Фрост Кей

Чудовище

Frost Kay

The Beast

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2023 by Frost Kay

All rights reserved

© Старикова О., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Глава первая

Тринадцать лет назад

Торн

Отец никогда не оставлял попыток превратить железо в золото. Пятилетняя Торн всегда составляла ему компанию, пока он работал, хотя все дети ее возраста предпочитали проводить долгие жаркие летние дни, играя на городских улицах.

Торн любила своего отца, и ей нравилась его работа. Время, проведенное вместе, дорогого стоило, даже несмотря на то, что ему не удавалось создать ничего драгоценного. Для нее он всегда оставался волшебником.

– Торн, – позвал отец, отвлеченный обжигающим жаром пламени, которое едва поддавалось контролю. – Можешь передать мне ту… штуковину… такую…

Никто, кроме Торн, не понимал, что именно нужно отцу. Она протянула ему тяжелые железные щипцы, и он осторожно извлек крепкую круглую стеклянную колбу, наполненную расплавленной жидкостью, которая держалась над огнем в железном кольце.

Руки его стали слабее и тряслись, пока он сжимал щипцы. Сердце бешено колотилось, пока она обеспокоенно наблюдала за отцом, который переносил фляжку на обугленный деревянный верстак толщиной в четыре дюйма. Несмотря на дрожащие руки, ни капли содержимого не пролилось. Отец всегда осторожничал в ее присутствии.

– Что ты изменил в эксперименте на этот раз, папа? – спросила она, с любопытством наблюдая за светящейся жидкостью внутри колбы. Девочка знала, что цвет со временем изменится. Результат эксперимента станет известен после того, как жидкость остынет.

Она болтала ногами, а по спине у нее струился пот. Они проводили целые дни в мастерской, пока папа создавал элемент за элементом. Но золото у него пока так и не получалось. Ни Торн, ни ее отец не впадали в уныние от того, что у них что-то не выходило. Вечерняя прогулка по городу под лучами летнего солнца быстро развеивала их разочарование. А после они проводили мозговой штурм, обсуждая разные способы того, как превратить очередной кусок железа в золото.

Торн прищурилась, глядя на жидкость. Что-то изменилось.

– Я заменил один из реагентов на…

Отец Торн умолк, широко раскрыв глаза, и уставился на колбу.

Молниеносным движением он схватил маленький молоток и резко стукнул по ней, отчего стекло разлетелось вдребезги. Торн вздрогнула от громкого звука.

– Ты разбил его, папа!

Взгляд метнулся от разбитого стекла, разлетевшегося по столу, к мягкому диску полутвердого металла. Но не простого металла, а золота.

Золото!

– Папа, ты сделал это! – воскликнула Торн, в волнении вскочив на ноги.

Отец выронил щипцы, подхватил ее на руки и закружил по мастерской. Его тронутые сединой волосы щекотали щеку.

– Мы сделали это, моя розочка, – поправил он, поцеловав ее в лоб и крепко прижав к груди.

– Мама была бы так счастлива!

– Конечно, была бы. Посмотри-ка на нас. Неудержимая команда.

Щеки разболелись от широкой улыбки. Люди в деревне всегда шептались о ее маме, но никогда не говорили о ней вслух. С папой все было иначе. Они видали лучшие времена. Иногда по ночам она все еще оплакивала маму. Боль оставалась столь же острой и мучительной, как в тот день, когда умерли мать и младшие сестры Торн. Но бывали дни, подобные сегодняшнему, когда жизнь казалась прекрасной.

Отец опустил ее на землю, и Торн вытерла руки о юбку выцветшего голубого платья. Она сморщила нос от отвращения, увидев грязные черные разводы на ткани и на ладонях.

– Мы такие грязные, – простонала она.

Вечером отец наверняка заставит ее искупаться. Она ненавидела принимать ванны. Вода слишком быстро остывала.

Папа провел пальцем по своей покрытой сажей щеке и вытянул руку, ухмыляясь.

– Я еще хуже, чем ты, так что сегодня вечером можешь принять ванну первой. К тому же мы должны отпраздновать это событие за ужином. Если поторопишься, мы даже успеем захватить несколько пирожных из пекарни, пока они не закончились.

Она взвизгнула и побежала в ванную, шлепая босыми ногами по каменному полу. Торн прошла мимо кипящей на слабом огне воды, схватила с тарелки кусок мыла, опустила руки в холодную воду и начала тереть. Она привела себя в порядок так быстро, как только смогла, а затем метнулась в свою комнату, чтобы переодеться в другое платье. Торн сунула ноги в ботинки и вышла за дверь, направляясь в пекарню.

– Минутку, девочка моя, – позвал отец, закрывая деревянную дверь. Торн резко остановилась, и он протянул последние оставшиеся монеты, а после обхватил ладонями ее щеки и поцеловал в лоб. – Я пойду прямо за тобой. Не разговаривай с незнакомцами.

– Хорошо, папа.

– А теперь иди. Я заплачу свечнику, а потом встречусь с тобой на окраине.

Она кивнула и побежала в город знакомой дорогой. В него почти никогда не приезжали новые лица.

Торн увидела окрашенную в желтый цвет пекарню и толкнула дверь. Жизнерадостный колокольчик возвестил о ее прибытии. Грузный мужчина, управляющий пекарней, ласково улыбнулся подошедшей к прилавку девочке. Она приподнялась на цыпочки и положила монеты на стол, едва выглядывая из-за поверхности.

– Что хочешь, девочка? – спросил он. – Буханку хлеба? Еще у меня есть печенье, которое мой сын сжег утром.

Торн знала, что мужчина не подразумевал ничего плохого, спрашивая о подгоревшем печенье. Обычно им с отцом не доставало монет на что-то дорогое, поэтому они брали все, что им давали.

Но сегодня все совсем по-другому. Сегодня все изменилось.

– Два ягодных пирожных, – сообщила она пекарю, улыбаясь от уха до уха.

Мужчина ответил ей заразительной улыбкой и принялся упаковывать заказ.

– Твоему отцу есть что отпраздновать?

Торн с энтузиазмом кивнула, протягивая руки к завернутым в бумагу пирожным.

– Сегодня мы сделали золото.

Пекарь замер.

– В смысле, настоящее золото? Не ту тарабарщину, которую он сделал в прошлый раз?

– Нет, – возразила Торн. – Настоящее золото. Я видела его собственными глазами.

Она глубоко вдохнула аромат выпечки, чувствуя, как текут слюнки, а затем отодвинула край бумаги, чтобы взглянуть на лакомства.

Клубнику она любила больше всего.

Пекарь тихо рассмеялся.

– Рад слышать. Ну, иди давай.

Торн помахала рукой на прощание и выскочила за дверь. Она побрела по улице, вдоль которой выстроились причудливые дома с покатыми крышами, выложенными плиткой. Их дом тоже выглядел так, вот только плитка потрескалась, краска облупилась, а лестница стонала каждый раз, когда по ней ходили.

Отец встретил ее на окраине со свертком под мышкой.

Она протянула ему пирожные.

– Я успела!

– Спасибо тебе, Торн. – Глаза отца блеснули, и он кивнул на угощение. – Почему бы нам не съесть их по дороге домой?

У нее отвисла челюсть.

– Десерт до ужина?

– Я никому не скажу, если ты тоже будешь молчать, – прошептал он.

Она хихикнула и вгрызлась в пирожное. Весь путь они преодолели очень быстро.

Солнце село, и Торн вздохнула, когда они вошли в дом. Тепло очага согревало кожу. Она даже не заметила, что замерзла. Девочка потерла рукой свой полный живот и рухнула в маленькое кресло перед камином.

– Так вкусно, – сказала она, снова облизывая пальцы.

– Мистер Баркле знает толк во вкусных угощениях, – заметил отец, закрывая дверь. Его ботинки глухо стучали по полу, пока он шел на кухню. – Я купил свинины у мясника. Ты голодна?

Она встала на колени и посмотрела на него поверх спинки стула.

– Не очень.

Он усмехнулся.

– Мясу нужно время, чтобы поджариться, но, по крайней мере, наши пирожные немного утрясутся. Почему бы нам не почитать немного?

Пока папа готовил мясо, Торн поднялась со стула и побрела в свою любимую комнату – библиотеку. Здесь вдоль стен тянулись книжные полки – каждая до краев заполнена книгами. Посередине стоял письменный стол, за которым папа работал, а она училась.

Девочка подошла к нижней полке у южной стены и достала старую фиолетовую книгу сказок. Когда она вернулась в гостиную, отец уже насаживал свинину на вертел над огнем и разговаривал сам с собой.

– Столько всего нужно подготовить для ярмарки через две недели, – бормотал он. – Конечно, придется повторить эксперимент несколько раз, чтобы убедиться, что это не случайность. Еще нужно добыть сырья. Если продадим немного золота, то сможем купить новую ломовую лошадь. Уинни уже не справляется с такой нагрузкой и…

Торн забралась обратно на стул рядом с отцовским креслом, обтянутым потертой кожей, и открыла книгу сказок, параллельно прислушиваясь к тому, как он переворачивает мясо. Он бессвязно бормотал обо всем, что ему предстоит сделать перед поездкой, а она про себя читала отрывки из рассказа и рассматривала красочные картинки. В какой-то момент веки начали опускаться, и она зевнула.

– Моя розочка, ты слишком быстро взрослеешь.

Торн, моргая, посмотрела на него. Он улыбнулся, отчего морщинки вокруг его рта и глаз прорисовались более четко. Папа старел.

– Я уже большая, – поправила она его.

Отец сел в кресло и некоторое время наблюдал за ней.

– Я оказал тебе медвежью услугу, милая. Ты становишься взрослее. Может быть, тебе стоит почаще играть с деревенскими детьми?

– Мне нравится играть, но еще больше мне нравится проводить время с тобой, папа.

Он улыбнулся и кивнул на книгу, лежащую у нее на коленях.

– Опять сказки?

– Картинки красивые, – заявила она.

– Тут ты права. – Он раскинул руки в стороны. – Давненько ты мне не читала. Почему бы тебе не начать?

Торн кивнула и соскользнула со стула, от чего скрипнул пол. Она подошла к отцу и протянула ему книгу, а он усадил ее к себе на колени. Девочка открыла фиолетовый сборник сказок на своем любимом рассказе о мальчике, который никогда не старел и нашел сокровище.

– Я могу прочитать его, – сказала она, снова зевая. Торн прижалась к груди отца и вдохнула запахи обугленного дерева и расплавленного металла, которыми всегда пахла его кожа. Запах дома.

– Хорошо, девочка моя, – прошептал отец, протягивая ей книгу. – Полагаю, тут ты закончила в прошлый раз.

Торн нетерпеливо взяла книгу из его рук.

– Давным-давно, – начала она, выпрямляясь, чтобы удобнее расположить книгу на коленях, – жил-был мальчик, одетый в зеленое…

Глава вторая

Настоящее

Торн

– Знаю, ты бы посмеялся надо мной за то, что я ее снова перечитала, но такая уж я, ничего не поделаешь, – тихо произнесла Торн, нежно поглаживая книгу. Из-за тающего снега юбка совсем промокла, и у девушки стучали зубы. Книга была очень старой: уголки начали осыпаться, а золотые буквы местами выцвели или вовсе отсутствовали, но такой она любила ее еще больше. Джек назвал бы ее безнадежным романтиком, но эти слова крайне далеки от правды.

Благодаря книгам ей удавалось на время сбежать из реального мира, в котором настоящая любовь выживала в редких случаях.

Торн плотнее закуталась в шерстяной плащ и прижала книгу к груди. Она никогда не пропускала годовщину смерти отца, даже если шли дожди, сыпал снег и дули сильные ветра.

Она положила маленькое, сложенное пополам одеялко перед могилой отца, а затем аккуратно разместила на ней книгу.

– Каждый год я мечтала, чтобы ты вернулся домой, но, думаю, все мы когда-нибудь должны повзрослеть, – серьезно сказала Торн, поглаживая корешок фиолетовой книги. – Она для тебя.

По правде говоря, она не хотела с ней расставаться, но казалось неправильным держать книгу у себя. Она жила с разными людьми в странном доме и усердно зарабатывала на жизнь, выполняя для них поручения. Она давно выросла. Книга принадлежала отцу, единственному человеку, который по-настоящему понимал ее любовь к перу и чернилам.

Торн всегда будет помнить о том, как они вместе читали сказки. Она позаботится об этом. Книга – не более чем простая реликвия. Для того чтобы чтить память отца, она не нужна.

Следующие слова сорвались шепотом с губ:

– Я так сильно по тебе скучаю.

Ветер откинул капюшон плаща, и она вытерла глаза. Надгробие отца и близко не выглядело столько же величественным, как те, что его окружали. На его поверхности выгравировали всего лишь подтверждение того, что в могиле покоится именно отец Торн. Перед своей смертью папа смог превратить железо в золото, но они не успели получить ни капли прибыли. Его смерть оставила девочку без гроша в кармане и сиротой.

Хруст снега из-за ступающих по нему ботинок возвестил о том, что ее одиночество нарушено. Взглянув украдкой через плечо, она увидела семью с двумя маленькими детьми. Торн быстро скрыла шарфом белоснежные волосы и нижнюю часть лица, которые могли ее выдать, и надежно завязала его на шее, скрыв свою личность от посторонних глаз.

И еще шрамы. Она всегда скрывала шрамы.

Будучи ребенком, Торн верила, что людей по-настоящему забавляет эксцентричность ее отца, но став старше, она поняла, что о нем думали на самом деле. Они хитрили и считали себя выше других, а в ее отце видели в лучшем случае сумасшедшего, а в худшем…

Торн покачала головой, следя за тем, чтобы шарф не соскользнул, и подняла капюшон. Думать о худшем не хотелось. Все равно они были не правы. Размышляя о них и их мнении, ничего не добьешься.

Только она знала о гениальности и прекрасной натуре отца. Вот только белые волосы и шрамы выдавали в Торн ту, кем она являлась для людей – дочерью сумасшедшего.

Чужая в этой деревне.

Медленно убрав руку от книги и прикоснувшись к ней в последний раз, она поднялась на ноги. Девушка взглянула на прибывших и коснулась лба в обычном приветствии тех, кто по природе своей немногословен. Члены семьи повторили этот жест и улыбнулись в ответ. Торн развернулась на каблуках, взмахнув плащом, и быстро удалилась, оставив кладбище позади.

В детстве Торн верила, что живет в огромном городе. Он всегда ей казался таким загадочным! Вот только позже она узнала, что живет в небольшой деревне. В поселении абсолютно ничего не заслуживало внимания. Там жили несколько богачей и гораздо больше бедных. Также была баня. А еще бордель. Таверна. Постоялый двор. Даже долбаной библиотеки не построили, за исключением той, которую для нее собрал отец. Однако те книги сгинули вместе с их крошечным запасом денег. К счастью для нее, отец возвращался с книгами всякий раз, когда отправлялся на рынок или на ярмарку.

Направляясь к центру деревни, она сунула руку в сумку, висевшую на бедре. Книга выглядела новее той, которую девушка оставила на могиле отца. Торн наткнулась на нее во время одной из последних поездок. В ней подробно описывалась история Хинтерлэнда, южного королевства, расположенного за много тысяч миль по ту сторону моря. Маловероятно, что Торн увидит эту страну собственными глазами, однако ее все равно интриговала история. Ей нравилось впитывать каждую крупицу найденной информации о новых местах, восхищаться замысловатыми иллюстрациями и описаниями, скрупулезно размещенными автором на странице. Хинтерлэнд предлагал экзотические специи, необычные джунгли, а климат там был такой влажный, что люди все равно что дышали водой. Будь у нее возможность, она бы поехала туда. Она устала от ветра, снега и дождя. Ее кости насквозь промерзли.

Не глядя, куда идет, Торн читала на ходу, а ноги каким-то образом не разъезжались на скользком и опасном снегу. Зная дорогу наизусть, в определенные временны́е интервалы девушка доставала маленькие завернутые подарки для знакомых жителей. Фруктовое пирожное для маленькой девочки, чья мать недавно умерла. Небольшие механические собачка и кошка для близнецов, живущих вблизи кладбища, чьи бабушка и дедушка тяжело больны. Крошечный стеклянный флакончик духов для скорбящей вдовы, управляющей гостиницей.

Не испытав на себе доброту посторонних людей в детстве, Торн наполнилась решимостью вести себя абсолютно иначе.

Таким образом, она стала одаривать мелочами нуждающихся в заботе людей, придерживаясь анонимности. Торн не волновали похвала или любовь с их стороны, ей приносила удовольствие радость на их лицах. Вот что важно.

Взглянув поверх книги, она отметила, что солдат на улицах прибавилось. Девушка постоянно держалась настороже в случае угрозы. Всего один раз в жизни Торн застали врасплох. И это было ужасно.

Она решила, что такого никогда больше не повторится. Ни с ней, ни с кем-либо из ее окружения. Люди короля усложняли задачу. Большинство из них хулиганы, с которыми легко справиться, но были и такие, от которых по позвоночнику бежали мурашки. Бездушные монстры мстили за малейшее пренебрежение. Ее сводные сестры не раз чувствовали на себе их гнев.

Такому стоит положить конец.

Обходя стороной пьющих солдат и петляя по переулкам, она добралась до борделя, ставшего ее приютом в детстве. Торн остановилась и нахмурилась, заметив солдат, слоняющихся снаружи. На протяжении многих лет она мечтала о побеге из сонной деревни, но в последние дни поселение никак нельзя назвать тихим. Армия Короны сделала его своим трактом. Каждый день через деревню проходило все больше людей.

И ее беспокоило то, что уходить они не собирались. Теперь на троне восседает новая королева. Почему ее люди развлекаются в маленькой северной деревушке? Конечно, рядом расположен Копал, королевство Гигантов, но с ними ведь заключен союз. Черт, да Торн ведь вела дела с Копалом и часто жалела, что не родилась по ту сторону границы. Шрамы считались знаком чести у их народа, а здесь презирали людей с недостатками.

Оглядев солдат и встретившись с одним из них взглядом, она выругалась. Он был одним из самых высоких и красивых из стоящих поблизости мужчин. Торн прищурилась, словно бросая ему вызов. Взрослея в борделе, Торн рано поняла, как работают мужчины, особенно солдаты. Большинство из них обладало комплексом бога. Они верили, что женщины существуют просто ради удовлетворения их потребностей. Надменное выражение лица вкупе с ухмылкой говорило о том, чего именно он ожидал от нее.

Вот тут он ошибся.

Рука Торн скользнула к талии, зависнув над кинжалом, припрятанным под плащом. Солдат сделал шаг в ее сторону, широко улыбаясь.

Чья-то рука схватила ее за плечо прежде, чем она успела вытащить лезвие.

Глава третья

Пайр

– Любовь моя, клянусь, ты сведешь меня с ума!

Он смерил свою новоиспеченную жену взглядом. В ответ она изогнула бровь цвета барвинка, но промолчала и вновь перевела взгляд на карту, разложенную на столе между ними. Когда хотела, Тэмпест могла оставаться хладнокровной.

Его ей обойти не удастся. Если его пара хотела поиграть в игры, то ответит ей тем же.

Пайр криво усмехнулся и медленно обошел большой прямоугольный стол, разделявший их. По спине пробежали мурашки от восторга, когда она парировала его выпад, не оторвав взгляд от карты. Его маленькая Гончая растет.

Тэмпест, без сомнения, владела искусством боя, но она не являлась Оборотнем. Мир Пайра был опасен, поэтому ее рефлексы еще предстояло отточить. От процесса обучения он получал необычайное удовольствие. Честно говоря, прошлой ночью они проявили изрядную изобретательность…

– Прекрати, – проворчала она, оторвав от карты глаза цвета шторма, и посмотрела на него.

– Что именно прекратить, любимая? – промурлыкал он, сделав еще один шаг в ее направлении. Уши дернулись, уловив ускоренное сердцебиение его пары, пытающейся дать ему отпор. Охота вот-вот начнется.

– У тебя все на лице написано, – ледяным тоном произнесла она, но губы ее выдали. Его жена сдерживала улыбку. Тэмпест наслаждалась их перепалками наравне с ним.

Одна из причин его любви к ней. Ее темная, игривая сторона бесконечно интриговала кицунэ.

– Да я вообще ничего не делаю, – невинно пробормотал он и захлопал ресницами, глядя на нее.

Тэмпест фыркнула.

– Ложь. Мы оба знаем, о чем ты думал. Ты не решал проблемы с наркотиками, а размышлял о том, как бы поскорее меня раздеть.

– Я просто восхищаюсь красотой своей пары. Разве это преступление?

Ее губы снова дрогнули.

– Ты только и делаешь, что преступаешь закон. Тебе повезло, что твоя сестра – королева, а твоя жена – одна из Гончих Короны, иначе тебя бы уже раз сто заковали в наручники, – сухо произнесла она.

– Тогда зачем с этим бороться? – вслух рассуждал он, сделав еще один шаг. – Прими меня таким, какой я есть, и давай оставим все эти дела политикам. Мне пришли на ум несколько более привлекательных способов времяпровождения.

Она попятилась, повернувшись спиной к двери. Сигналом ему послужило напряжение в мышцах Тэмпест. Пайр перепрыгнул через стол и бросился к двери, Гончая все еще недостаточно быстра. Он прижал ее к спинке высокого кресла и торжествующе улыбнулся пойманной в ловушку девушке.

– Куда-то собралась? – прошептал он, касаясь ее носа своим.

Вздохнув, она расслабилась в его объятиях, а затем, положив руки ему на плечи, зарылась пальцами в волосы и погладила его лисье ухо. По телу пробежала дрожь. Он придвинулся ближе и, уткнувшись в шею, вдохнул ее запах, а после чуть отстранился и запечатлел легкий поцелуй на нежной коже.

– Не будешь вырываться? – спросил он, прикусив ее подбородок.

– У нас много дел. Твоей сестре нужно немедленно перехватить поставщика. Она у власти уже шесть месяцев, и лорды начинают нервничать. Нужно укрепить власть до того, как разразится очередная гражданская война. Лорды Мержери уже и так беснуются, а у них есть могущественные союзники. Ансетт нужна поддержка этих людей.

Пайр вздохнул и оставил короткий поцелуй на поджатых губах своей пары.

– Ты моя лучшая половина. Какое же у тебя доброе сердце. И что только заставило меня жениться на такой прямолинейной девице? – поддразнил он.

Тэмпест закатила глаза, но приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать кончик его носа, а затем подалась вперед и прошептала ему на левое ухо:

– Потому что каким бы злым и жестоким ты ни притворялся, на самом деле в душе ты очень милый.

Пайр фыркнул, когда она отстранилась.

– Вот и нет. Возьми свои слова обратно!

– Хорошо, – пробормотала Тэмпест, и в ее глазах блеснул огонек. – Ты безнравственный…

– Сильный, – добавил он.

– Темный…

– Красивый, – добавил Пайр.

– Сосунок.

Удар по ногам, и Пайр с глухим стуком рухнул на пол, а его пара радостно перепрыгнула через него. Он вскочил на ноги, а она рывком открыла дверь и, взглянув на него через плечо, подмигнула.

– А я-то думал, ты хорошая девочка, – в предвкушении произнес он. – Думал, нам нужно сосредоточиться на текущей задаче.

– Небольшой перерыв не помешает. Нельзя так долго сидеть взаперти, это вредно. По крайней мере, я где-то об этом слышала.

Пайр размял шею.

– То есть ты хочешь сказать, что ради нашего же здоровья следует немного поиграть?

– В твоем возрасте нужно почаще заниматься спортом.

– Я всего на пять лет старше тебя, – проворчал он, весело глядя на нее. Если она не поспешит уйти, он в мгновение ока поймает ее и запрет в комнате для военного совета.

Тэмпест усмехнулась.

– Поймай меня, если сможешь.

Он бросился к ней, а она выбежала, оставив за собой шлейф звонкого смеха. В груди потеплело, когда он бросился в погоню по темному коридору. Ее ботинки шлепали по каменному полу, а он молчал, сосредоточившись, подобно хищнику, которым и являлся.

Именно это он и искал всю свою жизнь.

Собственническое чувство скрутилось в животе.

И она принадлежала ему.

Глава четвертая

Торн

Торн покрутила кольцо на левой руке и расстегнула застежку. Тому, кто ее схватил, не поздоровится.

– Успокойся, – выдохнул знакомый голос.

Торн расслабилась и опустила глаза на сильные, но нежные пальцы, обхватившие запястье, а затем перевела взгляд на угловатое лицо лучшего друга.

Джек.

– Я чуть не пырнула тебя ножом, – прошипела она.

Он криво улыбнулся. Зеленые глаза понимающе посмотрели на ее кольцо с ядом.

– Ты бы никогда не отравила меня, правда, милая?

Он тепло улыбнулся и нежно сжал ее запястье. Торн знала наверняка, чем именно он сейчас занимался: защищал ее от солдат, используя самый старый трюк из существующих.

Хитрость.

Она позволила Джеку заключить себя в объятия и оставить долгий поцелуй на щеке. Ей даже удалось по-девчачьи хихикнуть и покраснеть перед зрителями. Для посторонних они выглядели как пара, которая состоит в отношениях или обручена. Несерьезно, но некоторых солдат такое и впрямь отпугивало. Девушка медленно отстранилась, словно против своей воли, но продолжила обнимать друга за шею. Она оглянулась через плечо и вздохнула с облегчением. Люди Короны исчезли в борделе, оставив Торн и Джека в переулке в обществе друг друга.

Солнце уже успело скрыться за горами.

Лучший друг, которого она считала своим братом, от души рассмеялся, и Торн повернулась к нему.

– Неприятности следуют за тобой по пятам, а, Торн? – поддразнил он.

– У тебя как будто не так же, – проворчала она. Тут он ей почти не уступал, просто был более незаметным.

Глубоко вдыхая, Торн наслаждалась запахом кузницы, всегда исходившим от Джека. Аромат металла напоминал об отце. Лучший друг всегда пах домом. Смутные воспоминания о работе в мастерской отца всплыли на поверхность, но она отогнала их прочь. Если она слишком много будет думать об отце, то превратится в залитую слезами массу до того, как добредет до своей комнаты. Даже спустя годы оставленная им открытая рана не затянулась полностью. Чаще всего ей казалось, что она никогда не найдет покой.

– Возвращаешься домой? – спросил Джек, прервав ее мысли. – Или планируешь нюхать мою рубашку всю ночь?

Она пихнула его, закатив глаза в ответ. Он уже давно привык к ее эксцентричности.

– Да, – ответила она. – Через несколько часов мне приступать к работе, так что я планировала размяться и немного почитать.

Он широко улыбнулся.

– Тогда нам пора!

Джек обнял Торн за талию, и она легко ответила ему тем же, благо они были почти одного роста. Его кожаный фартук приятно заскрипел под пальцами. Они пошли по улице, сапоги хлюпали, погружаясь в грязь. Девушка посмотрела на профиль лучшего друга. Торн не могла вспомнить жизнь до встречи с ним. Он стал второй половинкой ее души. Иногда ей даже хотелось, чтобы они смогли полюбить друг друга и никогда не расставаться. Однако это невозможно. Они видели друг в друге членов семьи. Брата и сестру.

К тому же Джек без ума влюблен в ее сестру.

Что касается Торн…

Ее переполняла решимость никогда не влюбляться. Любовь лишала сил.

– О чем задумалась? – беспечно спросил он.

– Да ни о чем. – Она сжала его талию. – Как дела на работе? Странно, что ты так поздно бродишь по центру города.

Джек пожал плечами.

– Отец послал меня сюда с поручением. Сказал, что мне нужно нарастить побольше мышечной массы, чтобы работать в кузнице подольше, наравне с братьями. – Он немного изменился в лице. – Похоже, он не верит, что мне действительно трудно. Я просто не сложен, как бык.

Торн одарила его сочувственной улыбкой. Джек постоянно от этого страдал.

Ему суждено было родиться младшим сыном в семье кузнеца Джонса. Два старших брата обладали внушительными руками, покрытыми бугрящимися мышцами, в то время как Джек казался их полной противоположностью. На фут ниже и едва ли выше самой Торн, он, в отличие от своих братьев, имел утонченное лицо. Плюс ко всему светлые волосы, мудрые глаза и элегантную, гибкую манеру двигаться. Можно наравне с жителями деревни поверить, что Джек – потомок Эльфов, а не родной сын Джонса и его жены. Даже его старший брат Даксос любил поддразнивать Джека по поводу его роста и возможного эльфийского происхождения.

– Отец когда-нибудь поймет, чего ты стоишь, – успокоила его Торн. – Скоро он признает, что твое мастерство превосходит твоих братьев. Да, они тягают всякие тяжести, но именно ты добавляешь нечто особенное в каждое изделие.

– Ведь всем это так важно. Например, украшенный топор, декоративная подкова или колесо для повозки.

Торн нахмурилась. Он прав. Жителей деревни не отличал утонченный вкус на простые вещи. Даже его собственный отец бо́льшую часть времени заставлял Джека оставаться дома и присматривать за незаконнорожденными детьми старшего сына, которых Джонсы взяли к себе, когда их матери бросили их или умерли от чумы, охватившей страну три года назад.

Она понизила голос.

– Однажды ты сможешь выставить свою работу на ярмарке. У тебя обязательно все получится. Я знаю. – Торн крепче обняла его, шагая по тропинке. Они оба покинут этот ограниченный городок.

– На нас снова пялятся, – задумчиво произнес Джек после затяжного молчания.

– Просто не обращай на них внимания, – ответила Торн. – Кого волнует, что они о нас думают? Пусть болтают. Что им еще остается.

На самом деле это даже иронично. Большинство жителей деревни не осмеливались смотреть на Торн, когда та шла в одиночестве, не говоря уже о том, чтобы заговорить с ней, но они с удовольствием рассуждали о том, поженятся ли два деревенских изгоя. Она знала, что все даже не сомневались в обратном. В конце концов, в деревне не было желающих связать себя браком ни с одним из них. И, возможно, в другой жизни жители деревни оказались бы правы.

– Кроме того, – добавила Торн с озорной улыбкой на лице, – представь, что они все подумают, когда ты наконец признаешься в чувствах к Иден!

Джек отстранился ровно настолько, чтобы без особого энтузиазма хлопнуть ее по плечу.

– Ты прекрасно знаешь, что я не могу признаться ей прямо сейчас. Она и маленький Джейми все еще лечатся. Вываливать на нее свои чувства… по меньшей мере эгоистично. Кроме того, мне нечего ей предложить. Мне нужно накопить денег на наше собственное жилье. Я не собираюсь жить со своей семьей.

Именно поэтому Торн полностью поддерживала влюбленность Джека в свою старшую названную сестру. Он действительно заботился о ней, несмотря на то, что все остальные считали ее запятнанной. Иден изнасиловали в подростковом возрасте, и, когда ее семья узнала о беременности, они вышвырнули ее на улицу. В конце концов она оказалась на пороге борделя, единственного места, где ее положение не имело значения. Ей дали жилье и работу горничной.

Несмотря на случившийся выкидыш, семья Иден отказалась принимать ее обратно, поэтому она осталась работать и жить в борделе. Несколько лет спустя девушка снова забеременела. Иден никогда не говорила об отце своего сына, но Торн не вдавалась в подробности. Что сделано, то сделано. Прошлое нельзя изменить. Нужно двигаться дальше.

Вопреки доброте, красоте и чувству юмора Иден, мужчины не брали ее в жены, ссылаясь на тяжелый багаж девушки. Ситуация в очередной раз напоминала Торн о том, что жизнь жестока, несправедлива и совсем не похожа на ее любимые истории.

– Как Джейми? – мягко спросил Джек с беспокойством на лице.

– Получше, – сказала она.

Джейми болел с самого рождения. Как только в деревню пришла чума, и Иден, и Джейми заболели. Им стало так плохо, что Торн уже думала о том, что ей придется выкапывать для них могилы рядом с могилой своего отца. То, что они выжили, можно принять за чудо.

– Они не будут болеть вечно, – заверила Джека Торн. Она должна заработать на хорошего врача для сестры и племянника. – А жизнь так коротка. Зачем тратить время впустую и любить ее на расстоянии?

Его ботинок заскользил, и они оба покачнулись, едва не упав в грязь и тающий снег.

– Может, и так, – выдохнул Джек, когда они выпрямились, тихо посмеиваясь. Он взял ее за руку. – Но от этого я все равно не попрошу ее выйти за меня замуж в ближайшее время. – Пауза. – А сейчас совсем не по делу, но когда у нас уже будет следующая настоящая работа? Не могу передать тебе, как сильно мне нужно выбраться из дома. Дети моего брата… утомительны.

Их совместные поиски сокровищ – еще одна причина их вечной дружбы. Она могла доверить ему свою жизнь и знала, что он думает так же о ней. Состоятельная семья Джека не нуждалась в деньгах, добытых от поисков сокровищ, а вот Торн они были нужны. Она не хотела вечно работать в борделе, а Джек не хотел быть обязанным своей семье. Они оба жаждали свободы.

К тому же им нравились приключения.

Джек любил новые места почти так же сильно, как и она. Ему даже нравилась опасность, которая их все время подстерегала. Торн еще ни разу не отправлялась на охоту, не взяв его с собой.

– На самом деле у меня есть новая работа, – призналась она, думая о спрятанных монетах и таинственной записке. Ей это ни капельки не нравилось. Сумма слишком большая, но что оставалось делать? Торн отчаялась. Жизни родных буквально висели на волоске.

Джек ободряюще сжал ее пальцы.

– Что-то не так, – сказал он. – Стоит ли того работа?

– Ради денег? Всегда.

Она поджала губы. Что-то в задании заставляло ее нервничать.

– Мне кажется, что под конец придется выкручиваться. Нужно быть осторожными.

– Мы всегда все делаем осторожно, и я буду тебя прикрывать. Когда отправляемся?

– Скоро. Я встречаюсь с клиентом в ближайшие сорок восемь часов.

– И платят хорошо?

Торн кивнула.

– В пять раз больше обычной платы.

– А ты не шутила насчет денег.

Джек присвистнул. Они завернули за угол, оказавшись у заднего входа в бордель.

Торн поморщилась, заметив темноволосого мужчину, флиртующего с молоденькими прачками. Она тут же отскочила в сторону и спряталась за постоялым двором.

Даксос. Его существование отравляло ее жизнь.

Джек хохотнул.

– Не думал, что ты из пугливых.

– Я не боюсь. Просто сегодня я не хочу с ним разбираться.

Она прижалась лбом к спине Джека и пожалела, что не может стать невидимой.

– Я знаю, что сегодня было нелегко, – мягко сказал Джек. – Когда ты будешь готова поговорить об этом, я буду рад тебя выслушать. А пока обойди здание, чтобы попасть домой, – сказал он и махнул головой в сторону флиртующего мужчины. – Я отвлеку любимого братца. А ты пока можешь скрыться.

– Мой герой, – сказала Торн, обняв его сзади, и скрылась за постоялым двором, стараясь двигаться так, чтобы Даксос ее не заметил. Брата Джека никак нельзя назвать плохим человеком. Торн знала его с самого детства. Однако весь прошлый год он пытался затащить ее в свою постель. Торн оставалась одной из немногих местных девушек, не поддающихся его обаянию, что он воспринял как личный вызов.

Она не планировала выходить замуж, но если когда-нибудь решится…

Что ж, любящему партнеру должно хватать ее одной. Их роман не станет чем-то временным.

Она не станет подстилкой для мужчины. Торн скорее душу продаст, чем будет матерью очередного ребенка Даксоса. Скоро она станет ему неинтересна. А до тех пор Торн будет прятаться подобно преступнице, чтобы избежать встречи с ним.

Глава пятая

Торн

Торн закончила разносить подарки нуждающимся позже, чем хотелось бы. К тому моменту, как она дошла до борделя, который стал ей домом тринадцать лет назад, на небе уже показались звезды. Мадам будет недовольна. Ей нравилось, когда ее девочки приходили до захода солнца и сидели внутри в безопасности.

Торн направилась к черному входу в бордель, предпочитая оставаться незамеченной. Ее появление всегда будоражило клиентов. Они либо насмехались, либо косились на нее. Свернув за угол, она замерла, увидев знакомого мужчину, прислонившегося к крыльцу, ведущему на кухню. Он затянулся из трубки и пустил в воздух дым.

Даксос. Ублюдок. Похоже, на этот раз Джеку не удалось удержать своего брата.

– Почему я не удивлена? – проворчала она, направляясь к лестнице.

Он протянул ей трубку, но она отмахнулась от него. Запах ее не раздражал, но она предпочитала не курить. Вкус отвратительный. Она поднялась на верхнюю ступеньку, стуча ботинками по поверхности. Девушка резко обернулась, когда он последовал за ней, и вздохнула.

– Стоит ли мне знать, как ты избежал встречи с братом и добрался сюда раньше меня?

– Скажем так: у меня свои способы, – ответил он с дьявольской улыбкой.

Она прищурилась.

– Ты наблюдательнее, чем я думала.

– Или ты не такая незаметная, как думаешь, – ответил он.

Торн не стала спорить. Даксос никогда не отказывался от хорошей потасовки: словесной, физической и любой другой. От него можно избавиться только при помощи проявленного в его сторону безразличия. До сих пор такое поведение вполне работало… Хотя, учитывая тот факт, что Даксос все еще преследовал ее, она начинала задумываться о разработке новой тактики.

– Что? Даже не съязвишь? – поддразнил он.

Она стряхивала с ботинок налипшие снег и грязь, делая вид, что Даксос вовсе не стоит рядом.

– Ты в обиде на меня, Торн? – спросил он. – Я не сделал ничего плохого. Просто хочу поговорить.

Почему-то она в этом сомневалась.

Какое-то время она молча рассматривала его красивое лицо. В деревне будут называть ее дурой за то, что она воротит от него нос. Он собрал в себе все качества, которые могли бы быть интересны девушке: высокий, темноволосый, красивый, сильный, здоровый, из хорошей семьи со своим делом и достатком. Судя по тому, как он играл со своими детьми, из него получился хороший отец. Ему не хватало только одного. Верности.

Торн не волновало ничего из перечисленного. Ей совершенно не хотелось привязывать себя к этому месту. Как только Иден, Джейми и Джек устроятся, она освободится от оков этого городка.

Даксос продул трубку и сделал шаг ей навстречу. Значит, ей пора уходить. Он и раньше пытался ее соблазнить, поэтому ей не хотелось снова через это проходить.

Она попыталась проскользнуть мимо и открыть дверь в попытке скрыться, но он успел схватить ее за юбки. Торн не могла выбраться из мертвой хватки его мускулистых рук, поэтому Даксос резким движением притянул ее к себе.

Она не боялась. Он не причинит ей вред, а если все-таки осмелится… что ж, она пырнет его ножом, но не с намерением убить, а только припугнуть, чтобы ему больше не пришло в голову ничего подобного.

Она опустила взгляд на кулак Даксоса, сжимающий юбки, затем медленно подняла голову, вглядываясь в его лицо.

– Просто иди домой, Даксос. День и без того долгий.

– Мне жаль.

– Тебе… что? – нахмурилась Торн, глядя на него.

О чем это он?

Она внимательнее вгляделась в красивое лицо Даксоса и поняла, что не видит больше прежнего высокомерия, лишь мягкость, ему не свойственную. Более того, его слова звучали искренне. Какого дьявола ему от нее нужно?

– За что ты, черт возьми, извиняешься? – спросила она, сразу заподозрив неладное. – Ты что-то сделал с Джеком? Клянусь богом, если ты снова запрешь его в уборной, я…

– Мне жаль тебя, – перебил он, отпуская юбку Торн и поднимая руки. На его лице застыла печаль. – Из-за того, какой сегодня день. Годовщина его смерти, так ведь?

Дышать стало труднее. Никто в деревне, кроме Джека, больше не говорил о ее отце и даже не помнил о дате его смерти.

Даксос коснулся шарфа Торн, слегка отодвигая его и невесомо касаясь шрамов, которые тянулись вдоль шеи.

– Из-за этого тоже.

Оцепенело кивнув, она отмахнулась от него. Когда к ней прикасались с нежностью в последний раз? Исключением были только Иден, Джек и Джейми. Девушка посмотрела на Даксоса с комом в горле. В детстве он почти как Джек стал ее опорой и другом после смерти отца. Благодаря ему она восстановилась после несчастного случая, оставившего ей шрамы.

Но потом они повзрослели.

Когда Даксос осознал, что мальчики и девочки отличаются друг от друга, между ними все изменилось. Он прекратил их дружбу, чтобы гоняться за девочками и завоевывать уважение мальчиков. Его нельзя было назвать плохим человеком. Просто сложилось так, что он вовсе не подходил Торн.

– Как долго ты собираешься от меня бегать? – тихо пробормотал он. – Ты ведь знаешь, что у меня есть к тебе чувства.

Девушка фыркнула.

Торн глянула в сторону прачек, с которыми ранее флиртовал Даксос.

– Ты меня вовсе не ждал тут.

Он пренебрежительно пожал плечами.

– Просто коротал время.

– У тебя же так много свободного времени, – съязвила она. – Ты знаешь мой ответ, Даксос. С прошлого раза ничего не изменилось. Просто иди домой. Брось ты это. Мы друзья. Больше между нами ничего не будет.

– Но…

– Послушай, – ледяным тоном произнесла Торн. – Я устала, голодна и замерзла. Я просто хочу забраться в свою постель и позабыть о печалях сегодняшнего дня.

Он заиграл бровями, сверкнув глазами.

– Составить тебе компанию? Я делаю потрясающий массаж.

Торн не удержалась от улыбки. Чертенок.

– Ответ отрицательный.

Взгляд девушки метнулся к небу. Скоро ей придется приниматься за работу: выполнять поручения борделя, убирая комнаты после ухода клиентов, и только потом она сможет лечь спать.

– Может, в другой раз, малышка, – прошептал он.

Даксос сдвинул шарф Торн и поцеловал ее в макушку. Вышло неловко. У него намного лучше удавались драматичные, страстные поцелуи, в отличие от дружеских, но Торн оценила жест. Их отношения сложились бы намного лучше, если бы Даксос вел себя так все время.

– Собираешься читать ночью вместо того, чтобы спать, да? – предположил он, отступая и оборачивая вокруг шеи меховой шарф.

– Вполне возможно, – ответила она.

Смех здоровяка сильно отличался от музыкального смеха его младшего брата. Он звучал грубо, гортанно и невероятно заразительно.

– Ты и твои книжки. Я думал, что ты уж точно перерастешь свое увлечение. Стремление к волшебству, к побегу – ошибка.

Она знала, что он не хотел оскорбить. Даксос всегда смотрел на все с практической стороны. Но Торн вовсе не обязательно его слушать. Ровно как и ее родители, она любила книги и не собиралась от них отказываться. В магию она, конечно, больше не верила, но все равно наслаждалась погружением в новый мир, время от времени сбегая от своего унылого прошлого.

– Спокойной ночи, Даксос, – проворчала она, распахнув дверь борделя и погрузившись в благословенное тепло кухни, даже не взглянув на него.

– Сладких снов, Торн, – крикнул он, когда она захлопнула за собой дверь.

Она прошла по выщербленному каменному полу к очагу. В нем весело потрескивал огонь, и девушка с благодарностью опустилась на маленький деревянный стул у камина, вздохнув с облегчением. Она стащила с ног ботинки и пошевелила замерзшими пальцами ног, пытаясь согреть их.

Повар носился по кухне, выкрикивая указания помощникам, но она не обращала внимания на шум. Ее глаза закрылись. По телу пробежала боль, а за ней последовала еще одна. Глаза Торн резко раскрылись, и она поморщилась.

Она провела пальцами по шрамам, которых касался Даксос. Боль вызвали не его прикосновения. Она была фантомной и возвращалась время от времени на протяжении нескольких лет. Обычно не так болезненно, как сейчас, хотя Торн слишком долго находилась вдали от безопасности пылающего очага. Холод всегда усиливал боль.

Шрамы пульсировали жаром, и ей казалось, что она снова горит.

На лбу выступил пот, и у девушки закружилась голова. Нужно убраться подальше от огня. Торн попытался встать, но ноги подогнулись. Она вцепилась в спинку стула. Комната закружилась. Повар посмотрел на нее округлившимися глазами.

– Торн? Что такое?

Она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова. Девушка сделала шаг, но жар тут же опалил ее шею и лицо. Ноги заскользили по каменному полу, и Торн потеряла сознание до того, как почувствовала удар от падения.

Глава шестая

Тринадцать лет назад

Торн

Бордель не казался таким уж и плохим местом.

Джада, женщина, которую все называли Мадам, была достаточно милой. Но Торн все равно ненавидела, когда отцу приходилось оставлять ее там и уезжать на ярмарку. Она обещала помогать и не путаться под ногами, но он говорил, что такой маленькой девочке, как она, не стоит посещать ярмарки. За последние пару десятилетий дороги стали опасными. Бандитов в горах становилось все больше и больше, поэтому отец не хотел, чтобы его маленькая дочь путешествовала с ним.

Однако Торн беспокоилась за него. Папа был для нее всем, и она замечала, что он начинал двигаться медленнее других, а его волосы все сильнее походили на снег. Иными словами, папа старел. Кто будет присматривать за ним?

– Я могу сам о себе позаботиться, – не раз говорил он Торн, когда она высказывала свои опасения. – Но если мне придется защищать и тебя тоже, тогда… все может закончиться иначе.

Несмотря на то что отец уезжал уже не в первый раз, Торн все равно подбежала к окну и прижалась кончиками пальцев к стеклу. Она с грустью наблюдала, как он уезжает на своей повозке с недавно купленной лошадью.

– Пожалуйста, береги себя, – прошептала она короткую молитву, глядя на то, как он исчезает в густом лесу. Торн поежилась, несмотря на жаркий день. Оставалось надеяться, что все монстры спят и оставят его в покое.

Она перевела взгляд с теперь уже пустой дороги на маленький ручеек, протекавший рядом с кузницей. Трое сыновей кузнеца, один из которых был всего на пару лет старше Торн, плескались и играли в воде. Девочка недоверчиво смотрела на них, широко раскрыв глаза, и от этого по телу пробежала настоящая дрожь.

Ее дом располагался прямо у подножия гор, в самой северной точке Хеймсерии. Хорошая погода летом отличалась жаркими, долгими и ленивыми днями. Но обычно все было совсем не так. Многие месяцы тут стояли суровые и неприветливые морозы. Снег лежал почти шесть месяцев в году, и даже когда в деревне он таял, в горах все еще лежало белое покрывало, от чего в поселение текли чистые ледяные ручьи.

В мальчишках, должно быть, бежит кровь ледяных драконов.

Что-то во всем этом действии пугало девочку. Может, дело в быстром течении или в том, что она не умела плавать. В любом случае, Торн предпочла бы свои книги и работу с отцом.

– Пошли, Торн, – строго, но доброжелательно произнесла Джада. – Тебе придется много работать, пока твой отец будет в отъезде. В конце концов, еда не бесплатная.

Она посмотрела на женщину и кивнула, взяв ее за руку. Еду добывать трудно, и Торн ценила любое горячее блюдо, даже если ради него нужно выполнить кучу работы по дому. К тому же у Джады всегда вкусно кормили.

Мадам попросила Торн помочь ей с уборкой комнат, мытьем полов и выполнением поручений на кухне. Кроме этого, Торн иногда доставляла мятые записки, которые клиенты отправляли ночным бабочкам, но такую работу чаще поручали работникам постарше. Похоже, Джада не хотела, чтобы Торн общалась со сбродом, который наведывался в ее заведение.

Время летело быстро, и не успели они глазом моргнуть, как прошло четыре недели. Папа скоро вернется домой!

Торн с головой ушла в работу по дому. Каждый вечер она ложилась в постель в обнимку с книгой и читала до тех пор, пока не закрывались глаза. Ее сон всегда был глубоким, но беспокойным. Девочку нервировало отсутствие папы.

Наконец наступил день приезда отца. Она рано вскочила с постели, надела свою лучшую одежду и весь день прождала на улице. Но наступила ночь, а он так и не приехал.

Мадам затолкала ее внутрь и уложила в постель, пообещав, что отец скоро вернется домой. Торн ей поверила. Папа никогда не оставит ее одну.

Прошло три дня, и Торн поинтересовалась, получала ли Джада письма от него.

Женщина покачала головой.

– Ни одного, Торн. Но я уверена, что с ним все в порядке. Он и раньше задерживался.

Торн знала, что Мадам права. И более того, на этот раз у отца действительно получилось золото, которое можно продать, а также успешные изобретения, стоившие того, чтобы их продемонстрировали на ярмарке. Насколько девочка могла судить, работы папы приняли с овациями, поэтому его отвезли в столицу, чтобы там он смог показать свое волшебство всяким богатеям.

Одна неделя превратилась в две, а две – в четыре. В глубине души она чувствовала, что что-то не так. Но она не осмеливалась высказать свои опасения Джаде, ночным бабочкам или даже сыновьям кузнеца, которые настояли на том, чтобы Торн играла с ними, когда им стало известно о ее одиночестве.

Каждую ночь она молилась о папином возвращении.

Но напрасно.

Лето сменилось осенью.

Однажды она читала книгу сказок, глубоко погрузившись в историю об особых бобах, которые исполняют любое желание. От рассказа ее отвлекло ржание лошади. Девочка склонила голову набок, чтобы получше рассмотреть трех изысканно одетых мужчин с бледно-голубыми волосами, которые ехали верхом на лошадях и остановились прямо перед борделем.

Она видела синеволосых людей всего пару раз за свою жизнь. Торн коснулась своей толстой серебристо-белой косы, а затем снова перевела взгляд на странных мужчин. У них тоже особенные волосы.

Торн с любопытством наблюдала за ними. Такие необычные люди проживают в столице. Она слышала, как отец Даксоса рассказывал о них. Гончие – какие-то особенные защитники. Кузнец часто бормотал о том, что они должны поддерживать мир и защищать угнетенный народ Хеймсерии, но в итоге делали все, что угодно, только не это.

– Малышка, – сказал один из незнакомцев, вежливо склонив к ней голову. По сравнению с другими синеволосыми мужчинами, которых ей доводилось видеть, этот казался дружелюбным. Он мило улыбался.

Она поднялась с места, захлопывая книгу.

– В чем дело?

– Что такая маленькая и прелестная девчушка делает в подобном месте? – снова спросил мужчина, указывая на бордель.

– Мадам присматривает за мной до возвращения папы.

Разом вздрогнув, мужчины тут же отвели взгляды. Гончий, разговаривающий с ней, нежно погладил Торн по голове, взъерошив волосы, а затем бесшумно вошел в здание.

Некоторое время спустя Джада открыла дверь и упала на колени перед Торн. Ее лицо выглядело бледным, осунувшимся и опечаленным.

– Торн, девочка моя, у меня ужасные новости, – прошептала она. – Мне так жаль.

– Это из-за папы? – едва слышно произнесла Торн. Лицо словно обдало жаром, затем холодом. Ладошки вспотели. Сердце билось со скоростью сто миль в час, но ей казалось, что в любой момент оно может остановиться навсегда.

Джада кивнула.

– Он не вернется. Он… он умер в пути, когда возвращался с ярмарки. Но, Торн, не волнуйся. Ты теперь останешься здесь. Я не выгоню тебя на улицу.

У Торн зазвенело в ушах. Она больше не слышала слов Джады. Папа всегда возвращался. Всегда. Они ошиблись.

Все это неправда.

Торн попятилась и побежала в свою комнату. Там девочка укрылась одеялом, чувствуя стекающие по лицу слезы. Она плакала до тех пор, пока не заболело горло. Девочка по имени Иден приходила к ней каждую ночь, пела и заплетала ей волосы до тех пор, пока Торн не засыпала.

Только когда кости ее отца и детали телеги привезли в бордель, до нее по-настоящему дошла реальность сложившейся ситуации. От телеги почти ничего не осталось. Все было в крови.

Она больше не могла притворяться, что он еще вернется.

Отец умер.

Он не приедет.

Она осталась одна.

Торн была мудра не по годам. Она знала, что теперь предстоит. Нужно взять себя в руки, иначе она никому не будет нужна. У всех и так достаточно забот. В последний раз проплакав на похоронах, она каждый день с головой уходила в работу, не доставляя никаких хлопот.

Даксос и Джек всегда были рядом, и в конце концов стали ее настоящими друзьями. Торн научила их читать, а они научили ее ставить ловушки, ловить рыбу и охотиться. Времени на грусть не оставалось.

Два года пролетели незаметно.

Однажды Торн набирала ледяную родниковую воду для бани и услышала, как двое мужчин обсуждают новых торговцев, проезжающих через город. Никто раньше их не видел и ничего о них не слышал.

– Волшебные бобы, – услышала она одного из мужчин. – Они же ненастоящие, так ведь?

Торн украдкой пробралась ближе к мужчинам, заинтересовавшись их разговором.

Другой мужчина ответил:

– Да кто ж его знает сейчас, что настоящее, а что – нет. Слышал, что творится в столице? А в лесных деревнях? Мы живем по соседству с Великанами и людьми, которые превращаются в кошек, волков… медведей. «Волшебные бобы, которые исполняют самое заветное желание», – звучит не так уж странно, как по мне.

Она чуть не ахнула, выплеснув воду из деревянного ведра.

Волшебные бобы? Совсем как в папиной книге!

Если она раздобудет их для себя… то сможет вернуть папу.

Остаток дня Торн занималась делами, выполняя их с чудовищной эффективностью. Вместо того чтобы читать в постели, девочка выскользнула из борделя и в одиночестве добралась до рыночной площади. В свои семь лет она была выше большинства деревенских мальчишек того же возраста, но при этом худая, как щепка, и очень, очень шустрая. А на детей никто обычно внимания не обращал.

В темноте она обыскивала лавку новых торговцев, стараясь быть незаметной и быстрой. Торн понимала, что в любой момент ее могут поймать. Но также она понимала, что другой возможности заполучить желанное у нее может и не быть. Торн должна найти бобы сейчас или никогда.

В конце концов, как раз когда она собиралась все бросить, девочка обнаружила пальто, висящее над сундуком с драгоценностями. Порывшись в карманах, ее пальцы, наконец, наткнулись на маленький мешочек с чем-то круглым. Она вытащила его и развязала шнурок.

Внутри лежали блестящие, радужные зерна размером с большой палец.

– Чем ты здесь занимаешься?

Торн застыла на месте при звуке голоса. Он одновременно предупреждал и обвинял.

Торговец.

Не видя иного варианта, она поспешно положила бобы туда, где взяла и повернулась лицом к торговцу. Но Торн не завязала мешочек, поэтому бобы посыпались на булыжники прямо ей под ноги. Девочка вздрогнула под взглядом торговца. Горящий факел в его руке придавал вытянутому лицу с высокими скулами более суровый и устрашающий вид.

Ястребиные глаза метнулись от бобов обратно к лицу Торн.

– Думаешь, тебе сойдет с рук воровство, негодница?

Он сделал шаг вперед. Торн пятилась до тех пор, пока не вжалась в тележку, понимая, что идти больше некуда.

– Я не собиралась их красть, – прошептала она, облизывая пересохшие губы. Она порылась в кармане и вытащила несколько золотых самородков, оставленных папой. – У меня есть деньги.

Торговец усмехнулся.

– Их ты тоже украла?

– Нет! – сказала она, сжимая золото в дрожащих руках.

Девочка осматривалась, отчаянно ища спасения. Только мальчишки кузнеца глядели на нее из окна, но они были слишком далеко, поэтому не успели бы прийти на помощь. Пока она смотрела, старший из сыновей выбежал на улицу, но Торн знала, что уже слишком поздно.

Торговец грубо схватил ее загрудки и приподнял над землей, а ей только и оставалось, что пинаться и вырываться из его хватки.

– Отпустите меня! – взмолилась она, роняя золото. – Я ничего такого не хотела. Извините! Я…

– Ты пыталась украсть то, что никогда не сможешь себе позволить.

Мужчина поднес факел к лицу Торн. От жара на лбу выступили капельки пота.

Торн осознавала, в какие неприятности попала. Большие, огромные неприятности.

– П-пожалуйста, отпустите меня. Клянусь, я больше так не буду. Извините! Простите!

Его суровое лицо исказилось в уродливой ухмылке.

– Да… больше ты так делать не будешь. Я позабочусь о том, чтобы ты хорошо усвоила урок.

Поначалу она не почувствовала пламени, лизнувшего кожу. Плоть пронзило болью, а в глазах вспыхнул яркий свет. Затем торговец швырнул ее на землю и пнул ботинком со стальным носком в живот – Торн накрыла волна невообразимой боли.

Она поднесла руки к лицу и тут же закричала, почувствовав под пальцами изуродованную, горящую плоть.

– Теперь ты знаешь, что не стоит красть у меня, – выплюнул он и скрылся из виду.

Торн дрожала, лежа на земле, и плакала, чувствуя себя так, словно сгорает заживо, умирает.

– Держись, Торн! – донесся до нее мальчишеский голос.

Когда ее перевернули, она заплакала еще сильнее.

Послышался крик женщины, но ей не сразу удалось понять слова Джады.

– Кто это сделал? – потребовала ответа Мадам.

– Я н-не хотела, – всхлипнула Торн. Ей было так больно. – Этот мужчина… у него много волшебных бобов. Я просто хотела… просто хотела… Я усвоила урок…

– Тише, девочка моя. Я обо всем позабочусь. Иден даст тебе обезболивающее.

Зрение то прояснялось, то затуманивалось. Время летело незаметно.

Джада ворвалась в комнату, забрызганная кровью, что сделало мстительное выражение ее лица еще более пугающим. Мадам уходила? Она держала в руке зловещего вида кинжал, с него на каменный пол капала алая жидкость.

– Думаю, теперь он усвоил урок, – пробормотала Джада. – Никто не трогает моих девочек.

Над ней склонился папа – от него пахло металлом и дымом.

– Папа, – всхлипнула она. – Не уходи.

– Никогда, моя розочка, – прошептал он, целуя ее в лоб. – Спи, любовь моя.

Торн перестала бороться с болью и закрыла глаза, сразу же погружаясь в темноту.

Глава седьмая

Сейчас

Торн

Торн пришла в себя от резкой боли в локте.

Неприятное ощущение разлилось по всему телу, но лицо и шея больше не горели. Она прижалась щекой к прохладному каменному полу, пока чьи-то пальцы нежно перебирали ее волосы. Приступы она переносила тяжело. Торн не могла предугадать их появление. Они делали ее слабой. Именно поэтому она никогда не бралась за заказы без Джека.

Не торопясь, она открыла глаза. Зрение постепенно прояснилось. Повар и его помощники медленно наводили порядок на кухне. Она пропустила ужин и лежала без сознания по меньшей мере час.

– Можешь встать? – раздался знакомый голос.

Торн посмотрела на названную сестру, напрягая шею.

– Она очнулась? – спросил грубый голос, а следом послышались приближающиеся шаги.

Склонившись, повар посмотрел на нее обеспокоенным взглядом.

– На этот раз выглядело все жутковато, мисс. Ты себя превзошла.

По ощущениям, он говорил правду. Голова пульсировала с каждым ударом ее сердца. Как же сильно Торн ненавидела это состояние. Она не первый раз теряла сознание из-за фантомных болей, но приступы до сих пор выводили из равновесия.

– Я в порядке, – прохрипела Торн, взяв повара за протянутую руку.

Пошатываясь, девушка поднялась на ноги: повар с одной стороны, Иден – с другой.

– Я бы не назвала обморок нормальным, Торн, – сказала Иден, озабоченно нахмурив черные брови.

Она приложила руку ко лбу Торн и пробормотала под нос:

– У тебя небольшой жар. Позволь мне проводить тебя до постели. Джада даст тебе выходной.

– Но…

– Никаких «но»! Идем со мной, сейчас же. Повар, пришлешь наверх утренней овсянки со специями?

– Конечно, – ответил мужчина, отворачиваясь, и тут же принялся разогревать миску с кашей, звеня кастрюлями.

Подъем на два лестничных пролета дался Торн тяжело, даже при помощи Иден. Каждый раз, глядя на сестру, она чувствовала себя виноватой. Иден тяжело дышала, на лбу у нее выступил пот.

– Я и сама могу, – сказала Торн.

Сестра сердито посмотрела на девушку и крепче обхватила ту за талию.

– Я так не думаю. Осталось пройти всего пару шагов.

Упрямство Иден соответствовало ее доброте и красоте. Спорить с ней бесполезно.

Добравшись до спальни Торн, она заметила знакомый комочек на своей кровати. Теплая улыбка озарила ее лицо.

– Он ждал, когда ты вернешься с кладбища, – тихо сказала Иден, когда Торн присела на край матраса. – Должно быть, уснул в ожидании.

Она откинула одеяло на пару дюймов, обнажив копну ярких, растрепанных рыжих кудрей. Торн нежно провела по ним пальцами. Никого на свете она не любила так, как племянника. Своей доброй и любящей душой он пошел в мать. От прикосновения маленькое тельце содрогнулось, и мальчик зашелся влажным, больным кашлем, поэтому в знак поддержки Торн поцеловала его в висок.

– Прости, что я так сильно задержалась, Джейми, – прошептала она. Девушка отстранилась и посмотрела на Иден. – Как он сегодня себя чувствовал?

– Ты же знаешь, каким он становится, когда времена года сменяют друг друга. Подержу его дома несколько дней на всякий случай. Как же хорошо, что скоро наступит весна, а за ней лето. Зиму мы переносим еще тяжелее.

Иден кашлянула, подтверждая тот факт, что смена времени года повлияла и на нее. Торн взяла ее за руку и потянула к себе, заставив сестру сесть рядом на кровать.

– Ты должна следить и за собой, Иден, – принялась отчитывать она. – Заставляешь меня взять выходной, когда по-настоящему он нужен тебе. Даже не один выходной, а целая неделя отпуска. А лучше отпуск на всю оставшуюся жизнь. Твоя работа явно вредит твоему здоровью.

Но Торн знала, что пока Иден молода и красива, а также желанна для мужчин, она не бросит работу. Изначально Джада устроила Иден горничной, – и именно она обучала маленькую Торн этому мастерству. Но после рождения сына Иден осознала, что в роли горничной не обеспечит нормальную жизнь своему ребенку, не сможет оплачивать дорогие лекарства, которые ему так нужны.

Торн умоляла ее не становиться куртизанкой, однако это было неизбежно. Будучи пятнадцатилетней девочкой, она обещала заботиться о сестре и новорожденном Джейме. Иден тронули ее слова, но сентиментальность не оплачивала дорогостоящих целителей. К тому же что могла сделать пятнадцатилетняя девочка без какого-либо образования?

Именно тогда Торн начала охоту за сокровищами.

Поиски разного рода вещиц всегда давались ей легко.

– Ты принимала лекарства? – спросила она сестру.

Иден отвела взгляд и кивнула. Пальцы Торн крепче сжали ее юбку. Сестра лгала. Она не умела делать этого, глядя ей в лицо.

Торн оглянулась через плечо на Джейми. Скорее всего, Иден отдала все своему малышу.

Перед глазами Торн всплыл богач, который обратился за ее услугами. Он вывел девушку из себя. Ему явно было известно, что она в отчаянии и готова на все, если предложить достаточно высокую цену. Отчаянные времена требовали отчаянных действий. Торн чувствовала себя загнанной в ловушку. Правильного ответа не существовало.

Она вновь взглянула на сестру, которая пыталась подавить кашель и прерывисто дышала. Она себя совсем не берегла.

– Нам нужно выбираться отсюда, – пробормотала Торн, ненамеренно высказывая мысли вслух.

Перебравшись к весело потрескивающему огню в камине, она опустилась коленями в копоть и золу, а затем принялась греть руки. Иден последовала ее примеру, но села в кресло-качалку, а не на колени. Теплый свет пламени подчеркивал ее худобу и бледность. Торн знала, что если Иден не получит должного лечения, то долго не проживет. Им нужны деньги, и как можно скорее.

Тошнотворное, мерзкое чувство скрутило внутренности при этой мысли. Торн не могла потерять сестру или племянника. Она этого не допустит.

Иден мягко улыбнулась.

– Ты же знаешь, что еще слишком рано отправляться в путь, Торн. Если только мы внезапно не разбогатеем настолько, что сможем позволить себе шикарные экипажи, которые есть у иностранных торговцев. Мы застряли здесь по крайней мере до поздней весны. И, кроме того, дороги небезопасны. Ты знаешь об этом лучше других.

Несмотря на власть новой королевы, Иден говорила правду. Северные дороги оставались такими же опасными, как во времена ее отца. Путешествие в компании больной женщины и не менее больного ребенка означало бы смертный приговор. Даже с навыками Торн они не могли соревноваться ни со зверьми, ни с бандитами, ни с солдатами, которые все еще бродили по северу. Они представляли самую настоящую опасность.

Торн провела пальцами по деревянной поверхности пола, мысленно возвращаясь к золоту, спрятанному под половицами. Если она выполнит новое задание, их судьба навсегда изменится.

Не в силах усидеть на месте, Торн поднялась на ноги и взялась за медный замо́к, хранившийся в прикроватном столике. Вернувшись к очагу, она достала из кармана отмычку и принялась возиться с механизмом замка. Жизнь становилась чуточку легче, когда ей в руки попадала головоломка. Разговоры о важном тоже шли лучше, пока ее руки были заняты.

– Мне предложили работу, – пробормотала она после долгого молчания. Затрудненное дыхание Иден затихло от слов сестры. – Задание, способное все изменить.

Иден вздохнула.

– Торн…

– Не начинай, – перебила она, опуская замок. – Нам нужны деньги.

– Если оно способно все изменить, значит, задание опасно, верно? Ты знаешь, что я не могу тебя остановить… Хотела бы я увидеть того, кто сможет. Но стоит ли подвергать себя опасности?

Торн выдержала тяжелый взгляд сестры и кивнула.

– Мы будем свободны.

Иден замерла. И без того затрудненное дыхание участилось.

– Какой ценой? – прошептала она. – Такие деньги достаются дорого.

Торн надеялась, что они смогут заплатить необходимую цену.

– Я не прошу твоего разрешения, – мягко ответила Торн. Она отложила отмычку, а затем встала на колени и дотянулась до руки Иден. – И не переживай так сильно, если я задержусь дольше положенного.

– Ладно, – сдалась Иден. – Хорошо. Сколько краски и хны тебе нужно?

Она улыбнулась сестре.

– Где-то на пару недель.

– Так долго?

– Просто на всякий случай. Если я попаду в снежную бурю…

– Ой, она же смоется, – предположила сестра. – Мы не хотим повторения прошлого раза.

Они обе захихикали от воспоминаний.

Иден готовила темно-коричневую краску для белоснежных волос Торн всякий раз, когда та отправлялась на охоту за сокровищами. Благодаря ей девушку не узнавали и никто не мог отследить ее, дабы отомстить. К тому же хна отлично скрывала шрамы. Люди обычно запоминали нарисованные узоры, а не женщину со шрамами.

– Ты лучшая, – сказал Торн, как только их хихиканье стихло. Она обняла Иден за ноги.

Сестра встала с кресла-качалки и помогла Торн подняться. Стоя рядом с Иден, Торн возвышалась над ней на три дюйма, хотя сестра была на десять лет старше. Их всегда забавляла эта разница. Иден выглядела изящно, как фарфоровая кукла, в то время как у Торн из достоинств была лишь стройность.

Иден провела пальцем по шрамам Торн и завиткам хны, что напомнило ей о Даксосе. Сегодня ему удалось ее удивить. Возможно, впредь стоит быть с ним добрее.

– Ты же знаешь, как я ненавижу твои задания, – сказала Иден. Они обе посмотрели на Джейми. – Но это лучше, чем работа в борделе.

– Пф-ф. Если бы Джада попыталась убедить меня стать ночной бабочкой, я бы давно сбежала. С тобой или без тебя!

Они обе знали, что Торн никогда бы не уехала без Иден и Джейми, но работать в борделе она тоже не могла. По этой причине она радовалась своим шрамам, гибкости и возможности искать сокровища. Все это спасло ее от жизни, которой она точно не хотела.

Торн наблюдала за тем, как Иден скользнула к кровати и осторожно подняла сына на руки, чтобы отнести его на свой узкий матрас за креслом-качалкой.

Еще одно задание, и они будут свободны.

Глава восьмая

Торн

Стаянием снега начали прибывать торговцы из разных городов и деревень, расположенных южнее. Они привозили с собой интересные вещи со всех концов Хеймсерии, а иногда и из более отдаленных мест.

Торн провела все утро, изучая удивительные товары. Больше всего ее восхитила богатая и роскошная ткань, привезенная торговцем из Дотэ, столицы королевства. Ткань выкрасили в яркий, бросающийся в глаза фиолетовый цвет.

Вероятно, дань уважения Гончей.

Она улыбнулась, вспомнив встречу с девушкой в горах, произошедшую несколько месяцев назад. Тэмпест, почти королева. Торн провела пальцами по шелковистой ткани. Что-то ей подсказывало, что Гончая не оценила бы подобную броскую одежду. Тэмпест создавала впечатление человека, предпочитающего держаться в тени.

Она убийца, дубина. Естественно, она предпочитает не привлекать внимания.

Торговец встретился с ней взглядом, поэтому девушка тут же отбросила ткань и зашагала дальше, не дожидаясь его уговоров купить заинтересовавший товар. Запах корицы, дрожжей и сахара потянул ее к другой палатке, и на этот раз Торн не стала сопротивляться. Она любила сладкое. Купив у торговца сладкую булочку, приготовленную на пару́, она остановилась, чтобы вдохнуть сложный, сладко-пряный аромат букета экзотических цветов в соседней палатке.

– Разве еще не рано для них? – спросила она продавщицу. Гладкую кожу женщины покрывал загар, а темные глаза засверкали от улыбки.

– Да, так далеко на севере они не цветут, – мелодично проговорила она. – Но с волшебством переносного стеклянного инкубатора и при должном уходе… нет ничего невозможного. У меня есть зимние цветы, если они вам больше по вкусу, и семена всех тех, что вы видите. Может, что-то конкретное привлекло ваше внимание?

Торн понимала, что не стоит бездумно тратить деньги, но не могла устоять перед широкими бледными лепестками белой розы, отливающими голубоватым оттенком. Вечером она перекрасит волосы, поэтому неплохо было бы взять с собой то, что будет напоминать о ее истинной сущности. По крайней мере, первые несколько дней путешествия до тех пор, пока роза не завянет. К тому же Иден всегда говорила, что она слишком скупа, когда дело доходит до нее самой. Одна маленькая покупка просто порадует ее и вовсе никому не навредит.

Она указала на цветок.

– Можно один такой, пожалуйста?

Улыбка женщины превратилась в одобрительную ухмылку.

– У вас превосходный вкус, мисс.

Тщательно завернув стебель с шипами в мягкую коричневую бумагу, женщина протянула цветок. Торн заплатила за него и двинулась дальше по улице. Но в следующей палатке ее внимание привлек мужчина в широкополой шляпе. Он опустил подбородок в знак приветствия и оттянул воротник, обнажив татуировку, представляющую собой стебель с шипами.

Ах, связной наконец-то появился.

Развернувшись, он зашагал по узкому проходу между зданиями.

Торн заткнула стебель розы за пояс и последовала за ним. Она привычным жестом высвободила прикрепленный к запястью кинжал и спрятала его в рукаве. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Он скрылся за бочками с виски и прислонился к стене. Торн постаралась держаться на расстоянии вытянутой руки. Она изучала его, пока он осматривал переулок, убеждаясь, что за ними никто не наблюдает. Ранее с ней на связь выходил другой мужчина.

Он сдвинул шляпу на затылок и, глядя на нее, приподнял бровь, а затем втянул ноздрями воздух, как ей показалось, слишком глубоко.

Оборотень.

Против талаганцев Торн ничего не имела, но его физические преимущества заставили ее насторожиться.

Оборотень сунул руку под плащ и вытащил большой кошель, набитый золотом.

– Что это? – рявкнула она. – Я запросила только половину суммы авансом. Твой босс уже заплатил мне.

– Условия сделки изменились. Кто-то пронюхал о делах моего босса. Он хочет добраться до заказа первым. Он удваивает оплату, если ты добудешь сокровище раньше другой команды.

Он протянул записку и золото.

Торн приняла их и развернула бумагу.

На ней было изображено таинственное место в горах. В той части гор, которую даже она считала опасной.

– Разбирайтесь сами, – сказала она, швыряя записку обратно.

Она попятилась. Вишенка на торте плохого предчувствия. Они предлагают слишком уж хорошие деньги за дело. Вот только забрести в ту местность означало смерть, а не богатство. Никаких денег не хватит, чтобы расплатиться за подобную самоубийственную миссию.

– Тогда верни деньги и страдай дальше.

Торн замерла, сжимая в руках кошель с золотом. Когда она почувствовала вес денег, расставаться с ними стало еще труднее. И тут только половина оплаты.

Иден и Джейми от тебя не будет никакой пользы, если ты умрешь.

Ты должна вытащить их из борделя до следующей зимы.

Ненавидя себя, Торн сдалась и спрятала золото. Она скрестила руки на груди.

– Я слушаю. Только побыстрее.

Зубы мужчины сверкнули в улыбке.

– Так и знал, что ты передумаешь. – Он указал на карту. – Существует цветок, который растет только в этой части гор. Его тяжело, но реально найти. Ни один бандит не осмелится проникнуть сюда. Самое трудное – найти цветок, но после ничего сложного в задании нет. Просто принеси его мне. Тогда получишь остальную часть денег.

Она фыркнула. Путешествие по Жутким горам нельзя назвать легким.

Торн склонила голову набок, обдумывая слова мужчины.

Просто цветок.

Но что-то подсказывало ей, что все было не так просто, как он говорил.

Мужчина еще раз качнул головой, а затем, запрыгнув на самую высокую бочку из-под виски, взобрался на крышу и полностью исчез из виду. Что ж, если раньше она не могла сказать наверняка, то теперь все стало ясно – только талаганцы могли так прыгать.

Не имея другого выбора и сожалея о том, что вообще позволила мужчине оставить половину оплаты, тем самым приковав себя к заданию, Торн направилась через оживленный рынок обратно к борделю.

В своей комнате она написала письмо Джеку, в котором сообщала ему, что они уезжают ранним утром и что нужно одеться потеплее. Она поморщилась, а затем исправила последнюю фразу, написав «очень тепло». Торн даже представлять не хотела погоду на горном хребте, куда они собственно и собирались, однако девушка знала о жестких условиях: снежные бури, градины размером с кулак, ветры, способные сбивать с ног и впечатывать в склон горы. Обычное дело, даже в начале весны.

Тебе следовало отказаться. Безумие какое-то.

– Думай о Джейми и Иден, – повторяла Торн шепотом, запечатывая письмо. Затем она обошла бордель, пока не нашла Кали, маленькую девочку, выполняющую поручения, во многом похожие на те, что делала Торн в детстве.

– Для Джека? – спросила она, глядя на Торн широко раскрытыми глазами.

Девушка кивнула.

– Кому же еще? Вручи ему прямо в руки, пожалуйста. – Она дала ей маленькую медную монетку и взъерошила вьющиеся черные волосы. – Спасибо, сладкая.

Девочка просияла, взглянув на монету. Затем, снова переведя взгляд на Торн, она самым серьезным образом отдала ей честь.

– Сию минуту, мисс!

Торн вернулась в комнату и принялась собирать вещи, внимательно рассматривая каждый предмет перед тем, как положить его в сумку – ненужные сразу падали на пол. Она не могла позволить себе взять лишнее, поэтому брала по минимуму. Каждый предмет должен принести пользу во время путешествия.

Не успела она закончить, как послышался скрип открывающейся двери, за которым последовала маленькая тень, извещающая Торн о нарушенном одиночестве. Улыбаясь, она повернулась лицом к незваному гостю.

– Джейми. Пришел за своей историей?

Маленький мальчик радостно закивал головой, а затем, не теряя времени, забрался на кровать Торн и уселся рядом с сумкой.

– Вчера ты совсем мне не читала, так что сегодня я жду целых две истории!

– Вот как? – пробормотала она.

– Все верно, – сказал он, устраиваясь под ее одеялом.

Она могла только рассмеяться над его требованием.

– Ну, хорошо, – сказала она, поставив сумку на пол и сев рядом с мальчиком. Открыв ящик прикроватного столика, она достала книгу сказок из стран, расположенных далеко к югу от Хеймсерии.

– Давным-давно, – начала она, притягивая Джейми и одеяло к себе на колени, где он устроился поудобнее, – жил-был могучий дракон…

– Какого он был цвета?

Торн вздернула бровь.

– Он? Почему ты думаешь, что это «он»?

– Разве дракон – девушка? – спросил Джейми. – Драконы могут быть девочками?

– Почему нет? Да, она была алого и золотого цветов, как безжалостное солнце в небе!

Племянник сразу же увлекся рассказом, прерываясь только для того, чтобы выяснить волнующие его незначительные подробности о пустыне, о том, что ел дракон, или о форме глаз заклинателя песков, который сражался со зверем. Но Торн была только рада дополнить ради него сказку.

Отец всегда делал то же самое для нее.

Она обняла Джейми, когда его глаза закрылись. Несмотря на то, что папа давно ушел из жизни, именно в такие моменты Торн чувствовала его присутствие. Его традиции передавались по наследству, и это имело огромное значение для нее.

Положив книгу на постель, она отнесла племянника в его кровать, не забыв подоткнуть одеяло и поцеловать мальчика в лоб.

– Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться, малыш, – прошептала она. – Люблю тебя.

– Люблю тебя, – пробормотал Джейми, зарываясь лицом в подушку.

Сердце разрывалось от любви, и Торн вернулась к сборам. Она шлепнула по мешочку с золотом, от чего монеты звякнули друг о друга. Девушка разглядывала его какое-то время, а затем взяла в руки. Вес многое обещал, но в то же время устрашал.

Сунув его в потайной карман в складках платья, Торн вышла из комнаты и тихо закрыла дверь. Затем она спустилась в таверну на первом этаже борделя. Девушка не обращала внимания на взгляды, которыми ее провожали подозрительные посетители, и направилась к двери в другом конце комнаты по залитому пивом полу. Мадам совсем не понравится устроенный беспорядок. Она очень любила чистоту.

Торн отперла дверь своим ключом и скользнула внутрь, затем удостоверилась, что закрыла ее за собой. После этого она подошла к богато украшенной двери в конце коридора и постучала.

– Войдите, – позвала Джада через мгновение.

Торн вошла в комнату и сразу же посмотрела на мадам. Каким-то образом, несмотря на все прошедшие годы, она все еще выглядела довольно молодо. Что-то невероятное. Торн подозревала, что Джада на самом деле талаганка, но подтверждений так и не нашлось. Женщина умела хранить тайны.

Джада подняла голову, сняла очки с лица и положила их на огромный письменный стол.

– Торн, девочка моя. Как ты?

– У меня все хорошо.

Нахмурившись, мадам поднялась со стула с высокой спинкой и подошла к камину. Там, с полки, женщина взяла бутылку виски и два бокала, а затем поставила их на стол. Налив в каждый по порции алкоголя, она протянула один Торн.

– Думаю, что нам обеим не помешает.

Торн приняла протянутый бокал и с благодарностью отпила золотистую жидкость, приятно обжигающую горло. Затем она посмотрела на Джаду. Женщина все еще была красива, хотя ее возраст перевалил далеко за пятьдесят. В ее позе, в обернутых вокруг головы волосах, во взгляде и в наклоне головы проглядывалась элегантность.

– Сядь и расскажи мне, что тебя беспокоит, – сказала она на молчание Торн, указывая на стул у камина.

Как только Торн села, она последовала ее примеру.

Зная, что Джаде не нравилась пустая трата времени, и переняв эту неприязнь от нее, Торн вытащила мешочек с монетами и протянула его женщине.

– Я ухожу на задание и не знаю, когда вернусь. Вот первая половина платежа. Пожалуйста, проследи, чтобы Иден получила ее, если я не вернусь через две недели.

Мадам можно назвать строгой, а еще Торн знала, что она не возьмет себе ни пенни. Попросив приемную мать отдать деньги Иден через две недели, она могла с уверенностью сказать, что та так и поступит.

Джада отпила виски.

– Во что же ты вляпалась? – спросила Джада, внимательно глядя на Торн. – Тут целое состояние.

Верная своей натуре, Торн не ответила, а вместо этого встала, допила виски и обняла Джаду за худенькие плечи.

– Увидимся через две недели.

Мадам обняла ее в ответ и погладила по щеке.

– Будь осторожна, розочка. Жду твоего возвращения в течение четырнадцати дней и ни минутой больше. Поняла?

– Да, мэм, – ответил Торн с улыбкой. Она поцеловала ее в щеку и вышла из кабинета Мадам, даже не попрощавшись. На это нет времени.

Вернувшись в комнату, она забралась в кроватку к своему племяннику. Нежно отодвинув его влево, Торн прижалась к мальчику и закрыла глаза. Сон оказался прерывистым и беспокойным. Джейми пинал ее всякий раз, когда его легким не хватало воздуха, что случалось тревожно часто.

Когда на улице еще даже не рассвело, Торн поцеловала малыша в лоб и поднялась с постели. Повторно проверив сумку и оружие, она молча сняла с себя одежду и надела дорожный кожаный костюм, а затем села на кровать, наблюдая за пляской пламени в крошечном камине.

Щелкнул замок, и распахнулась дверь. Иден прокралась внутрь на цыпочках и зевнула, но тут же остановилась, заметив готовую к дороге Торн.

На ее лице застыла нечитаемая эмоция.

– Будь осторожна, сестра.

Торн встала и поспешила в объятия Иден.

– Ты тоже. Ради меня береги и себя, и Джейми. Скоро увидимся, обещаю.

– Конечно. Я люблю тебя.

– И я тебя.

Обняв Иден напоследок, она подняла сумку и покинула бордель. Холодный воздух пощипывал щеки, пока она, как призрак, пробиралась через спящую деревню, ориентируясь в лунном свете.

Она добралась до кузницы и стала ждать Джека. Взор устремился на север, к темным и угрюмым горам. Желудок скрутило в предвкушении.

Чья-то рука коснулась ее плеча, и Джек развернул девушку лицом к себе с мрачной улыбкой на лице.

– Готова?

– Конечно.

Миссия, которая определит всю оставшуюся жизнь Торн, начиналась прямо сейчас. Нельзя сомневаться в своем выборе в самом начале пути.

Сомневаться – значит умереть.

Глава девятая

Торн

– Во имя Дотэ, почему же так холодно!

Торн посмеялась над жалобой Джека и повесила лук на плечо.

– Естественно, в лесу холодно. Тут всегда так.

И она не солгала – в темных, пугающих лесах, раскинувшихся у подножия гор к северу от их деревни, даже в разгар лета стоял холод. Нужно забраться выше деревьев, и, как только они выйдут из тени леса на горную тропу, станет значительно теплее. А дальше температура снова упадет… чего они явно не хотели.

– Знаешь, для живущего так далеко на севере ты слишком часто жалуешься на холод, – произнесла Торн через некоторое время, едва удержавшись на замерзшей луже у выхода из леса, ведущего к горному перевалу. Джек ловко перепрыгнул через лед, приземлившись в нескольких футах прямо перед Торн. Она скривилась.

– Показушник.

– Я явно не создан для холода, – ответил Джек. – Ты только посмотри на меня. У меня на костях нет ничего, что может хоть как-то защитить от пронизывающего ветра!

– Если будешь и дальше говорить об этом, в деревне по-настоящему поверят, что тебя подкинули фейри.

Он ухмыльнулся, сверкнув серо-зелеными глазами.

– Как же тогда хорошо, что рядом нет никого, кто мог бы меня услышать.

– Кроме меня.

Хрустнула ветка, и она прищурилась. Животное?

– Кроме тебя. Но тебе приходится меня слушать.

– Я бы так не сказала.

Она осмотрела переход. Казалось, что за ними кто-то наблюдает.

– О, ты ранишь меня! – воскликнул Джек, шутливо прижав руку к сердцу. – Ты…

– Ш-ш-ш, – перебила Торн, прикрыв ему рот рукой. Джек легонько прикусил ее ладонь, но в то же время послушно замолчал.

– Что такое? – прошептал он, согрев дыханием ее руку. Он подошел ближе и внимательно осмотрелся.

Торн навострила уши, пытаясь уловить хотя бы какой-нибудь звук.

– Не уверена, – произнесла она очень медленно. – Возможно, олень.

Волосы на затылке встали дыбом. Нет, не олень.

Ей лучше, чем кому-либо другому, удавалось отличить оленя от кролика и волка от человека. Стало слишком тихо.

– Приготовься, – прошептала она, снимая лук с плеча.

Мгновение или два спустя из-за деревьев появилось с полдюжины мужчин и женщин, вооруженные направленным на Торн и Джека оружием.

Бандиты.

Джек, стоявший рядом с ней, замер.

Высокий, грузный мужчина протолкался вперед, и плечи Торн опустились от облегчения. Им не придется пробивать себе путь.

– Маркус, – сказала она, слегка наклонив голову.

Порывшись в карманах плаща, девушка достала пару монет и протянула их главарю. Маскировка покрывала всю его кожу, не оставив видимым ни дюйма. Мужчина кутался в меха и кожу.

Беззвучно ступая, он приблизился и взял монеты. Маркус улыбнулся, от чего белые зубы засверкали на контрасте с чумазым лицом.

– Премного благодарен, – сказал он и сунул монету в карман. Он подал знак своим людям, и они убрали оружие.

Торн осторожно положила ладонь на руку Джека. Он все еще стоял подобно истукану. У него всегда получалось очаровать любого на своем пути, но бандиты – совсем другая история. Торн знала, что они выводят друга из себя.

Маркус улыбнулся им и скрестил руки на груди.

– Мы подумали, что это вы, но, знаете, проверить лишний раз никогда не помешает. Где на этот раз собираетесь заниматься мародерством?

– Никакого мародерства, – ответила Торн, тщательно подбирая слова. – Ищу кое-что в паре переходов отсюда.

Взглянув на небо, горец нахмурился.

– Сегодня вы туда не доберетесь. Разбейте с нами лагерь на ночь и отправляйтесь в путь с первыми лучами солнца.

Что ж, иметь союзников – не так плохо.

Несколько раз Торн находила предметы, которые, как она знала, могли понравиться Маркусу, и преподносила их бандиту в качестве подарков. Его люди не часто подпускали незнакомцев близко, но доброта и деньги нашли к ним подход.

Особенно они выручали в подобные моменты.

– Спасибо, – тут же ответила Торн, а затем взяла Джека под руку и последовала за Маркусом обратно в лес с его людьми.

– Не буду врать: костер и компания для борьбы со львами и им подобным – весьма кстати, – пробормотал Джек, когда они добрались до пещеры у подножия первой горы в хребте. В воздухе разнесся запах жарящегося мяса, отчего у обоих заурчало в желудках.

Торн улыбнулась, когда они наконец уселись у костра и вытянули затекшие и замерзшие ноги.

– Тут я с тобой согласна. С первыми лучами солнца мы доберемся до перевала.

– С первыми лучами.

Несмотря на дикую усталость, благодаря которой она могла с легкостью игнорировать острые камни под спиной, сон все никак не шел. Мысли Торн блуждали от цветка, за которым она отправилась, к бандитам, что окружали ее.

Девушку даже кольнуло чувство вины из-за того, что она приоткрыла глаза и наблюдала за сидящими вокруг костра. Ей повезло, что они приняли ее. Торн не была наивной настолько, чтобы верить в их щедрость. Люди часто не возвращались из походов в горы, и бандитский клан Маркуса частично был к тому причастен. Они яростно отстаивали земли, которые считали своими по праву.

Такие же люди убили твоего отца. А ты с ними сотрудничаешь. Что это говорит о тебе?

В глубине души Торн знала, что отец никогда не осудил бы ее поступков, если бы знал побудившие ее причины. Семья всегда стояла превыше всего. Главное, что действия Торн никому не вредят, а к ее знакомствам отец отнесся бы с пониманием.

На самом деле… на ее месте папа, скорее всего, поступил бы точно так же.

Веки затрепетали, закрываясь, и она заснула.

Джек толкнул ее локтем в попытке разбудить, и Торн отмахнулась, не открывая глаз.

– Еще десять минут, – пожаловалась она. – Нет, час.

Он усмехнулся.

– Боюсь, что нет, соня. Ты же знаешь, нам и так достается слишком мало солнечного света.

– Фу, ненавижу, когда ты прав, – проворчала Торн, поднимаясь вопреки своим словам.

Девушка свернула постель и прикрепила ее к рюкзаку, после чего отправилась в нужник. Закончив, она направилась в самую дальнюю пещеру, в глубине которой располагался теплый источник. В бассейне сидела парочка в объятиях друг друга, и они не обратили на нее никакого внимания. Торн отвела взгляд и, умывшись, поспешила вон. Она провела бо́льшую часть своей жизни в борделе, но страстные объятия все еще время от времени ее смущали.

Джек широко улыбнулся, увидев ее, и похлопал по камню рядом с кострищем, приглашая присоединиться.

– Выглядишь свежее.

Он протянул теплое печенье и вяленый ломтик мяса.

Торн взяла из его рук еду и откусила кусочек, затем перекинула рюкзак и лук через плечо. Она проглотила вкусный, но сухой хлеб и благодарно кивнула женщине, пекущей у очага.

– Готов? – спросила Торн Джека, откусив еще немного.

– Настолько, насколько возможно.

Когда они направились к выходу из пещеры, то заметили Маркуса, стоящего снаружи с поднятым пальцем.

– В чем дело? – спросила она.

– Надвигается буря, – ответил Маркус, что показалось ей странным, учитывая, что за пределами пещеры ярко светило солнце. – Будьте осторожны в дороге. Погода меняется быстро.

Торн даже не стала подвергать его суждения сомнению. Если Маркус сказал, что надвигается буря, значит, так оно и было.

– Принято к сведению, – сказала она. – Спасибо, что позволил нам остаться с вами. Мы очень признательны.

Прежде чем отправиться в путь, она пожала Маркусу руку, и Джек последовал ее примеру. Торн повязала шарф вокруг лица, защищая глаза от яркого солнца, лучи которого отражались от снега вокруг. Временами свет казался слишком ослепительным. И еще этот ветер. Несмотря на сияющее в небе солнце, было ужасно холодно.

– Так, напомни-ка мне, куда именно мы идем? – спросил Джек. Спустя три часа подъема его дыхание стало прерывистым. Подъем на первую гору оказался изнурительным и тяжелым. И хотя она могла поклясться, что временами Джек превращался в горного козла, восхождение далось им тяжело.

Торн на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание, и Джек с готовностью последовал ее примеру.

– Мы идем в долину за горой позади этой, – ответила она.

Джек скорчил гримасу.

– На северо-запад или северо-восток?

– На запад.

Он скорчил гримасу.

– Обязательно было соглашаться на это задание?

В ответ она удивленно приподняла брови.

Джек закатил глаза.

– Знаю, знаю. Это все ветер. Он делает меня раздражительным.

Два часа спустя они преодолели половину подъема. Им удалось найти тайную тропинку, проложенную поколениями Оборотней, бандитов и диких животных. От такой находки они оба испытали облегчение. Тропинка поможет им сориентироваться на пути вниз, к следующей долине и приютившемуся в ней лесу.

Ноги и легкие горели, но они продолжали свой путь. Она немного отстала от Джека. Хотя они были одного роста, ноги Джека были длиннее. Девушка обратила внимание на кусок коры, который казался достаточно большим, чтобы сделать из него сидение. Что если использовать его как сани для спуска? Торн выглянула за край тропинки и поморщилась.

Нет.

Какой бы привлекательной ни казалась идея, они, скорее всего, умрут или получат травмы, что в конечном итоге тоже приведет к летальному исходу. Времени на подобные забавы не оставалось, особенно учитывая надвигающуюся бурю. Она посмотрела на восток и вздрогнула: черные, мрачные тучи двигались в их направлении. Нужно найти укрытие до того, как они до них доберутся.

– Давай же, Торн, – позвал Джек. – Мы уже так близко.

Они сделали над собой усилие и к ночи достигли долины, сбегая от свирепых ветров, которые обрушивались на горы после наступления темноты. Буря до них еще не добралась. Многообещающе.

Испытывая облегчение от того, что такая погода, скорее всего, продержится до завтра, Торн пошла дальше по тропинке.

Джек схватил ее за руку и без предупреждения прижал к склону горы.

Она ахнула.

– Да что ты такое делаешь…

– Дракон, – прошептал он.

Весь шок и раздражение растаяли в одно мгновение. Ибо там, над ними, виднелась сказочная фигура ледяного дракона, спускающегося вниз. Все это время существо пряталось в тени горы и скрывалось там до тех пор, пока двое путников не подошли слишком близко.

Торн осмотрела тропинку перед ними.

Поблизости должна быть пещера, до которой они успеют добраться.

Сколько оставалось времени до нападения дракона? Если они найдут овраг, то окажутся в безопасности. Зверь слишком велик, чтобы пробраться в такое узкое место.

Бандиты обычно останавливаются неподалеку. Бегите в лес. Найдите убежище.

Дракон издал леденящий кровь рык, от которого застучали зубы. Время истекло.

– Беги, – сказала она Джеку. Они бросились вниз по тропинке, поскальзываясь и перепрыгивая через сугробы и лед.

Дракон снова взвыл.

Торн ускорилась, хотя тело противилось приложенным усилиям.

Джек бежал впереди, высматривая пещеру. Он повернул к ней голову.

– Там пещера, прямо над…

Крик Джека слился с криком дракона, когда парень поскользнулся и упал со склона, вцепившись пальцами в край тропы.

– Джек! – вскрикнула Торн и, не теряя времени, потянулась за ним. Сердце бешено заколотилось, когда она промахнулась и не ухватилась за его руку, и инерция подтолкнула ее к краю пропасти.

Только что она была в воздухе, а в следующее мгновение уже катилась вниз с горы. Выкрики дракона и Джека эхом отдавались в ушах. Снег забился в рот, и она изо всех сил пыталась дышать, пока ее тело врезалось в камни. Так она и умрет.

Она не может уйти вот так.

Торн заставила себя открыть глаза вопреки колючему снегу и стала искать то, за что можно ухватиться.

– Торн!

Она заметила Джека за мгновение до того, как он схватил ее за рюкзак, тем самым останавливая ее падение. Он закричал, и она тут же зарылась рукой и ботинками в снег. Пульс грохотал где-то в ушах, она посмотрела на небо, пытаясь отыскать дракона.

Джек потянул ее за колчан к себе, а затем обнял, и так они вместе начали двигаться назад, пока не уперлись спинами в большой валун.

Пять минут никто ничего не говорил.

Они отдышались, убедились, что ничего не сломано, и прислушались к издаваемым драконом звукам. Сначала он визжал и выл, но потом его голос становился все тише и тише и в конце концов затих.

Она вздрогнула, чувствуя, как снег, забившийся под одежду, начал медленно таять. Джек прижал ее к себе еще крепче, дрожа всем телом.

– Спасибо, – прошептала она. – Не знаю, что бы случилось, не поймай ты меня.

– Давай не будем об этом думать. – Джек убрал волосы с ее лица и поцеловал в лоб. – Я просто рад, что мы в полном порядке.

Торн обняла его еще раз, а затем встряхнула ноги. Она поднялась и всмотрелась в полумрак, стараясь понять их местоположение.

– Хорошая новость заключается в том, что наша дорога в долину сократилось вдвое.

– А плохая новость? – простонал Джек, поднимаясь и стряхивая снег с волос.

– Я хотела зайти в долину к северу отсюда. Завтра нам придется больше времени провести в лесу.

Они посмотрели друг на друга. Больше времени в лесу – плохая идея. В нем охотились львы, волки и дракон. Но ни Торн, ни Джеку не хватало сил, чтобы подняться на тропу бандитов и продолжить свой путь там.

– Давай просто найдем безопасное место для лагеря, пока не стемнело, – наконец предложил Торн. – Завтра можем встать пораньше, как только оправимся от падения.

Джек кивнул. Он понимал, что завтра их путешествие будет только тяжелее: горы становились круче, а долины – опаснее.

Наконец они добрались до уголка на опушке леса, который оба сочли подходящим для ночлега. Не говоря ни слова, они принялись разводить костер, остановившись, только когда пламя стало ярким и высоким.

– Я буду дежурить первой, – сказала Торн, как только они согрелись.

– Торн…

– Я настаиваю, – перебила она, не оставляя возможности для возражений. – Если я оставлю тебя дежурить первым, ты позволишь мне проспать всю ночь, как в прошлый раз.

Легкая улыбка тронула губы Джека.

– Раз уж ты настаиваешь.

Луна стояла высоко в небе, когда тихий храп Джека достиг ушей Торн. Она осмотрела деревья и застыла, заметив блеск львиных глаз. Лев присел, наблюдая за ней. Шерсть сливалась со снегом. Она бы его не заметила, если бы не глаза.

Несмотря на накрывающий страх, Торн прищурилась и вытащила из костра горящую ветку.

– Попробуй только, – бросила она, встав и швырнув пылающую ветку в чудовище. Существо отпрянуло от пламени, а затем взмахнуло хвостом и, развернувшись, поспешно ретировалось.

Пока они в безопасности, но она знала, что нельзя постоянно полагаться на защиту огня.

Она боялась наступающего дня.

Глава десятая

Торн

Слабый утренний свет сопровождал Джека и Торн, но они понимали, что будут недолго наслаждаться его компанией. Обещанная Маркусом буря нависла над ними, простираясь во все стороны.

– Нужно как можно скорее выбраться из леса, – озвучил очевидное Джек, вглядываясь в темный, зловещий лес и прикрывая глаза рукой от яркого утреннего света.

Торн закончила собирать вещи. Онемевшими пальцами она пристегнула сумку к спине. Холод стоял жуткий.

– Тогда нам лучше выдвигаться прямо сейчас. По крайней мере, от движения станет тепло.

Джек выдавил смешок.

– Сомневаюсь!

– Ну хорошо: теплее.

– В это я еще могу поверить.

Может, их мотивировал холод, а может, и надвигающаяся буря, но они одолели первую половину лесной дороги, отделяющую их от горы, за рекордное время. Торн очень впечатлилась собственной скоростью. Возможно, задание окажется не таким трудным, как она думала.

Девушка фыркнула, и Джек бросил на нее косой взгляд. Она отмахнулась.

Торн понимала, что не стоит тратить силы, надеясь на лучшее завершение дела. Слишком много всего могло пойти не так, да и лев, наблюдавший за ними прошлой ночью, не оставил их просто так – Торн нутром чувствовала.

Она не рассказала Джеку о диком звере. Не стоило беспокоить его до тех пор, пока они не столкнутся с ним лицом к лицу. Ледяного дракона им вполне хватило. И, кроме того, Торн знала, что беспокойный Джек чаще совершал ошибки. Для спокойной дороги лучше всего не взваливать на друга свои страхи.

Когда они выбрались через деревья к подножию горы, Торн вздохнула с облегчением. Взобравшись на первый горный хребет, она сверила маршрут с картой, и ее сердце пропустило удар.

Еще один долбаный лес.

Озадаченно нахмурившись, девушка внимательно осмотрела местность, раскинувшуюся внизу.

Джек заметил выражение ее лица и поджал губы.

– Что-то не так?

– Я не знала, что нам придется проходить еще один лес. Либо так, либо взбираться почти на вершину горы, чтобы добраться до северного перевала, а затем спуститься оттуда, полностью минуя деревья.

Быстрого взгляда на небо хватило, чтобы понять – второй вариант совершенно им не подходит. Словно по сигналу, следующий порыв ветра закружил снег и обжег их лица, больно кольнув глаза.

– Кто за нами охотится? – спросил Джек, серьезно глядя на нее. – По тебе всегда заметно, когда ты считаешь, что по нашим следам кто-то идет. Выкладывай.

– Лев, – ответила она. Торн потуже завязала вокруг шеи шарф, защищаясь от усиливающегося снегопада. – Возможно, их несколько. Ты же знаешь, как они любят охотиться стаями в этих местах.

Джек выругался.

– Черт возьми, терпеть их не могу. Они слишком тихие. Ты уверена?

Уверена в слежке? Так точно. Вопрос оставался только в количестве.

С одним львом они справятся. С двумя придется повозиться. Но если их три или больше…

– Мы замерзнем насмерть, если не останемся под защитой деревьев, – наконец сказала Торн.

– Но львы…

– Разве у нас есть выбор? Из-за тумана даже верхушку горы не разглядеть. Подняться выше – верная смерть. – Она невесело хохотнула. – По крайней мере, против львов у нас есть шанс.

На мгновение Джек задумался. Он уставился на гору, затем на лес под ними и, наконец, снова посмотрел на Торн.

– Когда дойдем до деревьев, мы зажжем факелы и создадим огненный барьер. Нельзя, чтобы огонь погас.

Торн кивнула.

– О них я и думала. А теперь пошли, пока мы совсем не замерзли!

Спуск в лес дался им тяжело. После вчерашнего падения у них ужасно болели ноги и они чувствовали себя разбитыми, а когда буря сдавила их тисками, видимость почти полностью пропала. Ветер забирался под все слои одежды Торн, обволакивая кости, а снег все падал и падал на меха, пока ей не стало казаться, что она весит вдвое больше обычного.

Подняв взгляд на Джека, она не смогла его увидеть.

– Джек! – закричала Торн, хотя воющий ветер почти полностью заглушал ее крик. – Джек, где…

– Впереди! – крикнул он в ответ, но Торн едва расслышала его. – Со мной все в порядке!

Поравнявшись с ним, она схватила его за руку негнущимися пальцами.

– Нам нельзя разделяться. Не в таких ужасных условиях.

На его замерзшем лице появилась извиняющаяся улыбка.

– Прости. Я так сосредоточился, что не заметил, как ушел далеко вперед.

Торн кое-как вытащила из сумки веревку, обвязала ее вокруг талии и протянула другой конец Джеку, чтобы тот сделал то же самое. Они почти прижались друг к другу в страхе, что их разделит ненастье. Это их замедляло, но Торн плевать хотела на скорость. Если она потеряет Джека во время бури, то они точно оба погибнут.

Из-за снега показалась полоса деревьев, принося с собой облегчение.

– Почти пришли, – пробормотал Джек, стуча зубами. Кончик его носа посинел, и Торн почти наверняка знала, что и у нее тоже. – Мы можем преодолеть расстояние. Просто продолжай идти.

Она ускорилась, подстраиваясь под шаги Джека, не беспокоясь о тех моментах, когда они спотыкались и падали. Главное, что они каждый раз вставали на ноги. Сквозь снег Торн могла уже различить ветки на соснах. И вот в какой-то момент раздался рык. Потом еще один, и еще, и еще.

Сердце остановилось.

Четыре.

Грудь сдавила паника, и она посмотрела на Джека. Они оба знали, что для них значит четыре.

Смерть.

Глава одиннадцатая

Торн

Решение остаться и сражаться приравнивалось к смерти.

Торн это понимала, Джек это понимал, и львы, которые в данный момент вели друг с другом перекличку и окружали их, тоже это понимали.

Единственным оставшимся вариантом оставался побег.

И Торн, и Джек лихорадочно оглядывались. Они не видели львов, но, судя по реву, животные подбирались все ближе и ближе. Им оставалась примерно минута до того, как звери доберутся до них и нападут.

Торн схватила Джека за руку и рванула с места в сторону деревьев. В глаза бросилось резкое движение слева. Что-то гибкое и пушистое, мчащееся по снегу. Белая шерсть сливалась со снежной бурей.

Торн ускорилась. Нужно добраться до возвышенности и развести огонь.

– Джек, масло! – крикнула она, выпуская его руку и подбирая ветку. – Дай мне его!

Торн сдернула с бедра кинжал и поспешно отрезала кусок ткани в районе талии.

Джек порылся в сумке и достал оттуда контейнер с маслом. Он бросил его ей, и она поймала. Контейнер выпал из ее онемевших пальцев и откатился. Девушка взглянула на льва, кружащего рядом.

Нельзя терять ни минуты.

Она бросилась за маслом как раз в тот момент, когда лев прыгнул на нее. Торн ударила зверя импровизированной дубинкой и перекатилась, а кошка перепрыгнула через ее голову.

Джек закричал.

Торн схватила контейнер с маслом, надела ручку на запястье и тут же вскочила на ноги. Нож и ветка все еще были у нее в руках, и она со всех ног бросилась навстречу льву, который уже успел напасть на Джека, не позволив ей продумать свои действия. Судя по впечатляющей гриве и размеру, зверь являлся предводителем прайда.

– Слезь с него! – закричала она, дергая льва за гриву и вонзая клинок прямо в густой мех, тем самым пытаясь добраться до горла зверя. Лев взревел, отпуская Джека, и тут же дернулся, пытаясь сбросить ее, но Торн решительно держалась за гриву, продолжая рубить и колоть до тех пор, пока рука не намокла от крови, а лев не перестал сопротивляться.

Существо, шатаясь и поскуливая, побрело вперед. Торн осмотрелась, замечая других львов. Они ждали своей очереди, чтобы напасть.

Глаза Торн встретились с глазами Джека – они остекленели от боли, но все еще казались настороженными. По его ноге текла кровь, заливая белый снег. Джек обхватил ногу руками, чтобы хоть как-то остановить кровь, и прислонился к стволу гигантского дерева. Она должна затащить его на дерево, подальше от львов. Запах крови может свести их с ума.

– Просто умри, – прорычала она льву.

Дикая кошка снова зарычала и бросилась на Джека.

– С дороги! – крикнула она.

Джек едва успел откатиться в сторону, прежде чем лев рухнул на землю и тяжело завалился на бок. Дыхание животного остановилось. Торн закричала. Ее нога застряла под львиным боком. Упершись другой ногой, она оттолкнулась от мертвого существа и подползла к Джеку.

– Ты можешь встать? – спросила она, пытаясь отдышаться. Взгляд скользнул по деревьям. Все очень плохо. – Нам нужно… убираться отсюда!

Лучший друг застонал. От его лица отхлынула кровь. Его руки дрожали, едва сдерживая кровотечение.

– Уходи без меня, – выдохнул он. – Ты не можешь здесь оставаться. Доберись до безопасного места.

Торн решительно покачала головой.

– Никогда.

– Но…

– Я сказала: нет!

Она никогда его не бросит. Никогда.

Рык позади прервал их спор. Торн резко развернулась и на мгновение застыла на месте, глядя на рычащие, перекошенные от ярости морды трех белоснежных львов, с челюстей которых капала слюна.

Мозг Торн усиленно заработал, когда ближайший из них сделал шаг вперед. Она откупорила контейнер с маслом, выплеснула содержимое на мертвого льва и на землю вокруг, а затем разожгла пламя, выхватив из сумки огниво. Девушка бросила огонь в разлитое масло. Оно немедленно вспыхнуло, и ее обдало волной жара.

Три льва отпрянули от огня.

Она прикрыла лицо руками и прильнула к Джеку.

Жар немного спал, и Торн села, глядя поверх пламени. Львы расхаживали по ту сторону огненного барьера, пытаясь найти проход. Горящее масло ползло к ним, заставляя диких кошек отступать.

Пока Торн и Джеку опасность не грозила.

Она сорвала с себя сумку и принялась в ней рыться, вытаскивая все необходимое для целительства.

Девушка осторожно стянула с Джека порванные штаны и вздохнула с облегчением. Укус льва оказался всего лишь поверхностным. Кость была цела.

– Тебе так повезло, – выдавила Торн. С ее губ сорвался истерический смешок, когда она вытирала кровь. Она щедро полила его рану алкоголем, и Джек закричал. Затем передала виски лучшему другу и приготовила иголку с ниткой.

– Соберись. Будет больно.

Джек кивнул и сделал несколько глотков. Торн для пущего убеждения еще раз ощупала рану.

– Лев чуть не задел кость и артерию. Ты очень везучий.

– Д-да, я прям чувствую себя… везунчиком, – прохрипел он, стуча зубами.

Наложив швы и перевязав рану Джека, она помогла ему подняться на ноги, полностью игнорируя боль, пронзающую ногу. Не перелом, а простое растяжение. С ним можно разобраться позже. Девушка поморщилась, почувствовав наконец запах горящего меха.

– Тебе обязательно было сжигать льва? – простонал Джек, когда Торн обвила его шею рукой.

– Сработало же! Ни один зверь не захочет сюда приближаться. А у нас теперь есть время, чтобы найти укрытие получше. Огонь не будет вечно сдерживать львов.

Джек запрокинул голову, глядя на деревья.

– Они слишком близко друг к другу. Ветки находятся высоко над нашими головами. Если я посажу тебя себе на плечи, ты сможешь взобраться?

– Нет, – печально ответила она. – Я растянула лодыжку.

Он тут же посмотрел на нее.

– Ты можешь идти?

– Мы должны. Соберись. Нам будет нелегко.

По милости Божьей или каким-то чудом им удалось пробраться в более густую часть леса. Пробираясь сквозь заросли, львы не смогут подобраться к ним незаметно. Ветви высоких деревьев не пропускали ни одной снежинки. Торн не поверила своим глазам, когда они наткнулись на выдолбленное в старом дубе убежище. Не теряя времени, она помогла Джеку забраться в отверстие и последовала за ним.

По их лицам катился пот, и она дважды проверила Джека, прежде чем тот устроился поудобнее. Его дыхание стало прерывистым и поверхностным, но на щеки вернулся румянец. Лихорадка? Кто знал, какую заразу можно подхватить из пасти льва.

Она порылась в сумке и вытащила настойку, которую ей вручила Иден.

– Открой рот и высунь язык, – скомандовала Торн.

Джек вяло повиновался.

Торн капнула несколько капель ему в рот, после чего закрыла флакон и убрала его.

– Можешь проглотить.

Он поморщился.

– Эта дрянь отвратительна.

– Твоя правда, но настойка поможет справиться с лихорадкой.

Джек прислонился головой к стене и закрыл глаза.

– Мы слишком далеко от деревни. Даже лагерь Маркуса слишком далеко.

– Я знаю, – прошептала она, сжимая руки. Она снова вытащила кинжал, пристально глядя в лес. – Мы останемся здесь, пока не перестанет падать снег. Судя по густоте деревьев, мы где-то в центре леса. Еще несколько часов, и мы выйдем в долину. Мы найдем убежище и решим, что делать дальше.

Джек промолчал.

Говорить тут нечего. Они едва остались живы, но этого достаточно.

Еще один день пережит.

Глава двенадцатая

Робин

Мужчины отвратительны.

Точнее, большинство мужчин.

Робин сидела в дальней части паба и медленно потягивала эль. Даже после стольких месяцев попыток ей так и не удалось полюбить напиток. Он оставался таким же мерзким, как и в тот раз, когда она впервые стащила кружку лет в тринадцать и выпила ее на пару с братом.

– Локсли, поиграть хочешь? – позвал Генри, невысокий жилистый мужчина с Южных островов.

Она покачала головой и не отреагировала на взгляды, направленные в ее сторону. Пальцы крепче сжали кружку, и Робин заставила себя вскинуть подбородок. Служба в армии походила на игру «ешь или будешь съеден». Ей сильно доставалось из-за маленького роста, но она смогла поставить пару мужчин на место, так что теперь они оставили ее в относительном покое.

Скривив губы, она наблюдала, как один из капитанов Мержери посадил служанку к себе на колени. Вот это самое худшее. Они совсем не уважали женщин. В их глазах любая женщина принадлежала им.

Они даже не подозревали, что одна такая живет среди них.

Иногда она чувствовала, как тонет под весом своего секрета.

Притворяться братом оказалось не так просто, как казалось сначала. Она находилась в постоянной опасности, даже несмотря на то, что война официально завершилась. Однако почти ничего не изменилось. Северные территории разбросаны среди талаганских поселений и городов, зачинающих беспокойства. Так они бы уже давно вернулись домой.

Робин испытывала некое искушение сбежать, но дезертирство очернило бы имя семьи и разрушило все то, что они сделали ради защиты своих людей. Она хмуро уставилась в кружку, сдерживая клокочущее желание закричать.

В ловушке. Вот где она находится.

Вздохнув, она сделала еще один глоток горького эля.

Она играла роль своего мертвого брата, чтобы защитить отца, но теперь застряла в полку негодяев, которые терроризировали людей по пути в родные провинции. Они работали на Корону. Они должны защищать людей, а не уничтожать все на своем пути.

Еще одна причина, по которой она не могла покинуть свой пост.

Люди заслуживали защиты. Те, кто видел несправедливость и имел возможность помочь, были так же причастны ко всему происходящему. Разве она могла повернуться спиной к взывающим о помощи? Хотя в большинстве случаев она словно ни на что не влияла. Она действовала путем хитрости. Капитаны так и не выяснили, куда исчезает их злополучное золото и кто его крадет.

Она никогда раньше не была воровкой, но можно ли считать воровством возвращение денег их истинным владельцам?

Даже оставив мораль в стороне, Робин придет конец, если ее поймают.

Если они узнают, что она женщина…

Робин вздрогнула.

Такого допустить никак нельзя. Если они узнают, смерть покажется ей сказкой.

Подошла симпатичная молодая женщина, села в кресло напротив Робин и улыбнулась ей.

– Что ты делаешь тут совсем один? – спросила девушка.

Робин поставила чашку, и, склонив голову набок, принялась разглядывать ночную бабочку.

– Я не большой любитель игры в кости и выпивки.

– Я тоже.

– Я так и понял.

Взгляд девушки прожигал насквозь, и Робин едва сдержалась, чтобы не начать ерзать на месте. Она словно смотрела прямо в душу.

– Мадам тоже подметила эту твою особенность. Она хочет с тобой встретиться.

Робин поморщилась.

– Смею заверить, все мои потребности абсолютно удовлетворены.

Девушка кивнула.

– Понятно. Знаешь, зачем люди приходят в бордели?

Честно говоря, об этом даже не хотелось думать.

– Ради компании?

– Потому что мы умеем слушать и понимать людей. Мы читаем их, как открытые книги. Я много лет живу среди сестер. Мы знаем, как распознать родственную душу.

Робин застыла.

– Я не понимаю, к чему ты это говоришь, – проговорила она с бешено колотящимся сердцем.

– А мне кажется, что понимаешь, – прошептала ночная бабочка, перебрасывая рыжеватый локон через белоснежное плечо. – Отчаянные времена требуют отчаянных действий, наверное. – Тяжелая пауза. – Но даже таким грозным в бою, как ты, грозит опасность, если солдаты вдруг на тебя ополчатся.

– Ты это о чем? – прошептала Робин онемевшими губами. Она осмотрелась в поиске возможных выходов. Всего два. Она может уйти прямо сейчас.

– Это значит, что они не ваши союзники, в отличие от нас. – Молодая женщина встала и протянула ей руку. – Возьми меня за руку. Доверься мне.

Какое-то мгновение она смотрела на ладонь ночной бабочки. Долгое время Робин не доверяла никому, кроме членов своей семьи, но чутье подсказывало, что к этой девушке можно прислушаться.

Поднявшись, она взяла ее за руку.

Пока они проходили через бар, в спину им летели свист и улюлюканья. Робин покраснела, отчасти от смущения и отвращения. Она ненавидела мерзкие слова, вылетающие из ртов солдат. В них не было ни капли уважения.

Девушка отпустила руку Робин, отперла дверь и распахнула ее. Она жестом пригласила Робин идти первой. Перешагнув через порог в тускло освещенный коридор, она молча наблюдала за тем, как ночная бабочка заперла дверь и спрятала ключ, – а затем последовала за ней.

– Следуй за мной, пожалуйста.

Робин медленно шагала за спутницей, касаясь кинжала на запястье.

– Как тебя зовут?

Девушка оглянулась через плечо и постучала в покрытую резьбой дверь в конце коридора.

– Иден.

– Войдите, – раздался хрипловатый женский голос.

Иден открыла дверь и вошла внутрь, протягивая руку Робин.

Мадам сидела за столом. Она отложила перо, и ее проницательный взгляд впился в Робин. Взгляд, повидавший многое.

– Проходи, пожалуйста.

Робин прошла мимо Иден и остановилась перед столом мадам, чувствуя, как по шее катится пот.

– Ваша леди сказала, что вы хотите со мной поговорить.

Мадам вскинула бровь и взглянула на Иден, после чего снова перевела на Робин.

– «Моя леди». Как ты воспитан, дорогуша.

– Моя мать хорошо меня обучила.

– Уверена, она обучила тебя еще множеству разных вещей.

Зашифрованное послание, слишком близкое к истине. Каким-то образом эти женщины раскрыли ее секрет.

Они молча оценивали друг друга. Станет ли Мадам ее шантажировать?

– Не стоит строить из себя грозного воина, – наконец сказала Мадам. – Мы не намерены доставлять неприятности. На самом деле все как раз наоборот. Мы хотим поблагодарить тебя за содеянное.

– Я ничего не сделал.

Царственная женщина ухмыльнулась.

– Вокруг можно увидеть только веселье и разлетающиеся юбки, но тебя не проведешь. За последние две недели трех девушек спасли от беды. Помимо этого многое украденное в нашем городке вернулось к своим владельцам.

– За этим стою не я.

Она носила плащ и маску. Ее никто не мог рассмотреть.

– Давай не будем оскорблять интеллект друг друга. – Мадам сложила пальцы домиком. – Я долго училась понимать как мужчин, так и женщин. И обучила своих девочек наблюдательности. Такие навыки могут спасти им жизнь.

– Мудрое решение, – согласилась Робин. – К чему вы клоните?

– Твою походку легко отличить тому, кто умеет наблюдать. Плюс ко всему каждая черточка твоего лица кричит о женственности, даже несмотря на грязь и бог знает что еще, втертое в кожу. Твоя маскировка хороша, признаю. Но я все еще не понимаю, как тебе удавалось скрывать свою личность все это время.

Робин поджала губы.

– Это серьезное обвинение.

– Это не обвинение, дорогая, а наблюдение. Тебе не нужно подтверждать то, что я и так знаю.

Мадам впервые улыбнулась. Морщинки залегли у нее под глазами.

– Я не знаю, почему ты стоишь передо мной как солдат, но я горжусь тем, что вижу тебя такой. Женщины сильнее, чем кажется мужчинам.

– Как скажете.

– Вижу, что ты неразговорчива. Я ценю это качество в людях. Просто знай, что в этом борделе тебя окружают друзья. – Мадам оглядела ее с головы до ног. – Как я понимаю, тебе давно не удавалось по-настоящему помыться. Если хочешь, я попрошу своих девочек подготовить отдельную ванну. Никто об этом не узнает.

Настоящая ванная.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз как следует мылась.

– Ваш полк стоит здесь почти месяц. Либо ты необычайно хорошо умеешь скрывать свои месячные, либо они еще не начались.

Месячные. Они должны пойти со дня на день.

– Все необходимое для этого подготовят.

Глаза Робин стало пощипывать. Живя с мужчинами, она проклинала месячные. Скрывать их крайне тяжело.

– Спасибо, – прохрипела она, не в силах сдержаться.

– Мелочи. А теперь, – лицо Мадам помрачнело, – до нас дошли слухи, что они собираются поймать того, кто ставит действия полка под сомнение. Что бы ты ни делала, будь осторожна. Они вышли на тебя.

Об этом Робин не знала. До нее такие слухи не доходили. Она еще раз осмотрела Мадам. Ее бордель отличался от тех, которые солдаты посещали раньше. Даже девочки тут были на голову выше других ночных бабочек, с их манерами и правильными вопросами.

– Вы тут все шпионы.

Мадам приподняла уголки губ в улыбке.

– С женщинами обращаются как с мебелью. Они должны хорошо выглядеть, а потом вылететь из головы мужчины.

Не прямой ответ, но приближенный к правде.

Кстати, об этом… Робин взглянула на Иден, которая стояла у двери и спокойно наблюдала.

Робин почти забыла о присутствии девушки.

Они хороши. Вероятно, они смогут выудить секреты даже из камней.

– Интересно. – Робин снова взглянула на Мадам. – Никто не предлагает доброту бесплатно. Чего вы хотите от меня?

– Ты уже расплатилась, – ответила женщина. – Ты помогала другим, подвергая себя риску и не требуя ничего взамен. Пока полк стоит здесь, мы гарантируем свое молчание и поддержку. Мы всегда возвращаем свои долги.

– Но никакого долга нет.

– Может, и так, но в нас присутствует дух товарищества. – Мадам отодвинула свой стул и встала, расправив темно-бордовое платье. – Даже когда ты уйдешь, за тобой останется безопасное место среди нас.

Женщина царственно скользнула к двери.

Робин моргнула. И все?

– Я не расслышала вашего имени, – выпалила она.

Мадам оглянулась через плечо и подмигнула.

– Джада. Добро пожаловать в сестринство, дорогая.

Глава тринадцатая

Торн

– Джек? – позвала она. Ничего. Торн снова легонько его встряхнула. – Джек, проснись.

Он что-то тихо пробормотал, но глаз не открыл. Она медленно выдохнула. Всю ночь он бормотал во сне, а жар так и не спадал. Сквозь деревья пробивался тусклый свет утра, но его хватило, чтобы разглядеть его болезненно бледную кожу. Улучшений никаких, но также не было и ухудшений.

Друг приоткрыл глаза и одарил ее едва заметной улыбкой. Хороший знак. Внутри все сжималось от беспокойства, но нужно сосредоточиться на главном. Для начала необходимо добраться до заброшенной крепости. Она молилась, чтобы от нее хоть что-то осталось, чтобы они попали в безопасное и теплое место.

– Доброе утро, – сказал Джек, с усилием приподнимаясь на локтях.

Она улыбнулась ему в ответ.

– Осторожно, тут шипы, – сказала она, указывая на колючие лианы, которых они не заметили ночью.

Он осторожно принял сидячее положение, чтобы не напороться на шип.

– Спасибо. У нас еще осталась вода? У меня в горле пересохло.

Торн передала ему бутыль и наблюдала, как дрожащий Джек допивает остатки воды. Там оставалась примерно четверть, но проблемы она в этом не видела. Благо в горах много снега. Жажда их не замучает.

Девушка поджала губы, и Джек застыл, оставив бутыль и посмотрев на Торн.

– Я не оставил тебе воды. Торн, прости меня!

– Мы сможем растопить снег, когда выберемся из леса, – пробормотала она.

Ничего страшного. Однако она сомневалась, что у них будет время на это, если только они не найдут себе новое убежище.

Львы поджидали их где-то снаружи.

Все еще теплилась надежда, что не близко.

Она выдавила из себя улыбку.

– Лес простирается дальше, чем я думала изначально, судя по тому, как падает свет. А значит, заброшенная крепость должна быть где-то рядом, Джек. Если мы просто соберем остаток сил, у нас все получится.

Джек кивнул в сторону ее ноги.

– Как твоя лодыжка?

– Болит, но ходить смогу. Я всю ночь прикладывала снег. Опухоль немного спала.

О себе она не беспокоилась. Торн может продержаться еще пару дней, а что касается Джека… Его жар не давал ей покоя.

– Ты можешь идти?

Джек снова захрипел и едва не задел шипы, с трудом поднимаясь на колени. Он размял шею, хрустнув позвонками.

Торн скривилась. Как же она ненавидела этот звук.

– Что может быть лучше, чем идти пешком сквозь кишащую львами бурю в попытке добраться до заброшенной крепости? – весело проговорил Джек. – Кстати говоря, заброшенная крепость? Можно поподробнее? Что написано на карте?

– Заброшенная крепость, огороженный сад, – сказала Торн, вытащив карту, которую ей дали. Она указала на заметку на обратной стороне пергамента. – К сожалению, больше информации нет. По крайней мере, у нас есть ориентир… и буря немного утихла. Нужно смотреть на ситуацию с положительной стороны, верно?

Джек облизнул потрескавшиеся губы и покачал головой.

– С каких пор ты стала оптимисткой? Этим обычно занимался я. Так что придумай себе что-нибудь другое.

Она закатила глаза и первой выбралась из дупла дерева. Когда ноги коснулись земли, она чуть не закричала. Острая, выбивающая воздух из легких боль пронзила заднюю часть ноги. Девушка выдохнула сквозь стиснутые зубы.

Глаза наполнились слезами. Не похоже на растяжение лодыжки. Кажется, перелом. Неужели вчера она упустила такое из виду?

– Что-то не так? – спросил Джек, медленно выбравшись вслед за ней из дупла и прислонившись к стволу дерева, чтобы не слишком напрягать раненую ногу. Его лицо расслабилось, когда он размял лодыжку и приготовился проковылять еще несколько шагов.

– Простое растяжение, – солгала Торн, чувствуя выступивший на затылке пот. – Подвернула ногу, когда лев на меня напал. Не так впечатляюще, как его попытка съесть твою ногу.

– Ах, да, моя рана гораздо более впечатляющая. Мне говорили, что женщины любят шрамы.

Он осмотрелся.

– Теперь куда?

Одного взгляда вверх на плотно сомкнутые ветви деревьев Торн хватило, чтобы определить направление.

– Сюда, – сказала она, незаметно поморщившись, и направилась к выходу из леса, опираясь на палку. – Мы должны держаться более густых участков леса, чтобы не попасться львам.

– Было бы славно найти ручей. Можно пересечь его несколько раз. И еще наполнить наши фляги, – добавил Джек.

Неплохая идея, но ей казалось, что погода стояла недостаточно теплая. Ручьи, скорее всего, покрывал толстый слой льда.

Несмотря на травмы, они вышли из леса вовремя и, к счастью, больше львов не видели. Торн откинула с лица мокрые от пота волосы и попыталась унять сердцебиение. Если звери не попались им на глаза, это не значило, что поблизости их не было.

Снег мягко падал им на плечи, что-то едва различимо нашептывая. Все вокруг покрывало толстое белое одеяло. Торн эта картина совсем не воодушевляла. Черт возьми. Слишком. Много. Снега.

– Снегопад… усложнит наш путь.

– Да что ты говоришь, – невозмутимо ответил Джек.

– Твой сарказм делу не поможет, – пробормотала она.

– Может, будем идти вдоль деревьев, пока не найдем тропинку попроще? – предложил Джек, оглядываясь на лес.

Скорее всего, тропинки попроще вовсе не существовало, но она не придумала ничего лучше. Торн улыбнулась, увидев торчащую из снега тонкую ветку, и вытащила ее.

– Держи. – Она протянула ее Джеку. – Будешь опираться на нее.

– Уверена, что тебе такая не нужна? – спросил он, пристально глядя на нее. – Ты хромаешь сильнее меня.

– Я в порядке, – настояла Торн, хотя на самом деле была далека от правды. – Что мне делать с двумя палками?

Он не стал спорить, и они медленно двинулись вдоль линии деревьев вопреки увечьям. Каждый шаг причинял боль. Она молилась, чтобы стало полегче, но становилось только хуже. Не помогла даже притупляющая боль кора, которую она успела пожевать до того, как Джек проснулся. Лес упирался прямо в гору, поэтому они не могли продолжить путь.

Придется пробираться по толстому слою нетронутого снега. От осознания плечи Торн опустились.

– Джек…

– Знаю. Давай просто сделаем это.

Услышав резкость в его тоне, она оглянулась.

– Уверен?

Друг поджал губы.

– Выбора нет. Пошли.

Он прошел мимо нее, быстро и решительно, несмотря на то, сколько сил у него уходило на простое переставление ног.

Торн двинулась вперед по снегу.

– Давай я проложу тропинку.

– Все в порядке. Тебе еще хуже, чем мне. Я вижу, как ты пытаешься это скрыть. Помолчи-ка, милочка, и иди вперед.

Стиснув зубы, она послушалась. Джеку редко приходилось с ней резко разговаривать, только когда она вела себя упрямо и глупо. Торн с благодарностью следовала за ним. Девушка постоянно оглядывалась в попытке убедиться, что к ним не подкрадываются львы. Сделав остановку, она заметила неподалеку следы животных на снегу. Прищурившись, она разглядела их, и волосы на руках встали дыбом.

Львы.

– Джек, – пробормотала Торн, инстинктивно схватив его за запястье.

Джек, в свою очередь, смотрел налево, явно не замечая львиных следов.

– Вон там, – прохрипел он. Джек кашлянул, чтобы прочистить горло, а затем попытался заговорить снова: – Прямо за снежным настом есть пещера.

Торн нахмурилась и посмотрела в указанном направлении. Выступ скалы покрывал лед. Торн подумала, что отсюда он кажется меньше, чем есть на самом деле. Она перевела взгляд на Джека.

– Ты уверен?

– Это известняк. Мягкий камень. Если поблизости расположена пещера, то точно там.

Такого объяснения было достаточно. Торн обладала обширными знаниями касательно растений и животных, но когда дело касалось камней, воды и самой земли у них под ногами, в дело вступал Джек.

– Тогда пошли в пещеру, – сказала Торн, надеясь, что произнесенные вслух слова сделают убежище реальным.

Добраться до выступа оказалось еще труднее. Снег становился глубже по мере того, как они продвигались по сугробам. И Торн стала замечать все больше львиных следов.

Они слишком близко. Нам негде скрыться.

– Быстрее, – пробормотала она скорее себе, чем Джеку, прилагая неимоверные усилия, чтобы добраться до известняка.

Сердце уже выпрыгивало из груди, когда они наконец добрались до скалы. Пещеры там не оказалось. Просто камень. Она поборола панику и отчаянно огляделась вокруг, высматривая львов. Казалось, что они наблюдают за ней даже сейчас.

– Нужно выбираться отсюда, – прошептала она, опасаясь, что голос прозвучал слишком громко.

– Дай мне секунду.

Джек провел рукой по камню, пытаясь что-то нащупать.

Она нахмурилась, глядя на него.

– Что ты делаешь?

– Подожди, пожалуйста, – откликнулся он.

Она продолжила оглядываться, чувствуя мурашки на коже.

– Ага! – чересчур громко воскликнул Джек.

Торн обернулась, чтобы отругать его, но разинула рот, увидев вход в пещеру, скрытый лозой и прилипшим слоем снега. Кажется, он вел под землю.

– Как ты… как ты ее нашел?! – воскликнула Торн, вне себя от восхищения.

– Я шел по отметинам, где раньше была лоза, – сказал Джек, входя в пещеру, ни разу не оглянувшись. – Они оставляют на камне крошечные, едва различимые белые полосы. Здесь откуда-то взялись растения, а значит, где-то поблизости должен быть источник… да! Воды!

Торн последовал за ним, и лоза снова скрыла вход.

Рев воды достиг ее ушей прежде, чем она ее увидела. В задней части пещеры находился водопад, в два раза превышающий ее рост. Торн уставилась на него в полном шоке.

– Я никогда больше не буду сомневаться в твоих знаниях.

Джек фыркнул, хлопоча вокруг нее. Она отвлеклась от воды и моргнула, увидев припасы, разложенные вдоль стен пещеры.

– Здесь есть одеяла, – пробормотал он и поморщился, принюхавшись. – Затхлые.

Он приподнял большую шкуру, обнажив сухие дрова.

– Мы явно не первые наткнулись на это место, но им уже давно никто не пользовался.

Она кивнула и оглянулась на водопад. Ей никогда ничего подобного в горах не встречалось. Почему он не замерз?

– Торн? Ты меня слушаешь?

– Костер, – сказала она, придя в себя, но по-прежнему глядя на водопад. По какой-то причине она могла различить разные цвета, танцующие за завесой ревущей воды. Она потерла усталые глаза. Разум не мог отличить реальность от выдумки. Тело тоже нуждалось в отдыхе.

– Костер, – повторила Торн, моргнув и собравшись с мыслями. – Нужно развести огонь у входа в пещеру, чтобы отпугнуть львов.

– Хорошая идея.

Оторвавшись от водопада, Торн и Джек двигались настолько быстро, насколько могли. Другими словами: очень медленно. Наконец они собрали кучу хвороста, доходящую им до колен, и подожгли у входа в пещеру. Используя свет костра, они еще раз осмотрели то, что находилось внутри их новообретенного убежища.

– Знаешь, кажется, это вино, – сказал Джек, порывшись в сломанном ящике и вытащив пыльную кроваво-красную бутылку. – Хочешь выяснить?

– Пей сам, – ответила Торн, ковыляя к водопаду. – Я хочу подержать лодыжку в воде.

– У тебя растяжение? – тихо спросил он.

– Не знаю, – ответила она.

Торн оглянулась через плечо на Джека. Он устроился в углу пещеры, поближе к теплу костра, и завернулся в старые одеяла.

Встретившись с ней глазами, друг приподнял вино и, сделав глоток, поморщился.

– Приведи себя в порядок, а потом я проверю твою лодыжку. И никаких возражений.

Торн кивнула и медленно направилась к воде. Она осторожно сняла с себя одежду, оставив только просторную льняную мужскую рубашку. Сев на каменный выступ рядом с водопадом, она опустила лодыжку в воду. Сильный холод унял ее боль. Она тщательно вымылась и осмотрела свою рану. Скорее всего, перелома нет, просто что-то порвалось внутри.

К тому времени, как она закончила, храп Джека эхом разносился по пещере. Она не удивилась: он вымотался еще в самом начале пути, а состояние его ноги только ухудшалось без надлежащего лечения и отдыха.

Она с трудом поднялась на ноги и покачнулась от накатившего головокружения. Ей удалось разглядеть стену пещеры, и она заморгала, увидев огни, танцующие за водопадом. Если она не будет осторожна, то упадет прямо в воду и утонет.

Нужно лечь спать, а не то она потеряет сознание.

Торн разложила свою влажную одежду сушиться у огня, натянула огромную рубашку, свисающую до колен, и забралась в гнездо, которое соорудил Джек. Она закупорила его вино и убрала в корзину, а потом прижалась к парню. Лучший друг обнял ее за талию и притянул к теплу своего тела. Глаза закрылись, и она заснула.

Когда она проснулась, уже совсем стемнело.

Пламя почти погасло.

Торн выползла из-под одеял и, съежившись от холода, вцепившегося в ее ноги, заковыляла к огню. Она добавила в костер веток и размяла шею. Все тело болело, и она понимала, что ей следует вернуться в постель, но ее разум бодрствовал. И ей хотелось в туалет.

Она отважилась вернуться к водопаду и водоему, в который он впадал. Цветные огни никуда не исчезли. Девушка прищурилась. Что-то не так. Водопад огромный. Куда, в таком случае, уходила вся вода? Он не затопил пещеру. Тут есть подземная река? Или что-то еще?

– Вода должна откуда-то поступать и куда-то уходить, – пробормотала она, осматривая небольшой, но очень глубокий водоем, если судить по его черному как смоль цвету. Торн коснулась водопада, потянувшись вперед сначала запястьем, а затем и предплечьем. Она ожидала почувствовать за водой камень, но ее пальцы наткнулись… на пустоту.

За водопадом скрывался проход.

Глава четырнадцатая

Торн

Постояв так минуту и убедившись, что проход – не плод ее воображения, Торн высунула руку из водопада и стряхнула с себя ледяную воду. От холода она не чувствовала запястья, поэтому села и принялась в нетерпении ждать, когда кожа начнет гореть от пробуждения нервов, а температура придет в норму.

Поднявшись, Торн склонила голову набок, изучая водопад и скалистый выступ, с которого он стекал. Другого выхода нет. Если она хочет выяснить, куда он ведет, нужно через него пройти.

Не будь идиоткой.

Глупо не проверить проход. Кто знал, куда и к чему он мог вывести? Она снова подумала про львов. Они не могли упустить такой шанс. Глаза нашли в темноте спящую фигуру Джека. Дыхание его то и дело прерывалось. Пещера стала хорошим началом, но необходимо найти более теплое и сухое место. Ее взгляд переместился на огонь, а затем на тлеющую стопку дерева. Вскоре им придется развести новый костер, но они даже не смогут дойти до леса, чтобы насобирать веток.

Остается водопад.

– Была не была, – пробормотала она, выпрямив спину и приготовившись пройти под потоком ледяной воды.

Она кинулась в воду.

– Во имя Д-Дотэ! – выдохнула она, забыв, как дышать.

Она ускорилась, коснувшись ногами дна там, где ждала углубления. Оно нашлось с противоположной стороны. Может, вода уходила под землю?

На онемевших ногах и дрожа, она доковыляла до стены пещеры и оперлась о ту. Мокрая ночная рубашка прилипла к коже, отчего по телу пробежались мурашки. По гладкому камню тек тонкий ручеек, прокладывая себе путь через темный тесный туннель.

Нахмурившись, она двинулась дальше по скрытому коридору, чувствуя, как воздух теплеет. В пещере стоял жуткий холод, как и в окружающих их горах, но в туннеле было намного теплее. Воздух наполняла влага. Что за чертовщина?

Она принюхалась и тут же пожалела об этом. Пахло отвратительно.

– Как тухлые яйца, – заключила Торн, зажав нос.

Она вглядывалась в темноту, сосредоточившись на слабом мерцании воды, ведущей за собой.

– Сера? Но откуда?

Она медленно и осторожно шагала вперед, стараясь больше опираться на здоровую ногу.

Через несколько шагов внимание привлек мерцающий свет. Он разрастался по мере того, как она приближалась, сверкая то желтым, то зеленым. Подойдя достаточно близко, Торн поняла, что смотрит на занавес из плюща. Свет проникал сквозь крошечные прорехи в листьях, отчего туннель окрашивался в такие цвета.

Плющ в горной пещере? Как странно.

Она остановилась, не зная, стоит ли идти вперед или отступить.

Ты уже зашла так далеко.

Смысла в том, чтобы возвращаться и будить Джека, не было. Он не в той форме, чтобы исследовать пещеру, а если они зайдут в тупик, придется тащить его обратно через ледяной водопад. Хотя здешняя влажность может пойти ему на пользу. Пропотеет и избавится от возможной инфекции.

Торн вытащила нож из ножен на запястье, без которых никуда не выходила, и приподняла часть плюща. Девушка ахнула и сделала шаг вперед, не в силах сдержаться. Место будто сошло со страниц сказок ее отца.

Ее взору открылась пещера, настолько большая, что могла вместить в себя бо́льшую часть родной деревни Торн. Землю больше не покрывал один только камень: ее устилали цветы всех форм и оттенков. Некоторых из них Торн никогда не смогла бы себе представить. Воздушные белые массы. Отяжелевшие соцветия фиалок. Широкие, раскрытые алые лепестки. Она, пожалуй, могла бы назвать дюжину из сотен цветов, которые с любопытством рассматривала… но ни один из них не был родом с севера.

Среди цветов расположились рощицы деревьев. Совсем не похожие на вечнозеленые виды, растущие в горах. Торн заметила дуб, ольху и даже иву.

Черт побери. Что это за волшебное место? Неужели она попала в царство фей?

Меж всей этой растительности змеились две реки. Одна кристально чистая, скользящая по ложу из белой гладкой гальки. Вода под ногами Торн стекала вниз по склону и впадала в прозрачную реку поблизости.

Она обратила внимание на другую реку – широкую и медленно текущую, на поверхности которой клубился пар. Торн в восхищении подпрыгнула на месте… и тут же пожалела из-за приступа боли в ноге.

– Горячий источник! – воскликнула она, массируя лодыжку, и ее голос эхом разнесся вокруг. Отсюда и запах серы, бьющий в нос. – Что же это за место?

Словно зачарованная, она начала спускаться по склону, чувствуя под ногами мягкий мох и землю. Куда ни глянь, везде находилось что-то необычное. Она замерла, заметив вдалеке какое-то строение.

Замок.

Торн недоверчиво уставилась на массивную крепость. Но ей не показалось: остроконечные башенки, окна из темного стекла и гигантские двойные двери. От замка исходило выдающееся мрачное величие. Таких построек ей никогда не доводилось видеть.

Жил ли там кто-нибудь?

Она склонялась к отрицательному ответу. Тайный луг и замок отличались красотой, но не выглядели ухоженно и опрятно, по сравнению с великолепными местами, которые она видела раньше. Торн посмотрела вниз, на цветы, а затем снова на замок. Может, это и есть та заброшенная крепость, которую ей поручено найти? Если так, то на карте не было никаких подсказок. Каким образом она должна была найти замок?

Торн вскинула голову и на время забыла обо всем: и о замке, и о клиенте. Потому что над ней, высоко-высоко, нависал ледяной потолок.

Нет, не ледяной. Стеклянный? Нет… кристальный?

В любом случае, он был слишком высоко, поэтому так просто его не получалось рассмотреть. Сквозь потолок пробрался утренний свет, внезапно отрезвивший ее. Она слишком долго отсутствовала.

Сделав несколько шагов по направлению к замку, Торн остановилась и оглянулась на туннель. Заброшено это место или нет – до сих пор оставалось загадкой. Не стоит идти дальше без Джека. Исследовать такое место в одиночку глупо и безрассудно.

Повернувшись спиной к замку, девушка улыбнулась и заковыляла вверх по склону к занавесу из плюща. Она протиснулась сквозь заросли и медленно направилась к водопаду.

Джек ни за что не поверит ее рассказу.

Глава пятнадцатая

Торн

– Джек! Джек, скорее, просыпайся! – настойчиво повторяла Торн, дрожа всем телом.

Она вытянула руки над огнем и пыталась игнорировать ледяную воду, стекающую по телу.

Из-под груды одеял, скрывающих Джека, донесся приглушенный звук.

– Ты чего шумишь? – пробормотал парень, стягивая с себя одеяла и меха. При этом он потер голову и открыл налитые кровью глаза. Они остановились на ней и расширились в удивлении, а затем друг резко вскочил на ноги.

– Почему ты мокрая? Раздевайся и ложись в постель! Ты так до смерти замерзнешь!

Торн стряхнула с себя воду, насколько могла, и подошла к другу.

Он поднял руку.

– Рубашка.

Она проигнорировала его слова, опустилась на колени и сжала его руку в своей.

– У меня прекрасные новости.

Джек посмотрел на нее так, словно она сошла с ума, и набросил мех ей на плечи.

– У тебя губы начинают синеть. Не надо стесняться. Я много раз видел тебя обнаженной.

Он едва сдержал кашель.

– Я в порядке. Правда.

Он сморщил нос, вытирая ее волосы краем выцветшего одеяла.

– Что за запах? Воняет тухлыми яйцами.

– Сера! – ответила Торн и широко улыбнулась. – Запах серы!

– И что с того? – раздраженно спросил он.

– Там проход, – объяснила она, указывая на водопад. – И он ведет… так, пошли со мной, и сам увидишь.

Джек медленно моргнул и выронил одеяло из рук. Он взял ее за подбородок и впился взглядом в лицо.

– Ты нормально себя чувствуешь? – требовательно спросил парень. Он положил руку ей на лоб. – На жар не похоже.

– Да ты бы и определить не смог, – проворчала она, нежно убирая его ладонь.

Он весь горячий.

– Ты болен. Послушай-ка меня. Нам нужно собрать вещи, попасть в тот туннель и…

Подняв руку, Джек посмотрел на нее.

– Ты хочешь, чтобы я прошел через ледяной водопад?

– Конечно.

– Ты что, совсем спятила, черт возьми?! – закричал друг, и его голос звонко разнесся по пещере. – Ведешь себя как ненормальная, Торн. Мы и так чуть не замерзли, а теперь ты предлагаешь нам обоим промокнуть до нитки? Огонь сможет гореть максимум еще несколько часов!

Она решила сначала отдышаться и собраться с мыслями, прежде чем заговорить.

– За водопадом огромная пещера, утопающая в цветах всех оттенков и деревьях, – сказала она. – И еще там есть горячий источник! Помимо этого стоит огромный замок, и все защищено стеклянным куполом. Или ледяным, или же…

– Торн, – терпеливо, с отработанной за годы закалкой, произнес Джек. Он схватил ее за плечо, намереваясь встряхнуть, но в нем не осталось привычной силы. – Ты что, совсем голову потеряла? Замок в подземной пещере, еще и окруженный цветами? Посреди гор, при минусовой температуре? Ты ударилась головой и не сказала мне?

– Клянусь, я в полном порядке, – настаивала она, незаметно скрывая больную ногу за здоровой. – Ты меня знаешь. Разве я когда-нибудь лгала тебе?

Друг кашлянул, а затем покачал головой.

– Нет.

– Стала бы я намеренно подвергать нас опасности?

– Нет.

Она потянулась к своему рюкзаку и вытащила карту, указывая на крепость.

– Мы и раньше были близки, но клянусь, я нашла ее.

Джек все еще выглядел встревоженным. Торн вздохнула.

– Знаю, звучит невероятно, но что мы теряем? Ты сам сказал: у нас заканчивается хворост. Мы не сможем достать другого. Оставшись, мы просто умрем без огня. Как итог: в обоих сценариях нас ждет один конец, поэтому нам ничего не стоит пройти через водопад.

Джек явно не хотел уступать, и она не могла его за это винить. Ее рассказ звучал слишком хорошо и неправдоподобно даже для ее собственных ушей. Какая-то часть ее даже задавалась вопросом: действительно ли горная долина существовала. Запах тухлых яиц – единственное, что подтверждало ее слова. Он доказывал реальность находки.

– Я знаю, мы оба не в лучшей форме, – сказала она, и Джек кашлянул, подтверждая ее слова. – Но поверь мне, она существует. С нами все будет в порядке, но только если мы уйдем сейчас. Доверься мне, – умоляла она.

Он тяжело вздохнул.

– Ладно. Тогда показывай дорогу.

Собирались они медленно. Торн не стала утруждать себя оставшейся одеждой и просто сунула ее в сумку. Девушка прибралась в пещере и сложила одеяла, после чего они побрели к водопаду.

– Мне это не нравится, – прохрипел друг, дрожа у нее под боком.

– Мне тоже, но дальше становится лучше.

Они возненавидели каждое мгновение пробирающей до костей ледяной прогулки под водопадом. Торн думала, что в третий раз ей будет проще пройти через холодную воду. Но все оказалось в разы хуже.

Она улыбнулась, почувствовав волну теплого воздуха.

– Становится теплее? – прохрипел Джек.

– Подожди еще немного.

Торн раздвинула занавеску из плюща и ухмыльнулась, увидев выражение лица Джека, как только тот шагнул в скрытую от глаз пещеру.

– Я… что… как? – пролепетал он, не в состоянии составить целое предложение.

Торн хихикнула, потянув его за руку, и повела за собой к горячему ручью.

Девушка наклонилась и провела ладонью над водой. По ощущениям совсем не горячо. Она коснулась кончиком пальца поверхности и улыбнулась, брызнув на Джека теплой водой.

– Видишь? – восторженно воскликнула она. – Вода горячая! Где-то поблизости должен быть целый водоем.

– Невозможно видеть одинаковые галлюцинации, поэтому я могу только заключить, что этот райский уголок реален.

Джек сделал несколько неуверенных шагов в сторону и медленно покрутился, рассматривая растительность.

– Ничего подобного просто не должно тут расти, – сказал Джек, сорвав фиолетовый цветок у его ног. Он подошел к Торн и осторожно вдел его в ее мокрую косу. Легкая улыбка тронула его губы.

– Смотрелось бы лучше, не выкрась ты волосы в этот уродливый коричневый цвет.

– Наверное, стоит взять немного цветов с собой!

– Думаешь, именно это место мы и должны найти? – спросил Джек. – Судя по буйной растительности, рискну предположить, что тут все заброшено. Но это… это не крепость. А чертов замок!

Торн взглянул на строение.

– Кажется, здесь водятся привидения, а?

Часть замка была вырезана из черного блестящего камня, что придавало ему зловещий вид.

– Ты не веришь в привидения.

– Нет, но ты веришь. – Она тихо рассмеялась. – Именно так я себе всегда и представляла старый, заброшенный замок. Окна такие грязные, что через них даже ничего не видно.

Она взяла Джека за руку, и они направились к замку.

– Нам нужно подходить осторожно, – предупредил Джек. – Что, если он не заброшен? Ни одно стекло не разбито. Фасад не потрескался и не обвалился. Двери целы.

– Верно, но к одеялам в пещере не прикасались уже много лет. Сильно сомневаюсь, что внутри кто-то есть, но в целях безопасности мы найдем неприметный вход и будем действовать очень, очень осторожно. Ты же знаешь, я не безрассудна.

– Да, я тебя знаю. Твое любопытство когда-нибудь тебя погубит, – поддразнил Джек.

Торн игриво прищурилась, глядя на лучшего друга.

– Чья бы корова мычала, так ведь говорят?

– Туше.

Джека снова ненадолго одолел влажный кашель.

Она бросила на него обеспокоенный взгляд. Звук кашля не предвещал ничего хорошего. Жидкости в легких они опасались, как врага. Если им очень-очень повезет, то они найдут уже нарубленные дрова и очаг. Тогда Торн сможет устроить Джека, а затем поискать среди цветов целебные травы. Здесь должно расти что-нибудь способное помочь.

Они приблизились к широкой полосе кристально чистой воды, такой темной и глубокой, что невозможно разглядеть дно. Торн тихо присвистнула.

– У входа она казалась намного меньше.

– Может, это что-то вроде рва, – размышлял Джек вслух, – чтобы не пускать в замок всякий сброд вроде нас.

Оглядевшись, он указал налево.

– Смотри, там мост. Хотя, похоже, он не в лучшей форме. Давай обойдем воду и поищем другой проход.

Спустя пятнадцать минут поисков другого прохода к замку не нашлось. Она снова опустилась на колени и коснулась воды. Ледяная, прямо как в водопаде. С ее губ почти сорвалось ругательство. Ни Джек, ни она сама даже в лучшей своей форме не могли похвастаться прекрасными навыками плавания. За всю жизнь они плавали только в мелком ручье, где ноги могли касаться дна. К тому же вода здесь опасно холодная. Они не переплывут.

Оставался только мост.

– Побежим или пойдем медленно? – спросила она Джека, когда они остановились перед мостом. Глядя на него так близко, можно было рассмотреть повреждения. Нескольких досок не хватало, веревки местами едва держались вместе.

– Давай пройдем вместе настолько быстро, насколько осмелимся… что будет не очень быстро, – без толики веселья пошутил Джек. – Не похоже, что кто-то из нас сейчас в состоянии прыгать, так ведь?

Торн покачала головой.

– Значит, просто пойдем.

Они неуверенно сделали шаг вместе. Мост застонал, но выдержал.

Затем второй, и третий.

– Не так уж плохо, – выдохнул Джек.

– Согласна. Как по парку гуляем, – ответила она, чувствуя напряжение каждого нерва в теле.

Они ускорялись, а сооружение раскачивалось в такт их движениям. Они миновали середину моста. Она смотрела только вперед. Осталось сделать еще десять шагов.

– Давай, Джек, мы почти на месте. Мы справимся. – Пальцы дрожали, когда они сделали еще три шага. – Почти пришли. Мы на самом деле…

Внезапно звук лопающейся веревки прорезал пространство вокруг, затем еще один и еще.

Мышцы напряглись, и Торн взглянула на Джека как раз в тот момент, когда мост рухнул вниз прямо у них под ногами.

Глава шестнадцатая

Торн

От удара о воду из легких вышибло кислород, а мышцы пронзило холодом. Вода сошлась над головой, и Торн начала тонуть, погружаясь в черные глубины.

Она заставила себя двигаться, цепляться за воду, направляясь наверх, к свету. Голова показалась над поверхностью, и девушка закашлялась, смаргивая попавшую в глаза воду.

– Джек! – закричала она, отчаянно пытаясь удержаться на плаву и осматривая поверхность реки. Его нигде не было видно.

Она снова ушла под воду. Торн размахивала руками и дрыгала ногами, отчаянно пытаясь снова всплыть на поверхность. Но ничего не помогало. Она опускалась все ниже. Легкие горели, а изо рта вырывались крошечные пузырьки.

Ты утонешь.

Ее никогда нельзя было назвать хорошей пловчихой. Вода в деревне всегда оставалась слишком холодной для плавания.

Чья-то рука схватила Торн за запястье и потянула.

Девушка зашипела: первый глоток воздуха жалил подобно тысяче иголок. Она вцепилась в Джека, пытаясь притянуть его к себе.

– Успокойся, я держу тебя.

Но она никак не могла успокоиться. Вода все еще давила на нее, угрожая утянуть вниз и поглотить целиком. Торн снова забарахталась и попыталась подобраться поближе к Джеку.

Лицо пронзила боль, и она моргнула. Друга стало четче видно. Джек прищурился и опустил руку.

– Ты утопишь нас обоих, – сказал он. – Доверься мне.

Стуча зубами, Торн кивнула. Она позволила Джеку перевернуть ее на спину, и он изо всех сил начал грести, чтобы вытащить их на берег. Глаза застилала темная пелена. Сладкий яд, она вот-вот потеряет сознание.

Задница ударилась о камни, и она перевернулась на живот. Пальцы впивались в камни, ил и песок, пока Торн выползала на берег. Джек потянулся к ней и дернул за рюкзак, протащив девушку оставшуюся часть пути.

Пляшущие перед глазами пятна поредели, и она поняла, что дрожит, лежа лицом на высокой блестящей изумрудной траве. Восстанавливая дыхание, она повернула голову влево и уставилась на Джека, лежащего на спине.

– Ты… ты спас меня, – прохрипела Торн, потянувшись дрожащими пальцами к Джеку. Новая волна страха накрыла ее, когда он не сжал руку в ответ и даже не посмотрел на нее.

Он задыхался, кашляя, сотрясаясь всем телом.

– Думаю, в таком месте не так уж и плохо… умереть, – прохрипел он.

С силой, о которой она и не подозревала, Торн поднялась на четвереньки и подползла к нему.

– Никто не умрет, тем более ты.

Она убрала с его лица мокрые волосы и одарила улыбкой, которая показалась ему слишком натянутой.

– За́мок прямо перед нами. Осталось пройти совсем немного. Ты сможешь.

– Я так устал, – прошептал он, облизывая посиневшие губы.

Торн с трудом поднялась на ноги и сумела усадить Джека.

– Ты не можешь уснуть, – произнесла она, стуча зубами и стараясь не обращать внимания на пронизывающий кости холод. – Вставай.

Джек застонал и, покачиваясь, поднялся на ноги. Он тяжело повис на ней, а Торн, в свою очередь, старалась думать не о пульсирующей боли в лодыжке, а лишь о том, как благополучно добраться до замка. Девушка с благодарностью приняла тот факт, что мост обрушился по эту сторону реки, а не в самом начале. Она бросила взгляд назад, на остатки веревочного моста, и тут же снова сосредоточилась на поддержании веса Джека. Если бы они упали с другой стороны…

Тогда мысли Джека о том, что он умрет здесь, в конечном итоге оказались бы правдой.

Прекрати. Никто не умирает. Найди дрова, разведи костер, обсушись. Не засыпай.

Оба не промолвили ни слова до тех пор, пока не приблизились к зловещим на вид гигантским дверям из дерева, через которые они попадут в замок. Скорее всего.

Торн тяжело вздохнула, глядя на фигуры злобных зверей у входа.

– Не уверена, что мне хватит сил открыть эти двери, – призналась она. – Где-то здесь должен быть проход для прислуги.

Не говоря ни слова, она посадила Джека на землю и отправилась на поиски. Он не протестовал, явно лишенный сил. Нужно как можно скорее попасть внутрь. Веки опускались, а тело старалось не сдаваться. Она так устала. Так замерзла. Все тело так болело.

Голова Джека дернулась, и он слабо указал на куст.

– Там дверь.

Они направились в том направлении. В южной стене замка под осыпающейся каменной аркой притаилась видавшая виды дверь.

Не позволив себе почувствовать облегчение от находки, девушка почти дотащила Джека к двери. Он весил едва ли больше нее, но в нынешнем состоянии ей казалось, что Джек состоял из свинца. Дрожащие ноги с минуту на минуту могли подкоситься.

– Напомни мне… поблагодарить тебя… если мы выживем, – пробормотал Джек. Его глаза закрылись, а голова опустилась на ее плечо.

– Ты в таком состоянии из-за меня, – пробормотала Торн в ответ, и слезы потекли по ее щекам. Она могла просто отказаться от задания и дождаться другой возможности. В конце концов, какое значение имели деньги перед лицом смерти? Она, Иден и Джейми решили бы все и так.

Торн знала, что сама себе лжет. Ей нужны большие деньги сейчас, а не потом. Необходимо перевезти семью на юг до конца года. Но какая от нее будет польза сестре и племяннику, если она умрет?

Будь осторожна. Не доверяй никому. Деньги не стоят твоей жизни.

В ушах Торн зазвенело предостережение Иден в тот самый момент, когда она повернула медную ручку на двери и изо всех сил навалилась на дерево.

Из ее груди вырывались громкие всхлипы.

Она не допустит, чтобы они закончили свою жизнь здесь.

Петли дверей протестующе заскрипели. Оба споткнулись о порог, из-за чего Торн пришлось удержать Джека на ногах.

Комната оказалась темной, маленькой и совершенно пустой. Когда-то она служила местом для слуг, где те оставляли уличную одежду и обувь на настенных крючках.

– Пройдем дальше, – сказала Торн, всхлипнув, понимая, что Джек больше не слушает. Она хорошенько встряхнула друга, и он медленно моргнул, глядя на нее. – Не спи.

– Не сплю. Разве я могу уснуть под твои рыдания? – прохрипел он.

– Хорошо.

Глотая слезы, Торн медленно переставляла ноги и, шмыгая носом, наконец переступила порог в противоположной от входа стене. По ту сторону встречал такой же темный коридор. На полу лежал толстый слой пыли, и, если не считать нескольких пустых канделябров, развешанных вдоль каменных стен, коридор тоже оказался пуст.

Торн подождала минутку, прислушиваясь. Затем еще две. И три.

Ничего.

Когда стало ясно, что поблизости никого нет – а если даже есть, то они были тихими, как мышки, – Торн подтянула Джека за подмышки чуть повыше и пошла по коридору.

Спустя минуту медленной и затрудненной ходьбы девушка открыла первую попавшуюся дверь и, задержав дыхание, убедилась, что по ту сторону никого нет.

В комнате располагались камин и сваленные остатки поломанной мебели.

Вздох облегчения слетел с губ девушки.

Дерево. Камин. Мы сможем согреться.

– Хорошие новости, Джек. Мы пока не умрем, – сказала Торн, заставляя голос звучать намного бодрее, чем она себя чувствовала. Девушка вытерла щеку о правое плечо. – Ну-ка, давай посадим тебя перед камином.

В комнате было не так пыльно, как в коридоре. С некоторым усилием Торн вытерла пыль и осторожно усадила Джека перед камином. В нем было полно сажи, но в остальном пусто. Она принялась за работу, отрывая треснувшие ножки стула и собирая остатки книжных полок, разбросанных по полу. Движения казались неуклюжими и медленными.

Несмотря на преобладающую усталость, Торн задумалась о том, что же здесь произошло. Она чуть не закричала от боли, когда споткнулась о больную ногу и рухнула на колени. Но, стараясь игнорировать неприятные ощущения, она заставила себя подняться и подбросить дров в камин.

Торн рухнула рядом с Джеком. Дрожащими руками она порылась в сумке в поисках розжига, обратившись с благодарной молитвой к богам за водонепроницаемую сумку.

Развести огонь удалось спустя несколько попыток. Она подбросила дров и добавила к ним обрывки бумаги из разорванных книг, разбросанных по полу. Практично, но сжигание книг пришлось ей не по душе.

Теперь пламя было высоким, ярким и теплым, и все же ей почему-то стало холоднее, чем раньше. Как-то неправильно. Торн медленно моргнула, глядя на Джека. Его губы все еще оставались синими, с них срывалось хрипящее дыхание.

Она покачнулась, пытаясь понять, что не так, и уставилась на шнурки в верхней части рубашки Джека.

Одежда. Мокрая одежда.

– Наша одежда, – прошептала Торн. – Мы должны ее снять.

Казалось, что снять ее будет невозможно: Торн чувствовала себя неповоротливой и промокшей, но она толкнула Джека в плечо, сначала мягко, а потом сильнее. Он тихо застонал.

– Джек, – выдохнула она. – Пожалуйста. Нам нужно раздеться. Я не… я не думаю, что смогу справиться и с тобой тоже.

На одно долгое мгновение показалось, что Джек вот-вот снова погрузится в холодный, опасный сон, но затем он перекатился на бок и с огромным усилием сел.

– Я чувствую себя… ужасно, – прохрипел он, дрожа так же сильно, как и она.

Торн не смогла удержаться от смеха, хотя он больше походил на истерику.

Она медленно стянула с себя рубашку, оставшись в одном нижнем белье.

– Словом «ужасно» это даже не опишешь. Но, по крайней мере…

– По крайней мере, хуже точно не станет?

Они оба обменялись многозначительными взглядами. Потому что хуже стать могло. Точно могло. Но сейчас у них были огонь и укрытие, и их никто не преследовал.

Она помогла Джеку снять штаны, а затем неуклюже вытащила плащи и меха из их рюкзаков. Торн стянула с себя нижнее белье и положила мех как можно ближе к огню. Джек забрался под него и поплотнее укрылся. Он приподнял край, и обнаженная Торн забралась в объятья друга. Она набросила на них плащи и поудобнее устроилась в его руках, хотя, по ощущениям, ей пришлось обнимать глыбу льда.

Но они живы, и только это имело значение.

Все остальное неважно.

Ей удалось не засыпать до тех пор, пока Джек не перестал дрожать и ее тело не начало расслабляться, согреваясь. Она хотела бодрствовать, нести первую вахту, чтобы Джек мог восстановить силы. Торн хотела следить за его состоянием и разбудить в случае, если его дыхание слишком замедлится, но веки отяжелели и их невозможно было удержать. Она знала, что засыпать в такой холод опасно, не говоря уже о том, что в замке мог кто-то жить.

Но в ней не осталось сил на беспокойство.

Торн закрыла глаза.

Глава семнадцатая

Торн

Просыпайся, соня.

Торн извивалась и стонала, но отказывалась просыпаться. Голос казался теплым и знакомым. Не хотелось, чтобы он исчезал.

Давай, Торн, мы опоздаем. Пора вставать.

– Нет… – пробормотала она. – Еще пять минут, папа…

Проснись.

Глаза Торн резко распахнулись от громкости последней фразы. К ней обращался не отец.

В голове звучал собственный голос. Предупреждение. Он призывал ее к пробуждению.

Кожу покалывало, но не от холода.

За ними наблюдали.

Реальность накрыла ее с головой. Они с Джеком заснули в заброшенном замке, полностью его не изучив. Без лишних движений она прислушалась к своему телу. Лодыжка была в ужасном состоянии, и все тело болело, но она все еще чувствовала пальцы на руках и ногах. В груди чувствовалось некоторое напряжение, но не смертельное.

Джек крепко спал, широко раскрыв рот.

Когда глаза привыкли к темноте вокруг, она выглянула из-за его плеча. Угли в камине освещали комнату так, что можно было разглядеть очертания разрушенной мебели.

Краем глаза, сквозь тусклый свет, Торн разглядела крупный силуэт человека, сидящего на сломанном стуле. На нем был плащ с капюшоном, скрывавший черты лица, и больше она ничего не могла разглядеть.

Опасность.

Не тратя времени на раздумья, Торн выбралась из объятий Джека, все еще действуя медленно и неуклюже, а не быстро и эффективно, как следовало бы. Она выхватила свой лук из кучи все еще влажных вещей и наложила стрелу на тетиву, целясь в незнакомца.

Кожа покрылась мурашками, по телу пробежала дрожь.

Она была полностью обнажена.

Отступать поздно.

– Спасибо за представление, хотя оно не совсем удачное, – холодно произнес незнакомец с акцентом. – Я предпочитаю, чтобы мои женщины были менее… запятнанными.

Она пожала плечами, и ее длинная коса скользнула между грудей, опускаясь к низу живота. Торн никогда не стыдилась своего тела, но она вовсе не желала демонстрировать его опасным мужчинам.

Он рассмеялся над ней. Неприятный, словно надломанный звук, от которого у Торн заскрежетали зубы.

– Довольна тем, что сделала из моего дома постоялый двор для себя и своего любовника?

– На перевале на нас напали львы, – честно ответила Торн. – Мы отделались ранами. Нам больше некуда было идти.

– И поэтому вы пришли в мой дом без приглашения?

– Мы понятия не имели, что тут кто-то живет.

Незнакомец сменил положение, и его широкие плечи бросились ей в глаза. Он был огромен. Вздумай он напасть, ей пришлось бы целиться в глаз, чтобы наверняка.

– Мы не хотели вторгаться на чужую территорию, – мягко добавил Джек.

Взгляд девушки метнулся к нему. Джек встал, бледный и болезненный, и, прихрамывая, подошел к ней. Затем он набросил ей на плечи свой порванный плащ в попытке защитить ее честь.

Незнакомец не сделал ни малейшей попытки подняться со сломанного стула и просто наблюдал за ними. Честно говоря, ни один мускул в его теле не дрогнул. Его неподвижность щекотала Торн нервы.

– Вы говорите, что вам больше некуда было идти, – пробормотал он спокойно и осторожно, как змея, выжидающая удобного случая для нападения. – Но как вы нашли замок? Его не так легко найти, особенно во время урагана.

Торн понимала, что на самом деле его интересует то, откуда они узнали о замке. Все в этой комнате знали, что случайно наткнуться на него невозможно. Она прищурилась. Может, незнакомца тоже послали за цветком?

– А ты сам как нашел это место? – спросила она.

Он холодно усмехнулся.

– Я здесь хозяин. Кто ты такая, чтобы задавать мне вопросы?

Джек положил руку на плечо Торн, чтобы не упасть.

– Мы исследователи, – ответил он. – Мы множество раз поднимались в горы без происшествий. Но в этот раз… в этот раз нам не очень-то повезло. Мы чудом спаслись от ледяного дракона, но попали прямиком на территорию львиного прайда. Они напали на нас, и мы едва спаслись, но они продолжили выслеживать нас. Когда мы набрели на пещеру, ведущую к вашему жилищу, то не думали ни о чем, кроме убежища от зверей. Мы пришли с миром.

Торн на мгновение перевела взгляд на Джека. На ее лице появилось выражение благодарности за то, что он не открыл незнакомцу правду о поисках цветка.

Волосы встали дыбом, и она снова сосредоточилась на мужчине, почувствовав все его внимание на себе, точнее, на своей косе. Внутри все сжалось, когда она поняла, что бо́льшая часть коричневой краски, которой Иден так тщательно пропитала ее белые локоны, смыло ледяной водой.

– Я думаю, вы оба воры, – сказал мужчина, все еще не сводя глаз с Торн.

Джек крепче сжал ее плечо в ожидании и предупреждении.

– Вовсе нет, – настояла Торн, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. – Мы исследователи. Пришли сюда с миром и просим только провести время у очага, пока не сможем вновь отправиться в путь.

Но даже произнося эти слова, девушка осознавала, что они бессмысленны. Этот человек напрашивался на драку.

Незнакомец вскочил на ноги быстрее, чем она ожидала.

Торн выпустила стрелу и выругалась, когда он увернулся, а затем выбил лук из ее рук, как игрушку. Вместе с тем он грубо отпихнул Джека в сторону так, что парень рухнул на пол.

Она закричала, когда незнакомец наклонился и перекинул ее через плечо, держа за бедро. Девушка попыталась пнуть его, но он схватил ее за больную лодыжку. Торн вскрикнула от пронзившей ногу боли.

Мужчина грубо схватил Джека за левое предплечье и потащил его через комнату к двери.

– Отпусти нас! – закричала Торн, колотя кулаками по спине мужчины. – Мы не хотели вторгаться в твои владения! Позволь нам…

– Тихо, – предупреждающе произнес он, хотя Торн решительно проигнорировала его.

Она кричала, угрожала и царапала его спину, пока огромный незнакомец тащил их обоих по пыльному коридору и вниз по винтовой лестнице. Тело Джека билось о каждую ступеньку, выбивая из него крики боли.

– Стой! Ты делаешь ему больно! – взмолилась Торн, не сводя широко раскрытых глаз с пепельно-серой спины Джека, хотя его едва можно было разглядеть в темноте плохоосвещенной лестницы. – Пожалуйста, отпусти нас!

Незнакомец не обращал на возгласы внимания. Воздух стал холоднее при спуске по винтовой лестнице, а затем еще холоднее, когда они подошли к тяжелой деревянной двери. Мужчина пинком распахнул ее.

Перед ними располагался ряд камер с железными решетками, пропахших плесенью, сыростью и землей. Ни в одной из камер никто не шевелился и не издавал ни звука.

Легким движением руки мужчина втолкнул Джека в первую камеру и захлопнул дверь. Затем он стянул Торн с плеча, но она ухватилась за капюшон его плаща.

– Не делай этого, – взмолилась она. – Пожалуйста.

– Вам не следовало красть у меня.

Он отдернул голову и вырвал ткань из ее рук, а затем опустил девушку в мокрую холодную грязь. Незнакомец закрыл за собой дверь, и металлический лязг ознаменовал ее конец. Она доковыляла до решетки после того, как он запер сначала ее камеру, а затем камеру Джека, лежащего на боку, свернувшись калачиком.

– Пожалуйста, – взмолилась она в последний раз, поднимая глаза на похитителя. – Мы здесь долго не продержимся. У нас нет одежды. Пожалуйста, пожалуйста, отпусти нас.

Незнакомец бросил последний взгляд на волосы Торн, а потом резко развернулся и покинул подземелье, не сказав больше ни слова.

Ужасное отчаяние охватило ее при одном только взгляде сквозь решетку на обнаженное, покрытое синяками тело Джека.

Если она в ближайшее время что-нибудь не предпримет, они умрут.

Вот только девушка не знала, что можно сделать, сидя в камере.

Глава восемнадцатая

Торн

Незаметно могли пролететь часы, дни, недели и даже месяцы – в сырой, темной, промерзшей насквозь тюрьме Торн не заметила бы разницы. Она могла рассчитывать время только по тому, что ни она, ни Джек до сих пор не превратились в прах и кости. Но девушка знала, что ждать осталось недолго.

Рана Джека воспалилась из-за инфекции. Он умирал. Торн это знала, и Джек тоже это знал.

Они просто не говорили об этом.

– Возьми свой плащ обратно, Джек, – настаивала Торн уже не в первый раз. Звук, исходящий из ее горла, звучал как наждачная бумага. Ей отчаянно нужно попить.

А значит, Джеку вода нужна еще больше.

Он едва шевелился, лежа в позе эмбриона на каменном полу.

– Нет, – прохрипел он, его рука лежала на ее колене, протиснутая сквозь прутья между камерами. – Тебе он еще нужен.

– Но ты…

– Вот почему он остается у тебя, а не у меня.

Торн не ответила. Она знала, что если начнет говорить, то расплачется и не сможет остановиться.

Ее лучший друг вот-вот умрет, и она переживет его совсем немного.

Проглотив комок в горле, она прижалась правым боком к холодным прутьям и накинула часть плаща на тело Джека, а другой частью обернулась сама, пытаясь создать теплый кокон.

Лучший друг посмотрел на нее потускневшими, ничего не выражающими глазами и нахмурился, но, по крайней мере, он еще мог сфокусировать взгляд. Чуть раньше он находился в муках бреда, и ничто из того, что говорила Торн, до него не доходило.

– Не надо, Торн, – пробормотал Джек. – Тебе нужно согреться.

– Это не у меня зараженная рана на ноге! – отрезала она, чувствуя, как стены надвигаются на них.

Она успела обдумать все варианты побега. Всего несколько часов назад она сломала последнюю заколку в попытке выбраться из камеры. Ее взгляд переместился на покрытые грязью ногти. Девушка даже попыталась сделать подкоп, но земля промерзла дюймов на шесть.

– У тебя повреждена нога, – кашлянул Джек.

Торн слегка приподняла плащ и посмотрела на свою лодыжку. Синяки выглядели уродливо, но припухлость немного спала.

– Она заживает, и у меня, в отличие от тебя, нет температуры.

Хотя ей казалось, что смерть вцепилась в них своими лапами еще до того, как они добрались до совсем не заброшенного замка, те несколько часов сна у горящего камина уничтожили ее зарождающуюся лихорадку. Нога все еще болела, но теперь, когда припухлость спала, она могла видеть, что перелома нет.

Но с таким растяжением ей еще не доводилось сталкиваться. Она могла с уверенностью сказать, что порвала что-то важное. Но, по крайней мере, осколки от поломанной кости не попадут в кровь, об этом можно не переживать. При хорошем питании и в теплом помещении со временем она бы поправилась, но Джек…

Нога в том месте, где его укусил лев, начала зеленеть. Один только гнилостный запах, исходящий от нее, заставлял нервничать. На данный момент только глубокий порез и Мимикия могут его спасти. Тошнота подступила к горлу.

Ему требовалось гораздо больше, чем она могла дать.

Она сделала несколько неглубоких вдохов, пытаясь сдержать эмоции. Паникой Джеку не поможешь. Торн должна стоять на страже боевого духа, чтобы он продолжал бороться.

Джек сжал ее колено.

– Торн… – произнес он мрачным тоном.

Она покачала головой, заранее пресекая поток его мрачных мыслей.

– Он не… не может держать нас здесь вечно, – произнесла она, стуча зубами от гнева. Она прижала колени к груди, пытаясь сохранить оставшееся тепло. – Он бы давно уже нас убил, если бы действительно хотел нашей смерти.

Она надеялась, что говорит правду. Однако мысль о том, что внушающий страх гигантский мужчина, заставший их спящими у камина, вполне мог иметь склонность к садизму и желал ей и Джеку мучений перед смертью.

Такой расклад был очень даже возможен.

Оставалось только надеяться, что дела обстоят иначе.

– И кто знает, – продолжила она, когда Джек не ответил. – Возможно, замок ему даже не принадлежит. Возможно, он заявился сюда без приглашения точно так же, как и мы, и в любой момент появится настоящий лорд, или леди, или кто там еще, свергнет его и освободит нас! История, достойная того, чтобы ее рассказали Иден и Джейми, правда?

Джек кашлянул.

– Правда, достойная. Не думаю, что Джейми нам поверит.

– А Иден убила бы нас только за то, что мы попали в такую передрягу.

– Иден, – прошептал Джек. – Я надеюсь, с ней все в порядке.

Торн не сдержала грустный смешок и уставилась на свои руки в слабом освещении.

– Иден – боец. С ней все будет в порядке.

– Я оставил Джаде на хранение деньги, которые успел скопить, – прошептал Джек слабо, с придыханием.

Джек снова проявил свою предусмотрительность, и к глазам подступили слезы. Он даже не был женат на ее сестре и все равно задумался о ее положении после своей возможной смерти.

Он стал самой настоящей частью ее семьи.

– О, Джек, – хрипло произнесла она.

Торн виновата в том, что он умирает, а Иден и Джейми останутся совсем одни.

Девушка уставилась на дверной проем, ведущий к лестнице. Все не могло закончиться вот так. Торн не привыкла отсиживаться в углу. Она всегда боролась и не будет терпеть такое к себе отношение. Чертов замок построили из камня и стекла. Даже произнесенные шепотом слова Джека отдавались эхом вокруг. Что будет, если привлечь внимание похитителя? Положение дел хуже некуда… Даже вконец разозлив его – что наиболее вероятно, – им в любом случае больше нечего терять.

Ею овладела решимость. Торн встала, опираясь на прутья и балансируя на здоровой ноге. Она подняла камень размером с кулак, выкопанный ранее, и покачнулась. Торн моргнула, но перед глазами все поплыло. Ей нужна еда, но для начала…

– Прикрой уши, – предупредила она за мгновение до того, как стукнула камнем по железной решетке.

Глаза Джека расширились, на его лице отразилось явное замешательство.

– Торн, что ты…

– Я знаю, ты меня слышишь! – взревела она. Голос надломился и звучал далеко не так громко, как ей хотелось. Но в подземелье было просторно, и ее голос разносился эхом, усиливая звук в пять раз. – Спускайся сюда! Я хочу заключить сделку! Ты меня слышишь? Покажи мне, что ты не трус, и посмотри мне в лицо!

Только затихающее эхо требований Торн звучало в пространстве.

Она стиснула зубы и колотила камнем по прутьям снова и снова, пока не заметила, что глаза Джека закатились. Низкий стон сорвался с его губ.

– Ну же! – крикнула Торн, впав в отчаяние. Она упала на колени, измученная вспышкой гнева, но не желая сдаваться, и натянула на себя край плаща. – Покажись! Я хочу…

– Я услышал тебя с первого раза, – прорычал голос из тени, напугав Торн.

В дверном проеме появился гигантский мужчина, снова закутанный в плащ с капюшоном, скрывающим бóльшую часть лица, за исключением подбородка и сурового рта.

При виде него сердце бешено заколотилось в груди. Как мог такой крупный мужчина передвигаться столь бесшумно? Талаганец?

Он направился к их клеткам, и она заметила его сходство со львом.

Он двигается, как хищник.

Торн попыталась подняться на ноги, но поняла, что совсем обессилена. Засунув свою гордость подальше, она подняла глаза на похитителя и произнесла:

– Пожалуйста, помоги Джеку. Он умрет без твоей помощи.

Если незнакомец хоть как-то отреагировал на ее мольбу, то Торн этого увидеть не смогла из-за его скрытого лица. Но она чувствовала, как он наблюдает за ней, рассматривает, анализирует. Его взгляд ощущался подобно физическому прикосновению.

Капюшон сдвинулся в сторону Джека.

– Что ты можешь мне дать?

Торн этого ждала.

– О чем ты? – проговорила она, заикаясь и сделав вид, что не поняла.

– В этой жизни ничего не дается бесплатно, – ответил похититель, – и ты уже воспользовалась моим домом, моим очагом и моими дровами без моего разрешения. Что ты можешь дать мне взамен за спасение твоего любовника?

Он выплюнул последнее слово так, словно оно было неприятным на вкус.

– Он мне не любовник. Он мой друг. – Она сжала руку Джека. – Он мой брат.

Даже не видя его лица, Торн могла сказать, что ее слова его не убедили. Стоя за решеткой, он снова посмотрел на нее, возвышаясь над ними в темноте, как вселяющая ужас статуя.

– Кем бы он ни был, ты не желаешь ему смерти, так?

– Да!

Он склонил голову набок и потер подбородок пальцами, затянутыми в черные кожаные перчатки.

– Задача не из простых. Он умрет без должной помощи.

– Мимикия, – выдохнула она. – У тебя она есть?

– Я могу исцелить его, – прогрохотал незнакомец. – Если ты можешь себе это позволить.

– Я уверена, ты уже просмотрел все наши вещи. У меня нет денег.

У нее не осталось ничего, кроме самой себя. Она взглянула на лучшего друга и продалась.

– Я дам тебе себя.

Мужчина замер.

– Ты дашь мне себя?

– Свою работу, – пояснила она. – Я останусь с тобой и отработаю долг, если ты вылечишь его и отправишь домой в целости и сохранности.

– Жизнь за жизнь?

В его тоне послышалось удивление.

– Жизнь за жизнь, – повторила Торн, не обдумывая свое решение. – Пока долг не будет выплачен, я буду работать на тебя.

Между ними повисло напряженное молчание. Затем, с поразительной скоростью, мужчина отпер дверь в камеру Джека, подхватил его на руки и скрылся из подземелья. Черный плащ слетел с тела незнакомца, и она мельком разглядела подтянутую фигуру, одетую в кожу и черную ткань.

– Куда ты его несешь? – закричала она. Ответом ей был лишь звук удаляющихся по лестнице шагов незнакомца.

Дрожа на полу, она прижала к себе брошенный плащ Джека. Ей даже не дали с ним попрощаться. Что, если похититель не сдержит своего слова? Что, если он только навредит Джеку?

– Не игнорируй меня! – закричала она, снова ударив камнем по решетке. Слова эхом разнеслись по комнате, словно насмешка над ее страхом и болью.

Что она натворила?

Глава девятнадцатая

Торн

Негодяю нельзя доверять, даже если учесть то, что он принес Торн еду, воду и одеяло. Благословенные дары после нескольких дней в холоде, с вгрызающимся голодом, мучительной жаждой и, помимо прочего, болью.

– Что ты сделал с Джеком? – спросила Торн после того, как он бесцеремонно поставил перед ней поднос с едой и кувшин с водой. – Как он?

Находясь в столько ужасном положении, она растеряла остатки своей гордости, поэтому под пристальным взглядом мужчины девушка взяла кувшин с водой и отпила прямо из него, чуть не расплакавшись, когда горла коснулась желанная влага.

Взглянув на него, она заметила, как его губы скривились в отвращении.

Хорошо.

Он не будет прикасаться к ней.

Он бросил в нее одеяло, и Торн, не теряя времени, накинула его на дрожащие плечи. Мужчина развернулся и в очередной раз оставил ее одну.

Торн подумала, что она ненавидит свое одиночество в подземелье больше, чем само подземелье. Особенно потому, что она понятия не имела, что с Джеком.

Или что с ней будет дальше.

Торн откинулась назад и соскользнула вниз по стене. Поморщившись, она сильнее закуталась в одеяло. От него пахло плесенью и старьем, по краям виднелись потертости, но в целом оно было чистым, плотным и теплым. Оно напомнило Торн о старой мебели в доме отца. Ее в какой-то степени оскорбляло, что одеяло пахло домом, хотя принадлежало животному.

Однако она все равно сделала глубокий вдох и с радостью открылась воспоминаниям, нахлынувшим из-за запаха одеяла.

Несмотря на то что ее заперли в темнице у опасного незнакомца, веки девушки опустились, и она уснула. Той ночью Торн спала крепко, завернувшись в одеяло и погрузившись в воспоминания о родителях. О прежней жизни.

О доме.

Вскрик пробудил ее ото сна.

С затуманенным взглядом она выглянула из-под одеяла и потерла глаза.

– Торн, – проскрежетал знакомый голос.

Она резко села, широко раскрыв глаза, когда увидела, как незнакомец в капюшоне втащил Джека в тюрьму и усадил его перед камерой Торн. Она поползла по полу, вцепилась в его плащ и протянула руки между прутьями решетки, чтобы дотронуться до него.

– Джек, ты до сих пор жив! – выдохнула она. Ее захлестнула волна облегчения от одного только вида здорового румянца на щеках друга.

Джек мрачно улыбнулся.

– Едва ли. Но едва живой – уже не мертвый.

Глаза горели, и она поняла, что плачет. Вытерев грязные щеки, она еще раз оглядела Джека. Его рану на ноге промыли и перевязали. Однако плоть вокруг перевязки все еще казалась нездорово бледной. Ему нужен врач. Того, что сделал здоровяк, недостаточно.

Наконец она взглянула на крупного незнакомца, молча стоявшего позади Джека. Вскинув голову, девушка встретилась с ним взглядом и почему-то не удивилась, обнаружив, что он уже смотрит на нее. Он едва заметно кивнул и вышел из темницы.

Торн проводила его взглядом и снова повернулась к теперь уже приблизившемуся Джеку.

– Он с тобой что-нибудь сделал, Торн? – спросил Джек, как только мужчина оказался достаточно далеко.

Он с трудом поднялся на колени, чтобы взять ее руки в свои.

– Я не знаю, на что ты пошла ради того, чтобы он позаботился обо мне, но наверняка это что-то плохое.

Пустой смешок слетел с ее губ. Он разнесся эхом, превращаясь в нечто, отдающее паникой, а не весельем.

– Даже не думай об этом, – ответила Торн, безуспешно пытаясь звучать ободряюще. – Он ничего не сделал. Я просто-напросто пообещала отработать долг, если он сможет тебя исцелить.

– Торн!

– А что еще мне оставалось делать? – прохрипела она срывающимся голосом. – Ты умирал, Джек.

– Тогда тебе следовало позволить мне умереть. Я знал, чем рискую, когда отправлялся на задание.

Но Торн и слушать не хотела. Она сжала руки Джека.

– Возможно, ты и знал о риске, но это я взяла на себя ответственность за твою жизнь. Если бы не я, тебя бы здесь не было. И клянусь, все будет хорошо. Да и сколько времени может уйти на отработку долга? Если он будет особенно жесток, то где-то год или два, но с этим я справлюсь.

Джек смотрел на нее как на сумасшедшую.

– Ты же не серьезно, Торн! Год или два? Ты…

– Тише. – Она понизила голос. – Я вовсе не собираюсь оставаться здесь надолго. Никто не запрет меня в клетке. Никто.

Слова повисли между ними.

Джек тяжело сглотнул и выдавил из себя улыбку.

– В таком случае, будь осторожна. По крайней мере, дождись, пока заживет нога. Я не представляю…

На лестнице застучали шаги.

Предупреждающие слова не успели полностью сорваться с губ Джека, но его пальцы крепче сжали руки Торн. Человек в капюшоне снова явился с подносом в руках, на котором было вдвое больше еды, чем в предыдущий раз.

Он поставил его перед решеткой и жестом подозвал Джека.

– Поднимайся.

– Нет! – вскрикнула она, когда этот грубиян потянул Джека вверх, вырывая его руки из ее ладоней. – Что ты делаешь?

– Возвращаю твоего друга домой. Надеюсь, вы успели попрощаться, – рявкнул он.

– Твою же… Подожди! – Торн вскочила, поморщившись от боли, пронзившей ее ногу.

Плащ, прикрывающий ее голое тело, распахнулся, но ей было откровенно все равно.

– Ты не можешь так быстро увести его от меня!

Если бы Торн могла видеть скрытое маской лицо мужчины, она бы наверняка увидела приподнятую в ответ на ее выкрик бровь.

– Ему нужна настоящая медицинская помощь, – сказал он. – И я не говорил, что буду терпеть здесь его присутствие.

– Я люблю тебя, – сказал Джек.

Слезы катились по щекам, пока она стояла, вцепившись пальцами в холодные прутья решетки.

– Я тоже тебя люблю.

Однако монстр вытащил Джека из подземелья, дав ему возможность выкрикнуть лишь имя Торн напоследок. После этого они исчезли за дверью и скрылись на лестнице.

Как только Торн осталась одна, ею полностью овладела паника. Она поплотнее запахнула плащ и, подобрав брошенное одеяло, повязала его вокруг шеи, осматривая камеру в попытке найти лазейку. Но вокруг не было ни окон, ни ржавых решеток, ни даже каменной плитки на полу. Инструментов для вскрытия замка под рукой не оказалось.

Чувство безнадежности накрыло ее с головой, и она рухнула на пол. Аромат свежего хлеба дразнил, и девушка поймала себя на том, что протягивает руку сквозь решетку за едой. Все, что она могла делать, это есть пищу, которую давал похититель, беречь силы и ждать того, что будет дальше.

Минуты переходили в долгие, выматывающие часы. И веки снова опустились, Торн забылась беспокойным сном. Границы времени стерлись, но она ждала. Ждала возвращения человека в капюшоне. Ждала разрешения ее судьбы. Ждала хоть чего-нибудь.

По прошествии, как ей казалось, целого дня, или даже двух, похититель спустился в подземелье.

Она не поднялась на ноги, когда он остановился возле ее камеры, и не открыла глаза.

– Вставай, женщина. Я знаю, что ты не спишь.

Низкий голос пробирал до дрожи. Девушка посмотрела на него снизу вверх. Она отлично играла свою роль. Торн могла одурачить даже Джека или сестру, когда дело доходило до притворного сна. Он мог распознать притворство только… если был талаганцем. Судя по размерам мужчины, логично такое предположить. Что же он за Оборотень?

Кем бы он ни был, от него будет трудно убежать. Ей придется тщательно все спланировать, чтобы убраться от своего похитителя живой.

Вытащив из-под плаща ключи, он на мгновение раскрыл свою дорогую на вид одежду, и отпер дверь в камеру.

– Выходи, – низко и требовательно прорычал он из-под капюшона. Его плащ значительно превосходил его размеры, и Торн задавалась вопросом, кто же, черт возьми, стоит за созданием данного предмета гардероба. – Выходи! – повторил мужчина, когда Торн не сдвинулась с места.

Придерживая одеяло на плечах, Торн неуверенно поднялась на ноги, проковыляла вон из камеры и стала ждать указаний. Они мало времени провели вместе, но он создавал впечатление мужчины, любящего все контролировать. Пока она может ему подыграть.

– Иди за мной.

Незнакомец повел ее вверх по винтовой лестнице, по которой он нес ее вниз несколько дней назад, но, когда они достигли уровня первого этажа, он не остановился. Только после еще двух полных кругов по лестнице он повел Торн по пыльному коридору.

Девушка задыхалась и проклинала свое головокружение.

Узкие окна под наклоном врезались в каменные стены. Сквозь них пробивался слабый солнечный свет, подсвечивая пылинки в воздухе, но почти ничего больше не освещая. Торн едва успела осмотреться к тому моменту, когда мужчина открыл тяжелую дверь и втолкнул ее в просторную спальню. Всю мебель, за исключением некогда величественной кровати с балдахином, покрывали белые простыни.

– Сегодня отдыхай, – сказал он, и, судя по его тону, сложилось впечатление, что это было не что иное, как приказ. – Приступишь к своим обязанностям завтра утром.

Именно так, как, в прочем, и во все предыдущие разы их общения, мужчина в капюшоне развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Она вздрогнула и уставилась на дверь, услышав щелчок замка.

Грязный крысеныш.

Торн не стала обращать внимание на дверь и, не теряя времени, направилась прямиком к единственному эркерному окну новой тюрьмы.

Стекло было грязным. Одеялом девушка протерла небольшой участок от грязи, дабы разглядеть что-нибудь снаружи. Двумя этажами ниже нее раскинулся прекрасный луг с дикими цветами, на который она набрела, казалось, много лет назад. От горячего источника поднимался пар, в то время поток ледяной воды безобидно овивал замок. По телу пробежала дрожь от воспоминаний о том, как вода утягивала ее вниз, в чернильную тьму.

Отбросив все воспоминания, она посмотрела наверх, на свод гигантской пещеры. Глаза сузились. Что там, наверху? Похоже на стеклянный потолок, но подобное просто невозможно.

Сосредоточься на важном.

Толкнув оконную раму, она поняла, что сможет ее открыть. Не потрудившись проверить комнату на наличие одежды или инструментов, Торн нащупала ржавую оконную задвижку и с силой потянула. Порыв холодного воздуха ударил в лицо, когда окно открылось.

– Два этажа – совсем ерунда, – пробормотала она, вылезая из окна на узкий каменный подоконник, чтобы продумать, как спускаться по стене замка.

Ветер раздул одеяло, которым она обмоталась, и Торн поскользнулась.

На мгновение сердце застряло в горле, и девушка хваталась за воздух. Затем, включив мозги, она вцепилась в подоконник. Из ее горла вырвался всхлип, и девушка повисла, раскачиваясь на ветру. Падение с такой высоты, возможно, и не убьет ее сразу, но как минимум приведет к перелому ног и последующей гибели.

Ты идиотка.

Собрав все силы, которые у нее еще оставались, она залезла обратно в окно, а затем, пошатываясь, подошла к кровати с балдахином и рухнула на нее.

Пульс грохотал в ушах. Джек оказался прав. Что она будет делать снаружи с больной лодыжкой и совсем без одежды? Без оружия? Как бы ей ни хотелось самой себе признаваться, но она застряла тут. Ей нужен отдых. Побег впопыхах ей ничем не поможет.

Но если она отдохнет и наберется сил, то тогда уж точно сможет найти цветок, заказанный клиентом, и доставить его ему.

Ведь если Торн провалит миссию, то вся их с Джеком боль, все пережитые страдания будут напрасны.

Она заставила себя подняться с кровати и с трудом придвинула комод к двери. Вряд ли он сможет долго сдерживать незнакомца, но, по крайней мере, сможет разбудить Торн, если похититель попытается проникнуть внутрь.

Она положила канделябр на кровать и, забравшись под толстые покрывала, придвинула серебряный подсвечник к себе поближе. Не кинжал, конечно, но от его удара нападающий может сильно пострадать.

Торн закрыла глаза.

Ей заранее жаль мужчину, смеющего прокрасться к ней.

Глава двадцатая

Лука

Она нарушила его покой.

Даже теперь он мог поклясться, что чувствует ее запах.

Лука расхаживал по своей спальне, стуча ботинками по деревянному полу, пытаясь успокоиться.

В его доме появилась новая женщина.

В последний раз это закончилось ее смертью.

Он остановился и ущипнул себя за переносицу, чтобы успокоиться. Не стоит возвращаться к старым мрачным воспоминаниям. Каждый раз Лука что-то разрушал, когда сходил с пути. Он уронил руки и уставился на свои ладони, слыша в голове голос матери.

«Ты такой же монстр, как и твой отец. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. Ты чудовище, вызывающее у меня тошноту. Ты убил ее».

Лука зарычал и вышел вон из своей комнаты, убедившись, что капюшон надвинут на лицо. Он призраком пронесся по темному замку. Большинство его слуг уже легли спать, а те, кто бодрствовал, знали, что лучше держаться подальше от него.

Время потеряло смысл, и вскоре он оказался перед дверью нарушительницы. Слабак называл девушку «Торн». Ключ горел в кармане, и юноша не сразу понял, что отпирает дверь и осторожно поворачивает ручку. Лука легонько толкнул ее, но она не поддалась.

Что за чертовщина?

Он толкнул еще раз, и что-то глухо стукнуло по ту сторону двери. Неужели она спала рядом с дверью?

Лука прошел по коридору, приподнял выцветший гобелен с изображением родины своей матери и вошел в потайной вход. Ему не нужен был свет. Талаганские корни наделили его отличным ночным зрением.

Не издав ни звука, он открыл потайную дверцу внутри шкафа и отодвинул в сторону несколько платьев, расчищая вход в комнату. Мягкий свет струился из окна, и он заметил свою нарушительницу спящей посреди кровати и сжимающей в руках канделябр.

Он скривил губы от этой картины. По крайней мере, она не глупа. Девушка распознала в нем хищника. Он вышел из шкафа и выругался себе под нос, когда под ним скрипнула половица.

Нарушительница даже не шевельнулась.

Оружие найти удосужилась, а бодрствовать и следить за обстановкой – нет.

Глаза опустились вниз, и он нахмурился.

Она придвинула комод к двери.

Решила не впускать его в комнату.

Смерив спящую девушку взглядом, Лука подкрался к комоду. Он с легкостью поднял предмет мебели и поставил его на прежнее место. Его мрачное чувство юмора взыграло при мысли о том, чтó она подумает, обнаружив комод на месте.

Лука подкрался поближе к кровати и уставился на девушку. Нарушительница выглядела ужасно. Грязная и бледная. Не говоря уже об исходящей от нее вони.

Не совсем.

Что-то под этим зловонием привлекало его. Он глубоко вдохнул и нахмурился. Она пахла розами, его любимым цветком. Его это оскорбило. Нарушительница, воровка – она не заслуживала носить на себе совершенный запах розы.

Скривившись, он попятился. Лука забрался обратно в гигантский платяной шкаф и тихо закрыл за собой дверцы.

Он не смог узнать истинную причину ее вторжения в его святилище. На этот вопрос не ответить, если вот так подглядывать за новой служанкой, пока та спит.

Лука разберется с ней утром. Уже совсем скоро он узнает, что она задумала.

Глава двадцать первая

Торн

Первым, что увидела Торн после пробуждения, было лицо со шрамами, больше похожее на череп.

Она закричала и потянулась за канделябром. Схватившись за серебро, девушка замахнулась изо всех сил.

Старик, нахмурившись, отпрянул назад.

– Во имя Дотэ! – выкрикнула она, отползая назад, пока спина не уперлась в изголовье кровати с балдахином. Торн размахивала старым подсвечником, как мечом, хотя правая рука дрожала от его тяжести.

– Не нужно так себя вести, милая, – тихо сказал незваный гость своими тонкими губами.

– Что ты здесь делаешь? – потребовала она ответа.

– Слуги не спят до обеда, – парировал худой, как метла, мужчина. – Пора вставать и приниматься за работу.

– Кто… ты такой? – спросила Торн, настороженно глядя на него. Мужчина выпрямился и прошел от кровати к двери. Каждое его движение говорило о превосходных манерах.

Он вздохнул с таким видом, словно отчаянно не хотел замечать существование Торн, не говоря уже о том, чтобы удостоить ее ответом. Но в конце концов он произнес:

– Я дворецкий этой обители. Я буду за дверью. Поешь и оденься. У тебя десять минут.

Она медленно моргнула, и дверь со щелчком закрылась.

Ее взгляд упал на комод, стоявший на своем законном месте. Как, черт возьми, он туда попал?

Ты идиотка. Даже не поискала в комнате потайные ходы.

Торн бросила свое сподручное оружие на матрас и потерла лоб.

– Чудо, что ты не умерла во сне. Возьми себя в руки, Торн. Ты не можешь совершать подобных ошибок.

Восхитительный аромат оленины, тимьяна и хрустящего хлеба наполнил воздух.

В животе заурчало, и она заметила источник запаха.

Дворецкий поставил у изножья кровати испещренный царапинами серебряный поднос. На мгновение она с подозрением отнеслась к миске супа и хлебу с толстой корочкой, но потом посчитала, что раньше ее еду здесь никто не травил, а значит, и сейчас не станут.

Какой от нее прок, если она умрет?

Торн с жадностью набросилась на еду, только в процессе заметив, насколько она проголодалась. Девушка почувствовала себя намного лучше, впервые за несколько дней поспав в настоящей постели, в относительном тепле и комфорте, несмотря на чуть не состоявшийся полет из окна и отсутствие Джека.

– Надо набираться сил, – пробормотала Торн, покончив с завтраком. Она осторожно поставила поврежденную ногу на толстый и пыльный ковер. Больно, но не так сильно, как раньше.

Хорошо, нога заживает.

Быстрый осмотр укрытой простынями мебели привел к тому, что Торн нашла полный платьев большой дубовый шкаф. Некоторые оказались слишком праздничными и не подходили для ее случая, но другие были попроще, сшитые из хлопка, а не шелка. Она взглянула на свои грязные руки и тело. Даже хлопок сейчас будет смотреться на ней слишком утонченно.

Жалея, что не может сначала принять ванну, Торн в конце концов остановилась на серой юбке и светло-серой сорочке. Пара кожаных ботинок, стоящая внизу шкафа, пришлась ей впору, так что она взяла еще и обувь.

Она посмотрела на свое отражение в потрескавшемся и покрытом пятнами зеркале. Волосы сочетали в себе белые и каштановые пряди из-за остатков краски. Платье, безусловно, делало ее более презентабельной, но если она не сможет умыться и причесаться, то будет и дальше казаться дикой и непокорной.

Ей это даже нравилось.

Пальцы коснулись шрамов и ожогов, идущих вдоль шеи. В общем и целом она выглядела как дикарка. Ведьма.

Когда она в последний раз ходила без плаща, не пытаясь скрыть их?

Много лет назад.

Мысли Торн снова обратились к незнакомцу в капюшоне. Он тоже скрывал шрамы? Что он подумал, когда увидел ее?

Резкий стук в дверь напомнил Торн о том, что дворецкий ее ждет. Бросив последний, почти тоскливый взгляд на свое отражение, она медленно направилась к двери, стараясь переносить бо́льшую часть веса на здоровую ногу. В какой-то степени она даже ждала, что дверь будет заперта, но ручка легко повернулась в ее руке, после чего раздался стон петель.

– Как раз вовремя, – фыркнул скелетообразный дворецкий, после чего направился по коридору. – Ты будешь убирать комнаты на первом и двух верхних этажах в течение следующих нескольких недель, – объяснял он, пока они шли. – Но ни при каких обстоятельствах тебе нельзя входить в королевское крыло. Понятно?

Королевское крыло? Как интересно. Возможно, там и расположено ее сокровище.

Она запоминала информацию.

– Да, – сказала Торн. Она искренне плевала на королевское крыло, если только в нем каким-то образом не лежал ключ к нахождению необходимого ей цветка. Девушка будет придерживаться данного обещания до тех пор, пока не возникнет подходящий момент. Если он возникнет.

Когда они наткнулись на комнату примерно вдвое меньше ее новой спальни, дворецкий чуть ли не втолкнул ее внутрь.

– Сегодня оставайся здесь и убирайся, – сказал он. – Все, что тебе нужно, уже внутри. Весь мусор выставляй в коридор в мешках. О них позаботятся позже.

– Что, если мне понадобится, э-э, облегчиться? – спросила Торн, чувствуя предательское давление на мочевой пузырь, намекающее о том, что пора поскорее найти туалет.

Выражение лица дворецкого ожесточилось, и он посмотрел на нее с отвращением, как будто ему самому не приходилось справлять нужду по нескольку раз в день.

– Через две двери налево, – сказал он, выходя из комнаты. – И не ходи на разведку.

Торн подождала десять минут после того, как он ушел, а затем побежала облегчиться. Горшок, как и все остальное, нуждался в чистке, но был в хорошем состоянии и сделан из дорогой керамики, однако не он заинтриговал девушку больше всего. В комнате находились ванна, раковина и туалет с трубами и водой. Она подняла крышку унитаза и радостно улыбнулась. Не удивительно, что горшок был грязным. Когда у тебя есть нормальный туалет, зачем использовать что-то, что ты должен чистить, когда закончишь с делами?

Чувствуя себя намного лучше с опустошенным мочевым пузырем, Торн вернулась в комнату, которую ей поручили убирать. Для начала она распахнула окно, впустив в комнату свежий воздух. Снаружи сквозь прозрачный потолок пещеры не пробивалось солнце: вероятно, день был пасмурный.

Оглядевшись, Торн отметила, что в комнате полно зеркал.

Все разбитые.

– Как странно, – размышляла она, нежно проводя пальцами по искусной позолоте рамы ближайшего зеркала. Оно возвышалось над Торн. Девушка жалела, что столько красоты находится в таком состоянии.

Кому нужна комната, полная зеркал?

Но это не имеет значения.

Торн взяла один из нескольких грубо сплетенных мешков, оставленных у двери, и начала наполнять его стеклом.

Этот за́мок тебе не дом. Не твоя собственность. Произошедшее тебя не касается. Вылечись и уходи. Не любопытничай.

Итак, Торн убиралась.

И убиралась.

И еще раз убиралась.

После сбора стекла она принялась мыть и чистить деревянный пол, а также плинтуса. Торн провела полдня на четвереньках и, к счастью, не напрягала лодыжку, хотя с течением дня боль становилась все слабее и слабее.

Торн остановилась только, когда комната засияла от чистоты. Разбитые зеркала, висевшие на стенах, оставили светлые пятна на обоях там, где раньше находились рамы. Их можно закрыть, только повесив туда что-нибудь новое. Увы, у нее под рукой ничего не было, поэтому Торн продолжила. Ей еще многое предстояло сделать.

Она взглянула на тяжелые занавески, висевшие на окне, а затем выбила из них пыль, но подумала, что их не помешало бы хорошенько постирать там, где ткань соприкасалась с полом.

– Завтра, – пробормотала Торн, и теперь, выпрямившись, почувствовала накатывающую усталость.

В животе заурчало, и она вытерла лоб, заметив, что щурится. Неужели день действительно пролетел так быстро? Ей казалось, что в глаза набился песок.

– Сначала поспи. Поешь утром, – решила она и, выходя из комнаты, заметила, что кто-то уже убрал мешки с битым стеклом, пылью и тряпками, которые Торн использовала для уборки комнаты.

Во имя клинка! Кто-то приходил и уходил, а она даже не услышала. Поджав губы, она смотрела на следы, оставленные на грязному полу. Ей казалось, что кто-то наблюдал за ней весь день, но Торн отмахнулась от этого чувства, списав его на нахождение в новом жутком месте.

Заинтригованная, Торн последовала за следами по лестнице. Внимание привлекла фигура, выходящая из комнаты в конце коридора первого этажа.

– Привет, – отважилась сказать Торн. Судя по хрупкой фигуре, перед ней стояла женщина, возможно служанка, закутанная почти с головы до ног в темную ткань.

Неужели здесь все должны скрываться? Хотя дворецкий особо не прикрывался. Сколько людей находилось в этом замке?

Служанка не ответила на приветствие Торн. Она даже не посмотрела ей в глаза. Вместо этого она вернулась в комнату, из которой только что вышла – явный признак нежелания общаться.

Ну что ж.

Обычно такое поведение ее интриговало. Однако сегодня Торн слишком устала, чтобы заниматься расследованием, поэтому, слегка пошатываясь, она поднялась обратно по лестнице и нашла свою спальню.

Дворецкий ее ждал. Его худощавая фигура вряд ли выстоит против сильного порыва ветра. Старик вообще питался?

– Твоего присутствия ждут за ужином, – с явным неодобрением проговорил он. – Нужно, чтобы ты прислуживала.

Торн ощетинилась. Почему он так отрицательно настроен? Словно она сама напросилась прислуживать за ужином.

Похититель ожидал, что она будет убираться весь день после единственного приема пищи, а затем подаст ему ужин. А отдых ей полагался? Крепко сжав губы, она кивнула и жестом попросила дворецкого вести за собой. Хозяин может ждать от нее почти круглосуточной работы, но она не будет для него наряжаться. Старик бросил на нее еще один суровый взгляд и двинулся вперед. Обеденный зал находился на первом этаже за широкими дубовыми двойными дверями, с вырезанными на них узорами и сценами. Как поняла Торн, они рассказывали какую-то историю. К черту предостережение дворецкого, как только у нее появится шанс изучить замок, она узнает об этой истории.

Похититель, все еще закутанный в огромный плащ, сидел за длинным столом, стоящем в центре непомерно большой комнаты. Не будь он таким огромным, вид одиноко сидящего человека в таком окружении можно было бы найти комичным.

Центр стола украшали свечи, а еду поставили с двух противоположных сторон.

Она нахмурилась, осознав, что стол накрыт на двоих. Тут жила женщина?

– Присоединяйся ко мне, – сказал мужчина.

– Нет, – без промедления ответила Торн. – Спасибо, – добавила она, прозвучав совершенно неискренне. Все ее тело болело. Она хотела только одного – лечь спать.

Негодяй поднялся и положил руки в перчатках на край стола.

– Ты присоединишься ко мне, – приказал он. – Садись.

Что-то в его позе с отставленной назад ногой, словно он собирался прыгнуть на Торн, инстинктивно заставило ее напрячься. Пошатываясь, она выбежала из комнаты, миновала очень удивленного дворецкого и направилась в свою комнату. Лодыжку кольнуло, но она пересиливала себя, двигаясь быстрее. В какой-то момент она услышала мужской рев.

Да. Точно, Оборотень.

Его гулкие шаги приближались.

Сердце девушки забилось быстрее.

Даже с поврежденной ногой ты быстрее.

Ложь. Она случайно оглянулась и увидела, что мужчина находится в нескольких дюймах от нее. Черный плащ развевался за его спиной, подобно черным крыльям.

– Черт! – вырвалось у нее, сердце в панике заколотилось от одного его вида. Посмотри, какой он огромный. Не раздумывая, она всем весом навалилась на ближайшую дверь слева от себя, испытав облегчение, когда та поддалась и впустила ее внутрь.

Торн закрыла ее и заперлась за долю секунды до того, как мужчина начал колотить по ней.

– Открой дверь!

– Никогда!

Она судорожно глотала воздух, уставившись на тяжелую дверь, окованную железом и деревом. Петли заскрипели. При желании он может выбить эту дверь. Невероятно.

– Ты не можешь сидеть там вечно! – взревел он.

– Могу! – заорала в ответ Торн, понимая, что ей не следует так сопротивляться. Но в ее натуре было реагировать таким образом, она ничего не могла с собой поделать. Он хищник, она – добыча.

Повернувшись спиной к двери, она опустилась на ковер. В этой комнате, как и в ее спальне, мебель покрывали белые простыни, стояли разбитые зеркала, а в остальном – запустение.

Почему все разрушено? Что же здесь произошло?

Еще один удар в дверь. Она уставилась на нее.

Что же он за Оборотень? Мужчина в капюшоне с его телосложением никак не мог оказаться таким же быстрым, как она. Еще несколько шагов, и он обогнал бы Торн, которая обычно обгоняла всех. Он не медведь. Они слишком медлительны. Лев? Нет. Он слишком громоздкий. Головоломка, вне всяких сомнений, но она их любила.

Торн не осмеливалась отпереть дверь, пока не прошло несколько долгих часов. С удовлетворением отметив, что ее разгневанного хозяина нигде не видно, она захромала обратно в свою спальню, волоча ноги и чувствуя, как тяжелеют веки.

Через силу Торн обыскала комнату на наличие потайных ходов, но ни одного не обнаружила. Девушка снова придвинула комод к двери и забралась в постель вместе с верным канделябром.

Еще какое-то время ее мысли заполняли монстры, а затем она провалилась в сон.

Глава двадцать вторая

Торн

На следующий день Торн проснулась и поняла, что нога болит даже меньше, чем вчера.

Как такое вообще возможно? Вчера вечером она бегала. По идее, ее состояние должно ухудшиться. Может, тут что-то добавляют в еду?

Девушка вылезла из постели и встала, перенеся вес тела на травмированную ногу. Она почувствовала слабый зуд, но боли больше не ощущала.

– Нет смысла раздумывать о причинах, – удивленно произнесла Торн.

После вчерашней тяжелой работы, а также побега от мужчины в капюшоне, она ожидала, что ее тело будет разбито. Однако Торн чувствовала себя свежей и бодрой. И тут она заметила серебряную ванну у окна, которая раньше там не стояла. В ней блестела до краев налитая вода. Рядом стояла маленькая табуретка, на которой лежали губка, щетка для волос и гребень.

Какого. Мать его. Черта? Торн нахмурилась и посмотрела на дверь. Долбаного комода рядом снова не было.

– Я не слышала, чтобы кто-нибудь входил, – пробормотала девушка. Она скрестила руки на груди и уставилась в пол. К ней никто не прикасался, но она терпеть не могла быть застигнутой врасплох. Как они пробирались внутрь так, что она ничего не слышала? Ее что, накачивали чем-то?

Разберешься потом. Сейчас прими ванну.

Подняв серебряный канделябр, она поставила его рядом с ванной, а затем скинула с себя одежду и устроилась в ней. Ей плевать на то, что хозяин замка мог ворваться в комнату. В конце концов, он уже видел ее обнаженной. Больше от него нечего скрывать. Если же он планирует наказать ее за вчерашний побег, то на этот случай рядом с ней стоял верный подсвечник. Удар по лицу или мужскому достоинству может причинить немало боли.

Вода была восхитительно горячей, почти обжигающей кожу. Торн наслаждалась каждым моментом. Отмокнув в течение нескольких минут, она опустила голову под воду и пальцами аккуратно выпутала волосы из той непонятной массы, в которую они превратились. Это занятие заняло некоторое время. Вода стала коричневой из-за оставшейся на волосах краски. Когда она наконец вымылась, а после вытерла свое тело и расчесала белые волосы, то снова стала похожа на саму себя.

Она выбрала простое голубое платье и кремовый передник.

Торн старательно не замечала оставленное на стуле рядом с ванной более роскошное платье. Подобная одежда не подходила таким, как она. К тому же зачем портить столь прекрасную ткань уборкой? Это расточительство.

Одевшись, она подошла к двери и распахнула ее. У порога стоял поднос с едой и прикрепленной запиской:

НАВЕДИ ПОРЯДОК В КАБИНЕТЕ НАПРОТИВ ТВОЕЙ СПАЛЬНИ.

Радуясь, что до начала работы не придется встречаться лицом к лицу с неприятным дворецким, Торн не торопясь расправилась с холодным мясом и сыром, а также с кувшином освежающего густого яблочного сока. По правде говоря, здешняя еда была гораздо вкуснее, чем та, к которой она привыкла.

Она замерла и посмотрела на яблочный сок. Так вот как они это делали? Накачивали ее, чтобы она крепче спала? Торн отставила кувшин и вытерла руки о передник.

Что тут за люди живут?

И почему ее хозяин кутается в плащ? Его разыскивает Корона? Он изуродован? Эксцентричен?

– Кто же он такой? – вполголоса пробормотала Торн, завершив завтрак. – Замок в таком плачевном состоянии, но еда явно дорогая…

Девушка порылась в платьях в шкафу. Они тоже были высочайшего качества: из бархата и шелка, с замысловатыми корсетами и широкими юбками. На деньги от их продажи она смогла бы безбедно прожить несколько лет вместе с Иден и Джейми.

Но не стоит зацикливаться на таких вещах. У нее не получится привезти их все домой, да еще и в идеальном состоянии. К тому же Торн нужно исполнить условия сделки и найти цветок, необходимый заказчику, а он стоит гораздо больше, чем тридцать прекрасных платьев. К тому же сомнительно, что мужчина, заплативший ей, спокойно отнесется к ее неудаче.

Торн заплела мокрые волосы в косу, а затем вышла из спальни и отправилась на разведку.

К ее разочарованию, в кабинете совсем не нашлось книг. На стеллажах вдоль стен располагались только скучные архивные записи, счетные книги о закупках, жалованье и другие мелкие записи давно ушедших лет. Бо́льшую часть комнаты занимал массивный письменный стол, поверхность которого покрывал толстый слой пыли.

Ничего необычного.

Комната казалась пустой, если не считать двух стульев и некогда роскошного ковра на деревянном полу. Торн так и не приблизилась к разгадке того, кем являлся ее похититель, или того, что случилось с замком.

Спустя какое-то время занятия уборкой девушка открыла верхний ящик письменного стола и едва не порезала руку об осколок разбитого зеркальца.

– Почему все зеркала разбиты? – размышляла вслух Торн, сгорая от любопытства. – Это как-то связано с тем, что он вечно прикрывается? И горничная тоже…

На время Торн оставила эти размышления. В конце концов, ей предстояло вымыть пол. Хорошей работой она завоюет доверие остальных и приблизится к свободе.

Час спустя Торн стояла на четвереньках и яростно оттирала засохшее пятно на полу. В темноте ее дурная голова, конечно же, подумала, что это кровь.

– Может, это просто вино, – пробормотала она.

– Вино? – прогрохотал низкий голос.

Торн вздрогнула и замерла, увидев своего похитителя, стоящего в дверном проеме. Она ждала, что он скажет что-нибудь о вчерашнем вечере. Однако мужчина обошел ее и сел на один из стульев.

Он сидел молча, наблюдая за ней, сложив пальцы домиком.

Тактика устрашения? Или ему просто понравился открывшийся вид на ее ягодицы?

Торн развернулась так, чтобы ее задняя часть не попадала в его поле зрения, и вернулась к работе. Она не будет обращать на него внимания. Он его не заслуживал. Стоит быть выше его детских выходок. Она выжала воду из тряпки, наблюдая за водной рябью в ведре, и полностью сосредоточилась на пятне на фиолетовом ковре, хотя его уже почти не было видно.

Секунды проходили в тишине. Минуты. Торн оставила пятно и отошла к стене, держась как можно дальше от своего похитителя. Она чувствовала, как его глаза следят за каждым ее движением. Ее уши запылали, когда она представила, как он рассматривает ее шрамы – именно на них все постоянно смотрели.

Давай, скажи что-нибудь. Рискни.

Вместо этого первыми словами, сорвавшимися с уст мужчины, стали:

– Ты обменяла свою жизнь на жизнь своего возлюбленного.

Не совсем ожидаемо. Девушка молчала и продолжала работать. Ему не удастся так просто вывести ее на разговор.

Затем он тихо добавил:

– Больше не веди себя так, как вчера. Я в любом случае получу то, что мне от тебя надо.

Она знала, что ее следующее действие будет иметь последствия, но ей и раньше встречались мужчины, которые думали, что имеют право обладать всем и всеми. Она никому не позволит так с собой обращаться.

Торн вскочила на ноги, схватила ведро с водой и выплеснула содержимое на мужчину. Какое-то время он сидел неподвижно, промокший насквозь в своем огромном темном плаще, а затем скривил губы в оскале и прорычал.

Торн не сдвинулась с места. Она не чувствовала страха, лишь злость.

– Я предложила отработать долг Джека, – отрезала она. – Я ни в коем случае не продалась тебе. Если тебе нужна компаньонка, предлагаю нанять ее, а не заставлять меня исполнять твои прихоти, иначе, поверь мне, результат тебе не понравится.

Дрожа всем телом, он сидел в кресле. Наконец мужчина медленно поднялся и, отряхнувшись, приблизился к ней. Она не дрогнула, когда он остановился рядом.

– Сказала, что хотела? – спросил он. – А теперь убери за собой.

Он стремительно покинул комнату, хлопнув за собой дверью.

Торн уставилась на дверь. Он слишком любил ими хлопать. Поэтому все в замке сломано? Огромный грубиян вел себя слишком импульсивно.

– А ты поучись манерам! – парировала она.

Она оглядела беспорядок, который они устроили.

– Теперь еще и это убирать, – вздохнула она, глядя на залитый пол и стул, где ранее сидел ее похититель. Но она улыбалась.

Простая и ясная победа. Торн никогда не подчинится приказам человека в капюшоне, и теперь он тоже об этом знал.

Глава двадцать третья

Лука

Маленькая гарпия облила его грязной водой.

Он мчался в свои покои, пока вода с тихим звоном капала на каменный пол. Кем она себя возомнила? Нарушительница служила ему. Как она смеет прыгать выше своей головы?

Лука распахнул дверь в покои и скинул ботинки. Промокшие носки оставляли мокрые пятна на красном коврике между камином и кроватью. Разозлившись, их он тоже снял и бросил к огню сушиться, затем стащил с себя перчатки, плащ и остальную одежду.

Обнаженный, он прошел в гардероб.

– Дариус! Ты мне нужен.

Дворецкий бесшумно вошел и начал выбирать новый наряд на день. Дариус всегда находился поблизости. Не имея талаганских кровей, он впечатляюще тихо передвигался. Луке приходилось усердно прислушиваться, чтобы определить местоположение своего дворецкого.

– Решили принять ванну? – спросил Дариус, помогая Луке одеться.

Он посмотрел на своего слугу: тот даже глазом не моргнул, старательно натягивая рукав на предплечье Луки, покрытое чешуей.

– Незваная гостья вылила на меня ведро воды.

Дворецкий замер, один раз дернув седыми усами, а затем продолжил застегивать пуговицы на жилете Луки.

– Я поговорю с ней.

– Будь добр.

От этой девки разило неприятностями. Он как чувствовал. Или, может, в этом и заключался ее план: вести себя своенравно и раздражающе, чтобы он отпустил ее домой. Такого никогда не произойдет. Она должна ему целую жизнь. Если она хочет поиграть, то он может присоединиться к ней.

Дариус отошел, снял длинный черный плащ с вешалки в дальней части гардероба и протянул ему.

– Могу я спросить, почему юная леди вылила на вас ведро воды?

Лука выхватил плащ из рук слуги и надел его, чувствуя, как жар поднимается по шее. Он развернулся на каблуках и вышел из гардероба, а Дариус последовал за ним.

– Она сказала, что не собирается делить со мной постель. – Он фыркнул. – Как будто я могу вообще когда-нибудь захотеть такую похабную девку.

Лука плюхнулся на сундук, стоящий у кровати, и хмуро посмотрел на дворецкого. Дариус выглядел так, словно только что надкусил лимон.

– Говори уже.

Слуга кивнул и переплел пальцы за спиной.

– С чего у нее сложилось такое впечатление?

Скрестив руки на груди, Лука пожал плечами.

– Откуда мне знать, что у нее на уме? Я хотел проверить, как она справляется, и сел рядом. Одно мое присутствие, казалось, выводило ее из себя. Она даже отошла в другой конец комнаты.

– И она мыла полы? – мягко спросил Дариус. Слишком мягко.

Лука прищурился, глядя на своего дворецкого.

– Что?

– Просто, во-первых, в высшей степени неприлично оставаться с ней наедине. К тому же, когда она моет полы, то уязвима. Представьте, что вы были бы на ее месте. Если бы огромный мужчина подошел к вам со спины…

Он моргнул.

Она стояла на четвереньках.

С точки зрения какого-нибудь придурка можно было бы подойти, задрать юбки и…

– Я бы никогда так не поступил!

Он нахмурился. В его глазах любой мужчина, изнасиловавший женщину, заслуживал медленной смерти. Он считал подобное варварством.

– Я об этом знаю, но она – нет. – Дариус подергал кончики своих завитых усов. – Это все равно не объясняет воду. Что вы сказали?

– Только то, что это мой дом. Я ее хозяин, а она моя служанка. Если я захочу ее присутствия, она подчинится. Я не потерплю еще одной катастрофы, подобно вчерашней.

Слуга застонал.

– Полагаю, она восприняла ваши слова не очень хорошо.

– Нет! – Лука указал на тянущуюся дорожку из сброшенной одежды. – Она облила меня водой и велела нанять компаньонку, потому что она здесь не для этого.

– Мой дорогой мальчик, – сказал Дариус. – Вам нужно поработать над тем, как разговаривать с другими.

– Она была неправа.

– Да, и я поговорю с ней об этом. Но вам нужно подумать о том, как ваши слова могут воспринимать окружающие. Девушка подумала, что вы захотели сделать ее своей.

– Ни за что на свете, – сказал Лука, поднимаясь. Он шагнул к окну и окинул взглядом пещеру, которая стала ему одновременно убежищем и тюрьмой. Теперь и для нарушительницы она стала тем же.

Его гнев поутих, и он нахмурился, глядя на грязное стекло.

– Я поговорю с ней.

Хотя Луке все еще не нравилась эта девушка, он не хотел, чтобы она принимала его за какого-то грязного охотника.

Он – не его отец.

Глава двадцать четвертая

Торн

Ее удивило приглашение на ужин. Новый «хозяин» – тот еще упрямец, уж это ясно. Но Торн всю свою жизнь имела дело с упрямыми мужчинами. Хоть этот и превосходил ее размерами раза в два и скрывал свою внешность, но все равно оставался просто мужчиной.

Как и в случае с приглашениями мужчин, живущих в деревне, Торн не собиралась ничего принимать от незнакомца в капюшоне.

Она развалилась на кровати, радуясь тихой победе от того, что проигнорировала второй призыв, но тут без стука в комнату ввалился скелетообразный дворецкий.

Она сердито посмотрела на него.

– Я же сказала, я не…

– Тебя позвали не ужинать, а подавать еду, неблагодарная ты деревенщина, – прошипел он, явно недовольный.

Торн удивленно моргнула, а затем задумчиво поджала губы. Смена тактики? Он не мог заставить ее ужинать с ним, поэтому вместо этого приказывает ему прислуживать?

Торн хотела отказаться, но такое поведение не пойдет на пользу.

Она согласилась служить ему ради спасения Джека.

По крайней мере до тех пор, пока она не найдет цветок и не сбежит.

Бросив взгляд на себя в зеркало, Торн заметила, что выглядит ужасно после очередного тяжелого дня, проведенного в уборке. Платье покрывала грязь, а волосы спутались и выбились из косы.

Злая улыбка тронула ее губы.

В шкафу находились гораздо более красивые и чистые платья, но ей не хотелось, чтобы незнакомец в капюшоне подумал, что она прилагает ради него усилия. Торн будет ему прислуживать, но не более.

Она поднялась с кровати и последовала за дворецким в столовую.

Хозяин замка сидел на том же месте за длинным одиноким столом, что и прошлым вечером. Места для Торн никто не подготовил. Значит, ее не пытались заманить сюда уловкой.

Дворецкий провел ее через холл на кухню. Несколько тарелок с едой, от которой у нее потекли слюнки, стояли подготовленные и ждущие своего часа. Спиной к ним стоял грузный мужчина и резал свежую зелень.

– Выглядит потрясающе. Как тебя зовут? – обратилась Торн к молчаливому шеф-повару.

Он не ответил, но продолжил свое занятие.

– Не лезь не в свое дело, – резко произнес дворецкий и взял первые два блюда. – Не стой просто так.

Воздержавшись от вздоха, Торн решила оставить бедного шеф-повара в покое. Оставалось надеяться, что дворецкий не так отвратителен по отношению к остальному призрачному персоналу. Она взяла со столешницы тарелку со смесью листьев, жгучего перца и созревших на солнце помидоров, а также мясо ягненка со специями. Такую еду невозможно вырастить так далеко на севере в это время года. Где же ее выращивали? И кто этим занимался?

Пока Торн возвращалась обратно в обеденный зал, звук ее шагов тихо отскакивал от мраморного пола. Опустив голову, она постаралась сохранить бесстрастное выражение лица, когда приблизилась к поработившему ее негодяю и молча подала ему еду. Часть ее протестовала против прислуживания.

Успокойся. Нет ничего унизительного в том, чтобы кормить кого-то. Не поднимай головы.

Торн отступила и направилась к выходу из комнаты.

– Ты останешься, – произнес мужчина, останавливая Торн на полпути. Она взглянула на него через плечо и постаралась не хмуриться, когда он указал в сторону левой стены, где в данный момент стоял его дворецкий вместе с другой служанкой. – Жди там, пока я не закончу.

Не говоря ни слова, Торн выполнила его приказ и краем глаза посмотрела на миниатюрную блондинку. Когда она приехала? Или она все время работала тут служанкой?

– Хватит глазеть, – пробормотала девушка себе под нос.

Торн моргнула и посмотрела вперед, ее щеки покрылись румянцем. Она не хотела ставить бедную девушку в неловкое положение.

– Приношу свои извинения.

– Тихо, – рявкнул сидящий за столом хозяин.

Она стиснула зубы, чтобы не сказать что-нибудь колкое в ответ, и сцепила руки перед собой. Тяжелая тишина повисла в комнате, и мужчина приступил к еде. Торн оглядела стол, затем дворецкого и служанку. Похититель явно не нуждался ни в чьей помощи во время ужина. Болван пил вино из одного бокала, а рядом даже не стояло ни одной бутылки.

Он пытался показать ей, кто тут все контролирует. Ее отказы, должно быть, сильно задели его самолюбие.

Все в порядке. Пусть играет в свои маленькие игры. Тебе от этого ни холодно, ни жарко.

– Откуда ты?

Торн не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Человек в капюшоне оторвал кусочек баранины от кости и откусил, слизав при этом сок с большого пальца.

Он ждет, что она будет с ним разговаривать? Да начнется игра.

– Милорд, может, я и простая деревенская жительница, – искренне ответила Торн. – Но даже мне известно, что такой, как мне, не полагается вступать в разговор с человеком, превосходящим мое положение в несколько раз.

Ей следовало связать свою жизнь с театром. В ее актерской игре не найти изъяна.

Она изо всех сил сдерживала смех из-за собственного ответа. Плюс ей было известно, что оскорблять его открыто как минимум неразумно, вот только в борделе Торн овладела искусством колоть двусмысленными замечаниями.

Ее похититель зарычал и швырнул кубок с вином через всю комнату, от чего стекло разлетелось по каменному полу. Торн едва заметно вздрогнула и отвесила ему легкий насмешливый поклон. Не дожидаясь разрешения, она быстро вышла из столовой.

– Я не позволял тебе уходить! – взревел он, выбегая за ней в коридор.

– Прошу прощения, могу ли я сходить за метлой, чтобы убрать за вами? – мягко спросила Торн, полная спокойствия перед яростью мужчины.

Он остановился.

Верно. Я просто выполняю приказы.

Торн продолжила свой путь к кладовой, которую дворецкий показал ей накануне. Она схватила метлу и молча прошла мимо своего похитителя на обратном пути в столовую.

Он следовал за Торн, пока та осматривала устроенный беспорядок и пустую комнату. Остальные слуги уже ушли.

Прекрасно.

Расправив плечи, девушка принялась за уборку. Он возвышался над ней, сжав кулаки. Кажется, воздух вибрировал от напряжения.

Давай. Скажи что-нибудь. Скажи мне, что я сама виновата.

Без предупреждения он схватил ее за талию, и она вскрикнула, когда он поднял ее с пола и усадил на столешницу.

– Что ты делаешь?! – воскликнула она, крепче ухватившись за метлу. Если он не отстранится, она сможет с легкостью ударить его по голове. – Убери свои руки…

– Твоя обувь, – сказал он.

Слова так и не слетели с ее языка, когда он опустился перед ней на колени и осторожно снял с нее правую туфельку.

– В ней застряло стекло. Ты могла сильно пораниться.

Она медленно моргнула.

– Прошу прощения?

Что, черт возьми, происходит?

Торн оставалось только наблюдать, как большие пальцы мужчины осторожно извлекали осколок стекла из ее туфельки и положили на стол. Затем он приподнял ее правую ступню и осмотрел.

– Всего лишь царапина, – пробормотал он. – Это хорошо.

Ошеломленная его заботой, Торн не сразу сообразила, что его большой палец поглаживает тыльную сторону ее лодыжки. Чисто рефлекторно Торн отдернула ногу назад и ударила его прямо в грудь.

Все равно что пнуть валун.

Девушка широко распахнула глаза, когда он покачнулся и приземлился на задницу, хлопнув ладонями по каменному полу. Торн вцепилась в метлу, но его невидящий взгляд, казалось, пригвоздил ее к месту.

– Да что с тобой не так? – воскликнул он резче, чем звон стекла, разлетающегося по полу.

Страх и гнев перечеркнул ее тщательно продуманный план не высовываться.

– Я не просила твоей помощи! – огрызнулась она в ответ. – Если бы ты хоть немного себя контролировал, ничего подобного бы не случилось!

Она схватила со стола свою туфлю и, сунув в нее ногу, спрыгнула на пол. Торн обошла своего поднимающегося на ноги похитителя и вышла из столовой до того, как он снова последовал за ней.

С колотящимся сердцем она принесла метлу в свою комнату, а не поставила на место. Ей очень понравилось чувствовать ее у себя в руках. Она может хорошо послужить для самозащиты.

Торн застыла у входа в комнату.

Проще всего было бы запереться и лечь спать, но она тут не за этим. Торн нужно найти цветок.

Похлопав себя по карману, она немного успокоилась, почувствовав уже знакомую тяжесть ножа для вскрытия писем, украденного ранее. Он был очень острым.

Чувствуя себя уже не такой уязвимой, Торн прикрыла дверь и тихо двинулась по коридору.

Пора разузнать, какие секреты хранили замок и его хозяин.

Глава двадцать пятая

Торн

По телу пробежала дрожь, и она обхватила себя руками.

– Надо было выбраться наружу в другое время, – пробормотала Торн, расстроенная тем, как мало можно разглядеть при свете луны, льющейся через прозрачный потолок пещеры. Он покрывал весь луг призрачным и неземным, но в то же время прекрасным сиянием, одновременно окрашивая все в бледно-голубые и серые оттенки. Торн не могла отличить красные маки от желтых тюльпанов или белых маргариток. Только подойдя ближе, она различила их по форме.

Она вздохнула и присела на небольшой валун, чтобы отдохнуть от своих бесплодных поисков. Сколько времени у нее займут поиски нужного растения?

Торн знала наверняка, что цветок, который искал ее клиент, находился где-то здесь. Необычная пещера не соответствовала ничему, обозначенному на карте, но, в конце концов, местоположение правильное, а цветок, изображенный на обратной стороне, уж точно не рос в горах.

Она оглядела окружающую ее флору.

Честно говоря, ни одно из растений, растущих в пещере, просто не могло тут находиться. На самом деле цветы торговцев с дальнего юга только начинали цвести, но… Торн провела пальцами по темно-фиолетовому львиному зеву. Все цветы здесь цвели во всю мощь. Ей казалось, что она попала в сказку.

Джейми тут бы понравилось.

От этой мысли на глаза навернулись слезы. Что сказал им Джек? Оплакивала ли ее Иден?

Не плачь, встань и найди нужное растение. Тогда ты сможешь увидеть их снова.

Воодушевленная, Торн отправилась на поиски цветка, несмотря на слабый лунный свет. В конце концов, когда у нее еще появится такая возможность? Она воспользовалась шоком своего хозяина, чтобы сбежать из замка. Нет никаких гарантий, что ей снова удастся нечто подобное.

Отгоняя от себя усталость, которая ей досталась после долгой утренней уборки, девушка продолжила поиски на лугу, держась берега горячего источника. Поскольку она никогда раньше не видела этого цветка, можно сделать вывод, что он растет в южном климате, а значит, сто́ит искать в теплых и влажных местах.

Однако два часа спустя, когда луна уже стояла высоко в небе, а веки Торн отяжелели, она вынуждена была признать, что ее ночные поиски закончились полным провалом.

Несмотря на то что ей очень хотелось продолжить, она была вынуждена признать всю бессмысленность затеи. В бледно-голубом свете она вряд ли заметит что-то необычное.

Девушка зевнула и потерла усталые глаза. Жизнь на этом не заканчивалась.

Воздух пронзил львиный рык, и Торн замерла.

Как они проникли внутрь?

Пробежав через цветы на лугу, девушка направилась обратно к двери для слуг в южной части замка. Она нахмурилась, глядя на горгулий, вырезанных в гладком черном камне над дверьми. Какие же они жуткие. С чего кому-то понадобилось украшать свой дом такими жуткими существами?

Такими же, как и их хозяин.

Торн фыркнула, а затем толкнула дверь и плотно закрыла ее за собой. Никакие львы не попадут внутрь по ее вине.

Место осталось таким же темным и тихим, как в тот день, когда они с Джеком впервые ввалились сюда. Однако на этот раз Торн не испытывала боли, и с ней не было Джека, требующего ухода. Она может ради развлечения исследовать здание, пока ее кто-нибудь не поймает.

Именно этим она и займется.

Выскользнув из комнаты, Торн с удовлетворением обнаружила, что в замке царит тишина. Хотя она и в прошлый раз не знала, есть ли кто поблизости. Замок казался пустым, когда она проникла внутрь с Джеком.

А замок хранит секреты.

От этой неожиданной мысли по коже побежали мурашки. Ее рука скользнула в карман и обхватила нож для вскрытия писем. Адреналин забурлил в венах, смывая все следы сонливости.

Стоит побродить еще немного.

– Любопытство сгубило кошку, – прошелестел голос Иден у нее в голове.

– Но удовлетворив его, она воскресла, – пробормотала Торн, продвигаясь вперед.

Сегодня она исследует первые два этажа. Фактически ей запрещен доступ только в королевское крыло. Значит, остальные части замка открыты для осмотра.

Первый этаж ее заинтриговал.

Потолок были высоким, а широкие двери располагались вдали друг от друга, что навело ее на мысль о важности каждой комнаты. Она провела пальцами по стене слева от себя, пытаясь открыть каждую дверь, на которую натыкалась. Большинство из них были не заперты, а всю мебель внутри покрывала белая ткань.

Она продолжила путь и остановилась, заметив массивные двойные двери. Что же там?

Сердце Торн бешено заколотилось, когда она потянулась к ручкам.

Обе двери, к счастью, были не заперты.

Петли заскрипели, когда Торн распахнула их. Она поморщилась, но тут же заметила нечто, от чего заколотилось сердце.

Торн толкнула дверь и проскользнула внутрь. Она с трудом сглотнула, когда перед ней предстало самое великолепное зрелище в мире. Если бы ее похититель набросился на нее прямо сейчас, она бы даже не заметила.

Библиотека.

Канделябры на стенах горели слабо, наводя на мысль, что человек в капюшоне, или кто-то еще, уже посещал эту комнату. В мерцающем свете пламени Торн различала сменяющие друг друга книжные полки. Встроенные в стены книжные шкафы уходили ввысь и окружали Торн со всех сторон. К каждому уровню были прикреплены деревянные лестницы, позволяющие добраться до всех томов в библиотеке.

– Аж до третьего этажа? – удивилась девушка.

Шаги эхом отлетали от каменных плит, пока она продвигалась все глубже в библиотеку. Торн запрокинула голову и посмотрела на круглый потолок, украшенный мозаикой с изображением рыцаря, сражающегося со страшным драконом.

Скорее всего, ей не стоило заходить сюда без спроса, но Торн не могла найти в себе сил пошевелиться.

Отцу бы здесь понравилось.

По щеке покатилась слеза, но она смахнула ее. Может, папа и погиб, но его страсть к книгам продолжала жить в ее душе. Она будет получать удовольствие за них обоих.

Комната была построена в виде восьмиугольника, и Торн, достигнув центра, закружилась на месте, пытаясь решить, с чего начать. Ее взгляд перебегал с одной полки на другую, разглядывая каждый цветной корешок, попавшийся на глаза.

Включи голову. Поищи карты или книги по экзотической флоре.

Торн склонила голову набок, с удивлением осознав, что сейчас перед ней находилось больше письменных знаний, чем ей встречалось за всю ее жизнь.

Большие книги могут быть атласами…

С колотящимся в груди сердцем Торн подошла к секции больших синих книг с золотым тиснением. Она провела указательным пальцем по корешкам на первой полке и расплылась в улыбке.

А вот и они.

Она вытащила несколько книг и просмотрела их. В одной подробно описывались горы, но, немного покопавшись, она нашла несколько томов, посвященных замку, в котором она в настоящее время оставалась пленницей. Девушка сняла с полки все три книги, не веря своей удаче.

В ответ на нее уставилась зияющая дыра среди книг.

Слишком заметно.

Отложив тома, она быстро расставила оставшиеся на полках так, чтобы скрыть отсутствие нескольких. Затем Торн подобрала выбранные книги и почти на носочках вернулась к двери, чувствуя, что время на исходе. Она и так провела здесь слишком много времени.

Торн бросила последний задумчивый взгляд на библиотеку. В лучшем случае ее пребывание в библиотеке останется незамеченным. Ей даже удастся лечь спать в компании книг, которых никто не хватится. Нечитанных и нетронутых кем-то, кроме нее.

Впервые за долгое время она добровольно покинула комнату, полную книг. Если она будет осторожна, то сможет вернуться и взять еще. В конце концов, ее похититель, вероятно, даже не догадывается о ее умении читать. Разве кто-то будет ожидать от нее такого интереса к книгам?

– Никто такого не ожидает, – вполголоса произнесла Торн, в крайней степени довольная своим открытием.

Она прижала книги к груди, и, как только вернулась к собственной постели, усталость снова навалилась на нее. Торн сдвинула комод, подперев дверь, а затем спрятала книги под матрас.

Наконец, раздевшись, она бросила грязное платье на ближайший стул, умылась, осмотрела комнату, а затем взяла уже знакомый канделябр в целях самозащиты. Торн забралась в постель и улыбнулся, впервые за последние недели почувствовав прилив оптимизма.

Глава двадцать шестая

Торн

Утро наступило слишком рано, а вместе с ним и приказ явиться к хозяину.

Что сегодня могло ему понадобиться?

Когда Торн вошла в кабинет своего похитителя, то увидела его сидящим в дальнем конце комнаты. Низко склонив голову и опустив плечи, он читал какие-то документы. Мужчина не сказал ни слова, даже когда она закрыла за собой дверь.

Девушка осмотрела комнату, несколько удивленная тем, что та была совсем в другом состоянии по сравнению с комнатами, в которых ей приходилось убираться. Вокруг царила безупречная чистота. Хотя для него было бы странно работать среди грязи и обломков. Может быть, слуги держали в чистоте только те комнаты, которыми пользовались?

Какое это имеет значение?

Она еще раз оглядела комнату.

Письменный стол отличался таким же огромным размером, как и сам хозяин. Под стать им также был и стул с резной спинкой, на котором сидел мужчина. Вдоль левой стены протянулось несколько книжных полок. Справа находился камин, в данный момент не разожженный, несмотря на стоящий в комнате холод.

Торн вздрогнула. День был ясный: круглое окно за спиной человека в капюшоне сверкало на солнце и пропускало лучи света, из-за которых его черный плащ казался темно-серым. Но в помещении все равно было очень холодно. На мгновение она задалась вопросом, почему ее похититель не разведет огонь, но потом поняла, что если бы ее тоже укутывал плащ размером с несколько занавесок, она бы точно не мерзла.

Торн прошла вперед и встала перед его столом.

Он перестал писать и, не поднимая головы, указал на переполненную коробку с бумагами, стоявшую на краю стола.

– Положи их в сундук, – сухо произнес он. – У двери.

Торн послушно взяла бумаги, привела их в порядок и отнесла к обтянутому кожей и стоящему справа от двери сундуку размером с нее саму.

Она открыла сундук и начала аккуратно складывать бумаги внутрь.

– Ты умеешь читать? – спросил мужчина.

Кровь в венах застыла от дурного предчувствия. Он узнал, что она взяла его книги?

– Нет, – солгала Торн. – Боюсь, меня этому никогда не учили.

Он хмыкнул и замолчал.

Девушка медленно выдохнула и закончила задание, закрыв сундук. Такая ложь давалась легко. У бедной девушки из простой деревни обычно нет возможности освоить этот навык. У него не может быть причин подвергать сомнению сказанное.

Торн вернулась к столу. Капюшон мужчины опустился еще ниже, когда он поднял документ, изучил его, а затем, положив, снова взялся за перо. Знакомый скрип пера по пергаменту разнесся в тишине, повисшей между ними. Она покачивалась с пятки на носок.

Стоит спросить, чего еще он хочет, или промолчать?

– Мой дворецкий скоро принесет чай, – в конце концов сказал он. – Ты будешь его подавать.

Торн просто кивнула. В чае нет ничего сложного. После их последних взаимодействий она была рада заняться чем-то настолько простым.

Несколько мгновений спустя дворецкий действительно вошел в кабинет с серебряным подносом в руках. На нем стоял керамический чайник и тарелка с выпечкой. Глаза Торн широко распахнулись при виде мучных сладостей. Она пробовала их всего несколько раз в жизни, будучи совсем маленькой, когда папа все еще был жив, а в семье пока еще водились деньги.

Но Торн скрыла свое желание попробовать деликатесы, даже когда теплый аромат ванили, сахара и свежей выпечки ударил в нос. Она молча взяла поднос у дворецкого.

– Спасибо, Дариус, – ответил мастер.

Значит, похититель не лишен хороших манер, просто они не распространялись на нее.

Она кивнула дворецкому, но в ответ он только скривился и вышел из комнаты.

Грубо.

Торн и раньше подавала чай в борделе, поэтому она знала, что лучше не ставить поднос прямо на стол, за которым работал человек в капюшоне. Между двумя книжными шкафами располагался маленький столик, поэтому она поставила свою ношу туда. Аккуратно наливая чай в чашку, Торн почувствовала ароматные нотки лимона и жасмина в заварке, даже близко не свойственные хеймсерианскому чаю.

Что за человек ее похититель? В нем чувствовалась царственность, но разве высокородные стали бы жить в подобном месте?

Ей не давала покоя эта загадка.

Не высказывая вслух свои тревоги, девушка спросила:

– Хочешь молока? Сахара?

Он отвлекся от своего занятия. Каким-то образом она почувствовала, что ему не хотелось отвечать.

– Две ложки сахара, без молока, – в конце концов ответил он.

Торн пришлось отвернуться, чтобы скрыть свою улыбку.

Чай с сахаром и блюдо с выпечкой? Да он сладкоежка. Такое определенно не соответствовало его образу и даже немного его очеловечивало. Она мысленно себя одернула.

Ты не сможешь сделать из монстра человека, особенно когда он держит тебя в плену. Соберись, Торн.

Она добавила в чай сахар, размешала ароматную смесь и протянула чашку с блюдцем мужчине. Он взял их без комментариев, и девушка повернулась к выпечке. Торн взяла лакомство с начинкой из джема, посыпанное сахаром, которое она выбрала бы для себя, будь у нее такая возможность, и, положив его на маленькую тарелочку, протянула мужчине.

Он отодвинул в сторону документы, освободив место для тарелки.

– Спасибо, – сказал он низко и тихо.

Она моргнула.

Спасибо? Он произнес слова благодарности?

Учитывая то, что произошло накануне, да и во все предыдущие дни, Торн давно пришла к выводу, что у этого человека отсутствуют хорошие манеры, по крайней мере по отношению к ней.

Торн захлопнула разинутый рот и кивнула.

Она прибиралась, пока он, отвлекшись от работы, пил чай. Даже когда он подносил чашку ко рту, у нее не получалось разглядеть ни единой черты его лица, настолько объемным был капюшон, скрывающий его.

Почему же он скрывался? Может, он был изувечен? Не по этой ли причине его взгляд всегда останавливался на ее шрамах? Ее рука неосознанно скользнула к шее, очерчивая уродливые линии, являющиеся доказательством того, что ее кожу опалили много лет назад.

Сначала она укутывалась с ног до головы, но шрамы давно ее не беспокоили, однако большинство людей странно на них реагировали, вот почему она наносила на них хну. Краем глаза она взглянула на хозяина. Возможно, его шрамы ужаснее, чем ее собственные.

Поскольку Торн понятия не имела, как выглядел человек под капюшоном, ей трудно было представить природу покрывающих его шрамов. Он стал для нее загадкой, укутанной в такое количество дорогой темной материи, что Торн смогла бы выкупить половину старого дома отца, просто продав его плащ.

– Нужно что-нибудь еще? – пробормотала она.

– Нет.

Сопротивляясь желанию переступить с ноги на ногу – ибо Торн не могла спокойно стоять и смотреть, как человек в капюшоне пьет и ест выпечку, – она мысленно неизбежно возвращалась к внушительному размеру своего похитителя. Ничего тут не поделаешь: без работы и разговоров разум Торн сосредоточился на огромной тайне, раскинутой перед ней.

Какой же он Оборотень? Медведь? Лев?

Торн подумала о белошерстных зверях, обитающих в горах. Разумно предположить, что он – лев.

Но с другой стороны…

Замок, с его лугом, хрустальным потолком и горячим источником, совершенно не подходил льву. Львы предпочитали открытые горные местности, а не пещеры, подобные этой. Что ж, значит, он относится к более редкой породе Оборотней. Возможно, огненная саламандра. Или ледяная змея?

– Протри пыль на книжной полке, если и дальше планируешь только глазеть, ничего не делая, – сказал мужчина в перерыве между укусами.

Торн вздрогнула и с радостью схватила метелку из перьев, лежавшую на одной из полок. Так она сможет хотя бы отвлечься.

Она принялась за работу, аккуратно добираясь даже до самых укромных уголков между книгами и различными безделушками. На одной полке стоял маленький золотой глобус, который вращался вокруг своей оси, а на другой – декоративное гусиное перо и чернильница в том же стиле. Также там расположилась пустая рамка, в которой, возможно, когда-то помещался чей-то портрет, но Торн предположила, что, скорее всего, раньше она служила зеркалом.

Она старалась не подавать виду, что читала корешки книг, пока вытирала с них пыль, хотя они явно не могли ее заинтересовать. Похоже, тут только записи и учетные книги с данными о собранном урожае.

Она свела брови вместе. Снаружи никакого урожая не наблюдалось, или имелись в виду цветы? Значит… она может найти информацию о растении, которое искала. В этих записях содержится ответ. Торн верила в это всем своим существом. Нужно просто вернуться сюда, когда его не будет поблизости.

– В сундуке, – сказал человек в капюшоне, прерывая планирование Торн, – есть маленькая синяя коробочка. Принеси ее мне.

Торн перестала вытирать пыль и, подойдя к сундуку, в очередной раз открыла его. Она достала коробочку и поставила ее на край стола. У нее возникло чувство, что мужчина дает ей бессмысленные задания, хотя столько комнат в замке нуждаются во внимании. Девушка вернулась к вытиранию пыли, размышляя о своем хозяине.

Он следил за ней? В этом был смысл, учитывая, сколько хлопот она ему уже доставила. Есть ли какая-то иная причина в том, что он искал ее компании? Она уже заявила, что ни при каких условиях не собирается греть его постель.

– Как твоя нога? – спросил мужчина минуту спустя.

Торн посмотрела на свою ногу, затем посмотрела через плечо. Стоит ли ответить? Он не поднял глаз от бумаг, но вопрос казался искренним. Он беспокоился о ее здоровье или о работоспособности? Ее рана была незначительна.

Или, может, ему действительно не все равно.

Желудок Торн неприятно скрутило. Но тут же ей пришла в голову идея: если он действительно стремился наладить с ней отношения, то, возможно, она неправильно истолковала собственное положение в замке. Завоевав его доверие и воззвав к мягкой стороне его натуры, она сможет получить важную информацию о цветке, не действуя тайно и не подвергая себя опасности.

– Все в порядке, – тихо ответила Торн. – Спасибо, что спросил.

Между ними снова повисло молчание.

Она снова вернулась к своему занятию, вдыхая дразнящий аромат сдобы. В животе у нее заурчало, и Торн смущенно стиснула зубы. Станет ли он из-за этого насмехаться над ней?

Ее похититель издал какой-то звук, отдаленно похожий на смех.

– Возьми одну, если хочешь, – сказал он. – По желанию можешь даже две взять. На кухне всегда готовят слишком много. Я не хочу, чтобы ты умерла с голоду на моих глазах.

Первым желанием Торн было немедленно отклонить его предложение.

Воспользуйся ситуацией.

– Благодарю, милорд, – мягко сказала она, отложив перьевую метелку на книжную полку. Нависнув над выпечкой, она остановила свой выбор на той же слойке, которую ранее подала своему похитителю, и аккуратно положила ее на салфетку.

– Это всего лишь пища. Тут и благодарить не за что.

Грубовато.

Она кивнула.

– Буду знать.

Торн отошла к сундуку, чтобы присесть на него и насладиться угощением, но мужчина вздохнул.

– Торн, можешь присесть на один из стульев.

Она замерла и медленно повернулась к нему лицом.

– Я никогда не называла тебе…

– Твой… Джек, – сказал мужчина, поспешив объясниться. То, как он произнес имя Джека, убедило Торн, что он все еще считает ее лучшего друга ее любовником. – Он выкрикивал твое имя, когда я уводил его. – Он указал на один из стульев, стоявших напротив. – Присаживайся.

– Но это неприлично, – ответила она. На самом деле, ей хотелось держать дистанцию. Его поведение приводило в замешательство.

– Пожалуйста, садись, – прорычал он. – Я настаиваю.

Кивнув, она села на стул, кожа которого нежно коснулась ее тела. Торн положила булочку на колени и посмотрела на своего похитителя. Его капюшон дернулся, как будто он склонил голову набок. Свои пальцы он держал домиком перед собой.

– О чем задумалась? – спросил он, его тон сочился сарказмом.

– Как твое имя? – отважилась спросить Торн. Скорее всего, ей единожды выпала возможность задать ему вопросы.

Хозяин замка глубоко втянул носом воздух.

– Тебе ведь неприлично его использовать.

Торн приподняла бровь и указала на стул и выпечку.

– Такое поведение тоже неприлично, однако вот мы здесь.

– Хорошо сказано, – неохотно согласился он. – Что ж. Лука.

– Просто Лука? – спросила она с улыбкой.

– Для тебя лорд этого замка, – рявкнул он.

Улыбка тут же исчезла. Вот так. Их положение совершенно ясно.

– Да, милорд.

Он уронил руку на стол.

– Но наедине можешь звать меня Лукой.

– Как великодушно с вашей стороны, – съязвила она и тут же пожалела, что не может взять свои слова обратно.

– Такая сообразительная. Если бы не твоя неграмотность, я бы подумал, что ты высокородная. – Задумчивая пауза. – Торн[1]… тебе подходит это имя.

Не сдержавшись, Торн хохотнула в ответ на замечание.

– Потому что я колючая и со мной трудно работать?

– Возможно.

Торн откусила кусочек своего лакомства. Яркий, насыщенный вкус джема, смешанного с сахарной пудрой, и слоеное тесто таяли у нее на языке. Булочка была восхитительной. Оказалось, что иметь хорошие отношения с похитителем лучше, чем постоянно с ним враждовать.

Если она правильно разыграет карты, то сможет манипулировать Лукой. В конце концов, она провела годы в борделе, прислуживая самым разным мужчинам. Лорд – просто еще один из них. Она очарует его. Подружится с ним. И, собрав нужную информацию и раздобыв цветок, исчезнет.

Глава двадцать седьмая

Месяц спустя

Торн

– Какой была твоя мать? – спросил Лука, подбросив яблоко в воздух, а затем поймав его.

– Какой была твоя мать? – вместо ответа произнесла Торн.

Торн знала, что ее привычка отвечать вопросами на вопрос Луку раздражала. Вот уже целый месяц они каждый день вели светские беседы, пока Торн убирала порученную ей комнату. Поначалу Лука появлялся ранним вечером, после завершения всей необходимой работы. Однако в последнее время он приходил к Торн все раньше и раньше.

У них даже вошло в привычку обедать вместе.

Непонятно, как такое могло произойти, но, по правде говоря, Торн не была против. Она чувствовала себя одиноко во время приемов пищи, но по-прежнему отклоняла приглашения Луки присоединиться к нему за ужином. Однако набрасываться на свежеиспеченный хлеб, куриные ножки и горячее картофельное рагу, сидя на только что вымытом полу, – с этим она могла смириться.

Она даже поймала себя на том, что ей приятно общество Луки, несмотря на его уклончивость и вспыльчивость. Еще в раннем возрасте Торн поняла, что лучший способ справляться с таким поведением в окружающих – просто не обращать на них внимания. Лука в таких случаях успокаивался, потому что ему не нравилось воцаряющееся между ними молчание, – и снова заводил разговор. Она начинала считывать его эмоции, хотя на нем всегда был плащ.

– Я снова видел тебя в цветочном саду сегодня утром, – сказал он, нарушив затянувшуюся паузу, возникшую после вопроса о матерях. – Нашла что-нибудь, что тебе понравилось?

Лука называл огромный луг вокруг замка садом. Торн это безумно забавляло, хотя, если сопоставлять его масштабы с размерами хозяина, все вставало на свои места.

– У тебя растут пламенные цветы и желтые соцветия, которые я видела только к югу от границы, – сказала Торн, слизывая с пальцев куриный жир. Он, казалось, не обращал внимания на отсутствие у нее манер, хотя дома она вела себя иначе. Девушка попросту хотела избежать вопросов о том, почему кто-то из обычного народа ведет себя подобно аристократам.

Я не читаю, ем пальцами, понятия не имею о ценности его владений. Продолжай в том же духе, и он не будет задавать слишком много вопросов.

Ею овладело чувство вины.

Они стали друзьями за прошедший месяц.

Часть ее хотела открыться Луке полностью. Она списывала это желание на то, что скучала по компании Джека и сестры. Временами она даже скучала по Даксосу. Но сейчас у нее был только Лука. Слуги потеплели к ней, но она не чувствовала себя среди них как дома.

Лука одарил ее неторопливой улыбкой. Он, казалось, обрадовался тому, что Торн узнала необычные цветы, и он понял, что она почерпнула знания из книг и из разговоров с торговцами.

Внутренне Торн содрогнулась. Нужно быть осторожнее со словами.

– Практически любое растение может расти где угодно, если знать, что ему нужно для жизни, – сказал он и с хрустом откусил кусочек от яблока. – Пламенные цветы, например. Им на самом деле не нужно много света, в отличие от сухих, стабильных условий. Поэтому я посадил их подальше от горячего источника, деревьев и других форм растительности, повышающих влажность. И я добавил в почву песка, чтобы сделать ее более… южной.

– Твои познания в самом деле впечатляют.

Торн не льстила ему: знания Луки в области флоры впечатляли. Она думала, что была в ней экспертом, до того как попала сюда. Лука знал в десять раз больше. Учитывая огромное разнообразие растений, произрастающих вокруг его замка, Торн это вовсе не удивляло.

Многообещающим также казался тот факт, что, когда девушка в конце концов почувствует себя достаточно комфортно и спросит Луку о цветке, за которым она отправилась в путь, он будет знать нужное растение.

Однако с другой стороны…

Торн отвернулась от Луки, чтобы он не смог увидеть тень сомнения, промелькнувшую на ее лице. Ее клиент не являл собой рыцаря в сияющих доспехах. Если Лука вырастил нужный цветок, значит, знал, какой цели тот служит. Нежные черные лепестки с фиолетовой окантовкой и белоснежными тычинками, несомненно, имели какое-то применение.

А это наводило на мысль, что цветок опасен.

Ты и раньше работала с опасными людьми. Не распускай сопли. Твоя семья на тебя рассчитывает.

Мысли Торн немедленно переключились на Иден и Джейми. Она не могла позволить себе испытывать угрызения совести по поводу намерений ее клиента.

Она просто должна найти цветок… и выбраться отсюда.

– Хорошо, – заявила Торн, поднимаясь на ноги. Она уже не могла поддерживать нейтральное выражение на лице. – Уходи. Мне нужно закончить уборку в этой комнате, а потом еще в ванной дальше по коридору.

Лука сидел на только что вычищенном коврике: ленивый правитель во всей красе. Он откусил кусочек яблока. Она не видела его лица, но уже привыкла к его манерам. Даже могла теперь определить его настроение.

– Ванная может подождать до завтра, – ответил он.

– А здесь кто будет убирать? – возразила она, уперев руки в бока. – Если я пообещала сделать что-то сегодня, я сделаю это сегодня. Ты вообще представляешь, насколько это место огромное? Еще столько всего нужно почистить!

Лука хохотнул, и она не смогла оставаться серьезной. Девушка улыбнулась ему.

– Кто тут хозяин? – поддразнил он.

Торн закатила глаза.

– Ты, о мужчина в капюшоне.

– А теперь помедленнее и без сарказма.

Она игриво прищурилась, глядя на него.

Лука вытянул руки и поднялся на ноги. Его плащ коснулся ее туфель, и она почувствовала запах лимона и шалфея. Вскинув голову, она мельком увидела его подбородок и нижнюю губу. Он такой чертовски высокий. Торн превосходила в росте большинство женщин, которые ей встречались, но рядом с Лукой она чувствовала себя совершенно крошечной, и это приводило ее в восторг.

Контролируй себя.

– Ладно, – наконец сдался он. – Ты присоединишься ко мне за ужином?

Она хотела сказать «да».

– Ни за что.

Ответ Торн не менялся из раза в раз. Но теперь он не выводил Луку из себя, как это было в начале. Теперь они словно заигрывали друг с другом. Как далеко он мог зайти, чтобы провести еще больше времени с ней? Сколько еще раз она согласится провести с ним время?

Ей не нравилось думать о том, что с каждым днем его компания становилась все желаннее.

– В таком случае желаю тебе хорошего дня.

Он пронесся мимо, коснувшись пальцами ее руки, и вышел из комнаты.

Торн какое-то время смотрела ему вслед, чувствуя покалывание в руке, а затем покачала головой. Симпатия к Луке не входила в ее планы. Независимо от того, как они сблизились и подружились, технически он все еще оставался ее похитителем. Она должна об этом помнить.

Два часа спустя Торн драила гигантскую ванну, покрытую соответствующим слоем грязи. Ванная комната считалась гостевой, но это отнюдь не значило, что она выглядела менее вычурно, чем хозяйские покои. Изящно изогнутая керамическая ванна стояла на четырех когтистых медных ножках, окруженная тремя огромными окнами, через которые комнату заливал свет и открывался прекрасный вид на луг.

Горячая родниковая вода подавалась по трубопроводу прямо в ванную, как и во всех остальных комнатах. Ванны, которые Торн принимала в замке Луки, отличались особой роскошью.

У заложников есть свои преимущества.

Она усмехнулась.

– Купаться здесь сродни плаванию, – размышляла она, проводя пальцами по изогнутой линии керамики.

По спине пробежала холодная дрожь. Ей все еще снились кошмары о том, как мост рушится под ногами. Каждый раз, принимая ванну, Торн не осмеливалась закрыть глаза, потому что складывалось ощущение, что вода проникает в рот и нос.

Девушка потрясла головой, отгоняя непрошеные мысли.

– Торн, – послышался женский голос в стороне двери. Она бы испугалась, если бы ее имя не произнесли таким нежным тоном. – Я принесла щелочь, о которой ты спрашивала.

Она обернулась и увидела, что одна из служанок, Бриджет, оставила для нее мешочек с моющим средством. С тех пор как Лука смягчился по отношению к Торн, другие слуги начали относиться к ней теплее. Их было пятеро, не считая дворецкого Дариуса. Он по-прежнему демонстративно не обращал на нее внимания, но больше не кривил губы и не вздергивал нос в презрении, едва завидев ее. Она считала это достижением. Честно говоря, старик так суров, что она довольствовалась тем, что имела. Большего одобрения ей все равно не заслужить.

– Спасибо, Бриджет, – улыбнулась Торн, и миниатюрная девушка вышла в коридор.

Торн достала щелочь и отсыпала той немного в ведро с водой, чтобы почистить приборы и ванну. Жесткое чистящее средство часто использовалось в борделе для самых неприятных мест, так что оно идеально подходило для удаления грязи.

На стене в золотой оправе висело зеркало. Разбитое, конечно же. Им явно пользовались для бритья.

В осколках отразились шрамы Торн. Они пересекали лицо, а затем переходили в искривленные уродливые линии на шее. Она коснулась щеки. Торн помнила, что ее мать была красавицей, да и отец считался привлекательным мужчиной. Она полагала, что без шрамов и странных белых волос могла бы быть такой же.

Даже несмотря на свои видимые недостатки, Торн нравилась ее внешность. Ее шрамы и волосы доказывали, что она готова пойти на все ради людей, которых любит… даже на невозможное.

Девушка отошла от зеркала и поставила ведро на пол.

Пара очень больших рук легла на бедра Торн, и она замерла.

Она рефлекторно замахнулась кулаком, но тут же пожалела об этом. Ей показалось, что костяшки пальцев впечатались в кирпичную стену. Девушка не слышала, что кто-то вошел. Ее сердце бешено колотилось в груди. Какого черта он так к ней прикасается?

Она схватила осколок разбитого стекла и сердито обернулась.

– Как ты смеешь так меня трогать, Лу…

Обвинение застряло в горле. Потому что перед ней стоял не Лука.

Нет, это кто-то совершенно другой.

И совершенно голый.

Глава двадцать восьмая

Торн

– Отойди от меня, – с предупреждением в голосе произнесла Торн, хотя в преимущества противника можно было записать его мощную фигуру. Ее угроза совершенно никого не напугала, и дело даже не в размерах мужчины, если его можно так назвать, а в том, что его внешность выдавала в нем Оборотня. Но непонятно, какого именно.

За всю свою жизнь Торн никогда не доводилось видеть таких, как он. Мужчина навис над ней, не спуская с нее своих неестественно зеленых глаз, словно змея, выслеживающая добычу. Однако его фигура вовсе не казалась змееподобной. Каждый дюйм мускулистого тела покрывал бледно-зеленый узор, напоминавший чешую. Даже волосы у мужчины были зелеными, как густая, сочная трава.

Растерявшись пред столь странным мужчиной, она ослабила хватку вокруг осколка зеркала.

Незнакомец улыбнулся Торн, сверкнув целым рядом устрашающих клыков.

– Лука нашел новое сокровище. Должен признаться, я завидую. – Он протянул руки вперед и прочертил в воздухе линии. – Какие прелестные бедра.

Торн смерила его взглядом.

– Тронь меня еще раз, и лишишься рук.

Он склонил голову набок, сверкнув глазами.

– Еще и свирепая. Неудивительно, что он никому о тебе не рассказывает. Похоже, все мужчины вокруг меня обзавелись женщинами.

Она моргнула, стараясь не опускать взгляд ниже его талии.

– Раз уж ты используешь слово «обзавестись» в отношении женщины, вероятно, в этом и кроется причина твоего одиночества. Нельзя ведь просто выйти и, к примеру, купить ее на чертовом рынке.

Разве не так, Торн?

Она поморщилась от собственных слов.

– Интересно. Какая ты восхитительная. Луке многое предстоит объяснить.

– Пусть уж объяснит, – процедила она сквозь зубы. – А теперь, если вы будете так добры, позвольте мне продолжить работу в одиночестве.

– Ты убираешься? – Нос оборотня сморщился. – Вонь ужасная.

– Я служанка. Слуги, к слову, занимаются уборкой.

– Служанка? – спросил он, всем своим видом выказывая недоверие. – Ну же, давай не будем начинать наши отношения со лжи, сладкая.

Отношения? Она оцепенела, когда он отошел от нее на несколько шагов и оперся бедром о полированный туалетный столик у левой стены. Мужчина с необычными глазами принялся рассматривать Торн со своего нового места. Она обошла ванну, чтобы между ними была хотя бы какая-то преграда.

– Лука! – взревел Оборотень. – Иди сюда!

Выронив осколок зеркала, она закрыла уши. С такими легкими он запросто мог разорвать перепонки в ее ушах. Торн медленно опустила руки и склонила голову набок, глядя прямо на незнакомца. Если он планирует и дальше на нее пялиться, она ответит тем же.

– Что ты такое? – быстро проговорила Торн. Она знала, что вопрос прозвучал оскорбительно, но ничего не могла с собой поделать. Он действовал ей на нервы, и она никогда раньше не видела никого похожего на него.

– Оживший ночной кошмар, – промурлыкал в ответ зеленоволосый мужчина.

Торн фыркнула, не сдержавшись. Что за нелепости он несет? Как глупо. Но ее реакции хватило на то, чтобы разрядить напряжение между ними.

Незнакомец опустил плечи и утратил хищный блеск в глазах.

– Дэмиен, – сказал он. – Вот кто я. Кем именно я являюсь, оставлю на волю твоего воображения.

Его слова вызвали у нее улыбку. Что-то подсказывало ей, что Дэмиен вовсе не собирается ей вредить.

– Торн, – ответила она.

– Это твое имя или сущность?

– Кто-то скажет, что и то, и другое.

Настала очередь Дэмиена ухмыльнуться.

– О, ты мне нравишься. Я понимаю, почему он держит тебя при себе.

От последней фразы Торн прищурилась.

– Что ты…

– Во имя Дотэ, Дэмиен! – прогремел Лука, ворвавшись в комнату. Его взгляд метнулся с Торн на Дэмиена. Оскалившись, он тихо зарычал, сжав кулаки. – Я оставил тебя одного на минуту, всего на одну минуту, и ты уже успел обнажиться перед моей женщиной.

Его женщиной?

Торн приподняла брови и скрестила руки на груди. Она не была ничьей женщиной.

Дэмиен подмигнул ей, не реагируя на гнев Луки.

– Только не притворяйся, что не знаешь меня. Если ты говоришь мне не беспокоить определенного человека, то именно этим я и займусь, ты же понимаешь. Ничего не могу с собой поделать. – Он указал на свое тело. – К тому же тело – это естественная часть меня. Я его не стыжусь. Если ты не хотел, чтобы его увидел кто-нибудь еще, мог бы предложить мне одежду.

Тело Луки содрогнулось под плащом.

– Вон, – приказал он, указывая на выход.

Дэмиен надулся, но одарил ее улыбкой на прощание, после чего удалился.

Она пристально смотрела на дрожащего Луку.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Разве не я должен тебя об этом спрашивать? – процедил Лука.

– Он ничего мне не сделал.

Оборотень застал ее врасплох и только.

Лука глубоко вздохнул, тихо зарычав. Волоски на руках встали дыбом. Она все еще не поняла, к какому виду Оборотней он относится.

– Он. Трогал. Тебя. – Это был не вопрос. – Дэмиен!

Лука развернулся на каблуках и пулей вылетел из ванной.

Торн обошла ванну и последовала за Лукой, остановившись у двери. Мужчина в зеленой чешуе задом пятился по коридору и смотрел на нее, играя бровями.

– Я сделал даже больше, – поддразнил Дэмиен.

Лука взревел и побежал по коридору. Второй Оборотень захихикал и, развернувшись, сорвался с места. Бриджет и Лори хихикали, выглядывая из-за двери дальше по коридору. Торн расслабилась. Девочки не боялись Дэмиена.

– Иди сюда, ты, скользкий ящер! – выкрикнул Лука, заворачивая за угол.

Легкая улыбка коснулась ее губ.

– Кто это? – спросила Торн у Бриджет.

Блондинка заправила за ухо локон, покрывшись румянцем.

– Один из друзей Луки. Красивый, правда?

Торн ухмыльнулась.

– И получше видела.

Она оставила хихикающих девочек в коридоре и подобрала брошенную тряпку.

Все интереснее и интереснее. Если она сможет найти цветок, то, возможно, Дэмиен поможет ей выбраться.

Вот только почему ее это печалило?

Глава двадцать девятая

Лука

– Серьезно, Дэмиен? – Лука свирепо глянул на своего кузена. Дракон не знал понятия стыда. – Обязательно щеголять голым пред моими слугами в каждый свой визит?

Дэмиен ухмыльнулся и натянул пару кожаных брюк.

– Мое прибытие – самое яркое событие их месяца. Неужели ты действительно лишишь их моей красоты?

Лука зарычал и ущипнул себя за переносицу. Иногда кузен доводил его до безумства.

– Речь идет о приличиях. Не надо бегать тут голышом.

– Это естественно. – Дракон скрестил покрытые зеленой чешуей руки на груди и вздернул бровь. – Я думаю, что ты больше печешься не из-за своих слуг. Думаю, во всем виновата та белокурая красавица, которую ты от меня скрывал. Почему ты не сказал, что обзавелся еще одной служанкой во время моего визита месяц назад?

Потому что Лука не хотел, чтобы он что-то вынюхивал. Любопытство Дэмиена не знало границ, а женщины, как правило, падали к его ногам.

– Она не имеет никакого значения.

Ложь жгла изнутри. Он максимально отдалился от правды.

Торн имела самое большое значение в его жизни.

Кузен неторопливо подошел к столу возле окна, вид которого выходил на луг, и взял огневиски.

– А вот в это я не верю. Может, на ее коже и нет твоего запаха, но ты все равно оставил свою метку. Ее платье пропахло тобой. – Дэмиен отхлебнул из бутылки и с лукавой усмешкой посмотрел Луке в лицо. – Хочешь что-нибудь рассказать, кузен?

Вот и проблема Оборотней – от них ничего не скроешь. Именно поэтому он предпочитал держать в замке обычных слуг из Людей.

– Мне нечего тебе рассказать.

– Но она твоя пара, разве нет? Ты ведь поэтому хочешь, чтобы я держался от нее подальше?

– Ты ошибаешься, – проворчал Лука. Пока нет. Никогда. Кто выберет себе в мужья чудовище?

– Прекрасно! – Дэмиен сделал глоток виски и вытер рот тыльной стороной ладони. – Значит, ты не будешь возражать, если я продолжу наше с ней знакомство? Ничего серьезного, конечно, я не планирую, но в ней есть что-то интригующее. Я уверен, что она ударила бы меня осколком зеркала, если бы…

Голос кузена продолжал монотонно звучать на фоне. Лука не слышал ничего после фразы «продолжу наше с ней знакомство».

Тихое рычание вырвалось у него из груди, и он представил, как обхватывает руками шею Дэмиена и сжимает ее. Никто не прикоснется к его паре. Никто.

– Вот, значит, как, – прокомментировал Дэмиен, едва различимый сквозь красную дымку, затуманивающую зрение Луки.

Он свирепо посмотрел на своего кузена.

– Она не для тебя.

– Тогда тебя можно поздравить. – Дракон протянул ему виски. – Когда вы собираетесь обручиться?

Лука отвел взгляд, его пальцы дрогнули.

– Церемонии не будет. Она моя пленница.

– Как замечательно. Со мной как-то тоже жила пленница. Необыкновенное создание. Такой острый ум. Я грустил, когда она состарилась и умерла.

– У нас все не так. – Лука откинул назад капюшон и провел рукой по своим темно-фиолетовым волосам. – Я забрал ее.

Улыбка Дэмиена погасла.

– В смысле?

– Она вместе со своим возлюбленным пробралась сюда. Они были в тяжелом состоянии и вторглись на мою территорию. Я долгие годы хранил это святилище в секрете. Я не мог рисковать его раскрытием.

– Ты убил его?

– Нет, но я отпустил его при условии, что она останется и будет на меня работать.

– И что мешает ему обо всем рассказать? – спросил Дэмиен с мрачным выражением лица.

– Я угрожал ему жизнью Торн. – Его охватил стыд. Он никогда не навредит ей по-настоящему, но слова, сказанные Джеку, съедали его изнутри.

Кузен присвистнул и сделал еще один глоток виски, после чего снова протянул ему бокал.

– Похоже, тебе он нужен больше, чем мне.

Лука взял спиртное и выпил, почти не почувствовав жжения. Он вернул бокал, и Дэмиен опустился на один из стульев у окна. Дракон долго смотрел в стекло.

– Ты уверен, что она твоя пара? Твоя реакция…

– Никогда в жизни я ни в чем не был так уверен, – пробормотал Лука.

Он понял это сразу, как нашел ее. Его призвал ее запах. А потом он заметил парня, спящего рядом с ней. Нечто опасное разгорелось в нем. Он мог бы снести Джеку голову в тот самый миг, но нескрываемая любовь Торн к мальчишке остановила его. Отец бы проклял его за глупость и слабость, но Лука не мог причинить боль тому, кого она любила.

– Она влюблена в того парня? – предположил кузен.

– Торн уверяет, что он не ее возлюбленный.

– И ты ей веришь?

Лука сел на стул напротив Дэмиена и провел рукой по лицу.

– Верю, но у нее есть секреты.

– У всех женщин они есть, – фыркнул кузен. – К тому же кто бы говорил. Ты – король секретов. Судя по плащу, ты ей еще не открылся?

– Нет.

– Как ты можешь ждать от нее доверия, когда сам не отвечаешь тем же?

Справедливо.

– Она не готова.

– Ты никогда не узнаешь наверняка, пока не дашь Торн шанс.

Что, если он даст ей шанс, а она сбежит?

Лука не был уверен, что сможет пережить смерть еще одной жены.

Глава тридцатая

Торн

Торн устроила Луке засаду. Она сидела в кресле в его кабинете и ждала. Когда дверь распахнулась, девушка улыбнулась.

– Обязательно везде так хлопать дверьми? – спросила она.

Лука зарычал и захлопнул дверь.

– Я искал тебя.

– Твои желания тут же сбываются. Вот она я.

Он обошел стол и опустился в свое огромное черное кресло.

– Ты выглядишь иначе.

– Что ты имеешь в виду?

– По лицу видно, что ты что-то замышляешь.

Торн нахмурилась. Он видел ее насквозь. Ничего хорошего.

– Мне просто стало любопытно разузнать о нашем госте. Кто он такой?

– Мой друг.

– Как давно вы знакомы?

– Довольно давно.

Как туманно.

– Как вы познакомились? – спросила она, подавшись вперед.

– Неважно.

– Похоже, он нравится всем слугам. Или, по крайней мере, им показалось забавным то, как ты поставил его на место. Он часто здесь бывает?

– Так часто, как ему нужно.

– О, ради Дотэ, – фыркнула Торн, смиренно подняв руки. – Ну расскажи хоть что-нибудь.

– Что я могу сказать? – резко начал Лука, защищаясь. – Что он мой единственный друг? Это и так очевидно.

– Неправда, – возразила она. – Ты ничего о себе не рассказываешь.

– Как иронично слышать такое от тебя, Торн.

Она захлопнула рот. Он прав. Торн намеренно уклончиво отвечала на любые вопросы о своем происхождении. Она уже даже не знала, почему продолжает скрытничать.

Личные связи только все запутают.

– Если ты закончила меня допрашивать, – ледяным тоном произнес Лука, – я хотел бы знать твои планы на вечер. Если, конечно, ты будешь столь любезна поделиться такой информацией со мной.

Удар ниже пояса, но на этот раз она пропустит его выпад.

– Я подумывала прогуляться по саду до того, как сесть за штопку одежды, – честно ответила она.

– Разве ты не была в саду сегодня утром?

– Да, и что? – Торн уставилась на него, призывая Луку найти то, к чему можно придраться.

Он нервозно провел рукой в перчатке по рубашке, а затем поднял ладонь и почесал затылок через капюшон.

– Ничего. Но я тут подумал… может, ты захочешь заняться штопкой в компании меня и Дэмиена?

– Просьба, а не требование? Как очаровательно, – пробормотала она.

– Так значит нет? – В его голосе послышались напряженные нотки.

– Тебе так проще следить за ним и за тем, чтобы он не докучал мне и твоим слугам?

– А, я…

– Все в порядке.

Она рассмеялась, удивленная и заинтригованная отношениями между двумя друзьями. По правде говоря, Торн хотела поближе познакомиться с еще одним Оборотнем.

– С радостью.

Лука опустил руку и замер. Он тяжело выдохнул.

– Я думал, откажешь. Отрепетировал целую речь. Даже прихватил угощения, чтобы подкупить тебя.

Она просияла и, причмокнув губами, усмехнулась.

– Ты все еще можешь меня угостить.

– Какая же ты сладкоежка.

– Кто бы говорил, – съязвила она, вскочив со стула. – На этой ноте позволь мне удалиться и закончить кое-какие дела. Я ведь пока не нужна, милорд?

– Спасибо.

Она остановилась.

– За что?

– За то, что согласилась. Мне будет спокойнее, если ты проведешь время со мной, – признался Лука хриплым голосом.

Сердце сжалось.

– Рада помочь. Для этого ведь и нужны друзья, верно?

– Друзья, – протянул он. – Мне нравится, что ты мой друг.

– Взаимно.

Торн одарила его легкой улыбкой и вышла из кабинета. Закрыв за собой дверь, она тут же перестала улыбаться. Что она творит? Торн ведь знала, что нельзя сближаться с Лукой. И все же она ничего не могла с собой поделать. Как только он начал относиться к ней как к равной, девушка стала видеть его настоящую сторону. И она ей нравилась.

Не позволяй себе привязываться к нему.

Но проблема в том… что она уже привязалась.

Уставшая и расстроенная Торн вернулась с прогулки по лугу, когда стемнело. Девушка ходила туда утром, днем и вечером, но пурпурного цветка, в котором она так отчаянно нуждалась, нигде не было.

Неужели Торн все неправильно поняла? Возможно, он рос в другом месте?

Она вернулась в свою комнату и прошла мимо высокого зеркала. Торн остановилась и вздрогнула от собственного отражения. В ее волосах запутались листья и трава, лицо было грязным, а платье покрылось пятнами.

Ты выглядишь ужасно.

Сегодня как раз такой вечер, когда можно красиво одеться. Нужно произвести хорошее впечатление на Дэмиена и по возможности его очаровать, чтобы выяснить, откуда он родом и может ли помочь ей сбежать. По крайней мере, так она себе говорила.

И у нее вовсе не было желания застать врасплох своего похитителя.

Лгунья, лгунья.

Она с особой тщательностью вымыла и расчесала свои длинные белые волосы. Торн заплела верхнюю часть прически, как учила Иден, а оставшиеся волосы распустила волнами по спине. Прическа не скрывала шрамов, а даже подчеркивала их, но Торн чувствовала, что именно они заинтригуют их гостя.

Самым сложным оказался выбор платья. Девушка не хотела, чтобы все выглядело так, будто она слишком старается. Торн не стала останавливаться на самых роскошных нарядах и выбрала бледно-серое платье, которое подчеркивало ее высокий рост и фигуру в форме песочных часов. Она ухмыльнулась и взмахнула руками, в восхищении глядя на нежные шелковые расклешенные рукава.

Довольная своим нарядом, Торн схватила нуждающиеся в штопке вещи и направилась к двери. Девушка остановилась и попятилась к разбитому зеркалу. Она выглядела как настоящая леди. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как ей хотелось хорошо выглядеть. Даже ее светло-карие глаза засияли.

– Так, хватит. Ты прекрасно выглядишь.

Торн вышла из комнаты и скользнула по коридорам в сторону так называемой хозяйской гостиной, хотя, по правде говоря, она понятия не имела, как эта комната называется по-настоящему. Она стукнула в дверь один раз и вошла.

Лука и Дэмиен, к счастью одетые, отдыхали у камина. В гостиной стояло несколько удобных мягких кресел, два застекленных шкафа, в одном из которых хранились книги, а в другом – алкоголь; узкие окна завешаны тяжелыми бархатными шторами. Обычно в камине не горел огонь, но сегодня там трещало пламя.

Итак, Лука смягчился в присутствии своего друга? Ее взгляд метнулся к толстому черному плащу Луки. Он, должно быть, умирал от жары, но она не слишком жалела его. Ей долго пришлось мерзнуть. Очаг так и манил.

– Могу я занять кресло поближе к огню? – спросила она, когда мужчины посмотрели в ее сторону.

Она изобразила на лице очаровательную улыбку. Ее наполнило чувство приятного удовлетворения, когда и Лука, и Дэмиен вытянулись по стойке «смирно», поднявшись с мест.

Торн постаралась не отпрянуть, когда Дэмиен взял ее левую руку и поцеловал костяшки пальцев.

– Очаровательна, – пробормотал он. – Конечно, садись. Твои руки почти превратились в ледышки.

Девушка покачала головой и отстранилась. Платье зашуршало, когда она заняла свое место. Торн никогда не пользовалась женскими штучками. Даже сейчас она не была уверена, что делает что-то правильно. Но уверенности в себе ей было не отнять. Едва заметная улыбка здесь, прядь волос, перекинутая через плечо там, и они уже у нее в руках. В борделе ей приходилось наблюдать подобное миллион раз.

– Прелестное платье, – прокомментировал Дэмиен, снова заняв свое место.

– Спасибо.

– Но еще более прекрасная женщина, – промурлыкал он.

Обаятельный засранец.

Она пробормотала слова благодарности и начала перебирать одежду для штопки. От тяжелого взгляда волосы на затылке встали дыбом. Торн взглянула на Луку, чей капюшон был повернут в ее сторону.

– Язык проглотил? – поддразнила она.

Он не пошевелился.

Торн пожала плечами. Может быть, она просто выбила его из колеи. Когда он в последний раз видел прилично одетую женщину?

Они погрузились в молчание, но ненадолго.

– Так откуда же ты на самом деле? – спросил Дэмиен, подавшись вперед.

Ей пришлось сдержать улыбку оттого, как легко он заинтересовался ею, хотя Торн предполагала, что он уже был заинтригован.

Что такого сказал ему Лука, что так разожгло его любопытство?

– Маленькая деревушка у подножия гор, – честно призналась Торн. Существовали десятки деревень, подходящих под такое описание, так что ей даже не пришлось лгать. – Крошечное, не имеющее значения местечко. Там часто останавливаются торговцы во время летнего перехода через горы.

Глаза Дэмиена блеснули в свете камина, он беспрерывно крутил в руке стакан огневиски. Ему явно не впервые отвечали так расплывчато.

– А твоя семья? Что с ними? Они, должно быть, ужасно волнуются, что ты так далеко от дома, в загадочном замке.

Взгляд Торн метнулся к Луке – он что-то тихо проворчал и залпом допил остатки своего виски. Мужчина сидел дальше от камина, чем Торн и Дэмиен. Возможно, он чувствовал себя неуютно из-за жара огня, но очевидно, не желал оставаться в стороне от разговора.

– Может, хватит уже трепаться? – спросил Лука.

Девушка приоткрыла рот от удивления.

– Грубо. – Почему его так разозлил вопрос друга? Она снова посмотрела на Дэмиена. – Они умерли, – произнесла она очередную правду. – Когда я была маленькой. Сначала моя мать, потом отец.

Необычные глаза Дэмиена смягчились от искреннего сочувствия.

– Мне жаль, что тебе пришлось расти без родителей. Дети не должны оставаться одни.

– Я справилась.

За эти годы с ней случались плохие вещи, но жизнь от этого ужасной не стала.

Лука промолчал. Но Торн ничего другого от него и не ждала: до сих пор он уходил от ее вопросов о его семье. Зачем ему рассказывать что-то сейчас?

– Кто растил тебя после их кончины? – спросил Дэмиен.

Ответ с легкостью слетел с языка, поэтому Торн даже не успела придумать ничего менее вызывающего.

– Хозяйка борделя, ее женщины, кузнец и его семья.

Реакция как Дэмиена, так и Луки была незамедлительной. Лука замер, явно потрясенный, а Дэмиен, в свою очередь, придвинулся еще ближе.

– Бордель?

– Тебя, кажется, это не совсем шокирует, – ответила Торн, изо всех сил стараясь обратить свои слова в преимущество. – Ты, должно быть, действительно занимаешься какими-то отвратительными делишками.

Услышав это, Дэмиен откинул голову назад и хрипло рассмеялся.

– Действительно, отвратительными. Можно и так сказать. Уверен, ты сталкивалась со всевозможными неприятными мужчинами.

– Ты не ошибаешься. Некоторые даже из… Темного двора, – заговорщицки проговорила она, будто делясь огромными сплетнями.

– Неужели? – протянул Оборотень.

Сейчас или никогда. Смелее.

– Ты чем-то напоминаешь мне их. Ты же не имеешь к ним никакого отношения?

Она затаила дыхание, не отрывая взгляда от аккуратного ряда стежков. Если Дэмиен с ними связан, ей удастся передать через него сообщение. С деньгами для Иден и Джейми оно, конечно, никак не связано, но в животе Торн образовался нервный ком, подсказывающий, что цветок, который она искала, предвещал одни неприятности. Чем больше она думала о задании, тем более виноватой себя чувствовала. В глубине души она знала, что от нового клиента не стоит ждать ничего хорошего.

Изучая ее глазами, как у рептилии, Дэмиен поставил бокал на столик рядом и скрестил ноги.

– А что, если связан… – начал он.

– Думаю, для одного вечера достаточно, – перебил Лука.

Она нахмурилась, когда Лука поднялся на ноги и жестом предложил ей тоже встать. Что, черт возьми, с ним не так?

– Ты, конечно, прав, – произнес Дэмиен низким и опасным голосом, – иначе она вытянет из меня все мои самые глубокие и темные секреты.

Он тоже поднялся и осмелился взять ее за крошечную руку, чтобы помочь встать. Мужчина снова поднес ее пальцы к губам и коснулся кожи так, словно каждый день целовал руки девушек. Может быть, так оно и было. Исходящая от него аура заставляла позабыть обо всех своих заботах.

– До следующего раза, – сказал он, после чего покинул комнату, едва взглянув на Луку.

– Тогда я закончу в своей комнате… – пробормотала Торн, собирая одежду. Не обратив внимания на молчаливого мужчину рядом, она бросилась к двери. Лука был в мрачном настроении, поэтому она не собиралась оставаться с ним.

– Торн, подожди! – позвал Лука, схватив ее за запястье с нечеловеческой силой.

Она остановилась и многозначительно посмотрела на его руку.

– Что-то мы немного разозлились?

Лука немедленно ослабил хватку, но не отпустил ее. Он просто молча стоял.

– Что? – потребовала она ответа, мгновенно развернувшись к нему лицом. Если он так хочет честности, пусть покажет ей свое лицо, чтобы она могла понять, что он чувствует.

– Не спи с Дэмиеном.

Она ахнула.

Торн не могла поверить своим ушам. Не потому, что никогда не слышала такого раньше, а как раз наоборот. Из уст мужчин, которые имели к ней мимолетную симпатию и просили ее не спать с их другом, братом или господином. И все потому, что она жила в борделе. Они ни разу не спросили ее, что она забыла в таком месте. Просто делали вывод, что она шлюха.

К глазам подступили слезы.

– Ты… как ты мог такое сказать? – прошептала Торн, выдергивая свою руку из его хватки. Глухой смешок сорвался с ее губ, а по щеке скатилась слеза. – Я не знаю, почему ожидала от тебя чего-то другого… Не могу поверить, что я… Только то, что я выросла в борделе, не значит, что не смогу удержать на себе юбку при виде мужчины. Ты сидишь здесь, в своем замке, со всем его великолепием и богатством, имеешь возможность жить в роскошном уединении, скрываясь под капюшоном, и ты смеешь судить меня?

В этот момент Торн была даже рада, что не могла видеть лицо Луки. Ей не хотелось смотреть на его тяжелый взгляд, в котором ясно говорилось, что он принял ее не за ту, кем она являлась.

Но что в этом плохого? Иден работала проституткой, у нее попросту не было выбора.

Нет, выбор был всегда.

Она вырвалась и, расплакавшись, убежала в свою комнату. Почему она стыдилась рода деятельности своей сестры? Ведь Иден такую жизнь не выбирала. Почему Лука осуждал их в мире, где женщины вынуждены подчиняться мужчинам?

И все же Торн по-прежнему ненавидела свое происхождение. Она ненавидела бордель. Ненавидела своего отца за то, что он умер и оставил ее там, хотя в своей смерти он не виноват.

Но больше всего Торн ненавидела Луку за то, что он посмел подумать, будто она может спать с мужчинами за деньги. И это после месяца их тесного общения.

Глава тридцать первая

Лука

Лука стоял перед дверью ее комнаты и смотрел на разделяющую их деревяшку.

Он все испортил и довел ее до слез.

Его сердце сжалось, когда она всхлипнула. Лука прислонился головой к двери и закрыл глаза от стыда. Почему он это сказал?

Ты знаешь почему.

Он стиснул зубы. Головой Лука понимал, что у него нет никаких прав на нее, но когда она ворвалась в комнату и сосредоточила все свое обаяние на Дэмиене, у него затуманилось зрение. Он держал себя в руках так долго, как только мог, но наблюдать за тем, как она лебезит перед другим мужчиной, – невыносимая пытка. Дэмиен все знал. Этот любитель камушков очаровал Торн.

Торн больше не рыдала, а только хлюпала носом, и, услышав эти звуки, он почувствовал себя выпотрошенным. Ему хотелось просто войти в комнату, заключить ее в объятия и извиниться. Но такого произойти просто не могло. Лука знал, что если обнимет ее хотя бы раз, то никогда больше не сможет отпустить.

Вздохнув, он оттолкнулся от двери и попятился. Облокотившись спиной о стену, Лука соскользнул на пол.

Завтра он все исправит.

А сегодня будет охранять ее дверь и тонуть в чувстве вины за причиненную ей боль.

Глава тридцать вторая

Торн

На следующий день Торн избегала Луки, как переносчика чертовой чумы, свирепствующей в деревнях рядом с лесом. Она провела рукой по ароматным листьям мяты, стараясь отвлечься от ссоры с Лукой. Сейчас собственная вспышка гнева казалась ей ребяческой, хоть и справедливой. Лука оказался идиотом.

Она заставила себя сосредоточиться на более интересных вещах. Таких, как Дэмиен.

Торн посмотрела на за́мок. Оборотень не отрицал своей принадлежности к Темному двору. Возможно, сегодня он будет готов рассказать подробности. Нужно подстроить с ним встречу. Вот только Дэмиен нигде не появлялся, что казалось подозрительным.

Что подумает Лука, если узнает, что ты ищешь Оборотня?

– Это неважно, – проворчала она, бесцельно сорвав розмарин, растущий у ног. Она провела последний час или около того в саду среди трав, пытаясь успокоить нервы и вспыльчивое поведение.

Не особо помогло.

Злость с прошлой ночи все еще не прошла. Возросший интерес Дэмиена к ней вывел его из себя, но разве она виновата? Почему именно ей досталось? Он вел себя так, словно имел право диктовать ей, что делать с ее же телом.

Взбешенная Торн резко вскочила на ноги.

– Он не мой хозяин!

– Может, так и есть, но ты все равно его расстроила. Тебе следует быть осторожнее с тем, что говоришь, сладкая.

Она резко развернулась и встретилась лицом к лицу с Дэмиеном. Чешуйчатая кожа мужчины мерцала под лучами солнца. Он улыбался, выставив напоказ острые зубы.

Торн нахмурилась и уперла перепачканные грязью руки в бока.

– С какой стати? Он, можно сказать, прямо назвал меня шлюхой. Именно он все и начал.

– Не думаю, что Лука на самом деле так думает. – Дэмиен задумчиво посмотрел на нее. – И мне кажется, что ты это понимаешь.

Что за чушь! Кем он себя возомнил?

– Ты меня почти не знаешь, чтобы делать такой вывод.

Оборотень никак не отреагировал на эти слова. Вместо этого он посмотрел вверх на прозрачный свод пещеры и сказал:

– Вчера ты упомянула Темный двор. Почему?

Торн засомневалась. Смена темы сбивала с толку. Если сказать Дэмиену слишком много, он может передать все Луке, и тогда ее положение значительно ухудшится.

Стряхнув розмарин с передника, она осторожно произнесла:

– Я познакомилась с девушкой из Гончих несколько месяцев назад. Она проезжала через мою деревню. Ты ее знаешь?

Дэмиен повернул в ее сторону голову, но отвел взгляд.

Кажется, он заинтересовался.

– И почему же ты заговорила о ней? – спросил зеленоволосый мужчина, подавшись вперед так же, как и вечером накануне. В отличие от Луки, Дэмиен явно не стеснялся проявлять свою заинтересованность в людях.

Торн улыбнулась.

– Значит, ты все-таки знаком с ней.

– Я ничего подобного не сказал.

– Но и не отрицал.

– Ты права. – Дэмиен издал тихий смешок. – Хорошо, я заглотил наживку. Мое любопытство взяло надо мной верх. К чему ты клонишь?

Пора поделиться с ним частью правды.

– Я не уверена. Или, по крайней мере, я думаю, что что-то нечисто. В моей деревне ходят слухи о цветах, которые могут восстанавливать здоровье.

– Ты имеешь в виду Мимикию?

Она покачала головой.

– Нет, какое-то другое растение, но у меня такое чувство, что его используют неправильно. Понимаешь?

– Из него делают яд?

Торн пожала плечами. Она высказала одну из своих теорий:

– Можешь ли ты… предупредить ее об этих цветах?

Брови мужчины поднялись почти до линии роста волос.

– О цветах?

– Да, о цветах. Ты сможешь предупредить ее?

– Да, я смогу. Мне любопытно… откуда у тебя такая информация?

Она одарила его улыбкой.

– Я ведь шлюха, помнишь? С ними никто не ведет себя осторожно.

Дэмиен нахмурился.

– Ты не такая. – Он глубоко вздохнул. – Если бы у тебя было много мужчин, их запах сохранился бы на твоем теле. Но на тебе его нет.

– Прошу прощения? – Она изумленно уставилась на Оборотня.

– И, судя по твоим манерам, ты не распутница. Я верю, что ты выросла в борделе, но ты не ночная бабочка. – Пауза. – Что интересно: ты почему-то обратилась ко мне, совершенно незнакомому человеку, когда могла бы спросить…

– Это должен быть ты, – выпалила Торн. – Я не знаю, что Лука рассказал тебе о том, как я оказалась в этом замке и почему работаю служанкой. Но это случилось… не по моей воле. – Она медленно втянула воздух и произнесла правду, с которой не до конца еще смирилась: – Мне комфортно здесь, правда. Моя просьба… ее можно назвать просьбой родом из моей прошлой жизни. Я не смогу себя простить, если проигнорирую собственные чувства.

Какое-то время Дэмиен просто смотрел на Торн сверху вниз с отсутствующим выражением лица.

В животе разыгралось беспокойство. Может, Торн зря обратилась к Дэмиену. Возможно, она надавила слишком сильно.

– Я не скажу ему, – заверил Дэмиен. Торн удивила мягкость в его тоне. Он отошел от нее на шаг или два, сцепив руки за спиной. – Ничто никогда не дается просто так. Ты готова заключить со мной сделку?

Девушка сглотнула.

– Готова.

Он оглянулся на нее через плечо.

– На что угодно?

– Я немногое могу предложить.

Дэмиен кивнул и снова отвернулся.

– Вам двоим нужно разрешить некоторые вопросы. За мной нет привычки влезать в такие дела. Но, Торн, в обмен на то, что я передам твое сообщение, хочу, чтобы ты прислушалась к моему совету. Гораздо легче цепляться за ненависть, за гнев и обиду, чем прощать. Я знаю об этом не понаслышке. Лука знает об этом не понаслышке. Будь с ним помягче. Терпеливее.

– Это твое условие? – спросила она. Торн нельзя назвать злопамятной. Да, она разозлилась на Луку, но не умела долго держать обиду.

– Именно. Ты согласна?

– Согласна.

Дэмиен повернулся к ней лицом и сцепил руки в замок.

– Тогда мы заключили сделку. – Он посмотрел ей в глаза. – Сдержи свое слово, иначе в нашу следующую встречу я не покажусь тебе таким уж добродушным.

От угрозы кожа покрылась мурашками.

– Я держу обещания.

– Хорошо. Луке нужны в жизни люди, которые помогут ему выбраться из возведенной им клетки.

– Что с ним случилось? – спросила она.

– К сожалению, произошло очень много трагических событий, и именно поэтому он немного груб. Хотя в душе он настоящее сокровище. Думаю, ты начинаешь это понимать.

Она промолчала, не зная, что ответить.

Дэмиен покачал головой и рассмеялся.

– Вы оба так молоды. В скором времени вы во всем разберетесь. Я ухожу. Помирись с моим бедным другом, ради меня. Всего хорошего, Торн.

Она помахала ему рукой на прощание, и Оборотень быстро направился к туннелю, ведущему в горы. Ее глаза расширились, когда он одним плавным движением перелетел через реку. Звезды, сколько же в его теле силы?

– Легкой дороги, – крикнула Торн, и ее голос эхом разнесся по пещере.

Дэмиен махнул рукой и исчез за занавесом из плюща, скрывавшим туннель.

Какой странный разговор.

Почувствовав себя совершенно сбитой с толку, она отказалась от первоначального намерения найти неуловимый цветок и решила лечь спать, хотя для сна еще было слишком рано. На обратном пути в замок в животе заурчало. Зря она пропустила ужин из-за обиды на Луку. Только сама себя наказала и теперь за это расплачивалась.

В дверь постучали.

Торн проигнорировала стук и продолжила читать одну из книг, взятых в библиотеке. Она посильнее натянула на себя покрывало и прислонилась к изголовью кровати. У Торн не было настроения иметь дело с Дариусом.

Стук раздался снова.

– Уходите, мистер Дворецкий! Я закончила свои дела по дому. Оставьте меня в покое.

Дверь все равно открылась.

– Я сказала, уходи! – крикнула Торн, швырнув подушку в сторону двери. Она успела пожалеть, что не поставила перед ней комод.

В дворецкого ничего не попало.

Подушка влетела в Луку.

– Прошу прощения за беспокойство, – сказал он, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он сделал пару нерешительных шагов к девушке. – На самом деле я хочу о многом попросить прощения, особенно о… прошлой ночи. В моих словах не было нужды. Ты имела полное право разозлиться.

Извинения Луки ошеломили Торн. Всего около месяца назад она бы ни за что не подумала, что этот мужчина способен на такое. Звучащая в его словах искренность удивила ее еще больше.

Она отложила книгу… и тут же об этом пожалела. Торн неосознанно привлекла его внимание к книге. Она совершила ошибку.

– Как так получилось, что ты чудесным образом научилась читать? – тихо спросил он.

Она придвинулась к краю кровати, поближе к своему верному подсвечнику. Обычно, когда Лука хотел что-то выяснить, он вел себя громко и требовательно. Торн понимала ту его сторону, а не эту, тихую.

Она хуже. Намного хуже.

Не лги. Говори правду.

– Я… я не была честна с тобой, потому что беспокоилась за собственную безопасность, – призналась Торн, глядя, как Лука стремительно приближается к кровати.

Он провел пальцами по покрывалу.

– Откуда она у тебя?

Еще один выверенный, спокойный вопрос.

Торн встала с кровати, плавно переместившись левее, чтобы избежать столкновения с Лукой и прикроватной тумбочкой. Он приблизился, не дав ей совершить маневр.

– Библиотека, – сказала она. – Я взяла ее в библиотеке.

– Хочешь сказать, что украла ее?

Она не сразу нашлась с ответом.

– Разве можно назвать это воровством, если книга никогда не покидала территории замка? – не удержалась Торн. – Разве желание читать – это преступление?

– Что ты делала с украденными у меня книгами? – потребовал ответа Лука, подойдя еще ближе. Он навис над Торн, накрыв ее запахом шалфея.

Девушка подняла голову и направила взгляд на закрытое лицо.

– Читала, – спокойно ответила она. – Или с книгами нужно делать что-то иное? Не заниматься самообразованием? Не учиться? Разве это преступление – совершенствовать себя?

Он оперся руками о стену, преграждая Торн путь к отступлению. Она ахнула, прижавшись спиной к стене.

– Простолюдины так не разговаривают, – выдохнул он, склонившись ближе. – До сих пор ты так не говорила. Куда делся деревенский говор? Или это еще одна фальшивка, которую ты мне подсунула?

Да как он смеет!

– Разве так уж удивительно, что я скрыла часть себя от человека, который прячется за плащом? – бросила Торн в ответ. Ее невозмутимость дала трещину перед Лукой, стоило ему вторгнуться в ее личное пространство. Срабатывал инстинкт, который подталкивал ее к тому, чтобы она пнула или ударила мужчину.

Он склонил голову к ней.

– Ты лгала мне! Ты…

Торн схватила его за плащ и встряхнула.

– Почему ты всегда ожидаешь от меня самого худшего?

Он отпрянул и наступил на подол своего плаща. Потянувшись к Луке, Торн схватилась за его капюшон.

Девушка застыла, сжимая в руке ткань плаща.

Она сбросила с него капюшон.

Глава тридцать третья

Торн

Между ними повисло молчание. Словами не описать то, что она видела перед собой.

Он великолепен.

Лука – самым красивый человек, которого она когда-либо видела.

Его лицо словно высекли из мрамора. В голову не пришел ни один герой или бог из книг ее отца, способный по красоте сравниться с ним. Шею и часть лица Луки покрывали светло-сиреневые чешуйки. Почти как у Дэмиена, только у того еще были покрыты скулы, а вот у Луки – нет.

Она глубоко втянула воздух, переключив внимание на его волосы. Они были темного, мерцающе-фиолетового цвета. Длинные, но зачесаны назад, что подчеркивало острые линии скул и челюсти. Фиолетовыми также оказались и его глаза. Их он широко раскрыл, когда понял, что Торн увидела его лицо. Оттенок радужек казался светлее цвета волос, и они больше походили на аметисты, которые торговцы продавали в деревне. Их привозили из шахтерских колоний на востоке.

Но ни одна из этих причудливых и прекрасных черт не задержала внимания Торн надолго.

Нет, ее пристальный взгляд сосредоточился на ушах Луки.

Их кончики были тонкими, острыми как бритвы.

Как у эльфов.

Эльфов не существует.

Она нагло пялилась на Луку. Ну, они ведь не могут существовать. Возможно ли это?

Судя по выражению лица мужчины, он приготовился рвать и метать.

– На что ты уставилась? – прошипел Лука, словно отплевывая яд. – Пялишься на чудовище, так?

Выйдя из оцепенения, Торн моргнула, удивленная ненавистью в его тоне. Как он мог думать о себе в таком ключе? Она открыла рот и закрыла его, увидев, как его пальцы, затянутые в перчатки, сжались в кулаки. Его тело содрогалось от гнева. Торн должна действовать осторожно.

– О чем это ты? – вырвалось у нее. Девушка жалела, что не могла найти слов, дабы получше описать свои чувства.

Он оскалился. Его клыки были чуть острее, чем у нее.

– Ты прекрасно знаешь, о чем. Теперь ты счастлива, что смогла хорошенько разглядеть монстра, обитающего в крепости?! – яростно рявкнул он.

Монстр. Чудовище. Вот каким он видел себя?

Сердце бешено колотилось, она облизнула губы.

– Это произошло случайно.

Лука зарычал, и от звука каждый нерв в ее теле приготовился бороться или бежать. Но она не из тех, кто убегает.

– К тому же ты сам ко мне пришел.

Он угрожающе шагнул вперед.

– Все это являлось частью твоего плана. Как я мог быть таким глупцом? – Он поморщился. – Думаю, не следовало ничего ожидать от кого-то вроде тебя.

Она не на шутку разозлилась.

– Я просто проигнорирую твои намеки, – спокойно ответила она, несмотря на бушующий внутри гнев. Они могут вернуться к этому вопросу позже. – Ты не чудовище. Ты прекрасен. Честно говоря, самое чудовищное в тебе – это твой характер.

Что-то в ее последней фразе задело его за живое. Она вздрогнула, когда он бросился к ней, но не сдвинулась с места. Лука впился в нее грозным взглядом и тяжело задышал, а затем наклонился так, что его лицо оказалось всего в дюйме от ее. Торн снова поразилась его красоте, от чего у нее перехватило дыхание.

Великолепный.

– Надеюсь, оно того стоило, – прорычал он.

А потом отступил.

Лука выбежал из комнаты… и хлопнул дверью так, что стекла задребезжали.

Ну уж нет, он не уйдет от нее просто так.

Бросившись за ним, Торн схватилась за ручку двери и потянула ту на себя. Ее рот открылся от удивления.

Заперта.

Он запер ее в комнате, как пленницу.

– Да как ты смеешь, – прошептала она, чувствуя бурлящую под кожей ярость. Тело пробирала дрожь. Одну минуту Лука наслаждался обществом Торн, терпя ее насмешки точно так же, как она мирилась с его переменчивым настроением. Но уже в следующее мгновение Лука заводился практически от каждого ее слова. Казалось, ему вовсе плевать на то, что ей понравилась его внешность.

– С меня хватит.

К глазам подступили слезы, но она со злостью вытерла их. Торн развернулась и бездумно уставилась сначала на кровать, а затем на окно. Луг манил ее. Слишком многое на нее навалилось. Лука переступил черту.

Никакое количество золота не стоило того, через что ей здесь пришлось пройти. Клиент мог найти Торн и потребовать, чтобы она вернула аванс, но ей плевать на это. Она найдет другой способ спасти свою названную семью.

Все что угодно, лишь бы больше не терпеть общества Луки.

Она уйдет.

Прямо сейчас.

Глава тридцать четвертая

Торн

– Вот тебе и развитие отношений, – пробормотала Торн, складывая припасы в сумку, которую она раздобыла и спрятала в одной из наволочек. По правде говоря, она неделями готовилась к этому дню. Ей удалось все тщательно спланировать и припрятать все необходимое для побега. К сожалению, она так и не нашла вещи, которые Лука отобрал у нее в самом начале. Девушка уставилась на украденные вещи, почувствовав укол совести. Но быстро засунула ее куда подальше. Он забрал ее вещи, поэтому она отплачивала ему тем же. Вполне справедливо.

С ним покончено. Торн бросила в сумку платье и завязала ее. Из горла вырвался звук, ужасно похожий на всхлип. Как она позволила себе привязаться? Ведь она все равно намеревалась сбежать.

Хватит поддаваться слабости.

Торн ворвалась в ванную и опустилась на четвереньки. Девушка приподняла расшатавшуюся половицу и вытащила из тайника золотой ножик для вскрытия писем и кухонный нож, после чего вернула деревяшку на место. Взгляд упал на разбитое зеркало. Ее лицо было красным и опухшим от слез. Торн фыркнула и опустила взгляд на оружие в руках. В горах от них почти никакой пользы, но все же это лучше, чем ничего.

Приподняв юбки, она пристегнула ножи к бедрам и в последний раз окинула взглядом комнату. Ее грудь пронзила непрошеная грусть. Здесь она начала чувствовать себя как дома.

– Прощай, – прошептала она.

Сделав глубокий вдох, Торн закинула на плечо сумку и открыла окно. Теплый ветер взъерошил волосы, и девушка прикрыла глаза. Еще не скоро она почувствует подобное. Торн наслаждалась моментом. Наступила весна, но густые леса и долины все еще покрывал снег, хорошо прятавший львов.

Львы или Лука?

Невеселый смешок сорвался с ее губ. Львы сейчас казались наименьшим из двух зол. Они не могли задеть ее за душу. Если она останется, Лука ее уничтожит.

Она посмотрела вниз, чтобы понять, как ей лучше спуститься к лугу. При первой попытке побега она сильно поранила ногу. Тогда Торн была измучена, обезвожена и умирала с голоду. Она бы ни за что не спустилась по стене замка.

Сегодня спуск не доставит ей хлопот.

К тому времени, как она спустилась вниз по стене, на ее лбу выступили бисеринки пота, а кожа на пальцах стерлась до мяса о грубые черные камни. Торн пригнулась и побежала к лугу, чувствуя покалывание на коже. Кто-то вполне мог за ней наблюдать. Ступив в высокую сочную траву, она почувствовала себя немного спокойнее. Растительность обеспечивала хоть какое-то укрытие. По пути ее шаги терялись в полевых цветах.

Вернись. Поступи по справедливости. Борись с ним.

Торн замедлилась и оглянулась на черный замок, пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями. Лука не считал ее своим другом. Он и не имел права ее так называть. Мужчина обращался с ней как с грязью, как с преступницей. Повернувшись спиной к замку, Торн побежала в сгущающиеся сумерки.

Она вздрогнула, приблизившись к мосту, из-за которого и оказалась в такой ситуации. Никто его не отремонтировал. Неудивительно.

– Что же делать? – спросила она вслух. Ее все больше охватывало отчаяние от того, что в любой момент ее могут заметить из окна и Лука бросится за ней в погоню. План был тщательно продуман, однако у него оказался один изъян.

Торн побежала вдоль кромки глубокого и холодного водоема, вопреки всему надеясь найти иной способ переправы. Ей следовало больше времени уделить разведке. Но пути назад не было.

Время шло, и вместе с уходящим солнечным светом возрастала паника. Торн так не нашла способ переправы. Сглотнув, она приблизилась к краю песчаного берега и посмотрела на реку. Та выглядела неглубокой. Может быть, она сможет по-собачьи переплыть на ту сторону?

Как раз в тот момент, когда Торн почти сдалась, она заметила самый узкий из каменных мостов, встроенных в саму стену пещеры в юго-восточной ее части, там, где река уходила под землю. Строение больше походило на каменный выступ, чем мост. Должно сработать.

Торн стащила с себя сумку. Сначала нужно перекинуть ее, чтобы она не потащила девушку на дно в случае падения.

Воздух пронзил уже знакомый львиный рык, когда она ступила на выступ.

Кровь застыла в жилах. Она не осмеливалась пошевелиться. Взгляд метался по пещере, пока не сфокусировался на входе в туннель, который должен вывести ее. Последний раз она слышала этих зверей много недель назад. Она даже между делом спросила Бриджет, живут ли дикие кошки в пещере. Служанка ответила, что никогда их не видела. Ледяная вода водопада не позволяла им войти внутрь.

Дрожа, она прижала сумку к груди и сделала еще один шаг на каменном выступе. За последние несколько недель значительно потеплело, поэтому, возможно, львы отважились пройти сквозь водопад. Торн заранее положила в сумку мясо, чтобы отвлечь зверей, когда придет время. Но девушка не ожидала, что оно придет так быстро.

Очередной рев эхом разнесся по пещере, и она оглянулась. Может быть, ей удастся вернуться в замок. Она застыла, заметив пару светящихся глаз между замком и импровизированным мостом.

Слишком поздно возвращаться. Пора уходить.

– Торн, вернись! – проревел голос у нее за спиной.

Лука.

Она изо всех сил швырнула сумку через ров, а затем как можно быстрее перебралась через узкий каменный выступ.

Пожалуйста, не падай. Пожалуйста, не падай.

Нога соскользнула, и она рухнула животом прямо на покрытую мхом землю и мокрую траву. Девушка застонала. Руки и ноги дрожали от выброса адреналина, пока она поднималась на четвереньки. Дыхание вырвалось из легких, но она подняла голову. Три белоснежных льва выбрались из высокой травы. Их блестящие шкуры контрастировали с лугом.

Позади раздался мужской рев и рычание, но она не осмеливалась отвести глаз от зверей, загоняющих ее в ловушку.

Она совершила огромную ошибку.

Торн медленно потянулась к ножам. Самый крупный из львов зарычал, напрягая мышцы. Торн вскочила на ноги, как раз когда троица бросилась в атаку. Она размахивала лезвием, пока они щелкали зубами. Один из них ухватился за подол ее платья и дернул, разорвав ткань. Она пнула зверя ботинком в морду, от чего кошка взвыла и попятилась.

По шее стекал пот. Звери продолжали уклоняться от ее атак и наступать.

Самый крупный лев приблизился.

– Торн! – снова закричал Лука, отвлекая ее.

Она выругалась и бросилась назад, к стене пещеры, когда лев взмахнул здоровенной лапой. Ей показалось, что сердце на мгновение остановилось, когда за спиной не оказалось камня.

Там был лишь воздух, и она упала.

Глава тридцать пятая

Торн

Торн охватило дежавю, когда ледяная вода обожгла кожу и выбила дыхание из легких. Перед глазами пронеслись воспоминания о том, как она бежала по мосту с Джеком, как падала с ним в непроглядную глубину, как ее легкие наполнялись водой, как она брыкалась в отчаянной попытке высвободиться из тянущей на дно тьмы.

Стоило позволить Даксосу научить тебя плавать.

Торн цеплялась за камни и впивалась руками в грязь, пока течение тянуло ее вниз, и от этого возникло безумное желание рассмеяться.

Она изо всех сил перебирала ногами, пока голова наконец не показалась над поверхностью воды. Отплевываясь, задыхаясь и смаргивая капли, Торн пыталась добраться до берега. Тем временем безоружный Лука, на котором была лишь пижама, сражался со львами. Внезапно большой зверь вцепился когтями в руку мужчины, и тот закричал от боли. Торн увидела, как из его раны хлынула кровь.

– Нет! – закричала она. В рот залилась вода, и Торн запаниковала. Она снова ушла под воду.

Вокруг нее был лишь холод, хотя температура на лугу сильно с ним контрастировала. Девушка пришла к выводу, что крепостной ров, должно быть, берет начало в горных источниках, холодных настолько, что вода могла вот-вот превратиться в лед. Она не хотела умирать, только не так.

Сражайся.

На последнем дыхании ей удалось снова вынырнуть на поверхность, но она знала, что еще раз подобное не повторит. Конечности затекли и отяжелели от прилагаемых усилий, а также от холода и попыток оставаться в сознании, а не впадать в отчаяние от провалившегося плана.

У Луки получилось сбить с ног двух львов. Осталось только разобраться с самым большим из них.

– Лука… – прошептала Торн.

Каким-то образом свирепый взгляд Луки метнулся к ней. Непередаваемый страх застыл на его лице.

Она умрет. Торн видела это по его лицу. И что самое худшее, девушка это заслужила. Она вела себя невероятно глупо.

– Не уходи под воду! – потребовал он, как будто для ее безопасности достаточно одного его приказа.

Мышцы ног свело, и она сделала глубокий вдох, прежде чем полностью погрузилась в воду. Глаза закатились. Торн перестала сопротивляться.

Она приветствовала тьму. Почти как друга. В конце концов, она забрала у нее и мать, и отца. Теперь пришла и за ней.

У Иден и Джейми оставался Джек. Так или иначе, с ними все будет в порядке. Торн им не нужна.

Страх исчез. На смену ему пришло смирение.

Возвращение в мир оказалось болезненным.

– Не смей умирать!

Кто-то грубо надавил ей на грудь, и глаза Торн резко распахнулись. Она задыхалась и отплевывалась, перед глазами поплыли черные и красные пятна. Девушка перевернулась набок, и ее вырвало водой. Тело вздымалось от тяжелого дыхания, а горло горело.

– Все в порядке. Избавься от нее.

Ее вырвало еще бо́льшим количеством воды, и тело стало безудержно сотрясаться. Как же холодно.

Лука подхватил ее на руки и прижал к обнаженной груди. Веки девушки начали опускаться. Она так устала.

– Не закрывай глаза. Не двигайся. Не разговаривай. Просто дыши.

Торн с трудом осознала, что мужчина несет ее обратно в замок.

Что-то капало на щеку, и она нахмурилась, сосредоточившись на алой жидкости. Кровь. Кровь Луки.

– Не с-стоило с ними д-драться, – пробормотала Торн, уткнувшись в кровоточащую грудь Луки. – Т-ты не должен…

– Я же просил тебя помолчать. Тише.

– Но…

– Ты думала, что я позволю тебе умереть? – резко спросил Лука, сильнее прижав ее к себе. В его тоне слышался страх и гнев. Теперь он навсегда посадит ее под замок. Вероятно, именно поэтому он ее тряс. Ему хотелось придушить Торн за ее тупость.

Нет. Она нахмурилась. Он не тряс ее. Ее тело дрожало.

Громкие возгласы ударили по ушам, когда они вошли в замок, и девушка немного потерялась во времени.

– Не закрывай глаза, моя пара. Будь со мной.

Лука опустил ее на кровать, и она вскрикнула. Простыни впивались в кожу, словно иглы. Она повернула голову набок, прижимаясь щекой к шелку. Ткань пахла им.

Торн захныкала, когда с нее сорвали одежду. На глаза попались Бриджет и Дариус, но она могла только лежать и слушать, как они о чем-то спорили. Бриджет забралась на кровать, и матрас за спиной Торн немного просел. Лука прижал ее к обнаженной груди и перевернул так, чтобы она оказалась лицом к нему. Бриджет обняла ее сзади. По телу разлилось тепло, когда Дариус накинул одеяло на них троих.

– Так холодно, – прошептала она.

– Я знаю.

Онемевшее тело начало разогреваться, и ей показалось, что его объял огонь. С губ сорвался стон, и она прикусила язык стучащими зубами. Рот наполнил металлический привкус.

– Сколько раз я должен повторить, чтобы ты перестала говорить? – мягко произнес Лука непривычным для него тоном. – Все в порядке. Ты в порядке. – Он отвернул от Торн голову. – Дариус, разожги огонь, сейчас же, – приказал Лука.

– Он разгорается, милорд. Терпение. Я не могу заставить его гореть быстрее.

Взгляд опустился ниже, и она уставилась на шею и челюсть Луки, а также на его чешую. Она провела по ней кончиком пальца. Его взгляд тут же метнулся к ее лицу.

– Так к-красиво, – сказала она.

Полупрозрачные чешуйки блестели в свете камина так, что иногда Торн чудилось, будто они ей мерещатся.

Он засунул ее руку обратно под одеяло. Торн вспотела. Кожа Луки обжигала сильнее, чем любой огонь. Находиться вблизи такого жара было больно, но, когда Торн отодвинулась, хватка Луки на ее талии только усилилась.

– Жжется, – простонала она. Жар Оборотня.

– Жечь будет недолго, – прошептал Лука ей в ухо. – Не зацикливайся на этом ощущении. Просто постарайся не заснуть. Теперь ты в безопасности. Я никому не позволю сделать тебе больно.

В ее пересохшем горле затерялся истерический смешок. Часом ранее она сбегала от Луки, от его вспыльчивости, от того, как он перевернул весь ее мир с ног на голову, а теперь она чувствовала себя рядом с ним в безопасности.

Затуманенный взгляд скользнул по его темно-фиолетовым волосам и заостренным ушам.

– Красивые, – прохрипела она совершенно искренне. Он словно сошел со страниц сказок.

Лука пробормотал в ее мокрые волосы:

– Не неси чепухи.

– Ну и х-характер.

Он не ответил, но обнял ее еще крепче.

Бриджет принялась напевать какую-то мелодию и перебирать пальцами волосы Торн. Веки девушки снова начали опускаться. Тело больше не горело, и теперь сон заманивал ее в свои сети.

– Прекрати играть с ее волосами. Она сейчас уснет, – проворчал Лука.

– Ей нравится, – тихо ответила Бриджит.

Лука тихонько потряс Торн, когда она начала проваливаться в сон.

– Постарайся не уснуть, – сказал он. – Пожалуйста. Тебе не следует сейчас засыпать. Ты все еще как ледышка.

– Не… неправда, – стояла на своем она. Голос казался низким и звучал неразборчиво. – Я… уже согрелась.

– За тебя говорит лихорадка. – Огромная рука Луки коснулась ее лба. – Поверь мне, твое тело еще не согрелось.

– Тогда сделай… сделай так… – Она даже не понимала, что говорит.

Торн не могла здраво связывать предложения. Несмотря на мольбы Луки и его настойчивые просьбы оставаться в сознании, она поняла, что сил для бодрствования у нее больше не было.

Торн сдалась и скользнула в тихую, успокаивающую тьму.

Глава тридцать шестая

Лука

Торн проспала три дня. Все это время в замке было тихо.

Лука не знал, что делать. Ее сердцебиение замедлялось, а ужасная лихорадка терзала тело.

Она выкарабкается.

Эти слова звучали у него в голове всякий раз, как он подносил руку ко лбу Торн и осторожно вытирал снова выступившие капли пота. Она должна выбраться.

Вот только сейчас Торн находилась в гораздо худшем состоянии, чем когда Лука впервые увидел ее, обнаженную и спящую у камина с попутчиком. Тогда она была ранена. Бледная. Обезвожена, умирающая от голода и на грани обморока.

И все же сейчас все было куда хуже.

Это твоя вина. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься.

– Я убил ее, – прерывисто прошептал он.

Случилось ли все из-за того, что Лука изначально взял Торн в плен, или из-за того, что он вышел из себя и оттолкнул ее – это уже не имело значения. Фактически, если бы Торн никогда не встретила его, она не попала бы в то положение, в котором находится сейчас.

И все же в глубине души Лука знал, что никогда не пожалеет о встрече с ней.

– Господин, Мимикия готова к сбору урожая.

Лука повернулся и уставился затуманенным взглядом на Дариуса. За последние три дня он спал всего несколько часов. Все свое время он проводил у постели Торн. Ему казалось невыносимым расставание с ней.

– Ты уверен?

Дворецкий кивнул.

– Хотите, чтобы я приготовил…

– Нет, – перебил его Лука, со стоном поднимаясь на ноги. – Я сам.

Приготовление невероятно редкого гибрида из Мимикии, которую Лука выращивал сам, требует ловкости рук и кропотливой работы. Учитывая, что на кону стоит жизнь Торн, в таком задании он может полагаться только на себя.

В королевском крыле замка располагалась небольшая теплица, скрытая от посторонних глаз. Она была предназначена для выращивания самых опасных и редких растений из коллекции Луки. При жизни его мать часто проводила там время.

Ее дом яда.

Лука перестал думать о матери, когда вошел в теплицу.

Фиолетовые и черные лепестки особого гибрида Мимикии выделялись на фоне желтых и зеленых цветов других растений. Сейчас тут произрастали только они. Луке еще предстояло до конца изучить цикл цветения Мимикии, поскольку она делала это нерегулярно и, казалось, была неприхотлива в уходе. Они уже приготовились расцвести как раз перед побегом Торн, и на это им потребовалось три дня, которые почти свели Луку с ума.

Если ее уже не спасти просто из-за того, что растение не расцвело вовремя…

Лука покачал головой. Прямо сейчас ему нельзя предаваться подобным пессимистическим мыслям. Торн выживет. Он об этом позаботится.

Будучи крайне осторожным, Лука выкопал один из цветков и сразу же принялся растирать лепестки и тычинки в мелкий порошок. Затем он добавил их в маленькую миску с водой, накрыл крышкой и отнес обратно в свою комнату, где лежала Торн.

У Луки защемило сердце оттого, какой беззащитной она выглядела. Торн всегда казалась бледной, особенно с белоснежными волосами, но сейчас она больше походила на привидение, чем на живого человека.

Лука медленно подогрел лечебную смесь на огне, а затем нежно приподнял голову Торн и поднес чашку к ее губам.

Вливание смеси из Мимикии в горло Торн переросло в мучительно медленную процедуру, но Лука никогда не отказывался от задуманного. Черная жидкость время от времени стекала по ее подбородку, напоминая колдовскую настойку. Когда сосуд опустел, Лука принялся ждать.

Его наставники уверяли в могуществе данного растения, но теперь у него появился шанс увидеть его в действии.

Пальцы Луки прошлись по сети шрамов, покрывающей шею Торн. Его зачаровали эти отметины еще в их первую встречу. Он не мог отвести от них взгляд. Они были знаком того, что с прекрасной беловолосой незнакомкой, которая бесстрашно направила на него свой лук без всякой надежды на победу, произошло что-то столь разрушительное и болезненное.

– Кто причинил тебе боль? – спросил он хриплым и надломленным голосом. Убрав волосы с лица Торн, он продолжил задавать вопросы: – Какую жизнь ты вела? Кем именно для тебя является Джек? Почему ты сбежала вот так?

Его охватило чувство вины.

Он знал, почему она сбежала.

Торн бежала от него.

Луке с его вспыльчивым характером давно стоило рассказать ей о своей затаенной обиде. Могло ли все пойти иначе, если бы он доверился ей, рассказал о своем прошлом? Теперь слишком поздно что-либо менять, но, возможно, он хотя бы сможет кое-что объяснить.

Он поставил чашку на прикроватный столик и взял девушку за обмякшую руку, присев на край кровати. Скользнув взглядом к камину, мужчина сосредоточился на пламени.

– Мой отец был настоящим зверем. Наполовину копалиец, наполовину талаганец, – прошептал он, зная, что Торн не может его слышать, но испытывая непреодолимое желание рассказать ей свою историю. – Наполовину Великан, наполовину Оборотень. Я мог показаться тебе огромным, но видела бы ты его. – Лука издал самоуничижительный смешок. – Вообще-то хорошо, что ты его никогда не видела. Характером он не вышел. Члены королевских семей со стороны обоих родителей вырастили его эгоистичным, жестоким и гордым. Он решал проблемы силой.

Лука медленно выдохнул.

– Моя мать была эльфийской принцессой, – продолжил он. – Я видел, как ты отреагировала на мои уши, Торн. В наши дни эльфы считаются мифом. Я – доказательство обратного. Да, они оградились от мира, но не вымерли. Им стало невыносимо наблюдать за тем, как королевства забирают их дары и превращают в оружие. По крайней мере, так все началось. Вскоре эльфийские кланы начали ставить себя выше других рас. Они были гордыми, самонадеянными и жестокими. Им не нравилась их жизнь, и они решили ее поменять. Эльфийские кланы совершили государственный переворот в Копале, но потерпели неудачу. В качестве расплаты за содеянное они предложили драгоценности, растения, замок и одну из своих принцесс в обмен на молчание Великанов об их существовании.

Странно было рассказывать о своем происхождении вслух, но он не чувствовал дискомфорта или боли. Лука давным-давно смирился со своей сущностью.

– Какое отношение это имеет ко мне? – Он вздохнул и взглянул на Торн. – Мой отец был младшим сыном императора. Именно он положил конец государственному перевороту. В качестве подарка за верность ему отдали в жены принцессу. Конечно же, состоялся брак по расчету. К тому же несчастный. Моя мать оказалась тщеславной злыдней и терпеть не могла отца. В ее глазах он отличался особым уродством. Безусловно, он был монстром, но не из-за внешности, а из-за того, что таилось в глубинах его души. – У Луки внутри все перевернулось. – Но меня она возненавидела даже больше.

Правда вырвалась наружу, заполнив тихую комнату мрачными воспоминаниями. В одном из них он просыпается и видит, что его мать прижимает подушку к его лицу. В другом она насмехается над ним из-за внешности. В следующем она вонзает в совсем молодого Луку нож, чтобы посмотреть, золотистая ли кровь течет в его жилах, под стать ей. Он отбросил прочь мысли об ужасном прошлом и сосредоточился на рассказе.

– Она называла меня чудовищем, зверем. Мерзким созданием. Но, несмотря на это, я оставался ее сыном, а она отличалась тщеславием и гордыней. Когда я достиг совершеннолетия, она устроила брак между мной и высокородной эльфийкой. Я возлагал на наш союз большие надежды. Я знал, что не все эльфы злобные. Наши слуги – прекрасный тому пример. Я надеялся, что жизнь с женой предвещает начало нового периода. Я готов был над этим работать. – Он опустил голову и горько усмехнулся. – Элира оказалась столь же тщеславной, как и моя мать. Она намеренно вела себя жестоко, мстительно и не выносила одного моего вида. Я старался изо всех сил. В нашу первую брачную ночь… она побежала. Я предположил, что она так со мной играла. – Он провел рукой по лицу. Огонь в камине тихо потрескивал. Даже сейчас Лука слышал ее крики. – Я побежал за ней. И неожиданно догнал на лестнице, но она упала. Ее шея сломалась.

Во рту появился вкус желчи. Скрюченное тело эльфийки у подножия лестницы врезалось в его память.

– Она погибла, убегая от меня. Мать сказала, что это я виноват, – произнес Лука отрывисто. – Даже отец, при всей его ярости и жестокости, не убил свою жену, в отличие от меня. С того дня я ношу плащ. – Слеза скатилась по его щеке. – Почти то же самое случилось и с тобой. Ты чуть не умерла, пытаясь сбежать от меня. Мне так жаль.

Он коснулся лица Торн. С каждой минутой ей становилось все хуже. Лука почти не чувствовал ее пульса. По его щекам текли слезы, пока он наблюдал за тем, как она медленно таяла.

– Пожалуйста, не уходи, – умоляюще произнес мужчина. Он лег рядом с ней, сожалея о том, что больше таких ночей рядом с ней не будет. – Мне очень, очень жаль. Прости меня. За все. Мне не следовало брать тебя в плен. Я никогда не должен был принимать твое предложение об обмене жизни твоего партнера на твою. Стоило проявить доброту, как сделала бы ты. Я должен был отпустить тебя. Мне не следовало выходить из себя и вести себя подобно животному… подобно моему отцу. Только выживи, Торн, и, клянусь, я отпущу тебя. Тебе больше никогда не придется убегать. Поэтому живи. Пожалуйста.

Лука продолжал нашептывать обещания своей паре до тех пор, пока сами слова не потеряли всякий смысл. Он то засыпал, то снова просыпался, частично желая уйти вместе с Торн.

Затем, спустя несколько долгих часов, дыхание Торн изменилось.

Ее пульс участился. Румянец прилил к щекам и губам.

Ее глаза забегали под закрытыми веками.

– Торн? – выдохнул он. Лука не сдвинулся с места, когда она медленно моргнула и наконец открыла глаза. – Ты здесь?

– Лука… – пробормотала Торн и, уткнувшись в его грудь, уснула.

Он поднес тыльную сторону ладони к ее лбу и, заколебавшись, все-таки проверил температуру. Лихорадка спала. Его пара выживет.

Он даже не пытался сдерживать слезы облегчения.

Торн будет жить.

И он все исправит.

Глава тридцать седьмая

Торн

Никогда еще Торн не чувствовала себя так ужасно. Даже после нападения львов и тяжелого пути до замка Луки в компании Джека. Каждый сделанный вдох ощущался как кинжал в легкое. Она почти не шевелилась. Едва думала. С момента ее пробуждения прошло четыре дня, и пролетели они как в тумане.

Лука сидел рядом с ней тихой тенью.

Она кашлянула и поморщилась.

– Как думаешь, ты сможешь попить чай? – спросил Лука, приподнимая ей голову. Она мягко оттолкнула его руку и, прилагая невероятные усилия, приняла полусидячее положение, опираясь о небольшую гору из подушек. Ее легкие горели.

– Смогу, – ответила Торн, забирая чашку у Луки, хотя руки за все время бодрствования так и не перестали дрожать. Неужели Иден чувствовала себя так ежедневно? Чай немного выплеснулся через край чашки на стеганое одеяло. Девушка не обратила на это внимания и умудрилась сделать глоток, больше не расплескав ни капли. Она непроизвольно вздрогнула, когда теплый чай коснулся больного горла. По ощущениям казалось, что его разорвали. Ужасно.

На это Лука плотно сжал губы.

– Не требуй от себя слишком многого, Торн. Не торопись. Позволь мне поухаживать за тобой.

Желудок от его слов сжался. В последний раз о ней так заботились, когда она была еще совсем ребенком и был жив отец. Собственная вина не давала ей покоя. Лука, конечно, ошибался, но и она не лучше. Повела себя, как избалованная маленькая девчонка. Ее действия едва не стоили ей жизни.

Торн почти ничего не помнила из того, что произошло. Воспоминания о побеге, последующем нападении и том, как она чуть не утонула, частично пропали из-за лихорадки, которая отчаянно пыталась ее убить. По крайней мере, так сказал Дариус. Мрачный дворецкий вел себя с ней удивительно мягко с тех пор, как она пришла в себя, но по-прежнему оставался грубым и прямолинейным. Он думал, что она умрет.

Ей никак не удавалось разобраться в причине своей живучести.

Все указывало на то, что Торн уже должна быть мертва.

Она сделала еще несколько глотков теплого чая и поставила чашку на колени. Лука пересел с кровати в кресло-качалку. У нее все еще перехватывало дыхание от его внешности. Первое, что она увидела, оправившись от лихорадки, было встревоженное лицо Луки, нависшее над ней. С тех пор он не носил свой плащ.

– Отдыхай, – сказал он, сверкнув в улыбке острыми резцами, и взял со столика рядом красную книгу в кожаном переплете. – Хочешь, чтобы я еще немного почитал, или предпочтешь тишину и покой?

В тишине Торн постоянно обдумывала свои неправильно принятые решения.

– Читай, конечно. Тишина – это скучно.

Тишина позволяла ей сосредоточиться на всех своих недостатках.

– Не могу не согласиться. На чем мы остановились? А… здесь.

Лука пролистал страницы и нашел то самое место в истории, где они остановились прошлой ночью. Он читал вслух вот уже четыре дня. Торн очаровали его голос и выразительный тон. Лука становился во время чтения таким, каким она раньше его не видела. Он показывал себя настоящего, и Торн радовалась этому.

У нас и раньше могло все это быть, если бы ты была честна с ним с самого начала… а он – с тобой.

Лука поведал Торн все о своем прошлом и детстве после того, как она пришла в сознание. Этот рассказ многое объяснил. Его вспыльчивость, ненависть к себе и чувство собственничества. Теперь, зная обо всех болевых точках Луки, она могла помочь ему исцелиться. Знала, как с ним разговаривать и жить. Она знала, что расскажет ему о своем прошлом… когда придет время.

Весь последний месяц они боролись друг с другом.

Теперь они могли начать все сначала.

Глава тридцать восьмая

Тэмпест

Греясь в лучах летнего солнца, она стояла на широком балконе, где восемь месяцев назад вышла замуж за свою пару. Легкий ветерок трепал ее волнистые волосы цвета барвинка. Ей все еще казалось непривычным их распускать. Солдатская жизнь приучила ее к удобным косичкам.

Тэмпест почувствовала его присутствие до того, как две руки утянули ее в объятия. Пайр ухватился за каменные перила и подался вперед, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.

– Длинный день? – тихо спросила она.

– Длиннее некуда, – пробормотал он, вдыхая ее запах. Он оставил нежный поцелуй под ее челюстью, а затем крепко обнял.

Она откинула голову на грудь мужчине и прижалась к нему.

– С волками все решилось? Они не протестовали?

– Если тебя интересует, убил ли я кого-нибудь, то нет. Все головы остались на плечах владельцев. – Пауза. – Пока что, – проворчал он.

– Ты молодец. – Она удержалась от сарказма в тоне. Едва.

– Прозвучало убедительно, но я тебя знаю. Ты дразнишься.

– Я бы никогда…

Девушка пискнула, когда Пайр резко развернул ее. Он прищурил свои янтарные глаза и дернул ушами на макушке.

– Ты всегда, – прорычал он, обнажив клыки.

Тэмпест обвила руками его шею и улыбнулась.

– Как скажешь.

Муж улыбнулся в ответ.

– Как прошел твой день, любовь моя?

И снова ее охватило разочарование. Девушка искала новую зацепку по основному поставщику Мимикии. Корона конфисковала все фермы и теперь регулировала производство, но торговля наркотиками в их королевстве так и не остановилась. След терялся где-то в Мержери.

– Есть подозрение, что в северных провинциях что-то знают, но все лорды молчат.

– Я бы вел себя так же, если бы зарабатывал столько денег, – вставил муж.

Тэмпа смерила Пайра взглядом и убрала руки с его шеи, откинув волосы с лица.

– От тебя никакой помощи. Мне нужен человек, не связанный с нами и способный работать под прикрытием в Мержери.

– Они поддерживают Ансетт.

Тэмпа бросила на Пайра насмешливый взгляд.

– Мы с тобой оба знаем, что лорды Мержери – самые настоящие змеи. Они бросаются перед Ансетт красивыми словами, а затем за спиной планируют ее свержение. Возможно, у нас недостаточно доказательств, но я знаю это наверняка.

– Ты говорила с отцом?

Она кивнула.

– Он работает над ситуацией с Хинтрелэндом. Им кажется, что наши территории уже можно подмять под себя. Мы должны разобраться с этим самостоятельно. Что подводит меня к следующей теме… – Тэмпест снова обвила руками его шею и нежно поцеловала. Перед следующими словами к нему нужно немного подлизаться. – Нам нужна помощь, и я хочу, чтобы Дэмиен взялся за эту работу.

Ее кицунэ напрягся, скривив губы и рыкнув:

– Нет.

– Он лучше всех подходит для этой работы. Он может быстро передвигаться в отличие от всех нас.

– Он дегенерат.

– Прямо как ты.

Пайр усмехнулся.

– Его интересуют только дела Оборотней.

– Он у меня в долгу, – терпеливо ответила она.

– Чертов дракон оставил на тебе свою метку! – взорвался ее супруг.

– Всего один раз. С тех пор прошло много времени. – Она подняла запястье и потерла им об его шею. – Видишь? На мне только твой запах. А теперь прекрати нести собственническую чушь, свойственную всем Оборотням. Я никогда тебя не оставлю.

Пайр коснулся подбородка Тэмпест и, приподняв голову любимой, потерся носом о ее нос.

– Прости. Я работаю над собой.

– Ты можешь загладить свою вину, если свяжешься с неуловимым драконом.

Пайр хохотнул.

– В тебе нет ни капли жалости, женщина.

– И тебе это нравится, – сказала она с усмешкой. – А теперь пойдем тренироваться. Никс научила меня новому приему, и думаю, на этот раз я смогу пробить твою защиту.

Он прижал ее к своему боку и, развернувшись, повел к открытым дверям.

– На твоем месте я бы особо не надеялся.

– Просто подожди. Ты проиграешь.

Глава тридцать девятая

Месяц спустя

Торн

Месяц пролетел так быстро, что Торн даже оглянуться не успела. Благодаря заботе и вниманию Луки она чувствовала себя гораздо лучше. Лекарство, которое он ей давал, не просто способствовало выздоровлению, но улучшило ее самочувствие. Просто потрясающе.

Девушка задавалась вопросом, добавлял ли Лука в ее пищу тот же препарат, чтобы ускорить заживление стопы, когда она только стала его пленницей. Тогда Торн улучшения показались странным, теперь же она удостоверилась, что в ее ускоренном выздоровлении виноват кто-то еще.

Отношения между Лукой и Торн изменились к лучшему. Лука теперь не накидывал на лицо капюшон, хотя по-прежнему носил свой гигантский плащ. Такие изменения облегчили Торн жизнь. Теперь, вступая с ним в разговор, она имела возможность видеть его лицо. Но возможность видеть его привела к другим неожиданным побочным эффектам.

Она не могла отвести от него глаз, и ее чувства росли.

Раньше ей нравился Лука, но теперь… в ней росло нечто большее.

– Значит, ты полюбила читать из-за отца? – спросил Лука в один из дней.

Торн моргнула, отвлекаясь от своих мыслей, и отвела взгляд от невероятных фиолетовых волос. Они притягивали ее внимание. Руки покалывало от желания провести по ним пальцами.

Возьми себя в руки.

Она кашлянула и смущенно посмотрела на него, собираясь с мыслями. На ответ ушло до неловкости слишком много времени.

– Из-за обоих родителей, – ответила она. – Мой отец отовсюду привозил книги, а мама мне их читала. После ее смерти отцу пришлось взвалить на себя обе роли, хотя я поставила перед собой задачу научиться читать как можно быстрее, чтобы самой знакомиться с историями. – Она мягко улыбнулась.

У Торн сохранилось всего несколько воспоминаний о маме, но она ими очень дорожила.

Лука тихо рассмеялся, согревая сердце Торн. Его смех, причиной которого являлась она, девушка воспринимала как личную награду. Она считала, что в его жизни было мало смеха, и от этого становилось досадно. Ведь смех у него чудесный.

– Вполне в твоем стиле. Читать отцу, чтобы ему не приходилось заниматься этим самому. Мне жаль, что ты провела так мало времени со своими родителями.

Его глаза остановились на ее шрамах, что он делал достаточно часто, но Торн вовсе не смущалась.

– Лучше так, чем вообще ничего, – сказала она, стараясь не покраснеть. – Жаль, что я не понимала этого в детстве… тогда я, возможно, не пыталась бы украсть волшебные бобы.

– Тогда ты не была бы собой, и мы, возможно, не встретились бы.

Торн не ответила, позволив словам Луки повиснуть между ними. Он, конечно же, прав, но, хоть она и могла с уверенностью заявить, что рада встрече с Лукой, счастлива узнать его получше, а также провести с ним время и быть в его жизни, – ей не хотелось думать о том, при каких обстоятельствах они познакомились. Их история построена на лжи, предрассудках и жестокости.

Она посмотрела в одно из окон.

Несмотря на обретенное счастье, Торн не могла забыть причину, по которой оказалась здесь.

Все ли в порядке с Иден и Джейми? Полностью ли Джек восстановил свое здоровье? Неужели еще одна команда охотников за сокровищами подвела ее клиента? Охотился ли он за ней?

Теперь она больше не пленница и вполне здорова, поэтому может вернуться к своей семье. Но что-то удерживало ее здесь. Кто-то удерживал. Часть ее понимала, что если Торн вернется в деревню, то может никогда больше не попасть в замок Луки. Однако семья всегда стояла у нее на первом месте. Если она уйдет, окажется ли все это сном? Сказкой?

Неправильно ли с ее стороны желать, чтобы и Лука стал частью ее семьи?

– Торн? – Она посмотрела на Луку, и он вздохнул. – Ты снова витаешь в облаках. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Она покачала головой.

– Нет, ничего такого.

Лгунья.

Он долго всматривался в выражение ее лица, а затем поднялся на ноги.

– Пойдем, – сказал он, протянув руку. – Покажу тебе кое-что, что может поднять настроение. Ну или, по крайней мере, немного тебя отвлечет.

Торн хохотнула, удивившись его проницательности. Она взяла Луку за руку и поднялась.

– Ты слишком хорошо меня знаешь. Так что ты собираешься мне показать?

– Сюрприз. – Аметистовые глаза блеснули. – Просто иди за мной.

Он держал ее за руку чуть дольше, чем следовало, а затем отпустил и направился к выходу из библиотеки. Она поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы он отпускал ее. Держать его за руку казалось одновременно волнующим и успокаивающим опытом.

Торн последовала за Лукой прочь из библиотеки, спустилась по лестнице и пересекла главный вестибюль замка. Когда он свернул налево, в королевское крыло, любопытство Торн по-настоящему разыгралось.

– Как интригующе, – пробормотала она. – Запретное крыло?

Лука обернулся и ухмыльнулся.

– Не притворяйся, что ты никогда не пробиралась в эту часть замка.

Она пожала плечами, не желая признаваться. То, чего Лука не знал, ему вовсе не навредит.

Мужчина повел ее по коридору, который заканчивался тупиком. Торн улыбнулась, когда он отдернул гобелен, открыл потайную дверь и вошел внутрь. Остановившись у двери, Торн провела рукой по черным железным розам. Они прекрасны.

– Не отставай, – позвал Лука, опережая ее на несколько шагов.

Она отошла от двери и широко распахнула глаза, когда в каменный коридор хлынул свет. Вокруг послышался сладкий аромат цветов, и девушка, разинув рот, вошла в застекленную оранжерею. Она оказалась большой, размерами напоминающей крытый двор. Внутри нее росло множество различных цветов и трав, как знакомых, так и экзотических.

Лука повернулся к ней лицом и широко раскинул руки.

– Добро пожаловать в мое святилище.

Торн шагнула вперед, гравий захрустел под ее туфлями.

– Тут так красиво.

Он улыбнулся.

– Спасибо. Я сам все вырастил.

– Где ты нашел все эти растения? – прошептала она, рассматривая идеальные ряды.

– Некоторые были подарками от родственников моей матери. Другие я покупал у клиентов на протяжении многих лет.

Клиенты?

Черно-фиолетовое соцветие на деревянной скамье бросилось в глаза Торн.

От узнавания желудок девушки сжался.

– Нравится? – спросил он.

– Не видела ничего прекраснее, – честно ответила она.

Лука подошел к ней и взял ее правую ладонь в свою. Оцепенев, она поплелась за ним к скамье. Там стояли четыре свежесрезанных цветка, их стебли напитывались влагой из узкого стакана с водой. Сперва могло показаться, что то были обычные черные розы, но фиолетовая окантовка на лепестках опровергала эту версию. Рядом с цветами стояли ступка с пестиком и маленький стеклянный контейнер, наполненный темным порошком.

Лука аккуратно взял один из цветков и протянул его Торн. Ошибки быть не могло. Именно за этим цветком ее и отправили на задание.

Глава сороковая

Торн

Цветок один в один совпадал с изображением на задней стороне карты. Именно за его поиски клиент заплатил Торн.

Именно из-за него ее мир перевернулся с ног на голову.

Он оказался меньше, чем она ожидала.

Почему он так важен?

Она посмотрела на черно-фиолетовые лепестки и облизнула губы.

– А ты… что это за цветок? – как можно спокойнее спросила она.

Лука покрутил цветок.

– Очень, очень редкий сорт Мимикии.

– М-мимикии?

Ей приходилось слышать об этом растении лишь вскользь. Его использовали для исцеления люди, у которых водились деньги. Он также использовался как рекреационный наркотик.

И яд.

Кивнув, она вернула цветок в стакан с водой к своим братьями и сестрами.

– Он обладает невероятно мощным эффектом. В разы сильнее, чем стандартный сорт растения. Я с детства выращиваю его. Он стал подарком от бабушки. Сейчас он цветет примерно раз в год. Как бы я ни пытался что-то менять, чаще не получается. Тебе очень повезло, что он расцвел почти сразу после нападения львов. Я использовал свои сушеные прошлогодние запасы, чтобы вылечить твоего друга и твою покалеченную ногу. В противном случае ты…

Луке не стоило заканчивать предложение. Они оба прекрасно понимали, что он собирался сказать: без Мимикии Торн была бы мертва.

– Она такая красивая, – призналась она. – Неужели она особенная только потому, что гораздо мощнее обычной Мимикии?

– Нет, – ответил Лука, и в его тоне послышалось явное удивление. Прищурившись, он посмотрел на Торн. – Почему ты спрашиваешь?

– Просто мне кажется, что ты очень скрытен касательно своих растений. – Она все еще не рассказала Луке, почему оказалась в его замке два месяца назад, и о состоянии здоровья сестры и племянника. Даже сейчас слова словно застывали на губах. Она слишком хорошо научилась скрывать правду. – Ты ни разу не упоминал об этом месте. Словно ты защищаешь цветы от кого-то.

– Я должен был быть уверен. – Он склонил голову набок и мягко улыбнулся. – Я знаю, что могу тебе доверять. Мой сорт Мимикии действительно особенный. Он продлевает жизнь человека.

Девушка засмеялась.

– Ты шутишь, правда?

Лука приподнял брови.

– Вовсе нет.

Сердце бешено заколотилось.

– Растение, которое продлевает человеку жизнь? Ты уверен?

– Как думаешь, сколько лет Дариусу?

– Он либо плохо сохранившийся семидесятилетний мужчина, либо вполне бодрый девяностопятилетний дед.

Ее комментарий вызвал у Луки смешок.

– Второй ответ ближе, но он все еще не достоверен. В этом году ему исполняется сто двенадцать, и он все еще полон сил.

Она моргнула и обхватила себя руками.

– Ты, должно быть, шутишь. Шутишь же, да?

– Серьезнее некуда, – ответил Лука, все еще посмеиваясь. – Все, проживающие в замке, принимают по чуть-чуть каждый год для поддержания здоровья. В этом году досталось еще тебе и Джеку.

– Значит, действительно… – Она немного отошла от Луки, не сводя глаз с цветов Мимикии. Если они сильнее, чем обычная Мимикия, и буквально продлевают жизнь, то желание ее клиента добраться до растения неудивительно. Но что, если… что, если Иден и Джейми смогут принять совсем небольшое количество? Что, если…

– Торн.

– Да? – ответила она.

– Я ведь правильно поступил, доверившись тебе, правда?

– Нет, – немедленно ответила Торн. Она – самый настоящий отброс общества. Лука поделился с ней чем-то важным, а она думала только о том, как привести эти цветы домой своей семье. Отвращение к самой себе с тошнотой подступило к горлу. Во что она превратилась?

– По крайней мере, ты ответила честно. – Он потянулся к ней и взял за руку. Торн смотрела на него со стыдом и отчаянием, но он лишь грустно улыбнулся и сжал ее пальцы. – Я решил показать это место, потому что ты важна для меня и я не хотел, чтобы между нами оставались секреты. Знаю, ты что-то скрываешь, но как я мог просить тебя рассказать обо всем, если сам боялся уязвимости? – Он тяжело вздохнул. – Ты скажешь мне, по какой причине ты на самом деле здесь? Почему ты вместе с Джеком вообще появилась в моем замке?

С языка чуть было не сорвалась ложь, но Торн остановила себя. Она не может так поступить с Лукой.

Девушка указала на цветы.

– Моя сестра и ее сын… они больны. Серьезно больны. Мы живем слишком близко к холодным и снежным горам. Это плохо сказывается на их здоровье. Они никогда не могли позволить себе настоящего целителя. Я уже много лет коплю деньги, берусь за разного рода заказы, чтобы собрать достаточно для новой жизни на юге вместе с ними.

– Мне очень жаль твою семью. – Лука прислонился к скамейке с серьезным выражением лица. – Как это связано с цветами? А…

Он понял.

– Ко мне обратился клиент с просьбой разыскать эти цветы и принести ему, – выпалила Торн, чувствуя себя грязной. – Он… предложил много денег. Больше, чем я когда-либо смогла бы заработать, даже если бы упорно работала двадцать лет. Я не могла отказаться. Даже после того, как обменяла свою жизнь на жизнь Джека, я не переставала искать цветок. Я собиралась сорвать его и сразу сбежать. – Она опустила голову и уставилась на гравий под ногам. Сейчас девушка желала, чтобы земля разверзлась и поглотила ее целиком.

Торн не упомянула, что заранее понимала сложность задания, но все равно решилась взяться за него. Не сказала и о том, что она пыталась отказаться, но в конечном счете у нее просто не осталось выбора. Отчаяние меняло людей.

Девушка вся сгорбилась и приготовилась к тому, что Лука будет кричать на нее. К глазам подступили слезы. Она заслужила такую реакцию.

Но криков и претензий так и не последовало.

Его пальцы коснулись подбородка Торн, и, осторожно приподняв его, он посмотрел в ее лицо. По щеке девушки скатилась слеза.

– Прости, Лука, – несчастно прошептала она.

Лука с нежностью посмотрел на нее и смахнул слезу.

– Никто не совершенен.

Он отпустил ее руку и потянулся к вазе, полной Мимикии. Лука достал два цветка и аккуратно завернул их в хлопковую ткань. Затем он сунул их в маленький кожаный мешочек на шнурке и взял левую руку Торн. Он положил мешочек ей на ладонь и нежно сжал пальцы.

– Не думай о своем клиенте, – сказал он, – отнеси их сестре и ее сыну.

Глава сорок первая

Торн

Нет.

– Я… Лука, я не могу их взять.

– Можешь и возьмешь, – сказал он.

– Я… – Она уставилась на цветы. Возьми она их сейчас, и все остальное с ее стороны покажется простой игрой.

– Твоя сестра поправится сама? – давил Лука. – А ее сын?

Торн опустила голову, неуверенно глядя на способные спасать жизни цветы Мимикии, которые Лука сунул ей в руки.

– Нет.

Признавшись, она не почувствовала себя лучше. Неужели она неосознанно манипулировала им, чтобы получить цветок? Торн не хотела использовать Луку ради личных интересов.

Будь честна сама с собой. Ты и расставаться с ним не хочешь.

Она не может остаться. Торн нужна своей семье.

И они тебе тоже нужны.

Слезы продолжали катиться по щекам, усилием воли девушка пыталась сдержать их.

– Торн, посмотри на меня.

Она не хотела. Если она посмотрит, то один лишь взгляд ее уничтожит.

– Пожалуйста.

Лука никогда ни о чем не просил. Торн медленно подняла голову.

Он произнес с нежной улыбкой:

– Как я могу позволить твоей семье страдать, когда у меня есть возможность помочь тебе спасти их? Мои родители были эгоистами и ко всем относились с подозрением. Я не хочу повторять их судьбу. – Тяжелый вздох. – Пожалуйста, позволь изменить ситуацию. Помоги мне стать лучше. Мужчиной, который достоин любви такой женщины, как ты.

У Торн перехватило дыхание. Она разрывалась между рыданиями и способностью дышать. В конце концов она едва заметно кивнула.

– Хорошо, – пробормотал он. Лука сжал свой подарок в руках Торн. – Уже слишком поздно для путешествия, лучше подождать до утра.

Он хочет избавиться от нее как можно скорее? Нижняя губа задрожала, и она прикусила ее.

Он стал серьезнее.

– Еще кое-что. Этот твой клиент как-то угрожал тебе? Мне разобраться с ним, когда ты вернешься с пустыми руками?

– Я… он дал мне деньги авансом. Я верну их ему. В таком случае у него не будет ко мне претензий. – Она слабо улыбнулась. От клиента можно ждать проблем, но Торн достаточно долго со всем разбиралась самостоятельно. И с ним тоже справится.

Жесткий блеск загорелся в аметистовых глазах Луки, и он взял ее за плечи, окутав девушку травянистым ароматом.

– Если из-за него у тебя будут неприятности, знай, что я заставлю его пожалеть об этом.

– Охотно верю.

С губ Торн сорвался смешок, однако пульс участился. Неужели он хочет поддерживать отношения даже после того, как она уйдет? Может, ее уход не будет означать конец для них. Она вернется домой, вылечит Иден и Джейми и убедится, что с Джеком все в порядке. Как только они будут здоровы, поженятся и обоснуются на новом месте, она вернется к Луке.

Приподнявшись на носочки – хотя ноги, казалось, превратились в желе, – Торн слегка коснулась губами щеки Луки. Пока она пристально глядела на него, задрав голову, он стоял, словно статуя.

– Спасибо, – хрипло прошептала Торн. – Ты не представляешь, как много это для меня значит. Не существует слов, которые могут выразить мою благодарность. Я вернусь, обещаю.

Он поджал губы и отвел взгляд.

– Не нужно возвращаться, чтобы отплатить мне. Это подарок, а не условия сделки.

Собрав всю свою храбрость в кулак, девушка протянула руку и коснулась его лица. Он удивленно посмотрел на нее.

– Я собираюсь вернуться не ради того, чтобы отдать долг, а потому, что хочу этого. Я вернусь. Обещаю.

Он резко втянул воздух.

– Не давай таких обещаний. У жизни есть коварная способность сбивать с направления даже самые благие намерения. – Лука крепко прижал ее к груди. Его сердце бешено колотилось под стать ее собственному. Даже быстрее. – Мне вполне достаточно того времени, что у нас было. Большего мне и не надо. Но можешь сделать кое-что в обмен на цветы?

– Все что угодно, – совершенно серьезно ответила она.

Лука отпустил Торн и посмотрел в глаза.

– Поужинаешь со мной?

– Это даже не одолжение. Для меня будет большой честью поужинать с тобой.

На его губах заиграла улыбка.

– Ни за что бы так не подумал, учитывая, с каким рвением ты отклоняла все предыдущие приглашения.

Шутка разрядила повисшее в воздухе напряжение, и они вернулись в жилую часть замка. Мысли Торн бегали, как сумасшедшие, пока она готовилась к ужину в своей комнате. Девушка чересчур долго рассматривала гардероб и в конце концов решила надеть красивое шелковое платье. Роскошная золотистая верхняя юбка сочеталась со сверкающим кремовым верхом, чего Торн ни разу не доводилось видеть раньше. Платье оттеняло ее мягкие белые волосы и бледную кожу, а также эффектно сидело на фигуре.

Она знала, что Луке оно понравится.

Когда Дариус вызвал Торн, она удивилась его доброму выражению лица. Кажется, он был рад, что она впервые надела приличное платье.

– Хозяин ждет тебя, – сказал он. – Но сначала я хочу подарить тебе нечто особенное. Повернись, милочка.

Она не двинулась с места, когда пожилой мужчина подошел и возложил ей на голову плетеную корону из цветов, а затем вручил кружевные перчатки. Торн быстро надела их и приподняла бровь, а Дариус просто оглядел ее с головы до ног.

– Выглядишь как настоящая леди. Красавица.

– Спасибо, – ответила она. – Ты никогда еще не делал мне комплименты.

– Не стоит привыкать, Торн. – Он улыбнулся ей, а затем отвел в обеденный зал.

Живот скрутило от нервов, но она перекинула волосы через плечо, прикрывая шрамы. Она никогда раньше не чувствовала себя так из-за мужчины.

Ее шаги едва слышны на каменном полу. Дариус открыл двери в столовую.

Заметив Луку, ожидающего на другом конце длинного стола, она совсем забыла о своей нервозности.

Плащ и перчатки канули в прошлое. Их место заняла свободная белая рубашка, темные брюки и кожаные ботинки. Его волосы были стянуты на затылке лентой. Проще некуда, однако на нем все смотрелось изящно и прекрасно.

Кожа Луки слабо мерцала в свете огня. Он смущенно улыбнулся Торн, и от одного его вида у нее перехватило дыхание. Его пристальный одобрительный взгляд скользнул по ее фигуре.

К щекам девушки прилил жар, но она нашла в себе смелость войти в комнату.

– Ты выглядишь великолепно, – сказал он, выдвигая для Торн стул. Место для нее подготовили рядом с ним, а не на противоположном конце длинного стола.

Уютно. Интимно.

Торн с трудом сглотнула и, приблизившись, заняла свое место. Он пододвинул ей стул, а затем сел справа от нее.

Девушка на мгновение коснулась руки Луки.

– Ты тоже.

– Глупости, – ответил Лука, хотя его улыбка стала только шире из-за комплимента. – Хочешь вина?

Торн кивнула.

– Да, с удовольствием.

Немного жидкой храбрости.

Она посмотрела налево: Дариус покинул комнату, оставив их совершенно одних. Торн пробежала пальцами по ряду столового серебра и пожалела, что не уделила больше внимания урокам Джады по этикету. Какой ложкой она должна есть этот восхитительный на вид тыквенный суп?

Торн вздохнула и повернулась лицом к Луке. Он за ней пристально наблюдал.

– Я сейчас признаюсь в чем-то ужасном, – заявила она.

Лука поставил рядом с ней бокал с вином и взглянул на нее.

– Сомневаюсь, что ты сможешь хоть как-то меня шокировать своим признанием.

– Несмотря на все старания Мадам, боюсь, у меня есть пробелы в знании этикета. Какую из этих чертовых ложек я должна использовать в первую очередь?

Его губы дрогнули, а затем он рассмеялся. Торн закатила глаза, и напряжение между ними исчезло.

– Знаешь что. – Лука взял миску и поднес ее к губам. – Давай есть вот так. Кто нас осудит?

Торн подняла в ответ свою.

– Действительно.

Вечер пролетел за вкусной едой, приятной беседой и несколькими долгими взглядами. Торн хотела, чтобы это мгновение продолжалось вечность: этот идеальный временной пузырь, в котором существовали только она и Лука.

Но все когда-нибудь заканчивается. Вот и их день закончился на прекрасной горьковато-сладкой ноте.

– Ничего, если я побуду с тобой, пока ты будешь собирать вещи? – тихо спросил Лука, когда они поднялись с намерением покинуть обеденный зал. – Я почитаю тебе.

Сердце Торн сжалось, и она кивнула.

Они побрели обратно ко входу в крепость и разошлись в разные стороны. Шаги Торн замедлились у ее комнаты. Она покачала головой, заметив аккуратно разложенные на кровати припасы, новую сумку и свое оружие. Он даже вернул ее мешочек с ядом.

Дариус, старый болван.

Торн оставила дверь открытой. Она стянула кружевные перчатки и положила их на комод. Девушка провела рукой по крышке. Как она перешла от желания не впускать Луку в комнату к желанию впустить его в свою жизнь?

Вошел тот, о ком она думала.

– Быстро ты, – прокомментировала она, повернувшись к нему лицом.

Лука пожал плечами.

– Я не хотел терять отведенное нам время.

О звезды, она снова будет из-за него плакать.

Девушка указала на стул, стоявший рядом с кроватью.

– Присядь, пожалуйста.

Он обошел кровать и, сев на матрас, принялся раскладывать подушки у изголовья, чтобы устроиться поудобнее. Торн покачала головой, глядя на него. Лука раскрыл сказку, на которой они остановились, и начал читать вслух.

Обычно его чтение приводило ее в восторг, но сегодня вечером она почти не обращала на историю внимания. Она могла сосредоточиться только на его голосе, прекрасном лице и том факте, что ей придется оставить его уже утром. Она неторопливо порхала по комнате, собирая сумку по нескольку раз, просто чтобы отсрочить неизбежное.

Когда с вещами Торн было покончено, она села на сундук и прислонилась щекой к гладкому дереву спинки кровати, с удовольствием слушая чтение Луки. Но вскоре ее веки отяжелели, а огонь в камине стал превращаться в кучку тлеющих углей.

– Тебе нужно немного отдохнуть, – в конце концов сказал Лука, отложив книгу и поднявшись с кровати.

Она усилием воли широко открыла глаза и вскочила на ноги.

– Нет, я в порядке! Я не хочу спать. Я не…

– Неправда.

Лука захлопнул книгу и сделал к ней шаг.

– Тогда останься здесь, со мной.

Слова прозвучали неправильно. Она не склоняла его ни к чему, а просто хотела, чтобы он остался с ней.

На лице Луки отразилась борьба. Он и Бриджет вот уже месяц спали на полу в комнате Торн, и она привыкла к его присутствию. Это ее даже успокаивало. Девушка не хотела, чтобы Лука уходил.

– Я не могу остаться, – произнес он, заставив себя улыбнуться. Он сократил расстояние между ними, заняв свое место рядом с ней. Два месяца назад он поступил так же, но тогда Торн испугалась.

Теперь же ей страстно хотелось, чтобы он стал еще ближе.

– Почему нет? – спросила она, отчаянно желая, чтобы Лука остался рядом. Она покачнулась в его сторону, сократив дистанцию между ними. Как легко сейчас можно податься вперед и поцеловать его.

Рука Луки коснулась ее лица. Он провел большим пальцем по губам Торн, и от его прикосновения по телу пробежал электрический ток.

– С моей стороны неправильно, – пробормотал он, наклонившись, – оставаться сейчас с тобой. Между нами все изменилось. – Он судорожно втянул воздух, сверкнув аметистовыми глазами. – Я бы взял то, что мне не принадлежит, и тогда не смог бы отпустить тебя утром. Но, если ты не против, я прошу тебя разделить со мной еще одно воспоминание.

Торн вскинула подбородок. Пульс стучал где-то в висках. Он хочет ее поцеловать.

– Я прошу тебя о том же, – прошептала она.

Он наклонился вперед, и его губы, поначалу мягкие и нерешительные, нашли губы Торн. Его пальцы зарылись в ее волосы, и он притянул девушку еще ближе. Она скользнула руками по его груди и вцепилась в рубашку. Поцелуй становился обжигающим. От того, как ее собственные губы нетерпеливо приоткрылись ему навстречу, в животе вспорхнули бабочки.

Он зарычал и притянул ее ближе. В вертикальном положении ее удерживали только его руки.

Лука прикусил нижнюю губу Торн, и она судорожно втянула воздух.

От этого звука мужчина, казалось, пришел в себя.

Он медленно отстранился. Они оба тяжело дышали. Торн приподнялась на цыпочки и потянулась за следующим поцелуем. Лука же потерся своим носом о ее.

– Будет лучше, если я уйду, – натянуто проговорил он.

Торн облизнулась, и он застонал, запечатлев поцелуй на ее лбу.

– Ты – само воплощение искушения. Спокойной ночи, моя красавица, – прошептал он, крепко обняв ее напоследок, а затем быстро вышел из комнаты, прежде чем она успела снова заключить его в объятия.

Все к лучшему.

– Спокойной ночи, – сказала она в пустоту, опустив по бокам руки.

Девушка уставилась на открытую дверь.

Я вернусь.

Заснув в ту ночь, она видела сны об аметистах и нежных губах, что касались ее кожи.

Глава сорок вторая

Лука

Он налил себе большую порцию огневиски и поднес стакан к губам. Лука сделал большой глоток, а затем уставился на стакан. Алкоголь ему не поможет. Не залечит сердечную рану.

Лука швырнул стакан в камин и вздрогнул от полыхнувшего пламени. Какой идиот позволит своей паре уйти, сдавшись без боя?

Он провел руками по волосам, разрушив весь тяжкий труд Дариуса, и принялся расхаживать у кровати. Даже сейчас Лука чувствовал ее вкус на губах, ее аромат на своей коже. Внутренние инстинкты кричали о том, чтобы запереть Торн и ухаживать за ней до тех пор, пока она не согласится стать его женой.

С ней такое не сработает.

Она возненавидит его и никогда не полюбит.

К тому же тогда он поступит совсем как отец. Этот идиот запер мать и измывался над ней до тех пор, пока она не сдалась и не родила ему сына. Это разрушило их семью, и в конце концов мать убила и отца, и себя.

Наверное, хорошо, что Торн его покинет.

Проклятие, состоящее из ненависти и порока, висело над его семьей подобно молоту. Она заслуживала избавления. И вообще, что он может предложить? Уединение? Обветшалый замок? Свою сломленную душу?

Он уселся на черный сундук у кровати и опустил голову.

Нет, она заслуживала всего счастья мира, и Лука, черт возьми, позаботится о том, чтобы она его получила.

Даже если это его убьет.

Глава сорок третья

Торн

Они добрались до водопада в относительной тишине. Лука взял с собой большой тонкий квадратный брусок и держал его над их головами, пока они пробегали сквозь водопад и заводь, намочив только ботинки.

На голом каменном полу пещеры виднелись почерневшие остатки костра, спасшего ей и Джеку жизнь. С тех пор пещерой явно больше никто не пользовался, хотя снег со льдом, защищавшие вход, растаяли.

Торн провела рукой по темному плющу, закрывающему проход, и выглянула в долину. Снег по-прежнему покрывал бо́льшую ее часть и лежал шапкой на верхушках лесных сосен, но значительно уменьшился в объеме, по сравнению с прошлым разом.

Девушка поправила сумку на спине и повернулась к Луке. На нем снова красовался черный плащ с накинутым на лицо капюшоном, но она знала, что он на нее не смотрит. Торн подошла к нему и откинула капюшон, чтобы вглядеться в его лицо. Под глазами мужчины залегли темные тени, а губы вытянулись в напряженную линию.

– Не прячься от меня, – прошептала она.

Он сжал челюсти и тяжело сглотнул.

– Никогда.

– Я не хочу прощаться.

Она слабо улыбнулась, чувствуя себя неловко. Она не готова уходить.

– Знаю, – ответил он с отсутствующим выражением лица. – Будь осторожна, Торн.

Сердце сорвалось и упало.

– Я буду…

– Молчи, – хрипло взмолился он. – Пожалуйста. Просто… будь осторожна по дороге домой и уходи, пока я не передумал.

Торн выдавила из себя улыбку.

– Хорошо. Постараюсь держаться подальше от неприятностей.

Она надеялась, что ее колкость заставит Луку улыбнуться. Но вместо этого он закусил губу, будто удерживая себя от попытки сказать что-то, что не следовало.

Она схватила его за плащ и быстро поцеловала в щеку.

– Скоро увидимся.

Торн выбежала из пещеры прежде, чем сказала то, чего ей говорить не следовало.

В отличие от огромных неприятностей, которые ей пришлось преодолевать вместе с Джеком: ранение, нервное истощение, преследование львов, – путь Торн через долину прошел просто и непринужденно. Над головой сияло солнце, поэтому дорогу можно было бы принять за приятную прогулку.

Вот только Торн только что разбила свое собственное сердце.

Каждый шаг, отдаляющий от Луки, причинял боль.

– Думай о Джеке, – сказала она себе, глядя в небо. Она уже почти добралась до леса, расположенного в низине у первой горы, на которую придется взбираться. – Подумай об Иден и Джейми.

Но от мыслей о сестре Торн не почувствовала облегчения, вместо этого сердце забилось еще чаще. Она сказала Луке, что ей просто-напросто нужно вернуть своему клиенту деньги, и дело закрыто.

Торн солгала.

Клиент ни за что не поверит ей после столь длительного отсутствия. Никто не сможет выжить в Жутких горах больше двух месяцев без посторонней помощи.

Тебя бы уже не было в живых без Луки.

Она прижала руку к груди. Торн спрятала Мимикию под одеждой, в корсете. Теперь, узнав об особенностях цветка, девушка не сомневалась, что клиент может и убить ее ради них.

– Я что-нибудь придумаю, – сказала она, отчаянно пытаясь успокоить себя. – Я верну деньги, вылечу Иден и Джейми, и мы… сбежим. Мы можем отправиться на юг. Как только Иден поправится, мы обе будем работать и содержать нашу семью. У нас все получится.

Торн захлопнула рот после того, как произнесла свои дикие предположения.

Она развернулась и посмотрела в сторону пещеры.

– Он попросил не давать обещаний… – пробормотала Торн. Она уже продумала план для себя, и в него Лука не входил. План, в котором они уезжали как можно дальше от гор.

Он знал, как ты поступишь. Он настолько хорошо тебя знает.

Подавив рыдание, Торн поняла, что у нее нет другого выбора, кроме как продолжать двигаться в сторону своей родной деревни.

– Может быть, мне повезет, – произнесла она, добравшись до опушки леса.

– Тебе разве никто не говорил? Удачи не существует.

Инстинктивно Торн обнажила меч и развернулась, заняв боевую стойку. Из леса вышел ее клиент.

За ним следовала банда наемников.

Мерзкая улыбка играла на его губах. Он вытянул руки почти доброжелательно.

– Моя бесстрашная искательница наконец-то найдена! Я даже поверил, что ты провалила задание. Посмотри, даже собрал команду, чтобы прочесать горы и найти тебя.

– Как мило с твоей стороны, – осторожно ответила Торн. Она не знала точно, что делать. Ясно было только то, что она в беде. Сбежать от них невозможно, как, собственно, и отбиться.

Придется пойти на переговоры.

Мужчина сделал шаг к Торн, явно не испугавшись меча, направленного прямо на него.

– Ты так долго не появлялась. Я удивлен, что нашел тебя живой. – Его пристальный взгляд скользнул по ней, и она вздрогнула. – И даже в большем здравии, чем в нашу последнюю встречу. Удивительно.

Стараясь выглядеть непринужденно, она пожала плечами.

– У меня есть друзья в горах. – Торн наблюдала за наемниками. Выглядели они потрепанными. – Кажется, горы не проявили к вам своего гостеприимства. Вы потеряли людей?

– Да ничего. Меня больше интересует то, как ты выжила в этой так называемой самоубийственной миссии. Даже эти твои, как ты говоришь, друзья не рискнут подняться сюда. Итак, остается вопрос… каких же друзей ты здесь завела?

Мужчина сделал еще один шаг вперед. Краем глаза Торн заметила, что некоторые наемники окружали ее, преграждая путь к бегству.

– Если не смогла найти цветок, тогда чем ты занималась в горах целых два месяца? – спросил мужчина обманчиво спокойным голосом.

– Искала его, конечно же. Но его нигде нет. Я начинаю верить, что его не существует.

– Будь это правдой, все мои деньги, уплаченные таким, как ты, были бы потрачены впустую.

Она пожала плечами.

– Откуда мне знать, как высокородный мужчина тратит свои деньги?

– Деньги не мои, а моего господина. – Мужчина рассмеялся. Он зло посмотрел на Торн. – Ему не нравится, когда его обводят вокруг пальца.

– Я не мошенница, – спокойно ответила она. – Я с радостью верну тебе золото.

– Знаешь, что я думаю? – Он погрозил ей пальцем. – Я думаю, ты мне лжешь. – Он скрестил руки на груди. – Открой сумку.

Реакция Торн последовала незамедлительно.

– Нет.

– Тогда мы откроем ее сами.

Чья-то рука схватилась за сумку Торн и дернула назад, на мгновение выбив весь воздух из ее легких. Она ударила нападавшего в живот рукоятью своего меча и обрадовалась, когда мужчина отпустил. Торн выхватила кинжал в ответ на его атаку.

Он полоснул ее по шее невероятно острым мечом, двигаясь быстро, подобно змее. Двигаясь с ним в танце мечей, Торн понимала, что он более искусен в бою, однако она восполняла нехватку навыка интуицией и упорством.

В течение пары минут Торн и ее клиент напряженно сражались. Она поразилась отсутствию усталости со своей стороны и задалась вопросом: может, это еще один из эффектов Мимикии, которую дал ей Лука?

– Не стойте просто так, – рявкнул ее соперник.

Наемники начали наступать.

Один из них замахнулся, и ей едва удалось увернуться от удара. Другой его дружок плашмя ударил Торн по затылку мечом, и девушка упала на заснеженную землю.

– Сумку, – проинструктировал мужчина. Его голос звучал отдаленно и неразборчиво, пробиваясь сквозь звон в ушах Торн.

Кто-то схватил ее за волосы и поставил на колени. Она вскрикнула и вслепую ударила ножом. Оружие с болью вырвали у нее из рук и завели ладони за спину.

– Открой глаза.

Торн проигнорировала приказ, и клиент схватил ее за лицо, сжав так крепко, что казалось, сломает ей скулы. Со спины сорвали сумку.

– Тут ничего нет, шериф.

Шериф?

Шериф опустился перед ней на колени, его длинные черные волосы упали ему на лицо. Он оскалился, обнажив ровные белые зубы.

– Где он, шлюха?

– У меня его нет, как я и говорила, – процедила она сквозь зубы.

Он ударил ее тыльной стороной ладони, и она почувствовала на языке вкус крови. Шериф притянул ее ближе и заглянул в слезящиеся глаза.

– Его нет в сумке.

Она прохрипела, когда он разорвал ее рубашку и осторожно потянул за шнурок, висевший у нее на шее – кожаный мешочек с цветами отвязался. Он сжал его и улыбнулся, от одного взгляда ей стало дурно.

– Что это у нас здесь? – злорадно проговорил он, открыв мешочек и вытянув черные лепестки с ярко-фиолетовыми краями. – Что ж, похоже, ты все-таки нашла то, что я искал! Скажи мне, где именно ты нашла эти цветы?

Торн молчала. Она знала, что может встретить тут свой конец и навлечь смерть на Иден и Джейми, если не доставит им Мимикию, но девушка не хотела впутывать в свои проблемы еще и Луку.

Второго удара Торн не видела.

Звезды вспыхнули перед глазами, а живот сжался от боли.

Он снова ударил ее по лицу.

– Молчи сколько хочешь, мерзавка, – усмехнулся он. – Посмотрим, как ты запоешь, когда мы будем разносить замок на части. Поднимите ее, ребята!

Замок?

Ее подняли на ноги, и мир вокруг начал вращаться. Торн вырвало на обратном пути к пещере.

К лугу.

К Луке.

Нет, нет, нет.

Торн запаниковала, упираясь пятками в снег и пытаясь вырваться из лап тащивших ее наемников. Но это оказалось бесполезно: одна Торн не могла выстоять против нескольких мужчин.

Два часа спустя, двигаясь по следам Торн на снегу, они прошли к пещере самым быстрым путем. Девушка хотела пнуть саму себя за беспечность, но потом поняла, что шериф и так прекрасно знал, как добраться до замка Луки.

В конце концов, именно он дал ей карту.

Зачем он послал ее, если все это время знал местоположение?

В этом нет никакого смысла.

Может, он знал только о замке, но не о том, что там есть цветы?

– Зачем было посылать меня? – невнятно пробормотала она.

Шериф снова улыбнулся.

– Нам нужен был отвлекающий маневр. Ходили слухи о звере, живущем в горах и охраняющем сокровища. Мы хотели хорошо его накормить или… удовлетворить иные потребности.

Желчь подступила к горлу. Они пытались принести ее в жертву.

Но Лука не был чудовищем. Даже с его вспыльчивым характером его нельзя назвать злобным.

Охваченная страхом за Луку, Торн проморгалась от слез и сосредоточилась на том, чтобы доставить им как можно больше неприятностей. Они остановились у пещеры. Если она поднимет шум, возможно, ее услышат в замке и будут готовы к их прибытию. Даже может быть…

– Последний шанс облегчить себе жизнь, девочка, – сказал шериф, стоя у пещеры. Он заглянул за завесу из плюща и убедился, что внутри никто не сидит в засаде.

– Скажи мне, где именно ты нашла цветы. В противном случае…

Вокруг раздался грохот, а под ногами Торн завибрировала земля. Наемникам резко стало не по себе, когда огромная тень на мгновение закрыла солнце. Девушка прикрыла глаза рукой и упала на колени. Она знала, что отбрасывало такую тень.

Дракон.

– Дракон! – закричал шериф. – Сбейте его.

Торн подползла к плющу и посмотрела наверх.

Она ахнула.

Зеленый дракон. И на его спине…

– Лука! – закричала она как раз в тот момент, когда дракон приземлился. Началась полная неразбериха. – Лука!

Люди окружили его, как только он спрыгнул со спины рептилии. Он возвышался над своими врагами. Шериф хохотнул и пнул ее в бок.

– А тебе чудовищ подавай, а? Я знал, что помимо шрамов с тобой еще что-то не так.

Шериф развязной походкой направился к месту сражения.

Внутри бурлила ярость, сжигающая всю боль. Он не переживет этой встречи. Она сосредоточилась на Луке, который выглядел как темный ангел мести. Дракон рядом с ним набросился на одного из мужчин и отшвырнул его в сторону леса.

Это она во всем виновата. Она принесла смерть к его порогу.

Торн сняла с пояса мешочек с ядом и бросилась прочь от охранявших ее мужчин. Скатившись по снегу, она вскочила на ноги и побежала к Луке. Как только девушка сунула руку в мешочек, к ней тут же бросились трое мужчин.

На этом все закончилось.

Глава сорок четвертая

Торн

– Лука!

Торн ничего не видела. Не могла дышать. Нужно добраться до Луки. Он бросился в бой только ради нее. Из-за нее он подвергал себя опасности. Торн знала, что должна сейчас быть рядом с ним.

Мужчина схватил ее за косу.

Она развернулась и плеснула яд ему в лицо. Он закричал и отпустил девушку.

– Не приближайся ко мне! – крикнула она, со всей силы ударив его ногой в живот. Он взревел и упал в снег, закрыв глаза руками. Его это не убьет, но глаза будет адски жечь и он ослепнет примерно на сутки.

Она прошла уже половину пути к своей цели, когда заметила, как шериф подкрадывается к Луке.

– Берегись! – закричала она.

Лука переключил свое внимание на нее, и как раз в этот момент шериф нанес удар мечом.

Вырвавшийся из Торн крик прозвучал дико, словно исходил не от человека. Лука рухнул на колени, а мужчина вытащил свой меч, широко раскрыв глаза от шока.

Дракон взревел и ударил хвостом по первым попавшимся мужчинам, от чего во все стороны разлетелся снег. Испытывая необузданную ярость, Торн ринулась вперед и набросилась на обидчика Луки.

Милосердие покинуло ее тело.

– Как ты смеешь! – закричала она, плеснув яд ему в лицо. Он захрипел и замахнулся на нее мечом. Торн сделала подсечку и пнула его по колену. Раздался мерзкий треск, и шериф вскрикнул, но сумел устоять на ногах.

Он смахнул порошок с глаз и зарычал.

– Лучшее, на что ты способна, а? Я с детства тренировался с лучшими бойцами.

Торн отступила, став барьером между злобным мужчиной и Лукой. Взгляд шерифа метнулся от истекающего кровью Луки к ней, на его лице вспыхнул проблеск понимания.

– А, теперь я понял, – засмеялся он. – Ты лю…

– Заткнись! – Торн атаковала.

Мужчина резко замахнулся и пошатнулся. Он не мог даже уверенно стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы следить за ее быстрыми движениями. У него на лбу выступили капли пота. Пользуясь моментом, Торн пнула его в ребра, а затем одним быстрым движением схватила пригоршню снега с земли и бросила ту в лицо негодяя. Последний удар по нему нанес дракон, замахнувшись своим хвостом.

Шериф пролетел по воздуху и упал рядом со скалой.

– Спасибо, – буркнула она и тут же бросилась к шерифу.

Торн опустилась на колени и принялась искать свой кожаный мешочек. Трясущимися руками она нащупала его на поясе мужчины. Тот застонал, но не пошевелился. Девушка поднялась на ноги и побежала обратно к Луке, по пути поскользнувшись и чуть не навалившись на него сверху.

Снег окрасился в багряный.

– Лука, останься со мной! – закричала она, тряся его. Он не пошевелился. Его глаза метались под прикрытыми веками, дыхание стало прерывистым и поверхностным. В животе красовалась огромная рана, из-за которой кровь заливала снег.

Она должна что-то сделать. Она должна…

Спасти его. Спасти его. Спасти его. Я должна спасти его.

– Как мне… – пробормотала она, пытаясь достать исцеляющие цветы из кожаного мешочка.

– Дай сюда один! – приказал знакомый голос. Торн вскинула голову.

Перед ней, протягивая руку, стоял совершенно голый Дэмиен.

Он – дракон.

Оцепенев, она передала цветы. Ей оставалось только наблюдать, как Оборотень пережевывает лепестки и засовывает их в рану Луки. Затем Дэмиен подхватил друга на руки и забежал в пещеру, не потрудившись даже оглянуться на Торн.

Повсюду лежали изломанные, окровавленные тела – Дэмиен устроил кровавую бойню. Но Торн плевать хотела на этих мерзких людей.

Она могла думать только о Луке.

Когда девушка вышла к лугу, Дэмиена нигде не было видно.

Добредя до конца пещеры, она без страха перебралась через выступ у замка, а затем лишь бежала, бежала и бежала. Торн замедлила шаг только у комнаты Луки. Она вошла внутрь как раз в тот момент, когда Дэмиен сыпал проклятиями и раздавал приказы Дариусу, будто замок принадлежал ему.

Торн подошла к кровати и закатала рукава.

– Что я могу сделать, чтобы помочь?

Необычный взгляд зеленых глаз Дэмиена предупреждающе впился в ее лицо.

– Ты, – прошипел он, схватив Торн за волосы и хорошенько ее встряхнув. – Что ты наделала? Как ты могла его предать?!

– Я… я не предавала! Клянусь, не предавала! Этот мужчина… он был моим клиентом еще до того, как я встретила Луку!

Она схватила его за руку, но когти дракона впились в кожу головы. Чертовски больно, но она не осмеливалась отстраниться или пожаловаться. Дэмиен имел полное право злиться на нее и относиться с подозрением. Она понимала, как все выглядело со стороны.

Оборотень прищурился и глубоко вздохнул. Резко отпустив ее, Дэмиен подошел к другу и вытер его лоб. После того как дракон нанес Мимикию на рану Луки, его дыхание немного восстановилось.

– Объясни, – приказал Дэмиен, убедившись, что Лука погрузился в сон.

Торн с опаской посмотрела на Оборотня и иглу с ниткой в его руке.

– Дариус! Мне сейчас же нужна горячая вода.

Дворецкий поднес миску с горячей водой, а Бриджет принесла простыню. Торн наблюдала, как Дариус промывает рану.

– Что я могу сделать?

– Ты и так сделала достаточно, – проворчал Дэмиен. – Говори уже, не выводи меня из себя.

Она взглянула на лицо Луки, до ужаса бледное и безжизненное. Выглядела ли она так же на пороге смерти?

– С самого начала. Во всех подробностях.

Итак, Торн заговорила.

Она рассказала Дэмиену все с самого начала. Сперва говорить рядом с Лукой, который лежал там едва живой из-за нее, было сложно, но потом слова просто полились из нее сами по себе.

Торн любила Луку. Дэмиен должен это понять. Она бы никогда, ни за что ему не навредила.

Наконец девушка завершила свой рассказ, и между ними повисло долгое, напряженное молчание.

Дэмиен нарушил его первым.

– Тебе повезло, что ты буквально пахнешь правдой, иначе я бы без колебаний убил тебя на месте. Никто не имеет права причинять боль моим близким.

Она в этом не сомневалась.

– Ты должна уйти до того, как он проснется, – добавил Дэмиен, вздохнув. Он бросил на нее предупреждающий взгляд, когда она открыла рот, чтобы возразить. – Такого рода испытание для Оборотня навсегда связывает двух людей… честно говоря, я удивлен, что связь до сих пор не появилась, учитывая то, что случилось с тобой месяц назад. – Пауза. – Перед тобой стоят обязанности и люди, которых ты любишь. Лука это понимает. Вот почему он тебя отпустил. Но поверь мне, он ни за что не сможет поступить так же, если увидит тебя после пробуждения. Это разобьет ему сердце. Итак, возьми оставшиеся цветы и спаси своих родных, а я позабочусь о своих.

Торн ничего не оставалось, как только молча последовать совету Дэмиена. Он прав. Конечно, прав. Но от этого ничуть не легче.

– Ты можешь подождать, пока я не зашью его рану, а потом попрощаться.

Горло сдавило, но она не могла оторвать взгляда от Луки, лежащего с пепельно-серым лицом и скорее мертвого, чем живого. По ее вине. Она чуть не убила его. Дэмиен прав. Она должна уйти.

Дракон зашил рану и взглянул на нее.

– Я дам тебе пять минут. Если не выйдешь сама, я приду за тобой.

Она кивнула и перестала обращать на него внимание, полностью сосредоточившись на мужчине, которого любила. Торн убрала с его лица влажные волосы, ненавидя себя за то, что причинила ему страдания.

– Прости меня, – прошептала она. – Я никогда не хотела ничего такого. Поправляйся. – Торн нежно поцеловала его в губы. – Я люблю тебя.

Не в силах больше оставаться с ним, она вышла из комнаты.

Дэмиен ждал в коридоре.

Он протянул ей мешочек, и она взяла его. После этого мужчина обнял ее за талию.

– Давай. Мы полетим к подножью горы, но дальше ты сама.

При иных обстоятельствах Торн запечатлела бы в памяти каждое мгновение полета на спине гигантского дракона. Но она все еще была в шоке, поэтому почти ничего не запомнила. Холодный горный ветер бил в лицо, пощипывая щеки и замораживая слезы. В конце концов Дэмиен спустился и поставил Торн на землю.

– Держи, – сказал он, сменив облик. Он протянул ей мешочек с золотом.

– Что это? – спросила она спокойно.

– Что-то, что обеспечит тебе комфорт и безопасность. И в какой-то степени успокоит моего кузена.

Она не хотела брать деньги.

– Я не хочу их принимать.

– У тебя нет выбора. – Он сунул монеты ей в ладонь. – Всего хорошего, малышка Торн, и не возвращайся. Все только к лучшему.

– Разве? – прошептала она. – Почему тогда мне кажется, что все так неправильно?

– Иногда нам приходится идти на жертвы ради тех, кого мы любим.

– Знаю, – несчастно произнесла она. – От этого ничуть не легче.

Дэмиен заключил ее в недолгие объятия.

– Сможешь ли ты всю жизнь провести с ним в замке, если для этого тебе придется бросить ради него свою семью? – прошептал он ей на ухо.

– Почему все обязательно должно быть так трагично?

– Потому что жизнь несправедлива и мы не живем в сказке.

Никто никогда не говорил более правдивых слов в разговоре с ней.

– Как же я это ненавижу.

Улыбка на лице Оборотня казалась понимающей и печальной.

– Всего хорошего, Торн.

– Тебе тоже.

Только после того, как Дэмиен ушел, Торн начала долгий и неторопливый путь вниз. Спускаясь с гор, она задумалась над тем, что сказал дракон.

Почему в ее семье не могло быть родных и Луки одновременно?

Это казалось несправедливым. Разве Торн недостаточно настрадалась в своей жизни? Разве Лука не прошел через многое? Но они жили не в одной из сказок ее отца.

Иногда даже героям не доставался по-настоящему счастливый конец.

Глава сорок пятая

Торн

Когда показалась ее родная деревня, Торн сначала подумала, что перед ней мираж. Но нет, это не игра воображения: она реально здесь.

Торн дома.

Неужели прошло больше двух месяцев?

Она вошла в деревню и свернула на главную улицу. Казалось, прошло несколько лет. Действительно, она могла бы даже в это поверить, судя по взглядам, которыми ее одаривали местные жители.

Мясник широко раскрыл глаза при виде живой и здоровой Торн. Даксос, работающий с отцом, чуть не выронил из рук молот, увидев ее. На мгновение Торн подумала заскочить в кузницу и поздороваться. Она ведь успела соскучиться по всем важным людям в своей жизни. И Даксос к ним тоже относился.

Может быть, он научит ее нормально плавать? Во имя Дотэ, ей давно пора научиться.

Но ее взгляд упал на рынок, и она увидела лицо кого-то гораздо более важного, покупающего яблоки. Мысли о Даксосе тут же вылетели из головы, как только сестра заметила Торн.

– Торн! – воскликнула Иден, выронив плетеную корзинку и рассыпав яблоки, которые покатились по мощеной улице прямо к ней.

Торн помчалась навстречу сестре с улыбкой на лице и слезами на глазах. Когда они наконец обнялись, по ее щекам и подбородку потекли теплые капли.

– Я думала, ты умерла, – провыла Иден. Она переносила их встречу еще хуже, чем Торн. – Я думала… Джек сказал, что тебя забрали, но…

– Я… я жива, – успокоила ее Торн, дрожа от смеха, – и никто меня не забрал, правда?

– Тебе удалось сбежать?

Торн высвободилась из объятий сестры, немного отстранившись. В утреннем свете Иден казалась еще более болезненной, чем до ее отбытия, несмотря на то, что весна наконец-то добралась до их деревни. Чувство вины скрутило живот, потому что Торн знала, что это из-за нее состояние сестры ухудшилось.

Но она может это исправить. Она может все исправить.

– Я не сбежала, – сказала Торн. – Лука меня отпустил.

– Лука?

– Тот, который… мужчина, который живет в замке, – объяснила она, чувствуя, что оказала Луке медвежью услугу, признав, что он не похищал ее. Даже несмотря на то, что так оно и было на самом деле.

Теперь все иначе.

Иден уставилась на нее, не веря своим ушам.

– Он отпустил тебя?

– Мы пришли к своего рода взаимопониманию, – сказал Торн, криво улыбаясь. – Мы… стали друзьями, кажется.

От услышанного Иден не могла определиться между беспокойством и весельем. В конце концов, она остановилась на последнем.

– Только ты могла подружиться со своим похитителем, Торн, и воспользоваться ситуацией. – Она рассмеялась. – Я бесконечно благодарна за то, что у тебя получилось это. А теперь пойдем. Джейми будет вне себя от радости, когда увидит тебя!

Торн бросила взгляд на мастерскую кузнеца, пытаясь разглядеть не Даксоса, а Джека. Она взяла Иден за руку и позволила ей увести себя в бордель. Разговор с Джеком будет долгим, но он может подождать, потому что Торн не терпелось увидеть Джейми и полностью излечить свою семью.

Племянник находился в еще худшем состоянии, чем его мать. Когда Торн подбежала к его постели, он был совершенно бледен и почти не приходил в сознание.

– Что с ним случилось?! – взволнованно воскликнула Торн, опустившись на колени рядом с Джейми и вцепившись в руку мальчишки.

Иден присела на краешек кровати.

– Он снова простудился, – с беспокойством в тоне признала она. – Я надеялась, что недавняя теплая погода поможет, но… что ж, у меня все еще остается надежда, правда?

– Я могу сделать кое-что получше.

Пауза.

– Торн? О чем ты говоришь?

Она полезла в сумку и вытащила аккуратно завернутый сверток с черно-фиолетовыми соцветиями Мимикии.

– Лука не просто отпустил меня, – медленно пояснила Торн. – Он… сделал мне подарок, превосходящий все мои мечты. Ты можешь принести ступку и пестик? И немного воды?

Иден, ясное дело, понятия не имела о том, что происходит, но покорно подчинилась сестре. Торн приготовила лекарство именно так, как ее учил Лука, а затем высыпала измельченное растение в две чашки с водой. Первую она протянула Иден.

– Пей, – сказала она, поднеся второй сосуд к губам Джейми так, чтобы он открыл рот. – Давай, малыш, – уговаривала она в ответ на стоны мальчика. Торн положила руку ему на затылок, немного приподняв голову. – Просто допей, а потом снова сможешь отдохнуть. Тебе станет лучше, поверь мне.

Иден с сомнением уставилась на свою чашку.

– Что это?

– Просто доверься мне, – повторила Торн.

Сестра кивнула и выпила жидкость.

– Где Джек?

– Он ушел.

Торн подскочила.

– Что значит «ушел»?

– Он отправился по «делам», о которых даже его братья ничего не знают. Мне он тоже ничего не сказал, – тихо произнесла Иден.

Совсем не похоже на Джека. О чем, черт возьми, он только думал? Неужели он взялся за работу без нее? Беспокойство забилось в ее груди, но она не подала виду. Иден даже разговор об этом давался с трудом. Торн тепло улыбнулась сестре. Ей доставляло удовольствие просто смотреть на родное лицо. К тому же, может, и к лучшему, что Джек уехал. Значит, у Иден и Джейми будет шанс восстановиться до его возвращения.

Он просто с ума сойдет от счастья, когда увидит их здоровыми и бодрыми.

Сестра снова обняла ее.

– Я скучала по тебе.

Она прижалась к Иден.

– Я скучала сильнее.

– Сильнее меня не скучал никто.

В последующие недели возвращение к своей прежней рутине далось ей легко. Шок деревенских жителей от ее возвращения быстро поутих. Она даже перестала носить плащ в попытке скрыть свои шрамы. Конечно, поначалу ее внешний вид шокировал некоторых людей, но они быстро привыкли. Для них Торн совсем не изменилась. Она оставалась все той же странной девушкой.

Но Торн думала иначе.

Она изменилась, и мир вокруг нее тоже изменился. Прежний распорядок казался ей странным. Неправильным.

Чего-то не хватало. Кого-то не хватало.

Время от времени Торн ловила себя на том, что она непроизвольно устремляет взгляд в сторону гор. Как там Лука? Справился ли Дэмиен со своей задачей? Ненавидит ли ее Лука за то, что она бросила его вот так? Обрадовался ли он ее уходу? Скучал ли…

– Торн?

Она вышла из раздумий.

Иден и Джейми, оба розовощекие и здоровые на вид, стояли в дверях ее комнаты. Мадам Джада перевела Иден и мальчика в другую комнату на время путешествия Торн, потому что им было невыносимо смотреть на ее пустую кровать. Из-за этого она еще больше чувствовала себя опустошенной и одинокой. Мир двигался дальше, пока она стояла на месте.

Она улыбнулась.

– Что такое?

Джейми непривычно резво подбежал к девушке.

– Джек вернулся! – Он просиял, когда его слова отразились радостью на лице Торн. – Ты должна его увидеть!

Она вскочила на ноги и помчалась через весь бордель, даже не спросив о том, где Джек сейчас был. Искать долго не пришлось: друг стоял прямо у входа.

Недоверие на его лице в эту секунду стоило видеть.

– Так это… правда, – одними губами произнес он перед тем, как девушка влетела в него.

Торн уткнулась лицом в его рубашку.

– О, я скучала по тебе! Джек, мне так много нужно тебе рассказать!

– Это еще мягко сказано, – хрипло произнес Джек. Он отстранился, обхватил руками ее щеки и посмотрел прямо в глаза. – Как тебе удалось вернуться? Я думал…

– Стой, – перебила она, отстранившись. Она быстро положила руку на локоть Джека. – Думаю, этот разговор лучше всего провести за выпивкой.

Лучший друг расплылся в улыбке.

– Не могу не согласиться.

Торн отвела его в таверну и рассказала Джеку о случившихся с ней за последние два месяца приключениях, не упустив абсолютно ничего, кроме своих чувств к Луке, которые принадлежали ей одной. Но, несмотря на умалчивание, Джек, похоже, догадался о ее секретах.

Он всегда видел ее насквозь.

– Ты наверняка в этом замке чувствовала себя как дома, – пошутил он, когда она наконец закончила свой рассказ. – Ты всегда была слишком хороша для жизни простолюдинки.

Она шлепнула его по руке.

– Грубиян.

– И все же я прав.

Торн подумала, что в некотором смысле так оно и было. Но также она никогда не стремилась к ленивой жизни аристократов. Она всего-то хотела свободы: принимать собственные решения, жить так, как она считает нужным… любить так, как она считает нужным.

От этой мысли защемило сердце.

– Ну, раз уж мы заговорили о жизни простолюдинов… – сказал Джек после большого глотка эля. Он посмотрел на Торн с озорной улыбкой на губах. – У меня есть новости.

– Это ведь не имеет никакого отношения к тому, где ты пропадал, так? – спросила она, вскинув бровь.

– Вполне может быть.

Сидя на стуле, Торн подалась вперед. Джек сделал то же самое, от чего их лбы соприкоснулись, словно они что-то замышляли.

– Я слушаю, – сказала она.

– Ты же знаешь, что я откладывал каждую копейку всю нашу многолетнюю работу?

– Ну? – спросила Торн, чувствуя, как учащается пульс от слов Джека.

Его озорная улыбка превратилась в скромную и нервозную.

– Возможно, я завершил покупку небольшого дома с собственным участком в двух милях от деревни. И я, возможно… попрошу Иден выйти за меня замуж сегодня вечером.

Наконец-то.

Она обвила лучшего друга руками.

– Да, да, да! Да, Джек, я так рада! Ты наконец-то сделаешь ей предложение. Она будет так счастлива!

– Думаешь?

– О, конечно. Это ферма? Коттедж? Ты должен рассказать мне все!

– Там три спальни, – сказал Джек. – Не ферма, конечно, но земли хватит, чтобы прокормить четырех человек, еще и выращивать на продажу, чтобы нам было на что жить.

Улыбка тут же сошла на нет.

– Нам?

– Ты, конечно же, будешь жить с нами.

В тот же миг у нее сдавило горло. Торн сглотнула и попыталась заговорить, но не смогла. Он планировал, что она будет жить с ними? Она всегда считала, что, как только Джек женится на Иден, ей придется идти своим путем.

Он взял ее руки в свои и нежно сжал пальцы.

– Ты – моя семья. Так было всегда. Пока я жив, у тебя есть дом, даже не сомневайся. Ты – моя сестра, и я люблю тебя.

Слезы скатились по ее щекам.

– Ты не представляешь, как много это для меня значит.

Вот только он понимал. Джек и Торн знали друг о друге все. Подарить Иден и Джейми дом, в котором всегда будет место для Торн, – лучшее, что мог для нее сделать Джек.

– Я знаю, ты всегда хотела свободы. – Его губы скривились в слабой улыбке. – Если ты уйдешь, мы всегда будем ждать тебя.

– Спасибо.

Он вмиг посерьезнел.

– Нет, тебе спасибо. Ты спасла мое будущее. Ты подарила мне жену и ребенка. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. – Она отпустила его и вытерла глаза. – Подумать только, я плачу от счастья. Что за чушь?

Распрощавшись с другом, Торн направилась обратно в бордель. Солнце почти полностью опустилось за горизонт. От выпитого алкоголя лицо раскраснелось, но она ни капли не опьянела. Взгляд то и дело возвращался к горам.

Она хотела того, что было у Иден и Джека.

Будущее. Совместную жизнь.

С Лукой.

Но сейчас такое будущее казалось невозможным.

– Привет, милая, – раздался приторно-сладкий голос. Солдат стоял у входа в бордель со своими товарищами с явной целью пустить в ход монеты и провести вечер внутри. Его похотливый взгляд скользнул по коже Торн. – Что скажешь о том, чтобы хорошо провести время с твоим покорным слугой?

Торн не обратила внимания на его слова и направилась прямиком в переулок между борделем и таверной.

– Ну же, не надо так, – позвал он, приближаясь. – Мне нравится, как ты выглядишь.

Она обошла заднюю часть борделя с солдатом, следующим за ней по пятам.

– У меня нет времени на подобные… – начала она, роясь в карманах юбки в поисках ножа. Ну и с какой стати этому мужлану понадобилось портить ей вечер?

Она уже повернулась лицом к солдату, когда огромная тень отделилась от стены позади.

В мгновение ока гигантский мужчина вырубил непрошеного воздыхателя Торн.

Он перешагнул через лежащего на земле мужчину и откинул капюшон.

Девушка удивленно ахнула, встретившись взглядом с аметистовыми глазами.

Лука.

Глава сорок шестая

Тэмпест

– Нужно разобраться с пиратами с Огненных островов. Они становятся все агрессивнее и агрессивнее, – лениво протянул Мэл.

Тэмпест безучастно наблюдала за мужем в его человеческом обличье. Так она называла про себя эту его форму, чтобы поменьше нервничать. Но она должна признать… на его вторую форму было приятно смотреть.

Жаль, что Пайр об этом прекрасно знал.

Он встретился с ней взглядом и ухмыльнулся. Девушка закатила глаза и сосредоточилась на Салине из Морского народца. Женщина откинула назад мятно-зеленые волосы и раздраженно постучала аквамариновыми пальцами по круглому каменному столу.

– Как я уже говорила, – вздохнула Салина, и ее звонкий голос эхом пронесся по маленькой пещере, служившей им залом совета, – у меня все под контролем. Я беседовала с членами Шешунской королевской семьи, с представителями как на суше, так и на море. Они не посылали мародеров в Хеймсерию.

– Ведь монархи никогда не врут, – с насмешкой произнесла Жаклин. Копалианка заерзала на месте, и стул под ней застонал. Она нахмурилась и скрестила огромные, но женственные серые руки на груди. – Тебе нужна мебель получше, Мэл. Эта формирует во мне комплексы.

– К следующему разу постараюсь получше, – согласился Мэл, царственно склонив голову. – Салина, я отправлю кого-нибудь с тобой в Шешун.

– Что ж, – ответила она. – Дополнительная помощь только приветствуется. У меня и так забот хватает.

Тэмпест сплела пальцы на столешнице большого круглого каменного стола.

– Осталось обсудить только один вопрос. Банда беглых контрабандистов обосновалась во Фьергоне. С ними нужно разобраться по-тихому.

Волчьи уши Брайна прижались к макушке, и он свирепо посмотрел на нее.

– У меня все под контролем.

Ну уж нет. Тэмпа смерила его взглядом.

– За последние пять лет лидер появлялся у вас под носом несколько раз. По крайней мере, такая информация дошла до меня. Пора взглянуть на все с другой стороны. Нет ничего необычного в работе с партнером.

– Я и сам могу, – выдавил Брайн.

– Я не спорю, – ответила Тэмпа. – Но немного помощи не помешает. Жаклин. – Она взглянула на гигантскую женщину. – Контрабандисты переправляют товары во Фьергон и там, похоже, исчезают. У меня есть чувство, что они пересекают границу с Копалом. Ты готова работать с Брайном?

– С удовольствием, – ответила Жаклин, обнажив зубы в улыбке. – Ты же знаешь, как сильно я люблю мужчин с характером.

Тэмпа краем глаза уловила хмурый взгляд Брайна и постаралась особо не веселиться по поводу сложившейся ситуации. Жаклин уже несколько месяцев подбивала клинья к волку. Может быть, на этот раз он даст ей шанс.

– Теперь, когда мы со всем разобрались…

Двойные двери с грохотом распахнулись, и в руках Тэмпест тут же оказались кинжалы. Мощный, разъяренный, голый мужчина вошел в комнату.

Дэмиен.

Она закатила глаза, убрала ножи и встала. Стул заскрипел, отъехав по блестящему ониксовому полу.

– Погляжу, ты все так же драматичен, – прокомментировала она и отошла к дальней стене, где у них хранился целый набор плащей. Жизнь с Оборотнями к такому приучает. Тэмпест развернулась и смерила взглядом свою пару, который подкрался к ней незаметно. В форме Мэла он вытянул вперед руку, и она медленно повесила на нее шелковое облачение.

– Я справлюсь сама.

– Нет необходимости приближаться к нему ближе, чем нужно.

Он повернулся к ней спиной и подошел к молчаливому дракону, который сердито смотрел на стол. Мэл оглядел собравшихся.

– Думаю, на сегодня все. Как видите, у меня есть дела, требующие внимания.

Жаклин, Салина и Брайн вышли из комнаты, не проронив ни слова.

Тэмпест направилась вслед за мужем, а затем оперлась бедром о стол. Пайр швырнул балахон в Дэмиена, попав скомканной тканью прямо в лицо.

– Прояви хоть каплю уважения и прикройся. Ты находишься в присутствии моей пары, – резко приказал он.

Повелитель драконов и глазом не моргнул, прикрывшись. Ни одного колкого замечания? Что-то не так.

– Дэмиен? – тихо позвала Тэмпест. Друг моргнул и, взглянув на нее, плотно сжал губы. – Все в порядке?

– Нет, не в порядке, – процедил он. – Кто-то напал на моего сородича.

Она прищурилась.

– Что мы можем сделать?

Он хлопнул ладонями по столу.

– Ты можешь помочь выследить их и убить.

– Убийством я не занимаюсь, но мы можем привлечь их к ответственности. Что привело к нападению?

– Мой двоюродный брат не сделал ничего. По натуре своей жадные людишки пришли за его растениями. – Он сделал паузу, и его взгляд немного смягчился. – Ты, конечно, исключение.

– Я удивлен, что ты не перебил их всех, – небрежно сказал Мэл.

Дэмиен оскалился, и Тэмпест могла поклясться, что в этот момент температура в комнате понизилась на несколько градусов.

– Я должен был спасти своего кузена. Если бы я продолжил сражаться, он бы погиб. – Его напряженный взгляд метнулся к Тэмпе. – Я получил твое письмо, и мне нужно было все хорошенько обдумать. Не в моих правилах вмешиваться в дела Талаги, но я не останусь в стороне, пока преступники на свободе. Я выудил информацию у одного человечка, и, похоже, они родом из Мержери.

Она поморщилась. Тэмпест не хотела знать, что на самом деле означало «выудил информацию».

– Мержери, говоришь? – пробормотал ее супруг, снова придвигаясь к ней и обнимая левой рукой за талию. – Звучит так, как будто наши цели совпадают. Нам нужен кто-то, кто поможет нам с дорогой туда.

Дэмиен улыбнулся вовсе не милой улыбкой.

– Я стану вашим вьючным мулом, хоть это и неприятно, но взамен ты отдашь мне людей, которые напали на моего кузена.

Тэмпест открыла рот, чтобы заговорить, но муж нежно сжал ее бок. Она закрыла рот и уставилась на него снизу вверх, а он мрачно улыбнулся повелителю драконов.

– Твое желание для меня закон. Удачной охоты, старый друг.

Дэмиен улыбнулся в ответ, и она вздохнула.

Мужчины. Почему они всегда такие кровожадные?

Глава сорок седьмая

Торн

Ее что, глаза подводят?

– Ты в самом деле здесь? – прохрипела она.

– Я здесь.

Повар открыл дверь и, ступив на небольшое крыльцо, замер. Он уставился на Луку, а затем перевел взгляд на Торн.

– Этот мужчина тебя беспокоит?

– Нет, – пробормотала она. – Можешь оставить нас на минутку?

Повар что-то проворчал и покинул их, предварительно смерив Луку взглядом.

Лука не сдвинулся с места, как и она.

Ей хотелось так много сказать, но все слова застревали в горле. С чего бы начать?

Его пристальный взгляд скользнул по ее фигуре и наконец остановился на лице.

Щеки покрылись густым румянцем от его внимания, и Торн даже показалось, что Лука, в отличие от нее, не находится в таком уж восторге от воссоединения с ней. Можно сказать, что он выглядел скучающим.

Будь храбрее. Разве не этого ты хотела?

Она сделала шаг к нему, намереваясь пригласить его внутрь, чтобы они могли поговорить наедине в ее комнате. Но девушка не успела произнести и слова, потому что Лука схватил ее за запястье и притянул к себе. Мужчина глубоко вдохнул ее запах, и из его груди вырвался звук, похожий на рычание.

Торн нахмурилась и отступила.

– Что, черт возьми, не так, Лука? И какого дьявола ты меня обнюхиваешь?

Лука улыбнулся, но как-то страшно и мрачно. Он указал на здание борделя.

– Ты серьезно спрашиваешь меня, что не так, когда мы стоим здесь?

– И что же ты хочешь этим сказать?

Торн выдернула запястье из его хватки и скрестила руки на груди. Знакомое гневное чувство, которое способен был вызвать в ней только Лука, разрасталось внутри.

Он сердито посмотрел на нее, оскалившись.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Какого черта ты живешь в публичном доме?

– А, я погляжу, мы снова вернулись к этому разговору. Не смотри на меня так! – выплюнула Торн, увидев осуждение в глазах Луки. – Я думала, что после того, как ты вышел из себя в прошлый раз, тебе больше не придет в голову снова меня отчитывать.

– Но мы ведь не обсуждали эту тему после того случая. Если я правильно помню, ты полностью ее избегала!

Он не ошибался, но и прав тоже не был.

Торн, конечно, никогда не рассказывала Луке, что просто живет в борделе, а не занимается соответствующим ремеслом. Но из уважения к Иден она отказывалась испытывать стыд за эту профессию. Отнесется ли Лука с неприязнью к ее сестре, когда узнает о роде ее деятельности, наплевав на прекрасную личность Иден? Неужели он увидит лишь работу, к которой ее принудили? Ошибки, которые она совершила?

Ему ничего не известно.

Тут стоит винить лишь себя.

Она хранила слишком много секретов.

– Тишина. И почему я ожидал чего-то другого? – Его горящие глаза требовали ее внимания. – Ответь мне на другой вопрос. Почему ты сбежала? – спросил он, усиленно контролируя голос, чего раньше не случалось.

С тех пор, как ушла, Торн прокручивала этот разговор в голове снова и снова.

– Так было нужно. Мы…

– Полнейший бред, и мы оба это знаем, – парировал он. – Ты бежала в страхе.

– Что? И чего именно я испугалась?

– Того, что между нами было! – взревел он, потеряв остатки контроля. Он дико замахал руками. – Того, что мы построили! Того, кем мы стали. Ты сбежала от меня. Ты бросила меня!

– Тише, – оборвала его Торн, заметив, что слуги наблюдают за ними из кухни.

Произнеся это слово, она поняла, что именно так Лука обычно ее успокаивал. От воспоминаний в животе вспорхнули бабочки, хотя ярость продолжала нарастать с каждым вздохом. Девушка на мгновение прикрыла глаза и сосредоточилась на дыхании, затем посмотрела на него.

– Зайди внутрь, Лука.

Он мерзко фыркнул.

– Сколько?

Она замерла.

– Ах, я забыла, – выпалила она в ответ, взбегая по ступенькам. – Я сегодня вечером крайне занята. Тебе придется дождаться своей очереди!

– Я не хочу ждать очереди! – закричал он. – Я не хочу только одну ночь. Я хочу их все!

Торн застыла. Он только что сказал… он сказал…

Она повернулась к нему лицом. Он стоял дальше. Сократив расстояние между ними и даже встав на ступеньку ниже, Лука все еще каким-то образом возвышался над ней. Торн чувствовала его прерывистое дыхание, теряющееся в ее волосах. Его рука коснулась ее плеча с нежностью, противоречащей его настроению.

– Пожалуйста, – сказал он приглушенным голосом, – подумай о том, чтобы уйти из борделя навсегда. Что я могу сделать, чтобы заставить тебя…

– Я не шлюха.

– …Чтобы заставить тебя… погоди. – Лука застыл, и она вскинула голову, чтобы разглядеть выражение его лица.

– Ты… нет?

– Я никогда не говорила ничего подобного.

– Но ты говорила! – он нахмурился. – Ты сказала, что выросла в борделе.

– Да, меня воспитывала Мадам Джада, которая по-прежнему добра ко мне. Я даже работала здесь, но не в той должности, которой ты так боишься.

Он рассматривал ее, изо всех сил пытаясь понять, что она имела в виду.

– Но тогда… если ты никогда не была ночной бабочкой… почему не поправляла мои предположения? Почему позволила мне поверить, что ты та, кем не являешься?

– Потому что моя сестра такая, – выпалила Торн, подготовившись к его осуждению.

Если от этого чувства Луки к ней потухнут, то лучше узнать сейчас, а не после того, как он увязнет в них слишком глубоко.

Как будто ты и так не увязла по самые уши. Ты была обречена в тот самый день, когда он спас твою жизнь от львов. Или, если быть честной с самой собой, еще раньше.

Взгляд Луки метнулся от борделя обратно к Торн.

– Твоя… сестра? Та, что болеет? Та, у которой…

– Есть сын, да, – закончила за него Торн. – У нее не оставалось другого выбора, нужны были деньги на лечение Джейми. Я много лет собирала безделушки и информацию ради того, чтобы накопить достаточно денег на жизнь Иден вдали от этой профессии. Чтобы мы могли уехать отсюда и отправиться далеко на юг, где воздух подходит Джейми и чтобы Иден наконец-то смогла обрести мир и покой, которых она так заслуживает.

Между ними повисло долгое молчание. И тогда Лука сказал:

– Ты должна была рассказать мне.

– Тогда бы твои предубеждения изменились? Или ты стал бы жалеть меня и мою сестру из-за обстоятельств, в которые мы попали? Потому что мне не нужна твоя жалость. Мне не нужно твое осуждение. Мне не нужна твоя злость. – Сжав челюсти, она вспомнила Дэмиена, предлагающего ей золото. – Мне и деньги твои не нужны. Я не продаюсь.

Лука продолжал пристально ее разглядывать, и постепенно его плечи расслаблялись.

– Но даже так, – произнесла Торн, переплетая свои пальцы с пальцами Луки, едва понимая, когда стала такой смелой, – я люблю тебя. Только Дотэ знает, почему, – добавила она, глупо рассмеявшись, – но я люблю, Лука. И если ты говорил правду о том, что хочешь меня, тогда…

– Я говорил только правду! – Лука прижал Торн к своей груди, не дав ей даже вздохнуть. Его сердце колотилось у нее над ухом, в такт бешеному биению ее собственного. Он зарылся лицом в волосы девушки. – Я хотел тебя с того самого момента, как впервые увидел. Признаю честно, поначалу чувство было эгоистичным. Ты была готова на все ради своего драгоценного Джека, а я… я воспользовался ситуацией. Все потому, что мне было одиноко и я хотел навязать тебе свое общество.

– Знаю. – Странно признавать подобное вслух, потому что таким образом Торн превращала свои догадки в реальность. – Я злилась на тебя. Я тебя ненавидела.

– И была права. Я бы тоже возненавидел себя.

Торн вздернула подбородок, чтобы посмотреть на Луку, когда он немного ослабил хватку.

– Теперь все иначе. Уже очень давно. Но у меня был дом, семья и друзья, которые должны стоять на первом месте. Я…

– Знаю, – в тон ей повторил Лука. Он с нежностью улыбнулся. – Ты готова на все ради дорогих тебе людей. Пережив столько трагедий, ты все еще чувствуешь… Я завидовал тебе. Я восхищался тобой. Эта одна из многих причин, из-за которых я влюбился в тебя.

– Ты тоже меня любишь? – пискнула она.

– Сильнее, чем ты можешь себе представить, моя пара.

Девушка моргнула.

– Пара?

Лука хмыкнул и потерся носом о ее нос.

– Ступив на землю моего луга, ты стала моей.

– Мое чудовище, – поддразнила она.

– Моя красавица, – пробормотал он.

С колотящимся сердцем Торн обеими руками схватила его за ворот и прижалась губами к его рту. Издав стон, он углубил поцелуй, а затем притянул девушку к себе, приподняв над землей.

Отпустив его рубашку, она зарылась руками в волосы Луки, с удовольствием перебирая шелковистые, роскошные пряди. Торн хотелось стащить с них кожаный шнурок, утягивающий волосы в узел на затылке. Ей хотелось видеть его по-настоящему взъерошенным и отчаянно нуждающимся в большем.

– Ты говорил серьезно? – спросила она, прервав поцелуй. – Ты хочешь меня?

Лука прижался лбом к ее лбу.

– Слово «хочу» никак не может передать то, что я чувствую к тебе. Я сгораю от желания ощутить твое прикосновение. Я жажду твоего общества. Я с нетерпением жду каждую твою шутку. Я хочу, чтобы ты стала моей. Моей парой, моей женой.

Она широко улыбнулась.

– Я стану твоей женой.

Лука сжал ее еще крепче.

– Давай поженимся.

Торн широко раскрыла глаза.

– Сейчас?

Его глаза весело засверкали.

– Я изучил один вопрос. Оказывается, хозяйки публичных домов уполномочены проводить брачные церемонии.

Торн приоткрыла рот от удивления. Ради спасения репутации некоторых девушек Джада сочетала их фиктивным браком.

– Выйдешь за меня замуж? – спросил он, с надеждой во взгляде.

– Да!

Лука не опустил ее на землю. Он ворвался в бордель так, словно владел им. Повар оторвался от работы.

– Все в порядке? – спросил он.

Торн чмокнула своего жениха в щеку.

– Я выхожу замуж!

– Как пройти к Мадам? – спросил Лука на ходу.

– Так уж торопишься? – поддразнила она.

Он улыбнулся и снова поцеловал девушку, подарив ее телу волну трепета.

– Не хочу, чтобы ты передумала.

– Я тоже люблю тебя, – выдохнула Торн в губы Луки, когда они наконец прервали поцелуй.

– Поздравляю, дитя, – сказала Джада. Она запечатлела поцелуй на щеке девушки, а затем похлопала Луку по руке с улыбкой на губах. – Сделаешь ей больно, и я тебя убью, – любезно произнесла она и покинула комнату.

Следом за ней их начали поздравлять Джек, Иден и Джейми.

Иден отвела Торн в сторону и обняла.

– Я так рада за тебя, сестра.

Она улыбнулась Иден и еще раз взглянула на кольцо, которое Джек подарил сестре.

– Счастливый день для нас обоих.

Иден закатила глаза.

– Ты обошла меня своей поспешной свадьбой.

– Меня никогда не привлекали традиции.

– Так и есть. Поверить не могу: все так изменилось.

– Мы сами пишем свою историю.

Сестра снова заключила ее в объятия.

– Ты права. Увидимся завтра, Торн. Предупреждаю, Джада уже организовывает настоящий свадебный прием для тебя и твоего красавчика-мужа.

Они повернулись к Джеку и Луке, которые выглядели погруженными в серьезный разговор. Иден снова обняла ее, а затем прошла через кабинет Джады и взяла Джека за руку.

– Любимый, пусть молодые побудут наедине.

Джек кивнул и подмигнул Торн до того, как Иден вывела его из комнаты, ведя Джейми за собой.

Лука повернулся, впившись в Торн взглядом. Неторопливо направившись к нему, она озорно улыбнулась.

Впервые в своей жизни она спросила мужчину:

– Не хочешь подняться в мою комнату?

Но перед ней не просто какой-то мужчина. Перед ней тот самый.

Лука.

Ее пара. Ее муж.

Он завладел ее ртом в то же мгновение, сводя с ума жарким поцелуем.

– Веди меня, моя пара. Твои желания я буду выполнять безоговорочно и с удовольствием.

Глава сорок восьмая

Торн

– Когда те наемники устроили засаду на горе… они ведь не думали, что наткнутся на тебя, так?

Торн перевернулась на живот, приподнявшись на локтях, чтобы вдоволь насмотреться на неземное лицо Луки. Он выглядел иначе, лежа на кровати, которой едва хватало для них двоих. Каким-то образом он выглядел мягче. Более расслабленным. Таким реальным, что можно было вытянуть руку и коснуться его.

Она провела по его лицу указательным пальцем.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Торн, вспомнив о вопросе Луки, только когда он посмотрел на нее, озадаченно приподняв бровь.

Он уткнулся носом в ее ладонь, а затем ответил:

– Твой клиент не получал вестей от тебя несколько месяцев. Они не знали о Джеке, значит, не знали и о том, что ты жива. Соответственно они взяли дело в свои руки и самостоятельно добрались до моего замка.

Торн с трудом сглотнула.

– Ты прав. Сначала они наняли меня, но, очевидно, не хотели распространяться о существовании редкой Мимикии. Они не ожидали, что я переживу.

Лука нахмурился.

– Переход через горы?

– Нет, тебя.

Он нахмурился еще сильнее.

– Что, прости?

– Ходят слухи о монстре, живущем в пещере. Они послали меня в качестве подарка. – Она поморщилась. – Чтобы меня съели или же взяли в постель.

Его грудь завибрировала от рыка.

– Они использовали тебя как подношение?

Она провела рукой по его подбородку.

– Разве ты не рад, муж мой?

Он немного оттаял и запечатлел поцелуй на ее ладони.

– Я воистину счастливый человек. – Он отстранился и поджал губы. – Очевидно, их желанием заполучить цветок двигало нечто гнусное. – Лука тяжело вздохнул и провел огромной рукой по лицу. – Этого я и боялся.

– Я тоже.

– Ты тоже? – Лука удивленно повторил, как попугай. – Почему? Что тебе известно, жена?

От его обращения по телу пробежала дрожь. Оно было непривычным, но казалось совершенно правильным.

Потянувшись, Торн вытащила пачку пожелтевшей бумаги. Она села, откинувшись на подушки. Лука последовал ее примеру, но разместил Торн между своих ног так, чтобы она прижалась спиной к его груди. От такой близости лицо девушки вспыхнуло, несмотря на то, что за всю ночь они не сомкнули глаз.

Мы, вероятно, активнее, чем все остальные в этом борделе.

Торн отбросила свое смущение. Все так и должно быть. Они женаты и влюблены. Именно так себя пары и ведут. Тут нечего стыдиться.

Она приподняла лист, пытаясь уловить тусклый свет догорающих, потрескивающих свечей, расставленных по комнате. Перед ними была карта Хеймсерии. Торн указала на один из южных регионов.

– Ко мне обратился шериф провинции Бетраз. Он явно знатного происхождения и образован. Он точно не ведет дела в своей родной провинции, чтобы там никто не мог на него выйти. Я не обратила внимания на его акцент при первой встрече, но там, в горах, он становился заметен во время вспышек ярости. Держу пари, что он из Мержери. Судя по доходившим до меня слухам, их лорд не очень доволен тем, что новая королева сокращает его доходы от торговли наркотиками. Нам нужно пойти на контакт с Темным двором.

– Темный двор? Рассадник наркотиков? Похоже, у тебя довольно сомнительные связи, Торн.

Она рассмеялась.

– Нельзя так долго вести жизнь собирательницы сокровищ, не обзаведясь несколькими друзьями-бандитами. И, кроме того, Дэмиен вхож в Темный двор, разве нет? Он сам мне об этом сказал.

Лука кивнул.

– Да, но мы не обсуждаем его работу. Однако теперь, когда Дестин больше не король, похоже, он не столь уж заинтересован в делах Темного двора.

– Хм-м.

– Что значит «хм-м»?

– Это значит, что мне интересно, сможет ли Дэмиен нам помочь. – Если он передал ее сообщение, то, может, дело уже сдвинулось с мертвой точки. – У меня к тебе вопрос. Твой источник молодости…

– Что?

Торн улыбнулась.

– Я привыкла так называть твои цветы у себя в мыслях из-за книги, которую однажды прочитала в детстве, но сейчас не об этом. Ты когда-нибудь делился с ним своей особой Мимикией? Может, для целей Темного двора?

– Я выращиваю их только для себя, своих слуг и нескольких избранных клиентов. Никто из них не знает, где я живу и откуда взялся цветок.

– Кто-то знает, – проворчала она. – И они готовы за него убить.

– У некоторых людей в сердце тьма. – Пауза. – Как думаешь, мои растения использовали в яде, который разработал король?

– Ни в коем случае! – Она повернулась, чтобы заглянуть в глаза своей паре. – Во-первых, ты выращиваешь их не в таком количестве, чтобы они нанесли столь огромный ущерб. Во-вторых, в случае твоей причастности на твоем лугу оказалась бы Тэмпест Мадрид, а не я. И наконец, я знаю, что ты с осторожностью подходил к выбору клиентов. Ты стремишься помочь, а не навредить. – Она провела руками по своим шрамам. – Честно говоря, с тех пор, как попала в твою крепость, я больше не чувствовала фантомных болей.

Лука чуть крепче прижал ее к своей груди и осыпал поцелуями шрамы на ее шее.

– Я этому рад. Твоя боль меня убивает. Никогда больше не хочу видеть, как тебе причиняют боль. – Он вздохнул. – Мы не можем допустить, чтобы мои цветы попали не в те руки. Но я также не могу уничтожить их. Они слишком полезны. Слишком необходимы.

– Значит, нам нужно выяснить, кто знает о тебе и что они планируют делать с твоими растениями.

Лука взял Торн за подбородок и, приподняв ее лицо, заглянул в глаза.

– Нам? Не Темному двору, не Гончим?

На губах Торн заиграла ухмылка.

– Ну конечно. Разве тебе не хочется исследовать мир и чем-то заняться теперь, когда ты наконец покинул замок? Разве тебе не хочется увидеть своими глазами, как я жила все эти годы?

– Ты ведь не про бордель сейчас говоришь? – поддразнил он.

Она легонько хлопнула Луку по плечу. Он поймал ее руку и поднес к губам.

– Я потратила целую жизнь на расследование, разведку и собирание, – сказала Торн, и от ощущения губ Луки на своей коже она затрепетала. – Я не планирую прекращать свои занятия. Особенно сейчас. Моя сестра, ее сын и Джек устроились в жизни и теперь находятся в безопасности, но так много людей живут в совершенно иных обстоятельствах. Я не могу оставить их без помощи, так? Но еще я не могу жить без тебя. Так что ты должен присоединиться ко мне!

Торн вывернулась из объятий Луки и встала на колени, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Пойдем со мной, – повторила она. – Пожалуйста.

На губах Луки мелькнула улыбка.

– Конечно, моя красавица, – сказал он. – Я тоже не могу без тебя. Но прежде чем мы начнем наше расследование…

Он ловко перевернул Торн на спину, всем телом нависнув над девушкой. От удивления и восторга у Торн перехватило дыхание.

Глаза Луки затуманились от желания и любви, пока его взгляд скользил по телу лежащей под ним Торн.

– …Я бы хотел провести с тобой в постели еще хотя бы ночь или, может, даже три.

– Думаю, не откажусь, – пробормотала Торн. Она провела пальцем по бледным чешуйкам у него на шее. – Один вопрос.

– Да?

– Дэмиен назвал тебя родственником, а его вторая форма – дракон, так что… – она замолчала.

Лука хмыкнул.

– Хочешь знать, приручила ли ты дракона?

– Да, – выдохнула она.

– Да, хотя я не могу менять форму, как кузен. Во мне слишком много крови намешано.

Торн улыбнулась, а затем, оставив поцелуй на бледно-сиреневой шее, откинулась назад и посмотрела на свою пару.

– Я всегда мечтала о своем личном ручном драконе.

– Ну, теперь, когда он у тебя есть, – прохрипел он, – что планируешь с ним делать?

– Любить его. – Она захлопала ресницами. – Теперь, когда ты поймал себе пару, что планируешь с ней делать?

– Любить ее. – Ее сердце забилось быстрее, когда он одарил ее дьявольской улыбкой. – И доводить до экстаза.

Лука прижался губами к ее губам.

Они не спали, растворяясь друг в друге, пока не сгорели все свечи.

Глава сорок девятая

Шериф

Влюбленные мужчины вели себя глупо.

По крайней мере, ему это было на руку.

Гонимый любовью монстр сбежал из своей крепости, как только исцелился, а вместе с ним и раздражающий зеленый дракон, охраняющий место несколько недель.

Пока зверь обитал в крепости, Густав не мог действовать. Чудом было то, что он выжил после нападения чертового дракона.

Мужчина, прихрамывая, брел по залам крепости чудовища глубокой ночью. Цветок, который ему поручили раздобыть, лежал тщательно завернутый в набедренной сумке. По позвоночнику пробежал холодок, и мужчина стиснул зубы, не замедлив шага. Что-то беспокоило его в этом месте. Может, дело в изрезанных картинах, разбитых зеркалах или жутких горгульях, которые, казалось, наблюдали за ним сверху.

Тут слишком тихо.

Густав вырос в замке лорда Мержери. Там всегда было шумно. Казалось, что сами камни этого замка хранят кровавые тайны прошлого.

Волосы на затылке встали дыбом, когда он наконец выбрался из крепости, больше напоминающей склеп. Кто-то следил за ним.

У тебя воображение разыгралось.

Он оттолкнулся от стены крепости и несколько мгновений осматривал залитый лунным светом луг. Никого не видно.

Беспокойство скрутило живот, а тело покрылось испариной. Ему нужно уходить прямо сейчас. Господин и так слишком долго ожидает свои цветы.

Шериф выпрямился и поспешил к выступу, по которому можно было пересечь реку. Куда ни глянь, везде опасность. Рискнуть и разозлить своего лорда еще не так страшно. По крайней мере, он не разорвет его на части голыми руками.

Не стоит так на это рассчитывать.

В этом и заключалась особенность наследника провинции Мержери. Он был грубияном, мошенником и ядовитой гадюкой, чему Густав радовался, так как эти качества на него не распространялись. Но все могло измениться.

С одной стороны – весело, а с другой – страшно.

Вот почему еще в юном возрасте Густав позаботился о том, чтобы стать наследнику незаменимым слугой. Совершал ли он подлые поступки? Да. Получил ли он власть, превосходящую власть любого другого на точно такой же должности? Да.

В конце концов, оно того стоило.

Дело в том, что Густав относился к низшему классу и имел каплю талаганской крови. Если кто-нибудь об этом узнает, его отправят в поле к остальным Оборотням. Вместо этого у него есть власть, золото, земли и поддержка самой могущественной провинции.

А для отброса общества?

Больше и мечтать не о чем.

Глава пятидесятая

Робин

Она бродила по лесу вблизи города. Звезды, как она устала. Защита жителей маленькой северной деревни, в которой они в настоящее время разбили лагерь, оказалась неблагодарной работой. Каждый раз, когда она заступалась за местных жителей, по ней наносили удар. За последние несколько недель все стало только хуже. Робин знала, что если бы не Мадам и девочки, ее бы серьезно ранили.

Пнув камушек, девушка прислонилась к ближайшему дереву и встала под крошечным лучиком солнца, чтобы насладиться его теплом. В такие моменты она так остро чувствовала тоску по своей семье, что сердце обливалось кровью. Как поживали ее мать и отец?

– Нет! Прекратите! – закричала какая-то женщина.

Глаза Робин распахнулись, и она повернулась на звук. Тихо, вытащив стрелу из колчана, девушка подкралась к месту действия. Робин поднялась на вершину холма и увидела трех солдат, окруживших прачку. Они гоготали и рвали на ней платье, пока та отчаянно пыталась с ними бороться.

Мерзкое яростное чувство вспыхнуло у нее внутри. Никто не имеет права распоряжаться чужим телом. Никто.

Держась поближе к деревьям, с бешено колотящимся сердцем она сокращала расстояние. Самый высокий из мужчин, по совместительству ее капитан, схватил женщину и лизнул ее щеку.

Достаточно.

Робин выпустила стрелу, и та пронзила его плечо. Мужчина закричал и выпустил женщину. Робин нырнула за дерево, пытаясь отдышаться. Если ее обнаружат, до вечера ей не дожить.

Рань их и убирайся отсюда незамеченной.

– Я знал, что он придет. Он просто ничего не может с собой поделать. – Пауза. – Робин, мы знаем, что ты где-то там. Почему бы тебе не подойти к нам и не поздороваться?

По спине пробежал холодок. Они все подстроили?

Она оглядела деревья вокруг и заметила лучника слева от себя. Робин дернулась как раз в тот момент, когда стрела вонзилась в ствол дерева там, где она стояла. Девушка побежала вверх по склону, позади раздавались крики. Хотелось надеяться, что прачка воспользовалась своим шансом на побег.

Добежав до вершины холма, она уже не чувствовала ни рук, ни ног. От удара в грудь она закричала. Робин ахнула и уставилась на стрелу, торчащую из верхней части груди. Еще один лучник.

Спотыкаясь, она нырнула меж густых деревьев, почти ослепленная болью.

Не прекращай бежать. Если остановишься, то ты покойница.

Ветки хлестали по лицу и рвали одежду, но она продолжала свой путь.

– Я попал в него. Он не мог далеко уйти, – прорычал знакомый голос. Десмонд, их второй капитан. – Найди его!

Их голоса звучали все отдаленнее, но она не знала наверняка, потому ли это, что она продвинулась далеко вперед, или оттого, что вот-вот потеряет сознание.

Найди укромное местечко.

Робин споткнулась о корень и рухнула на колени. Она застонала, и слезы потекли по лицу от пронзившей все тело боли. Тяжело дыша, она огляделась. Взгляд остановился на дереве, корни которого поднялись настолько, что образовали нечто вроде прохода. Робин подползла к нему и уставилась на темную дыру, ведущую в нору какого-то существа.

Капитан или барсук?

Барсук.

Она развернулась, а затем, превозмогая боль, стерла все следы и попятилась в сторону большой норы. С бешено колотящимся сердцем девушка спустилась в темную, сырую дыру. Та оказалась больше, чем она ожидала, и, к счастью, никаких животных там не было. Робин свернулась калачиком и застонала, а затем обхватила стрелу рукой и через боль попыталась дышать.

Над ней раздались шаги, и теперь она уже задержала дыхание, пока они находились поблизости. Робин прижалась спиной к стенке и взмолилась, чтобы они не заглянули внутрь.

– Есть какие-нибудь следы? – потребовал Десмонд.

– Он не мог уйти слишком далеко, – прокаркал Немрон. – Я попал в самое сердце.

К счастью, он ошибся.

– Он все равно что мертв.

Десмонд зловеще рассмеялся.

– Наш повелитель будет рад услышать эту новость. Наконец-то наследник поместья Локсли мертв. Пошли отпразднуем.

Капитан планировал ее убийство. Лорд Мержери планировал его. Жадный мужлан желает заполучить земли ее семьи.

Слезы боли потекли по ее лицу, когда она надавила на рану, а их голоса затихли вдали. Робин с трудом сглотнула и уставилась на корни дерева замутненными глазами.

Робин свергнет несправедливых и жадных лордов Мержери, даже если это будет стоить ей жизни. Они думали, что избавились от наследника Локсли, но им и в голову не приходило, что преданная женщина намного опаснее солдата.

Она улыбнулась, закрыв глаза.

Они все заплатят.

Примечания

1

В переводе с английского thorn – колючка, шип.

Content

Фрост Кей
Чудовище

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Примечания