Лия Арден

Во главе кошмаров

© Арден Л., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Плейлист

CHINCHILLA – Little Girl Gone

David Kushner – Daylight

Bring Me The Horizon – in the dark

Asking Alexandria – Alone In A Room

Citizen Soldier – Thank you for Hating Me

Letdown. – Empty

UNSECRET & Mike Mains – Rise Above it All

Fallulah – Give us a Little Love

Citizen Soldier & Halocene – Wish I Could Cry

Zayde Wolf & Ruelle – Walk Through the Fire

Icon for Hire – Blindside

Billie Eilish – everything I wanted

Dove Cameron – Sand

1

КАССИЯ

– Где иллюзия способна так масштабно влиять на реальность?

– Во сне, – пробормотала я.

Я узнала место интуитивно, по молочной реке Забвения. Зелёная трава вся пожухла и местами сгорела, будто по равнинам прошёл огонь. Опалённые некогда красные цветы почернели, а багровый закат сделал пейзаж ещё мрачнее.

– Правильно, – похвалил Руфус, погладив меня по мокрой щеке. – Тогда что это, Кассия?

– Это сон.

– А значит?

– Нужно проснуться.

Гравитация изменилась, и меня резко дёрнуло ввысь, к изувеченным маковым полям. Скорость падения вверх была столь быстрой, что ветер царапал кожу. Я успела замёрзнуть, оставаясь в воздухе неестественно долго, и, не готовая к смерти, столкнулась с землёй.

Я захрипела от боли, онемевшее тело заныло. Знала, где рука или нога, но, когда пыталась ими подвигать, складывалось чувство, что я влезла в чужое, незнакомое мне тело. На лоб легло что-то влажное, капли попали на глаза. Я дёрнулась и заморгала, привыкая к свету. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, но розово-оранжевые лучи били прямо в лицо.

Маковые поля вокруг приобрели знакомый вид: зелёные, с ярко-красными цветами. Не осталось ни следа от обезображенной природы, которую я видела несколько мгновений назад. Над головой безмятежно плыли облака, ветер шуршал травой, где-то в отдалении щебетали птицы и совсем близко журчала река. На фоне умиротворяющих звуков двое переругивались, разрушая идиллию.

– Проваливайте куда-нибудь подальше! Вы мешаете! – недовольно отчитал ссорящихся женский голос. – Сдерживай свои ужасы, Камаэль, а не то ужинать будешь на своей половине, подальше от нас всех!

– Послушай Весту, Камаэль, и успокойся. Своим настроением ты испортишь всем аппетит. – Я напряглась, узнав голос Руфуса, он донёсся до меня с ветром, как если бы тот стоял минимум в нескольких метрах.

– Ты солгал нам о ней! Всё ради своего треклятого плана, верно?! Признайся, что это ты её туда привёл! – рявкнул Кай где-то в отдалении. – Заверял, что, будь она жива, ты бы не стал!

– Я сказал правду и не приводил её туда. Я спрятал Кассию, но её появление на встрече в Даории доказало, что произошедшее было неотвратимо. Я сделал, как ты хотел, но она всё равно пришла, – сдержаннее возразил Руфус.

– Ты двуличный лжец! Убеждал меня, что знаешь, как всё обернётся! Ни керы ты не знал! Сирша мертва! Неясно, выживет ли Иво!

Перед глазами вспыхнули воспоминания. Мёртвая Сирша, Лахесис с простреленной головой, бездыханный Иво с металлом в глазнице, Мейв с перерезанным горлом и обезглавленный Кай.

Желудок сжался в спазме, я перекатилась на бок, и меня вырвало водой и желчью. Сквозь слёзы я уставилась на маковое поле и молочную реку рядом. Внутренности свело от боли, и я согнулась пополам.

– Ничего-ничего, сейчас всё пройдёт. Мы немного напоили тебя, обезвоживание было серьёзным, но тебе нужно ещё, – девушка опустилась рядом на колени, заботливо погладила меня по спине и протянула кубок.

Я с трудом разогнулась, села и бездумно взяла предложенное. В глазах плыло, и я не могла понять цвет напитка: красный он или чёрный.

– Это гранатовый сок, – с той же мягкой интонацией успокоила незнакомка и отвернулась, чтобы накричать на мужчин вдалеке: – Либо угомонитесь, либо уйдите ещё дальше! Кассии плохо. Продолжите в таком же духе и останетесь без макового пирога!

Я сделала три нерешительных глотка, распробовав вкус.

– Это жестоко, – с притворной обидой парировал Руфус.

– Жестоко – это то, в каком состоянии вы принесли Кассию! – взвилась девушка, а мне захотелось спрятаться за её спиной: отчего-то я знала, что она искренне за меня переживает.

– Что произошло? Почему я на Переправе? – не своим от хрипа голосом уточнила я, силясь сосредоточить расфокусированное зрение на собеседнице.

– Ах, погоди! Не пей! Я совсем забыла добавить капельку, – засуетилась она, остановив меня от очередного глотка сока.

Она отклонилась, макнула палец в молочный поток реки Забвения и ударила тем же пальцем о край моего кубка. Пара молочных капель разбавила тёмно-бордовый цвет сока.

– Вот теперь можно, – ласково заверила она, но я с ужасом отстранила от себя напиток.

– Я же всё забуду! Меня предупреждали не пить!

– Тише-тише, – успокоила она, хватая кубок, когда я едва всё не вылила. – Это не то, что ты подумала. Это лекарство! Ты ничего не забудешь, потому что я тебе его дала.

– Выпей, Кас, – сказал Руфус, подойдя ближе. Один лишь Кай остался стоять на расстоянии. – Ты ничего не забудешь. Напиток тебе подала Веста, поэтому он сработает как лекарство.

– Веста, – пробормотала я, имя показалось знакомым. Я слышала его, и сами звуки были привычны, как если бы я не раз его произносила.

– Да-да! Это я! – Улыбка девушки стала шире, когда она пальцем ткнула себя в грудь, и я наконец её узнала.

Она же в прошлый раз выбила из рук кубок с маковым нектаром из реки Забвения. Но тогда пропала раньше, чем я успела показать её Каю. Я думала, что девушка была плодом моего воображения, но вот она рядом и зовут её…

– Веста, – промямлила я, глядя в её зелёные глаза.

Лёгкое тёмное платье струилось по её фигуре, длинные чёрные волосы она собрала в высокий хвост. Почему-то глаза Весты заблестели, она усиленно закивала своему имени, но улыбка стала печальной, словно она близка к тому, чтобы расплакаться.

– Выпей, – сдавленно напомнила она, возвращая мне сок.

Спорить я не стала. С каждым глотком мне становилось немного легче, спокойнее, и я осушила кубок до дна. Я отставила пустую утварь и потёрла глаза, лоб и лицо, надеясь прийти в себя.

– Что произошло? – спросила я у Весты и Руфуса.

Недавно успокоившееся сердце снова тревожно забилось в страхе перед ответами. Часть меня не хотела разбираться, но и бессмысленно притворяться, что всё нормально.

– Почему я на Переправе? – уточнила я, не получив ответа. Веста закусила губу, а Руфус явно размышлял, как и что мне объяснить.

– Расскажи ей всё, отец, – мрачным тоном приказал Кай. Он не сдвинулся и на сантиметр. Между нами сохранилась слишком большая дистанция для нормального общения, она ощущалась почти предостерегающей. – Майрон явится за ней в ближайшее время. Кассия должна знать, как себя вести и что ей предстоит.

Он не смотрел на меня. Его взгляд переходил с Руфуса на Весту и обратно, но как только скользил по мне, то становился невидящим, расфокусированным. Даже на расстоянии я заметила, с каким напряжением он сжимал челюсти.

Одежда на Кае была местами опалена, в каменной крошке и крови, волосы растрёпаны, но сам он казался невредим.

– Я пока попытаюсь разузнать, что к чему, – бросил он, получив скупой кивок от Руфуса, и развернулся.

Я вновь упала, споткнувшись о собственную туфлю раньше, чем поняла, что вскочила на ноги. Затем торопливо поднялась, напуганная его желанием уйти. Бросить меня на Переправе одну. Я не знаю Весту. Руфус – обычный человек и владелец «Подворотни». Я определённо затерялась на территории снов и кошмаров, а Кай теневой. Он может меня вытащить.

На мне было платье от Авилы, волосы совсем не моей длины, ахакор отсутствовал, а на другой руке поблёскивала новая метка, обвивающая предплечье, но я игнорировала перемены. Всё увиденное наверняка иллюзии. На Переправе нельзя ничему верить. Я цеплялась за эту мысль, несмотря на выдуманный способ спасения.

– Нет, постой. Не оставляй меня здесь. Это ведь Переправа! Отведи меня домой, Кай! Мне надо домой. Сирша будет волноваться! – кричала я, бросаясь за ним. Ноги дрожали, меня шатало, но я упрямо старалась его нагнать.

На лице Кая отразилась тревога, он отступил подальше, компенсируя преодолённое мной расстояние. На каждый мой шаг он пятился на один или два, не позволяя мне приблизиться.

Руфус подхватил меня под локоть, когда я опять едва не упала. Я уставилась на Кая, не понимая, почему он отстраняется. Что я ему сделала? В груди заболело, мне стало до ужаса горько и захотелось расплакаться. Сознание охватило совершенно несвойственное мне детское чувство обиды. Кай отвергал меня, и я никак не могла совладать с собирающимися слезами. Все эти ощущения внезапно показались знакомыми, но какими-то забытыми. Будто произошедшее распахнуло в душе старую пыльную шкатулку с секретами.

– Как давно я провалилась через проход, Кай? – сиплым голосом уточнила я, проглатывая обиду и непролитые слёзы. Я нацепила маску спокойствия настолько, насколько могла, и больше не пыталась к нему приблизиться: он всё равно не позволит.

Напряжённые плечи Кая поникли, но смотреть мне в глаза он по-прежнему отказывался, глядя поверх моей макушки, словно думал, что я не замечу разницы.

– Это всё ненастоящее. Даория, встреча, царь Металлов, боги… я знаю, Переправа играет со мной. Я… я же читала в… учебниках…

Моя речь становилась всё более неуверенной, мне не удавалось совладать с дрожью в голосе при виде жалости, с которой Кай окинул меня взглядом и вновь отвёл глаза в сторону.

– Встреча была настоящей, Кассия. Всё реально до момента, пока тебе на голову не упал кусок камня с потолка. Из-за него ты лишилась сознания, – раздался рядом голос Руфуса, тон звучал мягко, успокаивающе, но я, не моргая, следила только за Каем, боясь верить окружающей Переправе.

Лишь он казался правдивым, настоящим, способным всё исправить.

– Пожалуйста, – взмолилась я к нему. – Я впервые на Переправе и слишком задержалась здесь. Мне нужно домой.

– Отец сказал правду, Кассия. Встреча была реальной, и это твой второй раз на Переправе, – после продолжительного вздоха всё-таки ответил Кай. – Я не могу отвести тебя домой, потому что ты уже дома.

2

КАССИЯ

Я слепо глядела Каю вслед, пока он, ни разу не обернувшись, поднялся на ближайший холм.

– О чём он? – обратилась я к Руфусу.

Тот что-то сделал с плащом Привратника и предстал уже в более привычном образе: простые чёрные джинсы, тёмная футболка и удобные невысокие ботинки. Перемена не вызвала у меня каких-либо эмоций. Кажется, я потеряла способность удивляться, всё перевернулось с ног на голову.

– Что последнее ты помнишь? – уточнил он, а Веста терпеливо встала рядом.

– Как Мелай отрубил Каю голову, – смочив слюной сухое горло, призналась я.

На лице Весты отразилось сочувствие, Руфус сдержанно улыбнулся.

– Этого не было, – подтвердил очевидное он. – К тому же, Мелай вряд ли способен одолеть моего сына.

От последнего слова мне захотелось присесть. Сына?

Хорошо. Дыши. Надо дышать. К этой теме мы тоже вернёмся. Всё по порядку.

– Тогда почему я это видела?! – резко ответила я. – Всё разваливалось и горело. Кай убил Лисандра и Троя, Микель напал на Кая, пока Дардан разбирался с Атропос, а ты…

– Морос, – встрял Руфус. – Его настоящее имя Морос.

Меня прошибла волна ледяной дрожи, а затем злость снова взяла вверх.

– Сирша, Иво, Элион! Где они?! Раз всё это какие-то галлюцинации, то я хочу домой!

– Это не галлюцинации, часть описанного произошла на самом деле, – возразил Руфус, шумно выдохнул и потёр шею ладонью, словно выбирал, что рассказать, а что нет. – Мы не знаем, какие образы ты видела в кошмарах, поэтому приходится выяснять по твоему пересказу. Морос убил Лахесис, от воплей Клото и Атропос часть потолка разрушилась, началась паника. Цари и мойры напали на меня и брата, ты потеряла сознание, когда тебе на голову рухнул кусок лепнины. Помнишь это?

Я кивнула.

– Камаэль вытащил тебя из-под обломков, но не смог контролировать свой гнев. В таком состоянии ему не стоит ни к кому прикасаться, но выбора не было, – уверенный тон Руфуса не сделал объяснение менее запутанным, поэтому я лишь наклонила голову, безмолвно спрашивая, что за бред он несёт.

– Ты не помогаешь! – Веста ткнула Руфуса локтем в бок, тот обиженно отодвинулся. – Давай хотя бы отведём её домой.

– Хорошо.

– Без фокусов, пешком! – повысив голос, отрезала Веста, когда Руфус намеревался что-то сделать взмахом руки. – Ей и так хватило.

Девушка взяла меня под локоть и повела вверх по течению реки Забвения. Мы были совсем незнакомы, но у меня не возникло желания отстраниться. Наоборот, к ней я испытывала теплоту и доверие, а при взгляде на Руфуса хотелось то ли разораться, то ли расплакаться.

– Начнём сначала, – заговорила она успокаивающим тоном. Я наконец обратила внимание, что её речь была с едва заметным, но акцентом, вероятно в отличие от Гипноса и Кая, она мало говорила на языке людей. – Мы действительно на Переправе. Вся она создана Гипносом. – Веста без особой почтительности ткнула большим пальцем себе через плечо, намекая на шагающего позади Руфуса.

Он не возразил и улыбнулся мне, когда я обернулась и окинула его скептическим взглядом.

– Ты не очень-то похож на бога, – откровенно заявила я.

– У меня множество лиц.

– Ты ешь фастфуд!

– А что я, по-твоему, должен есть? Амброзию? – Руфус бесстыдно скопировал смесь шока и отвращения на моём лице.

Его интонация, мимика и само поведение полностью соответствовали знакомому мне начальнику. Ироничный, временами вредный, похожий на великовозрастного упрямого ребёнка, но живой и без намёка на какие-то немыслимые силы, которыми должен обладать Привратник, и тем более бог сна.

– У тебя стрелковый клуб! В не самом чистом подвале! Там граффити на стенах! А в кабинете ты создаёшь горы упаковок из-под еды! – я перечислила все его грехи на едином выдохе, уверенная, что могу переспорить.

Веста тихо засмеялась, а Руфус фыркнул, будто ждал от меня более весомых аргументов.

– Кас, даже не знаю, как мне тебя убедить, раз произошедшего недостаточно. Хочешь, чтобы я крылья отрастил или, может, засверкал, как новогодняя ёлка?

Я разинула рот, но остановила себя от поспешного согласия. На самом деле я не была готова смотреть на его крылья. В большинстве описаний или фотографий статуй Гипноса изображали мальчиком, юношей или старцем с крыльями орла за спиной, но чаще из головы. В руках у него были посох, головка мака или рог с вытекающим из него дурманом, погружающим в сон.

На лице Руфуса отразилось победное торжество, и я отвернулась. Продолжила неспешно идти вперёд, ведомая Вестой.

– Он и правда Гипнос, – с усталым вздохом подтвердила она. – И он всегда такой… невыносимо упрямый. Особенно когда что-то идёт не по плану.

– Неправда. Всё идёт как надо.

– Не лги! – неожиданно рявкнула на него Веста. – Раз Камаэль сказал, что всё пошло не так, значит, ты что-то упустил! Ничего не получится, если не начнёшь признавать свои ошибки!

Руфус состроил недовольную гримасу, а я потеряла дар речи. Он же бог. Тогда кто такая Веста? Показалось, что при вспышке гнева в её глазах вспыхнули красные отсветы, но спустя миг радужки вновь стали зелёными. Веста одарила меня успокаивающей улыбкой и настойчиво повела дальше по маковому полю. Я рассматривала её профиль, напрягая мозг и чувствуя, что ответ на загадку где-то на поверхности, но никак не хотел формулироваться в слова. Я точно знала лицо Весты, видела его.

Всплыло воспоминание, как Кай сбежал ночью после её звонка. Он говорил о неотложных делах. Получается, Весту я видела с ним тогда в Санкт-Данаме, она же выбила у меня кубок, не дав выпить из реки Забвения. И всё же её лицо было мне знакомо ещё и по какой-то другой причине.

– Кто ты? – спросила я напрямую. – Руфус же бог, а ты… он тебя слушается? Ты тоже богиня?

Веста прыснула от смеха, но тут же прикрыла рот ладонью. Брови удивлённо изогнулись, глаза распахнулись, выдав смущение. Она опять невольно хохотнула и крепче зажала рот, но сдержаться всё равно не смогла и засмеялась, хлопнув меня несколько раз по руке, безмолвно прося прекратить её смешить.

– Неблагодарные дети, – беззлобно бросил Руфус, проходя мимо.

Это лишь вызвало новый взрыв хохота у Весты.

– Я его дочь, – выдавила она, справившись с приступом веселья.

– Значит, Кай…

– Верно, он мой младший брат. И его полное имя Камаэль. Я его выбрала, на одном из языков это означает «видящий бога». Не знаю, почему он решил, что «Кай» удачное сокращение, нам с отцом оно не нравится, – поделилась Веста, уводя меня дальше.

Я вспомнила с какой любовью Кай смотрел на Весту, пока та ела мороженое. Даже Иво не знал, кто она, хотя предположить кровное родство между ними было непросто, у Кая и Весты мало схожих черт.

– Младший? – уточнила я.

– Ага, Камаэль младше меня. Он прожил тридцать восемь оборотов, а я на десять больше.

Я быстро заморгала, словно это могло помочь увидеть истинный облик Весты. Та недоумённо наклонила голову. Внешне, по человеческим меркам, она едва дотягивала до тридцати: стройное тело с выразительными изгибами и мягкое округлое лицо создавали странный контраст миловидной юной внешности и соблазнительности взрослой женщины.

– Мы живём дольше людей. Притом длительность нашего существования обусловлена способностями, – терпеливо напомнила Веста. Верно… те же архонты и цари живут по две сотни лет. – А наш отец и вовсе был в начале истоков.

– Вы полубоги?

– Вроде того, но люди подразумевают под понятием «бога» какое-то бессмертное, всесильное существо. Отец обладает определённым могуществом и долголетием, однако его сила не бесконечна, так же как и способности Мороса, мойр и остальных.

– Я смертен, просто время меня не старит. Богов можно убить, и весьма несложно, если знать, что именно нас защищает, – помог с объяснением Руфус, становясь серьёзнее. – Как оказалось, мы не сильнее взрывов и не быстрее пули.

– Выходит, смерть Лахесис… не была иллюзией? Вы убили её?

– Убили, – спокойно согласился Руфус. – Не скажу, что мы с братом были на сто процентов уверены, что пуля сработает, но в итоге цели мы достигли.

– Она была вашей сестрой, – с неприкрытой неприязнью напомнила я.

Руфус обернулся, а его расслабленное лицо вновь приобрело черты бездушного создания старше меня, Весты, окружающей Переправы и, кажется, старше самого чувства вины и скорби. Спустя такую длинную жизнь ощущает ли он хоть что-то или все эмоции стали для него абсолютно бессмысленными?

– Сёстры погубили нашего брата и всю мою семью. Поверь, Кас, они не сожалели. Мойры знали, что их вмешательство в судьбы повлечёт последствия, но мнили себя умными, способными всех обмануть и обыграть. И подобное уже случалось. Первая катастрофа остановила их лишь на время, надеюсь, новый пройденный урок мойр чему-то да научит, хотя сомневаюсь.

– Кассия, смотри! Это наш дом. Узнаёшь? – прервала напряжённый диалог Веста, указывая вперёд.

На вершине пологого холма в окружении фруктовых деревьев на берегу реки Забвения расположился двухэтажный дом. Хотя скорее – современная вилла, отделанная белым мрамором и чёрным камнем. Большую часть стен занимали панорамные окна. Я недоверчиво прищурилась, приметив наличие бассейна. Не хватало ещё парковки и дорогущей тачки, чтобы сойти за особняк какого-нибудь миллиардера.

– Это дом Гипноса? – уточнила я.

– Да, он немного изменился. Раньше был в классическом стиле, твоя комната внутри усовершенствована. Если она тебе не понравится, то я могу переделать обратно. К счастью, на Переправе с иллюзиями легко работать, – заверила Веста и с воодушевлением заставила меня ускорить шаг.

Иллюзии.

Мой дом на Переправе.

Боги и полубоги.

Я не стала возражать, голова шла кругом, не до конца верилось, что это не галлюцинации из-за травмы черепа. Может, я в коме или у меня сотрясение мозга? Может, и вовсе умерла, а это какой-то странный загробный мир?

– Я слышала, Гипнос живёт в пещере.

– В пещере на прекрасном ложе, окружённый вечным сумраком и безмолвной тишиной, – с деланным благоговением практически процитировал отрывок из моего учебника Руфус. Он выдержал драматическую паузу перед нормальным ответом: – Раньше жил, но потом встретил Пасифею и завёл семью.

– Почему тогда дом выглядит как люксовая вилла?

Руфус одарил меня снисходительной улыбкой.

– Он выглядел по-разному в зависимости от эпохи и увиденных мной архитектурных решений. Необходимо идти в ногу со временем, Кас, – с обвинительной насмешкой бросил бог сна, словно очевидную истину. – Не нравится бассейн – не пользуйся.

– В тебе всегда была эта дерьмовая сторона или только сейчас проснулась? – сухо поинтересовалась я.

– Всегда, нельзя же сразу всё рассказывать. В человеке должна быть загадка, Кас.

– Ты не человек.

– А что есть бог, как не сложнейшая из загадок? – риторически протянул Гипнос.

Нет, он это специально. Улыбка Руфуса стала самодовольнее в ответ на моё вырвавшееся ругательство.

– Не обращай внимания, он просто чем-то расстроен. Чем он печальнее, тем агрессивнее. Дядя наш точно такой же, поэтому я отказываюсь с ними разговаривать, пока они не возьмут себя в руки, – поделилась Веста. Издевательское веселье с лица её отца исчезло, он недовольно сжал губы. – Судя по рассказам, Танатос был самым миролюбивым среди братьев. Жаль, что его больше с нами нет.

«Но где же наш старший брат – Танатос?

Он умер тысячи лет назад от взрыва на Переправе вместе с женой Гипноса и тремя его сыновьями…»

Я закусила губу, вспомнив сказанную Моросом фразу. Танатоса нет в живых уже очень давно. По многим легендам он был старшим из трёх братьев и близнецом Гипноса – среднего брата, а младшим является Морос.

Потерять брата-близнеца, возлюбленную и всех детей разом. Несмотря на его длительное враньё, я не смогла подавить сочувствие к Руфусу. Хотелось сказать, что мне жаль, но я проглотила невысказанные соболезнования, решив лишний раз не напоминать о трагедии. Гипнос хоть более и не вмешивался в рассказ Весты, но не выглядел таким же расслабленным, как вначале.

Я вдохнула полной грудью, впитывая запах свежей травы. Нас окружали цветущие маки, но их аромат был слабым. Я огляделась, пытаясь узнать местность, но не могла с точностью сказать, действительно ли жила здесь когда-то. В голове всполохами картинок всплывали новые моменты из прошлого, но пока они походили на размытые образы, будто я разом вспомнила сотни снов и не могла отделаться от ощущения иллюзорности произошедшего. Не получалось отличить свою реальную жизнь от вымышленной, сомневалась в каждом восстановленном в голове эпизоде.

– Майрон будет здесь завтра утром.

Мы все повернулись направо, из ниоткуда появившийся Кай сделал ещё несколько шагов и замер на безопасном расстоянии. Он по-прежнему был не в духе, всё в той же потрёпанной одежде, но щита и копья при нём уже не было. К мрачному взгляду прибавились бледность лица и усталость. Он казался измождённым, физически и морально.

В ответ на всеобщее молчаливое недоумение лицо Кая лишилось всех эмоций.

– Меня не было минут двадцать, я с трудом не пропустил архонта на Переправу, отложив встречу до завтра, а вы хоть её полное имя ей назвали? – сухо осведомился он.

– Мы как раз к этому подошли, – буркнула Веста.

– Кассиопея, – отрезал Кай, впервые взглянув мне в глаза.

Это имя отдалось многочисленным эхом в голове. Оно зазвучало разными голосами со смехом и криком, тихим шёпотом или же с претензией. Одно имя заполонило все мысли, откликаясь на голос Кая.

– Кассия, – поправила я, заставив воспоминания умолкнуть.

Секунда, и он отвернулся, проигнорировав моё существование. Во мне всколыхнулись незнакомые, какие-то старые обида и негодование, но всё исчезло, когда Веста приобняла меня за плечи.

– Мне нравится, так намного удобнее. В детстве отец звал тебя «совёнком», а я «звёздочкой», потому что Кассиопея – название звезды на небе Даории. Скорее всего, Илира из-за неё выбрала тебе имя. Но сокращение «Кассия» тоже очень красивое, тебе идёт, – поддержала Веста, смягчив внезапное напряжение.

– Совёнок! Точно, – с раздражающим воодушевлением встрял Руфус. – Время прошло, но тебе до сих пор подходит.

Я не отреагировала на его настырное вмешательство и выдавила благодарную улыбку для Весты. Неожиданно меня осенило, я отстранилась от неё, но попытка озвучить догадку вышла невнятной. Получилось только раза с третьего.

– Я знаю! Знаю, кого ты напоминаешь! Элион! Ты безумно похожа на Элиона! – громче, чем нужно, выдала я.

На лице Весты отразилось торжествующее выражение, губы несдержанно расплылись в широкой улыбке. Она резко повернулась к Каю, буквально тыча в его сторону пальцем:

– Вот! Говорила же, что это заметно, а Элион болван! Наше сходство очевидно, но стоило Мейв упомянуть об этом при нашей единственной встрече, и он заявил, что «ни капли»!

– Элион не болван, просто невнимательный, – качнув головой, нехотя возразил Кай.

– Ещё какой болван!

– Ну ладно, может, временами.

Его скорая капитуляция в споре с сестрой позабавила, но проблеск веселья продлился лишь мгновение.

– Элион в какой-то степени мой брат, – буркнула Веста, отчего я едва не обронила челюсть. – Мы единоутробные. У нас одна мама и разные отцы.

– Значит, ты наполовину палагейка, наполовину… – я неоднозначно махнула рукой в сторону Руфуса, не зная, как назвать его национальность или расу.

Наполовину богиня? Немного архаично.

– Верно. Я старшая сестра Элиона. Камилла из Дома Чревоугодия и моя мама. Именно поэтому отец решил помочь Элиону с просьбой, когда тот попросил позволения пройти в Санкт-Данам и не пропускать тех, кто пожелает его вернуть.

– По словам Элиона, Привратник его обманул, вынудив заключить несколько сделок.

– Да-а-а, – устало протянула она. – Поведение отца бывает неоднозначным.

Руфус с комичным недоумением поднял брови в ответ на наши пристальные взгляды.

– Мальчишка просто не знает, что этим я спас ему жизнь, – отмахнулся от обвинений тот. – Я действительно помог ему из-за любви к его матери, но он бы и месяца в Санкт-Данаме не протянул. Чуял, что после первых же трудностей побежит обратно, а там его дядя рано или поздно от него избавится, поняв, что племянник в любой момент может удрать на безопасное расстояние.

– А как же вторая сделка? – напомнила я. – Ты сказал, что пропустишь его обратно, если он будет помогать Каю в Санкт-Данаме.

– Именно. Во-первых, нефиг бездельничать, а так он пользу приносил. Во-вторых, я ждал, пока возвращение не будет для него безопасным. Намеренно отправил его к Камаэлю, который мог защитить Элиона от любого наёмника. Так что во всей этой истории меньше всех повезло Камаэлю.

Лицо последнего потемнело от гнева. Желваки заходили, шея и плечи напряглись, будто он всеми силами пытался сдержать что-то в себе.

– Ты заставил меня подчищать дерьмо! – всё-таки рявкнул Кай на своего отца.

Я отшатнулась, когда небо стало тёмно-красным, а сочная трава и цветы вокруг Кая почернели. В воздухе раздались вопли ужаса и крики, неестественные животные звуки и шумы. Ни Веста, ни Руфус не выказали беспокойства, а при виде моей реакции лицо Кая вытянулось, все изменения сгинули, словно морок.

– Не бойся, совёнок, – заверил меня Руфус, глядя на сына с жалостливой улыбкой. – Он ничего тебе не сделает. Мать Камаэля из Дома Кошмаров. И его иллюзии всегда такие мрачные, жестокие… кошмарные.

– Не прикрывайся ею! – с меньшей злостью, но всё равно хлёстко отрезал Кай. – По твоему поручению я решал проблемы за других, да ещё и нянькой стал для племянника архонта!

Кай солгал даже о своём Доме. Он выше Элиона не только по степени влияния Дома, но и по крови…

– Ты сын Наи, – я не спрашивала, а утверждала, убеждённая в своей догадке. Теперь поняла, почему на встрече в Даории она показалась мне знакомой.

Потому что её сын перенял многое от её красоты.

На лице Кая отразилось недовольство, но он согласно кивнул, поскупившись на словесный ответ. Я повернулась к Гипносу.

– Ты спал с представительницами двух влиятельных Домов, чтобы они родили тебе детей?!

– Слишком грубо, Кас, – почти искренне оскорбился Руфус. – Я люблю Камиллу и Наю. Я никогда никого не принуждал и ничем не одурманивал, если ты намекаешь на это. Веста и Камаэль – плоды любви.

Брат с сестрой одарили отца хмурыми взглядами, но тот не подал виду, что вообще заметил. Его лицо приобрело пугающе бездушное выражение, глаза стали холодными, когда он продолжил:

– Ты же, Кассия, должна была стать моим третьим ребёнком, но мойры спутали наши судьбы.

3

КАССИЯ

Похоже, я так сильно побледнела, что Веста оборвала разговор и настойчиво повела меня к дому. Её отец и брат последовали за нами, немного отставая. Они продолжали спорить, но делали это негромко, из-за чего не удавалось подслушать.

Я должна была родиться дочерью Гипноса?

Этот сон становится лихорадочным бредом.

Если я в коме, то надеюсь, врачи сменят лекарства, а то мой разум дуреет.

Гипнос, Танатос и Морос – три бога-покровителя Палагеды. А три самых влиятельных Дома – Дом Раздора, Кошмаров и Чревоугодия. Судя по ответам Руфуса, не случайно его дети являются представителями именно этих семей. Я шагала рядом с Вестой молча, не зная, как переварить услышанное.

Вблизи вилла Гипноса была без особых зодческих изысков, но выглядела роскошно. Архитектурный минимализм компенсировали окна, занимающие целые стены, и отделка из дорогих камней: белый мрамор, чёрный обсидиан и редкие украшения из хризолита.

Проходя мимо бассейна, я выразительно уставилась на Руфуса, не совсем представляя бога сна загорающим на надувном матрасе. Гипнос ответил мне расслабленным пожиманием плеч, будто сам не решил, зачем он здесь.

Я в целом не понимала Переправу и как тут жить. Веста и Камаэль наполовину боги, они владеют способностями Дома Чревоугодия и Кошмаров и даром иллюзий, потому что Камаэль из обычного огня сделал чёрное пламя. Жнец, то есть Морос, творил точно такое же. На Переправе вся реальность – и вовсе воплощённые иллюзии. Для чего бассейн, если Гипнос в состоянии создать море рядом с их домом?

Мне захотелось сдавить голову руками от потока бессмысленных идей. Старые и новые знания копошились в беспорядке. Я никак не могла их структурировать и уложить, чтобы осознанно мыслить и оценивать обстановку.

Наполовину скрытое за горизонтом солнце, несмотря на всё пройденное время, продолжало висеть на одном месте как приклеенное, добавляя сюрреализма происходящему.

– Кассия, ты голодна? – заботливо уточнила Веста, открыв передо мной входную дверь.

– Не знаю, – призналась я, отвлекаясь от хаоса в сознании, однако в дом не вошла, оставшись на пороге.

Я опустила взгляд на своё испачканное платье, белая прядь волос снова выпала вперёд. У меня было каре, а теперь волосы длинные. Я повернулась с Руфусу и Каю:

– Что из произошедшего реально?

– Всё происходящее реально, – ответил Руфус.

– Нет, я спрашиваю про встречу во дворце царя Металлов.

Тишина стала гнетущей. Встреча была, это точно. Но с каждой секундой чужого молчания желудок всё сильнее сжимался, мне стало не хватать воздуха, и я задышала чаще.

– Сирша? – имя подруги вышло с трудом.

Ответом послужило скорбное безмолвие, и я невольно опёрлась о косяк. Кай приблизился на шаг, он более не злился, но лучше бы орал, а не смотрел на меня с жалостью, потому что сочувствие во взгляде делало лишь хуже.

– Я принёс её, – признался он.

Я ждала продолжения о состоянии Сирши, дополнения рассказа или пояснения, но Кай умолк. Я зажмурилась до боли, стараясь выкинуть из головы догадку, что он говорит о её теле. Он принёс мёртвое тело Сирши, моей лучшей подруги и единственного человека, на которого я могла положиться.

Лёгкие начали гореть от невольно задержанного воздуха. Мне не хотелось дышать, и я держала его в себе вместе с немым криком. Но тело протестовало, вибрировало, болело, борясь за жизнь. Перед глазами всё пошло разноцветными пятнами.

– Кассия?

Я хрипло выдохнула, ощутив прикосновение Весты к плечу.

– Иво? – спросила я у Кая.

– Пока неизвестно. Одно из лезвий вошло в глаз. Он жив, но даже целители его Дома не уверены в конечном исходе. Всё зависит от того, переживёт ли он ближайшие несколько дней.

Я помнила и теперь знала, почему Иво бросился к Сирше. Он первым догадался или же заметил намёки. Однако понял не только он, но и Кай, который отдёрнул Иво назад. Тот мог успеть оттолкнуть Сиршу, а, возможно, сам оказался бы на её месте. Или же оба могли погибнуть.

Если Иво был готов к риску, то Кай решил судьбу за него. Мне не в чем его винить, он выбрал попытку сохранить жизнь друга. По телу прошёл озноб от мысли, что они оба могли умереть.

Или же успей Иво, и они с Сиршей оба могли спастись.

Беспочвенная надежда отдавалась болью между рёбер, привкусом желчи на языке.

Невозможно узнать точно.

Я не хотела злиться на Кая, он не виноват в том, что выбрал своего друга, но гнев всё равно поднимался откуда-то изнутри, раздирая душу на части. Я пыталась сохранять спокойствие, но по взгляду Кая видела, что он догадался о моих сомнениях.

– Отведи меня к ней, – попросила я, не в силах больше на него смотреть.

Меня проводили к плакучей иве недалеко от дома. Кай оставил Сиршу лежать у корней на покрывале из сочной травы и маковых цветов. Он что-то сделал своими иллюзиями, потому что ни ран, ни крови не было видно. Платье, хоть и помятое, осталось целым, а вместо растрёпанной причёски струились распущенные волосы. Можно было решить, что она спит, если бы не неестественно бледное лицо и обескровленные губы.

Я опустилась на колени, взяла Сиршу за руку, всё ещё не смирившись с реальностью, и просто осталась рядом. Мои сопровождающие чего-то ждали, но я продолжала безмолвствовать, глядя только на Сиршу. Я копалась в себе, ища нужный поток горя, злости и тоски, но ощутила всепоглощающую пустоту. Мне чудилось, что я стала невольным актёром неизвестного спектакля и сейчас душераздирающая сцена, для которой у меня нет необходимых слёз. Происходящее напоминало фальшь.

Может, на встрече в Даории Гипнос и заставил меня сбросить, по его словам, иллюзию и открыть истинную, спрятанную личность, однако я почувствовала себя потерянной. Словно настоящая я была той самой оболочкой, от которой меня вынудили избавиться, а скрытое нутро оказалось кем-то совсем другим, незнакомым даже мне самой.

Кай и Руфус молчаливо ушли, оставив меня наедине с моей потерей. Веста задержалась дольше, но тоже попятилась, позволив мне побыть в одиночестве. Лишь тогда я разрыдалась. Согнулась, уткнувшись лбом в землю, и заплакала. Ревела, пока в горле не пересохло, пока глаза не заболели, а щёки не начало жечь от солёных слёз.

Пару раз возвращалась встревоженная Веста, она хотела проявить уважение к моему горю и дождаться в отдалении, но время от времени тревога брала вверх, и она подходила ближе, садилась рядом, что-то говорила, иногда несмело поглаживая меня по спине. А один раз Веста сама не сдержала слёз, глядя на мою молчаливую истерику. Я заразила её своей болью, и она расплакалась, но тихо, сдержанно, торопливо утирая мокрые щёки.

– Кассия, позволь мне помочь, – взмолилась Веста, и я доверчиво подняла на неё взгляд. – Я редко бываю среди людей и не уверена, как бы Сирше хотелось, но позволь мне похоронить её здесь. Под этим деревом ей будет хорошо, обещаю.

Ей было хорошо быть живой.

Я предусмотрительно проглотила резкий ответ. Веста ни в чём не виновата.

– Это территория Морфея, здесь нет кошмаров Фобетора и непостоянства фантазий Фантаса, – продолжила убеждать она. – Здесь всегда спокойно.

Я рассеянно кивнула, не зная, где Сирша хотела быть похоронена. Мы были слишком молоды, чтобы говорить о смерти. Несмотря на жизнь в приюте и ощущение брошенности, мы всегда болтали о том, как выбиться в люди, как получить образование и найти достойную работу. Мы выбирали интересные темы для дипломов и копили деньги на красивые вещи. Сирша любила жить, пользуясь всеми доступными возможностями. Она завела десятки друзей, почти окончила университет, строила карьеру и меняла поклонников в поисках настоящей любви.

Ей нравилось жить.

Веста положила руки на землю рядом с Сиршей. Трава вокруг начала расти, а почва под телом – проседать, затягивая подругу в свои недра. Веста творила магию неторопливо, позволяя мне запомнить лицо Сирши. Цветы мака и зелень оплетали руки и ноги, я до последнего цеплялась за её ладонь, нехотя отпустив в самом конце. Земля полностью поглотила Сиршу, а на её месте распустилось множество маков и белых хризантем.

– Спасибо, – хрипло поблагодарила я, глядя на сотворённую красоту. Но как бы ни выглядело, это всё равно было могилой.

Веста обеспокоенно закусила губу, помялась рядом пару минут и вновь ушла. Я осталась сидеть на том же месте. Ноги затекли, а пустой желудок сводили спазмы. Я не понимала собственное тело: несмотря на голод, меня мутило при мыслях о еде.

Я больше не плакала, но продолжала безмолвно сидеть у свежей могилы Сирши, вспоминая всё произошедшее. Методично раскладывала полученную информацию, анализируя, сколько мне необходимо выяснить, чтобы понять, в каком положении оказалась. Мойры, Руфус, архонт Раздора и царь Металлов. Я словно пешка между четырьмя сторонами. Но ещё есть Камаэль, Веста и Микель. Пока неясны их мотивы и что они от меня хотят.

Кай сказал, что здесь мой дом.

Я снова обвела взглядом маковые холмы. Прошёл час, может, даже два или три, но солнце продолжало неестественно медленно скрываться за горизонтом. На территории Морфея не бывает ночей? В окружающих иллюзиях солнце кренится к западу или каждый раз садится в разных местах? И есть ли тут вообще такое понятие, как стороны света?

В голове стали проясняться мутные воспоминания. Отрывки, куски. Детали интерьера дома, фрукты, еда, Веста, плетущая со мной венки из маковых цветов, более молодой Кай, тогда его светлые волосы были по плечи. Лицо Гипноса также было немного другим.

Однако все эти воспоминания ощущались сухими, эмоционально слепыми, как повреждённое немое кино.

Руфус присел передо мной на корточки.

– Куколке здесь понравится, Кас, не…

Я ударила его со всей силы кулаком в челюсть, бог сна не удержал равновесие и приземлился на задницу. На его лице остался отпечаток моих костяшек, но Руфус лишь провёл языком по зубам и подвигал челюстью, проверив урон. Я всхлипнула от боли в запястье.

– Я же предлагал тебя научить, Кас. Так ты себя травмируешь. Нужно задействовать корпус, а ещё лучше бедро и ногу. Сидя, ты мало что…

– Да заткнись ты, – простонала я со слезами в голосе.

Руфус умолк, но он выглядел скорее удивлённым, чем обиженным или разозлённым. Он будто совсем не понимал моих чувств, хотя должен был.

– Ты же потерял брата и семью! Им нравится здесь, Руфус?! Им хорошо в земле?!

– Их нет в земле, – отозвался он, не предпринимая попыток встать. Лицо лишилось всех эмоций, став нечитаемым. – Они погибли от взрыва, и всё, что от них осталось, это куски тел и сила, которую Переправа впитала.

Мой гнев поутих от контраста его ровного тона и жутких слов. Гипнос взглянул на плакучую иву, затем на цветочные поля, сел, подобрав под себя ноги, и продолжил:

– Поэтому какие-то территории навечно принадлежат Морфею, а какие-то – Фобетору и Фантасу. Раньше Переправа была безобидной. Здесь можно было умереть исключительно от моей руки, по воле моих детей или братьев, связанных кровно со мной – создателем. Но после гибели самого Танатоса Переправа впитала и его силы. Теперь неожиданно сменившаяся иллюзия способна убить любого, даже меня и моих детей. По-настоящему безопасны только эти земли Морфея, они всегда спокойны. Однажды трагедия случилась с тобой. Ты рухнула в открывшуюся расщелину на земле Фобетора, и повезло, что внизу была река. Она помогла избежать мгновенной смерти, а в потоке тебя отыскал Камаэль.

Мне хотелось попросить рассказать всю историю, позволить её вспомнить, но какое-то чувство предостерегло.

– Выходит, ты всё время был Привратником? – с отстранённой темы начала я.

– Не всегда. Привратник почти никогда не покидает Переправы, поэтому меня часто заменял старший ребёнок. Сейчас это Веста, но ранее были и другие дети.

– Что с ними случилось?

– Они умерли, – бесхитростно подытожил Руфус, хотя в голосе всё равно была слышна тоска. – В основном от старости.

– Они не были бессмертными… как ты?

– Нет. Мои первые дети, рождённые от Пасифеи, жили бы так же долго, но все последующие были от палагеек.

– Сколько им удалось прожить?

– Намного дольше, чем удавалось сильнейшим архонтам, и намного меньше, чем отведено таким, как я, – уклончиво ответил Руфус с печальной улыбкой.

– Зачем ты притворился Привратником, а Морос – Жнецом?

– Если отвечу на вопросы, ты пойдёшь в дом? – выдвинул ультиматум Руфус, на что я упрямо промолчала.

Я не хотела идти в дом, не хотела вставать, двигаться, дышать и тем более думать о том, как жить дальше. Всё тело болело от полученных синяков, в голове пульсировала кровь из-за мигрени, и тошнота время от времени подкатывала к горлу. Руфус тяжело вздохнул:

– Веста переживает. Она хоть и старшенькая у меня, но ранимая.

– Хорошо, – выдержав напряжённую паузу, сдалась я, помня, что Веста расплакалась просто от того, что я рыдала. – Тогда поторопись с ответами, иначе мы тут всю ночь просидим.

Руфус едва заметно поморщился, похоже, вовсе не понимая, сколько лжи мне наплёл. Или не считал это зазорным.

– После трагедии на Переправе и смерти наших близких Морос решил уйти, как и многие другие братья и сёстры. Он не желал видеть мойр и тем более участвовать в непрекращающихся склоках между нами. Я должен был отправиться с ним, но не смог бросить Переправу. Я её создал, и силы моих первых детей по-прежнему здесь. Я ощущаю их, словно они рядом, но не способны обрести плоть, – Руфус с трепетом провёл ладонью по траве и цветам, будто погладил живое существо. – Я притворился, что ушёл, и нацепил плащ Привратника, хотел одиночества. Знай палагейцы, что один из их богов рядом… – он вновь поморщился от каких-то раздражающих мыслей. – В общем, мне не нужны были толпы паломников на Переправе.

– Сколько тебе лет?

Гипнос растянул уголки губ в понимающей улыбке, но он не моргал, и смотреть ему в глаза было некомфортно.

– Много.

Слово прозвучало глухо, оно одно придавило неясной тяжестью, и мне расхотелось расспрашивать точнее.

– Как ты… как ты продолжаешь жить и оставаться самим собой после стольких потерь? – я смотрела на Руфуса с надеждой на решение, на способ избавиться от собирающегося в душе мрака и чувства пустоты.

Он лгал, притворялся и, возможно, двигал мной, словно пешкой в неясной мне игре, и всё же я не могла злиться на Руфуса с той же пылкостью, что на Кая. Гипносу удалось быстрее и глубже залезть мне в душу, притворившись заботливым начальником.

– Никак, – бесхитростно признался он, но потянулся вперёд и сжал мою руку, будто видел или ощущал пропасть, над которой я повисла. – Когда воспоминаний становится слишком много или есть те, от которых я хочу избавиться, мне помогает Морос. Он способен забирать отрывки из памяти, на время или навсегда, если нужно. Именно он помог заключить правду о ваших личностях в шары.

– Что он делает с чужими воспоминаниями?

– Часть уничтожает, но в основном оставляет на Переправе, – Гипнос дёрнул подбородком в сторону уходящего солнца. – Здесь бывают видения о разных трагедиях, праздниках, архитектуре, изобретениях, эпохах и событиях. Они переплетены с существующими видениями Морфея, Фобетора или Фантаса, в зависимости от того, что это за воспоминание. Моё прошлое, опыт и знания вокруг тебя, Кас.

Я огляделась с большим благоговением, лучше понимая, насколько же сложно и многогранно это место. Оно действительно живое и настоящее. Переправа и есть неотъемлемая часть самого Гипноса.

Плывущие мимо облака при сосредоточенном рассмотрении менялись, обретая странную форму. Иногда казалось, что в ветре можно разобрать звучание неясной мелодии или голоса. Я до боли в глазах всматривалась в пейзаж, заметив, как в некоторых местах преломляется и разбивается на едва различимую радугу свет, словно обтекает невидимых призраков. Звуки и предметы были иллюзорными, едва заметными, даже если напрячься.

– Морос тоже здесь жил всё это время?

– Нет, он лишь приходил время от времени, чтобы проведать меня и помочь с накопившимися воспоминаниями. Тысячелетиями он бродил по другим мирам, а вернувшись, решил жить среди людей. Тебе известно, в чём его роль, – утверждал, а не спрашивал Руфус. Я провела по своим предплечьям до локтей, прогоняя мурашки с кожи.

Подводящий к гибели.

Гипнос кивнул, как если бы прочитал ответ на моём лице.

– Он тоже участвует в судьбе. И именно его помощь подвела нас всех к той встрече. Все фигуры расклада очутились в одном месте. Столкновение было неизбежным.

– Он что-то у меня забрал. Он… так же лгал. Солгал, глядя мне в глаза, когда я пришла с разговором о Райденах.

– Скорее всего. Значит, враньё было необходимо, чтобы запустить последующие события.

– События, что привели к смерти Сирши! – зло напомнила я, указав на свежую могилу. У меня закончились слёзы, но по-прежнему оставался гнев, казалось, что его источник внутри бесконечен.

Руфус нахмурился, прекратив строить из себя всезнайку. Он внимательно осмотрел хризантемы и коснулся красных лепестков мака.

– Этого не должно было случиться, – признал он, лишив меня дара речи. – Она не должна была умереть. Не такая судьба была уготована куколке, Кас, что-то изменилось. Что-то, что и так было неправильно, стало и вовсе искажённым. Да, я и Морос знали, что на встрече откроется личность Микеля. Знали, что и о тебе станет известно: мы сами намеревались рассказать. Но только рассказать, твоё присутствие стало неожиданностью даже для меня. Смерть Лахесис тоже была предначертана, хотя мойры об этом не догадывались, так как не видят свои судьбы и мнят, что способны обмануть время и законы бытия. Да, Кас, мы явились ради мести. Взрыв, убивший мою семью, стал результатом вмешательства мойр в жизни даориев, – Гипнос шумно выдохнул, чтобы набрать полную грудь воздуха перед дальнейшим повествованием. – Задача мойр плести и резать нити, беречь предопределённые балансом судьбы. Однако они не имеют права менять предначертанное по своему усмотрению. Они хранительницы, следящие за уготованным каждому. Первое их вмешательство привело к разделению единого народа на две разные непримиримые расы, ко множеству войн и трагедий.

– Они позволили Эфиру дотронуться до нитей, и так появились даории, но вы с братьями и сёстрами создали палагейцев. Вы по своей воле коснулись нитей, – дополнила я.

Руфус сдержанно кивнул, а следом мотнул головой.

– Да, мы согласились с планом Мома и хотели пошутить, но мы тогда не знали, что наши действия – лишь результат поступка мойр. Сам баланс сил подвёл нас к этому. Мы тогда были молоды и ещё не замечали причинно-следственных связей и тем более не могли осознавать масштабы последствий для будущего. Мы, как дети, забавлялись и играли с возможностями, Кас. Не позволь мойры Эфиру касаться нитей, и мы бы не стали их трогать. Разделения никогда бы не произошло.

Я облизала пересохшие губы, но прекратила спорить, позволив богу сна продолжить рассказ.

– Мойры и дальше не раз предпринимали попытки вмешиваться, которые в конце концов привели к взрыву на Переправе. После трагедии мы с Моросом решили, что сёстры сами ужаснулись последствиям. Действительно, в итоге это временно умерило пыл мойр. Однако спустя сотни лет жажда повернуть развитие в желанную им сторону восторжествовала. Возвратившийся Морос заметил их воздействие первым. В этот раз оно было более хитрым, едва заметным, о нём, кстати, рассуждал тот юный палагеец Иво. Камаэль мне рассказал, умный мальчишка, – бог сна натянуто усмехнулся, но веселье было безрадостным и мимолётным. – Надеюсь, он выживет. С ним тоже не должно было подобного произойти.

Солнце всё-таки скрылось за горизонтом, сумерки неторопливо густели, но, несмотря на окружающую прохладу, я начала потеть. Меня немного раскачивало из стороны в сторону, тело мелко и бесконтрольно дрожало, живя своей жизнью. Руфус задержал испытующий взгляд на моём лице, я торопливо потёрла взмокший лоб.

– Что это? – спросила я, тронув новую чёрную татуировку на левом предплечье у локтя.

– Это твоя метка. Тебе и твоему брату мы с Моросом поставили их при рождении. Одна линия для первого близнеца, две – для второго. Эта метка – доказательство, потому что было время, Кас, когда даже я не знал, где ты.

Гипнос коснулся одного из красных маков, и под его пальцами лепестки приобрели нежный розовый оттенок. Он сорвал цветок и протянул мне.

– Тебя лихорадит, Кас, – ответил он раньше, чем я успела спросить. – Твоему телу требуется отдых после пережитого шока. Понюхай. Немного успокоит.

– Это всего лишь цветок, – с опаской, но я взяла предложенное.

– Просто понюхай.

Я подчинилась, ткнулась носом в чёрный центр, окружённый бархатистыми лепестками. Шумно втянула запах носом, но аромата не ощутила.

– Ничего не…

Мне не удалось договорить, я обмякла и завалилась на бок. Всё ещё была в сознании, но не могла контролировать тело.

– Ты слишком доверчивая, Кас, – пожурил Руфус. – Разве Камаэль не предупреждал, что нужно думать, от кого принимаешь мак на Переправе?

– Лжец, – с неприязнью выплюнула я, когда Гипнос подошёл и без каких-либо усилий взял моё безвольное тело на руки.

– Тут он весь в отца, – со смешком признался Гипнос, прекрасно понимая, что я имела в виду его, а не Кая.

– Знаю, что обещал тебе ответы, но, похоже, мы действительно просидим здесь до утра, – всё-таки объяснился Гипнос, шагая к дому. Сознание уже плыло в тумане, мне хотелось зевнуть, но не могла двинуть и пальцем. Глаза заслезились от малейшего света, но я заупрямилась, не желая так просто засыпать.

Бог безмолвного сна.

Впредь я не приму от него ни единого цветка.

– Спи, совёнок. Завтра мы обсудим всё остальное.

* * *

Я проснулась на роскошной кровати с мягчайшей периной и восхитительно умиротворяющим пейзажем за окном, но встать у меня не получилось, и я скатилась на пол, утянув за собой пышное одеяло. Удара об пол почти не ощутила. Кости и мышцы болели, а кожа зудела. Прикосновение всех тканей казалось неприятным.

Я помнила о вчерашнем вечере, о встрече в Даории, помнила кошмары, падение в небо, разговоры с Гипносом и мёртвую Сиршу. Помнила всё, но не могла осознать перемен. Пошатываясь, кое-как поднялась на ноги, нашла ванную, быстро умылась ледяной водой, стараясь не задумываться, каким образом тут работает водопровод. На мне было чужое платье, похожее на ночную сорочку, но не придав этому значения, словно пьяная, я направилась к выходу из спальни. В коридоре меня продолжало покачивать. Я то и дело придерживалась за стены. Не знала, куда идти, но ноги сами повели направо. Ориентируясь интуитивно, нашла лестницу вниз. Благо каменные ступеньки были покрыты ковром, и босым ногам было не так уж и холодно. Оказавшись на первом этаже, я немного пришла в себя и с большим интересом рассмотрела убранство.

Стильная, лаконичная отделка, широкие диваны и удобные кресла, обитые чёрной кожей, стеклянные столики, невысокие комоды из тёмного дерева. Единый стиль не пестрил и не раздражал взгляд, а наличие растений добавляло дому жизни. Однако все они были зелёными: папоротники, декоративные деревья, бамбук и другие. Никаких цветов, те росли исключительно на полях за пределами дома.

Я замерла и насторожилась при встрече с зеркалом во весь рост. Не сразу поверила, что отражение принадлежит мне. На меня глядели чужие глаза. Я наклонила голову, двинула рукой, наблюдая, как незнакомка повторяет за мной. Изменились черты лица, став изящнее, знакомая с детства припухлость в щеках исчезла. Неестественно белого цвета волосы отдавали слабым переливом в серый. От каре не осталось и следа, теперь пряди доходили до поясницы. Лежали на плечах, укрывая и пряча обнажённую кожу. А ярко-жёлтые глаза казались чем-то нереальным. Такой цвет встречала разве что у кошек, рептилий и… сов.

Совёнок.

Я несколько раз моргнула, проверяя, не галлюцинация ли это. Приблизилась, оттянула веко, пристальнее разглядывая насыщенную желтизну со слабым золотым переливом. Я невесело усмехнулась, вспомнив, что жёлтый – фамильный цвет Дома Раздора.

Но даже новое красивое лицо не могло скрыть серого оттенка кожи, покрасневших белков, потрескавшихся сухих губ и синяков под глазами.

Я отвлеклась на шум откуда-то слева и пошла на звуки. За грохотом не разобрала голосов и не смогла определить, кто именно дома. Веста выронила длинную ложку при виде меня в дверном проёме просторной кухни.

– Кассия, ты меня напугала. Я совсем не слышала, как ты встала, – она расслабленно выдохнула и подняла ложку. Я не стала говорить, что за устроенным ею громыханием вообще вряд ли удалось бы что-то услышать.

На кухне был погром, а сама Веста перепачкалась в муке и, кажется, в яйце, но каким-то образом продолжила излучать очарование.

– Надеюсь, ты хорошо спала, без кошмаров в этот раз?

Я кивнула, не припомнив, снилось ли мне хоть что-то.

– Отлично! Компресс с маковым нектаром не особо помогал, но цветок отца сработал.

– С чем не помогал?

– Избавить тебя от кошмаров Камаэля, – ответила она, но, заметив ещё большее недоумение на моём лице, спохватилась и пояснила: – Из Даории тебя на руках вынес Камаэль, а ему не стоит прикасаться к кому-либо в гневе. Он был в ярости от всего произошедшего и не мог контролировать своё воздействие. Помнишь, что он кровный родственник архонта Кошмаров? – она виновато улыбнулась, словно выдала нечто постыдное. – Камаэль нёс тебя достаточно долго, и отравление кошмарами стало побочным эффектом от длительного контакта, поэтому тебе виделась всякая жуть, а проснуться ты никак не могла. Я использовала компресс с маковым нектаром из реки Забвения. Это помогло тебе очнуться, но следы влияния Камаэля по-прежнему ощущались. Ты извини, он не специально. Брат хорошо контролирует эмоции, это впервые за много лет, когда он вышел из себя до такой степени.

Веста беспокойно затеребила фартук и умолкла, дожидаясь моей реакции. Я вроде бы всё поняла, но произошедшее высушило мои эмоции, и я едва нашла силы выдавить улыбку.

– Ничего страшного. Всё ведь прошло, – заверила я и сменила тему. – Всё в порядке? – выразительным взглядом я обвила перепачканный стол и с откровенным недоумением уставилась на духовку, плиту и микроволновку.

У них даже есть холодильник.

– А-а, это? – Веста взмахнула рукой в сторону опрокинутой пачки масла. – Не обращай внимания. Я могу прибрать за щелчок пальца. Это же иллюзии, хоть сейчас и материальные.

– Удобно, – согласилась я, решив не придираться к наличию бытовой техники. Руфус уже упоминал, что он предпочитает жить в ногу со временем.

Может, им так веселее? Подходить к холодильнику за напитком вместо того, чтобы создавать его прямо в руке. Или они не могут сделать холодную иллюзию?

Я осознала, что слишком погрязла в раздумьях, натолкнувшись на понимающую улыбку Весты.

– Тебе не ясно, как здесь всё работает, верно?

– Не совсем.

– Ничего. Садись. Я объясню вкратце.

Я забралась на высокий стул за кухонным островком, и Веста, отряхнув руки о фартук, вновь заговорила:

– Ты не замёрзла? По погоде здесь всегда конец весны, но чаще прохладно, чтобы не изнывать от жары. Вот, надень, – не дожидаясь ответа, она взмахнула руками, будто стряхнула невидимую ткань, но после одного движения та стала видимой, цвета и нити торопливо сплелись вместе в халат, расшитый цветочным узором.

Я так и осталась сидеть в оцепенении, пока Веста накидывала мне его на плечи.

– Это шёлк. Я создала именно такую иллюзию, потому что знаю, как выглядит и ощущается этот материал. Могу сделать халат из любой ткани: хлопка, льна, шёлка, махры или, если желаешь, парчи, но он будет тяжёлым, – незамедлительно добавила она, когда мои брови взлетели вверх. Веста продолжала рассказывать, одновременно собирая толстые кулинарные книги в одну стопку: – То есть выдумать ткань не получится, я экспериментировала, но ничем хорошим это не закончилось. Для начала необходимо пощупать существующую, посмотреть, как она выглядит на самом деле, и только познакомившись с материей, я сумею воссоздать её в виде иллюзий. Так они работают. Отец с детства повторял, что, прежде чем сотворить новый мир, нужно узнать существующий.

Я спрятала улыбку и запахнула халат, прикрыв голые ноги.

– А сейчас что ты делаешь?

– Пытаюсь придумать новый рецепт эклеров, – призналась Веста, с недовольством глядя на взбитый крем. Она подчерпнула его пальцем, попробовала и поморщилась. – Всё ещё не то.

Неожиданно она хлопнула ладонью по столу, и беспорядок, включая вообще все столовые приборы, миски и ингредиенты, исчез, оставив столешницу пустой и чистой, будто её протёрли тряпкой. Лишь с краю остались лежать кулинарные книги.

– Они настоящие, – проследила за моим взглядом Веста. – Камаэль принёс из Санкт-Данама. При последнем посещении я была разочарована десертами. Десять лет назад люди создавали нечто восхитительное, а теперь ради долгого хранения что-то туда добавляют и… вкус стал неправильным. Перемена меня раздражает. Может, что-то не так с молоком?

Было неясно, Веста обращалась ко мне или размышляла вслух, но её манера разговаривать отличалась от Кая и Руфуса. Веста была более открытой и искренней, когда её отец и брат замкнулись, привыкшие никому не доверять.

– Поэтому я экспериментирую с кулинарией, чтобы позже сразу воссоздать готовое блюдо при помощи иллюзий. Мой маковый пирог восхитителен. Это правда! Спроси потом у Камаэля. Даже отец говорит, что я сотворила шедевр, а уж он-то древний и перепробовал всё что можно. Ты, наверное, голодна, – спохватилась Веста. – Хочешь вафли? Раньше ты любила. Вафли с ягодами и сливочным кремом. Пышные такие.

Описание было знакомым, но я не успела напрячь память и осознать, действительно ли любила их.

– Ничего, ты попробуешь, и вкус напомнит! – догадалась о моей сложности Веста.

Я не стала возражать, и она прикрыла глаза, опустив руки на столешницу. Ладони смотрели друг на друга, пальцы были слегка согнуты, словно она обхватывала невидимую тарелку. Я моргнула и пропустила большую часть формирования иллюзии. Через секунду появилась белая тарелка, а на ней целых три пышных вафли, сверху горсть малины и черники. Рядом в отдельной мисочке белый крем. С гордым видом Веста пододвинула еду мне, а следом протянула вилку и нож.

– Ой, – растерялась она, когда я уставилась на крем. Выражение её лица стало обеспокоенным. – Ты не любила крем на самих вафлях. Говорила, что они быстро размокают, а тебе нравятся хрустящие. Если вкусы изменились, можно… – Веста схватилась за мисочку, но я её остановила.

Пугливый взгляд, торопливая речь выдали тревогу, и у меня заныло сердце. Веста слишком сильно пыталась мне угодить.

– Всё верно, я люблю, когда крем лежит отдельно, – заверила я. – Спасибо. Просто чувство, будто ты знаешь меня лучше, чем я сама. Даже своё отражение я не узнаю.

Понимающе кивнув, Веста пододвинула мне чашку с чаем, сняла перепачканный фартук и села на стул напротив. Я с подозрением принюхалась к напитку, вызвав у дочери Гипноса улыбку.

– Клянусь. Просто чай.

– Если почти всё здесь – иллюзии, созданные по подобию реально существующего, то что насчёт кошмаров? Как воспроизвести их?

– Кошмары состоят из реальных образов, которые либо перемешаны между собой, либо воссозданы с ошибкой. Например, чёрное пламя или твари с одним глазом. Те же ониры вовсе не имеют лиц. Они воруют страхи у своих жертв, подстраиваются и принимают нужный для запугивания облик, – без запинки объяснила Веста, а всё услышанное показалось знакомым, словно мне это уже рассказывали. – К тому же далеко не все живущие на территории Фобетора существа – иллюзия. Ониры, керы, эринии и другие вполне реальны.

Я отрезала часть вафли, макнула в крем и осторожно поднесла ко рту. Подавшись вперёд, Веста жадно следила за движением, явно ожидая вердикта. Желудок сводило спазмами от голода, но, несмотря на восхитительный запах, я боялась, что меня стошнит от первого же кусочка. Веста едва не светилась от надежды, поэтому я затолкала ломтик в рот и принялась жевать. Мне не пришлось притворяться, еда была восхитительной и почти до слёз знакомой. Я проглотила, вафля с трудом прошла по горлу, но неприятное ощущение ушло, и следующий кусок под довольным взглядом Весты я отрезала увереннее.

– По словам Руфуса, ты заменяешь его на посту Привратника. Выходит, ты выполнила моё желание?

– Руфус? – переспросила Веста, прекратив глядеть мне в рот. – Ах, ну да… имя отца для людей. Вероятнее всего, я, если ты про адрес. Не знала, что это ты. Переправа передала эхом твою просьбу, и я приказала ей выполнить. Отец, слыша желания, всегда ищет какую-то выгоду, но твоё было совсем простым. Я не видела смысла не отвечать.

– То есть Переправа мне ответила? Сама?

– Вроде того. Она хранит сны, опыт и связи. Мне не подвластны они все, вряд ли даже отец выдержит объём всей информации, таящейся в видениях и иллюзиях, ведь по сути они результат переработанных знаний. Мне был неизвестен интересующий тебя адрес, но Переправа его хранила и дала ответ.

Я открыла рот, но благоразумно закрыла, не решившись сравнивать Переправу с интернетом, содержащим в себе немыслимое количество информации. Вряд ли такое сравнение будет уместным, при учёте того, что она живая.

– Тебе обязательно всё время находиться здесь? – уточнила я, посмотрев на поля за широким окном.

– Желательно, потому что на Переправе теперь можно умереть. Раньше самые жуткие иллюзии просто пугали, и единственная возможная смерть была разве что от страха, но после гибели Танатоса всё изменилось. Переправа служит мостом между мирами, и необходимо следить, чтобы проходили именно по территориям Морфея. Они безопаснее остальных.

– Слышала, что Переправа заводит в кошмары намеренно.

– Ага. Ощутив чьи-то гнусные помыслы, она может утянуть путника на земли Фобетора, ну или бывает, мне какой-нибудь подонок не понравится, и я дам ему там погулять, – внезапно в улыбке дочери Гипноса мелькнуло что-то мстительное, сделав Весту более похожей на отца и брата. – Я, конечно, вытаскиваю их оттуда, но за всеми не уследить. Камаэль поделился, что на тебя напали онир и эмпуса… и одна из твоих подруг…

Я постаралась не думать о Ливии. Следующий кусок с бóльшим трудом протиснулся по горлу, но голод усилился и тело боролось за жизнь, не желая расставаться с полученной пищей, поэтому я перестала переживать, что меня внезапно стошнит.

– Это не твоя вина, – искренне заверила я. – Мне рассказали, что чудовища удирают с Переправы.

– Да, это началось давно. По просьбе отца отлавливание беглецов в Санкт-Данаме было главной задачей Камаэля, но из-за ухудшения ситуации с наркотиками и заботой об Элионе работать стало сложнее, поэтому и Морос помогал разбираться с вырвавшимися созданиями. Так появились слухи о Жнеце.

Я поджала губы, глядя в тарелку. О Моросе по-прежнему знала слишком мало, но пока не хотела о нём говорить.

– У меня всегда были такие глаза?

Веста наклонилась ближе, подходя к ответу со всей ответственностью. Она рассмотрела вначале один, потом другой.

– Да, всегда.

– Почему они жёлтого цвета? Разве это естественно?

– А-а-а, ты про цвет, – Веста подпёрла лицо рукой и улыбнулась. – Вполне, хотя цвет редкий и бывает только в семье архонтов Раздора. Это ваш отличительный знак, поэтому никто не усомнился в кровном родстве с Илирой. Ты её копия. Говорят, что белые волосы и жёлтые глаза достались вам – чистокровным – от самой Эриды, богини раздора. История помнит глав Дома с более тёмным оттенком волос: блондинок или светло-русых, но глаза у дочерей всегда жёлтые.

Я отбросила за спину едва не упавшую в тарелку белую прядь. Состригать вновь желания не возникло, но я отвыкла от длинных волос.

– Значит, пока Гипнос отсутствует, ты не можешь уйти? Ты всегда тут заперта?

– Нет, если я попрошу, он, разумеется, меня подменит. И я могу отлучаться, главное, ненадолго, – отмахнулась Веста. – Но мне не очень-то нравится мир людей, Палагеда и тем более Даория. На Переправе спокойно. А живя с тобой, я и вовсе не хотела никуда уходить. Нам было весело, – под конец её голос стих, будто она тосковала по тому времени.

– Где Гипнос и Ка… Камаэль? – я сбилась, стоило впервые попытаться выговорить настоящее имя Кая. Оно тоже казалось знакомым, но почему-то произносить его было сложно.

– Оттягивают встречу с Майроном. Архонт хочет забрать тебя к себе, всё-таки он твой дедушка и имеет на это право. Поэтому, когда Майрон придёт, мы не станем держать, но хотели хоть немного тебя подготовить.

Я опустила вилку и нож, не доев последнюю вафлю. Мы откладывали серьёзный разговор, но лишнего времени не осталось.

– Кай сказал, что я уже дома.

– И это правда, у тебя их два. Хотя Переправа, скорее, твой вынужденный дом, – нехотя призналась Веста, аккуратно подбирая слова. – Давай прогуляемся.

Она встала со стула, разгоняя напряжённую атмосферу. Я не стала возражать и поднялась на ноги.

– Не буду предлагать изменить твоё ночное платье при помощи иллюзий прямо на тебе. Сомневаюсь, что ты ещё настолько мне доверяешь, – без обвинений поделилась Веста. – В своей спальне ты найдёшь шкаф с одеждой. Я подожду снаружи.

На краткое мгновение я сжала её ладонь, благодаря за еду и внимание. Лицо Весты покраснело, а уголки губ растянулись в несдержанной счастливой улыбке. Она попыталась её скрыть, но не получилось. Веста не притворялась, и я смогла понять тот взгляд Кая на собственную сестру. Если он способен на искреннюю чистую любовь, то именно такую он испытывает к ней. Похоже, Веста единственная, кого он по-настоящему любит.

Осознание правды отозвалось разочарованием и неуместной болью. Мешанина из воспоминаний так и не позволила разобраться, в чём дело, но я была уверена, что между мной и Каем что-то произошло в детстве, и это что-то отражалось на его поведении, вынуждая отворачиваться от меня.

Я почистила зубы, расчесала волосы и надела первое попавшееся чёрное с серым платье. Все имеющиеся в шкафу наряды были красивы, и даже на первый взгляд простой крой компенсировался дорогой тканью. На ощупь было не разобрать, иллюзия ли это или одежда настоящая, сшитая чьими-то руками.

– Что думаешь о Переправе? – поинтересовалась Веста, когда мы не торопясь отошли от дома.

Я невольно посмотрела на плакучую иву, под которой похоронили Сиршу, но, заметив обеспокоенность в глазах Весты, отвернулась, старательнее разглядывая умиротворяющий пейзаж. Судя по солнцу, уже давно перевалило за полдень, на голубом небе плыли белоснежные кучевые облака, а сочная зелень полей казалась слишком насыщенной, чтобы быть реальной. Цветы мака мерно покачивались на ветру, вдалеке виднелись деревья. Кажется, фруктовые. Какие-то стояли группками из нескольких штук или целыми светлыми рощами, а другие поодиночке, как ива позади. Неподалёку шумела молочная река Забвения.

– Здесь так… умиротворяюще пусто, – выдала я первую пришедшую в голову мысль. Она не была плохой или хорошей, но поразительно точной. – А где проходящие из Палагеды в Санкт-Данам и обратно?

Веста замерла, прищурилась, рассматривая что-то. Я проследила за её взглядом, но никого не обнаружила.

– Есть один, – заверила она и взмахнула рукой.

Маковые поля не изменились, но теперь я заметила вдалеке расплывчатую фигуру. Цвета одежды были блёклые, походку не узнала. Я будто смотрела на незнакомца сквозь мутное стекло, хотя пейзаж красок не терял.

– Всем только кажется, что они спокойно путешествуют по Переправе, но на самом деле для путников я создала своего рода туннель. Они его не видят и шагают интуитивно в установленных мной границах. Способ, безопасный и для них, и для меня.

Веста вновь сделала взмах рукой – и образ шагающего растворился. Я поняла объяснение, но голова соображала туго. Скопившиеся вопросы путались между собой.

– Тебе по-прежнему всё незнакомо? – уточнила Веста, прервав затянувшееся молчание.

– Кажется знакомым, но воспоминания словно не полностью мои, а увиденные в фильме, – пояснила я, и Веста понимающе кивнула. – Я правда здесь жила? Если да, то как попала в приют?

– Ты дочь Мелая и Илиры, сестра Микеля. Силу и личность твоего брата отец скрыл за иллюзией и сразу подбросил одной семье из Клана Металлов. Он хоть и полукровка, но Гипнос не ощутил в нём способностей Дома Раздора, поэтому решил, что среди даориев ему будет лучше. Тебя же он принёс к нам.

– Почему? Разве во мне есть сила Клана Металлов? Если нет, то почему он не отдал меня в какую-нибудь семью Дома Раздора?

Веста скованно качнула головой, ветер отбросил чёрные волосы назад. Она не торопясь вела меня к фруктовым рощам.

– Немного есть, ты маловосприимчива к человеческому металлу. Он тебя не отравляет.

Действительно, единственные, кому не вредит металл людей, – представители Клана Металлов. Хотя ещё боги. Гипнос и Морос при мне не раз прикасались к разным предметам в Санкт-Данаме, но мы не кровные родственники. Кай же получал ожоги, притрагиваясь к оружию в «Подворотне». Какого чёрта они вообще спорили тогда с Каем? Я чуть не выругалась, вспомнив разыгранную сцену, когда Кай пытался выкупить мне отгул на работе. Они знали друг друга, но отец и сын устроили представление, будто это не так. Или же они не особенно и притворялись, действительно имея личные разногласия?

– Я видела, как Гипнос не раз трогал человеческий металл, но у Кая оставались ожоги. Тебя он тоже ранит?

– Да, меня и Камаэля. Мы полубоги, так сказать, – она пренебрежительно фыркнула. – Иммунитет есть, но не настолько хороший, как у отца. Однако не из-за этого Гипнос принёс тебя сюда. Всё дело в твоём рождении. Ты появилась на свет мёртвой. Мы не присутствовали при твоём воскрешении, но ощутили произошедшее. Отец впервые решился на нечто подобное, как возвращение чьей-то жизни. Смотри, Кассия, эту рощу мы с тобой посадили, – Веста резко перепрыгнула на другую тему, и я вздрогнула, растерянно разглядывая ухоженные сады. – Это персиковые деревья! Повезло, что ты застала цветение.

Я с улыбкой осмотрела около десяти молодых деревьев, покрытых распустившимися розовыми бутонами.

– Вон на той стороне мы посадили вишню и гранатовые деревья. Ты была без ума от граната! Ещё мы собирали мак для рулетов, и я научила тебя плести венки, – с гордостью поделилась Веста, уперев руки в бока.

Она выжидающе уставилась на меня своими зелёными глазами, и я призналась, что немного помню про венки, а гранат люблю до сих пор. Я не соврала, спутанные моменты то и дело вырисовывались в голове, но они проскальзывали как дежавю: мимолётно, отрывочно, не позволяя восстановить детали. Только воспоминание успевало всплыть, как через мгновение исчезало.

– А наше первое творение – яблоневый сад. Мы с тобой его вырастили, потому что яблоко символ Дома Раздора, – продолжила Веста, махнув рукой на самые далёкие деревья. – Но там завелись Геспериды, и пришлось перенести его подальше от дома.

Веста смешно наморщила нос, словно в саду завелись вредители.

– Те самые Геспериды? Одни из детей Никты, как и Гипнос? – уточнила я, решив, что неправильно поняла, но Веста кивнула.

– Не настоящие, а иллюзорные образы из воспоминаний, сохранившиеся на Переправе. Обычно на этих землях Морфея иллюзии не доставляют проблем, чаще незаметно существуют рядом или проходят мимо, не принося беспокойство, но эти… – Веста недовольно цокнула, качнув головой.

Геспериды – дочери Никты, нимфы, охраняющие сад с золотыми яблоками, одно из которых по сведениям из учебников и стало символом Дома Раздора. Его связывают с Эридой. По легенде она рассорила других богинь при помощи золотого плода.

– Геспериды очень ревнивые, и не только по отношению к яблокам, – пожаловалась Веста, вернув меня в реальность. – Ещё им чем-то приглянулся Камаэль. Стоило брату появиться рядом, как Геспериды окружали его, не давая прохода, поэтому пришлось перенести сад. В противном случае он пригрозил его сжечь.

Рассказ вышел забавный, даже рождающиеся в голове картинки были смешными, но всё происходящее по-прежнему сбивало с толку. Я не могла улыбнуться, лишь глядела на Весту, не моргая и не зная, как отреагировать.

– И ты Гесперидам очень нравилась, потому что бросалась защищать сад от Камаэля. Отец тебя из-за этого «маленькой Гесперидой» звал, хотя Камаэль переделал на «раздражающую Геспериду», но это он просто ворчал, – Веста пару раз прервала монолог на смешки, не в силах сдержаться.

В груди сдавило при звуках двух новых прозвищ. Они эхом отдались в голове, будто действительно были мне знакомы. Я наконец узнавала что-то о своём прошлом, но раньше думала, что новая информация поможет мне разобраться в себе лучше. Однако количество деталей множилось, а я по-прежнему не могла сложить их, чтобы понять собственную личность.

Вспомнив о главной теме разговора, я тряхнула головой и упёрла упрямый взгляд в дочь Гипноса. Её улыбка стала натянутой, Веста шумно выдохнула и побеждённо кивнула, безмолвно признав тщетность своей попытки сбить меня с мысли.

– Что произошло? Почему Гипнос оставил меня жить на Переправе?

– Илира изменила первоначальное желание и попросила оживить тебя. Для подобного требовалось обменять её жизнь на твою. По словам отца, он согласился только из-за упрямства Илиры. Она была непреклонна. Однако обмена оказалось недостаточно. Требовалось ещё что-то, тоже живое, но не подвластное времени.

Веста пристально посмотрела мне в глаза, ожидая реакции, но я не ответила.

– Переправа, Кассия. Гипнос создал это место, она часть его. Он смог оторвать от неё фрагмент и вложить в тебя. Я, Камаэль и Гипнос – кровные родственники. Тебя же отец связал с собой через Переправу. Мы с братом были здесь, и произошедшее напомнило катаклизм. Гипнос вырвал значительный кусок, чтобы позволить тебе дышать, и вся Переправа задрожала. Землетрясения, расщелины, наводнения, немалая часть территорий перестраивалась в течение какого-то времени. Она двигалась и волновалась, как огромный организм, стремящийся залечить болезненную рану. – Веста нахмурилась и обернулась на дом. – Так ты стала живым осколком Переправы, Кассия, поэтому она затянула, стоило тебе подойти близко к проходу.

Я растерянно ощупала свой живот, ища нечто инородное внутри.

– Не волнуйся. Пока ты дышишь, украсть или достать из тебя эту часть нельзя, – неверно поняла моё беспокойство Веста. – Фрагмент Переправы вернётся на место после твоей смерти.

– Кто же я?

Веста понимающе улыбнулась и взяла мои руки в свои.

– Ты полукровка. Твой отец – даорий. Мать – палагейка, но внутри ты носишь осколок Переправы, родственной нам. Гипносу, Моросу, мне и Камаэлю. Поэтому отец привёл тебя в нашу семью: ты, может, и не кровно, но её часть. С самого рождения до восьми лет ты жила здесь. Основное время с тобой проводила я, ты стала мне младшей сестрой.

В груди сдавило от тоски, нос защипало перед подкатывающими слезами. Но в последнее время я плакала слишком много, поэтому взяла себя в руки: глаза остались сухими, а ощущение постепенно отпустило, позволив мне дышать ровнее.

– Тогда почему вы от меня отказались? – в голосе прозвучало больше обиды, чем я хотела показать. Плечи Весты поникли, она стыдливо опустила взгляд.

– Имея часть Переправы внутри, ты получила схожую с нами способность творить иллюзии. Мы учили тебя ими управлять. После пяти лет за тобой стало сложнее присматривать. Ты росла смышлёной и сообразила, как путешествовать по Переправе, но далеко не все территории безопасны. Сперва мне и Камаэлю удавалось справляться с любыми трудностями, но затем кое-что произошло, – нехотя призналась Веста, отвернулась и зашагала ближе к деревьям.

Я заторопилась следом, ожидая подробностей.

– Ты провалилась в образовавшуюся расщелину. Чудо, что внизу была река, но и это бы тебя не спасло, если бы рядом не оказалось Камаэля, – призналась Веста. – При падении ты сломала обе ноги и потеряла сознание. По сравнению с людьми, мы восстанавливаемся намного быстрее, но ты получила многочисленные переломы со смещениями, местами кости были раздроблены. Потребовалось несколько операций, но… ты поправлялась медленно… месяцы, больше полугода точно, – на лице Весты отразилось смятение, она потёрла пальцами висок, немигающий взгляд замер, словно она пыталась подсчитать, но не получалось. – Ты не переставала хромать… врачи людей и целители Палагеды не были уверены, что последствия когда-либо пройдут.

Мой взгляд сам собой опустился к сандалиям из тонкой кожи. Я не помню хромоты, хотя Дардан тоже упоминал об этом, скармливая мне ложь, что кто-то бросил меня в холле его компании.

– Поэтому вы решили отказаться от меня?

– Нет! – порывисто возразила Веста. Я не хотела её обвинять, хотя не сумела скрыть разочарование, подобрав резкие слова. – Мы с Камаэлем думали, как обезопасить твою жизнь, но отец решил всё за нас. Тебе требовалась новая операция, её планировали сделать врачи, работающие на Мороса. Но отец вернулся один и… сказал, что ты умерла, что травмы… были всё-таки тяжёлые, наплёл, что у тебя сердце не выдержало наркоза… даже часть Переправы не смогла помочь, – Веста продолжала запинаться в рассказе, она выглядела испуганной воспоминаниями и сбитой с толку одновременно. – Я… была в ужасе и пришла к Камаэлю, который тогда работал в Санкт-Данаме. Отец не показал тело, заверив, что тебя кремировали, поэтому мы ему не поверили. Но все последующие попытки тебя найти провалились. И теперь ясно почему. Иллюзия. Отец поступил умно, он наложил не свою иллюзию, а научил тебя. Камаэль рассказал про твой ахакор и как ты его сняла, – речь под конец вновь стала уверенной, словно она отыскала нужные моменты и наконец разобралась.

Я нахмурилась, переваривая услышанное.

Зачем Гипносу скрывать меня от Кая и Весты?

Тем более лгать таким жестоким способом?

Вопросы почти сорвались с языка, но, поймав взгляд Весты, я оставила их при себе. Искренне хотелось довериться ей, но что-то здесь было не так. Я дала себя обмануть Руфусу, Каю и Дардану. И куда меня это привело? Веста – дочь Гипноса, и сейчас мне не ясно буквально ничего. Кай упрекал Гипноса в секретах, но половина всех наших диалогов с ним были ложью. Похоже, Гипнос и его дети, каждый по разную сторону, гнут свою линию и не могут прийти к согласию.

– Дальнейшего я ещё не выяснила, но, судя по всему, отец попросил Мороса спрятать тебя среди людей даже от него.

– А от него зачем?

– Чтобы мы тебя не отыскали, – натянуто улыбнулась она. – Камаэль годами следил за отцом, надеясь подловить на обмане. Но не найдя подсказок, мы сдались, решив, что ошиблись и ты действительно умерла. Только Гипнос способен вырвать часть Переправы, и он один знал, как всё работает. Нам ничего не оставалось, кроме как бросить тщетные попытки.

Что-то тут не так.

Непохоже, что Веста врала. Скорее, недоговаривала.

Избегая моего взгляда, она подошла к персиковому дереву и схватилась за ветку. Та начала стремительно сбрасывать цветы и покрываться густой листвой, появились зелёные персики. Плоды на глазах увеличились в размерах и сменили цвет. Я с восхищением следила за происходящим, будто кто-то ускорил время для одного-единственного дерева, остальные же остались стоять в цвету.

– Хочешь? – предложила Веста, сорвав сочный плод.

Я кивнула и поймала брошенный мне фрукт. Он казался абсолютно реальным.

– Я действительно могу от него откусить?

– Конечно. Они как съеденные тобой вафли.

– Но это же иллюзия.

– Да, но на Переправе она реальна, – возразила Веста и рассмеялась, пока я была обескуражена простотой чудес.

«Привратник и Жнец вселяют страх даже в архонтов и царей.

В основном миражи существуют в пределах Переправы, но Привратник и Жнец – её часть. Они могут создавать их и за границами своих территорий. Жнец никогда не носит с собой оружия, но при этом может создать иллюзию меча, и пока он в его руках, то смертельно опасен и способен убить».

Кай рассказал это, забыв упомянуть, что сам кровный родственник Привратника и способен на то же самое. Надкусив плод, я ощутила сладкий сок.

– Эти персики получится съесть лишь у Гипноса и тех, кто как-то связан с Переправой? – уточнила я.

– Нет. Переправа – особенное место, мощный эпицентр снов и иллюзий, поэтому застрявший здесь в состоянии найти себе пропитание вроде этих фруктов, а может отыскать целые банкетные залы и рестораны, если Переправа ему их покажет, – пояснила Веста. – Но за её пределами, например, в Санкт-Данаме, созданный иллюзией персик останется реальным только до тех пор, пока я или связанные с Переправой держат его в руках. Передам тебе, и он останется материальным. Передам человеку, и плод исчезнет.

– А человек может его съесть, если ты будешь держать фрукт в руке?

Веста задумчиво надкусила другой сорванный плод, пожевала, разглядывая высокое небо.

– Какой интересный вопрос, никогда не пыталась кормить людей с рук, – с воодушевлением ответила она, – но вполне возможно, что если я продолжу держать персик, то кто-то другой, не связанный с Переправой, сумеет от него откусить. В моих руках иллюзия продолжает существовать. Не хочешь попробовать?

– Что?

– Создать иллюзию. Ты ведь умеешь, Кассия. Не хочешь вспомнить, каково это?

Я потеряла дар речи, не уверенная, не шутит ли Веста.

– Я… не представляю как.

– Так и знала, что Морос вернул тебе не всё, – она недовольно сжала свой персик и тот исчез. – Но это не сложно. В любом случае тебе придётся вспомнить умения. Это часть тебя, Кассия. Худшее – иллюзия просто получится кривой, но давай попытаемся! Заставь свой персик прорасти.

Я уставилась на надкушенный фрукт, не имея ни малейшего понятия, что с ним делать.

– Мне его закопать?

Веста рассмеялась моему бесхитростному решению.

– Ты знаешь, как выглядит косточка без мякоти? – Я кивнула, словно примерная ученица. – Тогда представь сердцевину, а мякоть заставь исчезнуть.

Несмотря на не покидающие меня сомнения в собственных способностях, секунду назад я видела, как из ниоткуда появился этот фрукт, поэтому отрицать возможность было глупо. Я выровняла дыхание и мысленно приказала мякоти исчезнуть. Ничего не изменилось.

Веста сложила руки на груди, наблюдая с покровительственной полуулыбкой. Я предприняла ещё пару попыток, мысленно приказывала персику в руке, но плод оставался неизменным.

– Не думай словами, Кассия. Думай образами, – снисходительно подсказала Веста, похоже, догадавшись о проблеме. – Иллюзия не знает твоего языка или какого-либо другого. Но если ты вообразишь вид косточки, вспомнишь ощущения, то иллюзия подстроится под то, что ты хочешь создать.

Я последовала совету. Потребовалось около минуты, чтобы детально представить прикосновение сухой косточки к коже. Я вскрикнула от удивления, когда мякоть разом исчезла, а пальцы сами сжались вокруг твёрдой сердцевины. Веста захлопала в ладоши и засмеялась над растерянностью на моём лице. Я была испугана содеянным, но вместе с тем в восторге от увиденного.

– А теперь представь, как косточка прорастает.

Такое я видела только по телевизору или в книгах, но, воодушевлённая успехом, накрыла второй ладонью и подумала о семени внутри. Я зажмурилась, представляя побег и тянущиеся вверх стебли. Абсолютно детская радость захлестнула с головой, я больше не думала словами. Мыслила лишь образами, запахами и ощущениями. Неожиданно в руках потяжелело, я сложила ладони лодочкой, почувствовав движение.

– Эй! Полегче, Кассия, а то уронишь! – предостерегающий тон сменил очаровательный смех Весты.

Я распахнула глаза, глядя на проросшую косточку, как на величайшее чудо света. Кажется, я перестаралась, побег протянулся ввысь сантиметров на десять, а корни оплели мои пальцы и ладони.

– Давай посадим его. Дальше пусть растёт сам, – предложила Веста, видя, с какой любовью я разглядывала сотворённое.

Я опустилась на колени и начала раскапывать землю голыми руками. Наверняка Веста могла бы мысленно создать яму, но я благодарно ей улыбнулась, когда она принялась пачкать руки вместе со мной. Этот простой монотонный процесс успокаивал, позволяя отвлечься от многочисленных вопросов и тревожных мыслей хотя бы на короткий срок.

* * *

Оставшуюся часть светового дня мы провели с Вестой. Она заставляла меня выращивать цветы, множить ветви у дерева, создавать различные предметы, которые я могла детально вспомнить, начиная с резинового шарика и заканчивая ручкой и книгой. Правда, та внутри оказалась пустой. Веста заставила меня трижды изменить цвет её платья, пока зелёный оттенок её не удовлетворил.

Я провела ещё около часа в одиночестве у могилы Сирши. Я больше не плакала, но увиденные чудеса не могли исцелить боль от потери. Несмотря на рассказ о семье и радушное отношение Весты, я всё равно чувствовала себя потерянной. Раньше у меня были мир и, может, не выдающиеся, но цели: окончить университет, найти работу и более-менее неплохо прожить жизнь. Теперь же не было ничего, а будущее и вовсе казалось туманным, так как я не понимала даже настоящего.

Солнце окрасило пейзаж в алые цвета приближающего заката, и к дому пришли Гипнос, Кай и Морос в сопровождении архонта Раздора и его свиты. Я заметила их раньше, чем они меня. Веста вышла из дома навстречу гостям, что-то отрывисто бросила отцу и брату. Те ответили мягче. Они стояли слишком далеко, чтобы можно было разобрать слова, но я внимательно следила за языком их тел, стараясь угадать. Когда все двинулись в мою сторону, я вновь напряглась, не зная, чего ожидать, и на мгновение пожалела, что не попыталась хоть раз создать в руке оружие. Хотя бы короткий нож или молоток.

Я встала. Все замерли в неловкой тишине на расстоянии нескольких метров. Все чего-то ждали от меня, но я молчала, внимательно разглядывая Майрона. При первой встрече решила, что внешне он едва дотягивает до пятидесяти, но при ближайшем рассмотрении казалось, что произошедшее в Даории за один вечер состарило его на пару лет. Сеть морщин вокруг карих глаз стала чётче, появились едва заметные синяки под глазами, нахмуренные брови и упрямо сжатый рот в аккуратной бороде. Светло-русые волосы с проседью были расчёсаны и спадали на спину, но наряд был скромнее, чем на встрече, в терракотовых и бледно-жёлтых тонах с золотой вышивкой. Архонт и его свита явились без брони или оружия – в подпоясанных туниках, штанах, сапогах и в свободных плащах. Словно гости всеми способами подчёркивали свой дипломатический статус.

Я невольно почувствовала то, о чём говорил Кай: вибрацию в воздухе, особенный тон силы архонта. Меня окатило волной неясного гула, волосы на затылке встали дыбом, как наэлектризованные. Мне захотелось поклониться Майрону или хотя бы стыдливо опустить взгляд. У Весты тоже не было ахакора, но её гул ощущался таким лёгким и ненавязчивым, что я прекратила его замечать спустя пару минут.

Архонт Раздора сделал шаг навстречу, и я моментально отступила. Его сила будто оттолкнула, удерживая на определённом расстоянии. Однако внезапный гул в ушах дошёл до пика и затих. Я с недоумением заморгала, поняв, что влияние его силы перестало на меня давить. Майрон выглядел не менее озадаченным, он растерянно открыл и закрыл рот, а затем что-то сказал на палагейском.

Я с трудом разобрала несколько слов. Хоть и учила язык, но в университете мало тренировали разговорную речь, а Майрон произносил слова то ли на неясном диалекте, то ли я просто туго соображала. Он повторил, но моё недоумение только усилилось. Брови Майрона взлетели вверх, рот так и остался приоткрыт в изумлении, архонт повернулся к Моросу и, судя по тону, высказал какую-то претензию.

Я не могу с ним нормально общаться. Как мне вернуться в дом, где я никого не понимаю? Находясь здесь, Гипнос, Кай и Веста говорили исключительно на известном мне языке людей.

– Я учила палагейский в университете, могу читать тексты средней сложности, но речь мы редко тренировали. Слова звучат похоже, но, может, дело в интонации… я не успеваю понимать… – попыталась объяснить я, ища поддержки у Гипноса, Весты и Кая.

– В ваших университетах преподают старый стиль, – пояснил Гипнос. – Я видел те учебники. Они почти не обновлялись на протяжении нескольких сотен лет. Тебе легче читать, потому что алфавит и письменность сохранились, но живая речь менялась в течение поколений.

Веста ощутимо ткнула Мороса локтем под рёбра.

– Отдай ей воспоминания, – напомнила она.

– Верни мне всё, что забрал, – присоединилась я к претензии.

– Нельзя возвращать всё сразу, – отреагировал Морос. Он не скрывал внешность Жнеца, это действительно либо его настоящее лицо, либо более привычный образ. Дардан Хилл не более чем иллюзорная личина. – У Микеля были забраны лишь первые минуты жизни. У тебя же – восемь лет. Возвращение воспоминаний таких объёмов за раз лишит тебя рассудка. Я буду отдавать понемногу.

– Тогда начни со знаний палагейского, – предложил Кай, однако на меня он едва ли взглянул.

Я нахмурилась, упрямо уставившись на него. Знала, что он почувствует. Кай заметно напрягся, но головы не повернул, смотря на Мороса.

– Я владею человеческим языком, – заявил Майрон. Он говорил с неверной интонацией, излишне растягивая звуки. Поэтому слова хоть и были понятны, но казались немного странными, словно свои знания языка он почти не применял. – Многие из приближённых тоже. Но для Кассиопеи небезопасно не понимать остальных в Палагеде.

– Кассии, – поправила я, распрямив плечи.

Архонт перевёл всё внимание на меня и на протяжении нескольких секунд обдумывал услышанное.

– Для Кассии, – повторил Майрон, и его согласие приободрило, кажется, ругаться или принуждать он не собирался.

Несмотря на строгий образ, он смотрел изучающе, без ненависти или презрения, как это делал Мелай. Я пока не могла принять, что вижу кровного дедушку, но какая-то часть меня хотела узнать его поближе, расспросить о нашей семье и об Илире.

Морос подошёл и поднял руку, но я с подозрением отшатнулась, избегая прикосновения.

– Не дёргайся, Кассия. Это займёт секунду, но будет неприятно, потому что воспоминания я передам напрямую.

– Насколько неприят… ай!

Я зашипела, хватаясь за висок. Морос буквально скользнул пальцами по коже, но ощущалось это так, будто мне воткнули иглу в голову. В ушах зазвенело, пришлось прикрыть глаза от внезапного головокружения.

– С ней точно всё хорошо? – как сквозь вату донёсся обеспокоенный голос Весты.

Кто-то подхватил меня под локоть, когда я покачнулась.

– Точно. Это скоро пройдёт, – заверил Морос, и он был прав. Звон и головокружение потихоньку отступили. Хотя голова не перестала раздражающе болеть, точно после резкой смены давления. – Я вернул толику воспоминаний и знания о языках. Но нужно многое наверстать, так как я отдал словарный запас восьмилетнего ребёнка.

Я не сразу сообразила, что половину последнего предложения он произнёс на палагейском. Сознание перевело само, но смысл дошёл не сразу. Я скованно кивнула.

– Теперь она понимает? – переспросил Майрон, медленнее выговаривая слова.

Я ощутила смешанные эмоции, уловив смысл его речи, которая ещё пару минут назад звучала смазанно, лишь отдалённо напоминая нечто знакомое.

– Понимаю, – с сильным акцентом выдавила я на языке палагейцев.

Он был достаточно мелодичным, звуки сочетались органично, привычными слогами, но вырвавшееся у меня слово получилось кривым и скрипучим. Я знала, как оно должно звучать, но мышцы гортани и язык не привыкли к правильному произношению.

– Необходима практика. Всё это мы решим дома, наймём лучших наставников. И чем раньше начнём, тем лучше. Нам пора возвращаться, Кассия, – кивнул Майрон, позволив себе скупую полуулыбку: первая из проблем была решена. Но похоже, впереди сотни таких же, а к миру теневых я готова не более чем малолетнее дитя к плаванию в море среди акул.

От мыслей отвлекли пальцы, сжавшиеся на моём локте, я вскинула взгляд на Кая, осознав, что это он поддержал меня, не позволив упасть. Как и прежде, он заметил моё внимание, но глаз не опустил, смотря на Майрона. Я высвободила руку, напомнив себе, что не могу верить никому из них.

4

МИКЕЛЬ

Сидя на кровати, я сжал голову руками. Мне осточертело ожидание, но попытка выйти закончилась усилением охраны у дверей.

Я мог бы убрать их со своего пути.

Жестокая, но правдивая мысль.

Во мне развилась нужная сила. Смешно отрицать, я чувствовал её кожей. Мышцы и кости казались крепче, а ощущение отчётливой способности влиять на мир опьяняло. Я с детства мог управлять металлом, но те силы были каплей в море по сравнению с тем, что появилось у меня сейчас. Тело неугомонно вибрировало рядом с любым сплавом, и я усилием воли запретил себе гнуть все металлические предметы просто ради интереса. Их было достаточно в комнате, где меня запер его величество Мелай. Или же мой отец, если всё сказанное на встрече – правда.

Я взглянул на предплечье левой руки со свежей чёрной отметиной от Привратника, а точнее, от самого Гипноса. Меня передёрнуло от нахлынувших воспоминаний, и я потёр лицо, силясь от них избавиться.

История о шаре Привратника и неизвестном ребёнке принца Металлов будоражила умы, сколько я себя помню. Она стала настоящей легендой в моём Клане, и я, как все, с нетерпением ждал развязки, гадая, кем окажется тот ребёнок и отличается ли он чем-то от нас, будучи полукровкой. Сколько было споров, склок и теорий. Кто-то поддерживал Мелая и ратовал за уничтожение шара, другие высказывались в пользу сохранения шанса для разгадки.

Найти и убить.

Найти и возвести на престол.

Не искать и не признавать полукровку.

Забыть о его существовании.

Я слышал разные мнения, но и представить не мог, что являюсь объектом этих разговоров.

Горло сдавило при мысли о Кассии. Я резко встал и начал нервно мерить комнату шагами. Произошедшее казалось нереальным кошмаром. Неприкрытый акт агрессии со стороны царя по отношению к собственной дочери, чьей ошибкой было лишь то, что она выжила. А ещё Мелай так поступил, скорее всего, потому что Кассия – наследница Дома Раздора. Я видел портреты Илиры, и изменившаяся внешность Кассии стала неоспоримым доказательством их родства. Гул её растущей силы заставил умолкнуть всех до единого.

У меня никогда не было сестры, и теперь её наличие сбивало с толку, оставляя один на один с тишиной в пустой голове и без малейшего представления, что делать и как всё исправить.

Ничего не изменить.

Я вспомнил о Сирше и застыл. Всеми силами гнал картинки из головы, но те возвращались и множились, пока меня не начинало мутить от воспоминаний. Я не любил её, и у нас не было будущего. Это мы знали прекрасно. Но она мне нравилась. Сирша была очаровательной, умной и смешной, а впереди её ждала длинная, насыщенная жизнь, если бы я не додумался пригласить её на встречу. Не приведи я их с Кассией в Даорию, многого бы не случилось.

Вина пожирала изнутри, желудок сжался, и я снова заметался по комнате, в попытках заглушить стыд и сожаление о произошедшем. Сирша этого не заслужила. Иво… я так и не понял, остался ли он жив. Среди палагейцев Иво нравился мне так же, как Деклан и Авила.

А убийство Лахесис?

Мойры прекратили участвовать в управлении Даорией сотни лет назад. Говорили, что они не являлись на собрания и советы, даже цари видели их невероятно редко, а такие, как я, и не предполагали когда-либо удостоиться их взгляда, но всего несколько часов назад мы стали свидетелями конфликта между мойрами и их братьями.

Танатос мёртв?

В летописях сказано, что наши боги не вечны, но их жизнь не подвластна времени и настолько длинна, что в нашем понимании это почти что бессмертие. Однако выяснилось, что пуля в лоб прерывает божественное существование так же просто, как жизнь всех остальных.

Благоговение, которое я испытал при виде наших богинь, стало ощущаться какой-то смехотворной издёвкой. Лахесис погибла так легко. От одной пули.

И на этом всё.

От воплей мойр помещение затряслось, а по потолку зазмеились трещины. Кассия рухнула от упавшего на неё куска лепнины. В хаосе паники и драки между богами я хотел поднять её и унести в безопасное место, но Кай с такой силой отшвырнул меня в сторону, что грудь в месте удара ныла до сих пор.

Гипнос назвался его отцом, но такого не могло быть – дети бога сна давно мертвы. Я до боли вцепился в собственные волосы, пытаясь разложить и проанализировать произошедшую херню.

В Кае всегда присутствовало нечто пугающее, но я думал, это из-за его скупых эмоций, умения невозмутимо вести переговоры и хладнокровной жестокости, с которой он разделывался со сбежавшими онирами. Я видел, как они с Элионом отлавливали тварей. Меня чуть не стошнило, когда первого встреченного онира Кай моим же мечом припечатал к рекламному стенду и со скучающим выражением лица разрядил треть обоймы в голову жуткого создания, превратив морду существа в фарш.

– Не сделаешь так, и он примет образ твоих кошмаров, – сухо заявил он, а я позеленел. – Не позволяй другим узнать твои страхи. Если о них узнаю я, то обязательно воспользуюсь. И разберись с телом.

Он оставил изуродованного мёртвого онира висеть на моём мече, а я не ответил ему руганью только потому, что боялся открыть рот и лишиться ужина. Тогда состоялась моя первая встреча с компанией Элиона, и с тех пор я ко многому привык, даже к хладнокровию Кая и его раздражающей манере давать непрошеные советы, походящие на угрозы.

Кай не позволил мне помочь Кассии, а после они исчезли. Все люди, палагейцы и их боги. Гипнос и Морос что-то сделали. Пол почернел, и они провалились сквозь него. Все, включая Кая с Кассией на руках и мёртвую Сиршу. Они сбежали, оставив нас с вопящими богинями и их убитой сестрой, в разрухе и с массой вопросов.

Я до боли стиснул зубы, сдерживая злой крик. Канделябр с заревом на стене жалобно скрипнул, погнулся, искорёженный внешним давлением, и свет потух. Я моментально успокоился, разглядывая испорченный светильник. Хоть и не пытался что-либо делать специально, но металл деформировался, просто оказавшись рядом. Я отошёл от стены с другими канделябрами подальше.

Дверь моей комнаты распахнулась, и я шумно выдохнул при виде матери.

– Микель, – она едва удержалась от всхлипа и была совсем бледна.

Мама подбежала ближе, схватила моё лицо и ощупала, будто глазам не верила, что я в порядке. Следом зашёл отец. Он вёл себя сдержаннее, но скрыть тревогу в мечущемся взгляде не удавалось даже ему.

– Мама, что происхо…

– Ш-ш-ш, – едва слышно прервала она, удерживая моё лицо в ладонях. Дальше речь полилась испуганно и торопливо: – У нас совсем мало времени, его величество вот-вот сюда придёт. Всё правда, Микель. Ты не наш родной сын, но клянусь… – Я дёрнулся, но мама не позволила отстраниться. – Клянусь, Микель, мы не знали… не знали, кто ты. Просто желали тебе помочь.

Захотелось присесть.

Делия и Саймон Эларис не мои родители. От этой мысли ничего не изменилось, я по-прежнему их любил. Хотя давно заметил, что внешне в нас мало общего. Да, у мамы цвет глаз, схожий с моим, Делия и Саймон оба светловолосые, но черты лица… Мама объясняла это тем, что я копия её отца – умершего дедушки. Мы с ним никогда не встречались, но, не видя причин для лжи, я не сомневался в правдивости полученного ответа.

Родители всегда относились ко мне хорошо. Из среднего класса, обладатели пятого сула. Можно сказать, золотая середина среди всех десяти уровней, хоть и без выдающихся способностей и финансовых возможностей трёх высших сулов. Буквально сегодня утром гул моей силы не был мощнее их, поэтому я и не думал об обмане. Не без трагедий, но моё детство было простым, таким же как у тысяч других ребят. Обычный дом, обычная семья, школа и жизнь.

Ощутив сухость в глазах, я вспомнил, что надо моргать.

– У нас всё никак не получалось завести ребёнка, а прямо перед твоим появлением у меня случился выкидыш, – с проступающими слезами призналась мама.

Я бросил на отца шокированный взгляд, но он не вмешивался. Бледность лица говорила о его состоянии, но он смирился. Возможно, все совместно прожитые годы он ждал, что чем-то подобным всё и закончится.

– Тебя нам подкинули, Микель. Мы не знали, что делать. Не было ничего, кроме записки с твоим именем. Мы… мы не должны были, но оставили тебя. Клянусь, что искали твоих настоящих родителей больше года, но никого не нашли. Мы бы не стали тебя красть…

Дверь опять распахнулась. Мама резко умолкла, едва не прикусив язык от испуга. Вошёл его величество Мелай. Он повелитель и защитник нашего Клана, но я задвинул маму себе за спину, скрыв её от царских глаз.

Раньше при встрече с ним я испытывал благоговение и восхищение. Несмотря на резкий характер, противоречивые слухи и козни недоброжелателей, он удерживал власть и заботился о своих подданных. Но этим вечером Мелай без колебаний едва не расправился с собственной дочерью, а на меня продолжал смотреть как на ошибку природы.

Я обратил внимание на его плечо: левая рука с обманчивой расслабленностью висела вдоль тела. Она явно сильно пострадала, и Мелай пока не мог ею пользоваться, но под дорогой тканью мантии не было заметно бинтов, и не знающие о его ранении вряд ли что-то заподозрят.

Его величество замер в паре шагах от меня, его свита и помощники толпились позади. Мама за моей спиной затряслась, а отец согнулся в низком поклоне. Царь окинул меня оценивающим взглядом, я ощутил то, чего не чувствовал ранее, стоя недостаточно близко.

Гул наших сил. Он стал равным по звучанию. Встреча с царём должна была заставить меня склониться перед его мощью как под давлением, однако я стоял прямо, глядя ему в глаза. Вибрация наших сил вначале резонировала, потом сбилась, столкнувшись, и зазвучала в унисон, единой нотой.

Он тоже это почувствовал. На лице царя отразилось изумление, но он быстро взял себя в руки. Мелай согнул здоровую руку в локте и раскрыл ладонь, один из помощников тут же передал ему несколько исписанных листов.

– Учёные и целители проверили твою кровь. Ты действительно мой сын, – равнодушно заявил царь. – Твои приёмные родители были допрошены. Они нарушили закон, но им не будут выдвинуты обвинения в краже ребёнка.

– Что значит в краже? Меня подбросили, – прервал я.

– В таком случае, они должны были сдать тебя в приют или официально заявить о своей находке. Но не сделали этого, зарегистрировав тебя как своего новорождённого сына.

Я хотел возразить, но предусмотрительно захлопнул рот. Они действительно должны были это сделать. Мелай желал смерти собственному ребёнку уже через считаные минуты после рождения. Найди он меня тогда, убил бы и скрыл все следы. Теперь вряд ли рискнёт, слишком много свидетелей присутствовало на встрече, включая всех царей. Слова Гипноса были мне не до конца ясны, но, похоже, мойры довольны моим появлением на свет. И всё же не стоит провоцировать царя. Он способен отыграться на моих родителях.

Мелай мой родитель.

Эта мысль сбила с толку.

– Эларисы, можете идти. Мой сын останется здесь, – не спуская с меня глаз, заявил Мелай.

– Но ваше величество… – набралась храбрости мама, но я предостерегающе сжал её руку и кивнул отцу. Саймон понял меня без слов, обнял жену и, поблагодарив царя за снисхождение, настойчиво повёл её к выходу. Сердце сжалось от маминого плача, когда она не смогла сдержать всхлипов в дверях, но я копировал бесстрастное лицо Мелая, пародируя его бездушность.

– Выйдите.

От короткого слова царя всех его помощников как ветром сдуло. Я растерянно моргнул, дверь захлопнулась, и мы с его величеством остались один на один. Я весь напрягся, вспомнив, что в комнате достаточно металла, чтобы я повторил участь Сирши. Лёгкие и желудок сдавило, но не от страха за собственную жизнь, а от новой волны чувства вины и потери. Её смерть на моей совести.

– Что теперь? – не выдержал я, пока царь продолжал хранить молчание.

Раньше не посмел бы даже думать с такой непочтительной интонации в сторону его величества, не то что говорить. Но всё меняется.

Мелай вскинул бровь, это стало единственным проявлением эмоций, в остальном лицо осталось застывшим, будто другие мышцы он практически не задействовал. Царь посмотрел на бумаги в руке.

– У тебя были проблемы в школе. Ребёнком успел впутаться в историю и засветился в мерзком деле против нескольких влиятельных семей из Клана Воды и Земли. Отвратительно. Бездарь, да ещё и с багажом проблем, – отрезал Мелай. Я шумно втянул носом воздух, заставив себя помалкивать. Мелай буквально пригвоздил меня к месту взглядом, выждал длинную паузу, наблюдая, как я проглочу оскорбление. Не получив ответа, он встряхнул бумаги и вернулся к изучению. – Последующее обучение в университете ты прервал и вовсе поселился среди людей, якшаясь с представителями Палагеды и игнорируя соотечественников. Благо ты хоть способен читать и писать. Сдал даже экзамен на получение звания представителя от нашего Клана.

Я сглотнул и сдержал вторую волну возмущения. За короткий срок на меня успели собрать досье. Замечание про мой уровень образования было смехотворным, но унизительным и грубым, как оплеуха при свидетелях. Чтобы получить разрешение и стать официальным представителем Клана в Санкт-Данаме нужно сильно потрудиться, конкурс жестокий. Однако единицы из Клана Металлов хотели решать какие-либо дела, непосредственно живя среди людей, поэтому конкурентов у меня было немного, но в любом случае обесценивание моих заслуг оскорбляло. Всё-таки я работал на благо Даории.

Что касается школы, то проблемы действительно были. Благодаря приёмному отцу, работающему учителем в одной из частных школ, меня приняли туда. Взяли, разумеется, с оговорками, потому что заведение обучало детей из более обеспеченных семей. Некоторые принадлежали к третьему и второму сулу. Из-за этого я держался с ними отстранённо, не сразу сумел найти друзей. В итоге получилась разношёрстная компания из Прима, Лисандра и Троя. Трагедия с Примом полностью отвратила от школы вплоть до того, что из-за драк меня едва не вышвырнули с позором из элитного образовательного учреждения. Только из уважения к Эларисам всё было обставлено так, будто они сами забрали меня на домашнее обучение. Наличие в качестве родителя хорошо образованного преподавателя и нанятые репетиторы компенсировали возможное отставание в программе. В конце концов я сдал экзамены и поступил в университет, но, столкнувшись там со старыми проблемами, взял перерыв и решил пойти работать в Санкт-Данам. В Даории мне было… душно.

Родители не обрадовались. В нашем мире переезд к людям считается нравственным падением. Как если бы ты неожиданно решил жить как голодранец на улице среди собак.

Конечно, цари проводят дипломатические переговоры и встречи с представителями людей. Может, всё выглядит так, словно мы воспринимаем их как равных, но действительность и стереотипы совсем другие.

В Санкт-Данаме мне стало легче. Свободнее от удушающих правил Даории. Лисандр и Трой только сморщили носы, когда я предложил им отправиться со мной. Максимум, на что они согласились – изредка кутить в человеческих клубах или пробовать различную кухню в ресторанах. В итоге, оказавшись окружённым людьми и палагейцами, я принялся налаживать контакты с ними и быстро подружился с Декланом и Авилой. Это вышло так легко и органично, что они начали мне помогать в работе.

Не могло ли общество палагейцев нравиться мне больше из-за моей крови? Ещё в детстве зародившиеся мысли о том, что со мной что-то не так, теперь казались не такими уж беспочвенными.

– Выходит, ты неуч, – презрительно выплюнул Мелай, и мне нечего было возразить.

Я талантлив в управлении металлом, поэтому вполне неплохо помогал в компании «Меридий», любознателен и прочитал множество книг: мне всегда удавалось быстро запоминать нужную информацию. Оценки, что в школе, что в университете, были отличные, но в целом я действительно не доучился и не получил надлежащего документа о высшем образовании.

Я ничего не ответил. Нет смысла бросаться на прутья, раз оказался заперт в ловушке. Нужно подумать, оценить обстановку.

– К ответу на твой первоначальный вопрос, – продолжил Мелай, швырнув мою подноготную на ближайший стол. – Впредь ты будешь вести себя подобающе, чтобы остальные Кланы позабыли о твоей палагейской крови. – Мелай глядел на меня как на досадное недоразумение. – Я не ощущаю у тебя сил Дома Раздора, но остальные цари желают убедиться в этом лично. Завтра ты встретишься с ними и мойрами. Надеюсь, ты способен вести себя прилично, а если нет – держи рот на замке, чтобы не позорить наш Клан. В противном случае всё это отразится на Эларисах. Мы поняли друг друга?

Он угрожает мне безопасностью приёмных родителей?

– Если же будешь вести себя правильно, их жизнь улучшится.

Я плотно сжал губы, зная, что он делает. Я действительно в хрéновой западне.

– И кто же я теперь? – недовольно отозвался я, с каждым мгновением теряя когда-то испытываемое благоговение перед царём. Однако я не в том положении, чтобы качать права. Мелай ждал послушания.

– Ты мой сын, наследный принц Клана Металлов и, возможно, будущий правитель. Ты отвратительная кандидатура, но на меня давят советники, и если мойры при свидетелях тебя благословят, то мне не останется ничего, кроме как сделать из тебя достойного преемника, – с нескрываемым раздражением ответил Мелай.

Несмотря на титул, он честно признал, насколько мало зависит от его желания. Я замер, не понимая его откровенности. Кажется, постоянное сокрытие правды его утомило.

– Ваше слово закон, просто лишите меня титула. Мне не нужен трон, я не хочу занимать ничьё место и не ищу неприятностей. Вернусь к приёмным родителям и впредь не появлюсь при дворе, – правдой на правду ответил я.

Я не желал всего этого. Моя жизнь не была роскошной или идеальной, но мне нравилось в Санкт-Данаме. Губы Мелая изогнулись в жалостливой усмешке, гримаса походила на выражение отвращения.

– Посмотрел бы я, как наивность тебя убьёт, да не могу позволить себе бесхребетного идиота в качестве сына. Тебя обучат, – сухо отрезал он. Равнодушное оскорбление задело, действительно заставив почувствовать себя бесхребетным слизняком.

Лишь сейчас я непозволительно медленно осознавал масштабы произошедшего.

Я полукровка: половина даориев считает меня палагейским отродьем с грязной кровью Дома Раздора. Понравившаяся мне девушка была убита из-за моей глупости моим же настоящим отцом, ненавидящим меня с рождения. Все партнёрские отношения с палагейцами, которые я строил годами, – разрушены. Благосостояние и, возможно, жизнь моих приёмных родителей под угрозой.

И ещё у меня есть сестра.

Сестра, которой я помешал убить нашего отца.

На миг я пожалел о сделанном выборе.

Мелай мой царь, и я действовал так, как должен любой представитель Клана Металлов, когда его правитель в опасности. Убей его Кассия, и весь Клан погряз бы в хаосе, ведь у Мелая нет других наследников.

– На этом всё. Эти покои твои, если не нравятся – скажи слугам, и управляющий найдёт тебе другие. Привыкай всегда вести себя подобающе и помни, что за тобой следят.

– Я не хочу быть наследником, – порывисто признался я, чем вызвал очередную гримасу раздражения у царя.

– Я тоже не желаю видеть тебя своим преемником, но это ничего не меняет, – без стеснения поддержал он и отвернулся, намереваясь уйти.

– У меня есть сестра!

Ближайший к царю канделябр искривился, жалобно застонав. Мелай обернулся, его взгляд стал холоднее, а брови сошлись на переносице.

– У тебя нет сестры, – практически прошипел он. Воздух вокруг завибрировал от его гнева. – Она – отродье, убившее твою мать. Она – ошибка.

Я открыл рот, но не смог выдавить ни единого оправдания, не понимая, почему он настолько ненавидит дочь, которую даже не знает. Я тоже плохо знаю Кассию, но не заметил в ней ничего злого.

Мы просто родились.

– Ты, похоже, не понимаешь, что нас ждёт, – за мгновение Мелай оказался прямо передо мной. Захотелось отступить, вновь создать безопасное расстояние между нами, но я не двинулся с места, не решившись его провоцировать. Глаза царя посветлели до бледно-голубого, он перестал моргать, уперев в меня полный гнева взгляд и явно сдерживая ярость из последних сил. Я нахмурился, не видя причины для подобной враждебности по отношению к Кассии. – Она обладает силами своего Дома. Майрон не идиот и как можно скорее сделает её своей наследницей. Она будущий архонт Раздора. Сивиллы обещали немыслимые разрушения, гибель нашего Клана и всей Даории, если во главе Дома Раздора встанет наследница Илиры. Нам всем конец! – рявкнул Мелай прямо мне в лицо. – Думаешь, я хранил шар, чтобы найти тебя и посадить на своё место?! Мойры были уверены, что родился сын, но сивиллы предрекали дочь! На трон нашего Клана может взойти только мужчина! Богини продолжали уверять в мальчике, но все сивиллы повторяли про ужасы из-за девочки, поэтому мой отец приказал хранить шар, чтобы в нужный момент найти проклятую наследницу! Всё ради того, чтобы её убить!

Я вздрогнул, как от удара, услышав жестокое откровение.

Очень редко все сивиллы предсказывали одно и то же.

– Поэтому на встрече присутствовали мойры. Они хотели доказать свою правоту, но теперь выяснилось, что вас двое! У богинь судьбы нет её нити, потому что она должна быть мертва с рождения! Ты понимаешь, что это означает? – раздражённо протянул он, дав мне паузу для ответа, которого у меня не было. – У неё не было и нет предначертанной судьбы! Её просто нет. Девчонке не суждено было сделать ни единого вдоха! Однако Привратник её оживил, и теперь наследница Раздора сама строит свою судьбу, а мир вокруг изменяется в зависимости от её действий! Она рушит всё одним своим существованием!

Лицо Мелая пошло красными пятнами, вены на виске и шее вздулись, а металлические подсвечники и украшения вторили словам царя жалобным скрежетом. Некогда твёрдые светильники вяли, словно цветы под неумолимым жаром.

– Она – раздор, на её стороне Гипнос и Морос! И мы её упустили! Теперь нужно молиться, чтобы ты оказался нашим ключом к равновесию и был способен разделаться со своей так называемой сестрой. Я могу лишь попытаться из мягкотелого юнца создать наследника для защиты нашего Клана! Поэтому подотри свои романтичные сопли о дружной семье, – последнюю фразу царь выплюнул спокойнее, но с откровенным пренебрежением, будто ясно видел мои мысли и сомнения.

Я молча проглотил брошенные оскорбления, всё так же не представляя, чем Кассия может навредить. Я видел, как она убила эмпусу, но та едва её не прикончила, и это просто везение, что у Кассии был пистолет. Сейчас же Мелай говорил о безопасности целого Клана и даже Даории. Что такого наговорили сивиллы?

– У тебя нет сестры, – упрямо повторил Мелай, отступив назад и вернув мне возможность дышать свободнее. – Зато у тебя появилось очень много врагов.

5

КАССИЯ

Гипнос не просто отпустил меня с Переправы, он даже настоял, что я должна взглянуть на Пелес, столицу Палагеды, и побывать в доме своей матери, прежде чем решить, где именно хочу жить.

Я провела на Переправе лишь ночь и день. Мысль о том, чтобы очутиться в незнакомом месте в окружении неизвестных мне палагейцев, не внушала доверия. На Переправе хотя бы есть Веста и Кай, пусть последний и продолжает упрямо меня избегать.

Решающими стали слова Руфуса, который отвёл меня в сторону и напомнил простую истину:

– Твой дедушка не вечен, Кас. Ты искала кровных родственников. Вряд ли тебе интересно поближе познакомиться с отцом, – Гипнос безрадостно усмехнулся в ответ на мою гримасу отвращения. – Майрон будет достойным опекуном. Он немного строг и кажется скупым на эмоции, но он потерял дочь и жену двадцать лет назад. Он успел зачерстветь.

– Ты хочешь меня отослать с Переправы?

– Не я, на этом настаивает Камаэль, – поправил Руфус, а я напряглась, убедившись, что Кай всеми силами пытается от меня избавиться. – Но он прав, я задолжал правду о твоей родне. Ты же хотела их найти, отдавая осколок. Тебя никто не выгоняет. Если не понравится у Майрона, ты всегда сможешь вернуться к нам. Веста сделала это для тебя, – он достал из-за пазухи браслет.

Гипнос обернул украшение вокруг моего левого запястья и затянул узел. Я тряхнула рукой, проверив, не спадёт ли. Браслет был из чёрного шнурка, который оплетал белые, чёрные и зелёные камни.

– Это мрамор, базальт и хризолит. Куски Веста вытащила из стен нашего дома. Вернувшись на Переправу, пожелай попасть домой, и браслет укажет путь. Это на случай, если Переправа неожиданно забросит тебя далеко, – пояснил Руфус, пока я рассматривала камни. – Изначально украшение было иллюзией, но подобные мелочи я способен сделать реальными, поэтому он не пропадёт за пределами Переправы, даже если ты снимешь его с руки.

– Спасибо.

Майрон терпеливо ждал в окружении своей свиты. Морос о чём-то говорил с Каем и Вестой, они изредка поглядывали на нас с Руфусом, но тоже не торопили. Гипнос прав. Я хотела познакомиться с кровными родственниками, и дедушка – моя единственная возможность узнать семью матери. Не хотелось пожалеть об упущенном в будущем, второго шанса у меня может и не быть.

– Мы будем видеться, обещаю. Ты хоть и косвенно, но мой третий ребёнок, Кас. Ради твоей жизни я вырвал кусок Переправы, а она – часть меня, – с нажимом напомнил Руфус. – Пока никому не показывай, что ты тоже способна творить иллюзии. Вначале мы тебя обучим, поняла?

Я кивнула и оцепенела, когда Руфус порывисто меня обнял. Он делал так всего пару раз в «Подворотне», но тогда это было сдержанно. Теперь же в прикосновениях ощущалось больше искренности и какого-то волнения. Я уткнулась ему в плечо, обмякнув в объятиях и позволив себе ненадолго забыть обо всей лжи и притворстве.

С Вестой мы расстались, пообещав вскоре снова встретиться. Прощание с Каем вышло скупым, мы обменялись кивками, и всё. Словно между нами не было той тяги и это не мы едва не переспали.

Мне нестерпимо хотелось ударить его, просто чтобы вывести из себя, потому что меня его перемена злила до разноцветных пятен перед глазами. Но я не стала ничего говорить или делать. Между нами определённо что-то произошло в детстве, и я не хотела спрашивать напрямую, уверенная, что получу новую порцию лжи. Узнаю всё сама. Необходимо выяснить как можно больше, чтобы впредь ничто не могло застать меня врасплох.

Потом я лишь отдалённо понимала, что от меня хотят, поэтому покорно следовала за Майроном и Моросом. В неловкой тишине, сопровождаемые вереницей свиты, мы направились куда-то влево, вероятно, к выходу в Пелес. Гипнос с детьми остался у себя.

– Где мы? – задала я первый вопрос.

Мы покинули Переправу, пройдя сквозь внезапно появившийся знакомый туман, и очутились в круглом помещении с куполом. Архитектурой оно напоминало вчерашний зал в Даории, но размером сильно ему уступало.

– Это приёмная в администрации, кириа, – ответил один из помощников Майрона, используя речь людей. – Здесь регистрируют приходящих и уходящих через Переправу.

– Кириа? – переспросила я, не поняв слова.

– Это означает «госпожа», – подсказал идущий рядом Морос. – «Кириа» – обращение к женщинам из знатного рода, к мужчинам обращаются «кирий».

Я уставилась на его лицо, всё ещё не привыкнув к голосу Дардана с внешностью Жнеца. По его губам скользнула улыбка, моё смятение его забавляло. На Моросе была одежда палагейцев: штаны и подпоясанная туника, не мешающая широкому шагу благодаря разрезам по краям. Но все детали наряда, как и у Кая, были чёрными, поэтому в окружении мужчин в светлых плащах он бросался в глаза.

– Спасибо, – неуклюже выговаривая звуки, я поблагодарила советника на палагейском.

Следующее помещение напоминало пункт досмотра. Кто-то сверял документы, кто-то вёл собеседование. Я видела, как проверяли наличие ахакора: без него в мир людей не пропускали. Я попыталась подсчитать желающих отправиться на Переправу. Их было мало, кого-то прямо при мне отослали, отказав в прохождении.

– Что здесь происходит? – едва слышно уточнила я у Мороса.

– В администрации контролируют миграцию. Это похоже на ваш таможенный контроль. К людям могут попасть далеко не все желающие. Процесс строго контролируется, здесь же наносят ахакор, являющийся неотъемлемым условием для жизни в Санкт-Данаме.

– Разве для ахакора не нужен представитель Клана Металлов?

– Уже нет. Раньше они действительно принимали участие в его нанесении, селились в Пелесе в качестве послов. Но из-за произошедшего с Илирой и расшатанного перемирия те немногие даории, которые жили здесь, покинули Палагеду. Поэтому с тех пор татуировка наносится механическим способом. Это дольше, мастера-палагейцы вынуждены быть аккуратными, чтобы самим не отравиться смесью чернил и металла, но вполне рабочий способ. При определённых обстоятельствах палагейцы или даории могут поставить себе ахакор у меня в компании в Санкт-Данаме, там есть проходы в Эридан. Несколько раз в неделю приходят представители от Клана Металлов и помогают. Это быстрее и менее болезненно. Например, такая уступка существует для несовершеннолетних.

Пока мы шагали мимо, многие работники и посетители поворачивались к нам, склонялись в приветственных поклонах. Я вертела головой, не уверенная, делали они это исключительно ради Майрона или им известно о Моросе.

Нас никто не останавливал и не задерживал, чтобы проверить документы, хотя мы не носили ахакоров. Я внимательнее присмотрелась к правым рукам дедушки и его свиты. Их предплечья были замотаны бинтами, скорее всего, они уже свели татуировки после посещения Даории.

Я продолжала идти, рассматривая палагейцев и интерьер, полной грудью вдыхала запахи и прислушивалась к словам, пытаясь их понять.

– Вы же не серьёзно?! – вырвалось у меня, когда мы вышли из здания.

Я так резко замерла, что советник позади врезался в мою спину. Он сразу рассыпался в извинениях, но я не обратила внимания, переводя недоумённый взгляд с Майрона на Мороса. Последний затрясся от беззвучного смеха. Все остальные явно не понимали, почему увиденное вызвало у меня такой шок.

– Вы хотите сказать, что ездите на лошадях? – с меньшим напором уточнила я, не желая их оскорбить.

Я люблю лошадей, прекрасные создания. Но я не умею на них ездить. Пробовала пару раз, и это намного сложнее, чем кажется, да и кони в Палагеде высокие, с длинными ногами и лоснящейся шкурой. Я засмотрелась на горделивых животных, но садиться в седло не собиралась.

Майрон щёлкнул пальцами и что-то приказал появившемуся лакею. Тот сбежал по ступеням и исчез, свернув за угол.

– Это не смешно, – недовольно буркнула я всё ещё веселящемуся Моросу.

– Весьма забавно.

Мои брови приподнялись, как только перед лестницей остановился экипаж, запряжённый четырьмя лошадьми.

– Майрон вызвал для тебя карету, принцесса, – с ласковой издёвкой объяснил Морос. – Но не советую привыкать. Это временная поблажка просто потому, что тебе незнакомы их традиции.

В университете я изучала Палагеду и здешние устои. На лекциях рассказывали, что местная знать ездит исключительно верхом. Это показатель силы, гордости и благородства. Архонт, не способный сесть на коня, – слаб. А слабак не смеет стоять во главе Дома. Но людей и тем более наших учёных не особо жаловали в Палагеде, и последние свидетели, лично побывавшие хотя бы в Пелесе, умерли больше века назад. Профессора предполагали, что здесь, как и у нас, за это время произошёл технический прогресс. Словом, мы изучали их культуру столетней давности, но почти ничего не знали о современных реалиях.

Однако палагейцы и даории живут в два раза дольше людей, и можно было догадаться, что их привычки меняются значительно медленнее, если меняются вообще.

– Поедем вместе. Сможем обсудить твои вопросы по дороге, – заявил Морос, шагая к карете, остальные сопровождающие сели на коней.

Я посмотрела на Майрона, не зная, как дедушка отреагирует на мою слабость. Желудок противно сжался, мы даже не успели толком поговорить, и мне не хотелось разочаровывать его так сразу. Майрон поймал мой взгляд и сдержанно кивнул, он не улыбался, но и недовольства не демонстрировал.

Теперь, когда мы перестали идти единой толпой, я успела заметить, что прохожие таращатся именно на меня. Многие замирали, их рты удивлённо приоткрывались, другие перешёптывались.

Вспомнив о броской внешности, я поторопилась забраться в экипаж. Морос постучал по низкому потолку, и карета тронулась с места. Брат Гипноса расслабленно вытянул ноги и откинулся на парчовую спинку узкого сиденья. Я села в противоположном углу.

Благодаря побывавшим в Палагеде у людей имелись картины, зарисовки, описания, схемы и даже чёрно-белые фотографии Пелеса. У него геометрическая застройка, улицы идут строго параллельно и перпендикулярно, деля районы на кварталы, отвечающие социальной структуре населения.

Главенствующий центр – акрополь, расположившийся на возвышении и господствующий над городом. Он застроен культовыми сооружениями, общественными зданиями и резиденциями архонтов. Здания сгруппированы по статусам и важности на террасах акрополя. На вершине располагаются храм богов и военные арсеналы, чтобы всегда иметь доступ к оружию, ниже – усадьбы архонтов, дальше – казармы и дома ближайших советников. Рядом – библиотеки, театры, открытые сцены для собраний или публичных выступлений Совета архонтов. Ближе к городу, на самой нижней террасе, раскинулась рыночная площадь. Чем слабее врождённые способности палагейцев, тем ниже они стоят по социальной лестнице, соответственно, тем дальше живут от центра.

Карета определённо ехала вверх, а значит, здание администрации располагалось где-то у подножия акрополя. Не упуская возможности, в лучах начинающегося заката я внимательно разглядывала архитектуру, оценивая и сопоставляя Пелес с Санкт-Данамом. Люди отдали предпочтение скорости постройки и её высоте, а минимализм с обилием стекла стал решающим в крупном мегаполисе, но здесь время будто замерло.

Пелес напоминал античный город, но выглядел новым и помпезным, словно был возведён совсем недавно. Несмотря на преобладание камня в качестве строительного материала, умелое использование деталей или облицовки из светлого мрамора делали город визуально чище. Оранжевые лучи отражались в стёклах окон. Все дома были выше, чем я ожидала, этажа в четыре, с высокими потолками. Большинство построек выглядело уникально, каждая со своим настроением и характерным архитектурным ордером. Композиции из колонн и пилястров в сочетании с горизонтальным антаблементом[1] придавали зданиям мощь, изящество или стройную силу – в зависимости от задумок зодчих и выбранных ими свойств ордерной колоннады.

И всё же увидеть город вживую – это совсем другое.

Карета катилась мягко, улицы были мощёными, но поверхность идеально выровнена, напоминая асфальт. По узким тротуарам шагали палагейцы. Я нигде не видела толп, жители передвигались свободно. Обилие садов и фонтанов раскрашивало Пелес, создавая гармонию города и природы. Я не слышала криков или ругани, только смех и громкие разговоры, понять которые мне не удавалось из-за цокота копыт.

Я ахнула, когда карета свернула и среди домов показалась вершина акрополя.

– Это ваш храм? – не отрывая глаз от возвышающегося вдалеке здания, уточнила я.

Морос лениво отодвинул занавеску, чтобы посмотреть, что привлекло моё внимание.

– Всё верно, – подтвердил он и потерял интерес.

Его пренебрежение озадачивало. Храм даже издалека поражал размерами и красотой. По высоте он был минимум вдвое выше любого из увиденных мной зданий Пелеса. Не говоря уже о трёх могучих статуях богов-покровителей у входа. В учебниках говорилось, что каждый из них высотой в три человеческих роста.

– Почему вы там не живёте?

– Когда-то жили, – поделился Морос, не глядя в окно. – Затем Гипнос создал Переправу, и мы поселились на ней. После гибели Танатоса я ушёл, а теперь нет смысла возвращаться сюда. У меня есть новый дом, а храм в отсутствие своих богов стал скорее государственным сооружением, несущим характерное идейно-художественное значение. Это не дом, а просто памятник, напоминающий о покровителях.

– Почему вы бросили Палагеду?

– Мы не бросали её. Мы были в трауре, – недовольно возразил Морос. Казалось, нахождение в Пелесе его угнетает, принося лишь дурные воспоминания. – Гипнос хотел пережить его в покое, а я жаждал войны. Но месть не вернула бы Танатоса, поэтому я ушёл, чтобы не втягивать наших подопечных в кровавую бойню с Даорией.

– Но вы всё-таки решили отомстить сейчас.

– Да, потому что мойры ничему не научились. Если их прошлые манипуляции привели к взрыву на Переправе, то нынешний план должен был стать концом для Палагеды. Они жаждали Единого царя для обоих миров.

Микель.

– Думаешь, из Микеля выйдет плохой царь?

– Дело не в том, каким правителем он будет. Мойры хотели вновь объединить Палагеду и Даорию. Илира, наследница Дома Раздора, умерла, не оставив детей-палагейцев. Архонт-мужчина долго не продержится. В Совете начнётся борьба за власть. Перессорившись между собой, они станут уязвимы. В середине всех этих склок должен был бы явиться царь Микель с его смешанной кровью.

– Он мужчина. Архонты и Дом Раздора не приняли бы его, – возразила я, хотя уже догадалась, что при озвученном раскладе желания архонтов значили бы мало.

Губы Мороса растянулись в безрадостной улыбке, подтвердив мою догадку.

– Царей во главе с Микелем и мойрами это бы не волновало. Столкновение интересов и нежелание архонтов сдаваться привело бы к затяжной войне, а та, скорее всего, к упадку Палагеды. Вследствие насильственного завоевания палагейцы потеряют самоидентичность, став колонией Даории.

– Всё равно архонты не потерпели бы такого. Даже проиграв в войне, сильнейшие семьи…

Я умолкла, глядя на жалостливую улыбку Мороса. На языке появился горький привкус от очевидной мысли.

– Они бы вырезали всех архонтов и их семьи, прервав таким образом первоначальные родовые ветви. Архонтов бы не стало, – сама себе возразила я, а Морос кивнул, довольный моей быстрой догадкой.

Я обмякла на сиденье. Политика в университете меня утомляла, и теперь хотелось выругаться из-за того, что я уделяла ей недостаточно внимания.

– Если Микель обещанный царь, то кто я?

– Ты раздор, – с наслаждением протянул Морос, словно это был лучший комплимент, но я его воодушевления не разделила. – Раздор для всех. Для двух миров, для богов, для царей и архонтов, для Гипноса и Камаэля, для Мелая и Микеля. Ты принесла раздор во все сферы существования, и миру уже приходится стремительно меняться.

Морос перечислял с мстительным восторгом, будто зачитывал мои регалии, я же с каждым пунктом его списка сильнее мрачнела, ощущая себя проблемой колоссальных масштабов.

– О том, что ты родишься, никто толком не знал, Кассия. Ни я, ни брат, ни даже мойры. Твоей нити судьбы не существует, потому что ты не должна была пережить своё появление на свет.

Я несколько раз торопливо моргнула, не определив, что чувствовать по этому поводу.

– Поэтому наши сёстры не видели ничего о тебе. Клото, будучи проводником мирового баланса, сплетает нить судьбы для каждого со дня его рождения. Она плетёт не так, как ей хочется, а как велит мироздание, – с неторопливой, покровительственной интонацией пояснил Морос. – Ты хоть и была зачата вместе с братом, но будущей нити Клото для тебя не предчувствовала. В итоге мойры знали только про Микеля и были уверены, что их план идеально претворяется в жизнь, – поделился Морос, явно воодушевлённый чужим провалом.

– Разве нельзя было сделать УЗИ, чтобы понять, что родится двойня? – пробубнила я.

Гримаса Мороса напомнила выражение лица профессора, когда студент умудрился выдать несусветную чушь в ответ на простейший вопрос. Брат Гипноса пригвоздил меня взглядом к сиденью и намеренно выдержал гнетуще длинную паузу, заставив меня ощутить собственную глупость.

– Ты мыслишь, как современный, но… человек, – заминка придала последнему слову почти что уничижительный характер. – Даории и палагейцы плохо переносят ультразвуковые излучения. Не все технологии мы можем использовать.

Я открыла рот, но торопливо закрыла, поняв, что Мороса не обрадовало вмешательство в его рассказ. Покровительственно кивнув моей капитуляции в споре, он продолжил:

– Главная перемена произошла после твоего рождения. Увидев тебя мёртвую, Илира изменила желание. Я был там. Гипнос позвал, чтобы я помог скрыть вас. У самой Илиры я забрал воспоминания о том, что она родила двоих. Гипнос сумел сохранить для неё лишь несколько минут жизни, чтобы она попрощалась с родителями, а Мелаю он дал шанс посмотреть на своих детей. Вы оба были в корзинке, и если бы Мелай принял предложение, то вся правда раскрылась бы уже тогда. Будучи более сентиментальным и к тому же отцом, Гипнос искренне хотел дать ему шанс. Но Мелай не просто не взглянул, он заявил, что вы ему не нужны. Мой брат, безумно любящий своих детей, был разгневан и разочарован решением принца Металлов.

Сердце подскочило, когда карета случайно наехала на камень. Рассказ Мороса гипнотизировал, из-за чего пейзаж за окном перестал меня интересовать.

– Твой брат имеет нить судьбы, но мойры не могли его найти, потому что я отобрал ваши воспоминания и личности. А твоё существование нам полностью удалось сохранить в тайне. Хоть ты и живёшь, но пророчицы – сивиллы – не видят твой образ чётко, а мойры не хранят твою нить. Её незачем было плести, так как твоя судьба – родиться мёртвой. Поэтому мойры, не зная о твоём пребывании в мире живых, разыскивать тебя не стали. Ты была в безопасности.

Мне не требовалось спрашивать, чтобы догадаться, что мойры не в восторге от этого.

– Что произошло на встрече после смерти Лахесис? Вы убили кого-то ещё? – перевела я тему.

Предчувствие, что Морос и Гипнос сами приготовили мне какую-то судьбу, зудело, но я не была готова слышать, как мной снова намерены двигать на игровой доске. Требовалось хоть немного времени, чтобы переварить услышанное.

– Нет, мы продемонстрировали, что больше не намерены стоять в стороне. Убедили их в серьёзности своего предупреждения…

– Убив свою сестру, – встряла я, пока он преподносил содеянное более красиво, но Морос продолжил, не моргнув и глазом:

– …и ушли, забрав всех подданных с собой, чтобы цари и мойры не убили невинных.

В горле встал ком, я уставилась в окно, концентрируясь на пейзаже, а не на воспоминаниях.

– Что стало с людьми, которых ты привёл как Дардан? Теперь они знают, кто ты?

– Мы вернули их домой в целости и сохранности. И нет, они не знают. Я забрал их воспоминания. Нам не нужно, чтобы в конфликт между Палагедой и Даорией ещё и люди вмешивались.

– Почему ты прикидываешься Дарданом Хиллом? Где настоящий наследник корпорации?

Улыбка Мороса стала хищной. Несмотря на его привлекательную внешность, из-за холодного взгляда любая ухмылка Жнеца выглядела угрожающей.

– Не прикидываюсь. Я и есть Дардан Хилл, – заявил он. – Я также был Итаном Хиллом – отцом Дардана. Был Артуром Хиллом и Джоном Хиллом до него. Я основал фирму более пяти сотен лет назад и продолжал её развивать. Невзирая на публичность и известность, я держал личную жизнь в секрете, столетиями храня тайну.

– Но зачем? – с трудом выдавила я, шокированная масштабным обманом.

Хиллы были основой нашей взаимосвязи с Палагедой и Даорией. Компания «Меридий» занималась буквально всей исследовательской деятельностью, поэтому бизнесмены Хиллы довольно быстро стали представителями от людей наравне с высокопоставленными чиновниками от правительства.

Но не было никакой семьи Хилл. Всё это время существовал один только Морос, сменяющий личины.

– Я «подводящий к гибели», Кассия, – снисходительно напомнил он. – Я нашёл идеальное место для контроля взаимоотношений трёх миров. На меня работают палагейцы, даории и люди, позволяя мне быть в курсе всех проблем.

Проклятье. Он ведь может как помогать, так и намеренно подводить к конфликтам. Карета дёрнулась, затормозив. Движение вышло резче, чем я ожидала, и мне лишь чудом удалось схватиться за сиденье.

– Поэтому лучше занимать место по ходу движения, а не против, – насмешливо заметил Морос.

– Этот совет пригодился бы в начале поездки, – отрезала я, не торопясь пересаживаться: хотелось сохранять максимально возможное расстояние между мной и Моросом. Его лицо Жнеца внушало старые опасения. – Вы дали людям зарево, но сами ездите на лошадях. Разве это логично?

– Вполне. Ты здесь пятнадцать минут, но уже думаешь, что всё поняла?

Я сжала губы, чтобы не ответить резкостью на провокацию.

– Ты не человек, Кассия. Ты принадлежишь Палагеде и Даории. Поэтому учись, задавай вопросы прежде, чем выносить суждения. Иначе твои выводы – не более чем бесполезные или даже оскорбительные домыслы, – строже отчитал Морос.

Мои щёки обожгло от стыда. Он прав, я изучала палагейцев и даориев, не бывая в их мирах. Это как зубрить чужой язык в вакууме, дистанцируясь от носителей.

– Здесь есть другие транспортные средства? – переборов упрямство, примирительно поинтересовалась я.

Морос удовлетворённо кивнул, сложив руки на груди.

– Есть. Между городами курсируют поезда и машины на зареве. Их можно использовать как в качестве общественного транспорта, так и для доставки товаров, но заезжать на территорию городов им запрещено. Палагейцам не нравится создаваемый шум, поэтому все товары доставляются на специальные склады за пределами города, а после развозятся повозками. Конечная же станция поезда близка к центру города, но в достаточном отдалении от акрополя.

– Разве не было бы удобнее иметь машины в городе? Или какой-то более быстрый общественный транспорт?

– Возможно, но пока он не нужен. Палагейцы не столь плодовиты, население в десятки, если не в сотни раз меньше, чем в мире людей. Для машин потребуется перестроить большинство дорог. На данный момент лошадей вполне достаточно. Нет смысла ломать структуру города без острой нужды. Устойчивость древних традиций особенно заметна в Пелесе, потому что столица – колыбель нашей культуры.

– Что насчёт водопровода и канализации?

– Есть и то и другое.

– Оружие?

– Если ты про огнестрельное, то сама знаешь ответ, – нахмурился Морос. – Оно запрещено. Не подумай, что палагейцы отсталые. Был придуман порох, ружья и взрывчатые вещества, но после трагедии на Переправе нами было поставлено условие полного прекращения опасного производства. Мойры поддержали это решение. Поэтому Палагеда и Даория лишились подобных разработок.

– Но как раз мойры виноваты во взрыве.

– Да, и это усугубляет их вину. Однако масштабы разрушений напугали даже сестёр.

– Интернет?

– Нет.

Мои брови взлетели вверх при столь категоричном ответе.

– Вы не поддерживаете общедоступность информации?

– Информацию мы передаём с помощью книг. У нас есть типографии, и нужную продукцию создают быстро и в достаточных объёмах. Таким способом сведения проходят строгий отбор на достоверность, прежде чем попасть к читателям, что нельзя сказать об интернете, где любую чушь можно выдать за истину, – с язвительной улыбкой возразил Морос, а затем разочарованно качнул головой. – Падение критического мышления всё острее ощущается в мире людей, Кассия.

Я нехотя кивнула: свободный доступ к интернету принёс как много хорошего, так и неограниченное количество плохого, включая бесконечный поток ненадёжных источников, данные из которых постоянно приходится перепроверять в словарях и учебниках.

– Мобильный телефон? – предприняла я новую попытку, потому что изобретение быстрой связи весьма полезно.

– Нет, – спокойнее ответил Морос.

– Почему?!

– Я уже упомянул про ультразвуковые излучения. И на всякий случай повторю, Кассия, не все технологии людей для нас приятны или безопасны. Что касается мобильного телефона, то дело в радиоволнах и сигналах, палагейцы и даории их не переносят. Ты помнишь, как мы определяем чужую силу? Чувствуешь мою сейчас?

Я сосредоточилась на ощущениях. От Мороса исходила вибрация, схожая с эхом силы Весты. Слабая и умиротворяющая, она казалась в разы незаметнее, чем гул от архонта.

– Почему она слабая?

– Она не слабая, я рождён от Никты и Эреба, а они от самого Хаоса. Моя вибрация органична, поэтому она почти не выбивается из окружающего мира. Но сила палагейцев и даориев была создана вмешательством моих братьев и сестёр. Она… в чём-то инородна, поэтому… шумит, – аккуратно подобрал слова Морос, бросив задумчивый взгляд в окно. – Я могу усилить свой гул, но лишь если желаю показать истинную мощь. Например, при встрече с архонтами, но сейчас в этом нет необходимости.

– Сигналы телефона чем-то мешают?

– Да, палагейцы и даории их чувствуют. Те трещат и гудят, как непрекращающийся шум, от них болит голова. Поэтому здесь подобные средства связи запрещены, а любое развитие технологий в этой сфере зашло в тупик.

Я во все глаза уставилась на Мороса, услышав то, что в университете никогда не упоминали.

– Тогда как вы живёте в Санкт-Данаме? Там ведь сигналы везде. Я видела, как Кай, Элион и остальные пользовались телефонами. Ты пользовался!

– У меня и Гипноса такие сигналы не вызывают дискомфорта. Вероятно, именно из-за органичности нашего собственного гула. Камаэль и Веста также к ним нечувствительны. В них течёт кровь моего брата, – оценив мой интерес, Морос делился подробностями с заметным воодушевлением. – Палагейцам и даориям помогает, как ни странно, ахакор. Они перестают замечать вибрации, потому что татуировка с человеческим металлом блокирует их собственный гул.

– Я думала, они носят ахакор, чтобы не влиять на нас… то есть на людей, – неловко исправилась я.

– Это тоже, но по большей части такое оправдание просто удобно. Оно вызывает доверие у человеческого населения.

– А Микель и представители Клана Металлов? Они единственные не носят татуировки. И я сама? Мой ахакор был иллюзией.

– Наконец-то, Кассия! Если ты и дальше будешь такой же внимательной к деталям, то, возможно, быстро нагонишь соотечественников в развитии, – искренне похвалил Морос, отчего я почувствовала себя собакой, которая научилась понимать команду «сидеть». – Клан Металлов единственный отличающийся. Скорее всего, это связано с тем, что металл хороший проводник, поэтому электромагнитные волны мира людей не вызывают у них неприятных ощущений. Ты тоже не восприимчива к радиосигналам либо из-за родства с царём Металлов, либо из-за куска Переправы, вложенного в тебя Гипносом. Да и твой ахакор хоть и был иллюзией, но работал как настоящий. Может, через месяц брат расскажет тебе, как такой создать.

– Почему Руфус отдал меня тебе, а ты решил пристроить меня к Райденам?

Морос захлопнул рот, веселье и надменность уступили место неожиданной растерянности. Он скрыл смятение за считаные секунды, натянув маску скучающего равнодушия, но я видела перемену.

– Тебе стало небезопасно в том возрасте на Переправе.

– Опустим факт, что ты солгал мне в лицо, когда я пришла с разговором о Райденах, но ответь, зачем Руфус спрятал меня от Кая и Весты? – упрямо надавила я. Нетрудно было сложить более полную картину из рассказов Гипноса и его дочери. – Поэтому ты решил передать меня Райденам? Чтобы Кай не нашёл через тебя и своего отца?

Настроение Мороса изменилось, лицо стало хмурым. Он не выглядел разозлённым, но теперь моя догадливость его не веселила.

– В чём дело? Я уже нагнала соотечественников в развитии? – едко передразнила я.

Уголки его губ едва заметно дрогнули в намёке на улыбку. Колёса кареты мерно поскрипывали, вторя цокоту копыт. Повозка наполнилась долетавшим через окно шумом и чужими разговорами, пока мы молчали и не моргая смотрели друг другу в глаза.

– Мы не рассказываем тебе всего, Кассия, потому что ещё не время, – мягко начал Морос, но я нахмурилась сильнее, не ведясь на успокаивающий тон. – Для тебя же лучше будет, узнавай ты всё постепенно.

– Немножко правды прямо сейчас не повредит.

Морос устало выдохнул, проводя ладонью по лицу.

– У Гипноса всегда рождались упрямые дети, ты прекрасно вписываешься в его семью, – пробубнил он себе под нос, но появившаяся на губах улыбка отдавала печалью. – Хорошо. Всё верно. Брат доверил тебя мне, чтобы спрятать от Камаэля. Гипнос был настолько серьёзен, что запретил даже ему рассказывать, где тебя искать. Твоя собственная иллюзия в этом помогала. Я отдал тебя Райденам, потому что они идеально подходили. Богатые, законопослушные, хорошо образованные, и главное, неподалёку, чтобы я сам знал, где ты. Но одурманенный наркотиком убийца спутал все планы. Тогда мне с трудом удалось вытащить тебя из огня.

– Гипнос знал, что все эти годы я была в приюте?

– Нет. После пожара я спрятал тебя у себя на несколько месяцев и убедил брата, что с тобой всё хорошо. Поверив, он удержался от поисков. Мы прекрасно знали, что Камаэль и Веста следили за Гипносом и мной, но у них ничего не вышло. Помнишь свой изменившийся цвет ахакора?

Я невольно посмотрела на предплечье правой руки. По-прежнему было странно видеть чистую кожу, с которой пропала татуировка, а вместе с ней и едва заметные следы от ожогов.

– У тебя никогда не было ожога, – подтвердил Морос, словно прочитал мои мысли. – Нужно было забрать твои воспоминания, начиная с пожара и до момента попадания в приют. Но на тебе сохранялась собственная иллюзия, и я нечаянно мог её разрушить. Обычно изъятие воспоминаний – процесс безболезненный, но из-за иллюзии ты вопила от боли, и я прошу за это прощения.

Меня бросило в холодный пот. Образы прошлого об этом ещё не вернулись, но тело мелко задрожало, как если бы помнило ощущения и без чётких картин.

– Ожоги и местами почерневший ахакор – это следы моей руки. Ты дёргалась, приходилось держать крепко, но всё было связано с твоей иллюзией, поэтому следы исчезли, стоило тебе её снять.

Тело продолжало находиться в нервном напряжении, и на мгновение я поверила, что Морос, возможно, прав. Вся истина за раз может оказаться непосильной ношей для моего разума. В горле пересохло, и я облизала губы, уже не уверенная, хочу ли спрашивать что-то ещё.

– Но Гипнос всё же нашёл меня… или я его? – неловко замялась я, вспомнив, как отыскала подработку в «Подворотне».

– Гипнос нашёл тебя, – заверил Морос. – За год до того, как ты начала у него работать. Он случайно приметил тебя на улице, а затем подбросил листовку о поиске сотрудника.

– Зачем ему стрелковый клуб?

Морос тихо рассмеялся и пожал плечами.

– Кто его знает. Гипнос любит пробовать разные профессии, узнавать современный мир. В чём-то его опыт переносится на Переправу, позволяя той развиваться в многообразии миражей.

– Выходит, лишь иллюзия не позволила Каю узнать меня при встрече?

Морос кинул задумчивый взгляд в окно. Хоть он и не торопился отвечать, но я видела, что он скорее размышляет, чем отказывается говорить.

– Не только. Ещё помешали сомнения и большая доза лжи. Я забрал часть их воспоминаний, – то ли с неохотой, то ли с сожалением поделился Морос. – Камаэля и Весты. Забрал эпизоды о том, что после падения ты начала поправляться, о твоём восстановлении. Они сохранили лишь то, что заживление проходило очень медленно, а травмы были серьёзными. Я не хвастаюсь, но работа вышла скрупулёзная. Требовалось филигранное мастерство, чтобы они ничего не заподозрили.

Его ответ не вызвал у меня ни шока, ни возмущения. Все эмоции парализовало от смятения. Я не могла «считать» Мороса: слова значили одно, тон передавал другое, в то время как выражение лица – третье. Он будто испытывал несколько несопоставимых для меня эмоций одновременно, а мой разум был ограничен из-за отсутствия немыслимо длинного жизненного опыта, которым обладал собеседник.

– Они ведь твои племянники. Как ты мог с ними так поступить?

Морос потёр переносицу:

– Я этим и не горжусь. Помни я, как ощущается страх, сказал бы, что меня даже немного пугает мысль, что однажды они осознают пропажу деталей из воспоминаний. А уж обижаться эти двое умеют.

Теперь мне стали понятнее заминки Весты в рассказе. Она запиналась именно на истории о болезни, выглядела немного растерянной, память подводила её в точности нюансов.

– Но если с Вестой это сработало, то Камаэль, несмотря на проделанное с его сознанием, всё равно так просто не успокоился. Поэтому Гипнос дурил ему голову годами, чтобы тот сдался и прекратил поиски. Гипнос настолько преуспел, что при встрече с тобой Камаэль сам отказался верить в очевидное. Кажется, его даже злили любые совпадения.

– Ты заверил, что Гипнос любит своих детей.

– Безмерно, Кассия. Даже проживи ты сто-двести лет, не поймёшь глубину любви, которую он к ним испытывает. Те или иные поступки могут казаться вам неправильными, но только из-за непонимания. В нашем возрасте, после всего увиденного и пережитого, любовь, одержимость, тоска и прочие эмоции приобретают совершенно новое значение, они ощущаются по-другому. Хотя Камаэль сумел бы потягаться упрямством с Морфеем, Фобетором и Фантасом. После эпизода с наркотиками в театре он всё-таки пришёл ко мне с прямым вопросом, ты ли это.

– И?

– Я соврал, что нет.

У меня не нашлось обвинений, я слышала искреннюю горечь в его голосе, словно Моросу была противна эта ложь, но он понимал её неизбежность по каким-то своим соображениям. Подводящий к гибели. Мойры – безвольные хранительницы судеб. Вероятно, и Морос подводит к нужному итогу не столько по собственной воле, сколько по запросу равновесия. Кай в ссоре с отцом упоминал, что меня не должно было оказаться на встрече. Гипнос это подтвердил. Возможно, именно действия Мороса подвели всё к тому, что я очутилась в Даории. Или произошла случайность, которая не была никем предопределена. Новый вопрос озвучить не удалось – карета дёрнулась на последнем отрезке пути и замерла.

– Мы прибыли, кириа, – позвал кто-то снаружи, распахивая дверцу.

Я вжалась в сиденье, неожиданно страшась выглянуть. Сердце в тревожном нетерпении забилось в груди. Морос вновь одарил меня снисходительной улыбкой:

– Добро пожаловать домой, Кассия.

* * *

Меня как магнитом потянуло на балкон. Я едва обратила внимание на убранство выделенной мне спальни, вид за окном гипнотизировал сильнее.

– Тебе нравится? – спросил Майрон, он, не торопясь, проследовал за мной.

– Да, то есть… спасибо, – пробормотала я, с трудом оторвав взгляд от храма богов на вершине акрополя.

Выйдя из кареты, я пару раз чуть не споткнулась на ступенях, ведущих в усадьбу дедушки, почти не смотрела под ноги, разглядывая пейзажи. Территория, принадлежащая архонту Раздора, располагалась на террасе чуть ниже вершины, и раскинувшийся внизу город был прекрасен. Я не могла найти слов, увидев справа море. Пелес построили на берегу, а многоуровневый акрополь возвышался на утёсе.

После квартир Санкт-Данама резиденция Дома Раздора напоминала античный дворец. Хотя стоящий выше храм намекал, что до настоящего дворца ему далеко. Дом архонта Раздора был облицован белым и золотым мрамором. Украшающие колонны, лепнина и стилизованные листьями аканта капители придавали зданию изящество. Вокруг суетилась прислуга. Одни занялись лошадьми, другие передали Майрону какие-то бумаги, пока мы шагали по просторным залам, третьи сопроводили нашу свиту к другому зданию, чтобы дедушка мог остаться со мной наедине. Я не успевала за всем уследить. Морос сообщил, что внутрь он не пойдёт, поэтому, чтобы не потеряться, я проследовала за Майроном на третий этаж в мою новую спальню. Если на первых двух этажах ещё сновали слуги, то на третьем было спокойно.

– Это твой дом, поэтому изучи его в свободное время. Можешь сделать это либо одна, либо в сопровождении педагога, который всё объяснит. Через неделю состоится Совет архонтов, где я официально представлю тебя как свою внучку и дочь Илиры, – голос Майрона за спиной звучал размеренно, если бы не смысл, он бы даже успокаивал, но из-за новостей про встречу с другими архонтами я напряглась, стиснув пальцами мраморные перила балкона.

Неужели они действительно думают, что я могу быть наследницей?

Следующим архонтом Раздора?

Я и себя-то не знаю, как мне встать во главе целого Дома?

Я плотнее сжала губы, сдерживая порывистые фразы. Вряд ли слова что-то изменят, и кто знает, что Майрон от меня ждёт. Может, простой демонстрации существования наследницы достаточно и дедушка останется при мне в качестве регента?

Происходящее по-прежнему напоминало театральную постановку, где моей игры плохого актёра было достаточно, чтобы всё окружающее начало отдавать фарсом.

– Встреч, скорее всего, будет две. Одна через неделю и повторная через месяц, – Майрон встал рядом, и я была благодарна, что на палагейском он говорил медленно и чётко, позволяя мне успевать осознавать услышанное. – В первый раз я лишь представлю тебя им. Однако архонты будут ждать провала. Станут выискивать твои слабости и давить на незнание законов нашего мира, чтобы поставить под сомнение твой титул наследницы. Не говоря уже о крови даориев.

Майрон умолк, раздумывая над чем-то. Я не встревала и не оправдывалась, будучи ни в чём из этого не виноватой, но дедушка и не обвинял. Он оставался сосредоточенным, разглядывая пейзаж, будто мог среди домов найти решение проблем.

– С завтрашнего дня ты начнёшь учиться. За неделю с лучшими наставниками мы наверстаем основную базу знаний, а через месяц ты почувствуешь себя ещё увереннее.

Он не смотрел на меня, но я не ощущала себя пустым местом, как это происходило с Каем, который пытался стереть меня из своего мира путём игнорирования. Взгляд Майрона иногда тянулся в мою сторону, но на полпути он себя останавливал, словно смущался или приходил в смятение.

– Мы не позволим им сомневаться, – убеждённо заявил он. – Ты внучка Калисто и дочь Илиры. По крови ты законная наследница Дома Раздора, поэтому не склонишь головы ни перед кем и не дашь себя опозорить.

– Совет архонтов против меня? – подала голос я, стараясь не показывать тревоги.

– Разумеется. Они надеялись сломить нас из-за отсутствия наследницы. Были уверены, что главенство Дома Раздора в Совете неотвратимо приближается к концу. Они ошиблись и сейчас бросят все силы на то, чтобы подорвать наше влияние. Особенно начнут нападать на тебя.

– Я с ними даже не знакома…

– Это не мешает остальным архонтам желать растерзать тебя с первого мгновения, как о тебе стало известно. Ты копия моей дочери.

– Но я не Илира.

– И очень жаль, – без какой-либо резкости сдержанно возразил Майрон. – Но тебе придётся ею стать.

Он повернулся и посмотрел мне в глаза, и я не нашла слов для продолжения спора. Майрон не запугивал и не давил. Он говорил нелицеприятную истину, с которой мне придётся столкнуться. Я могла упрямиться и не верить, но нутром чувствовала, что мои желания не изменят новой реальности.

– Тогда мне нужно узнать, какой она была, – признав поражение, ответила я.

Тёплая улыбка на серьёзном лице Майрона привела в замешательство, но архонт быстро взял себя в руки и отвернулся, намереваясь покинуть комнату. Я растерянно смотрела дедушке вслед, перебирая в голове спутанные мысли. Я пришла сюда не в поисках власти, силы, влияния или же богатства. Я искала семью.

– Мы можем поужинать вместе?

Майрон замер у распахнутых дверей. Мой вопрос застал его врасплох, он замешкался перед тем, как повернуться. В повисшей тишине явственно ощущалась неловкость, моё лицо начало гореть, и я засомневалась, не нарушила ли какие-то правила.

– Разумеется, – после паузы ответил Майрон, одарив меня благодарной улыбкой. Я смутилась, не понимая, чем её вызвала. – Ужин будет через два часа. Попрошу слуг зайти за тобой и проводить в столовую.

За следующие два часа я обследовала свои покои, пытаясь осознать и принять, что для моей покойной мамы нынешняя роскошь была нормой. Просторная гостиная, гардеробная, ванная комната, спальня с балконом, и всё это – для меня одной. Чтобы убедиться в этом, я позвала одну из служанок, перехватив её в коридоре. Миловидная девушка с серо-голубыми глазами и светлыми кудрями поклонилась и недоумённо захлопала ресницами, когда на ломаном палагейском я расспросила о возможных соседях: в гостиной на длинной тахте или диване вполне мог кто-нибудь расположиться.

Заверив, что покои исключительно мои, девушка извинилась за полупустой гардероб: они не знали моих размеров и пока компенсировали нехватку одежды старыми платьями Илиры. Я благодарно кивнула, ощутив себя недостойной подобного жеста. Илира была настоящей наследницей, я же – скорее заменой. Не знаю, что во мне видели другие, но я чувствовала себя самозванкой.

Служанка объяснила, как работает водопровод в ванной комнате, где мыло и полотенца. Показала туалетный столик с украшениями и другой – с напитками и бокалами у кровати. Я открыла первый попавшийся хрустальный графин, понюхала и тут же отставила, как только в нос ударил запах алкоголя. Служанка улыбнулась, говоря, что там есть вода, сок или напитки покрепче. Остальные кувшины проверять я не стала, поверив ей на слово.

Оставшись в одиночестве, я несмело присела на край широкой кровати. Мягчайшее одеяло и подушки, парчовое покрывало и искусно украшенный балдахин. Пол был выложен мозаикой, а стены оформлены изразцами и полуколоннами. В декоре всего здания преобладали золотой, жёлтый и оранжевый, беспрестанно напоминая о фамильном цвете Дома Раздора. Хотя вряд ли Илира или Калисто могли о нём хоть раз забыть, по словам их современников, у всех наследниц были идентичные мне жёлтые глаза. У Майрона радужки карие, он выходец из другой семьи и занял главенствующую роль лишь после смерти Калисто.

Я надеялась, что совместный ужин поможет нам немного наладить отношения с кровным дедушкой, стать ближе, но в итоге не представляла, как преодолеть препятствие в виде четырёхметрового стола. Его накрыли, рассадив нас в противоположных концах.

Весь дом походил на музей, и столовая оказалась не исключением. Разве что светильники с заревом напоминали, что я в другом мире, но не в другом времени. Я пристальнее рассматривала прислугу и прислушивалась к гулу их силы, пока они подходили заменить мне блюдо или же подлить сока, но, как бы ни старалась, не слышала ничего. Гул Майрона при желании я могла почувствовать даже на расстоянии нескольких метров. Он сильный, но влияние его дара меня не раздражало, а гудело в унисон с моим. Я также поняла, что если перестать обращать внимание и не прислушиваться к чужому гулу вовсе, то ощущения пропадали. Получается, можно не бояться какофонии в толпе.

Просторная столовая, длинный стол только для нас двоих, обилие изысканных блюд и готовые нам угодить молчаливо стоящие поблизости слуги угнетали. Если вначале мы пытались вести разговор о Палагеде и немного об архитектуре, то последние десять минут был слышен разве что стук столовых приборов по тарелкам. Майрон, кажется, чувствовал себя не менее неуютно, ел он и вовсе мало, будто под моим взглядом кусок не лез ему в горло.

Я тоскливо размазала еду по тарелке, решив, что попытка узнать друг друга поближе провалена, а повторить полученный смущающий опыт вряд ли смогу. Я вспомнила Сиршу и то, с какой лёгкостью она втягивала людей в разговоры, начиная откуда-то совсем издалека.

– Мне нравится гранат, – неожиданно для себя выпалила я, и все звуки прекратились, даже слуги повернули ко мне головы. – Не знаю, с чего вдруг, но всю жизнь любила. А ещё сливы. Возможно, Илире…

– Калисто, – поправил Майрон, и я успела поймать его печальную улыбку. – Моя жена очень любила гранаты.

– А вы?

– Сливы и виноград.

Я удовлетворённо кивнула, стараясь скрыть изумление, что разговоры о еде могут так просто сближать. Похоже, методы Элиона и Сирши действительно работают. Стоило мне вспомнить Эля, как кровь отлила от лица.

– Я могу как-то связаться с… другом?

– Палагейцем?

– Да, здесь нет телефонов и интернета, и не знаю как… может, письмо? Записка?

– Разумеется, кому? – Майрон отложил столовые приборы, сосредотачиваясь на моей просьбе.

– Нужно найти Иво. Он из Дома Соблазна и был ранен на встрече в Даории, – я старалась, чтобы мой голос не дрожал, но картинки произошедшего только и ждали момента, чтобы жутким калейдоскопом вновь заиграть в голове.

– Его фамилия?

– Фамилия? – я опешила, поняв, что не в курсе, из какого он рода. – Я не знаю.

– Его сул?

– Сул… это же уровень? Их всего десять, верно? – Майрон кивнул. – Он из среднего звена, но какой именно сул…

Среднее звено считается самым многочисленным. С четвёртого до седьмого сула включительно. Я закусила губу, коря себя, что ни разу не подумала, что это когда-либо пригодится. Благо дедушка не осуждал, а терпеливо ждал продолжения.

– Тогда можно послать весть Элиону из Дома Чревоугодия, он тоже мой друг и должен знать, где найти Иво.

– Сын Камиллы твой друг? – брови Майрона взлетели вверх.

– Вроде того. Мы познакомились в Санкт-Данаме. Вы сможете с ним связаться?

– Да, я прекрасно знаю Элиона, он много лет прожил в мире людей. Слышал, что теперь он вернулся домой.

Элион в Пелесе?

– Дом его дяди неподалёку, – добавил Майрон, прежде чем я успела задать вопрос. – Отис, – позвал он, и один из слуг тут же оказался подле дедушки.

Мужчина не старше тридцати, но его форма немного отличалась от одежды тех, кто подавал еду. Похоже, у него другая должность.

– Да, кирий?

– Ты слышал? Сообщи Элиону из Дома Чревоугодия, что моя внучка хочет с ним встретиться, и попробуй разыскать Иво из Дома Соблазна.

– Конечно, кирий.

Без лишних вопросов Отис выскользнул в коридор.

– Сегодня уже поздно, но послание доставят как можно скорее, и вероятно, ты встретишься с Элионом в ближайшие дни.

– Спасибо.

Похоже, пора привыкать, что жизнь здесь более неторопливая. Может, это и к лучшему. В последние несколько десятилетий люди живут в бесконечной гонке за образованием, знаниями, работой и даже весельем. Непрекращающийся информационный шум из-за интернета и телевидения создал целое поколение людей, вечно спешащих и страдающих неврозами и тревогами перед будущим. Ошеломляющее разнообразие во всём не только умножило ощущение свободы, но и породило страх выбора, опасение отдать предпочтение не тому, не лучшему и не самому подходящему.

Я невольно вспомнила о наших с Сиршей проблемах и волнениях. Я раз за разом дёргала дверь, боясь, что оставила её незапертой, как и какой-нибудь невыключенный утюг. Сирша начинала нервничать, стоило вещам оказаться не на привычных для неё местах.

В итоге не было разницы, насколько хорошо я заперла дверь и разложила ли Сирша всё по местам, если нашу квартиру без особого труда спалили ониры, повредив трубы. И пусть у тебя в друзьях хоть боги или полубоги… никто из них не сумел уберечь Ливию, Сиршу и Иво.

– Мне жаль.

Я вскинула голову, возвращаясь из мрачных мыслей.

– Морос рассказал, что та девушка была твоей близкой подругой. Мне жаль, – повторил Майрон.

Горло сдавило, и я скованно кивнула, не в силах выдавить и звука.

– На столе уже есть десерт, поэтому все свободны, – объявил Майрон присутствующим слугам.

Те без малейших колебаний поклонились, оставили кувшины с напитками и заторопились к выходу.

– Сядь ближе, Кассия, – то ли приказал, то ли попросил Майрон, когда мы остались одни.

Я взяла свои тарелку с вилкой и села на ближайший к дедушке стул. Неловко улыбнулась, заметив, что и его тяготила ненужная дистанция.

– Расскажи мне о своей жизни среди людей. Морос кое-чем поделился, но я хочу понять, каково тебе там было.

Может, он поинтересовался, чтобы в первую очередь осознать объём провалов в моём образовании и выяснить, насколько я могу опозорить Дом Раздора на Совете архонтов, но всё равно просьба обнадёжила, и я начала свою историю. Не утомляла его подробностями, но рассказывала всё, что мне хотелось, чтобы дедушка обо мне узнал. Изредка я использовала слова людей, не находя в памяти нужное палагейское, но Майрон подстраивался и подбадривал кивками, помогал с выбором лексики, если я ошибалась.

Майрон заинтересованно слушал про нашу с Сиршей жизнь в приюте, про моё образование и поступление в университет. Я продолжила с большим воодушевлением, когда на его лице отразилось удивление от моего выбора кафедры и темы диплома. Я проглотила горечь: более нет смысла его дописывать, тот университет мне не окончить.

Дедушка слушал не перебивая, изредка помогал наводящими вопросами. Я даже призналась, что умею стрелять, и рассказала о знакомстве с Элионом и его компанией. Выражение лица Майрона менялось от изумления к хмурой сдержанности, пока я описывала встречу с ониром и эмпусой. Я много говорила о Сирше, Ливии, Иво и Руфусе, но едва ли упомянула Кая. При мыслях о нём меня раздирала тоска и жгучий гнев. Я не была готова решать, как должна к нему относиться. Наверное, никак. Мы едва не переспали, оба знали, что у нас нет будущего из-за принадлежности к разным расам. Теперь причины другие, но итог не изменился.

– Ты действительно не похожа на Илиру, – пришёл к выводу Майрон, когда поток моего рассказа иссяк и я запыхалась от желания поделиться всем и сразу. – Вероятно, ты даже больше подходишь Дому Раздора, чем она.

Я опешила, не веря, что такое вообще возможно.

– Какой она была?

– Илира… – Майрон замялся, отложил вилку и откинулся на спинку стула, явно теряя аппетит, – была умной, воспитанной и в чём-то более юной, чем ты. К твоему рождению ей было едва за тридцать. Наши жизни длиннее, чем у людей, поэтому и восприятие взросления иное. Илира давно являлась совершеннолетней, но для меня и Калисто оставалась ребёнком, а вопрос о наследниках и браке ещё не стоял. Мы, как и даории, сталкиваемся с трудностями в продолжении рода, – деликатно напомнил Майрон.

Я кивнула, подтверждая, что знаю. Дети рождаются редко. Палагейцы и даории не особо скрывают эту проблему, поэтому информация упоминается во многих учебниках. Да и знание о малочисленности даориев и палагейцев никак бы не помогло людям в борьбе, захоти они начать войну. Силы не равны.

Я так же слышала, что палагейки и даорийки слишком часто умирают, если рожают рано. Их организм формируется по-другому, и несмотря на то, что они физически способны забеременеть уже после восемнадцати, для их здоровья это слишком рано. Продолжительность жизни палагейца или даория сто пятьдесят – двести лет. Поэтому предпочтительный возраст для рождения ребёнка наступает около сорока-пятидесяти. В университете рассказывали, что не только женщины, но и мужчины принимают специальные травы, чтобы не допустить ранней беременности, которая, вероятнее всего, приведёт к смерти будущей матери.

Все эти мысли сухими, заученными фактами всплыли в голове, но кровь отлила от лица при мысли, что это относится и ко мне. Какая у меня продолжительность жизни и к какой расе я вообще отношусь, имея где-то внутри часть Переправы?

– У Калисто было два выкидыша до рождения Илиры, – отвлёк меня от пугающих мыслей Майрон. – В детстве дочь была слабой. Часто болела и проводила время дома за книгами. Она предпочитала в любой конфликтной ситуации находить компромисс. Не любила ссоры и противостояния, была миролюбивой. Даже злиться долго не могла, слишком быстро расстраиваясь от ощущения гнева. Кстати, она тоже интересовалась Переправой и искала осколки, надеясь помочь Привратнику и миру иллюзий восстановиться.

Я ответила дедушке смущённой улыбкой, радуясь, что хоть в этом мы похожи.

– Разве миролюбивый глава не лучший выбор для процветания Дома? – уточнила я.

– В этом случае – разумеется. Своей терпимостью Илира пошла в меня. Я умею вести переговоры, искать компромиссы и контролировать свой гнев. Но сейчас речь не о процветании, Кассия, – с нажимом напомнил он. – Мы в самом разгаре борьбы за власть. Если хоть кому-то удастся пошатнуть наше влияние в Совете и поставить под вопрос главенство среди Домов, то политические волнения не прекратятся никогда. Все Дома будут хотеть подвинуть соседний, поняв, что это реально.

Я задумчиво пожевала нижнюю губу, вспоминая тревоги Кая. Он упоминал о том же и говорил о необходимости возвращения богов.

«Если Дом Раздора сместят, то это создаст прецедент. В Совете начнётся хаос, все будут бороться друг с другом если не за главенство, то хотя бы ради возможности стать немного влиятельнее. Я считаю, что нам нужны те, кто будет неоспоримо выше, не подвержен хаосу и жажде власти».

Я откинулась на спинку и едва не застонала от разочарования. Хотелось выть от того, как легко складывалась картинка с ответами теперь, когда я получила больше информации.

Камаэль – сын Гипноса и прекрасно знал о том, что грядёт. Знал, что боги, о которых он говорил, вернутся. Это не было вопросом времени и стечения обстоятельств. Это был план. Гипноса, Мороса, Кая и Весты. Они одна семья, и каждому отводилась своя роль.

– Боги вернулись, – напомнила я. – Разве они не собираются взять главенство над Советом архонтов? Борьба за власть станет бесполезной.

– Пока они не высказали желания снова встать во главе, а борьбу не так-то просто пресечь. Какое-то время даже под надзором богов она будет продолжаться, поэтому нам нужна такая наследница, как ты, – Майрон наклонился вперёд, заверяя, но я ощутила усталость.

Мне захотелось переубедить его, вывалив на дедушку все мои отрицательные качества. Рассказать про подработку в сомнительном заведении, выпивку в клубах, наркотики с кровью палагейцев и то, как в приступе гнева я перестреляла несколько человек. Рассказать, как связалась с компанией Кая и Элиона, которые множество раз преступали закон и не скупились на жестокость, если требовалось. Я захотела напомнить архонту, что едва не пристрелила собственного отца и сейчас жалела лишь о том, что мне это не удалось. Я не в состоянии разобраться в собственной жизни, поэтому не смогу вести за собой целый Дом. Даже не представляю, сколько палагейцев являются подданными Майрона.

Я задышала тяжелее, мысли о беспорядке в моей судьбе опутывали и тянули на дно отчаяния. Я никому не могу помочь. Я залпом осушила попавшийся под руку бокал вина, едва не подавившись. Майрон не остановил, но пристально смотрел, дожидаясь ответа.

В итоге я не сказала ничего из того, что хотела. Сомнительные факты моей биографии вертелись на языке, но алкоголь не дал достаточно храбрости, чтобы напомнить дедушке о них. Мне нравились его компания, его терпение по отношению ко мне и спокойствие. Он смотрел изучающе, словно искренне пытался понять. Майрон хотел меня узнать, и я не желала портить впечатление, которое и так вряд ли было хорошим.

– Тебе известно, что творится внутри нашего Дома? – туманно уточнил Майрон, понизив голос.

Я выдержала длинную паузу, размышляя, на что он намекает. Вспомнила рассказанное Каем.

– Вы мужчина и не можете быть архонтом. Временно на это закрыли глаза, но период поблажки на исходе, – прямо ответила я, удивляясь, как мне всё легче удавалось говорить на палагейском.

Акцент оставался сильным, но воспоминания о языке и все полученные знания наконец слились вместе, позволив говорить и осознавать информацию быстрее.

Майрона мои слова не оскорбили, он медленно моргнул и кивнул, безмолвно приказывая продолжать.

– Нужна наследница прямого рода и женского пола. После смерти Илиры и Калисто остался лишь один возможный представитель – сестра Калисто, но мне сказали, она… слаба. Она хочет вас свергнуть? Я слышала, что ваши же советники скоро вас сдвинут. Хотите намекнуть, что она и со мной попытается разобраться, чтобы добраться до статуса архонта?

Майрон остался доволен ответом, но не стал комментировать. Под моим удивлённым взглядом дедушка поднялся на ноги, отошёл к неприметной двери справа и постучал в неё несколько раз. Он молча сел обратно и одарил меня успокаивающей улыбкой.

– Хорошо, что тебе известна ситуация. Так будет проще объяснить. Не хотелось бы, чтобы на Совете тебя сбили с толку.

Дверь, в которую постучал Майрон, распахнулась, и под свет зарева вышла женщина. Стул заскрипел от того, как резко я вскочила на ноги. Внешне незнакомке было под сорок, я бы дала даже меньше, если бы не её усталый вид. Сдержанное по фасону платье было расшито дорогой нитью, половина волос закреплена заколками на затылке, пока другая половина лежала на плечах. Она настороженно замерла, с не меньшей пристальностью разглядывая меня в ответ. Если мои волосы были полностью белыми, то её имели слабый тёплый оттенок, но глаза – жёлтые. А такие только у…

– Это Лиана, Кассия. Младшая сестра моей покойной жены.

Не отводя от Лианы взгляда, я открыла рот, чтобы выяснить, почему она здесь, но не издала ни звука, когда рядом с ней появилась девочка-подросток. Вопросы были ни к чему: её белые, как и у меня, волосы и жёлтые глаза сказали достаточно.

– Кассия, – обратился Майрон. – Это Хлоя. Дочь Лианы.

Я нахмурилась, а Хлоя, услышав своё имя, изящно вскинула голову и выпрямила спину, демонстрируя надлежащее для наследницы поведение: благородное, но сдержанное. Я сглотнула, прикидывая, есть ли у меня хоть шанс избежать расставленного капкана.

Лиана держала дочь за руку, глядя в мою сторону пристально и с нескрываемым подозрением, будто это ей нужно меня опасаться, а не наоборот. Я прислушалась к гулу её силы, но не ощутила ничего, кроме слабой вибрации. Это было сравнимо с обычными палагейцами, но никак не с представителем семьи архонта. И тогда я почувствовала нечто другое, внимание само собой переместилось на Хлою.

– Лиана, Хлоя, присядьте, – распорядился Майрон, те подчинились, но обошли стол с дальнего конца, избегая приближаться ко мне.

Я пристально следила за Хлоей. Моя с ней сила звучала органично, в унисон, точно так же, как и с дедушкой. И без лишней подсказки я поняла, что по уровню способностей и крови эта девочка может претендовать на место архонта.

Откровение ударило наотмашь, но я не смогла понять собственные эмоции, поэтому просто остолбенела, обескураженная фактом, что я не единственная надежда этого Дома и моё положение в качестве наследницы весьма шатко.

– Сядь, Кассия. Они не представляют угрозы, – привёл меня в чувство Майрон.

Все уже расположились, и я тоже опустилась на стул. То ли я стала более недоверчивой, то ли всё произошедшее сделало меня дёрганой, но держала руки поближе к ножам. Лиана была напряжена не меньше, и лишь Хлоя с Майроном не обращали внимания на гнетущую атмосферу.

– Известная тебе история – ложь. Кто её тебе рассказал? – поинтересовался дедушка.

– Представитель Дома Кошмаров, – ответила я, не желая упоминать Кая конкретнее. Мне всё ещё непонятно, кому и что я могу рассказывать, и пока не узнаю, не стану раскрывать секреты Гипноса Майрону и наоборот.

– Отлично. Это именно то, что мы хотели.

– Нам нужна помощь, кириа, – впервые заговорила Лиана, Хлоя тем временем пододвинула к себе один из десертов.

Я уставилась на женщину, недоумевая от её обращения. Искренна ли она или вежлива ради того, чтобы получить необходимое?

– Лиана действительно слишком слаба, чтобы стать архонтом, а я никогда не планировал сидеть во главе Совета, но мне пришлось, – пояснил Майрон. – Со смертью Калисто начались проблемы, и чтобы не усугублять пошатнувшегося положения, я занял место архонта. Благо у меня была хорошая репутация, чтобы все советники поддержали мою кандидатуру как временное решение. Но и остальные архонты быстро осознали, что достаточно убить Лиану – нашего последнего представителя прямого рода и женского пола, чтобы Дом Раздора никак не смог оправиться.

Я слушала, не перебивая и не отрывая глаз от Лианы, которая отдала всё право рассказа Майрону. Она заботливо поправила локон, выпавший из причёски дочери. На Хлою я и вовсе смотрела с едва скрываемой растерянностью. Наши лица не были похожи, но цвет волос и глаз с такой ясностью кричал о родстве, что мне стало не по себе.

– Мы распустили слухи, что не ладим с Лианой. Это дало отсрочку, чтобы поразмыслить о дальнейшем.

– Ради чего эти слухи внутри Дома? – уточнила я, оторвав взгляд от Хлои.

– Чтобы другие Дома нам поверили. Узнав о внутреннем разладе, они оставили попытки и будто падальщики принялись ждать, пока мы сами себя разрушим. Даже в этот период на Лиану было совершено несколько покушений, которые мне удалось предотвратить. Когда же мы узнали о будущем ребёнке, я отослал её за пределы города и спрятал.

– Кто отец?

Внезапное молчание дало нужный ответ, и я просто кивнула. Не мне осуждать его. Не знаю, какие отношения были у Майрона с Калисто. Может, это был политический брак или во внешности Лианы он увидел свою умершую возлюбленную. Майрон потерял жену и дочь, около двадцати лет удерживал Дом от развала. Однако теперь объяснима сила Хлои. Он и Лиана восстановили род. Я не единственный шанс его продолжить.

– Почему вы не поженились и не раскрыли правду?

– Наши ближайшие советники всё знают, и мы планируем так поступить, когда Хлоя подрастёт и ситуация станет безопаснее. Чтобы скрыть сам факт беременности, мы на ранних сроках распустили слух, что я отослал Лиану подальше из-за некоторых советников, готовых поддержать её в желании занять место архонта. Все эти годы я держал их за пределами Пелеса вдали от шпионов других Домов. Остальные до сих пор верят, что у нас конфликт из-за титула архонта.

– Тогда почему Лиана и Хлоя здесь?

– С твоим появлением у нас появилась возможность прекратить эти игры.

Я невольно сжала пальцами ложку. Нехорошее предчувствие поселилось где-то внутри, и вечер становился всё менее приятным. Я не ответила, дожидаясь пояснений.

– Я мужчина, Лиана слаба. Наследницы на место архонта – только ты и Хлоя. Тебе наш мир чужд, а Хлоя слишком юна. Сейчас остальные Дома прекратят сдерживаться, у них буквально последний шанс, прежде чем я официально передам звание архонта тебе. Поэтому есть два варианта. Либо ты примешь титул в ближайший год и останешься архонтом до конца своих дней, либо возьмёшь титул на время и поможешь мне удержать власть, чтобы защитить Хлою до того времени, когда она будет в состоянии взять ответственность и венец главы нашего Дома.

Я медленно закрыла глаза, стараясь не морщиться. Дедушка просит меня принять весь удар на себя, а, судя по рассказам, покушения тут – обычное дело. Я хотела бы ощутить страх, разочарование или облегчение, что мне не обязательно брать на себя обязанности архонта до конца жизни. Хотела бы ощутить ревность, что по закону предназначавшееся мне место готовы отдать кому-то другому. Я ещё даже не успела осознать, нужно ли оно мне самой, а уже надо решать, отдать ли его другой. Хотела бы ощутить хоть что-то, но почувствовала лишь вялое биение собственного сердца.

Я словно играла чужую роль.

– В каком возрасте можно принять титул архонта?

– Двадцать лет – минимальный возраст.

– А сколько Хлое?

– Шестнадцать с половиной.

Значит, мне нужно быть мишенью и отвлекать внимание на себя около трёх-четырёх лет.

– С этого дня Хлоя и Лиана будут жить здесь или вновь уедут?

– Они вернутся за город, там безопаснее. Нам же предстоит укрепить твои позиции в Совете среди других архонтов, – заверил Майрон, и в его голосе была слышна уверенность, которую я не разделяла.

Он не давил с выбором. Не спрашивал, готова ли я взять титул навсегда или только на время. Я была благодарна и вместе с тем сбита с толку, даже не понимая, на что соглашаюсь и хочу ли соглашаться на что-либо вообще.

6

МИКЕЛЬ

Я вышел из своей спальни и успел сделать лишь один шаг направо.

– В эту сторону, кирий. Собрание состоится в большом зале.

Я опешил, услышав нетипичное обращение, и хмуро обернулся на Троя. Близнецы ждали меня в коридоре слева. Не то чтобы я вообще знал, куда идти, раньше бывал разве что в северном зале, который теперь благодаря стараниям Привратника подлежит ремонту. Сказали, что меня сопроводят слуги, но я никак не ожидал увидеть своих друзей.

– Кирий, нам пора, – повторил Трой, пока Лисандр замер рядом молчаливым компаньоном.

– Хоть ты не начинай. Мне не до этих игр, – устало отмахнулся я, но насторожился, когда братья не ответили знакомыми усмешками.

Их лица оставались бледными, без намёка на веселье. Лисандр едва дёрнул головой, и мой взгляд переместился на гоплитов, стоящих в нескольких метрах вдоль стен. Отец выставил их то ли в качестве охраны, то ли – надзирателей, чтобы я не сбежал. Солдаты Клана Металлов славились отсутствием чувства юмора и незамедлительным реагированием на неуважение к царю и его семье, а за фамильярное обращение в мою сторону близнецы могли огрести неприятностей.

– Пойдёмте, – согласился я, на что братья моментально развернулись и зашагали по коридору, демонстрируя неприкрытое желание убраться из-под внимания стражи.

Я последовал за ними, на ходу поправляя свою тунику и хламис, скреплённый на плече фибулой. На застёжке красовался знак сплава орихалка – символа Клана Металлов.

За время жизни в Санкт-Данаме я привык к моде мира людей, полюбил кроссовки, в которых легко бегать, и застёгивающиеся на молнию куртки. На вчерашнюю встречу я впервые за долгое время нарядился в одежды своего народа, и это было приятно для разнообразия. Но с сегодняшнего дня мне придётся ходить в этом всегда. Единственное облегчение, что некоторые элементы гардероба людей мы переняли. Теперь появились как длинные, так и укороченные туники, походящие на рубашки. Штаны вошли в обиход среди мужчин и женщин, получили распространение сапоги и ботинки. Жаль, что не кроссовки.

Мой сегодняшний наряд выбрали служанки. Они заявились ко мне с утра целой толпой, буквально вытащили из кровати и засуетились, каждая занятая своим делом. Все девушки были очаровательны, как на подбор, но внезапное появление толпы незнакомок в моей спальне, множество рук, предлагающих помочь мне снять одежду и вымыться, привели в смятение, и я едва отбился, заперевшись в ванной. Вероятно, во дворце посторонняя помощь даже в личных делах – обычная ситуация, но я вряд ли скоро к этому привыкну.

Как и к обращению «кирий», белому хламису, который в повседневной жизни можно носить исключительно царям и принцам, и самой мысли, что я не тот, кем себя считал.

– Что вы здесь делаете? – вполголоса спросил я, когда в коридоре мы остались практически одни.

– Помимо личных гоплитов царей и их наследников всегда охраняли представители Клана Огня, – напомнил Трой. – К тебе мы попросились через Ангеля, а тот устроил нам встречу с его величеством Мелаем. Вон Лисандр до сих пор отойти не может.

Я взглянул на второго близнеца. Он оставался таким же молчаливым и бледным.

– Да, отец умеет произвести приятное впечатление, – сухо заметил я, не желая выяснять, какое наказание он им пообещал за плохую работу.

Брови Троя взлетели вверх, стоило мне назвать Мелая отцом. Я долго не мог уснуть, переваривая услышанное накануне, а без прошлого ощущения давления его силы и попытки хладнокровно убить Кассию, в итоге которой погибла Сирша, я медленно начал терять к нему былое уважение. Поэтому называть его тем, кем он является, стало проще. Пелена могущества спала, делая Мелая похожим на всех остальных.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я. – Рад, что рядом те, кому можно доверять.

Трой кивнул, продолжив притворяться, что он не более чем сопровождающий.

– Это правда про… твою сестру? – едва слышно подал голос Лисандр. Наверное, я никогда не видел его таким тихим и покорным.

– Кассия действительно моя сестра.

Я помню, как её волосы отросли и посветлели до белых, а глаза стали пугающе жёлтого оттенка, напоминающего легендарные золотые яблоки из сада Гесперид. Однако взгляд Кассии был испуганным, и я понимал её, как никто другой. Сам мгновениями раньше стоял перед толпой в полном одиночестве. Прекрасно помню чувство стыда и ужаса, пока прилюдно, словно личину, сдирают то, что ты считал собой. У меня отняли собственное «я», сообщив, что всё известное мне о самом себе – не более чем ложь. Как я должен вышвырнуть более двадцати лет своей жизни, будто их и не было?

– Сивилла нашего царя рыдает при вопросах о будущем, – обеспокоенно поделился Трой. – Болтают, что это всё из-за новой наследницы Раздора.

Трой и Лисандр – племянники Ангеля, одного из гиппархов. Обычно гиппархи – военачальники конницы, и это не самый высокий военный чин. Ангель талантлив и мог бы уже дорасти до звания стратега, а позже, возможно, стать полемархом, но он пошёл по другому пути. В Клане Огня дослужившиеся до звания гиппарха или таксиарха – титула начальника пехоты – могут пройти дополнительный отбор и служить в качестве телохранителей царей. Не только огненных, но и всех остальных. Должность значимая, а мест всего пять. На плечах Ангеля безопасность Баала – огненного царя. Поэтому благодаря связям сивиллу их Клана близнецы видят довольно часто. Словом, семья моих друзей – второго сула и намного влиятельнее той, в которой я рос приёмным сыном. Удивительно, что мы подружились, но из близнецов только Лисандр отличается отсутствием такта, в остальном братья смотрят на представителей более низких сулов без особой надменности и предрассудков. Теперь мой статус кардинально изменился, но наедине они ведут себя как раньше.

– Куда мы идём?

– Тебя позвали на совещание царей. Говорят, там и мойры будут, – ответил Трой.

– Вас туда вряд ли пустят, поэтому пока сделайте мне одолжение.

Близнецы ничего не ответили, но прислушались и замедлили шаг, подстраиваясь под мой.

– Мне нужно поговорить с сивиллами. Желательно со всеми или хотя бы с большинством.

– У твоего Клана есть своя, – напомнил Лисандр.

– Да, найдите её и передайте, что я хочу поговорить наедине. Передайте это послание и остальным, если сможете с ними встретиться.

– Будет непросто, но мы постараемся, – заверил Лисандр, и я благодарно ему улыбнулся, хлопнув рукой по плечу, чтобы он поскорее забыл о встрече с Мелаем.

Мы расстались у дверей в один из залов, я едва не запротестовал, когда близнецы мне поклонились перед уходом. И снова игра ради чужих глаз. Нервничая, я сжал и разжал кулаки. Служанки выбрали мне хламис, оставляющий правую руку открытой для меча, но само оружие, разумеется, никто не дал. Удивительно, что во дворце своего же Клана я ощущал себя в меньшей безопасности, чем в районе палагейцев в Санкт-Данаме, где, по сути, каждый был моим врагом.

На встречу я опоздал. Об этом мне красноречиво дал понять холодный взгляд Мелая, который я поймал, оказавшись внутри.

Зал был круглым и практически пустым за исключением шести удобных стульев, стоящих полукругом. Пять из них уже заняли, а самый центральный, пустующий, оказался неестественно широким. Место для мойр. Похоже, богини предпочитают сидеть вместе.

Все цари, кроме Мелая, поднялись на ноги, но это не походило на уважительное приветствие. Скорее, они ощутили мой гул и, изумившись, поднялись невольно. Царь Воздуха прищурился, пытаясь рассмотреть меня пристальнее. Я знал, что у некоторых есть взрослые наследные принцы, но они отсутствовали.

Цари сидели не в порядке обладаемой ими власти, но это было и не обязательно. С детства всем известно, что среди Кланов, как и среди Домов Палагеды, есть иерархия.

Клан Металлов занимает главенствующую позицию, потому что основной источник энергии – зарево – способно передвигаться только по металлам. С одной стороны от Мелая место оставалось для мойр, а с другой расположился второй по влиянию царь – Илиос, глава Клана Земли, так как земля в основе всего.

Каштановые, длиной до плеч волосы Илиоса уже тронула седина, вокруг тёмных глаз собрались морщины. Несмотря на возраст, он казался бодрым и крепким за счёт бронзовой кожи.

Третий по старшинству Клан Воды возглавлял царь Хел. Без воды, как и без воздуха, нет жизни, поэтому в своё время между этими двумя Кланами шла ожесточённая борьба. Клан Воздуха всё-таки проиграл, поэтому их царь Пелий занимает четвёртое место в Совете.

Хел намного моложе Пелия, но крупнее по телосложению, а его русые волосы на тон светлее, чем у царя Воздуха.

Последний – Клан Огня. Самый разрушительный, но слишком зависимый от других. Огонь умирает без воздуха, вода и земля способны его затушить, а металл огонь не уничтожает. Он его трансформирует в более жидкий вариант, и то не все виды. Огненный царь Баал – единственный, кто едва заметно приветственно мне кивнул.

Многие, глядя на Лисандра и Троя, забавлялись, что рыжие волосы идеально подходят их стихии. Царь Огня же был черноволосым, с оливковой кожей и янтарными глазами.

Я невольно взглянул на запястья Баала и заметил край его огненных браслетов. Ещё один из пунктов, почему огонь занимает самое низкое положение среди остальных стихий. Ограничение. Представители огненного Клана не способны вызвать стихию из ничего. Им нужна искра, которую они раздувают до пламени.

Металл, земля, вода и воздух вокруг нас, и представители разных Кланов имеют нужное прямо под рукой, хотя лишь самые могущественные действительно в состоянии принести разрушительный вред. Царь Земли может создать небольшое землетрясение, но чем мощнее оно – тем непредсказуемее. Царь Воды способен поднять волны, но нет уверенности, что буря останется под контролем, и так далее. Поэтому любое проявление стихии позволительно, если оно необходимо во благо Даории, никакого использования ради бравады или показухи. История знает трагические происшествия, когда деревни сносил ураган из-за того, что царь Воздуха не совладал с призванным смерчем. Однажды сотни людей лишились жилья из-за неаккуратности царя Земли. Наученные ошибками прошлого правители запретили кому-либо играть со стихиями, даже низшим членам Кланов, которые максимум воду в стакане всколыхнут или цветы порывом ветра раскачают.

Представителям же Клана Огня и вовсе нужны подручные средства. Ими служат два браслета на запястьях: металл и камень пирит, прозванный «высекающим огонь». За одно движение при соприкосновении металла и пирита появляется искра, которую представители Клана Огня раздувают до пламени. Подобные браслеты разрешено носить лишь сильнейшим или представителям уважаемых семей. Ангель и близнецы одни из таких, но мне было интересно увидеть браслеты самого царя, однако те почти полностью скрывались под длинными рукавами.

– Это Микель, мой сын и нынешний наследник Клана Металлов, – без какого-либо воодушевления представил меня Мелай собравшимся. – Вы все видели его метку от Привратника. И можете ощутить его гул.

Я проглотил нервозность и под пытливыми взглядами прошёл ближе, становясь перед полукругом на специально выложенной мозаике на полу. Левое предплечье с меткой было скрыто не только рукавом, но и хламисом. Я стоял молча, позволяя царям меня разглядывать. Это наша вторая встреча, но более их сила не давила. Осознание, что я среди равных, оглушило своей невероятностью, и я едва не пропустил слова Илиоса – царя Земли.

– А что насчёт способностей Раздора? – поинтересовался он у Мелая.

Все цари вновь опустились на свои троны, они нахмурились, напряжённо размышляя каждый о своём. Среди пятерых самые молодые – Хел, Баал и Мелай, они в расцвете сил. Возраст Пелия и Илиоса приближается к ста пятидесяти, у них взрослые наследники: судя по слухам, они займут места отцов в ближайшие десять лет.

– Целители проверили его кровь. У него нет способностей Раздора, а если и есть, то настолько ничтожные, что не опасны даже для низших, – ответил Мелай, откинувшись на спинку.

Я удержал равнодушное выражение на лице, старался не обращать внимания на то, как меня обсуждают. Будто коня для скачек выбирают.

Перевязанное раненое плечо Мелая было скрыто под несколькими слоями одежды, а рука покоилась на подлокотнике. Рана, похоже, тревожила, царь двигался аккуратно, избегая боли, но при этом держался демонстративно уверенно, словно ещё вчера его не пыталась пристрелить собственная дочь.

– Хорошо, что он и внешне похож на отца, – добавил Пелий.

– Соглашусь. Глаза Раздора у главы Клана стали бы дурным знаком, – с неприкрытым пренебрежением добавил Хел.

Я скосил на него взгляд, припомнив даория Клана Воды, которого притащил из Санкт-Данама для суда. Точнее, прикатил в специальном медицинском кресле. После общения с Элионом и Каем ходить он не мог. Ему в целом повезло, что его мозги остались в черепной коробке, потому что Кассия под воздействием наркотика методично пыталась расколоть его башку об пол как орех.

Пойманный нами представитель Клана Воды не горел желанием признаваться в содеянном, но Элион не брезглив, и руки запачкать не против, поэтому я благоразумно позволил ему вытрясти всю нужную информацию. Придурок из Клана Воды был из тех, кто ненавидит палагейцев и решил испортить их репутацию в Санкт-Данаме. Он почти преуспел. Среди людей есть радикально настроенные группы, в основном фанатики, способные устроить перестрелки и теракты в районе палагейцев. В книгах по истории говорится, что такие стычки случались и до моего рождения. В этот раз нам едва удалось избежать критических последствий, и идиоту повезло, что я не дал Элиону вернуть парня в Даорию по частям.

Клан Воды обещал вынести строгое наказание за подрыв мирной жизни, но на все мои обвинения не забывали напоминать, что безумие людей вызвано кровью палагейцев, и соответственно, вторая сторона тоже не без греха. Я спорил с представителями из Клана Воды до хрипа, но мне не осталось ничего иного, кроме как оставить суд на их усмотрение. Возможно, мой нынешний титул достаточно высок, чтобы в кратчайший срок получить результат расследования и вердикт с наказанием.

– В любом случае отсутствия внешних признаков палагейской крови ещё недостаточно, чтобы остальные приняли его в качестве надлежащего преемника, – напомнил Пелий, а я всё стоял как истукан.

Иногда хотелось встрять, но я напоминал себе условия Мелая. У царя вспыльчивый характер. Я не переживал за свою жизнь, но он знает о моих приёмных родителях и теперь осведомлён о близнецах.

Главы Кланов продолжали перебрасываться замечаниями о моей крови, родословной, воспитании, внешности и шансах стать «достойным» главой Совета пяти царей. Их не интересовало моё мнение, а обсуждение в подобном ключе они могли провести и без моего присутствия. И всё же цари делали это на глазах у Мелая. Но отец не выглядел оскорблённым, даже когда Хел упомянул брошенный университет. Я не тешил себя мыслью, что они пропустят хоть малейшую ошибку, за которую можно уцепиться. Если уж родной отец не жаждал вступаться, то остальным царям моё неустойчивое положение было только на руку.

Я люблю читать. Изучил политику, риторику, экономику и прочие дисциплины по книгам. Просто посещение университета, где были другие даории, давалось мне тяжело. Я никогда не мог влиться ни в одну компанию. Лисандр и Трой стали исключением.

Я плотнее сжал губы, вспомнив, как легко сошёлся с Декланом и Авилой. Интересно. Это тоже отцу известно? Я бросил мимолётный взгляд на Мелая, который глядел прямо на меня. Смотрел пристально, словно читал каждую мою мысль.

– Вот он! Наше дитя! – мелодичный голос заставил всех умолкнуть.

Цари так увлеклись препирательством, а я – своими размышлениями, что мы не сразу заметили раскрывшуюся дверь в глубине зала. Мойры, несмотря на траурные чёрные одежды, двигались изящно, их сандалии едва касались пола, они будто плыли в воздухе. Я был покорён их красотой и гармоничным гулом. Их могущество не заставляло кожу покрываться мурашками, а окутывало и касалось подобно ласковым пальцам любовницы. Я сглотнул и невольно отступил. Хотелось им поклониться, но не от страха, а из любви и благоговения. Разум затуманился, и я несколько раз тряхнул головой, стараясь избавиться от сладкого дурмана.

Только мне показалось, что я свободен, как самая старшая из сестёр обхватила ладонями моё лицо, словно любящая мать. Атропос. Неотвратимый конец. В трауре она распустила русые волосы и казалась моложе в своём горе. Я медленно задыхался из-за исходящей от неё любови, не в силах двинуться или вдохнуть. Её взгляд парализовал, лишал каких-либо мыслей. Я ощущал себя, как до смерти замёрзший в согревающих лучах солнца.

– Он прекрасен, наш мальчик. Он идеален, – лепетала Атропос, поглаживая меня по щекам.

Я ощутил прикосновение к руке. Младшая из трёх – Клото – обхватила мою ладонь пальцами. Прядущая нить. Очаровательное лицо мойры обрамляли золотые локоны.

– А ещё у него есть сестра, которая вышла не столь идеальной, – хлёсткий ответ Мелая привёл в чувство. Я шумно втянул воздух, когда Атропос выпустила моё лицо из своих рук.

При упоминании Кассии мойры помрачнели и отошли к своему трону. Клото забралась на мягкое сиденье, чинно сложив руки на коленях, но Атропос осталась стоять.

Они вновь могли говорить. Вчера я не слышал их голоса, лишь вопли из-за смерти Лахесис. Никому из нас не пришлось хоронить богиню. Клото и Атропос что-то сделали. То ли помолились, то ли прочитали неясное заклятье, но медленно тело их сестры растворилось, распалось на светящиеся хлопья и исчезло. Затем, не промолвив ни слова, оставшиеся мойры покинули встречу.

Я не знаю, где они живут, откуда приходят и куда уходят. Может, у них есть специальное жилище где-то между мирами, вроде Переправы?

– Девочка – побочный эффект баланса, – лишённым эмоций голосом пояснила Клото.

Желваки на лице Мелая заходили, у него явно имелось несколько комментариев по этому поводу, но царь сдержался.

– Почему? – вырвалось у меня.

Я слышал аргументы от Мелая, но как бы ужасающе ни звучали его догадки, пока не увидел причин им верить.

– Она раздор, – пояснила Атропос, и я нахмурился: это не значило ровным счётом ничего. – В ней не просто сила от нашей сестры Эриды, но она несёт раздор в любой конфликт. Даже сейчас именно она стоит клином между тобой и твоим отцом.

– Тем, что родилась? – я не сумел сдержать скептичность в тоне. И раздор между нами больше вносят угрозы и манипуляции Мелая, а не существование Кассии. – Она в этом не виновата.

– Он её защищает? – спросил Хел.

– Они же двойня, некоторая связь здесь нормальна, – снисходительно возразила Атропос.

Я промолчал, не видя смысла спорить по мелочам. Я рос один в приёмной семье, без братьев и сестёр. Во мне нет стремления защищать Кассию из-за родной крови. Я защищаю её из-за отвратительной несправедливости. Только нам двоим известно, каково это – поневоле оказаться кем-то совсем другим и быть выставленным напоказ. У нас был шанс пятьдесят на пятьдесят. На её месте неугодным легко мог оказаться я.

– Она просто родилась, – упрямо повторил я. – Ни меня, ни её вообще не должно было быть, разве не так? Наше появление на свет не случайность.

Я обвёл присутствующих взглядом, напомнив обвинение Гипноса. Записи свидетелей в день смерти Илиры, сказанное Привратником отцу на прощание… всё это намекало на манипуляции со стороны мойр. Так если это их рук дело, то при чём здесь мы?

Я рассчитывал увидеть вину, смущение или ещё какую-то эмоцию на лицах Клото и Атропос, но обе продолжали смотреть на меня со снисходительными полуулыбками, будто я невнятно лепечущей младенец.

– Нам нужен был лишь мальчик. Единый царь, – пояснила Клото. – И всё шло так, как должно было. Всё было идеально. Мелай, ты и Илира. Мы знали, что наследница Дома Раздора попросит Привратника сохранить жизнь ей и своему ребёнку. Мы за неё не боялись.

– Но потом родилась мёртвая девочка без нити, и само её существование начало бесконтрольно менять судьбы, – добавила Атропос. Я смотрел ей в глаза, но, заметив, что она не моргает, перестал. Красивое лицо казалось неживой маской. – Илира не изменила своё решение, но добавила ещё одну просьбу, хотя не должна была. Гипнос это желание исполнил, хотя не должен был. Это повлекло за собой более десятка смертей на Переправе, что позже изменило нити многих. Жизни и судьбы всех, с кем девочка встречается или хотя бы пересекается, перестраиваются. У одних незначительно, у других – масштабно.

– Мы слышали о том, как ониры полезли в мир людей, учуяв её и осколок, к которому она прикоснулась, – подхватила Клото речь сестры, они говорили размеренно и авторитетно, не позволяя кому-либо встревать. – Сколько людей погибло? Это не было их судьбой. Включая девушку на встрече.

Сирша?

– Мы знаем, мы видим, – поделилась Атропос, а отголоски слов стали звучать жутким эхом на фоне нашего напряжённого молчания. – Сплетённые Клото нити тех, кто встречается и взаимодействует с девочкой, расплетаются сами собой или гниют и обрываются вовсе не там, где я должна была их разрезать. Какие-то непроизвольно растут, удлиняются. Раньше мы не знали, в чём причина изменений, и с нами была Лахесис, она заботилась об уготованных судьбах и местами помогала возвращать нити к их первоначальному виду, но Лахесис больше нет.

Впервые во взгляде мойр появились более отчётливые эмоции. Гнев и горе. Глаза Клото покраснели, но она сдержала слёзы, упрямо вскинув подбородок.

– Мы же только прядём и режем, – твёрдо напомнила Атропос. – Мы хранительницы нитей, но теперь, без Лахесис, не способны даже немного помочь. От девочки нужно избавиться, потому что зараза раздора будет расти. Сейчас на её стороне Морос, Гипнос и его новые дети. Боги не имеют предначертанной судьбы, но дети брата наполовину палагейцы. У нас есть их нити, но из-за крови Гипноса мы не можем прочитать их судьбы и намерения. Неясно, что они уготовили для девочки и как её используют.

– Чем таким Кассия угрожает, что вы единодушно стремитесь от неё избавиться?! – порывисто спросил я, неожиданно злясь на все эти туманные объяснения. Я хотел доказательств того, что их всех так пугает.

Цари побледнели и сели поглубже на своих тронах, будто жаждали отодвинуться от сорвавшегося вопроса и меня подальше. Даже Мелай сменил недовольство на тревогу. С той же ласковой материнской улыбкой Атропос подошла ближе и протянула руки.

– Я покажу, – заверила она, аккуратно касаясь моей головы.

Её пальцы забрались в волосы, она погладила мой напряжённый лоб, расслабляя. Я запомнил её улыбку, а всё последующее хотел бы никогда не видеть.

Картинки и события обрушились на сознание мощным потоком, не позволив вдохнуть. Я продолжал ощущать пол под ногами, но тело забилось в ознобе, глаза распахнулись так широко, что свело мышцы лица.

Я видел ужасы, гибель, пожары в Санкт-Данаме, стремительно полыхающую Даорию, видел жутких существ с крыльями, раздирающих моих собратьев на части. Я наблюдал, как голубое небо краснело и чернело, засыпая землю хлопьями пепла. Как Деклан и Авила умерли за столом, а через миг вновь оказались живы, но нашли свою смерть от руки гоплитов Клана Металлов. На моих глазах Кай упал, захлёбываясь кровью, а следом сгорел заживо в пламени. Элион умер, а после снова ожил и угрожал мне, пока я не мог дышать, давясь чем-то.

Меня замутило от густого запаха крови и жжёной плоти. По ушам били вопли умирающих, угрозы и звон оружия. Я слышал выстрелы и взрывы. Сам умирал так же часто, как и увиденные мной знакомые палагейцы.

Атропос отпустила мою голову. Дрожащие ноги подкосились, и я рухнул на пол, словно лишившись всех костей. Меня подташнивало, желудок сжимался в спазмах, сердце билось с бешеной скоростью в неровном ритме. Я никак не мог избавиться от чувства, что лишь чудом не умер несколько десятков раз. Я утёр испарину со лба, жадно глотая воздух.

Никто из царей не насмехался над моей слабостью. Они хранили гробовое молчание.

– Что это… было? – хрипя спросил я у отошедшей на пару шагов богини.

– Пророческие видения сивилл за последнее время, – поделилась Клото.

– Это будущее?

– Да.

– Но там разные варианты! – возразил я и пошатываясь поднялся на ноги.

– В том-то и дело, что их множество. Происходят перемены в зависимости от действий девочки. С ней что-то случается, и она реагирует, а под стать её решениям меняется и будущее то в одну, то в другую сторону. Вариантов так много, что ни мы, ни сивиллы не способны предугадать, какой в итоге станет реальным. Точнее, они все реальны и нереальны, возможны и невозможны одновременно. Всё зависит от девочки.

Я посмотрел на царей, догадываясь по реакции, что мойры и им продемонстрировали всё наглядно. Меня продолжало потряхивать, пока сердце медленно успокаивалось. Кожа зудела, словно я ещё мог ощущать пламя пожара, в котором пару раз мысленно сгорел.

– До её рождения подобных ужасов сивиллы не предрекали. Пророчицы видели более чётко, сейчас же их прорицания напоминают разрозненные картинки, наполненные только ощущением, и везде имя твоей сестры, – с нажимом добавила Атропос, заметив моё смятение. – Мы тоже не верили сивиллам, не имея нити ребёнка, но они оказались правы: твоя сестра действительно существует. Если мы отмахнёмся от опасности, которую несёт эта девочка, то последствия будут катастрофическими. Она должна исчезнуть, иначе исчезнет Даория. Мы не можем сами от неё избавиться, такое вмешательство сильнее нарушит баланс, но вы, а тем более ты – способен.

– Почему я?

– Доверие. Ты ещё можешь к ней подобраться.

Ни в одном из показанных видений я не видел, чтобы Кассия жестоко расправлялась со мной, моими друзьями или даориями. Я не видел её вовсе, разве что слышал её имя из уст других, как короткое, так и полное.

Я выслушал объяснение, но по-прежнему не мог разделить их уверенности. Любое действие Кассии способно создать трагическую цепную реакцию? Они будто на самом деле верят, что стоит ей где-то не там перейти дорогу, и это приведёт к масштабным катастрофам. Я подавил нервный смешок. Абсурдные мысли, но тело сотрясалось при воспоминании об увиденных ужасах.

– Почему лишь такое будущее? – осознав странность видений, уточнил я. – Где светлые варианты со счастливым концом? Где варианты, в которых Кассия умирает, а мы все радуемся победе?

– Таких не было. Мы всегда проигрывали, – сухо ответил Баал.

У меня не нашлось слов.

– Но сегодня утром среди кошмаров начали появляться варианты старых предсказаний, словно они опять реальны, – воодушевлённо возразила Клото, встав на ноги. – Как только шар Привратника был разбит и твоя личность оказалась известна, прежнее будущее вновь стало возможным.

– Какое же это будущее? – с опаской уточнил я.

– Будущее, где нет более разделения на Даорию и Палагеду. Где ваш народ снова вместе под началом Единого царя с кровью и тех и других, – ласково ответила мойра. – Под твоим началом. Для этого ты был рождён.

* * *

Ощутив, что встреча подошла к концу, я первым покинул зал. Меня всё ещё мутило не только от видений, но и от обилия информации, которую хотелось считать бредом, но не удавалось. Пять царей и богини, сильнейшие из нас, верят в жуткие пророчества, и как мне аргументировать свои сомнения?

С другой стороны, жизнь одной Кассии – ничтожная цена, если хоть что-то из показанного мойрами правда. И всё же… вынести приговор из-за факта рождения? Из-за того, что она дышит, ходит и разговаривает? Мне надо поговорить с сивиллами и с Кассией. Теперь это будет вовсе не просто, но я должен понять, что ей самой известно об этом.

Меня никто не остановил при выходе из зала, никто не окликнул и не стал задавать вопросов, пока я стремительно направился во двор, чтобы глотнуть свежего воздуха. Снаружи я растерянно заморгал от яркого солнечного света. Уставился на родной Эридан, шумно вобрал носом запахи весны. К аромату цветов примешивалась солоноватая свежесть моря. Звуки ближайшего водопада успокаивали. Дворец Клана Металлов располагался на возвышении, ближе всех к акрополю, на вершине которого был возведён храм мойр. Дворцы остальных Кланов будто специально находились в других частях города, чтобы не провоцировать конфликты близким соседством. Я никогда не был в Пелесе, но слышал, что по архитектурным решениям Эридан схож со столицей Палагеды, однако там усадьбы глав Домов построены ближе друг к другу на акрополе.

С приёмными родителями я жил недалеко от центральной площади. Удобное место, но в то же время шумное из-за близости рынка. Сейчас же я едва улавливал гам оживлённого города, приносимый порывами ветра. Он был умиротворяющий, приглушённый. Дворец словно возвышался над суматохой, находясь выше обыденной жизни. Где-то между приземлёнными нуждами и духовной божественностью.

Я запрокинул голову, разглядывая несколько ближайших к нам планет. Невольно вспомнив о сестре, я поискал взглядом звезду под названием Кассиопея. Слышал, как некоторые предполагали, что такое имя дочери Илира дала из-за того, что часто смотрела на звезду из окна своих покоев. Она одна из крупнейших, её видно невооружённым глазом, но из-за облаков сейчас найти её так и не удалось.

Я старался не вспоминать вид родного Эридана в огне и разрухе. Как близко то будущее? Судя по всему, ещё далеко, раз цари и мойры не паникуют, но они ясно дали понять, что мы к нему приближаемся. Им нужен единый правитель. Сколько времени займёт моё обучение? У меня есть опыт решения проблем даориев в Санкт-Данаме, но это даже не близко к той ответственности, которая лежит на плечах Мелая. Авила и Деклан подчинялись моим приказам, но управлять двумя это не то же самое, что управлять целым Кланом.

Нервничая перед встречей с царями, я едва обратил внимание на обустройство дворца. Теперь собрание осталось позади, и я медленно двинулся в сторону сада, чтобы успокоиться и осмотреться. Это место – мой новый дом, но я по-прежнему ощущал себя самозванцем и вором, забравшимся в чужое поместье. Обвёл взглядом мраморные стены с высокими окнами и изысканно отделанными балконами, затем двинулся по аллеям созданного сада. Они петляли, высокие кусты и отцветающие персиковые деревья скрывали от чужих глаз, заглушая звуки и создавая некую атмосферу уединения, поэтому я не подумал, что могу прервать чей-то покой.

Молодая женщина, погрузившись в чтение, не заметила меня, в отличие от канареек в огромной клетке. Те заголосили, стоило мне появиться на повороте. Их оживлённость привлекла внимание незнакомки, и она вскинула взгляд раньше, чем я успел скрыться.

– Останься! – окликнула она, поднявшись со скамьи, когда я уже развернулся с намерением покинуть укромный уголок сада.

Я замер, не зная, должен ли подчиняться, и медленно обернулся. Женщина сделала несколько шагов навстречу, но остановилась на достаточном расстоянии.

Русые волосы были собраны в украшенную бусинами косу, голубые глаза рассматривали меня с интересом. Светлое платье строгого фасона. Внешне незнакомка была едва старше меня, но в реальности нас разделяло как минимум несколько десятков лет. Она приблизилась ещё на пару шагов, я уловил её гул и наконец узнал.

– Ваше величество, – поприветствовал я, скрыв удивление.

– Просто Октавия, – поправила она и одарила меня слабой улыбкой.

Жена Мелая. Царица Клана Металлов и моя… мачеха?

Эта мысль сбила с толку. За всей неразберихой я позабыл, что у Мелая есть жена. Они так редко появляются вместе на публике, что разговоры о ней среди народа почти не ходят. Кроме того, что она потеряла троих детей, не сумев вы́носить. Были слухи, что Мелая к этому союзу склонили или принудили советники и его отец Тарис из-за того, что принц продолжал игнорировать мысли о браке и наследниках после смерти Илиры. Я пока не разобрался, насколько это правда, но за всё время отец ни разу не упомянул Октавию и, похоже, даже не собирался нас знакомить.

Октавия подошла ближе и осмотрела меня, будто занимательную экспозицию в музее. Наш гул находился в гармонии, Октавия уже долгие годы в браке с Мелаем, и их сила уравновесилась.

– Ты похож на него, – подытожила она. Я не услышал насмешки, Октавия говорила с некоторой опаской, словно не знала, какую реакцию получит в ответ.

– Спасибо?.. – с не меньшей неуверенностью отозвался я.

Октавия издала тихий смешок, но торопливо скрыла его за кашлем. Я расслабился, не ощутив враждебности, хотя вряд ли кто-либо в этом дворце был мне рад. Тем более от жены Мелая стоило ждать в лучшем случае игнора или презрения. Я – живое воплощение его отношений с Илирой из Дома Раздора.

Канарейки вновь загомонили, Октавия наигранно вздохнула и зашагала к клетке. Она отложила книгу на скамью, с которой встала, и оттуда же взяла приготовленную миску. Вывалив кусочки фруктов на ладонь, Октавия приоткрыла дверцу и просунула руку внутрь. Пернатые тут же слетелись на угощение.

– Вы любите птиц? – поддержал я беседу, подойдя ближе.

– Да, и не я одна, – ответила Октавия, а её улыбка стала чуть печальнее.

Я бегло осмотрел канареек. Около десятка пернатых, в основном жёлтого окраса, но были ещё и красного, и серого. Сама клетка стояла наполовину скрытая тенью цветущих кустов, напоминая просторный загон, где могло бы жить особей пятьдесят.

– Твой отец лично смастерил эту клетку, но не ради меня, – разъяснила Октавия, когда я провёл пальцами по изысканному плетению решётки. Её определённо хотели сделать красивой.

– А для кого?

– Для твоей матери.

Я задумался, не сразу сообразив, что она имела в виду Илиру. По-прежнему при словах о родителях первым делом в голове всплывали лица Делии и Саймона Эларис.

– Слуги рассказали, что ей нравились канарейки, а Мелай хотел создать для Илиры все удобства, – пояснила Октавия, наблюдая, как пичуги растаскивают угощения с ладони. – После её смерти, говорят, он ни разу не подошёл к этому саду, вроде хотел даже убить всех птиц и уничтожить клетку, но твой дедушка не позволил. Слуги продолжили заботиться о канарейках, а потом я взяла эту обязанность на себя. Прошло много времени, к сожалению, все питомцы Илиры умерли от старости, и здесь только мои птицы.

Я с удивлением посмотрел на мачеху, расслышав неясный извиняющийся тон. Пока от жителей дворца мне достались лишь опасливое раболепие, перешёптывания да косые взгляды. Дружелюбие Октавии радовало и настораживало одновременно.

– Звучит так, будто он её любил.

– Вероятно, так и было.

– Палагейцы уверены в обратном, – напомнил я.

– Это политика. Теперь, когда нет возможности выяснить правду, палагейцы будут настаивать на своей версии. Той, что выгодна им, – без обиняков ответила Октавия.

– Точно так же, как и версия о влюблённости Илиры в Мелая выгодна нам.

Царица повернулась ко мне, заинтересованно оглядела и миролюбиво улыбнулась:

– Похоже, слухи были правдивы.

– Какие слухи?

– Ты симпатизируешь палагейцам.

– Я не симпатизирую палагейцам! Просто с ними знаком, – защитился я, не зная, было ли в её словах обвинение.

Октавия закрыла клетку и отошла на пару шагов, удерживая на лице ту же самую миролюбивую улыбку. Я уже начал теряться, искренняя она или дежурная.

– Я ни на чём не настаиваю, Микель. Мелай предпочитает держать меня подальше от политики, да и я не стремлюсь лезть в то, чего не понимаю. – Октавия отбросила косу с плеча за спину и поправила складки на юбке.

Она сложила руки на животе и замерла в привычной сдержанной позе, в которой часто стояли жёны подле царей на праздниках. Я только сейчас осознал, что за время жизни в Эридане цариц видел редко, те действительно очень мало участвовали в правлении Даорией. Все их заботы были сосредоточены вокруг наследников. Я вновь засомневался, что подобная судьба пришлась бы Илире по душе. Она должна была стать архонтом своего Дома и главой Совета Палагеды. Она была согласна всё променять на любовь? Ответственность и власть были ей в тягость? Или всё-таки Клан Металлов о чём-то врёт и обвинения Дома Раздора не такие уж беспочвенные?

Я тряхнул головой, мысли увязли в сомнениях, как в липкой паутине. Все думают, что я на стороне Палагеды. Это не так. Я на стороне правды, с юности считал её важнее всего остального.

– Я обрадовалась, услышав о тебе, – огорошила меня Октавия, и я во все глаза уставился на неё. – Наши с Мелаем отношения стали натянутыми из-за трагедий, – она провела рукой по животу: вдаваться в подробности не было нужды, о её выкидышах знали все.

Несчастье для их семьи. Что даорийкам, что палагейкам было сложно забеременеть, но потеря ребёнка – это гораздо хуже, а целых три выкидыша много даже для наших народов.

Лицо Октавии помрачнело, она стыдливо отвела взгляд. Скорее всего, Мелай и советники открыто винили её. Всё-таки она должна вы́носить наследника, и подобная слабость здоровья для царицы критична. Я уже на своей шкуре испытал, насколько Мелай нетерпим к слабостям.

– Подумала, что наличие сына его порадует, – призналась Октавия, силой вернув улыбку на лицо. – Сейчас он растерян, но я убеждена, что со временем твоё существование пойдёт нашей семье на пользу.

Это вряд ли.

С детства я слышал о ненависти Мелая к рождённому дитя. Сомневаюсь, что что-либо изменится после того, как мы узнаем друг друга поближе. Я с трудом сдержал гримасу разочарования, припомнив, что отец без лишних раздумий придушил бы Кассию, окажись она на расстоянии вытянутой руки.

Октавия наверняка знала об этом, но её взгляд был мечтательным, и я не стал возражать, ещё плохо понимая, как именно Мелай относится к своей жене.

– Когда у нас родится ребёнок, хорошо, что у него или неё будет старший брат, – промолвила Октавия.

Её выбор слов лишь убедил, что она не оставляет надежды на появление наследника. Многие бы отчаялись, но Октавия либо была оптимисткой, либо жила в ложных мечтах, предпочитая отрицание принятию. Если у них родится сын, то у него будет больше прав стать законным преемником, и я был бы рад отдать свалившуюся на меня ношу ему.

– Я тоже не прочь обрести брата или сестру.

Октавия вскинула полные надежды глаза, вероятно не ожидая, что мысль о конкуренте придётся мне по душе. Может, она специально меня проверяла, но я говорил искренне. Их ребёнок ни в чём не будет виноват, как и Кассия не виновата в грехах, которые Мелай пытается на неё повесить.

– Рада слышать. Если у тебя будут вопросы, то обращайся ко мне. Постараюсь помочь при возмо…

– Октавия!

Далёкий оклик заставил нас обернуться. В укромный уголок сада зашёл мужчина. Я не знаток дворцового этикета, но вряд ли любой мог обращаться к жене царя просто по имени. При виде меня незнакомец замер, на его лице отразилось растерянное удивление.

– Ваше высочество.

Я неловко кашлянул от того, что он в первую очередь поклонился мне.

– Это Креон. Мой старший брат, – представила его Октавия, вероятно ощутив моё недоумение.

Я расслабился, приметив их схожесть. Действительно, у Креона были такие же русые волосы и голубые глаза. Его взгляд казался более подозрительным, и держался он как-то отстранённо, но разница в наших статусах была значительной. Он выглядел крепким, превосходил меня в ширине плеч и немного – в росте.

– Рад с вами познакомиться, – отозвался Креон. – Я старший сын в роду, а моя младшая сестра – супруга его величества, поэтому я вхожу в совет приближённых, и мы с вами будем часто видеться.

Я благодарно кивнул его разъяснению.

– Октавия, карета ждёт, – обратился к сестре Креон.

– Сегодня мы едем домой. Раз в несколько недель я посещаю отчий дом, но не люблю компанию гоплитов, поэтому меня сопровождает брат в качестве охраны, – пояснила Октавия в ответ на мой вопросительный взгляд.

– Хорошей дороги, – отозвался я.

– Буду рада, если согласишься однажды со мной пообедать или хотя бы выпить финикового чаю. Хотелось бы узнать тебя лучше, – бросила Октавия напоследок.

Ей хватило моего неоднозначного кивка, настаивать она, похоже, не собиралась, и это ещё больше расположило меня к ней. Пока я был слишком сильно сбит с толку всем происходящим. Приняв предложенную Креоном согнутую в локте руку, Октавия поспешила за братом. Я проводил их задумчивым взглядом и обернулся на успокоившихся канареек. Те сбились в кучки на жёрдочках в тени своей клетки и дремали. Опять осмотрел узоры на решётках, не представляя, что и думать об отношении Мелая к Илире, но не мог отрицать назойливое желание узнать больше об умершей матери.

– Микель, – раздалось, как только я вышел из сада с намерением вернуться во дворец.

Трой торопливо шагал в мою сторону. Он был один, без Лисандра.

– Вне дворца тебе нельзя ходить одному. Тем более в такой одежде и без оружия.

– Приказ отца?

Друг отрывисто кивнул. Я подошёл к Трою почти впритык, не уверенный, как много снующих вокруг гоплитов и слуг в действительности следят за мной.

– Знаю, что уже попросил вас связаться с сивиллами, но у меня есть ещё две просьбы.

– Выкладывай.

– Навестите с Лисандром моих родителей… приёмных родителей. Я хочу знать, всё ли у них хорошо. И у Ангеля наверняка есть связи, может, вы сумеете вывезти Делию и Саймона за пределы Эридана?

– Его величество угрожает им? – посерьёзнев, спросил Трой.

– Скорее, угрожает мне их жизнями.

– Проведать мы можем, но их исчезновение не останется безнаказанным для тебя, Микель.

– Это не будет иметь значения, если они окажутся вне досягаемости моего настоящего отца. Ты знаешь их, Трой. Эларисы хорошие и не заслужили свалившихся проблем. Вспомни, Саймон пошёл против правил и позволил вам с Лисандром пересдать экзамены в средней школе, чтобы вы не вылетели и не опозорили свою семью, – с горьким смешком напомнил я.

Близнецы сильно сплоховали, завалив три серьёзных экзамена, на один из которых не явились вовсе. Отец поставил свою карьеру под угрозу, унижался и молил совет директоров, чтобы им дали ещё шанс и не сообщали родителям братьев. У отца Троя и Лисандра тяжёлый характер, и он часто не пренебрегал поркой.

– Это не мы, а те подонки, пытавшиеся надрать зад Приму. Если б не экзамен… – Трой умолк, впервые за много лет произнеся имя нашего старого друга. Оно слетело с его губ легко, но кровь отлила от лица Троя, и я сам ощутил себя не лучше.

Мы многое повидали с тех пор, но первая трагедия запоминается отчётливее остальных.

– Если Ангель найдёт способ, то, пожалуйста, вывезите моих родителей. Любые деньги я достану. В конце концов, на стенах дворца тьма картин, на которые никто не смотрит.

Трой сдавленно хмыкнул, не восприняв мои слова всерьёз, но мысль не впервые проскальзывала у меня в голове. Вряд ли царь оставит без внимания малейшую мою трату, будь это хоть леденец, купленный на базаре.

– И последняя просьба связана с Санкт-Данамом.

– Туда ты отправиться не можешь, – отрезал Трой, заметно напрягшись.

– Без твоей помощи действительно не могу.

Трой помрачнел на глазах. Санкт-Данам близнецы не жалуют. Но город – это мелочь, самое неприятное для них я пока не рассказал.

– Мне надо встретиться с Авилой и Декланом.

Как и ожидалось, Трой поморщился.

– Если опять хочешь отправить меня в палагейскую «Священную помойку», то прикуси язык.

Я действительно прикусил и от неожиданной мысли во все глаза уставился на Троя.

– «Священный грех», – поправил я, закинув наживку.

– «Священный грех», – передразнил Трой и закатил глаза.

Вот же зараза! У меня не нашлось слов от обилия догадок. «Священный грех» – второе и неофициальное наименование клуба, зарегистрированного как «Святилище греха». На моей памяти неформальное название использовали разве что люди, не желавшие палиться перед незнакомцами и скрывавшие, куда идут.

«Святилище греха» славилось как место для знакомств на одну ночь, и далеко не все люди одобряли связи с палагейцами или даориями. Незамысловатый код распространился настолько, что стал вторым и негласным названием клуба. Я даже внимания не обращал, пока Ви однажды не растолковала.

Трой мне мозги пудрит. Я с трудом подавил улыбку и проглотил пару едких замечаний. Похоже, Трой бывает в клубе чаще, чем рассказывает, и явно не ради компании палагейцев.

Люди. Они всё-таки ему нравятся. Внезапная догадка обрадовала сверх меры. То ли заминка, то ли моё выражение лица насторожило Троя, в его взгляде отразилась неуверенность, словно он учуял, что где-то прокололся, но пока не понимал где.

Лисандр давно обозначил своё отношение к другим расам как категорично отрицательное. Он не раз бросал оскорбления в сторону людей, Трой брата особо не поддерживал, но и не осаживал. Я думал, что… я мотнул головой, напомнив себе, что они хоть и были близнецами, но далеко не всегда сходились во мнениях.

Внезапно захотелось вывести Троя на чистую воду, расспросить, с каких пор он больше интересуется Санкт-Данамом и что или кто ему приглянулся в клубе. Я готов был поставить все сбережения, что это человек.

– Ты теперь не простой представитель своего Клана, Микель, – вернул меня в реальность Трой. Воодушевление тут же спало. – Пару дней назад ты называл тех отбросов друзьями, но сегодня они продадут твою шкуру Дому Раздора или Каю, если ты заявишься в знакомые места.

Не сказать чтобы у меня самого не появлялась такая мысль. И всё же раньше Дек и Ви никогда не подводили, даже наоборот, спасали мою голову, хотя были не обязаны. Я рассказывал об этом Лисандру и Трою, пытаясь убедить, что их представления о палагейцах ложны, но братья меня не слушали, как и остальные даории. Или, по крайней мере, казалось, что не слушали. Слабая надежда, что хотя бы Троя можно вновь попытаться переубедить, немного согрела.

Мои руки полностью связаны. Близнецы, Деклан и Авила – единственные, к кому я могу обратиться за помощью. Мне необходимо встретиться с Кассией один на один, и лишь палагейцы сумеют передать ей моё приглашение.

– Не прошу тебя идти со мной в клуб. Помоги выйти, а в Санкт-Данаме я справлюсь сам.

– Да тебя первый подзаборный оборванец узнает за несколько секунд, – упрямо напомнил Трой. – Твой гул звенит как долбаный набат!

Я едва заметно улыбнулся сравнению. Трой выругался, не получив нужной реакции.

– Я понял. У тебя есть план. Выкладывай.

– Ты рассказал мне тайну вашего Клана, я поделюсь секретом нашего, – ответил я другу.

Трой воровато обернулся, проверяя, нет ли кого рядом. Однажды близнецы рассказали о тайне Клана Огня. Ахакоры снижают, но не блокируют их способности. При посещении мира людей они наносят их, чтобы самим не страдать от электромагнитных волн, но по-прежнему могут использовать огонь, хоть и не в полную силу. Всё дело в браслетах с пиритом. Наличие магического камня сохраняет им способность вызывать огонь и в мире людей. Этот секрет передаётся в узком кругу, в основном среди тех, чьи семьи напрямую связаны с их царём по долгу службы. Узнав тайну, я поклялся хранить её.

– Наш секрет тоже связан с ахакором. Мы не наносим его, потому что он бесполезен и не сдерживает способности, однако человеческий металл глушит наш гул. Благодаря ему я могу оставаться незамеченным не только в Санкт-Данаме, но даже в Даории, – вполголоса поделился я. Эту информацию мне предоставили советники вчера вечером, проинструктировав о скрытых ходах дворца и всех нюансах, которые могут спасти мне жизнь, например, при покушении. – Лучше всего работает платина. Раздобудь, пожалуйста, мне пару браслетов.

Челюсть Троя отвисла, я терпеливо ждал, пока он обретёт дар речи.

– Ты рехнулся?! Где я тебе достану платиновые браслеты?

– В Санкт-Данаме зайди в любой ювелирный.

– Для меня зайти в их ювелирный, как для тебя прогуляться по минному полю! Не желаешь попробовать?! – кажется, он хотел рявкнуть, но не отпустивший шок сделал фразу испуганной.

– Ты справишься, Трой. Главное, иди в одиночку. Из-за Лисандра могут быть проблемы.

– Ты из Клана Металлов. Нанеси себе временный ахакор.

– Уже думал об этом, но, даже если ты достанешь мне чернила, последующие отметины будут сходить пару дней. Мелай или слуги заметят, что я его наносил. Кожа не потемнеет, но след от сведённой татуировки продержится какое-то время.

Трой протяжно выдохнул, раздражения он не скрывал. Его бесило, что я отмёл его варианты. Меня бы тоже такое вывело из себя.

– Хорошо, – сдался он. – То есть мне надо не только купить украшения, к которым я не должен прикасаться, но ещё и принести тебе?

– Да.

– Во дворец Клана Металлов?

– Да.

– Контрабанда прямо под носом у царя, который своих детей-то готов четвертовать?

– Да, – без былого веселья подтвердил я.

– Ты долбаный псих, и я тебе это припомню. Будешь мне должен.

– Согласен.

7

КАССИЯ

Следующие четыре дня после не самого удачного семейного ужина я училась с рассвета до заката. Наставники, нанятые Майроном, сменяли один другого, едва давая мне время на отдых. Поначалу меня и вовсе с занятия на занятие провожал личный педагог. Только узнав, что такие сопровождающие приставляются к детям, я отказалась от него, не желая, чтобы меня воспринимали совсем уж беспомощной.

Они начали с самых азов, напомнив, что отсчёт их календаря сейчас также идёт с момента объединения трёх миров, до этого счёт вёлся от Войны разрыва, когда произошла трагедия на Переправе и Гипнос запечатал проход в Даорию, лишив два мира возможности встречаться.

Палагедой они называют свою планету, которая меньше той, где живут люди, но на схожем расстоянии крутится вокруг главной, дающей тепло и свет звезды. Глядя на небо, я не могла найти сильных различий. Даже светящийся по ночам спутник чем-то напоминает знакомую луну, разве что сияние её скорее голубое и назван спутник Меной, в честь богини. Ещё её зовут Селеной, что идентично имени древней лунной богини в мире людей. Вероятно, её образ в незапамятные времена люди также увидели во снах. Совпадение забавляло, и я продолжила звать спутник Луной, что оказалось для наставников странным, но понятным, и они прекратили поправлять меня, дав время привыкнуть к новой жизни.

Деньги в Палагеде – монеты «тулиты» из драгоценных металлов. Тулит, по цвету внешне напоминающий медь, считался дороже, чем сделанный из сплава, похожего на золото, но самой дорогой валютой был чёрный металл под названием «артемзия». Я вертела в руках незнакомые монеты из него, а тёмная поверхность переливалась радугой под разными углами, напоминая масляную плёнку на воде.

Возраст палагейцы считают не в «годах», а в «кольцах». Сперва, ещё не понимая законов притяжения и вращения планет, они считали, что время «закольцовано». Сезоны сменяли друг друга, всё повторялось с одинаковой регулярностью.

Когда дело дошло до изучения политической системы, у меня голова пошла кругом от осознания, насколько поверхностно мы разбирали её в университете. Полемархи, стратеги, логисты, эпистаты и многие другие – лишь часть названий должностей мне хоть о чём-то говорила. Я старательно зубрила имена астиномов, следящих за санитарным состоянием Пелеса, выслушала приглашённого агоранома, который рассказал про местные правила рыночной торговли, всё ещё не понимала, как работают эвтины, проверяющие жалобы и отчёты, полученные от логистов.

Это было лишь каплей всей информации, что мне пришлось либо вспомнить, либо выучить. Когда моя голова прекращала воспринимать написанный текст и речь наставников, они выводили меня из поместья и заставляли гулять, проветривая мозги перед следующими лекциями. Но даже такие прогулки сочетались с занятиями.

Сопровождающие рассказывали о местной флоре и фауне, вживую демонстрируя примеры, или же описывали архитектуру и устройство города, на который мы смотрели с высоты акрополя. Благодаря подсказкам я начала издалека различать деления на районы, а если совсем уставала, то бездумно глядела на шумный рынок у подножия акрополя, наблюдая за жителями Пелеса.

Город очаровывал, а смесь современных тенденций и чего-то совсем древнего завораживала. Например, для записи лекций мне предложили как шариковые и гелевые ручки, так и перьевые, а некоторые наставники сами делали пометки исключительно пером и чернилами, не желая признавать новшества. В библиотеке имелись как рукописные фолианты, так и напечатанные в типографии. А наряды сочетали традиционную любовь к драпировкам, орнаментам и узорам со штанами весьма современного кроя. Однако с обувью все обстояло куда категоричнее: палагейцы носили разве что сандалии да сапоги из тонкой кожи.

Погода в Пелесе держалась тёплая, судя по всему, город располагался ближе к экватору, чем Санкт-Данам. Дедушка уже предупредил о летней жаре, но пока меня это не тревожило: до лета я могу и не дожить.

Раньше я не видела моря, а теперь смотрела на него каждый день, отстранённо гадая, когда смогу стать свободнее и побродить по городу и побережью.

Я хоть и плакала первые ночи, но в остальном не могла избавиться от накатывающей отстранённости. Сколько бы ни глядела в зеркало и на окружающий мир, ощущение притворства не отпускало. Происходящее продолжало напоминать постановку, всё вокруг никак не сочеталось в моей голове с реальностью.

Я до боли скучала по Сирше.

Я прекрасно помнила произошедшее в Даории и после на Переправе. Помнила, как Веста помогла похоронить мою подругу. И всё же сердце не принимало ничего из этого, мне казалось, что Сирша всё ещё в Санкт-Данаме. Мы не можем увидеться не потому, что она мертва, а потому что я не закончила здесь с делами. Не созваниваемся лишь из-за неработающих в Палагеде телефонов. Не встречаемся потому, что ей в Пелесе небезопасно, но скоро… может, через пару недель… месяц… попозже… Разум и сердце перестали воспринимать само понятие смерти. Сирша не могла вот так исчезнуть.

Я скучала не только по ней, но и по Ливии, Каю и Весте. По Руфусу и временам, когда он был просто моим начальником. Я беспокоилась об Иво и Элионе, который не ответил на моё очередное послание, хотя Отис его передал. Даже вспоминала Мейв, надеясь увидеться хоть с кем-то знакомым.

Пару раз в тёмной спальне я звала Гипноса, Весту и Кая, не уверенная, могут ли боги и полубоги слышать зов на расстоянии, но никто не явился и ответа получить не удалось. Может, они услышали, но проигнорировали, а может, я слишком много вообразила об их способностях.

Морос ещё раз приходил, чтобы вернуть мне новую порцию воспоминаний. Количество картинок в голове увеличилось, образы маковых полей и реки Забвения стали совсем родными. Всплыло в памяти, как Веста пришла в восторг, когда я подарила ей сплетённый венок из маков. Я приносила ей их и раньше, но тот был первым, который не развалился у неё на голове. В полученных эпизодах прошлого было много Весты, немного Руфуса, но пока особо не было Кая. На это замечание Морос предупредил, что отдал мне по-прежнему не всё.

Я потёрла созданный Вестой браслет на запястье и опёрлась руками о перила, любуясь утренним солнцем над морской гладью.

Лита. Это не Солнце, а Лита.

Раз за разом я себе напоминала название звезды, вокруг которой вращается Палагеда, но слишком мало времени прошло. Привыкну ли однажды или всегда будут звать окружающие предметы под стать увиденному в мире людей?

Пятый день начался с необходимого мне отдыха, дедушка забрал преподавателей для какого-то совещания, поэтому у меня появились три часа долгожданной свободы, и я наслаждалась ими в одиночестве во дворе поместья, прогуливаясь среди фруктовых деревьев. Саму усадьбу я уже исследовала благодаря всё той же доброжелательной служанке по имени Элин, которая до этого рассказала, где что находится в моей спальне.

Я стояла на краю сада у перил, заграждающих крутой обрыв, и себе под нос перечисляла палагейские названия всего, что попадалось на глаза, поэтому не услышала шагов за спиной.

– Эй, малышка, не желаешь покататься?

Я так резко обернулась, что едва не потеряла равновесие и не рухнула прямо на глазах у Элиона. Он стоял всего в нескольких шагах со знакомой наглой улыбкой на губах, довольный произведённым эффектом. В груди заныло. Я отчётливо ощутила, что улыбнулась ему в ответ, у меня даже вырвался несдержанный смешок, но веселье сошло с лица Элиона, обнажив тревогу.

– Не плачь, малышка, – с мольбой протянул он, и, осознав, что по моим щекам текут слёзы, я заплакала сильнее.

Элион преодолел расстояние за несколько широких шагов и порывисто меня обнял, позволив спрятать лицо, уткнувшись ему в грудь.

– Не плачь. Здесь поблизости нет кафе-мороженого, чтобы поднять тебе настроение, – продолжил успокаивать Элион, а я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг.

Он судорожно выдохнул и сдался, позволив мне до треска ткани сжать его рубашку в кулаках. У нас зародились дружеские отношения в Санкт-Данаме, но трагедия сблизила по-настоящему. Я тихо, но безудержно рыдала, а он гладил мои волосы и пальцами массировал шею, уложив подбородок на мою макушку, пока второй рукой крепко обнимал за плечи, будто знал, что я развалюсь на части, как только он ослабит хватку. Справившись со слезами, я несильно ударила его в бок от обиды, и Элион наигранно ахнул.

– Ты игнорировал меня несколько дней! Мог хотя бы записку прислать!

Я отступила на шаг. Если Эль намерен мне врать, то пусть попробует сделать это в лицо. Улыбка вновь заиграла на губах племянника архонта.

– Не мог, малышка. Ты просто не видела, какой переполох устроила. Мой дядя был дома и приказал огласить твою просьбу вслух. Отдам должное вашему Отису, он и глазом не моргнул, когда дядя вышел из себя, – хохотнул Эль, но сами слова заставили меня напрячься.

– Я что-то не так сделала?

– Отис передал, что «законная наследница Дома Раздора просит своего друга Элиона навестить её в поместье», – Элиону не удалось спародировать голос Отиса без того, чтобы сорваться на смех. Пару раз он замолкал, но плечи дрожали в беззвучном хохоте.

Я не разделяла веселья, ожидая пояснений.

– Ты назвала меня своим другом, малышка.

– И?

Эль опять расхохотался, а я продолжала недоумевать, чем его так радует моя реакция. Наконец став серьёзнее, он наклонился ближе.

– Ты не понимаешь свою позицию в этом мире. Сейчас ты самая знаменитая личность во всём Пелесе, малышка. Всем интересно, кто ты и достойна ли зваться «наследницей». Если да, то ты следующая глава Совета архонтов, а слухи, что тебя поддерживает Гипнос и Морос, заставили всех разделиться на два лагеря. Одни до одури хотят с тобой дружить, а другие жаждут избавиться, пока ты ещё слаба.

С этими новостями я уже успела смириться.

– Дома Раздора и Чревоугодия никогда не были близки, а тут ты заявляешь, что среди всех наследников и представителей других Домов именно я твой друг. Напомнить, что дядя меня ненавидит? Но благодаря тебе он станет относиться ко мне с бо́льшим уважением. Точнее, скрипеть зубами при моём появлении не прекратит, но будет помалкивать, – веселье Элиона стало мстительным, а зелёные глаза засверкали озорством.

– Почему ты вернулся? Для тебя это точно безопасно? Как твоя мама? В той неразберихе…

Эль пальцами заботливо стёр остатки слёз с моих щёк и выпрямился.

– Мама отделалась испугом, но с ней всё хорошо. Гипнос забрал нас из Даории. Я очутился в Пелесе вместе с семьёй. Похоже, выполнил свою часть сделки, метка исчезла. Даже проверил, пройдя Переправу из Палагеды в Санкт-Данам и обратно. Я снова могу жить дома или уйти, если захочу, – воодушевлённо поделился Эль, и я наконец успокоилась, искренне радуясь, что он не пострадал.

– Как Мейв? Я её не видела.

– С ней тоже всё в порядке, пересекались вчера.

– Кай? – короткое имя оцарапало горло, мне хотелось знать, встречались ли они, но страшно было услышать, что Кай бросил только меня.

Лицо Элиона помрачнело, губы сжались в линию, и он отрывисто покачал головой.

– Я надеялся, что смогу найти его через тебя, – признался он.

– В последний раз мы виделись на Переправе, когда Майрон пришёл за мной, – объяснила я, не скрыв разочарования, и Эль раздражённо наморщил нос. – А Иво?

Хотелось спросить подробнее, но внезапно накативший страх сковал сознание, язык будто к нёбу прилип. Кай говорил, что следующие дни решат его судьбу, значит, сейчас ему либо стало лучше, либо… Второй вариант пугал больше, чем Совет архонтов, желающий меня прикончить.

– Он поправляется, – выдавил полуулыбку Эль. – Именно поэтому я не стал посылать записку, а приехал лично, чтобы отвезти тебя с ним повидаться.

Я шумно выдохнула и согнулась, уперев руки в колени. Ощутила лёгкую тошноту от нахлынувшего облегчения.

– Принесите наследнице плащ с капюшоном, – попросил Элион, остановив двух пробегающих мимо служанок. – И сообщите архонту, что я возьму Кассию на прогулку на несколько часов.

– Да, кирий, – в унисон отозвались девушки, а я нахмурилась, видя, что они явно занервничали и глаз на Элиона поднимать не стали.

Племянник архонта и бровью не повёл, когда девушки попятились и быстро скрылись из виду.

– Они так тебя уважают, что глаз не поднимают?

– Нет, просто боятся, – с преувеличенным равнодушием пожал плечами Эль.

Чего им бояться? Они из Дома Раздора, хоть и слуги, но подданные главы Совета архонтов. Я не успела спросить об этом, как Элион взял моё лицо в свои ладони и критически осмотрел. Зачем-то погладил щёки, коснулся пальцем бровей и губ.

– Тебе не нравится моё лицо? – уточнила я, зная, что глаза выглядят жутко, а белые волосы прибавили мне пару лет.

– Оно прекрасно, – с видом знатока чинно заявил Элион. – Но слишком очевидно, что ты плакала. Твой дедушка разорвёт меня на части, решив, что я во всём виноват.

– Ты виноват.

– Ну-ка улыбнись, – сощурившись, строго приказал он.

В ответ я лишь скептически приподняла бровь.

– Задействуй вот эти мышцы, малышка, – начал причитать Элион, растягивая мои щеки пальцами. – У тебя должен быть румянец, а не эта тоскливая бледность.

В груди стало легче от его ребячества, но из упрямства я продолжала сохранять равнодушное выражение на лице.

– Если не будешь послушной, я тебя поцелую, и, поверь, тебе так понравится, что ты никогда больше не захочешь Кая, – угрожающий тон Элиона перешёл в бархатный и соблазняющий.

Моё лицо запылало. Вначале от его намеренно откровенного взгляда, опустившегося на мои губы, а затем от смущения. Я толкнула его в грудь, заставив отступить. Элион весело рассмеялся, добившись своего. Мои щёки горели.

– Откуда ты знаешь про меня и Кая?

– Я не знал, но догадаться не стоило труда. Пойдём.

Он зашагал к парадному входу, огибая здание, и я направилась следом, взволнованная из-за предстоящей встречи с Иво. У двери нас уже ждала одна из служанок с плащом. Элион поблагодарил её, набросил ткань мне на плечи и спрятал волосы под капюшоном.

– Ты слишком заметная, малышка. И хорошо, что надела штаны, – пояснил он, отходя в сторону.

Я поправила свою подпоясанную тунику до колен. Она отчасти напоминала платье, если бы не разрезы от самых бёдер. Поэтому вниз я надела штаны, а Элин помогла правильно затянуть пояс на талии, чтобы излишки ткани не болтались. Весь наряд в бежевых тонах с жёлтой и медной вышивкой был под стать цветам Дома. На запястьях болтались браслеты, а на пальцах сверкали кольца. Всё это богатство ощущалось излишним, но Элин каждый день заставляла меня их надевать, напоминая, что мне нужно подчёркивать статус наследницы самого могущественного Дома.

Элион принял у одного из лакеев короткий меч и привычным движением повесил его за спину. Мне понадобились секунды, чтобы напомнить себе, что мы больше не в Санкт-Данаме. Дедушка предупреждал, что скоро и мне ради собственной защиты понадобится научиться обращаться с холодным оружием. Пока я себе это плохо представляла. Придётся ли мне однажды кого-нибудь зарезать?

– Нет. Нет и нет! – отрезала я, когда другой лакей подвёл Элиону коня.

– О-о-о, – с мрачным наслаждением протянул племянник архонта. – Неужели ты боишься лошадей?

– Не боюсь, они очаровательны, но я не умею на них ездить, – уязвлённо возразила я. В ответ Элион подвёл гнедого коня ближе, и я отодвинулась с опаской, припомнив, что мне конец, если животное лягнёт меня задними копытами.

Я действительно находила лошадей прекрасными и величественными, но вместе с тем немного их сторонилась, не умея обращаться.

– Ничего страшного, с тобой буду я, – самодовольно заверил Эль. – Мы поедем вместе.

– Ни за что, – прервал наш разговор Майрон.

Элион и все окружающие нас слуги тут же ему поклонились.

– Приятно видеть вас в добром здравии, кирий, – почтительно поприветствовал Элион и выпрямился.

– Куда ты намереваешься увезти мою внучку? – не смягчив твёрдого тона, спросил дедушка.

– К нашему общему другу, кирий. Кассия желала убедиться, что он жив.

– Мне нужно увидеть Иво, – поддержала я.

Майрон не торопился с ответом, явно вспомнив, сколько раз я приходила к нему с вопросами, удалось ли найти Иво из Дома Соблазна.

– Ты намереваешься ехать с ней на одном коне? Я прекрасно осведомлён о произошедшем. Надеюсь, годы чему-то тебя да научили, – с неприязнью бросил дедушка, нахмурившись.

Взгляд Элиона ожесточился, но он удержал вежливую улыбку и почтительный полупоклон головы.

– Кассия не умеет ездить верхом, и я не могу позволить ей пострадать. – Не знай я Эля, поверила бы искренности в его елейном тоне. – Капюшон скроет лицо наследницы от большинства, и мы избежим ненужных слухов. Ваша внучка прекрасна, архонт, но должен заверить, что мы просто друзья. Я не рискну приставать к ней, зная, что вызову гнев самого могущественного Дома и Гипноса, который к Кассии питает почти что отеческие чувства. Уверен, вы догадываетесь, что моя голова мне дорога.

Майрон немного расслабился, а Элион поднял глаза на архонта.

– И заверяю вас, нам не нужна лишняя стража. Гоплиты привлекут ненужное внимание, – его мягкий тон никак не вязался с предупреждающим взглядом. Я обернулась, не заметив, в какой момент нас окружили шесть вооружённых мужчин.

Это не сопровождающие. У них нет коней. Похоже, Майрон позвал их, не веря в намерения Элиона. Я придвинулась к Элю и схватила его за руку. Никто не станет на него нападать, пока наследница находится рядом.

– Он мой друг, и я полностью ему доверяю, – твёрдо заверила я.

Дедушка выдержал длинную паузу и отрывисто кивнул. Стража отступила, освободив пространство.

– Ты знаешь, что мы найдём тебя, если с ней что-то случится.

– Вам не нужно тратить дыхание, кирий, – прервал Элион. Он умело продолжал контролировать голос, но холод из глаз не исчез. Племянник архонта напоминал загнанную в ловушку змею. Он не паниковал и не боялся, но был готов ответить агрессией на агрессию. – Я прекрасно осведомлён, что́ вы делаете с врагами.

Дедушка гордо поднял подбородок и посмотрел на Элиона с бо́льшим интересом.

– Вы поверите в нашу дружбу, если я её докажу? Позвольте мне помочь и стать наставником для Кассии в верховой езде. Буду учить её при вашем дворе под присмотром.

– Хорошо, – не сразу, но согласился Майрон. – Кассии пригодится… друг.

Я с облегчением выдохнула, ощутив, как напряжение спадает. Но неожиданно дедушка протянул мне нож.

– На случай, если он нарушит данное слово и будет вести себя неподобающе. Можешь без колебаний перерезать ему горло, – прямо перед лицом Элиона заявил Майрон, лишив меня дара речи.

Первым отреагировал Эль. Он принял кинжал и сам повесил мне на талию.

– Он мой друг, – ошарашенно повторила я дедушке, пока Элион затягивал ремешок.

– Дружба среди семей архонтов скоротечна, – как само собой разумеющееся ответил Майрон, вызвав у меня желание поморщиться.

– Извини, – буркнула я, когда дедушка вместе со слугами ушёл.

– Он прав, тебе небезопасно ходить безоружной, – возразил Элион, подводя меня к своему коню. Серьёзность вновь сошла с лица, он обнажил зубы в наглой улыбке. – А теперь выбирай, малышка. Сядешь сзади и будешь сама ко мне прижиматься или хочешь, чтобы я тебя обнимал?

* * *

– Что ты имел в виду, говоря о врагах Майрона? – спросила я, как только мы отъехали достаточно далеко от дома.

Элион вёл коня по улицам размеренным шагом, и сперва я рассматривала окружающие усадьбы, сады и проходящих мимо жителей. Может, капюшон и скрыл моё лицо, но гул кого-то да привлекал, головы то и дело поворачивались в нашу сторону.

Я привыкала к ощущению движения лошади и к прикосновениям Элиона. Проигнорировала его провокационный вопрос, и он решил за меня, сев позади. Я не стала противиться его близости, так как сильнее боялась рухнуть с коня, но пару раз ткнула локтем под рёбра, когда объятия соседа становились слишком наглыми. Хотя прекрасно знала, что все заигрывания – не более чем притворство.

– Гляди, Кассия, это Пропилеи. Они означают, что мы покидаем территорию архонтов, – с преувеличенным воодушевлением заговорил Элион, указывая на торжественные ворота. – Ах, ты, наверное, не знаешь. Пропилеи – это парадный проход, образованный портиками и колоннами, оформляющими…

– Мне известно, что такое Пропилеи, – прервала я его напыщенную речь. Пропилеи были прекрасны, своего рода ворота, но не с арочным, а архитравным перекрытием[2]. Но я не про архитектуру спрашивала. – Ты отстойно переводишь темы, Элион.

– Ты только познакомилась со своим дедушкой, и я не скотина, чтобы сразу тебя пугать, – он тяжело выдохнул, когда я напряглась в его руках. – Хорошо, всё расскажу, но знай, что я уважаю Майрона за тот поступок. Вероятно, это одна из причин, почему против него так долго боялись пойти даже другие архонты.

– Выкладывай.

– Помнишь, что произошло после исчезновения Илиры? – Элион наклонился к самому моему уху, чтобы тише делиться информацией.

Утренний шум, разговоры прохожих и другие звуки города отошли на задний план.

– Была краткосрочная война, – не поворачиваясь, тихо ответила я.

Руфус лгал, что был на ней солдатом, хотя почти никогда не вдавался в подробности, замыкаясь в себе при упоминании тех событий. Может, он в ней не участвовал или же и там что-то натворил.

– После её прекращения у Майрона и Калисто осталось около двух сотен военнопленных из Клана Металлов. Столкновения прекратились из-за новостей о беременности Илиры, но тогда не сообщили о её сроке.

Я кивнула, рассматривая мраморный фонтан на площади, которая вела к следующей дороге вниз по акрополю. Не знала, как далеко нам нужно спуститься, чтобы найти дом Иво.

– Тех военнопленных Калисто планировала обменять на Илиру, потому что сам Клан Металлов подданных из твоего Дома не держал в заключении, всех убивали во время столкновений. Поэтому у вас оставалось определённое преимущество в виде двух сотен заложников, – размеренным тоном делился Элион, а его конь свернул на мощёную улицу. – Но никакого обмена не состоялось. Илира умерла, ребёнок… а точнее, дети были потеряны. Возвращать военнопленных тоже так просто никто не хотел, и Калисто отправила их работать на рудниках.

– Две сотни. Почему они не попытались сбежать? К тому же как удержать представителей Клана Металлов, если они способны разобраться с кандалами?

– Ты переоцениваешь их силы, потому что видела способности царя. Большинство любого Клана – низшие. Они, дай Никта, способны ложку погнуть. Остальные – дворянство и элита. Их силы разнятся в зависимости от рода, но да, они способны избавиться от кандалов. Низших сковывали обычными цепями, тем с ними не справиться, а элиту всегда держали взаперти. Для них существуют специальные камеры из камня.

– Но всё это не продлилось долго, верно?

– Да. Царь Тарис – отец Мелая – хотел выкупить военнопленных у Калисто, но она отказывалась и вскоре умерла. Майрон, потерявший дочь и жену, на грани развала собственного Дома, остался один с двумя сотнями пленников.

Элион на какое-то время прервал рассказ, пересекая несколько оживлённых улиц. Мне хотелось поторопить его с продолжением, но одновременно я не могла выдавить просьбу, чувствуя, что узнав – пожалею.

– Он их вернул, – коротко подытожил Элион, когда вокруг стало меньше прохожих.

– То есть вернул?! Всех?

– Да, все две сотни.

– Эль.

За спиной послышался вздох.

– Мёртвыми. Майрон залил им в глотки расплавленный металл, что-то вроде вашего свинца или олова. Вопли жертв раздавались дней пять, не меньше. Половина акрополя слышала. А затем Майрон демонстративно вернул трупы. Ему в этом посодействовал Привратник, который перенёс всех мертвецов во двор Клана Металлов. Притом Майрон сопровождал свой «подарок» в составе малочисленной стражи. Царь Тарис был настолько шокирован, что твой дедушка беспрепятственно ушёл. Это стало точкой в том конфликте. Дом Раздора потерял наследницу и архонта, а Клан Металлов заплатил двумя сотнями жизней помимо тех, что погибли при военных действиях.

– Мне казалось он… сдержанный. Майрон сам сказал, что предпочитает искать компромиссы, – возразила я, с трудом представляя описанное.

– Именно. На фоне воинственной и довольно жёсткой Калисто Майрон выглядел мягким, спокойным, живущим в тени своей жены. Никто не ожидал, что он способен на подобную месть и последующее безрассудство. Его могли легко убить в Даории, но Майрон показал, что его это не пугает. Следом он несколько раз демонстративно расправлялся со шпионами и наёмниками, посланными другими Домами. Непредсказуемое поведение Майрона и заставило остальные Дома думать дважды, прежде чем пытаться подрывать его авторитет как главы Совета архонтов. Он умело сочетает жестокость и стремление к компромиссам.

Непредсказуемость.

Вот на чём он держался. Но Майрон не такой. Он действительно миролюбивый, а тот акт агрессии скорее похож на отчаяние из-за горя от потери всех, кого он любил.

– Я не понимаю. Настоящей наследницей титула архонта была Калисто, Майрон родом из другой семьи, а значит, его способности хоть немного, но должны быть ниже. Разве нет?

– Умная девочка, – со смешком потрепал меня по голове Эль. Я смахнула его ладонь, не желая опять играть роль питомца. – Всё верно. Майрон из стороннего, но очень влиятельного рода. В каждом Доме есть сильнейшие семьи, из которых и выбираются будущий супруг или супруга для наследницы или наследника. После брака на протяжении нескольких лет их силы выравниваются. Так Майрон в течение первых пяти лет брака с Калисто стал обладать равной с ней силой.

– Как? – не до конца поняла я. То есть очевидно, что это происходит, в учебниках сказано то же самое, но почему…

– Мнения наших учёных и историков разнятся, – задумчиво протянул Эль. – Но все уверены, что влияют регулярная физическая близость и нахождение супруга под постоянным гулом чистой силы архонта. Будто вибрация сил не может комфортно сосуществовать, находясь в состоянии дисбаланса, они… фонят. Ты чувствовала что-то такое?

Я кивнула, вспомнив разговор с Моросом о гуле и о том, насколько он естественен у него. Припомнила ощущения, как моя сила звучала в унисон с дедушкиной.

– Так вот постепенно, когда они находятся рядом, тон более слабого меняется на более сильный и наступает гармония, – пояснил Элион, – но такое происходит, только если разница изначально не особо велика.

Я расслабилась, чувствуя, что он прекратил свои надоедливые игры и его объятия стали простыми и заботливыми.

– Мы почти приехали, – добавил Эль, и я завертела головой, пытаясь угадать дом Иво по внешнему виду. Мы ещё не ушли с акрополя, но были уже ближе к городу внизу, чем к храму на вершине. – Наш дорогой Иво из семьи писцов, поэтому из него получился хороший секретарь. Вполне неплохой род занятий. Его старшая сестра и вовсе прелесть, она служит одним из свидетелей при заседаниях Совета архонтов, а туда пускают лишь по три свидетеля от каждого Дома.

Элион завёл коня в скромный сад: несколько красиво изогнутых деревьев и клумбы с цветами. По стенам усадьбы тянулись плетистые розы, нежно-розовые лепестки раскрылись навстречу тёплым лучам. По сравнению с домом дедушки, это здание казалось маленьким, хотя в Санкт-Данаме считалось бы виллой богачей. Элион спустился на землю и помог мне слезть с коня. Входная дверь распахнулась.

– Эль, ты привёл… – Мейв умолкла на полуслове при виде меня.

Я искренне улыбнулась ей, скинув капюшон. Мейв шло бордовое платье из нескольких слоёв легчайшего шёлка с вышитым узором из бисера. Из-за собранных в причёску волос она выглядела как античная богиня со старых картин.

Учителя за прошедшие дни напомнили фамильные цвета Домов. Бордовый принадлежал Дому Гордыни, откуда происходила Мейв, а вот на серой рубашке Элиона вышивка была зелёная, указывая на Дом Чревоугодия. Фамильный цвет в нарядах был обязателен только для семей архонтов, но я обратила внимание, что палагейцы предпочитают демонстрировать верность цвету и принадлежность к тому или иному Дому.

– Привет, Мейв. Рада, что ты в порядке.

– Я… я тоже…

Мои брови удивлённо взлетели вверх от того, как побледнело её лицо. Она мямлила и явно опасалась сокращать расстояние между нами.

– Всё в порядке? – я направилась к ней, но Мейв дёрнулась в сторону, словно боялась стоять на моём пути.

– Дай ей время, – со смешком подсказал Элион, передавая поводья подоспевшему слуге. – Твой гул на неё давит.

– Извини, я делаю тебе больно? – я отступила на пару шагов, не желая вредить. У нас были напряжённые отношения раньше, но сейчас не хотелось терять даже Мейв – одну из немногих знакомых из моей старой жизни.

– Нет, просто чем ты ближе, тем сильнее мне хочется тебе поклониться, а ты пока не заслужила, – с напускным недовольством оправдалась Мейв, но бледность лица и испуганный голос выдавали ложь. Она храбрилась, сведя брови, но это не придавало лицу привычной надменности.

– В доме есть ещё кто-то, кому я могу причинить… неудобства?

– Там лишь Иво. Его близкие на работе, и я присматриваю за ним в их отсутствие, – поделилась Мейв.

– Тогда я могу войти? – нетерпеливо замявшись на месте, я боролась с желанием ворваться в чужой дом.

Мейв бросила многозначительный взгляд на Элиона. Я едва сдерживалась от вопросов, пока они вели безмолвный диалог.

– Хорошо, пойдёмте, – Мейв вновь скрылась в здании, и я заторопилась следом. – Иво требуется отдых. Он перенёс две операции, но настолько ненавидит безделье, что уже хочет вернуться в Санкт-Данам и приступить к работе, уверенный, что Кай там, – торопливо ввела в курс дела Мейв, поднимаясь по широкой лестнице. Я не обращала внимания на убранство, полностью сосредоточившись на её словах. Элион молчаливо шёл за мной.

– Кай на Переправе, или Гипнос его знает где, – недовольно отозвалась я. – С чего Иво решил, что Кай в Санкт-Данаме?

– Вот и я не знаю, – подтвердила Мейв. – Со дня встречи вообще ничего о Кае не слышала. Позавчера навещала дедушку и заодно заглянула к нам домой. Судя по вещам, там никого не было уже давно. Но после моего рассказа Иво настаивал, что ему нужен его ноутбук и какие-то записи, а в Палагеде подобная техника не работает. Да и целители сказали: никаких книг или компьютеров.

– Даже книг? – поразился Элион. – Иво без парочки новых научных статей озвереет.

– Уже, – невесело буркнула Мейв, останавливаясь напротив двойных дверей на втором этаже.

Я с недоумением проследила, как она достала ключ и приникла ухом к дереву, прислушиваясь к происходящему внутри.

– Так тихо. Это подозрительно, – пробубнила она.

– А окна вы тоже заперли? Может, он выпрыгнул и сбежал, – иронично предложил Эль.

– Очень смешно, – недовольно парировала Мейв. – Окна мы тоже заперли.

От тихого признания в конце у меня мурашки по коже побежали. Кай, конечно, рассказывал, что с Иво бывает сложно, но не мог же он впасть в бешенство? Мейв начала открывать замок, за дверью по-прежнему стояла тишина.

– Скоро принесу завтрак, – бросила она, распахнула дверь, и Элион толкнул меня в спину, заставив перешагнуть порог первой.

Не успела я ничего сообразить, как дверь заперли на ключ.

– Что за… – вырвалось у меня, пока глаза привыкали к сумраку.

Я пробралась к окнам, аккуратно миновав мебель, и раздвинула тяжёлые шторы, чтобы оценить обстановку. Комната была в беспорядке. На столе, комоде и даже диване валялись вещи, в основном лекарства, бинты, бумага, кажется, газеты, пустые миски. В стороне я приметила таз с водой. Кувшины. В комнате витал запах мазей.

– Кириа.

Я вздрогнула, заметив Иво, стоявшего в распахнутых дверях, ведущих в спальню. Простая свободная рубашка и штаны, вероятно, были домашней одеждой, потому что Иво стоял босым на ворсистом ковре. Он был бледен как полотно, волосы растрепались, сухие губы потрескались, а щёки впали. Его немного покачивало, а взгляд оставшегося глаза с трудом фокусировался на мне. Вторая половина лица была замотана бинтом, но, к счастью, без следов крови.

– Не надо так меня называть, – едва слышно попросила я. – Иво, твоё…

– Я пытался, Кассия! – порывисто прервал он. Единственный глаз широко распахнулся, начал краснеть, делая образ Иво безумнее. Его затрясло так, что застучали зубы, Иво казался испуганным, будто вновь очутился в Даории. – К-клянусь… я хотел… п-помочь Сирше. Я п-почти… к-клянусь, я почти…

Он захлёбывался словами и звуками, смешивая речь людей и палагейскую, сделал несколько нерешительных шагов ближе. Он лихорадочно тараторил, готовый заплакать. Я сама задрожала всем телом, видя, как вина и горе пожирают друга изнутри.

– Нет! Н-нет, Иво, ты…

– Каю не стоило… я бы усп-пел, Кассия…

– Иво.

– Н-надо всё ис-справить. В записях ест-ть информ-мация…

– Перестань.

– …есть ответ. В к-книгах есть ответ. Д-должен быть сп-пособ всё исп-п-править. Сказки! Даже у Даориев ес-сть сказки… ид-деи! Они из воздуха н-не рождаются. Н-нужно найти статьи… к-клянусь, я найду.

Он едва не прикусил язык из-за стучащих зубов, кожа на щеках окрасилась нездоровым румянцем. Преодолев оставшееся между нами расстояние, я обняла Иво, обвила руками его шею, заставив друга спрятать лицо у меня на плече и перестать себя изводить. Он заплакал, что-то бессвязно бормоча. Я сама глотала слёзы, ужасаясь, что он настолько себя мучает. Иво, единственный, кто попытался помочь мне и Сирше, сам едва не умер из-за этого. И не знаю, что было бы, погибни и он вместе с ней. Сейчас я испытала облегчение, что хоть один из них выжил.

Я продолжала держать Иво и успокаивающе гладить по голове, пока он не перестал нервно трястись и бессвязно лепетать. Он превратился в безвольную, лишившуюся сил куклу, расслабившись в моих руках. Я усадила Иво в ближайшее кресло и, помогая стереть остатки слёз, проверила, что нигде не выступила кровь. Его дыхание постепенно выровнялось, но взгляд остался осоловелым. Иво несколько раз моргнул, как-то бездумно осмотрел комнату и словно только теперь действительно меня увидел. Он принялся рассматривать мою новую внешность, даже взял прядь волос. Иво ничего не говорил, просто держал мои волосы на ладони и таращился на них, будто не мог понять, что это такое.

– Ты не виноват, Иво. Ты сам пострадал, и я счастлива, что ты жив, – искренне заверила я, сев прямо у его ног. Уткнулась лбом ему в колени, не представляя, как выказать свою признательность, как утешить его и себя. – Мейв рассказала мне про операции. Скорее поправляйся, хорошо? Не терзай себя, Сирша бы не хотела твоих мучений. Ты пытался нам помочь, и это больше, чем сделали остальные.

Он промолчал, я ощутила его ладонь на затылке, несмелое поглаживание и подняла взгляд. Озноб прекратил сотрясать тело Иво, но на его лбу собрались морщинки от напряжения, он сгорбился в кресле и смотрел сквозь меня, словно пытался разгадать какую-то загадку.

– Иво, твой глаз. Он…

Его рука потянулась вверх, ощупала край бинтов.

– Я пока не понял. Гипнос что-то сделал, но он… не уверен, поможет ли. Кажется, мне вставили… что-то. Свой глаз у меня теперь лишь один. Но это и не важно, – хриплым голосом пробормотал он, а я опешила от такой реакции. – Целители сказали, что войди металл на сантиметр глубже, и я бы умер на месте. Кай остановил лезвие. Так что один глаз – малая плата. Читать, правда, неудобно, но приспособлюсь.

Я побледнела, вспомнив, как Кай его отдёрнул. Сделай он это на мгновение позже или недостаточно сильно… Иво сосредоточил внимание на мне, когда я погладила его по здоровой щеке.

– Мне жаль, это всё моя вина. – Мне потребовались усилия, чтобы признать правду.

– Нет, это вина мойр! – ощетинился Иво. – Помнишь, что я говорил про теорию об их влиянии на материальные объекты, чтобы менять судьбы косвенно? – Иво вновь пришёл в какое-то нервное возбуждение, вскочил на ноги и начал рыться в исписанных каракулями листах бумаги на ближайшем столе, сбрасывая часть на пол. – Это всё они! И Гипнос так говорил. Микель – творение их манипуляций, а ты…

– …побочный эффект, – добавила я, когда друг замялся.

Ответ заставил его замереть.

– Я не это хотел сказать.

– Но это правда. – Я заставила Иво вернуться в кресло. – Не имеет значения, как это назвать. Я родилась мёртвой, а моя мать и Гипнос всё изменили. Названия не обижают, проблема только в том, что желающих от меня избавиться больше, чем я могу себе представить.

– Совет архонтов? Ты уже с ними встречалась?

– Ещё нет, но скоро. – Я подняла разбросанные листы. Те были покрыты кривыми записями, в некоторых с трудом угадывались слова. – Сейчас меня обучают, в первую очередь языку и необходимым основам.

Я слабо улыбнулась собственным мыслям. Элион, Мейв и Иво бессознательно переходили со мной на язык людей. Его я воспринимаю быстрее, и словарный запас шире. Да и после многочисленных наставников, которые заставляли меня учиться исключительно на палагейском, говорить на привычном языке вдвойне приятно.

– Что это? – уточнила я, указывая на бумаги.

– Мои записи, – буркнул Иво. – Пытался привыкнуть к ограниченному зрению и поскорее вернуть контроль над пальцами.

– Это уголь? – с недоумением я потёрла край буквы, и чёрный текст размазался.

Иво недовольно насупился.

– Мне запретили напрягаться, писать и читать. Бумага в спальне была, но ни ручек, ни чернил не оставили. Я использовал жжёные древесные благовония, – он подбородком указал на металлическую чашу с остатками углей. – Заверяли, что они меня успокоят, – Иво издал презрительный смешок на последнем слове. – Успокаивают они… К хаосу эту чушь!

Я не сдержала улыбки. Нынешняя резкость не совсем типична для Иво, но любой он лучше, чем тот, который тонул в горе.

– Я пытаюсь осознать произошедшее и понять, как, проклятье, Кай проходит сквозь стены.

– Кай? – я резко повернулась к другу. – Ты видел Кая?

– Да, он приходил по ночам. Спрашивал о моём самочувствии, объяснял про глаз, а на все мои вопросы давал скупые ответы.

– Мейв сказала, что ты уверен, будто Кай в Санкт-Данаме.

– Он сам упомянул, что там остались дела, но Мейв проверила нашу квартиру и убедилась, что его следов нет. Она также рассказала, что его, кроме меня, никто не видел, поэтому решила, что я бредил.

В этот раз мне даже не потребовалось напрягать память. Среди огрызков воспоминаний, что мне вернул Морос, была информация о том, что не только он способен делать стены иллюзорными, но и Гипнос, Кай и Веста умеют творить подобную магию.

– Его, правда, никто не видел, но я знаю, что ты не бредишь. Кай умеет проходить сквозь стены. – Я отложила бумаги, когда дверь с той стороны начала отпираться.

– Иво, вижу, ты перестал психовать, – нагло протянул Элион, первым заходя в комнату.

Следом появилась Мейв с полным подносом еды. Она аккуратно поставила его на стол между нами. По комнате распространился запах сладкой каши и фруктов. Иво не выглядел впечатлённым, его лицо, наоборот, лишилось даже намёка на дружелюбие, и он повернулся к Элиону.

– Предупреждаю, что если в этом соке опять снотворное, то, выйдя отсюда, я отправлюсь к нам домой в Санкт-Данам и сожгу весь твой хлам, включая личные шмотки. Спалю всё дотла, – сухо отчеканил Иво.

Элион фыркнул, отмахиваясь:

– Всего один раз добавил ради твоего же блага. Не драматизируй.

Иво продолжал молча глядеть на племянника архонта. Тишина стала напряжённой, а улыбка Элиона из расслабленной превратилась в натянутую.

– Всё нахрен дотла, Элион, – повторил Иво.

Ещё пятнадцать секунд упрямого молчания.

– Ладно, – сдался Эль без капли вины в голосе. – Мейв, замени сок, а этот вылей.

– Ты опять?! – взвизгнула она. – Просила же не трогать!

Извергая поток ругательств, Мейв унесла кувшин. Послышался её недовольный топот на лестнице. Элион стоял у распахнутой двери, сложив руки на груди, и вызывающе смотрел на Иво, словно провоцируя того испытать удачу и попробовать сбежать в открытую дверь.

Напряжённая атмосфера молчаливого противостояния продолжалась, пока Мейв не вернулась с новым кувшином. Под тяжёлым взглядом Иво оба его надзирателя попятились и очень тихо снова заперли дверь на ключ.

– Они переживают.

– Знаю. И всё же закрывать меня в комнате – перебор. Я всего лишь хотел свой компьютер.

– Ради этого тебе нужно вернуться в Санкт-Данам, но ещё слишком рано, – с нажимом повторила я. – А теперь ешь.

Иво что-то недовольно пробурчал, но пододвинулся ближе к столу. Я притворилась, что не заметила, что он не сразу смог взять ложку, нечаянно промахнувшись. Пошарил немного пальцами рядом, прежде чем найти её.

– А чтобы ты не расстраивался, я расскажу тебе, как Кай проходит сквозь стены и какого хрена здесь вообще происходит, – заверила я, разливая сок по стаканам. Внешне он напоминал апельсиновый, но пах не цитрусом, а какими-то ягодами.

Дальше я рассказала Иво всё. Даже с дедушкой не была столь откровенной. Я рассказала про Кая и Весту, кто они на самом деле. Про то, что помнила из детства на Переправе, про то, как Руфус передал меня Моросу и что случилось с Райденами. Я продолжала вываливать на Иво десятки разрозненных фактов и собственных мыслей, надеясь, что взгляд со стороны и его сообразительность помогут найти нужные ответы. Может, они лежат у меня под носом, но я в упор их не замечаю?

Изредка я прерывала рассказ вопросами о названии того или иного фрукта на подносе. Мне было известно большинство из них, внешне они не сильно отличались от тех, что продавались в магазинах Санкт-Данама. Разве что инжир был крупнее и более круглой формы, а груша и вовсе напоминала огромное жёлтое яблоко, хотя на вкус оставалась грушей.

Иво перечислял названия на палагейском, и я возвращалась к рассказу. Передала всё, что узнала от Гипноса, Мороса и Весты, которые делились информацией, в отличие от Кая.

Не знаю, как много времени занял монолог, но под конец я почти охрипла, а еда была съедена. Иво выглядел ошарашенным, но всё же лучше, чем в начале нашей встречи. Более живым и менее отчаянным. Он получил именно то, что его всегда успокаивало, – информацию и загадки. Пищу для ума. Иво жить без этого не может, поэтому отсутствие книг и каких-то заданий сказалось на нём отрицательно.

– Выходит, Веста и Кай… то есть Камаэль, – кровные дети Гипноса. Мать Весты – Камилла – она же мать Элиона. Камаэль на самом деле из Дома Кошмаров. А ты должна была быть третьим ребёнком Гипноса, но мойры изменили судьбу твоей матери, – пробормотал Иво, силясь структурировать полученные знания.

– По словам Гипноса – да.

– Эль не знает про сестру?

– Нет. И я ещё не выяснила, почему сама Камилла не помнит о дочери, с мамой Кая наверняка такая же ситуация. Думаю, Морос забрал их воспоминания.

– Но в тебе часть Переправы, как в осколке. Ты всё же дочь Гипноса, но немного по-другому. И ты способна творить иллюзии.

Я кивнула.

– Жнец, он же Морос, Гипнос и его дети каким-то образом трансформируют реальную материю. Например, стены, чтобы иметь возможность через них проходить.

Я снова кивнула.

– А ты так умеешь?

– Не уверена. Скорее всего, этому нужно учиться, но Веста успела лишь немного меня потренировать. Она обещала продолжить занятия, но ещё не приходила.

– Покажешь, чему научилась?

Я улыбнулась его просьбе, сложила руки лодочкой и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Персик быстро появился в ладонях. Мы с Вестой множество раз повторяли его создание, поэтому нужные ощущения всплыли сами собой. Я открыла глаза, когда у Иво вырвался изумлённый возглас:

– Он же как настоящий! – Друг наклонился к фрукту, разглядывая его с разных сторон. Было приятно хоть чем-то его удивить.

– Держи, – не спрашивая, я перекинула персик в руку Иво, но фрукт почти сразу потерял форму и исчез.

– Значит, пока его держишь ты или любой связанный с Переправой, иллюзия будет реальной, но в чужих руках…

– …она исчезнет, – согласно подытожила я. – Но смотри.

Я вновь создала персик и, держа его в руке, предложила откусить. Заметно колеблясь, Иво несмело откусил маленький кусочек. Сок потёк по его подбородку, он пару раз подвигал челюстями, и я с немым вопросом уставилась на него:

– Ну как?

– Я чувствовал вкус и мякоть, но не успел пережевать и проглотить. Он исчез раньше. Ощущения сохранялись не дольше трёх секунд.

– Всё-таки нельзя накормить другого, даже если я держу еду. Отделившаяся часть исчезает, – пришла к выводу я и выпустила фрукт, который исчез, коснувшись пола.

– Ты можешь создать оружие? – уперев в меня серьёзный взгляд, тише спросил Иво.

Я ответила не сразу, разглядывая свою пустую ладонь. После знакомства с Хлоей и открытия правды я украла нож из столовой, и каждый вечер запоминала его вес и ощущения. Тренировалась, пока не научилась его копировать. Но для самозащиты такого оружия мало.

Иво не вздрогнул при виде появившегося в моей руке столового ножа. Единственное отличие: оригинал сделан из палагейского металла, внешне похожего на серебро, а лезвие моего ножа чёрное.

– Он прочный, как и обычный нож, – заверила я, когда Иво нахмурился, оценивающе рассматривая иллюзию. – Но почему-то при воссоздании металла у меня получается только чёрный, похожий на метку, – я задрала рукав, демонстрируя отметину от Гипноса и Мороса. – Может, иллюзии не способны воссоздать разные металлы или просто я не умею. Но он острый, и в целом этого достаточно.

– С одной стороны, это хорошо. Ты всегда при оружии, а твой противник не подберёт его, если ты обронишь. Но опасность всё же есть. Иллюзорное оружие в состоянии ранить и тебя, – серьёзно напомнил Иво.

– Я не стану так глупить и направлять его на себя, – со смешком отмахнулась я, но Иво не поддержал мою уверенность.

– Ты не успеешь сообразить, когда умелый противник перенаправит твою же руку с лезвием тебе в горло.

Я устало уронила голову. Нож в руке исчез. Он прав. И Руфус был прав. Надо было учиться самообороне. Палагейцы и даории ездят на лошадях с детства, имеют фамильные клинки или другое холодное оружие. В университете я достаточно изучила их культуру и в курсе, что влиятельная знать с малолетства обучает своих детей воинскому искусству. Не обязательно на случай столкновений, в первую очередь это показатель статуса. Возможно, шестнадцатилетняя Хлоя уложит меня на лопатки, если я попытаюсь с ней подраться.

Я потёрла переносицу, продолжая ощущать уже привычную пустоту и смирение. Я треклятый жертвенный ягнёнок в клетке с волками. Может, они пока не особо голодны, но это ненадолго.

В дверь постучали.

– Малышка, нам пора ехать.

Замок отперли, и мы с Иво поднялись на ноги. Я торопливо его обняла, он ответил мне тем же. Нам обоим заметно полегчало после этой встречи.

– Не говори никому то, что я тебе рассказала. И если Кай придёт, передай, что мне нужно с ним поговорить, – тихо зашептала я.

– Разумеется.

– И поправляйся. Я ещё обязательно приеду.

Я скопировала вымученную улыбку Иво. Элион распахнул дверь и взмахом руки пригласил меня на выход.

8

КАССИЯ

– Кассия, просыпайся.

Я недовольно замычала и раздражённо повела плечом, когда меня потрясли за него.

– Кассия, – почти пропел знакомый голос Весты.

Я нехотя открыла глаза, а затем резко села на траве. Дочь Гипноса примостилась рядом, сложив ноги под себя, в её глазах светилось веселье, пока я оглядывала знакомый пейзаж маковых полей. Только теперь стояла ночь, два спутника ярко сияли на тёмном небе, освещая местность, а сама трава отражала их холодный свет и мягко сверкала, позволяя с лёгкостью видеть происходящее вокруг. Тёмными были лишь деревья и цветы.

– Как я оказалась на Переправе? Заснула же в доме архонта, – сказала я и, пошатываясь, поднялась на ноги.

Веста тоже встала, а её радостная улыбка стала шире.

– Ты всё ещё спишь в доме архонта, но я позвала тебя сюда. Я могу призывать сознания спящих. Ты же и вовсе часть Переправы, поэтому способна даже в таком состоянии принимать здесь устойчивую форму, – пояснила она, направившись вниз по склону к реке Забвения. Я заторопилась следом.

– Значит, я могу приходить сюда во сне хоть каждую ночь?

– Не совсем, – покачала головой Веста. – Во сне – только если я позову, но, бодрствуя, ты вольна навещать Переправу, когда пожелаешь. Это твой дом точно так же, как и мой. И я скучаю, – призналась Веста, обернувшись.

– Завтра Совет архонтов, из-за него дедушка завалил меня занятиями. Ты обещала прийти! Я ждала! – обвиняюще бросила я и замерла, отказываясь бежать за ней.

Веста остановилась, растерянно потеребила кольцо на пальце и огляделась по сторонам, словно выискивала, могли ли нас подслушать.

– Извини. Я хотела, но отец попросил оставить тебя в покое. Позволить хоть немного привыкнуть к дедушке и Палагеде. И он прав, – устало призналась она. – Мы то держим тебя на Переправе, то отправляем в Пелес. То говорим, что мы твоя семья, хотя всё детство держали вдали от настоящего кровного родственника. Я подумала, что идея отца не лишена смысла. Мне не особо хотелось, но стоило дать тебе время.

Её признание сочилось тоской, изредка она покачивала головой, будто была не согласна со своими же словами.

– Тогда почему ты позвала меня сейчас? – уже мягче спросила я.

– Меня беспокоит Совет. Необходимо научить тебя большему.

Я вытянула руку, и в сжатом кулаке появился нож.

– Например, этому?

Веста взглянула на созданную иллюзию с восторгом.

– Может, Морос и забрал у тебя воспоминания, но это по-прежнему ты. В детстве поступала так же. Я показывала тебе что-то из основ, а ты вместо того, чтобы тренировать их, втихаря пыталась создать более сложные иллюзии. Тебе никогда не хватало терпения, – поделилась она.

– Сейчас умение создавать оружие мне нужнее, чем халаты или фрукты, – со вздохом ответила я, подходя ближе. – Почему лезвие чёрное? Что я делаю неправильно?

– Это нормально, – заверила Веста, забрала у меня нож и рассмотрела со всех сторон. – Воссоздать различные металлы непросто, желательно знать их свойства. Если захочешь, то позже потренируемся с этим, но у оружия главное не вид, а его функции.

Она провела лезвием по пальцу, и из подушечки выступила кровь.

– Видишь. Он острый. Пока этого достаточно, – улыбнулась она, возвращая мне иллюзию. Я сжала рукоять, заставив её исчезнуть.

Веста направилась по склону в низину. Светящаяся трава доходила нам до середины голени и приятно пахла, будто недавно скошенная. Я вбирала ароматы полной грудью, бездумно глядя на красочные туманности, звёзды и два тяжёлых спутника на небосводе. Не знала, какие светила они копируют, может, луны какого-то другого виденного Гипносом мира, или же они просто выдуманные, потому что богу сна так захотелось.

– Ты здесь опять одна? – мой голос разрушил умиротворяющую тишину, но слишком многое требовалось разузнать.

– Да.

– Где Гипнос?

– Не знаю, кажется, у него дела с Моросом в Санкт-Данаме.

– А Кай?

– Отец отправил его найти кое-что на Переправе, – немного замявшись, ответила она.

– Что?

Веста остановилась, повернулась ко мне со снисходительной улыбкой на губах. Её наклон головы говорил, что она поняла о моём намерении вытрясти из неё информацию.

– Обмен, – поставила условие она. – Ты выполняешь моё задание, а я отвечаю на твой вопрос. Чем лучше создашь иллюзию – тем детальнее я отвечу. Идёт?

– Договорились.

В руке Весты появился кинжал, и она передала его мне. Простая рукоять, но острое лезвие немного искривлено. Я вытянула вторую руку, закрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях, попыталась воссоздать образ так, как запомнила. Мне потребовалось больше минуты на последующую корректировку. Изначально лезвие вышло недостаточно длинным, а рукоять легче самого лезвия, из-за чего оружие не было сбалансированным.

– Неплохо, – осмотрев, вынесла вердикт Веста. – Но материал неверный. Похоже, ты создала рукоять из пластика с металлическим центром, чтобы сбалансировать, но в оригинале кость. Тебе недостаточно света? – насмешливо поинтересовалась она и, не дождавшись моего ответа, подняла руку, сделала один круговой взмах и резко опустила.

С последним движением весь небосвод сместился, спутники закатились за горизонт, без них трава прекратила светиться, и туманности померкли под лучами поднимающегося солнца. Голова закружилась от резкой перемены, и я покачнулась. Весту рассмешил шок на моём лице.

– Не люблю ускорять время на Переправе, мне нравится, когда всё протекает естественно, – объяснила она, с довольным видом уперев руки в бока.

– Ты так легко сдвинула время?

– Сдвинула рассвет, но теперь он будет длиться на три часа дольше, – пожала плечами Веста. – Время остаётся неизменным, и если я сокращаю ночь, то тем самым удлиняю утро или день.

Я растерянно покачала головой, глядя, как золотистые лучи мягко заскользили по макам. Само солнце наполовину показалось из-за горизонта и будто замерло в одном положении.

– Я видела такое! – неожиданно дошло до меня. – После произошедшего в Даории, тогда был удлинённый закат.

– Верно, – согласилась Веста. – Тогда встреча в Даории уже была вечером, а при вашем появлении на Переправе нужно было больше света, и я удлинила закат. Вообще мир людей, Палагеда и Даория находятся на равном удалении от их главных звёзд, смена сезонов и количество часов в сутках поразительно идентичны. Возможно, поэтому внешне мы настолько схожи, да – флора с фауной хоть и различается, но не критично.

– Слышала, что Пелес, Эридан и Санкт-Данам находятся в одном часовом поясе.

– Да, но Санкт-Данам дальше от экватора, поэтому время наших закатов и рассветов разнится в зависимости от сезона.

Я вновь с восторгом осмотрела цветочные поля и небо, но потом вспомнила о нашем уговоре.

– Я ошиблась в материале, но всё-таки сделала. Мой ответ, – упрямо потребовала я.

– Что ищет Камаэль? Я не знаю, – призналась Веста. – На Переправе разбросано достаточно много артефактов, принадлежащих богам. Отец даже утверждает, что где-то тут спрятаны его крылья, представляешь? – она насмешливо закатила глаза, а я невольно огляделась, проверяя, не завалялось ли поблизости что-то интересное. – Но это Переправа, она постоянно меняется, некоторые территории тяжело найти. В общем, он попросил Камаэля что-то отыскать, и как только брат найдёт, я тебе расскажу.

Веста создала новый кинжал и передала мне. Инкрустированная камнями рукоять, но лезвие прямее и проще, чем у предыдущего кинжала. Мне удалось воссоздать его чуть быстрее. Веста вопросительно подняла бровь, когда я протянула ей точную копию по форме, но без украшений драгоценными камнями. Создала внешне дешёвый, но дубликат.

– Главное функционал и скорость, разве нет? Чем быстрее сумею создать оружие, тем лучше, – объяснила я.

Улыбка Весты медленно стала шире, а во взгляде появилась гордость. Она мало рассматривала оружие, вертела не глядя, проверяя вес.

– Верно, – согласилась она. – Морос вернул тебе какие-то воспоминания?

– Немного. Но они все отрывочные. Это как собрать мозаику, имея лишь половину нужных деталей. Для начала мне нужны все. Но я вспомнила, что ты действительно много со мной нянчилась. Точнее, почти всё время рядом была именно ты. Помню венки из маков. Я плела их тебе каждый день. Ещё это твоё любимое платье, – я указала на её чёрный наряд.

Платье из нескольких слоёв полупрозрачного шёлка выглядело невесомым, оно колыхалось от каждого порыва ветра и абсолютно не стесняло движения.

– И правда. Это моё любимое.

– Почему в детстве обо мне заботилась ты одна?

– Не только я, – возразила Веста и всё же состроила недовольную гримасу. – Я присматривала за тобой практически одна, пока тебе не исполнилось пять. Камаэль до этого учился, а отец… несмотря на то, сколько детей у него было, он всё ещё не самый внимательный родитель. Слава Никте, я не помню своего детства, но начинаю подозревать, что он поил меня из реки Забвения или давал нюхать маки каждый раз, стоило мне начать реветь.

У меня вырвался смешок. Я тоже не могла представить Руфуса с грудничком.

– Отец придерживается политики избегания проблем и конфликтов. Камаэль пошёл в него. Как видишь, они заварили кашу, полностью перевернули твою жизнь с ног на голову и удрали, оставив меня всё тебе рассказывать. – Веста комично вскинула руки.

Я громко фыркнула.

– Брат с отцом начали больше участвовать в воспитании и обучении с твоего пятилетнего возраста. Я тогда перестала справляться, твои способности проявлялись бесконтрольно. Временами ты перемещалась на другие опасные территории и приходилось тебя искать.

– Я умею перемещаться, как вы?

Веста создала короткий меч и передала мне.

– Это ксифос, – с вызовом вскинув подбородок, ответила она на мой скептический взгляд. – Копируя, обрати внимание на заточку с обеих сторон и листообразную форму клинка. И не закрывай глаза, когда создаёшь. Ты лишаешь себя зрения – одного из важных органов восприятия. Смотри на копируемый предмет.

Воссоздавать сносную иллюзию пришлось дольше десяти минут. Голова заболела от перенапряжения. Я старалась следовать советам, но первый меч, который передала Весте на проверку, развалился прямо у неё в руке. Второй она под моим ошарашенным взглядом согнула.

– Очень тонкое лезвие, – отчитала она, показав получившуюся загогулину.

Я не стала спорить, увиденное напомнило, что передо мной дочь Гипноса и по сути второй Привратник.

– Камаэлю повезло, что у него есть ты, – вырвалось у меня.

– Разумеется, повезло, – моментально отозвалась Веста. – Если б не я, он бы сейчас и имени своего не помнил. Именно после его рождения я увидела, какой из Гипноса неряшливый родитель. Он уронил годовалого Камаэля в реку Забвения. Я еле успела вытащить брата, прежде чем он напился макового нектара.

Я разинула рот, не в силах даже вообразить ситуацию. Веста недовольно цокнула языком и подбородком указала на меч в моих руках. На третью и четвёртую копии я потратила ещё полчаса. Веста разъяснила ошибки и рассказала, как их не повторять.

Пятая иллюзия вышла лучше остальных. Её Веста приняла со снисходительной улыбкой и со свистом рассекла лезвием воздух. Покрутила меч, пару раз подкинула.

– Неважный баланс, но для пятого раза неплохо.

Я шумно выдохнула и села на траву, чувствуя, что осталась без сил. Веста сдавила пальцами рукоять. Та треснула, как хрустальная, и весь меч рассыпался, исчезнув. Дочь Гипноса присела на корточки передо мной, её ласковая улыбка немного утешила. Я не думала, что могу так быстро устать.

– Это нормально, – будто читая мои мысли, заверила Веста. – Весь секрет в том, что, если правильно создашь иллюзию один раз, потом будет легко. Поэтому я даю тебе разное оружие, чтобы ты могла воссоздать нужное при необходимости. Ты заслужила ответ на ещё один вопрос. Задавай.

Взгляд метнулся в сторону солнца. Я здесь больше часа или почти два, но светило невообразимо медленно выбиралось из-за горизонта, доказывая ранее сказанное Вестой. В голове рождались десятки вопросов, но я искала тот, что будет важнейшим из всех. Тот, ответ на который поможет мне сложить недостающие части мозаики.

– Почему Кай меня избегает?

Я моргнула лишь раз, а улыбка Весты исчезла. Дочь Гипноса побледнела и раскрыла рот. Я моргнула вновь, и на её лице уже красовалась маска задумчивости. Моргнула ещё несколько раз, уверенная, что видела растерянность, которую Веста теперь пыталась скрыть.

– Он просто удивлён и не знает, как себя с тобой вести. Мы думали, что ты умерла. Вероятно, он винит себя в том, что мы бросили попытки тебя отыскать, – пожав плечами, она встала на ноги.

Это либо ложь, либо полуправда.

Мне не могло показаться.

Я резко вскочила, не приняв отговорку в качестве ответа.

– Ты обещала обмен. Может, не развёрнутый, но честный. Он не желает смотреть в мою сторону!

– Наверное, ему неловко, в детстве вы не были близки, – уклончиво ответила Веста и отступила на шаг, избегая моего напора.

Разочарование застало врасплох. Она продолжала привирать. Что-то случилось в прошлом, о чём они не хотят говорить, и даже откровенная во всём Веста сейчас лгала в лицо. Она знает причину.

– Но спать со мной ему не было неловко! – сказанное вырвалось резче, чем я хотела. Слова жгли язык.

– Вы что?.. – едва слышно переспросила Веста, её лицо вытянулось.

– Мы едва не провели вместе ночь. Он сам целовал меня и… между нами была близость, просто не… до конца, – я смутилась, не желая вдаваться в детали. Начала путаться в словах и тараторить, увидев, как глаза Весты округлились. – Мы остановились, потому что ты позвонила. Он произнёс твоё имя, сказал, что ему нужно разобраться с важными проблемами. И… до всего… этого, – я тряхнула белой прядью волос, не находя слов, – Кай смотрел на меня совсем по-другому. Мы не были в отношениях, но что-то происходило между нами.

Веста застыла с приоткрытым от изумления ртом, в её взгляде отразилось не только удивление, но и страх. И я заразилась им, кожа покрылась мурашками, невзирая на солнечное тепло.

– Но это было тогда, теперь же Кай… избегает наших встреч. Кажется, он готов оказаться в самых жутких кошмарах, лишь бы меня не было поблизости, – тише добавила я, испугавшись её молчания.

Я сникла, когда недоумение Весты сменилось сочувствием. Она подошла и взяла мои руки в свои, согревая теплом.

– Это сложная история, Кассия, и не думаю, что ты к ней готова. Камаэль не рассказал о физической близости между вами, и теперь мне понятнее, что он сбит с толку не меньше, чем ты. Только ты в неведении, а он помнит всё. Давай отложим этот разговор до следующего раза, а пока я поговорю с Камаэлем, и мы…

– Нет, – с трудом прервав её поток слов, отрезала я. – Расскажи мне сейчас.

Она нахмурилась, я не дрогнула, ответив ей упрямым взглядом.

– Хорошо, – Веста явно не хотела, но из уважения согласилась. – В момент твоего рождения я уже присматривала за Переправой, нередко играя роль Привратника. Камаэлю было почти шестнадцать, он посещал школу в Пелесе, а сюда приходил по выходным. Отец обеспечил его знакомствами, жильём в городе и деньгами, но Камаэль облачался в чёрное, поддерживая легенду о бастарде. С детства он носил скрывающий его гул ахакор, а в документах значилось, будто он из Дома Чревоугодия, чтобы ни у кого не было сомнений, если заметят внешнее сходство с Наей из Дома Кошмаров. В то время брат был молод, во многом неопытен, но жизнерадостен и общителен.

Веста перевела дыхание, отступила на пару шагов. Я молча следила за каждым движением. Тиски в груди ослабли от мысли, что я наконец начну понимать больше из произошедшего.

– Несмотря на чёрный цвет и пренебрежительное отношение в Палагеде к тем, кто его носит, благодаря природному обаянию Камаэль легко располагал к себе всех, с кем начинал говорить. У него были десятки друзей, – с печальной улыбкой заверила Веста, а заметив мой недоумённый взгляд, издала смешок и кивнула. – Известный тебе сейчас Камаэль совсем не тот, которым он был тогда.

– Что произошло?

– Ты.

Стало жаль, что именно Весте выпала участь принести мне эту весть. Я не ощутила боли от её ответа, словно и так знала, но мне было жаль мою почти что сестру, которую я заставила открыть шкатулку с секретами.

Я не шелохнулась, сохранив отстранённое выражение лица.

– Позже мы узнали, что это был день твоего рождения. Камаэль время от времени приводил друзей на Переправу. Он не рассказывал, кем является, но друзья доверяли ему, так как десятки раз приходили и уходили с Переправы в полной сохранности. Они веселились здесь, смотрели на различные иллюзии, даже не зная, что именно Камаэль хранил их от опасных территорий. Я слышала, что ещё задолго до моего рождения развлечения на Переправе были обыденным делом, но из-за смерти Танатоса находиться здесь стало опаснее. Разумеется, приводя их, Камаэль нарушал правила, но я была виновата не меньше, позволяя ему это. Он был таким счастливым, а мне было приятно видеть брата чаще. Узнай отец, что он приглашает друзей ради веселья, не одобрил бы.

Меня замутило, желудок болезненно сжался от неприятного предчувствия, пока Веста затягивала рассказ, напоминая то, что я и так знала.

– Но после моего рождения все развлечения закончились, – догадалась я.

Она кивнула, разглядывая маки под ногами.

– Отец вырвал часть Переправы ради твоей жизни. Мы понимаем, что он не мог заранее предупредить об этом, Илира позвала его внезапно, а решение о твоём возрождении принималось за секунды и…

Я вспомнила.

Вспомнила, как сама Веста уже рассказывала мне:

«Мы с братом были здесь, и произошедшее напомнило катаклизм. Гипнос вырвал значительный кусок, чтобы позволить тебе дышать, и вся Переправа задрожала. Землетрясения, расщелины, наводнения, немалая часть территорий перестраивалась в течение какого-то времени».

У меня загудело в голове от осознания, к чему всё идёт.

– Землетрясения, расщелины, наводнения… – процитировала я её же слова. Веста согласно кивнула. – Друзья Кая были на Переправе в тот момент?

– Да.

– Что произошло? – не знаю, каким чудом мне удавалось сохранять ровный тон голоса, когда внутри всё в ужасе сжалось перед неизбежным ударом.

На мгновение желание попросить Весту не продолжать взяло вверх, но смешно бежать от произошедшего. Оно всё равно меня нагонит. Так пусть лучше бьёт в лицо, чем в спину.

– Камаэль пытался им помочь, но разрушения были слишком масштабными. Многие провалились в образовавшиеся при перестройке ландшафта трещины. Они были в лесу, начался пожар, другие оказались зажаты под рухнувшими деревьями. Я подоспела к самому концу, когда вокруг раздавались крики и грохот. Камаэль пытался спасти троих из огня. Помимо ожогов и кровоточащей раны в боку, одна его рука была сломана. Я не могла его удержать, поэтому с помощью иллюзий корней прижала к земле, не позволив отправиться в огонь. Его друзьям было не помочь, и я… я хотела спасти брата. Иллюзии были слишком хаотичными, нам было не справиться, – голос Весты надломился, она пожевала нижнюю губу, борясь с подступающими слезами.

Ей понадобились секунды, она не заплакала. Успокоилась, выпрямилась и подняла на меня взгляд.

– Сколько погибло?

– Двенадцать.

Лёгкие сжались в болезненном спазме. Ради того, чтобы я жила, погибло тринадцать палагейцев, включая мою мать. Из-за меня одной. Кай был подростком, выходит, моё рождение убило двенадцать школьников.

– И среди них первая любовь Камаэля.

Я выдохнула и не смогла вдохнуть. Тело парализовало, только сердце, сжавшись, продолжило биться, но неровно, принося колющую боль при каждом сокращении.

– Она сгорела у него на глазах. Я знала, что ей уже было не помочь, думаю, сейчас Камаэль тоже это понимает, но тогда… после произошедшего он ненавидел меня, на протяжении двух лет отказывался даже разговаривать. Это была первая влюблённость, вряд ли она бы продлилась долго, но Камаэль потерял её и ближайших друзей поистине жутким образом, – более Веста не выдавливала слова и не подбирала выражения, правда потоком лилась на меня, и я глотала её, надеясь не подавиться. – Камаэль изменился, а узнав причины катастрофы, отказался находиться на Переправе, потому что при виде тебя и меня он, по его словам, испытывал лишь гнев.

Его усиливающая эмоция.

– После происшествия Камаэль бросил учёбу в школе Пелеса и ускоренно завершил обучение при помощи нанятых Гипносом наставников, живя в Санкт-Данаме. Затем он всё-таки вернулся в Пелес, чтобы получить высшее образование. Именно тогда брат отошёл от трагедии и начал со мной разговаривать, хотя продолжал посещать Переправу урывками, не желая задерживаться из-за мрачных воспоминаний. Насколько я знаю, он больше не заводил друзей и стал таким, каким мы знаем его сейчас. Полностью сосредоточившись на занятиях, он завершил обучение в Пелесе и поступил на второе высшее в университете Санкт-Данама. По моей просьбе Камаэль и отец изредка начали помогать присматривать за тобой. Они оба стали появляться чаще, иногда задерживаясь на недели.

– Не может быть, чтобы было всё так просто. Кай забыл о произошедшем?

– Не забыл, – согласилась Веста. – Вы не ладили. Точнее, Камаэль с тобой. Ты же, познакомившись с ним, влюбилась. При первой же длительной встрече ты исковеркала его имя, сказав, что оно похоже на «карамель». Затем преследовала его, повторяя, что любишь карамель. – У Весты вырвался печальный смешок.

Я села на траву и обхватила голову руками, силясь вспомнить картины прошлого целиком, но нашлись лишь отрывки событий, от которых хотелось завыть. Веста присела напротив, чтобы вновь иметь возможность смотреть мне в лицо.

– Камаэль был строг к тебе, но ты слушалась. Выполняла любые задания и его требования, кроме одного.

– Какого?

– Оставить его в покое.

Веста выдержала паузу, позволив мне ощутить горечь от желания Кая.

– Это была жестокая и не совсем понятная маленькому ребёнку просьба, поэтому ты никак не хотела её выполнять, – пояснила она, когда я прекратила попытки вспоминать. – Камаэль почти никогда не повышал на тебя голоса, не говорил обидных слов, но ты ощущала его ненависть. Я наблюдала, как он боролся, старался напоминать себе, что ты не виновата в катастрофе на Переправе, но стоило тебе появиться, и Камаэлю опять не удавалось совладать с эмоциями. Он винил себя, что привёл друзей на Переправу, винил отца за сотворённое, меня за то, что я ему помешала, и тебя… Но из нас всех ты была самой невинной, ты просто… родилась. Брат это знал. Он не хотел тебя ненавидеть, но не мог перестать.

Не мог перестать…

Итог оказался абсолютно бесхитростным.

Я с трудом проглотила вязкую слюну.

Я потеряла Ливию и Сиршу. Чуть не лишилась Иво.

Не знаю, что́ бы я чувствовала, потеряв двенадцать друзей разом, да ещё и возлюбленную. Может, та девушка стала бы любовью всей его жизни, а может, они бы расстались через какое-то время. Это не имеет значения. Он потерял её и возможность узнать их судьбу.

Окажись я на его месте, скорее всего, отреагировала бы так же.

Думала, что у нас нет будущего из-за принадлежности к разным расам, но в действительности у нас с Каем нет ни единого шанса из-за того, кто я есть.

– На вас было больно смотреть. Ты бродила за Камаэлем хвостом, ожидая, что его ненависть пройдёт, а он жаждал избавиться от твоей любви, – голос Весты дрогнул, она шумно выдохнула, чтобы справиться с волнением или печалью. – Когда тебе было шесть, Гипнос и Морос наконец рассказали нам о твоей роли в балансе, поделились планом остановить вмешательство мойр и отомстить им за смерть Танатоса во время встречи, пока все будут отвлечены и шокированы твоим существованием, – продолжила откровенничать Веста. – Вначале мы с Камаэлем поддержали идею, но чем больше проводили с тобой времени, тем меньше мысль вмешивать ребёнка в разборки богов казалась адекватной. Затем ты едва не умерла, рухнув в расщелину. Думаю, это ещё сильнее повлияло на брата. Он стал свидетелем повторения истории. Мы начали убеждать отца убрать тебя из этого плана, и похоже, именно наше давление заставило его прибегнуть к крайним мерам. Гипнос спрятал тебя, а нам сказал, что ты умерла. Ты действительно много болела и очень плохо восстанавливалась после переломов. Сперва мы с Камаэлем не поверили, но все наши поиски заканчивались провалом…

Веста прервала рассказ, когда какая-то сила резко бросила меня на землю. Я даже не поняла, что случилось: мир покачнулся – и лицом я ткнулась в траву.

– Что происходит? – недоумённо спросила я, не в состоянии подняться.

Мне не было больно, но в ушах звучали несколько разных голосов. Я повертела головой, не понимая, доносятся они со стороны или всё у меня в голове. Слова долетали смазанно, неясными звуками.

– Наступило настоящее утро, Кассия. Тебе пора домой, – ответила Веста и присела рядом.

– Нет! Нет-нет-нет! Мы не договорили. Ты не закончила рассказ! Ещё не…

– Мы встретимся вновь, но сейчас ты должна подготовиться к Совету архонтов.

Веста не дала ответить, ладонью закрыла мне глаза, и всё тело отяжелело. Посторонние голоса стали громче, а звуки и запахи Переправы пропали. Я резко села на кровати, когда кто-то снова коснулся моего плеча. Элин вздрогнула от неожиданности, а другая служанка выронила что-то тяжёлое.

– Кириа, вы крепко спали, но нам нужно помочь вам подготовиться, – объяснила старшая из них, и я заморгала, избавляясь от сонной пелены перед глазами. – Встреча архонтов состоится через три часа в храме.

Ещё вчера напоминание об этом заставляло моё сердце биться тревожнее, желудок сжимался из-за предчувствия возможного позора. Мне предстоит столкнуться с архонтами, правящими минимум десятилетия, и с их наследниками, которых с пелёнок готовили занять место в Совете. Но я никак не могла отойти от рассказа Весты, и страх перед чужаками отошёл на задний план.

Все хотят, чтобы я сражалась. Доказала что-то. Что я достойна? Что могу? Но теперь я сомневалась, хочу ли… нужно ли всё это? Моё рождение не стоило такого количества смертей, не стоило боли Кая и конфликта между ним и Вестой. Если бы Гипнос отказался выполнять желание Илиры, какими стали бы миры к нынешнему моменту? Мелай был бы мягче? Микеля воспитали бы два любящих родителя? Сирша и Ливия остались бы живы? А Кай вырос бы совсем другим, возможно, открытым, окружённым друзьями.

Мы приоткрыли шкатулку с секретами, но та распахнулась широко, дав мне куда больше откровений, чем я могла сейчас выдержать.

Я молча выполняла просьбы служанок. Они сказали помыться, и я помылась, сказали поесть, и я поела. Выбрали наряд, усадили за туалетный столик, чтобы привести меня в порядок. Моё тело спало эту ночь, но сознание было измучено правдой и тренировкой с иллюзиями. Два с половиной часа подготовки перед встречей с архонтами из трёх просто стёрлись из памяти, всё время я глядела сквозь собственное отражение, находясь в полудрёме.

Иногда через пустоту в голове пробивалось слабое раздражение при понимании, что на меня навесили долги за последствия чужих решений о том, жить мне или умереть. Их приняли без моего ведома, но расплачиваться должна именно я.

* * *

На двери в главный зал храма я смотрела без должного благоговения. Меня нарядили в изысканное платье из медного шёлка с жёлтой вышивкой. Свободные рукава прикрывали до локтей, не скрывая чёрную метку на предплечье. Распущенные волосы бережно расчесали и украсили ободками со сверкающими медью нитями. Служанки не позабыли о макияже, но как бы они ни трудились, я не находила в своём настоящем облике ничего красивого. Нынешнее лицо выглядело привлекательнее моего человеческого, и всё же среди палагейцев я казалась себе обычной.

Меня привели в храм на акрополе. Сегодня он предусмотрительно закрыт для паломников и посетителей. Сперва меня сопровождала охрана, а потом двое служителей, походивших на писцов или администраторов. Сам храм, хоть и имел высокие потолки, могучие колонны и дорогостоящие материалы в убранстве, всё равно не походил на место, куда люди приходят помолиться богам. Морос был прав, здание стало административным центром.

Ещё в поместье мне объяснили, что дедушка уехал раньше, потому что моё появление – не единственное, что Совету нужно обсудить. Я была благодарна, что он не повёз меня к самому началу, так как, по словам администраторов, архонты заседали там уже два часа. Мужчины покинули меня перед огромными дверями в зал то ли заседаний, то ли встреч. Я не стала ничего уточнять. Голова оставалась пустой, а эмоции беспорядочными. Мне не хотелось ничего чувствовать, и, казалось, моя нервная система была согласна и просто прекратила функционировать. Поэтому даже детализированный орнамент на дверях и мозаика под ногами не вызывали должного интереса.

Я потёрла пальцами предплечье правой руки, где когда-то был ахакор. Иллюзия не оставила мне химического ожога, я столько времени проработала с огнестрельным оружием, и кто бы мог подумать… Во мне кровь Мелая, поэтому человеческий металл не причинял боли при прикосновениях. Ничто не намекало на то, что мне предстояло оказаться в Пелесе.

Устав оттягивать неизбежное, я толкнула двери. Они распахнулись легко. Просочившиеся наружу голоса умолкли, не дав разобрать тему обсуждения. Все головы повернулись в мою сторону, участников было больше, чем я ожидала, но, сохраняя невозмутимость и игнорируя неловкую тишину, я закрыла за собой двери и не торопясь прошла вперёд.

Несмотря на пристальное внимание, моё сердце билось спокойно, и в ответ на всеобщий интерес я оценивающе рассмотрела присутствующих.

Полукольцом на равноудалённом расстоянии друг от друга стояли круглые столы с наборами из трёх массивных кресел, напоминающих троны. Один для самого архонта, другие два, видимо, для членов семьи. Каждую из столешниц украшала определённая мозаика с символикой того или иного Дома. От некоторых Домов присутствовал лишь один представитель, другие архонты прибыли в компании своих наследников или родственников.

Место Дома Раздора располагалось прямо напротив, в центре – на главенствующей позиции полукруга. Дедушка поднялся на ноги.

– Прошу прощения за опоздание и прерванный разговор, – с почтительностью, но без склонения головы, как и наказывал Майрон, поприветствовала я. – Прошу вас, не обращайте на меня внимания и продолжайте.

Последняя фраза и вовсе была смехотворной, казалось, ни один из архонтов не помнил, о чём шёл разговор минуту назад. Они пристально рассматривали меня: некоторые глядели придирчиво, другие часто моргали, не в состоянии оторвать внимания от моих глаз и волос.

– Ты не опоздала, Кассия, – едва заметно улыбнулся Майрон. – Проходи.

Игнорируя неловкую тишину, я направилась к дедушке. Ноги не дрожали, сердце не колотилось, а руки не потели. Я более не боялась глав Домов, зная, что ни один из них не сможет ранить или испугать меня так, как это уже сделало открывшееся прошлое.

– Архонты, – обратился Майрон к присутствующим, когда я встала рядом. – Рад познакомить вас с Кассией – моей внучкой и дочерью Илиры. Думаю, её внешности, гула и моего слова достаточно для доказательства её личности.

– И если это правда, то ещё она дочь Мелая – царя Клана Металлов, – с нажимом подчеркнул мужской голос.

Этого палагейца я видела впервые, но мне не пришлось смотреть на его герб. Тобиаса – архонта Дома Чревоугодия и дядю Элиона – легко было узнать благодаря схожим чертам, однако он не обладал очарованием своего племянника и сестры Камиллы. Чёрные волосы местами выцвели до коричневых, зелёные глаза потускнели, а морщины на лбу и вокруг рта выдавали возраст. Я даже примерно не могла сказать, сколько колец он прожил, но по человеческим меркам не дала бы ему меньше сорока. Камилла вроде как старше, но ей удалось лучше сохранить внешнюю молодость.

Тобиас глядел с неодобрением, вздёрнув подбородок и важно расправив плечи. Словно пытался со своего места смотреть на меня с высоты. Я не придала этому никакого значения, только отметила отсутствие Камиллы.

Вместо неё по правую руку от Тобиаса сидел молодой мужчина. Он вальяжно развалился на кресле и скучающе подпёр рукой голову. Поймав мой взгляд, позы он не сменил, но уставился столь же пристально. По его губам скользнула безрадостная улыбка. Из общего с Элионом у него были разве что высокий рост и чёрные едва вьющиеся волосы, хотя в привлекательности он тому не уступал.

– Кассия, это Тобиас и его наследник Иолай.

К моему удивлению, Тобиас отрывисто мне кивнул, хотя бы так показав, что признаёт моё присутствие. Иолай не двинулся, но улыбка стала наглее.

– Рада познакомиться, – равнодушно ответила я.

Не знай я истории Элиона, то, вероятно, испытывала бы к ним меньше неприязни. К тому же этот Дом пошёл от бога насмешки – Мома. Надеюсь, чувство юмора они от него не унаследовали.

– Тобиас прав, она наполовину даорийка и ей едва за двадцать. Она как ребёнок.

Я обратила внимание на женщину с другой стороны. Зрелая и чарующая красота, карие глаза и огненные волосы напомнили мне друзей Микеля.

– Да, Кассия не восприимчива к металлам людей, но это всё, что она унаследовала от крови своего отца. И я не намерен отказываться от внучки из-за мерзавца, совратившего мою дочь, Меган, – отрезал Майрон. – Я не Мелай, который все годы ждал, чтобы насадить собственных детей на копья! Мы чтим семьи превыше всего, наследники – наше сокровище, разве нет?

Меган – архонт Дома Гордыни, начало которому дала Гибрис – богиня этого порока. Мейв и Аякс – подданные Меган. На последней фразе Майрона я переключила внимание на девушку рядом с ней. Молодая, может, чуть младше или одного возраста со мной. Она не встревала в разговор, сидела, чинно сложив изящные руки на коленях, и прилежно слушала, разглядывая меня с интересом.

– Не забывай, Майрон, что ты не просто архонт своего Дома, но ещё и глава Совета, – размеренно произнося каждое слово, встрял Неолай. – Ты намереваешься навязать нам наследницу, прожившую большую часть своей жизни среди людей. Она вообще понимает нашу речь?

– Понимаю, – ответила я Неолаю, усилием воли глядя в его почти чёрные глаза. Архонт Дома Кошмаров, как и при первой встрече, сочетал невообразимую красоту и жуткий взгляд, от которого спина покрывалась мурашками.

На его сестру Наю я боялась смотреть, не готовая видеть в ней знакомые черты Кая. Однако её платье в фамильных красных цветах Дома Кошмаров невольно притягивало внимание.

– У меня была всего неделя. Вы тоже выучили свой язык за подобный срок? – тем же лишённым эмоций тоном сдержанно уточнила я.

Моя речь была очень далека от совершенства, я выговаривала слова долго, с сильным акцентом, но, судя по недовольству во взгляде Неолая, намёк он понял. Как и несколько других архонтов, издавших смешки. Громче всех они прозвучали от двух девушек с дальнего места справа.

– Простите, – без капли искренности извинилась та, что занимала место архонта. Внешне она была не старше Мейв, светлые кудрявые волосы делали её похожей на даорийку, но тёмный макияж и блеск злого безумия в голубых глазах настораживали. Улыбка была кривой. – Но я согласна с Кассией, Неолай. Ты слишком многого ждёшь от неё за какую-то неделю. Эта девочка едва не пристрелила Мелая, окружённая толпой даориев. Никто другой даже таким достижением похвастаться не может, хотя ты был там, – она театрально развела руками, никак не реагируя на недовольные гримасы Неолая и Тобиаса. – Кстати, меня зовут, Ойзис, Кассия.

– Ойзис? Как богиню?

– Всё верно, – с довольным видом кивнула та и ткнула в девушку рядом: – Это моя младшая сестра Дафна.

Девушка подле Ойзис была практически её копией, близнецы. Разве что макияж сдержаннее и взгляд скучающий, я её едва ли интересовала. Уже не нужно было вспоминать, какой Дом предпочитает пурпур в одеждах. Имя архонта сказало достаточно. Ойзис – богиня страдания и беспокойства, она своим прикосновением дала начало Дому Зависти. Седьмой по счёту и самый низший по влиянию, но я всё равно благодарно улыбнулась архонту:

– Рада встрече.

– Хорошо, Майрон, мы убеждены, что к своему отцу твоя очаровательная внучка не испытывает симпатии, но что насчёт брата? – Я повернулась на мелодичный голос, не сразу определив, мужской он или женский.

В первые мгновения мне не удалось удержать выражение лица под контролем. Аспид – архонт Соблазна – одарил меня любящей улыбкой в ответ на изумление. Холодный светло-русый цвет волос, спускающихся чуть ниже плеч, серые глаза, утончённые черты лица, пухлые губы, но вместе с тем острые скулы и выразительный подбородок. Он производил такой же эффект, как Иво. На него хотелось смотреть не переставая, страшно было моргать. Он вызывал то самое странное и одновременно желанное чувство первой влюблённости, когда внутри всё трепещет, но ты цепенеешь. Я повернула одно из колец на пальце вовнутрь и сдавила кулак. Камень болезненно впился в ладонь, вынудив прийти в себя.

По словам Кая, члены семей архонтов способны влиять друг на друга, но это вмешательство они ощущают и расценивают как оскорбление. Я не почувствовала ничего странного, скорее всего со мной сыграло дурную шутку само его лицо.

– Уверен, что ты, Майрон, воспитаешь в своей внучке такую же благородную преданность к членам семьи. Но что будет, если её брат станет следующим царём Металлов, а наш архонт Раздора окажется недостаточно сильна духом, чтобы противостоять его притязаниям? Как мы слышали, именно этого жаждут мойры. Единого царя для Даории и Палагеды, – речь Аспида лилась неторопливо и даже лениво, но никто не прерывал.

Голос архонта Соблазна убаюкивал не меня одну. И, наверное, только благодаря его медленному произношению я поняла всё, что он сказал.

– У меня нет брата, как и у Микеля нет сестры, – ответила я, решив отстаивать свою правду сама. – Кровные узы – пустышка, если вас не связывает нечто большее на протяжении жизни.

– И всё же…

– Нет. Я не испытываю ненависти к Микелю, но он мне не брат.

– Это ты сейчас…

– Аспид, угомонись, – осадил дедушка, отмахнувшись. Архонт Соблазна не обиделся, лишь примирительно пожал плечами, не пытаясь более гнуть свою линию. – Что ж, Ареста, кажется, ты последняя ничего не сказала. Если у тебя есть какие-то сомнения или мысли, которыми ты хочешь поделиться, то буду рад услышать.

Ареста – архонт Дома Гнева, основоположницей которого стала богиня Лисса. Я вспомнила здоровяка Деклана, но сама архонт оказалась привлекательной женщиной средних лет. На лице не было заметно ни единого следа старости, но и юное очарование прошло. Она сидела расслабленно, изредка постукивая пальцами по подлокотнику, оранжевое шёлковое платье подчёркивало изгибы тела, а пояс – узкую талию. Чёрные волосы были собраны в густой хвост, пока взгляд светло-карих глаз переходил с меня на Майрона и обратно.

Подле Аресты сидели молодой мужчина и девочка лет пятнадцати. Наверное, её дети, сходство бросалось в глаза. Разве что у сына волосы тёмно-каштановые. Однако в Доме Гнева архонтом должна быть женщина, значит, из них двоих наследница именно младшая девочка.

Ареста продолжала задумчиво молчать, по губам её сына скользнула улыбка, он наклонился к матери и что-то ей прошептал. Не поворачивая головы, архонт его выслушала.

– Она мне нравится, – заявила Ареста, когда её сын вновь выпрямился. – Есть в ней что-то от моего Дома.

– Ещё бы! Если верить слухам, она употребила человеческие наркотики с кровью твоих подданных, – порывисто напомнил Тобиас. – И это очередная проблема! Неизвестно, как этот наркотик влияет на нас в долгосрочной перспективе.

Я не стала спорить, но Ареста фыркнула и отмахнулась.

– Именно благодаря ей и твоему племяннику мы узнали, что за всем стоял слизняк из Клана Воды. Судя по предоставленным отчётам, немного гнева пошло ей на пользу, – Ареста одарила меня скорее довольным оскалом, чем улыбкой. Не зная, как на это стоит реагировать, я выдавила ответную.

Кажется, знакомство проходило не так уж плохо. По крайней мере, в открытую с оружием на меня никто не бросался. Лицо Тобиаса лишилось всех эмоций при упоминании Элиона. Отнекиваться от заслуг племянника он явно не желал, как и вспоминать о его существовании.

– Благодарю за поддержку, рад, что моя племянница вызвала твоё доверие, Ареста, – отозвался Майрон, но не успел ничего добавить из-за появления нежданных гостей.

Их гул мы ощутили раньше, чем они появились. Все умолкли, разом повернувшись ко входу. Гипнос и Морос не стали утруждать себя открытием дверей, просто прошли сквозь них, временно изменив структуру дерева на бесплотный туман. Вдоль утопающих в тенях стен я услышала движения и взволнованные вздохи и наконец заметила свидетелей. Их двадцать один: по три свидетеля от каждого Дома. Всё это время они сидели бесшумно, я едва разобрала, что они там есть. Прищурившись, попыталась разглядеть лица и понять, есть ли среди них сестра Иво, однако по силуэтам было сложно определить, кто мужчина, а кто женщина. Они действительно были безмолвными свидетелями, записывающими происходящее, чтобы в момент необходимости пересказать случившееся или чьи-то слова, если конфликт будет сложно разрешить.

Все архонты и их наследники встали, приветствуя своих богов. Палагейцы опустили взгляды, прикрыли ладонями правых рук веки и поклонились. Они добровольно скрыли глаза – почтительный знак смирения: демонстрируют, что считают себя недостойными даже глядеть на богов.

Раньше, может, палагейцы и правда стеснялись смотреть на Гипноса и Мороса, но нынче это не более чем дань старым традициям. Завершив поклон, все выпрямились и после довольного кивка Гипноса вновь сели. Братья прошли ближе к полукругу.

Я единственная не кланялась, оцепенела и осталась стоять при виде вошедшего сквозь двери Кая. Он ощутил моё внимание и, возможно, впервые за долгое время добровольно посмотрел мне прямо в лицо. Только вчера я искала способы с ним встретиться, сейчас же молилась, чтобы у этого зала нашёлся запасной выход. Не представляю, как говорить с Каем, зная, что моё возвращение к жизни убило его друзей и первую любовь.

Я невольно сглотнула, Кай не спускал с меня оценивающего взгляда. Вдруг Веста всё рассказала и больше ему не нужно притворяться? Теперь он может ненавидеть меня в открытую, ведь я знаю причину, и ему не обязательно оправдываться.

Голова Кая дёрнулась вправо, когда прозвучало его имя в шёпоте. Мой взгляд остановился на Дафне – сестре-близнеце Ойзис, которая не пыталась скрыть своего изумления при виде Кая. Она, как и я, не успела сесть, и архонт Дома Зависти одёрнула сестру, бросив ей тихую фразу. Вероятно, они знакомы, потому что Кай коротко кивнул Дафне, а затем встал подле отца и дяди. Я сглотнула ещё несколько раз, не в силах избавиться от душащего кома в горле.

Гипнос взмахнул рукой, и позади него, Мороса и Кая появились чёрные стулья, напоминающие три обсидиановых трона.

– Кас, не обязательно стоять, присаживайся, – вывел меня из ступора голос Гипноса.

Я растерянно уставилась на знакомую доброжелательную улыбку. Он комично вскинул брови и выразительно кивнул на кресло за моей спиной. Я молчаливо села, стараясь вернуть лицу бесстрастное выражение.

Последующий разговор я слушала отрывками, отвлекаясь, а временами впадая в прострацию. Продолжала напряжённо сидеть на самом краю своего кресла подле архонта Раздора. Спина задеревенела, потому что я не позволяла себе согнуться или изменить позу. Притворялась статуей, не желая привлекать внимания, и моё сознание непроизвольно отключилось от всего происходящего. Разуму не удалось отдохнуть ночью.

К счастью, основное внимание на себя перетянули Гипнос и Морос, вводя Совет в курс дела. Рассказали о произошедшем в Даории со своей стороны, объяснили ситуацию с мойрами и ответили на вопросы присутствующих архонтов. Гипнос представил Кая в качестве своего сына, чем погрузил зал в шокированную тишину. Возможно, многие из них пожалели о том, как помыкали им в последние годы. Мой взгляд невольно дёрнулся к Нае из Дома Кошмаров, но на её лице отразились разве что интерес и недоумение.

Она совсем не замечает сходства?

Почему она его не узнаёт или не помнит?

Морос.

Хотелось застонать от разочарования. Морос явно забрал воспоминания, и тогда понятно её смятение. Одно дело, когда мужчина может с кем-то переспать и после не узнать о появившемся ребёнке, но женщина не в состоянии родить и забыть, как вынашивала дитя.

Не может, только если у неё нет ни одного воспоминания о беременности.

В таком случае даже будь у них практически одно лицо, она не признает в нём своего сына. Разум не предполагает подобной мысли.

Я украдкой оценила реакцию Гипноса, он не смотрел на Наю, а Кай и вовсе игнорировал её существование. Похоже, я не единственная в зале, удостоившаяся его ненависти.

– Боюсь, наша встреча грозит затянуться. Слишком долго мы с братом отсутствовали, – со вздохом пояснил Гипнос, одарив каждого из присутствующих хоть мимолётным, но вниманием. – Думаю, не стоит задерживать наследников, достаточно будет присутствия глав Домов, а остальные могут отдохнуть.

В заботливом предложении красноречиво читался приказ. Все, кроме архонтов, поднялись на ноги, готовые покинуть помещение. Свидетели зашуршали одеждой и исчезли в какой-то двери у дальней стены, я так и не рассмотрела ни одного, потому что они умело остались в сумраке, словно безликие тени.

– Ты помнишь, как выйти из здания? – уточнил дедушка, наклонившись к моему уху. Я кивнула. – В поисках наших гоплитов ориентируйся по фамильным цветам, они найдут для тебя экипаж и сопроводят домой.

Если честно, я предпочла бы пройтись пешком. В конце концов, здесь недалеко, да и заблудиться невозможно, лишь одна дорога ведёт от храма вниз. Но говорить этого не стала, решив, что не время для спора. Поднявшись на ноги, я покинула помещение одной из последних, предусмотрительно обогнув Кая. Что-то внутри меня оборвалось, когда он даже не повернул головы в мою сторону, занятый Дафной, которая перед уходом ненадолго подошла к сыну Гипноса. Я приказала себе привыкать.

У нас с Каем никогда не было ни шанса.

Я торопливо покинула храм, зная, что никто не смотрит, все уже должны были оказаться снаружи.

– Потеряли своего коня?

Я нахмурилась, не сразу поняв, что обращаются ко мне.

– Кассия? – настойчиво повторил голос, вынудив меня обернуться.

Иолай, наследник Дома Чревоугодия, растянул губы в довольной улыбке, неверно восприняв моё продолжительное внимание. Я просто засмотрелась, ища схожие с Элионом черты.

– У меня нет коня, – честно ответила я и отвернулась, разглядывая присутствующих на площади перед храмом. Посетителей не так уж и много, было не сложно отличить слуг, подводящих лошадей хозяевам, но среди палагейцев я не приметила никого с жёлтым гербом моего Дома. Они ждут чуть дальше?

– Как это нет коня? – в голосе Иолая прозвучало изумление.

– Я пришла пешком, люблю гулять, – солгала я и поспешила по ступеням вниз, намереваясь отделаться от нежелательной компании.

Думала, что Иолай разберёт неприкрытую просьбу отвалить и останется у дверей, поэтому его бесшумное появление справа напугало. Опешив от неожиданности, я оступилась на последней ступеньке. Он успел подхватить меня под руку и плавно вернуть в вертикальное положение, чем спас от позорного падения. Несмотря на помощь, из головы не шла мысль, что Иолай намеренно испугал меня, ощущение притворства заставило выдернуть руку из его ладони и отступить на шаг.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила я.

– Скользкие ступеньки, – насмешливо подсказал он лживое оправдание.

– Именно.

Я отошла на десять шагов и замерла, не зная, в какой стороне стоит поискать людей дедушки. Взгляд сам собой метнулся в направлении Пропилей, служащих проходом на территорию храма.

Может, отправиться пешком?

– Если желаешь пройтись, то позволь составить тебе компанию. Наши усадьбы неподалёку, – предложил Иолай, и я нехотя обернулась к нему. Очевидно, на все мои намёки о желании остаться одной ему откровенно плевать.

– Ты не отстанешь? – прямо уточнила я.

Иолай разразился тёплым бархатным смехом. На несколько мгновений я позволила себе расслабиться.

– Не планирую, – с присущей его двоюродному брату наглостью ответил наследник Дома Чревоугодия.

Я шумно выдохнула и пошла к Пропилеям. Палагеец последовал за мной и лишь из странной деликатности отставал на полшага.

– Ты не очень-то разговорчива, – попытался завязать беседу Иолай, когда мы прошли ворота и не торопясь начали спускаться по дороге.

Погода стояла чудесная, тёплые лучи местного солнца согревали лицо, а свежий морской ветер и далёкие крики чаек расслабляли. Чайки ли? Я уставилась на небо в направлении океана, птицы звучали точно как чайки, но рассмотреть не получалось, они летали слишком далеко.

– Меня учили не разговаривать с незнакомцами, – бросила я, но без былой враждебности.

– Ничто не мешает нам познакомиться поближе, теперь мы практически соседи, – Иолай удерживал одинаковую насмешливую улыбку и ни одно из моих возражений не воспринимал всерьёз.

Иногда такие мужчины подкупают. Смотришь на их обаятельное лицо и гордую осанку, слышишь соблазнительный тембр голоса, и картинка начинает казаться лучше, чем она есть. В какой-то момент напористость даже может показаться храбростью, а упрямство – стойкостью, но на деле всё прозаичнее: такие просто не желают принимать отказ от женщин и игнорируют ответ, если им говорят «нет». Считают, что таких, как они, нельзя не хотеть.

Изначально Элион показался мне подобным болваном, но, узнав его поближе, я поняла, что ошиблась. Эль действительно знает цену своему очарованию, но никогда не навязывал мне свою компанию.

Губы дрогнули в улыбке при мысли, что Элион, наверное, пришёл бы в восторг, узнав, что у него есть кровная сестра – Веста.

– Кажется, идея пришлась тебе по душе, – вновь заговорил Иолай, возвращая меня в реальность.

Я стёрла улыбку, чтобы он прекратил неверно считывать намёки.

– Раз ты так хочешь рассказать мне о себе, то Элион тебя старше или младше? – с притворной невинностью уточнила я.

При звуках имени двоюродного брата улыбка с губ Иолая не сошла, но взгляд заметно похолодел.

– Я старше, – ответил он.

– Почему вы не ладите?

– С Элионом никто не ладит.

– Я лажу с Элионом, – возразила я.

Иолай схватил меня за локоть и дёрнул в сторону, спасая от проезжающего экипажа. Я кивнула наследнику в качестве благодарности, но хватать меня было не обязательно. Он мог просто предупредить. Былого дружелюбия на его лице не осталось, а дежурная улыбка лишилась даже минимальной искренности, становясь похожей на насмешку.

– Элион ещё не успел тебя оскорбить, но всё впереди. Он бесхребетный червяк. Пока никто не обращает внимания на то, с кем ты дружишь, но вскоре круг общения станет важным для статуса твоего Дома, особенно если ты намерена надеть венец архонта.

Его тирада не впечатлила. Элиона я знала, а Иолай уходил от ответов. Мы пошли дальше, хотя не могло не радовать, что Иолай уже не испытывал былого удовольствия от совместной прогулки. Он намеревался поставить меня в неловкое положение, но, похоже, чаши весов качнулись не в его пользу.

Некоторые прохожие глазели на нас, но я не ощущала враждебности, поэтому не скрывала ни глаз, ни волос. Женщины и мужчины шептались, дети тыкали пальцем. Вероятно, не так уж и часто архонты и их наследники прогуливаются пешком?

– Я рискну, благодарю за предупреждение, – ответила я Иолаю, стараясь, чтобы смешок не прозвучал слишком издевательским.

– Элион оскорбил весь наш Дом, – выдал наследник, полностью стирая намёки на шутку со своего лица.

Я тоже стала серьёзнее, решив, что он наконец хоть немного пояснит ситуацию.

– Элион сбежал в Санкт-Данам, работал вместе с низшими, людьми и даориями. Подтирал грязь за бездарями и напивался в клубах. Он племянник архонта третьего по значимости Дома и обязан вести себя соответственно статусу, а не быть посмешищем. Теперь архонты позорят отца, раз за разом поднимая разговоры об Элионе, и отец не может ничем возразить, так как всё чистейшая правда.

– Элион сделал много хорошего и полезного для Палагеды. Именно благодаря Элю и Каю разрешились проблемы с наркотиками и стало известно, что даории виноваты даже больше. Элион дал архонтам перевес в споре и доказательства для своей защиты!

Иолай недовольно засопел, теперь палагеец смотрел только на дорогу, явно желая дойти до наших домов и распрощаться побыстрее. Это меня воодушевило, но и ссориться я тоже ни с кем сегодня не собиралась.

– Я действительно мало знаю о статусах и важности социального положения в Палагеде, но Элион во многом помог архонтам, – примирительно добавила я.

– Пара достойных поступков не скроет позора, который ассоциируется с его именем, – упрямо заявил Иолай.

Я открыла рот, чтобы снова заступиться за друга, как вдруг меня окликнули сзади:

– Кириа! Кириа, подождите!

Иолай остановился первым. Я обернулась, с недоумением глядя на несущуюся к нам Элин. Служанка лавировала между прохожими, а её светлые кудри подпрыгивали, пока она бежала со стороны храма. И чуть не рухнула, резко затормозив рядом с нами.

– Ки… риа… прос… тите… я… – Её лицо раскраснелось, она с трудом дышала после бега и согнулась пополам от боли в боку.

Я поддержала её под локоть, боясь, что Элин стошнит прямо посреди улицы, но та спустя несколько долгих секунд всё-таки справилась с дыханием.

– Что случилось?

– Простите, я должна была вас… встретить, но засмотрелась… и пропустила, когда вы вышли. Архонт просил сопроводить вас… а я… мне сказали, что вы ушли, и я побежала за вами. Простите! Такого… не повторится! – она лепетала, проглатывая часть слов, но я разобрала основной смысл и ласково улыбнулась, надеясь развеять её страх.

– Всё в порядке. Я хотела прогуляться, а наследник Дома Чревоугодия составил мне компанию.

Заметив Иолая, Элин подняла на него глаза и громко икнула от испуга, её лицо приобрело пунцовый оттенок, она низко поклонилась. В движения Иолая вернулась расслабленная уверенность, смущение Элин ему определённо льстило.

– Ты сама, Кассия, прелестна, так у тебя ещё и служанки очаровательны, – бросил он мне, игриво наклонив голову. Элин едва успела разогнуться, как вновь опустила глаза, заметив внимание Иолая. – Как её зовут?

– Элин, – ответила я. – И ты можешь сам её спрашивать. Я ей не хозяйка, она просто мне помогает.

Кажется, Элин была готова возразить, но я шикнула на неё, не желая этого слышать. Мне нравилось выстраивать с ней дружественные отношения и совсем не хотелось, чтобы она боялась меня, как Иолая. Хотя он, помимо очевидного страха, вызывал у неё заметное восхищение.

– Пойдём, сегодня у меня есть занятия, – напомнила я Элин и зашагала дальше вниз по улице.

Та засеменила следом, а Иолай продолжал наслаждаться её смущением, теперь больше внимания уделяя служанке, чем мне.

– Расскажи-ка, Элин, Кассия очень капризная?

– Нет! – со всей пылкостью возразил голос за спиной. – Кириа чудесная. Она добрая, всегда интересуется моими делами и учит меня человеческим словам.

Для демонстрации Элин с восторгом принялась перечислять названия фруктов, что мы выучили за прошлую неделю. Я скрыла улыбку. Это всего лишь слова, но для Элин подобные знания стали драгоценностью. Она из семьи низших, девятого сула, и её сила столь незначительна, что я не слышу даже слабого гула. Все её предки работали слугами, и сама Элин окончила только среднюю школу. Старшие классы были не обязательны для её уровня, так как все знали, что выше служанки ей не подняться, а образование в университете было не по карману. Насколько я выяснила, бесплатных мест у них нет.

Поэтому каждый день, пока она помогает мне, я тренирую с ней разговоры на палагейском, а саму Элин учу языку людей. Это несерьёзное обучение, скорее ради забавы, но, возможно, однажды она захочет рискнуть и перебраться жить в Санкт-Данам.

– Неужели? – сладко протянул Иолай. – Как чудесно, что она оказалась именно такой. Мы вначале и не знали, что вообразить. Гадали, не держит ли она всех слуг в страхе, способная одним желанием сгибать окружающие её металлические светильники.

Глядя на Элин, наследник наигранно округлил глаза, будто мысль его действительно испугала.

– Нет-нет! Кириа ничего не гнёт и никого не пугает! – встала на мою защиту та. – В ней есть кровь даориев, но она ужасов не творит!

Иолай игриво подмигнул мне, и я закатила глаза.

– Хорошая попытка, – сухо бросила я.

– То есть? – изображая непонимание, уточнил он.

– Пытаешься узнать мои секреты через служанку. Может, ещё уточнишь, что я ем на завтрак?

– Неплохая мысль. Элин, Кассия спит с моим двоюродным братом?

Элин врезалась в мою спину, когда я резко затормозила, уставившись на Иолая во все глаза.

– Что?! Нет! Кириа спит одна! – с большим усердием возразила Элин, обняв мою руку. Она была очень маленькой: я сама невысокая, но Элин на полголовы ниже, и её доверчивость поражала. Я предполагала, что за внешностью восемнадцатилетней девушки скрывается кто-то старше, но внезапно засомневалась.

Иолай издал смешок:

– Прекрасно. Тогда проследи, чтобы он с ней в спальне один на один не оставался.

Элин насупилась и энергично закивала, а я с недоумением уставилась на неё, заметив страх пополам с неприязнью. Эль, конечно, не подарок, но слишком серьёзно Элин восприняла издёвку Иолая.

– Тебя гости в моей спальне волновать не должны, – отрезала я, понимая, что никаких приличий наследник соблюдать не собирается.

В ответ он рассмеялся и кивнул в сторону усадьбы моего дедушки, которая показалась из-за поворота. Я с облегчением выдохнула, исчерпав на сегодня желание общаться. От наследника не укрылась моя реакция, и он вновь хмыкнул. Я напряглась, но не отпрянула, когда он наклонился ближе.

– Это искреннее предупреждение, Кассия. Совсем скоро Элион станет досадным пятном на твоей репутации, – шёпотом, обдавая моё ухо тёплым дыханием, повторил Иолай, прежде чем пойти к себе домой.

Я не стала реагировать на сказанное. Элион предупреждал, что он с братом и дядей не в ладах, и верить им стану в последнюю очередь, но странное предчувствие омрачило и так скверное после встречи с Каем настроение. Погода перестала казаться приятной, солнце принялось жечь сильнее, а ветер затих, не принося необходимую свежесть.

9

МИКЕЛЬ

– Дальше ты не пойдёшь, – категорично выдал я Трою, когда он последовал за мной вместо того, чтобы остаться со своим другом у прохода в Даорию.

Ровно спустя неделю после моей просьбы Трой принёс мне платиновые браслеты. Точнее, раздражённо швырнул их в меня, красноречиво продемонстрировав бледнеющие следы на ладонях. Он драматизировал. Всего лишь слабые ожоги, немного специальной мази – и уже на следующее утро отметин не останется. На мой вопрос, почему он не додумался надеть перчатки, на лице Троя отразилось недоумение, а следом раздражение, и мне в голову едва не полетела первая попавшаяся другу книга. Я старался не смеяться над ним. Вот пожил бы Трой в Санкт-Данаме хоть немного, и заранее подумал бы о нюансах, но он, похоже, тупо забыл о перчатках как о варианте.

Лисандра мы оставили следить за моей спальней во дворце, а Троя я взял с собой исключительно до прохода. Благо два из них были прямо во дворце Клана Металлов и оба выходили в здание Дардана Хилла, но на той стороне нас ждали охранники, один из которых был другом семьи близнецов. К счастью, он не знал меня в лицо, а благодаря приглушению гула поверил, что я не более чем старый знакомый Троя. Мне никогда не доводилось подделывать документы для путешествия в Санкт-Данам, и повезло, что охранник не стал сильно ко мне присматриваться.

– Останься здесь. Я вернусь через часа три, – предложил я, бросив беглый взгляд на настенные часы в зале. Близилась полночь, во дворце меня не должны хватиться, а Деклан и Авила только начали свою смену.

Трой замялся, и я похлопал друга по плечу. Я много в каких районах бывал, и Трой прекрасно знал, сколько раз я попадал в передряги, но его нынешнее волнение передавалось мне, лишая уверенности, поэтому я поскорее покинул зал. Спускаясь на первый этаж, в лифте взглянул в камеру наблюдения, гадая, не встречу ли Мороса у выхода, но компания «Меридий» функционировала так же, как и раньше. Мой пропуск на выход сработал. Я даже пару раз обернулся, не веря, что всё так просто. Морос всё-таки покровитель Палагеды, но, судя по всему, мир людей оставался своего рода нейтральной территорией.

За час я добрался до хорошо знакомого «Святилища греха». Как ни крути, дебильное название, но Авиле нравилось работать барменом. Деклан подрабатывал вышибалой. Собственно, познакомился я с ним, когда он едва не вышвырнул меня вон за принесённый меч. Документом, разрешающим мне носить оружие и подписанным самим секретариатом царя Мелая, он тогда предложил мне подтереться. Помню, меня это сильно возмутило, как и то, что он обозвал меня лучезарным чистоплюем. Ладно, признаться, это были мои первые дни в Санкт-Данаме и выглядел я действительно чопорно, как долбаный педант, будучи представителем своего Клана.

С тех пор я стал относиться к внешнему виду проще, стараясь слиться с местными. Да и жалко стало хорошую одежду после того, как дважды Элион окатил меня из лужи, намеренно проехав по ней, пока я шёл по тротуару. У меня были разные представления о племяннике архонта, но не думал, что мне предстояло работать с бунтарём-переростком, который показывает средний палец в ответ на любой аргумент просто потому, что ему лень со мной спорить.

В общем, после близкого знакомства с палагейцами я в прямом смысле побывал в грязи, дерьме и крови и весьма быстро приспособился к их правилам игры. Я усмехнулся, а затем горестно вздохнул, словно это «веселье» осталось где-то в другой жизни.

Я оглядел свои джинсы, чёрную толстовку и куртку. Немного жалел об отсутствии меча, но хотелось прийти с миром. Неясно, как Деклан и Авила отреагируют на моё появление, хотя я надеялся, что слухи о моей истинной личности до них ещё не дошли.

Клуб встретил запахами алкоголя, духов, сигарет и пота. Музыка грохотала, я торопливо протиснулся сквозь толпу на первом этаже к лестнице на второй, где был бар. Придерживал капюшон толстовки, надеясь остаться незамеченным. В конце концов, блондинов вокруг было предостаточно.

Я плюхнулся на высокий стул за стойкой, Авила отдала чужой заказ, обернулась и замерла, сразу меня узнав. Стоял привычный полумрак, свет из-за софитов и зеркальных шаров двигался неравномерно, но было невозможно не заметить, как помрачнело её лицо. Кажется, Ви впервые посмотрела на меня с долей ненависти, но потом совладала с собой и натянула знакомую соблазнительную улыбку бармена.

– Какая честь, вашество, – издевательски протянула она новую кличку, опершись руками на стойку с другой стороны. Ви низкого роста, на работе она всегда носит обувь на высокой подошве, что делает её более милой. Я стоически удерживал взгляд выше откровенного выреза, иначе мог бы получить бутылкой по голове. – Такая неожиданная встреча. Чем же мне вас угостить? Жаркий коктейль «Пинок под зад» придётся вам по вкусу. Ещё «Катился бы ты в Тартар» и «Надеюсь, возвращение через открытый люк к твоей крысиной семейке будет скорым» – хиты этой недели. Для вас всё за счёт заведения.

Гнев Авилы не пугал, она была маленькой и ворчливой, но я предусмотрительно сдержал улыбку. Убить меня она вряд ли сумеет, но пару кусков плоти явно не прочь выдрать.

– Привет, Микель, – хлопнув меня по плечу, поприветствовал Деклан и сел на стул рядом. – Боюсь, в этот раз ты не то что дверью, а миром чуток ошибся.

Он говорил со мной спокойнее, даже с сочувственной усмешкой, но предупреждение о том, что мне здесь не место, было очевидным.

– Проваливай, – менее дружелюбно перевела приказ Авила.

– Ви, пожалуйста, – взмолился я, зная, что она не может противиться, если начать упрашивать. – Мне очень нужна ваша помощь.

– Подтереть за тобой попроси своих низших, у тебя во дворце их тьма на побегушках, – упрямо отрезала Авила, но не выдернула руку, которую я успел схватить и сжать.

– Ви, давай хоть выслушаем? Не пустоголовый же он совсем, чтобы ради бухла приходить.

– Спасибо, Дек, я правда… – начал я.

– Чтобы нас опять втянули в разборки?! – возмутилась Авила и вырвала свою руку из моих пальцев. – В следующий раз Кая может не оказаться рядом, чтобы спасти наши головы!

Она достала несколько стопок, шумно опустила их на стойку и налила текилу. Первую стопку она передала Деклану, тот выпил, поморщился и потянулся за лаймом.

– О чём ты говоришь? – не понял я.

– Ты думаешь, открытие правды никак на нас не отразилось?! – передразнила моё удивлённое лицо Авила, наливая алкоголь в две другие стопки. – Когда выяснилось, что ты… ценных кровей, нас с Декланом вызвали на допрос в Палагеду с намерением выяснить, насколько мы близки и преданны Даории, – презрительно выплюнула концовку Ви и залпом выпила свою стопку. – Нас держали под надзором и допрашивали дольше суток!

Авила взяла последнюю стопку и почти по привычке протянула мне, но на полпути осеклась. Одарила меня недовольным взглядом и опустошила её сама.

– Ви, я же правда не знал. С вами что-то сделали? – взмолился я.

– Наши нет! Но позже нас едва не забрали люди твоего отца, а уж он-то наверняка хотел отправить нас погулять на дно океана в свинцовой бочке, – едва не рявкнула она, и я побледнел. Хотел бы убедить, что им ничего не угрожало, но теперь, зная Мелая лучше, я был вынужден признать, что кровожадный пример Авилы не звучал таким уж надуманным. – Благо Кай был в холле здания «Меридий» вместе с Дарданом Хиллом. Нас уже вели к проходу в Даорию. Они вступились и отказали в законности нашего задержания. Ты что-то об этом знаешь?

– Нет.

– Так я и думала, – разочарованно бросила Авила. – Видишь, Дек! Крысы сожрали бы наши тела быстрее, чем принц вообще догадался бы, что у нас из-за него проблемы.

Я сник, свесив голову. Мелай не на шаг впереди, нас разделяли сотни метров.

– Нам лучше впредь не видеться, если заметят в твоей компании, то опять начнут задавать вопросы. Да и тебе здесь опасно, – примирительно пробубнила Ви и поставила рядом стопку текилы.

Я благодарно кивнул и выпил. Подруга снова её наполнила.

– Зачем ты пришёл, Микель? – спросил Дек, и Авила не стала его затыкать, похоже всё-таки заинтересовавшись моими мотивами.

– Без вашей помощи мне не справиться. Нужно встретиться с Кассией один на один, но она в Палагеде и передать записку я могу лишь через вас.

Лицо Авилы вновь помрачнело. Деклан задумчиво поскрёб голову.

– Я могу попробовать, – внезапно предложил он.

Я просиял, но не успел и рта раскрыть, как ладонь Авилы хлопнула по барной стойке так, что задребезжали стаканы, а несколько посетителей обернулись, прекратив разговоры.

– Не смей вмешивать Деклана. Ему крышка, если поймают, а его, чтоб твоя нить судьбы запуталась, поймают! – шёпотом отрезала она. – Ты просишь подобраться к наследнице! И не какой-то, а наследнице самого могущественного Дома, будущей главе Совета архонтов! Ей благоволят боги! Произойди что с ней из-за этой записки, и путешествие на дно океана в свинцовой бочке покажется нам увеселительной прогулкой. А если даже ничего не произойдёт, но его поймают с этой запиской, то мы не отмоемся от того, что работаем на принца Металлов. Мы станем изгоями.

К сожалению, я был согласен. Нельзя просто заявиться в Дом Раздора и вручить письмо с просьбой встретиться один на один, да ещё и со мной. И то, что не стоит доверять это Деклану, я тоже знал. Он подвергнет себя риску, не умея работать скрытно. Именно поэтому я упрямо уставился на Авилу, и она поняла молчаливый намёк.

– Ты не настолько милашка, чтобы рисковать из-за тебя головой, – недовольно пробубнила она.

Я упёрся локтями в стойку, перегнулся и оставил у неё на щеке поцелуй. Её смущённый румянец быстро сменился на раздражённый. Я видел, как она без стеснения заигрывала со всеми подряд, целовала парней на спор. Похоть или страсть были ей знакомы и привычны, но от бережной ласки она забивалась в угол, не зная, как на неё реагировать.

Вот и сейчас она насупилась, ощутив, что поддалась. Было низко играть на нашей дружбе, но я был уверен, что Ви сможет найти хоть какой-то выход, чтобы помочь.

– Хватит размазывать по мне свои слюни, – она с демонстративным раздражением потёрла щёку. – Хочешь меня, так и скажи.

– Не хочу.

– Тогда пошёл вон из моего клуба!

– Клуб не твой, – с наглым очарованием возразил я.

– Зато бар мой, лучезарная твоя задница, – она шутливо замахнулась на меня пустой стопкой, но не сдержалась и издала смешок.

Мы рассмеялись, сбросив хоть немного напряжение. После смеха наступила затяжная тишина. Деклан смотрел то на меня, то на Авилу, вероятно решая, пришли ли мы к перемирию. Ви разлила нам ещё по стопке, мы молча выпили.

– Я подумаю. Это всё, что ты сейчас получишь. Ответ оставлю на ресепшене у Дардана Хилла на имена твоих огненных шавок. Пусть бегают, проверяют каждый день, – сдалась Авила, я потянулся, чтобы подарить ей второй благодарный поцелуй в щёку, но в этот раз она заметила и отскочила, как испуганная кошка от струи воды. Кажется, раздалось гневное шипение.

Дек рассмеялся, а я забрал начатую бутылку текилы, догадываясь, что Ви припомнит эту сделку и обязательно сдерёт плату за неё в будущем.

10

МИКЕЛЬ

– О милосердные мойры, да ты идиот с замашками юного максималиста, – страдальческим тоном выдал Мелай, стоя в дверях собственного кабинета.

Меня поймали с поличным.

Отец выглядел скорее ошарашенным наглостью и тупостью моего поступка, чем разозлённым. Царь Металлов застыл в распахнутых дверях, держа Лисандра за шиворот, едва не оторвав его от пола, словно какого-то сопляка. Близнецы не могли похвастаться высоким ростом, и их очень раздражало, если кто-то демонстративно напоминал им об этом. Но в руках Мелая Лисандр пристыженно помалкивал.

Я бросил на друга обвиняющий взгляд. Он должен был следить за коридором и предупредить в случае возвращения Мелая, но всё прошляпил. Я выпрямился и с силой захлопнул ящик отцовского стола, даже не пытаясь скрыть факта, что рылся в его вещах.

Я встретился с другими царями: те вроде как признали меня принцем Металлов. Предстал перед мойрами, которые показали жуткие и ничем не подтверждённые варианты будущего, из-за чего я едва не выблевал всё съеденное. Я в Даории уже две недели, и всё, что делаю, – это учусь. Целая толпа наставников оставляет в покое лишь по ночам, а при свете дня пытается слепить из меня будущего царя в какие-то нереально ускоренные сроки.

Моя башка лопнет раньше.

За эти недели я дышал свежим воздухом исключительно на тренировках, когда приглашённые гиппархи и стратеги то ли улучшали мои навыки обращения с мечом, то ли готовили убивать на выдуманной войне. И если в первые дни я, будучи кровным родственником царя, ожидал каких-то поблажек, то первый же немилосердный пинок в живот быстро развеял мои надежды. Матёрые наставники тренировали меня без капли пощады или почтения, доказав, что, сколько бы у меня ни было способностей к воздействию на металл, они не спасут мою шкуру при встрече с умелым гоплитом.

Они учили драться, используя как физические навыки, так и силу влиять на металлы, но я не успевал сосредотачиваться и уяснил главное – не важно, сколько в тебе способностей, воздействие рассеивается без должного направления. В итоге я гнул и плавил всё подряд, но только не лезвие в руках противника, который то и дело пытался меня продырявить. Но это было только начало.

Стоило мне устать от меча, как меня учили держать копьё, после его сменили щитом, с которым меня заставляли бегать едва ли не до тошноты, чтобы привыкнуть к весу. Когда дыхание совсем сбивалось, мне позволяли передышку при занятии с луком, а затем следовала корректировка езды верхом.

Под крышей всё было даже сложнее. Экономика и политика плавили мои мозги. Меня наставляли лучшие мастера из Клана Металлов и настоящие должностные лица, годами занимающиеся урегулированием торговых и экономических вопросов на практике. Честью было стать их учеником. Однако после тренировок и занятий ныли каждая извилина в голове и мышца в теле.

Сколько лет мне придётся прожить в таком темпе?

Сколько я выдержу?

Самое жуткое, что я знал: продержись я хоть несколько лет в этом безжалостном ритме – всё равно не стану ровней принцам, которых готовили с рождения.

– Мне двадцать два, – бессовестно напомнил я, глядя царю, которого раньше боялся, прямо в глаза. – Хочешь сказать, что ты был лучше в моём возрасте?

Лисандр протестующе закряхтел, вероятно, моля меня заткнуться и не злить Мелая. Но плевал я на гнев отца. Мне нужны были ответы.

– Безмозглый идиот, – сокрушённо отозвался Мелай.

– Не устраиваю в качестве наследника – смело выбрось меня вон. Обратно проситься не стану.

Отец фыркнул и обратил внимание, что всё ещё держит Лисандра. Огненный стыдливо отвёл глаза, Мелай вышвырнул его в коридор, не удосужившись даже отчитать. Царь захлопнул дверь, и мы остались один на один.

Светлая мантия развевалась за спиной Мелая, когда он широким шагом пересёк светлый кабинет. Он обошёл осмотренный мной стол справа, я же обогнул слева, на всякий случай сохранив дистанцию. Отец усмехнулся, восприняв это как признак страха. Но я его больше не боялся, это была просто мера предосторожности.

Может, я действительно слишком молод по меркам даориев, беспечен и по глупости бесстрашен, но без давящего гула царской силы Мелай перестал выглядеть таким уж устрашающим. Теперь уже мой собственный гул заставлял других отступать, и я чаще, чем хотелось бы, случайно корёжил металлическую утварь в своих покоях, если внезапно раздражался. Я стал более вспыльчивым, но не делился своими наблюдениями даже с близнецами, не уверенный, не начинает ли проявляться во мне кровь Дома Раздора.

– И что же ты пытался найти? – снисходительно поинтересовался отец, опускаясь в кресло за столом. Он с недовольством оглядел оставленный мной бардак. Я не сильно усердствовал и не переворачивал ящики вверх дном, но всё же большинство предметов стояли не на своих местах.

– Ответы.

– Очаровательно, – не под стать смыслу сказанного презрительно выплюнул Мелай. – Спрашивай и проваливай.

– Что ты намерен сделать с Кассией?

– Убить, – не моргнув и глазом ответил отец.

– Когда?

– Не сейчас. Пока ты не готов занять моё место, если со мной что-то произойдёт. К тому же мойры сказали, что у нас есть время. Её слишком опекают, да и, может, другие архонты Палагеды разберутся с ней быстрее, чем мы. Так что надейся, чтобы один из кретинов их Совета оказался достаточно алчным до власти. Ещё вопросы? – с наимилейшей издевательской улыбкой закончил отец, взглянув на меня как на капризного ребёнка.

– Оставь её в покое. Это так сложно?

Улыбка сползла с лица царя, обнажив раздражение.

– Лучше молись, чтобы я добрался до неё, иначе именно тебе придётся разбираться с сестрой.

– Вы что-то недоговариваете. Не можешь же ты её ненавидеть настолько, чтобы…

– Она моя ошибка, – рявкнул Мелай, резко вскочив на ноги и уперев кулаки в столешницу. – Ненавижу их признавать, но она появилась на свет по моей вине, и мне это исправлять.

Закончив, он откашлялся, с деланной безмятежностью опустился в кресло. Я шумно выдохнул, ещё больше убеждаясь, что цари и мойры раскрыли мне лишь часть происходящего. Отец приказал учиться, смотреть и анализировать, но при этом сам же завязывал мне глаза.

– Что случилось с ней? – сухо спросил я, подняв найденную в столе фотографию.

Это единственное, что я намеревался у него украсть. Фотографию Илиры. Сперва спутал её с Кассией, настолько они казались похожи. Но фото было старым и, судя по всему, сделано в Санкт-Данаме.

Лицо Мелая вытянулось, он заметно напрягся, но в этот раз стал сдержаннее. Хотя я видел в брошенном на меня взгляде жажду оторвать мне голову.

– Она умерла, – напомнил очевидное царь и с демонстративным равнодушием занялся документами на столе.

– Она добровольно поселилась здесь или палагейцы правы, и ты её чем-то шантажировал?

Я перешёл опасную черту. Отец поднял на меня испепеляющий взгляд, казалось, даже его радужки посветлели от гнева. Металл в помещении не начал гнуться, но жалобно запел, словно реагировал на невидимое давление. Это длилось пять ударов сердца, а затем всё умолкло. Мелай взял себя в руки.

– Я любил её, а она меня. Потом рождение твоей сестры её убило. Конец истории. – Отец вернулся к бумагам, будто ничего и не произошло.

– Почему она вообще забеременела так рано? Все же знают, что это опасно. Травы не позволили бы зачать ни меня, ни Кассию, – мой голос непроизвольно задрожал, я продолжал высказывать свои мысли, не в силах больше оставаться в полнейшем неведении. Я не говорил, чтобы вывести его из себя. Просто хотел понять. – Илира не могла совершить глупость и прекратить принимать препараты… как…

– Случайность, – бросил отец, не поднимая головы.

– Такие случайности исключены уже сотни лет, методика и дозировка изучены!

Я был уверен, потому что за прошедшие недели перечитал все доступные хроники про тот период. Оказалось, их сохранилось очень мало. Перепроверил медицинские показатели про зачатия и травы, что едят мужчины и женщины для предупреждения ранней беременности. Я сам их принимаю, всем эта информация рассказывается либо родителями, либо в школе в старших классах.

– Ты прямо заявил, что готов разделаться с собственной дочерью, но не можешь и краткий рассказ дать о том, как любил нашу мать и что с ней действительно произошло?! – рявкнул я, чувствуя удушающую хватку досады.

Я всеми силами пытался увидеть всю картину и разобраться в ней, но никто не желал мне помогать.

– Случайность, – бездушно повторил отец.

– Это ты, верно? Ты перестал принимать травы.

Он не дрогнул. Разумеется, подобные вопросы ему задавали десятки раз, когда проводили расследования.

Мелай отложил книгу, которую держал в руках. Он очень медленно сцепил пальцы в замок перед собой и уставился на меня столь равнодушным взглядом, что мне действительно стало не по себе.

Я проследил за его движениями, убеждаясь, что плечо царя зажило и он уже спокойно шевелит рукой. Притворяясь заботливым сыном, я выяснил у целителей, что пуля была из человеческого металла, но, к счастью, прошла насквозь, и отравление было незначительным. Целители заверили, что все швы сняты, а в скором времени благодаря быстрой регенерации и от шрама останется едва заметный след.

– Я любил Илиру. Её смерть – один из самых трагических моментов в моей жизни, и твоё присутствие всё ухудшает, хотя мне говорили, что со временем я полюблю сына, ведь в тебе должно быть что-то от матери, – его губы презрительно искривились.

Я невольно распрямил плечи, на что Мелай только хмыкнул.

– Если тебе недостаёт родительской любви, то обратись за этим к моей нынешней жене. Она опечалена своими выкидышами, и, возможно, великовозрастный юнец немного скрасит её тоску. Слышал, ты ей понравился, так будь добр с ней, и она одарит тебя недостающим материнским теплом.

Я не ощутил себя оскорблённым, просто был поражён, что в нём действительно мало осталось от того, кто способен любить. А может, он никогда и не умел. Мне рассказали, что с юношеского возраста Мелай был собственником, но я всё ещё пытался верить, что он испытывал сильные чувства хоть к кому-то, тем более если история про клетку с канарейками была правдой и он создал её, чтобы порадовать Илиру.

Советники, администраторы во дворце и даже слуги подтвердили, что Мелай любил своего отца и к Октавии относился с должным уважением, но без страсти. С нынешней женой они жили в одном дворце как соседи, изредка встречающиеся за совместным ужином. По сообщениям, за две недели таких ужинов было два, я оба пропустил, зная, что бесполезно притворяться семьёй. Октавия мне искренне понравилась, но пока я не был готов, и статус принца стал скорее обязательной воинской повинностью, от которой мне не отказаться. Проглотив издёвку, я упёр в отца тяжёлый взгляд.

– Я мало знаком с Октавией, но она и Креон оказали мне большее гостеприимство, чем… кто-либо другой.

Чем ты.

Мне стоило неимоверных усилий смягчить концовку. Я определённо перешёл все допустимые границы, но почему-то стушевался на такой мелочи. Мелай усмехнулся, я не изменился в лице, не особо удивлённый реакцией.

– Твоя голова недолго продержится на шее, если ты продолжишь оставаться доверчивым и необразованным идиотом. Что говорит тебе фамилия «Алейкос»?

Я напряг мозг, припоминая, что определённо слышал эту фамилию.

– Это влиятельный род из Клана Металлов.

– Что ещё? – нетерпеливо отозвался Мелай, мой ответ отца ни капли не впечатлил.

– Они… кажется, они владеют сетью кузниц, у которой многие Кланы закупают вооружение.

– Они монополисты на рынке оружия, – повысив голос, осадил меня Мелай. Я нахмурил брови, не понимая перемены темы. К несчастью, отец понял мою мысль и скривился. – Династия Алейкос тысячелетия растила из своих сыновей превосходных мастеров по созданию холодного оружия. Они были лишь ремесленниками с пятым сулом и одной-единственной кузницей, но постепенно совершенствовали свои изобретения, навыки и технологии, становясь знаменитыми и более востребованными. Со временем были заключены выгодные им брачные союзы с представителями элиты. Так их родовой гул медленно вырос, а одна кузница превратилась в сеть. Алейкосы действительно талантливы и готовы запачкать руки, до сих пор в создании товара используют не только способности, но и простой физический труд, умея работать молотом. Они столетиями совершенствуют рецепты изготовления и хранят их в секрете от всех, включая наш двор. Именно их сплавы настолько прочны, что даже я с трудом способен согнуть выкованный ими металл. Многие представители всех пяти Кланов, желая заказать или починить фамильное оружие, отправляются именно к ним. Всё ещё не понимаешь, к чему я веду?

Я честно кивнул, решив, что признание пойдёт разговору на пользу. К счастью, не прогадал. Мелай недовольно вздохнул, но продолжил:

– Алейкос – не единственная талантливая в изготовлении оружия семья, но благодаря связям именно им удалось продвинуться выше остальных. Получив нужную власть, они начали душить конкурентов, выживая их с рынка. Они стали монополистами. Надеюсь, тебе не нужно объяснять систему рыночных структур и очевидный факт, что наличие доминирующей семьи в сфере изготовления оружия, необходимого для защиты нашего мира, – это очень плохо? – насмешливо уточнил Мелай.

Я проигнорировал издёвку и кивнул, зная, что монополизм в любой сфере ведёт скорее к плохим последствиям, нежели благоприятным. Они контролируют рынок, цены и объёмы. При желании могут подмять под себя глав Кланов, если товар важен. Продукты, зерно, удобрения, оружие, медицинские препараты…

Монополия может поставить даже сильнейший Клан в зависимость от одной-единственной организации или в данном случае от одной семьи.

– При моём отце ситуация совсем усугубилась, и Алейкосы стали выдвигать собственному царю выгодные им условия купли-продажи, – подтвердил мои мысли Мелай. – В период накала отношений между Кланами Металлов и Земли мы узнали, что Алейкосы поставляли оружие и броню Клану Земли за меньшую цену, чем нам.

– Но ведь Алейкосы из нашего Клана…

– Именно. – Мелай, кажется, впервые был хоть немного доволен ходом моих мыслей. – Они поставили личную выгоду выше безопасности собственного Клана. На мой взгляд, это предательство и стоило снести головы всем мужчинам Алейкосов, но мой отец хотел поступить умнее. Без кровопролития и разлада среди элиты, значительная часть которой в дружеских отношениях с Алейкосами. Отец предпринял меры по сдерживанию влияния Алейкосов и начал негласно возрождать конкуренцию на рынке изготовления оружия, поддерживая мелких ремесленников. План медленно, но работал. Алейкосы постепенно теряли своё влияние, они уже не были той семьёй из среднего звена, которой достаточно было подняться до уровня элиты. Они вкусили власть, и она разожгла в них жадность. Они выдвинули весьма категоричные условия своему царю, которые я счёл оскорбительными. Однако мой отец опять же выбрал путь мира и пошёл на некоторую уступку, дорожа спокойствием в Даории.

Мелай упёр в меня испытующий взгляд. Я ждал продолжения, но объяснений не последовало.

– Какую уступку?

Отец вновь потянул время, глядя на меня как на досадное недоразумение.

– Если это были все вопросы, выход найдёшь сам. Фотографию Илиры оставь себе.

Зубы заныли от того, с какой силой я стиснул челюсти. В дверь постучали, отец разрешил войти, а моё присутствие его более не заботило. Появившиеся советники замялись на пороге, но я уверенно прошёл мимо, убеждаясь, что в истории наших с Кассией родителей не всё чисто. Подсказка про Алейкосов зудела в голове.

Интересно, выяснит ли Кассия что-то у палагейцев. Может, они знают больше?

Нужно как-то с ней увидеться.

Меня продолжала разъедать вина за смерть Сирши. Если бы я не пригласил их, то ничего бы не произошло. Теперь попытаться спасти Кассию – меньшее, что я могу.

– Ты в порядке? – уточнил я у Лисандра, дожидающегося за поворотом в коридоре.

– Микель, извини, просто он неожиданно…

Я хлопнул друга по плечу, оборвав его оправдания. Мне делалось неуютно, когда вечно язвительный Лисандр становился таким угодливым. Словно между мной и близнецами образовывалась пропасть, и чем шире я позволю ей стать, тем тяжелее нам будет дружить. По крайней мере, по словам близнецов, гул моей силы уже не так давил на них. Они стали привыкать.

– Ты видел Троя?

– Да, ждёт в твоих покоях. Мы сделали то, что ты просил. Пойдём.

Я с воодушевлением последовал за Лисандром. Благо отец прекратил выставлять охрану у моих дверей. Бежать было некуда, он в любой момент мог отыграться на моих приёмных родителях, а за мою безопасность Мелай не особо тревожился. Вряд ли расстроится, если со мной что-то случится.

– Трой, зачем ты прячешься в моей спа… льне? – я с трудом закончил вопрос, когда при нашем с Лисандром появлении с дивана в гостиной вместе с Троем поднялась девушка.

Она изящно поклонилась мне, прежде чем сбросить полупрозрачный платок с головы. Я сглотнул при виде её маковых глаз. Притягательный красный тон радужки с пугающим чёрным ободом и зрачком. Глаза богов.

– Сивилла, – едва слышно выдавил я.

– Мне нравилось, когда ты звал меня Лексой, – поправила она со знакомой улыбкой.

Я таращился на неё, не способный выдавить и звука.

– Так и знал, что с ним это произойдёт, – хохотнул Трой, подойдя ближе, и хлопнул меня по спине с такой силой, что я покачнулся и пришёл в себя. – Лекса, присядь. Лисандр, прикажи принести чай, а мы с Микелем переговорим.

Силой воли я оторвал взгляд от девушки, которая, коротко кивнув, опустилась обратно на мягкий диван.

– Мы с Лисандром опросили всех встреченных сивилл, – зашептал Трой, отведя меня к балконным дверям, – но, кроме Лексы, никто не согласился с тобой поговорить. И кстати, она уже как полгода новая сивилла твоего Клана. Её бабушка умерла.

– Что значит новая сивилла целого Клана?! – напряжённым шёпотом ответил я. – Она старше нас всего на три года.

– Больше некому. Ты же помнишь, что её мама умерла, когда Лекса была совсем маленькой?

Я отрывисто кивнул, украдкой обернувшись на девушку. Та преспокойно сидела в одной и той же позе, на губах, словно приклеенная, держалась умиротворённая улыбка. Она, не отрываясь, смотрела в окно.

– И твоя палагейская подружка наконец оставила записку, – недовольным тоном заявил Трой. – Она специально не дала тебе точной даты, чтоб я бегал туда-сюда?

Именно так она и сделала, но ради гордости друга я неопределённо пожал плечами. Тот пробубнил несколько проклятий в сторону палагейцев.

– Часть послания мне передали на словах: скорее всего, она побоялась засветиться или оставить доказательства. Если вкратце, то Авила согласна передать записку, но предупредила, что ей потребуется время. Нет уверенности, что Кассия придёт, может, не захочет, а может, Авила не успеет с ней поговорить, но в любом случае вот место и время. – Трой протянул мне записку.

Точнее, это был неаккуратно выдранный из блокнота лист бумаги. Почерк Авилы я узнал сразу, хотя и без него понял бы, что выбирала место встречи она. Ви будто специально указала одну из подворотен в районе палагейцев в Санкт-Данаме, а до самой встречи оставалось чуть меньше недели.

Что ж… без посторонних глаз будет даже лучше.

Я спрятал адрес в кармане.

– Спасибо, Трой. Вы с братом можете идти. Развлекитесь, а то уже две недели без выходных.

Трой забрал Лисандра, и стоило двери тихо закрыться, как я сильнее занервничал от присутствия Лексы. Сжал зубы, надеясь, что не начну заикаться, как это случалось со мной в детстве при разговоре с ней. Не хотелось выглядеть идиотом.

– Соболезную насчёт твоей бабушки, – сказал я и сел на диван рядом, но сохранил обусловленное приличиями расстояние.

Лекса повернула голову, полностью стянула платок, и каштановые волосы рассыпались по плечам и спине. Её веснушки стали ярче, как это происходило каждой весной. Улыбка сивиллы померкла, но глаза остались сухими, а выражение лица сдержанным. Судя по всему, за полгода ей удалось справиться с мыслями об утрате.

– Спасибо.

– Что с ней случилось?

– Видения, – Лекса на мгновение растянула губы в безрадостной улыбке.

– О каких видениях ты говоришь?

– О конце, который, по словам мойр, принесёт твоя сестра.

Я не показал этого, но слышать такое заявление от неё было вдвойне неприятно.

– Видения очень пугающие, и сердца некоторых сивилл не выдерживают. За последние десять лет моя бабушка стала третьей жертвой.

– Твои глаза…

Лекса остановила меня, приложив палец к своим губам. Я вопросительно поднял бровь, как в дверь постучали. Лекса торопливо покрыла голову и спрятала лицо, отвернувшись. Несколько служанок внесли поднос с чаем и сладостями, оставили всё на столе. Сивилла расслабилась, только когда мы вновь остались одни.

– С каких пор они такие? – спросил я, разливая чай по чашкам.

Она с благодарностью приняла напиток, а я ощутил прилив крови к лицу от одной лишь её смущённой улыбки. Захотелось ударить себя за реакцию.

Мы были знакомы с детства. Учились в элитной школе в разных классах из-за разницы в возрасте, но Лексу знали многие. И я был среди тех, кто влюбился в неё. Юный и порывистый, я не понимал, как много внимания она получала. Кажется, мне было пятнадцать, когда я ей признался. Тогда она уже окончила школу, а я был на домашнем обучении. Мы случайно встретились на улице, она меня узнала, запомнив из-за истории с Примом. Лекса поинтересовалась, как мои дела, прогулялась со мной по парку. Была любезна, заботлива и очаровательна настолько, что я, будучи полным идиотом, воспринял её вопросы как нечто большее, чем простую вежливость, и выпалил признание, испугавшись, что другого шанса не представится.

Она была снисходительна в своём отказе, и всё же это был отказ. Он ранит в любом случае. С тех пор мы не виделись, а находясь в Санкт-Данаме, я не пытался узнавать, как у неё дела. Скорее всего, Лекса забыла о моем признании. По крайней мере я надеялся на это, безмолвно уговаривая собственное сердце прекратить тревожно биться в груди.

Однако кое-что я помнил отчётливо. Глаза у Лексы были голубые, и никто не знал, что она из рода сивилл. В школе болтали, что её мама умерла рано, а бабушку никто не видел. Лекса сама возвращалась домой. Теперь мне стало ясно, что, несмотря на всю популярность в школе, вряд ли у неё имелись близкие друзья. Похоже, она скрывала родственников ото всех.

– Они стали такими незадолго до моего девятнадцатилетия. Я только поступила в университет, но пришлось отказаться от выбранного учебного заведения.

Я отпил ароматный напиток, выиграв этим несколько секунд, чтобы припомнить факты и выстроить их в цепочку. Сивиллы действительно не с детства получали свою силу, но пророческий дар всегда открывался до двадцати лет. Именно поэтому, хоть они все и откликались на обращение «Сивилла» с рождения, будто заговорённые, им давали второе имя, чтобы было легче жить. Кто-то от этих имён отказывался после открытия пророческого дара, а кто-то – нет. Лекса, очевидно, предпочитала своё второе имя.

Если же дар не проявлялся до двадцатилетнего возраста, то пророческие способности обходили ребёнка стороной. Редкость, которая случалась теперь всё чаще. Говорят, слишком много времени прошло и кровь настоящей Сивиллы разбавилась, лишив их истинного родства. Учёные предполагали, что через одну или две тысячи лет сивиллы и вовсе исчезнут. Дар вырождается.

– Я искренне рада видеть тебя в добром здравии, Микель. Годы о тебе ничего не слышала и беспокоилась, как сложилась твоя жизнь после произошедшего с Примом.

– Ты, вероятно, одна из немногих, кто вообще помнит его имя.

– Мне жаль.

Я благодарно кивнул, веря, что она искренна. Какая-то часть меня хотела обсудить прошлое, но другая напомнила, что старые трагедии не исправишь, а Кассии ещё можно помочь.

– Трой рассказал, что ты интересуешься предсказаниями, но я сама пришла к тебе с просьбой. Мне нужна помощь, – серьёзно заговорила Лекса, глядя мне в глаза. Если раньше она притягивала внимание своей красотой, то теперь и вовсе было страшно отвернуться и этим оскорбить пророчицу. – Я расскажу всё, что желаешь, а взамен мне нужна услуга.

– Как я понимаю, ты сперва хочешь получить согласие, прежде чем озвучить саму просьбу? – Догадаться было не сложно. Я нахмурился и отставил чашку.

Её условие помогло вспомнить, что мы больше не в школе. Лекса уже полгода входит в Круг Старших – собрание пяти сивилл, которые служат при царях, и, похоже, играет в те же политические игры, что и мой отец. Только самим сивиллам известно, как они делят статусы и власть между собой. Есть ли кто-то главенствующий или все они равны? Сивиллы не позволяют другим вмешиваться в их дела, а цари и не настаивают, им достаточно, что пророчицы выполняют свою работу – делятся с ними предсказаниями.

– Хочу, – без стеснения призналась Лекса, делая несколько тихих глотков горячего чая.

– Хорошо, если это будет в моих силах – я помогу.

– Договорились. – Сивилла мигом повеселела, в движениях появилась лёгкость.

– Тогда расскажи мне что-нибудь полезное, – я откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди, чувствуя, что с ней будет непросто.

Наконец все бредни о старой влюблённости отступили, сердце угомонилось, мысли прекратили путаться, а её очаровательное лицо и привлекательная фигура в платье перестали отвлекать от главного.

– О чём именно?

– О видениях.

Лекса одарила меня жалостливой улыбкой, почти как в юности перед тем, как мне отказать. Я сжал губы, ответив ей тяжёлым взглядом.

– У тебя нет точных вопросов, верно? – угадала она. – Ты не знаешь, что ищешь.

– Что-то да найдётся.

– Такой ход мыслей похож на знакомого мне Микеля, – она ласково протянула моё имя, но я и бровью не повёл, даже когда она вроде бы случайно вскинула руку, звеня браслетами, и потёрла шею длинными пальцами.

Хороший трюк, вынуждающий собеседника обратить внимание на её шею и вырез платья, но Ви мне ещё и не про такие секретные уловки рассказывала, поэтому я продолжил упрямо смотреть Лексе в глаза.

– Мойры запретили Кругу Старших и всем остальным сивиллам показывать тебе слишком много, сказали, что ты ещё не готов. Основные ставки в разборках с твоей сестрой по-прежнему делают на Мелая. Ты скорее запасной план, – серьёзнее поделилась Лекса, поняв, что мне не до игр.

– Покажи, – я наклонился ближе, чтобы ей было легче прикоснуться к моей голове, как это делали мойры.

Лекса опешила и отодвинулась, в глазах отразился неясный испуг.

– Если ты хочешь услугу за услугу, то должна показать и рассказать что-то мне неизвестное, – выдвинул условие я. – Что мойры скрывают?

– Я… не знаю. Видений много, и мы не знаем, которое именно они хотят от тебя спрятать. Да и есть ли такое вообще, – торопливо оправдалась она, явно не желая ничего демонстрировать.

Услышанное насторожило, и я вновь придвинулся. Принялся играть в её же игру и не отказал себе в язвительной улыбке, когда Лексе стало неуютно от нашей близости.

– Покажи мне хоть одно доказательство, что во всём виновата Кассия, – потребовал я. – Покажи, как она убивает, поджигает города, разрушает Даорию. Покажи мне, Лекса. Пока я видел лишь жуткие картинки, но без чётких улик, что именно моя сестра сотворит эти ужасы, – я намеренно назвал Кассию по-новому, интонацией подчёркивая перемену.

Я не считал Кассию настоящей сестрой, практически её не знал, но что-то внутри меня злилось от постоянных угроз в её сторону. Мне хотелось поссориться. Поссориться со всеми.

Ощутив жажду раздора на языке, я побледнел и отстранился от Лексы. К счастью, она не заметила резкой перемены, отвлечённая вернувшимся чувством свободы, когда я дал ей больше пространства, прекратив наседать.

– Не могу, – призналась она. – Её нигде нет.

– Тогда какого хаоса… – процедил я, готовый озвучить новые претензии. Сивиллы с мойрами заварили всю кашу, но не имеют доказательств?!

– Я покажу! В видениях нет её лица, но ощущение… Она призрак. Кажется, что Кассиопея везде, но при этом где-то за пределами видимого, – порывисто защитилась Лекса. – Ты поймёшь, – обиженно добавила она, прочитав откровенный скепсис в моём взгляде.

Она с опаской протянула руки, я весь напрягся и зажмурился, вспомнив боль. Вместо этого ощутил бережные поглаживания по щекам, вискам и скулам. Я расслабился, стараясь не придавать неожиданной ласке какого-либо значения.

– Будет больно? – уточнил я, Лекса медлила.

– Да, но я постараюсь действовать аккуратнее, чем мойры.

Я благодарно кивнул, а затем тело онемело. Всё началось с головы, виски словно пробило прутом, и тело забилось в судорогах. Мне не было так же больно, как от прикосновения Атропос, но я всё равно пожелал поскорее прекратить пытку.

Лекса показывала мне то одни, то другие картинки. Передала десятки сцен, прежде чем отпустить. Я обмяк на диване, а сивилла рядом со мной задрожала. Она стремительно отвернулась, но её трясло так сильно, что я чувствовал это, просто сидя рядом. Лекса лихорадочно порылась в карманах своей накидки, её рука дёрнулась, сведённая спазмом, а пальцы болезненно изогнулись.

– Что происходит? – обеспокоенно спросил я, даже эхо боли в теле не могло отвлечь от разворачивающейся картины.

Возможно, Лексе было хуже, чем мне. Она поднесла к носу бутылёк и шумно вдохнула. Только потом её приступ стал сходить на нет.

– Ничего. Сейчас станет легче, – она была бледна как полотно, но вяло улыбнулась, отмахиваясь от моего беспокойства. – Ты ощутил, что хотел? Заметил Кассиопею?

Она была права. Невозможно толком объяснить. Ни в одном из видений не было Кассии, но каждый раз казалось, что она рядом, где-то вне поля зрения. При видении мощных взрывов в нашем дворце я ощутил её гул, мне захотелось обернуться, как если бы она стояла за спиной. Это по-прежнему ничтожное доказательство, но я действительно ощущал Кассию и не мог соврать, что ничего не заметил. Отсутствие собственной нити судьбы делало её незримой.

– Я её чувствовал, – нехотя признался я, откидываясь на спинку дивана. Следом за болью и шоком пришла усталость, тело стало непослушным. – И всё же этого мало для ответной услуги.

– Знаю, поэтому поделюсь информацией о том, что на самом деле произошло с Илирой. Трой упомянул, что ты и это пытаешься выяснить.

Я резко выпрямился, стараясь уловить обман, но Лекса смотрела на меня твёрдо, с упрямством, будто моё недоверие её оскорбляло.

– Даже советники не смогли ничего толком рассказать, повторяли одно и то же. Откуда ты можешь знать больше? – признался я в своих сомнениях, но голос смягчил. Не хотелось её обижать, но мне нужна правда, а не домыслы. – Ты не жила тогда при дворе, чтобы быть в курсе подробностей.

– Я – нет, а вот моя бабушка – да. Но ещё важнее – жила моя мама.

Лекса поднялась на ноги и направилась в сторону балкона, я пошёл за ней, позволив сивилле самой выбрать, где она хочет рассказать известное.

Закат алел над крышами сверкающего Эридана. Я замер, вспомнив, как с похожего балкона показывал мерцания города Сирше. Её восхищали запахи цветов и четыре дворца других царей. Каждый высился на равном удалении от центра и был оформлен в своих тонах. Дворец царя Металлов, как и подобает, был богато украшен драгоценным для нас материалом.

Вспомнив смех Сирши, я тряхнул головой. Случившегося не воротишь. Я ничем не помогу ни Кассии, ни себе, ни Даории, если продолжу топтаться на месте, с сожалением оглядываясь назад.

Дойдя до мраморных перил, Лекса обернулась и опёрлась о них поясницей. Её наклон головы, рассыпавшиеся по плечам волосы и игривая улыбка напомнили о прошлом, но я не ответил на её то ли случайный, то ли намеренный флирт и встал рядом, глядя на город.

– Моя бабушка была сивиллой при царе Тарисе – твоём дедушке. Когда здоровье стало её подводить, мама заняла её место, но после её смерти бабушке пришлось вернуться ко двору. Это произошло двадцать два года назад. Ты понимаешь, к чему я клоню? – Лекса говорила, не повышая голоса, ветра почти не было, а мы стояли достаточно близко, чтобы общаться без помех.

– Получается, твоя мама умерла очень рано, тебе было около трёх.

– Да, но она скончалась не из-за болезни. Смерть стала наказанием за ошибку.

– О чём ты?

– О твоём отце, – продолжая смотреть перед собой, заявила Лекса. – Он потерял Илиру и был зол. За её смерть он отыгрался на моей маме.

– Лекса, я не понимаю…

– Мелай действительно любил Илиру, желал прожить с ней всю жизнь, но она не обычная палагейка. Она была наследницей самого влиятельного Дома, – Лекса начала говорить быстро, выдерживая отстранённый деловой тон, но было невозможно не заметить, каким напряжённым стало выражение её лица. Она злилась. – Мама знала об их отношениях многое, потому что Мелай сам просил предсказаний про их будущее. Помнишь, как они работают?

– Да. Какие-то предсказания вы просто видите, но если требуется узнать будущее кого-то конкретного, то необходимо каплю его крови развести в маковом настое. И во сне сивилла способна увидеть будущее конкретного человека. Намеренное предсказание, – отчитался я.

Несмотря на соблазн, мало кто мог воспользоваться такими услугами. Во-первых, сами сивиллы почти всегда отказывались, не желая мучиться видениями чужих судеб. Во-вторых, они брали за это баснословную плату, а в-третьих, сивиллы славились предсказанием бед, несчастий в будущем, и мало кто хотел об этом знать. Однако цари имели привилегии. Сивиллы не могли им отказать.

Лекса отрывисто кивнула.

– Илира тоже любила его, но бросать свой Дом не собиралась. Да и их семьи не одобрили бы, они были единственными детьми, и на них возлагалось бремя ответственности. Мелай искал любой способ, чтобы удержать Илиру, и однажды предложил зачать ребёнка. Он его не хотел, но совместный наследник или наследница поставили бы его Клан и её Дом в сложное положение. Они надеялись добиться от семей согласия на брак и, может, даже на объединение Даории и Палагеды. Тут я уже не знаю.

– Но это сумасшествие. Илире было едва за тридцать, и она знала, чем опасна беременность в подобном возрасте.

– Знала. Поэтому категорически отказала Мелаю в таком решении проблемы, – согласилась Лекса, повернув ко мне голову. – Они продолжили тайно встречаться, решив наслаждаться любовью, пока у них были время и молодость, однако Мелай эту идею до конца не бросил. И тогда он сам прекратил принимать травы.

Буквально недавно я уверенно обвинил отца, но полученное сейчас подтверждение ошарашило.

– Нет, – выдавил я, невольно мотнув головой. – Он не мог так поступить. Ты сказала, что он любил её. А теперь говоришь, что именно Мелай подверг её жизнь опасности.

– Он поверил предсказанию моей мамы, которая никогда ранее не ошибалась. Точнее, она и в тот раз не ошиблась, – упрямо настояла Лекса.

Я попятился, но сивилла придвинулась на несколько шагов, положила свою ладонь на мою, лежащую на перилах, и сдавила, заставив меня замереть и слушать дальше.

– Перед тем как бросить приём трав, он потребовал у моей мамы намеренное предсказание, и она увидела, что Илира родит здорового ребёнка и сама останется жива. Она не знала пол ребёнка, но рассказала, что видела, как Илира переживёт роды и они получат желанный аргумент для влияния на свои семьи. Моя мама никогда не ошибалась! Мелай не был порывистым. Он требовал намеренное предсказание не меньше десяти раз и всегда одно и то же: Илира и ребёнок переживут роды. Поэтому он решился на тот поступок, не говоря Илире, – понизив голос до угрожающего шёпота, повторила Лекса. – Моя мама не ошиблась, Микель. Илира родила тебя и осталась жива. А потом родилась твоя сестра и всё изменила.

Маковые глаза Лексы горели гневом пополам с горем, и я отчасти мог её понять. Мы потеряли матерей, не получив шанса их узнать.

– Это раньше сивиллы не ошибались, Микель. Теперь же Кассия, будто призрак, меняет будущее и наши предсказания. Не намеренно, она просто дышит, разговаривает и что-то делает, но её действия меняют результат. Моя мама не ошиблась! – в который раз упрямо заявила Лекса, до боли стискивая мои пальцы. – Она не видела рождения Кассии. Девочка родилась мёртвой и должна была таковой остаться.

– Я понял, Лекса, – успокаивающим тоном заверил я, видя, что она близка к крику. – Твоя мама видела реальное будущее, но Кассия своим появлением его изменила.

Сивилла немного расслабилась, плечи поникли, а выражение лица перестало напоминать раздражённую гримасу.

– Бабушка сказала, что Мелай разделался с мамой, обвинив её во лжи и неправильном предсказании. Ему требовалось на ком-то отыграться. У нас не было доказательств, только знания. Бабушка высказала все обвинения и претензии царю Тарису, но в итоге тот ничего уже не смог изменить. В качестве компенсации и гарантии нашего молчания твой дедушка обеспечил нас безбедным существованием, но прекратить служить Клану ни бабушка, ни я не могли.

Я шагнул ближе, и Лекса тут же уткнулась мне в плечо. Гнев отпустил, и она всем телом опёрлась на меня, я обнял её и ласково погладил по волосам. Услышанное шокировало. Я не смогу никому рассказать и, самое главное, предъявить претензии отцу, чтобы всё это не привело к Лексе. Он поймёт, что именно она раскрыла правду.

Из-за меня погибла Сирша, я не могу позволить, чтобы и с Лексой что-либо произошло. Сивилла перестала загнанно дышать, но и отстраняться не спешила.

– У тебя есть более весомые доказательства или ты всё узнала со слов бабушки? – аккуратно уточнил я.

– Есть мамины записи. Дневник предсказаний с датами, но я не отдам его тебе, – сразу предупредила она, а надтреснутый голос не казался грозным, скорее печальным.

– Не доверяешь?

– Нет.

Я тихо хмыкнул, невольно запуская руку в её волосы у шеи. Они были мягкими, я ни на что не намекал, само движение получилось бессознательным, но Лекса прижалась теснее, и моё сердце подскочило к горлу.

– Пока нет, – тихо добавила она, когда я начал массировать её шею, не уверенный, действительно ли делаю это ради того, чтобы её успокоить, или мне просто хотелось к ней лишний раз прикоснуться.

– Обещаю, что никому не скажу, – заверил я. – А теперь можешь поделиться со мной своим желанием.

Я насторожился, когда Лекса напряглась.

– Мне известно, что Морос и Гипнос вернулись. И что ты даже встречался с ними.

– Да, с Моросом. Хотя я не знал, что это был он.

– Мне нужно увидеться с Гипносом.

Я отодвинул Лексу от себя, чтобы взглянуть ей в лицо.

– Зачем тебе встречаться с Гипносом?

– Потому что мой дар предсказаний идёт от Морфея – его сына. Я хочу от него избавиться.

– Лекса, не думаю, что это возможно. Да и Гипнос – это Привратник, а ты знаешь, сколько предостережений существует про сделки с Привратником.

– У меня нет выбора, Микель, – Лекса сдавила ткань рубашки на моей груди, в маковых глазах отразилось отчаяние, будто она боялась, что я вот-вот откажусь от своего обещания. – Если не избавлюсь от дара, Микель, я умру, и очень скоро. А я, проклятье, не хочу умирать.

Я открыл рот, чтобы уточнить, о чём она говорит, как Лекса торопливо оттолкнула меня и отвернулась. Буквально через мгновение в дверь настойчиво постучали.

11

КАССИЯ

– Что это? – спросила я, когда Майрон протянул мне конверт.

– Приглашение от Дома Зависти. Ты понравилась Ойзис, – ответил он с неловкой улыбкой, словно сам не верил в то, что сказал.

Я осторожно взяла письмо, продолжая глядеть на архонта в ожидании какого-то пояснения. Повертела конверт в руках, сразу же заметив вскрытую печать. Не поворачиваясь, Майрон взмахнул рукой, и единственная служанка, расставляющая чашки с чаем на столе, торопливо поклонилась и покинула гостиную, которую я облюбовала для выполнения домашнего задания от наставников.

Было немного странно жить полностью без компьютера, интернета и мобильной связи. В первые дни я то и дело ловила себя на нервном желании проверить почту, но чем больше дней проходило, тем меньше я скучала по человеческим электронным технологиям. Вернувшись в жизнь здесь и сейчас, я наконец обращала внимание на происходящее вокруг, а не на монитор ноутбука или телефона.

Вначале рука быстро уставала писать, но регулярная практика помогала совершенствоваться, а так как у меня не было других дел, прежних планов на будущее и старых целей, то я покорно выполняла всё, что мне велели.

– Извини, личные переписки я обычно не читаю, но сейчас от других архонтов не жду ничего хорошего и хочу оградить тебя от возможного влияния, – признался дедушка и сел на ближайший диван. Он указал рукой на чашки с чаем, но я мотнула головой, вновь возвращая внимание к письму. – Открой, там ничего опасного.

Я подчинилась и, к собственному стыду, потратила немало времени на чтение написанного. Напечатанный текст на палагейском я понимала легко, но, чтобы разобрать чужой почерк, требовалась внимательность.

– Это приглашение к ней в поместье… на праздник? – уточнила я, вскинув взгляд на дедушку.

Майрон отхлебнул чаю и кивнул.

– Верно, недавно у неё состоялась помолвка с влиятельным мужчиной. Официальное празднование в кругу членов её собственного Дома уже состоялось, но Ойзис любит веселье и устроила ещё одну вечеринку.

– Она же архонт. Почему она не позвала тебя вместо меня?

Я отчётливо разобрала именно своё имя в приглашении, но про дедушку там не было ни слова.

– Её помолвка не моё дело, и Дом Зависти низший из всех. Среди архонтов тоже есть деление, – пояснил Майрон. – Три главенствующих Дома держатся вместе, пока остальные четыре охотнее общаются между собой. И дело в возрасте. Меня подобные праздники давно не интересуют.

– Ты хочешь, чтобы я пошла?

– Скорее, не хочу, – признался он и понимающе улыбнулся, оценив отразившееся на моём лице недоумение. – Но, к сожалению, у нас нет выбора. Ойзис обидчива. Если ты не придёшь, то она оскорбится и определённо припомнит тебе произошедшее в будущем. Я обсудил ситуацию с советниками, подумал, чтобы пойти вдвоём, но они отговорили.

– Почему?

– Ойзис намеренно не упомянула меня в приглашении. Она не выставит архонта Раздора вон, если я составлю тебе компанию, но моё появление расценит как твою слабость. Поймёт, что я приду ради твоей защиты.

– Ойзис станет очевидно, что ты в меня не веришь.

– Но я верю, – моментально перебил дедушка. – Однако архонты хитры, и я не понимаю, что именно Ойзис хочет от тебя. Может, просто поговорить и узнать поближе, чтобы определить твои слабости, а возможно, у неё есть конкретный план. Если нет варианта отказаться, то нужно попробовать извлечь из встречи пользу для нас: тебе полезно сблизиться с одним или несколькими архонтами.

Майрон покрутил фарфоровую чашку на блюдце. Его взгляд стал задумчивым и отстранённым. Он деловито поправил свою накидку, прежде чем продолжить:

– Ещё я решил, что мог ошибиться на твой счёт. Я пока плохо понимаю твой характер и ход мыслей, но ты прошла тяжёлые испытания и хорошо справляешься с последствиями.

Я невольно сжала губы и отложила приглашение на стол. Дедушка искренне меня похвалил, но я не хотела даже на секунду вспоминать произошедшее, боясь, что вновь начну разваливаться. Погружение в учёбу позволило мне заполнить каждую свободную минуту чем угодно, но только не размышлениями о Ливии, Сирше, Кае, Весте, Гипносе и моей старой жизни.

Дедушка ощутил перемену в моём настроении, выражение его лица смягчилось. Он торопливо прочистил горло перед следующим предложением:

– Может, ты хочешь развеяться?

– Я не особо люблю вечеринки, – призналась я, с недоверием глядя на бумагу. Майрон кивнул и уже собрался встать, вероятно, решив, что мой ответ означает отказ, но это было не так. Я просто высказала своё отношение к праздникам. – Но мне нужны сторонники среди архонтов, верно?

Дедушка замер, так и не успев встать на ноги. Он окинул меня оценивающим взглядом:

– Нужны.

– Тогда я пойду.

– В таком случае тебе стоит знать, что Ойзис любит манипулировать, одной тебе идти нельзя.

На мгновение я открыла рот, чтобы предложить Кая, но праздник сегодня вечером, а где сын Гипноса, мне неизвестно.

– Элион может составить мне компанию. Он племянник архонта из Дома Чревоугодия. Думаю, достаточно высокое положение, чтобы Ойзис не возражала.

– Ты действительно доверяешь Элиону?

Мои брови взлетели вверх от строгости в голосе Майрона. Отношение дедушки к Элю казалось несправедливым, хотя дело могло быть вовсе не в Элионе, а в самом Доме Чревоугодия. Насколько я поняла, именно архонты Кошмаров и Чревоугодия представляют наибольшую угрозу для главенства Майрона в Совете.

– Вроде того, – заверила я.

С одной стороны, я слепо верила Элю, Каю и Иво, но с другой помнила, что знаю их не так уж и долго, а отношения с Каем и вовсе привели неизвестно к чему.

Дедушка несколько долгих секунд обдумывал мой ответ, но всё-таки принял его.

– Попрошу Отиса передать приглашение Элиону, а тебе стоит начать готовиться.

* * *

– Я с первой встречи восхитился твоим бесстрашием, малышка, но это уже попахивает безрассудством, – заявил Элион, подав мне руку, чтобы я могла выйти из кареты. Благо в платье никто не стал заставлять меня садиться на коня.

Дом архонта Зависти находился всего в десяти минутах езды, и можно было дойти пешком, но дедушка сказал, что это не вариант. Либо конь, либо карета. Сам Элион прибыл отдельно и, скорее всего, на лошади.

– Почти сразу после нашего знакомства ты вынудил меня встретиться с наркоторговцами, – недовольно напомнила я, но приняла помощь, выбираясь на свежий воздух.

Я улыбнулась ему, благодарная, что Элион откликнулся на просьбу в последний момент.

– Тогда я не переживал, зная, что Кай за тобой присмотрит. Раньше не было никого, кому я доверял бы больше, – ответил Эль, бегло оценивая собравшихся перед роскошным поместьем гостей. Снаружи их было немного, и я надеялась, что внутри не будет столпотворения.

– А сейчас? – не хотелось говорить о Кае, но вопрос невольно сорвался с языка.

– Сейчас не знаю, – хмуро признался Эль без былого веселья.

Карета отъехала, некоторые гости в роскошных платьях, мантиях и туниках поглядывали в мою сторону. В нарядах большинства имелись пурпурные и лиловые оттенки, доказывающие, что на празднике преобладают представители Дома Зависти. Но были и палагейцы из Дома Гордыни в бордовых одеждах, мелькали костюмы в оттенках Дома Гнева. Похоже, мы с Элионом единственные представители наших Домов.

Туника и штаны племянника архонта были светло-серыми, с искусной вышивкой зелёной нитью с добавлением блестящих драгоценных камней, широкий пояс, подчёркивающий талию, был насыщенно-зелёным под цвет его глаз. Моё золотое платье и вовсе выделялось. Или всё из-за волос? Я не хотела тратить много времени на сборы и с трудом убедила Элин оставить их распущенными. Согласилась лишь на бриллиантовые заколки, которыми она закрепила пряди.

– Я по-прежнему считаю решение прийти сюда глупым, – торопливо зашептал Эль и отвёл меня в сторону, подальше от чужих ушей.

Он встал спиной к поместью, закрыл меня собой и принялся поправлять мне волосы и платье на плечах, словно заботился о моём внешнем виде, хотя явно использовал движения для отвлечения внимания.

– Раз уж ты решила залезть в логово змеи, то не помешает немного полезной информации, когда тебя прижмут, – едва шевеля губами, продолжил он.

– Ты хотел сказать «если».

– Когда, – упрямо повторил Эль. – Ойзис манипулятор, но не это худшее в ней. Она либо безумна, либо не в себе, поэтому её мотивы тяжело предугадать. Её сестра-близнец Дафна не лучше.

Вспомнив о том, что Дафна узнала Кая на Совете, я открыла рот, чтобы спросить, что Элю известно о ней, но торопливо закрыла, передумав. Элион не обратил на заминку внимания, поправляя ожерелье у меня на шее. Его прикосновения были ненавязчивыми, и я не стала отстраняться.

– Уверен, что грязи на тебя у Ойзис ещё нет, хотя твоё незнание особенностей собственного Дома уже достаточное оскорбление, которое она может использовать. Ты хоть в курсе, сколько сёстрам лет? – укоризненно буркнул Эль, а получив молчание в ответ, недовольно свёл брови. – Да ты миленький блеющий ягнёнок среди шакалов, малышка. Это очаровательно и… глупо.

Он сочувственно погладил меня по щеке, и я сникла, внезапно ощутив глупость затеи. Они не простые и тем более не люди, и я действительно почти их не понимаю.

– Придётся ввести тебя в курс дела за пару минут. Слушай внимательно. Дафне и Ойзис едва за тридцать. Для архонта это молодой возраст. Да, ты, вероятно, будешь следующим архонтом и ты намного моложе, но это не тот случай. Архонты предпочитают не передавать трон до пятидесятилетия наследника.

– Где же их родители?

– Отца у них не было. Точнее, болтают, что прошлый архонт Зависти предпочитала любовников и не желала связывать себя узами брака. Позже оказалось, что она страдала психологическими заболеваниями, которые особенно обострились после рождения дочерей. Прошлый архонт покончила с собой, поэтому Ойзис так рано стала главой Дома, – торопливо пояснил Элион, понимая, что у нас осталось мало времени, необходимо зайти внутрь. – Ходят слухи, что недуг передался близнецам, но члены Дом Зависти упрямо отрицают эти заявления и оскорбляются, если упоминать о заболеваниях вслух. Однако не это главное.

Я выразительно наклонила голову, не зная, каким ещё секретом Эль способен поделиться, кроме болтовни о сумасшествии Ойзис и Дафны.

– Другой слух гораздо опаснее. Поговаривают, что не Ойзис родилась первой, а именно Дафна, поэтому она должна была стать архонтом. Эти домыслы зародились среди аристократии Дома Зависти. Может, это правда, а может, они решили, что Дафна более уравновешенна, и захотели, чтобы следующим архонтом была она. Даже рассказывают, что их мать сама раскрыла истину перед смертью доверенным лицам. Кто-то считает, что она, хохоча, намеренно путала всех и зарождала ложь относительно старшинства дочерей. Из-за этого между сёстрами начался серьёзный разлад. Однако не осталось точных доказательств, что Дафна действительно могла быть старше, поэтому архонтом всё-таки признали Ойзис. И всё же есть представители Дома Зависти, считающие, что это Ойзис убила свою мать, обставив всё как самоубийство, чтобы та не смогла опровергнуть её право на венец архонта.

Я еле удержалась, чтобы не разинуть рот. Подобного поворота я не предвидела и теперь уже жалела, что Элион приехал отдельно. Мне бы не помешала вся эта информация ещё в карете. В таком случае я развернула бы лошадей и мы поехали бы домой. Всё это за гранью, если Ойзис начнёт меня чем-либо шантажировать, я не представляю, как повернуть встречу к своей выгоде при помощи этой информации и не нажить очередного врага. Даже заикнуться об этом не смогу.

– Ну, спасибо, – буркнула я.

Внезапно Эль рассмеялся очаровательным бархатным смехом. Тем самым, которым смеялся над Каем или Мейв за общими ужинами на их кухне. Обыденные, но приятные воспоминания накатили, Эль заметил мой остекленевший взгляд прежде, чем я успела взять себя в руки.

– Пойдём, малышка. Перекусим за чужим столом, оценим напитки, поболтаем и поедем домой.

Последние два слова усилили тоску, ведь у нас больше нет того самого «дома», но я заставила себя натянуть улыбку и взять его под руку, которую Эль предусмотрительно согнул в локте.

Мы успели выйти из тени деревьев и пройти всего пару шагов ко входу, как одновременно замерли, столкнувшись с очередным призраком пережитого в Даории. Кай стоял на ступеньках, в замешательстве переводя взгляд с меня на Элиона. Похоже, он не меньше нас был не готов к такой встрече.

Эль напрягся, распрямил плечи, а пальцы сжал в кулак. Благо между парнями было достаточное расстояние и слишком много свидетелей для выяснения отношений.

Одежда Кая напоминала наряд Эля, только всё чёрное с едва заметной серебряной вышивкой. Рукава его туники были закатаны и открывали знакомый ахакор. Кай первым пришёл в себя и, спустившись по лестнице, стремительно направился к нам.

– Что вы здесь делаете? – вместо приветствия бросил он.

Я удержалась от резкого ответа лишь из-за тревоги в глазах Кая. Похоже, наше присутствие его скорее пугало, чем злило.

– Наследница была приглашена официально, – отчеканил Эль, заметив, что на нас поглядывают. – Кассия прибыла, чтобы лично поздравить архонта с помолвкой.

– Очаровательно, – сухо отреагировал Кай и приблизился к Элиону ещё на шаг, чтобы следующее слышали только мы, хотя меня он опять игнорировал, обращаясь исключительно к племяннику архонта: – Надеюсь, ты додумался, что это не простое дружеское приглашение на пикник.

– Благо у Кассии есть я, которого она смогла позвать с собой.

– Ты должен был её переубедить.

– Она наследница, а я хороший друг.

– Ты редкостный болван, – беззлобно возразил Кай.

– К несчастью, нам не удалось пригласить с собой третьего. Наш общий знакомый, видимо, в отпуске, а заменяет его редкостный говнюк, – огрызнулся Эль, окинув Кая выразительным взглядом. Элион продолжал удерживать на губах улыбку, но гримаса вышла жуткой, глаза выдавали бурлящий в нём гнев.

Несмотря на оскорбление, выражение лица Кая смягчилось.

– Ты болван, Элион, – со смиренной обречённостью повторил он. – Я верю, что ты придумал, как позаботиться о Кассии, но не о себе. Ты должен уйти, здесь…

Кай не повернул головы, но оборвал себя сам, почувствовав что-то. Вернулась его привычная маска отрешённости. Он отступил на шаг и буквально через несколько мгновений по правую руку от него появилась Дафна. Сестра архонта, скорее всего, ощутила натянутую паузу, но решила проигнорировать неловкость. Бледно-пурпурное шёлковое платье демонстрировало все изгибы её тела. Тонкие ободки и заколки удерживали светлые волосы в изысканной причёске, а лёгкий макияж позволял оценить её природную красоту.

– Элион, наследница, – поприветствовала нас Дафна, склонив голову.

Её голос звучал в разы мягче, чем у Ойзис. Растерявшись, я ответила ей схожим кивком, не имея представления, есть ли у неё какой-то специальный титул. До таких нюансов мы с наставниками ещё не дошли.

– Прекрасно выглядишь, Дафна, – ответил Эль, не отрывая взгляда от Кая. – Это твой спутник на сегодня?

– Да, к моей радости, Камаэль выкроил время составить мне компанию. Нам как раз пора вернуться.

– Какое везение, Дафна. Камаэль выкраивает время исключительно для особенных, – Эль продолжал говорить беззаботным тоном, но я сжала пальцы на его предплечье, безмолвно прося не нарываться на драку.

Дафна одарила Элиона довольной улыбкой, похоже, в этот раз действительно не ощутив издевательского контекста, хотя он был направлен не на неё, а на Кая, который так и не удосужился лично встретиться со своими друзьями. Единственный, кого он навестил, – это Иво.

– Поговорим позже. И прими к сведению, что я сказал. Кассия выглядит неважно, будет лучше, если ты сопроводишь её домой, – бросил Кай Элю. – Пойдём, Дафна.

Его слова задели. Я догадалась, что это специальная формулировка, так как он не мог говорить прямо, но то, что он оценил мой внешний вид как «неважно», вогнало что-то острое в сердце, которое сжалось, а каждый последующий удар начал отдаваться болью в грудной клетке.

– Что-то не так, – едва слышно признал Эль, когда Дафна и Кай ушли в дом. – Было слишком мало времени, чтобы собрать информацию об этом мероприятии, и похоже, я что-то упустил. К тому же присутствие Кая настораживает.

– Почему?

– Он не любит праздники и ещё больше не любит архонтов. – Элион сосредоточенным взглядом окинул нескольких гостей, с уходом Кая весь гнев пропал из его голоса. – Даже при выполнении их поручений он лично почти не возвращался в Пелес. Посылал Мейв или Иво получать и передавать вести. Сам Кай всеми способами избегал встреч с архонтами и их семьями.

Может, Дафна ему искренне нравится?

Я проглотила вопрос и подавила желание врезать себе за разрушающее чувство ревности. Пошло оно всё в Тартар. Я не готова к многоступенчатым играм и пришла сюда, чтобы хоть немного наладить отношения с главами других Домов. Сердце не слушало, продолжая болезненно трепыхаться в груди, но я игнорировала обиду, не имея других способов справиться с увиденным.

Мы ничего не обещали друг другу. Мы даже не переспали. Случившееся нельзя назвать… В голове зашумело от чётких воспоминаний губ Кая на моей коже, его требовательных прикосновений, когда он не скрывал своего желания.

«Утром я вернусь, а потом… у нас будет другой раз, Кассия. И обещаю, он будет не один».

«Мы разберёмся с проблемами, Кассия, и снова увидимся, хорошо?»

Я на мгновение зажмурилась, силясь прогнать воспоминания из головы. Ногти впились в ладонь. Боль немного отрезвила.

Оказавшись внутри поместья и рассматривая убранство, я ненадолго отвлеклась от мыслей о Кае. Снаружи и внутри здание сильно напоминало дом дедушки, разве что декор, цвета и какие-то элементы украшений отличались, но, не знай я, кому какое поместье принадлежит, вряд ли с ходу сумела бы сказать, в котором расположился самый могущественный архонт, а который принадлежит последнему в списке.

Один из моих новых наставников рассказывал историю поместий архонтов. Здания старые и регулярно реставрируются. Сами постройки и размеры территорий специально были созданы схожими, чтобы продемонстрировать равенство в Совете. Иерархия всегда существовала, но под предводительством трёх богов-братьев архонты были практически равноправны, однако Танатос погиб, а Морос и Гипнос ушли. Размеры личных домов остались те же, но, по словам наставников, разница во влиянии становилась заметнее с каждым столетием. Дедушка в чём-то подтвердил это, напомнив, что главы первых трёх Домов состоят в негласной коалиции, пока остальные четыре архонта образовывают вторую группу.

Я была как никогда рада присутствию Элиона. Цеплялась за его руку, не зная, с кем стоит общаться, а от кого лучше держаться подальше. Мы также оказывали странное влияние на гостей. Они учтиво кивали или кланялись мне в зависимости от своего положения, но не стремились подходить ближе. Точнее, наоборот: вокруг нас с Элионом образовывалось свободное пространство. Не знала, действую на них так я или же Эль, но перестала гадать, восприняв это как благо. В целом после встречи с Каем хотелось последовать его совету, поздравить Ойзис и поскорее отправиться домой.

Элион указывал на некоторых представителей Дома Зависти или Гордыни, называл их имена и с кем-то даже заставил меня немного поговорить, решив, что это пойдёт на пользу моему имиджу. Я полностью положилась на его мнение. К счастью, гостей действительно было не больше семидесяти.

Самый интересный диалог состоялся с Фивой Лазарис – палагейкой средних лет из Дома Зависти. Являясь последовательницей Мены, она пригласила меня посетить лунный храм, заверяя, что все бесценные произведения искусства собраны именно там, а их академия взращивает исключительные таланты в сфере живописи. Я с радостью приняла приглашение, заинтересованная возможностью взглянуть на древние достояния культурного наследия Палагеды, которые никогда не демонстрировались людям.

Фива запомнилась мне элегантной и доброжелательной, а Элион позже поделился, что семья Лазарис знаменита ещё и количеством детей. Их четверо, что много для палагейской или даорийской семьи.

– Вот и Ойзис, – привлёк моё внимание Элион, когда я рассматривала закуски на столе в главном праздничном зале.

Помещение украшали фиолетовые и белые гортензии, бледно-лиловые ленты с символикой Дома Зависти – чёрная с серебряными глазами змея – висели вдоль стен. При всём желании невозможно забыть, у кого ты в гостях: в разлитое по бокалам шампанское добавили пурпурный краситель.

Я обернулась на Ойзис, спускающуюся по лестнице к гостям. В отличие от Дафны, архонт выбрала платье с более пышной юбкой, открытыми плечами и темнее на тон. Волосы остались распущенными, а из-за тёмного макияжа голубые глаза почти светились. Две сестры словно намеренно подчёркивали противоположность образов, вероятно, ненавидя быть похожими друг на друга. Улыбка Ойзис выглядела более мрачной, даже верилось, что у неё могут быть психологические проблемы, но образ кроткой Дафны пугал больше. Было неясно, правдив он или не более чем притворство. Изредка взглядом я натыкалась на Дафну с Каем. Тот от неё не отходил, а девушка таскала партнёра за собой от одних гостей к другим.

– Наследница, – с удовлетворением протянула Ойзис, оказавшись рядом. Я заморгала, поняв, что отвлеклась на Кая и не заметила, как архонт подошла. – Рада, что ты пришла, хоть и жаль, что опоздала на открытие.

– Благодарю за приглашение. И поздравляю с помолвкой, – поприветствовала я, вернув на лицо доброжелательную улыбку.

Ойзис ответила мне её копией.

– Элион твой партнёр? – уточнила она.

– Здравствуй, Ойзис, – сухо поприветствовал Эль.

Архонт округлила глаза, прикрыла раскрытый от наигранного удивления рот рукой и тихо рассмеялась.

– Тебе не занимать храбрости, Элион. Или глупости. Мне это нравится, поэтому веселись, пока можешь, но оставь меня наедине с наследницей. Не хочу тратить её время, зная, что она здесь ради перспективы возможного союза, – Ойзис одарила Эля приторно ласковой улыбкой, но всё сказанное было приказом.

Племянник архонта напрягся, но я успокаивающе сжала его ладонь и кивнула. Эль ниже нас обеих по статусу, поэтому едва заметно склонил голову, взял один из бокалов и отошёл в сторону террасы, вероятно, решив проветриться.

– Это было немного грубо, – в лицо заявила я Ойзис.

– Как мило, что твой палагейский улучшился, ты быстро учишься. А правда вообще редко бывает приятной, но это не меняет того, что я права во всём сказанном. Или предпочитаешь и дальше играть в вежливость и оттягивать главное? – невозмутимо возразила архонт и указала мне на дальний стол.

Мы сели на стулья, а гости, догадываясь о приватности беседы, отошли подальше. Зал был большой, в противоположном конце играли музыканты для немногочисленных пар, желающих потанцевать, но мы расположились достаточно далеко, чтобы мелодия не мешала разговору.

– Надеюсь, ты не в обиде, что я говорю с тобой без особой почтительности. Наши Дома в разных концах иерархической лестницы, но я архонт, а ты ещё только наследница, и думаю, можно отбросить лишние церемонии. Ненавижу пустую болтовню и жеманство, – призналась Ойзис, покачивая ногой, которую она закинула на другую.

Её подход был мне близок, но я всё равно не восприняла это в качестве дружеского жеста. Она не спрашивала, чего я хочу и как мне удобнее, а гнула свою линию.

– Мне нравится твоя откровенность. – Ладно, начнём с комплиментов.

– Рада угодить, – безрадостно усмехнулась Ойзис, сделав глоток пурпурного шампанского. – Есть плюсы в том, чтобы быть седьмым по влиянию Домом. Пока остальные думают, что и как сказать, мне, будучи в самом низу, падать некуда, поэтому и наказывать меня за мои слова бесполезно.

– А как же стремление вверх к власти?

Ойзис прыснула, едва не выплюнув новый глоток алкоголя. Она одарила меня жалостливой улыбкой, словно смотрела, как неуклюжий ребёнок в очередной раз шлёпнулся лицом в грязь.

– Вверх? И как тебе наверху у власти, дорогая? – ласково поинтересовалась архонт.

Как в капкане. Я будто на вершине мелкого клочка земли, окружённого водой с голодными акулами. Я воздержалась от ответа. По взгляду Ойзис было ясно, что врать бессмысленно, ведь она одна из этих акул.

– Но ты храбрая или глупая. Совсем как Элион, тем более что ты так откровенно привела его с собой. Мне, если честно, всё равно, что из этого вернее. Обе характеристики сыграют мне на руку, – продолжила Ойзис, и я нахмурилась не столько из-за оскорбления в свою сторону, сколько из-за её отношения к Элиону.

– Это праздник в честь помолвки. Где твой жених? – я попыталась перевести тему, не уверенная, долго ли смогу выдерживать поток откровений, граничащих с оскорблениями.

– Его здесь нет, – расслабленно махнула рукой Ойзис и пододвинула ко мне вазу с фруктами. Я лишь из приличия положила в рот кусочек персика. – Он старше меня на сорок лет, вечеринки ему не интересны, а официальная помолвка уже состоялась.

– Надеюсь, ты будешь счастлива в браке, – искренне пожелала я, чем вызвала у архонта новый приступ звонкого смеха.

– Какая ты прелесть, – проворковала она, пару раз хлопнув меня по руке. – Веришь в любовь. Наверное, это из-за жизни среди людей. Говорят, те постоянно ищут свою «вторую половинку», – последние два слова она выдохнула с издевательским благоговением. – У нас главное – выгода, наследница. Я подобрала себе лучшую партию, чтобы прочнее укрепить власть.

Приоткрывшийся рот я торопливо закрыла, едва не ляпнув, что её мать выбирать мужа вовсе не стала. Я промолчала, но Ойзис, похоже, всё прочитала по моему лицу.

– Ну же, дорогая. Можешь не притворяться, что не знаешь. Скорее всего, тебе пересказали слухи о том, что я сумасшедшая, а моя сестра на самом деле должна сидеть на моём месте.

За считаные мгновения архонт лишила меня даже сомнительных козырей. Я сохранила бесстрастное выражение лица, но Ойзис победно откинулась на спинку стула. Её глаза действительно сверкали, и я не могла понять от безумия, слёз или просто из-за игры света.

– Я старшая, поэтому все притязания на мой венец беспочвенны, но, к несчастью, злые языки слишком сильно вбили эту мысль Дафне в голову. Это моя помолвка, а ты глянь, кого она привела, – процедила архонт, пальцем ткнув в нужную сторону.

Повернув голову, я почти сразу заметила Кая. Композиция, которую играли музыканты, медленно перетекала в новую, и, похоже, Дафна убедила его потанцевать. Я снова отвернулась, не желая это видеть.

– Сын бога, – за меня ответила Ойзис. – Он выше любого доступного мне претендента, а её поведение демонстративно и оскорбительно. Я не представляла, что они знакомы.

Это признание архонт выдала без особого энтузиазма. Нынешняя ситуация её действительно задела.

– Я пригласила тебя, чтобы обсудить возможное сотрудничество, но теперь у меня есть просьба.

Лицо Ойзис стало как никогда серьёзным. Я вопросительно подняла бровь.

– Она простая. Видишь Аспида? – она указала вдаль. Недалеко от музыкантов действительно стоял архонт Соблазна. Я с большим трудом оторвала от него взгляд, вновь ощутив странное бесконтрольное желание смотреть на него, как на произведение искусства. – Пригласи его на танец.

Я невольно поморщилась. Танцор из меня отстойный.

– Зачем?

– Просто, – пожала плечами Ойзис.

– Здесь должна быть выгода. Как это тебе поможет?

– Мне тоже интересно как, но я очень внимательная, наследница, и полагаюсь на предчувствие, – уклончиво ответила она.

– Что я получу взамен?

Архонт ответила ослепительной улыбкой:

– Мою поддержку, когда она тебе понадобится.

– С чего ты взяла, что она мне понадобится?

– Рано или поздно ты ею воспользуешься, наследница, – с раздражающей убеждённостью парировала Ойзис. – Других союзников у тебя нет.

Я сделала несколько глотков шампанского. Напиток оказался слаще, чем ожидала, но я удержалась от того, чтобы выпить всё залпом. Помедлила, обдумывая предложение. Танец – не так много за возможность получить услугу от одного из архонтов. Ойзис выглядела до раздражающего самодовольной, наверняка знала, что я соглашусь. Она не торопила, но продолжала покачивать ногой, что меня нервировало.

Я встала, поправила платье, которое неожиданно стало казаться слишком уж обтягивающим. Если мне придётся танцевать с Аспидом, то шёлковая ткань не спасёт от его прикосновений.

Стараясь не выглядеть напуганной, я прошла к архонту. Говорящий с кем-то из Дома Соблазна Аспид умолк, стоило мне остановиться рядом. До этого среди гостей я не замечала представителей его Дома, он явился один или с парой приближённых.

– Кирий, – поприветствовала я, не представляя, как на самом деле обращаться к нему.

– Наследница Раздора, – сладко протянул Аспид, его губы растянулись в соблазнительной улыбке, а я проигнорировала волну мурашек по коже.

У меня не возникло к нему желания, и я не ощутила какого-либо влияния его силы, помня, что это приравнивается к оскорблению. Однако тело предательски дрожало от его гипнотизирующего голоса.

– Не подарите ли мне танец, кирий? – моё предложение прозвучало сухо и деловито, Аспида это развеселило.

Его волосы были поразительного цвета. Вроде светло-русые, но стоило ему движением руки убрать мешающие пряди назад, как те отразили свет ламп с заревом серебряным блеском, подчеркнув холодный тон. Аспид словно знал об этом и намеренно привлекал внимание каждой неожиданной деталью своей внешности.

– «Кирий» слишком официально, Кассия. Можно ограничиться именем. – Фраза отвлекла, и я прекратила рассматривать прядь, обрамляющую его лицо.

– Буду рада, если согласишься, Аспид, – для верности я протянула руку, на которую архонт уставился почти с искренним изумлением, будто так ему предложений танца ещё не делали.

– Большая честь для меня, Кассия. И рад слышать, что тебя не тревожат предрассудки, – насмешливо ответил он.

– Какие предрассудки? – с некоторой тревогой спросила я.

– Представители других Домов опасаются… физического контакта со мной из-за слухов, будто от одного прикосновения в меня влюбляются.

Подобное самодовольное заявление от кого-то другого вызвало бы смех, но при взгляде на архонта Соблазна вряд ли кто-то в своём уме, чтобы смеяться и ставить под сомнение его красоту. И всё же сказанное походило на глупость, иначе за архонтом бегали бы уже толпы. Не мог же он всю жизнь не прикасаться к представителям других Домов.

Или мог?

– Думаю, дело не в прикосновении, а в твоей внешности и обаянии, – ещё никогда у меня не получалось выдать комплимент настолько безжизненным и равнодушным тоном.

Чем дольше я смотрела на Аспида, тем слабее становилось то первоначальное желание не упускать его из виду. Словно я наконец полностью рассмотрела произведение искусства, и оно перестало пленять так же, как в первые мгновения.

Брови Аспида приподнялись. Его плечи затряслись, он прикрыл рот рукой и практически беззвучно рассмеялся.

– Твоей прямолинейности тяжело сопротивляться, Кассия.

Я вздрогнула, когда Аспид всё-таки взял мою руку. Его кожа была тёплой и приятной на ощупь, пальцы длинными, но ладонь широкой: руку было невозможно перепутать с женской. Хватка тоже, несмотря на ласку, была в меру сильной. Пальцы закололо, неясное ощущение быстро перешло в ладонь и исчезло где-то в запястье.

– Должна предупредить, что я плохой танцор.

– Но при этом сама же пригласила на танец, – напомнил Аспид, удивление не покидало его серых глаз.

Аспид вывел меня на пустое пространство, я ощутила его руку на пояснице и выругалась про себя. Платье действительно слишком обтягивающее. Однако архонт не стремился прижимать меня к себе вплотную или как-либо нарушать этикет. Я не чувствовала себя в ловушке, но и восторженного трепета предстоящий танец не вызывал. Я была вся напряжена и ощущала давление внимания со стороны. На нас определённо смотрела не одна пара глаз.

– Помимо простейших базовых знаний практики у меня мало, – тем же деловитым тоном призналась я.

Внутри напряжение и неловкость росли, мне не удавалось заставить себя улыбнуться архонту, но, судя по всему, его это не обижало.

– Очень странно, так как подобные танцы мы переняли от людей. Ойзис они особенно нравятся, хотя в моём Доме на праздниках мы предпочитаем довольствоваться представлениями от профессиональных танцоров, – расслабленно поделился Аспид и взял инициативу на себя.

Помня самое главное правило про доверие партнёру, я полностью отдала ему право вести в нужном направлении. После нескольких неловких шагов движения стали чуть легче.

– Умение танцевать – не обязательный навык в мире людей, – возразила я, одёргивая себя от желания посмотреть под ноги.

Я не глазела по сторонам на другие пары, боясь лишиться едва обретённого понимания последовательности движений.

– Значит, человеческий металл на тебя не действует?

– Нет, – моментально ответила я и вскинула взгляд. Аспид был выше меня минимум на полголовы.

– А сама воздействуешь на металл?

– Нет, – повторила я, догадываясь, что теперь он действительно спрашивает то, что его интересует.

Кожу под его пальцами снова закололо, она покрылась мурашками. Я протяжно выдохнула, пытаясь угомонить внезапно нервно забившееся сердце.

– Что ты думаешь о своём отце – Мелае?

– Что ты думаешь о Майроне как об архонте? – намеренно вопросом на вопрос ответила я.

Уголок губ Аспида дёрнулся, улыбка стала насмешливой, но он быстро вернул ласку во взгляд.

– Справедливо. Тогда как насчёт честных ответов? Ты первая, Кассия.

– Я ненавижу Мелая.

Архонт задумчиво кивнул.

– Майрона я уважаю. Безмерно жаль, что ему нельзя оставаться в качестве архонта в Доме Раздора и главы нашего Совета.

Я повторила кивок Аспида, надеясь, что он не врёт. Дом Соблазна может быть на нашей стороне или хотя бы оставаться нейтральным.

– Какие у тебя отношения с братом?

– Никаких, потому что у меня нет брата, – отрезала я и продолжила, прежде чем Аспид напомнил о моём кровном родстве с Микелем: – Почему Ойзис попросила меня потанцевать с тобой?

Архонт помедлил с ответом, сделал уверенный поворот, утягивая меня чуть дальше от одной из пар, чтобы не столкнуться.

– Она мне задолжала. Ты в курсе, что положение Неолая укрепляется и большинство архонтов близки к тому, чтобы поддержать его желание встать во главе Совета?

Я шумно выдохнула, сбившись с шага. Неолай – архонт Кошмаров. Второй по значимости Дом. Если другие главы действительно засунут свою гордость куда подальше, объединятся и поддержат его, то мне конец.

– Нет.

Враньё стало бы очевидным, я лишь недавно в Палагеде, чтобы лгать о полной осведомлённости.

– Майрон знает и пока умело удерживает архонтов от объединения вокруг кого-то одного, но это не продлится долго, если ты останешься очаровательной, но безголосой пташкой. Мы хотим сильного главу Совета, особенно после произошедшего с Илирой, – требовательнее добавил Аспид.

«Ты не знаешь наш мир. Помимо здравого смысла мы ведомы инстинктами, как в стае». Предупреждение Кая отчётливо зазвучало в голове.

– Раз наш танец – не желание Ойзис, а твой план, то что именно ты надеешься у меня выяснить? – прямо бросила я, не намеренная слушать наставления.

– Середина песни, сейчас будет кратковременная смена партнёра, Кассия. Мы продолжим разговор, когда ты вернёшься.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Аспид отстранился и заставил меня сделать оборот. Его руки исчезли, а чужое прикосновение оказалось в разы требовательнее и сильнее. Я пришла в себя, едва не оступилась, столкнувшись с Каем, но сын Гипноса с такой силой прижал меня к себе, что ненадолго оторвал от пола и сделал нужные шаги за нас обоих.

– Какого хаоса ты решила, что позволить Аспиду прикасаться к тебе – хорошая идея? – сухо спросил Кай, когда я вновь подстроилась под движения.

Аспид удерживал комфортное расстояние между нашими телами, однако Кай практически обнимал меня. Его ладонь несколько раз успокаивающе погладила поясницу, и я невольно расслабилась, ощутив, как былое напряжение спало, однако нежелание Кая смотреть мне в глаза напомнило о перемене в его поведении.

– Ойзис потребовала танец с Аспидом в качестве обмена услугами, но похоже, изначально идея принадлежала самому архонту Соблазна, – отчиталась я, надеясь, что Кай сумеет помочь предугадать замысел Ойзис и Аспида.

Он оценивающе проследил за архонтом Соблазна. Тот танцевал с Дафной – вероятно, до смены партнёра сестра Ойзис была в паре с Каем. Догадка подтвердилась, когда я получила от неё раздражённый взгляд.

– Они загнали тебя в ловушку. Никто из архонтов и наследников не танцует с Аспидом. Слишком длительное физическое прикосновение, – пояснил Кай, его мышцы напряглись под моими пальцами, но сам он держал меня бережно.

– Но сейчас Дафна…

– Она не архонт и не наследница, и Дафна понимает, с кем танцует, в отличие от тебя.

– Аспид предупредил про слухи о влюблённости из-за прикосновений, но это же глупость, – возразила я.

Кай тихо фыркнул:

– Это байки для низших. Слухами про влюблённость Аспид прикрывает правду о своих способностях. Через прикосновения он умеет определять наличие способностей и считывает эмоции. Он как детектор лжи, Кассия. Они проверяли тебя на умение взаимодействовать с металлом. И пытались выведать какую-то информацию.

Спина покрылась мурашками, сердце вновь сбилось с ритма, и я задышала тяжелее, торопливо анализируя прошедший разговор.

– Но мы и так сказали им правду, что у меня нет сил Клана Металлов.

– Они решили убедиться.

– Почему тогда не попросили провести эту проверку на Совете?

– Побоялись оскорбить Майрона. Такое требование показало бы, что они не верят ему на слово, а открыто ругаться с твоим дедушкой побаиваются. Это три главенствующих Дома любят высказываться прямо, но остальные предпочитают скрытные методы. Какие вопросы задавал Аспид?

– Про моё отношение к отцу, Микелю и немного про власть. Никаких секретов.

– Хорошо, пока ничего серьёзного, но к Аспиду ты не вернёшься.

– Но смена партнёра…

– Ты к нему не вернёшься, – твёрже повторил Кай, наконец посмотрев мне в глаза.

Выдержал всего пару секунд, а затем снова отвернулся. Я сглотнула, вспомнив рассказанное Вестой. Но не успела начать нервничать, как неожиданно Кай споткнулся на повороте, совершил ещё пару ошибок, и когда все опять сменили партнёров, оставил меня у себя, проигнорировав удивлённые взгляды Аспида и Дафны. Я была уверена, что каждая сделанная им ошибка была специальной и демонстративной.

Танец продлился ещё меньше минуты. Кай больше ничего не спрашивал, а я боялась начать беседу, которая невольно могла привести к разговору о случившемся на Переправе и смерти его друзей по моей вине. Я продолжала помалкивать до конца мелодии, с трудом выдерживая гнетущее молчание. После Кай подвёл меня к Аспиду и Дафне.

– Прошу прощения, – без какой-либо искренности заявил он. – Я ужасен в танцах и пропустил момент обратной смены партнёров. Похоже, я сильно наступил наследнице Раздора на ногу и должен убедиться, что с ней всё хорошо. Скоро вернусь, – последнее он добавил для Дафны.

– Очень жаль и благодарю за танец, Кассия, – ответил Аспид, я же смогла только кивнуть, прежде чем Кай потянул меня за собой через собравшихся гостей.

Не знала, стоит ли прикинуться хромающей, но, похоже, сына Гипноса не тревожило, что все прекрасно осознавали его ложь. А может, он сделал это и вовсе намеренно, потому что теперь, когда стало известно, из какого он рода, вряд ли найдётся хоть один архонт, готовый рискнуть и возразить ему. Кай выдавал неприкрытую ложь, которую даже архонты смиренно проглатывали.

Рядом появилась Ойзис, и я остановила Кая, сжав его ладонь. Он подчинился.

– Ты получила, что хотела? – недовольно поинтересовалась я. Они играли со мной как с игрушкой, передавая из рук в руки, и в будущем я определённо воспользуюсь обещанной услугой Ойзис.

– Больше, чем рассчитывала, – со сладкой улыбкой на губах она окинула взглядом вначале меня, а затем и Кая.

– Ты мне должна.

– Разумеется, наследница.

Теперь уже я дёрнула Кая, не желая продолжать разговор с архонтом Зависти. Сын Гипноса понял намёк и вывел меня на террасу. Буквально в дверях мы столкнулись с Элионом, но Кай упёрся рукой ему в грудь и грубо вытолкнул друга наружу.

– Вниз, живо, – велел он, указав на лестницу, ведущую в сады.

– Не пойти бы тебе…

– Аспид здесь, – оборвал Кай, и Эль умолк, побледнев на глазах.

Элион задышал тяжелее, но не тронулся с места. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки. На лице появилось суровое выражение.

– Без Кассии я никуда не пойду. Она отпущена сюда под мою ответственность.

– Она только что танцевала с Аспидом по указке Ойзис, Элион, – отчитал того Кай и вновь подтолкнул друга к лестнице, вынуждая спуститься, чтобы отойти подальше от раскрытых дверей.

Меня сын Гипноса потащил за собой. Мы оказались в садах, среди благоухающих цветов. Многочисленные фонари с заревом не позволяли скрыться от чужих глаз, и Каю это явно не нравилось.

– Мне нужно вернуться, а вы немедленно уйдёте. Я передам Ойзис, что Кассии нехорошо, – безапелляционно заявил он, но Эль, похоже, не намеревался спорить.

Я не поняла, почему он избегает встреч с Аспидом, но, судя по беспокойству Кая, Элю рядом с ним было небезопасно. Кай развернул меня к себе.

– Если не хочешь уходить ради себя, то возвращайся домой ради Элиона. Уведи его отсюда. Об остальном поговорим позже. Я могу на тебя положиться? – любой другой бы спрашивал с надеждой, аккуратно или ласково, Кай же почти приказывал или ставил перед фактом, несмотря на вопрос.

Он злился.

Мне не хотелось, чтобы он злился.

Я обхватила себя руками, пытаясь защититься от порывов прохладного ветра, и кивнула, боясь, что дрожащий голос выдаст страх. Необъяснимый, глубинный, словно из самого детства. Я не понимала его причины, но точно знала, что не хотела, чтобы Кай злился. Неожиданно сын Гипноса погладил меня по волосам, эта похвала заставила оцепенеть.

– Спасибо, – мягче поблагодарил он и повернулся к Элю. – Уведи её и впредь не позволяй действовать так опрометчиво.

Кай развернулся, отошёл на несколько шагов.

– Ты бросил нас! – резко напомнил Эль, но я была готова поклясться, что в его голосе прозвучало больше обиды, чем гнева.

Следующая пара шагов Кая вышла медленной, тихой, но он не обернулся и после короткой заминки продолжил удаляться.

12

КАССИЯ

Прошло полторы недели со знакомства с архонтами. Довольно однообразные дни, наполненные постоянными, ставшими привычными занятиями с наставниками. Первоначальная тоска по прежней жизни и страх перед новой отступили, позволив мне перейти к смирению. Я ожидала, что каждый встречный из другого Дома будет хотеть меня убить, но за прошедшее время не произошло ничего тревожного.

Дедушка хоть и упоминал о трудностях в отношениях с остальными архонтами, но заверил, что пока они ведут себя мирно. Майрон надеялся, что покровительство Гипноса поможет нам восстановить прочность влияния. Я не разделяла его убеждённости, помня Гипноса в роли Руфуса – владельца стрелкового клуба, складирующего башни пустых упаковок из-под еды быстрого приготовления. А истории о том, как он скинул моё воспитание на Весту, пропадая неизвестно где, не добавили ему доверия. Может, Гипнос не намеревается бросать меня и мой Дом один на один с проблемами, но вполне вероятно, что он просто не заметит, когда его помощь мне понадобится.

Морос приходил ещё несколько раз, чтобы вернуть воспоминания. Я увидела больше Весты и молодого Кая, восстановились некоторые эпизоды с Гипносом. Но все полученные картинки, словно залежавшиеся в банке призраки прошлого, перемешались между собой. Морос забрал восемь лет, а вернул потрёпанные лоскуты, предложив из кусков как-нибудь сложить собственную жизнь.

Он также вернул моменты жизни с Райденами и те месяцы после пожара, пока прятал меня даже от собственного брата. Я была поражена тем, что дольше трёх месяцев он держал меня в своём доме за пределами Санкт-Данама. И Морос не нашёл иного способа развлечь ребёнка, кроме как заставить учиться обращению с мечом, стрелять из лука и арбалета. На мою претензию он пожал плечами, говоря, что навыки полезные.

Они действительно пригодились: дедушка нанял преподавателей и для этого. Первоначальное желание отказаться от подобных занятий я затолкала куда подальше, вспомнив, насколько беззащитной оказалась без огнестрельного оружия. В Палагеде и Даории его не производят, поэтому если хочу себя защитить – нужно уметь пользоваться тем, что под рукой.

Воспоминания о трёхмесячном обучении у Мороса не помогли мне правильно натягивать лук или отражать атаки мечом, но я восстановила теорию, и наставники решили пропустить её, сразу перейдя к практике. При стрельбе из лука тело меня не подвело, а вот с мечом я едва начала делать хоть какие-то успехи.

– Кириа, какое у вас сейчас занятие? – поинтересовалась Элин по пути к выходу из дома.

– Верховая езда.

Служанка резко замерла у распахнутых дверей, я невольно остановилась рядом, застигнутая врасплох её реакцией.

– Если вы не против, я пойду приберусь у вас в спальне. Ещё так много дел, – забормотала Элин.

Я недоумённо вскинула брови: она всегда просилась пойти со мной, лишь бы послушать о мире людей. Напрашивалась, даже если путь вместе занимал не дольше нескольких минут.

– Не хочешь поздороваться с Элионом? Тебе вроде понравился Иолай, а его двоюродный брат намного привлекательнее, – попыталась подбодрить я, не уверенная, что её расстроило.

Щёки Элин порозовели, но она торопливо замотала головой. Я невольно улыбнулась её стеснению и не стала настаивать. Может, дел правда много и у Элин будут из-за меня неприятности.

– Если не хочешь идти, то не обязательно, – заверила я, на что Элин глубоко поклонилась и побежала в глубь дома.

На ходу заплетая волосы в косу, я вышла наружу. Зажмурилась, окутанная дневным теплом и запахами распустившихся цветов и морского бриза. Каждый раз ощущая сочетание сладкого и солёного, я вспоминала о Сирше и с печалью гадала, понравился бы ей Пелес? Согласилась бы подруга жить здесь со мной или осталась бы в Санкт-Данаме строить карьеру в компании «Меридий»?

– Эй, малышка, как насчёт проехаться до лугов на юге или хочешь на побережье? – весёлый голос Элиона заставил меня распахнуть глаза: я не заметила, как закрыла их, погрузившись в размышления.

Обычно мы встречались на конном манеже, позади усадьбы, но сегодня Элион привёл лошадей с собой.

– Думаешь, я уже готова отправиться так далеко? – Поездка туда и обратно займёт весь оставшийся световой день.

– Тебе не помешает развеяться.

– Сомневаюсь, что мой наставник, на чьё занятие я не явлюсь по твоей вине, будет в восторге.

– Вот оно что, – растягивая губы в довольной улыбке, пробормотал Эль. – А я слышу очередную причину сбежать, малышка. Эй, как я тебя учил? Вначале проверь, хорошо ли закреплено! – остановил меня Эль, шлёпнув по рукам, когда я схватилась за седло серой лошади, готовясь сесть. – Это мера безопасности, – отрезал он в ответ на мою скептическую гримасу.

– Ты всё ещё думаешь, что кто-то из конюхов дедушки может захотеть меня убить? – пошутила я.

– А ты всё ещё недооцениваешь желание архонтов от тебя избавиться? – передразнил он, но тут же стал серьёзнее. – Им подойдёт всё: от наёмников до свёрнутой шеи при падении с лошади. Нынешнее затишье должно тебя насторожить, а не делать беспечной.

Я не нашлась с ответом, ощутив укол в сердце. Его нравоучительный тон слишком сильно напомнил о Кае, и настроение моментально испортилось. Стало не до шуток.

– Не вижу смысла так уж заботиться о собственной жизни, Эль. Я не намерена проводить дни в постоянном страхе.

Элион порывисто открыл рот, а я ответила вскинутой бровью, зная, что ему нечем возразить. У меня успели отобрать всё, кроме физической жизни, а так ли много она стоит, когда всё остальное потеряно? Затянувшаяся пауза подсказала, что нужных аргументов Элион так и не нашёл.

– Побережье мне нравится больше, – я натянула улыбку и несильно ткнула его локтем в живот, заметив, как недовольство сменилось сочувствием. Чья-либо жалость раздражала.

Лицо Эля немного просветлело, но вся зарождающаяся радость исчезла при появлении третьего собеседника.

– Ваше совместное занятие отменяется.

Мы обернулись на голос Кая. Не знаю, кто был сильнее удивлён: я или Эль, лицо последнего вытянулось так же, как и моё. Прошли всего сутки с вечеринки у Ойзис, и ни один из нас не предполагал увидеть Кая так скоро. Я и вовсе ожидала, что он опять скроется на пару недель.

– Я договорился с архонтом: сегодняшний день Кассия проведёт со мной, – заявил Кай Элиону, будто вовсе не заметил нашего шока.

– Милостивые боги, как же хочется тебе врезать, но гляжу, кто-то успел до меня, – с неприкрытой издёвкой отозвался Эль.

Над левой бровью Кая виднелись царапины, а на скуле свежий синяк. Он уже с кем-то подрался, но в остальном выглядел нормально. Светлые волосы падали на глаза, тёмный наряд из подпоясанной туники, штанов и сапог был чистым. Рукава аккуратно закатаны, демонстрируя ахакор.

– Не знаю, где ты встречал милостивых богов, но мой отец точно не из таких, – знакомым невозмутимым тоном парировал Кай.

Эль дёрнулся вперёд, схватил его за тунику и бесцеремонно встряхнул. Я поморщилась, не желая видеть драку, та определённо перерастёт в затяжное избиение друг друга. Благо ни у одного из них не было оружия, хотя владеющий иллюзиями Кай никогда не бывает безоружным. Но в ответ на агрессию Элиона он и пальцем не шевельнул.

– Ты думаешь, это смешно?! – рявкнул ему в лицо Эль. – Больше двух недель я ждал, когда ты заявишься и объяснишь, какого хаоса завёл нас в ловушку! Ты не просто знал о том, что произойдёт в Даории, ты разбирался с их огненной стражей, пока твой отец Гипнос… – Элион нервно хохотнул на имени бога, словно сам не верил в то, что сказал. – Пока все слушали Гипноса и таращились на Микеля! Мы все оказались в опасности! Моя мама, я, Иво, Мейв, Кассия и её подруга! Давай, лжец, скажи, что был не в курсе! А потом заявился на вечеринку Ойзис как ни в чём не бывало! Ты даже не из моего Дома, керов притворщик!

– Я не особо притворялся. Ахакор скрыл гул моего истинного Дома, а в остальном хватило поддельных документов, – ответил Кай, не отнекиваясь от обвинений.

Искренность и спокойствие сына Гипноса только сильнее разозлили Элиона. Я оставалась на месте, держа обоих коней под уздцы, чтобы они не убежали из-за разгорающейся ссоры. Появившиеся слуги и стража заметили проблемы, но решили не вмешиваться, держась на безопасном расстоянии.

– Убери это своё мудацкое выражение лица, – с презрительной усмешкой Эль оттолкнул от себя Кая. – Я в курсе, что ты достаёшь показного кретина всякий раз, когда тебе стрёмно признать провал.

– Отвали, Элион, – попытался отмахнуться Кай, но по его мнимому спокойствию пошла трещина: уголки губ искривились, ему едва удалось подавить раздражение.

– А то что́? – почуяв слабину издевательски бросил Элион и намеренно ещё раз толкнул Кая в грудь, буквально провоцируя того на драку.

– Я сказал, завязывай, Элион. Тебе не нужны мои эмоции, – напряжённым тоном осадил Кай.

– Ещё как нужны, хренов ты кусок камня! Ты действительно сын своего отца. – Во взгляде Эля читалось разочарование, с языка лился словесный яд. – Привратник играл с моей жизнью, не позволял возвращаться, обманывая всеми доступными способами. И ты поступил так же! Я считал тебя другом.

– Сперва ты был раздражающей занозой в заднице, но не притворяйся, будто не знаешь, что всё это время я защищал тебя! – внезапно резко возразил Кай. – Ты попросил Привратника не пропускать в Санкт-Данам никого, кто захочет вернуть тебя домой, но надо было просить не пропускать тех, кто захочет от тебя избавиться. После всего дерьма, что ты натворил в Пелесе, даже твой собственный дядя слал наёмников, намереваясь прикончить тебя под шумок где-нибудь в подворотне, – выдержка Кая лопнула, и тон угрожающе понизился. Сказанное его всё-таки задело.

Лицо Элиона побледнело, он был ошарашен новостью или просто никогда не видел подобной эмоциональности от Кая, но тот не заметил или проигнорировал перемены и продолжил с не меньшим напором:

– Я закапывал твоих врагов, пока ты развлекался, не зная, что твой дядя только и думает, как вернуть тебя по частям! Я был с Дафной, потому что имеющаяся у неё информация однажды помогла спасти твою шкуру. Я был у неё в долгу! Годами защищал тебя и делал то же самое на встрече в Даории!

– Не стоило скрывать это! Какого хаоса ты решил, что правильнее держать всё в тайне от друзей? Или я все эти годы заблуждался, считая тебя почти что братом?!

На мгновение Кай растерялся от ярости и обиды в брошенных словах, но быстро скрыл смятение, шумно выдохнув носом.

– Не в моих силах изменить будущее и планы отца, но я мог спасти вас – тех, кто там находился, – что и сделал!

– Да? – издевательски хмыкнул Эль, не скрывая горечь. – Оставшемуся без глаза Иво или мёртвой Сирше ты скажешь то же самое?

Взгляд Кая дёрнулся в мою сторону. Я до скрипа сжала поводья, стараясь сохранить беспристрастное выражение лица. Сердце трепыхалось где-то в горле, но маску равнодушия удалось удержать.

– Этого не должно было произойти, – без былой твёрдости ответил Кай. Он понизил тон, беря настроение под контроль. – Но я пытаюсь исправить всё, что могу. Если не собираешься помогать, Элион, то не мешай. Сегодня мне необходимо поговорить с Кассией, поэтому она поедет со мной.

Элион заскрипел зубами, раздражённо убирая упавшие на лоб пряди назад. Они с Каем ещё какое-то время померились упрямыми взглядами, прежде чем Эль повернулся ко мне.

– Твоё слово, малышка. Если хочешь пойти с ним, то я отпущу. А если хочешь, чтобы он катился в Тартар, то я его туда отправлю.

Я ни капли не усомнилась в том, что Элион верил в сказанное, но угроза вызвала невольную улыбку. Несмотря на ссору и обиду, Эль слишком привязался к Каю, чтобы действительно разорвать с ним дружбу. Было очевидно, что им нужно время.

Поможет ли время и нашим с Каем отношениям?

Наши взгляды пересеклись, дурное предчувствие булыжниками улеглось на плечах. Немного постаравшись, Элион и Кай сумеют вернуться к былому доверительному общению. Нам же с Каем некуда было возвращаться, он не желал меня знать с самого детства.

– Всё в порядке, Эль. Если он хочет поговорить со мной, то мы поговорим, – ответила я, успокоив друга подобием улыбки.

Элиона это не устроило. Он взял моё лицо в свои руки, погладил по волосам несколько раз, вглядываясь, будто искал признаки принуждения, но не найдя таковых, поцеловал в лоб и нехотя отошёл.

– Поедешь сама или со мной? – спросил Кай, игнорируя Эля.

– Сама, – ответила я, бледнея от мысли оказаться с ним в одном седле.

Я не ненавидела Кая. Наоборот, ощущала себя той самой маленькой девочкой, живущей на Переправе и жаждущей его любви и внимания. В вернувшихся картинках я едва помнила те моменты, но чувства ждали, чтобы разгореться пожаром и охватить с ног до головы. Это жажда была столь сильна, что меня мутило от напряжённого ожидания.

Тоска.

Вот почему в его объятиях я прекращала её чувствовать. Я не помнила прошлого, но часть эмоций продолжала теплиться даже после того, как Морос отобрал восемь лет моей жизни.

Я забралась в седло. Езда галопом всё ещё пугала, но к обычному или быстрому шагу я приноровилась. Кай сел на коня Элиона и направил лошадь правее от загруженной главной дороги, намереваясь спуститься в город по более спокойному пути. Этот маршрут длиннее и петляет по склону, но благодаря меньшему наклону мне будет легче управлять конём. Элион тоже выбирал этот путь, стараясь обезопасить мне спуск с акрополя.

– Твой ахакор – не иллюзия? – спросила я, когда поместье осталось позади. Напряжённое молчание я нашла более неприятным, чем возможный разговор.

Дорога была почти пустая, люди предпочитали короткий путь, поэтому наши кони вполне свободно шагали рядом.

– Нет. Я представитель Дома Кошмаров, и чтобы уберечь людей в Санкт-Данаме от влияния, сделал себе настоящий ахакор. Способность к иллюзиям он не блокирует. В целом ты не раз встретишь в Пелесе палагейцев с ахакором, это те, кто часто бывает в мире людей, им нет смысла сводить татуировку. Иво, Мейв и Элион избавятся от ахакоров, только если решат никогда не возвращаться в Санкт-Данам.

– Но это ограничивает их влияние.

– Да, но никто не расстраивается по этому поводу. Намеренное влияние друг на друга среди палагейцев считается оскорбительным, так что мы в любом случае его не применяем. При необходимости есть документы, удостоверяющие личность.

Я кивнула, большую часть он уже упоминал.

– А Веста? Я видела её с тобой в Санкт-Данаме, но затем у неё не было татуировки.

– У Весты была временная иллюзия. Она редко покидает Переправу и, чтобы никому не вредить, никогда не выходит за пределы района палагейцев. В целом она посещает Санкт-Данам, лишь чтобы поесть что-нибудь новое, – последнюю фразу я еле расслышала, так тихо Кай её произнёс, будто сомневался, стоит ли говорить. Как и всегда при упоминании Весты его лицо немного подобрело, и я вновь ощутила боль в груди.

Смешно ревновать к ней, с воспоминаниями вернулась и моя любовь к Весте, как к старшей сестре. И всё же я не могла отделаться от горечи из-за того, что для меня в сердце Кая нет места.

– Я пришёл с Дафной, потому что был в долгу перед ней, – внезапно повторил Кай, подняв тему, которую, я думала, он не станет со мной обсуждать. Не будь это Кай, фраза прозвучала бы как оправдание, но сын Гипноса из непонятных мне побуждений решил поделиться информацией. – Однажды она рассказала Иво о наёмниках, отправленных за головой Элиона, и только благодаря её сведениям я смог спасти его задницу. На встрече Совета архонтов она узнала, что я сын Гипноса, и потребовала вернуть долг таким унизительным способом. Моё присутствие в качестве её спутника должно было оскорбить Ойзис.

Я пожевала нижнюю губу, припоминая, что архонт Зависти не скрывала недовольства поведением сестры.

– Заставив тебя танцевать с Аспидом, Ойзис, может, и отплатила долг архонту Соблазна, но и для себя выгадала кое-что. У всех на глазах я бросил Дафну ради тебя.

– Извини, что всё испортила.

– Не нужно извинений. Я выполнил свой долг, но Дафна поняла, что причина была в тебе. Ойзис теперь на твоей стороне, но её сестра так просто позора не забудет. Ты нажила себе врага из-за меня.

– Плевать на Дафну. Мне нужны союзники среди архонтов.

Кай промолчал, хотя моё нежелание воспринимать сестру Ойзис в качестве серьёзного противника явно не пришлась ему по душе.

– Что у тебя с лицом? – сменила я тему осипшим голосом. Пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы снова говорить нормально.

– Подрался с керами.

При виде моей отвисшей челюсти Кай немного расслабился. В глазах появилось веселье, а несдерживаемая улыбка заставила моё сердце затрепетать.

– Это правда, что они живут на территории Фобетора на Переправе? – справившись с изумлением, поинтересовалась я.

– Да. Керы, ониры, эмпусы и другие. Они не иллюзии, а дети либо Хаоса, либо Никты, и стары так же, как боги, но обладают примитивным сознанием. В древности предки пытались их уничтожить, приравнивая к чудовищам, но оказалось, что они перестают представлять угрозу, если их не трогать. После создания Переправы и рождения Фобетора его территории кошмаров идеально им подошли. Живут там, словно в заповеднике.

– Но как они оказываются в Санкт-Данаме?

– Это не частое явление, но иногда, движимые инстинктами, они вырываются, – серьёзнее добавил Кай. – На тебя онир и эмпуса вышли из-за осколка, и, скорее всего, они ощутили часть Переправы в тебе или твою иллюзию. В этом они чувствительнее, чем мы.

Повисла неловкая тишина, я замешкалась, не придумав, что ещё спросить, но в этот раз Кай начал первым:

– У тебя всё хорошо?

Я вздрогнула от вопроса, как от удара. Его беспокойство сбило с толку, а конь подо мной занервничал и дёрнулся, из-за чего я подпрыгнула в седле, теряя равновесие.

Не мешкая, Кай наклонился и схватил мои поводья. Потянул, заставив животное успокоиться и перейти на ровный шаг. Я выпустила задержанный воздух, конь едва не бросился галопом.

– Как видишь, с лошадьми отношения у меня не очень.

Кай улыбнулся одними губами, возвратив мне поводья.

– Я про архонтов. Кто-то демонстрировал свою неприязнь или ты ощущаешь от кого-то угрозу?

– Нет. И если вы так уверены, что Совет на грани раскола, то почему бы твоему отцу не пригрозить всем? Они с Моросом – боги. Одно слово, и все подчинятся.

– Сомневаюсь. Во-первых, архонты слишком долгое время жили без покровительства богов. Гипносу и Моросу нужно либо вернуть их уважение, либо заставить подчиняться при помощи страха. Ко второму способу они прибегать не хотят, всё-таки палагейцы – их подданные. А для возвращения почтительного отношения потребуется время.

– А во-вторых?

– Во-вторых, вмешательство богов нежелательно. Их нитей не существует в пряже судьбы, а их непредусмотренное балансом влияние может иметь последствия, поэтому они предпочитают не влезать без надобности, уповая на то, что их присутствия достаточно, чтобы держать вспыльчивых в узде.

– Поэтому вы заявились на Совет? – догадалась я, и Кай кивнул, взмахом руки приказав свернуть налево. – А как же Жнец? Иво рассказывал, что он помогал разбираться с нарушителями в Санкт-Данаме, но теперь, получается, Жнец и есть Морос. Такое вмешательство не повредило?

Кай не ответил сразу, а промелькнувшая на его губах улыбка приободрила.

– Морос сказал, что за короткий срок ты сильно изменилась. Стала внимательнее.

– Точнее, недоверчивее, буквально все учат ставить каждое слово под сомнение, – я скрыла восторг от похвалы за недовольным бурчанием.

– Морос действительно помогал, но разделывался только с чудовищами с Переправы, у которых тоже нет нитей. Их убийство не должно приносить серьёзные перемены в судьбах. Появление существ с Переправы в Санкт-Данаме, наоборот, ведёт к разладу – чьи-то жизни они обрывают раньше, чем следует. У Мороса не было времени за собой убирать, из-за найденных останков пошли слухи о Жнеце, а кто-то и вовсе застал его за делом. Отчасти жуткая легенда помогла снизить преступность. Идиоты начали думать дважды.

– Почему на Совете твоя мама тебя не узнала? – вопрос сорвался скорее невольно.

Кай сжал губы, явно не настроенный на подобные беседы. Может, не стоило спрашивать, но наше общение внезапно вышло таким лёгким, даже открытым, и мне захотелось растянуть эти мгновения. Лицо Кая приняло равнодушное выражение, он выпрямился в седле, глядя вперёд.

– Не узнала, потому что забыла о моём существовании, – всё-таки ответил он.

– Морос? Гипнос попросил его забрать воспоминания?

– Да.

– Это слишком жестоко даже для него, – возмутилась я, Кай отреагировал вялой улыбкой, но и это было лучше, чем отстранённое равнодушие.

– Дело не в отце. Он сделал, как пожелала Ная.

– Она пожелала забыть тебя? – с откровенным недоверием переспросила я и умолкла под тяжёлым взглядом Кая, не ожидав, что эти слова прозвучат так резко и попадут в точку.

– Да. Камилла тоже Весту не помнит. – Он замолчал, я не стала встревать с уточняющими вопросами, чувствуя, что Кай сам продолжит, как будет готов. Мы пересекли оживлённый переулок и вновь оказались на полупустой улице. – После рождения детей отец сделал предложение Камилле и Нае. Он рассказал им, кто такой, предупредил, что заберёт наследников на воспитание на Переправу, и задал вопрос: желают ли они помнить о своих детях и хранить их существование в секрете или предпочтут забыть о них и о самом Привратнике.

– Они выбрали забыть?

– Моя – да. Мать Весты хотела всё помнить, – Кай посмотрел на меня, а его улыбка не касалась глаз, оставаясь безрадостной и какой-то кривой. – Гипнос выслушал их желания и попросил Мороса забрать воспоминания. У обеих. В действительности у них не было выбора, отец поступил бы так в любом случае, намереваясь сохранить нас и свою личность в секрете. И всё же он пожелал узнать об их решении, чтобы потом рассказать нам.

Мать Весты хотела помнить о дочери, а Ная сразу отказалась от Кая. Теперь ясно, почему он намеренно не замечал её существования.

– Не думаю, что дело в тебе. Я её не оправдываю, но кажется, она была очень молода, – я попыталась сгладить его настроение.

– И это тоже. Тут безрассудно поступил отец. Ная была не старше Илиры, когда забеременела мной. Отец, конечно, позаботился, чтобы её здоровью ничего не угрожало, но сам поступок… – Кай раздражённо качнул головой, не закончив фразу.

Я хотела вступиться за Гипноса, ведь речь шла о рождении самого Кая, который будто сожалел, что вообще появился на свет, но прикусила губу, заставив себя промолчать. Все слова утешения про выбор его матери остались не высказанными, да и вряд ли они Каю были нужны.

– Мы приехали. – Он остановил коня и спрыгнул на землю.

Мы прибыли к знакомому зданию администрации с проходом на Переправу, и Кай передал наших лошадей подошедшим конюхам.

– Мы можем так просто войти? – спросила я, на что он схватил меня за руку и завёл в ближайший тёмный переулок.

– Я всё сделаю быстро, но ты не двигайся, – предупредил Кай.

Я застыла, когда он тонким ножом разрезал себе подушечку пальца. Кровь выступила, и он растёр её между пальцами, а после прикоснулся к моему лицу. Я дёрнулась, но Кай тихо шикнул, приказав замереть. Он начал ласково ощупывать моё лицо, я боялась пошевелиться, испытывая смешанные эмоции. Чувствовала его кровь на щеках, лбу, но ощущение влаги почти сразу пропадало. Кай сосредоточенно следил за движениями своих рук. Несколько раз мне пришлось прикрыть глаза, но он не остановился, даже когда прикосновения перешли на губы.

– Что ты делаешь? – шёпотом спросила я, ощутив пальцы на шее. Я невольно вздрогнула от нежеланных воспоминаний.

Кай остановился, заметив перемену, и поднял взгляд к моим глазам.

– Поменял тебе внешность. Моя кровь позволит иллюзии продержаться какое-то время. Наследники без особого разрешения не могут пройти. Всё ради того, чтобы они не создавали проблем в Санкт-Данаме, так как способны при желании воздействовать на людей, даже нося ахакор.

– Мы собираемся в Санкт-Данам?

– Нет, лишь на Переправу.

– И чью внешность ты мне дал? – я с недоумением уставилась на свои каштановые волосы.

– Мейв.

– Ты дал мне внешность своей бывшей девушки?! – вопрос вышел более эмоциональным, чем хотелось. – Мог превратить меня в Весту или в кого угодно. Почему именно Мейв?

– Она путешествует с посланиями от Совета так часто, что в администрации её уже не проверяют. – Моё возмущение вызвало у Кая наглую улыбку, он придвинулся ближе, полностью зажимая меня в сумрачном переулке между домами, упёрся рукой в стену и, намеренно провоцируя, наклонился ближе. – Тебя чем-то обижает внешность Мейв? Она очень красивая.

– Уж ты-то знаешь. Со всех сторон рассмотрел, – огрызнулась я.

Кай обнажил белоснежные зубы, а взгляд серых глаз заскользил по моему носу, губам, потом от шеи к груди. Преобразив мой облик, он будто позабыл свою неприязнь, превращаясь в знакомого Кая из Санкт-Данама. Я ещё упрямее сжала челюсти, чувствуя себя оскорблённой, что настолько не нравлюсь ему настоящей.

– Я всего лишь изменил тебе лицо. Мейв выше, и тело другое, – с наигранной деловитостью он наклонил голову.

Я подавила желание пнуть его или хотя бы со всей силы каблуком сапога наступить на ногу.

– Не нужно ревновать, Кассия. Я не любил Мейв, как и она меня. Наши отношения были чисто физическими. Никаких сердечных страданий, просто секс, – на последних фразах вторая его рука легла мне на талию, и я задохнулась.

Воздух со свистом вышел из лёгких, когда его губы коснулись моей щеки и переместились к уху. Запах знакомого мужского парфюма окутал, дразня. Я неимоверным усилием сдерживалась от желания обнять его, прижаться и спросить напрямую, что именно он чувствует ко мне. Вдруг ещё что-то можно исправить? Есть ли у нас шанс начать с чистого листа? Сперва стать хотя бы друзьями? Надежда заполонила мысли, принося головокружение и эйфорию.

Разум надеялся, что Кай уберёт руку с моего бедра, а тело вибрировало от предвкушения и желания, чтобы он не останавливался на этом. Я перестала дышать, ощущая его губы на шее, тепло ладони обжигало сквозь ткань штанов, пальцы настойчивее стиснули ногу. Неожиданно Кай требовательно прижался всем телом, вдавив меня в стену. Я не могла видеть его лица, он по-прежнему неторопливо исследовал мою шею губами. Внутри распространилось знакомое желание, далёкий гул оживлённой улицы растворился за шумом крови в ушах. Вся выстроенная в голове защита была сломлена с непринуждённой лёгкостью. Я подняла руки, чтобы обнять его, но не успела. Кай отстранился, соблазнительная улыбка сошла с лица, обнажив задумчивость, а за ним – привычное равнодушие. Он выпрямился, убрав руки от моего тела. Я протяжно втянула носом воздух, обретя возможность дышать. Лицо и всё тело пылали, но Кай смотрел спокойно, словно между нами ничего и не произошло.

– Что ты… – с трудом выдавила я.

– Не ревность и не вожделение, – подытожил он, заставив меня ощутить новый прилив стыда.

– О чём ты?

– Об усиливающей эмоции. Мы должны знать, какая из них умножает твои способности раздора, чтобы предупредить проблемы. Ни ревность, ни желание не вывели тебя из равновесия.

Следом за жаром пришёл холод. Вся лёгкость в мышцах сменилась свинцовой тяжестью, мою душу будто грубо засунули обратно в отяжелевшее тело. Произошедшее было проверкой и ничего не значило. Меня затрясло, а рука сама сжалась в кулак. Кай заметил, но его взгляд остался равнодушным.

– Злость тоже не усиливает. Это мы уже знаем. Должно быть что-то другое, – высказал мнение он, разглядывая меня как объект изучения, и после волны напряжения мои пальцы разжались.

Гнев лопнул, как мыльный пузырь, оставив меня один на один с растущей пустотой внутри. Только что родившаяся надежда сгнила. Я ничего не ответила, скопировала безучастное выражение лица Кая, не разрешив себе демонстрировать, насколько он меня задел.

– Ты знаешь, как приглушить свой гул? – спросил он.

– Да, но лишь на минуту, – сухо ответила я.

Дедушка объяснил трюк, чтобы казаться менее заметным, если у тебя нет ахакора. «У гула есть радиус действия, и всё же иногда хочется пройти за спиной некоторых знакомых, не здороваясь», – пошутил дедушка за одним из ужинов. Способ действительно оказался простым: задержишь дыхание, и гул снизится. Он вообще существует, лишь пока в теле теплится жизнь.

– Этого должно хватить. Мы выдержим нужное расстояние, но приглуши гул, пока мы будем проходить, чтобы иллюзию не заподозрили.

Кай вышел из укрытия и направился ко входу в администрацию, поднимаясь по лестнице. Я молчаливо последовала за ним, не желая ни разговаривать, ни смотреть на него. Не могла отделаться от ощущения, что ещё какую-то часть меня и моей человечности Кай вырвал в том переулке.

На входе я задержала дыхание, избавляясь от всех мыслей и вопроса: много ли эмоций во мне осталось? И если что-то есть, то как скоро я лишусь остатков души?

Надежда.

Смешно, с какой лёгкостью Каю удалось её взрастить, чтобы за мгновение спалить на моих же глазах.

Он шагал быстро, а охранники и работники администрации вскользь провожали нас взглядами. Мы не могли бежать или ускорить шаг, дабы не привлекать внимания. Я продолжала сдерживать гул, лёгкие медленно охватывала боль, они начали гореть, но я упрямо следовала приказу.

Не желая показывать слабости.

Не собираясь просить о помощи или поблажках.

Кай обернулся, но я глядела прямо перед собой. Сознание вопило о глотке воздуха, в голове звенело, а зрение застилали светящиеся пятна, когда мы подошли к проходу.

Меня зашатало. Губы Кая задвигались, но звон в ушах перекрыл все звуки. Мы ступили на знакомые маковые поля. Несильный удар ладонью по спине привёл в чувство, и я судорожно выдохнула, а затем вдохнула.

– Я же сказал, что ты можешь дышать. У тебя губы побледнели, – в голосе Кая звучало волнение, но я отмахнулась, вниманием цепляясь за приближающуюся к нам Весту.

– Спасибо, что привёл её, – улыбнулась она брату, но веселье померкло при взгляде на моё лицо.

Я приподняла пряди своих волос – те вновь побелели. Кай вернул мою внешность, но что-то Весте всё же не понравилось. Я потёрла лицо, ища следы засохшей крови, но кожа оказалась чистой, словно всё впиталось или же пропало вместе с иллюзией.

– Тогда я пойду. Наложи на Кассию образ Мейв, чтобы она могла выйти обратно, или научи её саму. – Кай повернулся ко мне, но замялся. Он несколько раз открыл и закрыл рот, словно передумал говорить то, что намеревался, и выдал нечто другое: – Ты молодец. Но можно делать короткие вдохи, если в пределах трёх метров рядом с тобой никого нет.

Мне хотелось сказать, чтобы он катился в Тартар со своими наставлениями, но в итоге ответила коротким кивком. Я боялась открыть рот, чтобы не разразиться потоком обвинений и не выдать затаённую, приносящую жуткую боль обиду.

Я не стану этого делать.

Кай неуверенно глянул на меня и всё-таки ушёл, растворившись вдалеке в неожиданно появившемся чёрном тумане.

– Куда он?

– По-прежнему ищет артефакт, который просил достать отец, – ответила Веста, с беспокойством разглядывая моё лицо.

Кажется, она сама не понимала, что её тревожит, а я не стала рассказывать о произошедшем, стыдясь того, каким способом Кай меня проверил и как легко я поддалась.

– Ты хотела, чтобы я пришла?

– Да. Во-первых, нужно потренировать твоё иллюзорное оружие в бою, а это через сны сделать не получится, – стряхнув наваждение, улыбнулась Веста. – А во-вторых, я хотела научить тебя тому, чему уже учила в детстве. Только отцу и Камаэлю не рассказывай. Раньше ты использовала эту иллюзию не по назначению и создавала множество проблем.

Предугадывая мои вопросы, Веста раскрыла кулак, демонстрируя небольшой шар с чёрным туманом внутри. Шар Мороса с воспоминаниями. Скорее всего, с моими об упомянутых умениях.

– О какой иллюзии ты говоришь? – уточнила я, не торопясь забирать шар.

Веста лукаво улыбнулась и сделала шаг влево. Мои глаза округлились, когда она раздвоилась. Одна Веста продолжала стоять на месте, а вторая сделала ещё один шаг в сторону.

– Иллюзия тебя самой, – пояснила первая Веста, пока вторая наклонила голову. Шар оставался на ладони у первой.

– Ты уже учила меня такому?

– Ага. Правда, потом ты нас часто дурачила и сбегала из-под присмотра. Хуже всего, что ты отправлялась исследовать Переправу и не раз забредала на территории Фобетора. Теперь ты взрослая и знаешь, как правильно распоряжаться знаниями, а иллюзия себя может пригодиться, – она протянула руку, напомнив о шаре Мороса.

Раньше я колебалась, страшась того, что могут открыть мне новые воспоминания, но этот шар взяла и тут же до треска сдавила в кулаке. Я почти не ощутила боли от впившегося в ладонь стекла и, не изменившись в лице, вдохнула просочившийся наружу туман. Улыбка Весты медленно исчезла, а взгляд стал обеспокоенным.

* * *

Тренировка заняла весь день. Вначале Веста учила меня сражаться при помощи созданных иллюзий. Меч пропадал из руки, стоило потерять концентрацию, и дочь Гипноса буквально изводила меня, не скупясь на пинки, если я пропускала удар. Очаровательность её внешности никак не отражала непреклонный нрав, когда она играла роль наставника. Хотя вряд ли было возможно вырасти другой рядом с Гипносом и Каем.

Отданные воспоминания действительно помогли восстановить теорию создания собственной иллюзии, но на практике едва облегчили упражнения. За долгие часы я с трудом сотворила образ, отдалённо похожий на мой, и продержался он не дольше нескольких минут, распавшись на туман.

Далеко после заката Веста сжалилась и отпустила меня домой, научив накладывать иллюзию на лицо, чтобы миновать администрацию. Хоть мне и не хотелось, но я вновь воспользовалась образом Мейв. Её я помнила достаточно хорошо, и она была единственной из знакомых, кто мог беспрепятственно пройти.

На обратном пути я едва не клевала носом в седле. Настолько устала, что мысль рухнуть с лошади не пугала. Стало плевать. Я просто ни о чём не думала, позволяя коню мерным шагом нести меня домой. Районы, по которым я ехала, были спокойными, в основном жилыми, поэтому опустевшие улицы окутывала тишина, а в окнах ближайших домов выключали освещение, готовясь ко сну.

В животе заурчало от голода, и я поморщилась, вспомнив, что ничего не ела с самого утра. Лошадь резко остановилась и дёрнула головой. Я без какого-либо интереса оторвала взгляд от гривы коня.

– Приветики! – Стоящая на пути девушка приветственно взмахнула рукой, отчего её ахакор сверкнул, отразив свет ближайших фонарей с заревом. Я недовольно наклонила голову набок, но она продолжила преграждать дорогу моему коню.

Трудно было не узнать ярко-красные волосы, карие глаза и торжествующую улыбку на веснушчатом лице. Поверх джинсов и свитера она накинула плащ, скорее всего чтобы не сильно выделяться в одежде людей. Учитывая, с кем она дружит, стоило бы забеспокоиться, но Веста выжала из меня все соки, голова пульсировала болью, а голод не добавлял хорошего настроения.

– Авила, в тебе сколько? Полтора метра? – не разделяя её веселья, уточнила я.

– Сто пятьдесят восемь, – не смутившись, ответила та, шумно жуя жвачку.

Я скептически взглянула на её обувь на высокой подошве.

– Тогда отойди. Мой конь тебя одним копытом раздавит, – предупредила я, готовясь отправиться дальше, но Авила схватила животное под уздцы.

– Необходимо поговорить. Это важно. Дело касается Микеля, – со всей серьёзностью зашептала она, придвинувшись ближе. К несчастью, лошадей Авила явно не боялась.

Я смотрела на неё сверху вниз, прикидывая, насколько сильно хочу хоть что-то знать о Микеле после произошедшего с Сиршей. Невольно стиснула зубы, вспомнив, что он не дал мне пристрелить отца.

Нашего отца.

Ещё не так давно какая-то ранимая часть меня была бы рада, что он не позволил мне взять подобный грех на душу, но от той ранимой части уже ни хрена не осталось.

– Пожалуйста. Отлавливая тебя, я не только рискую башкой, но и потеряла часть выручки. Пришлось взять три дня неоплачиваемого отпуска, а цены на коммуналку растут, знаешь ли, – недовольная затянувшимся молчанием, пожаловалась Авила, но за всей её беззаботностью я видела напряжённость, а взгляд начинал настороженно метаться, стоило где-то раздаться шагам.

– Ты продолжаешь общаться с Микелем, зная, кто он такой?

Авила кивнула, упрямо глядя мне в глаза:

– Пару раз в Санкт-Данаме он мне помог. Я всегда была в курсе, что он даорий, а титул – не моё дело. Я возвращаю ему должок не потому что обязана, а потому что он хороший. Микель как треклятая булочка с корицей.

– Булочка с корицей? – Слышать людской сленг из уст палагейки, которая по ночам занималась непонятно чем, было странно.

– Ну да, такая сладенькая… до тошноты праведная булочка с корицей. На мой вкус, его чувство справедливости неприлично зашкаливает, но есть в этом нечто… милое, – некоторые слова Авила подбирала с недоумением на лице, будто они были чужды её словарному запасу.

Мне захотелось фыркнуть, но сил даже на это не осталось. Я сползла с коня и повела его в сторону, чтобы мы могли поговорить. Улицы оставались пустыми, но и стоять на середине дороги было нелепо. Я вопросительно подняла бровь, когда Авила обхватила себя руками и встала от меня на расстоянии двух широких шагов.

– Извини. Дай мне немного привыкнуть. Твой гул… в башке звенит.

Я кивнула и сделала вид, что не замечаю её пристального внимания. Оказавшись со мной лицом к лицу, Авила перестала казаться такой уж несгибаемой.

– Что Микелю надо? – прямо спросила я, когда она снова принялась размеренно жевать жвачку.

– Хочет встретиться.

Я никак не изменилась в лице, слишком сонная, чтобы притворяться, что заинтересована в предложении.

– Зачем?

– Сказал, что просто поговорить. Хочет встретиться с тобой в Санкт-Данаме, один на один.

– Думаешь, мне стоит ему верить? Вдруг он теперь заодно с отцом и намеревается меня прикончить?

В конце концов, Авила и Деклан знают Микеля лучше. Она может солгать, но в любом случае её ответ хуже не сделает. Барменша задумалась, нахмурила лоб, сосредотачиваясь.

– Он не из таких. Выслушав гнусную историю про Прима из его детства, даже я ужаснулась, а Микеля стало жалко, как побитого щеночка. Зато хоть поняла, откуда у него завышенное чувство справедливости. Подонков, которых стоило бы прирезать и бросить подыхать в канаве, он оставлял в живых и передавал в Даорию или Палагеду, продолжая верить в возвращение мифической справедливости судебной системы, – беззаботным тоном выдала всё, что думает, Авила, хлопая длинными ресницами.

Мои губы невольно растянулись в вялой улыбке. Похоже, моя реакция приободрила её, и, прежде чем я успела уточнить о произошедшем в детстве Микеля, Авила затараторила:

– Слушай, он хочет предупредить о чём-то важном. Я бы на твоём месте пошла, на всякий случай захватив с собой нож. Если что, я Микелю ничего не обещала. Сказала, что передам послание, а придёшь ты или нет – дело твоё. Уговаривать не стану, – закончила она и, отказываясь приближаться, вытянула руку с куском бумаги и мобильным телефоном. – Встреча уже завтра. Извини, пыталась перехватить тебя раньше, но не получилось.

Я забрала протянутое и с недоумением посмотрела на телефон. Он был выключен.

– Здесь мобильник не работает. Но в Санкт-Данаме по нему ты найдёшь написанный адрес. Там же на листке указано время. Место встречи на территории нашего района, а я не уверена, насколько хорошо ты его знаешь. Ты ведь была… ну… – она взмахнула рукой, указывая на меня всю.

– Человеком, – подсказала я.

– Да. Вроде того, – согласилась Авила, хлопнув пузырём из жвачки. Ошмётки прилипли к губам, но она быстро собрала их языком.

Кай и с ней целовался.

Я поморщилась, подавив желание ударить Авилу или себя. Любая мысль о Кае и о том, что его симпатия способна распространяться на кого угодно, но только не на меня, теперь вызывала гнев. Сонливость улетучилась от раздражения, и я спрятала клочок бумаги и телефон в карман плаща.

– Спасибо, – сухо поблагодарила я.

Авила кивнула, выдала натянутую улыбку, обнажившую зубы, и без лишних прощаний зашагала вниз по улице, вероятно, чтобы вернуться в Санкт-Данам.

Я должна подумать о Микеле и о том, что ему может быть нужно. С одной стороны, хотелось бы с ним увидеться. Всё-таки мы кровные родственники, хотя всё внутри противится этой мысли, но не исключено, что он больше знает о случившемся с Илирой. Могла ли наша мама действительно любить такого подонка, как Мелай? И почему он накинулся именно на меня? Да, ещё из книг я помнила, что он ненавидел собственного ребёнка, но почему Микеля он не попытался убить на месте? Потому что он мужчина и способен стать наследником Клана Металлов?

Вопросы без ответов плодились в голове, как грибы после дождя. Я отбросила все тревоги, решив подумать обо всём утром, после продолжительного сна.

* * *

– Сегодня занятия верховой ездой… ты проследишь, чтобы охрана…

– Ты не пойдёшь? – тихим шёпотом ответил другой голос, тоже женский.

– Пару раз… но не могу проследить сегодня…

– Гоплиты во дворе сменились… передам, чтобы глаз не спускали…

Я поморщилась, когда что-то упало в соседней комнате, послышалась ругань, и два голоса начали шипеть друг на друга, словно девушки спорили, кто из них производит больше шума. Я открыла глаза и поднялась на локтях, видя через раскрытые двери спальни Элин и ещё одну служанку в гостиной. Они мигом умолкли.

– Что происходит? – хрипло поинтересовалась я.

– Вы очень долго спали, кириа. Никак не удавалось разбудить. Наверное, вы переутомились и стоит отменить занятия, – натянутым голосом запричитала Элин, взмахом руки прогоняя свою подругу из моих покоев.

Я прищурилась, чуя неладное. Их предыдущий разговор не имел никакого смысла, и всё же Элин не умела скрывать эмоции. Что-то её тревожило. Время от времени она казалась дёрганной, обеспокоенной, и я заражалась её нервозностью.

– Выкладывай, – приказала я, напустив на себя самый строгий вид, хотя это было и не обязательно. Я и так догадывалась, что выгляжу не лучшим образом.

Не знаю, как добралась до кровати. Припоминаю разговор с Авилой, после которого я действительно задремала в седле. Меня разбудили стражники, помогавшие слезть с коня, которого я неуклюже гладила по шее, в полубреду благодаря, что привёз куда надо, а не бросил в какой-нибудь канаве. В ответ конь недовольно фыркнул.

– Что выкладывать, кириа? – с напускной невинностью Элин захлопала ресницами.

Я откинула покрывало и кряхтя сползла с кровати. Все мышцы ныли. Так же я чувствовала себя после первых тренировок с мечом, но думала, что уже немного привыкла к нагрузкам. Однако оказалось, что упражнения с иллюзиями отнимали даже больше сил. Голова до сих пор оставалась ватной.

– Вы переутомились, кириа. Поешьте! Я принесла завтрак, знала, что вы не ужинали, – затараторила Элин, подхватив меня под локоть. Она подтащила меня к столу и усадила на диван раньше, чем я успела хоть слово вставить. – Вы так устали. Может, отдохнёте сегодня? Ваш дедушка заходил, выслушал доклады гоплитов и тоже пришёл к выводу, что вы себя не щадите.

– Что не так с верховой ездой? И о какой охране вы говорили? Кто-то за мной следит? – спросила я, не позволяя сбить себя с мысли, однако и едой пренебрегать не стала, набрасываясь на кашу с фруктами, выпечку и чай.

– Что вы, кириа! Мне вас оставить спокойно позавтракать?

Я с хрустом жевала поджаренный хлеб, следя, как Элин пятится к двери. Она не посмеет выйти без моего разрешения. Я торопливо заглотила несколько ложек каши. Было необходимо заглушить боль в желудке, но и неприятное ощущение от секретов не позволяло насладиться вкусом, поэтому я просто заталкивала еду, пока Элин мялась недалеко от входа, надеясь урвать позволение уйти. Я шумно отхлебнула сладкий чай, не спуская с неё глаз.

– Сядь, – велела я между ложками каши.

Элин нехотя села в ближайшее к выходу кресло. Опустилась на самый край, готовая удрать.

– Я слушаю.

– Кириа, не думаю, что я та, кто должен вам об этом говорить. И скорее всего, вы и так…

– Элин, – оборвала я, прекратив жевать. – Я прошу рассказать, что тебя беспокоит. Я доверяю тебе и надеюсь, что это взаимно. Поэтому перестань бояться и выкладывай.

– Разумеется, взаимно! – порывисто заверила она, но сникла под моим взглядом. Потупила глаза, нервно теребя юбку. – Это касается Элиона из Дома Чревоугодия. Думаю, вы и так знаете его историю. Вы дружите с ним, но я попросила знакомых гоплитов присматривать за вашими совместными уроками, потому что тревожусь.

Мои брови поползли вверх. Я вспомнила предупреждение Иолая.

– Ты же не восприняла слова наследника Дома Чревоугодия всерьёз? Элион безобиден, – слабо улыбнувшись, ответила я, но улыбка померкла, когда взгляд Элин остался затравленным. – Он пошутил. Это было специально. У Элиона напряжённые отношения с дядей и двоюродным братом.

Я пыталась звучать убедительно, но Элин на глазах становилась всё угрюмее. Наполненный желудок прекратил отзываться спазмами, и я отложила надкушенный инжир, потеряв аппетит. Сознание охватила тревога, что мне не известно нечто важное.

– Вы действительно не знаете, как Элион опозорил свой Дом? – едва слышно уточнила Элин, и я мотнула головой. – Это было изнасилование, кириа. Архонт и наследник до конца защищали Элиона, оправдывая, что это была случайность из-за алкогольного опьянения, но правда расползлась быстрее, чем они смогли всё скрыть. По словам жертвы, она выпила и всё же была достаточно трезвой, чтобы чётко ему отказать. Говорят, что он принял её за служанку. Решил, что низшая ничего не сделает племяннику архонта, и изнасиловал её.

Элин говорила тихо, но я чётко расслышала каждое слово. Перестала дышать, не веря своим ушам. Всё сказанное – какие-то глупости. Элион безответственный, капризный, жестокий к своим недругам и, да, любящий женское внимание. Но изнасилование…

– Девушка оказалась внебрачной дочерью эвтина из Дома Соблазна, – продолжила Элин, ускоряя рассказ. – Она родилась от его связи с низшей любовницей. Несмотря на незапланированное зачатие, дочь он любил и имел достаточно влияния, чтобы поднять всех на уши этой историей.

Я невольно потёрла лоб, а затем и всё лицо ладонью, чтобы убедиться, что больше не сплю. Реальность напоминала нелепицу, всё со вчерашнего дня шло наперекосяк, внезапно всплывающие факты никак не укладывались в голове. И всё же по спине пробежала волна мурашек: эвтины – государственные ревизоры. В их коллегию входит по одному представителю от каждого Дома, и они славятся свой неподкупностью, в их словах не сомневаются.

– Элиону и его Дому пришлось признать вину, – вклинилась в размышления Элин. – Когда Дом Соблазна потребовал судебного разбирательства, решая сильнее унизить архонта Чревоугодия, жертва не выдержала давления и покончила с собой. Помимо её слов не осталось никаких прямых доказательств, поэтому Элиона не отправили в тюрьму. Дело вынужденно закрыли. Девушку было не вернуть, но говорят, архонт Чревоугодия откупился от её матери большими деньгами. Затем Элион уехал в Санкт-Данам, чтобы там дождаться, пока слухи поутихнут и все забудут эту историю. Ну или, по крайней мере, прекратят предавать ей значение. Прошло почти девять лет, и открыто об этом уже не говорят. Простые жители, не связанные с семьями архонтов напрямую, и вовсе позабыли о трагедии. Но возвращение Элиона напомнило о случившемся слугам, таким как я.

У меня вырвался истеричный смешок. Он сорвался невольно, всё услышанное звучало абсурдно.

– Глупость, – заявила я. – Элион не такой.

– Вероятно, он изменился? – без уверенности, но примирительно предположила Элин. – Говорят, что самоубийство жертвы сильно на него повлияло. Может, он действительно сожалеет?

«Ты знаешь, что мы найдём тебя, если с ней что-то случится». Слова дедушки зазвенели в голове. Он дал мне кинжал и приказал перерезать Элю горло при необходимости. Только из-за того, что мы сели на одного коня.

Я до боли свела брови и зажмурилась, вспомнив все обрывки фраз, которые слышала. Действительно, слуги хоть и выполняли просьбы Элиона, но держались от него подальше.

«После всего дерьма, что ты натворил в Пелесе, даже твой собственный дядя слал наёмников, намереваясь прикончить тебя под шумок где-нибудь в подворотне». Не могли же слова Кая относиться именно к этому? Глупости. Уж кто-кто, а Кай должен знать, что Элион на подобное не способен. Они же друзья.

В желудке потяжелело, будто я наелась камней.

– Чепуха, – сипло выдала я в ответ на жалостливое выражение лица Элин. – Всё это какая-то чепуха.

Я резко поднялась с места и направилась к гардеробу. Служанка заторопилась за мной, но я остановила её взмахом руки.

– Нет, я сама. Сейчас же поговорю с Элионом, выясню, откуда вся эта глупость! – я хотела бросить фразу твёрдо, но голос дрожал от смятения. Я никак не могла сложить воедино полученную информацию. Услышанное и то, что мне известно о племяннике архонта, полностью исключали друг друга. – И никакой стражи или слежки. Пойди и скажи, чтобы гоплиты к манежу и близко не подходили во время моих занятий с Элионом.

– Но, кириа…

– Никаких но. Скажи, чтобы не приближались.

Элин сникла, но покорно кивнула. Я моментально пожалела о своей резкости, но она уже направилась к дверям.

Я едва не перепутала несколько предметов одежды, собираясь второпях. Не позаботилась о каких-либо украшениях, а волосы распутала пальцами на ходу по дороге в конюшню. Я не находила себе места, меня нервировал абсурдный рассказ Элин. Я чувствовала себя единственной сумасшедшей, не верящей в эту историю.

– Ты задержалась, малышка, – со смешком заметил Элион, затягивая крепление седла.

Я не ответила на приветствие, а попросила двух конюхов выйти из помещения. Эль прекратил своё занятие, пока я нервно обошла ближайшие денники, убедившись, что никого нет.

– Ты выглядишь неважно, Кассия. Синяки под глазами, будто не спала, – серьёзно заметил друг. На его лице отразилось большее недоумение, когда я молча уставилась на него.

– Мне рассказали смехотворную чушь о тебе, Элион. Какой-то бред, не понимаю, откуда они это взяли, – начала я, сбиваясь на лихорадочное бормотание.

Эль сперва побледнел, а потом его лицо лишилось каких-либо эмоций. Он отвернулся и продолжил заниматься седлом гнедой кобылы.

– И что же такого тебе рассказали? – без искреннего интереса уточнил он в повисшей тишине.

Уже на этом моменте я ожидала незамедлительной шутки или возмущения, но Элион просто отвернулся. Мне было противно пересказывать услышанное. Эль точно оскорбится, узнав, что я хоть на мгновение засомневалась в нём.

– Что ты изнасиловал девушку и после её самоубийства сбежал в Санкт-Данам. Поэтому твоя семья тебе не рада, – набравшись смелости, тихо выдала я.

Эль никак не отреагировал. Проверил седло, погладил лошадь по шее и только затем повернул голову ко мне, напряжённо ждущей ответа. Чёрные кудри упали на зелёные глаза, а взгляд напомнил Элиона при нашей первой встрече. Вспыльчивого, жестокого, того Элиона, что ломает недругам ноги просто из прихоти.

– Это правда.

Я заморгала, сомневаясь, что правильно поняла. Палагейский всё-таки не мой язык. Я улучшила навык и всё же легко могла ошибиться.

– Это правда, малышка, – словно прочитав мои мысли, повторил Эль, а его привычное обращение прозвучало с новой, не столь ласковой интонацией. – Или хочешь, чтобы я солгал?

Я оцепенела, полностью растерянная.

– Вообще-то не собирался тебе рассказывать. Много лет прошло, и я изменился. Научился на своих ошибках, – он не отрывал от меня испытующего взгляда, весь напрягся, приготовившись защищаться, хотя из нас двоих именно мне нужно было обороняться, потому что его резкие слова, сказанные издевательским тоном, ранили.

– Ты не мог, – через силу выдавила я.

Элион насмешливо наклонил голову и вскинул брови, безмолвно спрашивая: «Правда?» Я смотрела на него и не верила увиденной реакции, мотнула головой, отрицая. Эль нахмурился, недовольный моим упрямством.

– Откуда такая уверенность в том, что я мог, а что нет, малышка? Тебе неизвестно, каким я был годы назад, да ты и сейчас едва меня знаешь, – хмыкнул он, губы презрительно искривились, но взгляд остался холодным, затравленным. Я рассматривала Элиона, искала горечь, печаль, сожаление… хоть что-нибудь, не представляя, как ему удалось так правдоподобно выглядеть, нацепив маску незнакомого мне козла. Он настолько хорошо притворялся, что походил на реального подонка, который временно прикидывался очаровательным ягнёнком. – Ты слишком бесхитростна для этого мира. Наивность тебя погубит, а я не желаю для тебя такой участи, – добавил он чуть печальнее, разочарованно мотнув головой.

– Тогда скажи мне правду.

– Это и есть правда! – рявкнул он, и я невольно отступила на шаг. – Ты пришла с вопросом, и я на него ответил, чего ещё ты ждёшь? Хочешь, чтобы я прикинулся, будто я лучше, чем есть? Или всё-таки вспомнишь, как мы с тобой познакомились? – его тон из злого быстро перешёл в насмешливый, он с жалостью окинул меня взглядом и отошёл от лошади. Подобрал отложенный в сторону меч и перекинул через голову. – Не веришь мне – спроси Кая. Он подтвердит. Не веришь Каю – поговори с Иво и Мейв. Они всё знают.

– Эль…

– Кажется, на этом всё, малышка, – отрезал он, резко дёрнув закреплённый ремень на груди. Он всегда произносил моё прозвище притворным соблазнительным тоном или с приторной лаской, но сейчас оно звучало холодно и отстранённо. – Именно на этом моменте такие, как ты, обычно более не желают оставаться со мной в одном помещении.

– Такие, как я?

– Палагейки и даорийки. Поэтому я предпочитал встречаться с людьми. Они в наших кругах не вращаются и прошлого моего не знают.

Я вновь не нашлась с ответом, а мозг специально поддакивал услышанному, напоминая, как в квартиру в Санкт-Данаме Элион приводил исключительно людей. С такими девушками он и развлекался по ночам.

– Но Мейв…

– Мейв просто меня не боится. Да и рассказанное тебе – старая история, многие уже забыли. Лишь среди семей архонтов помнят. Моя ошибка – прекрасный повод, чтобы унизить мой Дом.

Ошибка?

Как произошедшее можно назвать так легко?

Голова гудела от попыток поверить в услышанное, но я продолжала глядеть на Элиона во все глаза. Он будто совершенно серьёзно пытался доказать мне, что небо зелёное, а вода красная, но мой разум вопил, не желая соглашаться с этим бредом.

– Теперь ты должна осознать, что дружба со мной навредит репутации твоего Дома. Твой дедушка и так удивительно лояльно отнёсся к нашим занятиям, – отстранённо и деловито подчеркнул Эль. Так со мной говорил Кай, но не Элион. Ком в горле стал удушающим, я по-прежнему не могла выдавить и звука. – Нам было весело, малышка, а веселье всегда заканчивается.

Без какого-либо прощания он прошёл мимо. Вышел из конюшни, а хлопок закрывшейся двери вывел меня из оцепенения. Я не бросилась за ним. Элион всё сказал.

Я опёрлась рукой о стенку денника и судорожно задышала, ощущая давно забытую паническую атаку. Мне не хватало воздуха, казалось, что я тону, находясь на суше. Меня трясло, тело покрылось холодным потом. Хотелось позвать кого-нибудь, но лёгкие и горло сдавило, звон в голове усилился до оглушительного, стены вокруг начали раскачиваться и сжиматься, вынудив меня опуститься на колени. Я понимала, что не могу задохнуться. Вокруг полно кислорода, но лёгкие сокращались в спазме, не внимая здравому смыслу.

Какое-то новое чувство окутало с ног до головы, облепило кожу словно паутина. Меня передёргивало от отвращения, хотелось всё смахнуть. Несколько раз я так и сделала, но ощущение не пропало.

Не представляю, сколько я там простояла, но постепенно пятна перед глазами перестали мелькать, судорожное дыхание немного выровнялось, и пошатываясь я вышла под дневной свет. Замерла, дожидаясь, пока сердце успокоится и ветер подсушит вспотевшее лицо.

Не зная, к кому ещё обратиться, я направилась к дедушке, намеренная выяснить правду, а как только он подтвердил сказанное Элин, отыскала Отиса – посыльного Дома Раздора – и попросила передать послание Иво. Я отказалась идти на какие-либо занятия, тревожно нарезая круги по своей комнате. Не знала, где найти Кая, адрес Мейв тоже был неизвестен, поэтому ответ Иво оставался моей последней надеждой.

Ему я отправила письмо с единственным вопросом, правда ли, что говорят об Элионе, и спустя часы завопила, разорвав ответное послание с одним коротким «да».

Я запуталась.

Запуталась в том, каким видела Элиона и каким его описывали остальные, а моё отрицание действительно походило на истеричное ребячество. Иво не стал бы мне лгать.

Забравшись с ногами на диван в своих покоях, я обхватила руками голову, бездумно наблюдая, как наступает вторая половина дня. Я не хотела ни о чём думать, по горло сытая откровениями. Не могла отделаться от чувства, что не понимаю, кому могу доверять. Практически каждый в чём-то врал или что-то от меня хотел, рассказывая лишь то, что удобно, ради их собственной выгоды.

Взгляд сам собой упал на вчерашний плащ, оставленный на кресле у кровати. Элин не успела там прибраться, ушла, позволив мне подумать в одиночестве. Авила сказала, что встреча с Микелем сегодня.

Я достала адрес и неработающий телефон. Вспомнила, что ахакора у меня нет. Хорошо, что встреча была назначена в районе палагейцев. От людей мне нужно держаться подальше, так как я не представляю, какое влияние могу на них оказать.

Может, попросить Микеля сделать мне ахакор и сбежать?

Убраться из Санкт-Данама? Уехать так далеко, насколько это возможно? Куда-нибудь в место без людей, палагейцев и даориев?

Для начала необходимо научиться накладывать собственную иллюзию, с которой даже Гипнос не сумеет меня найти. Я шумно выдохнула, не представляя, как это делать.

Элин принесла поздний обед, она смотрела выжидающе, с трепетной надеждой во взгляде. Я не злилась на неё, не было смысла, ведь она верила в рассказанное. И всё же произошедшее вызывало во мне только гнев и отвращение. Я как можно ласковее заверила её, что всё в порядке и просто хочу побыть одна. Элин пообещала передать всем, что сегодня я пропущу ужин. Дала слово, что до завтрашнего утра меня никто не станет тревожить. Поблагодарив, я её отпустила, а после, проглотив обед, встала перед зеркалом и раз за разом тренировала иллюзию лица Элин и Мейв, чтобы беспрепятственно выйти из усадьбы и пробраться в администрацию. Было сущей глупостью идти на встречу с Микелем, это действительно могла оказаться западня, но, размышляя над этим, я не чувствовала ни страха, ни тревоги. Всё медленно прекратило иметь значение, и если сама я уже перестала что-либо ощущать, то желание знать правду по-прежнему изводило разум.

13

МИКЕЛЬ

Лекса не успела ничего толком объяснить, оставив меня один на один с её уверенным заявлением о скорой смерти. Она бросила меня с этим фактом на дни, в которые я мучился, не находил себе места, прикидывал варианты, кто или что может ей угрожать. Я так много прокручивал эти мысли в голове, что с трудом проталкивал еду в желудок. Постоянные тренировки отнимали силы, и я знал, что должен регулярно питаться и нормально спать, но именно эти базовые вещи я был не в состоянии выполнять. Кусок не лез в горло, а сон приходил лишь в середине ночи, несмотря на усталость.

Я просил Троя и Лисандра привести Лексу ко мне или предложить сивилле встретиться в любом удобном месте, но, по словам друзей, они либо не могли её найти, либо она отказывалась, уверяя, что занята. Она обещала повидаться со мной при возможности, но времени не осталось. Сегодня вечером встреча с сестрой, и если Лексе нужен Гипнос, то Кассия – один из вариантов его найти. Я попросил Троя поговорить с Дарданом Хиллом, но тот отказался принимать огненного у себя, хотя раньше такого не случалось. Пока Кассия – более лояльный вариант, чтобы узнать про Гипноса, и может, она даже согласится помочь.

Я свернул в нужный коридор, гоплиты хоть и повернули ко мне головы, но не остановили, когда я взялся за ручки и толкнул двери. Отец и ещё несколько присутствующих умолкли, повернув головы. Я не был приглашён на встречу, но меня и не волновали дела Мелая. Мой интерес распространялся только на трёх сивилл у стены. Лекса отвела глаза, притворившись, что мы незнакомы. Остальные две прорицательницы были старше, я догадался, что они представляют другие Кланы, но не знал их имён.

– На нынешнем совещании твоё присутствие не требуется, – бросил мне отец, пока я взглядом искал других царей. Тех не было, но, судя по гербам на мантиях и хламисах гостей, Баал и Хел прислали своих представителей.

За столом обсуждалось что-то не особо секретное и, возможно, не такое уж и важное, поэтому я опустился на один из стульев, оказываясь на достаточном отдалении, чтобы они не решили, что я намерен вмешиваться в обсуждение.

– Ничего страшного. Всего лишь хочу поговорить с сивиллой, – безмятежно ответил я и откинулся на спинку стула, показывая, что уходить не собираюсь.

Отец недовольно вскинул бровь, его челюсти сжались, но прилюдно вышвыривать меня вон он не решился. Не хотел при чужаках демонстрировать наши натянутые отношения. Я убрал назад влажные от пота волосы, стараясь хоть немного привести себя в надлежащий вид. Стоило бы переодеться после тренировки с таксиархом, но я услышал о присутствии сивилл ещё час назад и боялся, что переодевание займёт время, за которое встреча закончится и Лекса вновь исчезнет.

Отец вернулся к обсуждению волнующей темы с присутствующими, но я не прислушивался, сосредоточившись на Лексе. Та молча стояла рядом с другими прорицательницами, все они чинно держали руки спереди и глядели прямо перед собой, не проявляя какого-либо интереса к происходящему: словно преданные слуги дожидались зова хозяина.

Из-за моего пристального внимания брови Лексы недовольно изогнулись, она начала моргать чаще и переминаться с ноги на ногу. Наконец не выдержала и взглянула на меня, но, наткнувшись на мою победную улыбку, сразу отвернулась.

– Подойди, – отвлёк отец.

Он обратился не ко мне, а к Лексе. Мелай не назвал её имени и даже не повернулся в сторону сивиллы, но она моментально отреагировала.

Краем глаза я проследил, как Лекса встала подле царя, тихим голосом ответила на пару вопросов, судя по всему, подтвердила ранее объявленную информацию. Приглашённые гости подозвали своих сивилл. Они по очереди передали Мелаю видения. Я невольно поморщился, наблюдая, как бледнело его лицо. Он выдержал картины будущего значительно лучше, чем я на встрече с мойрами. И либо там не было ничего такого страшного, либо он привык к головной боли. Я склонялся ко второму, потому что после увиденного он был озадачен и хмур.

Мелай взмахом руки приказал Лексе показать видения двум гостям. Я медленно выпрямился на стуле, заметив, что этот приказ её напугал. Она старалась выглядеть сосредоточенной, но взгляд заметался. Лекса потянулась к вискам первого советника в цветах Клана Огня. Прикосновение пальцев длилось пару секунд, но мужчина согнулся и схватился за голову, ощутив резкую боль. Руки к представителю Клана Воды Лекса тянула медленнее, её пальцы заметно тряслись, а с лица сошла краска. Отец бы тоже это заметил, прекрати он таращиться на бумаги перед собой.

Советник царя Хела грубо выругался из-за прикосновения Лексы и потёр виски. На его лице появилась гримаса, будто мышцы сковал спазм, но я перевёл всё внимание на покачнувшуюся Лексу. У неё пошла из носа кровь, глаза закатились. Я резко поднялся на ноги, испугавшись, что она рухнет на пол.

Она потеряла сознание, но не ударилась о мрамор. Её подхватили две другие сивиллы и оттащили назад, торопливо доставая знакомый пузырёк. Отца больше заботило моё резкое движение, чем то, что его сивилле стало плохо. Присутствующие мужчины тоже не придали этому значения, заботясь лишь о своей головной боли, которая явно начала проходить.

– Не обращай внимания, – сухо бросил отец, вынужденный поднять на меня глаза. – Она просто молода и неопытна. Через пару лет пройдёт.

Лекса пришла в себя, но выглядела дезориентированной, остекленевший взгляд шарил по помещению, она пошатывалась, словно пьяная. Другие сивиллы вывели её из зала через дальние двери.

Я обошёл стол, чтобы пройти в ту же дверь, но прежде остановился рядом с Мелаем. Упёрся рукой в стол и наклонился, чтобы никто не мог расслышать сказанное.

– Она сивилла нашего Клана. Что будешь делать, когда однажды она с этой слабостью не справится? – тихо напомнил я, едва сдерживая гнев.

Мелай если и заметил его, то никак не показал, продолжив что-то искать среди документов.

– Тогда возьмём другую сивиллу. Будет жаль расставаться с древним родом, который служил нашему Клану столетия, но ветви вырождаются. Тем более прорицательницы слабеют, – деловито ответил он и взмахнул рукой, безмолвно приказав мне проваливать.

Я стиснул зубы, но подчинился, боясь упустить Лексу. Благо сивиллы не ушли далеко. Остались в соседней гостиной и уложили её на диван.

– Ваше высочество, – в унисон поприветствовали меня прорицательницы. Лица у них были разные, но одинаково чёрные волосы и маковые глаза создавали ощущение кровного родства.

– Что с ней?

Лекса, услышав мой вопрос, раздражённо махнула рукой, веля то ли мне уйти, то ли своим подругам помалкивать. Что я, что сивиллы, мы проигнорировали жест.

– У неё врождённая болезнь, частые мигрени. Она плохо воспринимает большую нагрузку на мозг, открывшийся дар прорицания усилил всё до припадков, – без прикрас выдала одна из прорицательниц.

– Из-за постоянно меняющегося будущего даже у здоровых сивилл случаются инфаркты или инсульты, а у Лексы высок риск кровоизлияния в мозг. Если успеть дать ей вдохнуть специальные соли, то приступа можно избежать, – добавила вторая.

Лекса опять взмахнула рукой, слишком усталая, чтобы приказывать подругам замолчать, но они вновь не обратили внимания на её протесты.

– Это всё из-за видений? – уточнил я.

– Да, но хуже всего, когда ей приходится передавать увиденное. Показывать. А будучи сивиллой… Это почти что её работа, она не может пересказывать видения на словах. Царь подобного не приемлет.

– Оставьте нас, пожалуйста.

– У вас есть десять минут, скоро нам нужно уходить, чтобы успеть на собрание Круга Старших, – предупредила самая взрослая сивилла из трёх, и я благодарно кивнул.

Как только две прорицательницы вышли, я повернулся к Лексе. Она не стала садиться, но глаза держала открытыми. Глядела на меня с раздражением, будто я покопался в ящике с её нижним бельём.

– Если не хотела, чтобы я спрашивал их, надо было рассказать самой, – строго напомнил я, хотя испытывал беспокойство и тревогу.

– У меня не было времени, а вам стоит научиться терпению, ваше высочество, – возмущённо выплюнув мой титул, Лекса попыталась подняться, но ей это удалось лишь с моей помощью.

Я поддержал её спину и помог спустить ноги на пол. Кажется, моя забота оскорбила её сильнее, и Лекса сразу отодвинулась. Я хотел ответить что-то резкое, но заметил кровавые разводы под носом. Поймав мой взгляд, она облизала верхнюю губу и принялась тереть кожу.

– Это ты имела в виду? Твоя болезнь тебя убьёт? Тогда при чём тут Гипнос? – спокойнее уточнил я, решив отложить споры.

– Да, – поникнув, ответила она. – Раньше моя болезнь просто мешала жить из-за частых мигреней, но не была опасной, если я не перенапрягалась. Однако из-за открывшегося дара каждая демонстрация увиденного может стать последней. Сперва головные боли усилились, следом начались приступы. Я падала и билась в конвульсиях. Одна из наших сивилл – целитель, и она помогла найти лекарство. Вот эти соли, – Лекса тряхнула продолговатым пузырьком, который стискивала пальцами как единственную надежду. – Их испарения снижают давление и приводят меня в сознание. Если всё делать быстро, то приступа удаётся избежать. Но это временная мера. Однажды наступит привыкание, и соли перестанут помогать.

Она свесила голову, упёршись локтями в колени. Прежде чем задуматься, что делаю, я положил руку ей на спину и погладил, стараясь немного успокоить. На первом прикосновении плечи Лексы напряглись, но потом она расслабилась. Она не просила прекратить, поэтому я продолжил.

– Вряд ли Гипнос может вылечить тебя, – нехотя заметил я.

– Не может, но я хочу, чтобы он забрал дар.

Моя ладонь замерла на её спине. Ощутив перемену, Лекса подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Без дара приступы уменьшатся, а возможно, и пропадут вовсе. По крайней мере, у меня будет больше шансов пожить хоть немного. Моя мама и бабушка погибли из-за прорицаний. Из-за твоего отца или сестры, – сердито добавила она, а я не нашёлся с ответом, но и не заметил, чтобы и ко мне она испытывала ненависть. – Я не желаю умирать так же. Из-за кого-то, из-за чего-то, что мне даже не нужно.

Она сердилась, в глазах собрались отчаянные слёзы.

– Поговорить с Моросом не удалось, но сегодня у меня встреча с Кассией. Сам Гипнос ей благоволит, и я попробую через неё связаться с ним, – признался я, надеясь, что эта информация немного взбодрит Лексу.

Её глаза распахнулись в изумлении, сивилла несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем выдавить хоть слово.

– Ты встретишься с сестрой?!

– Тише, – с улыбкой напомнил я. – Это должно остаться в тайне.

Она по-детски закрыла рот обеими руками, вызвав у меня смешок. Сивилла заметно повеселела, а моё сердце прекратило испуганно биться в груди.

– Я пойду с тобой!

Всё веселье сошло на нет.

– Не пойдёшь. Я обещал Кассии, что буду один.

– Ты ведь собираешься рассказать сестре о видениях и объяснить, почему Мелай и мойры желают от неё избавиться? – затараторила Лекса. Я отстранился подальше, удерживая маску безразличия, но сивилла, будто хищник, почуявший добычу, уцепилась за догадку, чтобы вывести меня из равновесия. Она даже рукой впилась в моё бедро, заставив замереть. – Не знаю, хочешь ли ты её защитить или намерен лишь поделиться информацией, но я пойду с тобой.

Попытки отцепить её пальцы по одному не увенчались успехом, она сжала их сильнее, пустив волну нежелательной дрожи по телу. Мне просто щекотно.

Ненавижу щекотку.

– Нет, она может воспринять…

– Либо ты берёшь меня с собой, либо я расскажу о твоей встрече его величеству, – перешла на шантаж Лекса, игнорируя скрип моих зубов. Она торопливо продолжила, вероятно, осознав, что перегнула палку: – Я смогу передать ей хоть пару видений в качестве доказательств.

Эта причина весомее, и всё же…

– Пожалуйста. Если ты не сумеешь её уговорить помочь, то дай мне попытаться. Я должна избавиться от этого дара, – от угроз Лекса вернулась к мольбе, и я растерял всё раздражение, ощутив страх через её трясущиеся на моём бедре пальцы.

– Хорошо. Но ты подождёшь где-нибудь вне поля зрения. Вначале я поговорю с ней один на один, как и обещал.

Лекса торопливо закивала, и я шумно выдохнул, прикидывая, что придётся взять с собой Троя, чтобы присматривать за сивиллой, а Лисандру тогда поручить караулить мою спальню и изображать, что я якобы не желаю, чтобы меня кто-то беспокоил.

Я тихо выругался, а Лекса смотрела с детской преданностью, словно выклянчила желанные сладости. В юности я мечтал о подобном внимании и близости с её стороны, но теперь, получив, с разочарованием ощутил, что моё сердце предательски забилось быстрее. Она мне по-прежнему нравилась.

* * *

Кассия опаздывала уже на полчаса, но я терпеливо ждал в тёмном проулке. Между глухими стенами домов было не больше пяти метров. Увидев назначенное место, я припомнил несколько нелестных слов в сторону Авилы и как можно дальше отошёл от мусорного контейнера. Благо он не вонял, но всё равно подруга выбрала весьма сомнительное место для моей первой встречи с сестрой. Похоже, днём в Санкт-Данаме прошёл дождь. Кирпичные стены местами темнели от влаги, а малочисленные лужи на асфальте слабо отражали свет далёкого фонаря.

Как и обещал, я взял Лексу и Троя для её защиты, но оставил их в ближайшем кафе. Чтобы выбраться из Эридана, мы опять воспользовались связями и знакомствами близнецов на посте охраны у прохода в компании «Меридий». Друг Троя заверил, что докладывать о наших перемещениях никому не станет, но предупредил, что мы должны вернуться к трём ночи – до окончания его смены.

Я не имел ни малейшего представления, с чем лучше встретить новоявленную сестру. Она вполне может желать меня убить после произошедшего с Сиршей и отцом. Я нехотя оставил всё оружие Трою, решив не провоцировать Кассию. Нужно наладить отношения, а не делать их хуже. Я с сомнением взглянул на шесть бутылок в упаковке. Зашипев, потёр переносицу. Притащил пачку пива на встречу с сестрой, даже не зная, любит ли она его. В клубе она пила виски с колой.

Стоило купить торт?

Я с недовольством покосился на мусорный контейнер, отметая идею с едой.

Ещё пятнадцать минут перебирал варианты, почему Кассия могла не прийти. У них всего один проход, и, наверное, ей не удалось выбраться? Наследников просто так не выпускают. И у неё нет ахакора, тот старый она сбросила как иллюзию. Её влияние здесь, в Санкт-Данаме, может быть опасным. Я находил всё больше и больше причин, почему встреча была с самого начала обречена на провал, но наконец послышались шаги.

Я оттолкнулся от стены, приметив одинокую фигуру слева. Невольно улыбнулся, когда, избегая вони, Кассия обогнула помойку. Сестра низко надвинула кепку, а куртка была ей велика. Под человеческой одеждой виднелся наряд из штанов и подпоясанной туники.

Кассия остановилась в паре метров от меня, стянула кепку. Её белые волосы отражали скудный свет зарева. Не меньше минуты мы в тишине рассматривали друг друга. Её гул окатил меня вибрацией, посылая мурашки по коже. Поддавшись желанию перепроверить наше родство, я медленно стянул свои платиновые браслеты с запястья. Рядом никого не было, поэтому я рискнул. Кассия проследила за тем, как я спрятал украшения в карман, её ноздри раздулись, она несколько раз понюхала воздух, ощутив перемену. Гулы сперва столкнулись, потом зазвучали в унисон, слились, и звон растворился в гармонии. Наши силы идеально дополняли друг друга, и я прекратил чувствовать их вовсе, погрузившись в идиллию звуков.

– Кепка и куртка не твои? – первым заговорил я, испытывая странное волнение и даже радостное возбуждение от встречи.

Кассия его явно не разделяла, оставаясь равнодушной.

– Пришлось украсть. Вроде конец весны, а погода холоднее, чем я предполагала, – призналась она и оглядела переулок.

– У тебя ветка в волосах, – ляпнул я, уверенный, что вижу листья и мелкий сучок.

Пробормотав что-то недовольное, Кассия стряхнула мусор с головы и пригладила пряди.

– Что? Никогда не видел наследницу Дома, которой пришлось перелезать через ограждение? – со смешком отозвалась она, поняв, что я заметил порванный подол туники и грязь на её штанах. Она ткнула пальцем себе в грудь. – Так теперь увидел. Морионовый лес хоть и охраняется на входе, но почему-то никто не додумался выставить стражу и по его периметру. Похоже, не думали, что кто-то окажется настолько не в своём уме, чтобы лезть через забор. А он высокий.

– У тебя нет ахакора. Не возникло проблем?

Кассия кивнула, задрав правый рукав.

– Я опоздала, ища путь по подворотням подальше от прохожих, благо людей вокруг не было. Гадала, как буду чувствовать электромагнитные излучения, но Морос был прав, родство с твоим Кланом решило эту проблему.

Я не совсем понял часть про Мороса, но не стал переспрашивать. У нас, к сожалению, не так много времени. Кассия подошла ближе, не спуская с меня настороженного взгляда. Подтолкнув ногой перевёрнутый пластиковый ящик для алкоголя, она села на него, сохранив между нами безопасное расстояние. Мы оказались друг напротив друга у разных стен.

Что-то с ней было не так. Кассия и при первой встрече была более подозрительной и осторожной, чем Сирша, но сейчас в её глазах отсутствовал интерес. Недоверие вытеснило другие эмоции. Она время от времени нервно поглядывала по сторонам, явно ожидая подвоха или ловушки.

Не зная, как начать наш неловкий разговор, я достал бутылку, открыл о ближайшую сточную трубу и, подойдя ближе, протянул сестре. Та не сразу, но взяла. Затем я открыл пиво для себя, нашёл ещё один пластиковый ящик и сел, сохранив выбранное сестрой расстояние.

– Кассия, я… сожалею о Сирше.

Она заметно напряглась, стиснула челюсти. Спустя мгновения взяла себя в руки и вернула маску отстранённости.

– Она тебе хоть нравилась?

– Очень, даже несмотря на то, что у нас не было будущего.

Кассия нехотя кивнула. То ли мне, то ли своим мыслям.

– Если бы мог вернуться, я без колебаний променял бы свою жизнь на её, – искренне выдал я, видя, что прошлые слова не изменили мнение сестры обо мне.

Взгляд Кассии стал раздражённым, и эта реакция сбила с толку, она была абсолютно противоположной той, что я ожидал. Сестра не ответила и приложилась к бутылке, как к единственному источнику успокоения.

Я открыл рот, но не выдавил и звука, глядя, как Кассия глотает пиво, не отрываясь. Всё время она не сводила с меня настороженных глаз, вероятно, ожидая нападения или угрозы. Знакомая мне Кассия была не особо общительной с чужаками, но открытой и доброй к друзьям. Эта же Кассия, сидящая на пивном ящике в подворотне, напоминала свою отчаянную и безбашенную версию. Она не пила пиво, она откровенно напивалась, прикончив почти половину бутылки за раз.

Я пожалел, что принёс алкоголь.

Оторвавшись от пива, она не стала оправдываться, с вызовом подняла бровь, вынудив меня попридержать все наставления.

– Кто такой Прим?

Её вопрос оглушил не хуже удара кулака в челюсть. Я не ожидал услышать это имя из её уст.

– Сирша упоминала, что происшествие с другом изменило твоё представление о мире. Потом Авила назвала это имя. Я сложила два и два, и стало интересно, – в противовес смыслу сказанного её пояснение прозвучало скучающе, будто ей не было никакого дела.

– Сирша поделилась рассказом о вашей жизни в приюте, и я подумал, что ответное откровение поможет сблизиться, – признал я. – Сейчас это не к месту, да и история длинная.

– Как видишь, я никуда не тороплюсь, – сухо ответила она.

Я сглотнул, не в силах избавиться от дурного предчувствия. Сестра нахмурилась, не оценив молчания.

– Ты знаешь достаточно обо мне и поделился с Сиршей, чтобы завоевать её доверие. Как я должна проявить его к тебе, если ты не способен рассказать даже один эпизод из жизни?

Голос Кассии звучал категорично. Претензия была справедливой, просто я не хотел рассказывать именно эту историю и предпочёл бы любую другую.

– Прим был моим другом, – сдался я.

– Был?

Мой смешок вышел натянутым:

– Неужели ты думала, что история будет весёлой?

Кассия проигнорировала вялую попытку сарказма и ушла от ответа, отпив пива.

– Прим умер такой смертью, которой я бы не пожелал и злейшему врагу, – начал я, решив заплатить потребованную сестрой плату. Необходимо, чтобы Кассия меня выслушала, и возможно, история Прима поможет убедить её, что я не желаю зла. – Благодаря приёмному отцу я поступил в элитную школу в Эридане. Тебе уже должно быть известно, как строятся наши общества и какова роль иерархии: во главе всего сила, которая определяется по гулу. Я был среднего уровня. В моей школе в основном учились дети из более благородных родов, но количество таких, как я, составляло около двадцати процентов, что в целом нормально. Однако были и такие, как Прим, – низшие, учащиеся наравне с нами.

– Твой друг был низшим?

Кассия на мгновение подалась вперёд, позабыв о выпивке. Но проблеск интереса в глазах был мимолётным и быстро затух.

– Да, но чертовски умным, – с печальным смешком добавил я. – Если ты родился в семье с сильным даром, это ещё не делает тебя интеллектуалом. Цари это давно осознали и решили не терять одарённых ребят. В школах и университетах предоставляется несколько мест для гениев из низших. После прохождения многочисленных экзаменов и окончания образования они получают официальное право вступить в брак даже с представителями элиты, если такие пары образовываются. Таким способом низший мог полностью вырваться из замкнутого круга своего уровня, присоединившись к более сильным слоям общества, а их дети уже не знали бы их тягот.

Кассия не вмешивалась, изредка продолжая отпивать из бутылки.

– Прим был гением, но дети жестоки, особенно из элиты. Подобных Приму единицы, и, несмотря на все привилегии и преимущества, отпрыски влиятельных родов не хотят принимать в своё общество низших, презирают их, словно те посягают на их место. Мне же Прим понравился, и мы подружились. Потом я познакомил его с Лисандром и Троем. Близнецы из более благополучной семьи, но я решил, что раз уж они спокойно приняли меня, то и к Приму привыкнут. Хотя позже дошло, что Трой и Лисандр не испытывали к нему тех же дружеских чувств. Скорее, находили Прима полезным, списывая у него домашние задания.

Перед следующим признанием горло онемело, язык перестал ворочаться, и я впервые ощутил, что никогда не говорил об очевидном факте вслух.

– Я был плохим другом, Кассия.

В глазах сестры отразилось усталое сочувствие, будто она поняла, но не осудила.

– Видел, что Прима задирают. Я защищал его от других, но недостаточно. Вполсилы, не больше. Был тупицей и никогда не думал, что шутки могут перерасти в ту жестокость, которую я увидел. Группа мразей из Кланов Земли и Воды решили поиздеваться над ним. Мы были подростками, – речь стала торопливее, мне не хотелось делиться всеми подробностями, но я догадывался, что Кассия ощутит, если обойду важное. – Их разозлило, что Прим единственный сдал экзамены на «отлично» и стал первым в классе по набранным баллам. Не знаю точно, каким образом, лишь пара свидетелей рассказали, что подонки соединили дары и создали нечто вроде трясины. Смеялись, пока Прим тонул, и предложили ему решить задачку, раз он такой умный, как выбраться раньше, чем он захлебнётся. Даже не водой, Кассия. Грязью.

Я вскинул на сестру взгляд, невольно ожидая реакции. Утопить кого-то в жидкой вязкой грязи казалось мне до невообразимого отвратительным. Каждый раз, рассказывая эту историю, я ждал в чужих глазах схожее омерзение, ведь не мог я один считать это верхом гнусности? Кассия скривилась, поддержав меня.

– Прим не сумел. Ублюдки смеялись, пока он захлёбывался разжиженной землёй. Жуткая удушливая смерть. Они поздно осознали, что шутка зашла слишком далеко. Я увидел концовку. Подонки достали тело Прима и, поняв, что натворили, в панике попытались прочистить его забитое горло и лёгкие водой. Нам запрещено использовать силы стихий на живых организмах подобным способом без получения специального медицинского образования, они ничего не умели… я… я не знаю, как описать. Когда я увидел Прима… его живот был неестественно вздут, потому что его наполнили водой… кожа натянулась до растяжек… глаза, нос и разинутый рот были забиты землёй…

– Не нужно, Микель. Хватит, – тихо оборвала Кассия.

Я умолк, меня мутило. Чудилось, что мой собственный рот полон того самого вязкого чернозёма. Первые месяцы после увиденного это ощущение преследовало меня каждый день.

Мало того что Прим утонул в той жиже, так ублюдки ещё и изуродовали его тело своими неумелыми попытками что-то исправить. Словно он стал чучелом, которое можно набивать чем ни попадя. Я был на судебном разбирательстве, медицинские эксперты зачитали длинный список внутренних повреждений. Меня стошнило прямо в зале суда, потому что я помнил, как выглядел труп Прима со всеми подробностями. До сих пор мечтаю забыть ту картину, но она продолжает меня преследовать.

– Их наказали?

Вопрос Кассии помог прийти в себя, я торопливо отпил пиво, надеясь хмелем заглушить привкус земли на языке.

– Нет. Было слушание, но все имеющиеся свидетели вдруг пошли на попятную. Либо их запугали, либо хорошо заплатили. А из-за какого-то низшего не было смысла ссориться с влиятельными людьми. Лисандр и Трой не были очевидцами преступления, но после многих длительных уговоров подтвердили мои обвинения и согласились, что наблюдали за издевательствами над Примом раньше. Однако этого не хватило для привлечения тех мразей к ответственности за убийство.

Я силой воли заставил себя притормозить и успокоиться. Тот инцидент почти разрушил мою дружбу с близнецами. Они видели тело Прима лишь на фотографиях в суде и не могли понять моего ужаса. Друзья струсили и весьма неохотно поддержали мои показания. Настолько неохотно, что в той борьбе я остался один вместе с семьёй Прима.

– Я проиграл. Никакая справедливость не восторжествовала. Убийцам выписали незначительный штраф и отстранили от учёбы на несколько месяцев. В первый же день их возвращения мы столкнулись в коридоре. Всё закончилось дракой, и мне не проломили голову только благодаря подоспевшим Трою и Лисандру.

– Где те подонки теперь?

– Не знаю, но, насколько слышал, история всё-таки получила неприятную для их семей огласку, и некоторые предпочли перебраться в другие города, чтобы замять дело. Лишь один загремел в тюрьму, получив по заслугам, но уже после совершеннолетия. Попался на перепродаже наркотиков.

Повисшая тишина была неприятной. Я ощутил раздражение, снова погрузившись в ту гнусную историю. Видел, что Кассия боролась с желанием поддержать меня словами сожаления, однако оно мне было не нужно. Я пришёл не ради сочувствия, а чтобы подобная ситуация никогда не повторилась.

Авила часто упрекала меня в излишней тяге к правосудию, но после проигранного дела Прима и начав работать в Санкт-Данаме, я жаждал справедливости. И не такой, как её видели Элион и Кай. Одно дело твари, сбежавшие с Переправы, те были движимы инстинктами, и с ними работал разве что меч или пистолет, но если нам попадались даории и палагейцы, нарушающие закон, я целенаправленно добивался их осуждения по закону, чтобы выросло количество прецедентов и остальным подонкам стало неповадно. Чтобы они думали дважды, опасаясь оказаться в тюрьме.

Кассия попридержала жалость при себе.

– Ты хотел о чём-то поговорить. Говори, – коротко напомнила она, кажется, найдя мою историю достойной платой за своё доверие.

И я приступил к рассказу.

Раскрыл, что произошло после их исчезновения в Даории, поведал про встречу с царями и мойрами. Поделился мыслями по поводу отца и тем, что сам не разделяю его взглядов. Рассказал о предсказаниях сивилл и о Лексе. Я говорил долго, изредка отпивая своё пиво, чтобы смочить пересыхающее горло.

Кассия ни разу не встряла, ничего не спрашивала и не уточняла. С каждым витком рассказа я всё сильнее напрягался, замечая, что её лицо периодически вновь принимает отстранённое выражение. Кассия ничем не демонстрировала своё отношение к тому или иному откровению, будто ей было плевать. И у меня невольно сложилось ощущение, что мы вернулись к началу и рассказа про Прима оказалось недостаточно, чтобы нас сблизить. Прошло около часа, Кассия прикончила бутылку пива, когда я завершал монолог, повторяя о том, что отец желает ей смерти, но не я.

Впервые Кассия всё-таки отреагировала. Протянула мне руку.

– Дашь ещё?

Пиво? Просьба сперва сбила с толку, но я открыл ей другую бутылку, передал и только потом осознал, что она использовала палагейский.

– Ты выучила язык?

– А это… немного. Хотя скорее вспомнила, чем выучила, – невнятно буркнула она, переходя на привычный для людей язык. Похоже, предыдущая фраза вырвалась у неё случайно. – Ты понимаешь палагейский?

– Да, наши языки почти идентичны. Может, диалекты разнятся.

Кассия несколько раз кивнула, повтор движения вышел каким-то бессознательным. Вероятно, алкоголь подействовал. Вместо того, чтобы притормозить с выпивкой, она сделала пару новых глотков.

– Точно. Одна языковая группа. И спасибо за пиво, братишка, – безрадостно ответила она, салютуя мне бутылкой, но после нового для нас обоих обращения она в наигранном шоке округлила глаза. – Ой, ты, кстати, младший или старший? Или мы как двойня считаемся ровесниками?

Это можно было бы воспринять за издёвку, но по глазам Кассии я уже видел, что её повело. Я сдержался от неприятной гримасы: что-то было не так. Наследница Раздора пришла ко мне то ли в отчаянии, то ли в гневе. Сверху наложился алкоголь, и получилась худшая смесь из возможных.

– Старший, – стараясь быть помягче, ответил я.

– Какая прелесть, – без каких-либо эмоций отреагировала она, занятая разглядыванием этикетки на своей бутылке. – Теперь у меня целая семья. Дедушка, подонок-отец, старший брат, старшая в каком-то смысле сестра и ещё непонятно кто…

– Кассия, что случилось? – с искренним беспокойством прервал я.

Сестра обратила всё внимание на меня.

– Даже не знаю, с чего начать, Микель. Мои ближайшие подруги мертвы, мой кровный отец пытается меня убить, в то время как приёмный вообще оказался богом сна. Каждый архонт мечтает помочь мне споткнуться на лестнице и сломать шею. Названная сестра живёт среди маков, а мой настоящий брат говорит, что я каким-то образом влияю на будущее и несу разрушения. Оказывается, я чихну, и мир загорится. Что ни день, то новое веселье, – безразлично, с ровной интонацией перечислила она.

Я не нашёлся с ответом, а Кассия воспользовалась паузой и почти опустошила вторую бутылку. Я не стал отнимать её, но и третью давать не собирался. Хотя при скорости, с которой она разделалась с первыми двумя, больше ей и не понадобится.

– Ладно, – поморщившись, продолжила Кассия. – Передай отцу, чтобы не утруждался попытками от меня избавиться. Не нужна мне Даория. Клянусь… не знаю чем. Своей памятью, раз тебе так приспичило, – она закатила глаза, демонстративно всплеснув руками. – Или своей жизнью, что не буду жечь ваши города. Глупость какая-то… зачем они мне нужны? – срываясь на безрадостные смешки, ответила она. – Если отец не тронет моих близких, то и я его трогать не буду. Да и он единственный, кого я хочу прикончить. Зачем мне Даория, Микель?

– Не знаю, – честно признался я. – Именно поэтому не понимаю их мотивов. Я видел картины пророчеств. Они действительно ужасны и пугают, но я убеждён, что ты не испытываешь ненависти к моему миру.

– Передай отцу, пусть примет успокоительные. Ему и напрягаться не надо – может, архонты и без него со мной покончат, – поддакнула она, а я вновь с недоумением осмотрел сестру. Она говорила об опасности, будто о возможном дожде, без страха или волнения.

– Кассия, всё настолько пло…

– Микель.

Кассия моментально оказалась на ногах при звуках чужого голоса.

Проклятье. Я же просил Лексу…

– Микель, ты тут? – послышались шаги.

Я тоже встал, когда пустая пивная бутылка в руках сестры заскрипела, а меня Кассия одарила презрительным взглядом. Я предусмотрительно отставил своё начатое пиво и поднял руки, показывая, что безоружен.

– Это Лекса. Та самая сивилла, о которой я говорил. Она хотела с тобой встретиться.

– А про огненного дружка ты случайно забыл упомянуть? – сухо бросила Кассия, глядя на появившихся Лексу и Троя. Несмотря на недовольный тон, она расслабила плечи, хотя бутылку спрятала от глаз, явно чтобы атаковать более незаметно. – Это который придурок или второй?

Под придурком она, вероятно, подразумевала Лисандра. Тот произвёл не лучшее впечатление при их первой встрече. Я шумно выдохнул, надеясь, что Трой будет помалкивать.

– Второй.

Взмахом руки я приказал Трою и Лексе замереть на безопасном расстоянии:

– Я же просил вас подождать!

– Прошло почти два часа, – отозвался Трой, бросив на Кассию недовольный взгляд, сестра ответила ему тем же.

– Ладно. Трой, стой там, Лекса, подойди.

Сивилла подчинилась, обогнув Кассию. Не подумав, я взял Лексу за руку, чтобы пододвинуть ближе к себе. Не знал, что ожидать от Кассии, и по-честному хотел защитить, что её, что Лексу от возможных проблем. Глаза сестры впились в наши сцепленные руки, я выругался про себя, но было поздно.

– Вы похожи, – сказала Лекса, переводя внимание с меня на Кассию. Не уверен, что она нашла у нас одинаковые черты, скорее хотела прервать молчание.

– Не похожи, – возразила Кассия и, не спуская с нас глаз, принялась нервно вышагивать туда-сюда вдоль стены. Она не пыталась приближаться, но ходьбой из стороны в сторону напоминала загнанное животное, готовое нападать.

– Микель рассказал тебе про видения? – продолжила Лекса и сняла солнечные очки, которые я ей дал, чтобы скрыть глаза.

Кассия уставилась на сивиллу с большим интересом, даже прекратила расхаживать.

– Рассказал. Ты одна из тех, кто пророчит, как в будущем я уничтожу Даорию? – с откровенным скепсисом уточнила Кассия.

– Да.

– Вы так в этом уверены? Я что-то делаю, и мир рушится?

– Примерно так, – не позволяя сбить себя с толку насмешкой в голосе, подтвердила Лекса.

Неожиданно Кассия отвела руку в сторону и уронила свою пустую бутылку, та со звоном разбилась.

– Вот, – подытожила она, наклонив голову, отчего белые волосы рассыпались по плечу. – Теперь на той стороне планеты будет цунами?

Издёвка и недоверие были очевидны, но Лекса не смутилась.

– Это не совсем «эффект бабочки», потому что одно событие может повлечь разрушения, но последующее способно полностью нейтрализовать первое. Не все твои действия к чему-то приводят, а какие именно будут иметь последствия, мы тоже не способны предугадать, – продолжила сивилла тем же рассудительным тоном.

Дослушав её, Кассия опустилась на корточки и собрала самые крупные осколки. Под нашими недоумевающими взглядами невозмутимо прошла ближе к мусорным контейнерам и выкинула стекло туда.

– Всё? Цунами отменяется? – намеренно громко уточнила она.

– Невозможно вот так просто оценить результат простых…

– Ой, это же я их выкинула. Значит, теперь где-то взорвётся вулкан? – перебила Кассия, наигранно округлив глаза.

Моё сердце нервно забилось в груди.

Это совсем не та Кассия. Я предполагал, что смерть Сирши на ней скажется, но это явно не всё. С ней что-то случилось в Палагеде.

Лекса нахмурилась и выдержала паузу перед тем, как уточнить:

– Она пьяна?

– Немного, – ответил я, кивнув на начатую упаковку пива. – Думал, это поможет разрядить обстановку.

Одарив нас тяжёлым взглядом, сестра вернулась на своё место. На Троя она демонстративно не обращала внимания.

– Если не веришь, то я могу показать, – предложила Лекса, из-за чего я дёрнул её за руку назад, прежде чем Кассия успела согласиться.

– Нет. Она не может.

– Она сказала, что может, – с подозрением возразила Кассия.

– Она ошиблась.

– Всё нормально, соли со мной. Я могу показать немного, – зашептала Лекса, но я категорично мотнул головой.

– Ты уже спишь с ней? Или всё-таки решил отложить веселье с новой подружкой хотя бы на месяц?

Издевательский вопрос с ледяной интонацией Кассии ударили будто пощёчина. Её глаза обжигали ненавистью.

– Быстро ты забываешь тех, кто тебе нравится, – с неприкрытым намёком добавила она.

– Мы не спим. Лекса моя подруга детства, – отрезал я как можно решительнее, но выражение лица Кассии не смягчилось.

– Ты не хочешь верить, что твои действия могут привести к трагедиям, только потому что не видела последствий, – высвободив руку из моих пальцев, Лекса с вызовом встала напротив Кассии. Наследница Раздора уставилась на сивиллу, но с места не двинулась. – Да, мы не видим непосредственно твой образ, но присутствие ощущается. И ты поймёшь, если позволишь мне показать. Не отнекивайся, считая, что тебя затянули в чужую игру. В действительности мы все в ней невольные участники. Ты не пешка и не фигура! Сама игра началась из-за твоего рождения! Оно стало началом!

– Я родилась мёртвой! – рявкнула на неё Кассия, угрожающе делая шаг ближе. Трой дёрнулся, но взмахом руки я его остановил. Сестра не обратила на нас внимания. – Я не просила меня возвращать. Не просила мать отдавать мне свою жизнь, а Привратника выдирать часть Переправы. Я была мёртвой!

Кассию затрясло от гнева, глаза вспыхнули оранжевым светом, но я моргнул – и всё пропало. Мне показалось?

– Я не виню тебя в появлении на свет, – примирительно продолжила Лекса, и её сдержанность притушила злость Кассии. – Лишь хочу, чтобы ты поверила нам. Зная, что твои действия повлекут за собой определённые события, ты сможешь предупреждать трагедии. Тебе просто нужно будет задумываться, прежде чем совершать нечто непоправимое.

Кассия засопела, но в этот раз промолчала. Пауза растянулась на долгие секунды.

– Хорошо. Показывай.

– Будет больно, – предупредил я.

– Ладно, – согласилась Кассия.

Лекса медленно протянула руки к наследнице. Та сперва отклонилась, но потом позволила прикоснуться. Я сам вздрогнул от неприятных воспоминаний, когда глаза Кассии распахнулись, её тело дёрнулось, затем затряслось в судороге. Она болезненно застонала, но крика не последовало: Лекса уже отняла пальцы от её висков.

Кассия тяжело опёрлась о стену, а я подхватил Лексу, пока она судорожно приникала к своему пузырьку с солями. Ни крови из носа, ни обморока не было, но её всё равно покачивало, поэтому я посадил Лексу на своё место на пивном ящике.

Сестра продолжала хрипло дышать, побледнела, даже губы потеряли былую яркость. Я хотел подойти и чем-то помочь, но она взмахнула рукой, безмолвно приказав держаться подальше.

– Это была Даория? – хрипло спросила она.

Кассия смотрела себе под ноги, но было ясно, что она обращается к Лексе.

– Да, всегда Даория, изредка видно пламя и в Санкт-Данаме.

– Я не буду трогать вашу Даорию. Мне незачем вредить простым жителям, как и людям. Всё это не может быть правдой и не станет, потому что это невозможно, – заверила Кассия.

– Поэтому это лишь вероятное будущее. И мы действительно не знаем, приведут ли к нему намеренные действия или ты случайно запустишь цепочку событий. Просто ты должна быть осторожнее, так как меняешь чужие нити, не замечая этого. Вклиниваешься в жизни, и судьбы перестраиваются.

Кассия резко выпрямилась:

– Что ты сказала?

Я весь напрягся от её испуганного тона.

– Что ты… должна быть осторожна, так как влияешь на судьбы других, не осознавая этого, – коротко повторила Лекса.

– Хочешь сказать, что жизнь близких мне людей пошла по другому сценарию из-за меня?

– Да. Изначально тебя не должно было существовать. Каждый был рождён со своей нитью судьбы, но из-за встречи с тобой чужие нити почти со стопроцентной вероятностью изменились, а вместе с тем и чужие судьбы. Перемены зависят от вашего взаимодействия. Ты способна повлиять даже на участь простого прохожего, если будешь с ним контактировать. Может, дашь ему совет, и он ему последует… может, нет. В этом и сложность. Ну а судьбы тех, кто общался с тобой дольше, точно переменились, и не раз. По словам мойр, следящих за нитями, трансформации столь быстрые и бесконтрольные, что и они не способны предугадать последствия и распознать, какие события станут ключевыми для трагедий.

Нет.

Нет, нет, нет.

Лекса продолжала говорить, а я слишком поздно понял, что её нужно было прервать. Я сдавил сивилле плечо, и она замолчала, но лицо Кассии уже лишилось всех эмоций, а взгляд стал безжизненным.

Я и без подсказки догадался, что она подумала о Сирше, но побоялся произнести вслух её имя, чтобы Кассия совсем не слетела с катушек и мы не оказались на краю. Я торопливо достал из кармана фотографию мамы, цепляясь за призрачную возможность отвлечь сестру, я действительно хотел ей помочь, чтобы вина не захлестнула её с головой.

– Ты на неё похожа.

Кассия моргнула, пелена отрешённости чуть развеялась, и она посмотрела на снимок.

– Знаю. В доме дедушки есть портреты, – тихо ответила сестра.

– Дедушки?

Я замер, осознав, что он ведь и мой дедушка. Майрон. Нынешний архонт Раздора. Судя по вытянувшемуся лицу Кассии, она поняла мои мысли. Нас разорвали на два мира. Разделили на части, как добычу, а наши способности отрезали одного от Палагеды, другую – от Даории и друг от друга.

Неожиданно я ощутил горечь и злость на всё произошедшее, на то, где мы оказались. В иной ситуации мы с Кассией могли бы подружиться. По-настоящему. Скорее всего, Майрон и Мелай по-прежнему друг друга бы ненавидели, но у нас был шанс.

Однако смерть Сирши и наш отец отобрали эту возможность.

– Где ты взял её фотографию? – спросила Кассия.

– У отца.

– Зачем она ему?

– Он любил Илиру.

Кассия презрительно усмехнулась.

– Расскажи, – попросила она.

Лекса схватила меня за руку и поднялась на ноги.

– Он расскажет, только если ты поможешь.

Усмешка медленно сползла с лица Кассии. Я не собирался выдвигать сестре каких-либо условий. Хотел увидеться и предупредить о замыслах отца и о видениях, чтобы она была осторожнее. Хотел рассказать и попросить об одолжении, но теперь придётся разыгрывать всё как услугу за услугу.

– Выходит это не просто встреча для воссоединения брата с сестрой, – ответила она, взглянув на меня. – Что вам нужно?

– Одолжение. Небольшое, – начал я, не позволив Лексе встрять. – Ты ведь знаешь легенду о Сивилле и её сестре Мелисе? Помнишь, что дар прорицания пришёл от Морфея?

Кассия сдержанно кивнула, и я продолжил:

– Лекса хочет избавиться от способностей, если это возможно, но Морфей мёртв. Тебе же благоволит Гипнос… ты расскажешь ему о нашей просьбе? Может ли он забрать у Лексы дар?

– Это всё? Ты хочешь, чтобы я попросила Гипноса забрать её дар прорицания?

– Да.

Лекса впилась мне в руку, нетерпеливо дожидаясь затянувшегося ответа. Кассия глядела то на меня, то на сивиллу, и либо размышляла, либо ударивший в голову алкоголь мешал ей думать.

– Хорошо. Я поговорю с Гипносом, но не могу обещать, что он поможет. На его желания я влиять не могу, к тому же неизвестно, способен ли он забрать данное Морфеем, – сдавшись ответила Кассия, Лекса рядом расслабленно выдохнула, а я рассказал сестре остальное.

На её лице заинтересованность довольно быстро сменилась удивлением, а затем отвращением, когда я затронул использованный Мелаем способ удержать Илиру. Для пущей убедительности и с позволения Лексы я поделился информацией про её мать и откуда это всё стало известно. Не хотелось вновь упоминать, что судьба Илиры изменилась в момент рождения Кассии, но пришлось, чтобы объяснить ненависть Мелая к ней. Появившийся проблеск взаимопонимания исчез за маской отстранённости. Кассия нацепила кепку, ясно дав понять, что встреча на этом окончена.

Я ждал, что она развернётся и уйдёт, но неожиданно для нас всех Кассия замялась. Она даже отвернулась, но после решительно преодолела расстояние между нами. Лекса отошла, позволив мне переброситься с сестрой парой последних фраз. Вблизи золотые глаза Кассии пугали и завораживали, но сильнее всего тревожило её выражение лица. В ней не было жизни.

– Ни мне, ни Совету архонтов не нужна Даория, Микель. Гипнос и Морос хотели отомстить мойрам, но о вашем мире и народе мы не говорим и не строим планы захвата или разрушения. Всё увиденное вами не может произойти, потому что между нами нет конфликтов, – тихо заговорила Кассия, не отводя от меня взгляда. – Я поговорю с Гипносом по поводу прорицания и попрошу Мейв оставить для тебя послание с его ответом в компании «Меридий» на ресепшене.

Она хотела сказать больше, но с силой сомкнула губы, заставив себя умолкнуть. Затем отступила на пару шагов, развернулась и ушла. Я хотел ответить. У меня ещё было много что сказать. И я искренне желал наладить наши отношения, но закрыл рот, так и не озвучив зарождающейся в голове надежды. Кассия удалялась, и почему-то я сомневался, что мы встретимся вновь.

14

КАССИЯ

Воздух рывком вышел из лёгких при ударе о землю. Казалось, я удачно перелезла трёхметровый забор вокруг Морионового леса, но в последний момент зацепилась сапогом за спиральную деталь и, потеряв равновесие, оказалась лицом на траве.

В этот раз хотя бы ничего не порвалось. Я перекатилась на спину, теперь догадавшись, почему ограждение никто не охраняет. Всё думала, как легко палагейцам на самом деле сбежать, если они пройдут Переправу, но забыла, что забор полностью из металла. Скорее всего, человеческого. Принадлежность к Клану Металлов мне и тут помогла. Я скривилась при воспоминаниях об отце, следом потянулись мысли о нём и Илире, и меня замутило. Удержать возлюбленную, поставив под угрозу её жизнь? Это не любовь. Это одержимость.

Отправляясь на встречу, я сомневалась, что смогу спокойно разговаривать с Микелем. Но с первой же минуты, когда гул наших сил зазвучал в гармонии, мне стало легче. Весь накал эмоций, что я притащила с собой, немного сошёл. Я по-прежнему не верила в простое желание брата «поговорить», но и жажды пристрелить его на месте, как это было при виде Мелая, не появилось.

Рассказ про низшего по имени Прим выбил меня из колеи настолько, что я не знала, есть ли вообще необходимые слова в языке, способные утешить после такого зверства. Микель побледнел, пытаясь описать увиденное тело, он даже не заметил, насколько лихорадочным стал его взгляд.

Авила оказалась права. Микель хороший. С чрезмерно завышенным чувством справедливости. На его месте я бы жаждала одного – разорвать подонков на куски. Он привлёк преступников к ответственности, довёл дело до суда, а я бы пристрелила их на месте. Наверное, стоит признать: я – плохой человек, хотя теперь и не человек вовсе. Вот и главная разница между мной и братом. Не останови он меня, я бы с радостью разрядила весь магазин в голову отца. Микель же не позволил этого сделать, считая, что так нельзя.

«Пока неясно, в чём проблема, но праведный Микель кому-то серьёзно перешёл дорогу. С его шилом в жопе это был лишь вопрос времени, но кому-то он конкретно поперёк горла встал».

Слова Элиона сами собой всплыли в голове. Тогда в машине он поделился слухами из стриптиз-клуба. Уже не разобраться, шла ли речь об инциденте с Примом или Микель вляпался в ещё какие-то неприятности. Он вполне мог.

Я вымученно застонала, вспомнив продолжение разговора. До смерти захотелось забыть всё услышанное.

Ливия.

Кай тогда гадал, был в недоумении, почему ониры целой стаей, да ещё и днём, набросились на библиотеку. Не понимал, что могло их притянуть, потому что осколок не был достаточно мощным, чтобы его почувствовать.

Не был, пока я до него не дотронулась.

Ониров привлекала я, потому что сама носила часть Переправы, и, вероятно, моё прикосновение к осколку как-то усилило его настолько, что твари почуяли издалека, даже отыскали место, где он хранился, и Ливию… она его трогала.

Я старалась дышать глубоко. Размеренно.

Вдох.

Выдох.

Сирша.

«Этого не должно было случиться. Она не должна была умереть. Не такая судьба была уготована куколке, Кас, что-то изменилось».

Я перевернулась на живот, оттолкнулась руками от влажной земли и так резко встала, что голова закружилась.

Руфус подтвердил, что у Сирши была другая судьба. Не представляю, почему он так уверен в этом, но он треклятый бог, и, по его словам, Сирша не должна была умереть в тот день. Раньше я злилась на Гипноса и Мороса, не представляя, как они могли позволить Сирше прийти в Даорию, зная, что она умрёт.

Они могли увести её. Кай пытался, но тот порыв был продиктован простой заботой. Он не видел, кто я на самом деле, и хотел убрать хрупкого человека подальше. Но Гипнос и Морос всё знали и всё-таки позволили Сирше остаться. Именно такие мысли мучили меня прошедшие дни, заставляя ненавидеть их.

В тишине леса мой истеричный смешок прозвучал неприлично громко.

Они не увели Сиршу, потому что не знали, что с ней произойдёт.

На мгновение меня согнуло от боли, из горла вырвался непонятный звук, а из глаз хлынули слёзы. Я упёрлась рукой в ствол ближайшего дерева, подождала пару секунд, пока жгучая рана в груди перестанет саднить, и торопливо вытерла щёки, злясь на свою слабость.

Это не поможет.

Нужно взять себя в руки.

Мои слёзы Сирше уже не помогут.

Я упрямо заставила себя проглотить всю горечь. Мне не стоило пить так быстро. Всего две бутылки пива, но меня повело сильнее, чем обычно. Необходимо вернуться домой. Поспать и после подумать.

Хотела бы соврать себе, поговорить с Гипносом и Моросом, но я помнила видения той сивиллы. Даория полыхала, и в некоторых картинах я чувствовала собственное присутствие, как дежавю. Словно я там бывала.

Все мысли о Сирше, Ливии и остальных, с кем я когда-либо общалась, тяжёлыми камнями придавливали к земле. Каждый вдох давался непросто, невозможно подсчитать, как сильно повлияло на всех моё существование. Как изменилась жизнь Весты и Кая, Элиона и Иво? Я содрогнулась, вспомнив друга в крови, с металлом в глазнице.

Хотела бы отмахнуться от подобных вопросов. Вначале я так и сделала, подняв на смех тревоги Микеля и Лексы, но собралось слишком много совпадений, слишком много подтверждений от абсолютно разных людей. Я с трудом подавила истеричный хохот со слезами. Я родилась мёртвой и даже этим успела досадить самой судьбе.

Было тяжело сосредоточиться, и у меня не оказалось зеркала, чтобы проверить, насколько хорошо я наложила иллюзию лица Мейв, но раздирающие сознание боль и отрицание не оставили места страху или тревоге. Если меня поймают в администрации, то придётся как-то соврать.

Перед проходом я выключила телефон и шагнула через туман.

Но, попав на Переправу, не поняла, где очутилась. Вместо знакомых маковых полей простиралась серая пустошь, вместо травы под ногами были чёрный песок и камни. Я с недоумением взглянула на красное небо, которое неярко светило, напоминая зимнюю ночь с полной луной и снеговыми облаками. Стоило мне об этом подумать, как в воздухе что-то закружилось. Я вытянула руку, и на ладонь упала снежинка, но странная – серая, напоминающая пепел. Она растаяла на коже и полностью исчезла, не оставив грязи.

Я медленно зашагала вперёд, сапогами загребая тёмный песок. Всё вокруг напоминало почерневшую пустыню. Мрачные бесцветные дюны и барханы высились со всех сторон, лишая ориентации в пространстве. В воздухе пахло прохладой и углём. Сочетания пейзажа и запахов настолько разнились, что мозг не находил ни единой подсказки, на что похожи эти земли. Чьи это владения?

Переправа ощущает настроение. Забросило ли меня в кошмары Фобетора?

Я огляделась, в полумраке выискивая ониров. Прислушалась, дожидаясь воплей кер, но стояла пугающая, неживая тишина. Я намеренно издала несколько звуков, но те быстро заглохли, будто прозвучали под водой. Вероятно, только алкоголь в крови не давал испугаться. Жуткие существа так и не появились. Может ли это быть территорией Фантаса? Неужели его фантазии отражают моё настроение?

Пепельный снег продолжал кружить, и я решила сделать то же самое, что и в первый раз. Опустилась на колени, погрузила руки в чёрный песок и зажмурилась, прося выпустить меня в Пелес. Зная, что Переправа не понимает слов, я мыслила образами, запахами и звуками, выстраивая пейзаж города в сознании.

В десяти шагах из ниоткуда возникла дверь. Расслабившись, я направилась к выходу. За дверью меня встретил туман прохода, и, задержав дыхание, я вышла в администрацию. Из-за позднего часа работники не принимали посетителей и, к счастью, в здании были лишь охранники. Я продолжала заглушать свой гул и коротко кивала им, избегая света ламп, по-прежнему не уверенная, что иллюзия иной внешности наложена правильно.

В Пелесе было теплее, чем в Санкт-Данаме. Оказавшись на свежем воздухе, я сбросила украденную куртку и кепку. А потерев лицо, избавилась от чужого образа. Улицы были практически пусты, поэтому я не боялась, что кто-то меня заметит.

До администрации я добралась пешком, притворившись Элин, теперь мне предстояло вернуться тем же способом, но идти придётся в гору. Я слишком устала, чтобы думать об иллюзии, поэтому обратно шла, не скрываясь. Будь у меня плащ с капюшоном, спрятала бы волосы, но я его не взяла. Немногочисленные прохожие кланялись и торопливо спешили дальше, пока я размеренным шагом двигалась в сторону дома, стараясь выдерживать ровную походку. Я догадывалась, что горожанам некомфортно из-за моего гула, но остаточный туман опьянения позволил наплевать на всё происходящее.

Я шла долго, в основном глядя себе под ноги. Поэтому с опозданием приметила фигуры у охранной стены. Одна девушка нервно расхаживала туда-сюда, покусывая большой палец, пока вторая упрямо пыталась в чём-то её убедить, но попытки выглядели тщетными и вовсе оборвались, как только они заметили моё приближение.

– Вот же она, я говорила!

– Нет, Аника, погоди! Пожалуйста!

Я вгляделась пристальнее при звуках знакомого голоса. Первая девушка уже бежала мне навстречу, Мейв же намеревалась её задержать. Я с недоумением уставилась на разворачивающуюся сцену и постаралась сосредоточиться на девушке по имени Аника.

– Кириа! – позвала она, но в меру тихо, не желая перебудить жителей в ближайших домах.

Я замерла, когда она схватила меня за руки, а умоляющее выражение её лица и вовсе сбило с толку. Светлые волосы вились, спускаясь до середины спины, внешность была по-кукольному прелестной, хотя я бы не дала девушке меньше двадцати пяти. Она немного превосходила меня в росте, а раскосые янтарные глаза казались до боли знакомыми.

– Иво! – громче, чем нужно, выдала я. – Ты сестра Иво!

Аника на мгновение застыла, как испуганный оленёнок, а затем расслабленно выдохнула, на губах заиграла благодарная улыбка.

– Всё верно, кириа. Иво мой младший брат, и он очень многое о вас рассказывал…

– Прошу, зови меня по имени, я так давно хотела с тобой познакомиться, – с искренним восхищением я схватилась за её изящные руки. Чем дольше смотрела, тем сильнее Аника напоминала Иво, а мне сейчас до боли был нужен мой друг. Не знаю, какие впредь у нас сложатся отношения с Элионом, может, Иво теперь останется моим единственным другом.

– Хорошо, эм… Кассия. Это немного неловко, но очень приятно.

– Тебя не смущает мой гул?

– В голове звенит, но это пройдёт. Я одна из свидетелей от Дома Соблазна, поэтому часто нахожусь подле архонтов. Мне необходимо рассказать тебе кое-что важное, – вновь заторопилась она.

– Аника, прошу, не стоит нагнетать, давай пойдём домой. Твои опасения, скорее всего, беспочвенны, – влезла Мейв, буквально оторвав от меня девушку. За плечи она развернула сестру Иво к себе и встряхнула. – Пожалуйста. Ты не представляешь, чем это обернётся.

– Что-то случилось с Иво? – обеспокоенно уточнила я, пока Аника вырывалась из рук подруги.

– Перестань, Мейв! Я уже решила.

– Раньше надо было это делать. Сейчас ты только навредишь себе и своей семье!

– Именно! Не стоило молчать с самого начала! – Аника даже попыталась пнуть Мейв, но та более тренированная и вовремя уклонилась.

– Подумай об Иво!

Их ссора становилась всё громче, а моя тревога от разворачивающейся сцены усугублялась нарастающей головной болью. В ближайшие часы алкогольное опьянение превратится в похмелье. Пару раз я попросила девушек перестать ссориться и всё толком объяснить, но они не обращали на меня внимания.

– Умолкли! – рявкнула я, понимая, что другие методы не работают.

Стало тихо.

– Мейв, дай ей сказать.

– Кассия, пожалуйста, не воспринимай её слова всерьёз. – Мейв никогда меня ни о чём не просила, а молящий взгляд и откровенный испуг заставили желудок сжаться.

Она вообще не походила на ту вспыльчивую палагейку, которая оскорбляла меня буквально при каждой встрече.

– Ты пьяна? – неожиданно Мейв наклонилась ближе.

– Немного, – я не стала отнекиваться, наверняка по глазам было всё ясно.

– Тогда давай поговорим завтра, когда ты…

– Аника, говори, – приказала я, вынудив Мейв умолкнуть.

– Я была в городе на рынке около четырёх часов назад. Там же видела твою служанку. Кажется, её зовут Элин. Она выбирала какие-то товары.

Я напрягла память: не проходила ли сама по рынку? Может моя иллюзия была хороша и Аника нас перепутала?

– Это было на закате?

– Нет, примерно через час после. Рынок закрывался.

Значит, действительно Элин.

– Аника, пожалуйста, – отчаяннее взмолилась Мейв.

Сестра Иво замялась, по лицу тенью пробежало сомнение, но она тряхнула головой и продолжила с удвоенным рвением:

– Я заметила, как рядом с Элин остановилась карета. Она принадлежала семье архонта Дома Чревоугодия. Не знаю, кто был внутри, но оттуда выбрались несколько гоплитов и заговорили с Элин. Я стояла слишком далеко и не расслышала. А затем мужчины заставили её сесть в карету.

– Заставили?

– Точнее, она сама села, – аккуратно поправилась Аника. – Но явно только потому, что не могла отказать. Потом карета уехала вместе с ней.

– Говоришь, карета принадлежала семье архонта? Как ты это поняла? Дедушка говорил, что архонты ездят исключительно верхом, – мне не понравилась история, но я пока не поняла, из-за чего поднялась тревога. Элин наверняка дома и отдыхает. Она лишь на выходные уходила ночевать к своей семье, а большую часть недели жила у нас, выполняя поручения с самого утра.

– По украшениям на сбруе лошадей. Архонты ездят верхом, да, но не члены их семьи. К тому же, на коне тебя узнают, а карета хороший способ остаться незамеченным, – терпеливо поправила Аника, она заглядывала мне в глаза, будто надеялась, что я что-то пойму и ей не придётся объяснять.

– Элин носит форму в цветах нашего Дома, вряд ли кто-то рискнёт ей навредить. Вероятно, она уже в усадьбе, – я говорила, но сама не верила ни единому слову.

– Видишь, Аника. Кассия тоже уверена, что Элин дома, – моментально поддержала Мейв.

– Она не дома! – отрезала Аника. – Я спрашивала у вашей стражи.

– Давно вы здесь ждёте? – с недоумением спросила я, поглядывая на фонари с заревом и ворота, ведущие на территорию нашей усадьбы.

Мне всё больше не нравился разговор, во рту появился кислый привкус из-за выпитого пива.

– Недолго. Я вернулась домой, но так и не смогла выкинуть увиденное из головы, помня, что у вашего Дома трудные отношения с другими архонтами. Произошедшее показалось странным. Иво очень дорожит вашей дружбой, поэтому я хочу помочь, – тараторила Аника, пребывая всё в том же тревожном состоянии. Её волнение передалось мне, я сжала пальцами её правую руку, стараясь унять тремор. – Я направилась сюда, чтобы удостовериться, что Элин в усадьбе. А когда мне сказали, что она ещё не вернулась, решила дождаться её возвращения.

Что-то не вяжется.

– Почему ты не попросила стражу найти меня?

– Просила. Сказали, что вы отдыхаете и вас беспокоить не станут.

Это возможно, но Аника – свидетельница на Совете. Достаточно высокий пост, чтобы её уважали. Она могла хотя бы попроситься войти в дом.

– Почему ты не подождала внутри?

– Я… не хотела тревожить своим присутствием. Всё-таки поздно уже.

Что-то не так.

– Мейв наткнулась на меня здесь, – резко добавила Аника, когда я хотела переспросить.

– Смотрите! – отвлекала Мейв, указывая на приближающийся экипаж.

В полумраке было сложно сразу разобрать детали украшений, но дорогая карета остановилась напротив ворот дома архонта Раздора. Я заторопилась к ним, Аника и Мейв присоединились, отставая на пару шагов.

Дверца кареты распахнулась, и Элин выбралась наружу, споткнувшись на последней ступеньке. Я успела её подхватить.

– Кириа, – с испугом пискнула она. То ли свет зарева играл со зрением злую шутку, то ли Элин и правда была бледна как полотно. Её платье казалось достаточно тёплым, но руки были ледяными.

Я обняла её за плечи и прижала к себе. Из кареты вышел Иолай и с недоумением замер, заметив меня.

– О-о-о, Кассия, неожиданная, но приятная встреча, – с улыбкой поздоровался он, выпрямившись во весь рост.

– Зачем ты забрал Элин? – сухо спросила я, не в настроении для любезностей. Голова начала трещать.

Элин была очевидно запугана, её потряхивало, но ни синяков, ни травм я не приметила. Поэтому не стала разбрасываться обвинениями с ходу.

– Увидел её на рынке. Вспомнил, что она твоя служанка, и решил подвезти, – он вытащил две корзинки с фруктами и бутылками. – Подумал, что ей будет тяжело нести их в гору.

Я обернулась на Анику и Мейв, стоящих в тени охранной стены. Они держались на предусмотрительном расстоянии. Аника глядела на Иолая пристально, но старалась удерживать равнодушное выражение лица, демонстрируя полное безразличие к его существованию. Мейв же рядом смотрела на наследника с откровенной неприязнью. Её правая рука сжалась в кулак, а мой взгляд наткнулся на кинжал, торчащий из-под её широкого пояса.

Мы с Мейв не стали подругами, но она работала с Каем и Иво. Несмотря на всё, их суждениям я доверяла. Дурное предчувствие раздражающе зудело в затылке. Казалось, я должна что-то понять, но мозг соображал туго из-за выпитого.

– И тебе понадобилось аж несколько часов, чтобы её довезти?

Иолай и бровью не повёл, лишь приметил девушек позади.

– Аника, рад тебя видеть, – он говорил с той же дежурно-дружелюбной интонацией, но я кожей ощутила предупреждение. – Как поживает Иво?

Лицо Аники вытянулось, а мне в голову ударило раздражение. Упоминание её брата было намеренным, а если это действительно предупреждение, то за Иво я сама оторву этому придурку башку.

– Я не услышала ответа, – мой недовольный тон заставил всех сосредоточиться на мне. – Элин, где вы были?

– Мы просто покатались. Не ругай её, Кассия, она прелесть и не сделала ничего плохого, – вновь нацепив соблазнительную улыбку, встрял Иолай, но я всё равно посмотрела на Элин, намекая, что жду её объяснений.

– Это правда, кириа. М-мы посетили п-побережье. Вы же сказали, что не хотите, чтобы вас б-беспокоили. Тогда я решила п-поискать на рынке ваш любимый гранатовый с-сок. Он поднимет вам н-настроение, и в-в-вы перестанете на меня злиться, – её трясло, а в глазах собирались слёзы, она из последних сил сдерживалась.

Я прижала её к себе крепче, вспомнив, как переменилась из-за новостей про Элиона. Элин не в первый раз реагирует на моё настроение эмоционально, однажды она чуть не расплакалась из-за неудачной фразы. Сирша на сарказм отвечала сарказмом, а Элин даже не поняла шутку. С тех пор я старалась никогда не повышать на неё голоса и обходиться без двусмысленных формулировок. Щёки Элин покраснели, не сразу, но я поняла, что это не смущение, а жар. Может, она заболела?

– Всё хорошо, я не злюсь. – Я выдавила настолько доброжелательную улыбку, насколько была способна.

– Что-то случилось? – мы обернулись на голос Майрона.

Дедушка в компании двух распорядителей по хозяйству проходил мимо, но замер, увидев столпотворение на входе.

– Нет, мы просто все столкнулись на пороге, – заверила я, стараясь выглядеть абсолютно трезвой.

– Иолай, – дедушка кивком поздоровался с наследником, тот ответил низким поклоном.

– Доброй ночи, кирий.

Один из свиты отвлёк дедушку, и они прошли куда-то за дом.

– Уже поздно, я поеду. Кассия, Элин, до встречи, – Иолай одарил нас улыбкой. На Анику и Мейв он бросил взгляд напоследок и забрался в свою карету.

Дверь закрылась, экипаж двинулся дальше, Элин тряслась, прижимаясь к моему боку, а я буквально нутром чуяла давящее внимание Аники и Мейв в спину.

Что-то не так. Предчувствие назойливо зудело.

– Идите за мной, – тихо позвала я их.

Рассказ сестры Иво был слишком сумбурный, надо разобраться. Необходимо выпить кофе или крепкий чай, чтобы прочистить голову, а потом снова поговорить с Аникой. Если Иолай чем-то угрожает ей и Иво, то я должна об этом знать.

Я вела трясущуюся Элин в дом. Та как-то скованно переставляла ноги, хотя глаза метались, она вертела головой, будто искала, в какую сторону сбежать. Я отдала её корзины стражникам, прося отнести на кухню, а саму Элин повела дальше в свою комнату. Когда мы поднялись на нужный этаж, она вырвалась из моих объятий:

– Нет-нет, кириа! Всё хорошо, уже поздно. Вам нужно поспать, и я тоже устала. – В коридоре помимо нас никого не было. Взгляд Элин стал лихорадочным, она тряслась всем телом, на губах держалась гримаса улыбки.

– Тебе нехорошо? Кажется, у тебя температура, Элин. Давай позовём целителя.

– Нет! – взвизгнула она, и я опешила от внезапной перемены. Элин схватила мои руки и продолжила мягче: – Нет, я правда в порядке. Просто устала. Мне бы помыться и поспать. Я так рада, что вы на меня не злитесь. Правда, я бы никогда вас не предала. Я не хотела разрушать вашу дружбу с… я… я переживала… за вас.

Она почти не моргала и, казалось, не замечала, насколько жутко выглядит её состояние. Я бегло осмотрела её лицо, голову, волосы. Те были местами спутаны, но такое могло произойти от ветра. Пока она говорила, я оглядела её руки, пальцы, запястья, перевела внимание на юбку. Наряд был в бежевых и жёлтых цветах. Юбка двойная, поверх первого слоя надето что-то вроде фартука, и он был сбит немного в сторону. Я потянулась, чтобы поправить, но Элин отшатнулась в ужасе и начала рыдать. Теперь затрясло меня, потому что я заметила бурые пятна, прикрытые этим фартуком.

Аника ахнула. Я обняла Элин и буквально потащила в свою комнату. Благо спальня была рядом.

– За мной, – хрипло приказала я Мейв.

Вероятно, моё выражение лица объяснило лучше любых слов. Они открыли нужные покои и, пропустив меня с Элин, заперли за нами дверь. Мейв бросилась зажигать лампы с заревом. В моей голове была полнейшая пустота. Элин рыдала в моих руках, прося прощения, захлёбывалась словами, пока я упрашивала её лечь в мою кровать.

Меня мутило от ужаса, когда я стягивала её сапоги. Старалась не прикасаться к её коже, но слабые кровоподтёки на ногах и засохшие белые пятна на юбке сказали достаточно. Горло сдавило, я не могла озвучить нужные вопросы или слова успокоения. Мейв и Аника оказались рядом, теперь они тоже всё видели. Их лица побледнели.

Я гладила Элин по голове, её истерика чуть поутихла, но рыдать она не перестала.

– Это сделал с тобой Иолай? – с трудом выдавила я.

Она закивала, закрывая покрасневшее от слёз лицо руками.

– Он был один или с ним… ещё кто-то? – мои зубы стучали, в комнате было тепло, но меня знобило.

Элин закивала, и ненависть с такой силой ударила в голову, что я едва не прикусила язык до крови на следующем вопросе.

– Элион?

Кожа на руках покрылась мурашками в ожидании ответа. Всё выпитое подступило к горлу.

– Нет, – хрипло ответила Элин сквозь рыдания. – И-и-иолай… и его… с-с-тража.

Я часто задышала, мне стало не хватать воздуха. Мейв и Аника разошлись в разные стороны: одна бросилась за водой, другая искала новую одежду в моих комодах.

– Кириа, – Элин резко села в кровати и схватила меня за запястье обеими руками, вцепилась, будто боялась, что я уйду. Её глаза болезненно покраснели, а щёки были обожжены солёными слезами. – Кириа, простите меня! Я правда никогда бы вас не предала! Он… он хотел всё о вас знать. Задавал… вопросы. Разные… я вначале и не заметила странности. О вашей силе, друзьях… Я прекратила отвечать, сообразив, что это не… просто интерес, – Элин лепетала сбивчиво и тихо. Мейв и Аника притихли, как и я, напряжённо прислушивались.

Элин пошлёпала рукой себя по груди, близко к ключице.

– Он предложил мне… плату. Сказал, что отдаст своё ожерелье… из артемзии. Тогда я вспомнила… про ваши рассказы о мире людей. Про обучение… мне так нравится язык и… на мгновение… подумала об этом. Но он хотел, чтобы я шпионила за вами! Клянусь, кириа, я бы никогда! Ни за какую артемзию. Клянусь!

Артемзия. Тот самый чёрный, переливающийся радугой металл. Самый дорогой в Палагеде. На ожерелье из него Элин спокойно могла бы оплатить обучение в университете Санкт-Данама и жить лет пять без нужды в дополнительном заработке.

Я не смогла скрыть гримасу, в груди сердце болезненно сжалось. Мне самой хотелось зарыдать, но жалость – последнее, что сейчас нужно Элин. При взгляде на моё лицо её нижняя губа вновь затряслась, новые слёзы собрались в глазах.

– Не знаю, как всё случилось. Это я виновата, – призналась Элин, её продолжало знобить, а лихорадочный румянец покрывал почти всё лицо. – Он начал приставать, а я не отказала. Мне хотелось. Он смеялся, спрашивая, согласна ли я. Говорил, что мне нравится, но, когда всё закончилось, я не хотела. Вспомнила, что не хотела и сперва… не понимаю, кириа. А потом стражники, я не сопротивлялась. Почему я не сопротивлялась? Хотела на всё сказать «нет», но каждый раз говорила «да». Я не… – Элин громко заплакала, запутавшись в своих воспоминаниях.

«Голод может быть разным. Жажда власти, денег, любви…»

Ощущение влияния Элиона накатило, словно это было вчера. Я помнила то чувство голода, желания, которое не могла осознать. Не могла определить, касался ли он пищи или физической близости.

– Я знаю, всё хорошо. Знаю, что ты бы никогда меня не предала, Элин. И ты этого не хотела, что бы этот подонок тебе ни говорил, ты этого не хотела, – я погладила её по голове, старалась скрыть гнев под натянутой улыбкой. – Он сделал это с тобой из-за отказа шпионить за мной?

Она опять закивала и стыдливо уронила голову на грудь. Теперь она тихо заплакала, а кровь на её платье и ногах привела меня в ужас. Голова гудела, будто чугунная.

– Всё хорошо, Элин. Сейчас ты отдохнёшь. Мейв и Аника о тебе позаботятся. Они мои друзья, поэтому тебе не о чем волноваться. Ещё я позову целителя, ладно? – Несмотря на ласковый тон на последней фразе, Элин испугано задрожала, и я снова принялась её успокаивать.

Как только она притихла, я вышла в коридор, и меня зашатало так, что я привалилась к стене. Дала себе пять секунд, а потом отыскала первую же служанку, приказала привести в мою спальню целителя-женщину и найти среди прислуги двух ближайших подруг Элин. Та убежала выполнять поручения после предупреждения, чтобы всё оставалось в тайне.

Я вернулась в комнату. Аника с искренним беспокойством хлопотала вокруг Элин, пока Мейв помогала, выполняя все указания сестры Иво. Если Аника тревожилась о моей служанке, то Мейв определённо переживала именно из-за Аники.

У меня гудело в голове из-за несобранной разгадки. Я по-прежнему не видела всю картину целиком.

– Я дала ей вина. Нашла у тебя на столе, – тихо предупредила Аника, отходя со мной в сторону. – Судя по рассказу, он использовал на ней своё влияние.

– Ты знала, что это произойдёт, верно? Откуда?

Аника сильно побледнела, всем телом напряглась.

– Потому что знаю, какой Иолай подонок на самом деле, – призналась она. Перед продолжением Аника несколько раз тяжело сглотнула, но я уже не хотела его слышать. – Он пытался сделать это со мной, привёл к себе в усадьбу под пустяковым предлогом, а я была слишком глупа и согласилась. Я из среднего звена и его влияние ощутила сразу, предупредила, чтобы он прекратил, но Иолай не послушался. Его это даже позабавило.

– Что позабавило?

– Что я была готова сопротивляться, – безжизненным тоном ответила Аника. Я не смогла выдавить и слова, её ответ, как цунами, снёс все разумные мысли. – Меня спас появившийся Элион. Он раньше времени вернулся домой, и Иолаю пришлось прекратить.

Желудок вновь сжался. Я не была уверена, что смогу выдержать столько откровений за один короткий вечер.

– Иво знает?

– Нет, – мотнула головой Аника.

– Ты ведь свидетельница на Совете, как Иолай…

– Именно поэтому он легко может меня шантажировать. У моей семьи пятый сул, ровно посередине. Недостаточно низко, чтобы быть слабыми, но и недостаточно высоко, чтобы иметь реальную власть. Расскажи я о произошедшем, и наша фамилия станет известна всему городу в негативном ключе. Иолай наследник третьего по могуществу Дома, он способен потопить не только мою карьеру, но и карьеру наших родителей. Способен уничтожить будущее Иво в Пелесе, – голос Аники вибрировал от сдерживаемого гнева, но говорила она с высоко поднятой головой, а моё сердце болело за неё и за Иво.

Нас прервали целительница и две служанки, я узнала их в лицо, они действительно часто общались с Элин. Я также поставила условие, чтобы они молчали о произошедшем, а затем оттащила Мейв в гостиную.

– Почему ты не хотела, чтобы Аника поделилась догадками со мной? Как много ты знала? – меня одолевала злость, я говорила тихо, но сдавила пальцами руку Мейв, не позволяя ей уйти от ответа.

Она закусила нижнюю губу, взгляд метнулся от Элин на кровати к Анике и после – ко мне.

– Потому что ты захочешь вывести Иолая на чистую воду. Захочешь доказать его вину, а для этого одних слов Элин недостаточно. Тебе нужен будет более весомый свидетель.

– Аника сама вызвалась.

– Аника, как и ты, жаждет справедливости! И я тоже! Боги, как хочется вырезать глаза этому подонку, – зашипела Мейв, угрожающе придвигаясь ко мне. – Но жизнь Аники и её семьи превратится в кошмар, если всё вскроется. Прошлая жертва этого не выдержала, а я пойду на всё, чтобы защитить Анику. Мне действительно жаль твою служанку, Кассия, но даже не думай раскрывать рот и рассказывать кому-либо про Анику. Ты поняла?

Я отступила на шаг, не выдержав напора Мейв. По глазам видела, что её угроза не шуточная. Я не понимала: она ведь с Иво не особо ладит, но защищает его старшую сестру?

– Мейв, перестань, – вмешалась Аника, оттаскивая подругу от меня. – Кассия никогда не навредит Иво.

– Иво – да, но не тебе! – со стоном разочарования защитилась Мейв, её выражение лица смягчилось при взгляде на Анику, и она совсем сникла, когда сестра Иво успокаивающе сжала её ладонь.

– Прошлая жертва… – бездумно повторила я, и смысл услышанного стал доходить до разума. – Что ты хотела этим сказать?

Мейв сжала губы, а я часто задышала, пока цепочка наконец начала выстраиваться.

– Ты не боялась Элиона, – ошарашенно забормотала я, мыслям и догадкам было слишком тесно в голове, и я принялась их озвучивать, вглядываясь в лица Мейв и Аники. По их реакции пыталась понять, насколько близка к правде. – Слухи про Элиона. Он никогда этого не делал, верно? Эль говорил, что ты, Иво и Кай подтвердят, что он насильник, но ты знаешь, что это не так?!

С каждым словом мой голос понижался до угрожающего шёпота. Мейв почти не менялась в лице, но я чувствовала, что права.

– Мы говорили с Элионом о произошедшем. Все мы. Элион утверждал, что он виновен и признал обвинение, – сдержанно ответила Мейв.

– Но ты знаешь, что это не так?! – рявкнула я, она уходила от ответа, заменяя его другим.

Мейв не отреагировала. Я повернулась к Анике в поисках подтверждения. Мне хотелось кого-нибудь ударить, выбить нужные ответы. Простые «да» или «нет», без всяких игр и подтекстов.

– Это я её убедила, что Элион ни в чём не виноват, так как сама в это верю, – поделилась Аника. – Он хоть и не видел, что его брат со мной чуть не сделал, но, встретив меня в их усадьбе в компании Иолая, не оставлял нас наедине. Отказывался уходить, даже когда Иолай приказал ему проваливать из дома. Они начали ссориться, и только благодаря этому я сбежала. После Элион нашёл меня и под видом извинений за ту сцену пытался выяснить подробности произошедшего. Выспрашивал, всё ли хорошо. Будто знал, на что способен его брат, но не мог говорить об этом прямо.

Я опёрлась о ближайшее кресло. Гнев и остаточное опьянение не позволяли связно думать. Боль пульсировала в голове. Спазм грозил перерасти в мигрень, и я не могла больше выдерживать всё это.

– Кассия, ты не можешь никому рассказать. Элин это на пользу не пойдёт, Аника и Иво тоже пострадают, если ты поднимешь старое дело, – взмолилась Мейв.

– Спасибо, что поделилась, – тихо поблагодарила я Анику. – Мейв права. Ты не можешь быть свидетелем. Раз Иолаю удалось выставить собственного двоюродного брата насильником перед всем городом, то вы против него не выстоите.

Я сжала голову руками, стараясь придумать, как заставить Иолая заплатить.

– Куда вы? – вырвалось у меня, когда пожилая целительница направилась к выходу из моей спальни.

Она замерла, тревожно замялась на одном месте и подошла ближе.

– За травами, кириа.

– Вам нужны какие-то лекарства?

– Нет, за травами для предупреждения беременности. Элин их не ела, и если примет сейчас, то есть шанс, что всё обойдётся.

Лица Аники и Мейв вытянулись, пока я глупо глазела на целительницу, понимая слова, но не осознавая смысла.

– Почему она не ест травы? Все их едят, вы мне выдали их в первый же день, посоветовав употреблять, даже если нет постоянного партнёра.

Глаза женщины округлились, она с растерянностью взглянула на девушек рядом со мной, но не успела ничего сказать. Нужный вопрос я нашла сама.

– Сколько Элин лет? – Мой внезапно охрипший голос показался чужим.

– Ей всего девятнадцать. Она очень молода по нашим меркам и…

– Это её первый раз? – слова прозвучали легко, но следом меня так сильно замутило, что я боялась лишиться оставшейся в желудке еды.

– Да.

Не помню, как вылетела из комнаты. Зовущие голоса слились в неясные звуки. В полуслепом состоянии я преодолела коридор и лестницу. Я не шла, а бежала с непривычной для себя скоростью, едва замечая стражников, которые растерянно провожали меня взглядами.

«Каждый был рождён со своей нитью судьбы, но из-за встречи с тобой чужие нити почти со стопроцентной вероятностью изменились, а вместе с тем и чужие судьбы».

Воспоминания о словах Лексы, словно мощный удар в спину, едва не сбили меня с ног. Я не упала, а побежала ещё быстрее, оказываясь на улице.

«Не отнекивайся, считая, что тебя затянули в чужую игру. В действительности мы все в ней невольные участники. Ты не пешка и не фигура! Сама игра началась из-за твоего рождения! Оно стало началом!»

Я завопила от гнева, песок заскрипел под сапогами, когда я преодолела наши охранные ворота и свернула. Перед глазами плясали пятна, но я прекрасно знала, куда направляюсь. Ноги едва касались земли, я почти не ощущала напряжения в мышцах, сознание, заполненное гневом, полностью лишило меня боли.

Я чувствовала нечто подобное ранее. Лицо сводило от напряжения, но я буквально летела вперёд. Ворвалась на чужую территорию, резко затормозила у одного из охранников, тот признался, что наследник с кем-то на заднем дворе. И прежде, чем до них и до меня что-то дошло, я вновь сорвалась с места.

Едва помню взволнованные голоса позади и лица двоих собеседников Иолая. Зрение сузилось до тёмного туннеля, когда я набросилась на наследника. Мы пролетели сквозь кусты и рухнули на траву. Иолай, ударившись спиной о землю, застонал и громко выругался, брань прекратилась после моего удара кулаком в лицо. Вокруг кто-то кричал, но я не разбирала слов. Включили больше фонарей, и свет на мгновение ослепил. Иолай зарычал, я потеряла концентрацию из-за удара в живот, подонок сбросил меня с себя, намеревался пнуть, но я откатилась. Мы оба вскочили на ноги, он что-то говорил, но слова сливались в неясные звуки. Я опять накинулась на него, заметив ожерелье из артемзии. Схватила украшение, вспомнив обещанное Элин, и сдавила на шее Иолая так, что он закряхтел. Он попытался меня ударить, но неловко оступился и завалился на спину. Я вновь оказалась сверху, продолжая сдавливать украшение на его горле.

Кто-то резко дёрнул за мою ногу, я упала на Иолая, выпустив импровизированную удавку, тот закашлял и спихнул меня. Я цеплялась за него пальцами, намереваясь выдрать подонку кусок глотки, но кто-то с новой силой поднял меня в воздух, сдавливая руками талию и рёбра. Я успела пнуть поднявшегося на ноги Иолая в грудь, прежде чем меня оттащили достаточно далеко.

– Кас… сия, успокойся! Вспомни Кая, пожалуйста… поду… о Кае. Камаэль. Вспомни! – сбиваясь, шептал мне на ухо знакомый голос, пока я пыталась ударить его обладателя локтем. – Кассия, это не ты, это гнев!

– Что у неё с глазами? – спросил кто-то сбоку.

– Да она сумасшедшая! Накинулась на меня! – закричал Иолай, почувствовав себя в безопасности.

– Подумай о Кае, пожалуйста. Нам бы не помешал этот мерзавец сейчас здесь, но хотя бы подумай о нём!

Сердце как ненормальное колотилось в груди, я вновь понимала слова и глотала воздух мелкими порциями, не в силах сделать полноценный вдох. Я узнала голос Элиона. Вспомнила Кая. Голова кружилась, но при взгляде на Иолая мне по-прежнему хотелось выдрать его кадык зубами.

Элион опустил меня на землю, но продолжал крепко держать, не веря, что я успокоилась. Во дворе усадьбы архонта Чревоугодия собралась толпа. Здесь уже были сам архонт и его стража, дедушка в компании двух наших гоплитов, рядом переминались обеспокоенные Мейв и Аника. Шаря взглядом по собравшимся, я вспомнила Элин и рассказ сестры Иво. Кровь пульсировала в висках, но ноги так тряслись, что я сомневалась, что готова к ещё одной драке. Поморщилась, ощутив разбитую губу, щека болела, я даже не помнила, как это произошло. Когда Иолай мне врезал? Он сам выглядел помятым. Из носа шла кровь, одежда была испачкана, ворот – порван. У меня вырвался злой смешок при виде красной полосы у него на шее.

– Ты психованная дрянь! – рявкнул Иолай. – Она хотела убить меня! Свидетелей полно! – пожаловался он отцу.

Тот недовольно поджал губы и повернулся к Майрону:

– Это правда. Ты сам всё видел. После такой сцены хочешь, чтобы её мы приняли в качестве наследницы?! Да она не в себе! Мы знаем, что она принимала наркотик с кровью представителя Дома Гнева. Нас заверили, что эффект прошёл, но это очевидная ложь! Ты видел, как светились её глаза!

Я порывисто дёрнулась к Иолаю. Тобиас моментально умолк, хотя я сделала всего шаг. Элион прижал меня к себе.

– Приз… найся! – прошипела я Иолаю, с трудом подбирая правильные звуки ради одного слова, язык не хотел ворочаться, и акцент проступил сильнее. – Приз… найся в том, что… сделал!

– Я ничего не делал, истеричная психопатка!

Мой взгляд дёрнулся в сторону Мейв и Аники. Сестра Иво выглядела решительно настроенной, но Мейв тревожно дёрнула головой, безмолвно умоляя помалкивать. Меня затрясло от нового приступа гнева.

– Если ты думаешь, что я так просто забуду… – Иолай оборвал свою напыщенную тираду, когда я при всех презрительно плюнула ему под ноги.

– Попроси брата отпустить меня, и мы посмотрим, кто что забудет, – я оскалилась, готовая разбить его башку о ближайшее дерево. Иолай поджарый, но худее и слабее Элиона, его преимущество только в росте, но моей ненависти хватит с лихвой.

– Кассия, помолчи! – приказал Майрон, но в его голосе отчётливо была слышна тревога.

Элион закрыл мне рот ладонью, продолжая прижимать спиной к своей груди.

– Не слушайте её! Она…

– Такого я сносить не собираюсь, – оправившись от шока, отрезал Иолай, обращаясь к моему дедушке. – Она напала на меня и оскорбила перед свидетелями! Пусть отвечает в круге!

– Не нужно поспешных решений, – стараясь быть сдержанным, ответил Майрон. – Мы давно не переходили к столь радикальным мерам. Тобиас, я уверен, можно уладить недоразумение, – дедушка повернулся к архонту Чревоугодия, скорее убеждая его, чем Иолая.

– Полученное оскорбление отлично загладит круг, – поддержал Тобиас, одарив меня презрительным взглядом.

Лица всех присутствующих вытянулись, Мейв прикрыла рот рукой и дёрнула Анику назад, не позволяя той встревать. Гнев бурлил в крови, лишая даже благоразумной толики страха, но я пришла в недоумение, когда хватка Элиона ослабла.

– Пожалуйста, кирий, не надо, – попросил он, обращаясь к дяде.

– Я согласен с твоим племянником. Она не знает наших традиций! Ты не можешь требовать от неё подобного, – Майрон порывисто махнул рукой в мою сторону, а его речь стала эмоциональнее.

– Тогда нужно было научить её нашим правилам, прежде чем объявлять наследницей! – взвился Тобиас. – Ты ждёшь, что мы признаем её архонтом Раздора, но не привил ей уважение к Совету! Главенство вашего Дома возможно лишь, пока мы – остальные архонты – это позволяем! Если ты не способен научить наследницу уважению, то, может, у неё получится извлечь урок из последствий её необдуманных действий.

– Тобиас, давай решим этот вопрос между собой, – дедушка понизил тон до извиняющегося.

– Нет, она могла покалечить моего сына, а ты, как никто другой, знаешь, каковы последствия для Дома при потере наследника, – отрезал Тобиас, запахнув свою мантию. Уголки его губ дрогнули, он не дал самодовольному выражению проступить на лице, и я заскрипела зубами.

– Отлично, я согласна! – рявкнула я на Иолая. – Если ты не собираешься признаваться, я выбью это дерьмо из тебя при всех! Давай приступим прямо сейчас!

Элион удержал меня на месте.

– Прошу, дядя, она не знает, о чём говорит! – взмолился Элион, снова пытаясь закрыть мне рот рукой. – Пожалуйста! Я сделаю, как ты хотел, только оставь её в покое. Возьми слова о круге назад! Иолай, возьми их назад.

– Она должна научиться, раз не понимает нормальных разговоров, – отмахнулся Иолай.

Я оцепенела, когда Элион опустился на колени. Ещё ни разу не видела его таким испуганным. Все присутствующие задержали дыхание, даже Тобиас казался ошарашенным поступком племянника. Иолай же взглянул на меня с большей ненавистью.

– Я за неё поручусь. Пожалуйста, не нужно этих радикальных мер, впредь Кассия…

Я схватила Элиона за тунику на плече и рывком подняла на ноги, не дав договорить.

– Не смей вставать перед ними на колени! – мой приказ звучал угрожающе, и его глаза шокированно распахнулись. – Ты мне солгал! Открой ты правду, всего этого можно было избежать.

Я один раз встряхнула его за грудки. Мне хотелось его ударить, но вместо этого я оттолкнула Элиона от себя, сдерживая горькие слёзы. Если б могла, спалила бы усадьбу архонта Чревоугодия дотла. Я сорвала с запястья браслет Весты и вложила в ладонь Элиона.

– Это поможет тебе найти Весту и Кая на Переправе, пожелай найти их дом, и браслет приведёт тебя. Расскажи им всю правду о своём прошлом, или это сделаю я, – тихо, но по-прежнему угрожающе добавила я.

– Уберите наследницу Раздора со двора, из-за неё все ссорятся, – с раздражённым вздохом приказал Иолай.

Я бросилась к мерзавцу, намереваясь сбить с говнюка спесь пинком, но двое гоплитов дедушки перехватили меня и оторвали от земли.

– Я доберусь до тебя, подонок. В круге или без него. Доберусь, и ты ответишь за всех жертв, включая Элиона, – я оскалилась, продолжив сыпать угрозами, потому что ни одно из них не было преувеличением.

Я доберусь до него, если не сегодня, то завтра, если не завтра, то послезавтра. Иолай презрительно фыркнул, а я ответила ему красноречивым жестом со средним пальцем. Наследник округлил глаза, будто не верил, что я могу пасть так низко, но мне было плевать. Вряд ли за все его годы хоть кто-то оскорблял его в таких количествах и при свидетелях.

– Ты натворила достаточно, – с горечью признал дедушка, его пальцы сдавили мне плечо у шеи, та онемела, голова свесилась на грудь, тело обмякло. Один из стражей взвалил меня на плечо и понёс вон с чужой территории.

15

КАССИЯ

Я проснулась в своей кровати от чересчур беспощадного похмелья после двух бутылок пива. Даже не была уверена, что спала. Скорее, очнулась от беспамятства. Кости и мышцы болели, голова трещала, как если бы меня били ею об стену. Разбитая губа затянулась коркой, но всё равно начала пульсировать, стоило мне скривить рот.

Тяжёлые шторы лишь приглушали дневной свет. Похоже, уже за полдень, но в спальне стояла тишина. Я поправила ночное платье, не в силах вспомнить, как переоделась, а затем вышла в гостиную. Из кресла моментально поднялась служанка. Зрение было немного мутным, но я узнала одну из подруг Элин.

– Кириа, слава богам, вы проснулись. Меня просили дождаться вашего пробуждения.

– Как Элин?

Девушка ответила печальной, но улыбкой.

– Уже лучше. Она отдыхает.

Я кивнула, не зная, что ещё сказать. В голове сохранялась пустота.

– Я принесу вам поесть, – спохватилась служанка и направилась к выходу.

Я не стала её останавливать и подошла к кувшинам с напитками. Успела опустошить два стакана прохладной воды, когда в покои вошёл дедушка, а за ним Веста, Элион и Кай. Я не изменилась в лице при виде знакомой компании. Меня вообще больше ничего не удивляло.

– Кассия, твоё вчерашнее поведение неприемлемо, – с ходу отчитал дедушка.

Его лицо осунулось, губы были недовольно сжаты, но в глазах отражалось беспокойство. Хотя закричи он, я вряд ли что-то ощутила бы.

– Ты помнишь, что произошло? – уточнил он, не получив от меня какой-либо реакции.

– Помню.

– Ты едва не придушила Иолая! – повысил голос Майрон, как если бы сомневался в искренности моих слов.

– Очень жаль, что у меня не вышло.

Даже Элион не отреагировал на мою попытку пошутить смешком или улыбкой, продолжая выглядеть встревоженным и недовольным одновременно.

– Кассия, я всё утро пытался отговорить Тобиаса от вызова в круг. – Я поморщилась от слов дедушки, чем разозлила его сильнее. – Мне с трудом удалось отложить поединок на три недели, но и этого недостаточно, чтобы уберечь тебя!

– Ты хоть знаешь, что такое «круг»? – встрял Кай.

Я перевела на него взгляд и затем отвернулась, чтобы налить себе ещё воды.

– А с чего вы взяли, что не знаю? – Позади раздался чей-то вздох, но я не стала поворачиваться. С полным стаканом прошла к столу и показала им «Наследие Танатоса. Поединок чести». Убедившись, что они разглядели название, я положила книгу на место. – Прочитала неделю назад, а о понятии «вызова в круг» слышала ещё в университете. Что-то вроде дуэли, нашей кровью рисуется зачарованный круг, не позволяющий никому зайти к дерущимся или выйти до момента, пока один не сдастся. Мероприятие больше унизительное, чем опасное, а после вчерашнего я почти убеждена, что надеру зад Иолаю.

Я говорила без бравады, сухо и отстранённо. Иолай наверняка отыграется на мне, драка выйдет сложной, но он не настолько силён, насколько кажется.

– Это ловушка, Кассия! – вспыльчиво вмешался Элион. – Круг ввели ради честного поединка, и так как наследники важны для продолжения Дома, то чаще всё заканчивалось добровольной сдачей одной из сторон. Но убийство в круге не осуждается ни законом, ни Советом. Поединок чести легко превращается в узаконенное убийство! Произошедшее с Элин было спланировано, они надеялись, что ты не сдержишься.

– Признайся ты мне раньше, я бы знала, что он может за ней охотиться! – рявкнула я, нервно дёрнув рукой, отчего часть воды расплескалось на ковёр. – Я была твоим другом! Верила тебе! Просила сказать правду…

Элион вздрогнул, в глазах отразилось сожаление. Я охрипла и с досадой застонала, приложив ладонь ко лбу.

– Кассия, Элин мне всё рассказала, – заверил дедушка примирительным тоном. – Я понимаю твой порыв, и Иолай должен получить по заслугам. Он не просто надругался над девушкой, но и оскорбил наш Дом. Однако мы не можем идти у них на поводу, я согласен с Элионом. Вряд ли Тобиас хочет справедливости, скорее желает избавиться от тебя. Я не смог отговорить его, но Веста и Камаэль предложили иной вариант.

Я перевела вопросительный взгляд на брата и сестру. Те вышли вперёд, а Веста подошла вплотную и взяла меня за руку.

– Камаэль займёт твоё место.

– Что? – я уставилась на Кая, и он кивнул.

– Вызов в круг нельзя отменить, но участие разрешено передать добровольцу. Это правило существует на непредвиденный случай, если один из соперников неожиданно получает травму, то его место может занять кто-то из семьи.

– Мы с Каем не родственники.

– Да, но сам Камаэль согласен, Гипнос и Майрон поддержат его кандидатуру при всём Совете. Архонты не откажут. Нужно лишь, чтобы ты не противилась.

– Нет, – отрезала я после сдавленного смешка.

Повисла напряжённая тишина. Веста, Элион и дедушка пришли в изумление, пока Кай нахмурился.

– Он не будет драться за меня, – добавила я, решив, что они не поняли моего ответа.

– Кассия, – Элион подошёл ближе, упрямо глядя мне в глаза. – Иолай слабак по сравнению со многими наследниками. Он ленив, самовлюблён и тщеславен, но я как никто другой знаю, что он способен на подлость. Он хитёр, его любимое оружие – это обман. И именно на него ты попалась. Не Элин была целью произошедшего, а ты.

Меня замутило. Я отступила на пару шагов, торопливо опустошила стакан с водой, пытаясь смыть подпустившую к горлу желчь.

Чужие судьбы меняются из-за встречи со мной.

Был ли хоть кто-то, чья жизнь стала лучше?

Я с трудом спрятала страх при взгляде на присутствующих. Они ещё рядом, но надолго ли? Как сильно моё существование изменило их судьбы?

– Нет, – стараясь скрыть нахлынувшую тревогу, отказалась я. – Кай не займёт моё место. Я не соглашусь.

– Кассия, это глупо. Я закончу этот поединок за пару минут, – Кай говорил без хвастовства. Учитывая, кто он, сказанное – чистая правда.

Однако я тут же мотнула головой:

– Ты не займёшь моё место.

– Тогда я, – потребовала Веста на полном серьёзе.

– Или я, – встрял Элион.

– Помалкивай, – приказал ему Кай. – Ты не можешь выйти против своего Дома.

– С таким же успехом, как и Веста, которая, оказывается, моя сестра.

– Они тебе рассказали? – уточнила я. Элион снял отданный браслет с руки и вернул на моё запястье.

– Да, у меня очаровательная сестра.

– Мы с тобой виделись, мог бы додуматься раньше, – буркнула Веста, но её недовольство было напускным.

– Я просто не хотел верить, что мы с тобой кровные родственники. Было жаль списывать тебя со счетов, – с улыбкой возразил Элион.

Веста приняла наигранно оскорблённое выражение лица, но покрасневшие щёки выдали, что комплимент ей приятен. Кай схватил Элиона за рубашку на груди и оттащил от меня и Весты.

– Боги, Элион. Умолкни! Ты говоришь и о моей сестре.

Элион умело попытался разрядить напряжённую обстановку, но я уже достаточно его изучила, чтобы отличить искреннее веселье от притворного легкомыслия. Я хотела улыбнуться. На мгновение почувствовать ту самую теплоту при взгляде на их общение. То ощущение при совместных ужинах, когда мы начали дружить. Но я не нашла в себе сил для улыбки, и момент был упущен, все вспомнили тему разговора.

– Нет, – повторила я. – Ни один из вас не займёт моё место. И-и-и, – с нажимом протянула я, как только дедушка и Кай открыли рты, чтобы возразить, – ваши попытки переубедить меня бесполезны. Не тратьте силы. Иолай может и хочет от меня избавиться, но он действительно оскорбил мой Дом. Если позволю одному из вас меня заменить, то в любом случае проиграю. Станет очевидно, что я не способна выжить в вашем мире и постоять за себя. Никто больше не воспримет меня всерьёз, и положение дедушки как архонта окажется ещё более неустойчивым.

– Ты можешь умереть, Кассия. Я не собираюсь лишаться наследницы…

– Я не единственный твой вариант, – перебив, громко напомнила я. Мне нравится Майрон, но не прошло и месяца с нашего знакомства, смешно думать, что моя жизнь и жизнь Хлои для него равноценны. Мне бы хотелось притвориться, что мы одна семья, но в действительности даже Гипнос знает меня лучше, чем кровный дедушка.

– Ты хотел, чтобы я защитила место архонта и главы Совета. Я постараюсь выполнить обещанное. Вероятно, у меня не получится, но, по крайней мере, не сделаю хуже. В случае моей смерти разыграйте всё, чтобы подчеркнуть, насколько низко пал наследник Дома Чревоугодия, который вызвал в круг девчонку, что в руках меч почти не держала. Выйдет весьма красноречивый плевок в их сторону.

На последнем слове я со стуком отставила пустой стакан. Майрон не нашёлся с ответом, в груди заболело от сожаления в его взгляде, и я отвернулась.

– Что произошло, Кассия? Что-то изменилось, – уверенно заявил Кай, оглядывая меня с ног до головы, будто ответ был где-то на виду.

Все присутствующие выглядели то ли злыми, то ли встревоженными и сбитыми с толку.

– Есть шанс убедить Совет, что она не в состоянии мыслить здраво? – спросил Элион, обращаясь к Майрону, а я опешила, услышав, что он действительно предложил лишить меня права выбора. – Дардан Хилл… то есть Морос проверял её кровь на присутствие наркотика с кровью представителя Дома Гнева. Говорил, что все последствия прошли, но мы тогда думали, что она человек. Вчера все видели, что она была под влиянием Гнева, что-то вновь сыграло триггером.

– Даже если вчера и была под его воздействием, то сейчас мыслю здраво. Против Иолая выйду я, – осадила я Элиона.

– Целители взяли у неё кровь, нам осталось выяснить, что повлияло, – заверила Веста.

Я сжала зубы, понимая, что на мои слова никто не обратил внимания. Меня вычеркнули из обсуждения, ещё и кровь опять брали без спроса.

– Моё мнение останется неизменным, и раз вы не намерены его слушать, то обсуждайте мою судьбу за дверью.

Присутствующие умолкли. Не дожидаясь их реакции, я ушла в спальню, захлопнула за собой дверь и поморщилась от нового приступа боли в голове.

Триггер?

Я помассировала виски, уже догадываясь, что это может быть.

* * *

К моим словам прислушались и дали выспаться, я отдыхала весь день, прервавшись на краткий обед. Однако следующим утром меня застал врасплох визит незваного гостя.

– Я принёс завтрак.

Это было весьма необычно для Кая, поэтому я замерла в дверях спальни, с подозрением глядя на поднос с едой. Медленно осмотрела гостиную в поисках слуг, Весты, Мейв, Элиона или кого угодно – не может быть, чтобы Кай пришёл ко мне один. Да ещё и по своей воле.

Но он пришёл.

Кай вопросительно поднял бровь, заметив, что я искала кого-либо, способного избавить меня от его компании.

– Что ты здесь делаешь? – сдалась я.

– Я не пробирался к тебе тайком, если ты об этом, – пробормотал он и первым сел на диван, по столу пододвинул к себе поднос и принялся намазывать варенье на свежую булку.

Я невольно сдавила пальцами ручку двери, вспомнив, что Кай лишь однажды готовил мне завтрак. Это было утро в Санкт-Данаме после той ночи, когда мы едва не переспали. Кай сделал то же самое. Тосты с вареньем.

Усилием воли я разжала пальцы, запахнула халат и подошла ближе. Неожиданно Кай откусил тот самый тост и запил его налитым в чашку кофе. На моих глазах он оторвал кусок от другой выпечки и закинул в рот, затем съел виноградину. Я с недоумением следила, как он пробует мою еду по чуть-чуть.

– Так завтрак для тебя или для меня?

– Для тебя, я уже поел.

– Тогда что ты делаешь? – опешила я, глядя, как он отламывает кусок пирожного вилкой и тоже запихивает в рот с невозмутимым выражением лица.

– Проверяю твою еду. С этого дня я твой охранник и нянька. Буду жить здесь, и ты не станешь ничего есть, пока я не попробую.

Кровь отлила от лица. Он нёс бред, но меня охватил страх.

– Пробуешь на что? На яд?!

– Да.

Я подскочила и несколько раз с такой силой ударила Кая по спине, что он едва не подавился куском пирожного.

– А ну выплюнь! Чтоб тебя, Кай! Выплюнь немедленно! – голос дрожал, но я ещё несколько раз ударила его.

Кай обернулся, ошарашенный подобным обращением, но, оставшись верным себе, демонстративно проглотил всё, что было во рту. Я лишилась дара речи от его наглости и со всей силы хлопнула по спине просто в качестве мести. Кай согнулся, изумлённый напором.

– Ты ужасен! Я приказала тебе выплюнуть!

– Я не пёс.

– Ты хуже! Псы хотя бы послушные! – мне хотелось рявкнуть на него, но голос выдавал испуг.

Я глядела на Кая, боясь моргнуть и пропустить момент, если ему станет плохо. Но сын Гипноса продолжал смотреть на меня из-под растрепавшейся чёлки. В серых глазах не было ненависти или злости, только упрямство. В Палагеде он выглядел моложе, без уложенных назад волос и строгого костюма.

– С едой всё хорошо, можешь приступать, – заверил он, и я отвлеклась, поняв, что слишком долго его разглядывала. – Но чашку для кофе возьми другую. Со своего стола.

Я послушно сделала, что было велено, и села напротив.

– Что это было?

– Вряд ли ты захочешь доесть мой тост. Тебе сделать другой? – проигнорировав вопрос, спросил Кай, наливая мне кофе из кофейника.

– Зачем ты это сделал?

Кай вновь не ответил, взял надкушенный тост и собрался доесть, но я отобрала еду, возмущённая его игнорированием.

– Нет уж! Это мой тост! Мой завтрак и мой тост! Не смей больше ничего есть с этого подноса, раз решил, что всё отравлено!

Он комично вскинул брови, когда я затолкала в рот половину его тоста, не намеренная возвращать еду.

– Ненафишу тифя, – буркнула я с набитым ртом, не в силах прожевать такое количество.

Кай хмыкнул, а затем ответил забытой, как мне казалось, улыбкой. Искренней, немного кривой и соблазнительной. Настоящей. Я закашлялась и сделала несколько глотков кофе. Он сел расслабленно, уложил одну руку вдоль спинки дивана, мелкими глотками допивая свой кофе. Молчал, наблюдая, как я прожёвываю тост.

Мне было неуютно. Его присутствие нервировало, потому что я, будто идиотка, продолжала скучать по нему, хотя после пережитого в переулке унижения должна была вышвырнуть вон из комнаты.

– Я не пошутил, Кассия. Майрон выбил три недели отсрочки до твоего поединка с Иолаем. До этого ты всегда будешь под присмотром, днём и ночью. В основном под моим. Поэтому я буду спать вот на этой тахте, это уже обговорено с твоим дедушкой. Дверь в спальню запирается, поэтому тебе не о чем волноваться, – ненадолго появившееся веселье исчезло с его лица, уступив место знакомому деловому тону.

– Я не собираюсь сбегать.

– Об этом мало кто тревожится, хотя не желаешь объяснить, где была позавчера вечером? Мейв сказала, что ты пришла пешком и выглядела потрёпанной и нетрезвой.

– Не желаю, – скопировав его тон, парировала я.

Челюсти Кая напряглись.

– Ты будешь под присмотром ради защиты. С этого дня ты начнёшь тренировки боя со мной и иллюзий с Вестой. Если не намерена отдавать нам право биться, то будешь упражняться до тех пор, пока мы не убедимся, что ты победишь сама.

Вопреки смыслу, это звучало угрожающе, но я запретила себе показывать хоть каплю сомнения и с демонстративным безразличием громко отхлебнула кофе. Меня не пугал Иолай и вызов в круг. Должен был, но после смерти Ливии и Сирши, травмы Иво, отстранённости Кая, изнасилования Элин и откровений сивиллы пустота во мне ширилась, пока не захватила всё. Страх собственной кончины пропал, заглох точно так же, как звуки на Переправе, когда я видела чёрную пустыню и пепельный снег.

Страх создан, чтобы организм мог правильно и быстро среагировать на приближающуюся угрозу. Страх дан, чтобы помочь выжить в опасной ситуации. Однако сейчас дело касалось меня, и я не ощущала каких-либо эмоций. Не хотела бежать, защищаться или спасаться. Не хотела ничего и действовала вслепую. Единственное, что ещё заставляло испытывать ужас, – это безопасность дорогих мне людей. Поэтому я ни за что не поменяюсь местами с Вестой или Каем. Кай уже потерял близких друзей и первую любовь, я не знаю, как ещё изменится его судьба из-за меня.

– Кассия?

Я встрепенулась, вырываясь из плена своих мыслей.

– С чего вы решили, что мне нужна защита сейчас? – я выразительно кивнула на поднос с едой, напомнив о проверке на наличие яда. – Вроде Иолай уверен в победе в круге. Незачем марать руки заранее, когда это можно будет сделать при всех и законно.

Взгляд Кая оставался испытующим, ему явно не понравилась моя внезапная отвлечённость, но я принялась за виноград и другую выпечку.

– Вчера умер твой дегустатор.

– Мой кто? – Я проглотила то, что было во рту, прожевав недостаточно хорошо, и еда комом болезненно протиснулась по горлу.

– Дегустатор. Пробует твою еду. Майрон не говорил тебе, чтобы не тревожить, но эта мера предосторожности введена с первого же дня твоей жизни в Пелесе. До вчерашнего вечера всё было в порядке, поэтому тебе не стали приносить ужин, разбирались, кто виноват.

Я не нашлась с ответом, голова опустела. Кто-то ещё умер из-за меня, а я бы не узнала, если бы Кай не сказал.

– В доме работают только представители нашего же Дома, зачем им… – сквозь силу пробормотала я, теряя аппетит.

– Купить можно многих, – встрял Кай и допил свой кофе.

Его расслабленность при таком разговоре не успокаивала.

– Вы узнали, кто за всем стоит?

– Нет, но вряд ли это Дом Чревоугодия, если ты подумала о нём. Они не любят портить еду, хотя могли намеренно прибегнуть к отравлению, зная, что мы не станем на них думать. И всё же я склоняюсь к тому, что это другой Дом.

– А им-то это зачем?

Я устало потёрла лицо, не припоминая, кому ещё из архонтов успела перейти дорогу. Может, Дом Кошмаров?

– Двойная выгода. Убить тебя и попытаться всё свалить на Дом Чревоугодия, так как у вас разгорелся открытый конфликт.

У меня даже ругательств не нашлось для сложившейся ситуации. Я шумно выдохнула, отодвигая от себя полупустой поднос.

– Из принесённых чашек тоже старайся не пить. Лишь из тех, что я уже проверил. Яд могут нанести на посуду.

Мой взгляд опустился на чашку, которую забрал себе Кай. Несмотря на сказанное, он не выглядел встревоженным, наоборот, казался до ужаса спокойным.

– Ты сумасшедший?

– Я сын Гипноса. У меня яды с бóльшей вероятностью вызовут недомогание, но не смерть.

– С бóльшей вероятностью?!

– Восемьдесят процентов, что не убьёт.

Его расчётливый ответ вызвал во мне волну гнева.

– Что ж ты только чашку проверил?! Так стоило бы и все мои ложки облизать! – разозлилась я, взмахнув столовым прибором.

– Эти безопасны. Я заставил слуг промыть их при мне, но раз желаешь, то в следующий раз оближу, – со смешком пообещал он, наклонив голову набок.

Лицо начало гореть от смеси злости и внезапного смущения. Я бросила ложку обратно на поднос и встала.

– У меня есть вопрос, – сказала я, когда Кай собрался подняться вслед за мной. – Ты действительно не знал, кто я, до событий в Даории?

Кажется, поднятая тема застала его врасплох. По рассказам Гипноса, он и Морос знали. Веста утверждала, что она и Кай не были в курсе, но мне нужно услышать от него самого и понять, почему Кай…

– Нет, не знал. Отец меня обставил, – с кислой усмешкой признался он.

Кай устало откинулся на спинку дивана, шумно выдохнул, а я ждала, уверенная, что он продолжит рассказ по собственной воле.

– Я не предполагал, что ты скрыта собственной иллюзией, – без тени улыбки поделился Кай. – Даже узнав, что ты работаешь в «Подворотне», я не позволил себе надеяться. Примерно три года назад отец взял на подработку девушку, похожую на тебя. Имя у неё было почти такое же: то ли Кайла, то ли Кассандра. Мы с Вестой были так обескуражены, что следили за ней и отцом, ожидая, когда он раскроет твою личность. Мы проверяли её на иллюзии, на воспоминания и какие-то мысли о Переправе. Мы буквально преследовали девушку, чем изрядно напугали. Она казалась обычным человеком, ни намёка на связь с нами, но мы были воодушевлены и не верили в совпадения. А потом она уволилась.

– Уволилась?

– Да. Ушла из «Подворотни» из-за неудобного графика, и все её контакты с Гипносом оборвались. Тогда Веста не выдержала и напрямую спросила отца, может ли эта Кассандра быть тобой. Мы продолжали верить, что он просто жестоким способом пудрит нам мозги. В ответ он разозлился и упрямо напомнил, что ты умерла, а наше помешательство приносит боль нам самим. Веста с трудом и не сразу перенесла это откровение. – Кай на некоторое время умолк, его взгляд заскользил по комнате, будто он искал правильные слова. – Затем у отца в «Подворотне» появлялось ещё несколько девушек, похожих на тебя. Я не говорил Весте, следя в одиночку. Однако они, как и первая, со временем увольнялись. Третью Гипнос подсадил на гранатовый сок, а после четвёртой я прекратил даже гадать, узнав, что она любит карамель. Подумал, что отец… не в себе. Все нанятые им девушки чем-то напоминали тебя, словно он намеренно искал замену. Пытался компенсировать утрату. Мне стало его жаль, я решил, что потеря тебя задела его больше, чем нам казалось.

– Какая я по счёту?

– Восьмая. Я уже не следил за «Подворотней» и узнал, что ты у него работаешь, от Иво. В тебе я ничего не искал. Ты однажды спросила, знаем ли мы про то, какой сок ты покупаешь, и я чисто из принципа ляпнул про гранатовый, а поняв, что угадал, пришёл в бешенство. Я устал от совпадений, приводящих к неверным выводам. Отец был прав, намёками мы изводили сами себя.

Я вяло кивнула, припоминая изумление, а затем гнев в его взгляде. Решила, что они подняли мои банковские счета, а оказывается, Кай просто угадал.

– Когда у меня начали зарождаться сомнения относительно тебя, я сперва прикинул, не стал ли походить на отца в его безумии. Здоров ли, беспрерывно ища аналогии и схожести? Я мало верил в очевидные догадки, не желая вновь быть обманутым. Меня изводило то самое чувство внезапных настойчивых сомнений в том, что ещё недавно твёрдо знал, – Кай издал скупой смешок. – Но в тот день… когда тебя опоили наркотиком… я сдался и назвал тебе своё настоящее имя. Просто чтобы проверить, будут ли у тебя какие-то ассоциации. Ты отреагировала совсем как в детстве, и наутро я пришёл к Моросу с прямым вопросом. Догадывался, что он должен быть в курсе, если это на самом деле ты.

– Он тебе солгал. Морос сам признался.

Кай сперва кивнул, а после разочарованно качнул головой. Он не хотел быть одураченным, но в итоге так и произошло. Отчасти я понимала. Из-за разбитого на куски прошлого все собранные в голове воспоминания тоже не всегда казались реальными, временами я не была уверена, что из них настоящее, а что выдумано моим сознанием, будто слишком яркое сновидение.

Я могла бы рассказать о том, что Морос отобрал у него и Весты часть воспоминаний, запутав их сильнее, но не стала. Откровение уже ничего не изменит, но, несмотря на подлый поступок, Морос оставался их дядей, и я не хотела их ссорить. Я устала быть причиной для раздора между моими близкими, среди которых был даже Морос.

– Раз ты действительно считал меня простым человеком, то почему пытался убрать со встречи?

Кай откровенно и развёрнуто ответил на прошлые вопросы, а тут замолчал. Встал, повертел браслет на запястье, выигрывая себе лишние секунды. Он выдержал мой пытливый взгляд, но двигаться с места я не собиралась.

– Я знал, что дальше начнутся разборки между отцом и мойрами. Разборки между богами непредсказуемы, и я не хотел, чтобы вы оказались в опасности. Отец не предупреждал меня о смертях, и я верил ему. Но теперь мне известно, что даже бог сна не знает всего.

– Я тебе хоть немного нравилась? – я оцепенела, не представляя, как позволила этому вопросу сорваться с языка. Вся напряглась, заметив, как застыло лицо Кая.

– Нравилась.

– А теперь?

Он оценивающе меня рассмотрел. Я не дёрнулась и не отвела глаз. Хочет меня отшить – пусть скажет прямо.

– Теперь тебе пора переодеться для тренировки, – напомнил он, не намеренный отвечать.

Я разочарованно фыркнула. Раз его устраивает стена между нами, то и мне пора перестать думать о том, как её разрушить. У меня не вышло сделать это в детстве, не выйдет и сейчас. Я прекратила позориться, надеясь на желанные ответы или признания. Развернулась и ушла переодеваться.

* * *

– Что ты здесь забыл, Элион? – спросил Кай.

Элион расхаживал перед лестницей администрации, явно дожидаясь нас.

– Где вас носило? Я думал, вы начнёте после завтрака, – в ответ напал тот.

Кай вскинул брови. Племянник архонта был весьма серьёзен. Поверх рубашки надел тонкий кожаный жилет, а за спину повесил короткий меч. На мне была схожая броня, но оружия мне никто не дал.

– Майрон сказал, что сегодня вы начнёте тренировать Кассию. Я с вами, – твёрдо заявил Элион.

– Твоя помощь не требуется, – проигнорировал его Кай и начал подниматься по лестнице.

В этот раз иллюзию на меня он не накладывал, дедушка написал заявление в администрацию, и в ближайшие недели меня будут пропускать на Переправу без вопросов. Это было единственное, чем поделился Кай, весь остальной путь мы молчали.

– Я знаю стиль боя Иолая и его слабые места. Я пригожусь, – не отставал Элион, обращаясь только к Каю.

Я закатила глаза и поплелась за ними. Меня порядком утомило, как они решали и обсуждали мои проблемы без моего согласия или участия.

– Мог не ждать здесь, а встретиться с Вестой на Переправе, – заметил Кай.

– Я вернул браслет Кассии и сомневался, что отыщу ваш дом.

– Попроси Весту сделать тебе ещё один.

– Думаешь, она согласится?

– Она же твоя старшая сестра, притворись очаровашкой, и может, она испечёт тебе вафли, – Кай выдал всё настолько равнодушным тоном, что Элион уставился на него в поисках издёвки.

– Ты шутишь или серьёзно?

Кай одарил его язвительной усмешкой, породив больше сомнений.

– Малышка, он шутит или нет? – наконец вспомнил о моём существовании Эль, придерживая для меня дверь.

– Не знаю, Веста действительно любит готовить.

В администрации никто не обратил на меня особого внимания, а вот с Элионом возникли трудности. Кай попытался поручиться за него перед пограничным постом, но, несмотря на все уверения и даже временно̀е ограничение, в течение которого Элион должен был вернуться в Пелес, девушка за стойкой не выглядела убеждённой и продолжала отнимать наше время.

Тогда ледяным тоном Кай предложил пригласить Гипноса, дожидающегося нас на Переправе. Упоминания бога сна оказалось достаточно, чтобы все разговоры вокруг смолкли. Я опять закатила глаза, а Элион с довольной улыбкой сложил руки на груди и толкнул меня плечом.

– Мне нравится, когда он угрожает.

– Он и тебе время от времени угрожает, – напомнила я.

– Поправочка: нравится, когда он угрожает другим.

Кай определённо слышал наш краткий диалог, но с каменным лицом взял разрешение и пальцами припечатал бумагу к груди друга.

– Чтоб был паинькой и до заката вернулся в Пелес, – угрожающе-ласково протянул сын Гипноса. – Теперь ты знаешь, кто я, и надеюсь, обещания скормить тебя керам перестали казаться игрой слов.

Элион спрятал бумагу в кармане и ответил Каю соблазнительной усмешкой:

– Конечно, братишка.

Оба обернулись ко мне, и я поняла, что только что прозвучавший смешок был моим. Я подняла руки вверх, намекая, что не вмешиваюсь в разборки, и заторопилась к проходу, вполуха слушая, как Элион пытается выяснить у Кая их тип родства. Общей крови у них нет, но обоих связывает Веста.

Попав на маковые поля, я приметила знакомую фигуру и заторопилась дальше. Гипнос действительно ждал, хотя, может, вовсе и не нас, потому что с другой стороны к нему приблизилась Веста, держа в руках кубок.

Я ускорила шаг, оставляя препирающихся Кая и Элиона позади. Вспомнила о сивилле и её желании отказаться от дара. Это странно, но Микель ответил на все мои вопросы. Я не чувствовала, что осталась в долгу, он сам предложил встретиться, и всё же пообещала, что поговорю с Гипносом.

Тот принял кубок из рук Весты и опустошил его. Я была слишком далеко, чтобы расслышать краткий разговор. После Гипнос прикрыл глаза, словно в поисках чего-то за закрытыми веками.

– Кассия, как самочувствие? – поприветствовала меня Веста.

– Лучше. А вы чем заняты? Что это? – я кивнула на кубок в её руке.

Вблизи стало ясно, что он целиком из кости. Светлого, серо-молочного оттенка. На дне осталось немного макового нектара, и Веста стряхнула капли на траву.

– Это кубок Морфея, – ответил Гипнос и открыл глаза. – Ты о нём знаешь?

– Морфей – бог пророческих и лживых снов. Испив из его кубка, можно увидеть будущее, – без запинки ответила я, с восхищением глядя на вырезанные на кости узоры. – Ты видишь будущее благодаря ему?

– Только возможное будущее, – поправил Гипнос.

– Ты же бог сна. Я думала, для такого тебе не нужен кубок.

Гипнос одарил меня снисходительной улыбкой:

– Я бог безмолвного сна, Кас. Сновидения и пророчества – это дар моего ребёнка.

– Так этот кубок ты взял у Элиона в качестве платы? – я указала пальцем в друга.

Он и Кай замерли на середине пути, кажется, не прекращая выяснять вопрос их родства. По крайней мере, Эль с улыбкой победителя давил аргументами, пока лицо Кая становилось мрачнее, а гримаса недовольства – отчётливее.

Заметив Элиона, Веста спрятала кубок за спиной, и тот растворился, будто иллюзия.

– Лучше ему не показывать, – призналась она. – Начнёт жаловаться, что Привратник к нему был несправедливо жесток.

Я хотела поддержать правоту Элиона, но вспомнила слова Кая о покушении на племянника архонта его же дядей. Похоже, Иолай и Тобиас шантажировали Эля, заставив взять вину за изнасилование на себя, а после того, как племянник сбежал в Санкт-Данам, архонт побоялся, что он начнёт болтать, и решил избавиться от неугодного члена семьи.

Я оторвала взгляд от Элиона, вспомнив о просьбе Микеля.

– Есть вопрос, – прямо обратилась я к Руфусу, Веста всё поняла без слов и отошла к братьям.

Гипнос заложил руки за спину и кивком пригласил прогуляться по маковым полям. Уверенная поза, неторопливый шаг, палагейский наряд в сочетании с чёрной мантией – всё это придавало ему непривычный образ мудреца. Меня больше не обманывало лицо Руфуса и присущая ему насмешливая улыбка, голубые глаза время от времени казались почти прозрачными. Взгляд принадлежал кому-то старше, чем все виденные мной архонты.

– Так Кай носит чёрные одежды не для того, чтобы прикинуться бастардом, это твой фамильный цвет, – высказала я догадку вслух, вспомнив, что Веста тоже всегда в чёрных платьях.

– Ты никогда меня не разочаровывала, Кас. – Его горделивая, ласковая улыбка смущала.

Я невольно покраснела, ощутив необъяснимую потребность в похвале от Руфуса. Вопреки всем его сомнительным поступкам, Гипнос и Руфус… обе его роли соединились для меня в одну. Он был мне большим отцом, чем Мелай.

– Тогда ты ещё не слышал, как я подралась с наследником Дома Чревоугодия, – буркнула я, на что Гипнос расхохотался.

– Слышал. И повторюсь, что ты меня не разочаровала. Это же относится и к тому, как ты отшила моих детей, когда они попытались занять твоё место в поединке.

– Значит, мне удастся победить? – Я замерла, Гипнос остановился и обернулся.

– Я вижу лишь возможное будущее, Кас, а сейчас оно беспрерывно меняется и путается. Если не ошибаюсь, тебе уже известно, что в этом есть твоя заслуга.

– Ты знаешь, что я виделась с Микелем? Откуда? Понял через видения?

Улыбка Гипноса стала шире.

– Нет, информация про Микеля для меня в новинку. Он тебе рассказал?

Я смутилась, выдав себя так легко.

– Тогда откуда ты узнал?

– Ранее у меня было видение, как Веста говорит о твоих страхах со мной, а ей рассказала ты. Судя по твоему взгляду, этого ещё не произошло, – Гипнос издал смешок, его забавляло моё недоумение.

Он с такой лёгкостью переплёл прошлое, реальное и возможное будущее, в то время как мне пришлось поднапрячься, чтобы просто верно понять его слова. Хотя, может, дело в том, что даже Руфус начал говорить на палагейском и сложные мысли на этом языке пока давались мне с трудом.

– Но не только это, – продолжил Гипнос и зашагал дальше, вынуждая следовать за ним. – Произошедшее в Даории меня смутило. Говорил же тебе, что всё пошло совсем не так, как должно было. Я владею иллюзиями и пообщался с сивиллами, притворившись одной из них. Так и узнал о происходящем с их пророчествами.

– Это правда? Сирша умерла, потому что я родилась? – я уже знала достаточно и всё равно с мольбой обратилась к Гипносу, надеясь, что он всё опровергнет.

– Куколка умерла, потому что решила спасти свою подругу, Кас.

– Но если бы я не…

Гипнос резко затормозил на вершине холма. Я посмотрела на плакучую иву вдалеке, под которой похоронили Сиршу, и усилием воли отвернулась от дерева. Я больше не плакала, но при мыслях о подруге боль в груди и тяжесть утраты становились невыносимой.

– Да, не встреть она тебя, то вы бы не подружились и она бы не решилась тебя спасать. Вы так давно знакомы, что твоё существование буквально каждый день меняло её первоначальную судьбу. Но откуда тебе знать, Кас, что ей не было предначертано умереть раньше?

Я открыла рот, но вместо возражений вырвался невнятный сдавленный звук. Брови Гипноса вопросительно изогнулись, взгляд потеплел.

– Но ты говорил, что она не должна была умереть в тот день.

– Не должна была, но увиденная мной судьба уже была изменена тобой. Нам никогда не узнать, как изначально выглядела нить у куколки. Может, благодаря тебе она стала намного длиннее.

Руфус буквально за несколько фраз перевернул все мои тревоги. Он и утешил меня, и одновременно привёл в полнейшее смятение. Да так, что я долгие секунды не могла связать мысли в предложения.

– Не дай мойрам и сивиллам тебя запутать. Ты слышала только их предположения. Даже мойры – хранительницы нитей – не знают и не помнят всех, с кем ты пересекалась. Они не способны предоставить тебе точную статистику. Их мнение о твоём негативном влиянии продиктовано исключительно пугающими масштабными видениями будущего. Страх, Кас. В них говорит страх неизвестного. Впервые они потеряли контроль, и сёстры боятся созданного хаоса, они не знают, как исправить грядущее и произошедшее. И если они успели запудрить тебе мозги, то напомню, что вы с Микелем родились лишь из-за мойр и их попыток влиять на судьбы Илиры и Мелая.

Всё в голове запуталось ещё больше.

– Микель попросил меня об услуге. Точнее, одна из сивилл, – перевела я тему, решая поразмыслить над услышанным, прежде чем продолжить разговор о моём рождении.

– Говори.

– Она хочет избавиться от дара пророчества. Это возможно?

– Да, – отозвался Гипнос, и я не сразу нашлась с ответом, не готовая к тому, что всё окажется так просто.

– Что для этого надо?

– Не обещай пока ничего, сперва встретимся с этой сивиллой. Пригласи её на Переправу, а там посмотрим. И тебе пора на занятие, Кас, а мне ещё нужно повидаться с братом, – пресёк дальнейшее обсуждение Гипнос и дёрнул подбородком в сторону Кая, Весты и Элиона. Я проследила за его взглядом, а когда повернулась к богу сна, того уже не было.

Кай ушёл, чтобы отыскать что-то на Переправе, и оставил меня с Вестой и Элионом. Спустя часы мучительного напряжения мозгов и совершенствования в создании иллюзий оружия Элион принялся заниматься со мной отработкой ударов и защиты. Меня тренировали практически без отдыха, наставники сменяли друг друга. Как только мои ноги начинали дрожать от нагрузки из-за упражнений с Элионом, Веста принималась заваливать меня теорией, вынуждая создавать то одно оружие, то другое. Стоило моему мозгу закипеть от натуги, эстафету вновь перенимал Элион. Спустя семь часов я уже мало что соображала, а перспектива умереть в круге и вовсе потеряла какую-либо пугающую окраску.

– Ну же, малышка! Вставай! – Элион несильно пнул мой сапог, когда я рухнула на траву из-за его подсечки и отказывалась подниматься ради дальнейшего унижения.

– Вали в Тартар, – вяло промямлила я, даже не пытаясь прикидываться, что от моей гордости что-то осталось.

Мы оба давно вспотели. Ладонью Эль убрал влажные волосы назад, и те задержались в импровизированной причёске. Но при всём этом Элион оставался весьма энергичным, в то время как оружие в моей руке казалось неподъёмным. Мой меч – иллюзия. Я всё чаще думала о том, что можно было бы уменьшить его вес, но после каждой подобной мысли приходилось себе напоминать, что тогда оружие перестанет быть достаточно мощным. Веста запретила привыкать к облегчённому варианту.

– Где наша упрямая Кас, м-м-м? – раздражающе задорным тоном ответил Элион, и Веста хмыкнула, согласная с его подтруниванием.

Я перекатилась на бок и пнула Эля по ноге. Тот ахнул, колено подкосилось, и он рухнул в паре метров. Подлый удар без предупреждения, но я мстительно рассмеялась, пока Эль сдувал лепестки мака с лица. За сегодня меня сбили с ног бесчисленное количество раз, боюсь представить, сколько синяков осталось на теле.

– Нечестно, но с Иолаем может сработать. По отношению к нему одобряю любую подлость, – промямлил Эль, не унывая.

Я громко застонала от разочарования. Подсечкой надеялась вывести Элиона из себя, но это стало невозможным. После того как его ближайшие друзья наконец узнали правду, убедившись, что он не насильник, Элион стал расслабленнее, даже счастливее, будто хоть ненадолго сумел оторвать маску лжеца. Это радовало и раздражало, во время тренировки я не раз пнула его, припоминая гнусное враньё.

Я перестала думать о своём мече, и тот исчез из руки. Элион отложил своё оружие, поднялся на ноги и примирительно протянул мне руку. Я приняла помощь. Он резко дёрнул меня на ноги, и в первое мгновение я покачнулась от головокружения. Оно не успело пройти, как Элион вывернул моё запястье, я с трудом увернулась от летящего в лицо кулака. Эль точно не бил со всей силы, но сегодня мне уже достался подобный удар. В первый раз я не стала отклоняться, уверенная, что это просто запугивание и Эль меня не ударит. Я ошиблась.

– Есть риск отключиться из-за внезапной боли, – сказал тогда он, пока я ошарашенно вытирала идущую из носа кровь. – Если упадёшь в обморок – всё кончено. Поэтому привыкай к ощущениям.

Веста его поддержала. Теперь мои раны, как и у всех палагейцев, заживают быстрее. Лицо не распухло, синяк едва проступил, а боль прошла спустя полчаса, но получить снова по лицу не хотелось.

Разозлившись, я сама бросилась на Элиона. Он перехватил один кулак, но второй пришёлся ему по рёбрам, и он невольно согнулся. Хотела добавить коленом в лицо, но Эль поймал его в полёте, дёрнул, и я вновь очутилась на траве.

– Серьёзно, вали в Тартар. Я больше не встану. После одного сегодняшнего дня тренировок с вами мне придётся два дня отходить.

– Никакого отдыха, – встряла Веста, подойдя ближе. – Приложи лёд, а завтра продолжим.

Я опять застонала, но Веста и Элион, посмеиваясь, сели рядом. Веста создала для нас по стакану свежей воды. Я сразу же опустошила свой, а Элион, как и все прошлые разы, взглянул на иллюзию с восхищением.

– Никак не привыкну к этому.

Веста рассказала брату, как работают иллюзии и что за пределами Переправы мы тоже можем их создавать, но те исчезнут, если забрать их у нас.

Я немного расслабилась, лёжа под вечерними лучами солнца. Закрыла глаза.

– Зачем ты соврал мне, Эль?

Повисла тишина, я не подняла веки, но ощутила взгляд Элиона. Я прокручивала в голове варианты ответов, пыталась догадаться сама, но так и не смогла.

– Почему не признался хотя бы Каю? – продолжила я, не получив ответа.

– Сперва не был уверен, что могу ему доверять. А затем… не знаю. Показалось, что мы просто пропустили эту историю и начали жить дальше. Кай, Иво и Мейв относились ко мне, словно ничего не знали, а я не мог позволить правде просочиться наружу. Поэтому и тебе не стал говорить. В Палагеде я должен быть ещё осторожнее, чем в Санкт-Данаме.

– Как ты вообще вляпался в эту ложь?

Он опять не ответил, поэтому я открыла глаза, протянула руку и сжала его ладонь. Элион удивился, но отреагировал на прикосновение улыбкой.

– Оказалось, что Иолай шлялся по вечеринкам и представлялся моим именем. В основном среди среднего класса. Там в лицо членов семей архонтов не знают. Я не догадывался об этом, а знавшие мой характер не придавали значения слухам, что я часто посещаю различные тусовки. Иолай развлекался со всеми подряд, но одна вечеринка закончилась скверно. Он напился и изнасиловал девушку из Дома Соблазна. Сомневаюсь, что она была единственной жертвой. Судя по всему, при помощи влияния он склонял к сексу низших и раньше, но те боялись признаться, сбитые с толку воспоминаниями. В тот же раз он вовсе взял девушку силой и всё вскрылось.

Лицо Эля потемнело от гнева, он стиснул челюсти, но как только Веста сунула ему под нос персик, почти моментально расслабился.

– Будешь так напрягаться – зубы испортишь.

– Спасибо, сестрёнка, – это обращение прозвучало с такой очаровательной откровенностью, что Веста покраснела, и Элион смутился. – Я что-то не то сказал?

– Нет, просто меня так никто никогда не называл, – призналась она, подтянула колени к груди и уложила на них подбородок.

– А Кай?

– Он с детства зовёт по имени.

Элион придирчиво сморщил нос и надкусил персик. Я невольно улыбнулась, заметив, насколько легко они сошлись. Веста любит младших, а Элиону, возможно, как раз не хватало поддержки старшего брата или сестры.

Я легонько пихнула Эля, напомнив о рассказе.

– Пострадавшая девушка призналась в произошедшем матери, а та обратилась к отцу, – продолжил Элион, сосредотачиваясь на фрукте в руке. – Тот занимает весьма высокое положение, поэтому вся история получила огласку. Когда я услышал, что меня называют насильником, то, естественно, опроверг все обвинения публично и намеревался встретиться с девушкой. Тогда-то Иолай и признался дяде. Он наследник, и история с изнасилованием сильно навредила бы репутации Дома. Замять дело не вышло, поэтому им нужен был козёл отпущения.

– Ты.

– Именно. Я не наследник, да и дядя не особо меня жалует. Однако я к тому времени встретился с девушкой. Она пришла в смятение и рассказала своей матери, что это действительно был кто-то другой. Я надеялся, что дальше правда выйдет наружу, но бедняжка не выдержала давления. Она и так пострадала, а поняв, что оболгала невиновного, не смогла смириться с ситуацией.

– Ты уверен, что она покончила с собой? – уточнила Веста.

– Целители подтвердили, хотя у меня тоже были сомнения, – признался Эль. – И всё же не осталось ни единого доказательства, а суд дяде удалось подкупить, выставив насильником именно меня.

– Но ты ещё и сам вину признал! – я резко села.

Эль нехотя кивнул, слизывая сок с мякоти персика.

– Дяде оставалось заткнуть только меня, и ему это удалось. Он использовал нашу маму, – Элион кивнул на сестру, и та вскинула голову.

– Она же не могла! – встряла Веста. – Отец говорил, что Камилла хорошая. Она не могла поддержать… боги, да Тобиас же и мой дядя. Фу. Ужас.

Веста скривилась, и Эль замотал головой:

– Нет-нет! Мама его не поддержала. Она знает о моей невиновности и не одобряет, что я взял вину на себя, но причин я ей не раскрыл, – заверил Элион и сник, подбирая слова для дальнейшего рассказа.

Он несколько раз надкусил персик, словно не мог насытиться. То ли ему действительно нравился вкус, то ли он был признателен Весте за внимание и показывал это таким способом.

– В каждом Доме свои нравы и проблемы. Во главе Дома Чревоугодия стоят мужчины, положение женщин и девочек почти бесправное. По старым традициям архонт до сих пор вправе выдать замуж своих сестёр и дочерей без их согласия. Моя мама хотела быть свободной, но дядя пригрозил мне, что выдаст её замуж за одного подонка. Советника высокого ранга. Его жена умерла, а его самого окружают мерзкие слухи. Свобода мамы против моей репутации, – пожал плечами Элион, мы с Вестой переглянулись, понимая, что беззаботный тон – не более чем притворство. – Спустя несколько месяцев после официального принятия вины я не выдержал постоянных косых взглядов и решил сбежать в Санкт-Данам. Да и маме было бы легче жить в обществе снобов без сына-насильника. Я не знал, что мой дядя опустился до того, чтобы попытаться меня прикончить в Санкт-Данаме. Не знал, сколько раз Кай подставлялся, чтобы со всем разобраться, и ты…

– Я? – удивилась Веста.

– Ага. Ты ведь была Привратником и не давала мне пройти. Тогда я злился, а сейчас знаю правду.

– Ну… в основном ты ругался на моего отца, это он придумал условия твоих сделок. Я лишь поставила метку и пару раз вышвырнула тебя обратно в Санкт-Данам, – с деланным спокойствием пробубнила Веста, поправив платье на коленях.

Элион следил за ней с улыбкой, а в его взгляде появилось то же самое обожание, что читалось в глазах Кая при появлении сестры. Я понимала их обоих, так как сама с трепетом относилась к Весте, и всё же напоминание, что на меня никто из них так не смотрит, больно кольнуло. Я с горечью ощутила себя лишней, поэтому поднялась на ноги, намереваясь пойти домой.

– Эль, думаю ты можешь иногда жить на Переправе, если не хочешь находиться под одной крышей с дядей и двоюродным братом, правда, Веста? И тебе будет веселее. К тому же, Эль обожает сладкое, можно экспериментировать с выпечкой на нём, – как бы между делом бросила я, догадываясь, что сама она такое ему не предложит.

Эль и Веста с недоумением переглянулись и резко поднялись на ноги. Я не успела сообразить, смущены они моим предложением или оно им не понравилось.

– Сегодня вряд ли, Кай поручился, что до заката я вернусь в Пелес. – Эль достал бумагу из кармана и так же торопливо убрал её. – Но если Веста не против, то с радостью остался бы. Я неприхотлив. Мне достаточно еды и дивана.

– Попрошу Кая или отца достать тебе разрешение администрации для прохода, – поддержала Веста, и как бы она ни пыталась скрыть, но губы так и норовили растянуться в улыбке.

16

МИКЕЛЬ

Алейкосы. Ну конечно. Теперь понятно, почему Мелай смотрел на меня, как на болвана. Трудно его винить, потому что я и был болваном.

Октавия и Креон Алейкос.

Я захлопнул книгу о самых влиятельных родах Клана Металлов, раздобытую в библиотеке. Вынужденный брак? На это отец намекал, говоря, что дедушка пошёл на уступки?

Я просмотрел ещё три книги, которые помогли мне хоть и не полностью, но уже более ясно увидеть сложившуюся картину. Однако я сомневался, что найду в них что-либо по-настоящему секретное, эти материалы были общедоступны.

Царю Тарису удалось снизить влияние Алейкосов на рынке оружия, поддержав конкуренцию и другие семьи, но он дал им кусок желанной власти за счёт своего сына. Среди записей я не нашёл информации, насколько принудительным был брак и сопротивлялся ли Мелай. У меня почему-то сложилось впечатление, что после смерти Илиры ему было плевать, и он взял Октавию в жёны просто потому, что надо было.

И всё же намёк отец сделал неспроста. Зачем Мелай всё это рассказал? Ему не понравился мой положительный отзыв об Октавии и Креоне? Похоже, отношения между ними и царём хуже, чем я думал.

В дверь моих покоев постучали.

– Войдите.

– Прошу прощения, ваше высочество, но вас желают видеть в обители сивилл, – с ходу поставил меня в известность гоплит.

Я в недоумении уставился на него, не зная, как должен отреагировать.

– Его величество в курсе? – уточнил я, догадываясь, что без позволения Мелая дворец мне вряд ли позволено покидать.

– Разумеется. Приглашение пришло напрямую от сивилл, поэтому будет лучше, если вы отправитесь прямо сейчас.

Это не звучало как приказ, но и «приглашающим» тон стражника было тяжело назвать. Не имея других дел, я встал, поправил пояс на тунике, не уверенный, насколько нарядным надо быть для посещения обители сивилл.

– Оружие запрещено, – предупредил гоплит, стоило мне потянуться за своим мечом.

Проигнорировав заявление, я всё равно повесил клинок за спину. Тон мне не нравился.

– Подержишь, дожидаясь снаружи, – холодно бросил я, когда солдат собрался преградить мне дорогу.

Мелай меня без конвоя не отпустит, значит, будет кому посторожить моё оружие. Стражник захлопнул рот, то ли кивнул, то ли поклонился, и отошёл в сторону, дав пройти.

Выставленные отцом гоплиты продолжали относиться ко мне без должного почтения, словно я выдающий себя за принца самозванец. В чём-то – верно, и всё же я покажу слабость, если буду сносить дерьмовое к себе отношение.

Я остановился рядом с гоплитом, из-за чего ему пришлось задержаться в полусогнутом состоянии. Смерил его взглядом, отсчитал про себя до пяти и только затем пошёл дальше, позволив ему выпрямиться и последовать за мной.

* * *

Я никогда не бывал в обители сивилл, но, как и каждый в Эридане, знал, что она находится недалеко от центральной площади на примерно одинаковом расстоянии от всех дворцов, даже расположением сохраняя нейтралитет. На мой взгляд, им было бы логичнее жить поближе к храму мойр, ведь веления богинь для сивилл были в приоритете.

Обитель напоминала целый храмовый комплекс, где, по слухам, одновременно могли пребывать до нескольких десятков ясновидящих и вдвое больше помощниц, делающих жизнь прорицательниц максимально комфортной. Обитель – основной дом для Круга сивилл и для всех остальных предсказательниц, желающих жить в общине. Насколько мне известно, условие не принудительное, но вряд ли девушкам с маковыми глазами где-либо так же безопасно и спокойно, как среди подобных себе и под охраной от посторонних.

За пределами дворца я надел свои браслеты из платины, чтобы не привлекать лишнего внимания. Сопровождающие гоплиты сразу почувствовали перемену в моём гуле, но задавать вопросы не стали. Однако, оказавшись на пороге обители сивилл, я вновь снял украшения, чтобы у стражи из Клана Огня не оставалось сомнений в моей личности.

Мы миновали ограждение, попав в просторный внутренний двор с фонтанами и отделанными мрамором неглубокими бассейнами. Всё свободное место для цветов было засажено маками, а справа и слева в тени разросшихся фиговых деревьев располагались каменные скамьи для отдыха.

Не стоило, но я откровенно глазел на немногочисленных девушек. Помимо охранников мужчин не было, но и среди незнакомок лишь одна оказалась сивиллой. Совсем молодая. Лет семнадцати. Она на пару секунд загипнотизировала меня вниманием маковых глаз. Я вернулся в реальность, когда она их отвела.

– Вас ждут внутри, ваше высочество. – Одна из помощниц взяла моего коня под уздцы. – Оружие и гоплитов вам необходимо оставить здесь.

Я соскользнул на землю, снял верхнюю неприметную накидку с капюшоном и повесил на седло. Отстегнул меч, нашёл того самого стражника и намеренно бросил оружие именно ему. На его лице хоть и отразилось удивление, но клинок он поймал. Похоже, не верил, что я говорил серьёзно.

– Ждите здесь, – отдал приказ я, стараясь выглядеть уверенно, и зашагал прямо ко входу в основное здание.

Я заставил себя смотреть вперёд и не вертеть головой, чтобы не выдать волнения. Не хотелось выглядеть как подросток, впервые оказавшийся в человеческом парке аттракционов. Я был там однажды, к тому времени прожил в Санкт-Данаме уже несколько месяцев и только подружился с Авилой и Декланом. Почему-то они решили, что я обязан познакомиться с развлечением для людей. Помню, с каким недоумением глядел на шаткие конструкции, слушал, как люди вопили от ужаса, а потом смеялись. Весь парк был предусмотрен для посещения палагейцами и даориями: металлические части сидений скрывало специальное покрытие. Авила затащила меня на самую жуткую горку, убедив, что мне понравится.

Я тряхнул головой и подавил улыбку, вспомнив, как вопил едва ли не громче, чем все остальные. Так охрип, что не смог наорать на Авилу после завершения пытки. Поразительно, но стоило мне слезть, немного оклематься, и воспоминания будто подменили. Мне казалось, я совсем рехнулся, решив, что пережитый страх был даже забавным.

Попав в тень главного строения, я вернулся в реальность. Бросил быстрый взгляд на мраморные колонны и тяжёлые распахнутые двери. После яркого дневного света почудилось, что в здании почти что темно. Не сразу, но глаза привыкли к скудному освещению.

Внутри встретили высокие потолки, роскошный мозаичный пол и вьющийся дым благовоний, тянущийся из двух металлических курильниц по сторонам от входа. Несмотря на тёплую погоду, камень и полумрак словно остужали воздух, и мои руки покрылись мурашками.

– Ваше высочество. – Я обернулся на ласковый голос и постарался не выглядеть удивлённым, заметив ту самую сивиллу, с которой встретился взглядом во дворе.

При слабом свете её медовые волосы переливались мягким блеском. Она смущённо улыбнулась, поправив светлое платье.

– Вас ждут, но для начала необходимо выполнить пару ритуалов.

Я запоздало вспомнил, что ритуалы действительно есть, но в моём окружении не было никого, кто хоть раз посещал обитель сивилл. Стоило расспросить кого-нибудь во дворце перед отъездом, но я совсем забыл.

– Конечно, что мне необходимо сделать?

– Помыть руки.

Сивилла тихо захихикала в ответ на моё немое изумление. Я не пытался его скрыть, а услышав её мелодичный смех, сам не удержался от улыбки.

– Опустите руки в тот раствор и потрите, а затем смойте в чистой воде, – говоря, девушка указала на две глубокие керамические чаши у стены.

Они напоминали огромные умывальники. Я не знал, что за раствор сивиллы использовали, но он оказался молочного цвета, а сама чаша была выложена разноцветной плиткой. Соседнюю, с чистой водой, украшали кусочки разбитого зеркала, составленные на манер мозаики. Я помыл руки, как было велено, и вернулся к девушке. Сивилла подвела меня к третьей чаше. Та стояла в центре. Вода имела оранжевый оттенок, в ней плавали цветы мака, но пахло сладостью. Сивилла при мне черпаком наполнила неглубокий стакан.

– Это нужно выпить, – пояснила очевидное девушка, передав напиток.

– Это чай?

– Да.

– Маковый чай?

– Именно.

– Мак усыпляет.

Сивилла невинно наклонила голову и одарила меня понимающей улыбкой. Впервые я сконцентрировался на гуле девушки и с удивлением отметил лишь слабую вибрацию. Она была настолько органична для мира, что я почти ничего не чувствовал.

– Прости, что ты сказала? – уточнил я, пропустив её ответ мимо ушей.

– Доза в этом чае только успокаивает, – повторила сивилла. – Злость, тревоги, гнев и печаль чужды этому месту. Они заражают, как болезнь, а маковый чай помогает оставаться уравновешенным, но не терять концентрации. Вам ничего не угрожает. Все живущие в обители, включая самих сивилл, пьют его раз в день.

Она потянулась за другим стаканом, вероятно, решив доказать безопасность напитка, но я не хотел выглядеть параноиком и выпил предложенный чай. Тот оставил слабое сладкое послевкусие.

Сивилла забрала стакан, отставила в сторону и неожиданно протянула ко мне руки. Я отступил на шаг, и девушка засмущалась.

– Прошу прощения, но это последнее. Меня отругают, если я не проверю.

Я заставил себя замереть, когда её пальцы коснулись моей шеи, замерли на сонной артерии. Девушка принялась считать пульс. Она совсем недавно стала сивиллой, раз ей дали задание следить за исполнением столь простых ритуалов. Она так сосредоточилась, что прикрыла глаза, а её губы едва заметно зашевелились, ведя счёт. Неожиданно я вообразил на её месте Лексу. Возможно, она исполняла схожую роль какое-то время. Я представил её пальцы на своей шее, сердце непроизвольно забилось быстрее от других, не к месту всплывших мыслей. Сивилла вскинула на меня недоумённый взгляд, ощутив ускорившееся сердцебиение.

– Всё нормально. Я просто впервые в обители. – Объяснение вышло неловким, но девушка кивнула и отступила. – Ты знаешь сивиллу по имени Лекса? Она здесь?

– Нет. Я не видела её несколько дней, но она состоит в Круге, и они часто отлучаются надолго.

– Тогда зачем сивиллы меня пригласили?

– Это не сивиллы, – вмешался мужской голос откуда-то из теней справа.

Я не мог его видеть, но напрягся и прислушался к гулу. Ощущение силы было мощным, но не сильнее моего, поэтому я в недоумении продолжал вглядываться, дожидаясь, пока незнакомец выйдет на свет.

– Вам лучше поговорить в более приватной обстановке, – доброжелательно предупредила сивилла, развернулась и, ничего не объяснив, скрылась в коридоре слева.

– Привет, – с сухим смешком поприветствовал незнакомец, выходя на свет.

За последние недели никто в Даории не здоровался со мной так непринуждённо, панибратски. Я придал лицу расслабленное выражение, бегло рассмотрев крепкое телосложение молодого мужчины, короткие светло-каштановые волосы и карие глаза. Он определённо мне кого-то напоминал.

– Дариус. Наследный принц Клана Земли, – без обиняков представился незнакомец, поняв, что я его не узнал. – И сивилла права. Нужно поговорить в закрытой комнате. Желательно, чтобы нас не видели вместе.

Наследный принц. Да чтоб меня.

После царей именно Дариус мой следующий по списку соперник. Клан Земли второй по влиянию, и если кто и хочет от меня избавиться, так это он и его отец Илиос. Я не двинулся с места.

– Мы в обители сивилл, сюда не то что оружие нельзя проносить, здесь наказание за любое нападение – отсечение левой кисти. Пойдём. – Дариус углубился в коридор справа, исчезнув из поля зрения, и мне пришлось последовать за ним.

Я держал язык за зубами весь короткий путь. Дариус открыл одну из дверей и пропустил меня первым. Проследовав за мной, он запер замок, но я притворился, что не слышал этого, и бегло осмотрел кабинет. Окна отсутствовали, выход только один, но лампы с заревом не оставляли укромных углов, наёмникам негде было спрятаться. Однако в комнате нас ждал третий участник разговора. Девушка встала при нашем появлении, сложила руки на груди и оценивающе осмотрела меня с ног до головы. Я ответил ей тем же.

Привлекательное лицо портила гримаса суровости, пухлые губы были плотно сжаты, облик завершали недоверчивый взгляд янтарных глаз и роскошные чёрные волосы. Разве что россыпь веснушек делала её немного милее. Несмотря на женственную фигуру, по тренированным рукам я догадался, что меч держать она умеет.

– Юталия – старшая дочь Баала, – представил Дариус, прервав молчание.

Я с большим интересом принялся рассматривать принцессу Клана Огня, на ней не было пиритового браслета, скорее всего, пришлось снять при входе. Но сходство с Баалом действительно имелось. Помимо дочери у Баала ещё есть сын – наследный принц, но тот родился совсем недавно.

Я отошёл в сторону, недоумевая, для чего они меня позвали. Юталия хоть и была принцессой, но царями становятся мужчины, трон и власть не должны её интересовать, да и отношения с Кланом Огня у нас хорошие.

– Что ж, рад познакомиться, – поприветствовал я. Они выглядели задумчивыми, а атмосфера стала неловкой. – Выходит, не сивиллы, а вы меня пригласили. К чему обман и о чём вы хотели поговорить?

– Тебя не обманывали, просто я попросил сивиллу нашего Клана отправить тебе приглашение без разъяснений, – серьёзнее, чем стоило, воспринял мои слова Дариус.

– К нам присоединится ещё кто-то?

Они переглянулись, вероятно, поняв намёк на других наследников.

– У Хела нет детей, сын Пелия сейчас за пределами города, поэтому – нет. Разговор останется строго между нами, – ответила Юталия, а её голос оказался мягче и прелестнее её настороженного вида.

Они откровенно отвечали на вопросы, вновь сбивая с толку. Я уже приготовился к словесным манипуляциям, но они, похоже, не собирались играть в игры.

– Зачем вы меня позвали? – без былой подозрительности повторил я.

– Предупредить. – Дариус вытащил из-за пазухи какие-то бумаги и кинул на стоящий рядом стол. – Вот так дело не пойдёт.

Его категоричный тон мне не понравился, поэтому я демонстративно повременил опускать глаза на листы, невзирая на то, что Дариус для пущей убедительности ткнул в них пальцем.

Подойдя к столу, я понял, что это вскрытые письма. Читать их надобности не было. Хватило взгляда на подписи и почерк. Это мои письма.

Намереваясь добиться мирного пути и сохранения жизни Кассии, я втайне от отца через Лисандра и Троя передавал записки другим царям с предложениями мирного урегулирования вопроса. Убеждал, что если мы расскажем всё Кассии, то сможем за столом переговоров совместно решить, как нам избежать печального будущего. Мы одна сторона конфликта, и пока у нас есть шанс помириться и объединиться со второй – то стоит это сделать. Вместе у нас намного больше шансов изменить будущее к лучшему, чем поодиночке. Раз уж сам баланс создал меня и Кассию, то, может, нужно прекратить с ним бороться?

Я пытался убедить царей, что достаточно официально сделать её и Палагеду нашими союзниками. В идеале задокументировать перемирие. Не стопроцентное решение, но всяко лучше беспричинного кровопролития и попыток судить мою новоиспечённую сестру за какие-то размытые ужасы в непонятном будущем.

– Вы всё перехватили? – сухо поинтересовался я, пока не понимая, предупреждение это или нечто другое.

– К несчастью, не всё, – ответила Юталия с расстроенным вздохом. – Такими письмами ты подрываешь авторитет своего отца.

Если они хотели запутать меня сильнее, то у них получилось. Мне требуются сраные пояснения.

Я старался сохранить безмятежное выражение лица. Я будто сел за покерный стол, не зная ни единого правила, а ещё отвратнее было видеть искреннюю озабоченность на лицах Дариуса и Юталии, словно мой самоуверенный блеф они видели насквозь и были им обеспокоены.

– Микель, этого делать нельзя. По крайней мере, не таким способом, – словно маленькому ребёнку, вкрадчиво пояснила Юталия, прервав затянувшуюся паузу.

– Ничего не понимаю, говорите как есть, – сдался я. – Вы пригласили меня, чтобы шантажировать этими письмами?

Дариус громко фыркнул.

– Да тебя и шантажировать не нужно, ты сам себе яму роешь.

– Дариус! – одёрнула его Юталия, удивив тем, что встала на мою сторону.

Наследный принц Клана Земли раздражённо взмахнул руками, но заставил себя успокоиться.

– Мы не ради этого пришли, а чтобы, наоборот, предложить тебе помощь, в которой ты отчаянно нуждаешься, – заверила Юталия, обращаясь ко мне. – Сядь.

Я опустился на ближайший стул. Принцесса сложила руки на груди и прислонилась бедром к столу. Она смотрела нахмурившись, но без надменности, поэтому я покорно ждал продолжения.

– Цари не воспринимают нас как равных, поэтому, посылая им сообщения напрямую от себя, в их глазах ты оскорбляешь Мелая. Если я или Дариус осмелимся отправить подобное сообщение царю Металлов, то в лучшем случае он его прочитает и выкинет в мусорное ведро, в худшем – будет думать, насколько наши отцы ослабли, что позволили этим письмам вообще добраться до адресата, – рубанула Юталия. Я не стал оправдываться, впитывая информацию. – С одной стороны, можно тебя похвалить, ты сумел обойти Мелая, раз письма нашли своих получателей, но с другой – это может означать, что царь Металлов по горло занят другими проблемами и упустил твои глупости из виду.

– Это не должно тебя радовать, – встрял Дариус, недовольный отсутствием озабоченности на моём лице. – Мы в курсе произошедшего на встрече. Мы не участвовали в ней, как и в последующих собраниях царей, но знаем больше, чем тебе кажется.

– Откуда?

– Мой отец стар и вскоре должен передать трон, поэтому рассказывает мне всё, чтобы держать в курсе.

– Мой мне доверяет, но не настолько, поэтому у меня есть свои шпионы, – пожала плечами Юталия.

– Вы пришли помочь мне… советом?

Дариус усмехнулся, но уже с некоторой симпатией. Хотя, керы их знают, я абсолютно не понимал, можно ли им доверять.

– Мы не хотим разлада в Совете пяти царей, – доходчиво объявил Дариус.

Он сделал выразительную паузу, чтобы я смог переварить смысл сказанного, к которому был не готов. Наслушавшись историй о противостоянии между архонтами, я был убеждён, что между царями происходит нечто схожее. Ну или происходило.

– Наша иерархия власти не просто устойчива, она стабильна тысячелетиями. Да, бывают недовольные или случаются конфликты между Кланами или отдельными царя…

– Например, Хел, – неожиданно встряла Юталия.

– Например, Хел, – покорно согласился Дариус, и они обменялись понимающими взглядами, а заметив моё недоумение, пояснили: – У царя Клана Воды непростой характер. Высокомерия многовато, он часто ссорится с другими правителями, но это проблемы самих царей, а не Кланов. Разговоров о переделе устоявшейся иерархии не идёт. Клан Металлов останется во главе всех.

Я позволил себе выдохнуть, но Дариус одарил меня снисходительной улыбкой, словно я недопонял его слова:

– Я сказал о Клане, а не о роде, стоящем во главе.

– Если вы про проблему наследования, то теперь я преемник Мелая. Вы здесь, чтобы убедить меня не отказываться от престола?

– Он и правда до очарования простодушный, – милейшим тоном бросила Юталия принцу Клана Земли.

Дариус помрачнел, проигнорировав её замечание.

– У тебя такого выбора нет. Установлено, что ты кровный сын Мелая, и на трон ты не сядешь, только если голову потеряешь раньше. Раз до сих пор не понимаешь, к чему мы ведём, то покажу буквально на пальцах. – Он вскинул сжатый кулак и отогнул большой палец. – Первое: мы – наследники – прекрасно себе жили, ожидая, что получим титулы царей и продолжим править Даорией с её стабильным миром и устоявшейся экономикой. Но двадцать лет назад начался конфликт с Палагедой, последствия которого мы разгребаем до сих пор.

Юталия кивнула, а Дариус отогнул указательный палец.

– Второе: ты можешь видеть во мне главную опасность, так как я принц и в будущем царь второго по влиянию Клана, но мне не нужно ни главенство в Совете, ни междоусобицы и разруха, которые начнутся, если мой Клан попытается сдвинуть твой. Если желаешь жить в мире, то я тебе не враг, а союзник. Юталия тоже.

Я немного расслабился, полностью на слово не поверил, но и не было похоже, что они шутили.

– Третье: нам не нужна война с Палагедой. Нас тревожат предсказания сивилл, но раз ты уверен, что есть другой способ сохранить Даорию от воздействия твоей сестры и при этом не ввязываться в войну с ними, то мы готовы выслушать и помочь. – Дариус отогнул четвёртый палец, одарив меня кислой улыбкой. – Следующее: ради мойр, впредь не шли подобные письма царям. Пиши нам, а мы уже решим, как убедить отцов тебя выслушать. Сделаем, что сможем, и постараемся склонить наследника Клана Воздуха на нашу сторону. И пятое: ты заблуждаешься, думая, что Мелай твой враг.

Четыре пункта я выслушал с воодушевлением, но на пятом не сдержал смешка. Возможно, им и рассказали о произошедшем на встрече, но они не видели своими глазами, как Мелай едва не насадил собственную дочь на металлические лезвия. Даже моё едкое веселье померкло при воспоминании о Сирше, я торопливо встал и сосредоточился на убранстве комнаты, силясь изгнать её образ из головы.

– Я благодарен за предложенную помощь. Она действительно мне понадобится, однако вы не знаете, какой из Мелая отец.

– Скорее всего, плохой, – признала Юталия, и выражение её лица смягчилось. – Мы не говорим, что он хороший или справедливый родитель, особенно по отношению к твоей сестре. Но ты его наследник и не представляешь, насколько твоё появление изменило происходящее. Мелай единственный, кто защищает тебя от расправы. Мойры, может, и хотели бы помочь, но их вмешательство неизвестно чем обернётся.

– До этого я сказал, что никто не посягнёт на положение Клана Металлов в Совете, – продолжил Дариус, прежде чем я успел задать нужный вопрос. – Но опасность существует для твоего рода. В последнее столетие появились проблемы с элитой и семьями, завладевшими монополией на определённые товары. Ты хоть изучил родословную?

– Что не так с Алейкосами? – помрачнев, спросил я, и принц Клана Земли удовлетворённо кивнул.

– Брак с Октавией Алейкос был ради ублажения политических амбиций её семьи и приближённой к ним элиты. Твой дедушка, царь Тарис, скажем так, отвлёк их, дав кусок власти, в то время как сам начал втайне финансово поддерживать здоровую конкуренцию на рынке. Однако Мелай не столь… дипломатичен, – Дариус будто специально подобрал именно такое описание, из-за чего я скривился, даже не пытаясь притворяться.

– Что он сделал?

– Точно ты в состоянии выяснить с помощью собственных архивов и советников, всё-таки это внутриполитические дела вашего Клана. Если вкратце, то Мелай не из тех, кто способен делать поблажки. Особенно он не любит садящихся ему на шею. Со смертью Тариса глава семьи Алейкос и его старший наследник Креон начали давить на Мелая, задавая оскорбительные вопросы: почему он так мало времени уделяет Октавии и где обещанный наследник, который встанет во главе Клана? Мелаю их претензии не понравились, и он весьма жёстко напомнил Алейкосам о том, где их место, а после и вовсе национализировал часть кузниц в пользу царской власти, объяснив это нуждами безопасности Клана и всей Даории.

Я ничего не ответил, занятый заполонившими голову догадками. Новых деталей стало много, и из них предстояло сложить весь пазл.

– Октавия давно в браке с Мелаем, их гул и уровень силы сравнялись, – пояснила Юталия, словно сомневалась, правильно ли я понял намёки. – Сама Октавия весьма посредственна, она не жаждет власти и оказалась пешкой в руках своей семьи. Тем более что она женщина и на место царя претендовать не сможет, но если она забеременеет, то на Мелая откроют охоту, а без него от тебя не оставят и пустого места. Поэтому важно, чтобы ты перестал подтверждать слухи о неустойчивых отношениях в вашей семье. Мелай должен оставаться сильным главой Совета в глазах остальных царей и элиты.

«Мелай единственный, кто защищает тебя от расправы».

Прошло всего несколько минут, а заявление уже перестало казаться таким уж смехотворным. Вряд ли озвученные предположения беспочвенны, раз даже дети других царей пришли, чтобы предупредить. Если у Октавии родится сын, то заговорщики смогут избавиться от Мелая и меня, а Креон станет регентом до совершеннолетия наследника. Алейкосы не просто породнятся с царской семьёй, они и станут этой самой царской семьёй.

Я медленно выдохнул, подавив смятение, смешанное с раздражением. Моё мнение о Мелае продолжало меняться день ото дня, но одно он умел точно. Наживать врагов.

– Зачем вы мне это рассказываете? – Я повернул голову к Дариусу: – Разве тебе не на руку, если от нашего Клана ничего не останется?

Клан Земли второй по могуществу.

– Я не стремлюсь к власти, – напомнил принц. – У нас и сейчас её предостаточно, и я не имею ни малейшего желания рушить устои, погружая Даорию в междоусобицы. Содействие тебе поможет сохранить привычный уклад жизни, который меня вполне устраивает. Мы поняли, что ты горишь идеей наладить мир с Палагедой. Я не имею ничего против, в задокументированном перемирии нет минусов. Юталия согласна, а уж сына Пелия мы как-нибудь убедим не вставлять тебе палки в колёса. – Дариус кивнул принцессе Клана Огня, и они медленно направились к выходу, похоже, решив, что встреча окончена и они сказали всё, что хотели. – Мы поспособствуем, чтобы наши отцы были к тебе благосклоннее, поэтому твоя задача проста. Не помри и стань достойным преемником, а там посмотрим.

Я не стал их задерживать, не уверенный, что, имея нынешний расклад сил и врагов, справлюсь даже с первой просьбой.

17

КАССИЯ

Я ещё сомневалась в реальности обещания Кая ночевать в моих покоях, пока он не заявился в комнату перед ужином, сразу после моего возвращения с первой тренировки. Нам принесли два подноса, и первое, что Кай сделал, – это поменял местами наши тарелки, игнорируя мои возражения и претензии. Потом с тем же спокойствием сын Гипноса занял мою ванную, а помывшись, улёгся на застеленную слугами тахту. Она была в меру большой, но с ростом Кая немного тесноватой. Я хотела прогнать его под этим предлогом, но вспомнила характер сына Гипноса. В ответ на попытки он не уйдёт, а устроится на моей кровати. В таком случае я не представляю, как вообще смогу сомкнуть глаза, зная, что он прямо у меня под боком.

С тех пор прошло полторы недели. Длинные изнуряющие дни, когда Веста, Кай и Элион наперебой пытались то ли научить меня сражаться, то ли покалечить, чтобы я не могла участвовать в поединке. Зная, что они вполне способны на радикальные меры, мне пришлось тренироваться усерднее, и к каждому вечеру я оказывалась вымотана настолько, что утром продолжала ощущать усталость.

За ежедневными совместными завтраками и ужинами мы с Каем разговаривали всё меньше. Он продолжал настаивать, что право поединка необходимо передать ему, а я упрямо отказывалась. Из-за этого отношения накалились сильнее. Вчера вечером он и вовсе впервые на меня едва не накричал, прямо в лицо бросив, что хоть я и стала лучше орудовать мечом, но этого недостаточно.

Крыть мне было нечем. Я стала выносливее, немного быстрее и терпимее к боли, но полторы недели упражнений – ничтожный срок. Иолай, может, не усердный ученик, но его тренировали годами.

Из-за минувшей ссоры сегодняшний завтрак должен был быть особенно неприятным, но я не ожидала увидеть лишь один поднос с едой. Значит, Кай либо уже поел, либо не хотел сидеть со мной за одним столом.

– Сегодня отдохни. Ты хорошо тренировалась в эти дни, – сказал он, когда я подошла к диванам.

Он даже не обернулся, заканчивая затягивать пояс туники. Весна близится к концу, погода стала жарче, поэтому Кай сразу подвернул рукава до локтей. В дверь постучали, и я встрепенулась.

– Заходи, Гелион, – приказал Кай, не удивившись гостям.

– Боги, твоё чутьё пугает, – вместо приветствия заговорил вошедший сын Аресты – архонта Дома Гнева.

Я незамедлительно встала. Гелиона я видела один-единственный раз на Совете, но хорошо запомнила благодаря благосклонной улыбке. Он и его мать вступились за меня и Майрона.

– Я походку намеренно изменил, – со смешком признался Гелион, продолжая смотреть на Кая.

– Не помогло.

Я торопливо заморгала, казалось, они были хорошо знакомы.

– Мог бы притвориться. Иногда полезно ублажить собеседника хоть малой лестью.

– Чаще всего именно у льстецов спрятан нож за спиной.

Я неловко кашлянула, ощутив себя лишней в собственных покоях. Гелион перевёл взгляд на меня, на губах заиграла виноватая улыбка.

– Прошу прощения, наследница. Я не проявил должного почтения.

– Ох, нет-нет. Всё в порядке, просто… неожиданно. Вы… похожи на друзей, – я подбирала слова нерешительно, то и дело поглядывая на Кая, но он не изменился в лице и закрыл дверь.

– Вряд ли Кай… или, как я выяснил, Камаэль, согласится с подобным утверждением, но мы, скажем так, знакомы, – подтвердил Гелион.

– Гелион почти мой ровесник, мы пересекались на дополнительных курсах, которые я посещал в университете Пелеса, – пояснил Кай.

– Я думала, из-за чёрных одежд с Каем мало кто общался.

– В высшем обществе, среди взрослых и влиятельных персон такое пренебрежительное отношение действительно распространено, но не среди детей или студентов. Особенно когда появляется незаконнорождённый с ахакором, который глушит гул, – если это Гелион пояснил для меня, то дальше со смешком обратился к Каю: – Помню, что долго гадал, какой же Дом ты пытаешься скрыть. И никогда не верил, что ты из Дома Чревоугодия.

Я вспомнила рассказ Весты, что в детстве Кай был общительным ребёнком, поэтому торопливо сменила тему, боясь, что она заведёт не в то русло:

– Кирий, вы пришли, чтобы встретиться с Каем?

– Мне будет приятно, если мы начнём обращаться друг к другу просто по имени. Тем более что я пришёл именно к тебе, – ответил Гелион.

– Ко мне?

– Да, хочу подробнее изучить влияние употреблённого тобой наркотика. Всё-таки там была кровь моего Дома. Может, мы как-нибудь сумеем его нейтрализовать. Мне рассказали симптомы, кажется, у тебя даже меняется цвет глаз. Это необычно и нуждается в изучении, но предоставленная мне кровь содержала алкоголь. Необходимы новые, чистые образцы, чтобы сравнить, – всем этим Гелион поделился деловым тоном, но если Кай в такие моменты звучал по-отстранённому холодным, то сын Аресты будто успокаивал и убеждал, удерживая на лице вежливую улыбку.

– Эм… я не знаю. Мой дедушка…

– Кирий в курсе моей просьбы, Кай тоже позволил прийти, сказав, что решение за тобой.

Я взглянула на сына Гипноса, и тот коротко кивнул. Раз Гелиону доверяли, то и у меня не было причин отказывать.

– Хорошо.

Гелион уложил свою сумку на стол, раскрыв, достал шприц, антисептик, какие-то пробирки, жгут и прочие необходимые вещи. Я села на диван, наблюдая, с каким профессионализмом он всё разложил.

– Ты врач?

– Целитель, – поправил Гелион, жестом попросив меня поднять рукав. – Но можно и врач: помимо обучения в Пелесе я прошёл практику и в мире людей в лабораториях Дардана Хилла. Хирург пока из меня не самый лучший, но я не раз ассистировал при длительных операциях.

Гелион много и уверенно говорил, не прекращая работать. Он затянул жгут на моей руке, протёр кожу смоченной ваткой. Я даже не обратила внимания на укол, увлечённая его рассказом.

– Если честно, не думала, что представитель Дома Гнева может быть целителем.

– Предрассудки, – с добродушным смехом отозвался Гелион. – У нас много целителей, а мой выбор и вовсе связан с моей усиливающей эмоцией.

Я поёрзала на диване, заинтересованная, но постеснялась спрашивать, зная, что информация личная, а для представителя семьи архонта, возможно, и вовсе секретная. Гелион подметил моё любопытство, его улыбка стала загадочной, пока он был занят своим делом.

– Моя усиливающая эмоция – равнодушие.

– То есть тебе не стоит быть спокойным?

– О нет, спокойствие и равнодушие – это немного разное. Я не должен быть безразличным. А тяжело оставаться таким, когда пациентам больно или их судьба и вовсе зависит от твоих действий.

Теперь и тон Гелиона, и вся его терпеливость в общении были объяснимы. Похоже, целитель из него прекрасный и он способен найти подход к любому пациенту, хотя внешне всё равно не напоминает виденных мной врачей в Санкт-Данаме. Гелион, как и Кай, обладал телом воина, туника плотно облегала крепкую грудь и руки. Его тоже тренировали с детства.

– Тебе передали мазь для облегчения боли в мышцах? – внезапно уточнил Гелион, я бросила взгляд на севшего в кресло напротив Кая.

После первых трёх дней тренировок он принёс мазь. Сказал пользоваться перед сном. Она и принимаемое мной обезболивающее стали настоящим спасением.

– Да, кажется, только благодаря ей я вообще способна ходить.

На лице Гелиона засияла восторженная, горделивая улыбка.

– Рад слышать. Я сам усовершенствовал состав.

– Спасибо.

Гелион вытащил иглу, приказал согнуть руку в локте и подержать так, а сам спрятал шприц и набранную кровь.

– Убери руки от её волос, Гелион, – хоть тон и был сдержанным, но приказ Кая звучал категорично. Я подняла глаза, рука целителя застыла недалеко от моего лица.

– Кровь – это хорошо, но хотелось бы изучить её ДНК. Пары волосков мне хватит, – объяснил он, не смутившись.

– Если нужно ДНК, то Кассия с радостью поплюёт тебе в пробирку.

– Да, но…

– Кассия, плюнь ему в пробирку, – с нажимом перебил Кай, не спуская испытующего взгляда со старого друга.

Гелион задумался, смотря на Кая, а повисшая тишина стала неловкой. Хотя, кажется, лишь я заметила, что пауза затянулась.

– Слюна тоже сгодится, но если Кассия не против…

– Пробирка, Гелион.

Сын Аресты сдался и достал для меня стеклянный пузырёк. Получив нужное для анализов, он так же быстро собрал вещи и встал.

– Благодарю, Кассия, за уделённое мне время. Надеюсь, мы ещё встретимся в более… – внимание Гелиона демонстративно переместилось на Кая, – … благоприятной обстановке.

Я встала, чтобы проводить его к двери, но Гелион взмахом руки попросил меня вернуться к завтраку, который остывал из-за его прихода. Однако, прежде чем уйти, Гелион наклонился к листам бумаги для заметок. Взял ближайшую ручку и что-то написал. Мы с Каем наблюдали за тем, как он невозмутимо сложил листок и бесстыдно запихнул записку Каю за край широкого пояса. Пока Гелион шёл к дверям, сын Гипноса пренебрежительно двумя пальцами достал послание, но не стал открывать.

– Что это?

– Рецепт успокоительного чая. Я из Дома Гнева и чую, что твоё хладнокровное спокойствие держится на соплях.

У Кая дёрнулась жилка на подбородке. Гелион открыл дверь.

– Я прекрасно себя контролирую.

– На соплях, Камаэль, – растягивая слова, с нажимом повторил Гелион и захлопнул дверь, поставив жирную точку в споре.

В повисшей тишине я уставилась на Кая, тот повернулся ко мне, и его красноречиво изогнутая бровь буквально провоцировала согласиться с Гелионом, но я сдержала улыбку и промолчала.

Кай фыркнул, смял записку и отбросил её на поднос.

Их отношения вызывали любопытство, но я не решилась спрашивать и принялась за еду, не спуская с Кая глаз. Было интересно наблюдать за его реакцией. Я надеялась, что он что-нибудь расскажет о Гелионе, однако Кай встал.

– Ты уходишь?

– Да. Отец попросил встретиться с некоторыми архонтами.

– Раньше ты говорил, что не собираешься с меня глаз спускать, – вновь ощутив неприятную пустоту, напомнила я. Может, вчерашняя ссора стала последней каплей в чаше его терпения и он уйдёт?

– Не собираюсь, – тихо хмыкнул Кай, обернувшись. – Пока меня не будет, за тобой присмотрит кое-кто другой. С ним можешь съездить к Элин. Ей уже лучше. Она хочет обратно на работу, но до завершения поединка я попросил держать её подальше от твоего дома, чтобы она не попалась Иолаю на глаза.

Я согласно кивнула, но и скучала по своей новой подруге больше, чем ожидала. Она всегда весело делилась услышанными сплетнями, с восторгом внимала рассказам о Санкт-Данаме. Без неё стало как-то пусто.

– С кем «с ним»? – запоздало уточнила я, но не получила ответа: в дверь опять постучали.

Кай открыл, приглашая Иво и Мейв войти. Недели две я ничего не слышала об Иво, все убеждали, что он чувствует себя лучше, но мне нестерпимо хотелось убедиться самой. Я набросилась на друга, едва не сбив с ног. Он сдавленно засмеялся, когда я обняла его за шею. Мы застыли на пороге, поэтому Мейв подтолкнула нас внутрь комнаты. Я не стала отпускать Иво и просто попятилась, утаскивая его за собой. Несмотря на невысокий рост, ему пришлось немного согнуться, чтобы я могла продолжать его обнимать.

– Кажется, это уже второй раз, Кай? Такого поворота ты не предполагал, – не скрывая усмешки, поддела Мейв.

– О чём ты? – ответил Кай, закрыв дверь.

– О твоей ревности. Не ожидал, что когда-либо придётся ревновать к Иво? – язвительно протянула она.

Мы с Иво моментально обернулись к Каю, тот в ответ одарил нас тяжёлым взглядом:

– Она несёт чушь, нечего таращиться.

– Нет, у тебя действительно было это выражение лица, – с притворным недоумением защебетала Мейв. – Хотя я не уверена, кого именно ты ревнуешь. Возможно, недоволен, что Иво теперь предан кому-то больше, чем тебе?

Мы продолжали глядеть на Кая, правая рука Иво специально спустилась по моему телу до поясницы, а я ласково погладила его шею, пальцами перебирая волосы. Кай заметил всё, но выражение лица осталось знакомой маской равнодушия.

– Вы закончили? – сухо поинтересовался он, явно имея в виду, что наша поза перестала быть такой уж дружеской. – Надеюсь, что да. Иво, ты присмотришь за Кассией, пока я не вернусь. Если она придумает ещё хоть одну глупость… не смей её поддерживать, – с заминкой добавил Кай, на лице промелькнуло замешательство, будто он никогда не думал, что ему придётся предупреждать Иво о таком.

Мы выпустили друг друга из объятий, признавая тщетность попыток вывести сына Гипноса из себя.

– Мне рассказали обо всём. Об Элионе и о твоей попытке избавиться от его двоюродного брата, что, кстати, я всецело поддерживаю, – объяснил мне Иво и вновь обратился к Каю: – Я понял и присмотрю. Мейв, ты тоже иди.

– Но я обещала Анике, что…

– Мы это обсудили. Мне не нужна нянька, – непривычно сухо отрезал Иво.

Мейв заметно сникла. Я несильно пихнула Иво локтем в бок.

– Но спасибо, – добавил он, дёрнувшись от удара. – Если вернёшься с Каем, то мы можем пойти обратно вместе.

Условие немного сгладило резкость ответа, Мейв несмело улыбнулась и кивнула. Кай, словно в качестве мести, обнял её за плечи и вывел в коридор, напоследок бросив на меня предупреждающий взгляд.

Иво шумно выдохнул и отложил в сторону принесённую сумку. Его улыбка стала расслабленнее, как только мы остались одни. Ладонями я обхватила его лицо, разглядывая повязку на левом глазу. Вокруг не осталось ни синяков, ни покраснений, лишь несколько тонких шрамов выглядывали из-под чёрной ткани. Иво не вздрогнул, когда я провела по его левой щеке пальцами. Сожалея, извиняясь.

Он больше не прятался за очками. Светлые волосы были аккуратно расчёсаны, а отрастающая чёлка уложена на левую сторону, чтобы скрыть увечье. Идеально сидящая туника, туго затянутый пояс и сапоги подчёркивали жилистое телосложение и визуально увеличивали рост. Повязка была качественно сшита.

– Болит?

– Уже нет, но неудобно. Я пока не привык, – признался Иво, отнимая мои руки от своего лица.

– Почему ты с повязкой? Ты говорил, что Гипнос как-то помог.

– Он ещё пару раз приходил, чтобы взглянуть. Сказал, что заживление проходит отлично, оказывается, он вставил мне другой глаз и сотворил подобное впервые. Предупредил, что примерно год мне придётся носить повязку. Новый глаз слишком чувствителен к свету. Я… даже в зеркале не видел.

– А… чей он? – несмело спросила я.

Иво замялся перед ответом, рот открыл, но и звука не выдавил, словно не мог решиться сказать правду или сам в неё не верил.

– Глаз Грай.

– Гра… что?

Иво скованно рассмеялся, явно притворяясь более расслабленным, чем был на самом деле.

– Грайи – это две очень древние богини. Они молоды лицом, но у них седые волосы и один глаз на двоих. Если честно, я не верил, что они существуют, и тем более не представляю, откуда у Гипноса их глаз.

Я продолжала таращиться и растерянно моргать: как на такое нужно реагировать?

– Насколько я понял, Гипнос не собирался искать замену моему глазу, но Кай его… уговорил? – Иво с недоумением наклонил голову, как и я, прекрасно понимая, что Кай если и склоняет к чему-то отца, то шантажом и угрозами. Хотя в этот раз я была полностью на его стороне, бог сна наверняка не желал вмешиваться, но если Каю удалось его вынудить, то я только рада.

Иво одарил меня успокаивающей улыбкой:

– Не волнуйся. Гипнос пока не уверен, смогу ли я видеть этим глазом, но я не расстраиваюсь. По-прежнему есть хоть один собственный, а красота меня никогда не волновала.

Иво сел в одно из кресел у стола, я заняла диван, пододвинула поднос с завтраком, налила кофе и передала ему.

– Ты красивый, – искренне заверила я, беря свою чашку.

Травма изменила его внешность, Иво выглядел бледнее, чем обычно, да и лицо осунулось из-за тревог и непростого восстановления. И всё же он был красив, необъяснимая окружающая его аура притягивала, как и раньше.

– Хочешь стать моей девушкой? – протянул Иво, игриво наклонив голову.

Набранный в рот кофе чуть не вышел через нос. Я с трудом всё проглотила.

– Я пошутил, Кассия, – рассмеялся он.

– Почти подумала, что Элион каким-то образом прикинулся тобой, – призналась я, на всякий случай оглядев Иво с головы до ног.

Теперь, когда я научилась управлять иллюзиями, иногда было тяжело не сомневаться в реальности. Иво смешно поморщился и сделал несколько глотков кофе, прежде чем вернуть чашку на поднос. Потерю глаза он компенсировал обретением чёрного чувства юмора. Неожиданно он достал из кармана леденец на палочке и начал снимать обёртку.

– Это конфета из Санкт-Данама? Разве они тут не считаются контрабандой? – с намёком на шутку заметила я. Было немного странно видеть знакомые человеческие предметы в Палагеде.

– Считаются, – Иво равнодушно пожал плечами и достал ещё один леденец: – Хочешь?

– Нет, – натянуто рассмеялась я. – Да ты преступник.

– Будто ты думала, что на Кая с Элионом может работать кто-то другой.

Я едва не подавилась собственными смешками, не заметив и капли притворства или лжи. Веселье сменилось откровенным изумлением, но я подобрала отвисшую челюсть, наконец сообразив, что недостаточно знаю о прошлом Иво и о том, как именно он познакомился с Каем.

– Но пластик обязательно утилизирую в Санкт-Данаме, – нравоучительно напомнил Иво, убрав обёртку в карман.

Я растерянно качнула головой, чувствуя улыбку на губах. Иногда Иво не переставал меня удивлять, одновременно вписываясь в компанию Кая и абсолютно ей не подходя.

– Почему ты ненавидишь, когда тебя считают красивым? – спросила я, желая выяснить хоть что-то о нём.

В Палагеде он выглядел по-другому, но я помнила невзрачную одежду, нелепые и слишком большие для его лица очки, растрёпанную причёску. В мире людей он намеренно скрывал свою привлекательность.

– Старая история, и у меня проблемы с доверием из-за моей усиливающей эмоции, – признался Иво, перекатывая леденец во рту. Он откинулся на спинку кресла и уложил одну ногу на другую.

Без мешковатых толстовок и утаивания собственного Дома он стал вести себя раскованнее, и вместе с тем в движениях появилась неясная элегантность. В Кае есть нечто схожее, но с большей долей властности.

– Что плохого во влюблённости? – спросила я, вспомнив, что любовь – его усиливающая эмоция.

– Я достаточно рано открыл её. В семнадцать лет, когда влюбился впервые. Девушку звали Аканта, она была моей школьной подругой, и тоже из Дома Соблазна. Я признался ей, она ответила взаимностью, и мы начали встречаться. Всё было волшебно, – с горькой улыбкой заверил Иво. Я не встревала, догадываясь, что где-то должен быть подвох. Иво потёр пальцем подлокотник и нахмурился, отвечая своим мыслям. – Спустя полгода отношений я заметил, что неосознанно на неё влиял. Моя влюблённость усилила способности. Я искренне ей обо всём рассказал, Аканта восприняла новость спокойно, поддержала и заверила, что не чувствует никакого давления. Ты уже на кого-нибудь влияла, Кассия?

– Раздором? Возможно, но только если неосознанно. Я не знаю свою усиливающую эмоцию и не в курсе, как контролировать воздействие.

– Всё в порядке. Со временем ты начнёшь это замечать, а ощутив, на подсознательном уровне поймёшь, как уменьшить влияние. Это естественно для нас, словно громкость голоса. Ты ведь можешь говорить тише или громче.

Я не совсем поняла, но кивнула, веря Иво на слово.

– Когда я заметил излишнее воздействие, то сумел его уменьшить, вернуть к нормальному уровню. Не будь у меня ахакора, ты бы даже не почувствовала мой гул без должного сосредоточения. Твой гул мощнее моего и бьёт при первом знакомстве, но после, при длительном близком общении, к нему привыкаешь. Я всё ещё подсознательно чувствую пропасть между нашими силами, но она не давит. В общем, я извинился перед Акантой, сказал, что перестану, и действительно прекратил.

С его губ сорвался горький смешок, улыбка стала напоминать кривую ухмылку. Я задержала дыхание, предчувствуя неприятное продолжение.

– Аканта говорила, что не ощущала моего влияния, но секрет оказался прост: её способности были намного слабее моих. Я навсегда запомнил её взгляд, Кассия. Я снизил своё влияние, и её выражение лица изменилось. Она словно впервые увидела меня настоящего и поняла, что никогда и не была влюблена.

– Мне жаль, – тихо отреагировала я, не зная, что ещё сказать.

Иво мотнул головой, отмахиваясь от сочувствия.

– Никто из нас не был виноват. Я любил её, а она меня нет. Всё просто. Плохо, когда именно положительная эмоция является твоей усиливающей. Приходится постоянно следить, чтобы не влиять на кого-нибудь.

– Поэтому ты ни с кем не встречаешься?

– Не совсем. Я не встречаюсь, потому что не хочу, но тот момент был достаточно травмирующим, чтобы я перестал доверять другим. Каждое хорошее отношение к себе воспринимал как притворное. Начал подозревать, что никто ко мне в действительности не испытывает тёплых чувств, а привязанность моих друзей и любовь семьи – лишь результат моего невольного влияния.

– Глупости! Я уверена, что это не так.

Я говорила со всей искренностью: Иво интересен и хорош сам по себе. Моё заявление вызвало у него благодарную улыбку.

– И ты права. Я поговорил с родителями и сестрой, потом проверил реакцию друзей, контролируя своё влияние рядом с ними. Так я полностью определился с усиливающей эмоцией. И всё равно в последующие годы я не раз сталкивался с трудностями. В итоге я устал во всех сомневаться и ограничил себя в общении и тем более в отношениях, – он говорил о своих проблемах невозмутимо, иногда даже скучающе, но я догадывалась, что его тревожат вынужденные запреты.

Теперь стал ясен и его внешний вид, и то, почему он не желал говорить мне о своём Доме. Понятны его настороженность и скованность в разговорах при первых встречах и желание нравиться просто из-за того, какой он.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя искренне?

Глаз Иво на миг распахнулся шире, рот приоткрылся, но ответ прозвучал не сразу. Казалось, что он верит мне и всё же благодарен за то, что я озвучила это сама.

– На тебя хоть раз влиял кто-то из Дома Соблазна, Кассия?

Вопрос Иво застал врасплох. Я призадумалась, вспоминая архонта его Дома.

– Аспид выглядит нереально красивым, но сомневаюсь, что это влияние. Скорее, просто таково его лицо. Слишком мужественное для того, чтобы быть женским, и слишком утончённое для мужского, – путано ответила я, но Иво кивнул, поняв, о чём речь. – Покажи мне.

Я затолкала в рот оставшийся кусок булочки с шоколадом, стряхнула с рук крошки, села прямо и уставилась на Иво, всем видом демонстрируя, что готова к чужому влиянию.

– Показать «что»? – недоумённо переспросил он.

– Свои способности! Давай соблазняй. Обещаю, одежду срывать с тебя не буду, – с решительной беззаботностью выдала я.

Иво торопливо вытащил леденец изо рта и расхохотался после трёхсекундного замешательства. Я терпеливо ждала, дав ему возможность успокоиться самостоятельно. Это заняло больше времени, чем ожидала.

– Нет, я серьёзно. Покажи мне, что там такого страшного. Соблазни меня! – теперь я провоцировала намеренно. Губы сами растянулись в улыбке при виде согнувшегося в новом приступе веселья Иво.

– Ну хорошо, раз ты серьёзно. Но ты наследница, и у меня ахакор, – он продемонстрировал своё правое предплечье. – Вероятно, максимум, что я могу сделать, – это краткосрочное влияние.

– Давай! – подбодрила я, но вся напряглась, готовая к удару неведомой силы.

Иво вновь едва удержался от смеха. В отличие от меня, он принял расслабленную позу, взял леденец в рот, уложил руки на подлокотниках и игриво наклонил голову. Я упрямо не отрывала от него глаз, испытывая знакомое желание наслаждаться его видом как шедевром художника. Всё было по-старому, пока мой взгляд не замер на его губах, он раскрыл их на выдохе, чтобы языком перекатить конфету. Странное ощущение, будто значительная доза кофеина ударила мне в голову, по телу прокатилась вибрация внезапного возбуждения. Иво сглотнул, и я невольно проследила за движением кадыка, потом опустила глаза к не до конца застёгнутой тунике. Всего пару пуговиц, но…

Я была убеждена, что всё контролирую, но буквально мгновение – и тело начало гореть, а в мыслях я уже разматывала пояс его туники, надеясь добраться до открытой кожи. Испытываемое желание напоминало жажду изголодавшегося, потребность в близости казалась жизненно необходимой, даже простые мысли о поцелуе с Иво приносили эйфорию. Меня затрясло, лицо запылало, а вязкий воздух душил вместе с жаром в теле. Я чётко ощутила, когда Иво прекратил своё воздействие: жар схлынул, температура в комнате опустилась на несколько градусов. Я сдавленно дышала, до треска стиснула пальцами парчу дивана. Пару раз недоумённо моргнула, признаваясь самой себе, что Иво снёс мой контроль. Хоть я и заметила, но не смогла остановить собственные мысли.

– Это мой максимум с ахакором, – заверил Иво, вероятно, поняв всё по моему лицу.

– Было очень весело, но от повторного сеанса откажусь, – хрипло, но с улыбкой ответила я, пытаясь забыть смущающие мысли.

– Как много ты успела с меня снять? – он будто специально понизил голос до соблазнительного тона, наслаждаясь видом моего горящего лица.

– Оставим это в тайне.

– Особенно от Кая, договорились? – усмехнулся он. Моя улыбка пропала сама собой, и я намеренно отвлеклась, уделяя внимание недопитому кофе.

– У вас всё так плохо? – на полном серьёзе уточнил Иво.

Я не нашлась с ответом, не зная, с чего именно начать. Упоминание о Кае подействовало сродни ведру ледяной воды в лицо или воображаемой встрече головы со стеной.

– У нас всегда было плохо.

– Даже в постели? – как бы невзначай уточнил Иво, выбирая кусок инжира.

Я опять чуть не подавилась напитком, поэтому отставила чашку, боясь пить. Ещё пара подобных вопросов, и я на самом деле захлебнусь.

– Ты думала, я не знаю? – искренне удивился Иво. – Я же из Дома Соблазна, Кас. Такие вещи чую на подсознательном уровне. Уже тогда, в коридоре, когда ты что-то несла про горную болезнь, было ясно, к чему всё идёт.

Я не краснею. Мне не стыдно.

Это было совсем не позорно.

Моё лицо ничего ему не скажет.

Снисходительная улыбка Иво подтвердила, что самовнушение не сработало.

– Меня это не касается, Кас. Я просто хотел убедиться, что Кай не принуждает ни к чему и относится к тебе серьёзно. Ты была человеком, и сама понимаешь. Я действительно не хотел, чтобы он причинял тебе боль. Сейчас вы как раз можете быть вместе, но, судя по всему, наоборот, стало хуже.

– Ты не прав, теперь у нас даже меньше шансов, чем раньше, – промямлила я, затолкнула в рот небольшое пирожное, а дальше в ответ на вопросительный взгляд друга рассказала правду про своё возрождение.

Вряд ли Кай желал делиться с Иво историей смерти своих друзей и возлюбленной на Переправе из-за меня, но Иво был единственным, кто знал нас обоих достаточно хорошо, чтобы оценить моё безвыходное положение. Под конец истории на лице Иво отражалось искреннее сочувствие.

– Не говори Каю, что я тебе рассказала. Не уверена, известно ли ему, что я об этом знаю. И раз уж речь зашла обо мне, то что насчёт тебя и Мейв?

– Меня и Мейв?! – изумлённо переспросил Иво, дёрнув виноградину так сильно, что раздавил пальцами. Однако он едва это заметил, не переставая таращиться на меня. – Между нами ничего нет!

Я скептически подняла бровь. Иво начал хватать ртом воздух.

– Да ладно, – фыркнула я, не ведясь. – Она спокойно спорит с Каем и Элионом, но тебе и слово боится сказать. Что-то между вами есть.

– Есть, – хмуро согласился Иво. – Её предательство и трусость.

Такого поворота я не ожидала. Иво резко поднялся на ноги, отошёл к окну, словно не мог усидеть на месте. Я следила за другом, не зная, какой уточняющий вопрос задать, но Иво опередил все:

– Но если Мейв и волнуют чьи-то чувства, то не мои, а Аники.

– Аники?! – прозвучало слишком удивлённо, хотя мне понадобилось всего мгновение, чтобы вспомнить их вместе. Факт был очевиден, если уделить намёкам должное внимание.

Мейв всеми силами пыталась защитить Анику от неприятностей. Она вмешалась в произошедшее с Элин, скорее помогая сестре Иво, чем мне.

– Мейв и Аника подруги со школы. Соответственно, и я знаком с Мейв давно.

– Но вы не особо дружны.

– Верно, – подтвердил Иво. – И всё же так было не всегда. Мы общались, хотя в первую очередь Мейв была подругой Аники. Между ними всё было отлично, сестра никому так не доверяла, как Мейв, но, поделившись своими чувствами, просчиталась.

– Но ты ведь сказал…

– Что Мейв не может отпустить Анику? Так и есть! – Он всплеснул руками, раздражённо закатив здоровый глаз. – Эта история мне порядком надоела, как и трусость Мейв. Аника призналась ей только потому, что была убеждена в серьёзном отношении со стороны Мейв. А её внезапная отстранённость сильно ранила Анику. Мейв заставила её сомневаться в себе просто потому, что сама испугалась. Позже я узнал, что она оттолкнула Анику, боясь осуждения со стороны своих близких. Её Дом и семья более консервативны, чем Дом Соблазна. Я ожидал поджатого хвоста у кого угодно, но не у Мейв, которая всегда строила из себя несгибаемую.

Я кивнула. Мейв и на меня произвела подобное впечатление. Иво раздражённо плюхнулся обратно в кресло.

– Много лет мы не общались, а затем начали работать вместе с Каем. Это дало толчок новому витку наших трудностей. Примерно год назад Мейв возобновила общение с Аникой, они опять стали подругами, но я не собирался прощать ей боль, причинённую моей сестре. А ещё хуже стало, когда я понял, что Аника не избавилась от надежды, но Мейв намеренно прыгала от одних мужчин к другим, лишь бы забыть привязанность к Анике. Знаю, что для сестры это болезненно, хоть она и не показывает, – напряжённо поделился Иво, деревянный подлокотник жалобно скрипнул под его пальцами.

Иво не вспыльчив, но, говоря о Мейв, казался почти на грани.

– Я сильно разругался с Мейв и высказал всё после того, как она переспала с Каем у меня под носом.

«Нам было хорошо, но это никуда не приведёт. Ты мучаешь себя. Я был рад посодействовать, но тебе это больше не помогает».

Сцена в кабинете Кая всплыла в голове и заиграла абсолютно новыми красками. Он знал, что она его использует, чтобы заглушить чувство вины и потери. Даже Кай убеждал её прекратить игры и помириться с Иво.

– Между ними был просто секс, – пробормотала я, убеждаясь в отсутствии искренних чувств.

– От этого ещё гаже! – возмутился Иво. – Влюбись она в него, я бы воспринял всё проще.

– А теперь?

– Насколько я понял, Мейв всё-таки набралась смелости и рассказала всё Анике. От и до. Призналась в трусости и причинах вранья. Аника слишком добрая и приняла извинения, сейчас они учатся доверять друг другу, но Мейв может снова сделать сестре больно.

– Она защищала Анику, – зачем-то заступилась я за Мейв. – Она бы меня прикончила, втяни я твою сестру в проблемы.

– Вот из-за этого дерьма я буквально в бешенстве! – неожиданно разозлился Иво. – Она поддержала Анику в сокрытии произошедшего!

– Сестра рассказала тебе про Иолая, верно?

– Рассказала, – едва не скрипя зубами, подтвердил он, пододвигая к себе принесённую сумку. – И только новость, что ты чуть не удавила подонка, сдержала меня от того, чтобы сделать это самому.

– Я тоже не совсем одобряю их решение, Иво. Но, с другой стороны, Иолай и его отец даже с Элионом справились. Вашу жизнь они могли превратить в сущий кошмар, – напомнила я, пока Иво копался в сумке. – Что ты ищешь?

– Принёс то, что ты просила. Было сложно, и в основном это заслуга Мейв и Аякса, но я не представляю, зачем тебе, ведь по правилам нельзя…

– Знаю, – перебила я, глядя как он аккуратно достал кейс средних размеров.

Я не сдержала улыбки, впервые за прошедшие дни ощутив слабую, но надежду. Может, всё без толку, и Иолай прирежет меня за считаные минуты, но, несмотря на вероятный проигрыш, я собиралась испробовать все варианты, чтобы выполнить обещание, данное дедушке, Гипносу, Каю и Весте. Я должна сделать всё, чтобы защитить честь своего Дома. Заварила кашу и расхлёбывать её буду сама.

Иво передал кейс мне.

– Ты прикончишь ублюдка, Кассия. В противном случае это сделаю я. Или Кай. Или Элион в конечном счёте, – твёрдо заявил Иво, глядя мне в глаза.

Я сжала его ладонь, безмолвно благодаря за поддержку.

18

КАССИЯ

Короткий стук в дверь моей спальни едва не сбил с мысли. Я упрямее сосредоточилась на иллюзии в руках, зная, что почти закончила перепроверку. Ещё буквально минуту.

Стук повторился.

– Я занята.

– Чем же? – раздался приглушённый голос за дверью.

Кай.

Я была не в настроении. Голова болела из-за перенапряжения, в теле накопилась усталость от постоянных тренировок, уже наступила полночь, а так как я встала на рассвете, то давно валилась с ног. Раньше после моего ухода в спальню Кай ко мне не стучался. Устраивался в гостиной читать, над чем-то работать или спать. До круга осталось всего несколько дней, и как бы я ни скрывала, сокращающееся время нервировало.

– Что делаешь? – Кай громче повторил вопрос, недовольный затянувшейся паузой.

Вероятно, из-за его внезапной настойчивости я не нашла ничего лучше, чем проявить не лучшую свою черту характера: тягу к сарказму.

– Что-что? Порнуху смотрю.

Может, ответ его смутит и он отправится куда пода… Я похолодела, когда ручка повернулась и дверь начала открываться. Я заперла её! Точнее, всегда запирала. Неужели забыла?

Я выпустила из рук все иллюзорные детали, позволив им исчезнуть, и торопливо пнула принесённый Иво кейс под кровать. Благо тот скрылся из виду раньше, чем Кай зашёл в комнату. Его внимательный взгляд с подозрением изучил комнату, словно он искал развлекающихся порноактёров, которых я успела запрятать под одеяло. Лишь осмотрев всё по периметру, он соизволил взглянуть на меня, сидящую на полу у кровати с книгой в руках.

– Читаю порнуху, – коротко поправила я себя, продемонстрировав обложку с красивым полураздетым мужчиной.

Кай с убийственной невозмутимостью рассмотрел и его. Любовный роман из мира людей. Весьма горячий экземпляр с большим количеством постельных сцен. Так Сирша говорила, я не успела дочитать, остановившись на середине.

– Не буду спрашивать, как и зачем ты принесла её в Пелес.

– Я не дочитала. Не могу спокойно жить, не зная, чем закончилось, – подражая его скучающему тону, передразнила я.

Кай не двинулся с места, ожидая каких-то пояснений. Я своим молчанием намекала, что его сюда не звали, но он то ли задумался, то ли демонстративно игнорировал сигналы. К несчастью, по моим наблюдениям, Кай лучше кого-либо выдерживал томительное молчание.

– Может, выйдешь и дашь мне кончить? – Да твою ж мать. Я осознала, что ошиблась в палагейском слове, буквально через долю секунды после того, как ляпнула. – То есть закончить.

Вопросительно изогнутая бровь Кая сказала достаточно. Он сложил руки на груди, вальяжно опёрся плечом о косяк и намеренно принял заинтересованный вид:

– Пожалуй, останусь и посмотрю.

Сердце забилось где-то в горле, чтобы скрыть возникшее смущение, я встала на ноги.

– Дай взглянуть, – серьёзным тоном скорее приказал, чем попросил Кай, когда я демонстративно захлопнула книгу.

– Ни за что. Если уж тебя оскорбляет Фарес, то описанные здесь сцены… соития могут ранить тонкие струны твой души.

– Соития? – переспросил Кай, едва не издав смешок. – Ты выучила по-палагейски слово «порно», но при этом не запомнила «секс».

– «Порно» звучит идентично человеческому слову, так как вы… мы переняли его из словарного запаса людей, – незамедлительно отчиталась я.

Кай усмехнулся моим глубоким познаниям там, где не надо.

– Дай взглянуть, – настойчивее повторил он, выпрямился и протянул руку.

Я прижала роман к себе и отступила назад, пока не уткнулась в тумбу у кровати.

– Ни за что.

– Кас, прошу по-хорошему.

– Не сказала бы. Твой шаг ко мне был весьма угрожающий.

Не знаю, что с ним сегодня. Наш диалог был поразительно расслабленным, почти похожим на те, что были раньше, однако Кай чуял обман за километр, а меня, похоже, читал, как открытую книгу.

Без лишних предупреждений он бросился ко мне, но я ожидала нечто подобное, поэтому успела вскочить на кровать и перемахнуть на другую сторону, продолжив прижимать томик к груди. Кай не стал напрягаться, с притворной расслабленностью обошёл постель. Я насторожилась, прекрасно зная этот обманчиво лёгкий шаг, взгляд из-под упавшей на глаза чёлки. Он приблизился, и меня обдало запахом его парфюма, пряно-древесный аромат опьянил, на несколько мгновений лишив возможности свободно дышать. Сердце ускорило ритм, но я не позволила себя обмануть и резко пригнулась. Нырнула ему под руку, уходя от захвата. Из-за книги я не могла двигаться достаточно быстро: Кай, будучи выше ростом, развернулся, схватил меня за локоть и дёрнул назад. Я вытянула свободную руку, относя роман от него подальше, Кай фыркнул, но я не переставала раздражать его тем, что юрко уклонялась от каждой попытки отобрать мою порноисторию. Я проиграю, это лишь вопрос времени, когда он применит больше силы, но всё же я упрямилась, не желая уступать ему даже в мелочи.

Улыбка пропала с лица Кая: игры ему надоели. Я запыхалась, движения стали замедляться. Пару раз он едва не выхватил книгу, но я вовремя её отстраняла. И вдруг вскрикнула, получив подсечку по ногам, но рухнула животом на кровать. В последней отчаянной попытке я намеревалась уползти по матрасу, но закряхтела под весом чужого тела. Он просто улёгся сверху! Я замерла, сперва не в силах вздохнуть, а затем от ощущения его бёдер, тесно прижатых к моей заднице. Кай выхватил роман, стоило мне о нём позабыть.

Одной рукой он придавил мои плечи к матрасу, его тело наполовину лежало сверху, пока второй он шелестел страницами у меня над ухом, проверяя книгу. Я хрипло дышала, стараясь выглядеть разгневанной, а вовсе не смущённой нашим положением.

– Иллюзия. Так и знал, – заключил Кай раздражающе ровным тоном. – Но ты делаешь успехи. Веста говорила, что ранее ты создавала пустые книги. Сейчас же… две страницы с текстом. Ты прекрасно вспомнила сцену с… хм…

Его треклятое «хм» воспламенило всё внутри, напомнив, какой эпизод я смогла воссоздать.

– Какое интересное наказание, и прямо на столе, – деловито оценил Кай, похоже, прочитав текст. – Знаешь, в детстве ты терпеть не могла, когда тебя наказывали, но похоже, с возрастом вкусы меняются.

Его насмешливое замечание стало последней каплей. Отыскав остатки сил, я принялась брыкаться, даже приподнялась на руках каким-то чудом, чтобы сбросить Кая с себя. Мои потуги его рассмешили. Вибрация того самого искреннего, любимого мной бархатистого смеха отдалась в спину, а следом в сердце, заставив его восторженно ускорить ритм. Разозлившись, я сбросила Кая с себя, он не особенно сопротивлялся, продолжив посмеиваться. Последовавший за этим новый раунд борьбы закончился быстро. Я сама забралась на Кая, пытаясь добраться до вытянутой руки с книгой. Он смеялся ровно до того момента, пока я не оказалась на его бёдрах, а потом не рухнула грудью ему на лицо. Только я вырвала иллюзорную книгу, как его ладони переместились на мою талию. Из горла вырвался сдавленный вздох, когда он перевернул меня, подмяв под себя. Теперь мы были лицом к лицу. Я шумно дышала, обнимая отобранную книгу. Кай замер, держа мои разведённые ноги. К лицу прилил жар, я прекратила вырываться, с ужасом и предвкушением дожидаясь его реакции. Его взгляд прошёлся по моему телу: ночная майка задралась, оголив живот, шорты слишком коротки, чтобы считаться приличной одеждой.

Кай аккуратно отпустил меня, коленом оттолкнулся от кровати и встал. Я торопливо села.

– Зачем ты создаёшь книги?

Чтобы отвлечь от того, что делаю на самом деле.

Мне показалось или его голос прозвучал хрипло?

– Я же сказала, что не дочитала.

– Ты не можешь воссоздать текст, который не читала, – напомнил он очевидную истину, заставив меня безмолвно выругаться.

– Я тренируюсь.

– В чём? Доставлять себе удовольствие?

Боги, неужели он опять шутит?

У меня в голове было с десяток язвительных ответов, но язык онемел, а рот растерянно приоткрылся. Тень наглой улыбки на губах и искреннего веселья во взгляде Кая как ураган снесли все ладно сложенные мысли, оставив в моём сознании лишь пустующий фундамент. – Я про чтение, совёнок. Пища для ума и всё такое.

Я подавила дрожь от этого прозвища, прозвучавшего из его уст.

– Проваливал бы ты.

Моя выдержка трещала по швам. Тело ныло, тоскуя по прикосновениям. Кай, кажется, не заметил моего состояния, поправил растрепавшуюся причёску и направился к дверям.

– Долго не играй, завтра утром на тренировку, – бросил он.

Я швырнула в него книгу. Кай снисходительно проследил, как иллюзия растаяла в воздухе, не долетев до него.

– Жаль, лучше создай вибратор. Будет быстрее.

– Будто я могла додуматься сделать иллюзорный вибратор!

– Ясно, значит, не умеешь. Захочешь – попроси, и я помогу.

– В чём? Научишь создавать секс-игрушки?

Его улыбка стала многообещающей, Кай взялся за ручку двери. Из жара меня бросило в холод.

– Восхитительной тебе ночи, Кас.

Кровь загрохотала в ушах.

– Нет, погоди! В чём поможешь?! – привставая на кровати, спросила я.

– Красочных снов, – ласково ответил Кай и, выйдя, закрыл дверь.

Что за…

Мысли смешались в кучу, не давая мне осознать, насколько намёк мог быть шуткой. Издевался он, провоцировал или просто дразнил? Всё это в стиле Кая, но перемены… Ещё недавно мы ссорились, он в очередной раз требовал отдать ему право на поединок, а теперь внезапно это.

Не-е-т. Элион был прав, резкие скачки в его настроении не к добру. Кай слишком расчётлив, чтобы поддаваться эмоциональным качелям.

Чёрта с два я буду думать о подтексте в его предложении, чёрта с два позволю мыслям окунуться в эти намёки о его помощи, руках, ласках… Мозг словно потёк, горло пересохло, сдавшись под натиском воспоминаний о короткой близости. Хуже было не вожделение или реакция тела, а треклятая тоска, боль под рёбрами, почти осязаемое одиночество.

Я буквально в шаге, дверь – жалкое препятствие. Всего лишь нужно её открыть.

Нет. Я встала, на ватных ногах добралась до двери и в этот раз точно заперла замок. Прислушалась к звукам из гостиной, а затем на цыпочках вернулась к кровати и извлекла из-под неё кейс, чтобы продолжить.

19

МИКЕЛЬ

Прошло три недели с момента встречи с Кассией. Несколько дней назад Трой всё-таки забрал от неё послание на ресепшене компании «Меридий». По словам друга, с Дарданом Хиллом – а точнее, с Моросом – так и не удаётся связаться. При каждой попытке говорят, что его нет в городе, и кто знает, насколько это правда.

В своей записке Кассия сказала, что Гипнос хочет встретиться. Краткое сообщение без чёткого обещания помочь Лексе, и всё же сам факт, что бог сна готов обсудить проблему, уже радовал. Прочитав новость, я старался не вспоминать, что Гипнос и есть Привратник, а бесплатных сделок с ним не бывает.

Я хотел поделиться хорошей новостью с Лексой, но за прошедшие дни мне так и не довелось с ней пересечься, чтобы обсудить посещение Переправы и узнать, готова ли она к этому. Первую неделю после встречи с Кассией мы ещё время от времени виделись, сивилла сама приходила, спрашивая, есть ли вести от Гипноса, а теперь, когда появилось что сообщить, я не могу отыскать её.

Трой и Лисандр говорят, что у сивилл сейчас частые собрания. Особенно у Круга Старших, куда входит и Лекса.

– Микель.

Я обернулся на голос отца. Если бы он не окликнул меня по имени, я бы вряд ли отреагировал, так как Мелай не посещает эти занятия, полностью передав меня наставникам, которые занимаются восполнением пробелов в моём образовании. Да что там. Отец меня по имени никогда и не звал, но сейчас он казался обрадованным чем-то. Улыбка была сдержанной, но выглядела искренней. Это насторожило, и я моментально поднялся на ноги со скамьи у тренировочного поля.

– Оставь меч, и пойдём.

Не говоря более ни слова, царь развернулся и зашагал по крытой галерее в сторону главного входа. Придя в себя, я отложил оружие и почти бегом бросился за ним, боясь скверных новостей. То, что его радует, вряд ли придётся по душе мне.

– Что-то случилось? – не выдержал я, когда мы вошли во дворец и нас окутала прохлада окружающего мрамора. Внутри было намного свежее, пока на улице стояла дневная жара.

– Скоро начнётся вторая часть заседания. Я тебя не звал, потому что не знал, как завершится первая, – объяснил Мелай, продолжая двигаться вперёд по коридору.

Стражи склоняли головы, а слуги жались к стенам и опускали глаза вниз при нашем появлении. Белая с серебром мантия отца стелилась за ним по мраморному полу, и я ускорил шаг, чтобы идти рядом и не наступить на шёлковую ткань.

– Заседание закончилось в твою пользу, поэтому для дальнейшего обсуждения требуется твоё присутствие.

– Что за заседание? В какую такую мою пользу? – не понял я, вообще не зная ни о каких собраниях.

Отец не то что не брал меня на них, но даже не утруждался рассказывать о поднимаемых темах.

– Ты больше месяца ноешь про переговоры с Палагедой и заключение соглашения с твоей сестрой. Это мы и обсудили, – напомнил Мелай.

Я не оскорбился из-за пренебрежительного тона, ошарашенный смыслом услышанного. Дариусу и Юталии всё-таки удалось протолкнуть мои идеи на обсуждение?

– Как? – сдавленно выдохнул я.

– Ты думал, я не знаю о твоих идиотских попытках вести переговоры и досаждать другим царям? – фыркнул Мелай. – Твоё поведение создавало разлад. Ты вечно твердишь про действие сообща, но я твой царь и отец, и именно мне ты вставляешь палки в колёса при каждом удобном случае. Предупреждал же – не лезть в то, в чём не разбираешься.

Я не мог воспринять сказанное как выговор. Мелай говорил ровно и скучающе, будто ему уже осточертела эта тема. Перемены меня и радовали, и тревожили. Продолжая торопливо шагать рядом, я старался дышать тише, лишь бы не пропустить ничего.

– К твоей удаче обстоятельства немного изменились, и я смог сгладить общее впечатление, лично созвав сегодняшнее совещание. Выступил инициатором, поддержал твои наивные высказывания. Так что, открывая рот, думай дважды. – Он резко затормозил у знакомых дверей в зал собраний.

Мелай обернулся, преградив мне дорогу. Я замер, едва не врезавшись в него.

– Ещё раз позволишь своим юношеским эмоциям взять верх, и я избавлюсь вначале от твоих огненных близнецов, а следом от тебя, – очень тихо предупредил он, глядя мне в глаза. – Ты возомнил себя неуязвимым из-за своей незаменимости, но моя мягкость к тебе всё это время была продиктована данью памяти Илиры. Не обольщайся. Моя любовь распространяется только на неё, а твоя жалкая попытка вывезти Эларисов из города провалилась.

Я похолодел, усилием воли сохранив невозмутимость на лице. Недавно Трой и Лисандр предупредили о плане отправить моих приёмных родителей за пределы Эридана. Они сказали, что дальние родственники помогут им обустроиться на новом месте и позаботятся, чтобы они оставались в безопасности.

– Что ты с ними сделал? – едва шевеля губами, спросил я.

Мелай поморщился.

– Идиот, – абсолютно безэмоционально выплюнул отец. – Они были не просто под присмотром, но и под моей защитой. Твои глупые друзья едва не испортили всё, подарив врагам нашей семьи рычаг для давления. Ты носишь мою фамилию, живёшь в моём доме и легко можешь вогнать мне нож в спину, чем время от времени и занимаешься, – едко напомнил он. – Ты керова бомба у меня под боком. И всё же, помимо массы проблем, мне приходится защищать и твои интересы. Если кто-то надавит на тебя, то это станет позором не для незаконнорождённого юнца со смешанной кровью, это станет позором для меня как отца и царя.

Мелай распрямил плечи и смерил меня взглядом, будто генерал – глупого новобранца. Я подобрался, невольно признав, что есть в Мелае некая сила, которая пугает и вызывает уважение на подсознательном уровне. Такие, как он, рождены править, и душа – не то, что им позволено иметь.

Я ощутил укол жалости к отцу, но подавил порыв, вспомнив, каким способом он хотел привязать к себе Илиру. Мелай действительно любил, но его чувство было извращено привычкой решать за других, основанной на уверенности, что он знает, как лучше.

– Где мои родители?

– Твои приёмные родители в безопасности у себя дома, – с нажимом поправил Мелай. – И если дорожишь своими огненными друзьями, то впредь не давай им заданий, из-за которых они могут лишиться голов.

– Ты не посмеешь. Они из знатной семьи, и царь Баал…

– Испытай меня, – угрожающе оборвал Мелай, встав на шаг ближе, делая расстояние между нами слишком маленьким и некомфортным. Я приказал себе стоять на месте, хотя его присутствие давило, практически отталкивало, и мышцы напряглись, нестерпимо хотелось отступить.

Глаза Мелая горели ненавистью и обжигающим холодом, словно он надеялся, что я брошу ему вызов и он сможет безнаказанно меня убить.

– Ты говоришь, что защищаешь моих родителей. Из-за Алейкосов?

Мелай промолчал, ничем не выдав свои мысли, хотя взгляд стал чуть более заинтересованным – ждал, смогу ли я сказать ещё хоть что-то умное.

– Ты принимаешь травы, чтобы не зачать новых детей, верно? Чтобы не давать им власти.

А что насчёт выкидышей Октавии? Были ли они случайностью?

На последние два вопроса мне не хватило смелости. Такое обвинение он точно не снесёт. Мелай отступил на шаг, и мне сразу стало легче дышать, я был удивлён, что попал в точку. Маленькая победа немного воодушевила.

– Ты не в восторге от меня, но не станешь избавляться, потому что я – ребёнок Илиры – хоть немного, но более предпочтительный вариант, чем наследник из рода Алейкос.

Я выдал предположение сухо, но Мелай учуял браваду в тоне, как акула каплю крови в воде. Его улыбка стала уничижительной, глаз не касалась, и в целом лицо напоминало гримасу.

– Тебя защищает любовь мойр, их вера в тебя как в Единого царя. И не более того. У меня уже есть сын, которого я предусмотрительно скрыл. Доверенные полемархи воспитывают его вдали от двора, и до совершеннолетия ему недалеко.

Я перестал дышать, благо лицо застыло расслабленной маской, не выдав недоумения. Подобное было вполне в духе Мелая. Скрывать существование сына, чтобы создать ловушку для других, пытающихся воспользоваться его слабостью из-за отсутствия наследника. Алейкосы сильно просчитаются, даже если пожелают избавиться от Мелая. Хотя, по мнению Дариуса и Юталии, смерть царя сделает меня и другого сына лёгкой мишенью.

Если Мелай не блефует, то моё положение буквально расшатывается на глазах. Как отреагируют другие цари, узнав, что есть ещё один претендент на пост главы Совета? Претендент с чистой даорийской кровью. Мойры не казались встревоженными. Хотелось бы верить, что они уверены в моей крепкой позиции, однако на границе сознания звучало напоминание о том, что из-за Кассии сейчас никто не знает настоящего будущего. Как сильно изменилось моё из-за нашего знакомства?

Про ещё одного сына Мелай мог откровенно лгать, запугивая. Но я потеряю намного больше, не поверив ему и продолжив вести себя безрассудно. Например, голову.

Я сконцентрировался на дыхании, помня, что с отцом нельзя показывать страха и вообще каких-либо эмоций. И если тело слушалось, замерло с гордо вскинутой головой и прямой спиной, то сердце нервно билось о рёбра. Изучающий взгляд Мелая скользнул по моему лицу.

– Поддерживай мои предложения на совещании и выполняй, что будет сказано. Благо нашего Клана и Даории на первом месте. Понял?

– Да.

Мелай толкнул двери, я проследовал за ним. В зале находились все цари, несколько писцов и советников от каждого стояли в стороне, а у дальней стены терпеливо ждали сивиллы. Лексы среди них не было. Я надеялся, что её присутствие, слабый кивок или улыбка дадут мне подсказку, чего стоит ожидать, но она почему-то не пришла. Сейчас мне как никогда нужны были поддержка или чужое мнение, которому я могу доверять.

– Друзья! – обратился ко всем Мелай, садясь на свой трон.

Присутствующие умолкли. Я впервые опустился на место подле царя Металлов.

– Раз Микель выступил зачинщиком всего обсуждения, я решил, что он же и поможет претворить план в жизнь.

Я молчал, стараясь выглядеть собранным, будто всё происходящее не является для меня сюрпризом.

– Я не успел посвятить Микеля в детали того, что и как мы обсудили на утреннем собрании, поэтому, Илиос, расскажешь принцу свою идею?

Царь Клана Земли поднялся с места и обратил всё внимание на меня.

– Мы были удивлены твоей настойчивостью и, несмотря на сомнения, обговорили варианты. Ранее твои идеи казались невыполнимыми и слишком наивными, – без стеснения бросил мне Илиос, но я не стал перебивать. – Однако при новых обстоятельствах твоё предложение действительно может сработать. Сивиллы выступили в твою поддержку.

Я невольно перевёл взгляд на женщин и девушек с маковыми глазами, не ожидав их помощи. Возможно ли, что Лекса убедила их на Круге Старших?

Илиос замолчал в ожидании какой-то реакции, но я всё ещё не понимал, к какому именно выводу они пришли и о чём мне нужно говорить. Я скользнул взглядом по лицам других царей, они все казались беспристрастными. Разве что царь Воды выглядел менее дружелюбным, но Хелу я не нравился уже давно.

– Которое именно из моих предложений? Их было много, – нашёлся я с ответом, вынуждая рассказать подробнее.

– Начать переговоры с Палагедой, а именно с наследницей Дома Раздора, – пояснил Илиос.

Я медленно выдохнул через нос, ощутив, как сердце подпрыгнуло к горлу. Они прислушались.

– Что изменилось? – уточнил я, не в силах избавиться от сомнений. – Я предлагал это больше месяца. Почему сейчас?

– Изменились видения, – вмешался Баал, а его довольная улыбка меня немного воодушевила.

Из-за дружбы с близнецами и знакомства с Ангелем я невольно доверял Клану Огня больше, чем остальным.

– Видения сивилл? Но они всегда разные.

– Верно, но последнюю неделю у сивилл есть одно и то же пророчество, – вернулся к рассказу Илиос. – Раньше так и было. Масштабные, касающиеся всей Даории прорицания сивилл были схожи, но из-за появления наследницы Раздора они стали раздробленными и хаотичными. Теперь же вновь сивиллы видят нечто объединяющее, и есть шанс, что мы движемся к новому будущему.

– Какому? – поторопил я, взволнованный новым витком надежды.

– Удачному перемирию, – с улыбкой заверил Илиос.

Я взглянул на Мелая. Он не казался таким уж обрадованным, но если Клан и Даория для него на первом месте, то он примет мир с Кассией, лишь бы избежать полного разрушения Даории и других ужасов, показанных сивиллами ранее.

– Это правда? Перемирие?

– Может, даже союз, – без энтузиазма, но всё же признал Мелай. – Однако не будем забегать вперёд. Для начала передадим весть о наших намерениях и условиях перемирия наследнице и архонтам. Мы знаем, что ты виделся с сестрой, Микель, а значит, она тебе доверяет. Илиос предположил, что ты будешь лучшим кандидатом для передачи информации.

Я очень медленно набрал воздуха в лёгкие, напомнив себе о контроле. Он знает о встрече. Ужасало даже не это, а то, что я не мог понять откуда. Нас точно не заметили, пока мы пробирались в Санкт-Данам. Близнецы никому ничего не говорили, иначе признались бы мне сразу. По словам оставшегося в тот вечер охранять мои покои Лисандра, никто не пытался со мной встретиться. Подкупленный друг Троя был их дальним родственником и осознавал, что в случае прокола под раздачу попадёт его семья.

Я едва заметно поморщился, пауза затянулась. Я не обернулся на сивилл, чтобы не выдать догадки. Лекса была единственным вариантом, а после моего вмешательства на прошлой встрече Мелай, вполне вероятно, догадался, что она – моё слабое место.

Отец вопросительно поднятой бровью напомнил, что я не дал ответа. Лексы здесь нет, и мне неизвестно, что он с ней сделал или чем угрожает.

– Разумеется. Я бы сам предложил свою кандидатуру.

– Прекрасно, что мы все согласны, – поддержал Мелай с кривой улыбкой, а Илиос сел на своё место.

– Я сам выберу сопровождающих в Санкт-Данам, способных произвести необходимое впечатление, – торопливо добавил я, пока отец не поставил какие-то сомнительные условия.

Кассия никогда не согласится на встречу, приведи я толпу гоплитов или кого-либо из царей. Мелай бросил на меня предостерегающий взгляд, но я упрямо распрямил плечи.

– Если есть шанс на мир, то я сделаю всё, чтобы мы не упустили эту возможность, – заверил я громко.

– Ну что ж, – пробормотал Мелай. – Если у других царей нет возражений, то оставим детали на усмотрение моего сына. Кто-нибудь хочет высказаться против?

Цари какое-то время молчали, вероятно, не убеждённые до конца, что мне можно доверить важные переговоры, но всё же один за другим согласились дать свободу действий.

– Прекрасно, – подытожил отец. – Тогда Микель свяжется с Кассией и назначит ей встречу в Санкт-Данаме. Мы продолжим готовиться к худшему исходу, но теперь у нас есть варианты, что не может не радовать.

Цари поддержали Мелая короткими комментариями, скупыми улыбками или одобрительными кивками, писцы заскрипели ручками и перьями по бумаге, советники подключились к высказываниям, но я уже не слушал. Моё сознание оказалось полностью захвачено триумфом и мыслями, как и о чём поговорить с Кассией.

Союз, перемирие, договорённости.

Я было перестал надеяться, что это вообще реально, а сейчас мирный план поддержали цари и сивиллы, последние никогда не приняли бы такого решения без позволения мойр.

Новое будущее.

Что-то наконец изменилось к лучшему.

20

КАССИЯ

Прошло три недели со встречи с Микелем. Три недели с моей драки с Иолаем. В поместье все заняты приготовлениями к сегодняшнему поединку или, скорее, к его последствиям.

Я опёрлась руками о стол и глянула во двор. Слуги, стража, организаторы и советники ходили туда-сюда, готовя усадьбу к торжеству моей победы или моему позору, а может, и смерти. Я с отстранённым безразличием проследила, как под окнами прошли четыре целителя. Их плащи отличались узорами на спине и рукавах, а за ними семенила вереница помощников с сумками, полными лекарств. Семейный целитель у нас только один, но дедушка пригласил больше, если придётся бороться за мою жизнь.

Они пытались не показывать мне начавшуюся суматоху. На этаже со спальнями было привычно тихо, но стоило понаблюдать за происходящим во дворе, и многое становилось понятно.

Сегодня никаких тренировок. Мы с Каем молча позавтракали, и он ушёл, попросив меня не покидать комнату. Большая часть дня позади. Поединок с Иолаем произойдёт ближе к закату.

Я сдавила края столешницы пальцами. Те немного тряслись, нервы вибрировали, словно моё собственное тело жаждало напомнить о безрассудности принятого решения, но в голове сохранялась пустота. Занимавшиеся со мной Кай, Веста и Элион вчера пришли к неутешительному выводу.

Я не готова.

На финальных тренировочных боях я продержалась дольше, чем друзья ожидали. Даже Каю пришлось постараться, чтобы меня поймать. Хорошая реакция и выносливость – единственные мои плюсы, однако ни одного из своих соперников мне не удалось победить.

Ни разу.

Смешно было думать, что смогу добиться необходимого уровня за столь короткий срок.

Дети в приюте редко жили мирно. Пару раз я дралась с другими девчонками. Полгода занималась лёгкой атлетикой, любила спортивные соревнования в школе, получила кое-какие знания самообороны, поработав на Руфуса.

Но всё это детские забавы, которые помогут мне разве что продержаться чуть дольше, прежде чем Иолай размажет меня по полу. Я поправила рукава туники. Утром мне принесли особенный наряд: роскошный молочный шёлк, изысканно расшитый золотом, широкий парчовый пояс, удобные штаны и невысокие сапоги из тончайшей кожи.

На такой светлой ткани всю кровь будет видно.

Служанки заплели мне волосы в косу и украсили сверкающими жемчужными заколками, которые я вытащила, стоило девушкам уйти. Не хватало, чтобы украшения впились мне в голову при неудачном падении. Я не тешила себя мыслями, что их будет мало.

– Кассия, нам надо поговорить.

Я не сразу обернулась на голос Кая, с трудом оторвав взгляд от символики Дома Раздора, вышитой на рукаве туники. Золотое яблоко в узорном круге. По легендам Палагеды, Эрида рассорила других богинь при помощи яблока из сада Гесперид, поэтому это стало её символом.

– Да, как раз хотела тебя попросить кое о чём.

Кай закрыл дверь и замер в пяти шагах от меня, удивлённый таким поворотом.

– Я обещала дедушке, что сделаю всё, чтобы помочь ему сохранить наше первенство в Совете архонтов. Не могу рассказать почему, но это важно хотя бы в ближайшие четыре года.

Кай сосредоточенно кивнул, принимая и уважая мою тайну.

– Пожалуйста, заставь отца удержать наше первенство, если я не сумею. Он бог, и ни один из архонтов не тронет Майрона и наш Дом. Гипносу будет достаточно выказать своё покровительство дедушке открыто.

Последующая тишина моментально стала гнетущей. Как и ожидалось, лицо Кая помрачнело. Мы не спорили уже несколько дней. Даже зная, что я не сумела достичь нужного для поединка уровня, он не просил меня передать ему право на бой, но теперь желваки на его лице заходили. Кай неестественно медленно положил руку на спинку стоящего рядом дивана, и деревянная резьба заскрипела, когда он сдавил пальцы.

– Поменяйся со мной, – приказал он.

Ещё пару месяцев назад я бы вся задрожала от страха перед таким взглядом, но за прошедшее время увидела достаточно. Знаю, что он чувствует скованность и гнев из-за отсутствия выбора, неспособности контролировать ситуацию или повлиять на неё. Все ненавидят это ощущение, и Кай не исключение. Мне жаль, но я не стану менять решение. Ответственность за свои поступки принимать буду самостоятельно, с меня хватит потерь.

– Нет.

– Ты проиграешь! – рявкнул он, по-настоящему выходя из себя.

Его беспощадная уверенность болью отозвалась в груди. Я тяжело сглотнула и невольно отступила, наткнувшись поясницей на стол. Это было похоже на пощёчину, и Кай прекрасно знал, на что давить. Я не боялась смерти, но страшилась поражения, после которого мне придётся жить с мыслью, что я подвела Майрона и весь Дом.

– Если отдам тебе право, то проиграю, даже не попытавшись. Я и мой Дом будем опозорены моей трусостью, – сдержанно напомнила я.

– Гипнос и я вступимся за тебя. Остальные захлопнут свои треклятые рты и будут помалкивать! – не в силах обуздать вырвавшийся гнев, снова повысил голос Кай.

Его выражение лица стало напряжённым, как и он сам. Он то злился, то, казалось, впадал в отчаяние. На миг мне почудилось, что в комнате стало темнее, но я моргнула – и всё вернулось к тому, как было.

– Хватит за меня заступаться! Если не можешь поддержать мой выбор, то хотя бы не мешай!

– Твой выбор уже поставил целый Дом под удар! Умей ты держать себя в руках и расскажи мне всё, я ещё несколько недель назад насадил бы голову Иолая на копьё и без цирка в виде круга со свидетелями!

Я стиснула зубы, напомнив себе, что он это специально. Кай будто собрал всё худшее, лишь бы вывести меня из себя. Только он не знал, что гнев не способен перекрыть окативший меня ужас, тот который поселился внутри, когда я поняла, что Сирши и Ливии не стало просто из-за того, что я родилась. Когда дошло, что жизнь каждого, кто ко мне добр, под угрозой.

Я попыталась сбежать, развернулась и ушла в спальню, но Кай не отставал ни на шаг. Я замерла между двумя окнами, стоило хлёстким словам нагнать меня:

– Ты проиграешь! А с последствиями всё равно разбираться мне и Гипносу!

Он не старался понижать тон, а его голосу вторили чьи-то крики. Я дёрнулась от галлюцинаций. На мгновение комната пропала, и мы с Каем оказались на пустоши. Серые скалы, чёрный песок, красное небо с чудовищного вида чёрной дырой.

– Исчезни с глаз моих!

Я моргнула, возвращаясь в свои покои. Кай словно ничего не видел, но я знала, что услышанная мной фраза тоже принадлежала ему.

– Проблемы, Кассия! Их всё равно будет много, так дай мне не допустить новых! – продолжил настоящий Кай, пока второй из моих воспоминаний приказывал исчезнуть.

Меня затрясло.

– Хочу, чтобы ты исчезла!

Это было откровенно. Он кричал, искренне желая, чтобы я ушла. Я плакала.

Нет.

Я рыдала, захлёбываясь слезами. Не могла дышать или говорить. И чем громче всхлипывала, пытаясь вдохнуть, тем больше Кай злился.

– Кассия, почему ты плачешь?

Я моргнула.

Настоящий Кай выглядел обескураженным, застигнутым врасплох. Я торопливо утёрла слёзы, не понимая, когда глаза стали мокрыми. Настоящее и прошлое слились, как две наложенные друг на друга полупрозрачные картины.

– Ты сказал мне исчезнуть, – едва слышно пробормотала я, растерянная увиденными галлюцинациями. – Ты действительно ненавидел меня за смерть друзей так сильно, что мечтал, чтобы я исчезла.

Лицо Кая вытянулось, он стремительно побледнел, а меня утянуло обратно. Серые скалы, чёрный песок, красное небо с чудовищного вида чёрной дырой, засасывающей свет. В ушах снова и снова звучало искреннее пожелание Кая, а потом я рухнула куда-то вниз. Я помню, что под ногами была твёрдая почва, я была в безопасности, а затем её не стало, и я упала в расщелину. Вопль ужаса звучал только у меня в голове, в то время как голосовые связки парализовало. Я столкнулась с водой… Я покачнулась от резкой боли в ногах, не совсем реальной, но знакомой.

– Нет! Кассия, всё было не так, – голос настоящего Кая прозвучал тихо, почти слившись с мощным грохотом от удара с водой.

Вслед за треском разбившегося стекла что-то толкнуло меня в спину. Я очнулась, когда Кай подхватил меня, прежде чем я оказалась лицом на полу. Часто заморгала, захлёбываясь в слезах. Оцепенела, не понимая происходящего, продолжая тонуть в старых эмоциях, как в воде.

Вода.

Кай прижимал меня одной рукой к себе за талию, пока нас едва не сносили мощные потоки. Они полностью выбили оба окна и стремительно заполняли помещение, словно весь дом очутился на дне океана.

Мы же на третьем этаже. Почти на вершине акрополя.

Здесь не может быть воды.

– Кассия, остановись! – взмолился Кай, пытаясь перекричать грохот воды, толща которой оторвала нас от пола с той же лёгкостью, что и кресла, столы и подушки с кровати.

Кай схватился за балдахин, чтобы нас не унесло. Мы оба были мокрые с головы до ног, а я хватала ртом воздух, хрипела, шокированная появившейся в моей комнате водой.

– Кассия, это иллюзии! Твои иллюзии! Приди в себя, всё было совсем не так! – кричал Кай, а в его голосе звучала искренняя тревога.

Его рука на моей талии вибрировала от напряжения, пока он защищал меня от рвущихся через окна потоков. Когда комната заполнилась больше чем наполовину, я ощутила холод, ноги онемели. Меня колотил озноб. Вода продолжала заполнять помещение, но тише.

– Твои страхи – моя вина, – прижимая к себе, прошептал мне на ухо Кай. – И твои кошмары – моя вина. Пожалуйста, Кассия, остановись. Мы оба погибнем в этих иллюзиях.

Держаться за балдахин стало бессмысленным. Вода подняла выше, и мы ударились об потолок. Страха не было, я даже не до конца понимала, что реально, а что нет. И всё же попыталась найти, каким образом творю иллюзии, как их прекратить или исправить, но вода попала в рот, и я захлебнулась. Кай резко дёрнул меня вверх, помогая держать голову над слабыми волнами.

Я вновь невольно заплакала, он обхватил ладонями моё лицо и ласково погладил щёки. Кай рассматривал меня со смесью сожаления, любви и тоски. Ничего из этого я ранее не видела у него. Никогда ещё его прикосновения не были столь трепетными.

– Пожалуйста, остановись, Кассия, – успокаивающе повторил он. – Я уже терял тебя дважды и не хочу терять тебя снова. Я…

Он не договорил, заметив приближающуюся волну, готовую лишить нас остатков кислорода. Кай накрыл мои губы своими, и мы ушли под воду с головой. Я думала, он хочет поцелуем доказать свою любовь, но Кай просто держал моё лицо, не давая отстраниться. Он передавал свой воздух, не позволяя мне захлебнуться собственной иллюзией. Я упёрлась руками ему в грудь, ужасаясь, что он губит себя ради краткосрочного продления моей жизни. Этим он выиграет не более чем секунды. Кай отстранился, только отдав мне весь имеющийся у него кислород.

Мы зависли в моей затопленной спальне среди плавающих предметов. Кай вдохнул первым, его рот открылся, тело дёрнулось. Он тонул. До боли распахнутыми глазами я смотрела на его агонию, наконец понимая, что всё происходит на самом деле. Я схватила его за тунику на груди и завопила. Крик растворился в пузырях и толще воды, но прежде, чем хлынуть мне в рот, она вся исчезла, и мы полетели на пол с трёхметровой высоты.

Кай болезненно застонал, приняв весь удар на себя. Он успел притянуть меня, и я рухнула на него сверху. Его руки обвили мою голову, защищая от падающих вокруг предметов.

Всё, включая нашу одежду, оказалось сухим. Вода исчезла, будто её никогда и не было, а напоминанием о произошедшем стали разбросанные предметы, выбитые стёкла окон и мой озноб. Я загнанно дышала, лёжа на Кае, его рука гладила мою спину. Будь у меня силы на слёзы, я бы разрыдалась, но опухшие глаза и так саднило.

– Отчаяние.

Хриплый голос Кая привёл в чувство. Несмотря на недавнее удушение, он дышал ровнее меня. Я скатилась на пол, и Кай издал сдавленный звук, когда я всем весом налегла на его плечо. Я села и потянула его за собой, боясь, что он сломал себе что-нибудь при падении.

– Не страшно, вероятно, просто ушиб, – заверил он, пока я пыталась понять, есть ли травмы. От прикосновений в некоторых местах он морщился, но покорно поднял руку после моей просьбы. Убедившись, что он может ею двигать, я немного успокоилась. Кай взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в лицо.

– Ты слышала, Кассия? Твоя усиливающая эмоция – отчаяние, – в противовес смыслу с непривычной лаской улыбнулся он, погладив большим пальцем мою щёку. – Это не плохо. Всё что тебе нужно, это не отчаиваться.

– Я почти убила нас, даже не понимая как, – не разделяя его веселья, напомнила я.

– Но не убила.

Я не успела ничего ответить, дверь распахнулась, в гостиной раздался топот ног, и в спальню ворвались несколько стражников и две служанки. Они с недоумением уставились на разбросанные предметы, осколки и сдвинутую с мест мебель.

– Мы слышали шум, кириа. Дверь не открывалась, и мы позвали стражей, но сейчас… у вас всё хорошо? – уточнила одна из девушек, выразительно глядя на два разбитых окна.

– Да, это я… случайно, – с поразительным спокойствием заверила я, махнув в сторону окон. Внутри меня вибрировало напряжение от пережитого шока, я всё ещё не понимала произошедшего, но каким-то образом научилась сохранять внешнюю невозмутимость. – Всё в порядке, но принесите какую-нибудь аптечку. Мазь, чтобы обработать ушибы и снять боль, – попросила я, поднимаясь на ноги.

Тело ныло после падения, но я просила не для себя, а для Кая. Нужно осмотреть его плечо.

– Вы поранились? Позвать целителя?

– Нет, спасибо. Аптечки будет достаточно, – повторила я, уверенно кивнув на выход.

Стражи и служанки лишний раз обвели взглядом спальню, проследили, как Кай встал с пола, и удалились, прикрыв за собой дверь.

– Я надеялся, что ты никогда не вспомнишь ту трагедию, – признался Кай, аккуратно присаживаясь на край письменного стола у окна в гостиной. Он сделал это медленно и немного поморщился, поведя левым плечом. – Так сильно не хотел, чтобы ты вспоминала, что решил не встречаться с тобой и попадаться на глаза как можно реже.

Он горько усмехнулся, качнув головой. Его признание выбило из колеи.

– Твои друзья умерли из-за меня, твоя первая любовь…

Я не смогла договорить, с трудом выдавив последние два слова. Кай поднял взгляд, его губы изогнулись в печальной улыбке, но с лица ушло всё напряжение, он расслабился, словно устал бороться.

В дверь постучали раньше, чем Кай успел ответить. Я забрала у служанки аптечку, заверив, что помощь не нужна, и попросила не докладывать никому об увиденном. Отпустив девушку, заперла дверь и подошла к Каю. Он всё время молчал, расслабленно следя за мной.

– Сними тунику, чтобы я проверила плечо, – не глядя на него, попросила я, роясь среди мазей. Названия мне ничего не говорили, но, к счастью, на них кратко указали назначение и способ применения.

– Перелома нет, в противном случае я не смог бы двигать рукой, – заверил Кай, но меня это не успокоило.

– Отлично, тогда у тебя не возникнет трудностей с тем, чтобы снять одежду.

Я продолжала разбирать имеющиеся мази, краем глаза следя, что он принялся разматывать пояс. Когда шорох одежды прекратился, я посмотрела на Кая.

Да чтоб тебя.

Я морально готовилась к тому, что увижу, но сердце всё равно подпрыгнуло к самому горлу. За последний месяц я пыталась убедить себя, что он вовсе не так уж и хорош, но при широко раздвинутых занавесках под ярким дневным светом его тело было даже лучше, чем я помнила, и Кай это прекрасно понял, потому что его губы растянулись в ласковой улыбке.

– Что это? – я тронула новые отметины у него на правом плече.

В двух местах красовались странные рубцы вроде следов от клыков, а от них по всему плечу и вниз по руке расползлись белые узоры. Они немного напоминали татуировку, так как не были целиком хаотичными, скорее абстрактными, и линии вились, а не ломались.

– Яд кер.

– Яд?!

– Да, керы кусаются. – Он сдвинул мою ладонь обратно к рубцам. – Потом отрава распространяется морозом. – Кай принялся водить моей рукой по узорам, продолжая следить за реакцией на моём лице. – Но их яд не так уж и опасен, главное – проследить, чтобы не добрался до сердца. А так это не основной способ убийства, чаще керы раздирают глотки.

– Зачем ты к ним полез? – в ужасе спросила я, отыскав бледную линию узора, которая едва не добралась до его сердца.

– Они не хотели меня пускать, когда я попросил вежливо. Пришлось их подвинуть.

– Эти следы пройдут?

– Да, через пару месяцев.

Взгляд сам собой остановился на его правой руке, держащей мою. Там всё ещё было продолговатое пятно у запястья. По словам Кая, старый ожог, но он не сошёл, а лишь побледнел. Значит, не все шрамы на палагейцах заживают? Хотя отметины от травм, полученных в Санкт-Данаме, у Кая пропали. Тогда после ожогов он едва мог сжать кулак, и всё же сейчас не осталось и следа.

Я отдёрнула руку, ощутив, как чужие мышцы напряглись под моими пальцами. Игнорируя отсутствие половины одежды на Кае, я жестом приказала ему повернуться и показать плечо. Он подчинился. Обширный синяк уже начал проявляться, однако ничего похожего на перелом я действительно не нашла. Нигде не распухло, и кожа не горела.

– Ты не виновата в произошедших катаклизмах на Переправе, – спокойно заговорил Кай, пока я выбирала мазь. По-прежнему стояла за его спиной и была рада, что он не видит моего выражения лица. – И гибель моих друзей не твоих рук дело. Виноват отец, я, может, Веста немного, но тебе не было и суток от роду. Я всегда знал, что ты здесь ни при чём, но твоё существование напоминало о моей ошибке. Всё из-за моей порывистой самоуверенности. Переправа не место для веселья, но я приводил друзей и как горделивый идиот демонстрировал имеющиеся там чудеса. Не хотел признавать, что это моя ошибка, поэтому переложил вину на тебя. У меня не выходило хоть немного притушить злость. Никак не мог это остановить.

Я стиснула зубы, боясь выдохнуть. Тихо открыла нужную мазь и, зачерпнув немного пальцами, принялась растирать ушиб. Кай вздрогнул от прохладного прикосновения, но через мгновение расслабился.

– Я хотел, чтобы ты держалась от меня подальше. Ты же, наоборот, везде за мной таскалась, принося буквально всё, что могла. Поделки из шишек, неуклюже сплетённые маковые венки, ракушки, цветные камни и любой красивый мусор, который в твоих детских глазах становился сокровищем.

Признания лились легко, свободно. Кажется, Кай даже улыбался, пока я, до боли закусив губу, боролась с подступающими слезами. Он говорил, а я вспоминала, с каким чувством всё это ему носила: надеялась, что подарки помогут ему меня полюбить. Хотела ему нравиться так же, как Весте. Поэтому каждая сказанная Каем фраза отдавалась болью в груди.

– Этот браслет – единственное, что мне удалось сохранить.

Он поднял левую руку с уже знакомым браслетом. Я не раз подмечала украшение, убеждаясь, что сын Гипноса его никогда не снимает. Даже в нашу несостоявшуюся совместную ночь он его не снял, и я решила, что это вроде оберега, но спрашивать не стала. Тот самый браслет из чёрного шнурка и кривоватых красных камней. Действительно, похож на детскую поделку, но я не думала, что украшение было сделано мной.

– Ты не помнишь?

– Нет, – призналась я, и Кай понимающе кивнул.

– Если приглядишься, то поймёшь, почему форма камней такая странная. Это гранат.

– Драгоценный камень?

Плечи Кая едва заметно затряслись в беззвучном смехе.

– Нет. Это настоящий гранат. – Он выдержал паузу, позволив мне рассмотреть браслет, но я только нахмурилась, продолжая не понимать. На шнурке определённо были камни. – Ты очень любила гранат, так что вы с Вестой начали сажать гранатовые деревья на Переправе. Ты целый год нетерпеливо ждала, пока деревья приживутся и вырастет первый плод. Наблюдение за процессом роста было необходимо, чтобы в будущем ты могла создать гранат из иллюзий. Однако вместо того, чтобы съесть первый выросший плод, ты вытащила семена с мякотью и попросила отца помочь тебе создать украшение. Когда он узнал, что ты намереваешься подарить его мне, то из ягод сотворил камни, а затем сделал весь браслет настоящим, чтобы его можно было выносить за пределы Переправы, так как я часто бывал в Санкт-Данаме.

После длинной тирады Кай опустил руку, умолк и шумно втянул воздух, его плечи напряглись, а голос потерял любой намёк на радость.

– Твоё воспоминание… это произошло в день, когда ты пришла мне его подарить. К тому времени я сбился со счёта, сколько безделушек ты мне принесла. Отдав этот браслет, ты объяснила, из чего он. Ты начала с улыбкой, воодушевлённая, но на середине рассказа всё неожиданно переменилось. Ты расплакалась… отчаянно, будто безмолвно просила тебя простить. Тогда я ужаснулся, наконец осознав, что всё время ты чувствовала мою ненависть и принимала её на себя, несмотря на мои попытки скрыть истинные эмоции. Мне стало стыдно, но в тот момент я не смог себе в этом признаться.

Почти вся нанесённая мазь впиталась, Кай повернулся, ощутив, что я занимаюсь растиранием слишком долго, хотя движения уже выходили бездумно, я сосредоточилась на рассказе, жадно внимая каждому слову.

– В тот день я впервые на тебя накричал, надеясь прогнать. Меня одолевал гнев на себя самого, на отца и на всё произошедшее, – Кай стиснул мою ладонь, заставив посмотреть ему в глаза. – Я надеялся сбежать от тебя, ушёл в глубь Переправы, дошёл до земель Фобетора, а ты всё гналась за мной, как преданный щенок. Я ещё не знал, что гнев и есть моя усиливающая эмоция, и не осознавал, насколько сильнее становлюсь на Переправе. Даже наличие ахакора не помогло. Я приказывал тебе убираться домой, но ты не слушала. И тогда сорвались слова, которые мне никогда не стоило говорить.

– «Исчезни с глаз моих»? – вырвалось у меня.

Кай кивнул, опустил взгляд, растирая моё запястье, словно круговые движения на моей коже его успокаивали.

– Я сын Гипноса, Переправа часть меня, и она выполнила приказ. Она создала под твоими ногами расщелину, и ты исчезла. Буквально.

Руки Кая обвили мою талию, он ненастойчиво притянул меня к себе. Я тяжело выдохнула, когда он согнулся и спрятал лицо на моём плече. Это были самые ласковые и трепетные объятия, что я от него получала. Он обнял крепче, и я сама уткнулась ему в шею, ощущая его тревожное сердцебиение.

– Ты исчезла, Кассия. Я же был настолько шокирован произошедшим, что замешкался. Созданная мной иллюзия реки внизу пропасти уберегла тебя лишь от мгновенной смерти. Думай я быстрее, создал бы нечто более надёжное. Ты переломала себе ноги от удара и чуть не утонула, – слова мерным потоком лились из Кая.

Знай я его хуже, решила бы, что он спокоен, но в голосе звучали сожаление и боль, поэтому я обняла его. Щекой потёрлась о волосы. На подсознательном уровне я помнила и страх, и ту боль, но не испытывала к Каю ненависти. Наоборот. Я любила его, и мне было тяжело видеть его муки.

– Всё хорошо, – заверила я. Этим воспоминаниям много лет.

Кай горько усмехнулся, но объятия стали ещё крепче, как если бы он боялся, что я исчезну.

– Я принёс тебя домой, и даже отец не был уверен, что ты поправишься, – отрывисто напомнил он. – У тебя были частичная амнезия, множественные переломы, внутреннее кровотечение. Три операции в Санкт-Данаме. Я не спас тебя, Кассия. Тебя спасли человеческие врачи, работающие на Мороса. К счастью, техника в его компании и собранные специалисты оказались способны тебе помочь.

Кай сам отстранил меня, чтобы вновь взглянуть в лицо.

– Мой гнев – проблема. После этого я полностью перебрался в Санкт-Данам, боясь, что причиню тебе новую боль. А когда ко мне пришла заплаканная Веста с новостями от отца, что ты умерла, я не мог в это поверить и не мог простить себя вдвойне. Мне жаль, Кассия, – Кай прикоснулся к моему лицу, и я невольно прикрыла глаза, прильнув щекой к его ладони. – Я увидел, что натворил, лишь когда моя беспричинная ненависть едва не убила ребёнка. Я никогда не умел правильно любить. Мне знакома безусловная любовь к сестре или влюблённость в молодости, но к тебе… – Он запнулся, сжал губы, будто намеренно сам себя прервал. Я ещё не успела осмыслить услышанное, как он продолжил: – Отец отобрал у меня шанс что-либо исправить именно в то время, когда я захотел всё наладить между нами.

Я судорожно выдохнула. В его взгляде появился мечтательный туман, пальцы спустились по моей шее, а другой рукой от стиснул мою талию.

– Едва не переспав с тобой, я запутался сильнее. Я влюбился в человека, оказавшегося ребёнком, которого я годами отчаянно искал, чтобы исправить старые ошибки, – его голос понизился, а прикосновения стали откровеннее.

Я не могла ничего ответить, с трудом дышала, пока сердце билось в горле. Мои губы покорно раскрылись от прикосновения его пальцев, а последующий поцелуй был нежным, тягучим и настолько долгожданным, что я доверчиво приникла к Каю всем телом. Он действовал без спешки, руки скользили по моим бокам. Я отстранилась, лишившись кислорода, но Кай потянул меня обратно. Его обнажённая грудь поднималась и опускалась под моими ладонями, моя голова кружилась, я не могла понять, как от перепалки мы перешли к поцелуям. Кай признался мне в любви, сказал именно то, что я хотела услышать. Вначале он умело бил по самому больному, а затем… по самому желанному.

Кай принялся разматывать мой пояс, я резко отстранилась.

– Нет! – хрипло воспротивилась я.

Кай не выглядел удивлённым или оскорблённым. Скорее настороженным в ожидании моих следующих слов.

– Ты… ты действительно рассчитываешь… меня соблазнить? – с трудом справляясь со сбитым дыханием, озвучила я догадку.

Он ничего не ответил, но ему и не нужно было. На лице отчётливо отразилось разочарование.

– А что потом? Привяжешь меня к кровати и не дашь пойти в круг?!

– Об этом я не подумал, но идея неплохая, – бесстыдно признался он привычным деловым тоном. – В мой план входило удовлетворять тебя, пока не начнёшь умолять о пощаде и не отдашь мне всё, включая участие в поединке.

Моё лицо стало горячим от непрошеных мыслей, но одновременно я нервно рассмеялась. Его находчивость была за пределами всего знакомого. Я верила, что всё рассказанное – правда, чувствовала, что Кай впервые искренне поделился сожалением и болью, однако даже это он попытался обернуть в свою пользу, чтобы добиться желаемого.

К несчастью, смехом же я и подавилась, когда его рука скользнула по моему бедру. Пальцы сжали мне ягодицы, и он дёрнул меня к себе, его губы и язык спустились по моей шее к ключице.

Теперь он больше походил на себя: напористый, властный и нетерпеливый. Я задохнулась, бёдрами ощутив, что это игра лишь отчасти: он хотел меня не меньше. Не мешкая, Кай встал и поменял нас местами, усадив меня на стол. Все здравые мысли улетучились, оставив чудовищный эмоциональный коктейль из смеси страха, тревоги, восторга и предвкушения. Я обхватила шею Кая руками, тело размякло под жаром его кожи. Он почти повалил меня на стол. Я задрожала, пока его ладони заскользили по моей груди, и с трудом втиснула колено между нами.

Дразнящие ласки прекратились, Кай оторвался от моей ключицы, которую успел обнажить, оттянув ворот наряда. Я тяжело дышала, упираясь коленом ему в грудь и не позволяя лечь сверху. Потемневшие глаза Кая были дикими, полными откровенного желания. Он протяжно выдохнул через нос, словно я отобрала о него законную добычу. Несмотря на всё недовольство, он более не настаивал и даже немного отстранился.

Дрожа, я соскользнула со стола, проскочила под его рукой и отошла. Стук в дверь прервал звенящее молчание.

– Кириа, архонт ждёт внизу. Пора отправляться, – предупредила служанка, а я про себя обрадовалась, что заперла дверь.

Кай присел на край стола, поняв, что игра закончена и он просчитался.

– Сейчас спущусь, – ответила я и недовольно поправила свой пояс, проверяя, не успел ли Кай его ослабить. – Это был подлый трюк, – резко бросила я Каю, но севший от возбуждения голос выдавал с головой.

Пальцы по-прежнему тряслись, тело горело от желания, но на лицо вернулась отрепетированная маска равнодушия.

– Я готов на любой. – Откровение звучало как угроза. – Дважды я терял тебя, Кассия, и теперь пойду на всё, чтобы защитить.

Взгляд Кая был жёстким из-под растрёпанной чёлки, но расширенные зрачки и то, как жадно он осмотрел меня с ног до головы, заставило сглотнуть, испугаться нарастающего притяжения и торопливо отступить на пару шагов. Впервые мне захотелось ему поддаться и передать право на поединок. И всё просто ради того, чтобы он вновь сказал, что любит меня.

Я горько усмехнулась, надеясь, что Кай не догадался, что не физическое влечение, а откровенные слова едва не снесли с трудом накопленную уверенность. Он следил за каждым моим движением с едва заметным наклоном головы, наблюдал, как хищник, но с интересом, будто более не видел во мне жертву.

21

КАССИЯ

Я прочитала все правила круга, но всё равно удивилась буквальности их исполнения. Мы приехали верхом на лошадях к старой арене, расположенной недалеко от побережья. Всё происходило на открытом воздухе, под лучами вечернего солнца. Семь тронов из светлого камня были приготовлены для архонтов, колонны и статуи богов – скорее для украшения. У арены не было ни стен, ни крыши, одна каменная плита в качестве места для боя и два меча, лежащие на стойке у её края.

Дедушка говорил, что на подобные поединки далеко не всегда вообще кто-то приходил, однако сегодня все семь тронов были заняты. Я поморщилась от мысли, что каждому интересен мой провал, а может, они ждут, что Иолай меня прикончит.

– Не удалось её отговорить? – раздался сзади вопрос Весты, адресованный Каю.

Меня пришли поддержать не только они, но ещё Иво с сестрой, Мейв, сам Гипнос и Элион. Последнему не стоило демонстративно вставать на мою сторону, но Эль остался непреклонен, и я благодарно сжала его руку. Аника и Иво со всей ненавистью смотрели на Иолая, Мейв не отходила от Аники. Веста поглядывала на меня с тревогой, а Кай провожал хмурым взглядом, наконец по-настоящему осознав, что право на поединок я ему не отдам.

Я подошла к Гипносу, который, сложив руки на груди, с полуулыбкой смотрел на каменную плиту.

– Ка-а-ас, – с понятным лишь ему весельем поприветствовал Руфус. – Мои дети возмущены, Кас.

– И чем же?

– Тем, что ты упрямее их, – со смешком выдал он, немигающим взглядом следя за переговаривающимися архонтами на другой стороне.

– Я не умру? – вопрос сорвался с губ едва слышно, против воли.

Я не чувствовала страха за свою жизнь, только беспокойство от возможного проигрыша, но хорошее настроение Гипноса давало надежду, что будущее уже предначертано. Оно хорошее? Всё обернётся в мою пользу?

– Не знаю, – без былого веселья признался Гипнос. – Тебя не видно ни в одном из пророчеств, ты ощущаешься как дух, отголосок или тень себя настоящей. Будто ты есть, но одновременно и нет.

Я протяжно втянула солёный морской воздух, пытаясь успокоить разум.

– Ты знаешь, что у каждой семьи есть фамильное оружие, Кас?

– Знаю.

– В обычных семьях его передают, но в моей… дети выбирают сами. Надеюсь, ты выбрала своё?

Я резко подняла глаза, Гипнос ответил мне довольной ухмылкой.

Ему известно.

Я открыла рот, не зная, что сказать: оправдываться, спрашивать или отнекиваться. Звук гонга отвлёк от нужной мысли. К каменной плите подошли распорядитель и судья, которые вместе с архонтами будут следить за происходящим.

– Кассия, ещё можно передумать, – Кай схватил меня за руку и развернул к себе.

Все остальные подошли ближе. Пальцы Кая до боли стиснули моё запястье, но я видела, что за привычным недовольством он действительно скрывает страх. Я искренне верила, что его уловки были во благо. Трюки грязные, но он делал всё, лишь бы заполучить шанс меня защитить.

– Иво, – позвала я, освобождая руку из хватки Кая. – Принёс?

Иво нахмурился, но достал из-за пазухи то, что я просила.

Все, включая Гипноса, с недоумением уставились на то, как я забрала флягу из руки друга, открутила крышку и сделала два глотка. Потом помотала жидкость внутри, раздумывая, и сделала третий глоток для верности.

– Вода? – несмело подала голос Аника.

– Коньяк, – возразила я, возвращая флягу Иво.

– Да ты с ума сошла?! – впервые рявкнула Веста. – Алкоголь ударит в голову!

– Это триггер, – спокойно пояснила я, поправляя рукава туники, чтобы не мешались.

Все притихли на несколько секунд.

– Алкоголь – триггер для приступа гнева? – первым догадался Иво.

– Да, и теперь мне осталось лишь разозлиться, но думаю, придурок Иолай мне в этом поможет, – поддержала я. Один раз обвела взглядом собравшихся и улыбнулась им, коньяк немного снял напряжение. – Если он меня всё-таки убьёт, то закопайте его где-нибудь живьём.

Я ожидала новых возражений, но все промолчали. Благодарно им кивнув, я направилась к плите. С другой стороны Иолай в схожем с моим наряде, но в серо-зелёных оттенках, уже ступил на камень. Подготовка была простой. По краю плиты был выбит непрерывный круг, он и станет границей нашего поединка.

Мы с Иолаем встали по разные стороны, к каждому из нас подошёл распорядитель. С разрешения мужчина оставил на моей ладони в меру глубокий порез; краем глаза я проследила, что с Иолаем проделали такую же церемонию. Дальше, следуя подсказке, мы оба двинулись по часовой стрелке, капая кровью в специально созданный жёлоб. По капле на шаг. Как только я дошла до места, откуда Иолай начал, круг замкнулся сам. Каждая капля крови под воздействием магии растянулась, соединяясь с предыдущей, пока они не образовали неразрывную замкнутую линию. Сперва засветилась сама кровь, а следом свет устремился вверх на четыре метра, отрезав нас с Иолаем от всех остальных. Свежий порез на руке тоже засветился и затянулся.

В книгах я читала, что эту плиту для палагейцев создал сам Танатос, чтобы главы Домов при накале отношений выясняли их один на один, без участия солдат. Таким образом бог милосердного конца уменьшал потери среди граждан, втянутых в конфликт по долгу службы.

Я приложила руку к свету: тот не обжигал, но ощущался непреодолимой стеной. Я надавила, проверяя её на прочность, но, несмотря на полупрозрачность, пересечь барьер было невозможно. Магия работала так, что никто не сумеет к нам войти, а у нас не получится выйти, пока один не сдастся или не умрёт. Влиять друг на друга способностями своего Дома строго запрещено, в книгах говорилось, что свет изменит цвет, среагировав на родовой дар каждого, и все увидят нарушение.

Я убрала руку от стены света. Дыхание сбилось из-за ощущения тесной ловушки.

Это не лифт. И не закрытое пространство.

Всё хорошо.

Просто нужно победить.

Иолай первым направился к оружию. По словам Элиона, для него был приготовлен фамильный меч, но для меня оставили обычный, потому что Майрон ещё официально не передал мне родовой клинок. Я тренировалась как с реальным мечом, так и с иллюзиями, но последнее было моим козырем, который стоит использовать лишь в крайнем случае. Веста специально перечитала все доступные книги, чтобы убедиться, что по правилам мне запрещено использовать раздор, именно он считается способностями моего Дома. Про иллюзии нигде не было ни слова.

– Ну ты и говнюк, – разочарованно бросила я Иолаю, после того как взяла в руки приготовленный меч.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что меня подставили ещё до начала боя.

– Майрон, похоже, в отчаянии, раз действительно решил, что мы примем тебя в качестве будущего архонта Раздора, – с наигранным изумлением парировал Иолай, на его губах играла язвительная усмешка. – Ты даже мысли связно излагать не умеешь.

– А ты, похоже, настолько зассал, что даже нормальный клинок побоялся мне дать.

Я подкинула меч и вновь поймала, убедившись, что он плохо сбалансирован – сам клинок ощутимо тяжелее рукояти. Оружие богато украшено, лезвие наточено и сверкает под лучами солнца; вряд ли хоть один кузнец согласился бы изначально создать такой брак. Скорее всего, меч намеренно испортили. Я мимолётно глянула на друзей, не уверенная, много ли они поняли по моему выражению лица. По правилам уже поздно отказываться: как только кровь соперников соединяется в круг, поединок начинается, несмотря на любые трудности или обман.

– Можете начинать, – объявил судья, и мы с Иолаем разошлись в разные стороны.

Я постаралась представить нынешний бой как тренировку, и не более. Если начну нервничать – проиграю. Потеряю сознание – проиграю. Умру – проиграю. Я усмехнулась себе под нос, сомневаясь, что действительно пребываю в здравом рассудке, раз думаю, что проигрыш хуже смерти.

Иолай первым зашагал по кругу, не спуская с меня глаз. Я повторила за ним, сохранив безопасную дистанцию. Все разговоры прекратились, уступив шуму волн неподалёку и крикам чаек. Эль предупредил больше обращать внимание на ноги Иолая и движение глаз, это позволит предугадать его манёвры. Я стиснула рукоять меча, когда приметила на шее наследника ожерелье из артемзии. Украшение, обещанное Элин, то самое, которым я не успела удавить подонка.

Иолай первым потерял терпение от ходьбы по кругу и прямиком направился ко мне. Я остановилась, следя за его шагами. Первую рубящую атаку я отбила легко. Это не воодушевило, потому что Иолай определённо не особо старался. Он сделал ещё несколько выпадов, проверяя мою реакцию. В ответ я нападала мало, в первую очередь искала огрехи в его защите и следила, какие именно движения выдают будущий удар.

Противник растянул губы в приторно-ласковой улыбке, видя, что я пытаюсь сосредоточиться. Следующие три атаки Иолай нанёс резко. Пульс моментально ускорился. Я с трудом уклонилась, затем пригнулась, лезвие проскользнуло над головой, но я выпрямилась чересчур быстро, и Иолай оказался близко. Удар локтем в нос при развороте стал для меня неожиданностью.

Я торопливо попятилась, едва не запутавшись в ногах. Кровь залила нижнюю часть лица, заставив меня хватать ртом воздух. Взрыв боли отозвался в голове. Иолай мог бы напасть, но он намеренно этого не делал, желая поиграть со мной как с добычей. Я поморщилась, лицо отозвалось весьма неприятным ощущением. Вряд ли перелом, но хорошего мало.

Иолай вновь направился ко мне, но я не стала отходить, наоборот, резко сократила расстояние для колющего выпада. Иолай уклонился и отступил, когда следующую атаку я собралась нанести по ноге. Меч в руке сильно вело на размашистых движениях, запястье ныло из-за неправильного баланса, но, разозлившись, я нанесла Иолаю три быстрых и чётких выпада, от каждого ему пришлось отпрянуть. Пока он отвлёкся, я проскочила у него под рукой и пнула по голеням. Наследник упал на колени, но развернулся на них, избежав моего лезвия: то ударилось о камень.

Мы стремительно разошлись на пару шагов, Иолай более не улыбался, раздражённый затягивающимся боем. Дальше я едва успевала отбивать сыплющиеся атаки, которые становились мощнее с его нарастающим гневом. Последнюю не смогла отвести, блокировала лезвием буквально в нескольких сантиметрах от своего плеча, от лязга в ушах зазвенело. Иолай надавил, мои руки дрогнули под напором. Лезвие Иолая оставило неглубокий порез на левом плече, кровь ярким пятном расползлась по светлым одеждам.

Спина и лоб взмокли от прошедшего по телу шока, но я напомнила себе, что больше не человек и исцеляюсь быстрее. Подобное кровотечение меня не убьёт.

– Может, перестанешь позориться и сдашься? Я ведь с тобой даже не начал, – с притворным беспокойством пробормотал Иолай, когда мы снова сошлись.

Вряд ли кто-то кроме меня это слышал. Элион предупреждал, что его брат будет отвлекать оскорблениями или предложениями, но я упустила нужное мгновение: Иолай перехватил мою руку с мечом и болезненно вывернул. По пальцам прошла судорога, меч выпал. Я зашипела от боли в запястье, Иолай продолжал его выгибать, пытаясь вынудить меня встать на колени.

Если он хочет играть совсем по-грязному, то почему бы и нет. В конце концов, один из нас может не выжить. Не раздумывая, я размахнулась ногой, чтобы вдарить ему по яйцам. Глаза Иолая округлились, он выпустил мою руку, чтобы прикрыться, но удачно для меня приблизился. Пинок попал в живот, а как только он согнулся, я схватила его за волосы и добавила коленом в лицо.

Оглушённый противник потерял равновесие и рухнул назад. Лицо Иолая, как и моё, теперь было залито кровью. Наследник быстро поднялся, но этих нескольких секунд хватило, чтобы я смогла подобрать меч.

В глазах Иолая отчётливо читался гнев: он попался на позорную провокацию. Я стремительно отступала под напором новых атак. Всё тело ныло, голова кружилась от уклонений, и на последнем повороте я ахнула – чужое лезвие задело бок. Не сильно, но порезанная туника стала влажной.

Я запыхалась, глотала воздух… и проигрывала.

Менее позорно, чем думала, но всё равно проигрывала.

Я боялась взглянуть на друзей. Не хотела видеть их тревогу. Я также не смотрела на архонтов и дедушку, не желая знать, как он воспринимает моё вполне очевидно приближающееся поражение.

Я слишком аккуратна. Так было и в бое с Каем и Элионом. Осторожность позволяла биться дольше, но в итоге именно усталость приводила к осечкам. Если же я действовала рискованно, то оказывалась ближе к победе… или к отрубленной голове. Элион и Кай запрещали даже думать о риске, приказывали концентрироваться на спасении собственной жизни, но этого было недостаточно. Мне нужен выигрыш.

Я бросилась на Иолая, двигаясь из стороны в сторону, чтобы сбить с толку: откуда будет манёвр. Он угадал неправильно, попытался отбиться, но пропустил колющий удар. Наследник попятился, рукав на его предплечье разошёлся, демонстрируя порез с сочащейся кровью. Я повторила выпад с широким шагом, Иолай крутанулся, уходя вправо, но столкнулся со светящейся стеной. Я намеревалась проткнуть ему глотку, но Иолай отступил, и я опешила, когда клинок застрял в свете.

Противник усмехнулся и напал, мне пришлось выпустить рукоять, чтобы не лишиться рук. Неожиданный поворот с потерей меча лишил меня былой уверенности, пульс зашкаливал и тело тряслось, став неуклюжим.

Мне удалось один раз врезать Иолаю кулаком по лицу, но удар вышел смазанным и только сильнее его разозлил. Проскочить мимо к мечу не получилось, Иолай схватил меня за косу и дёрнул. Я вскрикнула от резкой боли в голове и рухнула на спину.

Всё тело онемело от встречи с камнем, пейзаж поплыл, а звуки, чьи-то голоса стали приглушёнными. Я тряхнула головой, постаравшись избавиться от раздвоенности зрения. Иолай занёс лезвие, и кто-то закричал. Я напряглась, лягнула ногой его по бедру, и пока противник замешкался, той же ногой выбила оружие из его руки.

Перед глазами по-прежнему плыли пятна, я перекатилась, приподнялась на руках и коленях, но мощный пинок по животу отбросил меня на светящуюся стену. На мгновение боль заглушила всё, я хрипела в попытках вернуть способность дышать.

Иолай сдавил мне горло и рывком поднял на ноги. Я не смогла даже застонать, мой затылок он приложил о барьер. Он с невообразимой лёгкостью поднял меня на несколько сантиметров над землёй и принялся душить, наслаждаясь моими отчаянными попытками уменьшить давление на горло.

Спокойствие покинуло зрителей: двое вступили в гневный спор, другие наперебой встревали со своими комментариями. Скорее всего, решали, стоит ли посчитать поединок законченным. Иолай мог подобрать меч и приставить к моему горлу, но ему было мало простой победы. Самодовольный ублюдок хотел унизить меня.

Когда я попыталась в очередной раз пнуть его, Иолай отпустил. Ноги коснулись плиты, и противник отвесил мне позорную пощёчину. Я ахнула и едва не упала, ошарашенная низостью поступка. Щека горела.

Я выругалась, врезала противнику кулаком в живот, но опять этого было недостаточно. Иолай выкрутил моё запястье, а меня саму развернул и лицом прижал к стене света. Он заломил одну руку мне за спину и локтем надавил на шею сзади, заставляя паниковать от нехватки кислорода.

– Есть предложение, – его горячее дыхание обдало ухо, грудью он прижался к моей спине, продолжая вминать меня в магическое препятствие. Хотелось кричать от болезненного давления на лицо, но я едва дышала, на крик воздуха не хватало. – Ты проиграешь, но я попрошу отца смягчить слухи о твоём позоре, может, предотвратим их… если ты ласково попросишь. В моей спальне удобнее всего. Уверен, что твои просьбы будут даже убедительнее, чем Элин.

Его самодовольный тон лишь усилил желание послать его на хер. Я дёрнулась всем телом и оцепенела, когда чужой язык коснулся уха. Он до резкой боли прикусил мочку, и мои глаза шокированно округлились.

– Там я буду трахать тебя без свидетелей и обещаю, что делиться ни с кем не стану. Можешь спросить у служанки, я не злодей и убедился, чтобы время, проведённое со мной, ей понравилось.

Понравилось?

Гнев поднялся по телу при воспоминании рассказа Элин. Он ею «поделился» со своими охранниками. Давление на моём горле немного ослабло. По ту сторону преграды стоял Кай, буквально в шаге от стены света. Не моргая, он смотрел на Иолая. Серые глаза были дикими, жестокими. Он оскалился, определённо услышав каждое слово.

– Мне известно, что ты ночуешь в её спальне. Вас с моим братом она ублажает одновременно или всё-таки в разные дни? Если она работает по расписанию, то уверен, для меня свободный день тоже найдётся, – без капли страха намеренно бросил ему Иолай. Я до боли стиснула зубы и, воспользовавшись тем, что локоть исчез с моей шеи, резко двинула головой назад, врезав противнику по челюсти.

Иолай выругался, захват на второй руке тоже ослаб, я вывернулась, со злым рёвом схватила его за волосы и приложила лицом о светящуюся стену, теперь уже точно разбивая подонку нос. Я закричала, когда пальцами он впился мне в бок, заставляя рану кровоточить сильнее.

Иолай оттолкнул меня и рванул к своему мечу, я бросилась на него сзади и повалила. Весь благородный поединок перерос в грязную драку. Я ощущала циркулирующий гнев по всему телу, с трудом разбирала собственные мысли, помня лишь, как он «поделился» Элин. Успела ещё раз врезать ему по лицу, прежде чем Иолай упёрся ногами мне в живот и перекинул через себя. От очередной болезненной встречи спины с камнем я задохнулась, зрение на мгновение заволокло пятнами.

Очень медленно я перекатилась на живот, на трясущихся руках приподнялась и встала. Иолай был в крови, с разбитым носом и слипшимися от пота волосами. Он хрипло дышал ртом, но успел поднять свой меч, мой же оставался у него за спиной, вне досягаемости. У меня не было сил бежать, все они уходили на удержание равновесия.

Иолай усмехнулся, поняв, что следующий удар меня добьёт. Я потёрла глаза, избавляясь от попавшего в них пота и пыли, сосредоточилась. Не позволила себе отвлечься на умоляющий крик Весты, адресованный Гипносу.

Иолай сократил расстояние за один мощный рывок, я уклонилась. Лезвие пропело, рассекая воздух. От второй атаки едва спаслась, изогнувшись, а затем вскинула руку. Не давая себе и секунды на сомнения, дважды нажала на спусковой крючок появившегося в руке чёрного «Глока».

Вибрация от выстрела ударила в ладонь, когда пистолет сработал, а Иолай вскрикнул, роняя меч. Первая пуля задела его руку, и та начала кровоточить, вторая оцарапала бедро, и он упал на колени, потеряв равновесие. Больше Иолай не двигался, потому что дуло я направила ему в лоб.

Попробовав созданный мной персик, Иво сказал, что без меня иллюзия существует три секунды. Поэтому пули и гильзы исчезли, но трёх секунд хватило, чтобы нанести раны. Хватит и чтобы вышибить подонку мозги.

После грохота выстрелов умолкли не только зрители, но даже птицы. В наступившей тишине моё собственное дыхание оглушало. Я нацепила маску равнодушия, держа пистолет намного увереннее, чем меч. Иолай же, напротив, глядел на меня с ужасом, не до конца осознавая поворот событий.

Это был мой запасной и очень шаткий план. Сотворить иллюзию знакомого мне «Глока». Но повторить пистолет намного сложнее, чем меч. Неверная иллюзия просто взорвалась бы в руке при попытке выстрела, поэтому я попросила Иво достать мне настоящее оружие, и он помог.

Запираясь по вечерам в своей спальне, я разбирала и собирала настоящий «Глок», копировала детали по одной, потом все вместе. Пыталась собирать пистолет из иллюзорных частей. Затем создавала его целиком, училась делать это быстро, а главное – верно, перепроверяла при разборке. Детали исчезали, стоило их отпустить. Я запиралась в спальне не от Кая, но чтобы до середины ночи тренировать материализацию пуль. Благо Руфус в «Подворотне» научил меня многому, даже показывал разобранные пули и заставлял проверять их качество, несколько раз свозив на завод по их изготовлению. Там достаточно подробную экскурсию мне провёл его военный друг Дерек. Уже хрен разберёшь, были ли они настоящими друзьями, но Дерек явно обладал большим опытом в обращении с оружием.

В общем, иллюзию пистолета и пуль создать мне удалось, а вот с проверкой его в действии были проблемы. За мной постоянно следил Кай, а обнадёживать его не хотелось, был велик шанс ошибиться. Я провела всего пару тренировок с холостыми патронами, но использовать настоящие побаивалась. Накосячь я с пулями – и в лучшем случае произошёл бы петардный выстрел[3], в худшем – ствол мог взорваться.

Я тяжело сглотнула ком в горле, стараясь выглядеть непоколебимо, хотя сработавший пистолет удивил меня не меньше, чем всех присутствующих.

– Эт-т-то… Это нечестно! – первым пришёл в себя Иолай, выкрикнув претензию. Он принял уязвлённый вид, хотя я была ближе всех и видела, насколько его пугало дуло у лица.

– Верно! Так же как и давать мне намеренно испорченный меч!

– В этом оружии нет благородства!

– Благородства?! – с губ сорвался истеричный смешок, и я расхохоталась, не в силах сдержать страх и напряжение из-за пережитого.

Я крепко сжимала пистолет, но остальное тело знобило от боли, гнева и мыслей о чистой удаче, которая всё-таки помогла мне избежать позорной кончины. Мой смех мгновенно утих.

– Я не провела в Палагеде и двух месяцев, по количеству прожитых мной кругов я для вас будто неразумное дитя, о чём Совет мне с радостью напомнил, – я отвесила архонтам что-то, лишь отдалённо напоминающее учтивый кивок. – Мне не известны интриги, что вы тут плетёте, и никто с детства не учил меня обращаться с холодным оружием. Слыша мой акцент, вы сомневаетесь, понимаю ли я вашу речь, но одновременно считаете, что моих знаний достаточно для поединка! Ты вызвал меня в круг, уверенный, что у меня сил – как у младенца. И ты мне говоришь про благородство?! – почти не останавливаясь на паузы, громко напомнила я не столько Иолаю, сколько всем присутствующим.

Вероятно, стоило бы проявить уважение к архонтам, принять поражение Иолая и захлопнуть рот. Но я не смогла, ощущая, как натянута каждая мышца в теле. Палец на спусковом крючке подрагивал.

– Вы же переживали о здравии моего Дома и о том, будет ли наследница достаточно сильной, чтобы стать будущим архонтом, – огрызнулась я на притихших членов Совета, мои губы до боли растянулись в злой улыбке, когда они промолчали. Я прекрасно помнила откровение Аспида на вечеринке у Ойзис, он озвучил мнение большинства, если не всех. – Так вот она я! Давайте поссоримся, раз желаете узнать, хватает ли во мне раздора!

Я предложила на полном серьёзе.

Им нужен раздор, я рада поделиться.

Я взглянула на Ойзис, безмолвно напомнив о долге. Она была права, говоря, что её поддержка рано или поздно мне пригодится. Та поняла без слов и ответила мне знакомой безумной улыбкой на очаровательном лице. Архонт Зависти, словно маленький ребёнок, восторженно захлопала в ладоши.

– Вот это представление! Она прекрасна! – едва не взвизгнула от удовольствия Ойзис. – Ареста! Ты посмотри на глаза!

Архонт Гнева поднялась со своего места и стремительно подошла ближе к светящейся стене. Она пригляделась, потом сухо улыбнулась и вернулась на место.

– Это действительно последствия крови Дома Гнева, – заверила она остальных.

Неожиданно все архонты, кроме Майрона, заговорили разом. Тобиас в ярости настаивал, что я сжульничала, Ареста говорила, что гнев мне к лицу, а Меган напомнила, что Гипнос оживил меня частью своей Переправы, значит, иллюзии ― часть меня самой. Ойзис поддержала, что всё по правилам и она готова принять мою победу. Заговорил архонт Соблазна, и все умолкли, очарованные его голосом.

– Кассия, может, и сжульничала, но есть правда в её словах о неопытности. Дом Чревоугодия не оставил ей выбора, поэтому я считаю такой поворот справедливым. Её находчивость против опыта и знаний наследника Чревоугодия.

Как только его неспешная речь завершилась, архонты очнулись и вновь принялись перебивать друг друга. Дедушка сидел расслабленно, вскинув подбородок, всем видом показывая, что он выше этих склок. Он коротко мне кивнул с полуулыбкой.

– Я не стану его убивать, – резко оборвала я их споры. – Но Иолай оскорбил меня и мой Дом. Взамен я требую плату.

– Она заслужила, Тобиас, – согласился Неолай, когда архонт Чревоугодия собрался возразить. – И вправе требовать плату за сохранение жизни твоего сына. Если та будет слишком высока, мы выступим против, подойдёт?

Тобиас нехотя вернулся на место, наградив меня ненавидящим взглядом. Присутствующие умолкли и сосредоточили внимание на мне. Я наклонилась к Иолаю и, не отнимая дула ото лба, содрала с его шеи обещанную Элин артемзию.

– Это – плата за оскорбление моего Дома, – объявила я, пряча украшение за пазухой.

Брови многих архонтов поползли вверх: в деньгах я не нуждалась, но это ожерелье было делом принципа.

– Плата за оскорбление лично меня ещё более простая. Наследник Дома Чревоугодия сможет заплатить её сам, даже не вставая с колен, – заверила я и едва не хмыкнула, когда архонты начали переглядываться, гадая.

Я присела на корточки перед Иолаем. Это простое движение отозвалось болью во всём теле. Он по-прежнему мог меня атаковать, я следила за его лихорадочно бегающим взглядом – вероятно, Иолай просчитывал, как много у него шансов выжить при малейшей попытке что-то сделать. Я сказала, что не намерена убивать его, но не раздумывая пристрелю, если он нападёт.

– Что тебе нужно? – выплюнул Иолай.

– Правда, – с наслаждением растянув слово, оскалилась я. – Сейчас ты расскажешь всем правду про Элиона и изнасилование.

Я специально говорила тихо, чтобы разговор остался только между нами. Лицо Иолая сперва вытянулось, а затем он презрительно рассмеялся. Я с демонстративным недоумением вскинула брови и наклонила голову. Кровь вновь побежала из носа, и я слизала несколько капель с верхней губы. Терпеливо выждала, и Иолай унял своё нервное веселье.

– Нет, – отрезал он.

– Что «нет»?

– Я не стану лгать. Элион насильник, а будь ты его настоящим другом, не стала бы заставлять меня поднимать эту тему. Все уже почти забыли, не стоит ворошить прошлое, – с показной надменностью отчитал меня Иолай, вероятно справившись со страхом, потому что дуло я немного опустила, перестав целиться ему в лицо.

Я чинно кивнула, сдула в сторону упавшую на лицо прядь и демонстративно призадумалась над его словами.

– Открой-ка рот, – сухо велела я, немного пододвинувшись.

– Зачем?

Я направила на него дуло, Иолай поморщился, но открыл. Я тут же сунула пистолет ублюдку в глотку, наследник протестующе замычал, в панике дёрнулся назад, но я схватила его за плечо и приказала замереть. Со стороны архонтов послышались возгласы возмущения, но мне было плевать. Иолай опять протестующе замычал, пока его зубы клацали о металл. Я не ощущала и капли сожаления, отстранённо раздумывая, что ему ещё повезло. Созданный мной металл его не травил и не оставлял химических ожогов.

– Не двигайся, а то у меня палец может дёрнуться, – с наигранным беспокойством заверила я, округлив глаза. – А теперь слушай. После того как я вытащу пистолет из твоего поганого рта, ты всем расскажешь правду про Элиона и про себя. Расскажешь, что двоюродного брата ты оболгал, чтобы защитить свою шкуру. Осмелишься на это сейчас, и я разрешу тебе солгать, что твой отец ничего не знал. Сделаем вид, что он не помогал подтирать за тобой всё дерьмо. Честь вашего архонта останется незапятнанной, а ты просто возьмёшь на себя ту ответственность, которую и должен был понести с самого начала. Потом передашь отцу, что я буду держать информацию о его причастности в тайне, если он даст Камилле полную свободу выбора. Ты понял или мой палагейский недостаточно разборчив для тебя?

Иолай попытался кивнуть, но сильнее ударился зубами о металл, потому что никак не мог сдержать испуганную дрожь в теле. Я какое-то время смотрела ему в глаза, сражаясь с головокружением.

– Объясню, что будет, если не примешь мои условия или за пределами круга попытаешься взять свои слова назад, – со сладкой улыбкой продолжила я, начав самой себе казаться немного безумной. Но лучше, если Иолай будет и впредь опасаться моих выходок. – Во-первых, этим самым пистолетом я переломаю тебе все зубы, отстрелю большие пальцы на руках и пущу по пуле в коленные чашечки. Ты останешься жив, но в седло вряд ли когда-нибудь вновь сядешь. Ты не сможешь держать в руках даже ложку, не то что меч, поэтому до конца своих дней будешь лакать кашу из миски. Если же тебе вставят новые зубы, я вернусь и выбью их тоже. И в довесок ко всему всё равно докажу твою причастность к изнасилованию. Не вынуждай меня копаться в твоём грязном белье, кто знает, что ещё я там разыщу. Ясно я выражаюсь?

Я описала его будущее скучающим тоном, тем самым, которым Кай обычно запугивал других. Чем больше я говорила, тем бледнее становился наследник. Его взгляд метался от моего лица к стоящим за барьером Каю, Гипносу и остальным. Возможно, искал глазами Элиона. Я вытащила дуло, Иолай ахнул и сплюнул на плиту, стараясь избавиться от неприятного привкуса.

– Мы с наследником обсудили плату, и он согласился её предоставить, – объявила я для всех, встав на ноги.

– Да катись ты в Тартар, истеричная шлю… – дальше Иолай завизжал.

Несмотря на оглушающий звук выстрела, я не изменилась в лице. Иолай дёрнулся от меня в сторону, пряча раненую ладонь. Архонты повскакивали со своих мест.

– Я предупреждала, а с терпением у меня проблемы. В следующий раз будет палец целиком или сразу зубы.

Я лишь снесла ему ноготь и часть фаланги. Вообще собиралась отстрелить палец, но подвело размытое зрение. Иолаю об этом знать не нужно.

– Хорошо! Хорошо, я признаюсь, проклятье! – закричал наследник, я примирительно отступила на пару шагов.

Нехотя, запинаясь через слово, он начал рассказывать. Я смотрела на членов Совета и опустила пистолет, чтобы архонты видели, что я в него не целюсь. Исповедь заняла у Иолая всего пять минут, всё время я следила только за архонтами и их реакцией. Тобиас прекратил бледнеть и краснеть от злости, услышав ложь Иолая о том, что архонт ничего не знал. Он натянул маску сосредоточенности, подыграв сыну. Лицо Аспида исказилось от гнева: всегда томный взгляд архонта Соблазна стал жёстким, щёки запылали, а руки сжались в кулаки.

Стоило Иолаю умолкнуть, и я подхватила рассказ:

– Ещё одно условие. Хочу, чтобы вы – все архонты – официально признали Элиона из Дома Чревоугодия невиновным в гнусном преступлении и донесли новости о клевете до всеобщего сведения.

Архонты умолкли, обдумывая требование. Я боялась обернуться на Эля, не уверенная, что он одобряет мою попытку очистить его имя. Немного пугала мысль, что он возненавидит меня за это. Я постаралась не сильно пятнать честь Дома Чревоугодия, скинув всю вину исключительно на наследника, но всё равно проблемы у его Дома начнутся.

– Я поддерживаю, правда будет рассказана, а обвинения с Элиона – сняты! – первым резко заявил Аспид.

– Да, некрасиво получилось, Иолай. Гнусно подставлять родственников, – поддержала Ойзис, с её лица пропало былое веселье.

– Согласна, – высказалась Ареста.

Поддержали их и остальные архонты, включая дедушку и Тобиаса, который отстранённо заявил, что разберётся в ситуации.

– Поединок окончен! – закрыл тему Аспид, раздражённый открывшейся истиной.

Я расслабилась, прекратив контролировать иллюзию, и пистолет из руки исчез. Медленно попятилась, не рискуя поворачиваться к Иолаю спиной. Я не боялась, но и мерзавцу не верила. Сделав три шага, развернулась, стена света стала тоньше, и я прошла сквозь неё без особых проблем. Моментально передо мной возник Кай, не прикасаясь, он бегло окинул меня взглядом: раны уже не кровоточили, но выглядела я определённо паршиво. Затылок, лицо, плечо и бок до сих пор пульсировали болью.

– Ты с ним закончила? – уточнил Кай с привычным сдержанным выражением лица.

– Да.

– Отлично, – бросив это, он прошёл мимо и ступил в круг.

За несколько шагов Кай добрался до Иолая, схватил его за глотку и одной рукой рывком вздёрнул вверх. Наследник захрипел, дёргая ногами в воздухе, Тобиас только набрал воздуха в грудь, чтобы возмутиться, как его прервал Кай:

– Уважаемые архонты, я сын Гипноса и наполовину палагеец с кровью второго по могуществу Дома Кошмаров. И сегодня очень вежливо прошу вас не воспринимать предложение наследницы Раздора о новых ссорах и тем более поединках всерьёз. Это она сгоряча, – Кай обращался к архонтам, не реагируя на трепыхания Иолая. Хоть он и сделал ударение на слове «вежливо», но сказанное звучало как ультиматум. Его тон сочился неприкрытым гневом. – Если ещё хоть один из наследников бросит ей подобный вызов, я выпотрошу его раньше, чем Кассия успеет согласиться. Произошедшее сегодня расстроило всю мою семью, а я не люблю, когда они расстраиваются. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Последнюю фразу он передал Иолаю, придвинув его краснеющее лицо к себе неприлично близко.

– Благодарю за внимание, – сухо бросил Кай и отпустил Иолая. Тот рухнул, заходясь в кашле. Архонты ответили сыну Гипноса учтивыми короткими кивками.

Я вздрогнула, когда Элион поддержал меня под локоть.

– Надеюсь, хоть там у тебя нет синяков, – с извиняющейся улыбкой объяснил он. Я шумно выдохнула, не видя ненависти в его взгляде.

– Доведи меня до коня. Мне надо домой. – Остальные оказались рядом и почти окружили нас.

Веста определённо плакала, хотя глаза уже были сухие. Беззвучно, одними губами, я попросила у неё прощения. Гипнос и дедушка остались, чтобы закончить обсуждения с архонтами. Кай шёл где-то позади.

– Извини, что не посоветовалась с тобой. Боялась, что ты меня отговоришь, – призналась я Элиону, пока он неторопливо вёл меня в нужном направлении. Он притворялся, что просто сопровождает, хотя на самом деле поддерживал, приняв часть моего веса на себя.

– Именно это я бы и сделал, малышка, – ответил Эль, его улыбка была сожалеющей. – Потому что знаю, что таким образом ты повесила себе огромную мишень на спину. Раньше ты была досадным недоразумением, но теперь стала занозой в заднице. Дядя не оставит тебя в покое, пока не отомстит хоть как-нибудь.

Его слова не испугали, хотя захотелось выругаться. Эль знает Тобиаса лучше, а я надеялась на передышку от склок.

– Но хочу, чтобы ты знала, что я искренне благодарен и люблю тебя, малышка, – Эль бережно обнял меня за плечи, прижав к себе, и я едва не расплакалась от его искренности.

Меня начал бить озноб, нервы потихоньку сдавали, я не хотела больше храбриться, позволив Элю стать необходимой мне опорой. Он помог сесть на коня, я вцепилась в седло, когда голова закружилась. Меня сильно накренило в сторону, но позади сел Кай и обхватил мою талию рукой, возвратив на место. Шумно выдохнув, я обмякла в знакомых объятиях.

22

КАССИЯ

Всё тело пронзила боль раньше, чем я сообразила, что пришла в себя. И очнулась совсем не там, где ожидала. Помню, что села на коня, Кай был рядом, мы ехали домой, а теперь я лежу в кровати. С губ сорвался вымученный стон при попытке повернуться на бок, ныли не только мышцы, но и кости. Даже после потасовки в театре я не ощущала себя настолько покалеченной.

Разлепив веки, я запаниковала, обнаружив полнейшую темноту, но, поморгав несколько раз, различила слабые очертания комнаты. Те становились всё отчётливее, пока глаза привыкали к скудному свету Мены. Стояла глубокая ночь. Я закряхтела, попытавшись сесть – удалось разве что немного сменить положение. В ответ раздались торопливые шаги, и я прикусила язык, увидев Кая у постели. Образ немного расплывался, и я вытаращилась, сомневаясь, настоящий ли он. Кай вымученно улыбнулся, или мне показалось.

– Ты под дозой обезболивающего и успокоительного, – объяснил он и приподнял мою голову, помогая сделать несколько глотков воды. Часть я всё равно пролила на себя.

– Недостаточная доза, у меня всё болит, – пожаловалась я надтреснутым голосом.

– Иолай тебя сильно отделал. Повезло, что без серьёзных переломов, но есть трещина в ребре, – напомнил Кай, и я демонстративно скривилась.

Мне и по лицу несколько раз досталось, но пока это была единственная часть тела, не отозвавшаяся неприятными ощущениями. Где-то в районе рёбер схватил резкий спазм, перед глазами замелькали пятна, и на несколько долгих мгновений я прекратила дышать.

– Нет, правда, ещё немного обезболивающего мне не повредит, – призналась я, когда вспышка боли отпустила.

– Нельзя. Целители и так вкололи тебе слишком много. У тебя были жар и бред, – тон Кая оставался беспрекословным, но ласковое прикосновение к моему взмокшему лбу немного успокоило.

Я невольно потянулась вслед за его рукой, когда он её убрал. Закрыла глаза, надеясь обратно провалиться в лечебный сон, но тот не приходил. Пока я держала глаза открытыми, всё плыло, накатывала сонливость, но стоило прикрыть веки, как весьма бодрый разум оставался один на один с болью.

– Ты уже несколько дней лежишь, если немного подвигаешься, может стать легче, – предположил Кай.

Дней?

Его тон хоть и оставался привычно ровным, но казался тёплым, заботливым. Он не включил лампы с заревом, оставаясь сумрачной тенью на фоне серой из-за скудного света комнаты. Несмотря на его предложение, я не двинулась, не находя в себе сил, чтобы даже попытаться пошевелиться. Кай, похоже, понял без слов, его руки оказались под моими плечами и шеей. Он медленно потянул меня вверх, помог сесть. Его аккуратные поглаживания разогревали спину, предплечья, ладони. Он касался мягко и осторожно, избегая некоторых мест, словно уже изучил все мои ушибы и синяки. После он меня вновь уложил, я ощутила его руки под одеялом на ногах. Он начал массаж со ступней, и впервые я застонала от удовольствия. Тело размякло, глаза закрылись, и я полностью отдалась заботливым прикосновениям.

Я точно умерла.

– Ты не умерла, – возразил Кай, с улыбкой в голосе.

Я сказала это вслух?

– Нет, определённо умерла. Если это Элизиум[4], о котором пишут в палагейских книгах, то я не прочь здесь

остаться.

Руки Кая переместились на икры, отчего я пришла в восторг, а стоило ладоням заскользить по бёдрам, сдвигая ткань моей сорочки, как я почти позабыла о боли.

Точно умерла.

Эта мысль не пугала, губы, наоборот, несдержанно растянулись в блаженной улыбке.

Элизиум. Ни печалей, ни забот.

Кай разминал мышцы бережно, заставляя кровь быстрее бежать по телу, хотя в последнем ему помогало сердцебиение, лихорадочно ускоряющееся каждый раз, когда его ладони сдвигались на внутреннюю часть бедра. Я ни разу не возразила, пусть и сожалела о том, что прикосновения оставались сугубо лечебными.

Когда он закончил, я разочарованно выдохнула. Мне почудилось, что я расслышала едва сдерживаемый смех, но открывать глаза не стала. Даже если я в иллюзорном раю под ударной дозой препаратов, мне тут нравится.

Матрас рядом прогнулся. Кай лёг ко мне под одеяло. Поединок с Иолаем остался позади, мы выяснили отношения, и вряд ли Кай хочет меня соблазнить. Я расслабилась, приткнувшись к его тёплому телу.

– Спи. Чем больше ты будешь спать, тем быстрее поправишься, – напомнил он. – Это последняя тяжёлая ночь. Завтра боль ослабнет, а через несколько дней большинство ушибов вовсе пройдёт. Останутся только самые глубокие порезы, но их зашили.

Его размеренный голос убаюкивал. Мягкая кровать подо мной качалась, сознание под лекарствами опять поплыло. Кай невесомо поглаживал мои руки, лицо и плечи, избегая бинтов. Я ощутила тёплое дыхание в волосах. Всё стало почти хорошо, но умиротворённую улыбку сменила гримаса, стоило мне вдохнуть слишком глубоко: рёбра отозвались болью. Она была слабее, чем раньше, но всё же была.

– Снотворное мне тоже нельзя?

– Нежелательно.

Мой стон вышел разочарованным.

– Но есть народные методы, которые помогут уменьшить страдания.

– Если они включают в себя иглы, пиявки или другую гадость, то обойдусь, – пробубнила я.

– Пиявки мы уже использовали. В некоторых ушибах скопилось много крови, – со смешком парировал Кай, и я скривилась, не желая знать, пошутил он или сказал правду. – Я говорю о другом.

Ладонь Кая легла мне на лицо, заставив снова прикрыть веки.

– Если это будет ещё один сеанс лечебного массажа, то у меня ноют виски и лоб, – сонно промямлила я.

Дыхание вместе с тихим смешком обдало шею, тёплая ладонь заскользила по моему бедру под одеялом. Следом легла на талию, пока другой рукой Кай обвил мои плечи. Калейдоскоп мыслей замедлился, разум опустел в то время, как все ощущения сосредоточились на его бережных прикосновениях. Я замерла, почувствовав тёплые губы на щеке. Поцелуй был затяжным, но абсолютно невинным. Я боялась шелохнуться, пока губы Кая перемещались к моему виску, оставляя ещё несколько чутких прикосновений. Он протяжно выдохнул, руками обвив моё тело, и лишь уткнувшись Каю носом в грудь, я осознала, что он просто заключил меня в объятия. В меру крепкие, чтобы не было больно, но достаточно тесные, чтобы тепло его тела согрело, а я почувствовала бережную заботу, которую он пытался мне оказать.

– Я говорил про объятия. Веста в детстве всегда обнимала тебя, когда ты болела. Тебе нравилось.

В носу защипало, растянутые в улыбке губы задрожали. У меня не нашлось ответа, потому что объятия оказались именно тем, чего мне недоставало. Пальцы Кая сжались сильнее, когда мне не удалось скрыть напряжения от распирающего желания то ли заплакать, то ли рассмеяться. Побитая, больная, с ворохом проблем и смутным будущим я внезапно ощутила себя хоть немного да лучше. Будто я достигла того самого дна, от которого наконец сумела оттолкнуться.

– Ещё от боли помогает секс или мастурбация, – словно не выдержав затянувшейся тишины, выдал Кай и тихо усмехнулся, когда я громко фыркнула. – И не проси показывать, как создать иллюзорные игрушки. Учить не стану.

– Разве не ты предложил помочь?

– Помочь с удовольствием – да, но не с вибраторами. Со мной приятнее.

– В твои функции входит семь скоростей и несколько часов автономной работы без подзарядки? – с намеренным скепсисом уточнила я.

Кай затрясся в тихом смехе, я с трудом сдержала хихиканье, заражаясь его весельем. При резких движениях дискомфорт в рёбрах чувствовался сильнее. Кай ослабил объятия, я вновь перекатилась с бока на спину, но далеко не отодвинулась: меня остановила рука, которая заскользила по бедру на голое колено.

– При нынешнем состоянии тебе хватит первой скорости и пары минут.

Абсолютно не скрывая намерений, Кай сдвинул мою ногу в сторону. Меня обдало волной жара при осознании, что вряд ли новое предложение шутка. Я не была настолько беспомощной, чтобы не пресечь его попытку, но абсолютно не хотела этого делать. Он потянул моё нижнее бельё вниз, и я тяжело задышала.

– Не передумала? Если что, можем вернуться к объятиям и сказке на ночь, – вместе со словами Кай оставил несколько поцелуев на шее. Я чувствовала его улыбку. – Я знаю парочку настолько унылых историй, что и снотворное не понадобится. Нет? Всё-таки массаж?

Моё невнятное мычание прозвучало не в меру одобрительно. Тихий смех Кая ласкал кожу не хуже его пальцев. Я чувствовала, что краснею, к лицу подступил жар, но я не желала отказываться от неприличного предложения.

Я напомнила себе про Элизиум. Место без печалей и забот. Кто знает, может, я стою в очереди в Тартар за порчу баланса мироздания, может, это мои последние мгновения перед очередным кошмаром, в который превратилась моя жизнь.

Всё тело дёрнулось, когда его рука оказалась между ног. Лицо вспыхнуло от осознания, что я мокрая, хотя он ничего ещё даже не сделал. Бедром я ощутила, что Каю это понравилось, скользящие движения вверх и вниз стали чуть быстрее. Спина непроизвольно выгнулась, когда его пальцы продвинулись внутрь. Я ожидала боли, но ощущение от спазмов было незначительным на фоне фейерверка удовольствия в голове. Я одобрительно застонала. Кай попеременно вводил пальцы, а затем касался самых чувствительных мест. Его тяжёлое дыхание у моего уха делало удовольствие более острым. Первоначальная наглость и игривость сошли на нет, он не мучил меня, заставляя просить, лишь немного оттягивал конец, позволив утонуть в восхитительных ощущениях.

– Сильнее, – простонала я, недовольная размеренным темпом.

– Не хочу, чтобы тебе было больно, – признался Кай, второй рукой обняв меня за плечи, чтобы я не двигалась.

Мои ноги дрожали. Я не хотела его руки, я хотела его самого. И если это не более чем сон под препаратами, то лучше так, чем никак. По своей воле Кай не прикасался ко мне столь откровенно со времён жизни в Санкт-Данаме, когда мы ещё не знали, кто я на самом деле. Его последующие попытки соблазнения были продуманной игрой, но сейчас всё казалось почти настоящим.

– Пожалуйста, – захныкала я, и Кай тяжело задышал. Его бёдра прижались ко мне, и я задохнулась от желания почувствовать его внутри.

Как я и просила, рука Кая задвигалась быстрее. Удовольствие заполнило каждую клеточку, а в голове не утихал фейерверк, сильная волна дрожи прокатилась по телу. Кай прижал меня к себе, пока я пыталась справиться с нахлынувшим головокружением после оргазма. Он медленно убрал руку, а я обмякла в его объятиях, словно разом лишившись всех костей, а вместе с ними и боли.

– Кассия, – севшим завораживающим голосом позвал Кай, и по спине прошла последняя волна мурашек. Не открывая глаз, я уткнулась лицом ему в грудь. – Хочешь чего-нибудь?

– Хочу. Тебя, – растеряв остатки стыда, призналась я.

Кай ответил тихим смехом. Последующий поцелуй в макушку был актом абсолютно открытой, безвозмездной любви.

– Я имел в виду воды. Или еды.

Я мотнула головой, чувствуя, как начала медленно проваливаться в дрёму. Боль отступила, и пока удовольствие не успело полностью покинуть тело, я наконец вновь очутилась на краю лечебного сна.

* * *

Следующее пробуждение стало приятнее, чем прошлое. Голова оставалась ватной, мышцы ныли, но движения не приносили особой боли. Я ощупала замотанное бинтом плечо и бок, а затем проверила наличие нижнего белья. Всё было на мне, и теперь прикосновения Кая точно казались очень приятным сном с горьким послевкусием. Я неуклюже выбралась из постели, ощущая себя удивительно отдохнувший, несмотря на произошедшее. Внимательно посмотрела в зеркало. Разбитый в драке нос выглядел целым, без припухлостей, и следы после пощёчины прошли. Меня помыли, переодели и обработали раны.

– Вы так часто ошиваетесь в моей спальне, что это действительно начинает выглядеть подозрительно, – буркнула я, поняв, что Кай и Элион в очередной раз используют мою гостиную в качестве личной столовой.

В поместье дедушки две столовые. Семейная и для гостей, но они почему-то опять здесь.

– Кажется, малышка наконец приходит в себя, – улыбнулся Эль, откладывая вилку в сторону. – Ты просто не видела, какой здесь был проходной двор в последние дни.

– В последние дни?

– Садись, поешь, – предложил Кай, заметив, как мой голодный взгляд скользнул по фруктовому салату и выпечке, хотя пропустил, что сперва с неменьшим желанием я посмотрела на него самого. Судя по всему, сейчас утро. – А ты, Элион, позови Весту.

Эль, кажется, хотел что-то сказать, но поднялся и вышел. Я нашла халат, накинула поверх ночной сорочки и лишь потом села на диван к Каю.

– Ты отключилась в седле, – пояснил он. – В первые дни у тебя был бред, целители вкалывали максимальную дозу обезболивающего. В последующие ночи не прекращались проблемы со сном. Он был обрывочный, ты часто ворочалась из-за болей в спине.

Тон оставался будничным, ничто в позе или взгляде Кая не говорило о близости. Скорее всего, ничего и правда не было, и я напридумывала.

– Что со спиной? – я немного подвигала плечами, но к своему удивлению, не ощутила неудобств, кроме повязки.

– Обошлось без переломов, но есть небольшая трещина в ребре и многочисленные ушибы. Со скопившейся кровью помогли пиявки.

Я скривилась, едва не потеряв аппетит. На пиявок даже смотреть не могу без приступов тошноты. Кая моё расшалившееся воображение и выражение лица повеселили, и он коротко улыбнулся. Я замерла, вспомнив, что он уже это говорил, но в ответ на моё изумление Кай вопросительно поднял брови, и я торопливо перевела внимание на еду.

– Тебя регулярно поили снотворным, поэтому воспоминания могут быть смазанными, но ничего особенного не происходило. Ты просто ела, бессвязно говорила и помогала, пока служанки пытались позаботиться о тебе.

Смазанные воспоминания?

Стало немного обидно, что всё приятное мне чудится только в бреду.

– Конфликт с Иолаем. Всё закончилось? – с надеждой уточнила я.

Кай повременил с ответом. Я шумно вздохнула, прежде чем затолкать кусок булочки в рот.

– Элион был прав, ты нажила себе врага. И я говорю не про Иолая, а про архонта. Мы догадались, что ты решила не втягивать его, чтобы не ставить Дом Элиона в совсем неудобное положение, но Тобиас в целом ненавидит, когда в его планы кто-то вмешивается. Особенно если план удачный. Майрон сейчас ищет варианты, как сгладить напряжённость между вашими Домами.

Размеренный тон Кая успокаивал, я ела неспешна, прислушиваясь к рассказу. Поблагодарила, когда он налил для меня чай.

– Позже зайди к дедушке. Он расскажет подробнее, да и будет рад увидеть, что тебе стало лучше.

Я кивнула без особого воодушевления: немного раздражало, что удалось вырулить из одних проблем с Домом Чревоугодия, чтобы тут же вляпаться в другие. Продолжу в таком темпе – и не продержусь в Палагеде и года, не говоря уже о четырёх, необходимых Майрону.

– Иво и Мейв признались, что контрабандой пронесли для тебя «Глок». Почему ты не рассказала мне о своём плане? – после минуты напряжённой тишины спросил Кай.

– Не была уверена, что он сработает. Слишком много деталей. Созданный пистолет могло заклинить, или он вовсе взорвался бы в руке.

– Пули настоящие?

– Иллюзия. Пока пистолет был в моей руке, магазин с патронами продолжал существовать, но после выстрела пуля отделялась от «Глока» и исчезала. Благодаря Иво я узнала, что иллюзия без меня существует около трёх секунд.

– Этого достаточно, – согласился Кай.

Он оставался серьёзным, но в серых глазах появился намёк на интерес или даже гордость. Вся еда тут же застряла в горле, щёки обожгло румянцем, и я торопливо опустила взгляд.

– Я не сказала, потому что не хотела давать надежду, что у меня получится. Поэтому оттягивала использование иллюзии до самого конца. Это была крайняя мера.

– Ты молодец, – внезапная похвала и ласковое поглаживание по волосам застали меня врасплох, и рука замерла над фруктами.

Я продолжала их видеть, но в сознании не всплывало ни одно из названий, чтобы решить, который хочу съесть. Я боялась шелохнуться, пока рука Кая скользила от моей макушки к щеке, но затем прикосновение оборвалось и Кай вложил мне в руку вишню. Не поднимая на него глаз, я покорно сунула её в рот. Он погладил меня по голове ещё раз, и я вся вспыхнула от смущения. Чувствовала себя немного оскорблённой, ведомой его негласными приказами, но и долгожданная похвала согревала.

Элион привёл Весту, которая накинулась на меня буквально с порога. Странный контраст в поведении брата и сестры было невозможно не заметить. Обычно недовольный моим поведением Кай похвалил, а успокаивающая после неудач Веста криком отчитывала за скрытность и то, что я позволила Иолаю так сильно себя избить.

Изредка хотелось вставить, что сама не в восторге от полученных синяков, но я предусмотрительно оставила любые возражения при себе. Закончив нотации, Веста села рядом на диван и принялась помогать мне доедать завтрак, между делом обсуждая с Элионом, как можно было бы улучшить вкус имеющихся пирожных. Я наконец расслабилась, напомнив себе, что выбралась из круга победителем. Веста и Элион, словно близнецы, сходились во мнении по каждому вопросу, и это было настолько нелепо и очаровательно, что даже Кай улыбался, глядя на них.

Элион рассказал, что с позволения Майрона перевёз Камиллу в наше поместье, чтобы защитить её от возможного гнева архонта Чревоугодия. Я заверила, что свобода Камиллы была одним из моих условий, поставленных Иолаю, но согласилась с логичностью решения. Тобиасу и его сыну я бы тоже доверять не стала.

После завтрака служанки помогли помыться и привести себя в порядок для встречи с дедушкой. Двигалась я скованно, дышать старалась неглубоко, чтобы не тревожить рёбра.

Впервые за время моей жизни в Пелесе дедушка обнял меня, демонстрируя искреннее переживание. Я едва сдержала слёзы, услышав, что он гордится мной, и последующая нравоучительная лекция о том, что я нажила себе врага, не уменьшила мою радость. Майрон заверил, что попытается сгладить сложившуюся ситуацию и введёт меня в курс дела, когда появится подходящее решение.

На следующий день я чувствовала себя ещё лучше, и в гости приехали Иво, Мейв и Аника. Благодаря встрече с ними я ощутила настоящее облегчение, полностью осознав, что мне удалось избежать провала. Я не Сирша и не могла похвастаться выдающимися достижениями. Единственное, что мне удавалось, это удивительным образом выживать после несчастных случаев и нападений, но в этот раз я не просто выжила, но и отстояла то, что хотела.

– Хочу проведать Элин, – заявила я ближе к вечеру, и одной этой фразы хватило, чтобы все разом встали и начали собирать вещи.

* * *

– Здравствуйте, я ищу Элин, кажется, она…

Женщина лет сорока на вид с такими же, как у Элин, светлыми волосами вскрикнула и уронила тарелку. Она даже не заметила этого, лепеча приветствия, благодарности и извинения, низко склоняя голову. Все слова смешались в единую фразу, которую я с трудом разобрала.

Мы только вошли в дом, а моё присутствие уже натворило дел. Аника отодвинула меня назад и сама завела беседу с хозяйкой, пытаясь её немного успокоить и разговорить. Я отошла в дальний угол, помня, что мой гул может быть болезненным при первой встрече для всех, кто слабее по способностям, а в этом районе в основном жили низшие.

Судя по всему, моё появление перепугало маму Элин; я знала, что ещё в семье есть старшая сестра и младший брат, но сейчас в квартире никого не было. Я огляделась, с улыбкой отмечая, что здесь уютно. Здание небольшое, всего три этажа, и на каждом по одной квартире. Внутри всё просто, но мило. Если бы я выросла в поместье архонта, то увиденные размеры жилья показались бы мне смехотворными, но первые годы учёбы в университете мы с Сиршей вдвоём ютились в однокомнатной квартирке. Мы тогда почти не спали, крутясь на нескольких подработках, лишь бы скопить денег и переехать. Проблема была не столько в размерах жилья, сколько в небезопасности района.

– Она у себя, – отвлекла меня от мыслей Мейв, пока Аника увела мать Элин то ли на кухню, то ли в другую комнату.

В квартиру мы вошли втроём. Иво, Кая и Эля я попросила остаться на улице, не уверенная, что Элин будет комфортно рядом с толпой мужчин. Желчь по-прежнему подкатывала к горлу при воспоминании о словах Иолая во время поединка.

– Мам, я слыша… ла шум… – челюсть Элин отвисла при виде Мейв в комнате, та упёрла руку в бок, не скрывая длинного кинжала на бедре, хотя ей и не нужно было никого устрашать намеренно. Недружелюбное выражение лица и воинственный взгляд справлялись с этим лучше острого лезвия.

– Кириа! – вскрикнула Элин и тут же зажала себе рот рукой. Ей удалось сдержать всхлипы, но не слёзы, полившиеся из глаз.

Мейв отошла в сторону, а я раскрыла объятия. Элин едва не снесла меня с ног, и я проглотила стон, когда она слишком сильно сдавила раненый бок. Он был хорошо зашит и быстро заживал, но я предпочитала не напрягаться.

– Простите! Простите! – залепетала Элин, заметив мою болезненную гримасу. Она отступила на шаг, пристыженная. – Так много слухов о поединке! И все они ужасные, о том, как вас избили! Говорили, что вся одежда была в крови… я так… я так боялась… это из-за меня…

Она сорвалась на откровенные рыдания, едва успевая утирать слёзы. Аника вовремя вернулась со стаканом воды и, будучи самой чуткой из нас, быстро успокоила Элин, усадив её на диван и заставив всё выпить.

Та перестала всхлипывать, и слёзы немного подсохли, пока она пыталась справиться с водой. Невозможно пить и плакать одновременно. Мы расселись на ближайшие стулья.

– Со мной всё хорошо. Отделалась несколькими царапинами, – заверила я.

Мейв громко фыркнула рядом, и я наступила на её сапог. Она сдавленно крякнула. Последующий недовольный взгляд я проигнорировала, удерживая на губах миролюбивую улыбку.

– А ты как?

– Я в порядке, кириа! Честно! Мне очень хочется вернуться к работе, но кирий мне отказал, велел продолжать отдыхать. Но мне правда больше не нужно! – порывисто возразила Элин. Она так резко кивнула, что её пучок на голове развалился и некоторые светлые пряди упали на плечи.

Я внимательно её рассмотрела. Стало грустно, но верное решение уже было принято.

– Я догадывалась, что ты молода, но не думала, что младше меня самой, – призналась я. – Одна из твоих подруг рассказала, что ты пришла работать в дом дедушки всего за полгода до моего появления.

Элин снова кивнула и попыталась поправить испорченную причёску, но в итоге просто распустила волосы, не сводя с меня настороженного взгляда.

– Это твоё, – я положила на стол перед ней сорванное с Иолая ожерелье из артемзии.

Элин с неприязнью отодвинулась от украшения подальше.

– Это не плата, а трофей, – заверила я, понимая, какие воспоминания оно ей несёт. – Я сорвала ожерелье с его шеи после победы. Этим опозорила наследника, поэтому прими трофей и втридорога продай тому, кто переплавит металл и сделает из него что-то другое.

– Мне не нужны деньги, тем более такие, – всё же заупрямилась она, но с меньшим отвращением.

– Как раз деньги тебе понадобятся. Ты уволена, Элин.

Она лишилась дара речи, шокированно распахнув глаза, и кажется, даже прекратила дышать.

– Потому что нужна мне для другой работы, – торопливо заверила я, заметив, что Элин близка к новому потоку слёз. – Я хочу, чтобы ты перебралась в Санкт-Данам. Эти деньги тебе пригодятся не только для жизни там, они полностью покроют расходы на обучение в университете. Но для начала тебе необходимо выучить язык и туда поступить, поэтому впредь ты будешь жить с Аяксом – дедушкой Мейв. Он владеет антикварной лавкой и уже стар. Ему не повредит помощь.

– В обмен он научит тебя языку людей и натаскает для сдачи экзаменов. Он был репетитором, – подхватила Мейв. – Деда разрешил тебе жить над ним. Весь дом принадлежит ему, и там есть несколько свободных комнат.

Элин громко разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Мейв умолкла и уставилась на меня, удивлённо вскинув брови. Я перевела недоумённый взгляд на Анику, и та едва не закатила глаза, похоже, единственная понимая страхи Элин.

– Это необязательно, если не хочешь, – заверила она плачущую Элин. – Кассия беспокоится, что тебе будет неудобно здесь жить. Когда-нибудь ты вновь наткнёшься на Иолая, и встреча вернёт дурные воспоминания. Она уговорила Майрона подготовить документы, чтобы тебе позволили жить в Санкт-Данаме. Мейв помогла, заполнив заявление, что её дедушке нужна помощница. К тому же, Кассия знает, что ты интересуешься людьми, и она хочет дать тебе эту возможность.

Нервничая, я закусила губу, ожидая от Элин более ясной реакции. Мне и в голову не пришло, что она может не желать переезжать в Санкт-Данам. Я выросла в приюте, и мне тяжело понять, каково это – оставить семью и перебраться в другой город.

– Ты будешь регулярно видеться с родными, путь обратно для тебя всегда открыт, – добавила я, не зная, что именно её опечалило.

– Спасибо! Я не стою ваших усилий! Правда… Огромное спасибо! – Элин утёрла заплаканное лицо, её глаза светились счастьем, а улыбка была такой широкой, я и не знала, что она может так улыбаться. – Спасибо! Я буду усердно учиться и работать! Я правда не стою таких трудов…

Мейв рассмеялась.

– Боги, девочка! За такое не благодарят! Ты ещё моего деда не знаешь. Характер у него тяжёлый, он капризный. Вероятно, ты сама сбежишь обратно, проклиная свою госпожу за «подарочек», – она продолжала подтрунивать над Элин, а та, глядя на неё, прекратила плакать и заразилась весельем, начав несмело посмеиваться. – Но деда я очень люблю, – посерьёзнев, добавила Мейв. – Заботься о нём хорошо! Первое время я поживу с вами. Помогу привыкнуть и покажу, какой чай пить не стоит. Деда любит гостей усыплять.

Брови Элин удивлённо изогнулись, но испуганной она не выглядела. Я улыбнулась, чувствуя, как на душе полегчало. Мне было грустно прощаться с новой подругой, но если в моих силах уберечь её от собственного влияния и подарить лучшее будущее, то я готова к расставанию.

Мы провели в доме Элин час. Мейв дала ей на сборы неделю, а Аника заверила, что проследит, чтобы Элин сделали ахакор. Они все пытались снять с меня максимум обязанностей и тревог. Они не говорили об этом прямо, но не заметить их заботу было невозможно. Я искренне поблагодарила обеих, как только мы вышли, даже обняла, что не совсем понравилось Мейв, но она упиралась скорее для вида.

В усадьбу архонта мы вернулись с Каем вдвоём, уже после заката. Поужинали вместе с дедушкой в непринуждённой атмосфере в столовой. Кай и Майрон обсуждали какие-то сторонние вопросы, позволив мне погрузиться в расслабленное молчание.

– Ты выбрала себе ближайшую служанку вместо Элин? – спросил Кай, когда мы остались наедине.

Он продолжал ночевать в моих покоях на тахте, объяснив, что теперь из-за публичного оскорбления наследника Дома Чревоугодия мне ещё опаснее оставаться без присмотра. Я отцепила ремень с кинжалом с пояса и отложила в сторону. Пусть я владею иллюзиями, но лучше иметь при себе настоящее оружие, чем разгуливать без него.

– Нет, да и это не имеет значения. Я больше не стану ни с кем из них сближаться.

Я всем телом ощутила его пристальный взгляд. Кай ждал пояснений.

– Находящиеся рядом со мной умирают или страдают. Лучше держать всех на расстоянии. Поэтому Элиону будет лучше и безопаснее в доме на Переправе, Элин – в Санкт-Данаме. Анику и Иво я тоже постараюсь сторониться, чтобы Тобиас не решил, что они будут хорошим вариантом для шантажа. Мне осталось только убрать тебя подальше, – со всей откровенностью выдала я: игры и недомолвки притомили.

Разумеется, я хотела видеть их всех рядом с собой, до смерти хотела бы жить на Переправе, мне как воздух было необходимо слышать и чувствовать Кая каждый день, и поняла я это, лишь когда он уходил надолго. Однако теперь я осознавала ответственность перед своим Домом. Хотела защитить дедушку и Хлою, не теряя при этом никого из близких. Поэтому не осталось другого варианта, кроме как на время убрать их из своей жизни, надеясь, что через четыре года, после передачи титула архонта, они примут меня обратно.

Я старалась представлять всё в качестве временной меры, однако тихий голосок на краю сознания, будто назло, заставлял сомневаться, напоминая, что само моё существование влияет на их жизни.

– Честно. Я это уважаю, – кивнул Кай и усмехнулся, – но от меня ты не избавишься.

– Рано или поздно я выкину эту тахту, и ты будешь довольствоваться полом, – копируя его усмешку, предупредила я.

– В лучшем случае ты сможешь изгнать меня из своей комнаты, совёнок. Но после драки с Иолаем я из принципа вздёрну любого, кто не воспринял моё предупреждение всерьёз. Больше не потерплю угроз в сторону своих близких.

Его агрессивная забота заставляла сердце биться чаще, но я сохранила скучающую маску равнодушия.

– Запомни мои слова. Если не уйдёшь, тебя ждёт пол. Ещё повезёт, если я не прикажу вышвырнуть тахту вон, когда ты будешь на ней спать.

– Я чутко сплю.

– Нужная доза снотворного – и вот ты уже полуголый на пляже, сгоревший как пережаренная в тосте булочка для компании чаек, – с напускной расслабленностью описала я.

Кай рассмеялся. Его искренний, расслабленный смех возродил множество приятных воспоминаний о времени, проведённом вместе. Я с трудом спрятала улыбку и демонстративно нахмурила брови.

– Пол, Камаэль, – хотелось звучать строже, впервые за долгое время используя его полное имя, но это сделало лишь хуже.

Кай прекратил смеяться, медленно его улыбка исчезла, а взгляд стал голодным и испытующим. Он провокационно уставился на мои губы, молча бросив мне вызов. Я попятилась, надеясь сохранить хотя бы внешнюю уверенность, и скрылась в спальне, но в этот раз не стала закрывать двери между комнатами. Больше мне не нужно было запираться ради тренировки с «Глоком». Теперь я не хотела даже прикрывать двери, ощущая, что наше расставание всё-таки вопрос времени, а мне хотелось видеть его чаще до того, как это произойдёт.

23

МИКЕЛЬ

Я не удержался и громко чихнул от стоящей в воздухе пыли. Не знаю, какого хаоса я забрался на этот склад старого барахла. Спросил у распорядителей по поводу всех библиотек, архивов и хранилищ во дворце, намереваясь в свободное время выяснить как можно больше секретов отца. Он сказал, что у него есть ещё один сын, и мысль не то чтобы пугала, но ставила меня в весьма шаткое положение. Меня не волновали титул и власть, хотя все уроки от наставников я слушал с поразительным для себя усердием, ужасаясь мысли, что действительно однажды стану царём. Я мог сколько угодно противиться этой ответственности, но если придётся её взять на себя, то у меня нет права быть слабаком, развалившим собственный Клан. Я желаю для Клана процветания и мира, хочу этого для всей Даории.

Я устало упёрся руками в пыльную столешницу и свесил голову. Библиотеки и архивы уже просмотрены настолько, насколько это возможно. Остались хранилища. Их было несколько, но нынешнее напоминало свалку ненужного барахла. Хотя подсознательно я понимал, что собранный здесь антиквариат был важным, а что-то – и вовсе бесценным. И всё же без должной реставрации большинство вещей здесь напоминало хлам. В помещении летала пыль, а без окон было неясно, провозился я тут полчаса или наступил вечер. Полумрак и незнание, что, собственно, пытаюсь найти, нещадно пожирали время и силы.

Я вернулся к стене, открыл один из сундуков и принялся искать что-либо ценное или важное. Процесс оказался не совсем бесплодным. Я обнаружил портреты Илиры и царя Тариса, а в одной из шкатулок нашёл стопку писем дедушки одному из ближайших советников или друзей. В них он обратился за помощью, не зная, как решить ситуацию с отношениями между Илирой и собственным сыном. В письмах подтверждалась история о взаимной любви между наследницей Дома Раздора и принцем Металлов, но, к сожалению, не пояснялось, было ли её заточение в Даории насильным или добровольным. Однако все эти мелочи скорее становились сентиментальными артефактами, которым я радовался как сын, желающий узнать родителей лучше. Поэтому я торопливо отложил их в сторону, напомнив себе, что поиски затеял ради понимания замыслов Мелая и возможных подсказок, в какой момент он может от меня избавиться.

Рука наткнулась на странный металлический предмет. Достав, я взглянул на… термос? Или нечто похожее. По цилиндрическому корпусу вились тщательно вырезанные орнаменты, опоясывая и будто запечатывая его. Я тряхнул цилиндр, раздался сыпучий звук. Может, зерно или какой-то песок? Я попытался найти крышку, но предмет был цельным. Потряс его ещё пару раз и громко чихнул, случайно задев стоящие рядом копья. Те с грохотом рухнули на пол.

Дверь со скрипом приоткрылась, пустив в хранилище больше света. Я торопливо вернул цилиндр в сундук, свалил туда же все ранее вытащенные предметы и захлопнул, прежде чем входящий застанет меня за копанием в барахле.

– Микель? – Октавия прищурилась, когда я поднялся на ноги.

– Это я.

Подхватив со стола принесённую лампу с заревом, я направился к мачехе. Та с недоумением оглядела мой перепачканный в пыли наряд. На светлой ткани даже лёгкая грязь сразу становилась заметна.

– Что ты здесь делаешь?

– Давно хотел посмотреть на хранилища. До жизни здесь слышал, что во дворце Металлов собрана потрясающая коллекция произведений искусства.

Я научился врать и придумывать на ходу с поразительной непринуждённостью. Раньше, разбираясь с чудовищами на улицах Санкт-Данама на пару с Элионом и Каем, я не нуждался во лжи. В целом наши разговоры редко были приличными, но, живя здесь, пришлось привыкнуть скрывать правду даже при ответе на самые безобидные вопросы.

Октавия окинула меня жалостливым взглядом, пока я отряхивал одежду.

– Тебя направили не в то хранилище, – с сочувствием пояснила она. – Это скорее склад. Здесь неотсортированные и неотреставрированные сокровища. Уверена, что здесь почти всё имеет свою историю и высокую… ценность. – Я проследил, как её глаза замерли на сломанном стуле. Я тоже сомневался, что он часть коллекции. – Но давай провожу тебя в музей. Там… не так много пыли. Благословенные мойры, здесь невозможно дышать.

Я тихо рассмеялся, когда Октавия перестала скрывать правду об увиденном беспорядке.

– Пойдём на свежий воздух. Дышать такой гадостью плохо для здоровья, – она потянула меня на выход, заботливо стряхивая пыль с рукава.

Я ответил благодарной улыбкой, и Октавия ухватилась за мою согнутую руку. Я не забывал предупреждения Мелая, Дариуса и Юталии, но сколько ни смотрел на мачеху, всё сильнее убеждался, что она просто не способна на вынашивание хитрых планов и столь грандиозное притворство. Она тонкокостная, хрупкая или даже излишне худая. За мою короткую жизнь во дворце она успела дважды заболеть. Ей часто нездоровилось, и она много спала. А большую часть времени проводила за чтением художественных книг, прогулками и рукоделием.

Я незаметно оглядел её, ища доказательства отравления или другого вмешательства. Мысль, что её многочисленные выкидыши – подстроенные трагедии, не покидали голову. Не хотелось верить, что Мелай настолько жесток, чтобы трижды отравить собственную жену, лишь бы лишить Алейкосов наследника. Но ещё противнее становилось от осознания, что он мог и, вероятно, сделал это, но не из ненависти к семье жены и тем более не ради того, чтобы причинить боль Октавии. Он пошёл на подобное чисто из прагматических соображений, зная, что нельзя давать Алейкосам то, что они хотят.

Я его не оправдывал.

Но начинал понимать, как Мелай мыслит.

Я встрепенулся, Октавия продолжала что-то рассказывать, уводя меня по коридору. Неожиданно мачеха придвинулась ближе, понизив голос до заговорщического шёпота:

– …невольно подслушала разговор Мелая о твоей приёмной семье. Неужели кто-то пытался на них… то ли напасть, то ли увезти?

Напасть?

Я весь напрягся, мне о таком не докладывали.

– Нет, я только вчера с ними виделся. Всё хорошо, они у себя дома. Когда ты это услышала?

Октавия задумчиво возвела глаза к расписному потолку, окружённому лепниной, словно огромной рамой.

– Примерно неделю назад.

Тогда речь, скорее всего, о моей собственной попытке вывезти семью. Я ободряюще улыбнулся Октавии, не желая распространяться о своём провалившемся плане.

– Это недопонимание. С ними всё хорошо.

Мы оказались на террасе, недалеко от садов, и мачеха повеселела.

– Здесь подыши немного, а после я провожу тебя в музей, он на втором этаже. Там есть как выставленные экспонаты, так и небольшой склад. Но он гораздо чище, чем тот, где был ты. Да и произведения искусства собраны редчайшие, – с воодушевлением поделилась Октавия.

Я кивал, удерживая улыбку. Меня не интересовали картины и антиквариат, но не хотелось быть грубым. День подходил к своему завершению, закат окрасил пейзаж в алые тона. Движение справа, у подножия лестницы в сад, привлекло внимание.

– Это Креон? – спросил я. Тот стоял спиной, разговаривая с царём Хелом и его свитой из нескольких мужчин.

– Да. Количество собраний участилось из-за возможного перемирия с Палагедой, – Октавия бросила на меня лукавый взгляд, будто намекала, что знает о моей заслуге. Я чувствовал, что она поддерживала идею, её безмолвная похвала приободрила. – Уже идут обсуждения о налаживании торговли, хотя пока тяжело сказать, как это будет происходить. Логистика окажется непростой, учитывая путь через Санкт-Данам. Однако в Палагеде растёт множество лечебных трав, которые пригодились бы в нашей медицине.

– Вроде асфоделуса.

Октавия кивнула.

У нас тоже растёт этот цветок, но мало, в отличие от Палагеды. Его пытались развести в тепличных условиях, но он почему-то не приживался. Многие полагают, что дело в почве или удобрении. Я знал об асфоделусе давно, но ещё лучше запомнил, услышав, что лекарство Лексы содержит не только соли, но и порошок из его семян. Из-за недостаточного количества в Даории он очень дорогой и достать его непросто.

– Октавия!

Я вернул внимание к Креону, который теперь смотрел на нас. Его оклик привлёк внимание Хела и его свиты. Царь Воды сперва приподнял брови, затем коротко приветственно мне кивнул. Один из мужчин в его свите показался знакомым, наши взгляды встретились, тот поджал губы, но быстро отвернулся, словно я его не интересовал. Хел махнул рукой своим приближённым и направился в сторону конюшни.

Креон подал знак сестре, намереваясь с ней что-то обсудить.

– Иди, всё хорошо. Я сам найду музей. Это не сложно, – заверил я, когда она замялась.

Октавия – царица, и Креону стоило проявить больше почтения и подойти самому, но он продолжал помыкать ею, как младшей сестрой. Октавия благодарно сжала мой локоть, приподняла платье и заторопилась к брату. Я нахмурился, наблюдая за этой картиной, Креон отвесил мне что-то похожее на поклон. Я развернулся, зашёл обратно в здание и действительно направился к лестнице, но музей посещать не собирался. Сегодня вечером мне нужно встретиться с Авилой и Декланом, чтобы передать Кассии новое послание. Я невольно улыбнулся, ощутив, как волна восторженного предчувствия вновь захватила мысли. Я ещё не отправил письмо, но уже волновался перед встречей с сестрой, надеясь, что она поддержит новости о мире и поможет убедить остальных архонтов в уникальности предложения.

Между Палагедой и Даорией никогда не было официально подписанного перемирия, и возможно, мы наконец стоим на пороге истинных перемен.

24

КАССИЯ

Следующие дни были спокойными и умиротворяющими. Все мои физические тренировки помимо прогулок на свежем воздухе с одним из наставников были отменены. В основном я продолжила заниматься изучением истории и политики Палагеды с учителями, но всего пару часов в день. Однажды пришли Иво с Аникой, чтобы провести со мной урок по прошлым интересным заседаниям Совета архонтов. Так как Аника являлась одной из молчаливых свидетелей, она помнила много занимательных событий и рассказала про несколько конфликтов между Домами, чтобы я понимала, почему те или иные архонты менее дружелюбны между собой.

В один из дней я подробно объяснила Каю и Весте, каким способом научилась делать иллюзорный пистолет. Разобрала при них настоящее оружие, акцентируя внимание на деталях. И если Кай понимал всё услышанное, то при виде временами стекленевшего взгляда Весты я не могла сдержать улыбки. Огнестрельное оружие ей явно не нравилось, но дети Гипноса из принципа пытались повторить мои успехи, и, к нашему удивлению, даже у Кая иллюзорный «Глок» быстро разваливался в руке. Пробовать стрелять мы не стали, так как созданное ими выглядело ненадёжным. Я почувствовала себя увереннее, убедившись, что мне действительно удалось создать нечто сложное, да ещё и самостоятельно.

Кай оставлял меня одну лишь на время занятий, а на пятый день лично сопроводил на Совет архонтов, где присутствующие заверили в исполнении моего условия, касающегося Элиона. Они пообещали восстановить его честное имя, но предупредили, что это займёт время. Я согласилась дать Дому Чревоугодия необходимые три месяца на постепенное переоформление хроник и распространение информации в Пелесе и других городах.

Пару раз заходил Гелион, чтобы передать лекарства, которые, по его словам, должны были улучшить моё состояние, и поделился подтверждёнными выводами, что алкоголь весьма сильный триггер для проявления последствий от наркотика с кровью Дома Гнева. Сын Аресты высказал предположение, что гнев теперь часть меня самой и вряд ли его каким-либо способом можно нейтрализовать. На эту новость я отреагировала молчанием, не в силах определить, хорошо это или плохо, а Гелион, решив, что я расстроилась, напомнил о положительной стороне. Несмотря на моё бесконтрольное поведение, в приступе ярости моя сила несколько увеличивается, что не раз помогало мне в драках. Гелион пообещал продолжить изучение проблемы.

– Подойди, я проверю повязку, – перед сном заявил Кай, взмахом руки подозвав к себе.

Прошло полторы недели с поединка в круге. Вчера мне сказали, что трещина срослась, и сняли швы с порезов. Я с восторгом рассмотрела свежие шрамы, поражаясь, что после снятия иллюзии прежней личности заживление происходит быстрее. Словно Морос и Гипнос отобрали не только меня настоящую, но и часть сил. Шрамы по-прежнему требовали ухода, но с этим Кай справлялся и без присутствия целителей.

Мы время от времени препирались, но никогда ещё отношения между нами не были такими хорошими. Без давления и недомолвок. Мы зависли где-то между ссорами и перемирием.

Я села на столешницу и спустила лямку ночного платья, чтобы Кай проверил, не сползла ли повязка. В последние дни я предпочитала мыться без чужой помощи, поэтому Каю время от времени приходилось менять намокшие бинты. В этот раз я сама себя перебинтовала, и он искал огрехи, не веря, что я сделала всё правильно. Нежелательно, чтобы ночью повязка сместилась.

Кай деловито проверил, не пережаты ли мышцы, но я заметила, как его взгляд то и дело опускался на мою грудь. В последние дни я намеренно надевала самое тонкое и короткое шёлковое бельё, подмечая, что Кай с трудом контролирует своё внимание. Отчасти я изводила нас обоих, не уверенная, на что именно надеюсь. Что Кай наконец сбежит? Или же его терпение лопнет и он сорвётся? Тяжело было признаться, но меня бы устроили оба варианта, поэтому в любом случае нынешняя ситуация играла мне на руку. Кай без раздумий переходил к ласкам и поцелуям ради выгоды, но сейчас, когда для этого не было никаких причин, кроме откровенного желания, он упрямо сдерживался.

– Всё в порядке. Можешь идти спать, – заверил он, вернув лямку на моё плечо.

– Спокойной ночи, – ответила я, слезла со стола и направилась в спальню, не позволив себе обернуться или показать хоть мимолётное сожаление.

Дверь я не закрыла: привыкла слушать, как Кай время от времени разговаривает во сне. Он выключил светильники с заревом, и я вытянулась на своей просторной кровати, с долей наслаждения ощущая его недовольство в том, как много и громко он ворочался.

Без изнуряющих тренировок мне тяжелее засыпалось. Кай затих, погрузившись в сон, я так и осталась глядеть в купол балдахина. Не зная, чем себя занять, села в кровати и принялась создавать собственную копию. Веста рассказала хитрость, как сделать, чтобы копия не исчезала, пока я в Палагеде. Нужно либо держать её за руку, либо дать ей что-то моё, но с Переправы.

Я протянула иллюзорной копии свой браслет, подаренный Вестой и Гипносом, безмолвно представляя, как она его надевает, и копия повторила. К сожалению, слов она не понимала, поэтому каждое необходимое действие приходилось визуализировать мысленно.

Надев браслет, копия перестала рябить и превратилась в меня. Я придирчиво её осмотрела. Она забавно наклонила голову, отразив моё движение. Я потрогала её руки, пощупала ткань ночного платья. Кожа на ощупь была приятная, а вот шёлк едва блестел и чем-то напоминал хлопок. Было странно трогать собственное лицо и волосы, проверяя, похожи ли они. Я не рисковала включать лампы, чтобы не разбудить Кая, поэтому разглядывала лицо в лучах Мены, сегодня она была полная и света давала предостаточно.

Интересно, Кай ощутит разницу?

Стоило мне представить картинку, как копия решительно зашагала в сторону гостиной.

– Нет, стой, – зашипела я, пытаясь выбраться из-под одеяла.

Я занервничала, поняв, что только что представила. Мне надо было вообразить, как моя копия замирает на месте, но я запаниковала и всё напутала, а словесные приказы ей нипочём.

Кай действительно чутко спал, но иллюзия, словно призрак в белом шёлке, бесшумно обошла столик, приближаясь к тахте. Я замерла на пороге между спальней и гостиной, представив, как копия останавливается. Она встала, и я протяжно выдохнула, хватаясь за косяк.

Успокойся.

Не думай ни о чём странном.

Подумай, как она возвращается.

Или снимает браслет.

Если снимет браслет, то сразу исчезнет.

Вместо этого я представила, что она снимает с Кая одеяло.

Копия моментально повторила. Пульс ускорился. Тонкое покрывало соскользнуло на пол. Не успела я обрадоваться, что он спит обнажённым лишь по пояс (ниже обнаружились тёмные шёлковые штаны), как мой взгляд скользнул по его бёдрам. Я едва не выругалась, когда иллюзорная копия села на них, вторя моим мыслям. Её руки заскользили по его животу и выше, к груди. Кай застонал и распахнул сонные глаза, стоило ей поёрзать на нём.

– Кассия? – хрипло уточнил Кай, приподнимаясь на локте.

У меня горело лицо от смущения и фантазий, которые я не могла остановить. Свет Мены будто намеренно ярко освещал комнату, позволив видеть, как я бы выглядела со стороны, если бы набралась храбрости и пригласила Кая в свою постель. Мне не удавалось остановить фантазию того, как бы прикоснулась к нему. Кай шумно выдохнул и откинул голову, пока моя копия принялась ласкать пальцами его обнажённый торс, покрывая поцелуями шею. Кай даже не смотрел по сторонам, его затуманенный прерванным сном и желанием взгляд скользил по лицу иллюзии. Он запустил руку ей в волосы, оттянул назад, и она приподнялась, чтобы накрыть его губы своими, но не успела, неожиданно издав сдавленный звук.

Он привёл меня в чувство. Рука, которая ещё мгновения назад была в волосах иллюзии, теперь сдавила ей горло. Кай повернул недовольное лицо ко мне.

– Веста всё-таки научила тебя копировать себя, – его голос хрипел то ли после сна, то ли от желания, но тон был холоден.

– Научила, – расслабленно призналась я, делая вид, что не случилось ничего особенного.

Я демонстративно сложила руки на груди, опершись плечом о косяк.

– Плохо научила, – подытожил он, иллюзия в его хватке забилась. Затем послышался хруст, и она исчезла.

Он сломал ей шею.

Кай подобрал браслет, упавший на его грудь, и бросил на соседний столик.

– Как ты понял?

– Я сын Гипноса и подобные пустышки чую сразу. Но самая грубая ошибка в весе. Она была недостаточно тяжёлой.

Вес. Вот почему она шла настолько бесшумно.

Повисла длительная пауза, пока я гадала, как именно исправить недочёт и представить нужную массу.

– И раз уж ты меня разбудила, – сухо напомнил о себе Кай, – не желаешь занять её место?

Это не было провокацией или издёвкой. Он спрашивал, словно уже заждался. Я тяжело сглотнула, его волосы были взъерошены пальцами моей копии, испытующий взгляд из-под чёлки не позволял сбежать. Я медленно перевела внимание с его лица на крепкие мышцы груди и рельеф живота, Кай по-прежнему полулежал, опираясь на локти. Он не пытался скрыть отчётливо заметное возбуждение. Собственное желание его не смущало.

Я не поняла, как оказалась рядом, и очнулась, только когда села Каю на бёдра. Отбросив сомнения, прильнула к его телу, накрыла губы в требовательном поцелуе, и он жадно мне ответил, утягивая за собой на тахту. Одна рука зарылась в мои волосы, другая развязно заскользила по бедру, задирая ночную сорочку. Кай с хриплым стоном разорвал поцелуй, когда я намеренно двинула бёдрами, чувствуя, как его член сильнее твердеет. Пульс стучал в затылке, пока в животе тянуло, а кожа под его пальцами горела. В качестве мести Кай прикусил мою губу, а затем дразняще провёл по ней языком.

Он перевернул меня на спину, сам оказался сверху, между моих разведённых ног. Воздух рывком вышел из лёгких, я выгнулась от ощущения ленивого, но мощного толчка бёдрами. Всё тело затрепетало в сладостном предвкушении. Губами и языком Кай спустился на шею. Зубами прикусил кожу на ключице, ещё несколько раз медленно повторил ритмичное движение бёдрами, намекая, что меня ждёт.

Не в силах терпеть, я дёрнула его к себе за новым голодным поцелуем. Я сжимала его волосы в кулаке, второй рукой обнимая за плечи. Обвила его талию ногами, безмолвно прося перейти к обещанному прямо сейчас. Силком уложив меня, Кай принялся стягивать лямки ночной рубашки, вырез не был достаточно большим, чтобы обнажить грудь, поэтому он просто разорвал шёлк и спустил всё до талии. Шумно втянув носом воздух, я выгнулась навстречу его губам. Он ласкал меня языком и пальцами, доводя до дрожи во всём теле. Мне столько раз хотелось застонать, но я упрямо сдерживалась. Кай, похоже, тоже воспринял происходящее как соперничество в выдержке, поэтому помалкивал, а комната наполнилась звуками тяжёлого дыхания, шороха одежды и поцелуев.

Руки Кая гладили мои ноги, пока язык продолжал обводить соски. Я заскулила от напряжения, готовая сдаться, но Кай оказался ещё менее терпелив. Он задрал ночное платье, а от нижнего белья избавился, разорвав его и отбросив в сторону. Все нужные слова исчезли из памяти, когда он ввёл сразу два пальца. Я была достаточно готовой для него самого, поэтому требовательно двинула бёдрами, напоминая об обещанном.

Кай тихо выругался, пальцы исчезли, и я разочарованно вздохнула.

– Обними меня за шею, Кассия, и держись крепко, – севшим от возбуждения голосом приказал он.

Я обхватила его руками и ногами, и, оттолкнувшись от тахты, Кай встал, подняв и меня буквально за одно движение. Я вцепилась в него мёртвой хваткой, а он поглаживал мои бёдра и ягодицы, неся к кровати. Всего несколько секунд – и он бросил меня на мягкий матрас. Местами порванная сорочка собралась на талии, но, похоже, Каю она не мешала, его потемневший взгляд оценивающе и неприлично медленно заскользил по моему почти обнажённому телу.

Я села, поглаживая мышцы на его животе и оставляя цепочку поцелуев на коже. Кай запустил пальцы мне в волосы. Мои руки добрались до его бёдер, и я гладила его сквозь ткань штанов, ощущая жар кожи под тонким шёлком. Намеревалась помочь ему раздеться, но Кай аккуратно подтянул меня за волосы вверх, вынуждая привстать. Подаренный поцелуй был медленным, но властным. Он уверенно завладел моим ртом, не позволяя перенять инициативу или отстраниться. Когда он отпустил, у меня кружилась голова, и я вновь легла на спину, ожидая, что мы готовы перейти к главному, но Кай встал на колени.

– Я думала, что ты… предпочитаешь других… ставить на колени, – голос зазвучал хрипло от внезапной сухости в горле.

Одним рывком за лодыжку Кай подтащил меня к краю кровати, я ахнула. Он руками сильнее развёл мои ноги. У меня запылало лицо.

– Нет, совёнок, тобой я займусь сам. – Его губы заскользили по коже бедра, и я задрожала.

Ко мне ещё никто так не прикасался, а раскованность и непринуждённость, с которой Кай был готов дарить удовольствие, поражали и смущали. Его язык и губы двигались умело, зная все самые чувствительные места. Кажется, несколько раз я не сдержала стоны и мольбы, удовольствие казалось близким, но недостаточным, чтобы его достичь.

Кай встал, снял с меня испорченное ночное платье и избавился от своих штанов. Я обвила его руками и ногами, ощутив тяжесть его тела, а после давление, когда он начал входить. Я выгнулась, прекратив дышать. Влаги было достаточно, я изнывала от желания, но Кай был больше моих прошлых партнёров, и долгое отсутствие близости не позволило сразу перейти к развязному сексу.

Он замер на середине, давая мне привыкнуть, отвлекал поцелуями в шею, пока пальцы обводили соски, и удовольствие полностью перекрыло саднящее чувство. Ещё один толчок, и он вошёл до конца. Я позабыла о бесполезном соперничестве, обиде за прошлые игры и банальном упрямстве, которое сдерживало от того, чтобы открыться. Я громко застонала. Кай ответил мне глубоким поцелуем, плавный темп быстро начал ускоряться. Я подавалась навстречу, пока пальцы Кая стискивали мои бёдра. Он дёргал меня к себе на каждом толчке, всегда входя глубоко. Я что-то лепетала, фразы обрывались стонами, а когда оказалась близка к пику, Кай резко отстранился, оставляя вместо себя пустоту. По телу прошёл озноб, я захныкала от разочарования, но не успела ничего сказать, как сильные руки перевернули меня на живот.

Горячий язык заскользил вдоль позвоночника, руки мяли ягодицы, и я приподняла бёдра, приглашая продолжить. Кай шумно выдохнул и всё же медлил. Когда я уже хотела его обругать, он вновь ритмично задвигался внутри, возвращая былой накал. Я чувствовала, что он на грани, но вместо того, чтобы кончить, опять вышел и перевернул меня на спину.

Я заскулила, эта сладостная пытка отдавала невыносимой болью. Взгляд Кая стал лихорадочным, он тяжело дышал, и я поняла, что он наказывает не только меня, но и себя. Он сдерживался, чтобы наказать нас обоих за то, что мы так долго отрицали существующее между нами притяжение.

Я протянула к нему руки.

– Камаэль, пожалуйста, – простонала я, специально используя его полное имя. Более подходящее, интимное и по-настоящему реальное.

Кай будто очнулся, несколько раз моргнул и помог мне принять сидячее положение. Он сам сел на кровать и усадил меня к себе на колени. Я взяла его лицо в ладони, отвлекла аккуратным поцелуем и медленно опустилась на его член. Кай застонал.

– Ещё раз… остановишься, и я… убью тебя во сне, Камаэль, – сбивчиво пригрозила я.

Кай одарил меня дерзкой и распутной улыбкой. Я начала двигаться сама, а он просто не мешал, поддерживая под ягодицы.

– С радостью посмотрю, как ты попробуешь.

Я задвигалась быстрее. Специально сжала его волосы, оттянула назад, заставляя открыть шею. Несколько дразнящих прикосновений языка, и он уложил меня на кровать и задвигался напористо, быстро, приближая нас к концу.

Удовольствие настигло нас одновременно. Меня долго потряхивало от накативших ощущений, пока Кай, тяжело дыша, лежал сверху, стараясь не сильно придавливать своим весом. Теперь его поглаживания и поцелуи в плечо успокаивали и расслабляли. Он лёг рядом, а я торопливо встала, чтобы не пачкать кровать. Я не боялась слухов, но всё же не хотела, чтобы нас обсуждали. Кай встал и взял меня на руки раньше, чем я успела найти чем прикрыться.

– Думаю, ты не прочь помыться, – по-прежнему севшим голосом заявил он и направился в соседнюю комнату.

Несмотря на классический декор, в ванной у меня была оборудована просторная душевая кабина с прозрачными стеклянными стенами. Кай поставил меня туда, включил воду и направлял поток в сторону, пока температура не стала удовлетворительной. Он деловито намылил мочалку и принялся бережно натирать мою кожу, словно это нечто обыденное. Я не пошевелила и пальцем, с растерянностью наблюдая за его действиями. Мы только что переспали, но его нынешняя забота смущала неизмеримо больше, поэтому я вся напрягалась от скользящей по коже мочалке. Ни один из партнёров не проявлял ко мне столько внимания после секса.

– Бинты намокли. Придётся сменить, – предупредил Кай, разворачивая меня спиной к себе.

Если у меня и был ответ, то я его забыла, когда ладонь Кая прошлась вдоль позвоночника и перешла на ягодицы. Он был заботлив и чересчур ласков. Пришлось потрудиться, чтобы скрыть вновь потяжелевшее дыхание. Я вздрогнула, когда он окатил меня струёй воды. Все мысли разбежались от нашей новой близости. Я ахнула, стоило Каю придавить меня грудью к стене. Контраст из тёплой воды, его горячего тела за спиной и холодной плитки заставил задрожать, я протяжно застонала, его пальцы скользнули между моих ног. Кай прижался ко мне бёдрами. Его желание было очевидным.

– Кассия, ты опять слишком напряжена, – озадаченным тоном заметил он, оставляя невинный поцелуй на моей щеке.

– А ты всех предпочитаешь расслаблять таким способом? – намеренно язвительно ответила я, хотя тело потряхивало от его ласк.

Пальцы дразнили, то погружаясь вовнутрь, то вновь оказываясь снаружи. Они легко скользили, выдавая моё собственное желание с головой.

– Нет, только тебя.

– Позволь мне, – тихой просьбы хватило, чтобы он с недоумением отступил.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы справиться с внезапным головокружением. Я обернулась, Кай улыбался, но сам оставался напряжён, а расширенные зрачки и пожирающий моё тело взгляд говорили достаточно. Я подошла ближе, поцеловала его, проведя ладонями по мышцам живота и бокам, а затем опустилась на колени.

– Кассия, это не нужно, вначале бинт… – дальнейшие слова Кая потонули в стоне, когда я взяла его в рот.

Кая качнуло, и он упёрся ладонью в стену. Волна дрожи прокатилась по его телу, и я принялась активнее дарить ему удовольствие, наслаждаясь мыслью, что ему нравится. Я любила его, искренне любила и хотела разделить с ним это чувство. Изредка я замирала, чтобы посмотреть на его лицо, на котором отражалась смесь растерянности и возбуждения, расфокусированный взгляд казался опьянённым. Он словно был смущён моим поведением, но одновременно жаждал продолжения.

– Ещё? – с намеренным недоумением уточнила я.

Кай шумно втянул носом воздух.

– Ещё.

Я продолжила. Весь во рту он не помещался, но я старалась. Стон удовольствия Кая, его рука в моих волосах и последующие требовательные толчки дарили не меньшее удовольствие, чем его пальцы ранее. Стоило его немного помучить, как он сам брал инициативу, крепко держа меня за волосы. Он был близок к тому, чтобы кончить, но вместо этого отстранился. Поднял меня на ноги, схватил под бёдра, оторвав от пола, и мы очутились у стены.

– Схватись за верхний держатель, – приказал он.

Не успев задуматься, я вцепилась в какую-то рукоять сверху, скорее всего одну из ручек для душа. Я повисла на ней, обхватив ногами Кая за талию, а в ответ он вошёл одним толчком. Я ахнула, пальцы перестали слушаться, и я едва не выпустила держатель.

– Не смей падать. Держись крепко, – насмешливо напомнил Кай, заставив взять на себя большую часть своего веса, пока он лишь поддерживал и двигался, входя во всю длину.

Между нами была не просто страсть и вожделение, была ещё и любовь. Я ощущала её в прикосновениях, поцелуях и взгляде Кая. Мы оба были достаточно возбуждены, и всё закончилось намного быстрее. Горло болело от многочисленных стонов, я с трудом разогнула пальцы после обещания Кая, что он не даст мне упасть.

Он снова помыл меня и себя, а потом аккуратно обтёр полотенцем, пока я стояла перед ним обнажённая, со следами от прежних порезов и синяков. Я не дёргалась и не старалась прикрыться, всё время смотрела на него, как доверчивый щенок, безропотно делающий всё, что он скажет.

Я не ощущала себя слабой или ранимой. Наоборот – любимой и защищённой. Кай в основном был занят вытиранием воды с моего тела, хотя изредка наши взгляды пересекались. Каждый раз он улыбался, и я отвечала тем же.

– Лезь под одеяло, – сказал он, после того как сменил мои бинты, надел на себя штаны, а на меня новую сорочку.

– А нижнее бельё? – с сонной улыбкой напомнила я, потому что трусы для меня он даже не попытался найти.

– Со мной в постели оно тебе не нужно, – без смущения возразил Кай, указывая на кровать.

Спорить я не стала: запас терпения у него весьма ограничен, и мне не хотелось, чтобы он порвал все мои трусы. Я забралась на кровать и прильнула к Каю, как только он лёг рядом. Щекой чувствуя его сердцебиение, я не могла вспомнить ни одну из своих тревог.

– Камаэль.

– М-м?

– Я люблю тебя.

Это вырвалось не случайно, но по-детски легко. Я не стеснялась правды, тем более теперь, вспомнив, что призналась ему в этом не впервые.

– Ты карамель любишь, а не меня, – со смешком напомнил он, и я тихо засмеялась.

– Хорошо, я люблю карамель и тебя, но я ведь уже говорила тебе это, верно? – чуть серьёзнее уточнила я, не в силах вспомнить детальнее.

– Говорила.

– Когда?

Кай обнял крепче, утыкаясь носом мне в волосы. Я закрыла глаза, те слезились от сонливости.

– Спустя несколько месяцев после падения в расщелину.

Я нахмурилась, ощутив, как он напрягся всем телом, но глаза открывать не стала.

– Тебе неприятно моё признание?

– Нет, мне неприятно то воспоминание.

– Почему?

– Это были твои последние слова. На следующий день я ушёл в Санкт-Данам и больше не возвращался, пока не пришла Веста с новостью о твоей смерти.

Я не помнила этого. Морос вернул воспоминания, и всё же из-за его вмешательства моё детство походило на подранные лоскуты образов, но ощущения от потери, предательства и тоски остались.

– Ты мне что-то ответил?

Кай тихо хмыкнул:

– И что, по-твоему, такой, как я, мог тебе ответить?

– Что ты тоже меня любишь.

Его плечи затряслись в беззвучном смехе, я улыбнулась, губами касаясь его кожи.

– Именно это я и сказал, – подтвердил Кай. – Я тоже люблю тебя, Кас.

Я не стала спрашивать, солгал ли он мне тогда и лжёт ли сейчас. Не хотела знать, почему-то уверенная, что он скажет правду, даже неприятную, но эта ночь была слишком хороша, чтобы её портить. Я сжала Кая в объятиях, убеждая себя, что всё плохое осталось где-то в прошлом и необходимо сосредоточиться на грядущем.

25

КАССИЯ

На протяжении следующих двух недель мы почти не расставались с Каем. Если наши прошлые дни вместе ограничивались нахождением друг у друга в поле зрения, чаще всего молча из-за целого списка недомолвок и недопонимания, то эти две недели стали одними из лучших в моей жизни.

Кай отвечал на все мои вопросы, помогая восполнить пробелы детства, задавал свои, интересуясь моей жизнью до нашей встречи. Он расспрашивал о Ливии и Сирше, наверняка видя, что моё сердце по-прежнему болит, и я была рада с ним поделиться.

Мы выезжали за пределы акрополя, Кай показал мне Пелес, свои любимые места и университет, в котором учился. Так как я уже комфортнее чувствовала себя в седле, мы побывали на побережье, посмотрели ближайшие финиковые и персиковые сады. Иногда мы собирались в компании Элиона, Иво и Мейв. Я больше не ревновала, испытывая к Мейв благодарность за помощь с Элин и некоторую жалость: ей приходилось нелегко, балансируя между своей привязанностью к Анике и принятыми в её семье устоями. Хотя в лицо Мейв я ничего не говорила: моё сочувствие лишь выведет её из себя и мы поссоримся.

В другие дни мы навещали Весту. Кай высказал сестре за то, что она вновь научила меня создавать иллюзорную копию себя, однако захлопнул рот и не захотел признаваться, как узнал об этом. Я торопливо выдумала, что он просто заметил мои тренировки. Не хотелось травмировать Весту тем, что моя копия оседлала её брата, желая близости.

По вечерам на протяжении двух недель Кай был исключительно моим. Наконец ощущение ноющей тоски ушло, и я не могла насытиться его прикосновениями. Мы продолжали узнавать друг друга, и мне стало известно о несдержанном Кае, когда я поддразнила его фразой, что считала его более властным и настойчивым в постели. Кажется, я переборщила тогда с наигранным сожалением в голосе, потому что сразу оказалась на столе.

Был самый разгар дня, мы собирались выходить, но это не помешало Каю задрать моё платье и в очередной раз продемонстрировать свои таланты. Он даже не потрудился снять с меня нижнее бельё, просто стянул его до колен. Я искусала себе руку, пытаясь заглушить стоны, чтобы к нам не начали ломиться слуги или охрана. Кай ни разу не сделал мне больно, наоборот, доставил удовольствие, наслаждаясь моими мольбами и покорностью, а его грубость ни разу не перешла невидимую грань, словно он чётко знал, где она.

И вот спустя две счастливые недели кто-то постучал в дверь моих покоев. Кай отложил книгу, а я опустила на пол ноги, которые лежали на его коленях. Сгущались сумерки, но еду нам ещё не принесли.

– Извините, кириа, но сегодня я не смогу подать вам ужин в покои, – виновато пробормотала служанка.

Она открыла дверь прежде, чем я успела ответить на стук. Девушка покраснела и моментально опустила глаза в пол при виде Кая. Несколько служанок успели застать его полураздетым в моей кровати, скорее всего, слухи разошлись по всему дому и дошли до дедушки. Мы с ним не поднимали эту тему, хотя встречались не раз, но Майрон ничего не сказал. Вряд ли даже архонт Раздора готов противиться сыну Гипноса.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Нет, просто архонт попросил накрыть в столовой. Желает поужинать с вами обоими.

Дедушка иногда настаивал на совместных ужинах, но обычно предупреждал заранее. Я встала и надела сандалии, Кай поднялся следом. Мы вышли в коридор, но служанка задержала меня.

– Есть новости для вас, – она мельком взглянула на Кая, дав понять, что хочет поговорить со мной наедине.

– Подожду в столовой с Майроном, – заверил Кай, прежде чем я открыла рот.

Я не стала возражать. У меня не было секретов, но горничная выполняла чью-то просьбу, и не хотелось ставить её в неловкое положение. Я благодарно улыбнулась Каю, и он пошёл в столовую один.

– У входа вас ждёт Авила из Дома Зависти. Уже поздно, но она настояла, что это очень важно, и просила вас позвать.

Я замерла, вспомнив встречу с Микелем, своё состояние и новости, что он мне тогда принёс. Кажется, это было целую жизнь назад. Я поблагодарила служанку и побежала к указанному месту. Теперь, когда меня переполняло счастье и долгожданное спокойствие, я нетерпеливо спустилась по лестнице, надеясь получить новую весть от Микеля. Отчасти я была бы рада снова с ним встретиться. Может, в этот раз я бы попыталась наладить с братом отношения.

Я выскочила на улицу в одном платье. Самый разгар лета, и даже по вечерам жарковато. Авила бросилась мне навстречу, и мы чуть не столкнулись нос к носу.

– Ты не поверишь, Кассия! Ты должна это прочитать. Обязательно прочитай, и как можно быстрее, – она впихнула мне в руки целое письмо, запечатанное сургучом.

В прошлый раз был жалкий обрывок страницы, а теперь официальное письмо. Это скорее насторожило, чем обрадовало. Тем более что на серебряном сургуче отпечатался герб Клана Металлов.

– Это точно от Микеля?

– Да! Он лично передал, – весело защебетала Авила. – Кассия, я не читала письмо, но Микель мне всё рассказал. Это очень важно! И по-настоящему! Я и Деклан тоже пойдём, Микель нас позвал.

Авила не жевала жвачку, не вела себя дерзко и самоуверенно, как обычно. Она выглядела искренне воодушевлённой, даже возбуждённой новостью, пока я с опаской вертела конверт. С одной стороны, сомневалась, что он действительно от Микеля, а если и так, то официальность говорила о том, что Мелай в курсе его содержимого, хотя в прошлый раз Микель убеждал в секретности наших встреч.

– Мне нужно идти, но тебе лучше открыть его, – торопливо заверила Авила. – Осталось чуть больше недели до оговорённого времени.

– Снова встреча?

– Да, но в этот раз она может изменить отношения между даориями и палагейцами. Просто прочти.

Я скептически подняла брови, не представляя, как написанное на клочке бумаги способно изменить отношения двух стран. Нам нечего делить, мы не ведём торговлю, хотя постоянно происходят стычки на почве старых конфликтов и банальной несовместимости мнений. Мойры жаждали Единого царя со смешанной кровью, который объединит миры, но, пожив в Палагеде, я выяснила, что это не более чем их глупые фантазии. Мойры не знают палагейцев. Наши народы хоть и происходят от одной расы, но настолько различаются из-за способностей и менталитета, что о каком-либо объединении не может быть и речи.

Я вскинула взгляд, выныривая из собственных мыслей. Растерянно осмотрелась: Авила успела улизнуть. Вокруг густели сумерки, а серп спутника на небе говорил об убывающем цикле. Палагеда – родной и первоначальный мир, где зародилась жизнь, но после того, как мойры создали воздействующих на стихии при помощи прикосновения Эфира, началось разделение, и в итоге именно мойры разбили единый народ на два, а затем забрали даориев в новый мир.

Зачем они потратили силы и время, чтобы создать Единого царя? Чтобы вернуться в Палагеду? Зачем им это, если они сами и ушли?

– Кириа. – Я обернулась на голос знакомой служанки, та стояла на пороге. – Архонт ждёт в столовой. Мне передать, что вы задержитесь?

– Нет-нет, уже иду, – возразила я, пряча письмо в карман, пришлось некрасиво его сложить, но, храня при себе, я буду о нём помнить. Авила сказала, что нужно прочитать поскорее.

Я проследовала за служанкой, но сильно замедлила шаг и насторожилась, оказавшись в столовой. Присутствующие обернулись ко мне, и их было намного больше, чем я рассчитывала. Мне всегда приятно видеть Элиона, Иво и Весту, но дедушка ничего об этом не говорил. Может, сегодня какой-то праздник?

Майрон улыбнулся в ответ на мой вопросительный взгляд, но без лишних объяснений указал на пустой стул рядом с Каем и напротив Элиона. Остальные тоже хоть и казались озадаченными, но беззаботно переговаривались, обсуждая незначительные новости. Я села, слуги тут же подали нам ужин.

Дедушка попросил всех приступать и принялся задавать различные вопросы Иво о его семье и сестре, которая работала свидетелем. Майрон выяснял, как мы с ним познакомились. Дедушка также поговорил с Элионом. Теперь, зная правду, он был с ним открыт и дружелюбен. У Кая и Весты Майрон интересовался жизнью на Переправе и каково это – быть детьми Гипноса. Те рассказали немного, но вежливо и охотно делились тем, чем могли. Всё это длилось не менее часа. Большую часть времени я безмолвствовала, бездумно поглощая еду. Я почти не смотрела в тарелку, не сводя глаз с присутствующих. Обстановка казалась странной, хотя все мило общались. Ещё недавно я мечтала о подобном ужине, где дедушка будет с интересом узнавать моих близких друзей.

– Что-то произошло? – не выдержала я, когда нам принесли десерт: запечённые золотые яблоки с ягодами и карамелью.

Бурное обсуждение моего умения создавать огнестрельное оружие прекратилось. Все уставились на меня, будто только что вспомнили о моём существовании. Я упрямо посмотрела на дедушку.

– Ничего, Кассия. Просто мне захотелось поближе познакомиться с твоими друзьями, – с примирительной улыбкой ответил он.

Устыдившись, я растерянно приоткрыла рот. Почему я решила, что обязательно что-то должно быть не так? Наверное, из-за письма Микеля. Его официальность встревожила.

– Но ещё я хотел обсудить кое-что. Уверен, что мнение друзей будет для тебя важным, – признал дедушка и отложил вилку, так и не притронувшись к десерту.

Я отнеслась к откровению спокойно, не совсем понимая, что нам нужно обговорить. Дедушка взмахнул рукой, подав знак ближайшему помощнику – Отису, – и тот дважды хлопнул в ладоши. Все находящиеся в помещении слуги как по команде покинули столовую и плотно закрыли за собой двери.

– Разговор должен остаться в этих стенах, пока не будет принято решение, – строже добавил дедушка, глядя на моих друзей. Те понимающе кивнули. – Сегодня мне и Кассии необходимо ваше искреннее мнение. Тогда решение будет принять легче.

Переход от непринуждённого ужина к секретному совету произошёл слишком быстро, я завертела головой в поисках подсказок на лице дедушки или своих друзей.

– Так в чём дело? – уточнила я.

– Нашёлся идеальный вариант, как упрочнить положение нашего Дома, разрешить конфликт с Домом Чревоугодия и, вполне вероятно, прекратить любые попытки других Домов пошатнуть нашу власть в будущем.

Ого!

Я не сразу нашлась с ответом. Майрон перечислил все трудности и считает, что придумал способ их решить? Разом? Я ощутила, как улыбка сама собой появилась на губах.

– Это же прекрасно!

– Это усилит твоё положение, Кассия. Решение нестандартное, но определённо поможет, – продолжил дедушка, удовлетворённо кивнув.

– Ещё лучше. Если остальные архонты наконец оставят меня в покое, то это действительно отличный вариант!

Моё дыхание стало чуть чаще от мысли, что впредь не придётся переживать о возможных покушениях, отравлениях или попытках заманить меня в ловушку. Я хотела счастливо жить с Каем и друзьями. Разобраться в себе и понять, что делать дальше. К какому будущему стремиться? Впервые с гибели Сирши я и правда поверила, что у меня есть шанс на желанное будущее.

– Это брак, Кассия.

– Брак? – повторила я, сомневаясь, правильно ли поняла палагейское слово.

– Брак с Элионом.

Я уставилась на Эля, сидящего напротив, тот выглядел не менее обескураженным, но быстрее взял себя в руки и задумчиво нахмурился.

– Брак? – это слово слилось с громким, несдержанным смешком.

Я нервно рассмеялась, глядя то на дедушку, то на Эля. Затем на Иво и Весту. Кай сидел рядом и молчал. Он не возмущался, поэтому я даже не стала на него смотреть, прикидывая вероятность розыгрыша.

– У меня сегодня день рождения? Может, я ошибаюсь, думая, что появилась на свет осенью? В конце концов, я не уточняла, – моя речь стала торопливой, я озвучила все приходящие в голову мысли. – Это какой-то розыгрыш-сюрприз, да? Брак? Так ещё надо мной не шутили.

Я захихикала, но натянуто, через силу. Никто моё веселье не поддержал.

– Я серьёзно, Кассия, – чуть мягче заверил Майрон, когда мой смех оборвался.

– Нет! – Меня резко окатило раздражением и изумлением. Предложение было жестоким и даже оскорбительным, пока Кай сидел рядом. – Нет! Эль, я, конечно, люблю тебя, но не так. Я не выйду за тебя.

Я поёрзала на стуле. Желание убраться из столовой и навсегда закрыть эту тему давило, но я осталась на месте, когда дедушка взмахом руки приказал мне успокоиться.

– Это один из уроков, Кассия, который тебе нужно уяснить. Никогда не отказывайся от предложения, не выслушав его до конца. Элион это знает, поэтому молчит, обдумывая, на основании чего я вообще высказал подобное предложение, – напомнил мне дедушка знакомым нравоучительным тоном.

Я усилием воли проглотила дальнейшие возражения. Хоть мне и не нравилось, но он был прав. Выслушать – не значит согласиться, а узнав причину, я найду более весомый аргумент для отказа.

Я посмотрела на Кая рядом, он сидел с прямой спиной. Его лицо не выражало злости или тревоги, он, как всегда, был сосредоточен, скрывая эмоции, а его взгляд был устремлён на Майрона. Я смиренно кивнула, готовая внимать.

– Этот план я обсудил с Тобиасом, и он не против, однако принуждать ни тебя, ни Элиона я не стану, – заверил Майрон, взглянув на нас поочерёдно. – Элион не наследник, но всё-таки часть семьи архонта. Став твоим мужем, он примкнёт к нашему Дому и оденет наши цвета. Он будет участвовать в решении вопросов нашего Дома настолько, насколько ты, Кассия, будучи архонтом, ему позволишь. Главное, что ваш брак выгоден обоим нашим Домам.

– Разве это вообще возможно? У нас разные способности, – уточнила я, пока образовалась пауза.

– Это редкий случай, но пару раз такие союзы заключались. Элион в более сложном положении, потому что ему придётся отказаться от собственного Дома и стать частью нашего. Также есть вопрос о наследниках. В таких семьях всегда тревожатся о способностях, но при прошлых случаях все рождённые дети унаследовали умения архонта, сила главы всегда доминирует. В вашей паре архонтом будешь ты, и наследники, вероятнее всего, будут с даром раздора.

Я попыталась моментально выкинуть из головы все мысли о наследниках. Я не могла представить себя в подобных отношениях с Элионом, который продолжал молчать, внимательно слушая Майрона.

– Какая выгода нам и Дому Чревоугодия? – сдержанно поинтересовалась я.

– Ты опозорила наследника Чревоугодия и ухудшила их отношения с Домом Соблазна. Тобиас этого никогда не забудет, я уже не говорю об Иолае. Я беспокоюсь о тебе, Кассия. Ты дочь Илиры и моя единственная внучка. Я сделаю всё, чтобы тебе ничего не угрожало ни сейчас, ни потом. – Майрон сложил руки в замок на столе и не отрываясь смотрел мне в глаза, вкрадчиво произнося каждое слово, будто не был уверен, воспринимаю ли я сказанное всерьёз. – Поэтому я готов на любые переговоры с этим подонком… извини, Элион, – без какой-либо искренности сказал дедушка Элю, тот понимающе пожал плечами. Об Иолае теперь все так думали. – На любые, Кассия, чтобы найти путь для твоего безопасного будущего. Я не смог подарить его дочери, поэтому добьюсь для внучки.

Я тяжело сглотнула, зная, что дедушка говорил от всего сердца. Его любовь ко мне скорее безусловная, чем действительно искренняя, которая рождается спустя длительное время, проведённое вместе, но у меня долгие годы не было никакой. Мне абсолютно не понравился озвученный им план, но я верила, что Майрону пришлось переступить через собственные желания и сесть за стол переговоров с архонтом Чревоугодия, после того как их наследник едва не прикончил меня в круге.

– Дому Чревоугодия выгоден этот брак: они не теряют наследника, но при этом обзаведутся самым могущественным союзником в Совете, – продолжил Майрон. – После вашего брака наши Дома будут негласно поддерживать друг друга и помогут в случае необходимости. Это выгодно Тобиасу, потому что они хоть и останутся третьим по старшинству Домом, но по влиянию окажутся не ниже Дома Кошмаров благодаря нашей защите. Дому Соблазна и вовсе придётся забыть о произошедшем, чтобы не нажить себе могущественного врага.

– Что получим мы?

– Твою безопасность в первую очередь. Сейчас Тобиас твой главный враг, но, став женой Элиона, живая и здоровая ты будешь ему нужнее. Поэтому Тобиас не просто перестанет тебе угрожать, он начнёт вдвойне заботиться о твоей безопасности.

– Это всё?

– Нет. Это усилит власть Дома Раздора. Наибольшую угрозу представляют Тобиас и Неолай, как архонты самых сильных Домов после нас. Они могут объединиться, и нам придётся несладко. Но если мы сами вступим в союз с Тобиасом, то Неолай останется в меньшинстве.

Треклятая политика.

И треклятые архонты со своей бессмысленной жаждой встать хоть на одну ступень повыше.

– Три недели я искал решение, Кассия. Но это – единственное. Теперь, зная, что Элион не совершал того преступления и что вы с теплотой относитесь друг к другу, я решил предложить вам этот вариант.

Повисла звенящая тишина. Я держала рот на замке и перевела взгляд на Элиона, он смотрел на меня не менее хмуро, загнанный в ловушку. Лишь на мгновение он взглянул на Кая.

– Я предполагал, что ты будешь против, поэтому позвал тех, чьему мнению ты доверяешь. Камаэль, как ты считаешь?

Я чуть не поперхнулась на вдохе, услышав вопрос дедушки. Торопливо отпила воды, пытаясь унять першение в горле.

– Я считаю этот брак правильным решением.

Меня словно ударили медным чайником по голове. Поднявшийся в ушах звон сводил с ума. Иво и Элион выглядели шокированными, а Веста тревожно закусила губу. Я повернулась к Каю, чтобы убедиться, что именно он это говорит.

– При учёте всех обстоятельств это единственное верное решение. Подобное объединение даже лучше, чем альянс с Домом Кошмаров, который только усилит старания Тобиаса отобрать жизнь Кассии, да и нет более нерушимой причины для обоюдной поддержки, чем брак и совместный ребёнок, – расчётливо высказался Кай тем самым наставническим тоном, которым раздавал указания Иво, Элиону и Мейв в Санкт-Данаме. Ни единой эмоции не отразилось на его лице, в то время как к моему горлу подступил съеденный ужин.

Кай в первую очередь обращался к Майрону, отвечая на вопрос, а я бездумно смотрела на его профиль, на то, как двигаются его губы, которыми он меня сегодня целовал.

За последние недели он не раз повторял о своих чувствах ко мне. Но я забыла, что Кай не просто мой возлюбленный. Он сын Гипноса, безумно похожий на своего расчётливого бога-отца. Его сестра часто заменяет Привратника и ищет выгоду в заключённых сделках, а его дядя подводит других к гибели, продумывает будущие ходы. Вся их жизнь – просчитанная наперёд партия.

Сколько интриг они сплели на моих глазах, а я всё так же оставалась слепа?

– Иво, Веста, а что вы думаете? – голос дедушки прозвучал как будто издалека, и я невольно перевела остекленевший взгляд на упомянутых друзей.

Иво не скрывал раздражения, глядя на Кая.

– Если смотреть на ситуацию чисто с практической точки зрения, то этот брак идеален, – с видимым напряжением выдавил Иво, не спуская глаз с моего соседа. Я ещё не видела, чтобы он был так на него зол.

– Это выгодный для обеих сторон вариант, – тихо согласилась Веста, извиняющийся взгляд ясно подсказывал, что и она не соврала.

К собственному несчастью, я прекрасно знала, что они говорят правду. Делятся своим искренним мнением. Но делают это лишь потому, что ответ Кая им позволил. Майрон умело загнал их и меня в ловушку, хотя вряд ли осознавал, что согласие Кая станет не просто силками, а треклятым капканом. Я даже не могла ощутить что-то одно: моё тело бросало то в холод, то в жар, эмоции скакали от растерянности до гнева, и я с долей недовольства заметила, что на столе вовсе нет алкоголя. Словно они избегали меня провоцировать, продумав план заранее.

– Элион?

Я резко подняла глаза на Эля, надеясь на чистосердечный отказ. Тот откашлялся, прежде чем заговорить.

– Я понимаю причины. Это непростой выбор, вы просите отказаться от собственного Дома. У меня скверные отношения с дядей и двоюродным братом, но я никогда не рассматривал полнейшее отречение от своего рода. Да и как это скажется на моей маме? Сменив фамильные цвета, я более не буду иметь веса в собственной семье, – прямо высказался Элион.

– Сомневаюсь, что Кассия решит ограничить твою свободу в общении с родственниками. Камилла переехала в наш загородный дом, мы уже охраняем её. Если она не против, то мы также примем её в наш Дом, тем самым лишим Тобиаса и Иолая рычагов давления на тебя, – заверил Майрон. – Но если Камилла не захочет менять Дом и цвета, мы всё равно оставим её под нашей защитой.

Кассия решит…

Я даже ни на что не согласилась.

Мне хотелось возразить на каждую фразу, но чем дольше я молчала, тем тяжелее становилось раскрыть рот и высказаться. Хотелось уйти.

– Я готов к браку, если он защитит Кассию. Знаю, на что способен мой дядя, и если своим согласием я сумею помочь, то буду рад, – со всей серьёзностью заявил Элион.

Я спрятала лицо в ладонях, чтобы он не видел, как мне не удалось сдержать гримасу раздражения. Опять они хотят меня от чего-то спасти.

Дело не в Элионе. Не люби я Кая, то серьёзно задумалась бы над полученным вариантом. Эль очаровательный и заботливый. За короткий срок я полюбила его как друга и, может, однажды полюбила бы как мужчину, но теперь это невозможно.

Дело во мне. Я жадная и не желаю лишаться всего, что смогла обрести. Звания наследницы и архонта граничат с жертвами в пользу того, что будет лучше для моего Дома. Но я так не могу. Такая жизнь не для меня.

Я потёрла лицо и отняла руки, чтобы они не решили, что плачу.

– Нет, – спокойно ответила я и встала из-за стола, так и не притронувшись к десерту. – Спасибо, дедушка, за твои старания. Спасибо, Элион, за поддержку. И спасибо всем остальным за честное мнение, – без каких-либо эмоций перечислила я. – Но нет.

Я не позволила начать спор, а направилась к выходу, страстно желая побыть одной.

– Дайте ей время на размышления, и она даст вам точный ответ в ближайшие дни, – раздался за спиной голос Кая и звук отодвигаемого стула.

Я с такой силой схватилась за дверную ручку, что пальцы побелели. Каю ответил Иво, за ним Веста и Элион, но, выйдя в коридор, слов я уже не расслышала. Они задержали его, пытаясь разобраться в ситуации, потому что вслед за мной никто не вышел.

К приходу Кая в мою спальню я успела выпить два стакана имеющегося яблочного сидра. Не такой крепкий, как вино, но всё же притупил пульсирующее раздражение.

Я с ногами сидела на диване, потягивая остатки напитка. Кай опустился на противоположный край. Он оценивающе рассмотрел количество сидра в моём стакане, а я назло сделала большой глоток. Может, зная, что алкоголь – это триггер для моего приступа гнева, он будет аккуратнее выбирать выражения.

Кай забрал у меня сидр, отставил на стол и сам придвинулся ближе. Я прищурила глаза, безмолвно предупреждая. Надеюсь, он осознаёт, что мои колени в опасной близости от его лица.

– Ты примешь это предложение, Кассия.

Сперва я задохнулась от возмущения, а потом громко фыркнула и встала, поражённая его наглостью. Ожидала извинений, оправданий или чего-то в таком духе, но кого я обманываю. Кай редко что-то объясняет.

– Это не обсуждается, – бросила я, направляясь в свою спальню.

Сделала всего пару шагов, но Кай преградил дорогу. Его сдержанность была напускной, резкие движения и незнакомый напор заставили попятиться, Кай прижал меня к спинке дивана, не позволяя уйти.

– Ты не понимаешь, Кассия. Ты наследница и будущий архонт. На тебе лежит ответственность. Иолай и Тобиас – лишь начало, впереди другие конфликты. Количество твоих врагов будет то расти, то уменьшаться, но они будут всегда! – торопливо зашептал он мне в губы, удерживая лицо за подбородок.

Близость встревожила. Тело отозвалось, и я с трудом подавила желание податься вперёд и поцеловать его. Сперва поцеловать, а затем пнуть хорошенько. Кай тоже умолк, кажется, подумав о том же самом, его взгляд замер на моих губах. Он пару раз моргнул и продолжил, вновь посмотрев мне в глаза:

– Тебе нужна защита.

– Ты сын Гипноса! Кто способен дать лучшую защиту, чем ты?! – в отчаянии сорвалась я, не понимая, как он может так легко от меня отказаться.

Кай даже не попытался возразить, наоборот, первым поддержал идею. Это не укладывалось в голове.

– Я хоть и сын Гипноса, Кассия, но я один, – снисходительно пробормотал он с печальной улыбкой. Я тихо выдохнула, когда он провёл большим пальцем по моей нижней губе, будто не мог сдержаться. – У наших отношений никогда не было будущего. Сперва потому, что я думал, что ты человек, но теперь ты наследница. Из-за этого шансов у нас не стало вовсе.

Я уцепилась руками за спинку дивана, пытаясь остановить подступающие злые слёзы. Мне стало труднее сохранять невозмутимость, глядя, как выдержка самого Кая идёт трещинами, открывая отчаяние с примесью гнева. Его глаза лихорадочно заблестели, а брови болезненно изогнулись.

– Почти все мои попытки тебя защитить оборачивались провалом. Я выяснил, кто едва тебя не отравил. Знаешь кто? Это была Дафна, Кассия. А знаешь почему? Из-за меня, из-за того, что при всех предпочёл тебя ей, – торопливо напомнил Кай, отвечая на каждый свой вопрос раньше, чем я успевала его осознать. – Ты не понимаешь, что это такое – молча смотреть, пока тебя избивают. Я один, моя любовь и желание уберечь тебя не спасут! Даже стараясь изо всех сил, я не смогу защитить тебя от всего. Я не Гипнос, Кассия, и не вечен! Обязательно настанет время, когда меня не будет рядом в нужный момент! Ты вправе обманываться, что этого не произойдёт, но я не хочу себе лгать, – признания лились сквозь зубы, и я с трудом понимала, злится он на обстоятельства или на себя и собственные эмоции. – Лучшее, что я могу, – это дать тебе свободу, чтобы ты смогла выбрать путь, где кто-то другой обеспечит тебе необходимую защиту! Элион может, так как за ним стоит целый Дом! Тобиас – твой враг, но враг, которому ты нужна живой, станет мощным союзником. Это двадцать первый век, Кас. Сила измеряется не только мечами попрочнее и пушками побольше, но и влиянием, властью, альянсами.

– Я сама могу себя защитить, – дрожащим голосом заверила я.

Его горькая улыбка сбила дыхание, Кай ласково погладил мою щёку.

Он в меня не верил.

– Ты можешь меня защитить, – попыталась я. – Клянусь, что отдам тебе право на каждый поединок. Нет! Я не встряну ни в один поединок. Никогда больше!

Я не могла сдержать испуганную вибрацию в тоне. Опять ощутила себя тем ребёнком, который неустанно приносил Каю подарки, надеясь, что они вызовут желанные любовь и симпатию. Теперь я бездумно давала обещания, готовая их выполнить, но тряслась от осознания, что ни одно из них не переубедит Кая, как и не переубедили когда-то детские поделки.

Кай стёр слезу с моей щеки и поцеловал. Он держал моё лицо в ладонях, не позволяя отодвинуться. Его ласковые губы успокаивали. Он отстранился, отобрав у меня весь воздух, я хрипло дышала, не в силах вспомнить, какой аргумент хотела привести следующим.

– Я привык вести себя как манипулятор, направляя всех в нужную мне сторону. И поступаю так, как надо. А «надо» далеко не всегда правильно или тем более красиво. Я несдержан, – упрямо напомнил Кай, несколько раз ткнув в ахакор на своём предплечье, словно это должно было всё объяснить. – И часто поддаюсь гневу, который способен принести тебе одни кошмары. Это не то, что мне хочется тебе подарить, но более у меня ничего нет. Не обманывайся моим показным спокойствием, потому что я и есть смесь гнева и кошмаров.

Будто доказывая правоту Кая, его зрачки резко сузились, а серая радужка местами потемнела, он держал моё лицо, не позволяя отвести взгляд, но его словам вторило знакомое эхо жутких воплей. Мне показалось, что я вновь вижу отсвет красного неба и пугающего масштаба чёрной дыры, но стоило моргнуть, и всё исчезло.

Видения рвались наружу, когда он терял над собой контроль. Веста говорила, что через прикосновения он заражает кошмарами, словно болезнью. Я не могла пошевелиться, чувствуя, что Кай признался мне в своей тёмной, ненавистной для него стороне. Он презирал её и обожал. Ненавидел, но незамедлительно обращался к своим отрицательным чертам, как только они ему требовались.

– Моя судьба не подразумевает бессмертной любви. С такими, как я, Кас, заводят краткосрочные интрижки, а не наследников и дом с лужайкой.

Что-то странное промелькнуло в его мечущемся взгляде и хладнокровной уверенности, будто за чёткими словами было нечто ещё, что он хотел, но не мог объяснить. Я не могла отделаться от пугающего ощущения давно вынесенного приговора для самого Кая. Но он не намеревался его оспаривать, а с какой-то обречённой жестокостью к самому себе пожинал плоды старого решения.

– Прими предложение, Кассия, – спокойнее повторил Кай, вырвав меня из оцепенения. – Согласие уже даст тебе защиту, а с самим браком можно повременить до тех пор, пока ты не полюбишь Элиона.

Я оттолкнула Кая, боясь, что не сдержусь и ударю. Мне хотелось завопить или расплакаться, лишь бы снять напряжение, но вместо этого я выпрямилась, копируя его знакомое сдержанное выражение лица. Всё было так хорошо, а теперь мы вернулись к началу порочного круга.

Кошмары и Раздор.

Две недели счастья – это всё, на что мы способны?

– Я никогда не приму предложение, пока ты есть в моей жизни. Если уверен в необходимости этого брака, то тебе придётся уйти. Ты не заставишь меня сделать выбор в одиночку! Раз вынуждаешь отказаться от тебя, то и тебе самому придётся бросить меня, – я выдвинула не менее жестокое условие, не зная, как достучаться до Кая.

Я словно ломилась в глухую дверь, не понимая, почему он её запер. Кай расчётлив, но не настолько. Мы были счастливы эти недели. Кай любит меня, я знаю, что любит. Должно быть что-то ещё. Этому должно быть объяснение.

Его плечи поникли, Кай свесил голову и шумно выдохнул. Я успела пожалеть о сказанном пару сотен раз за эти мгновения, не стремясь причинять ему боль. Всё что я хотела – это чтобы он одумался.

Затяжная пауза закончилась, Кай вскинул голову, сделал шаг вперёд – и наш поцелуй был нежным, невинным и коротким. Его сердце надрывно билось под моей ладонью. Кай отступил так же быстро, как и приблизился.

– Я всегда буду приглядывать за тобой, Кас.

Я очнулась, когда дверь за ним захлопнулась. Уставилась на неё, не веря, что Кай действительно ушёл. Я чувствовала в его прикосновениях нежелание, но он ушёл. Внезапный спазм в голове вынудил согнуться и сдавить голову руками, я была не в силах уложить в сознании произошедшее. Меня зашатало от звона в ушах, я опустилась на колени и уткнулась лбом в пол, разевая рот в беззвучном крике. Мир казался не настоящим, застывшим в мгновениях безмолвной агонии. Так не бывает, так не должно быть. Словно я оказалась в эпицентре трагедии в самый счастливый момент своей жизни. Не было ни намёков, ни предпосылок, чтобы я сумела приготовиться к удару. Мне потребовалось несколько минут, чтобы вновь обрести способность дышать и совладать с приступом то ли паники, то ли повышенной тревоги. Оставалась на полу, пока тот не перестал раскачиваться, а я прекратила глотать воздух мелкими порциями.

Я не понимала, сколько времени провела в тишине, разум был пуст, я смотрела на окружающие предметы, не в состоянии припомнить ни их названий, ни смысла их существования. Как-то сумела дойти до кровати. Всё раскачивалось, меня мутило от головной боли, и лишь под мягким одеялом я хоть немного почувствовала безопасность. Завернулась в него, раз за разом уверяя себя, что не могу никуда провалиться, но даже на мягкой перине мне не удавалось избавиться от жуткого ощущения падения, совсем как в той расщелине. Кай сказал, что приносит кошмары, но мои начались с его уходом.

26

КАССИЯ

Утром я проснулась с чугунной головой, просто открыла глаза и ещё десять минут пялилась в потолок, силясь понять, какой сегодня день, который год и что из всего произошедшего со мной за последние месяцы было реальным. Всю ночь меня мучили кошмары, и я уже не могла разобрать, что из всего увиденного и пережитого – правда.

Не хотелось двигаться, думать и что-либо решать, поэтому я замерла, пока тело не онемело, а спина не заныла, практически моля о движении. Воспоминание о письме от Микеля всё-таки заставило вылезти из-под одеяла. Пришлось перечитать его пять раз, прежде чем удалось осознать написанное. Я выскочила в гостиную, но почти сразу застыла при виде пустой тахты. Кая не было.

Это так странно.

Я стиснула пальцами послание, сдавила в кулаке.

У нас уже были конфликты. Нужно переждать. Знаю, что Кай не менее жаден, чем я. Он поймёт, что не все решения стоит принимать, исходя из холодного расчёта. Любовь такому не поддаётся.

Я торопливо оделась, прикидывая, что дедушка, скорее всего, на завтраке. Выбежав из комнаты, едва не сбила служанку с ног, извинилась и бросилась дальше.

– Дедушка, в ближайшие дни необходимо собрать Совет архонтов! – с ходу выдала я, распахнув двери столовой.

И остановилась, увидев, что он не один. Веста умолкла и улыбнулась.

– Привет, Кассия, – её взгляд стал озадаченным, когда она оглядела меня с ног до головы. Я расчесала волосы, но умылась на скорую руку. – Ты плохо спала?

– Неважно, – призналась я.

Мне всё ещё было обидно из-за того, что они поддержали идею дедушки, но в то же время я понимала, что бесполезно злиться на правду, главное для архонтов – это выгода и власть.

– Что ты здесь делаешь? – уточнила я, садясь за стол напротив Весты.

Несколько слуг тут же подали горячий кофе, от плотного завтрака я отказалась, ограничившись имеющейся на столе выпечкой.

– Камаэль больше не присматривает за тобой, а после вчерашнего мы все волновались. Я пришла пораньше, хотела узнать, как у тебя дела.

– Нормально, – соврала я, уже не совсем понимая значение этого слова. В моей жизни не осталось ничего нормального.

– Кассия, ты приняла решение насчёт помолвки? – встрял дедушка.

– Нет, Совет нужно созвать по другому поводу, – сменила я тему и передала дедушке письмо Микеля.

В нём брат подробно рассказал про встречу всех царей и совместное обсуждение вопроса о налаживании мира. Ознакомившись с написанным, Майрон передал письмо Весте.

– Я не совсем понимаю, какая выгода для царей и почему они согласились, – поделилась я, когда дедушка сделал глоток кофе. – К тому же какова выгода для нас и почему между Палагедой и Даорией не было подписано каких-либо мирных договоров раньше?

– Сперва никто этого не хотел, – пояснил дедушка. – После взрыва на Переправе Гипнос полностью разорвал проходы между нашими мирами, как и любую связь. Затем опять начались войны, и вот мы наконец живём в относительно длительном перемирии, если не считать произошедшего с Илирой. Судя по хроникам, нам никогда не удавалось прийти к компромиссу, потому что не существовало лидеров, желающих встать во главе переговоров, но родились вы…

Майрон задумчиво потёр подбородок.

– Я и Микель?

– Да, вы невольно относитесь к обоим мирам. И похоже, твой брат искренне желает наладить наши отношения. Мойры хотели получить в его лице Единого царя, но, судя по написанному, он хочет мирного договора.

– Насколько наличие этого договора нам нужно? – теперь зная, что за всем стоит выгода, сразу спросила я. – Сейчас мы разделены миром людей. Прогресс и наличие у них огнестрельного оружия сдерживают Даорию и Палагеду от столкновений.

Взгляд дедушки скользнул по моему лицу, он нахмурился, обдумывая ответ.

– Верно, но только сдерживает. Соглашение действительно для нас не главная необходимость, но его наличие облегчит жизнь и стабилизирует взаимоотношения между всеми тремя мирами. Любая из сторон, которая попытается нарушить договор, будет отвечать с большей ответственностью, чем сейчас. Я думаю, остальные архонты тоже поддержат предложение. Мы ничего не теряем, а если документ будет подписан, то появится шанс наладить дипломатические отношения.

Я кивнула, думая о том же. Мы ничего не теряем.

– Пока это лишь начало. Микель позвал именно меня, чтобы в неформальной обстановке обсудить варианты и условия.

Авила не соврала. Она действительно будет там. В конце письма был указан список имён. Я и Микель станем представителями от архонтов и царей и обсудим перспективы, а чтобы встреча не казалась мне западнёй, брат предупредил, что возьмёт с собой ближайших друзей. Огненных близнецов, Авилу и Деклана. Это немного странно, так как они палагейцы, но Микель, похоже, намеренно позвал свою старую компанию, зная, что Микелю, с которым познакомилась в Санкт-Данаме, я доверяю больше.

Я тоже могу привести с собой четырёх палагейцев, и, вероятно он ожидает, что я также приглашу кого-то из общих знакомых.

– Начало уже хорошее, – заверил дедушка, вставая из-за стола. – Я оповещу Совет, и, думаю, завтра мы сможем собраться и всё обсудить. А ты пока выбери, кого возьмёшь с собой на встречу.

Майрон забрал письмо с собой. Дверь за ним закрылась, и Веста тут же подала голос:

– Я пойду!

– Встреча будет в Санкт-Данаме, в компании «Меридий». Ты же не любишь выходить к людям.

– Всё равно пойду.

– Тогда нам с тобой придётся сделать ахакоры.

– А вот это я действительно ненавижу, – поморщилась она.

– Проклятье, надо наведаться в администрацию, чтобы записаться. Скорее всего, там очередь на нанесение татуировки.

– О нет. Я не стану наносить её стандартным способом. После этого остаются следы. Говорят, случаи редкие, но нет уж, – воспротивилась Веста.

Она права. От ахакора избавиться непросто. Даории ещё справляются. Там помогают представители Клана Металлов, которые вытягивают металлические крупицы из кожи, а следом выводят остатки чернил. Но у палагейцев система то ли более длительная, то ли более болезненная, поэтому многие не пытаются свести татуировку, нанеся её однажды.

– Как тогда? Иллюзия не подойдёт, нам нужно что-то, что будет блокировать способности Раздора и Чревоугодия, – напомнила я.

– Придётся сделать такой же, как у тебя был, – ответила Веста, – но понадобится помощь Мороса и отца.

– Как у меня был, пока я притворялась человеком? Та самая иллюзия?

– Да, она была иллюзией, но особенной. Отец тебе не рассказал?

Я мотнула головой, а Веста разочарованно фыркнула и надкусила лимонное пирожное.

– Будет неприятно, но Морос и отец помогут. Я с ними поговорю, поэтому не переживай. Ахакоры у нас будут.

Я рассеянно кивнула, решив не уточнять, как именно создавать нужную иллюзию. За всё время занятий уяснила, что всегда понятнее на практике.

– И, Кассия, Камаэль тоже пойдёт.

Я невольно прекратила жевать. Мне очень хотелось сказать «не пойдёт», но я слишком хорошо знала Кая. Может, о Микеле он не тревожится, но вот с огненными близнецами ни меня, ни сестру в одной комнате не оставит.

– Ты зла на него, – заметила Веста, внимательно следя за моей реакцией.

– Он от меня отказался.

Фраза вырвалась настолько резко, что рука с чашкой дёрнулась и чёрный кофе едва не расплескался по столу.

– Нет, Кассия, – заверила Веста, а её брови жалостливо изогнулись. – Он никогда не откажется от тебя.

– Я сказала, что смогу принять предложение Элиона, только если он исчезнет из моей жизни… и он ушёл!

– Да, с Камаэлем непросто, – стыдливо призналась она.

– Он повторял одно и то же, Веста. Не переставая, твердил, что хочет меня защитить! Мне не нужна защита, если она будет стоить присутствия Кая в моей жизни! – не в силах понизить тон, выплеснула я.

– Ты любишь его, – поняла она и прекратила есть, а её выражение лица стало печальнее, несмотря на улыбку, которую она старалась удержать. – Ну конечно. Ты всегда его любила.

Я не стала отрицать. Даже была уверена, что все вокруг знали об этом, просто держали выводы при себе, позволяя нам хранить всё в секрете до момента, пока мы сами не захотим рассказать.

– Кассия, давай выждем немного, – пытаясь приободрить, предложила Веста. – Камаэль с детства такой, помешанный на защите. Не знаю, что его травмировало, но он буквально вынудил меня научиться обращению с мечом. Я оружие не люблю, а он годами не отставал, шантажируя всем подряд, лишь бы заставить заниматься. Может, напугало его что? – предположила Веста, отвлекая меня от погружения в мрачное настроение.

– Напугало? Моё падение в расщелину?

– И это тоже, но я говорю о времени до этого. Он таким стал лет в двенадцать. Неожиданно принялся опекать меня, а когда появилась ты, то и тебя.

– Он меня ненавидел.

– Скорее не знал, как относиться, – с неловкой улыбкой поправила Веста.

– Точнее, терпеть не мог, – упрямо добавила я.

– Но глаз с тебя не спускал, – не сдавалась она. – Всегда следил, чтобы ты никуда не сбегала, да и на территории Фобетора не раз отгонял от тебя ониров. Они почему-то тебя любили. В плохом смысле этого слова.

Мои плечи поникли. Веста не привела неопровержимых аргументов, но её стойкое желание верить, что в итоге всё обернётся в лучшую сторону, оставило меня безоружной, и я слабо улыбнулась в ответ.

* * *

Время в преддверии встречи с Микелем вышло странным. Световой день пролетал быстро, наполненный встречами с Советом архонтов, обсуждением вариантов будущего сотрудничества с даориями и царями. Я старалась поменьше вспоминать о Мелае, надеясь, что Микель и дальше будет представлять Клан Металлов. По крайней мере, я не планировала сталкиваться с отцом, зная, что он предпочтёт увидеть меня мёртвой. Я не могла понять, почему Мелай вдруг передумал. Не находя подходящих ответов, решила дождаться встречи и спросить у Микеля напрямую. В письме говорилось, что все цари выступают за мир, а значит, и Мелай с ними.

Дни так же летели из-за возобновившихся занятий и частых встреч с Вестой, Иво и Элионом. С последним мы по-дружески обсудили перспективы нашего брака. Я всеми силами пыталась отложить принятие решения, но пришлось сдаться и пообещать Дому Чревоугодия ответить после переговоров с Микелем. Майрон поддержал, сказав, что моя голова пока занята другим. Однако время шло, и я до сих пор не знала ответа. Если у меня нет выбора, а Кай не желает связывать со мной свою жизнь, то Элион будет идеальным вариантом. Мозгом я прекрасно всё понимала, но выросла вдали от Палагеды. Подобные традиции и браки ради выгоды мне чужды, сердце болело, сопротивляясь. Я бы предпочла одиночество, если не могу быть с тем, с кем хочу, но постоянное напоминание о титуле архонта давило не хуже каменной глыбы. Я просто не могла всё это удержать. И если дни летели, то ночи тянулись, изводя меня либо отсутствием сна, либо кошмарами.

– Сегодня останемся на Переправе, чтобы завтра не разминуться с Моросом и отцом, они не сказали, когда именно придут, – напомнила Веста, шагая по знакомым маковым полям, пока трава тускло светилась под сапфировым небом.

Сумерки почти закончились, завтра состоится встреча с Микелем в Санкт-Данаме. Нам с Вестой по-прежнему нужны были ахакоры, но Морос и Гипнос не смогли помочь с ними раньше.

Вслед за Вестой шла я, а позади Иво и Элион. Я не хотела их брать, настороженно относясь к предстоящему мероприятию, Весту и Кая тоже отвадить не удалось. Узнав о собрании в Санкт-Данаме, Иво и Элион поставили меня перед фактом, что мне придётся взять их с собой, и никакие отговоры не помогли.

– Когда придёт Кай? – уточнил Иво.

Я не оторвала взгляда от травы, притворяясь, что не расслышала вопроса. За прошедшие дни мы с Каем виделись мимолётно на одном из заседаний Совета архонтов. Ни он, ни я не стали игнорировать друг друга. Мы не устроили сцены ссоры и вели себя отстранённо, как деловые партнёры. Я до боли тосковала по нему, но боялась этим поделиться: от моего признания его решение никак не изменится, а второй отказ я вряд ли перенесу.

Я спрашивала о Кае у Весты, и, по её словам, после нашего расставания он был то на Переправе, то в Санкт-Данаме, помогая Моросу с какими-то делами.

– Камаэль уже в доме.

Я напряглась из-за ответа Весты, но постаралась сохранить равнодушное выражение лица. Да и моё увлечённое разглядывание травы и мраморных ступенек под ногами не позволило вовремя увидеть сына Гипноса. Веста, шедшая впереди, его обогнула, заходя в дом. Я же врезалась в его грудь головой.

Бросив короткие приветствия, Иво и Элион с невероятной быстротой проскочили мимо и закрыли дверь, оставляя нас под открытым небом.

– Веста сказала, что ты плохо спишь, – начал Кай, выбрав странную тему для разговора.

Я подняла взгляд, внутри всё сжалось от желания обнять его и забыть произошедший разрыв навсегда, словно его никогда и не было. Открыла рот, готовясь напомнить, почему я плохо сплю, но в итоге передумала, не желая ссориться. Несмотря на знакомую невозмутимость, Кай тоже выглядел неважно.

– Раньше по вечерам сильнее уставала, – со слабой улыбкой попыталась пошутить я.

– Знаешь, говорят пробежка перед сном на свежем воздухе помогает от бессонницы, – копируя мою улыбку, ответил он.

– Тебе помогло?

– Не особо.

Неловкое молчание прервали объятия. Кай прижал меня к себе первым, а я обхватила его, полностью расслабляясь. Я не стала акцентировать внимание на том, что он сперва делает одно, а потом другое, сбивая с толку. Я наслаждалась этой близостью, ощущая, что она нужна ему не меньше, чем мне. Быстрое сердцебиение Кая под моей щекой медленно выровнялось, становясь спокойным.

– Кассия, мой уход не означал, что я не люблю тебя. Ты ведь понимаешь это? – заговорил Кай. Его голос убаюкивал, и я закрыла глаза.

– Понимаю так же, как и то, что твой уход не заставил меня перестать любить тебя, Камаэль.

Он не усмехнулся, как сделал бы раньше. Не знаю, что изменилось и каким было его выражение лица, но Кай обнял меня крепче. Стиснул почти до боли, а затем очень медленно отпустил. Когда я вновь смогла заглянуть ему в глаза, он был привычно сдержан и улыбнулся вполсилы, приглашая пройти в дом.

Уже внутри, сидя вместе на кухне, мы наблюдали, как Элион с Вестой готовили еду, научившись работать сообща. Мы с Иво смеялись, слушая их споры по поводу правильности рецептов, а стоило Каю высказать язвительный комментарий о том, что они перепачкали пол кухни, как он получил пригоршней муки в лицо от Эля. От ответного яйца племянник архонта умело уклонился, но Веста предупредила, что если они посмеют начать драку продуктами, то будут слизывать ингредиенты с пола. В ответ на строгий выговор Кай моментально притих, но Эль продолжал сыпать саркастичными шутками и ласковыми прозвищами в сторону Весты. Кай пытался знаками показать, чтобы он завязывал, но тот не внял предупреждению и получил от сестры деревянной лопаткой по заднице. Мы с Иво чуть не задохнулись от смеха, пока с недоумением на лице Эль признавался, что по попе его ещё не били. Веста напомнила о своём старшинстве и пригрозила поставить его в угол.

– Если ты воображаешь нечто интересное по этому поводу, то забудь, – предупредил его Кай. – Я рос с Вестой, и в наказаниях она весьма находчива.

Веста что-то недовольно буркнула и обернулась на меня и Иво, когда мы начали выпытывать у Кая, насколько часто ему приходилось стоять в углу. Одного тяжёлого взгляда Весты хватило, чтобы мы заткнулись и вызвались помочь ей с ужином.

Оставшееся время мы провели, позабыв о тревогах и недомолвках. Я будто на один вечер вернулась в прошлое в Санкт-Данаме, когда мы собирались вместе. Сейчас в чём-то было даже легче, мы знали друг друга лучше и стали ближе. И именно этот приятный вечер пролетел мимолётно, я едва успела им насладиться.

Затем Кай отправил Иво в Санкт-Данам, прося уладить дела с пропуском и подогнать машину к нужному часу. В доме было не так много спален, поэтому я осталась ночевать в комнате Весты. Оказалось приятно поболтать с ней перед сном. Она делилась воспоминаниями из детства, и я впервые за последние дни погрузилась в дрёму быстро, убаюканная её милым голосом.

Выныривать из сна я начала в середине ночи, почувствовав нечто странное. Поток воздуха от чьего-то движения обдал мою руку. Я сильнее зажмурилась, задерживаясь в полудрёме. Новый поток воздуха ощущался отчётливее, а потом я различила бормотания.

– Ум… Паси… ла… умер… умру и…

Бубнёж был неразборчивым, да ещё и на палагейском. Но слово показалось знакомым, и я распахнула глаза, заморгала, привыкая к полумраку. Пошарила рукой по простыне там, где легла Веста, но её не было.

– Пасифея умр… умру и я…

Пасифея? Жена Гипноса?

Я обернулась, ища Весту. Та в ночной сорочке тревожно расхаживала из одного угла комнаты в другой, продолжая бормотать себе под нос. Она дошла до стены и резко развернулась, так что чёрные волосы, взлетев, задели книги на комоде. Я во все глаза уставилась на неё, не понимая, что происходит.

– Волосы той, что… Вол… той… ре… той, что не…

Веста направилась ко мне, и я наконец поняла, почему ощущала движение воздуха – из-за её резких поворотов и торопливой ходьбы. Чем больше слов мне удавалось разобрать, тем тревожнее становилось от её безжизненного голоса. Веста совсем не моргала, и я выбралась из кровати, догадываясь, что она бродит в приступе лунатизма. Нужно как-то аккуратно её разбудить.

Сперва я зажгла ближайший ночник, уверенная, что слабый свет привлечёт её внимание, но Веста никак не отреагировала. Её остекленевший взгляд продолжал быть направлен вперёд, словно разумом она пребывала где-то в другом месте. Шаги туда-сюда оставались лихорадочными, нервными, а повторяющиеся движения пугали своей беспрерывностью.

– Веста, – тихо позвала я, но она не отреагировала, стремительно пройдя мимо.

– Умру и я. Пасифея умерла…

– Веста, тише. Всё хорошо, – я подстроилась под её шаг, невесомо прикасаясь к руке, чтобы вынудить притормозить.

– Волосы той, что …етёт. Волосы той, что ре… жет. Волосы той, что не су…

У меня руки покрылись мурашками от её монотонного голоса и бессвязной речи. Сердце гулко забилось в груди при виде её болезненно распахнутых глаз. Не выдержав, я преградила Весте дорогу и схватила её за плечи.

– Веста, проснись, – чуть громче попросила я.

Она замерла и умолкла. Пару раз моргнула, взгляд сфокусировался на мне, а потом она испуганно завопила. Я невольно отреагировала схожим воплем, мы отшатнулись друг от друга. Прошло не больше нескольких секунд, как Кай шагнул сквозь стену, вооружённый копьём. Обведя комнату взглядом, он опустил оружие. Следом за этим распахнулась дверь. Взъерошенный Элион меча не притащил, но на бегу захватил тяжёлый поднос откуда-то из коридора.

– Что произошло? – хрипло спросил он, часто моргая и привыкая к полумраку.

Кай щёлкнул выключателем, и загорелся ещё один светильник. Яркости прибавилось, и мы все зажмурились на пару мгновений.

– Кай, ты как вошёл? – буркнул Эль, откладывая поднос на ближайший комод.

– Через стену.

– Через что? Ай ладно, проехали, – отмахнулся Эль, вероятно вспомнив об иллюзиях и способности воздействовать на материальные объекты. Я этому так и не научилась, но Кай и Веста сказали, что на подобное умение требуется много времени.

– Что случилось? – спросил Кай, упрямо глядя то на меня, то на Весту. Копьё как мираж исчезло.

– Извините. Ничего особенного. Просто Веста ходила во сне. Я попыталась разбудить аккуратно, но не вышло, – объяснила я.

Веста раздражённо застонала:

– Опять? Да как так?! Второй раз за год. Я что-нибудь говорила?

– Да. Про Пасифею.

Я не стала вдаваться в подробности, не желая её пугать, но ни Веста, ни Кай не выглядели удивлёнными.

– Всё хорошо, Веста. Завтра как раз придёт Морос. Так что ничего страшного. Да и рассвет скоро, – заверил Кай, приобняв её за плечи.

Его сестра что-то недовольно пробубнила, но быстро успокоилась, стоило Каю круговыми движениями погладить её по спине.

– У неё бывает. Раньше чаще случалось, но в последние годы она почти не бродила во сне, – пояснил для нас с Элионом Кай.

– Кассия, извини, что разбудила. Ложись обратно. Я пойду выпью тёплого молока.

Веста помассировала виски и направилась к выходу.

– Эль, будешь молоко? – неожиданно спросила она, столкнувшись с братом в дверях.

– С корицей?

– Разумеется.

– А мёд добавишь? – со слабой улыбкой ответил Эль.

– Ты во мне сомневаешься? – наигранно оскорблённо ответила она, но тоже улыбнулась.

Оба, заметно повеселевшие, направились к лестнице. С немым вопросом я повернулась к Каю.

– Всё в порядке. Это правда у неё давно, – заверил он.

– Она говорила про смерть Пасифеи и про волосы.

И вновь никакого удивления.

– Да. Это вроде её очень старого кошмара. Она всегда говорит одно и то же. Веста всю жизнь провела на Переправе среди снов и иллюзий, но она лишь наполовину принадлежит этому месту. По заверениям отца, лунатизм – не более чем следствие, а её ночные видения сейчас совсем редки.

– При чём здесь Морос?

Шумно выдохнув, Кай присел на край кровати, а я прикрыла дверь.

– Раньше кошмары у неё были сильные и часто повторялись. Чтобы они не тревожили Весту, Морос забрал воспоминания о них, и это помогло. Навязчивые сны прекратились на время, а когда вернулись, он снова забрал их. Чем больше он забирал, тем реже они возвращались. Сейчас она мучается редко, бывало год-два без единого кошмара.

Размеренный тон Кая успокоил. Да и он абсолютно не выглядел встревоженным, все ответы, казалось, у него наготове.

«Веста? Что случилось? Ты уверена, что тот же кошмар? Спустя столько лет…»

Меня буквально ударило воспоминаниями.

– Та ночь в Санкт-Данаме… ты оставил меня в своей спальне. Сказал, что у тебя важные дела. Всё из-за подобного кошмара?

– Да, благо тогда она проснулась сама и вышла в Санкт-Данам, чтобы позвонить мне и Моросу. Ты молодец, что разбудила Весту, и не переживай. Спокойно её из этого состояния не вывести, она всегда вопит от страха и удивления, – со слабой улыбкой заверил Кай. – По крайней мере, ты быстро заметила. Однажды в детстве я нашёл её такую спустя часы. Она к тому моменту ноги в кровь стоптала, шаркая по жёсткому ковру.

– Она всегда бродит из стороны в сторону?

– Да.

Я рассеянно кивнула, пребывая всё в смятении.

– Ложись, Кассия. Веста выпьет молока и придёт, – Кай встал и выключил светильник и ночник.

Перед глазами всё померкло, я застыла, пытаясь приспособиться к темноте. Вздрогнула, когда Кай поддержал меня под локоть. Я невольно вытянула руку, и моя ладонь оказалась на его животе. Мышцы под моими пальцами напряглись. Я провела рукой вверх, надеясь найти его лицо. Кай шумно втянул воздух, я ощутила поцелуй вначале на щеке, а потом на своих губах. Кажется, он хотел подарить ласковое прикосновение, но задержался на несколько секунд дольше. Я раскрыла губы, и Кай подался вперёд, жадно углубляя поцелуй. На меня нахлынула долгожданная эйфория, чистейший восторг, словно эмоции вернулись во всей своей полноте, перестав быть слабым эхом настоящих чувств. Я тесно прижалась к нему, пальцами зарываясь в волосы, тёплые ладони заскользили по моему телу. Кожа стала чувствительной, каждое прикосновение обжигало, но я лишь крепче цеплялась за плечи Кая, нуждаясь в его присутствии. Он торопливо отстранился, когда я тихо застонала. Мне тут же стало холодно.

– Прости, не хотел усложнять.

Я всё ещё не могла различить его в темноте, поэтому Каю удалось оставить короткий поцелуй на моей щеке и исчезнуть через стену раньше, чем я справилась со сбившимся дыханием и нашлась с ответом.

Замерев на одном месте, я продолжила стоять, пока сердце не перестало нервно колотиться. Веста всё не возвращалась, и я собралась обратно лечь спать, но тихий стук отвлёк. Скрипнув, дверь распахнулась, впуская лучи от зажжённых в коридоре светильников. Я прикрыла глаза рукой.

– Прости, – Элион зашёл в комнату и наполовину прикрыл дверь, чтобы свет не резал глаза. – Кай спустился вниз и сейчас говорит с Вестой. Я решил оставить их наедине и проверить, как ты, малышка. Ложишься?

– Да, посплю, раз есть возможность.

– Хорошо, тогда пойду, раз у тебя всё хорошо.

Элион одарил меня быстрой улыбкой и шагнул к выходу.

– Эль, – позвала я, и он замер, вновь поворачивая голову ко мне, – если я соглашусь… для тебя наш брак будет значить хоть что-то?

Брови Элиона приподнялись, и я добавила, конкретизируя вопрос:

– Значить хоть что-то не для твоего Дома. Для тебя.

Мы уже обговаривали деловые вопросы, но это личное. Эль знал о моих отношениях с Каем, но я ещё не спрашивала, что этот брак отнимает у самого Элиона. В полумраке, когда я не могла чётко разобрать его выражения лица, озвучить мысли показалось легче, поэтому не сдержалась.

Вместо ответа повисла длительная пауза, но она не ощущалась гнетущей. Эль просто размышлял, будто впервые кто-то поинтересовался его личным желанием.

– Он будет значить для меня всё, – с умиротворяющим спокойствием признался Элион. – Бессмысленно скрывать. Мне лично наш союз тоже выгоден. Я смогу жить свободнее без давления дяди и верю Майрону, что вы защитите мою маму. Это именно то, чего я желал. И всё же брак для меня святое, малышка, я буду верен тебе до конца своих дней.

Мне захотелось обнять его в благодарность за искренность и преданность, но я не сдвинулась с места, зная, что не могу любить Элиона и Кая одинаково. Эль готов поставить меня выше своих желаний, но, к своему стыду, я не могла ответить ему тем же. Пока ещё нет.

– Я понимаю твои трудности, – заверил он, прервав тишину. – Мне с детства повторяли, что моя жизнь мне не принадлежит, а супруга будет выбрана исходя из нужд Дома, поэтому я сумел уберечь своё сердце и не влюбляться. Жаль, что тебя к такому не подготовили.

– Действительно, жаль.

Эль подошёл ближе. Взял моё лицо в ладони, не позволяя отвести взгляд. Он не прижимался и явно не намеревался меня целовать, и я не двинулась, ощущая его желание высказаться.

– И несмотря на неотвратимость, брак с тобой, малышка, в тысячу крат лучше, чем любая из уготованных мне участей. Я уже искренне люблю тебя в качестве друга. Не люби я Кая, то приложил бы все силы, чтобы соблазнить тебя, – усмехнулся он, прежде чем вновь стать серьёзным, – но он… мой лучший друг, и я буду защищать тебя не только ради твоей сохранности, но и ради него. Потому что Кай передал тебя мне, и я не могу даже представить, насколько трудно дался ему этот выбор.

* * *

– Ненавижу делать подобные иллюзии, – недовольно пробормотала Веста, но, вопреки ворчливому бубнежу, повеселела и заметно оживилась, после того как Морос забрал её ночной кошмар.

По её словам, она не могла пересказать увиденный сон, но напоминание о неприятной ночи пульсировало в висках, словно раздражающая головная боль.

– И как создать иллюзию ахакора, которая на самом деле будет сдерживать моё влияние на людей? – прямо спросила я у Гипноса и Мороса.

Они немного задержались, уже давно перевалило за полдень. Мы переоделись в человеческую одежду, чтобы не выделяться в Санкт-Данаме. Стояла середина лета, поэтому Кай и Элион ограничились джинсами и рубашками. Веста нарядилась в одно из своих чёрных платьев, а для меня принесла голубые джинсы, чёрный топ и длинный кардиган. Я время от времени по-глупому улыбалась, чувствуя на ногах кроссовки.

Мы собрались снаружи среди маков, необходимо было разобраться с иллюзией и выехать на встречу с Микелем. Гипнос вымученно улыбнулся, услышав мой вопрос:

– Я не хотел напоминать об этом способе. Попросил Мороса не возвращать тебе те воспоминания, догадываясь о реакции.

Мы с Вестой во все глаза уставились на бога сна, а потом на его брата.

– Ты вернул мне не всё? – оскорблённо бросила я.

– Поверь, это ради твоего же блага. Ну и чтобы Гипнос не боялся показываться тебе на глаза, – со смешком бросил Морос.

Кай и Элион, заинтересованные разговором, подошли ближе.

– Ты владеешь иллюзиями, Кассия. Но они временные и требуют твоей концентрации, – начал объяснять Гипнос, игнорируя мой недовольный взгляд. – На Переправе они более стабильны, но за пределами могут исчезнуть без должной сосредоточенности. Согласись, что это утомляет.

– Утомляет.

– Но можно создать более глубинную иллюзию. Она будет держаться и без твоей концентрации, а уйдёт, только когда ты пожелаешь её убрать.

– Почему вы меня такому не учили? Удобнее сражаться мечом, если не приходится постоянно о нём думать, – обратилась я ко всем сразу, бросив взгляд на Кая и Весту, которые изводили меня тренировками перед поединком в круге.

– К несчастью, такие иллюзии ограничиваются твоим собственным телом. Сейчас ты всё поймёшь, – безрадостно пояснила Веста.

– Верно. Подобное ты делала лишь раз. Перед тем, как я передал тебя Моросу. Тогда мы сотворили твой ахакор и изменили лицо, – согласился Гипнос.

– Проклятье, я наконец понял, что именно ты с ней сделал! – неожиданно зло рявкнул Кай, подаваясь вперёд, но Эль остановил его.

Драки и ссоры нам сейчас нужны меньше всего, а я всё ещё ничего не понимала.

– Всё, хватит болтовни. Показывайте, – приказала я.

Гипнос шумно выдохнул, достал из-за пояса нож и обнажил лезвие. Я нахмурилась, глядя на странное оружие. Деревянная рукоять была длинной, а лезвие – наоборот, коротким и с загнутым острым концом, напоминая плоский коготь.

Я таращилась на нож, ища ответы. Все смотрели на меня в ожидании реакции, но я не знала, должна ли что-то сказать или сделать.

– Гипнос будет рисовать, а я могу одновременно забирать воспоминания. Ты ничего не почувствуешь, – заверил Морос.

– Зачем мне ничего не чувствовать? И что значит рисова… – я осеклась, наконец осознав странность лезвия и почему рукоять столь длинная.

Этот нож словно перо или кисть.

– Ты собираешься вырезать ахакор прямо у меня на руке?!

– Именно, – подтвердил Гипнос, а я отступила на шаг, шокированная его спокойствием. – Точнее, я вырежу узор, а ты сама наложишь по выступившей крови иллюзию, и она будет держаться, пока ты не пожелаешь её снять. Такая иллюзия связана с твоей кровью и плотью, поэтому тебе не придётся постоянно о ней думать, она будет сохраняться сама и работать как настоящий ахакор. Заглушит гул и сдержит твоё невольное влияние на людей.

– Поэтому мы и не могли тебя найти. Иллюзия, созданная самим носителем, не ощущается иллюзией вовсе, – добавила Веста. – Под мнимым ахакором все порезы заживут моментально, но бледные следы останутся на какое-то время. Поэтому если мы снимем иллюзию сразу после возвращения, то узор временно сохранится, но в виде светлых полос.

– Ты же не хотела ахакор, именно потому что от него могут остаться следы.

– После иллюзии остаются безболезненные следы. Они точно сойдут спустя время. Мы проверяли, – разъяснила Веста. – А вот после татуировки, нанесённой и удалённой стандартным способом, не угадаешь. Заживает дольше. У большинства хорошо проходит, но я видела и плохие последствия.

Мой взгляд вновь упал на лезвие в руке Гипноса, меня напугало даже не осознание того, каким способом был сделан прошлый ахакор. Насторожило сказанное Каем.

– Как же тогда я изменила своё лицо?

Гипнос сделал глубокий вдох, упрямо глядя мне в глаза. Я уже догадалась, но надеялась, что ответ не столь ужасен.

– Почти так же, – признал он. – Я постарался ограничиться минимальным количеством порезов, чтобы изменить внешность.

– Ты исполосовал мне лицо?!

– Это было необходимо.

– Мне было восемь!

– Совёнок, знай я другой способ, то выбрал бы его, – с искренним сожалением признал Гипнос, но это ничего не изменило.

– А волосы?

– Пришлось все сбрить, а затем…

Гипнос умолк, когда из моего рта полились цветистые оскорбления. Я ругала не конкретно его, а сам способ. Я ничего не помнила и теперь была благодарна, что Морос не стал мне возвращать эти эпизоды прошлого. Страшно подумать, как я это пережила.

– Всё. Хватит! – заявила я. – Давайте просто сделаем ахакоры и закроем эту тему. Не хочу больше ничего знать.

Морос приблизился на пару шагов, но я отказалась от его услуг взмахом руки.

– Нет уж. Впредь все мои воспоминания останутся при мне. Даже такие скверные.

Бог, подводящий к гибели, казался удивлённым и почтительно кивнул, уважая моё решение. Гипнос, наоборот, выглядел недовольным, встав с ножом напротив меня.

– Будет больно, Кас.

– Уже каждый мой день можно начинать с этой треклятой фразы, – напомнила я, выхватила у него кожаные ножны и сжала их зубами, догадываясь, что резать он будет глубоко.

С остервенением я закатала правый рукав и с вызовом протянула оголённое предплечье Гипносу. По губам бога сна скользнула гордая улыбка. Он сжал моё запястье, чтобы я не дёргалась, а нож перехватил на манер кисти.

К счастью, из нас двоих Гипнос действовал уверенно, моё же бесстрашие было притворным. Идеально заточенное лезвие стремительно резало, я почувствовала жгучую боль, лишь когда на коже уже было три линии, а кровь закапала на траву. Бог сна мёртвой хваткой держал моё запястье, стремительно выводя узор. Я тяжело задышала, лоб покрылся испариной. Я старалась не сильно трястись от страха перед каждым новым движением лезвия. Пару раз мне хотелось завопить, но я сдержалась, сильнее сдавив зубами ножны. Напряжённо сжатые челюсти ныли, я застонала от облегчения, как только Гипнос заверил, что закончил. Голова начала болеть, я не могла разобрать рисунок из-за обилия крови на коже.

– Кас, закрой глаза и представь свой ахакор, – подсказал Гипнос, укладывая мою левую ладонь на изрезанное предплечье. От собственного прикосновения захотелось взвыть. – Вспомни металл и как он блокировал способности. Вспомни, как ощущала себя человеком. Ты делала это однажды. Получится и сейчас. Создашь иллюзию, и боль уйдёт.

Я стиснула пальцы, выплюнула ножны и зажмурила глаза, воображая всё, что он сказал. Последняя фраза приободрила, и я как можно чётче вспомнила свой ахакор, его вес и внешний вид. Но осознав, кем являюсь теперь, изменила одну деталь в воображении, сосредотачиваясь на новом образе. Постепенно пришло ощущение успокаивающего тепла. Будто каждый порез заливали обезболивающей мазью – и он переставал ныть. Когда боль отступила, я открыла глаза, несколькими движениями смазала подсыхающую кровь, чтобы увидеть новый ахакор. Гипнос нарисовал мой старый узор. Помнил его наизусть, и это немного заглушило мою обиду на него.

– Золотой? – с ободряющей улыбкой уточнил Гипнос.

– Фамильный цвет моего Дома.

Меня не волновала дороговизна материала, но решение о нужном металле пришло само. Бог сна понимающе кивнул.

– Теперь просто сотри кровь. – Он протянул мне влажное полотенце, а затем они с Моросом пошли к Весте.

Она не стала отказываться от стирания воспоминаний и расслабилась, Морос встал позади и положил средние и указательные пальцы ей на виски. Кай взял у меня полотенце и помог стереть кровь у локтя, где я пропустила. Процесс с Вестой проходил чуть дольше. Мы все обернулись, когда она взвизгнула. Вырвала руку из хватки Гипноса и стукнула отца в плечо кулаком. Рядом с двумя богами она казалась совсем юной, но удар вышел сильным. Изумлённый Гипнос отступил на шаг.

– Пап, я же попросила ахакор поменьше! А ты до самого локтя дотянул! Морос мне боль снимает, но глазами я всё вижу! – отчитала она отца.

Морос сдавленно захихикал, продолжая удерживать голову Весты. Гипнос бросил на брата испепеляющий взгляд, но на Весту посмотрел с любовью.

– Я пытаюсь сделать красиво, дорогая.

– Куда мне столько отметин?! Сделай поменьше!

Элион прыснул, но после одного взгляда Гипноса скрыл смех за нервным кашлем. Я тоже с трудом удержалась от хихиканья, стараясь не отвлекать Гипноса, так как он вновь поднёс лезвие к предплечью дочери. Кай поддержал веселье улыбкой. Я с недовольством ощутила, что не могу долго злиться на Гипноса, видя, с каким опасением он посматривал на лицо Весты при каждом новом витке узора, стараясь заранее определить, насколько его дочь будет довольна и не получит ли он ещё один удар.

В этом расслабленном настроении мы закончили приготовления, простились с богом сна и его братом и вышли с Переправы в Санкт-Данам, где нас ждал Иво.

27

КАССИЯ

– Привет, брат, – с ходу поздоровалась я, намереваясь сгладить воспоминания о нашей прошлой встрече.

Тогда я была не в себе, но нынешние утро и день провела в компании близких, и это сказалось умиротворяюще на моём настроении. Я была готова к миру. Ну или хотя бы к его обсуждению.

– Привет… сестра. – Микель встал из-за стола, с неловкой улыбкой подбирая слова для ответного приветствия. – Кажется, у тебя всё хорошо.

Я не смогла сдержать печальной улыбки при виде его. Микель был в человеческом наряде. Одет так же просто, как и в нашу первую встречу. Обычная футболка, голубые джинсы, и не удивлюсь, если на ногах у него белые кроссовки. Светлые волосы стянуты в растрёпанный пучок на затылке. По-моему, Микель стал немного шире в плечах.

– В чём-то лучше, чем было, – признала я, проходя в зал.

Следом в помещение зашли мои спутники. Все, кроме Иво. Не доверяя даориям, Кай попросил его остаться в машине и быть готовым к неприятностям, поэтому со мной на двенадцатый этаж компании «Меридий» поднялись лишь Кай, Элион и Веста. Встреча здесь была лучшим решением: на одном из этажей находился проход в Даорию, но территория также принадлежала Палагеде из-за Мороса, являющегося владельцем здания. Нам выделили отдельный зал. Совсем небольшой, скорее всего это был обычный офис, но для нас его временно переоборудовали в столовую. Принесли широкий обеденный стол, на котором расставили угощения и напитки. Вдоль стен расположились тележки с внушительным количеством алкоголя и закусок на случай, если нам не хватит того, что уже приготовлено, хотя я сомневалась, что мы способны съесть даже половину.

Не только Микель встал из-за стола, за ним поднялись Деклан и Авила, а огненные близнецы остались сидеть, бросая на нас недоверчивые взгляды. Особенно их тревожили Кай и Элион. На Весту они посмотрели с недоумением, не узнавая.

– Привет, Кассия, – весело поздоровалась Авила, дожевав какую-то закуску. – Привет, Эль! Привет, красавчик!

Я никак не отреагировала на прозвище Кая, зная, что для Авилы это естественно и не имеет особого значения, так же как для Эля обращение ко мне «малышка».

– Привет, Авила, – со сдержанной улыбкой поздоровался Кай.

– И привет, ещё кто-то. Извини, я тебя не знаю, – беззастенчиво продолжила та, глядя на Весту.

– Это Веста. Моя подруга из Дома Чревоугодия, – представила я её для всех.

Взгляд Микеля заметался между Элионом и Вестой, явно подмечая сходство, но вслух догадку озвучивать он не стал.

– Рад, что вы пришли. Эта вечеринка наконец станет веселее, – добавил Деклан с доброжелательной улыбкой.

Элион усмехнулся, выразительно глядя на близнецов, то на одного, то на другого, потому что один сидел слева от Микеля, а второй с правого края, после Деклана.

– Веста, посередине Микель, палагейцы – Деклан и Авила, – пояснил Кай, помогая сестре сесть напротив Деклана.

– А близняшки? – совершенно невинным голосом поинтересовалась она у брата.

– Близнецы, – сухо поправил Лисандр.

Веста уставилась на него в немом изумлении, и я скрыла смех за кашлем. Своим провокационным поведением она напомнила Сиршу, та тоже предпочитала прикидываться дурочкой.

– Коротышка – Лисандр, а второй Трой, – игнорируя возмущение на лицах близнецов, ответил Кай.

– Поняла, – с детским восторгом ответила Веста. – Там Трой, а этот Лисандр.

Она ткнула в первого и второго пальцем, Авила и Деклан согнулись от хохота. К ним присоединился Элион, даже Трой издал смешок, похоже, радуясь, что не назван самым низким. Кай наверняка рассказывал Весте о близнецах, и эта шутка определённо была намеренной.

– Очень смешно, – фыркнул Лисандр.

В ответ на гневный взгляд огненного Веста виновато улыбнулась ему, и тот немного оттаял, затем бросил через стол в брата куском хлеба и вовсе успокоился.

– Ладно. Давайте без ссор, хорошо? – попросил Микель, когда все расселись.

Мы расположились по разные стороны стола. Сидящий напротив меня Микель пододвинул ко мне нарезанный стейк. Перед каждым из присутствующих стояла порция.

– Давайте вначале поедим. Помните, что мы собрались ради дружеских переговоров, и я не уверен, что нам удастся спокойно общаться на пустые желудки.

– Скорее на трезвые головы, – возразил Деклан и открыл бутылку вина.

Я пододвинула к себе стейк, но не успела наколоть на вилку ни кусочка мяса, как Кай подал знак Элиону, сидящему рядом со мной. Тот бесцеремонно забрал тарелку у меня из-под носа и, не моргнув и глазом, передал её Каю, а мне вернул порцию сына Гипноса. Я с недовольством посмотрела на Кая, намекая, что мы уже обсуждали его дурную привычку пробовать мою еду.

Остальные явно всё поняли и дружно уставились на Кая – все, кроме Деклана, который был занят наполнением бокалов вином. Микель, кажется, хотел возразить, что не стал бы меня травить, но в итоге оставил претензии и перевёл тему.

– Ты сделала новый ахакор, – заметил он.

Странный вариант для разговора, но подойдёт, чтобы разбить неловкое молчание.

– Да.

– Узор вроде как раньше, но металл другой. У тебя нет следов отравления вокруг.

Я взглянула на правое предплечье. Благодаря задранным рукавам кардигана, татуировку можно было рассмотреть целиком. Было странно видеть его золотым, да ещё и без повреждения в цвете, которое я списывала на влияние огня. Я могла бы сойти за человека, потому что наличие крови Клана Металлов защищало от воздействия любого сплава. Сейчас у меня обе руки были в отметинах. На правой – ахакор, на левой – две полосы, обвившие предплечье.

– Верно, кровь твоего Клана влияет.

Я проигнорировала тот факт, что мой бокал с вином Элион также передал Каю, а его переместил ко мне.

– Что случилось, Микель? Недавно Мелай намеревался меня прикончить, а теперь вместе с другими царями хочет мира, – прямо спросила я, не желая затягивать.

– Пророчество. Сивиллы наконец увидели что-то единое. Мирное будущее.

Мои руки со столовыми приборами замерли над едой.

– Тебе показали возможное будущее?

Веста рядом напряглась. Она, Эль и Кай хоть и делали вид, что нет ничего интереснее стейка на тарелках, но внимательно слушали разговор. Мне нравилось, что они не вмешивались, позволяя мне разобраться в сложившейся ситуации. Соседи напротив поступали точно так же, и лишь мы с Микелем смотрели друг на друга, ведя беседу откровенно.

– Нет, цари ещё не настолько мне доверяют, – признался брат.

– А твоя подруга?

– Мы не так часто видимся. Она занята в Круге Старших. Их всего пять, круг состоит из тех сивилл, которые непосредственно являются представительницами того или иного царя, – пояснил Микель, заметив моё недоумение.

Мне было интересно расспросить больше о прорицательницах, но я одёрнула себя, вспомнив главную тему встречи.

– И это всё? Единственное видение сподвигло к подобным переменам? Все цари неожиданно возжелали мира?

Мой скептицизм не остался незамеченным для огненных близнецов. Трой скрывал недовольство лучше брата, поэтому я ответила ему вопросительно приподнятой бровью, проигнорировав Лисандра. Если есть что сказать, то пусть высказывается, но он передумал и уткнулся в тарелку.

– Не только. Я закидывал царей письмами с предложениями заключить перемирие с Палагедой и непосредственно с тобой. Ты знаешь, чего они страшатся, – абстрактно напомнил Микель, почему-то не желая говорить вслух, что цари боятся, что я сожгу дотла их Даорию.

Мне понравилось, насколько быстро удалось совладать со сложными иллюзиями вроде пистолета, где-то в глубине души я была горда собой, но просто смешно предполагать, что я или мои действия могут уничтожить целый мир. Не знаю, каким эго надо обладать, чтобы так думать о своих способностях.

– Я не переставая убеждал, что заключённый между нами мир решит ещё не произошедшие проблемы, – продолжил Микель. – На мой взгляд, они не использовали то, что действительно может помочь нам всем.

Он хотел добавить ещё что-то, но его голос охрип, и Микель взял свой бокал с вином.

– Мы так и не выпили за встречу, – дружелюбно напомнил он.

Все подняли бокалы, но никто не торопился делать глоток. Мои спутники и вовсе смотрели исключительно на Микеля в ожидании.

– Да чтоб вас всех, вы реально думаете, что я собираюсь отравить свою сестру, которую сам же и позвал на переговоры? – язвительно уточнил Микель в первую очередь у Кая.

Ни близнецы, ни Деклан, ни Авила не сделали ни глотка. Микель фыркнул и опрокинул в себя всё вино.

– Довольны? – заявил он, вернув пустой бокал на стол.

Я поднесла напиток к губам, но Элион остановил мою руку.

– Что? – не поняла я.

– Они считают, сестра. Если я не сдохну в течение тридцати секунд, то ты в безопасности, – с ухмылкой пояснил Микель раньше, чем Эль успел ответить.

– Вижу твои няньки о тебе хуже пекутся?

– Не то слово, ты глянь! Они ведь тоже ждут, – наигранно возмутился он, тыча вилкой в сторону Деклана.

– Ну, ты уже выпил, зачем трупы плодить? – хохотнул здоровяк, и Авила его поддержала.

Огненные близнецы тоже сделали пару глотков, а за ними – и все остальные. Веста едва пригубила и поморщилась от кислого привкуса.

– Она не пьёт, – объяснил Кай, когда все обратили на неё внимание.

– Гадость же. Зачем так поступать с ягодами и фруктами, если свежими они вкуснее, – парировала Веста, отодвигая алкоголь подальше.

– Кассия, Совет архонтов знает о письме и нашей встрече? – вернулся к еде и обсуждению Микель.

– Знают.

– Они согласны?

– Да, в твоём предложении нет минусов ни для одной из сторон, да и обязательств не так много. Но то, о чём мы говорим сейчас – лишь слова, – напомнила я. – Сегодня мы просто обсуждаем мелкие детали. На последнем Совете архонты пришли к выводу, что понадобится ещё несколько подобных встреч.

– Это не проблема, – заверил Микель, воодушевившись. – По крайней мере, первоначальные переговоры могут вестись между нами, и только на финальном этапе понадобятся высшие представители для проставления подписей и закрепления договорённостей.

– Прекрасно, – согласилась я. – Архонты просили передать, что к следующей встрече было бы неплохо каждой из сторон составить свой вариант мирного договора. Мы ими обменяемся, и главы наших миров смогут ознакомиться с пожеланиями и требованиями друг друга.

– Отличная идея, чтобы не передавать всё на словах, – подхватил Микель, его оптимизм заражал. Сколько бы ни смотрела в его глаза, я видела только надежду и искренний интерес. Их цвет напоминал о Мелае, но взгляд отражал совсем другие чувства.

– Рада, что мы снова встретились, – искреннее признание сорвалось с языка раньше, чем я поняла, о чём говорю.

Вовсе не о перемирии между Палагедой и Даорией. Несмотря на последние ссоры, Кай излечил самые тяжёлые раны на сердце, и мне вновь захотелось искать свет в своей жизни. Найти правильный и лучший путь для всех. Путь, что ведёт к налаживанию отношений с кровным братом. Это желание начало шевелиться в моей душе как зверь в норе, который наконец оправился от затяжной болезни и готов вылезти на свежий воздух.

Микель всё понял. Он едва заметно дёрнулся в невольном порыве – возможно, не разделяй нас широкий стол, он бы взял меня за руку. В его глазах я видела благодарность и облегчение, а улыбка стала робкой. Из него выйдет отличный царь для Клана Металлов. Царь, желающий мира и готовый толкать остальных в нужную сторону, даже когда они противятся и не желают идти. Я посмотрела на огненных близнецов, Деклана и Авилу. Микель своими спутниками выбрал представителей обеих рас, умело балансируя где-то посередине. Сомневаюсь, что у меня бы так получилось.

Есть у Микеля что-то наивное во взгляде на положение дел, но, может, именно такого лидера нам не хватает? Способного видеть самый тусклый свет в кромешной тьме.

Мы с Микелем перестали улыбаться друг другу, когда Трой громко кашлянул, а Авила и Деклан уже вычистили свои тарелки и осушили бокалы с вином.

– Это всё, что ли? – удивилась барменша, заметив, что бутылка с вином пуста.

– Нас же вон сколько, – оправдался Деклан. – Каждому понемногу налил – и бутылка закончилась.

– Эй, огненный, неси, что там есть на тележке, – приказным тоном окликнула Авила Лисандра.

Трой подавился от смеха, и его брат удивлённо округлил глаза. В зале нас оставили одних. Никаких официантов и посторонних.

– Да, ты! Ты ближе всех. Глянь, что там качественное, будь милашкой. Ну, пожалуйста, – продолжила канючить Авила, а потом, невинно хлопая длинными ресницами, жеманно заправила прядь волос за ухо.

Лисандр что-то недовольно пробубнил, но встал из-за стола и направился к коллекции алкоголя. Он взял первую попавшуюся бутылку вина, но не успел сделать и двух шагов обратно, как Авила на него зашипела:

– Не-не! Возьми что-нибудь поинтереснее. Нечего сок опять тащить, с нынешней унылой темой разговора мы тут от скуки помрём.

Деклан и Элион поддержали её, Кай предупреждающе ткнул Эля локтем, но всё-таки улыбнулся, когда тот в ответ пихнул его плечом.

– Есть вино, мартини, коньяк, текила, пив…

– Текила! Неси текилу и мартини! – перебила бубнёж Лисандра Авила и затрясла Микеля за плечо. – Наш лучезарный любит текилу, вот сейчас развлечёмся.

Она мотала Микеля из стороны в сторону, брат вымученно улыбался, не пытаясь остановить подругу, а я нашла эту сцену очаровательной. Авила спокойно называла его «лучезарным» и прикасалась, не сильно задумываясь о статусе, хотя Микель второй по важности после царя представитель Клана Металлов. Я прониклась к Микелю бо́льшим теплом, когда Авила начала канючить, чтобы мы распили текилу все вместе, Микель согласился, и она взъерошила его волосы, а он её не остановил.

– Давайте всё-таки мартини, – неожиданно заупрямился Лисандр и отставил текилу подальше, вопреки протестам Авилы.

– Лисандр прав, лучше не налегать на крепкие напитки сразу, – поддержал Трой, помогая брату наполнить наши бокалы.

Прежде чем Элион или Кай успели меня остановить, я сделала несколько глотков. Все замерли.

– Я тебе верю, – ответила я на немое изумление Микеля.

Эль мстительно наступил мне на ногу, я тихо ахнула и пнула его в ответ. Мы обменялись язвительными усмешками и продолжили пить. Трой и Лисандр, чтобы поддержать меня, тоже глотнули, их примеру последовали все остальные. Из-за алкоголя тело наполнилось лёгкостью. Микель рассказал про последнее собрание царей, как отец внезапно привёл его, чтобы сообщить о стремлении к перемирию.

Лисандр принёс ещё бутылку мартини. Мы поглощали алкоголь быстро только за счёт большой компании. Кай и Элион постепенно перестали быть такими подозрительными и присоединились к разговору. Веста пробовала предложенные напитки лишь немного, постоянно высказываясь по поводу их вкуса. Я поведала Микелю о своём поединке в круге. Авила и Деклан слушали о драке с неменьшим изумлением, архонтам удалось сохранить детали в тайне от основного населения Пелеса.

Я не стала раскрывать свои способности в иллюзиях и тем более не призналась, что могу создать пистолет из ничего, чтобы собеседники не восприняли это как угрозу. Микель пришёл в ужас от того, что меня вызвали в круг, хотя я едва выучила палагейский язык. У них в Даории подобного нет, хотя, по его словам, бои один на один тоже реальны, но для этого нет специальной зачарованной арены.

Я потеряла счёт времени за разговорами и весельем, хотя количество выпитого строго контролировала и отхлёбывала понемногу. Как бы Лисандр ни старался отвадить Авилу от текилы, она её достала сама.

– Авила пять лет работала в пабе и около трёх за барной стойкой в клубе, – с наигранной страдальческой улыбкой пояснил Микель для остальных.

Перед каждым из нас появилось по стопке, и мы выпили все вместе, решив не спорить с настойчивой барменшей. Веста поднесла к губам выпивку, но я остановила её, накрыв рюмку ладонью.

– Если тебе вино не понравилось, то это даже пробовать не стоит.

Деклан поддержал и забрал её порцию себе, хотя едва не подавился, когда Веста со смущённой улыбкой его поблагодарила. Мы продолжили обсуждать с Микелем последние собрания архонтов и царей, пытаясь передать настроение и беспокойство каждой из сторон. Я устало потёрла глаза и огляделась. В комнате совсем не было окон, стало душно, хотя я понимала, что это сказывалось обилие выпитого и моё воображение. Подобные закрытые помещения начинали угнетать, стоило лишь обратить внимание, что ты заперт в коробке. Думаю, пора заканчивать, раз уж мы обозначили главную проблему. Я не прочь поговорить с Микелем подольше, но переходить на более личные темы при таком количестве свидетелей не хотелось.

– Эй, огненный лучезарный, ты умолчал, что здесь есть мерцающий ликёр! – с изумлением и неприкрытым восхищением вскрикнула Авила, заставив нас всех позабыть обсуждаемую тему. – Как ты мог пропустить такое?!

– Ты же сказала сок не тащить, вот я цветастого ничего и не брал, – начал оправдываться Лисандр, бледнея от вида очередной бутылки в руке Авилы.

Похоже, она в состоянии смешивать что угодно в своём желудке, но я не была уверена, что выдержу спонтанный коктейль из всего подряд. Из-за хорошей регенерации палагейцам и даориям требуется в разы больше алкоголя для потери контроля, но я уже ощущала, что свою грань переступила.

– Ты б офигел, увидев его ценник! Ваши лучезарные цари раскошелились, пользуйся возможностью.

– Он же сладкий, – воспротивился Трой, помогая брату.

– Значит, время десерта! – в унисон ответили Деклан и Авила.

– Так и знал, что она это скажет, – смеясь оправдался Деклан, когда я вопросительно на него уставилась.

Авила с видом победителя поставила бутылку на середину стола, и мы все умолкли, заворожённые напитком. Фиолетовая жидкость переливалась и мерцала перламутром.

– Он вкусный, правда! Я пробовала такой, только красный, – заверила Авила и разлила сладкий напиток по бокалам.

– Если все ваши встречи будут проходить так, то, пожалуйста, берите меня с собой всегда, – приторно-игривым тоном попросила она, возвращаясь на своё место.

– Пожалуйста, Микель не бери её никогда, иначе мы все сопьёмся, – страдальчески проныл Лисандр, не притрагиваясь к ликёру.

– Не заставляй себя, – успокоил его Микель со смешком, вероятно боясь, что ещё немного, и его друг вернёт всё съеденное на стол.

– Боги, Дек. С каких пор лучезарные стали такими неженками? – наигранно округлила глаза Авила.

– Я слышал, что огненные краснеют, как раки, если пьют что-то крепкое, – без стеснения поделился Деклан, хотя Лисандр сидел по другую руку от него.

Мы все, не сговариваясь, посмотрели на близнецов, отчего их щёки зарумянились, но скорее от недовольства, чем от опьянения.

– Крепкий алкоголь в больших количествах нам противопоказан из-за способностей. Нам тяжелее контролировать стихию, имея градус в крови, – то ли признался, то ли оправдался Трой.

– Вот с Каем пить интересно, – продолжила Авила, бокалом указав на соседа напротив. – Этого красавчика ни одна выпивка свалить не может, я своими глазами видела.

Вместо ответа Кай взял свою порцию ликёра. Элион и я повторили за ним, Веста даже пытаться не стала, смешно морща нос от одного запаха. Лисандр и Трой также сдались, отодвинув от себя дорогой напиток. Авила одарила их обоих жалостливым взглядом с умилительной улыбкой, будто глядела на уставших щенят.

– Это последний, и разойдёмся с миром, – примирительно предложил Микель.

Мы приняли это в качестве тоста и медленно осушили свои бокалы. Язык защипало от кислого привкуса сока ягод, но затем сладость перекрыла остальные ощущения. Авила и Деклан что-то пробубнили про напрасную трату и опустошили нетронутые бокалы Лисандра и Троя. Микель взглянул на них со снисходительным весельем, в его глазах продолжала плескаться надежда и неприкрытая радость. Я ответила улыбкой, когда он остановил взгляд на мне. Я была благодарна брату, что на время этой встречи смогла позабыть о предстоящем сложном решении. Внезапно мне захотелось поделиться с ним тревогами о браке и отношениях с Каем – Микель как старший брат мог что-то посоветовать, – но я сдержала порыв, осознав, что это действие алкоголя и ещё слишком рано для таких откровений между нами.

Мы с Вестой вздрогнули, а все остальные оцепенели, когда Авила издала странный звук. Она начала кашлять, заплёвывая кровью стол, а потом её голова упала на пустую тарелку словно чугунная, невидящий взгляд остановился на дальней стене. Я прекратила дышать, тишина зазвенела. Если бы не стремительно вытекающая из носа и рта Авилы кровь, я бы решила, что время остановилось.

– Что происхо… – ошарашенный Микель весь побледнел, едва шевеля губами.

С другой стороны от него захрипел Деклан. Он продержался на пару секунд дольше Авилы, но затем рухнул лицом на стол рядом с пустыми стопками. Моё тело затряслось мелкой дрожью, желудок взбунтовался, казалось, меня сейчас стошнит от увиденного и смеси запаха алкоголя и крови. Но вместо этого изо рта закапала кровь, и Микель в ужасе уставился на меня, пока с ним происходило то же самое. Он пытался прикрыть рот, но давился собственной кровью.

Я хотела закричать, увидев, что Элион и Кай согнулись от боли. Кровь была даже на губах Лисандра и Троя. Одна Веста, не пившая алкоголь, казалась в порядке. Меня скрутило от рези в желудке, я вцепилась пальцами в стол.

– Кас… это не… – хрипел Микель, пока его глаза наливались красным.

Первоначальное оцепенение отпустило. Все пришли в движение. Трой бросился защищать Микеля. Лисандр стремительно надел какие-то браслеты на запястья. Я не могла пошевелиться, ужас сковал меня при виде Кая, давящегося кровью. Его взгляд, направленный в сторону даориев, горел ненавистью.

– Веста! – рявкнул он, и это стало знаком для моих спутников.

Содрогаясь от спазмов, Элион резко поднялся на ноги. Лисандр ударил браслетами друг о друга, выбивая мелкую искру, которая превратилась в пламя. Элион толкнул меня вместе со стулом, пытаясь сбить с пути огня. Я закричала, поняв, что Лисандр направил пламя не в мою сторону. Элион тоже это заметил и развернулся, снося Кая со стула на пол. Мой затылок встретился с полом, в голове зазвенело, а последующий крик боли Элиона перекрыл всё. Он успел защитить Кая, но сам попал под огонь. Тот ударил его в спину, стремительно сжигая одежду, волосы, кожу и мышцы. Впервые я увидела оцепеневшего от ужаса Кая, который не мог шевельнуться. Элион подставил себя, лишь бы защитить друга. Он продолжал стоять под пламенем и кричать, парализованный болью.

Поток огня иссяк, когда Веста с воплем бросилась на Лисандра, тот отшатнулся на несколько шагов, получив от неё удар ногой в грудь. Элион рухнул рядом со мной.

– Веста! Помоги Кас… сии, – приказал Кай, вскакивая на ноги. Половина его лица была в крови, он задыхался, взгляд казался безумным.

Лисандр снова щёлкнул браслетами, но в руке Кая иллюзорное копьё появилось быстрее. Новый поток пламени не успел достигнуть цели, Кай бросил своё оружие с такой силой, что остриё пробило тело Лисандра насквозь и припечатало к стене. Микель кричал, Трой вопил, пока я сотрясалась от ужаса. Иллюзорное копьё пропало через три секунды, оставив Лисандра с дырой в животе, но он по-прежнему был жив. Кай с яростным рёвом бросился на врага через стол. Новое копьё вновь припечатало Лисандра к стене, даорий хрипел от боли, кровь потоком лилась из его рта. Он бы и так умер в ближайшие мгновения, но Кай руками схватил голову огненного и с остервенением несколько раз приложил о стену, пока не треснули череп и часть бетонного перекрытия. Вопли Троя стали громче и отчаяннее. Веста отбросила стол на Микеля и Троя, которые пытались подняться. Огненный был почти в порядке, Микеля же постоянно рвало кровью, лицо стало неестественно бледным. Они оба оказались придавлены столом вместе с мёртвыми Авилой и Декланом.

Продолжая давиться собственной кровью с короткими перерывами на вдохи, на трясущихся руках я подползла к Элиону. Мой пульс зашкаливал, сердце отдавалось в груди сумасшедшим ритмом, из-за чего я не могла контролировать тело. Вся спина и затылок Элиона были сожжены до чёрного мяса, и я залилась паническими слезами.

– Нет-нет-нет-нет… – безостановочно повторяла я, не зная, где можно прикоснуться к другу и как ему помочь, чтобы облегчить боль.

Он едва дышал, будучи отравленным, как и мы все. Трясущимися пальцами я успокаивающе погладила его лоб и щёки. Его глаза сместились, заглядывая в моё лицо. Губы изогнулись то ли в улыбке, то ли в болезненной гримасе, из уголка глаза потекла слеза. Не обращая внимания на шум вокруг, я взяла его за руку, продолжая успокаивающе гладить по лицу.

– Я здесь… и не… уйду, – убеждала я.

Эль разомкнул губы, его брови болезненно изогнулись, пока рот приоткрылся в безмолвном крике. Меня окатил ужас от этой картины и его страданий. Он спас Кая ценой своей жизни, а я даже не могла облегчить его последние мгновения. Элион забился в судорогах, затем издал один протяжный выдох, который заглушил для меня все остальные звуки, и его грудь опала. Эль затих, в зелёных глазах потухла жизнь.

– Нет, – залепетала я, не замечая, что в зале мы уже не одни. – Эль… Эль, оч… нись!

Кто-то схватил меня за одежду и швырнул в сторону. Я со стоном врезалась в стену и рухнула на осколки. Веста подскочила и с гневным воплем иллюзорным мечом снесла голову какому-то даорию. Его тело упало рядом, и я лишь вскользь узнала одежды Клана Металлов. Меня скрутило от нового приступа боли. Обе двери в комнату были распахнуты, а вокруг лежали тела мёртвых даориев. Лицо Кая посерело, его так шатало, что он сам рухнул на пол, после того как мечом распорол живот очередного противника.

Я никак не могла сосредоточиться, чтобы создать хоть какое-то оружие, все иллюзии рассыпа̀лись в руке. Веста попыталась меня поднять. Кай встретился со мной взглядом.

– Веста, уве… ди Кас… сию! – глотая слоги, но с нажимом приказал он.

К нему приближалось ещё двое даориев, Кай не обратил на них внимания. Лезвие чужого меча было близко к его горлу, но Кай всё равно ударил кулаком по полу. Комната на миг вздрогнула, пол под нами с Вестой стал чёрным, следом мягким, и Веста закричала, когда мы с ней провалились на этаж ниже. Я не могла издать и звука, рот был полон крови, а сознание – ужаса. Мы рухнули на какие-то столы с компьютерами, снеся технику. Я с трудом перевернулась на бок, не уверенная, не сломала ли себе что-то.

– Кай… нужно… верну… – убеждала я, повиснув на плече Весты, она с трудом поставила меня на ноги.

– Я не могу поднять нас вверх, – с искренним испугом пробормотала она. – Кассия, держись крепче.

Я уцепилась за её плечи, она обхватила мою талию. Колени тряслись, и временами мне казалось, что я отключаюсь на доли секунд. Успела разглядеть ещё даориев, прежде чем Веста превратила пол в бесплотный туман, и мы провалились на этаж ниже. Потолки в здании были слишком высокими. Веста хоть и приземлилась на ноги, но упала, утянутая моим весом.

– Кассия, пожалуйста! Потерпи немного! Не отключайся, – в отчаянии молила она, а её голос тонул в пустоте, как и комната вокруг.

Сильная пощёчина привела в чувство, я шумно втянула воздух и распахнула глаза.

– Пожалуйста, вставай! Я должна вывести хотя бы тебя, – едва не плача, просила Веста.

У неё не получалось тащить меня, я кое-как поднялась на ноги, но по-прежнему всем весом опиралась на Весту. Она проделала трюк с полом ещё дважды, пока я беспрерывно просила её вернуться за Каем. Веста перестала даже пытаться отвечать, она отчаянно плакала, ругаясь сквозь зубы, и тащила меня к лифту. Я пропустила те мгновения, пока он ехал, но пришла в себя, когда голова запрокинулась и я едва не упала.

Двери лифта открылись. Веста ахнула, увидев двоих даориев. Один из них схватил её, втащил внутрь и приложил головой о металлическую стену раньше, чем Веста успела среагировать. Второй вцепился в меня, затем принялся душить одной рукой, пока другой искал лезвие у себя на поясе. Инстинкт самосохранения взял верх, несмотря на жуткий звон в голове. Я принялась отбиваться, но Веста добралась до врага раньше, одним движением иллюзорного клинка отрубив держащую моё горло руку. Потом она воткнула лезвие даорию в шею и дёрнула в сторону, оставив рваную рану. Мой противник рухнул к своему мёртвому напарнику.

Я сползла по стене лифта к трупам, Веста нажала на кнопку первого этажа. У меня начались галлюцинации, потому что её зелёные глаза горели красным, как у сивилл. Она тяжело дышала, её руки по локти были в чужой крови, платье местами порвано. Веста, как и Кай ранее, почти не походила на себя, превратившись в кого-то дикого и древнего, а отпечаток горя на лице делал её образ ещё более устрашающим. Это настоящие облики детей самого Гипноса.

Меня стошнило кровью и частью съеденного, когда кабина дёрнулась, остановившись на первом этаже. Двери только начали распахиваться, а за ними уже послышались три выстрела и вопли людей.

Веста приготовилась, сжав меч в руке, но перед лифтом нас встретили три трупа огненных даориев с простреленными головами.

– Какого хаоса происходит? – спросил Иво с пистолетом в руке, не обращая внимания на разбегающихся позади него обычных людей.

Веста вместо ответа разразилась рыданиями. Иво побледнел, глядя на меня в компании двух мёртвых тел. Весь пол лифта был в крови.

– Их отравили. Помоги, нужно довести её до машины, – Веста потянула меня вверх, а Иво подхватил с другой стороны.

Я даже не представляла, как выгляжу, они волокли меня на себе через светлый холл. Люди смотрели на нас в ужасе, не пытаясь остановить. Я шумно втянула вечерний воздух, когда мы очутились снаружи.

– Откуда ты узнал? – спросила Веста у Иво. Я ощущала, как её всю колотит.

– Что вас отравили? Не знал, но понял, что всё пошло скверно, стоило с двенадцатого этажа на соседнюю машину упасть даорию. Я засомневался, что он сам выпрыгнул, похоже, Кай помог.

Я лишь мельком увидела то, о чём он говорил. Крыша красного автомобиля была погнута, сложившись вовнутрь, а изломанное тело лучезарного лежало почти что в салоне. В том зале не было окон. Значит, Кай ещё жив и драка переместилась в другое место? Как он вообще сумел выбить стекло в подобном здании? Разве они не сверхпрочные? Голова заполнялась десятками вопросов и мыслей, но все они смешивались и никак не помогали мне управлять своим безвольным телом.

Вокруг толпились перепуганные люди, но им хватило ума посторониться, заметив пистолет у Иво.

– Где остальные? – спросил он, пока они укладывали меня на заднее сиденье.

– Их… нет, Иво. Нам нужно… как можно быстрее добраться до Переправы. – Веста хоть и перестала плакать, но нервно заглатывала воздух, захлёбывалась им, и вся дрожала.

Её паника передалась Иво, и он сел за руль. Боль разрывала меня на части, один раз Весте пришлось перевернуть меня на бок из-за приступа. Тело непроизвольно тряслось, изо рта шла кровавая пена. Иво гнал машину, задавая вопросы, Веста рассказывала, но я не могла больше слушать. Звон достиг пика и внезапно исчез, поглотив все остальные звуки. На мгновение я ощутила умиротворение, губы Весты по-прежнему двигались, Иво крутил руль, но мир потерял свою стремительность. Я плыла несколько долгих секунд, пока машину не повело, на резком повороте меня бросило вперёд. От удара о спинку сиденья я отключилась.

28

МИКЕЛЬ

Ощущение, словно я проглотил работающее сверло и всё внутри превратилось в месиво.

– Тише, всё хорошо. Всё закончилось, – успокаивал знакомый голос, пока из моего горла рвались непонятные звуки.

Я никак не мог заставить тело подчиняться, глаза, несмотря на все старания, не хотели держаться открытыми, а при попытке подвигать рукой пальцы нервно выгибались и дёргались, будто вся нервная система дала сбой. Это не первое моё пробуждение. Я напряг память, и та услужливо напомнила о произошедшем, заставив пожелать возвращения в небытие. Вначале я даже молил вслух о том, чтобы снова отключиться, и мне что-то кололи, но сейчас я обязан проснуться и встать, спина совсем онемела.

– Всё хорошо, Микель. Ты скоро поправишься, – прохладная рука легла на лоб.

Лекса.

Я что-то промямлил, распухший язык едва ворочался. Послышался звук льющейся воды, следом моих губ коснулся стакан. Я осушил его жадными глотками, едва что-то видя через застилающую глаза пелену. Вода немного помогла, и сознание прояснилось.

Мою спальню заливал дневной свет, проникающий через распахнутые окна. Меня самого от ярких лучей защищал балдахин. В воздухе пахло летней зеленью и какими-то успокаивающими маслами. Я повернул голову к Лексе, и одно простое движение забрало все силы, дышать стало тяжелее.

– Худшее позади, – заверила сивилла, но ей не удалось скрыть испуг. Осунувшееся лицо посерело, – вероятно, она давно не спала. – Целители оставляют тебя без присмотра, говорят, что теперь твоё выздоровление лишь вопрос времени.

– Ли… сандр?

Она качнула головой, сожалея.

Было бесполезно переспрашивать. Наверняка я сделал это уже не единожды. Мечтал всё списать на галлюцинации, но прекрасно помнил, как Кай разбил его голову об стену.

– Дек? Ави… ла?

Лекса промолчала и не шелохнулась, глядя на меня с тем же сожалением. Я поджал губы, ощущая клокочущий гнев.

– Элион?

Племянник архонта не был мне другом, но я не мог не ужаснуться его жертве. Хоть и негласно, но мы работали вместе, я привык к его компании точно так же, как к Каю, Иво и Мейв. Зачем Лисандр так поступил? Я запретил близнецам приносить браслеты, зная, что ахакор только снижает, но не блокирует их силы. Что Лисандр собирался сделать? Сжечь их всех?

– Кассия?

Я не мог прекратить перечислять имена возможных жертв.

– Что с ней – неизвестно, – призналась Лекса.

– Что произошло? Кто это сделал?

– Цари. Во главе с Мелаем и Баалом.

Тело забила мелкая дрожь. Лекса обхватила мою руку, принимаясь аккуратно поглаживать. Это не помогало унять тревогу. Сердцебиение болезненно ускорилось.

– Расскажи подробно.

– Большая часть алкоголя была отравлена заранее, – сдержанно пояснила Лекса. – Отравлена разными составами, но дозы не должны были убить вас так быстро. Когда цари придумали план, они не рассчитывали, что вы начнёте в таких количествах поглощать алкоголь, и тем более не знали, как те или другие яды поведут себя, будучи смешанными.

Она будто зачитывала инструкцию из учебника, но меня её отстранённость, наоборот, расслабляла, я старался притвориться, что это история не обо мне и не о моих мёртвых друзьях. Желчь подкатила к горлу, но я сглотнул, внимательно слушая дальше.

– Самую плохую реакцию дал ликёр. Судя по всему, там был новый яд с частицами человеческого металла. Он сам по себе уже отрава для нас, а с другими составами ускорил интоксикацию в разы.

– Я не восприимчив к человеческому металлу.

– Именно поэтому твоё отравление прошло не так… плохо, как могло.

Значит ли это, что Кассия тоже жива?

– Трой довольно быстро вколол тебе необходимое лекарство. От металла нет противоядия, но для остальных видов отравы у Троя и Лисандра был запас препаратов. Поэтому твои друзья Авила и Деклан были обречены с самого начала. После ликёра им было не помочь. Мне жаль, – искренне добавила сивилла.

Яд, даже несколько ядов плюс металл. Если на Кассию последнее не подействовало, то она могла умереть от другой отравы. Я задышал быстрее, осознавая не только это, но и сказанное Лексой. Отчётливо вспомнил смерть Авилы и Деклана. Всё пронеслось перед глазами, и я ощутил знакомое оцепенение. Я пригласил Кассию, обещая мир. Пил первым, убеждая, что в жизни не стал бы убивать сестру.

«Я тебе верю».

Я прекратил дышать, тело болезненно напряглось.

«Рада, что мы снова встретились».

Запах палёной плоти Элиона словно наяву ударил в нос, и меня замутило. Я перестал видеть комнату, поглощённый пережитым.

Холодные руки на щеках привели в чувство, сознание вернулось в отяжелевшее тело, лежащее в спальне, но запах крови и горящих волос не отпускал. Лихорадочным взглядом обводя комнату, я раз за разом убеждал себя, что это не более чем воспоминание и здесь царит аромат успокаивающих масел.

– Что значит… у Троя и Лисандра было противоядие? – запоздало дошло до меня. – Они догадывались о том, что произойдёт?

– Не уверена, Микель. Я с ними не говорила и знаю лишь рассказанное целителями.

– Не понимаю, – растерянно пролепетал я, не в состоянии уложить всё услышанное в голове. Та продолжала оставаться ватной. – Зачем всё это… зачем столько смертей? Чтобы убить Кассию? Цари ведь решили пойти на мировую, видения… ваши… прорицания…

Я сбился с мысли из-за сожаления на усталом лице Лексы, она опустила глаза.

– Что вы видели? – Я нашёл, где именно меня одурачили. Лекса потянула ко мне руки, но я отпрянул. – Не нужно показывать! Знаю, как это отражается на тебе. Просто расскажи и заодно напомни, где, хаос всех поглоти, ты была?!

– Я покажу, Микель. Это совсем короткий эпизод, и со мной ничего плохого не случится, – Лекса говорила мягко, пытаясь успокоить. Она продемонстрировала свой пузырёк с солями. – Кое-что проще показать, чем объяснить.

Я нехотя кивнул и вернулся на место, приготовившись к очередной порции головной боли. Лекса, ощутив моё напряжение, помассировала виски, заставила расслабиться, прежде чем начать.

Это какой-то склон за пределами города, я не мог точно сказать, что за местность, но видел Эридан вдалеке. Я стоял подле отца, а позади нас – Баал и гоплиты из Клана Металлов и Огня. Их сотни, и всё ради одного пленника. Я видел лишь спину, но сразу узнал Кая. Он был скован, а к нам приближалась Кассия. Она шла с поднятыми руками, остановилась, когда несколько наших солдат проверили её на наличие оружия. Гоплиты ничего не нашли, и она зашагала дальше, добровольно сдаваясь.

Я вынырнул из видения, когда прикосновение оборвалось. Лекса вдохнула испарения от солей, и мелкая дрожь в её пальцах прошла. Я нахмурился, не успевая складывать детали в голове. Видение было странным. Чётче, чем любое из тех, что они мне показывали ранее. Отец хотел поймать Кассию, но не мог, пока она находилась под защитой Палагеды, а тут сестра пришла сама, чтобы…

– Обмен на Кая? Он жив? – Я поднялся на локтях, и комната закружилась от резкого движения.

– Жив. Он в темнице, и Мелай уже отправил в Палагеду ультиматум с условиями обмена.

Лекса помогла мне сесть и предложила какой-то бульон, но я отмахнулся. Желудок скручивало при мысли о еде.

– Сколько дней прошло?

– Три.

У меня не было сил даже выругаться. Я попросил Лексу передать мне мантию. Нужно поговорить с отцом. Вряд ли у меня хватит сил переодеться, поэтому просто накину что-нибудь поверх домашних штанов и рубашки. Лекса нашла белую с серебром мантию, но, взглянув на моё лицо, не торопилась её отдавать.

– Где ты была всё это время? Почему не предупредила о западне?

Нижняя губа сивиллы задрожала, словно я был совсем плох. Но она взяла себя в руки и заговорила:

– После этого видения был придуман план. Его величество прознал о нашей дружбе. По его приказу меня заперли в одном из домов на окраине города. Я… хотела рассказать тебе о пророчестве, но не успела. А про яды узнала только недавно. Меня отпустили, когда я уже не могла помешать вашей встрече.

– Трой в порядке?

Я скривился, вспомнив, что он, как и Лисандр, отставил ликёр, а Деклан и Авила выпили двойную порцию. Поэтому отрава убила их так быстро. Элион тоже был обречён из-за яда с металлом. А Кай? Та девушка… Веста?

Я потёр лицо ладонями, вспомнив чёрный меч в её руке. Кай сын Гипноса, но она… кто она такая, раз владеет иллюзиями? И мне не показалось. Они с Элионом были похожи. Я протяжно выдохнул, надеясь, что ей удалось выжить. Она почти ничего не пила.

– Трою было физически плохо лишь день, но его брат погиб.

Я стиснул зубы, пытаясь удержать воду в желудке. Та будто заледенела в животе. Отвратительное ощущение. Зачем Лисандр напал на Кая? Не сделай он такой глупости, сейчас был бы жив. Я, как идиот, поверил друзьям на слово, что они не взяли никакого оружия.

Я слишком доверчив.

Наивен.

Отец сыграл на моём желании заключить мир.

Я был слеп, а он обвёл меня вокруг пальца, показав то, что я хотел видеть. Покачиваясь, я встал и на нетвёрдых ногах подошёл к Лексе, чтобы забрать мантию. Она отдала её нехотя.

– Что дальше в том видении? После того как Кассия сдаётся?

– Я не показала, потому что тебе этого лучше не видеть.

– Отец убьёт её?

– Их обоих.

Я на мгновение замер. Их обоих.

Кассия и Кай.

– Мне это всё не нравится, Микель. Ты заметил, верно? Это видение какое-то другое, – её голос дрожал, Лекса заглядывала мне в глаза в поисках подтверждения, что не одной ей тревожно. – Весь Круг Старших его увидел. Такое чёткое, понятное…

– Разве не такие пророчества являлись сивиллам раньше? Разве это не означает, что будущее определилось? – ответил я, накидывая одежду на плечи.

Мне было тяжело стоять, и за неимением какого-либо костыля я протянул руку к металлу, из которого были сделаны ножки одного из кресел. Лекса с долей страха смотрела, как тот потёк к моей ладони, медленно вытянулся и загнулся с одной стороны, становясь похожим на трость. Кресло опрокинулось, потеряв устойчивость, я посмотрел на испорченный предмет мебели без интереса. Меня не отпускало ощущение, что я лишился какой-то части себя.

– Да, всё верно, но…

– Что «но»? – холодно уточнил я, Лекса закусила губу, глядя на меня по-новому.

Раньше она со мной флиртовала, кокетство и капля самоуверенности сквозили в её движениях, но теперь она следила за мной с тревогой. Я знал, что пугает её не разговор о будущем, а мой вид.

Я успел оценить его при мимолётном взгляде в зеркало. Кожа посерела, щёки запали, бледные губы потрескались, иссушенные, а глаза стали будто неживыми, с лихорадочным блеском. Скорее всего, у меня просто температура. Хотя я не мог понять, мне холодно или жарко, казалось, что всё одновременно. Не хотелось быть с Лексой грубым или резким, но мне нужны ответы, а не хождение вокруг да около.

– В видении есть цельный образ Кассии, а раньше его не было, – прямо выдала Лекса.

Я замер, обдумывая услышанное.

– Ты обсуждала это с другими сивиллами и царями?

– Конечно, мы даже рассказали мойрам, но и богини не знают ответа. Мы решили, что всё дело в устоявшемся будущем.

– И оно действительно настанет, – хмуро напомнил я и горько усмехнулся, наконец осознав, что никто и не думал о мире. Изначально цари планировали либо убить Кассию ядом, либо отловить хотя бы Кая и прикончить их лично, чтобы увиденный эпизод сбылся.

Я оказался треклятой наживкой для собственной сестры.

Я согнулся, с трудом опираясь на созданную трость. Не уверен, виной тому боль или едва сдерживаемый хохот. Кажется, всё одновременно. Нервный смешок сорвался с губ, когда до меня дошло, что отцу было плевать, выпьют ли яд мои друзья, выпью ли его я. Деклан, Авила, Трой, Лисандр и я – мы были лишь приманкой. Пушистым кроликом, чтобы заманить хищника. И не важно, если кролика раздерут на куски, главное – цель.

Может, Мелай надеялся, что я сдохну в той комнате. В конце концов, было бы очень удобно. Металл рукояти под моими пальцами заскрипел, сдавленный. Лекса смотрела на меня с искренним сожалением и неприкрытым испугом.

– Тебе лучше уйти, Лекса. Отцу не стоит видеть тебя рядом со мной, – сухо напомнил я.

Она хотела возразить, но я кивнул на дверь.

– Микель, мне не хочется оставлять тебя одного. Твоё состояние…

– Я не буду один, а пойду поговорить с отцом. Впредь не появляйся, пока сам не позову.

Я смотрел на неё не моргая, надеясь, что у Лексы хватит ума убраться прочь как можно дальше. Она почти бесшумно обошла меня. Дверь тихо щёлкнула, когда Лекса наконец ушла.

От нарастающего раздражения сжатые челюсти заныли, заскрипели зубы. Гнев поднимался откуда-то изнутри, давил, намереваясь меня разорвать, и я с силой опустил трость на ближайший кофейный столик. Дерево раскололось под ударом, рука дрожала. Не в моих привычках что-либо ломать, однако сейчас я был на грани. Мне захотелось спалить весь дворец, но вряд ли даже это подарило бы хоть толику облегчения.

Я выдохнул задержанный воздух, яркие пятна прекратили плясать перед глазами. Большинство металлических светильников страдальчески изогнулись. Подобное проявление силы не обрадовало, не удивило и не шевельнуло в душе ничего, что там ещё осталось. Лишь скупая мысль о том, что мастерам придётся потрудиться, выправляя их, промелькнула в голове.

Я медленно вышел из спальни, тяжело опираясь на наспех созданную трость. За дверью меня встретил Трой. Ранее близнецы носили одежды представителей Клана Огня, теперь же на друге была военная форма с отличительным гербом не только своего Клана, но и моего. Трой не двигался, пока я с особой придирчивостью разглядывал его фибулу с символом орихалка и оранжево-красный хламис, расшитый серебряной нитью.

Одарив этим хламисом, отец официально повысил его, дав место моего ближайшего телохранителя. Ещё недавно Мелай терпел близнецов, а теперь назначил на такой пост, хотя Трой ни по возрасту, ни по рангу не может его занимать.

Мои губы изогнулись в подобии усмешки:

– Выходит, моё доверие равноценно тряпке на твоих плечах?

Трой побледнел, его веснушки отчётливо проступили, а рыжие волосы казались непривычно яркими. Он выглядел неважно, но гораздо лучше, чем моё отражение.

– Говори, – сухо велел я после того, как окинул коридор взглядом и не нашёл свидетелей.

– Это не то, что ты думаешь.

– Я сказал «говори», а не «оправдывайся», – резко напомнил я. – Ты не знаешь, что я думаю.

– Мы… я и Лисандр сделали всё ради тебя, – жёстче ответил Трой.

– Я перед тобой с костылём, Лисандр мёртв, а ты – с повышением. Что из этого было ради меня?! – оскалился я.

– Мелай всё рассказал нам в последний момент, вынудив выбирать между тем, чтобы помалкивать и дать тебе сдохнуть, если ты не будешь достаточно удачлив, и тем, чтобы помалкивать и взять противоядие, которое спасёт тебе жизнь! – гневно ответил Трой, сделав один порывистый шаг ближе. Его пальцы сжались в кулаки, наверняка он жаждал мне врезать. Может, не из настоящей ненависти, но просто чтобы хоть на ком-то выместить горе после потери брата. – Не было пути назад, поэтому мы взяли противоядие, чтобы иметь хоть малюсенький шанс тебе помочь!

Лисандр с Троем не были частью одного целого, как часто думают о близнецах. Не были даже лучшими друзьями. Иногда мне казалось, что, если бы не их родство, они бы и знакомыми не стали. Но, несмотря на все разногласия, драки и ссоры, Лисандр был для Троя кровным братом. Не самым лучшим, не самым воспитанным, не самым умным, но всё это меркло на фоне родства.

– Что Мелай потребовал взамен?

– Велел приложить все усилия, чтобы схватить или убить Кассию и Кая.

– Да лучше бы вы дали мне сдохнуть, потому что теперь мёртв твой брат! – рявкнул я, заставив Троя попятиться. – Лучше бы я умер, но, по крайней мере, знал, что мои друзья верили в меня и мой план до конца! Нельзя было нападать на них! Будь мы просто все отравлены, я бы ещё сохранил крохотный шанс убедить Кассию, что это был план отца. Но теперь Элион мёртв! Твой брат мёртв! Деклан и Авила мертвы, потому что вы решили промолчать!

Я так сильно кричал, что горло вновь засаднило, а сухие губы треснули. Я с отвращением облизал их языком, морщась от боли и металлического привкуса.

Трой хорошо держал лицо, но мелкая дрожь и лихорадочный испуг во взгляде выдавали ужас от осознания непоправимости ошибки. Он тяжело дышал, с трудом справляясь со своей паникой.

– Сними эту тряпку и возвращайся в Клан Огня, – подойдя к другу вплотную, с разочарованием приказал я. – С этого дня ты не служишь ни мне, ни тем более моему отцу.

– Но, Микель…

– Нет, с этого дня ты держишься от моей семьи и от меня как можно дальше. Иначе рано или поздно ты присоединишься к брату, – вкрадчиво объяснил я, глядя ему в глаза.

Во мне бурлил гнев, хотелось вышвырнуть Троя вон за предательство, но ещё больше мне хотелось защитить его от разрушительного воздействия отца. И если ради сохранения жизни Троя мне придётся вычеркнуть его из своей, то именно так я и поступлю.

Я был глуп, позволив друзьям быть рядом.

Отец умело использовал их неприязнь к Элиону и Каю. Только этим можно объяснить поведение Лисандра. Главная цель отца – убить Кассию. Но Лисандр не смог этого сделать, не испытывая достаточной ненависти к ней, зато Кая он не переносил и решил начать с него. Хотя, убей он Кассию, скорее всего, Кай голыми руками разорвал бы нас всех на куски. Это было видно невооружённым глазом. Как он смотрел на мою сестру… В Санкт-Данаме мы с ним пересекались достаточно много раз, чтобы я заметил изменения. И видение, где Кассия готова сдаться Мелаю…

Она любит его.

У меня пересохло во рту, шокированный внезапным открытием, я отступил.

Что Кассия сделает, если Кай умрёт? Как ответит на убийство Элиона?

Я приложил ладонь к лицу, вспомнив горящую Даорию и рассказ сестры о поединке в круге. Она в Палагеде всего ничего, но уже вышла против наследника другого Дома. Эти истории не заставили меня поверить в мощь её силы, но доказали, что она достаточно отчаянна для опрометчивых поступков.

– Микель, мой Клан и тем более моя семья – солдаты, мы готовы к смерти, особенно когда наша служба связана с царями и наследниками. Я не хочу оставлять тебя одного. Я потерял брата и мне…

– …нечего терять? – со злым смешком уточнил я.

Трой говорил заученную чушь, сам не понимая, сколь многого он ещё может лишиться. Я в очередной раз недооценил отца и больше подобного не допущу. Я сглотнул кровь во рту, но привкус въелся в нёбо и язык. Вспомнил историю матери Лексы, убеждаясь в своей правоте.

– Ты можешь потерять ещё очень многое, – едва слышно поделился я с Троем, не спуская с него глаз. – И твоя собственная жизнь лишь в самом конце этого списка. Да и у тебя достаточно частей тела, чтобы лишиться для начала их.

Лицо Троя вытянулось, а у меня не дрогнул ни один мускул. Раньше я не хотел признавать окружающую жестокость, закрывал глаза на то, как далеко способен зайти Мелай. Боги, иногда я находил ему оправдания, думая, что понимаю причины его поступков.

– Возвращайся домой и помогай Ангелю, становись гиппархом, как мечтал. Твоя служба при мне окончена.

Не желая спорить дальше, я обошёл Троя и, тяжело опираясь на трость, направился в кабинет отца, надеясь, что подонок там. Я медленно плёлся по многочисленным коридорам, а слуги замирали и смотрели на меня во все глаза, даже забывая кланяться. Вторя моим шагам, лязг металлической трости бил по ушам, когда ковёр сменялся голым мраморным полом.

– Неважно выглядишь. Тебе ещё рано вставать, – без какой-либо сердечности заметил Мелай, склонившись над документами за столом.

Он бросил на меня один скользящий взгляд, пока я прикрывал за собой дверь, и вернулся к делам. Благо в кабинете не было посторонних, поэтому без единого укола совести я подбросил свою новую трость, перехватил на манер очень грубого копья и швырнул в мерзавца, надеясь пробить ему голову. Мне было плевать на последствия: кару за измену и нападение на царя. Его величеству пора катиться в Тартар.

Мелай умело уклонился, будто желающих убить его подобным способом было не мало. Трость воткнулась в книжные полки позади, несколько фолиантов упало на пол. Мелай выпрямился, возвратившись в первоначальное положение.

– Промазал, – без издёвки, с отсутствием каких-либо эмоций сказал он.

Потеряв остатки самообладания, я бросился на него через всю комнату. Гнев был столь силён, что я кожей чувствовал присутствие металла в кабинете. Того было удивительно мало для обители царя Металлов. В основном светильники с заревом, некоторые украшения на стенах и письменные принадлежности на столе. Именно последние начали плавиться, принимая формы острых игл. Недостаточно металла, чтобы сделать с ним то же самое, что Мелай сделал с Сиршей, но хватит для убийства.

Царь отвлёкся на преображающийся металл, властно хлопнул ладонью по столешнице, и всё созданное мной опало расплавленными сверкающими лужами. Я прыгнул через его стол, сбивая отца со стула, и с наслаждением врезал ему по лицу, прежде чем Мелай успел опомниться. Я потянулся за торчащей из стены тростью, но удар кулаком в живот выбил воздух из лёгких, резким движением Мелай перекинул меня через себя, и я застонал, упав спиной на мрамор.

Я растерял все силы, голова кружилась, тело едва подчинялось. Только усилием воли я успел пнуть отца. Надеялся попасть в лицо, пока он вставал, но ударил лишь в плечо. Мелай схватил меня за одежду и с лёгкостью вздёрнул вверх.

– Ещё одна такая выходка, и я утоплю тебя в океане, – предупредил он.

Я оскалился, глядя на его распухающую от моего удара челюсть и разбитую губу. Нужно было сломать нос. Во мне не было страха, казалось, нервные клетки, отвечающие за это чувство, отмерли после яда. Я ощутил тонкие нити металла на одежде царя и с мстительным удовольствием заставил их сжаться. Мелай невольно выпустил меня, когда вышивка рукава разошлась и стиснула его предплечье. Металлические нити оплели руку, местами сдавливая до крови.

Я напрягся, не уверенный, смогу ли этим перерезать ему мышцы, но отец зашипел от раздражения и без труда смахнул стальные нити, которые тонкой паутиной осыпались на пол. Несколько стражников ворвались в кабинет, привлечённые шумом. Они подхватили меня под руки. Я не сопротивлялся, все имеющиеся силы и так закончились.

– Верните принца в его покои и накормите снотворным, – приказал Мелай, окинув меня презрительным взглядом. – Хоть чему-то, но ты, похоже, научился.

– И чему же? – едко выплюнул я.

– Действовать, а не трепать языком.

Мои сухие губы опять треснули, когда я не удержался от злого оскала, зная, что в следующий раз окажусь ближе к тому, чтобы прикончить его.

* * *

Меня продержали под снотворным день, а потом под сильнейшими успокоительными ещё двое суток. Из спальни выпускали редко, в основном ради прогулок на свежем воздухе в сопровождении целителя и толпы гоплитов. Из моих покоев убрали все предметы из металла, а новый костыль был целиком из дерева.

На восьмой день после встречи с Кассией голова наконец стала ясной, меня прекратили опаивать.

Завтра Кассия должна сдаться в обмен на Кая. Она ответила на письмо, доказав, что жива, и я не уверен, рад этому или нет. Мне придётся взглянуть сестре в глаза перед тем, как её жизнь будет оборвана руками нашего отца, и я не видел ни малейшей возможности это предотвратить.

По словам целителей, все остатки ядов и человеческого металла вышли из моего организма, ко мне действительно вернулся аппетит, но вся пища отдавала привкусом крови, напоминая о жутких моментах, когда я ею давился.

Выглядел я по-прежнему отвратительно. Осунувшееся лицо, сероватый оттенок кожи и огромные синяки под глазами, но Кай выглядел хуже. Настолько, что я не выдержал и отступил на шаг, встретившись с ним лицом к лицу.

Запертый в клетке Кай походил на самую пугающую версию себя. По словам целителей, он почти постоянно сидел на одном месте. Не разговаривал, смиренно ел то, что ему приносили. Заботился о себе, омываясь влажной тряпкой, если ему её давали. Не угрожал и не бросался на охранников. Но следящих за ним ужасала и нервировала его покорность, особенно после той резни, что он устроил, пока его пытались схватить живым.

Он убил больше двадцати даориев. Нескольких выкинул в окно, кому-то выдавил глаза, с другими расправился подручными средствами. В ход шло всё, что Кай находил: от бутылок с алкоголем до карандашей в соседних кабинетах.

Я подавил дрожь от взгляда сына Гипноса. Казалось, что он меня даже не узнал. Как он выжил – загадка для наших целителей. По рассказу, его скрутили и вкололи противоядие от большинства выпитых ядов, но не от последнего. Он сын бога лишь наполовину и восприимчив к человеческому металлу. Хотя, увидев его, я засомневался, что постигшая его участь лучше смерти. По словам целителей, его пищевод продолжал кровоточить, поэтому на губах Кая постоянно виднелась кровь. Человеческий металл его не убил, но и тело не излечивалось самостоятельно, как это бывало при порезах и ушибах. Целители доложили, что Кай заставлял себя есть. Вталкивал в желудок столько жидкой еды, сколько мог. Его никто не принуждал, он сам, как мог, сохранял себе жизнь.

Кай похудел, кожа стала настолько бледной, словно его организм не успевал вырабатывать нужное количество крови. Он потел от непрекращающейся лихорадки, а глаза блестели безумием, но при всём этом он сдержанно сидел на одном месте. На убогой кровати за решёткой из человеческого металла.

– Что ты делаешь? – не выдержал я, когда охранники оставили нас наедине.

Кай походил на статую. Лишь его глаза двигались, следя за каждым моим движением.

– Жду, – хрипло ответил он.

– Кого? Кассию?

Он едва заметно стиснул зубы, но промолчал.

– Я не планировал этого, Кай. Я правда хотел мира, но отец обманул меня, отравив нас всех. Лисандр… – Я умолк, заметив, как плечи сына Гипноса напряглись. – Этого всего не должно было случиться.

– Должно было, – после паузы расплывчато ответил Кай, и я засомневался, что он действительно в своём уме.

По словам целителей, которые способны разве что наблюдать за ним, невообразимо медленно, но Кай всё-таки шёл на поправку. При должном уходе и покое процесс исцеления мог бы хоть немного ускориться, однако мы держали его под замком, и, несмотря на стабильное состояние, он каждый день мучился от отравы. Я судорожно выдохнул, не представляя его вид в первые дни, если это они называли улучшением.

Я не могу его вытащить, хотя уже думал об этом, Кая слишком хорошо охраняют. Впервые я почувствовал, что по-настоящему бессилен. Я даже попытался связаться с Дарданом Хиллом, убеждённый, что Морос и Гипнос должны что-то предпринять, чтобы вытащить собственного племянника и сына, но мне не удалось ничего узнать. А мойры на вчерашнем собрании заявили, что нам нет необходимости бояться богов Палагеды.

Прямое вмешательство Гипноса и Мороса будет иметь слишком серьёзные последствия для развития всей истории, поэтому они, как и мойры, до последнего держатся в стороне, помогая и наставляя разве что подсказками.

На собрании я хотел возразить, что безучастность Гипноса и Мороса доказывает одно – у них остались какие-то варианты, и нам бы, наоборот, побеспокоиться из-за их бездействия, но промолчал. Оставил свои догадки при себе, вспомнив, что не стоит чем-либо делиться с отцом и другими царями. Те без зазрения совести использовали меня в качестве червя на крючке.

– Кассия? – выдавил Кай, привлекая моё внимание.

Я очнулся, поняв, что просто смотрел на него.

– Она жива, по крайней мере, все говорят, что это так, – заверил я. – Иво и Весту тоже не поймали, они успели добраться до Переправы.

Кай не кивнул, не вздохнул и вообще никак не отреагировал.

– Элион?

Я моргнул и застыл, растерянно глядя перед собой.

– Как Элион? – хрипло повторил Кай.

Я не понял, пристально рассматривая сына Гипноса. Кай не шутил. Он выжидающе смотрел на меня. Внезапное осознание напомнило ледяную волну, собственное дыхание показалось мне болезненно холодным, обжигающим горло. Не думал, что когда-либо испытаю столь сильное сочувствие к Каю.

Он не знает. Вероятно, Эль был ещё жив, когда он его видел, но мне точно известно, что он мёртв. Его тело оставили там среди убитых даориев, а потом передали Палагеде.

Я содрогнулся, стараясь не представлять себя на месте Кая. Пытался помнить о том, как он убил Лисандра, о его жестокости и дерьмовом характере, но никак не мог закрыть глаза на то, что нападающей стороной были мы. Они защищались.

– Не знаю, – выдавил я.

Его брови вопросительно изогнулись. Это не тот ответ, который Кай хотел услышать, но он казался лучше правды. Может, он даже не узнает. Вряд ли отец планирует долго сохранять ему жизнь. Вероятно, прикончит сразу, на той же поляне, как только Кассия подойдёт достаточно близко.

Кай отвернулся, дав понять, что разговор окончен. И эта реакция была хуже, чем если бы он набросился на прутья, надеясь удавить меня за произошедшее. Кай заслуживает смерти за то, что сделал с Лисандром, но не такой. Не ослабленным, затравленным зверем в цепях. Я бы предпочёл убить его сам, честно и один на один. Но происходящее сейчас абсолютно неправильно. Не такими я видел царей и их власть.

* * *

Очень странное чувство, когда стоишь ровно на той же поляне, которую видел в прорицании. Ощущение чего-то неотвратимого и до ужаса неправильного. Будто разыгрывается театральное, заранее отрепетированное представление, несовместимое с действительностью. Как сивиллы живут с этим?

Прошлые картинки напоминали лихорадочный набор образов, но увиденное в последний раз казалось настоящим моментом, который теперь мне предстоит пережить в реальности.

Я больше не использовал костыль, но тело оставалось каким-то чужим и сложно управляемым. Улучшения были значительными, однако ноги не всегда слушались так, как надо, и я продолжал хромать. Целители заверили, что это временные последствия, но я ещё не успел начать беспокоиться об этом. Позади стояла Лекса в окружении трёх сивилл, напряжённо вглядываясь в холм впереди. В нескольких метрах правее отец переговаривался с Баалом. Царь Огня со своими стратегами стал единственным, кто присоединился к нам. Остальные решили воздержаться от вида расправы над «девчонкой». Позади выстроилось около трёх сотен вооружённых гоплитов наших Кланов. Я старался не оборачиваться, чувствуя отвращение к подобной демонстрации силы, скорее говорящей о страхе. Если цари думают, что это показывает мощь и превосходство, то они ошибаются.

Три сотни вооружённых мужчин против Кассии.

От одной мысли тошно.

Каю позволили вымыть голову в тазу и сменить окровавленное тряпьё на чёрные одежды, которые он обычно носит: подпоясанная туника и штаны. Выглядел он опрятно, но его пошатывало и на бледных губах были заметны кровавые разводы. При дневном свете его лицо выглядело ещё хуже, чем в сумраке темницы. Истощённый и безумный. И всё же меня обнадёжило осознание, что лихорадка его немного отпустила. Его привели закованным в кандалы из человеческого металла. Когда он двигал руками, я видел на запястьях тёмные химические ожоги, но он молча терпел и даже встал на колени, когда его повернули лицом к холму, с которого должна прийти Кассия.

Я не имел ни малейшего понятия, каким образом она явится именно оттуда, но место было назначено сестрой, тем самым подтверждая реальность видения. Чтобы попасть в Даорию, ей нужно воспользоваться проходом, но все они ведут либо во дворец Клана Металлов, либо в храм, либо в местную администрацию. Сейчас все эти пути также охраняются, но цари верят какому-то видению больше, чем логике.

От затянувшегося ожидания я бездумно рассматривал присутствующих, не понимая, что именно меня тревожит. Отец перехватил мой взгляд, но почти сразу отвернулся, продолжив разговор с Баалом. Неподалёку от него я нашёл Ангеля и Троя. Тот вновь носил исключительно форму Клана Огня. Мы не виделись и не разговаривали с того раза, но я был рад убедиться, что у него всё хорошо.

– Они здесь, – тихо сказала Лекса, и я повернулся к холму.

На его вершине стояли трое. По волосам было легко узнать Кассию, по одну её руку стоял Гипнос, а по другую – кажется, Веста. Слишком далеко, чтобы сказать точно, но почему-то из-за чёрного платья я не сомневался, что это она.

Все наши гоплиты выпрямились как по команде. Баал отошёл к своим, а Мелай встал ближе ко мне и Лексе. Его стратег и таксиарх оставались в паре шагов за нашими спинами.

– Не отвлекайся и держи себя в руках, – бросил мне отец. Несмотря на чётко работающий план, он выглядел напряжённым.

Кай вскинул голову, но не двинулся с места. Кассия резко взмахнула рукой, глядя на Гипноса, похоже, они спорили, но через несколько мгновений он обхватил её лицо ладонями, что-то сказал и в коротком поцелуе коснулся губами её лба. Затем Кассия в одиночестве начала медленно спускаться к нам. На середине пути она подняла руки, и Мелай подал знак двум солдатам выйти навстречу и проверить её на наличие оружия.

Сестра выглядела плохо, как я на третий день отравления. Мне вкололи нужное противоядие быстро, зная, от чего лечить, однако организм Кассии, похоже, боролся сам. Под её глазами залегли тёмные круги, а жёлтые радужки едва не светились нескрываемой ненавистью. Она говорила, что ей не нужна Даория, что она не хочет иметь с нами ничего общего. Вряд ли после смерти Элиона и того, что мы сделали с Каем, она думает точно так же. Мы боялись её как врага, но мы же её такой и сделали. Я тяжело сглотнул накопившуюся слюну. Кассия игнорировала наше существование, глядя только на Кая.

Она продолжала держать руки поднятыми, пока двое даориев ощупывали её на наличие кинжалов и ножей. И не опустила их, когда мужчины разошлись, пропуская её ближе.

– Микель, здесь что-то не так, – тихо зашептала мне Лекса, подойдя со спины.

– О чём ты?

– Наше единое видение… тех двоих сверху не было, – сбивчиво объяснила она. – Но главное – та девушка рядом с Гипносом, с чёрными волосами. Она была в моём сне.

Я поднял взгляд на Весту. Та в чёрном платье и с распущенными волосами стояла рядом с Гипносом. Голос сивиллы дрожал, а Кассии осталось до Кая меньше десяти шагов.

– Мой сон начался с того, что она подала мне кубок с каким-то нектаром, и всё перешло в видение, на которое мы опираемся, – заторопилась Лекса.

– И?

– Я думала, эта девушка просто фантазия, несуществующая часть моего сна. Но остальные сивиллы тоже сейчас её узнали. Они сказали, что она и им подала кубок. Она не иллюзия, Микель. Она настоящая и каким-то образом была в наших снах, позже ставших пророчествами. Здесь что-то не так, Микель.

29

КАССИЯ

Я очнулась от бешеного сердцебиения. Меня потряхивало, а комната кружилась. Я с трудом узнала спальню в доме на Переправе. Зашкаливающий пульс и учащённое дыхание подпитывали панику, я торопливо сползла с кровати, кое-как встала и направилась к выходу. Вонь от крови и лекарств стояла в воздухе, от меня несло сильнее всего. Ночное, пропитанное потом платье, кожа и волосы – всё пахло кровью и какими-то горькими травами. Во рту по-прежнему стоял металлический привкус. Рука дрожала, пока я силилась надавить на ручку двери, чтобы выйти. Я не могла связать ни единой фразы, помня лишь имена близких и картинки произошедшего, практически скатилась по лестнице на первый этаж, подняв жуткий шум. Я не чувствовала никакой боли помимо лихорадочной паники и ритма пульса в висках.

Я вывалилась на улицу, жадно глотая воздух, но мне стало плевать на запахи, когда неподалёку я увидела Гипноса и Мороса в компании дедушки и его советников. Ноги заплетались, но я упрямо брела в их сторону.

Они заметили меня, бог сна торопливо двинулся навстречу и поймал раньше, чем я рухнула, запнувшись о собственную ногу. На лице Гипноса отразился непривычный для него страх.

– Руфус! Руфус, ты должен помочь Элиону! Кай остался там! Руфус, ты должен вытащить Камаэля! – Я не видела в нём бога, сейчас он напоминал знакомого мне начальника из «Подворотни». Человека, на лице которого отпечатались последствия длительной тревоги.

– Веста! – крикнул он. – Веста, почему она встала?!

– Не знаю, – прохрипела та, оказываясь рядом, похоже, она прибежала. – Я отошла буквально на пару минут. Пап, я слышала, как она упала с лестницы.

Они посмотрели вниз, одна из моих коленок оказалась разбита и кровоточила. Я ничего не ощущала, голова гудела.

– В ней столько обезболивающего, что сломай она ногу – не почувствовала бы, – бросил Руфус. – Приготовь всё. Я сейчас её верну.

Я вцепилась в одежду Гипноса, заставив обратить на меня внимание.

– Где Кай?! Ты помог ему? А Элион, он тоже здесь? – Я трясла его, а моё собственное тело так сильно била дрожь, что Гипнос едва удерживал меня на месте.

– Кассия, успокойся. Повышенный пульс усугубляет твоё состояние, яд начинает активнее распространяться по телу. Тебе станет хуже. Проклятье! – выругался он, когда всё моё лицо покрылось испариной, из носа потекла кровь, залила губы и рот, возвращая мне образы произошедшего.

– Кассия, пожалуйста, успокойся, – вмешался дедушка.

– Вдохни, – приказал Гипнос, сорвав один из маков у нас под ногами.

Я сдавила цветок в кулаке и отбросила в сторону, с трудом фокусируя раздваивающееся зрение на Гипносе.

– Не смей усыплять меня своими маками! – рявкнула я, а кровавая слюна попала ему на одежду.

Морос в несколько шагов оказался рядом, и я слишком поздно поняла его намерение. Он зажал мне рот широкой ладонью и прижал спиной к своей груди. Очередной цветок ткнулся мне в нос. Я принялась вырываться, но не могла дышать ртом и продолжала биться в руках Мороса, как рыба, выброшенная на берег. В итоге шумно вдохнула пыльцу, и зрение помутнело, а затем мир почернел.

* * *

Гипнос и Веста прекратили держать меня прикованной к кровати через пять дней после встречи с Микелем. Моё состояние оставалось скверным, но я не могла больше лежать и ничего не делать. Они согласились, что сохранившийся в моём организме яд уже не смертелен.

В тот вечер Иво и Веста дотащили меня до Переправы, позже по результатам анализов выяснили, что в моей крови было по меньшей мере три вида обычного яда и ещё один – с частицами человеческого металла. Именно он и послужил триггером для ускоренного действия всех остальных. К сожалению, результаты были готовы лишь через день, поэтому в первую ночь они сохранили мне жизнь промыванием желудка и чудом, напичкав многочисленными противоядиями, не будучи уверенными в смешанных симптомах. На второй день они дали мне нужные лекарства, и я очнулась, но едва не угробила себя, рухнув с лестницы. С трудом я припоминала тот момент, зато не могла забыть страх на лице Гипноса при вопросах о Кае и Элионе. В последующие дни я видела с десяток целителей и даже Гелиона, который посещал Переправу каждый день, стараясь помочь.

– Даории хотят обменять Кая на меня, поэтому я пойду к ним, – сухо объявила я на Совете архонтов. Стояла я прямо, хотя тело мелко дрожало от усилий.

Никто не смеялся, не ухмылялся и не ехидничал. Мы только что провели похороны Элиона, и я своими глазами убедилась в его смерти. Я была свидетелем его последнего вздоха, но в прошлые дни сама же отказывалась принять произошедшее. Я так много и убеждённо повторяла своё «этого не может быть», что вчера Веста расплакалась, боясь, что всё-таки яды повредили мою нервную систему. Хотелось бы, чтобы это было так, но я просто держалась за стадию отрицания, как за последнюю щепку, не позволяющую мне утонуть.

В моей реальности Эль не мог умереть. Он был слишком важным, слишком смышлёным, слишком сильным и везучим, чтобы вот так исчезнуть. Он был из высшего рода, треклятым племянником архонта, и я боялась его при наших первых встречах. Меня начинало тошнить при каждом воспоминании о его обожжённой коже. Веста сказала, что он был обречён, как Авила и Деклан. Сказала, что добил Элиона не огонь, а именно металл в организме.

Все дни в кровати я жила в своём мирке отрицания, уже сама просила Гипноса дать мне макового нектара. Жаждала получить его из рук бога безмолвного сна, чтобы окунуться в необходимую молчаливую тишину без сновидений. Отсутствие картинок, мыслей и воспоминаний. Я подсела на это, как на наркотик, избегая любого упоминания о боли.

И сегодня моё беспамятство отобрали, бросив в реальность. Я видела тело Элиона, которое передали даории. Гипнос скрыл большую часть увечий при помощи иллюзий, Элиона переодели в богатые одежды его Дома и уложили среди цветов в роскошный гроб. Сотни людей пришли с ним проститься, его мама рыдала, не переставая, Весту била мелкая дрожь, Аника и Мейв с Иво не могли скрыть горя на лицах. Я в последний раз прикоснулась к руке и волосам Эля, не в силах заплакать. Оцепенела, лишилась голоса, глядя вместе с архонтами, как горел гроб на специально сооружённом кострище. Я даже не уверена, что видела происходящее, уставившись вперёд остекленевшим взглядом. Все похороны я простояла, несмотря на то, что это ухудшало моё состояние. Иво в качестве молчаливой поддержки был рядом, держал меня под локоть, когда я невольно начала раскачиваться. Он же без единого слова протянул мне платок, заметив выступившую на губах кровь. Рот и горло продолжали кровоточить. Я скрыла это проявление слабости, приложив ткань к губам.

Горе, безысходность, боль, отчаяние. Всё это не смеет выходить наружу, пока я среди архонтов. Те смотрели на меня с сочувствием, но я не доверяла никому из них, догадываясь, что у этих поблажек есть срок. Он может закончиться уже завтра.

«Ты слышала, Кассия? Твоя усиливающая эмоция – отчаяние. Это не плохо. Всё что тебе нужно, это не отчаиваться».

Всё что тебе нужно…

Я должна была дать ответ Элиону о нашем браке и так ему и не сказала, что собиралась согласиться ради блага его и Камиллы. Помнила, как сильно Элион хотел защитить свою маму от влияния дяди, и решила, что если Кай мне отказывает и нам не быть вместе, то я хотя бы помогу Элиону с его мечтами. Веста тихо заплакала, потеряв недавно обретённого брата, а я стояла, глядя на пламя, и не могла выдавить ни звука.

Элион слишком сильно напоминал мне Сиршу. Он пожертвовал собой ради Кая, а Сирша – ради меня. Но причина их смертей коренилась не в этом. Они оба погибли из-за меня. Той, которая меняет чужие судьбы, просто находясь рядом. Элион мог не идти на встречу с Микелем, если бы я не подтолкнула его к дружбе с Вестой. Он бы не находился там, не будь мы почти помолвлены. Всё опять началось с меня, моих поступков и решений.

Когда костёр догорел, мы собрали Совет архонтов. Мой пульс вновь зашкаливал, тело потряхивало в приступе нервозности. Я не боялась, будучи не в себе, но чётко осознавала, что собираюсь сделать.

– Я обменяю себя на Камаэля, – повторила я, прервав затянувшуюся паузу.

– Они убьют тебя, – озвучил очевидную для всех мысль Неолай.

Удивительно, но теперь никто не был этому рад. Нападение на нас и убийство племянника архонта – это прямое оскорбление всех глав Домов и Палагеды со стороны Даории. Теперь у присутствующих появился враг покрупнее, поэтому я стала их союзником.

Архонт Дома Чревоугодия был молчалив и хмур, несмотря на натянутые отношения с Элионом, они были семьёй. Убей он его сам – особо не печалился бы, но Эль умер из-за даориев, а это совсем другое.

До похорон я встретилась с Тобиасом один на один. И, заручившись поддержкой Майрона, сказала, что в память об Элионе мой Дом будет поддерживать Дом Чревоугодия и без брачного союза. Однако в обмен потребовала отдать мне Камиллу. Позаботиться о ней и дать ей свободу от Тобиаса было желанием Элиона, и я его выполню. Может, и Весте станет полегче, если она будет знать, что с их мамой всё хорошо. Архонт согласился, и мы заключили сделку.

Сейчас наши взгляды встретились, и Тобиас коротко кивнул, намекая, что всё в силе. Я ответила тем же.

– Это мы ещё посмотрим, а даже если у них получится, то я заберу с собой так много даориев, как только смогу, – ответила я.

Никто из архонтов не намерен меня останавливать. Сумею победить царей, вернув Кая, – это станет достижением для Палагеды. А если умру, – моё исчезновение облегчит архонтам драку за главенство в Совете. В любом случае они ничего не теряют.

Мой мстительный настрой вполне их устроил. Мне не обязательно было ставить их в известность о своих планах, однако я не могла быть уверена, что меня действительно не прикончат. А как будут разворачиваться дальнейшие отношения наших миров, мне неведомо. Возможно, моя смерть окажется во главе того самого раздора между Палагедой и Даорией и именно эта война приведёт к гибели царей, к тому самому концу, которого они так боялись. Я сообщила Совету архонтов о своих намерениях, решив, что им стоит быть готовыми к новой войне.

– Я провожу тебя, – не предложил, а скорее поставил меня перед фактом Морос, когда я вышла из зала, оставляя архонтов обсуждать дальнейшие риски.

Встречу для обмена Кая на меня назначили на завтра, и мне нужно добраться до Переправы. Я ничего не ответила, коротко взглянув на него. Прошло не так много времени, но раньше я дёргалась при виде настоящего лица Мороса, облика Жнеца, который ещё недавно снился мне в кошмарах. Иллюзорное лицо Дардана Хилла казалось более дружелюбным, но теперь я абсолютно спокойно смотрела на Мороса, а его образ давно покинул мои сны, вытесненный новыми кошмарами.

– Как они подстроили ловушку? Здание ведь твоё, – спросила я, пытаясь заглушить все эмоции и жестокие картинки из воспоминаний сухой логикой.

– Моё, но не всё. Этажи с их порталами принадлежат самим даориям и находятся под их защитой, хотя на тот вечер я настоял на присутствии личной охраны.

– И где они были?

– Их убили, все тридцать человек.

– Палагейцы?

– Лишь десять. Остальные люди, – поправил Морос, когда мы вышли на улицу.

Он поддержал меня под локоть, пока мы спускались по лестнице. У меня всё ещё часто кружилась голова, особенно при резкой смене освещения, а сейчас алые лучи заката ударили в глаза.

– Почему вы с Гипносом просто не убьёте там всех? – со сквозящим в голосе отчаянием спросила я. – Или хотя бы не освободите Кая?

Гипнос на этот вопрос так ни разу и не ответил, чем выводил меня из себя. Я дважды швырялась в него вещами в доме на Переправе, проклиная всеми словами.

– В письме даории заверили, что он жив, – знакомо среагировал Морос. – Они дали ему противоядие.

– От человеческого металла нет противоядия. Это значит, что они либо врут, либо он мучается от отравления все эти дни, а Гипнос ничего не делает! – рявкнула я, и дыхание сбилось, пульс вновь подскочил.

Мне нельзя злиться. Нужно успокоиться, иначе могу отключиться. Проигнорировав обвинения, Морос помог мне сесть в экипаж – от езды верхом я пока отказалась.

– Не думай так о Гипносе. Я говорил, что нет в этом мире ничего, что он любил бы больше, чем своих детей, – напомнил Морос, рукой убрав чёрные волосы назад.

Он казался усталым, изъеденным тревогами так же, как и Гипнос, но тогда я тем более не могла понять причин для бездействия.

– Вы же боги, – сдавленно добавила я, хотя их статус и сила ни разу им не помогли.

– Но мы не имеем права встревать, Кассия. Наше вмешательство способно привести к таким жутким последствиям, что ты и представить себе не можешь. Мы с Гипносом одни из первых пострадавших. Из-за мойр, которые надеялись перехитрить баланс, погибли наш брат и вся семья Гипноса. Как бы мы ни хотели прийти и уничтожить всех, кто сделал вам больно, мы не можем.

– Разве твои разговоры, наставления и действия под личиной Дардана Хилла не считаются тем самым вмешательством?

– Нет, всё, что я делаю, часть моей… судьбы, если таковая у меня вообще есть. При попытках пойти ей наперекор мы ощущаем сопротивление мира, словно сам воздух намекает, что мы свернули не туда. Мир не способен нас остановить, но предупреждение мы чувствуем. Поэтому каждая наша встреча и разговор вышли такими, какими должны были. А если тебе кажется, что я рассказываю секрет, значит, тому суждено было раскрыться.

Внутри у меня не шевельнулось ничего. Не было ни заинтересованности, ни новых вопросов, ни восхищения. Даже гнева или разочарования я не ощутила. Услышанное стремительно уносилось в пустоту в моей душе, и мне оставалось слушать его удаляющееся эхо.

– Выходит, судьбе не угодно, чтобы вы лично решали проблемы, но можно сотворить желаемое моей рукой, – я хотела выдать язвительный ответ, а вышло устало и едва слышно.

И всё из-за отсутствия судьбы. Нет нити, нет сопротивления мира. Я – нечто бесконтрольное, кусок хаоса, приносящий раздор.

– Разве моё возрождение не считается вмешательством? У меня не было нити, но я говорю про Илиру. Гипнос оборвал её жизнь ради моей, – пробормотала я, всё ещё пытаясь понять, где эти самые границы и когда боги считают, что их пересечение стоит того.

Лицо Мороса помрачнело, он молчал дольше, то ли задумавшись, то ли не особо довольный произошедшим.

– Считается, и весьма серьёзным, – признал он нехотя. – И я почти уверен, что Гипнос за это ещё жестоко поплатится.

От последней фразы у меня прошла волна дрожи по спине. Все разговоры о дурных последствиях лишали малейшей надежды на просвет в будущем.

– Не думай о лишнем, Кассия, мой брат действительно хорош в планах, хотя сейчас сложно что-либо гарантировать. И всё же… он любит тебя, как дочь, ты практически и есть его третий ребёнок. Ради тебя Гипнос вырвал часть своей Переправы, – напомнил Морос, упрямо глядя мне в глаза, пока карета катилась вниз в сторону администрации. Я расслабилась на узком сиденье, пытаясь хоть немного унять боль в груди. – Гипнос никогда не позволит тебе отправиться в Даорию без уверенности, что ты вернёшься живой.

У меня не осталось аргументов для споров. Я хотела поскорее забрать Кая, своими глазами увидеть, что он жив, а потом сжечь всех огненных в их же пламени. Ещё недавно я убеждала Микеля, что не трону его мир, что он мне не нужен, так как у нас нет конфликтов. Теперь я была готова взять свои слова назад. Жестокие мысли не ужасали, после содеянного с Элионом даории это заслужили.

* * *

– Как мы попадём в Даорию и что за странное место встречи ты назначил? – спросила я у Гипноса, стоя рядом с Вестой на Переправе.

До похорон Элиона она была взвинченной и печальной, затем почти всегда пребывала в несвойственном ей гневе. Обычно Веста быстро отходила от травмирующих моментов, оставалась заботливой и чуткой с каждым, кому требовалось утешение. Сейчас же она скорее напоминала Кая. Взгляд чаще становился ледяным, застывающим на одной точке, – даже не помню, когда в последний раз видела её улыбку.

– Не странное, а удобное и за пределами города, – ответил Гипнос, взмахом руки приглашая следовать дальше.

Я написала послание царям, но большую часть текста составила по указке Гипноса, не зная, что ответить подонкам.

Гипнос вёл нас куда-то по маковым полям, дом скрылся позади, а впереди по-прежнему виднелись бескрайние зелёно-красные луга. Погода, как и всегда, была умиротворяюще приятной. По голубому небу плыли кучевые облака, а ветер доносил щебет птиц и тонкий аромат цветов.

Несмотря на умеренную температуру, я немного вспотела. Гелион заверил, что отравы во мне уже нет, но я чувствовала себя слабой. Только голова нормально работала, пока тело частенько подводило.

– Как мы с Переправы попадём в Даорию? – устав идти, спросила я.

– Старый проход, – ответил Гипнос и взял меня за руку, остановив.

Веста замерла рядом с другой стороны.

– Старый – что?

По губам бога сна скользнула улыбка, быстро перерастая в кривую, мстительную усмешку. Взмахом руки он указал вперёд, а я, сосредоточившись на горизонте, не сразу заметила то, что находилось прямо перед глазами, – мерцающую вертикальную и местами кривую полосу. Она напоминала длинный и неаккуратный шрам в самом воздухе. Картинка пейзажа там немного искривлялась, будто я смотрела через трещину в стекле.

– Раньше Переправа служила местом перехода из Палагеды в Даорию, но после взрыва я был настолько зол на сестёр, что закрыл прежний путь, полностью отрезав их народ от возможности попасть к нам на многие и многие столетия, – пояснил Гипнос, разглядывая «шрам» вместе со мной. – Проходы открыть невообразимо сложно. Мне потребовались неимоверные усилия, чтобы соединить наши миры когда-то, но закрыть доступ оказалось проще. А впоследствии я узнал, что однажды созданные пути не разрушаются и я могу открывать и закрывать их столько раз, сколько пожелаю. Поэтому в Даорию у меня всегда есть… чёрный ход.

Я опешила, а взгляд Гипноса смягчился. Я не могла не признать, что тревога за Кая и произошедшее с нами сильно на нём отразились. За прошедшие дни я часто видела Гипноса затравленным, загнанным в ловушку. Его взгляд метался, пока он искал решение появившихся проблем. Морос сказал, что у Гипноса есть план, но меня не покидало странное ощущение, что этот план дал точно такую же трещину, как и при встрече во дворце Клана Металлов, когда моя личность открылась перед всеми и погибла Сирша.

– И в другие миры так же можно пройти через Переправу? Сколько ещё миров существует?

– Множество, но открыть проход в новый мир… не уверен, способен ли я на такое спустя столько лет. Будь со мной сыновья, может, вчетвером мы сумели бы создать путь на другую планету, но в одиночку – нет.

Договорив, Гипнос просунул пальцы в переливающийся «шрам» и начал раздвигать его в стороны. Я отступила на шаг, слыша звук раздираемой материи. На мгновение все цвета вокруг поблёкли, солнце скрылось, а облака стали напоминать тучи. Словно Переправе было больно и она пыталась безмолвно намекнуть об этом. Даже воздух напряжённо завибрировал. Однако Гипнос проигнорировал перемены и продолжил увеличивать разрыв, создавая щель между мирами. Я с восхищением наблюдала за ним, отчётливо осознавая, что передо мной бог, которому подчиняется сама материя реальности.

Закончив, Гипнос несколько раз сглотнул, смачивая сухое горло. Он вытер выступившие капли пота, но обернулся к нам с довольной улыбкой. Он будто раскрыл тяжёлые портьеры, за которыми начиналась совсем другая местность.

Я шагнула первой, вдыхая солёный запах. Вдалеке виднелось море, а яркое светило, напоминающее солнце, стояло высоко в небе. Мой взгляд замер на нескольких ближайших планетах, видимых на небе Даории невооружённым глазом. Веста положила руку на моё плечо, вернув меня в реальность.

– Нам пора, – сдержанно напомнил Гипнос и повёл дальше.

Путь занял всего пару минут, и никто нас не остановил, никто не знал, как и откуда мы придём. Мы замерли на вершине холма, оказавшись в конце нашей истории. Рассеянным взглядом я окинула стройные ряды представителей Кланов Огня и Металлов, но солдаты меня не интересовали. Нашла Мелая и Микеля. В глаза бросилась кучка сивилл, они были единственными женщинами здесь, а затем я набралась смелости посмотреть на стоящего на коленях Кая.

Я шумно выдохнула, наконец убедившись, что он жив, но мы находились слишком далеко, чтобы точно оценить его состояние.

– Пообещай мне! – я схватила Гипноса за руку, неожиданно ощутив волну страха. Не за себя. За Кая. – Пообещай мне, что спасёшь его. Вмешаешься, если будет нужно, но спасёшь его. Справлюсь я или нет, убьют меня или нет – не важно. Пообещай, что спасёшь его.

Я сдавила запястье Гипноса, с мольбой глядя в глаза.

– Кассия, это не потребуется. У тебя всё…

– Нет! Поклянись мне, Руфус. Пообещай. Я не верю в судьбу! Она всегда меняется, когда речь идёт обо мне, а ни один из твоих планов не прошёл как надо! – я гневно махнула рукой на стройные ряды даориев и его скованного сына.

Гипнос сжал губы в тонкую линию, желваки заходили. Его планы отправлялись всем жутким тварям под хвост, но он упрямо не желал это признавать.

– Обещаю. Я спасу Камаэля любой ценой.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, получив желаемое. – Как мне победить, если там целая армия?

– Камаэль тебе поможет.

– Он скован. А если даже избавится от кандалов, он отравлен и вряд ли сумеет использовать иллюзии.

– Ему не нужны иллюзии, ведь у него есть армия.

Я хотела возразить, не понимая его бреда, но Гипнос заключил моё лицо в ладони и дёрнул на себя. Мне пришлось встать на носочки, чтобы компенсировать разницу в росте.

– Не позволяй спокойствию даориев тебя обмануть. Они думают, что уже победили, но это не так, – торопливо зашептал он, глядя мне в глаза. – Я всегда ценил тебя за ум и сообразительность, Кассия, но ты до сих пор не знаешь саму себя. Ты до сих пор не поняла, что нынешняя ситуация – это не ловушка для тебя. Это ловушка для них.

Я раскрыла рот, удивлённая, но он не дал мне вставить и слова, продолжив свою лихорадочно льющуюся речь:

– Они думают, что могут отобрать у меня возлюбленную, думают, что могут убить моих наследников, но не понимают, что забрали самого страшного из моих детей, – его мрачная улыбка напоминала волчий оскал, во взгляде горела жажда мести. – А теперь иди, Кассия. Сегодня Камаэль, ты, Веста и я вернёмся домой вместе.

Он запечатлел любящий поцелуй на моём лбу и подтолкнул к нашим врагам. Я поверила Гипносу: других вариантов не оставалось.

Я шагала медленно, изредка покачиваясь от дурного самочувствия, колени дрожали, а мне не хотелось упасть прямо на глазах у толпы даориев. Я подняла руки, по приказу Мелая двое мужчин пошли мне навстречу, проверили на наличие оружия и пропустили дальше. Микель заметно напрягся, когда Лекса что-то зашептала ему на ухо. Отец стоял чуть в стороне. Я забыла, как дышать, и сбилась с шага, рассмотрев лицо Кая. Хоть он и на коленях, но поза гордая, вздёрнутый подбородок, расправленные плечи. Взгляд его был жёстким и упрямым, но выглядел Кай ужасно, словно боль терзала его изнутри. Кровь зашумела в голове при виде красных разводов на его губах и подбородке. Кандалы оставляли ожоги на запястьях, и меня затрясло от едва сдерживаемого гнева.

Микель неожиданно зашагал мне навстречу. Мы разработали план, Гипнос и Веста контролировали всю подготовку: от наряда на мне до количества шагов, когда мне требовалось поднять руки. Гипнос же сказал миновать Кая в нескольких метрах. Всё должно выглядеть как обмен. Расчёт был на то, что я пройду дальше, но вновь всё начало меняться. Мне пришлось замереть, Микель тоже остановился, сохранив между нами расстояние в четыре шага. Я по-прежнему держала руки поднятыми, а где-то сзади ждали двое даориев, осмотревшие меня на наличие оружия.

Мелай, стоящий позади Микеля, не был доволен поведением сына, но взмахом руки приказал всем воинам оставаться на местах.

– Зачем ты пришла?! – резко бросил мне Кай, сбив меня и Микеля с толку.

Я похолодела, увидев кровь на губах, языке и зубах Кая. Он не успел проглотить её, чтобы скрыть, и одна капля потекла по подбородку.

Прошло больше недели. Он до сих пор мучается?

– Кассия, я понимаю, как это всё выглядит, – заговорил Микель, подбирая слова и пытаясь переключить моё внимание с Кая на себя.

– Я покажу тебе, как это выглядит, – отрезала я, и на последующем глубоком вдохе выбросила правую руку вперёд, полностью сосредотачиваясь лишь на одной задаче.

Микель не дёрнулся ни от первого выстрела, ни от второго. Разве что его зрачок испуганно расширился, когда две пули пролетели мимо.

Хватило бы одного выстрела в сердце, но я добавила второй царю Мелаю в лоб просто на всякий случай. Он на несколько мгновений застыл с ошарашенным выражением лица, его руки замерли, поднятые в попытке отвести металлические пули, но иллюзорные его не послушались. Сразу после выстрелов я предостерегающе направила собранный за секунды «Глок» брату в лоб.

– Поздравляю, ты новый царь Клана Металлов, а теперь прикажи всем оставаться на местах или на твой трон сяду я, – на едином выдохе обратилась я к Микелю, пока все присутствующие принялись обнажать лезвия, а личные телохранители и даории позади бросились ко мне.

– Стоять! – властно велел Микель низким голосом, когда надзиратели Кая уже достали оружие, чтобы лишить его головы.

Все действительно замерли, но скорее от замешательства. Мы с братом не спускали друг с друга глаз. Он вскинул руку, привлекая всеобщее внимание:

– Всем отойти! Подчинитесь, и она никого не тронет.

Микель даже не обернулся на рухнувшего на траву бывшего царя. Одна из сивилл заплакала, и остальные сбились в кучу, её успокаивая. Я узнала среди них Лексу.

– Это то, чего ты хотела? – холодно спросил Микель.

– Немного полегчало, – копируя его тон, призналась я.

Краем глаза я видела, как напряжён царь Огня. Было легко узнать Баала по богатым одеждам и оскорблённому виду. Да и неподалёку суетились Ангель с Троем. При виде последнего кровь застучала в ушах.

– Кассия, зачем ты пришла?! – повторил свой вопрос Кай, полностью игнорируя окружающих нас врагов.

– Пристрелить Мелая и освободить тебя.

Кай цветисто выругался и пошатываясь встал на ноги. Мне стало больно от вида, как его повело, но он упрямо расправил плечи. Одно движение, и Кай тяжело задышал, потеряв часть накопленных сил.

– Где Элион?

Пистолет в моей руке мелко задрожал. Повисла гнетущая тишина, время замедлилось, становясь каким-то тягучим. Я никак не могла понять услышанный вопрос, поэтому повернулась к Микелю. Он дёрнул головой, затем мотнул ещё и ещё, моля меня промолчать.

– Вы ему не сказали? – едва слышно прошептала я.

– Кассия, не надо. Ты не видела, какой он был все эти дни.

– Кассия! – повысил голос Кай. Подкатывающий страх в широко распахнутых глазах он даже не пытался скрыть.

Я не могла сдержать правду. Нижняя губа задрожала, перед мысленным взором вновь появился погребальный костёр, в ушах зазвучал треск пламени и плач Весты.

– Он умер. В т-тот же д-день. М-мы похоронили его в-вчера, – у меня начали бесконтрольно стучать зубы от меняющегося выражения лица Кая, на долгий миг его глаза остекленели. – Кай?

Он не слышал, продолжая тяжело дышать. Огляделся вокруг, будто не узнавал, где находится. Впервые на моей памяти он выглядел потерянным, дезориентированным, а взгляд лихорадочно перебегал с одного лица на другое, и он никак не мог это прекратить. Я запоздало вспомнила о смертях его друзей на Переправе. Веста сказала, что некоторые из них сгорели у него на глазах, включая девушку, ставшую его первой любовью.

В движениях Кая и в том, как нервно он мотнул головой, сквозило нечто безумное, отчаянное. Он зажмурился, оскалился, словно гнал видения прочь из головы. Элион тоже сгорел у него на глазах. Мне захотелось завыть и взять все свои слова назад. Рука с пистолетом затряслась сильнее.

– Кай, я…

От звука моего голоса он пришёл в себя. Резко выпрямился, и перемена заставила меня сжаться, а Микеля – перестать дышать. Брат даже не обращал внимания на дуло пистолета у своей головы.

Лицо Кая лишилось каких-либо эмоций, он стал собранным. Опустил немигающий взгляд на свои руки, и верхняя часть кандалов потемнела, теряя целостность. Он стряхнул их будто ненужный хлам.

Все даории вокруг отпрянули, как от хищника, сбросившего сдерживающую его цепь. Микель ошарашенно уставился на упавшие оковы, пока на руках Кая отчётливо виднелись тёмные ожоги от металла.

– Всё это время ты мог их снять? – озвучил возникший у меня вопрос Микель, потому что я пребывала в неменьшем шоке, не подумав об этом.

– Мог, – сухо ответил Кай, поворачиваясь спиной к нашему пути отступления и лицом к армии даориев.

– Зачем? Ради чего ты всё это время терпел боль?

«В умении превозмогать боль нет ничего необычного. Это практика и выдержка».

– Ради обещания, – бездумно ответил Кай, а в его руках появились чёрный щит и копьё.

Этот комплект оружия был необычным. Оба переливались радужными бликами, созданные из дорогостоящей артемзии. Сын Гипноса держал оружие уверенно, пока от длинного копья исходил чёрный дым, оставляющий едва заметный шлейф.

– Кай, – позвала я, не рассчитывая на драку с несколькими сотнями врагов.

Я собиралась увести его к Гипносу и Весте. Мы хотели вернуться живыми, но, похоже, узнав об Элионе, Кай не собирался уходить, не отомстив. Его предплечья напряглись, он яростно закричал, ударив копьём по щиту, и во все стороны разнёсся оглушающий звон.

В голове загудело от пронёсшегося звука. Никто не двинулся с места, и ничего не изменилось, но скверное предчувствие нарастало, окутывая гнетущей тишиной. Я дёрнула дулом пистолета, молча приказав Микелю отойти подальше. Тот подчинился, попятившись к сивиллам. Я тоже начала отходить. Хотела приблизиться к Каю и заставить его отступить к Гипносу, как кто-то сбил меня с ног.

Я потеряла концентрацию, иллюзия пистолета исчезла. На меня навалился один из двух даориев, оставшихся за спиной. Я закричала и ударила противника кулаком в лицо, тот на мгновение отвлёкся, и мне удалось скинуть его с себя. Послышались чужие вопли, но даорий опять бросился ко мне, я торопливо встала на ноги, но не успела создать пистолет, как огромная тень рухнула вниз прямо на моего противника. Удар был столь сильным, что его тело превратилось в груду изломанных костей и плоти. Я вздрогнула, когда меня до самого пояса окатили брызги крови.

Ко мне лицом развернулось чудовище, ростом с высокого мужчину, но с женским телом и лицом. На когтистых руках бугрились мышцы, из головы росли рога, за спиной расходились огромные перепончатые крылья, а ноги напоминали звериные лапы. Я оцепенела от ужаса, пока существо топталось по своей жертве, чьи кости хрустели, ломаясь. Белые глаза обернулись ко мне.

Кера.

Она принюхалась, открыла рот и пронзительно завопила мне прямо в лицо. Раздался новый звон удара копья о щит, и чудовище покорно умолкло.

Не веря во всё происходящее, я обернулась на Кая, который холодно смотрел на тварь передо мной. Он дёрнул головой, и та бросилась на другого даория. Я замерла на месте, глядя, как всё больше кер пикируют с огромной высоты. От каждого их появления дрожала земля и множились трупы, потому что чудовища приземлялись куда ни попадя.

Среди даориев началась суматоха, одна из сивилл в ужасе завопила, а я не могла оторвать взгляд от профиля Кая, который без снисхождения смотрел вперёд, упиваясь чужим страхом.

«Ему не нужны иллюзии, ведь у него есть армия».

Я ещё раз посмотрела на копьё, и догадка прошибла меня словно удар по голове. Я уже видела это оружие в руках одного из богов.

«Они думают, что могут отобрать у меня возлюбленную, думают, что могут убить моих наследников, но не понимают, что забрали самого страшного из моих детей».

Самый страшный из детей. Фобетор.

Звон копья и щита – это не запугивание.

Это зов.

Я перестала даже дышать, пытаясь собрать слишком обширный для моего истерзанного сознания пазл.

«Я всегда ценил тебя за ум и сообразительность, Кассия, но ты до сих пор не знаешь саму себя. Ты до сих пор не поняла, что нынешняя ситуация – это не ловушка для тебя. Это ловушка для них».

Я обернулась на далёкие фигуры Гипноса и Весты. Те наблюдали за происходящим без какого-либо интереса, а при взгляде на Весту я наконец осознала, о какой ловушке бог сна говорил.

Сивиллы и их видения, упомянутые Микелем.

Я вспомнила Весту, протягивающую кубок Морфея Гипносу.

«…маковый напиток по-разному действовал, смотря кто его подавал. Если Гипнос, то пьющий засыпал без грёз. Оказывался в тишине, так как Гипнос – бог безмолвного сна. Приняв напиток из рук Морфея, видели сны, вещие или лживые, смотря как он желал. Фобетор насылал кошмары, а Фантас – фантазии».

Кай говорил правду. Веста подавала кубок Морфея Гипносу ради видений будущего.

Гипнос посмотрел на меня, и даже с такого расстояния я разобрала его довольную улыбку. Веста и Кай его кровные дети. Они не настоящие Морфей и Фобетор, но обладают их силами. Дочь Гипноса легко управляется с территориями Морфея. Маковые поля – её земля.

Я перевела взгляд на Кая, окружённого армией из преданных кер. Они подчиняются ему, а сами живут на Переправе. Он не просто сын Дома Кошмаров, но ещё и владеет силой и территорией Фобетора, которая моментально отреагировала на его желание, чтобы я исчезла, и создала расщелину под моими ногами. Мы были на его земле.

Рядом кто-то застонал. Меня замутило при взгляде на несчастного. Истоптанный керой даорий по-прежнему был жив. Он болезненно завыл, пытаясь двинуть сломанным запястьем, я видела часть его внутренностей и траву, обильно окрашенную кровью. Не отдавая себе отчёта, вытянула руку и нажала на спусковой крючок, как только пистолет снова появился в ладони. Бедняга затих. Эхо выстрела заставило большинство умолкнуть, я ощутила на себе всеобщее внимание, но не подняла глаз, рассматривая с лёгкостью созданный «Глок». Сложное механическое оружие, иллюзию, которую даже Кай и Веста не смогли повторить.

Я едва не утопила нас в комнате.

Это не обычные иллюзии.

Это были фантазии, лишь они могут отражать реальное и нереальное, как внезапная вода из ниоткуда на третьем этаже.

Я должна была стать дочерью Гипноса.

Кровь трёх сильнейших Домов Палагеды.

Три ребёнка.

Фантас.

Ради моей жизни Гипнос вырвал кусок территорий Фантаса, поэтому Переправа сразу утянула меня именно туда.

Я вздрогнула, когда десятки кер обступили меня, защищая и скалясь в сторону собравшихся даориев. А во главе всех оживших кошмаров встал Кай, закрыв меня собой. Теперь я отчётливо поняла, что мы здесь не ради его спасения. Сына Гипноса и не нужно было спасать. Мы здесь ради мести.

Справочник

Даория

Название мира: Даория.

Раса: даории (лучезарные).

Главный город: Эридан.

Боги-покровители: мойры.

Старшая сестра – Атропос.

Неотвратимый конец. Перерезающая нити.

Средняя сестра – Лахесис.

Определяющая участь.

Младшая сестра – Клото.

Прядущая нить.

Главный орган власти: Совет пяти царей.

Влияют на материальное,

а именно на пять элементов:

металлы, огонь, земля, вода, воздух.

ИЕРАРХИЧЕСКАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ КЛАНОВ

1. Клан Металлов. Во главе царь Мелай.

Герб: символ орихалка.

Фамильный цвет: белый с серебряным.

2. Клан Земли. Во главе царь Илиос.

Герб: символ земли.

Фамильный цвет: белый с зелёным.

3. Клан Воды. Во главе царь Хел.

Герб: символ воды.

Фамильный цвет: белый с лазурным.

4. Клан Воздуха. Во главе царь Пелий.

Герб: символ воздуха.

Фамильный цвет: белый с голубым.

5. Клан Огня. Во главе царь Баал.

Герб: символ огня.

Фамильный цвет: белый с красным.

Палагеда

Название мира: Палагеда.

Раса: палагейцы (теневые).

Главный город: Пелес.

Боги-покровители: Танатос, Гипнос, Морос.

Старший брат – Танатос. Мирная смерть.

Средний брат и близнец Танатоса – Гипнос.

Безмолвный сон.

Младший брат – Морос. Подводящий к гибели.

Главный орган власти: Совет архонтов.

Влияют на нематериальное,

на эмоции.

ИЕРАРХИЧЕСКАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ДОМОВ

1. Дом Раздора. Сила от Эриды – богини раздора.

Нынешний архонт – Майрон.

Фамильный цвет: жёлтый.

Символика: яблоко раздора.

2. Дом Кошмаров. Сила от Гипноса – бога сна.

Нынешний архонт – Неолай.

Фамильный цвет: красный.

Символика: гипнотический круг.

3. Дом Чревоугодия. Сила от Мома – бога насмешки.

Нынешний архонт – Тобиас.

Фамильный цвет: зелёный.

Символика: руна с двойным значением

(лживость/чрезмерность).

4. Дом Соблазна. Сила от Эрота – бога любви и желания.

Нынешний архонт – Аспид.

Фамильный цвет: бежевый.

Символика: горящее пламя.

5. Дом Гнева. Сила от Лиссы – богини безумия, гнева.

Нынешний архонт – Ареста.

Фамильный цвет: оранжевый.

Символика: молнии.

6. Дом Гордыни. Сила от Гибрис – богини гордыни.

Нынешний архонт – Меган.

Фамильный цвет: бордовый

Символика: три меча лезвием вниз.

7. Дом Зависти. Сила от Ойзис – богини страданий, беспокойства. Нынешний архонт – Ойзис.

Фамильный цвет: пурпурный.

Символика: чёрная змея с серебряными глазами.

Примечания

1

Антаблемент – одна из основных частей архитектурного ордера, а именно верхняя горизонтальная часть. В основном делится на три части: архитрав, фриз, карниз.

2

Архитравное перекрытие – горизонтальная балка/перемычка, перекрывающая расстояние между вертикальными опорами (колоннами, столбами).

3

Петардный выстрел (заряд) – выстрел, когда пуля застревает в стволе. Например, из-за недостачи пороха или другого дефекта.

4

Элизиум, или Элизий («долина прибытия») – часть загробного мира, где всегда весна, а избранные герои живут там без печали и забот.

Content

Лия Арден
Во главе кошмаров

Плейлист

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

Справочник

Даория

Палагеда

Примечания