Хлоя Пеньяранда

Королева у власти

Chloe Cathrine Penaranda

A Queen Comes to Power

Copyright © 2021 by Chloe C. Peñaranda

Cover illustration © 2021 by Alice Maria Power

Cover design © 2021 by Lumarias Press

© Минченкова В., перевод на руссикй язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Посвящается

Каждому мечтателю

Я вижу вас… и слышу.

Пролог

Рубен

Тьма. Она была его единственной спутницей.

Тьма холодной тюремной клетки. Его мрачных мыслей. И медленной смерти.

Но больше всего он боялся той, что застилала ему глаза, когда его забирали из тюрьмы, его убежища. Он не боялся клетки, но появление монстров его пугало.

Каждый раз, когда они приходили, то завязывали ему глаза, словно знали, что ужас парализует его тело и он не сможет сделать ни шага в сторону, пока его ведут вперед, почти и неудерживая. У него не хватало мужества, чтобы попытаться сбежать или вступить в драку, даже когда в голове звучал голос подруги детства.

Не было ничего хуже покорности, которую ему навязали.

Пытаясь сохранить рассудок, Рубен думал о Фейт, о маме и Джейконе, обо всех остальных, кого оставил в Хай-Фэрроу. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он встретился здесь со своей судьбой.

Дверь со слабым скрипом открылась, и они начали свой путь. Рубена не смущали его шаркающие шаги, и в душе он даже надеялся, что споткнется и отсрочит встречу хотя бы на несколько секунд. Но пришлось остановиться, и Рубен не смог скрыть дрожь в теле.

Повязку сняли, и он не спешил открывать глаза, мечтая о темноте вместо пронзающего веки света. Наконец Рубен набрался смелости поднять их и быстро заморгал, чтобы привыкнуть к освещению, а потом заметил в другом конце комнаты волны огненно-рыжих волос, и сердце бешено заколотилось.

Какое-то время она стояла к нему спиной, глядя сквозь стеклянную стену на кристально чистые воды и сверкающий снег. Рубен застыл и, несмотря на тепло в комнате, был словно окутан ледяным покрывалом, сверкающим снаружи.

Прекрасная фейри изящно повернулась к нему, словно шепот ветра, но огонь в сверкающих янтарных глазах обдувал холодом.

– Я предложила тебе все, – начала она голосом, от которого волоски на коже встали дыбом. – Все, о чем ты только мог мечтать в своей жалкой человеческой жизни, за сотрудничество со мной. Но ты отказался. – Соблазнительница медленно подплыла ближе, ее платье развевалось, словно волны рубинового моря. – Так почему?

Рубен не мог вымолвить ни слова. У него был ответ, но он бы ей не понравился. Он не мог выдать имена, которые ночами повторял в своей одинокой камере. Не мог предать ту, которую женщина так отчаянно искала.

Рыжеволосая фейри остановилась на расстоянии вытянутой руки, и он замер. Как могло такое зло таиться в столь сокрушительной красоте? Самая смертельная комбинация.

Она подняла изящную руку, и Рубен вздрогнул. Ее пальцы обхватили его челюсть, чтобы он не смог отвести взгляд от ее глаз, цвет которых вызывал противоречивые эмоции.

– Ты позволил страху поглотить тебя. Это не твоя вина. – Она погладила его по щеке – любящий жест без искренней нежности. – Я, правда, надеялась, что до этого не дойдет, Ру. – Когда он снова попытался отвести взгляд, она лишь усилила хватку. Острые ногти впились в кожу, и он поморщился. – Я собираюсь сломить тебя, – сладко прошептала она, но голос сочился ядом. – Только так я смогу превратить тебя в личное совершенное оружие. Только тогда ты увидишь, что я пытаюсь сделать этот мир лучше.

Фейри шагнула вперед, и ему пришлось отступить, пока она продолжала держать его. Он спотыкался все время, пока не уперся в стену, оказавшись в ловушке.

Прежде чем подумать о побеге, Рубен почувствовал чужое присутствие. В своем разуме. Он тяжело дышал, пока кольца теней сковывали мысли, выискивая и прислушиваясь. Тени превратились в когти, скребущие каждый угол, врывающиеся в каждое сокровенное воспоминание. Вся его сущность раскрывалась по их приказу.

А потом голову неожиданно охватило пламя.

Рубен закричал, но эхо, разнесшееся по комнате, быстро оборвалось. Его крики еще раздавались в разуме, когда хватка на подбородке ослабла, и женщина снова начала ласково гладить его лицо.

– Скоро все пройдет, – проворковала она.

Каждый раз когда когти из теней вонзались глубже, то оставляли полоску жгучей боли, пока не укоренились в его сознании. Снова, и снова, и снова. Они убьют его, каждый зловещий коготь вцепится в него, чтобы полностью разрушить изнутри.

Он почувствовал зов темноты. И был рад ей. Тьма, такая освобождающая и окончательная.

Как раз перед тем, как Рубен успел погрузиться в блаженное забытье… все стихло. Он закрыл и открыл глаза.

Тихая, умиротворяющая пустота.

Звезды перед глазами начали меркнуть. Рубен не боялся. Ничего не чувствовал. Он посмотрел вниз, на женщину, стоявшую перед ним, и она показалась ему самым потрясающим созданием на свете. Огонь с жаром тысячи солнц. Ему захотелось упасть на колени перед таким великолепным созданием.

Когда она вновь коснулась его лица, он почувствовал необходимость ответить тем же и медленно поднял руку, приложив ладонь к ее щеке, и женщина улыбнулась. Улыбка не была сладкой, доброй или нежной. В ней читался чистый триумф. Ее пальцы запутались в его волосах, когда фейри приблизила свое лицо к его. Рубен не возражал и поцеловал ее в ответ. Близость не вызвала чувств. Но он мог думать только о ней. Его поцелуй, казалось, доставил ей удовольствие.

Когда она резко отстранилась, изгиб накрашенных губ был просто потрясающим. Рубен вздрогнул.

– Ты мой, – промурлыкала фейри.

– Я твой.

Он убьет ради нее. Прольет кровь. Сделает для нее… все что угодно.

Глава 1

Фейт

Королевская шпионка неслась по светлым широким коридорам, гобелены и скульптуры расплывались темно-синими и белыми полосами. Быстрый стук ног по мрамору опережал ритм ее бешено колотящегося сердца. Легкие горели, дыхание сбилось от бега. В спешке она заскользила и обогнула нескольких слуг, убиравших коридор. Те завизжали, пытаясь отскочить с ее пути, прежде чем она успела бы сбить их с ног, и Фейт выкрикнула извинения через плечо, даже не замедлившись. Полы жакета развевались за спиной вместе с прядями наполовину распущенных волос. Когда на кону стояла ее жизнь, не было времени думать о своем безумном виде.

Несколько стражников впереди уже почти обнажили мечи, насторожив свои эльфийские ушки, когда услышали быстрые громоподобные шаги Фейт задолго до того, как она появилась в поле зрения. Увидев виновницу переполоха, они успокоились, бросая осуждающие взгляды и недовольно покачивая головой, отчего она поморщилась.

Она и так сильно опаздывала, поэтому выбрала длинный путь к залу советов, чтобы войти через заднюю дверь вместо парадного входа в надежде, что никто не заметит. Особенно король Хай-Фэрроу. На лбу выступили капли пота, дыхание обжигало горло, когда она неуклюже завернула за последний угол в темный узкий проход, ведущий туда, где проходило собрание лордов.

Проклятые гадкие духи, пусть они задержатся…

Только так она могла успокоить расшатанные нервы.

Перед дверями стояли двое стражей, и Фейт перешла на шаг, пока приближалась, поправляя жакет своей формы и восстанавливая самообладание. Она чувствовала себя глупо, когда ей только вручили костюм королевского синего цвета с серебряными вставками, так напоминавший форму стражников. Костюм был слишком элегантным и деловым, так что она вряд ли сможет к нему привыкнуть. Форма стражников отличалась лишь тем, что их жакеты были короче, а к плечам крепился синий плащ, от которого Фейт была избавлена.

– Тебе повезло. Несколько лордов тоже опаздывают, – сказал стражник Каяс. Он был одним из самых дружелюбных фейри, с которыми она познакомилась за три месяца пребывания в замке. Моложе большинства, он первым в гвардии сделал шаг ей навстречу, и она даже начинала считать его другом.

На самом деле Фейт была приятно удивлена, как много стражников с радостью приняли ее в свои ряды, хотя все еще чувствовала себя не в своей тарелке среди суровых воинов. Ей никогда не стать своей, во что бы ее ни нарядили и какой бы титул ни присвоили. Потребовалось немало времени, чтобы с этим смириться. В то же время многим стражникам не нравилось ее присутствие в замке, особенно учитывая ее способности, и она не винила их, когда они отводили взгляд. В конце концов, она оказалась здесь только благодаря своему дару, поневоле став главной шпионкой короля. Вполне естественно не доверять подобной персоне, ведь они знали, что Фейт вторгнется в их мысли по первому приказу короля.

– В этом вся я – чистая удача, – уныло проворчала она. Проклятье, пуговица расстегнулась. Она неуклюже застегнула ее, бормоча ругательства себе под нос.

Каяс усмехнулся, наблюдая за ее волнением, пока она проверяла остальной наряд, который небрежно накинула, выбегая из покоев. Второй стражник даже не пытался скрыть хмурый взгляд, и она раздраженно поморщилась в ответ.

Она опоздала из-за утренней тренировки с Торией. То, что должно было стать часом уединения в оружейной перед изнурительной встречей, превратилось в напряженный тренировочный бой с подопечной короля, которая выследила ее. Фейт полностью погрузилась в изучение маневров с длинным посохом вместо стали. Тория сама выбрала оружие, очевидно, широко используемое в ее родном королевстве.

Одним из самых ошеломляющих открытий о красавице с сияющей кожей стало то, что, помимо подопечной короля Хай-Фэрроу, она являлась единственной наследницей трона королевства Фенстед. Принцессой Торией Стагнайт.

Погрузившись в танец жезлов с железными наконечниками, Фейт вернулась в реальный мир только благодаря своим замечательным горничным, Элизе и Ингрид, которые разыскали ее. Она побежала в покои и наспех оделась, прежде чем промчаться через половину замка, чтобы вовремя успеть на собрание.

Король не позволял забывать, что ее жизнь зависела от его милости, постоянно заставляя нервничать, словно он ищет повод отказаться от сделки, от которой зависела ее судьба. Одна оплошность могла оборвать жизнь. И не только ее.

Тихий смех Каяса раздался за спиной, когда она тихонько отворила дверь и проскользнула в крошечную щель. Негромкий гул голосов заглушал любой звук, кроме едва уловимого скрипа двери и ее легких шагов. Фейт вздохнула с облегчением, обнаружив, что встреча еще не началась, и заметила несколько пустых кресел.

Королевский зал заседаний был гораздо меньше тронного, но достаточно вместительным для четырех стражников. Они стояли, вытянувшись, по двое у каждой стены ровно друг напротив друга. По центру располагался массивный дубовый стол, во главе которого спиной к ней уже восседал король на своем величественном троне. Слева от него сидел принц Николас, заметивший ее, как только она вошла, и усмехнувшийся вместо приветствия. Она ответила сердитым взглядом, не обращая на него внимания, пока прошла к одной из стен, держась подальше от стражников. Она стояла прямо и собранно, сцепив руки за спиной и не смея взглянуть на короля, чтобы узнать, заметил ли он опоздание.

Новые лорды входили в комнату, пока свободных стульев не осталось. После чего богато украшенные главные двери закрыли – и встреча началась.

Фейт уже не в первый раз использовала свои способности. Далеко не в первый. Король каждую неделю проводил несколько различных встреч с лордами, советниками, генералами и другими членами королевского двора. Поначалу Фейт мучала нравственная сторона ее поступков, и ей пришлось подавить отвращение к себе после проникновения в умы ничего не подозревающих фейри. Но она научилась жить с этим, не заглядывать слишком глубоко, если не было угрозы и подозрений. Она должна была жить с этим и знала, что готова запятнать свою душу, если это поможет спасти друзей.

Большую часть времени Фейт была вынуждена слушать скучные мысли и случайные грубые замечания насчет действий и стратегий короля. Но Орлон быстро посчитал бы ее бесполезной, если не доносить того, о чем ему самому неизвестно. Поэтому, хоть и больно было поступать так, она разоблачила нескольких членов совета, которые готовили против него заговор – совершенно безрассудный план, – а также лорда, стремившегося получить больше власти и нажить состояние на незаконной торговле. Она ничего не знала об их дальнейшей судьбе, да и не хотела знать, предпочитая оставаться в блаженном неведении о своей причастности к их вероятной смерти.

Фейт полностью изучила свои способности и больше не боялась. Она их использовала; стала силой, бурлившей в ее крови, которая значительно выросла с тех первых месяцев тренировок с Ником, которые теперь казались такими далекими. Но, по крайней мере, работа шпиона давала возможность практиковаться и научила самоконтролю. Чтение мыслей стало подобно дыханию. А поиск глубинных тайн, которые часто скрывали те, кто занимал высокие посты, стал игрой, помогающей немного скрасить утомительные встречи. В то время как неосведомленный глаз окинул бы взглядом комнату и увидел собрание весьма уважаемых придворных, напустивших на себя важный вид, Фейт видела, кем они были на самом деле: скопищем жадин, прелюбодеев и злодеев.

Были и другие способности, которые давались ей сложнее. Фейт заставили применить внушение лишь однажды, во время голосования за предложение короля вернуть солдат из города Галмайра, расположенного на краю Хай-Фэрроу, на границе с завоеванным, совершенно беззащитным королевством Далрун. Король сильно проигрывал в голосах, но после одного хитрого взгляда на Фейт чаша весов чудесным образом склонилась в его сторону. Фейт знала, что Галмайр полностью заселен людьми, и было больно осознавать свой вклад в голосование. Она вовсе не гордилась своим поступком, но не имела права высказываться по вопросам, выносимым на совете.

Собрание шло полным ходом, и Фейт уже встретилась взглядом со всеми лордами и заглянула в их умы. Было просто заставить их посмотреть на нее, и, заглянув им в глаза, больше не нужно было удерживать зрительный контакт. Даже когда они быстро отводили взгляд от странного человека, стоявшего в тени, она все равно оставалась в их головах.

Они все отметили ее присутствие с любопытством и отвращением, так отчетливо сквозившим в их мыслях. Их равнодушие слишком забавляло Фейт, чтобы обижаться на мысленные оскорбления. В своем окружении они терпели людей только в качестве прислуги. Так что Фейт больше не чувствовала вины за то, что вторгается в их разумы, обнаружив, что большинство лордов такие же властные и высокомерные, как и король.

Фейт незаметно перешла к противоположной стене, чтобы встать на прежнее место, и начала проникать в умы лордов, которые до этого сидели к ней спиной. Это было безумно скучно, а она была измучена утренней тренировкой и последующим забегом. Пару раз ее веки опускались, но резко открывались каждый раз, когда новый голос пытался перекричать остальные. Фейт не обращала никакого внимания на утомительные темы, о которых беседовали лорды – или скорее спорили, вместо этого она считала минуты, не имея возможности узнать, сколько времени прошло.

По ее подсчетам – прошло около часа, как вдруг король взревел из-за мелкой перебранки высших фейри, немедленно заставив всех замолчать. А затем сообщил о своем решении завершить довольно бессмысленное официальное собрание, от чего Фейт хотелось вздохнуть с облегчением, но она сдержалась. Только в такие моменты она страстно желала услышать голос злого правителя, который провозглашал, что очередное невыносимое заседание закрыто.

Лорды Хай-Фэрроу встали, лениво переговариваясь друг с другом, и медленно направились к выходу. Фейт с нетерпением смотрела вслед каждому из них, пока те выходили, слишком медленно.

Король и принц остались на своих местах, и она тоже не сдвинулась с места, пока все знатные уши не покинули комнату и главные двери снова не закрылись. Фейт расслабилась, услышав как те, со скрипом, захлопываются. Она расправила затекшие плечи, прежде чем неторопливо подойти к королю, остановилась и положила руки на спинку пустого стула.

– Есть что сообщить? – спросил король скучным голосом под стать ее настроению.

Фейт потерла правый висок.

– Лорд Девон считает, что его интересы ущемляют, а его земли недостаточно велики, если это вас интересует.

Король только усмехнулся.

Она все равно продолжила:

– Лорд Вактас думает, что ваши планы по обороне укреплений слабы, но боится об этом сказать. Лорду Фолли не нравится ваш голос. Постоянно повторяющееся слово «дурак» сложно игнорировать. Но ведь вы не можете угодить им всем, верно?

Король напряг челюсть, услышав оскорбление, в то время как принц едва заметно ухмыльнулся, сдерживая веселье.

– В последнее время никто ничего не планирует против вас. По правде говоря, все это становится немного скучным.

Правитель откинулся на своем внушительном троне, опершись локтем на обтянутый бархатом подлокотник, и в спокойном раздумье выпятил мощную челюсть. Он не нуждался в великолепном троне, чтобы утвердить свое господство, нависающее над всем залом, и все же она не могла представить его сидящим на чем-то маленьком.

Фейт молчала, ожидая, когда ее отпустят, что обычно происходило быстро. Но когда он не освободил ее на вторую половину дня, у нее внутри все сжалось от страха.

Орлон глубоко вздохнул, прежде чем снова заговорить.

– На следующей неделе король Олмстоуна, Варлас, и король Райенелла, Агалор, нанесут визит в Хай-Фэрроу. Они пробудут здесь неделю и посетят собрания.

От волнения Фейт крепче сжала деревянную спинку стула и молча прокляла духов, желая им гореть в преисподней, уже предвидя опасное предложение, которое вот-вот должно было свалиться на нее.

– Мне потребуется твое присутствие, чтобы убедиться в их преданности союзу, и нужно выяснить планы обороны их королевств, помимо того что они раскроют сами.

Услышав это вслух, она побледнела от ужаса при мысли о том, чтобы проникнуть в умы древних и могущественных правителей Унгардии, и безвольно опустила руки по бокам.

– При всем должном уважении, Ваше Величество…

– Позволь прояснить: это не просьба, – твердо сказал он, пресекая протесты. – Надеюсь, ты улучшишь свои маленькие трюки, главная шпионка. Если кто-то из них обнаружит, что ты шныряешь вокруг, не сомневайся, я с радостью выдам тебя и буду отрицать, что вообще что-то знаю.

Она с трудом сглотнула, но горло все равно болезненно пересохло.

Король Орлон с нетерпением ждал, пока она неохотно кивнет в знак повиновения. Коварная и довольная улыбка расплылась на его жестоком лице, и Фейт похолодела. Затем он небрежно махнул рукой, отпуская ее, и она отступила на шаг, склонив голову, прежде чем резко развернуться и броситься к выходу, отчаянно желая уйти до того, как воздух в зале совета станет слишком густым, чтобы им можно было дышать.

Поспешно выйдя за дверь, она словно окаменела, маршируя по коридорам, в то время как разум был поглощен безумно сложной задачей, возложенной на нее. Фейт только приноровилась проникать в умы лордов Хай-Фэрроу и оставалась под защитой короля, если бы ее случайно обнаружили. Он мог заставить замолчать любого из них, чтобы сохранить свое секретное оружие втайне. Однако проникновение в разум другого короля… Если ее поймают, спасения не будет, а о последствиях даже думать не хотелось.

Руки дрожали, и Фейт крепко сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони от страха и злости. Ей было жарко и тесно, и она расстегнула жакет, прежде чем войти в покои, думая, что задохнется, если подождет еще немного. Ей хотелось сжечь дотла эту форму – кандалы королевской рабыни, выставленные на всеобщее обозрение.

Ворвавшись в свою комнату, она сорвала с плеч темно-синий жакет, бросила его на кровать и расстегнула верхние пуговицы рубашки, чтобы воздух обдувал грудь. Затем, распахнув балконные двери, сделала долгий, глубокий вдох обжигающего зимнего воздуха, который в прошлом месяце разом прогнал осень. Зима всегда была самым продолжительным сезоном, но Фейт радовалась долгим ночам и холодному ветру. Несмотря на самое холодное время года, солнце продолжало лить свои мощные лучи на чудесный, безупречный город. Отражения от высокого стекла и белого камня превращали его в море сверкающих кристаллов.

Оно не грело, но когда луч света упал на лицо, Фейт шагнула дальше и закрыла глаза, поддаваясь успокаивающему чувству. А когда снова открыла их, то словно почувствовала окутывающее неземное присутствие в этих лучах, вызывающих в памяти образ Богини Солнца. Она не посещала Ориелис после единственной трудной встречи с Духом Жизни, чуть больше трех месяцев назад, хотя ей казалось, что прошла целая жизнь.

Все изменилось. Она сама и обстоятельства вокруг. И хотя душа оставалась привязанной к Вечному лесу до возвращения руины храма – безрассудная сделка, заключенная в пылу отчаяния, – ее смертному существованию был вынесен другой пожизненный приговор. Неразрывная связь с королем Хай-Фэрроу.

У Фейт не осталось ничего, что можно было бы обменять, и она чувствовала себя взаперти, с ужасом думая о том, что больше не принадлежит самой себе. Что ранило и подавляло больше всего с того дня, как пришлось отдать свою жизнь демону в замке, так это тяжелый груз печали из-за разлуки с друзьями. Они были в безопасности, и только за это она благодарила духов в окутавшей ее тьме. Но это не облегчало боль в сердце от их отсутствия.

Чтобы утвердить свой контроль, а может, чтобы еще сильнее ее помучить, король запретил ей покидать территорию замка даже с охраной. Каменные стены медленно сдвигались, угрожая полностью сломить ее дух, если она продолжит находиться здесь.

Своим здравомыслием Фейт во многом была обязана Тории. Было забавно вспоминать их первую встречу, когда она приставила кинжал к горлу девушки, чтобы привлечь внимание короля. Позже они посмеялись над этим, после долгих извинений Фейт, узнавшей, какой доброй и гостеприимной в действительности оказалась Тория. Форма их ушей имела не большее значение, чем имел разный тон их кожи. Ничто из этого ее не волновало, и она радовалась уютному общению и возможности отвлечься от мыслей о конкретной блондинке, по обществу которой так сильно тосковала.

Только биение сердца начало замедляться, а дыхание выравниваться, раздался стук. Не давая ей возможности ответить и прогнать незваного гостя, дверь со скрипом отворилась, и Фейт точно знала, кто пренебрег формальностями.

В проеме показалась знакомая копна черных волос. Изумрудные глаза Ника сверкнули более яркими зелеными оттенками, когда он вышел наружу, чтобы присоединиться к ней. Принц небрежно засунул руки в карманы, закрыв глаза и сделав глубокий вдох, нежась в лучах солнца. Завитки света целовали его светлую кожу, в то время как темные ресницы отбрасывали мягкие тени на щеки. Фейт отвела взгляд и перегнулась через каменные перила, не в силах заглушить мучительные мысли о его непринужденной красоте.

– Думал, мой отец вот-вот взорвется, услышав, как ты называешь его дураком, – вместо приветствия сказал он.

Фейт усмехнулась:

– Я никак его не называла. Он сам хочет знать, о чем думают участники собрания. Если Его Величество настолько чувствительный и подобные слова ранят его, стоит конкретнее обозначить, о чем мне доносить.

– Может, и так, но тебе следует быть осторожней. Он может решить, что твоя полезность не перевешивает наглость.

Фейт небрежно махнула рукой:

– Он в восторге, что может знать, о чем думают фейри вокруг него, будь то хорошее или плохое, – с уверенностью сказала она. – Кроме того, чем новый приговор будет хуже пожизненного заключения, если он правда сочтет меня бесполезной?

Принц глубоко нахмурился:

– Не думай так.

– А как мне думать, Ник? Я живу по его повелению и умру по нему.

– Ты не заключенная.

– Потому что не ношу кандалы? Но оковы все равно здесь – и не говори, что убедил себя в обратном.

Его лицо стало мрачным, и она перевела взгляд на город. Она нервничала перед предстоящей неделей, надвигающаяся встреча правителей Унгардии не давала ей покоя, и Фейт боялась, что выместит зло на Нике.

– Тебе лучше уйти, – тихо сказала она.

– Вообще-то я пришел сказать, чтобы ты приоделась для сегодняшнего вечера. Я вернусь за тобой в девять, – объявил Ник, резко разворачиваясь и возвращаясь в спальню.

Фейт нахмурилась.

– Зачем? Для чего еще я нужна? – проворчала она, скрестив руки.

Он остановился в дверях и, повернувшись, лучезарно улыбнулся ей:

– Ты ведь не думала, что я забыл, правда? – В ответ на ее пронзительный вопросительный взгляд его улыбка стала только шире.

– С днем рождения, Фейт.

Глава 2

Фейт

Фейт нервно разгладила белое с золотым платье, чувствуя себя чересчур наряженной. Ей не разрешалось выходить за ворота замка, поэтому, что бы ни запланировал Ник, это находилось в пределах каменной клетки.

Она привыкла носить красивые нарядные платья, чтобы сливаться с придворными дамами, но чувствовала себя особенно претенциозно в платье, которое больше подходило принцессе. Оно струилось в такт движениям, цвета дарили знакомый уют и создавали иллюзию ее подсознания.

Фейт часто ловила себя на том, что сидит в бело-золотом тумане своего сознания, наслаждаясь лучшими временами свободы во внешнем городе с двумя самыми дорогими ей людьми. Это облегчало боль и в то же время ранило ее. Просмотр радостных моментов одновременно служил суровым напоминанием, что ей запрещено создавать новые воспоминания с Джейконом и Марлоу на неопределенный срок. Пытка видеть их и не иметь возможности прикоснуться становилась терпимой только благодаря осознанию того, что это способ держать их рядом, пока они так далеко. Она поняла, что за последние десять лет они с Джейконом никогда не разлучались на столь долгий срок. И Фейт чувствовала себя так, словно в его отсутствие ей недоставало частички самой себя. Элиза и Ингрид возились с ее волосами, как обычно заплетая половину прядей в разнообразные косички. Какой бы красивой она ни была, Фейт всегда с нетерпением ждала конца дня, чтобы освободить голову от давления и распустить светло-каштановые локоны. У придворных дам не было принято распускать волосы, а ей и так было далеко до их элегантности и уравновешенности, чтобы нарушать еще и это правило.

Фейт посмотрела в зеркало туалетного столика и недовольно отметила, что не узнает отражение. Это было ее лицо, но она не была уверена, что оно соответствовало ее ослабевшему духу. Чем дольше она оставалась марионеткой короля, тем больше начинала отдаляться от самой себя. Ее мысли и мнения были заглушены обязательным повиновением. Каждый раз, когда ей хотелось закричать или не согласиться, казалось, будто голова находится под водой. На этот раз даже Ник не мог спасти ее от утопления.

– Может, это романтическая экскурсия по садам, – размышляла Элиза, хихикая и заплетая очередную косичку.

– Ни за что. В такой час уже слишком холодно! Не говоря уже о темноте, – возразила Ингрид, теребя непослушные пряди, падающие Фейт на лицо.

Фейт закатила глаза, хотя было забавно наблюдать, как девушки гадают над задумкой Ника. Их заразительный энтузиазм развеял ее мрачное настроение.

– Не хочу вас разочаровывать, но уверяю, никакой романтики не будет, – отрезала Фейт.

Она уловила притворное недовольство на их лицах в отражении зеркала. Они знали о ее отношениях с Ником, выведали и выслушали каждую деталь, и было удивительно приятно говорить об этом так открыто, не опасаясь, что информация когда-либо покинет эти стены. Фейт доверяла им. И, несмотря на ее заверения, что любые романтические отношения остались в Вечном лесу, когда главная шпионка и принц были просто Фейт и стражем-фейри, это не мешало девушкам предаваться фантазиям.

Когда ровно в девять в дверь постучали, они точно знали, кто за ней стоит. Элиза бросила на нее игривый взгляд, а Ингрид тихо взвизгнула и пошла на стук, и Фейт невольно покраснела.

В комнату вошел Ник, и горничные низко поклонились ему, прежде чем направиться к выходу. При виде осторожных лукавых взглядов, которые девушки бросали на спину Ника, Фейт едва удержалась, чтобы не нахмуриться.

Когда дверь закрылась, она собиралась встать, но Ник уже прошел вперед и положил руку ей на плечо. По телу пробежала приятная дрожь, когда его пальцы коснулись обнаженной кожи у шеи, задержавшись немного больше положенного.

– Вижу, ты получила мой подарок, – заметил он, оценивающе разглядывая платье.

Она подняла брови и посмотрела вниз на мерцающую ткань. Цвета казались еще более логичными теперь, ведь он единственный знал, что они символизировали.

– Не хватает лишь одной маленькой детали. – Он нарочито медленно приобнял ее за плечи, и Фейт задержала дыхание. Когда что-то холодное коснулось груди, она охнула, глядя на изящную подвеску в виде восьмиконечной золотой звезды.

– Она прекрасна, – выдохнула Фейт, ошеломленная внимательностью Ника, и встретилась с ним взглядом в зеркале. – Спасибо.

Потом встала и повернулась к нему. Ник с нежностью смотрел в ее глаза, и ей показалось, что она заметила, как дрогнула его рука, словно он подавил порыв прикоснуться к ней. Сердце болезненно сжалось, но она знала, что так лучше и безопаснее для них обоих.

– Тебя невозможно не любить, – тихо произнес он.

Хотя это не было признанием, но слова все равно согрели ее.

– Не уверена, что все разделяют твое мнение.

– Главное, что его разделяют те, кто тебе дорог.

Попытка воодушевить ее сработала, и она не удержалась и обняла его за это. Именно эти слова ей и нужно было услышать после долгих месяцев сомнений в себе, а он даже не подозревал об этом.

Ник крепко обнял ее сильными руками, наслаждаясь уютом, когда прижался щекой к ее макушке. Она отстранилась, и их лица оказались в опасной близости, былые чувства вырвались на поверхность, и у нее перехватило дыхание. Но Ник быстро откашлялся и окончательно разорвал объятия, прежде чем один из них поддался бы безрассудному порыву. Он широко улыбнулся, и улыбка развеяла всю грусть от упущенного поцелуя.

– Нам пора. Тебя ждет вторая часть подарка.

Фейт слегка нахмурилась:

– Этого более чем достаточно. Что еще ты приготовил?

Он не ответил, а просто взял ее за руку и потянул за собой из комнаты с детским воодушевлением, которого она никогда прежде в нем не замечала. Казалось нелепым, что принц Хай-Фэрроу так суетится вокруг нее.

С ним было так легко, что она часто забывала о его силе и власти. Забывала, что он фейри, проживший не один век, и наследник могущественного королевства. Но все это казалось не важным перед силой их дружбы. И хотя поначалу он лгал о своем происхождении, встречаясь с ней за стенами города под личиной простого стражника, сейчас Фейт даже радовалась этому. Это дало ей возможность узнать его без предрассудков насчет титула и короны, которую он носил.

Когда они вошли в ярко освещенный коридор, Ник отпустил ее руку и непринужденно зашагал рядом, держась на почтительном расстоянии. На публике они притворялись едва знакомыми. Он редко навещал ее в покоях, но иногда все же рисковал и лично убеждался, что с ней все в порядке, вместо того чтобы отправить Торию. Это требовало тщательной подготовки, знаний расписания смены караула и помощи Элизы и Ингрид, чтобы никто не видел, как он входит и выходит. Для их безопасности было лучше не вызывать подозрений и не показывать, насколько хорошо они знают друг друга и как в действительности близки.

Помимо горничных, единственной, кому они единодушно доверяли, была Тория. Она находила забавными и достойными восхищения ловкие вылазки принца во внешний город.

Ник повел их вниз по двум винтовым лестницам на первый этаж, и Фейт понятия не имела, что он задумал. Коридор, который она заучила наизусть, вел только в помещения для прислуги. Он ничего не говорил, проигнорировав ее назойливые наблюдения и догадки. А Фейт никогда не отличалась терпением.

– Если мы собираемся готовить, то, по-моему, мы оба слегка разодеты, – заметила она, когда они подошли к кухне.

– Ты можешь просто помолчать и довериться мне?

Она уже собиралась ответить, когда он лукаво улыбнулся и внезапно повернул направо, миновав кухни и направляясь прямиком к другому тускло освещенному коридору. А потом резко остановился.

– Вот мы и пришли, – объявил он, останавливаясь перед маленькой деревянной дверью. Та была закрыта, и пока она настороженно смотрела на нее, его улыбка становилась только шире. Ник взялся за ручку и шагнул внутрь.

Фейт помедлила, удивленная его необычным рвением, и сделала несколько осторожных шагов.

Комната оказалась маленькой и без окон, освещенная теплым светом камина и высокими свечами, стоявшими по центру скромного обеденного стола. Фейт прошла внутрь, заметив сервировку на трех персон, и решила, что Тория тоже присоединится к ним.

– Ты притащил меня сюда, чтобы поужинать?

Не то чтобы она не ценила его старания – еда выглядела божественно, и у нее уже потекли слюнки. По правде говоря, она была рада скромной обстановке вместо грандиозного зала. Возможно, Нику тоже нравилось уединение, дарующее возможность побыть самими собой без опасений, что им помешают или подслушают.

– Да, но не со мной, – сказал он, бросив взгляд на что-то позади нее.

Фейт нахмурилась и обернулась посмотреть, что привлекло его внимание. При виде стоявших за спиной людей, она тихо вскрикнула. Понадобилось несколько секунд, пока ошеломляющее потрясение и радость улеглись, и она бросилась к Джейкону.

Он обхватил ее за талию, и Фейт зарыдала, когда тяжесть трехмесячной разлуки разом обрушилась на нее. Она не могла отпустить его, и он тоже не ослаблял объятия, пока она плакала, не вполне веря, что он действительно здесь, в ее руках.

– Я безумно скучал, – тихо пробормотал Джейкон, зарывшись в ее волосы.

Наконец она отстранилась, чтобы посмотреть на него и коснуться лица.

– Ты правда здесь, – восторженно выдохнула она.

Он кивнул с легкой улыбкой и отпустил ее. Фейт хотела запротестовать, но взгляд упал на другое знакомое лицо с удивительно синими, как океан, глазами, и у нее вырвалось очередное всхлипывание.

– Без тебя все стало по-другому, – грустно сказала Марлоу, крепко обнимая ее.

– Я хочу знать обо всем, – прохрипела Фейт, вытирая мокрые щеки рукавом платья.

– Вас никто не побеспокоит пару часов. Я вернусь в полночь, чтобы отвести вас обратно в город, – пояснил Ник.

Фейт повернулась и обнаружила, что принц стоит прямо у нее за спиной.

– Спасибо, – сказала она, хотя слова не могли передать, как сильно она была ему благодарна. Он рискнул всем, чтобы подарить ей эту ночь с друзьями.

Он только улыбнулся и слегка кивнул. Джейкон и Марлоу тоже поблагодарили его, и принц ушел, молча закрыв за собой дверь.

Трое друзей уселись за стол, но никто не прикоснулся к еде. Фейт сидела во главе, так, чтобы быть рядом с каждым из друзей, и долгое время просто смотрела на них, словно они могли исчезнуть. Первым заговорил Джейкон.

– Выглядишь так, словно с тобой, по крайней мере, хорошо обращаются, – заметил он.

Хотя он пытался скрыть это, Фейт знала его достаточно хорошо, чтобы уловить горечь в голосе по поводу своего нового статуса, образа жизни и того, как это произошло. Она скрыла боль. Джейкон ни в чем ее не винил – она это знала, – и она не винила его за ненависть к королю фейри, который контролировал ее жизнь.

– Все бы отдала за одну ночь в хижине, – призналась она.

Раздался вкрадчивый голос Марлоу:

– Я осталась с Джейконом после твоего ухода. Надеюсь, ты не против.

Фейт посмотрела на девушку-кузнеца, и боль в ее глазах говорила о чем-то невысказанном, отчего внутри все оборвалось.

– Конечно нет. Хотя, возможно, вам стоит подумать о том, чтобы раздобыть нормальную кровать. – Она слабо рассмеялась. Но никто из них не разделил ее веселья, что лишь усилило неприятное предчувствие, и она с опаской спросила: – Что-то случилось?

Джейкон посмотрел Марлоу в глаза, предлагая ей решить, хочет ли она сама все объяснить или предоставит это ему. Девушка глубоко нахмурилась, словно сдерживая внутреннюю боль.

– Мой отец… он умер всего через несколько недель после случившегося. – По щеке скатилась одинокая слезинка, и она быстро смахнула ее. – Думаю, это от потрясений. Он уже несколько месяцев жаловался на боль в груди.

– Ох, Марлоу, – Фейт взяла ее за руку. Глаза жгло от горьких слез из-за утраты подруги и злости, что она была заперта в стенах замка и ничего не знала о трагичной смерти Далтона.

Марлоу выдавила слабую улыбку:

– Мы оба собираемся переехать в коттедж, ведь там больше места, но я пока не могу вернуться, зная, что отец уже никогда не войдет в его двери.

Сердце Фейт окончательно разбилось, и она только крепче сжала руку подруги.

– Не могу выразить словами, как мне жаль. Я должна была быть рядом.

Марлоу слабо покачала головой:

– Это не твоя…

– Это моя вина, – отрезала Фейт, прежде чем подруга смогла оправдать ее отсутствие в момент, когда нуждалась в ней больше всего.

– Я виновата, что тебя схватили. Из-за меня Далтон прошел через весь этот кошмар. А вы столько пережили после того, как я оказалась здесь, а вы там.

Друзья молчали в ответ на ее утверждения, и Фейт расценила тишину как знак согласия. Джейкон и Марлоу обменялись взглядами, что-то безмолвное произошло между ними. Фейт заставила себя опустить глаза на тарелку и едва не поморщилась от острой боли, что стала свидетельницей их тайного языка.

Ее разум метался, издеваясь над ней, в попытке понять, что это значит. Казалось, будто они размышляют о каком-то прошлом разговоре – о ней. Возможно, они ждали, что она признает вину, которую уже возложили на нее.

Тело горело от чувства стыда и унижения, но она оставалась невозмутимой и боролась с желанием сократить отведенное им время и позволить друзьям вернуться к своей безопасной и беззаботной жизни. Чтобы избавить их от неопределенности и опасности, которые нависали над ней подобно злобной грозовой туче и рассеивались всякий раз, когда самые дорогие ей люди оказывались рядом.

Далекий голос Марлоу прервал вихрь мрачных мыслей:

– Если это наша единственная ночь, когда мы можем побыть с тобой, нужно попытаться насладиться ею.

Даже сказав это, Марлоу избегала ее взгляда.

Сердце пронзила резкая боль, словно ее извинения были услышаны, но не приняты. Не полностью. Но Фейт не могла винить подругу – не после всего случившегося. В конце концов, любое возражение может еще больше уронить ее в глазах друзей. И поскольку горечь утраты еще не утихла, казалось неправильным сейчас просить Марлоу о прощении. Возможно, было лучше отбросить свою неуверенность и насладиться моментом. Для жалости к себе и так будет предостаточно времени, когда она останется одна в своих покоях.

– Попытаться? – Фейт улыбнулась и посмотрела в глаза друзьям: – Я сижу с самыми дорогими мне людьми, Марлоу. Наслаждаться вашим обществом так же естественно, как дышать.

Она с облегчением заметила, как лицо подруги смягчилось и напряжение спало.

Фейт не предавала особого значения дню рождения, но Ник сделал ей самый драгоценный подарок, о котором она могла только мечтать, даже если проведет с друзьями всего ночь. Она пообещала себе придумать план, как убедить короля ослабить оковы и получить немного свободы хотя бы внутри королевства. Она сделает все, о чем он попросит, за возможность быть с друзьями, ведь она обязана не сдаваться хотя бы ради них. После всего, что они сделали.

Джейкон наклонился вперед и привстал, чтобы взять кувшин и наполнить бокал. Но стиснул зубы и постарался скрыть боль, прижав руку к животу. Фейт посмотрела туда же и нахмурилась:

– Я думала, ты полностью поправился. – Она поморщилась при воспоминании, как Джейкон пострадал от рук бандитов, с которыми она по глупости дралась в Пещере, и с трудом сглотнула, прогоняя чувство вины.

– Так и есть. Но смертельная рана, исцеленная магией, все равно будет напоминать о себе время от времени, – усмехнулся он, скрывая боль.

Фейт стало не по себе.

– И как давно она болит? – выпытывала она, не веря в некий побочный эффект, тогда как несколько месяцев назад он был совершенно здоров.

– Не долго…

– Боль то проходит, то снова появляется, – перебила его Марлоу, бросив на Джейкона виноватый взгляд. – Но недавно стало хуже.

Фейт могла видеть молчаливый упрек в глазах Джейкона за то, что Марлоу выдала его. Учитывая его глупую самоотверженность и чрезмерную заботливость, Джейкон вообще не упомянул бы об этом, если бы не допустил ошибки, которую заметила Фейт.

– Беспокоиться не о чем, честно, – отмахнулся он.

Фейт бросила выразительный взгляд на его руку, которой он все еще держался за шрам под одеждой, и ей пришлось прогнать всплывший образ торчащего ножа и его крови, окрасившей бледную кожу.

– А вот мне так не кажется, – с укором произнесла она.

Он убрал руку с живота и небрежно махнул в ее сторону, снова потянувшись за кувшином и доливая себе вина.

– Жить буду, – заключил он с кривой усмешкой.

Но Фейт не была так уверена. Юколайты исцелили его с помощью магии света Ориелис, а ее часть сделки так и осталась невыполненной, и возможно, это был способ Духа отправить послание. Внутри зародился темный холодный ужас, когда в голову пришла пугающая мысль. Могла ли Ориелис разрушить магию юколайтов? Фейт с радостью игнорировала невыполненное соглашение, пока могла. Но если существует вероятность, что Дух может вернуть свою магию назад…

Она с трудом сглотнула и выдавила для Марлоу улыбку, пока пыталась перевести разговор на более веселую тему, заметив неловкость Джейкона при упоминании его недомогания. Но атмосфера оставалась напряженной, и она гадала, чувствуют ли они то же. Между ней и друзьями образовалась трещина, пропасть, которую она не могла преодолеть.

В течение следующих нескольких часов они обсуждали как пафосные и до боли скучные дела придворной жизни, так и прежнюю унылую рутину внешнего города. Если не считать горечи от потери отца Марлоу, город, похоже, был таким же серым и угрюмым, каким она его помнила. Девушка-кузнец взяла всю работу на себя и способствовала процветанию дела, в то время как Джейкон продолжал работать на ферме. Они оба радовались возможности отвлечься от пустоты, которая образовалась после ухода Фейт и смерти Далтона. Единственный раз, когда Фейт смогла придать голосу хоть каплю позитива, это когда говорила о Нике и Тории. Она рассказала своим друзьям-людям все о компаньонах-фейри, про престижную сторону стены. Часть ее желала стереть социальный разрыв между ними и увидеть друзей вместе, чтобы все они были здесь. Для Фейт происхождение не имело значения, и она была уверена, что они тоже забудут о физических различиях и статусе, отделявших их друг от друга, чтобы подружиться, если представится такая возможность.

Ей хотелось остаться в этой маленькой комнате и проговорить с ними всю ночь. Но совсем скоро изящная деревянная дверь скрипнула, и на пороге появился Ник с грустным выражением лица, явно сожалея о своей роли разлучника. Ее сердце упало, и она крепко обняла обоих друзей, обещая, что скоро увидит их снова.

Возможно, было эгоистично нуждаться в них, в их дружбе и уюте после всего, что она сделала, но пока они не объявили о своем мудром решении держаться от нее подальше… Фейт хранила в себе зерно надежды. Надежды на то, что однажды она сможет предложить им что-то помимо опасностей и несчастья.

Встреча с Джейконом и Марлоу разожгла медленно угасающий огонь внутри нее, и Фейт почувствовала, как разгорающееся пламя снова пульсирует в венах. В этот момент она дала себе личную клятву: что не потеряет себя и не позволит приручить, заставить замолчать или подчинить злой воле короля. Ради друзей она должна продолжить борьбу.

Глава 3

Николас

Чтобы пройти незамеченным под покровом тьмы, Ник осмотрительно выбрал маршрут, который знал наизусть. Он не забыл о двух людях, которых должен был вернуть в безопасное место, и к счастью, их притупленные чувства и легкая неосторожность не помешали добраться до тайного водосточного туннеля.

В глубине улочки он заметил фигуру, небрежно прислонившуюся к стене. Ему показалось, что Джейкон и Марлоу замедлились позади него, но Ник распознал в незнакомце друга, а не врага.

При их приближении Каяс с сияющей улыбкой оттолкнулся от стены. Ник попросил молодого стражника о помощи, заметив его расположенность к Фейт. Помимо этого, Каяс был одним из немногих, кто знал о его тайных вылазках в город через темные подземные лабиринты. Его преданность не вызывала сомнений.

– Ваше Высочество, – Каяс слегка поклонился.

Ник поежился от этой формальности, еще более неприятной в присутствии друзей Фейт. Ему казалось, они не полностью простили его за те месяцы, что он обманывал их подругу, скрывая свой истинный статус, пока помогал ей тренировать способности разума.

– Спасибо за помощь, Каяс. Я этого не забуду, – с благодарностью сказал он, положив руку ему на плечо.

Молодой страж скромно кивнул в ответ, наклоняясь, чтобы отодвинуть кованую железную заглушку водосточного туннеля.

Ник повернулся к людям, чувствуя себя слегка неловко из-за того, что не знал, как с ними попрощаться. Это было глупо – он был принцем, наследником великого трона, но смущался в присутствии двух обычных смертных. Он прочистил горло и выпрямился:

– Каяс проведет вас по подземному лабиринту. С ним вы в безопасности.

Девушка шагнула вперед, чтобы идти первой, но остановилась перед Ником, прежде чем начать спускаться по лестнице.

– Спасибо, – тихо произнесла она голосом, переполненным горечью.

Ему так хотелось дать им больше времени.

Он не ответил. Не мог давать пустых обещаний, что они смогут видеться с Фейт чаще, поскольку не в его полной власти было даровать ей такие моменты. Он натянуто улыбнулся, но руки по бокам сжались в кулаки от ощущения собственной беспомощности в борьбе с отцом, который лишил Фейт базового права: свободы.

Марлоу пригнулась и исчезла в темном проеме. Посмотрев на Джейкона, Ник едва не отшатнулся, обнаружив, что тот уже наблюдает за ним, задумчиво нахмурившись.

– Ты никогда мне не нравился, и я не уверен, что доверяю тебе, – начал Джейкон, подсознательно вытягиваясь, чтобы сравняться с ним во влиянии. Ник невольно восхитился храбростью этого человека, даже несмотря на то, что его инстинкты фейри напряглись при намеке на вызов. – Но тебе доверяет Фейт, и для меня этого вполне достаточно. Она сильная, но не неуязвимая. Будешь присматривать тут за ней, ладно? – В его голосе слышалась мольба, слегка развеявшая напускную храбрость.

Джейкону не нужно было об этом просить. Ник без колебаний рискнул бы всем, чтобы уберечь Фейт от жестокости отца. И ценил, что хоть человек держался перед принцем сдержанно, но все же доверил защищать ту, которая была ему дороже всех наряду с Марлоу. И не только жизнь Фейт, но и ее внутреннее благополучие, пока она находится вдали от привычного уюта и друзей.

– Всегда буду, – пообещал Ник.

На следующее утро отец вызвал его рано утром, к его большому недовольству, так как поспать удалось совсем мало.

Передав друзей Фейт в надежные руки Каяса, Ник оказался у ее дверей, даже не заметив, как добрался туда. Как бы сильно он ни старался держаться подальше и сохранять дистанцию для их общей безопасности, но все равно должен был убедиться, что она не сломлена окончательно очередной разлукой с друзьями.

И с удивлением обнаружил, что она находится в совершенно противоположном настроении, приглашая его войти в покои, где они проговорили до глубокой ночи, обсуждая ее планы получить доступ во внешний город. С самого начала он высоко ценил в ней эту уверенность и смелость, но сейчас опасался, что именно они подвергают ее жизнь опасности, если испытывать их на его отце. Но заставить ее передумать было невозможно, и ему оставалось только молиться, чтобы король внял голосу разума.

Ник приветствовал стражников почтенным кивком, входя в двери зала заседаний.

В первую неделю пребывания Фейт в замке Ник незаметно подошел к каждому стражнику в попытке успокоить их по поводу неизвестного человека-телепата при дворе. Он надеялся убедить фейри, что она не угроза, отчего Фейт почувствовала бы себя более желанным гостем в полном замке незнакомцев, которые были даже не ее вида. И, кажется, с некоторыми из них это сработало; он видел, как время от времени они вели дружеские беседы с главной шпионкой короля.

В комнате не было никого, кроме отца, склонившегося над картой с разбросанными по ней фишками и деревянными фигурками, и нескольких обязательных стражников.

– Вы желали видеть меня, отец? – Ник остановился у середины длинного стола и выпрямился, обращаясь к королю.

– А, да. Хотел обсудить приготовления к встрече королей на следующей неделе. – Он оторвал глаза от карты и посмотрел на сына: – Я тут думал о нашей главной шпионке.

При упоминании Фейт Ник нервно заерзал, но молча ждал, пока король продолжит.

Орлон прошел и встал во главе стола, положив руку на спинку трона и нахмурив лоб, размышляя о чем-то своем.

– Если она, как обычно, будет стоять в форме рядом с другими стражниками, то не сможет вовлечься в происходящее и завоевать доверие придворных. И у нее будет всего несколько встреч, чтобы что-то выведать, – продолжил король, бесцельно теребя перстень на пальце.

– Что же вы для нее приготовили? – спросил Ник, нервничая от ожидания.

Глаза короля снова встретились с его глазами, совершенно черные, более века назад утратившие все оттенки коричневого. Поначалу Ник не придавал этому значения, списав на игру света. Но наряду с цветом глаз он заметил в отце гораздо более глубокие перемены. Он не всегда был таким суровым, непреклонным и безжалостным в своих планах. Но уже так давно нарастил толстую броню из жестокости, что Ник мог объяснить это только последствиями Великих битв, а затем потерей королевы, матери Ника.

– Я хотел узнать, что ты думаешь о том, чтобы вместо этого представить ее как придворную даму.

Действуя инстинктивно, Ник едва не рассмеялся, окрестив идею нелепой, но это было бы крайне неуместно, учитывая то, перед кем он стоял, поэтому он продолжал сохранять невозмутимое выражение лица.

– Она отужинает с нами в первый вечер и очарует придворных, что даст ей возможность общаться с ними вне заседаний и получать дополнительную информацию.

План был хорош, за исключением одной проблемы: Фейт совершенно не умела скрывать свои чувства и мысли. И он вовсе не ожидал от нее «очарования» в присутствии знатных фейри. Одно дело, когда она молча стояла и получала необходимую королю информацию, и совсем другое просить ее лгать и любезничать, одновременно проникая в ничего не подозревающие умы иностранных придворных.

– Прекрасная идея, но боюсь, она недостаточно образована для светской жизни. И она человек. Будет непросто всех обмануть, – осторожно заметил Ник.

– Ты ее обучишь, – ответил король с большим воодушевлением, чем он ожидал, явно наслаждаясь своим блестящим планом. – Это идеальное прикрытие. И мне не нужно напоминать тебе и ей, что ее положение может измениться в любой день, если я так решу.

От Ника не ускользнул намек на угрозу, и ему показалось, что слова адресованы не только главной шпионке. Это зародило в душе легкую тревогу. Знал ли король об их отношениях с Фейт больше, чем показывал?

– Разумеется. Я прослежу, чтобы ее подготовили, а если она что-нибудь задумает, то лично приведу ее к вам в кандалах, – сказал он со всей возможной уверенностью.

Должно быть, это прозвучало убедительно, так как на лице короля расплылась жестокая улыбка:

– Превосходно. Знаю, ты меня не разочаруешь.

Вдруг дверь со скрипом отворилась, и сердце принца замерло, когда на пороге показалась главная шпионка. За ней тянулся сиренево-белый подол изящного платья, пока она с уверенным видом шла вперед, чтобы обратиться к королю. Ник, как обычно, восхитился бы ее красотой в изысканных шелках, если бы не ужас от осознания цели ее визита.

– Мне нужно поговорить с вами, Ваше Величество, – заявила она, и нервы Ника натянулись до предела. Фейт стояла прямо, даже не поклонившись.

Это не осталось незамеченным. Глаза короля сверкнули от знака неуважения.

– Так говори, – произнес он низким голосом, от которого у большинства фейри задрожали бы поджилки.

Ник наблюдал, как поднимается грудь Фейт, когда она сделала глубокий вдох, и приготовился к худшему.

– Я хочу свободно посещать внешний город.

Не вопрос. Не просьба. Да сжалятся над ними духи. Ник осмелился бросить взгляд на отца и заметил, как дернулись его прищуренные глаза.

– Твои желания меня не волнуют, – просто сказал он. – Я не стану рисковать, чтобы ты использовала уловки разума и сбежала от стражи.

– Я провела здесь уже несколько месяцев, выполняла все ваши приказы. И если бы хотела сбежать, то уже давным-давно бы это сделала, – возразила Фейт, и он знал ее достаточно хорошо, чтобы распознать в голосе нотки гнева.

Да помогут им боги.

От такой дерзости у короля приоткрылся рот.

– Может, между собраниями стоит заковать тебя в цепи, девчонка. – Его властность заполняла пространство, когда король и главная шпионка сошлись в смертельной схватке.

Ник не знал, восхищаться ли человеческой девушкой, настолько храброй, чтобы противостоять королю фейри, или отчитать ее за глупость и полное пренебрежение к собственной жизни.

– Вы с самого начала могли заковать меня в цепи, но мое сотрудничество облегчает вам жизнь.

Ник едва устоял на ногах от такого вызова. Даже стражники слегка поежились. И он не был уверен, кто пугает их больше.

Король оставил стул, на который опирался, и медленно направился к ней. Надо отдать ей должное, Фейт не отшатнулась от этой надвигающейся темной силы, а осталась стоять прямо, вздернув подбородок.

Ник не шевелился и затаил дыхание, боясь, что любое вторжение станет катализатором к взрыву этой пары.

– Ты забыла, что жива только благодаря моей милости, девочка. Ты не так уж незаменима, – низко и угрожающе прогремел голос короля.

Фейт шагнула к отцу Ника, и он слегка дернулся, увидев, как ягненок приближается к хищнику, способному покончить с ней одним ударом.

– Разве? – дерзко бросила она, и Ник понял, что если она проживет хотя бы половину своей земной жизни с таким умом – или его отсутствием, – это окажется чудом.

Он заметил, как дрогнула рука отца, когда тот удержался и не схватил свой могучий меч, легендарный Фэрроувский клинок с выгравированным на рукояти грифоном, чтобы прямо здесь покончить с человеком.

– У меня достаточно одаренных Ночных странников, не сильно уступающих тебе. Может, информация и будет поступать медленнее, но не заблуждайся, я без промедлений положу конец твоему жалкому существованию.

Фейт сделала еще один шаг к королю, и, будь прокляты духи, Нику пришлось опереться рукой о стол перед собой, чтобы не броситься через него и не встать между ними.

– Да, знаю. Ваш собственный сын прекрасное тому доказательство, – сказала она, но не отвела глаз от короля. – Но могут ли ваши Странники поставить врагов на колени, даже не коснувшись их? Могут ли одним взглядом сковать их волю? – Она наклонила голову, словно давая королю возможность опровергнуть ее заявления. Боги, у этой женщины были самые крепкие нервы из всех, кого он знал.

Когда король не ответил, она продолжила:

– Возможно, вы нуждаетесь в демонстрации. Капитан свободен для очередного шоу? – Фейт оглядела комнату, и стражники начали переминаться с ноги на ногу, избегая ее взгляда.

– Я убью тебя за одну только наглость, девочка. Не переоценивай свою пользу для меня.

Ник не сомневался, что отец выполнит угрозу. Ему хотелось воззвать к благоразумию Фейт. Было невероятно глупо с ее стороны бросать вызов королю Хай-Фэрроу.

– Мне и так суждено умереть в ваших руках. В конце пожизненного заключения в качестве вашей марионетки или от вашего меча – для меня все едино.

Они стояли лицом к лицу еще долгое время, и тяжесть нарастающего напряжения становилась невыносимой.

К полному потрясению Ника, король уступил первым, хотя ярость все еще кипела в нем, проявляясь в морщинках на лице, когда он отвернулся от главной шпионки и зашагал обратно во главу стола. Некоторое время король молчал, и Нику был знаком этот остекленевший взгляд, словно он мог видеть вертящиеся в голове отца шестеренки.

– Очень хорошо, – спокойным тоном произнес он, отчего Ник задрожал. – Тебе будет позволено выходить за стену.

Фейт слегка расслабилась, явно удивленная.

– Но… в форме и в составе охранного патруля.

При этих словах Ник резко повернул голову к отцу. Король кивнул, довольный своим хитроумным планом:

– Да, это может сработать нам на руку. Ты получишь свободу, а люди будут рады видеть, что одной из них даровали такое великодушное положение в замке. Они станут благодарить своего короля и решат, что их слышат. Ты будешь их голосом. Якобы, – закончил он с лукавой улыбкой.

На лице Фейт читалась ярость от такой цены за маленький глоток свободы. Ей придется лгать своим людям. Король не собирался выслушивать горести и страдания подданных-людей, но ее присутствие там, в королевской униформе, принесет ему благосклонность, в которой он нуждался, чтобы держать их в покое и еще большем послушании.

Казалось, Фейт собиралась возразить, но к счастью, поняла, что не сможет добиться от короля большего, и лишь кивнула.

Отец победоносно ухмыльнулся, но улыбка исчезла, когда он сказал:

– Отлично. А теперь проваливай с моих глаз, пока я не решил, что твои способности не перевешивают высокомерие.

Главная шпионка не медлила и даже не взглянула на Ника, резко повернувшись, и стражники открыли дверь, выпуская ее. Он не принял это близко к сердцу. Как только она исчезла из виду, его тело обмякло, и Ник осознал, что стоял, застыв до боли в мышцах от страха и настороженности с тех пор, как Фейт шагнула в зал.

– Ты должен проинформировать ее о новой роли на предстоящую неделю.

Услышав голос, Ник посмотрел в черные глаза короля.

– Она не заговорит, пока к ней не обратятся. Будет держать язык за зубами и не получит шанса снова подорвать мою репутацию среди придворных, – слова прозвучали как смертельная угроза, и Ник знал, что они относились не только к Фейт, но и к нему. Она станет его проблемой и если переступит черту, наказание понесет он.

Наследный принц с трудом сглотнул, но ответил отцу уверенным понимающим кивком. Хотя знал, что сами духи не смогли бы укротить огонь, который вечно горел в душе Фейт.

Глава 4

Фейт

На следующий день после напряженной встречи с королем Хай-Фэрроу Фейт наслаждалась прогулкой по садам замка в компании Тории, чувствуя, что ее маленькая победа хоть немного облегчила давящий на нее груз. Но условия короля сковывали новыми цепями. Он не шел навстречу без собственной выгоды. Платой за возможность видеть друзей во внешнем городе стало участие в патруле, лживое представление, чтобы заставить людей поверить, что король щедр и заботится об их жизнях, тогда как скорее позволит им всем погибнуть у стен, чем предложит убежище в случае нападения.

Было опасной авантюрой противостоять королю – настолько опасной, что она не была уверена, выберется ли живой. Но все же сорвалась в порыве чистого безрассудства, проклиная последствия, чтобы вернуть себе частичку утраченного голоса.

Морозный воздух пощипывал щеки, пока она медленно шагала по нетронутым каменным дорожкам рядом с девушкой. Хотя прекрасные ухоженные сады не шли ни в какое сравнение с Вечным лесом. Теперь, любуясь природой, Фейт невольно замечала, что трава была более тусклой, цветы не такими пышными, а вода мутной.

Она обнаружила, что скучает по месту, в котором так часто бывала с Ником. Больше всего она скучала по безопасному убежищу, свободному от наблюдателей, где она обретала полную свободу быть собой. Сердце ныло от желания снова пережить те мгновения. Она машинально потянулась под плащ и коснулась золотой подвески в виде звезды.

– От принца, я полагаю? – мелодичный голос Тории вырвал ее из раздумий.

Потребовалось пару секунд, прежде чем Фейт осознала, что та говорит об ожерелье, и покраснела. Отдернув руку, она кивнула:

– Подарок на день рождения.

Подопечная короля тепло улыбнулась.

– Ты ведь знаешь, что владеешь его сердцем? – небрежно произнесла она.

Фейт заметила легкую грусть на нежном смуглом лице Тории, хотя фейри настояла, что между ней и Ником никогда не было романтических отношений, когда Фейт поинтересовалась, чтобы утолить любопытство и обуздать ревность.

– Между нами определенно что-то есть, – согласилась Фейт.

Жизнь при дворе научила Торию мастерски скрывать свои истинные чувства в присутствии высокородных фейри, но Фейт уловила легкие подергивания, выдававшие ее наравне с глазами, которые она отводила в сторону, когда слышала что-то неприятное.

Она добавила:

– Но это те же узы, которые связывают меня с Джейконом и Марлоу.

Губы Тории слегка изогнулись, но не от радости.

– Тебе повезло иметь друзей, которым можно доверять. Жизнь при дворе полна одиночества. Я никогда не знаю, кто из лордов и дам интересуется мной, а не статусом подопечной короля. – На идеальном лбу пролегла морщинка печали.

Фейт почувствовала себя виноватой. Находясь в замке, она, не переставая, жаловалась на свои несчастья и никогда не задумывалась, насколько тяжело живется кому-то вроде Тории, постоянно страдающей от приказов короля. Подопечная, принцесса, у которой на первый взгляд было все: красота, роскошь, благосклонность короля. Фейт подозревала, что никто не осознает, что все это не стоит ничего без жизненных плодов – настоящих близких отношений, возникающих на пути.

– Знаешь, ты всегда найдешь во мне друга, – совершенно серьезно сказала Фейт.

Тория благодарно улыбнулась:

– В тебе что-то есть, Фейт. Не знаю, что именно, но это дает надежду всем нам.

Фейт чуть было не рассмеялась от нелепого комплимента, но один взгляд на решительное лицо Тории стер с губ нервную улыбку. Пытливые карие глаза почти ввели ее в транс, и она осознала, что они стоят на месте.

– Я всего лишь главный шпион деспотичного короля, – сказала Фейт, смущенно отводя взгляд.

– Нет. В тебе есть нечто большее. Не позволяй ему сломить тебя.

С момента их первого разговора на балконе, когда судьба Фейт оказалась в руках короля, она узнала, что Тория не была простой, любезной дамой, какой выставляла себя перед всеми остальными. Нет – за невинной красотой скрывалась свирепая воительница, которая не склонится ни перед кем и сделает все, чтобы вернуть свое королевство и отомстить за родителей. Ей еще предстояло рассказать Фейт о тех темных днях больше века назад, когда ее родное королевство завоевали, а семью жестоко убили, и о том, как ей удалось добраться до Хай-Фэрроу в поисках убежища. Сама Фейт не выпытывала историю, которая мучала девушку даже спустя столько лет.

Она прочистила горло и взяла Торию под руку, чтобы продолжить неспешную прогулку.

– Расскажи еще о Фенстеде, – попросила она, чтобы отвлечь разговор от себя.

Тория просияла при упоминании дома и начала захватывающее описание красивых земель и замечательных людей. Это было аграрное королевство с множеством холмов и лесов, что делало их эмблему оленя еще более подходящей. Лицо девушки озарилось светом и воодушевлением, когда она рассказывала о своем народе и родине.

– Надеюсь, однажды ты сможешь увидеть все это своими глазами, – энергично сказала она.

Фейт слабо улыбнулась, но даже в глазах Тории промелькнуло уныние, прогоняя иллюзии. Будучи смертной, она вряд ли доживет до того дня, когда принцесса вернет себе королевство и трон.

Прежде она никогда не мечтала о большем количестве лет, чем было отведено ее человеческому телу. Но сейчас, имея двух друзей, которые останутся молодыми, в то время как она поседеет и ослабнет, мысль о разлуке с ними наполняла душу ужасом. Она упустит столько всего из жизни Ника и Тории из-за жестокого течения времени.

Заметив ее огорчение, девушка толкнула ее в плечо:

– Посмотри на это.

Фейт проследила, как Тория скользнула к скинувшим листву унылым кустам и подняла к веткам изящную руку. Прямо под кончиками ее пальцев от изогнутых мертвых веток отделился светящийся зеленый стебель, на котором пышно расцвела безупречно белая роза. Тория сорвала ее с мрачного кустарника и протянула Фейт, которая с благоговением взяла цветок без шипов.

Тория обладала удивительной магией стихий и повелевала воздухом, а также унаследовала часть дара от мамы флоракинетика и могла легко управлять природой.

– Я поменялась бы с тобой способностями, даже не раздумывая, – призналась Фейт, восхищаясь совершенным цветком.

– На контроль разума? По рукам.

Фейт усмехнулась, и они снова взялись за руки, чтобы продолжить прогулку по саду.

Они медленно шагали, болтая о пустяках, пока солнце не начало садиться за белоснежное здание, бросая последние лучи с наступлением сумерек, приветствующих ночь. Воздух стал холодным, и Фейт удивилась, как много времени прошло. Она была рада отвлечься от повседневных забот. Именно этой беззаботности ей так не хватало вдали от своей светловолосой подруги, оставшейся за стеной.

Когда они вернулись внутрь и согрелись, Фейт объявила:

– Я должна идти, сегодня ночью выхожу за стену с патрулем.

Она не теряла времени и точно выяснила расписание дневных и ночных патрулей, пользуясь первой возможностью, чтобы снова увидеть дом. Она также отметила, кто именно состоял в патрулях. Некоторые стражники относились к ней дружелюбнее других, а у нее были планы отделиться и навестить друзей.

– Могу я пойти? – спросила Тория, засияв от предвкушения.

Фейт подняла брови при виде рвения девушки, не ожидая, что ей интересен мрачный город.

– Пожалуйста. Мне почти не удается выходить за стену.

Было абсурдным просить у нее разрешения. Фейт даже почувствовала себя глупо, не зная, что ответить, так как не имела права указывать принцессе, что делать.

Она возненавидела себя за эту мысль и поморщилась, когда сказала:

– Ты уверена, что король не будет против?

Подопечная только отмахнулась:

– Он не мой стражник. Да и едва ли интересуется тем, где я нахожусь.

Фейт не знала, какие именно отношения между подопечной и королем и почему такой бессердечный мужчина, как Орлон, не только предложил убежище чужой принцессе, но даровал ей статус воспитанницы, чтобы всегда держать рядом с собой. Возможно, король Хай-Фэрроу был не так прост, как она думала.

– Ну, мне нужно переодеться в форму, – неохотно согласилась она. – Встретимся в моих покоях через час?

Тория взвизгнула от радости, энергично кивнув, прежде чем резко развернулась и почти вприпрыжку помчалась в свои покои.

Фейт стояла в тишине коридора, пока девушка не скрылась из виду. Она слегка опасалась, что разрешение присоединиться к ней поставит под угрозу соглашение о свободе. Но кто она такая – и король, если уж на то пошло, – чтобы указывать взрослой девушке-фейри, королевской особе, куда можно и куда нельзя ходить?

Застегивая последнюю пуговицу на жакете униформы, Фейт была сама не своя от волнения и возбуждения при мысли о том, что снова увидит свою причудливую маленькую хижину. Покои в замке были роскошными, и она не жаловалась на простор и удобную мебель, но все же не сразу привыкла к большой мягкой кровати и странным образом скучала по тесному, неудобному деревянному домику, который прежде делила с Джейконом. Особенно по его успокаивающему дыханию по ночам и тихому похрапыванию, так что первые пару недель мучилась от бессонницы, привыкая к необычной тишине пустых комнат.

Посмотрев в большое зеркало на свою униформу королевских оттенков, Фейт почувствовала себя глупо, нервничая перед встречей с друзьями. Что они подумают о ней, марширующей в составе патруля, словно она гордится службой демону с короной?

Прежде чем она собралась с духом, чтобы уйти, раздался стук в дверь. Фейт откликнулась и удивилась, когда вместо одного гостя увидела в зеркале двоих входящих. Она резко развернулась, подняв брови при виде Ника, тоже одетого в форму королевской гвардии, и уже собиралась спросить, что он здесь делает, когда Тория начала.

– Мы встретились в коридоре, и я рассказала о сегодняшней ночи. Он настоял, что тоже пойдет, – смущенно пояснила она.

Фейт скрестила руки:

– Я думала, тебе нельзя показываться за стенами города? – Она изогнула бровь, вспоминая его оправдание их тайным встречам во внешнем городе. Если бы она только знала тогда, какова истинная причина его скрытности.

– Я пойду не как принц. Насколько известно моему отцу, Виксон все еще на патрулировании, а мне просто нездоровится. – Он озорно улыбнулся: – Не ты одна скучаешь по простоте внешнего города. От долгого пребывания в замке может развиться клаустрофобия.

Хоть он и шутил, Фейт знала, что Ник настаивал на своем присутствии, только чтобы присматривать за ней и Торией. Она заметила, что его излишняя заботливость распространялась и на принцессу. Иногда при взгляде на Торию, замечала девушка или нет, в глазах Ника появлялась особая глубина, отчего в душу Фейт закрадывалась печаль, но она всегда прогоняла это отвратительное щемящее чувство.

– Значит, ты заплатил Виксону за свое прикрытие, – подытожила она. Его ответной ухмылки было достаточно. Фейт фыркнула: – Ты определенно использовал этот трюк прежде. По крайней мере, теперь я знаю, как ты оказался у костров на летнем солнцестоянии. – Она бросила на него шутливый обвиняющий взгляд, тогда как губы Тории приоткрылись от удивления. Очевидно, принц оказался гораздо более хитрым и скрытным, чем думала его ближайшая подруга.

Ник многим рисковал, отправляясь в человеческий город и оставаясь незамеченным. Фейт понимала, что он скрывал свои вылазки от Тории, так как не хотел впутывать и ее на случай, если его поймают.

Фейт не смогла сдержать улыбку при виде выражения его лица.

– Это было особенно трудно. Пришлось придумать идеальное оправдание, чтобы пропустить бал солнцестояния здесь, во дворце, и отделаться от любой компании. – Он беззаботно ухмыльнулся девушке-фейри, щеки которой порозовели, и она быстро отвела взгляд.

– Там нет ничего интересного. Не знаю, почему вы двое так хотите пойти. – Фейт схватила свой темно-синий плащ с застежкой в виде королевского грифона на плече – дополнение к ее тюремной одежде.

– Приключение создаешь ты сам, Фейт, – съязвил Ник.

Закатив глаза, она ответила наигранным энтузиазмом, промаршировав мимо них к двери.

– Тогда нас ждет великое путешествие во внешний город.

Они встретились с еще двумя патрульными, Каясом и Тресом, у выхода для прислуги. При виде принца и воспитанницы короля оба стража побледнели.

– Не шумите. И вперед, – скомандовал Ник, не оставляя места возражениям.

Они оба помедлили, очевидно, обдумывая наказание, если королю станет известно о новых членах их патруля. Но, взглянув на суровое лицо принца, тут же кивнули.

Ник уже продумал, как они с Торией незаметно пройдут мимо других стражников: через подземные лабиринты. Фейт содрогнулась при воспоминании о темных, мрачных переходах, по которым однажды отважилась пройти – когда вместе с Джейконом неудачно попыталась проникнуть в замок и спасти жизнь Марлоу. Она хотела дать себе пощечину за дерзкий план, который привел ее на службу к владыке преисподней.

Ник и Тория накинули капюшоны и низко склонили головы, шагая немного позади патрульных. Как только патруль миновал боковые ворота, они вдвоем свернули с дороги, чтобы воспользоваться тайным маршрутом, договорившись встретиться в безопасном внешнем городе.

Фейт держалась ближе к Каясу, сворачивая на главную улицу, ведущую из города. Только сейчас она почувствовала неподдельную тревогу и машинально поправила застежку плаща, ни на секунду не забывая о форме королевского синего цвета. Учитывая ее округлые уши, она чувствовала себя так, словно белоснежные стены замка все еще давят на нее.

Они шагали по улицам внутреннего города, и Фейт была благодарна за молчание. В горле пересохло, когда она вытянула шею, чтобы оценить размеры устрашающе высоких зданий. Она всегда восхищалась сверкающим городом только издалека и никогда бы не подумала, что будет вот так непринужденно прогуливаться по гладким дорожкам. Благоговейный трепет на мгновение притупил нервы. В отличие от ухабистых, мощенных булыжником улиц человеческого города, дорога здесь была ровной и чистой. Ей даже показалось, что она скользит.

Время от времени ей приходилось ускорять шаг и догонять стражников, когда она останавливалась, чтобы полюбоваться изумительной красотой. Фейт старалась не обращать внимания на нескольких фейри, мимо которых они проходили, но любопытство взяло верх, и она чувствовала жуткую неуверенность всякий раз, когда ловила их хмурые взгляды, полные недоумения и отвращения. Она чувствовала себя ужасно неловко и хотела избавиться от синего наряда и провалиться сквозь землю.

Фейт заметила мерцающие лазурные огоньки, танцующие в богато украшенных белых чашах, парящих вдоль стен зданий, – именно их она нашла необъяснимо притягательными, когда впервые увидела неясный цвет огня несколько месяцев назад. Она повернула голову к Каясу:

– Почему огонь горит синим?

Он посмотрел на чаши.

– Мастера огня, – сказал он, словно это и так было очевидно. – Они создают пламя, которое греет, но не нуждается в дереве или угле. И не разгорается без их приказа.

Фейт с любопытством посмотрела на вечное пламя, призванное теми, кому даровано управление огнем. Она поражалась каждому новому дару, о котором узнавала, и задумалась, сколько еще на свете различных способностей. Она чувствовала себя чужой в этом городе магии и совершенной архитектуры. Краска не потускнела, не было ни выброшенных ящиков и вообще ничего лишнего на безукоризненно чистых дорожках. Вид был прекрасным… но неестественным.

Когда они добрались до стены и ступили под арку, кто-то словно погасил все огни, оставив лишь серость и мрак в обшарпанном ветхом городе. Зато здесь ничто не мешало звездному небу засиять во всей красе. Фейт пришлось несколько раз зажмуриться, чтобы привыкнуть к смене освещения. Она никогда не осознавала, насколько холодным и запущенным был ее унылый городок. Печальные обветшалые здания и оранжевое сияние факелов делало его еще более убогим. Тут не было высоких роскошных зданий, зато царили тепло и уют, приветствовавшие ее дома.

Фейт и двое стражников снова погрузились в молчание, пока шагали по знакомым до боли улицам, на которых она выросла, на которых точно нашла бы дорогу, даже если бы лишилась зрения. Она не знала, насколько отстали Ник и Тория, пробираясь подземным ходом, но спокойно ждала их появления.

– Чем вы обычно здесь занимаетесь? – с любопытством спросила она Каяса, пока они петляли по неровным дорожкам.

– Нужно сделать обход. В основном посещаем главные части города, проверяя, все ли в порядке. Обычно так и есть, поэтому прогулка довольно скучная, – просто ответил он.

У Каяса была замечательная особенность с юмором отвечать на ее вопросы без намека на осуждение или раздражение. Рядом с ним она чувствовала спокойствие, уверенная в его дружелюбном отношении и не из-за страха перед ее способностями или положением при дворе. Оно было искренним, и Каяс стал бесценным другом среди стражников, всегда зная, как ее успокоить.

Пронзительный свист заставил ее замереть на месте. Фейт резко повернулась и посмотрела в переулок по левую сторону. Глаза Ника ярко горели, губы изогнулись в усмешке. Его явно забавлял ее неподдельный испуг. Она сдержалась, чтобы не толкнуть его в плечо, когда они с Торией вынырнули из теней и присоединились к ним.

Принц обратился к стражникам:

– Вы двое отправляйтесь на дежурство. Мы будем недалеко и найдем вас, когда придет время возвращаться.

Каяс переводил взгляд с Ника на Фейт, и в нем отчетливо читалось желание возразить. Вероятно, ему строго приказали ни на секунду не спускать с нее глаз. И Фейт поблагодарила духов за присутствие Ника. Он знал, что она намеревалась отделиться от патруля и проведать друзей, а благодаря его авторитету ей не пришлось уговаривать их самой. К счастью, Каяс лишь понимающе кивнул в ответ.

Фейт не тратила впустую драгоценное время и быстро повернула на улицу справа от себя. Принц и воспитанница последовали за ней, тогда как Каяс и Трес продолжили идти прямо. Спустя пару минут она уже была на месте и замерла у покосившейся бурой двери хижины, заламывая от волнения руки.

– В чем дело? – осторожно спросил Ник.

Она не знала, что ответить, охваченная одновременно радостью и печалью при виде своего дома, который внезапно показался таким чужим. Затем подумала о друзьях внутри и их счастливой жизни, в которую она собиралась ворваться в униформе стража другим человеком. Она была уже не той девушкой, которая ступала в ветхое жилище в последний раз, и осознала, что чувствует вину за то, что вносит хаос в их дом. Они могут жить обыденной, полноценной жизнью и без нее. Собственный эгоизм привел ее сюда.

– Это было ошибкой, – тихо пробормотала она и повернулась, чтобы уйти, но Ник схватил ее за плечи.

– Мне не нужны твои способности, чтобы понять, о чем ты думаешь, Фейт. Не решай за них.

На глазах навернулись слезы, когда она посмотрела в зеленые глаза принца и увидела в них решимость. Он не позволит ей погрузиться в пучину самоуничижения.

– Они заслуживают лучшей жизни.

Ник помотал головой:

– Они заслуживают друга, который будет рядом и будет бороться за них. И именно это ты и делаешь, придя сегодня сюда. – Он убрал руки, позволив ей самой сделать выбор.

Фейт перевела взгляд на Торию, которая ободряюще улыбнулась.

– Мне кажется, я уже знаю их обоих, так много ты о них рассказывала. Будет обидно не познакомиться лично, когда мы уже на месте, – небрежно рассуждала она, не осуждая и оставляя право выбора за Фейт.

Она не испугается и в этот решающий момент отбросит все предположения о том, что лучше для Марлоу и Джейкона. Если они решат, что им будет лучше без ее неразберихи и переживаний, она с уважением отнесется к их решению жить своей жизнью без нее. Но пока они этого не сказали…

Она сделала глубокий вдох и снова повернулась к двери, дважды постучав по дереву, пока не потеряла самообладание. Казалось странным стучать в эту дверь, но хижина больше не была ее домом, чтобы просто войти. Она дрожала от нетерпения, трусливо надеясь, что их нет дома. Но тут раздался знакомый скрип дверных петель, и в проеме показалась копна растрепанных каштановых волос ее самого близкого друга.

Джейкон ошеломленно молчал, и несколько мучительно долгих секунд никто из них не произнес ни слова. Фейт ждала на пороге, давая ему возможность прогнать ее при виде такого наряда и компании. Но вместо этого он протянул руку и заключил ее в крепкие объятия внутри хижины. У нее вырвался тихий вздох облегчения, и Фейт закрыла глаза, чтобы насладиться его нежностью.

– Фейт?

Услышав щебечущий голос Марлоу, Фейт открыла глаза и заглянула прямо в синие глаза подруги, выбегающей из спальни. Марлоу тепло улыбалась, и все волнения Фейт, копившиеся после их последнего мрачного разговора, улетучились в ее объятиях.

– Как ты сюда попала? – спросила она, когда они отпустили друг друга.

Фейт обернулась на двух фейри, оставшихся позади, и быстро поманила их внутрь. Они подчинились и прошли в хижину. Маленькая гостиная едва вмещала их всех.

– Ну, Ника вы знаете. А это Тория, – представила Фейт.

– Я так много слышала о вас обоих, – сказала воспитанница, а потом пристально посмотрела на Марлоу: – Похоже, ты действительно впечатляющая женщина.

Девушка-кузнец густо покраснела и бросила на Фейт укоризненный взгляд, которая лишь смущенно пожала плечами. Она и правда восторженно отзывалась о многочисленных талантах и обширных знаниях Марлоу.

– Я тоже много о тебе слышала, – робко ответила Марлоу, никогда прежде не встречавшаяся с женщиной-фейри, а тем более с принцессой. – Приготовлю чай. И с удовольствием узнаю больше. Фейт немного скупа на подробности.

Они вдвоем прошли на маленькую кухню, и на душе у Фейт потеплело при виде всех в комнате – ее нерушимый круг друзей. Она посмотрела на Джейкона и, когда обнаружила, что он рассматривает ее синюю королевскую униформу, нервно поежилась, опустив глаза.

– Условие, чтобы попасть сюда. – Она почувствовала необходимость объясниться в ответ на его невысказанное осуждение.

Друг грустно улыбнулся:

– Всегда считал, что красный или зеленый идут тебе больше, но полагаю, и синий неплохо смотрится, – игриво заметил он, и Фейт расслабилась и успокоилась, что он не испытывает к ней неприязни. – Мне бы так хотелось, чтобы ты не была связана с тем ублюдком. – Джейкон замолчал и, бросив взгляд на Ника, пробормотал извинения.

Челюсть принца напряглась, но он не ответил на оскорбление своего отца, их короля.

Фейт протянула руку и сжала плечо Джейкона.

– Это просто работа. Со мной хорошо обращаются, – заверила она, но было неприятно называть таким простым словом то, для чего ее в действительности использовали.

Джейкон все знал, но она была благодарна, что друг никогда не упоминал об этом и не заставлял рассказывать, каково это вторгаться в чужие мысли. В ночь празднования ее дня рождения он ясно дал понять, что не имеет значения, чем король заставляет ее заниматься, его мнение о ней никогда не изменится. Это стало огромным облегчением, но в то же время прозвучало как проклятие, словно он заранее прощал немыслимые поступки, которые ее могут заставить совершить.

Когда они направились к столу, Фейт услышала, как Джейкон охнул и схватился за живот. Его напряженная поза безошибочно выдавала боль. Он поморщился, но ничего не сказал.

Фейт и Тория уселись на маленькую скамью напротив Марлоу и Джейкона. Ник остался стоять, прислонившись к столешнице у нее за спиной, – главным образом потому, что на скамье уже не осталось места, но даже будь оно, Фейт знала, что ему едва ли удалось бы просунуть ноги под маленький столик.

Почти час они болтали и обменивались новостями, и Фейт наслаждалась нормальной жизнью. Сердце согревалось при взгляде на сидящих вместе друзей, фейри и людей, так хорошо ладивших. Было легко забыть обо всех различиях: богатстве, положении, силе, манерах. Здесь, в хижине, все были равны, и это вселяло в нее новую надежду, что однажды их королевство может стать таким.

Фейт слушала историю про недавнего клиента Марлоу, когда Ник позади нее зашевелился.

– Тория, в чем дело? – тихо, но взволнованно спросил он и тут же оказался рядом, глядя сверху вниз и положив руку ей на плечо.

Фейт пристально посмотрела на подопечную, которая сильно нахмурилась.

– Разве ты не слышишь?

Все остальные обменялись непонимающими взглядами, вопросительно глядя друг на друга. Первой спросила Фейт:

– Слышишь что?

Тория посмотрела на Фейт:

– Словно шепот… но не могу разобрать слова.

Фейт подняла глаза на Ника, беспокойство которого нарастало. Он пожал плечами, тоже не понимая, что с девушкой.

– Мы ничего не слышим, – ответил он за всех.

Тория резко вздохнула, закрыв глаза и наклонив голову, словно прислушиваясь к далекому звуку. Ник опустился перед ней на колени и взял за руку. Отметив их близость и сосредоточенность принца на девушке, Фейт постаралась прогнать боль в груди. Не от ревности, а от невыносимого одиночества.

Чувство не успело поглотить ее полностью, когда Тория снова открыла глаза, и от ее следующих слов комнату словно сковало льдом.

– Вечный лес.

Фейт широко распахнула глаза и отшатнулась от нее. Подопечная короля повернула голову и посмотрела прямо на нее – только усиливая волнение. Фейт бросила быстрый взгляд на Марлоу, потом на Ника, так как они единственные были с ней в Вечном лесу. Место, которое когда-то служило убежищем для занятий фехтованием и постижения трюков разума с принцем, пугало ее до глубины души с тех пор, как она обнаружила в нем храм Духа.

Ник выглядел таким же ошеломленным, что только усиливало ее страхи. Тория никогда не была в тех лесах, так почему сейчас слышит эти слова?

Марлоу, казалось, глубоко задумалась и склонила голову набок.

– Фейт упоминала, что ты управляешь стихиями, – сказала она, подразумевая вопрос.

Фейт не понимала, почему это так важно, но уже успела выучить, что нужно доверять и прислушиваться к странным вопросам девушки-кузнеца. Она была оракулом, и им всем стоило принимать во внимание ее слова, какими бы странными они порой ни казались.

Тория кивнула:

– В первую очередь я управляю ветром, но также унаследовала некоторые способности моей мамы-флоракинетика.

Марлоу задумалась, ее взгляд будто прожигал дыру в столе.

Когда Фейт больше не могла этого выносить, то спросила:

– Что это значит, Марлоу? – ее охватил жуткий страх, и она не могла просто сидеть и ждать.

Глаза девушки чуть расширились, и в них, хотя она ни на кого не смотрела, читалось, что детали какой-то грандиозной головоломки сложились в ее гениальной голове.

– Теперь я понимаю, – тихо начала она, сделав паузу и повернувшись к Фейт, которая сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках: – Мне снился сон о различных магических способностях и о том, откуда они происходят – точнее от кого.

Фейт нервно постукивала ногой по деревянному полу. Она знала, что так называемые «сны» Марлоу вовсе не простые сновидения. Не бессмысленные видения, а реальные знания, предостережения от самих Духов, транслируемые через оракула.

– Каждая способность была дарована давным-давно как благословенные от каждого из трех Духов, как способ наделить немногих избранных высшей силой: способностью сохранять мир, – с изумленным видом начала объяснять она. – Со временем эти способности проявлялись, распространялись и усиливались. Но также слабели, когда кровные линии смешивались. И Дух Душ, Марвеллас, была обязана следить, чтобы обладающие равной силой находили друг друга, а их способности процветали.

– С тех пор как Марвеллас оставила свой священный долг тысячи лет назад, такие души не всегда находят друг друга, что привело к ослаблению силы. Народ фейри начал называть тех, кто все-таки обрел друг друга, «родственными душами». Даже в тех, кто не обладает способностями, кроется энергия, стремящаяся к воссоединению. Не просто ради романтики или любви – те, кому удалось соединиться со своей половинкой, равной себе, продолжали укреплять свои родословные и наделяли друг друга силой.

Фейт была полностью поглощена этой захватывающей историей, но, даже страшась ответа, посмела спросить:

– И какое отношение это имеет к Тории?

Марлоу сделала вдох, прежде чем продолжить:

– Элементалы были благословлены Ориелис, Духом Жизни. – В глубине души Фейт знала заключение, которое вынесла Марлоу, но на ее плечи все равно словно свалился тяжелый груз. – Думаю, храм призывает тебя.

Только Тория продолжала все так же хмуриться, ничего не понимая, тогда как остальные переглянулись, озаренные внезапным осознанием. Рука Фейт легла на рукоять меча – точнее, Рискиллиас: Зеркало. Было вполне возможно снова увидеться с Духом Жизни, так как с их последней встречи уже давно минуло двадцать восемь дней – время, которое требуется камням, чтобы набраться сил и пробить завесу. Она никогда толком не объясняла друзьям, с чем столкнулась внутри храма, когда свет поглотил ее – когда перед ней предстала Ориелис. Слишком боялась поделиться открытием, которое меняло все.

– Что еще ты знаешь? – спросил Ник.

Марлоу нахмурилась, стараясь вспомнить больше.

– Обладающие способностями разума, Ночные странники, подобные тебе, предположительно…

– Благословлены Марвеллас, – закончила за нее Фейт, не глядя в глаза друзьям, хотя знала, что их взгляды устремлены на нее. Она сделала глубокий вдох, выпрямилась и начала, не обращаясь ни к кому конкретному: – Думаю, я должна рассказать вам, что узнала в храме в ту ночь.

Глава 5

Фейт

– Я видела Ориелис.

На лицах друзей отражались шок, недоверие и недоумение, пока Фейт рассказывала о своей встрече с Духом Жизни, которая теперь казалась такой далекой. Она нервно ерзала под пристальным вниманием стольких глаз. Все молчали, позволяя ей подробно пересказать слова Духа, хотя это непросто. История казалась вымышленной. Но Фейт все же пересказала их краткий разговор, который пока что оставался для нее загадкой.

Когда речь зашла об отце, она помолчала, прежде чем сказать:

– Не уверена, что верю ей… – Она прерывисто вздохнула: – Но кажется, она знает, кто мой отец.

Джейкон удивился сильнее всех.

– И ты выяснила, кто он? – осторожно спросил он.

Фейт покачала головой:

– Не совсем. – Она нервно рассмеялась, предчувствуя, что следующие слова прозвучат нелепо. – Она намекнула, что он был Ночным странником… а значит, фейри.

В комнате воцарилась тишина, и Фейт слышала лишь биение собственного сердца.

– В этом есть смысл, – первым заговорил Ник, и она повернулась к нему, поскольку ожидала немного другой реакции. – Твои скорость и сила превосходят возможности обычной женщины. Это также объясняет твое искусное владение мечом. Если Ориелис говорит правду, то формально ты наполовину фейри. Хотя очевидно, что каким-то образом ты унаследовала больше от человека, – пояснил он, недоверчиво качая головой. – Мне следовало подумать об этом раньше, но фейри-полукровки встречаются редко, и все, кого я знаю, выглядят подобно нам. – Ему не нужно было объяснять, что помимо округлых ушей, она сильно уступала фейри в росте и уравновешенности. – Родители часто отказываются от них и бросают. Матери-люди боятся, что их увидят с ребенком с заостренными ушками, а отцы-фейри не хотят пятнать свое имя отпрыском-полукровкой.

– Это варварство, – огрызнулась Марлоу.

Фейт была подавлена от ужаса. Ей стало нехорошо, и она с трудом сглотнула, прогоняя жжение в горле. В ушах пульсировала кровь. Она больше не хотела слушать. Она воплотила в себе все, что не должно существовать в этом мире. Ее способности, кровь, древнее наследие – чем больше она узнавала о себе, тем более чужой казалась, испытывая ужасное чувство, что ей нигде нет места. Она посмотрела на друзей. Они тоже это видят? Все в ней было неправильным. Они промолчали, но в глазах читалась жалость. Или горькая жалость к самой себе затуманивает ей разум?

Теплая ладонь накрыла ее руку, и Фейт посмотрела вниз на свою призрачно-бледную кожу на фоне золотисто-смуглой руки Тории. Такой простой жест утешения и ободрения отвлек ее от лихорадочных мыслей и прогнал нарастающую панику.

– Твоя мама никогда не рассказывала об отце? – спросила Тория.

– Нет. То есть, наверное, – я не знаю, точно ли она… – Фейт попыталась сформулировать выводы, над которыми размышляла, когда впервые узнала о происхождении своего отца. Худшим предположением было то, что ее зачатие произошло не по взаимному согласию. Было невыносимо думать об этом. – Она никогда не говорила о нем. И я ужасно боюсь, что… возможно, он не стоит того, чтобы его искать.

– Тебе и не нужно этого делать, если не хочешь. Это не изменит того, кто ты есть, – тихо, но твердо сказал Джейкон.

Она подняла на него взгляд и слабо улыбнулась. По правде говоря, она еще не решила, будет ли пытаться найти отца. А даже если захотела бы, то не знала, с чего начать.

– Ориелис сказала что-нибудь еще? – спросил Ник.

Она обрадовалась возможности сменить тему, и принц это знал, но не была уверена, что хочет рассказывать правду и о своей матери. Особенно о ее невероятном родстве и кровной связи с Марвеллас, Духом Душ. Она бросила взгляд на Марлоу, единственную, кто знал, что она утаивает. Лицо девушки оставалось беспристрастным, но легкая улыбка на губах убедила Фейт, что она сохранит ее секрет.

Фейт покачала головой в ответ на вопрос Ника, скрыв истинное происхождение ее способностей и позволяя им верить, что те просто передались от ее давно пропавшего отца, Ночного странника.

На лице Марлоу засияла озорная улыбка:

– Ты взяла с собой меч?

Фейт настороженно кивнула, и девушка еще больше обрадовалась, резко вставая из-за стола.

– Если Дух зовет, следует ответить.

Конечно, именно этого от нее и стоило ожидать. Она ведь связана долгом. Точно зная, что она имеет в виду, Фейт яростно замотала головой:

– Ни за что. Вероятно, это пустяк. Как ты сказала, Тория связана с Ориелис – и могла бы слышать ее в любое время. – Ей не удалось убедить себя, что все это простое совпадение.

Марлоу бросила на нее равнодушный взгляд, тоже понимая это.

– А ты говорила, что мы нуждаемся в объяснениях, и двадцать восемь дней давно прошли. Ты не можешь прятаться вечно.

Фейт посмотрела на Джейкона, а потом взгляд упал на руку, все еще прижатую к старой ране. Если у Духа есть ответы, почему его боль возвращается, то стоит отбросить в сторону трусость и снова предстать перед Ориелис.

Она поднялась со скамьи и бросила взгляд на Ника:

– Что ты там говорил о приключениях?

Губы принца изогнулись в коварной усмешке, наполнившей ее восторгом. Джейкон и Тория тоже встали, и она оглядела вставших в круг друзей. Фейт почти воочию видела нить, так или иначе связывающую их всех.

И сказала с вновь обретенной уверенностью:

– Давайте послушаем, что еще скажет всемогущий Дух.

Трудно было оставаться незаметными, пробираясь по городу впятером. Друзья притаились в тени переулка, каждый по очереди перебегал перекрестки и петлял по лабиринту улиц. Кроме Каяса и Треса были и другие патрули, с которыми они не хотели пересекаться, раз могли этого избежать.

Когда они взобрались на холмы и подошли к началу Вечного леса, Фейт остановилась перед линией деревьев, внезапно осознав кое-что, и посмотрела на Ника. Судя по ответному взгляду, его посетила та же мысль.

Повернувшись к Тории и Джейкону, она сказала:

– Лес охраняется. Если войдете, то можете увидеть вещи, ужасные вещи, совершенные вами самими. – Она поморщилась при воспоминании о собственных худших страхах, воплотившихся перед ней из-за зловещей защиты леса.

– Я останусь с Торией, – предложил Ник.

Воспитанница короля покачала головой:

– Нет – я справлюсь. – И прошла мимо них к черной завесе.

Ник схватил ее за локоть.

– Здесь ты можешь вновь пережить травмы прошлого, – тихо и осторожно предупредил он.

Фейт знала о заботливости принца, но, видя его нежность и беспокойство о Тории, поняла, что их связь и отношения глубже, чем она предполагала. Они провели вместе целый век и, вероятно, знали друг друга так же хорошо, как самих себя. И так напоминали ее и Джейкона.

Девушка благодарно улыбнулась в ответ на его очевидное беспокойство, положив свою руку на его.

– Я справлюсь, – уверенно произнесла она.

Он лишь кивнул и отпустил ее.

Сделав глубокий вдох, Тория исчезла за черной пеленой.

Фейт обратилась к Джейкону:

– Тебе не обязательно идти. Прогулка не самая приятная, – сказала она, стараясь не пугать его.

Но друг только хмыкнул.

– Не собираюсь уступать, даже фейри, – игриво ответил он, подходя к темному входу. Она не попыталась его остановить. – Увидимся на другой стороне. – С этими словами он исчез в бездне.

Она посмотрела на двух оставшихся рядом с ней друзей, уже проходивших через испытания леса, и выдохнула:

– Идем?

Глава 6

Тория

Леденящий душу ужас охватил Торию, как только она шагнула за непроницаемую черную завесу леса и оказалась прямо посреди сцены, которая преследовала ее днем и ночью уже целый век. И хотя она догадывалась, что столкнется с чем-то болезненным, ничто не могло подготовить ее к тому, чтобы снова увидеть смерти и опустошения.

Она наблюдала, как некогда сочные зеленые поля Фенстеда были охвачены красными и оранжевыми языками пламени, еще более яркими на фоне темного, затянутого дымом неба, в котором не видно звезд. Кроны прекрасных лесов, которые хранили так много ее детских воспоминаний, тоже пылали, густые черные тучи поднимались все выше, а она могла только смотреть с балкона замка, как пламя преисподней пожирает ее родину.

Связь с природой взывала к ней, но она была слишком беспомощна, чтобы спасти что-либо, и часть ее мучительно горела вместе с миром природы внизу. Крики людей оглушали, а она могла только стоять, застыв от ужаса и наблюдая за адом прямо перед ней.

– Тория.

Голос поразил ее до глубины души. На глазах навернулись слезы, ведь она так долго мечтала об этом, уже отчаявшись его услышать. Он умер. Тория не могла заставить себя обернуться и встретиться лицом к лицу со своим отцом и молча стояла, пока по щекам градом катились слезы.

Зеленые знамена великого оленя были варварски сорваны с улиц внизу и поспешно заменены на черно-белые с зубастым змеем, символом жестокого королевства, захватившего ее дом. Вальгард. Он все-таки победил, имея слишком большие силы, чтобы от них можно было защититься. Ее некогда мирная и процветающая земля с цветущими растениями и чудесными созданиями была осквернена, превратившись в кровь и пепел. Она не заслуживала того, чтобы управлять этими людьми, если была слишком слаба, чтобы защитить их.

– Чего ты боишься, мое дитя? – голос отца был точно таким, каким она его помнила спустя целый век.

– Я могла бы сделать больше, – ответила она, ее губы задрожали при виде разрухи вокруг.

Солдаты Фенстеда доблестно сражались до последнего вздоха, не нарушив клятву защищать свое королевство. Она увековечит память об их храбрости; впишет имя каждого павшего в историю земли, за которую они погибли. Такое обещание она дала их душам.

– Скажи мне, – требовал голос отца.

Она оторвала взгляд от кровавой бойни и тихо вскрикнула при виде короля Фенстеда, его темное прекрасное лицо было окровавлено и изуродовано. Точно как в последнем воспоминании, когда он покинул поле битвы, чтобы передать ее в руки стражников и отправить в безопасное место. Она хотела остаться и уже вооружилась для боя, но он убедил ее уйти, поскольку королевству понадобится правитель, чтобы возродиться снова. Именно тогда она прочитала это в его глазах: они вели проигрышную битву. Поэтому она ушла, в роковую минуту отвернувшись от своего народа.

– Я боюсь, что не справлюсь. – Слезы не прекратились, когда она раскрыла перед отцом то, что боялась признать. Что, когда наступит день вернуть свое королевство, она не сможет править Фенстедом. Будет недостойна. – Я убежала, когда они больше всего нуждались во мне.

– Людям нужно, чтобы ты жила.

– Нет, папа. Им нужен правитель, который будет драться за них, поднимется на их защиту. Тот, кто отдаст свою жизнь за королевство. – Ей потребовалась вся сила воли, чтобы отвести взгляд, когда больше всего на свете хотелось упасть в его дарующие безопасность объятия. Но она не повернется спиной к своим людям – больше никогда. – Я убежала однажды… Но не повторю этого.

Она снова предстала перед кровавой бойней, призывая всю свою силу и храбрость. Тория обхватила гладкие каменные перила и быстрым движением подтянулась наверх.

– Ты слабая. Тебе не хватит мужества, – насмехался над ней призрак отца.

Она не обращала на него внимания. Это не его голос – больше нет. Ей нечего ему доказывать, но своим людям внизу она обязана всем. Солдаты и невинные граждане, люди и фейри – она будет драться с ними и падет там же.

Тория яростно замотала головой:

– Ты ошибаешься.

Она протянула руку, нащупывая призрачное дерево посоха. И когда посмотрела, он стал реальным в ее ладони. Столкнувшись лицом к лицу с резней, ее лицо стало суровым, воля – нерушимой, и Тория обратилась к своей смелости и стойкости, которые не оставляли сомнений, что она дочь своего отца.

А потом она прыгнула.

Призвав ветер, чтобы замедлить падение, она безопасно приземлилась на окровавленные камни, посылая волну торнадо, чтобы отбросить врагов назад. Она выпрямилась, когда оставшиеся на ногах солдаты разом повернулись к ней. Держа посох обеими руками, Тория вскинула подбородок, когда решимость победила страх.

Прежде чем они успели напасть, она почувствовала ласковую руку на плече и тут же снова встретилась с карими глазами отца, всхлипнув от облегчения. На нем больше не было свежих шрамов войны. Ей потребовалась вся выдержка, чтобы не упасть в объятия стоящей рядом с ним матери, и она зарыдала при виде ее утонченного бледного лица с нежными чертами.

Мама улыбнулась с теплотой, которую она больше не почувствует. Материнской теплотой.

– Твое время для битвы еще придет, дорогая. Ты готова. – Ее голос успокоил боль в сердце. Всего на миг.

– Я так сильно скучаю по вам обоим, – всхлипнула она. И хотя знала, что это просто видение, но все равно надеялась, что их души услышат ее голос в загробном мире. Она сделала глубокий вдох и вытерла заплаканное лицо. – Я не подведу вас снова. Фенстед поднимется и будет процветать, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы восстановить земли и заставить вас гордиться мной, – решительно сказала она.

Мягкая улыбка появилась на губах короля и королевы; в их глазах сияли гордость и любовь, вселяя в нее уверенность.

– Мы это знаем. А теперь иди, Тория. Народу Фенстеда нужно, чтобы ты жила.

Тория посмотрела на множество солдат, сражавшихся вокруг нее, слышала лязг стали, чувствовала запах дыма и крови. И призвав все свое самообладание, заставила себя отвернуться и побежала. Двое стражников Фенстеда прикрывали ее, пока она бежала по улице, свободной от брошенных тел. Лошади были запряжены и ждали. Они поспешили к ним.

На середине улицы стражник справа пронзительно закричал, и Тория резко повернулась к нему. В жилах застыла кровь при виде кинжала, торчащего из горла, и его широко распахнутых от адской боли глаз, прежде чем он упал. Ее вопль заглушил пронзительный крик другого стражника, прежде чем его тело тоже рухнуло на землю.

Тория обезумела от страха и, развернувшись к нападающему, направила посох под углом.

Ее встретила одинокая фигура, закутанная в плащ и капюшон, скрывавший лицо. Меч был обнажен, с темной стали капала густая кровь. Тория побледнела, но сделала вдох, чтобы собраться с силами для защиты.

Фигура не двинулась вперед. Вместо этого чужак слегка наклонил голову, наблюдая. Именно тогда Тория вспомнила, что находится в воспоминании; она уже проживала этот момент.

Нападавший произнес слова, которые она не забудет никогда в жизни:

– Если ты умна, то сядешь на лошадь и, не оглядываясь, умчишься подальше отсюда.

Женский голос, такой же неожиданный, как и милосердное предложение. Враг, решивший сохранить ей жизнь. Тория не была уверена, знает ли женщина, что она принцесса, или нет.

Как раз в этот момент из-за спины ее врага и спасителя выбежал одинокий воин – солдат Райенелла, одного из их ближайших союзников, которого Тория быстро узнала по малиновым вставкам на черных кожаных доспехах. Он был измучен битвой, с распущенными каштановыми волосами, прилипшими к свирепому, но поразительно красивому лицу. Он остановился, и враг повернулся к нему.

Они смотрели друг на друга мучительно долгое мгновение. Ни один из них не поднял меча. Прежде чем они успели сойтись в смертельной схватке, женщина внезапно повернулась и невероятно быстро побежала. Воин не двинулся с места, проследив за ней взглядом. Они с Торией ошеломленно наблюдали, как она взобралась по стене здания, прежде чем исчезнуть, словно была просто тенью.

Тория посмотрела вниз на убитых сопровождающих, проглатывая чувство вины. Они погибли, защищая ее. Когда она встретилась взглядом с союзником, тот лишь коротко кивнул, побуждая ее бежать, пока он будет прикрывать спину. Вся дрожа, Тория поблагодарила его, до сих пор не веря в происходящее. Слова шепотом сорвались с ее губ. Повернувшись, она прикрыла глаза рукой, защищаясь от потока белого света, открывшегося перед ней.

У нее еще будет время отомстить. А пока она шагнула вперед и вернулась к Нику… в Хай-Фэрроу.

Глава 7

Фейт

Умиротворяющее течение воды не могло унять волнение Фейт, пока она мерила шагами поляну у озера, кусая ногти.

– С ними все будет хорошо. Уже скоро, – сказал Ник, но тщетно пытался успокоить ее и плохо скрывал собственное беспокойство, пристально вглядываясь в ряды деревьев, откуда они пришли.

Фейт боялась того, какие ужасы приходится переживать Джейкону и Тории, пока они просто ждут, и того, что друзья могут вообще не пережить этого. Ник говорил, что лес избирателен к гостям, которым открывает свой вечный дневной свет.

Марлоу тоже стояла рядом с Ником, напряженно ожидая Джейкона, но не находила в себе сил утешать подругу, в то время как ее собственные нервы были на пределе.

Чтобы отвлечься, Фейт наблюдала за танцем светящихся юколитов под водой, предаваясь воспоминаниям о лучших временах, когда это место принадлежало только ей и Нику, «фейри-стражнику».

Услышав треск веток, она остановилась и резко повернулась к лесу, из которого выходил Джейкон, еще более бледный и растерянный. Но он прошел испытание. Фейт обмякла от облегчения. Марлоу подбежала к нему и бросилась на шею. Когда они отпустили друг друга, девушка встала на носочки и поцеловала его. Фейт отвела взгляд от столь интимной сцены, и как раз в этот момент среди стволов деревьев показалась воспитанница короля, отчего Фейт захлестнула новая волна облегчения.

Они оба справились, и теперь друзья были вместе в тайном надежном укрытии леса.

Ник шагнул к Тории и окинул ее оценивающим взглядом. Фейт снова почувствовала необходимость отвернуться, пока фейри намеренно тихо переговаривались между собой. Грудь пронзила боль одиночества, но тут же прошла, когда к ней присоединились Джейкон и Марлоу, за которыми тут же последовали принц и воспитанница.

Фейт слабо улыбнулась.

– Давайте покончим с этим, – буркнула она, внезапно больше всего на свете пожелав оказаться в тишине своих покоев. Чтобы обдумать или отсрочить встречу с Ориелис. Она не знала точно.

Все последовали за ней, хотя она никогда прежде не находила поляну с храмом без помощи могучего оленя с серебряными рогами и лишь надеялась, что та откроется сама, если идти в том же направлении. Но скрюченные стволы деревьев выглядели одинаково, куда бы она ни повернула. Все молчали и шагали немного позади, пока Фейт двигалась вперед, не в настроении для разговоров. Ник, должно быть, заметил это, потому что подкрался поближе и замедлил шаг рядом с ней. Его рука коснулась ее руки, и она почти физически чувствовала его косой взгляд.

«Ты в порядке?»

Она услышала его громко транслируемую мысль. Разрываясь между желанием признаться, что с ней не все в порядке уже много месяцев, и правильными словами, чтобы он поверил в обратное, Фейт решила промолчать.

Спустя еще пару шагов среди деревьев показался храм, и Фейт одновременно поглотили облегчение и страх, но она не подала виду. Вместо этого ринулась вперед сквозь последнюю линию деревьев и вышла на большую поляну, встав перед высоким древним зданием, которое так боялась увидеть снова. Когда они подошли ближе, она вытащила Лумариас. Скрежет стали о ножны был единственным звуком, нарушавшим тишину вокруг. Она подняла рукоять с Рискиллиасом к глазу и увидела символы на дверях, которые стерлись из памяти силой магии. Она уже собиралась надрезать предплечье, чтобы пустить кровь и обвести символы, но Марлоу нежно обхватила ее запястье.

– Я захватила это, – сказала она, протягивая кусочек мела.

Фейт с благодарностью улыбнулась подруге, восхищаясь ее способностью всегда думать на шаг вперед.

– Спасибо, – прошептала она.

Взбежав по ступеням, Фейт быстро начертила первый символ на правой двери и поспешно перешла ко второй, пока изображение не стерлось из памяти. Когда она закончила набросок, двери застонали и открылись, точно как в их с Марлоу первое посещение много недель назад. Звук отдавался вибрацией внутри нее, только усиливая волнение. Ее посетило головокружительное дежавю, и Фейт отчаянно захотела покинуть храм и никогда больше не возвращаться, если такое возможно. Но внешне оставалась невозмутимой, когда Ник распахнул двери еще шире, чтобы они могли пройти, и без колебаний шагнула внутрь.

Все было так, как она помнила, – хотя и не ожидала изменений, храня единственный ключ от храма в своем мече. Ее поразил затхлый запах. Он не внушал спокойствия, подобно аромату страниц старых книг, а скорее пугал, словно исходил от древних останков давно забытого храма. Ее взгляд был прикован к бассейну света, окутывающему знак в центре и, как маяк, взывавший к ней. Символ Ориелис.

Руки начали дрожать, когда волнение от ожидания очередного послания Духа Жизни взяло верх. Она захотела остаться здесь одна и тут же почувствовала вину, что отталкивает любовь и поддержку друзей – разрушающий недостаток, который она никогда, похоже, не победит.

– Это место просто невероятное, – Тория первой нарушила тишину. – Оно излучает силу.

Фейт решила промолчать, что не чувствует ничего подобного, и была уверена, что друзья подумали о том же. Род Тории был напрямую благословлен Ориелис; у нее установилась глубокая связь с храмом, которую никто из них не сможет понять.

Марлоу уже рассматривала стены с артефактами, как и во время первого визита. Джейкон держался рядом с ней, настороженно обводя взглядом большой зал и дергаясь всякий раз, когда девушка-кузнец тянулась за чем-то новым. Ник остался рядом с Фейт, и она заметила его обеспокоенный взгляд. Он смотрел то на нее, то на камень в мече, который должен был снова вызвать Духа Жизни.

– Ты не должна делать это в одиночку, – сказал он.

Она выдавила слабую улыбку:

– Должна.

Его взгляд смягчился от понимания.

Возможно, она получит ответы, которые трудно услышать, – ответы о своем отце. И ей не хочется об этом рассказывать.

Фейт прошла в центр и немного постояла у круга солнечного света, прежде чем шагнуть внутрь и повернуться к дверям. Луч света уже вырвался из Рискиллиаса на рукояти меча, сжатого в руке. Он слегка дрожал, и Фейт крепче сжала его, проклиная пошатнувшуюся храбрость.

– Мы будем рядом, – сказал Джейкон.

Она посмотрела в сторону и обнаружила, что старый друг наблюдает за ней. На его лице читалось беспокойство, но само его присутствие успокаивало и вселяло уверенность. Марлоу также ободряюще кивнула, а по другую руку встали Ник и Тория, как четыре столпа поддержки, которые не давали ей рухнуть под тяжестью собственной трусости. Почувствовав решимость, Фейт выпрямилась, подняла рукоять обеими руками и направила пучок света через помещение в идентичный камень в глазу над входом.

Когда они соединились, она закрыла глаза. Окружавший ее резкий белый свет был настолько ярким, что заставил вздрогнуть даже с опущенными веками, и она знала, что когда поднимет их, то не увидит друзей.

– Ты вернулась наконец.

Хотя она ожидала этого, голос Духа все равно послал по коже мурашки, словно призрачный поцелуй. Фейт приоткрыла глаза и заморгала, привыкая к смене освещения, пока впечатляющая воздушная фигура Ориелис обретала четкие очертания. В точности так, как помнила Фейт. Она была поражена, словно увидела ее впервые, как красотой богини, так и фактом, что та реальна и обрела физическую форму.

– Прошло не так уж много времени, – проворчала она.

– Но наше время на исходе. И его уже прошло достаточно.

Фейт стиснула кулаки.

– Я была немного… занята, – оправдывалась она, очень непринужденно описывая череду событий, завершившуюся заточением в замке.

– Ты обещала вернуть то, что было давно украдено из моего храма. И находилась в нужном месте, чтобы найти это.

Фейт скептически усмехнулась:

– Руина. Да, знаю. – Она переминалась с ноги на ногу под грозным безжалостным взглядом Ориелис. – Должно быть, это вылетело у меня из головы, пока я просто старалась выжить. – В этом крылась доля правды. Мысль об этой сложной задаче часто пробивалась сквозь ежедневные размышления и переживания, но Фейт не успевала на ней сосредоточиться, разбираясь со своими способностями или избегая наказания короля.

– У нас заканчивается время.

Настойчивость Ориелис напомнила об отчаянном вопросе, ради которого она и предприняла этот поход, вместо того чтобы держаться подальше как можно дольше.

– Боль Джейкона твоих рук дело?

Ориелис вздернула подбородок, и Фейт приготовилась к жесткому ответу.

– Если жизнь дарует второй шанс, этой милости можно и лишить.

– Ты это доказала. Я здесь. Пообещай, что не будешь снова угрожать его жизни.

Ориелис грациозно склонила голову:

– Даю слово. Пока ты ищешь мою руину, магия света будет поддерживать его до конца жизни.

Эти слова развеяли ее волнения.

– Спасибо.

– Но, Фейт, по условиям сделки, ты получила свою награду мгновенно. Магия может быть нетерпеливой, даже если подчиняется мне. Поэтому должна предупредить, что боль твоего друга будет усиливаться, пока руина не окажется у нас.

Она похолодела, но ведь Ориелис сама с сочувствием намекнула, что не властна над этим. Удушающее чувство вины сковывало ее при мысли о том, что она отдала жизнь Джейкона взаймы, пока не выполнит свою часть сделки.

– Почему руина в замке? Зачем она королю?

– У нас нет времени на объяснения. Найди мою руину – и сможешь призывать меня, когда пожелаешь, соединившись с силой настоящего солнца через Рискиллиас. Мне жаль, что эта задача выпала на твою долю, Фейт, но ее нельзя откладывать.

– Почему ты так боишься и не можешь сама позаботиться об этом? Разве не вы должны присматривать за нами? – разочарованно воскликнула Фейт, устав от загадочных посланий.

– Так и было долгое время, пока Марвеллас не нарушила баланс.

Фейт насторожилась при упоминании Духа Душ и спросила:

– Где она сейчас? – До сих пор она верила – а точнее, надеялась, – что древняя Богиня больше не бродит по их землям.

– Я потеряла ее след два века назад. Но ты в опасности, пока она остается в вашем мире. Все вы.

Фейт с трудом сглотнула, услышав подтверждение того, что Марвеллас все еще жива.

– Почему? – только и спросила она, чувствуя головокружение от леденящего душу плохого предчувствия.

– На объяснения нет времени. Найди руину во дворце. Принцесса обладает моим даром и может помочь найти ее.

– Почему я? – Вопрос тихо сорвался с ее губ, словно она до сих пор не верила в свои несчастья.

– Когда рождается зло, то появляется и способ его уничтожить. Это можешь сделать только ты. Но ты не одинока, Фейт. – Ориелис была спокойна в отличие от нее, нервы были накалены до предела от бесконечных загадок. Силуэт Духа начал тускнеть по краям.

– Подожди! – в отчаянии закричала она. – Я пришла узнать больше о своем отце.

– Скоро ты получишь ответы, которые ищешь, наследница Марвеллас.

С этими последними словами Ориелис исчезла.

Фейт осталась одна за непроницаемой завесой света, совершенно ошеломленная тем, что снова отвлеклась на требования Духа и не получила никаких ответов. Когда круг распался, она не пошевелилась и даже не заметила, что к ней приближаются друзья. Она смотрела на выход в полном отчаянии, обдумывая слова Ориелис, оставившие больше вопросов, чем ответов. Эта закономерность приводила в бешенство.

– Фейт, – голос Джейкона вывел ее из задумчивости.

Она не смотрела на него – не смотрела ни на кого из них, – когда выбежала из храма, убирая меч в ножны и спускаясь по лестнице. Она смутно слышала шаги за спиной и почти чувствовала вину за свое молчание, но нуждалась во времени, чтобы успокоиться.

Рискуя выплеснуть на них свою боль и гнев, она решила, что будет легче извиниться за скрытность, чем за взрыв эмоций.

Глава 8

Фейт

Фейт стояла в неловкой тишине под пристальными взглядами друзей, которые с нетерпением ждали, когда она расскажет, что услышала от Духа Жизни.

Они уже вернулись в хижину после тихой прогулки, и она была благодарна, что никто не попытался заговорить. Это дало ей время разобраться в собственных мыслях и обдумать слова Ориелис. А также унять злость из-за того, что утаил Дух.

Фейт задержала взгляд на Нике. Она собиралась спросить, известно ли ему о руине Духа, которую тот так отчаянно жаждет вернуть, но поймала себя на мысли, что сомневается, может ли доверять ему. Не потому, что думала, будто он выдаст ее королю за поиск драгоценности, но потому, что он был его сыном. И хотя знала, что они не в лучших отношениях, все же боялась испытывать его верность, если придется делать выбор.

– Я заключила сделку, когда нуждалась в юколитах, чтобы вылечить тебя. – Она посмотрела на Джейкона, поморщившись и виновато отводя глаза при виде его напряженной позы, пока он безуспешно пытался скрыть беспокоящую его боль. – Чтобы выловить их, мне пришлось предложить кое-что взамен. Тогда я еще не знала, что имею дело с Ориелис, и решила, что это не важно. Но теперь она торопит меня. Более того, даже угрожает развеять магию, спасшую твою жизнь, если в скором времени я не найду то, что ей нужно.

Фейт должна рассказать им. Друг заслуживает объяснений и должен знать, что в ней снова кроется причина его страданий. От стыда она даже не могла взглянуть на него.

Повисшая в комнате тишина была удушающей. Фейт уставилась в землю, мечтая, чтобы та разверзлась и поглотила ее жалкое существо. Джейкон подкрался к ней и обнял за плечи в молчаливом утешении.

– И чего она хочет? – спросил он, окутывая ее своим теплом.

Фейт нахмурилась и посмотрела в его карие глаза, в которых читалось лишь понимание и решимость защищать ее. Он был готов погрузиться в проклятую бездну преисподней вместе с ней, несмотря ни на что. Оттолкнуть его объятия – значит оскорбить безусловную любовь к ней, которую она совершенно не заслуживала после всех причиненных страданий.

Фейт слабо улыбнулась, чтобы скрыть поднимающееся в душе мрачное раскаяние.

– Уверена, ты заметил недостающую руину на подиуме в храме. Она хочет, чтобы я вернула ее назад.

– А она сказала, где руина? – спросила Тория.

Фейт мельком взглянула в изумрудные глаза принца, чтобы проверить, узнал ли он упомянутую вещь, но в них светилось то же любопытство, что и у остальных. Поэтому она сосредоточилась на воспитаннице.

– В замке.

Глаза друзей слегка расширились, а плечи поникли. Ник и Тория молча переглянулись, почувствовав недоумение и страх, что подобное хранится в стенах их дома. Фейт не знала, почему эти взгляды так беспокоили ее.

– Я заключила сделку и сама найду ее, – сказала она, отказавшись от помощи еще до того, как они успели предложить.

К ее изумлению, первой возразила Марлоу:

– Когда ты уже перестанешь взваливать все на себя? – Резкие нотки были совершенно нетипичны для голоса блондинки. Фейт только открыла рот, чтобы ответить, но девушка-кузнец продолжила: – Мы никуда не денемся, поэтому чем скорее ты примешь нашу помощь, тем быстрее мы покончим с этим – и всем остальным, что ждет нас в будущем, поскольку зная тебя, Фейт, тебе еще не раз понадобится наша помощь.

Все остальные тоже уставились на тихоню-блондинку. Она не часто злилась, и Фейт отшатнулась и смутилась от такой насмешки. Джейкон заерзал и незаметно обнял Марлоу за талию, успокаивая ее. Его движение пробудило что-то темное и уродливое в душе Фейт. Некую совершенно отвратительную мысль.

Глядя на них, она могла думать лишь о том, что Джейкон больше не нуждается в ней…

Никто из них.

Жесткий обидный ответ обжигал горло, и Фейт пришлось прикусить язык и стиснуть зубы, чтобы не выплеснуть наружу горькие слова, чувствуя себя оскорбленной и никчемной.

Без нее все были бы в безопасности. Обе пары, стоящие перед ней, были бы счастливы.

Стальная защита, возведенная вокруг разума, запечатала эмоции, прежде чем они смогли безрассудно поглотить ее. Вместо этого лицо Фейт стало суровым и безучастным, когда она в ответ уставилась на нахмурившуюся Марлоу, недовольство так неуместно смотрелось на ее обычно веселом, сияющем лице.

Рискуя сказать что-то, о чем могла бы пожалеть, Фейт молча отвела взгляд от подруги и сосредоточила внимание на Тории:

– Ты можешь почувствовать руину, как сегодня ночью, если подойдешь достаточно близко.

Во взгляде Тории сквозило сочувствие, и Фейт едва могла смотреть в глаза друзьям. Воспитанница кивнула в ответ.

– Нам пора возвращаться, – объявил Ник, преодолевая возникшее напряжение.

Фейт постаралась скрыть недовольство, даже не зная, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули Каяса и Треса.

Ник и Тория вышли в узкую входную дверь, быстро попрощавшись с Джейконом и Марлоу. Но когда фейри скрылись из виду, Фейт остановилась и повернулась к друзьям.

– Пришло время двигаться дальше, – тихо сказала она, оглядывая обшарпанные деревянные стены своего старого дома, в котором прожила десять лет. – Нам всем нужно выбираться из этой проклятой хижины. – Она встретилась взглядом с Джейконом, когда так и не смогла посмотреть на Марлоу, все еще представляя гнев в ее синих, как океан, глазах. Не могла этого вынести. – Переезжайте в коттедж. Живите комфортно. Это место пережиток прошлого.

– Я скучаю по нашей прежней жизни, – пробормотал Джейкон, и она не стала возражать, когда он заключил ее в объятия.

У нее не оставалось выбора, кроме как посмотреть на Марлоу позади него, и она тут же пожалела об этом, увидев в них нечто гораздо худшее, чем злость. Боль и печаль. Фейт пришлось проглотить свое горе и извинения, которые не могла выразить словами.

Когда глаза защипало от слез, она трусливо закрыла их и просто наслаждалась моментом, окутанная его лесным запахом.

Фейт безоговорочно любила Марлоу. Любила Ника и Торию. Но всего на несколько печальных секунд невольно подумала о том времени, когда были только они с Джейконом. И никаких опасностей и интриг. Ежедневная рутина, но полная радостных воспоминаний. Когда он нуждался в ней так же сильно, как она в нем, потому что кроме друг друга… у них не было никого.

Осознавал он или нет, но правда, оставившая глубокую рану на ее сердце, крылась в том, что у Джейкона было все, что ему нужно. А Фейт оказалась недостойной его. В отличие от Марлоу. Она прижалась к нему чуть сильнее, когда сердце больно сжалось от этой мысли.

– Я тоже скучаю по тебе, Джейк, – прошептала она.

Глава 9

Фейт

– Ты ведь шутишь, правда?

Фейт стояла, скрестив руки и глядя на принца в другом конце комнаты, так как он держался подальше. И если бы не знала его лучше, то решила бы, что он действительно боится ее реакции на его заявление.

Идея была нелепой, даже смехотворной, но неужели она заработала настолько плохую репутацию и он ожидал, что она набросится на него с кулаками? Эта мысль заставила ее опустить руки и встать более непринужденно. Она злилась, но не на Ника, и решила, что на этот раз лучше не убивать посыльного.

Мало она унижалась, стоя в тени в униформе стража; теперь король хотел выставить ее напоказ прямо перед стервятниками, которые разорвут ее только за человеческое происхождение.

Замысел короля не был лишен смысла. Фейт даже хотела восхититься его находчивостью. Ей представится гораздо больше возможностей покопаться в умах придворных, если находиться среди них, а не прятаться на расстоянии. Но придется также терпеть осуждающие взгляды и слушать злобные мысли о себе в их головах, улыбаясь и поддерживая светскую болтовню… Это станет новым испытанием ее силы воли.

– Он просил меня убедиться, что ты… готова.

Фейт невесело усмехнулась.

– Готова, – передразнила она. – То есть он послал тебя затянуть ошейник потуже.

Ник вздохнул и наконец приблизился к ней, стоящей у теплого камина. Идеальное янтарное пламя сверкало у нее за спиной, прогоняя холод зимней ночи, после того как она отказалась от магического кобальтового пламени в стремлении сохранить хотя бы подобие нормальной жизни.

– Я не собираюсь говорить тебе, что делать, а лишь прошу быть благоразумной, – взмолился он. – Это будет не простое заседание лордов Хай-Фэрроу; там соберутся самые влиятельные дома Унгардии, и с твоей стороны будет разумно признать это. Гордость ни к чему, если ты мертва, и я ничего не смогу сделать, если ты решишь разозлить не того члена королевской семьи.

Фейт тяжело вздохнула, но губы тронула легкая озорная улыбка.

– Спасибо за предупреждение. Буду паинькой. – Она захлопала глазами, и Ник со смешком толкнул ее в плечо.

– Да помогут духи всем нам, – пробормотал он.

Фейт плюхнулась в кресло у камина. Она думала, что Ник сейчас уйдет, он никогда не задерживался надолго, но он подошел и уселся на стул напротив нее. И пока она задумчиво смотрела на пламя, чувствовала, что он изучает ее.

После короткой паузы она спросила:

– Лейклария когда-нибудь состояла в союзе?

Очевидно, вопрос удивил Ника. На его лице отразилось понимание, словно он знал, что ее интерес к королевству вызван чувством вины перед Рубеном, которого она отправила туда много месяцев назад. И не знала, куда привела его судьба.

– Нет. Их королева всегда решительно отказывалась состоять в альянсе материковых королевств, с момента его образования после Великих битв более века назад. Они поклялись не принимать ничью сторону и держаться подальше от конфликта. – Ник провел рукой по черным волосам. – Я считаю подобное мышление верхом эгоизма, но они почти неприкосновенны под защитой Черного моря и своих легендарных воинов, которые обладают всеми видами водных способностей. Полагаю, они верят, что никогда не будут нуждаться в нашей помощи, так зачем предлагать свою?

– В единстве – сила.

Ник согласно кивнул:

– Верно. Но некоторые предпочитают не обращать внимания на войну.

– Если бы они предложили помощь, то вы, возможно, смогли бы объединиться и уже дать отпор. – Это прозвучало как обвинение, и она пробормотала извинения. Принц не имел влияния в подобных политических вопросах. Выражение его лица изменилось, и она почувствовала вину за свое замечание, словно он был согласен, но также знал, что здесь они бессильны.

– Ты когда-нибудь встречался с ней? – вместо этого спросила Фейт. – С королевой Лейкларии? – Сердце забилось быстрее, и она поняла, что надеется услышать ободряющую информацию о правительнице королевства, в которое незаконно отправила друга. Она каждый день молилась за безопасность Рубена.

Ник кивнул, и Фейт с любопытством подалась вперед.

– Однажды. Больше двух веков назад, когда она посещала материк. Я был довольно молод. – Ник помолчал.

Фейт ждала и только потом осознала, что он закончил.

– Какая она? – не сдавалась Фейт, не веря, что он хочет закончить эту тему.

Ник сделал глубокий вдох, пытаясь припомнить хоть что-то. На его щеках выступил румянец.

– По правде говоря, тогда я едва ли интересовался политикой и мало что помню из того визита, поскольку всегда рвался на тренировочную площадку или… – Он резко умолк, покраснев еще сильнее.

Губы Фейт изогнулись в усмешке:

– Или что?

Он почесал затылок.

– Я был молод, – чувствуя необходимость повторить.

Теперь уже она широко улыбалась:

– Николас Серебрегриф, какие маленькие грязные секреты ты скрываешь?

Он засмеялся, помня, что задал ей тот же вопрос в день, когда они впервые лежали на траве в Вечном лесу и она впустила его в свое подсознание. Снова надевая маску равнодушного высокомерия, он сказал:

– Действительно хочешь узнать, Фейт?

Она закатила глаза, откидываясь в кресле и скрещивая ноги под платьем:

– Думаю, ты вряд ли кого-нибудь удивишь своими юношескими выходками с дамами.

Ник тоже откинулся на спинку стула, положив одну ногу на колено.

– Не собираюсь разрушать твою невинность своими… выходками, – протянул он с самым коварным видом.

Фейт сохраняла невозмутимый вид, не желая доставлять ему удовольствие. Она скрестила руки и встретила его взгляд:

– Тогда и я не стану разрушать твою своими.

Его зеленые глаза вспыхнули от восторга, и Ник заложил руки за голову:

– Мне так и не удалось «попробовать все», как ты красноречиво выразилась.

Он бросал ей шуточный вызов, кто первым смутится. Фейт покачала головой, понимая, что ей не выиграть.

– Ты невыносим, – буркнула она.

Его улыбка была убийственно соблазнительной.

– Что ж, в другой раз.

Фейт стиснула зубы, бормоча молитву духам, чтобы унять недовольство.

– Королева. Что ты о ней знаешь? – ровным голосом спросила она, отчаянно желая сменить тему.

Ник застонал, явно не желая говорить об этом.

– Она была доброй, хотя немного скучноватой. Сногсшибательная блондинка, голубые глаза, большие…

– Меня не волнует размер ее груди, Ник, – отрезала Фейт с невозмутимым видом, когда Ник показал на свою грудь.

Он лукаво улыбнулся.

– Большие руки, – закончил он, разворачивая к ней ладони.

Она вспыхнула:

– Руки?

– Тебе стоило их видеть – настолько большие, в одну поместилось бы четыре яблока.

Она выдержала его взгляд, изумрудные глаза сверкали, пока он наслаждался ее волнением из-за поспешного вывода. А затем Ник залился лающим смехом, и Фейт раскрыла рот от недоумения.

– Придурковатый фейри, – проворчала она, и его смех стал только громче.

Фейт погрузилась в кресло, по-детски обиженная. Он держал ее за дурочку. Стоило выгнать его отсюда.

– Ты такая доверчивая, Фейт. Мы должны над этим поработать.

Она не смотрела на него и едва держалась, чтобы не вызвать на бой.

Ник состроил гримасу, прежде чем продолжить:

– Королева Лейкларии ничем не отличается от любого монарха. Говорят, у нее была дочь, немного старше меня. Она зачата от неизвестного отца вне брака, ей едва минул первый век, как она умерла, но никто не знает причину смерти. – Ник вздохнул. – Я не мог за ней поухаживать – у нее был очень самонадеянный вид. Она могущественна и знает об этом. О ее даре управления водой ходят легенды, а некоторые верят, что она повелевает даже самыми злобными созданиями Черного моря.

Фейт немного расслабилась, раздражение сменилось интересом.

– А ты в это веришь?

– Вряд ли. Управление водой это одно, но командование существами больше похоже на твои способности.

– Мои не действуют на животных.

– Именно. И, насколько нам известно, других из твоего вида больше не существует.

Твоего вида. Она ненавидела это слово, заставлявшее чувствовать свою изоляцию. Одиночество.

– А какие там земли и народ?

Ник пожал плечами:

– Я никогда там не был. Хотя наставник говорил нам, что это, возможно, самое красивое и живописное королевство. Водные фейри считаются мирным народом, но смертельно опасным. Вода очень изменчива, эта сила может утопить, заморозить, вызвать наводнение… Мне бы не хотелось бросать им вызов, и я не удивлен, что Вальгард держится подальше от великого острова на западе.

– На материке не живут водные фейри?

– Некоторые мигрировали, но это редкость. Лейклария получила свое название из-за водных каналов, которые пересекают все королевство, словно каменные дорожки в Хай-Фэрроу, наряду с заснеженными горными хребтами. Вполне логично, что они захотели там поселиться.

– Хм, – лишь произнесла Фейт и повернулась к огню, размышляя. Похоже, в королевстве Водяного дракона просто замечательно. Небольшой груз вины за судьбу Рубена свалился с ее плеч, когда она подумала, что он, возможно, в безопасности и живет новой жизнью по ту сторону моря. Она цеплялась за эту мысль, надеясь, что та поможет унять бесконечное волнение всякий раз, когда она задавалась вопросом, жив ли он вообще.

Фейт услышала, как Ник подвинулся вперед.

– Твой друг справится. Не думаю, что они откажут отчаявшемуся горожанину, если будет доказано, что тот не представляет угрозы.

– Он никогда не представлял угрозы, и не следовало ставить его в положение, когда единственным выходом стал побег из дома.

Она тут же поняла, что в ее горьких словах снова звучит обвинение, и резко повернулась к нему:

– Прости…

– Ты права, – перебил он, на его лице читалось понимание. – Я не могу отвечать за поступки своего отца, но они продиктованы желанием защитить королевство.

– Рубен не сделал ничего плохого.

– Он совершил государственную измену.

– Он был до смерти напуган.

– А кто нет? – Ник сказал это тоном, подразумевающим и его самого.

Даже живя по эту сторону великой крепости, они все равно боялись. Ее бросило в дрожь при мысли о том, что ситуация на войне гораздо хуже, чем позволяют думать простому народу. Она предположила, что в данном случае неведение было блаженством, может быть, даже милосердием, если альтернативой были страх и паника, которую невозможно унять.

– Каково наказание за измену?

– Смерть.

– За любую? Вне зависимости от тяжести?

Ник слегка прищурился от ее яростного нападения, понимая, что она уже знает ответы. Но все равно подчинился.

– Да. Действия против короны не могут быть встречены снисходительно, независимо от личности. Это продемонстрировало бы слабость правителя и открыло врата для безжалостных стервятников, вроде Вальгарда, чтобы нанести удар в полную силу.

– Каждый должен иметь право предстать перед судом, чтобы быть услышанным.

– И у них есть такая возможность, но правитель должен быть последовательным.

– Думаешь, Рубена стоило убить?

Это была проверка, прямиком в которую он угодил. Ник знал это, и его лицо исказилось от противоречивых эмоций.

– Ты забыла, что именно я посоветовал ему бежать?

Нет. Она никогда этого не забудет. Его милосердие определило ее мнение о нем еще до первой встречи. Те изумрудные глаза, в которые она заглянула прежде, чем они заговорили, – уже тогда она знала, что он другой. Ник был хорошим во всех смыслах этого слова.

Она изменила вопрос:

– Будь ты королем… распорядился бы о его казни?

Лицо Ника исказилось от боли, и на мгновение она пожалела о вопросе, зная, что он отягощен бременем, которое однажды должен будет полностью взвалить на себя. Решениями, которые обязан будет принимать.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Чтобы доказать, что права. Знать, что ты не похож на отца. Она не произнесла это вслух. Фейт не завидовала его положению и судьбе королевства, которые свалятся на него, когда он станет королем. Но также не могла представить более честного и справедливого правителя для Хай-Фэрроу.

Она помотала головой:

– Да просто так.

Наступила тишина, и Фейт ожидала, что на этом разговор закончится и Ник просто уйдет. Но он заговорил тихо, словно так его предательское признание могло быть поглощено потрескиванием горящей древесины, на которую они оба смотрели.

– Нет. Не думаю, что поступил бы так.

Глава 10

Фейт

Следующим вечером Фейт переоделась в форму, когда король потребовал ее присутствия в тронном зале. Она нервничала, в одиночестве шагая по коридорам, так как обычно ее не вызывали так поспешно. Ее всегда информировали – или скорее предупреждали – заблаговременно, что королю понадобятся ее способности на очередном собрании.

– Этим зрелищем я смогу насладиться.

Сердце Фейт едва не выпрыгнуло из груди при звуке злобного голоса, преследовавшего ее. Рядом с ней теперь шагал капитан Варис, его лицо сияло садистским наслаждением, и она задрожала при мысли о том, что ждет ее впереди.

Она не часто встречалась с капитаном с тех пор, как поселилась в замке, к его большому неудовольствию, что вместо этого не превратилась в пепел. Она плохо знала распорядок его дня, чтобы намеренно избегать капитана, и задавалась вопросом, позаботился ли Ник о том, чтобы их пути пересекались как можно реже.

– Не найдешь маленьких девочек, которых еще можешь напугать? – спросила она, пряча свой страх.

Он усмехнулся:

– Ты самая забавная из всех.

– В последний раз, когда ты недооценил меня, Варис, то оказался на коленях перед королем, – заявила она, намеренно не называя титула, поскольку знала, как сильно ему нравится слышать свое звание. Было неразумно дразнить медведя, но она не могла отрицать, что это было забавно, даже несмотря на страх.

Не нужно было смотреть на него, чтобы почувствовать волны гнева.

– Посмотрим, как ты покажешь свои способности, когда узнаешь, что король запланировал на этот вечер, – с издевкой произнес он мрачным тоном.

Фейт не успела ответить, когда они завернули за последний угол на пути к тронному залу. Двери были уже широко распахнуты, с каждой стороны как обычно стояли стражи. Они даже не взглянули на нее, когда она прошла мимо и направилась прямо внутрь, не сбавляя шага. Варис держался от нее подальше, пока Фейт шла через большой зал.

Ее пульс участился, когда она окинула взглядом официальную обстановку, и в душу закрался страх. Король гордо восседал на своем троне, в то время как Ник и Тория сидели на своих местах по обе стороны от него. Было только две причины, по которым монархи собирались вместе: для торжественных мероприятий… и суда.

У Фейт кровь застыла в жилах, когда она осмотрела зал и поняла, зачем они собрались. Тут было еще несколько фейри, как мужчин, так и женщин, стоявших по обеим сторонам возле колоннад. Другие члены суда, предположила она. Перед помостом стоял на коленях обезумевший от страха молодой человек. Его рваная одежда и грязный вид смотрелись так неуместно. Обычный юноша, вероятно, не старше двенадцати, и слишком худой, чтобы быть из дома, где его должным образом кормили. Сердце Фейт разбилось при виде этого зрелища. Ей отчаянно хотелось помочь ему, но нужно было вести себя разумно. Если устроить сцену сейчас, это кончится плохо для них обоих, поэтому она прошла мимо человека, даже не взглянув на него, и остановилась перед королем.

– Ваше Величество, – она неохотно поклонилась. В узком кругу она обходилась без поклонов, но знала, что лучше не выказывать свое неуважение перед публикой.

– Выйдите все, кроме стражи, – приказал король.

Шарканье ног и приглушенные голоса разнеслись по залу. Фейт воспользовалась возможностью и бросила взгляд на Ника в поисках намека на объяснение, но он не встретился с ней взглядом. Ее паника только возросла при виде его отведенных глаз и стиснутой челюсти, и она заметила, как побелели костяшки его пальцев, когда он вцепился в стул. Она перевела взгляд на Торию, которая уже виновато смотрела на нее с тревогой, от чего у нее внутри все сжалось.

Когда в зале раздавалось только тихое всхлипывание мальчика, у Фейт зазвенело в ушах. Наконец Орлон заговорил:

– Мальчика обвиняют в сговоре с Вальгардом против его короля.

В горле у Фейт пересохло, и она с трудом сглотнула.

– Звучит так, словно вы уже вынесли свой вердикт, Ваше Величество. Так зачем я здесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

На губах короля играла жестокая улыбка, и Фейт пронзил жуткий страх.

– Разве ты не говорила, что можешь вытянуть из моих врагов признание?

Она знала о жестокости и безжалостности короля, но не думала, что он получает удовольствие от таких безумных развлечений. Нет – не как капитан Варис, который наслаждался подобными играми. Но у нее не оставалось выбора, кроме как подыграть ему. Было бы неразумно задавать вопросы.

На ее лице застыла маска бесстрастной уверенности.

– Очень хорошо. – Она повернулась, и заключенный тут же молча встретился с ней взглядом, отчаянно взывая к единственному человеку в зале. Его надежда была лишней, поскольку он понятия не имел, кто она такая и что собирается делать, отчего ее охватило невиданное чувство вины. Фейт отбросила свои собственные ужасные чувства в сторону и нырнула в его разум, прежде чем успела передумать.

Его эмоции захлестнули ее. И ей потребовалась вся сила воли, чтобы скрыть их. В нем было столько страха, что Фейт сжала кулаки и стиснула зубы, сдерживая слезы. Хотя она не была уверена, от ее злости или его ужаса, но сердце забилось быстрее. Она попыталась сосредоточиться и найти нужную королю информацию, но это было непросто, поскольку все мысли и эмоции мальчика перемешались.

Поэтому она прогнала его страх.

Он заметно расслабился, и его разум достаточно успокоился, чтобы она могла ориентироваться.

– Я не причиню тебе боль, – сказала она в его голове, и его глаза расширились. – Кто-нибудь еще в опасности? – спросила она, пытаясь найти что-то, чтобы искупить свою вину. Если удастся спасти остальных без ведома короля, она сможет жить с пятном на душе за то, что выполнила его приказ.

– Это был не Вальгард.

Фейт постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, услышав ответ, но все же слегка нахмурилась от замешательства.

– Что ты имеешь в виду?

– Им нужен какой-то камень, и они хотят, чтобы мы его нашли. Но это были не солдаты Вальгарда.

Фейт прерывисто дышала. Она не хотела верить в догадку, мелькнувшую в голове. Какой-то камень. Внезапно Рискиллиас в ножнах на бедре стал тяжелее. Фейт отмахнулась от пугающей мысли. Это было невозможно.

– Тогда кто?

– Поторопись, главная шпионка, – скучающе протянул король.

Времени оставалось мало, но она нуждалась в ответах. И задрожала от нарастающего дурного предчувствия.

– Они остановили нас, когда мы играли в лесу. В полностью черной форме, но…

– Возможно, я переоценил твои способности.

Фейт стиснула зубы от нетерпеливого, насмешливого тона Орлона. Удерживая взгляд мальчика, она выдавила слова прямо из его уст – именно то, что хотел услышать король, и подробное описание его действий после момента встречи. В качестве небольшого утешения она воспользовалась возможностью одурачить короля и утаила информацию о его друзьях и не поделилась его подозрениями о том, что солдаты были не из Вальгарда.

– Очень хорошо, – ехидно произнес король.

Фейт прервала зрительный контакт с мальчиком, чтобы посмотреть на короля. Она наивно надеялась, что он просто желал продемонстрировать свою власть над ней и ее способность управлять даже своим видом. Но этого оказалось недостаточно, и она услышала приказ, который сломил ее и омрачил душу еще до того, как был произнесен:

– А теперь убей его.

Мальчик громко зарыдал. Без поддержки Фейт он обезумел от страха.

Слова снова и снова раздавались у нее в ушах, и казалось, даже время замедлилось. Ей хотелось просить, умолять. Она была готова упасть на колени и смириться с собственной казнью, лишь бы не совершать такой отвратительный, порочный поступок. Орлон проверял, достаточно ли крепко держит поводок; единственное, о чем он мог попросить, что укрепило бы ее преданность и навсегда запечатлелось в душе. Фейт поняла, что ее вызвали сюда с более важной целью, чем демонстрация трюков и повторение сведений, которые он, вероятно, уже получил от другого Ночного странника.

Когда она посмотрела вниз на беспомощного, перепуганного маленького мальчика, обреченного умереть… ее осенило.

Именно она должна сделать это.

– Ваше Величество, не думаю, что приказ должен… – начал Ник в попытке уберечь ее, и Фейт захотелось обнять его за это.

– Как пожелаете, – перебила она, прежде чем он успел спасти ее человечность.

Она почувствовала на себе взгляды всех трех королевских особ, но смотрела только на короля. Не как слуга, а показывая, что ему не сломить ее.

Не сказав больше ни слова, она повернулась к мальчику, который яростно дрожал на холодном мраморе. Он начал молить сохранить ему жизнь, и она заставила себя отстраниться от криков, иначе не смогла бы довести дело до конца.

– И, Фейт, не хочу, чтобы смерть была легкой, – пропел король. – Он должен прочувствовать наказание за измену.

Она впилась ногтями в ладони, упорно борясь с желанием проклясть все последствия и вместо этого убить короля. Он, без сомнения, научился ограждать свой разум от нее, но не считал ее угрозой в замке, полном фейри, и позволял носить меч, как и остальным стражникам. Он не знал, что она наполовину фейри, а безрассудство и ярость побуждали ее вонзить свой клинок ему в грудь.

Короля постигнет участь, которую он заслуживает, но не сегодня.

Фейт не теряла времени и снова проникла в разум мальчика. Она тут же прогнала его страх и заберет боль, когда наступит время.

– Кого ты видел в лесу? – она повторила вопрос, чтобы его жизнь прервалась не напрасно. Можно спасти остальных, прежде чем король доберется до них.

– Я не хочу умирать здесь.

По щекам мальчика потекли слезы, и Фейт едва сдерживала свои, услышав бесконечную печаль в его голосе. Она увела его из холодного чужого зала, заставила фейри исчезнуть, развернув перед глазами изображение его родного дома, наполненного любимыми людьми. Мальчик тут же успокоился, она почувствовала это в его сознании, когда заставила забыть, где он находится и что скоро встретит конец своей трагически короткой жизни.

Хотя ее сердце разрывалось, она приняла свою роль палача только потому, что знала – только она могла даровать ему безболезненную смерть и возможность в последний раз увидеть семью. Она заставила его закричать и упасть на спину, создавая иллюзию пытки. Затем заставила его корчиться и распластаться на полу с криками, которые тошнотворным эхом разносились по залу, только ради удовольствия короля. Но в своем восприятии мальчик был именно там, где заслуживал: совершенно не осознавая своего истинного окружения и не испытывая ни капли боли или страха.

– Кого ты видел? – осторожно спросила она теперь, когда его разум успокоился.

Мальчик мысленно улыбался ей, словно знал, какую милость она ему оказала, оградив от жестокой мучительной смерти, которая была ему уготована.

– Я узнал одного из солдат, так как видел его прежде, – ответил мальчик и посмотрел на образ хрупкой женщины. – Теперь я буду с мамой. Она пришла за мной.

Фейт посмотрела на миниатюрную брюнетку, слишком юную, чтобы у нее отняли жизнь, и поняла, что мальчик знал: все, что он видел, было иллюзией. Ей не удалось найти деталь, которая выдавала бы это. Он был доволен, даже счастлив, и она предположила, что ее ошибка обернулась лучшим утешением. Она показала мальчику не того, кого он потеряет, а ту, с кем воссоединится.

– Это был не Вальгард. Фейри был стражником из Фэрроухолда.

Фейт застыла на месте, не уверенная, что расслышала правильно. Это не могло быть правдой. Все стражники Фэрроухолда подчинялись королю. Зачем ему убивать подданных собственного королевства, если он лично выпытывал у них информацию? Это было совершенно бессмысленно, но она была в голове мальчика и тут же распознала бы ложь.

Он снова посмотрел ей в глаза и показал, кого именно видел в ту ночь. Фейт не узнала фейри, скрывавшего большую часть лица под капюшоном, но запечатлела образ в памяти, параллельно отметив друзей мальчика и надеясь, что их еще не поздно спасти.

– Это больно?

Она была ошеломлена новой информацией и ее возможным значением, но вопрос мальчика оторвал ее от собственных мыслей. Последняя задача, которую ей предстояло выполнить, предстала перед ней. Слова давались с трудом из-за болезненного комка в горле. Она покачала головой и выдавила легкую теплую улыбку, несмотря на душераздирающую печаль.

– Как уснуть, – прошептала она.

Он тоже улыбнулся, словно в знак благодарности, и его улыбка лишь сильнее ранила ее сердце.

– Я готов.

Мама мальчика подошла к нему, и они взялись за руки. В ушах Фейт стучала кровь, пульс участился. Она молила о прощении, но это едва ли помогало ослабить хватку тьмы, которая сжимала ее сердце. То, что она собиралась сделать, было необратимым, неизгладимым клеймом на душе, но она не могла позволить себе быть эгоисткой, когда смерть мальчика от рук короля невозможно было даже представить.

Фейт отгородилась от громких мыслей, которые боролись с ее движениями, когда она подняла раскрытую ладонь – больше для королевского представления, чем надобности. Она почувствовала, как давление пульсирует, нарастая, прямо в кончиках пальцев, как будто держала сущность его разума в своих физических объятиях, хрупкая сфера из тонкого стекла разобьется вдребезги по ее милости.

Для всех в зале мальчик продолжал извиваться и кричать в агонии, моля о смерти. Но его разум был умиротворен, он не чувствовал боли и счастливо смотрел в глаза покойной матери. Зафиксировав этот образ как последнее, что он запомнит, Фейт сжала кулак резким движением. Его смерть отразилась на ней обжигающей болью внутри, и она поморщилась, стиснув зубы так сильно, что даже боялась сломать их. Всего на несколько секунд.

Мальчик и его мама застыли. А потом их изображение медленно рассыпалось на кусочки и испарилось, превращаясь в ничто, и перед ней снова появился тронный зал. Безжизненное тело упало на мраморный пол, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь биением ее сердца.

Фейт потребовалось мгновение, чтобы осознанно вздохнуть, чувствуя, как к горлу быстро подступает желчь. Она крепко сжала дрожащие кулаки и подавила всепоглощающую ярость, которая подталкивала на безрассудный поступок. Она не смотрела на мальчика, неподвижно лежащего на холодном полу, чтобы сохранить в памяти образ его последних мгновений в собственном доме со своей матерью, а не в большой чужой комнате, окруженного незнакомцами. Она повернулась к королю, едва скрывая ненависть:

– Уверена, кто-нибудь из слуг сможет убрать его отсюда.

Король мрачно усмехнулся:

– Впечатляет, главная шпионка. Ты гораздо безжалостнее, чем я думал. Моему сыну есть чему у тебя поучиться.

В его извращенном уме это считалось комплиментом.

Фейт была противна сама себе. Она сохраняла маску невозмутимости и отказывалась смотреть на друзей, боясь обнаружить осуждение и ужас в их глазах. Для них и всех стражников в зале все выглядело так, словно она действительно мучала беспомощного мальчика, безжалостно расщепив его разум.

– Если это все, Ваше Величество, – монотонно произнесла она, отчаянно желая вернуться в свою комнату, пока ее высокомерный жестокий образ не рассыпался в прах.

Король лениво махнул рукой, и Фейт тут же повернулась, не смея смотреть вниз.

На юного мальчика, одного из ее людей, чью жизнь она забрала.

И хотя она подарила ему милосердную смерть и возможность напоследок увидеть мать… все равно ощущала это. С каждым ударом сердца в груди она чувствовала, как тьма поглощает ее.

Глава 11

Николас

Леденящие душу крики мальчика все еще раздавались в голове принца, даже когда ему позволили покинуть тронный зал после жестокого выступления Фейт. Он не мог винить ее – или осуждать – за выполнение королевского приказа. Ник даже думать не хотел о последствиях ее непослушания. Она и так ходила по лезвию ножа в отношениях с королем и, возможно, одумалась и поняла, что единственным способом выжить было делать то, что он скажет.

Но случившееся все равно шокировало его. Ник был готов говорить и делать все, что потребуется, лишь бы вытащить ее оттуда. Он знал, что король даст ей единственное задание, от которого она откажется и скорее отдаст собственную жизнь, чем заберет чужую.

Может, она достигла критической точки.

Ник уже почти бежал к ее комнатам в стремлении убедиться, что она не изводит себя после ужасной казни, которую ее заставили совершить. Он постучал в дверь настойчивее, чем намеревался, и ждал приглашения войти. Когда в ответ последовала тишина, охваченный паникой, он повернул ручку и ворвался внутрь.

Комната была цела, значит, она ничего не крушила в порыве злости на себя и короля. Но его беспокоило ее внутреннее состояние, и он с радостью позволил бы разгромить это место, если бы ей стало легче.

Он запаниковал еще сильнее, не обнаружив Фейт и в соседних комнатах, но потом почувствовал ветерок через слегка приоткрытые балконные двери и заметил силуэт на каменных перилах у одной из колонн. Он осторожно вышел, так как от испуга она вполне могла упасть с края на такой высоте.

Фейт сидела, прислонившись спиной к каменной колонне, и, обхватив колени, глядела на яркие огни города, которые окутывали ночное небо. Даже в жакете ему было холодно, но Фейт сняла свой и сидела в одной тонкой рубашке и штанах, с голыми ногами.

– Ты замерзнешь, – тихо сказал Ник, остановившись в паре шагов от нее. Он держался подальше, давая ей пространство, но достаточно близко, чтобы успеть схватить ее, если она решит сброситься с балкона. Он не мог понять, как события повлияли на нее и насколько чувствительной она остается. Иногда в порыве эмоций Фейт могла совершать самые неожиданные поступки.

Какое-то время она молчала и не поворачивалась к нему. Он осторожно подошел ближе и, когда убедился, что она не собирается прогонять его или делать глупости, взобрался на плоские каменные перила и свесил ноги, вместе с ней глядя на город внизу.

– Он не чувствовал той боли и страха, которые видели вы, – тихо сказала она. Его сердце разрывалось при виде страданий на ее лице.

Ник был ошарашен, когда до него наконец дошел смысл ее слов. Он уставился на Фейт с благоговением и невыносимым чувством вины за то, что на мгновение поверил, будто ее золотое сердце способно на жестокое убийство невинного. Теперь он понял, что Фейт подарила мальчику самую спокойную из возможных смертей благодаря своим способностям. И хотя проявила милосердие, но будет нести тяжесть этого поступка до конца своей смертной жизни. Ник не понаслышке знал об этом, ведь сам совершал подобные отвратительные злодеяния по приказу короля.

– Тогда он встретил лучшую кончину, а не ту, которая ждала бы его без тебя, – сказал он, но знал, что едва ли это утешит ее. Он и сам никогда не находил в этом утешения.

– Он был так молод. И вовсе не заслуживал смерти.

– Нет, не заслуживал.

Она повернулась к нему, ее золотые глаза были суровыми и лишенными всякой радости.

– Ты не должен здесь быть.

Он нахмурился, задетый отказом и ее холодным тоном.

– Почему?

– Конфликт интересов, – просто пояснила она, и ему стало не по себе при взгляде на ее бесстрастное выражение лица.

– Я на твоей стороне, а не на его.

– Пока он позволяет. Кровь гуще воды, Ник. И я не настолько глупа, чтобы верить, что ты выберешь меня, а не его.

– Я не знал, что стою перед выбором.

– В таком случае ты – глупец. Нельзя быть по обе стороны. Твой отец не прав, и его нужно остановить.

Принц покачал головой:

– Фейт, ты говоришь о государственной измене и забываешь, где находишься; тебя могут легко подслушать. Я сделал все, чтобы уберечь тебя от проблем, но если собираешься сама искать их, в следующий раз я не смогу тебя спасти.

Фейт горько рассмеялась:

– Ты лишь доказал мое утверждение, принц. А теперь уходи, как послушная собачонка, которой ты и являешься.

Ник знал, что она не это имела в виду – не по-настоящему. Ей было больно. И он не мог винить ее за то, что она выплескивает гнев на сына короля, который вынудил ее совершить мерзкий необратимый поступок. Но все равно почувствовал прилив злости и боли из-за того, что именно она говорит такое.

Он немного успокоился, прежде чем сказать:

– Знаешь, он не всегда был таким. – Ник не смотрел на нее, пока продолжал: – Все изменилось прямо перед Великими битвами. Он вернулся из поездки в Райенелл и уже не был прежним. А потом начались сражения, а вскоре после них убили маму. Думаю, череда этих событий и сделала его сердце каменным, – признался он, сам не зная, почему заговорил об этом сейчас. Возможно, пытался объяснить ей, почему не может повернуться спиной к отцу, несмотря на столетие разногласий и ненависти к его новому суровому и беспощадному правлению. – Наверное, в душе я надеюсь, что тот отец, которого я знаю и о котором храню лучшие воспоминания, все еще скрывается в нем.

На балконе надолго воцарилась тишина. Они сидели рядом, размышляя о своих горестях и потерях, глядя на сверкающий город, напоминавший реку с плавающими фонариками.

– Мне жаль, – тихо произнесла Фейт.

Ник слабо улыбнулся:

– Мне тоже.

– Ты король, которого заслуживают люди, Ник. Если бы я могла загадать одно желание, то попросила бы долгую жизнь, чтобы самой увидеть твое правление.

Он ощутил гордость, но затем сердце наполнилось печалью при напоминании о смертности Фейт. Когда он посмотрел на ее лицо, то понял, что его единственным желанием было увидеть, как она проживет гораздо дольше, чем позволяет ее человеческое тело.

Он посмотрел в ее отстраненные золотистые глаза, и его захлестнуло чувство вины. Он хотел обнять ее, успокоить, но помнил, как уже воспользовался ею, когда она была уязвима. Когда искала отдушину; свет во тьме, которым он хотел для нее стать.

Он эгоистично поддался влечению, хотя и пытался отрицать это ради нее самой. Она стала отвлекающим маневром, зависимостью, поскольку он всегда жаждал от нее большего. Чтобы узнать, каково это – целовать ее, касаться кожи. Чтобы постичь все секреты, таящиеся внутри человека.

Связывающие их узы и любовь были реальны – в этом он никогда не сомневался – и только крепли со временем. Но роман, в который он ее втянул… уже тогда Ник знал, что у них нет будущего.

Если не время разлучит их, это сделает его сердце, всегда принадлежавшее другой, и правда, которая выжигала его изнутри неприязнью к самому себе, была в том… что он использовал Фейт. Чтобы снова начать чувствовать, прожив десятилетия с окаменевшим сердцем.

До встречи с ней он не искал глубоких переживаний с придворными дамами, с которыми иногда заигрывал. Он использовал и их тоже, но они, по крайней мере, понимали это и сами шли навстречу.

Фейт была… другой. В попытке защитить ее, уберечь от рук короля – в чем он тоже потерпел неудачу – он был очарован ее свирепостью и стойкостью, силой воли и потребностью оберегать близких, даже когда он пытался сохранять дистанцию. И теперь, когда она узнала правду, он боялся, что своим поведением разобьет ей сердце.

Этого он не мог вынести.

Поддавшись своему вожделению к Фейт, он не облегчил глубокую душевную боль, которую испытывал из-за того, что был так близок к той, о ком мечтал, но которой не суждено обладать.

Ник не верил, что пути Фейт и Тории когда-нибудь пересекутся. Тем более что они станут близкими подругами. Видеть их вместе было так же радостно, как и больно.

Он обидел и принцессу. Разумеется, она не признается в этом, прячась за маской безразличия, когда дело касалось его личной жизни. Так было даже лучше. Для нее лучше думать, что он не испытывает к ней глубоких чувств. Что его сердце не сжимается всякий раз, когда он замечает разочарование в ее карих глазах. Он терпел эту боль лишь потому, что это обеспечивало ее безопасность.

И только надеялся, что, когда наберется храбрости признаться во всем Фейт, она сможет простить его. И дело вовсе не в романтике. В его груди образуется дыра, если она решит, что он не стоит даже ее дружбы.

Фейт никогда не узнает, что спасла его. От окончательного оцепенения в своих безмолвных страданиях и муках, которых, как он боялся, больше никогда не сможет чувствовать.

Глава 12

Фейт

В дверь покоев тихо постучали, и Фейт прекратила расхаживать из стороны в сторону и прогнала беспокойные мысли. В своем одиночестве она весь день протирала половицы у камина. Стук не выдавал друзей-фейри или служанок, и ей стало любопытно.

Фейт удивленно моргнула, увидев знакомую копну растрепанных каштановых волос и задорную мальчишескую улыбку. Стоявший снаружи Каяс терпеливо ждал, пока она в замешательстве разглядывала его, пытаясь сообразить, зачем он пришел.

– Можно войти? – нерешительно спросил он.

Фейт осознала, что ее вытянувшееся лицо не свидетельствовало о теплом приеме. Она смягчилась и заставила себя улыбнуться, кивнув и отступив в сторону, пропуская его внутрь. Затем закрыла дверь, повернулась к нему и скрестила руки на груди.

– Сегодня нет собраний, – заметила она.

Уже почти стемнело, но она нашла только такое объяснение его визиту.

Каяс окинул взглядом комнату, пока проходил дальше, и повернулся к ней с ласковой улыбкой.

– Я здесь не поэтому. Можно? – он указал на одно из кресел у камина.

Фейт кивнула и опустила руки, подходя ближе, пока он устраивался поудобнее.

Непринужденная атмосфера вокруг Каяса и привлекла ее к нему в первые недели в замке. Он был душевным и добрым, его присутствие окутывало теплом и уютом. Хотя у них завязались дружеские отношения на службе, он впервые пришел к ней вот так, в свободное время.

Он выжидающе перевел взгляд с нее на свободное кресло напротив. Фейт не хотела садиться. Целый день она не могла усидеть на месте из-за вихря мыслей и эмоций, бушевавших в голове. Но, похоже, до тех пор стражник-фейри собирался молчать.

Подавив раздражение, она неохотно опустилась на кресло, нервно постукивая ногой, не в состоянии спокойно сидеть. Очевидно, Каяс заметил ее беспокойство, поскольку на его лице отразилось понимание.

– Мне жаль, что тебя заставили это сделать, – наконец сказал он.

Фейт отвела от него взгляд и сурово уставилась на янтарное пламя, сжав губы при упоминании убийства, совершенного ею прошлой ночью. Именно поэтому она не спала – чтобы сосредоточиться исключительно на возведении стен вокруг своих эмоций, которые бушевали внутри и готовы были вырваться наружу. Она не могла позволить себе сломаться сейчас. Предстояло проделать большую работу, спасти другие юные жизни.

Каяс продолжил:

– Знаю, ты не захочешь это слышать, но ты поступила храбро.

Он был прав: меньше всего ей хотелось слышать подобные слова. Ни один ее поступок не заслуживал похвалы.

– Не действие, а намерение отделяет добро от зла.

Фейт покачала головой, желая выбросить его слова из головы. Она не заслуживала утешения; не заслуживала оправдания своим действиям. Злость заставила ее подскочить на ноги.

– Ник прислал тебя? – спросила она, словно обвиняя его.

– Нет, – спокойно ответил фейри.

– Тогда зачем ты здесь? – Она не смогла скрыть резкий тон, выдававший, насколько плохо и мерзко было у нее на душе.

– В последнее время ты отдалилась и не присоединилась к патрулю.

Фейт ждала продолжения, не в состоянии поверить, что он пришел, потому что волновался за нее. С чего бы ему?

– Я в порядке.

Он изогнул бровь, бросив взгляд на ее стиснутые дрожащие кулаки.

– В самом деле?

– Да, – процедила она сквозь зубы.

Каяс не стал возражать и небрежно закинул лодыжку на колено. Фейт оставалось только недоверчиво смотреть на него и продолжать злиться.

– Я хочу побыть одна, – выдавила она, стараясь не выплеснуть на него все свое недовольство. Он меньше всего заслуживал ее гнева.

– Нет, не хочешь.

Ее ноздри гневно раздувались от брошенного вызова, хоть и служившего благой цели. Она не отрывала взгляда от его карих глаз – таких невинных и теплых – и чем дольше смотрела на мальчишеское лицо, тем сильнее злилась в попытке понять, почему он так добр к ней. Что бы он ни прочел на ее лице, легкая улыбка тронула его губы. Фейт не смогла ответить тем же. Если вина и горе пересиливали гнев, то она лучше впадет в холодное оцепенение.

– Тебе не обязательно навещать меня, Каяс. – Слова слетели с ее губ как шепот, приглушенная мольба.

Каяс поерзал на стуле и небрежно заметил:

– Все мы нуждаемся в компании.

Ее брови дрогнули.

– Кроме того, у меня нет более достойного занятия.

Он усмехнулся, и тогда Фейт все же улыбнулась и даже коротко рассмеялась над его попыткой заставить ее забыть, всего на мгновение, что она окутана тьмой.

С глубоким вздохом, от которого стало немного легче, Фейт снова села в кресло.

Долгое время они молчали, прислушиваясь к треску огня и собственным мыслям. Добрый друг действительно помог успокоить ее накаленные эмоции. Даже не произнося ни слова.

Она скользнула взглядом по фейри:

– Разве у тебя нет семьи, которая ждет тебя после службы?

На его лице мелькнула грусть, но он тут же скрыл ее за своей обычной усмешкой.

– Только я, – ответил он и тяжело вздохнул. – Это случилось давно, поэтому не нужно меня жалеть, – добавил он с понимающим взглядом, но тень горя от утраты, пусть и давней, все же омрачило его лицо.

Фейт напряглась:

– Что произошло?

Он опустил ногу и оперся на руки, но не встретился с ней взглядом, а словно погрузился в воспоминания, которые она разбудила. Фейт терпеливо ждала и уже собиралась сменить тему при виде его печального лица, когда Каяс заговорил.

– Я полукровка, – признался он.

Фейт была потрясена. Каяс бросил на нее быстрый взгляд, оценивая реакцию, и она представила себя, сидящую с раскрытым от недоумения ртом, когда увидела, что он немного повеселел.

Но снова нахмурился, пока продолжал:

– Мой отец – фейри, но я никогда его не видел. А мама была человеком, но умерла при родах. Мне повезло, что у акушерки было доброе сердце. Она усыновила меня, вместо того чтобы бросить на произвол ужасной судьбы, которая выпала на долю большинства полукровок.

Несмотря на все, мое детство выдалось не таким уж плохим. У меня были дом и пища, хоть я и рос в изоляции. Она скрывала меня, но время шло, и я мог лишь наблюдать, как она стареет и наконец умирает, старая и немощная, тогда как я даже не повзрослел по меркам фейри.

С тех пор мне приходилось прокладывать путь самому. Тогда я и присоединился к королевской страже, достигнув нужного возраста, чтобы пройти их начальное обучение. Здесь я нашел друзей, семью и сейчас думаю, что, в конце концов, жизнь полукровки может оказаться не такой уж плохой. Понимаешь, воспитавшая меня женщина пыталась внушить, какие трудности меня поджидают за пределами нашего маленького дома.

Лицо Каяса было добрым и светлым, пока он говорил о женщине, вырастившей его, но, когда оно снова стало мрачным, Фейт приготовилась к печальному повороту истории.

Черты его лица стали резкими, и янтарное пламя осветило суровую маску, которую он надел, чтобы пересказать следующий период своей жизни.

– Долгое время многие смотрели на меня так, словно я прокаженный и не достоин находиться в их рядах. Я страдал, вглядываясь в каждую деталь. Я выглядел как фейри, был силен и быстр и никогда не отставал на тренировках, но все равно всегда чувствовал себя слабее по сравнению с ними. И до сих пор иногда чувствую.

Каяс поймал ее пристальный взгляд, его глаза были полны… понимания.

– Кажется, даже в друзьях я видел то, чего они никогда не испытывали, – ненависть и отвращение. Я отличался и уже был готов принять этот факт и смириться с тем, что таким и останусь. Чужим и недостойным. – Он замолчал в нерешительности, слегка нахмурившись. – Думаю, я рассказываю тебе это потому, что знаю, каково это… считать себя никому не нужной обузой, даже близким людям. Именно так мы постоянно себя чувствуем, словно должны доказать что-то – другим и самим себе, – вероятно, веря, что так наше извращенное существование будет чего-то стоить в этом мире.

Фейт сглотнула, не зная, что сказать, даже если бы могла выдавить слова сквозь ком в горле. В том, как Каяс говорил о них, пусть их переживания и отличались, она ощущала непривычное раскрепощение. Он действительно понимал. Все темные и безутешные мысли, которые посещали ее, были ему знакомы.

Она никогда бы не узнала, что он только наполовину фейри. Что в чем-то похож на нее. За все время она не заметила, что он чем-то отличается от фейри. Но в глубине его души всегда будет жить эта неуверенность. Она знала это, потому что чувствовала то же.

– Спасибо, что поделился со мной, – наконец выдавила она.

И ответила улыбкой на его улыбку, почувствовав себя немного лучше.

– Твои отличия делают тебя слабее, только если ты им позволяешь, Фейт. Но когда ты принимаешь их, именно тогда начинаешь жить так, как тебе предначертано. Не у всех есть такая сила. – Он встал, глядя на нее с вызовом: – Я верю, что она кроется в тебе, но позволь сказать, что легко оттолкнуть тех, кто рядом. Нужна не меньшая сила, чтобы принять помощь, а тем более чтобы о ней попросить.

Фейт тоже встала, выпрямив спину и расправив плечи с новой уверенностью. По блеску в глазах Каяса становилось ясно, что он тоже увидел в ней эти изменения.

– Ты храбрый, Каяс.

Он коротко рассмеялся, а когда смех стих, они посмотрели друг на друга, и он раскинул руки, как только Фейт шагнула к нему, чтобы упасть в объятия.

Она крепко зажмурилась и прижалась к нему:

– Спасибо.

Он сильнее сжал ее:

– Обращайся.

Когда они отпустили друг друга, Фейт глубоко вздохнула, чувствуя, как разум проясняется, пока его ободряющие слова проникают в душу. Они помогли разобраться в хаосе мыслей, которые она бесконечно прокручивала до его прихода.

Встреча королей состоится только через несколько дней, и она не могла рисковать и часто отлучаться, чтобы доставить мальчиков в безопасное место. Она вдруг осознала, что могла попросить о помощи всего двух человек, но после последней трудной встречи не могла думать о том, чтобы снова принести опасность в дом Джейкона и Марлоу, тогда как именно поэтому должна была держаться от них подальше.

Но это была не эгоистичная просьба, и когда она отбросила неуверенность, то поняла, что друзья захотят помочь ей, если в противном случае мальчиков схватит стража.

– О чем ты думаешь?

Робкий голос Каяса прервал ее размышления, и она наконец-то почувствовала себя свободной рассказать, что так напряженно обдумывала.

– Если завтра ночью я присоединюсь к патрулю, проводишь меня к Джейкону и Марлоу?

С помощью Каяса отделиться от патруля оказалось проще, чем она ожидала. Окна дома, в который переехали друзья, светились оранжевым и желтым светом, свидетельствуя о том, что они внутри и еще не спят.

На пороге появилась блондинка, и Фейт замерла, когда ошеломленные глаза подруги уставились на нее. Впервые в жизни она не знала, как вести себя в присутствии Марлоу, чувствуя, что легкое напряжение последней ссоры все еще витает между ними. В голове проносились десятки слов, но когда она собиралась что-либо произнести, слова будто застревали в горле.

Фейт поняла, что им с Марлоу не хватает… времени. Чтобы выслушать все, что подруга держит внутри с тех пор, как их разлучили. Посреди своей жизненной неразберихи и чувства вины за то, что втянула друзей в свои проблемы, Фейт даже не подумала, как сильно арест и их последующее разлучение могли повлиять на девушку, наряду с потерей отца и бременем дара.

Глядя на нее сейчас, Фейт лишь молча раскрыла рот. Прежде чем она попыталась произнести хоть что-то, чтобы снять напряжение, Джейкон позвал ее по имени, и они обе обратили внимание на дом.

Марлоу уставилась в пол и шагнула в сторону. У Фейт упало сердце от такого холодного приема.

Когда она вошла внутрь, Джейкон оглядел ее с ног до головы, медленно приближаясь.

– В замке все в порядке?

Фейт думала, что сможет держать себя в руках, закалившись от стыда и горя, чтобы все-таки попасть сюда. Но услышав вопрос и зная, что придется объяснять свой ужасный поступок, ее маска мгновенно слетела и все эмоции разом обрушились на нее. Ей пришлось закрыть лицо руками, пока она сотрясалась от рыданий, не в силах смотреть ему в глаза. Он даже не подозревал, какое чудовище скрывается за ее золотистыми глазами.

Не говоря ни слова, Джейкон крепко обнял ее. Фейт заплакала еще громче и поняла, что до сих пор не позволяла себе выплеснуть душевную боль. Словно окаменела – до этого мгновения. Друг продолжал молча обнимать ее, пока она яростно рыдала, и гладить по голове. Она не заслуживала его утешения, но эгоистично не могла отказаться.

– Я должна была это сделать, – прохрипела она, когда немного успокоилась и смогла говорить. Он глубоко вздохнул, и она двигалась в такт его дыханию, прижавшись к груди.

– Знаю, – тихо ответил он.

И хотя он не знал, что именно она сделала, но словно уже был готов к этому моменту и давно простил ее за все, что случится за стенами. От этой мысли она снова разрыдалась. Джейкон просто продолжал обнимать ее, пока она не выплакала всю боль и не остались лишь пустота и жуткая усталость.

Он не отпускал ее еще некоторое время, прежде чем наконец отстранился и обхватил лицо подруги своими мозолистыми ладонями.

– Послушай меня, Фейт. Ты гораздо сильнее, чем может вообразить король. Ему не сломить тебя. Ты никому не кланяешься, никому не подчиняешься. Ты боец. Всегда была такой. Помни о своем золотом сердце, потому что я помню. Близкие люди всегда будут видеть тебя, а не твои поступки.

Сердце Фейт переполнилось глубокой любовью и восхищением своим другом и его словами, которые ей так нужно было услышать. Больше она не плакала. Зарядившись силой и мужеством от его речи, она вздернула подбородок, вытерла глаза и подготовилась рассказать, что произошло, что ей пришлось совершить, и искать их помощи в восстановлении справедливости.

Марлоу приготовила чай, и все они уселись за маленький столик, чтобы Фейт смогла подробно все рассказать и объяснить причину своего визита. Она повернула голову и робко поманила Каяса внутрь, который повиновался с дружелюбной улыбкой, хоть она и забыла, что он все это время стоял у дверей.

– Это Каяс. Он друг, – успокоила она Марлоу и Джейкона, бросавших на него настороженные взгляды.

Молодой страж дружелюбно поздоровался, прежде чем занять место рядом с Фейт, которая глубоко вздохнула и рассказала о событиях предыдущей ночи, просто чтобы покончить с этим.

После рассказа о казни, о своей роли в ней и о том, что она сделала это только для того, чтобы оказать мальчику единственно возможное милосердие, все молчали. Фейт не выдержала и быстро добавила:

– Я пришла, чтобы попросить вас о помощи. Он был не один, и король найдет и казнит всех, если мы не разыщем их первыми и не вывезем из Фэрроухолда.

Она заметила, что друзья снова бросают осторожные взгляды на Каяса, и поймала себя на том, что тоже пытается оценить его реакцию. Она не говорила ему, зачем пришла, и если стражника поймают хотя бы за осведомленность о ее намерениях, то могут казнить за государственную измену. Она вдруг почувствовала, что почти насильно вовлекла его в свою авантюру. Теперь он знал о ее плане, даже если не хотел этого, и мог либо рискнуть, либо немедленно доложить о ней.

Каяс поерзал на стуле, когда все взоры устремились на него.

– Если бы я знал, что ты хочешь умереть, Фейт, то попытался бы отговорить тебя, – сказал он. Она уже собиралась молить его о молчании, когда он продолжил – Но не хочу увидеть смерть еще одного ребенка. Я помогу чем смогу.

Она немного расслабилась, уверенная, что он останется на их стороне, невзирая на риск, и виновато улыбнулась, кивнув в знак признательности.

Затем заговорил Джейкон, свирепо глядя на нее:

– Как нам их найти?

– Я узнала одного: Пьера. Он живет неподалеку от хижины. И сможет привести нас к остальным. – Она помолчала, размышляя. – Хотя понятия не имею, что с ними делать дальше.

Она посмотрела на друзей и по их лицам поняла, что у них тоже нет никаких предложений. Будет не так просто, как с Рубеном, когда они помогли ему уплыть в Лейкларию много месяцев назад. Придется придумать что-нибудь масштабнее, чтобы перевезти полдюжины мальчиков в безопасное место и, возможно, даже их семьи.

К ее удивлению, решение предложил Каяс:

– Король выводит солдат фейри из Галмайра. Там они будут в безопасности.

Ей следовало раньше подумать об этом. Именно она помогла королю получить нужные голоса от лордов, чтобы вернуть войска из приграничного города.

– Стоит попробовать, – согласился Джейкон, одобряюще кивнув стражнику.

Фейт лишь надеялась, что Каяс сохранит ее план в тайне. Но на его лице читалось искреннее беспокойство за судьбу оставшихся детей. В груди разлилось тепло, прогоняя грусть, и она была благодарна за это. Молодой стражник подарил ей надежду на единый Хай-Фэрроу, не разделенный на расы.

– Есть еще кое-что, – начала она, не уверенная, стоит ли делиться следующей информацией с друзьями, поскольку сама не осмыслила ее значение. – Мальчик упомянул одного стражника, который пытался заставить его шпионить… Он сказал, что узнал его – это был не солдат Вальгарда, а кто-то из Фэрроухолда. – Фейт бросила взгляд на Каяса, чтобы проверить, не знает ли он кого-то из гвардии, кому Орлон мог поручить столь невообразимую задачу. Секретную. Но почувствовала внезапное облегчение, увидев на его лице тот же шок и растерянность, что и у друзей. Каяс был верным другом и союзником как для принца, так и для нее. Не было причин сомневаться в его преданности.

– Посмотрим, смогу ли я разузнать об этом среди солдат, – сказал он.

Она благодарно улыбнулась:

– Знаю, вы рискуете, помогая мне, поэтому спасибо вам.

Джейкон покачал головой:

– Это и наша битва. Я рад, что ты пришла. Мы разберемся с этим здесь, за стеной.

Фейт была уверена в них обоих, но сердце замирало при мысли об опасности, которой она их подвергала.

– Я могу передавать ваши сообщения. Частые отлучки Фейт могут вызвать подозрения, особенно когда мальчики внезапно пропадут, – предложил Каяс, и она была готова обнять его за это.

– Спасибо тебе – правда. Я не пыталась втянуть тебя в это. – Слов благодарности казалось недостаточно, но сейчас она могла предложить только их.

Фейри небрежно махнул рукой, игриво улыбаясь:

– Верно. Я сам хочу помочь, если смогу.

Когда план был разработан и остальное от нее уже не зависело, Фейт поднялась из-за стола, зная, что они должны вернуться в патруль прежде, чем их долгое отсутствие покажется подозрительным. Остальные тоже встали, и ей так не хотелось снова прощаться.

Фейт бросила единственный взгляд на Марлоу, жалея, что время стало непозволительной роскошью, чтобы обсудить все невысказанные проблемы, которые проложили между ними пропасть.

Она смотрела на двух своих друзей, живых и счастливых, и тосковала по тем простым денькам, когда была частью их повседневной жизни. Сейчас казалось, что их пути разошлись в разные стороны. Но Фейт была уверена, что бы ни разлучило их на дни, месяцы, даже после смерти… они всегда найдут дорогу друг к другу.

Глава 13

Джейкон

Постучав в дверь, они с Марлоу терпеливо ждали у дома неподалеку от хижины, скрываясь под плащами и капюшонами, чтобы подготовить первого мальчика из королевского смертельного списка к походу в Галмайр, где тот мог бы найти убежище. Они не могли терять времени даром, так как соревновались с королем Хай-Фэрроу, и начали действовать уже на следующий день после невеселого визита Фейт.

Хотя Джейкон пытался уговорить Марлоу остаться дома, она настояла на том, чтобы пойти с ним. Ему было неприятно признавать, что в душе он даже радовался ее присутствию. Тихая блондинка, вероятно, внушала больше доверия и смогла бы лучше преподнести новость семье внутри.

Дверь скрипнула и осторожно отворилась, когда в поле зрения появилась знакомая стройная брюнетка. Джейкон узнал в ней соседку, хотя за все годы, что они прожили на одной улице, он почти не общался ни с матерью, ни с сыном. Они с Фейт всегда держались особняком и ограничивали общение с горожанами – за что сейчас он чувствовал вину. Однако он знал, что мать и сын были единственными обитателями маленького жилища, которое выглядело еще более убого, чем хижина. Насколько он помнил, отец никогда не участвовал в жизни семьи.

– Можно войти? – милым голосом спросила Марлоу.

Женщина тут же расслабилась, увидев миниатюрную блондинку рядом с ним. Она еще настороженно постояла в дверях, прежде чем кивнула и отступила, пропуская их внутрь.

В обшарпанном помещении пахло сыростью и пылью. Джейкон не осуждал их бедное жилье, поскольку не понаслышке знал о трудностях жителей внешнего города. Тем не менее сердце разрывалось от того, что милая женщина и маленький мальчик ведут такой убогий образ жизни. Он отметил, что ее сына не видно в маленькой комнатке.

– Нам нужно поговорить о вашем сыне, Кейде Пьере, – прямо сказал он.

При упоминании его имени женщина застыла, на ее лице отразилась паника.

И Джейкон добавил:

– Мы здесь, чтобы помочь.

Она оставалась напряженной.

– Его нет дома.

Он уже собирался упомянуть о срочности, когда из шкафа слева донесся шум. Он бросил взгляд на женщину, которая широко раскрыла глаза, когда ее ложь раскрылась. Видя, что она уже дрожит от страха, он не стал приближаться к укрытию мальчика и вытаскивать его, а вместо этого тихо произнес:

– Ты можешь нам доверять. Кейд в опасности. Уверен, новость о его друге уже облетела город.

– Мы должны найти остальных, – ласково добавила Марлоу, – каждого, кто был с ним в ту ночь, и доставить вас в безопасное место. Но у нас мало времени.

Петли скрипнули, и послышались шаги, пока перед ними не появился знакомый мальчик. Он подошел к матери, когда она всхлипнула, притягивая его к себе, как будто могла защитить от угрозы. Джейкон приходил в ярость, что невинные игры между юными друзьями в лесу превратились в охоту на их жизни.

– Нас было пятеро, – едва слышно прошептал мальчик. – Они забрали Сэма – и меня заберут?

На мгновение Джейкон застыл, глядя на мальчика не старше десяти лет, напомнившего ему знакомого напуганного ребенка, которого он случайно встретил больше десяти лет назад. Его сердце разрывалось при воспоминании о Фейт, и он видел ее золотые глаза вместо ореховых глаз мальчика. В два шага он оказался перед ним, опустился на корточки и откинул капюшон.

Ему даже удалось улыбнуться.

– Мы им не позволим. – Он потянулся к поясу и вытащил короткий кинжал, протянув его мальчику: – Поможешь мне защитить остальных?

Глаза Кейда загорелись от такого предложения, он протянул маленькую ручонку и обхватил рукоять.

– Да, сэр, – ответил он с вновь обретенной уверенностью.

Джейкон улыбнулся и потрепал волосы мальчика.

– Хороший паренек. – И встал. – А теперь, прежде чем начать поиски, нам нужны припасы, верно?

Мальчик широко улыбнулся, энергично кивая.

– Чтобы хватило на трехдневное приключение. Как думаешь, справишься?

Кейд не терял ни секунды и бросился в спальню, веря, что происходящее просто часть веселья. Это зрелище задело его за живое, напомнив о собственном детстве и Фейт. Тогда также удавалось превращать страх в игру.

Поскольку теперь Кейд их не слышал, Джейкон снова стал серьезным, когда обратился к матери мальчика:

– Мы собираемся увезти вас всех в Галмайр. Там вы будете в безопасности.

Женщина мрачно кивнула, но снова зарыдала от страха. Марлоу приблизилась к ней и обняла за плечи.

– Это шанс на лучшую жизнь – новое начало, – с теплотой сказала девушка, пытаясь подбодрить ее.

Это сработало, так как женщина перестала рыдать и благодарно улыбнулась. Марлоу подвела ее к шаткому столу и прошла по скудно обставленной кухне, очевидно собираясь сделать чай.

Джейкон с восхищением наблюдал, как спокойно она облегчает страдания других людей.

В течение следующего получаса они получили всю необходимую информацию о трех оставшихся мальчиках. Они подождали, пока Кейд с мамой соберут еду для похода, который был намечен на следующий день, и договорились выехать до наступления сумерек.

Всю ночь они обходили дома с мальчиками, которым грозила опасность, и повторяли свой план о встрече у Западного леса. Им придется идти пешком, поскольку лошади и повозки привлекли бы слишком много внимания. Он не сомневался, что когда король пошлет за оставшимися детьми и обнаружит, что они пропали, то отправит поисковый патруль, только чтобы отомстить за насмешку. Это был риск, и они с Марлоу добровольно пошли на него, чтобы спасти невинные жизни.

К тому времени, как они вернулись обратно в коттедж, Джейкон был эмоционально истощен. Было непривычно называть это комфортное место домом. Странно, но он часто скучал по унылой тесной хижине, хотя после предложения Фейт и уговоров Марлоу все же неохотно согласился оставить убогое деревянное жилище, которое так много лет делил с лучшей подругой.

– Я так тобой горжусь, – Тихий голос Марлоу прервал его мысли, когда она обняла его за талию и согрела своим теплом.

Он тут же успокоился и повернулся к ней, чтобы тоже обнять. Ее миниатюрная фигурка аккуратно прилегала к нему, когда он слегка коснулся подбородком ее головы.

– Ты была великолепна сегодня вечером, любимая, – тихо сказал он.

Марлоу откинула голову назад, и он посмотрел в ее синие, как океан, глаза.

– Это все из-за тебя. То, что ты сделал для этих мальчиков… ты придал им мужества.

У Джейкона в груди потеплело от гордости в ее голосе. Он благодарно улыбнулся, хотя не верил, что внушил что-то мальчикам, а скорее пробудил уже имеющиеся качества. Когда он посмотрел на изящное невинное лицо, его беспокойство усилилось.

– Ты уверена, что я не смогу убедить тебя остаться завтра дома?

Ласковое лицо Марлоу стало свирепым.

– Я хочу помочь и просто сойду с ума от беспокойства, если останусь. – Она коснулась теплой ладонью его щеки, и он прильнул к прикосновению.

– Я не такая хрупкая, как ты думаешь.

Все в ней было восхитительным. В порыве страсти Джейкон наклонился и поцеловал ее решительно, почти отчаянно, словно ее могли забрать в любой момент. Хоть он и знал о ее жизнерадостности и храбрости, но всеми силами старался защитить ее.

Их губы слились в нежном, но настойчивом поцелуе, и он почувствовал ее желание. Возможно, дело было в угрозе, которая преследовала их, как вечная грозовая туча, готовая вот-вот разразиться. Даже после того, как они доставят семьи в безопасное место, их собственные умы никогда не будут в безопасности.

Марлоу быстро расстегнула его плащ и сняла свой, прежде чем проворно принялась за пуговицы его жакета. Их губы не отрывались друг от друга ни на секунду, пока его руки блуждали по изгибам ее тела, и он наслаждался ощущением ее гладкой, светлой кожи, когда расшнуровал платье и позволил ему упасть. Они отдалились только для того, чтобы Марлоу стянула через голову его рубашку, а затем снова соединились. Джейкон обхватил ее за бедра и приподнял, чувствуя, как их тела сливаются воедино.

Откинув голову, Марлоу многозначно посмотрела на его живот. Он почти не чувствовал старую рану, пока разум был затуманен мыслями о ней. О ее теле и ее душе. Он хотел полностью обладать ею.

– Я в порядке, – хрипло прошептал он, покрывая поцелуями ее шею. – Даже лучше. – Его слова вибрировали на ее коже, пока она крепко обхватила ногами его талию. Он лукаво улыбнулся: – Честно.

Марлоу откинула голову и тихо охнула, отчего его вожделение вспыхнуло с новой силой, и он крепче сжал ее бедра. Он никогда не устанет от ее прикосновений, никогда не перестанет любить блондинку, которая покорила его сердце в тот самый момент, когда он посмотрел в эти полные любопытства глаза. Раньше Джейкон думал, что никогда не проникнется чувствами ни к кому, кроме Фейт. Но Марлоу открыла его сердце для новой, более глубокой любви, которая была невозможна с его дорогой подругой. С Фейт это не казалось правильным.

Она была и всегда будет его родственной душой, но в другом смысле. Для него, для Марлоу и для многих других. Теперь он понял это.

Джейкон отнес Марлоу в их новую спальню. Что он действительно ценил в новом доме, так это огромную кровать, и точно не станет скучать по тесной койке.

Он осторожно уложил ее на спину, но тяга друг к другу пульсировала в телах. Он не хотел торопиться, желая насладиться каждым сантиметром ее тела, оценить вкус и ощущение. Джейкон поцеловал ее в подбородок, спустился к ключице, лаская изгибы тела, когда его губы встретились с ложбинкой на груди, и она выгнула спину. Он обхватил ладонью одну из этих великолепных круглых грудей. И невольно восхищался, как идеально они подходят друг другу.

Он воспользовался моментом, чтобы отстраниться, желая увидеть затуманенные удовольствием глаза и лицо, которое покорило его. Когда синие глаза встретились с его глазами, ее щеки окрасились легким румянцем, и Джейкон ласково улыбнулся. Он едва дышал, глядя на ее невинную красоту.

Нависнув над ней, он погладил пальцами румянец.

– Такая прекрасная, – прошептал он, медленно опускаясь ниже другой рукой, мимо пупка, нырнув под резинку нижнего белья. Губы Марлоу приоткрылись, и он завладел ими, прежде чем вырвался стон.

В поцелуе не было былой нежности, особенно когда ее бедра прижались к его паху, который болезненно затвердел, и она начала расстегивать пуговицы на штанах. Когда они лежали рядом, голые, это было самое драгоценное ощущение в мире. Все физические и психические преграды рушились в те моменты, когда они были наедине, свободно предаваясь удовольствиям до полного изнеможения. Больше всего Джейкону нравилось видеть эту сторону Марлоу, которую никто больше не увидит. Видеть обычно сдержанную и тихую блондинку абсолютно раскрепощенной. Часто этого оказывалось достаточно, и его собственные желания свободно вырывались наружу.

Этой ночью он планировал раздвинуть границы удовольствия и выносливости, зная, что путь, по которому они отправятся утром, не оставит времени на такие ночи. И не знал, когда они вернутся.

– Я хочу тебя прямо сейчас, – задыхаясь, взмолилась Марлоу.

Эти слова послали по телу новую волну нестерпимого желания, но он глубоко вздохнул и не торопился, невесомо возвышаясь над ней. Твердо решив продлить ночь за пределы оставшегося времени.

Забыть о часах и обо всем, кроме нее.

– Я твой, – прошептал он ей на ухо. – Пока не погаснет последняя звезда на небе, я полностью принадлежу тебе.

Глава 14

Фейт

Фейт даже не вышла из комнаты, а сердце уже бешено билось в груди. Элиза и Ингрид ушли полчаса назад, и с тех пор она не сводила глаз с незнакомки в зеркале, внимательно разглядывая свое роскошное платье с завышенной талией и уложенные сзади волосы. Больше всего на свете ей хотелось сорвать с себя дорогой темно-синий шелк и переодеться в какой-нибудь более удобный повседневный наряд. Неприятно было признавать, что платье смотрелось сногсшибательно, но она снова облачилась в королевские цвета, чтобы предстать перед гостями, которые должны были прибыть с минуты на минуту.

После вылазки в город и разработки плана по спасению мальчиков она провела остаток недели в своих покоях, размышляя, как еще помочь друзьям. Но больше ничего не могла сделать. Сейчас они отправлялись в Галмайр, если уже не были в пути.

Фейт избегала Ника и Торию. И чувствовала себя немного виноватой, когда они пытались заговорить с ней, а она отвергала все попытки отвлечь или утешить ее. Она все еще пыталась примириться с клеймом на душе, меткой убийцы; и казалось неправильным заводить дружбу и быть счастливой после того, что она сделала. Она не заслуживала этого.

Все дорогие ей люди знали, что на самом деле произошло в тот день – что боль мальчика была иллюзией и она подарила ему покой и утешение, прежде чем разрушить его разум. Но она все равно чувствовала себя безжалостной бесшумной убийцей, которой себя показала.

Раздался ожидаемый стук в дверь, но Фейт все равно подпрыгнула и, сделав последний глубокий вдох, чтобы собрать всю свою уверенность, снова посмотрела на отражение в зеркале. В переплетенных косах, словно воды океана, сверкали голубые и белые кристаллы, а темно-синие слои платья мирными волнами струились вокруг нее, когда она направилась к двери. Если бы этот цвет не был постоянным напоминанием о короле, которого она презирала, она бы восхищалась его красотой.

Протокол вечера был прост: они поприветствуют гостей у парадного входа, прежде чем присоединиться к грандиозному пиру в их честь. Фейт с нетерпением ждала лишь угощений, поскольку сегодня вечером на еде не сэкономят. Но тут же начинала нервничать, думая об остальном. Она только успела привыкнуть к фейри и королевским особам, с которыми была вынуждена жить, но быть единственным человеком среди целой толпы высокородных незнакомцев…

Она не представляла, чего ждать.

Ник пытался развеять ее волнения и заверил, что она все время будет сидеть рядом с Торией и говорить, только когда к ней обратятся. Она надеялась, что это будет случаться как можно реже, хоть ее задача и состояла в том, чтобы поговорить с максимально возможным количеством придворных и незаметно проникнуть в их разумы. Именно это пугало ее и стало причиной многих бессонных ночей. Если ее поймают, то никто не заступится за нее. Она не ждала, что Ник впутается в это дело, чтобы спасти ее. Это, несомненно, стало бы и его смертельным приговором, и не важно, принц он или нет.

Когда она распахнула дверь, ее встретили два стражника, одному из которых она очень обрадовалась. Каяс. Сейчас она как никогда нуждалась в добром друге. Ник и Тория уже были с королем и, вероятно, направлялись к главному входу, куда отправится и она.

Стражники уставились на нее широко раскрытыми глазами, заставив смущенно переминаться с ноги на ногу, пока Каяс наконец не заговорил.

– Мы сопроводим вас вниз, миледи, – сказал он, и она заметила намек на игривую усмешку. Каяс знал, как она ненавидит титул, присужденный ей для прикрытия в замке. Король подумал обо всем, воссоздав целую историю, призванную убедить ничего не подозревающих гостей, что она прожила при дворе большую часть жизни. Идея была одновременно безумной и гениальной. Другие знатные дома сочтут это странным, нетрадиционным, но никто не станет подвергать сомнению слово короля.

Она хмуро посмотрела на молодого стража, но промолчала и закрыла дверь, после чего они начали свое короткое путешествие по коридорам. Каждый шаг казался быстрее предыдущего, хотя они продолжали идти размеренно. Вскоре Фейт почувствовала дуновение холодного ветерка из глубины большого парадного зала, где главные двери прямо напротив уже были широко распахнуты. К ней подошла молодая служанка, протягивая белую меховую накидку. Фейт благодарно улыбнулась и накинула меха на плечи, радуясь возможности спрятать трясущиеся руки.

Ряды стражников в безукоризненной форме выстроились вдоль коридора, перед входом и вниз по ступеням. Фейт как никогда чувствовала себя не в своей тарелке. И хотя пыталась убедить себя, что ее не волнует мнение незнакомых королевских особ, но солгала бы, если бы сказала, что не дрожит в ожидании их суждений. Она предположила, что сегодня за столом будет единственной с парой круглых ушек. Остальные люди были слугами, и от этого она чувствовала себя ягненком на пиру у львов. Хорошо, хоть не ей, а королю придется объяснять, что простая человеческая девушка делает у него при дворе.

Когда они наконец добрались до дверей, придворные уже выстроились по обе стороны портика. Ника и Тории нигде не было видно. Каяс подвел ее к началу правой шеренги, и Фейт отчаянно захотелось оказаться в задних рядах толпы. Он слегка улыбнулся и ободряюще кивнул, хотя она взглядом молила его не уходить. Затем он незаметно сжал ее руку под накидкой, и она была благодарна за жест утешения, прежде чем отступил назад к другим стражникам.

Фейт сосредоточилась на дыхании, которое, несомненно, выдавало ее нервозность, образовывая маленькие облака пара на фоне пронизывающего холода, обещавшего снегопад. Она даже не замечала ледяного ветра, который пощипывал щеки, пока беспокойно теребила юбки под накидкой, глядя вперед на ухоженную брусчатку, на которой раскинулась синяя ковровая дорожка, приглашая уважаемых гостей внутрь. Прием казался Фейт чересчур пышным и ненужным, но служил волнительным напоминанием, что они ожидают королевские семьи Олмстоуна и Райенелла.

Торжество еще не началось, когда Фейт услышала движение у главного входа и, повернувшись, увидела короля в сопровождении принца и подопечной, выходящего из замка. Она была поражена элегантностью и самообладанием двух своих друзей.

Тория была одета в цвета Фенстеда. От выреза в форме сердца по платью цвета сосны начинались темно-изумрудные завитки и спускались к юбкам, которые волнами струились вокруг нее, дополненные украшенным воротником. Прозрачная зеленая ткань прикрывала спину, оставляя бронзовую кожу груди и плеч мерцать в мимолетных лучах закатного солнца. На темно-каштановых косах красовалась корона из серебряных оленьих рогов. Она держалась уверенно, и только глупец не увидел бы в ней великой королевы, которой она однажды станет для Фенстеда.

Ник также был эффектно одет в сшитый на заказ пиджак королевского синего цвета с серебряной вышивкой. Значки королевского герба прикалывали толстый плащ к плечам, а его собственная корона в шелковистых черных волосах гордо сверкала на фоне яркого заката.

Трое членов королевской семьи остановились в центре, прямо перед лестницей. Тория оказалась в нескольких шагах от Фейт и одарила ее нежной ободряющей улыбкой. Она ответила тем же и немного успокоилась.

Наступило короткое затишье, прежде чем Фейт услышала стук копыт за воротами замка, и сердце снова учащенно забилось. Вскоре в поле зрения появилась кавалерия в виде нескольких лошадей и экипажей, а также пешей стражи. Над первыми прибывшими развевались знамена темно-фиолетового цвета с изображением двуглавого волка. Олмстоун.

Фейт мало что узнала об истории земель, состоявших в основном из камня, когда разглядывала карты. Только то, что там много горных хребтов и мало лесов. Она понятия не имела, чего ожидать от их народа. Хотя, по слухам, королевство населяли мирные деревенские жители. Говорили также, что оно разделено и западная часть Олмстоуна захвачена каменными людьми-варварами. Она не знала, произошло ли их прозвище от внешности или внутренней природы, и это пугало ее сильнее.

Скрип колес и цокот копыт резко стихли перед ступенями, и Фейт заломила свои липкие руки под накидкой. Все стоявшие по обеим сторонам ступеней держались прямо и уравновешенно, и она делала все возможное, чтобы сохранять такую же спокойную, приветливую позу среди десятков бессмертных, от природы обладающих идеальной осанкой.

Стражник открыл дверь самой большой кареты и подставил маленькую скамеечку для ног, чтобы пассажир мог выйти. Фейт предположила, что это королевская карета, богато украшенная и более просторная, чем две поменьше, следовавшие позади.

В дверях показалась массивная фигура, разодетая в королевский герб – наряд, предназначенный только для самых высокопоставленных особ: короля Варласа Вулверлона. Выйдя из кареты, он остановился и обернулся, протянув руку. Мгновение спустя оттуда вышла женщина-фейри ниже ростом, и, увидев корону, украшавшую ее красиво уложенные светлые волосы, Фейт предположила, что перед ней королева. Следовавшую за главной карету тоже быстро подготовили для выхода других высокопоставленных членов двора.

Фейт проклинала себя за то, что хандрила всю неделю и отклонила предложение Ника и Тории рассказать ей о королевских домах Унгардии. Тогда она бы знала имена знатных особ и чего от них ожидать. После жестокого поступка, который ей пришлось совершить, она меньше всего думала об этом, но сейчас эти знания очень пригодились бы, поскольку теперь ей придется запоминать всех.

Из второй кареты тоже вышли двое фейри: девочка – Фейт предположила, что ей около десяти человеческих лет – и мужчина, который выглядел немного моложе Ника. Они тоже были с иголочки одеты, как и все члены королевской семьи, и она решила, что это принц и принцесса.

Четверо фейри воссоединились и зашагали по синей ковровой дорожке в сопровождении нескольких стражников в богато украшенной форме и темно-фиолетовых плащах.

– Варлас, сколько лет, – прогремел Орлон, раскрывая объятия. Фейт было непривычно видеть его таким веселым, но король вполне искренне радовался гостям; в кои-то веки он казался приветливым и дружелюбным союзником. И на мгновение Фейт почти увидела того мужчину из детства Ника, о котором он рассказывал.

Правители обменялись рукопожатием и быстро обняли друг друга.

Варлас просиял:

– Действительно много, старый друг.

Было странно слышать, что кто-то обращается к Орлону «друг». Насколько Фейт поняла королевскую натуру, он завоевывал последователей и преданность запугиванием, а не любовью. Она гадала, скрывал ли король Хай-Фэрроу свою порочную натуру перед теми, кто видел его редко и не распознал затаившуюся в нем злобу.

– Принцесса Тория Стагнайт, с годами вы все больше похожи на отца, – сказал король Варлас с оттенком соболезнования.

– Рада снова видеть вас, Ваше Величество, – ответила девушка, благодарно улыбнувшись и сделав легкий реверанс.

Затем Варлас повернулся к Нику:

– И принц Николас Серебрегриф… Вы все еще похожи на мать, и слава духам за это, – с легкой иронией добавил он, но в голосе также угадывалась печаль, что королева больше не с ними.

Король Хай-Фэрроу рассмеялся – искренне рассмеялся, – и Фейт не смогла скрыть недоумение от веселого звука, не веря, что Орлон способен на такой смех.

Приезжий король окинул взглядом остальных придворных, и Фейт задержала дыхание. Но он лишь мельком взглянул на нее, и она выдохнула, чувствуя невероятное облегчение. Вероятно, он пока не заметил форму ее ушей, и вокруг сновали люди-слуги, скрывая ее запах.

– Ты помнишь мою жену. – Варлас положил руку на спину смирно стоявшей рядом королеве, и та слегка поклонилась.

– Разумеется. Королева Кира Вулверлон. – Орлон приветливо кивнул и посмотрел на детей возле нее. – Принц Тарли и принцесса Опал, вы оба прекрасно выглядите.

Принц, которому, по оценке Фейт, было примерно столько же лет, сколько Нику, был красив, с аккуратно причесанными темно-русыми волосами и мальчишескими мягкими чертами лица. Он едва поздоровался, выглядя совершенно не впечатленным тем, что оказался здесь. Юная принцесса, восхитительно милая, с медово-светлыми локонами, точь-в-точь как у матери, улыбнулась в ответ.

Фейт не успела унять скачущие мысли и беспокойство, когда закончились первые любезности. Знакомый стук лошадиных копыт снова раздался за воротами замка, и когда она оглянулась, то увидела следующую процессию гораздо меньше свиты Олмстоуна. Та состояла не из карет, а всего из пяти мужчин на впечатляюще больших лошадях. Они ехали по тропинке, чтобы поприветствовать их. Фейт узнала солдат по багровым плащам, надвигающимся на них подобно красному потоку. Затем взгляд скользнул вверх, на развевающиеся знамена с гербом Райенелла: огненной птицей феникс. Четверо мужчин были одеты в безупречную форму королевской гвардии. Один из них, однако, выделялся в идеально подогнанном черном пиджаке под багровым плащом, также отличающимся от плащей остальных. Фейт решила, что он их правитель. Только он не носил никакой короны на своих серебристо-белых волосах, бросающихся в глаза даже издалека, у начала каменной дорожки.

Они остановились у карет Олмстоуна и одновременно спешились, случайно или намеренно, благодаря тренировкам. Как один, они двинулись вперед, подобно грохочущему красному шторму к ожидающим на портике гостям. Что-то в них вызывало любопытство, и в отличие от королевской семьи, при виде них она почувствовала благоговение, а не страх.

Королевские особы Олмстоуна отошли в сторону, и предводитель солдат Райенелла с непоколебимой уверенностью поднялся на несколько ступенек.

– Ваше Величество, – начал он, низко поклонившись. Его голос звучал твердо с едва уловимым акцентом, который она никогда прежде не слышала. Фейт поежилась от холода. – Я должен извиниться от имени короля Агалора. Как вы, несомненно, заметили, его нет с нами. Он бы сообщил о своем отсутствии раньше, но срочные дела возникли в последнюю минуту, и он не смог присутствовать. Поэтому он послал меня вместо себя.

Фейт перевела взгляд на короля Хай-Фэрроу и с удивлением обнаружила, что он вовсе не разочарован. А если и был, то прекрасно скрывал это. Его улыбка стала даже шире.

– Генерал Рейлан Эроувуд, знаменитый белый лев юга. Разумеется, Агалор послал лучшего. Кажется, мы не виделись с Великих битв, в которых вы заработали имя.

Генерал сдержанно улыбнулся королю, хотя Фейт посчитала улыбку скорее формальностью, чем проявлением искреннего дружелюбия. А потом, словно он точно знал, где она стоит, взгляд генерала скользнул в сторону и остановился прямо на ней.

У Фейт перехватило дыхание, когда она заглянула в гипнотизирующие сапфирово-синие глаза. Он был прекрасен. Опасно, маняще красив. Ей показалось, что он оценивает ее, когда его бровь дрогнула, но не могла быть уверена, так как его непроницаемое лицо не выдавало ничего.

Несколько коротких секунд растянулись для нее в минуты, но он не задержал на ней свой взгляд настолько, чтобы кто-то успел заметить.

На вид генерал Рейлан Эроувуд был ровесником Ника, но она могла лишь гадать, сколько десятилетий или даже веков лежало между ними, когда бессмертие замедлило старение. Он был немного выше принца Хай-Фэрроу, и она невольно восхищалась его крепким телосложением, словно отточенным для боя. Вероятно, что так оно и было – об этом свидетельствовал его титул. Она покраснела и отвела взгляд от сногсшибательного фейри, ругая себя за такую реакцию. Он был просто еще одной знатной особой, в чьих мыслях ей придется покопаться.

Рейлан смотрел лишь на короля и отвесил дежурный поклон принцу и подопечной. Ей было не по себе от того, что из всех придворных он обратил внимание только на нее, не удостоив остальных даже мимолетным взглядом. Она разволновалась, но быстро успокоилась, напомнив себе, что он, вероятно, заинтересовался ее круглыми ушками и человеческим запахом.

Королевские особы всех стран непринужденно болтали, направившись в замок. Два короля и генерал возглавляли процессию, в то время как остальные, включая Ника и Торию, держались немного позади. Фейт не представляла, когда нужно идти, и осталась стоять с остальными придворными, в который раз проклиная себя за то, что не попросила друзей объяснить правила поведения.

Когда она уже решила ждать, пока двинутся остальные или Каяс придет на помощь, Тория обернулась и незаметно пригласила Фейт следовать за ней.

Спотыкаясь, Фейт поспешила догнать ее и, вероятно, выглядела совершенно неподобающе, ускорив шаг. И лишь молилась духам, чтобы они помогли ей пережить следующие несколько часов.

Глава 15

Фейт

В большом банкетном зале лорды и леди уже рассаживались группами по цветам своих королевств. Тория, одетая в зеленое, была единственной представительницей своих трагически захваченных земель, и недостающим цветом из всех королевств Унгардии оставался яркий янтарь Далруна. Насколько было известно, весь королевский двор восточных соседей Хай-Фэрроу был уничтожен во время Великих битв более ста лет назад.

Фейт держалась рядом с Торией, наблюдая за толпой и поражаясь разнообразной красоте придворных из далеких земель. Помимо цветов, жители каждого королевства обладали отличительными чертами в одежде и прическах. Представители Олмстоуна придерживались привлекательных землистых цветов и текстур, похожих на камень, и предпочитали туники и платья прямого кроя, в то время как форма солдат Райенелла из багрового бархата имела строгие линии, напомнившие Фейт о пепле и огне, отчего они сразу же бросались в глаза. В Хай-Фэрроу же всегда отдавали предпочтение струящимся легким тканям и детальной вышивке, имитирующей спокойное море. Что касается Тории, в зеленых цветах Фенстеда, она излучала жизнь и олицетворяла природу замысловатыми узорами своего платья.

Одетая в королевские синие цвета, Фейт странным образом чувствовала себя не в своей тарелке, несмотря на то что прожила в Хай-Фэрроу всю жизнь. Ей было страшно признаться, к чему лежала ее душа. И это не имело никакого отношения к поразительному лицу генерала. Нет – пока она смотрела на герб с фениксом на наплечной застежке одного из воинов Райенелла, то увидела, как крылья птицы ярко вспыхнули оранжевыми и красными цветами, когда та приготовилась взлететь.

Кто-то сжал ее руку, и она быстро отвела глаза, встретившись взглядом с Торией, которая одобрительно кивнула, приглашая следовать за ней к другому краю стола. Прежде чем повиноваться, Фейт почувствовала необходимость оглянуться, но обнаружила, что феникс на эмблеме оказался лишь резьбой на бронзе. Она моргнула и отвела взгляд, прежде чем кто-нибудь успел бы заметить ее интерес, и последовала за Торией, которой уже помогли сесть на ее место рядом с троном Орлона.

Она помотала головой, чтобы прояснить мысли, сбитая с толку странным видением, которое вспыхнуло в воображении, скорее всего, из-за натянутых нервов. Ведь за столом невозможно будет скрыть свое происхождение среди королевских особ и высокородных фейри. Никто не сел во главе стола. Вместо этого король сел в центре, Ник справа от него, Тория слева, а рядом с ними расположились остальные благородные фейри Хай-Фэрроу. Для Фейт отодвинули стул, и она благодарно, но неловко улыбнулась человеческой женщине, которая предложила сесть и взяла ее накидку. Хоть она и знала, что Тория рядом, но боялась близости короля, сидящего всего через стул от нее. Приезжие фейри, безусловно, начнут гадать, почему она получила такую высокую должность.

Варлас уселся прямо напротив Орлона, с королевой по правую руку, чтобы та могла пообщаться с Торией, и детьми слева, давая принцам возможность познакомиться ближе. При виде скучающего взгляда Тарли Фейт не возлагала больших надежд на продуктивный диалог и гадала, объединяла ли их какая-нибудь история.

Довольная принцесса Опал сидела рядом со старшим братом под постоянным присмотром другой леди из Олмстоуна. Фейт отметила, как стратегически они были расположены. Тория и королева уже болтали, в то время как она была полностью поглощена своими мыслями, растерявшись и пытаясь разобраться во множестве новых лиц с заостренными ушками.

Резкий скрежет по каменному полу вырвал ее из размышлений. Когда она подняла глаза и обнаружила, кто сидит напротив, то не смогла скрыть волнения, встретившись с сапфировыми глазами, которые никак не могла выбросить из головы. Генерал уже прожигал ее взглядом даже до того, как успел полностью опуститься на стул.

Его взгляд было трудно прочесть, пока он изучал ее. Вероятно, его заинтересовало неожиданное присутствие человека, сидящего напротив. Но в его взгляде было и что-то еще, отчего волоски вставали дыбом. Она поерзала на стуле, когда он слегка прищурился, и заставила себя смотреть в сторону, иначе, вероятно, окаменела бы от напряжения.

– Рад приветствовать всех вас в Хай-Фэрроу. И с нетерпением жду наших встреч на этой неделе, чтобы улучшить оборону и усилить наш союз. Надеюсь, ваше пребывание будет комфортным, ведь мы не пожалели средств на роскошь. Мой дом – ваш дом. – Король Орлон поднял бокал, и все последовали его примеру, поддерживая тост.

Когда Фейт посмотрела на своего короля, то была поражена его дружелюбием. Он был совершенно не похож на самого себя. И либо был отличным актером, либо она сделала о нем поспешные выводы.

– Этот пир в честь великих домов Унгардии, которые веками сохраняли верность союзу. Вместе мы непобедимы.

Руки взмыли вверх по обеим сторонам стола, когда все подняли бокалы в знак согласия.

– Вместе мы непобедимы, – разнеслись по залу радостные возгласы.

В такой трогательный момент Фейт почувствовала себя избранной, став свидетельницей тесного союза, который все эти годы защищал их от Вальгарда. Фейри изображались высокомерными и безжалостными, но это было не совсем правдой. У них тоже были любимые дети и неистовое стремление защищать свой народ, несмотря ни на что. За столом снова послышалась болтовня, когда все вернулись к индивидуальным беседам. Фейт молчала, как было велено, но пристальный взгляд Рейлана оказался гораздо красноречивее слов, хоть она и избегала его. Слуги поставили блюда по центру стола, но Фейт обнаружила, что из-за волнений у нее пропал аппетит, а ведь вечер только начался.

Все потянулись к еде, и по залу разнеслись приглушенные голоса и звон столового серебра. Чтобы не выделяться еще сильнее, Фейт потянулась за вилкой и положила на тарелку кусочек мяса. Застолье шло полным ходом. Она повернулась, якобы заинтересовавшись разговором Тории с королевой. Но не слышала ни слова, и иногда, когда воспитанница короля поворачивала к ней голову, она копировала ее эмоции и лишь надеялась, что ей не зададут вопрос. Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме глаз напротив. Генерал постоянно бросал на нее сдержанные любопытные взгляды, как будто искал зацепку. Каждый раз, когда она встречалась взглядом с этими темно-синими глазами, по телу проносилась волна жара от такого необъяснимого внимания.

По прошествии часа Фейт продолжала ковырять еду в тарелке, аппетит совсем пропал, в душе зрело неприятное чувство, когда голос Варласа привлек ее внимание.

– Никогда не замечал, что ты привязан к людям, Орлон. И вот одна из них сидит за твоим столом.

Сердце учащенно забилось, и она встретила любопытный взгляд короля Олмстоуна.

Орлон бросил на Фейт безразличный взгляд.

– Она мой личный представитель в людских городах. Ты удивишься, насколько послушными они становятся, если пригласить одного из них в свой дом и дать титул. – Он пренебрежительно усмехнулся, и от нее не ускользнула насмешка в его голосе.

Они говорили о ней так, словно ее вовсе здесь не было. Как о вещи, а не о живом создании. Оскорбленная, Фейт крепче сжала вилку и стиснула зубы. Однако внешне оставалась спокойной, вспомнив предостережение Ника вести себя благоразумно, и мило улыбнулась разглядывавшему ее королю напротив.

Варлас ухмыльнулся:

– Как интересно. Словно маленький домашний питомец. – За столом раздался смех.

Фейт старалась – правда старалась – оставаться тихой и вежливой, но едва продержалась на пиру час, прежде чем потеряла самообладание.

– Если желаете завести питомца, Ваше Величество, могу я предложить гончую?

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь бешеным биением ее сердца и пронзительным звоном в ушах в ожидании расплаты, которая ждет ее за роковую ошибку. Возможно, ее настигнет меч. Никто так не обращался к королю, и она не сомневалась, что оскорбление, исходящее от человека, даже усугубляло его. Во вспышке ярости слова слетели с губ быстрее, чем тошнота – хотя и та уже подступила к горлу, пока она ждала приказа короля схватить ее, отчитать или, возможно, даже убить.

И была совершенно ошеломлена, когда вместо этого у Варласа вырвался взрыв смеха. Вскоре все присоединились к нему. Разрываясь между тем, чтобы в замешательстве смотреть на них широко раскрытыми глазами и присоединиться к веселью, Фейт остановилась на чем-то промежуточном. Ее хриплый смех казался странным, учитывая внутреннее смятение.

– А она мне нравится. – Веселые огоньки плясали в глазах Варласа, когда он обратился непосредственно к ней: – Как твое имя?

Сердце бешено колотилось, но она сохраняла внешнее спокойствие.

– Фейт, Ваше Величество, – с фальшивой уверенностью ответила она.

Его улыбка стала шире:

– Надеюсь, мы найдем время познакомиться поближе, леди Фейт. У меня такое чувство, что вы полны интересных историй.

Он даже не представлял насколько. И она едва удержалась, чтобы не усмехнуться над иронией судьбы.

– Уверена, найдем, – она сдержанно кивнула и выдавила вежливую улыбку, которой, похоже, оказалось достаточно, поскольку он снова обратил внимание на короля Хай-Фэрроу, у которого, вероятно, чесались руки придушить ее при первой же возможности.

Фейт знала, что передышка будет недолгой, и после пира он набросится на нее за то, что она переступила черту. Она сосредоточилась на дыхании, но когда снова посмотрела вперед, то обнаружила, что Рейлан не сводит с нее глаз. На этот раз его губы слегка дрогнули в ухмылке, нарушив обычную суровость. Если она не будет осторожна, все закончится еще одной перепалкой, поскольку он уже начинал раздражать ее, даже не сказав ни слова.

Вместо того чтобы поддаться унынию, она решила взяться за работу. В конце концов, она здесь именно для этого. Она тоже посмотрела на него и аккуратно прощупала разум Рейлана с особой осторожностью, тут же выпрямившись, когда ее встретил твердый черный барьер. Несмотря на удивление, выражение ее лица оставалось непринужденным.

Первой мыслью было то, что он является Ночным странником, но ни у кого, с кем она сталкивалась до сих пор, не было таких укрепленных ментальных стен, поскольку днем в них не было необходимости – по крайней мере, так они считали. Там всегда были лазейки, в которые она могла заглянуть и увидеть то, что искала. На самом деле, она лишь однажды столкнулась с таким непробиваемым препятствием, в разуме Ника, который полностью осознавал ее возможности. Генерал же не мог знать о ее способностях, но сердце Фейт все равно забилось быстрее.

Она снова попыталась проникнуть в его мысли, на сей раз немного настойчивее.

Глаза генерала сузились, и она в холодном ужасе отпрянула назад.

Неужели он знал, что она пыталась сделать?

Он ничем этого не выдал и наконец отвел от нее взгляд, небрежно потянувшись за кубком и сделав большой глоток. Фейт гадала, почему ее посадили напротив него. Еще более пугающим был тот факт, что на этом месте мог бы сидеть сам король Райенелла, если бы был здесь. Она снова посмотрела на Орлона, производившего впечатление добродушного хозяина. Варлас назвал его «старым другом», и для всех за столом они были именно такими. Ей вдруг стало любопытно, так ли хорошо к нему относился король Райенелла.

– Генерал Рейлан, я слышал, что ваши войска впечатляют, – обратился к нему Орлон через стол.

Генерал поставил кубок:

– Всегда есть к чему стремиться. Никогда не знаешь, когда может начаться новая битва.

– Действительно. Ваша репутация должна оставаться безупречной.

Фейт гадала, заметил ли кто-нибудь еще легкое неловкое напряжение в их голосах. Генерал был молодым, но влиятельным фейри, и, похоже, вовсе не боялся древних королей или того, что был всего лишь представителем одного из них.

– Я стараюсь хорошо служить моему королю.

Орлон хмыкнул:

– Боюсь, моим командирам чего-то не хватает. Воины уже ленятся от скуки. Тренировки проводятся не так часто и жестко, как следовало бы.

Рейлан наигранно рассмеялся:

– Воины более склонны следовать за нами из уважения, а не из страха. Армия хороша настолько, насколько хорош ее самый слабый солдат, и я не имею в виду физические способности.

Варлас молча кивнул в знак согласия, а улыбка Орлона стала шире.

– Жаль, что Агалор первым добрался до вас. Если когда-нибудь устанете от юга, мне в армии не помешал бы сильный командир, – многозначительно произнес король Хай-Фэрроу.

Фейт не знала наверняка, зачем он пытается переманить генерала на свою сторону. В рамках союза великая армия Райенелла и так придет на помощь в любое время.

– Буду иметь в виду, Ваше Величество.

Она была слегка озадачена тем, что он сразу же не отказался от этой идеи. Ведь даже не зная его, предполагала, что он беззаветно предан своему королевству. Впрочем, не ей строить догадки. Возможно, он был уже не молод и устал от однообразной жизни и рутины.

Король слегка приподнял кубок, и генерал ответил коротким кивком в знак признательности. Затем его взгляд снова вернулся к ней, и Фейт покраснела, осознав, что все еще смотрит на него. Он слегка склонил голову набок, и, недовольная, она уже собиралась спросить, в чем его проблема. Когда вдруг, без предупреждения, почувствовала резкий толчок в свое сознание.

Она выронила вилку, ошеломленная неизвестным чувством, и та со звоном упала на пол, навлекая на нее множество неодобрительных взглядов. Она пробормотала извинения, ни к кому конкретно не обращаясь, но сердце бешено колотилось от волнения. Когда она попыталась поднять прибор, перед глазами все поплыло, и она поняла, что в голове словно образовалась пустота, как будто кто-то блокировал все ее чувства. Молодая служанка быстро подошла, чтобы помочь, в то время как другая быстро заменила посуду.

– Все в порядке? – тихо спросила Тория.

Фейт посмотрела вверх, в глаза воспитанницы, не зная, что ответить. Наконец она быстро кивнула и выдавила улыбку, снова выпрямившись на стуле. Она бросила взгляд на Рейлана и обнаружила, что он смотрит в сторону, небрежно разглядывая придворных Хай-Фэрроу, но до сих пор не могла понять, какого чувства лишилась.

Пока не встретилась взглядом с другим солдатом Райенелла, который по случайности тоже смотрел на нее. Все было тихо – слишком тихо. И тогда ее осенило. Она не видела и не чувствовала ничего, даже когда попыталась проникнуть в его мысли. Фейт едва заметно охнула и вся похолодела. Было время, когда она отчаянно желала, чтобы ее способности внезапно испарились и она смогла бы вернуться к прежней скучной мирской версии себя. Но сейчас только способности сохраняли ей жизнь.

Поначалу она презирала себя за опасный дар, но затем приняла его как часть своего существа. То, что он исчез, повергало в панику не только потому, что она стала бы бесполезна для короля. Без него она чувствовала себя опустошенной.

Когда она снова встретилась взглядом с Рейланом, на разум навалилась тяжесть и продолжала медленно нарастать. Глаза Фейт расширились, и она подняла собственные ментальные щиты, точно зная, что это за ощущение.

Только она не знала, как он это делает.

Обладал ли он теми же способностями? Эта мысль приводила в восторг. Возможно, она не была аномалией в этом мире. Но радость омрачалась страхом, что ее жизнь зависит от его милости. Знал ли он о ней? Это стало бы для нее концом. Он расскажет своему королю или даже разоблачит ее до окончания визита.

Фейт пришлось опереться рукой о стол, чтобы остаться сидеть прямо. В комнате вдруг стало жарко, но она знала, что кроме нее этого никто не почувствует. Платье показалось мучительно тесным, и больше всего на свете ей хотелось сорвать его и освободиться от испытующих взглядов и фальшивых любезностей этого проклятого пира. Она мало знала об этикете фейри – и о правилах приличия, если уж на то пошло, – но понимала, если уйдет раньше, то лишится головы. Поэтому старалась дышать медленно и ровно, сосредоточившись только на этом ритме и делая большие глотки из кубка. Обычно она любила вино, но прямо сейчас хотела превратить его в ледяную воду.

Тория бросала на нее частые взволнованные взгляды, на которые Фейт отвечала улыбкой, которой едва ли можно было кого-то одурачить. Когда она достаточно успокоилась, то осмелилась снова взглянуть на льва.

Рейлан не терял времени и предпринял новую атаку на ее разум. Фейт ощутила знакомое давление и разозлилась еще сильнее, но в то же время ей было интересно узнать, что чувствовал Ник, когда она пробивалась к его сознанию. Чувство вины охватило ее.

Натиск усиливался, и, не успев подумать, Фейт сорвалась.

– Прекрати, – прошипела она.

Несколько ближайших фейри растерянно посмотрели на нее с неприязнью, и Фейт проклинала себя за ошибку. Генерал еще не сказал ей ни слова, и со стороны казалось, будто она набросилась на него безо всякой причины. Он поднял бровь, и она заметила задорные огоньки в его глазах, словно звезды в ночном небе.

– Что-то не так? – От его голоса по спине побежали мурашки и гнев сменился желанием. Она стиснула зубы, не в состоянии подобрать слова. По крайней мере, приличные.

Медленно вздохнув, она заставила себя улыбнуться и процедила сквозь зубы:

– Вовсе нет. – Она собиралась полностью игнорировать его до конца вечера. Затем на нее навалилась тяжесть, почти раздавившая ее сознание. Она заморгала, чтобы прогнать тьму, застилавшую зрение. Голова пульсировала, но всего несколько мучительных секунд, а потом Фейт выпрямилась, когда комната перестала кружиться, и лишь надеялась, что никто не заметил.

Чтобы убедиться, что способности вернулись, она поймала взгляд королевы, которая тоже смотрела на нее. Когда на краю сознания промелькнуло несколько мыслей – в основном интерес к странному человеку напротив, – Фейт едва слышно выдохнула. Она привлекла излишнее внимание, но, по крайней мере, больше не паниковала и снова могла сосредоточиться. Нужно просто пережить следующий час; пережить застолье, на котором она уже не показала себя тихой и дружелюбной, как было велено.

Будет чудом, если к концу недели у нее останется голова на плечах.

Возбужденные голоса начали стихать, знатные фейри развалились за столом, сытые и довольные. Фейт, однако, умирала со скуки и проглотила всего пару кусочков. Раздражающие взгляды Рейлана и страх, что способности снова могут пропасть, лишили ее аппетита.

Она хотела встретиться лицом к лицу с генералом и спросить, в чем его проблема, а также удовлетворить зудящее любопытство, обладает ли он теми же способностями, но не представляла, как это сделать, чтобы не выдать саму себя. Мысль о том, что он уже все знает, приводила в ужас. Если он что-нибудь и заподозрил, то хранил молчание, что было самым опасным признаком перед нападением хищника. Но помимо ответов на свои вопросы, она отчаянно желала полного одиночества. Мгновения тишины. Она так устала, что даже не могла найти в себе силы отгородиться от громких мыслей окружающих, которые бессвязно жужжали в голове, как надоедливые осы.

В первый и, вероятно, единственный раз голос Орлона стал ее спасением.

– Слуги проводят вас до покоев и будут в вашем полном распоряжении, если что-то понадобится.

К счастью, члены королевских семей начали подниматься из-за стола, и Фейт расслабилась и слегка развалилась на стуле, пока все были чем-то заняты.

– Мой дом – ваш дом, по которому вы можете свободно гулять. И я с нетерпением жду официальной встречи, как только вы отдохнете, чтобы обсудить вопросы.

Фейт тоже поднялась, обошла стол и встала рядом с Торией, пока они наблюдали, как гости направляются к выходу после нескольких слов благодарности. Когда генерал поклонился королю, то бросил на Фейт последний мимолетный взгляд, прежде чем резко развернулся и зашагал прочь с развевающимся за спиной багровым плащом.

Он ей не нравился – она противилась этому, – но проклинала пугающий трепет, который посылал по телу один его взгляд.

Когда все гости покинули зал, включая придворных Хай-Фэрроу, три королевские особы и Фейт остались стоять в неловкой тишине. Тория извинилась и вышла первой, натянуто улыбнувшись подруге. Фейт не спрашивала разрешения, прежде не испытав удачу, и сделала шаг к двери, манящей к бегству.

– Фейт, – пропел Орлон у нее за спиной.

Она закрыла глаза и мысленно выругалась, понимая, что не уйдет невредимой, а потом повернулась лицом к королю.

– Ты снова пересекла черту, сказала то, чего не следовало говорить, и я без колебаний отрежу тебе язык.

Это была не пустая угроза. Марка доброго приветливого хозяина спала, обнажив жестокое, мрачное, полное ненависти лицо, которое было ей так знакомо. И хотя внутри она вся дрожала, но собрала покидавшую ее храбрость и ответила:

– Король Варлас не повелся бы на любезности и женское обаяние. Вы сами приказали подобраться к нему поближе. Я увидела, что вызовет его интерес, и у меня получилось, разве нет? – Ложь вырвалась так легко, что она удивилась сама себе и не могла решить, хорошо это или плохо, что при дворе она становится более умелой лгуньей.

Орлон слегка прищурился, размышляя, говорит ли она правду или держит его за дурака. Но по милости духов решил принять блеф и небрежно махнул рукой. Фейт держалась прямо и ничем не выдала своего облегчения. Она повернулась и быстро вышла из зала.

Фейт пересекала уже второй коридор, когда услышала за спиной тихие шаги. Не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто там.

– Ты ведь не знала, что Варлас поведется на твою дерзость? – в шутку обвинил ее Ник.

Она радовалась родному голосу и другу, с которым не могла разговаривать за столом, но не посмотрела на него, все еще пребывая в смятении после событий вечера.

– Даже не догадывалась.

Глава 16

Фейт

Фейт ворочалась в кровати уже несколько часов после возвращения с пира. Она вся горела, не в силах привести в порядок лихорадочные мысли. В частности, она беспокоилась, что генерал Райенелла раскрыл ее секрет и каким-то образом обладал теми же способностями.

Фейт отклонила предложение Ника остаться на случай, если ей захочется поговорить. И явно провалилась, убеждая, что с ней все в полном порядке. До этого ей было далеко, и она просто сходила с ума, желая кричать от волнения.

Наконец, сдавшись, она недовольно фыркнула и откинула одеяла, решив выйти на балкон и подышать свежим воздухом. Когда она резко распахнула двери, жгучий холод обдал ее ледяной волной под короткой сорочкой. Было уже далеко за полночь, но спящий внизу город продолжал сиять, словно она смотрела на звезды.

Охладившись, она вернулась и прикрыла двери, не желая совсем отморозить задницу. В животе громко заурчало. Она почти не ела на великолепном пиру и теперь злилась на себя и вредного генерала с серебристыми волосами, который постоянно отвлекал ее от лакомств.

Решив, что все равно не заснет, Фейт метнулась к шкафу, быстро переоделась и сунула ноги в ботинки. Пока замок спит, она может порыться на кухне в поисках остатков и утолить голод.

Она осторожно покинула покои, что было пустой тратой сил в замке, кишащем фейри с их обостренными чувствами. И кралась так осторожно, как только могла, по освещенным факелами коридорам, держась в тени и стараясь избежать столкновения со стражниками на случай, если они захотят спросить, куда она направляется. В этом не было ничего плохого, но она знала, что им строго приказано не выпускать ее из виду. Надо отдать им должное, они старались оставаться незаметными, но она всегда замечала пару шпионов, державшихся поблизости, куда бы она ни пошла.

Услышав тихую болтовню и легкие шаги, Фейт нырнула в темную нишу и пропустила двух гвардейцев, прежде чем спуститься по лестнице, которая должна была привести в помещения для прислуги. Она вздрогнула, когда дверь громко скрипнула, и проскользнула внутрь.

Оказавшись в жутком, темном помещении кухни, она расслабилась, зная, что в ближайшее время сюда никто не спустится. И пожалела, что не догадалась снять со стены факел, с трудом передвигаясь в темноте. Слабый лунный свет пробивался сквозь ряд прямоугольных окон вдоль потолка. Придется довольствоваться этим, и когда глаза привыкнут, она сможет разглядеть столы и ящики с едой.

На длинном столе стояло множество накрытых тарелок, и Фейт начала приподнимать ткань и прищуриваться, пытаясь определить, что внутри. Она почувствовала восхитительные нотки шоколада еще до того, как увидела целый торт, и у нее тут же потекли слюнки. Она не собиралась ужинать чем-то подобным и не могла припомнить этот десерт на пиру, но захотела приторно-сладкого пудинга, как только вдохнула аромат.

Оглядевшись в поисках ножа или хотя бы вилки, она заметила висящие над раковиной приборы. Нетерпеливо подскочив, она схватила все сразу и даже тарелку, прежде чем вернуться к торту.

– Сразу к десерту?

У Фейт сердце едва не выпрыгнуло из груди, и все, что было в руках, с грохотом упало на каменный пол. Тарелка разбилась вдребезги, и осколки разлетелись по всей кухне, врезавшись в пару новых ботинок. Она подняла глаза, и если бы не серебристо-белые волосы, сияющие, как луна, не узнала бы в темноте незваного гостя. Разрываясь между недоумением и гневом, она могла лишь изумленно смотреть на генерала Рейлана.

– Ты следил за мной? – недоверчиво спросила она, когда успокоилась настолько, что смогла говорить.

Вместо ответа Рейлан поднял ладонь, и в следующую секунду на ней вспыхнуло голубое пламя. Фейт разинула рот от удивления, с благоговением наблюдая, как огонь танцует между пальцами и не обжигает. Затем он повернул запястье, и пламя вырвалось из ладони, а потом разделилось на три части и засияло еще ярче в факелах на стене.

Это была, пожалуй, самая завораживающая способность, которую она видела до сих пор, близкая к таланту Тории создавать жизнь в природе. Но у нее внутри все оборвалось, когда маленькое представление ответило на ее вопрос.

Он не обладал ее способностями.

Фейт была разочарована, даже если тешила себя глупой надеждой, что в мире существовали подобные ей.

– Так случилось, что наши комнаты находятся друг напротив друга. Ты не заметила? – небрежно спросил он.

В хорошо освещенной кухне она смогла полностью рассмотреть его. Трудно было сохранять спокойствие под пристальным оценивающим взглядом синих глаз, отчего она чувствовала себя жутко уязвимой. Рейлан снял костюм и багровый плащ и теперь был одет в простую свободную рубашку с закатанными до локтей рукавами. Внимание Фейт привлекли замысловатые витиеватые черные отметины, покрывавшие оба его предплечья, и она задалась вопросом, были ли татуировки простым украшением или имели смысл. Все знакомые ей фейри обладали привлекательностью бессмертных, но Рейлан представлял собой особое зрелище. Возможно, дело было в необычных волосах в сочетании с темными бровями и слегка загорелой кожей, длинных ресницах, обрамлявших яркие сапфиры, его вызывающая поза… Все это подчеркивало резкие черты лица, делая его пугающе красивым. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней, очевидно ожидая, когда она заговорит.

– Вроде бы нет, – в оцепенении пробормотала она, но затем задалась вопросом, почему генерал вообще упомянул об этом. – Ты не ответил на мой вопрос.

Он беспечно пожал плечами:

– Я слышал, как ты ушла. И мне стало любопытно, что понадобилось королевскому питомцу в столь поздний час.

После этих слов у нее не оставалось причин быть с ним дружелюбной, и она сжала кулаки от злости. Должно быть, он заметил ее реакцию и слегка усмехнулся, только разжигая ее ярость.

– Не знаю, в чем твоя проблема, но ты зря тратишь время.

В глазах генерала блеснуло веселье. Прислонившись спиной к столешнице, он потянулся за чем-то позади себя, и предмет блеснул, когда на него упал свет факела. Рейлан вертел в руке опасно острый нож.

– У меня нет проблем… – Он умолк.

Рассчитай он баланс хоть на грамм неверно, и вращающееся лезвие могло вонзиться в ладонь. Фейт с трудом сглотнула, понимая, что ему не просто скучно.

– Но они могут возникнуть у тебя. – Их взгляды встретились, и нож перестал вращаться. Его пальцы сомкнулись вокруг рукояти серебряного клинка, завершая вращение и направляя его прямо на нее.

Она вся похолодела от нависшей угрозы, но стояла прямо, решив не доставлять ему удовольствия и дать себя запугать.

– Думала, у тебя найдутся дела поважнее, чем запугивать безобидного человеческого питомца. – Она презрительно произнесла последнее слово, используя его оскорбление в своих целях. Его ехидные замечания не задевали ее. И она решила, что чем слабее выглядит, тем меньше подозрений вызывает. Хотя не похоже, что генерала будет легко сбить с толку.

– Именно такой ты и хочешь казаться. Уверен, твой король надеется на то же. – Говоря это, он размахивал ножом. Но заметив ее внимание к лезвию, усмехнулся и отложил его в сторону. Фейт слегка расслабилась, хотя гораздо больше боялась держащей его руки. – Думаю, в тебе скрыто куда больше, чем видно на первый взгляд.

Она старалась оставаться невозмутимой.

– Роза это просто роза, как ни посмотри, – скучающе заметила она.

Он с любопытством наклонил голову набок:

– Даже природа имеет свои секреты. Все может быть не тем, чем кажется.

– Боюсь, здесь ты не найдешь тайного подтекста. Не хочу, чтобы ты тратил время на сплошное разочарование.

– Времени у меня предостаточно. Возможно, нам даже удастся провести его вместе.

– Уверена, при дворе найдется множество леди, которые с радостью составят тебе компанию.

– А если я не желаю компанию других леди?

Фейт проклинала духов за румянец на щеках и лишь надеялась, что темнота хорошо его скрывает.

– Тогда стражники-мужчины тоже в вашем распоряжении.

Генерал лукаво улыбнулся. Мерзавец явно наслаждался этим. Он скрестил на груди мощные руки, держась то ли непринужденно, то ли угрожающе.

– Как человеку с подобным остроумием удается избегать неприятностей в таком королевстве, как Хай-Фэрроу? – Это было скорее размышление, чем вопрос, но ответ был очевиден: никак. Если бы генерал знал хотя бы половину, они могли бы отлично посмеяться над ее жизнью.

– Звучит так, словно ты не питаешь особого уважения к королевству, в котором гостишь, – заметила она, чтобы отвести внимание от себя.

Рейлан посмотрел на нее.

– Я не поклонник севера, нет, – осторожно ответил он.

Фейт хотела надавить сильнее и выяснить, что именно ему не нравится в Хай-Фэрроу по сравнению с могущественным королевством Райенелл. По правде говоря, увидев воинов в багровых одеяниях, ей захотелось узнать больше о юге. Но генерал уже относился к ней с подозрением и не оставит ее в покое до конца недели, если выпытывать информацию прямо сейчас.

Рейлан оттолкнулся от столешницы, и она застыла после его первого шага. Он продолжил приближаться, осторожно ступая вселяющей ужас поступью хищника. И не отводил глаз от ее лица, оценивая реакцию.

Фейт не могла пошевелиться, погруженная в безумные мысли и решая, как себя повести. Инстинкт подсказывал убраться с его пути, но что-то еще, что вызывало покалывание на коже, удерживало от самого простого и логичного ответа. Она осторожно отступила, но наткнулась на что-то твердое и вцепилась в край столешницы за спиной.

Генерал остановился на расстоянии вытянутой руки.

Сердце бешено колотилось, она прерывисто дышала, но не сводила с него взгляда, завороженная глазами цвета ночного неба.

Он шагнул еще ближе, и ее пульс участился.

Рейлан медленно наклонился вперед, тоже положив руку на столешницу. Заманивая ее в ловушку. Их пальцы соприкоснулись, между ними оставалось всего пара-тройка сантиметров. Он вглядывался в ее глаза, лицо, но она не знала, что именно видел там, оставаясь бесстрастным. Лунный свет, льющийся из окон наверху, подчеркивал каждый идеальный изгиб его сурового, словно вырезанного из камня лица, смягчаемого лишь парой выбившихся серебристых прядей, спадавших на лоб. Казалось, будто он несколько раз провел руками по волосам, прежде чем спуститься сюда, и они растрепались сильнее, чем помнила Фейт. Ей не следовало обращать внимание на такие вещи. Хуже всего было то, что она начала представлять, как запускает в них свои пальцы, желая выяснить, будут ли густые, коротко подстриженные локоны такими же шелковистыми на ощупь, какими казались.

Она слышала лишь биение собственного сердца, тело горело от его близости. Но не из-за страха, а чего-то гораздо более худшего. Желания. Она не знала его, не знала, на что он способен, и не должна была позволять его мощной фигуре загнать ее в угол.

В глубине его глаз что-то вспыхнуло, опасный голод, от которого следовало бежать. Но прямо сейчас она думала лишь о том, как сблизиться с ним.

Что бы Рейлан ни прочел на ее лице, это заставило его еще больше податься вперед. Сердце уже почти выпрыгивало из груди, пальцы впились в дерево до боли в суставах. Спина напряглась. Неправильно. Все это было так неправильно. Призывы к самосохранению всплывали в голове, но казались недостаточно убедительными.

Он склонил голову, и она почувствовала на шее его дыхание. Рейлан молчал и сделал глубокий вдох, словно собирался ее поглотить. По спине побежали мурашки, задевая каждый нерв на теле, и она машинально откинула голову назад. Он замер, дыхание перестало ласкать ее кожу на несколько долгих, мучительных секунд. О чем бы он ни размышлял, казалось, все прошло, когда тепло вернулось, обдувая грудь и проникая под рубашку. Его дыхание окутывало ее и щекотало грудь. Фейт лишь надеялась, что он не заметит отсутствия нижнего белья.

– Ты не боишься, – сказал он, посылая вибрации по ее ключице.

Фейт сглотнула, слова давались с трудом, так как в горле пересохло.

– Нет. – И это не было чистой ложью. Она боялась, но не того, что он ожидал.

Рейлан задумался. Они оба оставались совершенно неподвижными, и Фейт вся напряглась, гадая, сделает ли он последний шаг. От близости его тела, губ бурлила кровь.

– А стоило бы.

Это был сигнал тревоги, и хотя разум был затуманен его близостью, Рейлан, похоже, тоже настолько увлекся, что не обратил внимания на ее руку, осторожно нащупывающую маленький, но острый разделочный нож, который она заметила раньше. Почувствовав холодное дерево рукояти, она сжала его и на одном дыхании приставила нож к его горлу.

– Тебе тоже.

Рейлан даже не вздрогнул. Ни один мускул не дернулся на его лице. Он немного запрокинул голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Фейт крепко держала нож в руке, слегка надавливая на его кожу, чтобы унять собственную дрожь. Поступок был безрассудным, но, как она признавала ранее, неизвестно, на что он способен, поэтому сгодится любое оружие.

Уголки его губ слегка изогнулись.

– Не часто меня застают врасплох, – сказал он, с каждым словом все сильнее напирая на лезвие.

Она не была уверена, что это комплимент. Было ясно только одно, он едва ли испугался ее слабой угрозы, словно у нее в руках была ложка, а не нож. Фейт даже чуть было не опустила глаза, чтобы убедиться в обратном.

– Неожиданно. Но глупо.

Она даже моргнуть не успела, когда он схватил руку с лезвием и свободную руку и закружил ее так быстро, что перед глазами все поплыло, даже когда она остановилась. Фейт тяжело дышала, обдумывая этот прием, когда он обхватил ее сзади и прижал руку к животу. Теплая рука сжала кулак, прижимая холодное лезвие к ее собственному горлу.

Осознание собственной слабости только усиливало унижение. Фейт стиснула зубы, понимая, что находится полностью в его милости. Он одолел ее всего за секунду и без особых усилий. В порыве воли, смешанной со страхом, она попыталась занести ногу так, чтобы мгновенно вывести из строя мужчину. Он тоже почувствовал это и избежал удара, прежде чем обхватить длинной ногой обе ее ноги, предотвращая вторую попытку.

– Может, хватит жестокости?

Фейт замерла, понимая, что бессмысленно бороться с его железной хваткой. Хотя он не ослабил захват, его объятия не были болезненными.

– Может, хватит вести себя как высокомерный придурок?

Он усмехнулся, посылая дрожь по всему ее телу, хотя она едва доставала ему до плеч. Фейт не могла понять, наслаждалась ли этим смехом или была готова перерезать ему горло.

– Сейчас я тебя отпущу, – сказал он, но двинулся не сразу. – Будет разумно с твоей стороны не повторять это снова. – Рейлан подался назад, сделав большой шаг.

Холод окутал ее, приводя в чувство. Все тело пылало, разум отказывался верить в случившееся. Взбудораженная, она повернулась к нему, все еще сжимая нож, пока боролась с захлестнувшим ее гневом.

– Это было храбро. Но над защитой, несомненно, стоит немного поработать, если собираешься бросаться с ножами на тех, кто намного превосходит тебя физической силой. – Он склонил голову набок и наблюдал за ней, словно перед ним диковинка, которую он не встречал прежде. Это лишь распыляло ее ярость. – Хотя я правда восхищаюсь твоей попыткой. На секунду ты заставила меня поволноваться. – В его тоне не было ни снисходительности, ни высокомерия, черты его лица слегка смягчились.

– Сомневаюсь, – выдавила Фейт, пока они пристально смотрели друг на друга. – Тебе лучше уйти.

Рейлан двинулся не сразу, оценивающе глядя на нее мучительно долгое мгновение. Она впилась в него взглядом, гнев нарастал с каждой секундой, пока он изучал ее, поскольку Фейт понятия не имела, что именно он увидел. Затем он беспечно повернулся, будто ничего и не было.

– Как скажешь, – лишь бросил он и, когда уже был в дверях, вдруг остановился и обернулся: – Сколько тебе лет?

Она не знала, почему это так важно и вообще интересует его. Но ответила, не в настроении устраивать очередной допрос:

– Мне недавно исполнилось двадцать.

Он слегка прищурился, и она не могла расшифровать его реакцию. Но затем все исчезло, сменившись привычным бесстрастным спокойствием.

– Уверен, скоро мы снова увидимся, Фейт, – пообещал он, прежде чем исчезнуть за маленькой деревянной дверью, отчего ему пришлось даже пригнуться.

Он произнес ее имя нежно, словно любовник, и она ненавидела свое тело, тут же отозвавшееся на ласку. Снова оставшись одна, ошеломленная и взволнованная, Фейт обнаружила, что у нее во второй раз за вечер полностью пропал аппетит.

Глава 17

Джейкон

Джейкон скрывался под покровом бурой листвы, высматривая патруль. Берег был чист, но он не был настолько глуп, чтобы беспечно разгуливать по нему. Фейри успеют подкрасться к ним прежде, чем отреагируют человеческие органы чувств.

Он сохранял бдительность, отступая к группе, где ждала Марлоу, чтобы успокоить испуганную, настороженную компанию из четырех маленьких мальчиков вместе с их родителями, братьями и сестрами. В целом из Фэрроухолда Джейкон и Марлоу вывели пятнадцать беженцев больше суток назад. Путешествие нельзя было назвать приятным. Все были на взводе, включая Джейкона. Марлоу творила чудеса, успокаивая матерей и напуганных детей. Он мог только восхищенно наблюдать за ней, зная, что она старается казаться храброй перед окружающими. Невозможно было любить эту женщину сильнее, хотя с каждым днем его любовь становилась все глубже. Марлоу никогда не перестанет его удивлять.

При виде его на ее лице тут же отразилось облегчение, и она отделилась от группы, чтобы встретить его. На дороге все было неопределенно. Сутки тянулись гораздо дольше, и им потребуется еще два дня, чтобы добраться до Галмайра. Они боялись, что их станут преследовать или обнаружат, и не останавливались для отдыха.

Джейкон потерял надежду, глядя на мрачные лица.

И как раз в этот момент услышал движение позади. Он в панике посмотрел на Марлоу, которая широко распахнула глаза, когда вдалеке зашуршала листва. Джейкон приложил палец к губам, второй рукой давая группе знак не шевелиться. Сердце громко стучало в груди, когда он медленно потянулся за мечом и бесшумно вытащил его из ножен, хотя понимал, что все это бесполезно при столкновении с отрядом фейри – даже одним, если на то пошло. Но несмотря ни на что, он поклялся защищать ценой своей жизни каждую душу позади него.

Он сделал шаг, потом еще один. Звук приближался и становился громче, тогда как фейри мог бы подкрасться бесшумно безо всяких усилий. Мысль, что незваный гость не подозревал о людях впереди, служила небольшим облегчением. У них будет небольшое преимущество.

Куст прямо перед Джейконом затрясся, когда кто-то попытался протиснуться между веток. Он поднял меч, готовый нанести удар, и уже собирался опустить его, когда нападавший двинулся с неестественной скоростью, избегая клинка. Джейкон без колебаний развернулся, но остолбенел, столкнувшись лицом к лицу с неожиданным гостем.

Они уставились друг на друга широко раскрытыми глазами, и Каяс широко улыбнулся:

– Прости, что не смог сопровождать вас. Потребовалось время, чтобы получить отпуск.

Джейкон моргнул, в замешательстве уставившись на фейри, и понял, что Каяс шумел специально, чтобы не напугать их внезапным появлением.

– Мы совсем тебя не ждали, – наконец сказал он.

Молодой фейри пожал плечами:

– Я решил, чтобы успешно ускользнуть от моего народа, вам не помешает один из них. Даже за пределами города.

Это было неожиданно щедрое предложение, но после стольких лет угнетения Джейкону оказалось непросто верить ему на слово.

– Фейт послала тебя?

Каяс помотал головой:

– Она не знает, что я здесь.

По человеческим меркам, стражник-фейри выглядел не старше семнадцати, у него были короткие вьющиеся каштановые волосы, а лицо оставалось невинным и мальчишеским. И было трудно поверить, что Каяс, вероятно, был гораздо старше его двадцати четырех лет.

– Зачем ты пришел? – настаивал Джейкон, желая развеять сомнения. Он чувствовал вину за то, что сомневался в намерениях стражника, но нельзя рисковать, защищая шестнадцать жизней.

Каяс бросил взгляд на меч, который Джейкон держал в руках, готовый атаковать в любое мгновение.

– Понимаю, почему тебе непросто доверять мне, но надеюсь, смогу доказать, что я на вашей стороне, – спокойно ответил он.

Изящная рука в перчатке легла на меч Джейкона.

– Я тебе верю, – ласково прозвучал голос Марлоу, когда она приветливо улыбнулась.

Джейкон хотел возразить, но Марлоу посмотрела на него, слегка кивнув в знак заверения. Он никогда не был уверен, кто именно говорит с ним, Марлоу или оракул, что одновременно ошеломляло и завораживало. Как бы то ни было, он знал, что может последовать за ней в любой ситуации. И хотя не изменил своего мнения, смирился с присутствием фейри. Пока что.

– Ладно. Что ж, нам лучше продолжить путь. – Он не вложил меч в ножны, но и не поднял его. Это не ускользнуло от Каяса, но тот все равно кивнул в знак признательности.

Как только они доберутся до Галмайра и вернутся обратно, уверенные, что беженцы в безопасности и страж не выдал их местоположения, он соберется с духом и извинится за недоверие и холодный прием. Он не терял бдительности, но был благодарен фейри, чувствуя, что разделил с ним тяжесть бремени защиты людей.

Все двинулись вперед, Джейкон, Марлоу и Каяс возглавляли группу. Путь предстоял долгий, тропинка была неровной и сырой. Он знал, поход в разгар зимы станет для людей тяжелым испытанием, поскольку сам дрожал от холода, промочив ноги.

– Спасибо, что помогаешь нам, рискуя всем, – нарушила тишину Марлоу.

Каяс улыбнулся, глядя на нее сверху вниз:

– Не стоит меня благодарить. Мы все хотим одного, а для этого и существуют друзья.

При этих словах девушка просияла. Даже Джейкон почувствовал благодарность. Фейри был тут не из-за Фейт, но он видел в нем ее дух – дух мечтателя о лучшем мире, единых землях. Каяс не презирал их за форму ушей и слабость смертных.

– Фейт была в порядке, когда ты уходил? – Их объединяло лишь это, к тому же Джейкон стремился проверить Фейт, как только появлялась возможность.

Молодой страж кивнул, но немного занервничал при ее упоминании.

– Я ушел, как только началась встреча королей. Ей приказали вытянуть информацию из союзников. – Вероятно, весь ужас Джейкона отразился на его лице, потому что Каяс быстро продолжил: – Я бы не ушел, думая, что ей угрожает опасность. Ник прикроет ее, если что-нибудь случится.

Было облегчением знать, что принц на ее стороне, но его подташнивало при мысли о том, что Ник не сможет вмешаться, если короли поймают ее в своих разумах. Его жутко злило, что король Хай-Фэрроу использует ее как вещь и совершенно не заботится о жизни.

Словно почувствовав его тревоги, Марлоу взяла его руку и сжала. В ответ он притянул ее к себе, обняв за талию и наслаждаясь теплом, когда они продолжили идти вместе.

Наступившую тишину прорезал плач, и, застыв на месте, они обернулись. Позади них маленький мальчик устало плелся рядом со своей мамой. Было больно видеть, как такой малыш тащится по суровой местности, перенося лишения, которых никто не заслуживал. Он уже собирался отпустить Марлоу и подойти к ним, чтобы предложить помощь, но Каяс двинулся первым. Женщина отступила при виде фейри, но мальчик перестал всхлипывать, когда тот опустился перед ним.

– Я знаю, что тебе нужно, – улыбнулся Каяс. – Вид получше.

Джейкон с изумлением наблюдал, как фейри повернулся и подставил руки, приглашая мальчика запрыгнуть на спину. Малыш застыл на месте, и Джейкон решил, что он не примет предложения из-за недоверия к его расе. Но был приятно удивлен, когда мальчик обрадовался и охотно бросился вперед. Мама не возражала, радуясь хотя бы временному облегчению.

Каяс поднял мальчика с легкостью бессмертного и в несколько шагов присоединился к ним с Марлоу. Джейкон даже не осознавал, что уставился на него с удивленно поднятыми бровями, пока фейри не прошел мимо, направляясь вперед, а Марлоу потянула его за руку,

Мальчик на спине был в восторге от нового средства передвижения и, похоже, совсем не докучал фейри, с любопытством щупая его уши. Марлоу тихонько рассмеялась, наблюдая столь необычное и изумительное зрелище, и на губах Джейкона тоже заиграла теплая улыбка.

В их сердцах поселилась надежда.

Глава 18

Фейт

Наутро после пира и непростой встречи с генералом Райенелла Фейт нежилась на шелковой постели, утопая в подушках, и не собиралась вставать в ближайшее время. Но тут в дверь дважды постучали, нарушив покой. Она застонала, но решила не обращать внимания, натянув толстое одеяло на голову. Это совсем не помогло, когда по дереву снова постучали. Она не шевелилась, надеясь, что незваный гость сдастся и уйдет.

Очевидно, этим утром удача была не на ее стороне.

Дверь распахнулась, и она громко зарычала, недовольно откидывая простыни, и хмуро посмотрела на принца, который закрыл за собой дверь и ухмыльнулся.

– Я пытался быть вежливым, но если будешь просто игнорировать меня, в следующий раз не стану даже утруждаться, – вместо приветствия сказал он.

Фейт не разделяла его веселья.

– Что тебе надо? – сонно проворчала она.

Сразу после трудного разговора с Рейланом она поспешила в покои, даже не попробовав несчастный шоколадный торт. От сильного испуга она никак не могла заснуть и лежала в кровати, потрясенная осознанием, что его комнаты находятся всего в паре метров от нее, не в состоянии смириться с мыслью, что белый лев спит так близко.

– Я взял на себя смелость послать за служанками, поскольку ты решила поваляться в постели и дать им выходной. – Ник подошел к балконным дверям. Сквозь стекло сверкало зимнее солнце, отчего его гладкие волосы блестели, украшенные серебряной короной.

Затем она заметила официальный костюм, даже более нарядный, чем обычно. Фейт давно привыкла к статусу Ника, но все же чувствовала себя слегка неловко, когда наследный принц Хай-Фэрроу так обыденно расхаживал по ее комнате, особенно в королевском наряде. Хотя тут же отмахнулась от глупых переживаний.

– Кажется, король объявил день отдыха. И я собиралась воспользоваться этим в полной мере. – Она перекатилась на бок и поглубже зарылась в подушки.

Принц усмехнулся:

– К сожалению, ты поняла все слишком буквально. Сегодня не будет заседаний, но королевские семьи соберутся для более неформальных занятий. А это отличная возможность завоевать их доверие и расположение. – Он произнес последние слова с оттенком насмешки.

Она громко застонала и села, прислонившись к изголовью кровати.

– Тогда Орлону следовало выражаться точнее. День досуга или день вынужденного времяпрепровождения королевских особ?

– Да, Фейт, ты действительно очень красноречива. Может, тебе самой стоит править королевством, – съязвил он.

Она расплылась в коварной усмешке:

– Не похоже, что это так уж сложно. Возможно, я смогу получить повышение. Принц Олмстоуна такой очаровашка.

Ник повернулся к ней и театрально схватился за сердце:

– Ты правда предпочтешь его мне?

Она небрежно пожала плечами:

– По крайней мере, его отцу я, кажется, понравилась.

Ник покачал головой и усмехнулся, но она заметила печаль в его глазах. Шутка стала напоминанием об одной из множества причин, почему между ними невозможны отношения. Король Орлон обвинил бы ее в совращении сына с помощью манипуляции разумом и приказал бы казнить. В глазах короля делить постель с его сыном было тяжким проступком.

– Я польщена, что ты проделал весь этот путь, чтобы вытащить меня из постели. Мог бы отправить посыльного, – пошутила она, меняя тему.

Высокомерная усмешка тронула его губы:

– Предпочитаю заманивать дам в постель, а не вытаскивать их оттуда.

Фейт уставилась на него, разинув рот, хотя с радостью отметила, что к нему вернулась обычная бесцеремонность. Каким бы невыносимым он ни был. Она схватила маленькую подушечку и запустила в него. Нику даже не пришлось уворачиваться, настолько плох был бросок. Он только усмехнулся, но потом нахмурился, его взгляд стал серьезным, и, встревоженная, она решила промолчать.

– Вообще-то я пришел предупредить тебя.

Фейт молча ждала.

– Вчера у меня не было шанса это сделать. Но тебе стоит опасаться генерала Рейлана.

При его упоминании Фейт похолодела, несмотря на толстое одеяло, и выпрямилась.

– Мне он показался довольно безобидным, – неуверенно пробормотала она.

Ник покачал головой:

– Его способности – они невероятно редки и… изменчивы.

Фейт непонимающе нахмурилась. Она знала, что огонь непредсказуем, но в голосе принца слышалось неподдельное беспокойство, и она поняла, тут крылось что-то еще. Она не упомянула, что уже видела его магию во время неожиданной полуночной стычки, рискуя, что это прозвучит слишком скандально.

– Уверена, нет ничего, с чем я не смогла бы справиться. – Но в душе она не чувствовала такой уверенности и сказала это, только чтобы успокоить принца.

Ник улыбнулся, но не выглядел убежденным.

– У него есть дар разума… в некотором роде.

Сердце Фейт забилось быстрее, и ей пришлось откинуть одеяло, когда тело бросило в жар от страха. Намек Ника не имел никакого смысла; она видела, как генерал вызвал голубое пламя прямо у нее на глазах.

– Есть и другие способности разума? – с ужасом спросила она, проклиная дрожащий голос.

Он кивнул:

– Способности Ночных странников самые распространенные. Дар Рейлана больше похож на твой. – Ник встал у кровати, и она сильнее вцепилась в простыни. – По правде говоря, я не понимаю, как именно тот работает, но генерал может чувствовать способности других… и перенимать некоторые из них себе. Временно, я полагаю.

Фейт побледнела, но принц, похоже, этого не заметил.

– Когда я увидел его, то заволновался, что он тут же раскроет тебя, и пристально наблюдал за ним. К счастью, пока что он не вызывает подозрений. Могу лишь предположить, что по милости духов он не смог почувствовать их у человека, – закончил Ник, вздохнув с облегчением.

Фейт, напротив, была охвачена дурными предчувствиями и с трудом подавила подступившую к горлу тошноту. Она едва соображала и вся сжалась, когда вспомнила, что произошло на пиру. Та кратковременная потеря способностей, и если слова Ника были правдой…

Она изо всех сил старалась выглядеть невозмутимой. И не стала рассказывать принцу о своих подозрениях, что Рейлану уже известно о ней, решив, что стоит сначала встретиться с ним лицом к лицу и точно выяснить, о чем именно он знает – или догадывается. Но главным был вопрос, который вместо облегчения вселял в душу жуткий страх: почему он молчал и до сих пор не выдал ее? Раскрыв столь необычного человеческого шпиона, он сыскал бы расположение Олмстоуна и милость собственного короля за заслуги перед королевством. Она задрожала при мысли о том, что он выжидает для более грандиозного разоблачения.

– Ну, уверена, я бы уже болталась на виселице, знай он хоть что-то, – солгала она, хотя совсем не верила в свои слова и уже давно забыла, каково это – чувствовать себя в безопасности, балансируя на тонком канате над преисподней с тех пор, как впервые ступила в замок.

Ник тоже не выглядел убежденным, но прежде чем они успели продолжить, раздался стук в дверь. Принц прошел вперед, приглашая Элизу и Ингрид в покои, и оставил дверь открытой, чтобы попрощаться.

– Просто помни, Фейт, ты придворная дама. И, пожалуйста, постарайся вести себя подобающе.

Она потянулась за другой подушкой, поднимая ее в шутливой угрозе, и услышала лишь раскатистый смех Ника, когда тот исчез, закрыв за собой дверь.

Элиза и Ингрид широко улыбались, и Фейт покраснела еще сильнее, увидев их озорные, полные возбуждения взгляды, ясно дававшие понять, о чем они думали. Они начали, как обычно, расхаживать по комнате, болтая о пустяках.

– Вы видели генерала из Райенелла? – спросила Элиза, взвизгнув от восторга.

– Разумеется, видела – она ведь сидела прямо напротив него! – Ингрид повернулась к ней с завистливым мечтательным взглядом: – Какой он?

Фейт закатила глаза, вставая с кровати и направляясь в гардероб. Ей отчаянно хотелось оставить тему, наводившую на нее жуткий страх.

– Раздражающий, – буркнула она. – Высокомерный. – Фейт пробиралась сквозь ряды вешалок, все сильнее расстраиваясь. – Невыносимый.

– Красивый, очаровательный, обаятельный, – выпалила позади нее Элиза.

Фейт фыркнула:

– Уж точно не обаятельный.

– Расскажите нам все! – взвизгнула Ингрид.

Она оторвалась от платьев и поманила обеих служанок в глубь комнатки, сияя девичьим возбуждением.

– Я принесла вам шоколадный торт, – быстро перевела тему она, нуждаясь в передышке, чтобы унять жар в теле после их игривых шуточек. – Со вчерашнего пира. Он на кухне.

У девушек загорелись глаза, и Фейт прогнала их, чтобы переодеваться, несмотря на уговоры помочь и послушать сплетни.

Оставшись одна, она попыталась прогнать румянец после мыслей о Рейлане. Ей хотелось его ненавидеть, а еще лучше, вовсе не обращать на него внимания, но она могла думать только об их встрече на кухне и о том, что наивно позволила столь опасному фейри подобраться так близко. Не получится выбросить его из головы, если она собиралась выяснить, что именно ему известно о ее способностях. Мысль об этом прогнала глупую страсть, уступая место всепоглощающему страху.

Фейт шагала по коридору в сопровождении стражника. Она не жаловалась на компанию, поскольку Трес всегда был добр к ней, но чувствовала себя глупо от того, что к ней вообще приставили охранника. Таким образом, создавалась иллюзия, что она занимала достаточно высокое положение при дворе, с расчетом, что королевские особы будут более склонны к общению с ней.

Фейт обнаружила, что невольно становится ключевой фигурой придворных интриг, и безуспешно пыталась собраться с силами перед предстоящей долгой неделей и делать вид, что она не просто сельская девушка в красивом платье, а действительно принадлежит этому месту. Синие и белые ткани подола плыли за ней, пока она шла, стараясь держаться прямо и уравновешенно, как учила Тория все эти месяцы. Очевидно, именно это выдавало ее человеческое происхождение – помимо круглых ушей. Если она собиралась убедить всех, что является леди с положением, то первым делом должна поработать над походкой. Но высокородные дамы-фейри все равно бросали на нее неодобрительные взгляды.

Завернув за угол, Фейт выдохнула с облегчением при виде Тории. Воспитанница тепло улыбнулась и встала прямо перед ней.

– Я собираюсь встретиться с королем Варласом и его придворными для прогулки по садам. Хочешь присоединиться?

Фейт была безмерно благодарна за приглашение, поскольку не представляла, куда пойти. Взяв Торию под руку, она повернула обратно и последовала за ней. Охранники шагали по бокам.

Это было не совсем то королевство, с которым она надеялась столкнуться утром, но ей не хотелось провоцировать вопросы, намеренно выискивая генерала Райенелла. Хотя ожидание его следующего хода заставляло сердце биться быстрее.

У дверей в сад их ждали двое слуг-людей с накидками. Фейт с благодарностью приняла белую меховую горжетку и накинула на плечи. Зима спугнула цветы, и она не стала бы гулять по унылым, замерзшим тропинкам, если бы нашла занятие лучше.

Снаружи, во дворе, темно-фиолетовые цвета Олмстоуна тут же бросались в глаза на фоне увядшей зимней травы и серости. Варлас с семьей любовались одной из величайших скульптур древнего правителя Хай-Фэрроу, когда они приблизились.

– Надеюсь, вам было комфортно в первую ночь у нас? – обратилась к ним Тория с идеальным красноречием.

Королевская семья повернулась к ним. Король широко улыбнулся воспитаннице, нежно поцеловав ее руку в знак приветствия.

– Разумеется. Хай-Фэрроу никогда не разочаровывает. Хотя кое-кого всегда очень не хватает на таких встречах, – ответил с легкой печалью Варлас.

Тория сжала руку, которую он так и не отпустил.

– Мой отец гордился бы союзом, который мы все так усердно поддерживаем. Больше всего он желал мира.

Варлас понимающе кивнул.

– И будет гордиться, когда мы вернем Фенстед и наденем на вас корону королевы, леди Тория, – ответил он с отцовской теплотой в голосе.

Фейт плохо знала историю королевств и их отношений, но было очевидно, что Олмстоун и Фенстед были близкими союзниками даже до Великих битв, судя по горечи утраты на их лицах.

Затем король впервые взглянул на Фейт, заставляя ее жутко нервничать.

– Я рад, что вы смогли присоединиться к нам, леди Фейт. Не терпится узнать о вас больше.

Несмотря на сильное волнение, Фейт выдавила милую улыбку:

– Конечно, Ваше Величество. Я в свою очередь не упущу возможности больше узнать о Земле волков и Каменных людей.

Широкая улыбка Варласа немного успокоила ее.

– Уверен, мы расскажем друг другу множество историй.

Фейт мило улыбнулась, прогоняя отвратительную мысль, что ее светские истории пропитаны ложью. Прошлое без каких-либо достижений, волнений и, что хуже всего, без правды – вот и все, что она сможет ему сообщить.

Тория прошла назад и присоединилась к Тарли, и Фейт мысленно ругала подругу, что та оставила ее развлекать короля беседой. Она молчала, как было велено. Говори, только когда обратятся. Но Фейт недолго наслаждалась передышкой.

– Как вам жизнь во дворце? В такой роскоши, вдали от подобных вам людей в городе, – спросил Варлас.

Фейт предположила, что он был слишком надменным и высокородным, чтобы заметить оскорбление в вопросе, и лишь сжала руки в перчатках.

– Я никогда не знала другой жизни, – солгала она сквозь зубы, ощущая жгучую ненависть. К Орлону, к себе – она не была уверена, на кого больше злилась.

Варлас хмыкнул:

– Сожалею о кончине ваших родителей. Вам повезло иметь такого милосердного короля.

Потребовалось невероятное усилие воли, чтобы сохранить внешнее спокойствие и не высказать все, что она на самом деле думала о своем милосердном короле.

– Действительно, повезло, – пробормотала она.

Они подошли к фонтанам, и все остановились полюбоваться сверкающими водами, которые вздымались и струились в волшебном танце. Фейт оглядела композицию. Все были чем-то заняты, разговаривая между собой, и ее сердце учащенно забилось. Это была прекрасная возможность проникнуть в мысли союзников, пока те были заняты своими делами.

Тория бросила на нее мимолетный взгляд и едва заметно кивнула, вовлекая королевскую семью в очередную беседу. Она не имела ни малейшего представления, о чем говорит подопечная, лихорадочно думая о том, что собиралась сделать. Тория знала об этом и помогала отвлечь их, что немного успокаивало, но ей не уцелеть, если кто-нибудь из придворных случайно почувствует, как она копается в его разуме.

Она осторожно переместилась, чтобы иметь возможность видеть глаза, и для начала заглянула в мысли стражников, в которых читалось явное безразличие к политике. Они ничего не знали, и она решила, что перед ней простые рядовые солдаты, с которыми не обсуждают деликатные темы.

Фейт посмотрела на королеву. Сердце забилось сильнее, когда она быстро проникла в ее поверхностные мысли. Там было пусто. Очевидно, Кира вникала в политические дела королевства даже меньше стражи.

Прочитав мысли Тайли, она покраснела, обнаружив его восхищение принцессой Фенстеда, с которой он не сводил глаз. В них не было пошлости, но Фейт чувствовала себя ужасно виноватой за то, что вторглась в личные переживания. Она нырнула глубже, ища любую информацию о его королевстве, и увидела заседания советов и прочие встречи, похожие на те, которые сама была вынуждена посещать. Ничто не указывало на враждебность или необычные стратегии защиты, которые могли бы насторожить Орлона. Она исчезла из его головы, слегка нахмурившись.

Ее лицо тут же стало мрачным, когда она перевела взгляд на последнюю и наиболее устрашающую цель и обнаружила, что Варлас тоже смотрит на нее. Фейт вся напряглась, чтобы не задрожать. Выбора не оставалось: она должна это сделать. Когда он отвел взгляд, она шагнула в его разум, оставаясь там, пока он был занят кем-то еще. Пришлось сосредоточиться и успокоиться, иначе эмоции угрожали выдать ее ментальное присутствие.

В пустоте его разума Фейт чувствовала себя… странно. В отличие от остальных, его мысли не были хаотичны, и она с легкостью нашла то, что искала. Тут не было вспышек эмоций и мимолетных идей. Никогда прежде она не бывала в столь собранном и спокойном уме, но все равно не собиралась задерживаться дольше, чем нужно.

Она просматривала все воспоминания, в которых фигурировали планы сражений, обороны укреплений, отношения с союзниками и прочие скучные вопросы. У него не было злобных, коварных замыслов. Варлас был хорошим, честным и имел наилучшие намерения в отношении своего королевства и союзников.

Фейт вырвалась из его мыслей с чувством вины за то, что ее заставили копаться в мыслях такого невинного и добросердечного правителя. А потом разозлилась на собственного короля-параноика с его жаждой власти, из-за которого она опустилась до такого.

Смех вывел ее из оцепенения, и она выдавила слабую улыбку, делая вид, что слушает. Тория уже не была центром внимания, когда все двинулись обратно внутрь. Фейт немного отстала, наблюдая за ярко-фиолетовыми плащами и переживая муки совести.

Чем дольше ее способности служили королю, тем сильнее она была недовольна собой.

В течение следующего часа Фейт, Тория и королевские особы Олмстоуна завершили прогулку по садам и теперь бродили по залам и гостевым зонам, в которых даже она прежде не бывала. Ей пришлось скрыть удивление и восторг от картин и архитектуры, чтобы не выдать себя.

Варлас принимал каждую ложь за чистую монету. Она все время беседовала с ним, пока Тория занимала красавца Тарли. Некогда задумчивый и угрюмый принц-фейри полностью поддался очарованию воспитанницы и теперь, похоже, наслаждался ее обществом.

Фейт было не по себе из-за своего обмана, так как Варлас оказался очень увлеченным и добрым мужчиной. Знакомясь с соседями, она не могла понять, почему Орлон вообще сомневался в их преданности в случае нападения Вальгарда.

Они все собрались в большом обеденном зале на обед – гораздо более скромный, чем вчерашний пир. Фейт следовала за компанией и заметила, что все усаживаются на те же места, поэтому также заняла свое, благодарно улыбнувшись миниатюрной служанке, которая помогла ей сесть и забрала накидку. Она никогда не привыкнет к слугам.

Заметив пустой стул напротив и полное отсутствие багрового, она не смогла разобраться, почувствовала ли облегчение или панику. Ник тоже не пришел, и на секунду она испугалась, что генерал доложил о ее способностях принцу или даже самому королю.

Возможно, они говорят об этом прямо сейчас.

Фейт никогда не страдала паранойей и ненавидела Рейлана, что он пробудил столь неприятное чувство. Она дрожала от одной мысли, что он разоблачит ее, и даже не почувствовала голода при взгляде на мясное ассорти и сыры на столе.

Должно быть, Тория заметила ее волнение, потому что спросила:

– Все в порядке?

Фейт выдавила улыбку.

– В полном, – чересчур быстро ответила и небрежно добавила: – Ник и остальные присоединятся к нам?

Воспитанница бросила взгляд на дверь, словно они могли быть там.

– Должны. Наверное, слишком окунулись в свои мужские развлечения. – Она закатила глаза.

Фейт коротко рассмеялась, и Тория вернулась к беседе с королевской семьей Олмстоуна. Но Фейт никак не могла сосредоточиться на разговоре, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать. Она ковыряла еду в тарелке, нервно переводя взгляд с компании за столом на дверь, через которую в любой момент могли войти опаздывающие.

Не нужно было обладать слухом фейри, чтобы уловить шум голосов еще до того, как двери распахнулись. Фейт выпрямилась, когда в зал вошел принц Хай-Фэрроу, смеясь и беседуя с генералом Райенелла, сопровождаемым воинами в багровых мундирах. Она была шокирована, увидев их непринужденно болтающими, словно они всю жизнь были друзьями. Возможно, так оно и было, хотя Ник не описывал свои отношения с Рейланом, когда утром говорил о нем.

Генерал посмотрел прямо на нее, и она покраснела, ведь уже смотрела на него. Ник оставил его шагать к другой стороне стола и занял свое обычное место. Король Орлон так и не появился, и она гадала, придет ли тот вообще. Она уж точно не станет жаловаться на его отсутствие.

Когда перед Рейланом отодвинули стул, он грациозно опустился на него, не сводя с нее глаз, как лев, выслеживающий добычу. Фейт с трудом сглотнула, недовольная, что он пробуждает в ней такой трепет. У нее было предчувствие, что он не оставит ее в покое до конца недели, если только не воспользуется возможностью и решит ее судьбу. Возможно, он испытывал нездоровое удовольствие, наблюдая, как она извивается в его власти.

– Вы пропустили захватывающую охоту. Генерал Рейлан показал нам свой впечатляюще дальний выстрел из лука, – прервал ее размышления голос Ника, когда он обратился к Варласу.

Король бросил на генерала одобрительный взгляд:

– В самом деле? Надеюсь, нам выпадет еще один шанс до конца недели.

Единственным ответом Рейлана стал многообещающий кивок и приятная, хоть и натянутая, улыбка. Фейт гадала, заметил ли еще кто-нибудь из присутствующих его явное нежелание находиться здесь. На самом деле, она обнаружила, что он скрывает свои истинные чувства даже хуже, чем она. Очевидно, от этого не зависела его жизнь.

Фейт не представляла, как подобраться к генералу, когда он, похоже, был нарасхват.

– Мне тоже грустно, что я пропустила такое, – вырвалось у нее прежде, чем она успела обдумать фразу. – Или это не то занятие, в котором леди могут найти развлечение?

Все взгляды устремились к ней, и она едва удержалась, чтобы не вжаться в спинку стула.

Король Олмстоуна с любопытством поднял бровь:

– Традиционно нет.

– Хм, – ответила Фейт, как бы ненароком потянувшись за чашкой, чтобы скрыть страх от такого повышенного внимания. – Нужно менять традиции, иначе мы навсегда застрянем в прошлом. – Она осмелилась встретиться взглядом с Рейланом, пока делала глоток. Он пристально наблюдал за ней, сквозь суровое бесстрастное выражение лица пробивалась злорадная усмешка. Напрашиваясь на охоту, ей едва ли удастся побыть с ним наедине – скорее наоборот, – но это даст возможность внимательнее приглядеться к нему.

Король Варлас с уважением кивнул:

– Мудрые слова. В таком случае с нетерпением жду, когда увижу вас в действии.

Когда все снова вернулись к еде, ее осенило – она была ужасной охотницей. Но что еще хуже, совершенно не умела целиться из лука и даже никогда раньше не ездила верхом.

После своего необдуманного заявления Фейт уже не слушала, что говорят другие, отчаянно желая остаться в одиночестве и собраться с мыслями.

Но сильнее всего ее волновало… что неделя только начиналась.

Глава 19

Тория

– Леди Тория?

Королевская воспитанница тут же повернула голову к принцу Олмстоуна и густо покраснела, осознав, что совсем его не слушала. Ситуация стала даже более неловкой, когда он проследил за ее взглядом и понял, на кого именно она отвлеклась.

Принц Николас увлеченно беседовал с генералом Райенелла и его спутниками за столиком в дальнем конце игрового зала, и она уже не раз ловила на себе его взгляд, пока сидела наедине с принцем Олмстоуна. Каждый раз, когда их взгляды встречались, ее сердце замирало, и она проклинала себя за то, что вообще уделяет ему хоть какое-то внимание.

– Простите – здесь становится немного душно. Не желаете составить мне компанию и прогуляться по садам? – Это было лучшее оправдание, которое пришло ей в голову, и Тория знала, что принц оценит предложение побыть наедине.

Он с улыбкой кивнул, и они оба встали. Тория приняла предложенную руку и вышла в коридор. Но посмела последний раз посмотреть на Ника и, встретившись с ним взглядом, быстро отвела глаза и вздернула подбородок, пока он наблюдал за их уходом.

Принц Тарли был скорее милым, чем красивым, с его светлыми волосами и карими глазами, которые придавали ему элегантный и утонченный вид. Он был очарователен, хотя и немного скучноват. Тория могла представить счастливую, наполненную жизнь рядом с ним. В конце концов, это была бы подходящая партия для укрепления союза их королевств. И все же, даже при одной мысли об этом у нее больно сжималось сердце, словно оно уже принадлежало другому.

Тория сидела в своих покоях в кресле у камина после сумасшедшего дня, полного разговоров с Тарли о политике. Она чувствовала себя виноватой, потому что скучала, но не в обществе принца, а просто мечтала об одиночестве. Чтобы занять мысли, она достала из библиотеки книгу о духах и разложила на коленях, быстро погружаясь в чтение. Она просидела одна в своих покоях больше часа после ужина с принцем Олмстоуна и радовалась тишине.

После приезда гостей Тория принимала каждое предложение принца Тарли. Она знала, что в ее собственных интересах изучить возможность брака, который принес бы очевидную выгоду его отцу и королю Орлону. Любовь – что ж, она полагала, что та навсегда отошла на второй план после долга, возложенного на нее с рождения. Ее родители не были родственными душами, но научились более глубоким чувствам. И она могла только надеяться, что Духи даруют ей такое же благословение, когда придет день и она пожертвует своей рукой ради блага родного королевства. Она старалась не зацикливаться на этом, так как мысль навевала мрачное настроение.

Она была безмерно благодарна королю Хай-Фэрроу, что в момент отчаяния он открыл перед ней двери своего дома, но было ненавистно думать, что теперь, похоже, ее судьба оказалась в его руках. Словно выбор не всегда был за ней, но только сейчас стало ясно, что это цена за предоставленное убежище.

В дверь раздались пять стуков с определенной последовательностью, в воображении возникли знакомое лицо и копна чернильно-черных волос прежде, чем ручка повернулась и гость вошел.

После века жизни в одном замке они с Ником подружились и быстро отбросили все формальности при посещении комнат друг друга. Она появилась тут сломленной девушкой, потерявшей все, и только Ник не дал ей окончательно пасть духом и вернул волю к жизни. А потом принц лишился матери, и она точно так же была рядом с ним. Несомненно, они были связаны.

– Что читаешь? – вместо приветствия спросил он.

Он опустился в кресло напротив, и она знала, что книга его вовсе не интересует.

– Том о духах. Может, найду что-нибудь про руину, – все равно ответила она.

– Хм. – Ник оперся руками на колени. – Хорошая идея.

Тория терпеливо ждала, пока он задумчиво смотрел на голубое пламя, и, когда не объяснил причину визита, спросила прямо:

– Зачем ты пришел?

Его изумрудные глаза снова вернулись к ней.

– А разве нужен повод? – возразил он, и она уловила нотку обиды в голосе.

Она сделала глубокий вдох:

– У нас гости. И ты знаешь, что неприлично для…

Ник перебил ее сухим смешком:

– Это из-за Тарли? – Это было на него не похоже, но от такого намека в ней вспыхнул гнев.

– Не твое дело, – твердо ответила она.

Он выпрямился:

– Ты интересуешь его только в качестве перспективы закрепиться в твоем королевстве.

Тория захлопнула книгу и тоже села прямо.

– Не нужно за мной присматривать. Я знаю, что делаю.

– Правда? Выставляешься перед ним словно приз, который нужно завоевать.

Она вскочила на ноги и махнула рукой на дверь:

– Убирайся.

Ник встал, но не двинулся с места.

– Я лишь пришел предупредить тебя.

– Неужели это так немыслимо, что я могу нравиться кому-то по-настоящему, а не только ради политической выгоды?

Ник усмехнулся:

– Я ожидал, что ты не будешь так наивна в этой игре.

Его едкие слова нанесли ей почти физический удар. Глаза горели, но она не позволила пролиться ни единой слезинке.

– Ты просто мерзавец, Ник. Сам спишь с любой придворной дамой, но как только я получаю хоть каплю внимания, то тут же становлюсь безрассудной. Невероятная низость, особенно для тебя.

Волнение на его лице сменилось виной от понимания, что она права. И Тория была неприятно удивлена.

– Только не стучись в мою дверь, когда сама все поймешь. – С этими словами Ник вылетел из комнаты, хлопнув дверью громче, чем следовало бы.

Тория осталась стоять на месте, совершенно ошеломленная такой вспышкой обычно мягкого принца, которого знала. Но когда осознала его последние слова, то в одиночестве больше не сдерживала горькие слезы.

Грудь сжималась от боли, пока она забиралась в постель, где наконец-то всего на одну ночь поддалась печали и безысходности, которые всегда давили на нее. С новым рассветом она встанет и снова наденет свою маску довольства.

Глава 20

Фейт

Фейт была незаметна и бдительна, как ястреб, покидая свои покои после полуночи, пока остальная часть замка спала. Она слишком хорошо помнила о генерале, жившем напротив, и о его чутком слухе. Хотя она ожидала, что большинство обитателей замка уже крепко спали, это не помешало ему последовать за ней в первую ночь, а она вовсе не желала подобной встречи там, куда направлялась.

Приближался четвертый день визита соседних королевств, и ее выпрошенное приглашение на последнюю охоту не было забыто. Мероприятие запланировали на последний день, и Варлас не раз выражал свое воодушевление по поводу ее присутствия за те пару дней, что она провела с ним.

Таким образом, у Фейт оставалось всего три дня, чтобы познакомиться с лошадью и луком. Она будет опозорена на всю жизнь, если даже не сможет забраться в седло, не говоря уже о поездке, поэтому собиралась провести ночь в конюшне. И хотя тело и разум отчаянно требовали спокойного сна после бесконечных дней болтовни и любезностей, она знала, что так никто не увидит ее неопытного обращения с огромными существами.

Фейт нервничала даже при мысли о попытке сесть на лошадь, когда та могла легко растоптать ее или отбросить на километр, если бы захотела. С самого начала было глупо проситься на охоту, но теперь она не могла отступить.

Она миновала замок и вышла через ход для слуг, не замеченная ни одним стражником, и, накинув капюшон черного плаща, поспешила к конюшням. Ночь выдалась пугающе темной и холодной. Ей очень не хватало света и тепла факела, но он тут же выдал бы ее.

Однако в свете луны она смогла разглядеть лошадей, которые возились в своих стойлах. Это были великолепные создания. Огромные и мощные, но в то же время красивые и спокойные. При ее приближении один конь высунул гигантскую голову из-за деревянных ворот. Она была поражена его мрачным гипнотизирующим совершенством, когда он посмотрел на нее в ответ, совершенно черный, сливающийся с темнотой ночи. Во тьме выделялись лишь его голубые, как лед, глаза, и Фейт почувствовала, что ее тянет к фантастическому созданию.

Она приблизилась к нему, медленно, осторожно. Понимая, что одно неверное движение может спугнуть лошадь и до смерти напугать ее, если двигаться необдуманно. Еще несколько лошадей повернулись к ней, но черный красавец оставался самым любопытным. Когда она протянула руку, он вытянул большую морду еще дальше, словно встречая ее прикосновение. Его шкура была похожа на блестящий атлас, и она восхитилась гладкой роскошной шерстью.

Фейт и раньше видела лошадей, но никогда не была настолько близка с ними. Мысль о поездке верхом на спине такого впечатляющего создания вызывала головокружительный восторг, но в то же время ужасала.

– Обычно она не ладит с чужаками.

От испуга Фейт отскочила назад, резко повернувшись на голос, который прервал ее мирные размышления. И, не веря своим глазам, раскрыла рот при виде Рейлана. Как ему удалось снова проследить за ней?

– Боги, ты вообще спишь? – сердито нахмурилась она.

В темноте его волосы сияли ярче, почти как луна, все оттенки серого и серебристого превратились в чисто-белые.

– Так случилось, что я уже был здесь. Ты просто не уловила этого своими слабыми чувствами человека. – Он стоял, скрестив руки на груди и глядя на нее с суровым любопытством.

Фейт беспокойно переминалась с ноги на ногу, не находя оправдания тому, что оказалась в конюшнях посреди ночи. Хотя предполагала, что не единственная должна объяснять свой визит сюда в столь поздний час. Ни один из них не задал прямого вопроса. Вместо этого Рейлан склонил голову и перевел взгляд с нее на кобылу позади.

– Твои маленькие фокусы с разумом действуют и на животных тоже?

У Фейт внутри все оборвалось. Вот оно: подтверждение, которого она ждала все эти дни, отказываясь первой заговорить об этом и глупо надеясь, что ошиблась. Рейлан все же знал о ее способностях.

– Значит, тебе все известно, – заключила она.

Он не ответил и вызвал яркое синее пламя, чтобы зажечь четыре ближайших факела.

– У тебя самого неплохой ментальный дар, – заметила она, стараясь оставаться спокойной.

– Так удобно, что один из стражников Хай-Фэрроу является Повелителем огня. Он даже не заметит частичку силы, которую я позаимствовал, – сказал Рейлан, любуясь танцующим пламенем. Это породило множество вопросов, как же именно работают его способности, если при первой их встрече она полностью лишилась своих.

Словно зная, о чем она думает, Рейлан продолжил:

– Твой дар оказался довольно забавным, хотя немного тяжеловатым. Иметь такую силу, чтобы проникнуть в разум и найти там все, что пожелаешь, иметь возможность убить одной мыслью… – Он шагнул к ней.

Фейт не понимала, играет он с ней или хочет оценить реакцию, поэтому внешне оставалась бесстрастной.

– Почему ты никому не рассказал? – осмелилась спросить она.

Жестокая улыбка тронула уголки его губ:

– И кому, по-твоему, я должен рассказать?

Это была насмешка. Он радовался, что одержал верх, поймав ее словно мышь в мышеловку, и от этой мысли ее кулаки крепко сжались.

– Королю? Думаю, не важно, какому именно.

Рейлан коротко рассмеялся, его глаза задорно блеснули.

– Что же в этом веселого?

Фейт похолодела и радовалась плащу, который скрывал легкую дрожь. Что-то в блеске его глаз заставляло бояться идеи генерала о веселье даже больше, чем последствий разоблачения.

– Почему ты раньше не сказал мне, что все знаешь?

Рейлан небрежно пожал плечами:

– Ты не рассказала о своих способностях – почему я должен раскрывать свои?

Она промолчала.

– Полагаю, принц предупредил тебя. Похоже, он действительно привязан к тебе.

Это был не вопрос, и Фейт заметила, что его взгляд метнулся к груди и подарку Ника, колье, хоть оно и было скрыто под плащом. Ей не хотелось спрашивать, как он узнал об этом.

– Что ты хочешь? – спросила она, его надменность начинала ей надоедать. Она была у него в руках, и он понимал это.

Его лицо стало серьезным, и все веселье тут же испарилось.

– Хочу знать, как человеческая девочка стала шпионкой короля Хай-Фэрроу.

– Я не девочка, – огрызнулась она. – И ни за кем не шпионю.

Рейлан прищурился и шагнул ближе. Фейт решительно противостояла белому льву, который тут же убил бы ее, если бы посчитал хоть малейшей угрозой. Он окинул ее пристальным оценивающим взглядом, прежде чем снова заговорить.

– Что, если я скажу, что ты можешь доверять мне?

Фейт удивленно моргнула и нахмурилась, ошеломленная таким поворотом, когда вместо врага он внезапно стал другом.

– Я бы ответила, что ягненку не стоит доверять льву.

– Думаю, тебя едва ли можно назвать ягненком – хоть ты и человек.

– Ты ошибаешься.

– Неужели?

Они бросили друг другу вызов, атмосфера становилась все более напряженной. Когда Фейт больше не могла выносить звон давящей тишины, то первой нарушила ее:

– Король Орлон поклянется, что ничего не знает о моих способностях. Ты можешь меня выдать и снискать благосклонность своего короля за редкую находку. В любом случае мне уже конец.

Генерал невозмутимо хмыкнул:

– Не думал, что ты так быстро сдашься.

– Если ждешь, что я упаду в ноги и буду молить о пощаде, то тебя ждет большое разочарование.

– Это было бы зрелищно. Но нет. – Он сделал еще несколько шагов вперед и протянул руку, чтобы погладить гриву огромной черной красавицы.

Фейт старалась не обращать внимания на его близость, но не могла игнорировать вспыхнувший внутри огонь.

– Я жду, что ты возьмешь судьбу в свои руки и будешь драться за себя. Но до сих пор видел лишь покорную королевскую собачку, которая сама вцепилась в свой поводок, сжимаясь от малейшей угрозы. – Их взгляды снова встретились, в его глазах плясали звезды от лунного света и мерцающего пламени.

Фейт нахмурилась, застигнутая врасплох. Не этого она ожидала от генерала Райенелла, от которого теперь зависела ее жизнь. Если он все же поделится ее смертельно опасным секретом с теми, у кого хватит могущества покончить с ней. Напротив, было похоже, будто он пытается помочь ей.

– У меня нет выбора, – неуверенно произнесла она.

Рейлан цокнул языком:

– Как удручающе.

В ней закипал гнев, и когда он не продолжил, она рявкнула:

– Что?

Он намеренно помолчал еще немного, сдерживая улыбку при виде ее очевидного нетерпения. Высокомерное шило в моей…

– Такое неубедительное оправдание. Кажется, я ошибся. – Он продолжал лениво поглаживать лошадь по голове и не смотрел на нее. – Ты и правда такая жалкая, какой кажешься.

Фейт не понравилось, что замечание задело ее за живое.

– Ты ничего не знаешь, – прошипела она в свою защиту.

– Просветишь меня?

Она прищурилась и посмотрела на генерала, когда отступила на шаг и скрестила руки на груди. В ее взгляде читалось обвинение.

– Если пытаешься заморочить мне голову, чтобы получить информацию, то лучше убей меня сразу. Может, я не питаю любви к королю, но ни за что не предам Хай-Фэрроу.

Генерал ухмыльнулся, сверкнув белоснежными зубами, от удовольствия, что вывел ее из себя. И Фейт мысленно отругала себя, что пошла у него на поводу.

– Ты дерзкая, этого не отнять. А твоя преданность достойна восхищения.

Она все еще ждала подвоха.

– Чего ради Орлону посылать тебя копаться в умах его союзников?

Если бы она была честна с ним, то ответила, что задается тем же вопросом. Но вместо этого опустила руки, делая вид, что устала от разговора.

– Он лишь хочет убедиться, что никто не действует против него. Правители могут быть очень непостоянны.

Рейлан вовсе не выглядел убежденным.

– Ты поймешь мою тревогу за родное королевство, – сказал он, словно это помогло бы ей понять его мотивы.

– Я и так балансирую на узкой тропе, ведущей к виселице. И не буду играть за две стороны.

– Я и не прошу. Просто хочу быть уверенным, что твой король не представляет угрозы для моего.

– Короли меняют мнение быстрее, чем наряды. Ни ты, ни я не можем быть уверенными, какая мысль придет им в голову в следующую минуту. Я хочу сказать, пусть сами разбираются, будь они прокляты.

Если бы она не знала его лучше, то решила бы, что он согласен и даже смотрит на нее с одобрением. Рейлан не ответил, вместо этого молча протянул руку к замку конюшни, и тот со щелчком открылся. Фейт отступила подальше, когда он убрал единственную защиту от мощных копыт животного.

– Что ты делаешь? – спросила она низким от страха голосом.

Черная кобыла сделала пару шагов вперед, шелковистая шерсть поблескивала в лунном свете. Она была поразительно высокой, и Фейт отшатнулась, чувствуя себя глупо, что ожидала увидеть лошадь ниже себя.

– Не хочешь заняться тем, ради чего пришла? – как бы ненароком спросил он, поглаживая гриву лошади. – Ты ведь прежде не сидела в седле? – Это было скорее наблюдение, чем вопрос.

Ее щеки вспыхнули.

– Как ты узнал?

Генерал усмехнулся:

– Я не знал.

Фейт стиснула зубы, злясь на себя, что так наивно повелась на уловку.

Рейлан схватил большое седло и поводья, висящие на стойле, и с точностью мастера обошел животное. Четкими движениями он запряг лошадь всего за пару впечатляюще быстрых минут. Между тем каждое фырканье или шаг лошади заставляли Фейт беспокойно переминаться с ноги на ногу, держась на расстоянии. Должно быть, генерал заметил ее беспокойство, поскольку одарил ее высокомерной улыбкой, на которую она ответила хмурым взглядом. Когда он закончил, то подтащил маленький табурет и выпрямился, прежде чем выжидающе посмотреть на нее. Фейт не шевелилась.

– Что ж, давай, – он махнул головой на лошадь.

Разинув рот, Фейт смотрела то на него, то на огромное существо.

– Я пришла, только чтобы полюбоваться ими. Мне ничего не нужно, – быстро забормотала она, окончательно лишившись уверенности.

Рейлан закатил глаза:

– Лошадь может почувствовать твой страх. Если не преодолеешь его, то никогда не сможешь забраться в седло. – Он снова мотнул головой, подзывая ее подойти ближе.

Фейт с трудом сглотнула, но сделала пару осторожных шагов к лошади и нерешительно протянула руку. Когда лошадь не дернулась в ответ, она медленно погладила гладкое мускулистое тело.

– Хорошо. Теперь стань на скамейку, одну ногу в стремя, и изо всех сил подтягивайся вверх, – инструктировал он.

Фейт посмотрела на него, чувствуя себя ребенком, поскольку понятия не имела, о чем он говорит.

Рейлан вздохнул и указал на металлический обруч, свисавший с бока лошади. И когда она поняла, чего от нее ждали, то снова отступила на шаг и энергично замотала головой:

– Ты специально выбрал самую крупную лошадь в конюшне? – Фейт побледнела при мысли о такой высоте, когда одно неверное падение может оказаться смертельным.

Он усмехнулся:

– Кали – моя лошадь. Кажется, ты ей понравилась, и я подумал, что она станет хорошим учителем.

Фейт хмыкнула в ответ на намек, что лошадь будет направлять ее, а не наоборот. От этих слов стало только хуже, ведь именно этого она и боялась.

– Ты собираешься стоять там всю ночь? – со скучающим видом протянул Рейлан.

Она пристально посмотрела на него и собрала всю свою храбрость, чтобы снова подойти к Кали, и когда забралась на скамью, то почти сравнялась ростом с генералом. Подстрекающий взгляд Рейлана заставил ее упереться руками в седло и просунуть одну ногу в стремя. Хотя Фейт жутко боялась и просто хотела стереть ухмылку с его лица.

– Дети увереннее садятся в седло, чем ты, – насмехался он над ее медлительностью.

Она знала, что так он пытается воодушевить ее. И это сработало. Она оттолкнулась ногой, одновременно подтягиваясь на руках изо всех сил, но когда закинула другую ногу и наконец оказалась наверху, то была ошеломлена. От новой высоты слегка кружилась голова. Лошадь сделала несколько шагов вперед, и Фейт двигалась в такт, мертвой хваткой вцепившись в поводья. Но когда привыкла к новому положению на спине Кали, то поразилась столь мощному ощущению.

– Не так уж сложно, правда? – съязвил Рейлан.

Она проигнорировала его, благодарно поглаживая лошадь по шее, что та тут же не выбросила ее из седла.

– Не перестаю гадать… зачем ты напросилась на охоту, если не умеешь и не интересуешься этим?

Хотя он произнес это с ненавязчивым любопытством, она все же уловила подозрительные нотки.

– Кто сказал, что мне неинтересно? Вы, мужчины, хотите оставить себе все веселье, – небрежно ответила она. Вряд ли ответ удовлетворил Рейлана, но он больше ничего не сказал.

И вместо этого заметил:

– Не лучшая идея совершать первую поездку в темноте.

Фейт даже не верила, что взберется на лошадь, не говоря уже о галопе.

– По крайней мере, я знаю, куда поворачиваться лицом.

Он коротко рассмеялся, и она обнаружила, что тоже улыбается, глядя вниз на него. Фейт не понимала, что такого было в Рейлане, отчего ей хотелось бежать как можно дальше и в то же время желать опасной близости.

– Завтра утром у меня скучное совещание по территориям, но вторая половина дня свободна, если тебе нужен сопровождающий.

Предложение было заманчивым. Она почувствует себя увереннее в компании профессионала и получит прекрасную возможность узнать больше о таинственном генерале. Чтобы утолить личное любопытство и развеять любые сомнения относительно его намерений в Хай-Фэрроу.

– Почему ты вообще помогаешь мне?

Сапфировые глаза Рейлана сверкали в лунном свете, когда его взгляд остановился на ней, и она едва не вздрогнула от напряжения в них.

– Не совершай ошибку, веря, что те, кто проявляет доброту, действуют не только ради личной выгоды.

Сердце в груди екнуло от туманного предостережения.

– Думаю, мои особые таланты помогают избежать этого, – осторожно сказала она.

– Но не со мной.

Она слегка прищурилась:

– Ты пытаешься намекнуть на свои дурные намерения?

– Я пытаюсь сказать, чтобы ты не слишком полагалась на свои способности. Даже тебя можно обманом заставить поверить в ложные истины внутри чужого разума.

Ей стало не по себе. Она не учла, что если кто-то знал о ее способностях, то мог изменить собственные суждения и ввести в заблуждение. У нее не было причин беспокоиться по этому поводу, ведь она не использовала свой дар против знающих людей. И все же предупреждение генерала звучало ясно. Только Фейт не знала, кого он имеет в виду…

Глава 21

Фейт

На следующее утро Фейт была на грани. Бессонница вернулась как старый друг, поскольку лихорадочные мысли никак не давали уснуть. На сей раз ее мучало тонкое предупреждение Рейлана быть осторожной с теми, кому она доверяет. Было иронично прислушиваться к его словам, учитывая, что он был первым в списке тех, кого стоит опасаться. Доверять ему было совершенно нелогично и опрометчиво, но он поселил в душе мерзкое чувство, которое никак не проходило.

Элиза и Ингрид ушли пару часов назад. Фейт была уже одета, выбрав кожаный костюм для конной прогулки с Рейланом. Она часами размышляла о том, кто мог бы намеренно изменить свои мысли, чтобы ускользнуть от нее. Если это не Райенелл, то оставалась только одна компания – в чьи коварные намерения ей никак не хотелось верить, учитывая столь теплый прием.

Олмстоун.

Задыхаясь в стенах покоев, она направилась в библиотеку замка. Парочка ученых бросили на нее недовольные взгляды, но она проигнорировала их. Фейт даже не знала, что именно ищет. Она бесцельно разгуливала между рядами невероятно высоких стеллажей. Запах старых страниц, похожий на шоколад и мускус, наполнял ноздри, и она глубоко вдохнула их успокаивающий аромат.

Тут ее внимание привлекла серия книг. Они выделялись размером и корешками с золотым теснением. История королевских родов. Она остановилась перед ними, проводя пальцами по названиям, и, взяв одну, направилась к столу и наугад раскрыла огромный том. От пыли перехватило дыхание, и она закашляла, разгоняя ее в поисках свежего воздуха. Было очевидно, что никто не брал книгу в руки уже очень давно.

Фейт пролистала страницы, это было описание благородных домов во всех королевствах. Пролистав еще немного вперед, она остановилась. Не было причин подозревать короля Варласа – с момента своего прибытия он был исключительно добр, приветлив и казался совершенно безобидным, – но она все равно не могла избавиться от тревожного чувства, что никому не стоит слепо доверять.

Проведя пальцем по витиеватым записям о королевских семьях, она наконец нашла родословную Олмстоуна и широко раскрыла глаза, обнаружив, что Варласу чуть больше восьмисот лет, так же как и Орлону, в то время как король Райенелла Агалор был старше на столетие. Фейт вдруг почувствовала свое двадцатилетнее существование таким ничтожным и с грустью осознала, что даже близко не приблизится к четверти их нынешней продолжительности жизни. Внешне короли едва ли приблизились к среднему возрасту людей, значит, прожили лишь половину жизни… Для смертной эта мысль была непостижима.

Она разглядывала родословную, когда вдруг остановилась и нахмурилась. От имени Варласа с обеих сторон отходили две отдельные ветви. Ее глаза расширились, когда она продолжила читать. Нынешняя королева, Кира Вулверлон, была не первой. Нет – до нее корону носила другая: королева Фрейя Вулверлон.

В этом не было ничего необычного, если бы не слова, прочитав которые, сердце Фейт сжалось от жалости к королю Олмстоуна.

Родственная душа – Скончалась.

Смерть королевы выпадала на период Великих битв, и Фейт решила, что война унесла ее жизнь. Ей не хотелось даже представлять боль от потери родной души, и она почувствовала себя даже более виноватой за плохие мысли о Варласе, учитывая, что он пережил такое и не растерял доброту и сердечность.

В последнем абзаце указывалось, что Тарли был наследником Варласа и сыном Фрейи, тогда как Опал была дочерью Киры. Теперь закрытость и унылое настроение принца казались более оправданными.

Фейт захлопнула книгу, злясь на себя, что не уделила времени изучению знатных домов Унгардии. Она разрешала себе жить в невежестве в своем маленьком мирке. Но больше это не повторится. Теперь ей хотелось узнать обо всем.

Собираясь вернуться за другой книгой, Фейт остановилась от порыва ветра, который пронесся мимо нее. Выбившиеся из переплетенных кос пряди заплясали перед глазами, и по спине пробежал холодок. Она обернулась, но не обнаружила ничего, кроме длинного темного коридора, в котором не было видно ни двери, ни окна. Она замерла, желая верить, что это просто сквозняк между рядами книжных шкафов, но по коже побежали мурашки, а чувства обострились.

И тут она услышала шепот.

Фейт отпрянула и застыла от страха, хотя по-прежнему ничего не видела. Логика подсказывала, что это просто свист ветра или ее собственные рассеянные мысли. Но в порыве безрассудства она все же решилась исследовать темный манящий проход.

Она напрягла слух, готовая уловить малейший звук, пока глаза привыкали к сгущавшейся темноте. Пройдя половину пути, Фейт сняла со стены последний факел, поскольку дальше коридор утопал во тьме. Голубой огонь тоже пылал бесшумно, освещая все вокруг.

Тишина была оглушительной.

Коридор заканчивался тупиком, но расширялся по левой стороне, и Фейт обнаружила глубокую потаенную нишу со скромными книжными полками, стол и парочку кресел. Это было необычное место для уединенного чтения, хотя, казалось, им пренебрегали годами, возможно, даже десятилетиями. Все было покрыто паутиной и толстым слоем пыли. В нос бросался резкий запах сырости и плесени, и Фейт уткнулась в изгиб локтя, обводя помещение факелом.

Три гобелена украшали дальнюю стену. Она подошла поближе, чтобы разглядеть замысловатые произведения искусства, и задумалась, почему их бросили в холодном, темном углу библиотеки.

У нее перехватило дыхание при виде центрального гобелена, когда она сразу узнала волосы, напоминающие свет луны, и кристально-голубые глаза Ориелис. Ее бросило в дрожь при виде сотканного из нитей Духа. Она могла только догадываться о возрасте гобелена, но тот, кто создал его, определенно встречался с Богиней Солнца. Но Ориелис была не одна. Она гордо стояла в окружении еще двух женщин. Фейт не нуждалась в даре оракула, чтобы догадаться, что это ее сестры – Дух Смерти и Дух Душ. У одной были волосы цвета воронова крыла, которые подходили к ее глазам, в то время как у другой…

Фейт подняла руку и провела по лицу Марвеллас. Она поняла, что это Дух Душ, так как ее глаза сверкали, словно золото, и дополняли янтарно-красные локоны.

Она была ее прямым потомком.

Мысль казалась невероятной, и все же это было правдой. Ей хотелось бы и дальше отрицать это, но теперь, видя неземную красавицу с глазами, почти идентичными ее собственным, она больше не могла отвергать свое древнее наследие. Изображения богинь завораживали, но в то же время потрясли ее до глубины души. Было странно видеть их здесь, прямо сейчас, когда она должна была отыскать руину Духа Жизни.

Позади золотой нитью были вытканы их символы поверх небесных тел, которые они олицетворяют: Марвеллас на фоне потрясающей восьмиконечной звезды, Ориелис на красивом солнце с волнистыми лучами и Дакодес на фоне безупречного полумесяца. Пока она продолжала с благоговением разглядывать линии, ее внимание привлекло какое-то движение. Она склонилась к краю гобелена, но все было совершенно неподвижно.

И когда она уже собиралась отвести взгляд, ткань снова шевельнулась всего на долю секунды. Помедлив, Фейт подняла руку, взялась за край и, прежде чем окончательно струсить, отдернула гобелен. А когда поднесла факел поближе, ее глаза широко распахнулась.

Там был твердый камень. Но потом она различила глубокую линию, которая шла вертикально и пересекалась горизонтальной.

Дверь!

Вероятно, спрятанная не просто так, подумала она, прижав к ней ладонь, но та не поддалась ни на сантиметр. Сердце учащенно забилось, когда она представила, что может лежать за ней. Тот факт, что кто-то намеренно скрыл ход, говорил о многом, но любопытство взяло верх. Фейт навалилась на дверь, и скрежет камня тут же привел ее в чувство. Ее рациональная сторона надеялась, что дверь вообще не откроется.

Но, не желая отступать, она продолжала толкать, пока проход не открылся настолько, чтобы заглянуть внутрь. Сначала она прислушалась.

Тишина.

Оставалось лишь надеяться, что это хороший знак.

Фейт переложила факел в правую руку и просунула его в заброшенный ход, но обнаружила лишь черную пустоту. Там могло скрываться что угодно; было бы глупо и безрассудно бродить по давно забытому проходу в практически незнакомом замке.

И все же что-то словно манило ее в черную неизвестность.

Фейт забыла об осторожности и проскользнула в маленькую щель, позволив гобелену упасть позади. Она была настороже, делая неуверенные шаги и напрягая слух, чтобы уловить малейший намек на надвигающуюся опасность. Но, будучи сама бесшумной убийцей, знала, что тишина тоже может оказаться смертельной.

И путь назад, и путь вперед были скрыты тьмой, и только голубое пламя образовывало вокруг нее шар света. Разум кричал поворачивать назад, но ноги двигались вперед по собственной воле.

Вскоре Фейт подошла к развилке. Ход перед ней разделялся на два отдельных коридора. Она уже собиралась повернуть направо, повинуясь интуиции… как вдруг услышала слабое эхо из левого прохода.

Взволнованная, она решила выяснить источник шума, и когда осторожно двинулась на звук, то точно поняла, что услышала. Голоса. Фейт обрадовалась, что не столкнется с каким-нибудь мерзким, притаившимся существом, но мысль о том, что ее поймают, приводила в панику. Король четко приказал, чтобы она не бродила там, где не следует.

Она бесшумно шагала возле стены, готовая тут же бросить факел и убежать при первых признаках постороннего присутствия. И дошла уже до конца коридора, сворачивающего налево, но не увидела никаких отблесков света, кроме пламени в руках. Не желая рисковать, она поставила факел на землю, прежде чем добежать до угла и прижаться спиной к стене. А потом затаила дыхание, медленно поворачивая голову, чтобы уловить голоса, которые становились все громче.

К ее удивлению, там было пусто.

Лишь маленькое прямоугольное окошко заливало середину коридора теплым светом. Фейт вынырнула из укрытия и осторожно приблизилась к нему. Проем в камне закрывался завитками бронзы, но сквозь щели она могла кое-что разглядеть.

И не поверила своим глазам.

Она оказалась в зале совета. Или над ним, если говорить точнее, и смотрела вниз на собравшихся членов королевских семей и знати.

Обсуждение территорий, о котором упоминал Рейлан, было в самом разгаре. Она слышала все совершенно отчетливо даже своим человеческим слухом, но была слишком ошеломлена существованием прохода, чтобы шпионить за королевским заседанием.

– Олмстоун молчал достаточно долго. У нас отняли Фенхер – и мы хотим его вернуть. – Голос Варласа был твердым, когда он обращался к сидящему напротив генералу Райенелла, и даже агрессивным, что было так на него не похоже.

Фейт поняла, что в действительности почти ничего о нем не знала, и предупреждение Рейлана громко прозвучало в голове. Чем дольше она жила во дворце, тем больше осознавала, что часто доброта скрывала корысть. Мир придворных был игрой, и его игроки были умны, хитры и виртуозно лживы. Она и раньше видела яркий пример превосходной перемены, когда ее собственный король превращался из расчетливого садиста в радушного хозяина. Возможно, Варлас не так уж сильно отличался от своего закадычного друга.

Как бы ей ни хотелось отрицать это, она была опечалена тем, что купилась на любезности Варласа. Оставался единственный вопрос: зачем ему с ней возиться?

Суровый взгляд Рейлана был устрашающим.

– Фенхер находился под юрисдикцией Райенелла дольше, чем ты сидишь на троне. И останется нашим и после твоего правления.

Даже Фейт вздрогнула от тона, которым Рейлан ответил королю Олмстоуна. Словно тот не был в два раза старше и не превосходил генерала титулом. Видимо, действуя от имени короля Агалора, он получил равный статус во время своего пребывания здесь.

– Олмстоун становится меньше, в то время как Каменные люди занимают перевалы. Моим людям просто не хватает земель. У Райенелла нет права на эту территорию.

– Нам все равно, как вы поступаете со своей землей и кому позволяете управлять ею. Границы неизменны. Мы не отдадим Фенхер даром.

Заканчивая свое неоспоримое заявление, Рейлан посмотрел наверх, и Фейт отпрянула, когда его взгляд остановился прямо на ней. Она бы назвала это случайностью, что он просто скучающе оглядывал комнату, если бы специально не задержал взгляд на вентиляционном отверстии, из которого она выглядывала чуть дольше, чем следовало. Она вся похолодела. Мысль, что он мог ее услышать, была просто глупой, ведь она стояла совершенно неподвижно, словно мертвая, и находилась достаточно далеко от металлической решетки, так чтобы ее не смогли заметить. Даже фейри.

Фейт прогнала эту мысль, когда Рейлан снова перевел взгляд на короля, и почувствовала, как в комнате нарастает напряжение.

Следующим заговорил Орлон.

– Думаю, нам еще предстоит это обсудить, – вставил он, словно желая успокоить обе стороны.

– Нечего обсуждать, – холодно произнес Рейлан.

Фейт поразилась его неуместной смелости. Сталкиваться лицом к лицу с могущественными правителями едва ли было разумным решением. Хотя с ее стороны было лицемерием отчитывать его за это.

Варлас стукнул кулаком по столу, отчего несколько кубков с водой покачнулись:

– У тебя нет полномочий говорить такое!

Эту сторону личности короля Фейт никогда не видела. Она была просто дурочкой, думая, что он может отличаться от остальных, и в своей неожиданной вспышке гнева напомнил ей собственного жестокого короля.

Рейлан не дрогнул.

– Я говорю от имени Райенелла.

Она не знала, восхищаться ли его храбростью или бежать от нее.

Король Олмстоуна уперся руками в дубовый стол и поднялся со стула, глядя на генерала сверху вниз. Рейлан невозмутимо наблюдал за его попыткой продемонстрировать господство. Вместо этого он лениво откинулся на стуле, и Фейт подумала, что такое спокойствие лишь сильнее разозлило короля.

– Похоже, Агалор не слишком озабочен текущими делами, раз посылает своих собак говорить за него, – прошипел Варлас.

Рейлан не пропустил оскорбление и медленно поднялся со своего места, чтобы оказаться на одном уровне с королем, смерив его смертоносным взглядом. Фейт едва дышала от накалившейся атмосферы. Она не испытывала особой симпатии ни к кому в той комнате и все же обнаружила, что болеет за Феникса, а не за двуглавого волка.

Голос генерала прозвучал убийственно спокойно:

– Я проигнорирую неуважение только один раз, король Варлас, и говорю не о себе. – Он гордо стоял в своих багровых, черных и золотых одеждах, и Фейт поняла, почему король Райенелла доверил ему представлять себя. Даже она испугалась белого льва, хоть и не была частью собрания. Рейлан продолжал: – До сих пор вы выдвигали только требования, не предлагая ничего взамен. Границы не изменятся. – Его заключительное заявление не оставляло места для споров.

Варлас вздрогнул, словно собираясь возразить, но тут вмешался Орлон:

– Возможно, стоит отложить такие вопросы до визита самого Агалора. При всем моем уважении к вам, генерал Рейлан.

Она не ожидала, что ее король станет голосом разума, но это сработало, потому что Варлас выпрямился и решил не настаивать на своем. Генерал лишь коротко кивнул в ответ на решение отложить очевидный конфликт – похоже, Олмстоун и Райенелл уже давно обсуждали этот вопрос.

– Тогда закончим на сегодня, – подытожил Орлон.

Феникс и волк продолжали смотреть друг на друга, в то время как все остальные начали подниматься со своих мест. Затем, на долю секунды, взгляд Рейлана снова скользнул вверх и остановился на тайном укрытии Фейт. Она отшатнулась, пульс участился при мысли о том, что он, возможно, знал, что она была там все это время. Это только усилило бы его подозрения относительно нее, поскольку он точно решит, что она действовала по приказу короля.

Затем он опустил глаза и пошел к выходу. Фейт подавила вздох, точно зная, куда он направится дальше: в конюшни, где они договорились встретиться.

Словно грызун, спасающийся от наводнения, она помчалась обратно по коридору. Схватила брошенный факел, который все еще горел ярко-голубым пламенем, и побежала, даже не пытаясь вести себя тихо, поскольку теперь стало ясно, что проходы были давно забыты и не использовались. Она миновала перекресток и на секунду остановилась у второго прохода, который пока не успела изучить. Учитывая, куда вывел левый ход, она могла только догадываться, что еще полезного сможет здесь обнаружить.

Придется оставить правый ход неизведанным… пока что.

– Ты слишком напряжена.

Фейт не могла поспорить с замечанием генерала Райенелла, сидя верхом на огромном бело-коричневом скакуне. Должно быть, снаружи она была также напряжена, как и внутри.

Это были первые слова с тех пор, как они покинули конюшни пять минут назад, чтобы прогуляться по лошадиным полям возле замка. Из-за волнения Фейт они двигались невероятно медленно.

Рядом с ней беззаботно ехал генерал Рейлан на своей черной кобыле, Кали. Его серебристые волосы резко выделялись на фоне обсидиановой шерсти лошади, и это сочетание света и тьмы невольно притягивало взгляд. Словно ночное небо с луной. Он лениво развалился, частично повернувшись, чтобы наблюдать за ней, и свободно держал поводья в одной руке.

Хотя она изо всех сил спешила в конюшни после заседания совета, но была ошеломлена, обнаружив, что генерал уже ждал ее там. Он даже не задержался переодеть тяжелый официальный костюм, в котором был на встрече. К счастью, он не выглядел встревоженным при ее появлении, и она была уверена, что он не видел ее, так как в противном случае тут же выдал бы и подтвердил свое заявление, что она шпионила для Орлона.

– Верховая езда требует обоюдного доверия, – холодно продолжил он.

Ей не хотелось признавать, что его спокойный голос удивительным образом успокаивал ее бешено бьющееся сердце. Голос, который мог придать сил и вселить страх в зависимости от ситуации. Она расслабила плечи и ослабила хватку на поводьях. Еще через минуту, поняв, что ее не собираются выбрасывать из седла, на губах появилась легкая торжествующая улыбка. Ей действительно нравилось ездить верхом. Высоко сидеть на другом ходячем существе – это была мощная идея.

Фейт посмотрела на Рейлана.

– Почему тебя называют белым львом юга? – спросила она, скорее чтобы отвлечься.

Он недовольно фыркнул:

– А ты все замечаешь, я смотрю.

Она молчала.

– Во времена Великих битв я надолго перенял способности Оборотня, чтобы превратиться в неестественно большого белого льва, и уничтожил большую часть вражеского легиона.

Он говорил об этом совершенно равнодушно, но Фейт все равно разинула рот. Она никогда не видела Оборотня и побледнела при мысли о том, что фейри рядом с ней обладает способностью превращаться в кого-то настолько сильного и ужасающего. Эта мысль породила еще один вопрос.

– Как именно работает твой дар? Я имею в виду, ты сказал, что Повелитель огня не заметил, что ты перенял часть его способностей, но в первую ночь ты полностью забрал мои силы, ведь так?

Он бросил косой взгляд, решая, насколько может доверять ей.

– Я чувствую способности каждого в помещении – их суть и мощность – и могу взять сколько пожелаю. На время, разумеется.

Фейт хранила молчание, впитывая информацию.

– Можешь представить мое удивление, когда я почувствовал тебя, человека, с большей силой, чем у любого во дворце. А ведь ты даже не осознаешь этого. – Их глаза встретились, и Фейт с трудом сглотнула под его напряженным взглядом. – За свои четыреста лет я никогда не сталкивался ни с чем подобным. Поэтому перенял их полностью, просто чтобы испытать в полной мере. Я и раньше забирал способности полностью и мог удерживать их в течение нескольких дней, но твои… они истощают. Не думаю, что мог бы пользоваться ими хотя бы день. Во всяком случае, не в полной мере.

Фейт отвела взгляд, чтобы посмотреть вперед. Она почувствовала, что слегка покачивается, и не знала, была ли причина в откровениях или неровной рыси лошади. Прежде всего ее удивил возраст Рейлана. Может, столетие ничего не значило в жизни фейри, но, учитывая, что он выглядел не старше Ника, Фейт не ожидала такой разницы в возрасте. Во-вторых, ее сильно расстроили его слова о ее способностях. Он постиг их в полной мере, тогда как она едва понимала основы.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Ты можешь использовать только одну способность за раз?

– Я могу удержать несколько, но частично. Мой рекорд – четыре, в Великих битвах и других сражениях. Полезно иметь много вариантов, которые можно использовать. Но чем больше я беру, тем быстрее выгораю. У всякой магии есть пределы. Если бы это было не так, уверен, мы все уже уничтожили бы друг друга.

– Мы и так недалеки от этого.

– Да, недалеки.

Чтобы не поддаться унылому настроению, Фейт быстро спросила:

– Значит, ты магический вор?

Рейлан рассмеялся, низко и искренне, и Фейт проклинала себя за то, что наслаждалась этим звуком.

– Телепат, – поправил он. – За свою жизнь я встречал всего пару таких фейри.

По крайней мере, он знал, как назвать себя. Фейт не знала, чувствовала ли свободу от того, что ее нельзя было причислить ни к одной группе, или еще больше отдалялась от мира.

– Должно быть, тебя боятся, – размышляла она, – раз ты можешь лишать способностей.

Рейлан оценивающе посмотрел на нее, словно решая, намекает ли она на свой собственный страх. И она не знала, почему ее больно ранило то, что он ожидал этого, хоть и не хотел.

– Те, кто ничего о них не знает или не умеет блокировать, – да, они могут быть… бесчувственны к моему виду.

На мгновение Фейт почувствовала какую-то печальную связь с генералом, будто они оба понимали, каково это – быть изгоем, непохожим на других, что не оставляло окружающим другого выбора, кроме как поддаться страху неизвестности.

Взглянув на нее, он, похоже, прочитал ее мысли и добавил:

– Есть два типа людей: те, кто боится силы, и те, кто жаждет ее. Нас часто судят по тому, какие мы, а не по тому, кто мы.

Фейт ничего не сказала, хотя слова задели за живое. Пока она узнала о генерале лишь то, что он был головоломкой из разрозненных деталей, но так и было задумано – на случай, если кто-то пытался понять его, недостающие осколки скрывались глубоко внутри. Ему было все равно, каким люди видели его без этих частиц. И Фейт поймала себя на том, что восхищается им, даже завидует этой его черте характера.

Рискуя потерять бдительность, она сменила тему:

– Как можно блокировать твои способности?

И снова Рейлан помолчал, но, очевидно, решил, что она не представляет серьезной угрозы.

– Способности как у тебя и Ночных странников всегда можно блокировать. Мы не атакуем физически; мы проникаем в разум, наши силы гораздо мощнее. И можно помешать нам, если хозяин об этом знает, – объяснил он, не сводя с нее глаз. – Полагаю, все сводится к тому, кто в итоге окажется сильнее.

– Тебе уже удавалось обходить защиту, – заключила она.

Рейлан коротко кивнул:

– Да. Но насильственный захват способностей может плохо закончиться для их хозяина. И я поступал так только перед лицом опасности.

Значит, он не лишен нравственности. Успокаивающая мысль. Фейт снова вернулась к интригующей ее теме:

– Как ты узнаешь, что близок к пределу?

Он слегка прищурился, и она забеспокоилась, что зашла слишком далеко в поисках знаний и дала понять, что сама не владеет ими. Хотя она чувствовала, как его недоверие возрастает, но все же немного успокоилась, услышав ответ.

– Нужно время и практика, чтобы понять это. Обладая способностями, можно довести свое физическое тело до предела использования энергии. Это может убить нас. Думай об этом как о безотказном инструменте природы, позволяющем нам не уничтожить других или весь мир. Используешь слишком много силы, которой наделена, и она поглотит тебя. Нет выключателя, который перекрыл бы доступ к нашей магии; ты должна научиться распознавать, что исчерпала запас, достигла собственного предела, – и знать, что пора остановиться.

Фейт невольно вздрогнула. В его словах был смысл, и она с радостью выяснила, что ее магия не бесконечна и не всесильна. Но в то же время испугалась, что понятия не имела о собственных пределах и могла однажды выйти за рамки своих возможностей, сама того не осознавая. Она молчала, глядя прямо перед собой, побледнев от ужаса.

Рейлан натянул поводья, и Кали остановилась. Лошадь Фейт прошла еще несколько шагов, прежде чем сделала то же самое. Сердцебиение участилось, и ей не терпелось узнать причину остановки.

Генерал направил Кали немного вперед и перегородил ей путь.

– Кто ты на самом деле, Фейт?

Она заерзала в седле. Несмотря на холодный зимний ветер и страх, ей вдруг стало невыносимо жарко от этого допроса.

– Я выросла в замке с…

– Да, это я уже слышал, – он тут же оборвал лживую историю. – Но ведь это не правда?

Она с трудом сглотнула, не находя убедительных способов подкрепить фактами историю своего детства. И когда не ответила, он продолжил:

– Человеческая девушка выросла среди придворных Хай-Фэрроу, но не умеет ездить верхом, не знает этикета, а все стражники тут же напрягаются при виде нее. А также она живет в гостевых покоях и понятия не имеет о масштабах и пределах своих способностей.

Фейт могла лишь в панике слушать, как он озвучивал факты, разрушающие ее придуманную историю. В то время как она думала, что смогла слиться с придворными и не вызывала подозрений, его орлиный глаз подмечал все.

Он знал ложь, но не правду.

– Тебя не касается, кто я, – равнодушно сказала она.

– Касается, если ты представляешь угрозу.

Ее губы изогнулись в усмешке:

– Осторожнее, Рейлан. Ты ведь не хочешь, чтобы все узнали, что великий генерал Райенелла дрожит от страха перед простой девушкой.

– А разве ты простая девушка?

– А разве нет?

Его глаза загорелись, и она не была уверена, от восторга или предостережения.

– Не мне следует быть осторожным, Фейт.

Она отвела взгляд.

– Если хочешь оборвать мою жизнь, можешь встать в гребаную очередь.

Его веселье погасло, но больше он ничего не сказал.

Устав от шуток, Фейт слегка потянула поводья с одной стороны и удивилась, но обрадовалась, когда лошадь развернулась и направилась обратно к конюшням. Она успела пройти всего пару метров, прежде чем Кали снова подкралась к ней, словно полуночная тень. Она даже не обернулась на всадника черной красавицы.

– Где ты на самом деле выросла? – спросил Рейлан необычно ласковым голосом.

Хоть она и была не в настроении, но оценила его попытку завести нормальную беседу. Ее прикрытие было раскрыто – или скорее его вообще никогда не существовало. Он мог бы выдать ее ради славы и награды в любой момент, когда ему заблагорассудится, и немного правды этого не изменит.

– В Фэрроухолде, в городе людей, – ответила она. Было приятно говорить правду и больше не притворяться перед генералом той, кем она никогда не являлась.

– Родители?

Фейт поморщилась:

– Мама умерла, когда мне было девять. Отца я не знала.

Генерал молчал. Пауза слишком затянулась, и она повернулась проверить его реакцию и с удивлением обнаружила, что он нахмурился, погруженный в глубокие раздумья.

Решив, что ее слова пробудили в нем собственные мрачные воспоминания, она спросила:

– Что насчет тебя?

Он встретился с ней взглядом, и она заметила в его глазах печаль. Хоть он и пытался ее скрыть. Прежде чем она успела что-то подумать, его лицо снова стало бесстрастным.

– Они умерли в начале войны, – только и сказал он тоном, отсекающим дальнейшие вопросы.

Но Фейт быстро оценила временные рамки. Война началась более пяти веков назад, а Рейлану было четыреста лет. Она гадала, насколько юным он был, когда остался один в этом мире, и от этой мысли сжималось сердце.

– Похоже, мы оба пострадали от рук Вальгарда, – тихо произнесла она.

Рейлан кивнул:

– Мы и многие другие.

– Думаешь, это когда-нибудь закончится? – Фейт не ждала реального ответа, а скорее надеялась на интуицию того, кто постоянно находится на передовой.

– Все заканчивается. Это одновременно самая пугающая и желанная вещь. Изменчивая, неопределенная, непредсказуемая. Есть две стороны: те, кто борется за жизнь, и те, кто борется за победу. Но кто жаждет своего больше? Тот, кто сможет ответить на вопрос, уже проиграл войну.

На нее вдруг навалилась тяжесть.

– Похоже, ты совсем не веришь в победу.

– Если хочешь правду, Фейт, то считай, что тебе повезет, если мы продержимся достаточно долго и ты не доживешь до начала обрушившегося на нас конца.

Начало конца. Слишком знакомые слова. Руки дрожали, вцепившись в поводья. Хоть он и говорил так, словно это не ее битва, а просто выжидательная игра, чтобы посмотреть, умрет ли она до того, как начнется худшее. Но Фейт считала по-другому. Она была человеком, уступающим фейри почти во всем, когда дело касалось боя, и все же никогда не испытывала такой жгучей потребности сделать все, что в ее силах, и дать отпор. Пока могла, пока была еще жива, она знала, что отдаст всю себя, чтобы противостоять силам, которые угрожали нарушить равновесие ее мира.

– Может, стоит ударить в ответ, вместо того чтобы как овцы ждать резни. – Это прозвучало как обвинение, но оно предназначалось не Рейлану. Она ничего не знала ни о тактике ведения войны, ни о союзе, ни о формировании и численности армий королевств, но ей вдруг стало горько от того, что они никак не противостояли угрозе. В течение ее жизни не было ни возмездия, ни восстания, ни разговоров о том, чтобы отомстить за столетия смертей и разрушений от рук врага.

– Мы ударим, когда наступит время.

– А если будет слишком поздно?

Рейлан посмотрел на нее, но она не дрогнула под его оценивающим взглядом. В его глазах читалась внутренняя борьба, и она не могла понять, о чем он думает. Но в его взгляде точно не было высокомерия перед человеком, который ничего не знает и не имеет отношения к военным действиям.

– Все, что мы можем сделать, – это никогда не сдаваться. Не поддаваться страху, не отступать перед трудностями и всегда быть готовыми. До конца. Я не могу солгать, чтобы успокоить тебя. Надежда – это лекарство от страха; справедливость – просто заблуждение, защищающее от беззакония. И то и другое порождает ощущение превосходства у сражающихся за правое дело. Всегда смотри на врага как на равного, поскольку он также сильно жаждет покорить нас, как мы – выжить.

– Надежда подавляет панику.

– Да, и для народа это замечательно. Сердце воина знает, как надеяться, чтобы воспрянуть духом, но в нем всегда остается место для страха, который поразит его в борьбе за жизнь.

Фейт посмотрела на город и за его пределы, представляя горизонт линией фронта на поле боя. Словно в этот самый момент Вальгард затаился в засаде.

Война не начнется, потому что никогда и не кончалась.

Рейлан назвал везением смертную жизнь, которая избавит ее от кровавой бойни со множеством смертей. Но Фейт не нуждалась в такой удаче; она хотела дать отпор.

Даже если это означало, что конец войны станет и ее концом.

Глава 22

Джейкон

Ночь выдалась тихой, и Джейкон стоял на страже, пока остальные спали. Он был не один, поскольку фейри-страж настоял на том, чтобы составить ему компанию. Джейкон чувствовал себя виноватым, что не доверяет ему и не принял предложение Каяса подежурить одному. Оно было заманчивым, поскольку глаза уже слипались, но Джейкон недостаточно хорошо знал фейри, чтобы отдать в его руки не только собственную жизнь – это не имело значения, – но и жизнь людей, стоящих позади. Он нес за них ответственность. И все же Джейкон был благодарен Каясу, поскольку тот гораздо раньше почувствовал бы опасность, чем человек.

Они не рискнули разводить огонь, и Джейкон слегка дрожал под толстым плащом, в который закутался поплотнее. Он проклинал зиму и кусачий холод, когда каждый выдох превращался в пар. Спящие прижались друг к другу, чтобы не замерзнуть, и ему отчаянно хотелось согреть Марлоу, которая всем телом обнимала маленькую девочку. При виде их на губах появилась улыбка, а в груди разлилось тепло.

– У нее боевой дух, – заметил Каяс, стоя напротив него. Он проследил за его взглядом и посмотрел на блондинку.

Джейк машинально кивнул в знак согласия, ведь хоть он и знал об этом, но все же было приятно, что другие тоже видели это в ней. Джейкон повернулся к фейри. Он хотел верить стражнику, но в душу все равно закрадывались сомнения.

– Почему ты здесь? – спросил он без обвинения и злости, искренне желая понять, какую выгоду получит стражник, помогая им.

Молодой фейри грустно улыбнулся.

– Я был там в тот день, когда Фейт вызвали в тронный зал, – начал он, хмуро уставившись в землю, пока говорил, избегая взгляда Джейкона. – Она поступила милосердно, теперь я это знаю, но то, о чем просил ее король… для маленького мальчика… – Каясу было трудно говорить. Воспоминания явно не давали ему покоя.

Джейкон содрогнулся, представив сцену, которую Фейт разыграла для короля, и крепко сжал кулаки, злясь, что подруге пришлось пережить такое и что король отнял столь юную жизнь.

– Может, я и в королевской гвардии, но далеко не во всем согласен с правителем. Многие из нас надеются, мечтают о более справедливом королевстве.

Джейкон молчал. При взгляде на фейри он понял, что тот говорил искренне. Он всю жизнь верил, что все фейри одинаковые: жаждущие власти и не считающиеся с человеческими жизнями. И вот появляется Каяс, который использует свою силу и влияние, чтобы защищать слабую расу.

– Думаешь, этот день настанет?

Фейри посмотрел ему в глаза и решительно произнес:

– Да. Я всегда верил, что принц Николас станет тем, кто воплотит это в жизнь. И знаю, что он возродит ценности Хай-Фэрроу. Но мир нуждается в спасителе другого рода. Обладающем стойкостью и сильным разумом. Силой, чтобы бросить вызов, и чистым сердцем, которое не поглотить тьме.

– Звучит так, будто ты уже знаешь, о ком говоришь.

Каяс широко улыбнулся:

– Думаю, мы оба знаем.

Джейкон задрожал, но не мог понять, от страха или осознания, кого именно тот имеет в виду. Ему захотелось рассмеяться над идеей, что кто-то вроде Каяса – да вообще любой фейри – поверит в человека. И все же Фейт олицетворяла именно то, в чем нуждался народ.

– Ты ведь не ждешь, что судьба мира будет зависеть от одной девушки, – быстро сказал он, словно защищаясь. И хотя сейчас она была уже женщиной и больше не делила с ним кров, он всегда будет чувствовать непреодолимую потребность защищать лучшую подругу.

– Она не одна.

Джейкон уже собирался ответить, когда стражник резко повернул голову, прислушиваясь к тому, что не мог уловить человеческий слух. Джейкон потянулся к мечу, но Каяс поднял руку, призывая не двигаться. Он повиновался, но сердце громко стучало в груди в ожидании следующего сигнала. Ему не нравилось полагаться на чье-то руководство, но учитывая, что фейри мог спасти их жизни, заблаговременно предупредив о надвигающейся опасности, старался быть благодарным.

– Патруль, – прошептал он, бросив взгляд на крепко спящих людей, и Джейкон увидел в его глазах панику. Хотя он по-прежнему не слышал ни звука, реакция фейри привела его в ужас. Он понятия не имел, насколько близко солдаты и смогут ли они спрятаться до того, как патруль обнаружит их.

Голос стражника стал еще тише, когда он повернулся к Джейкону:

– Нужно увести всех с основного маршрута. Вам придется отправиться на север. Это займет день или два, но они не станут утруждаться проверкой длинного пути через Спрингхилл. Разбуди остальных. И проследи, чтобы все вели себя тихо. Раз я могу их слышать, то и они могут услышать нас.

– А как же ты?

– Попытаюсь отвлечь их.

– А если тебя заподозрят?

Каяс небрежно пожал плечами, но уверенно улыбнулся:

– Позаботься, чтобы о моем героизме помнили, хорошо?

Джейкон не успел возразить, когда стражник с кошачьей прыткостью бросился в лес. И хотя Каяс произнес это как шутку, Джейкон безмолвно помолился духам, чтобы те оберегали его. А затем, не теряя ни секунды, подкрался к Марлоу.

Глава 23

Фейт

Вокруг было тихо. Ни единого звука. Фейт слышала лишь биение собственного сердца и слабый шепот леса.

Слух фейри уловил то, что было недоступно ей, и генерал рядом с ней вставил стрелу совершенно беззвучно с прицелом профессионала. Она затаила дыхание, пристально наблюдая за ним и проследив за его неподвижным взглядом. Ничто не открывалось ее человеческим чувствам. Вместо этого она восхитилась крепкой, непоколебимой хваткой Рейлана. Его размеренные вдохи образовали наросты инея по всей длине стрелы с идеальными интервалами. Глаза были широко раскрыты и неподвижны, он следил за происходящим не моргая.

А затем пустил стрелу в полет.

Она взмыла вверх невероятно быстро, и Фейт тут же потеряла ее из виду. Генерал расслабился, опустив свой длинный лук, и Фейт тоже сменила напряженную позу и сделала долгий выдох.

Его взгляд скользнул к ней:

– Ты пришла сюда, только чтобы покрасоваться или все же собираешься поучаствовать?

Она сердито посмотрела на него. Он точно знал, почему она до сих пор ни разу не выстрелила. Ведь если промахнется, то будет стыдиться этого до конца жизни. Ей хотелось попробовать, но страх брал верх каждый раз, когда она уже собиралась подстрелить случайную птицу или кролика. Она несправедливо оказалась в невыгодном положении по сравнению с остальными членами охотничьего отряда, которые от природы обладали обостренными чувствами.

– Ты хоть во что-нибудь попал? – огрызнулась она в ответ, хотя и так была в этом уверена и спросила лишь для того, чтобы отвлечь внимание от себя.

В уголках его глаз пролегли веселые морщинки.

– Пойдем посмотрим.

Он ударил ногами, и Кали рванула вперед. Фейт последовала за ним. Она поймала себя на мысли, что безоговорочно и, возможно, зря слушается генерала, когда дело касается охоты и верховой езды, и невольно радовалась его присутствию, хоть и ругала себя за это.

Они все шли и шли, и Фейт оглянулась назад, не веря, что он послал стрелу так далеко. Спустя еще минуту она наконец заметила белое оперение его стрелы, торчащей точно из глаза черного воробья. Она вошла в ствол дерева, почти такого же темного, как сама птица.

Подобный выстрел был просто невозможен, особенно с такого расстояния, даже для фейри. Фейт остановила лошадь и уставилась на стрелу, разинув рот. Рейлан слегка усмехнулся ее реакции.

Она тут же захлопнула рот и пробормотала:

– Хвастун.

Позади хрустнули ветки, и Фейт испуганно вздрогнула, чем лишь сильнее развеселила генерала. К ним присоединились остальные члены отряда.

Варлас тихо свистнул.

– Впечатляет, – заметил он.

Рейлан только кивнул в знак признательности.

Король Олмстоуна выпрямился.

– Отсюда лучше пойти пешком, чтобы поохотиться на более крупную дичь.

Все одобрили план и быстро спешились. Тарли помог Тории слезть с ее коричневого жеребца. Фейт поддержала решение принцессы присоединиться к охоте, радуясь женской компании в преимущественно мужском спорте, но ни разу не поговорила с подругой с тех пор, как они выдвинулись час назад, поскольку принц Олмстоуна жадно завладел всем ее вниманием.

Фейт не возражала, поскольку Рейлан оставался рядом большую часть охоты, по крайней мере пока Ник был занят Варласом. Генерал мастерски научился раздражать ее без особых усилий, но она все равно радовалась его присутствию, поскольку он единственный знал о ее полной неопытности. Даже Ник и Тория думали, что она хоть немного охотилась во внешнем городе.

Рейлан изо всех сил старался научить ее основам: как держать лук и вкладывать стрелу, но она еще не опробовала умения на практике. К счастью, он не насмехался и не осуждал ее за это, и она была удивлена его терпением. Он ничего не был ей должен, и она беспокоилась, что после всего, что он сказал и сделал… останется в долгу перед ним.

Теперь только Фейт оставалась верхом на своем бело-коричневом скакуне. Для нее спускаться с лошади было даже страшнее, чем садиться в седло. Она судорожно вдохнула и заставила дрожащие руки отпустить поводья. И когда посмотрела вниз, оценивая расстояние до земли, Рейлан уже стоял там, готовый помочь. Он терпеливо ждал без тени насмешки. Она слегка улыбнулась, безмерно благодарная за спасение от позора за неловкое приземление.

Почувствовав уверенность, что он поймает ее, Фейт перекинула ногу. Затем его руки легли ей на талию, и она оперлась на его сильные плечи. Сердце учащенно забилось, и ее бросило в жар то ли от волнения, то ли от прикосновений генерала. Волна жара прошлась по телу и выступила румянцем на щеках. Ей даже не пришлось прилагать особых усилий, поскольку он просто поднял ее и поставил на землю. Он тут же убрал руки, когда ее ноги коснулись земли, но отступил не сразу.

Сапфир сверкал с золотом достаточно долго, чтобы два цвета рисковали слиться воедино и создать что-то новое…

– Думаю, в парах у нас будет больше шансов выследить что-нибудь… покрупнее.

Громкий голос Варласа привлек их внимание, и Фейт физически ощутила, когда Рейлан отвел взгляд. Он отошел на пару метров, пока король разглядывал подстреленную птицу. А потом посмотрел прямо на нее, и у Фейт замерло сердце.

– Фейт, присоединишься ко мне?

Она не знала, почему из группы умелых охотников он выбрал именно ее, и жутко разволновалась, но отказ стал бы серьезным оскорблением.

Поэтому заставила себя мило улыбнуться:

– Как пожелаете, Ваше Величество.

Его губы растянулись в медленной улыбке, но вместо тепла та вселяла лишь тревогу. Ее взгляд метнулся к Рейлану, затем к Нику и Тории, но никто из них, похоже, не разделял ее волнений. И Фейт последовала за королем Олмстоуна, который уже поспешно удалялся от группы, и не оглянулась ни на друзей, ни на генерала.

Глава 24

Николас

Ник почти мчался по лесу, не обращая внимания на треск веток под ногами и шум листвы за спиной. В голове проносилась череда мучительных мыслей и смешивалась с необоснованным гневом.

– Если ты пытаешься распугать всю дичь, то могу заметить, отлично справляешься, – заметил Рейлан.

Ник остановился как вкопанный, не в настроении для шуток. Они молчали так долго, что он почти забыл о присутствии генерала, пытаясь унять хаос в голове.

После того как Варлас выбрал Фейт, Тарли быстро присоединился к Тории и с готовностью увел ее. И все его беспокойство при виде короля, уходящего вместе с Фейт, полностью затмилось.

Боги. Ему даже не хотелось называть это темное чувство, которое вспыхнуло в душе и разожгло ярость, когда он увидел сияющую улыбку на лице принцессы, радующейся возможности остаться наедине с Тарли.

Ревность.

Он ревновал. При виде веселых огоньков в ее глазах, розового румянца на смуглых щеках и очаровательной застенчивости, которая слегка расслабляла ее непоколебимую осанку. Будь прокляты духи. Он не привык к этому отвратительному дремлющему чувству.

Ник пытался убедить самого себя, что скверное настроение и нервозность вызваны исключительно заботой о ее благополучии. Они почти ничего не знали о Тарли и его намерениях, пока тот в своей раздражающей манере следил за каждым шагом Тории. Нельзя было вообще позволять ему ее увести.

Он сжал кулаки и лелеял темное желание броситься на утонченного принца.

– О чем-то задумался? – продолжал генерал, остановившись рядом и держа в руке длинный лук. – Возможно, о некой принцессе?

Ник повернулся к генералу, готовясь к обороне.

– Ты проницателен, но на сей раз твои наблюдения далеки от действительности.

В словах звучала горечь, но даже если бы ему удалось оставаться невозмутимым, Ник знал, что генерала не так легко обмануть.

Генерал изогнул бровь, обличая ложь, но промолчал, хотя его губы дрогнули в усмешке.

– Ты вообще собираешься что-нибудь подстрелить из этого? – в отчаянии почти крикнул Ник, махнув на оружие в руке Рейлана.

Он не имел права злиться и думать о чувствах Тории к Тарли. Это его не касалось. Но ему было не все равно. Она была его подругой, и он всегда будет заботиться о ней. Но само слово – «друг» – не казалось подходящим для их отношений. Их связывало нечто большее. Но он мог позволить себе только дружбу.

Так и должно было быть.

И с его стороны эгоистично рушить ее возможное счастье и мешать тому, кто мог предложить ей все то, что не мог он.

И вновь голос Рейлана вырвал его из мучительных несчастных размышлений:

– Я бы попытался, но думаю, ты своими злобными шагами распугал всех на километр вокруг.

– Я не злой.

– Ты прав – это больше похоже на ярость.

Ник стиснул зубы, не сумев выдавить из себя возражение, поскольку генерал был прав.

Желая сменить тему, он сказал:

– Мне стоит волноваться, что король выбрал Фейт?

Он заметил, как что-то дрогнуло на все еще бесстрастном лице Рейлана. Если бы Ник не знал его лучше – не знал о его равнодушии к кому угодно и чему угодно, только не к долгу, – то мог бы решить, что генерал тоже беспокоится. Глаза Рейлана вспыхнули, всего на секунду, словно он мог видеть пару, о которой они говорили.

– Это странно, – осторожно произнес он. Его остекленевший взгляд давал понять, что он обдумывает возможные намерения Варласа. – Возможно, нужно было разделиться на группы по трое.

Они обменялись взглядами, и прозвучавшее предложение испытывало желание Ника вторгнуться в уединение Тарли и Тории и тягу Рейлана проведать Фейт.

Ник переминался с ноги на ногу, разглядывая генерала и размышляя. Согласие почти подтверждало замечание Рейлана о том, что ему не терпелось отправиться за Торией. Но он объяснял это желание тем, что в случае опасности напыщенный принц едва ли сможет защитить принцессу.

Он пытался выдать это за истинную причину, и его ревность насмехалась над жалкой попыткой оправдать себя.

Ник кивнул и добавил:

– Если кто-то получит травму, один сможет остаться, пока другой отправится за помощью.

Рейлан задорно усмехнулся, изогнув бровь.

– Разумно, – согласился он. – Итак, мне отправиться за Фейт или за Торией и принцем?

Ник смерил его бесстрастным взглядом.

И генерал ухмыльнулся:

– Просто хотел убедиться.

Рейлан закинул лук за спину, и они вернулись туда, где расстались с остальными. Когда Ник учуял запах Тории, то быстро попрощался с генералом и пошел за ней, в то время как Рейлан отправился к Фейт и королю.

Помня замечание Рейлана, Ник старался двигаться бесшумно. Он знал, как оставаться незаметным в лесу, как любой хищник, но его вспыльчивость и недовольство мешали сосредоточиться на задаче. По мере того как запах Тории становился сильнее, усиливался и запах Тарли. И это лишь распыляло темную сущность внутри него.

Ник замедлил шаг, услышав голоса – слишком громкие для охотников. Он заметил мимолетное движение и не смог удержаться, когда остановился и спрятался за толстым стволом.

Наблюдать за ними казалось неправильным, но сейчас это его не волновало. Гнев растворился и превратился в острую боль, а затем в груди образовалась дыра.

Принцесса стояла, прислонившись к дереву, а принц навис над ней и оперся на руку возле ее головы. Тория смеялась над его словами, и при виде радости на ее лице, вызванной им, невидимый нож еще глубже вонзился в грудь. Но он не мог отвести взгляд, хотя внутренний голос умолял повернуть назад, чтобы облегчить терзания и позволить ей насладиться моментом счастья, который она заслужила. Который он не мог ей дать.

Вторая рука Тарли поднялась к ее талии, и даже стоя вдалеке, Ник представил легкий румянец, расцветший на ее щеках от этого прикосновения. Он уже был готов оторвать от них взгляд, чувствуя вину за то, что вторгся в столь интимный момент. Ему не следовало приходить.

Но когда он уже собирался повернуть назад, то вдруг весь напрягся от движения Тории. Она не придвинулась ближе к принцу, а, напротив, пыталась высвободиться. Она вежливо убрала его руку с талии и шагнула в сторону, но Тарли повернулся к ней и снова схватил ее.

Когда Тория попыталась вежливо высвободиться и его хватка не ослабла, Ника охватила слепая ярость.

Он больше не заботился о своих яростных шагах, и Тория вздрогнула и охнула, увидев, как он направляется к ним быстрее, чем намеревался. Лицо Ника было мертвенно-бледным, и Тарли удивленно уставился на него, приподняв бровь, но все еще сжимая запястье Тории.

– Советую убрать руку, как она пожелала, – произнес Ник ледяным тоном.

Оба принца смотрели друг на друга, в воздухе повисло опасное напряжение. Пальцы Тарли медленно разжались, и когда он повернулся лицом к Нику, на нем ясно читался вызов. Ни один из них не собирался отступать.

Прежде чем кто-либо из принцев сорвался, на насилие или оскорбление, ошеломленный голос Тории пронзил накалившийся воздух:

– Что ты здесь делаешь, Ник?

Его ноздри раздувались от горького обвинения – его вторжение огорчило ее, – хотя было очевидно, что она не наслаждалась уединением с Тарли. Но он не сводил глаз с принца Олмстоуна.

– Рейлан посоветовал разделиться на группы по трое ради безопасности. – Он переложил вину на генерала, чтобы не выглядеть прибежавшим по ее следам щенком.

Тарли усмехнулся, и Ник машинально стиснул кулаки, сдерживаясь от насилия.

– Неужели? – протянул он, скрещивая руки на груди.

Непринужденный жест значил гораздо больше – это был способ поравняться с Ником. Тарли был на пару-тройку сантиметров ниже и не таким мускулистым. Движение расправило его плечи, расширило грудь и укрепило осанку.

Ник не был настолько самонадеян, чтобы верить, будто его физические преимущества могут увеличить шансы на победу в драке с Тарли. Он плохо знал принца, но блеск в его глазах настораживал и давал понять, что за невинностью и очарованием принца может скрываться свирепость.

– Ты здесь не нужен, – пренебрежительно продолжил Тарли. – И не желанен.

Челюсть Ника дернулась, когда он стиснул зубы.

– Из того, что я видел, думаю, ты говоришь за себя.

Ему не нужно было идти вперед, поскольку это сделал Тарли. Рука Ника метнулась к мечу, но прежде, чем оба принца успели обнажить клинки, поднялся ветер и мощный порыв пронесся между ними, отчего им пришлось отступить на шаг и прикрыть глаза, пока иней и опавшие листья сердито кружились вокруг. Когда внезапный смерч улегся и Ник посмотрел на Торию, на ее лице читалась тихая ярость.

– Хватит! – выпалила она и бросила взгляд на Тарли. К его большому удовольствию. – Прямо сейчас вы оба нежеланны. И я прекрасно могу сама о себе позаботиться.

Бросив последний сердитый взгляд на Ника, принцесса промчалась мимо него, едва не задев плечом.

Ник машинально хотел последовать за ней, но движение со стороны Тарли заставило его обернуться и предостерегающе посмотреть на принца. Ему потребовалось мгновение, чтобы оценить принца Олмстоуна. И немного остыв, Ник решил загладить свою вспышку.

– Иди за ней, – предложил он и даже отошел с пути.

Тарли прищурился, глядя то на него, то вслед Тории, словно выискивая подвох. И Ник стиснул зубы от такой нерешительности.

– Просто знай, что она не всегда такая милая и приветливая, какой притворялась всю неделю. Хотя тебе еще предстоит понять, что она не бездействует и уж точно не станет молчать.

– И я должен ее бояться? – усмехнулся Тарли.

Ник сильнее стиснул кулаки. Если так и дальше пойдет, он подпортит это милое личико.

– Нет. Не бояться. Но она королева, а ты еще принц. Не забывай об этом. Даже когда однажды унаследуешь трон отца, ее корона всегда будет тяжелее твоей.

Ник растерялся, когда в глазах Тарли вспыхнуло что-то похожее на темную ярость, но тут же исчезло, сменившись обычным недовольством, когда он отступил.

Ник повернулся, чтобы последовать за Торией, но Тарли крикнул ему в спину:

– Думаешь, твоя корона окажется равной?

Он замер, раздражение и разочарование порождали бурю эмоций, которые он хотел выплеснуть на стоявшего за спиной принца. Потому что если ему больше нечего сказать, Ник не верил, что принц Олмстоуна когда-нибудь будет достоин ее.

– Если бы это я надеялся править вместе с ней, то не стал бы разделять наши короны.

Тарли усмехнулся:

– Это романтический идеализм глупца.

– Это то, – спокойно поправил Ник, – как складывается равное и честное правление. – Он не стал ждать, ответит ли Тарли на его высокомерие, и немедля отправился за Торией.

Он не знал, зачем сказал это. Их отношения совершенно его не касались. Но то, что Тарли съежился, даже не познав истинный гнев Тории, не внушало надежды на их союз.

Нику нравился ее гнев. Он любил, когда она противостояла ему и бросала вызов. Когда не сдерживала эмоций. Он всегда сможет пережить ее бурю, какой бы разрушительной та ни оказалась.

Он ускорил шаг, чтобы догнать принцессу. И хотя не сомневался, что она позаботится о себе сама, мысль о том, что она бродит по лесу совсем одна, пробудила в нем желание защитить ее и заставила бежать трусцой, пока впереди не показались каштановые волны волос поверх изумрудного бархатного плаща.

Он поравнялся с ней и схватил за руку. Тория резко повернулась и вырвала руку, отпрянув в сторону. У Ника не было ни секунды, чтобы среагировать, так как за ту короткую минуту, пока она убегала, ее гнев, похоже, перерос в ярость и обрушился на него целиком. Необузданные эмоции, которые он так редко видел у хладнокровной, собранной принцессы.

– Зачем ты это делаешь? – несмотря на дрожащий от ярости голос, в ее глазах промелькнула боль.

Ник ошеломленно моргнул, и когда не ответил, то увидел, как ее челюсть сжалась, а поза изменилась, и точно знал, что она собирается сделать. И все же он не пошевелился, чтобы уклониться или защитить себя.

Тория толкнула его, но не руками, а стеной ветра, которым управляла, плавно раскинув руки в стороны. От этого натиска Нику пришлось отступить на шаг.

– Почему ты пришел ко мне? – крикнула она, посылая очередной порыв.

Ник был готов и, вероятно, смог бы противостоять силе ветра, но она нуждалась в этом. Ей нужно было увидеть его покорность и выплеснуть злость и недовольство, которые он вызвал.

– Почему волнуешься, с кем я? – Новый удар, и еще один шаг назад. – Почему ты вообще обо мне думаешь, когда только и делаешь, что отталкиваешь меня!

Она была права. И это был ее способ оттолкнуть его.

Почему? Почему? Почему?

Тория двигалась так же легко, как вызванный ветер, в изящном свободном танце. Много раз он наблюдал за различными последовательностями движений, которые помогли ей овладеть ветром – как одними руками, так и с посохом – и превратили в совершенно новую силу, с которой приходилось считаться. Тория вступила в бой, как воин в битве, с грацией танцовщицы на сцене. Буря против ее собственной безмолвной песни.

Он часто наблюдал за ней тайком, только чтобы убедиться, что она не потеряет себя, переполняемая возмущением и горем. Ник был рядом – и всегда будет, – чтобы подхватить принцессу, когда она сломается. Помочь забыть о ранах, которые никогда не заживут у того, кто потерял слишком многое, и в очередной проклятый раз напомнить, что она воин, который боролся за возможность оказаться здесь.

Ник прикрыл глаза от мусора и струй воздуха, пока сила ветра отбрасывала его все дальше. Он принимал каждый удар, как того заслуживал, и продолжал отступать, пока не уперся спиной в жесткий ствол. Тория не смягчилась. Ник напрягался, поглощая каждый удар, и с трудом дышал. Она была могущественна и значительно сдерживала силу своих взрывов. Не хотела причинять ему вреда. Но это… был выплеск боли, которая слишком долго копилась внутри. Выплеск негодования. Из-за него. Поэтому он принимал все, пока она не начала уставать. В тот момент, когда ветер ослаб, он понял, что ее гнев сменился чем-то гораздо более мучительным.

Поражением.

Прежде чем она ударила снова, Ник подался вперед, обхватив ее за талию, а второй рукой за затылок, и повернулся вместе с ней. Он прижал ее к дереву и крепко держал, пока она билась в объятиях. Всего на несколько секунд, пока он не попытался достучаться до нее изнутри – стараясь спроецировать спокойствие и извинения, которые, похоже, были услышаны, когда она прижалась к нему. Он делал это и раньше, когда разбитое сердце и беспомощность угрожали поглотить ее каждый год в годовщину смерти родителей. Тогда это успокоило ее так же, как и сейчас. Какой-то невидимый немой язык сложился между ними.

Ник не знал, сколько секунд, минут или часов прошло, пока он просто держал ее прильнувшей к его груди. Они оба тяжело дышали, успокаивая сердцебиение и собираясь с мыслями, прежде чем заговорить. Ник ласково поглаживал ее по голове, даже не осознавая этого, и слышал быстрое биение ее сердца на фоне тихого шума зимнего леса. Он не знал, как ответить на ее вопросы. Не нашел подходящего оправдания. Не должен был беспокоить ее.

– Мне жаль. – Ответ был жалким, но ему больше нечего было сказать.

Ее голос прозвучал слабо и приглушенно:

– Знаю.

Он ослабил объятия, когда она начала отстраняться, но не отпустил ее, и она тоже не попыталась уйти. Карие глаза блестели от боли, которую он уже видел прежде, которая прожигала в его душе глубокую рану, которой не суждено затянуться. Потому что он причинял ей эту боль.

Ник поднял руку, не в силах остановиться, и прижал ладонь к ее щеке. На мгновение ее глаза закрылись, и она прильнула к его прикосновению. Его сердце сжалось так сильно, словно могло взорваться. Ну почему жизнь была такой жестокой и извращенной. Он всегда будет ставить на первое место ее – ее безопасность. И по этой причине, несмотря на бурлящую кровь и взгляд, брошенный на ее губы, которые так отчаянно манили к себе…

– Давай отведем тебя в замок, – лишь прошептал он, опустив руку.

Тория кивнула, но ее лицо стало мрачным, и на него навалилась тяжесть, что он вновь разочаровал ее. Их руки соприкоснулись, и он ничего не смог с собой поделать, когда его ладонь слилась с ее ладонью, пальцы переплелись так естественно, что это не казалось не правильным. Мгновение близости без дальнейших ожиданий.

Они двинулись вперед, держась за руки, и он собирался до последнего не отпускать ее, пока они неизбежно не достигнут замка. Но у него не было даже этих коротких мгновений, которых он так отчаянно жаждал.

Хрустнули ветки, и Тория вырвала руку из его руки, хотя Нику показалось, словно она вырвала из груди его сердце. Он точно знал, кто нарушил их уединение, когда весь напрягся от ярости. И повернувшись, обнаружил принца Олмстоуна, остановившегося в нескольких шагах от него.

– Истерики ветра пока закончились? – высокомерно пошутил он.

Ник шагнул вперед, но не успел ударить мерзавца, когда почувствовал руку на предплечье.

– Не надо, Ник, – предупредила Тория.

Его взгляд метнулся обратно к ней, и она вздрогнула. Действительно, вздрогнула. Его гнев тут же остыл при виде страха в ее глазах. Страха… перед ним.

Ее лицо быстро стало бесстрастным, когда она выпрямилась и отступила назад. Ник, напротив, едва держался на ногах, не в силах выбросить из головы ее так быстро спрятанные эмоции.

Противный голос Тарли снова зазвучал в ушах:

– Не знаю, в чем твоя проблема, Ник, но тебе нужно остыть.

Это было худшее, что он мог услышать в этот момент. Ник устремил на принца полный ледяного гнева взгляд и медленно пошел навстречу, почти собираясь пройти мимо.

Но поравнявшись с ним, он остановился и тихо сказал:

– Я не могу добраться до тебя здесь, но во сне… что ж, кто знает? Я найду все твои слабости – каждый страх, каждый проступок, а ты даже не узнаешь, что я был там. Я смогу пробудить твои самые мучительные мысли и кошмары, что ты обмочишься в кровати.

К его удовольствию, Тарли дрогнул, и Ник уловил запах страха, который тот пытался подавить. Он собирался уйти и оставить их, как и должен был поступить с самого начала. Он все испортил, придя сюда. Между ними двумя, но что гораздо хуже, между ним и Торией.

Но все же не смог удержаться и повернулся к ней. Их взгляды встретились, и ему показалось, что он заметил сочувствие в ее блестящих глазах.

– Я бы никогда не причинил тебе боль.

Когда Ник уже сделал первые шаги вперед, в его голове пронеслись три ответных слова, но он продолжил идти. Ноги сами несли онемевшее тело, и дело было вовсе не в морозе. Он ускорил шаг, пока не оказался достаточно далеко, чтобы невозможно было слышать ее голос. Но слова продолжали звучать громко и отчетливо. Снова и снова. Он не знал, раздались ли они вслух, но это был ее голос. Тихий, надломленный голос. Три слова, которые навсегда лягут на него тяжким бременем. Потому что даже невысказанные, они все равно были правдивы.

«Ты уже причинил».

Глава 25

Фейт

Главная шпионка и король страны волков шли молча уже долгое время, и Фейт волновалась все сильнее, часто оглядываясь назад и пытаясь подсчитывать шаги, пока не решила, что они забрели слишком далеко в лес и в этом уже не оставалось смысла. Чувства были обострены до предела, и она с удивлением поняла, что это никак не связано с охотой.

Наконец Варлас замедлился и дал ей знак сделать то же, а сам опустился на корточки за высоким кустом. И тут Фейт увидела: поразительного оленя с мощными рогами. У нее перехватило дыхание от сходства с мифическим существом из Вечного леса. За исключением того, что олень перед ней был абсолютно смертным и реальным.

– Этот твой, – едва слышно прошептал король и протянул длинный лук и стрелу с железным наконечником.

Сердце Фейт забилось быстрее, глаза расширились от осознания, что он перекладывает убийство на нее. Варлас выжидающе смотрел, и ей ничего не оставалось, кроме как принять предложение.

На сей раз она боялась не позора после промаха. Фейт смотрела на зверя, ничего не подозревающего о хищниках и мирно пощипывающего мерзлую траву, и не хотела забирать его жизнь. Король пристально наблюдал за ней, и она могла поклясться, что его глаза злобно сверкнули, когда она вложила стрелу. Больше она на него не смотрела и подняла лук, оттягивая тетиву, которая должна была запустить смертельный снаряд. Она замерла в этой позе, руки дрожали от напряжения. Животное было настолько огромным, что ей даже не нужно было точно целиться.

Когда Фейт уже приготовилась отпустить стрелу, олень повернулся и посмотрел прямо на нее. Если он и знал о близости смерти, то не попытался спастись.

В его глазах она видела оленя с серебряными рогами из Вечного леса – того самого, который направлял ее и помог получить юколитов, хранителя храма Света.

Она не могла этого сделать.

Приняв решение за долю секунды, она прицелилась выше и выпустила стрелу. Та взмыла над головой оленя, предупреждая об опасности. Зверь в испуге отскочил назад, но не сразу бросился в безопасное место. Он задержал на ней взгляд еще на секунду, словно благодарил, прежде чем умчаться прочь.

Фейт вскочила на ноги, пройдя к ровной поляне, чтобы с благоговением посмотреть вслед оленю. Когда он совсем скрылся из виду, она услышала, как Варлас тоже вышел из укрытия и встал в нескольких шагах позади нее.

– Так я и думал. Бесхребетный, трусливый человечишка.

От резкой перемены в его голосе по коже побежали мурашки. Фейт не ожидала этого, но в то же время не была удивлена. Ей хотелось бы и дальше верить, что этот правитель достоин любви и уважения, каким он предстал перед ней неделю назад. Но что-то в нем всегда настораживало, как бы она ни пыталась игнорировать это чувство. Фейт медленно повернулась к нему. Его маска доброты исчезла, сменившись жгучей ненавистью, которая всегда таилась в нем.

– Признаю, твои таланты впечатляют. Но Орлон глупец, раз допустил тебя до двора.

Фейт в ужасе выпрямилась, но старалась сохранить спокойствие после столь смелого заявления, и собрала всю свою храбрость, чтобы выдавить:

– Если ты знаешь обо мне, то также знаешь, на что я способна.

Это не было прямой угрозой, но от такого намека в глазах Варласа вспыхнул гнев.

– Я не боюсь человека, – с отвращением выплюнул он слова. Но тут же взял себя в руки и выпрямился во весь устрашающий рост. Его жестокая улыбка пробирала до костей. – Мы оба знаем, что ты не можешь навредить мне или убить, ведь это станет для тебя верной смертью, Фейт.

От злости она стиснула зубы. Одно лишь покушение, ментальное или физическое, и ей без суда вынесут смертный приговор. Но потом подумала, что он мог бы осудить ее вообще без каких-либо действий. Значит, оставался вопрос: к чему он стремился, раскрыв свои знания о ней?

– Чего ты хочешь?

Его ухмылка стала хищной.

– Сразу к делу. Мне это нравится, – протянул он, направившись к ней. Каждый последующий шаг заставлял сердце биться все быстрее, поскольку она слишком хорошо помнила о могучем клинке у него на поясе. Фейт сильно сомневалась, что кто-то подвергнет сомнению его ложь о ее смерти. – И надо было этому несносному ублюдку Агалору найти предлог, чтобы не явиться сюда, – продолжал он, не глядя на нее, а скорее обращаясь к самому себе. – Хотя, похоже, встреча все же прошла не напрасно. – Их взгляды встретились. – Я вижу, ты понравилась генералу.

При упоминании Рейлана Фейт сжала кулаки. Он совершенно неверно судил об их отношениях.

– По крайней мере, ты отлично играешь свою роль. Тайные встречи, ночные посиделки, комнаты напротив… Скажи, он согревал твою постель во время своего пребывания?

Ее щеки вспыхнули от намека, что она низвела себя до положения куртизанки. Очевидно, стоявший перед ней король был прекрасно осведомлен о планах Орлона использовать ее. Но внезапно Фейт охватил безмерный страх, когда она вдруг осознала, что вся неделя, эти встречи были спланированы как часть сговора между Олмстоуном и Хай-Фэрроу против Райенелла, и все это время Агалор был их целью. Предполагалось, что это он будет сидеть напротив нее в тот первый вечер на великом пиру и каждый раз после. Но вместо этого она столкнулась с генералом. Его покои напротив тоже не были простым совпадением. Нет – они ожидали, что она сблизится с ним, чего бы это ни стоило.

Она не знала, что внушало больший ужас: мысль о конфликте между союзниками или нависшая над Рейланом опасность, когда он неосознанно оказался на вражеской территории. Его безопасность не должна была ее заботить, и все же, как бы сильно он ни действовал ей на нервы, она не желала ему вреда. Особенно имея шанс предотвратить это с помощью новообретенных знаний.

– Я правда надеюсь, что тебе удалось вытянуть из него что-нибудь полезное, любыми способами, – он продолжал унижать ее. И хотя все это было ложью и он просто насмехался над ней, она злилась, что все равно чувствовала себя униженной.

Он ждал ее ответа.

– Я ничего не знаю, – выдавила Фейт.

Варлас склонил голову набок:

– Надеюсь, это не так. Не хотелось бы разбрасываться таким даром и покончить с тобой, так ничего и не узнав. Может, Орлон и доверяет тебе, но не я. Твои способности могут серьезно помешать моим планам, если оставить их без контроля.

Теперь она точно знала, зачем он заманил ее сюда. Это была проверка – на ее верность и безжалостность. Она полностью провалилась, но он, похоже, ожидал этого. Варлас был нетерпелив и не стал дожидаться ответов от Орлона. Тот мог бы сам избавиться от своей главной шпионки из-за страха, что ее могут использовать против него.

– Что тебе от меня надо? – Фейт стала говорить спокойно, пятясь назад, пока он медленно приближался. Она не ждала настоящего ответа, а просто пыталась заговорить его, пока обдумывала план побега. Остальные были слишком далеко, чтобы услышать, – Варлас позаботился об этом. До нее вдруг дошло, что оленю ничего не угрожало, поскольку с самого начала она была его добычей. И сама загнала себя в угол для нападения волка.

Варлас потянулся к рукояти меча:

– Ты расскажешь мне все, что знаешь о Райенелле. – Запела сталь, блеснув опасной красотой в пробивающихся через крону деревьев лучах солнца. – А потом я расскажу всем о трагическом происшествии на охоте.

Фейт побледнела, пульс участился. Время было на исходе. Она была безоружна, по глупости забыв свой меч. Он остался привязанным к лошади, и она проклинала себя за глупую ошибку. Даже если в бою против Варласа у нее нет шансов, это вызвало бы достаточный переполох, и друзья могли прибежать на шум. Меч помог бы выиграть драгоценное время.

Он шагнул вперед, но на этот раз она не отступила, хотя больше всего хотела убежать, и держалась уверенно.

– Если ты убьешь меня, то ничего не получишь. – Ее голос дрогнул.

Он сделал еще шаг, намеренно медленно, наслаждаясь ее страхом.

– Ох, Фейт, я получу все. Просто с твоей помощью это случится быстрее. Я завоюю Райенелл, несмотря ни на что. Генерал умрет следующим. Орлон считает, что пока неразумно убивать его, и опасается возмездия. Но сейчас, когда он находится прямо у меня в руках, нельзя упускать такую прекрасную возможность. Убрать самого сильного командира в войсках Райенелла…

– У тебя не получится, – отрезала Фейт, чувствуя, как в ней закипает гнев, подавляя панику.

Его глаза загорелись восторгом.

– Ты пришла позаботиться о нем, Фейт? – с издевкой протянул он. – Глупая, жалкая девчонка.

– Почему ты стремишься разрушить альянс, когда только он обеспечивает нашу безопасность? – Она кипела от злости.

Его глаза потемнели, и он снова шагнул вперед.

– Ты ничего не знаешь. Райенелл из жадности захватывает земли, прячась за высокими стенами, и веками насаждает нам свои ценности. Я лишь стремлюсь вернуть то, что по праву принадлежит мне, но этот поганый мерзавец и его псы подорвали мои силы и заставили чувствовать себя дураком. Я больше этого не вынесу! – Слюна летела у него изо рта, голос был неузнаваем, пока он говорил с нескрываемым гневом. Варлас остановился, тяжело дыша, чтобы успокоиться. Затем повертел головой, расправил плечи и занес меч. – Ты мне действительно понравилась, Фейт. И я думал, из тебя получится замечательный союзник. Но был прав: у тебя слишком мягкое сердце. Ты не понимаешь, что мы станем сильнее, когда Агалор будет отстранен, а Райенелл перейдет под наше командование. – Он обхватил рукоять обеими руками, занося меч.

Фейт продолжала смотреть ему в глаза, хотя вся дрожала, желая проследить за нависшей сталью.

– Мне жаль, что до этого дошло, правда. Но я не могу позволить, чтобы ты побежала предупреждать генерала, и не позволю встать на его сторону теперь, когда ты узнала о моих планах. – Варлас поднял руки чуть выше, готовый забрать ее жизнь одним движением.

Фейт проклинала духов, проклинала мир и всех несчастных королей, чтобы те вечно горели в преисподней. Потянувшись к его разуму, она вдребезги разбила слабый ментальный барьер и захватила контроль.

Падение лезвия замедлилось.

Его ярость обрушилась на нее словно физический удар. Фейт охнула и покачнулась, восстанавливая равновесие, пока наконец не выпрямилась. И приказала ему бросить меч, затем опустить руки. Его лицо исказилось дикой яростью и неверием. Она пыталась сохранить самообладание, но внутри царил хаос противоречивых эмоций. Их общих. Волнение и страх принадлежали ей, поскольку она не представляла, как выжить после самого тяжкого преступления: государственной измены.

– Ты поплатишься за это мучительной смертью. – Его голос угрожающе гремел у нее в голове, и она подавила желание отступить перед волнами ненависти и злобы, которые захлестывали ее.

Фейт изо всех сил старалась держаться подальше от его беспорядочных эмоций. Она не могла убить его – это стало бы точкой невозврата. Но учитывая его непреодолимое желание убить ее, было невероятно тяжело не поддаваться импульсу. Она воздвигла стены вокруг себя в его сознании. Нужно было время, чтобы успокоиться и собраться с мыслями, прежде чем совершить необратимый поступок. Стараясь дышать размеренно, Фейт почувствовала, что к ней возвращается самоконтроль, вспомнив, кто она и что делала. И как только опустила защиту, тут же прогнала его гнев.

Фейт успокоила бушующую ненависть, превратив ее в умиротворение. Перемена отразилась на его лице, и загорелый хмурый лоб разгладился. Быстро просмотрев его воспоминания, она извлекла на поверхность то, что могло ослабить его озлобленность. В глубинах его самых счастливых воспоминаний она обнаружила не жену и даже не детей; там был кто-то другой. Кто-то, кого Фейт никогда раньше не видела.

Эта женщина была безупречно красива, с каштановыми волосами, и ее образ подействовал на него именно так, как было нужно. Он пролил свет на погрязший во тьме разум Варласа и рассеял печаль в его сердце. Воодушевил и соединил воедино частички разбитой души. И тогда Фейт поняла, кто перед ней.

Родственная душа Варласа.

Не нынешняя королева; не та женщина, с которой он прибыл сюда. Это открытие ошеломило Фейт. Причина жестокости и ненависти в сердце Варласа крылась не в землях и не в пресловутой жажде власти.

Они подпитывались его многовековым горем.

Образ изменился, и она боролась с удушающим грузом боли и горя. Варлас стоял на коленях на пропитанной кровью траве и баюкал обмякшее тело, раскачиваясь из стороны в сторону и дрожа. Тело его супруги. Фейт могла бы отгородиться от эмоций, но чувствовала, что должна пережить эти страдания, понять их. Варлас вскинул голову. Она плохо его знала, но полное опустошение на его заплаканном лице ранило ее в самое сердце, и на глазах тоже навернулись слезы. Его взгляд горел яростью от потери, и когда она проследила за ним, то едва не подпрыгнула от удивления.

Рейлан. Только его серебристые волосы были длиннее, и он выглядел немного моложе.

– Это твоя вина! – закричал Варлас.

Фейт не могла отвести глаз от унылого лица Рейлана. Его тоже переполняли боль и горе. Столько сокрушающей скорби в одном воспоминании. Фейт почувствовала слезы на щеках, отказываясь отгораживаться от эмоций. При виде страданий на лице Рейлана ее пронзила совсем другая боль. Ее собственная.

– Это не так, Варлас, – раздался новый голос.

Она оторвала взгляд от генерала и посмотрела на высокого, эффектного мужчину. Он тоже пострадал в бою и был опечален.

– Мы сделали все, что могли. Но похоже, на этот раз Вальгард обманул нас. Мне жаль. Я знаю, что ни время, ни слова не смогут этого исправить, но в этом нет нашей вины, и мы не можем позволить им победить, сделав друг друга врагами.

Это был Агалор, король Райенелла. Фейт не нуждалась в подтверждении Варласа.

– Ты сказал, здесь она будет в безопасности. Это твоя вина!

Странно было видеть сломленного короля, стоящего на коленях. Фейт хотела ненавидеть его за заговор против Рейлана и Райенелла, за то, что он обманывал ее всю неделю и в конечном счете пытался убить. Но вместо этого понимала и жалела его. Хоть она и была в его разуме, но не хотела ощущать всю горечь его утраты. Тем, кому повезло обрести свои родственные души, половинки, которые дополняли друг друга и усиливали, боль от разрыва такой связи была неизмерима.

И хотя его желание мести было неправильным, Фейт не винила его.

Рейлан в ее видении внезапно выпрямился, выражение глубочайшего страха застыло на его лице. Он повернулся к своему королю, который понимающе кивнул, в его глазах читалось беспокойство. Затем Рейлан быстро развернулся и побежал прочь.

Фейт больше не могла выносить это. Она выбралась из воспоминания, так, чтобы они оба снова увидели окружавший их лес. Она сохраняла контроль над движениями Варласа, но покачнулась, когда тупая головная боль сменилась пульсацией, затуманивавшей зрение.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое, – едва слышно произнесла она.

– Я убью тебя, – процедил он.

Она покачала головой:

– Развязанная война не вернет ее обратно. Если ты нападешь на Райенелл, они победят. Вальгард победит. – Слова прозвучали словно мольба, словно она отчаянно пыталась достучаться до него.

– Агалор был слишком зациклен на защите себя и своего королевства. Он бросил их практически беззащитными с бездарным генералом. Рейлан позволил себе отвлечься на небольшой отряд солдат, оставив мою супругу и других в Фенхере практически одних. Он не смог правильно рассредоточить свои силы и разглядеть засаду, ловушку, с целью увести их подальше от города с невинными гражданами. Они были жестоко убиты, все до единого, включая мою Фрейю. Он заслужил расплату. И Агалор тоже заплатит за неумение руководить. Народ Райенелла будет благодарен, что я отстранил его от власти.

– Я не могу позволить тебе навредить ему. Не могу позволить развязать внутреннюю войну.

Варлас мрачно усмехнулся:

– Как ты смеешь говорить так со мной? Разве я спрашиваю разрешения у трусливого человека? Ты не можешь меня остановить, Фейт. Решение принято, а ты лишь средство, чтобы быстрее нанести удар. Как только Орлон найдет то, что, по его утверждению, мы должны заполучить как можно скорее, Райенелл перейдет ко мне.

Невозможно было его переубедить. Король уже все спланировал и не передумает. Она не могла забрать боль, которая сковала его душу в тот момент, когда он потерял Фрейю и возложил вину на Райенелл.

Но в настоящем у нее был выбор. Варлас не оставит ее в живых – не после всего, что она узнала. Фейт контролировала его разум, но это не продлится долго. Предостережение Рейлана о пределах силы звенело в ушах, сковывая тело ужасом: ты должна научиться распознавать, что истощила свой запас, достигла собственного предела – и знать, когда остановиться.

Пустота, в которую она погружалась со своими способностями, была бездонной, и Фейт чувствовала, как когти небытия тянутся к ней, стремясь поглотить целиком. Магия, как сущность, рвалась забрать ее жизнь за то, что она раздвигала границы. Снова и снова. Все дальше с каждым разом. Каждая секунда, когда она расширяла свой дар, на секунду приближала к концу.

Но как только она отпустит его, Варлас тут же убьет ее, а она не могла убить его и остаться безнаказанной. Каждое решение вело к одинаково мрачному концу. Но, возможно, ее смерть не будет напрасной. Если это остановит его и предотвратит войну…

Кровь стучала в ушах, учащая дыхание. Она может пожертвовать своей жизнью, если это спасет невинных людей. Убийство Варласа остановило бы опасную череду событий, которые развернутся, если она освободит его.

– Это не выход, Фейт.

Она охнула от испуга, услышав неожиданный голос, и едва не потеряла контроль над королем. Рейлан возник у нее за спиной и медленно приближался. Облегчение от его появления быстро сменилось пульсирующей болью в голове, посылавшей по телу волны жара. Кровь закипала в венах, словно преисподняя уже заявила на нее свои права.

– Это единственный выход, – прохрипела она. По лбу струился пот, дрожь превратилась в пробирающий до костей озноб. Она должна сейчас же сделать выбор.

– Не ценой твоей жизни. – Она могла поклясться, что в голосе генерала звучал страх.

– Он все равно убьет меня.

– Сотри его воспоминания.

Фейт широко распахнула глаза. Она никогда прежде не забирала воспоминания и даже не знала, способна ли на такое.

– Не знаю, смогу ли я, – вяло призналась она.

– Ты должна попытаться. Сейчас же, пока окончательно не выгорела. – Это прозвучало как приказ, но с ноткой отчаяния.

– Я могу покончить с этим.

– Время этой битвы еще придет. Не тебе предотвращать ее.

Он был прав. Это не ее роль. Ведь она не хладнокровный убийца. Как бы ни пугала мысль о пути разрушения, по которому шел Варлас, ведомый горем и мщением, она не имела права отнимать у него жизнь.

С остатками способностей, достигшими новой высоты – пика перед окончательным падением, из которого уже не выбраться, – Фейт собрала все силы и сосредоточилась на задаче, которая грозила неудачей. Рейлан держался на расстоянии, но частичка его веры передалась и ей, и Фейт выпрямила спину, отказываясь сдаваться. Она не будет слабой. И больше не станет убегать.

Фейт ухватилась за момент в лесу, когда они с королем укрылись за кустом. Она вцепилась в него всем своим ментальным существом, напрягаясь, когда почувствовала сопротивление; почувствовала борьбу Варласа, когда захотела забрать то, что ей не принадлежало. Темная пелена застелила глаза, и прежде чем потерять сознание, она успела глубже вцепиться в его сознание и разом вырвалась оттуда.

Покидать его разум было не так легко, как она привыкла. Когда Фейт схватила его воспоминания, связь оборвалась, как перетягиваемый канат. Она отшатнулась, зрение затуманилось, но не успела споткнуться, как ее подхватили сильные руки. Рейлан держал ее. Он помог ей выпрямиться, но держал до тех пор, пока она твердо не встала на ноги.

Она поблагодарила бы его, но никак не могла собраться с мыслями из-за головокружения и сбитого дыхания, собирая последние силы, чтобы сдержать рвоту.

Рейлан опустил руки, решив, что она достаточно пришла в себя, прежде чем Варлас очнулся. Они стояли перед королем, который смотрел на них отсутствующим взглядом. Фейт глубоко дышала, безуспешно пытаясь унять сильную дрожь, пока они, оцепенев, ждали его реакции.

Неровное биение сердца перебивало шум леса, и она следила за каждой эмоцией на лице Варласа, выискивая малейшие признаки своего провала. Спустя мучительно долгие полминуты король наконец моргнул. Еще раз. И еще. Затем посмотрел сначала на Рейлана, потом на Фейт, которая боролась с нарастающим комом в горле. Дыхание перехватило, и она не могла говорить, радуясь, когда генерал нарушил оглушительную тишину.

– Мы как раз возвращаемся, Ваше Величество. Похоже, эта охота превратилась в сплошное разочарование из-за отсутствия дичи, – обыденным тоном произнес Рейлан, словно они только что разговаривали.

Варлас непонимающе нахмурился. Он оглядел лес, затем опустил взгляд на свой обнаженный меч.

– Да. Полагаю, нам лучше вернуться, – пробормотал он, все еще ошеломленный.

Фейт охватило небывалое облегчение.

Король повернулся и пошел прочь. Фейт последовала не сразу, все еще пребывая во власти противоречивых эмоций.

– Держи себя в руках. Ты в безопасности. А теперь пошли.

Когда в голове прозвучал голос Рейлана, она почувствовала, как его рука легла на поясницу, нежно подталкивая вперед. Это привело ее в чувство, словно электрический разряд. Фейт посмотрела на него, но не нашла сил даже на благодарность. Вместо этого заставила себя двигаться, отчаянно нуждаясь в одиночестве, чтобы отдаться тьме, которая так манила ее на пределе способностей.

Глава 26

Фейт

Ворвавшись в свои покои, Фейт даже не нашла сил выгнать Рейлана, следовавшего за ней. Ей хотелось одиночества и покоя, в котором так нуждались разум и тело, но случившееся в лесу никак не выходило из головы, и она знала, что генерал потребует ответов.

– Ты должен уйти, – сказала она прежде, чем он успел что-нибудь спросить.

– Что задумал Варлас?

По дороге из леса Фейт сложила все детали, пытаясь понять смысл событий этой хаотичной недели. Похоже, у всех были свои тайные планы, и Рейлан не был исключением. Его зацикленность на ней, его неожиданные появления – все это было уловкой, чтобы направить ее. Все это время генерал подозревал короля Олмстоуна, а не ее. Ей было больно при мысли о том, что он использовал ее. И она ненавидела себя за это чувство.

– Ты знал, что Варлас хотел остаться со мной наедине, чтобы угрозами добыть информацию, которую я, по его мнению, вытащила из тебя. Все это время ты знал и играл за обе стороны. – Фейт старалась говорить тихо, но чувствовала, как нарастающая ярость просачивается в слова.

Рейлан не стал отрицать очевидное и извиняться.

– Ты использовал меня, – горько рассмеялась она. – Ты такой же хитрый и лживый, как короли. Ты хотел, чтобы я забралась ему в голову и получила любую информацию, совершенно не заботясь о моей жизни…

– Не правда, – резко перебил он. И когда выпрямился, на его лице отразилось сочувствие, но не раскаяние. – Мы давно знали, что Варлас затаил обиду, но я не осознавал истинных масштабов его замысла. Мне нужно, чтобы ты поделилась со мной, Фейт. Рассказала все, что узнала.

Она помотала головой, не веря в услышанное.

– Знаешь, ты такой же, как они. Эта должность тебе вполне подходит.

Его челюсть дернулась от нетерпения.

– Тебе пора понять, что мы на одной стороне, ты и я.

– Нет никаких мы! – в отчаянии закричала она. Ей хотелось доверять ему. Верить, что он отличается от королей, но Рейлан оказался не лучше, также манипулируя ей ради собственной выгоды. Сердце больно сжалось от его лжи, но она отбросила эти чувства и, сдерживая злость, произнесла:

– Ничем не могу помочь, Рейлан.

Она не станет катализатором этой войны. Если Рейлан узнает о надвигающейся опасности, они могут ударить первыми. Нет – она должна найти способ пресечь это на корню. Возможно, Ник поможет разубедить отца помогать Варласу в его мести. Олмстоун не станет нападать в одиночку.

В нем произошла опасная перемена, недовольство и гнев мелькнули в глазах генерала, и она уже собиралась отступить, но не успела сделать и шага, когда в следующее мгновение он уже оказался перед ней. Фейт врезалась спиной в стену, и Рейлан крепко держал ее, прижимая руки к бокам и не оставляя возможности двигаться. Она не успела позвать на помощь или попытаться высвободиться, когда громко вскрикнула от резкого толчка в разум. А потом наступила пустота, и она тут же поняла, что он сделал.

Рейлан забрал ее способности – полностью.

Шокированная, она не могла поднять ментальные барьеры и охнула, когда он вторгся в ее разум и захватил полный контроль, так что она не могла пошевелиться или прогнать его из сознания. Это было тошнотворное ощущение беспомощности, пока ее разум был парализован, а Рейлан забирал все, что хотел. Она оказалась полностью в его власти.

Минута показалась целой жизнью.

Внезапно он исчез из ее сознания и отступил. Фейт резко вздохнула, согнувшись пополам и пытаясь прийти в себя после этой пытки. К ней вернулась физическая свобода, но все равно чего-то не хватало. Он еще не вернул способности.

Фейт вскинула голову, глаза налились кровью. Она бы пробилась сквозь его ментальные стены, чего бы ей это ни стоило, если бы он вернул способности. Но без них она была бессильна против него, и он сможет легко остановить ее атаку миллионами способов. Ее руки дрожали от безудержной ярости на такую жестокость.

– Как ты смеешь? – угрожающе прошипела она.

Рейлан не дрогнул от ее тона, что лишь сильнее распыляло злость.

– Я увидел только то, что должен был, и ничего больше, – спокойно ответил он, словно только что не бродил по ее мыслям и воспоминаниям, переступив черту, после которой не было возврата.

– Ты такой же мерзавец, как и все они, генерал Рейлан.

– Фейт…

– Король убьет тебя за это, хотя я с радостью сделала бы это сама.

– Ты не сделаешь и двух шагов к двери, как я остановлю тебя. – Он имел в виду смерть. Ее руки дернулись от гнева, когда она поняла, что он прав. Без своих способностей она была именно тем слабым, бесполезным человеком, каким казалась.

– Ты получил, что хотел. Уходи, – бросила она.

Рейлан словно раздирался внутренним конфликтом, и это вселило в нее твердую уверенность, что по какой-то неведомой причине он точно не убьет ее.

На разум снова обрушилась сокрушительная тяжесть, и она почувствовала себя целостной, хотя едва устояла на ногах и даже уперлась рукой в стену, привыкая к вернувшимся способностям. Она приходила в себя достаточно долго, и Рейлан, без сомнения, успел бы уйти, чтобы она не поразила его разум.

– Я тебе не враг, – быстро сказал он, предвидя ее намерения.

Фейт колебалась. В голове проносился ураган мыслей. Расстроенная и безрассудная, она хотела наплевать на проклятые последствия и отомстить. Но потом почувствовала, как буря в душе успокаивается, и когда сделала вдох, то снова смогла мыслить ясно. Навредив Рейлану, она лишь удовлетворит свое эгоистичное желание отомстить, но оно казалось несущественным перед лицом надвигающейся опасности. Хоть его методы были совершенно неправильными, но он действовал во благо своего королевства. Он был кем угодно, но действовал бескорыстно.

Ярость стихла, оставив смертельную усталость и грусть.

– Ты не заслуживаешь, чтобы я тратила на тебя силы, считая врагом. Ты никто для меня, – холодно сказала она. – Надеюсь, тебя похвалят за твой обман, за то, что ты отвел подозрения от себя и получил желаемое. Твой король будет гордиться тобой.

– Я не собирался обманывать тебя, Фейт. Это больше, чем мы, и гораздо хуже, чем я думал.

– Ты прав. Больше. Знание – сила, генерал. Я только надеюсь, ты знаешь, что с ними делать. – Она знала, что высокомерное замечание должно было стоить ей мгновенной смерти, но хоть и увидела, как его глаза сверкнули, в них не было угрозы. – Покинь Хай-Фэрроу. Сегодня же. И не возвращайся. Орлон будет ожидать от меня информации. И я без колебаний расскажу все, если увижу тебя снова.

Казалось, он хотел возразить, но передумал и повернулся, чтобы уйти. Не дойдя до двери, он обернулся к ней.

– Гораздо больше невинных могли бы погибнуть без твоей помощи, – тихо произнес он. Это было сказано не в качестве оправдания, а скорее чтобы утешить ее из-за возможной надвигающейся войны.

– Этого мало, – пробормотала она.

Его взгляд стал печальным, но он больше ничего не сказал. Щелчок двери у него за спиной прозвенел в ушах и проник в самое сердце.

Фейт хотела ненавидеть его за все, что он сделал. Но чувствовала лишь опустошенность.

Глава 27

Фейт

Фейт стояла на балконе, глядя на залитое солнцем небо и сверкающий в лучах город, но не наслаждалась красотой. Ее мысли были далеко. Она смотрела вниз на каменные здания, как будто могла увидеть вдалеке скачущую пару, олицетворяющую лунную ночь, хотя знала, что к этому времени генерал уже должен быть далеко за пределами Фэрроухолда. Она не знала, почему ее это так волновало. Возможно, дело было в нарастающей тревоге, что через несколько коротких недель Рейлан расскажет своему королю о надвигающейся угрозе, и Райенелл ответит… От одной этой мысли на нее наваливались страх и тяжесть.

Она услышала шаги за спиной и знала, что Ник шумит намеренно, оповещая о своем присутствии, прежде чем присоединиться к ней. Она не заговорила и не повернулась к нему.

– Он сказал, что получил срочное сообщение от Агалора и должен немедленно вернуться, – начал Ник, и она понятия не имела, как принц узнал, о ком она думает, но не стала отрицать этого. – Я ни на секунду ему не поверил.

Фейт закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она не спала всю ночь, размышляя, как поступить с информацией, пока Рейлан мчался в свое королевство разрабатывать ответный план. И знала, что должна делать.

Повернувшись к принцу, единственному, чьи убеждения могли повлиять на действия короля, она сказала:

– Я должна тебе кое-что рассказать.

Фейт рассказала ему все, начиная с того дня, когда Рейлан раскрыл ее, и заканчивая разоблачением короля Олмстоуна. При упоминании причастности Орлона выражение его лица стало непроницаемым. Она чувствовала вину за то, что взвалила этот груз на принца, но он заслуживал знать правду и, возможно, единственный мог образумить короля.

– Этого не может быть, – наконец произнес он. – Зачем моему отцу помогать Олмстоуну? У нас нет противоречий с Райенеллом.

Чтобы не ранить его еще глубже, она не стала обнажать собственную ненависть к правителю.

– Они заключили соглашение. Хай-Фэрроу помогает Олмстоуну, а взамен Варлас станет отчитываться перед Орлоном. Вне зависимости от вопроса и причины. Он обретет власть.

Ник покачал головой:

– Я не понимаю. Власть… он никогда не стремился к ней. Никогда. Нашими ценностями всегда были верность и мужество. И отказываться от союза сейчас… – Он стиснул кулаки, и Фейт была уверена, что он отчаянно хочет ударить что-нибудь. Не желая оказаться у него на пути, она отступила. Ник тут же успокоился, осознав свой гнев.

Фейт вздохнула, увидев его сокрушенный вид, и подошла ближе, беря за руку:

– Ты можешь помочь остановить это.

На лице принца мелькнул страх неудачи.

– Не знаю, смогу ли я, – признался он.

– Мы сделаем это вместе, – пообещала она.

Его изумрудные глаза встретились с ее глазами, и ей захотелось забрать из них всю боль. Его предал собственный отец. Ник натянуто улыбнулся, хотя знал, что она едва ли в состоянии остановить грядущие события.

– У отца сейчас встреча с Варласом, наедине.

Она задрожала при мысли о том, что два короля, вероятно, разрабатывают планы атак, но тут в голову пришла идея, и ее губы растянулись в лукавой улыбке. При виде такой реакции Ник нахмурился.

Она только шире улыбнулась:

– Не хочешь подслушать?

Принц и шпионка крались по темному тайному проходу библиотеки тихо, словно мыши. Тот факт, что Ник пришел в полный восторг от секретного хода, подтверждал ее догадку, что он был заброшен давным-давно. Когда они достигли развилки, Ник решил изучить второй ход, в котором она не успела побывать.

Фейт уже повернула в другой проход, но Ник резко обернулся назад, когда что-то привлекло его внимание. Ее сердце забилось быстрее, и она тоже повернулась и проследила за его взглядом, но не слышала ничего из того, что улавливали его обостренные чувства фейри. Фейт уже собиралась бросить факел и нырнуть в темноту, но Ник поднял руку, и она застыла. Он заметно расслабился и фыркнул, но Фейт оставалась начеку, все еще не зная, что он услышал.

Тело обмякло от облегчения, когда голубое пламя осветило знакомое лицо, и она лишь могла пялиться на Торию широко раскрытыми глазами.

– Как ты нас нашла? – спросила Фейт.

Воспитанница пожала плечами:

– Учуяла ваш запах в библиотеке, где Ник едва ли появлялся даже в лучшие времена. – Девушка бросила на принца мимолетный взгляд, но Фейт заметила, что Ник даже не посмотрел на нее и не обратил внимания на замечание. Это было на него не похоже. Хотя они не перекинулись и парой слов, Фейт почувствовала напряжение между друзьями и неловко потопталась на месте в возникшей тишине. Казалось неправильным лезть в их разногласия.

Наконец она откашлялась и обратилась к Тории:

– Думаю, мне стоит ввести тебя в курс дела.

Они продолжили путь в непроглядной темноте, Ник держался немного позади, пока Фейт вкратце рассказала подруге обо всем, что ранее сообщила принцу. Они подошли к последнему повороту, который вел в зал заседаний, и остановились. Ник прошел мимо них, чтобы посмотреть первым. Когда слабый свет из комнаты осветил его лицо, она увидела, что на нем застыл шок. И когда он снова посмотрел на нее, разум уловил проекцию его мыслей.

– Как ты нашла это место?

Фейт задрожала при мысли о том, что короли могут услышать их, если говорить вслух. Всего один неосторожный шаг, и ее тут же обнаружили бы, когда она приходила одна, явно недооценив сверхчувствительность фейри. Увидев ужас на лице Ника, она поняла, что это вполне возможно. И лишь пожала плечами в ответ. Сейчас у нее не было сил на объяснения.

– Думаешь, он знает? – раздался внизу голос Варласа.

Фейт прижалась ближе к Нику и заглянула в окошко, их лица разделяли всего пара сантиметров. Тория прильнула к ней с другой стороны, и все трое начали вслушиваться в разговор двух королей.

– Признаюсь, когда прошлой ночью он объявил о срочном отъезде, у меня возникли некоторые подозрения, – ответил Орлон.

Сердце Фейт забилось быстрее при упоминании Рейлана.

– Твоя шпионка что-нибудь выяснила?

Фейт слегка отпрянула. Хотя она раскрыла их планы и узнала все о Варласе, но все равно была шокирована, что ее дурачили все это время. Это заставило ее усомниться в себе и своих способностях, если он столько раз скрывал свою истинную сущность, когда она проникала в его мысли. И она неохотно поблагодарила Рейлана за его неясные предупреждения. Из-за них она с осторожностью относилась к Варласу и не удивилась, когда он открылся ей в лесу.

– Пока нет. Хотя без Агалора мы можем не получить нужной информации.

– Генерал очень близок с ним.

Король Хай-Фэрроу развалился на стуле во главе стола, в то время как Варлас раздраженно расхаживал рядом с ним. Его обычная жизнерадостная улыбка исчезла, лицо пронзили резкие морщины, которые очень старили его и придавали холодный и безжалостный вид. Она была просто дурочкой, что не видела этого прежде и повелась на наигранное дружелюбие. Ладони сжались в кулаки, и Фейт вовсе не гордилась проносившимися в голове жестокими мыслями о возмездии. Не за ложь, а за намерение заплатить невинной кровью за свою месть.

– Как ты можешь доверять человеку? – прошипел Варлас.

– Она была бы уже мертва, если бы я уличил ее в неверности. Ее навыки бесценны, – холодно парировал Орлон. Защищая не ее жизнь, а свой выбор.

– А что, если причина внезапного отъезда генерала кроется в ней?

Фейт резко втянула воздух. Ее бросило в жар, и она не была уверена, что дело в страхе или в близости Ника и Тории. Она почувствовала взгляд принца, но не ответила тем же, с тревогой уставившись на двух королей.

Орлон поднялся с трона, раздраженный и, очевидно, уставший от сомнений короля Олмстоуна.

– Поверь, Варлас, я вытащу все из девчонки. Получу все, чтобы свергнуть Райенелл, а когда это произойдет, ожидаю твоей верности.

– Прости, если мне не просто поверить, что человек и камень помогут сокрушить Великое королевство.

Она увидела, как мышцы на лице Орлона дернулись от оскорбления.

– Дело не в камне, а в двери, которую он может открыть. Это и погубит Райенелл.

Фейт едва стояла на ногах от услышанного, охваченная ужасом, когда поняла, что они имеют в виду. Следующие слова Орлона упали на нее тяжким грузом.

– Рискиллиас в Хай-Фэрроу и окажется в моих руках, даже если придется допросить и избавиться от каждого человека.

Фейт похолодела от ужаса и выпрямилась. Мальчик был прав. Король мучает собственных подданных, разбрасываясь ими как пешками, пока прочесывает город в поисках камня, вставленного в рукоять ее меча. Она почувствовала тяжесть на поясе и воздержалась от того, чтобы потянуться к Лумариасу, поскольку в данный момент была безоружна. Она никак не могла взять в толк, чего король хотел от Духов – от Ориелис. И внезапно ее охватил всепоглощающий страх, что, возможно, король был не единственным злом и все это время Богиня была на его стороне.

– Хорошо бы, чтобы эта великая сила стоила всех ожиданий, – пробормотал Варлас.

При виде злобной улыбки на лице Орлона, у Фейт внутри все сжалось.

– О, так и будет.

Она больше не могла выносить этого. Фейт отошла от окошка и поспешила обратно, не оглянувшись, чтобы проверить, остались ли Ник и Тория слушать дальше. Голова кружилась, и казалось, что каменные стены сомкнулись вокруг нее, сузив проход. Она уже бежала, и когда оказалась на перекрестке, то остановилась, чтобы перевести дух, упершись руками в бедра. Мысли наполняли разум, а сердце бешено колотилось, пока она пыталась переварить информацию, хотя та казалась бессмысленной, и ей вовсе не хотелось верить в такое.

– Зачем отцу понадобился Рискиллиас?

Услышав голос Ника, она повернулась к нему:

– Ты мне скажи. Зачем королю Хай-Фэрроу доступ к всемогущему существу? – Она произнесла вопрос с сарказмом, но тут же пожалела об этом, когда лицо принца стало мрачным.

Ответ был почти очевиден, за исключением того, что она не представляла, как Ориелис может ему помочь. Она не знала, на что сейчас способен Дух. Фейт побледнела при мысли о возможных вариантах. Вероятно, божественное оружие как раз то, что нужно королю, – не только чтобы получить преимущество, но истребить всех.

– Нам лучше уйти. Скоро начнутся приготовления к отъезду Олмстоуна, – тихо сказал Ник.

Фейт сомневалась, что прямо сейчас сможет встретиться лицом к лицу с любым из королей, но кивнула и направилась к выходу.

– Подождите, – голос Тории остановил их.

Фейт вздрогнула от страха, в панике совсем забыв о присутствии воспитанницы. Они с Ником выжидающе повернулись к ней, пока она стояла, нахмурившись, но не глядя им в глаза.

– Вы чувствуете?

Фейт не стала бы волноваться, если бы в последний раз чувства подруги не привели их прямо к созданию, о котором она боялась даже думать.

– Я ничего не чувствую, – ответил Ник за них обоих.

Тория наконец посмотрела на него. Выражение ее лица было противоречивым, словно она хотела довериться принцу, но по какой-то причине решила обратиться к Фейт:

– Ощущение слабое, но такое же, как в ту ночь в хижине. Не могу объяснить.

Фейт вздрогнула. Глядя в черные глубины неисследованного прохода, она почувствовала, как ее охватывает мрачное предчувствие.

– В другой раз. Ник прав, нам нужно идти.

Глава 28

Рейлан

Генерал мчался, словно ночной шторм, вернувшись в Райенелл через десять дней, тогда как обычно на дорогу уходило не меньше двух недель. Он неустанно подгонял солдат и не винил себя за это, поскольку новости не терпели отлагательства. По правде говоря, он хотел отказаться от всех глупых встреч сразу же по приезде в Хай-Фэрроу, угнетенный полученной информацией о нападении.

В Райенелле уже подозревали о готовящейся атаке, и главной задачей Рейлана было подтвердить это в течение встречи союзных королевств – хотя вряд ли их можно теперь так назвать, когда они собирались захватить его дом. Он не был ошеломлен новостями и знал, что король тоже не удивится. По крайней мере, теперь они смогут укрепить оборону, благодаря полученной от Фейт информации.

Эта девушка казалась смутно знакомой. И он никак не мог выбросить из головы ярко-золотистые глаза с тех пор, как впервые посмотрел в них. Подобных глаз ему никогда больше не увидеть.

Рейлан не медлил ни секунды, когда спешился с Кали, и тут же помчался во дворец. Багровые гобелены успокаивали и пробуждали гордость; он был сыт по горло синими оттенками севера. Стража распахнула двери задолго до его приближения, и никто не осмелился остановить его для пустой болтовни, лишь взглянув на выражение лица. Каждый солдат и стражник королевства подчинялся Рейлану, поскольку он был выше всех по званию, но эти преданность и уважения были взаимными. Так было всегда, и генерал верил, что это только усиливало армию.

Сумерки окутывали небо, и в такое время король мог находиться только в одном месте. У дверей Стеклянного сада не было ни одного стражника. Сквозь прозрачный интерьер он разглядел короля в дальнем конце у кустов белых роз. Рейлан замедлил шаг и вошел осторожно, но не слишком тихо, оповещая короля о своем присутствии. Король молчал, пока он подходил ближе. В большой руке он держал маленькую распустившуюся розу, которая еще держалась на стебле, и Рейлан знал ее значение. Она представляла собой воплощение нежного цветка, которым когда-то был его мир. Стеклянный сад продолжал цвести даже спустя долгое время после того, как первоначальный владелец покинул его.

– Ты вернулся раньше, – наконец сказал Агалор. – Надеюсь, поездка была плодотворной. – Его карие глаза оторвались от розы, которую он отпустил, и остановились на генерале.

Генерал редко терял самообладание, но в этот момент проклинал собственную трусость.

– Все гораздо хуже, чем мы опасались. Орлон и Варлас сговорились, и я боюсь, что они работают над чем-то большим, чем мы ожидаем, чтобы уничтожить нас. – Он начал с новостей, которых ожидал король, для того чтобы отложить более трудный разговор, который всю дорогу прокручивал у себя в голове.

Король королевства феникса протяжно хмыкнул, не проявляя ни малейшего беспокойства, и снова повернулся к розам. Рейлан долгое время восхищался выдержкой короля в трудных ситуациях, однако столетия рядом с правителем научили его, что, несмотря на внешнее спокойствие и собранность, его блестящий ум работал днем и ночью.

Немного помолчав, король продолжил:

– Полагаю, они купились на историю о моем вынужденном отсутствии? – Его губы изогнулись в лукавой улыбке.

Рейлан усмехнулся:

– Но не очень обрадовались. Видели бы вы лицо Варласа, когда он услышал об этом.

Агалор Ашфаер не был глупцом и имел шпионов во всех уголках трех союзных королевств. Встреча с главным шпионом не стала для Рейлана неожиданностью, поскольку частью его миссии было избавиться от него. Нельзя позволить Орлону обладать таким оружием. И Агалор не собирался рисковать и испытывать на себе такие способности.

Но ничто не могло подготовить Рейлана к тому, чью именно жизнь его послали отнять.

– И ты обо всем позаботился?

Рейлан поежился и впервые за века испугался реакции короля на неизбежную новость. Он сделал глубокий вдох и, игнорируя вопрос Агалора, сказал:

– Нам нужно поговорить о Лилианне. – Только так он мог найти ответ на свой вопрос.

Агалор сжал бутон розы в кулаке, и Рейлан с трудом сглотнул.

– Я же говорил, никогда больше не произноси ее имя, – голос короля звучал низко и угрожающе.

Рейлан редко слышал такой тон, и уж точно не по отношению к себе. Но это было ожидаемо и оправданно его разбитым сердцем.

– Вы знаете, я бы промолчал, не будь это так важно, – спокойно ответил он.

Король посмотрел ему в глаза, и их печаль породила в генерале жуткое чувство вины, что именно он задел старую рану. Ему было больно продолжать разговор, который подавит дух короля.

Агалор медлил, словно не желая спрашивать, но нуждаясь в ответах.

– Ты… ты ее нашел?

При виде надежды в его глазах взгляд Рейлана стал скорбным. Он покачал головой.

Агалор помрачнел и уже собирался отвернуться, когда Рейлан выпалил:

– Но, кажется, я нашел ее дочь.

Король остановился, но больше не смотрел ему в глаза.

– Что ж, она вышла замуж. Хорошо. – В его словах звучала горечь.

– Нет, не думаю.

Король нахмурился, его глаза остекленели, пока он ждал дальнейших объяснений.

Генерал сделал глубокий вдох, вспоминая воображаемый диалог, который прокручивал в уме всю дорогу. Но все было напрасно, поскольку сейчас не смог припомнить ни одной несчастной фразы и лихорадочно цеплялся за отдельные слова, пытаясь сформулировать связное объяснение.

– Во-первых, дело в ее глазах. Ярко-золотистые – тут невозможно ошибиться.

Лицо короля исказилось печалью, когда на него нахлынули старые воспоминания.

– Потом, когда я подобрался ближе, то почувствовал запах Лилианны. Ее дочь живет во дворце. – Рейлан помолчал, оценивая реакцию короля, но тот лишь безучастно пялился в ответ.

– А ее мать?

Ему было больно от того, что его король не мог даже произнести ее имя. Долгое время он ненавидел это имя и поклялся никогда больше не упоминать человеческую женщину – ту, которая украла сердце его короля и забрала с собой, без предупреждения исчезнув глубокой ночью и оставив лишь записку с просьбой не искать ее. Агалор не послушался и пять лет рассылал отряды солдат во все королевства. Когда она услышала об этом, то отправила ему еще одно предупреждение, что не хочет, чтобы ее нашли. Рейлан действительно восхищался своим королем за то, что тот остался сильным и сосредоточенным на королевстве правителем, в то время как его сердце было разбито. Он не понаслышке знал, как больно терять родственную душу. Хотя влюбленность Агалора в человека вызвала политический ажиотаж, он не мог винить короля, когда наблюдал, как преданно они заботились друг о друге и насколько равны были по силе. Ее смертность была просто жестокой превратностью природы, в то время как в остальном они идеально совпадали.

Генерал не мог смотреть Агалору в лицо, когда сказал:

– Я мало что выяснил и плохо знал ее дочь, чтобы настаивать, но… она утверждала, что мать умерла одиннадцать лет назад.

Когда он все же взглянул на короля, его лицо было бесстрастным. Рейлан решил, что это даже хуже, чем взрыв злости или грусть.

– Зачем ты рассказываешь мне все это? – спокойный голос Агалора потряс его до глубины души.

Не желая откладывать ошеломляющее открытие, он сказал:

– Когда я оказался достаточно близко и уловил запах Лилианны, там было что-то еще. Едва уловимое. Что невозможно почувствовать, если только не ищешь специально.

Король впился в него взглядом, и Рейлан помолчал, глядя ему в глаза, когда нанес последний удар.

– Это был ваш запах, Ваше Величество. Я думаю, у вас есть дочь. И она живет в Хай-Фэрроу.

Глава 29

Фейт

Фейт нервничала как никогда перед вызовом в зал заседаний, словно ей всегда было чего бояться и что скрывать от короля Хай-Фэрроу, поэтому каждое такое приглашение могло стать последним. Король оказался даже более непредсказуемым, чем она могла представить, и вынашивал множество тайных планов, о которых в замке никто даже не подозревал. При всей неприязни к высокомерным лордам и членам совета она знала, что они не были безжалостными убийцами и не одобрили бы войну с союзным королевством. Это было незаконно и аморально. Ее не должно было шокировать поведение короля, но Фейт вынуждена была признать, что в душе хотела бы верить принцу, что в сердце Орлона еще есть хоть капля сострадания и любви.

Фейт без колебаний вошла в зал, собрав всю уверенность, на которую была способна, несмотря на дрожь. Она ожидала этой встречи. Король захочет узнать все, что ей удалось выведать у гостей, отбывших больше двух недель назад. И с тех пор не находила себе места.

Больше всего ее пугало не то, что ей практически нечего рассказать королю, а то, что правитель перед ней скрывает истинные масштабы своего коварства за маской бесстрастия. Ей было противно даже просто находиться рядом, а тем более служить ему.

Фейт уверенно встала у края стола. Король пока не удостоил ее взглядом. Двери за спиной со скрипом закрылись, и она вдруг поняла, что они остались в зале совсем одни. Даже стражники вышли. Фейт с трудом сглотнула.

Орлон склонился над картой, разложенной на противоположном конце широкого стола, и о чем-то раздумывал.

– Мне нравится думать, что мы понимаем друг друга, ты и я.

От этой фразы Фейт вздрогнула. Он так и не посмотрел на нее, пока продолжал:

– Твои способности могут не только послужить Хай-Фэрроу, но и сделать мир лучше.

Сердце забилось быстрее при мысли о том, что король, возможно, по глупости доверял ей и собирался раскрыть план нападения на Великое королевство. Наконец он поднял черные глаза, и они еще больше потемнели.

– Но ты продолжаешь сопротивляться. Почему?

У нее внутри все сжалось, но она ничем не выдала свой страх.

– Разве я не сделала все, о чем вы просили, Ваше Величество?

Он прищурился и медленно направился к ней. И Фейт потребовалось все мужество, чтобы не съежиться при виде демона, излучающего мощь и злобу. Он остановился в паре стульев от нее, но даже с такого расстояния словно нависал над ней, его тень была подобна легкому касанию смерти.

– Группа мальчишек, которых должны были доставить для допроса, друзья того, которого ты убила.

При этих словах Фейт стиснула зубы. Она знала, что король намеренно упомянул о ее роли, чтобы возложить на нее вину за смерть мальчика и оценить ее реакцию. Она не доставила ему такого удовольствия и оставалась бесстрастной.

– Но когда я отправил за ними стражу, оказалось, что те внезапно исчезли.

Его обвинение было вполне четким. Фейт напустила на себя скучающий вид.

– Значит, они пронюхали о случившемся и сбежали. Скорее всего, они все равно умрут. – Она старалась не думать о двух друзьях и о том, добрались ли они до Галмайра целыми и невредимыми. Они должны были. О другом она даже думать не хотела.

– Возможно, – только и сказал король, и Фейт удивилась, что он не стал расспрашивать дальше, хотя было очевидно, что продолжал подозревать ее.

Орлон зашагал обратно к карте, и Фейт обмякла, когда он оказался к ней спиной, но, подойдя к карте, повернулся, и она снова выпрямилась. Он опустил руку, и она заметила, что его пальцы задержались на юге: Райенелле.

– Отъезд генерала был таким неожиданным… Полагаю, ты не узнала ничего, что могло бы объяснить такую срочность?

Это была проверка. Всю предыдущую ночь Фейт придумывала ложь, которая защитит не только проклятого генерала, но и ее саму, поскольку король ожидал услышать от нее что-нибудь полезное. Она не симпатизировала Рейлану, но не хотела подвергать его опасности, если король узнает, что он сделал: получил нужную информацию во время своего короткого визита.

– В его разум нелегко проникнуть. И я благодарна за предупреждение о его способностях, – начала она, мирясь с его жестоким тоном. – К счастью, он не обнаружил мои. Полагаю, человеческое происхождение сыграло свою роль, – легко солгала она. – Конечно, в итоге мне удалось проникнуть в его сознание, но боюсь, скучные детали вас разочаруют. Их армия сильна, но это и так всем известно. Он не соврал о причине отъезда. В Каллуне, городе на границе с Фенстедом, неспокойно. Они опасаются внезапной атаки со стороны Вальгарда. Генерал Рейлан их лучший командир – и, разумеется, они захотели, чтобы он немедленно вернулся.

Слова вырывались сами собой, как будто она говорила правду. Фейт становилось дурно от мысли, что она превращается в искусную обманщицу. И все же король не выглядел убежденным, и она задрожала, подумав, что этот вопрос с самого начала был уловкой и, возможно, он уже знал, что в Райенелле нет срочных дел. Она считала вдохи в ожидании, когда он разоблачит ее ложь. Но вместо этого он отвел взгляд и, казалось, закрыл тему. Ее плечи поникли от облегчения, но она ни на секунду не позволила себе поверить, что находится в безопасности. Просто ее ход на игровом поле подошел к концу – пока что.

Фейт обнаружила, что не придерживается ничьей стороны в возникающих конфликтах. Хай-Фэрроу был ее домом, но сердце желало сражаться не за королевство, а за людей. Вне зависимости от формы ушей, расы и пола. Ей хотелось освободить всю Унгардию от тиранов вроде короля, который стоял перед ней.

– Можешь идти, – сказал он, отпуская ее.

Она тут же повернулась, не желая задерживаться ни на секунду.

Его голос настиг ее уже почти в дверях:

– Фейт, если я узнаю, что ты солгала мне, смерть станет для тебя милосердием.

Глава 30

Джейкон

Группе людей осталось преодолеть последний отрезок пути. К ночи они уже будут в Галмайре. Джейкон изо всех сил сопротивлялся желанию повернуть обратно за стражником-фейри, который оставил их три дня назад, чтобы отвлечь патруль. Это оказалось бы совершенно бесполезно в любом случае, не говоря уже о риске для людей. Но он никак не мог избавиться от вины, что Каяс пожертвовал собой и поставил жизнь под угрозу, если его заподозрят в помощи беглецам.

Его руки коснулись, вытаскивая из глубоких раздумий, и он улыбнулся, глядя вниз на Марлоу. Ему захотелось снять перчатки, защищавшие от холода, и почувствовать нежность ее кожи. Она одна поддерживала их моральный дух на протяжении всего недельного похода, который продлился на день дольше, чем ожидалось, из-за отвлекающего маневра. Джейкону не стыдно было признаться, что без нее он не справился бы. Он нуждался в ней – все они. Не в силе или умении управляться с оружием, а в удивительном спокойствии и жизнерадостности, которые не покидали ее вне зависимости от ситуации.

Последние часы они мало разговаривали. И когда наконец заметили признаки цивилизации, слабые отблески янтаря на фоне сумеречного неба, Джейкон едва не рухнул на землю от облегчения. Бремя защиты стольких жизней облегчилось, когда они приблизились к городу, освещенному горящими факелами. Все очень устали, но он подтолкнул их к последнему переходу через холмы.

Когда они добрались до каменной дорожки, которая вела прямо в Галмайр, Джейкон уставился на фигуру впереди. Когда они приблизились, Каяс широко улыбнулся.

– Слава духам, – пробормотала Марлоу и без колебаний обняла фейри. Тот растерялся, но тоже обнял ее в ответ.

Джейкон одновременно радовался и не верил, что стражник жив и первым добрался до города.

– Как? – только и смог вымолвить он, когда они обменялись рукопожатием и все его тревоги испарились от осознания, что с фейри все в порядке.

В глазах Каяса заплясали озорные огоньки.

– Они искали беглецов, и я присоединился к ним. Мы добрались сюда на день раньше вас, выбрав главную дорогу, и когда они не нашли тех, кого искали, то ушли. Людям ничего не грозит.

Джейкон не знал, что сказать. Простой благодарности казалось недостаточно, ведь страж рисковал всем, чтобы обеспечить безопасность к их приходу.

– Ты остался?

Каяс кивнул:

– Решил сообщить, что путь свободен, и проводить вас двоих обратно. Если, конечно, вы не против. – Молодой фейри оказался на удивление вежливым, и Джейкона вновь охватило жуткое чувство вины за предвзятое отношение к их виду.

Он тепло улыбнулся и кивнул в знак признательности.

Они вместе шли по городу, группа беженцев плелась позади, нуждаясь в нормальной постели и хорошем отдыхе в безопасном месте. Когда они наткнулись на гостиницу, Джейкон и Марлоу зашли внутрь, в то время как Каяс остался снаружи с людьми.

Помещение было тихим и унылым, за одинокими столиками сидело всего несколько мужчин, которые топили свои горести в выпивке. Они не обратили на двух чужаков никакого внимания, когда Джейкон подошел прямо к бармену.

– У вас есть комнаты?

Невысокий, полный мужчина едва поднял глаза, чтобы поприветствовать посетителей, у него было лицо человека, который давно не ждет радости от жизни.

– Много надо? – лишь проворчал он в ответ.

– Больше дюжины.

– Надолго?

– Насколько потребуется.

Рано или поздно им придется найти жилье и работу, чтобы обосноваться в Галмайре. Это все, чем они с Марлоу могли им помочь.

Прежде чем мужчина успел возразить, Джейкон потянулся в карман и положил на стойку пять золотых. Это были деньги из сбережений Фейт с побед в Пещере. Они с Марлоу не трогали их, отложив на случай, если однажды они понадобятся подруге. Возможно, для побега от короля. Но он знал, что Фейт обрадовалась бы, на что они пошли – и кому помогли, – поэтому не стал спрашивать у нее разрешения.

Глаза бармена широко распахнулись, и он быстро схватил монеты, беспокойно оглядываясь по сторонам.

– Мне не нужны проблемы.

– Их и не будет. Они пришли из Фэрроухолда и заработают на жизнь в Галмайре, когда хорошенько отдохнут и будут готовы.

Мужчина с мрачным видом покачал головой:

– Боюсь, они обнаружат, что Галмайр уже не тот, что прежде, – тихо сказал он, упершись локтем на пропитанную элем стойку. – От чего бы они ни бежали, здесь их ждет не лучшая участь.

Это было смелое заявление, учитывая, что мужчина понятия не имел об угрозе для людей снаружи. Джейкон глубоко нахмурился:

– Что вы имеете в виду?

Марлоу застыла рядом с ним, и он притянул ее ближе, обняв за талию и нежно сжав, чтобы успокоить. Его собственное напряжение спало, когда он почувствовал, как она расслабляется.

Бармен оглядел мрачное заведение, прежде чем заговорить, несмотря на присутствие всего нескольких пьяниц.

– Люди пропадают без вести, – едва слышно произнес он, словно разговор могли подслушать тени.

Джейкон похолодел:

– Вальгард? – Мрачное предчувствие охватило его при мысли, что он обрек невинных на еще более худшую участь.

Бармен пожал плечами, но оставался серьезным:

– Никто не знает. Иногда они исчезают навсегда, но… – Он сделал паузу, и сердце Джейкона забилось быстрее, когда мужчина побледнел при воспоминании о чем-то. – Иногда тела находят на окраине города, недалеко от Мортасских гор.

Джейкон понял, что за этой историей кроется нечто большее, и, желая поскорее узнать правду, произнес немного резче, чем намеревался:

– Что с ними?

– Чаще всего тела целы, но совершенно обескровлены, а из ран только колотые отверстия. – Мужчина похлопал себя по шее, и Джейкон отшатнулся от ужаса. – Никогда не видел существа, которое убивало бы так… чисто.

Он не понимал только одного, если людям в Галмайре угрожала неминуемая опасность… почему король вывел те небольшие отряды, которые их защищали? Людей больше некуда было вести, и зарождающийся внутри страх, что он лишь обрек их на новую опасность, почти парализовал его.

– Среди них были женщины или дети? – спросила Марлоу, когда Джейкон не смог.

Его сердце разрывалось от ее горя, и ему отчаянно хотелось иметь возможность утешить любимую. Но он ничего не мог сделать или сказать на такое ужасающее откровение.

Бармен покачал головой:

– В основном мужчины из города. Поначалу крепкие парни, но сейчас, похоже, уже пропадают все подряд. Да, было несколько женщин, но в основном мужчины, – подтвердил он.

Марлоу повернулась к нему:

– Мы не можем отвести их назад. Не можем отнять надежду на новую жизнь. Это рискованно, но гораздо лучше, чем жить в страхе в Фэрроухолде.

Джейкон видел ужас в ее глазах – если с людьми что-то случится, они будут виноваты в этом. Но Марлоу была права: у них не было пути назад. Он притянул ее к себе, словно мог хоть немного успокоить. Ему это не помогло, но все равно было необходимо.

– Возможно, Фейт сможет поговорить с Ником, чтобы тот убедил отца пересмотреть вопрос о защите Галмайра. Они уже обыскали город в поисках мальчиков, по крайней мере им не грозит королевская стража, – тихо сказала Марлоу.

Они оба понимали, что это рискованно. Даже если король узнает об угрозе для людей Галмайра, то вряд ли обеспокоится их безопасностью.

Джейкон почувствовал необходимость как можно скорее вернуться в Фэрроухолд. Был только один человек, который мог узнать больше и уберечь жителей Галмайра. Впервые за все время он по-настоящему радовался положению Фейт во дворце. Но они с Марлоу уже решили задержаться на неделю и убедиться, что беглецы в безопасности и смогут обжиться на новом месте. К тому же нуждались в отдыхе перед изнурительным походом обратно в родной город.

Потребовалось больше часа, чтобы втиснуть группу людей в гостиницу и распределить их по нескольким комнатам тесного заведения. Когда все были довольны настолько, насколько это возможно, и получили сомнительную, но горячую еду, Джейкон наконец позволил себе вздохнуть с облегчением.

Когда он добрался до отведенной ему комнаты дальше по коридору, то намеренно медленно открыл дверь, надеясь, что Марлоу поддалась усталости и уснула. Но вместо этого обнаружил ее сидящей на краю маленькой хлипкой кроватки, закутанную в одеяло и обхватившую обеими руками чашку горячего чая. При виде него она заметно расслабилась и улыбнулась. И его окоченевшее тело тут же окутало теплом.

– Не обязательно было меня ждать, – сказал он, начиная снимать мокрую одежду, и поежился от холода, быстро натягивая запасные рубашку и брюки.

Марлоу поставила чашку на шаткую тумбочку и подошла к нему. Сбросив одеяло, она поднялась на носочки и набросила его на плечи Джейкону. Сердце затрепетало от этого нежного и самоотверженного поступка. Он обхватил ее так, что они оба оказались в тепле одеяла и друг друга.

Она прижалась щекой к его груди.

– Мы сделали это, – с облегчением прошептала она, словно прежде сомневалась в успехе.

Он машинально обхватил ее еще крепче, при мысли об альтернативе – навсегда потерять ее.

Когда она отстранилась и посмотрела ему в глаза, то увиденное в них заставило ее запустить пальцы в его волосы и притянуть губы к своим в порыве желания. Награда за то, что они в безопасности и справились со своей задачей.

Марлоу взяла инициативу в свои руки, развернувшись и нежно направляя его назад, пока ноги не нащупали низкий край деревянной узкой кровати. Но это не имело значения, поскольку сегодня между ними не останется даже сантиметра. Опускаясь на край, он сдержал стон от боли в животе, но Марлоу все равно заметила. Она обеспокоенно нахмурилась, но он обхватил ее руками за талию и тоже заставил опуститься, пока она не оказалась сверху.

– Фейт провела в замке несколько месяцев, – пробормотала Марлоу с нотками злости, которые так редко звучали в ее голосе. – И уже могла бы найти руину.

Джейкон нахмурился, заправляя русую прядь за ухо, чтобы полностью видеть ее лицо. Челюсть была плотно сжата, когда она смотрела вниз на старую рану и нежно провела по выступающему под рубашкой шраму.

– Это не ее вина…

Марлоу раздраженно покачала головой и резко встала, отчего он тут же умолк.

Джейкон остался сидеть, пока она отошла на пару шагов. А когда снова повернулась к нему, ее лицо было грустным, и ему стало не по себе. Он приготовился к взрыву эмоций, которые так долго копились в ней.

– Она могла бы стараться лучше, – выпалила Марлоу, раздраженно вздохнув. Но Джейкон видел, что ей больно говорить такое. – Фейт могла бы бороться сильнее. – Ее голос надломился, и сердце Джейкона сжалось. Он встал, но Марлоу протянула руку, чтобы остановить его, когда он попытался подойти. – Она уже так давно в замке. Я потеряла отца, тебе было больно, мы нуждались в ней, а ее не было рядом.

– Она не знала…

– Когда ты уже перестанешь постоянно защищать ее?

Тон Марлоу стал резким, ее горе и гнев слились воедино, превратившись в нечто такое, чего Джейкон никогда прежде в ней не видел. Они много говорили о Фейт, высказывали свои опасения и огорчения после разлуки с ней, но он был дураком, раз не заметил, насколько больно ей было. Чувства, которые она сдерживала все это время…

Когда он промолчал, Марлоу продолжила:

– Понимаю, вы выросли вместе. Между вами есть связь, которую мне никогда не постичь. Но теперь Фейт живет своей жизнью и, похоже, приняла это, в то время как ты не смог.

Ее горькие слова пронзали сердце словно нож.

– Откуда столько злости?

– Я не сержусь – мне больно! – Ее губы задрожали, и Джейкон едва не упал перед ней на колени. – Я не могу избавиться от своего дара, и я устала, Джейк. – Ее голос сорвался, когда потекли слезы, обнажая месяцы терзаний, которых он совершенно не замечал. Возможно, она права и он слишком беспокоился за Фейт, чтобы заметить, как страдает Марлоу. Горло сдавило от боли.

– Я люблю ее, Джейк. Правда люблю. Знаю, чем Фейт пожертвовала для меня, но это из-за нее нас разлучили. Может, это эгоистично, но я потеряла отца, а ее не было рядом. Я узнала, что являюсь оракулом незадолго до ее ухода. Но ничего не исчезло – видения, знания. И я просто устала, так устала, Джейкон. А Фейт, единственная, кто может понять, что я переживаю, оставила меня.

– Я здесь, – только и смог произнести он.

Ее лицо стало мрачным, как и голос.

– Разве ты не видишь? В некотором смысле в тот день я потеряла вас обоих, потому что твои мысли остались с ней во дворце.

Марлоу умолкла, переводя дыхание.

– Я молчала, ведь думала, что ты прав. Как я могла винить ее, когда она осталась там не по собственному желанию? Но теперь я понимаю, что ты ошибаешься. Мы ничего не можем изменить, но она могла бы приложить больше усилий и дать отпор. Бороться ради нас, и не только за физическую безопасность. Но вместо этого она подчинилась и была рада, что больше нас не увидит.

– Это не правда, – Джейкон не мог просто молчать.

Было ошибкой говорить такое. Ее лицо застыло, на нем отразилось поражение.

– Ты никогда не перестанешь защищать ее, да?

Джейкон тяжело сглотнул, но в горле все равно застрял горький ком.

– Почему мне кажется, что ты заставляешь меня делать выбор?

Разочарование Марлоу, смешанное с шоком, поразило его, как удар под дых. Ее плечи слабо приподнялись и опустились.

– Мне не стоило этого говорить. – Она отвернулась.

Джейкон неуверенно подошел ближе, наблюдая, как она слегка вздрагивает от тихих рыданий. Не говоря ни слова, он обхватил ее сзади и притянул вплотную к себе. Марлоу заплакала еще сильнее, и он молча обнимал ее, позволяя выплеснуть эмоции, которые она самоотверженно сдерживала. Чувства, о которых ему следовало догадаться раньше.

Стоя вот так, Джейкон перебирал свои собственные мысли, обдумывая каждое произнесенное ею слово и каждое событие, произошедшее между ними тремя. Он не знал, сколько времени прошло, но постепенно ее плач утих, а затем и вовсе прекратился. Они так и стояли неподвижно. Он не мог отпустить ее.

– Ты права, – наконец сказал он и, взяв ее за плечи, развернул к себе лицом. Его челюсть дрогнула при виде сломленного выражения на ее лице, и он коснулся ладонью щеки, вытирая большим пальцем слезы. – Прости, что не понимал тебя, Марлоу. Ты не заслуживаешь такого после всего, через что прошла. Возможно, я действительно был невнимателен и поглощен заботой о Фейт, хотя это не оправдание. Ты права – в ее нынешней жизни мне нет места, и я признаю… – Ему пришлось остановиться и собраться с силами перед следующей фразой. – Иногда мне тоже хочется, чтобы она делала больше. Чтобы боролась и нашла способ поскорее вернуться к нам. Но в то же время не могу даже представить, через что она прошла и все еще проходит в том замке.

Я обижался – на короля, на всех фейри, но отчасти и на Фейт. Я молчал, потому что не могу винить ее, тогда как сам не попытался сделать хоть что-то, несмотря на бесконечные раздумья о том, чтобы вызволить ее. Я подвел вас обеих. – Он прижался губами к ее лбу. – Мне так жаль, Марлоу. Ты сможешь простить меня?

В ее глазах снова блеснули слезы, и она кивнула, прежде чем свернуться в его объятиях, и Джейкон вздохнул с облегчением.

– Мне тоже жаль.

– Не стоит. – Джейкон медленно зашагал обратно, пока не уткнулся в кровать. Он осторожно опустился, не разжимая объятий, пока она снова не оказалась верхом на нем. – Ни на секунду не жалей о том, что высказала свое мнение.

Марлоу отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом. В ее глазах все еще была боль.

– Ты должен знать, что я не обижаюсь ни на нее, ни на тебя, я просто…

Их губы встретились.

– Знаю, – сказал Джейкон. Немного отстранившись, он провел пальцами от ее виска к губам. – Я рядом и всегда выслушаю тебя, Марлоу. Все, что обременяет твою чудесную головку. Но думаю, вам с Фейт нужно поговорить по душам. Возможно, у вас больше общего, чем ты думаешь.

Марлоу кивнула.

– Если представится момент между спасением беглецов, общением с Духами и борьбой со злобными королями, – в шутку размышляла она.

Ее легкая улыбка рассеяла сгустившуюся в душе тьму, и Джейкон хрипло рассмеялся.

Он обхватил ее одной рукой, и Марлоу удивленно вскрикнула, когда он изогнулся, прижимая ее к кровати под собой. Она расплылась в улыбке, и у него перехватило дыхание. Джейкон настойчиво поцеловал ее, ноги Марлоу раздвинулись шире, прежде чем она крепче прижалась к нему, и он подавил стон, когда она пошевелила бедрами.

Он осыпал поцелуями ее шею.

– Этим стенам далеко до… звуконепроницаемости, – выдавил он, в то время как разум затуманился.

Ее руки скользнули под его расстегнутую рубашку, пробежались по напряженному животу, прежде чем впиться ногтями в поясницу, когда она выгнулась дугой, в молчаливом призыве к большему.

Они нуждались в этом. В отвлечении и близости.

– Тебе просто нужно вести себя очень тихо, – с вожделением прошептала она

Его губы снова приникли к ее губам. В их желании не было нежности. Лишь томление и потребность. Жажда примирения.

Он ласкал ее бедра, поднимаясь выше, пока не добрался до пояса лосин и обнажил великолепные стройные ноги, в то время как она снимала топ. Он на секунду отстранился, чтобы полюбоваться совершенными изгибами, пожирая взглядом ее тело.

Марлоу приподнялась на локтях, ее ладонь потянулась вниз, чтобы погладить его через брюки. Он застонал и вздрогнул от прикосновения. А затем схватил ее за запястье, прежде чем она успела сделать это снова, и она поймала его взгляд. Ее синие горящие возбуждением глаза вызвали желание пасть перед ней. И именно это он планировал сделать этой ночью.

Он поцеловал ее в ключицу, и Марлоу откинула голову назад, тихо ахнув.

– Это не мне нужно быть тихим, – хрипло произнес Джейкон, опускаясь ниже. Он обхватил одну грудь рукой, лаская вторую языком. Марлоу закусила губу, подавляя стон, и Джейкон улыбнулся, наслаждаясь ее реакцией.

Он продолжал опускаться ниже.

– Ты важна для меня, Марлоу, – решительно произнес он, целуя ее грудь. – Каждая твоя мысль, каждое переживание. – Его дыхание ласкало ее пупок, когда колени коснулись пола, прикрытого ее сброшенной одеждой. Джейкон обхватил руками бедра девушки. – Твой разум, твое сердце, твоя душа. Я люблю каждую частичку тебя, Марлоу Коннез. – Он притянул ее к краю кровати, и она удивленно выдохнула, когда его взгляд остановился у нее между ног.

Он поцеловал ее там, продолжая смотреть в глаза.

– Скажи, что больше не станешь скрывать от меня свои мысли и чувства, какими бы тяжелыми они ни были, – прошептал он у ее кожи.

Марлоу возбужденно дышала, едва слушая, что он говорит.

Джейкон злорадно улыбнулся и снова прижался губами к ее бедрам, на сей раз ближе к заветному месту, ожидая согласия.

Она запрокинула голову.

– Скажи мне, Марлоу.

– Я буду рассказывать тебе обо всем, – выдохнула она.

– Всегда?

– Да.

– Посмотри на меня, Марлоу, – приказал он.

Когда она подняла голову и их взгляды снова встретились, ее полные вожделения глаза требовали, чтобы он утолил нарастающее желание. И этого было почти достаточно, чтобы его страсть вырвалась наружу.

– Я хочу, чтобы ты не только увидела, но и почувствовала, насколько ты важна для меня.

На следующий день Джейкон прогуливался по мрачным улочкам Галмайра в компании Каяса. Они решили встать рано, оставив беглецов и Марлоу отдыхать, а сами с рассветом начали разведывать местность. Главным образом, чтобы удостовериться в отсутствии стражников Фэрроухолда, но также направляясь в одно конкретное место: Темный лес.

Одно только название вселяло в него страх. Много жутких историй рассказывали дети и взрослые Фэрроухолда об этом лесе. Именно здесь солдаты Вальгарда схватили Рубена в попытке выпытать информацию о родном королевстве, в чем Джейкон очень сомневался после рассказа Фейт об увиденном в сознании мальчика. Но бармен утверждал, что большинство тел было найдено в Темном лесу, поэтому они решили сами все увидеть и оценить, с чем имеют дело, прежде чем оставить здесь людей.

Он был благодарен Каясу за компанию, главным образом за его силу фейри, если придется столкнуться с реальной опасностью. Джейкон ненавидел ощущение неполноценности и слабости по сравнению с ним, хотя был вооружен до зубов и уверен в своих боевых навыках. Ему стоило поблагодарить Фейт за постоянные тренировки на мечах, пока они росли вместе, открывая для себя различные маневры и движения, словно это был смертельный танец с бесконечными шагами; искусство, которым они стремились овладеть в совершенстве. Сам он вряд ли заинтересовался бы фехтованием.

Бармен не преувеличивал. Небольшое количество народа прошлой ночью в гостинице точно отражало текущую населенность города. На улицах было слишком тихо, пока они шли по неровным пыльным дорожкам. Джейкон привык к шумным, многолюдным улицам Фэрроухолда, и атмосфера здесь разительно отличалась. Лишь изредка можно было встретить человека, и каждое лицо, которое он видел, было бледным и безнадежным. Его угнетал тот факт, что он бросит доверившихся ему людей в этом унылом городке.

Хотя нельзя было допускать подобных мыслей. Они были в безопасности, вне досягаемости короля. Стоит забыть о роскоши, если на кону стоит жизнь.

Когда они вышли из мрачного города, Джейкон заметил темную линию деревьев и тут же похолодел от страха. Было глупо верить в страшилки и сплетни о простом лесе, но когда они приблизились, Джейкон почувствовал, что деревья словно источают зловещую темную силу. Каяс, однако, вовсе не выглядел обеспокоенным, а если и знал о каких-либо ужасных историях, то ничем этого не выдал, оставаясь спокойным и собранным.

Войдя в лес, они обнаружили, что его название полностью оправданно.

Серые кроны и стелившийся туман ухудшали видимость. От жуткой обстановки по коже побежали мурашки, и все чувства обострились. Он не мог понять, зачем кому-то бродить здесь по собственной воле. Лес вовсе не выглядел приветливым, и не было никаких признаков дичи.

– Сюда.

Джейкон подпрыгнул от прорезавшего тишину голоса Каяса и почувствовал себя глупо, нервничая так сильно.

Молодой страж следовал за чем-то, что еще было скрыто от Джейкона. Он не стал спорить, решив, что будет разумно довериться ему. Во время путешествия Каяс показал себя с лучшей стороны. Он мог бы выдать их местоположение или задержать лично. Джейкон легко доверился ему. Возможно, он всегда ему доверял.

Его человеческий слух уловил шум воды за секунду до того, как в поле зрения появилась длинная река: она была не такой чистой и неземной, как воды Вечного леса. Напротив, отлично вписывалась в гамму Темного леса.

– Милостивые боги. – Испуганный голос Каяса пробудил страх и в нем. Джейкон проследил за его взглядом и похолодел, но не от зимней стужи.

Всего в нескольких метрах, справа от них, у кромки воды лежало тело. Неподвижное – мертвое. Хотя, похоже, оно еще не начало разлагаться.

Прежде Джейкон видел смерть только однажды, когда умерли его родители. Он был ребенком девяти лет, когда наблюдал, как они умирают от смертельной болезни, которая охватила город и в конечном счете сделала его одиноким сиротой. Пока он не встретил Фейт, еще одну одинокую напуганную душу, с которой почувствовал связь с первого дня, как только увидел ее на улицах Фэрроухолда.

Вид мертвеца поразил его и вызвал смутные воспоминания давно почивших матери и отца, которые он так долго хранил глубоко внутри. Руки начали дрожать, но он не мог оторвать взгляд от тела, сохраняя остатки самообладания, чтобы не превратиться в девятилетнего себя. И когда почувствовал руку на плече, то резко повернулся и заглянул в глаза Каясу. В них читалось беспокойство.

– Тебе лучше остаться здесь. Я сам все проверю, – сказал он без тени намека на насмешку или недовольство, все понимая.

Джейкон сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и благодарно улыбнулся, но покачал головой.

– Я в порядке, – заверил он.

Фейри кивнул и направился к телу. Джейкон пошел следом, двигаясь немного медленнее, стараясь унять нарастающую панику и прогнать кошмарные воспоминания. Когда он оказался достаточно близко, чтобы все рассмотреть, то был вынужден отвернуться, сдерживая подкатывающую от жуткого зрелища тошноту. Сделав пару размеренных вдохов, он неохотно повернулся и обнаружил, что Каяс склонился и внимательно изучает тело, не прикасаясь к нему. Он заслонил от Джейкона самую ужасную часть: зияющую полость в груди. Этот человек умер с широко раскрытыми от ужаса глазами. Его веки и рот все еще были открыты, и Джейкон почти слышал последний крик, который разорвал горло покойного, пока он смотрел в глаза своему убийце.

Джейкон держался на расстоянии, позволяя Каясу с его обостренными чувствами изучать тело. Спустя мгновение тот наконец выпрямился и хмыкнул.

– Что ты видишь в опавшей листве? – спросил Каяс.

Джейкон осмотрелся, но не обнаружил ничего необычного.

– Иней, – ответил стражник на свой вопрос. – Сейчас середина зимы. Тело бледное и холодное, но не настолько, чтобы пролежать здесь долго.

Осознав смысл его слов, Джейкон завертелся по сторонам, оставаясь начеку на случай, если убийца все еще в лесу. Он вытащил меч.

– Нам лучше уйти, – сказал он, не желая становиться следующей жертвой.

– Он также не обескровлен. Бармен сказал, что почти все тела были обескровлены. И сердце вырвано, но все еще здесь, – в замешательстве продолжал Каяс.

Джейкон не знал, почувствовал ли облегчение или еще больший ужас. Если существо убивало ради крови, то, по крайней мере, у него была цель. Если же оно убивало просто ради забавы, то было гораздо более зловещим созданием, чем он думал. Это означало, что у него есть разум, сознание, и было очень мало животных, которые убивали бы так безжалостно, так целенаправленно, целясь в сердце и оставляя тело. Это была неразрешимая головоломка, которая пугала вопросами, на которые он не знал ответов.

Джейкон всматривался и всматривался сквозь черную завесу леса и призрачный туман, вздрагивая от каждого шороха. По спине пополз холодок, когда он ощутил… почувствовал, словно за ними наблюдают в этот самый момент.

– Я не чувствую никого поблизости. Что бы это ни было, думаю, оно давно ушло.

Джейкон не был убежден, даже несмотря на чувствительность фейри. А затем, прямо сквозь искривленные покачивающиеся деревья впереди, он мог поклясться, что уловил движение, которое можно было принять за ветер в кронах деревьев. Но на ум пришли… крылья. Крылья и яркое мерцание аметиста, пробивающееся сквозь завесу серого и черного. Когда он моргнул, все исчезло, и Джейкон не был уверен, что видение не стало порождением проникшего в душу страха. Он весь задрожал.

– Нам лучше уйти, – повторил он уже тише, чем в прошлый раз, не в состоянии избавиться от дурного предчувствия.

Глава 31

Тория

– Иногда он просто невыносим.

Тория не смогла сдержать пламенную речь, когда Фейт спросила об их разногласиях с принцем. Подруга лежала на кровати, пока она выплескивала все эмоции, накопившиеся после ночной ссоры три недели назад. С тех пор они с Ником не общались, даже после неловкой встречи в секретном коридоре в день отъезда короля Олмстоуна. Она грустила и одновременно злилась, что Ник, возможно, избегал ее. И не хотела признавать, что тяжело переносила его отсутствие.

– А точнее, все время, – поправилась она, расхаживая перед камином.

Фейт перевернулась на живот и приподнялась на локтях:

– Думаю, он ревнует.

Тория уставилась на человека, ее щеки вспыхнули.

– Ник? Не может быть, – быстро возразила она. Она думала, что ей будет неловко делиться этим с Фейт, учитывая их короткую любовную историю, но подруга вовсе не выглядела смущенной или огорченной, отчего Тория почувствовала невероятное облегчение, так как винила себя, что вообще заговорила с ней о Нике. Она отчетливо видела, что чувства между Фейт и Ником не угасли, но они не были романтическими. Любовь, но не страсть. Но Тория знала, что когда-то их с Ником связывало то же самое, и ненавидела вспыхивающую в груди ревность.

Фейт закатила глаза:

– Уверена, он одумается. Он упрямый придурок, но понимает, когда не прав.

Утешало, что не одна она считала, что в этой ссоре он явно перегибал палку. Тория также радовалась, что после стольких лет одиночества у нее появилась подруга, которой можно довериться. Прежде, когда она ссорилась с принцем, леди при дворе высасывали из нее любую личную информацию, чтобы подобно чуме распространять сплетни при дворе. Тория быстро усвоила, что лучше держать при себе все секреты, даже если они пожирали изнутри. Но появление Фейт стало глотком свободы, и теперь она могла открыто говорить и знать, что разговор останется в тайне. Тория никогда бы не подумала, что доверится человеку и станет считать одного из них своим самым близким другом.

Фейт поднялась на ноги.

– Если я не пойду сейчас, то опоздаю на заседание совета, – неохотно пробормотала она.

Тория поморщилась. Она не могла представить, чтобы ее вот так использовали ради способностей. И вынуждена была признать, что возмущалась поведением короля. Но неохотно кивнула в знак понимания, больше всего желая провести день с подругой, лишь бы отвлечься от принца-фейри.

Фейт грустно попрощалась. Они обе были слегка подавлены. Наряду с личными проблемами их угнетала надвигающаяся война между так называемыми союзниками. Тория еще не пришла в себя после этого открытия.

Она с детства знала Варласа. Отец считал его хорошим другом, но теперь она подвергала сомнению все, что знала о короле Олмстоуна. Сердце сжалось при мысли о принце, с которым она старалась сблизиться всю неделю. Не хотелось верить, что Тарли, возможно, знал о намерениях отца и все это время она была лишь частью их коварного плана. Брак с ней дал бы Олмстоуну еще больше власти, поскольку они получили бы контроль и над Фенстедом, когда она вернет себе трон.

Тория прогнала эти мысли. Нуждаясь в свежем воздухе, она решила впервые за день выйти из покоев. В коридорах было тихо, и она не стала говорить, куда идет, желая побыть одна. По правде говоря, она сама не знала, куда направляется, и просто прогуливалась по коридорам, думая о своем, но когда остановилась перед огромными дверями библиотеки, сердце забилось быстрее. С той самой ночи в потайном коридоре ее не покидало странное желание вернуться и выяснить, чей зов раздавался из неизведанного прохода.

Она уже собиралась толкнуть дверь, когда неожиданный голос заставил ее обернуться.

– Надеюсь, ты не собираешься возвращаться туда одна. – В словах Ника было больше беспокойства, чем упрека. Но она не смогла скрыть сердитый взгляд.

– Мне не нужно твое разрешение. Или защита, – добавила она, толкнув дверь сильнее, чем следовало, и почувствовала, что он последовал за ней в библиотеку.

Тория пронеслась мимо книжных полок к темному забытому ходу. Ник молча шел следом к ее невероятному раздражению.

Когда тишина стала невыносимой, Тория резко остановилась и повернулась к нему:

– Разве ты не должен присутствовать на заседании совета? – В ее резком голосе звучало эхо их последней ссоры.

Принц нахмурился и остановился в паре шагов от нее:

– Сегодня нет никакого заседания.

Тория выпрямилась и тоже нахмурилась, пока они с недоумением смотрели друг на друга.

– Фейт сказала… – Ей не нужно было договаривать, когда их лица озарились пониманием. Она повернулась и посмотрела на забытый коридор, словно ожидая увидеть там человека.

Ник выругался и обогнал Торию за пару быстрых шагов. Она не отставала, нервничая, что Фейт отправилась одна навстречу опасности.

Тория безмерно восхищалась храбростью подруги, но считала чудом, что человеческая девушка еще жива, несмотря на безрассудные поступки. Если во втором проходе крылась угроза, она сомневалась, что мыслительные способности сильно помогут Фейт. Было легко забыть о ее хрупкой смертной жизни, когда она жила так, словно недосягаема для смерти.

Она позволила Нику прокладывать путь, пока они мчались сквозь тьму. Никто не остановился, чтобы захватить факел – они и так прекрасно ориентировались в темноте благодаря острому зрению фейри. И, не задержавшись у перекрестка, поспешили в неизведанный ход.

Торию пугало то, что даже принц не знал о существовании хода. Было невероятно, но в то же время неудивительно, что именно Фейт наткнулась на это место. Если опасность не найдет ее, этот человек сам отправится на поиски приключений.

Они подошли к уходящей вниз лестнице и остановились. Ник бросил на нее взгляд, пока они оба стояли неподвижно, пытаясь уловить намек на надвигающуюся угрозу. Принц повернулся к ней и раскрыл рот.

– Даже не смей просить меня остаться здесь, – отрезала она прежде, чем он успел озвучить просьбу, написанную на его лице.

Ник неохотно уступил при виде ее решительного взгляда, хотя было видно, как ему непросто. Не сказав ни слова, он начал спускаться в неизведанную пустоту. Тория шла за ним по пятам.

Они наткнулись на толстую стальную дверь. Уже открытую. И тут Тория уловила запах Фейт. Не оставалось никаких сомнений, что она находится внизу. Ник, должно быть, тоже учуял его, поскольку даже в темноте было видно, как он напрягся и зашагал быстрее.

Пройдя половину коридора после двери, Ник остановился, и Тория чуть не врезалась ему в спину. И тут она почувствовала. Ужасное притяжение. Но не приятное, манящее, как прежде. Оно словно вытягивало из нее жизненную силу.

– Проклятье, что это такое? – в ужасе прошептала она.

Ник покачал головой:

– Надеюсь не то, о чем я думаю.

Тория вздрогнула от его тона. Принц снова двинулся вперед, на сей раз медленнее, ступая с особой осторожностью. Они подошли к еще одной стальной двери, которая тоже оказалась распахнутой. Но прежде чем успели войти, услышали шорох.

Тория уже была готова в испуге отпрыгнуть назад, когда запах усилился, и она обмякла от облегчения. Ник тоже расслабился и нетерпеливо зашагал по проходу. Они тут же заметили Фейт сквозь металлические прутья камеры, внутри которой она сидела спиной к ним, разглядывая что-то на земле. Ее слабый слух еще не уловил их присутствие.

Боги, просто чудо, что она еще жива и никто не схватил ее, раз к человеку так легко подкрасться.

Тория была слишком напряжена, чтобы говорить. Все в ней кричало покинуть это место как можно скорее, пока блестящие переливчатые черные стены одиночной клетки душили ее даже с такого расстояния.

– Это место… – Ник умолк.

Фейт вскочила и повернулась к ним, уже начав вытаскивать меч, пока не увидела двух фейри. Ее лицо было озадаченным, но потом она недовольно нахмурилась.

– Вы двое преследовали меня? – спросила она с укором в голосе.

Тория ответила собственным утверждением:

– Ты солгала мне. – Было больно, что подруга доверяла ей не в полной мере и не рассказала об истинных планах.

Фейт выглядела виноватой.

– Не хотела подвергать вас опасности, пока не выясню, что здесь.

Тории хотелось рассмеяться над абсурдным заявлением, но она воздержалась и не стала указывать на смертность Фейт и ее слабые чувства, которые делали подругу гораздо уязвимее любого фейри. Но она все равно не смогла бы спорить, отвлекаясь на тошнотворное чувство, которое улеглось, но теперь в голове пульсировала тупая боль.

Один взгляд на побледневшее лицо принца дал понять, что он тоже ощущает пагубное влияние давно забытой темницы. Из этого злобного места несло запахом смерти. Ник с ужасом осмотрел каждый дюйм камеры и пробормотал всего одно слово, породившее в ней отвращение:

– Магический камень.

Ей только приходилось слышать легенды о камне, который лишает фейри сил, и она разделяла его ужас, оглядывая сверкающую черную поверхность. Невозможно было поверить, что она стоит в камере, облицованной роковым камнем, которая все это время была прямо у них под ногами. Она инстинктивно отступила на шаг, не желая приближаться к минералу и проверять его полноценное воздействие.

– Боги всемогущие… – выдохнул Ник, осмеливаясь приблизиться на шаг к Фейт, которая стояла внутри.

– Хочешь узнать, каково это – быть человеком? – поддразнила Фейт.

Но принц не разделял ее настрой. Когда он уставился на нее широко раскрытыми глазами из-за открытой двери, она добавила:

– Если тебе станет легче, он отнимает и мои способности. Просто не имеет физических последствий. Я такой же слабый человек, как и всегда. – Она погладила искривленную черную стену.

Материал был смертоносным, но завораживающе красивым. Тория даже осмелилась назвать его прекрасным, несмотря на возможные пытки. Она не только боялась временно потерять способности и силу фейри – даже держась на расстоянии и избегая прямого контакта с камнем, она чувствовала его смертельный зов, и голова раскалывалась от одного его вида. Хотя она мало что знала о магическом камне, было очевидно, что он оказывает более пагубное воздействие, а не просто ослабляет на какое-то время. По крайней мере, в таком количестве.

– Думаешь, Орлон знает? – Опасный вопрос, и задавая его, она скользнула взглядом по Нику.

Лицо принца было бледным, когда он повернулся к ней:

– Похоже, здесь никто не бывал уже много веков.

Ответ не был прямым, но она не стала настаивать, видя его ужас при мысли о том, что отец может знать о таком месте, даже оружии, в своем собственном замке. Сейчас было лучше не думать о выгоде, которую король мог извлечь из этой клетки.

Что-то привлекло ее внимание, и она посмотрела на дальнюю стену тюремного блока. Там оказалась еще одна стальная дверь, но через нее им еще предстояло пройти.

– Что там? – спросила она, хотя и не ожидала ответа.

Фейт и Ник проследили за ее взглядом, и девушка пожала плечами:

– Давайте выясним.

Принц схватил ее за локоть, когда она направилась мимо него к выходу из камеры.

– Ты когда-нибудь останавливаешься, чтобы подумать? – разозлился он.

– О чем тут думать? – огрызнулась она. И Тория не знала, бояться или восхищаться безрассудной смелостью Фейт.

После недолгого пристального взгляда Ник не нашел, что ответить, и Фейт высвободила руку и направилась к дальней двери. Тория, не раздумывая, последовала за ней. Что-то звало ее туда, и если существовал хоть малейший шанс, что руина там, она должна найти ее.

Фейт отперла ряд засовов, и Тория отметила, что на этой двери было гораздо больше мер безопасности, чем на любой из предыдущих, мимо которых они проходили. Ее охватило дурное предчувствие, сердце забилось быстрее. Человеческая девушка напряглась, пытаясь отодвинуть последнюю большую задвижку, закрывающую стальную дверь, и она уже собиралась предложить помощь, когда принц прошел мимо нее. Он положил руку на руку Фейт, и они обменялись быстрым взглядом. Тория не могла прочитать его, но на секунду у нее внутри все сжалось. Затем Фейт отступила и позволила принцу открыть последний замок, защищавший их от того, что скрывалось внутри.

Ник открыл дверь и заглянул в щель, прежде чем девушки успели что-либо разглядеть. Он едва слышно выдохнул, и ее сердце замерло. Непосредственной угрозы не было, поскольку Ник медленно протиснулся вперед. Фейт быстро последовала за ним, и Тория не стала отставать, оставаясь начеку.

Она глубоко вздохнула и приоткрыла рот при виде большого, похожего на пещеру пространства, которое открылось перед ними. Они стояли на выступе, на котором не было даже перил, защищающих от фатального падения в черную, как смоль, бездонную пропасть. Оглядевшись, она увидела несколько уровней и ходов в камне, которые вели в разные стороны.

Подземный лабиринт. К счастью, в пещере не было магического камня. И все же она ощущала присутствие чего-то потустороннего.

– Это здесь, – сказала она, наконец осознав. И добавила, когда друзья выжидающе посмотрели на нее: – Руина – я ее чувствую.

Глаза Фейт расширились.

– Как думаешь, сможешь ее найти? – нетерпеливо спросила она.

Она была слабой. Эта сверхъестественная сила, которая исходила от храма Света, тихо взывала к ней, и Тория была уверена, что будь у нее достаточно времени, она прочесала бы все ходы и смогла отыскать ее.

– Думаю, да. Но понадобится время.

Чувства обострились до предела, но она не могла понять, что именно в темном жилище вызывало желание бежать.

Она услышала шум как раз в тот момент, когда принц выпрямился, тоже уловив его. Свист воздуха, продолжавший нарастать. Крылья – догадалась она, услышав звук внизу. И вместе с ним из ямы поднялся ужасный запах смерти и разложения.

Ник выхватил меч, и, увидев сигнал тревоги, Фейт последовала его примеру. Скрежет стали эхом разнесся по безмолвному пространству. Все напряглись в ожидании.

А затем, взлетев на их уровень, крылатая смерть предстала перед ними во плоти.

Глава 32

Фейт

– Беги!

Фейт не оспаривала команду принца, но за долю секунды в голове пронеслись две мысли.

Первая заключалась в том, что даже если они попытаются убежать обратно в библиотеку, то посеют настоящий хаос наверху. Стража может справиться с существом, прежде чем оно разнесет все вокруг, но все тут же узнают об их тайном ходе.

Вторая мысль была о руине. Если она действительно там, они должны хотя бы попытаться найти ее. А это означало преодоление нависшей над ними угрозы.

Ни один из вариантов не давал желаемого результата и точных шансов на выживание. Возможно, она совершенно обезумела в поисках руины Духа.

Она почувствовала, что Ник пятится назад, к единственному проверенному выходу…

И все же бросилась вправо.

Ее безрассудный порыв освободил достаточно места между ней и фейри, чтобы крылатое существо, источающее запах крови и разложения, приземлилось туда, разделив их.

И выбрало ее.

Фейт задрожала при виде ужасного зрелища, но продолжала крепко сжимать меч. Существо зашипело, увидев Лумариас, и Фейт прищурилась, заметив такую реакцию. Она не ждала, что от простого меча будет много пользы против такого создания, но поняла, что оно почему-то побаивается стали в ее руке.

У Фейт было всего мгновение, чтобы оценить монстра, и его вид ошеломил ее. Первое, что она заметила, это уши. Одно оказалось наполовину оторвано, но другое была заострено, точно как у фейри. Его лицо было ужасно изуродовано и покрыто гноящимися старыми ранами. Но, несмотря на дикий вид, она все еще могла различить черты, которые когда-то были такими же, как у Ника или Тории, или даже у нее. Мысль о том, что могло превратить в столь ужасное существо, потрясала до глубины души.

– Я надеялся, что ты услышишь мой зов. – Его голос искажался злобным хрипом, от которого к горлу подступала тошнота, и Фейт удивилась, что оно вообще может говорить.

По телу пробежал холодок, когда до нее дошел смысл слов. В тот первый день в библиотеке ей показалось, что она что-то почувствовала. Что привело ее к потайному ходу.

Горло пересохло, но она выдавила:

– Кто сделал с тобой такое?

Существо уже не походило ни на человека, ни на фейри. Но ей захотелось проверить, возможно ли еще спасти его разум. Он содрал кожу с черных крыльев, похожих на крылья летучей мыши, настолько изодранных в клочья, что было чудом, что он вообще мог летать. Верхний и нижний кончики были острыми как бритва, и Фейт не спускала с них глаз, зная, что один взмах могучих крыльев может убить ее.

Похожее на фейри существо шагнуло ближе, и Фейт попятилась. В его глазах вспыхнул хищный восторг. И голод. Ее заманивали сюда с самого начала. Хотя она смогла бы простить собственную глупость и наивность, если бы нашла то, что искала: руину храма.

Словно только сейчас вспомнив, что она не одна в пещере, ее глаза встретились с изумрудными глазами Ника, которые были широко распахнуты от ужаса. Она видела, что он обдумывает все возможные стратегии, чтобы пройти мимо посланника смерти и спасти ее. Но это было невозможно, к тому же она ждала от него другого.

– Ты должен найти руину, – произнесла она в его голове.

Его голос был полон отчаяния.

– Я не брошу тебя с этой тварью.

Времени на споры не оставалось, и она не могла отвлекаться от монстра.

– Ты должен, Ник. Иди сейчас же!

Прежде чем он успел ответить, Фейт повернулась и побежала. Она бросилась в ближайший проход и неуклюже пробиралась сквозь тьму. Леденящий душу смех эхом разнесся по коридорам, словно навязчивая ласка на коже, отчего каждый волосок встал дыбом. Он исходил словно из ниоткуда, и Фейт не могла понять, какое расстояние разделяет их.

– Можешь представить мой восторг, когда я почувствовал запах человека, – пропел голос. – Давненько я не пробовал теплой крови.

Она не поддалась панике при мысли, что может стать его ужином. Нечто, что когда-то выглядело вполне нормально, как Ник или Тория, несмотря на крылья, хотело съесть ее.

Завернув за угол, она резко остановилась в холодном ужасе, обнаружив существо в конце коридора. Даже при плохом освещении она могла разглядеть хитрую ухмылку, пока он подкрадывался к ней с хищной медлительностью. Она отшатнулась и встала в стойку, направляя на него меч.

При виде клинка его улыбка снова дрогнула, придав ей немного уверенности, и Фейт выпрямилась для удара. Когда существо подошло достаточно близко, она неохотно попыталась проникнуть в его разум.

Фейт осторожно скользнула внутрь, но тут же отступила, содрогнувшись от тошнотворного темного чувства, наполнившего ее собственное тело. Она отвлеклась всего на секунду.

Этого оказалось достаточно.

Быстрее любого фейри, существо бросилось на нее и прижало к стене. Удар выбил воздух из легких, и Лумариас со звоном упал на землю, когда запястье сильно сжали. Фейт закричала от боли. И согнулась бы пополам от запаха гниющей плоти, если бы не была прижата к стене. Он уткнулся в нее лицом и глубоко вдохнул, наслаждаясь ее запахом. Фейт отшатнулась и поперхнулась, изо всех сил стараясь взять себя в руки и найти выход из столь мерзкого положения.

Левая рука все еще была свободна, и она потянулась к поясу, вытаскивая кинжал и всаживая его в живот монстра, который тут же отпустил ее с леденящим кровь воплем.

Она не медлила. Оттолкнувшись от стены, Фейт схватила Лумариас, но едва успела сделать шаг, как жгучая боль разлилась по спине. Закричав, она упала на землю, извернувшись и увидев нависающее над ней существо. Но взгляд был прикован к когтям, окрашенным ее кровью. Оно медленно поднесло длинные, загнивающие пальцы ко рту и слизнуло алую жидкость, протяжно застонав. Фейт неуклюже попятилась, пока он отвлекся, борясь с обжигающей болью, когда раны царапали камень, а сыпучие обломки застревали в разорванной плоти.

Заметив ее побег, существо устремило на нее взгляд, чуждый человеку или фейри, – совершенно чудовищный и дикий. Он бросился на нее, и с криком Фейт инстинктивно взмахнула клинком. Она почувствовала, как он коснулся цели и разрезал живот поперек. Черная кровь из раны брызнула прямо на нее. Вонь была настолько отвратительной, что у нее заслезились глаза и скрутило желудок. Его пронзительный крик резал слух, но адреналин, пробежавший по венам за те пару выигранных секунд, заставил ее с трудом подняться на ноги.

Инстинкт самосохранения заглушил боль, и она бросилась бежать по извилистым проходам. Фейт понятия не имела, куда направляется. Каждый кривой ход в точности повторял предыдущий. Голова кружилась, и она постоянно врезалась в каменные стены, окончательно заблудившись в темном лабиринте. Паника затрудняла дыхание, сонливость сковывала шаги.

В конце очередного прохода она увидела свет – луч надежды, который заставил ее проснуться. Фейт бросилась туда и вскрикнула, когда едва не упала с обрыва, вцепившись в стену.

Тупик.

Она была всего в шаге от падения в бесконечную пропасть.

Парализующий ужас охватил ее, когда за спиной послышались игривые насмешки монстра.

Напротив зияло еще одно отверстие. В другой день она бы решила, что оно слишком далеко для безопасного прыжка. Однако, когда на кону стояла жизнь, включился режим полета, и, не задумываясь, она сделала несколько шагов назад, а затем изо всех сил рванула вперед.

Уже в воздухе она поняла, что ничего не выйдет. По крайней мере, не полностью. Пальцы ухватились за край, болезненно напрягаясь, в то время как тело ударилось о камень. Она изо всех сил вцепилась в зазубренный выступ, прогоняя застилающую глаза черноту. Но руки все равно скоро ослабли бы, и когда она в отчаянии попыталась перенести вес, то не смогла подтянуться. Если существо не убьет ее, падение в его логово наверняка станет смертным приговором.

Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Выхода не было.

Внезапно она услышала быстрые шаги по проходу, за который держалась. Это был не монстр – он все еще жутко напевал позади. Она пыталась – правда пыталась – продержаться как можно дольше, но хватка ослабла, и она вскрикнула, быстро падая в черную яму и глядя в напуганные лица Ника и Тории, которым не хватило всего пары секунд, чтобы поймать ее. В то время как Ник уже был готов прыгнуть следом, последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила ее, были танцующие руки Тории.

Тело прорезало воздух все быстрее и быстрее на пути к неминуемой смерти. Падение было коротким, но кости остались целы, когда воздух вокруг нее пришел в движение, подхватывая снизу и смягчая удар.

Ветер Тории. Боги всемогущие.

Боль все равно была ужасной, когда она приземлилась на острый пол. Но осталась жива.

Фейт перевела дыхание и поблагодарила духов, что чудом избежала трагического конца. А потом перекатилась на бок и зашипела, когда руки порезались об острые как лезвие палки, окружавшие ее.

Только это были не палки, а кости.

Фейт взвизгнула, шаря вокруг в попытке восстановить равновесие. Тут было так много останков, толстым слоем покрывавших землю, что она не могла найти опоры. Когда она повернула голову, кровь застыла у нее в жилах, а сердце остановилось.

Маленькое тельце, которое лежало всего в нескольких метрах, было повернуто к ней спиной и оказалось единственным, на котором еще сохранилась плоть. Она узнала в нем ребенка. Того, чью жизнь оборвала.

Оцепенев от страха и борясь с тошнотой, она могла только стоять, не в силах оторвать взгляд от фигуры маленького мальчика. Не могла даже заплакать, настолько сильным было потрясение, несмотря на подавляющее раскаяние. Она убила его, и тело отвратительным образом бросили сюда, словно мусор, на съедение чудовищу. Вина поглотила ее, и она сомневалась, что сможет искупить ее за свою короткую жизнь.

Над головой пронеслась тень, и она знала, что это крылья монстра перекрывают тусклый свет, когда Мрачный жнец спикировал вниз, чтобы забрать ее. Но Фейт не могла заставить себя бежать. Она заслужила встретить свой конец здесь; ее тело навсегда останется рядом с телом невинного, чью жизнь она забрала.

Прежде чем фейри-мутант успел приземлиться, Фейт почувствовала, как чьи-то руки подхватили ее подмышки, неуклюже вытаскивая из ямы с костями. Она споткнулась, снова став собой и готовая к бою. И когда наконец почувствовала твердую почву под ногами, то чуть не упала в обморок от облегчения и благодарности и резко обернулась, чтобы заглянуть в изумрудные глаза своего спасителя.

Она бы обняла принца, если бы громкое рычание позади, сопровождаемое треском и хрустом костей, не привело ее в чувства.

– Беги! – крикнул Ник.

Ей не нужно было повторять дважды, и Фейт в который раз бросилась прочь от демона. Принц схватил ее за руку, и ей показалось, что она летит, когда он потащил ее вперед со скоростью бессмертного.

Но этого было недостаточно. Существо неустанно приближалось. Они не выберутся отсюда, если будут пытаться убежать.

Прежде чем потерять самообладание, она вырвала руку из руки Ника, держа клинок наготове, и повернулась лицом к обезумевшему зверю, яростно несущемуся на нее. К ее удивлению, он остановился в нескольких шагах, и его лицо исказилось в животной ярости при виде меча.

Она задумчиво склонила голову, пока его взгляд метался между ней и Лумариасом.

– Нилтаинская сталь, – пробормотала Фейт, наконец осознав. Она повертела клинок в руке и шагнула вперед.

Существо зашипело на нее и слегка вздрогнуло. Фейт была не настолько глупа, чтобы надеяться убить бессмертного монстра, но его реакция на сталь вселяла веру, что это вполне возможно. Теперь стало ясно, что двери, которые сдерживали существо, тоже были изготовлены из нилтаинской стали. В противном случае монстр без труда сорвал бы их с петель, несмотря на засов.

Ник стоял рядом с обнаженным клинком, сделанным из безупречной и сверкающей, но совершенно обычной стали.

– Напомни обновить оружие, ладно? – сказал он, не сводя глаз с существа.

И хотя это была шутка, она была благодарна за обещание выбраться живыми из пещеры.

Монстр неожиданно кинулся вперед, и Ник отреагировал первым, встав перед ней и занося меч для удара.

Фейт много раз видела принца в действии, даже противостояла ему со способностями и без них. Его боевое мастерство, оттачиваемое веками, было непревзойденным. И все же Фейт осмелилась думать, что ему не справиться с неведанной угрозой.

Это существо преследовало всего одну цель: убивать. Принц уже нанес несколько ударов, но зверь никак не реагировал на раны. Он не чувствовал боли. По крайней мере, от обычного оружия.

Их силуэты расплывались от невероятной скорости, так что она едва успевала следить. Не было никакого способа вмешаться, несмотря на то что в ее руках было единственное оружие, способное победить. Ник стоял к ней спиной, и она видела, что он медлит.

И тут в голове родилась идея. Очередная внезапная, совершенно безумная задумка. Но времени на раздумья не оставалось, когда на кону стояла жизнь Ника.

Наклонив меч, она быстрым движением разрезала плоть, стиснув зубы, когда жгучая боль разлилась по предплечью. Фейт почувствовала тепло собственной крови, просачивающейся сквозь рукав, и взгляд существа мгновенно метнулся к ней. Оно грубо отбросило Ника в сторону, а затем бросилось к ней с невероятной скоростью.

Принц тут же снова оказался на ногах, несмотря на сильный удар о стену.

За секунду до того, как монстр достиг ее, Фейт заглянула в глаза Ника, в которых застыл ужас при виде ее приближающейся смерти, слишком стремительной, чтобы он успел вмешаться. И швырнула ему меч, когда мутант схватил ее и впился гнилыми зубами в шею.

Ее пронзила мучительная боль, но другого выхода не было. Ей не хватит скорости, чтобы нанести смертельный удар прежде, чем он успеет увернуться.

По венам словно разлилась лава, распространяясь и парализуя, пока существо пило ее кровь. А потом все исчезло. Лумариас с бульканьем высунулся из его брюха, и черная кровь хлынула у него изо рта. Боль пожирала ее пламенем преисподней, забравшись под кожу. Звуки стихли, заменившись гулом крови в ушах. Зрение затуманилось, когда она увидела последний удар, нанесенный Ником, и голова существа слетела с плеч.

Фейт упала на колени, чувствуя, как сонливость заглушает пульсирующую боль и уносит прочь от отвратительного запаха черной крови. Ей показалось, что она слышит свое имя, но не была уверена, поскольку боль заглушила все чувства. Она покачнулась и упала на руки, которые оторвали ее от земли, крепко держа, когда ноги перестали слушаться. Ник, поняла она, пока родной запах наполнял ноздри. На мгновение Фейт забыла, где находится, когда успокаивающий аромат погрузил ее в лучшие воспоминания.

Она парила и таяла в тепле его тела, пока он нес ее на руках. Голова откинулась назад, и блеск изумруда стал последним, что она увидела, прежде чем погрузиться во тьму.

Глава 33

Фейт

Фейт пошевелилась и почувствовала жуткое головокружение еще до того, как открыла глаза. Доносившиеся до нее голоса звучали приглушенно, словно она находилась под водой. Запаниковав, она резко вздохнула и обрадовалась прохладному свежему воздуху в пересохшем горле. Голова прояснилась, но в груди закололо. А затем она внезапно почувствовала болезненный жар и испугалась, что задохнется под тяжелыми одеялами, в которые была укутана.

Вздрогнув, она резко открыла глаза и быстро заморгала, когда свет обжег сетчатку и вызвал пульсирующую боль в голове.

– Не так быстро.

Сфокусировавшись, она увидела рядом Торию и уставилась ей в глаза, совершенно сбитая с толку, пока пыталась вспомнить, что произошло.

И тут воспоминания разом нахлынули на нее.

Пещера, фейри-мутант, мальчик. О боги!

Ник тоже был в комнате и быстро подошел, пока она приходила в себя, лежа в своих покоях. Фейт с ужасом посмотрела на принца и спросила:

– Существо внизу, оно?

– Мертво, – закончил он за нее.

Разум помутился при воспоминании о пережитом кошмаре.

– Что это за тварь, будь она проклята? – едва слышно прошептала Фейт. Горло болезненно пересохло, и это навело на мысль, как долго она была без сознания после укуса. Тело ужасно болело, но она нашла силы сесть прямо. Тория помогла ей и подала стакан. Фейт приняла его с благодарностью, жадно выпивая воду. Прохладная жидкость проясняла мысли и зрение, смягчая боль в горле.

– Мы пока не знаем, – только и сказал он, и Фейт заметила его беспокойство, что подобное создание жило под его домом. Но волнение сменилось страхом и тревогой, пока он продолжал смотреть на нее, и Фейт предположила, что выглядит так же отвратительно, как и чувствует себя.

– Как долго я была без сознания? – прохрипела она.

Лицо принца помрачнело, и она приготовилась к ответу.

– Три дня.

Фейт побледнела. Рука потянулась к шее, которая оказалась забинтована. Она также почувствовала повязки на спине под свободной рубашкой и вздрогнула, когда шея начала пульсировать в том месте, где зубы мерзкой твари вонзились в плоть.

– Боги, Фейт… – Ник умолк и, казалось, не мог заставить себя произнести то, что хотел. Тория бросила на него понимающий взгляд. – Мы не знали, выкарабкаешься ли ты. Должно быть, существо впрыснуло какой-то яд – ты потеряла сознание практически сразу, и твое человеческое тело не успевало выводить его, пока он распространялся.

Фейт смотрела широко раскрытыми глазами на Ника, пока он пересказывал события. Она как никогда была близка к смерти, голова снова закружилась, когда она спросила:

– Тогда почему я все еще жива? – поскольку мрачный взгляд принца ясно говорил, что она должна была стать трупом.

– Юколиты, – просто сказала Тория.

Фейт моргнула. Она уже успела полюбить крошечные шарики магии света, которые однажды спасли жизнь Джейкону. Но также знала, что у всего есть цена.

– На самом деле, это была гениальная идея Ника, – добавила Тория.

Фейт была уверена, что принц понял, как она испугалась, услышав про юколитов.

– Я правда надеюсь, что мы найдем эту злосчастную руину. Не могу представить, что после смерти проведу в том лесу вечность с тобой, – с ухмылкой сказал он.

Она расслабилась, узнав, что Дух Жизни не придумал очередную невыполнимую задачу, чтобы спасти ее жизнь. Но тут же помрачнела.

– Хочешь сказать, вы ее не нашли? – Она рисковала жизнью только ради нее, едва не погибла, и теперь все усилия казались напрасными.

Тория покачала головой:

– Думаю, она где-то внизу. Но мы не собирались бросать тебя с этим созданием и не знали, есть ли другие.

Ник сменил тему, чтобы разрядить обстановку:

– Тебе понадобится еще пара дней на отдых. Мне удалось отпросить тебя с собрания, не вызывая особых подозрений. – Он встал к двери вполоборота, давая понять, что собирается уходить, но не отпустил руку Тории, молча приглашая ее последовать за ним.

Девушка выглядела недовольной, и Фейт слабо улыбнулась ей и кивнула, заверяя, что в порядке и не нуждается в сиделке. На самом деле, она даже обрадовалась уединению и возможности обдумать это ужасное испытание. К тому же чувствовала сонливость, несмотря на трехдневный отдых. Чем бы ни было существо в пещере, оно было неестественно сильным и смертоносным. Оставалось только молиться духам, чтобы подобного ему больше не существовало.

Тория выскользнула за дверь, которую Ник держал открытой, но сам он помедлил и повернулся к Фейт:

– Если еще раз выкинешь что-нибудь подобное, я сам тебя убью. – Тень улыбки скользнула по его губам в попытке пошутить, но беспокойство и облегчение заглушили ее.

Фейт знала, что с ним лучше не спорить.

– Не волнуйся, принц. В ближайшее время я не планирую бросать вызов бессмертным монстрам. – Она поглубже зарылась в мягкую постель.

Он тихо усмехнулся и бросил на нее последний тоскливый взгляд, словно она могла умереть прямо у него на глазах в любой момент. И тихо ушел.

Тория

Тория направлялась прямиком в свои покои, прекрасно зная, что принц следует за ней, хотя они уже миновали поворот к его комнатам. Он молчал, и она не стала спрашивать причину преследования. Тория вошла в покои и уже собиралась закрыть за собой дверь, когда сильная рука уперлась в дерево, блокируя ее. Она хмуро посмотрела на Ника, встретившись с ним взглядом впервые с тех пор, как они оставили Фейт.

– Мы можем поговорить? – тихо спросил он.

Сердце дрогнуло от прозвучавшей в его голосе боли, которую она так редко слышала. Последний раз это было, когда он потерял мать. Он нуждался в ней тогда, и было ясно, что она нужна ему теперь. Тория не могла повернуться к нему спиной, несмотря на все противоречия между ними.

Она кивнула и прошла вперед, позволяя ему войти. И направилась прямо к камину, в котором не угасало безобидное голубое пламя, прогоняющее холод зимней ночи.

– Знаешь, мне бы хотелось, чтобы это была я, а не она…

– Не говори так, – мрачным голосом оборвал ее принц.

Она повернулась и посмотрела на него. На фоне кобальтового пламени в его глазах светилась холодность.

– Я бы выздоровела быстрее. Возможно, я смогла бы обогнать его…

И снова Ник прервал ее, когда шагнул ближе:

– Если бы там внизу с тобой что-нибудь случилось… – Выражение его лица смягчилось, на нем снова отразилась боль. Он отвел взгляд и посмотрел на огонь, засунув руки в карманы, пока подходил к ней. – Была секунда, когда Фейт исчезла, а монстр последовал за ней, и я оказался перед выбором. – В мерцающем свете его черты стали более резкими, а челюсть дрогнула, когда он стиснул зубы. – Жизни Фейт грозила прямая опасность, но не было гарантии, что существо было единственным в своем роде там, внизу. Она очень много значит для меня, так будет всегда, и потеря совершенно сломила бы меня.

Тория с трудом смотрела на Ника, пока он изливал свои чувства к человеку. Но потом изумрудные глаза словно заглянули ей в душу.

– Но в тот момент я выбрал тебя, Тория. Из-за всего, что ты сделала и как много значишь для меня. Мне отчаянно хотелось помочь Фейт, но я не мог, пока не удостоверился, что ты в безопасности. Я не смог оставить тебя. Если я тебя потеряю, то сомневаюсь, что переживу это. Что вообще захочу жить.

Ее сердце замерло. За все столетие их дружбы она никогда не видела его таким уязвимым. Это сокрушало и одновременно вселяло надежду. Она не знала, что ответить. Ей хотелось радоваться признанию, но она не была уверена, что оно значит.

Поэтому едва слышно прошептала:

– Что ты от меня хочешь, Ник?

– Я ни на что не надеюсь…

– Я спрашивала не об этом. Чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты была в безопасности.

Тория шагнула к нему:

– Я в безопасности. Не существует места надежнее, чем рядом с тобой.

Ник покачал головой:

– Ошибаешься.

Она стиснула зубы, разочарованная его противоречивыми словами. Лицо принца оставалось печальным. В глазах застыла мольба – не давить сильнее, и она не могла понять его даже после стольких раз, когда он тянулся к ней, только чтобы снова оттолкнуть, окажись она достаточно близко, чтобы пробить его защиту. Это ранило ее до глубины души, что он скрывал от нее свои глубинные чувства.

Тория продолжала смотреть в горящие изумрудные глаза, которые одновременно успокаивали и причиняли боль. Она не могла требовать большего, иначе рисковала полностью потерять его. Проглотив обиду, она выпрямилась, надевая привычную маску холодного безразличия.

– Однажды я уже отдала тебе свое сердце, но наутро ты бросил меня одну в постели, как будто я просто была очередной твоей куртизанкой. И я не повторю этой ошибки. – Она знала, что нечестно теребить старую обиду, давно изжившую себя, но казалось уместным напомнить принцу, что именно он отказался от романтических отношений. Ник хотел было возразить, но она продолжила: – Боги всемогущие, конечно, я бы тоже не вынесла, если бы с тобой что-нибудь случилось, Ник, но ты не можешь осуждать меня за то, что я ищу компании другого, когда ты не скрываешь своих любовниц, а я молчу. – Она старалась говорить спокойно, но не смогла скрыть горечь в голосе, сдерживая гнев уже несколько недель с того самого разговора с принцем Олмстоуна.

Принц вздрогнул, и она видела, что он раздумывает, отступить ли ему или ответить тем же. В конце концов Ник вздохнул и выражение его лица смягчилось.

– Я хочу, чтобы мы оставались добрыми друзьями, – сказал он, и Тория подавила разочарование, осознав, что надеялась на другой ответ. – Прости. Я влез не в свое дело и не стану мешать, если ты снова захочешь завести отношения.

С таким же успехом он мог бы вырвать ей сердце, но Тория не подала виду. Она думала, что прошедшие десятилетия ожесточили ее сердце и сделали невосприимчивой к боли от его отказов. Но душа терзалась муками, словно в первый раз, когда он дал понять, что не ищет подобных отношений с ней.

И все же она дорожила его дружбой и, чтобы сохранить ее, улыбнулась со всем радушием, на которое была способна, и ответила:

– Тогда говорить больше не о чем.

Глава 34

Фейт

После пяти дней постельного режима и визита лекаря, которому хорошо заплатили за молчание, Фейт практически пришла в норму. Болезнь, вызванная ядом, сама по себе была подобна смерти. Она почти не вставала и едва могла оставаться в сознании, чтобы Ник или Тория покормили ее. Это было жутко неловко, поэтому она была особенно рада, когда однажды утром наконец смогла встать и одеться сама. Тело еще ныло, но боль была терпимой.

Фейт сидела у камина с совершенно обычным янтарным пламенем, как она и просила. Огонь, который мог гореть; настоящее тепло. Но ее тянуло к нему не поэтому, Фейт завораживал танец огня и пепла, словно он мог в любой момент взлететь и вырваться из своей каменной клетки.

Глубокие размышления были прерваны стуком в дверь, и она глубоко вздохнула, оторвав взгляд от чарующего вальса искр. Ее голос прозвучал хрипло, когда она попросила войти, слишком ослабшая, чтобы встать. Фейт не посмотрела на гостя, решив, что это Тория или горничные. Ник отпадал, поскольку редко задерживался у двери в ожидании приглашения.

– Выглядишь ужасно.

Она резко обернулась, поморщившись от боли, и увидела Каяса. Он улыбался, но выглядел обеспокоенным, рассматривая ее. Фейт попыталась встать, но молодой стражник жестом приказал оставаться на месте и опустился в кресло напротив.

– Бывало и лучше, – призналась она.

При виде его противоречивого хмурого взгляда у нее внутри все сжалось, когда она подумала, что, возможно, у него есть новости о двух ее друзьях. Прошло уже достаточно времени, чтобы они успели вернуться в Хай-Фэрроу. Она уже начала волноваться, но Каяс заговорил:

– Я сопровождал Джейкона и Марлоу в Галмайр.

Фейт удивленно подняла брови. Она никогда не просила его об этом и даже не подумала бы, ведь ему грозила огромная опасность, узнай король о том, что один из его стражников причастен к побегу подозреваемых.

– Они целы? – быстро спросила она. Ей хотелось подробно расспросить его, узнать каждую деталь, но сначала необходимо было убедиться, что друзья в безопасности.

Каяс кивнул, и она с облегчением откинулась на спинку кресла, но его лицо оставалось мрачным. И она напряженно ждала рассказа.

– Джейкон и Марлоу вернулись в Фэрроухолд. Они в безопасности, – начал он. – Но боюсь, мы обрекли тех невинных на еще более худшую участь, если ничего не предпримем. – Фейри побледнел, и ее охватил ужас.

– Что ты имеешь в виду?

Он наклонился вперед, положив локти на колени, и покачал головой, словно не знал, как объяснить.

– В Галмайре пропадают люди. Сейчас там едва ли наберется половина от прежнего количества жителей. – Он хмуро уставился на огонь, пытаясь вспомнить все, что узнал, и найти в этом смысл. – Но это не самое худшее. Те, кого находят… их тела всегда просто брошены на окраине города, и говорят, что очень часто они обескровлены. – Он посмотрел ей в глаза, и Фейт похолодела.

Мысли роились, и голова начала пульсировать, пока в ней снова и снова звучали его слова. Кровь. Именно ее больше всего жаждало существо в пещере – даже поплатилось жизнью, не замечая ничего вокруг при виде крови.

Ее крови – человеческой крови.

Все сходилось, хотя ей не хотелось в это верить. Но она не могла игнорировать очевидное и решила, что подумает об этом позже.

– Спасибо тебе, Каяс. Ты не обязан был так рисковать. – Она действительно была бесконечно благодарна ему.

Бескорыстный друг улыбнулся:

– Но я этого хотел.

Конец недели ознаменовал полтора месяца с момента визита Олмстоуна и Райенелла. Фейт пыталась не вести счет дням, но мучилась в ожидании того, как Рейлан поступит с полученной от нее информацией и что предпримет король Райенелла, и была на взводе, что они могут ударить первыми.

Но пока что во всех королевствах было тихо. Ник пристально следил за действиями отца и даже осмеливался подсматривать из потайного хода за закрытыми встречами, на которые его не приглашали. Ничто не предвещало осуществления планов по завоеванию Райенелла. Это радовало, но Фейт не поддавалась надежде, что, возможно, оба короля отказались от столь коварного и жестокого поступка, понимая, что подобное затишье может привести к буре.

Прогуливаясь по садам с королевской подопечной, ей было даже немного жаль разрушать нетронутый, идеально белый покров снега под ногами. С первым снегом на землю словно спустились облака, и она восхищалась сверкающим хрустальным одеялом. Невинные снежинки красивым каскадом сыпались вниз после ночного снежного шторма. Фейт опустила капюшон, чтобы почувствовать мороз на щеках. Ребенку внутри нее страстно хотелось катать шары и лепить снеговика. Даже повзрослев, они с Джейконом наслаждались этим занятием. Она улыбнулась воспоминаниям, которые казались такими далекими. Безмятежный белый мир почти отвлекал от проблем, которые терзали ее разум. Некогда спокойная, обыденная жизнь теперь сменилась ужасом и неопределенностью в замке ночных кошмаров.

– Мне бы так хотелось видеть тебя на балу в честь Юлмаса. Без тебя там будет ужасно скучно. – Голос Тории нарушал безмятежную тишину.

Фейт закатила глаза, но не подала виду, что рада возможности пропустить нелепое мероприятие, которое состоится через три недели, благодаря своему человеческому происхождению. Это был грандиозный парад великолепия и престижа, а она слишком низко стояла в социальной иерархии, чтобы получить приглашение. Хотя была скорее рада, чем оскорблена тем, что ее избавили от ночи отвратительной клеветы и осуждающих взглядов.

– Ты пережила уже множество балов и без меня.

– Но я больше не хочу просто переживать их. А твоя компания могла бы скрасить вечер.

Фейт оценила бы лесть, не будь та совершенно нелепой и преувеличенной. В любом случае у нее были другие планы. Хотя ее специально предупредили не покидать замок, поскольку большинству стражников будет предоставлен отпуск, она не собиралась подчиняться королевским правилам. Несколько недель назад она решила, что улизнет за стену и проведет Юлмас на холмах с Джейконом и Марлоу, как и все предыдущие года.

Они с Торией направились в конюшню, чтобы погреться внутри. Воспитанница потерла руки в перчатках, подходя к одной из бурых кобыл. Фейт тоже поежилась, когда снег растаял и ее мокрое лицо начало неметь. Она оглядела лошадей, восхищаясь их красотой, пока дышала на сложенные ладони, пытаясь согреть щеки.

Но тут же уронила руки и похолодела при виде лошади в последнем стойле. Черное великолепие и резко контрастирующие ледниково-голубые глаза нельзя было ни с чем перепутать. Подобное совпадение было невозможно, существовал разве что один шанс на миллион, что здесь оказалась лошадь, идентичная Кали.

Она медленно подошла к животному, и ее подозрения подтвердились, когда лошадь не мигая смотрела на нее всю дорогу. Хоть это и было глупо, но она не могла отделаться от мысли, что кобыла тоже узнала ее. Лошадь низко склонила голову, когда Фейт остановилась перед стойлом и погладила ее по морде.

– Красавица, – восхитилась Тория, подходя к ней.

Вырвавшись из своих спутанных размышлений, Фейт повернулась к подруге, которая, похоже, не знала, кому принадлежала лошадь. При мысли о Рейлане в душе поселилось тошнотворное чувство страха.

С чего бы генералу Райенелла возвращаться?

Фейт вздрагивала от каждого движения, пока шагала по коридорам замка. Тория вернулась в свои покои, желая согреться и снять мокрое после прогулки платье. Но сама Фейт не чувствовала холода из-за волнения. Она не знала, почему мысль о Рейлане, поджидающем за любым поворотом, так пугала ее. Возможно, потому, что каковы бы ни были его намерения, скорее всего, они были недобросовестными. Учитывая угрозу, которую король Хай-Фэрроу представлял для его собственного королевства.

Она собиралась вернуться в покои после тщетной попытки разыскать его, уже начиная верить, что, возможно, его вовсе не было в замке. Но тут же резко замерла посреди широкого коридора и едва не выпрыгнула из кожи, когда двери тронного зала распахнулись.

Внимание тут же привлекли серебристые волосы Рейлана, и ее охватили противоречивые чувства – воодушевление и страх. Она прислушалась к его разговору с королем, который следовал за ним.

– Мне уже не терпится увидеть результаты вашего труда, генерал. Рад, что вы решили принять мое предложение, хоть и на временной основе, – закончил король Орлон.

Она уставилась на их рукопожатие, не веря глазам.

– Я тоже рад, Ваше Величество. Надеюсь, мне удастся привнести что-то новое в Хай-Фэрроу. В конце концов, мы же союзники. – С этими словами Рейлан обернулся и посмотрел прямо на нее. Она задрожала, увидев блеск понимания в сапфировых глазах. Король проследил за его взглядом, они расцепили руки, и он повернулся к ней:

– А, леди Фейт, я надеялся вас застать. Не присоединитесь ко мне? – Голос короля был неестественно мягким и добрым, когда он обратился к ней в присутствии генерала. И протянул руку, жестом приглашая войти в тронный зал.

Фейт побледнела от его грозного взгляда, сулившего обрушить на нее гнев в случае отказа. Поэтому мило кивнула и слегка склонила голову, к своему огромному недовольству, прежде чем миновать эту пару и проследовать внутрь. Рейлан не сводил с нее глаз, и она старалась не пялиться в ответ. У нее было так много вопросов, но прямо сейчас предстояла встреча с демоном.

Когда она вошла в огромный зал, то не сразу повернулась, услышав скрип больших дверей. Король обогнал ее и обернулся прямо перед подиумом.

– Хочу, чтобы ты приглядывала за ним, – прямо, но тихо сказал он. Не нужно было объяснять, кого он имел в виду, бросая взгляд на двери, словно генерал все еще стоял за ними.

– Вы ему не доверяете, Ваше Величество?

Он прищурился, представив генерала, и задумчиво вздернул подбородок:

– С чего бы лучшему и самому преданному генералу Агалора оставлять своего короля перед лицом угрозы, как ты сама утверждала?

Фейт задрожала, понимая, что это не просто приказ шпионить за Рейланом, но и настоящий допрос. Тем не менее она твердо стояла на своем.

– Возможно, никакой угрозы действительно не было.

Король хмыкнул, не выглядя убежденным:

– Я буду следить за каждым его шагом, и жду, что ты приблизишься к нему и прочтешь каждую мысль. Мне все равно, чего это будет стоить. – Она не преминула уловить скрытый смысл в его команде. Недостаточно было сделать ее королевским палачом или главной шпионкой; он нашел возможность еще больше унизить ее, ожидая, что она станет еще и куртизанкой.

Ее пальцы дрогнули, но она поборола желание в ярости сжать кулаки. Поэтому лишь стиснула зубы и, призвав всю силу воли, заставила себя кивнуть в знак понимания и согласия. Кровь кипела от злости на предложение короля использовать ее таким образом, словно она полностью была в его власти и не принадлежала себе.

Но она не позволит этому случиться.

После короткой встречи с королем Фейт стояла у своих покоев и прожигала взглядом дверь напротив. Она даже не знала, занял ли Рейлан те же комнаты теперь, когда поселился в замке надолго, но не могла уйти, не выяснив этого. И радовалась, что рядом нет никого, кто мог бы заметить ее, мельтешащую перед дверями в попытке решить, стоит ли постучать.

Не давая себе возможности передумать, она бросилась к двери и дважды постучала. Сердце бешено билось в груди, и она тут же пожалела о содеянном, молясь, чтобы никто не ответил.

Но удача была не на ее стороне.

В следующую секунду дверь распахнулась, и с усмешкой на губах Рейлан шагнул вперед, скрестив руки и небрежно прислонившись к косяку.

– А я гадал, как долго ты будешь тут стоять, – сказал он с озорной улыбкой. – Ты намного превзошла мои ожидания.

Она только разинула рот, разрываясь между желанием уйти и стереть самодовольное выражение с его лица.

– Я же говорила тебе не возвращаться в Хай-Фэрроу, – прошипела она, словно запуганная мышка перед белым львом.

– Сожалею, но я не подчиняюсь твоим приказам, – надменно отрезал он.

Ей хотелось ответить наилучшим из известных способов. Рука обхватила призрачную рукоять меча, и ей страстно захотелось замахнуться на генерала, стоявшего перед ней.

– Я могу все рассказать королю.

Его глаза горели вызовом.

– Можешь. А я с удовольствием понаблюдаю, как ты объяснишь, как я узнал о планах королей.

Она не могла разоблачить его, не выдав себя и того, что она сделала с Варласом ради информации.

– Что ты здесь забыл, Рейлан? – с упреком спросила она.

Он склонил голову набок, явно забавляясь происходящим.

– Ну и кто теперь подозреваемый? Роза – это просто роза, Фейт.

Она никак не отреагировала на повтор ее собственных слов и лишь вздернула подбородок, полная решимости не сдаваться.

– Роза слишком красива для сравнения с тобой. Ты больше похож на облезлый терновый куст, – усмехнулась она.

Его улыбка стала шире:

– Потому что ты считаешь меня опасным?

– Потому что ты придурок.

Он выпрямился и зашагал на нее так быстро, что она, спотыкаясь, попятилась назад, пока не наткнулась на прохладное дерево своей двери. Когда генерал остановился, она увидела вспышку его клыков прямо перед тем, как он наклонился ближе, лаская дыханием ее шею. Он уперся рукой в дверь и тем самым поймал ее в ловушку. У фейри было только две причины обнажать клыки: из-за угрозы или похоти.

В горле пересохло от понимания того, что это могло быть только смертельным предупреждением. Она оцепенела от потрясения, не в состоянии думать или двигаться. Кровь пульсировала в вене, над которой зависли его зубы. Он так и не коснулся ее, но нависшая угроза заставляла сердце стучать, а его близость посылала волну электрической энергии.

– Было бы так легко покончить с тобой, – тихо и устрашающе начал он, и Фейт поежилась, но не от страха. – Так много способов, чтобы оборвать твою жизнь меньше чем за секунду. – Каждое слово вибрировало на ее коже, и она почти забыла, где находится. Она царапала дверь, словно могла ухватиться за дерево, борясь с охватившим тело напряжением.

Фейт почувствовала гул от его прикосновения как раз перед тем, как пальцы коснулись ее шеи над ключицей, где навсегда остался шрам от укуса мерзкого зверя.

– Кто это с тобой сделал? – Его голос стал на удивление суровым, с нотками гнева. Но она едва улавливала смысл его слов и могла думать только о холодной пропасти между ними и о том, как бы ей хотелось ее преодолеть.

Сердце билось все быстрее, и она неосознанно склонила голову, чувствуя, как его дыхание становится горячее, губы ближе. Она хотела, чтобы он коснулся ее. Кровь пульсировала в висках, и она уже почти закрыла глаза.

Но потом что-то привело ее в чувство, и внутри у нее все сжалось от ужаса. Упершись руками в его крепкую грудь, она толкнула изо всех сил, и Рейлан отступил назад, хотя в этом не было ее заслуги. Он больше не ухмылялся, пока смотрел на нее, и казалось, приходил в себя. В его взгляде читалось изумление, когда он отступил еще на шаг.

– Держись от меня подальше, – прошипела она, чувствуя, как в ней закипает ярость. – Ты здесь не для того, чтобы играть в генерала чужого королевства, которое терпеть не можешь. Ты что-то замышляешь, и мне все равно, что со мной случится, я без колебаний выдам тебя, если найду причину. – Не давая ему шанса ответить или унизить ее, она отвернулась, схватившись за ручку, и захлопнула за собой дверь.

Сердце бешено билось, мысли вихрем проносились в голове. Больше всего на свете она презирала себя за то, что позволила поддаться его влиянию, как какая-нибудь слабая, взбудораженная девчонка! Это злило, сбивало с толку, но больше всего… пугало ее. Не потому, что она боялась его, а потому, что наслаждалась совершенно новым, необъяснимым возбуждением такого опасного желания.

Глава 35

Фейт

На следующее утро Фейт проснулась раньше обычного, хотя спала плохо. Она проклинала Рейлана, который не покидал ее мысли и мешал нормально отдохнуть. Зная, что он всего в нескольких метрах, она надела боевой костюм и направилась прямиком в тренировочный зал, чтобы выплеснуть недовольство и злость. Хотя хуже всего было то, что ему удавалось нервировать ее без особых усилий.

Немного позже к ней присоединились Ник и Тория, и она была благодарна за настоящих соперников. Она встала перед подопечной, пока принц лениво наблюдал у приподнятой стороны тренировочного ринга. Они взяли любимое оружие Тории – длинные посохи, и Фейт радовалась возможности усовершенствовать навыки и знания о необычных инструментах нападения и защиты. Каждый раз, когда девушки спускались сюда вместе, тратили время в основном на обучение, поскольку Тория тщательно демонстрировала свои маневры и балансировку с помощью длинной деревянной палки. Фейт достаточно практиковалась за месяцы, проведенные в замке, и уже довольно хорошо владела посохом.

Она полностью выложилась в бою, выплеснув все негодование, и на этот раз даже заставила Торию отступить. Когда она столкнула девушку с платформы, то наконец остановилась, тяжело дыша. Даже Тория выглядела запыхавшейся, но не настолько, как она. В замке, полном фейри, Фейт начинала ненавидеть физическую слабость человеческого тела.

– Ты такая напряженная сегодня. Что-то случилось? – с беспокойством заметила подруга.

Фейт отвернулась, возвращаясь в центр и занимая позицию для очередного боя.

– Ничего, – пробормотала она, тяжело дыша от усталости.

К ее большому недовольству, Тория осталась на месте. Тело протестовало против движения, но разум все еще был наполнен беспорядочными мыслями, и она чувствовала необходимость выплеснуть эмоции, размахивая чем угодно.

– Может, передохнешь, – со знанием дела вмешался Ник. Он много раз оказывался на острие ее меча, когда она была вне себя от ярости. Фейт поморщилась от воспоминаний, не гордясь собой за эти вспышки гнева, и сделала несколько успокаивающих вдохов. Ник был прав. Нет никакой пользы в том, чтобы расходовать энергию впустую.

– Люди и их хаотичные эмоции…

Услышав новый голос, Фейт продержалась всего пять секунд, прежде чем в ней снова закипела злость. А она ведь даже еще не посмотрела на генерала.

– Или ты одна такая, Фейт?

Ей не пришлось оборачиваться, поскольку он подошел и встал рядом с Ником и Торией, насмешливо улыбаясь ей. Она бросила на него убийственный взгляд, желая испепелить на месте.

Ник поерзал от напряжения, переводя взгляд с нее на Рейлана.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он и не имел в виду тренировочный зал.

Рейлан повернулся к нему:

– Думаю, ты знаешь, зачем я здесь.

Принц прищурился и скрестил руки на груди:

– Ты выполняешь приказы Агалора?

Фейт знала, что их связывает дружба. Это стало ясно по их общению в течение королевской недели. Но она не была уверена, что эта связь настолько сильная, чтобы Ник так легко доверял ему, учитывая надвигающийся конфликт между королевствами.

– Я тебе не враг, Ник. Мы вместе сражались в битве против тех, на ком должны сосредоточить все свое внимание. – Он обращался к принцу как командир и как друг. – И будь я проклят, если не попытаюсь уберечь нас от разлада. – Слова прозвучали решительно, и ее неприязнь к нему слегка дрогнула из-за признательности за то, что его преданность королю, которому он служил, не была бездумной.

Ник понимающе кивнул, соглашаясь. У них была общая цель – остановить королей Хай-Фэрроу и Олмстоуна от их жажды власти. Она понимала, что Нику будет тяжело втайне действовать против собственного отца. И становилось грустно при мысли о том, что всего этого можно было избежать, если бы трон принадлежал Нику.

Успокоив их тревоги, Рейлан снова обратил внимание на Фейт и задорно улыбнулся, обнажая меч. Она наблюдала, как темно-серое лезвие со звоном высвобождается из ножен. Нилтаинская сталь. В этом не было ничего удивительного, учитывая, что Нилтаинские острова принадлежали Райенеллу. Поэтому тот факт, что она тоже владела подобным мечом, казался еще более необычным.

– Что ты делаешь? – раздраженно нахмурилась она, когда генерал вышел на ринг.

– Дерево или сталь?

Она стиснула зубы, когда он подошел ближе:

– Ты действительно хочешь помериться силами со мной прямо сейчас?

Он хищно ухмыльнулся:

– Почему ты такая сердитая, Фейт?

Это было сказано намеренно; он пытался задеть ее. Это сработало, и она встретилась взглядом с Торией как раз в тот момент, когда бросила ей свой посох. Тория легко поймала его, а Ник уже держал Лумариас. Он повторил ее движение, и Фейт обхватила рукоять, ловя меч, который стал продолжением ее руки. Она размяла запястье, наслаждаясь пробуждением дремлющей страсти, которая обостряла чувства и затачивала разум для боя.

Теперь настала ее очередь коварно улыбаться, чувствуя, как уверенность растет с каждым поворотом клинка.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – осторожно спросил Ник.

Фейт высокомерно улыбнулась:

– Не волнуйся, я не буду с ним слишком сурова.

Конечно, она была не настолько глупа, чтобы верить в победу над генералом фейри, который провел в войнах много веков. Но ей доставляло удовольствие потрепать перья феникса.

Рейлан коротко рассмеялся:

– Я без труда уложил фейри втрое больше тебя.

– Не сомневаюсь. Но вы недооцениваете мои изъяны, генерал.

– Ты не заберешься ко мне в голову.

– Боишься уравнять условия? Или, возможно, превосходство над слабыми тешит твое эго?

В его глазах плясали искорки веселья:

– Хорошо, я впущу тебя. Но только поверхностно.

Она скрыла свой триумф, заняв оборонительную позицию. Рейлан оглядел ее с головы до ног. Она подумала, что он оценивает ее как соперника, но его лицо стало мрачным, а потом на нем мелькнуло восхищение, прежде чем он успел взять себя в руки. И тут она поняла, что так привлекло его внимание.

– Как у человека из Хай-Фэрроу оказалось боевое облачение фейри Райенелла? – с любопытством пробормотал он.

И хотя не ждал ответа, она сказала:

– Это подарок. – Не совсем ложь, хотя она полностью расплатилась за него с Феррисом после сражений в печально известной Пещере.

Она ждала, что он высмеет ее, скажет, что она недостойна такого наряда.

– Тебе идет, – только и сказал он, и Фейт удивилась искренности его слов. – Хотя он немного устарел. Если победишь, возможно, я раздобуду для тебя обновленную модель.

Она не позволила предложению ослабить свою сосредоточенность. Вместо этого наклонила клинок в приглашении к танцу мечей. Он не принял боевую позу, словно не считал нужным готовиться к ее нападению. Но скоро она докажет, как сильно он ошибался.

Она двигалась быстро. Увидев его намерение отойти с пути, она в последнюю секунду изменила направление. Рейлан перехватил ее клинок прежде, чем тот успел вонзиться ему в бедро, и звон от поцелуя стали разнесся по залу. Вибрация от удара поползла вверх по рукам, даруя восхитительные ощущения, и Фейт лукаво улыбнулась, увидев его приподнятые брови.

Отступая, она провернула Лумариас в запястье, прежде чем снова наклонить меч в беззвучной насмешке.

Похоже, Рейлан был слегка озадачен ее стремительностью. И она почти поверила, что видит в его глазах одобрение.

– Хорошо, Фейт, я тебя понял.

Она вздернула подбородок, делая вдох, чтобы все глубже и глубже погружаться в колодец смертоносного спокойствия, которое помогало сфокусироваться на бое. И сказала:

– Хорошо. А теперь я хочу, чтобы ты меня слышал.

Фейт была очарована сапфировыми сферами, затерявшимися в штормовом море, пока улавливала продуманные движения Рейлана. Она наносила удары снова и снова, заставляя его занять оборонительную позицию, в то время как обрушивала атаку за атакой. Она знала, что генерал может изменить это в любой момент, если пожелает, но он позволил ей вести бой.

Рейлан был невероятно быстр. И ей потребовалась вся ментальная сосредоточенность, чтобы бить так быстро, чтобы он мог только отражать удары. Фейт наслаждалась вызовом, не замечая ни нарастающего жжения в легких, ни пульсации в голове, пока они носились по рингу. Она изогнулась, выставляя меч вперед. Лезвие нацелилось прямо ему в живот, но клинок Рейлана встретил его громким лязгом, отбросив в сторону. Фейт отступила, чтобы перегруппироваться и перевести дыхание. Они медленно кружили друг напротив друга. Но это лишь отнимало у нее энергию, в то время как Рейлан вовсе не выглядел уставшим.

– Если хочешь, чтобы я был с тобой помягче, просто скажи, – произнес он в попытке досадить, словно прочитав ее мысли.

Фейт расправила плечи, уже затекшие и ноющие от ударов.

– Я бы предпочла, чтобы ты ударил меня, а не оскорблял подобным образом.

Он усмехнулся, но слегка кивнул в знак уважения, и она почувствовала странную гордость от того, что похвала исходила от признанного всеми генерала фейри. Но тут же напомнила себе, что он такой же высокомерный, заносчивый мерзавец, как и остальные.

Во время этой короткой заминки она не пропустила намерения Рейлана атаковать первым. Фейт пригнулась, едва избежав мелькнувшей над головой стали. Но второй маневр оказался слишком быстрым, и она потеряла связь с его разумом. Прежде чем она успела повернуться и изменить положение, он в мгновение ока оказался у нее за спиной, его меч уперся ей в горло. Прохладное дыхание металла стало леденящим душу предупреждением о том, что одно легкое нажатие ознаменует ее конец.

Но даже несмотря на это, тепло его тела у спины дарило ощущение безопасности. Его рука обхватила ее руку, прижимая к животу, лишая возможности высвободиться. Она уже не думала об угрозе меча, разум помутился от его близости, от мозолистых пальцев на ее нежной коже.

Она вышла из транса, когда он внезапно отстранился, но его прикосновение все еще ощущалось на теле, посылая холодок, который вернул ее в чувство. Фейт покраснела и повернулась к нему с грозным видом, охваченная яростью. Хотя, по правде говоря, больше злилась на себя, чем на Рейлана, оттого что отвлеклась, словно новичок.

– Может, хватит? – скучающе протянул он.

Она только крепче сжала Лумариас, и он, заметив ответ, ухмыльнулся на ее болезненную хватку.

– Фейт, может, пора… – Нику не удалось закончить, когда по залу снова разлился звон мечей.

Фейт держала зрительный контакт и нападала яростнее, чем когда-либо. Рейлан казался таким же сосредоточенным, и ей было приятно осознавать, что он прилагает хоть какие-то усилия в борьбе с ней. Пульс участился, кровь проносилась по венам быстрее с каждой вибрацией меча, достигающего цели, заглушая все вокруг. Комната расплылась, и она видела лишь сапфировые глаза и сталь.

Их клинки сомкнулись в паре сантиметров от ее лица, и Рейлан задорно улыбнулся ей сверху вниз:

– Неплохо… для человеческой девушки.

Она прерывисто дышала, каждый вдох вонзал в горло ледяные иглы. Стиснув зубы от разочарования, она оттолкнулась от его клинка и не остановилась ни на секунду, прежде чем инстинктивно двинуться вперед, отчаянно пытаясь стереть победоносное выражение с его лица. Не словами, а одним точным ударом меча.

Она не станет винить себя за это; к закату от его раны не останется и следа. Но не могла объяснить, почему так сильно желала этого, словно пыталась что-то ему доказать.

– Остановись, – жестко скомандовал он.

Но Фейт не послушалась. Она просто не могла. Кровь кипела в жажде продолжения, даже если это полностью измотает ее. Скоро так и будет. Кости уже ныли, но сильнее всего пульсировал разум, почти ослепляя ее. Он кричал остановиться так же громко, как и заставлял продолжать.

Рейлан отступил на шаг, и она уже собиралась броситься вперед с новой атакой, когда ее клинок встретился с другим клинком. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего, когда она резко повернулась к тому, кто так внезапно остановил ее, собираясь обрушить на него свою слепую ярость, пока знакомые изумрудные глаза не привели ее в чувство.

Фейт тяжело задышала, и все сразу нахлынуло на нее. В голове застучало, когда накатила тошнота, и ей пришлось опуститься на колени, не доверяя своим ногам теперь, когда желание сражаться ослабло. Она почувствовала, как Ник опустился на колени. Он осторожно забрал Лумариас у нее из рук и положил на пол.

А затем крупная тень Рейлана нависла над ней.

– Даже лучшие воины знают, когда остановиться, – сказал он, но не нравоучительным тоном. – Осознай свои пределы, научись распределять энергию – или изведешь себя, не продержавшись и пяти минут на поле боя.

Она подняла на него глаза и обнаружила, что он пристально смотрит, оценивая ее. Понимание того, что он допускал ее присутствие на поле боя, внушало тихую гордость. И благородный Рейлан решил, что совет командира не унизит ее.

Именно тогда она поняла, что все его насмешки и поддразнивания по поводу ее смертности на самом деле были испытанием, чтобы увидеть, подчинится ли она… или возвысится над этим.

– Что ж, твои навыки владения мечом впечатляют, я признаю это, – небрежно продолжил он, бросив на меня последний долгий взгляд. Ей показалось, что она заметила любопытство, смешанное с благоговением. Рейлан отвернулся, прежде чем она успела разглядеть его добрую сторону, которую он так тщательно скрывал. – Найди время, чтобы прийти в себя. Тогда сможем поработать над твоими жалкими навыками ближней обороны.

Глава 36

Фейт

Этой ночью Фейт опять не спала. Но на сей раз дело было не в генерале Райенелла. Вместо него ей не давал покоя один Дух.

Они с Ником и Торией собирались снова спуститься в пещеру под замком, и теперь, когда она выздоровела, не было поводов откладывать дело. Они договорились встретиться завтра в полночь, полностью вооруженные на случай встречи с очередной нежданной ужасной тварью.

Но узнав, что король Хай-Фэрроу ищет Рискиллиас, необходимый для входа в храм, она жила в постоянном страхе. Возможно, окажется так, что они помогают королю, пока ищут руину Ориелис. Возможно, даже король не знал о ее местонахождении и не имел понятия, что находится прямо у него под ногами. Какой бы силой ни обладал артефакт, возможно, именно он поможет им одержать верх и осуществить военные планы.

Ей не удалось незаметно добраться до подземного лабиринта, который вел к внешнему городу, но она нагло использовала свою способность и стерла кратковременную память чудаковатому стражнику, который поймал ее. Сделав это, она смогла отвлечь его прежде, чем он вообще догадался о ее присутствии. И хотя это сработало с Варласом, она все равно рисковала и не была полностью уверена, что все получится. Но до сих пор никто не предпринял никаких попыток последовать за ней. И ей оставалось только молиться духам, чтобы так продолжалось и дальше, по крайней мере пока она не вернется.

Оказавшись во внешнем городе, она уже собиралась пройти мимо хижины, но почувствовала желание навестить старого друга и обнаружила, что просто нуждается в быстрой остановке у заброшенного домика.

В пустой хижине было мрачно и одиноко. Ей было одновременно радостно и грустно, когда нахлынули воспоминания о жизни в тесном пространстве, которое она когда-то делила с Джейконом. При мысли о друге и о Марлоу у нее заныло сердце. Ей очень хотелось увидеть их и узнать о походе в Галмайр. Но с этим придется подождать, так как было уже слишком поздно.

Дверь в спальню громко скрипнула. Пустые койки представляли собой жалкое зрелище. Фейт радовалась, что друзья переехали в более комфортный коттедж, но было горько видеть свой дом, в котором она прожила столько лет, заброшенным.

Фейт опустилась на свою старую кровать, и матрас показался ей еще более ухабистым и неудобным, чем она помнила. Она уставилась на пустую койку напротив и грустно улыбнулась, представив высокого Джейкона, наполовину свисающего со слишком маленькой кровати и крепко спящего. Чем больше она представляла, тем ярче становился образ, и она почти слышала его тихое похрапывание в мертвой тишине.

Медленный скрип входной двери вырвал ее из воспоминаний. Фейт вскочила на ноги с бешено бьющимся сердцем и прижалась к стене у входа в спальню. Она напрягала слух, но слышала лишь, как незваный гость лениво расхаживал по гостиной, не стараясь действовать незаметно. Осторожно вытащив Лумариас, Фейт сделала глубокий вдох, собираясь с духом, затем с непоколебимой уверенностью ворвалась в гостиную, чтобы встретиться лицом к лицу с ночным бандитом.

Но это оказался не здоровенный вор в капюшоне, которого она ожидала увидеть. Волосы бандита скорее напоминали яркую полную луну, а глаза сверкали, как ночное небо, когда он впился в нее взглядом, ничуть не напуганный вспышкой гнева. Она все еще держала клинок наготове и смотрела на Рейлана, оцепенев от облегчения и шока.

– Проклятье, что ты здесь делаешь? – потребовала ответа она, наконец опуская клинок.

– Могу задать тот же вопрос, – только и сказал он, оглядывая маленькую хижину.

Ей хотелось разозлиться на него за вторжение, за то, что вообще считал нормальным вот так следовать за ней, но все недовольство исчезло, когда она тоже огляделась по сторонам.

– Это место было моим домом, – тихо призналась она, неуверенная, почему вообще что-то объясняет ему.

Рейлан с любопытством посмотрел на нее, и она смущенно отвела взгляд.

– Ты жила одна? – спросил он.

Фейт покачала головой:

– С другом, Джейконом, – мы жили здесь вместе.

Генерал прошелся по гостиной, подбирая брошенные предметы, не представлявшие личной ценности.

– Вы были вместе? – И снова его утверждение подразумевало вопрос, ожидающий исправления.

– Не так, как ты думаешь.

Она заметила, что он колебался, прежде чем продолжить:

– Где он сейчас?

Не чувствуя необходимости что-то скрывать от него, она покорно ответила:

– В безопасности. Живет в восточной части города с моей подругой Марлоу. – Она не могла понять, почему ему вообще все это интересно, но Рейлан казался задумчивым, впитывая информацию.

Она наблюдала, как он бродит по хижине, его высокая фигура затмевала все вокруг. Затем он задал вопрос, который заставил ее вздрогнуть.

– Что случилось с твоей матерью? – Их взгляды встретились, и на долю секунды ей показалось, что она видит в его глазах печаль.

– Думаю, ее забрал Вальгард. – Это все, что она могла сказать, поскольку и сама не знала, как именно мама встретила свой конец после того дня в лесу.

– Мне жаль. – Он произнес это с такой искренностью, словно это была не только ее потеря, но и его собственная.

– Мне тоже.

Это был редкий момент, когда она обнаружила, что у них с генералом есть что-то общее. Она установила с ним связь, и его враждебность сменилась добротой.

– Ты же не думала, что сможешь незаметно улизнуть из города, кишащего стражниками фейри? Твои способности впечатляют, но немного практики в стирании памяти не повредит. – Легкая, дразнящая улыбка тронула уголки его губ, когда Рейлан посмотрел на нее. – Мы должны благодарить духов, что это сработало на Варласе. Половина стражников, от которых ты пыталась ускользнуть, были на пути, чтобы сдать тебя, когда я остановил их.

Ее щеки вспыхнули. Она избавила себя от неловкости и не стала признаваться, что действительно верила в свои способности и скрытность. Хотя ее раздражало, что она не одинока в своих поисках, ей неохотно пришлось поблагодарить генерала. Если бы не его влияние, утром ей пришлось бы отвечать на лишние вопросы короля. Она вдруг осознала, что генерал, вероятно, превосходил по званию всех стражников в замке.

Скрестив руки на груди, она спросила:

– Что именно ты делаешь в Хай-Фэрроу? – Это было не обвинение. Ее действительно интересовали его намерения и то, как его присутствие могло улучшить ситуацию.

Он пожал плечами:

– Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Фейт закатила глаза на такой неопределенный ответ.

– А ты почему разгуливаешь по городу среди ночи?

Она ответила не сразу. Генералу было известно о планах короля, но он ничего не знал о Духе, который мог представлять куда большую угрозу, чем любой человек или фейри на этой земле.

– Я, эм… меня кое-где ждут, – запинаясь, сказала она, не находя убедительных оправданий. Даже правда, скорее всего, была бы воспринята как ложь, если бы она попыталась объяснить абсурдный замысел, который намеревалась воплотить этой ночью.

Рейлан бросил на нее взгляд, который ясно давал понять, что он это просто так не оставит.

Фейт шутливо фыркнула:

– Иди за мной, если хочешь. Похоже, это твое любимое занятие. – Протиснувшись мимо него, она покинула хижину и слилась с тенями.

Она не удивилась, почувствовав за спиной присутствие Рейлана, и не оборачиваясь, сказала:

– Надеюсь, ты любишь странные и невозможные вещи.

Фейт ждала у водопада, наблюдая, как юколиты преследуют друг друга в вечном танце. Она много раз предупреждала Рейлана об ужасах, которые будут поджидать его на входе в лес, и полагала, что за все битвы у генерала накопилось много кошмаров, к которым могла воззвать Дух Жизни. Она содрогнулась при мысли о худшем из них, но отговорить его было невозможно.

Она услышала его нарочито громкие шаги и повернулась к нему. Его взгляд был пустым. Лицо непроницаемым. Это напугало ее даже больше, чем она ожидала.

– Все в порядке? – Вопрос был глупым, и она не ждала ответа.

Его сапфировые глаза впились в нее, и Фейт с трудом сглотнула при виде отчужденного взгляда. Они словно еще видели призраков, охотившихся за ним, пока он смотрел на нее несколько мучительно долгих секунд.

Когда он отвел взгляд и на его лице снова появилось привычное безразличие, то сказал:

– Что бы ты ни собиралась мне показать, лучше бы оно действительно было стоящим.

Фейт фыркнула и слегка расслабилась. На ее губах мелькнула улыбка, когда она повернулась и пошла вдоль линии деревьев в противоположном направлении.

– Ты не обязан был приходить, – протянула она. – На самом деле, тебя даже не приглашали.

До нее донесся хруст веток, когда он зашагал рядом.

– Улицы – небезопасное место для молодой особы, чтобы оставаться одной в такой час.

– Если вы ищете девушек, которых можно спасти, генерал, то сегодня вечером будете сильно разочарованы.

– Кажется, ты никогда не разочаровываешь. – Это не было комплиментом. Скорее он отмечал очевидный факт, что она была ходячей неприятностью.

Когда Фейт ступила на поляну с храмом, то повернулась к нему:

– Давай кое-что проясним. У нас общая цель – не дать королевствам уничтожить друг друга, но на этом все. Мы не друзья. И тебе не нужно притворяться, будто ты заботишься о моем благополучии.

На его лице мелькнули противоречивые эмоции, но в следующую секунду все исчезло, и он выпрямился, скрестив на груди сильные руки.

– Ты все еще не доверяешь мне?

Она язвительно рассмеялась:

– Ты похитил мои способности и использовал против меня. Я верю в искренность твоих намерений, но не настолько глупа, чтобы верить, что ты не отвернешься от всех нас, когда придет время.

– Звучит так, будто ты уже готовишься к войне.

– Как и каждый из нас, разве нет?

Он молчал, задумавшись, и Фейт уже собиралась продолжить путь к храму, когда он вдруг заговорил:

– А когда придет время, на чьей стороне будешь ты?

Вопрос испугал ее. И его глаза подсказывали ей, что он знал, как сложно ей будет ответить, прежде чем задал его. Хай-Фэрроу был ее домом, родиной, но она не хотела бездумно сражаться за коварного правителя.

– Я надеюсь выбрать правильную сторону, – сказала она. – И у нее нет одного цвета или герба, ни расы или пола. Она может состоять из самого неожиданного набора этих вещей, объединенных общей целью.

Похоже, ответ вполне удовлетворил генерала, и Фейт увидела, как его суровое лицо слегка смягчилось. Не сказав больше ни слова, она направилась к храму, вытаскивая Лумариас, чтобы воспользоваться Рискиллиасом. Прежде чем Рейлан успел спросить, она протянула ему свой меч и, увидев его приподнятую бровь, вбежала по ступенькам, чтобы нарисовать первый символ мелом, который на этот раз захватила с собой. Она прикусила губу, чтобы подавить смешок, когда снова повернулась к великому генералу, неловко щурящемуся сквозь маленький камень.

– Ради всех духов, как ты вообще наткнулась на это? – спросил он, возвращая ей меч.

Глядя через рукоять, она ответила:

– Долгая история. – И поспешила завершить узор, пока символ не стерся из памяти.

После короткой паузы двери со скрипом подались внутрь, и она выжидающе посмотрела на Рейлана. Когда он не двинулся с места, она кивнула головой в сторону каменных дверей:

– Ты же не ждешь, что я стану раздвигать их, пока ты тут красуешься.

Она вполне могла воспользоваться его силой.

Рейлан слегка нахмурился, и на этот раз она не смогла скрыть своего веселья. Он молча шагнул вперед, толкая двери внутрь. Фейт не обратила на него никакого внимания, проходя внутрь, но теперь, когда она оказалась здесь, у нее начинали сдавать нервы.

– Могу я спросить, что это за место и зачем мы здесь? – произнес Рейлан, осматривая храм с некоторой опаской.

Она тоже огляделась, начиная уставать от повторяющегося вида.

– Это храм Света, – просто ответила она, словно говорила об обычной рыночной лавочке. – Так случилось, что у меня есть дела с великим Духом Жизни.

Генерал посмотрел на нее как на сумасшедшую, и Фейт усмехнулась. Она ожидала именно такой реакции и не винила его за это. Он и не подозревал, что скрывается за ее словами.

Фейт шагнула в пугающий круг света и крепко сжала рукоять меча обеими руками, пока луч не прошел сквозь Рискиллиас.

– Что ты делаешь? – Рейлан шагнул ближе. Но прежде чем успел решить, стоит ли входить в залитый солнцем круг, она лукаво улыбнулась:

– Увидимся на другой стороне.

Луч встретился с идентичным камнем на стене, и вырвавшееся сияние скрыло широко раскрытые глаза генерала. Фейт опустила меч и небрежно оперлась на него, ожидая появления Духа.

Но на сей раз перед ней предстала не Ориелис.

Фейт тут же выпрямилась, ошеломленно уставившись на светящийся силуэт. И задрожала, когда вместо светловолосой красавицы…

Увидела маму, тепло улыбающуюся ей.

– Это правда ты? – не веря, прошептала она.

Призрак матери кивнул, и Фейт тихо охнула.

– Моя дорогая девочка, – грустно произнесла она. – У нас мало времени.

Фейт так много хотела спросить и рассказать. Столько слов осталось невысказанными с того дня, как маму жестоко похитили. Все это разом нахлынуло на нее, и она слегка покачнулась от множества мыслей.

– Я так горжусь женщиной, которой ты стала, – продолжила мама.

По щеке Фейт скатилась безмолвная слеза.

– Я не знаю, что делаю, – призналась она. Эмоции переполняли, и Фейт так отчаянно хотелось излить все свои переживания, которыми она делилась бы с мамой все эти годы, будь та жива.

Мама шагнула вперед, Фейт едва удержалась, чтобы не упасть в объятия призрака.

– Ты на верном пути, – ласково подбодрила она.

Фейт всхлипнула:

– Я так сильно скучаю по тебе… И мне так жаль…

– Тебе не о чем сожалеть. Это я была неправа. Мне не стоило ограждать тебя от твоей судьбы. Мир нуждается в тебе, Фейт, но ты не одна. И никогда не будешь.

Фейт покачала головой:

– Я никого не могу уберечь.

– Мне жаль, что такая участь выпала на твою долю. Я пыталась предотвратить это, но боюсь, только больше навредила тебе. Я лишила тебя отца и никогда не прощу себе этого. Из-за меня вы оба столько потеряли.

У Фейт внутри все сжалось.

– Мой отец? – выдохнула она, не в состоянии подготовиться к тому, что сейчас услышит.

Мамино лицо стало грустным.

– Он хороший и благородный мужчина, и мы горячо любили друг друга. Мой собственный эгоизм и предубеждения в конечном счете разлучили нас и разрушили те отношения, которые могли бы у тебя быть. И здесь, в загробной жизни, я желаю лишь, чтобы у тебя был шанс восстановить их.

У Фейт перехватило дыхание от этого откровения. Мама подтвердила, что он жив, и успокоила ее терзания по поводу того, что он мог оказаться полной противоположностью описанного ею портрета.

– Где он? – осмелилась спросить она.

Призрак улыбнулся:

– Ты родилась в Хай-Фэрроу, но всегда будешь парить с фениксом.

Фейт нахмурилась, собираясь расспросить о значении загадки, но не смогла этого сделать, когда мама продолжила:

– Мне жаль, что у нас так мало времени, Фейт. Сомнения в Духе Жизни привели тебя сюда, как и меня когда-то. И я здесь, чтобы сказать тебе, она на нашей стороне. Верь ей так же, как самым близким друзьям. Найди руину храма.

Фигура матери начала растворяться в свете, и Фейт охватила паника.

– Подожди! Этого мало! – взмолилась она, отчаянно желая побыть с ней еще хотя бы несколько секунд.

– Я всегда рядом. Не стоит бояться.

– Но я боюсь, – выдавила она, когда горло болезненно сжалось.

Мама грустно улыбнулась:

– Ты храбрая, Фейт.

Слова раздались словно эхо, когда ее образ начал тускнеть.

Угасать по краям.

И наконец исчез.

По щеке скатилась слеза, пока она не моргая смотрела на то место, где стояла мама. Разум цеплялся за видение даже после того, как она полностью исчезла. Фейт представила себе ее мягкие черты лица, каштановые волнистые волосы, стройную фигуру. Даже когда круг света упал и глаза заболели от внезапной темноты, Фейт не моргнула.

Золотистые глаза заглянули в темно-синие. Потрясенный Рейлан обеспокоенно уставился на нее, стоя у символа Ориелис. Но ее мысли были далеко, и она даже не заметила, как генерал осторожно шагнул навстречу. Ей словно было девять. Каменные стены храма исчезли, и Фейт оказалась в лесу, таком темном и пугающем. Тишина заполнила разум. Тишина в ожидании крика матери. Ее забрали у нее тогда, и вот это случилось снова.

Прежде чем этот леденящий душу звук, который она никогда не забудет, проник в сознание…

Мозолистые ладони обхватили ее лицо, и Фейт резко подняла голову.

– Что случилось, Фейт? – голос Рейлана стал четким, на лице читалась тревога, пока он пристально изучал ее.

Фейт отступила на шаг, и его руки опустились. Она сдержала рыдание, вернувшись в реальность, и подсознательно потерла грудь от нарастающей боли, как будто швы на старой, глубокой ране вот-вот лопнут от новой волны непомерного горя.

Но боль означала, что все было по-настоящему. Фейт видела маму. Она была в загробном мире. Это даровало освобождение, в котором она так отчаянно нуждалась, но в то же время стало мучительным открытием. Все эти годы она надеялась, глубоко в душе, что мама жива, поскольку не видела ее смерти – не в полном смысле этого слова.

Пытаясь подобрать слова для ответа Рейлану, она повернулась и, заметив возвышение позади него, медленно направилась туда. И провела дрожащими пальцами по дыре, в которой должна была находиться руина. Рейлан последовал за ней, но молчал, просто наблюдая.

Фейт глубоко вздохнула. Вдох носом, выдох ртом. Она повторяла этот прием до тех пор, пока не почувствовала себя в состоянии объяснить все, что могла, генералу, который терпеливо ждал.

– Она умерла. – Ее лицо исказилось от боли. – Она правда умерла.

Каким-то образом Рейлан точно знал, кого она имела в виду.

– Ты видела свою мать, – произнес он так тихо и ласково.

Ей удалось лишь кивнуть. Она не могла даже посмотреть на него, уставившись на печальный темный камень и сосредоточившись на его шероховатой текстуре, чтобы отвлечься от слез, с которыми боролась. Рейлан обошел подиум, и Фейт вытерла мокрые щеки. Он остановился у нее за спиной, и она почувствовала, как его рука нежно легла ей на плечо. Его прикосновение на коже успокаивало и давало силы. Он ничего не сказал. Ему это было не нужно. И Фейт ценила его тихое утешение – наслаждалась им. С новым вздохом она выпрямилась, охваченная решимостью сделать то, что должна.

Рейлан убрал руку, когда она повернулась к нему.

– Тебе лучше уйти сейчас и избавить себя от бесчисленных вопросов, на которые нет ответов, невозможных понятий и опасных утверждений, – предупредила она. Но все равно знала. Даже до того, как его губы изогнулись в легкой усмешке, она уже знала ответ.

– Фейт, я сталкивался с монстрами и похуже, – он сказал это с неожиданной теплотой, которая успокаивала. – Позволь мне помочь разобраться с твоими.

Глава 37

Фейт

Трое друзей, вооруженных до зубов, стояли в потайной нише библиотеки. И хотя двое из них обладали преимуществами бессмертных, Фейт старалась не считать себя слабой по сравнению с ними.

Они терпеливо ждали еше одного участника, присоединившегося в последний момент. Рейлан был непреклонен в своем желании знать все, и независимо от доверия, Фейт решила сообщить ему, что знала о Духах и руинах, на случай, если он сможет добавить что-нибудь новое. Он не смог, и она только больше запутала его, чем просветила. Тем не менее он внимательно выслушал ее и ни разу не усомнился в словах. Было приятно говорить так свободно, без осуждения или вопросов, и она дорожила теми несколькими спокойными часами, которые они провели на ступенях храма, забыв о времени и страхе. Она скрыла только одно, поскольку сама не была уверена в том, что это значит: что она была наследницей Марвеллас.

Серебристые волосы Рейлана сияли, словно маяк, когда она заметила его в темном коридоре. Невозможно было уговорить его не сопровождать их в заброшенную пещеру под замком, когда она рассказала, куда они отправятся на поиски руины храма. Особенно после упоминания о том, что когда-то здесь обитала ужасная тварь, от которой они чудом спаслись. Она задрожала при мысли о том, что сегодня они могут столкнуться с чем-то подобным. Но на этот раз они были готовы, вооружившись смекалкой и сталью.

Генерал остановился перед ними, приветствуя Ника и Торию, но задержал взгляд на Фейт, слегка кивнув головой в знак ободрения. Ее раздражала легкость, с которой он понимал ее, и все же она считала, что проделала достойную похвалы работу и прекрасно скрывала свой страх под суровым выражением.

– Что ж, истребители демонов в сборе. Вперед, – сказал Ник, привлекая ее внимание. Когда она повернулась к нему, он уже отдернул гобелен, открывая потайную дверь.

Тория шла рядом с ним, когда они зашагали по проходу, а Рейлан держался позади Фейт, и она невольно чувствовала его присутствие, которое безуспешно пыталась не замечать.

Они подошли к выложенной магическим камнем камере. Ник и Тория поспешно прошли мимо, но она заметила, что Рейлан немного отстал, и остановилась, чтобы повернуться к нему. Он вздрогнул, хмуро глядя на клетку. Фейт ничего не сказала и не знала, почему чувствовала необходимость остаться с ним, когда друзья двигались вперед.

– Все хуже, чем я думал, – тихо пробормотал он.

Она не поняла, ждет ли он ответа, но его беспокойство вселяло в нее глубинный страх.

– Думаю, ею уже давно не пользовались.

Генерал шагнул внутрь одной из камер, и Фейт охнула, делая шаг вперед. Он зашипел от боли, его лицо исказилось, пока он боролся с неосязаемым воздействием камня, которое ей не дано было постичь. Он поднес руку к голове, но не двинулся с места. Не раздумывая дольше, она схватила его за руку и изо всех сил потянула крепкого воина обратно.

Рейлан резко выдохнул и заморгал, как будто не мог поверить, что взрослый фейри может быть почти обездвижен в комнате, облицованной минералом. И удивленно повернулся к ней:

– В таком количестве… камень не просто отнимает наши способности и силу. Это средство пытки, – с недоумением заключил он.

Ей было все равно, почему он решил это проверить, когда она прошипела:

– Больше так не делай.

Он задорно ухмыльнулся:

– Ты за меня волнуешься, Фейт?

Она нахмурилась и резко повернулась, собираясь догнать остальных.

– Надо было оставить тебя там, – пробормотала она себе под нос, хотя Рейлан прекрасно слышал ее и тихо рассмеялся у нее за спиной. Фейт с трудом подавила желание вонзить кинжал ему в грудь, чтобы оборвать этот звук.

Они вошли в большое, открытое помещение, похожее на пещеру, и Фейт вздрогнула от воспоминаний, напрягая слух, чтобы расслышать гулкое хлопанье крыльев существа, когда оно поднялось из ямы внизу. Ее спутники были спокойны, но она все равно не могла расслабиться. Почувствовав слабую пульсацию на шее вокруг двух маленьких колотых ран, она подняла руку, чтобы потереть ноющее место.

Хотя непосредственной опасности не было, у нее перехватило дыхание, когда все поплыло перед глазами. Она остановилась и оперлась рукой о каменную колонну, не в силах отвести взгляд от черной бездны под ногами. Дыхание участилось, пока в памяти проносились воспоминания, все еще такие свежие, и Фейт зажмурила глаза, сосредоточенно убеждая себя, что мерзкая тварь мертва от руки Ника.

Кто-то коснулся ее спины, и она резко дернулась, выхватывая кинжал и разворачиваясь. Но ее запястье перехватили, помешав лезвию полоснуть по шее Рейлана. Сильная рука обхватила ее за талию, притягивая к теплому сильному телу и спасая от очередного падения в логово. Она тяжело дышала, глядя в знакомые сапфиры широко раскрытыми от ужаса глазами, когда поняла, что чуть не натворила. Рейлан только посмотрел на нее в ответ с глубоким беспокойством.

– Прости, – пробормотала она, прерывисто дыша.

Он медленно отпустил ее запястье.

– Ты в порядке? – В его ласковом голосе звучала тревога.

Ей удалось лишь рассеянно кивнуть, пока он пытался успокоить ее.

– Здесь ни у кого нет шанса навредить тебе.

Выдержав его взгляд, она снова кивнула, благодарная за обещание. И прижалась к нему всем телом, его близость и тепло даровали ощущение защиты, помогая разобраться в беспорядочных мыслях. Рейлан шагнул подальше от выступа, увлекая ее за собой, а потом убрал руку и отошел в сторону.

Фейт расслабилась, расправив плечи, и сосредоточилась на дыхании.

Она бы поблагодарила его. По правде говоря, она чувствовала себя спокойнее под его защитой, но пока не могла вымолвить ни слова.

Когда она обернулась, то увидела Ника и Торию в нескольких метрах от нее у первого туннеля в камне, молча наблюдавших за ее неловкой встречей с Рейланом. Ее щеки вспыхнули, и она поспешила к ним, полная решимости забыть о своем приступе паранойи.

– Ты перенесла тяжелую травму, и подобная реакция вполне естественна. Не стоило возвращаться так скоро, – вкрадчиво заметил Ник.

– Я в порядке, – огрызнулась она и тут же почувствовала себя виноватой за раздражение, вызванное страхом показаться слабой. – Прости, я…

– Сюда, – позвала Тория, не став ждать и последовав на зов, слышный только ей.

Они с Ником понимающе улыбнулись друг другу, прежде чем бросились вдогонку за подопечной, которая уже исчезла за очередным поворотом. После еще пары поворотов лица ее спутников-фейри исказились от отвращения. Спустя минуту вонь достигла и ее человеческого носа. Она вздрогнула и едва сдержала тошноту от мерзкого и знакомого зловония. Запах был еще более едким, чем в прошлый раз.

После следующего поворота перед ними предстала черная куча, и все остановились, глядя на груду крыльев и запекшуюся кровь.

– И это укусило тебя? – спросил Рейлан.

Она собиралась спросить, откуда он узнал об укусе, но потом вспомнила первую ночь после его возвращения. Еще тогда он заметил светлые шрамы, приблизившись в попытке запугать ее. Фейт вздрогнула и словно почувствовала, как его пальцы скользят по неизгладимой отметине.

Рейлан обошел ее и прикрыл нос, опустившись на колени перед тварью. Он быстро изучил ее и выпрямился, но ничего не сказал, лишь задумчиво нахмурился, прежде чем повернулся к ней. И Фейт едва не отпрянула от злости в его глазах – хоть та и была направлена не на нее. Его взгляд остановился на ее шее.

Фейт переминалась с ноги на ногу, нервничая под его пристальным взглядом, что было совсем нелепо. Затем Рейлан молча отошел от разлагающейся кучи, и она уже хотела спросить, что он думает о существе, когда мимо них проскочила Тория. Ник продолжал следовать за ней по пятам.

Фейт и Рейлан обменялись последним мрачным взглядом, прежде чем поспешить за принцем и подопечной, которые уже завернули за ближайший угол. Несколько минут они шли в оглушительной тишине, особенно мучительной для Фейт, которая все еще была на взводе. Все обнажили мечи и не смели говорить, чтобы не пропустить возможную опасность.

Фейт погрязла в собственных размышлениях и врезалась бы прямо в спину Ника, если бы не рука, схватившая ее под локоть. Она лишь бросила хмурый взгляд на Рейлана, который потешался над ее неуклюжестью. Повернувшись, она увидела ответ на свой вопрос, почему они внезапно остановились, рассматривая переливающийся обсидиановый камень, который выстилал стены вдоль остальной части пути.

– Она там. Я ее чувствую, – разочарованно сказала Тория.

Коридор заканчивался дверью, но никто из ее друзей-фейри не мог пройти мимо такого количества магического камня. Фейт шагнула вперед, проталкиваясь мимо принца, пока страх не взял над ней верх, но Рейлан снова схватил ее за руку.

– Даже не думай об этом, – предупредил он.

Она уже собиралась запротестовать, но обнаружила, что с задором смотрит на его руку, все еще держащую ее.

– Ты за меня волнуешься, Рейлан?

Но он не оценил шутку и оставался серьезным.

Она закатила глаза и вырвала руку.

– Не похоже, чтобы кто-нибудь из вас мог пройти туда. – Она быстро оглядела друзей. – Да, вход только для людей. Кажется, мне жутко не везет. – Она повернулась, чтобы двинуться вперед, но наткнулась на высокую фигуру Ника, преграждающего путь.

– Мы не знаем, что там, – с тревогой заметил он. Но по глазам она поняла, что он не видел другого выхода.

– Я пойду с тобой.

Услышав это предложение, она заглянула в сапфировые глаза Рейлана, и ответ застрял у нее в горле при виде неожиданного беспокойства на его лице.

Ее взгляд смягчился.

– Ты едва мог пошевелиться, когда вошел в ту клетку. Там ты станешь слабее меня.

Его челюсть сжалась, словно он хотел возразить, но в конечном счете знал, что она права.

– Ощущение довольно сильное. Не думаю, что руина далеко от двери. Мы сможем услышать приближающуюся опасность, и Фейт успеет вернуться к нам прежде, чем что-то случится, – сказала Тория, успокаивая волнение чрезмерно заботливых мужчин. Эта черта проявлялась у них даже сильнее, чем у людей. Фейри были жуткими собственниками, командирами и защитниками.

Фейт благодарно улыбнулась подруге. Рейлан выглядел самым недовольным, но наконец неохотно кивнул в знак согласия. Не давая себе времени передумать и подчиниться собственному страху перед тем, что может скрываться за дверью, Фейт зашагала через вторую половину коридора. И только молилась, чтобы проклятая руина оказалась там и ей не пришлось столкнуться с очередным кошмаром.

Вероятно, она верила в то, во что хотела верить.

– Всегда оставайся начеку, – донесся до нее голос Рейлана, когда она приблизилась к двери.

Такая чрезмерная забота обычно раздражала ее, но сейчас по губам скользнула легкая озорная улыбка. Позже она найдет способ подразнить его из-за такого волнения.

Она быстро отодвинула четыре засова, чтобы не успеть задуматься и испугаться, почему их так много, а затем шагнула внутрь и позволила спутникам растворяться позади по мере того, как углублялась в темный коридор. Она повернула за угол, и теперь ей некуда было идти, кроме как вперед, где в конце коридора она заметила комнату. Осторожно подобравшись поближе, Фейт едва различила пятно света, которое падало в центр ровно сверху.

Внутри светового указателя… стояла маленькая шкатулка.

Это было слишком легко. Слишком очевидно.

Она подошла к входу и охнула при виде сотни зеркал. И когда шагнула внутрь, ее собственное отражение предстало перед ней под всеми возможными углами в искаженных осколках стекла. Это было жуткое зрелище, и сердце подпрыгивало при каждом взгляде в ту сторону, куда она смотрела, чтобы обнаружить фигуру, смотрящую в ответ, прежде чем разум узнавал собственное лицо.

Фейт подошла к шкатулке и присела, чтобы осмотреть ее, не собираясь тут же прикасаться к ней. Поверхность покрывали странные знаки, которых она никогда раньше не видела, но не было ни замочной скважины, ни очевидного способа открыть ее. Она даже не была уверена, что внутри руина, а не другой древний артефакт.

Она протянула обе руки к маленькой шкатулке, но тут на нее налетел порыв ветра, растрепав волосы. Фейт похолодела. Вскочив на ноги, она уже было потянулась к мечу, когда раздался голос.

– Ты пришла за руиной храма Света, – голос прозвучал неизвестно откуда, отскакивая от ее собственных отражений.

По спине побежали мурашки, сердце бешено билось от невидимой угрозы, и Фейт яростно завертелась, пытаясь увидеть говорившего. Но в зеркалах не отражался никто, кроме нее, и когда она снова повернулась, то застыла на месте.

На сей раз одно из отражений не двигалось вместе с ней.

Оно лукаво улыбалось, зная, что она все поняла. Но как только Фейт моргнула, на нее снова смотрело ее собственное испуганное лицо, повторявшее каждое движение.

Что бы это ни было, оно жило в зеркалах и запугивало жертву собственным образом.

– Умница, – пропел голос.

Глаза Фейт метались между бесформенными осколками стекла.

– Покажись. – Ее голос дрогнул, выдавая утраченную уверенность.

Ее собственное отражение издевательски смеялось над ней. И она неустанно сканировала зеркала в ожидании, что кто-то не повторит ее следующее движение. Пульс участился от этой навязчивой идеи.

И вдруг, повернувшись направо, она заметила злобную ухмылку на лице. Ее лице.

– Я здесь, – сказало оно. Голос прозвучал слева от нее, и она резко обернулась, замечая непохожее на остальные отражение. – Я – твое прошлое. – Затем спереди: – Я – твое настоящее. – И наконец, где-то над головой: – Я – твое будущее.

Ужас закрался глубоко в душу, и тело начала бить крупная дрожь.

– Я не боюсь себя.

Снова искренний смех жутковато разнесся по комнате.

– Лгунья.

– Что ты такое?

Двойник перед ней склонил голову:

– Я Отражение, хранитель знаний и драгоценностей, путешественник по мирам. Могу показать, если хочешь. – Отражение протянуло ладонь, но хитрая улыбка выдавала западню.

Фейт вздрогнула. Позволить заманить себя в глубины зеркал, не оставив никаких следов физического существования, которые могли бы объяснить ее исчезновение, – сложно было представить более горькую участь.

– Отражение это твое занятие. Но как тебя зовут?

Создание опустило руку и пристально оглядело ее, посылая по телу волну мурашек.

– До чего же ты любопытная малышка, – сказало оно. – Имя несет в себе опасность и силу. Если назовешь свое, я отвечу тебе.

Фейт слегка нахмурила бровь:

– Оно тебе уже известно.

Отражение лукаво улыбнулось:

– Но я хочу его услышать.

Не в настроении продолжать подобные игры, она ответила:

– Фейт Аклин.

Смех отражался от зеркал. Каждое отражение насмехалось над ней. И, несмотря на страх, ее охватило недовольство.

Когда хохот прекратился, оно снова выпрямилось, золотые глаза сверкали темным восторгом и изумлением.

– Какая судьба выпала тебе, дитя мое. Тысячелетия приходят и уходят, так и не увидев такой души, которая обладает силой бросить вызов злу, дух, способный изменять сердца, и сердце, способное двигать горы. Конечно, если только ты осмелишься прыгнуть и поверишь, что способна летать вместе с фениксом.

– Что это значит? – крикнула Фейт, волоски на коже встали дыбом.

– Это значит, что тебе еще многому предстоит научиться, золотоглазое дитя. Кому от рождения даны крылья, нечего делать в клетке.

Фейт пристально посмотрела в эти глаза. Ее глаза. Потрясенная до глубины души.

– У меня нет имени, Фейт. Я просто… есть. Не спеши так быстро предлагать то, что нельзя вернуть.

На секунду бдительность Фейт ослабла, сменившись здравым смыслом. Возможно, было глупо верить, что у Отражения есть хоть капля достоинства, но поскольку оно говорило через ее образ, ей казалось, что слова были порождением собственного разума. Она покачала головой, выходя из транса, в который медленно погружалась, неуверенная, была ли это уловка Отражения или ее собственные размышления. И напомнила себе, что пришла сюда с определенной целью.

– Скажи мне, где руина.

Отражение шагнуло вперед, указывая на землю.

– Тебе это известно. В моих зеркалах много ценностей. Но тем, кто осмеливается странствовать, открывается не то, чего они хотят, а то, в чем нуждаются. Хотя ничто не дается даром. У всего есть цена, как ты прекрасно знаешь.

– Чего ты хочешь? – потребовала ответа Фейт, ожидание начинало раздражать.

На ее лице в отражении снова заиграла коварная улыбка.

– Это не то, что ты можешь мне дать. Напротив, я должен дать это тебе.

Фейт застыла от дурного предчувствия.

– Дать мне… что?

Отражение склонило голову, весело разглядывая ее.

– Единственный способ выйти отсюда с руиной, это принять мои знания. О мрачном будущем, которое еще не наступило.

Фейт моргнула. Сделка не казалась такой уж суровой. Хотя демон продолжал злорадствовать.

– Я согласна, – ответила она, пока в ней не заговорил здравый смысл.

Уголки его рта изогнулись в хищном восторге:

– Не стоило так торопиться, наследница Марвеллас. Люди и фейри доводили себя до безумия, а некоторые и до смерти, получив подобные знания.

Мысль о том, что ей откроется нечто настолько жуткое, способное привести к таким крайним мерам, потрясла до глубины души. Но выбора не было. Она не могла уйти без руины.

– Скажи мне, – потребовала она, желая поскорее покончить с этим.

Оно отвело от нее взгляд и прошло вдоль края зеркала.

– Что ж, хорошо.

Золото встретилось с золотом, и ее отражение выпрямилось, улыбка испарилась. Фейт готовилась к тому, чтобы услышать об уготованной ей печальной участи; думала, что сможет выдержать проклятье знаний, какими бы ужасными они ни были.

Но ничто не могло подготовить ее к следующим словам.

– В твоем стремлении остановить короля Хай-Фэрроу один из близких поплатится жизнью.

Она покачнулась под тяжестью пророчества и отступила на шаг. Тело пронзил холод, и она перестала дышать, снова и снова прокручивая непостижимые слова в голове. Незабвенное знание, которое сокрушило дух, как физическая боль в груди. Она вынесла бы все остальное. Любая боль, любая пытка, любое несчастье, если только дело не касалось друзей.

Фейт медленно покачала головой.

– Будущее изменчиво, – выдохнула она, отрицая услышанное.

– Путь может измениться, но изменение судьбы привело бы к ужасным последствиям.

– Ты ошибаешься, – прошипела Фейт, отказываясь поверить, что сбудутся ее худшие страхи. Но ответ не убедил даже ее саму, и по щекам уже текли слезы, когда она подумала о каждом родном человеке. Даже о Рейлане. Она не могла подпустить его. Ведь если оттолкнет генерала, то лишится возможного близкого друга. А значит, над ним не нависнет смертельная опасность.

Она вся дрожала, когда снова посмотрела в зеркала. Мысли не давали ей покоя, и она осмелилась спросить:

– Кто?

– Этого я сказать не могу.

Отражение отказалось снова принимать ее облик, и Фейт закричала от душераздирающей боли в каждое зеркало. А потом спросила, давясь рыданиями:

– В этом будет моя вина?

Отражение молчало, и Фейт почувствовала, как в горле зарождается новый крик. Но потом оно все же ответило:

– Многие будут виноваты.

Это не исключало ее участия, и Фейт не выдержала. Она упала на колени перед шкатулкой и взяла ее в руки, мельком взглянув на свое отражение. Оно осталось стоять.

В порыве гнева она вскочила на ноги и швырнула шкатулку в зеркало, крича от боли и горя. Оно разбилось вдребезги, осколки каскадом посыпались на землю, словно сверкающий водопад.

Она тяжело дышала от злости, что не может остановить неизбежное, глядя на фрагменты разбитого стекла. И вздрогнула, заметив, что они начали вибрировать на каменном полу, а потом попятилась, когда те закружились и поднялись в воздух, словно время повернулось вспять. Не прошло и пары секунд, когда перед ней снова сверкало целое зеркало.

Фейт уставилась вперед, не веря своим глазам, но не склеившая зеркало магия поразила ее.

А Рейлан.

Он стоял позади нее и смотрел через отражение. Генерал был бледен, тяжело дыша от усталости, когда прислонился к стене, очевидно ощущая воздействие коридора из магического камня, через который прошел. Фейт уже решила, что это очередной трюк Отражения, пока он не заговорил:

– Я услышал твой крик.

Глава 38

Николас

Принц Хай-Фэрроу потряс в руках маленькую шкатулку. Внутри что-то дребезжало, но не было никаких подсказок, как ее открыть. Знаки, выгравированные на дереве, были неизвестны ни ему, ни другим фейри в комнате, при всех их многовековых знаниях.

Они закрылись в комнатах Фейт после жуткого похода по подземным туннелям замка, который был его домом более трехсот лет, а он даже не подозревал о том, что обитало у него под ногами. Он отказывался верить, что отец мог знать о ней… о жившей там твари, едва не отнявшей жизнь Фейт. Оторвав взгляд от шкатулки в руках, он попытался угадать мысли своих спутников. Тория, нахмурившись, молча рассматривала предмет, но генерал наблюдал за Фейт.

После возвращения она почти не разговаривала и теперь сидела в кресле у огня, пристально глядя на золотистое пламя, пока они обсуждали шкатулку позади нее. Он пытался вытянуть из нее хоть что-то, но даже остроумные замечания остались без ответа, и он боялся даже думать о том, что встретило ее за дверью, в которую никто из них не смог войти.

За исключением Рейлана, разумеется.

Боги свидетели, услышав крик Фейт, он и сам пытался превозмочь боль, но камень совершенно лишил его сил, и Тория быстро оттащила его назад. Несомненно, генерал тоже чувствовал губительное воздействие, и Ник восхищался его силой, когда он все же прорвался к Фейт.

– И что нам с ней делать? – вслух размышляла Тория.

Этот вопрос не давал покоя всем. Шкатулка не имела ни замка, ни выдвигающейся стороны.

Ник пожал плечами.

– Может, сломать? – предложил он, хотя понимал, что план вряд ли сработает. Что-то настолько охраняемое и сокрытое, как руину, вряд ли бы поместили в хрупкий ящик.

– Есть только один человек, который может пролить свет на выгравированные знаки, – голос Фейт прозвучал тихо и отдаленно, и невыносимо было думать о том, что он не в состоянии вернуть ей прежнюю радость жизни. Наконец она отвернулась от огня и посмотрела ему в глаза: – Марлоу.

Ник моргнул, чувствуя себя глупцом, что не подумал об этом раньше. Ведь девушка была не просто человеком-кузнецом – Марлоу являлась оракулом, чей дар был так же непостижим, как и способности Фейт. И все же Ник был ошеломлен невероятным осознанием, определенно имеющим смысл. Если был хоть один человек, знающий о руине, то именно тот, у кого была прямая духовная связь с ее владельцем.

На следующее утро Ник, Тория, Рейлан и Фейт собрались в домике Марлоу и Джейкона во внешнем городе. Было приятно видеть, что Фейт немного приободрилась, увидев друзей, но что-то все равно не давало ей покоя. Прежде чем спросить о шкатулке, трое людей и Тория уселись за столом, пока Джейкон рассказывал о походе в Галмайр, о котором Ник узнал только сейчас.

– Каяс рассказал, с чем вы столкнулись. Мальчики и их семьи в безопасности? – с беспокойством спросила Фейт.

Джейкон был мрачным.

– Пока что. Но мы не знаем, с какой угрозой столкнулись. А теперь, когда солдаты-фейри ушли, они остались совершенно беззащитными. – Джейкон бросил на него взгляд, но Ник не обиделся. Он был сыном короля, который приказал бросить город без охраны, но все равно впервые слышал об опасности.

– Я поговорю с королем, – сказал он, предлагая хоть какое-то решение, хотя последнее время не имел большого влияния на решения отца. И изначально был против вывода солдат.

– Говоришь, тела были полностью обескровлены? – спросил генерал. И Ник перевел взгляд на генерала, который глубоко нахмурился, обдумывая факты.

Джейкон кивнул:

– Местные говорят, что слышат шум ветра даже в тихие ночи, а некоторые клянутся, что мельком видели некое существо в небе. Напоминающее летучую мышь, но гораздо больше.

Похоже, Рейлан собирал воедино детали головоломки, но именно Фейт задала вопрос:

– Ты знаешь, что это может быть?

Генерал посмотрел на нее с непроницаемым выражением лица:

– Это невозможно, но… описанное вами существо, начиная с Галмайра и заканчивая тварью в подземелье замка, крылатое, пьющее кровь… – Он посмотрел на Ника, и страх в глазах генерала передался и ему. – Был только один вид, существовавший подобным образом… очень давно. История говорит, что его уничтожили еще во времена Темного века.

Ник побледнел, его глаза расшились от осознания.

– Темные фейри, – произнес он, не обращаясь ни к кому конкретному.

При мысли о них в душу закрадывался леденящий ужас, и ему хотелось отбросить идею как нелепую – невозможную, по словам генерала. Но потом он вспомнил изуродованное до неузнаваемости существо в подземелье, так подходящее под описание темного подвида, который долгое время считался вымершим.

– Существуют темные фейри? – недоверчиво спросила Фейт.

Ник посмотрел на нее, пытаясь припомнить уроки истории:

– Тысячу лет назад на земле обитало только два основных вида: люди и демоны. Фейри были созданы как улучшенная версия людей, а темные фейри – демоны, благодаря благословению Духов. Но темным фейри не потребовалось много времени, чтобы полностью уничтожить своих более слабых предков. – Ник попытался продолжить, но разум помутился от ужасающей мысли, что история может повториться.

Ему помог Рейлан:

– После этого фейри, люди и темные фейри жили вместе во всех семи королевствах. Три расы перемешались и жили более-менее мирно. – Он замолчал, и его лицо стало мрачным. – Пока темные фейри не распробовали человеческую кровь. Они обнаружили, что она наделяет их силой и скоростью, превосходящими даже наш вид, но только временно. Чтобы сохранить эффект, они должны были пить ее постоянно. Когда люди стали добычей, убиваемой ради крови, их преследование стало незаконным во всех королевствах… кроме одного.

Все уже знали ответ, по Фейт все равно в ужасе прошептала:

– Вальгард.

Рейлан мрачно кивнул:

– Это было единственное королевство, в котором правил темный фейри – Мордекай. Он пошел войной на остальные королевства Унгардии. Мир еще не видел такой темной эпохи, по праву получившей свое название.

Все взгляды были прикованы к Рейлану, и Ник чувствовал запах страха.

Генерал продолжил:

– Они могли бы победить. С человеческой кровью они могли бы справиться с армией, даже превосходящей их численностью в пять раз. Но слух о резне дошел до Саленхевена, и, опасаясь, что Вальгард не ограничится Унгардией, они присоединились к общему делу. Вместе два великих континента навсегда уничтожили темных фейри.

Фейт не медлила с вопросом:

– И как эта тварь, будь она проклята, восстала из мертвых?

Ник не верил в такой исход, да и Фейт тоже, если уж на то пошло. Очевидно, ею двигали страх и неверие, что подобное создание действительно существует.

– Их уже создали однажды; возможно, это повторилось, но некоторые особи не получились, – задумчиво произнес Рейлан. – Существо в пещере не было похоже ни на человека, ни на фейри. И такое объяснение обретало смысл. Возможно, это был результат неудачного эксперимента, слишком жестокий, чтобы служить поставленной цели.

– Значит, вас и их создали Духи… – Фейт перевела взгляд на Ника: – Мы должны открыть шкатулку – сейчас же.

Он вспомнил, как она рассказывала о возможности вызвать Духа Жизни с помощью руины и Рискиллиаса без посещения храма. И направился к столу, пока Марлоу и Джейкон в замешательстве смотрели на него. Поставив шкатулку перед девушкой-кузнецом, он сказал:

– Фейт подумала, что ты сможешь понять значение символов. Они могут подсказать, как ее открыть.

Марлоу посмотрела на шкатулку в руках и с любопытством повертела ее.

Фейт добавила:

– Руина храма внутри.

Марлоу изогнула бровь и более пристально присмотрелась к коробочке. Не говоря ни слова, она встала и подошла к высокому книжному шкафу в углу. Каждая пара глаз в ожидании следила за ее движениями.

Ник оглядел коттедж, уставленный томами на всех возможных поверхностях. Большинство людей, взглянув на девушку, испугались бы ее за смертоносные клинки, которые она могла изготовить из стали. Но Ник знал, что настоящим оружием, превращавшим ее в серьезную силу, были книги, которые она поглощала, знания, которыми она вооружалась до зубов. Слова, если их искусно заточить, могут ранить глубже любого клинка и навечно запечатлеться в душе. Говорящий сам решает, вдохновлять или истязать.

Найдя нужный том, Марлоу вернулась и положила тяжелую книгу на стол, но осталась стоять. Все молчали, и шорох старой грубой бумаги наполнил комнату, пока Марлоу беспорядочно перелистывала страницы.

Ник посмотрел на стоявшую перед ним Торию и заметил, что та крепко сцепила руки, чтобы унять дрожь. Сердце сжалось при виде нее, при мысли о ее страхе. Не успев подумать, он положил руку ей на плечо в тихом утешении. И почувствовал облегчение, когда она тут же не отмахнулась от него, а даже мельком улыбнулась в знак благодарности. После всего, что ей пришлось пережить, он считал ее самой храброй и жизнерадостной фейри среди всех знакомых.

– Я знала, что видела их прежде! – голос Марлоу вырвал его из раздумий, и сердце бешено заколотилось от ее уверенности в том, что она разгадала загадку. Ник не мог не восхищаться гениальностью этой человеческой девушки и ее полезным даром.

Рейлан шагнул ближе и встал позади Фейт, когда все они склонились над тем, что привлекло внимание оракула.

– Похоже, это Кровавый ящик.

На старых желтых страницах виднелось несколько изящных рисунков с изображением тех же знаков, что и на дереве коробки. Марлоу сосредоточилась на книге и опустилась на стул, просматривая страницы остекленевшими глазами.

– Что еще за проклятый Кровавый ящик? – спросила Фейт.

Марлоу глубоко вздохнула, отрываясь от страниц.

– Именно то, чего вы ожидаете: контейнер, запечатанный кровью его владельца, – объяснила она. – А это, похоже, сопутствующее заклинание как для запечатывания, так и для открытия. Оно написано на древнем языке, магия крови в ее самой примитивной форме. Если овладеть ею в совершенстве, то обладающий достаточной силой может нанести эти символы на ящик большего размера и запечатать его.

Ник впитывал знания девушки-кузнеца, пряча полезную информацию в глубинах сознания. Он очень мало знал о заклинаниях, поскольку эта практика слишком устарела и применялась древними магами, которые с помощью слов призывали слабую, разбавленную силу, таившуюся в некоторых фейри, но которая так и не воплотилась в настоящую способность. Со временем заклинаниями занимались все меньше, и они забывались по мере того, как проявлялись новые способности. Магия крови, в частности, вызывала сильное неодобрение и даже была объявлена незаконной на некоторых территориях задолго до создания королевств в том виде, в каком они существуют сейчас.

– Значит, если владельцем окажется король Хай-Фэрроу… – Фейт умолкла.

Марлоу мрачно кивнула:

– Понадобится его кровь, чтобы открыть шкатулку.

Она выпрямилась на стуле.

– Что ж, кто готов вызвать короля на дуэль? – иронично спросила она, прежде чем признать поражение.

– Никому и не придется.

Все взгляды устремились к генералу, и когда Ник тоже взглянул на него, то обнаружил, что Рейлан смотрит прямо на него.

– У нас уже есть его кровь.

Ник тут же понял, что он имеет в виду. Мысль была просто гениальной и должна была сразу прийти ему в голову. Хотя шансы на успех были невысоки.

Марлоу проследила за взглядом генерала и тоже посмотрела на принца.

– Источник не чистокровный, но магия может опознать в тебе его родственника.

Ник сделал глубокий вдох и потянулся за кинжалом на поясе. Он крепко сжал острое лезвие, но медлил. Пульс участился, и в глубине души он эгоистично молился, чтобы его кровь не открыла шкатулку. Только так он мог продолжать тешить себя призрачной надеждой, что отец не знает о руине и не ищет ее силы для незаконной политической выгоды.

При мысли об этом он стиснул зубы и вытащил клинок из сжатой ладони, которую пронзила резкая боль. Прежде чем начала капать кровь, он обошел стол и занес руку над деревянной коробочкой. А затем разжал кулак и наблюдал, как три капли крови падают на изящную круглую выемку в дереве.

Одновременно Марлоу начала тихо декламировать текст из книги с почти безупречным произношением. Ник распознал пару слов из старых учений, но недостаточно, чтобы расшифровать всю фразу. Он задавался вопросом, находила ли Марлоу интересным изучение древнего языка или просто усвоила произношение благодаря различным чтениям.

Последние слова она произнесла почти шепотом. Рана Ника уже затянулась и перестала кровоточить, и он отступил назад.

Они продолжали ждать в тягостном молчании.

Тиканье часов оглушало, пока все вокруг едва дышали.

Ничего не случилось.

Затем в центре высветилась печать. Сидящие за столом откинулись назад, когда круг внезапно прогнулся внутрь и наполовину развернулся, оставив символ перевернутым. Раздался глухой щелчок, за которым ничего не последовало.

Никто не спешил трогать шкатулку. Ник слышал, как сердце Фейт бьется громче остальных, и она первая протянула обе руки. Ожидание было пыткой, пока все они ждали, когда она проверит коробочку. Ее маленькие пальчики ухватились за верхние края, и когда она подняла крышку, та отделилась от остальной части. Она взглянула на него, но лишь мельком, поскольку верила, что их души связаны с утраченной руиной внутри. Ник ободряюще кивнул, и она снова сосредоточилась на шкатулке, сняв крышку и отложив ее в сторону.

И тут он почувствовал. Волны неземной энергии, испускающие слабый гул. Не было никаких сомнений, что они нашли руину Духа.

Это подтвердилось на деле, когда Фейт протянула руку и вытащила отломанную пластину из деревянной клетки. Она резко втянула воздух, взвешивая ее в одной руке.

– Боги всемогущие… – пробормотала она, не сводя глаз с толстой серой скрижали в форме стрелы, отмеченной символом Ориелис на острие.

– Каково это? – спросил он. Сила руины доходила даже до него, и он мог только представить, каково это – держать ее.

Она не смотрела на него, когда ответила:

– Похоже на… поток чистой энергии, разлившейся по венам. Я чувствую себя… могущественной. – Фейт выдохнула последние слова, не сводя глаз с руины, совершенно околдованная неземной силой, содержащейся в камне.

Рейлан наклонился вперед и выхватил руину из ее рук, быстро положив камень на стол. Фейт, вырванная из мира грез, уставилась на него широко раскрытыми глазами, словно пришла в чувства после силы Духа, которую даровал древний артефакт.

– В плохих руках… – Генерал не договорил. Ему и не нужно было, поскольку все в комнате подумали о том же, учитывая, какой эффект она произвела на такого человека, с золотым сердцем, как Фейт.

Марлоу потянулась к столу. Джейкон дернулся, чтобы остановить ее, но не успел, прежде чем девушка с любопытством взяла камень.

– Она определенно излучает духовную силу, но я не чувствую никаких изменений, – вслух размышляла она, любуясь руиной со всех сторон.

Джейкон кивнул:

– Я тоже ничего не чувствую.

Ник с интересом прищурился:

– Мы можем лишь предположить, что причина либо в вашем человеческом происхождении, либо в отсутствии способностей. Будучи оракулом, Марлоу связана с Духами, но ее дар не может усилиться или физически измениться.

Вмешалась Фейт:

– Я тоже человек, а у короля нет способностей. Зачем она ему, раз он не может использовать ее силу?

Весомые возражения. Но тут он вспомнил:

– Ты наполовину фейри.

Фейт быстро обернулась, и он осознал, что генералу не известна эта часть ее биографии. И все же он, казалось, ничуть не удивился этому открытию.

Вместо этого Рейлан озадаченно заявил:

– Я думал, ты не знаешь, кто твой отец.

Фейт неловко поежилась:

– Так и есть. Но, похоже, Дух Жизни считает, что он был Ночным странником. Учитывая мои способности, – быстро объяснила она.

Ник изогнул бровь, почувствовав, что в истории, которую ей еще предстояло раскрыть, чего-то не хватает. Но сейчас казалось неправильным допытываться.

Генерал как-то странно отвел от нее взгляд и больше ничего не сказал.

– Кстати, говоря о Богине, думаю, ей нужно многое объяснить. – Фейт вскочила на ноги прежде, чем кто-либо успел возразить, вытащила Лумариас из ножен и на мгновение остановилась, ни на кого не глядя, чтобы собраться с духом.

Все беспорядочно распределились вокруг пятна света у окна. Рейлан встал рядом с Фейт, и Ник был благодарен ему за это, так как чувствовал себя обязанным остаться рядом с Торией, застывшей в нервном ожидании. Все были на взводе, и он страстно желал, чтобы встреча поскорее закончилась.

Марлоу принесла руину и осторожно положила на пол в центр солнечного пятна. Фейт глубоко вздохнула, прежде чем зажать меч между обеими ладонями. Для нее было не в новинку видеть Богиню Солнца, но все остальные в маленькой комнате стояли в полной тишине, зная, что вот-вот случится невозможное.

Фейт направила на руину проходящий сквозь Рискиллиас луч света, и яркая вспышка заставила всех отступить и прищуриться. Когда сияние померкло, из него возникла высокая неземная красавица с белоснежными волосами. Ник был поражен светящейся фигурой, представшей перед Фейт.

И не он один. Все, кроме Фейт, таращились на Богиню, словно все это время считали Фейт сумасшедшей, пока не увидели все собственными глазами.

– Здравствуй, Фейт, – первой заговорила Ориелис, ее голос был подобен успокаивающей симфонии. Затем Дух оглядела остальных. – Остаются только тьма и свет, – заметила она.

Но Ник был слишком ошеломлен увиденным, чтобы задавать вопросы.

Фейт, однако, вовсе не выглядела впечатленной. Она уже видела Богиню дважды, хотя Ник полагал, что никогда не привыкнет к физическому присутствию Ориелис.

– Что ты знаешь о темных фейри? Это зло, угрожающее Унгардии, которого ты так боишься? – Она отбросила вежливости и перешла сразу к делу.

Лицо Ориелис стало мрачным:

– Да, они являются инструментом.

Ник содрогнулся, когда их страхи подтвердились. Темные фейри действительно вернулись. Но если было что-то еще, нечто более худшее, чего им стоило бояться… Ужас поглотил его.

Дух продолжала:

– Они грозное оружие, но не все обернулись к злу. Они принесут тьму, но они же принесут и спасение.

Ее противоречивые слова сбивали с толку, и друзья нахмурились. Фейт, казалось, была близка к тому, чтобы продемонстрировать свой вспыльчивый нрав, и он помолился за всех них.

– Если не ты помогала создавать их, то кто? – давила она.

Было странно видеть человеческие эмоции на лице Духа, но оно исказилось болью, когда Ориелис ответила:

– Моя сестра, Дакодес. – Это не должно было стать неожиданностью; оставались всего две Богини, и вполне логично, что за подобной выходкой стояла Богиня Смерти. Но следующие слова потрясли его до глубины души:

– Но она действует по велению другого.

Фейт не медлила с вопросом:

– Короля Хай-Фэрроу?

Боль пронзила грудь при упоминании отца, и Ник задержал дыхание в ожидании ответа Богини. Когда та отрицательно покачала головой, он почти вздохнул с облегчением.

– Он всего лишь еще одна марионетка. – Она повернулась, и Ник побледнел, когда Ориелис обратилась прямо к нему: – Не твой отец спрятал мою руину в таком месте, где ее никто не мог найти.

Кровь стучала в ушах.

– Это сделала твоя мать.

Ник мог бы рухнуть под тяжестью этих слов – от упоминания его давно почившей нежной матери. Он почувствовал теплую руку на своей руке и, не глядя, понял, что это Тория пыталась утешить его. В знак благодарности он только слегка сжал ее руку, не в состоянии оторвать взгляд от сияющей фигуры.

– Но это бессмысленно, – нетерпеливо возразила Фейт.

Дух снова обратилась к ней:

– Чтобы объяснить, я должна начать сначала. Как минимум со времен до Великих битв.

Никто не возражал, хотя было ясно, что их ждет долгая история и много переживаний. По крайней мере, Ник чувствовал это, учитывая, что оба его родителя были замешаны в этом деле.

Ориелис вскинула подбородок и начала рассказ:

– Более ста лет назад, до известных событий, король Хай-Фэрроу путешествовал в Райенелл со своим самым доверенным советником и капитаном стражи.

При упоминании Вариса Ник бросил взгляд на Фейт. В ее глазах мелькнуло отвращение, но она оставалась бесстрастной и внимательной.

– Его привели к Рискиллиасу, который веками лежал нетронутым в замке, точно так же как я привела к нему Марлоу в Хай-Фэрроу.

Девушка-кузнец вовсе не выглядела удивленной, и он предположил, что она уже знала об этом. И в его голове мелькнула отвратительная мысль, что все в мире уже давно предрешено.

– Заполучив его, он также был вынужден отправиться в экспедицию на Нилтаинские острова к…

– Храму Дакодес, – выдохнула Марлоу, не веря в услышанное.

Дух грустно кивнула:

– Он использовал Рискиллиас точно так же, как и ты, Фейт, и с помощью его силы призвал мою сестру. – Ориелис умолкла, и выражение ее лица давало понять, что история примет мрачный оборот. – Она могущественная, и в тот момент, когда предстала перед ними, то украла цвет их глаз, чтобы подчинить своей воле. Это привело к началу Великих битв. Управляя Хай-Фэрроу и оставаясь вне подозрений, король медлил с наступлением армии, открывая Вальгарду путь к завоеваниям. Так им удалось захватить королевства Далрун и Фенстед, но они не выстояли против мощи Райенелла, которые распределили войска, чтобы защитить и Олмстоун тоже. Итак, враг отвел армию, но война была далека от завершения. С тех пор они наращивают силы для гораздо более смертоносного удара.

Ты спросила о темных фейри и не зря боишься их, потому что верховный лорд Мордекай воскрес. Он властвует над Вальгардом, и до сих пор ему удавалось оставаться в тени.

Их сковал леденящий душу ужас, вселяя тревогу в сердца. Никто не мог предсказать масштабов того, с чем они столкнулись, – с чем-то невообразимым и зловещим, сулившим гибель, затаившуюся прямо у их границ. Ник был слишком шокирован, чтобы почувствовать облегчение от того, что злые поступки отца на протяжении десятилетий, его ненависть и злоба, отсутствие милосердия… не принадлежали ему. Не в полной мере.

Внезапно все обрело смысл. Он знал, что когда-то король был добрее. Но это не принесло ему никакого утешения.

Ник осмелился спросить:

– Мама знала об этом?

Ориелис снова посмотрела на него, и после ее мрачного кивка мир ушел у него из-под ног.

– Королева узнала об этом через те потайные ходы, которые привели вас к моей руине. Узнав об этом во время слежки за залом советов, она украла Рискиллиас, чтобы прийти ко мне. Она забрала руину и планировала вызвать меня перед королем, чтобы я могла разрушить наложенные чары.

– Но ей это не удалось, – тихо вставила Фейт.

Дух покачала головой:

– Ей были даны очень четкие указания, где спрятать руину в случае провала. Она доверилась одному близкому человеку, самому верному другу и горничной… твоей бабушке, Фейт.

Ник машинально посмотрел на Фейт. Ее глаза были широко распахнуты.

– Вот так Рискиллиас оказался во владении твоей матери. Твоя бабушка сбежала с ним в Райенелл, чтобы увезти камень подальше от короля. Твоя мама родилась уже в королевстве феникса.

Фейт выглядела потрясенной, и Ник вынужден был признать, что это стало для нее неожиданным ударом. Хотя он не знал, имела ли эта информация какое-то значение.

– Руины храмов сами по себе обладают огромной силой, но соединенные вместе, они образуют Тройственность, которая никогда не должна попадать в плохие руки.

Ник не успел осмыслить все это, когда в голове зазвенел один мучительный вопрос, ответ на который он боялся узнать, но на поиски которого потратил целое столетие.

– Что случилось с моей матерью? – Напряжение сковало все тело, когда Ориелис скользнула по нему извиняющимся взглядом – таким, который заставляет приготовиться к правде, рушащей миры.

– Я сожалею о страшной участи, которая выпала на ее долю, принц. И что сейчас именно я открою тебе правду, которой ты так жаждешь. Король Хай-Фэрроу узнал о ее намерениях и, будучи не в своем уме, увидел в ней лишь угрозу, а не любимую женщину и родственную душу.

Ник весь дрожал. Слова Духа ранили больнее любого удара за все века его существования.

– Король казнил ее. Лично. И обвинил бесшумного лазутчика, чтобы быстро отвести от себя подозрения.

Волна обжигающего гнева нахлынула на него, когда он процедил сквозь зубы:

– Ты лжешь.

– Нет. – Услышав тихий голос Тории, он резко повернулся к ней. Она вздрогнула, но он не мог справиться со злостью после обвинений в сторону отца. – Я была там, – едва слышно добавила она.

Пораженный признанием, Ник вырвал руку из ее руки, и она всхлипнула. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами и невольно видел незнакомку.

– В тот день я отправилась искать его в кабинете, но обнаружила, что дверь слегка приоткрыта, и услышала голоса. Не стоило этого делать, но я осталась послушать всего на мгновение. Он говорил о плане, истории о ворвавшемся незнакомце, которая показалась мне тревожной, поэтому я попыталась заглянуть внутрь, а потом увидела ее. Она уже умерла. Там было так много крови. На ней… и на короле.

Я запаниковала и убежала. Я только недавно приехала в замок, и если он сотворил такое со своей половинкой… – Тория задыхалась от ужаса и горя, но он не мог утешить ее или найти хоть каплю сочувствия, опустошенный ее предательством. Все это время она скрывала это от него. – Мне очень жаль, Ник. Я так хотела сразу все тебе рассказать, но ты был сломлен ее смертью… Боялась, что знание может сделать с тобой, узнай ты о вине отца. Боялась, что он с тобой сделает, если ты узнаешь. – На ее бледном лице читалось отчаяние.

Ник покачал головой, но не мог даже смотреть на нее.

– Ник, пожалуйста, – всхлипнула она.

– Все это время… – Он умолк, не в силах договорить. Даже не зная, что сказать. Он хотел злиться, кричать и крушить все на своем пути. Предательство Тории было другого рода. Она понимала, что делает, что скрывает от него, даже зная, как много это для него значит.

Но его отец…

Ник обратился к Ориелис:

– Ты сказала, что мама верила, что ты можешь исправить вред, нанесенный моему отцу. Это все еще так? – спросил он низким спокойным голосом, сдерживая эмоции, выжигающие его изнутри.

Дух кивнула, но не ободряюще:

– Я могла бы. Все могло бы быть иначе, если бы у меня был шанс, когда твоя мать пыталась. Но по прошествии стольких лет его дух будет сломлен. Все, что он сделал под влиянием тьмы, будет отягощать его душу. Он вполне может молить о смерти, как только я верну ему свободу воли.

Это печальное откровение все же подарило ему надежду. Ник хотел убить отца за то, что он сделал с мамой… но должен был удостовериться, что от мучавшего его демона нет спасения.

Голос Фейт отвлек его от жестоких мыслей:

– Кто управляет волей короля?

Это был ключевой вопрос. Поглощенный горечью и гневом, он забыл о главном зле, которое обладало большим влиянием, чем они могли себе представить. Ник предположил, что это Вальгард и восставший из мертвых верховный лорд Мордекай. Но Ориелис назвала другое имя – то, которое они никогда бы не произнесли.

– Марвеллас.

Глава 39

Фейт

Фейт отшатнулась в холодном ужасе. Все это время она воспринимала связь с Марвеллас как благословение, считала честью называться ее наследницей. Но после непостижимого откровения все приобрело совершенно новое значение, что Дух Душ был злом, вырвавшимся на свободу, натравливающим королевства друг на друга.

Когда рождается зло, то появляется и способ его уничтожить.

Ответ лежал прямо перед ней с момента последней встречи с Ориелис. У Фейт закружилась голова от этой идеи. Это было больше нее – больше, чем кто-либо из них. Подумать только, Ориелис верила, что ей суждено остановить Марвеллас, потому что она приходилась ей дальней родственницей… это имело смысл. Но в то же время она была всего лишь человеком, человечком с ментальными способностями, которые едва ли представляли хотя бы небольшую угрозу перед лицом ее главного предка. Было еще кое-что, что она запомнила из своего последнего разговора с Ориелис: местонахождение Марвеллас было совершенно неизвестно.

Было бы логично предположить, что она укрылась в сердце конфликта, в Вальгарде, или в одном из завоеванных королевств. И приняла вид фейри с невообразимой силой. Было бы трудно скрыть это от всех, и проведя расследование – очень опасное расследование с проникновением на вражескую территорию, – возможно, ее удалось бы выследить.

– Боюсь, я больше не могу оставаться в вашем мире, – нарушила мрачную тишину Ориелис.

Видя, что ее фигура становится прозрачной, Фейт в отчаянии спросила:

– Как мне ее остановить?

– Сначала ты должна остановить короля Хай-Фэрроу, – печально ответила Богиня. – Он не должен заполучить Рискиллиас, Фейт. Ни при каких обстоятельствах. Нельзя, чтобы он собрал все руины, иначе все будет кончено, как только они попадут к Марвеллас.

Последнее наставление эхом разнеслось по комнате, когда Дух исчез.

Свет в коттедже резко потускнел, и можно было подумать, что наступил вечер. Фейт подождала, пока глаза привыкнут к освещению, прежде чем окинуть взглядом своих спутников, которые смотрели на нее.

Кроме Ника. Он уставился в пол, охваченный бушующими в душе эмоциями. После всего, что он узнал об отце и матери… Фейт отчаянно хотела утешить его, и было больно осознавать свою полную беспомощность.

Тория стояла совершенно растерянная и молчала, но держала себя в руках, и Фейт знала, что это было сделано только из уважения ко всем остальным в комнате.

Так много боли, отчаяния и злости в одной комнате, и у каждого из них была своя причина. Фейт изо всех сил старалась сохранить самообладание, но ей так хотелось остаться одной в своих покоях или в лесу, где она кричала бы во всю глотку и слушала, как эхо отзывается на ее страдания. Она воспользовалась моментом, чтобы заглянуть в каждое мрачное лицо. Ее друзья, даже Рейлан, который уже не раз доказывал свою верность.

Ориелис сказала, что сначала нужно остановить короля, и за этим указанием последовало звонкое напоминание о словах Отражения.

В твоем стремлении остановить короля Хай-Фэрроу один из близких поплатится жизнью…

Она не могла больше смотреть на друзей. И хотела оттолкнуть их, отгородиться от каждого, если это означало безопасность от неизбежной судьбы. Но в душе понимала, что это не остановит цепь событий, которые уже запущены.

Глава 40

Николас

Николас уперся обеими руками в каминную полку и наблюдал, как голубые языки пламени борются друг с другом, подобно эмоциям, бушующим у него в душе. Но сильнее всего ощущал боль разбитого сердца. По нескольким причинам.

Больше всего его ранила мысль о матери и ее жестокой смерти от руки короля, которому он доверял, и супруга, которого она любила. Было бы легче презирать и мстить убийце, если бы им оказался безликий наемник, в которого он верил прежде.

Ему также не давал покоя отец. Он провел век рядом с ним, следовал его приказам, а тот все это время был не в себе, и Ник ненавидел себя за то, что не заметил этого раньше. Он просто знал, что сердце короля ожесточилось, но никогда не задумывался об этом всерьез. Допустил, чтобы его королевством руководил демон, и встал на сторону убийцы собственной матери.

Последним, и самым болезненным, ударом стало молчание Тории. Все это время она знала, что на самом деле произошло в ту ночь, видела мгновение, когда жизнь мамы оборвалась, но все равно десятилетиями наблюдала за его муками, не говоря ни слова. Этого предательства он не мог вынести.

Раздался тихий стук в дверь, и в покои вошла Тория, не спросив разрешения, о чем они условились с первых лет ее пребывания в Хай-Фэрроу. Они доверяли друг другу. До сих пор.

Ник знал о визите принцессы – учуял ее приближение еще в коридоре, и намеревался тут же выставить ее, когда дверь медленно открылась и она проскользнула внутрь. И все же, несмотря на обиду, его гнев притуплялся в ее присутствии, и у него не хватало духу кричать. Его комната была завалена разбросанными пергаментами и сломанными безделушками, которые по возвращении попались ему на пути. Но ему было плевать на беспорядок, и он не пошевелился и остался стоять к ней спиной, когда Тория сделала несколько неуверенных шагов.

– Ник, – едва слышно прошептала она и не стала продолжать.

Он крепче вцепился в каминную полку. Ее голос лишь усугублял боль.

– Мне очень жаль…

– Не надо. – Он оттолкнулся от камина и выпрямился, но не сводил глаз с танцующего пламени, спрятав руки в карманы. – Не утруждайся, Тория. Я знаю, почему ты так поступила. Ты думала, что знаешь, как лучше для меня. – При этих словах он повернулся к ней, сохраняя внешнее спокойствие, несмотря на ее убитый горем вид, от которого сжималось сердце. – Но ты ошиблась.

Ее золотисто-смуглое лицо стало еще более печальным, но он не сожалел о сказанном. Ник доверял ей, а она все это время хранила ужасную тайну, которую он имел полное право знать.

– Я была молода и испугалась. Твой отец только что предложил мне убежище от собственного ночного кошмара, и я боялась того, что он мог сделать, если бы узнал о моем открытии. Но еще сильнее я боялась того, что это знание способно сотворить с тобой, Ник. Я только хотела уберечь тебя от тяжкого бремени, – дрожащим голосом оправдывалась она.

Ник лишь однажды видел слезы принцессы, когда она оплакивала потерю родителей и родного королевства. Всего один раз. И больше никогда. Она была жизнерадостной, сильной и храброй. И ему тяжело было видеть ее горе и знать, что причина была в нем.

– Нужно было мне рассказать, – признавая поражение, сказал он с мольбой, которая прозвучала слишком поздно.

– Тогда мы еще не были близки. И я не знала, поверишь ли ты мне. Ты был зол, поглощен переживаниями и попытался бы найти способ убить отца, а потом он бы приказал казнить и тебя тоже.

Ник отвел взгляд от ее полных отчаяния глаз.

– Я и сам не знаю, чтобы тогда сделал, – признался он.

Даже сейчас, зная ужасный секрет, он не мог решить, как действовать дальше. Демон в облике короля убил его маму. В глубине души он знал это. Но слова Ориелис все еще звучали у него в голове: душу отца уже не спасти и смерть станет милосердием для фейри, попавшего в лапы тьмы.

– Мне нужно время. Чтобы понять, что делать, и смириться с этим. Ты не обязана оправдываться, Тория, но я доверял тебе, а ты предала мое доверие. Ты десятилетиями наблюдала, как я мучаюсь от незнания, кто убил ее, но продолжала молчать, пока вопрос разъедал меня изнутри. – Закончив, он снова посмотрел в ее сверкающие карие глаза: – Я бы никогда не скрыл от тебя ничего подобного, как бы трудно ни было такое рассказать. И помог бы справиться с этим.

К его удивлению, печальный взгляд принцессы стал суровым. Она выпрямилась, и он знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что невольно задел за живое.

– Ты не можешь так говорить, – жестко возразила она. – Ты не спасался бегством из родного королевства, не оказался внезапно в чужих краях, где король, предложивший тебе убежище, оказался хладнокровным убийцей. И твое выживание не зависело от воли этого короля. Пока ты не узнаешь, каково это – быть испуганным, молодым и одиноким – да, одиноким, Ник, потому что тогда ты еще не был так дорог мне, как сейчас, – не смей говорить мне, что бы ты сделал, а что нет. – Ее плечи снова поникли, глаза заблестели от боли. – Прошло время, и я должна была рассказать тебе. Меня убивает, что ты узнал обо всем вот так. Но теперь ты знаешь, и я искренне сопереживаю твоему горю. Поэтому пойму, если ты захочешь какое-то время побыть один. Но не позволю винить меня за то, что я уязвима и напугана. За то, что думаю о тебе и хочу защитить твое сердце.

Ник моргнул, застигнутый врасплох ее страстью. С каждым словом он обнаруживал, что его гнев по отношению к ней начинает рассеиваться.

Но прежде чем успел ответить, Тория резко развернулась и направилась к выходу.

И он не стал ее останавливать. Просто не знал, что хотел сказать в ответ. Просьба остаться, чтобы они проговорили до рассвета, как в старые добрые времена, застряла у него в горле, пока он смотрел, как она исчезает. Резкий хлопок двери завершил ее речь.

Глава 41

Фейт

Фейт бесцельно бродила по коридорам, обдумывая невообразимый кошмар, проклятьем обрушившийся на них. Она не могла остановить поток мыслей и противостоять всепоглощающей панике, когда все выходило у нее из-под контроля.

Наконец она заставила себя остановиться и прижалась спиной к стене, сосредоточившись на дыхании и быстром биении сердца. Откинув голову назад, Фейт закрыла глаза, умоляя разум унять эмоциональную бурю, грозившую полностью уничтожить ее. По щеке стекла слеза, и она в отчаянии стиснула зубы и впилась ногтями в ладони, надеясь, что боль сможет заглушить печаль. Она радовалась тишине. Ни один стражник не бродил по темному коридору вдали от основного маршрута дворца.

Как раз в тот момент, когда к ней начало понемногу возвращаться самообладание, злобный смешок, словно яд, просочился сквозь тишину. Она резко распахнула глаза, и сердце подпрыгнуло от страха при виде подкравшегося капитана Вариса, который забавлялся ее страданиями.

– Все это слишком для тебя, не так ли? – с издевкой произнес он, останавливаясь перед ней.

Обычно ей удавалось оставаться храброй перед лицом монстра, но прямо сейчас она была полностью во власти переживаний, сгибаясь под тяжестью случившегося. Его присутствие только усугубляло растущее беспокойство, и ее грудь высоко вздымалась и опускалась.

– Это моя любимая версия тебя, Фейт. Настоящая ты, скрывающаяся за всем этим невыносимым высокомерием.

Фейт все еще стояла, прижавшись спиной к стене, и капитан приближался, словно удушающая тьма, которая с каждым шагом наполняла ее легкие.

– Слабый, жалкий человек. – Его рука поднялась, и вся храбрость покинула ее под наплывом страха.

Думая, что он собирается ударить ее, пока вокруг не было свидетелей его жестокости, она закрыла глаза и съежилась. Варис поднес руку к ее лицу, но не ударил. Его мерзкие пальцы провели по влажному следу предательски сбежавшей слезы. Она затаила дыхание, вся дрожа и лишенная сил бороться от усталости и беспомощности.

Помогите. Ей нужна была помощь. И в кои-то веки она не побоялась признать это. Она молилась о спасении, в то время как кровь стучала в ушах, а желудок наполняла тошнота. Кто-нибудь, кто угодно, пожалуйста.

– Капитан.

Услышав разнесшийся по коридору голос, Фейт резко открыла глаза и выдохнула, почувствовав огромное облегчение, несмотря на злобу, сквозившую в этом слове. Когда она повернула голову к Рейлану, его глаза налились кровью от злости. Он стремительно преодолел разделявшее их расстояние, и глаза Вариса тоже вспыхнули гневом из-за того, что его прервали. Она знала, что он и в лучшие времена не питал особого уважения к генералу, и это чувство явно было взаимным.

– Не смей приближаться к ней, – с угрожающим спокойствием предупредил он, намеренно останавливаясь рядом с Варисом.

Вызов и ярость, исходившие от обоих мужчин, заставляли Фейт дрожать всем телом. И она еще сильнее вжалась в стену, как будто та могла поглотить ее целиком.

– Мы просто разговаривали – правда ведь, Фейт? – игриво сказал капитан, но не сводил глаз с генерала.

Она промолчала.

Рейлан шагнул вперед, и его сапфировые глаза пугающе потемнели. Варис благоразумно отступил, но его лицо исказилось от ярости, и Фейт удивилась, увидев, что он сдерживается. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, и ей хотелось встать между ними, зная, насколько опасным может быть капитан. Но Рейлан не дрогнул и вовсе не испытывал страха.

– Не произноси ее имя. Не попадайся у нее на пути. И если еще раз поднимешь на нее руку, то лишишься… возможно, даже жизни, зависит от милосердия Фейт.

Они сверлили друг друга взглядами несколько мучительно долгих секунд. Фейт задержала дыхание в ожидании, чем обернется брошенный Рейланом вызов. Она была уверена, что Вариса никогда прежде так не унижали и не угрожали, и без труда чувствовала его безмерную ярость, накатывающую на нее тошнотворными волнами. Лицо капитана исказилось, пока он изо всех сил старался сдержать свою ненависть. Однако, к ее великому облегчению и шоку, он слегка склонил голову в знак повиновения, чего она никогда прежде не видела у этого злобного демона.

– Помните свое место, капитан, – последние слова Рейлана не оставляли места для ответа.

Челюсть Вариса дрогнула, но он резко повернулся и на долю секунды задержал на ней смертоносный взгляд, прежде чем бросился прочь от них обоих.

Как только он скрылся из виду, Фейт глубоко вздохнула, наконец-то сменив напряженную позу теперь, когда была в безопасности. Она перевела взгляд на Рейлана и обнаружила беспокойство в его темно-синих глазах, еще сверкавших от гнева.

– Ты в порядке? – Вопрос прозвучал тихо, пока он пытался успокоить бушующую внутри ярость.

Она едва держалась, горе разъедало душу, пока она продолжала держать все внутри. Пророчество Отражения и ее узы со злобной богиней Марвеллас. Но она не могла ему рассказать, иначе его жизнь оказалась бы в опасности, и одна эта мысль заставила ее подавить желание поделиться с генералом.

– В полном, – ответила она. Оттолкнувшись от стены, она зашагала прочь на ватных ногах, отчаянно желая добраться до покоев и побыть в одиночестве. Рейлан последовал за ней, и она добавила:

– Спасибо, но не стоило провоцировать кого-то вроде него. Варис… Он опасный.

– Он всего лишь бесхребетный трус, получающий удовольствие от издевательства над теми, кого считает ниже себя. – Рейлан поймал ее руку, прежде чем она успела потянуться к двери. – Но ты никому не уступаешь, Фейт. Твоя сила внутри, а твое оружие невидимо. И он совершил самую большую ошибку, недооценив тебя.

Глаза защипало от слез, ведь ей так хотелось верить в его пламенную речь, но, похоже, разум отвергал любое утешение, не давая ему превратиться в уверенность. Она не заслуживала этого.

– А тебе не стоит недооценивать его, Рейлан. Ты не знаешь, на что он способен.

Его челюсть напряглась.

– Он причинял тебе боль? – осторожно спросил он, его голос был острым как лезвие.

Она покачала головой:

– Я заглянула в его разум. Нетрудно догадаться, – солгала она, и он, казалось, понял это.

Рейлан всегда держался хладнокровно, собранно, словно ничто не могло побеспокоить его. Но видно было, как вспышка ярости сменила его обычное суровое безразличие, превратив его в совершенно новую силу, с которой нужно считаться, угрозу, которой ни один человек или фейри не осмелился бы перечить или бросать вызов. И даже несмотря на это, Фейт не испугалась. Она сомневалась, что когда-нибудь сможет по-настоящему бояться его.

– Это случилось уже очень давно. Я позаботилась об этом тогда и смогу справиться с ним сейчас, – сказала она, видя, как его гнев нарастает, и уже начала волноваться, сдержится ли он и не наплюет на последствия, желая ранить капитана не только словами.

Фейт пришлось отвернуться, чтобы не видеть смятения на его лице, и она продолжила идти, пока наконец не добралась до желанного пункта назначения. Она гадала, почему это так его задевало, предположив, что причина в чрезмерной заботе мужчин-фейри. И уже собиралась открыть дверь в покои, чтобы запереться внутри до тех пор, пока не придумает план, как остановить вырвавшееся на свободу зло, когда голос Рейлана заставил ее остановиться, пальцы замерли на дверной ручке.

– Тебе не обязательно держать все в себе, – ласково сказал он.

И снова ей захотелось довериться генералу, чтобы хоть немного облегчить лежащее на душе бремя. Но она не могла даже смотреть на него. И едва смотрела на остальных друзей, предвидя прощание и невольно думая о том, что чьи-то дни уже сочтены.

– Я хочу побыть одна, – холодно отрезала она, почувствовав физическую боль, тогда как желала совершенно противоположного.

– Если захочешь поговорить о чем угодно…

Она повернулась к нему, собрав всю злость, которую испытывала к королю, Духам и проклятому миру, и вложив ее в свои слова.

– Мы не друзья, генерал, и никогда не будем. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше будет для нас обоих. Держись от меня подальше.

В его глазах мелькнула настороженность, но быстро исчезла, когда он отступил с холодным кивком. И что-то внутри нее оборвалось от этого взгляда.

Больше не раздумывая, Фейт рывком распахнула дверь и с силой захлопнула за спиной.

Она ждала и прислушивалась в тишине. Рейлан не уходил, и она почти чувствовала его желание отвергнуть ее слова и последовать за ней.

Не приближайся, пожалуйста… мысленно умоляла она, борясь с собственным желанием услышать стук и впустить его. Но затем раздались его тихие шаги, и дверь напротив открылась и закрылась со слабым щелчком.

Как только она услышала это, то позволила себе полностью развалиться на части.

Глава 42

Рейлан

Рейлан уставился на дверь, зная, что Фейт стоит прямо за ней после побега от него. Он стиснул кулаки, удерживаясь от попытки уговорить высказать свои опасения, которые явно терзали ее изнутри.

Мы не друзья, генерал.

По какой-то причине эти слова отзывались болью в груди. От того, что она могла говорить искренне. Они никогда не обсуждали их отношения, но, возможно, по глупости он позволил себе верить, что она начинает разрушать свои жесткие барьеры, подпуская его ближе. Что нужно лишь время, и она начнет доверять ему так же легко, как своим друзьям-людям. Даже Нику и Тории.

А потом появился капитан.

Рейлан молча стоял в коридоре, оцепенев, но не только от размышлений, стоит ли постучать в дверь. Ему потребовалась вся выдержка и сила воли, чтобы не проклясть последствия и не броситься обратно на поиски Вариса. Он боялся, что совершит нечто ужасное, перейдет черту, если застанет его одного. Панический страх Фейт перед капитаном… он почувствовал его через весь замок. И ее мольба о помощи, о спасении от монстра…

Рейлан сделал пару осознанных успокаивающих вдохов. Нельзя представлять, что сотворил Варис, чтобы вселить подобный ужас. Иначе он не задумываясь убьет капитана, если представится такая возможность.

Тихо выругавшись, он отвернулся от двери и медленно зашагал к своим покоям, хлопнув дверью чуть сильнее положенного из-за горького разочарования.

Ему стоило заметить присутствие гостя задолго до того, как взгляд упал на принца Хай-Фэрроу. И генерал снова мысленно выругался, что растерял бдительность из-за глупого беспокойства о человеке, которому не было до него никакого дела.

– Что ты здесь делаешь? – огрызнулся Рейлан, не настроенный на дружескую беседу. Он злился, что Ник считал приемлемым вторгаться в его покои без приглашения.

– Закрой дверь, – только и сказал Ник, прежде чем вышел на балкон.

У Рейлана не осталось сил на споры, к тому же он желал избавиться от принца как можно скорее, чтобы побыть одному. Он хотел сдаться перед пытками тишины, которая подпитывала его гнев и негодование.

Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз позволял кому-то так ранить себя. Все ее действия, все мысли и чувства – все это не давало ему покоя. Он не должен был беспокоиться о ней сверх приказа охранять ее жизнь; вместо этого стоило оставить Фейт в покое, как она того хотела. И все же он позволил себе глубокую привязанность. Желание заботиться. Эти чувства зарождались медленно, с того самого дня, как он увидел золотистые радужки, о которых даже не подозревал, пока не стало слишком поздно. И теперь он не мог отказаться от нее.

Выйдя на прохладный воздух, он обнаружил Ника, стоявшего к нему спиной и осматривающего свой город.

– Эти двери тоже, – сказал он, не оборачиваясь.

Приказной тон разжег и без того закипающий гнев, но Рейлан знал, что лучше не произносить недовольных проклятий в адрес принца, друг он ему или нет. Поэтому сделал то, о чем его просили, и молча стоял, ожидая от Ника объяснений его визита. Хотя у него уже были свои догадки.

Принц повернулся к нему, выражение его лица было суровым и расчетливым. Рейлан собрался с духом, полагая, что Ник подготовил целую речь с тех пор, как они покинули человеческий город после всех шокирующих откровений. Он невольно жалел принца после откровения о настоящей судьбе матери, погибшей от руки его, находящегося не в своем уме отца… Рейлан перенес множество страданий, и ему была знакома боль от потери родителей, но он не мог представить, что возложит вину на того, кого любил и кому доверял, как Ник отцу.

– Выкладывай, – сказал Рейлан, когда Ник продолжал молча разглядывать его.

Грудь принца высоко вздымалась, когда он заговорил:

– Какова истинная причина твоего визита в Хай-Фэрроу?

Рейлан моргнул. Он не ожидал подобного вопроса, поскольку уже ответил на него, пусть и расплывчато, утаив часть правды.

– Ты знаешь, – ответил он. Обвиняющий взгляд Ника начинал его раздражать.

– Отбросим эту чушь, Рейлан. После всего, через что мы прошли, сделай одолжение и расскажи правду.

– Я здесь, чтобы предотвратить войну, прежде чем твой отец уничтожит все, что мы создали, – рявкнул он.

Ник не дрогнул.

– Я знаю тебя достаточно хорошо. Ты блестящий генерал. И было бы глупо шпионить у всех на виду, учитывая все, что тебе известно. Все, что ты украл у Фейт.

Вот оно. Упоминание человека, занимавшего особое место в сердце принца. Он хотел восхищаться Ником за его стремление защитить ее, но слышал лишь намек на обвинение, что он хотел причинить ей вред.

– Я спрошу всего раз, – продолжал Ник, в его властном голосе слышалась угроза. И Рейлану пришлось сосредоточиться на дыхании. – Зачем ты вернулся?

– Я пришел за ней.

Невольно вырвалось у него при виде жесткого взгляда Ника, его позы и готовности защищать Фейт… от него. Было глупо с его стороны раскрывать себя, но мысль о том, что в нем видят опасность для Фейт, казалась невыносимой.

Принц выпрямился, признание возымело противоположный эффект, поскольку все его поведение изменилось, запах стал угрожающим. Рейлан понял, что очутился в ловушке, не в состоянии отступить или принять вызов. Особенно перед тем, кто выше его по званию.

И постарался унять свой гнев, понимая, что именно он должен объясниться.

– Я тебе не враг, – повторил он.

Но Ник стоял на своем.

– Что тебе надо от Фейт? – грозно спросил он. В его голосе прозвучала угроза, и глаза Рейлана вспыхнули. Он стиснул зубы, борясь с желанием во всем признаться. Атмосфера накалялась, и напряжение стало почти ощутимым.

– И уж точно не враг ей, – выдавил он.

– Ты уверен? Фейт, похоже, так не думает.

Он знал, что должен подчиниться Нику и не только из-за королевского титула, но и потому, что тот имел полное право защищать свою подругу. Или, возможно, она все еще оставалась для него кем-то большим – нетрудно было догадаться о романтических отношениях между ними. Эта мысль пробудила совсем другие эмоции, и Рейлан уже не мог трезво смотреть на ситуацию.

– Ты всегда рядом с ней, всегда лезешь в ее жизнь, когда не просят…

– А тебя просят? – вспыхнул Рейлан. Он ничего не мог с собой поделать, не мог остановиться. – Ты вообще ее знаешь?

Челюсть Ника напряглась, когда он шагнул к нему. Складывалась опасная ситуация. Опасная для них обоих, пока они находились наедине, одурманенные злостью и негодованием. Ему не нравилось возникшее между ними недоверие, но именно он был виноват в этом, скрывая от принца правду. Рейлан и раньше не хотел открываться Нику – не потому, что не доверял, а потому, что не хотел заставлять его выбирать, когда он узнает правду о человеке, который ему так дорог. Безопасность Фейт была на первом месте, так приказал его король. И хотя он чувствовал себя виноватым перед другом, но не был уверен, что тот пойдет против отца, если его худшие опасения воплотятся в жизнь.

– С твоей стороны было бы разумно прислушаться к ее желанию и держаться подальше, – властно приказал Ник.

Рейлан издал недоверчивый смешок и покачал головой:

– Ты хоть раз по-настоящему смотрел на нее, Ник? Переставал глазеть и изнывать, чтобы разглядеть ее? – Слова сами рвались наружу. Он не мог сдержаться, хотя понимал, что за этим последует вспышка гнева, заставившая Ника потянуться к мечу.

Принц схватился за рукоять, но не попытался обнажить меч, и Рейлан знал, что это инстинктивная реакция на неосторожное оскорбление.

– Ты ничего о ней не знаешь, – все равно продолжил Рейлан. – И видишь только силу, которую можно использовать, и красоту, которой можно восхищаться.

– Я никогда не использовал Фейт. Никогда.

– Нет. Ты просто сидел и позволял отцу делать это.

Тут Ник вытащил меч и приставил смертоносное острие к его груди. Рейлан не отпрянул и не вооружился в ответ. Было бы серьезной ошибкой угрожать принцу физической расправой.

– Значит, вот в чем дело – ты здесь, потому что она тебе небезразлична? – с издевкой спросил Ник.

Да. Нет. Да. Рейлан и сам не знал. Это произошло не сразу. Он бурно возражал против отправления обратно на север. И все же теперь, во время выполнения приказа, он действительно проникся чувствами к Фейт. Это было мучительно. И глупо с его стороны. Хотя он бы не признался в этом Нику – возможно, никому и никогда, – тогда как ему самому потребовалось так много времени, чтобы осознать это.

Лицо принца стало еще более суровым, когда Рейлан не ответил.

– Ты не удивился, что она полукровка. – В его голосе одновременно прозвучали вопрос и обвинение.

– Нет, – осторожно ответил он.

Ник не опустил меч.

– Когда Ориелис упомянула, что мать Фейт родом из Райенелла, ты также был готов к этому.

Рейлан вскинул голову, позволяя Нику самому собрать детали головоломки.

Принц недоверчиво нахмурился:

– Ты ее знал?

Ник невесело усмехнулся и наконец опустил клинок, меряя шагами балкон и мысленно перебирая возможные варианты.

– Ты ведь не… не был увлечен ею?

Рейлан округлил глаза, не веря, что таким был его первый вывод.

– Боги, нет, – быстро ответил он. – Мы с Лилианной были в некотором роде близки, но вовсе не так, как ты подумал.

Хотя на лице Ника отразилось облегчение, оно тут же сменилось недоумением. Рейлан мгновенно понял, что заставило его задуматься.

– Ты ведь никогда не спрашивал у Фейт имя ее матери? – Ник пристально посмотрел ему в глаза, желая прочитать в них ответ.

– Подумай об этом, Ник. Ее отец – Ночной странник, одаренный, как и ее мать. Но все это было скрыто. Человек с такими способностями не мог стать достоянием общественности. Люди боятся того, чего не понимают. – Рейлан почти видел, как крутятся шестеренки в голове принца, пока тот пытался прийти к ответу, лежащему прямо перед ним. – Возможно, ты не встречался с ней лично, поскольку ее пребывание при дворе длилось менее десяти лет, но это имя было на устах у всего королевства. Лилианна Аклинсера, человеческая женщина, которая украла сердце великого короля фейри. – Рейлан затаил дыхание. И вдруг увидел тот самый момент осознания в изумрудных глазах принца. Немыслимая правда обрушилась на него, перевернув весь мир, и Ник отшатнулся, словно ему нанесли физический удар.

– Невозможно, – пробормотал он, отводя взгляд и обдумывая услышанное. – Фейт не может… Боги всевышние.

Убеждения и даже ответ были лишними. Принц прекрасно сложил все факты.

Теперь, когда секрет раскрылся, Рейлан почувствовал необходимость объяснить.

– Ее глаза… точно такие же, как у матери. Запах Агалора, пусть и слабый, тоже присутствует. Я обнаружил его только потому, что искал, но в тот момент, когда я увидел эти глаза, я уже знал. Ник… – Рейлан сменил свою боевую позу, чувствуя, как гнев улетучивается и сменяется жутким страхом. – Твой отец не должен узнать.

Принц посмотрел на него обезумевшим взглядом, и именно поэтому Рейлан изначально решил хранить тайну. Ему было неприятно видеть, как сердце Ника разрывается.

– Он может навредить ей. Чтобы добраться до Агалора… может даже убить ее. – Рейлан выдавил последние слова едва слышно. От одной этой мысли у него перехватывало дыхание.

Ник молчал и смотрел на него с окаменевшим лицом.

– Пожалуйста. – Слово, которое он так редко произносил, само слетело с его губ.

Принц, казалось, очнулся от своих глубоких раздумий и посмотрел на генерала. Его собственный взгляд был жестким, и на долю секунды Рейлан приготовился к худшему.

– Ты действительно так плохо обо мне думал? Что я тут же побегу к отцу, зная, что это подвергнет Фейт опасности? – В голосе Ника прозвучала боль, заставив Рейлана стыдиться.

– Я не могу рисковать, – сказал он и не чувствовал себя виноватым за это. Не тогда, когда дело касалось жизни Фейт.

– Конечно, я не собираюсь рассказывать отцу, – отрезал Ник, проводя рукой по чернильно-черным волосам. – Проклятье, – выругался он.

Рейлан знал, что принц злится не на правду и не на то, что он так долго скрывал ее от него. Ник был недоволен собой из-за того, что не понял все раньше. Его взгляд снова устремился на генерала.

– Она Ашфаер, – едва слышно прошептал он, выглядывая за каменную стену. Они были достаточно высоко, чтобы их не услышали, а чувства Рейлана уже давно обострились, чтобы убедиться, что на других балконах никого нет. – Ты хочешь сказать, что все это время, учитывая сложившуюся ситуацию, мы держали Ашфаер среди нас, а ты ничего не сделал! – зашипел Ник.

– Агалор не станет принуждать ее вернуться в Райенелл.

– Проклятье, тогда это сделаю я! – Ник кипел от злости, но его голос надрывался от горя.

Рейлан обнаружил, что полностью согласен с принцем. Он и сам не раз подумывал о том, чтобы наплевать на выбор Фейт и, несмотря ни на что, забрать ее с собой на юг, туда, где она была бы под надежной защитой. Оставалось только надеяться, что, когда все откроется, она поймет, что для нее это самое безопасное место на свете. Но опасаясь обратного, он продолжал хранить свою тайну и возненавидел себя за это. За свою трусость и за то, что так долго скрывал это от нее. Больше всего на свете он боялся, что она окончательно перестанет доверять ему, когда обо всем узнает.

– Ты ей не рассказал?

Рейлан вздрогнул от чувства вины:

– Нет.

– Тогда мы должны сделать это! – Ник раздраженно махнул рукой.

– Я так и сделаю. Я планирую рассказать ей. Просто она… не сейчас. Не после всего, что произошло в городе и до этого. Прямо сейчас ей не нужна очередная ноша. – И снова слова прозвучали как жалкая мольба, и Рейлан мысленно отругал себя.

– Что значит «до этого»?

– Она сама не своя после посещения пещеры.

Лицо Ника понимающе осунулось:

– С тобой она это тоже не обсуждала?

Рейлан покачал головой. К Фейт невозможно было пробиться. Стремясь защищать всех вокруг, она скрывала собственные заботы и тяготы, не подпуская никого слишком близко. Путь к успеху состоял не в том, чтобы разбить барьер, который она так мастерски возводила, кирпичик за кирпичиком, всю свою жизнь; только терпение и настойчивость без применения силы заставят ее открыть дверь, о существовании которой она и не подозревала.

– Мне не нравится хранить от нее секреты. Это… – Ник умолк, стараясь осмыслить открытие. Рейлан сочувствовал ему, поскольку тоже не находил себе места после того, как обнаружил этот факт во время первой поездки в Хай-Фэрроу. – Она заслуживает знать правду.

Генерал кивнул:

– Согласен. – В душе он трусливо радовался, что с кем-то поделился. Возможно, когда придет время нанести удар, принцу удастся смягчить его. Она доверяла Нику гораздо больше, и хотя было больно осознавать это, он понимал, что понадобится время, чтобы заслужить ее доверие после всего, что он сделал. Но все, что было у Рейлана, это время.

– После Юлмаса, – добавил он. – Дадим Фейт немного времени, чтобы разобраться с проблемами. Возможно, праздник подарит ей немного радости. Она заслуживает хотя бы этого.

Лицо Ника смягчилось.

– После праздника, – заключил он.

Одна неделя.

Рейлан только надеялся, что ей хватит времени успокоить тревожный разум и найти место для очередной невозможной правды – той, которой она втайне жаждала. Узнать, кем был ее отец.

Что касалось ее ответа… Эмоции Рейлана были накалены до предела в его ожидании.

Глава 43

Фейт

– Ты посылала за мной?

Фейт повернулась, когда после отрывистого стука в дверь услышала голос Каяса. Она кивнула и пригласила его войти в комнату.

– Прости, что прошу тебя об этом, но мне нужно передать кое-что Марлоу. Я бы сделала это сама, но не могу рисковать вызвать подозрения короля, если он установил за мной слежку.

Молодой страж приблизился, готовый к любому заданию.

– Разумеется. Все, что пожелаешь.

Фейт не знала, чем обязана такой преданности с его стороны, но была благодарна. И улыбнулась, скрывая грусть и ненавидя себя за то, что вообще вынуждена была впутывать его в это дело.

Но у нее был план. Смертельно опасный план.

Фейт хранила его в секрете, почти не покидала покои и уже неделю отказывалась видеть друзей после их последнего разговора с Духом Жизни.

Она обязана убить короля Хай-Фэрроу. И должна сделать это одна.

Ее выживание не входило ни в один план, которые она разрабатывала последние дни. Казалось единственным способом остановить судьбу, о которой говорило Отражение, было пожертвовать своей жизнью. Если выбор стоял между ней и жизнью друзей, ответ был очевиден. Она не пыталась выставить себя самоотверженной героиней. Просто решила, что по сравнению с дорогими ей людьми ее жизнь имела наименьшую ценность. Ник и Тория должны были защищать свои королевства. А перед Джейконом и Марлоу открывалась долгая совместная жизнь. Боги, она подумала даже о Рейлане. Он был опытным и уважаемым генералом, который принесет гораздо больше пользы в грядущей большой войне, чем она когда-либо могла надеяться.

Но еще оставались дела, которые нужно уладить до главного события, которое обернется государственной изменой. Это была ужасающая, обескураживающая задача, и она старалась не зацикливаться на ней, боясь поддаться панике, которая нарастала по мере приближения к ее очевидному концу.

Она собиралась осуществить задуманное на балу в честь Юлмаса в конце недели. Ее не пригласили на торжество, и теперь она намеревалась сорвать его. Обстановка обеспечит необходимую маскировку, суматоху для отвлечения внимания и возможность подобраться к королю достаточно близко, чтобы нанести удар.

Ее тревога нарастала с каждым днем, и она закрылась от всех, боясь, что друзья заподозрят неладное.

Взяв плотно завернутый сверток, Фейт протянула его Каясу. Он взял его, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

– Марлоу знает, что с этим делать. И мне нужно, чтобы ты вернул его на балу в честь Юлмаса. Сможешь сделать это для меня?

Он слабо улыбнулся и кивнул:

– Вот-вот произойдет что-то важное, я прав?

Фейт положила руку ему на плечо в попытке успокоить, пока он пристально смотрел на нее, возможно, пытаясь понять, в своем ли она уме.

– Ты на правильной стороне, Каяс. Спасибо за все, что ты сделал для меня и наших друзей. Ты олицетворяешь то светлое будущее, ради которого мы все сражаемся.

Она не собиралась вот так прощаться, но внезапно поняла, что совсем скоро навсегда расстанется с друзьями. Поэтому не отпустила его и наклонилась, чтобы обнять, испытывая благодарность и облегчение, когда Каяс крепко прижал ее к себе на долгое, сладостно-грустное мгновение. Но отпустив, хмуро посмотрел на нее с волнением и недовольством:

– Фейт, что бы ты ни задумала…

– Со мной все будет хорошо, – перебила она, одарив его своей самой убедительной улыбкой.

Каяс печально посмотрел на нее, но не стал настаивать, вместо этого повернувшись и направившись к двери. Но уже у самого порога вдруг обернулся, не глядя ей в глаза, а задумчиво уставившись в пол.

– Увидимся на балу, и я принесу то, что ты просила у Марлоу. Но, Фейт, если мы тебя потеряем, то вместе с тобой исчезнет и надежда на лучшее будущее.

Затем он ушел.

Следующим вечером Фейт немедленно нужно было снять напряжение с помощью фехтования. Так она оказалась в тренировочном зале, где целый час сражалась с деревянным манекеном, которого разрубила на куски в приступе отчаяния.

Последние слова Каяса едва ли воодушевили ее, подействовав скорее наоборот, и теперь она начинала чувствовать вину за то, что жертвовала собственной жизнью. Ей ненавистно было думать о том горе, которое она причинит друзьям, и это делало принятое решение еще более трудным. И все же Каяс внушил ей чувство иного рода, которое заставляло сомневаться в своем выборе.

Ее жизнь была бесполезна в грандиозном плане мироздания – бесполезна в борьбе против Вальгарда и Марвеллас. Она не представляла особой ценности на поле боя, хотя была намерена драться до последнего вздоха. И все же юный стражник заставил чувствовать вину за то, что она собиралась умереть, даже не рассказав ему о своих намерениях.

Я бесполезна. Фейт взмахнула мечом и вонзила в дерево. Я никто. Упершись ногой, она вытащила клинок. Все они заслуживают жить. Она стиснула зубы от жжения в глазах, нанося новый удар. От меня одни неприятности. Еще один. Им всем будет без меня лучше. И еще, пока наконец не остановилась, тяжело дыша и опустив голову.

Ей так хотелось, чтобы неподвижное деревянное чучело могло драться в ответ, но приходилось напрягать воображение и отражать невидимые атаки. Она продолжала вытаскивать клинок из дерева, так что оно уже начинало терять форму. Ее окружали деревянные щепки, вырезанные из печали и обиды на себя. Упершись руками в колени, она уже собиралась закричать в безмолвное пространство, когда глубокое дыхание прервал знакомый голос:

– Знаешь, для этого есть слуги.

Фейт подпрыгнула от голоса генерала. А потом заглянула в его синие глаза, изо всех сил стараясь демонстрировать неприязнь, заметив в них беспокойство.

Затем вспомнила его слова и лишь с недоумением нахмурилась.

Он мотнул головой в сторону потрепанного манекена:

– Для колки дров.

Она могла бы рассмеяться и даже почувствовала, как дернулись уголки губ, но тут же подавила улыбку, вместо этого вложив меч в ножны и не глядя ему в лицо, чтобы не сломаться. Фейт отвела взгляд и сошла с тренировочной платформы, собираясь пройти мимо и полностью проигнорировать его. Это было жестоко, бессердечно, но обещало ему безопасность.

Когда она проходила мимо, Рейлан схватил ее за локоть, и она бросила на него ледяной взгляд.

– Скажи мне, в чем дело, Фейт. – Его голос прозвучал мучительно ласково. Она никогда не слышала мольбы от генерала и гадала, почему он вообще так говорил с ней. Они не были друзьями, и она ясно дала понять, что не стремится к этому. Хоть сердце и кричало об обратном.

– Ты только зря теряешь время, Рейлан. Отпусти меня.

– Не могу.

Она посмотрела на его руку, все еще держащую ее, зная, что он имеет в виду другое. И сдалась, чувствуя, как маска ненависти спадает, обнажая лишь отчаяние – предотвратить то, что еще не успело начаться. Она не могла подпустить его ближе и включить в список тех, чьи жизни сейчас висели на волоске.

– Пожалуйста, – прошептала она, моля, чтобы он все понял и отпустил ее.

Она видела, как он колеблется, не зная, повиноваться ли ее желанию или твердо отстаивать намерение не бросать ее. Наконец в нем все же возобладало проклятое стремление мужчин-фейри к опеке. Он отпустил ее руку, но продолжал смотреть с укором, когда скрестил руки на груди.

– Что произошло в тех пещерах?

При упоминании подземелья на лице Фейт инстинктивно отразилось холодное безразличие.

– Ничего. Мы нашли то, что искали. Только это имеет значение.

– С тех пор ты всех отталкиваешь. Проклятье, Фейт, не нужно пытаться справиться со всем в одиночку.

Был только один способ заставить его отступить. Ей стало дурно от слов, которые поднимались из темной бездны ее отчаяния, просачиваясь, как тени, в самое сердце. Она должна причинить ему боль, иначе он никогда ее не отпустит…

– Я бы все равно тебе не рассказала. Я не доверяю тебе, ты мне даже не нравишься. Твое место – во главе армии, и ты только усугубил ситуацию, оказавшись здесь. Тут для тебя ничего нет, генерал. Иди домой. Возвращайся в Райенелл. Никто не хочет тебя здесь видеть.

Она произнесла это ледяным тоном со всей возможной злобой. И чувствовала, как с каждым предложением тени сгущаются, сильнее сжимая ее сердце. Он смягчился бы только в том случае, если бы она забрала слова обратно.

По тому, как дрогнул его взгляд, она поняла, что попала в цель. В его глазах мелькнула боль, но исчезла уже в следующее мгновение. В других глазах это показалось бы незначительным, но Рейлан так хорошо скрывал свои эмоции, что подобная вспышка говорила громче любых слов; ощущалась глубже любой раны от лезвия.

Рейлан был воином, закаленным для сражений. За свои четыре столетия он видел кровопролитие и страдания, потерял семью на войне и стал свидетелем разрушительных трагедий. Поэтому она даже не думала, что сможет причинить ему такие страдания. И все же сделала это. Они сквозили в морщинках на лбу и проблеске печали в сапфировых глубинах.

Она не хотела этого – ни в малейшей степени. Она так долго боролась, отталкивала его из последних сил, подгоняемая собственными страхами, но все это время действительно доверяла ему. Всецело и необъяснимо. Мысль о том, что она, возможно, не успеет сказать ему, как сожалеет о своих словах, прежде чем встретит конец, сломила ее дух.

Не дав себе шанса вымолить прощение и поддаться эгоизму, невзирая на риск… она перевела взгляд на дверь и вышла из комнаты.

И почувствовала, что на этот раз Рейлан не последует за ней.

Глава 44

Джейкон

Джейкон наблюдал, как Марлоу аккуратно заворачивает свое изделие, в точности как просила Фейт. А затем отложила все в сторону, на сегодня покончив с делами.

Девушка была совершенно измотана несколькими днями изнурительной работы, и ему так хотелось избавить ее от этой усталости. Он пытался помогать и уже пару недель не появлялся на ферме. Просто не мог. Над всем нависла тьма, он чувствовал, что находится на грани, и просто ждал бури. Джейкон не знал, почему испытывал такой страх, но не мог расслабиться ни на секунду после возвращения из Галмайра, чувствуя, как что-то надвигается. Неизбежное зло.

Марлоу глубоко вздохнула, оглядывая работу и вытирая лоб рукавом, а потом нахмурилась, чем-то обеспокоенная. Повинуясь инстинктам, Джейкон подошел сзади и крепко притянул ее миниатюрную фигуру к себе. Она с улыбкой прильнула к нему, но все еще оставалась напряженной и взволнованной. Он поцеловал ее в висок, за ухом и спустился к шее.

– В чем дело? – пробормотал он, касаясь нежной кожи.

Она завела назад руку и небрежно обхватила пальцами его затылок.

– Я тревожусь за Фейт, – призналась она.

Он откинул голову назад и развернул Марлоу лицом к себе.

– Не думаю, что мы вообще когда-нибудь перестанем волноваться за эту девушку, – шутливо заметил он, но, по правде говоря, постоянно думал о подруге с тех пор, как Каяс передал им ее поручение. Он с ужасом гадал, какой план она собиралась осуществить с помощью этого предмета, и еще сильнее терзался тошнотворным чувством вины из-за того, что не мог остановить ее на том безрассудном пути, который она для себя выбрала.

– А как ты сама, Марлоу? – Он приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза. – Как ты чувствуешь себя после нашего возвращения?

Ее брови дрогнули, выдавая признательность за такое внимание. Реакция причиняла боль, но он никогда больше не позволит ей подавлять свои чувства.

– Я… не уверена, – рассеянно ответила Марлоу. О чем бы она ни думала, он будет рядом и поддержит ее. Несмотря на нависшее над ними предчувствие опасности. – Я беспокоюсь за всех. И не думаю, что кого-то минуют грядущие события. А еще, если с Фейт что-то случится до того, как я успею поговорить с ней, извиниться за то, как вела себя, объяснить…

Джейкон обхватил ее лицо ладонями.

– Тебе не за что извиняться. Уверен, Фейт сказала бы тебе то же самое. И она скажет, потому что мы увидим ее снова.

Он отчаянно пытался успокоить не только ее. Джейкон задрожал при мысли о том, какие разрозненные детали головоломки, породившие такой ужас, хранил оракул.

Увидев печаль и неуверенность в синих, как океан, глазах, Джейкон прижался губами к ее губам.

Но им не удалось углубить поцелуй, когда какой-то безумец откинул заднюю завесу и ворвался в кузницу. Джейкон оторвался от Марлоу и закрыл ее собой перед лицом неожиданной опасности.

Тревога сменилась жутким страхом при виде Каяса, в глазах которого застыла паника.

– Вы должны уходить, – настойчиво произнес он.

Джейкон выпрямился, пока в голове проносились возможные причины его отчаяния и волнения.

– Фейт. Она? – Он не мог заставить себя договорить.

– Жива – пока что.

Джейкон не успел вздохнуть с облегчением, когда Каяс продолжил:

– Но они идут за вами – за вами обоими. Думаю, так они хотят добраться до нее.

Джейкон с ужасом посмотрел на Марлоу.

– Собери вещи, любимая, – быстро сказал он, пытаясь сохранять спокойствие.

Марлоу кивнула и принялась собирать все самое необходимое в кузнице. Он не знал, будет ли у них время вернуться в коттедж.

– Как? – первым делом спросил он. Нужно было получить как можно больше информации.

Лицо Каяса стало мрачным.

– Капитан, я думаю. И его способности Ночного странника, – неопределенно ответил он.

Не стоило удивляться. Всегда существовала вероятность быть пойманными подобным образом.

– Чего они хотят?

– Мне известно лишь, что они планируют использовать вас и добраться до Фейт. Она знает что-то, чего им не получить без ее помощи.

Джейкон ничего не понимал и инстинктивно посмотрел на Марлоу. Но тут их озарило, и они одновременно посмотрели на изделие, все еще лежавшее на столе.

– Фейт однажды сказала мне, что если ее когда-нибудь схватят, ты должен бежать – и забрать руину с собой.

Ему пришлось закрыть глаза и сделать вдох. Все в нем кричало отправиться за ней. Если ей грозила опасность, он не мог бросить ее одну.

– Ты сможешь провести меня в замок? – он посмотрел в глаза стражнику.

Каяс покачал головой:

– Прости, Джейкон, но так ты сделаешь только хуже. Она отдаст все, что им нужно, если они доберутся до вас. Единственный способ помочь ей, это бежать как можно скорее и забрать то, что они ищут.

Он знал, что фейри прав, и это разжигало в нем безудержную ярость. Он хотел убить их всех, каждого стражника и даже короля, который пытался навредить Фейт. Его подруге, родственной душе – он просто отказывался верить, что может никогда больше ее не увидеть.

– Ты не можешь позволить им убить ее, Каяс. Пожалуйста, защити ее. Помоги сбежать и скажи, что мы отправимся на юг, – словно мальчишка взмолился он. Это все, на что он был способен в своем глубоком отчаянии.

Фейт должна жить.

Молодой страж вскинул подбородок и решительно кивнул.

– Обязательно, – пообещал он.

Глава 45

Фейт

Фейт в последний раз поправила висевший на поясе длинный кинжал, прежде чем прикрыть его ниспадающей багровой тканью. Она стояла перед зеркалом и смотрела в свои золотистые глаза, которые скоро станут глазами убийцы короля, если ее план увенчается успехом.

Она с трудом узнавала себя, и дело было вовсе не в новом элегантном наряде для бала в честь Юлмаса. Платье само по себе бросало вызов. Темно-красное, с золотыми вставками, оно напоминало огонь. Разжигало его в ней. Именно в этой неукротимой мощи она сейчас нуждалась. Декольте было скандально глубоким и доходило почти до пупка. Прозрачную сетку рукавов и лифа украшали переплетающиеся линии кристаллов, создавая иллюзию языков пламени, лижущих ее руки, чтобы слиться с пылающим адом, который бушевал вокруг нее. Изменилась даже прическа. Локоны были распущены, и она намеренно отказалась от элегантных кос, положенных придворным дамам. Вместо этого волосы были убраны с лица двумя заколками в виде красно-золотых вееров с перьями над каждым ухом.

Этой ночью Фейт не хотела сливаться с толпой. Она хотела, чтобы король увидел ее и услышал… в последний раз.

Кулон, подаренный Ником, лежал на обнаженной груди, и, сжав его, она закрыла глаза и представила друга, стоящего рядом вместе с Торией. Затем Джейкона и Марлоу. Потом в воображении возник Рейлан, и она оглядела друзей.

А потом прошептала вслух, словно они все могли ее слышать:

– Простите меня.

Глава 46

Рейлан

Рейлан всегда не любил грандиозные торжества. Дома, в Райенелле, было легко найти причину и притвориться занятым, когда случались подобные мероприятия. На его посту никогда не было недостатка в проблемах, требующих внимания, солдатах, нуждающихся в обучении, патрулях, нуждающихся в организации. Это отнимало все его время.

Но он не мог пропустить бал в Хай-Фэрроу, даже если бы захотел. Он знал, что за ним следят и его отсутствие только усилило бы подозрения Орлона. И все же он не собирался задерживаться; покажется, только чтобы удовлетворить короля, и вернется обратно в свои комнаты, где может быть уверен, что Фейт в соседних покоях жива и здорова.

Рейлан злился, что не находил себе места, пребывая вдалеке от нее столь короткий промежуток времени. Но он дал клятву защищать ее. Своему королю.

Когда ему предложили это задание, он сначала возражал против очередной поездки на север. В конце концов, он был главным военачальником Райенелла, а не нянькой. Тем не менее его король заявил, что никому не доверит присматривать за будущей наследницей престола. В это было трудно поверить, и Рейлан ловил себя на том, что часто забывает, кто она такая – и кем был ее отец, – находясь рядом с Фейт.

Он хотел рассказать ей, но постоянно трусил, не желая обрушивать еще больше невероятных новостей на девушку, которая и так взвалила на свои плечи слишком тяжелое бремя. Он хотел защитить ее, и ему было страшно признаваться в этом. Но как бы сильно он ни сопротивлялся этому чувству, отрицал его, среди всего раскрывшегося перед ним кошмара, находя Фейт всегда у края любой опасности… он не сдерживал потребность обеспечить ее безопасность сверх приказов Агалора.

Воспоминание о дне, когда он вернулся в Райенелл после встречи королей, заставило его содрогнуться.

– Главная шпионка Орлона?

Было легко сложить все детали воедино. Лилианна была Ночным странником, что поразило Рейлана, учитывая ее человеческое происхождение. Столкнувшись с Фейт и ее необъятной силой, он мог лишь догадываться, у каких двух Ночных странников могла появиться на свет подобная аномалия.

Он мрачно кивнул на вопрос короля.

Агалор отвернулся, и генерал видел, как тот пытается осмыслить новость, менявшую все. Не только для него, но и для всего королевства. У него не было других детей, и поскольку Лилианна так и не вышла замуж и больше не родила детей, Фейт оказывалась единственной истинной и законной наследницей трона Райенелла.

Существовала всего одна проблема: Фейт была человеком, а за тысячи лет ни одним королевством не правил монарх-человек. Высока вероятность, что она так никогда и не станет королевой, учитывая ее короткую жизнь, но ее дети станут следующими в очереди на трон после Агалора, если до этого он не произведет на свет еще одного наследника.

– Ты должен вернуться в Хай-Фэрроу, – сказал Агалор, все еще глубоко погруженный в раздумья.

Рейлан вскочил, чтобы возразить.

– При всем должном уважении, Ваше Величество, если Орлон и Варлас объединили силы против нас, мне лучше остаться, – с легким отчаянием произнес он. Он вовсе не хотел возвращаться на север. Ему не нравился образ жизни и высокомерие его жителей. Фейри там были напыщенными и относились к своим подданным-людям как к изгоям. Что разительно отличалось от принципов свободы и единства народа Райенелла.

Тогда король встретился с ним взглядом, и в его глазах читалась безысходность.

– Если они узнают, кто она такая, то тут же убьют.

Почему это задело его так сильно? Он не знал ее и сомневался, что испытывает какие-либо чувства к той девушке. И все же с ужасом думал о ее смерти.

Он не верил, что Фейт испытывает к нему то же.

Он насильно забрал ее способности и использовал для получения информации. Должен был так поступить, ведь видел, что она не доверяет ему настолько, чтобы поделиться увиденным в разуме короля Олмстоуна. Король был умен и оградился от нее, чтобы сохранить иллюзию доброты и дружелюбия. Но Фейт обладала блестящей интуицией и улавливала его каждый малейший намек остерегаться монархов.

– Вы хотите, чтобы я привез ее в Райенелл? – Он мог бы это сделать, каким бы изнурительным ни было путешествие туда и обратно.

Король покачал головой, и внутри у генерала все сжалось.

– Я не стану принуждать ее. Там, в Хай-Фэрроу, у нее своя жизнь. Как я могу отнять ее у нее? – печально сказал он.

Рейлан понимал, что король больше всего на свете хотел встретиться с Фейт; посмотреть в ее золотые глаза и убедиться, что она дочь Лилианны.

Затем он спросил:

– С ней хорошо обращаются?

Рейлан затруднялся с ответом. У нее была еда и крыша над головой, но он сомневался, что Фейт стала шпионкой короля по собственной воле. Она была слишком… хорошей для такой жесткой должности. Генерал машинально сжал кулаки, представив, чем Орлон шантажирует ее, чтобы удержать на службе в качестве оружия.

– Насколько можно было ожидать, – наконец сказал он.

Агалор лишь печально кивнул в ответ, прежде чем вернуться к белым бутонам роз.

– Что именно я должен делать в Хай-Фэрроу? – Рейлан боялся услышать то, что ожидал.

– Защищать ее. Выясни, счастлива ли она, и когда придет время… расскажи все. Скажи, как сильно я любил ее мать и сделал все, чтобы уберечь ее. Их обеих. – Закончив, король посмотрел на него: – А потом позволь ей сделать выбор.

Рейлан вздохнул при воспоминании об отчаянной мольбе Агалора.

Эта мысль не давала ему покоя всякий раз, когда Фейт была рядом. Нужно рассказать ей. Она заслуживает знать, кто ее отец. Но Рейлан никак не мог заставить себя взвалить на нее эту правду. Это была не просто новость. Отнюдь нет. Она была дочерью великого короля и могла унаследовать королевство, если примет свое наследие. С каждым днем Рейлан все больше видел в ней ту, кем она могла стать – кем должна была стать: наследницей Райенелла.

Он неловко прислонился к стене, нервничая и отсчитывая минуты до тех пор, пока не станет приемлемым уйти. Было утомительно наблюдать за пошлой роскошью и отклонять приглашения дам. Стоило усомниться в манерах кавалеров Хай-Фэрроу, раз так много женщин пыталось завязать разговор с самым отталкивающим лицом в комнате. Он держал кубок больше для того, чтобы занять руки, интересуясь вином больше, чем кем-либо на отвратительно пышном балу.

Опрокинув в себя остатки содержимого, он повернулся и поставил кубок на стол. Но тут рука замерла на ручке кувшина, и генерал медленно разжал пальцы, забыв обо всем, когда почувствовал это.

Почувствовал ее.

Он повернулся и посмотрел вверх. Его взгляд не блуждал, ему не нужно было искать, поскольку глаза сразу встретились именно с теми золотыми радужками – ярко горящими даже с вершины парадной лестницы на другом конце зала.

И все же на этот раз не глаза Фейт заставили мир вокруг исчезнуть, заглушая громкую музыку.

Она тоже встретилась с ним взглядом, гордо возвышаясь над всеми остальными, как пылающая огненная птица.

Как феникс.

Милостивые боги. Она понятия не имела, о чем этот образ кричал каждому недалекому, ничего не подозревающему фейри.

Она была огнем и льдом и всеми разрушительными контрастами, напоминала бурю, которая поднялась внутри него при виде ее. Она не подданная Хай-Фэрроу; не шпионка Орлона…

Этой ночью она была дочерью Райенелла.

И душераздирающая ирония заключалась в том, что она даже не осознавала этого.

Его ноги двигались сами по себе, когда он почувствовал, что его тянет вперед. В груди вспыхнул гнев при мысли о том, что кто-то подойдет к ней раньше него. Но он быстро убедил себя, что дело просто в необходимости защищать ее. По приказу Агалора.

И все же знал, что всем сердцем жаждет ее безопасности, и не потому, что она потенциальная наследница Райенелла и дочь его короля… было что-то еще. Нечто необъяснимое.

Он протискивался сквозь толпу, пока она спускалась по лестнице. Ее глаза сияли на фоне красного платья, как сверкающие маяки янтарного пламени, и он осмелился поверить, что видит самое великолепное создание на свете. Сильная и красивая, но в то же время она была настоящей. Ее душа всегда была столь же восхитительной и завораживающей, как и внешняя красота.

Рейлана не волновало, что она может отвергнуть его сразу же, как только увидит. Каждый шаг сопровождался трепетом, потребностью быть рядом с ней. Как бы сильно Фейт ни пыталась оттолкнуть его, он просто не мог слушать.

Глава 47

Фейт

Фейт знала, где найти генерала, словно понимала, что его вид принесет мгновенное облегчение. Он бесцельно стоял в стороне от компании, и окружавшая его роскошь стала далекой, неуместной, поскольку она не замечала ничего, кроме манящих сапфиров. Рейлан долго смотрел на нее, прежде чем двинуться навстречу.

Она спускалась по лестнице и больше ни на кого не смотрела, возможно, из-за трусости, но смутно заметила, что шум голосов слегка стих, когда сделала первые шаги по залу.

Она хотела привлечь внимание, и у нее это получилось. Даже не глядя на короля, она знала, что он тоже смотрит на нее со своего массивного трона, вероятно, едва сдерживая гнев при виде такого неповиновения.

Она высоко держала голову, изображая уверенность, и когда добралась до низа, темно-синие глаза Рейлана окутывали спокойствием. Он уже протягивал ей руку, которую она, не задумываясь, приняла, вложив свои дрожащие пальцы в его прохладную мозолистую ладонь, не прерывая зрительного контакта.

В тот же момент она забыла, что собиралась держаться от него подальше; отрицать любые чувства к нему. И позволила себе стать эгоисткой всего на одну ночь, которая могла стать для нее последней. Позволила Рейлану увести ее на танцпол.

Его рука скользнула по талии и легла на поясницу. Другая сжала ее руку. Прикосновение его обнаженной кожи посылало легкие мурашки вверх по руке, словно обнимая сердце, чтобы усмирить его неустойчивый ритм. Он нежно притянул ее ближе, так что между шпионкой и генералом не осталось места. Она не могла игнорировать разлившееся в груди тепло и расслабилась за этим невидимым щитом, который всегда чувствовала рядом с ним.

Фейт не знала шагов, но чувствовала, что Рейлан направит ее. Танец был медленным, и было достаточно легко следовать за ним. Бал превратился в фоновый шум, и она забыла о пристальных взглядах, забыла о своих тревогах, забыла о страхах – все это стало несущественным, пока она тонула в море сапфиров и звезд.

– Не думала, что ты танцуешь, – сказала она тихо, почти бездыханно. Она закружилась, платье развевалось вокруг них и окутывало его ноги пламенем ткани.

– Не танцую, – хрипло ответил он, когда они снова оказались рядом.

Сердце замирало при взгляде в его глаза, но она не была до конца уверена, что это. Не страсть и не любовь. Не восхищение и не признательность. Что-то… большее. Разжигающее внутри нее угасающее пламя.

Она чувствовала жар его тела даже сквозь толстую ткань костюма. Всякий раз, отдаляясь и снова соединяясь с ним, новая волна возбуждения проносилась по телу, пока они двигались как единое целое.

Сердце сжималось от боли, которую Фейт никогда прежде не испытывала, но у нее не будет возможности сказать ему об этом. Признаться, что она отталкивала его все это время – даже до проклятого пророчества Отражения, – только чтобы подавить собственные истинные страхи. Рейлан стал дорог ей, и она не могла вынести, что подвергнет его опасностям, сопровождающим ее на каждом шагу, если впустит в свою жизнь.

– Тебе идет этот цвет. – Голос вернул к реальности.

Легкая улыбка появилась на ее губах:

– Просто вы не можете остаться равнодушным к багровому, генерал.

Он покачал головой:

– Синева заглушает тебя, в красном ты выглядишь более живой. Ты пробудила каждого унылого гуляку в этом зале в тот момент, когда вошла сюда.

Что-то в его словах давало понять, что комплимент относится не только к внешнему виду. Когда Рейлан смотрел на нее, то словно заглядывал прямо в душу и всецело принимал такой, какая она есть. Такая уязвимость от простого взгляда должна была отпугнуть ее, но вместо этого она вцепилась в эти сапфиры. Держала их так, словно они были ее якорем в этом мире.

Фейт нервно сглотнула:

– Возможно, это как-то связано с тем, что на их нелепый бал, предназначенный только для фейри, ворвался человек.

Улыбка тронула уголки его рта:

– Дело вовсе не в форме твоих ушек. Они видят тебя, Фейт. Я вижу тебя… и слышу. – Он имел в виду не только ее великолепное платье или смертность. И слова Рейлана прозвучали не просто как комплимент; они насыщали силой, в которой она нуждалась.

Казалось, он замедлился, отделяя их от других пар. Но Фейт было все равно, когда она встретила его взгляд, в котором зажглось что-то новое. Что-то вроде потребности. И все же за этим скрывалась боль. Рейлан поднес их сцепленные руки к своей груди и оставил ее ладони на своем сердце, в то время как его рука мягко покоилась у нее под подбородком. Ее дыхание замерло, кожу восхитительно покалывало от его прикосновений.

Рейлан вглядывался в ее лицо, слегка сдвинув брови от удивления, как будто искал ответ на свой загадочный вопрос. Когда он приблизился, сердце забилось так громко, что заглушило все мысли. Его рука чуть сдвинулась с ее спины, достаточно, чтобы кончики пальцев задели обнаженную кожу в глубоком вырезе. По телу разлилась волна тепла, заставляя прижаться ближе. Этот шлейф чарующего желания ощущался внизу живота, на шее, когда она приоткрыла губы на неглубоком вдохе и наклонилась, чтобы их губы встретились под идеальным углом. Его легкая усмешка подсказала ей, что он точно знал, что делает.

– Мы наделаем много шума, – пробормотал он, но его теплого дыхания на ее губах было достаточно, чтобы отбросить все сомнения.

– Я и так уже стала объектом сплетен. Что плохого в еще одном поступке, чтобы вызвать их откровенное отвращение?

Его злорадная ухмылка согласия заставила сердце замереть. Ей было наплевать на множество глаз, полных неприязни, которые следили за каждым их движением. Она готова была проклясть их всех, зная, что у нее может никогда не быть второго шанса.

Расстояние медленно сокращалось. Мучительно медленно. Каждая секунда казалась решающей, оставляя шанс любому из них повернуть вспять; остановить то, что могло бы произойти между ними, если бы расстояние перестало существовать. Фейт не возражала. Не сейчас. Даже в самые трудные моменты она хотела быть рядом с ним. Учитывая его настойчивость и опеку, Фейт не знала, что именно в генерале пробуждало в ней желание жить. Научиться видеть то, от чего его глаза загорались всякий раз при взгляде на нее. Он увидел в ней силу, о которой она и не подозревала. Увидел и безвозвратно пробудил к жизни.

Его губы почти коснулись ее…

Но затем ленивые аплодисменты ближайших зевак вернули их обоих в бальный зал.

Разочарование тяжелым грузом легло на сердце Фейт, когда Рейлан отстранился, почувствовав всеобщее внимание. Для них танец уже давно кончился, когда остальные пары разошлись, музыка и суета больше не скрывали их.

С ее стороны было эгоистично желать поцелуя, и, возможно, Рейлан возненавидел бы ее за это, когда она заплатит жизнью за государственную измену, которую вот-вот совершит. Он заслуживал лучшего. Заслуживал больше, чем она когда-либо сможет ему дать. И этого факта было достаточно, чтобы проглотить горечь утраченного обещания. Она посмотрела мимо Рейлана и обнаружила, что Орлон уже смотрит на нее злобным взглядом. Когда-то это заставило бы ее покорно съежиться. Но теперь она горела решимостью покончить с королем, а заодно и с господством Марвеллас над ее родным королевством.

Она в последний раз посмотрела на Рейлана, чувствуя необходимость сказать ему.

– Прости. За все. Ты должен знать, что я действительно доверяю тебе. – Она купалась в его взгляде. Запоминая глаза. – И всегда доверяла. – Она убрала руку с его крепкой груди и шагнула прочь, приподняв юбки в коротком поклоне, и смешалась с остальными дамами, направляющимися на поиски новых партнеров.

Рейлан не дал ей возможности уйти и снова оказался рядом, обвив рукой ее талию, чтобы прижаться губами к уху.

– Почему у меня такое чувство, что ты собираешься совершить что-то безрассудное? – Его голос прозвучал у нее в голове, но дыхание ласкало ухо, когда он шевелил губами, создавая впечатление, что говорит вслух. Она задрожала от желания, но глубоко вздохнула, стараясь не обращать на это внимания.

– Прощай, Рейлан.

Эти прощальные слова сломали что-то внутри нее. Фейт была благодарна за мысленный разговор, не веря, что в противном случае ее голос звучал бы ровно. Она не дала ему шанса остановить ее, а он не стал бы рисковать и привлекать внимание короля, устраивая сцену, чтобы удержать ее рядом. Фейт выскользнула из его объятий, почувствовав холод и беззащитность в ту секунду, когда его тепло покинуло ее.

Главная шпионка затерялась в толпе, скрываясь и удаляясь от генерала, который наверняка попытался бы помешать ей, если бы разгадал план. Фейт ненадолго остановилась и оглядела толпу, высматривая одного конкретного стража-фейри, который держал ключ к ее успеху – если, конечно, ему удалось получить его у гениальной девушки-кузнеца.

Она увидела Каяса у стены. Он уже смотрел на нее, ожидая, когда она заметит его. Музыка стихла, и у нее подкосились ноги при виде паники на его лице, когда он едва заметно покачал головой. Сердце забилось быстрее. Она могла бы попытаться убить короля и без оружия, но в таком случае шансы на успех были значительно меньше.

Нужно было действовать быстро и учитывать ситуацию. Фейт повернулась, чтобы определить позицию короля, но вид заслонила высокая фигура, преградив путь. Ее глаза встретились с изумрудными глазами принца.

– Потанцуй со мной, – он протянул руку, и она отклонила бы это на первый взгляд невинное предложение, но в его глазах читался страх, который она увидела и у Каяса. Фейт охватило дурное предчувствие. Это было не простое приглашение на танец. Странная реакция заставила ее насторожиться, и она приняла руку Ника, позволив увести ее на середину зала, где они слились с потоком танцующих.

– Улыбайся. И танцуй.

Она благоразумно последовала указаниям и сделала вид, что наслаждается танцем, пока вела тайный разговор с принцем. Она гадала, почему он счел это необходимым, и посмотрела на него, посылая мысленное послание.

– В чем дело? – с ужасом спросила она.

– Отец знает.

Слова эхом прозвучали у нее в голове, и Фейт покачнулась под их тяжестью. Танец помогал скрыть учащенное дыхание и нетвердую походку, но на лбу тут же выступили капли пота.

Вот так в одно мгновение охотник стал добычей. Возможно, с ее стороны было глупо даже думать о том, чтобы добраться до короля первой. Но еще не все потеряно.

Хватка Ника усилилась, словно он почувствовал ее намерения.

– Он собирался схватить Марлоу и Джейкона. – Ее глаза распахнулись от ужаса, но Ник быстро добавил: – Каяс успел их предупредить. Они должны были уже давно уйти.

Она от всей души поблагодарила стражника. Он даже не представлял, в каком долгу она была перед ним. В трудные моменты Каяс приходил на помощь гораздо чаще, чем ей хотелось признавать.

– Что именно ему известно?

– Я не уверен. Знаю только, что он собирается задержать тебя и использовать твоих друзей, чтобы вытащить из тебя информацию. Не сложно догадаться.

В ушах звенело. Фейт не слышала музыки и едва осознавала свои движения, продолжая танцевать и кружиться с принцем. Глаза сами нашли генерала, который наблюдал за ней, стоя у стены. Она старалась сохранять внешнее спокойствие, но лицо исказилось от жуткой тревоги при виде его там – и вообще из-за его присутствия в Хай-Фэрроу.

– Ты должен предупредить Рейлана, – быстро сказала она. Если существовал шанс, что король знает и о его участии, то незамедлительно убьет генерала.

– Каяс позаботится об этом.

И действительно, когда она снова оглянулась, то увидела, как молодой стражник подошел к Рейлану и вовлек его в скучный на первый взгляд разговор.

– Мы должны увести тебя – сегодня.

Она оторвала взгляд от Рейлана и заглянула в глаза принцу.

– Я не могу уйти. Не сейчас. – Не раньше, чем осуществит задуманное. Она не станет убегать – не когда так близка к тому, чтобы изгнать зло из Хай-Фэрроу.

Когда она оглядела зал, Рейлан уже исчез. И Фейт лишь надеялась, что у него хватит здравого смысла сбежать обратно в Райенелл, где он будет в безопасности. Он, Джейкон и Марлоу окажутся вне досягаемости короля. Это стало огромным облегчением. И теперь ей только оставалось молиться духам, что в тисках зла осталось еще достаточно от фейри, чтобы сохранить жизни сына и подопечной, если об их участии тоже станет известно.

– Все кончено, Фейт. Ты только развяжешь заведомо проигранный бой.

При следующем повороте в танце они с принцем поменялись местами. И тут ее глаза упали на короля, который стоял и смотрел прямо на нее со злобной усмешкой. Ник был прав. Теперь, когда Орлону стало известно о ее намерениях, она не сможет приблизиться даже на метр, прежде чем ее схватят стоящие по бокам стражники. Орлон поймал ее, и знал это.

В ней закипела кровь, и Фейт чуть не сорвалась и не встретила смертельные последствия, когда потянулась за кинжалом, который тяжким грузом лежал на бедре, и, несмотря ни на что, вонзила бы его в сердце короля. Но вместо этого ее охватила слабость.

– Что же мне делать?

Вся уверенность покинула ее. Сила уступила место страху, и она почувствовала себя совершенно потерянной и беспомощной. Она проиграла.

– Жить, чтобы сразиться в другой день.

Когда она заглянула Нику в глаза, они были наполнены печалью, несмотря на улыбку, призванную обмануть толпу – и короля, следившего за каждым их движением.

– Каяс подготовил лошадь и снаряжение, чтобы ты уехала немедленно.

– Но куда я отправлюсь? – в отчаянии воскликнула она. Ей некуда было идти, и друзья уже сбежали в неизвестном направлении.

– Подальше отсюда. Туда, где ты будешь в безопасности.

Мелодия закончилась, и они стояли и смотрели друг на друга, пока остальные пары отвешивали поклоны. Фейт заставила себя последовать примеру гуляк, хотя в тот момент хотела лишь одного – упасть в объятия Ника. Смогут ли они вообще нормально попрощаться? Она не могла оставить его вот так. Не после всего, через что они прошли, как много значили друг для друга. Он печально улыбнулся, словно прочел ее мысли. Затем шагнул ближе, беря ее руку и наклоняясь, как если бы хотел поблагодарить за танец.

– Будь счастлива, Фейт. Выйди через задний ход. Двигайся медленно, останавливайся и общайся, и не оглядывайся. Тория отвлекает моего отца, пока мы разговариваем.

Фейт посмела бросить последний взгляд в сторону трона. Ник был прав, и король действительно полностью сосредоточился на подопечной, отвернувшись от нее.

– Каяс встретит тебя у конюшен. Иди – сейчас же.

Время неумолимо мчалось, и она умоляла его остановиться и подарить еще пару секунд с принцем. Но этой ночью оно стало для нее слишком большой роскошью, и Фейт с грустью посмотрела на него.

– Спасибо, – прошептала она и мысленно добавила: – Прощай, Ник.

Она бросила на него последний взгляд и ускользнула, оставив рядом с ним свое разбитое сердце. Единственным выходом было отступить. Но битва была далека от завершения.

Она пробиралась сквозь толпу, стараясь идти не слишком быстро и сохранять улыбку на лице, несмотря на недовольство окружающих. У заднего выхода стояли два стражника, и сердце бешено колотилось, посылая по телу волны жара, пока она скованно приближалась к ним. К ее великому облегчению, они не обратили на нее никакого внимания, и Фейт свободно прошла мимо. Она позволила себе расслабиться всего на пару секунд, прежде чем быстро зашагать по пустым коридорам. Обычно этими проходами никто не пользовался, а поскольку бал в честь Юлмаса был в самом разгаре, здесь было пугающе пустынно.

Подхватив юбки, Фейт отбросила их в сторону и перешла на легкую трусцу. Она рисовала в уме черный ход в помещениях для прислуги, и из-за спешки расстояние показалось намного длиннее, чем она помнила. Разум играл с ней злую шутку. Каждый шаг отягощался внутренней насмешкой, что она слишком медлит и не успеет вовремя. Еще несколько коридоров… Она петляла и сворачивала в темные проходы, считая вдохи в попытке отвлечься от пугающих мыслей, что король заметил ее отсутствие и послал за ней своих стервятников.

Цель была уже так близка, всего несколько секунд – и она выберется из замка, но вздох облегчения замер в горле, когда голос за спиной заставил ее замереть на месте.

– Куда это ты направляешься, главная шпионка?

Она с ужасом выпрямилась, пальцы сжались в кулаки, чтобы унять дрожь, и Фейт медленно повернулась.

Глаза капитана Вариса горели злобой.

Она даже не пыталась оправдываться, так как не смогла бы скрыть ужаса в голосе. По бокам от него стояли два стражника, и по его лицу было видно, что это не случайная встреча. Сзади послышались шаги, и она повернула голову ровно настолько, чтобы увидеть, как еще четверо фейри приближаются и преграждают путь к свободе. Их слишком много. Ее способности оказывались совершенно бесполезными, пути к отступлению не было, когда они загнали ее в ловушку, словно скот.

– Такой подходящий титул. Вот только ты ведь не была предана королю? – спросил он, злорадствуя.

Учитывая свои новые знания, Фейт задумалась, каким мужчиной капитан был до того, как зло окутало его сердце. Ей хотелось верить, что такой жестокий садист всецело был результатом чар Дакодес. Но она подозревала, что в капитане всегда таилось зло, к которому можно было воззвать.

Фейт вскинула подбородок, полная решимости сохранить остатки мужества.

– И так логично, что король послал своего лучшего пса делать за него грязную работу, – усмехнулась она.

Капитан мрачно ухмыльнулся, и от этого звука у нее скрутило живот.

– О, я вызвался сам. – Варис шагнул ближе, и она отпрянула, когда страх пересилил храбрость. – Но не волнуйся, Фейт. У короля на тебя большие планы. – Капитан наклонился так близко, что она едва сдерживала тошноту, а затем отстранился с безумной улыбкой: – Итак, пойдешь как примерная маленькая девочка или?.. – Он притворно задумался. – Хотя ты не заслуживаешь выбора. – Его рука метнулась вперед и схватила ее за локоть, и Фейт не смогла сдержать крик боли от чрезмерной силы и резкого движения.

Другой страж шагнул вперед, и с не меньшей жестокостью взял ее за другую руку. Когда Фейт повернулась к нему, ее решимость пошатнулась при виде его лица. Его черты были ей знакомы, и она лихорадочно ломала голову, пытаясь понять, почему он сразу же вызвал в ней страх.

Затем она вспомнила, где видела его раньше…

В памяти мальчика. Того, которого ее заставили убить.

Он был одним из солдат, терроризировавших граждан Хай-Фэрроу ради информации – не в попытке защититься от Вальгарда, а чтобы заставить их найти Рискиллиас для Орлона. Все начало вставать на свои места, и она больше не могла держать себя в руках.

Все это время. Мальчики, Рубен, стражники в городе – они намеренно выдавали себя за врагов, заставляя людей поверить, что бояться следует Вальгарда, а не их собственного короля. Орлон убивал людей, когда те отказывались выполнять поручения, чтобы сохранить видимость, будто оберегает их от предателей.

Это было отвратительное предательство. Но блестящее.

Капитан и стражники потащили ее с излишней силой. И Фейт не могла бороться – ни физически, ни духовно… Она чувствовала, что эта борьба тоже потерпит неудачу.

Глава 48

Николас

Бал в честь Юлмаса наконец-то закончился. Но Ник едва ли обращал внимание на происходящее вокруг. Особенно после того, как проследил за уходом Фейт. Сердце разрывалось при мысли о том, что он может никогда больше ее не увидеть.

Принц поднялся с трона рядом с отцом. Последний час он отчаянно желал поскорее уйти, чтобы разыскать Каяса и убедиться, что Фейт выбралась из города.

– Останься, Николас, – протянул отец с леденящим душу спокойствием.

Ник медлил. Команда ужасно подействовала ему на нервы, и он медленно повернулся к демону в обличье короля, который жестом приказал ему сесть. Он неохотно подчинился. Орлон все же был королем с властной внешностью, и ослушаться его было бы серьезной ошибкой. Ник не знал, сколько еще осталось от его настоящего отца, и не хотел проверять, достаточно ли этого, чтобы сохранить жизнь собственному сыну, если он переступит черту дозволенного.

Он посмотрел на Торию, скрывающую ужас под неубедительной маской бесстрастия, пока она любезничала с завсегдатаями вечеринок, которые желали ей спокойной ночи.

По мере того как бал подходил к концу и все больше гуляк лениво расходились, совершенно не обращая внимания на растущее напряжение между тремя членами королевской семьи, в зале становилось все тише. Ник наблюдал за каждым фейри, покидающим зал, как будто они были секундами, отсчитывающими время до смертельной схватки.

Затем наступила тишина.

Ник услышал приближение стражников еще до того, как увидел их неспешно окружающих подиум в бальном зале. Он оглядел солдат – и похолодел от страха. Их униформа была начисто лишена синего цвета Хай-Фэрроу. Вместо этого они стояли во всем черном, лишенные герба грифона. К своему ужасу… он не узнал ни одного.

Король встал и прошел вперед, но не повернулся к ним, когда заговорил.

– Я разочарован, – начал он, и Ник затаил дыхание. – Мой собственный сын – предатель. – При этих словах отец повернулся к ним. Его лицо ничего не выражало. Ник тоже оставался спокойным.

– Не знаю, что…

– Давай не будем играть в игры, Николас. Я воспитывал тебя лучше, – быстро оборвал его Орлон.

В глазах Ника вспыхнул гнев от такого пренебрежения.

– Не ты воспитывал меня, – огрызнулся он, вставая на ноги. И с вызовом посмотрел в черные чужие глаза. – Ты не мой отец – больше нет.

В любом случае он уже подписал себе смертный приговор.

Король со скучающим видом отмахнулся от его злости.

– Я ожидал от тебя большего, принц. – Он посмотрел на Торию, и Ник подавил желание встать между ними. – И от тебя, принцесса. Я приютил тебя, и такова твоя благодарность? – Он насмешливо покачал головой: – Какая пустая трата таланта. Вы оба.

Ни один из них не признал своей вины, поскольку король еще не выдвинул прямого обвинения. Ник не был уверен, что именно знал Орлон и в чем, по его мнению, заключалась их причастность. Поэтому хранил молчание.

Король продолжал:

– Однако жаль, что из-за этого предательства мы потеряем даже более выдающийся дар.

Сердце Ника пропустило удар. Он не мог говорить о Фейт. Сейчас она была уже далеко, в безопасности…

– А мне так нравилось иметь на службе шпионку.

Комната покачнулась, и Ник с трудом устоял, когда земля ушла из-под ног. Его голос стал низким от тихой ярости.

– Если тронешь ее…

Король небрежно махнул рукой, еще больше распыляя его гнев:

– Боюсь, твоя мольба о пощаде человеческой жизни немного запоздала. Уверен, капитан Варис давно решил эту проблему.

В порыве безрассудства Ник выхватил меч и двигался быстро, оказавшись всего в паре шагов от того, чтобы, не задумываясь, приставить его к шее отца.

Но сталь не достигла цели. Он услышал приближение стражи за секунду до того, чтобы успеть повернуться, и клинок скрестился с другим мечом. Ник дрался с двумя стражниками в черном, которые были опасно быстры.

– Ник, – слабый голос Тории, сопровождаемый тихим всхлипом, отвлек его. Он обернулся и обнаружил, что ее уже схватил другой фейри, приставив лезвие к горлу.

Он тут же перестал сражаться, уставившись на нее широко раскрытыми от ужаса глазами.

– Отпусти ее, – с отчаянием произнес он, безуспешно пытаясь придать голосу суровость. Воплощался его худший страх – тот, который десятилетиями мучал его: видеть, как жизнь Тории висит на волоске… из-за него.

Ник едва не рухнул на колени, когда выдохнул:

– Пожалуйста.

Стражники тут же отобрали меч и окружили его. Король поднял руку, и все замерли, а потом посмотрели на Торию с явным отвращением.

– Ты позволил этим женщинам ослабить тебя, сын.

Им не выбраться живыми – не двоим. Он не заботился о своей жизни, но Тория…

Король тяжело вздохнул:

– Какое разочарование.

Ник решил, что проиграл. Он встал в боевую стойку и приготовился драться без оружия – чего бы это ни стоило. Но тут Орлон обратился к страже:

– Уведите их. Заприте в покоях. Никто не должен входить туда без моего ведома, а им запрещено покидать их без разрешения.

Стражники кивнули и обступили Ника. Еще четверо окружили Торию, но лезвие больше не угрожало ее жизни. Небольшое облегчение. Орлон не собирался убивать их – по крайней мере, пока.

Король посмотрел на Ника своими черными глазами и произнес:

– Мы ведь не хотим устраивать сцену сейчас?

Ник сжал кулаки, дрожа от гнева и тяжело дыша, пока смотрел на короля Хай-Фэрроу. Но все же был вынужден уступить и заставить себя выбежать из большого зала. Шестеро солдат окружали его со всех сторон. Было бесполезно сражаться против такого количества фейри, особенно оставшись без оружия. Он остановился на углу, где обычно расставался с Торией, чтобы разойтись по покоям. Она тоже медлила, и их глаза ненадолго встретились в молчаливом обещании: она будет жить. До его последнего вздоха.

Ника толкнули вперед, и он бросил убийственный взгляд на стража, который посмел коснуться его. Когда он обернулся, Тория уже уходила, ее обычно прямая и уверенная походка сменилась низким поклоном в знак поражения.

Покои больше не приносили спокойствия, поскольку безопасное место быстро превратилось в тюрьму, в клетку. Оставшись один, он наконец-то был предоставлен своим собственным мыслям. И это было, пожалуй, самым опасным из всего, что мог дать ему король. Он убил Фейт и угрожал Тории. Теперь все, что осталось у Ника, это время.

Время разработать точный план, как он мучительно – и медленно – отомстит отцу.

Глава 49

Фейт

Фейт забилась в угол холодной сырой камеры, радуясь пышным слоям платья, часть из которых накинула на руки, чтобы согреться. Прошло уже три дня. Она знала это благодаря крошечному окну, на которое смотрела днями от рассвета до заката. Она не знала, чего ждал король. Возможно, хотел проверить, заберут ли холодные ночи ее жизнь и избавят ли его от лишних хлопот.

Ее приковали цепями к задней стене камеры, туда же, где она оказалась в свой первый день во дворце. И было логично думать, что она завершила круг.

Единственной компанией был стражник, приносивший еду и воду раз в день. Он никогда не приходил один, и двое других неизменно стояли начеку снаружи камеры, на случай, если она попытается использовать способности. Фейт только сейчас осознала, что они отравляют еду или воду, чтобы погружать ее прямо во тьму, блокируя дар Ночного странника. Но ей было все равно, и она скорее радовалась забвению в морозные ночи.

Фейт не пыталась проникнуть в сознание стражи, но не потому, что верила в неудачу. Желая быстрее запереть ее, фейри не подумали об обыске.

В конце концов, какая леди берет на бал кинжал?

У нее был шанс – один шанс – осуществить свой план и уничтожить короля. Нужно лишь подобраться достаточно близко.

Фейт услышала шаги прежде, чем дверь в темницу со стоном отворилась. И не стала даже двигаться, но вдруг заметила растрепанные каштановые кудри Каяса.

Цепи громко зазвенели, когда она пошевелилась, и кости заныли, протестуя против движения после дней, проведенных на камнях. Как обычно, двое стражников стояли у главной двери, пока Каяс нес поднос с едой. Она незаметно продвинулась вперед, насколько позволяли цепи, когда юный фейри отпер камеру и вошел внутрь.

В тот момент, когда их взгляды встретились, она услышала.

– Ты меня слышишь?

Ее лицо оставалось бесстрастным.

– Да. Рейлан?

– Уехал, как только я рассказал ему о плане короля. Сейчас он уже на пути в Райенелл.

Облегчение. Пусть и эгоистичное. Главное, он в безопасности.

– Ник и Тория?

Фейт заметила, как он положил что-то рядом с подносом пресной еды. Одежда. И теплый плащ. Эти простые вещи значили для нее так много, поскольку она страстно желала выбраться из грязных лохмотьев своего бального наряда.

Каяс потянулся вперед и снял цепи с ее запястий, чтобы она могла переодеться. Она едва не застонала от облегчения, когда жесткий металл соскользнул с огрубевшей кожи, и потерла ноющие руки, когда он повернулся спиной, давая ей возможность переодеться.

– Живы. Король держит их запертыми в собственных покоях. Под постоянной охраной.

Ее ужасало, что Орлон знал об их причастности. Но, по крайней мере, не стремился убить… пока.

– Спасибо, – поблагодарила она, хотя чувствовала, что этого было недостаточно за все, что он сделал, чем рискнул для нее – для всех них. Каяс заслуживал больше простых слов.

Платье упало, и она вздохнула от легкости, быстро натягивая новую одежду и вместе с этим незаметно засовывая кинжал за голенище сапога. Как бы сильно она ни нуждалась в полноценной горячей ванне, было приятно переодеться в чистую одежду и толстый плащ, который поможет защититься от суровых зимних ночей.

Когда она закончила, Каяс снова повернулся к ней и тепло улыбнулся:

– Я приду, как только смогу. Ты не одна, Фейт.

Слезы защипали глаза, затуманивая зрение. Именно в этих словах она сейчас так нуждалась, и ей нестерпимо захотелось обнять его.

– Я не заслуживаю такого друга, как ты. – Она всю жизнь будет в долгу перед ним за то, что он для нее делает. За подаренную надежду и сохраненный рассудок.

Другой стражник зашипел ему поторапливаться, и он ободряюще улыбнулся напоследок. А потом зашагал прочь, снова запирая камеру.

Когда они ушли, тишина вновь окутала ее.

Она не одна. И никогда не была.

Ночь погрузила камеру во тьму. Единственным источником света была полная луна, льющая в окно свое безмятежное сияние. Оно было маленьким, едва ли больше ее головы, а металлические завитки искажали обзор. В любом случае кроме неба она мало что могла разглядеть, поскольку окно располагалось слишком высоко.

Белизна луны вызвала в памяти совсем другой образ. Глядя на нее, Фейт думала о Рейлане, свернувшись калачиком на полу. Все эти беспокойные дни она только и делала, что думала о друзьях. Они в безопасности, и у всех впереди целая жизнь. Генерал поступил мудро, выбрав бегство. Она даже радовалась, что он так просто решился на это и ей не пришлось его уговаривать. Но в то же время она эгоистично страдала в глубине души.

Маленькая птичка приземлилась на узкий карниз прямо за окном. Она уже видела ее прежде. Белая, почти мерцающая, словно серебро под луной, она вернулась, как будто не имела ни малейшего представления об огромном мире вокруг, в который могла свободно улететь и путешествовать, куда заблагорассудится.

Фейт поднялась на ноги, морщась от боли в теле и ссадинах на запястьях, которые с каждым днем становились все хуже, и подошла к окну, вытягивая шею, чтобы рассмотреть необычного друга. Птица приносила небольшое утешение, словно понимала ее боль и ждала, когда она присоединится к ней, прежде чем улететь навсегда.

Это была нелепая идея, и, возможно, она дошла до грани помешательства, проведя несколько дней в полном одиночестве. Ее безумие полностью проявилось, когда она разозлилась на птицу, неподвижно сидящую в тишине, а затем начала громко разговаривать с ней.

– Мне всегда суждено было закончить здесь, – сказала она срывающимся от долгого молчания голосом. – Ты должна лететь и увидеть весь свет прежде, чем наступят черные дни войны, а улицы окрасятся красным. – Она грустно улыбнулась птице, отворачиваясь и прижимаясь спиной к стене. – Хотя ты ведь сделаешь мне одолжение? Присмотри за моими друзьями, Джейконом и Марлоу. – Мысль о них разбивала сердце, но они были не единственными, кто спасался от гнева короля. И она обнаружила, что добавляет: – Проклятье, и за Рейланом тоже.

Тишина стала ее ответом. Фейт не стала проверять, там ли еще птица. Она знала, что увидит ее. Вряд ли та улетела. Возможно, когда ее наконец заберут и камера снова опустеет, птица улетит и никогда не вернется.

Стон двери вырвал из поэтических грез. И страх поглотил ее при виде порочного лица капитана – злобно улыбающегося, словно он получал удовольствие от ее ужаса еще до начала пыток. Она старалась держаться прямо и сохранять уверенность, но с каждым днем это получалось все хуже из-за усталости.

– Готова поиграть? – злорадствовал он.

От его голоса по спине побежали мурашки, но она собрала всю храбрость и сказала:

– Я пообещала, что убью тебя, Варис.

Его улыбка стала шире. Он наслаждался ее непокорностью, ведь только так мог насладиться победой. Когда сломает ее.

– Посмотрим, – сладко пропел он и шагнул ближе к решетке. – Мне будет очень весело с тобой, Фейт. – Ее имя прозвучало мерзко из уст хищника.

Варис кивнул, и вперед вышел стражник, чтобы открыть камеру. Двое вошли внутрь, и она не вздрогнула, даже несмотря на грубое обращение, почувствовав, как запястья пронзила боль, когда железные тиски спали. Ей не дали возможности идти с достоинством, вместо этого схватив под руки и вытащив из камеры. Ноги заплетались, пока она изо всех сил старалась ступать ровно в такт их широким шагам.

Ее не повели в тронный зал, и она не узнавала восточную часть замка, в которую они спускались по множеству лестниц, пока не убедилась, что оказалась под землей.

Под землей, где никто не смог бы услышать ее криков о помощи.

Когда они дошли до конца последнего коридора, ее втащили в большую комнату, где пахло смертью. Внутри царила темная сила, тусклые факелы высвечивали брызги крови на камере боли. Тошнота одолела ее, и в панике она не смогла остановить подступившую рвоту, согнувшись пополам в тот момент, когда стража отпустила ее. Ладони больно ударились о землю, и она задохнулась, пытаясь взять себя в руки и унять бешеное сердцебиение.

У этой комнаты было только одно зловещее предназначение, которое повергло ее в холодный ужас. Пытки. Капитан усмехнулся, наслаждаясь ее реакцией на это место.

Затем она заметила короля в конце комнаты, совершенно не вписывающегося сюда в своем наряде. Он не улыбнулся, но глаза блеснули жестокостью, давая понять, что он с радостью сделает все, чтобы вытащить из нее информацию. Не имея возможности надавить на нее с помощью друзей, он решил прибегнуть к боли.

В центре комнаты стояла длинная плоская скамья, а рядом гораздо более удобное кресло, резко контрастирующее с обстановкой.

– Фейт, – король протянул ее имя, и от этого голоса кровь стыла в жилах. – Ты оказалась такой непоседой. – Орлон скользил к ней, словно ядовитая змея. А потом остановился и посмотрел сверху вниз как на таракана, которого мог раздавить ботинком. – И все это время держала то, что я искал.

Он кивнул стоявшему в стороне стражнику, и тот вышел вперед с обнаженным мечом.

С Лумариасом.

Ошеломленная, Фейт широко раскрыла глаза и оцепенела. Король взял его в руки, восхищаясь мастерством изготовления, прежде чем сосредоточить внимание на камне в рукояти.

– Рискиллиас, – выдохнул он, словно не до конца верил в это. А затем снова посмотрел на нее: – Но у тебя есть еще кое-что, что мне нужно, ведь так? – Он глубоко вздохнул, и Фейт подготовилась к его следующим словам: – Скажи, где ты прячешь руину храма, шпионка.

Фейт старалась оставаться беспристрастной, процедив сквозь зубы:

– Не знаю, о чем ты…

Тыльная сторона ладони хлестнула по лицу. И она всхлипнула от острой боли, голова повернулась так сильно, что только ее собственная воля не дала удару сломать ей шею.

– Не лги мне, девчонка! – сплюнул он, голос сочился ядом от нетерпения. Затем он выпрямился и взял себя в руки. – Признаться, я впечатлен. Изначально я задержал тебя по другой причине. Можешь представить мое удивление, когда я обнаружил, что ты так хитро скрывала все это время, ускользая от меня и охраны. Должен отдать тебе должное – это нелегкий подвиг.

Фейт яростно тряслась на холодном полу, пока король расхаживал по комнате.

– Я собирался убить тебя за нападение на союзника – на короля! Похоже, твои навыки не так хороши, как ты думаешь, хотя трюк с памятью Варласа некоторое время работал. – Орлон остановился, чтобы посмотреть вниз и оценить ее реакцию на разоблачение измены. Но Фейт не могла заставить себя изменить выражение лица, застыв от ужаса. – В своем письме он требовал, чтобы я передал тебя ему вместе с генералом Райенелла. С его стороны было глупо возвращаться в мое королевство. И я продолжаю гадать, что повлияло на его возвращение… – Орлон сдвинул брови от любопытства, но размышлял недолго. Его черный пристальный взгляд, суливший смерть, остановился на Фейт, когда он подошел ближе. – Ты будешь рада услышать, что я отклонил его просьбу. А может, станешь умолять меня выдать тебя Варласу, когда узнаешь, что я приготовил для тебя. – Он остановился прямо над ней.

Фейт не смотрела вверх, уставившись на начищенные ботинки, пока пыталась подавить снова подступающую тошноту.

– Я задавался вопросом, как много ты узнала о наших планах и посмела ли еще когда-либо использовать свои способности без моего ведома. Я знал, что не найду Ночного странника, способного проникнуть в твой разум – или разум моего сына – незамеченным. Поэтому приказал обыскать воспоминания моей подопечной, чтобы узнать, насколько сильно вы успели сблизиться. Фейт – главная шпионка, – похоже, ты куда более хитрая, чем я предполагал. Но я выпытаю у тебя местонахождение руины. Так или иначе.

Король оглядел комнату с затаенной угрозой, заметив покрытые запекшейся кровью стены.

– Как бы сильно мне ни хотелось увидеть, как ты истекаешь кровью за свою измену и обман, тебе стоит бояться не физической боли. Нет – я собираюсь проникнуть прямиком в источник информации. В твой разум, Фейт. Твое главное достояние станет твоей погибелью. – Орлон кивнул стражникам за своей спиной и попытался обогнуть ее.

Фейт тяжело дышала, обезумев от паники. Она рванулась вперед, потянувшись к ботинку и вскочив на ноги, сжимая в руке клинок, чтобы вонзить его в спину короля.

Но чьи-то пальцы болезненно обвились вокруг запястья, остановив ее всего в паре сантиметров от цели.

Фейт закричала, когда хватка Вариса стала сокрушительной, и выронила клинок, ее последняя надежда с проклятым эхом рухнула на каменный пол.

Орлон издевательски усмехнулся:

– Твоя борьба и самоотверженность достойны восхищения. Обидно видеть, как такой талант пропадает даром. Ты могла бы стать бесценным союзником. Могла бы помочь завоевать мир. И все же на каждом шагу изощренно боролась со мной. Твое неповиновение привело тебя к концу.

Два стражника оттащили ее от короля. Она билась, теряя всю силу и достоинство, когда страх полностью охватил ее. Они оторвали ее от земли, в то время как она изо всех сил продолжала бороться с их жесткой хваткой. Но все это было лишь пустой тратой энергии. Несколькими быстрыми движениями ее лодыжки и запястья оказались связаны, и она стала совершенно уязвимой перед стервятниками, кружившими над ней. На глазах навернулись слезы – не от боли, а от осознания безысходности. На этот раз никто не придет ей на помощь.

Король Орлон направился к выходу, но, прежде чем уйти, пропел ледяным тоном:

– Я получу то, что хочу, Фейт. Но в конце ты будешь молить закончить твою жалкую жизнь.

Затем он ушел, и демон сменил обличье, когда к ней шагнул капитан Варис. Фейт внутренне сжалась и напряглась в своих путах, желая убежать как можно дальше от монстра, ухмылка которого обещала лишь боль.

– Что ж, начнем? – со зловещим весельем произнес он. Капитан не потянулся ни к одному инструменту для пыток – даже не поднял на нее руку. Вместо этого, улыбаясь садистской ликующей улыбкой, когда сел в кресло, он наклонился к ней со своего места, и веревки впились в запястья, когда она инстинктивно отпрянула назад. Отвратительный жар его жестокого дыхания ласкал ее ухо, когда он сказал:

– Теперь ты узнаешь, каково это – быть бессильной в своем собственном разуме.

Фейт почувствовала неведомый прежде страх, когда поняла, как именно они добывают информацию. И пожелала чего угодно, даже физической боли, вместо вторжения в подсознание, пока она будет совершенно беспомощной. Беспомощной… и осознающей. В приступе паники она дико рванулась из своих оков, несмотря на острую боль, которая пронзала ослабевшие мышцы и разрывала ободранную кожу при каждом движении. Она потеряла все достоинство и мужество, разразившись безнадежными рыданиями.

До нее донесся запах, когда кто-то приблизился с другой стороны: аромат, вызывавший смутные воспоминания о тех далеких днях, когда она даже не догадывалась, на что способна. Когда боялась себя и своего дара. И когда Ник появился и спас ее. Тогда этот запах обещал спасение. Но теперь подавляющий способности тоник станет ее худшим кошмаром…

В меньших дозах оно сможет подавлять способности, но Ночные странники все равно проникнут в твой разум. И ты окажешься беспомощна перед ними. Давние слова Ника прозвучали в голове, и она зарыдала от поражения, пока запах становился все сильнее. Ближе. Она крепко стиснула зубы, но грубые руки больно схватили ее челюсть, сдавливая все сильнее, пока она не выдержала и закричала. В тот же момент капля отвратительной жидкости упала на язык. И руки исчезли.

Фейт упала на жесткую скамью, потеряв силы бороться. В любом случае это было бесполезно. Она была человеком, слабым низшим созданием. Она пыталась держаться, но боялась, что скоро ее дух будет безвозвратно сломлен.

– Спи, Фейт, – проворковал Варис. – Увидимся внутри. – Его последние слова отозвались мрачным смешком, и она почувствовала, как веки отяжелели.

Она потерпела неудачу, проиграла, и теперь ее собственный разум станет игровой площадкой для самого порочного существа.

Глава 50

Николас

Николас расхаживал по комнате, распыляясь от ярости. Четверо стражников стояли у двери и еще шестеро под балконом, и у него хватало ума не сопротивляться. Он не сомневался, что, если осмелится сбежать, к ним быстро присоединятся остальные.

Нет – физически он был в меньшинстве. Но не абсолютно бессилен в своем заключении. Последние семь ночей он сразу погружался в бессознательное состояние, набираясь сил и давая отдых разуму. У него могли отнять все, кроме способностей ночного странника. И он планировал воспользоваться ими, чтобы незаметно отомстить королю Хай-Фэрроу.

Он был готов.

Этой ночью он не стал готовиться ко сну. Лежа полностью одетым, Ник глубоко вздохнул, прежде чем закрыть глаза и задремать. И уже стоял в черно-серых завитках своего подсознания, но, прежде чем направиться к королю, нужно было сделать одну остановку. Хотя он не мог мысленно разговаривать с Торией, как это было с Фейт, но просматривал ее воспоминания – чтобы унять тревоги и удостовериться, что она в порядке.

Но что-то останавливало его. При мысли о человеческой девушке, которая украла его сердце… внутри все оборвалось. Он подвел Фейт. И будет нести на себе этот позор и вину всю свою бессмертную жизнь. Последние четыре дня он жил в отрицании, не в силах смириться с тем, что она больше не дышит, поскольку опасался полностью развалиться на части и так и не отомстить.

Но затем ему в душу закралась отвратительная надежда.

Сомнение.

Этого было достаточно, чтобы изменить планы. Ник отчаянно нуждался в подтверждении, но страшился встретить только пустую тьму. Он не мог остановиться. Несмотря на боль от ее гибели, Ник поймал себя на том, что представляет Фейт, а затем пытается проникнуть в ее сознание.

Он наткнулся на черную стену. Это почти подкосило его, пока…

Что-то было не так. Его встретила не пустота, как он ожидал, там скрывалось что-то еще. Его захлестнула волна облегчения, и он поторопился внутрь. Он ощупал все вокруг в поисках щели или пролома в прочном барьере. Ощущение было знакомым, но он не мог точно определить его. Не похоже, чтобы она была в глубоком, бессознательном сне. И не отгораживалась от него. Что-то еще помешало ему проникнуть внутрь.

Осознание нахлынуло на него, и Ник похолодел. Он уже чувствовал это прежде, когда другой Ночной странник захватывал намеченную цель. Паника пронзила грудь. Ему не нужно было гадать, поскольку он точно знал, кого встретит внутри – того, кто выполнял все самые мерзкие приказы короля.

Капитан Варис.

Ник и раньше бросал вызов другим Ночным странникам и побеждал, получая доступ к информации первым. Но для хозяина это всегда заканчивалось плохо. Он рискнул бы жизнью Фейт и попытался бы проникнуть внутрь, чтобы изгнать капитана, не обладающего большой скрытностью и тем более силой. Хотя все равно не был полностью уверен, что не навредит разуму Фейт. Но нельзя было оставлять ее в лапах злобного зверя, и в глубине души он знал, что, будь у Фейт выбор, она бы умоляла его попробовать, несмотря на опасность для нее.

И все же Ник медлил. Тошнотворная мысль, что она может умереть, не давала ему покоя. Если он попытается и потерпит неудачу, то чуть ли не убьет ее сам. Это сокрушало, но было эгоистично бросать ее в руках капитана. Она не заслуживала такой участи, и он не позволит Варису получить то, чего тот желал с самого первого дня: возможности забрать жизнь Фейт.

Ему нужно больше времени. Он чувствовал в себе силы прорваться сквозь защиту разума, если бы не нужно было проявлять осторожность, отправляясь туда. Но в случае с Фейт нужно суметь проникнуть внутрь так, чтобы капитан не сразу это почувствовал, и, что более важно, не причинить вреда самой Фейт. Задача была сложной и требовала проверки его способностей. Он не мог позволить себе даже легкое волнение или любые необузданные эмоции.

Это невероятно огорчало и злило Ника, поскольку приходилось оставлять ее на милость монстра еще на какое-то время. Неохотно он заставил себя полностью погрузиться в собственные мысли. Дверь в забытье манила его. Он отдыхал, успокаивался и сосредотачивался до тех пор, пока не почувствовал уверенность в своих силах, чтобы достичь цели и сохранить жизнь Фейт.

Ник пробормотал безмолвную молитву Духам, чтобы Фейт продержалась достаточно долго и он смог спасти ее.

Глава 51

Фейт

Фейт угодила в западню. Парализованная в собственном подсознании. Не в состоянии двигаться в своем бело-золотом тумане. Все, что она могла, это с ужасом смотреть на капитана Вариса, когда тот вторгся в ее разум. Но она все равно продолжала бороться изо всех сил, пытаясь скрыть от него самое главное.

Король не должен заполучить руину – и не только потому, что это означало гибель Унгардии, попади она в руки Марвеллас. Гораздо больше ее пугало то, что если он найдет ее, то поймает Джейкона и Марлоу.

Если они послушались ее, то сейчас уже должны быть далеко от Фэрроухолда. И хотя она не знала их точного местонахождения, но понимала, что это лишь вопрос времени, когда королю удастся выследить друзей.

От усилий, потребовавшихся, чтобы скрыть информацию, раскалывалась голова, и она уже почти полностью погрузилась во тьму, когда капитан ворвался в ее мысли и воспоминания, рыская повсюду.

– Наследный принц Хай-Фэрроу, – размышлял он, стоя к ней спиной и просматривая картины ее прошлого. – Я всегда знал, что он питает к тебе слабость, но это? – Он обернулся и похотливо ухмыльнулся.

Фейт посмотрела вверх, стоя на коленях, и едва не разрыдалась. Не от боли и горечи, а потому что на мгновение почувствовала покой, заглянув в изумрудные глаза. Сцена изменилась, и теперь они лежали на траве в Вечном лесу, беззаботно смеясь. Он поцеловал ее. День, который словно относился к другой жизни. Тогда она любила его, и это чувство никуда не исчезло, просто изменилось.

Затем видение растворилось в тумане. Не по ее воле, а по приказу капитана. Она подняла голову и смотрела, как он приближается. Капитан опустился на колени и схватил ее за подбородок. Она не могла сопротивляться, не могла бороться, каким бы отвратительным ни было его прикосновение. Вместо этого Фейт вложила всю ненависть в свой взгляд, посмотрев на демона.

– Теперь я знаю твои глубинные страхи, Фейт. Думаю, мы квиты. – Его улыбка стала злорадной. – К несчастью для тебя, я не играю по правилам. – Лицо Вариса медленно начало меняться, и ее сковал ужас. Уродливый шрам разгладился в идеальную бледную кожу. Его собранные на затылке волосы потемнели и стали короче и мягче, с несколькими выбившимися прядями на лбу. В черные глаза вплелись лианы поразительного зеленого цвета, пока не превратились в сверкающие изумрудные озера. Она хотела найти в них утешение, как делала это много раз, но чувствовала только леденящий душу ужас. Это было лицо Ника, захваченное чужаком. Жестоким и беспощадным монстром. За его спиной бело-золотой туман смешивался с наползающей тьмой, превращаясь во что-то зловещее.

Она оторвала взгляд от искаженного надменностью лица принца. Они оказались в тронном зале, но некогда безупречное светлое помещение стало заброшенным и пугающим. На огромной люстре висела паутина, искажая форму и делая похожей на шар с пойманными в ловушку призраками – возможно, теми жертвами, чья кровь окрасила помост в тошнотворный багровый цвет и заполнила шрамы на потрескавшемся каменном полу. В нос ударил отвратительный запах, от которого у нее скручивало живот: смерть.

Ник встал, но не отвел от нее глаз, продолжая злобно ухмыляться, пока возвращался к отцу, лениво восседавшему на троне. Затем ее взгляд упал на Торию, полностью одетую в королевский синий без намека на яркие зеленые цвета Фенстеда. Она не сидела на троне рядом с королем. А стояла рядом, положив руку ему на плечо и соблазнительно скользя вниз по предплечью, в то время как тоже не сводила глаз с Фейт, на лице застыла лукавая злорадная улыбка.

Фейт пошатнулась при виде этого зрелища. Тория никогда бы не полюбила короля, который прямо у нее на глазах убил свою супругу – мать Ника. Ей хотелось кричать, чтобы друзья очнулись от транса.

В порыве недоумения Фейт вспомнила, что это она попала под чары. Уловки собственного разума. Комната накренилась, и зрение затуманилось, пока ее разум бился между реальностью и воображением. Она помотала головой. Она должна суметь проснуться. Должна обрести контроль, и все же… проиграла битву за господство над своими мыслями.

– Фейт.

Услышав знакомый надломленный голос, она резко повернулась и тут же зарыдала при виде Джейкона, окровавленного и безжалостно избитого.

– Помоги нам, Фейт.

Она повернула голову в другую сторону, к Марлоу, напоминавшую призрака, некогда блестящие светлые волосы потускнели и растрепались, лицо побледнело, а на выступающих костях почти не осталось синяков.

По лицу потекли слезы.

– Все будет хорошо, – выдавила она, хотя ее жалкое обещание было вынужденной ложью. Их все же поймали, и они все умрут от лап грифона, преданные собственным королевством в руках злого духа в лице короля. Она встретилась взглядом с черными глазами правителя, который улыбался, с упоением наблюдая за ее страданиями.

– Ты не можешь никому помочь, – насмехался он со своего окровавленного трона.

Послышались шаги, и она снова обернулась, на сей раз чтобы встретиться с капитаном. Но не он привлек ее внимание. А блеск длинного стального клинка в его руках. Ее глаза расширились, и она вся задрожала, когда он занес меч над головой Джейкона.

– Стоило убить тебя еще тогда, когда ты впервые стоял здесь передо мной на коленях, – сказал капитан и опустил клинок.

Крик бился в ее груди. Он пронзил горло, словно осколки разбитого стекла, и громким эхом разнесся по комнате, возвращаясь обратно и болезненно звеня в ушах. Она не переставала кричать, глядя на своего самого давнего и дорогого друга, обезглавленного одним быстрым движением. Его тело обмякло, голова покатилась по полу. Фейт вырвало в тот момент, когда крик перешел в неистовые рыдания. Она хватала ртом воздух, не в силах отдышаться. Кровь растеклась вокруг нее, пропитывая колени и растопыренные ладони, прижатые к мрамору. Растекалась по расщелинам разбитого камня, и Фейт наблюдала, как лужа растекается на несколько рек жизни Джейкона.

Но на этом капитан не остановился. Он зашагал прямо по густой крови и снова занес меч, направляясь к Марлоу. Фейт закричала прежде, чем он приблизился к подруге. Горло разрывалось в агонии, как будто обезумевший зверь пытался вырваться наружу. Ей отчаянно хотелось зажмуриться, чтобы избежать еще одного ужасающего зрелища, но она не могла. Как бы она ни старалась, не могла отвести взгляд.

Она не могла спасти их, не могла сделать ничего, кроме как наблюдать, как они страдают от ее деяний. Они здесь из-за нее, из-за того, кем она являлась.

Меч капитана опустился на горло Марлоу…

Фейт вопила и рыдала без конца.

А потом все погрузилось во тьму.

Когда Фейт проснулась, то пожалела об этом.

Голова раскалывалась как никогда прежде, и было трудно привыкнуть к тусклому свету луны за окном. Она закашляла, чтобы прочистить горло, которое болезненно пересохло и охрипло. Было жутко холодно, и Фейт не чувствовала тяжести плаща, который использовала в качестве одеяла. Приоткрыв один глаз, она поняла, что находится в камере.

На мгновение она прижалась к земле, чтобы прийти в себя, и воспоминания нахлынули с мучительной ясностью. Она вскочила, несмотря на стреляющую боль в голове, от которой потемнело в глазах. Капитан, манипуляции сознанием, обезглавленные друзья…

Фейт упала на колени и согнулась пополам, пока мерзкие воспоминания прокручивались в голове, чувствуя позывы к рвоте. Ничего не вышло, но грудь пронзила душераздирающая боль, и она задрожала, прижавшись к ледяному камню. Все было так отчетливо, так реально, что она не ощущала разницы даже в собственном разуме.

Она громко рыдала, прислонившись к стене камеры и чувствуя себя совершенно потерянной, беззащитной и лишенной надежды. Она даже не знала, сколько дней прошло с момента кошмарной пытки.

Сквозь рыдания послышалось негромкое щебетание, и Фейт перестала плакать. В отчаянии она вскочила на ноги и развернулась лицом к проклятой птице. Игнорируя физическую боль и безумие, она пристально смотрела на нее, пока птица невинно глядела в ответ.

– Убирайся! – закричала она.

Птичка осталась на месте и молча наблюдала за ней.

Она бросилась вперед и ударила ладонями по острому камню, оцепенев от жжения в руках, тогда как сама уже заледенела.

– Не ты в клетке, а я! Улетай и не возвращайся!

Когда птица не шевельнулась и даже не отвернулась, Фейт задрожала в очередном приступе рыдания. Она прислонилась лбом к камню и сделала несколько глубоких успокаивающих вдохов.

– Я не одна, – прошептала она сама себе.

Упрямая птица напомнила ей об этом. И она молча поблагодарила ее, хоть это и казалось нелепым.

Но когда она снова подняла глаза… та исчезла.

Фейт моргнула, глядя на металлическую решетку. А затем внутри все сжалось и слезы наполнили широко раскрытые глаза, пока она все смотрела и смотрела на пустое небо за окном.

Птица была ненастоящей.

Все это время, проводя в одиночестве дни – недели – в сводящей с ума тишине… было ли видение птицы плодом отчаяния, чтобы сохранить рассудок? Способ разума уберечь себя в полной изоляции.

Фейт задрожала. Она снова опустилась на землю, свернувшись калачиком и запустив руки в волосы. Не реальное. Она крепко стиснула голову. Боль должна была подтверждать, что она проснулась, но этого не происходило. Ум вращался по спирали, все ниже, ниже и ниже. Она крепче вцепилась пальцами в волосы, уже не уверенная, где правда, а где видение, представляя себя все еще привязанной к той металлической скамье под замком, пока капитан дергает за ниточки ее мыслей. Не настоящее. Она теряла… теряла себя.

Прежде чем она провалилась в темную бездну, из которой не было возврата, двери темницы отворились, посылая вибрацию по каменному полу, и она развернулась в ледяном ужасе. Фейт охнула от облегчения при виде Каяса, несшего поднос с едой. Один его вид приносил небольшое утешение…

Это реальность. Его милосердие настоящее. Каяс настоящий.

Фейт глубоко вздохнула, чтобы унять сердцебиение, когда он отпер камеру и шагнул внутрь. Его лицо стало мрачным при виде ее. Должно быть, она представляла собой жуткое зрелище.

– Я сожалею о том, что он делает с тобой, Фейт. И хочу помочь…

– Ты делаешь гораздо больше, чем мне когда-либо удастся вернуть. – Она слабо улыбнулась, опасаясь двух стражников, оставшихся у главного входа.

Он наклонился, чтобы поставить поднос с едой, но споткнулся, и несколько предметов упали на пол. Это было сделано намеренно в попытке выиграть несколько драгоценных минут, пока он неспешно собирал их.

– Тебе стоит знать, что король Олмстоуна направляется в Хай-Фэрроу.

Внешне Фейт оставалась невозмутимой, но грудь сковал холод и тело болезненно затряслось. Где мой проклятый плащ?

Словно прочитав ее мысли по брошенному на камеру взгляду, Каяс расстегнул свой и протянул ей.

– Мы не должны давать заключенным никаких предметов, – предупредил один из стражников.

Ярость, которой она не наблюдала в нем прежде, вспыхнула в глазах Каяса, когда он обернулся и сказал:

– Нужно оставить ее в живых, разве нет? Варис не обрадуется, если она умрет от холода прежде, чем он добудет необходимую информацию. – Его голос звучал неожиданно твердо и властно, и солдат отступил, недовольно ворча.

Когда он снова повернулся к ней, то виновато поморщился, извиняясь за напоминание о Варисе и предстоящих пытках. Фейт слегка улыбнулась, чтобы выразить благодарность и скрыть свой ужас. Быстро накинув толстый плащ, она обмякла под его весом и теплом, стараясь не обращать внимания на цвет и эмблему, напоминавшую о безжалостном короле Хай-Фэрроу.

И спросила:

– Они готовятся к войне? – Единственной причиной возвращения Варласа было безвозвратное воплощение их плана.

Взгляд Каяса сказал ей обо всем, и внутри все оборвалось. Удалось ли Варису найти нужную информацию в ее голове? Она не могла даже думать об этом и молилась проклятым Духам, чтобы Джейкон и Марлоу были в безопасности и вне досягаемости Орлона.

– Думаю, да.

О боги. Началось. То, что они так отчаянно стремились предотвратить. Война между союзниками. Был только один способ остановить это: она должна убить короля Хай-Фэрроу. И времени все меньше.

Каяс закончил раскладывать посуду на подносе, и она тоже опустилась на корточки. Он посмотрел на нее, и Фейт настойчиво произнесла:

– Тебе нужно уходить, Каяс. Скоро в королевстве станет опасно для таких, как ты, – тех, кто хочет сражаться за правое дело. Тебе нечего здесь делать.

Молодой стражник едва заметно покачал головой и тепло улыбнулся:

– Я никуда не уйду.

Фейт собиралась запротестовать, но он быстро встал и вышел из камеры. Закрывая двери, он снова встретился с ней взглядом, и она услышала.

– Не позволяй сломить твой дух, Фейт. Не дай им победить. – Затем он повернулся и оставил ее в одиночестве темной камеры.

Глава 52

Джейкон

– Ты уверена в этом? – Вопрос больше походил на мольбу, пока он пытался успокоить бешеное биение сердце из-за того, что они собирались сделать.

На лице Марлоу читалось уныние, когда она мрачно кивнула:

– Я не знаю, как все закончится. И не могу быть уверена, что все мы останемся в живых. Но точно знаю, что мы нужны там.

Джейкон дрожал под плащом, сжав кулаки, пока они прятались в переулке недалеко от городской стены. Они собирались бежать сразу же, как только получили новости от Каяса, и Джейкон был готов оставить Хай-Фэрроу, если это означало безопасность Марлоу. Хотя мысль о том, что он покидает Фейт в момент неминуемой опасности, и сокрушала его, Каяс был прав: они бы только стали рычагом давления для короля, а увезти руину подальше от него было жизненно важно. По крайней мере, так они все думали.

Но Марлоу собрала воедино видения из разных снов и пришла к выводу, что есть только один способ свергнуть короля Хай-Фэрроу. И он заключался в том, чтобы прийти прямо к нему и предложить драгоценность, которую он искал…

Он не вынесет потери того, чего так и не обрел, а то, что обретет, положит конец его правлению.

Похоже, он никогда не привыкнет к манере Марлоу говорить загадками и задавать вопросы, в которых уже крылись ответы. Но он доверял ей и знал, что она никогда не станет бездумно слушаться Духов, не прислушавшись прежде к собственной интуиции и разуму.

– Пора, – невероятно тихо произнесла она.

Сердце Джейкона сжалось. Они провели в пути почти неделю, прежде чем повернули назад, затем еще полторы недели скрывались, убеждаясь, что их план не был серьезной ошибкой, и смиряясь с тем фактом, что их жизни в опасности. Было невыносимо больно слышать страх в ее голосе, и он старался быть сильным ради нее. Обхватив ладонями лицо девушки, он поцеловал ее в последний раз. Когда они оторвались друг от друга, он не отпустил ее. А продолжал смотреть в синие, как океан, глаза, которые были его спасением, и выровнял дыхание, обретя спокойствие, чтобы произнести невысказанные слова, которые уже некоторое время волновали и пугали его. Если это его последний шанс…

– Марлоу Коннез, – он погладил ее по щеке большим пальцем, – простой заказ меча привел меня к тебе, и ты покорила меня с самого первого дня. Твоя заразительная любознательность, твое бескорыстное сердце, пытливый ум… С каждым днем я влюбляюсь в каждую частичку тебя все сильнее. Когда мы покончим с этим, я обещаю всегда быть твоим. И хочу, чтобы все знали, что ты всегда будешь моей, как Марлоу Килнайт. Я не хочу представлять и дня без тебя рядом. – Он наблюдал, как ее лицо стало еще бледнее, а глаза расширились от удивления. Джейкон затаил дыхание. Затем ярчайшая улыбка озарила все лицо Марлоу, хотя бы на мгновение прогоняя печаль.

– Ты выбрал ужасное время, – выдохнула она, нервно рассмеявшись. – Да, Джейкон, я возьму твое имя. Ты тоже покорил меня в первый же день. Я твоя, а ты мой. Пока смерть не разлучит нас.

Она упала в его объятия, и он крепко сжал ее. Радость от согласия была жестоко омрачена горем, что, возможно, это последний раз, когда он обнимает ее вот так. Он старался прогнать мрачные мысли, иначе так и не отпустил бы ее и сбежал бы вместе с ней из Унгардии до того, как они войдут в ужасающие городские ворота.

– Пока смерть не разлучит нас, – прошептал он.

Марлоу взяла коробку, которую он успел возненавидеть. Вместе они вышли из тени, из укрытия и безопасности. И, взявшись за руки, направились прямо в распростертые объятия врага.

Глава 53

Фейт

Фейт потеряла счет дням. Она полагала, что прошло уже гораздо больше недели, может, даже две с тех пор, как ее заперли в холодной жуткой камере после бала в честь Юлмаса.

Еще дважды Варис утаскивал ее в камеру пыток под замком, а между ними она провела несколько дней в тишине и одиночестве. Капитану нужно было время, чтобы отдохнуть и восстановить силы настолько, чтобы снова безжалостно рыскать по ее разуму в поисках ответов для короля. Каждый раз Фейт просыпалась в камере с раскалывающейся головой после попыток скрыть информацию о друзьях. Ей доставляло некоторое удовольствие сознавать, что до сих пор удавалось ускользать от капитана, когда он думал, что торжествует, полностью контролируя ситуацию.

Он всегда проигрывал один и тот же кошмар после того, как погружался в воспоминания в ее бело-золотом тумане. Каждый раз при виде друзей, умирающих от его руки, у Фейт разрывалось сердце, и на следующий день ей все труднее было вернуться к реальности.

Фейт стояла и смотрела на маленькую белую птичку. Та вовсе не была забавной и почти не двигалась, но она полностью сосредоточила взгляд на ней, боясь даже моргнуть, если птица вдруг снова исчезнет. Но даже когда глаза начало щипать, она не могла быть уверена, что птичка живая. Не знала, где реальность, а где сон.

Двери тюрьмы отворились, и она поняла, что это не Каяс. Прошло слишком много дней с последнего визита капитана, и Фейт стояла и ждала, когда все повторится снова. Первоначальный страх исчез. Она вообще больше ничего не чувствовала. И даже не обернулась, услышав, как дверь камеры распахнулась и двое стражников вошли внутрь. Один грубо снял цепи, но она до последнего смотрела на птицу, отчаянно цепляясь за ее образ, чтобы хоть как-то отвлечься.

Пока ее как обычно не вытащили наружу.

Она не смотрела по сторонам, сосредоточившись на размеренном дыхании, чтобы не поддаться панике, нараставшей с каждым шагом к камере пыток. Но дрожь предательски выдавала страх перед тем, что скоро ей предстоит пережить очередное яркое видение жестокой смерти друзей. Там, в голове, это не казалось иллюзией. Ее разум воспринимал каждое разрушающее душу повторение как реальность.

Капитан сидел в своем кресле, когда ее привели и связали. Его хищная улыбка, как всегда, вселяла в нее парализующий ужас.

Ее голову держали откинутой, и единственная капля сыворотки, подавляющей способности, упала на язык, наполнив все тем же страхом, к которому она никогда не привыкнет.

Прежде чем она успела окончательно заснуть, капитан наклонился вперед:

– На этот раз мы можем пропустить скучный просмотр твоих воспоминаний и перейти сразу к веселью.

Фейт осмелилась повернуться и встретиться с ним взглядом. Варис кивнул, улыбаясь шире, словно прочел немой вопрос, застывший в ее полных ужаса глазах.

– Да, Фейт. Твои друзья-люди у нас. Уверен, король применяет к ним собственные приемы, пока мы разговариваем.

Она не могла дышать, не могла бороться со своими путами, когда сыворотка начала погружать ее в глубокий мрачный сон. Варис откинулся в кресле со зловещим смешком, потянувшись за другим снотворным, чтобы встретить ее в ночном кошмаре.

– Сегодня мы просто развлечемся.

Губы раскрылись для ответа, но волны сна подавили слова. А затем ее внезапно окутала чернота.

Сначала она увидела Торию, насмехающуюся над ней, рыдающей на коленях перед королем, рядом с которым девушка стояла словно трофей. Коварство и злоба выглядели так неуместно на утонченном лице и идеальной золотисто-смуглой коже. И Фейт удивлялась, что позволила обмануть себя и не увидела эту сторону подруги под ангельской маской. Ей не хотелось верить, что фейри, с которой она так сблизилась за последние месяцы, была сообщницей короля-убийцы.

Рядом с ней всхлипнула Марлоу, и Фейт посмотрела на сломленную подругу.

– Это ты во всем виновата! – закричала девушка-кузнец.

У Фейт разорвалось сердце.

– Мне очень жаль, – прошептала она.

Слезы затуманили зрение и потекли по щекам.

Их всех казнят, и Фейт практически сама приставила меч к их шеям.

– Фейт.

При звуке голоса она посмотрела вверх и обнаружила, что принц смотрит прямо на нее. В отличие от своего отца и подопечной, на его лице не было обычного насмешливого жестокого выражения. Он оставался совершенно бесстрастным, стоя неподвижно и прямо. В нем было что-то… странное.

Затем Фейт услышала стремительно приближающиеся шаги капитана – звук, который преследовал ее и наяву. Она знала, что он идет с обнаженным клинком, готовый оборвать жизни ее друзей. Фейт начала рыдать, обезумев от страха.

– Это иллюзия, Фейт. Посмотри на меня.

Голос принца раздался над происходящим, и она наконец поняла, что было не так. Он произнес слова не вслух – не как Марлоу. Нет. Его голос звучал ближе. Слишком близко, учитывая расстояние между ними в несколько метров.

Она оторвала взгляд от палача Джейкона и снова встретилась с изумрудными глазами. А потом почувствовала это – его. В своем разуме.

– Ты должна бороться с сывороткой. Это все обман. Ты в своем разуме, Фейт. Верни контроль.

Она снова и снова повторяла его слова.

Это не реально. Это иллюзия. Иллюзия.

Верни контроль.

Ее осенило, и она начала осознавать происходящее вокруг, иллюзию, созданную капитаном. И все же, даже когда отличила обман от реальности, обнаружила, что не в состоянии пошевелиться и изменить хоть что-то в жестоком кошмаре.

– Ты можешь бороться с этим. Ты должна. Скоро он почувствует мое присутствие.

Фейт подумала, какое это чудо, что он вообще мог находиться здесь, не говоря уже о том, чтобы оставаться незамеченным другой силой. Мог даже разговаривать с ней – и только с ней – без ведома Вариса, так как капитан продолжал приближаться к Джейкону и поднял меч. Она знала о невероятных способностях принца, но это…

Это было просто невозможно.

Появилась тупая головная боль, предупреждающая, что она не продержится долго с двумя сущностями в своем сознании. Особенно если капитану станет известно о принце и они начнут сражаться друг с другом.

Варис приготовился обрушить тяжесть своего клинка на Джейкона, и Фейт точно знала, что последует дальше. Она никогда не могла отвести взгляд и теперь знала почему.

Она не может смотреть, как друзья умирают.

И не станет.

Голова загудела сильнее, но она изо всех сил старалась вернуть контроль. Меч начал опускаться, и всего за секунду до касания шеи Джейкона…

Фейт повернула голову.

На этот раз она не услышала, как обезглавленное тело Джейкона рухнуло на пол. Капитан застыл. Осмелившись оглянуться, она обнаружила, что лицо Вариса побагровело. Фейт не уступала ему в ярости, когда все это нахлынуло на нее. Она с трудом продолжала сопротивляться действию сыворотки. Но все же выпрямила спину и медленно вытащила из-под себя одну ногу, затем другую, прежде чем окончательно подняться, преодолевая тяжесть, которая придавливала к земле. И ни на секунду не отвела убийственного взгляда от капитана.

– Невозможно, – рявкнул он, и Фейт почувствовала, как он пытается вытащить себя из ее разума на случай, если она обретет полный контроль.

Но что-то еще удерживало его от побега. Не ее разум, а сила Ника. Она почувствовала его приближение и, обернувшись, увидела протянутую ей руку.

– Вместе, – сказал он.

Она не сомневалась и без колебаний вложила руку в его ладонь.

А потом ощутила.

Его мощь наполнила ее, и она охнула, когда его сила слилась с ее собственной. Он больше не был просто очередным вторжением, а стал частью ее разума; два сознания стали одним целым. Сыворотка больше не сдерживала ее, и она глубоко вздохнула с облегчением.

– Спасибо, – прошептала она, все еще не веря, что он здесь и помогает ей.

Ник улыбнулся в ответ и слегка кивнул. Затем они оба обратили свое внимание на капитана, на лице которого отчетливо читался гнев.

– Я могу убить вас обоих, – злобно процедил он.

Его сила все еще оставалась подавляющей. А ее способности частично сдерживала сыворотка, и у Фейт было только то, что она одолжила у Ника. Этого оказалось достаточно, энергия пульсировала в ней словно электрический ток. Но они не продержатся долго. Ник выгорит, а она может погибнуть, если в скором времени не выставит капитана.

Варис изменил сцену. Все присутствующие растворились в кромешной темноте, сердитые черные тучи нависли над головами, и раздался оглушающий гром. Он все еще держал меч, и она собиралась представить Лумариас, когда вперед шагнул Ник, держа в руке свой клинок, чтобы сразиться с капитаном лицом к лицу.

Сейчас он был сильнее ее, поэтому она отпустила его – тьма столкнулась со светом в танце ураганов.

Как раз перед тем, как Ник перешел в атаку, она послала ему последнюю мысль.

– Смертельный удар за мной.

И почувствовала его согласие. А потом сталь встретилась со сталью в пределах ее сознания.

Ударил гром, и молния осветила дуэт, исполняющий симфонию на скрещивающихся лезвиях. Облака грозно клубились вокруг, и она чувствовала каждую каплю ненависти и злобы, исходящую от них двоих. В голове противно стучало от битвы, бушующей у нее в разуме. Фейт держалась из последних сил, стараясь не провалиться в пустоту небытия, которая угрожала затянуть ее. Она знала, что, если допустит это, там ее ждет далеко не блаженный сон.

Она больше не могла держаться на ногах и медленно опустилась на колени, не сводя глаз с пары впереди.

Ник доблестно сражался. Зрелище было впечатляющим, когда он полностью погрузился в битву и набросился на капитана, дав волю всей своей ярости. Она чувствовала его гнев, смешанный с ее собственной ненавистью к мучавшему ее чудовищу. Ник, должно быть, услышал ее мысли, когда яростнее накинулся на капитана, который начал уступать мощи принца. У Фейт слишком кружилась голова, чтобы дольше выносить это. Она чувствовала тяжесть… жуткую тяжесть. Забытье так заманчиво манило к себе.

– Держись, Фейт, – в отчаянии произнес Ник.

Она ухватилась за его слова, как за спасательный круг, вцепившись в них всем своим существом, чтобы не провалиться в пожиравшую ее темную бездну. Она попыталась сосредоточиться, но не могла различить размытые силуэты и сказать, кто побеждает.

Ладони уперлись в холодную землю под туманом, голова безвольно повисла.

Затем она почувствовала резкую боль в сознании и в панике, что это был Ник, тут же проснулась, вскинув голову и стараясь сфокусировать зрение.

Но не принц потерял контроль над ее разумом. Она восторженно охнула, увидев капитана, стоящего на коленях перед Ником, который приставил клинок к его груди. Тяжесть спала, и она поняла, что Варис теперь полностью в ее власти – в их власти, поскольку она все еще полагалась на силу Ника, чтобы сохранять контроль над собственным разумом.

Она снова неуверенно поднялась на ноги, слегка пошатываясь, но чувствуя новый прилив сил благодаря принцу. Ей не нужен был призрачный меч; теперь она могла играть с разумом Вариса и почувствовала его хрупкую сущность. Почувствовала гнев и отчаяние, отвращение к себе наряду с ненавистью ко всему миру. На мгновение… она пожалела его. В нем не было любви ни к чему и ни к кому – возможно, он так и не испытал это чувство даже до того, как Дакодес и Марвеллас захватили его разум и исказили волю.

Жизнь без любви походила на пребывание в постоянной тьме без проблеска света. Существование без страха потери.

Она заковыляла к ним, и когда подошла, чтобы встать рядом с Ником, черные глаза демона метнулись к ней в дикой ярости. И все же теперь он был бессилен, и ее страх перед ним испарился.

– Покончим с этим, – выплюнул Варис.

Она намеренно медленно покачала головой:

– Ты не заслуживаешь выбора.

Фейт вытянула руку, и Ник передал ей меч. И хотя она могла убить Вариса без него, клинок таил в себе смысл.

– Прямо как в старые времена, – заметила она, приставив острое лезвие к его груди. Ее голос стал низким, взгляд холодным и суровым. – Не стоило бросать мне вызов в той пещере. – Фейт надавила и почувствовала, как острие вонзилось в плоть, как будто та была настоящей. Она сделала это реальным – и для него, и для себя.

Капитан закричал от боли.

– Не нужно было приходить за моими друзьями. – Еще сантиметр в глубь его груди. Ощущение было одновременно тошнотворным и освобождающим, когда она наконец приготовилась убить терзавшего ее демона. – И уж точно не следовало пытать меня. – Она снова надавила на меч, и он закашлял кровью сквозь сдавленный крик боли. – И Варис… не стоило меня недооценивать.

Лезвие прошло насквозь через грудь и вышло из спины, когда она сделала последний выпад вперед. Кровь брызнула на руки и рукоять меча, но Фейт не отрывала глаз от бездонных черных дыр, забирая его жизнь. Она все чувствовала и позаботилась, чтобы он тоже ощущал происходящее так, словно они оба находятся в реальном мире, а не в ее голове.

Она хотела запомнить, каково это – наконец-то избавиться от зла, которое воплощал капитан Варис. Хотела запомнить день, когда сознательно – преднамеренно – забрала чью-то жизнь по собственной воле.

Поскольку капитан все еще смотрел на нее выпученными глазами, охваченный агонией, Фейт бесшумно сделала последний шаг, чтобы разрушить его разум. Она проснется, но не капитан.

Фейт почувствовала новое черное клеймо на душе от убийства даже такого злобного создания, как Варис. Его тело разлетелось на куски, парящие в воздухе и превращающиеся в пыль, так же как и меч, который все еще торчал из него.

Затем он полностью испарился. Превратившись в ничто.

Черные тучи рассеялись, и свет снова приветствовал их. Ее бело-золотой туман вернулся, прогоняя последние завитки тьмы.

– Его нужно было остановить, – раздался за спиной голос Ника.

Она знала, что так он пытается утешить ее после совершенного убийства. Это не помогло, но она все равно была благодарна. Фейт повернулась к принцу, и тот стоял достаточно близко, чтобы она упала в его объятия. Он крепко прижал ее к себе, и она разрыдалась – от облегчения, горя и страха. Это был еще не конец. Капитан был всего лишь препятствием на ее пути к королю.

Ник держал ее, пока тело сотрясалось от переполняющих эмоций. Постепенно она перестала плакать и пришла в себя настолько, что смогла отстраниться от него. Он вытер ее мокрые щеки, грустно улыбаясь, и его пальцы задержались немного дольше.

– Я думал, ты мертва, – едва слышно прошептал он, и его глаза потемнели.

Она побледнела и взяла руку, все еще касавшуюся ее лица.

– Ты меня спас.

Он грустно улыбнулся, и его лицо стало мрачным.

– У нас мало времени. Варлас с армией уже движется сюда, чтобы объединиться с моим отцом. Война приближается.

Фейт глубоко вздохнула, чувства обострились от этой новости, и она сразу же преисполнилась новой яростной решимости. Она должна добраться до короля прежде, чем невинная кровь прольется по причине, которой можно было избежать: война, месть и жажда власти. Фейт собрала все силы и мужество до последней капли. Она не одинока, и Марвеллас не победит – пока она еще жива, чтобы остановить ее.

Она посмотрела в изумрудные глаза Ника, такие же свирепые, и сказала:

– Давай покончим с этим.

Фейт резко распахнула глаза. И ее тут же поразил запах в комнате, напоминавший о крови и смерти. Повернув голову, она обнаружила, что капитан развалился в кресле рядом с ней. От этого зрелища к горлу подступила желчь, от осознания, что теперь он не просто спит; он был мертв. Второй стражник даже не подозревал об этом.

Она посмотрела на него, задремавшего и лениво прислонившегося к стене.

– Помогите, – прохрипела она, ничего не ожидая, ей лишь нужно было заманить его ближе, чтобы проникнуть в разум.

Страж тут же выпрямился, нахмурившись и шагнув вперед:

– Здесь тебе никто не поможет.

Как только он оказался в пределах досягаемости, она завладела его сознанием. Он хватал ртом воздух и с ужасом смотрел на нее. Она приказала развязать веревки, и когда высвободила руки, то вздохнула с облегчением: грубый материал больше не жалил разодранную плоть. Она села и, не теряя времени, освободила лодыжки, не ослабевая контроль над фейри.

Фейт спрыгнула со скамьи и повернулась, чтобы снова встретиться с ним взглядом. В некоторых отношениях он был так же виновен, как капитан и король, и было ненавистно, что мысль об убийстве пришла ей в голову. Она была не таким человеком. Не хладнокровным палачом.

Вместо этого она погрузила его в глубокий беспробудный сон одной лишь мыслью. А потом поспешила к двери и распахнула ее, по глупости забыв о стражнике снаружи. Он повернулся к ней и в ту же секунду наполовину выхватил меч, когда Фейт машинально завладела его разумом, быстро вырубив и его тоже.

Она покачнулась на ногах от умственного напряжения, вцепившись в дверной косяк, пока приходила в себя после болезненного испытания на прочность с капитаном и принцем. И оперлась на стену, чтобы выпрямиться, пытаясь восстановить физические силы и сжечь остатки сыворотки в организме. Затем заставила себя двигаться как можно быстрее, не зная, сколько времени фейри пробудут без сознания.

Когда это случится… они тут же бросятся к королю.

Фейт дышала медленно и ровно, наконец-то найдя в себе силы держаться на ногах без посторонней помощи. Она ускорила шаг, сначала медленно, пока растущая паника из-за страха опоздать не заставила ее броситься бежать по темному коридору и взлететь наверх. Один только адреналин притуплял пульсирующую боль в голове и мышцах, заставляя двигаться вопреки протестующему телу.

Она вышла в более светлые коридоры и узнала основные маршруты по гобеленам и орнаментам. Отсюда возможно разыскать дорогу к покоям принца. Хотя это было уже не важно, поскольку из-за следующего угла показался Ник, направлявшийся к ней. Она взвизгнула от восторга, не останавливаясь, пока они не обнялись. Он поймал ее, и она всхлипнула, почувствовав его прикосновение. Настоящее. Однако у них не было возможности насладиться воссоединением, и у нее внутри все сжалось от его мрачного взгляда.

– Джейкон и Марлоу.

Его слова выбили почву из-под ног. А потом он добавил:

– Они у короля.

В порыве отчаяния она прокляла свою слабость, просчитала шансы и изменила конечную цель. Король Хай-Фэрроу получит то, чего жаждет. А еще ее гнев и необузданную ярость.

Она резко повернулась, чтобы направиться прямиком в тронный зал.

– Ты даже не вооружена, – с недоумением заметил Ник, подстраиваясь под ее шаг.

– Ошибаешься. – Ее главное оружие скрывалось внутри.

– Ты ослаблена, Фейт. И не выстоишь против целого зала вооруженной охраны и моего отца! – возразил он, хоть и не пытался остановить ее, пока она неслась по коридорам.

Охрана. Она впервые осознала, что ей предстоит встретиться еще и с ними. Ни одного стража не было видно в пугающе тихих коридорах. Это должно было стать облегчением, но заставило ее только ускорить шаг в приступе паники при мысли о том, где они все могли собраться.

Для шоу, которое Орлон планировал устроить из ее друзей.

В словах Ника был смысл, и ей следовало действовать рационально и прислушаться. Но она была глуха в стремлении добраться до друзей и использовать каждую толику сил и способностей, которые у нее еще остались.

Даже если это убьет ее.

Прежде чем они дошли до конца следующего коридора, Ник остановил ее. Фейт уже собиралась наброситься на него за задержку, но он прижал ее к стене, приложив палец к губам.

Фейт повиновалась, сердце бешено колотилось в ожидании того, что обостренные чувства фейри уловили за поворотом. Ник напрягся, прислушиваясь. Он сделал глубокий вдох, а когда выдохнул, его плечи расслабились. Он оттолкнулся от стены как раз в тот момент, когда в поле зрения появилась знакомая смуглая красавица.

Воспитанница охнула от потрясения и облегчения при виде друзей. Ник и Тория тут же обнялись, и Фейт было больно думать о том, что они пережили за эти последние недели. Разлуку и неопределенность.

Затем Тория вскрикнула и бросилась к Фейт.

– Я знала, что ты не можешь… Я просто знала, – прошептала она, обнимая ее.

Фейт только сильнее сжала ее в ответ, переполненная радостью, что подруга жива.

– У твоих дверей тоже не было стражи? – спросил Ник после короткого мгновения радости.

Тория покачала головой, но они не тешились наивными надеждами, что король снова даровал им свободу.

В глазах Ника застыли отчаяние и мольба, когда он повернулся к Фейт:

– Ты не можешь пойти за ними. Это ловушка.

Ей бы польстило, что король собрал все свои силы в ожидании ее прибытия, но она не была настолько самонадеянна, чтобы решить, что так он пытался защититься от ее способностей. Скорее собирался показать ей представление. Она проклинала пошатнувшуюся храбрость, но не бросит друзей на милость безжалостного короля.

– У меня нет выбора.

Лицо Ника смягчилось от понимания, и она знала, что он не станет останавливать ее – и не отпустит одну. Она тоже не пыталась заставить их передумать. Принц был вооружен мечом, а Тория повелевала ветром.

Ник был прав: она истощена, но отбросит усталость в сторону и призовет свои способности для последней задачи.

У больших дверей в тронный зал Фейт остановилась и считала вдохи, замедляя сердцебиение и успокаивая мысли и эмоции. Уже не первый раз она готовилась встретиться лицом к лицу с королем Хай-Фэрроу в этом зале. Но собиралась сделать его последним.

– Вместе, – прервал ее беспокойные мысли Ник.

Его слова успокаивали, и Фейт благодарно улыбнулась ему, прежде чем бросила взгляд на Торию, которая согласно кивнула.

– Вместе, – повторила Фейт.

Ник обнажил меч, прежде чем шагнуть вперед и толкнуть двери.

Внутри, прямо перед собой, она уже могла различить злобную ухмылку и жестокий блеск в глазах короля, восседавшего на огромном троне. Но не он привлек ее внимание, когда она ворвалась внутрь. Дело было не в вооруженных солдатах с обеих сторон, синяя и фиолетовая униформы предупредили ее о прибытии Олмстоуна. И уж точно не король Варлас подорвал ее уверенность в себе.

Это сделал вид двух друзей, стоявших перед ними на коленях, с тошнотворной точностью повторяя видение, которое ей приходилось переживать снова и снова под влиянием капитана.

Сердце бешено колотилось, тело горело и вспотело. Сначала при мысли, что она все еще может быть привязана к холодной скамье в комнате пыток и все это просто новая версия того же ужасного кошмара. Она сосредоточилась на дыхании, пока шла к возвышению, а перед глазами мелькала окровавленная версия белоснежного зала из кошмаров.

Фейт быстро заморгала.

Нет, все по-настоящему.

А потом мысль, что, возможно, капитан, сам того не зная, показал ее будущее, угрожала окончательно лишить ее самообладания. Марлоу и Джейкон все еще могли встретить жестокую казнь, которую он изобразил в иллюзии, пусть и не от руки капитана.

Она не позволила страху поколебать ее внешнюю храбрость. Друзья все еще были живы, и этого было достаточно, чтобы верить, что такими они и останутся.

Никто в комнате не вооружился, и когда она огляделась, чтобы оценить обстановку и многочисленных противников, то заметила одну важнейшую деталь. По замыслу короля они собрались тут не для драки. А для групповой казни. И Фейт сомневалась, что на сей раз принца и подопечную минует эта участь.

Она встала перед возвышением с троном, между Марлоу и Джейконом, но не посмотрела на них, боясь потерять остатки мужества. Вместо этого с вызовом и ненавистью посмотрела на короля, который насмехался над ней, беспечно развалившись на троне.

Орлон выпрямился и наклонился вперед, чтобы произнести первые слова:

– Теперь, когда главное развлечение здесь, давайте начнем.

Глава 54

Фейт

В зале стояла тишина. Все застыли и молчали, пока главная шпионка и король смотрели друг на друга в смертельной схватке.

Фейт сделала первый ход, незаметный для остальных, попытавшись проникнуть в разум Орлона. Его барьер был крепким, как и ожидалось. Прочным, но не нерушимым. Чем дольше она постигала ментальные науки, тем четче осознавала, что не существовало несокрушимого разума. Требовалась лишь достаточная сила, чтобы разрушить стену, или умения, чтобы обнаружить крошечные щели – на что она вряд ли была способна в нынешнем состоянии. Не после недель пыток. А может, даже и до этого. Тем не менее у нее будет всего одна попытка, но прежде она должна убедиться в безопасности друзей.

Король зловеще рассмеялся, почувствовав, как она прощупывает разум.

– Хорошая попытка, шпионка, – усмехнулся он. – Я, правда, надеюсь, что ты можешь предложить еще что-нибудь. Я обещал собравшимся грандиозное зрелище, учитывая твою репутацию.

Фейт не клюнула на наживку. Он хотел подтолкнуть ее к безрассудству.

Король медленно и властно поднялся, и Фейт едва сдержалась, чтобы не отшатнуться от высокой фигуры, бросающей зловещую тень с высокого пьедестала. Его глаза вспыхнули.

– Мой собственный сын выступает против меня, – он недовольно покачал головой, и в голосе послышалась угроза. – И вероломная фенстедская принцесса отплатила предательством спасшему ее королю.

– Твое правление окончено, отец, – спокойно и уверенно сказал Ник.

Король покачал головой и широко улыбнулся:

– И полагаю, ты решил, что заслуживаешь корону? – Он обвел взглядом зал, повысив голос, чтобы унизить Ника перед стражей и союзниками. – Принц, восставший против собственного вида, родной крови, и все ради человека. Ты не заслуживаешь быть моим наследником.

Фейт собиралась встать на его защиту, но почувствовала, как Ник прошел мимо и поднялся на возвышение, поравнявшись с королем Хай-Фэрроу. Он смотрел на отца с непоколебимой уверенностью.

– Не я подвел королевство и подданных. А ты и твоя нескончаемая жажда власти. Ты не остановился ни перед чем, рискуешь жизнями невинных, которых поклялся защищать. Солдаты Хай-Фэрроу посвятили себя тренировкам не для того, чтобы ты повел их на бой против союза, призванного защищать нас от настоящего врага. И я не позволю им пролить свою кровь за тирана, умереть из-за твоей жадности. – Голос Ника разнесся по огромному залу, проникая в сердце каждого фейри, когда он заговорил как лидер. Как король.

Фейт с благоговением смотрела на принца. Настоящего короля, которого заслуживал народ. Невозможно было не заметить страсть, горящую в душе принца Николаса Серебрегрифа. Его любовь к королевству и готовность сделать все, чтобы уберечь своих людей.

Но Орлон посмотрел на него, словно на простого слугу. Она знала, что это разбивает принцу сердце. Это был не его отец – больше нет. И она молилась, чтобы он смог увидеть это и не пасть духом.

– Поэтичная речь, Николас, – насмешливо протянул Орлон. – Но не слова помогли пережить Великие битвы. Не слова способствуют процветанию королевства перед лицом тьмы. Ты ничего не знаешь о королевской доле и никогда не узнаешь.

В глазах принца вспыхнул гнев, и Фейт увидела, как он крепче сжал рукоять меча. Сердце забилось быстрее. Если Ник ударит сейчас…

У него не будет шанса.

Фейт услышала шум позади за секунду до того, как заметила блеск короткого клинка, летящего в короля Хай-Фэрроу. Он достиг своей цели. Орлон застонал, когда кинжал вонзился ему в бок, и растерянно уставился на него. Когда его темные глаза яростно метнулись к преступнику, Фейт могла поклясться, что уловила мерцание теней, клубящихся над белками его глаз. От ужаса у нее отвисла челюсть, когда она проследила за его взглядом. Взгляд короля, обещающий смерть, упал на Джейкона, который стоял со вторым кинжалом в руке, готовый нанести новый удар.

Леденящий страх сковал душу и тело Фейт. Она могла только потрясенно смотреть широко раскрытыми глазами на безрассудную, фатальную ошибку лучшего друга.

Джейкон не дрогнул. Даже не знал, что первым броском не добился ничего, разве что навлек на себя удар гадюки гораздо раньше, чем ожидала Фейт. Его лицо было мертвенно-бледным, он смотрел на великого короля фейри так, словно они были равны в бою. Его смелость была достойна восхищения, но совершенно неуместна, и Фейт застыла в тишине в ожидании следующего хода. Марлоу, все еще стоявшая на коленях, была бледна как полотно – подтверждение, что она не предвидела выпада Джейкона.

Фейт открыла рот, чтобы остановить его следующую попытку, но слова застряли в горле. Она опоздала. Джейкон стиснул зубы и метнул второй клинок.

Король поймал его без особых усилий.

Его рука сжала стальное лезвие, рассекшее ладонь в приступе жуткого гнева, взгляд ни на секунду не покидал Джейкона. Орлон разжал руку, полностью повернувшись к нему, лезвие и капли крови упали на пол. Мысли вихрем проносились в голове, но она застыла на месте. Безоружная, она ничего не могла сделать, когда Орлон спустился с помоста.

После его второго шага Фейт пришла в себя. Она двинулась и встала между ними, дрожа перед лицом короля фейри, который сдерживал вспышку темных эмоций, не свойственных ни фейри, ни человеку.

Затем черные глаза нацелились на нее, и она приросла к месту. Сталь запела, и Орлон перестал наступать. Его челюсть сжалась, когда он выпрямился. Ник стоял позади него, приставив острие клинка к спине отца. Но это был не единственный меч, звон которого драматичной мелодией разнесся по залу. Фейт быстро огляделась, чтобы оценить шансы, но их попросту не существовало. Четверо стражников в черном точно так же угрожали принцу. Тихонько всхлипнув, она опустила глаза и увидела другого, занесшего клинок над горлом Марлоу. Еще один держал Торию. Фейт не осмелилась оглянуться, чтобы сосчитать солдат, нацеливших оружие на Джейкона. Ее сердце бешено колотилось в тишине, пока все подсчитывали своих противников. Они были в ужасающем меньшинстве.

– Ты посмел ранить короля… – процедил Орлон ледяным тоном.

– Ты не король, – сплюнул Джейкон.

Фейт пришлось быстро заморгать. Если бы она стояла лицом к лицу с другом, то, возможно, остановила бы его речь, несмотря на отвращение при мысли о том, чтобы использовать на нем свою способность. И хотя не могла винить Джейкона ни за гнев, ни за желание нанести ответный удар мужчине, которого он презирал, его слова привели лишь к ярости Орлона.

Напряжение в комнате стало осязаемым.

Фейт подавила приступ паники и наконец заговорила:

– Убьешь нас сейчас и никогда не доберешься до руины храма.

Глаза Орлона сузились – признак того, что она попала в цель.

Отвращение не сходило с лица короля, и Фейт едва дышала, пока он обдумывал ее слова, прежде чем отдать следующий приказ. С большой неохотой и к временному облегчению Фейт, Орлон уступил. Пока что. Она стояла напряженная, даже когда он медленно отвернулся от них.

– Схватить всех. Кроме Фейт, – приказал он.

Она вздрогнула, дико оглядывая друзей, которых быстро поставили на колени перед помостом так же, как и Марлоу, в то время как король расположился перед ним. Она не смогла удержаться и оглянулась. Ник неистово дрался с тремя стражниками, которые схватили его, превратив в ничтожество перед собственными придворными и соседним королевством. Он замер, признав поражение, когда к его шее приставили клинок. Точную копию тех, что были готовы прикончить всех четверых друзей по одной команде.

Зрелище повергло ее в глубокий ужас, лишая остатков самообладания. Ее худший страх стал реальным. Фейт резко повернулась к толпе зевак, окидывая их гневным взглядом, что никто не вмешался и не встал на защиту своего принца. Ник был для них кем-то большим; он был верным другом. Многие из них неловко переминались с ноги на ногу и переводили взгляд друг на друга, не зная, что делать. Поддержка принца равнялась государственной измене, но Ник был прав, и они это знали. Фейт хотела бы простить их за желание спастись самим, но в своей ярости видела только трусов.

Она сверкнула глазами на короля Олмстоуна, который до сих пор стоял молча, словно покорный питомец Орлона.

– Райенелл твой союзник. Они пришли на помощь, когда вы едва не потеряли все в Великих битвах. Подло нападать на них сейчас ради личной мести, – яростно выпалила она.

Подобное оскорбительное обращение к королевской особе должно было стоить ей головы. И все же Фейт могла поклясться, что на долю секунды заметила в его глазах намек на сожаление. Затем все исчезло, и он пришел в ярость от такого неуважения.

– Убей ее.

Фейт не дрогнула от его грозного тона, а перевела взгляд на более опасного противника, который лукаво улыбался в приступе веселья.

– Скоро, Варлас. Но сначала… – Король Хай-Фэрроу выжидающе повернулся к выходу. В следующую секунду в двери вошла до смерти напуганная служанка в сопровождении стражи. Фейт пожалела бы бедную женщину, если бы все ее внимание не было приковано к предмету в руках, и она задрожала от ужаса. – Мне нужно, чтобы ты открыла это для меня, Фейт.

Кровавый ящик с руиной храма внутри.

Он мрачно усмехнулся, довольный ее реакцией.

– Считаешь меня глупцом? – И склонил голову, хищно улыбаясь: – Твои спутники были так великодушны, что принесли это прямо ко мне, наивно предложив в обмен на твою жалкую жизнь. И теперь я не только обрету силу, к которой стремлюсь, но и получу огромное наслаждение, избавив мир от всех вас. Считайте милостью, что я позволю вам умереть вместе, как только все это закончится.

Страж в черном плаще приблизился к Фейт, и она не сопротивлялась, когда он схватил ее, вытянув руку и занеся кинжал. Она не издала ни звука, но вздрогнула, когда пламя лизнуло предплечье в том месте, где лезвие рассекло рубашку. Кровь горячими струйками стекала по руке, капала с кончиков пальцев и пачкала мраморный пол. Затем другой солдат принес шкатулку и поставил на пол, чтобы собрать капли.

Одна. Две. Три.

Все замерли в ожидании.

Фейт выдержала взгляд короля в гнетущем ожидании. И когда больше не могла сдерживаться, злорадная торжествующая улыбка изогнула ее губы.

Глаза Орлона яростно вспыхнули от такой насмешки.

– Кого ты использовала?! – гневно закричал король. Он уже проверил кровь друзей.

Фейт вскинула подбородок, когда стража отпустила ее.

– Возможно, вам стоит проверить свиней на городской ферме… Ваше Величество.

Король взревел, отчего каждый волос на ее теле встал дыбом. Все попытки сдержать гнев были разорваны в клочья ее дерзостью. Вместо того чтобы позвать стражу, Орлон схватился за собственный клинок. Фейт наблюдала, как белый грифон, вырезанный на рукояти Фэрроувского меча, издал пронзительный крик, когда его извлекли из ножен.

Солдаты в черном схватили ее за руки и заставили опуститься на колени. Фейт не сопротивлялась. Король смотрел на нее сверху вниз, как вестник смерти. Выражение его лица снова стало спокойным, когда он спустился с помоста и встал в паре шагов от нее.

– Вот мы и снова здесь. – Он бросил взгляд на друзей за ее спиной. – Как символично, что вы все сейчас преклоняете передо мной колени. Я должен был покончить с тобой много месяцев назад. Хотя было забавно наблюдать, как ты, Фейт, общаешься с моим сыном и подопечной. – Он невесело усмехнулся: – И должен похвалить тебя за то, что ты подчинила себе могущественного генерала Райенелла. Жаль, что ему удалось ускользнуть от стражи до того, как я смог казнить и его тоже.

Фейт глубоко вздохнула от недолгого облегчения. Несмотря на все, Рейлан успел спастись.

– Можешь умирать с мыслью о том, что навлекла погибель на своих близких. После того как я под пытками вытащу из них ответ, чья кровь запечатала ящик. – Король поднял Фэрроувский клинок обеими руками.

Фейт смутно слышала борьбу Джейкона и крик Марлоу и почувствовала, как воздух вокруг пришел в движение под влиянием Тории – и Ника, который изо всех сил пытался вырваться и спасти ее. Но никто из них не смог бы этого сделать. Она подняла голову, чтобы встретиться взглядом со своим палачом, собираясь всем своим существом устремиться к черному барьеру его разума – последняя попытка спасти себя и своих друзей…

Но тут двойные двери позади них с грохотом распахнулись.

Резкий скрежет стали прорезал шум, когда каждый стражник в зале вооружился для боя. Фейт свернулась калачиком в попытке защититься от ветра и пролетающих мимо щепок. Но не Тория вызвала такой переполох, поскольку использовала свои способности, чтобы защитить их от деревянных кинжалов. Ее стремительный торнадо утих, и Фейт воспользовалась отвлекающим маневром, чтобы подняться на ноги и повернуться лицом к двери. Но когда обернулась, громко ахнула от увиденного.

Блестящий белый лев. Слишком большой для зверя и слишком белоснежный.

Стража в ужасе попятилась, когда зверь зарычал неукротимой злобой. Вибрация от рева ощущалась в камне у нее под ногами. Фейт не боялась и не дрогнула при виде его. Шок сменился облегчением и радостью, настолько ошеломляющей, что она всхлипнула, когда всего одно слово, имя, мелькнуло в голове, вселяя силы и надежду.

Рейлан.

Их глаза встретились, и его взгляд смягчился. Он улыбнулся, обнажая мощные клыки в своем легендарном обличье. Затем вспыхнул яркий белый свет, и появился он. Превратившись обратно в устрашающего мужчину, который заставил всех отступать в страхе.

Фейт хотела броситься к нему, но остановилась, когда за его спиной начали выстраиваться ряды багровых плащей. Все солдаты в великолепной форме были сосредоточены на защите. Было поразительно видеть их ровные линии и идеальный строй в хаосе тронного зала.

Все стихло. Затем солдаты Райенелла расступились, освобождая проход.

Не просто так.

Фейт никогда не встречала его, но мельком видела могущественного правителя в воспоминаниях Варласа. Король Райенелла Агалор Ашфаер.

В тот момент у нее не хватило духу задаться вопросом, как они проникли в город, не говоря уже о том, чтобы пройти весь путь через замок. Их силы были легендарными, но она все равно была поражена тем, как легко они справились. Неудивительно, что двум королям понадобилось нечто большее, чем армия, чтобы завоевать союзное королевство.

Король Райенелла миновал последнюю линию солдат и встал рядом с Рейланом на середине зала. Пронзительные синие глаза генерала покинули ее, только чтобы следить за монстром у нее за спиной, пока он просчитывал все возможные способы встать между ними до того, как король Хай-Фэрроу успеет опустить клинок, который все еще держал в руке.

Фейт старалась поверить, что он действительно здесь, слишком потрясенная, чтобы бояться нависшей над ней неминуемой смерти. Она даже не могла обернуться и оценить реакцию Орлона, хотя представляла, что он взбешен выходкой генерала, высмеявшего его оборону.

Когда Фейт отвела глаза от Рейлана, то тут же встретилась взглядом с Агалором. И слегка вздрогнула, не ожидая, что правитель вообще удостоит ее вниманием, не говоря уже о долгом ошеломленном взгляде.

– Это акт войны! – прогремел Орлон.

Агалор скользнул взглядом по королю, ничуть не обеспокоенный его злобным тоном.

– Нет, Орлон ты сам сделал первый шаг. – Его голос звучал низко и спокойно. Он шагнул вперед, и Рейлан вытащил меч, прежде чем двинуться следом. Агалор перевел взгляд на Варласа: – Хотя я был очень разочарован, узнав о твоем участии в сговоре. Сколько раз мы защищали ваши границы? На самом деле, все еще защищаем.

Фейт чувствовала себя неловко, оказавшись в центре королевской вражды. И невольно ощущала волны гнева, недоверия и горечи, исходившие от трех правителей. Она бы отошла в сторону, но, как ни странно, ей казалось, что это неуместно.

Агалор посмотрел на Ника и остальных ее друзей, которые неподвижно стояли под клинками темных стражников.

– Я вижу, на сей раз даже твой сын не согласен с твоими действиями, Орлон. Если так ты относишься к собственной крови, то я искренне сочувствую жителям королевства. – Затем на его лице появилось скучающее выражение. Хоть он и был королем, Фейт не могла поверить в его храбрость. – А теперь почему бы тебе не отпустить этих несчастных людей, чтобы мы могли обсудить важные вопросы?

– Ты прибыл как раз вовремя, Агалор, – с яростью в голосе произнес Орлон. – Веселье только начинается. Позволь продемонстрировать справедливую кару за неповиновение. Изменница заслуживает смерти.

Фейт знала, что Орлон снова занес над ней меч, но тут по залу пронесся громогласный голос короля Райенелла, заставив его снова остановиться:

– Ты не тронешь ее, Орлон!

При этих словах тон голоса Агалора стал другим. Фейт уставилась на него широко раскрытыми глазами, потрясенная неожиданным вмешательством, приказом, в котором слышался страх, смешанный с отчаянием.

Этого было достаточно, чтобы приостановить ее казнь, но она не осмеливалась обернуться.

В то же время Рейлан поднял свободную руку, и за его жестом немедленно последовал шум шагов, когда передний ряд солдат Райенелла за несколько впечатляюще коротких мгновений переэкипировался в лучников. Фейт оцепенела от страха и вся похолодела при виде линии смертоносных наконечников, направленных в ее сторону. Они целились в короля у нее за спиной, но было жутко думать, что хотя бы один из них немного промахнется и попадет в нее.

С запоздалой реакцией солдаты Хай-Фэрроу и Олмстоуна выхватили луки и стрелы и прицелились в Агалора.

Грудь сжимала тревога при мысли о том, что всего одна оплошность лучника с любой стороны может породить волну хаоса и привести к трагедии. Воздух стал густым от напряжения, Фейт едва дышала в ожидании следующего шага. Нынешний расклад не вел к очевидному исходу. И она нервно вздрагивала от каждого незначительного движения.

Гнев поглотил короля у нее за спиной, когда множество железных стрел нацелились на него. Но даже несмотря на это, он мрачно усмехнулся:

– Я знал, что ты к ним неравнодушен, Агалор. Ты всегда был слабым. Но даже ты не настолько глуп, чтобы вставать на защиту ничтожного человека. – Орлон выплюнул оскорбление, и Фейт вздрогнула, чувствуя, как он приближается. Затем его голос понизился, пока он рассуждал вслух: – Так что в тебе такого, Фейт?

Она не была уверена, что он имел в виду под этим расплывчатым вопросом, и сама не знала ответа, когда почувствовала его теплое дыхание рядом с ухом. Рука скользнула по ее плечу, пальцы обхватили горло, но не сдавливали.

Глаза Рейлана вспыхнули темной яростью, и он шагнул вперед.

Фейт болезненно напряглась под неприятным прикосновением короля. Его лицо приблизилось так близко, что она услышала его глубокий вдох, от которого по спине побежала дрожь, а желудок скрутило. Она согнулась бы пополам в приступе рвоты, но быстро сглатывала, чтобы подавить тошноту от его зловещих прикосновений. Сердце колотилось быстрее с каждой медленно проходящей секундой, угрожая разорваться в грудной клетке. Он мог сломать ей шею еще до того, как возникнет боль.

Затем Орлон внезапно отступил.

– Невозможно, – пробормотал он медленно и тихо.

Недоверие в его голосе заставило Фейт посмотреть на генерала в поисках ответов. Он и король Райенелла напряглись, словно перед броском, в их глазах застыл глубокий страх от догадки Орлона.

Затем раскатистый смех напугал ее до глубины души, зловещее веселье, идущее вразрез со страхом и напряжением, которыми был пропитан воздух в зале.

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Твое сострадание к людям обретает ясный смысл теперь, когда мы все смотрим на результат твоей отвратительной слепой страсти.

Фейт не сводила глаз с Рейлана, пытаясь понять слова Орлона и оценить его действия у себя за спиной. Она сильно дернулась, снова почувствовав его пальцы на плече, нежно убирающие волосы, чтобы обнажить шею.

– Какой ценный трофей был у меня в руках все это время, – с тихим восхищением произнес он. Затем грифон за спиной встретился взглядом с фениксом впереди. – Я получу гораздо большее удовольствие, зная, что вместе с ее жизнью сломаю и твою, Агалор.

Время замедлилось, когда глаза стоящих перед ней в панике расширились. И Фейт поняла, что происходит. Обещание смертельного поцелуя стали нависло над ней. Рейлан двинулся быстрее, чем она когда-либо видела, но даже он не успел бы перехватить падающий клинок. Его лицо стало бледным от страха, пока он мчался к ней, и ей пришлось отвести взгляд.

Фейт бросила на друзей последний прощальный взгляд и лишь надеялась, что они прочитают в ее глазах просьбу о прощении за весь этот хаос и угрозу их жизням. А потом закрыла глаза, возможно, от трусости, поскольку не могла допустить, чтобы ее последним воспоминанием стали их обезумевшие лица.

Сделав глубокий вдох, она собралась с духом…

Звон скрестившихся клинков пронзительным криком прозвучал в ушах всего в десяти сантиметрах над ее головой. Фейт резко распахнула глаза. Она повернулась, и вместо стали ее пронзил леденящий душу ужас.

Дыхание перехватило не от скрещенных мечей, парящих в опасной близости, а от вида молодого стражника, который спас ей жизнь.

Каяс! Боги всевышние!

Каяс стойко сопротивлялся силе Орлона, отталкивая его клинок и заставляя короля отступить на шаг. Его черные глаза сверкнули животной яростью, и он, не колеблясь ни секунды, снова двинулся на стражника.

Вместо того чтобы поднять меч, Каяс позволил своему единственному оружию, единственной защите, щиту… выскользнуть прямо из рук.

Глаза Фейт расширились, рот приоткрылся, но крик застрял в горле при звуке стального эха, отражающегося от мраморного пола. Она не могла пошевелиться, ничего не слышала, не могла закричать. Каяс потянулся под плащ за чем-то, но оно совершенно не помогло против Фэрроувского клинка, который насквозь пронзил его живот.

Время остановилось, но не желало поворачивать вспять. Фейт изо всех сил пыталась смириться с роковым маневром, который решил судьбу Каяса.

Он захлебнулся, падая на колени. И когда оказался на полу, она увидела блестящие черные наручники на запястьях короля.

Кандалы… сделанные из магического камня.

Она не могла в это поверить. Каяс дал понять, что ему не удалось заполучить кандалы у Марлоу, которую Фейт снабдила материалом после одинокого похода в подземные пещеры, но все это время он приберегал их для этого момента. Она не знала, почему он решил скрыть это от нее. Возможно, в глупой попытке защитить ее. Мысль была невыносима и сокрушила, поскольку ценой за это теперь будет его жизнь. Его, тогда как она должна была принять удар королевского меча.

Фейт даже не чувствовала радости и облегчения при виде обезвреженного Орлона. Тот вскрикнул от боли, когда радужный камень возымел действие, его колени подогнулись, и король рухнул на пол.

Ник приблизился, чтобы приставить лезвие к груди отца.

Каяс спас их всех.

Ее взгляд был прикован к нему, зажимающему смертельную рану, из которой на белый мрамор вылилось невероятное количество крови. И Фейт не могла оторвать глаз от темно-красной реки. Сердце бешено колотилось, и она тяжело дышала, наблюдая, как поток крови бежит все быстрее и быстрее. Вокруг послышались шаги, когда стражники в черном бросились на помощь своему поверженному хозяину. Ее ярость была подобна буре, вытесняющей все мысли о милосердии и здравом смысле. Она чувствовала, как хаос в ней нарастает и становится всепоглощающим. Хотела остановить их, убить прежде, чем они доберутся до Каяса. Ей нужно больше времени с фейри, чьи вдохи были сочтены, но враги приближались, как безжалостные призраки, чтобы лишить ее шанса.

Фейт проследила за блестящим красным ручейком, завороженная им, пока древние слова шепотом срывались с губ по собственной воле; заклинание, столь темное и забытое… Кровь достигла цели, и она наблюдала, как шкатулка впитывает ключ под заключительный куплет.

Кровавый ящик, связанный с Каясом.

Она попросила его запечатать шкатулку, так как доверяла фейри, который не раз доказывал свою бесконечную преданность и кого король заподозрил бы в последнюю очередь. Фейт решила запечатать шкатулку в одиночку, чтобы король не смог проникнуть в чей-либо разум и найти ключ.

Быстрее, чем она помнила, а возможно, так казалось от отчаяния, печать на шкатулке засветилась, прежде чем повернуться по часовой стрелке. Волна огромной мощности вырвалась из нее в тот момент, когда замок ослаб. Фейт вскочила и твердо стояла на ногах, безрассудно подставляя себя неземной магии, позволяя проникнуть в ее существо. Сила пронеслась сквозь нее подобно шторму в ошеломляющих количествах. Выпрямившись, она уступила этой сверкающей мощи. У нее не было ни начала, ни конца – беспрецедентный и неумолимый прилив энергии, несвойственный ее миру. В венах вспыхнул огонь, но она боролась с ним, не позволяя поглотить себя. Фейт направила эту энергию на усиление способностей. Это убьет ее. Но не раньше, чем она даст волю гневу и осуществит возмездие.

Стража бросилась к ней, и они двигались быстро. Но чувства Фейт расширились и обострились, выйдя далеко за пределы возможностей фейри. Она одновременно чувствовала пульсацию каждого разума, замечала каждое мимолетное движение, даже не глядя. И прежде чем они смогли сделать шаг…

Фейт захватила контроль над каждым, кто посмел двинуться.

Глава 55

Рейлан

За свои четыреста лет Рейлан никогда не видел ничего подобного.

Фейт светилась от силы руины. Он чувствовал, как та циркулирует по залу и по его венам. Потусторонняя энергия, не принадлежавшая их миру, а тем более человеку. На ее раскрытых ладонях светились соответствующие символы. Направленный вниз треугольник внутри круга, по окружности которого проходит единственная линия. Символ казался смутно знакомым, но он не был уверен, где раньше видел этот древний знак. К тому же прямо сейчас мог думать только о Фейт.

Было чудом, что она вообще жива, и Рейлан поблагодарил Духов. Однако радость будет недолгой, и вскоре руина поглотит ее, если Фейт не отпустит артефакт.

Тринадцать стражей, которые пришли на помощь своему павшему королю, теперь были парализованы волей Фейт. Это считалось невозможным, и все же она стояла здесь, пока воздух циркулировал вокруг нее, а свет разливался по выступающим венам и разносился по залу. Все молча уставились на нее… и начали отступать с выражением абсолютного ужаса на лицах.

Рейлан чувствовал то же, всепоглощающий страх, неведанный прежде. Но боялся не Фейт, а за ее жизнь, которая сейчас свелась к драгоценным минутам. Тогда как все благоразумно отдалялись, он двинулся вперед – осторожно, понимая, что одно неверное движение может обрушить на него гнев, если она ошибочно примет его за врага.

Ее раскрытые ладони и напряженные руки дрожали, словно она держала невидимые нити, ведущие от ее пальцев к стражникам. Она стала смертельно бледной и покрылась испариной. Фейт слабела и умрет, если продолжит питаться силой руины.

Стражники хрипели и едва дышали. Затем одновременно рухнули на колени и выгнулись дугой, лица исказились от невыносимой боли. Рейлан с трудом сглотнул, в горле пересохло от ужасающей мысли, что она может за раз подчинить столько разумов.

Фейт не посмотрела на него, когда он подошел ближе, и, к счастью, не обрушила на него свою смертоносную силу. Он вложил меч в ножны, делая последние шаги, пока не оказался прямо перед ней. Она не обращала на него никакого внимания и отказывалась отпускать солдат, которые угрожали ей – или, что более важно, друзьям и молодому стражу, пока он испускал последние вздохи. Она защищала их всех, даже ценой собственной жизни.

– Фейт, – позвал он тихо, осторожно. Ответа не последовало, и она лишь яростнее затряслась. Рейлан сгорал от нетерпения. – Посмотри на меня, Фейт. Ты должна отпустить. – Голос наполнился отчаянием, но она не подала виду, что вообще слышит его. Он попробовал другой способ. – Я вижу тебя, Фейт. Вижу и слышу.

Ее золотые глаза тут же метнулись к нему, сверкая как расплавленная руда. Но она все равно не освободила плененные разумы.

– Я убью каждого фейри в этом зале, если он посмеет приблизиться к тебе. Ты должна отпустить руину.

– Не могу.

Голос прозвучал слабо, и его глаза расширились от осознания. Она потеряла контроль, собственную волю, под властью руины. И таяла на глазах.

Поддавшись абсолютной панике, Рейлан потянулся к ней, проклиная риски, и схватил ее предплечье. Она мгновенно вцепилась в него, словно отчаянно нуждаясь в освобождении, которое он мог дать – или скорее отнять у нее.

Исходившей от нее силы оказалось почти достаточно, чтобы поставить его на колени, но Рейлан стиснул зубы и стоял прямо, забирая у нее столько усиленных способностей, сколько мог вынести сам, пронизанный неземной энергией. Она пульсировала в нем – в них – как отдельный физический источник жизни, и он боролся, чтобы удержать его внутри. Фейт ахнула, схватившись за него в попытке удержаться на ногах, когда темнота начала окутывать ее. Он притянул ее к себе, одной рукой обхватив за талию, чтобы удержать.

– Не могу, – повторила она, склонив голову, но пытаясь остаться в сознании. – Рейлан, я не выдержу.

– Нет, ты сможешь, Фейт. Посмотри на меня, – взмолился он.

Она повиновалась, ее уставшее лицо пронизывала боль, которую он так хотел забрать.

Рейлан коснулся рукой ее щеки.

– Я держу тебя. Я рядом. Всегда. Не отводи взгляд.

Фейт прильнула к его ладони, веки затрепетали от тяжести забытья. Серебро оттеняло огонь в ее глазах, когда они напряглись, чтобы удержать его взгляд.

– Всегда, – прошептала она.

Сердце Рейлана тяжело билось в груди от такого сильного страха, когда каждая секунда несла неопределенность. Зал вокруг них исчез, мир померк, и не было ничего… ничего, что имело бы значение, кроме нее. Слезы в ее глазах волнами накатывались на солнце в радужках. Она не моргала; и Рейлан тоже пристально смотрел на нее, боясь, что стоит ему закрыть глаза, и она тут же исчезнет.

Он чувствовал ее внутри себя. Чувствовал связь, за которую цеплялся всем своим существом, перенимая напряжение, пока она слабела.

– Я держу тебя. – Он погладил ее скулу большим пальцем. – Останься со мной.

После этих ласковых слов он почувствовал, что Фейт тоже потянулась к этой связи, и напряжение ослабло, когда она медленно отошла от грани забвения. Их способности работали как одно целое. Ее сила просачивалась сквозь него, укрощая дикий шторм и возвращаясь обратно к ней спокойными, плещущимися волнами.

Он почувствовал, как Фейт медленно восстанавливает самоконтроль, и ощутил невероятное облегчение. Она тяжело дышала, но уже не угасала так быстро, сопротивляясь силе. Внутри она боролась, чтобы остаться в живых, несмотря ни на что.

– Я тоже вижу тебя, Рейлан. Вижу и слышу.

Волна радости захлестнула его, и он глубоко вздохнул. Они оба сосредоточились и призвали обратно свои способности, медленно позволяя им растворяться, пока те не перестали быть смертоносной силой.

Он был близок к тому, чтобы сгореть, и знал, что она была на несколько шагов ближе.

Внезапно Фейт полностью отпустила контроль.

Солдаты вокруг них упали, хватая ртом воздух, когда их воля больше не была порабощена. Но Рейлан не обращал на них внимания, сохраняя энергию и наблюдая за Фейт, пока сила внутри нее медленно иссякала, больше не разрушая тело. Ее золотистые глаза утратили неземной блеск, когда она выдержала его пристальный взгляд.

Затем она обмякла.

Рейлан крепко держал ее, опускаясь на пол, пока они оба не оказались на коленях, забыв о полном зрителей зале, наблюдавших за ними в полной тишине. Ее лоб прижался к его груди, когда она судорожно вздохнула. Рейлан также был измотан коротким прикосновением к всепоглощающей энергии, и ему было невыносимо думать о том, каково пришлось ей. В человеческом теле.

– Ты вернулся, – сказала она, прерывисто дыша.

Сердце болезненно сжалось от неверия в ее голосе, и он погладил ее по волосам.

– Я никогда не уезжал.

Фейт запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. От усталости она прерывисто дышала, капельки пота блестели на слишком бледном лице. Она в замешательстве нахмурилась и хотела что-то сказать, когда чей-то кашель привлек ее внимание и вернул к хаосу и разрушению в тронном зале.

Охнув, Фейт развернулась, покачиваясь из стороны в сторону. Рейлан дернулся, чтобы подхватить ее, но она сама восстановила равновесие, прежде чем, шаркая, подойти к лежавшему фейри. Он немного познакомился с Каясом во время пребывания в Хай-Фэрроу. Стражник всегда был добр к Фейт, но, очевидно, их отношения стали еще глубже, учитывая ее убитый горем вид. Рейлан не знал, стоит ли оставлять Фейт наедине со стражем в его последние минуты жизни. Он хотел дать им возможность побыть одним, насколько позволяла ситуация, но чувствовал необходимость быть рядом. Он встал и молча прошел вперед, прежде чем снова опуститься на колени рядом с ней.

Фейт держала Каяса за руку. Ее тихое рыдание задело что-то глубоко в душе, и он отчаянно хотел бы утешить ее. Принц тоже опустился на одно колено, наблюдая в мучительной тишине. Затем к нему подошла принцесса Фенстеда и положила руку на плечо. И наконец друзья Фейт, люди, приблизились к павшему другу, каждый по-своему был убит горем.

Каяс смотрел только на Фейт. Несмотря на все, несмотря на угасавшую в нем жизнь, молодой стражник улыбнулся ей.

– Я могу забрать твою боль, – прохрипела она. И Рейлан сжал кулаки от этого звука.

Каяс слабо покачал головой, понимая, что прямо сейчас использование способностей навредит ей. Рейлану захотелось поблагодарить его, хотя он едва знал фейри. Его непоколебимая храбрость была редкостью. Он спас Фейт, а значит, и их всех.

– Мы победили?

Фейт кивнула, слезы потекли по щекам и закапали на пол.

– Ты меня спас.

Каяс тихо рассмеялся, поморщившись от боли, когда схватился за живот.

– Не знаю, о чем я только думал. – Его голова начала клониться набок. Фейт потянула его за руку с пронзительным всхлипом, и его усталый взгляд вернулся к ней. Кровь все еще текла по его побелевшей коже. Жизнь в нем быстро угасала.

– Можешь пообещать мне кое-что?

И тут Рейлан увидел. Страх, мелькавший только в глазах умирающего. Страх, который он сам испытывал прежде и видел у столь многих солдат, которым повезло меньше и их не оттащили от порога смерти. Жестокие насмешки над несбывшимся существованием, неудовлетворенными желаниями и утраченными мечтами. Рейлан видел и чувствовал это, глядя на измученное лицо Каяса. Душа болела за фейри, в то время как смерть окутала его скорбью и ужасом.

Сердце болезненно сжалось при звуке сломленного голоса Фейт.

– Что угодно.

– Не хочу, чтобы меня забыли.

– Ни за что. – Ответ прозвучал решительно, но сдавленно, словно стеклянные осколки впились ей в горло. – Обещаю.

– Хорошо, – медленно прошептал Каяс, видя ее опустошенное лицо.

Фейт покачала головой:

– На твоем месте должна быть я.

Паника охватила Рейлана от одной только мысли.

Каяс слабо сжал ее руку:

– Нет, не должна. Создай мир, о котором мы все мечтаем. Заставь его возродиться. – Его дыхание сбилось, и он прохрипел: – Заставь мир восстать из пепла, Фейт.

– Чтобы это сделать, мне нужен ты, Каяс, пожалуйста, – взмолилась Фейт, но голос сорвался, и в отчаянии она подняла глаза к нему.

– Я прямо здесь, – Каяс указал на ее грудь рукой, которую она продолжала держать, и легонько постучал по ее сердцу. – Всегда рядом. – Его веки начали подрагивать и опускаться.

Фейт подавила рыдание и крепче сжала руку, словно так могла удержать его в этом мире немного дольше. Остекленевшие глаза Каяса закрылись навсегда. Дыхание замедлилось и стало практически неразличимым. Затем его тело застыло.

Каяс умер.

Фейт зарылась в него лицом. Ее рыдания – боги, эти рыдания – были единственным звуком. Они разрывали сердце и отражались от стен зала, пока все застыли в унылой оглушительной тишине.

Рейлан поднял глаза и был потрясен увиденным.

Первыми начали гвардейцы в синей форме – сослуживцы Каяса. Один за другим они опустились на колено и низко склонили головы, скорбя по павшему товарищу. Но преклонились не только солдаты Хай-Фэрроу. Короли остались стоять, но за их спинами темно-фиолетовые и багровые ряды присоединились к ним, чтобы отдать дань уважения. Горюя по общей утрате. Как союзники. Распри королей не убили справедливость в их сердцах.

Дрожь Фейт медленно начала утихать, и она отстранилась, чтобы посмотреть на умиротворенное лицо фейри, все еще сжимая его руку. Долгое время Рейлан не беспокоил ее, позволяя сказать прощальные слова. Затем, когда все снова встали, он, не задумываясь, положил руку ей на плечо и тихо сказал:

– Пора уходить.

Он видел, как ее лицо исказилось от непостижимой боли, пока она боролась с очередной волной горя. Фейт закрыла глаза, сделав глубокий вдох, прежде чем ласково положить руку Каяса ему на грудь. Бросив на него последний взгляд, полный отчаяния, она выпрямилась.

Наряду с позой ее лицо, отмеченное слезами, стало каменным. Взгляд – ледяным. Она начала вставать и не отвергла его помощь. Затем повернулась к залу, золотые глаза пылали как настоящее пламя, в ее печали и злости.

– Это бессмысленно, – начала она тихим, но убедительным голосом, заставив всех слушать.

Рейлану следовало остановить ее прежде, чем она продолжит, зная, что она собиралась обратиться к королям в манере, неминуемо ведущей к казни. И все же у нее было полное право обрушить на них свой гнев, поскольку их действия привели к смерти невинного. Друга. И тут он понял, что останется на ее стороне, даже если все они, включая его собственного короля, решат наказать ее за дерзость.

– Вы все прячетесь за высокими стенами, но все же впустили врага внутрь. Семя разрушения посеяно, и вы поливали его жаждой мести и жадностью. Без союза война уже проиграна. Без силы единства мы все падем.

Рейлан наблюдал за ней с благоговейным трепетом. И не он один – все глаза устремились к ней. В них не было возмущения или отвращения, только ошеломленное согласие. Ряды багрового, синего и фиолетового цветов объединились голосом разума. Голосом Фейт. Она стремилась не к мести, а только к единству. Чтобы бороться с гораздо большим злом, которое еще впереди.

Злобный голос прорезал напряженную тишину:

– Кто, по-твоему, ты такая, чтобы говорить, девчонка!

Фейт повернулась и посмотрела вниз на короля Хай-Фэрроу, но не успела выплеснуть вспыхнувший в глазах гнев, когда другой голос ответил за нее с противоположного конца зала:

– Она дочь своей матери. – Агалор смотрел на Фейт широко раскрытыми глазами. Невероятного сходства было достаточно, чтобы стереть все сомнения в ее происхождении. Но в ее внешности прослеживались не только материнские черты. – Моя дочь, – почти прошептал он.

Слова прозвучали достаточно ясно, и Рейлан почувствовал отразившиеся на лице Фейт эмоции. Должно быть, это откровение заставило неистово работать ее и без того измученный разум.

Еще до того, как она повернула голову и поймала его взгляд, Рейлан понял, что новость пробудит тьму, которая все это время умоляла ее об отдыхе. В ее взгляде читалась только безмолвная мольба о помощи, и он подхватил ее прежде, чем она успела упасть.

Глава 56

Фейт

Фейт сидела у теплого камина в своих покоях. Впервые за несколько дней она смогла сидеть так долго, чтобы покинуть кровать. Благодаря визитам лекаря ее тело практически исцелилось от ран и ссадин после кандалов, а также боли в костях после ночей в каменной клетке.

Джейкон и Марлоу заняли соседние покои и часто навещали ее. Иногда даже чаще, чем ей хотелось. Не то чтобы она не хотела их видеть, но, как и в случае с Ником и Торией, ей нечего было сказать. Она отказывалась говорить о меняющем все открытии, обрушившемся на нее в самый неподходящий момент. Отказывалась даже видеть Рейлана после событий в тронном зале.

С тех пор она блокировала все чувства. Боль, горе, потрясения – все это переполняло ее, и всего одна неосторожная мысль могла сломить окончательно. Она не могла думать о словах короля Райенелла – не хотела верить в них. Поэтому позволила себе только скорбеть, оплакивая потерю друга.

Фейт поглотило чувство вины. В своем замысловатом плане дистанцироваться от друзей и оттолкнуть Рейлана, чтобы предотвратить предсказанные Отражением ужасные события, она совершенно не подумала, что может потерять молодого стражника. Она могла бы сказать больше и заставить его уйти. Могла стараться сильнее. Каяс был добрым другом и союзником, мечтателем о лучшем мире, и его потеря была невыносимой. Фейт не могла отделаться от мысли, что он заслужил жизнь гораздо больше, чем она.

Дверь позади медленно открылась без предварительного стука. Она не нуждалась в обостренных чувствах фейри и поняла, что подобное поведение не свойственно никому из друзей. А может, у нее развилось шестое чувство по отношению к генералу. Фейт слышала его нерешительные шаги, словно он давал шанс выставить его, как она делала прежде – три раза. Но не в этот раз. Она знала, что рано или поздно должна встретиться с ним.

Позже будут похороны Каяса, и она не хотела чувствовать тяжесть еще одного груза. Поэтому позволила Рейлану подойти, но не оглянулась на него, вместо этого наблюдая за танцем пламени в камине. Когда-то огонь утешал ее, наполнял силой, но теперь лишь вселял тревогу из-за сходства с фениксом – с Райенеллем.

– Как себя чувствуешь? – В ласковом голосе Рейлана звучало беспокойство.

Чувства… Не существовало слов, способных описать глубину ее вины и терзаний. Она не ответила.

Рейлан молча сел в кресло напротив. И они оба молчали долгое время. Фейт никак не могла решить, что хочет ему сказать.

Наконец она нарушила тишину:

– Как долго ты знал? – При этих словах она посмотрела на него, чтобы увидеть правду, когда услышит ответ.

Рейлан нахмурился. На его лице мелькнуло смятение, словно вопрос заставил задуматься над чем-то еще. Он не смотрел на нее, лицо оставалось непроницаемым, пока он наблюдал за янтарным пламенем. И было видно, как тщательно выбирает слова.

– Со дня первой встречи.

Фейт хотелось разозлиться на него. Она заслуживала правду. Даже когда они узнали друг друга, начали сближаться, он все равно выбрал скрывать это от нее. Но эмоции стихли, когда их взгляды встретились, и в ночном небе его зрачков вспыхнула боль. Она не могла сделать ему еще больнее.

– В любом случае это уже не важно, – пробормотала она.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь.

– Разве ты не хочешь дать Райенеллу шанс – узнать о своей родине?

– Здесь у меня есть все, что нужно. И мне не надо большего, – сказала она, но ненавидела, что слова походили на ложь, еще более очевидную, когда произнесла их вслух.

– Чушь собачья, и ты это знаешь.

Она слегка вздрогнула, когда он вскочил на ноги.

– Можешь обманывать кого угодно, но я вижу тебя насквозь, Фейт Ашфаер. Чего ты так боишься?

Его страсть на мгновение ошеломила ее. То, как он произнес чужое имя, пробудило что-то в душе. Дыхание замедлилось, и она почувствовала прилив… чего-то, что разгорелось в груди подобно гордому пламени. Она быстро погасила слабый огонь волнами вины и горя. Она не заслуживала того, чтобы ее обычное имя сочеталось с именем могущественного рода. Была недостойна этого.

– Мы не в сказке, Рейлан. Человеку не дадут корону и трон из-за каких-то притязаний на имя, с которым он даже не рос.

– Может, ты и не росла с именем Ашфаер, но была рождена с ним. Оно твое по праву. И ты поднимешься до него. Я это видел, Фейт. Тебе не нужна корона, трон и другие проклятые атрибуты, чтобы заявить о себе.

Эти слова повергли ее в замешательство. Робкая гордость боролась с уродливыми семенами сомнений, прораставшими по мере того, как она обдумывала перспективу.

– Мне нет места в чужом королевстве. Там меня никто не примет. Я не принадлежу тому миру.

– Нет, принадлежишь. Думаю, ты уже давно об этом знаешь. И больше всего на свете боишься признать это.

Превозмогая боль в костях, Фейт поднялась на ноги.

– Что пугает меня больше всего, так это то, что я – ничто! – Это прозвучало как признание поражения, чтобы заставить его понять, почему она не стоила его усилий. – Я всего лишь полукровка, ничтожество со способностями, которое никогда не должно было родиться. Каяс мертв! Он умер, чтобы спасти мое гнусное существование! Я ни на что не претендую, ни на какое место, и для всех будет лучше, если я останусь здесь, молчать и скрываться. Здесь мне и место.

К ее удивлению, Рейлана разозлила эта вспышка.

– Ты правда так думаешь?

– Так подумают все.

Его глаза вспыхнули, когда он шагнул ближе.

– Позволь сказать тебе кое-что, Фейт. Идея, что твоя значимость каким-то образом измеряется кровью, в корне ошибочна. – Его челюсть дрогнула. – Кто ты и кем станешь – все это полностью зависит от тебя и выбора, как поступать с данной тебе жизнью. Не трать ее попусту. Не упускай шанса жить за рамками простого существования.

Аргументы Фейт иссякли. Она поморщилась, услышав слова, в которых так отчаянно нуждалась, чтобы противостоять демонам внутри себя.

– Он не примет меня. – От страха слова слетели с губ предательским шепотом.

Эта безнадежная мысль мучила ее уже несколько дней. И была настолько болезненной, что заставила снова превратиться в растерянного и уязвимого ребенка, единственным желанием которого было узнать, каково это – иметь отца. Столкнувшись с правдой сейчас, узнав, кто она, слова Ника прокручивались в голове в безжалостной насмешке. Отцы-фейри, которые отказываются запятнать свое имя ребенком-полукровкой…

– Ты ошибаешься. – Суровый взгляд Рейлана смягчился, он сделал еще шаг и теперь мог коснуться ее. – Объявив о твоем происхождении в тронном зале… он уже принял тебя, Фейт. – Он взял ее за подбородок, заставляя посмотреть прямо в свои пытливые синие глаза. – Теперь твоя очередь.

Ей оставалось только выдержать его воодушевляющий взгляд, отчаянно желая сдаться; поверить его словам и прыгнуть вместе с ним. Но она видела только то, что станет бременем. Для него, для Райенелла и для Агалора.

– Здесь мой дом, – твердо сказала она.

Выражение его лица дрогнуло от невысказанных протестов. Рука опустилась, и тепло покинуло ее, оставив в объятиях холода.

– Когда ты вернешься в Райенелл, я не поеду с тобой.

Он покачал головой, отходя от нее, и Фейт старалась игнорировать душевную боль при виде его очевидного разочарования.

– Я не могу говорить тебе, что делать, но я знал твою маму, Лилианну. Она стала королевой Райенелла, даже не выйдя за Агалора замуж. Не из-за того, что значила для него, а потому что любила и была предана королевству и его народу. Она знала, где ее дом. – Рейлан горел так ярко, словно феникс, говоря с неподдельной страстью. Его взгляд был полон яростного огня, такого сильного, что она почувствовала, как он обдает жаром кожу и проникает внутрь. – Когда ты это поймешь, Фейт Ашфаер, мы будем тебя ждать.

Рейлан не дал ей времени на ответ и повернулся к выходу. Хотя она едва ли знала, что ответить, широко раскрыв рот после его заявления и упоминания мамы. Ей и в голову не приходило, что он уже жил тогда и знал ее. Возможно, знал даже лучше, чем она, потеряв маму в столь юном возрасте. В душе Фейт хотела пойти за ним. В некотором смысле близость к нему также сблизила бы ее с матерью. Как и король Райенелла – ее отец.

От всех этих мыслей у нее закружилась голова, и она снова опустилась в кресло, погружаясь все глубже, когда услышала, как дверь за генералом закрылась. Она не поддастся искушению. Не теперь, когда Ник станет королем после разоблачения жестоких намерений его отца. Гвардия повиновалась приказам принца и заперла Орлона в подземелье замка, где он гнил вместе со своей тайной стражей. Близился новый рассвет, Хай-Фэрроу снова ждет процветание. Фейт могла только мечтать об этой эпохе, и будь она проклята, если уйдет сейчас.

Небо стало янтарным, когда тело Каяса было положено на высокий погребальный костер, охваченный пламенем. Уже стемнело, и переливающиеся оттенки желтого и красного ярко выделялись на фоне темного неба. Поднимался дым, и она представила, как он уносит его дух ввысь, в то время как пепел падает, питая почву.

Фейт молча стояла одна; друзья давали ей возможность погоревать.

Но она не чувствовала… ничего.

Больше нет, и только благодаря полному оцепенению смогла выйти за пределы своих комнат. Целые дни, полные слез и терзаний, прошли в одиночестве, но это все равно не вернуло бы Каяса.

Ее всегда преследовала утрата. Это чувство не покидало Фейт с тех пор, как умерла мама, и обострилось в тот момент, когда свет в глазах Каяса погас. Оно не рассеется со временем; не заменится счастьем. Его могло облегчить только принятие, ровно настолько, чтобы те, кто еще жив, могли переносить уходящие времена года, сколько бы лет им ни осталось в этом мире. Смерть была силой, с которой невозможно бороться, а время – ее коварным сообщником. Ибо ничто не могло предотвратить притязания смерти, если она вонзила свои когти, и никакое количество времени не могло стереть боль, которую та оставила после себя.

Фейт собиралась сделать так, чтобы все эти смерти были не напрасны. Почтить память Каяса, мальчика, чью жизнь она отняла, и каждого невинного, погибшего в войне, которую они не выбирали. Ради лучшего мира, в который верила душа мечтателя, пришло время дать отпор. Во имя павших, до последнего вздоха, если потребуется.

Она не могла отрицать, что развернувшееся перед ней пламя давило на нее тяжким бременем. Время от времени ей казалось, что языки пламени расправляются, словно крылья, и взлетают, чтобы присоединиться к звездам, прежде чем рассеяться падающими искрами. Она трусливо отгораживалась от этого. Уже сделала свой выбор остаться в Хай-Фэрроу и не имела желания ближе узнать отца. Но даже при мыслях об этом Фейт чувствовала, что лжет сама себе, и последние пять дней боролась с бушующими в душе эмоциями.

Король Агалор собирался увести армию утром, и вероятно, Рейлан тоже навсегда исчезнет из ее жизни. Она отказывалась признавать, как сильно это печалит ее. Рискуя жизнью, генерал спас ее, вернул назад, когда она растворилась в силе руины. И Фейт сомневалась, что когда-либо сможет вернуть этот долг. Ей нечего было ему предложить. Как и королевству феникса.

После пары минут тишины перед погребальным костром она почувствовала присутствие Джейкона. Но не обернулась, когда он заговорил.

– Я попросил его защитить тебя, – произнес он мучительно тихо. Голос был полон сожаления и раскаяния. Когда она наконец посмотрела на друга, Джейкон безумным взглядом следил за огнем, словно винил себя в случившемся.

Фейт взяла его руку и сжала. Он не смотрел на нее, но она почувствовала, как он в ответ тоже слабо пожал ее руку.

– Каяс выбрал спасти всех нас, – сказала она, пытаясь утешить друга. – И наша задача убедиться, что его жертва не была напрасной.

Джейкон напряг горло, сдерживая боль, которую так хотел выплеснуть наружу. Фейт никогда не видела его плачущим. Ни разу за последние десять лет. Но сейчас его глаза блестели, и упавшая случайная слезинка оставила очередную рану на ее разбитом сердце. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и быстро вытер щеку.

– Это ведь еще не конец?

У Фейт не было ответа на вопрос, который мешал им двигаться дальше. И ей пришлось отвести взгляд.

– Думаю, все только начинается, – честно ответила она.

Марлоу встала по правую руку от нее, и Фейт повернулась к девушке. Они обменялись полными боли взглядами, на лицах отразилась невысказанная тоска, и, не говоря ни слова, они упали в объятия друг друга.

– Прости, – прошептала Фейт.

Марлоу сжала ее чуть крепче:

– И ты меня.

Когда она отстранилась, в глазах девушки-кузнеца сверкало пламя, отражаясь в слезах.

– Ты самая сильная из всех нас, Марлоу. Бремя, которое ты несешь… Мне жаль, что меня не было рядом, когда ты в этом нуждалась. Я думала, вам будет лучше без меня, но ошиблась – жестоко ошиблась. Теперь я понимаю, что вместе мы сильнее и нужны друг другу.

По сияющей фарфоровой щеке подруги скатилась слеза. И Фейт смахнула влагу, грустно улыбнувшись:

– Ты сможешь меня простить?

Марлоу кивнула, и выражение ее лица смягчилось, возвращая ему утонченную мягкость.

– Конечно. Но только если и ты простишь меня. Я была измучена и зла, и я… вымещала боль на тебе, винила тебя, хотя знала, что ты не виновата.

Фейт снова обняла ее, чувствуя, как тьма в душе рассеивается и она снова может легко дышать, зная, что стена между ними рухнула.

– Нечего прощать. Ты имела полное право чувствовать все это. И я была виновата, но никогда не перестану сражаться ради вас. Вас обоих.

Они отпустили друг друга, и Фейт повернулась к Джейкону, лицо которого просветлело, пока он наблюдал за ними. Фейт довольно улыбнулась и обняла его, опустив голову ему на плечо, пока Марлоу прижалась к ней с другой стороны.

На одно короткое мгновение трое друзей застыли перед костром, слушая треск древесины и наблюдая за огненным дождем из искр. И Фейт позволила себе миг радости среди моря печали. Она подняла глаза к небу и безмолвно поблагодарила Каяса в последнем прощании, повторяя его последние слова как клятву, которую никогда не забудет.

Заставь мир восстать из пепла.

Вкрадчивый голос Марлоу нарушил их скорбное молчание:

– Ты едешь в Райенелл?

Фейт покачала головой:

– Мой дом здесь, с вами.

Ее ответный взгляд вселил в Фейт ужас. Она уже знала, когда Марлоу говорит с ней не как подруга. А как оракул.

– Ты не должна отвергать возможность узнать о своей родине. Думаю, у тебя впереди еще много открытий, Фейт. Ответы, которые ты ищешь, уже рядом.

Фейт чувствовала себя глупо, желая возразить, чтобы остаться. Словно нуждалась в разрешении.

– Она права.

Фейт обернулась на Джейкона. В глазах читалась боль при мысли об ее отъезде, но на губах играла понимающая улыбка.

– Ты заслуживаешь шанса наладить отношения с отцом. А если решишь, что юг не для тебя, то всегда сможешь вернуться домой, назад в Хай-Фэрроу.

Она встретила его одобрительный взгляд, и в улыбке, полной любви, угадывался безмолвный толчок. Он освобождал ее. И не станет возражать, если она отправится в Райенелл, потому что всегда будет ждать здесь, и ничто, никто не остановит ее, чтобы снова увидеться с другом.

– Но если решишь остаться в Райенелле навсегда, то будь ты проклята, если думаешь, что мы тоже не отправимся на юг, – добавил он, обнимая ее за плечи и притягивая к себе.

Фейт воздержалась от оговорок; однажды их уже разлучили.

– Мы только что вновь обрели друг друга.

Марлоу нежно обняла Фейт за талию.

– Именно. Теперь нас никто не разлучает и никогда не разлучит. Но это… Такова твоя судьба, Фейт. Какие бы земли и моря ни пролегли между нами, мы всегда сможем пересечь их. Всегда найдем дорогу обратно друг к другу.

Она снова посмотрела на Джейкона. Он непринужденно и весело улыбался, переводя взгляд с нее на Марлоу.

– Что, если я не впишусь? – спросила она, признавая страх, который нависал над ней с того момента, как она увидела возможный путь в Райенелл. Она была простым человеком, всего лишь Фейт, невероятно далекой от высокородных фейри. И мысль, что она променяет один замок на другой… Она не могла просто так бросить место, в котором выросла. Забыть жалкую, заброшенную хижину и беззаботное, но бедное детство с Джейконом. Фейт ни за что на свете не изменила бы своего прошлого. Ни голодные дни, что они провели вместе, когда были еще слишком малы, чтобы найти нормальную работу. Ни те пронизывающе холодные ночи, когда приходилось сдвигать койки и красть джутовые мешки, чтобы использовать их в качестве дополнительных одеял. Ни то время, когда она бесконечно оплакивала свою мать и задавалась вопросом, чем заслужила одиночество в этом мире.

Но Фейт больше не была одинока. С того дня, как Джейкон вошел в ее жизнь и стал семьей. Ради человека, которого она крепко сжимала в объятиях – ради него, – она снова прошла бы через все это. Независимо от того, что узнала о своем отце и почему мать лишила ее той связи, у нее всегда будет друг, к которому она сможет вернуться домой. Джейкон, Марлоу, Ник и Тория – ее неразделимая семья.

– Ты была рождена, не чтобы вписываться, Фейт, – ответил Джейкон с нотками веселья, которое прогоняло мрачное настроение. Она улыбнулась, успокаиваясь от вибрации его груди, когда он заговорил: – Не как Фейт Аклин, или Золотоглазая Тень, или как Ашфаер. – Он взял ее за плечи, оторвав от себя, чтобы посмотреть прямо в глаза. – Пришло время тебе объять свой вольный дух. Пора взлететь.

Душа наполнилась светом, который прогнал тени неуверенности. Дыхание стало легче, чище, ее больше не душили сдержанность и протесты, когда она увидела свирепый взгляд его карих глаз и теплую улыбку, убедившую ее, что ничто не сможет изменить его мнение о ней. Ни имя, ни титул не разорвут их связь. Обратившись к Марлоу и увидев кивок в знак молчаливого согласия, она не смогла удержаться, чтобы не заключить ее в объятия, переполненная благодарностью.

Эмоции метались между волнением, возбуждением и… освобождением. Это был ее выбор. Ее больше не удерживал ни злой король, ни дух из Вечного леса. Сердце забилось быстрее от ощущения свободы, когда Фейт поняла, что вся жизнь снова принадлежит ей. Она не станет ни для кого обузой, разве что для себя.

Дверь клетки была открыта, и теперь все, что нужно было сделать, – это осмелиться улететь на свободу.

Глава 57

Николас

Принц Хай-Фэрроу надел маску храбрости, войдя в подземелье замка. Он попросил стражу ждать снаружи, когда шагнул в тюремную камеру, не нуждаясь в свидетелях для выполнения своей горькой задачи.

Ник тут же заметил отца, прислонившегося к задней стене из темного камня и железа. Он чувствовал облегчение, что монстр пойман, но было больно видеть, что тот продолжает прятаться за лицом отца. Некогда гордый и могущественный король, использованный и выброшенный, как старая игрушка. Он пытался убедить себя, что от отца ничего не осталось, что он умер более ста лет назад, когда Дух Смерти в Райенелле завладел его сердцем. Должен был поверить в слова Ориелис, что его уже не спасти. Это был единственный способ выдержать то, что он должен был сделать.

Став свидетелями безумия короля в тронном зале, стражники – настоящие воины Хай-Фэрроу в синих мундирах – не задумываясь повиновались его приказам, как только опасность миновала. Его опасения быть отвергнутым рассеялись в тот момент, когда вместо него они схватили отца, когда Каяс вывел его из строя с помощью кандалов из магического камня.

Этот момент Ник не забудет никогда. Он всегда будет помнить юного фейри и его храбрость. Страж пожертвовал жизнью ради спасения Фейт и положил конец правлению деспота. Магический камень был блестящей идеей Фейт, а благодаря своему мужеству Каяс осуществил ее план, когда всякая надежда была почти потеряна.

Отец все еще носил эти цепи, сковывающие его силу фейри, прикованный к стене, словно пес. Ник отбросил личные чувства, открыв железную дверь и шагнув внутрь. Орлон уставился на него чужими черными глазами без сожаления или раскаяния.

Несмотря на все, что он сделал – убийство матери, развязывание войны и беспощадное правление, – ненависть и злость в душе Ника подавлялись другим сокрушительным чувством. Виной. Что на протяжении целого века он верил, что именно отец совершал все те чудовищные преступления.

– Ах, Николас, мой сын… – насмешливо протянул он. – И самое большое разочарование в моей бессмертной жизни. – Это был голос отца, но не его слова. Сейчас с холодным отвращением в глазах на него смотрел не тот мужчина, которого он знал, который растил его. – Ты слабый, бесхребетный мальчишка, позволивший эмоциям увести тебя с пути долга. Я видел будущее этого королевства. Мощь. Сила. Я всю жизнь строил это не для того, чтобы все рухнуло из-за твоей мягкотелости, – выплюнул отец.

Челюсть Ника напряглась, но он скрыл остальное, вскинув голову.

– Ты прав. Ты вел народ. Построил королевство – Он сделал шаг вперед. – А потом умер от рук Дакодес век назад, и тогда же должно было закончиться твое правление.

В черных глазах короля вспыхнула ярость, и он знал, что задел нужную струну.

– Я жалею лишь о том, что не понял этого раньше. – Он всегда будет терзаться виной за то, что подвел отца.

Ник посмотрел вниз в эти черные глаза, пытаясь отделить лицо отца от таящегося внутри зла, пока оно смотрело в ответ с сокрушительной злобой. И запер все чувства за стальной решеткой, собираясь обратиться к демону внутри.

– Ты знал о существе в пещерах под замком?

Орлон молчал, но Ник понял по глазам, что тот знает, о чем идет речь. Бывший король невесело усмехнулся.

– Разумеется, ты знал. Ведь приказал кормить его. Но зачем?

Ник мерил шагами камеру в попытке сложить воедино разрозненные детали.

– Ты не выстоишь против мощи темных фейри, принц.

Ник остановился и встретил взгляд черных глубин. Это замечание должно было напугать его, но вместо этого убедило Ника в его подозрениях. Порождавших жуткое предчувствие.

Существо в подземелье было темным фейри.

– Этот дикий, непредсказуемый вид может стать грозным оружием, но их невозможно приручить и дисциплинировать для битвы. – Ник тщательно выбирал слова, зная, что не получит ответов, если будет напрямую задавать пугающие его вопросы. Но хотел собрать всю возможную информацию, чтобы оценить, с чем им предстоит столкнуться.

Похоже, это сработало, поскольку демон зловеще ухмыльнулся, и по его спине побежали мурашки.

– Те, кто вышел слишком жестоким для достижения цели, послужат для отвлечения. Да, в них нет ничего человеческого, но они способны устроить резню, – протянул он, наслаждаясь возможностью вселить страх в принца. – Но есть и те, кто не так уж отличается от тебя, Николас. Возможно, один из них уже встречался тебе на пути, но ты никогда бы этого не узнал в своем невежестве и наивности.

Ник старался дышать ровно, но пульс участился от страха, что темные фейри могут жить среди них и оставаться незамеченными. Это не имело никакого смысла.

– Но они гораздо сильнее. Намного смертоноснее. И принесут войну, которую тебе не выиграть.

Тело болезненно напряглось в попытке скрыть дрожь.

– Их численность не может быть настолько пугающей, раз они так успешно скрываются. У темных фейри ведь есть крылья, – осторожно заметил он.

Жестокая триумфальная улыбка расплылась на лице демона.

– Ты даже не можешь представить себе их количество, принц. Они умны, и многие обладают способностью маскировать свое происхождение. Без крыльев узнал бы ты одного из них, стой он прямо перед тобой? Фейри слишком равнодушны, чтобы подвергать сомнению изменение запаха, слишком высокомерны, чтобы поверить в существование превосходящего их вида. Бойся темных фейри, Николас, ибо тем, кто осмелится бросить им вызов, преисподняя покажется раем.

– Ты вывел армию из Галмайра… – Обрушившееся осознание вселяло ужас. – Ты знал, что темные фейри охотятся на людей. Ты… – Ник задыхался от гнева. – Ты позволил охотиться на них. – Еще одна деталь встала на место. – Горы, – прошептал он сам себе, собрав все факты воедино.

В памяти всплыл рассказ Джейкона о городе: тела всегда находили поблизости…

– Они живут в горах Мортас, я прав?

Демон вздрогнул, словно вдруг понял, что выдал лишнюю информацию. Его лицо исказилось, и он будто бы боролся с собой, пытаясь хранить молчание.

Орлон не подтвердил его догадку, но Ник не нуждался в этом.

– Им нужна человеческая кровь и тела фейри для перерождения.

– Перерождения?

Демон кивнул:

– Как, по-твоему, они увеличивают свою численность? У них много чистокровных темных фейри, но, если полагаться только на них, потребуется еще много тысячелетий, чтобы сформировать армию после их почти полного уничтожения. Фейри с серебряной кровью сильны, чистокровны, но Чернокровные – перерожденные – добавляют своим силам смертоносную мощь. Ты не устоишь против них.

Ник побледнел, но внешне сохранял самообладание. Он впитывал знания, еще не зная, как поступить с ними – как выстоять против неизведанной и смертельной угрозы, подобной которой раньше не видел ни один живой фейри или человек. Монстры из ночных кошмаров и страшилок, мрачных легенд и исторических мифов… стали реальными. Он с трудом сглотнул, чтобы смочить пересохшее горло.

– А Марвеллас – она нас сейчас слышит?

– Великий Дух Душ пребывает повсюду. Ты не можешь спрятаться от нее, не можешь убежать.

– Хорошо.

Он вытащил меч из ножен, и отец в страхе отшатнулся. Ник прогнал все мысли о мужчине, которого когда-то знал, иначе не смог бы осуществить задуманное. И приставил острие к груди Орлона.

– Если ты слышишь, хочу, чтобы ты знала… – Сердце принца громко стучало, и ему потребовалась вся сила, чтобы рука не дрогнула и душераздирающая боль не проскользнула в сталь. – Мы идем за тобой, Марвеллас. – Затем он упал на колени и одним быстрым движением вонзил клинок прямо в сердце отца.

Орлон захлебнулся собственной кровью и, разинув рот, посмотрел вниз на клинок, нанесший ему смертельный удар. Королевский меч – Фэрроувский клинок. Теперь он по праву принадлежал Нику.

Принц держался стойко, наблюдая в мучительной агонии, как жизнь отца угасает в его собственных руках.

Затем Орлон вскинул голову и встретился с ним взглядом, резко вздохнув, отчего у него внутри все похолодело.

Сердце терзалось сожалением, а угрызения совести затуманивали разум из-за широко раскрытых глаз отца и того, что он в них увидел. Сквозь черную бездну зрачков начали пробиваться карие крапинки. Ник начал вытаскивать меч в ужасе от того, что ошибся, что Ориелис обманула его, но отец схватил его за предплечье, оставляя лезвие в груди. Ник наклонился вперед, когда узнавание и любовь вернулись в глаза Орлона, и тот посмотрел на сына.

– Спасибо, сын, – сдавленно прошептал он. – Я всегда… гордился… тобой.

– Я подвел тебя, отец, – в отчаянии выдавил Ник, когда горло болезненно сжалось.

Орлон слабо покачал головой и медленно прохрипел в агонии:

– Ты умен и мудр, сын мой. Ты выяснишь, как с ними бороться. Поймешь, как вести за собой народ. – Слабая, дрожащая рука поднялась и легла ему на грудь. – У тебя… – Его дыхание стало хриплым и прерывистым. – У тебя сердце твоей матери.

Ник задрожал всем телом. Он хотел вернуть все назад. О боги. Он ошибся. Глупо жестоко ошибся…

Но поверх паники от того, что, возможно, отца все же можно было спасти, умоляющий взгляд карих глаз сказал ему обо всем. Таково было желание Орлона, и вероятно, он желал этого с тех пор, как был пойман в ловушку в собственном разуме темной, злой магией. Ник прижался лбом ко лбу отца, отчаянно пытаясь убедить себя, что поступил милосердно и что смерть лучше жизни со связанной очерненной душой, потерянной без возможности спасения.

– Я прощаю тебя, – прошептал Ник, надеясь, что слова облегчат вину отца, когда тот отправится в загробный мир. – Теперь ты свободен.

Ник зажмурился и считал неровные затихающие вздохи отца. Только они нарушали мрачную тишину, пока он затаил дыхание, прислушиваясь. До самого последнего вдоха.

Сжимающая его рука ослабла, когда тело обмякло.

Отец был мертв. И когда жизнь Орлона оборвалась, Ник почувствовал резкий толчок в грудь и охнул. Он знал это чувство.

Его душа освободилась из Вечного леса.

Ник не хотел беспокоить Фейт, которая пришла в ужас, услышав, о чем попросила Ориелис в обмен на юколитов для спасения ее жизни. Он не думал, что когда-нибудь выполнит свою часть сделки и убьет собственного отца.

Но в этот самый момент, собственными руками, принц сделал себя королем.

Глава 58

Тория

Тория нервно кусала ногти, стоя у камина в своих покоях. Когда дверь открылась, она, измученная ожиданием, тут же повернулась и с облегчением выдохнула, увидев Ника. Сердце замерло при виде его мертвенно-бледного лица. Она скользнула взглядом по поясу и отметила, что ножны пусты.

Ему не нужно было ничего говорить. И она обнаружила, что ноги сами ведут ее к нему. Он просто смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Она прильнула к нему, и он крепко обнял ее дрожащими руками, позволяя забрать частичку своей боли. Он продолжал молчать, но она и так все поняла.

Когда Тория отстранилась, то посмотрела ему в глаза:

– Мне очень жаль.

Он медленно поднял руку и прижал ладонь к ее щеке в безмолвной благодарности, и в ответ она обхватила его руку. Ник изучал ее лицо, но она не знала, что именно он ищет. Тория просто стояла и молчала, надеясь, что по ее глазам он поймет, что она не осуждает его за содеянное. За убийство отца. Она могла только любить и восхищаться стоящим перед ней принцем и знала, что ничто в мире этого не изменит.

– Не знаю, готов ли я, – признался он, и его тихий, неуверенный голос разрывал ей сердце.

Тогда она взяла его руки и решительно посмотрела в глаза:

– Ты готов, Ник. Уже давно готов. И Хай-Фэрроу готов для тебя и новой эпохи свободы и единства, которые ты принесешь.

Ник улыбнулся, и его глаза снова заблестели.

– Говоришь как истинная правительница.

В груди разлилось тепло от переполнявшей ее гордости. За них обоих.

– Наступит день, когда я верну Фенстед, и мы всегда будем преданными союзниками. Но сейчас твое время.

Ник кивнул, полный решимости:

– Когда придет время, я помогу отвоевать твое королевство, Тория. Хай-Фэрроу всегда будет твоим домом.

Ее глаза горели бесконечной любовью и благодарностью к принцу – королю, – стоявшему перед ней. И она ни на секунду не сомневалась, что он хороший правитель и вскоре станет великим. Ничто не доставляло ей большей радости, чем наблюдать за его становлением и ростом. Она снова обняла Ника, переполненная счастьем и облегчением.

Они в безопасности.

Они свободны.

Он не выпустил ее из объятий, когда отстранился, и сердце затрепетало от знакомого нежного взгляда, пронизанного легкой болью. Даже после ста лет совместной жизни Ник был загадкой, которую она никак не могла разгадать. В пылу нежности в его изумрудных омутах всегда бушевала битва. С той ночи, когда они полностью отдались друг другу, он запер свои желания глубоко внутри. Он отвергал отношения между ними, но глаза часто выдавали его истинные чувства. Возможно, спустя столько времени было глупо надеяться, но она не могла отказаться от него – пока продолжалась его внутренняя битва, посеявшая семена сомнений, что она не одинока в своих чувствах.

Как и прежде, противоречие в его глазах исчезло, когда Ник отошел. И Тории пришлось скрыть разочарование.

Он глубоко вздохнул:

– Мне нужно о многом позаботиться. Лорды требуют объяснений случившегося, и я изо всех сил постараюсь убедить их не принуждать меня к отречению из-за государственной измены. – И нервно усмехнулся.

Хотя в глазах принца отчетливо читался невысказанный ужас, Тория верила, что он сможет убедить совет в обратном с помощью свидетелей.

– Прелести монархии, – беспечно рассмеялась она. – Тогда ступай, король Николас Серебрегриф. – Было восхитительно и одновременно странно обращаться к нему с новым титулом, но корона ему подходила.

Он игриво закатил глаза, затем повернулся, чтобы уйти. Она наблюдала за ним ровно до тех пор, пока дверь не закрылась, а затем снова погрузилась в свои мысли.

Радуясь за Ника и Хай-Фэрроу, Тория вышла на балкон и посмотрела вдаль. Мимо сияющего города, за горизонт. Она все смотрела и смотрела, словно могла разглядеть дорогу к поросшим травой холмам, на которых развевались гордые знамена с оленями, зная, что однажды вернется, шагнет на земли Фенстеда, чтобы возродить свое королевство и принести процветание в родные края.

Глава 59

Фейт

У Фейт еще оставалось одно незаконченное дело.

Она незаметно ускользнула из дворца, и будучи близкой подругой Ника – короля, – беспрепятственно прошла мимо стражи. Возможно, дело было в этом, либо сейчас они еще сильнее боялись ее после демонстрации силы, полученной от руины храма.

Артефакт обжигал руку в кармане плаща, пока Фейт шла, чтобы вернуть его туда, где ему место. Она не хотела иметь с ним ничего общего и не могла дождаться, когда избавится от его влияния.

Открыв храм с помощью Рискиллиаса, она встала в солнечный круг, который посылал яркий луч света сквозь камень в рукояти меча. Она намеревалась вернуть руину на отведенное ей место на возвышении позади, а затем навсегда повернуться спиной к храму, к Духам и их вражде. Однако что-то остановило ее. Она знала, что это невысказанные слова между ней и Духом Жизни, которые навсегда останутся таковыми, если она уйдет сейчас.

К тому же Фейт нуждалась в окончательных ответах.

Поэтому собралась с духом и подняла меч, направляя луч, пока тот не попал в каменный глаз напротив. А потом прикрыла глаза и несколько секунд привыкала к резкому освещению. Когда она опустила руку, Ориелис уже стояла перед ней.

– Сожалею о гибели твоего друга, – вместо приветствия произнесла неземная красавица.

Глаза Фейт вспыхнули при упоминании Каяса.

– Ты могла бы спасти его, – выдавила она.

Дух покачала головой:

– Нет…

– Но ведь ты проклятый Дух Жизни! И где ты была в самый нужный момент? – закричала она, уже несколько дней копя злость в душе. Как Богиня могла требовать от нее столь многого и не предлагать ничего взамен? – На его месте должна была быть я. – Голос Фейт дрогнул, признавая поражение. – Почему ты не забрала мою жизнь?

Перед самой смертью друга Фейт вложила всю душу в мольбу о его жизни, но получила в ответ только безнадежное молчание.

– Я не могу забрать жизнь. Я не Дакодес. Мы существуем, только чтобы поддерживать равновесие.

Фейт стиснула зубы при упоминании проклятого равновесия.

– Он не заслуживал смерти.

– Нет, не заслуживал.

Фейт и Дух обменялись грустным взглядом, в котором читалось понимание.

– Но его жертва не напрасна, Фейт. Все не случайно. Это влечет за собой так много событий, которые ты даже не можешь себе представить. И твоя роль как одного из выживших состоит в том, чтобы пройти по открывшимся путям и нести в своих начинаниях дух потерянных любимых в стремлении создать новый мир. Каждая душа оставляет след на этой земле, своей жизнью и смертью.

Фейт опустила голову. Одинокая скорбная слеза упала прямо на светящиеся линии символа Ориелис, нарисованного у нее под ногами. Разум разрывался от противоречивых мыслей. Она находила утешение в словах Духа, но в то же время негодовала на судьбу и все остальное, на что никак не могла повлиять. Взгляд стал суровым, когда она снова посмотрела на Ориелис:

– Почему ты не рассказала, кто мой отец?

– Не мне было об этом говорить.

Фейт теряла терпение, но Ориелис продолжила:

– Ты должна понять, что у всех наших действий есть порядок. Если его нарушить, может измениться судьба всего мира.

Слова прозвучали так знакомо – она уже слышала их прежде. Слова Ориелис, озвученные голосом Марлоу. Фейт горько рассмеялась, даже больше ненавидя тот факт, что Дух использовала и ее подругу. Она только что вернула себе свою жизнь и не собиралась склоняться перед использующей ее силой.

– Я пришла, только чтобы вернуть руину. Мы с Ником больше ничего тебе не должны. – Она почувствовала, как оборвалась связь леса с ее душой в тот момент, когда этой ночью принесла в него руину, и задумалась, почувствовал ли Ник то же самое.

– Ты должна хранить ее.

Глаза Фейт недоверчиво расширились:

– Ни за что на свете, будь она проклята. Не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с вашей сестринской враждой. И мои друзья тоже не будут в этом участвовать, – предупредила она.

– Может, ты и освободила Хай-Фэрроу от влияния Марвеллас, но опасность вовсе не миновала, Фейт. Ты должна беречь мою руину и найти храм Дакодес, пока не стало слишком поздно.

Фейт побледнела:

– Ищи кого-нибудь другого. Я не собираюсь участвовать в этом.

– Это можешь быть только ты.

– Тогда мир уже обречен, гори все в преисподней. – Она в отчаянии раскинула руки.

Ориелис не обратила внимания на эту вспышку.

– Ты должна отправиться в Райенелл. Ее храм расположен в пещерах Нилтаинских островов.

– Орлон был марионеткой Марвеллас. Я не стану твоей.

– Я не преследую личной выгоды.

Фейт едва не отшатнулась от неожиданно резкого голоса Ориелис.

– Лишь защищаю и спасаю ваш мир, пока еще есть время, как предписывает данная мною клятва, будучи Духом вашей реальности. Дакодес и Марвеллас нарушили ее, и я борюсь за то, чтобы они не уничтожили его полностью, но мне нужна твоя помощь, Фейт.

Она моргнула, слегка ошарашенная короткой речью. Теперь казалось неправильным противостоять Духу Жизни – собственному союзнику. Слышать, как всемогущее создание практически молит ее о помощи… Это внушало скорее страх, чем гордость. И хотя Фейт не думала, что от нее будет много толку, и хотела дальше настаивать на том, чтобы Ориелис нашла кого-то другого, кого-то лучше, чтобы дать миру хотя бы шанс, но отказалась от всех возражений и просто слушала.

– У нас совсем мало времени. День летнего солнцестояния ознаменует тысячелетнюю годовщину перехода Марвеллас в ваш мир. В этот день, который наступает раз в тысячелетие, завеса между мирами становится достаточно слабой и история может повториться.

Фейт побледнела, когда поняла все прежде, чем Ориелис успела закончить.

– В этот день Дакодес планирует нарушить фундаментальные законы нашего вида, точно так же как это сделала Марвеллас, чтобы быть связанной с физическим телом и перемещаться по вашему миру. Вот почему Марвеллас заставила короля Хай-Фэрроу держать Рискиллиас в своем королевстве. Зеркало необходимо для открытия храма Тьмы, чтобы провести ритуал; чтобы впустить Дакодес в ваш мир.

И хотя они только недавно чудом избежали смерти, она, похоже, снова собиралась постучать в их дверь.

– И как же мне ее остановить? – Фейт не верила, что способна на такое. Они даже не могли представить масштабов надвигающейся угрозы – гораздо страшнее Орлона и смертоноснее одной Марвеллас. В случае бездействия на кону стояла не только ее жизнь и жизнь друзей… Опасность грозила всей Унгардии и остальным землям.

– Есть только один способ. На солнцестояние случится солнечное затмение. Будучи Богиней Луны, в это время Дакодес обретет наибольшую силу. До тех пор ты должна успеть добраться до храма и забрать руину, чтобы предотвратить ее переход в ваш мир.

Это звучало слишком просто. Так просто, что Фейт задумалась, почему Дух возложила задачу именно на ее плечи. Она была человеком с ментальными способностями, которые вряд ли окажутся полезными перед лицом кого-то настолько великого и могущественного, как Дух Смерти.

– Эта штуковина чуть меня не убила, – в страхе сказала Фейт, поднимая руину в форме стрелы, о которой старалась долго не думать. Артефакт бездействовал, издавая лишь слабое гудение с тех пор, как она призвала его силу в тронном зале.

– Они реагируют на хаос. Если его слишком много, руина может поглотить своего носителя, – объяснила Ориелис. – Скрытую в тебе силу невозможно увидеть, и она проявляется по мере использования способностей. Но она не абсолютна. В свою очередь, великая сила обладает способностью усиливать ваши негативные настроения. Прежде чем ты сможешь владеть руинами, ты должна научиться контролю, дисциплине и управлению гневом. Найди наставника, который видит надвигающуюся бурю. Только тогда ты сможешь подчинить их своей воле, а не полностью растворяться в них.

Фейт содрогнулась от этой мысли, воздержавшись от замечания, что она, пожалуй, самая худшая кандидатура на эту роль.

– Разве нет кого-то другого, более… подходящего для этого задания?

Мрачный взгляд Духа заставил Фейт громко застонать.

– Отдельные руины могут только усилить то, что уже есть. Если не за что зацепиться, они бессильны.

– Сомневаюсь, что мой особый дар подходит для борьбы с Дакодес или Марвеллас. Может, стоит выбрать элементаля? Кого-то с более выдающимися физическими способностями? – рассуждала Фейт, отчаянно пытаясь передать эстафету.

Надежды развеялись при виде сочувствия в глазах Духа.

– Есть причина, по которой ты одна в своем роде, Фейт. – Когда она побледнела, Ориелис добавила: – Но твоя победа над моими сестрами также будет зависеть от помощи и руководства тех, кто тебя окружает. Могущество, сила, мудрость, мужество, знания, стойкость, тьма и свет – ваши души связаны между собой единой дорогой судьбы.

Победа. Слово пробудило что-то в душе, и Фейт не была уверена, был ли это смертельный страх или яростная решимость. Проигрывать нельзя. От этого зависит жизнь ее друзей – существование целого мира. Сокрушительная тяжесть внезапно обрушилась на нее, когда она поняла, что поражение вполне возможно. Можно потерять все, и Духи объявят их реальность своей собственной. Она боялась даже думать, на что способно всемогущее существо, не говоря уже о двух.

Зима близилась к концу, и до летнего солнцестояния оставалось чуть больше пяти месяцев. Похоже, ее надежды близко познакомиться с новым королевством рухнули, ведь придется найти скрытый храм на маленьком острове у побережья Райенелла. Фейт предвкушала поездку в королевство феникса и новые приключения. Последнее она, несомненно, получит – только теперь они таили ужас и неопределенность. Поход без точного результата.

Когда Фейт не ответила, Ориелис добавила:

– Удачи, Фейт. Я всегда рядом. И те, кого ты любила и потеряла, следуют за тобой, куда бы ты ни отправилась.

Силуэт Богини начал тускнеть, и впервые Фейт не чувствовала отчаянной необходимости умолять ее остаться. Ее путь был определен и усеян ответами, которые она искала.

Оставалось только набраться мужества встретиться с ними.

Глава 60

Фейт

Фейт быстро постучала, но не стала долго ждать ответа, прежде чем войти в королевские покои. Было неуместно входить без приглашения, но она знала, что новый правитель Хай-Фэрроу не будет возражать против пренебрежения этикетом.

Однако она все же вошла осторожно, заметив его снаружи, на балконе, одетого в официальный королевский синий наряд. Его плащ слегка развевался за спиной на зимнем ветру.

Фейт тоже подготовилась и плотнее запахнула плащ, выходя поприветствовать его. Она шла медленно, запоминая его образ. Наслаждаясь им, поскольку, вероятно, пройдет еще много времени, прежде чем она увидит друга снова. Было больно расставаться с Ником так же сильно, как с Джейконом и Марлоу.

Ей пришлось остановиться и пристально посмотреть на вид, который она только мечтала увидеть.

Николас Серебрегриф, некогда скромный принц, а ныне великий король. Было восхитительно называть его так, и от гордости за него на губах заиграла улыбка.

– Ты так и собираешься стоять там и глазеть? – спросил он, не отрывая взгляд, от великолепного города внизу.

Фейт усмехнулась и присоединилась к нему у каменных перил.

– Ты бы правда возражал, если бы я так и сделала?

Он задорно улыбнулся, искоса взглянув на нее и снова вернувшись к городу. Затем Фейт проследила за его взглядом поверх белокаменного лабиринта сверкающих зданий.

– Каяс любил этот город, – тихо размышлял Ник, и сердце Фейт сжалось. – Любил город… и народ. Людей и фейри, потому что сочетал в себе оба вида. Он был воплощением именно того мира и единства, которые должны быть восстановлены в Хай-Фэрроу.

– Да, – только и смогла прошептать она, охваченная горем.

– Вот почему я принял свое первое решение в качестве короля. Он… – Ник махнул рукой на прекрасный городской пейзаж, – будет переименован. Чтобы отразить грядущие перемены.

Фейт вопросительно нахмурилась.

Улыбка Ника стала шире, и, не отводя от города глаз, он гордо произнес:

– Каяс-Сити.

У Фейт защипало глаза. Она боролась со слезами от всплеска эмоций, переполнявших ее после заявления. Это было идеальное название. И прекрасно подходило для того, чтобы навсегда увековечить память юного фейри, чья храбрость и жертвенность заслуживали почитания на протяжении многих поколений.

– Спасибо, – едва выдавила она.

Ник не ответил. Ему и не нужно было. Какое-то время они оба просто смотрели на город, который теперь обрел совершенно новое значение, торжественно открытый в память о Каясе на обозрение всего мира. Фейт хотела бы продлить это умиротворенное мгновение, но все еще оставались неотложные дела и расставания, которые предстояло пережить.

Ник первым нарушил молчание:

– Варлас с армией отступил обратно в Олмстоун. Ни я, ни Агалор не простим ему того, что он сделал и планировал сделать. Но ты права. У всех нас есть общий враг, и мы не можем позволить себе ополчиться друг против друга.

Фейт почувствовала, как с плеч свалилась тяжесть. Внутренней войны не будет. Союз сохранится, несмотря на действия Олмстоуна, и она была невероятно этому рада. Им понадобится сила единства, чтобы встретить грядущее зло.

– Я объяснил совету все, что мог, о своем отце. Но в подобное трудно поверить. Уверен, они все еще сомневаются, что он действовал не по своей воле. – Голос Ника сочился болью при упоминании отца. И когда Фейт посмотрела на его руки, кулаки были плотно сжаты.

Было больно спрашивать об этом, но она должна знать.

– Орлон… он?

– Мертв, – резко ответил Ник, прежде чем она успела закончить. Его челюсть дрогнула, и Фейт похолодела от его горя. – Это был единственный способ – ты сама слышала Ориелис. Поэтому я взял Фэрроувский клинок… и вонзил ему в грудь.

Фейт не двигалась, не утешала его, возможно, слишком шокированная, и просто позволила ему продолжать.

– Он был там все это время, и теперь я вижу моменты, когда пробивался сквозь стену контроля. Он приютил Торию, тогда как демон внутри убил бы ее и покончил с королевским родом Фенстеда. Он все еще был там. – Ник покачал головой, и отразившиеся на его лице терзания пронзили ее сердце. Она потянулась к его руке, и он разжал кулак, позволив ее ладони скользнуть в его ладонь. Он посмотрел на их сцепленные руки, прежде чем их взгляды встретились, его глаза блестели от переживаний. – И все же когда я забрал его жизнь, он… поблагодарил меня.

На глазах навернулись слезы, когда она услышала, как дрогнул его голос. И Фейт протянула руку, заключая его в крепкие объятия. Она жалела, что не сделала этого сама, хотя бы для того, чтобы облегчить бремя, которое он будет нести всю жизнь, – бремя убийцы собственного отца. Даже если это был акт милосердия.

– Значит, он видел, каким королем ты становишься, Ник. И гордился бы тобой.

Он крепче обнял ее, и Фейт больше всего на свете хотелось забрать его боль этими объятиями. Но она знала, ему самому предстоит справиться с этим и примириться с самим собой. Как и она, научиться жить с чувством вины за мамину смерть – за свою роль в этом.

Когда Ник отпустил ее, то посмотрел на нее с ответной гордостью. Затем оглядел ее с ног до головы, и на губах появилась грустная, но понимающая улыбка.

– Ты собралась в Райенелл, я прав?

Это был не совсем вопрос, но Фейт почувствовала необходимость объяснить.

– Я никогда не узнаю больше о себе, если останусь, – тихо призналась она.

Он кивнул в знак понимания.

– Есть кое-что, что я так и не объяснил тебе о твоих способностях странника. Полагаю, просто не думал, что в этом будет необходимость, – сурово начал он.

Фейт глубоко нахмурилась. Она не думала, что у ее дара остались неизведанные грани.

При виде ее взгляда Ник рассмеялся:

– У каждого свой предел досягаемости. Кто-то может проникнуть только в разум спящего на соседней улице, в то время как другие преодолевают расстояния между городами, – пояснил он. Затем его взгляд скользнул по ее груди, прежде чем изумрудные зрачки снова пронзили ее. – Но получив подарок, достаточно сильные странники могут дотянуться до его бывшего хозяина даже через королевства.

Когда осознание обрушилось на нее, Фейт охнула и машинально коснулась звезды под плащом.

– Как ты узнал, что мне это понадобится? – недоверчиво выдохнула она.

Ник печально улыбнулся:

– Я надеялся на обратное. Но если ты когда-нибудь заблудишься или окажешься далеко, я хотел, чтобы у тебя всегда была возможность навестить близкого друга.

Глаза наполнились слезами, затуманивая зрение, и Фейт моргнула, прогоняя их.

– Ты даже не представляешь, как много это для меня значит, Ник. Я всем тебе обязана.

Ник покачал головой:

– Я лишь помог раскрыть уже имеющиеся качества, Фейт. То, кто ты и кем станешь, – это всегда было в тебе.

– Ты не раз спасал меня.

Он усмехнулся:

– У тебя ужасная способность притягивать опасность.

Фейт смущенно хихикнула:

– И вряд ли в ближайшее время что-то изменится. – Ей хотелось рассказать ему о поставленной Ориелис задаче. Но она не могла. Не сейчас. Его ждет коронация и забота о королевстве. И она не станет мешать этому.

– По крайней мере, ты будешь в более чем надежных руках, – сказал он. – Я видел, как Рейлан обращается с тобой. И знаю, он будет присматривать за тобой так же рьяно, как любой из нас. – Ник не стал добавлять, что дело вовсе не в приказе короля.

Нет – из первоначальной неловкости, недоверия и отрицания ей и генералу удалось построить что-то хорошее. Дружба казалась неподходящим термином для описания таких отношений. Их объединяло нечто большее… необъяснимое, но ценное. Она также была в долгу перед ним на всю жизнь, поскольку дрожала при мысли о возможном исходе после использования сил руины.

– Да и король Агалор… – Ник умолк, не желая использовать слово «отец» на случай, если она к нему не готова. – Клянусь духами… никогда бы не подумал, что странная человеческая девушка, которую я встретил во внешнем городе, удивит не только невероятными способностями, но и происхождением. Неукротимая и неопытная девушка с золотым сердцем и стальной волей… – Ник оглядел ее с благоговением и восхищением, и Фейт напряженно заерзала. – Никогда бы не подумал, что тот человек… окажется Фейт Ашфаер из Райенелла.

Ее щеки пылали. Она собиралась возразить против непривычной фамилии, но прежде чем успела это сделать, Ник продолжил:

– Но теперь все встало на свои места. Ответ всегда лежал на поверхности, просто никто не осмелился увидеть его, пока уже не осталось выбора. То, как ты говорила в полном зале фейри, с королевскими особами… ты стала голосом разума среди хаоса. Думаю, никто из присутствовавших там не забудет того момента. – Ник шагнул ближе. – В Райенелле найдутся те, кто попытается смотреть на тебя свысока. Не оставляй им выбора, кроме как смотреть вверх. – С этими последними словами он коснулся ее подбородка, поднимая голову вверх.

Фейт проглотила ком в горле. Ей нечего было ответить на пламенную речь Ника, вселившую гордость и уверенность.

– Я буду сильно скучать по тебе, – лишь прошептала она, а потом прильнула к нему, снова почувствовав себя непринужденно в его теплых объятиях.

– Я тоже буду скучать. Мы все будем. Но это не прощание. Вовсе нет.

Фейт крепко зажмурилась, наслаждаясь последними мгновениями близости. Они так много пережили вместе, и было больно думать о том, что он больше не будет частью ее повседневной жизни, когда она уже так привыкла к нему.

– Пообещаешь мне кое-что? – пробормотала Фейт, уткнувшись ему в грудь.

– Что угодно.

– Пообещай, что, несмотря на все раскинувшиеся между нами земли, на разгорающиеся конфликты, возложенные имена и титулы… обещай, что мы всегда останемся просто Фейт и страж-фейри, как в том лесу.

Когда они отпустили друг друга, лицо Ника озаряла широкая теплая улыбка.

– Фейт и страж-фейри.

Фейт улыбнулась, и они оба рассмеялись при воспоминании о встречах в Вечном лесу, которые она всегда будет хранить в своем сердце. Когда смех стих, Фейт озвучила свой последний запрос:

– Прежде чем я уеду… могу я кое-что предложить?

Ник молча кивнул в знак одобрения.

– Хотя мой титул представителя людей был ложным прикрытием, он может стать именно тем мостом между людьми и фейри Хай-Фэрроу. Тот, кто понимает людей за стеной. И кому ты доверяешь достаточно, чтобы говорить открыто. – Она умолкла, обдумывая следующие слова. – Лучше всех на эту должность подойдет Джейкон.

На лице Ника отразилось беспокойство.

– Замечательная идея, но боюсь, что поставлю его в положение, когда он будет страдать от предубеждений и угрызений совести так же, как ты. Для бессмертного перемены не происходят быстро. Будет много тех, кто начнет бунтовать, кто будет не согласен и не примет новый порядок. Ты действительно хочешь подвергнуть его такому испытанию?

Фейт тоже терзалась сомнениями. Она хотела защитить друга, но также знала, что это не ей решать.

– Я только прошу, чтобы ты озвучил свое предложение. Думаю, он оценит идею, и даже если не согласится, возможно, захочет помочь другими способами.

Улыбка Ника развеяла сомнения, что он может возразить. В конце концов, королю самому решать, даровать или отнимать титул. Фейт посмотрела на него – по-настоящему посмотрела – и увидела, как он несет власть, так гордо и покорно.

– Я сделаю это. Но даю слово, что Джейкон и Марлоу будут под моей защитой в Хай-Фэрроу вне зависимости от принятого решения.

Фейт кивнула, радуясь, что друзья будут в безопасности в ее отсутствие. Хотя теперь им не нужно бояться злобного короля, было крайне приятно знать, что ее друзья останутся едины.

Дверь в комнату Ника открылась, и Фейт мельком увидела струящееся зеленое платье Тории, прежде чем принцесса Фенстеда вышла на балкон, чтобы присоединиться к ним. Они с Ником отстранились друг от друга, и Фейт обменялась печальным, но счастливым взглядом с подругой, когда та подошла и крепко обняла ее.

– Я всегда знала, что тебе предназначено больше, чем мы можем представить. – Тория отпустила ее, но взяла за руки. – Без тебя в замке снова станет ужасно скучно, – она слегка надулась.

Фейт рассмеялась:

– У тебя будет полно дел, придется приглядывать за новым королем. Кто-то ведь должен убедиться, что он все делает правильно. – Она бросила на Ника дразнящий взгляд, и он закатил глаза.

Тория хихикнула:

– Думаю, ты права.

Фейт грустно улыбнулась:

– Ты тепло приняла меня в замке, когда столь многие отвернулись от человека. Не знаю, как тебя благодарить.

Принцесса сжала ее руки:

– Нет, спасибо тебе, Фейт. Ты даже не представляешь, как сильно помогла мне. Ты не просто подруга, ты – моя семья.

Она тоже пожала руки Тории в знак теплой взаимной благодарности.

– Армия Райенелла выдвинулась час назад. Тебе лучше идти сейчас, если хочешь догнать их, – тихо произнес Ник у нее за спиной.

Отойдя от Тории, она повернулась к нему с лукавой улыбкой:

– Выгоняешь меня из своего королевства?

Ник тихо рассмеялся:

– Ни за что, Фейт.

Фейт бежала по коридорам замка, когда из-за угла показались знакомые брюнет и блондинка. Окунувшись с головой в ощущение свободы, она не замедлила шага и бросилась прямо на Джейкона, который разразился хохотом, когда поймал ее, отступая назад. Фейт держала его так долго, как только могла, пока они приходили в себя, и, судя по его столь же крепким объятиям, он тоже не спешил расставаться. Она закрыла глаза и вдохнула древесный аромат, который никогда не забудет. Никакая разлука не сможет притупить воспоминаний о самом дорогом друге.

Ее ноги снова коснулись земли, и они расстались лишь для того, чтобы притянуть к себе Марлоу. Все трое рассмеялись безо всякой видимой причины. И смеялись до тех пор, пока на глазах не навернулись слезы, а сердце впитало образ последних мгновений вместе, за который им придется держаться до следующей встречи.

Ей было проще смириться с уходом, зная, что друзья-люди останутся во дворце, благодаря бессрочному приглашению Ника. Джейкон и Марлоу были друг у друга, а теперь заручатся поддержкой Ника и Тории. Ничто не доставляло ей такого удовольствия, как осознание, что они будут вместе и в безопасности до ее возвращения.

– Не сей там хаос, – пошутил Джейкон. – На сей раз я не смогу за тебя поручиться.

Фейт смахнула слезы и широко улыбнулась:

– Ничего не могу обещать.

Рассмеявшись, друг потрепал ее волосы. Она игриво оттолкнула руку, но в груди разлилось тепло от родного жеста, который она втайне любила.

– Ты на верном пути, Фейт. – Марлоу крепко обняла ее за талию. – Для тебя все только начинается.

Фейт с благодарностью обняла ее в ответ, отбрасывая тревоги.

– Я буду по вам скучать. Очень.

– Мы скоро тебя навестим, – сказал Джейкон. – Всего одно письмо, и мы помчимся на юг – остаться или спасать, только скажи. – И хотя он произнес слова в шутку, его глаза были полны решимости. Фейт не знала, чем именно заслужила такую преданность, но в ответ готова была пожертвовать чем угодно, рискнуть всем ради друзей.

Обнявшись в последний раз, Фейт оставила Джейкона и Марлоу в безопасности и благополучии, внутри города. И хотя сердце все равно болезненно сжалось, она заставила себя двигаться дальше, зная, что должна сделать именно это и раскрыть себя.

Она выскочила из бокового выхода и направилась к конюшням. Нужно было немедленно отправиться в путь, чтобы догнать Райенелл и не рисковать одиночным путешествием по неизвестной местности.

Фейт перешла на бег, и когда завернула за угол к стойлам, то споткнулась и застыла на месте. Но не два разгуливающих на свободе коня так напугали ее, а всадник с серебристыми волосами, который беспечно стоял рядом с вороной кобылой. Фейт остолбенела при виде Рейлана. Рядом с Кали стояла еще одна уже запряженная гнедая лошадь.

– Что-то ты долго, – вместо приветствия произнес он с понимающей усмешкой на губах.

Фейт продолжала таращиться.

– Как ты узнал, что я передумаю? – спросила она, ошеломленная, что он остался ради нее, хотя она даже не говорила ему о своих планах.

Рейлан лишь повернулся к лошадям, сохраняя легкую улыбку.

– Нам лучше отправиться в путь. Путешествие будет долгим, – сказал он, игнорируя ее ошарашенный вид.

Фейт заставила себя подойти к скакуну, рядом с которым уже стоял Рейлан, ожидая, когда она сядет первой. На секунду она застыла, а затем просунула ногу в стремя и уверенно забралась верхом на крупное животное. То, за что она должна была благодарить его, несмотря на издевательские методы обучения, которые все же помогли преодолеть страхи.

Когда она посмотрела вниз, то могла поклясться, что в его глазах мелькнула гордость. Но тут же исчезла, когда он повернулся и взобрался на спину черной красавицы быстрым грациозным движением. Фейт покраснела и отвела взгляд при вспыхнувших в голове образах, пока она бесстыдно наблюдала за ним.

Минуя ворота замка, Фейт не обернулась, чтобы посмотреть назад. Она все сказала друзьям и получила их благословение смотреть только вперед.

Они медленно трусили по городу, и она старалась не обращать внимания на удивленные лица фейри, а затем и людей, которые откровенно пялились на них во внешнем городе, когда они проезжали мимо. Фейт осматривала унылые бурые здания чуть дольше, чем внутренний город. Но дело было не в грусти. Она знала, что ее воспоминания навсегда останутся в трещинах дорожных камней, а часть души всегда будет принадлежать Хай-Фэрроу. Она не прощалась.

Когда они миновали городскую суету и зашагали по зеленым холмам, Фейт посмотрела поверх них, словно могла видеть весь путь до королевства феникса. Небо переливалось красными и оранжевыми оттенками, горело факелами и пламенем, как будто манило ее туда.

После долгого, умиротворенного молчания она заговорила о том, что было у нее на уме и что осталось невысказанным со времен их последнего непростого разговора.

– Я так тебя и не поблагодарила, Рейлан. – Она по-новому посмотрела на него, когда осознала это. – Без тебя я, возможно, не пережила бы всего этого.

Его лицо смягчилось.

– Тебе не нужно меня благодарить. Что толку в моих способностях, если я не смогу украсть огромную силу у владеющего руиной человека? – сказал он с легким юмором.

Фейт улыбнулась, но улыбка тут же исчезла:

– Я имею в виду не только твою помощь в тронном зале.

Генерал казался озадаченным.

– Белый лев впечатляет, но думаю, мне больше нравится серебристая птичка.

В глазах Рейлана блеснуло удивление, и он коротко рассмеялся:

– Мое не самое благородное обличье. Хотя сулит отличные перспективы, – небрежно произнес он, не подозревая, как много это для нее значит.

В самые темные моменты своего заключения, когда с ее разумом играли, искажая реальность, она не могла быть уверена, что упрямая птица не была плодом ее воображения от полного одиночества. Но после тронного зала наряду с ужасом и болью из глубины подсознания непрестанно доносились четыре тихих слова.

Я никогда не уходил.

Вспомнив легендарное превращение Рейлана в белого льва, все встало на свои места. Он действительно всегда был рядом. Не позволял ей чувствовать себя брошенной и одинокой.

– Ты не ушел. Почему? – Он не обязан что-то объяснять ей, и все же Фейт должна была знать, остался ли он из-за их дружбы или повиновался данной своему королю клятве.

Рейлан молчал, и на мгновение ей показалось, что он откажется отвечать. Но потом сапфировые глаза впились в нее, и Фейт заметила промелькнувшую в них боль, когда его взгляд стал суровым.

– Каяс предупредил меня о плане короля задержать тебя. Я тут же отправился в конюшню седлать лошадей. Для нас двоих. Но вместо тебя в конюшни пришел он, и по его лицу… – Челюсть Рейлана сжалась, он крепче сжал поводья и отвернулся от нее, когда продолжил: – Он сказал, что они отвели тебя в башню, вместо темницы. В оконной раме не было даже щелей, достаточно больших, чтобы в них могло пролезть самое маленькое существо, иначе я бы тут же пробрался в твою камеру и убил всех до единого, чтобы вытащить тебя, несмотря ни на что. – Он прищурился, глядя на залитые солнцем холмы. – Мне жаль, что я не смог добраться до тебя. И хотел бы иметь возможность поблагодарить Каяса за все, что он для тебя там сделал, за все, что он сделал для всех нас.

Сердце Фейт дрогнуло при упоминании о потерянном друге.

– Я должен был убедиться, что ты доживешь до прибытия Агалора и армии. А поскольку я вернулся в Хай-Фэрроу не один, мой спутник-оборотень, Исайя, получил приказ послать за Агалором по первому сигналу. Он тут же отправился с сообщением в Райенелл в обличье орла, а я позаимствовал часть его способностей, чтобы остаться в единственной форме, позволявшей видеть тебя. Прежде я никогда не удерживал способности так долго и едва полностью не истощился, но ты нуждалась в каком-то знакомом, обычном зрелище – каким бы непонятным оно ни было, – служившим напоминанием, что ты не одна. Затем капитан… – Рейлан умолк, не в состоянии закончить, и его лицо исказилось пугающей яростью. Но она не боялась. Фейт сомневалась, что когда-нибудь испугается того, на что он способен.

Рейлан производил впечатление закаленного в боях воина, холодного и бесстрашного, но она гадала, скольких он подпускал достаточно близко, чтобы предстать без брони. Помимо всего, с чем ей придется столкнуться в Райенелле, Фейт думала о нем. Хотела выяснить, что скрывалось за его свирепой внешностью, но знала, что уже ничто не заставит ее отвернуться от него.

– Я жалею лишь о том, что не заставил Вариса страдать за то, что он с тобой сделал. Но ты и сама хорошо об этом позаботилась. – Он горько ухмыльнулся, очевидно, гордясь ею.

Фейт не смогла даже выдавить улыбку, лишившись дара речи. В горле застрял ком, ведь она вовсе не ожидала от него такой искренности и преданности. Не сделала ничего, чтобы заслужить это. И мучилась чувством вины за то, как обращалась с ним прежде.

– Думаю, в душе я знала, что это был ты, – сказала она, оцепенев от воспоминаний, когда по телу побежали мурашки от пережитого кошмара, преследовавшего ее во сне и наяву. – Прости, что накричала на тебя. Должно быть, ты решил, что я обезумела. – Она слабо рассмеялась, смущенная своими вспышками гнева.

Генерал покачал головой:

– Я подумал, что ты безумно храбрая. Боги, Фейт, в тебе больше стойкости, чем в некоторых лучших воинах.

Фейт хотела заметить, что могла бы не справиться без его молчаливого присутствия в одинокой камере. Но по его взгляду поняла, что он и сам все знал.

Вечер выдался тихим, на безмятежных холмах каждая травинка сияла янтарным пламенем в лучах величественного заходящего солнца.

– Тебе понравится в Райенелле.

Услышав его задумчивый голос, Фейт оторвала взгляд от иллюзорных огненных вершин.

– Почему ты так уверен?

– Потому что ты дочь своей матери.

В груди потеплело. Он даже не представлял, как много эти слова значили для нее, вселяя надежду и решимость.

– Не каждый день королева-человек приходит к власти, – добавил он больше для себя, вздохнув от неверия.

У Фейт вырвался недоверчивый смешок, своеобразный защитный механизм.

– Этому не бывать, – быстро возразила она, не в силах даже произнести титул применительно к себе.

Он бросил на нее косой взгляд:

– Но это вполне возможно.

– Это совершенно невозможно. Моя смертная жизнь давно закончится, прежде чем такое может произойти. Что даже к лучшему.

– Ты наполовину фейри. И можешь прожить двести, а может, и триста лет.

Фейт побледнела. Она никогда не думала, что ее происхождение может повлиять на продолжительность жизни. Перспектива скорее внушала страх, чем воодушевляла.

Но она все же взяла себя в руки и сказала:

– А Агалор может прожить еще тысячелетие. К тому же я не жажду короны. Любого рода, – добавила она, содрогаясь даже от одной мысли, что станет принцессой. Несправедливо ожидать от жителей Райенелла, что они будут называть ее так. Она была всего лишь чужестранкой в их землях. Хотя Фейт была полна решимости сделать все возможное, чтобы проявить себя и вписаться в общество людей и фейри, но не ожидала особого отношения или привилегий из-за того, кем был ее родной отец. Они пока что были незнакомцами, и мысль о попытке построить отношения с могущественным правителем фейри пугала ее больше всего на свете. Она спрятала эти мысли глубоко в сознании, опасаясь, что поддастся трусости и подчинится единственной причине, достаточно веской, чтобы вообще не поехать.

Рейлан продолжил:

– В тебе есть все черты правителя. Не спеши ругать себя. Ты никому ничего не должна доказывать.

– Мне нужно доказать всем.

– Только не мне.

Фейт посмотрела в его синие глаза и поразилась страстной вере. И не знала, дело в их дружбе или родстве с его королем. Возможно, все сразу. В любом случае она была благодарна за это.

– Не уверена, что готова к будущему, – призналась она, не скрывая страха и полностью раскрывшись перед ним.

Но понимающий взгляд Рейлана и ободряющая улыбка уже прогоняли некоторые тревоги.

– Райенелл готов для тебя. С чем бы ты ни столкнулась, я буду рядом.

Фейт улыбнулась.

– Надеюсь, ты понимаешь, что теперь у тебя нет выбора, – сказала она.

Рейлан вопросительно изогнул бровь.

– Ты попался. Нравится тебе это или нет, генерал Рейлан Эроувуд, ты выбрал судьбу моего друга. С этого момента и до конца дней.

Рейлан рассмеялся – низкий искренний звук, посылающий по ее телу восхитительные вибрации.

– Да помогут мне духи, – пробормотал он. Затем смех стих, оставив только теплую улыбку и ямочки на щеках. В улыбке промелькнула редкая искорка удовлетворения, которая отразилась в глазах и смягчила резкие черты лица. Она задавалась вопросом, скольким еще удалось заглянуть за его вечную стальную броню. И продолжала наслаждаться этим зрелищем.

– Я обещаю быть рядом, Фейт Ашфаер. С этого момента и до конца дней.

Эпилог

Рубен

Недели превратились в месяцы. А те тянулись как года. Время стало неуловимой силой, и Рубен сдался на его милость.

Рубен желал, чтобы оно подарило ему смерть, ведь, похоже, только так он мог высвободиться из клетки в собственном разуме. Тут не было двери, хотя ему часто казалось, что он видит мир словно через замочную скважину. Он кричал, но никто не слышал. Чувствовал воздух, но не мог найти место, чтобы свободно побродить. Уже нет. Не с призрачными когтями, впившимися глубоко в сознание. Теперь это были их владения, а он стал просто нерадивым туристом.

Рубен посмотрел прямо в ярко-золотистые глаза напротив – глаза, которые когда-то утешали его. Цвет, который прежде радовал, теперь вселял ужас каждый раз, когда они смотрели на него. Какого цвета его собственные глаза? Он не мог вспомнить. Теперь это не имело значения.

Женщина-фейри с огненным водопадом волос была убийственно красива и невероятно пленительна. Она улыбнулась ему с другого конца богато украшенного дубового обеденного стола, где наслаждалась восхитительным блюдом из отборного мяса и сыра. И напоминала королеву во всех смыслах этого слова. Но у нее не было законной короны.

Она была великолепна. Боги, она была потрясающе умна. Возможно, даже будь у него свобода воли, он упал бы перед ней на колени, сделал бы все, о чем бы она ни попросила, невзирая на риск и цену.

Рыжеволосая красавица отправила виноградину в свой чувственный рот, медленно пережевывая и не сводя с него глаз. Ее страстная улыбка, когда она закончила, ласкала его, наполняя одновременно желанием и страхом. Затем она глубоко вздохнула, и он заметил, как из глубокого выреза кроваво-красного платья выпирает изумительная полная грудь.

– Боюсь, наше время подходит к концу, – сказала она, нарушив тишину, в которой они сидели уже долгое время. Возможно, несколько часов. Она встала, взмыв со стула, как волна, и заскользила к нему подобно яркой ядовитой змее. Как такая красота может быть такой смертоносной?

Когда чаровница приземлилась рядом с ним, изящная рука легла ему на плечо и скользнула по груди, пока она стояла позади. Ему не должны нравиться ее прикосновения. Но он был бессилен. И готов склониться перед ними.

Женщина наклонилась ближе и соблазнительно прошептала.

– Будешь по мне скучать, Ру? – промурлыкала она ему на ухо.

Нет, захотел крикнуть он.

Но его голова медленно кивнула.

Она обхватила пальцами подбородок и повернула его лицо прямо к сверкающим глазам из жидкого золота. Глазам змеи, готовой к удару. Накрашенные губы приблизились, и она поцеловала его. Он этого не почувствовал, он вообще ничего не почувствовал. Его губы двигались для нее, но не по его воле. Она отстранилась, в глазах вспыхнули огненные прожилки, когда она посмотрела на него.

– Докажи, – пропела она своим мелодичным голосом, помогая ему встать.

Взглянув на ее лицо, он увидел то, что редко видел за внешней холодной красотой. То, что почти вызывало в нем… жалость. Создание, так отчаянно жаждавшее любви, но не знавшее, как обрести ее истинную сущность.

Его рука легла на ее грудь, шею и коснулась лица, когда она откинула голову. Губы приоткрылись в безмолвном приглашении.

Пока он смотрел в эти золотые глаза, в памяти вспыхнул образ другой девушки. С более темными волосами. С круглыми ушами, не как у фейри. Но как же ее звали?

– Вот что я тебе скажу, – игриво протянула искусительница, – как насчет поцелуя в обмен на воспоминание?

Воспоминание. Хотел ли он этого? Возможно, была какая-то причина, которую он не мог вспомнить. Причина, о которой не хотел вспоминать.

И все же он дал ответ, когда их губы встретились. Но не в быстром нежном поцелуе; эта женщина предпочитала страсть. Это было заметно в каждом ее движении. В осанке и голосе: дикая и необузданная, но в то же время невероятно собранная. Она резко прервала поцелуй, но ее улыбка была кошачьей, ни пятнышка на накрашенных губах, ни волоска не выбилось из прически.

Все в ней всегда стремилось к совершенству.

– Так-то лучше, – проворковала она. – А теперь – подарок. – Ее взгляд стал гипнотизирующим.

Чем дольше он удерживал его, тем отчетливее видел движение в ее зрачках, словно они запечатлели внутри себя солнце. Затем почувствовал, как когти в разуме зашипели, сопротивляясь силе, пытавшейся вырвать их.

Нет. Только не это, нет, нет, нет.

Он не хотел их отпускать, вдруг осознав, что они его утешение. Барьер, скрывающий прошлое, то, кем он раньше был и что предал в той жизни. Он наслаждался оцепенением от хватки когтей; угнетением чувств. И не боялся. Не думал. Не чувствовал ничего в их объятиях.

Рубен закричал, когда один из них вырвали. Но в комнате по-прежнему было тихо. Боль, терзания… все происходило внутри него. И каким-то образом красавица перед ним слышала все это – чувствовала – вместе с ним. Она гладила его по щеке и что-то шептала успокаивающим тоном.

Я не хочу знать. Не хочу чувствовать. Не хочу этого видеть.

Но все его желания были проигнорированы. И внезапно на него обрушились образы. Истории вихрем проносились в голове. Рубен с воплем упал на колени. На этот раз крик раздирал ему горло, как осколки стекла. Он зажал уши руками, умоляя, чтобы все прекратилось. Но этого не произошло. Прошлое обрушилось на него – воспоминание за воспоминанием, снова и снова.

Мое имя Рубен Грин.

Горло горело, щеки стали влажными.

Я родом из Хай-Фэрроу.

Он не хотел знать – не после всего, что совершил.

Ее имя…

Не ради этого ли красавица затеяла все это.

Как же ее звали?..

Его использовали, чтобы он предал все, что ему дорого.

Фейт.

Рубен ахнул, когда темные когти перестали сопротивляться. Их хватка ослабла, но его воспоминания… Он вспоминал все с душераздирающей ясностью. Все, что пережил за последние месяцы. Но это было ничто по сравнению с тем, к чему его готовили сейчас.

Пришло время.

Зловещий ласковый смех задел каждый нерв в его теле. Она тоже присела, пока он дрожал, стоя на коленях на каменном полу. Ситуация жутко напоминала их первую встречу. Она выжидала, забрала все, что делало его самим собой, чтобы отточить, превратить в свое личное оружие.

Изящные пальцы коснулись его подбородка. Он не мог бороться с прикосновением – не тогда, когда разум оставался в ее власти. Темные когти служили ей. И она разжала их достаточно, чтобы заставить его вспомнить. Он не хотел, зная, для чего она собиралась его использовать; почему он должен был вспомнить ее имя.

Фейт. О боги, Фейт.

Женщина кровожадно улыбнулась, словно точно знала, о ком он думал. Ее следующие слова поразили его прямо в сердце:

– Да начнется веселье.

Благодарность

Не могу описать ту радость, которую чувствую от осознания того, что ты на этом пути, в этом мире, со мной. Да, ты, мой дорогой читатель. То, что ты выбрал читать мои книги, дает мне силы продолжать заниматься любимым делом. От всей души благодарю тебя.

Спасибо моей маме Ивонне – самой безумной фанатке номер один. Тебе, правда, необязательно регистрироваться в каждой социальной сети, где я создаю аккаунт. Несмотря на твою склонность к преследованию, я бы не добилась этого без твоей любви и постоянной поддержки. Спасибо, что ты всегда рядом, во времена взлетов и падений. Ты лучшая.

Моей сестре Еве. Последний год стал для тебя тяжелым. И я желаю тебе только любви и счастья. Спасибо, что поддерживаешь меня и эту серию, несмотря на все, с чем тебе пришлось столкнуться. Ты суперженщина.

Я невероятно признательна всей моей семье за вашу безоговорочную любовь и поддержку.

Спасибо моим друзьям-собакам: Майло, Бонни и Минни. В последней книге я так и не поблагодарила вашу сумасшедшую банду, решив, что люди посчитают это глупым, но, по правде говоря, не так уж глупо признавать, что вы трое помогли мне пережить некоторые из моих самых мрачных дней.

Благодарю моего абсолютно блестящего редактора Брайони Ли. Ты заслуживаешь гораздо большей похвалы, чем я могу уместить в этом маленьком абзаце. Ты помогла усилить многие аспекты этой книги. Спасибо тебе за то, что ставишь передо мной трудные задачи, учишь меня и веришь в эту серию. А также за твою бесценную редактуру. С нетерпением жду совместной работы. И еще одной. Ты застряла со мной на неопределенный срок.

Элис Марию Пауэр, потрясающую девушку. Не думала, что возможно превзойти предыдущую иллюстрацию, но этой обложкой ты просто поразила воображение. Твоя магия не перестает удивлять меня. Спасибо, что отправилась со мной в этот путь и прекрасно запечатлела развитие Фейт.

Наконец, я уже поблагодарила вас в начале и поблагодарю в конце. Спасибо моим дорогим читателям, спасибо, что продолжаете это безумное путешествие вместе со мной. Ваша поддержка очень важна для меня, и я не могу дождаться, когда увижу вас вместе со следующей книгой. Вы. Просто. Невероятные.

Content

Хлоя Пеньяранда
Королева у власти

Пролог Рубен

Глава 1 Фейт

Глава 2 Фейт

Глава 3 Николас

Глава 4 Фейт

Глава 5 Фейт

Глава 6 Тория

Глава 7 Фейт

Глава 8 Фейт

Глава 9 Фейт

Глава 10 Фейт

Глава 11 Николас

Глава 12 Фейт

Глава 13 Джейкон

Глава 14 Фейт

Глава 15 Фейт

Глава 16 Фейт

Глава 17 Джейкон

Глава 18 Фейт

Глава 19 Тория

Глава 20 Фейт

Глава 21 Фейт

Глава 22 Джейкон

Глава 23 Фейт

Глава 24 Николас

Глава 25 Фейт

Глава 26 Фейт

Глава 27 Фейт

Глава 28 Рейлан

Глава 29 Фейт

Глава 30 Джейкон

Глава 31 Тория

Глава 32 Фейт

Глава 33 Фейт

Глава 34 Фейт

Глава 35 Фейт

Глава 36 Фейт

Глава 37 Фейт

Глава 38 Николас

Глава 39 Фейт

Глава 40 Николас

Глава 41 Фейт

Глава 42 Рейлан

Глава 43 Фейт

Глава 44 Джейкон

Глава 45 Фейт

Глава 46 Рейлан

Глава 47 Фейт

Глава 48 Николас

Глава 49 Фейт

Глава 50 Николас

Глава 51 Фейт

Глава 52 Джейкон

Глава 53 Фейт

Глава 54 Фейт

Глава 55 Рейлан

Глава 56 Фейт

Глава 57 Николас

Глава 58 Тория

Глава 59 Фейт

Глава 60 Фейт

Эпилог Рубен

Благодарность