Джек Кэнфилд, Марк Виктор Хансен, Дженнифер Кваша

Куриный бульон для души

Не могу поверить, что это сделала моя кошка!

101 история об удивительных выходках любимых питомцев

© Нужина О.А., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Моя любимая история

Как Бандит украл котенка

Где одна кошка – там и другая.

ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ

Пережив тяжелое расставание после четырех лет отношений, я сбежала из города в старый дедушкин дом. Все мое имущество составляли лишь несколько картонных коробок, а еще – накопленные страхи, дурные предчувствия и кот по кличке Бандит.

В этом доме меня всегда любили. Хотя бабушки и дедушки давно не стало, дом все еще хранил их тепло. Именно здесь я собиралась начать новую, полную неопределенности жизнь.

Бандит бродил по комнатам, потерянно мяукая, а я распаковывала одежду и раскладывала ее по шкафам. В отличие от меня, коту явно больше нравилась наша старая просторная квартира. Наконец он прижался к моей ноге и глянул на меня снизу вверх, как будто спрашивая: и ради чего ты выдернула меня из моего привычного мира?

Я наклонилась. Почесала Бандита за ухом.

– Все хорошо. Мы будем здесь счастливы. Вот увидишь.

От внезапного стука в дверь мы оба вздрогнули. На пороге стояла молодая женщина с самыми ярко-рыжими волосами и ярко-рыжими веснушками, которые мне когда‐либо доводилось видеть. Она улыбнулась и протянула мне тарелку с пирожными:

– Привет, я Брэнди, твоя соседка.

Я ощутила исходящий от пирожных аромат шоколада и вдруг поняла, насколько проголодалась. Да и завести друзей на новом месте тоже не мешало. Я приняла тарелку:

– Мне нужен перерыв. Проходи. Я приготовлю кофе, и мы поболтаем.

Брэнди колебалась не дольше секунды.

– Я ненадолго, – на всякий случай сообщила она и наклонилась, чтобы почесать Бандита под подбородком. – У меня тоже есть кошка, у нее только что родились котята. О, ты должна прийти посмотреть на них: они такие милые! Скоро буду их пристраивать.

– Мне нужен только Бандит, – сказала я, понимая, что за этим последует.

Брэнди улыбнулась:

– Имя идеально ему подходит.

Кот был белый с черными «очками» вокруг глаз.

Прошло несколько дней. Однажды утром, когда я сидела возле одной из бабушкиных клумб, пытаясь понять, как за ней ухаживать, Брэнди окликнула меня.

– Приходи посмотреть на котят. Обещаю, что не буду тебя уговаривать взять себе хотя бы одного. Тем более что они еще слишком маленькие.

Мы поднялись на веранду.

– Перчинка выбрала для родов именно это место, – объяснила Брэнди.

Она устроила кошку с детенышами в мягком гнезде из покрывал. Два котенка были полностью черными, как и сама Перчинка, один – черно-белым, и последний – трехцветным. Я взяла трехцветного котенка на руки и позволила Бандиту обнюхать его.

Кот замер на несколько секунд, а потом шагнул вперед и легонько ткнул малыша носом. Тот еле слышно пискнул. Бандит отступил, но не сводил с котенка глаз, пока я возвращала его матери.

Много лет назад бабушка сделала на кухне своего дома кошачью дверцу. Бандиту потребовалось несколько дней, чтобы оценить всю степень неожиданной свободы, которую давала эта дверь. Теперь он не ждал от меня милостей, а прорывался сквозь нее, как ракета, на полной скорости вылетая в сад.

Спустя еще несколько дней я стирала белье и вдруг услышала, как Бандит тихо плачет. Забыв о белье, я поспешила на кухню.

– Бандит! Что ты наделал?

Кот виновато смотрел на меня, а крошечный трехцветный котенок шарил вокруг, тщетно пытаясь найти сосок на его животе.

Я взяла котенка на руки. Кот страдальчески взвыл.

– Он должен вернуться к своей маме, – сказала я. – У тебя нет того, что ему нужно.

Прижимая котенка к груди, я постучала в дверь Брэнди. Увидев нашу делегацию, она рассмеялась:

– Передумала? Но он должен оставаться с Перчинкой еще хотя бы неделю.

– Бандит принес его на кухню через кошачью дверь. Похоже, он хочет завести собственного питомца.

Брэнди забрала котенка.

– Скажи ему, чтобы зашел на следующей неделе.

– Ты не поняла. – возразила я. – Бандиту не нужен котенок. И мне тоже.

Прошло еще какое‐то время, и однажды вечером я увидела, как Бандит крадется через кошачью дверь с трехцветным котенком в зубах. Я бросила резать салат. Кот смущенно посмотрел на меня и осторожно опустил малыша на пол. Я вздохнула.

– Нельзя красть котят, – строго сказала я. – Кроме того, ты кот. У котов не бывает котят.

Не знаю, слышал ли меня Бандит: он был занят тем, что вылизывал крошечную мордочку котенка шершавым языком.

Вздохнув, я забрала малыша:

– Он должен вернуться домой. Нам не нужен котенок.

В следующую субботу Бандит не вернулся домой после утренней прогулки. Он никогда не оставался на улице надолго. В десять часов я вышла на улицу и позвала его, но вместо кота мне ответила Брэнди.

– Ты ищешь Бандита? Пошли.

Озадаченная, я поднялась вместе с ней на веранду.

Бандит сидел рядом с логовом Перчинки и ревниво наблюдал, как она нянчит своих котят. Он перевел взгляд на меня – клянусь, в тот момент мне показалось, что кот недовольно сморщился. Всем своим видом он показывал, что останется здесь, если я не позволю ему взять малыша домой.

– Да ладно, – не поверила я.

– Он будет красть трехцветного котенка, пока я его не пристрою, – объяснила Брэнди. – А когда котенок исчезнет, очень расстроится.

Она положила свою ладонь на мою руку:

– Я думаю, Бандиту одиноко. Тебе никогда не было одиноко?

Я проглотила комок в горле, вспомнив о долгих ночах, которые проводила в старой бабушкиной кровати с балдахином.

– Так что же?.. когда мы сможем его забрать?

Брэнди подхватила котенка:

– Думаю, сейчас – самое подходящее время.

Мы несли трехцветного котенка домой. Бандит шагал впереди, торжествующе задрав хвост. А я думала:

– Пусть будет так. Однажды я тоже найду свое счастье. И не захочу с ним расставаться.

Элизабет Этуотер

Нет никого честнее

Кошка абсолютно искренна: человеческие существа по тем или иным причинам могут скрывать свои чувства, но кошка – никогда.

ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ

Когда я возвращаюсь домой, моя кошка по имени Пискетт встречает меня у двери. Затем мы обе отправляемся на кухню, где Пискетт исполняет свой неизменный счастливый танец вокруг миски.

Так было и сегодня. Я позволила себе расслабиться и забыть все тревоги дня, играя с кошкой. В конце концов, Пискетт утомилась и свернулась клубочком на диване.

– Хорошо, – сказала я себе. – Теперь можно спокойно репетировать.

По правде говоря, с моими вокальными данными меня вряд ли приняли бы в Джульярдскую школу[1]. Но и двух лет обучения на факультете музыки в местном колледже оказалось достаточно, чтобы я осмелилась присоединиться к церковному хору.

– Единственное время, когда ты можешь позволить себе не тренироваться, – сказала моя преподаватель по вокалу, – это дни, когда ты не дышишь.

По ее меркам, я не дышала больше четырех лет.

– Я еще не совсем готова, не так ли? – спросила я Брайана, руководителя хора, на первой репетиции.

– Ты справишься.

Он задумчиво улыбнулся и поставил меня в секцию сопрано, но поближе к альтам. Возможно, мой тембр находился где‐то посередине.

За шесть недель до Рождества Брайан раздал партитуры к одному из произведений Джона Раттера.

Спустя еще некоторое время он подарил нам кассеты с записью оркестра, чтобы мы могли репетировать самостоятельно.

И вот я дома. Пискетт мирно дремлет на диване за моей спиной.

Я вставляю кассету в магнитофон и усаживаюсь, скрестив ноги, на полу посреди гостиной. Разумеется, я понимаю, что нарушаю таким образом одно из важнейших правил пения. Партитура лежит передо мной, я двигаю по ней указательным пальцем. Когда приходит время партии сопрано, я делаю глубокий вдох и вытягиваюсь. По крайней мере, другое правило, которому меня научил мой преподаватель по вокалу, я помню: высоко подниматься и затем опускаться с каждой нотой.

Свои лучшим сопрано я пропела на латыни:

– Gloria in excelsis, Deo.

Пискетт тут же проснулась и бросилась на меня с мяуканьем.

– Не сейчас, Пискетт. Мне нужно репетировать.

Я погладила ее и продолжила петь.

Она перелезла через мои ноги и, наступив передней лапой мне на грудь, другой закрыла мой рот. Ее уши прижались, глаза превратились в янтарные щелочки. Она нахмурилась, сморщилась и стала похожа на грустного арлекина. Я и не знала, что кошки умеют хмуриться.

– Пискетт, ты пытаешься мне что‐то сказать?

Я перемотала пленку. На этот раз, как только я попыталась взять высокую ноту, Пискетт укусила меня за локоть. Это был скорее предупредительный укус, чем травмирующий. После чего закрыла мне рот теперь уже обеими лапами.

Я остановила пленку и потянулась, похлопывая по полу рядом с собой. Пискетт успокоилась.

Я представила себе газетный заголовок: «КАРЬЕРА ОПЕРНОЙ ПЕВИЦЫ РАЗРУШЕНА КОШКОЙ». Смешно.

– Думаешь, стоит сказать Брайану, что я не могу репетировать дома, потому что моя кошка кусает меня?

Что ответила бы Пискетт, если бы кошки умели разговаривать? Возможно, она попросила бы меня не бросать основную работу ради пения.

Но пока она лишь замурлыкала и потерлась о мою руку. Возможно, однажды я спою так, что даже Пискетт понравится.

Джанет Рамсделл Рокки

Эдвард-освободитель

Свобода заключается в способности быть смелым.

РОБЕРТ ФРОСТ

На тринадцатый день рождения моей племянницы Дженны ее мать Гейл (более известная в семейных кругах как Матушка Гусыня) решила, что Дженна уже достаточно взрослая, чтобы ей можно было доверить домашнее животное. Она нашла идеального котенка сиамской породы, с кремово-коричневой шерсткой и голубыми глазами. Его звали Эдвард.

Эдвард прибыл в клетке. Когда дверцу открыли, он высунул наружу голову и принялся оглядывать комнату. Дженна была в неописуемом восторге. Они быстро подружились.

– Нам нужно оставить его на ночь в клетке, пока я не верну всех животных, которых мы одолжили для церковной программы, – сказала Гейл.

В городе моя сестра была известна благодаря своим визитам в дома престарелых, сиротские приюты и школы. Обычно она приезжала туда не одна. Оглядывая сейчас ее гостиную, я заметила барахтающихся в пластиковом бассейне цыплят и нескольких кроликов, жизнерадостно поедающих траву. Тихое блеяние привлекло мое внимание: в углу комнаты на куче сена лежал ягненок.

«Похоже, Матушка Гусыня взялась за старое и вновь берет на прокат животных с фермы», – подумала я.

Дженна же гладила Эдварда, пока тот не замурчал, как моторная лодка.

К ночи все стихло. Проведя долгие часы в компании Дженны, Эдвард вернулся в клетку.

Через пару часов меня разбудил звук возбужденных голосов.

– Этого не может быть! Где мой котенок? – в панике кричала Дженна.

– Что случилось? – зевая, спросила Гейл.

– Эдвард пропал! – зарыдала в ответ Дженна.

Я подбежала к клетке – она была пуста.

Весь день напролет мы искали Эдварда. Но он как сквозь землю провалился.

После ужина, решив отвлечься, мы уселись, чтобы поиграть в «Скрэббл». Внезапно дверца шкафа тихо отворилась и из нее показалась тонкая, машущая в разные стороны лапа. Эдвард вылез из шкафа и принялся оглядывать комнату. Наконец, он заметил миску с кошачьим кормом.

– Мяу! – закричал он, бросаясь через гостиную наперерез.

На ночь Эдварда снова положили спать в клетку.

– Мама… Иди сюда сейчас же!

Это было первое, что я услышала на следующее утро. Подхватив халат, я тоже быстро спустилась вниз.

Цыплята бегали по ковру, радуясь свободе. Кролики резвились у балконной двери, а ягненок жевал диванную подушку.

– Кто выпустил их из клеток? – Гейл сердито подбоченилась.

– Не смотри на меня! – воскликнула Дженна. – Скажу только, что Эдвард поскребся в мою дверь и разбудил меня. Он снова гулял по дому!

– Что‐то здесь нечисто, – с сомнением произнесла Гейл. – Но ничего, сегодня мы отыщем виновника!

Вечером она попросила своего мужа установить видеокамеру в углу комнаты. До самого сна мы играли в настольные игры, а затем разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи.

К утру мое любопытство достигло предела. Может быть, это чья‐то шутка?

Гейл сварила крепкий кофе, мы включили камеру, и в моей голове немедленно зазвучал саундтрек из фильма «Розовая пантера».

Эдвард, сиамский кот нескольких недель от роду, медленно просунул длинную лапу через проволочную дверь, отпирая замок на клетке. Очень тихо он выбрался наружу и медленно, крадучись, пересек комнату. Добравшись до кроличьей клетки, Эдвард опустил петлю, удерживающую ее дверь плотно закрытой. Освобожденные кролики запрыгали по гостиной. Затем настал черед цыплят и блеющего ягненка.

Сестра схватила меня за руку.

– За все годы заботы о Божьих созданиях я никогда не видела ничего подобного…

– Мда, – ответила я и подумала о клетках, в которые мы запираем себя добровольно.

Мэри З. Смит

Кто вы, мистер Грей?

Коты принадлежат не людям, а местам.

РАЙТ МОРРИС

– Нет, – сказал отец. – Мы не оставим себе этого кота! Любой другой на нашем месте услышал бы то, что услышал, однако мы с сестрой истолковали папины слова так: «Мне нужно еще немного времени, прежде чем мы заберем этого кота домой». Ничего страшного. Мы знали, что этот кот идеально нам подходит.

Бродячий кот тигрового окраса с отсутствующим уголком левого уха однажды был найден спящим на заднем сиденье катафалка. Полуденное солнце грело его спину.

Нашему отцу принадлежало похоронное бюро, расположенное неподалеку. У кота быстро вошло в привычку приветствовать его на крыльце нашего дома. Затем он провожал папу на службу, где они оба усердно работали – и папа, и кот. Кот взял на себя сложнейшие обязанности по изгнанию белок, собак и других кошек с парковки. Посетители видели в нем молчаливого друга, в котором так нуждались.

В конце каждого дня кот провожал папу домой. Иногда папа говорил: «Давай больше не будем кормить этого кота», и мама интерпретировала эту фразу по-своему: «Пожалуйста, подожди, пока я усну, прежде чем отдать ему остатки фрикаделек».

Случалось, что во время похорон люди спрашивали папу о коте. Если папе казалось, что они любят кошек, он отвечал:

– О, это мистер Грей.

Если нет, то называл его «просто бродячей кошкой из соседнего района».

Мистер Грей был смышлен. Он осознал, что негласных обязанностей сопровождающего, охранника и официального встречающего недостаточно, чтобы обеспечить ему новый дом. Поэтому он стал принимать деятельное участие в выпуске рекламных листовок. Папа печатал их в гараже на станке 1880‐х годов, а мистер Грей наблюдал за процессом с верхней полки.

Когда моего отца избрали президентом местного Ротариклуба, репортер одной из газет пришел в похоронное бюро, чтобы взять у папы интервью и сфотографировать его. Пару дней спустя он позвонил, чтобы уточнить имена всех, кто есть на снимках.

– Там не было никого, кроме меня, – ответил папа, но затем внезапно вспомнил: – Впрочем… Нет ли случайно на фотографии серого кота тигровой расцветки?

Репортер подтвердил его предположение, и папа заявил:

– Это мистер Грей. Он сотрудник похоронного бюро.

Когда эта фотография появилась в газете, мы были в восторге. В тот же вечер, вернувшись с работы, папа сказал:

– Ну, если вы собираетесь оставить этого кота себе, лучше отвезти его к ветеринару на осмотр.

И мы услышали следующее: «Добро пожаловать, мистер Грей. Ты своего добился».

Келли Бойер Сэйджерт

Джетро

Никто по-настоящему не умрет, если сможет оставить о себе воспоминания.

КРИС СЁРЕНСЕН

Джетро вошел в мою жизнь много лет назад. Помню, как вечерами грелась у камина, держа на коленях свою любимую кошку Дейзи, которая, кажется, тоже была вполне довольна. Это была полная гармония, уютное времяпрепровождение вдвоем.

Иногда, пока мы сидели, прижавшись друг к другу, Джетро запрыгивал на наружный подоконник и заглядывал внутрь, пытаясь привлечь наше внимание. Он был бездомным котом.

Я выходила на улицу, чтобы отнести ему немного еды. Гладила и пыталась уговорить зайти в гараж, чтобы согреться. Случалось, что он принимал мое предложение, но по всему было видно, что он предпочел бы коротать вечера вместе с нами.

Дейзи реагировала на незнакомца с предсказуемой яростью. Стоило коту появиться из темноты, как она принималась шипеть и рычать. При этом она еще била лапой по стеклу, давая понять, что гостей здесь не ждут.

Кончилось тем, что я стала запускать Джетро в дом тайком, пока Дейзи спала в другой комнате. Казалось, он знал, что надо вести себя тихо, и не издавал ни единого звука.

Кот ел, а потом удовлетворенно лежал на большом диване, счастливый и уверенный в том, что тоже является частью этого прекрасного мира.

Разумеется, Дейзи вскоре все поняла. Она чувствовала запах Джетро даже после того, как он уходил. И тогда я начала впускать его в открытую, полагая, что скоро она полюбит его так же, как полюбила я.

Через некоторое время Джетро стал полноправным членом семьи и обрел все положенные ему по статусу права. К моему большому удивлению, этот кот обожал Дейзи. Он ходил за ней из комнаты в комнату, спал настолько близко, насколько она позволяла, и никогда не упускал ее из виду, как бы сильно она ни протестовала. Дейзи не разделяла энтузиазма пришельца. Она отмахивалась от него, если он подходил слишком близко, свирепо смотрела, когда он проходил мимо, и вообще относилась к нему с тем презрением, какое кошки умеют демонстрировать с таким успехом.

В конце концов, Дейзи привыкла и, хотя и не полюбила Джетро, но все же соглашалась терпеть его присутствие.

Жизнь продолжалась. Я пару раз переехала, вышла замуж и родила сына. Однако, несмотря на все перемены в жизни, мои любимые коты сопровождали меня везде и всегда. Их отношения тоже не менялись: Джетро продолжал обожать Дейзи, а она продолжала его терпеть.

Когда Дейзи исполнилось девятнадцать лет, у нее развилась почечная недостаточность. Я перепробовала все возможное, чтобы спасти ее, но она была слишком измотана. Тогда мне пришлось принять ужасное решение и усыпить Дейзи.

До сих пор помню, как выходила с ней из дома, наклонившись, чтобы позволить Джетро в последний раз понюхать ее. Когда я вернулась одна, Джетро растерялся. Пару дней он обыскивал дом, а затем впал в настоящую человеческую депрессию. Лежал в углу гостиной, спрятавшись за большим креслом, почти ничего не ел и не пил. Я пыталась уговорить его выйти, но он не слушал меня.

Лишь через несколько недель кот начал понемногу приходить в себя. Он стал меньше изолироваться от других и в конце концов стал вести себя как обычно. Я была уверена, что он справился со своим горем и забыл о Дейзи.

Спустя примерно год, разбирая ящик стола, я нашла несколько старых кассет. На одном из видео была Дейзи: мы сняли, как она лежит на кровати нашего сына, пока я читаю ему сказку на ночь. Время от времени Дейзи поворачивалась на бок и мяукала, а мы с сыном смеялись.

Вдруг я услышала, как Джетро на полной скорости сбегает вниз по ступенькам. Он услышал свою Дейзи и искал ее. Я не могла поверить своим глазам. Этот кот, который никогда раньше не обращал внимания на телевизор, встал на задние лапы, касаясь экрана и мяукая в ответ. Так он и стоял, будто загипнотизированный, пока я не выключила телевизор. Только тогда я в полной мере осознала глубину тоски Джетро по своей подруге и его неумирающую любовь к ней.

Позже я попыталась показать мужу реакцию Джетро. Я воспроизвела запись, но он не отреагировал. Видимо, понял, что на самом деле Дейзи в комнате нет.

Джетро умер почти через два года после Дейзи. Их прах теперь лежит в одной маленькой урне. Наверняка Дейзи, как обычно, лишь терпит его, зато Джетро наконец‐то счастлив.

Линн Роджерс

Короткая история Нахалки

Кот всегда остается немного за пределами тех границ, которые мы наивно пытаемся установить для него.

АНДРЕ НОРТОН

Моим соседям было за семьдесят, они всегда вели здоровый образ жизни. Каждый день они отправлялись гулять – пропалывая цветы, я видела, как они проходят мимо ворот моего дома в своих сине-белых спортивных костюмах.

Однажды весенним днем соседи принесли мне котенка. Сказали, что он бежал за ними от самых общественных садов – а это довольно далеко. В садах водилось много диких кошек, и мои соседи резонно полагали, что малыш скоро сдастся и вернется к матери. Однако этого не произошло. В конце концов они решили, что должны вверить заботу о котенке мне.

В те времена я часто бывала в разъездах. Мне не нужен был еще один кот. Но моя дочь сказала, что поможет. Со своей стороны, соседи тоже пообещали иногда брать малыша к себе, чтобы с ним могли пообщаться их внучки. Я согласилась.

Котенок (это была кошечка) оказался совсем крошечным. Но это не помешало ему сразу показать всем обитающим в доме животным – моим старым котам и собаке хаски, – кто здесь главный. Первое, что сделала эта нахалка, – подошла к собачьей миске и принялась поглощать еду. Мы посмеялись. Имя для котенка нашлось сразу.

На следующий день мы отвезли Нахалку к ветеринару. Осмотрев ее, ветеринар сообщил нам плохие новости: у Нахалки вирус иммунодефицита (ВИК). Она нуждается в особом уходе. Независимо от сделанных прививок, любая инфекция может прикончить ее. Ветеринар советовал усыпить Нахалку и не подвергаться стрессу и расходам в попытках сохранить ей жизнь. Посоветовавшись, мы с дочерью решили, что найденыш стоит того, чтобы рискнуть. Нахалка боролась, когда искала себе семью, и теперь мы не собирались ее бросать.

Это была необычная кошка. Она обожала будильники и особенно – таймер на плите. Любимым ее развлечением было запрыгнуть на плиту, передвинуть шкалу таймера на задней стенке и ждать. Таймер срабатывал, кто‐то из нас мчался на кухню. Нахалка была счастлива. В конце концов мне пришлось заклеить циферблат скотчем.

Когда соседские внучки приезжали погостить, кошка отправлялась навестить их. Между ними сложились самые нежные отношения. Помимо всего прочего, пребывание с девочками научило Нахалку лучшему трюку из всех имеющихся в ее арсенале.

Пришел день, когда мы с дочерью заметили, что Нахалка стала избегать лотка. Он неизменно оставался чистым, и это не могло не насторожить нас. Мы принялись искать и вынюхивать по всему дому и вскоре выследили ее. Нахалка пользовалась туалетом в нашей ванной комнате.

Разумеется, я знаю о людях, приучающих кошек к унитазу, но никогда не слышала, чтобы кошка приучила себя сама. Однако так оно и было: Нахалка делала свои дела, после чего изящно обходила стульчак и совершала несколько «закапывающих» движений.

Однажды я зашла в ванную и спустила воду, полагая, что это отпугнет кошку. Но я добилась только того, что с этого дня она сама хваталась за рычаг и дергала его до тех пор, пока кто‐то не приходил ей на помощь. Лоток перестал для нее существовать. Если дверь оказывалась закрытой, кошка проявляла чудеса настойчивости, чтобы все‐таки проникнуть в ванную.

Кто знает, какие еще сюрпризы преподнесла бы нам Нахалка, проживи она долгую кошачью жизнь? Она умерла, когда ей исполнилось семь лет – смерть оказалась единственным, с чем у нее не хватило сил сражаться.

Джойс А. Лэрд

Словно кошка с собакой

Некоторые люди говорят, что человек – самое опасное животное на планете. Очевидно, они никогда не встречали разъяренную кошку.

ЛИЛЛИАН ДЖОНСОН

Мисс Голди была вовсе не рада, когда в нашей семье появился Счастливчик. Возможно, по прошествии стольких лет она просто забыла, что и ее мы когда‐то тоже забрали с улицы. Мисс Голди отказывалась проявлять великодушие. Ее шерсть всегда стояла дыбом.

Счастливчик – черный мягкий пес, помесь ротвейлера, лабрадора и чау-чау – тоже неохотно доверял кому‐либо с тех пор, как его вытолкнули из грузовика и оставили на обочине дороги на произвол судьбы. На то, чтобы прижиться у нас, ему понадобилось время.

Мисс Голди шипела на беднягу при каждом удобном случае, а он только смотрел на нее проникновенным взглядом. Когда пес сидел рядом, положив голову мне на колени, кошка прижимала уши, словно говоря: «Даже не пытайся, Счастливчик. Ты здесь ненадолго».

Спустя несколько месяцев страсти улеглись. Теперь Мисс Голди просто игнорировала Счастливчика. Но ее шерсть вставала дыбом, когда он подходил ближе, чем ей бы того хотелось.

– Они наконец поладили? – спросила как‐то моя подруга Натали. Мы сидели в саду, и Натали поглаживала мягкую шерстку Голди. Та, закончив вылизываться, потоптала подушку и уже собиралась вздремнуть, но не могла отвести глаз от Счастливчика, который безмятежно скакал по траве.

– Сомневаюсь, что мы станем семьей. Думаю, в лучшем случае мисс Голди научится терпеть Счастливчика, – ответила я и добавила: – Но ему нравится быть с ней рядом. Он – нежный песик.

В этот момент в сад приковыляла большая соседская лабрадорша по кличке Молли. По собачьим меркам Молли была уже настоящей пенсионеркой – ей недавно исполнилось тринадцать. Однако почтенный возраст не мешал Молли иногда играть со Счастливчиком. Вот и сейчас она приближалась, хлопая ушами.

Не знаю, что именно не поделили собаки на этот раз, однако внезапно возле крыльца началась самая настоящая драка. Счастливчик залаял. Молли зарычала. Счастливчик попытался укусить Молли за ухо. Та взвизгнула и, в свою очередь, сама укусила Счастливчика. Он оскалил зубы. В конце концов оба покатились по земле, вцепившись друг в друга. Шутливая потасовка переросла в полноценный бой.

– Счастливчик, – закричала я. – Молли! Прекратите!

И вдруг мисс Голди взлетела в воздух. Мы успели услышать ее разъяренный вой, прежде чем кошка приземлилась между Счастливчиком и Молли, выгнула спину и принялась бить ошеломленную лабрадоршу по носу короткими двойными ударами. Молли взвизгнула и понеслась домой.

Я даже лишилась дара речи на мгновение. Тем временем мисс Голди повернулась к Счастливчику. «Все в порядке, – как будто сказала она. – Я здесь, чтобы защитить тебя».

– Не могу поверить, что Голди это сделала, – пробормотала я.

– Это было невероятно – согласилась Натали.

Вечером мисс Голди уже лежала, свернувшись калачиком, на спине Счастливчика. Похоже, мы все‐таки стали семьей.

Дебра Айерс Браун

Лебедь и Блестяшка

Каждый кот – особенный.

САРА ДЖЕЙН КЛАРК

Однажды, много лет назад, я решила отправиться в двухнедельный круиз по озеру Онтарио на своей семиметровой яхте. В это время дома у меня жили три кошки: Пылинка со своей дочерью, черно-белой Блестяшкой, и еще одна, амбарная, по кличке Поросюшка. Приглядывать за кошками во время отпуска было некому, поэтому я взяла их с собой.

Вчетвером на яхте было тесновато. В один из вечеров мы с Блестяшкой сели в шлюпку и поплыли в сторону острова, чтобы немного прогуляться.

Сначала все было хорошо: я налегала на весла, и мы уже почти добрались до берега, когда из зарослей тростника появился огромный лебедь-шипун. Он оставил самку и выводок птенцов и теперь скользил по воде в нашу сторону, растопырив крылья.

Я развернула лодку. В ответ лебедь набрал скорость. Он заставил нас убегать. Я гребла все быстрее и быстрее, но он все равно приближался.

Я подтолкнула Блестяшку к носу шлюпки. До яхты оставалось всего несколько метров.

Увидев, что мы вот-вот сбежим, лебедь расправил крылья, яростно замахал ими и, шипя, побежал по воде в нашу сторону. Я схватила весло и поднялась на ноги в своей маленькой лодке, чтобы сразиться не на жизнь, а на смерть. В памяти промелькнули истории о том, как такие лебеди ударом крыла ломали людям запястья, о перевернутых каноэ и тонущих детях.

Заметив, что я стою на ногах, лебедь замедлился. Я надеялась, что смогу отбиться веслом. Потом решила снова попытаться сбежать, села и принялась судорожно грести. И в этот момент Блестяшка прыгнула.

Вероятно, она хотела сразу оказаться на борту яхты, но промахнулась и упала в воду как раз тогда, когда шипящий лебедь поравнялся с нами. Я попыталась ее перехватить, но опоздала. Она уплыла за корму лодки.

Я была уверена, что лебедь схватит кошку и попытается утопить ее. Взобравшись на борт яхты, я прихватила с собой весло. И тут увидела Блестяшку: она обогнула лодку за какие‐то четыре секунды, и теперь я могла дотянуться до нее.

Я наклонилась, схватила скользкую мокрую кошку и бросила ее через открытый трап в каюту, а затем повернулась с веслом наперевес.

Лебедь остановился. Он качался за кормой, шипя, будто котел, и принимая угрожающие позы.

Я до сих пор виню себя в случившемся. Что за странная идея пришла в мою голову? Даже спустя много лет, когда все три кошки уже нашли последнее пристанище на краю моего сада, я с содроганием вспоминаю это приключение.

Но надо отдать должное Блестяшке: она боролась за жизнь как могла.

Сьюзан Питерсон Гейтли

Я присмотрю за тобой

Смерть оставляет сердечную боль, которую никто не может исцелить; любовь оставляет память, которую никто не может украсть.

НАДПИСЬ НА МОГИЛЕ В ИРЛАНДИИ

Снежинка досталась мне в качестве рождественского подарка, когда мне исполнилось семь лет. Она была необыкновенно красивой кошкой: белой, с лимонно-желтыми глазами. Однако не только исключительно привлекательная внешность делала ее уникальной. Когда вы растете рядом с домашним животным, это создает между вами особенную связь.

Снежинка была со мной целых двадцать лет. Когда я училась в начальной школе, она почти каждый день проходила со мной весь долгий путь: я шла по тротуару, а она пробиралась сквозь кустарники. Из окна своего класса я видела, как она играет на школьном дворе. Вечером мы шли домой – вместе.

Всякий раз, когда я расстраивалась или болела, Снежинка приходила ко мне и сидела рядом, не двигаясь с места, пока мне не становилось лучше. Если я навещала друзей, она следовала за мной, садилась на их подоконнике и ждала меня. Позже, в старших классах, когда я начала ездить в школу на машине, она точно так же ждала меня на крыльце.

Она узнавала мою машину и подбегала, чтобы поприветствовать меня у обочины.

В нашем городке Снежинка прославилась тем, что любила кататься в корзине у руля велосипеда и всегда сопровождала нас, когда мы с друзьями ходили собирать конфеты на Хэллоуин. Иногда она решала отдохнуть и сидела, безмятежно греясь на солнышке, посреди нашей улицы, в то время как соседи терпеливо ее объезжали.

И еще Снежинка была удивительно смелой. Мы глазам своим не могли поверить, когда она выгоняла с нашего двора чужих собак, вцепившись им в холки когтями. В такие моменты она становилась похожей на отважную наездницу родео.

Со временем Снежинка стала преданной матерью для двух пометов котят, и я была единственным человеком, которому она доверяла ухаживать за ними сразу после рождения.

Когда я выросла и переехала на другой конец страны, я взяла Снежинку с собой. Даже в возрасте девятнадцати лет она была настолько полна энергии, что лихо гонялась за ящерицами во внутреннем дворике моей новой квартиры.

Эта кошка прожила долгую жизнь, но даже теперь, вспоминая о ней, я плачу. Потеря родственной души опустошила меня. Еще долго я не могла избавиться от ощущения, что она где‐то рядом.

Я так и не смогла похоронить Снежинку, потому что не знала, где буду жить годы спустя. Ее пепел до сих пор хранится у меня в жестянке из-под чая.

Через два года после смерти Снежинки родился мой первенец, Николас. Он всегда был уникальным ребенком. К тому времени, как ему исполнилось два года, стало ясно, что он обладает экстрасенсорными способностями. Например, когда я составляла список покупок и вспоминала, что мне нужна клубника, мой сын ковылял ко мне и говорил: «Мамочка, не забудь клубнику!»

Однажды Николас играл в моем шкафу. Я спросила:

– Ники, что ты там делаешь, милый?

– Мамочка, я играю с красивой белой кошкой! – ответил Николас.

Признаюсь, это застало меня врасплох. Я никогда не рассказывала ему о Снежинке.

– И что эта кошка делает в моем шкафу, Ники?

– Она сказала, что присматривает за тобой, мамочка, – просто ответил сын.

Лиза Войчик

Если умеешь лазать по деревьям

Трудности создают героев.

ЛУИ ПАСТЕР

Ранним морозным октябрьским утром я стояла на веранде своего дома и дрожала. Последние две ночи температура опускалась ниже нуля, что было необычно для орегонской осени. Впрочем, погода на этот раз вполне соответствовала моему настроению.

Днем ранее моего шестнадцатилетнего сына Нейта поймали за курением возле школы. Они с другом забрались на дерево, чтобы их никто не увидел, но это не помогло. Теперь Нейта отстранили от занятий на неделю.

Я засунула руки в карманы куртки, стиснула челюсти. Поверить не могу! Как же стыдно.

В этот момент десятилетняя Алисса потянула меня за рукав.

– Мам, – сказала она, – я не могу найти Оливера. Он пропал!

Речь шла о котенке, которого мы за несколько недель до этого забрали у соседей. Те держали целую стаю беспризорных животных, и Алиссе пришлось использовать все свое обаяние, чтобы уговорить меня сделать такой шаг.

Поскольку котенок был сиротой, мы назвали его Оливером и надели на его тоненькую шейку ярко-красный ошейник.

– Мы должны найти его, мама! – Алисса была на грани отчаяния. – Я не могу идти в школу, пока Оливер не окажется дома, в безопасности!

И она разрыдалась.

На веранду вышел Нейт. Он был весь в черном, волосы уложены в ирокез, на шее – собачий ошейник с шипами. Собачий ошейник! Вообще‐то Нейт хорошо учился, однако в последнее время явно пытался быть бунтарем. Почему дети не могут всегда оставаться милыми?

Нейт взъерошил сестре волосы:

– Что случилось?

– Олли пропал! – простонала она. – Верни мне Олли, хорошо, Нейт?

– Ты шутишь? Где я его найду? – Нейт пожал плечами, но потом встретил мой взгляд и громко вздохнул. – Ладно. Я постараюсь.

Постарается! Если бы он усерднее старался в школе, вместо того чтобы попадать в неприятности, я была бы намного счастливее.

В конце концов, взяв с нас обещание прочесать все окрестности, Алисса отправилась в школу. Нейт, которого в качестве наказания мы заставили убирать гараж, тоже ретировался. Я смахнула листья с веранды, осмотрела горизонт и прислушалась.

И вдруг… заметила что‐то красное на самой макушке огромной ели. Похоже, это был ярко-красный ошейник Олли. Но как мог котенок забраться так высоко?

– Оливер! – позвала я. От холодного ветра мои глаза щипало, пока я вглядывалась в темные ветви. Наконец сверху донеслось слабое мяуканье. Сомнений не осталось: Олли застрял на самом высоком дереве в нашем районе самым холодным утром в году. Бедный котенок вцепился в ветку, расположенную, по меньшей мере, на высоте пары десятков метров.

Я забежала в дом и попыталась вызвать пожарных.

– Извините, – сказала диспетчер, – мы не спасаем котят с деревьев. Это все выдумки телевизионщиков. Обратитесь в коммунальную компанию.

Олли мяукал каждый раз, когда я выкрикивала его имя, но теперь он был на дереве не один: несколько ворон со зловещим карканьем кружили вокруг. Я набрала номер коммунальной службы.

– Вы находитесь за чертой города, мэм, – ответили на том конце провода. – Мы не обслуживаем ваш район. В любом случае, наши лестницы поднимаются всего на пятнадцать метров.

Я старалась не заплакать.

Неужели никому нет дела до бедного котенка?

Я представил себе Олли, съежившегося от ужаса на ветке.

К полудню выглянуло солнце, но больше ничего не изменилось. Что бы я ни делала, Олли не двигался с места. Ситуация осложнялась еще и тем, что ель росла на огороженном заднем дворе нашего соседа. Сосед уехал на работу, оставив на свободе двух весьма свирепых собак. Я все больше сомневалась, что котенок, без воды и еды и в окружении вороньей стаи, сможет пережить этот морозный день.

Три часа спустя мой голос понизился до хриплого шепота. Я кричала на ворон и пыталась подбодрить Олли, чье ответное мяуканье становилось тише с каждой минутой.

Похоже, у ворон было гнездо рядом с тем местом, где он висел, потому что они тоже не унимались. Их черные блестящие крылья сверкали, они клевали беднягу, и Олли каждый раз взвывал от боли.

Наконец сосед вернулся домой. Занятия в школе тоже закончились, так что Алисса могла появиться с минуты на минуту. Я позвала все еще работавшего в гараже Нейта, и мы вместе бросились на соседский участок. Сосед привязал своих собак и достал свою самую высокую лестницу, однако ее верхняя ступенька оказалась примерно на шесть футов ниже веток.

Благодаря скандалу в школе я знала, что мой сын отлично умеет лазать по деревьям. И сейчас мне было не до чтения нотаций.

– Не волнуйся, мам, – сказал Нейт. Он поднялся по лестнице, ухватился за нижнюю ветку и подтянулся. Я улыбнулась ему.

В конце концов, Нейт взобрался на огромное дерево, держа в руке наволочку с рисунком «Клубничной Печеньки» [2], чтобы поместить туда беднягу Оливера. Вернулась Алисса. Мы хором молились за Нейта, а Алисса приказывала воронам оставить котенка в покое.

Через некоторое время Нейт спустился. В его руках была наволочка с извивающимся внутри комочком.

Алисса бросилась к нему на шею.

– Ты мой герой! – повторяла она.

Каким‐то чудом Оливер отделался лишь парочкой порезов – в тех местах, где его клевали вороны. Он страшно замерз и проголодался, но сил его хватило лишь на то, чтобы проглотить немного еды и воды. После чего котенок забрался к Алиссе на колени и заснул.

Я зашла в гараж. Внутри было прибрано и подметено, а Нейт стоял в стороне, положив подбородок на ручку метлы. На голове у моего сына все еще красовался ирокез, но собачий ошейник исчез.

– Сынок, – произнесла я, – я надеюсь, ты не будешь продолжать курить. Сигареты убивают.

Он поднял руку:

– Знаю, это было глупо. Мне жаль, что я расстроил тебя.

– Я просто хочу сказать, что твой поступок сегодня был героическим. Ты спас Олли. Я люблю тебя и очень горжусь.

– Серьезно? – Что‐то похожее на покаянную улыбку промелькнуло в его глазах.

– Просто не лезь на деревья, когда это не нужно, ладно? – попросила я, и мы рассмеялись.

Линда С. Клэр

Глава 2

Невемурятно

Прыжок

Игра – это начало познания.

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР

Лео получил свое имя из-за цвета своей шерсти. Этот кот пятнистой масти попал к нам в дом шести недель от роду.

В целом Лео мало чем отличался от других котов. Он точно так же грелся на солнышке, будил нас по утрам и не пропускал ни одной коробки, которая оказывалась в поле его зрения.

Нежная любовь котов к коробкам давно стала притчей во языцех. Этой страсти нет рационального объяснения. Лео не был исключением, и нам оставалось только посмеиваться. Пока однажды не выяснилось, что гораздо больше коробок Лео любит… моего папу.

Дело было так. Однажды жарким летним днем у дверей нашего дома затормозил фургон. Водитель из службы доставки вручил нам большую картонную коробку: мама заказала для отца пару теннисных туфель. Она сказала мне оставить коробку рядом с любимым папиным креслом, чтобы он смог открыть ее тем же вечером.

В положенный час отец открыл большую коробку для транспортировки и извлек из нее другую, обувную. Ему не терпелось опробовать свои новые туфли, поэтому он поскорее скомкал оберточную бумагу, сунул одну коробку в другую и принялся разгуливать по гостиной, разглядывая обновку со всех сторон.

Все то время, пока папа примерял туфли, маленький Лео сидел чуть в стороне. Но потом вдруг припал на задние лапы и стал готовиться к прыжку. Мы ни минуты не сомневались, что его целью является прекрасная двойная коробка, набитая оберточной бумагой. У маминого подарка явно был не один получатель.

Все произошедшее дальше не могли предсказать ни мои родители, ни я. Лео-младший понесся к коробке. Однако вместо того чтобы запрыгнуть в нее, оттолкнулся и, совершив головокружительное сальто через голову, приземлился точно в объятия моего отца!

Вряд ли это было случайностью. Лео идеально рассчитал траекторию полета, скорость, высоту и собственную массу.

Не поверив своим глазам, отец убедил нас попробовать еще раз. Он поставил коробку на пол и для убедительности пошуршал бумагой. И снова Лео ринулся вперед, перекувырнулся через голову и, минуя коробку, прилетел точно по назначению.

Кажется, любовь иногда бывает сильнее привычки. Даже если речь идет о самой лучшей коробке на свете.

Лиза Киркпатрик Мюллер

Путешествие Скубера

Всеми движут одни и те же побуждения. Но у кошек хватает смелости жить в соответствии с ними.

ДЖИМ ДЭВИС

Нашему коту Скуберу нравилось кататься на машине. Хотя иногда он проделывал это не совсем обычным способом.

Помню, как однажды он поехал на работу с моим отцом. Когда коллега объявил, что по офису разгуливает кот, мой папа пошел посмотреть.

– Это мой кот! – воскликнул он.

В другой раз Скубер отправился на машине моей мамы в дом бабушки и дедушки. Мама ничего не знала об этом, пока, уже собираясь в обратный путь, не услышала с другой стороны улицы настойчивое «мяу». Она подняла глаза и увидела Скубера, который отчаянно сигнализировал ей из соседского дворика.

Но нашу любимую историю о Скубере можно было бы озаглавить «Скубер и дедушка», или, еще точнее, «Скубер и дедушкин автомобиль».

Как‐то раз дедушка приехал к нам погостить. Когда пришло время прощаться, он поцеловал всех нас, завел машину и выехал на шоссе. Уже на полпути к дому с ним поравнялся другой автомобиль с двумя молоденькими девушками.

Девушки махали ему и улыбались. Дедушка помахал в ответ и тоже улыбнулся, полагая, что они просто проявляют дружелюбие или, возможно, восхищаются его новым фирменным темно-синим «Lincoln Town Car». В конце концов, в середине восьмидесятых он считался самым роскошным автомобилем в округе: с кожаным салоном, электрическими стеклоподъемниками и дополнительной брезентовой крышей, придававшей ему сходство с кабриолетом.

Удовлетворенный таким вниманием, дедушка вновь попытался сконцентрироваться на дороге, однако боковым зрением видел, что девушки по-прежнему продолжают махать ему. Немного смущенный, но польщенный, он ответил им кивком головы. И только тогда заметил, что они не только жестикулируют, но еще и произносят что‐то беззвучно, одними губами.

Приближался съезд с шоссе, так что дедушка решил воспользоваться им и осмотреть машину. На крыше, вцепившись когтями в брезент, сидел Скубер. Шерсть его стояла дыбом, и сам он имел немного потрясенный вид, однако в остальном остался невредим. Дедушка подхватил его на руки, осторожно посадил на заднее сиденье и поехал обратно к нашему дому.

Воистину, если страсть к путешествиям овладела тобой, нет тех границ, что тебя остановят.

Джейн Бэррон

От земли до неба и обратно

Коты – это назначенные друзья.

НОРМАН КОРУИН

Предложив бездомной кошке кусочек чизбургера в ресторане быстрого питания «Krystal», я и подумать не могла, что с этого дня она станет моей соседкой по офису, моей второй тенью и моим лучшим другом.

Я назвала ее С.К. – сокращенно от «Сумасшедшая Кошка».

С.К. была очень разборчива в выборе своего окружения. В этой жизни она предпочитала иметь только одного компаньона, и этим компаньоном была я. Больше С. К. никого к себе не подпускала: шипела и нещадно кусалась.

С.К. обожала порядок. Помню, как однажды в течение нескольких дней подряд я находила под дверью своей спальни маркеры. Их приносила кошка. Коробка с маркерами рассыпалась в кабинете, и С.К. таскала их по одному, пытаясь обратить мое внимание на это безобразие.

В другой раз произошла еще более странная история. Однажды утром я красилась в ванной, собираясь на работу. Разумеется, С.К. была рядом: сидела на краю ванны, не сводя с меня глаз. Я нанесла на лицо тональный крем, тронула веки тенями и подкрасила ресницы. И только тогда вдруг поняла, что С.К. исчезла. Одновременно из кабинета донесся какой‐то шум, а затем – сдавленное мяуканье.

Никогда не слышала, чтобы кто‐то издавал такие звуки: словно человек, пытающийся говорить с набитым ртом.

Спустя несколько минут в коридоре появилась С.К. В зубах у нее что‐то блестело.

Я испугалась: может, кошка чем‐то подавилась?

– С.К., милая, что случилось? – спросила я.

Кошка подошла ближе, уселась напротив и выплюнула на пол… тюбик моей губной помады. Это была именно та помада, которую мне оставалось нанести – я по рассеянности оставила ее вместе с другими на столе в кабинете. Самое забавное, что из всех оттенков С.К. выбрала правильный.

С.К. прожила долгую жизнь и умерла несколько лет назад. Напоследок она оставила мне еще одно воспоминание, которое я до сих пор храню в своем сердце.

Помню, как частенько посылала своей Сумасшедшей Кошке воздушные поцелуи. Незадолго перед смертью она стала копировать меня: поднимала подбородок и слегка кивала, глядя мне в глаза. Кто знает, может, теперь кошачья душа С.К. посылает мне воздушные поцелуи из тех миров, куда она переместилась. Так или иначе, я помню ее и всегда кладу помаду на место.

Лиза Керкпатрик Мюллер

Объятие для Гарри

В жизни мало что может быть более трогательным, чем приветствие кошки.

ТЭЙ ХОХОФФ

– Миссис Гамильтон, меня зовут Гарри. Бюро по сдаче квартир прислало меня установить ваш потолочный вентилятор.

Как только незнакомец появился за сетчатой дверью квартиры, кошки бросились врассыпную. Орео и Печенька не слишком жаловали посторонних. К тому же в их жизни и без того в последнее время хватало стресса: поездка через всю страну на машине в клетке, заваленные коробками комнаты, непонятные, новые деревья и птицы… А теперь еще и этот чужой человек в униформе цвета хаки.

– Если вам нужно забраться на чердак, в шкафу есть выдвижная лестница, – между тем инструктировала я техника.

Гарри снял кепку и почесал лысину, осматривая фронт работ. Кошки осторожно высунулись из-за двери.

– Я принесу из грузовика вентилятор и лестницу – сказал Гарри и добавил: – Симпатичные кошки.

В этот момент Орео нырнул за диван, а осмелевшая Печенька вскарабкалась на вершину коробочной горы.

Орео и Печенька были из одного помета, их мать принадлежала моей коллеге из Теннесси, а отец, если верить слухам, был питомцем известного исполнителя кантри.

Котятам едва исполнилось несколько дней, когда мы впервые увидели их. Моя дочь выбрала имя для Орео из-за его черно-белого окраса. В то время как палевая кошечка с хвостиком-обрубком вполне предсказуемо стала Печенькой. Оба оказались весьма покладистыми, хотя и разными по характеру.

– Гарри, я ухожу на работу. И должна предупредить вас о кошках, – сказала я, роясь в нераспакованной коробке в поисках пары туфель. – Палевая кошка по имени Печенька в душе альпинистка. Если будете подниматься на чердак, пожалуйста, уберите лестницу. Кто знает, сколько времени нам потребуется, чтобы спустить Печеньку обратно.

– Без проблем, – усмехнулся Гарри.

– Черно-белый кот – это Орео, – продолжила я, предвидя предстоящую реакцию. – Это может показаться странным, но он, вероятнее всего, скоро попытается обнять вас. Не беспокойтесь: у него нет передних когтей, так что он не причинит вам вреда.

Гарри остановился как вкопанный и с сомнением посмотрел на меня. Потом открыл дверь и вышел. А через несколько минут – вернулся.

И я тут же услышала его крик.

Я заглянула в гостиную. Как и ожидалось, Орео прыгнул и теперь цеплялся за Гарри, обхватив его лапами за шею и головой уткнувшись ему в подбородок. Это было самое гостеприимное объятие на свете.

– Он действительно это делает! – изумленно выдохнул Гарри, поглаживая мурчащего Орео.

– Он хочет сказать, что вам здесь рады, – просто ответила я.

Mарианна Гамильтон

Большой побег

Превратите свои раны в мудрость.

ОПРА УИНФРИ

Однажды моя сестра Дженни позвонила мне из Общества защиты животных, чтобы рассказать о крошечном, печально мяукающем рыжем котенке. Его мать погибла под машиной.

– Других котят уже разобрали. Остался только он, – сказала Дженни и, помолчав, добавила: – Он совсем один.

Потом она замолкла, не решаясь провести параллель между бездомным котенком и мной.

В то время я действительно была одинока.

Я совсем недавно переехала в Портленд, штат Орегон, и устроилась постоянным консультантом в закрытое лечебное учреждение для девочек-подростков, которые боролись с психическими заболеваниями и зависимостью от наркотических веществ. Работа была изнурительной. Порой я оказывалась в ситуациях, к которым меня не смог бы подготовить даже самый лучший факультет колледжа. Однако с еще большим трудом давались мне попытки восстановиться после болезненного расставания, которое предшествовало моему переезду.

– Я могу подарить тебе этого котенка на день рождения, – между тем предложила Дженни.

Я всегда мечтала завести кота, и Дженни это знала. У моего бывшего парня была сильная аллергия, но после того, как мы расстались, никаких причин откладывать больше не было. Если не принимать во внимание тот факт, что я все еще сохраняла надежду на примирение.

Сомнения не покидали меня, однако я вняла просьбам сестры и поехала в Общество защиты животных. К котенку меня потянуло сразу. Я дала ему имя Джимми и забрала с собой.

Мне предстояло многому научиться. Джимми слишком рано потерял маму. Ему было трудно понять, как самостоятельно есть, вылизываться и ходить в туалет. В первый месяц мне приходилось кормить его с помощью пипетки и обтирать губкой.

Джимми позволял ухаживать за собой, но это не мешало ему жестоко кусаться и царапаться. Иногда мне казалось, что я могу диагностировать у него те же психологические расстройства, с какими боролись девочки-подростки на моей работе. Сможет ли Джимми хоть когда‐нибудь почувствовать себя комфортно рядом со мной? – спрашивала себя я.

Спустя некоторое время несовершеннолетние пациентки заметили царапины на моих руках. Начались расспросы. Не секрет, что многие девочки в прошлом наносили себе увечья или резали кожу, чтобы справиться с воспоминаниями о травмирующем прошлом: абьюзивных отношениях, скитаниях и насилии. Теперь они смотрели на мои царапины с беспокойством и подозрением.

И тогда я стала рассказывать им истории о Джимми и своих усилиях по его воспитанию. Целый год я приносила им фотографии взрослеющего Джимми, который к тому времени уже вырос и превратился в огромного полосатого кота. Честное слово, он был крупнее некоторых маленьких собачек.

Одни девочки цеплялись за мои истории о Джимми. Другие пропускали их мимо ушей. Многим из них реабилитация в нашем центре заменила реальные тюремные сроки, однако они продолжали яростно сопротивляться персоналу и самому процессу лечения. Те из них, кто больше других хотел вернуться к своей прежней жизни на улице, объединялись и разрабатывали тайные планы побега. Обычно эти планы предполагали ночное нападение на сотрудника и кражу ключей, которые мы все носили с собой.

Мне посчастливилось: за все время работы на меня не напали ни разу. Однако я всегда очень беспокоилась о беглянках. Чаще всего девочек находили и возвращали в учреждение. После этого некоторые из них полностью меняли свое отношение к судьбе.

Однажды апрельским вечером я вернулась домой после особенно трудного рабочего дня. «Привет, Джимми!» – крикнула я в пустоту квартиры, не особенно рассчитывая на ответное приветствие. Джимми никогда не приходил, если его звали, так что весь ритуал состоял скорее в том, чтобы произнести его имя.

Я пересекла комнату и села на узкий подоконник, который тянулся вдоль всей стены. Я любила отдыхать здесь после работы, потому что могла наблюдать за людьми на улице. Джимми тоже частенько запрыгивал на подоконник. Сестра оказалась права: этот кот утешал меня, когда я чувствовала себя одинокой.

Джимми? Я обвела взглядом комнату, на этот раз внимательно присматриваясь ко всем углам. Трудно было не заметить рыжего кота в столь небольшом пространстве. Я слезла с подоконника и принялась искать его в тех немногих местах, где он действительно мог спрятаться. Однако квартира была пуста.

Узжая на работу, я оставила окна открытыми. Получается, что Джимми сбежал и просто выпал, поскольку стал слишком крупным для подоконника. В ужасе я подбежала к окну и посмотрела вниз.

Все кошки приземляются на четыре лапы, но мог ли Джимми пережить падение с третьего этажа на цементную дорогу? И даже если ему это удалось, то сможет ли он жить на улице? Несмотря на свой младенческий опыт, Джимми все‐таки был домашним котом.

И вдруг я увидела котенка, съежившегося в кустах. Его шкурка сияла ярко-оранжевым светом, словно аварийный рожок. Он был жив, но трясся от страха.

Я выбежала на улицу босиком и подхватила его на руки. На этот раз, вместо того чтобы начать царапаться, Джимми расслабился, прижался ко мне и сидел очень тихо, пока я поднималась по лестнице. Он не издал ни звука, даже когда я повезла его к ветеринару на осмотр, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

Меня удивило даже не то, что Джимми выжил при падении, а то, что он не убежал в тот же момент, когда его лапы коснулись земли. Видимо, что‐то все же удержало его. Может, он наконец научился доверять мне? Теперь я знала, какую историю рассказать девочкам на следующий день.

Иногда мы понимаем, что падаем, но не можем объяснить, как это произошло. Жизнь – это не только умение твердо стоять на ногах. Мы должны знать, когда следует оставаться на месте и принимать помощь от людей, которым доверяем.

Салли Десуза

Эта рыба уплыла слишком далеко

Коты по натуре должны совершать определенное количество прогулок без сопровождения.

АДЛАЙ СТИВЕНСОН

«Fisk» в переводе с датского означает «рыба». Так, во всяком случае, утверждал один наш приятель уже после того, как узнал, какое имя мы дали коту.

Мы нашли его на на пороге нашего дома. В первый день мы угостили кота молоком. Назавтра он явился снова, а потом – еще и еще раз. Мы тоже уже не ограничивались молоком и ставили перед ним миску с мясным фаршем.

– Похоже, этот кот хочет жить здесь, с нами, – сказала я.

– Но для начала мы должны развесить объявления по всему району на случай, если он потерялся, – предложил мой муж Барни.

Мы так и сделали, но никто не позвонил, и Фиск остался.

Мы играли с ним в пятнашки во дворе, и еще он любил гоняться за перышком. Теперь Фиск стал членом нашей семьи. Поэтому мы надели на него кошачий ошейник и написали на маленькой бирке нашу фамилию и номер телефона.

Фиск часто уходил гулять один. Мне постоянно звонили соседи и просили за ним приехать. Явившись, мы находили Фиска мурчащим у кого‐нибудь на коленях.

Однажды железнодорожники сообщили, что он бродит по вокзалу.

Несколько месяцев спустя после появления в доме Фиска родился наш первенец. Я была очень занята заботой о сыне и по этой причине уделяла коту гораздо меньше внимания, чем обычно.

Наступил декабрь. Помню, как однажды вечером у нас в очередной раз зазвонил телефон.

– Здравствуйте, у вас есть кот по имени Фиск? – спросил мужской голос.

– Да, – ответила я.

– Что ж, черно-белый кот с вашим номером телефона на ошейнике только что запрыгнул в мою машину. Я нахожусь на парковке у вокзала в Хэтфилде.

Хэтфилд был следующей железнодорожной станцией.

– Невероятно, – ахнула я. – Мы живем в Уэлвин Гарден Сити! Я, конечно, знаю, что Фиск любит гулять, но как, черт возьми, он попал в Хэтфилд?!

– Я видел, как он выпрыгнул из поезда, – ответил мужчина. – И шел за мной до парковки. Когда я открыл дверь, кот залез внутрь.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Фиск ехал на поезде??

– Я запер его в машине ради безопасности и только потом позвонил вам, – тем временем продолжал мужчина. – Послушайте, я привезу его обратно к вам домой. Где вы живете?

– Ну что вы, – запротестовала я, – зачем вам ехать в такую даль? Почему бы нам не подождать, пока мой муж вернется домой, и тогда он сможет съездить за Фиском.

– Не волнуйтесь, это не проблема. Я сейчас его привезу. Можете назвать свой адрес?

Происходило что‐то невероятное.

Я назвала адрес и стала ждать. Потом раздался звонок в дверь. Фиск сидел в объятиях этого доброго человека, и у него еще хватало наглости барахтаться, пытаясь освободиться.

К этому времени Барни уже был дома. Мы оба горячо поблагодарили незнакомца.

– Может, вы зайдете и поужинаете с нами? – предложила я. Подумать только, на какие неудобства этот человек пошел ради чужого кота!

– Нет, все в порядке, мне нужно вернуться домой, пока снегопад не усилился, – ответил он.

Помахал на прощание и исчез в темноте.

Кэролайн М. Браун

Хадааш и пудель

В древние времена кошкам поклонялись как богам; они не забыли об этом.

ТЭРРИ ПРАЧЕТТ

Хадааш всегда требовал внимания. И неудивительно: он, несомненно, был самым величественным, привередливым и, осмелюсь сказать, утонченным котом из всех, кого я когда‐либо видела.

Мейн-кун с длинной шоколадного цвета шерстью и таким великолепным хвостом, что ему позавидовал бы любой павлин. Он шел через комнату, принимая восхищенные вздохи. И терпеть не мог нашего коричневого пуделя по кличке Дымок. Этот факт, без всякого сомнения, объяснялся тем, что Дымок был одной из самых тупых собак, которые когда‐либо жили на этом свете.

Хадааш властвовал над внешним миром, в то время как этот внешний мир властвовал над Дымком. Когда открывалась входная дверь, он пулей вылетал на улицу, снося все на своем пути и сбивая с ног Хадааша, который за это время успевал сделать лишь один величественный шаг. В такие моменты кот смотрел на Дымка с плохо скрываемым презрением.

Однажды вечером муж наполнил миски свежей водой и с удовольствием наблюдал за аккуратными движениями Хадааша, который подошел, чтобы утолить жажду. В эту минуту в кухню ворвался пудель.

Оттолкнув Хадааша в сторону, он принялся шумно лакать воду. Кот поколебался всего мгновение. Потом поднял лапу и сунул голову Дымка в миску.

Тот стряхнул воду со своих каштановых кудрей и ошеломленно уставился на обидчика. Хадааш спокойно выдержал этот взгляд и вдруг поднял глаза на моего мужа. Если бы он мог, то, наверное, пожал бы плечами, чтобы доказать свою невиновность. По всему получалось, что это муж макнул Дымка в воду.

О, как пожалели мы тогда, что не держали наготове видеокамеру! Этот короткий сюжет мог стать прекрасной иллюстрацией победы интеллекта над необузданным идиотизмом. Даже если обладатель интеллекта коварен, как мейн-кун.

Хана Хаатайнен Кей

Манна небесная

Иногда обругаешь кошку, взглянешь на нее, и возникает неприятное ощущение, будто она поняла все до последнего слова. И запомнила…

ШАРЛОТТА ГРЕЙ

В тот вечер семейный ужин прошел без происшествий. Ну или почти без происшествий. Мы уже приступили к десерту, когда над нашими головами послышалась какаято возня, а потом из-под потолка стал сыпаться кошачий корм. Он запутывался у нас в волосах, тонул в шоколадном соусе и в стаканах с молоком. Вслед за кормом прилетела пустая миска – ударилась о середину стола и, закачавшись, остановилась. Как по команде, мы посмотрели наверх. На первый взгляд, там никого не было, но мы‐то знали, кто является виновником безобразия.

– Туки! – хором закричали мы.

Над краем подиума показалась кошачья голова.

Мы решили не судить строго бедную Туки – кто знает, возможно, бедняжка просто неловко повернулась. Однако той, похоже, понравился переполох, который она устроила.

Объясню в двух словах, каким образом кошачья еда оказалась на подиуме. Дело в том, что несколько месяцев назад мы переехали в лесной домик вместе с кошкой Туки и молодым псом-боксером Джейком. Эти двое были полной противоположностью во всем, и особенно – в еде.

Джейк всегда ел на кухне. Он набрасывался на миску, толкая ее носом по всей комнате. Он вылизывал ее до блеска и затем переворачивал – на случай, если что‐то пропустил. Покончив с этим, Джейк отправлялся на поиски десерта. Кошачий корм!

Туки была привередой и предпочитала ковыряться в своей тарелке медленно, в свободное время, смакуя каждый кусочек. Это было возможно до тех пор, пока мародерствующий Джейк не находил ее еду. Тогда он просто отталкивал кошку и съедал все, что оставалось в миске, а Туки сидела в сторонке и беспомощно смотрела.

Преисполнившись сочувствия к бедной кошке, мы стали искать место, где она могла бы спокойно поесть. Вариантов было немного.

Зная, что Джейк боится лестницы, мы начали ставить тарелку Туки на площадку наверху. Какое‐то время это работало. Однако, к сожалению, страх Джейка перед лестницей был не так силен, как его любовь к кошачьему корму. Забираясь на площадку в первый раз, Джейк был похож на плавающую черепаху. В конце концов, он одолел лестницу. И снова еда Туки оказалась под угрозой.

Потом у меня появилась новая идея. С лестничной площадки выступал подиум шириной около шести дюймов, с которого открывался вид на обеденный стол. Туки любила сидеть там, наслаждаясь теплым воздухом, поднимавшимся от дровяной печи. К тому же Джейк не смог бы пройти по подиуму. Одним словом, это было идеальное место.

Уверена, Туки наслаждалась едой гораздо больше, зная, что Джейк сидит неподалеку, корчась от разочарования.

И вот однажды вечером, когда мы ели картофельный суп со сливками, она снова это сделала. Быстрое движение – шлеп! – и кошачий корм плавает в наших тарелках. Утолив голод, Туки толкнула миску, и та прилетела ровно в центр стола. Очевидно, реакция семьи позабавила кошку, потому что теперь она повторяла свой трюк всякий раз, когда ей того хотелось.

Не сказав ни слова, папа решил сам заняться проблемой Туки. Однажды вечером мы сели ужинать. Туки, как обычно, жевала под потолком. Затем что‐то ударилось о стол – только это был не корм, а сама Туки. В безумной попытке хоть как‐то восстановить равновесие и достоинство, она быстро огляделась вокруг, а потом стремглав выскочила из гостиной.

– Что произошло? – удивились мы.

– Посмотрите наверх. Ее тарелка все еще там, – ответил папа.

Он заменил старую тарелку Туки одной из деревянных салатниц моей мачехи и прибил ее гвоздями к подиуму. Затем наполнил ее кормом. Отец знал, что Туки не сможет сбить миску с лестничной площадки, но ему и в голову не приходило, что, ударив по миске, она упадет сама.

Это случилось только раз. Туки не пострадала, но быстро усвоила урок и больше никогда не пыталась швырнуть в нас миской.

Спустя годы после смерти Туки я все еще вижу дырку на том месте подиума, где гвоздь удерживал ее тарелку. Эта кошка была настоящей занозой, но я всегда грущу, вспоминая о ней.

Тереза Амборд

Великое Переселение Котят

Если кошка что-то делает, мы называем это инстинктом; если мы сами делаем то же самое по той же причине, то называем это интеллектом.

УИЛЛ КАППИ

В середине мая погода в Арканзасе может меняться буквально каждый час. Сегодня так и было.

День начался с голубого неба, облаков на горизонте и температуры, все еще находящейся в терпимом диапазоне. Я занималась своими обычными делами, когда заметила нашу кошку по имени Цветочек, марширующую по комнате с котенком в зубах. Я осторожно забрала у нее котенка и отнесла его обратно в корзину, к другим малышам. Однако не прошло и пяти минут, как Цветочек повторила свой трюк. Я снова забрала котенка, но на этот раз отругала ее и даже легонько шлепнула. Несмотря на это, Цветочек снова вернулась.

Такая настойчивость разбудила мое любопытство. Я оставила кошку в покое и стала наблюдать. Цветочек вместе с котенком зашла в спальню и решительно направилась к прикроватной тумбочке.

Здесь, держа котенка за шиворот, она приподнялась на задних лапах и пыталась уложить его в нижний ящик. Учитывая тот факт, что Цветочек – коротколапая кошка, выглядело все это довольно мило: она буквально стояла на цыпочках, и глаза ее светились настоящей решимостью.

Догадавшись, наконец, чего она хочет, хотя и не совсем понимая почему, я очистила нижний ящик и положила в него мягкое одеяло. Затем я перенесла ящик в комнату брата, где жили котята. Пока я осторожно перекладывала котят из корзины в ящик, Цветочек пристально за мной наблюдала.

Когда Великое Переселение Котят завершилось, Цветочек запрыгнула в ящик и принялась их кормить, громко мурлыча. А я вернулась к своим делам, размышляя, что, пожалуй, прикроватная тумбочка и правда лучше подходит котятам: благодаря твердой деревянной столешнице и боковинам она защищена от сквозняков и случайно упавших предметов.

Вечером разразилась буря. Мы смотрели по телевизору трансляцию баскетбольного матча «Оклахома-Сити Тандер», когда снаружи раздался первый раскат грома. В небе сверкнула молния. Подул ветер, полил дождь. Хорошая гроза! Мы оставили входную дверь открытой, чтобы насладиться свежим воздухом и понаблюдать за бурей.

Потом погода изменилась еще больше. Ветер усилился с тридцати двух до девяноста пяти километров в час. Дождь теперь лил практически горизонтально, залетая на полтора метра в дом. Мы изо всех сил пытались закрыть дверь, и когда наконец захлопнули ее, я ахнула: снаружи все превратилось в одно сплошное размытое пятно. Раздался громкий треск, хлопок, и свет погас.

Прошло еще минут пятнадцать, и шторм закончился так же внезапно, как и начался. Ветер стих, дождь превратился в тихую дробь. Мы вздохнули с облегчением. Когда мы ложились спать, электричества все еще не было, но мы были уверены, что к утру все починят.

На следующий день мы вышли на улицу, чтобы оценить последствия бури. Огромные деревья возле дома были вырваны с корнем. Земля вокруг большого дерева на переднем дворе поднялась и потрескалась.

Соседка не могла открыть дверь, пока домовладелец не прислал кого‐то с бензопилой на помощь. Часть ее крыши мы нашли на церковном дворе через дорогу. При этом два мусорных бака, стоявшие у обочины, даже не покачнулись.

Электричества все еще не было. Столбы электропередачи валялись на земле, будто сломанные зубочистки.

По городу поползли слухи: вчера по нашей улице прошел торнадо, и о его приближении нас никто не известил. Никто, кроме маленькой кошечки по имени Цветочек. Уж она‐то знала, что нас ждет нечто посильнее обычной грозы, и хотела, чтобы ее дети были в безопасности.

В память о той ночи тумбочка с отсутствующим ящиком, в которой с тех пор жили еще три помета котят, стала известна как «Убежище от шторма». А Цветочек заслужила звание самой умной кошки на свете.

Линда Сабурин

Настоящий Макс

Коты приходят и уходят, но никогда нас не покидают.

МАРТА КЁРТИС

Макс был красивым длинношерстным котом. Я всегда могла различить его в кошачьей толпе благодаря яркой полосатой расцветке. Это было все равно что в холодный зимний день узнавать своего закутанного до самой макушки ребенка среди группы детсадовцев.

Макс родился на улице, но это не мешало ему с нежностью относиться к нашей семье. Целыми днями он бродил по своим кошачьим делам, но неизменно приходил домой, когда его звали, – обычно после третьего крика.

Однажды вечером Макс не ответил на мой третий окрик, и мы забеспокоились. Это было слишком на него не похоже. Может, его украли? Мы сказали детям, что Макс, вероятно, забрел слишком далеко и заблудился, а сами напечатали листовки с его фотографией и расклеили по всем окрестностям. Казалось, весь штат Нью-Джерси знал, что Макс потерялся. Соседи помогали нам прикреплять листовки к деревьям и телеграфным столбам, а потом звонили, чтобы узнать новости.

Прошла неделя. Однажды вечером раздался телефонный звонок: владелец местной пиццерии, расположенной примерно в шести кварталах от нашего дома, сообщил, что Макса сбила машина перед витриной их ресторана. Сердце мое было разбито. Я не могла представить, как сообщить эту новость детям.

Мы с мужем поехали в пиццерию, чтобы забрать останки нашего дорогого Макса.

– Он в коробке из-под пиццы, у обочины, – сказал владелец. – Мы подобрали его лопатой и положили в коробку. Сожалеем о вашей потере.

Коробка из-под пиццы? Максу бы это понравилось: он всегда любил слизывать с пиццы соус.

Заглянув внутрь коробки, мы увидели мертвого расплющенного кота.

Да, это было похоже на Макса.

Мы отвезли коробку домой и оставили ее в гараже. Теперь нам предстояло рассказать обо всем детям и похоронить кота в цветнике во дворе.

Однако все случилось не совсем так, как мы ожидали.

– Мамочка, мамочка! Ты что, забыла принести пиццу в дом?

Посреди кухни стоял наш старший сын Стивен, держа в руках коробку с мертвым Максом внутри.

Не зная, смеяться мне или плакать, я выхватила коробку и велела детям сесть и приготовиться услышать печальные новости. Разумеется, мы все плакали, хотя и вынуждены были признать, что смерть была быстрой и Макс не страдал. Поскольку в тот вечер я была слишком расстроена, чтобы готовить ужин, мы действительно заказали пиццу.

На следующее утро муж вырыл в саду большую яму, и мальчики сделали крест из палочек от эскимо. Мы все сказали несколько добрых слов о нашем любимом Максе и опустили его в землю. Наша дочь Вики засыпала могилу цветами из сада. Уверена, такие похороны сделали бы Макса счастливым.

Прошел еще месяц, и однажды утром Макс появился у нашей двери – грязный, худой, голодный. Без всяких сомнений, это был он – я узнала его, как узнала бы ребенка в толпе других детей. Получается, что наша семья обеспечила неизвестному бездомному задавленному коту четырехзвездочные похороны.

Дети целовали и расчесывали Макса. А я думала: «Интересно, какую из своих девяти жизней он потратил на путешествие домой?»

Чтобы отпраздновать это событие, мы заказали пиццу. Максу в этот раз досталось много соуса.

Ирэн Маран

Глава 3

Мисс Конгениальность

Обмен

Я бдителен, как кот, который хочет полакомиться сливками.

УИЛЬЯМ ШЕКСПИР

– Подожди секунду, милая, – сказала я, закрывая дверь ногой. – Позволь мне сначала поставить эти сумки, а потом я тебя поглажу.

Луна плела восьмерки вокруг моих ног, изо всех сил стараясь привлечь внимание. Я бросила ключи на стол. Кошка вскочила следом. Отлично. Может быть, теперь мне даже удастся отнести продукты на кухню, не споткнувшись об нее.

Бам! Я оглянулась через плечо. Луна сбросила ключи и теперь держала их в зубах. Она выглядела такой милой… Подождав несколько мгновений, кошка развернулась и удалилась по коридору, переваливаясь с лапы на лапу. Ключи волочились по полу у нее под животом.

Я покончила с продуктами и пошла искать Луну. Она была в гостиной – играла с игрушечной мышкой. Ключи пропали. Я искала их повсюду, но так и не смогла найти.

– Что ты, черт возьми, сделала с моими ключами? – спросила я Луну. Она посмотрела на меня своими большими зелеными глазами, потерлась об ногу и замурчала. Потом пришел мой сын. Вдвоем мы буквально разобрали дом по кирпичику в поисках пропажи.

Мы заглянули под диван, под кровати и за холодильник. Под плиту и во все шкафы. Ключи как сквозь землю провалились. Луна спрятала их в очень надежном месте.

В конце концов я сдалась и заказала новые ключи.

Месяц спустя я сидела дома и плела длинную кожаную бечевку. Луна была очарована ею. Она хваталась за противоположный конец и пыталась убежать.

– Нет уж, – сказала я. – А то получится, как тогда с ключами…

Луна вышла из комнаты, задрав нос. А через несколько минут вернулась и бросила связку потерянных ключей к моим ногам. Пока я приходила в себя от изумления, негодяйка запрыгнула на стол, цапнула кожаный шнурок и умчалась.

Что ж, должна признать, это был достойный обмен.

Кимбер Крохмал

Зов природы

Кошка – единственное животное, которое принимает комфорт, но отвергает оковы домашней жизни.

ЖОРЖ-ЛУИ ЛЕКЛЕРК ДЕ БЮФФОН

Недавно мы со своими тремя кошками переехали в новый дом в Алабаме. Двое из них, Куджо и Лазер, быстро оценили все преимущества застекленной веранды: запахи и звуки природы плюс полная безопасность. Теперь они целыми днями радостно бездельничали, наблюдая за белками, птицами и бурундуками. Однако Пушистик – самая старшая и предприимчивая из нашей троицы – хотела большего.

Эта кошка постоянно искала способ улизнуть в большой мир, так что каждый раз, открывая дверь на улицу, мы тщательно проверяли, не прячется ли она где‐то рядом. Однако рано или поздно это должно было случиться.

Как‐то вечером мой муж вышел к грилю, неся провизию в обеих руках. И тут из ниоткуда выскочила Пушистик, обежала его ноги, юркнула за дверь и в мгновение ока скрылась в лесу.

Мы взяли Пушистика из приюта, когда ей было всего девять недель. За пять лет своей жизни она ни разу не была на улице. Целый день мы звали и искали ее, но безрезультатно: всем известно, что невозможно найти кота, пока он сам этого не захочет.

Когда стемнело, нам оставалось только вернуться домой и надеяться, что Пушистик сама найдет дорогу обратно. Я приходила в ужас, думая, как она она встретится с другими животными, попадет под машину или просто заблудится.

Поспать мне почти не удалось. Примерно в четыре утра я решила, что лежать дальше нет никакого смысла. Может, если я сейчас выйду на улицу, то смогу услышать Пушистика?

Я включила наружный свет и выглянула в окно. К моему великому облегчению и радости, на заднем тротуаре сидела Пушистик. Дальше все происходило как в низкосортном фильме: я распахнула дверь, а Пушистик бросилась мне навстречу что было сил.

Однако, когда я уже готова была раскрыть беглянке свои объятья, она на полной скорости пронеслась мимо, взлетела вверх по лестнице и ринулась к своему лотку.

И правда: никто никогда не говорил этой кошке, что можно справлять нужду на улице.

Следующие двадцать четыре часа Пушистик спала. Какие бы приключения ни были у нее в ту ночь, они определенно вымотали ее. Наверное, поэтому за все последующие тринадцать лет она больше никогда не предпринимала попыток выбраться наружу, чтобы пообщаться с природой.

Нэнси Кусик

Ужас Топанги

Она вцепилась когтями в мое сердце и не отпускала.

МИССИ АЛТИДЖ

Полосатая кошка по имени Сэйди Уилсон была маленькой, но сильной духом. Сладить с ней было нелегко. Сколько раз я пыталась удержать ее дома, однако, в конце концов, смирилась с ее правом регулярно гулять на улице. Разумеется, я беспокоилась, но спорить с Сэйди было бесполезно.

Сначала мы жили в Лос-Анджелесе, в районе под названием Топанга. Топанга – это километры широких открытых пространств и поросших кустарником холмов, среди которых водятся собаки, койоты и гремучие змеи.

Я любила Топангу, но я боялась собак, которые стаями бегали по каньону. Несмотря на то, что эти собаки были одомашнены, иногда они вели себя непредсказуемо. Например, пару месяцев назад они растерзали соседскую кошку. Я застывала, когда собаки окружали меня у почтового ящика.

Однажды днем мы с Сэйди сидели на крыльце. Внезапно на подъездную дорожку выбежала собачья стая. Я услышала шипение: шерсть на спине у Сэйди встала дыбом. Через секунду она уже летела вниз по лестнице.

Я была в ужасе. Звала ее, умоляла остановиться, однако Сэйди лишь увеличила скорость. Наверное, мне следовало побежать за ней, но я была так напугана, что вместо этого закрыла глаза и затаила дыхание. Потом раздался отчаянный визг. Выглянув сквозь пальцы, я увидела, как собаки спасаются бегством, а Сэйди марширует по дорожке с победным видом.

Однако эта кошка не всегда вела себя как герой. Иногда она бывала довольно злобной. Ветеринарам приходилось с ней нелегко. Единственным человеком, который мог с ней справиться, был наш самый первый врач, да и то лишь благодаря тому, что него тоже были «темпераментные дети» и он знал, как их успокоить.

Помню, как однажды привела Сэйди на плановый укол, но нашего постоянного доктора не было на месте. Я сказала администратору, что, возможно, нам следует зайти в другой раз, поскольку Сэйди – не самая приятная в общении кошка.

– Наш новый ветеринар отлично справляется с трудными животными, – ответила она.

И все же я посчитала нужным предупредить незнакомого врача о возможных последствиях. Женщина посмотрела на меня как на сумасшедшую.

– Послушайте, я ежедневно занимаюсь ротвейлерами, доберманами и питбулями, так что ваша кошка вряд ли сможет чем‐либо меня удивить. Для начала давайте измерим ей температуру.

– Вы собираетесь измерить ей температуру? – переспросила я. – Вы действительно этого хотите? Может, просто сделаем ей укол?

Но ветеринар настаивала, и тогда я отвернулась и сказала:

– Извините, я не могу на это смотреть.

В следующую секунду раздалось низкий, глубокий рык, переходящий в шипение. Я развернулась. Сэйди смотрела на ветеринара снизу вверх, а у той с кончика носа стекала тонкая струйка крови. Надо ли говорить, что после этого случая нам пришлось искать другую клинику?

И все же был один-единственный раз, когда сила моей воли сравнялась с силой воли Сэйди. В то время мы с ней жили в кондоминиуме в Саут-Бэй. Пол в нашей квартире, от стены к стене, покрывал огромный белый ковер. Стирать этот ковер шампунем было слишком дорого, так что мы с соседкой только раз в год чистили его.

Помню, как однажды, в один из таких особенных дней, я пришла домой и восхитилась великолепием белого ковра. Стараясь не дышать, оставила обувь у двери и на цыпочках пошла в душ. У двери ванной сидела серая кошка. На мгновение я замешкалась: в нашей квартире жила только одна кошка – Сэйди, но она была не серой, а полосатой.

Но потом я разглядела цепочку маленьких следов, ведущих через весь свежевычищенный ковер, и все поняла: Сэйди залезла в камин, выпачкалась в золе, а затем прошлась по мокрому ковру, оставляя на нем отпечатки своих лап.

Я схватила кошку за шкирку:

– Вам нужно принять ванну, юная леди, и я не хочу слышать от вас ни звука.

Видимо, она поняла всю серьезность моих намерений, потому что позволила мне запихнуть себя в ванну и вымыть с головы до хвоста. А после этой экзекуции забралась под кровать и в течение трех часов наблюдала, как я ползаю по ковру, счищая сажу.

А потом мы с Сэйди познакомились с Томом. Он приносил мне цветы, а Сэйди – игрушки. Разумеется, мы обе его обожали.

В конце концов, мы с Томом поженились. К моему невероятному изумлению, он сделал невозможное и приручил Сэйди. Когда она сворачивалась калачиком у него на груди, мы шутили, что из «Ужаса Топанги» она превратилась в «Лапочку Саут-Бэй». Она позволяла Тому расчесывать ее и часами сидела с ним в его музыкальной студии, пока он записывал песни. Вне всяких сомнений, Том завоевал уважение Сэйди, а она украла его сердце.

Сэйди Уилсон было уже четырнадцать лет, когда у нее отказали почки. Нам пришлось усыпить ее. Помню, как нежно обнимала ее и шептала: «Мама любит тебя», пока ветеринар делал смертельную инъекцию. Том сидел рядом и плакал. Так исчез «Ужас Топанги», и вместо него осталась лишь маленькая полосатая кошка, которую мы все никак не могли выпустить из рук.

Ребекка Хилл

Путешествие Эсси

Вам всегда будет сопутствовать удача, если вы знаете, как подружиться со странными кошками.

ПОСЛОВИЦА

Мы с Томом поженились совсем недавно. Том в то время готовился к поступлению на медицинский факультет, а я, его новоиспеченная жена, смотрела на мир ясными глазами. Жизнь казалась нам волнующим путешествием, и мы решили начать его с небольшой вылазки на остров Сент-Томас.

Помню, как мы сидели на балконе арендованной квартиры с видом на Коки-бич и пили вино. Момент был почти идеален. И, видимо для того, чтобы довести его до совершенства, на балкон, пронзительно мяукнув, запрыгнула кошка.

Мы оба читали о диких островных кошках, поэтому замерли в тревожном ожидании. Кошка вытянула длинные лапы и с удовольствием зевнула, обнажив довольно крупные клыки. Я взвизгнула и подтянула колени к груди.

Но кошка вовсе не собиралась на нас нападать. Сначала она уселась рядом с Томом, словно заявляя на него права. Затем запрыгнула на стол и сунула голову в его бокал с вином. Том оттащил ее и усадил ко мне на колени. Я приготовилась к самому худшему, однако кошка неожиданно принялась мурчать и «месить» лапами мои ноги. Еще через пару минут она улеглась, устроилась поудобнее и прикрыла глаза. На моем колене образовалась маленькая лужица слюны.

Мы смеялись, гадая, не было ли у нее бешенства или еще какой‐нибудь болезни. Что это за кошка, которая подбегает к случайному незнакомцу, сует голову в его бокал с вином и пускает слюни?

И все же эта дикая пятнистая кошка заинтриговала нас. Она определенно нас не боялась, и мы поняли, что тоже не должны ее бояться.

Достав из морозилки немного рыбы, мы нарезали ее небольшими кусочками и вынесли на балкон. Кошка, которую мы про себя уже назвали Эсси, съела все до последней крошки, вылизала крыльцо и, в качестве благодарности, позволила нам себя погладить.

В тот день мы провели восемь часов, ныряя с маской и наслаждаясь океаном, а по возвращении застали Эсси лежащей на балконе. Завидев нас, она с энтузиазмом вскочила на ноги.

В течение следующих двух недель у нас установился свой особый ритуал общения. Эсси составляла нам компанию за обедом, а мы щедро угощали ее рыбой и кусочками мяса.

Когда до конца отпуска оставалось несколько дней, Том, наконец, сформулировал то, о чем мы оба давно думали.

– Может, возьмем Эсси с собой?

– Заметь, это ты предложил, – ответила я.

Я все еще оставляла себе пути к отступлению, хотя мысль о том, чтобы привезти домой нового члена семьи, мне нравилась.

– Признайся, ты тоже думала об этом, – с улыбкой сказал Том.

В ту ночь мы долго не могли заснуть, размышляя о предстоящем авиаперелете в компании Эсси. Откровенно говоря, мы не знали, как все это организовать.

Наутро кошка не явилась. Мы забеспокоились.

– Что, если ее сбила машина? Что, если ее забрали люди из службы контроля за животными?

Мы обыскали все местные пляжи и обочины дорог, но не нашли никаких признаков Эсси. Оставалась слабая надежда, что она ждет нас дома, но и там кошки не оказалось. Похоже, какие‐то высшие силы были против переезда Эсси.

И лишь поздним вечером, когда мы сидели на балконе, оплакивая нашу потерю, раздалось знакомое пронзительное мяуканье. Описать не могу, как мы с Томом были счастливы! Мы кричали и прыгали, а потом унесли Эсси в дом и проспали рядом с ней всю ночь.

Утром мы позвонили в авиакомпанию, чтобы узнать, как доставить кота из Сент-Томаса в Мичиган. Процесс оказался на удивление простым. После того как местный ветеринар подтвердил, что Эсси здорова, и убедился, что она бездомная, мы посадили ее в переноску.

Так дикая островная кошка отправилась в путь. Она нашла нас, выдержала изнурительный двенадцатичасовой перелет и затем еще долгие годы была нашим верным попутчиком в этой жизни, полной приключений и неожиданных встреч.

Айша Шредер

Три совета от Наоми

Она всегда давала себе хорошие советы, хоть следовала им нечасто.

ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ

– Эй, осторожнее, ты помнешь мне бумаги!

Наоми только что забралась ко мне на колени, несколько раз помяла лапами лежащие на них документы и уже была готова устроиться поудобнее.

– Прости. Это очень важно, – я опустила ее на пол и попыталась разгладить поврежденные листы. Это был скан оценки плотности костной ткани. Врач предупредил, что если я не приму меры, то почти точно заработаю остеопению [3]. Я уже представляла себе полный шкафчик лекарств и будущее, в котором мне придется постоянно следить за тем, чтобы не упасть.

Похоже, пришло время действовать.

Наоми снова запрыгнула ко мне на колени.

– Серьезно, кошка. Прекрати трогать бумаги, – на этот раз я перегнулась через подлокотник и пересадила ее на диван.

Наоми повернула голову.

– Мяу, – сказала она.

Я начала читать лабораторный отчет в десятый раз.

– Мяу.

Кошка придвинулась ближе и обняла мою руку обеими лапами. Признаюсь, для Наоми такое поведение было нетипичным. Что, если она пытается мне что‐то сказать?

– Мяу, – кошка разомкнула объятья, ушла на другой конец дивана и как ни в чем не бывало принялась вылизывать себе спину.

– Это и есть твой совет?

Мне ни за что не вылизать себе спину. А если бы даже я и смогла, то какое отношение это имеет к моим костям?

Тем временем Наоми перестала приводить себя в порядок и пристально посмотрела на меня. В ее взгляде я уловила легкий оттенок презрения.

Я задумалась.

– Ох, поняла! Гибкость.

Я положила лабораторный отчет на тумбочку, поднялась с дивана и сделала то, что откладывала годами: позвонила в студию йоги, которую посещала моя подруга, и записалась на еженедельные занятия. Кроме этого, я решила также посещать занятия по физкультуре в нашем местном центре.

Потом я еще раз взглянула на бумаги и отправилась на кухню готовить ужин. Но для начала надо было набраться сил. На столешнице, в блюдце, меня ждал кусочек трехслойного шоколадного торта, оставшийся со дня рождения внучки. Я взяла вилку и уже занесла ее над тортом, когда почувствовала, что Наоми трется о мою ногу.

Новое дело: эта кошка вообще не умеет тереться обо что бы то ни было! Я наклонилась, подхватила Наоми на руки и почесала белое пятно на ее грудке.

– Что все это значит? Надеюсь, ты не положила глаз на этот торт?

– Мяу, – ответила она.

– Ладно, значит, он вреден и людям тоже.

– Мяу.

– Мы говорим о диете для меня?

Ну разумеется, я тоже читала о пользе цельного зерна и зеленых листовых овощей.

– Я же не должна отказываться заодно и от клюквенноапельсиновых маффинов и мокко, не так ли?

Какое она имела право советовать мне такое? С другой стороны, стоит признать, что ее вес оставался стабильным в пределах трех с половиной килограммов в течение последних пятнадцати лет. Наоми отказалась от всех кошачьих вкусняшек и, даже находясь в преклонном возрасте, могла запрыгнуть на любой стол в доме. Могу ли я сказать то же самое о себе?

Я поставила Наоми на пол и накрыла шоколадный торт перевернутой миской, чтобы не поддаваться искушению.

Кошка потянулась и прошлась по кухне.

– Мне нужно приготовить ужин. У тебя есть для меня еще какой‐нибудь совет?

Она дернула хвостом и повела меня к спальне.

– Иду-иду.

Кошачьи игрушки хранились в крышке от обувной коробки. Наоми подошла, выудила из коробки потрепанную мышь и швырнула в мою сторону.

– Мяу, – сказала она. Уверена, это означало примерно следующее: «Посмотри, как хорошо просто расслабиться и повеселиться!»

Я покачала мышью у нее перед носом. Она поймала ее и отбросила в сторону.

Я рванулась вперед и швырнула мышь обратно так быстро, что та пролетела над головой Наоми. Думаю, в будущем нам стоит попытаться попасть в олимпийскую сборную по игре в кошки-мышки.

Я всегда любила конкуренцию, но стоит признать, что эта возня с мышью утомила меня. Пожалуй, придется сделать такие тренировки ежедневными.

Незаметно подкравшись к Наоми, я схватила ее и притянула к себе.

– Ты мотивировала меня лучше, чем любая научная статья, – сказала я. – И если ты еще когда‐нибудь захочешь дать мне совет, я с удовольствием его выслушаю.

Саманта Дюклу Уолтз

Прикосновение

Друг – самое приятное, что вы можете иметь, и самое лучшее, кем вы можете быть.

ДУГЛАС ПЕЙДЖЕЛС

– Я ненавижу, когда они так делают! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Эверетт только что с размаху хлопнул дверью и теперь, насупившись, сидел на диване в гостиной. Его лоб вспотел, на щеках цвели красные пятна.

– Делают что? – спросила я.

– Ничего.

– Ох…

Я попыталась погладить его по волосам, но Эверетт сердито стряхнул мою руку. А затем и вовсе повернулся ко мне спиной, обняв колени руками.

– Тебя сильно расстраивает это «ничто».

– Я не расстроен, – невнятно пробурчал он.

– Может, ты злишься?

– Нет! Можешь оставить меня в покое, мам?.. Пожалуйста.

– Хорошо, – вздохнула я. – Я дам тебе время прийти в себя. Но если тебя что‐то мучает, надо обсудить это хотя бы с кем‐то.

Я надеялась, что он меня услышал.

– Хорошо?

Эверетт хмыкнул. Когда мой десятилетний сын не в настроении, он предпочитает молчать. Расценив его хмыканье как утвердительный ответ, я вернулась на кухню.

И все же состояние сына беспокоило меня. Поэтому спустя некоторое время я положила в большую тарелку шоколадное печенье: всем известно, что это лучшее средство от всех невзгод.

Когда я заглянула в гостиную, Эверетта на диване не было. Сначала я подумала, что он вернулся на улицу, чтобы уладить свое «ничего» с другими детьми. Но затем услышала его шепот.

Мой сын стоял на коленях возле кресла-качалки – так, что его лицо находилось прямо напротив нашей кошки по имени Софи. Руки Эверетт запустил в ее густой мех. Из обрывков фраз, которые я могла расслышать с другого конца комнаты, было ясно, что он делится с кошкой переживаниями по поводу ссоры с соседями.

Благодарность наполнила меня. Какое счастье, что мой сын мог поговорить хоть с кем‐то – пусть даже это была всего лишь маленькая полосатая кошка породы сноу-шу. Софи оказалась тихой, терпеливой слушательницей: она сидела и мурчала, пока он гладил ее и тихо шептал.

Однако в этой схеме все равно чего‐то не хватало.

Кто‐то должен был отвечать Эверетту. Ему нужен был тот, кто погладил бы его по волосам или по спине, кто бы отвечал на его нежные прикосновения.

Я отложила печенье и сделала несколько осторожных шагов, стараясь не потревожить мальчика и кошку. Опустившись на колени позади Эверетта, я уже протянула к нему руку, когда увидела это: Софи лизала лоб и волосы Эверетта, отвечая взаимностью на его нежность и прикосновения.

Я поднялась и так же тихо вышла, позволив этим двоим разделить свой момент наедине. Я слышала, как Эверетт прошептал:

– Софи, ты самый лучший друг на свете.

Несколько минут спустя он уже играл в мяч с детьми на улице. «Ничто» было стерто без следа маленькой сноу-шу, которая умела слушать.

Мэри К. Чейс

Правление Клеопатры

Не смысла советовать кошкам, как им следует хорошо проводить время. В этом отношении они гораздо более изобретательны.

ДЖЕЙМ МЕЙСОН

Когда мне было десять лет, я обожала животных. Помню, как завидовала друзьям, у которых дома жили кошки – я могла часами сидеть у них в гостях, гладить мягкую шерстку и слушать довольное урчание. Стоит ли удивляться, что, когда мама одной из моих подруг предложила мне в течение недели за небольшое вознаграждение приходить и ухаживать за Цезарем и Клеопатрой, я ухватилась за такую возможность обеими руками? Признаюсь честно, мне и денег‐то никаких не надо было ради такого немыслимого счастья.

Как вы уже поняли, Цезарь и Клеопатра были котами. Вернее, котом был серый полосатый Цезарь, а Клеопатра – сиамской кошкой. Все, что мне нужно было делать при каждом посещении, – это насыпать им еду, следить за тем, чтобы вода в миске всегда была свежая, убирать лоток и играть.

С первого же дня мы подружились. Я волновалась, репетировала лучшее из всех возможных «кис-кис!», но все оказалось гораздо проще. Стоило только мне открыть дверь своими ключами, как Цезарь тут же вышел мне навстречу и принялся тереться о мои ноги. Клео же появилась только после того, как услышала жужжание консервного ножа.

Работа моей мечты завершилась через семь дней. Благодаря ей я обрела двух новых друзей, и теперь каждый визит к соседям включал еще и обязательные кошачьи нежности. Я чувствовала себя укротителем кошек. Несомненно, я была рождена именно для этого.

И вот однажды нам позвонила соседка: Цезарь умер, а ей надо срочно уехать из города на несколько дней. Могу ли я попросить свою маму разрешить Клео пожить в нашем доме?

Когда моя мама сказала: «Хорошо», я была на седьмом небе от счастья. Пусть Клео не была моей кошкой, но ей у меня понравится. Рассказать не могу, как я ждала ее приезда.

И вот Клео явилась. Я раскрыла ей объятья, однако она, к моему великому удивлению, на этот раз не ответила мне взаимностью.

До самого вечера кошка как угорелая носилась по всему дому. Несколько раз я пробовала позвать: «Сюда, киса. Сюда, Клео», похлопывая по дивану рядом с собой, но Клео не только не сбавляла скорости, но даже не глядела на меня. Я утешала себя тем, что ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к новому месту.

Так продолжалось еще несколько часов. Вверх и вниз по лестнице, вверх и через спинку дивана, всегда в движении и всегда вне досягаемости. Эта кошка и раньше была гораздо менее дружелюбной, чем Цезарь, однако в итоге все‐таки позволяла почесать себя за ушком. Но в тот день я ее так ни разу и не погладила.

Мы уже закончили ужинать, когда я вдруг поняла, что в доме наступила подозрительная тишина.

– Клео! Сюда, киса! – позвала я.

Она не удостоила нас вниманием, лишь ответила своим царственным: «Мя-а-а-у-у!» откуда‐то сверху.

Я подняла вгляд и увидела кошачью голову, просунутую сквозь перила лестницы. О боже, неужели она застряла?

– Осторожнее, Клео! – в панике закричала я. А что, если она потеряет равновесие и упадет, а мне придется объяснять, как я убила свою подопечную?

– Все в порядке, Клео. Я здесь…

Я использовала свой самый сладкий, самый успокаивающий голос, одновременно шагая на одну ступеньку выше.

И в этот момент Клео прижала уши к голове, прыгнула, пронеслась по воздуху, точным движением приземлилась мне на спину, а затем отскочила в гостиную. Что это было? Спустя мгновение она уже спокойно сидела, чистя свою шерстку, как будто не произошло ничего необычного.

Я рассказала о нападении маме.

– Она такая быстрая, – попыталась утешить она меня. – Ты, наверное, просто не заметила, как она спускалась с верхней площадки.

Но потом все повторилось. И еще один раз, и еще. Для Клео охота на меня превратилась в игру. Я была вынуждена помнить об этом, когда подходила к лестнице.

Однажды, когда кошка уже взвилась в воздух, я сделала один лишний шаг и поднялась на две ступеньки вместо одной. Клео почти промахнулась: ей пришлось использовать когти, чтобы оттолкнуться от моей головы. В тот же день кошка еще пару раз приземлилась на голову к маме. Игра зашла слишком далеко. Теперь это было больше похоже на самое настоящее нападение.

Застенчивая Клео превратилась в хищницу. Возможно, причина заключалась в резкой смене обстановки. Или ее так возбудила лестница, с которой она имела дело впервые в жизни. Если это так, то надо признать, что Клео освоила ее в кратчайшие сроки и из начинающего пользователя выросла в продвинутого лестничного ниндзя.

Не знаю, были ли мы «добычей» или просто частью шутки сумасшедшей кошки, но все остальное время, пока Клео оставалась в нашем доме, нам приходилось держать книгу над головой, чтобы подняться по лестнице. Клео пряталась в тени и больше никогда не промахивалась. Она никогда не уставала ждать, даже если к лестнице долгое время никто не подходил, и была всегда готова перехитрить, пережить и переиграть нас.

Я больше не была укротительницей кошек. С первого дня и до самого своего отъезда в доме царствовала Клео. К счастью, эпоха ее безраздельного правления скоро закончилась.

Венди Гринли

Моя Глория

На руке, дарящей розы, всегда остается их аромат.

ВОСТОЧНАЯ МУДРОСТЬ

Несколько месяцев назад мы потеряли нашего шестнадцатилетнего кота, и эта боль до сих пор не притупилась. В таких случаях обычно советуют как можно быстрее завести другого питомца, однако мы почему‐то медлили.

Однажды наш друг рассказал нам о кошке, которая, по его мнению, так же отчаянно нуждалась в любви. «Дизайнерская порода», – пояснил наш друг: кошка оказалась помесью рэгдолла и сиамки. Мы назвали ее Глория.

Глория легко вписалась в наше пустое гнездышко. Казалось, она давно была лично с нами знакома.

Она подстроила свой распорядок дня под наш. Каждый вечер сворачивалась калачиком на диване, пока мы смотрели нашу любимую передачу. Перед сном шла перекусить в то же время, что и мой муж. Она любила людей и ненавидела пустые комнаты. И еще она понимала нас лучше, чем мы сами.

Помню один особенно тяжелый день. Мне стоило большого труда пережить его, и, как будто этого было мало, я еще и застряла в пробке. Добравшись, наконец, до порога своего тускло освещенного дома, я поняла, что вымотана до предела. Заходить внутрь я не спешила: мой муж попал в больницу в третий раз за этот год, и я просто боялась встретиться лицом к лицу с тишиной.

Постояв на крыльце несколько минут, я все же открыла дверь, бросила куртку и ключи на стол и, не зажигая электричества, упала в кресло.

Я совершенно забыла про Глорию! Каково же было мое удивление, когда она явилась, держа в зубах… розу. Кошка гордо прошествовала по коридору и положила розу к моим ногам. Специальная доставка, которая мигом изменила мое настроение. Могла ли она знать, что это значило для меня?

Я всегда любила получать цветы, но никогда так сильно, как в тот одинокий день, когда Глория преподнесла мне розу.

Верна Боумен

Словарный запас

Многие люди разговаривают с животными, но немногие их слушают – вот в чем проблема[4].

БЕНДЖАМЕН ХОФФ

Наконец‐то я была дома одна и могла почитать! Забравшись с ногами в кресло, я раскрыла книгу Мэри Хиггинс Кларк «Притворись, что не видишь ее…» [5]. И в этот момент меня окликнули.

Здесь, наверное, самое время уточнить: я сказала, что дома, кроме меня, никого не было, но это не совсем так. Наша кошка по имени Милая Марта пряталась под кроватью в комнате для гостей.

Эту кошку мы взяли в дом всего пару дней назад. Человек, который пытался стать ей приемным родителем до нас, в качестве причины для расставания указал, что эта кошка «слишком разговорчивая». «Я бы оставил ее себе, – написал он, – но у меня уже есть четыре кошки. А эта слишком много болтает».

Понимая потребность Милой Марты в уединении, мы разместили все, что могло ей понадобиться на первых порах, рядом с кроватью. За все время, проведенное в нашем доме, кошка пока не издала ни единого звука. И вот теперь я слышу, как кто‐то произносит голосом актрисы Джоан Риверс: «Хал-ло!»

Я вздрогнула от неожиданности и посмотрела вниз. Рядом с креслом сидела Милая Марта и таращила на меня глаза. Я попыталась было усадить ее к себе на колени для долгого разговора, но кошка сбежала и снова спряталась.

Весь день я провела как на иголках, сгорая от нетерпения. Мне так хотелось поскорее рассказать мужу о говорящей кошке! Я уже представляла, как он в ответ спросит, не объелась ли я кошачьей мяты. Но Милая Марта отняла у меня все лавры. Едва мой муж Сэм появился на пороге, она встретила его еще одним «Хал-ло!».

Сэм наградил ее ложкой взбитых сливок, которые она проглотила с явным удовольствием. Я позвонила нашей дочери Сьюзен, которая жила в соседнем городе.

– Послушай, Сьюзен! У нас новая кошка, и она разговаривает! Мы с папой оба слышали ее!

– Здорово, – только и ответила она.

Снисходительный тон, которым она это произнесла, говорил сам за себя: Сьюзен только делала вид, что верит мне, но на самом деле начинает сомневаться в состоянии моего рассудка.

– Я сейчас очень занята, но приеду, как только смогу, чтобы познакомиться с твоей… – она деликатно кашлянула, – говорящей кошкой.

Однако вернемся к Милой Марте.

Поскольку кошка не могла выговорить букву «с», она называла Сэма «Эм». Мое имя, Элис, звучало как: «Аи-и-и», хотя вообще‐то «л» она выговаривала.

Этот скудный словарный запас не смог убедить Сьюзен.

– Значит, ты и есть та самая говорящая кошка? – спросила она, наклоняясь, чтобы погладить Марту.

Та увернулась и ответила громким «Хал-ло!».

Сьюзен удивилась:

– Она говорит точь-в‐точь как Джоан Риверс!

Мы пытались заставить Марту сказать «Сьюзен», но она ушла, давая нам понять, что не желает выступать по первому требованию.

Несмотря на то, что словарный запас Марты по-прежнему состоял из трех английских слов, она явно презирала нас за полное отсутствие лингвистических способностей. Думаю, она считала нас самыми глупыми существами на земле, потому что мы не могли достойно ответить на ее приветствия.

Каждое утро Марта выпрашивала свою порцию сливок, а затем выходила в свет.

В нашем городе кошкам запрещено свободно разгуливать по улицам. Мы боялись, что кто‐нибудь из соседей может вызвать службу по отлову бездомных животных. Но Милая Марта умудрилась подружиться со всеми в нашем глухом переулке. Она стала любимицей соседских детей и получала приглашения на каждое первое причастие и вечеринку по случаю дня рождения в квартале. От большинства из них она отказывалась, предпочитая появляться где и когда ей вздумается с непрерывным потоком своей кошачьей болтовни. Некоторых соседей она приветствовала своим фирменным «Хал-ло!», но в основном приберегала эту фразу для нас и наших друзей.

Если Марта не была в гостях, то охотилась на птиц и превосходящих ее по весу белок. Мы пытались отговорить ее от этого занятия, но она упорно оставляла утренние подношения на нашем крыльце.

Однажды весной весь район пережил нашествие полевок. Люди оставляли на лужайках ловушки с нафталином, арахисовым маслом и жевательной резинкой, но ничто не могло отпугнуть мышей. Тогда Марта взяла дело в свои лапы. Она начала приносить мертвых полевок не только на наше крыльцо, но на крыльцо к соседям. В результате даже те, кому до сей поры не слишком нравилась болтливая маленькая кошечка, стали ее поклонниками.

Многие вызвались приютить Марту, когда мы переезжали из Миннесоты в Южный Техас, но мы не могли оставить ее. Во время авиаперелета Марта вежливо молчала.

Вокруг нашего нового дома жило множество диких койотов. Зная это, мы сделали попытку превратить Милую Марту в домашнюю кошку, но только измучили и ее, и себя. Замкнутая жизнь не пошла кошке на пользу. Лишенная любимых занятий – охоты и посещения соседей, она громко выражала свое недовольство.

Однажды мне стало так жаль Марту, что я вывела ее на верхний балкон подышать свежим морским воздухом. В мгновение ока она спустилась вниз по стене трехэтажного дома, выдрала перья из хвоста чайки и погналась за ящерицей.

Мы сдались. Посадили ее перед собой и объяснили, чем опасны койоты. Пообещали, что позволим выйти на улицу при одном условии: она должна соблюдать комендантский час и быть дома в восемь вечера. Каждый день на протяжении всей своей жизни в Техасе Милая Марта появлялась на крыльце ровно в назначенный час.

Сейчас мы делим дом с двумя другими котами. В отличие от своей удивительной предшественницы ни один из них не сказал нам ни слова по-человечески.

Элис Маркс

Подарок

То, как вы дарите, самих подарков стоит.

ПЬЕР КОРНЕЛЬ

Всю жизнь я мечтала о кошке. После свадьбы и переезда в наш первый собственный дом следующим в списке желаний был котенок. Мне повезло: коллега отдала нам лучшего из малышей, которые родились у ее сиамской кошки. Идеально! Когда мой муж перенес меня через порог, котенок побежал впереди нас. Нам досталась девочка. После серьезного, долгого обсуждения ей дали имя Тико. Малышка Тико.

У Тико было все. Не просто еда, но еще и особые угощения. Не просто удобная кровать, а наша кровать. Если в доме что‐то происходило, у нее должна была быть лучшая точка обзора. Когда мой муж красил дверь, она сидела у него на плече. Когда я проверяла сочинения, она контролировала, какие оценки я ставлю. Если она хотела поиграть с синей ручкой, я продолжала писать красной.

Спустя некоторое время Тико повзрослела, но осталась такой же маленькой и игривой. Эта кошка была сердцем семьи и прекрасно об этом знала. Одного крошечного жалобного мяуканья было достаточно, чтобы получить что угодно. Мы буквально души в ней не чаяли.

Наступило наше первое Рождество. Мы купили индейку и накануне вечером нафаршировали ее – оставалось лишь отправить поднос в духовку. Тико следила за каждым движением, подергивая носом, готовая прийти на помощь. По всему выходило, что праздничный ужин будет идеальным.

Но этим планам не суждено было сбыться: внезапно я слегла с сильнейшим гриппом. Лихорадка одолевала меня, и одеяла на диване в гостиной, куда я перебралась подальше от всех, казались то слишком горячими, то недостаточно теплыми.

– Тебе придется самому приготовить индейку, – прохрипела я.

Мой муж неуверенно приступил к работе. Постепенно аромат готовящейся индейки начал проникать в квартиру. Мне стало хуже.

Я была уверена, что Тико будет находиться на кухне, рядом с источником чудесного аромата, в ожидании дегустации. Но она была со мной, прижималась к моей шее. Я ворочалась с боку на бок, а она тихонько отодвигалась, пережидала несколько минут и затем возвращалась на прежнее место. Я вновь поворачивалась, и она снова ждала. Так продолжалось все утро.

Тем временем мой муж добавил воды в потроха индейки и прокипятил, чтобы придать вкуса подливке. От новых ароматов мне стало совсем плохо – я бросилась в ванную.

Тико игнорировала все запахи и несла свою вахту рядом со мной. Наконец каким‐то невероятным образом мне все же удалось заснуть, вернее – провалиться в дремоту, во время которой Тико перемещалась взад-вперед по моей подушке.

Я проснулась от сильного запаха печенки, ударившего мне в ноздри. Тико сидела прямо, примерно в полуметре от меня, а на подушке, прямо перед моим носом, лежал большой кусок мяса. Это была ее доля – лакомство, которое муж положил ей на блюдо.

Все своим видом Тико как будто говорила: «Съешь! Это пойдет тебе на пользу. Тебе понравится».

Слезы сами потекли у меня из глаз. Как великодушно. Как жертвенно. Она припасла для меня самый вкусный кусочек.

И пусть от запаха индейки у меня по-прежнему кружилась голова, но мне все же удалось проглотить кусочек печенки. Умение принимать подарки – это тоже искусство.

Валери Флетчер Адольф

Глава 4

Мистер Все Правильно

Тот, кто выбрал тебя

Если ты не любишь кошек, значит, до сих пор не встретил свою.

ДЭБОРА ЭДВАРДС

В Сан-Диего по соседству с нами жила одна женщина. Имени ее я не знала, однако все в округе называли ее просто Кошатницей. Не скрою, мне всегда казалось, что любовь этой женщины к животным переходит все разумные границы – достаточно сказать, что у нее дома на постоянной основе жили целых двадцать шесть кошек. Все эти кошки в недавнем прошлом были бездомными, всеми отвергнутыми бродягами.

И вот однажды врачи диагностировали у этой женщины сильнейшую аллергию на… кошек. Вот что значит ирония судьбы. Теперь ей предстояло пристроить всех своих питомцев, что, как вы понимаете, было совсем не легко.

Вся эта история тронула мое сердце. Я приложила все усилия, чтобы доказать своему мужу Дугу, что нам срочно нужен кот. Дуг не любил кошек, к тому же в нашем доме уже жила овчарка Коди.

– Но Коди не станет ловить крыс на чердаке, – привела я решающий аргумент.

Дуг вздохнул и согласился.

Я приехала в дом Кошатницы, заранее приготовившись к запаху двадцати шести кошек. Однако вместо этого попала в безупречно чистую гостиную. От камина до самой верхней из книжных полок были устроены дорожки, и кошки свободно разгуливали по ним, посматривая на меня с разной степенью любопытства.

Мы уселись на пол посреди комнаты.

Кошатница призналась, что диагноз разбил ей сердце. Отдавать питомцев в чужие руки было очень тяжело, ее преследовал страх разлуки с ними. Потом она предложила показать мне свое специально построенное кошачье убежище. Разумеется, я согласилась.

Переоборудованный семейный гараж оказался чем‐то немыслимым. Это была самая невероятная игровая площадка, которую мне когда‐либо приходилось видеть в своей жизни. Кошатница призналась, что потратила на ее обустройство десять тысяч долларов. Здесь было все, что только могло понадобиться кошкам, плюс несколько экстравагантных предметов роскоши. Эта женщина хотела, чтобы изгои почувствовали себя, наконец, любимыми.

Встроенные лестницы вели к верхним проходам, горки соединяли полки, установленные на разной высоте по всему периметру гаража. Деревья всех форм и размеров создавали иллюзию леса. Многочисленные коробки имели отверстия размером с кошку и обеспечивали уединение во время сна. Все это, включая деревья и коробки, было покрыто коврами. Бывший гараж был заполнен игрушками на колесиках и вращающимися модулями, а также удобными подушками для отдыха. И еще там было двадцать шесть закрытых лотков, выстроенных в ряд. Что и говорить, я попала в настоящий Кошачий дворец.

– У вас необычайно много черных котов, – заметила я.

– Я не буду отдавать черных котов, – твердо заявила женщина. – Люди делают с ними плохие вещи. Я оставлю черных котов себе и, при необходимости, буду принимать таблетки от аллергии.

Мы вернулись в гостиную, и я снова уселась на полу, скрестив ноги. Пришло время выбирать. Мне очень понравился один игривый голубоглазый котенок.

– Я возьму вон того маленького серого полосатого котенка, – сказала я.

– Вы не можете его забрать.

– Простите?

– Я не отдам никого из них до тех пор, пока не стерилизую и не отрежу им когти, – объяснила она.

– Мы сами его кастрируем.

– Я не отдам ни одного кота без стерилизации, – настойчиво повторила она. – Возьмите вон того, белого.

Она указала на меховой шарик, лежащий на полке.

– Я не хочу брать белого кота, – возразила я. – У нас уже есть белая собака, и нам не нужен еще один белый питомец. Да и вообще, я даже не замечала его до этого момента.

– И все же подумайте о том, чтобы взять его. Он будет ловить крыс и станет вам хорошим другом.

– Нет, спасибо. Мне не нужен белый кот.

– Зато вы нужны этому коту.

– Откуда вы можете это знать? Он даже не спустился с полки, чтобы понюхать меня.

– Но он не сводит с вас глаз с тех пор, как вы пришли. За время нашего разговора я наблюдала за вами и могу гарантировать, что он подойдет вам идеально.

– Ну, не знаю…

Признаться, ее слова не совсем убедили меня.

– Возможно, вы его и не выбирали, но он точно выбрал вас.

Наконец, с большой неохотой, я все же согласилась взять белого кота.

Мы уже садились в машину, когда Кошатница прошептала:

– Верните его, если он не оправдает ваших ожиданий.

В ее глазах стояли слезы.

Я внесла кота в дом. Коди лежал на боку, вытянув лапы. Меня пугала его возможная реакция. Однако он даже не потрудился встать, чтобы обнюхать непрошеного гостя. Зато бесстрашный кот направился прямо к Коди, как только я поставила его на пол.

Коди бросил на него всего один взгляд, приветственно лизнул в макушку и снова улегся. А кот свернулся калачиком у него между лап.

Я стояла как громом пораженная.

– Похоже, у тебя появился новый приятель, Коди.

Вечером я рассказала Дугу о Кошатнице, ее двадцати шести кошках, Кошачьем дворце и необычном способе, каким новый питомец попал в наш дом.

– Звучит так, как будто это тебя выбрали его новым владельцем, – заметил Дуг. – Так же как Коди выбрали в качестве нового приятеля.

В этот момент до сих пор мирно дремавший кот вдруг открыл глаза, потянулся и направился прямо к Дугу. Запрыгнув на диван рядом с ним, кот свернулся клубочком и принялся мурчать. Сердце Дуга растаяло.

– Ладно, похоже, у всех нас появился новый приятель, – сказал он.

Имя Приятель прижилось.

Кошатница была права. Приятель оказался самым крутым котом на свете. Он был опытным крысоловом и очень быстро решил проблему с крысами на крыше. Будучи чрезвычайно дружелюбным, Приятель бегал приветствовать всех наших гостей – кажется, он был уверен, что они пришли лишь затем, чтобы полюбоваться его умом и красотой. Этот кот обожал быть в центре внимания: в разгар любой вечеринки он приходил в гостиную и демонстративно валился на пол.

Прожив с нами двенадцать лет, Приятель переехал жить в Кошачий дворец на небе. Уверена, что он и там неплохо устроился. И наблюдает за нами со своей верхней полки, даже если мы его не замечаем.

Би Джей Дженсен

Простой полосатый кот

Вы каждый день чему-то учитесь, даже если не замечаете этого.

РЭЙ ЛЕБЛОНД

Я хорошо помню то утро, когда мы взяли Эдди. Мы отыскали его в местном отделе Организации по защите прав животных среди дюжины мяукающих котят. Эдди лежал на спине в дальнем углу клетки и пытался хоть немного поспать «в этом паршивом заведении».

Эдди был простым серым полосатым котом – таким же обычным, как домашняя муха.

– Это он, – сказала я своему мужу Бобу.

В этот момент Эдди поднялся и направился к миске с едой, оттолкнув с дороги четырех котят.

– Но у него такой потрепанный вид, – в голосе Боба явственно слышалось сомнение. – И у него только один ус.

Мы подняли Эдди. Сначала он нежно прижался к моему лицу, а затем вцепился острыми зубами в золотую серьгу и изо всех сил дернул ее. Почему я влюбилась в него так быстро? У этого кота была уверенность в себе, и он знал, как ею пользоваться. Вскоре оказалось, что это не единственное, чему у него стоило поучиться.

В первый день в нашем доме Эдди встал раньше нас. Об этом мы узнали, когда услышали звон бьющегося стекла. Мы нашли Эдди на каминной полке – там, где раньше стояла моя любимая хрустальная тарелка. Завидев нас, Эдди быстро сунул лапу за синюю фарфоровую вазу и лихо сбросил вниз и ее.

Я чуть не упала в обморок. Но это длилось недолго. В конце концов, вещи – это просто вещи. А домашние животные – это семья. Мы нашли решение: лента-липучка и больше никакого стекла на каминной полке.

В детстве я получила травму позвоночника. От многого в жизни пришлось отказаться: я была уверена, что все это мне не по силам. Великолепное нахальство Эдди – вот чего мне не хватало. Могу ли я учиться у кошки? О, да.

Для Эдди «невозможно» было просто словом, которое имеет силу только в том случае, если ты позволяешь ему управлять собой. Эдди верил, что нет ничего невозможного. Наблюдая за ним, я поняла, что так оно и есть.

После операции я воспринимала препятствия как препятствия. Я внесла их в список «Не могу это сделать». Но Эдди воспринимал препятствия как вызовы.

Он открывал шкафы, берясь лапами за ручки и дергая их. Бутылочки с витаминами, падая на пол, издавали громкий дребезжащий звук. Мы купили магнитные блокаторы для детей в хозяйственном магазине. Эдди стал тянуть за ручки чуть сильнее. На этот раз мы вернулись в хозяйственный магазин за замками-крючками. Эдди открыл их одной лапой. Мы купили замки с засовами. Он легко отодвинул засовы в сторону. В следующий раз продавец в хозяйственном магазине молча положил перед нами на прилавок кодовые замки.

Я всегда буду восхищаться упорством Эдди. Даже если барьеры мешали ему, он никогда не прекращал попыток. Он играл со всем, что видел. Распутывал целые рулоны туалетной бумаги, так что нам пришлось хранить наши в банке из-под кофе. А однажды, много лет назад, нашел то, что достойно отдельного упоминания в книге «История лучших игрушек для кошек».

Я разговаривала по телефону с раввином. Он расспрашивал о моей матери, чтобы использовать эту информацию для проповеди на ее похоронах.

Я сказала:

– Моя мама любила рисовать и…

В этот момент в комнату вбежал Эдди, держа что‐то во рту. Он открыл новую коробку тампонов и теперь подбрасывал один из них в воздух, как будто это была игрушечная мышь. Я замолчала на середине предложения, не в силах справиться с приступом оглушительного смеха. Раввин спросил, все ли со мной в порядке: думаю, он был уверен, что мой смех является посттравматической реакцией.

– Когда мы теряем любимого человека, то часто не контролируем свои эмоции, и это нормально. Смех – это прекрасно, – сказал он.

Это развеселило меня еще больше. Мне удалось выпалить: «Она делала украшения!», прежде чем тампон снова пролетел над моей головой. Я повесила трубку. Ой, вей.

Последние два года Эдди был болен. Я часами сидела рядом с ним, массируя мордочку с обеих сторон. Ему всегда это нравилось.

Однажды днем я расчесала пальцами его прекрасные пышные усы, которые он, в конце концов, отрастил. И все они остались у меня в руках – думаю, это был побочный эффект от лекарства, которое принимал Эдди. Все за исключением одного. Я сложила усы в крошечную сумочку для рукоделия, которую сделала для меня мама. Эдди вошел в нашу жизнь с одним усиком. И именно так он и уйдет.

Несколько месяцев назад, тихим воскресным днем, я поцеловала его в лоб и прошептала:

– Я люблю тебя.

Он посмотрел на меня снизу вверх.

Боб тихо пел ему, когда Эдди сделал свой последний вдох.

Тело Эдди было еще теплым, я взяла его на руки и укачивала, стараясь держать его голову так, чтобы она прижималась к моей шее.

– Ты появился в моей жизни, когда я нуждалась в тебе больше всего, – прошептала я ему на ухо.

Боб заплакал.

Я не хотела выпускать Эдди из своих объятий, но Боб нежно, медленно и мягко забрал его из моих рук.

Мой прекрасный кот, мой Эдди, простой серый полосатый, такой же обычный, как домашняя муха.

Сарали Перел

Дама Люцифера

Разве поцелуй – не настоящий автограф любви?

ГЕНРИ ФИНК

Люцифер был влюблен в бабушку. Повезло бабушке – она была, вероятно, единственным человеком на планете, которого он действительно любил.

Люцифер появился у нас совсем маленьким. Вообще‐то, я неплохо разбираюсь в котах, но, похоже, выбрав его, совершила огромную ошибку. Одетый в безупречный чернобелый смокинг с белыми гетрами, он был великолепен и знал это. В первый же день он запрыгнул на стойку, справил нужду на ковер, поцарапал мебель и кого‐то укусил. Мы назвали его Люцифером. Думали, что сможем избавить его от вредных привычек. Это была наша вторая ошибка.

Люцифер вырос в атакующего кота. Он ненавидел людей, независимо от того, какую роль они сыграли в его жизни. Даже тот факт, что мы приютили его, кормили и ухаживали, не имел ровно никакого значения. Этот кот игнорировал все мои попытки приблизиться к нему: варвар наотрез отказывался стать цивилизованным. Словно Черная Борода, он обнажал все свои двадцать мечей всякий раз, когда кто‐то нарушал его границы. Люцифер не признавал тайных нападений: его стратегией была полная лобовая атака, независимо от того, насколько крупнее выглядел противник.

Единственным исключением из правил была бабушка. Увидев ее в первый раз, он был сражен навсегда. Когда бабушка заходила в комнату, кот складывал оружие, счастливо обвиваясь вокруг ее лодыжек и мурча.

Некоторые женщины испытывают фатальное влечение к неподходящим парням. В этом смысле бабушка была безнадежна, хотя и сделала когда‐то отличный выбор в лице дедушки. Но теперь вся семья с изумлением наблюдала, как развиваются отношения бабушки с Люцифером. Похоже, она и правда смогла полюбить его.

Однажды мы с бабушкой стояли на подъездной дорожке, любуясь звездами. Вечер был на удивление ясным – казалось, что можно разглядеть весь Млечный Путь. Здесь Люцифер и нашел нас. Близость возлюбленной ненадолго утихомирила его. Он даже позволил мне взять себя на руки, хотя взгляд его при этом оставался довольно свирепым.

Затем, улучив подходящий момент, Люцифер выскользнул из моих объятий и ступил прямо на бабушкино плечо. Она, похоже, не заметила его. Кот переступал с одного плеча на другое, но бабушка по-прежнему никак на это не реагировала.

Расценив ее молчание как согласие и будучи не в силах больше сдерживаться, Люцифер потянулся носом и запечатлел легкий поцелуй прямо на бабушкиных губах.

Я не виню его. Я понимаю, что звезды могут создать романтическую атмосферу. Но ему стоило быть умнее. При этом внезапном проявлении любви бабушка взвизгнула, кот отлетел в тень, а мне потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с приступом истерического смеха.

Позже бабушка объяснила, что приняла топтание Люциферовых лап за мое объятие. Так что спонтанный поцелуй стал для нее неожиданностью во всех смыслах.

Что касается Люцифера, то его гордость была сильно уязвлена. Однако впредь он относился к своей возлюбленной с гораздо большим уважением и воздерживался от непрошеных знаков внимания.

Л. Стюарт

Папа-кот берется за дело

На самом деле нет ни одного качества кошки, которое человек не мог бы скопировать в своих интересах.

КАРЛ ВАН ВЕХТЕН

Мужчины не умеют воспитывать детей. Будучи молодой матерью-одиночкой, я была в этом абсолютно уверена. Тот факт, что присутствие моего бывшего мужа в жизни своих наследников было сведено к минимуму, только убеждал меня в собственной правоте.

Увы, в такой ситуации оказалась не я одна. Мама-кошка, прибившаяся к заднему крыльцу моего дома, казалась мне самой тощей, самой тщедушной из всех, кого я когда‐либо видела. Она родила пятерых котят, но один из них сразу погиб. Непонятно, как она умудрялась сохранять жизнь даже самой себе, но остальные котята были в порядке. И происходило это уж точно не благодаря коту, который игнорировал и котят, и маму, но появлялся очень быстро, едва я начинала сыпать в миску кошачий корм.

Прошли недели, у котят открылись глаза. Теперь они отваживались обходить заднее крыльцо и исследовать его. Я приносила им специальный корм, и они ели, как взрослые, почти не требуя грудного молока. Примерно в это время кто‐то убил маму-кошку на дороге перед домом.

Я не могла представить, как котята выживут без нее. Кто будет защищать и учить их? Днем я работала, дети были в школе. А котята как раз достигли того возраста, когда любопытство становится сильнее осторожности.

Расставшись с ними в первый раз, я места себе не находила от беспокойства. Что ждет нас по возвращении домой? Однако первым, кого мы увидели, выйдя из машины, был папа-кот, свернувшийся калачиком на заднем крыльце в окружении своих четырех малышей.

В течение всех последующих недель кот трепетно заботился о своем потомстве. Он ухаживал за котятами, позволял им карабкаться себе на спину и поправлял их, когда в своих играх они заходили слишком далеко. Разумеется, он не был таким же нежным, как мама-кошка, но этого и не требовалось. Котята были здоровы, учились охотиться и скоро превратились в превосходных мышеловов.

Что касается меня, то я изменила свое мнение. Глядя на то, как папа-кот облизывает малышам уши, обнимает их, когда они дремлют, и хватает за холку, когда они кусают его за хвост, я поняла, что отцу можно доверить воспитание детей. Пусть только мамы при этом всегда остаются рядом.

Карен Тейген

Я люблю тебя всякой

Вы уверены, что мурлыканье исходит от котенка, а не из вашего сердца?

ЭММЕ ВУДХАЛЛ-БЭЧЕ

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой. Казалось, весь мир сузился до размеров маленькой комнатушки. Впрочем, мой мир никогда и не был большим.

Я родилась с церебральным параличом – не могла ходить, делать что‐либо руками и четко говорить. Я нуждалась в постоянной заботе родителей, а они, в свою очередь, даже не пытались скрыть, насколько тяжелым бременем была для них эта ситуация. Мои родители были уверены, что Бог возложил на них тяжелый крест. Из года в год я слышала от них эти слова. Я росла – и мое чувство вины росло вместе со мной. Я самое ничтожное создание на этой земле, а люди, которые за мной ухаживают, делают это не из чувства любви, а лишь потому, что у них нет иного выбора.

Женившись, мой младший брат Брайан стал забирать меня к себе на некоторое время два раза в год – весной и осенью. Я была рада, что у родителей появилась хоть какая‐то передышка, но сама со страхом ждала этих поездок.

В доме Брайана и его молодой жены Линды я чувствовала себя нежеланной гостьей. Помню, как в мой первый же приезд они сказали, что если бы я любила своих родителей, то давно добровольно переехала бы в специальный интернат, а то и сразу в дом престарелых. Дом престарелых? Но мне лишь недавно исполнилось сорок…

И вот однажды осенью случилось маленькое чудо. Мрак, окружавший меня, рассеялся. Кошка Линды родила шестерых котят. Мама уже выбрала одного, который будет жить с нами. О, с каким нетерпением я ждала этой встречи!

Котенок, казалось, полюбил меня с первого взгляда. Как только Брайан усадил меня на диван, он запрыгнул мне на колени и оставался там, даже когда другие котята играли вместе. Да, мы с ним точно станем лучшими друзьями.

– Я правда ему нравлюсь, – сообщила я Линде, когда она наконец вышла из своего кабинета, чтобы приготовить мне обед.

– Его зовут Бакстер, и мы уже пообещали его кое-кому другому, – небрежно ответила Линда.

Сердце мое было разбито. И, что было еще хуже, Линда сказала, что никогда раньше не видела, чтобы Бакстер сидел спокойно.

– Если котята попадают в беду, Бакстер обычно оказывается в гуще событий. Он – главный клоун.

В течение следующих нескольких недель я постоянно думала о Бакстере. Этот маленький котенок хотел быть со мной. Я молилась, чтобы новые владельцы относились к нему с той же любовью, какая теперь поселилась в моем сердце.

Что же было дальше? Когда за Бакстером пришли, молодая девушка, которая нянчилась с моими племянниками, по ошибке отдала вместо него другого котенка. А Бакстер переехал жить к нам и сразу же нашел свое любимое место – у меня на коленях. Он очень беспокоился, когда наступило время ложиться спать. Но как только ему показали мою спальню, он свернулся калачиком рядом со мной и заснул.

Бакстеру потребовалось некоторое время, чтобы освоиться в доме моих родителей, но уже очень скоро я поняла, почему Линда назвала его главным клоуном. Он всегда попадал в неприятности. Во время ужина он сидел на мусорном ведре и выпрашивал еду. Вылизывал свою миску дочиста, а потом воровал остатки у других кошек.

Ему нравилось «помогать» по хозяйству. Каждый раз, когда мама шила, он пытался поймать ткань, ползущую из швейной машинки. Помимо этого он считал себя великим знатоком компьютеров и лез в экран и клавиатуру так часто, что мне без конца приходилось сохранять написанное. Что ж, если разобраться, это не самая плохая привычка.

Хотя попадание в неприятности занимало почти все время Бакстера, он никогда не отклонялся от своей главной миссии – быть моим любящим компаньоном. Летом, пока другие наши кошки гонялись за мышами, Бакстер забирался на наш диван-качалку и качался со мной. Когда я принимала ванну, он сидел на краю ванны; он даже позволял мне пускать пузырьки ему на мордочку.

И еще одна вещь неизменно трогала мое сердце. Сидя у меня на коленях, Бакстер иногда нежно касался лапой моего носа. А надо вам сказать, что я ненавидела свой нос. Потому что, как будто мало было всего остального, нос мне достался большой и очень некрасивый. Вся моя семья подшучивала над ним, а Бакстер просто касался лапой. И я восприняла это как заявление, что он любит меня и с большим носом, и вообще любой.

Бакстеру исполнилось восемь лет, когда он заболел. У кота, который привык воровать и выпрашивать еду, не было аппетита. Он больше не искал проблем и спал днями напролет. Визит к ветеринару подтвердил мои худшие опасения: у Бакстера отказывали почки. Ветеринар назначил коту антибиотики и сказал, что, если его состояние не улучшится в течение недели, нам придется принимать серьезное решение. Как я молилась тогда, чтобы лекарство подействовало и Бакстер вновь стал веселым – каким он всегда и был!

К сожалению, на этот раз чуда не произошло. Через несколько дней Бакстера пришлось кормить с ложечки детским питанием, и даже тогда он смог съесть всего несколько ложек. Бакстер, которого я знала и любила, увядал у меня на глазах.

В последнюю ночь своей жизни Бакстер нашел в себе силы перебраться с маминых колен на мои. Он хотел был только со мной. Я погладила его маленькое тельце. Спасибо тебе, мой хороший кот. Ты сделал то, что оказалось не под силу никому из людей: принял меня и подарил возможность быть избранной и любимой. Это будет мне утешением на всю оставшуюся жизнь.

Синтия М. Дутил

Кот, который испепелял мышей одним взглядом

Умные коты едят сыр, дуют в мышиную норку и ждут затаив дыхание.

УИЛЬЯМ КЛОД ФИЛДС

Нам нужен был хороший мышелов, поэтому, когда мы узнали о котятах из амбара, родившихся недалеко от нас, мы отправились на них посмотреть.

Добрый фермер привел нас в сарай, и, как и многие другие в подобной ситуации, когда наш котенок поднял глаза, лежа в пушистой куче, мы моментально влюбились. Большие зеленые глаза, оранжево-белые полосы и изобилие индивидуальности – он был нашим. Мы подобрали его, поблагодарили фермера и отвезли Сэма домой.

«Домом» был большой, очень старый, сколоченный из брусчатки загородный дом, и мы только что его купили. В то время здесь было больше щелей и укромных уголков, куда могли забраться мыши, чем битумной черепицы на крыше.

Кто‐то установил шкафчики под раковиной и оставил четыре идеально круглых отверстия в плинтусе. Мы так и не узнали, какова была их цель, но, когда Сэм был маленьким, он нырял в отверстия, поворачивался и высовывал голову обратно. Это было очень мило, и какое‐то время мы называли его котенком Джек-в-коробке.

Вдоль одной кухонной стены также стояла древняя плита, и мы знали, что под ней было много дыр и зазоров. Обычно я накладывала коту корм в маленькую тарелку, стоявшую на полу возле плиты.

Однажды утром, потягивая кофе, я заметила, что Сэм пристально смотрит в пространство под плитой. У него не дрогнул ни один мускул. Я увидела причину пристального взгляда Сэма лишь спустя двенадцать секунд. Маленькая мышка выскочила из-под плиты, направляясь к миске с едой. Сэм наблюдал, как мышка приближалась к краю тарелки. Один прыжок закончил ее жизнь.

Сэм быстро рос и хорошо ладил с нашим псом по имени Бутс. Они по очереди ухаживали друг за другом, и это было настоящее зрелище – видеть, как собака лижет кошачьи уши или как кошка играет с собачьим хвостом. Однако Бутса не очень интересовал способ Сэма ловить мышей; я полагаю, потому, что собака была гораздо менее терпелива, чем кошка.

Однажды вечером мы с мужем поздно вернулись домой и обнаружили Сэма, сидящего на переносной посудомоечной машине рядом со старой плитой. Он сосредоточенно следил за сковородой с остатками маршмеллоу, которую я планировала помыть позднее. Я подала своему мужу знак «Ш-ш-ш», когда мы подкрались к коту.

Проследив за направлением его пронзительного взгляда, мы увидели мышь, намертво застрявшую в зефирной жижице на дне сковороды. Фу-у-у. Я подняла сковороду, и кот спрыгнул вниз. Я налила горячей воды на дно сковороды и вышла на улицу, где перевернула ее вверх дном, выливая содержимое на пол внутреннего дворика. Сэм последовал за мной, все это время не сводя глаз со сковороды. Я дала горячей воде сделать свое дело, подняла сковороду, и вуаля – Сэм насладился своей первой мышью, покрытой зефиром.

Это был не последний раз, когда Сэм ел специально приготовленную для него еду. Однажды мой муж вернулся домой поздно и снова застал Сэма на крышке посудомоечной машины. Поскольку в те времена портативные посудомоечные машины оснащались красивой столешницей, мы держали там наш тостер. В тот вечер Сэм сосредоточился на отверстиях в тостере. Опять же, в его теле не двигался ни один мускул.

Зная, что обычно означают эта поза и состояние, мой муж спокойно подошел к тостеру и включил его. И действительно, когда внутри тостера стало слишком жарко, мышка попыталась выбраться – хоп! – прямо в ожидающие лапы очень благодарного кота – награда за его ночное бдение.

С тех пор мы сделали ремонт во всем доме, и ничто не напоминает о наших проблемах с мышами, что мучили нас много лет назад. Хотя нашего верного мышелова Сэма сейчас нет, я надеюсь, что в кошачьем раю есть мыши, которые сделают его таким же счастливым, каким он был в нашем старом доме.

Сьюзан Сандволл

Помни меня

Любимые не умирают, потому что сама любовь бессмертна.

ЭМИЛИ ДИКИНСОН

Я вышла замуж сразу за двоих: за Джейка и за Дуга. Дуг был моим любимым мужчиной, а Джейк – рыжим полосатым котом, который сопровождал его на всех этапах жизни. Во время развода Дуга и в годы, когда он был родителем-одиночкой, Джейк оставался его компаньоном и доверенным лицом. Сердце его было огромным, а преданность беспредельной. К сожалению, нежелание этого кота делить Дуга со мной тоже прочитывалось довольно легко.

Тот факт, что я привела в семью собственную собаку по кличке Джимми, только усугубил и без того непростую ситуацию.

Джимми – молчаливый бостон-терьер, чей маленький хвост был несколько смещен, отчего казался кривым – стал не единственным, кто нарушил счастливое одиночество Джейка. После смерти нашего зятя нам в наследство досталась рыжая собака смешанной породы по кличке Холли. Затем наш младший сын принес домой Руди – длинношерстного черепахового котенка с глазами цвета киви. Сын ушел, а Руди остался.

Так мы превратились в семью с четырьмя домашними животными. Джейк, однако, был в этой стае главным, и мы все это знали.

Джейк прожил невероятно долгую жизнь. Но все в этом мире имеет свой конец. В двадцать три года Джейк стал угасать. Он похудел, редко уходил далеко от дома, приносил домой меньше птиц и мышей. Во время вечерних прогулок его приходилось носить на руках. Мы произносили «с-т-а-р-о-с-т-ь» шепотом, по буквам, как будто верили, что если Джейк его не услышит, то не случится ничего плохого.

Джейку пришлось удалить почти все зубы, а те, что остались, были так изношены, что он больше не мог жевать. Теперь Дуг расжевывал кусочки курицы и рыбы и давал их Джейку. Узы любви требовали самоотверженности: Джейк продолжал жить ради Дуга, а Дуг продолжал лелеять Джейка и заботиться о нем, как любящий сын заботился бы о своих стареющих родителях.

И вот настал тот печальный день, когда мы все поняли, что время Джейка закончилось. Дуг отнес его в гостиную, они вместе сели на диван и попрощались. Джейк, казалось, хотел оставить Дугу последний подарок. Собрав все силы, на которые он только был способен, кот издал слабое мяуканье, в ответ на которое из разных концов дома прибежали Руди, Холли и Джимми. Все они уселись на полу, глядя на Джейка снизу вверх.

И тогда кот, переводя взгляд с одного наследника на другого, стал раздавать инструкции. Выслушав его очень внимательно, каждый вернулся к своим прерванным делам.

Затем Джейк попрощался и с Дугом.

Прошло совсем немного времени, и мы убедились, что последние наставления Джейка выполняются наилучшим образом. Холли стала ближайшей подругой Дуга: она никогда не отходила далеко от его ног и всегда стояла на страже возле любой комнаты, в которой он находился. Когда Дугу нужен был собеседник, Холли была готова выслушать его. Преданность Холли Дугу во многом повторяла преданность Джейка.

Если Холли стала вожаком стаи, то Руди взял на себя роль главного кота. Теперь он спал на голове Дуга, как это часто делал Джейк. И точно так же просовывал лапы под дверь ванной, соблазняя Дуга поиграть изнутри. Он валялся на принтере, пока Дуг работал за компьютером. Иногда Руди ходил со мной по району, когда я доставляла почту на нашей улице – точно так же мы когда‐то делали с Джейком.

Что касается Джимми, то у него тоже начала формироваться особая связь с Дугом. Он даже позволил Дугу сблизиться с собой настолько, чтобы попытаться научить его лаять.

Рыжий полосатый кот Джейк перешел в другую жизнь, но напоследок оставил нам всем частичку себя. Я же сказала – у него было очень большое сердце.

Карен Р. Гессен

Между друзьями

Есть ли на свете друг лучше, чем кот?

УИЛЬЯМ ХАРДВИН

Я лежала на кровати, свернувшись калачиком в позе эмбриона. Почему из всех недель именно сейчас я должна была подхватить желудочный грипп? Всего несколькими днями ранее я пообещала заменить другого бухгалтера, занимавшегося расчетом зарплаты в моем отделе, чтобы она могла отправиться в отпуск. Разрешение на этот отпуск стало возможным исключительно благодаря моей готовности обработать лишнюю платежную ведомость. И вот теперь я прикована к постели. Каким образом четыреста сотрудников смогут получить зарплату?

Время текло в мучительных спазмах, я то погружалась в беспокойный сон, то выныривала из него. Наконец, ближе к рассвету, я увидела рядом с собой моего верного рыжего полосатого кота Му.

Обычно мне нравилось делить постель с Му, но сейчас даже его маленькое тело у моих ног раздражало. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти положение, которое хоть немного облегчило бы мои страдания. И с каждым движением Му приближался. Я мягко отталкивала его, но он возвращался снова и снова. Наконец, слишком уставшая, чтобы бороться, я сдалась. И тогда маленький полосатый кот сделал что‐то очень странное – он лег плашмя на мой ноющий живот.

Тут надо заметить, что Му любил спать в самых необычных позах и местах: на спине посреди пола в гостиной, задрав все четыре лапы вверх; под подушкой своей кошачьей кровати, а не на ней. Однажды мы обнаружили его в ящике для носков. Но никогда еще он не лежал на мне таким образом.

Его было сложно назвать любителем объятий: он слишком ценил свое личное пространство. Му был независимым, всегда гулял сам по себе – вероятно, эту привычку он усвоил во время бездомных скитаний в первые годы своей жизни. Но теперь, по какой‐то одному ему известной причине, он улегся прямо на меня.

Должна признать, что тепло, исходившее от Му, успокаивало меня. Наверное, и он почувствовал нечто похожее в тот день, когда однажды ранним зимним утром я нашла его съежившимся у задней двери нашего дома – несчастного, ищущего убежища от холода и ветра. Той ночью выпал сильный снег, и хвост Му был покрыт льдом. Я прижимала кота к своему телу, пока он не оттаял.

Когда Му согрелся, я аккуратно вытерла его тело мягким полотенцем и скормила ему целую банку лучшего тунца. Никогда не забуду облегчения, которое я испытала, когда кот замурчал, а его хвост поднялся трубой, пока он терся о мою ногу. Му смотрел на меня, и его взгляд проникал в самое сердце. «Спасибо», – говорил он.

Му оставался со мной всю ту суровую зиму. Я была уверена, что он вернется на улицу с наступлением весны. Однако он никуда не ушел.

И вот я лежу на кровати, а Му распластался прямо на мне, и я понимаю, что мой желудок начинает понемногу успокаиваться. Как будто мягкое прикосновение кошачьего тела с каждым вдохом вытягивает из меня боль. Спустя полчаса я уснула и спала очень крепко, пока меня не разбудил будильник. Му к тому времени уже занял свое обычное положение в ногах, и когда я пошевелилась, он тоже перевернулся.

Я тихо выскользнула из постели, чувствуя себя немного слабой, но все же способной встретить новый день. Прежде чем выйти из дома, я вернулась в спальню и провела кончиками пальцев по шерсти между ушами Му. Он поднял голову и посмотрел на меня одним сонным глазом. Я наклонилась, поцеловала его и прошептала:

– Спасибо.

Моника А. Андерманн

За что я не люблю кошек

Я решил пройти по жизни с любовью. Ненависть – слишком тяжелое бремя.

МАРТИН ЛЮТЕР КИНГ

– У бирайся из моей купальни для птиц, ты, глупый кот! Черно-белый кот выгнул спину и свирепо уставился на меня. Шерсть у него на загривке встала дыбом.

– Ты что, не слышал меня? Я сказала, брысь, тупое ты животное!

Я наклонилась, чтобы поднять камень. Откровенно говоря, коту не о чем было беспокоиться: не зря же в свое время меня не взяли в бейсбольную команду начальной школы. Я тяжело протопала к купальне. Что я буду делать, если кот не уйдет? Он ушел: через двор, через клумбу и вверх по забору.

Напоследок он сердито посмотрел на меня, словно призывая к дальнейшим действиям, но мои руки были пусты, и я устала гоняться за животным.

В течение нескольких недель это существо бродило по нашему двору, крало собачий корм из миски на веранде и пробиралось в купальню для птиц, чтобы выпить воды. Я знала, что хозяйкой кота является женщина, арендующая квартиру по соседству, но в последнее время ее совсем не было видно. Я решила позвонить подруге.

– Рита, кот вашей жилички терроризирует здешних птиц. В чем дело?

– О, бедняжке совсем нехорошо. Думаю, они с дочкой скоро съедут. Что до кота, то, похоже, он ей не нужен.

– Мне надоело, что он постоянно торчит у меня во дворе. Я люблю собак. Если этот кот не нужен хозяйке, то мне и подавно.

– Я разберусь, – пообещала Рита.

К сожалению, эти слова так и остались пустым обещанием, потому что, когда мы с мужем поздно вечером следующего дня вернулись домой, с подъездной дорожки на нас уставились два светящихся зеленых глаза. Кот шарахнулся от машины и запрыгнул на нижнюю ветку рябины. Я схватила палку и начала тыкать в него, надеясь, что он поймет это недвусмысленное сообщение. Вместо этого кот зашипел и оттолкнул палку.

– Наглое животное, – возмутилась я, поворачиваясь к мужу. Он рассмеялся. Он всегда смеется, когда я расстроена.

Я положила палку.

– Знаешь, возможно, этому коту просто нужен дом, – сказал мой муж Дон. – И мы могли бы взять его. Когда мы поженились, ты сказала, что готова завести еще одного питомца.

Я уставилась на него.

– Ты что, спятил? Я люблю собак. Я не люблю кошек, и мне не нравятся кошатники.

Между тем кот исчез. Его не было уже несколько дней, и я уже начала думать, что выиграла войну. Моя купальня для птиц и цветочные сады оставались нетронутыми, и даже кошачья тень не нарушала наш покой.

Однажды я возвращалась домой с покупками. Оставив машину в конце подъездной дорожки, я вытащила пакеты с продуктами и стала медленно подниматься по лестнице. Моим больным артритом коленям такой подъем совсем не нравился.

Я поставила первые несколько пакетов на пол, и в этот момент черно-белая полоса пролетела перед моими глазами, пересекла кухню и скрылась за открытой дверью патио. Я уронила оставшиеся продукты и подбежала к окну. Кот спокойно лакал воду из купальни для птиц. Почувствовав мой взгляд, он поднял голову и уставился прямо на меня. Готова поклясться, что его морда скривилась в нахальной ухмылке. Взмахнув хвостом, он запрыгнул на забор и скрылся в тени.

Я вернулась к продуктам. Переставляя коробки и банки в шкафу, я наткнулась на незнакомый пакет, спрятанный за мукой. Я не поверила своим глазам. Пакет кошачьего корма. Высококачественного, дорогого кошачьего корма! Ошеломленная, я убрала остальные продукты, а затем устроилась в гостиной в ожидании мужа.

Я слышала, как подъехала его машина. Входная дверь отворилась.

– Милая, я дома, – позвал он.

Он уже поднимался по лестнице.

– Милая, где ты? Я дома.

Я молчала. Мой муж Дон привык, что я бегу ему навстречу. Поэтому он очень удивился, когда увидел меня сидящей в кресле. Но потом он разглядел у моих ног упаковку кошачьего корма и смущенно улыбнулся.

– О, ты нашла его.

У меня отвисла челюсть.

– И как долго ты собирался скрывать от меня правду? Кстати, когда я вернулась, этот кот был в доме!

Дон хотел было что‐то возразить, но я оборвала его:

– Ты же знаешь, я не люблю кошек. И мне не нравятся кошатники.

– Но бедняга был голоден и весь покрыт блохами…

– О, отлично! Теперь, я полагаю, в нашем доме тоже завелись блохи.

У меня просто не было слов, чтобы выразить свое возмущение.

– Не волнуйся, на днях я купил ему специальный ошейник. Рита помогла мне надеть его.

Атмосфера на Керфут-роуд, 1375, в тот вечер была напряженной. Меня обуревали противоречивые чувства. Тот факт, что Дон подружился с надоедливым котом, приводил меня в ярость, но одновременно я испытывала жалость к этому нелепому, никому не нужному животному.

В конце концов я обняла Дона и посмотрела прямо ему в глаза:

– Ты был серьезен, когда сказал, что мы должны взять этого кота?

В ответ мой муж глубоко вздохнул:

– Я думаю, мы уже опоздали. Он выбрал нас, не дожидаясь разрешения.

От Риты мы узнали имя кота – его звали Курио. Видимо, воспоминания о палке все еще были свежи в его душе, потому что, несмотря на все свое показное нахальство, кот не хотел подходить к нам близко и убегал всякий раз, когда я приближалась к нему. Теперь я всегда оставляла дверь во внутренний дворик приоткрытой, а Дон каждый вечер наполнял миску едой. Утром миска была пуста.

Так прошла неделя. Затем к нам гости приехал брат Дона со своей семьей. На второй день их визита шестилетняя Бекки вошла в гостиную – Курио болтался у нее на руках, как безвольная тряпичная кукла.

– Смотрите, что я нашла, – сказала Бекки.

Возможно, именно этого недоставало коту, чтобы почувствовать себя по-настоящему домашним. Или он привязался к Бекки, потому что она напомнила ему другую маленькую девочку – ту, что дала ему имя и любила его, когда он был котенком.

– Можно мне подержать его? – нерешительно спросила я. Бекки протянула мне кота. Я баюкала его на руках и слушала, как он мурлычет.

Все это случилось тринадцать лет назад. Сейчас Курио сворачивается калачиком рядом со мной по ночам, и его мурлыканье, будто колыбельная, уносит меня в страну грез. Я пишу этот рассказ, а кот лежит прямо передо мной, растянувшись между монитором и клавиатурой. Его лопатки торчат, в теле нет ни грамма жира.

Каждое утро Курио получает таблетку со вкусом тунца, но его гипертиреоз уже дает о себе знать. Он состарился, и от мысли об этом комок встает у меня в горле. И еще я думаю: что же такого было в кошках и кошатниках, что мне не нравилось?

Линда Мехус-Барбер

Мяч Баттера

Некоторые думают, что футбол – это дело жизни и смерти. Готов уверить вас в том, что футбол намного, намного важнее.

БИЛЛ ШЕНКЛИ

Я услышала шум на крыше. Несколько коротких ударов, за которым последовала небольшая пауза. Потом все повторилось: удар, пауза, удар… Я вышла на улицу, чтобы посмотреть шоу.

Наш семилетний сын забрасывал маленький мяч на крышу, а затем пытался поймать его. Наверху, в позе наивысшей готовности, застыл Баттер. Цель у него была та же: поймать мяч, пока мальчик не дотянулся до него.

Если Баттеру это удавалось, наш сын приходил в ярость. Его можно было понять, поскольку Баттер обладал не только отменной ловкостью, но еще и отвратительным характером. Схватив мяч, он принимался бегать по двору, дразня преследовавшего его маленького мальчика. Когда и эта игра ему надоедала, кот вместе с мячом залезал под дом, где становился абсолютно недосягаемым.

То есть исход происходящего был предрешен: рано или поздно наш сын промахнется, и Баттер снова обманет его.

Вот мяч в очередной раз взлетел высоко в воздух. Баттер подпрыгнул, чтобы перехватить его. Погоня началась.

– Ты глупый кот, верни мне мой мяч! – кричал наш сын, а кот носился зигзагами по двору, снова и снова уворачиваясь от своего преследователя. Наконец, устав издеваться, Баттер юркнул под дом.

Сын был зол на Баттера, укравшего мяч, но еще больше на меня – за то, что я хихикала. Он пнул одуванчик.

– Это не смешно. Он его не вернет.

Несколько дней спустя мы сидели в гостиной и смотрели телевизор. Баттер ворвался в комнату с мячом в зубах. Кот умудрился протащить его мимо нас прежде, чем дети бросились в погоню.

Теперь догонявших было двое, но перевес все равно оставался на стороне Баттера. Казалось, законы гравитации на него не действуют. Он одним прыжком перелетал через мебель, забивался в самые невозможные щели и прыгал на стены, совершая разворот в последнюю секунду, отталкиваясь и снова удирая.

Сын и дочь, преследуя его, неизменно оставались с пустыми руками. И самое обидное заключалось в том, что кот намеренно подпускал их совсем близко – буквально сидел и ждал, пока они настигнут его, чтобы потом увернуться одним прыжком.

Нам так нравилось наблюдать за погоней, что мы на некоторое время забывали о том, что пора остановить этот хаос и успокоить детей. Но как только мы вернули себе контроль над домом, Баттер исчез. Он отнес мяч в укромное место, которое так никогда и не было обнаружено, сколько бы мы ни обыскивали весь дом.

Мы знали, что пройдет еще несколько дней и мяч таинственным образом появится вновь: дома, на полу или на диване. Иногда дети находили его на лужайке или крыльце. Баттер позволял сыну снова играть в футбол, но лишь тогда, когда этого хотелось ему самому. Иногда разрешение действовало в течение нескольких дней без перерыва – и в течение всего этого времени кот невинно скакал по двору, не проявляя ни малейшего интереса ни к мальчику, ни к мячу.

Когда Баттер умер, футбольный мяч пропал. Мы собрали вещи и навсегда уехали из того дома, но так и не нашли его.

Дебби Эклин

Глава 5

Подкрадусь к тебе позднее

Три оленихи под охраной кота

Бродя по двору своего дома и нежась у камина, кот все равно живет в нескольких шагах от дикой природы.

ЖАН БУРДЕН

Тихий декабрьский день. За окном идет снег, в камине нашей гостиной пылает огонь, по телевизору показывают футбольный матч «Patriots». Идеально.

Я встаю, чтобы проверить, приготовился ли цыпленок. Открываю дверцу духовки, и в нос мне ударяет аромат розмарина и тимьяна.

– Молодец, – хвалю я сама себя.

Затем делаю несколько шагов к окну.

– Посмотри, как красиво, – говорю я мужу.

Хлопья кружатся совсем близко. Джек выглядит так, словно вот-вот уснет. Но он все же встает, потягивается и присоединяется ко мне.

– Да, красиво. И еще солнце подсвечивает деревья. Похоже на кадр из фильма.

И вдруг хватает меня за руку:

– Олень!

Три оленихи выглядывают из-за деревьев на соседском участке. Мы смеемся, но скорее от радости, чем от удивления: олени – обычное явление в нашей сельской местности.

Между тем оленихи двинулись прямо к нам, на ходу объедая ветки самшита. Они двигались спокойно и плавно, будто уверенные в своей безопасности.

Внезапно одна олениха подняла голову и прислушалась. Троица застыла. Теперь все оленихи смотрели в одном направлении.

Мы с Джеком обеспокоенно оглядываемся по сторонам. Недавно в наших краях был замечен койот, и мы боимся, что он по-прежнему где‐то рядом.

Внезапно Джек говорит:

– Смотри.

Но я по-прежнему ничего не вижу.

– Смотри, там, у дуба.

И тут я замечаю соседского кота, длинношерстного мейн-куна по кличке Гизмо. Он идет прямо к оленям. Те отходят еще немного назад и останавливаются. Гизмо застывает менее чем в двух ярдах от них. Немая сцена длится несколько минут, после чего Гизмо разворачивается и идет дальше, мимо бокового окна нашей гостиной. Три оленихи переглядываются, а затем послушно следуют за ним.

Такой поворот событий удивляет нас. Мы перебегаем к заднему окну, чтобы посмотреть, что будет дальше. Вот идет Гизмо, задрав хвост. Я не знаю, о чем он думает и какая у него миссия, но, похоже, у него уже есть свои преданные последователи.

Странная группа гуськом пробирается по снежному насту, огибает дом и спускается по недавно проложенной тропе к природному заповеднику.

Мы с Джеком поднимаемся на второй этаж и занимаем позицию на более высокой точке обзора.

– Вот они, – говорю я.

Становится темно, и шпионить все труднее. Все четверо исчезают в лесу.

– Насколько мило это было? – спрашиваю я.

Мы возвращаемся к нашему жареному мясу, полагая, что на этом все и закончится.

На следующий день снегопад прекратился. Из окна гостиной мне видна широкая белая поляна и три цепочки следов, ведущих из леса. Рядом я замечаю четвертую цепочку следов поменьше. «Невозможно, – думаю я. – Гизмо никак не мог провести с этими оленями всю ночь».

Вечером я вновь выглядываю в окно и вижу маленькую оленью семью на другой стороне улицы. А рядом – большой комок серого меха, который прыгает вверх-вниз, прихлопывая что‐то лапой. Гизмо подбрасывает в воздух нечто, похожее на полевую мышь. А оленихи наблюдают за ним так, как будто происходящее их очень забавляет. Когда шоу заканчивается, он гордо ведет всех троих в лес мимо нашего дома.

Так продолжается в течение следующих нескольких дней. Очевидно, что лидер всегда остается лидером, даже если ученики значительно превосходят его в размерах.

Джоанна Блэндфорд

Лев из Вудхейвена

Некоторые люди говорят, что кошки – это мерзкие, злобные, жестокие твари. Они правы, хотя у кошек есть много других хороших качеств.

МИССИ ДИЗИК

Бастер был великолепен; изумрудно-зеленые глаза и длинная шерсть цвета карамели. Мы забрали его из приюта крошечным пушистым комочком. Кто знал, что он вырастет и станет проклятием нашей глухой улочки, бичом квартала и ужасом улиц? Ведь дома он был сладкой булочкой.

Некоторые кошки имеют привычку не откликаться, когда вы зовете их по имени. Совсем другое дело Бастер. Он бросал все свои кошачьи дела и мчался к дому, едва заслышав мой голос. Помню, как однажды он преследовал мышь, но, как только я позвала его, остановился как вкопанный, а затем вбежал в дом, поджав хвост и урча, словно новенький «Порше».

И все же, как бы сильно мы ни любили Бастера, приходилось признать, что он был самым злым и невоспитанным котом в Вудхейвене. Соседи называли его дьявольским котом и сразу направляли на него шланг с водой, когда он затевал драку у них во дворе.

Вот что случилось в один роковой для всего мира день.

Была суббота, и я только что вернулась домой из продуктового магазина.

– Помоги мне с сумками, пожалуйста, – попросила я мужа. Терри как раз наносил последний слой льняного масла на старый сундук, который он только что отреставрировал, но отложил щетку и вышел из гаража. Не успели мы поставить последний пакет на стол, как снаружи раздался громкий треск и ужасный вой.

– Что, черт возьми, это было?

Мы бросились в гараж, представляя себе всевозможные ужасы. Картина, представшая перед нашими глазами, и впрямь была впечатляющей. Посреди гаража валялась перевернутая набок четырехлитровая банка льняного масла, густая клейкая масса растекалась по бетонному полу. Бастера мы нашли забившимся в угол и плачущим, как ребенок. Его тело было с головы до пят покрыто льняным маслом. Кот выглядел так, будто только что сбежал из дома ужасов.

– Как, черт возьми, мы очистим его? Вызови ветеринара. Я попробую уложить Бастера в переноску.

Терри схватил старое пляжное полотенце.

Три часа пролетели словно одна минута. Мы вернулись из клиники домой и привезли совершенно другого Бастера.

– Ветеринар сказал, что с ним все в полном порядке, – заверила нас молодая женщина-грумер, вручая нам изменившегося до неузнаваемости кота. – Я мыла его шампунем четыре или пять раз, но в итоге сдалась и просто побрила. Это был единственный способ, которым я могла убрать масло с его шерсти.

Она улыбнулась и добавила:

– По-моему, сейчас он похож на маленького льва, не так ли?

Дрожащий Бастер выглядел точь-в‐точь как миниатюрный лев. Его голова была покрыта лохматой гривой, но лапы и туловище стали гладкими. И лишь на кончике хвоста болталась веселенькая кисточка. В этом новом Бастере больше не было ничего свирепого. Напротив, он казался смущенным, даже униженным – как будто превратился в трусливого льва из «Волшебника страны Оз».

Мы с Терри не смогли удержаться от громкого смеха и продолжали хохотать всю дорогу. Бастер забился в дальний угол переноски и вылизывался, всем своим видом изображая безразличие. Но, оказавшись дома, он тут же нырнул под кровать и прятался там до глубокого вечера.

На следующее утро Бастер отказался выходить на улицу. Я дала ему немного кошачьего лакомства и некоторое время держала на руках, читая газету. Он удовлетворенно мурчал у меня на коленях, но немедленно юркнул в спальню, когда раздался звонок в дверь. Наша соседка Мэрилин стояла на крыльце с корзинкой помидоров в руках.

– Я видела, как вы вчера умчались с переноской, – сказала она. – С Бастером все в порядке?

Я коротко описала наши злоключения.

– Хочешь на него посмотреть?

– Конечно!

Я вытащила Бастера из-под кровати и взяла его на руки, как ребенка. Мэрилин недоверчиво рассматривала кота.

– Это Бастер? – наконец, спросила она. – Наш Бастер? Дьявольский ужас Вудхейвена?

– Он самый, – ответила я.

Бастер вырвался из моих рук и снова скрылся под диваном.

– Сейчас он не кажется таким свирепым, не так ли?

– Не думаю, что ему нравится его новый облик. Он не выходит на улицу, и его любимое время суток наступает, когда мы выключаем весь свет и ложимся спать.

После ухода Мэрилин прошло примерно полчаса, когда в дверь снова позвонили. На этот раз на пороге стояли четыре маленькие девочки и умоляли показать им Бастера. Кажется, Мэрилин оповестила о его преображении всю округу.

– Мы слышали, что он похож на львенка, – сказала одна девочка, хихикая.

– Вы можете убедиться сами, – ответила я, выманивая Бастера из-под дивана с помощью кошачьих лакомств. Он быстро съел лакомство, взглянул на посетителей с широко раскрытыми глазами и побежал по коридору в поисках другого укрытия.

Не успела я закрыть за девочками дверь, как зазвонил телефон и продолжал звонить весь день, пока новости о бедняге Бастере разносились по нашей улице. Каждый, кто когда‐либо сталкивался с ним, радовался возможности повеселиться.

– По-моему, пора начать взимать плату за вход, – сказала я Терри три дня спустя. – Каждый соседский ребенок зашел посмотреть на Бастера. Некоторые приходили дважды.

Шерсть Бастера постепенно отрастала, и через пару месяцев он стал больше похож на себя прежнего. Однако, когда он, наконец, решил снова выйти на улицу, мы заметили перемену в его поведении. Теперь он неохотно покидал двор и был почти вежлив с другими животными. Кто‐то из наших друзей заметил, что опыт Бастера с льняным маслом смирил его; по их словам, Бастер стал «новым и улучшенным».

Мы с Терри не возражали против перемен: по крайней мере, люди больше не жаловались на плохое поведение Бастера. Однако еще много лет все разговоры на ежегодной летней вечеринке для соседей сводились, в конце концов, к несчастному случаю с Бастером, вызывая всеобщий хохот. Мы с Терри тоже смеялись, но не над тем, как выглядел несчастный кот, а над тем, как он себя вел. Кто знал, что Бастер умеет смущаться?

Бастер умер в возрасте тринадцати лет. Слух об этом быстро распространился по нашей улице. Все соседи, которые когда‐либо переживали стресс из-за нашего дьявольского кота, пришли отдать последние почести маленькому львенку из Вудхейвена.

Рут Джонс

Званый ужин

Беда кошек в том, что у них нет такта.

СЭР ФИЛИП СИДНИ

Мы с Блестяшкой были родственными душами – с самой первой секунды, когда она заглянула в мои глаза. Каждое утро, как только оживленный дом пустел, наступало наше время. Дети были в школе, муж – на работе, а Блестяшка – здесь, рядом. Она ходила за мной из комнаты в комнату, пока я прибиралась и занималась стиркой. Слушала мои разговоры по телефону. Когда я выходила, чтобы поработать в саду, она тенью следовала за мной и получала особое удовольствие, прячась среди моих растений. Затем внезапно выскакивала на дорожку, ожидая моей ответной реакции.

Днем, когда я готовила чай и садилась с хорошей книгой или вязанием, она устраивалась рядом со мной на диване и мурлыкала. Это было время наших объятий. Если я вечером оставалась дома одна, она оставалась моей верной спутницей. Если уходила, то она всегда встречала меня у двери.

Однако, как это часто бывает в любых близких отношениях, иногда мы с Блестяшкой подводили друг друга.

Помню, как однажды мы с мужем пригласили на ужин друзей. Я всегда любила принимать гостей, и, как правило, мы проводили вечера в неформальной обстановке.

Но на этот раз мы позвали босса моего мужа и другого его делового партнера с супругами. То есть ужин практически перешел в разряд официальных. Я встречалась со всеми этими людьми на корпоративных мероприятиях на протяжении многих лет, но никогда не принимала их у себя дома.

Чтобы все места вокруг стола были заняты, я пригласила еще и третью пару – мою хорошую подругу и ее мужа.

Меню я продумывала мучительно, заранее приготовила выпечку и убралась в доме, но в назначенный день продолжала лихорадочно бегать по дому. Все должно было быть идеально. Мой невозмутимый муж никак не мог понять причину такого беспокойства.

– Это всего лишь ужин, – напомнил он и на всякий случай посоветовал детям держаться от меня подальше.

Но он забыл предупредить обо всем Блестяшку. Моя бедная кошка не могла понять, почему я так расстроена. За целый день мы с ней ни разу не обнялись.

Пытаясь успокоить меня, она несколько раз обвивалась вокруг моих ног, пока я металась по кухне. Споткнувшись об нее в сотый раз, я совершила немыслимое: приказала бедному маленькому созданию убраться с дороги и ногой оттолкнула ее в сторону.

Блестяшка вылетела из кухни и, совершенно сбитая с толку и расстроенная, убежала в подвал. Я сразу почувствовала себя ужасно, но у меня не было времени зацикливаться на эмоциях: слишком много дел ждали своего завершения.

Когда, наконец, раздался звонок в дверь, все было готово. Дети ушли к друзьям, кошка по-прежнему где‐то пряталась. Гости, оставив свои пальто и ботинки у двери, шумно вошли в гостиную. Жена делового партнера подарила нам бутылку дорогого вина, посоветовав сразу же открыть ее и оставить аэрировать (то есть оставить вино на воздухе, чтобы оно насытилось кислородом).

Пока вино «дышало» на кухне, мы болтали в гостиной. Потом перешли за стол. Мне казалось, что все идет хорошо. Еда получилась великолепной, муж был обаятелен как никогда. Вино тоже оказалось превосходным. Похоже, гостям все нравилось. Я начала понемногу расслабляться. Моя подруга подмигнула мне, и я ответила ей тем же.

Именно в этот момент в комнате появилась кошка и деловито направилась к моим ногам.

– О, разве это не мило, – заметил руководитель моего мужа. – Кот играет со своей маленькой игрушечной мышкой.

Я в ужасе посмотрела на мужа. У Блестяшки не было игрушечной мышки. Она положила к моим ногам очень даже живую мышь.

Мышь юркнула под стол, а затем бросилась через всю комнату. Блестяшка понеслась за ней.

Разразился самый настоящий ад. Две из четырех дам вскрикнули и вскочили на ноги, их мужья ошеломленно наблюдали за происходящим. Я никогда еще не была так смущена.

Не растерялась только моя подруга. Она повернулась ко мне и спросила:

– О боже, ты снова забыла закрыть клетку?

Потом вечер подошел к концу. Гости разбирали обувь и прощались, а я думала: интересно, куда делась мышь? Надеюсь, она не залезла в чей‐нибудь ботинок… К счастью, все обошлось.

Подруга с мужем задержались ненадолго, чтобы обсудить вечер и помочь нам найти мышь. Блестяшка наблюдала за нашими поисками с плохо скрываемым презрением.

К огромному облегчению семьи и кошки, я больше не устраивала официальных званых ужинов. Мы с Блестяшкой простили друг друга – разве не так поступают по-настоящему родственные души?

Вирджиния Мейхер

Там же, где и собаки

Семья – один из шедевров природы.

ДЖОРДЖ САНТЬЯНА

Наша семья влюбилась в этого крошечного рыжего котенка, как только увидела его. Мы посмотрели на его заостренные уши и короткие лапы и назвали его Йода – в честь известного персонажа из «Звездных войн». Наша молодая немецкая овчарка по кличке Шеба и пожилая мальтийская пуделиха Кэнди сразу приняли молодого кота в свою стаю. Отныне Йода был там же, где и собаки.

К тому времени, когда мы решили переехать из нашего дома в Крюгерсдорпе, в Южной Африке, в Грабау, Йода уже превратился в роскошного рыжего кота.

Ехать предстояло автодомом, планировалось, что переезд займет приблизительно три дня.

В течение нескольких недель перед отъездом мы проводили тренировки на заднем дворе. Собакам пришлось научиться ходить в туалет по команде, так как мы не могли останавливаться у каждого дерева по дороге, а Йоде – привыкнуть к поводку, чтобы мы могли выводить его из трейлера по вечерам. Маленькая кошачья голова выскальзывала из всех ошейников, поэтому мы надевали на Йоду детскую шлейку. Поначалу он терпеть ее не мог, но затем смирился.

Мы представляли себе наше путешествие так: собаки едут с нами в машине, а Йода – в автодоме, в удобной деревянной переноске с ковровым покрытием и проволочной сеткой по бокам. Компанию ему составляет еще один наш питомец – канарейка по имени Педро. На всякий случай ветеринар выписал успокоительное для собак и кота.

Накануне отъезда мы заперли животных и переночевали в автодоме. Мы собирались выехать в семь утра, однако Йода каким‐то невероятным образом умудрился сбежать, и мы потратили целых четыре часа на его поиски. Когда он вышел из-за густого куста на краю двора, мы отругали его, обняли и дали ему успокоительное, полученное от ветеринара. Заперев кота в переноске, мы закрыли дверь трейлера.

Я сидела с ним, пока он не уснул, затем запустила в салон собак. И вот, наконец, мы вывели машину и тяжелогруженый прицеп с подъездной дорожки.

Через двадцать минут мы прибыли в соседний маленький городок Рандфонтейн. Люди оборачивались и показывали на автодом пальцами, пока мы медленно ехали по главной улице.

– Что случилось? – встревоженно спросила я.

– Не знаю, но мы не можем остановиться прямо здесь.

Роб затормозил на единственном светофоре, и тут мы услышали пронзительный детский крик.

– О нет. Это Йода! – воскликнула я. – Почему он не спит?

Шеба выпрямилась, подергивая ушами. Кэнди глядела на трейлер через заднее стекло, ее глаза были полны слез.

Наконец Роб затормозил, и я бросилась к трейлеру.

– Йода, все в порядке, – произнесла я.

Но все было не в порядке. Йода лежал на боку, яростно цепляясь за проволочную сетку и пытаясь перегрызть ее зубами. Из его десен текла кровь.

Я вытащила обезумевшее животное из клетки. Кот прижался к моей шее, плача, как новорожденный младенец.

– Что же делать? Мы не можем оставить дверь открытой. Он разнесет фургон. И мы не можем подпустить его к Педро.

Канарейка весело щебетала, раскачиваясь взад-вперед на качелях в своей клетке. По крайней мере, один из нас наслаждался путешествием.

– Давай попробуем усадить его в машине, – предложил Роб. – Когда начнет действовать лекарство, перенесем обратно в автодом.

Собаки радушно встретили Йоду. Шеба вылизала ему мордочку, а Кэнди обнюхивала со всех сторон, проверяя, нет ли у него травм. Йода мяукал и ворчал, жалуясь на то, как мы с ним обошлись.

Едва мы тронулись, Кэнди запрыгнула на свое место у заднего стекла и сразу же задремала. Шеба откинулась на сиденье, вздохнула и закрыла глаза. Йода тоже нашел прохладное местечко под водительским сиденьем, зевнул и позволил лекарству сделать свое дело. Через несколько мгновений все трое крепко спали.

Каждый раз, когда мы останавливались передохнуть, две собаки вскакивали на ноги, а Йода выбирался из своего укрытия. Мы прогуливались по траве, держа всех троих на поводке: возбужденную немецкую овчарку, степенного мальтийского пуделя и торжествующего Йоду. Этот кот боролся за свое право ехать в машине как полноправный член семьи и – победил.

Три дня спустя мы подъехали к новому дому. Три головы одновременно высунулись в окно машины. Внутри трейлера Педро запел свою радостную песню. Мы были готовы начать свою новую жизнь. Вместе.

Ширли М. Кордер

Охотница

Никогда не прерывайте того, кто делает то, что, по вашему мнению, сделать невозможно.

АМЕЛИЯ ЭРХАРТ

Мне позвонили из местного приюта и спросили, не соглашусь ли я взять двух котят, мать которых погибла под машиной.

Малышам было не больше нескольких дней от роду, они нуждались в круглосуточном тепле и особом кормлении. Пришлось принести в офис коробку, одеяла, бутылки с горячей водой и специальную смесь. В целом мне довольно успешно удалось заменить им маму-кошку. Единственной проблемой оставалось вылизывание, но и здесь выход нашелся в виде окунания в теплую воду и сушки феном.

Когда котята подросли, я нашла для одного из них безопасный дом. Но Мисс Мэннерс осталась жить у нас. Она была буквально приклеена ко мне. Именно так, наверное, выглядит запечатлевание.

Я хотела, чтобы Мисс Мэннерс была домашней кошкой, но она так суетилась, когда я выходила на улицу, и так жалобно мяукала мне вслед с подоконника, что я уступила. Мы живем в малонаселенной местности, за домом у нас есть пруд и гектары полей, лесов и кустарников. Мисс Мэннерс никогда не уходила далеко, и домой мы всегда возвращались вместе.

Однажды мы с другом купались в пруду. Мисс Мэннерс, которой тогда было около полугода, сидела на берегу. Она мяукала и мяукала и все ближе подходила к пруду, пока ее передние лапы не оказались в воде. Но кошка забиралась все дальше, не переставая плакать, и в конце концов начала грести в мою сторону. Я поймала ее и отнесла на берег.

Примерно через месяц Мисс Мэннерс рискнула отправиться в лесистую часть болота в девяноста метрах от дома. Она вернулась с мертвой лаской – коричневым горностаем, у которого было два аккуратных прокола на шее. Друг-натуралист посмотрел на него и попросил сохранить для своей коллекции. Он сказал, что почти не встречал в нашем районе следов маленьких ласок. И добавил, что это, должно быть, была старая или раненая ласка, раз даже такая молодая и неопытная охотница, как Мисс Мэннерс, смогла ее поймать.

Лето шло своим чередом, и однажды я нашла у себя на крыльце мертвую, но абсолютно неповрежденную рыбу-бычка. Это выглядело так, будто глупая рыба случайно выпрыгнула из пруда, а Мисс Мэннерс нашла ее и принесла мне. Но на следующий день на ступеньках появилась еще одна рыба-бычок.

«Что за странное явление», – думала я, сидя с книгой в шезлонге. И тут увидела, как Мисс Мэннерс заходит в пруд по самое брюхо, несколько минут стоит неподвижно, а затем – всплеск! – протыкает когтями маленькую рыбку, вытаскивает ее на берег и относит на крыльцо.

Следующий триумф Мисс Мэннерс состоялся в разгар зимы. И снова я была с ней на улице, на этот раз – счищая снег с машины. Кошка решительно двинулась через болото, скрылась в лесу и через некоторое время появилась снова с очередной лаской в зубах, на этот раз – белой.

Самое удивительное, что на этом все и закончилось. Словно доказав свое мастерство в качестве охотника и рыболова, Мисс Мэннерс прожила следующие восемнадцать лет в тепле и уюте – как и положено приличной кошке.

Энн Э. Витале

Под защитой Нормандии

Моя сила – как сила десяти, потому что мое сердце чисто.

ЛОРД АЛЬФРЕД ТЕННИСОН

Я принесла эту кошку домой, когда ей было шесть недель, а мне – двадцать один год. Я училась в колледже. Однажды, увидев объявление в местной газете, я позвонила по указанному номеру и попросила оставить мне одного из новорожденных котят. Мне нужен был кот. Я уже подобрала для него имя – Норман.

В назначенный день я приехала за Норманом. Дверь открылась, и в комнату вошла мама-кошка. За ней, буйно резвясь, вкатился тот, кому, согласно моим планам, предстояло стать Норманом. Процессию замыкал еще один котенок – маленькая девочка с дрожащими кривыми лапами и редкой тусклой шерстью. Хозяева небрежно обозвали ее «коротышкой» и больше вниманием не удостаивали. Однако это не мешало ей счастливо держать хвост торчком.

Я приехала сюда за мальчиком, но «коротышка» намного больше нуждалась в моей любви. Наши глаза встретились, и я сразу почувствовала связь. Это была судьба. Я назвала «коротышку» Нормандией.

Эта кошка была такой крошечной, что обычный лоток оказался для нее слишком большим. Тогда я устроила первый кошачий туалет в крышке от обувной коробки. Я кормила ее смесью из детского питания, рисовых хлопьев и молочных консервов, пока она не стала достаточно большой, чтобы перейти на корм для котят. По мере того, как «коротышка» набирала вес, ее мех становился все более мягким и густым, а лапы – крепкими. Она спала рядом со мной на подушке, свернувшись калачиком между моим плечом и шеей. Будила меня, атакуя мои ресницы своими маленькими лапками, и обожала забираться вверх по моей ноге, как по дереву.

Мы с Нормандией взрослели вместе. Она была рядом во время всех главных перемен в моей жизни. Служила утешением, когда скончался мой отец, и помогла мне выбрать мужа. Когда я встретила, наконец, подходящего человека, то предупредила его, что для начала он должен понравиться моей кошке. Нормандия прекрасно разбиралась в людях и тоже влюбилась в него.

Примерно через год после свадьбы мы с мужем купили дом в сельской местности. Теперь у Нормандии был двор, на котором можно играть. Ей нравилось составлять мне компанию, пока я работала в саду. Она каталась в грязи, общалась с птицами и дремала на солнышке.

На нашей улице жили несколько вполне дружелюбных собак. Они свободно бродили по окрестностям. Нормандия не убегала от них, а они, в свою очередь, не преследовали ее.

Однажды днем я выдергивала сорняки с клумбы перед домом, а Нормандия сидела рядом. Вдруг на дорожке показался один из знакомых псов, и в этот момент Нормандия сделала нечто странное: поднялась и встала между мной и собакой. Пес удивился и стал пятиться. Нормандия двинулась за ним.

Не совсем понимая, что делать с агрессивной кошкой, пес отступал все дальше. Я решила не провоцировать ситуацию, собрала садовые инструменты и перешла поближе к дому. Нормандия последовала за мной, время от времени оглядываясь через плечо, чтобы свирепо посмотреть на пса.

В следующий раз, когда я работала во дворе, а пес пришел в гости, кошка набросилась на него, как разъяренный лев. Пес был шокирован, но уходить не торопился, и тогда она, шипя и плюясь, влетела ему в морду.

Вскоре все соседи заговорили о сумасшедшей сиамской кошке, которая гоняется за собаками. Я не знала, что и думать. Самое интересное, что Нормандия становилась агрессивной лишь тогда, когда мы с ней оказывались на улице вместе.

Через пару недель выяснилось, что я беременна. Получается, что кошка каким‐то образом узнала об этом намного раньше нас и бросалась защищать меня при каждом удобном случае.

Впоследствии она точно так же заботилась о двух моих дочерях. Мяукала, чтобы уведомить меня, что они проснулись, сидела рядом, если они болели. В любых обстоятельствах она всегда была рядом и не спускала с них глаз.

Могла ли я себе представить пятнадцать лет назад, когда принесла домой эту несчастную «коротышку», что сама буду настолько нуждаться в ней? Но так в результате и оказалось: мы любили Нормандию, а она любила нас.

Дебора Уилсон

Кексик идет в атаку

Жизнь – либо дерзкое приключение, либо ничто.

ХЕЛЕН КЕЛЛЕР

Мой муж служил в ВВС, и мы часто переезжали. Дети страдали от этого больше нас, ведь им приходилось постоянно менять школу и прощаться со старыми друзьями. Именно по этой причине мы с мужем решили взять домой кота или собаку – друга, которого всегда можно было бы взять с собой. Пока мы определялись с выбором, судьба сама позаботилась о нас.

Я распаковывала коробки после очередного переезда и приводила в порядок кухню, когда дети с визгом вбежали в дом. Старшая дочь прижимала к груди крошечного, вертлявого, очаровательного котенка. Разве не удивительно, что у кошки наших новых соседей только что родились малыши?

Котята были еще слишком малы, чтобы разлучаться с матерью, однако в перерывах между кормлениями они упрямо протискивались сквозь забор, чтобы поиграть с нашими детьми. Прошло еще несколько недель, и один из них так и остался у нас дома.

Кексик был длинношерстным серым котом тигровой окраски с огромным хвостом. Люди нередко принимали его за мейн-куна. Кексику нравилось находиться рядом с детьми. Они засовывали его под рубашку так, что из-под воротника виднелась только маленькая мордочка и зеленые глаза. Они носили его повсюду в сачке для ловли бабочек, одевали в детскую одежду и по очереди спали с ним ночью.

По мере того, как Кексик рос, его индивидуальность становилась все ярче. Он любил людей и часто сидел на крыльце, поджидая прохожих. Как только кто‐нибудь из них приближался, он принимался разгуливать вдоль дорожки и сладко мяукать. Этот кот вовсю наслаждался вниманием. Он даже на солнце грелся не просто так, а с театральным удовольствием.

При этом Кексик не хотел быть домашним котом. Как и его бездомный отец, он был одержим жаждой странствий и полон мужества.

К незнакомцам на своей территории Кексик относился с болезненной ревностью. Помню, как однажды пес нашего соседа, золотистый ретривер по кличке Дасти, забрался на свою собачью будку и перепрыгнул к нам во двор. Кексик немедленно перешел в наступление. Шерсть на его спине встала дыбом, он пригнулся и крался, готовясь к нападению, как лев в Серенгети. Наконец, он набросился на Дасти, оскалив зубы; лапы с растопыренными когтями, будто крылья ветряной мельницы, бешено вращались в воздухе.

Дасти весил больше Кексика на двадцать два килограмма, но он не мог тягаться с ним свирепостью. Кот размахивал лапами и шипел до тех пор, пока у Дасти от попыток увернуться не закружилась голова. После беготни по кругу и бешеных прыжков пес все же сдался и, перепрыгнув через забор, ретировался к себе во двор. Кексик же уселся на дорожку и принялся вылизывать шерсть, как будто хотел удалить из своей вселенной все, что осталось от этой собаки.

Достигнув кошачьей половой зрелости, Кексик перешел на новый уровень. Однажды вечером я услышала звуки жестокой кошачьей драки, доносящиеся с заднего двора.

На следующее утро Кексик не явился к завтраку, и я пошла искать его. Увы, о произошедшем свидетельствовали лишь клочья кошачьей шерсти и сломанные кусты роз. Двор был пуст. Кексик исчез.

Дни превращались в недели, а он все не возвращался. Поиски не принесли никаких результатов, поэтому мы как могли утешили детей и попытались жить дальше.

Примерно через месяц зазвонил телефон. Незнакомая женщина сообщила, что ночью, посреди грозы, на подоконник ее кухни запрыгнул кот. Он был мокрый, потрепанный, весь в колючках, но в остальном с ним все было хорошо. Очевидно, проиграв тот памятный бой, Кексик ушел искать другую территорию. Он брел по лесам, полям и зарослям ежевики, пока не оказался примерно в пятнадцати километрах от нашего дома. И там он поступил так же, как и всегда, когда хотел, чтобы мы его впустили: запрыгнул на ближайший подоконник.

Через некоторое время нам снова пришлось переезжать. На этот раз мы оказались на военно-воздушной базе. Домашним животным здесь не разрешалось свободно разгуливать по улице – их всех надо было держать на поводке.

Мы честно старались убедить Кексика оставаться дома, но он часами сидел у окна и жалобно мяукал. В конце концов я сдалась и выпустила его. Когда тем же вечером мы прибыли в офицерский клуб на официальное мероприятие, то первый, кого мы увидели, был Кексик, спящий на крыле самолета. Мы притворились, что не замечаем его.

На самом деле соседи были благодарны Кексику, поскольку он контролировал местную популяцию кротов. Однажды он даже развлекал публику на женском обеде: поймал крота и подбрасывал его в воздух, пока гости пытались съесть свой киш.

Однако самое большое приключение Кексика с кротом произошло однажды днем – как раз перед тем, как дети вернулись домой из школы. Я заметила кота, тихо сидевшего во дворе, и без труда узнала его настороженную позу. Вот он слегка наклонил голову и прыгнул, чтобы схватить несчастного крота. Но в этот самый момент с вершины дерева спикировал ястреб и беззвучно заскользил по двору, едва касаясь травы. Кексик не заметил его приближения. Ястреб схватил крота и взлетел. Но Кексик не собирался сдаваться. В результате ястреб вцепился в крота с одной стороны, а Кексик – с другой. Когда ястреб поднялся вверх, Кексик повис на нем. Ястреб набирал высоту, крот был крепко зажат у него в когтях, а Кексик болтался внизу. Я не могла поверить своим глазам. Наконец, поднявшись на высоту примерно трех метров, Кексик понял, что эту битву ему не выиграть. Он отпустил добычу и упал на землю. При этом единственным повреждением, которое он получил, стал болезненный удар по эго. Ястреб, подхватив добычу, улетел в лес.

Когда дети выросли и уехали из дома, их верный друг остался на нашем попечении. В возрасте двадцати одного года Кексик, совершенно слепой, уехал с нами во Флориду. Он всегда любил гулять, так что мы поставили для него корзинку с грелкой на крытой веранде. Там он и провел свои последние дни, бродя по периметру веранды и вдыхая соленый воздух.

Глядя, как он сидит на солнышке, обвив вокруг себя свой длинный хвост и закрыв глаза, я думала, не вспоминает ли он о своих удивительных приключениях. Возможно, он видел себя еще молодым котом, лазающим по деревьям, гоняющимся за собаками и бросающим вызов ястребам?

Кексик дожил до двадцати трех лет. Через несколько дней после его смерти на берегу пруда возле нашего дома появилась рысь. Я отправила ее фотографию по электронной почте нашей старшей дочери. Она ответила: «Мам, это не просто рысь. Это душа Кексика возвращается, чтобы сказать, что с ним все в порядке».

Лиз Граф

Ассистент ветеринара

Кошки весьма придирчивы, поэтому, если они вдруг решают быть дружелюбными, это о многом говорит.

МАЙК ДЮПРЕ

Наша дочь Мелисса первой заметила котенка. Уткнувшись в живот мертвой матери, лежащей возле сарая, он тщетно пытался добыть хоть каплю молока.

– Остановитесь! – закричала Мелисса. – Я попробую поймать его.

Она выпрыгнула из пикапа и подкралась к сироте. Котенок поначалу сопротивлялся, но, как только Мелисса взяла его на руки, успокоился.

Мой муж Гленн – ветеринар. Осмотрев малыша, он сказал:

– Это девочка, ей не больше четырех недель. Давайте отвезем ее домой и дадим молока.

Аппетит у котенка оказался отменным. Уже после пары кормлений он заметно повеселел, и его сил хватило даже на то, чтобы выйти с нами во двор. Малышка ползала у наших ног, пока мы сидели на траве, греясь на солнышке. И тут Гленн случайно наступил котенку на хвост носком своего ковбойского ботинка. Взвизгнув, кошечка убежала в густой кустарник. Мелисса бросилась за ней, опустилась на колени и позвала:

– Вернись, маленький котенок. Возвращайся обратно, Малышка Грей.

Безрезультатно. Гленн чувствовал себя виноватым. Мелисса была безутешна:

– Если мы не заберем Малышку Грей, ее найдут койоты.

– Мы будем вести себя тихо, и тогда она, возможно, сама к нам выйдет, – попытался успокоить ее Гленн.

И правда: спустя несколько минут котенок выполз из кустов и, к нашему огромному изумлению, сразу же вскарабкался сначала по штанине Гленна, затем – вверх по его груди, пока не добрался, наконец, до подбородка. Там он посмотрел ему прямо в глаза и пискнул, как бы говоря: «Я знаю, ты не хотел на меня наступить».

Гленн осторожно погладил девочку и сказал:

– У тебя, малышка, теплое сердце. Будем считать, что ты простила меня.

Так Малышка Грей завоевала любовь всей нашей семьи. Прошло совсем немного времени, и она превратилась в милейшего кошачьего подростка, который резвился, совершая головокружительные прыжки по всему дому. Когда к нам приходили друзья, Грей терлась об их лодыжки, мурча ласковые приветствия, до тех пор, пока они не признавали, что она – «самый любящий котенок, которого мы когда‐либо видели». Другие наши домашние животные тоже приняли новую кошку, а та вышагивала среди них с высоко поднятой головой, словно была единственной обладательницей королевского статуса.

По субботам наша дочь помогала отцу в клинике. Теперь она стала брать с собой и Малышку Грей: котенок ехал с нами в машине, свернувшись калачиком на коленях Мелиссы. Добравшись до клиники, эта «принцесса» занимала свое место на высокой стойке и оттуда приветствовала пациентов.

Скоро ее начали узнавать. Теперь каждый окликал ее по имени: «Привет, Малышка Грей, как у тебя дела сегодня утром?» В ответ она либо тихонько мяукала, либо протягивала нежную лапку и похлопывала говорящего по руке.

Однако насколько Малышка Грей любила людей, настолько же она становилась разборчива, когда дело касалось других животных. Если какой‐нибудь буйный лабрадор или суетливая комнатная собачка замечали ее и поднимали лай, наша «принцесса» сначала смотрела на них с высоты золотым немигающим взглядом, а затем прижимала уши и начинала рычать, взмахивая своим тонким, как карандаш, хвостом.

Однажды вечером, после того как Мелисса уехала в колледж, Гленн принес домой в корзинке джек-рассел-терьера по кличке Митчелл. С собакой случилось несчастье: он поймал в поле отравленную крысу, и теперь яд медленно уничтожал его тело. Окоченевшие конечности Митчелла сводила судорога, глаза подергивались, дрожь сотрясала все тело. Гленн подключил его к капельнице с жидкостями и ввел успокоительное.

Малышка Грей, должно быть, услышала скулеж пса. Она осторожно вошла в комнату и стала медленно, шаг за шагом, приближаться к корзине. В какой‐то момент ее уши прижались: собака! Грей зашипела и, ворча, вышла из комнаты.

Понаблюдав за Митчеллом до глубокой ночи, Гленн, наконец, пошел спать. Чтобы контролировать ситуацию, ему пришлось установить будильник на каждый час. Ближе к рассвету он сказал:

– Не уверен, что малыш справится. Ему нужно намного больше тепла.

Спустя еще час Гленн позвал меня. Я приготовилась к самому худшему.

– Ассистент ветеринара здесь, – услышала я голос мужа.

Сначала я подумала, что он имеет в виду меня. Но потом заглянула в корзину и обнаружила там Малышку Грей, которая прижалась к терьеру, обхватив его всеми четырьмя лапами.

Я посмотрела на мужа:

– Ты можешь в это поверить?

Он улыбнулся.

Мы приглушили свет и вернулись в постель. Обернувшись на пороге, я успела заметить, как Малышка Грей удовлетворенно положила голову на жесткую спину бедняги Митчелла.

Карен Бейкер

Главный мужчина в доме

Только настоящий друг может терпеть слабости своего друга.

УИЛЬЯМ ШЕКСПИР

Такер, огромный кот породы мейн-кун, только что ущипнул меня за лодыжку. Я даже вскрикнула, но скорее от удивления, чем от боли. Такер – мой «главный мужчина» в доме. Он крадется, расхаживает с важным видом, гоняется за другой кошкой и иногда кусает меня. Девиз Такера был отлично сформулирован в фильме «Роковое влечение»: «Я не позволю, чтобы меня игнорировали».

Наши чувства взаимны.

Такер хорош и знает об этом. Шуба у него смешанного коричневого, рыжеватого и бежевого оттенков, и еще больше, чем меня, он любит свою расческу.

Такер весит около девяти килограммов, у него огромная голова, завораживающие зеленые глаза и заостренные уши с кисточками. Его мех невероятно мягок. Он сворачивается у меня на коленях, и мне сразу становится жарко от этой гигантской плюшевой подушки.

– Оставь Грейси в покое, – кричу я в сотый раз, видя, как негодяй безжалостно преследует кошку.

Грейси – крошечная бродяжка с короткими лапами. Обычно она с удовольствием подчиняется Такеру. Грейси родилась под террасой и умудрилась выжить в весьма суровых условиях, прежде чем я нашла ее и принесла в дом.

Раньше Такер жил в другой семье. Там за ним с любовью ухаживали и лелеяли, однако даже этого внимания ему оказалось недостаточно. Этот кот нуждался в единоличном правлении. Ко мне он приехал в мягкой переноске и выбрался из нее с чувством собственного достоинства, всем своим видом показывая, что отныне будет здесь главным.

Иногда с Такером бывало непросто. Помню, как однажды он настолько разошелся, что я была вынуждена вынести его в застекленный внутренний дворик. Пусть немного успокоится и подумает о своем поведении, решила я.

Покончив с домашними делами, я собралась за продуктами. Честно говоря, я не была уверена, что Такера стоит оставлять во внутреннем дворике: обычно я запускала его в дом, потому что даже в таком ограниченном пространстве он находил способы напакостить.

Он забирался на сетку в попытке дотянуться до белок, птиц и беспокоящих его бездомных кошек. Если Грейси тоже оказывалась на заднем дворике, он приставал и к ней. Толкал наружную дверь и пытался сбежать.

В тот день погода была хорошей, Грейси в полной безопасности спала дома. Кроме того, меня не будет всего полчаса. Итак, я оставила Такера на заднем дворике и уехала.

В магазине была распродажа, и у меня как раз с собой оказались нужные купоны, так что вместо того, чтобы купить несколько товаров из списка, я набрала целую корзину, а мое небольшое путешествие растянулось почти на полтора часа.

Оказавшись, наконец, на улице, я обнаружила огромные лужи и большое количество поваленных веток. Судя по всему, пока я металась между прилавками в поисках скидок, снаружи бушевала гроза.

Я знала, что Такер, при всей своей внешней брутальности, очень боится непогоды. Обычно при первом же ударе грома он бежит в самый дальний угол подвала, чтобы спрятаться там под одеялом. Но сегодня я оставила его во внутреннем дворике, без шансов на спасение!

Дома я бросила покупки на стол и ринулась во внутренний дворик. Я открыла дверь и позвала: «Такер», а затем опустилась на четвереньки и принялась шарить под мебелью. Кота нигде не было.

Может, я все же привела его в дом перед тем, как уехать? – мелькнула в голове отчаянная мысль. На всякий случай я обыскала комнаты на всех трех этажах, не прекращая повторять его имя. А вдруг сосед услышал его плач и забрал его к себе? Или какой‐нибудь чужой человек нашел его и унес с собой?

Я вернулась во внутренний дворик и обыскала его еще раз. Тщетно. Озадаченная и расстроенная, я обдумывала все возможные варианты. И вдруг услышала полукрик, полумяуканье, доносящееся откуда‐то сверху. Сверху?

Такер был там. Каким‐то невероятным образом гигантский кот смог втиснуться на полку над дверью, не сбив при этом ни одного керамического горшка. Вид у него был ужасный. Я протянула ему кошачье лакомство. Он неуклюже вынырнул, расшвыривая керамику, и тогда я, наконец, смогла дотянуться до него.

Такер промок насквозь. Он дрожал и смотрел на меня огромными от ужаса глазами, казался одновременно жалким и униженным. Я обняла его, пытаясь одновременно и утешить, и высушить.

Остаток того дня и весь следующий день Такер словно был другим котом – почтительным и послушным. Сначала я наслаждалась его примерным поведением, но через некоторое время поняла, что скучаю по своему вредному мейн-куну.

К счастью, скоро все вернулось на свои места. Но мое отношение к Такеру ничуть не изменилось, ведь когда любишь кого‐то, то прощаешь ему маленькие слабости.

Линда Панцнер

Ради всего рыбьего

Проблема кошек в том, что они одинаково смотрят как на мотылька, так и на убийцу с топором.

ПОЛА ПАУНДСТОН

После переезда в маленький городок Портидж-ла-Прери, в провинции Манитоба в Канаде, я чувствовала себя бесконечно одинокой. У меня была семья и несколько друзей, но все это осталось в прошлом – впервые за долгие годы я жила одна. Новый прекрасный дом казался мне пустым.

Промучившись примерно месяц, я решила, что пора завести домашнее животное. Однако в местном зоомагазине продавали только рыбок, а рыбки, несмотря на всю свою красоту, были совсем не тем, что я искала.

Я уже собиралась уходить, когда в одном из аквариумов вдруг увидела раненую бойцовскую рыбку: великолепного королевского синего цвета с малиновыми пятнами на плавниках и – совершенно одинокую. Бедняжку поместили в карантин в маленькой сетке в углу. Продавец объяснил, что другие рыбки издевались над ней.

О, как я понимала страдания бедной рыбки! В подростковом возрасте я тоже часто становилась объектом для насмешек. Я решила взять бойцовскую рыбку домой. Я назвала ее Аншин, что в переводе с японского означает «Душевный покой».

Следующие несколько недель мы привыкали друг к другу. Возвращаясь домой, я подходила к аквариуму и смотрела, как Аншин плавает, воинственно растопыривая плавники при виде собственного отражения в маленьком зеркальце. Какое‐то время меня все устраивало, но потом стало очевидно, что рыбка не может дать мне той дружеской близости, в которой я так отчаянно нуждалась.

Затем на рынке мне рассказали о брошенных котятах: они сидели в коробке, которую одна женщина нашла на обочине. Изначально котят было семеро, но пять из них уже умерли от голода. Меня затошнило, едва я услышала об этом.

Моим первым побуждением было сказать той женщине, что я возьму котят, хотя я и не была уверена, что готова к такой ответственности. Единственные кошки, с которыми я жила, принадлежали моим предыдущим соседям по комнате. И я ничего не знала об уходе за котятами.

И все же я согласилась. Женщина разрыдалась и крепко обняла меня прямо над прилавком с продуктами.

Два дня спустя я стала гордой и совершенно перепуганной хозяйкой двух котят. Они оказались практически одинаковыми – совершенно черными, и лишь у одного из них на лапе был белый палец. Я назвала котят Мика и Ке. Кормила их по часам, водила к ветеринару и приучала к туалету.

Несмотря на внешнюю идентичность, характеры у котят были совершенно разные. Ке, чтобы чувствовать себя счастливой, достаточно было просто прижиматься ко мне, пока я работаю. Мика же охотилась за всем, что движется. К сожалению, чаще всего в поле ее зрения попадал Аншин.

Не думаю, что Мика хотела его съесть. Просто ей, как и мне в свое время, нравилось наблюдать, как Аншин плавает по аквариуму. Если он надолго замирал на месте, кошка била лапой по стенке аквариума. Я боялась, что Мика напугает беднягу Аншина до смерти, но они на удивление быстро полюбили друг друга.

Теперь в нашей маленькой семье установилось нечто похожее на распорядок. Я приходила домой, играла с котятами и расчесывала их. Потом садилась писать. Ке сворачивалась калачиком у меня на плече и громко мурлыкала на ухо. Мика запрыгивала на стол рядом с аквариумом Аншина и смотрела, как он плавает.

Летом в моей квартире стало жарко. Теперь я открывала все окна настежь, несмотря на то, что на одном из них не было сетки.

Однажды, вернувшись из душа, я обнаружила посреди гостиной огромного фиолетового голубя. К моему огромному удивлению, котята не обращали на него никакого внимания. Ке сидела на диване и вылизывалась, а Мика смотрела в окно. И что мне теперь делать?

Прошло, казалось, несколько часов, прежде чем Мика спрыгнула, наконец, с подоконника и подбежала к птице. Она подтолкнула голубя носом, но того это ничуть не смутило, и он продолжал бродить по комнате. Возможно, он искал что‐нибудь съестное. И именно тогда на глаза ему попался Аншин.

Голубь вспорхнул на стол и ленивой походкой двинулся к аквариуму. Мика внимательно наблюдала за ним. Голубь захлопал крыльями: стало ясно, что сейчас он попытается достать Аншина. И тут раздалось шипение Мики.

Голубь искоса посмотрел на Мику, переждал пару минут и продолжил наступление. На этот раз Мика начала рычать. Голубь сунул клюв в аквариум – Мика резко царапнула его когтями. Они сцепились.

Я уже собиралась вмешаться, но Ке опередила меня.

Котята были совсем маленькими, но действовали сообща. Голубь забыл про аквариум и стал бешено летать по гостиной. Я упала на пол и закрывала голову руками, пока шум не утих.

Когда я наконец открыла глаза, то увидела, как голубь спасается бегством, а обе кошки с мурлыканьем трутся о стенку аквариума.

– О, ради всего рыбьего! – Только и смогла сказать я.

Джасмин Роуз

Глава 6

Я всего лишь служащий

Совершенно бесполезная вещь

Находясь на улице, кошка просится в дом. Оказавшись в доме, рвется на улицу. Оба эти желания присутствуют в ней одновременно.

ЛУИ ДЖ. КАМУТИ

Бандит и Дымок переехали жить ко мне и были совершенно довольны своим новым домом, за исключением одного досадного факта: они никак не могли решить, оставаться ли им внутри или стоит выйти на улицу.

Я проводила долгие часы на работе, и получалось, что они застревают не там, где им хочется быть. Однако даже когда я возвращалась домой, проблема никак не решалась.

Обычно я сидела на кухне и проверяла домашние задания. Но стоило мне только устроиться поудобнее, как появлялся один из котов и либо прижимался носом к стеклу снаружи, желая войти, либо кружил у моих ног и мяукал, желая выйти.

Друзья предложили установить специальную кошачью дверцу. Я выбрала двухстворчатую модель, которую предстояло врезать прямо в стену. По замыслу дизайнера, коты должны были сначала пройти через первую створку, затем миновать небольшой туннель длиной около двенадцати сантиметров и только потом выйти через вторую створку. Эта хитроумная конструкция служила для защиты от холодного воздуха в зимние дни, когда коты, как известно, становятся особенно настойчивыми в своем желании входить в дом и выходить из него.

На следующей неделе мастер по имени Джек пришел устанавливать дверь. Коты проявили к его предприятию большой интерес, наблюдая за каждым движением. Я осталась довольна своей замечательной покупкой: нет сомнений в том, что наличие кошачьей двери упростит мою жизнь!

Джек предупредил, что котам может потребоваться некоторое время, чтобы привыкнуть к двери.

– Не волнуйтесь, большинство домашних животных адаптируются в течение пары недель, – успокоил меня он.

Как только Джек ушел, я подтолкнула Бандита к дверце.

Ничего не произошло. Бандит посмотрел на меня. Я прижала его к створке.

– Давай, Бандит! Как только ты разберешься, что к чему, то сможешь входить и выходить в любое удобное для тебя время! Тебе это понравится!

Я попыталась вытолкать кота за дверь, но он лишь заерзал, а наблюдавший эту картину Дымок так испугался, что спрятался за диваном.

Похоже, что я, несмотря на заверения Джека, потратила триста долларов впустую.

Вернувшись домой на следующий день, я немедленно начала работу с котами, пропихивая их через кошачью дверь. Но и на этот раз мои попытки не произвели никакого впечатления ни на Дымка, ни на Бандита.

Примерно в это же время я познакомилась с Фредом. В один из дней он зашел выпить кофе и похвалил мою шикарную дверь.

– Я потратила деньги впустую, – пожаловалась я. – Мои коты не станут ею пользоваться.

– Еще как станут! Их просто надо научить. Пошли! Я постою на улице и помогу заталкивать их.

Следующие полчаса Фред стоял снаружи, а я – внутри, и мы неловко передавали котов взад и вперед. Они жалобно мяукали, и время от времени нам приходилось гоняться за ними, чтобы попробовать еще раз.

Потом Фред ушел, а я вернулась к проверке домашних заданий. Коты подходили ко мне один за другим, желая выйти и войти, и я изо всех сил старалась сохранять концентрацию, хотя меня прерывали каждые несколько минут.

Всю следующую неделю мы с Фредом работали с котами, но они так ничему не научились. Я смирилась с тем фактом, что купила бесполезную дверь, и перестала беспокоиться.

Так прошел месяц. В один из дней я вернулась домой на пару часов раньше. Я прекрасно знала, что утром заперла Бандита в доме, но теперь нашла его снаружи, во дворе! Он воспользовался кошачьей дверью! Я обняла его и похвалила. Наконец‐то он все понял!

– Ты хороший мальчик, – сказала я, почесывая его за ушами. – А теперь не забудь объяснить все это своему брату. Похоже, он учится гораздо медленнее.

Действительно, Дымок по-прежнему сопротивлялся всем моим попыткам заставить его пользоваться кошачьей дверью. Я объясняла, что дверь нужна для его же блага, но в ответ встречала полное равнодушие.

Поэтому, когда я все‐таки обнаружила Дымка мирно лежащим на крыльце и греющимся на солнышке, восторгу моему не было предела.

– Хороший мальчик! – воскликнула я. – Наконец‐то ты это сделал! Не такой уж ты и глупый!

Я подняла его, обняла и принялась кружить.

В этот момент показался мой сосед Мэтт.

– Танцуешь с котом? – спросил он.

Я была слишком счастлива, чтобы обижаться на его издевки.

– Празднуем! Дымок наконец‐то научился проходить через кошачью дверь! Я работала над этим четыре месяца! Наконец‐то он не будет торчать внутри, когда я иду на работу.

– Ты оставляешь его дома, когда идешь в школу?

– О, да. На случай, если ему понадобится вода или еще что‐нибудь.

Мэтт посмотрел на свои ноги, и я подумала, не слишком ли тесны его теннисные туфли.

– Даже не знаю, как сказать тебе…

– Что? Что‐то случилось?

– Все в порядке. Но когда ты уходишь, твоим котам становится одиноко. Они все время приходят ко мне.

– Но… Я не понимаю.

– Твоя кошачья дверь, – пояснил Мэтт. – Они пользуются ею уже несколько месяцев. Они быстро с нею разобрались.

– Ты шутишь? Хочешь сказать, что коты знали, как пользоваться этой дверью, с того момента, как…

– С того момента, как ты установила ее.

В тот же вечер, когда я сидела за столом, работая над планами для контрольных, явились коты и прижались носами к стеклянной двери, требуя впустить их в дом. Однако, несмотря на истошное мяуканье, я лишь строго посмотрела на них и продолжила то, что делала.

Возможно, я тоже медленно учусь, но этот урок все же усвоила.

Д. Р. Рэнсделл

Колокольчик Эмбер

Каждому из нас дарована только одна жизнь, так почему бы не прожить ее с кошкой?

РОБЕРТ СТЭРНС

Друзья предупреждали меня не раз, что кошек невозможно выдрессировать и что они недостаточно умные и «человеческие». «Заведи лучше собаку», – говорили друзья. Однако я была реалисткой и понимала, что мой рабочий график не позволит мне проводить с собакой столько времени, сколько ей бы хотелось. Поэтому я отправилась в местный приют для животных и взяла пушистого восьминедельного черепахового котенка с оранжевой звездочкой на лбу. Это была девочка. Едва взглянув на звездочку на ее лбу, я вспомнила про огонь, пылающий в камине, и назвала котенка Эмбер.

Эмбер была умным котенком. Она быстро научилась не запрыгивать на столешницы и усвоила мой обычный распорядок дня. Возвращаясь домой с работы, я находила Эмбер в прихожей: она встречала меня в дверях и прижималась, словно говоря: «Привет, мам… Я по тебе скучала».

Кроме того, Эмбер была экспрессивной кошечкой. Трактовать ее оказалось проще простого. Иногда я даже тихонько мяукала ей в ответ.

Любимой игрушкой Эмбер был колокольчик. Я продела в него нитку и прикрепила под сиденьем стула в столовой. Эмбер часами лежала на спине, позванивая колокольчиком.

Даже проснувшись посреди ночи и прислушавшись, я могла различить нежное позвякивание.

Однажды вечером, отработав во вторую смену в клинике, я вернулась домой, напряженная, измученная и голодная. Что еще хуже, на следующий день у меня была ранняя утренняя смена. Эмбер, как обычно, встретила меня у двери, но по тону ее мяуканья я поняла, что она расстроена.

Проходя через столовую, я заметила, что веревочка, которая крепила колокольчик к стулу, была порвана. Кошка сидела возле неработающего колокольчика и смотрела на меня нежным, умилительным взглядом. Слишком измученная, чтобы даже съесть что‐нибудь, кроме протеинового батончика, я просто связала два конца веревки, пообещав заменить ее на следующий день после работы.

Я покормила Эмбер, быстро приняла душ и плюхнулась в постель. Но не успела закрыть глаза, как услышала рядом слабое позвякивание. Я включила лампу и увидела Эмбер, которая сидела на полу рядом с кроватью и проникновенно смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Привет, Эмбер. Ты не хочешь подняться ко мне? – спросила я.

В ответ кошка подняла и опустила переднюю лапу, как будто похлопала по ковру. На полу лежал колокольчик и огрызок от веревки. Получается, что Эмбер взяла колокольчик с разорвавшейся веревкой и отнесла его в мою спальню. Так поступил бы ребенок, у которого сломалась игрушка.

В ответ я повела себе как настоящая мама: несмотря на усталость, привязала к колокольчику новую бечевку и вернула его на законное место. Уже проваливаясь в сон, я слышала, как из столовой донеслось нежное позвякивание.

Диана П. Мори

Умри понарошку

Когда мои кошки несчастны, я несчастен. Не потому, что меня волнует их настроение, а потому, что я знаю, что они сидят и придумывают способы отомстить мне.

ПЕРСИ БИШИ ШЕЛЛИ

Кошка валится на пол у моих ног. Ее глаза закатываются, дыхание сбивается, становится коротким. Еще секунда – и она поднимает маленькую лапку, посылая прощальное приветствие этой жизни и всему, что было хорошего в мире. Затем, как будто этот трогательный жест отнял у нее последние силы, она откидывает голову на пол. Тело кошки обмякает. Слабое «мяу» замирает в воздухе.

– Подвинься, – говорю я, переступая через нее в двадцатый раз за день. – Ты же знаешь, что тебе нас не обмануть.

Кошка свирепо смотрит на меня, но поднимается и неторопливо удаляется по коридору.

«Мертвая кошка» – это новая любимая игра в нашем доме. Не знаю, кто ее начал, но надеюсь, что скоро всем наскучит в нее играть. Дошло до того, что по дому стало опасно ходить: в любой момент кто‐то может свалиться без чувств у ваших ног.

Со временем мы начали понимать правила игры. Оказалось, что наши кошки «умирают» каждый раз, когда им кажется, что мы их игнорируем. То есть не обращаем на них внимание более пятнадцати секунд.

Например, на днях мы вернулись из сорокаминутной поездки в продуктовый магазин. Я поприветствовала кошек, как только мы вошли в дом, и даже остановилась, чтобы угостить их кормом, прежде чем приступить к уборке.

Одна из кошек села в дверях кухни.

– Мроу.

– Привет, детка, – сказала я. – Я почти закончила, потом мы поиграем.

– Мроу.

– Пять минут, хорошо?

Когда я в следующий раз оглянулась, кошка лежала брюхом вверх, как рыба на суше. Ее лапы безвольно свисали по бокам. Тело было вытянуто и даже как будто расплющено, как будто по нему прокатились паровым катком.

– О, посмотри на это, – сказала я мужу. – В холле мертвая кошка.

– Какая жалость, – ответил он. – Но, может быть, мы сможем использовать ее вместо коврика?

Он шагнул к кошке и занес ногу над ее телом. Чудесным образом жизнь наполнила ее конечности, и она бросилась бежать по коридору.

Вообще‐то их у нас двое: кошка и котенок. И они сменяют друг друга в этой игре. Днем «умирает» кошка, а по вечерам – котенок.

Мы с мужем каждую ночь устраиваемся на противоположных краях матраса, цепляясь за простыню, как скалолазы за страховочный трос. Посередине лежит пятикилограммовая кошка, которая только что с размаху плюхнулась ровно в центр кровати и растопырила лапы.

Ее невозможно сдвинуть с места. Я пыталась подтолкнуть ее всего на пару сантиметров влево – то есть ровно настолько, чтобы уместить на матрасе свисающее плечо. Но она впивается когтями в одеяло и обмякает. Финт «Я мертвая кошка» прибавляет ей еще добрых четыре килограмма.

Я толкаю кошку ногой.

– Эй, подвинься, – шепчу я.

Она притворяется, что не слышит меня.

Я сажусь и чешу ее за ушами, пытаясь убедить пошевелиться. Это не срабатывает, поэтому я пытаюсь поднять ее. Она сопротивляется, ведя себя так, как будто жизненная сила покинула ее, и становится еще более вялой. И тогда я мщу единственным известным мне способом: дрыгаю ногами под одеялом.

– Ай, ай, ай! – кричит муж. – Почему ты меня пинаешь?

– Прости. Я пыталась напугать кошку, – говорю я.

– Поговори с ней о глобальном потеплении, – предлагает он. – Эй… ай!

Я в растерянности. Не могу же я думать об этом сутки напролет. Но вид мертвых кошек, валяющихся по всему дому, все же огорчает меня. Неужели они не понимают, как сильно я их люблю? И насколько я была бы расстроена, если бы с ними что‐нибудь действительно случилось?

Я решаю, что все дело в недопонимании. Конечно, если я покажу кошкам, как неприятно видеть «мертвым» того, кого они любят, они прекратят этот ужасный фарс.

Я говорю об этом мужу, и мы планируем нашу кончину. В тот вечер за ужином мы оба падаем со стульев на пол.

Кошки проходят мимо, даже не взглянув в нашу сторону. Единственное, что их, похоже, огорчает, так это необходимость лавировать между нами, чтобы добраться до мисок. Покончив с едой, они удаляются в библиотеку, чтобы хорошенько выспаться. По дороге они пару раз перешагивают через наши безжизненные тела.

Похоже, игра под названием «мертвый человек» не вызывает у них никакого интереса. Я должна была догадаться.

Дэна Харрис

Посидим в темноте

Мне сказали, что дрессировать кошек сложно. Это не так. Моя натренировала меня за два дня.

БИЛЛ ДЭНА

Однажды дождливым вечером мы с мужем возвращались домой из кинотеатра. Внезапно передние фары нашего автомобиля выхватили из темноты светлое пятно. Муж съехал на обочину. На дороге, сгорбившись, сидела белая кошка. Она промокла насквозь и дрожала. Я ожидала, что она испугается и убежит, но она по-прежнему сидела, глядя перед собой. Я достала из багажника маленькое одеяло, подхватила кошку на руки и сказала:

– Александра, мы едем домой.

Александре не потребовалось много времени, чтобы найти себе любимое кресло на застекленной веранде – там она могла спокойно наслаждаться пением птиц, вдыхать легкий ветерок и наблюдать за проделками местных белок. Случалось, что она замирала также у двери в комнату с ширмами и смотрела в темноту, а мы наблюдали за ней и гадали, какие картины она рисует в своем воображении.

Однажды вечером мы с мужем читали в гостиной. Александра терпеливо сидела у двери на веранду, но никто из нас не хотел вставать, чтобы выпустить ее. В конце концов она смирилась и ушла – по крайней мере, так мы решили.

Внезапно в комнате потемнело. Я быстро обернулась и увидела Александру: она стояла на задних лапах на спинке дивана и тянула лапу к выключателю. Теперь, если мы хотели продолжить чтение, один из нас должен был встать, чтобы включить свет. И заодно открыть дверь, чтобы выпустить Александру.

Уверена, что этот первый «трюк с выключателем» был случайностью и следствием большой кошачьей растяжки. Однако с той поры Александра научилась управлять семьей. Если ей хотелось выйти на веранду, она запрыгивала на спинку дивана, тянулась к выключателю и оставляла нас в темноте.

Как сказал английский художник Луис Уэйн: «Кошачий интеллект слишком сильно преуменьшен!»

Мэри Грант Демпси

Как Бу прославилась

Если вам дорогу перебежала черная кошка, это означает только то, что она идет куда-то по своим делам.

ГРАУЧО МАРКС

В прежние времена у меня было несколько кошек и работа, которая помогала их содержать. Каждая из кошек обладала своим характером и собственными причудами, но одна выделялась особенно.

Бу была черной кошкой с белым пятнышком на груди и самыми красивыми оранжевыми глазами, которые я когда‐либо видела. Она боялась собственной тени, внезапных звуков и незнакомых людей, которые приближались к двери, – отсюда и прозвище Бу.

Бу любила кататься на машине. Она вставала на заднем сиденье, облокачивалась на спинку переднего и высовывала голову в открытое окно, как собака. Я всегда много смеялась, когда мы куда‐нибудь отправлялись. И чем быстрее мы ехали, тем больше это нравилось Бу.

Однажды мы с ней опаздывали к ветеринару – надо было пройти осмотр и сделать ежегодные прививки, – поэтому поехали по шоссе. В какой‐то момент мы поравнялись с полицейской машиной: офицер контролировал скорость проезжающих машин с помощью радара. Я знала, что не нарушаю правил, поэтому спокойно промчалась мимо. При этом я совершено забыла о Бу и о том, что она высунула голову из окна.

Полицейский включил сирену. Я удивилась, но затормозила.

Проверив мои права и документы, он посмотрел на заднее сиденье.

– Что‐то случилось? – спросила я.

– Ничего серьезного, мэм… О боже мой, это и правда кошка!

Он хотел знать, куда мы направляемся. Я объяснила. И добавила, что, вероятнее всего, опоздаем, потому что полиция остановила меня из-за кошки.

Офицер потер подбородок:

– Если я предоставлю вам полицейский эскорт, вы пообещаете заехать по дороге домой к нам в участок, чтобы все подтвердить?

Я согласилась. Мы приехали к ветеринару, Бу осмотрели, а затем мы направились в полицейский участок. Увидев нас, офицер на стойке регистрации сразу же начал смеяться.

Не нас ли остановили на шоссе? Я сказала: «Да», и тогда полицейский попросил разрешения пройтись с кошкой по всем кабинетам. Я уселась на скамью у стены и стала ждать, когда он вернет Бу. Наконец они появились снова, при этом Бу облизывалась с весьма довольным видом. Оказывается, среди полицейских нашлось немало поклонников Бу, готовых разделить с ней свой обед.

Воистину, эта кошка сделала все, чтобы прославиться.

Мэри Бреннан

Просто помурчи

Молиться – это по-человечески, мурчать – по-кошачьи.

РОБЕРТ БИРН

Мой отец нашел хвост Эпплтона раньше, чем мы обнаружили самого Эпплтона.

Я сидела в гостиной, заворачивая рождественские подарки, когда папа зашел в комнату и протянул мне какой‐то предмет. Это был хвост – великолепный черный пушистый хвост. При виде такой красоты я испытала нечто похожее на благоговейный трепет и лишь спустя мгновение поняла, чем на самом деле я восхищаюсь.

– Он лежал посреди дороги, – сказал папа.

Он все пытался отдать мне хвост.

– Где Эпплтон? – прошептала я, чувствуя, как слезы наполняют мои глаза.

В ответ папа только пожал плечами и снова попытался вручить мне хвост.

Я быстро натянула теннисные туфли. Мне нужно было найти своего кота. Не обращая внимания на холодный декабрьский воздух, я, как была – в футболке и шортах, – выскочила на улицу.

Мы с папой обыскали весь двор по периметру и потом двинулись в сторону леса – кошки всегда любили играть там. Буквально через пару метров я увидела Эпплтона, сидящего на бревне. Он смотрел на меня желтыми, как две луны, огромными глазами. Возможно, мне показалось, но в его неподвижном взгляде я различила что‐то, похожее на смесь страха и облегчения.

Я медленно подошла к нему:

– Привет, Эппл. Что случилось, приятель?

Я говорила очень тихо, почти шепотом, но под моими ногами трещали сухие ветки, и я боялась, что Эпплтон убежит еще дальше в лес. Однако он не двинулся с места и даже позволил мне погладить себя по голове.

Я осторожно просунула руки под передние лапы Эпплтона и отнесла его к папе. Затем, пока папа баюкал кота, побежала в дом и позвонила нашему ветеринару. Врач распорядилась привезти Эпплтона в клинику как можно скорее.

Всю дорогу до клиники Эпплтон сидел в своей переноске и беспрерывно мурлыкал. Это было очень странно. Мне всегда казалось, что коты издают такие звуки только от удовольствия.

Наша ветеринар, доктор Холмс, была удивлена тем, насколько хорошо чувствовал себя Эпплтон. Кровотечение из раны было слабым, и кот, похоже, не испытывал ни шока, ни боли. Чего не скажешь о нас: папа все еще держал хвост Эпплтона, а я никак не могла перестать плакать.

Доктор Холмс забрала хвост и сказала:

– К сожалению, мы не сможем прикрепить его обратно.

И добавила, что Эпплтон, возможно, не выживет. Нам придется подождать до утра.

Все это время Эпплтон сидел на стальном смотровом столе с широко раскрытыми глазами, но очень спокойный. И продолжал мурлыкать.

С той ночи прошло несколько месяцев, и мой маленький бесхвостый кот, которого я теперь называла Эппл Боб, стал бегать быстрее, чем когда‐либо прежде. Более того, у него появилась новая странная привычка. Теперь он двигал все спиной: людей, свою еду, стул и лоток. Мне такое поведение казалось очень милым.

Недавно в какой‐то книге я прочла, что кошки мурлычут не только от удовольствия, но и для того, чтобы успокоиться в стрессовой ситуации. Возможно, это и помогло Эпплтону выжить.

Затем я подумала о том, как сама реагирую на стресс. Как правило, все эти реакции граничили с настоящей истерикой: я плакала, паниковала, капризничала, ругалась, металась или учащенно дышала. Но никогда не практиковала человеческий эквивалент мурлыканья – молитву, пение, медитацию, ходьбу или, наоборот, неподвижность. С тех пор, как только мне начинает казаться, что ситуация выходит из-под контроля, я заставляю себя притормозить и говорю самой себе: «Просто помурчи».

Дана Дж. Барнетт

Зузу получает все, что захочет

Вероятность того, что кошка будет поступать так, как ей заблагорассудится, – это единственный научный абсолют в мире.

ЛИНН М. ОСБАНД

Прошло уже почти два года с тех пор, как однажды теплым воскресным днем перепуганный котенок выскочил на дорогу прямо перед нашей машиной. Мой муж ударил по тормозам, и наша жизнь навсегда изменилась.

Мы назвали котенка Зузу. Четыре стареющие кошки, жившие в нашем доме, были шокированы его появлением, однако у найденыша хватило ума проигнорировать их угрозы и шипение.

Зузу быстро осваивалась на новом месте. Она радовалась жизни и любое занятие превращала в игру. Она набрасывалась на остальных кошек, крала у них из-под носа угощения и прерывала их полуденный сон.

– Она перерастет эти выходки, – пообещала я кошкам, и в этот самый момент Зузу вцепилась в холку одной из них крошечным удушающим захватом.

Поначалу старые кошки пытались научить Зузу уважать их физические и эмоциональные границы, однако потом оставили эту затею. Возможно, они собрались на специальный совет и вынесли вердикт примерно следующего содержания: «Учить ее чему‐либо – пустая трата энергии. Давайте просто признаем, что она забавна». Как бы то ни было, теперь они позволяли Зузу быть самой собой (ха-ха, как будто это зависело от их решения!).

У старших кошек был отменный аппетит. В отличие от них, Зузу едой не интересовалась вовсе. Мужу даже пришлось перенести ее миску в ванную, чтобы остальные не воровали у нее корм.

Как‐то я услышала стук, доносящийся из ванной. Ему вторил топот маленьких лапок. Открыв дверь, я увидела такую картину: мой муж сидел на корточках и швырял в стену маленькие шарики с едой. Шарики подпрыгивали, Зузу преследовала «добычу» и проглатывала ее. Стук, топот лапок, глотание. Стук, топот лапок, глотание.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Она не будет есть, если не превратить завтрак в игру, – спокойно объяснил он.

– Завтрак – это прием пищи, а не игра, – заметила я.

– Зузу считает иначе, – ответил он. – При этом надо еще правильно бросить корм. Если подбросить совсем чуть-чуть, она проигнорирует его, но если заставить его отскочить от стены так, что он покатится по полу, как убегающий жук, она поймает его и съест.

И муж продемонстрировал, «как надо» и «как не надо» подбрасывать кошачий корм. Я вышла из ванной, гадая, когда именно Зузу успела обучить взрослого умного человека новому трюку.

Эта кошка находила настоящую еду скучной, но это не мешало ей грызть мои прекрасные комнатные растения, некоторым из которых было больше двадцати лет. В результате мне пришлось отдать друзьям те, что могли оказаться токсичными для кошек. Остальные представляли собой жалкое зрелище. Мой дом, некогда украшенный пышной листвой, теперь казался суровым и голым. К счастью, гости были слишком вежливы, чтобы спросить: «Почему это тощее комнатное растение обнесено проволочной изгородью и вдобавок завернуто в вощеную бумагу?»

А еще была ткань. Из всего вышеперечисленного именно она оказалась главной любовью в жизни Зузу. Поначалу мы этого не замечали. Но со временем я стала находить подозрительные дыры, прогрызенные в самых разных местах. Самый грандиозный проект, осуществленный Зузу в этой области, – дыра размером с пончо в одеяле, которое защищало диван от кошачьей шерсти.

Зузу не привередничала: она ела синтетику, шерсть и хлопок – то есть все, до чего могла дотянуться. Для меня так и осталось загадкой, как ей удалось переварить такое огромное количество ткани.

Мой муж никогда не убирал одежду. Я подбирала его грязные, брошенные на кровать или пол носки и нижнее белье. Относила грязную одежду в прачечную и взамен вешала чистую, которую он планировал надеть. Никаких разногласий по этому поводу между нами не было: в принципе, я уже давно смирилась с таким положением дел. Что до Зузу, то она считала лежащую без присмотра одежду честной добычей.

Однажды мой муж заметил на носках несколько дыр.

– У нас завелась большая моль? – поинтересовался он, покачивая ногой.

Некоторое время спустя, принимая душ, муж положил дорогую рубашку для гольфа на кровать. Вернувшись в комнату, он обнаружил, что на одном рукаве не хватает целого куска ткани. Это была его любимая рубашка, и теперь она отправилась на помойку вслед за другими носками, трусами и майками, уничтоженными Зузу.

Я пыталась утешить мужа:

– Она маленькая, и ей нужно исследовать и открывать для себя большой мир.

– Если так пойдет и дальше, то от мира останется не так уж и много, – проворчал он.

Теперь, впервые за более чем тридцать лет, мой муж убирает свою одежду. Он относит ее прямо в прачечную и оставляет чистую висеть до тех пор, пока не будет готов ее надеть. Простил ли он Зузу? Слушая, как они вдвоем играют в «завтрак» в ванной, я понимаю, что да.

Что касается меня, то отныне, прежде чем купить какуюто вещь, я думаю: «Съела ли бы это Зузу?»

Джоан Макклюр Бек

Рыжик знал, что делал

Богаче всех тот человек, чьи радости требуют меньше всего денег.

Г. ТОРО

Рыжик сидел на тумбочке в ванной и наблюдал, как я распыляю лосьон на руку. Рыжик знал, что я уезжаю, – он видел упакованный чемодан и даже успел уютно устроиться на одном из свитеров, прежде чем был вежливо изгнан из комнаты.

Нам с мужем были необходимы эти выходные за городом. Мы вместе работаем, и так уж получилось, что с той минуты, когда мы утром открываем глаза, и до самого позднего вечера работа остается главной темой всех наших разговоров. Иногда мне кажется, что она заменила нам все остальное. В какой‐то момент мы поняли, что пора оставить все и просто сбежать.

Изначально мы планировали поехать вместе, но обстоятельства изменились, и было решено, что Роджер присоединится ко мне на следующий день.

– У тебя все есть? Билет на самолет, бумажник, сумочка? – спросил он, когда мы, наконец, стояли у машины.

– Да, – ответила я, еще раз проверяя ручную кладь. Затем посмотрела на свою левую руку: обручального кольца не было. – Подожди секунду, мне нужно сбегать в дом. Я сейчас вернусь.

Но я нигде не смогла его найти. Кольца не оказалось ни в кармане пижамы, ни на тумбочке в ванной.

С тяжелым сердцем я вернулась к машине.

– Я не могу найти свое обручальное кольцо.

На этот раз мы обыскали весь дом вдвоем. Рыжик принимал в наших поисках самое деятельное участие: бродил из комнаты в комнату и заглядывал во все углы. Признаюсь, я даже заподозрила что‐то неладное при виде слишком невинного выражения его лица, однако пропажа не находилась, время заканчивалось, и нам не оставалось ничего иного, как только снова спуститься к машине.

– Нам нужно идти. Ты опоздаешь на рейс, – волновался Роджер.

– Но я не могу уехать без кольца!

– Я поищу его позже, перед работой. Уверен, что оно где‐то в доме, не волнуйся.

Но я все равно очень переживала. Роджер сосредоточился на дороге, а я все прокручивала в уме прошедшее утро. Ванная? Спальня? Прихожая? Где я могла его забыть?.. Целуя мужа на прощанье, я уже была готова разреветься.

Как только самолет коснулся земли, я схватила телефона и позвонила в офис:

– Ты нашел его?

– Пока нет, но поищу еще раз, когда вернусь домой.

Однако повторные вечерние поиски тоже не дали результата.

Мое сердце разрывалось. Могло ли кольцо упасть в сливное отверстие раковины? Или я выбросила его вместе с мусором?

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти кольцо, но завтра рано утром мне нужно будет ехать в аэропорт, – сказал Роджер. – Увидимся на месте.

В ту ночь я спала плохо и приехала в аэропорт за час до прибытия рейса Роджера.

Он обнял меня и отвел подальше от толпы встречающих. А затем полез в карман и вынул из него бумажную салфетку, сложенную не один или два раза, а в плотный кулек. Из глубины этого кулька мой муж достал ослепительное кольцо с бриллиантом.

Глядя мне в глаза, он спросил:

– Ты бы вышла за меня замуж снова?

– Да, я бы снова вышла за тебя замуж!

Он церемонно надел кольцо на безымянный палец моей левой руки. Я обняла его крепко-крепко.

– Где ты его нашел?

– Прошлой ночью я потянулся погладить Рыжика и понял, что единственное место, куда мы не заглянули, – это кошачья корзинка. Кольцо было там, у него под одеялом.

Должна признать, что происшествие с кольцом стало для нас хорошим уроком. Иногда нужно преодолеть огромное расстояние, чтобы найти то, что всегда находилось рядом с тобой.

И еще я думаю: возможно, Рыжик знал, что делал?

Би Джей Тейлор

Позвони мне

И тогда все начали говорить: «Оказывается, этот кот не такой тупой, как о нем думают люди».

ДЭВИД АЛЛАН КОУ

Гарфилд никогда не отличался особым умом. Он был просто кот – рыжий и весьма упитанный, чьей фантазии обычно хватало лишь на то, чтобы получше уместить на стуле свой немаленький зад. Однако два события, случившиеся практических одновременно, заставили меня засомневаться в моей адекватной оценке способностей Гарфилда.

Дело было в начале 1990‐х. В нашем доме уже появился компьютер, но мой муж по-прежнему предпочитал печатать на машинке. Он вставал очень рано, варил себе кофе и усаживался с машинкой прямо за кухонный стол.

В отличие от мужа, я долго спала. Наши дети в ту пору были еще маленькими, мне часто приходилось баюкать их по ночам, так что утро я использовала, чтобы наверстать потерянные часы сна. Но однажды я вылезла из постели почти на рассвете и спустилась на кухню, откуда доносился аромат свежесваренного кофе и стук пишущей машинки.

Мой муж был там, и Гарфилд – тоже. Он сидел, вытянувшись в струнку, и глаз не мог отвести от щелкающих клавиш и рычагов.

– Доброе утро.

Я потянулась к кофейнику. Муж встал, чтобы поцеловать меня. Гарфилд даже не пошевелился.

Как только муж скрылся в ванной, кот запрыгнул на стул перед пишущей машинкой. Не отрывая взгляда от бумаги, он нажал несколько клавиш. Потом – еще и еще раз. Ритм был идеальным. Все‐таки зря я думала, что сон – это единственное, в чем Гарфилд по-настоящему преуспел.

– Гарфилд печатал на машинке! – сообщила я мужу, когда он вернулся на кухню.

Муж посмотрел на кота, который к этому времени снова сидел на полу с отстраненным видом:

– Ты уверена, что не спишь?

– Посмотри сам, – еще выговорила я между приступами смеха.

На листе бумаги было напечатано: «Po-ijk-sd-az».

Прошла еще неделя, и однажды ранним утром у нас дома зазвонил телефон. Муж уже ушел на работу, дети спали, я была в постели. После четвертого звонка я подняла трубку.

– Привет, – тихо ответила я.

– Я тебя разбудила? – спросила мама.

– Привет, мам, – пробормотала я. – Все в порядке, дети скоро встанут.

В трубке послышалось нечто похожее на детский плач.

– Мам, что это за звуки? Лорен приехала в гости?

Мама иногда заботилась о моей маленькой племяннице, пока сестра была на работе.

– Нет, милая. Плач доносится с твоей стороны.

– Не думаю, – возразила я. – Дети спят.

Мы продолжили разговор, несмотря на приглушенные завывания на заднем фоне. Спустя час я попыталась позвонить кому‐то еще, но линия была отключена. Найти неполадки в доме мне не удалось, и тогда я вспомнила, что в подвале есть еще один проводной настенный телефон. Спустившись вниз, я с удивлением увидела, что дверь в подвал закрыта. При этом звуки, похожие на детский плач, вновь коснулись моих ушей.

Я открыла дверь. В подвале был Гарфилд, плачущий в телефонную трубку. Не знаю, почему он вдруг оказался запертым и в какой момент трубка упала на пол, но этот кот без всяких сомнений пытался сообщить нам, что находится в ловушке. Даже странно, что он не попытался самостоятельно набрать номер службы спасения.

С того дня я смотрела на Гарфилда другими глазами. Признаюсь, иногда я не чувствовала себя и наполовину такой же умной, как этот кот.

Кэри Уэбер

Бэйли все решил за меня

Когда кошка принимает вас в свою семью, с этим ничего нельзя поделать – только смириться, до тех пор, пока она сама не изменит свое мнение.

ТОМАС СТЕРНЗ ЭЛИОТ

Шесть месяцев назад умер наш любимый кот по кличке Чили. Поскольку боль от потери питомца лечится, как известно, только одним способом, то мы с мужем решили больше не терять времени и взять в дом еще одного кота. Вернее – двоих. Мне всегда казалось, что Чили чувствовал себя одиноким, так что я не хотела снова заводить «единственного кота». Мой муж Даррелл неохотно согласился.

Итак, мы отправились в местный приют для животных. Когда мы вошли в комнату, заставленную клетками от пола до потолка, я поняла, насколько трудный выбор нам предстоит сделать. На мой взгляд, все кошки были прекрасны. Даррелл прошелся по комнате.

– Этот выглядит нормально.

Не расслышав в его голосе особого энтузиазма, я все же приблизилась к клетке. Внутри с царственным видом восседала маленькая серая кошечка с поразительными золотыми глазами. Она была великолепна. Я согласилась с выбором Даррелла, и он вместе с работником приюта отправился заполнять документы на усыновление. Половина дела была сделана. Я осталась в комнате. Теперь, когда у нас уже появилась кошка, предстояло выбрать к ней в пару кота.

Всем животным в этом приюте разрешалось выходить из своих клеток, так что некоторые уже выбрались на свободу, играли на полу или спали на разбросанных подушках.

При виде такого числа котов всех цветов и пород я совершенно растерялась. И все же, повозившись с несколькими из них, я сузила круг претендентов до трех. В список попали: застенчивый взрослый черно-белый парень, симпатичный длинношерстный и еще один серо-белый кот-подросток.

Длинношерстный был ласковым, и я ему, похоже, понравилась. Я сидела на стуле, пока он ползал по мне. Он забрался ко мне на плечо, затем поднялся еще выше, к самой макушке.

Взрослый кот покорил меня своей красотой и робостью. Почему‐то мне было жаль его.

Серо-белый оказался одним из многочисленных братьев только что усыновленной нами маленькой кошечки. Мне понравилось, что, когда одна из взрослых кошек шлепнула его по макушке лапой, он не огрызнулся в ответ, а лишь растерянно и сонно посмотрел ей вслед.

Одним словом, я окончательно зашла в тупик.

В комнату вернулся Даррелл. Документы были в порядке.

– Почему ты так долго? – спросил он и вновь предположил, что одного кота нам будет вполне достаточно.

Я заверила, что мне нужно всего несколько минут. Он вернулся в вестибюль, а я осталась в комнате с котами. Решение нужно было принимать быстро.

Злясь сама на себя, я поставила посреди комнаты переноску и открыла дверцу.

– Хорошо, – сказала я. – Кто хочет уехать со мной?

Внезапно серо-белый кот очнулся от дремоты, выбрался из своей клетки на верхнем ярусе и зашел в переноску.

Так решение было принято за меня.

Я назвала серо-белого кота Бэйли.

Бэйли любит играть, а особенно – подпрыгивать примерно на метр от пола, чтобы поймать в воздухе кабельную стяжку. Каждое утро он занимает свое место на стойке в ванной, чтобы посмотреть, как я чищу зубы. Он объявляет о своем приближении громким мяуканьем. И каждый вечер, сидя на диване, прижимается ко мне так плотно, насколько хватает его сил.

Бэйли часто ведет себя как собака. Я зову его, и, независимо от того, находится ли он в доме или снаружи, он приходит. Он легко ходит на поводке и быстро привыкает практически к любому человеку. Нет сомнений в том, что Бэйли – один из самых общительных и экспрессивных котов, которых я когда‐либо видела.

И я очень рада, что в тот далекий день он принял решение удочерить меня.

Трейси Хорнунг

Глава 7

Хороший мышелов

Последний самурай

Пусть твоим выбором будет храбрость, но не бравада.

МЕНАНДР

Мы нашли Оззи на подъездной дорожке ненастным осенним днем. Похоже, кто‐то бросил его вместе с другими котятами на обочине шоссе. Оззи в одиночку преодолел дистанцию в полтора километра до нашего дома и теперь сидел под проливным дождем – несчастный, со слипшимся мехом.

«Эй, малыш!» – позвал я с крыльца, но он не повернул головы.

Я положил на тарелку еду и на цыпочках подошел ближе, чтобы покормить его. Котенок по-прежнему смотрел куда‐то в лес. Он не замечал меня, пока я не поставил перед ним тарелку. И тогда он подпрыгнул и в страхе присел на корточки.

– Полегче, парень, полегче.

Тогда я понял. Белые коты с голубыми глазами часто рождаются глухими. А глаза Оззи были цвета морской волны.

Бедный малыш брел один, в темноте, под дождем. Просто чудо, что он не стал добычей лисицы, койота или ястреба.

Когда котенок поел, я завернул его в старое полотенце, принес в дом и вытер насухо. В течение следующих нескольких недель Оззи буквально ходил за нами по пятам в знак благодарности.

Глухие коты пропускают сигналы из внешнего мира. Мы не могли отучить Оззи лазать по сетке, потому что он не слышал нашего неодобрения, а если мы слегка шлепали его газетой, он расценивал это как внезапное нападение и пугался. Другие наши кошки тоже были расстроены: несмотря на угрожающее шипение, Оззи продолжал преследовать их и хватать за хвосты. Зато когда кто‐то из них бил его, он выглядел потрясенным и обиженным, не понимая, почему это произошло.

Однажды, когда моя жена купала детей, Оззи прошелся по краю ванны, а затем спустился в воду и принялся расхаживать по ней, как будто ему там было самое место. Дети взвыли от восторга, но оваций Оззи тоже не услышал.

Глухота Оззи делала его неожиданно бесстрашным. Обычно рев пылесоса наводит на кошек ужас, но Оззи даже нравились его вибрации, и он цеплялся передними лапами за резиновый бампер, пока я таскал его по гостиной. Лай и пыхтенье собаки также оставляли его равнодушным: он подскакивал к ней, плюясь и царапаясь, и чаще всего собака отступала.

Весной в наши края забрели два черных медведя: мать и двухлетний детеныш. Их целью были наши кусты дикой малины и ежевики, однако мы, зная, насколько опасными могут быть медведицы, прятались в доме всякий раз, когда они проходили мимо.

Явившись однажды вечером, медведи, должно быть, почувствовали запах еды, потому что мать вдруг встала во весь рост (почти два метра!), принюхалась и потрусила прямо к нашему крыльцу. Медвежонок бежал вслед за ней. Шкура медведицы блестела, ее глаза были черными, с вкраплениями золота, а взгляд – холодным. И она была совсем не похожа на тех несчастных животных, за которыми мы наблюдаем сквозь решетку в зоопарке.

Медведица уверенно поднималась по ступенькам нашего крыльца. Я понял, что она может легко прорваться через сетку, поэтому подошел, чтобы закрыть вторую деревянную дверь. Сомневаюсь, что это бы ее остановило: не так давно в соседнем городе медведь разрушил половину дома, чтобы добраться до пчелиного гнезда в стене.

Я уже сделал шаг к двери, когда мимо промелькнуло что‐то белое. Оззи бросился на сетку, растопырив все четыре лапы. Он повис в полуметре от пола, и это выглядело так, будто только сетка мешает ему укусить медведицу за нос. А потом Оззи взвыл. Это было не мяуканье, даже не глубокое рычание. Это был настоящий вой, какой мог бы издать оборотень, прежде чем напасть на деревню. Он выл и булькал горлом, будто говоря: «Я съем твое лицо и выплюну твои черные глазки-бусинки!»

Я остановился. Что делать? Захлопнуть дверь и зажать Оззи между ней и сеткой? Огромная медведица может с легкостью вытащить его и сожрать.

Но ярость Оззи заставила медведицу остановиться. Она покачнулась на верхней ступеньке, глядя на непонятного воющего белого зверя. Потом повернулась, грациозно спустилась по ступенькам и зашагала прочь.

Вися на сетке, словно гусеница, Оззи наблюдал, как медведи исчезают в лесу. Мне хотелось взять его на руки и похвалить, но не сейчас. Я знал, что при малейшем прикосновении он взорвется, как петарда. И не хотел пугать нашего храброго глухого котенка.

Гаррэтт Бауман

Это не птица, это – кот!

Хитрость – это всего лишь слабая имитация мудрости.

ПЛАТОН

Мамой малышей, найденных мною под кустами на соседнем участке, была уличная кошка по кличке Царапка. Раньше она регулярно приходила, чтобы ловить мышей, однако уже несколько дней как пропала. Мы беспокоились и искали Царапку, но она словно сквозь землю провалилась. И вот теперь – котята. Надо было срочно что‐то предпринимать: поблизости бродит койот, а малыши слишком малы, чтобы выжить самостоятельно.

Я забрала осиротевших котят домой. Мальчики были серо-белыми, а у единственной девочки, помимо этого, на шерстке имелись тигровые полоски.

Теперь малыши жили у меня на кухне, в большой коробке. Мне нравилось кормить их из бутылочки. Неожиданно я стала «мамой». Котята просыпались, как только слышали мой голос, играли у меня на коленях и следовали за мной повсюду. Особое место в моем сердце занял один из них, я назвала его Стар.

Из крошечного осиротевшего малыша Стар вырос в самого большого и вредного кота в квартале. Он считал своей территорией не только наш двор, но и соседние сорок с половиной гектаров.

Стар оказался способным парнем. Когда в нашей семье появилась новая кошечка, он стал для нее настоящей няней: следил за тем, чтобы она не выходила на улицу, научил ловить мышей и охотиться на птиц.

Сам Стар тоже был потрясающим охотником. Я часто наблюдала, как он терпеливо выжидает, крадется, а затем – раз! – набрасывается на добычу. Свои трофеи Стар всегда приносил домой и оставлял на ступеньках крыльца.

Несомненно, он обладал всеми необходимыми для охотника качествами, однако, как оказалось, главный секрет успеха заключался не в этом.

Помню, как однажды Стар сидел на подоконнике в столовой, ловя солнечные лучи. Внезапно он навострил уши: на подъездную дорожку перед домом выпорхнули несколько птиц.

– Чирик, чирик… чи-и-и-ири-и-и-ик!

Странно, подумала я, птица подлетела так близко к открытому окну.

– Чирик… чи-и-и-ири-и-и-ик!

Но этот звук исходил не от птицы. Это был кот!

К счастью, охотника и жертву разделяла сетка, иначе я точно стала бы свидетельницей очередного убийства. Получается, Стар приманивал птиц чириканьем?!

Надо отдать должное птицам: после той выходки Стара они как‐то резко поумнели. Во всяком случае, теперь они не так часто попадались коту в когти. Наверное, теперь всякий раз, когда во дворе раздавалось чириканье, они говорили друг другу: «Подождите! Стоп! Это не птица… это КОТ!»

Бэтси Бернетт

Дом с привидениями

Нет такого места, в котором кошка не смогла бы спрятаться.

БИЛЛ КАРРАРО

Люди говорят, что у меня дома живут привидения. Любой, кого я когда‐либо просила присмотреть за моими домашними животными, с удовольствием расскажет о таинственных тенях, проникающих в комнату, о неприятном чувстве, что за тобой кто‐то наблюдает, и о странных самопроизвольных звуках (вроде спуска воды в туалете) в совершенно пустом доме.

Возвращаясь домой из отпуска, я готовлюсь к новой порции страшных историй. Иногда мне кажется, что я сама люблю их слушать больше всех остальных. Разумеется, у меня есть своя версия происходящего.

Коты!

Их пятеро. Они скрытны, пронырливы и заявляют о своем присутствии только тогда, когда хотят, чтобы их заметили. Они пролезают в самые маленькие помещения и обожают прятаться в подвале под потолком. Обычно они выскакивают оттуда без предупреждения, до смерти перепугав добровольцев, наполняющих их миски. Я называю их КГБ – Кошками Государственной Безопасности. Для них нет ничего невозможного.

Признаться, я и сама не раз становилась жертвой их «привиденческих» шуточек.

Первый инцидент произошел однажды посреди ночи. Громкие голоса вырвали меня из глубокого сна. Когда я начала, наконец, осознавать происходящее, то поняла, что звук доносится из гостиной. Мой муж тихо похрапывал рядом со мной, и я подумала, что он забыл выключить телевизор перед сном. Но почему звук был таким громким?

Я прошла по темному коридору. Экран телевизора светился, громкость была оглушительной. На диване, вцепившись в пульт, лежала наша трехцветная кошка Бушеми и сосредоточенно смотрела новости. Она заметила меня, только когда я выхватила пульт у нее из лап. Получается, что кошке каким‐то образом удалось не только включить телевизор, но и поставить звук на максимум.

В другую ночь я услышала глухой стук, доносившийся из передней части дома. Утром две дверцы кухонного шкафа и один выдвижной ящик оказались открытыми. Странно. В шкафу хранились кастрюли и сковородки, в ящике – бумажные тарелки и алюминиевая фольга.

Я была сбита с толку. Что, черт возьми, искали здесь кошки?

Ответ не заставил себя ждать. Через пару ночей грохот на кухне повторился. Я спустилась вниз. Одна из кошек стояла на стойке и пыталась открыть шкафчик с тарелками. Дверца с глухим стуком захлопывалась. Добившись, наконец, своего, кошка влезла внутрь, сбив по дороге пару пластмассовых мисок. Ей нужна была не посуда, а убежище.

Однажды в выходные я достала с чердака коробку с книгами: сын моего приятеля искал, что ему почитать летом. Разобрав коробку, я вернула крышку на место и плотно закрыла дверь на чердак. Думаю, вы уже догадались, что уже на следующее утро крышка с коробки была снята, книги в ней перевернуты, а дверь на чердак – приоткрыта. Кажется, я рассердила привидение, обитающее на чердаке.

Переполненная ужасом, я захлопнула дверь. Муж пытался успокоить меня, заверяя, что все произошедшее – лишь очередные выходки котов. Но на этот раз я ему не поверила: ни один кот не может повернуть дверную ручку.

Теперь дверь на чердак оказывалась открытой каждый день. Муж держался своего мнения, друзья склонялись к «привиденческой» версии. Они даже предложили мне пригласить домой ребят из местного клуба исследователей паранормальных явлений.

Теперь я подпрыгивала от каждого звука.

Примерно неделю спустя я работала за компьютером, когда одна из моих полосатых кошек по кличке Петуния принялась тереться о дверь, ведущую на чердак. Раздался щелчок – и дверь отворилась. Я развернулась на стуле как раз вовремя, чтобы увидеть, как хвост Петунии исчезает в образовавшейся щели.

Вот он – мой призрак! Кошке не требовалось поворачивать ручку – достаточно было просто посильнее потереться о дверь.

Вы скажете, что это ерунда. Что ж, между домом, где все можно объяснить, и домом с «привидениями» я выбираю последнее.

Валери Д. Бенко

Сторожевой кот

Для чего нужны доспехи, если внутри тебя нечего защищать?

АНТУАН ДЕ СЕНТ – ЭКЗЮПЕРИ

Мне было четырнадцать, когда наша семья переехала из города на маленькую ферму. Наконец‐то у мамы появился свой сад, где она могла выращивать цветы и клубнику! Единственным недостатком жизни на природе оказались змеи. И недостаток этот был весьма существенным: мама почти лишалась чувств, в очередной раз обнаружив змею на клумбе.

На второе лето к нам в сад явился незнакомый черный кот. Мы понятия не имели, откуда он взялся. Расспросили соседей, но поиски хозяина результатов не дали. Мы назвали кота Черныш и кормили до тех пор, пока его выпирающие ребра не скрылись под блестящей шерстью.

У Черныша была одна особенность: он никогда не заходил в дом. Похоже, доверять людям – даже тем, кто заботился о нем, – все еще было выше его сил. Даже в самые морозные дни он не продвигался дальше крытой веранды и отчаянно сопротивлялся любым попыткам познакомить его с прелестями теплой кухни. Ему достаточно было свернуться калачиком на кушетке и ждать, пока погода не улучшится.

Черныш ловил мышей и крыс и с гордостью приносил их к порогу, чтобы мы могли полюбоваться такой красотой. Мы хвалили его и награждали кусочками сыра.

Жаркими летними ночами мы любили всей семьей сидеть в саду. Появлялся Черныш, нарезал круги вокруг складных сетчатых стульев и даже позволял погладить себя по спине. А затем – раз! – быстро ударял лапой по любой части тела, свисающей со стула, и тут же бросался наутек. Мы кричали и грозили ему всеми карами на свете, но он в этот момент обычно был уже на другом конце двора. Эта игра продолжалась до тех пор, пока кто‐нибудь не хватал кота и не заставлял сидеть у себя на коленях, терпя поглаживания. Через некоторое время Черныш начинал мурлыкать и засыпал.

Однажды утром я услышала дикие крики, доносившиеся со двора. Мама лущила ранний горошек в тени большого орехового дерева. Черныш принес ей свою последнюю добычу – маленькую черную змею. Он подарил ее маме, однако мама подарок не оценила. Змея была мертва, но мама попросила меня убить ее еще раз и закопать на пастбище.

Это был не единственный раз, когда мне пришлось спасать маму. Я нередко заставала ее, визжащую, стоя на цыпочках, перед очередным подарком Черныша.

К концу следующей весны несколько сотен клубничных кустов покрыли весь участок. Мама опускалась на колени, чтобы собрать ягоды. Сначала она осторожно раздвигала листья длинным шестом, чтобы проверить, нет ли там змей (она была уверена, что они там были). Затем собирала все, до чего могла дотянуться, и перемещалась дальше. Моя роль заключалась в том, чтобы относить контейнеры с собранными ягодами в тень и снабжать маму пустыми коробками.

Черныш следовал за мамой по пятам, хотя и на некотором расстоянии, и пристально наблюдал за каждым ее движением. Помнил ли он о ее страхе перед змеями? Держался ли наготове на случай, если она вдруг наткнется на одну из них?

К счастью, сезон клубники завершился без инцидентов. Теперь мы всей семьей проводили часы за консервированием и заморозкой урожая. Каждый раз, когда мама уходила в сад, Черныш следовал за ней. Но он не ходил туда со мной или папой и вообще не проявлял ни малейшего интереса к нашему благополучию. Откуда он знал, что мама нуждается в его защите?

Мы смеялись над маминым отвращением к змеям, но она вовсе не считала его смешным. К счастью, Черныш придерживался того же мнения.

Нэнси Пикок

Мы в безопасности

Мужество можно найти в самых неожиданных местах.

Р. Р. ТОЛКИН

Этот котенок появился у нас в доме, когда я заканчивала выпускной класс средней школы. Он был рыжим и очень милым – именно о таком я всегда мечтала. Я назвала котенка Джинджер Бейкер в честь барабанщика рок-группы Cream.

Каждую ночь котенок спал в пушистых розовых домашних тапочках у моей кровати. Несмотря на то, что у меня было пятеро младших братьев, я считала его только своим.

Однажды ночью мама разбудила меня.

– Быстрее! – кричала она. – Вставай! У нас пожар! Гостиная горит!

– Что? – я пыталась проснуться.

– Котенок все плакал и плакал, и прыгал по мне, – сказала мама. – Потом я почувствовала запах дыма. Сначала подумала, что у тебя на кухне что‐то подгорело, но Джинджер словно обезумел. И только потом я услышала треск. Слава богу, кот меня разбудил!

Я вскочила и побежала за мамой. Занавески на окнах в гостиной были полностью охвачены пламенем. Мы бросились в нижние комнаты, вытащили из кроватей младших братьев, потом разбудили крепко спящего отца.

В гостиной раздался взрыв. Мы стояли на улице босиком и в пижамах и смотрели, как горит наш дом.

– Слава богу, все живы! – повторяли мы.

Соседи вызвали пожарных. Долгих три часа они проделывали дыры в крыше и заливали все водой. Потом они вынесли на улицу котенка.

Джинджер Бейкер спрятался там, где он чувствовал себя в безопасности. Пожарные нашли его внутри моих домашних тапочек. Он умер после того, как спас всю нашу семью.

Шэннон Энн Хармон

Франклин и Бернис

Кошки – народ загадочный. В головах у них проносится гораздо больше мыслей, чем нам кажется.

СЭР ВАЛЬТЕР СКОТТ

Их было двое: брат и сестра. Бернис и Франклин.

Бернис была невзрачной, какой‐то выцветшей серо-рыжей кошкой с приплюснутой мордочкой и лишними пальцами на передних лапах. Когда мой муж притащил ее в дом вместе с Франклином, им обоим едва исполнилось восемь недель. Кто‐то выбросил их на улицу неподалеку от нашего дома.

Бернис не очень хорошо прыгала. Пока Франклин с важным видом расхаживал по дому и вопил, требуя внимания, она покорно следовала за ним. Все, в чем нуждалась эта бедняжка, – это тихий безопасный угол.

Человеку, который захотел бы исследовать тайны кошачьего общения, я, не раздумывая, порекомендовала бы эту парочку. В первую очередь Бернис и Франклин были преданы друг другу и лишь во вторую – нам. Несмотря на весь свой эгоизм и чрезмерную требовательность, Франклин был настоящим джентльменом во всем, что касалось сестры. Он пропускал ее перед дверью и позволял первой сунуть нос в миску. Он защищал ее от собак, машин и незнакомцев и предупреждал, чтобы она не выходила на улицу под дождем. Каждый божий день эти двое развенчивали миф о коварстве и самовлюбленности кошек.

Забавно было наблюдать, как они принимают множество сиюминутных решений. Кому достанутся мои колени, а кому – диван? Как по справедливости разделить коробки от рождественских подарков? Чья сегодня очередь сбрасывать карты со стола?

Я привязалась к Бернис, и она была предана мне в ответ. Каждое утро она выбиралась из теплой постели, долго с обожанием смотрела, как я чищу зубы и одеваюсь, а затем провожала до двери. И только потом возвращалась в постель, к мирно спящим моему мужу и Франклину.

Однажды утром Бернис, отвлекшись от благоговейного наблюдения за процессом умывания, вдруг бросилась в пятисантиметровое пространство под душевой кабиной. Она ныряла туда с головой, потом выскакивала, переворачивалась в воздухе и снова ныряла. Затем она исчезла и вернулась в сопровождении Франклина. Теперь они попытались влезть в щель вдвоем. То есть, когда Бернис поняла, что ей нужна помощь, она помчалась наверх и разбудила своего брата. Удивительно!

Помимо утреннего ритуала у нас с Бернис был еще и вечерний. Дождавшись приглашения, она сворачивалась калачиком у меня на коленях, чтобы посмотреть телевизор, после этого мы вместе поднимались наверх. Как только я заканчивала взбивать подушки и устраивалась поудобнее, Бернис тоже забиралась на кровать. Я клала на нее руку, Бернис мурлыкала и засыпала.

Однажды ночью Бернис никак не могла успокоиться. Наконец она настойчиво мяукнула и несколько раз ткнулась мордочкой мне в лицо. Я вылезла из постели. Бернис бросилась на улицу, промчалась по дорожке и остановилась у калитки напротив наружной лестницы. Там она снова повернулась ко мне с громким мяуканьем. Честно говоря, никогда не слышала, чтобы моя вежливая, застенчивая Бернис издавала такие звуки.

Я выглянула наружу и увидела мокрого, перепачканного, несчастного Франклина.

Через некоторое время Франклин снова вернулся с улицы избитым. На мордочке у него была глубокая рана, он прихрамывал и явно жалел сам себя. Теперь Бернис играла роль сиделки и делала это с таким терпением и добротой, на какие способна не каждая женщина.

Помню, как однажды вечером мыла посуду и вдруг услышала шорох, какой может издавать только большой пакет с кошачьим кормом. Я подкралась к двери и увидела следующее. Франклин лежал перед шкафом, вытянув больную ногу. Бернис находилась внутри – хруст раздавался именно оттуда. Потом над пакетом появилась серая лапа, и Бернис протянула Франклину часть кошачьего корма. Он подцепил его и, не вставая, проглотил. Так повторилось несколько раз, прежде чем я вытащила Бернис из пакета и заново наполнила кошачью миску.

Хотелось бы мне сказать, что они прожили долгую жизнь и умерли в один день, но, увы, такое бывает только в романах. Бернис пережила своего обожаемого брата на целых два года и ушла только потому, что ей больше не о ком было заботиться.

Джинни Э. Ли

Так чего же ты хочешь?

Кошка не видит причин подчиняться другому животному, даже если оно ходит на двух ногах.

САРА ТОМПСОН

Однажды утром я пила чай и наблюдала за птицами у кормушки. Рядом со мной на стуле сидел мой кот Сауза и тоже смотрел на птиц. Я наклонилась, чтобы взять чашку, когда какое‐то движение привлекло мое внимание. Это была крошечная мышка, которая медленно пробиралась по ковру.

– Сауза! Мышь! – закричала я. – Поймай мышь!

Сауза неохотно перевел взгляд на пол.

– Это мышь! – продолжала вопить я. – Поймай ее немедленно!

Мышь забралась под стул.

Потянувшись, Сауза спрыгнул вниз, уселся и сосредоточил все свое внимание на области под стулом. Мышь, выждав небольшую паузу, вышла из укрытия и направилась к книжному шкафу.

– Вот она! Хватай ее! – воскликнула я.

Сауза зевнул. Мышь скрылась под шкафом.

Не веря своим глазам, я погрозила Саузе кулаком:

– Ты ведешь себя как бесполезный комок шерсти!

Сауза моргнул. Вид у него был совершенно безмятежный.

– Сегодня никаких кошачьих угощений, ясно?!

Он повернулся ко мне спиной.

Вечером я рассказала об этом позорном эпизоде своему мужу Фреду. Он только покачал головой:

– Возможно, охота на мышей не была указана в его резюме, – ответил он.

– Интересно, как она сюда попала, – тем временем размышляла я. – Это все‐таки второй этаж…

До самой ночи я не могла перестать думать о мыши, притаившейся под книжным шкафом. Как нам вытащить ее оттуда? Потом еще одна мысль осенила меня:

– Фред?

– Да? – откликнулся Фред, не отрываясь от экрана компьютера.

– А что бедняжка будет есть? Ведь на ночь мы убираем всю еду. Я не хочу, чтобы она умерла с голоду!

Фред посмотрел на меня, приподняв бровь.

– Позвольте мне прояснить ситуацию: ты хочешь, чтобы кот убил мышь, но боишься, что она умрет с голоду?

– Нет, я не хочу, чтобы Сауза убивал ее. Только чтобы он поймал ее и выпустил на улицу.

– Ага. Именно так все и произойдет. Так или иначе, голодать ей не придется: здесь полно крошек и всякой съедобной всячины.

Как только Фред отправился спать, я положила под стул арахис – достаточно далеко, чтобы Сауза не мог до него дотянуться. На следующее утро арахис исчез. Со временем эти тайные ночные подношения стали для меня чем‐то вроде привычки.

Несколько дней спустя, во время очередного чаепития, в кухню вбежал Сауза с птицей во рту.

– Сауза! Брось ее! – приказала я.

К моему удивлению, кот так и сделал. Я подняла крошечного воробья и внимательно рассмотрела. Слава богу, крови нет. Но воробей не двигался.

– Бедняжка, – пробормотала я, а потом повернулась к Саузе: – А ты – плохой кот.

Сауза выглядел оскорбленным.

– Я надеюсь, с тобой все будет в порядке, – обратилась я к маленькой птичке.

Я примостила воробья на розовый куст. Он немного посидел, затем встрепенулся и взлетел.

– Надеюсь, ты счастлив, – с издевкой сказала я Саузе. – Ты не можешь поймать проходящую мимо мышь, но зато ловишь птицу в воздухе? Из-за тебя мне придется ходить к психологу… Ты уволен! И по-прежнему никаких кошачьих угощений!

Сауза отвернулся и откашлял несколько перьев.

Шли дни, а от мыши не было никаких следов, если не считать регулярно исчезавшего арахиса. Однажды вечером Фред зашел на кухню и увидел, как Сауза играет с одной из своих кошачьих игрушек: размахивает, подбрасывает в воздух, а затем ловит. Фред остановился, чтобы понаблюдать за представлением. Потом пригляделся получше…

Это была не игрушка. Это была мышь. В ту же минуту она заскользила по полу и перевернулась на спину, задрав лапки в воздух и приняв очень правдоподобную позу мертвеца. Фред схватил бумажный стаканчик, намереваясь поймать ее и вынести на улицу, но мышь внезапно перевернулась обратно и выбежала из кухни.

– Поймай мышь! – закричал Фред. Сауза свернулся калачиком на ковре и уснул.

Спустя еще несколько дней я обнаружила мертвую мышь на полу своей спальни.

– О боже, – пробормотала я. – Прости меня, мышонок.

Никаких явных ран на теле зверька не было, поэтому на мгновение я успокоила себя надеждой, что мышь умерла естественной смертью. Малыш, по крайней мере, не выглядел изможденным. Кот с интересом наблюдал за мной с кровати.

– Серьезно, – произнесла я. – Ты не мог принести ее сюда живой и просто отдать мне?

Ответа не последовало. Вздохнув, я завернула маленькое тельце в бумажную салфетку. Сауза что‐то промяукал, одновременно зевнув. В его голосе явственно читались вопросительные интонации.

– Я не знаю, что думать по этому поводу, – сказала я ему. – Мы поговорим о кошачьих лакомствах чуть позже.

Тина Вагнер Маттерн

Мой злобный капитан

Кошка вполне может быть лучшим другом человека, но никогда не опустится до того, чтобы это признать.

ДУГ ЛАРСОН

Капитан была не самой приятной кошкой. На самом деле, она была еще хуже.

Давным-давно я спасла ее из жестоких лап нашей чокнутой соседки и пообещала, что позабочусь о ней. В ответ она посмотрела мне прямо в глаза из-под своих черных разбойничьих бровей и молча приняла клятву.

Если я даю обещание, то выполняю его… даже если объект моей заботы шипит и кусается.

Капитан, маленькая неряшливая кошка, стала частью нашей семьи. Она росла вместе со мной, пока я училась в школе, потом – в колледже, и последовала за мной, когда я вышла замуж и покинула гнездо.

На новом месте, несмотря на всю свою отстраненность и скверный характер, Капитан внезапно стала домашней. Она не любила, когда ее обнимали, но в ее преданности можно было не сомневаться.

Эта кошка оставалась рядом со мной как телохранитель и шла рядом, словно солдат во время учений. Нет сомнений, что Капитан любила меня, просто она делала это на расстоянии.

Некоторые люди такие же. Не каждый живет с душой нараспашку.

Капитан редко мяукала. В ее голосе угадывалась характерная хрипотца, как у Бонни Райт.

– Мяу, – услышали мы однажды ночью.

Это был незнакомый звук в нашем доме.

– Мяу, мяу.

Мы продолжали лежать в полном недоумении.

– Она голодна? – спросил муж.

Но поскольку в течение последних семнадцати лет рацион кошки не менялся, дело явно было не в этом.

– В чем дело, Капитан?

Я ожидала от нее ответа.

– Мяу, мяу, мяу.

Я села в постели. Кошка сделала несколько шагов по направлению к двери. И снова мяукнула. Я встала, она вышла в коридор. Было ясно, что она просит меня следовать за собой. Мы спустились по лестнице.

На кухне она повторила свое хриплое мяуканье. А потом уселась рядом с плитой.

– В чем дело, Капитан? – снова спросила я.

А потом увидела пламя.

На плите стоял чайник. Когда‐то он был серым, но теперь стал черно-угольным.

О боже!

Я вспомнила, как планировала выпить чашечку чая перед сном, но так и не сделала этого.

Мы с мужем оба спали бы в тот момент, когда на кухне начинался пожар. Эта мысль наполнила меня холодным ужасом.

Я подхватила шипящую героиню и осыпала ее недовольную морду поцелуями.

– О, Капитан! Мой замечательный злобный Капитан! Ты спасла нас!

Эта кошка явно заслужила свои нашивки и свое имя.

Мэри К. М. Филлипс

Куда я без тебя?

Брат – это друг, подаренный тебе богом.

ЖАН БАПТИСТ ЛЕГУ

Персиваль все делает очень медленно. Он медленно ходит, медленно соображает и медленно ест. Когда Персиваль смотрит на вас своими голубыми глазами, кажется, что на самом деле он заглядывает куда‐то за вашу спину. Ветеринар говорит, что таким образом Персиваль пытается компенсировать недостатки своего зрения. Проблемы действительно есть: этот кот с рождения страдает косоглазием.

Жалея беднягу Персиваля, я пыталась узнать, нельзя ли сделать ему операцию. Ветеринар ответил отказом. Он сказал, что кот уже научился видеть таким образом и исправленное зрение лишь собьет его с толку.

Также во время осмотра выяснилось, что у Персиваля больные десны. Чтобы предотвратить заражение, нам пришлось удалить ему все зубы, кроме клыков. После этого у Персиваля появилась странная привычка «компостировать» оставшимися четырьмя клыками все, что попадалось ему под руку. Это могло быть что угодно: мягкие подошвы обуви, журналы, письма, подушки, другие кошки или работы моих учеников.

Однажды я оставила на столе пятьдесят тетрадей, а на следующее утро на полях каждой из них появились характерные проколы. Что и говорить, ночь у Персиваля выдалась хлопотная. Он все еще сидел среди бумаг, когда я зашла в кабинет, и выглядел таким невинным, что для полноты картины ему не хватало только ангельских крыльев. К счастью, мои ученики сочли это «компостирование» очень забавным.

У Персиваля есть брат. Его зовут Энди. Это два кота породы рэгдолл. Вообще‐то я собиралась взять только одного, но заводчик сказал, что Персиваля – самого маленького в помете и косоглазого – вернули после двух месяцев жизни в новой семье.

Персиваль любит полежать в зимнем саду и погреться на солнышке. Проблема в том, что после этого зрение у него совсем падает. Примерно так чувствует себя человек, когда заходит в темную комнату после долгого пребывания на солнце.

Однажды я сидела в зимнем саду и читала. Персиваль поднялся и медленно двинулся в сторону гостиной, но по пути налетел прямо на Энди.

Я ожидала, что между ними начнется танец альфасамцов, но Энди, видимо, решил замять неловкость и попытался обойти брата. Однако стоило ему пошевелиться, как Персиваль двинулся в том же направлении, и они снова столкнулись. Так повторилось три раза. Наконец Энди уселся рядом с Персивалем, посмотрел на него и вопросительно мяукнул.

Некоторое время они оставались на месте, а затем, будто повинуясь безмолвному сигналу, поднялись, встали плечом к плечу и вместе пошли вперед. Энди повел Персиваля в соседнюю комнату.

Вскоре оказалось, что этот эпизод не был случайностью. Я видела, как Энди провожает своего незрячего брата с места на место. Иногда он также подталкивал Персиваля к кусочкам кошачьего корма, выпавшим из миски, или к игрушке, которую тот не замечал. Бывало, Энди подкладывал брату подушку, на которой потом лежали они оба.

«Ты стал моими глазами», – мог бы сказать Персиваль. «А ты – моим сердцем», – ответил бы ему Энди.

Памела Тамборнино

Не связывайся с кланом Макфоллов

Кошка остается домашним животным лишь до тех пор, пока это совпадает с ее собственными интересами.

САКИ (ГЕКТОР МАНРО)

Мой друг Кевин был предводителем клана Макфоллов. Среди его подданных числились: Бутс Храбрый, Пугз Пухлый, Ин Мудрый… Я мог бы продолжать, но, думаю, суть вы уже уловили.

Кевин жил на ферме. У него было много земли, по которой можно было бродить. Так что неудивительно, что количество котов в его доме с каждым годом увеличивалось. В не меньшей степени в этом была и заслуга Бутса, который действительно был храбрым, но, увы, нестерилизованным.

Выруливая на подъездную дорожку к дому Кевина, я видел котов, раскинувшихся во всевозможных позах: на спине, на боку, делающих шпагат, вылизывающихся, валяющихся поперек тропинки. Они были на крыше машины, на дереве, на качелях, на крыльце – повсюду. Мне никогда не удавалось подсчитать точное количество кошек Кевина. Каждый раз, когда я думал, что пересчитал их всех, появлялся кто‐то еще. Нетрудно догадаться, что проблем с грызунами на этой ферме не было.

Кошки хозяйничали в доме – как внутри, так и снаружи. Кевин оставлял незакрытым кухонный кран, чтобы они могли пить в течение дня. Иногда во время обеда я ловил на себе недобрый взгляд: очередной кот сидел под столом и смотрел так, будто спрашивал, что я вообще тут делаю.

И вот однажды ночью мать Кевина вышла во двор и обнаружила там хромающего Пугза (Пухлого), у которого из бока текла кровь. Кто‐то посмел оскорбить кошачий клан Макфоллов.

В ту ночь мы с Кевином заключили договор: защищать его бесчисленных кошек на случай, если эта тварь вернется. Интересно, кто бы это мог быть? Еще один кот? Скунс? В любом случае, мы были готовы.

Мы легли спать в комнате, которая выходила на веранду, положили по бокам от кровати бейсбольные биты и оставили окна открытыми.

После полуночи снаружи раздалось шипение. Мы с Кевином выскочили на лужайку в одном нижнем белье, с бейсбольными битами в руках. Низкая темная фигура выскочила из-за кустов и выбежала на улицу: енот! Большой, полосатый, в характерной бандитской полумаске. Бедняга даже представить не мог, кого он разозлил.

На противоположной стороне улицы появились две кошки из клана Макфоллов. Енот остановился, выгнул спину дугой и побежал в другую сторону. Однако в этот момент из ворот фермы высыпало еще больше кошек. Енот бросился по улице, был загнан в угол под фонарным столбом и стал карабкаться наверх. В конце концов, ему это удалось.

Следующие несколько часов енот просидел на высоте двух метров от земли под аккомпанемент возмущенного кошачьего хора. Наконец‐то у меня появилась возможность сосчитать кошек Кевина: я смог разглядеть девять. И все они кружили вокруг столба, опасно помахивая девятью хвостами. По всему было видно, что ситуация зашла в тупик. В конце концов, мы с Кевином устали и пошли спать.

Утром все кошки снова мирно разгуливали по двору. От волнений предыдущей ночи не осталось и следа. Однако, я думаю, в следующий раз енот хорошенько подумает, прежде чем снова связываться с Пугзом Пухлым.

Рон Кайзер-младший

Глава 8

Люби меня, люби моего кота

На месте преступления

У каждого свое чувство прекрасного, и он применяет его, где бы ни оказался.

ГЕНРИ БРУКС АДАМС

Сегодня утром я обнаружила, что уголок обоев, наклеенных ниже защитной рейки, оторван. Ничего страшного. Порывшись в ящике, я выудила оттуда тюбик с клеем, и проблема была решена.

На следующий день от стены отвалился еще один кусок обоев. Странно. Я восстановила порядок и для верности провела пальцами по стене, но остальная бумага, казалось, держалась прочно.

Назавтра история повторилась. Я опустилась на колени, чтобы рассмотреть повреждения. Края у оторванного фрагмента были неровные.

Дыра на обоях находилась слишком высоко, чтобы я могла обвинить в произошедшем грызунов. Так что круг подозреваемых автоматически сузился до трех кошек, живущих в моем доме. Которая из них?

Пока я ломала голову над этой проблемой, Томас боднул меня головой. «Ага! – подумала я, – вот и первый подозреваемый».

Я опустилась на пол и посадила кота на колени мордой к себе. Он тут же развернулся и попытался скрыться бегством.

– Не так быстро, Томас. Когда я буду задавать тебе вопросы, мне нужно видеть твои глаза, а не твой зад.

Я снова крутанула его:

– Слушай внимательно. Томас, это ты оторвал полоску от моих обоев?

Томас пристально посмотрел мне в глаза, но ничего не ответил. Не знаю, означало ли это, что он отказывался говорить без присутствия своего адвоката или просто, как обычно, не слушал меня. Я повторила свой вопрос. Он повторил свое молчание. Я поняла, что так мы с ним ничего не добьемся, и отпустила, предупредив напоследок: «Помни, я слежу за тобой».

Потом я попыталась допросить родственников Томаса, но получила те же результаты. Однако, приклеивая полоску обоев на место, я заметила, что он был единственным, кто наблюдал за происходящим.

На всякий случай я сказала:

– Томас, это обои. Это не дерево. Рвать обои – плохо. Очень плохо.

Тут я повысила голос, чтобы услышали заодно и его родственники:

– Это относится и к остальным. Нельзя рвать обои.

Томас моргнул и отправился на диван вздремнуть. Возможно, он хотел поразмыслить над моими словами. Или нет.

К концу недели я переклеила еще три полоски обоев. Обойный клей заканчивался, мое терпение – тоже (необязательно в этом порядке). Поскольку виновник до сих пор был не найден, я была готова отправить за решетку всех троих.

Что ж, поиграем в детектива. Я выбрала для наблюдения нижнюю ступеньку лестницы. В тот момент, когда на моем заду от долгого сидения начала образовываться вмятина, к кухонной стене протянулась чья‐то лапа.

– Ага! – воскликнула я, вбегая на кухню как раз в тот момент, когда коготь Томаса разрезал бумагу. – Я поймала тебя за руку! Или за лапу? Это не имеет значения. Ты попался!

Томас мгновение пристально смотрел на меня, затем спокойно лизнул лапу, как бы говоря: «Кто?.. Я?»

– Не разыгрывай передо мной невинность, – я погрозила ему пальцем.

Томас перевел взгляд на стену, а потом неторопливо удалился.

В течение двух дней после нашего разговора обои оставались на своем месте – на стене. Я начала подумывать, не устроиться ли мне на работу укротителем кошек. Кажется, я умею с ними договариваться. Должно быть, все дело в моем строгом тоне.

На третий день на кухне меня ждали трое. Томас привлек к сдиранию обоев свою сестру Сэмми. Еще одна кошка сидела в своей обычной позе на обеденном столе – она была молчаливым свидетелем преступления.

Томас встал на задние лапы и сорвал защитную рейку. Сэмми досталась зона от плинтусов и выше. Их командная работа почти восхитила меня.

Затем мой кратковременный паралич прошел, и я, наконец, обрела дар речи:

– Прекратите немедленно!

Больше я ничего не успела сказать, потому что негодяи промчались мимо и скрылись в подвале. Я подавила искушение погнаться за ними и вернулась к стене, чтобы оценить масштаб содеянного. Вдвоем им удалось оторвать большую часть обоев с метрового участка. Мне не хватит клея, чтобы вернуть их обратно.

Размышляя о том, каким был бы мир, если бы Ной запретил кошкам входить в ковчег, я собрала остатки обоев с пола.

Затем, почти не раздумывая, опустилась на пол и оторвала еще несколько кусков.

Спустя полчаса под рейкой ничего не осталось.

Скрипя коленями, я встала. Стена выглядела на удивление неплохо. Более того, теперь вся кухня казалась светлее и воздушнее без обоев темно-коричневого цвета.

К этому времени коты прокрались обратно на кухню. Несколько минут мы молча смотрели друг на друга. Потом Томас лизнул Сэмми в макушку, и они вместе отправились подремать. Не исключено, что они воспользовались отдыхом, чтобы спланировать будущие тяжкие преступления.

Гарриэт Купер

Я буду петь, а ты слушай

Есть два способа укрыться от жизненных невзгод: музыка и кошки.

АЛЬБЕРТ ШВЕЙЦЕР

Черных кошек всегда труднее всего пристроить. Но мне нужна была именно черная. Прошло уже несколько месяцев с того дня, как умерла моя любимица по кличке Кальпурния, и теперь я, наконец, была готова приютить кого‐то еще.

– У вас есть черные кошки? – спросила я волонтера из приюта. – Из тех, кого не хотят брать в семью?

Такая кошка нашлась. Ее звали Лапочка. Кошку принесли с улицы, где она перебивалась со своим выводком из трех котят. За те полтора года, что Лапочка провела в приюте, котята выросли и были взяты в семьи, но к их матери – маленькой черной кошке с половинкой хвоста – никто не проявлял никакого интереса.

Я привезла Лапочку домой за неделю до Рождества. Скоро стало ясно, что раньше с ней плохо обращались. Лапочка была дружелюбной, любопытной кошкой, но если я пыталась погладить ее не по голове, она испуганно мяукала, отступала назад и осторожно прикусывала мою руку. Думаю, она не родилась с укороченным хвостом – кто‐то его обрезал.

Поскольку я и сама немало настрадалась от людей со злыми намерениями, то решила быть терпеливой. Главное, чтобы бедная кошка почувствовала себя в безопасности.

Вместе с Лапочкой мы переехали в хижину в горах. Я с нетерпением ждала этого переезда, рассматривая его как возможность сбежать от шума перенаселенного города и пожить среди шелеста деревьев и пения птиц.

Хижина не разочаровала. Главным ее достоинством были широкие окна, ведущие из комнат на всех трех этажах. Однако сам переезд оказался напряженным для нас обеих. В результате Лапа стала чрезмерно прилипчивой и теперь следовала за мной повсюду, куда бы я ни направлялась.

Однажды вечером, после особенно долгого и утомительного дня, посвященного распаковыванию коробок, у меня, наконец, появилась возможность расслабиться в горячей ванне. Дверь я оставила открытой. Как и следовало ожидать, Лапа явилась в ванную, запрыгнула на высокий шкаф и свернулась калачиком поверх моей чистой пижамы. Несмотря на уютную позу, она явно продолжала испытывать беспокойство и смотрела на меня сверху вниз широко раскрытыми глазами.

И тогда я поступила так, как и всегда в самые печальные моменты своей жизни: начала петь. Это не была какая‐то конкретная песня – наоборот, слова приходили спонтанно, сами собой:

– Моя дорогая, моя Лапонька, ты знаешь, что я люблю тебя…

Затем я исполнила хит американский группы «The Four Tops» под названием «I Can’t Help Myself». Эту композицию я обожала еще в школе. Мое импровизированное выступление не прошло незамеченным. Тело кошки расслабилось, а потом она вдруг перевернулась на спину и вытянула лапы.

«Не может быть, чтобы она среагировала так на песню, – подумала я. – Это просто случайное совпадение».

На следующий день, когда я пришла домой с работы, Лапа, как обычно, встретила меня у двери. Я наклонилась, чтобы погладить ее, и снова спела ту же песню. Кошка, как по команде, перевернулась на спину и задрала лапы вверх.

В последующие недели я перепробовала все песни со словом «Лапонька», какие только смогла придумать, но ни одна из них не находила отклика в кошачьей душе. Ни одна, кроме песни группы «The Four Tops». Теперь я пела ее всякий раз, когда что‐нибудь пугало мою маленькую черную кошку: бегающие по крыше еноты или медведь, заглядывающий в окно. Реакция была все та же.

С тех пор прошло пять лет. Но и теперь Лапа частенько забирается ко мне под одеяло и счастливо засыпает под звуки лучшей колыбельной на свете.

С. Кей Мерфи

Лучшая из моих шляпок

Я не могу решить, есть ли у меня кошка или это я есть у кошки.

ЭСТЕР МАРТОН

Котенок был настолько слаб, что больше напоминал птенца, выпавшего из гнезда. Его огромная голова неустойчиво балансировала над худым телом, сплошь состоящим из ребер и когтей. Корка покрывала нос изнутри и снаружи, не давая дышать, а храп было таким громким, что я слышала его даже из другого конца комнаты.

Я согласилась присмотреть за котенком в течение выходных, пока Организация по спасению животных не найдет для него подходящую приемную семью, однако интуиция подсказывала, что забрать его придется мне самой. Он был настолько же мил, насколько несчастен. И я уже придумала для него имя: Руми, в честь суфийского поэта.

Руми не было и трех месяцев, а он уже дважды избежал неминуемой смерти. Сначала его, вместе с матерью, братьями и сестрами, внесли в список для эвтаназии – переполненный городской приют не мог взять их на содержание. В самый последний момент вмешались волонтеры из Организации по спасению животных. Они забрали всю кошачью семью с собой, но во время переезда малыши подхватили серьезную респираторную инфекцию. В результате несколько из них все же умерли, а Руми провел целый месяц в стационаре ветеринарной клиники, борясь за жизнь.

Поведение Руми с самого начала показалось мне странным. Похоже, никто не научил его, что значит быть котом. И чем дольше Руми жил со мной, тем заметнее это становилось.

У него почти отсутствовало обоняние (позже ветеринар объяснил, что перенесенная в младенчестве болезнь повредила кости его носа). Он не понимал, что делать с лотком, и ему потребовалась целая неделя, чтобы разобраться с этим. Даже незначительные изменения вызывали у бедняги Руми панику, так что он распушал хвост и начинал ходить боком, словно краб.

При этом найденыш обладал милым, спокойным нравом. Было видно, что персонал клиники хорошо ухаживал за ним. Когда мы вернулись к ветеринару для осмотра, Руми любезно позволил врачам потыкать себя пальцем в нужных местах и закапать в глаза и нос. Он безропотно сидел, когда я подстригала ему когти или давала таблетки. Был ласковым, как мягкая игрушка, и больше всего любил, когда кто‐то брал его на руки и носил из комнаты в комнату.

Дома Руми не отступал от меня ни на шаг. Он встречал меня у двери и ходил за мной по квартире, а по ночам сворачивался калачиком на подушке, чтобы быть поближе к моему лицу. На третьей неделе у Руми появилась очень странная привычка: сидеть у меня на голове.

Когда это случилось впервые, я осторожно зашла в ванную, посмотрела на себя в зеркало и рассмеялась. Зрелище и впрямь было довольно нелепым: котенок венчал мою макушку, нервно впившись в волосы крошечными коготками. В следующий раз я сделала фотографии с Руми, сидящим на моей голове, и отправила друзьям. Один из них вернул мне снимок с подписью: «Это мой человек! Она была достаточно умна, чтобы полюбить меня! Пожалуй, стоит обнять ее мозг!»

Затем стало понятно, что сидение на моей голове вошло у Руми в привычку, и я не на шутку обеспокоилась: что я буду делать, когда он вырастет и будет весить пять кило?

Мои опасения оказались напрасными. Повзрослев, Руми усовершенствовал свою позу. Теперь он стоял на моих плечах, обняв за лоб передними лапами. Каким‐то образом он понял, как правильно распределить вес, и отлично удерживал равновесие. Так, с котом на голове я могла спокойно ходить по квартире и заниматься домашними делами.

Еще через некоторое время я, наконец, поняла, что эта странная поза не была для Руми игрой. Скорее это был изобретенный им способ следовать за мной везде, куда бы я ни шла, и видеть все, что видела я. И теперь уж точно он мог быть уверен, что о нем не забудут, ведь, согласитесь, трудно игнорировать кошку, которая обнимает вас за голову.

В каком бы настроении я ни возвращалась домой, ритуал оставался неизменным. И чем выше был уровень нашего обоюдного стресса, тем более длительными становились объятья. Руми выполнял свой трюк, когда ко мне приходили гости, которые ему по какой‐то причине не нравились, и когда я взяла в дом еще одного кота.

Удивительным образом эта игра успокаивала и меня тоже. Даже если все в моей жизни выходило из-под контроля, я знала, что для маленького котенка я заключаю в себе целый мир. Со своей стороны, Руми, казалось, чувствовал, когда я нуждаюсь в дополнительной поддержке. Была ли я усталой или больной, он приходил и обнимал меня за голову.

Сейчас Руми уже исполнилось два года, и время от времени он все еще перевоплощается в Кошачью шляпку. Свирепый, активный двенадцатифунтовый кот в минуту сомнений сразу же бежит на свой любимый насест. Я не против.

Дениз Райх

Сникерс

Я изучал многих философов и многих кошек. Мудрость кошек бесконечно выше.

ИППОЛИТ ТЭН

Переехав из родительского дома в свою первую крошечную квартирку, я сразу же отправилась в приют, чтобы выбрать себе кота. Среди множества котят была одна девочка – она держалась особняком. Не знаю, почему я взяла ее на руки, но она прижалась к моему подбородку, и в моем сердце родилась любовь..

Я назвала это маленькое драгоценное существо Сникерс, потому что ее мех переливался всеми оттенками орехового с добавлением шоколада. Мы быстро подружились.

Сникерс вела себя робко. Я думала, что со временем она перерастет свой страх, но этого не произошло: кошка явно стеснялась других людей.

Вдвоем нам было хорошо. Сникерс встречала меня у двери, играла и утешала, однако стоило только кому‐то из друзей заглянуть ко мне на чашку чая, как она тотчас же скрывалась спальне. В принципе, я ее понимала: я тоже чувствовала себя некомфортно, когда меня заставляли выйти к гостям против воли. И тем сильнее было мое удивление, когда Сникерс внезапно повела себя самым противоестественным образом.

Вы любите коммивояжеров? Я – нет. К счастью, в последнее время мода на такой вид торговли заканчивается. Однако иногда они все еще стучали в дверь моей квартиры на первом этаже с видом настоящих продавцов счастья.

Так случилось и на этот раз. Незнакомый молодой человек одарил меня широкой улыбкой и заверил, что у него есть нечто, что я просто «обязана» увидеть. Я ответила, что не заинтересована в его товаре, и хотела было захлопнуть дверь, однако он внезапно придержал ее ногой.

Я растерялась: молодой человек вел себя угрожающе.

– Пожалуйста, – испуганно попросила я (это было единственное, что пришло мне в голову). И в этот момент моя робкая маленькая Сникерс выскочила из спальни, запрыгнула парню на ногу и глубоко вонзила в нее свои коготки.

Продавец закричал и отскочил назад, пытаясь сбросить Сникерс. Она отпустила ногу, но громко и недвусмысленно зашипела. Продавец отпустил дверь и ретировался.

Маленькая шоколадная кошка Сникерс спокойно вернулась в дом. Она вскочила на диван и принялась вылизываться, как будто ничего необычного не произошло. В течение нескольких минут я пыталась осмыслить увиденное. Потом заперла сетчатую дверь и крепко прижала к себе Сникерс.

– Ты мой герой, – сказала я.

Смешно, но теперь я чувствовала себя в безопасности.

ЛяВерн Отис

Доверься интуиции

Меня всегда пробирает дрожь, когда я вижу кошку, видящую то, чего не вижу я.

ЭЛИНОР ФАРДЖОН

Вот что я вам кажу: обвинить кошку в индифферентности может только владелец собаки. Или человек, незнакомый с нашей Мультяшкой. Потому что эта кошка всегда требовала к себе повышенного внимания.

Она вела себя в нашем доме, как единственный избалованный ребенок, и получала все, что считала необходимым. Мы с Просперо даже изменили наше расписание, только чтобы Мультяшка ни в чем не нуждалась. Теперь наше меню непременно включало блюда, которые нравились кошке (с особым акцентом на суши из ее любимого японского ресторана). И самое главное, отныне мы никогда не пытались взять дополнительный отпуск и уехать куда‐нибудь, оставив ее на попечение соседей или родственников.

Однажды солнечным летним утром мы с Просперо сидели в гостиной и решали, как провести выходной на побережье в Джерси и при этом не слишком сильно расстроить кошку. Мультяшка вертелась рядом, издавая жалобный плач. Вообще‐то, такое поведение не слишком характерно для нее: обычно, как только речь заходит об отпуске, она молча усаживается посреди гостиной, и даже ее спина выражает крайнюю степень возмущения.

Но в тот день все было иначе. Мультяшка подняла шум в коридоре, ведущем к спальням. Плач и мяуканье не прекращались. Потом она решила сунуть нос в электрическую розетку. Сначала я подумала, что с ее стороны это просто очередная бесстыдная попытка привлечь к себе внимание. Но Просперо лег на пол и тоже потянулся к розетке. Что я могу сказать? Он всегда потакал ей.

– Мне нужна отвертка, – сказал мой муж.

Он снял крышку – из розетки вылетела искра. От возгорания нас спасла только быстрота, с которой Просперо помчался вниз, чтобы отключить предохранитель.

Если бы не интуиция Мультяшки, мы, вернувшись с пляжа, нашли бы вместо своего дома пожарище.

С тех пор наша безродная кошка получила титул спасателя, а мы лишний раз убедились, что в любой истерике есть доля здравого смысла.

Линн Маддлена Менна

Хромоножка

Мяуканье массирует сердце.

СТЮАРТ МАКМИЛЛАН

Салли родилась с пуповиной, обернутой вокруг гангренозной лапы, и через несколько часов после появления на свет перенесла ампутацию. Спустя еще шесть недель пришлось удалить всю конечность целиком. Так Салли стала хромоножкой.

Я провела с ней всю ночь, пока она отсыпалась после наркоза. На следующее утро она проснулась как ни в чем не бывало. Эта кошка была полна энергии: даже на своих трех лапах она могла бегать по дому гораздо быстрее своего брата.

В последующие тринадцать лет приключения Салли включали в себя несколько переездов, путешествие на приборной панели грузовика на расстояние чуть больше двух тысяч километров, полет на самолете, землетрясение и падение со второго этажа. Однако ее самым большим достижением стала роль сиделки. Когда моя мама в свои последние дни переехала жить в наш дом, Салли взяла на себя часть обязанностей. Она относилась к своей роли серьезно и добросовестно.

Мамина вечерняя рутина всегда была неизменной: умыться, почистить зубы, почитать книгу или разгадать кроссворд, поговорить с дочерью по душам перед сном.

Салли подходила к маминому креслу ровно в семь, нежно мяукала и легонько подталкивала ее лапой. Если мама не вставала сразу, Салли повторяла свой призыв – иногда пять или шесть раз. Потом она сидела на раковине, пока мама чистила зубы, принимала лекарство и умывалась. Мама брала книгу, и Салли запрыгивала на кровать рядом с ней. Когда наступало время «бесед перед сном», она приходила напомнить мне об этом. Пока мы говорили, она сидела между нами, слушала и время от времени озвучивала свои собственные мысли.

Потом я выключала свет, но кошка оставалась рядом с мамой, пока та не засыпала. Ее смена закончилась? Ни в коем случае. Я установила в маминой спальне радионяню, и каждый раз, когда мама просыпалась, чтобы сходить в ванную или выпить воды, Салли шла вслед за ней и следила за каждым шагом, пока та не возвращалась в постель. Горе, если мама закрывала дверь ванной: Салли настаивала на том, чтобы всегда находиться от мамы на расстоянии вытянутой руки.

Раз в неделю из хосписа приходила медсестра, чтобы измерить маме давление и сделать кардиограмму. Во время всех положенных процедур Салли тихо и настороженно сидела на подлокотнике дивана. Как только медсестра брала в руки сумку, Салли начинала разговор.

«Мяу, мяу, мяу!» звучало как: «Послушай, Пэтти. Ты приходишь раз в неделю. Я здесь все время. Давайте сравним записи!» Надо отдать должное медсестре – она всегда внимательно выслушивала замечания Салли.

Помню, как однажды после очередного осмотра кошка перевернулась на спину рядом с мамой и вытянула свои три лапы. Похоже, она ждала, что кардиограмму сделают и ей.

Когда конец был уже близок, Салли не отходила от мамы ни на шаг. Все две недели, пока продолжалось это последнее дежурство, она почти ничего не ела. Только иногда вставала и смотрела на маму. А потом, тихонько поскуливая, возвращалась на свое место.

Потом мама умерла. Салли не сдвинулась с места. Она оставалась на кровати до приезда сотрудников похоронного бюро, а потом всю ночь и весь следующий день.

Ровно в семь часов вечера Салли, как обычно, подходила к маминому креслу, мяукала и сидела там в ожидании. Я начала убирать шкаф, но кошке это совершенно не нравилось. Она была права: мы обе еще не были готовы расстаться с мамиными вещами. В шкафу стояли тапочки, которые носила мама, и иногда я видела, как Салли спит на них. Я положила мамин халат рядом с тапочками на пол, и Салли мяла его, тихо постанывая.

В то время я часто и сильно плакала. И всякий раз Салли неизменно оказывалась рядом. У нас появилась традиция вместе сворачиваться калачиком на диване или кровати. Салли обнаружила в себе сверхъестественный дар успокаивающего массажа. Она нежно трогала мои руки и шею, пока я плакала, а затем ложилась рядом со мной так близко, как только могла, воркуя и мурлыча.

Со дня смерти мамы прошло уже четыре года. Горе постепенно отступает, но иногда приступы глубокой печали накрывают меня с головой. Салли немедленно улавливает их. Когда я скучаю по маме, она вытаскивает из шкафа ее тапочку.

Дейл Мэри Гренфелл

Одинокий Лео

Есть что-то такое в присутствии кошки… что, кажется, избавляет от одиночества.

ЛУИ ДЖ. КАМУТИ

Помахав на прощание грузчикам, я закрыла дверь во внутренний дворик. Наконец‐то можно было избавиться от застывшей улыбки, которая не сходила с моего лица весь день.

– Если война – это ад, то переезд – определенно чистилище, – пробормотала я.

Лео обвился вокруг моих лодыжек, умоляя взять его на руки. Я опустилась на колени и потерла ему шею:

– Давай обнимемся позже. Сначала надо привести все в порядок.

Из стопки коробок я удачно выудила ту, в которой лежали миски Лео и моя чайная чашка. Во второй заход был найден кошачий корм и чай в пакетиках.

Ну что же, пришло время обустраиваться.

Я расставила миски, налила в них воды и насыпала корм. Лео мои манипуляции не заинтересовали вовсе, он лишь закружился возле меня еще быстрее.

Я заварила чай: коробки могли подождать. Уселась на диван и похлопала по подушке рядом с собой. Лео запрыгнул ко мне на колени и немедленно спрятал голову у меня под мышкой. Эта поза называлась «дай мне убежище». Я погладила его по загривку:

– Ты же знаешь, мне это тоже не нравится. Но со временем ты полюбишь этот дом, как полюбил другие.

Другие? Согласно несложным подсчетам, Лео переезжал уже шестой раз.

Но на этот раз мы с ним были одни.

Рядом не было ни мужа, ни пасынков, ни ротвейлера. Вот бы узнать, по кому из них Лео будет скучать больше всего. Одно можно было сказать наверняка: неожиданная тишина причиняла нам обоим почти невыносимую боль. Наклонившись, я прижалась к коту щекой. Нам нужен был этот момент – ему и мне, оставшимся без семьи. По коробкам поползли тени. Я сморгнула слезы.

Жизнь шла своим чередом. Выяснилось, что в нашем жилом комплексе полным-полно одиноких людей (одинокий – вот главное слово, к которому мне теперь предстояло привыкнуть). Все эти люди были невероятно гостеприимны. Теперь барбекю и встречи у бассейна заполняли мои вечера, в доме часто играла музыка, и в центре любой тусовки неизменно оказывался Лео.

Так много колен на выбор! Так много рук, желающих его погладить! Еще люди у двери? Лео приветствовал каждого радостным падением на пол.

«Вот, – всем своим видом говорил он, – почеши мне животик. Да-да, это место. Я продолжу вести себя как собака, если ты меня погладишь».

Летние месяцы пролетели незаметно. Я была счастлива как никогда, и Лео тоже был доволен.

По крайней мере, мне так казалось.

В один из дней наша новая соседка Лора устраивала вечеринку. Помню, как я торопливо погладила спящего Лео и спустилась во двор, где уже горели факелы и жарилось мясо на гриле, а из динамиков доносились песни в стиле регги.

Несколько часов прошло незаметно.

– Мне кажется, тебя кто‐то зовет, – вдруг сказала соседка.

Потом чья‐то рука схватила меня за плечо.

– Вот ты где, – прокричала мне на ухо Лора. – Я повсюду тебя ищу. Лео здесь.

Я моргнула.

– Что ты сказала?

– Лео. Он в гостиной. Думаю, ты ему нужна.

Я протолкалась сквозь толпу. Кот потерянно болтался под ногами у танцующих. Я подбежала к нему и подхватила на руки, словно маленького ребенка.

– Что ты здесь делаешь, сумасшедший кот?

Он сразу обмяк – я прямо почувствовала, как по его телу разлилось облегчение. Потом он поднял глаза: «Ты что, забыла про меня?»

Все события прошедшей недели стремительно промелькнули передо мной. Я была где угодно, только не дома: днем работала, вечерами ходила на вечеринки к друзьям. Лео доставались лишь случайные прикосновения на ходу. Я проглотила комок в горле и прижала кота к себе.

– Мне нужно уйти, – сказала я Лоре.

– Но это же просто кот, – возразил кто‐то в толпе.

Просто кот… конечно.

– Как, черт возьми, ты меня нашел? Ты проверил каждую вечеринку в округе?

Меня охватило материнское чувство вины. Насколько одиноким должен чувствовать себя кот, чтобы найти человека в жилом комплексе площадью двадцать четыре гектара?

Я усадила Лео на его любимое кресло в лоджии: «Смотри, как мир проплывает мимо», но кот метнулся в спальню, дважды остановившись на повороте и как бы прося меня идти следом.

Потом, лежа на кровати, я потирала его грудь и маленькие лапки.

– Бедняга Лео. Тишина сводит тебя с ума? Мне не следовало так надолго оставлять тебя в одиночестве. Как я могла забыть, что ты тоже потерял всю семью?

Обычно мои успокаивающие прикосновения быстро погружают Лео в сон, но сегодня он открывал глаза, стоило мне только пошевелиться.

Наконец, кот крепко уснул.

На следующий день я сообщила друзьям, что отныне мы будем устраивать вечеринки только у меня дома.

– Лео одиноко, – объяснила я.

С тех пор коту доставалось первое приветствие, последнее прощание и миллион угощений и объятий в промежутках. Я была не против.

А закрывая за гостями дверь, мы с Лео устраивались на кресле в теплой, мирной тишине и наблюдали за тенями, которые отбрасывало заходящее солнце.

Что может быть лучше? В самый раз для маленькой семьи.

Сэмми Каллахан-Хатченс

Во что нам обошелся отпуск на Карибах

Рука, которая кормит, может быть и укушена.

РАЛЬФ УОЛДО ЭМЕРСОН

Мы не хотели расставаться с ним так скоро. Правда, не хотели. Но отпуск на Карибах был запланировал задолго до того, как в нашем доме появился Чак.

Он чихал и кашлял и пребывал на грани нервного срыва. За последний год это несчастное создание было брошено дважды. В приюте, где Чак в очередной раз оказался, нам сказали, что он отказывается есть: раз от него отказались, он тоже отказывался от себя. Мы с Биллом поклялись обеспечить Чаку самый лучший дом, какой только возможен.

Этот кот стал нашим совместным проектом. Вместе мы ухаживали за ним во время респираторной инфекции, конъюнктивита, обострения псориаза и худшего случая заражения блохами, который кто‐либо из нас когда‐либо видел за многие предыдущие годы жизни с котами. Потребовался месяц и немыслимые расходы, пока мы нашли марку кошачьего корма, который Чак согласился бы время от времени грызть, и, в конце концов, его вес увеличился до здоровых четырех с половиной килограммов.

Что и говорить, Чак был сложным котом. Но он полюбил нас и транслировал свои чувства, мурлыча и вибрируя всем телом. Надо ли говорить, что мы с Биллом тоже были в него влюблены?

И вот теперь нам предстояло расстаться с ним на целую неделю.

Кое‐как убедив себя, что с Чаком все будет в порядке, мы отвезли его к моим родителям вместе с большим запасом еды, плетеной корзинкой, любимыми игрушками и контактами не одного, а целых двух высококвалифицированных ветеринаров – на всякий случай. Потом мы поцеловали кота на прощание и поехали в аэропорт.

Я была первой, кто достал его фотографию.

– Я скучаю по Чаку, – прошептала я сквозь рев двигателей.

– Скучаешь по нему? Мы еще даже не оторвались от земли, – ответил Билл.

Но к тому времени, как мы приземлились, он дважды попросил разрешения взглянуть на фотографию.

Отпуск прошел под знаком Чака. Во время купания мы говорили друг другу: «Ах, этот пляж такой безмятежный. Как ты думаешь, что сейчас делает Чак?»

Во время осмотра достопримечательностей: «Ты когданибудь видел такой красивый парк? Чаку понравились бы тенистые места под деревьями».

Во время ужина: «Эта камбала восхитительна. Такая пикантная. Вот бы Чаку хоть кусочек».

И так продолжалось всю неделю.

В последний день мы отправились в город за сувенирами, по пути размышляя о том, смог бы Чак оценить прохладный океанский бриз. Внезапно Билл остановился как вкопанный.

– Чаку бы это точно понравилось, – воскликнул он, указывая на извивающуюся игрушечную ондатру на батарейках. Игрушка стоила больше, чем все наши сувениры вместе взятые. Однако это было для Чака, и, несмотря на цену, мы быстро купили ондатру.

Всю дорогу мы представляли себе восторженную реакцию Чака. Я уже видела, как он стремглав бежит встречать нас у входной двери.

Добравшись до дома моих родителей, мы уже едва сдерживали предвкушение.

– Чак! Мы дома! – крикнула я.

Но Чак к нам не вышел.

– Где мой кот? – спросила я.

– Думаю, спит на гостевой кровати. Именно там он проводил большую часть времени, – ответила мама. – За исключением тех случаев, когда он сидел на коленях у твоего отца и смотрел телевизор.

Чак лежал поверх велюрового покрывала и крепко спал. Вид у него был вполне довольным. Я погладила его. Чак приоткрыл один глаз, взглянул на нас и перевернулся на другой бок.

– Я думаю, он на нас дуется, – сказал Билл. – Подожди, сейчас он увидит свой подарок…

Он достал ондатру из пакета, положил ее на пол и включил. Чак остался лежать в прежней позе.

Я спустила его на пол и поставила рядом с новой игрушкой.

– Чак, это тебе. Это твой сувенир из нашего отпуска, – объяснила я, пододвигая ондатру поближе.

Наконец, в глазах Чака появилось нечто, похожее на интерес. Несколько раз он небрежно ударил игрушку. Затем положил на нее одну лапу, дождался, чтобы она перестала двигаться, присел на корточки и быстро пописал. Чак высказался. И мы с Биллом услышали его громкое и ясное послание. Прошло много времени, прежде чем мы снова оставили Чака одного во время отпуска.

Моника А. Андерманн

Персик

Кошки смотрят так, будто заглядывают прямо в сердце.

БАРБАРА Л. ДАЙМОНД

Нынешнее Рождество мы проводили в Алабаме, в доме моих родителей. Накануне праздника мы отвезли бабушку в салон красоты, чтобы сделать прическу и маникюр. Томясь в ожидании в фойе, мы с моим мужем Майком тихо переговаривались, как вдруг услышали слабое мяуканье, едва различимое сквозь стук дождевых капель по крыше. Зная заранее, как будут развиваться события, Майк посмотрел на меня с едва сдерживаемой улыбкой.

– Ты это слышал? – спросила я.

На людях Майк носит маску несчастной жертвы одержимой кошками жены, однако я знаю, что на самом деле он любит их ничуть не меньше. Мы вышли под дождь. На крыше маялся и визжал тощий котенок породы мейн-кун. Чтобы уговорить его спуститься вниз, нам пришлось съездить в город за колбасой.

В моих объятьях котенок сразу расслабился. Рот у него был сильно поврежден, и мы отвезли его к местному ветеринару. Операция прошла успешно.

Я заверила Майка, что найду котенку дом. Однако шли дни, нам уже было пора возвращаться в Аризону, и я поняла, что просто не смогу расстаться с Пич (так я назвала эту девочку). У Майка тоже не было в этом никаких сомнений. Он сказал, что начал думать, как перевезти Пич домой, с того момента, как мы оплатили счет в ветеринарной клинике.

Перед полетом я усыпила Пич и засунула ее в поясную сумку. Учитывая то обстоятельство, что я в это время находилась на пятом месяце беременности, живот получился внушительным. Наш сын Аарон с большим удовольствием рассказывал всем попутчикам, что у мамы под рубашкой сидит котенок. Те понимающе улыбались. И только когда самолет делал круг, заходя на посадку в аэропорту СкайХарбор, и проснувшаяся Пич громко мяукнула, пассажиры поняли, что Аарон говорил правду.

Пич прекрасно поладила с другими нашими кошками, став всеобщей любимицей. Шли месяцы, и она по-прежнему при каждом удобном случае удобно устраивалась на моем растущем животе. У меня вошло в привычку разговаривать с ней, делиться радостями и печалями. Кошка, в свою очередь, пристально смотрела прямо мне в глаза и, кажется, понимала все на свете. Когда до родов оставалось несколько дней, Пич лично проверила пеленальный столик, люльку, кроватку и автокресло.

Я провела в больнице три дня – роды были сложными, пришлось делать экстренное кесарево сечение. Наконец, я вошла в дом с малышом Сэмом на руках, и Пич бросилась ко мне с объятьями. Она заглянула мне в глаза и заморгала от любви, а затем подошла к Сэму и положила лапу ему на живот. При этом она продолжала удерживать меня взглядом, будто говорила: «Ради тебя я буду защищать и его».

Так она и поступала.

Однажды, когда Сэму было шесть недель, Пич разбудила меня настойчивым мяуканьем. Она даже ударила меня несколько раз по лицу. Сэм лежал в своей кроватке и дышал с большим трудом. В ту же ночь его срочно госпитализировали, а к нам для утешения прислали капеллана.

Целых две недели наш сын боролся за жизнь. Врачи диагностировали у него тяжелый респираторно-синцитиальный вирус, который мог бы оказаться смертельным, промедли мы еще хоть немного. Так Пич спасла нашего младшего сына.

В следующий раз она разбудила меня, когда в розетке произошло короткое замыкание. Кухня немедленно наполнилась дымом. Майк с трудом отыскал неисправную розетку и нейтрализовал загоревшийся внутри нее изоляционный материал. Так Пич Персик спасла нашу семью.

Спустя восемь лет, после перенесенной операции на открытом сердце, к нам переехала моя сестра Рози. Ее легкие были наполнены жидкостью, и она боялась дышать. Пич не отходила от нее ни на шаг.

– Она как будто знает, что нужна мне, – удивлялась Рози.

Еще через год сестра умерла. Теперь Пич проводила дни напролет у меня на коленях: я плакала, а она смотрела мне в глаза.

Когда я страдала от мигрени, кошка клала свои большие лапы мне на голову и оставалась со мной, пока боль не утихала. Пока дети были маленькими, она тоже была рядом: наблюдала, утешала, защищала, настойчивым мяуканьем сообщала, когда что‐то было не так.

Пич прожила с нами восемнадцать лет. Я до сих пор считаю, что в тот дождливый день мы получили лучший подарок на свете.

А что, если бы мы не услышали ее?

Патти Уэйд Зинт

Только хорошее

Кошки самим своим существованием опровергают утверждение, что все на свете создано для человека.

ПОЛ ГРЕЙ

– Может, вернешься в дом за кошкой? А я пока загружу машину и пристегну детей.

Дотти кивнула.

Спустя пятнадцать минут я почувствовал, как волна раздражения поднимается к моим щекам. Почему их до сих пор нет? У детей начинались двухнедельные каникулы, и сейчас нам предстояло долгое путешествие до Лонгбоут-Ки на западном побережье Флориды. Там мы должны были встретиться за ужином с друзьями.

Я поерзал на водительском сиденье, но с места не двинулся. Оставить детей одних в машине я не мог, а расстегивать их и вести обратно в дом не хотелось. Поэтому я выразил все свои эмоции в долгом автомобильном гудке.

Когда Дотти, наконец, появилась, я уже собирался было разразиться обличительной речью, но потом заметил, что руки ее пусты, а в глазах стоят слезы.

– Я не могу найти кошку, – пожаловалась она. – Возможно, она выбежала, когда мы открыли дверь.

– Сомневаюсь. Она – домашняя кошка и никогда раньше не выходила на улицу. Останься с детьми, а я поищу ее.

– Я все обыскала, – всхлипнула Дотти. – Ее нигде нет.

Я пожал плечами:

– Мы найдем ее. Посмотрю на дом свежим взглядом.

Наша кошка исчезала и раньше, но обычно мы быстро находили ее. Думаю, она пряталась понарошку, потому что при этом черное пятно на ее мордочке удлинялось, а щеки раздувались в улыбке. По крайней мере, мне так казалось.

Не знаю, так ли все было на этот раз. Собирая вещи, мы сильно шумели. В доме царил хаос, и кошка, зная, что на горизонте маячит ненавистная переноска, вполне могла спрятаться по-настоящему. В этом случае ее будет очень трудно найти. Жена ни за что не уедет без нее. По правде говоря, я бы тоже этого не сделал.

Я проверил все укромные места: за холодильником, за стиральной машиной и сушилкой, а также на полках в детской. Кошка как сквозь землю провалилась. Дотти привела детей обратно в дом и теперь сидела с ними за кухонным столом, играя в «CandyLand».

Я заверил их, хотя и без особой уверенности, что скоро найду кошку, и снова принялся обыскивать комнату за комнатой. Я проверил под кроватями, в шкафах, за диваном в гостиной, в туалетах и в душевой. Потом сел на диван в гостиной и закрыл лицо руками. Я вспомнил, как эта упрямая кошка вошла в нашу семью. Возможно, подумал я, мне следовало оставить ее там, где она была.

* * *

В разгар Вьетнамской войны я окончил ординатуру по педиатрии. Следующие два года мне предстояло провести в вооруженных силах: сначала – в тренировочном лагере в Вичито-Фоллс, штат Техас, затем – на военно-воздушной базе Кеслер в Билокси, штат Миссисипи. В тренировочный лагерь вместе со мной приехала моя семья.

У меня было всего три дня настоящих полевых тренировок в долине Ред-Ривер, в условиях невыносимой жары. Ближе к вечеру я возвращался в мотель почти без сил, и мы с Дотти и маленьким сыном шли ужинать.

Однажды Дотти попросила меня спуститься вниз и наполнить льдом ведерко. Во дворе я услышал слабое мяуканье. В кустах на краю парковки сидела маленькая белая кошка с черным пятном на мордочке. Было видно, что она напугана, однако это не помешало ей вылезти из кустов и потереться о мою ногу. Я высыпал лед и посадил в ведерко котенка.

Увидев кошку, Дотти всплеснула руками:

– Какая прелесть.

– Думаю, надо найти для нее молока. Мы покормим ее и посадим обратно, – сказал я.

Дотти почесала котенка под подбородком:

– Ни за что. Разве мы не хотели завести домашнее животное? Давай оставим ее у себя? Что ты на это скажешь?

– Ты уверена?

Дотти кивнула.

– Мы назовем ее Вичита в честь того места, где нашли.

* * *

И вот теперь, сидя на диване, я спрашивал себя, насколько правильным было наше спонтанное решение. От этой кошки одни неприятности! Я попытался вспомнить, в чем, собственно, эти неприятности заключались, и сам не заметил, как мысли мои перескочили на счастливый лад. Вот Вичита мурлычет, лежа на нашей кровати, вот она играет с детьми, прыгая вверх и вниз…

За моей спиной зашуршала занавеска. Появилась Вичита и как ни в чем не бывало потерлась о мою ногу. Когда она подняла голову, черное пятно на ее мордочке вытянулось, а щеки расплылись в улыбке. Как будто она знала, что я думаю о ней только хорошее.

– Я рад, что положил тебя в ведерко со льдом, – прошептал я ей на ухо.

Пол Виник

Глава 9

Нестандартный

Дети Марса

Собака забирается к вам на колени потому что любит вас, а кошка – потому что так теплее.

АЛЬФРЕД НОРТ УАЙТХЕД

Во время моей первой беременности Марс решил, что он несет ответственность за вынашивание моей дочери. Даже на сроке всего нескольких недель, когда моя беременность все еще оставалась тайной для всех, он уже знал, что делать. Потому что как раз для него никаких загадок не было: теперь он спал у меня на животе и постоянно прикладывал к нему ухо, будто прислушиваясь. Если на животе лежала книга или подушка, Марс злился. Раньше он никогда так не делал.

Когда мой живот увеличился в размерах, Марс сменил положение, но все равно оставался рядом. Временами он, по старой памяти, пытался пристроиться на прежнем месте, однако малышка нещадно пиналась, и коту приходилось цепляться за меня когтями в попытках сохранить равновесие. Марс так и сидел в своем гнезде до того дня, пока я не родила.

Возвратившись из больницы, мы положили Морган в автомобильную переноску и оставили на полу в гостиной. Марс подбежал, чтобы удостовериться, что это его ребенок. Он понюхал младенца и потом посмотрел на меня, как бы говоря: «Да, это она». После чего отправился дальше греться на солнышке.

Теперь у Морган был постоянный ангел-хранитель. Марс не оставлял ее надолго. На большинстве детских фотографий Морган вы увидите Марса – даже если это будет только его хвост или лапа.

Через полтора года Марс снова занял свое место. Мне не нужен был тест на беременность, чтобы узнать о грядущих переменах в нашей жизни.

Лиза М. Вулф

Мэджик и чайка

Выражение «домашняя кошка» – это оксюморон.

ДЖОРДЖ УИЛЛ

Двадцать лет назад мы с Питером жили на яхте, пришвартованной у одного из причалов на реке Темза. Вместе с нами на яхте обитали три кота: Люси, Табита и Мэджик.

Кошки гуляли где хотели, однако их особой зоной считалось машинное отделение, расположенное на корме лодки. Благодаря котлу центрального отопления зимой там было уютно и тепло. Кошки любили сворачиваться калачиком поближе к котлу и спать там часами. Кошачью дверцу они не жаловали, поэтому мы накинули на дверь машинного отделения цепочку – теперь она открывалась ровно настолько, чтобы кошки могли входить и выходить.

Однажды я услышала ужасный грохот, доносившийся с кормы. На мгновение стало тихо, затем снова раздалось несколько ударов. Дело происходило в полдень, лодка была пришвартована к пристани, на набережной гуляли люди. Так что я не думала, что к нам забрался грабитель. Это точно был один из котов.

Заглянув в машинное отделение, я увидела, как Мэджик что‐то втаскивает через заднюю дверь. Мэджик был самым младшим из трех котов, полностью черным – я считала его очень красивым. Он любил охотиться и часто приносил нам мышей и воробьев, но сегодняшняя его добыча казалась прямо‐таки огромной.

– Мэджик, что ты принес? – нервно спросила я.

Вряд ли я всерьез ждала от него ответа – просто хотела выиграть время. Откровенно говоря, я боялась приближаться к коту. А вдруг пойманное им существо еще живо?

Но где же Питер?

Муж не появлялся, поэтому я сделала несколько осторожных шагов по направлению к Мэджику. О, боже! Я не могла поверить своим глазам: Мэджик принес большую чайку. Чайка была практически с него размером – неудивительно, что Мэджик был очень горд собой. Он взглянул на меня, а затем снова на чайку, ожидая, что его поздравят с добычей.

– Питер, поторопись! Иди и посмотри, что поймал Мэджик, – крикнула я.

Питер зашел в машинное отделение и тоже уставился на чайку. Он подтвердил, что птица мертва, и сумел отобрать ее у Мэджика без особой борьбы. Для меня это было настоящим облегчением.

До сих пор не понимаю, как коту удалось поймать чайку. Впрочем, жизнь на лодке и не такому научит.

Ирена Неслони

Лучший способ сказать «прощай»

Я чувствовал, как кошки трутся мордами о мое лицо и касаются моей щеки лапами с тщательно спрятанными когтями. Для меня все это было выражением любви.

ДЖЕЙМС ХЭРРИОТ

Лазер не был простым котом. Он дарил больным людям счастье. Трудно даже представить, скольких он спас от депрессии за эти двенадцать лет.

Лазер был профессиональным обнимальщиком мирового класса. В больнице все знали, что он способен уместиться на любых коленях, будь то колени самого маленького ребенка – кот все равно умудрялся свернуться на них калачиком и крепко прижаться к человеку.

Однажды ноябрьским вечером случилось вот что. Незадолго до Дня благодарения мы посетили местную детскую больницу. По дороге к лифту меня перехватила какая‐то женщина и спросила, не может ли Лазер пообщаться немного с ее дочерью. Разумеется, я согласилась.

В вестибюле в инвалидном кресле сидела девочкаподросток. Женщина сказала, что ее дочь очень любит кошек и теперь очень грустит, потому что оба ее кота умерли всего несколько недель назад.

Я посадила Лазера на колени к девочке, но он, вместо того чтобы, по своему обыкновению, свернуться на них калачиком, вдруг вскарабкался выше. Он прижался к груди девочки всем телом и положил подбородок ей на плечо.

Широкая улыбка расплылась на лице девочки. Она блаженно закрыла глаза и потерлась щекой о мягкий кошачий мех.

И в ту же минуту я поняла, что девочка была парализована. Она не могла поднять руки, чтобы погладить Лазера. И каким‐то невероятным образом кот почувствовал это и обнял ее не так, как всех остальных.

Я часто вспоминаю эту встречу еще и потому, что она оказалась последней для Лазера. Спустя пару недель он умер – скоропостижно и совершенно неожиданно. Я была опустошена своей потерей, однако мысль о той радости, которую Лазер приносил незнакомым людям на протяжении стольких лет, дает мне утешение.

Я знаю, что все, к чьей жизни он прикоснулся, будут иногда вспоминать о нем. И я верю, что то объятье в больнице стало для него наилучшим способом, чтобы попрощаться.

Нэнси Кусик

Квазимодо

Красота есть во всем, но не всем дано это видеть.

КОНФУЦИЙ

Без сомнения, БиTи был самым уродливым котом на свете. Его фотографию вполне можно было бы поместить в энциклопедию напротив статьи, описывающей ночные кошмары. Дикая цыганская кошка родила его у нас под крыльцом дождливой осенней ночью и сбежала, как только убедилась, что БиТи и его братья и сестры научились есть жидкий корм.

БиТи понятия не имел, как выглядит. У него были пушистые лапы и пушистый хвост, еще один пучок меха торчал прямо между глазами, но остальное тело оставалось гладким. Один из его передних зубов торчал под углом. И он мяукал громче остальных.

Нам не составило труда найти хорошие дома для его братьев и сестер, но никто не хотел брать БиТи. И ему это нравилось.

Он хотел остаться со мной, чтобы иметь возможность вволю гоняться за головастиками и лягушками вокруг старого фермерского пруда. Я сдалась. Таких, как он, может полюбить только мать, думала я. Хотя и это тоже было сомнительно, учитывая скорость, с которой она умчалась из его жизни.

БиТи был одиночкой и предпочитал оставаться на улице, коротая дни на вершине холма в тени деревьев у пруда. Мы виделись, лишь когда наступало время кормления; он вежливо поднимался по ступенькам на крыльцо, молча ел, а затем снова исчезал в ночи.

Иногда БиТи великодушно позволял мне погладить его по голове, но большую часть времени держался на расстоянии. Иногда я мельком видела, как он гоняется за порхающими вокруг фонаря мотыльками.

Став старше и мудрее, БиТи окончательно убедился, что его решение остаться жить на моей ферме было правильным. Ежедневно он получал обильную порцию кошачьего корма, а также столько воды, солнца и тени, сколько требовалось.

За всю свою жизнь БиТИ ни разу не покидал нашу территорию. Он не бегал за кошками – предпочитал, чтобы девушки сами находили его.

Зимой он прятался на сеновале, зарываясь в тюки сена. Пару раз, когда температура опускалась ниже нуля, я пыталась уговорить его зайти внутрь и посидеть у камина, но он неизменно отказывался от моих предложений – думаю, он просто боялся стать домашним котом.

БиТи умер три года назад от неизвестных осложнений. Он просто положил свои усталые кости рядом с деревом и тихо ушел в вечность. Весь остальной мир вряд ли заметил его отсутствие, но мысль о том, что я больше никогда не смогу погладить БиТи по лохматой голове, рождает во мне светлую грусть.

Он был самым доверчивым компаньоном, который у меня когда‐либо был. Я похоронила его на вершине холма с видом на пруд. Положила сверху большой плоский камень и вырезала на нем его имя.

Потом пришла весна следующего года, и поля вокруг фермы зазеленели новой жизнью. Проходя мимо могилы БиТи, я заметила кое-что странное: прямо рядом с его надгробием вырос одинокий уродливый цветок чертополоха. На мой взгляд, он был прекрасен. Или это любовь говорила во мне.

Кэрол Хафф

Я останусь с тобой

Он был гораздо лучшим котом, чем я – человеком. Благодаря ему я поняла, что, когда на твоем пути возникают препятствия, жизнь от этого не заканчивается.

МЭРИ Ф. ГРАФ

Мы с Джеймсом подобрали этого котенка на улице. Его мать, бездомная кошка, попала под машину на наших глазах. Котенок был серым и лишь на кончиках его лап виднелись белые отметины. Это делало его похожим на ребенка, надевшего белые носочки. Мы так и назвали его – Бэби Сокс.

Мы кормили котенка и разговаривали с ним, пока он, наконец, не доверился нам настолько, чтобы позволить взять себя на руки. Несмотря на это, домашним котом он так и не стал. Целыми днями Бэби Сокс патрулировал свои владения и лишь иногда подходил, чтобы помассировать мне колени своими белыми лапками.

Кроме кота в нашем доме жил трехкилограммовый йорк по кличке Сахарок. Поначалу Бэби Сокс был не слишком доволен, что собака пользуется «его» задним двором, но в конце концов они все же заключили перемирие: Сахарок не гонялся за котом, а тот не шипел на него.

Бэби Сокс рос и рос, пока не стал весить вдвое больше собаки. А Сахарок, в свою очередь, старел. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, врачи обнаружили у него катаракту на обоих глазах. В силу разных причин оперировал собаку никто не решился, и Сахарок практически ослеп.

Чтобы пес мог ориентироваться во всех комнатах дома, мы оставили мебель на прежних местах. Но что будет, если ему вздумается выйти во двор? Склон вел вниз к ручью, где обитали змеи и еноты. Мы ходили за Сахарком, наблюдали, как он ищет подходящее место для туалета. Затем окликали, и он возвращался на звук наших голосов.

Но потом пришел день, когда Сахарок потерял и слух. Теперь приходилось следить за каждым его движением.

Однажды мы поняли, что Бэби Сокс следует за собакой всякий раз, когда она выходит во двор. Если Сахарок подходил слишком близко к склону, кот вставал перед ним и подталкивал обратно к дому. Точно так же он поступал и после каждого выхода в туалет: подталкивал собаку в нужном направлении и благополучно провожал до самой двери. Он стал ее самоназванным поводырем!

Сахарок умер в семнадцать с половиной лет. Бэби Сокс, казалось, знал, что он больше не вернется, но все равно смотрел за нами всякий раз, когда мы открывали заднюю дверь, – на всякий случай.

Время бежит быстро. Бэби Сокс по-прежнему патрулирует двор и присоединяется ко мне каждый раз, когда я выхожу, чтобы подышать воздухом. Он стал таким огромным, что его бока свисают с моих колен. Я говорю ему, какой он хороший кот и что когда‐нибудь мы, может быть, заведем еще одну собаку. Его эти новости не впечатляют.

Бонита Чеймберс

Кот-разрушитель не знает границ

Вы можете владеть кошкой, но не можете управлять ею.

КЕЙТ САНБОРН

Буги появился в нашем доме «за компанию» – я взяла его вместе с другим котенком, Руми, чтобы тому не было одиноко. Не знаю, о чем я в тот момент думала и почему ангел-хранитель не уберег меня от такого опрометчивого шага. А ведь я должна была почувствовать неладное после того, как взглянула на совместную фотографию кошачьего семейства! На ней были запечатлены братья и сестры Буги, мирно сидящие на диване, и сам Буги – на заднем плане, на макушке рождественской елки. Уже одно это должно было навести меня на мысль о грядущем хаосе. Но нет.

Буги – длинный, худощавый и элегантный; у него белые лапки и большие уши, похожие на уши летучей мыши. Первоначально его звали Бродягой из-за его склонности убегать из комнаты и выводить других котят на свободу. Он опасался незнакомых людей, но был беззаветно предан и нежен с теми, кого любил.

Буги лез везде и все переворачивал вверх дном. Он перегрыз провода и испортил их. Наелся клея, что привело к паническим звонкам – сначала ветеринару, а потом – на горячую линию токсикологического контроля Американского общества по предотвращению жестокого обращения с животным. Когда Буги выяснил, как расстегивать молнии, он стащил из моей сумки упаковку противозачаточных таблеток и оставил скомканный блистер на ковре. Некоторых таблеток не хватало. К счастью, он не проглотил ни одной из них, но чтобы убедиться в этом, мне пришлось полчаса ползать по полу на четвереньках. Потом Буги украл драгоценности и спрятал их. Он ел за четверых и этим страшно пугал Руми.

Короче говоря, Буги был сорванцом. Сколько бы я с ним ни играла и сколько бы раз мы с ним ни обнимались, он все равно вел себя отвратительно. По словам ветеринара, он обладал отменным здоровье, а значит, все дело было в скверном характере. Похоже, ему просто нравилось доставлять нам неприятности. Я начала называть его Кот-разрушитель.

Когда Буги подрос достаточно, чтобы запрыгивать на кухонную стойку, началась новая эра. Я часто замечала, как он крадется по сушилке, обнюхивает разные интересные предметы или расхаживает по плите. Ему нравилось сидеть на керамическом сервировочном блюде, изображая переросшую рождественскую ветчину. Я начала находить магниты с холодильника в самых неожиданных местах. И еще меня страшно пугал способ Буги забираться на столешницы: в качестве ступенек он использовал ручки плиты.

Разумеется, я пыталась его воспитывать. Каждый раз, когда он прыгал к столешнице или плите, я немедленно брала его на руки и ставила обратно на пол. Через некоторое время он понял, что ему не положено ходить по столешницам, и простого взгляда в его сторону или строгого слова с моей стороны было достаточно, чтобы заставить его выбежать из кухни. Однако полностью отгородить Буги от кухни было невозможно. Вернувшись домой, я то и дело обнаруживала разбросанные повсюду бумажные полотенца, чашки и другие предметы: было ясно, что Буги развлекался там в мое отсутствие.

И все же тот ангел-хранитель, который проморгал появление Буги в нашем доме, смог реабилитироваться в одно памятное утро. Я проснулась очень рано с ощущением, что должна немедленно встать и что дело не терпит отлагательств. Я села в постели и тут же закашлялась. Ужасный смрад тухлых яиц пропитал воздух. Пахло точь-в‐точь как газ из плиты… Плита!

Я бросилась на кухню. Запах газа был невыносимым, а над передней конфоркой весело мерцало маленькое голубое пламя.

Духовка была выключена накануне вечером. Ночью в квартиру никто не заходил. Буги был единственным, кто мог дотянуться до ручки конфорки. Вот черт.

В течение следующих нескольких дней Буги тихо слонялся по дому, воздерживаясь от своих обычных шалостей и демонстративно избегая кухни, что только подтверждало его вину.

Я была безмерно благодарна судьбе за то, что никто не задохнулся и что квартира не сгорела дотла. Слава богу, мне не придется описывать этот инцидент домовладельцу или пожарной службе. Хороша бы я была со своим рассказом о том, как кот включил плиту!

Хорошенько проветрив квартиру, я стала думать, что делать дальше. В магазине нашлись щитки для ручек, предназначенные для младенцев, но они были созданы как защита от маленьких ручек, а не от трехкилограммового прыгающего котенка.

В конце концов, плиту пришлось модифицировать самым причудливым образом. Я сняла рукоятки и приклеила к голым ручкам крышки от кастрюль. Теперь, чтобы воспользоваться духовкой, мне приходилось выуживать ручки из ящика для мусора и надевать их. Приходившие ко мне друзья поднимали брови и качали головами. Однако цель была достигнута: Буги больше никогда не включал плиту.

Как ни странно, инцидент с плитой стал поворотным моментом в нашей с Буги жизни. По всей видимости, он был достаточно напуган, чтобы слегка притормозить. Кроме того, именно в это время ветеринар диагностировал у него загадочный аллергический синдром, называемый эозинофильной гранулемой. После курса лечения Буги постепенно успокоился и стал менее разрушительным.

Впрочем, в глубине души он по-прежнему остается самим собой: плутоватым, нервным Котом-разрушителем, которому время от времени нужно избавляться от переизбытка энергии. Поэтому я воспринимаю рваную туалетную бумагу, изжеванные коробки и разграбленные книжные полки как небольшие побочные явления. В остальном Буги почти идеален: максимум, что он себе позволяет, – это легонько боднуть меня у двери.

Дениз Райх

Два путешествия

Что может быть лучшим подарком, чем любовь кошки?

ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС

– Сэмми! Что ты здесь делаешь?

Соседская кошка смотрела на меня через стекло задней двери. В этом не было бы ничего необычного, если бы не тот факт, что Сэмми недавно переехала на другой конец города.

Я немедленно позвонила хозяйке Сэмми, Лоре. Та подтвердила, что кошка пропала два дня назад. Получается, что Сэмми прошла пешком почти пять километров, чтобы постучаться в мою дверь. Возможно, она еще помнила, как я кормила ее несколько раз, однако дело было не только в этом. Сэмми скучала по мне.

За последние несколько месяцев мы с Сэмми подружились. Каждый день после обеда я садилась на крыльцо и звала ее. Она прибегала, и я чесала ее за ушами, под подбородком и по пояснице. Кошка мурлыкала и заглядывала мне в глаза, всем своим видом выражая благодарность. Признаюсь, это чувство было взаимным.

Несколько лет назад я потеряла любимого человека. Мой парень умер, а я погрузилась в глубокую депрессию. Теперь я редко виделась с друзьями. Работала дома и почти никуда не выходила. Единственным живым существом, с которым я тогда готова была общаться, была кошка моей матери.

Когда умерла и она, я поклялась никогда больше не заводить домашних животных. Я не хотела новых потерь в своей жизни.

Теперь передо мной сидела Сэмми. Было очевидно, что она предпочла бы остаться со мной, однако я все еще не была уверена, что хочу брать на себя обязательства по заботе о ней.

На следующий день мы обсудили этот вопрос с Лорой. Она считала, что Сэмми так и будет сбегать ко мне всякий раз, как только окажется в своем новом доме. При этом, какой бы маршрут она ни выбрала, ей придется иметь дело с уличным движением, другими животными и разными непредвиденными опасностями. Так что лучше ей и правда остаться жить у меня.

Сэмми совершила невероятное путешествие, когда вернулась ко мне из нового дома. Но и я тоже прошла свой путь – от закрытого сердца к распахнутому. Похоже, эта кошка лучше знала, что мне нужно, чем я сама.

Сегодня Сэмми живет у меня. Она проводит много времени на террасе, но иногда заходит внутрь, чтобы посидеть на диване. Случается, что Сэмми проходит по моей клавиатуре, нечаянно печатая за меня. Несколько раз в день мы устраиваем нежное «царапанье». Мы обе счастливы, что есть друг у друга.

Нет сомнений в том, что я приняла лучшее решение. Никогда нельзя упускать возможность открыться любви, даже если за ней последует потеря.

Кэрол Э. Айер

День, когда я выпустила кота из мешка

Нет любви более искренней, чем любовь к еде.

ДЖОРДЖ БЕРНАРД ШОУ

Больше всего на свете я люблю возвращаться домой. Я знаю, что у двери меня поджидают две мои кошки – Фогги и Сторми, и буквально считаю минуты, оставшиеся до момента, когда смогу заключить их в объятья.

Однако не всегда все происходит так радужно. Помню, как в один из дней кошки не вышли ко мне навстречу. Я шла по подъездной дорожке и чувствовала, как страх охватывает мое сердце. Интуиция меня не подвела: через стеклянную дверь я увидела Фогги, лежащую на нижней ступеньке лестницы, которая ведет на второй этаж. Ее голова была плотно обернута белым пластиком.

Несколько секунд я не могла дышать. Мой разум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить увиденное. Что произошло? Кто это сделал?

Потом я стряхнула с себя шок и дрожащей рукой вставила ключ в замок, не сводя глаз с неподвижного тельца. Обычно звук поворачиваемого ключа поднимал на ноги обеих кошек, но на этот раз безвольное тело на лестнице даже не пошевелилось. Сторми тоже не подавала голоса.

О нет! Они ОБЕ были мертвы!

Я открыла дверь, шагнула внутрь, медленно приблизилась к Фогги и позвала ее по имени. С моему неописуемому облегчению, она ошеломленно подняла голову, словно разбуженная каким‐то отдаленным звуком, который точно не могла определить. Она была жива!

Я опустилась на колени и увидела, что голова кошки полностью заключена в маленький непрозрачный пакет из прочного белого пластика. Оставалось только догадываться, как долго она была в таком состоянии. Пакет слабо прижимался к мордочке Фогги, когда она пыталась дышать. Он показался мне смутно знакомым. Резким движением я сдернула его.

Голова и шея бедняжки были мокрыми от пота – думаю, я выгляжу примерно так же, когда выныриваю из воды. Я подняла Фогги и прижала к себе, и только тогда ощутила смесь исходивших от нее отвратительных резких запахов: страха, мочи и… индейки? Потом разглядела за дверью кухни перевернутое мусорное ведро. Все понятно.

Фогги всегда была страшной обжорой. В младенчестве она отталкивала от матери братьев и сестер, а повзрослев – быстро опустошала свою миску и принималась за порцию Сторми.

Каждое утро Фогги приветствовала меня воплями. Смысл был ясен: почему я так медленно насыпала корм? Разве непонятно, что она умирает с голоду? Она подчеркивала свое нетерпение, вырывая и пожирая кусочки коврика в ванной.

Ужин проходил почти так же. Даже насытившись, эта негодяйка запрыгивала на кухонный стол и пыталась съесть и мою еду тоже: не только мясо или рыбу, но и салат, макароны, печенье, сок – неважно что. Я всегда боялась, что всеядность однажды ее убьет… и это почти случилось.

Сопоставив улики, оставленные на кухонном полу, я предположила, что Фогги удалось обойти мои меры безопасности и найти пустую пластиковую упаковку из-под фаршированной индейки. Должно быть, она сунула мордочку внутрь, чтобы слизать остатки, все глубже зарываясь носом внутрь пакета, а потом не смогла снять его с головы. Слава богу, в пакете были микроскопические отверстия, так что она могла дышать, хотя и с трудом.

Моя радость от чудесного спасения Фогги была так велика, что я простила ей описанный пол под ступенькой и оставленные там домашние меховые тапочки. Думаю, что в тот день эта маленькая обжора израсходовала по крайней мере одну из своих девяти жизней. И одну из моих – тоже.

Сьюзан Янгуас

Как приручить человека

Любовь заставляет душу выползать из своего укрытия.

ЗОРА НИЛ ХЕРСТОН

В мастерской Тома было тесно. Поджав ноги, я с трудом примостилась на складном стуле.

Мы говорили о моем ржавом спортивном автомобиле «Остин Хили», но, похоже, Том поддерживал тему, не слишком вникая в слова. Невооруженным глазом было видно, что он со мной флиртовал. Думаю, именно этого и добивался наш общий друг Стив, когда отправлял меня в мастерскую Тома: свести двух одиноких людей.

– У вас есть дети? – спросил Том.

– Нет. У меня есть коты.

– Коты? – Он выплюнул это слово, будто простоквашу.

О-о-о… Он не любит кошек? Я подвинулась на краешек стула, готовая в любую секунду сорваться с места.

Том немного смягчился:

– Сколько?

– Двое, коты в смокингах. Брат и сестра, Себастьян и Пискетт.

– Что такое «коты в смокингах»?

– Они черные с белыми отметинами на груди и лапках, что напоминает смокинг, отсюда и название.

Он кивнул, поджав губы.

Я снова откинулась на спинку стула. Ладно, может быть, мне все же удастся научить его терпимо относиться к кошкам?

Я приходила каждый день, чтобы проверить, как продвигаются дела. За эти три месяца мы с Томом подружились. Тонкий флирт вполне ожидаемо закончился тем, что я предложила ему устроить маленькую вечеринку в честь возвращения «Остин Хили» домой. В назначенный день Том доставил мне готовую машину. Себастьян, застенчивый кот, вместо того чтобы по своему обыкновению спрятаться под кроватью, сам подошел к нему, чтобы познакомиться.

С каждым последующим визитом их связь крепла. Кот ходил за Томом по пятам, на его морде было написано: «Давай займемся мужскими делами». Хорошо, что Том не курил сигар, иначе Себастьян давно бы уже глотал дым вместе с ним.

В свою очередь, Пискетт тоже опробовала свою магию на Томе. Теперь ему нравилось наблюдать, как она прыгает, словно скунс, через папоротники на заднем дворе.

– У настоящих мужчин не бывает кошек, – сказал он как‐то вечером, поглаживая Себастьяна по спине.

– Правда? – ответила я ехидной улыбкой. У моего «настоящего мужчины» на коленях сидел кот.

По мере того, как неприязнь Тома к моим питомцам ослабевала, он все реже выплевывал презрительное «коты». Вместо этого он раз или два употребил слово «котятки».

Два года спустя мы с Томом поженились и купили старое бунгало в Южной Тампе. В этом доме было в два раза больше окон, чем в моем старом, что давало Себастьяну и Пискетт панорамный вид на окрестности. А нам – дополнительные проблемы с ремонтом.

Однажды в древней проводке произошло короткое замыкание. Том установил двухметровую лестницу, чтобы забраться под потолок.

Покончив с проводами, он вошел в кухню, изумленно качая головой.

– Я лежал на животе на карнизе и вдруг услышал странный хруст, а затем – маленькие шаги позади меня, – сказал он. – Я оглянулся через плечо, ожидая увидеть крысу. Но увидел Себастьяна.

– Правда? И как же он туда забрался?

– Так же, как и я, – Том указал на лестницу. – Когда придет время снова менять проводку, Себастьян нам поможет. Во всяком случае, он следил за каждым моим движением.

Той же ночью я проснулась от прикосновения чьих‐то лап. В бледном лунном свете я увидела, как Пискетт подкрадывается к Тому.

Мой муж, не просыпаясь, откинул простыню. Пискетт уютно устроилась у него под мышкой, замурлыкала и принялась месить его руку, как тесто для бисквита. Том пошевелился раз или два, но продолжал храпеть, закинув руку за голову. Неужели она научила его делать это во сне?

На следующее утро я нашла Тома перед зеркалом. Он пристально разглядывал свою руку.

– Время от времени у меня появляется эта странная колючая сыпь. Как ты думаешь, что это такое?

Я подавила смешок:

– Не знаю. Попробуй немного алоэ.

Мы были женаты уже семь лет, когда Себастьян скончался. Пискетт пережила его всего на четырнадцать месяцев. Том оплакивал эту потерю вместе со мной.

Поначалу я думала, что ему понравится жизнь без комочков кошачьей шерсти, разбросанных по всему дому. Однако уже к Рождеству он притащил из зоомагазина двух десятинедельных полосатых котят. Одну девочку я назвала Пикси. Другая получила имя Перышко.

– Она такая мягкая, – объяснил Том. – Это все равно что гладить перьевую метелку.

Мой бедный муж не знал, что с того момента, как ты даешь кошке имя, ты принадлежишь ей.

Однажды я пришла домой с работы и увидела Тома с измерительной лентой на заднем дворе.

– Что ты делаешь?

– Я собираюсь построить Кошачий домик. Тогда девочки смогут безопасно выходить на улицу.

Девочки? Он только что назвал кошек «девочками»?

Кошачий домик воплотился в круглую крытую веранду с плиточным полом и жестяной крышей, пристроенную к задней части кухни. Нет ничего слишком хорошего для «девочек Тома».

Пять лет спустя Том начал ремонт кухни. Он не подпускал Пикси и Перышко близко к этой комнате.

– Это слишком опасно, – говорил он. – И знаешь, из-за этого проекта мне придется убрать Домик.

Моя нижняя губа оттопырилась.

– Но ты так усердно трудился, чтобы построить его.

– Все в порядке. – он отряхнул пыль с колен. – Я построю для девочек Домик получше.

– Получше?

Том кивнул.

– С двумя уровнями.

И запер дверь на кухню.

Перышко царапнула дверь и громко мяукнула.

Том бросил на меня обеспокоенный взгляд:

– Бедная кошечка. Как ты думаешь, ей нужна помощь?

Что случилось с мужчиной, за которого я вышла замуж?

Джанет Рэмсделл Роки

Ухо наизнанку

Если бы кошачье мурлыканье продавалось в таблетках, человечество получило бы идеальное средство от депрессии.

АЛЕКСИС Ф. ХОУП

Помню, как впервые увидела Эмбер: крошечного котенка с белыми лапками и оранжевым пятном на лбу. Она пряталась в глубине вольера, сжавшись в комок и изо всех сил пытаясь слиться со стеной. Ее более общительные братья и сестры один за другим находили дом, и в итоге она осталась совсем одна. Никто не хотел забирать испуганного котенка-затворника, но я почему‐то сразу почувствовала, что эта девочка создана для меня. Оставалось убедить в этом саму Эмбер.

Она плакала всю дорогу домой и каждую ночь. Пряталась под диваном, за холодильником, каким‐то образом протискиваясь в каждый угол, до которого невозможно было дотянуться. Ее доверие пришлось завоевывать с большой осторожностью. Хруст, с которым она принялась за корм, когда отважилась, наконец, вылезти из-под моей кровати, прозвучал в моих ушах словно музыка.

С годами мы стали неразлучны. Эмбер стояла у двери всякий раз, когда я возвращалась домой с работы или из университета. Она допоздна засиживалась со мной, пока я училась, скреблась в дверь ванной и мяукала, если я сидела там слишком долго. Я, в свою очередь, уважала ее границы: могла почесать ей голову и под подбородком, но не гладила по животику и не брала на руки.

Потом случилось страшное: я стала жертвой насилия. Шок, который мне пришлось испытать, трудно описать словами. Медленно и неудержимо я погружалась в трясину самой черной из депрессий. Я перестала ходить на работу и на учебу и проводила все свое время в кровати. Моя раненая душа пряталась во тьме, сжимаясь, словно хотела навсегда исчезнуть из этого жестокого мира. Единственным моим утешением стала Эмбер. Она не отходила от меня и была рядом, когда никто другой не мог до меня докричаться.

Однажды, в самый худший момент моей жизни, я ощутила на щеке прикосновение ее холодного мокрого носа. Это заставило меня поднять голову от пропитанной слезами подушки. Эмбер сидела напротив с вывернутым наизнанку ухом. Картина была совершенно абсурдной: элегантная кошка, изящно поджавшая лапы и обернувшая хвост вокруг себя, и это нелепое ухо, которое так не шло ни к благородству образа, ни к выражению ее лица. Неожиданно я принялась смеяться и не могла остановиться до тех пор, пока вся боль не вышла из моего сердца.

Этот момент стал поворотным. Я поднялась с кровати и раздвинула занавески. Я вернулась в университет, на работу и начала посещать психотерапевта. Мне предстоял еще долгий путь к выздоровлению, но я пошла по этому пути, потому что Эмбер оказалась рядом, чтобы помочь мне сделать первый шаг. Когда я почти потеряла веру в человечество, кошка смогла вернуть ее мне.

Ширин Вахид

Глава 10

Девять жизней – это не предел

Полночь – подходящее имя

Где любовь, там беспорядок. Идеальный порядок превратил бы мир в кладбище.

ЭНТОНИ ДЕ МЕЛЛО

После сорока пяти лет совместной жизни у нас с мужем осталось не так уж много незавершенных дел. Мы посадили сад, построили темную комнату, вырастили шестерых детей. И еще мы сделали множество ремонтов, что стоит всего вышеперечисленного. Ремонт с супругом требует особых усилий. Не раз в процессе очередного совместного оклеивания комнаты обоями мы всерьез подумывали о разводе.

Никогда не забуду самый первый ремонт. Мы тогда только что поженились и решили обновить столовую в нашем первом доме в Делавэре. В результате комната была выкрашена в светло-золотистый оттенок и стала намного более уютной. На окнах красовались новые белоснежные шторы с золотыми крапинками – они идеально дополняли выбранный нами цвет.

– Мне нравится, – сказала я, обнимая Дона за талию.

– Следующий по плану – пол на кухне, – откликнулся он. – Мы можем покрыть этот уродливый старый линолеум новой виниловой плиткой. Это несложная работа, я могу справиться с ней сам.

Мы купили виниловую плитку, и Дон начал подготовку к укладке нашего нового пола. Тут надо сказать, что за несколько дней до этого мы приютили маленького черного котенка. У него еще не было имени. Я держала его в подвале, пока он не научился пользоваться лотком.

В то утро, когда мой муж начал намазывать пол кухни черным липким клеем, котенок тоже был в подвале. Как только Дон взял шпатель и разровнял липкий клей на последнем участке у входа в столовую, он уловил какое‐то движение и понял, что котенок пересекает кухню. Мы забыли закрыть дверь в подвал!

Я обернулась на крик и увидела, что Дон схватил котенка прежде, чем тот успел добраться до столовой. Но при этом уронил банку черного липкого клея объемом в четыре с половиной литра. Банка упала на пол, ее содержимое разлилось по только что спасенному светлому ковру, недавно покрашенной стене и забрызгало шторы с золотыми крапинками.

– О нет! – повторяла я снова и снова, а Дон в это время мчался во двор, держа на вытянутой руке грязного, сопротивляющегося, покрытого клеем котенка. Тот нещадно царапал его ладонь. Котенка надо было отмыть, пока он не наследил черным клеем во всех остальных комнатах. Не отпуская перепуганного, обезумевшего котенка, Дон осторожно залез в подвал через окно.

Единственное, что он смог найти, чтобы удалить похожее на смолу вещество с кошачьих лап и всей нижней части тела, – это банка с растворителем для краски. Дон вылил немного растворителя на чистую тряпку и стал вытирать ею котенка. Я, сидя наверху, все еще оплакивала испорченный ковер.

Внезапно я услышала леденящий кровь кошачий вой, за которым последовали несколько отчетливых ругательств.

В ту же секунду котенок вырвался из подвала с криком «Ми-а-а-у!» и помчался по черному клею, через столовую в гостиную.

– Поймай кота! – взмолился Дон.

Тот, подвывая, нырнул под телевизор. Было видно, что он очень напуган. Я заплакала еще сильнее.

Мой муж влетел в заднюю дверь, прижимая полотенце к раненой руке.

– Хватай его, пока он куда‐нибудь еще не убежал!

– Я пытаюсь! – всхлипнула я.

Между тем котенок принялся крутиться в углу комнаты со скоростью света. Он выглядел так, будто был смертельно пьян.

– Ты убил моего котенка! – крикнула я мужу.

– Эй… он укусил меня! – возмутился Дон.

Я боялась дотронуться до котенка, поэтому быстро поднялась наверх, схватила банное полотенце, пластырь и обеззараживающий крем и вернулась к обезумевшей паре. К счастью, мне удалось завернуть котенка в полотенце. Дон схватил ключи от машины, и мы помчались к ветеринару.

В клинике нам сказали, что растворитель сильно обжег чувствительные лапы котенка и зад. Но после ванны он уже был в полном порядке. Рука моего мужа тоже серьезно не пострадала.

Что касается столовой, то здесь дела обстояли гораздо хуже. Нам предстояло снова делать ремонт, и это было совсем не смешно.

Немного придя в себя, мы вспомнили, что до сих не дали котенку имя. Я хотела назвать его Смоляной Попой, но семья решила, что Полночь – более подходящее вариант.

Беверли Ф. Уокер

Призрак Трюфельки

В этом мире очень мало монстров, которые оправдывают тот страх, который мы испытываем перед ними.

АНДРЕ ЖИД

В дни моей юности, когда я еще был известен как Билли, мой тезка и любимый дядя Билл иногда приезжал издалека, чтобы навестить нас.

Дядя Билл был железнодорожником, старшим братом моего отца и просто добрым человеком. Я обожал слушать его рассказы о старых паровозах.

Поскольку дядя приезжал редко, каждый его визит становился настоящим событием. Подробности одного из них я помню до сих пор. И все из-за кошки по имени Трюфелька.

Однажды ветреным зимним днем Трюфелька забрела к нам домой. Она была невзрачной кошкой многочисленных неопределенных цветов и во всем остальном демонстрировала такую же неопределенную, почти несуществующую индивидуальность. Трюфелька сливалась с фоном, оставаясь почти незаметной как на богато разукрашенном персидском ковре, так и на тусклом линолеуме. Трюфелька только ела и спала. Она одинаково мало просила ласки и столь же скупо ее отдавала. Трюфелька была кошкой, которой словно не было, даже когда она была. Но зато она умела играть на пианино.

Помню, как, исследуя наш маленький дом, Трюфелька забрела в подвал. Мой отец устроил там комнату отдыха, центральным элементом которой стало видавшее виды старое пианино.

Папа был пианистом. Повинуясь его волшебным пальцам, инструмент выдавал миллион джазовых мелодий, танго, вальсов и полек. В нашем подвале не прекращались вечеринки: мы начинали танцевать в восемь часов и расходились лишь перед рассветом.

Возможно, Трюфелька видела, как мой отец играет на пианино, и связала возникающие звуки с движениями пальцев. Или, что более вероятно, она случайно прыгнула на клавиатуру и сделала неожиданное открытие. Так или иначе, в один прекрасный день мы услышали, как в подвале кто‐то играет гамму – пусть и не совсем благозвучно. Ноты шли вверх, затем вниз, а потом – снова вверх. Мы с мамой заглянули в дверь и увидели смутно различимую фигурку Трюфельки, которая ходила взад-вперед по клавишам. Она явно наслаждалась звуками, которые создавала. Со временем фортепианные концерты Трюфельки стали частью нашей жизни.

Приехал дядя Билл, и после долгого дня, наполненного замечательными историями и лучшими мамиными кулинарными шедеврами, он, наконец, спросил, где будет спать. Единственной свободной кроватью был раскладной диван в комнате отдыха. Билл ничего не имел против.

Глубокой ночью Трюфелька пришла, чтобы поиграть на пианино. Поскольку большую часть времени она была кошкой-невидимкой, дядя Билл даже не догадывался о ее существовании.

Как потом рассказывал Билл, он проснулся сразу после полуночи. На пианино у дальней стены что‐то играло.

В слабом свете, идущем из небольшого окна, было видно, как клавиши самопроизвольно двигаются вверх и вниз. Дяде показалось, что невидимый пианист пытается исполнить «Лунную сонату» Бетховена, но делает это из рук вон плохо.

Темные подвалы и невидимые пианисты? Билл быстро пришел к единственно возможному выводу: в доме поселился призрак!

– Убирайся! – закричал он. – Оставь меня в покое!

Он похлопал по одеялу. Трюфелька, возможно, оскорбленная негативным отзывом, прекратила играть. Билл почти поверил, что все это было простым кошмаром. Натянув одеяло на голову, он попытался снова заснуть.

Но концерт Трюфельки на этом не закончился. Она заиграла снова, на этот раз выдавая высокие ноты, диезы, бемоли и быстрые пассажи. «Волшебная флейта» Моцарта? Неземная музыка заполнила Билла, напугав его настолько, что он не мог даже закричать. Он вжался в стену, шепотом умоляя призрачного пианиста уйти. Пытка продолжалась всю ночь. Напоследок Трюфелька прыгнула на все лапы, выдав вступительные аккорды «Похоронного марша» Шопена (Билл клянется, что так все и было!).

Догадавшись, что за ним «пришли», Билл закричал:

– Помогите, помогите, нет, не забирайте меня, не сейчас!

В панике он швырял в призрачного пианиста книгами, лампой и всем, что было под рукой. Переполох в подвале разбудил остальных. Мы с отцом и матерью поспешили вниз.

Дрожащий дядя Билл, обняв себя за плечи, раскачивался на диване. Вокруг его глаз лежали темные тени.

– П-п-п-призрак… играл на пианино… похороны… – бормотал он, не в силах говорить связно.

В этот момент Трюфелька, встревоженная шумом и неразберихой, прыгнула на клавиатуру, взяв оглушительный аккорд в басовом диапазоне.

Мы рассказали дяде Биллу о Трюфельке и ее игре на фортепиано, но до конца своего визита он все же предпочитал спать на крошечном диванчике в гостиной наверху.

Уильям Халдерсон

Кошка в дзене

У кошки девять жизней. Три она играет, три бродяжничает, а три остается на месте.

ПОСЛОВИЦА

Полосатая кошка по имени Миша целыми днями бродила по окрестностям, но ночью неизменно возвращалась домой. Вот почему я так испугалась, когда однажды она пропала. В нашем городе много енотов, и они нередко нападают на кошек – не прошло и месяца с тех пор, как подобным образом погибла кошка моего друга. Я боялась, что с Мишей случится что‐то ужасное. Прочесывала округу, выкрикивая ее имя и гремя коробкой с кошачьим кормом. Осматривала с фонариком кусты вокруг дома. Все безрезультатно.

Утром я позвонила в Общество защиты прав животных. Там мне подтвердили, что накануне привезли кошку, соответствующую описанию. Ее сбила машина. Они попросили меня приехать, чтобы провести опознание. Друг вызвался сопровождать меня.

Сотрудники приюта пытались меня утешить: они сказали, что кошка не была искалечена, так что ее вид не должен сильно шокировать меня. Мы вошли в комнату, и я упала на колени. Это была она! Слезы сами градом полились из моих глаз. Мой друг обнял меня одной рукой. Моя драгоценная Миша! Как я буду жить без нее?

Общество защиты животных согласилось оставить кошку у себя на несколько дней, пока я не придумаю, где ее похоронить. Мой друг утешал меня и часами слушал истории о Мише и ее выходках.

– Она сидит у меня на плече, когда я хожу по дому! Она спит, свернувшись калачиком, рядом со мной каждую ночь! Когда моя машина заезжает на подъездную дорожку, она бежит к двери дома, чтобы поприветствовать меня! Моя жизнь будет такой пустой без нее!..

Двое суток я не прекращая плакала и обзванивала друзей и семью, чтобы поделиться ужасными новостями.

Семья по соседству сказала, что я могу похоронить Мишу на кладбище домашних животных у них на заднем дворе. Они даже согласились провести для нее специальную церемонию.

На пятый день скорби я купила коробку, которую собиралась использовать в качестве гроба. Я планировала сделать несколько красочных рисунков и прикрепить несколько фотографий Миши. Думаю, это были самые тщательно спланированные похороны в моей жизни. Что ж, Миша того стоила. Она была уникальна.

Мгновенная связь возникла между нами в тот же момент, как мы познакомились. Это случилось десять лет назад. Я путешествовала по Соединенным Штатам в фургоне «Фольксваген» 1968 года выпуска и посещала национальные парки. В Виргинии я зашла на фермерский рынок – какой‐то хиппи раздавал котят. Увидев маленький розовый носик и карие глаза, устремленные на меня, я окончательно и бесповоротно влюбилась.

Стоило мне поднял котенка, как он тут же вскарабкался ко мне на плечо. Я бы оставила его у себя с радостью, но разве можно путешествовать с котом в фургоне?

Я повернулась к парню, который выглядел точь в точь как брат-близнец Боба Марли, и спросила, могу ли я немного прогуляться с котенком и подумать. В следующие полчаса все, у кого я спрашивала совета, в один голос говорили, что мы идеально подходим друг другу. И все же, после долгих раздумий, я решила вернуть котенка владельцу.

– Я просто не могу путешествовать с ней в фургоне, и есть проблема с провозом домашних животных через границу.

– Ты должна оставить ее себе, – возразил он. – Вы двое друг другу подходите, у вас одинаковые глаза. Это такой дзен!

Я не знала точно, что означает выражение «это такой дзен», но оно оказалось решающим. Мише нравилось путешествовать со мной в фургоне, и через несколько недель мы благополучно пересекли границу Канады.

И вот теперь, после десяти лет приключений, мне предстояло проститься со своей дзен-кошкой. Мне больше никогда не найти никого похожего на нее.

С тяжелым сердцем я достала из шкафа клей и ножницы, чтобы подготовить гроб для Миши. Но стоило мне только приступить к своему болезненному художественному проекту, как на автоответчике замигала лампочка.

– Э-э… да, это твоя соседка по комнате из старого дома. Миша только что появилась у нашей двери. Ты хочешь приехать и забрать ее? Она у нас.

Я запрыгнула в машину и помчалась по своему прежнему адресу. В последний раз я была там шесть месяцев назад. Я не могла поверить, что Миша вернется туда спустя столько времени!

Дома я заглянула через окно и увидела Мишу, сидящую посреди гостиной, совершенно расслабленную и смотрящую на меня так, словно она хотела сказать: «Что? Меня не было всего несколько дней…»

Забравшись в открытое окно, я схватила ее на руки, плача от радости. Одновременно мне хотелось свернуть ей шею за то, что она так напугала меня.

На следующий день я позвонила в Общество защиты животных, чтобы сообщить им, что Миша вернулась и что я не могу поверить, что такая же кошка умерла по соседству с моим домом в тот же день. Они согласились: это было то еще совпадение!

Кэти Линкер

Амхерст дома!

Коль музыка, ты – пища для любви,

Играйте громче…

УИЛЬЯМ ШЕКСПИР

Восьмилетний Крис выбрал котенка – самого маленького в помете, с мягкой шерсткой и милой мордочкой. Мы назвали его Эмили, в честь Эмили Дикинсон, красавицы из Амхерста. Через несколько недель стало очевидно, что Эмили – не совсем подходящее имя для гладкого самца сиамской грации и гибкой силы, каким стал котенок. И мы окрестили его Амхерстом.

Амхерст был сам по себе. Вкусы его тоже отличались некоторой оригинальностью. Так, из всех йогуртов он предпочитал малиновый (хотя не отказывался облизать любую упаковку, какая оказывалась в поле его зрения). Он жадно пил сок медовой дыни, но совершенно не интересовался дыней сорта канталупа или креншоу. Он тренировался в течение нескольких дней, совершенствуя свой прыжок с холодильника на кухонный стол, и почти достиг в этом совершенства, даже несмотря на то, что каждый такой прыжок сопровождался нашими ругательствами.

Однако самой необычной его причудой была страсть к регтаймам Скотта Джоплина[6]. Всякий раз, когда я садилась за пианино, чтобы сыграть какую‐нибудь мелодию, Амхерст немедленно устраивался рядом с пюпитром. Его любимой мелодией была «The Cascades». Слыша ее, он не мог усидеть на месте: ходил вокруг пианино, запрыгивал ко мне на колени, прижимался макушкой к моему подбородку и хрипло мурлыкал. Блаженство!

Когда Амхерст подрос, мы переехали в другой дом примерно в восьмистах метрах от предыдущего. Загрузив вещи в машину, мы обнаружили, что Амхерст пропал. Мы искали и искали его, а затем возвращались каждый день, вооружившись малиновым йогуртом и медовой дыней, но тщетно.

Спустя еще три года мы переехали снова и на этот раз оказались всего в миле от любого из наших прошлых домов. Однажды Крис пришел из школы и объявил:

– Амхерст вернулся. Он на переднем крыльце.

Я пошла за ним и увидела здоровенного хулиганистого вида кота. Одно его ухо было слегка пожевано, а на большой круглой морде было написано презрение.

– О, милый, с чего ты решил, что это Амхерст? Он был гораздо более похож на египетского кота – стройный и длинноногий. А этот парень больше смахивает на Джона Уэйна!

Но Крис проявил упрямство и с тех пор каждый день кормил большого кота. Кем бы ни был тот кот, он был вежлив и никогда не просил разрешения зайти внутрь. Просто сидел на крыльце.

В один прекрасный день, примерно через неделю после появления кота, я решила раз и навсегда доказать, что он никак не может быть Амхерстом. Оставив дверь приоткрытой, я села за пианино и начала играть «The Cascades». Кот вошел, тщательно подготовил к прыжку свою девятикилограммовую тушу и взлетел к пюпитру. Увы, он больше не помещался на своем любимом месте, как и у меня на коленях, но он изо всех сил старался показать свой восторг, громко мурча. Когда музыка закончилась, он съел половину упаковки малинового йогурта.

Теперь я знала все наверняка и не могла дождаться, когда Крис вернется домой из школы, чтобы сказать ему: «Крис, Амхерст дома!»

Сью Зендт

В доме кто-то есть

Благодаря всего одной маленькой кошке вы действительно возвращаетесь домой, когда открываете входную дверь.

ПАМ БРАУН

На День матери моя дочь Спринг подарила мне черного котенка. Вообще‐то я ожидала коробку конфет, но Спринг решила, что кот станет мне хорошей компанией после того, как она уедет в колледж.

Мы назвали котенка Сюрпрайз (в память о моем удивлении при нашей первой встрече). Я пригласила его в свою жизнь и в свой дом. В конце концов, сколько хлопот может доставить один котенок?

Сюрпрайз был уверен, что наш дом есть не что иное, как гигантская игровая площадка. Я никогда не видела столько энергии в таком маленьком комочке меха. Он мог свалиться с кресла, проскочить по кофейному столику, проскользнуть по столу и подпрыгнуть на диване десять раз в течение четырех секунд. Он был повсюду; временами мне казалось, что у нас десять котят вместо одного.

Ночью я укладывала его в кошачью кроватку, но утром обнаруживала, что он спит у меня на подушке, словно черный пушистый парик. Днем он забирался на спинку моего стула и снова устраивался у меня на макушке, чтобы вздремнуть.

Пока он был маленьким, я не сильно возражала, но разгуливать под дому с котом весом в четыре с половиной килограмма на голове было выше моих сил.

Последние выходные моей дочери перед ее отъездом в колледж мы решили провести на пляже. Мы собирались уехать рано утром в субботу, переночевать в отеле и вернуться домой в воскресенье вечером. Я оставила много еды, угощений и воды для котенка. Убедилась, что окна и двери заперты, а дом находится в полной безопасности.

Мы с дочерью чудесно провели выходные, но, к сожалению, они быстро закончились. Дорога домой измотала нас, и мы решили оставить вещи в машине, чтобы перенести их на следующее утро.

Мы уже шли по подъездной дорожке, когда в спальне зажегся свет. Мы остановились.

– В доме кто‐то есть! – прошептала я.

Свет в спальне погас, а через минуту снова зажегся, на этот раз – в комнате моей дочери.

Сомнений не оставалось: в доме орудует грабитель, он ходит из комнаты в комнату, ища, что украсть!

Мы быстро перешли улицу, спрятались за забором и вызвали полицию. Нам велели оставаться на месте и ни в коем случае не пытаться задержать грабителей самостоятельно.

Через несколько минут подъехали две полицейские машины. Я отдала ключи одному из офицеров. Два человека направились к задней части дома; двое других колотили во входную дверь с криками: «Полиция! Открывайте!»

Однако ответа не последовало, и тогда полицейские сами открыли входную дверь и ворвались вовнутрь. Теперь свет зажегся сразу во всем доме.

– Мы нашли грабителя, вы можете заходить, – наконец позвал офицер.

Мы с дочерью прокрались в прихожую, ожидая увидеть там опасного незнакомца в наручниках.

Полицейский держал на руках кота и гладил его.

– Вот ваш преступник, – сказал он и посадил Сюрпрайза на тумбочку рядом с моей кроватью.

Кот положил лапу на сенсорную лампу – лампа загорелась. Он снова прикоснулся к ней – свет выключился. Он проделал этот трюк несколько раз, зачарованно наблюдая за игрой теней.

– Вы хотите выдвинуть обвинения? – пошутил один из офицеров.

– Он слишком молод, отпустите его с предупреждением, – ответила я.

Эйприл Найт

Девять жизней

Даже за девять жизней вы не узнаете о своей кошке столько, сколько она знает о вас.

МИШЕЛЬ ДЕ МОНТЕНЬ

Однажды мой кот Моррис преподал мне урок человечности. Дело было так.

Наши бабушка с дедушкой неожиданно умерли, и мы всей семьей полетели в Калифорнию на их похороны. Мы уезжали в спешке. Помню, как в последний момент закрыл чулан под домом – мне и в голову не пришло, что там может кто‐то быть. Но там кто‐то был. Моррис застрял там в темноте на целых две недели.

Вернувшись из Калифорнии, мы обнаружили в чулане истощенного кота, лежащего на куче утеплителя. Он выжил, питаясь бумагой, изоляцией и кусками ковра. Мы отвезли его к ветеринару. Моррис провел там ночь, на следующий день ему уже стало лучше, и мы смогли забрать его домой.

После этого испытания у Морриса появился один побочный эффект: его голова осталась навсегда наклонена набок.

Ветеринар предположил, что он мог оглохнуть на одно ухо и ослепнуть на один глаз, но, к счастью, ни то ни другое не подтвердилось. Хотя мы чувствовали себя ужасно виноватыми, никто из нас не смог удержаться от смешка, когда мы увидели Морриса, бегущего по коридору, с головой, повернутой под углом в девяносто градусов. После этого мы прозвали его Сайдвиндер. Каким‐то образом он все еще сохранял идеальное равновесие, ни разу не споткнулся и не пропустил ни одного прыжка. Он был самим собой. По крайней мере, мы так думали.

До того, как оказаться в ловушке под домом, Моррис слыл местным авторитетом. Мы нередко слышали, как он на улице возится с соседскими кошками, собаками или другими мелкими животными. Стоило только чужому коту оказаться в поле его зрения, как Моррис выдвигался в его сторону. Завидев его, другие коты спасались бегством, и, насколько мне известно, ни одна собака ни разу не бросала ему вызов.

Но и после приключившегося с ним несчастья Моррис не растерял своего желания попадать в передряги. Однажды ночью я нашел его на тротуаре с окровавленной мордочкой. Сначала я решил, что он просто поцарапался, но потом сосед крикнул мне.

– Эй! Твой кот только что врезался в машину!

– Ты имеешь в виду, что его сбила машина? – в ужасе переспросил я.

– Нет, он врезался в боковое колесо движущейся машины! Я думаю, он попал в колпак колеса!

Я подобрал Морриса и отнес его домой. Он выглядел скверно. Я не мог разглядеть ни глаз, ни носа – его мордочка превратилась в сплошное кровавое месиво. Тогда я сел и заплакал. Может, родители, вернувшись домой из магазина, найдут какой‐то выход? Спустя несколько минут я все же отважился прикоснуться к Моррису. Под спекшейся кровью мой палец нащупал мех. Скоро стало понятно, вся морда кота покрыта толстым слоем крови, вытекшей из пореза на лбу. Я вытер кровь и увидел его глаза и нос – они были в полном порядке.

Шло время, но Моррис по-прежнему оставался верен себе. Входя в комнату, в которой мы находились, он каждый раз приветственно поднимал хвост. Он все еще терся о наши ноги, все еще лизал наши пальцы, время от времени любовно покусывая их. Моррис не позволил жизни обозлить его.

Я могу только надеяться, что, когда судьба станет проверять меня на прочность, я справлюсь так же хорошо, как и он. Потому что важно не то, как ты проживешь свои девять жизней, а то, что ты сможешь сохранить.

Рон Кайзер-младший

Идеальные попутчики

Небеса никогда не станут раем, если мои кошки не будут ждать меня там.

АВТОР НЕИЗВЕСТЕН

Мои родители похоронены на кладбище баптистской церкви Нобс. К счастью, в своем путешествии в Вечность они не одиноки. У каждого из них есть своя кошка. Вы не ослышались. Подобно древним египтянам, мои родители были похоронены с теми, кем дорожили: мой отец – с КиТу, а моя мать – с Джейком. И хотя церковь учит нас, что в загробном мире лучшим и единственным спутником для каждого будет Христос, я все же рада, что кошки сопровождают моих папу и маму на этом пути.

Необычные новости распространяются быстро. Когда на следующий день после похорон папы я выезжала из местного мотеля, дама за стойкой регистрации спросила: «Это правда, что вашего отца похоронили вместе с его кошкой?»

Пожалуй, стоит объяснить, как все это случилось.

Мы уже собирались на отпевание, когда позвонил мой кузен Гэри и сообщил, что КиТу, кот черепахового окраса, умер ночью возле офиса по аренде туристских автобусов. Этот офис отец когда‐то открыл вместе с моим братом. Гэри заехал проверить, как там дела, и обнаружил у порога КиТу. Никаких видимых следов насилия на теле кота не было, но он был все равно мертв.

Гэри привез КиТу в похоронное бюро, и его положили в гроб, у ног моего отца. Несмотря на горе, мы улыбались. Только сверхъестественная сила могла создать такое совпадение.

Моему отцу всегда нравились кошки – с тех пор, как он мальчиком жил в Канаде. Однажды в разгар зимы он тайком привел в дом бездомного кота. Кота назвали Вонючка Дэвис, у отца сохранилось множество историй о нем. Следующая кошка вошла в семью уже после свадьбы родителей: мама подружилась с амбарной бродяжкой по имени Медок. Поскольку у этой кошки были явные проблемы с гигиеной, отец окрестил ее Медок-Под-Хвостом.

Прошло двадцать с лишним лет, прежде чем мы взяли еще одного кота. Этого звали Сладкий Медок. Кот был полностью белый и, что особенно ценно, спокойно мирился с детскими выходками, в том числе – с нашими постоянными попытками разрисовать его фломастерами.

К тому времени, когда я уехала в колледж, мои родители стали просто одержимы кошками. Они собирали всех бездомных котов, которые попадались им на пути. Папа подружился с двумя котами черепаховой окраски – Джимом Олсоном и Миссис Олсон, еще одним по имени Луи Ху-Ху, а много лет спустя – с Ки-Ки. За эту последнюю отец предлагал пятьсот долларов награды в ту зиму, когда она пропала. Папино объявление в газете привлекло внимание местных репортеров, новость достигла столицы, и в конечном итоге в «Associated Press» была опубликована история под названием: «Мужчина из Иллинойса готов заплатить пятьсот долларов за потерянную кошку».

После нескольких месяцев, в течение которых шарлатаны всех мастей пытались получить денежное вознаграждение за любого старого кота, настоящая Ки-Ки была возвращена мальчиком, с которым мой отец действительно был знаком. Кошка каким‐то образом забрела на расстояние в несколько километров от дома. Папа выплатил вознаграждение, и мир вернулся в норму.

Позже он взял полосатого кота КиТу, чтобы занять место Ки-Ки, которая умерла от кошачьей лейкемии. КиТу проводил все свое время в офисе даже после того, как мой отец из-за болезни покинул его. Он вышел на улицу одинединственный раз, и наутро мой двоюродный брат нашел его мертвым на пороге.

Во время похорон проповедник упомянул, как мой отец ценил кошек и платил хорошие деньги, чтобы найти потеряшек, подобно библейскому пастуху, ищущему заблудшую овцу. Проповедуя с кафедры, расположенной рядом с гробом моего отца, проповедник понятия не имел, что один из папиных котов лежит, свернувшись калачом, у него в ногах.

Три года спустя, когда моя мать последовала за отцом, мы положили к ней в гроб ее любимую мягкую игрушку по имени Джейк. У мамы была деменция, и она думала, что Джейк – это настоящий кот. Нам показалось правильным позволить ей тоже получить удовольствие от кошки в загробной жизни.

Тамра Уилсон

Двое в деле

Желудок управляет разумом.

ИСПАНСКАЯ ПОСЛОВИЦА

Эта история началась почти невинно в день, когда я решила спасти кошку из нашего местного приюта для животных. Даже мой муж согласился на это: после отъезда детей в доме стало слишком тихо. Мы подумали, что кошка была бы отличным компаньоном для всех нас, включая нашего пожилого шнауцера Инди, который в последнее время слишком много спал и слишком мало играл.

Проходя мимо рядов клеток в приюте, я почувствовала, как кто‐то похлопал меня по плечу. Кот тигровой окраски высунул лапу из-за стальных прутьев, чтобы привлечь мое внимание. Я посмотрела на карточку, прикрепленную к клетке: в его прежней семье были собаки. На карточке значилось, что животные играли вместе и хорошо ладили. Заинтригованная, я открыла дверцу, и кот прыгнул ко мне на руки, мурлыча, как моторная лодка. Могла ли я отказать ему? Я заполнила документы на усыновление и забрала Буги домой.

Первое препятствие мы преодолели с легкостью: Буги познакомился с Инди, оба были спокойны. Минут пять они разглядывали друг друга и принюхивались. А затем стали вести себя как старые друзья. Я вздохнула с облегчением.

Вскоре оказалось, что Буги сочетает в себе энергию молнии с ловкостью Гудини. Он карабкался на занавески, покорял комод, где хранились разные мелочи, и забирался на самый верх шкафа в коридоре. Кажется, этот кот умел все. Инди не мог пролезть везде, куда его вел Буги, но и он словно помолодел. Старый пес по-щенячьи скакал по дому, а Буги носился вокруг него. Похоже, мы приняли идеальное решение.

Но потом стали происходить странные вещи.

Я нашла на полу изжеванную крышку от бутылки с водой. Должно быть, я уронила ее, а Инди доделал все остальное. Допустим, это действительно была моя вина, хоть мне и казалось, что в последний раз я видела крышку на столешнице.

На следующий день я нашла разгрызенный пластиковый зажим, а затем – карандаш. Как, черт возьми, Инди достал их? Он уже много лет не устраивал никаких разрушений. Но затем я увидела, как Буги сбрасывает ластик со стола, а внизу ждет Инди. Очевидно, эти двое стали соучастниками преступления. С этого дня я больше ничего не оставляла на столах или столешницах.

У Буги были и другие таланты. Например, он обожал дверцы шкафов. Поднявшись на задние лапы, кот хватался передними за верхнюю часть двери, чтобы открыть ее. Это занятие, похоже, доставляло ему огромную радость. Всякий раз по возвращении домой я находила с десяток открытых ящиков. У шкафов при этом был такой вид, будто все они застыли с изумленно раскрытыми ртами.

Вскоре после первого дня рождения Буги я начала ремонт на заднем дворе и целый день бегала из дома и обратно. Совершив нескольких походов туда-сюда, я заметила, что раздвижная стеклянная дверь открыта. Буги и Инди исчезли. В ужасе я прочесала окрестности, а потом обнаружила обоих под балконом соседского дома. Я привела беглецов домой и плотно закрыла дверь. Буги тут же бросился к ней и начала ощупывать, как настоящий домушник. Инди наблюдал за ним с напряженным вниманием, навострив уши и поджав хвост. В мгновение ока Буги справился с дверью.

Теперь я всегда закрываю ее на замок.

Еще через некоторое время возникла другая проблема, полностью затмившая поведение Буги.

– Наш холодильник становится слишком старым, – пожаловалась я мужу. – Магнит больше не удерживает дверь. Пожалуйста, проверяй, что она плотно закрыта. А то я постоянно нахожу ее распахнутой настежь.

Муж был изумлен.

– Могу поклясться, что закрыл ее сегодня перед уходом на работу, – возразил было он, но затем поспешно добавил: – Да, дорогая. Я обязательно закрою ее в следующий раз.

Через несколько дней дверь вновь оказалась открыта. Я почувствовала, что мое терпение на исходе. Температура в холодильнике практически сравнялась с комнатной, мотор громко пыхтел. Но хуже всего было то, что мой замечательный, приготовленный накануне соус с лососем оказался подъеден.

Я раздраженно топнула ногой. Значит, муж не только снова оставил дверь открытой, но и попробовал то, что нельзя. Он знал, что я приготовила этот соус для вечеринки. Когда он вернется домой, я непременно ему все выскажу.

Некоторое время я кипела от злости, но потом вдруг заметила, что в доме установилась странная тишина. Я снова прокралась на кухню и оказалась там как раз вовремя, чтобы увидеть, как Буги подошел к холодильнику.

Он улегся на спину и уперся лапами в резиновую прокладку на дверце. Минута – и дверь распахнулась. Подоспел Инди, и они оба сунули морды на полку. Буги выбрал соус с лососем, а Инди – остатки салата с ветчиной. Я вышла из укрытия. Инди попятился, но негодяй Буги даже не сдвинулся с места и только несколько раз довольно громко и с гордостью мяукнул. Лосось был явно вкуснее добытой с трудом полевой мыши. Такой улов Буги считал лучшим своим достижением.

«Этот кот похож на двухлетнего ребенка с полным приводом», – однажды сказал мой муж. Что и говорить, все определенно изменилось с тех пор, как Буги переехал жить к нам. Инди обрел друга и вернул себе молодость. Я стала намного изобретательнее в своих попытках перехитрить кота. А мужу есть на кого свалить вину за досадные бытовые инциденты.

Мы пока еще не купили новый холодильник, но теперь всегда ставим стул напротив двери. К счастью для нас, Буги еще не научился передвигать мебель.

Пэт Уолер

Пуф уходит навсегда

Бьющееся сердце и душа ангела, покрытая мехом.

ЛЕКСИ СЕЙДЖ

Мы с мужем жили в дикой местности, в горах, на севере штата Нью-Мексико. Муж работал психотерапевтом в Санта-Фе. Мои дни были не менее насыщенными: я колола дрова и топила печи, выращивала овощи в теплице и фрукты – в саду, присматривала за стаей кошек, спускала белье с холма, чтобы соседские козы его не съели, и ставила кастрюли на плиту, готовя ужин. Все это время рядом со мной была Пуф.

Пуф – длинношерстная трехцветная кошка, с оранжевыми пятнышками над каждым глазом. Я взяла ее котенком вместе с большим другим серым котом, Сэмом, которого я выхаживала, пока он не выздоровел от чумки.

Всякий раз, когда я ходила по каньону, по краю пропасти или поднималась в горы, Пуф следовала за мной, прячась в кустах. Иногда она жалобно звала меня, напоминая, что я выхожу за пределы комфортной территории, но все равно оставалась где‐то поблизости. За исключением тех случаев, когда мне приходилось ездить в город, чтобы сходить в банк или по делам.

Однажды, вернувшись домой из одной из таких поездок, я нашла Пуф на посыпанной гравием подъездной дорожке.

Она жалобно мяукнула, когда я вылезла из машины, и бежала рядом, пока я несла пакеты с продуктами через сад к крыльцу. Вдруг, как раз напротив клумбы с хризантемами, Пуф напряглась и прижалась всем телом к моей ноге.

– Что не так, Пуф? – спросила я.

Низкое, предупреждающее рычание вырвалось из ее горла. Я наклонилась: навстречу мне из клумбы поднялась и затряслась с угрожающим звуком гремучая змея.

Вздрогнув, я отскочила в сторону и крикнула кошке, чтобы она быстрее заходила в дом. Но Пуф осталась на месте. Она снова и снова заставляла змею совершать серию маневров: перепрыгивала через нее, когда та выползла на траву, извиваясь и нанося удары.

Я попробовала бросать в змею камни, но это, казалось, только сделало ее более агрессивной. В тот вечер мой муж должен был вернуться домой с конференции поздно, поэтому в отчаянии я позвонила Томасу, одному из наших друзей в резервации Пуэбло. Я попросила его помочь мне. Томас пришел со своим ружьем и убил змею.

Он отрубил ей голову и позволил мне погладить ее гладкое мягкое тело. Покрывавшая его чешуя была больше похожа на перья. Мне было жаль змею, но я знала, что Томас использует ее шкуру и мясо.

Несколько лет спустя у Сэма развилось тяжелое заболевание почек. Врачи сказали, что сделать ничего нельзя, но я не могла даже подумать о том, чтобы проститься с ним. Я держала кота рядом с собой в корзинке и кормила из пипетки до тех пор, пока он еще был способен принимать пищу. Однако когда у него началось кровотечение и он, шатаясь, пересек комнату, я заплакала и сказала мужу, что, возможно, будет гуманнее усыпить его. В ту же ночь я услышала тихое мяуканье. Сэм, с трудом передвигаясь на тонких лапках, подошел ко мне и умер в ту минуту, когда я наклонилась, чтобы подхватить его на руки.

Мы с мужем решили похоронить Сэма рядом со святилищем святого Франциска в нашем саду. Я зажгла свечу возле алтаря на глинобитной стене. К моему изумлению, Пуф тоже запрыгнула на стену и оставалась там до самого утра.

Еще несколько лет Пуф была моим самым близким другом. И вот однажды холодной и ветреной ночью мне приснился странный сон. Как будто Пуф заползла ко мне на подушку и заговорила со мной.

– Я ухожу, – тихо сказала она. – Но ты не должна бояться и больше не должна меня искать.

В моем сне она прижалась к моему лицу.

– Спасибо, – сказала она. А потом исчезла.

Когда я проснулась, Пуф нигде не было. Ни в ее кроватке у печи, ни в доме, и, сколько бы я ни бродила снаружи, сколько бы ни звала ее и ни наполнял ее миску, она не пришла. Тогда я вернулась в дом и стала прибираться в комнатах. Застилая постель, я увидела на соседней подушке шерсть Пуф.

В последующие дни мы искали и звали ее, но тщетно. Я больше никогда не видела Пуф, и мы так и не узнали, что с ней случилось. Но меня утешает тот факт, что она знала, что уходит, и предупредила меня об этом.

Энн Уилсон

Транзитные котята

Невозможно сохранять невозмутимое выражение лица, когда в комнате есть котята.

СИНТИЯ Э. ВАРНАДО

День выдался ужасным. Мне предстояло отвезти к ветеринару двух котят – Руми и Буги. Недавно я взяла их из приюта местной Организации по спасению кошек, и они все еще получали медицинскую помощь от этой организации. Проблема заключалась в том, что клиника находилась на другом конце Манхэттена, и, чтобы добраться туда, требовалось несколько пересадок на автобусе и поезде.

Я устала, вымоталась, ненавидела зиму. Последнее, чего бы мне хотелось, – это трястись в метро в час пик. Но выбора не было. Вздохнув, я погрузила Руми и Буги в переноску, укутала теплым одеялом и дала одну игрушку на двоих. Котятам едва исполнилось по четыре месяца, они были такими крошечными, что легко могли делить пространство. Я хорошенько закуталась и вышла в холодный январский полдень с переноской в руке.

Занятия в школах только что закончились, и автобус был битком набит детьми. Те, кто сидел ближе ко мне, вели себя шумно. Я потирала лоб и морщилась: казалось, этот визг проникает прямиком в мой мозг. Но Руми и Буги все устраивало – во всяком случае, они выглядывали из своей переноски с большим любопытством.

Тут одна из девочек заметила котят. Через минуту все дети, как по команде, прекратили орать и столпились вокруг меня: «О, как мило!», «Посмотрите на кошек!», «Их двое!» «А-а-а-ах!», «Сколько им лет?».

Так Руми и Буги одержали первую победу.

На очереди было метро. Сначала я стояла рядом с будкой кондуктора и прижимала переноску к стене, чтобы защитить их. Шум и движение напугали котят, они начали выть и продолжали в том же духе, когда мы пересаживались на поезд на Лексингтон-авеню, шли по вестибюлю, спускались вниз по эскалатору и брели вдоль платформы. Наконец, я устало прислонилась к стене. Оставалось дождаться поезда номер шесть.

Руми и Буги внезапно успокоились и снова высунули носы из переноски. И в этот момент я вдруг увидела, как усталые люди на платформе поворачивают в нашу сторону головы и улыбаются. Подошел мужчина в деловом костюме, наклонился и так и просиял, глядя на котят. Потом с нами заговорила женщина. Еще один мужчина рассказал мне о своих кошках. Двое подростков остановились, чтобы обсудить Руми и Буги.

Что, черт возьми, происходит? Ведь это станция метро в Нью-Йорке. Здесь действует негласное правило: ты ни на кого не смотришь и не лезешь не в свое дело. Произвести впечатление на жителя Нью-Йорка практически невозможно: сколько артистов танцует по проходам в вагонах метро, а люди даже не поднимают глаз от газет. Вы можете сесть в поезд с деревом, арфой, набором лыж или говорящей куклой, нацепить на себя костюм клоуна, цыпленка или зомби, никто и бровью не поведет. Такая манера поведения необходима для выживания в многолюдном, оживленном мегаполисе. Я сама поступаю точно так же.

Руми и Буги не были знакомы с правилами этикета или обладали сверхъестественной способностью заставлять других забывать о нем. Два маленьких черно-белых котенка, сидящие в своей переноске и с любопытством смотрящие на мир, каким‐то невероятным образом разрушали все защитные пузыри. За эти пять минут я, вероятно, пообщалась с большим количеством незнакомых людей, чем за последние пять лет.

В тот момент, когда мы вошли в поезд номер шесть, власть Руми и Буги над аудиторией немного ослабла. Нас снова затянуло в анонимный подземный поток, где все стоят очень близко друг к другу, но при этом остаются бесконечно далекими. Я поставила переноску на колени и вдруг поняла, что моя мигрень прошла. Я больше не чувствовал себя уставшей. Позитивная энергия, направленная на котят, похоже, вылечила и меня.

Два поезда и автобус. И обратно. Я потратила на поездку половину выходного дня. Но оно того стоило.

Дениз Райх

Не в этот раз

Истинное благородство освобождено от страха.

ЦИЦЕРОН

Допивая кофе, я смотрю в окно и мечтаю о предстоящей смене сезона.

Скоро наступит весна. Высоко над деревьями уже угадывается легкое движение, лес за нашим домом полон упавших веток.

Я поворачиваюсь, чтобы убрать последнюю кастрюлю, и что‐то привлекает мое внимание. Там, в небе, парит краснохвостый ястреб.

Некоторое время он кружит над лесом, а затем замедляется и спускается вниз. Теперь он летает между деревьями, присаживаясь то на одну тяжелую ветку, то на другую. Я знаю, что он высматривает добычу, и с трудом удерживаюсь, чтобы не броситься на помощь какому‐нибудь бедному мелкому животному, на которое он положил глаз.

«Выживает сильнейший» – так всегда говорила моя дочь, пока я плакала над очередной обиженной зверушкой.

Я оглядываюсь: за кем же он охотится? В кустах самшита раздается шорох. Вот кто‐то выбирается из них и марширует по тропинке к дому. Меня охватывает ужас: это Гизмо, кот моего соседа! Он идет, ни о чем не заботясь, непростительно беспечный среди дикой природы.

Что же делать? Должна ли я выбежать на улицу и подать сигнал Гизмо?

Между тем не подозревающий об опасности кот останавливается на полпути, чтобы привести себя в порядок. Солнце освещает его, как прожектор.

– Послушай, Джек, – говорю я мужу. – Гизмо сейчас попадется.

Ястреб теперь спустился глубже в лес – когда на ветвях нет листьев, ему легче маневрировать.

Я уже собираюсь схватить свою куртку, лежащую у входной двери, но Джек останавливает меня:

– Погоди, посмотри на это! Гизмо не один.

– Что? Кто с ним?

– Посмотри налево. У того огромного поваленного дуба.

Мое внимание привлекает белое пятно. Теперь я вижу. Олень.

– Посмотри еще раз, – говорит Джек.

Я смотрю: еще двое. А затем – еще. Пять оленей.

Помню, как прошлой зимой Гизмо развлекал трех оленей на лужайке перед домом. Мы не раз видели кота и его свиту расхаживающими по окрестностям.

– Похоже, число поклонников Гизмо увеличилось, – говорит Джек.

Между тем Король и его войско пересекают опушку леса. Теперь они останавливаются у каменной стены, которая служит границей нашей территории. Гизмо на мгновение задумывается, а затем запрыгивает на стену. Серый цвет его длинного меха сливается со старым полевым камнем.

Олени не вмешиваются. Двое из них ложатся в примыкающих к стене зарослях самшита. Остальные стоят на страже неподалеку.

Мы с Джеком настолько потрясены происходящим, что совершенно забыли о ястребе.

Я смотрю вверх, в лес. Никакого движения.

– Ты видишь его? – спрашиваю я.

– Нет, я думаю, на этот раз Короля пощадили.

Джоанна Блэндфорд

Познакомьтесь с нашими авторами

Валери Флетчер Адольф – писательница и оратор. Она преподает и ведет блоги о писательстве, а также проводит презентации для групп волонтеров. Ее книга «Как улучшить свои навыки рассказчика» («The Story Solver») помогает ораторам эффективно использовать истории из жизни. Книги Валери издавались в разных странах. Узнайте больше на сайте www. yourawriter.wordpress.com.

Кэрол Э. Айер – поэтесса и писательница-фрилансер, живущая в Северной Калифорнии. В ее послужном списке – работа в журналах «Woman’s World», «The Christian Science Monitor» и публикации в нескольких сборниках серии «Куриный бульон для души».

Тереза Амборд пишет статьи по бизнесу в своем доме в сельской местности Северной Калифорнии. Ради развлечения она также сочиняет истории о своей семье и домашних животных. Кошки, маленькие собачки и большие псы, которых Тереза берет на передержку, вдохновляют и украшают ее жизнь. Тереза работает с животными как волонтер, через ACAWL. org (Лига защиты животных «Еще один шанс»). Напишите ей по электронной почте на ambertrees@charter.net.

Моника А. Андерманн живет на Лонг-Айленде со своим мужем Биллом и котом. Она часто участвует в серии «Куриный бульон для души». Больше работ Моники можно найти в таких изданиях, как «Sasee», «Skirt!», «The Secret Place» и «Woman’s World».

Дана Дж. Барнетт – писательница и преподаватель английского языка. Ее любимые занятия – писать рассказы, читать, ходить в походы, смотреть фильмы и заботиться о своих кошках. В настоящее время, помимо других проектов, Дана работает над детской книгой. Пожалуйста, посылайте ей добрые мысли. Свяжитесь с Даной по адресу dbarnett25@gmail.com.

Гаррэтт Бауман живет в миле от ближайшей дороги в районе Фингер-Лейкс в Нью-Йорке, куда часто забредают медведи. Профессор общественного колледжа на пенсии, Гаррэтт опубликовал два учебника и рассказы для многих книг и журналов. Свяжитесь с ним по адресу Mbauman@retireee.Monroecc. edu.

Карен Бейкер – лауреат писательской премии имени Джессамин Уэст, ее рассказы о животных были опубликованы в циклах «My Dog Is My Hero» («Моя собака – мой герой») и «A Cup of Comfort for Dog Lovers II» («Чаша утешения для любителей собак: часть вторая»). Карен со своим мужем живет в долине Напа, Калифорния. Помимо кошек и собак, в их доме обитают также коровы, лошади и овцы.

Джоан Макклюр Бек имеет степень магистра в области образования. Выйдя на пенсию в качестве специалиста по чтению, она также преподавала в местном колледже и по программе GED. У Джоан есть несколько публикаций, в том числе – в двух сборниках из серии «Куриный бульон для души». Помимо писательства, она любит рисовать акварелью и отдает много времени работе в волонтерских организациях.

Валери Д. Бенко – специалист по коммуникациям и связям с общественностью из западной Пенсильвании. Она часто пишет истории для цикла «Куриный бульон для души» и других антологий. Чтобы ознакомиться со всеми публикациями Валери, посетите ее сайт www.valeriebenko.weebly.com.

Бэтси Бернетт живет в штате Иллинойс со своим мужем и четырьмя детьми. Она занимается домашним обучением своих детей, любит писать, читать и кататься на велосипеде. Активно участвуя в жизни церкви, Бетси также руководит детским служением. Чтобы развить свою творческую сторону, она дает уроки рукоделия, а также организует мероприятия по скрапбукингу. Напишите Бэтси по адресу burnett.betsy@gmail.com.

Джоанна Блэндфорд нашла работу своей мечты в качестве редактора серии «Куриный бульон для души». Они с мужем Джеком навещают детей, работают над документальными фильмами, пишут и продюсируют детские книги или работают в качестве волонтеров в OPIN – местной организации по спасению животных.

Келли Бойер Сэйджерт опубликовала одиннадцать научнопопулярных книг, последняя из которых – «Icons of Women’s Sport» («Иконы женского спорта»). Ей также было поручено написать три полнометражные исторические пьесы. В доме Келли живут четыре прекрасных кота: Чайек, Уголек, Майло и Дилан. Напишите ей по адресу kbsagert@aol.com.

Верна Боумен – писательница и оратор, специализирующаяся на проблемах женщин. Верна и ее муж Джефф живут в Пенсильвании. У них четверо детей и пятеро внуков. Рассказы Верны также были опубликованы в нескольких молитвенных собраниях.

Дебра Айерс Браун – специалист по маркетингу, удостоенная множества наград на национальном и международном уровнях за проекты, дизайн и написание рассказов. Она с отличием окончила Университет Джорджии, получила степень магистра менеджмента в военном колледже штата Южная Каролина и недавно была включена в стэнфордский рейтинг «Кто есть кто». Пожалуйста, подпишитесь на ее блог на www.DebraAyersBrown.com.

Кэролайн М. Браун живет в штате Мэн с двумя кошками. Она любит читать, смотреть старые фильмы, гулять по пляжу и наблюдать, как солнце восходит над океаном.

Мэри Бреннан в течение нескольких лет периодически посещала уроки писательского мастерства. Недавно учителю и нескольким ученикам понравились некоторые из ее рассказов, и они посоветовали ей прислать их нам. Перед вам – первый рассказ, который Мэри опубликовала как профессионал.

Джейн Бэррон получила степень бакалавра в области начального образования и воспитания детей младшего возраста в Университете Алабамы. Она преподавала в школе до 2002 года, а сейчас работает полный день мамой и писательницей. Ее рассказ «Stickers» («Наклейки») появился в сборнике «Chicken Soup for the Soul: Grieving and Recovery». Напишите ей по адресу jbarron9@bellsouth.net.

Однажды в далеком детстве Ширин Вахид покормила беременную бездомную кошку, которая забрела к ней на задний двор. С тех пор коты стали ее постоянными спутниками и не раз помогали ей пережить трудные времена. Ширин живет в Сиднее, Австралия. Напишите ей по адресу shiree.wahid@gmail. com или посетите ее блог www.shireenswriting.wordpress.com.

Энн Э. Витале работала микробиологом, дрессировщиком собак и продавцом автомобилей. Ее рассказы были опубликованы в сборниках серии «Куриный бульон для души» и местных газетах. Сейчас Энн сочиняет детективный роман. Она любит бывать на природе, преподавать в школе для взрослых и говорить об искусстве. Напишите Энн по адресу ann.e.vitale74@ gmail.com.

Доктор медицины Пол Виник живет в Голливуде, штат Флорида, со своей женой Дороти. В настоящее время он является профессором клинической педиатрии в медицинской школе Университета Майами. Это его восьмой рассказ для сборников цикла «Куриный бульон для души». Только что вышла вторая книга мемуаров Пола под названием «Cancer Dreams». Напишите ему по адресу paulwinick@pol.net.

Лиза Войчик обучает грамоте и искусству детей младших классов из семей с низким доходом через систему публичных библиотек Флориды. Лиза окончила Университет Нью-Мексико, является научным исследователем, художницей и писательницей. С ее рассказами, стихами, сказками и исследовательскими работами можно ознакомиться на сайте www.t4studios-bd.blogspot. com. Напишите Лизе по адресу lisawojcik@hotmail.com.

Лиза М. Вулф – внештатный автор статей о здоровье и фитнесе. Она также является автором шести книг по фитнесу и одного христианского романа. Лиза и двое ее детей остаются активными и здоровыми. Марс скончался в 2010 году, и они скучают по нему каждый день.

Mарианна Гамильтон с детства наслаждалась обществом кошек. Она автор со множеством публикаций и арт-терапевт, который работает с детьми и взрослыми. В свободное время Марианна путешествует, занимается искусством, пишет детские книги или играет на кларнете в очень большом марширующем оркестре.

Сьюзан Питерсон Гейтли плавала по озеру Онтарио со своими кошками много раз и даже опубликовала книгу об их путешествии в Канаду. Книга называется «Twinkle Toes and the Riddle of the Lake» («Блестяшка и загадка озера»), она доступна на www.chimneybluff.com или на Amazon. Напишите Сьюзан по адресу susan@silverwaters.com.

Истории Карен Р. Гессен были опубликованы в сборниках «Chicken Soup for the Soul: Divorce and Recovery», «Chicken Soup for the Soul: Food and Love», «Guideposts», «Vista» и многих других. Они с мужем Дугласом живут в Форест-Гроув и Сисайд, штат Орегон. С Карен можно связаться по адресу karenwrites@ frontier.com или посетить ее веб-сайт www.karenrhessen.com.

Лиз Граф – учительница биологии на пенсии. У нее трое взрослых детей. Сейчас Лиз с мужем живут в Палм-Косте, штат Флорида. Лиз любит смотреть на мир и выражать свои эмоции с помощью печатного слова. Она стремится сделать каждый день солнечным. Напишите ей по адресу linesbyliz@gmail.com.

Дейл Мэри Гренфелл – писатель-фрилансер, педагог, рассказчица историй и ведущая семинаров. Она живет в предгорьях Скалистых гор. Дейл Мэри с отличием окончила Университет Реджиса по специальности «Социология», а также имеет дополнительный диплом по специальности «Религиоведение». Напишите ей по адресу grenfell@q.com.

Венди Гринли окончила Университет Делавэра и юридический факультет Университета Вилланова. Она является членом «Общества авторов и иллюстраторов детских книг» («Society of Children’s Book Writers and Illustrators»), и ее любовь к животным находит отражение во многих написанных ею историях. Напишите Венди по адресу wbgreenley@gmail.com.

Мэри Грант Демпси – бывшая учительница и владелица книжного магазина из Блаффтона, штат Южная Каролина. Ее работы появлялись в газетах, журналах и в книгах серии «Куриный бульон для души». Мэри работает внештатным корреспондентом в местной газете. Недавно она опубликовала книгу своих рассказов. Напишите ей по адресу marydemp27@yahoo.com.

Салли Десуза получила степень бакалавра искусств в Университете штата Орегон и степень специалиста в области образования в Колледже Льюиса и Кларка. До недавнего переезда в штат Виргиния Салли работала школьным психологом недалеко от Сиэтла. В настоящее время она путешествует и пишет об этом. Свяжитесь с ней через www.sallydesouza. wordpress.com.

Би Джей Дженсен – автор, вдохновляющий оратор, драматург и певица. Она руководит хором «Love In Motion Signing Choir» (www.signingchoir.com), который путешествует по всему миру. Би Джей счастлива в браке с доктором Дугом Дженсеном. Они живут рядом со своим сыном, невесткой и тремя замечательными внучками в Сан-Диего, Калифорния. Напишите ей по адресу jensen2@san.rr.com.

Рут Джонс живет в Куквилле, штат Теннесси, со своим мужем Терри и очень толстой трехцветной кошечкой по имени Аннабель.

Это первое опубликованное произведение Синтии М. Дутил. Синтия всегда любила домашних животных. Теперь она живет в доме престарелых и надеется написать еще несколько рассказов.

Сью Зендт имеет степень магистра театрального искусства; она драматург и вышедший на пенсию преподаватель актерского мастерства, композиции и литературы. Сью не может представить себе дом без кошек.

Патти Уэйд Зинт – писатель-фрилансер, программный директор частного колледжа. В ее доме живут многочисленные избалованные кошки и две собаки, которые тоже наверняка хотели бы быть кошками. Патти – гордая мать троих детей: замечательной дочери-подростка, сына – морского пехотинца и еще одного потрясающего сына двадцати лет. Напишите ей по адресу is pwzint@cox.net.

Рон Кайзер-младший живет в предгорьях Белых гор НьюГэмпшира со своей женой Меган, чью красоту и ум просто невозможно описать. У них растет замечательный сын по имени Уильям. В настоящее время Рон пытается опубликовать фантастический роман. Напишите ему по адресу kilgore.trout1922@ gmail.com.

Сэмми Каллахан-Хатченс – писательница-фрилансер, живущая в Одессе, штат Флорида, со своим мужем Грегом. Член Гильдии христианских писателей и Ассоциации писателей Флориды, она любит сочинять короткие рассказы и исторические романы.

Хана Хаатайнен Кей (или Зеленая Бабушка, о которой вы можете узнать, перейдя на ее сайт www.greengrandma.org) – директор агентства «Speechless» (www.wordsinyourmouth.com), компании, специализирующейся на озвучании, копирайтинге, творческой письменной речи и редактировании текстов. Журналист с многочисленными публикациями, поэтесса, отмеченная наградами, и автор коротких рассказов, Хана проводит мастер-классы по написанию текстов и возглавляет писательскую группу в Питтсбурге, штат Пенсильвания.

Лиза Киркпатрик Мюллер изучает психологию в частном христианском Университете Либерти в штате Виргиния. Лиза и ее муж Йен в настоящее время живут в Кеннесоу, штат Джорджия, с четырьмя кошками: Лео, Приятелем, Снежком и Дымком. Лиза любит писать, вышивать крестиком, читать и смотреть фильмы. Рассказы в этой книге – первая опубликованная работа Лизы. Напишите ей по электронной почте по адресу lisakmueller@hotmail.com.

Линда С. Клэр – соавтор трех книг о религии и психологии, автор романа «Забор, который построил мой отец» («The Fence My Father Built»). Она преподает письмо в общественном колледже Лейн в Юджине, штат Орегон, и в евангелической семинарии Джорджа Фокса. Линда живет в Юджине со своей семьей и тремя своенравными кошками. Напишите ей по адресу Lindasclare@gmail.com.

Кимбер Крохмал живет в маленьком городке в Северной Каролине. Если она не занята сочинением рассказом, то с удовольствием рисует или проводит время со своей большой семьей. Дети Кимбер (в том числе «меховые») – это самый большой источник ее вдохновения.

Ширли М. Кордер – автор-фрилансер, дипломированная медсестра, победившая рак. Ширли живет недалеко от моря в ПортЭлизабет, Южная Африка, со своим мужем Робом. Ее книга «Возобновленная сила: медитации для борьбы с раком молочной железы» («Strength Renewed: Mediations for your Journey through Breast Cancer») вышла в сентябре 2012 года. Свяжитесь с ней по адресу www.shirleycorder.com.

Гарриэт Купер – писательница-фрилансер. Ее любимые темы – это кошки, здоровье, физические упражнения, диета, семья и природа. Гарриэт – частый автор серии «Куриный бульон для души», ее работы также появлялись в газетах, журналах, антологиях, веб-сайтах и на радио. Напишите ей по адресу shewrites@live.ca.

Нэнси Кусик и ее муж Деннис, оба уроженцы Висконсина, теперь живут в Алабаме с двумя беспородными собаками и двумя кошками: восемнадцатилетней Пушистик и новым котенком по имени Мокко. Нэнси работает помощником редактора в медицинском журнале и в свободное время любит читать, бегать и сочинять рассказы. Напишите Нэнси по адресу nancykucik@ yahoo.com.

Джинни Э. Ли живет в лесу, протянувшемся примерно на девяносто три гектара вдоль реки Миссисипи в Миннесоте. Она дружит с кошками, собаками, лошадьми, коровами, курами, овцой и ослом и считает такую жизнь исключительно приятной.

Кэти (Кэт) Линкер имеет степень бакалавра по психологии, степень магистра клинической арт-терапии и степень магистра образования. Она много путешествовала по миру, но нашла свой настоящий дом на Гавайях. Сейчас она пишет вдохновляющие истории о своей жизни и приключениях, которые происходят с нею в путешествиях. Напишите ей по адресу kathylinker@hotmail.com.

Джойс А. Лэрд – писательница-фрилансер, живущая в Южной Калифорнии со своим зверинцем. Ее статьи были опубликованы во многих журналах, включая «Cat Fancy», «Great», «Mature Living», «I LoveCats» и «Vibrant Life». Она регулярно публикует статьи в журналах «Woman’s World» и в сборниках серии «Куриный бульон для души».

Вышедшая на пенсию администратор частной школы «Академия Монтклер Кимберли» в Нью-Джерси Ирэн Маран любит сочинять юмористические зарисовки. Ирэн ведет колонку для Новостей о Мейплвуде/Саут-Ориндж и «The Coaster in Asbury Park». Она руководит двумя писательскими группами на Джерси-Шор. Напишите ей по адресу maran.irene@gmail. com.

Элис Маркс завершила карьеру в сфере дошкольного образования в Розвилле, штат Миннесота. В 2005 году они с мужем переехали в Порт-Аранзас, штат Техас. Элис вступила в писательскую группу «Port A Pens», участие в ней дает ей вдохновение. Напишите ей по адресу amarks001@centurytel.net.

Тина Вагнер Маттерн – писательница из Портленда, штат Орегон. Она замужем за отличным парнем, воспитывает двоих потрясающих детей и является приемной матерью хулиганистого котенка по имени Сауза. Тина благодарна возможности публиковать свои рассказы в книгах цикла «Куриный бульон для души». Напишите ей по адресу tinamattern@earthlink.net.

Вирджиния Мейхер из Галифакса, Новая Шотландия, – преданная жена, мать и бабушка. Большую часть времени она наслаждается этими тремя ролями и старается встречать любые жизненные испытания с юмором. Вирджиния любит писать рассказы, читать, путешествовать, шить, вязать, фотографировать, заниматься садоводством и проводить время со своей семьей.

Линн Маддлена Менна – писательница-фрилансер и бывший педагог. Она является обозревателем журнала «Main Street Magazine», а сейчас пишет для «NJ Education». Линн живет в Хоторне, штат Нью-Джерси, со своим мужем Просперо. К сожалению, кошка Мультяшка уже отправилась на небеса, но по-прежнему продолжает жить в их сердцах. Напишите Линн по адресу prolynn@aol.com.

С. Кей Мерфи – преподаватель в средней школе и любительница черных кошек. С ней можно связаться по адресу kayzpen@ verizon.net. Если вам понравилась ее история, пожалуйста, найдите ее также в социальных сетях и дайте ей об этом знать!

Линда Мехус-Барбер живет со своим мужем, двумя собаками и кошкой в приморском поселке Кресент-Бич неподалеку от Суррея, в провинции Британская Колумбия. Она преподает английский и древнюю историю в средней школе и пишет рассказы, чтобы расслабиться.

Диана П. Мори получила степень бакалавра с отличием в области гигиены полости рта в Университете Луисвилля и степень магистра в области образования в Университете ВисконсинаОшкоша. Теперь она вышла на пенсию и живет в Райнландере, штат Висконсин, со своей матерью и двумя кошками – Эмбер и Золой.

Эйприл Найт – писательница и художница. Она верит, что каждая кошка, которая у нее была, обогатила ее жизнь. В настоящее время Эйприл живет в сыром, унылом Сиэтле, где никогда не светит солнце. Узнайте больше на сайте www.cryingwind. com.

Ирена Неслони родилась в Англии и получила степень бакалавра английского языка и драматургии в Лондонском университете. Сейчас она живет в Греции со своим мужем и многочисленными кошками и собаками. Помимо написания коротких рассказов Ирена работает над своим первым романом. Напишите ей по адресу irena_nieslony@hotmail.com.

ЛяВерн Отис живет в Южной Калифорнии. Она любит сочинять истории, фотографировать, наблюдать за птицами, читать и проводить время с семьей. Недавно ЛяВерн вышла на пенсию. Ее рассказы были несколько раз опубликованы в сборниках серии «Куриный бульон для души» и различных журналах. Напишите ей по адресу lotiswrites@msn.com.

Линда Панцнер преподает композицию в Университете Толедо, штат Огайо, и пишет статьи как внештатный автор. Неизменным источником вдохновения для нее служат кошки, с их сложным характером и непредсказуемым поведением.

Отмеченные наградами комиксы Марка Паризи «Off the mark» появляются в газетах по всему миру. Его работы также можно найти на календарях, открытках, книгах, футболках. Посетите сайт www.offthemark.com, чтобы посмотреть более семи тысяч опубликованных там комиксов. Марк проживает в Массачусетсе со своей женой Линн, дочерью Джен, тремя кошками и собакой.

Отмеченная наградами обозревательница и романистка Сарали Перел является также автором множества рассказов в серии «Куриный бульон для души». Ее книга «Raw Nerves» («Голый нерв») теперь доступна в электронном формате на Amazon. com. Напишите Сарали по адресу sperel@saraleeperel.com или посетите ее сайт www.saraleeperel.com.

Нэнси Пикок – библиотекарь на пенсии, которая любит сочинять детские книги и шпионские романы. Рассказы Нэнси были опубликованы в нескольких антологиях. Муж и дочери являются ее главными критиками. Коллеги в шутку называют Нэнси «Полицией пунктуации».

Дениз Райх увлекается полетами на трапеции и любит рисовать. Ее можно увидеть танцующей во всех пяти эпизодах телешоу «В толпе». Среди последних работ Дениз – несколько рассказов, опубликованных в серии «Куриный бульон для души», циклах «She’s Shameless» («Она – бесстыдница»), «The Pet Press» и в журнале «Bunker Hill» «Goodkin».

Брюс Робинсон – отмеченный наградами карикатурист, чьи работы публиковались во многих журналах для потребителей и торговли, включая «National Enquirer», «The Saturday Evening Post», «Woman’s World» и др. Он – автор сборников карикатур «Good Medicine» и «Bow Wows & Meows». Посетите www.BowWowsandMeows.net или напишите по адресу CartoonsByBruceRobinson@hotmail.com.

Линн Роджерс живет на маленькой ферме в глубине штата Кентукки со своим мужем и животными. В свободное время она любит писать рассказы.

Джасмин Роуз начала писать, едва научившись держать ручку. Писательство всегда было ее страстью, и она надеется объединить людей по всему миру с помощью любви к грамотности. Чтобы увидеть больше работ Джасмин, найдите ее в социальных сетях!

Джанет Рэмсделл Роки – президент международного отдела христианской компании «Word Weavers». Она живет в Тампе, штат Флорида, со своим мужем и двумя кошками. Страсть к творчеству помогает Джанет выдерживать постоянную работу и вечный ремонт в доме. Посетите ее блог на www. rockeywrites.biz.com.

Д. Р. Рэнсделл завела своих первых кошек десять лет назад и с тех пор держит целый кошачий дом. Истории Бандита, рассказанные от первого лица, можно найти в книге под «The Secret Lives of the Pink House Cats: Prose Poems by Five Felines» («Тайная жизнь кошек из Розового дома: стихотворения в прозе»), а также на сайте www.pinkhousecats.com.

Линда Сабурин живет в долине реки на северо-западе Арканзаса вместе со своим парнем, братом, собакой и несколькими кошками. В прошлом бухгалтер, Линда теперь проводит время, посещая аукционы и продавая старинные вещи на eBay. Напишите ей по адресу vintage6468@aol.com.

Сьюзан Сандволл – писательница-фрилансер и детский драматург. Она работает над своим первым романом – юмористическим уютным детективом. Напишите ей по адресу scsundwall@ gmail.com.

Мэри З. Смит – постоянный автор серии «Куриный бульон для души», также пишущая для журналов «Guideposts» и «Angels on Earth». Мэри живет в Ньютон-Фоллс, штат Орегон, и с удовольствием возносит хвалу Богу.

Л. Стюарт – писатель-фрилансер со Среднего Запада. Она обожает работать со студентами колледжа, писать пьесы и летать на дельтаплане со своим отцом. И еще она любит Бога, свою семью и свое творчество (именно в таком порядке) и не планирует уходить на пенсию никогда.

Памела Тамборнино преподает английский язык. Помимо степени бакалавра в этой области, у нее есть титул магистра библиотечных и информационных наук. Напишите Памеле по адресу bookwormbugg2002@yahoo.com.

Би Джей Тейлор долго не могла поверить, что вновь обрести романтику отношений ей помог кот Рыжик. Би Джей – отмеченный наградами автор, ее работы появились в «Guideposts», более чем двух десятках книг цикла «Куриный бульон для души» и множестве других изданий. Вы можете связаться с Би Джей по адресу www.bjtayloronline.com. Не забудьте также заглянуть в собачий блог Чарли Беара на www.bjtaylorblog.wordpress. com.

Карен Тейген – директор библиотеки на пенсии. Она любит читать, путешествовать, вязать крючком и проводить время со своими детьми и внуками. Карен сочинила этот рассказ в рамках учебного курса по написанию научно-популярной литературы.

Карикатуры Эндрю Туса вошли в многочисленные сборники комиксов, такие как «Lawyers! Lawyers! Lawyers!» («Юристы! Юристы! Юристы!»), «Cats, Cats, Cats» («Кошки, кошки, кошки») и «Modern Employment» («Современная занятость»). Его комиксы появляются в учебниках, коммерческих изданиях в мягкой обложке и книгах, опубликованных издательствами «Cambridge University Press», «Simon & Schuster», «Warner Books», «Contemporary Publishing», «Gibbs Smith» и многими другими.

Дебора Уилсон живет в Эверетте, штат Вашингтон, со своим мужем и двумя кошками. Дебора – выпускница Вашингтонского университета в Сиэтле и член команды «Toastmasters». Они с мужем любят совершать пешие и велосипедные прогулки по Северо-Западу. Другие увлечения Деборы включают в себя чтение, писательство, кулинарию и вязание.

Тамра Уилсон живет в Северной Каролине. Ее истории были опубликованы более чем в пятидесяти литературных журналах и антологиях. Тамра получила степень магистра изящных искусств в Университете Южного Мэна, а в 2011 году выпустила свой сборник «Dining with Robert Redford». Напишите ей по адресу tamra@tamrawilson.com.

Энн Уилсон преподает в Университете Сан-Диего. С 1996 года она сочиняет стихи и получает за них награды, а ранее, в 1980‐х годах, публиковала статьи в религиозных журналах и различных академических изданиях. Кошка по имени Пуф жила с ней на севере Нью-Мексико.

Беверли Ф. Уокер живет в Теннесси со своим мужем. Она увлекается писательством, фотографией и скрапбукингом фотографий своих внуков. Рассказы Беверли были опубликованы во многих книгах цикла «Куриный бульон для души». Эту историю она посвящает кошке Одри, которая когда‐то принадлежала ее покойному сыну Донни.

Пэт Уолер – писатель-фрилансер из Миссури. Ее рассказы были опубликованы во многих издания – как местных, так и общенациональных. Пэт с разной степенью успеха совмещает работу, семью и писательскую деятельность. Она ведет блог о животных на www.critteralley.blogspot.com.

Саманта Дюклу Уолтз – писательница-фрилансер из Портленда, штат Орегон. Личные истории Саманты были опубликованы в цикле «Куриный бульон для души», многочисленных других антологиях, в «Christian Science Monitor» и «Redbook». Некоторые ее художественные и документальные произведения подписаны псевдонимом Сэмелин Вуд. Узнайте больше на сайте www.pathsofthought.com.

Будь то с помощью слов или фотографий, Кэри Уэбер страстно любит рассказывать истории. Она писатель-фрилансер и отмеченный наградами фотограф, чьи работы были опубликованы в нескольких книгах и журналах. Кэри находит красоту в обыденном, наслаждается природой и общением с дикими животными. Посетите ее сайт по адресу www.cariweber.com.

Мэри К. М. Филлипс живет в Нью-Йорке. Ее работы публиковались в сериях «Cup of Comfort» («Чаша утешения») и «Вad Austen: The Worst Stories Jane Never Wrote» («Плохая Остин: Истории, которые Джейн никогда не писала»). В настоящее время Мэри пишет свой первый роман, вдохновленный Джейн Остин. Она, несомненно, сможет его закончить, если у нее будет достаточно кофе. Узнайте больше на сайте www.caffeineepiphanies. wordpress.com.

Истории Кэрол Хафф часто публикуются в книгах серии «Куриный бульон для души», а также в других известных изданиях. Кэрол – владелица приюта для животных «Sudie Belle» на северо-востоке Джорджии. Большую часть своего времени она проводит, заботясь о спасенных животных и животных с особыми потребностями. Напишите ей по адресу herbiemakow@gmail.com.

Уильям Халдерсон получил степень бакалавра в Калифорнийском государственном политехническом университете и степень магистра государственного управления в Университете Клермонт-Грэдуэйт. После завершения карьеры корпоративного менеджера и тренера он живет в Куквилле, штат Теннесси. Напишите ему по адресу billandmonica1943@frontiernet.net.

Шэннон Энн Хармон – автор множества коротких рассказов, статей и ста двадцати стихотворений. Ее произведения были опубликованы в журналах «A Patchwork Christmas», «Birds & Blooms» и «Swimming With Cats». Шэннон живет в лесу со своим мужем и котом. В настоящее время она работает над мемуарами. Напишите ей по адресу sharonannharmon@peoplepc.com.

Книга Дэны Харрис «Где моя мышь? Занимательная психология для любителей котиков[7]!» переведена на шесть языков. Писательница и востребованный оратор, Дэна владеет бизнесом, где предоставляет услуги копирайтинга как внештатный сотрудник, бегает ультрамарафоны и пугает мужа и кошек своей экспериментальной стряпней. Узнайте больше на сайте www. denaharris.com.

Кошка Ребекки Хилл, Сэйди Уилсон, пользовалась уважением и любовью немногих избранных. Ее самыми большими поклонниками были композитор Том Кофилд, бизнесмен Чип Уилсон, актрисы Кэнди Хилл, Джини Дурр и Николь Дама-то, журналистка Лора Горенстьен-Миллер, Синди и Фэй Тот, Дарнелл (из офиса доктора Джи) и Гэри и Шерри Гуинн. Очень многие из них до сих пор по ней скучают.

Трейси Хорнунг – бывший отмеченный наградами репортер, писательница-фрилансер и волонтер в приютах для кошек и организациях по восстановлению дикой природы на северозападе Тихого океана. Она не только пишет о животных, но увлекается пешими прогулками, катанием на велосипеде и лодках и фотографированием природы. Посетите ее веб-сайт по адресу thcommunications.net.

Бонита Чеймберс – офис-менеджер лютеранской церкви Святого Иоанна в Энглтоне, штат Техас. Ей всегда нравилось сочинять истории и фотографировать, она работает на полставки в журнале «Image Magazine», отражающем жизнь округа Бразория. Напишите Боните по адресу bonitachambers@gmail.com.

Мэри К. Чейс живет со своей семьей и зверинцем в Северной Калифорнии. Она наслаждается обществом своего мужа, шестерых детей, лошади, собаки, хомяка, черепахи и кошки Софи. Помимо фрилансерской деятельности, Мэри помогает студентам редактировать вступительные эссе и знакомит их с искусством свободного письма. Напишите Мэри по адресу mary.chace@gmail.com.

Айша Шредер с мужем живут в Техасе. Айша занимается созданием веб-контента и обожает играть со своими двумя бенгальскими кошками, нырять с аквалангом, готовить и вести блог. Напишите ей по адресу ayeshaschroeder@gmail.com или посетите ее сайт www.ayeshaschroeder.com.

Дебби Эклин – профессиональная писательница, живущая в Алабаме со своим мужем и двумя детьми. Нынешний член ее кошачьей семьи – трехлетняя Герцогиня. Свяжитесь с Дебби по адресу www.d_acklin@hotmail.com.

Элизабет Этуотер живет в маленьком городке в Северной Каролине. Она начала писать рассказы в очень раннем возрасте. Учителя поощряли Элизабет и говорили, что у нее есть «дар слова». Этот дар приносит Элизабет бесконечные часы удовольствия.

Сьюзан Янгуас получила степень бакалавра с отличием по всем предметам в Корнеллском университете. Она живет со своими двумя кошками в Мэриленде: те помогают ей управляться с компьютерной мышью и печатать на клавиатуре. Сьюзен (с помощью кошек) написала два романа, один из которых уже был издан.

Познакомьтесь с нашими создателями

Джек Кэнфилд – соавтор цикла «Куриный бульон для души», который журнал «Time» назвал «издательским феноменом десятилетия». Джек также принимал участие в работе над многими другими книгами-бестселлерами. Джек – генеральный директор компании «Canfield Training Group» в Санта-Барбаре, Калифорния, и основатель «Фонда самоуважения» в Калвер-Сити, Калифорния. Его семинары по личностному и профессиональному росту посетило более миллиона человек в двадцати трех странах. За последние годы Джек выступил перед сотнями тысяч людей в более чем тысяче корпораций, в университетах, на профессиональных конференциях и съездах. Джек Кэнфилд удостоен множества наград, в том числе – трех почетных докторских степеней и сертификата Книги рекордов Гиннесса. 24 мая 1998 года семь книг из цикла «Куриный бульон для души», в создании которых он принимал активное участие, попали в список бестселлеров «New York Times». Вы можете связаться с Джеком по адресу www.jackcanfield. com.

Марк Виктор Хансен – еще один человек, благодаря которому серия «Куриный бульон для души» выходит в свет. Марк – востребованный докладчик, автор бестселлеров и специалист по маркетингу. Его лекции о безграничных возможностях и призывы к действию привели к изменениям в тысячах организаций и оказали влияние на судьбы миллионов людей по всему миру. Марк Виктор Хансен – владелец уникальной библиотеки аудио-, видеозаписей и статей в области масштабного мышления, достижения продаж, создания богатства, издательского успеха, а также личного и профессионального развития. Он также является основателем серии МЕГА-семинаров. Работы Марка были удостоены множества наград. Он является пожизненным членом Ассоциации выдающихся американцев имени Горацио Элджера. Вы можете связаться с Марком по адресу www. markvictorhansen.com.

Дженнифер Кваша – отмеченная наградами писательница и редактор. Дженнифер опубликовала более сорока книг, в том числе – три книги о собаках: «Don’t Pet a Pooch… While He’s Pooping: Etiquette for Dogs and their People» («Не гладь песика… пока он какает: этикет для собак и их людей»), «The Dog Lover’s Book of Crafts: 50 Home Decorations that Celebrate Man’s Best Friend», («Книга поделок для любителей собак: 50 украшений для дома, чтобы порадовать лучшего друга человека») и «Sew Dog: Easy-Sew Dogwear and Custom Gear for Home and Travel» («Одежда для собак: Как легко сшить одежду для собак и индивидуальное снаряжение для дома и путешествий»). Дженнифер окончила Бостонский университет со степенью бакалавра в области коммуникаций и с тех пор занимается писательской деятельностью. В разное время она была редактором журналов «Dog Fancy» и «Dogs for Kids», а также ежемесячно писала колонки о собаках-спасателях, этикете и путешествиях. Рассказы Дженнифер можно найти в книгах цикла «Куриный бульон для души». Она рада быть соавтором книг «Куриный бульон для души: Не могу поверить, что это сделала моя кошка!» и «Куриный бульон для души: Не могу поверить, что это сделала моя собака!». Кроме того, Дженнифер выступила в качестве соавтора книг «Chicken Soup for the Soul: My Dog’s Life» («Куриный бульон для души: жизнь моей собаки») и «Chicken Soup for the Soul: My Cat’s Life» («Куриный бульон для души: жизнь моей кошки»).

В свободное время Дженнифер любит читать, путешествовать и с удовольствием ест все, что готовит для нее кто‐нибудь другой. Она живет со своим мужем, детьми и двумя собаками, которых зовут Сахарок и Скаут. Вы можете связаться с Дженнифер, посетив ее веб-сайт www.jenniferquasha.com.

Благодарности

Спасибо вам, любители кошек! Я в огромном долгу перед каждым, кто поделился своими историями. Вы заставили меня смеяться и плакать. Мое сердце таяло над вашими рассказами о том, как вы брали домой беспризорных котят. Я хихикала, читая о проделках ваших котиков-подростков. Было забавно узнать, как ваши взрослые коты проявляют любовь и делят с вами свою жизнь. Я плакала вместе с вами, когда старость или болезнь отнимали у вас лучшего друга.

Благодарю вас. Все мы в «Курином бульоне для души» ценим вашу готовность поделиться с нами своей жизнью.

Мы смогли опубликовать лишь небольшой процент присланных историй, но прочитали каждую из них… А их были тысячи! И даже те истории, которые не вошли в книгу, так или иначе повлияли на нас.

Я хочу выразить особую благодарность редактору «Куриного бульона для души» Кристиане Главин. Эта книга не была бы написана без ее усердия и профессиональных знаний. Эми Ньюмарк, бессменный издатель «Куриного бульона для души», поддерживала меня на каждом этапе создания этой книги и любезно направляла, давая быстрые ответы. Я также хочу поблагодарить помощника издателя Д’Этте Корону за руководство всем производственным процессом и редакторов Барбару Ломонако и Мэдлин Клэппс за помощь в вычитке.

Спасибо карикатуристам Марку Паризи, Брюсу Робинсону и Эндрю Тусу за то, что они дали нам одиннадцать поводов посмеяться. Наконец, я хочу выразить особую благодарность нашему креативному директору и книжному продюсеру Брайану Тейлору из «Pneuma Books» за его блестящее видение наших обложек и внутреннего оформления.

Дженнифер Кваша

Улучшайте свою жизнь каждый день

Вот уже девятнадцать лет реальные люди делятся с нами своими живыми историями. Теперь «Куриный бульон для души» вышел за рамки книжного магазина и стал мировым лидером в области улучшения жизни. С помощью книг, фильмов, DVD-дисков, онлайн-ресурсов и сотрудничества с другими компаниями мы приносим надежду, мужество, вдохновение и любовь сотням миллионов людей по всему миру. Авторы и читатели «Куриного бульона для души» принадлежат к единственному в своем роде глобальному сообществу, делящемуся советами, поддержкой, наставлениями, комфортом и знаниями.

Рассказы «Куриного бульона для души» переведены более чем на сорок языков, и их можно найти более чем в ста странах мира. Каждый день миллионы людей знакомятся с историями «Куриного бульона для души» – в книге, журнале, газете или в интернете. Делясь своим жизненным опытом с помощью этих историй, мы дарим друг другу надежду, утешение и вдохновение. Истории передаются от человека к человеку и из страны в страну, помогая улучшить жизнь во всем мире.

Поделитесь с нами

У всех нас в жизни бывают моменты, подходящие для «Куриного бульона для души». Если вы хотите поделиться историей или стихотворением с миллионами людей по всему миру, перейдите по ссылке www.chickensoup.com и нажмите на кнопку «Отправить свою историю» («Submit Your Story»). Возможно, вы сможете помочь другому читателю и в то же время стать опубликованным автором. Некоторые из наших прошлых авторов начали карьеру писателя и оратора с публикации своих историй в наших книгах!

Объем наших заявок неуклонно растет. Мы принимаем материалы только через наш веб-сайт. Пожалуйста, не присылайте их по почте или факсу! Чтобы связаться с нами по другим вопросам, отправьте электронное письмо по адресу webmaster@chickensoupforthesoul.com или напишите по адресу:

Chicken Soup for the Soul

P. O. Box 700

Cos Cob, CT 06807–0700

Fax: 203–861–7194

Еще одно замечание от ваших друзей из «Куриного бульона для души»: время от времени мы получаем предоставленную по собственной инициативе рукопись от одного из наших читателей. С уважением сообщаем, что мы не принимаем незапрошенные рукописи и вынуждены отказывать таким авторам.

Примечания

1

Джульярдская школа (Juilliard School) – одно из крупнейших американских высших учебных заведений в области искусства и музыки.

2

Strawberry Shortcake – американский персонаж, часто изображаемый на открытках. (Прим. пер.)

3

Снижение плотности костной ткани, которое приводит к повышенному риску переломов.

4

Отрывок взят из книги: Хофф Б. Дао Винни Пуха. Дэ Пятачка («The Tao of Pooh. The Te of Piglet»). М.: АСТ, 2019. (Прим. пер.)

5

«Preted You Don’t See Her». М.: Эксмо-пресс, 2008. (Прим. пер.)

6

Самый известный регтайм Скотта Джоплина – «Затейник» (англ. «The Entertainer»). Эту мелодию можно услышать в титрах игровой передачи «Поле чудес». (Прим. пер.)

7

Who Moved My Mouse? A Self-Help Book for Cat (Who Don’t Need Any Help). М.: Эксмо, 2015. (Прим. пер.)

Content

Джек Кэнфилд, Марк Виктор Хансен, Дженнифер Кваша
Куриный бульон для души
Не могу поверить, что это сделала моя кошка!
101 история об удивительных выходках любимых питомцев

Глава 1 Моя любимая история

Как Бандит украл котенка

Нет никого честнее

Эдвард-освободитель

Кто вы, мистер Грей?

Джетро

Короткая история Нахалки

Словно кошка с собакой

Лебедь и Блестяшка

Я присмотрю за тобой

Если умеешь лазать по деревьям

Глава 2 Невемурятно

Прыжок

Путешествие Скубера

От земли до неба и обратно

Объятие для Гарри

Большой побег

Эта рыба уплыла слишком далеко

Хадааш и пудель

Манна небесная

Великое Переселение Котят

Настоящий Макс

Глава 3 Мисс Конгениальность

Обмен

Зов природы

Ужас Топанги

Путешествие Эсси

Три совета от Наоми

Прикосновение

Правление Клеопатры

Моя Глория

Словарный запас

Подарок

Глава 4 Мистер Все Правильно

Тот, кто выбрал тебя

Простой полосатый кот

Дама Люцифера

Папа-кот берется за дело

Я люблю тебя всякой

Кот, который испепелял мышей одним взглядом

Помни меня

Между друзьями

За что я не люблю кошек

Мяч Баттера

Глава 5 Подкрадусь к тебе позднее

Три оленихи под охраной кота

Лев из Вудхейвена

Званый ужин

Там же, где и собаки

Охотница

Под защитой Нормандии

Кексик идет в атаку

Ассистент ветеринара

Главный мужчина в доме

Ради всего рыбьего

Глава 6 Я всего лишь служащий

Совершенно бесполезная вещь

Колокольчик Эмбер

Умри понарошку

Посидим в темноте

Как Бу прославилась

Просто помурчи

Зузу получает все, что захочет

Рыжик знал, что делал

Позвони мне

Бэйли все решил за меня

Глава 7 Хороший мышелов

Последний самурай

Это не птица, это – кот!

Дом с привидениями

Сторожевой кот

Мы в безопасности

Франклин и Бернис

Так чего же ты хочешь?

Мой злобный капитан

Куда я без тебя?

Не связывайся с кланом Макфоллов

Глава 8 Люби меня, люби моего кота

На месте преступления

Я буду петь, а ты слушай

Лучшая из моих шляпок

Сникерс

Доверься интуиции

Хромоножка

Одинокий Лео

Во что нам обошелся отпуск на Карибах

Персик

Только хорошее

Глава 9 Нестандартный

Дети Марса

Мэджик и чайка

Лучший способ сказать «прощай»

Квазимодо

Я останусь с тобой

Кот-разрушитель не знает границ

Два путешествия

День, когда я выпустила кота из мешка

Как приручить человека

Ухо наизнанку

Глава 10 Девять жизней – это не предел

Полночь – подходящее имя

Призрак Трюфельки

Кошка в дзене

Амхерст дома!

В доме кто-то есть

Девять жизней

Идеальные попутчики

Двое в деле

Пуф уходит навсегда

Транзитные котята

Не в этот раз

Познакомьтесь с нашими авторами

Познакомьтесь с нашими создателями

Благодарности

Улучшайте свою жизнь каждый день

Поделитесь с нами

Примечания