Они болтали, однако их беседа казалась со стороны натянутой и какой-то однобокой. Карен и Киша переглядывались, Дженни теребила свой кулон, Кристал наполняла свой опустевший бокал, а Оливия смеялась – притом в одиночестве. Что они делают тут? И почему они вместе? Ведь насколько мне было известно, Оливия не ладила ни с одной из них.

Я заметила, что взгляд Кристал устремлен в мою сторону, и быстро отвернулась, надеясь, что она не увидела меня. Когда я снова посмотрела на нее, она уже отвела глаза. Дженни и Киша разговаривали, Оливия уткнулась в свой телефон. Карен заново наполняла свой бокал. Слава богу, Кристал не заметила меня, а если и заметила, то хотя бы не сказала об этом остальным. У нас с ней было кое-что общее – мы обе умели хранить секреты. Я отпила еще глоток и снова посмотрела на время на телефоне. Уже пятнадцать минут опоздания. Я открыла свою электронную почту и в тот момент, когда собралась написать ему и спросить, где он, и/или отменить свидание совсем, пришло сообщение.

«Прости, пожалуйста. Я опаздываю. Мне пришлось задержаться в офисе. Я буду через пятнадцать минут. Обещаю, что искуплю свою вину».

«Тогда тебе лучше доказать мне, что ты стоишь того, чтобы я тебя ждала».

Прежде чем нажать на «отправить», я решила добавить в конце подмигивание. Может, даже в виде эмодзи. Мне было необходимо снова научиться флиртовать, а судя по тому, что я прочитала в интернете, эмодзи могли быть очень игривыми, если не сказать соблазнительными. Старый добрый баклажан обозначает пенис. Я подумала было, что, может быть, стоило бы вставить его, но затем отказалась от этой мысли. И вообще ограничилась самым простым подмигиванием. Нажав на «отправить», я улыбнулась и положила телефон на стол. Он дзинькнул на новое сообщение. Я взяла его и прочитала:

«Не беспокойся. Стою;)»

Моя улыбка сделалась шире. Он флиртует в точности как я, ничего в этом не понимая. Мне не терпелось увидеть его воочию. Я заказала у официанта еще одну порцию спиртного, но на сей раз переключилась на шардоне, которое, на мой взгляд, представляет собой всего-навсего виноградный сок.

55. Оливия

Я положила свой телефон на стол и добавила в каждый из наших стаканов еще водки. Некоторые из них попытались было протестовать, но сегодня вечером главной здесь была я, и если для того, чтобы напоить их допьяна, мне понадобится наливать им самой, я была готова опуститься даже до этого. Женщины только-только начинали раскрепощаться. Ну, в каком-то смысле. Карен и Киша переглядывались, как будто они пытались прочесть свои лесбийские мысли. И о чем только Карен думает? Как она могла поступить так с Марком? Он был неплохим любовником – я знала это как никто, – и у нее к тому же маленький сын. Она никак не может заново открывать для себя свою сексуальность, когда ее дома ждут маленький ребенок и муж – пластический хирург. Мне не нравилось, как ведут себя Карен и Киша – и это в тот вечер, который устроила я, – и я решила, что пора немного позабавиться.

– Карен, твой загар выглядит просто феноменально. Киша так великолепно нанесла его на тебя, – сказала я с улыбкой, глядя на ее мучнисто-белую кожу.

Карен неловко заерзала на стуле и потерла свои обнаженные руки, будто желая их прикрыть. Кристал взглянула на кожу Карен и недоуменно наморщила лоб.

– А что, аппарат опять начал чудить? – спросила Дженни. Я не знала, покрывает она их или тоже недоумевает.

– Нет, просто мне пришлось в последнюю минуту отменить сеанс из-за показа дома потенциальному покупателю, – солгала Карен.

Она бросила на меня сердитый взгляд, и я ответила ей ухмылкой и отпила еще глоток водки с содовой.

– А по-моему, тебе совершенно не нужен загар. У тебя и так великолепная кожа, – сказала Киша.

Я закатила глаза. Карен поблагодарила ее.

«Что ж, пойдем дальше».

– Дженни, тебе нравится кто-то из присутствующих здесь мужчин? – Я обвела бар взмахом руки.

Она огляделась по сторонам.

– Да нет.

– О, брось! А как насчет вон того? – Я показала на мужчину, стоящего у стойки бара. Он был плохо одет для такого эксклюзивного заведения – на нем был мешковатый костюм, – и он стоял в одиночестве и выглядел здесь крайне неуместно. Он был высок и казался худым, поскольку его костюм был ему велик на один размер. Все в нем было посредственным, как и в Дженни. – Он подходит тебе как нельзя лучше.

Дженни посмотрела на него, затем опять на меня.

– Ты права. Я подойду и поговорю с ним. – Она вздернула подбородок. Она понимала, что я издеваюсь над ней, но была готова бросить мне вызов. Взяв свой бокал, Дженни встала со своего места и направилась к нему. Я фыркнула. Тоже мне пай-девочка.

– Зааркань его, подруга, – заорала Киша. Дженни на секунду обернулась и улыбнулась кокетливой улыбкой. Затем уселась у стойки бара рядом с ним и сразу же завела разговор.

– Молодец, – сказала Карен.

– Ему бы не помешало сделать прическу, но если не считать этого, то он неплох. – Киша смерила его взглядом.

– У них уже есть немало общего, – заметила я со смехом. – Нам надо потанцевать, – добавила я и, встав, начала под музыку двигать верхней частью тела.

– Э-э… дай мне сначала допить мой коктейль, – смущенно ответила Кристал.

Похоже, она была не из тех женщин, которые умеют двигать бедрами. Должно быть, в постели с ней ужасно скучно. Бедный Брайс.

– Да, и мне тоже, – одновременно сказали Киша и Карен.

Я схватила бокал Кристал и грохнула им об стол. Я схватила бокал Киши и грохнула им об стол. Я схватила бокал Карен и грохнула им об стол. Они все уставились на меня с неодобрением.

– Все. Вы закончили. Пошли! – Я встала со своего стула и схватила Кристал и Карен за руки.

Карен потянула за собой и Кишу. Я начала танцевать, тряся грудями и вихляя бедрами, и остальные нехотя последовали моему примеру. Прежде чем направиться на середину танцпола, я заметила Шеннон, сидящую за столом в одиночестве, и остановилась как вкопанная. Мои губы тотчас растянулись в широкой улыбке, и я приблизилась к ней.

– Привет, Шеннон. Что привело тебя сюда? – Я наклонилась, нависнув над ней, как темная тень. Карен и Киша обняли ее. Кристал неловко помахала ей рукой, но осталась стоять в шаге от стола.

– Вообще-то, у меня здесь назначена встреча, – ответила Шеннон.

– Мы знаем. – Карен улыбнулась. – Свидание?

Прежде чем Шеннон успела ответить, в разговор влезла я.

– Где он? – Я вскинула бровь.

Она смущенно огляделась:

– Опаздывает.

– Вот облом, – сказала Киша.

– Хочешь присоединиться к нам, пока ты его ждешь? – Карен положила руку ей на плечо.

– Нет, не стоит. Он должен появиться здесь с минуты на минуту, – сказала Шеннон, глядя на свой телефон.

– О, брось. Я настаиваю. – Я улыбнулась.

– Да, подсаживайся к нам. – Карен игриво потянула Шеннон за руку.

– Ну хорошо, но только до тех пор, пока он не явится сюда.

Мы вернулись к нашей кабинке и уселись. Дженни все еще болтала с тем плохо одетым малым. Ей повезло, что в ее жизнь вошла я, ведь у нее самой явно плохой вкус. Чем бы «Сияние» было без меня? Скорее всего, оно бы уже обанкротилось, и Дженни стала бы парикмахером при супермаркете. Эти женщины просто не ценили меня по достоинству. Я была уверена, что, как в случае Ван Гога или Эйми Уайнхаус, мое величие будет признано и оценено после моей смерти.

– Дженни, – позвала я ее. Она повернулась и подняла палец, словно говоря мне подождать. Да что она о себе возомнила? Я никогда никого не жду.

– Дженни! – заорала я еще громче. Кристал закрыла уши руками, как будто, по ее мнению, я говорила слишком уж громко для атмосферы этого бара.

Дженни снова обернулась и одними губами произнесла:

– Что?

– Иди сюда. Здесь Шеннон.

Я показала на Шеннон. Киша и Карен устремили на меня недоуменные и возмущенные взгляды. Шеннон помахала рукой. Дженни достала свой телефон – похоже, она и плохо одетый мужчина обменивались номерами своих телефонов. Они улыбнулись друг другу. Она взяла свой бокал и, вернувшись к нашему столу, обняла Шеннон и села.

– Шеннон ждет здесь мужчину, с которым у нее назначено свидание, – сказала я.

– Он немного опаздывает, – подтвердила Шеннон.

– Ничего. Я уверена, что его просто что-то задержало. – Дженни похлопала ее по руке.

Шеннон кивнула, но продолжила оглядывать бар в поисках своего таинственного кавалера.

Я издала смешок.

– Ты уже готова к вашей вечеринке, Кристал?

Она кивнула и сделала глоток из своего бокала.

– Есть еще несколько вещей, которыми мне надо заняться, но, похоже, все остальное в порядке.

– Я жду вашего новоселья с нетерпением. Это будет вечеринка года, поскольку тот торжественный прием закончился провалом. Интересно, какие у ваших гостей будут костюмы? – Я огляделась по сторонам.

Шеннон закатила глаза, но сделала вид, что она не участвует в этом разговоре, то и дело поглядывая при этом на свой телефон.

– Лично я еще ничего не решила, – сказала Карен.

Киша и Дженни кивнули.

– А как насчет тебя, Шеннон? – спросила я, хотя отлично знала, что она не имеет намерения идти на это новоселье. Я находила это очень забавным – получить приглашение на вечеринку в честь новоселья в твой собственный бывший дом, приглашение от твоего бывшего мужа и его новой жены.

– Я не уверена, что смогу прийти, – ответила Шеннон.

– Почему? – Я поднесла свой бокал к губам.

Шеннон поболтала свое шардоне и отпила небольшой глоток.

– Все в порядке, я понимаю, – встряла Кристал.

Шеннон кивнула ей, снова взглянула на свой телефон и оглядела бар.

– Надо же, твой кавалер однозначно опаздывает, не так ли? – Я сделала вид, будто тоже оглядываю бар.

– Да, опаздывает, – сказала она, и в голосе ее прозвучало презрение.

– Я уверена, что он придет. – В голосе Карен слышались ободрение и напрасная надежда.

– Возможно, он пришел и, увидев тебя, ушел. – Я засмеялась. Остальные со злостью уставились на меня. – Шучу. Расслабься. – Я встала со своего стула. – Схожу в туалет. Посторожите мои вещи.

Отойдя, я оглянулась на наш стол, мои глаза задержались на Шеннон, губы изогнулись в злорадной улыбке. Мне нравилось видеть ее такой – отчаявшейся, жалкой. Именно это она и заслужила.

56. Шеннон

Моя нога быстро постукивала по полу, пока я посматривала на свой телефон и оглядывала зал. Где же он? Он опаздывал уже на сорок пять минут. Если бы здесь не было остальных девушек, я бы ушла, но теперь у меня было такое чувство, будто я должна остаться, чтобы сохранить лицо. Я надеялась, что он все-таки появится, потому что иначе ситуация стала бы весьма неловкой. Мне было тошно оттого, что здесь находятся Оливия и Кристал и что они наблюдают за мной. Теперь Брайс наверняка узнает, что первый же мужчина, с которым у меня было назначено свидание, даже не явился на него. А Оливия просто упивалась, когда какая-то другая женщина терпела неудачу, и особенно это относилось ко мне. Как будто это каким-то образом повышало ее в собственных глазах.

Карен, Киша и Дженни поддерживали меня как могли. Они пытались отвлечь меня от ожидания, болтая о том о сем. Даже Кристал заставила Оливию отвязаться от меня, когда речь зашла о вечеринке по случаю новоселья. Я была ей за это благодарна, но мы с ней все еще не ладили.

Я опять проверила мой телефон и на этот раз решила отправить еще одно сообщение.

«Ты в порядке? Наше свидание все еще в силе?»

Через пару секунд экран телефона Оливии, который она оставила на столе, вспыхнул. На нем было оповещение, гласившее: «Шеннон».

Сначала я растерялась. И проверила. Я не посылала сообщений Оливии уже несколько недель. Может быть, это ей отправила какая-то другая Шеннон. Чистое совпадение, только и всего. Хотя кого я пытаюсь обмануть? В Бакхеде не бывает совпадений.

Я набрала опаздывающему мужчине следующее:

«Чуть не забыла сообщить тебе, на случай, если ты все же появишься: я сижу за столом с несколькими своими подругами. Ты узнаешь нашу компанию по брюнетке, которая сразу бросается в глаза из-за своего чересчур обколотого лица и перекачанных грудей».

И нажала на «отправить».

Экран телефона Оливии осветился опять, и на нем вспыхнула надпись: «Шеннон». Мое сердцебиение участилось, и я почувствовала, как мое лицо краснеет. Я оглядела бар и увидела Оливию, возвращающуюся из туалета. Она была похожа на Чеширского кота с этой своей широкой улыбкой, в которой были видны все ее зубы. Я едва не взорвалась, но вместо этого сделала глубокий вдох и большой глоток шардоне.

– Кто хочет потанцевать? – спросила Оливия, вихляя бедрами в такт музыке.

Я не сразу решила, что́ буду делать. Эта гребаная стерва развела меня. Я сделала еще пару глубоких вдохов, решая, не броситься ли мне через стол и не расквасить ли ей лицо, сведя на нет эффект от всех ее пластических операций. Мое тело напряглось. Я могла бы прикончить ее прямо сейчас. Я сделала еще один глубокий вдох, пытаясь собраться. Я знала, что сделала Оливия, но Оливия не знала, что я знаю. Так что я контролировала ситуацию, и преимущество было на моей стороне. Я могла бы пойти вразнос, наорать на нее, устроить сцену и выйти из членов клуба, вообще отказавшись разговаривать с ней. Я обдумала этот вариант.

Но затем я снова посмотрела на нее, посмотрела, как она вихляет бедрами, подпевает и пытается заставить всех остальных тоже пойти танцевать. Я смотрела, как она поднимает руки и как они опускаются вниз, гладя ее тело, как гребаные змеи, пока она старается двигаться в такт музыке. Я смотрела, как она улыбается и смеется и впитывает в себя внимание мужчин, толпящихся у стойки бара. И в эту минуту я решила, что не стану на нее кричать, не стану устраивать сцену, не стану ее материть. Я просто сделаю вид, будто все отлично. Я овладела собой и заставила свои губы изогнуться в улыбке. Встав со своего стула, я присоединилась к ней, вихляя бедрами. Остальные тоже вышли на танцпол. Оливия подняла бровь, глядя на меня, и улыбнулась в ответ. Она не знала, что ее дни сочтены.

57. Оливия

После нескольких песен мы вернулись на свои места. Я удивилась тому, что Шеннон присоединилась к нам и тоже пошла танцевать. Впрочем, когда ты отвергнута и в отчаянии, ты порой делаешь то, что совсем на тебя не похоже. Она уже давненько не поглядывала на свой телефон и явно решила, что тот, с кем у нее назначено здесь свидание, не придет. Конечно, откуда ей знать, что это не так. Я хихикнула и сделала еще один глоток из своего бокала. Шеннон надо напомнить, каково теперь ее место в Бакхеде, и наилучший способ это сделать – убавить ее уверенность в себе. Когда-то она проделала это со мной.

Четыре года назад на самом главном в том году торжественном приеме Бакхеда Шеннон напилась (с тех пор ничего не изменилось) и рассказала всем о моем прошлом, о котором я поведала ей по секрету. Она сообщила всем, что мой отец был арестован, что он занимался сомнительными делами и потерял все свои деньги. Она весь вечер унижала и высмеивала меня, изваляла меня в грязи и притом упивалась всем этим, как будто то была игра. С тех пор люди стали смотреть на меня и Дина немного иначе. Мы больше не были утонченными и шикарными Новаками, мы были Новаками, пролезшими без мыла, и в конце концов мы приняли эти роли, ведь легко быть теми, кем вас считают другие. Более того, многие годы женщины Бакхеда называли меня Немо, по первым слогам выражения «новые деньги»[18], постоянно напоминая мне, что я не такая, как они. Я могла бы поговорить с ней, объяснить, какое зло она причинила мне, но это было бы неинтересно. Прощение скучно, а вот месть… месть увлекательна! Предай меня однажды, и я буду хоронить тебя заживо медленно, мало-помалу, лопата земли за лопатой.

Я слышала, как некоторое время назад она говорила о знакомствах по интернету, и с тех пор начала постоянно мониторить популярные сайты знакомств, проверяя, не выложила ли она там свои данные. И несколько недель назад я наконец обнаружила ее. Она не стала задавать вопросы – отчаявшиеся женщины их не задают. Мне было интересно, как долго я смогу играть эту роль. Может, мне стоило бы ее куда-то заманить? Или так унизить ее, чтобы она больше никогда не смогла появиться на людях? Смогу ли я заставить ее чувствовать то же самое, что она когда-то заставила чувствовать меня? Заставить ее оказаться в роли, которую для нее написала я? А может быть, я сумею наконец высыпать в ее могилу последнюю лопату земли, чтобы она навсегда осталась там, где ей самое место, – в шести футах под нами.

– Это было очень весело. Спасибо, что пригласила меня, Оливия, – сказала Шеннон с улыбкой.

Она бы не благодарила меня, если бы знала правду. Тоже мне веселье.

– Всегда пожалуйста. – Я улыбнулась в ответ. – Мне так жаль, что твой кавалер так и не появился.

– Да, это жесть. Что ж, он многое потерял, – вставила Киша.

– Мужчины скоты, – сказала Карен.

– Но это все-таки был не полный облом. Дженни познакомилась с мужчиной. – Я засмеялась.

– Вообще-то, он был очень мил. Мы обменялись номерами. – Дженни отпила из своего бокала.

Я озадаченно посмотрела на нее. Когда речь идет о знакомствах с мужчинами, «милый» ничего не значит. Надо встречаться не с милыми, а с богатыми. Впрочем, Дженни никогда не была одной из нас.

– Молодец, подруга. – Киша забилась с Дженни.

– Ну, если ты так считаешь. – Я закатила глаза. – Пойду оплачу счет. Кто-нибудь из вас хочет чего-нибудь еще? – Они все покачали головами и поблагодарили меня – как им и полагалось.

Я направилась к официантке, которая болтала со своей товаркой вместо того, чтобы обслуживать нас. И уже решила, что не дам ей чаевых. Она не должна была заставлять меня идти к ней, чтобы оплатить мой счет. Я клиентка – очень богатая клиентка, – а значит, заслуживаю того, чтобы меня обслужили по первому разряду. Я бросила на прилавок черную карту «Американ Экспресс»[19].

– Хочу оплатить мой счет.

– Вы хотите узнать итоговую сумму? – смиренно спросила она, а ее жалкая товарка быстро смоталась.

– Посмотри на меня. Разве я похожа на человека, который спрашивает, сколько нужно заплатить? – резко вопросила я, подбоченившись и начав постукивать ногой по полу.

Она приложила карту. Затем еще и еще.

– Пишут, что эта карта отклонена. – Она откинула голову назад.

– Вздор. Приложи снова.

Она приложила еще и еще.

– У вас есть другая карточка? – спросила она, протянув мне мою черную карту.

Я топнула ногой, взяла карту, сунула ее в бумажник и протянула официантке другую. Она попробовала ее несколько раз.

– Эта карта также отклонена.

– Какого хрена?! Это невозможно! Попробуй еще, идиотка!

Она приложила карту еще раз, теперь уже картинно, будто издеваясь надо мной.

– Карта отклонена. Как будете платить? – Ее голос, прежде смиренный, стал настойчивым и жестким.

Я выхватила карту у нее из рук и, не оглядываясь, бросилась к двери, пока официантка пронзительно верещала:

– Эй, вы должны заплатить!

Лимузин был припаркован рядом, ожидая нас. Я запрыгнула в салон и, прежде чем водитель успел повернуться и задать какой-нибудь вопрос, велела ему ехать. Он сразу же нажал на газ.

Десять минут спустя он подъехал к моему дому. Я бросила ему двадцатидолларовую купюру и вбежала в дом. Двадцать долларов произвели на него совсем не такой эффект, как мои обычные сто долларов. Я застонала.

– Дин, где ты, черт возьми? – Мой голос отдался эхом по всему дому. Из вестибюля я вбежала в гостиную, затем побежала на кухню, пока в конце концов не обнаружила его в его кабинете, где он беззаботно пил скотч. Увидев меня, он удивленно вздрогнул и выпрямился.

– Ты вернулась рано, детка. Ты скучала по мне? – Он подмигнул.

– Не борзей, Дин. Куда подевались деньги, черт возьми? – Я швырнула свою сумочку на пол, и из нее высыпалось несколько долларовых купюр.

– О чем ты? – Он поставил свой скотч на стол и наморщил лоб.

– Обе мои кредитные карты были сегодня отклонены. Почему? – Я уперла руки в боки. – Отвечай сейчас же?

– Не бери в голову, Оливия. Я с этим разберусь. – Дин встал и подошел ко мне.

Он обвил руками мою талию и попытался обнять меня, но я оттолкнула его, вложив в этот толчок всю свою силу. Он отлетел на несколько шагов назад и врезался в журнальный столик. Я схватила тяжелый стеклянный стакан с его письменного стола и со всей мочи запустила им в него. Он едва успел увернуться, и стакан угодил в книжный шкаф, разбившись вдребезги. Дин округлил глаза, поглядев сначала на осколки стекла, потом на меня:

– Ты с ума сошла?

Я сбросила с ног туфли на высоком каблуке и запустила в него одну из них. Он отступил в сторону, и она врезалась в книжный шкаф.

– Скажи мне, в чем дело! – Я схватила стаканчик для ручек и занесла его над головой, готовая швырнуть и его.

– Подожди. Поставь эту штуку, и я тебе скажу. – Он вздрогнул, когда я сделала вид, будто бросаю стаканчик с ручками в него, но вместо этого уронила все на стол, так что ручки рассыпались.

– С деньгами сейчас немного туговато. С последней поставкой у нас вышел прокол, и довольно большой, так что мне приходится компенсировать убытки, пока они не будут оплачены все, – объяснил он. Он уселся на диван и похлопал по подушке рядом с ним, делая мне знак сесть тоже. Я было заколебалась, но затем подошла к нему и, сделав глубокий вдох, села и повернулась к Дину, глядя ему в глаза.

– Послушай, мне всегда было плевать, чем ты занимаешься, потому что приток денег не прекращался. Но теперь денег нет, поэтому я хочу знать, чем именно ты зарабатываешь на жизнь, поскольку ты явно делаешь это не самым лучшим образом, – сказала я так спокойно, как только могла. Но в моем тоне все равно прозвучали нотки бессильной злости.

– Тебе этого лучше не знать, детка. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Он положил руку мне на плечо и потер его.

– О, прекращай. – Я оттолкнула его руку. – Если ты сейчас же не скажешь мне, чем ты занимаешься, я уйду от тебя, Дин.

– А, ну да… И что же ты будешь делать? У тебя нет никаких средств, и ты ничего не умеешь. Ты как ребенок, которому все еще нужно…

Ни секунды не колеблясь, я дала ему пощечину, дала изо всех сил. Его лицо покраснело, приобретя цвет свежей крови, и мгновение казалось, что сейчас он даст мне сдачи. Но затем Дин понурил голову и вздохнул. Я поджала губы.

– Хорошо. – Он поднял голову и всплеснул руками. – Давай просто скажем, что я занимаюсь ввозом в Атланту и вывозом из нее товаров, к которым правоохранительные органы относятся с неодобрением.

– Что? Ты говоришь о наркотиках?

– Да, в том числе и о них.

– Понятно. И что? Разве люди перестали употреблять наркотики? Разве спрос на них упал? И именно поэтому у нас больше нет этих гребаных денег?

– Нет. Как я уже говорил, переправляя мою последнюю партию, я столкнулся с кое-какими проблемами, и люди, на которых я работаю, заставляют меня платить за это. – Он уронил голову на руки.

Я попыталась осмыслить то, что он говорил. Мы остались без гроша. Навсегда? Или это только временно? Что скажут люди, когда узнают об этом? Кем я буду без денег? Как же будет злорадствовать Шеннон. Как же это произошло? Я говорила себе, что больше это никогда со мной не произойдет, и сейчас снова чувствовала себя как девочка-подросток, у которой отняли все из-за тупости гребаного мужчины.

– Подожди. А как же наши сбережения? – спросила я, просияв. У нас же должны быть сбережения, инвестиции и все такое.

– Какие сбережения? – Дин засмеялся. – Посмотри на твой образ жизни. Фирменный почерк Оливии – швыряться стодолларовыми купюрами.

– Не смей меня обвинять! Это же ты заведовал финансами, к тому же я полагала, что ты сам себе хозяин. На кого ты работаешь, черт возьми? Кто заставляет тебя заплатить за это? – Я хотела знать, кто тот говнюк, который отбирает у нас наши деньги, наши средства к существованию. Я убью его.

– Это не важно. Все образуется. Просто положись на меня. Я об этом позабочусь.

Дин положил руку на мое бедро и любовно потер его. Я выбрала место на самой дальней стене и сосредоточилась на нем. Об этом позаботится не он, а я сама. Я не могу рассчитывать, что мужчина сможет проделать работу, для которой нужна женщина.

58. Дженни

Теперь в баре было меньше народу, люди постепенно покидали его. На танцполе оставались только две наши девушки.

– Куда подевалась Оливия? – спросила я, только сейчас осознав, что ее нет уже по меньшей мере десять минут. Я огляделась по сторонам, но ее нигде не было видно.

– Возможно, она уже сидит в лимузине и ждет нас, – сказала Кристал.

– А может, она в туалете? – предположила Карен.

– Да, может быть. Мне тоже нужно в туалет, и я посмотрю, там ли она. Вы можете выйти и сесть в лимузин, а я присоединюсь к вам там.

Они кивнули, допили свои напитки и начали собирать свои вещи. Я прошла в туалет и обнаружила, что, кроме меня, в нем никого нет. Я подошла к умывальнику и посмотрела на себя в зеркало, проверяя, в порядке ли мои прическа и макияж.

Достав из сумочки телефон, я набрала сообщение Шону, мужчине, с которым я познакомилась.

«Была рада познакомиться с тобой:)»

Я отправила сообщение, положила телефон обратно в сумочку и улыбнулась, сознавая, что теперь я наконец готова стать чем-то большим, чем владелицей «Сияния». Возможно, этот вечер принес мне кое-какую пользу и идея Оливии все-таки была не так уж плоха. Я по-прежнему не была уверена в ее намерениях, ведь она никогда ничего не делала по доброте душевной.

Выйдя из туалета, я столкнулась с официанткой. И прежде, чем я успела спросить ее, видела ли она Оливию, она ткнула мне в грудь счет.

– Вы должны оплатить его. Вы здесь последняя из вашей компании, и ваша подруга сбежала, не оплатив.

Я взяла счет и взглянула на итоговую сумму: 1989 долларов. Мои глаза округлились, рот раскрылся. Это что, шутка? Оливия сбежала, не заплатив по счету. Может, она сделала это нарочно? Может, таков с самого начала был ее план? Я так и знала, что от нее хорошего не жди.

Я достала кредитную карточку и отдала ее официантке.

– Вот, держите.

– Надеюсь на этот раз оплата пройдет, – фыркнула она.

Когда она приложила мою карту и дала мне на подпись чек, я стала на 2500 долларов беднее, поскольку, несмотря ни на что, оставила хорошие чаевые. Увидев, сколько чаевых ей досталось, официантка сразу же сменила гнев на милость. Она улыбнулась и пожелала мне спокойной ночи.

– И да, еще кое-что. Обязательно скажите Оливии, что мы здесь больше ей не рады, – сказала официантка, когда я двинулась к выходу. Я кивнула.

Снаружи девушки стояли на тротуаре.

– Где наш лимузин?

– Его еще нет, – сказала Шеннон.

– Думаю, его уже нет. – Я оглядела улицу.

Их головы повернулись в мою сторону.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Карен.

– Ну, я уверена, что Оливия забрала его, и он увез ее домой. Официантка сказала, что она сбежала, не оплатив счет.

– Ты разыгрываешь меня? Ну все, я сыта ею по горло. – Шеннон достала свой телефон и начала быстро нажимать на клавиши. – Я вызываю «Убер».

Карен дрожала и ходила туда-сюда, пытаясь согреться. Киша обвила ее рукой и притянула к себе. Я удивленно подняла бровь, но ничего не сказала.

– Погоди, ты что, оплатила весь счет? – Кристал скривилась.

Я кивнула.

– Черт возьми! Сколько там было?

– Две с половиной тысячи, включая чаевые.

– Не беспокойся. Я возмещу тебе эти деньги. – Шеннон вертела в руках свой телефон.

– Я тоже. – Карен и Кристал кивнули.

– Да-а, а у меня нет богатого мужа, ни бывшего, ни действующего, так что… – добавила Киша, смеясь.

– Какой мерзкий вечер! – Шеннон топнула ногой.

– Это точно, – рассмеялась Кристал. Шеннон и Кристал обменялись натянутыми улыбками.

– Давайте исправим это. Как насчет того, чтобы выпить в салоне? – предложила я.

Они все переглянулись, затем поглядели на меня и кивнули.

59. Дженни

Настоящее время

Детектив Сэнфорд берет пустую коробку из-под пиццы и кидает ее в корзину для мусора, стоящую возле двери. Затем вытирает руки салфеткой и отправляет в мусор и ее. Вновь усевшись на свой стул, он просматривает свои записи и смотрит на меня.

– А вы знали, что у Оливии и Дина были финансовые проблемы?

– Да, я об этом подозревала.

– Почему?

– Потому что вечером, перед тем как мы поехали в бар, в конце рабочего дня я проверяла оплату членских взносов, и оказалось, что кредитная карта Оливии была отклонена. Я собиралась поговорить с ней об этом, когда увижу ее в следующий раз. Когда она сбежала из бара, не уплатив по счету, я сложила одно с другим и смекнула, что к чему.

– Вы сообщили остальным женщинам о финансовых проблемах Оливии?

Я качаю головой:

– Нет, это не касалось никого, кроме нее самой.

Детектив Сэнфорд кивает и делает еще одну запись.

– Вам было известно, что Оливия создала фальшивый профиль на сайте знакомств, изображая мужчину?

Я морщу лоб и качаю головой.

– Тогда вы, вероятно, не знали, что она использовала этот профиль, чтобы общаться с Шеннон, а вернее, чтобы «развести» Шеннон, как говорит молодежь?

У меня отвалилась челюсть.

– Вы это серьезно? Но ведь это ужасно.

Он кивает.

– И мы считаем, что Шеннон об этом узнала.

Я склоняю голову набок. Не понимаю, куда он клонит и почему рассказывает мне об этом.

– Вы знали об отношениях Карен с Кишей?

Киваю.

– А о том, что Шеннон наняла частного детектива, чтобы он покопался в прошлом Кристал? Вам было известно, что Оливия спала с Марком?

Я киваю. Его вопросы следуют один за другим, словно быстрые выстрелы из пистолета.

– А вы знали, что Оливии было известно об отношениях Карен с Кишей?

Я киваю. Не отдавая себе отчета, я вскакиваю со своего места, и мой стул с грохотом падает на пол. Я хлопаю ладонями по столу.

– Чего вы хотите от меня?! – кричу я.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне понять этих женщин. Я хочу, чтобы вы помогли мне понять Бакхед. Потому что сейчас у меня есть труп, есть чертова уйма вопросов и слишком мало ответов. Что происходило в те дни, которые предшествовали вечеринке?

Я делаю глубокий вдох, поднимаю свой стул и сажусь.

– Начните с той ночи, когда вы вернулись в салон, чтобы выпить. Что там произошло?

60. Дженни

Киша помогла мне собрать грязные бокалы. Карен, Кристал и Шеннон только что ушли после того, как явились в салон, чтобы выпить несколько порций спиртного. Было приятно расслабиться вместе с ними и обсудить все то, что произошло в этот вечер. Шеннон уговаривала меня приостановить членство Оливии, но я сказала ей, что мне надо подумать и подождать, пока я не смогу поговорить с ней, чтобы дать возможность объясниться. Я была очень зла на Оливию. Я не знала, сделала ли она это нарочно, но все признаки указывали на то, что это именно так. Она весь вечер только и делала, что пыталась создавать проблемы, затем ушла, не сказав нам ни слова, сбежала из бара, не оплатив счет и к тому же уехала на нашем лимузине.

Киша села и сделала долгий выдох:

– Мы пережили вечер в обществе Оливии.

– Едва-едва. – Я засмеялась и налила два стакана воды. Один из них я протянула Кише и уселась рядом с ней.

Мы молчали, медленно потягивая воду.

– Мне надо тебе кое-что сказать. – Киша повернулась ко мне на своем вертящемся стуле.

– Что именно?

Она поглядела на меня, потом на свой стакан воды, потом снова на меня:

– Это касается Карен.

Я отпила еще глоток.

– Что касается Карен?

– Между нею и мной кое-что произошло.

– Что ты имеешь в виду? – Я вскинула бровь.

Я чувствовала, что в последние пару недель с Кишей что-то происходит. Она буквально светилась и ходила окрыленная, что было на нее не похоже.

Она покраснела:

– Ты помнишь, как я сказала тебе, что аппарат для загара дал сбой?

Я кивнула.

– Он не давал сбоя. Я уронила распылитель во время обжимания с Карен, – призналась она.

Я отпила еще воды и с усилием сглотнула.

– И во время всех сеансов нанесения загара и эпиляции, которые были у Карен в последние две недели… я не наносила на нее загар и не делала ей эпиляцию.

– Я об этом догадывалась, – засмеялась я.

– Как? Откуда?

– Ну, во-первых, Карен остается белой как бумага… А во-вторых, я заметила, как вы общаетесь между собой. А я и не подозревала, что Карен лесбиянка.

– Я тоже, как, похоже, и сама Карен. Но я умею нравиться женщинам, – сказала Киша с ухмылкой.

– И что же между вами происходит? Она замужем, и у нее есть ребенок, – заметила я, пытаясь вернуть Кишу в реальность. Я не хотела, чтобы ей причинили боль, но знала, что это весьма вероятно. Женщины в Бакхеде не оставляли своих мужей.

– Я знаю. Она говорит, что хочет быть со мной, но я реалистка. Я понимаю, что принять такое решение ей будет нелегко, и я тоже хочу быть с ней. С Карен все по-другому, – пояснила Киша. Она не улыбалась. Она говорила серьезно и относилась всерьез к своим чувствам к Карен.

– Что ты хочешь этим сказать? В каком смысле с Карен все по-другому? – Я закинула ногу на ногу.

– С Карен меня охватывает такое чувство, будто я падаю, но не с обрыва или чего-то в этом духе. Это похоже на ощущение перед засыпанием… ощущение тепла и безопасности, и ты уверена, что, когда ты закроешь глаза, все у тебя будет хорошо, что тебе приснятся сны и настанет утро.

Я наклонилась и похлопала ее по колену.

– Черт побери, Киша, ты и впрямь влюблена. Я еще никогда не слышала, чтобы ты говорила так, как сейчас.

– Я знаю, знаю. Я настоящая размазня.

– Ничего ты не размазня. И это прекрасно. Тебе так повезло, что это у тебя есть… что ты испытываешь такие чувства.

Я улыбнулась, но в глубине души я чувствовала легкую зависть и некоторую досаду. Заведя шуры-муры с клиенткой, Киша ставила мой бизнес под удар. Думала ли она об этом? Думала ли она о том, как это может сказаться на «Сиянии», если что-то у них пойдет не так? Не придется ли мне сделать тогда так, чтобы Карен обслуживала только я, а не Киша? Не потребует ли Карен, чтобы Киша была уволена? Не вызовет ли это жалоб со стороны других клиенток? Те, у кого есть собственное дело, всегда думают о таких вещах. Они относятся к своему бизнесу как к своему ребенку, ставя его интересы выше всего остального. Я знаю, что хотела получить нечто большее, чем «Сияние», но этот салон был моим детищем – и хотя я была рада за Кишу и Карен, меня раздражало, что они не подумали о последствиях своих поступков. Любовь и предпринимательство не могут идти рука об руку, потому что они оба требуют жертв. А пожертвовать мы можем только тем, что у нас есть, и, когда мы приносим это в жертву, нам становится нечего давать.

Я привела свои мысли в порядок и отпила еще один глоток воды. Киша была моей подругой, и ее счастье значило больше, чем «Сияние», напомнила я себе. Я сделала глубокий выдох и вместе с воздухом выдохнула все мысли, вертящиеся в моей голове.

– Вообще-то, на самом деле мне не так уж и повезло. Дело в том, что на днях Оливия застукала нас с Карен, когда у нас… – Киша кашлянула. – Когда у нас был сеанс.

У меня отвалилась челюсть.

– Значит, она знает о вас?

– Она пообещала Карен, что никому ничего не скажет. Она заявила, что унесет эту тайну в могилу… Но потом она играла с нами весь вечер, как кошка с мышью.

– Она доставала всех нас вообще. – Я закатила глаза. «Черт бы побрал Оливию».

– Я не уверена, как сейчас обстоят дела между Карен и мной, потому что Оливия прервала нас, и теперь я чувствую, что Карен насторожена. Как будто она не знает, чего хочет.

– Если Оливия дала Карен слово, то я уверена, что она сдержит его, потому что ей будет приятно иметь рычаг влияния на нее.

– Собственно говоря, я немного беспокоюсь из-за того, чего она захочет взамен на сохранение нашего секрета. – Киша досадливо фыркнула.

Я пожала плечами:

– Да что вообще она может поиметь от того, что кому-то его откроет?

– Скандал. – Ее глаза округлились. – Такое для Оливии как наркотик. – Она рассмеялась.

Я тоже засмеялась, то тут же оборвала свой смех и накрыла руку Киши своей.

– Независимо от того, что предпримет Оливия, тебе надо будет поговорить с Карен и решить, чего вы обе хотите.

Киша кивнула, сжала мою руку и слегка улыбнулась:

– Понимаю.

– Но ты все равно не спускай глаз с Оливии, – сказала я со смехом, но настроена я была совершенно серьезно.

61. Карен

Солнце светило слишком ярко. Птицы пели слишком громко. Мое сердцебиение было оглушительным. Я чувствовала его в шее, в запястьях, в висках. Я посмотрела на часы, стоящие на моей тумбочке, – полдень. Черт. Я вскочила, заметив, что со стороны Марка кровать уже застелена. Он был настолько аккуратно-дотошным, что стелил кровать еще тогда, когда в ней продолжала спать я. Я надела поверх моей белой ночной рубашки халат и по коридору поспешила в комнату Райли. Его кровать была застелена, комната убрана, и в ней не было ни его школьного рюкзака, ни куртки. Я прошла на кухню и нашла на столешнице записку.

«Не хотел тебя будить. Я повез Райли в школу. В кофейнике есть кофе».

Рядом с запиской стоял стакан воды и лежали четыре таблетки парацетамола. Я положила их в рот и запила водой. Затем подошла к мойке, наполнила стакан снова и осушила его. Когда я начала наливать себе чашку кофе, раздался звонок в дверь. Я поставила кофейник на стол и прошла через гостиную. Дверной звонок зазвенел еще несколько раз.

– Подождите! Я уже иду, иду!

За дверью стояла Оливия. Она была одета во все черное, на ней были огромные солнечные очки, в руке она держала алую сумку от «Шанель», и вид у нее был ужасно довольный. Она была похожа на саму Смерть.

– Нам надо поговорить, – сказала она, пройдя мимо меня в дом. Стуча высокими каблуками по моему паркетному полу, она прошла в гостиную и, усевшись, закинула ногу на ногу.

– Добро пожаловать, Оливия, – язвительно сказала я, закрыв за ней дверь.

– Ты что, только что проснулась? У тебя помятый вид. – Она смерила меня взглядом. Попыталась наморщить лоб, но ботокс помешал ей выразить свое неодобрение в отношении моего неопрятного вида.

– Что с тобой произошло вчера вечером? Ты бросила нас с неоплаченным счетом и без лимузина. – Я проигнорировала ее слова. В моем собственном доме я могла выглядеть так, как хотела.

– Да, извини, что так вышло. Возникла ситуация с Дином. – Она небрежно махнула рукой.

Я уселась в кресло с подголовником напротив нее.

– Он в порядке? – спросила я.

Я пыталась проявить сочувствие, хотя и не верила, что у Оливии вообще есть хоть какие-то чувства. Однако, должно быть, это была еще та нештатная ситуация, если она вот так сбежала, не оплатив счет и забрав с собой лимузин, и я попыталась просто поверить ей на слово. Возможно, с Дином и впрямь что-то произошло. Возможно, у нее в самом деле имелась вполне уважительная причина для того, чтобы вести себя так.

Она оглядела комнату, потеребила ногти, затем снова переключила внимание на меня.

– Да, – ответила она, поколебавшись. – У него какие-то неприятности на работе, но я не хочу вдаваться в детали. Все еще довольно туманно.

На ее лице не отобразилось никаких эмоций, но у Оливии всегда был такой вид. Она могла бы испускать свой последний вздох, могла бы медленно умирать, но при этом она выглядела бы точно так же… пухлые губы, острые скулы, одержимый взгляд и никаких носогубных складок, ни одной морщинки от смеха.

– Надеюсь, у вас все хорошо. Может, тебе что-нибудь налить? Воды? Кофе? – Я пыталась быть предупредительной и любезной.

– Нет-нет. – Она опять махнула рукой. – Я пришла, чтобы поговорить с тобой кое о чем.

– О чем именно? – Я подалась к ней.

– Я больше не могу хранить твой грязный секрет. Он слишком тяжело давит на мое сердце. – Она положила руку на грудь.

Я отстранилась от нее. Ну, конечно, что же еще? Чего же она хочет? Потому что я точно знаю, что ничто не может давить на ее сердце – поскольку этого чертова сердца у нее нет.

– Но ведь еще не прошло и двадцати четырех часов с тех пор, как ты узнала о Кише и мне, – процедила я сквозь зубы.

– Знаю, знаю, но это просто убивает меня. Как ты можешь так поступать с Марком? – Она попыталась изобразить на лице огорчение, но вместо этого ее губы искривились, а глаза сощурились.

– Ты должна дать мне время, чтобы все уладить.

Оливия посмотрела на свои часы, затем опять на меня. Она всегда имела чутье на скандалы.

– Вряд ли я смогу это сделать. Это аморально. Хотя мы с тобой и близкие подруги, это неправильно. Поверь мне, я бы первая приветствовала ваш лесбийский брак, но это, правда, гложет меня изнутри.

С каких это пор Оливия заделалась поборницей морали? Ей было что-то нужно от меня – это было очевидно. Это не имело никакого отношения к понятиям правильного и неправильного, это было связано только с одним – с желанием Оливии добиться своего. Я не знала, что ей нужно, но я это выясню. Я сделала долгий выдох.

– Просто скажи мне, чего ты хочешь, чтобы держать рот на замке. – Я покачала головой.

Не моргнув глазом, Оливия ответила:

– Пятьдесят тысяч долларов.

– Что? Ты с ума сошла? – Я чуть не вскочила со своего кресла.

Да как она смеет? Заявиться в мой дом… и потребовать пятьдесят тысяч долларов. Убить бы ее!

– Я не сошла с ума, Карен. – Она выпятила подбородок. – У меня то, что нужно тебе, а у тебя то, что нужно мне. Это бизнес.

– И как же, по-твоему, я должна раздобыть эти деньги? – спросила я, пытаясь заставить ее понять, насколько безумно ее требование. Не может быть, чтобы она говорила серьезно.

– Закрой очередную сделку или попроси денег у своего мужа – или это сделаю я, – усмехнулась она.

– Зачем тебе эти деньги? Ведь у тебя они есть!

– Зачем тебе подружка? Ведь у тебя есть муж. – Она склонила голову набок. – Мы всегда хотим больше. Не так ли, Карен? – Оливия встала со своего кресла и двинулась к парадной двери. – Ты должна будешь заплатить мне всю сумму к вечеру субботы. Иначе, думаю, я так и не унесу твой секрет в могилу. – Она засмеялась и вышла из дома, позволив ветру захлопнуть за ней дверь.

Я поднесла к лицу декоративную подушку.

– Твою м-а-а-а-а-а-ть! – завопила я.

62. Кристал

– Давайте, поставьте эти гробы вон там, – сказала я мужчине в джинсах и фланелевой рубашке.

Завтра должна была состояться вечеринка в честь нашего новоселья, оформленная в стиле Хэллоуина, и наш дом был полон рабочих и предметов декора. Вокруг творился настоящий бедлам. Брайс находился в своем городском офисе, свалив все приготовления на меня. С декором нужно было разобраться сегодня, поскольку представители фирмы, обслуживающей наш банкет, диджей, артисты, пиротехники, официанты и бармены должны будут приступить к своим обязанностям уже завтра. На первом этаже все стены завешивали красными портьерами. А еще были паутина, скелеты, хрустальные люстры, машины, производящие дым, и освещенный танцпол вместе с кабинкой для диджея рядом с бассейном. Рабочие окрашивали воду в бассейне в красный цвет и застилали задний двор красным ковром. Для гостей были расставлены черные троны и черные шезлонги. Вечеринка должна была получиться изысканной и вместе с тем пугающей, как сам Бакхед. Мне всегда хотелось заниматься организацией светских мероприятий, и эта вечеринка служила доказательством того, что я могу это делать, и делать хорошо. Я хотела, чтобы она стала незабываемой.

– А наверху что-нибудь будет? – спросил рабочий, несущий скелеты.

– Нет, в стиле Хэллоуина должен быть декорирован только первый этаж, до полицейской ленты на обеих лестницах. Оставьте ее на барной стойке. Я натяну ее завтра перед самой вечеринкой.

– Понятно. – Он кивнул и понес скелеты в столовую.

– Спасибо.

Я поднялась по винтовой лестнице. В доме это было единственное место, где не сновали рабочие и не громоздился декор. Я прошла по коридору, ведущему к нашей огромной спальне, и заметила, что дверь кабинета Брайса слегка приоткрыта. Он никогда не оставлял ее незапертой и уж тем более открытой. Может, туда зашел кто-то из рабочих. Я осторожно открыла дверь пошире, просунула в кабинет голову. Тут было темно и тихо. Портьеры на окнах были задвинуты. Письменный стол Брайса был в порядке, но с монитора его компьютера лился свет. Я еще никогда не была в его домашнем кабинете. Брайс был непреклонен в том, что касалось границ его личного пространства, и говорил, что в его кабинете хранится слишком много конфиденциальных материалов, чтобы оставлять его незапертым. Он не впускал туда даже уборщицу. Сегодня он вышел из дома впопыхах и, должно быть, забыл запереть его.

Я подошла к столу и положила руку на мышь. Собиралась просто перевести монитор в спящий режим, но вместо этого подвела курсор к папке, озаглавленной «Страховка», которая привлекла мое внимание. Я знала, что мне не следует кликать по ней, но меня одолело любопытство. Я дважды щелкнула кнопкой мыши и открыла окно, заполненное документами, фотографиями и таблицами Excel. Начала с просмотра таблиц. Я не могла в них разобраться, поскольку ни одна из них не имела ничего общего со страхованием жизни. Они были просто похожи на отчеты о расходах. Я начала открывать документы. Это были письма и служебные записки, адресованные полицейским департаментам и управлениям шерифов. Некоторые предложения цепляли глаза больше других.

«Задержите патрульную машину на Шоссе 14».

«Ищите синий «Шеви Круз». В нем едет человек, который нас интересует».

«Задержите патрульную машину на шоссе 12».

Я перешла к фотографиям и начала открывать их. Там были фото грузовиков, палет с каким-то неизвестным грузом. На одной из этих фотографий был изображен Дин. Затем у меня упало сердце. Я не могла поверить своим глазам и несколько раз моргнула. Передо мной было фото полуприцепа, полного молодых девушек – их тут было не меньше десятка. Они лежали на полу, облаченные в потрепанную одежду, со связанными руками и ногами. У меня округлились глаза. Я выпрямилась в кресле, открыла видео. На заднем плане были видны грузовики и контейнеры. На мониторе появился Дин. Он нес женщину – ее тело обмякло, кожа была бледна, открытые глаза были неподвижными, неживыми.

– Черт. Мы потеряли еще одну, – сказал он кому-то находящемуся за кадром.

– Сколько их не выжило? – спросил знакомый мне голос. Послышался глухой стук.

– Шесть, – ответил Дин, снова зайдя в кадр, на этот раз уже с пустыми руками.

– Черт побери, Дин. За всех этих девок было заплачено заранее. Тебе придется так или иначе возместить всю эту хрень, – сказал тот же голос, звучащий за кадром.

Дин понурил голову.

– Ты меня понял? – спросил голос.

Дин поднял голову и посмотрел чуть правее точки, где была установлена видеокамера.

– Да.

– Отлично. Мне бы не хотелось, чтобы в этой куче оказалась и Оливия, – произнес голос со смехом.

Это был смех Брайса – я узнала бы его везде.

У меня свело желудок, и я едва успела наклониться над корзиной для мусора и, давясь, выблевала в нее все его содержимое. По моему лицу текли слезы, и рвотные спазмы сотрясали меня все сильнее и сильнее. Когда в моем желудке ничего не осталось, я попыталась вновь взять под контроль свое тело. Мое дыхание стало быстрым и глубоким, кожа сделалась влажной от пота и слез. Горло горело желчью. Я вытерла слезы и пот и с усилием сглотнула. За кого я вышла замуж? За чудовище. За абсолютное чудовище.

Я быстро отправила это видео на свою личную электронную почту, закрыла все файлы, переключила монитор на спящий режим, взяла из корзины для мусора пластиковый пакет с блевотиной и, выскользнув из кабинета, заперла за собой дверь. Мне надо было предупредить Оливию.

63. Оливия

Я вошла в дом из гаража, неся полдюжины пакетов с покупками от «Шанель», «Гуччи» и «Барниз». У нас не было денег для этой маленькой вылазки за покупками, но она была мне необходима, и я знала, что деньги у нас скоро появятся. Я справлялась с ситуацией тем единственным способом, который был мне известен, – делала то, что было нужно, не заботясь о цене. Забросив пакеты на барный островок, я подошла к нашему огромному холодильнику, взяла початую бутылку пино-гри, налила бокал и отпила большой глоток, балуя себя. Постукивая по бокалу алыми ногтями, я размышляла о том, как мне со всем этим разобраться. Карен заплатит мне, в этом я была уверена. Ей надо было думать о своем бизнесе и об этом своем сыночке, и она ни под каким видом не захочет разрушить свой идеальный имидж. Я подумала было, что пятьдесят тысяч долларов – это, возможно, слишком много, но затем вспомнила, сколько ее муж платит мне каждые две недели, и поняла, что они могут себе это позволить.

Медленно отпив еще один глоток вина, я рассмеялась. Я высасывала из ее семьи все деньги, и все благодаря их неосмотрительности. Теперь мне надо было выяснить, на кого именно работает Дин, узнать имя того, кто разоряет нас. И кто бы это ни был, я сделаю целью своей жизни уничтожить его. Если кто-то трогает мои деньги, это не сойдет ему с рук.

Дженни позвонила мне сегодня дважды. Я не ответила на ее звонки, но была уверена, что она звонила, чтобы сообщить, что, когда она разбиралась с членскими взносами за этот месяц, моя кредитка была отклонена. Позже я ей перезвоню и объясню, что у моей карточки просто истек срок действия, или придумаю еще что-нибудь, а затем на вечеринке заплачу ей наличными. Слава богу, что я откладывала деньги, которые платил мне Марк. Они помогут мне продержаться на плаву до субботы и жить при этом, как всегда, на широкую ногу.

В дверь позвонили.

Когда я открыла ее, за ней стояла Кристал. Было видно, что она плакала – лицо ее было покрыто пятнами, глаза покраснели. Ее коже однозначно была нужна хорошая косметическая маска. На ее руке висела большая хозяйственная сумка, и она была одета в лосины и свитер с вырезом под горло. Как она могла позволить себе выйти из дома в таком виде? Как Брайс мог допустить, чтобы она вышла из дома в таком виде? Она недостойна его.

– Я могу зайти? – Она осторожно оглянулась через оба плеча.

– Заходи. – Я открыла дверь пошире и сделала ей знак войти. Кристал юркнула внутрь, как жалкая помойная кошка.

Она последовала за мной в гостиную и присела на диван напротив меня. Ее взгляд метался по комнате, будто ища чего-то или кого-то.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросила я, сделав глоток вина.

Она покачала головой.

– Дин тут?

Я подняла бровь и закинула ногу на ногу. Она возбудила мой интерес.

– Нет.

– Понятно. – Она оглядела комнату, колеблясь.

– Послушай, у меня мало времени. В чем дело? – Мое терпение было на исходе.

Кристал достала из своей сумки ноутбук «Макбук» и поставила его себе на колени, крепко держа его обеими руками и глядя сначала на него, затем на меня.

– Ты знала? – Она прищурила глаза, будто пытаясь прочесть чересчур мелкий текст – но на самом деле она тщилась прочесть мои мысли.

– Знала что? – Я поставила ноги прямо, подалась вперед и передвинулась на край своего кресла.

Она открыла ноутбук, покликала по его тачпэду и поставила его на журнальный столик, повернув экран ко мне.

– Мне очень жаль. Тебе будет тяжело это видеть, но ты должна знать. – Кристал нажала на «воспроизведение», и на экране начало проигрываться видео.

– Черт. Мы потеряли еще одну, – сказал Дин, появившийся на экране, неся мертвую женщину.

* * *

Когда видео подошло к концу, Кристал закрыла ноутбук и положила его обратно в свою сумку. Мои глаза и рот были широко раскрыты.

– Это был голос Брайса? – спросила я. Знала, что так оно и есть, но хотела, чтобы она это подтвердила.

Она кивнула и пристыженно опустила голову.

На моем лице читалось удивление, и я в самом деле была удивлена… но только тем, что Дин, как оказалось, работает на Брайса. Я всегда знала, что деньги Дина незаконны, но все эти годы старалась не задавать ему слишком много вопросов. Пока приток денег не прекращался, было логично не присматриваться к источнику, из которого они поступали.

– Откуда ты взяла это видео?

– С компьютера Брайса. Я обнаружила его сегодня. – Ее нижняя губа дрожала, глаза были влажны.

Я откинулась на спинку своего кресла, закинула ногу на ногу и отпила глоток вина. Вот скользкий ублюдок. Мне следовало догадаться об этом самой. Ну разумеется, это Брайс. Именно поэтому Дин и настаивал, чтобы я ладила с его женами, чтобы я была любезной с Кристал, чтобы все было тихо. Мы были нужны Брайсу и Дину, чтобы соблюдать внешние приличия, чтобы выглядеть уважаемыми жителями Бакхеда. Мы были нужны им, чтобы они могли успешно играть свои роли, хотя на самом деле их бизнесом была подпольная торговля наркотиками, оружием и женщинами.

– Что ты собираешься с этим делать? – спросила я.

Она беспомощно огляделась по сторонам, как маленький ребенок, только что узнавший, что на самом деле Санта-Клаус ненастоящий.

– Не знаю. Пойти в полицию? – Кристал смотрела на меня, ища одобрения, солидарности, поддержки.

– Ты что, собираешься донести на своего мужа? – Я вскинула бровь.

– Я должна это сделать. Человек на этом видео – это не тот мужчина, за которого я вышла замуж. Как он мог сделать такое… с этими бедными девушками? Он чудовище. – Ее голос дрогнул, и было видно, что она с трудом сдерживает слезы.

Я повертела бокал с вином, позволяя жидкости разойтись по его стенкам, затем сделала еще один глоток.

– А ты поговорила с ним? Дала ему возможность объясниться? – Я принялась покачивать ногой.

– Он не сможет этого объяснить. Ты же сама видела. – Она показала на ноутбук, лежащий в ее сумке. Глаза ее были широко раскрыты, взор казался безумным.

– Нам надо это хорошенько обдумать.

– Он угрожал твоей жизни, Оливия. Я пришла сюда, чтобы предупредить тебя.

– Я большая девочка, Кристал, и могу сама позаботиться о себе.

У нее отвисла челюсть. Неужели она так шокирована тем, что я предпочитаю продолжать поддерживать своего мужа? Он приносил домой деньги. Его работа обеспечивала нас, и только это и имело значение. Хотя, если честно, я полагала, что сама могла бы справиться с этой работой лучше его. Для торговли секс-рабынями требуется женский подход.

– Мы должны пойти в полицию, – не унималась она.

Я задумчиво оглядела комнату, затем снова перевела взгляд на нее.

– Ты должна переслать мне это видео, – сказала я.

– Хорошо. – Она достала ноутбук и что-то произвела на нем. – Вот, все. Я переслала его тебе. Значит, теперь ты пойдешь с этим в полицию? – Кристал положила ноутбук обратно в свою сумку.

Я допила вино и поставила бокал на стол. Затем, встав со своего кресла, скрестила руки на груди и вздернула подбородок.

– Полагаю, ты должна уйти. Мне не нравится, что ты плохо говоришь о моем муже.

– Оливия, как ты можешь мириться с этим? Это же жуть! Мерзость! – Она встала с дивана. Ее голос звучал плаксиво.

– Это бизнес. И на твоем месте я не стала бы спешить отворачиваться от твоего мужа. Ты ведь видела, что он сделал с теми женщинами. Не хочешь же ты тоже очутиться в этой куче, – съязвила я.

– Как ты можешь так поступать? – спросила Кристал, быстро собрав свою сумку.

– Мы просто живем, воплощая американскую мечту.

– Нарушение закона – это отнюдь не воплощение американской мечты, Оливия, – прошипела она.

– Америка была построена на спинах других. Так что мы просто продолжаем традицию. – Я усмехалась, идя к парадной двери.

Кристал повернулась ко мне, выходя из моего дома:

– Оливия, пожалуйста.

– Я не могу тебе помочь, – сказала я, закрыв дверь прямо перед ее носом.

Достав из кармана телефон, я набрала номер. Мне ответил женский голос.

– Привет. Брайс на месте?

– Да. Я могу узнать, кто ему звонит?

– Оливия Новак. Скажите Брайсу, что я собираюсь к нему зайти. – Я закончила звонок и улыбнулась широкой улыбкой, открывающей все мои зубы.

64. Кристал

После того как дверь захлопнулась перед моим носом, я продолжала стоять, пытаясь решить, что мне делать. Я не могла поверить, что Оливия не откажется от своего мужа после того, что он сделал. С ней однозначно что-то не так. Я вытерла слезы и сделала шаг назад. И вздрогнула, услышав голос, раздавшийся за моей спиной.

– Что, тебе она тоже отказывается платить? – спросил он.

Я обернулась и увидела мужчину с козлиной бородкой и татуировками на шее. Он был одет в белую футболку и длинные шорты. Он улыбнулся кривой улыбкой и засмеялся.

– Добрый день, – кротко сказала я, обойдя его.

Он кивнул. В нем чувствовалось что-то знакомое. Я шла, не поднимая головы, и, прежде чем повернуть перед гаражом, оглянулась на него. Он молотил кулаком в дверь. Мой взгляд скользнул от его головы вниз, пока я не увидела ее. Крапчатую размытую татуировку на задней стороне его икры. Я едва удержалась от вскрика.

Оливия распахнула дверь, а я отступила в сторону, чтобы она меня не заметила. Ее голос был лишь немногим громче шепота, так что я не могла расслышать то, что она говорит.

– Мы договорились с вами о пяти сотнях, но это было до того, как вы наняли того второго полудурка, который вообразил, будто он Майк Тайсон, и чуть не угробил хозяйку салона. Теперь копы охотятся на меня. – В его голосе слышалась злость.

Я невольно прикрыла рот рукой. Как она могла так поступить с Дженни?

– Заткнись и зайди в дом! – заорала Оливия.

Парадная дверь захлопнулась, и я кинулась к своей машине. Мне надо было кому-то об этом рассказать. Если она была способна на такое, то чего еще можно от нее ждать? Оливию необходимо остановить.

65. Шеннон

Журнал был полон глянцевых фотографий знаменитостей. Я листала страницу за страницей, затем бросила журнал на журнальный столик. Эта неделя положила меня на обе лопатки – тут и Оливия с ее попыткой развести меня, и приближающаяся вечеринка в честь новоселья, которую устраивали Брайс и Кристал и о которой болтали все вокруг. Все это было чересчур. Я ни за что больше не появлюсь в доме Брайса. Мне нужно куда-нибудь поехать на отдых – подальше от Бакхеда. Этот город просто убивал меня.

Зазвенел дверной звонок. Отлично. Моя китайская еда наконец прибыла, а я умирала с голоду. Я встала с дивана, надела на ноги тапочки от «Гуччи» и подпоясала свой халат туже. Время от времени мне нужен был такой день – день ничегонеделания, когда я ела вредную еду и в больших количествах потребляла безвкусные развлечения от чтения пошлых журналов светской хроники до кошмарных реалити-шоу.

Я подошла к двери, открыла ее и почувствовала разочарование, увидев, кто стоит за ней. Отлично. Великолепно. Только этого мне и не хватало. Кристал держала в руках большую сумку. Маленькая деревенщина. Последний человек, которого я хотела видеть. Я была с ней корректной, но у моей парадной двери моей корректности настанет конец. Я начала было закрывать дверь прямо перед ее носом, но тут заметила слезы в ее глазах, ее дрожащие губы и то, что в лице ее нет ни кровинки.

– Я могу войти? – Из ее глаза выкатилась слеза и потекла по щеке.

Не колеблясь ни секунды, я обняла ее и притянула к себе. Она расплакалась, и я обхватила ее еще крепче, вводя в свою квартиру и закрыв за нами дверь.

* * *

Видео подошло к концу, и она поглядела на меня. Мы сидели на диване, и перед нами на журнальном столике стоял открытый ноутбук. Коробка с китайской едой лежала рядом, так и не открытая, и теперь я ее уже не открою. Теперь не смогу есть. Я с усилием сглотнула.

– Ты знала? – спросила она.

Я покачала головой, не в силах говорить, все еще пытаясь осмыслить то, что я только что увидела. Мы сидели молча, не зная, что сказать.

– Как я могла не знать? Я же была замужем за ним. Я должна была это знать. – Мой голос дрожал.

– Я тоже не знала, будучи замужем за ним. – Она схватила мою руку и сжала ее. – Это не наша вина.

Я кивнула. Она была права. Но это все равно было неправильно. Я должна была знать. Не будь так поглощена всей этой бакхедской херней, я бы догадалась, что мой муж преступник, притом из самых гнусных. Я могла бы спасти этих женщин. Могла бы положить этому конец.

– Не наша вина, – повторила она, еще крепче сжав мою руку.

Я зажмурила глаза, затем открыла их вновь, на этот раз осознав, что я сделала неправильно, что я могла сделать, чтобы это остановить. Я повернулась к ней лицом.

– Это моя вина, – сказала я.

Кристал вскинула руку, пытаясь остановить меня, но мне было необходимо, чтобы она узнала кое-что – секрет, который я хранила.

– Нет, ты не понимаешь. Когда Брайс оставил меня, я наняла частного детектива. Меня грызли ревность и душевная боль, и я хотела узнать, что собой представляет женщина, которая увела его у меня, – призналась я.

– Ты приставила ко мне частного сыщика? – Кристал наморщила лоб и слегка отстранилась от меня.

– Да, – кивнула я. – А если бы я приставила этого сыщика не к тебе, а к Брайсу, я бы выяснила, какими делами он промышляет, и положила бы этому конец. – Я пристыженно потупила голову.

– Значит, ты знаешь, да? – У Кристал округлились глаза.

Я снова подняла голову.

– Да, знаю. Твое настоящее имя Саванна Холл, и несколько лет назад ты сменила его на Кристал Реддинг.

– Ты кому-нибудь рассказывала об этом? – Кристал неловко заерзала на диване.

– Нет, я не могла этого сделать. И не хотела.

– Даже Брайсу? – Ее глаза вглядывались в мои.

– Нет. Просмотрев полицейские отчеты, я решила оставить эту информацию при себе. Хотя я и ненавидела тебя, тебе и так пришлось несладко. – Я положила руку ей на плечо, чтобы успокоить ее.

Кристал перевела взгляд слева направо.

– Я не хотела его убивать, – проговорила она, качая головой.

– Знаю, дорогая, знаю. – Я притянула ее к себе, обняла и потерла ей спину. – Это была самооборона.

– Пистолет просто взял и выстрелил, – заплакала она, уткнувшись мне в плечо.

Я знала о прошлом Кристал уже несколько месяцев. Прочитав все полицейские отчеты и отчеты частного детектива, я решила сохранить ее секрет, притом о том, что он мне известен, она даже не подозревала. Эта девушка побывала в настоящем аду из-за своего агрессивного бывшего. После того как дело закрыли, поскольку был установлен факт самообороны, судья выдал предписания, запрещающие друзьям и родным этого малого приближаться к ней. Они преследовали ее, пытались с ней поквитаться, заставить ее заплатить за убийство своего мучителя. Читать эти полицейские отчеты было нелегко, но, изучив прошлое Кристал, я ясно поняла, что она сильна духом. Она боец, а я никогда не стану использовать силу другой женщины против нее.

Она отстранилась от меня, глядя мне в глаза:

– Спасибо.

Я взяла с журнального столика салфетку и протянула ее ей:

– Не за что.

Кристал вытерла глаза, посмотрела на свой ноутбук, затем снова на меня.

– Что же нам теперь делать?

– То, что всегда делают женщины, – справиться с этим.

– Это еще не все, – сказала Кристал, поглядев на свои руки, затем опять на меня.

– Не все? А что еще? – Мои глаза впились в ее глаза.

Что еще тут можно сказать?

– Это касается Дженни.

У меня округлились глаза и оборвалось сердце.

66. Оливия

Я вошла в офисное здание Брайса и решительно прошла мимо секретарши. Она попыталась остановить меня, но куда там. Я с силой распахнула дверь кабинета Брайса и увидела, что он стоит лицом к огромным окнам от пола до потолка. Он был одет в костюм, сшитый на заказ и, как всегда, сидящий на нем как влитой.

– Я с этим разберусь. – Он завершил свой телефонный разговор и сунул телефон в карман.

Затем повернулся ко мне:

– Оливия, чем обязан? – Брайс выдвинул свой стул и уселся на него.

Я плюхнула свою сумку на его письменный стол, села напротив него и скрестила руки на груди.

– Нам надо поговорить.

– В самом деле?

Он склонил голову набок и начал перебирать бумаги на своем столе, практически давая мне понять, чтобы я убиралась. Но он понятия не имел, с кем имеет дело. Со мной шутки плохи. Я Оливия Новак, черт побери.

Я достала свой мобильник, открыла то самое видео и, повернув экран к нему, нажала на «воспроизвести». Его лицо напряглось, плечи поникли, в середине лба выступила вена. Брайс, всегда такой собранный, был сейчас уже не так собран. Я самодовольно ухмыльнулась.

После того как Брайс отпустил реплику насчет того, что мое тело может присоединиться к куче тел тех женщин, я остановила просмотр видео и положила свой телефон обратно в карман.

– Откуда ты это взяла?

Его взгляд метался, как будто он искал ответ на эту маленькую проблемку, которая вдруг встала перед ним. Я уверена, что он думал о том, каким предметом в его кабинете он мог бы прикончить меня, но я не боялась Брайса. В этой ситуации сила была на моей стороне, а сила делает тебя бесстрашной.

– Не важно, откуда я взяла его. Важно, что я собираюсь с ним сделать. – Я подняла бровь.

Он сделал глубокий вдох и пристально посмотрел на меня:

– И что ты собираешься с ним сделать? – Он сжал зубы.

– Это зависит от тебя. – Я достала из сумочки блеск для губ и принялась наносить его, беззаботно, медленно и аккуратно.

Брайс откинулся на спинку своего кресла и слегка крутанул его, думая о том, что ему сказать теперь. Наконец-то он воспринимал меня всерьез. В наши дни женщинам приходится идти на радикальные меры, чтобы их воспринимали всерьез.

– Чего ты хочешь, Оливия?

– Я хочу быть в деле, – ответила я, положив блеск для губ обратно в мою сумку.

– Это интересно. – Он поставил локти на стол и сложил перед собой пальцы домиком.

– И я хочу денег.

– Ну еще бы. Женщины так предсказуемы. – Он усмехнулся.

Я встала со стула и повесила сумку на плечо. Не позволю над собой смеяться. Сила была на моей стороне, и я это знала. Ему просто надо было напомнить об этом. Когда я уже поворачивалась к двери, он встал.

– Подожди, – сказал Брайс, вскинув руки.

Я улыбнулась и снова повернулась к нему.

– Сколько?

– Пятьсот тысяч долларов, – не раздумывая, ответила я.

– И ты отдашь мне это видео. – Он выпятил подбородок.

– И не надейся. Я оставлю его у себя в качестве полиса страхования жизни. Но я бы хотела участвовать в этом деле. До тех пор, пока ты будешь относиться ко мне как к партнеру, это видео не станет достоянием гласности, – сказала я, уперев одну руку в бок. – Конкретные условия нашего партнерства мы обговорим позже, но деньги я хочу получить к завтрашнему вечеру.

Он сделал вид, будто обдумывает мое предложение, но он понимал, что другого выбора у него нет.

– Если ты пойдешь с этим в полицию, тебе и твоему тоже будет крышка, – самоуверенно сказал он.

О, глупый мальчишка, воображающий, будто хозяином положения все еще остается он сам.

– Без денег нам так и так крышка, – со злостью бросила я.

Он обогнул свой стол, приблизился ко мне и встал передо мной менее чем в шаге. Он стоял так близко, что я чувствовала на себе его дыхание. Но я не отступила. Смотрела ему прямо в глаза.

– Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, милая моя.

Я сделала маленький шажок вперед, подойдя к нему вплотную. И сжала его член – достаточно крепко, чтобы он испытал приятную боль. Он слегка дернулся, но не сопротивлялся. Он улыбнулся, вскинул бровь, и напряжение из его глаз ушло.

Я прикусила нижнюю губу.

– Ты понятия не имеешь, что́ я могу делать.

67. Дженни

– Ты готова? – спросила я, немного поправив приборы на стоящем в центре салона столе с закусками и напитками.

Киша закончила вытирать свое рабочее место.

– А мы не можем это отменить? – со смехом спросила она.

– Мне бы очень этого хотелось.

Я обвела салон взглядом, чтобы удостовериться, что все в порядке. Мы разово наняли нескольких гримеров и маникюрш, поскольку мы с Кишей явно не сможем справиться с таким объемом работы в одиночку. Сегодня утром мы уже привели в порядок всех наших постоянных клиенток, и нам оставалось поработать только над Оливией, Кристал, Карен и, как ни странно, Шеннон, которая записалась на сеанс в последнюю минуту. Мне совсем не хотелось встречаться с Оливией, но она позвонила и объяснила, что возникла ситуация с Дином, что она возместит нам расходы на коктейль-бар и оплатит свой членский взнос. У меня было чувство, что она лжет, и мне надоели ее оправдания, но мы с Кишей тоже собирались на эту вечеринку, так что я рассудила, что лучше мне вести себя с ней любезно… По крайней мере, в этот вечер.

– Ты права, Киша.

Она устремила на меня взгляд, как бы говорящий: «Кто, я?»

– Не уверена, что понимаю, о чем ты толкуешь, но не стану с тобой спорить. – Она рассмеялась, расставляя на столе бокалы для вина и стаканы для коктейлей.

– Я имею в виду, что ты была права насчет найма еще одной сотрудницы, чтобы я могла тратить освободившееся время на себя. Именно это я и сделаю. После этой вечеринки я буду работать только по сорок часов в неделю, максимум по пятьдесят.

– И что же заставило тебя принять такое решение? – Киша приподняла бровь.

Я пожала плечами:

– Жизнь слишком коротка. Кто знает – я вполне могу умереть уже сегодня вечером или ночью, и мне совсем не хочется, чтобы единственным моим наследием стал престижный салон красоты для стервозных женщин средних лет. Я надеюсь, что, когда я умру, на свете останутся люди, которые по-настоящему любили меня.

Киша приблизилась ко мне:

– У тебя есть я. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. – Она улыбнулась и обняла меня, крепко прижав к себе. – Я буду следить за тем, чтобы ты выполнила это обещание.

– Иного я от тебя и не ждала.

Зазвенел колокольчик на парадной двери, и из-за портьер стремительно вышла Оливия – прямо как черт из табакерки.

– Я вижу, ты обращаешь в свою лесбийскую веру еще одну женщину, – сказала она, снимая свои огромные солнцезащитные очки.

Мы пропустили ее колкость мимо ушей. Киша похлопала меня по спине и сказала, что гордится мной.

Оливия сунула свои очки в сумку и, сняв плащ, бросила его Мэри, даже не посмотрев на нее. Он упал Мэри прямо на лицо. Та тяжело вздохнула, выпрямилась и вернулась в приемную, неся плащ Оливии.

– Неужели это было необходимо? – спросила Киша.

Оливия не удостоила ее вниманием. Вероятно, она даже не осознавала, что сделала с Мэри, хотя, зная ее, я уверена, что она все осознавала.

– Давай начнем. Кем ты собираешься нарядиться? – спросила я, пытаясь разделаться с этим так быстро, как только возможно.

– Не гони лошадей. Сначала я хочу выпить и оплатить мой долг. – Оливия подняла палец, затем сунула руку в свою большую сумку и достала из нее пачку наличных. – Тут шесть тысяч долларов. Ты можешь пересчитать их, если хочешь.

– В этом нет необходимости. – Я подошла к ней и взяла деньги. Киша нехотя протянула ей бокал шампанского.

Оливия улыбнулась и пригубила свой напиток.

– Отлично. Теперь все улажено. Итак, я хочу явиться на вечеринку в виде сексуального скелета. Мне нужны пышные волосы, ресницы до бровей и классный макияж, изображающий череп.

Я кивнула:

– Понятно. Садись. Твоим макияжем займется один из гримеров, а затем я уложу твои волосы.

Оливия приземлила свою костлявую задницу в кресло, высоко подняв голову и держа в руке бокал с шампанским, который она медленно подносила к губам. Она явно чувствовала себя непринужденно и спокойно, словно была уверена, что все будет хорошо и все в ее жизни встало на свои места. Она сделала еще один глоток, осушив бокал, затем принялась постукивать по нему своими длинными ногтями. Киша закатила глаза и налила ей еще шампанского, затем наполнила бокалы для себя и для меня. Протянув его мне, она прошептала:

– Тебе это понадобится. – Я улыбнулась ей и сделала глоток. Киша прислонилась к своему рабочему креслу, вертя в руке телефон.

– А где остальные? – Оливия огляделась по сторонам.

– Они скоро придут. Шеннон тоже придет. Она мне звонила. – Я вскинула бровь.

– Это самая печальная весть, которую я когда-либо слышала. – Оливия гадко засмеялась. – Но ничего, это обеспечит нам неплохое развлечение.

– Да, ты любишь, чтобы тебя развлекали, – тихо проговорила я, доставая несколько наборов бигуди и баллончики с лаком для волос.

– А кем собираетесь нарядиться вы? – Оливия отхлебнула из своего бокала. Когда я уже собиралась ответить, она опередила меня: – Прислугой?

И громко захихикала. Киша покачала головой, сдержав гнев.

– Я, разумеется, просто шучу, – сказала Оливия с гортанным смехом.

– Мы будем изображать Шер и Дион из «Бестолковых»[20]. – Мой тон был максимально спокоен и терпелив.

Оливия открыла было рот, готовая отпустить еще одну грубую реплику, но затем снова сжала перекачанные губы, поскольку зазвенел колокольчик на парадной двери.

68. Карен

– Проходи, – сказала Мэри, когда я вошла в салон.

– Спасибо, Мэри.

Она улыбнулась, и я зашла за портьеры. Я нашла Оливию сидящей в кресле, попивая шампанское. Дженни прибирала свое рабочее место, хотя оно и так было в полном порядке. Киша встала со своего стула, и лицо ее просияло, когда она заметила меня. Мы обменялись довольными улыбками. На мне была повседневная одежда. Я переоденусь к костюмированной вечеринке дома, вместе с Марком.

– Рада видеть тебя, Карен, – жеманно сказала Оливия.

Я достала из своей сумки сумочку от «Ив Сен-Лоран» и, подойдя к Оливии, бросила ее ей на колени.

– Вот. Ты забыла у меня дома.

На самом деле это была моя сумочка, но она была набита деньгами, которые я оказалась ей «должна».

– Как мило с твоей стороны, что ты вернула ее мне. Я тебе так благодарна. Искала эту сумочку. Она идеально подходит к моему прикиду, – соврала она.

Я закатила глаза и села на рабочее кресло Киши. Киша протянула мне бокал красного вина. На мгновение наши пальцы соприкоснулись, и мои губы невольно изогнулись в улыбке. Киша улыбнулась в ответ и погладила мое плечо.

– А кого ты будешь изображать? – спросила она.

– Сексуальный скелет.

– Ну уж нет. Это моя роль, Карен. На вечеринке не может быть двух скелетов, – надулась Оливия. Я посмотрела на нее в зеркало.

– Вообще-то, я уже купила себе соответствующий костюм. Так что не стесняйся, выбери что-нибудь другое. – Я ухмыльнулась.

Оливия отпила еще шампанского и недовольно фыркнула:

– Ты же знала, что я собиралась нарядиться скелетом. Я говорила тебе об этом на днях.

– Видимо, я забыла.

Она вздернула подбородок:

– Что ж, ладно. Уверена, что буду выглядеть лучше.

– Ты права. В образе скелета ты наверняка будешь выглядеть намного лучше. – Я растянула губы в улыбке и закатила глаза.

– Что бы ты хотела сделать со своими волосами? – спросила Киша.

– Ничего. Надену парик. Что касается грима, то я хочу, чтобы меня загримировали так же, как Оливию, только лучше. – Я засмеялась.

Мне уже было плевать. Я была сыта по горло Оливией. Больше не стану с ней церемониться. Для меня она умерла.

Колокольчик на парадной двери зазвенел опять.

– Привет всем, – сказала Кристал, входя в зал. Ее голос звучал более гнусаво, чем обычно.

Дженни подошла и обняла ее.

– Привет, Кристал. Брайс готов к вечеринке? – спросила Оливия.

– Уверена, что да. – Кристал последовала за Дженни и села в ее рабочее кресло.

Дженни обернула вокруг нее пеньюар и протянула ей бокал шампанского.

– Как выглядит ваш дом? – осведомилась Дженни.

Глаза Кристал просияли.

– Он смотрится потрясающе. Все получилось просто идеально.

– И все уже готово? – спросила я.

– Да, все готово. – Кристал кивнула.

Гример рисовал на губах Оливии зубы черепа, так что, к счастью для нас, она не могла говорить.

– Мне не терпится его увидеть! – Дженни расчесывала длинные светлые волосы Кристал.

– Ты собираешься нарядиться ковбойшей, да? – спросила я, взглянув на Кристал, но стараясь не отводить глаз от Киши. Я не могла не смотреть на нее.

Кристал покачала головой:

– Нет. Я передумала. Я наряжусь как Сэнди из «Бриолина»[21]. – Она улыбнулась своему отражению в зеркале.

– Отлично, – отозвалась Дженни. – Тогда я сделаю тебе тугие кудряшки.

– А я сделаю «смоуки айз» и накрашу твои губы темно-красной помадой, когда Дженни закончит делать тебе прическу, – добавила Киша.

Оливия попыталась было что-то пробормотать, но ее гример велел ей не шевелиться. Наверное, для Оливии это было тяжелее всего… держать рот на замке.

– А как насчет тебя самой? – Кристал отпила глоток из своего бокала и посмотрела на Дженни в зеркало.

– Мы с Кишей будем изображать Шер и Дион из «Бестолковых».

– О, это будет замечательно. Обожаю этот фильм.

– А ты, Карен? – Кристал перевела взгляд на меня.

– Я наряжусь сексуальным скелетом.

– А ты, Оливия? – спросила Кристал, глядя в зеркало на Оливию, которой гример все еще продолжал гримировать губы.

Та попыталась ответить, но ее ответ получился невнятным.

– Она тоже пойдет в роли сексуального скелета, – ответила я за нее. – Она подражает мне.

Оливия застонала:

– Ты же всегда можешь передумать… насчет своего костюма. – Кристал вскинула бровь.

Оливия закатила глаза и опять застонала.

– Да, у тебя все еще есть время, – сказала я, смеясь.

– Ну все, готово. Но не открывайте рот еще пять минут, пока все не просохнет. Иначе мне придется начинать все сначала, – предупредил гример Оливию. Она недовольно крякнула и, достав свой телефон, поставила таймер на пять минут.

Колокольчик зазвенел снова.

69. Шеннон

Я поздоровалась с Мэри и впорхнула в зал. Все были уже там, им укладывали волосы и накладывали макияж. Я поздоровалась со всеми ними, даже с Оливией. Оливия кивнула, но не произнесла ни слова. На ее лицо был наложен грим, имитирующий оскал черепа. Выглядело это весьма эффектно и красиво.

– Надо же, Оливия. Смерть тебе к лицу. – Я усмехнулась и подошла к столу с напитками. Здесь я налила себе старый добрый бокал вина и поставила его на столешницу. Затем снова повернулась к Оливии: – Что? Тебе нечего сказать?

– Ей нельзя говорить, пока не просохнет ее грим, – объяснила Карен.

Оливия подняла свой телефон и повернула его экран ко мне. На нем тикал таймер. Три минуты двадцать три секунды.

– Тогда мне лучше не рассматривать эти три минуты как перемирие, – ухмыльнулась я.

Дженни улыбалась, завивая волосы Кристал в мелкие тугие колечки.

– Кого ты будешь изображать? – спросила я Кристал.

Она поглядела на меня в зеркало:

– Сэнди из «Бриолина».

Я кивнула и тепло улыбнулась ей:

– Это чудесно.

Взяв бутылку красного вина и бутылку шампанского, я начала обходить зал, наполняя бокалы всех женщин.

– Давайте начнем вечеринку.

– Вот и я о том же! – воскликнула Киша и захлопала в ладоши.

Я добралась до Оливии. Она протянула мне свой бокал, как будто ожидала, что я обслужу ее. Ее запястье было расслаблено, тощие пальцы сжимали бокал еле-еле. Я наклонила бутылку и продолжала наливать, пока красное вино не пролилось ей на колени.

– Извини.

Она вскочила на ноги, тщась стереть пятно. Один из гримеров дал ей полотенце. Она вытерла себя досуха, не меняясь в лице, чтобы не испортить свой грим, но ее глаза метали молнии. Ей хотелось сделать мне больно – это было очевидно. Она подняла свой телефон. Таймер показывал, что остается одна минута. Она что, пытается мне угрожать? Однако я не боялась Оливии.

– А как насчет тебя? – поинтересовалась Кристал. – Кем ты собираешься нарядиться?

– Трупом невесты[22]. – Я повернулась к ним всем лицом.

Таймер сработал, и Оливия сделала шумный вдох.

– Как это тебе подходит! – заметила она. – Черт возьми, тебе даже не надо что-то менять в своей внешности, Шеннон. Ты и так уже представляешь собой пустое место, одинокое и забытое – ну вылитый труп. Только ты не замужем… теперь. – Оливия пронзительно захихикала.

На лицах всех была написана неловкость. Весь яд, который Оливия держала в себе пять минут, извергся наружу. Она сделала большой глоток вина, осознав, что на этот раз зашла слишком далеко… даже для такой, как она.

– Я просто пошутила, – добавила она. – Уверена, что ты будешь смотреться отлично, Шеннон. – Она отхлебнула еще.

– Кстати, – сказала Киша, сменив тему, – Марк придет на вечеринку?

Карен только молча кивнула.

– А почему ты спрашиваешь? – осведомилась Оливия. – Тебе есть что ему сказать?

Почему она говорит с Кишей с таким ехидством? Ведь Киша никогда не делала ей ничего плохого. Впрочем, никто из нас никогда не причинял ей зла. Но она всегда играла с людьми, как будто она чертов кукловод, контролирующий их, просто дергая за ниточки. Ей было невдомек, что на самом деле она не контролирует ничего, совсем ничего.

– О, Оливия, неужели, если бы ты вдруг повела себя мило, это бы убило тебя? – Я сердито посмотрела на нее, всплеснув руками. Затем подошла к соседнему с ней креслу и уселась в него.

Оливия помолчала, затем посмотрела на меня.

– Да-да, именно. – Она презрительно скривила рот.

– Я так и думала.

– Кто бы говорил, Шеннон. Ты же сама непревзойденная стерва.

Я взглянула на нее с недоумением. Она явно имела на меня какой-то зуб, и если сейчас я не выясню, почему она затаила на меня злобу, то не узнаю этого уже никогда.

– У тебя есть ко мне какая-то претензия, Оливия? – спросила я.

По правде говоря, мне было плевать, в чем заключается ее обида на меня, но я знала, что закрытие гештальта дает человеку силу.

– Одно слово – «Немо», – сказала она. Ее сузившиеся глаза вкупе с гримом, изображающим череп, делали Оливию поистине страшной.

– Немо? – повторила Карен. – Как в том мультфильме, «В поисках Немо»?

Я на секунду задумалась, и до меня дошло. Теперь я поняла, почему Оливия была так зла на меня.

– Нет, Карен. Не как в мультфильме, – со злостью бросила Оливия.

– Так вот почему ты затаила на меня злобу? Из-за дурацкого прозвища, бывшего в ходу давным-давно, много лет назад? Ты что, шутишь? – Я едва не засмеялась, так это было смехотворно.

– Не только поэтому, – сказала она, отвернувшись от меня.

Я сделала еще один глоток вина.

– Что ж, Оливия, я прошу у тебя за это прощения. Я не осознавала, как я тогда обидела тебя. Но теперь я уже другой человек.

Она открыла рот, затем закрыла его. Ее глаза вопросительно впились в мои, затем потемнели.

– Теперь поздно извиняться, Шеннон. Черта уже подведена. – Она воинственно вздернула подбородок.

Я закатила глаза и отпила еще вина. Такое закрытие гештальта вполне устраивало меня, даже если оно не устраивало Оливию.

Оливия встала со своего кресла и снова наполнила свой бокал. Отпивая из него, оглядывала зал, вероятно, определяя, кто станет ее следующей мишенью. Она была одной из тех женщин, у которых есть претензии к любой другой женщине, скорее всего из-за ее собственных комплексов. Ее взгляд метался по залу и в конце концов уперся в Кристал. А ведь той и так приходится несладко.

– Стало быть, Брайс тоже будет сегодня на вечеринке? – Оливия вскинула бровь.

– Да. Как может быть иначе, ведь это его дом, – сухо ответила Кристал. Дженни продолжала завивать ее волосы, внимательно прислушиваясь к разговору Оливии и Кристал.

– Отлично. Мне надо с ним кое-что обсудить, – ухмыльнулась Оливия.

Кристал достала свой телефон и уставилась в него.

– Похоже, тебе всегда есть что обсуждать с женатыми мужчинами, – вставила Карен.

– А по-моему, кое-кто занесся чересчур высоко, не соизмеряя это со своими возможностями. – Оливия смерила ее взглядом.

Киша завершила работу над макияжем Карен и помогла ей встать с кресла.

– Так великолепно, – проговорила Карен, любуясь своим раскрашенным лицом.

Затем подошла к столу с напитками, где стояла Оливия. Они стояли всего в футе одна от другой, уставясь друг на друга, и на лица обеих был наложен грим, имитирующий череп.

– На твоем месте я была бы поосторожнее со своими обвинениями. – Оливия сощурила глаза.

Карен сделала шаг к Оливии:

– Или что? – Она воинственно выпятила подбородок.

– Или этот грим может стать немного более постоянным, – процедила Оливия сквозь зубы.

– Ну, дамы, хватит. Сейчас не время ссориться. Неужели у нас не может быть хотя бы одного вечера, когда мы все вели бы себя друг с другом цивилизованно? – вопросила я.

Оливия надменно задрала нос и, подойдя к рабочему месту Киши, уселась в кресло. Она театральным жестом перекинула волосы через плечо и бросила на Кишу повелительный взгляд. Киша закатила глаза, но не произнесла ни слова. Взяв расческу и плойку для волос, она начала завивать шевелюру Оливии.

– Я согласна с Шеннон, – сказала Дженни. – Мы же леди. И можем вести себя как леди.

– О, Шеннон, я совсем забыла спросить. Тот малый, который так и не явился к тебе на свидание, связался потом с тобой опять? – спросила Оливия, едва сдерживая смех.

Я прищурила глаза, затем расслабила их:

– Нет, не связался.

– Должно быть, ты сейчас чувствуешь себя ужасно. Я знаю, что сама я чувствовала бы себя именно так. – Оливия подняла брови.

– Он многое потерял, – сказала Дженни с улыбкой.

С ее стороны было мило меня поддержать. Мне по-прежнему не нравилась идея вечеринки в честь новоселья в моем бывшем доме с моим бывшим мужем; впрочем, если все пойдет по плану, это жилище теперь уже недолго будет оставаться его домом.

70. Кристал

Я вернулась домой менее чем за час до того времени, когда должна была начаться вечеринка. Я предпочла оставаться в салоне так долго, как только могла, лишь бы не проводить лишнего времени наедине с Брайсом. Я не знала, как мне теперь вести себя с ним. Я пыталась держаться как обычно, но, зная, что он собой представляет, на что он способен и что он совершил, я испытывала ужас и ярость. Мне хотелось убить его. Когда Оливия наконец ушла, Карен, Киша, Шеннон, Дженни и я приятно провели время, попивая вино и болтая.

Я вошла в дом через парадную дверь, пройдя мимо мужчины в смокинге и маске, как у Призрака Оперы, расставляющего на подносах бокалы с шампанским. Это будет приятный штрих для наших гостей. Дом был полностью декорирован именно так, как хотела я. Бармен завершал подготовку бара. Сотрудники фирмы, обслуживающей банкеты, выгружали провизию. Диджей расставлял свою музыкальную аппаратуру возле нашего красного бассейна. Я была одета в черные кожаные брюки в обтяжку и топик и обута в туфли на шестидюймовых каблуках. Волосы пышные и кудрявые, «смоуки айз», губы накрашены темно-красной помадой.

Брайс неторопливо спускался по лестнице, одетый в костюм ковбоя. Когда он увидел меня, его глаза вспыхнули, но затем на его лице отразилось разочарование.

– Я думал, что ты оденешься ковбойшей. Поэтому-то я и надел этот чертов костюм. – Он показал на свой собственный дурацкий костюм.

– Передумала. – Я отвернулась от него и сделала вид, будто поправляю предметы декора.

– Я разочарован, но не слишком. Ты выглядишь просто невероятно.

Он подошел ко мне сзади и, обвив руками мою талию, поцеловал меня в обнаженное плечо. Я едва не содрогнулась. Мне хотелось выползти из кожи. Я закрыла глаза и сделала неглубокий вдох. «Веди себя как ни в чем не бывало. Веди себя как ни в чем не бывало».

– Уж мне ли этого не знать, жеребец, – ответила я, подражая тону Сэнди.

Шеннон посоветовала мне вести себя как Сэнди всякий раз, когда мне будет становиться не по себе рядом с Брайсом. Он прижался ко мне еще теснее, и я ощутила на своем крестце, как сильно он желает меня.

– Может, у нас еще есть время для быстрого секса, до того как появятся гости? – Его жаркое дыхание обдавало мое ухо.

– Нет. Мне надо нанести еще несколько завершающих штрихов, и я не хочу испортить костюм. – Я произнесла это бесстрастно и сурово. Мне совершенно не хотелось заниматься сексом с моим мужем.

Он уткнулся лицом мне в шею.

– Ты зануда. – Он игриво коснулся моих волос, распрямил одну прядь, затем отпустил, и она снова закрутилась в тугое колечко.

– Я могу получить скотч со льдом? – Брайс попятился и переключил свое внимание на бармена.

Бармен кивнул и почти сразу же соорудил требуемый напиток.

– А вам что-нибудь налить, миссис Мэдисон? – спросил бармен.

Прежде чем я успела ответить, Брайс вставил:

– О нет. У нее слишком много дел, чтобы пить.

– Вообще-то, я выпью водки с содовой. Спасибо.

Брайс сделал большой глоток своего скотча и окинул меня взглядом:

– Когда прибудут гости?

Бармен протянул мне стакан водки с содовой. Я отпила долгий глоток, пытаясь подготовиться к тому, чтобы просто поговорить с этим человеком. Еще несколько дней назад я знала его как моего мужа, моего возлюбленного, мою вторую половинку, теперь же я знала его только как чудовище и убийцу. Я была не уверена, что смогу пережить этот вечер и эту ночь. Я была убеждена, что Брайс понятия не имеет, что я знаю про него, но удастся ли мне держать его в неведении достаточно долго? Должно быть, Оливия сохранила этот секрет, вероятно, для того, чтобы позднее использовать его против меня или Брайса.

Мне было невыносимо быть с ним милой. Если он выяснит, что я знаю, велит ли он своим подручным убить меня? Или убьет меня сам? Он не из тех, кто сам пачкает руки. А может, он начнет умолять меня и выворачиваться? Шеннон тоже все знает. Что же он сделает с ней? Я чувствовала себя так, будто стою в зоопарке внутри клетки со львом, причем этот лев не осознает, что его загнали в угол.

– Теперь уже с минуты на минуту. – Я отхлебнула водки.

– Ты сегодня виделась с Оливией?

– Да. Она была в салоне.

Я чувствовала на себе взгляд его горящих глаз. Он пытался прочесть, что у меня на уме, пытался определить, сказала мне Оливия или нет. Ему было невдомек, что это я сказала Оливии, а не наоборот. Было ясно, что он уже поговорил с ней. Может, они уже сговорились? И действуют сообща? Это бы меня не удивило.

– Она тебе что-нибудь сказала?

Я слышала, как стучат кубики льда в его скотче, когда он вертит его в руке, как будто мы с ним ведем непринужденный повседневный разговор. Но во всем этом не было ни капли непринужденности.

Я подошла к столам, уставленным едой, и сделала вид, будто проверяю, все ли здесь в порядке.

– О чем? – спросила я, изобразив неведение.

– Не важно. – Он прислонился к барной стойке, отхлебывая свой скотч.

– Она что, должна была мне что-то рассказать?

Не только он мог задавать вопросы, я могла отплатить ему тем же. Я много чему научилась у Брайса.

– А остальные придут? Разумеется, за минусом Шеннон… – Он быстро сменил тему.

– Да, они придут, и Шеннон тоже.

Я взяла свою выпивку и посмотрела на него. У него округлились глаза.

– В самом деле? Должно быть, она дошла до еще большего отчаяния, чем я думал. – Брайс рассмеялся.

Я медленно пила водку с содовой, пытаясь решить, что мне сказать этому человеку.

– Ты же пригласил ее сам. Разве принятие приглашения свидетельствует о том, что ты дошла до отчаяния? Возможно, ты хотел, чтобы она пришла? – Я подняла бровь.

– Ты что, ревнуешь? Ты поэтому так напряжена? Наверное, тебе не нравится, что моя бывшая жена вмешивается в нашу новую жизнь? – Он отпил еще один маленький глоток скотча.

– Да, так оно и есть. – Я кивнула.

Надо позволить ему верить тому, чему он хочет верить… на данный момент.

Мое внимание было отвлечено от Брайса, когда я услышала громкий повелительный голос, донесшийся от парадной двери. Я была рада этому вмешательству, оно принесло мне облегчение.

– Разумеется, я выпью бокал шампанского. Как мило, – сказала Шеннон.

Она явилась раньше назначенного времени. Я знала, что ей пришлось напрячь все свои душевные силы, чтобы прийти сюда сегодня, восхищалась ею и была благодарна. Она хранила мой секрет, секрет, который мог бы в прямом смысле слова уничтожить меня. Шеннон была хорошей женщиной – раздраженной, но глубоко порядочной, – и я горжусь, что могу называть ее своей подругой.

– Привет! – крикнула я, и теперь мой голос звучал бодро и беззаботно.

Войдя, Шеннон обнаружила меня с Брайсом, стоящих на кухне и явно испытывающих неловкость. Ее макияж под зомби выглядел невероятно. Каким-то образом она ухитрилась придать ему утонченный и изысканный вид. Это могла сделать только Шеннон. Надетое на ней свадебное платье было рваным и коротким, что придавало ему сексуальность. Оно, разумеется, было дизайнерским. Она отпила маленький глоток своего шампанского и посмотрела на меня с беспокойством, а на Брайса с отвращением.

– Дом выглядит чудесно, – воскликнула она.

– Спасибо. Думаю, все получилось неплохо. – Я огляделась, любуясь убранством.

– Так приятно в кои-то веки состоять в браке с человеком, имеющим талант, – съязвил Брайс.

– Жаль, что ни Кристал, ни я не имели такого удовольствия, – ухмыльнулась Шеннон.

Брайс смерил ее взглядом. До того как я увидела это видео, я бы предположила, что он пытается запугать ее или раскусить, но теперь я подумала, что он, вероятно, обдумывает все различные способы, которыми он мог бы ее убить. Когда он имел дело со мной, его черты смягчались, взгляд теплел, но в этот момент все в нем было резким, темным и холодным.

– Мне нравится это платье. Где ты взяла его? – спросила я, сменив тему. Сейчас не время для ссоры. У нас есть дела поважнее.

– Вообще-то, оно было на мне, когда я выходила замуж за Брайса. – Она засмеялась, отпив еще один глоток.

Я едва не засмеялась тоже. Шеннон вывела искусство подколов на качественно новый уровень.

– Ты разорвала свое свадебное платье? Я же заплатил за него пятнадцать тысяч долларов! – взорвался Брайс.

– Я же не собираюсь надевать его снова. – Она небрежно махнула рукой.

– Ты права. – Он засмеялся. – Не могу себе представить, чтобы кто-то еще бросился на эту амбразуру. – Брайс допил остаток своего скотча.

Я сжала руку Шеннон повыше локтя.

– Давай я покажу тебе пристройку, – сказала я, ведя ее к двери. – Почему бы тебе не выпить еще одну порцию скотча и не перегородить лестницы полицейской лентой? – предложила я Брайсу, идя прочь.

Когда мы оказались на открытом воздухе, диджей врубил свою музыку. Вокруг сновали официантки с подносами напитков и закусок. Я подвела Шеннон к красному шезлонгу, стоящему на другой стороне бассейна. Мы обе сели, и я удостоверилась в том, что Брайс не смотрит на нас и что нас никто не слышит.

– Итак, какой у нас план? – Я взяла еще один бокал, глядя то на Шеннон, то на дверь патио.

– Просто сделай так, чтобы Брайс не подходил к своему кабинету. Я проникну туда и добуду то, что нам нужно.

– И что тогда?

– Тогда мы разберемся с ним. – Шеннон поджала губы.

– Мы уже здесь! – крикнула Киша из дома.

Мы с Шеннон быстро встали и вернулись в дом, где обнаружили Кишу, Карен и Дженни. Карен была одета в облегающий черный костюм из спандекса с изображенными на нем костями скелета и обута в туфли на шестидюймовых шпильках. На голове у нее был длинный каштановый парик, а в руке она держала сумочку от «Ив Сен-Лоран». Было также видно, что на ней бюстгальтер с выраженным эффектом «пуш-ап». На мгновение мне показалось, что это Оливия. Киша и Дженни были очень мило одеты в клетчатые пиджаки и мини-юбки, как Шер и Дион из «Бестолковых». Их макияж и прически выглядели безупречно.

– Мы что, явились самыми первыми? – спросила Дженни.

Шеннон и я одновременно кивнули. Официантка протянула каждой из них поднос с выпивкой.

– Отлично. – Карен подняла свой бокал. – Выпьем за праздник мертвых.

71. Дженни

Настоящее время

Я хожу взад и вперед по тесной комнате для допросов. Детектив Сэнфорд вышел, чтобы ответить на телефонный звонок, на несколько минут оставив меня одну, чтобы я могла собраться с мыслями. Весь этот процесс занимает куда больше времени, чем я ожидала.

Дверь открывается.

– Итак, на чем мы остановились? – спрашивает Сэнфорд, причем звук его голоса проникает в комнату еще до того, как в нее входит он сам. Он садится, ни на секунду не отрывая глаз от страниц своего блокнота. Я следую его примеру и усаживаюсь напротив.

– Ах да. Значит, вы собрались на вечеринке?

Я киваю:

– Совершенно верно.

– А вы не заметили чего-нибудь необычного во время этой вечеринки? – Он потирает свой подбородок.

– Нет, ничего особенного.

– А Шеннон тоже была там?

Я киваю.

– И при данных обстоятельствах это не показалось вам необычным?

– И да, и нет. Что верно, то верно, она люто ненавидела Брайса, но и проникалась все большей симпатией к Кристал. – Я стягиваю с запястья резинку для волос и стягиваю их в конский хвост.

– А кто-нибудь из них выходил с вечеринки вместе?

– На моих глазах нет.

– А Карен? Она не выходила?

– Я не видела, чтобы выходила.

– А Киша?

– По-моему, нет.

– А Оливия?

Я покачала головой.

– Ну хоть кто-нибудь?

– Я же вам сказала: на моих глазах нет.

Он делает шумный выдох и что-то записывает в своем блокноте. Он вымотан, видно, что у него слипаются глаза. На протяжении дня его внешний вид становился все более и более неопрятным – расстегнутые пуговицы, ослабленный галстук, измятая рубашка. Он расклеивается прямо у меня на глазах. Бакхед сводит людей с ума, но это редко происходит так быстро.

– Вы задаете мне не те вопросы, – наконец говорю я. Мое терпение подходит к концу, и детектив Сэнфорд начинает меня доставать.

Он перестает царапать в своем блокноте и поднимает глаза на меня. Наверное, сейчас он впервые после нашей встречи по-настоящему смотрит на меня. Не просто куда-то в мою сторону, одновременно задавая вопросы, не просто оценивая меня с профессиональной точки зрения… Нет, сейчас он смотрит мне в глаза. Не знаю, что им руководит: любопытство, подозрения, сомнения, – но я наконец-то завладела его вниманием.

– А каковы, позвольте спросить, те? – Он не сводит с меня глаз, точно боксер, ждущий, когда его соперник замахнется для удара.

– Спросите меня про Брайса.

72. Оливия

Мы с Дином приехали на вечеринку… разумеется, опоздав. Чем более высокое положение вы занимаете, тем позже вы появляетесь там, где вас ждут. Тем самым вы даете людям понять, что ваше время ценнее, чем их собственное. Я предполагала, что остальные девушки явились заблаговременно. Я рассмеялась своим мыслям, когда Дин помог мне выйти из лимузина. Он был одет в оранжевую тюремную робу, поскольку решил нарядиться арестантом. Он не усматривал иронии в своем выборе костюма, я же видела ее. Я не сказала Дину о том видео и о моей договоренности с Брайсом. Мужчин с низким интеллектом лучше держать в неведении. Он был моим мужем, но это из-за него мы оказались в этом дерьме. И я определенно не могла положиться на него в деле исправления сложившейся ситуации.

– Ты такая красивая, – шепнул Дин мне на ухо.

Я была одета в облегающий черный костюм с изображенными на нем костями скелета, обута в туфли на шестидюймовых шпильках с красной сумочкой от «Сен-Лоран» и с идеально уложенными волосами.

Я поцеловала его в щеку, и он провел меня до парадной двери, где стоял малый в маске Призрака Оперы с подносом, уставленным бокалами с шампанским. Он поприветствовал нас, и мы взяли по бокалу. Войдя в дом, мы обнаружили, что его убранство в стиле Хэллоуина безупречно. Он был освещен только хрустальными люстрами, свечами и специальными светильниками для вечеринок, из-за чего разглядеть других гостей было нелегко. Везде свисала паутина, белели скелеты и ниспадали красные занавеси из нитей бус. Все официантки были одеты как доминатрикс[23], затянутые в кожу и увешанные цепями. В доме гремела музыка, и везде толпились представители элиты Бакхеда. Мы с Дином прошли к бассейну, где тоже хватало декора на тему Хеллоуина.

– Брайс и Кристал не пожалели расходов, – шепнул Дин мне на ухо.

– Тратя наши деньги, – чуть слышно ответила я.

Музыка сделалась немного тише. Я обвела взглядом гостей и увидела Кристал, которая болтала с Шеннон, стоя возле дальнего конца бассейна. О чем же они говорят? Более того, с какой стати они вообще разговаривают друг с другом.

– Принеси нам что-нибудь поесть, – сказала я Дину, а сама направилась к ним.

Когда я подошла ближе, к ним присоединились Карен, Киша и Дженни.

– Здравствуйте, дамы, – поприветствовала их я, вглядываясь в каждую из них.

Мой взгляд остановился на Карен. О черт, это что, шутка? Все равно что смотреться в гребаное зеркало. Она выглядела точно так же, как я, вплоть до сумочки – той самой, которую дала мне сегодня. Почему у нее было две одинаковых сумочки от «Сен-Лоран»?

– Ничего себе, Карен, только посмотри на себя. Говорят, что подражание – это самая искренняя форма лести, – заметила я, прихлебывая шампанское. – Ты что, только так можешь затащить Марка к себе в постель?

Глаза Карен сузились. Мне показалось, что она точно задушит меня прямо здесь и сейчас. Я увидела, как рука Киши скользнула за спину Карен, чтобы потереть ее. Карен явно пыталась усидеть на двух стульях. Интересно, смогу ли я выжать из нее еще больше денег. Похоже, она не имела намерения говорить Марку правду и не собиралась рвать свои отношения ни с ним, ни с Кишей.

– По-моему, вы обе выглядите великолепно, – заметила Дженни.

Всегда-то она тщится сохранять мир, никогда не оставляет этих попыток. Какая же она зануда.

– Эта вечеринка и впрямь чудесна, – восторженно воскликнула Карен.

– Да, я и сама как раз собиралась это сказать. Видно, что она обошлась дорого и что денег вы на нее не жалели. – Глядя на Кристал, я вопросительно вскинула бровь. – А где хозяин дома? – Я не смогу насладиться этой вечеринкой, пока не получу свои деньги.

– Он где-то здесь. – Кристал отвела от меня взгляд. – Мне надо связаться с представителями фирмы, обслуживающей этот банкет.

– Тебе нужна помощь? – осведомилась Шеннон.

Я вообще не удостоила ее вниманием. Она пустое место. Кристал кивнула, и они обе удалились. Мне не нравилось, что они подружились, но этим я займусь после того, как условия моей сделки с Брайсом будут выполнены. Извинение Шеннон прозвучало слишком поздно. Хотя, даже если бы она извинилась сразу, в тот самый вечер, когда это произошло, это все равно было бы слишком поздно. Это ее утверждение о том, что теперь она якобы уже другой человек, просто херня. Люди не меняются. Кристал достался ее муж, а мне – ее пост председателя фонда. В Бакхеде у Шеннон не осталось вообще ничего. Я медленно отпила еще один глоток шампанского, обводя собравшихся взглядом.

Мой телефон загудел.

Я достала его из сумочки. Сообщение от Брайса.

«Через десять минут встреться со мной в домике для гостей. Задняя дверь не заперта».

Я улыбнулась и сунула телефон обратно в сумочку. Отлично. Все шло по плану. Карен бросила на меня странный взгляд, когда заметила, что я улыбаюсь.

– Что так обрадовало тебя? – бросила она.

– Я могу быть самой собой. Так почему бы мне не радоваться?

73. Шеннон

– Он в баре. Так что ты можешь идти, – сказала Кристал, глядя на своего мужа, болтающего с Дином и Марком. И дала мне ключ.

– Напиши мне, если он направится наверх.

Она кивнула. Я прошла на кухню, затем, пошатываясь, вошла в вестибюль, делая вид, что я навеселе. Если кто-нибудь спросит меня, куда я иду или что я тут делаю, я притворюсь пьяной – что не покажется невероятным, если учесть мою недавнюю историю злоупотребления спиртным на светских мероприятиях. Но сегодня вечером я была трезва. Я проскользнула под полицейскую ленту и поднялась по лестнице, никому не попавшись на глаза. Большинство собравшихся находились за пределами дома, за исключением нескольких официанток и рабочих. Но нанятые работники никогда не задают вопросов. Я стояла перед дверью кабинета Брайса, держа в руке ключ. Кристал взяла его, сделала с него копию, затем вернула оригинал на место так, что Брайс ничего не заметил. Ну все, наконец. Мы разберемся с этим монстром. Я вставила ключ в замок и повернула его. Замок отперся легко. Я бесшумно вошла в кабинет и заперла за собой дверь.

И отправила сообщение Кристал.

«Я на месте».

Включив компьютер, я села за большой дубовый письменный стол. Компьютер запросил пароль.

«Пароль?»

«Отлично. Он все еще у барной стойки. Брайс2024».

Это сообщение открылось на моем телефоне, и я закатила глаза. Этот дебил в самом деле считает, что в 2024 году[24] он будет баллотироваться в президенты. Я быстро ввела пароль, и компьютер загрузился. Я оглядела рабочий стол, ища глазами папку, о которой говорила Кристал. Но ее не было. Я перешла на поисковую строку и набрала «Страховка». Никаких результатов.

«Черт. Ее тут нет. Папки тут нет».

Я начала кликать по всем папкам. Каждая папка, которую я открывала, оказывалась не тем, что мы искали. Должно быть, он удалил ее. Должно быть, он испугался, когда Оливия явилась к нему. Мы знали, что они заключили какую-то сделку.

На экране моего телефона вспыхнуло сообщение.

«Он идет туда. Уходи оттуда сейчас же».

Черт. Я быстро все закрыла и выключила компьютер. За дверью кабинета послышались шаги. Я отчаянно оглядела комнату. Здесь не было чулана, где можно было бы спрятаться. Я опустилась на четвереньки, заползла под стол и задвинула под него стул так далеко, как только было можно. В замке повернулся ключ, дверь открылась. Включился свет. И зазвонил телефон.

– Брайс Мэдисон, – сказал он.

Последовало молчание, и он зашел еще дальше в кабинет.

– Я с этим сейчас разбираюсь.

Он выдвинул ящик стола. Еще немного, и он меня увидит. Я затаила дыхание. Прежде я никогда не боялась Брайса, но теперь, зная, что́ он сделал – и что продолжает делать, – я была в ужасе. Людей, у которых нет моральных устоев, надо бояться.

– Это закончится сегодня вечером, – сказал он.

Он нажал на кнопку на своем телефоне и сунул его обратно в карман брюк. Затем задвинул ящик стола, и я услышала серию металлических щелчков.

«У него пистолет».

Я быстро отправила Кристал сообщение, даже не глядя на свой телефон.

Я слышала, как он продолжает возиться, шурша. Звук молнии, застегиваемой на сумке, какие-то вещи, отшвырнутые прочь, – обойма уже была снаряжена патронами, затем она оказалась вставлена в пистолет, потом послышался звук взводимого курка. Сегодня вечером он собирался пустить этот пистолет в ход.

74. Кристал

«Черт. Ты в порядке?»

Я отправила это сообщение и пошла в вестибюль, не зная, что мне делать, но готовая взбежать вверх по лестнице и сделать все, что будет необходимо. Лента для огораживания мест преступлений была сорвана – Брайс явно торопился. Я не сводила взгляд с телефона, ожидая ответного сообщения от Шеннон, в котором она напишет мне, что все в порядке. Когда я уже собиралась броситься бежать вверх по лестнице, с нее сбежал Брайс.

– Вечеринка же проходит здесь, – спокойно сказала я.

Он нес спортивную сумку, и на лице его была написана решимость.

– Мне надо сделать одно дело. Я скоро вернусь, – ответил он, подойдя ко мне.

– Сейчас? Но у нас же вечеринка… – Я надула губы.

– Да-да. Это не займет много времени. – Он поцеловал меня в лоб.

– Ты пропустишь фейерверк.

– Не пропущу, обещаю. Мне надо идти.

Он вышел из парадной двери, закрыв ее за собой. Я сделала глубокий вдох и побежала вверх по лестнице так быстро, как только могла. Шеннон так и не ответила мне. Задыхаясь, я попыталась открыть дверь кабинета, но она была заперта. Я замолотила по ней кулаками.

– Шеннон! – крикнула я. – Окрой дверь! Ты в порядке?

Я прижала ухо к двери, но не услышала ни звука. Я покрутила дверную ручку, била по двери кулаками, пинала ее. Боже. Что он сделал? Мои глаза наполнились слезами, и я принялась стучать с еще большей силой.

В замке повернулся ключ, и дверь открылась. Несмотря на покрывающий лицо Шеннон толстый слой грима, было очевидно, что она бледна как привидение. Я крепко обняла ее и прижала к себе.

– Слава богу, что ты в порядке! – воскликнула я, тяжело дыша.

– Ты получила мое сообщение?

Я разжала объятия, но продолжала держать ее за плечи.

– Да. Куда он пошел с этим пистолетом?

– Понятия не имею.

Я относилась к пистолетам спокойно. У меня тоже пистолет – черт возьми, в Техасе они у всех. Но там не расхаживают, вооружившись ими, с тем мрачным выражением, которое я только что видела на лице Брайса.

75. Карен

– Так что ты собираешься делать? – спросила Киша.

Ее бровь была поднята, нижняя губа дрожала. Она хотела получить ответ… ответ о судьбе наших отношений. Мы стояли возле бассейна между кабинкой диджея и барной стойкой, установленной под открытым небом. Вечеринка была такой многолюдной и шумной, что я едва могла думать.

Оставлю ли я Марка ради нее? Скажу ли я ему правду? Или сделаю вид, будто ничего из этого никогда не было, и вернусь к положению несчастной жены, чей муж ей изменяет? Да, мои подозрения оправдались. Марк спал с Оливией. Я узнала об этом сегодня. Нанятый мною частный детектив прислал мне фотографии Марка, входящего в дом Оливии на прошлой неделе, а затем выходящего из него примерно час спустя. Других доказательств мне не требовалось. Марк пластический хирург. Он не ездит к своим пациенткам на дом. Так что теперь я знала, что он изменяет мне с Оливией.

Я повертела в ладонях водку с содовой и сделала большой глоток.

– Ну так что? – Киша уперла руку в бок.

Я посмотрела на нее, затем перевела взгляд на Марка. Он был одет в медицинский халат, и на шее у него висел стетоскоп – как оригинально. Он выпивал у барной стойки вместе с Дином, но то и дело оглядывался по сторонам. Он искал кого-то глазами, скорее всего, Оливию. Я поверить не могла, что она шантажирует меня из-за того, что я сплю с Кишей, в то время как сама все это время спала с моим мужем.

Дженни приблизилась к нам с полным бокалом в руке.

– Вы не видели Кристал или Шеннон? – спросила она.

– Нет, какое-то время их было не видно, – ответила я, оглядев собравшихся.

Они толпились везде, играла громкая музыка, многие танцевали. Выпивка текла рекой. Кое-кто даже плавал в бассейне.

– Вон они. – Киша показала на Кристал и Шеннон, которые в этот момент выходили из дома.

– О, а вот и Оливия… она флиртует с моим гребаным мужем.

Оливия подошла к Дину и что-то шепнула ему на ухо. Затем она повернулась к Марку и погладила его по руке, после чего исчезла снова.

– Ну все. Я поговорю с ним открыто, – объявила я.

– Не надо. Сейчас не время. – Киша схватила меня за предплечье, но я сбросила с себя ее руку.

Затем повернулась к ней на секунду.

– Сейчас или никогда, – добавила я и направилась прямо к Марку. Киша попыталась остановить меня опять, но мое решение было твердо. Я оглянулась, увидела, что она идет за мной, и ускорила шаг.

– Нам надо поговорить, – настойчиво сказала я Марку.

Он поглядел на меня, затем сделал еще один глоток.

– О чем? – небрежно бросил он.

– О том, что ты трахаешься с Оливией, – почти что заорала я.

Марк попытался успокоить меня, поскольку Дин стоял всего в нескольких футах от нас, болтая с парой других мужчин. Он не расслышал моих слов, потому что услышь он их, он бы прикончил Марка на месте. Марк попытался отвести меня в сторону, но я не сдвинулась с места.

– Скажи мне правду, – потребовала я.

– Говори тише. – Он огляделся по сторонам, чтобы удостовериться, что к нам никто не прислушивается. – У меня ничего не было с Оливией.

– Не лги мне, говнюк!

– Тебе сказала Оливия? Господи, я ведь ей заплатил.

Я не верила своим ушам. Какая ирония. У меня вырвался короткий смешок, затем еще и еще, пока я не разразилась истерическим смехом и не согнулась пополам.

– Что тут смешного? – вопросил Марк.

– Эта гнусная сука, – выдавила я из себя между взрывами смеха. – Ты платил ей за секс. А я за молчание, – выговорила я, связав все воедино. Она манипулировала нами обоими.

Он пристыженно опустил голову, затем поднял ее снова, готовясь объясниться. Я вскинула руку, не дав ему сказать.

– Не трудись. Я ухожу от тебя.

– Не делай этого. Обещаю, я исправлюсь. Я люблю тебя, Карен, – взмолился он.

– А я тебя нет. Я люблю другого человека и хочу развода. – Эти слова слетели с моих уст легко, будто сами собой.

– Какого черта?! Кто этот человек? – На его лице отразился гнев. Он покраснел и сжал губы.

– Она. – Я показала на Кишу, стоящую в нескольких футах за мной. – Прощай, Марк.

Я отвернулась от него и направилась прямо к Кише, не остановившись ни на секунду. Слышала, как он кричит, что я позорю себя и его. Я обвила руками Кишу и поцеловала ее, поцеловала страстно. До меня донеслись яростные вопли Марка, торопливо идущего в дом. Некоторые из гостей одобрительно засвистели, некоторые потрясенно ахнули. Были и такие, кто громко выражал свое отвращение. Но все это не имело значения. Сейчас важно было только одно – Киша и я.

Послышались громкие хлопки, похожие на выстрелы. Мы перестали целоваться. Над нашими головами небо пронзали яркие фейерверки. Мы засмеялись и поцеловались снова. Это было поистине волшебно. Мы никогда не забудем этот вечер.

76. Оливия

То, что мы должны были встретиться в задней части домика для гостей, казалось мне нелепым. На вечеринке стоял дым коромыслом, и никто не обращал внимания ни на кого, кроме себя самого. Что ж, такой и должна быть хорошая вечеринка. Мы могли бы проделать это за пять секунд в какой-нибудь боковой комнате дома, но, конечно же, Брайс всегда имел склонность к театральности.

Шум вечеринки начал затихать, когда я незаметно обогнула дом и направилась к домику для гостей. Он скромно стоял в дальнем углу двора, свет в нем не горел, в его комнатах не было видно никакого движения. Как раз то, что надо во время Хэллоуина, ведь это местечко наводило жуть почище, чем все скелеты и гробы, украшающие большой дом.

Мои каблуки погружались в дерн, так что я двигалась медленно и неуклюже. Слава богу, что никто не может видеть меня. Обходя домик сзади, я увидела свое отражение в стекле неосвещенного окна. Неудивительно, что Карен попыталась быть похожей на меня; кто бы этого не захотел, когда я выгляжу вот так?

Задняя дверь была не заперта, как и было обещано, и я медленно зашла внутрь. Я была совершенно уверена, что мы здесь будем только вдвоем, но к чему ходить по дому и выкрикивать его имя, если в этом нет никакой необходимости?

– Брайс, – громко прошептала я.

Я бесшумно прошла дальше и оказалась в гостиной с креслами с откидывающимися спинками, домашним кинотеатром и баром с раковиной и всем необходимым для приготовления коктейлей. Какого хрена? Почему он просто не встретил меня в первой комнате?

– Брайс, это не прятки. Просто выйди, и все. Здесь больше никого нет, – проговорила я, на сей раз уже громче. Ответом мне было молчание.

Домиком для гостей явно никто не пользовался. Ковры имели первозданный вид, нисколько не обтрепанный, и было видно, что к мебели тоже никто не прикасался. Идеальное семейное гнездышко, стерильно чистое и насквозь пропитанное фальшью, – такое место идеально подходило такому малому, как Брайс.

Я услышала скрип, донесшийся со стороны потолка. Такой звук раздается, когда кто-то переминается с ноги на ногу на половице.

– Брайс, ты там? – позвала я.

Я начала подниматься по винтовой лестнице. Я терпеть не могла подобные лестницы – это такое ребячество, такая пошлость. Вероятно, по мнению Брайса, это поможет ему выглядеть молодым и понтовым. Поднявшись на второй этаж, я обнаружила там три неосвещенные комнаты. Глядя из холла, я поняла, что это ванная и две спальни. Я прошла мимо ванной и решила сначала зайти в более просторную из спален.

– Брайс, тебе нет нужды разыгрывать вокруг этого целый спектакль. Просто иди сюда и отдай мне мои деньги, чтобы я смогла вернуться на вечеринку. Люди обратят внимание, что меня там нет.

Я вошла в спальню и щелкнула выключателем, но свет не загорелся. Попыталась включить его еще несколько раз – опять ничего. Я достала свой телефон и включила на нем фонарик. Осветив им комнату, опять ничего не нашла. Только никем не используемая мебель и безликое убранство, как в бабушкином доме.

Пол опять заскрипел, на этот раз в соседней комнате.

– Брайс. Это не смешно. Ты же не громила, а гребаный политик. Давай, выходи.

Я вышла из комнаты и зашла в спальню поменьше. Здесь на кровати стояла спортивная сумка, открытая, так что были видны лежащие в ней деньги.

– Ага, вот они где, – прошептала я.

Деньги. Мне не было нужно, чтобы здесь находился Брайс, достаточно и этого великолепного приза, стоящего передо мной. Скорее всего, этот ссыкун побоялся прийти сюда сам и отправил какого-нибудь прихлебателя принести сюда эту сумку.

Я шагнула вперед, чтобы взять ее, но она вдруг исчезла. Как и все остальное.

77. Дженни

Настоящее время

– В таком случае расскажите мне про Брайса Мэдисона, Дженни, – говорит детектив Сэнфорд.

И пристально смотрит на меня, ожидая сенсационного заявления, для которого я и готовила почву. Но, когда я уже собираюсь ответить, в комнату врывается полицейский.

– Сэр! Это касается Брайса Мэдисона, – произносит он, задыхаясь.

Детектив Сэнфорд быстро встает и, извинившись, выходит, закрыв за собой дверь.

Что же Брайс сделал на этот раз? А ведь мы наконец приблизились к цели. Я встаю со стула и начинаю ходить по комнате. Может, он что-то сделал с кем-то из наших? Если с кем-то из них что-то случилось, то в этом виноват детектив. Его вопросы были так далеки от сути. Он просто не понимает, что к чему. Не понимает, что собой представляет Бакхед.

Мое терпение иссякает. Я подхожу к двери и начинаю стучать в нее, затем принимаюсь молотить всерьез.

Сэнфорд открывает дверь.

– Что вы делаете?

– Что натворил Брайс? – спрашиваю, полностью проигнорировав его вопрос.

– Он ничего не натворил. Он мертв.

У меня отвисает челюсть. Я делаю глубокий вдох, и меня охватывает облегчение. Все кончено. Наконец-то. Я медленно возвращаюсь к моему стулу и сажусь. Мои плечи поникают, и я просто уставляюсь в пространство.

Детектив Сэнфорд окидывает меня взглядом и снова потирает подбородок. Его брови хмурятся. Он по-прежнему ничего не понимает.

– Что вы собирались сказать мне насчет Брайса? Почему вы спросили меня, что он натворил?

Он садится напротив меня и придвигает свой стул к разделяющему нас столу так близко, как только возможно.

– Лучше я вам просто покажу. – Я достаю свой телефон, открываю видео и протягиваю телефон ему.

– Нажмите на «воспроизвести».

Он нажимает.

Когда видео заканчивается, детектив Сэнфорд чешет свою макушку. Его глаза округлились.

– Этот малый на видео – Дин Новак?

Я не уверена, что это вопрос, но все равно киваю.

– А тот голос за кадром? – спрашивает он, но, по-моему, он и так знает, кто это.

– Брайс Мэдисон, – отвечаю я.

– А почему вы не показали мне это раньше?

– Я не знала, можно ли вам доверять. У Брайса были подручные-полицейские, которым он платил. Но теперь, когда он мертв… это уже не имеет значения. – Я складываю руки на груди. – Кто его убил?

– Дин Новак. Он явился прямо в его офис и выстрелил ему в голову. Когда прибыла полиция, он сидел напротив тела Брайса с пистолетом в руке. – Детектив Сэнфорд встает со своего стула. – Он взят под стражу.

– Я не удивлена, – говорю я.

– Брайс убил Оливию, не так ли?

– Да.

– Черт возьми. Это более громкое дело, чем я думал. Я был убежден, что это сделала одна из этих домохозяек. – Он начинает ходить по комнате, барабаня пальцами по подбородку и пытаясь свести все сведения воедино. – А каким боком Оливия оказалась втянута в это дело?

– Думаю, она попыталась шантажировать не того человека.

– Брайса?

Я киваю.

78. Карен

Настоящее время

Прошло три недели с тех пор, как Брайс был убит, а Дин арестован. Убийство Оливии было раскрыто, и Бакхед наконец возвращался в свое нормальное русло – но то была новая нормальность. Одетая в лосины и топик от «Лулулемон», я вхожу в «Сияние». Мэри проводит меня в зал, где я вижу Шеннон, сидящую, держа в руке бокал с шардоне и опустив ноги в ванночку. Здесь мало что изменилось. Кристал сидит в соседнем кресле в такой же позе. Нет, на самом деле изменилось многое. Они выглядят как мать и дочь, хотя Шеннон убила бы меня за такую мысль. Я подхожу к Кише и целую ее в губы, пока она убирает свое рабочее место.

– Почему бы вам не поворковать наедине, голубки? – шутливо предлагает Шеннон.

Мы с Кишей ухмыляемся.

– У тебя есть время для эпиляции? – шепчу я ей на ухо.

Она целует меня снова, на этот раз со смехом. Я сажусь в ее кресло, и она заворачивает меня в пеньюар.

– Как вам Бакхед? Как город относится к вам? – спрашивает Дженни.

Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она стрижет волосы женщины, которую я никогда прежде не встречала. Она брюнетка с высокими скулами и острым носом.

– Хорошо. Я была так рада, что попала в список ваших клиенток.

Дженни кивает.

– Привет. Я Карен. По-моему, мы с тобой еще не встречались, – говорю я, пока Киша расчесывает мои волосы.

Она поворачивается ко мне:

– Меня зовут Лора. Мы с мужем только что переехали в Бакхед. – Она машет рукой.

– Я очень рада с тобой познакомиться, – говорю я с довольной улыбкой.

– Вы все знали ту женщину, которую убили? – Лора смотрит на меня, потом на Кишу, затем в зеркало на Кристал и Шеннон.

– Да, довольно хорошо. – Шеннон делает глоток своего вина.

– А как насчет вас? Она же была вашей клиенткой, не так ли? – Лора смотрит на отражение Дженни.

79. Дженни

Настоящее время

– Я знала ее, пожалуй, слишком хорошо, – отвечаю я наконец.

Я не понимаю, что говорить, когда люди спрашивают меня об Оливии. Мне не нравится эта тема.

Лора кивает и устремляет на меня печальный взгляд.

– Очень сочувствую вашей утрате, – совершенно искренне говорит она.

Я благодарю ее.

Шеннон и Кристал обсуждают свои планы по поводу обеда и занятий йогой. Шеннон вернула себе пост председателя фонда, а Кристал одержала победу на выборах вице-председателя. Они очень сблизились. Это от общей психологической травмы.

Киша и Карен начали открыто встречаться, и они счастливы, по-настоящему счастливы. Две недели назад Карен подала на развод и даже познакомила Кишу со своим сыном Райли.

Что касается меня, то я сдержала обещание, данное мною Кише, и теперь работаю не более пятидесяти часов в неделю. Я даже встречаюсь кое с кем – с детективом Сэнфордом. Похоже, все это время, которое я провела в комнате для допросов, все-таки принесло мне кое-какую пользу. Он позвонил мне на прошлой неделе, и сперва я подумала, что он хочет задать мне новые вопросы, потому что полиция обнаружила какие-то новые доказательства. Я почувствовала облегчение, узнав, что он звонит просто для того, чтобы пригласить меня на свидание. Он сказал, что все это время ждал, когда дело будет закрыто, чтобы все не выглядело слишком уж неэтично.

– Какая жалость. Я видела ее фото. Она была очень красивой, – замечает Лора.

– Да, внешне, – язвительно отзывается Шеннон и снова отпивает глоток шардоне.

Я смотрю на нее с неодобрением. Кристал смущенно кашляет.

Я снова переключаю внимание на волосы Лоры, стараясь составить ее каскадную прическу из такого количества слоев, чтобы подчеркнуть достоинства ее лица, имеющего форму сердечка.

– Как один человек может сотворить такое с другим? – вопрошает Лора.

Я пожимаю плечами и качаю головой, но язык моего тела совершенно не соответствует моим мыслям.

«Легко».

80. Кристал

Вечер новоселья

Мой телефон загудел. Я быстро открыла сообщение. Оно пришло от Оливии.

«Хорошо. Я буду на месте через десять минут. И без фокусов».

Мой телефон загудел опять. Это было сообщение от Брайса.

«Встречаемся в моем офисе через двадцать минут».

Я быстро написала ответное сообщение:

«Твое желание для меня закон. И без фокусов».

Я сунула телефон обратно в карман моих брюк из спандекса и оглядела собравшихся. Брайс сбежал по лестнице, неся спортивную сумку.

– Вечеринка же проходит здесь, – сказала я.

На лице Брайса была написана твердая решимость.

– Мне надо сделать одно дело. Я скоро вернусь.

– Сейчас? Но у нас же вечеринка. – Я притворно надула губы.

– Да-да. Это не займет много времени. – Он поцеловал меня в лоб.

– Ты пропустишь фейерверк.

– Не пропущу, обещаю. Мне надо идти.

Он вышел из парадной двери, закрыв ее за собой.

Как только он скрылся за дверью, я быстро взбежала по лестнице, чтобы посмотреть, как там Шеннон. Я замолотила кулаками по двери кабинета Брайса, но она ответила не сразу.

– Шеннон, – завопила я. – Открой дверь! Ты в порядке?

Несколько секунд я думала, что Брайс обнаружил ее. Но когда на моих глазах выступили слезы, дверная ручка повернулась и дверь отворилась. На пороге стояла Шеннон, держа в руке «Глок-19».

– Ты добыла его? – спросила я.

Она подняла пистолет, как одна из девушек из «Ангелов Чарли»[25].

– Да, мэм. Все сообщения прошли?

Я кивнула.

– Да. Все задокументировано как надо.

На самом деле Брайс не взял с собой свой пистолет. Сообщения, которые мы отправили друг другу, из которых следовало, что Брайс вооружен и опасен, представляли собой всего лишь предосторожность на тот случай, если что-то пойдет не так. Мы придумали это, как придумывают в детективной игре, – Брайса в своем кабинете, вооруженного пистолетом.

– А где сейчас Оливия? – Шеннон сунула пистолет Брайса за край своего чулка.

– Она направляется в гостевой домик.

– А Брайс? – Она опустила подол юбки своего платья и аккуратно разгладила ее.

– Он едет в свой офис.

Шеннон довольно улыбнулась. Все шло по плану. Ранее, в салоне, я перепрограммировала телефонный номер Брайса в телефоне Оливии на предоплаченный одноразовый мобильник, а вернувшись домой, сделала то же самое с телефоном Брайса, перепрограммировав номер Оливии на все тот же одноразовый мобильник. До того как вечеринка закончится, я должна буду поменять все обратно и избавиться от этого одноразового мобильника. Но сейчас они оба находятся именно там, где нам надо, одинокие и уязвимые и при этом уверенные в том, что им ничего не грозит.

81. Карен

Вечер новоселья

Мы с Кишей стояли возле бассейна в гуще всего. Вечеринка была в самом разгаре: со стробоскопами, громкой музыкой, снующими официантками и напитками, льющимися рекой. Кристал проделала великолепную работу по созданию на этой вечеринке такой же атмосферы, как в ночном клубе, – завораживающей и ошеломляющей. Было необходимо, чтобы люди обратили внимание на Кишу и меня. Мы хотели, чтобы нас заметили. Мы видели, как Оливия исчезла в доме. Мы смотрели, как все вокруг пьют и веселятся, не имея ни малейшего понятия о том, что происходит на самом деле.

– В эту минуту мне чертовски трудно находить тебя привлекательной, – съязвила Киша.

– Да, потому что я выгляжу как эта гребаная Оливия, – фыркнула я.

Киша засмеялась и схватила меня за руку. Ее лицо стало серьезным.

– Все скоро закончится.

Я кивнула.

– Уже пора?

Она посмотрела на свои часы.

– Да.

Я сделала глубокий вдох и проиграла наш план в голове. Киша сжала мое предплечье, и я театральным жестом сбросила ее, заорав:

– Сейчас или никогда. – Все тотчас повернулись к нам. Отлично. Я прошествовала к Марку. – Нам надо поговорить.

Он посмотрел на меня и сделал еще один глоток из своего бокала:

– О чем?

– О том, что ты трахаешься с Оливией. – Я повысила голос, заговорив еще громче. К нам повернулось еще несколько человек.

Все его поведение вмиг изменилось, он насторожился. Марк попытался успокоить меня, заставить меня говорить тише, но я больше не желала молчать. Я была женщиной, у которой был громкий голос, и это было мощное сочетание.

– Скажи мне правду, – потребовала я еще громче.

– Говори тише. – Он огляделся по сторонам, чтобы удостовериться, что к нам никто не прислушивается. – У меня с Оливией ничего не было.

– Не лги мне, говнюк!

– Тебе сказала Оливия? Господи, я ведь ей заплатил. – Марк оглядел толпу, пытаясь найти ее глазами.

Я разразилась истерическим смехом и согнулась пополам.

– Что тут смешного? – вопросил Марк.

– Эта гнусная сука, – выдавила я из себя. – Ты платил ей за секс. А я за молчание, – выговорила я, связав все воедино. Она манипулировала нами обоими.

Он пристыженно опустил голову, затем поднял ее снова, готовясь объясниться. Я вскинула руку, не дав ему сказать.

– Не трудись. Я ухожу от тебя.

– Не делай этого. Я исправлюсь. Я люблю тебя, Карен, – взмолился он, как побитый пес.

– А я тебя нет. Я люблю другого человека и хочу развода. – Эти слова слетели с моих уст легко и непринужденно.

– Какого черта?! Кто этот человек? – Он покраснел, его глаза сузились, губы сжались.

– Она. – Я показала на Кишу, стоящую в нескольких футах за мной. – Прощай, Марк.

Я отвернулась от него, подошла к Кише и страстно поцеловала ее. Кто-то потрясенно ахнул. Другие одобрительно засвистели. Но мне было плевать на особенности их реакции, мне надо было просто сделать так, чтобы их внимание было приковано к нам. Мы с Кишей представляли собой отвлекающий фактор, аварию, от которой окружающие не могут оторвать глаз.

– Это Оливия целует ее? – спросил кто-то в толпе.

Это работало. Меня принимали за Оливию.

– Нет, это Карен, – ответил другой голос.

После этого я отошла от Киши и принялась ходить среди гостей. Я нарезала круги, пока не добилась, чтобы никто не мог отличить меня от Оливии. Была ли Оливия на вечеринке до десяти часов? До одиннадцати? До полуночи? Конечно, конечно. Она находилась на вечеринке всю ночь.

Послышались громкие взрывы, и небо осветили яркие разноцветные фейерверки, что отвлекло всеобщее внимание от Киши и меня.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Теперь да. – Я улыбнулась ей.

Мы подняли головы и несколько секунд смотрели на ночное небо и на фейерверки, и у нас было чувство, что все будет хорошо.

– Будь осторожна, – сказала Киша, отстранившись от меня.

– Ты тоже. – Я отошла от нее и исчезла в толпе.

82. Кристал

Вечер новоселья

– Привет, – крикнула Оливия. – Брайс, ты здесь? Я же сказала – без фокусов.

Я смотрела, как Оливия прокралась через сдвижную дверь, осторожно задвинув ее за собой. Она слегка споткнулась, пытаясь нашарить выключатель. Ее рука коснулась его, она щелкнула им несколько раз, но свет так и не зажегся.

– Брайс. – На этот раз в ее голосе не слышалась прежняя беззаботность.

Он был полон опаски, чуть ли не страха. Она оглядела гостиную, но ее глаза еще не приноровились к темноте. Я стояла в темноте, прислонясь к перилам, ожидая, когда она поднимется на второй этаж. Мое дыхание было медленным, глубоким. Руки сжимали бейсбольную биту, а ее толстый конец лежал на моем плече.

Я пошевелилась, чтобы произвести негромкий шум.

– Брайс, это ты? – Ее тон опять сделался беззаботным. Она начала медленно, ощупью подниматься по лестнице. Сначала она прошла в главную спальню, затем перешла во вторую комнату. И наконец увидела наживку на кровати. Теперь она находилась всего в нескольких шагах от того места, где мне было нужно.

– Ага, вот они где, – сказала Оливия.

Мои глаза широко раскрылись.

Она была на месте.

Я вскинула биту, размахнулась изо всех сил и впечатала ее в затылок Оливии. Она рухнула на пол, как мешок картошки, с шумом ударившись о половицы. Я не знала, что треснуло от этого удара: ее череп или бита.

За мной щелкнул выключатель, и зажегся свет.

83. Шеннон

Вечер новоселья

– Ни хрена себе. Подумать только – ты сделала это, – сказала я, похлопав Кристал по спине и глядя на Оливию, распростертую на полу. – По правде говоря, я не думала, что ты окажешься на это способна.

Кристал посмотрела на биту. Она провела пальцами по свежей трещине на ее конце, затем положила ее на пол. Она сделала глубокий вдох, затем еще один. Ее лицо покраснело, глаза были широко раскрыты. Я знала, что она может быть жесткой, когда ей это необходимо, когда ей нужно защитить себя, но сейчас дело обстояло по-другому – хотя, может быть, разница была не такой уж большой.

– Я тоже не думала, – ответила она, расслабив плечи.

Я вдавила в бок Оливии каблук, попыталась осторожно сдвинуть ее с места, но она не пошевелилась.

– А что теперь? – спросила Кристал.

– Мы должны унести ее отсюда. Нельзя оставлять ее здесь.

Я наклонилась и приложила руку к пульсу на ее шее. Сердцебиение было слабым, но различимым. Оливия как таракан, как насекомое-вредитель из тех, от которых ты никогда не можешь избавиться.

– Нет, она еще дышит.

– Шеннон, Кристал, – донесся шепот с первого этажа. – Где вы?

– Наверху, – крикнула я.

На лестнице послышались шаги, и к нам поднялась Киша. Она посмотрела сначала на нас, потом на пол, где лежала Оливия.

– Так она выглядит намного лучше, – съязвила Киша.

– Ты имеешь в виду… когда в отключке? – спросила Кристал.

Киша кивнула, затем нагнулась и подняла ноги Оливии.

– Возьмите верхнюю половину. Давайте, у нас мало времени.

84. Дженни

Вечер новоселья

Оливия слабо шевелилась, пока Киша и я тащили ее тело к грузовому контейнеру на безлюдной стоянке для грузовиков. Мы подстелили под нее синий брезент, чтобы облегчить себе дело. Под ее телом хрустели гравий и земля.

– Почему она такая тяжелая? – пропыхтела Киша, тяжело дыша.

– Просто продолжай тащить, – сказала я, отклонившись назад и дернув брезент.

Она тихо застонала, когда мы втащили ее в грузовой контейнер. Когда мы прислонили ее тело к его задней стенке, Киша направилась к нашей машине, пока я ждала, когда Оливия придет в себя. Мне пришлось просидеть пятнадцать минут, прислонясь к холодной металлической стенке, прежде чем она наконец пришла в себя, совершенно сбитая с толку и не понимающая, где она находится. Она попыталась встать, но упала обратно на пол. Потом огляделась, пытаясь уразуметь, где она. Затем наконец увидела меня и впервые в своей жизни по-настоящему осознала, что такое реальность.

– Дженни? В чем дело, черт возьми? Что произошло?

Я просто смотрела на противоположную стенку контейнера. Не удостаивая ее вниманием. Я устала отвечать Оливии. Мы все устали от нее.

– Слушай сюда. Я знаю, что остальные женщины смотрят тебе в рот, но ты всего лишь гребаная прислуга. Отвечай мне, когда я с тобой говорю… ты, ничтожный кусок дерьма. Что ты сделала со мной, мать твою? – завопила она, поднеся руку к ране на затылке, которой ее наградила Кристал.

Я вздохнула. И рассмеялась. Она просто не догоняла.

– Что, мать твою, кажется тебе смешным? Ты ответишь на мои вопросы, или…

– Или что? – Я встала, достав пистолет Брайса.

Она ахнула, но закрыла рот.

– Я знаю, что ты сделала.

Она поднесла свою окровавленную руку к лицу, затем снова перевела взгляд на меня.

– Прости, Дженни. Тебя не должно было быть в салоне. Моей целью было только напугать тебя, напомнить, что ты всем обязана мне. – Думаю, это был первый раз в жизни Оливии, когда она была честна.

Я направила на нее пистолет.

– Ты по-прежнему считаешь, что я обязана тебе всем?

Она замотала головой.

Я опустила пистолет и сделала шаг назад.

– Вот и хорошо.

Оливия испустила вздох облегчения и снова попыталась встать. Я подняла пистолет и сняла его с предохранителя.

– Какого черта? Что ты делаешь? – Она вытаращила глаза.

– Избавляю нас от тебя. – Я прицелилась в нее.

Она шумно втянула в себя воздух.

– Дженни, пожа… – и прежде чем она попросила меня пощадить ее, я сделала три выстрела.

Два ей в грудь и один в голову. Ярко-красные пятна крови на ее груди составили великолепный контраст белым костям скелета, изображенным на ее костюме. Я подарила Оливии завершающий штрих в сиянии ее красоты, притом в самом любимом ее цвете, сделав это в последний раз.

– Дело сделано? – донесся снаружи голос Киши.

Я вышла из грузового контейнера и закрыла за собой дверь.

– Дело сделано, – сказала я.

– Она что-нибудь сказала?

– Она наговорила достаточно. – Я отдала пистолет Кише.

Киша кивнула.

– Как ты себя чувствуешь? – Она обвила рукой мое плечо.

– Чувствую облегчение.

Мы дошли до машины.

– А что теперь? – Киша посмотрела на меня.

– Мы вернемся на вечеринку.

Мы сели в черный «Рейндж Ровер» Брайса. Это была одна из его пяти машин, так что он даже не знал, что она исчезла, поскольку всегда парковал ее возле домика для гостей. Кристал сказала, что он использовал ее только тогда, когда ему надо было что-то перевозить; возможно, трупы. Мы ехали медленно, чтобы не привлекать к себе внимания. Киша тщательно вытерла пистолет несколько раз.

Мы остановились за домиком для гостей с выключенными фарами. Шеннон стояла рядом в темноте, держа в руке бейсбольную биту, частично завернутую в полотенце.

– Как все прошло? – спросила она, когда мы вышли из машины.

Я осторожно закрыла дверь.

– Как мы и планировали.

Шеннон и Киша обменялись оружием, которое они держали в руках. Киша подошла к багажнику, открыла его и бросила в него бейсбольную биту. Мы быстро протерли двери и салон кроссовера, использовав для этого пару тряпок.

– И она мертва? – Шеннон посмотрела на меня.

Я кивнула:

– Да, Оливия мертва.

Она вздохнула с облегчением.

Киша снова подошла ко мне:

– А где Брайс?

– Когда я проверяла в последний раз, он находился в саду. Кристал не спускает с него глаз. Я положу эту штуку обратно в его кабинет. – Шеннон подняла пистолет.

Мы кивнули.

– Кто-нибудь заметил, что нас не было? – спросила я.

– Нет, как ты и предсказывала.

Я улыбнулась Кише, а она мне. Мы знали, что нам незачем беспокоиться о том, что люди будут задавать вопросы относительно того, находились мы на вечеринке или нет. Шеннон и Кристал поручатся за нас, и все остальные будут помнить, что видели нас, потому что мы сливались с общим фоном и не выделялись. Мы прислуга. Мы не требуем особого внимания. Мы как воздух… Люди просто всегда принимают как должное, что мы где-то здесь.

Брайс находился именно там, где сказала Шеннон: он стоял у стойки бара, держа в руке стакан с выпивкой. Вид у него был озадаченный, но довольный. Скорее всего, он думал, что отделался от Оливии, что она, вероятно, просто передумала. Дин стоял у стойки вместе с ним, совершенно пьяный и не подозревающий, что его жена лежит мертвая в грузовом контейнере, подобно тем бедным женщинам, которыми он один бог знает сколько лет торговал.

Остаток этой ночи мы пили, смеялись, танцевали и ждали… ждали, когда осуществится оставшаяся часть нашего плана.

85. Дженни

Настоящее время

Оливия была подобна раковой опухоли, притом такой, которая не поддается терапии. Ее необходимо было удалить. Возможно, вы задаетесь вопросом, действительно ли нам было необходимо убить ее. Ответ на этот вопрос – да, необходимо. Мы знали, что Брайс сумеет выкрутиться, что присяжные отнесутся к Оливии со снисхождением, а Дин заключит сделку с правосудием. Они богачи. А мы все знаем, что случается с богачами… Ничего.

Мы намеревались разобраться со всеми ними. Как? Вообще-то, это было довольно просто.

После смерти Оливии мы знали, что остальная часть нашего плана пойдет как по маслу. Через два дня после исчезновения Оливии Дин подал в полицию заявление о ее пропаже. Через четыре дня после этого было обнаружено ее тело. На следующий день я явилась в полицейский участок и попросила позвать детектива, возглавляющего расследование этого дела. Я сказала ему, что у меня есть информация, касающаяся убийства Оливии Новак, и затем много часов отвлекала его внимание, ожидая, чтобы Дин закончил то, что начали мы. Ведь Брайс угрожал жизни его жены, а Дин – горячая голова и не умеет мыслить рационально. Я отправилась в участок, чтобы поговорить с детективом Сэнфордом рано утром, а к восьми часам вечера Брайс был мертв, а Дин арестован. Дело было закрыто. Теперь мы все освободились – освободились от Оливии, Брайса и Дина. Без них Бакхед стал лучше. Некоторых людей можно спасти – но не всех.

– Тебе стоит прийти на сеанс «Маникюр и «мимоза», – говорит Кристал. – Он будет в воскресенье.

Лора улыбается:

– О, с удовольствием.

– Мы будем рады видеть тебя, – заверяю ее я, продолжая нежно расчесывать ее безукоризненный каскад, глядя в зеркале то на нее, то на себя.

Мои губы растягиваются в широкой улыбке в духе Бакхеда – то есть довольной.

Не стоит удивляться тому, что мы сделали.

Что я сделала.

Я просто сделала то, что делаю всегда.

Позаботилась о моих клиентках.

Благодарности

Из всего, что я пишу, самое трудное – благодарственные слова, потому что сказать «спасибо» недостаточно, и я беспокоюсь, что забуду выразить признательность каждому из тех, кто сделал возможным появление этой книги. Вас много, и я рада, что мне надо поблагодарить стольких людей.

Прежде всего спасибо моему литературному агенту Сэнди Лю. Ты дала мне шанс в то время, когда его не давал никто. Ты в буквальном смысле слова была единственной, кто дал добро на этот проект. Я очень горжусь тем, что ты играешь на моей стороне. Спасибо, что поверила в меня.

Спасибо моему мужу Дрю. Без твоих поддержки и ободрения я бы не смогла написать ни одну из моих книг. Как я всегда говорю, ты моя Энни Уилкс из романа «Мизери» Стивена Кинга (за минусом сломанных лодыжек и всего прочего насилия)[26].

Спасибо киноагенту Люси Стил. Спасибо за то, что ты продвигаешь мои произведения за пределы литературной среды.

Спасибо великолепной команде сотрудников «Блэкстоун», которая сплотилась вокруг этой книги и неустанно трудилась над тем, чтобы выпустить ее в свет. Особенно я благодарна Рику Блайвайсу, Наоми Хайнс, Саре О’Киф, Саманте Бенсон, Джеффри Ямагучи, Зине Коффман, Джози Вудбридж, Меган Бикслер, Кэтрин Зентграф и Стефани Ковен.

Спасибо «Итака критик груп». Спасибо за те четыре года, что вы поддерживали меня и обсуждением улучшали мои книги глава за главой. Благодаря вам я стала лучше как писатель!

Спасибо Оливии Ваксбергер за поддержку и дружбу и за работу по продвижению «Почти идеального брака». Оливия в этом романе получила свое имя до того, как я познакомилась с тобой, так что клянусь, что я назвала ее не в честь тебя.

Спасибо моим первым читателям. Ваше понимание и ваши отзывы поддерживали меня и побудили создать эту книгу. Независимо от того, читали вы самый первый ужасный черновой набросок или более причесанный вариант, вы помогли мне написать ту или иную часть этой книги. Я благодарю Брай Бекет, Эрин Фитцпатрик, Эмили Леман, Кристину Фрост, Холли Уайт, Капри Дейс, Лорен Хулиан, Ноэля Шейда, Мариссу Райс, Яса Энгоу, Аманду Эппинг, Ханну Уиллеттс, Остина Нерджа, Андреа Уиллеттс, Кента Уиллеттса, Гэбби Креймер и Джимми Нерджа.

Спасибо бета-ридеру Эйприл Гудинг (@callmestory). Каждая книга, которой ты касаешься, становится в десять раз лучше.

Спасибо книжным блогерам и авторам рецензий за поддержку и неувядающую страсть к чтению. Вы заставляете книжный мир вертеться!

И наконец, спасибо вам, мои читатели. Именно благодаря вам я могу заниматься делом, которое люблю. Думаю, я никогда не смогу в достаточной мере выразить вам свою благодарность.

Notes

1

Виниры – декоративные накладки на зубы.

2

Бизнес-ангел – тот, кто вкладывается в чужое дело, не имея четких гарантий его прибыльности.

3

«Смоуки айз» (англ. smoky eyes, «дымчатые глаза»; в рунете закрепился вариант передачи «смоки айс») – подчеркивание глаз с помощью придания наносимым вокруг них цветам эффекта дымки (в той или иной степени).

4

Яппи – обозначение людей (как правило, оно касается молодых неженатых мужчин), которые работают на высокооплачиваемой должности в крупной компании или имеют успешный собственный бизнес и при этом ведут модный и дорогой образ жизни.

5

Персик – также один из символов Джорджии, чье официальное прозвище – Персиковый штат.

6

«Мимоза» – коктейль из шампанского и апельсинового сока.

7

WorldStarHipHop – сервис выкладки видео, содержащий, несмотря на название, самый разнообразный контент, включая скандальный и шоковый.

8

Основатель сервиса Л. О’Денат, ныне покойный, позиционировал его как «CNN для гетто» (перефразировав высказывание известного рэпера Чака Ди), так что содержание этой фразы – подчеркнуто расистское.

9

Мясо по-татарски – бифштекс из сырой говядины.

10

«Гарри и Хендерсоны» – комедия (1987) У. Дира о снежном человеке, который оказался в американской семье.

11

«Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое». 1Кор. 13:11.

12

Оссобуко – блюдо итальянской кухни, тушеная говяжья голень по-ломбардски с мозговой костью.

13

По сюжету женщина-риелтор, став вдовой, обретает подругу в группе поддержки для горюющих.

14

«eHarmony» – один из самых популярных сайтов знакомств, позиционируемый как сайт для людей, ищущих не любых, а серьезных отношений.

15

«Марш женщин» – ряд одновременных акций в разных городах США (и во многих других странах мира) 21 января 2017 года, посвященных правам женщин и другим правам и свободам, угрозу которым участники марша видели в президенте Д. Трампе, чья инаугурация состоялась накануне.

16

«Радуга тяготения» – роман (1973) американского писателя Томаса Пинчона, один из главных образчиков литературного постмодернизма и один из важнейших англоязычных романов XX века, очень сложный для чтения.

17

Реджина Джордж – персонаж голливудской комедии «Дрянные девчонки» (2004), глава компании злобных школьниц-модниц.

18

По-английски «новые деньги» – «NEw MOney»; это выражение употребляется по отношению к людям, которые исконно не входили в круг богатых и попали туда недавно.

19

Она же «Центурион» – самая престижная и дорогая в исполнении карта «Американ Экспресс» для наиболее богатых клиентов компании.

20

«Бестолковые» – голливудская комедия (1995), где действуют две подруги, школьницы-модницы из богатых семей (Дион является чернокожей).

21

«Бриолин» – культовая экранизация (1978) мюзикла, по сюжету которого скромная девушка Сэнди вкушает всех прелестей молодежной жизни и полностью преображается.

22

Имеется в виду Эмили, главная героиня анимационного фильма «Труп невесты» (2005), обитательница мира мертвых, выбравшаяся в мир живых, желая выйти замуж за главного героя.

23

Доминатрикс – в практике ролевых сексуальных игр БДСМ обозначение женщины, доминирующей над партнером (в наиболее шаблонной версии – примерно как Оливия в начале романа).

24

Роман впервые издан на языке оригинала в 2022 году.

25

«Ангелы Чарли» – телекинофраншиза о трех женщинах – частных детективах, запущенная сериалом, вышедшим в 1976 году.

26

По сюжету романа поклонница удерживает известного писателя в плену, заставляя воскресить умершую в последней книге героиню его успешного цикла и продолжить историю.

Content

Денива Роуз
Одна из нас мертва

1. Дженни

2. Дженни

3. Оливия

4. Карен

5. Кристал

6. Оливия

7. Дженни

8. Шеннон

9. Дженни

10. Карен

11. Шеннон

12. Оливия

13. Кристал

14. Карен

15. Шеннон

16. Кристал

17. Карен

18. Дженни

19. Кристал

20. Дженни

21. Оливия

22. Шеннон

23. Кристал

24. Карен

25. Дженни

26. Оливия

27. Шеннон

28. Карен

29. Шеннон

30. Кристал

31. Дженни

32. Дженни

33. Карен

34. Кристал

35. Оливия

36. Шеннон

37. Карен

38. Дженни

39. Карен

40. Кристал

41. Оливия

42. Кристал

43. Карен

44. Шеннон

45. Дженни

46. Дженни

47. Карен

48. Оливия

49. Кристал

50. Шеннон

51. Дженни

52. Карен

53. Кристал

54. Шеннон

55. Оливия

56. Шеннон

57. Оливия

58. Дженни

59. Дженни

60. Дженни

61. Карен

62. Кристал

63. Оливия

64. Кристал

65. Шеннон

66. Оливия

67. Дженни

68. Карен

69. Шеннон

70. Кристал

71. Дженни

72. Оливия

73. Шеннон

74. Кристал

75. Карен

76. Оливия

77. Дженни

78. Карен

79. Дженни

80. Кристал

81. Карен

82. Кристал

83. Шеннон

84. Дженни

85. Дженни

Благодарности

Notes