Любовь Котова

Дикая. Следы на аномальных тропах

Серия «Stalker» основана в 2013 году

STALKER

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

© Котова Л., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Решение

Старенький автобус, скрипя тормозами, остановился.

– Дитятки. Конечная, – объявил усатый водитель.

Немногочисленные пассажиры уже толпились в проходе, спеша покинуть пропахший соляркой автобус. Я с наслаждением потянулась – аж в груди щелкнуло – и, дождавшись, когда людской поток схлынет, обратилась к водителю:

– Не подскажете, где здесь воинская часть?

Он махнул рукой:

– Прямо по дороге иди, километра через три в нее упрешься. Только сейчас тебя не пустят уже.

Я посмотрела на закатное небо за окном. Да, время позднее. Пора о ночевке думать, и желательно не в поле.

– А гостиница здесь есть?

– Есть. – Водитель махнул рукой в направлении, откуда мы приехали. – Метров пятьсот. Там две пятиэтажки стоят, тебе в правую. В левой общежитие, офицеры с семьями живут.

– Спасибо.

Я спрыгнула на раздолбанный асфальт и, когда автобус, с шипением закрыв двери, пополз на разворот, не торопясь побрела следом. Странно. Для деревни, название которой с завидным постоянством мусолят новости, Дитятки имели вид вполне обычный. Ни тебе двухголовых коров в возвращающемся с пастбища стаде, ни гноящихся язв на шкуре собаки, которая деловито обнюхивает угол забора. А ведь всего в нескольких километрах к северу располагается знаменитая Зона отчуждения возле Чернобыльской АЭС, про которую слухи ходят один другого страшнее. Здесь же – аккуратные домики, ухоженные огороды, квохтанье кур, мир и покой. На мгновение мне даже показалось, что я снова, как в детстве, приехала в гости к бабушке, и вот-вот покажется справа знакомый дом небесно-голубого цвета.

Но иллюзию быстро развеял настигший меня военный патруль. Трое в камуфляже, потребовав документы, строго поинтересовались целью моего прибытия.

– У меня брат здесь служил, Стас Федоров, пропал весной, – честно ответила я. – Приехала с его начальством поговорить.

– В Зоне пропал? – спросил старший. – Если в Зоне, то вы зря приехали. Ничего нового не узнаете.

Я пожала плечами.

– Если так, то завтра же и уеду.

Он вернул мне документы.

– У нас с десяти вечера до шести утра комендантский час, на улицу в это время не выходите. Всего хорошего.

В гостинице обнаружился магазин. Я, вспомнив, что в рюкзаке осталась банка тушенки, решила купить на ужин макарон и впервые за последнюю неделю поесть нормально. Но стоя на кассе и от скуки крутя головой по сторонам, вдруг заметила в очереди смутно знакомое лицо. Присмотрелась. Невысокий жилистый мужчина лет тридцати с погонами капитана. Где же я его видела…

Точно. На фотографии!

Карточку размером с ладонь Стас прислал мне в одном из последних писем. Там был он сам и его друг Женя Карпов, оба во «флоре», стоящие над тушей здоровенного чернобыльского кабана. Брат написал, что Женя тогда первым заметил прущую на них клыкастую махину и всадил в кабана сразу полрожка, чем спас жизнь им обоим.

Это было полгода назад. Через месяц из части, где Стас служил, мне пришло сухое извещение о том, что он пропал без вести при выполнении особо важного задания. Неведомый штабной писака прозрачно намекал на дезертирство и полагающуюся за это ответственность. Я, слишком хорошо зная брата, не поверила, но больше на мои письма не отвечали ни в части, ни в министерстве… нигде. Брата словно вычеркнули. И тогда мне написал Карпов. Письмо было сумбурное, почерк неразборчивый; единственное, что я смогла понять, – не все так просто.

Расплатившись за макароны, я вышла из магазина, решив дождаться капитана на свежем воздухе. Если кто и сможет мне рассказать, что случилось со Стасом, то только он.

* * *

Сколько я себя помню – Стас всегда был рядом. Еще будучи совсем маленькой, я везде ходила за ним хвостом, и он не гнал малявку от себя, а вместе с друзьями учил меня лазить по деревьям, прыгать с гаражей и ничего не бояться. С ним я делилась своими детскими секретами, у него просила помощи, заставляя маму даже чуть-чуть ревновать. Потом вместе с мамой ждала, когда он вернется с чеченской войны, и с восторгом рассматривала красивый кругляш с таинственным названием «орден Мужества», который висел на его потрепанной форме. Гордилась им и любила я его невероятно, за ним готова была идти хоть на край света. И когда шесть лет назад родители погибли в автокатастрофе, только Стас смог достучаться до меня, вытянуть из депрессии. Я без проблем окончила брошенную было школу и поступила в медицинское училище по специальности «фельдшер СМП».

А потом ему предложили работу на периметре Чернобыльской зоны отчуждения, и он, подумав и посовещавшись со мной, согласился. Отпускать его было страшно, но я знала, что жизнь «на гражданке» Стасу скучна и неинтересна, он контракт на службу в Ставрополе разорвал только ради того, чтобы меня на ноги поднять. Теперь же детдом мне не грозил, смерть от голода тоже – учебу я успешно совмещала с подработкой, и, проводив его на поезд, следующие полтора года я общалась с ним только письмами, потому что ездить домой в увольнительную ему запрещалось по условиям контракта…

* * *

Ждать Карпова пришлось недолго. Через пять минут он стремительно прошагал мимо меня, направляясь к общежитию.

– Товарищ капитан, – позвала я. Он удивленно обернулся.

– Интервью не даю!

Я опешила.

– Да и не надо. Мне про Стаса Федорова бы узнать.

– Не знаю такого, – отрезал он и отвернулся, пробурчав что-то вроде «долбаные журналисты».

– Я его сестра. Ты мне писал, помнишь? – выдала я последний аргумент в удаляющуюся спину. Если это не поможет, то сегодня мне останется только в гостиницу заселяться, а уже завтра идти в часть.

Но Карпов замер и медленно обернулся.

– Люба? – спросил неуверенно.

Я молча протянула ему паспорт и фотографию. Он тщательно изучил и то, и другое, прежде чем протянуть мне руку.

– Стас показывал твои фотографии. Прости, не признал. Будем знакомы.

Еще через пять минут мы сидели на скамейке в сквере рядом с гостиницей.

– Валяй рассказывай, – тяжело выдохнул капитан, крутя в руке незажженную сигарету. Перехватил мой взгляд, усмехнулся: – Бросить хочу, да все никак не получается.

Я вздохнула:

– Нечего рассказывать. Я в часть ворох писем написала, а мне только и ответили, что он без вести пропал. Но человек ведь не иголка, следы всегда остаются.

Он скептически хмыкнул, а я, чувствуя, что вот-вот разревусь, заговорила тише:

– Я спать хочу спокойно, понимаешь? Он мне едва не каждую ночь снится. Ничего не говорит, просто смотрит. Четыре месяца уже! Может, помощи просит? Или… похоронить по-человечески? Я ведь в сны никогда не верила, а здесь… поневоле поверишь!

– Ох, бабы… – покачал он головой. – Есть у нас бабка одна, так ей постоянно псы облезлые мерещатся. К тебе брат приходит. Вот не сидится же вам спокойно!

– А тебе? – спросила я. – Тебе спокойно сидится?

– Да не о том речь! – зло сплюнул он. Помолчал. Потом заговорил, тяжело, словно камни, роняя слова: – Я их всех помню. Всех, кто ушел в Зону и не вернулся… Каждую ночь вижу, как Федю Ермолова разрывает на части «мясорубка»… первый выход в Зону у парня был… Как умирает Лешка Авдотьин, попавший в «топку»… мы его вытащили… обкололи промедолом и вытащили, а может, зря… врачи только руками развели, а он ведь просил пристрелить его, чтобы не мучился… Игнат Панфилов остался прикрывать наш отход… я нашел потом, что это зверье в человечьей шкуре от него оставило… не много там осталось, очень не много. Как думаешь, спокойно мне сидится после всего этого?!

Я ответила не сразу:

– Тогда ты тем более меня поймешь. У меня сейчас два пути – либо попытаться хоть что-то узнать про Стаса, либо сдаться и сойти с ума.

– Понимаю, – невесело усмехнулся он. Щелкнул зажигалкой, жадно затянулся сигаретой. – Только крепче ты после этого спать не станешь, точно говорю.

– Хорошо, – просто ответила я. И капитан, пожав плечами и подумав еще немного, заговорил:

– Когда пришел приказ о доставке особо важного груза в самое сердце Зоны – на Чернобыльскую АЭС, я долго думал, кого из ребят взять с собой. Так далеко мы не заходили еще ни разу и, будь моя воля, не пошли бы и тогда, но приказы не обсуждаются. Собрал самых опытных, объяснил суть, сказал, что никого не заставляю, но если не справятся они – не справится никто. В итоге собралось десять человек. Я поделил их на три группы…

За первой сигаретой пошла вторая.

– Одна нарвалась на засаду «каменщиков» в Мертвячьем городе, вторая вступила в неравный бой в Припяти. До нужного места не добрался никто. Обратно выбрался только я. Хрен знает как. Не помню. Ребята говорят, нашли меня всего израненного и без памяти. Отправили меня в больничку, откуда я сбежал, как только смог, и все силы бросил на поиски оставшихся в живых. Понимал, конечно, что шансов мало, но когда на Смоляном озере расстрелял прыгуна… это мутант с противогазом на голове… И обнаружил у него солдатский жетон на шее… Я номера своих ребят назубок знал. Знаешь… он совпал.

Это как, чуть не спросила я. Прыгун, насколько мне известно, – страшное порождение Зоны. Выходит, когда-то оно было человеком?

– Рубаха у него изодранная вся была… На чем и держалась-то, непонятно. Так вот на плече у прыгуна я татуировку увидел. Змея, морским узлом обвивающая якорь… Я в свое время этой татуировкой долго восхищался. Гидра. Веселый был парень, на гитаре неплохо играл…

Сигареты исчезали из пачки одна за другой, табачный дым поднимался в небо, отгоняя комаров, а капитан ничего не замечал. Он снова был там, в Зоне.

– Дальше – больше… В очередном рейде мы наткнулись на охотников. Слово за слово, и черт меня дернул спросить их про жетоны. Они сначала замялись, но потом рассказали, что за последний месяц поймали уже семерых таких… как Гидра. Он так и спросил: твои, что ли, капитан?

– И? – не выдержала я.

– Восемь ребят, – почти простонал капитан. – Восьмерых моих ребят кто-то… или что-то… превратило в тварей Зоны. Врагу такой смерти не пожелаю, но я найду, кто за этим стоит, – и тогда он пожалеет, что вообще появился на свет.

Я посмотрела на сжатые кулаки капитана и поверила. А он продолжил:

– Единственный, кто остался, – твой брат, но думаю, это ненадолго. Прости. Думаю, что еще неделя, может, две, и в Зоне обнаружится очередной прыгун из той… моей группы. Последний. Так что делать тебе тут больше нечего. Переночуешь, а завтра первым же автобусом дуй обратно.

Я промолчала, пытаясь переварить услышанное. Мой брат стал прыгуном? Тот, который защищал меня от дворовой шпаны, учил кататься на велосипеде, прикрывал от родителей мои шалости, теперь превратился в монстра, руководствующегося только кровожадными инстинктами? Нет, в голове это не укладывалось.

А когда я представила родные выгоревшие глаза, в которых теперь плещется только жажда крови, в голове и вовсе что-то перемкнуло, почти физически.

– Нет, – упало в тяжелую тишину короткое, и задумавшийся о своем Карпов удивленно повернул голову:

– Что – нет?

– Ты прав. Крепче я после твоего рассказа спать не буду. Особенно если сейчас развернусь и уеду.

– И что ты собираешься делать? – прищурился он.

Я ответила не сразу. Все, что мне было известно о Зоне, явно и недвусмысленно намекало на то, что самым правильным решением сейчас будет смириться. Забыть Стаса, вернуться домой и просто жить. А что мне еще остается? В Зоне мрут как мухи подготовленные ко всем сюрпризам военные. Чудом оставшийся в живых Карпов за несколько месяцев не нашел даже следов Стаса – что собираюсь найти я?

Вот только Стас меня учил идти до конца и никогда не сдаваться. А спокойно жить, зная, что струсила в решающий момент, у меня точно не получится. Изведусь от бесконечного «а что было бы, если…».

– Пойду за ним.

– Что?! – Карпов чуть не выронил сигарету.

Иногда, чтобы чудо случилось, ему тоже надо помочь, решила я и повторила громче:

– Пойду за ним.

Карпов долго молчал, потом спокойно констатировал:

– Сдурела девка… Ты ж понятия не имеешь, о чем говоришь. Читала в интернете про собак-телепатов? А про выведенных в секретных лабораториях монстров, которым человека голыми руками разорвать – раз плюнуть? Думаешь, приукрасили журналюги? Ни хрена! – повысил он голос. – Наоборот, их статьи такой цензуре подвергаются, чтоб чего лишнего не проскочило, – мама не горюй! А знаешь, сколько в Зоне того, о чем не напишут никогда? Просто потому, что эти писаки дальше Кордона не забираются!

Я упрямо промолчала. Пусть решение, принятое мной только что, здравомыслием не отличается, но я не отступлюсь. Ведь это ко мне, а не к Карпову Стас каждую ночь приходит во сне и словно чего-то ждет…

– А ведь я тебя закрыть могу, – не дождавшись ответа, проговорил Карпов. – За попытку проникновения на закрытую территорию. Посидишь в КПЗ, глядишь, головушка остынет, успокоишься да домой поедешь, личную жизнь устраивать.

– Закрыть можешь, – отстраненно кивнула я. И посмотрела ему прямо в глаза: – Только я сбегу. И в Зону все равно проникну, с твоей помощью или без. Угадай сам, в каком случае шансов выжить у меня больше?

Он снова надолго замолчал. Потом смял полупустую пачку сигарет в руке и жестко заговорил:

– Помереть не терпится? Ладно… Времени сколько? Девять вечера? Тогда слушай внимательно. Идешь сейчас по дороге в сторону автобусной остановки. Слева увидишь забор с воротами, на которых кони вырезаны, сразу за этим забором сворачиваешь на тропинку и идешь до самого конца. В конце упираешься в заросший бурьяном участок, огибаешь его опять же слева. Он весь в колючей проволоке, поаккуратнее. Найдешь в проволоке проход, там будет покосившийся домик. Подойдешь, стукнешь четыре раза, вот так, – капитан отбил по скамейке «тук-тук, тук-тук». – Скажешь, что ты к Седому от Карпыча. А дальше уже как с ним договоришься. Тысяч десять готовь, не меньше. И про комендантский час не забывай. Ночью засечет патруль – не отбрешешься.

На меня капитан теперь не смотрел.

– Спасибо.

Он махнул рукой и, вскочив со скамейки, не оглядываясь пошел в сторону общежития.

– Обещаю – если найду Стаса, то ты об этом узнаешь в первую очередь, – сказала я ему в спину, не особенно заботясь о том, слышит он меня или нет.

Глава 2

Седой

Дальше было проще. Дом Седого, следуя указаниям Карпова, я нашла быстро. Постучалась, представилась, была запущена в дом, где меня встретил седой коренастый мужик средних лет с цепким взглядом. Ему я заявила сразу, что меня интересует только помощь в подборе необходимой снаряги и пересечении Периметра, а воспитывать не нужно. Седой хмыкнул:

– Воспитывать надо было, пока поперек лавки лежала. – Он посмотрел на настенные часы, показывающие без пятнадцати десять. – Деньги-то есть?

Я кивнула.

– Если расценки не изменились, то наскребу. Но они сейчас не при мне.

Он усмехнулся:

– Стережешься? Правильно. Ладно, сегодня уже поздно, постелю тебе на печке. Завтра с утра поговорим.

Полночи я, несмотря на усталость, проворочалась без сна. Решение пойти в Зону сильно походило на особо изощренный способ самоубийства. Каким бы абстрактным понятием ни была для меня собственная смерть – все равно было очень страшно. Я слепо таращилась в бревенчатый потолок прямо над головой, вспоминала автокатастрофу, в которой погибли родители, и снова гадала – почему именно я тогда осталась жива? Сколько мне еще осталось жить – день, неделю, месяц? И сколько я успею в Зоне обнаружить вещей, которые страшнее, чем смерть?

Вопросы, вопросы… Уснула я только на рассвете, а уже, кажется, в следующее мгновение едва не подскочила от стука входной двери, мгновенно почему-то вспомнив угрозу Карпова «закрыть» меня. Но это оказался Седой, прогудевший:

– Проснулась? Завтрак на столе. Как поешь, выкидывай все из рюкзака, посмотрим, что тебе добрать надо.

Удобства обнаружились во дворе, и я, умывшись холодной водой из бочки, заглянула обратно в дом. Что там у нас на завтрак? Вареная картошка, еще исходящая паром, замечательно! Она была сметена в два счета, и уже через полчаса после пробуждения я ревниво наблюдала за тем, как Седой перебирает содержимое моего рюкзака, выпотрошенное прямо на стол. Вот он разворачивает спальник, взвешивает на руке бинокль, вот не глядя откладывает запасную одежду, только флисовую кофту пробует на ощупь. И комментирует:

– Спальник, конечно, вещь хорошая, но часто спать придется сидя и вполглаза. Бинокль пригодится, но тяжеловат. Кофту, когда выходить соберемся, наденешь сразу. Кружка-ложка-кастрюлька есть, отлично. Газовку здесь оставь, до торговцев в Зоне добраться еще надо, и газ у них будет недешевым. Топорик тоже отложи. От зверья им не отмашешься, костер разводить далеко не всегда безопасно. Лучше хорошим ножом разжиться. Спички и зажигалку убери в водонепроницаемую емкость, хоть пакет, хоть еще что. Фонарик хорош. – Седой направил луч света в устье печки. – Часы у тебя есть, аптечка имеется. Что еще… – задумался он.

Я машинально кинула взгляд на левое запястье, где красовались часы. О том, что на их задней крышке выгравирована надпись «Федорову С.А. за помощь в борьбе с контрабандистами, 04 февраля 2013», Седому знать не обязательно. Стас прислал их буквально за месяц до своего исчезновения, написав, что боится потерять. Тогда я убрала часы в шкатулку, где хранила свои украшения, но, решившись приехать сюда, надела на руку, чтобы вернуть хозяину сразу, как только его найду. И не снимала даже на ночь.

Зато фотографию Стаса, на всякий случай прихваченную из дома, я Седому показала. Тот, внимательно посмотрев на изображение, отрицательно покачал головой: не видел.

Ничего больше не вспомнив, Седой еще раз критически осмотрел меня.

– Штормовку я твою видел, для начала сойдет. Берцы не жмут?

– Нет.

– Значит, нужно только оружие и КПК. И респиратор тоже не помешает, радиоактивной пылью надышаться – радости мало. Респиратор запасной у меня здесь, а вот с остальным придется повременить. Если при переходе накроют – без оружия шансов на благоприятный исход больше. В Зоне и пистолет, и КПК тебе будет. Да, я у тебя компас видел… Далеко его не убирай, карта на КПК есть, но так оно все же надежнее.

– Что за КПК?

– Карманный персональный компьютер. Для сталкера – вещь незаменимая. Там и счетчик Гейгера встроен, и карта местности есть с возможностью редактирования, и клич о помощи в сеть кинуть можно, если что. И, – он покосился на меня, – про Зону кое-какая информация имеется. Мини-справочник, так сказать. Предыдущий владелец заморачивался, заметки делал. Как пользоваться, покажу. А сейчас складывай все обратно, да так, чтобы ничего не гремело и не звенело. Я проверю. Когда выходим и что по деньгам, скажу чуть позже.

Перекладывать вещи пришлось несколько раз, пока наконец Седой, заставив меня попрыгать с рюкзаком на плечах, не остался доволен.

– Я с Карпычем утром связался, узнал по поводу тебя. Он номер жетона твоего брата продиктовал. – Седой повертел в руке клочок бумаги, отдал мне. – Брата, значит, ищешь… Тоже военный? – спросил резко. Сердце екнуло, и я как можно равнодушнее пожала плечами:

– Какая теперь разница?

– Да в общем-то никакой. Если забыть про тот факт, что вся группа в прыгунов превратилась, а командир выжил чудом.

Я недоуменно посмотрела на него, и Седой криво усмехнулся:

– Слухи ходят. Ладно, неважно. На самом деле мне глубоко до фонаря причина, по которой ты решила отправиться в Зону, и совершенно неинтересно, как быстро ты там загнешься. Единственное, что имеет значение, – как далеко мы отойдем от Периметра, прежде чем вояки поднимут тревогу. А потому, если хочешь, чтобы я тебя в Зону провел целой и невредимой, слушать меня ты с этого момента начинаешь как маму родную. Не споришь, не огрызаешься, просто выполняешь. Это понятно?

Не сказать, что в детстве я была образцом послушания… но посыл ясен.

– Да.

– Отлично. Тогда сейчас собираешь все свои вещи, навьючиваешь на себя так, словно вот сейчас уже в Зону направишься, и выходишь во двор. Посмотрю, как ползать умеешь.

Ох. У Седого оказался не двор, а тренировочная площадка для тех, кто мечтает попасть в Зону. Тут тебе и колючая проволока, и крапива в человеческий рост высотой, и залежи веток, громко хрустящих под ногами. Здесь я битых два часа ползала, бегала, кувыркалась и замирала по команде, пока мой проводник не решил, что для первого раза достаточно.

– Сойдет. Если наступать не будешь куда ни попадя – проскочим как мыши.

Елки-палки, чем я занимаюсь, мелькала периодически в голове отстраненная мысль. Ты же только что окончила медицинское училище, твоя задача – людей лечить, а не по кустам лазать под прицелом прожекторов и часовых. В Зоне ты и дня не продержишься с твоими-то умениями, каково тогда придется Стасу, если он все-таки жив и когда-нибудь вернется?

Так, стоп, осадила я себя. Это уже было. Хватит.

– Седой, что мне еще надо знать?

– Пока ты со мной – делай все как я, не ошибешься. – Проводнику что-то не понравилось в том, как висит мой рюкзак, и он принялся подгонять лямки прямо на мне. – Дальше – только осторожность и внимательность. Если повезет, то потом еще и опыт прибавится. Попрыгай-ка.

Я старательно попрыгала, и он кивнул:

– Нормально. Лямки периодически проверяй, чтобы рюкзак к спине плотно прилегал. Все. Пошли в дом.

В доме Седой полез в подвал и принялся выкидывать оттуда сухпайки – в дорогу. Я, заглянув в холодильник и найдя там только картошку, сосиски и бутылку молока с близким к экстремальному сроком годности, с разрешения хозяина принялась готовить пюре.

Пообедали – и проводник опять погнал меня во двор. На этот раз все его команды я выполнила почти безукоризненно, только однажды хрустнув веткой, после чего долгих десять минут лежала на месте без движения. Все бы ничего, но комары, собаки такие, кусались больно, а отмахиваться было нельзя. Наконец Седой знаком показал: все. Я, встав, принялась яростно прихлопывать летучих кровососов, но на Седого поглядывать не забывала. И правильно сделала. Потому что тот, дождавшись, когда я отвлекусь, бесшумно распластался по земле. Я чуть задержалась, оказавшись на земле секунды на три позже.

– Будь мы сейчас в Зоне – ты могла бы быть уже мертва, – не преминул заметить он. – Не отвлекайся. Ситуация иногда меняется мгновенно. А в остальном неплохо. Выходим сегодня ночью. Деньги отдашь, как Периметр пересечем. Десять тысяч за дорогу и пять – за оружие и КПК.

По-божески. Остается только опасение, что проводник сдаст меня военным, как только мы расстанемся.

Вернувшись в дом, завалилась было на боковую. Седой сказал, что уходить будем часа в три ночи – самое собачье время, когда часовым спать хочется гораздо сильнее, чем ловить прячущихся по кустам сталкеров. Сталкеров? Стас рассказывал, что так себя называют скрывающиеся в Зоне люди. Искатели приключений, рискующие жизнью ради того, чтобы, добыв артефакт, спустить заработанное в ближайшем кабаке. Я посмотрела на Седого. Не похож он на того, чей смысл жизни сводится только к тому, чтобы «напиться и забыться».

– Седой… почему ты здесь?

Он хмыкнул.

– Зелень ты, зелень… Запомни, у сталкеров не принято о таком спрашивать. Прошлое остается в прошлом, мало ли у кого какие скелеты в шкафу. И о себе распространяться тоже не принято. Информация в Зоне денег стоит, на ней озолотиться можно. А можно и голову сложить, если знаешь то, чего не должен.

– Расскажи про Зону, Седой. Я там всего через несколько часов оказаться могу, а до сих пор толком ничего не знаю. Аномалии какие-то, мутанты… сталкеры.

Седой, вытянувшись на топчане, заложил руки за голову:

– В Предбаннике всего этого мало. Сталкеры сплошь новички, из зверья – только безглазые псы, клешни да кабаны. Аномалии – «птичьи карусели», «мясорубки» и «комариные плеши», радиационных пятен мало. Самое страшное – это Выброс, идущий из центра Зоны. Если верить научникам, то следующий будет завтра ближе к вечеру. Примерно. Именно поэтому мы с тобой идем ночью. Вояки вряд ли ожидают прорыва Периметра накануне Выброса. В общем, делай все как я, там сообразишь что к чему. А сейчас – спать.

Он закрыл глаза и, кажется, действительно уснул. Я не решилась спрашивать дальше. Про безглазых псов и клешней – потомков свиней – я знала, кабана даже видела на фото, но не имела ни малейшего понятия, как, например, не вляпаться в аномалию с веселым названием «птичья карусель». Ладно, разберусь на месте. Пистолет и КПК вряд ли хранятся прямо под забором, значит, Седой не кинет меня сразу за Периметром. Если, опять же, не сдаст военным, но в этом случае по поводу аномалий мне точно переживать не придется.

Глава 3

В Зону

Седой разбудил меня в два часа ночи. Я вскинулась, не сразу вспомнив, где нахожусь. В голове еще плавала сонная муть, перед глазами стояло лицо Стаса, печально качающего головой: «Зачем, сестренка?»

– Затем, – буркнула я и, соскочив с печки, быстро принялась собираться.

– Идем быстро и тихо, – напомнил Седой. – Держишься от меня метрах в пяти, двигаешься след в след, делаешь то же, что и я. До Периметра примерно час ходьбы, если напрямую, но мы сделаем крюк. Про ту лазейку даже Карпыч не знает. Надеюсь.

– Не доверяешь ему? – удивилась я.

– В Зоне даже себе доверять не всегда можно. А после той истории с его чудесным спасением… Неважно, – оборвал он сам себя. – Домыслы и слухи. Готова? Тогда выдвигаемся.

До Периметра шли больше двух часов, обойдя далеко стороной военную часть. На рассвете вышли к забору из колючей проволоки, проигнорировав табличку «Стой! Запретная зона! Ведется стрельба на поражение!». Кем ведется – стало понятно при взгляде на стоящие перед забором сторожевые вышки, по одной справа и слева. Уже издали были видны оружейные стволы, торчащие из небольших смотровых окошек наверху.

– Здесь тестируют систему автоматического самонаведения. Военное начальство решило, что сажать по часовому на каждую вышку – непозволительная роскошь, придумали поставить датчики движения. Когда датчик включается – пулеметы на подвижной турели открывают огонь, проскочить под которым нереально. – Седой усмехнулся. – Но система, как обычно, работает только на бумаге. Датчики ломаются настолько часто, что местные техники уже забили болт на их починку.

– А забор?

Седой вместо ответа мотнул головой: пошли.

Пусть датчики и сломаны, но чувство, что я на прицеле, не отпускало меня до самого забора. А там Седой достал из тощего сидора плоскогубцы и ловко перекусил два нижних ряда проволоки, прячущиеся в высокой траве. Прополз сам, знаками показав мне, чтобы оставалась на месте, и следующие несколько минут зачем-то внимательно осматривал землю вокруг себя. Затем, сдвинувшись вбок, махнул рукой: давай. Пусть не так быстро, но я просочилась через забор, и Седой, чуть оттеснив меня, еще какое-то время колдовал, соединяя куски проволоки обратно.

– Дальше идешь за мной точно след в след. Тут минное поле шириной метров тридцать. Шагнешь неудачно – хана обоим.

Ой, блин. От внезапно нахлынувшего страха аж дыхание перехватило. Это что, теперь каждый шаг реально может последним оказаться?

– Чего замерла? – словно в ответ на мои мысли хмыкнул Седой. – Теперь так и будет. Не минное поле – так аномалия, не аномалия – так мутант, не мутант – так бандит. Привыкай. Обратно сейчас все равно не поведу.

Я отмерла.

– Да не собираюсь я обратно!

– Тогда пошли. Чем дольше стоим, тем меньше шансов проскочить. Скоро пройдет патруль, а спрятаться, сама видишь, негде.

Эти тридцать метров, которые мы преодолевали целую вечность, надолго врезались мне в память. Чистое поле, где под землей прячется множество небольших, но увесистых смертей. Я-то ладно, я честно старалась идти по следам проводника, но как он определял, куда можно поставить ногу? Шагал Седой медленно, размеренно, словно принюхиваясь перед каждым движением. Я все движения повторяла за ним, полностью на этом сосредоточившись. Над нами хмурилось небо, пели птицы, но я не видела и не слышала вокруг ничего. Наверное, даже нарисуйся рядом патруль – не заметила бы и его. Но когда остановился Седой, замерла мгновенно. Падать на землю на минном поле очень не хотелось, однако, если Седой вдруг нырнет вниз, заметив какую-то опасность, придется сделать то же самое.

Проводник покосился на меня.

– Все, прошли. Выдыхай.

Только сейчас я поняла, что все это время почти не дышала. Ощущение не из лучших – сердце колотится, легкие разорваться готовы, даже в ушах слегка звенит. Помотала головой, приходя в себя, выдохнула предательски осипшим голосом:

– Я в норме.

– Вижу. – Седой дал мне отдышаться, после чего сказал: – Через Периметр я тебя провел. Давай сюда десять тысяч и жди вон в тех кустах, там чисто. Когда принесу пистолет и КПК, отдашь остаток.

Я отдала ему деньги, и мне снова стало страшно. Хоть и не похож Седой на кидалу, но если он решит от меня избавиться, проще всего это сделать именно сейчас. Направить в аномалию, благо доверчивая девка их различать не умеет, сдать военным, да банально задушить голыми руками. Но я, постаравшись задавить эти мысли на корню, развернулась к нему спиной и осторожно двинулась вперед. В конце концов, противопоставить проводнику я мало что могу, а обижать его излишним недоверием почему-то не хотелось.

– Не обижу я тебя, – усмехнулся мне вслед Седой. Видимо, для него мои метания – как на ладони, даже обидно. – Жди и с места не рыпайся. Это уже Зона. Приду – устрою тебе небольшую экскурсию.

Экскурсия не помешает. Только устроившись в кустах, я наконец осознала сей факт – я в Зоне. В той самой, про которую столько читала в интернете страшных баек и фантастических историй. Ставшие уже классикой ужасов зомби, человекообразные кровососущие твари с щупальцами на месте рта, поля повышенной гравитации, радиационные поля… Здесь мне теперь предстоит увлекательнейший квест – остаться в живых и найти Стаса. Или хотя бы узнать, что с ним стало.

Было страшно, да. Даже лай собак теперь звучал угрожающе. Но по сравнению с донесшимся с запада громким воем этот лай показался сущей ерундой. Вой был похож на волчий – если в Зоне существуют волки, раздавшиеся до габаритов никак не меньше медвежьих. С востока в ответ раздался звук, похожий на бурчание в чьем-то огромном и очень голодном животе. Я сидела и слушала, пригибаясь к земле при каждом порыве ветра. Расстояние до источников звука было внушительным, но спокойнее от этого почему-то не становилось. Больше всего пугало то, с какой легкостью твари Зоны заявляли о своем наличии. Нет, здесь царем природы является вовсе не человек, это факт.

Словно в подтверждение раздалась короткая автоматная очередь, прерванная жутким предсмертным воплем. Меня снова посетила мысль о том, что можно ждать брата дома, а не шарахаться по жуткой Зоне. Отмахнулась я от нее не без труда.

Седой пришел совсем не с той стороны, куда уходил. Вручил сначала чуть потрепанный жизнью КПК, показал, как его включать. На засветившемся экране появилось приветствие: «Здорово, Дикий!»

– Прежний владелец? – поинтересовалась я. Седой кивнул, потом сказал:

– В Зоне настоящие имена не в ходу. Здесь каждый, кем бы он ни был там, на Большой земле, начинает новую жизнь, а новой жизни – новое имя. И… раз уж сложилось так, что тебе достался КПК Дикого, да и девка ты совсем не домашняя, то и зваться отныне будешь Дикой. Так всем и представляйся, а если у кого какие вопросы возникнут – отсылай ко мне, мол, Седой так нарек.

Дикая… А что, звучит!

– Счетчик Гейгера я тебе настроил, в фоновом режиме будет работать. Где трещать начинает – смотри сама, может, лучше это место стороной обойти.

Седой повернул экран КПК ко мне.

– Вот меню. Карта – на ней отображается твое местоположение. Сообщения тебе пока не нужны, но в виду их имей. Случись что – можешь в общий чат написать, попросить помощи. А вот самое пока для тебя главное. Заметки. Будет время – почитай, Дикий парень толковый был, все, что видел, записывал, а повидал он много. Начиная с банальных «мясорубок» и заканчивая «порталами». И с мутантами то же самое. Успел с изворотом пообщаться, псевдоволка лично приручил. Много чего было, а погиб от бандитской пули… С пистолетом обращаться умеешь?

Он протянул мне почти новый «макаров».

– Да, брат учил.

– Это хорошо. Но скажу сразу – против мутантов пистолет почти бесполезен. Разве что кенгов или собак разгонишь. Ну, может, бандюка какого неопытного притормозишь от более решительных действий. Но все же лучше, чем совсем без оружия. Если протянешь в Зоне хоть сколько-нибудь долго, дальше сама разживешься. И вот еще нож возьми. – Он протянул мне охотничий нож с длинным клинком, чуть тронутым ржавчиной. – Пригодится.

– Спасибо, – я отдала Седому оставшиеся деньги.

Вдали снова кто-то завыл – словно голову засунул в большую трубу. Потом оттуда же донеслась автоматная очередь, и все смолкло.

– Что это, Седой? Пока тебя не было, я каких только звуков не наслушалась. И бурчат, и кричат…

– Считай это звуковыми аномалиями, – отмахнулся он. – Они только поначалу жуткие, потом привыкнешь. Тут что-то вроде рупора получается – кричит человек или зверь в одном месте, а звук разносится на много километров вокруг. Некоторые сталкеры и вовсе считают, что это сама Зона так звучит.

– Это как?

– Хрен знает. Кто-то что-то крикнул – а Зона запомнила и потом выдала. Мне тот же Дикий раз рассказывал, что был у него друг, который ни к селу ни к городу любил под нос напевать «Полковнику никто не пишет». Так вот друг сгинул, а Дикий еще несколько месяцев в определенной точке Свалки эту песню слышал.

– Переживал, наверное, сильно, вот и мерещилось, – неуверенно произнесла я.

– Я ему тоже так сказал. Тогда он меня туда отвел, и я эту песню тоже услышал. – Седой помолчал. – В общем, странного и необъяснимого в Зоне много. Но к вечеру Выброс обещают, а нам до деревни еще топать и топать. Вводная тебе та же, что и раньше, – двигаешься ровно за мной, никуда не сворачиваешь, сильно не отстаешь. Пистолет держишь наготове, но раньше меня огонь не открываешь. И назад поглядывай.

Я крепко сжала в руках полученное оружие и стала чувствовать себя чуть-чуть увереннее. Много от пистолета толку или немного, но если хотя бы от собак отбиться смогу – уже хорошо.

На макушку упала первая тяжелая капля дождя. Потом вторая, третья… В небе загромыхало, и на землю обрушились струи воды. Седой, и так шагавший медленно, сбавил темп еще больше. Почему, я поняла только тогда, когда он, резко остановившись, ткнул рукой вперед:

– Видишь?

Что, чуть не спросила я, уже уловив в окружающем пространстве какую-то неправильность. Но что может быть неправильного в дожде, который льет как из ведра?

И тут до меня дошло. На небольшом клочке земли в метре от Седого падающие с неба капли вели себя странно. Они сначала разбивались на более мелкие, а потом… потом словно взрывались, превращаясь в водяную пыль. Выглядело это как множество водяных фейерверков и, наверное, было бы даже красиво – если бы по позвоночнику не пробежала толпа мурашек.

– Аномалия?

Седой вместо ответа достал из кармана обычную гайку и кинул ее в это странное пространство. Гайка влетела… и рассыпалась в мелкую металлическую стружку, брызнувшую во все стороны.

– «Мясорубка», – вынес он вердикт. – Похоже, молодая. Обычно вокруг кровавых пятен много, которые никаким дождем уже не смоешь. Только так ее и можно увидеть: по небольшому искажению воздуха да по пятнам и ошметкам вокруг.

– Если я в нее влечу?.. – спросила я.

– Да. Разорвет точно так же, как гайку. Отсюда и пятна, и ошметки. Или сталкер какой невезучий попадется, или молодой и неопытный мутант. Пес там или кабан, неважно.

Однако. Вот тебе, Люба… Дикая… Зона во всей ее красе.

– До деревни долго еще?

– Километра два, если по прямой. Только по прямой в Зоне никто не ходит. Если не хочешь вляпаться – идти будешь медленно и осторожно, обходя любой участок, показавшийся подозрительным.

– А гайки?

– Не обязательно гайки. Можно и камешки, и щепки, и любые другие мелкие предметы. Большинство аномалий среагирует. Можно определить их границы, а иногда, если совсем прижало, – и пробежать прямо через аномалию, предварительно ее разрядив. Я знаю пару человек, которым таким образом удалось вырваться из ловушки. Правда, работает это только с несколькими аномалиями, да и способ довольно рискованный.

Шум дождя скрадывал шуршание травы под ногами. Мы шли по редкому лесочку, и я никак не могла отделаться от ощущения, что из солнечного июля перенеслась сразу в сырой и промозглый сентябрь: желтеющие кроны деревьев, свинцово-серые тяжелые тучи над головой, промозглый ветер. Радиация так влияет?

Я спросила Седого, и он покачал головой:

– Нет. Здесь, в Предбаннике, радиации не больше, чем в Дитятках. Просто это Зона. Здесь всегда осень. Особенно это в январе заметно – за периметром сугробы по колено, а здесь дожди и листва опавшая.

– И птиц сейчас не слышно.

– Ну, сейчас они от дождя попрятались. Возле Периметра какие-то птахи еще селятся, иногда поутру так поют, что собственных шагов не слышишь, а начиная с Могильника только вороны в небе и кружат. Тихо!

Седой замер, прислушиваясь, и я сделала то же самое. Показалось, или где-то впереди, чуть правее от траектории нашего движения, раздались сначала выстрелы и недовольное ворчание, а потом душераздирающий крик?

– Кошак с Мрачной долины забрел, – прокомментировал Седой. – И кого-то погрыз.

– Тут и кошки есть?

– Есть. Люди отсюда когда уезжали, бросали даже домашних любимцев. В итоге дворовые мурзики под действием радиации и хрен знает чего еще стали раз в десять крупнее и вреднее.

Седой рассказал, что живут коты, кем-то метко прозванные баюнами, в основном в Мрачной долине, но встретить их можно в любой точке Зоны – молодым котам периодически начинает не хватать места, тогда они уходят осваивать новые земли. И если уж заняли какое-то место, то границы охранять будут от любых посягательств. Как и почти все мутанты Зоны. Это хорошо знать, потому что иногда нападения мутанта можно избежать, уйдя с его территории. Если, конечно, он не очень голодный или не ранен.

– А вот за пределы Зоны они не выходят. Чего-то им на Большой земле не хватает. Ученые поначалу пытались отловленных мутантов вывозить за Периметр, но те буквально через несколько часов начинают хиреть и дохнуть.

Через час мы вышли к разбитой, но все же дороге. Не доходя до обочины, Седой снова остановился и принюхался.

– Чуешь?

– Дождем пахнет, – отозвалась я. – Больше ничего.

– На таких вот дорогах любят гнездиться «молнии», а они в сырую погоду становятся еще опаснее. Бьют дальше. Распознать их можно по едва слышимому треску разрядов и запаху озона, но сейчас мы их за дождем можем и не увидеть, и не учуять.

Он кинул гайку так, чтобы та, проскакав по асфальту, остановилась в траве на противоположной стороне дороги. Потом взял левее, чтобы гайка проскакала по дороге вдоль, и она уже через десяток метров словно растворилась в ворохе электрических разрядов. Тут же сильно запахло озоном.

– В Предбаннике аномалии после Выброса свои места меняют неохотно – сдвигаются на несколько метров, и все. Все плюс-минус опасные места можно запомнить. А вот уже начиная с Могильника такое не прокатит, там аномалии путешествовать любят. Сейчас пересечем дорогу…

Над нами громыхнуло с такой силой, что я даже присела. Тут же завибрировал КПК, и на его экране высветилось сообщение: «Приближается Выброс!»

– Общая рассылка, – коротко сказал Седой. – Мы уже рядом с деревней, успеем.

Так и оказалось. За ближайшим пригорком показалось несколько домов, построенных в два ряда вдоль единственной улочки и огороженных забором так, чтобы войти в деревню можно было только по дороге. На входе же, прямо под криво прибитой к столбу табличкой с непонятными буквами «РСБ», стоял парнишка едва ли старше меня с автоматом-коротышом в руках. Охрана, однако. Издалека он смотрелся грозно, но подойдя ближе, я поняла, что моему проводнику он в подметки не годится. И дело не в возрасте. В Седом чувствовалась какая-то спокойная готовность. К чему? Не знаю. В пареньке ее не было и в помине, он весь будто на иголках. Хотя… я, наверное, со стороны не лучше выгляжу.

– Наверх посмотри, – кивнул на небо Седой.

Я посмотрела. Ох, мамочки! Свинцовые тучи медленно, но верно наливались красным, и в считаные минуты все небо до самого горизонта словно превратилось в полыхающий костер. Однако мы уже шли по деревеньке, и Седой показывал мне на покатую крышу отдельно стоящего погреба:

– Вот там Выброс и пересидим.

Со всех сторон к погребу сбегались люди. Я обратила внимание на высокого крепкого парня в тельняшке – когда над головами снова громыхнуло, он споткнулся и схватился за голову, но быстро выровнялся и продолжил бежать к спасительному погребу. К слову, Седой теперь тоже чувствовал себя нехорошо. Спускаясь по лестнице, он явно старался держаться ближе к стене и не крутить головой.

Внизу оказались с десяток сталкеров, и еще четверо зашли следом за нами, в том числе и парень в тельняшке. Он поймал мой взгляд, дернул плечом и сел у стены в самом углу, проигнорировав стоящую рядом сетчатую кровать с засаленным и дырявым матрасом.

– Голова болит, Седой? – шепотом спросила я.

– Да. Это от Выброса. Чем дольше в Зоне находишься, тем чувствительнее становишься. Ты почувствуешь, когда сам Выброс грянет. А это пока так… предвестники.

Земля содрогнулась, и мой КПК, засветившись напоследок словом «ВЫБРОС!!!», погас. Впрочем, как и все остальные КПК в погребе. Наступившую кромешную темноту разгоняло только пламя керосиновой лампы, почему-то двоившееся в глазах. Голова налилась чугуном, ее все труднее становилось держать прямо, и я, не выдержав, села у стенки рядом с Седым.

– Надолго это?

– По-разному бывает. От часа до шести. Учись ждать, это главное умение сталкера.

От противоположной стены тут же отозвались:

– А как же «быстрые ноги п…ы не боятся»?

– Если умеешь ждать и наблюдать – бегать придется гораздо меньше, – спокойно возразил Седой. – Здорово, Хромой.

Я, не сдержавшись, тихо хмыкнула. Или прозвище давнее, или Хромой таким образом сам над собой подтрунивает.

– Это Дикая, – представил меня проводник. – Она у тебя пока осядет.

– Ну, тогда будем знакомы, – кивнул Хромой. – Я, можно сказать, здешний староста. Помогаю новичкам на первых порах, пока они в Зоне осваиваются.

Парень в тельняшке, сидящий в углу, начал раскачиваться, держась обеими руками за голову.

– Седой, у меня же анальгин в аптечке есть.

– Мне не надо, – с ходу отказался он. – Не поможет.

Я аккуратно, стараясь не тревожить голову, встала и двинулась к парню. Ага. Глаза у него мутные от боли, тем не менее на протянутую таблетку смотрит недоверчиво. Я достала блистер, показала название:

– Не отрава, не бойся.

Он подсветил зажигалкой. Хмыкнул, тут же скривился, закинул таблетку в рот и проглотил, не запивая.

– Минут через двадцать должно полегчать, – резюмировала я и вернулась на место. Седой покачал головой:

– Аптечкой не свети лишний раз. За таблетки тут и убить могут. За антибиотики особенно, но и обычные обезболы тоже в цене.

«Человек человеку – волк», вспомнилась мне поговорка. Вспомнилось и шутливое ее продолжение: «А зомби зомби – зомби». Ха, кто бы мог подумать, что однажды я попаду в место, где эта фраза – совсем не шутка?

– Если могу помочь – отчего бы не помочь?

– Тоже верно. Кто вольному бродяге поможет, как не такой же бродяга. Жаль только, не все этого принципа придерживаются. Сейчас спим по очереди, ты караулишь первая. Разбудишь меня через три часа. Заметишь любое подозрительное движение – будишь сразу. Понятно?

– Да.

Я прислонилась затылком к стене. Холодненькая, хорошо. В глазах по-прежнему двоилось, голова гудела как трансформаторная будка, но почти не болела. Это, пожалуй, самое тяжкое – ждать, понятия не имея, сколько еще придется так сидеть. С другой стороны – можно достать фотокарточку Стаса, еще раз всмотреться в полузабытые уже черты лица. Странно. Относительно недавно я проводила брата в командировку на Украину, а полностью восстановить его лицо в памяти уже не получается. Помню, в какой позе он стоял на пороге дома, в какую форму был одет, а вот вместо лица – белое пятно. И чем больше я стараюсь вспомнить, тем больше оно расплывается.

– Эй, рыжая…

Парень в тельняшке аккуратно, чтобы не потревожить дремлющих сталкеров, присел рядом со мной. В тусклом свете лампы мелькнула щетина на скуле, ежик русых волос.

– Помог твой анальгин. Спасибо. – Он увидел карточку у меня в руке. – Что за фото? Если не секрет.

– Брата ищу. Может, встречал его?

Он покачал головой: вряд ли, но карточку взял. Внимательно вгляделся, подсвечивая все той же зажигалкой, и я против воли снова напряглась в ожидании ответа.

– Нет, не встречал. Хромому покажи.

Хм, действительно. Хромой здесь давно живет, если даже про Стаса подсказать не сможет, то уж про охотников – тех, про которых говорил Карпов, – точно будет в курсе. Но уже сейчас понятно, что охотники в Предбанник забредают нечасто (а чего им тут делать?), и чтобы с ними встретиться, нужно сначала обучиться всем премудростям выживания здесь. Перво-наперво – изучить всю информацию в моем КПК.

Я потыкала кнопки на хитром аппарате. Глухо.

– Во время Выброса вся электроника из строя выходит, – прокомментировал мои телодвижения парень. – Зато потом без сбоев до следующего Выброса работает. Батарейки заряжаются, что ли?

– Может, и заряжаются, – ответила я. Протянула ему руку: – Меня Дикой зовут.

– Грек. Будем знакомы. – Он аккуратно пожал мою руку своей, раза в полтора шире. – Обращайся, если помощь нужна будет.

Грек вернулся на свое место. Я задумчиво проводила его взглядом. Чуйка на людей редко меня подводит, и сейчас она мне говорит, что парень камня за пазухой не держит. Он вообще чем-то напоминает мне Стаса. Интересно, что он скажет, если я попрошу его помочь мне поначалу? Изучить местность, познакомиться с местными зверюшками, посмотреть на аномалии… Ведь я прекрасно знаю свои возможности и как выживальщика, и как бойца. А от того, насколько быстро я продвинусь в глубь Зоны, зависит, найду ли я хоть какие-то следы.

…Разбудив Седого, как было сказано, через три часа, я провалилась в сон мгновенно, несмотря на гудящую голову. И впервые с тех пор, как Стас пропал, мне не приснилось ничего.

Глава 4

Первые шаги

Выброс закончился около полудня, и сталкеры, выйдя из подвала, тут же разбрелись в разные стороны – кто к костру, кто по наиболее сохранившимся домам, а несколько человек осторожно, «провешивая» дорогу камешками, направились к выходу из деревни. С ними ушел и Седой, впрочем, сразу за околицей свернув в другую сторону.

Пиликнул, включившись, КПК. «Белый, Предбанник, Выброс. Сова, Предбанник, Выброс. Хохмач, Могильник, Выброс». Это что, опять общая рассылка? Короткий некролог?

Пожалуй, пора более подробно изучить агрегат. Особенно раздел «Инструкция пользователя». Какие там еще «плюшки» предусмотрены? Я устроилась поудобнее на притащенном кем-то бревне возле выхода из погреба и стала увлеченно тыкать по кнопкам, краем уха слушая, что Хромой рассказывает собравшимся вокруг костра новичкам про зомби. Подходить к нему со своими вопросами все равно лучше наедине. Кто знает, чем собирается промышлять в Зоне каждый из этих новичков? Чем меньше они будут обо мне знать, тем лучше.

– Зомби в Предбаннике почти не встречаются, – рассказывал Хромой. – Но тут ключевое слово – «почти». Если видите полуистлевший, но относительно целый труп, не спешите подходить близко. Это вполне может оказаться впавший в спячку зомби. Как только он учует рядом еду, то есть вас, – попытается схватить, а эти твари хоть и медлительны, но и вам лишние царапины и укусы ни к чему. К тому же убить их достаточно сложно, зачастую даже прямое попадание в голову не помогает, а на звук выстрелов могут сбежаться твари поопаснее.

– Получается, от него только убегать? – спросил один из слушателей.

Я нашла в КПК раздел «Справочник» и быстро пробежалась по названиям. «Мутанты», «Аномалии», «Территории», «Группировки» и до сих пор непривычное «Артефакты».

– Уходить, – поправил Хромой. – Бегать по Зоне чревато быстрой и мучительной смертью. Или аномалию не заметите, или на мутанта неожиданно выскочите. Уходите, и зомби быстро вас потеряет, а потеряв, снова ляжет и уснет.

Артефакты. Это на их поисках сталкеры деньги зарабатывают? Выходит, не шутил Стас… Ладно, это потом. Сейчас гораздо интереснее разобраться в аномалиях.

Хромой хлопнул себя по бедрам:

– Шли бы вы, ребята, местность разведать. У костра много не насидите, а так, может, артефакт какой найдете или мутанта завалите. Торговцу трофей сдадите – будут вам слава и уважение.

Парни вокруг костра зашевелились, зашептались, но продолжили сидеть на месте. И то сказать – страшно уходить от относительно безопасного костра. Мне самой было не по себе от мысли, что скоро я останусь с Зоной один на один, и рядом не будет Седого, чтобы подсказать, куда стоит делать шаг, а куда – нет. А потому ничего удивительного в том, что с места сдвинулся только Грек, я не увидела. И неожиданно для самой себя спросила его:

– С собой возьмешь?

– Пошли, – слегка удивленно отозвался парень. Я поправила висящий на поясе пистолет, смахнула на КПК открытую было вкладку «Птичья карусель» и решительно направилась вслед за Греком, стараясь не обращать внимания на бегающий по спине табун мурашек.

Ребята у костра проводили меня взглядами, но с места не сдвинулись.

* * *

– Куда пойдем? – спросила я, как только мы вышли за околицу.

– Бандитов с гаражей несколько дней назад выбили. Пошли посмотрим, что в тоннеле творится. Если там «молния» обосновалась, то до следующего Выброса к нам с Мрачной долины никто не сунется. Там у бандитов одна из баз.

Судя по карте в КПК, идти нам предстояло не очень далеко. Но уже через час я убедилась, что «недалеко» в Зоне – понятие относительное. Мы петляли почище зайцев, обходя все места, показавшиеся Греку подозрительными. И надо сказать, не зря. Там, где я пошла бы прямо, неизменно оказывалась то аномалия, то стая безглазых псов, а то и мирно (пока) похрюкивающий кабан с клыками-кинжалами. Пока добрались до тоннеля – часы показывали уже начало четвертого. «Молнии» в тоннеле не оказалось, зато стоило нам пройти чуть дальше в темноту, как тут же панически защелкал дозиметр. Грек, оставив меня у входа, попытался пройти сначала по тоннелю, потом поднялся на склон и, везде натыкаясь на это щелканье, наконец довольно кивнул:

– Не пройдут.

Я, всю дорогу прилежно подмечавшая, что и как делает напарник, уже начинала думать, что Зона – совсем не так страшно, как представлялось. Главное – не торопиться, и тогда вполне можно засечь и мерцание воздуха над «птичьей каруселью», и движение в кустах прямо по курсу, и даже поджарое тело собаки, которая в этих кустах обосновалась на отдых. Но на обратном пути, когда мы, обходя «мясорубку», спустились в ложбину, на нас напала стая безглазых псов. Пять зверей бросились из-за холмов со всех сторон разом. Грек дважды выстрелил из дробовика, и две собаки мертвыми покатились вниз по склону. Я от неожиданности выпустила пол-обоймы в несущуюся прямо на меня оскаленную пасть и, кажется, тоже попала. По крайней мере псина взвизгнула, и все нападавшие, дружно развернувшись едва не на полном скаку, быстро скрылись за холмами.

– Выжили ведь под Выбросом… – выдохнул Грек. Повернулся ко мне: – Нож есть? Хвосты заберем, торговцу сдадим.

– А на кой ему хвосты? – удивилась я, сев на землю и старательно скрывая дрожь в руках.

– Ученым потом перепродаст. Те с ними опыты какие-то проводят. И платят, говорят, намного лучше… – добавил он задумчиво.

Обратно мы добрались без приключений. По возвращении Грек отправился к торговцу сбывать добычу, а я присела возле костра, радуясь возможности наконец-то вытянуть гудящие ноги. Заканчивался мой первый день в Зоне. Странное ощущение – словно это не я здесь сижу, глядя в огонь, а кто-то другой. А я осталась там, в ложбине. Ведь вполне могло так случиться. Не будь со мной Грека – собакам был бы знатный ужин.

Меня морозило, а согреться не получалось никак. И только когда вернулся Грек и сунул мне в руку пару смятых бумажек, мысли потекли в другом направлении. Чуйка меня не подвела. Я снова поразилась тому, насколько же этот парень похож на Стаса. Не внешне, нет, хотя в фигуре отмечалось определенное сходство – оба, как выразилась бы моя учительница по биологии, «шкафчики два на три». Их роднила… как бы это выразиться… аура, что ли. Поставь их рядом, и девять человек из десяти скажут, что они родные братья. Двигаясь сегодня вслед за Греком вдоль разбитой дороги, я то и дело ловила себя на мысли, что это Стас вот-вот обернется ко мне, улыбаясь. Но иллюзию разбивали то доносящиеся откуда-то издалека автоматные очереди, то еле слышное гудение аномалии, которую Грек всякий раз замечал заранее и оставлял далеко в стороне. Я встряхивалась, возвращаясь на землю, и снова вертела головой во все стороны, наблюдая и запоминая.

Да и деньги… Я ничуть бы не удивилась, оставь Грек всю выручку себе. В конце концов, помощи от меня пока никакой, зато присмотр нужен, чтобы неопытная девка в аномалию не шагнула. И он присматривал. И раненную мной собаку счел достаточным основанием для того, чтобы деньги поделить пополам.

Сидевшие у костра сталкеры, среди которых был и Хромой, травили байки – про забредшего в Предбанник спрута, у которого на морде не хватает половины щупалец, и про некоего Резо, который ходит последнее время мрачнее тучи и собак спускает на кого ни попадя. Я слушала вполуха. Когда Хромой отлучился, я улучила момент и поймала его на обратном пути.

– Не встречал его? – показала ему фотокарточку.

Хромой вгляделся:

– Нет. Точно нет. Кто он?

– Брат, – коротко ответила я. Он хмыкнул, и я, не желая вдаваться в подробности, перевела тему на охотников.

– Охотники? – удивился Хромой. – Они-то тебе зачем? В Предбанник они не заглядывают. Когда я с ними в последний раз встречался, собирались в Ржавый Лес откочевывать, а вот где теперь… Это тебе с Фессом надо разговаривать.

– С Фессом? А это кто?

– О-о-о… – Он аж зажмурился. – Легендарная личность. И по совместительству бармен. Сидит в баре «100 рад», носа наружу не кажет, однако знает все и обо всех. Он точно про охотников в курсе.

Отойдя от Хромого, я вновь полезла в карту. Ага. Получается, чтобы до Фесса добраться, нужно пройти насквозь сначала Предбанник, а потом Могильник – бар стоит на самом краю Диких земель. Интересно, хмыкнула я, почему мне кажется, что в одиночку это сделать будет крайне сложно? Не потому ли, что я уже едва не попала на зуб собакам? Или потому, что на Могильнике хозяйничают бандиты, от которых ничего хорошего ждать не приходится? Мне нужен напарник, однако и напарники бывают такие, что никаких врагов не надо. Вот если бы согласился Грек…

Но для начала мне нужно набраться опыта здесь, в Предбаннике.

Глава 5

Набираюсь опыта

На следующее утро Грека среди отдыхающих в деревне сталкеров я не нашла и, постаравшись забыть о вчерашнем нападении собак, пошла изучать Предбанник в одиночку.

Аномалий, как и говорил Седой, здесь действительно оказалось не много: в основном «птичьи карусели», «комариные плеши» и «мясорубки», отличающиеся друг от друга только количеством и разбросом кровавых пятен в них. В тоннеле под железнодорожной насыпью вольготно растянулась на весь проход «молния», не оставляющая шансов проскочить мимо. Хорошая аномалия, заметная… гнездится на остатках асфальта, громко потрескивает, предупреждая о своем присутствии. У меня даже пронеслась крамольная мысль, что ночью «молния» даже красива.

Зато в небольшом леске перед насыпью обитали кабаны, и в них красивого не было ничего – жуткие твари с покрытой язвами шкурой и огромными клыками. Их я разглядела в бинокль и, глядя, как мирно сопят среди развороченных кустов две огромные туши, решила, что соваться в лесок не стоит. Стаю слепых псов в низинке возле заброшенного вагончика я тоже обошла стороной, зато заглянула в гаражи, в которых вчера мы так и не побывали. Там ничего интересного не оказалось, только на одном из зданий висел скелет, который как-то странно подергивался – то ли от порывов ветра, то ли сам по себе. Зомби?

Перекусив найденной в рюкзаке тушенкой, я посмотрела на часы. Половина второго. У меня еще уйма времени, чтобы дойти, скажем, до развалин хутора и вернуться обратно в деревню.

Стоило выйти на дорогу – и с запада, со стороны болот, донесся звук, больше всего похожий на уханье гигантской совы, подхваченное эхом, снова донеслась автоматная очередь, и все смолкло. Я хмыкнула. А ведь всего несколько лет назад, если верить заметкам Дикого, и болота, и южная часть Предбанника Зоне не принадлежали. Не водились здесь безглазые псы, не было «мясорубок», и звуки раздавались самые обычные. А под разрушенным железнодорожным мостом был блокпост военных. Но три года назад после особо мощного Выброса Зона мгновенно расширилась сразу на несколько километров, и служивые – те, кому повезло выжить, – экстренно эвакуировались. Теперь бывший блокпост – неплохое место для привала, и два незнакомых сталкера уже устроились там на отдых. Я, накинув капюшон, прошла мимо, кивнув в знак приветствия. Они ответили мне тем же.

А ведь получается, что Зона медленно, но верно расширяется, захватывая все новые и новые территории. Может быть, однажды на автобусной остановке в Дитятках появится «молния», в магазине гостиницы обоснуется на жительство спрут. Жителей экстренно эвакуируют, и только Седой совершенно так же будет занимать свою избушку, потому что он один из немногих, кто имеет о Зоне четкое представление.

А потом Зона расширится до Москвы, потом – до Владивостока, потом захватит весь мир… Я помотала головой. Бурная у тебя фантазия, мать, а между тем ты-то как раз в Зоне находишься, где отвлекаться от окружающей действительности чревато. Я, вовремя заметив на дороге очередную «молнию», взяла влево, к заброшенной ферме…

Почему я не заорала, увидев несущуюся прямо на меня гору мяса на тонких ножках, с мордой, словно вылепленной из плохо пропеченного теста, – наверное, просто забыла, как это делается. На этот раз разрядила в тварь всю обойму, так и не сообразив, когда успела вытащить пистолет. Зато теперь абсолютно точно узнала, что попала в цель: клешня завизжала и развернулась обратно, заметно прихрамывая на бегу. Да я снайпер, с сарказмом подумала я и села прямо там, где стояла, – дрожащие ноги отказались меня держать.

Где-то справа лаяли собаки, вдалеке плакали-выли волки… или не волки… я сидела и тупо смотрела на пистолет. Мысль о том, что обезумевшая клешня только что чуть не снесла мне голову, никак не хотела в этой самой голове укладываться. Да, погибнуть под копытами бывшей свиньи – так себе смерть. И мне совершенно не нравится, что каждая встреченная мной зверюга спешит меня убить!

– Помогите… – раздалось с той стороны, куда метнулась раненая клешня. – Аптечку… помогите…

Значит, мне еще повезло, мрачно подумала я, стараясь не вспоминать о страшной твари. Вон, у бедолаги даже аптечки нет, чтобы обезболом закинуться да к дороге выползти.

Вздохнув, я поднялась на ноги. Надо посмотреть, что там у человека стряслось.

– Помогите…

– Да иду уже, – пробурчала я вполголоса… и замерла. Потому что неведомый пострадавший издал серию хрипов, словно у него горлом шла кровь, а потом совершенно нормальным голосом снова произнес:

– Люди… помогите…

Я осторожно обошла «раненого» по большой дуге. Нечто, притворяющееся человеком, продолжало звать на помощь, не показываясь из густых кустов. Я зарядила в пистолет оставшиеся патроны, нашла подходящую ветку и, кинув ее с таким расчетом, чтобы она упала в нескольких шагах от говорящего, нырнула в кусты.

…Раздался визг, и из кустов вылетела клешня. Я от неожиданности едва не выпустила в нее остаток магазина, чудом удержавшись в последнюю секунду.

– Ну, тварюга!

Вслед плоти полетела другая ветка, и хоть попала она в «молоко», мне все же чуть-чуть полегчало. Нет, я не снайпер, но, выходит, клешня боится меня гораздо больше, чем я ее. Как ни крути – это приятно.

Вечером, вернувшись в деревню и продолжив у костра изучать заметки Дикого, я прочитала, что клешни являются одними из самых безобидных существ в Зоне. Лишь некоторые особи умеют имитировать человеческую речь, но и они не понимают смысла произносимых ими фраз, а потому внимательный сталкер никогда не попадется на «просьбы» плоти о помощи.

Я отложила КПК и задумалась. Одной мне в Зоне долго не продержаться, это факт. За два дня я уже дважды едва не сложила голову, и это в Предбаннике! Дальше будет только хуже. Но и от сидящих у костра ребят неизвестно, чего ждать. Вон парень с кольцом в виде драконьего когтя на пальце, размахивая руками, рассказывает, как в прошлую ходку завалил возле самого Периметра здоровущего спрута, отрезал у него щупальца и продал на Большой земле втридорога. И ведь слушают его, не одергивают, только Хромой молча ухмыляется… Нет уж, лучше одной ходить, чем с такими напарниками. Дикая я или где, в конце концов?

На следующий день, обойдя ферму далеко стороной, я дошла до северного блокпоста, наткнувшись по пути только на жутко фонящий перевернутый грузовик. Вокруг грузовика валялось несколько полуразложившихся тел в черно-серо-белой пятнистой форме и разносились соответствующие ароматы, а неподалеку паслась стайка странных существ, больше всего напоминающих крыс-переростков с длинными задними лапами. Кажется, это и есть кенги. Они оказались очень любопытными и относительно мирными, хотя один из них все же попытался меня цапнуть. Но тут уж я, заметив, что лысая тварь с желтыми зубами явно метит укусить меня за ногу, просто пнула кенга со всей дури. Он, визжа, шлепнулся на землю в нескольких шагах от меня и больше лезть не решился.

За перекрывающим дорогу шлагбаумом маячили фигуры сталкеров. Я показала серьезным – не чета нам, новичкам, – дядям фотографию Стаса и, услышав ожидаемый ответ: не видели, повернула обратно. Дорога звала дальше – через Могильник в бар, но мне туда пока было рановато.

Заночевать пришлось на чердаке бывшего хутора, и ночка эта выдалась беспокойной. Прямо в дом забегали и тревожно скулили безглазые псы, видимо, учуявшие мой запах, на ферме до самого утра повизгивали клешни, а ближе к рассвету прямо за стеной раздались поочередно грозное кабанье ворчание, несколько пистолетных выстрелов и полный боли человеческий крик. Сон слетел с меня окончательно, и я, выбравшись через дыру на крышу, честно попыталась рассмотреть, что творится внизу. Однако там царили густые сумерки, и все, что я смогла увидеть, – как что-то большое, прихрамывая, ломилось сквозь кусты прочь от хутора.

Я, осторожно свесившись вниз, позвала неизвестного, но ответом мне стала только мертвая тишина. Именно мертвая. Та, которая пугает больше, чем весь предшествующий тарарам.

– Эй, – попыталась я еще раз. И снова не услышав ничего, решительно принялась спускаться.

Тело в характерных спортивных штанах и черной кожаной куртке обнаружилось у пролома в стене. Бандит, похоже, из последних сил пытался заползти в дом, но сил не хватило. На боку у него я обнаружила здоровенную рану, кровь из которой уже не текла, возле тела валялся пистолет. Странно. Что бандит здесь делал совсем один и почти без оружия? Я подняла пистолет. Магазин пустой, а жаль – «ПМ» один в один, как у меня. Хотя… Я, преодолевая брезгливость, прошлась по карманам куртки. Есть. Небольшая, но увесистая коробочка, в которой всего четырех патронов не хватает. А еще – бутылка водки (и как только в карман поместилась), банка тушенки, один бинт и пятьсот рублей. Неплохо…

Завибрировал КПК. «Резо, Предбанник, «птичья карусель». Толян Битый, Предбанник, мутант». Ага, значит, безвестный бандит – это Толян Битый. А Резо – это не про него сталкеры у костра трепались? Выходит, нашел он свой конец, земля ему пухом. Да и тебе, Толян. Не знаю, чем бы закончилось дело, встреться мы с тобой вживую, но теперь твои запасы мне душу греют.

Я задумчиво посмотрела на светлеющее на востоке небо. Сна уже ни в одном глазу. Помнится, фельдшера на «Скорой» практикантам рассказывали, что четыре часа утра – то самое время, когда спать отправляются даже самые беспокойные пациенты. И Седой в Зону неспроста перед самым рассветом направился. Интересно, в самой Зоне это правило работает?

Во всяком случае, шагая вдоль дороги обратно к мосту, ни лая собак, ни визга клешней я больше не слышала. Над миром царила тишина, которая только ранним утром и бывает. Мирное тихое утро… Жаль, доживают до него не все, мрачно усмехнулась я, вспомнив окровавленное тело Толяна.

* * *

Еще три дня я наматывала километры по Предбаннику, изучая Зону, и никак не могла отделаться от чувства, что Зона в ответ изучает меня. Во всяком случае, ощущение сверлящего спину холодного взгляда, которое неведомо откуда взялось вскоре после встречи с клешней, никак не хотело проходить. Я спросила об этом Хромого, и он на полном серьезе ответил, что Зона действительно наблюдает. Я недоверчиво прищурилась, уже зная, как любят сталкеры разыгрывать новичков, но Хромой на этот раз, кажется, не шутил.

– Если тебе так проще – назови это адаптацией. – Глава деревни снисходительно смотрел на меня. – Привыкаешь к постоянному чувству опасности, вот и мерещится всякое. Хотя я бы не спешил подходить к этому вопросу с точки зрения исключительно логики. Это долго объяснять, но не зря большинство сталкеров – люди суеверные. Слишком многое здесь никакой логике не поддается.

Как бы то ни было, но давящее чувство того, что я не одна, в течение этих трех дней преследовало меня постоянно. Чувствовала я этот взгляд, когда отсиживалась в канаве, не желая попадаться на глаза двум крепким парням в кожаных куртках и спортивных штанах. Всей спиной чувствовала слежку, когда по просьбе Хромого проверяла, не появился ли в занятом «молнией» тоннеле новый артефакт. Даже ночью я просыпалась и готова была поклясться, что только что рядом кто-то был. Однако, открывая глаза, понимала, что сплю одна и никакое существо, будь то человек или зверь, не смогло бы скрыться так бесшумно и быстро.

Но когда я уже решила, что от этого взгляда мне не избавиться никогда, он исчез. Я просто проснулась утром и поняла, что между лопатками теперь не свербит, и настойчивое желание обернуться тоже пропало. И одновременно с этим пришло понимание, что вот теперь-то мне можно уходить с Предбанника. Больше мне тут все равно делать нечего.

Ну… почти. Есть в Предбаннике пара мест, куда я еще ни разу не заглядывала. Они казались мне страшнее, чем все ужасы Предбанника вместе взятые. И с этими страхами нужно было покончить.

Первый страх – радиация. Смерть от невидимого, неслышимого, но смертельного радиационного излучения была для меня одной из самых страшных еще со времен училища, но до лучевой болезни в Зоне еще нужно дожить. И потому я, вооружившись камешками, натянув на лицо респиратор и стараясь не слушать писк встроенного в КПК счетчика, уже через полчаса кружила по небольшому радиоактивному могильнику на севере от деревни. Сталкеры здесь редко появляются – место не рыбное, а вот аномалий вокруг понатыкано много. Именно поэтому я решила, что мне может повезти.

И не прогадала. Нечто, больше всего напоминающее комок земли, в котором крепко-накрепко переплелись между собой корни растений, слабо походило на артефакт в моем понимании, но счетчик радиации возле него пищать неожиданно перестал. Я убрала находку в рюкзак и, удостоверившись, что аномалий рядом нет, перемахнула через сложенные в кучу плиты прямо на крышу ржавой цистерны. Отсюда рукой подать до лаза в окружающей могильник сетке-рабице. С цистерны посыпались ржавые хлопья, мелкие ветки и прочий мусор, заставив вхолостую сработать засевшую рядом «мясорубку», и я прыгнула еще раз – над аномалией. Удачно.

Усевшись под ближайшим деревом, открыла в КПК вкладку «Артефакты». Так, неплохо. Нашла я «горгону» – артефакт распространенный и не шибко ценный, зато один из немногих, который радиацию не излучает, а поглощает. Оставить, что ли, себе?

Подумав, я отказалась от этой идеи. Если не считать куч похороненной на Могильнике техники, то радиоактивных пятен на пути в бар не так уж много. Да и вырученные за «горгону» деньги спрятать будет гораздо проще, а на Могильнике это немаловажно.

Следующим пунктом стало кладбище. Вот уже почти неделю я «загораю» в Предбаннике, а на кладбище заглянуть так и не решилась, хотя находится оно совсем рядом с деревней. Я просто боялась найти среди надписей на крестах родную фамилию, и все доводы логики о том, что Карпов могилу нашел бы сразу, разбивались об этот страх. Но теперь я знала, что должна. Потому что, если не переломлю себя, не смогу победить страх, то могу сразу валить за Периметр – пути в глубь Зоны мне не будет.

И я шла. Осторожно, медленно приближалась к покосившимся крестам, которых оказалось не так уж много, внимательно изучала каждый. Прозвища, даты смерти, иногда – короткая надпись типа «покойся с миром». И ни одного намека на личность похороненного человека, на то, кем он был до Зоны.

Я села возле последней могилы. Стаса тут нет, это однозначно. Но руки дрожали, и для того, чтобы прийти в себя, мне потребовалось несколько минут. Вытерла невольные слезы, кивнула молчаливым надгробиям и повернула к деревенским домикам, видневшимся в просветах между деревьями.

Глава 6

Бандиты

В деревне первым, кого я увидела, стал Грек. Жив, курилка! Снова дымит сигаретой, о чем-то разговаривая с Хромым. Заметил меня, махнул рукой. Я кивнула в ответ и направилась к костру, где на этот раз никого не было. Хорошо. Можно просто сидеть, смотреть на языки пламени и ни о чем не думать.

– Помнишь парня, который тут три дня всем хвастался, что он охрененный охотник на спрутов? – Грек, распрощавшись с Хромым, подошел ко мне.

– С кольцом на пальце? – вспомнила я.

– Ага, с ним. Подорвался вчера на мине около Периметра. Да ладно бы один, с ним еще парень был. – Грек хмыкнул. – Хорошие у вояк мины, качественные. Разворотило их так, что только кольцо узнаваемым и осталось. Отдал его Хромому, найдет, куда пристроить.

Я кивнула: найдет. Огонь гипнотизировал, не отпускал.

– Сама-то как? – Грек аккуратно подпихнул меня локтем.

– Жива, – я наконец перевела на него взгляд. – Грек… Ты с Предбанника уходить не собираешься?

Он посмотрел удивленно:

– Собираюсь. – Грек понизил голос, несмотря на то, что рядом никого не было, и кивнул на домик, куда ушел Хромой. – Нужно кое-какую инфу слить бандосам, которые на Могильнике заправляют, и на какое-то время в баре затихариться. А ты?

– Фесс нужен, бармен. Он про охотников знает. Может… пойдем вместе?

– Пошли, – искренне обрадовался Грек. Признался: – Вдвоем не так страшно.

Я неохотно встала, преодолевая накатившую усталость – не в первый раз и уж точно не в последний.

– Тогда подожди минутку, тоже к Хромому подойду.

Я не стала говорить Хромому о том, что ухожу с Предбанника. Сторговала артефакт, обменяв его на десяток патронов и старенький освинцованный контейнер, кивнула в ответ на традиционное «удачи» и быстрым шагом направилась к выходу из деревни, где меня уже ждал Грек.

– Все. Пошли?

Как и тогда, в первый раз, Грек двинулся впереди, и за его широкой спиной я снова почувствовала себя почти в безопасности. Мы не торопясь шли в стороне от дороги, Грек сканировал пространство вокруг, не забывая поглядывать назад. Я внимательно наблюдала за ним. Похоже, Грек изучил Предбанник как свои пять пальцев, потому что аномалии обходил задолго до того, как их успевала засечь я, а мутанты нам пока и вовсе не попадались. И когда солнце закатилось за горизонт и наступили сумерки, мы уже устраивались на ночлег в одном из вагонов, навечно застрявших на насыпи.

В ту ночь мы даже костер разводить не стали. Грек где-то достал грелки-теплоиды, и мы, засунув их в спальники, относительно прилично поспали несколько часов. Относительно – потому что Зона по-прежнему жила своей жизнью, и до нас то и дело доносились то звуки выстрелов, то ворчание и лай собак, а то и вовсе на болотах начинали вопить неизвестные, но явно очень крупные твари. Ближе к рассвету мы одновременно проснулись от доносящегося с юга, от деревни, треска автоматных очередей. Стреляли долго, и мы оба невольно вздрогнули, когда наступила тишина. Переглянулись и синхронно начали собираться. Действие грелок все равно уже кончилось, а лежать и, замерзая, слушать тишину не прельщало ни Грека, ни меня.

Снова оставив дорогу в стороне, мы двинулись в направлении хутора. Со стороны фермы то и дело доносилось лопотание клешней да один раз – истеричный взвизг и громкий треск «молнии». Поджарилась-таки бывшая свинка в аномалии. Где-то неподалеку подвывали собаки, но скоро начал накрапывать мелкий дождик, и я понадеялась, что, может, местное зверье забьется по норам и даст нам фору в несколько спокойных километров по Зоне.

Пройдя мимо развалин хутора, мы подошли к дороге совсем близко – устали уже спотыкаться о корни, а ветки кустов вообще будто специально норовили выцарапать глаза. Вокруг было тихо – так, может, рискнуть и часть пути проделать по дороге, где асфальт хоть и старый, но вполне еще сохранившийся?

– Тихо! – шепнул вдруг одними губами напарник, подняв руку.

Что такое? Я прислушалась, но не услышала ничего, кроме стучавших по траве и кустам капель дождя. Грек продолжал стоять на месте. Что-то его напрягало в окружающей действительности…

Спереди раздался дурной лай трех или четырех собак, который с легкостью был перекрыт ревом существа явно более крупного. Собаки разлетелись в стороны от пустого места, у одной на боку словно сама по себе выросла кровавая борозда, в которую вывалились сизые с прозеленью кишки. Душераздирающий визг тут же захлебнулся, когда шея несчастной псины расцвела еще одной бороздой, а мне на мгновение показалось, что среди мелких дождевых капель прорисовалась человеческая фигура, но выше меня раза в полтора.

В следующее мгновение спрут материализовался.

Мы замерли как стояли. Спрут недовольно топырил щупальца метрах в двадцати, наблюдая, как иссякает фонтан крови из собачьей шеи. Если он заметит нас – конец. Пусть Грек вооружен дробовиком – эта тварь способна убить, даже будучи практически надвое разорванной автоматной очередью. Фауна Зоны вообще на редкость живуча. А потому мы даже дышали через раз до тех пор, пока спрут, что-то ворча себе под нос, не развернулся в противоположную от нас сторону и не скрылся в направлении фермы. При этом он с легкостью обошел по краю парочку притаившихся друг возле друга «птичьих каруселей», заставив их сработать вхолостую.

Дождавшись, когда спрут исчезнет из виду, мы втопили оттуда со всей возможной в Зоне скоростью, перестав замечать и капающую за шиворот воду, и коварные корни деревьев, и часто растущие кусты. Чем дальше мы уйдем от этой твари, тем лучше. Опомнились только у грузовика, когда все чаще стали трещать дозиметры. Переглянулись. У Грека лицо бледное, и подозреваю, что мое не лучше. Но кажется, можно выдохнуть. Мы сбавили ход и аккуратно обошли машину. Ноги гудели и подгибались, в животе – не иначе как с перепугу – требовательно урчало, и мы решили, что пора сделать привал.

Да. Много ли для счастья надо? Всего-то – остаться в живых, а потом вскрыть банку вкуснейшей на свете тушенки. Мне уже не мешали ни моросящий дождь, ни раздающийся вдалеке рев существа не менее крупного, чем спрут, ни запах тухлятины, доносящийся со стороны грузовика. После тушенки в ход пошел чай из термоса запасливого Грека, и жизнь наладилась окончательно.

– Смелая ты, – вдруг сказал Грек.

– Это почему? – удивилась я.

– Ты единственная согласилась пойти со мной, хоть и знаешь, что идем к бандитам. – Грек с наслаждением закурил, не забывая, впрочем, поглядывать по сторонам. – А ведь Хромой всем, кого в деревне нашел, чуть не золотые горы обещал. Но парням по Предбаннику шастать да небылицы у костра травить спокойнее оказалось. Да и спрут… Я ждал, что ты визжать начнешь.

Я хмыкнула. Не визжала никогда и начинать не собираюсь. Но в чем-то Грек прав. Чем дальше от Периметра, тем глуше становился поселившийся в душе ужас, превращаясь в почти привычное, фоновое чувство постоянной тревоги. Которое уже не сковывало руки-ноги, а наоборот – подстегивало соображалку и оттачивало рефлексы.

Так что спокойнее оказалось как раз не в деревне… Вспомнив выстрелы, раздававшиеся с той стороны ночью, я горько усмехнулась:

– Ну, к костру, похоже, местная фауна наведывалась. Кто б ей намекнул, что она огня бояться должна, а?

– Зато у нас тихо было, – помрачнел и Грек, которому тоже было не по себе от этой отчаянной стрельбы. Вот только сделать мы все равно уже ничего не могли.

На том привал и закончился. Консервные банки, на дне одной из которых покоится окурок, прикопаны, рюкзаки закинуты за плечи, оружие наготове. Бывший северный блокпост мы прошли без задержек – и вот он, Могильник. Ряды специализированной техники, горы ржавых машин и разного железного хлама, свезенного когда-то в одно место и брошенного. Хромой сказал, что артефактов здесь побольше, но чаще всего – как раз в кучах мусора, при подходе к которым дозиметр начинает истерично пищать.

А нам оно и не надо. К бандитам в гости лучше идти без хабара.

* * *

Дождь по-прежнему моросил. Вокруг не было ни души, если не считать шмыгающих под ногами крыс, но они, хоть и крупнее обычных, выглядели вполне безобидно. По крайней мере сейчас они боялись нас, а не наоборот. Аномалии тоже не огорчали изобилием – то ли тропка, по которой мы шли, была безопасная, то ли в принципе их тут немного. Я больше склонялась ко второму варианту – Зона раскрывала карты постепенно, и чем дальше, тем выше становились ставки, тем азартнее шла игра. А мы только начали путь и, видимо, были Зоне не особо интересны.

Но то – Зоне.

– Гля, кто к нам колеса катит! – раздался внезапно слева наглый, даже какой-то хищный голос. Его обладатель, небритый тип чуть выше меня и гораздо шире Грека, вышел на середину тропинки прямо перед нами, небрежно держа в руке пистолет, и теперь так же хищно усмехался, глядя на нас. Грек вскинул было дробовик, но справа из-за дерева вышел еще один бандит, и обрез в его руках смотрелся почему-то гораздо внушительнее дробовика.

– Пукалки свои медленно на землю положили! – велел обладатель обреза. – Положили, сказал!

Грек обернулся на меня, кивнул. Делать нечего, мы разоружились и так же по команде отступили на шаг назад.

– Ребят, мы от Хромого, к пахану вашему идем, – начал было Грек, но бандит с обрезом перебил:

– Смотри-ка, Лукавый, по Зоне уже и девки шастают!

– Да пусть шастают, – флегматично отозвался Лукавый, цепко оглядывая нас.

– Ты чего? – искренне изумился его собеседник. – Ты когда в Зоне последний раз девку-то видел?

Лукавый тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на Грека:

– Что ты там про пахана базарил?

– Инфа для него важная. – Грек ненавязчиво оттеснил меня в сторону, прикрывая от бандита с обрезом. Однако тот успокаиваться не желал:

– Ну, у тебя, допустим, инфа. А ты, красавица, что можешь нам дать?

Я молча ощерилась в ответ. Но Лукавый, видимо, не настроен был ссориться.

– Так, малой, остаешься тут. Что делать – знаешь. Я этих двоих провожу до пахана. – Заметив, что недовольный парень хочет возразить, он повысил голос: – Заткнись и делай что сказано!

Как ни странно, но бандит мгновенно подчинился, что, впрочем, не помешало ему кинуть в мою сторону многообещающий взгляд.

Лукавый забрал себе дробовик Грека, а пистолет, разрядив, вернул мне.

– Давайте без глупостей. Если не соврали, то дробовик позже верну.

– А отбиваться чем, если нападут? – нахмурился Грек.

– Не нападут. Тропа чистая, утром проверяли.

Грек нахмурился еще больше, но спорить не стал. Двинулся по тропе вперед, за ним, поймав приглашающий жест Лукавого, шагнула я. С тоской посмотрела на оттопыренный карман куртки Лукавого, где лежали мои патроны. Пистолетом теперь только как тяжелым тупым предметом пользоваться. Хорошо, хоть нож за голенищем берца торчать остался. Я наклонилась проверить, насколько плотно он сидит в ножнах, и сзади тут же раздался спокойный голос:

– Не балуй.

Я, не оглядываясь, пожала плечами. Сейчас главная угроза исходила не от идущего следом бандита, а от окружающего нас редкого лесочка, в котором фиг знает какие твари могут обитать.

Грек, подняв сжатую в кулак ладонь, замер.

– Впереди движение. Три… нет, четыре клешни и кабан.

Лукавый выругался.

– Берите вправо, обойдем их стороной.

Мы послушно свернули с тропы. Судя по всему, клешни здесь ходили часто, потому что в сторону уводила еще одна протоптанная тропинка. Лукавый теперь шел левее, держа на прицеле мелькающие за деревьями туши и иногда косясь на нас. Шли мы по тропинке медленно, и ему это, похоже, было не по душе.

– Стой! – прошипел вдруг Грек. – Лукавый, стой, кому говорю!

Тот, мгновенно замерев, направил дробовик на моего напарника. Но Грек молча указал бандиту на клочок земли, до которого Лукавому оставалось сделать всего шаг. Кровавого пятна там почти не было видно (может, его и не было), зато в воздухе затейливо кружили несколько листочков – и это при полном отсутствии ветра.

Лукавый даже опустил дробовик, лицо его побледнело.

– «Мясорубка»… – Грек набрал полную горсть камешков и принялся кидать их по одному, выискивая безопасный путь. Аномалия неожиданно оказалась большой, частью даже перекрывала покинутую нами тропу, и какое-то время мы молча наблюдали, как камешки, достигнув невидимой границы, мгновенно перемалываются в пыль. Завораживающее зрелище. Уже начинало казаться, что это никогда не кончится, так что я даже не поверила, когда очередной камешек спокойно упал на землю. Грек медленно двинулся вперед, и я, держась от него метрах в трех, пошла следом. Меня еще дед учил, что в лесу вплотную друг к другу никто не ходит. Распрямится отодвинутая напарником ветка и хлестанет по лицу так, что небо с овчинку покажется…

А вот Лукавый явно привык по большим дорогам ходить, иначе не дышал бы мне прямо в спину. Хорошо хоть, что дробовиком больше в нас не тыкал и Грека не подгонял.

Не успели мы сделать и десятка шагов, как Грек снова замер.

– Дикая, ложись, – голос его звучал встревоженно. Я мгновенно распласталась по земле, Лукавый, чуть подумав, повторил за мной.

– Что случилось?

Грек, не отвечая, аккуратно присел и принялся что-то выколупывать из шнуровки своего берца. Покосился на меня:

– Чуть левее сдвинься.

Я уже сама увидела тянущуюся поперек дороги тоненькую проволочку. Грек заметил вовремя – он успел только чуть натянуть ее, но, кажется, теперь проволочка зацепилась за узел шнуровки, и просто шагнуть назад парень не рискнул. Впрочем, со шнуровкой он справился быстро. Аккуратно отодвинул ногу, выждал пару секунд и наконец, не торопясь выпрямившись, так же аккуратно перешагнул растяжку. И только теперь выдохнул.

Подошел Лукавый.

– Ни хрена себе! Ты как ее почуял?

– Не знаю, – помотал головой Грек. – Словно почувствовал, что дальше идти нельзя.

– Ну, ты… ваще! – захохотал вдруг бандит. Негромко, потому что клешни все еще были где-то недалеко. – Везунчик! – И снова нахмурился. – А ведь аномалии утром не было. И про растяжку я не знал. Будь я один… или того хуже, с малым… получается, сталкер, я тебе уже дважды жизнью обязан. Запомню. Лукавый такое не забывает.

– Не знаешь, кто ее поставить мог? – Грек кивнул на нашу несостоявшуюся смерть.

– Без понятия. – Лукавый, подумав, все же посмотрел назад, туда, где в засаде остался малой. – Мог, наверное, и пацан учудить. Он в Зоне недавно, не пообтерся еще. Кажется ему, что может нагибать всех направо и налево, а здесь это не канает.

Благополучно обойдя стадо, мы вернулись на тропинку, а та в свою очередь вывела нас к основной дороге ровно напротив занятого бандитами большого ангара. То, что мы уже рядом, стало понятно задолго до того, как ангар показался среди высаженных когда-то вдоль дороги тополей. Далеко вокруг разносилась залихватская мелодия – словно и не в Зоне мы находимся, а в моем родном дворе, где такие концерты были не редкостью, особенно по ночам.

– Лукавый, – позвал Грек. – Давай туда вдвоем пойдем, а Дикую здесь оставим. Иначе, боюсь, мы до пахана не доберемся, порвут на полдороге.

– Согласен, порвут, – усмехнулся бандит. – Во всех смыслах. – Он посмотрел на меня. – Сиди тихо, не рыпайся, и все будет пучком. Если про пахана не наврали, то вернется твой друг целый и невредимый. Ну а если наврали… Сама понимаешь, из-под земли достанем.

Ох, слабо мне верится. Нет, не в то, что из-под земли достанут, а в то, что Грека просто так отпустят.

Видимо, Грек прокрутил в голове то же самое. Протянув руку, напарник взял мою – ту, на которой КПК, – и, развернув его так, чтобы не видел Лукавый, что-то нажал на экране.

– Если через час не вернусь – уходи туда. Если выйду не один – тоже уходи. – Он внезапно улыбнулся. – И нос не вешай, прорвемся! В баре встретимся.

Я долго смотрела, как они удаляются. Если не знать нюансов – ни дать ни взять два товарища прогуливаются. У обоих – спокойный уверенный шаг, дробовик в руке у Лукавого опущен стволом в землю, прямая спина Грека. Вот только я, глядя на эту спину, думала о том, что Грек не всесилен и тоже многого боится. И наверняка сейчас ему очень страшно, но вида он не подает. Вот они о чем-то поговорили с дерганым типом возле ворот, вот Лукавый, пропустив Грека вперед, оглянулся… Несмотря на большое расстояние, мне показалось, что он улыбается. Не нравится мне это, ой не нравится!

Едва Лукавый скрылся за воротами, как я, не спеша отползя назад и вбок, сменила место дислокации. Теперь и ворота было видно лучше, и тикать, если что, гораздо удобнее. Зарядила в пистолет запасную обойму, которую схоронила за пазухой как раз на такой случай, и, открыв КПК, нашла на карте оставленную Греком метку. Не особенно далеко. Обогнуть два кружка – это, наверное, вот эти две башни, что возвышаются за холмом справа, – и я почти на месте. Даже на карте видно, что здание разрушено, но, может, оно и к лучшему. Наверняка там есть, где спрятаться.

Часы отсчитывали минуты – тридцать, сорок шесть, пятьдесят две… Музыка, звучащая в ангаре, вроде бы стала громче, а больше оттуда не доносилось ни звука. Это, конечно, ни о чем не говорило, но мне становилось все больше не по себе. Грек по-прежнему не появлялся, не появлялся и Лукавый. Да что у них там происходит? Я с трудом заставляла себя сидеть на месте, не предпринимая попыток подкрасться поближе ко входу. Греку я этим не помогу, а засекут меня на раз. Что делать, а?

Я прождала полтора часа, но Грек так и не вышел, а между тем начинало темнеть. КПК молчал, не спеша присылать мне известие о гибели от рук бандитов еще одного сталкера, но это не значило ровным счетом ничего. Пора выдвигаться. Шарахаться по ночной Зоне – удовольствие ниже среднего, ночевать здесь – утром можно и не проснуться. А значит, мне предстояло в одиночку обогнуть поросший травой холм, некогда насыпанный над кучей сваленных в одном месте радиоактивных железяк, и миновать башни, постаравшись не слишком близко подходить к дороге. Я еще раз посмотрела на карту. Обходить буду справа, потому что слева дорога проходит почти вплотную к холму. Она хоть не сильно оживленная, но мне и одного бандита за глаза хватит.

Последний раз посмотрев на ворота, я пошла прочь. Если Грек выберется – он знает, где меня искать.

* * *

В наступающей темноте туман над болотом светился мягким белым светом, словно там, внутри, кто-то включил большую и мощную лампу. А может, и правда включил. Во всяком случае, я бы этому не сильно удивилась. Могильник будто красовался, демонстрируя мне все свои чудеса, и я уже не один раз порадовалась, что хотя бы часть пути по нему прошла не одна. Во-первых, здесь было гораздо страшнее, чем в Предбаннике, а во-вторых, я чуть ли не физически ощущала, как стремительно уровень моего везения стремится к нулю. Больше недели в Зоне… Мало кто из новичков мог похвастаться подобным. Мои же неприятности ждали впереди, это я копчиком чувствовала.

Я через силу усмехнулась. Как же не ходить, если они ждут?

Глава 7

Две аномалии

Чуйка не подвела и на этот раз. Вляпалась я быстро и в самом буквальном смысле. В попытке обойти стадо клешней, вольготно расположившееся среди кустов и чудом мной замеченное, я слишком сосредоточилась на том, чтобы не выдать себя случайным шорохом, и не сразу поняла, что с каждым шагом ноги оторвать от земли становится все труднее. А когда поняла – было уже поздно. Ноги словно в свежезастывшем цементе оказались, и все попытки вырваться из невидимого плена привели только к тому, что я неловко упала, успев подставить руку. Какие там «случайные шорохи»… Едва не заорав от ужаса, я извернулась так, что затрещал позвоночник, и, оставив в ловушке часть кожи с перчатки, выдернуть руку все-таки смогла. Но вот ноги застряли намертво, и все мои попытки освободиться ни к чему не привели.

В груди заворочался тяжелый колючий ком, дышать стало тяжело. Блин, неужели я многого прошу? Всего лишь сдвинуться с места, хотя бы на миллиметр! Но аномалия держала добычу крепко и отпускать не собиралась. А совсем недалеко похрюкивали и лопотали клешни. Не думаю, что им понадобится так уж много времени, чтобы обнаружить мое присутствие, а обнаружив – кинуться с яростью, достойной лучшего применения. Ну, постреляю я в них из пистолета… толку-то? В лучшем случае стадо меня сметет и не заметит, в худшем – на шум прибежит кто-то более крупный. Говорите, не бывает безвыходных ситуаций? Могу поспорить!

Я ожесточенно потерла лицо, вытирая слезы. Ну уж нет, хватит. Реветь от жалости к самой себе – еще не хватало! Страшно? Конечно, страшно! Но если помирать, то уж точно не в слезах и соплях. А ну-ка, вдох-выдох! Еще! Дыши-дыши, может, лучше соображать начнешь… Дикая, блин!

Увлекшись этой психотерапией, шагов за спиной я не услышала. Спохватилась только, когда совсем рядом незнакомый мужской голос с иронией проговорил:

– О, явление!

Схватившись за пистолет, я обернулась так резко, что снова чуть не потеряла равновесие. В пяти шагах от аномалии, в которую я так глупо попалась, стоял сталкер в совершенно неуместной здесь, в Зоне, афганской панамке. Ой-ей. От его веселого взгляда мне почему-то сразу стало не по себе. Вот что у него в голове делается, а? Выглядит-то он так, словно его и оглоблей не перешибешь. В смысле – здоровый, как все тот же пресловутый шкафчик. Такое ощущение, что в Зоне в принципе щуплых и тощих парней нет. А может, действительно нет. Так, неважно. Важно то, что у меня сейчас или пан, или пропал. Но если парень вдруг задумал что нехорошее, то просто так не дамся.

– В «хапугу» попала, – все с той же интонацией констатировал парень, по-прежнему не двигаясь с места. На пистолет в моей руке он внимания не обратил ни малейшего. Я уцепилась за незнакомое название:

– Что за «хапуга» такая?

– Аномалия, – отозвался он. – Встречается редко, увидеть нельзя. Ты, видимо, клешней обходила тихо-тихо, чтобы не услышали? Вот и попала. Она захватить может, только если двигаешься очень медленно. Чтобы освободиться, нужно либо от обуви избавиться, либо предмет притащить с весом больше, чем твой. Потому и «хапуга» – с каждым разом хапает все более тяжелые предметы, пока наконец не схлопнется совсем.

Нет, в КПК про эту аномалию точно ничего нет, я бы запомнила. Выходит, и Дикий в Зоне не все знал.

Парень между тем что-то решил и развернулся в обратную сторону, бросив на ходу:

– Жди здесь, никуда не уходи.

Я аж воздухом подавилась. Юморист!

Он бесшумно скользнул в сторону болота, обойдя клешней по гораздо меньшей дуге. Его не было всего минут десять, но я за это время успела изнервничаться. Мало того что стадо по-прежнему похрюкивало совсем рядом и могло в любой момент заметить либо меня, либо кого-нибудь более страшного, так еще и богатое воображение уже рисовало мне, что вернется сталкер не иначе как с бандитами.

Так. Отставить панику. Сейчас надо сосредоточиться на том, как буду добираться до бара в одиночку, если в самом начале пути уже так влипла. Избавляться от обуви? Босиком далеко не уйду. Ждать, что парень, так внезапно предложивший мне помощь, вернется? Идет он вроде бы в ту же сторону… Но взгляд его мне не сильно нравится. Значит, рассчитывать нужно только на себя. Немного подожду, но, если клешни меня все же заметят, берцы придется бросить. Заночую в отмеченном Греком здании, а уже утром буду думать, что делать дальше.

Сталкер действительно вернулся, таща за ноги уже начавший зеленеть труп. Насколько я смогла разглядеть в темноте – одет он был в комбез веселой красно-зеленой пятнистой расцветки. «Анархист»? Что он делал на Могильнике?

– Смотри, – отвлек меня парень. – У «хапуги» радиус действия небольшой, обычно от трех до пяти метров. Как только труп окажется в зоне ее действия, почувствуешь, что можешь двигаться, – подхватываешь ноги в руки и бегом ко мне. Ясно?

Он в несколько рывков затолкал труп в аномалию, и я тут же почувствовала, что ноги обрели свободу. Не дожидаясь, пока «хапуга» перезарядится, я в два прыжка оказалась возле парня. Эх, моего учителя физкультуры бы сюда! Пятерка в той четверти мне была бы обеспечена. С места, без разбега…

А вот парень, не ожидавший такого, дернулся, это факт.

– Спасибо, – я наконец отдышалась. Настоящий отходняк еще впереди, а пока – только руки подрагивают от адреналина. – Буду должна. Тебя как зовут-то хоть?

Секундная заминка.

– Пара.

– Дикая.

– Ну, будь здорова, Дикая. Сочтемся, – сталкер отсалютовал мне рукой и двинулся в ту сторону, где, по моим прикидкам, находился перевал, ведущий в Мрачную долину. И шел он со стороны ангара…

– Ты Грека там не видел? – спросила я, не давая себе времени на раздумья.

– Не знаю такого, – равнодушно ответил он, не оборачиваясь. И даже не спросил, где «там». Ну и ладно. Подождав, пока он отойдет подальше, я двинулась в сторону башен. Но все же последний взгляд на Пару кинула, не удержалась. Ну, автомат – это понятно, без оружия в Зоне долго не походишь. Но что же такое он несет в рюкзаке, прямоугольное и громоздкое? А главное – кому?

Впрочем, осадила я себя, это уж точно не мое дело.

* * *

В тусклом свете выглянувшей из-за облаков обгрызенной луны полуразрушенное здание смотрелось особенно негостеприимно. От всего здания уцелели только одна стена и часть перекрытий, остальное теперь было представлено грудой причудливо вздыбленных бетонных плит, торчащими отовсюду ржавыми арматуринами и осколками стекла, громко хрустящими под ногами. Я осторожно обошла вокруг, пытаясь понять, не прячутся ли среди плит другие обитатели Зоны, но наткнулась только на одинокого слепого пса, который, учуяв меня, заскулил и галопом умчался в ночь.

Ну и отлично. Я забилась в самый дальний угол, куда только смогла добраться без особого риска переломать ноги, сложила там маленький костерок и, вытянув ноги, села рядом. В рюкзаке еще лежала пара банок тушенки, но есть после такого суматошного дня не хотелось совсем. Хотелось зарыться поглубже и разреветься. Меня «накрыло». Встреча со спрутом, масляные глазки бандита с обрезом, пропажа напарника, давящее чувство полной беспомощности в «хапуге»… Уже не впервые я расхожусь со смертью буквально на волосок, и теперь меня мучает только один вопрос – на сколько хватит моего везения?

То ли костерок был слишком маленький, то ли еще что, но согреться у меня никак не получалось. Уже и флиску надела… не помогало. Поэтому, заслышав шаги, я даже обрадовалась. Аккуратно забралась по плитам повыше и затаилась, гадая, кого это несет сюда посреди ночи. Может, Грека? Или Лукавый с малым по моим следам идут? В любом случае грустные мысли из головы на время придется выкинуть.

– Дикая, ты тут? – тихо раздалось с улицы. Все-таки Грек! Живой! У меня с плеч разом будто гора свалилась. Я уже было раскрыла рот, чтобы ответить… а что, если он не один? С моего «насеста» этого было не разобрать. А, пофиг.

– Здесь, Грек!

Судя по скрежету стекла под ногами, он все-таки был один. Вот только шагал как-то неправильно. Неровно. Ранен?

– Ничего себе ты забралась! – проворчал Грек, появившись в круге света от костра. – Эй… ты где?

– Голову подними, – усмехнулась я. Не без удобства разлегшись на плите, стоявшей под углом, на всеобщее обозрение я выставила только голову, и стоя у костра заметить меня было не так-то просто.

– Ты чего туда забралась, дикость? – удивился напарник. – Я один.

– Захотелось, – я пожала плечами. И одним прыжком оказалась внизу. – Ты чего так долго? Я уж думала, что все, пропал напарник.

Мы обнялись, и я снова с трудом подавила желание разреветься. «Хапуга» никак меня не отпускала. Но почему от Грека пахнет алкоголем?

– Потому что нажрался в сопли, – зло оскалился он. – Эти суки развлечься решили. Объяснили, что живым я от них уйду только в том случае, если уговорю бутылку водки.

– Бутылку?! Как же ты дошел?

– Водка, по ходу, разбодяженная оказалась. Не вштырила совсем. А они меня после этой бутылки выпустили на свою «полосу препятствий». За ангаром место есть, где несколько аномалий теснятся, а между ними проход узкий. Вот туда меня и отправили. А когда я все-таки прошел, еще и кабана попытались натравить. Держали они одного, в клетке… Его Лукавый застрелил из моего же дробовика.

– Лукавый?!

– Угу. Жизнь за жизнь, все как полагается, – криво ухмыльнулся Грек. И только теперь я поняла, что ему страшно не меньше, чем мне.

– Главное, что живы, Грек. Прорвемся. Тушенку будешь?

* * *

За ужином я рассказала Греку про «хапугу». Он, немного подумав, заявил, что повезло мне дважды. Потому что встретила не одну, а сразу две аномалии.

– А какая вторая? – не поняла я.

– Сталкер-альтруист. Помог и ушел, ничего не потребовав взамен. А может… – Грек вдруг задумался, потом, понизив голос, спросил: – Может, это сам Черный призрак был?

Я непонимающе посмотрела на него.

– Не слышала? – удивился напарник. – Говорят, он в Зону одним из первых пришел. Зону облазил вдоль и поперек, дошел аж до самой ЧАЭС, до стен Саркофага. И вот там-то, в одной из стен, его бывшие друзья и замуровали. А он потом воскрес и стал призраком Зоны. Кому-то помогает, кого-то, наоборот, карает. Может вывести на редкий артефакт, отвести от аномалии. Я сам его, понятное дело, не встречал, но слухи ходят. И кто знает, что там правда, а что – нет. В Зоне многое возможно, что там, за Периметром, в самом страшном сне не приснится.

Мне даже не пришло в голову посмеяться над его словами. В Зоне действительно возможно многое, и остается только гадать, сколько мы еще не видели. Почему бы не быть тут призракам?

– А сталкеры в большинстве своем – люди сугубо практичные, – продолжил мысль Грек. – Иначе в этом мире долго не протянуть. Нормальный бродяга тебя либо обобрал бы до нитки и только потом помог, либо пристрелил бы и тоже обобрал.

– Вроде живой, настоящий человек был, – протянула я не шибко уверенно, впечатленная нарисовавшейся картиной. – Помог – и ладно. Значит, и я когда-нибудь помогу за просто так. Глядишь, и в Зоне жить проще станет.

– Только жить в эту светлую пору нам уже не доведется, – усмехнулся Грек.

* * *

По обломкам перекрытий я забралась на второй этаж, устроилась возле проема, который раньше был окном. Отлично, обзор теперь почти во все стороны, а меня здесь еще попробуй разгляди. С Греком мы договорились, что я разбужу его в два часа ночи. Меня-то еще потряхивало после сегодняшнего длинного дня, а вот напарнику отдых нужен прямо сейчас.

Я сидела на подоконнике боком, оперевшись спиной на бетонную раму окна и вытянув ноги вдоль, поглядывала по сторонам и потихоньку успокаивалась. В небе кое-где проглядывали звезды, и я даже разглядела свою любимую Большую Медведицу; на земле мирно подсвечивались ядовитым белым туманом болота, едва заметно зеленели лужи «ведьмина студня» и потрескивали «молнии». Вдалеке кто-то завывал, изредка доносился собачий лай. Возле самого лагеря скреблись крысы, сверкали красными бусинками глаз даже здесь, на высоте, но близко не подходили. А когда я, шевельнувшись, сбила с подоконника бетонную крошку – и вовсе исчезли из виду, словно испарились. Интересно… Я включила КПК, нашла вкладку «Крысы». Так и есть. Если вокруг шныряют крысы, то это значит, что тварей покрупнее рядом нет. Запомним.

В два часа осторожно спустилась и тихонько толкнула Грека. Он как раз пытался захрапеть, но на мой осторожный тычок подорвался моментально – дробовик в его руках оказался едва ли не раньше, чем глаза открылись.

– В Багдаде все спокойно, – сообщила я. – Крысы шуршат, больше никого.

– В каком еще… А, понял. Спи ложись, завтра столько же ходить. Если не больше.

Уснула я моментально. Кажется, во сне снова видела брата, но вот что он мне говорил – в упор не запомнила. То ли звал за собой, то ли, наоборот, гнал прочь. Да и не суть важно. «Хапуги» ли ждут меня впереди, или еще какая пакость, но отступать я не собиралась.

Глава 8

Бар

Утро наступило чересчур быстро. Кажется, только я успела глаза закрыть, а костер уже погас и настырный утренний ветер выдул из спальника последние остатки тепла. Над головой так же, как и вчера, висят темно-серые тучи, словно раздумывают, порадовать нас сегодня дождем или хватит. Такое утро добрым назвать сложно. И на том спасибо, что наступило.

Завибрировал КПК. Я, приоткрыв один глаз, посмотрела на экран, и второй глаз распахнулся сам собой. «Преображенский сообщил, у него аппаратура зашкаливает. Ждите Выброс через пару часов». Слетевший вниз со своего поста Грек подтвердил подозрения, которые только начали формироваться в моей голове:

– До бара не успеем. Нужно другое укрытие искать, поближе.

– А что у нас поближе? – спросила я, лихорадочно вспоминая карту.

– Блокпост «Закона». Но они нас вряд ли к себе пустят, мы для них никто и звать никак. Бандиты…

– После вчерашнего у них делать нечего, – перебила я его. И кое-что вспомнила: – Я ночью это здание обходила вокруг. Кажется, с той стороны стены видела нечто вроде подвальчика. По крайней мере крыша такая же покатая, как у погреба в деревне у Хромого. Пошли посмотрим.

Ночное зрение меня не подвело – это действительно оказался подвал. Смутило нас только то, что дверь его была приоткрыта, а рядом на земле валялся выдранный с мясом амбарный замок. Грек молча отодвинул меня к стене и, включив фонарь, плавно открыл дверь, сместившись в сторону. Посветил внутрь. Вниз уходила небольшая лестница, дальше света не хватало.

– Я спущусь, потом ты. Дождись, пока я в самом низу окажусь, – скомандовал он.

Взяв фонарик в зубы, Грек с дробовиком наперевес стал медленно спускаться. Я решила, что спину ему сверлить взглядом не обязательно, и принялась добросовестно осматривать окрестности, пока звук шагов на лестнице не прекратился. Грек стоял внизу и медленно обшаривал лучом фонаря помещение. Там никого не оказалось, и он махнул мне рукой: спускайся.

На двери обнаружилась защелка, запиравшая подвал изнутри, чем я незамедлительно воспользовалась. Все, можно выдохнуть. Подвальчик явно использовался в качестве схрона или укрытия, так что нам подойдет более чем. И если не вспоминать про валяющийся снаружи на земле замок, то можно ощутить себя почти в безопасности. Обманчивое чувство, но приятное…

– Плохо, что выход только один, – вздохнул Грек, обследовав подвал.

– Почему? – удивилась я. – Если кто-то начнет ломиться внутрь, то один выход удерживать всяко легче, чем два.

– Легче. Но после Выброса аномалия может образоваться прямо возле двери, и тогда мы просто не сможем отсюда выйти.

Я кинула взгляд на дверь, сразу почувствовав себя в ловушке.

– А тебе так приходилось уже?..

Он кивнул.

– Три дня просидел. И мне еще очень повезло, что «топка» оказалась мигрирующая. В какой-то момент она просто ушла, открыв проход. А следующий Выброс случился только через две недели.

* * *

Оставшееся до Выброса время мы мирно проспали в своих спальниках, соорудив у двери нечто вроде сигнальной растяжки: если кто-то, вырвав щеколду, ворвется в подвал, то поднимет такой тарарам, что встанет и мертвый, а уж мы-то точно успеем к встрече незваного гостя подготовиться. Но никто к нам так и не сунулся, а проснулись мы одновременно от низкого гула, заполнившего наше убежище целиком, до краев, и давящей головной боли – не сильной, но оттого не менее мучительной. КПК не работали, снаружи, за дверью, бесилась аномальная гроза, то и дело до нас доносились раскаты грома, идущие словно со всех сторон сразу…

Греку было плохо. Сначала он просто сидел, держась за голову, потом схватился за дробовик и попытался выскочить наружу. Благо, что рывок вышел последний – ноги подкосились, и я без особого труда отобрала у него дробовик и уложила напарника обратно на спальник. Там он и провел оставшееся время, то сворачиваясь калачиком, то, наоборот, вытягиваясь в струну и кусая в кровь губы. Может, потому и меня так не накрыло – некогда было переживать за себя, я крутилась возле него, гладила по голове, сжимала пальцы, показывая, что я рядом. Постепенно его отпустило, дыхание выровнялось, он уснул. Ну и пусть спит. Здесь как с эпилепсией. Отдохнет, придет в себя и, возможно, даже не вспомнит, что с ним было во время приступа. Этакая защитная реакция мозга. Другой вопрос, что если окажешься близко к источнику, то все предохранители в башке посрывает. В лучшем случае умрешь, в худшем – станешь зомби, у которого инстинкт один – жрать.

Но с Греком все обошлось. Проснулся, пожаловался, что все мышцы ломит, как после хорошей пробежки, и вполне бодрым голосом осведомился, что у нас на обед. Откушав все той же тушенки и аккуратно выглянув из убежища, мы пришли к выводу, что подвал, конечно, место гостеприимное, но пора отсюда сваливать.

– После Выброса мутанты всегда сначала затихают, а потом гораздо агрессивней обычного становятся. Кто выжил, естественно. – Грек, закурив, блаженно прищурился на хмурое небо. – Даже безглазый пес-одиночка, который еще вчера предпочел бы сбежать, сегодня будет нападать на все, что шевелится.

– А как же мы в бар пойдем?

– Там территория «Закона», там проще. Они в своих владениях монстров не терпят, уничтожают быстро. А в самом баре нашествие топтунов можно пересидеть, ворота там прочные.

– А что, бывает и такое? – поежилась я. Про топтунов я знала, что эта помесь цыпленка со слоном, способная одним ударом мощной лапы устроить локальное землетрясение, очень агрессивна и трудноубиваема. При встрече с ним самый выигрышный вариант – бежать. Однако и он гарантий не дает.

– Не слышал, – отозвался Грек. – Но все когда-то в первый раз случается. Так. Идем осторожно. Аномалии после Выброса местоположение меняют, а видно их хуже.

Мы обошли давшие нам приют развалины и обнаружили скульптуру в виде скрещенных серпа и молота, трансформаторную будку и остатки строительных лесов. Отсюда уже виднелись лежащие поперек дороги бетонные блоки – застава «Закона». Мы, косясь на КПК и в подозрительных местах прощупывая дорогу камешками, которыми предусмотрительно запасся все тот же Грек, не спеша двинулись туда. И я снова убедилась, что одной мне по Зоне разгуливать ой как рано: там, где я не затормозила бы ни на секунду, Грек остановился и метнул камешек, который на этот раз не просто разнесло в мелкие брызги, а сначала взметнуло ввысь, и только потом посыпалось каменное крошево. «Птичья карусель». Судя по размерам и мощи – не очень сильная, человека вряд ли подняла бы, но сам факт меня изрядно напряг. Грек же, снова остановившись, на карте в своем КПК отметил положение аномалии.

– Для других ребят, чтобы потом не вляпались, – пояснил он.

Завибрировал мой КПК. «Сеня Сапог, Барьер, Выброс. Каркуша, Предбанник, Выброс». Каркуша, Каркуша… Вроде бы видела несколько раз этого парня в деревне, да и недалеко от гаражей однажды пересеклись. Высокий, светловолосый такой. Жаль парня.

– Я у себя эти оповещения отключил, – покосился на мое лицо Грек. – Полезной информации не много, только душу травят. Хороши, только если кого знакомого специально отслеживаешь.

Тоже верно. Ладно, в бар придем, тогда с этим и разберусь.

Больше до самой заставы ни одной аномалии на дороге не попалось, зато застава встретила двумя нацеленными на нас в упор автоматами.

– Кто будете? – сурово вопросил нас «законник», который стоял справа.

– Одиночки, – спокойно ответил Грек. – Идем в бар.

М-да, а «законники» Выброс пересидели в убежище явно более комфортабельном. Если у нас с Греком вид далеко не цветущий, то эти ничего, бодрячком. «Законник» слева, худой, с острыми скулами, на меня поглядывает со снисходительным любопытством, даже автомат опустил. Глаза чуть навыкате, и в них чертенята пляшут.

– Что, и ты тоже в бар? – спросил, а сам то ли заранее не верит, то ли что-то прикидывает.

– И я. – Провоцировать не хочется, откровенничать тоже.

– Эх, девка, вот зачем ты с бомжами связалась? – «законник» неприязненно покосился на Грека. – Сгинешь же ни за грош. Приходи лучше к нам, мы не обидим! – Он даже попытался потрепать меня по щеке, но я уклонилась.

– Подумаю.

Почему-то не верю я его словам. И не то чтобы имею что-то против «Закона»… Чуть позже, когда уже миновали заставу, до меня дошло – этот «законник» манерой поведения напоминал Лукавого с напарником. Хотя, казалось бы, что может быть общего у прямых как шпала борцов с Зоной и любителей поживиться за чужой счет, которые себе-то доверяют через раз?

Между тем второй «законник», повыше и поплотнее, достал рацию, сделал знак напарнику и отошел в сторону. Тихо переговорил с кем-то и, вернувшись, махнул рукой:

– Проходите. Дорога до бара пока чистая, ни мутантов, ни аномалий новых не замечено. Баловать не вздумайте.

Уходя, я все же не выдержала, оглянулась. Интересная у ребят форма. Вызывающая. Черные комбинезоны с ярко-красными вставками, что посреди осенней Зоны даже глаза режет с непривычки. Вызов и есть. Самой Зоне и всем, кто ее населяет.

До бара и вправду добрались на диво спокойно. Словно не по Зоне шли, а по городскому парку, в честь раннего утра притихшему и сонному. Далеко позади изредка подвывали собаки, в верхушках деревьев шуршал ветер, сбрасывал желтые листья. И все. Впечатление портили только стоящие возле дороги ржавые машины, из которых давным-давно было вынесено все мало-мальски ценное, да парочка относительно свежих собачьих трупов.

Справа вскоре появился потрепанный забор, за которым расположилось заросшее бурьяном поле. На его противоположном краю виделись серые низкие здания завода, и я обрадовалась – рядом совсем. Но дорога прямо не повела, а свернула левее, к перегородившему полдороги грузовику, где слышалась собачья грызня и мелькали серые тени.

Рука сама рванула пистолет из кобуры.

– Если что, забирайся на грузовик и зови на помощь, – велел Грек, заметив мое движение. – Тут до второй заставы недалеко уже.

Собаки при нашем приближении разбежались, оставив на дороге только следы крови и несколько клочков кожи с остатками светло-серого меха. Грек поднял один из них, присмотрелся, хмыкнул.

– Псевдоволк, похоже. Они обычно в местных стаях за вожаков, потому собаки на нас и не кинулись. Анархия… пока нового вожака не определят.

Дорога вильнула вправо, и вдали показалась забаррикадированная мешками с песком застава. А еще – одинокий тополь у дороги. На одной из его веток висел высушенный до состояния мумии труп.

По спине пробежал табун мурашек. Вспомнились почему-то читанные в детстве книги про войну.

– Гостеприимный народ, сразу видно…

– Зомби, – отозвался Грек не слишком уверенно.

– Зомби тоже люди, хоть и бывшие.

Напарник вздохнул:

– Ты «Закону» только этого не ляпни. Поставят к стенке как сочувствующую.

Слева обнаружилось небольшое кладбище, впереди – мостки через ров. Подойдя ближе, мы увидели, что ров утыкан заостренными кольями, и многие из этих кольев были покрыты чем-то бурым. Дальше щетинилась автоматами вторая застава, которая оказалась не намного вежливее первой. Покосились на дробовик, который Грек предусмотрительно повесил за плечо, проворчали что-то вроде «проходите, не задерживайтесь» и снова уставились в туманную даль, не обращая на нас больше никакого внимания. Да и ладно, мы не звезды большого кино, нам аплодисменты ни к чему, нам совсем даже наоборот.

Без Грека я бы тут точно заблудилась. Но напарник уверенно провел меня насквозь по длинному ангару, где на нас подозрительно покосились патрульные, на улице резко свернул влево и прошел к неприметной двери в самом углу. И только подойдя вплотную, я заметила над дверью полустертую надпись «100 рад».

– Вроде культурный центр Зоны, а надпись не обновляют.

– А зачем? – пожал плечами Грек. – Где бар находится, все и так знают. Да и краска облезет после первого же Выброса.

«Сталкер! Спаси мир от заразы Зоны…» – прохрипело над самой головой и прервалось шумом помех. Я вскинула голову. Ого! Еще один признак цивилизации в виде громкоговорителя, который, впрочем, довольно быстро сдался и затих, перестав даже шипеть.

За дверью оказался не сам бар, а скорее его прихожая. Чтобы попасть в бар, пришлось миновать еще одного часового, с которым Грек дружески поздоровался, и пройти через действительно толстенные ворота – пока открытые. Спустились по лестнице, ведомые запахом жареного мяса, и очутились в прокуренном помещении с низким потолком, по причине дневного времени полупустом. Только и посетителей, что девушка с серьезным таким топором за пазухой, которая у стойки о чем-то разговаривает с хозяином заведения.

Стоп. Девушка? Я присмотрелась, стараясь не выдавать любопытства. Однако! Я-то думала, что женский пол в Зоне встречается примерно так же часто, как легендарный «компас»! То есть кто-то где-то видел, но издали, и вообще могло с пьяных глаз померещиться.

– Есть хочешь? – отвлек меня Грек.

Я помотала головой. Какой там есть! Я наконец-то добралась до бара, а значит, уже совсем скоро что-нибудь выясню про Стаса. Да внутрь сейчас просто не полезет ничего!

Когда девушка с топором наконец отошла от стойки, Грек ухмыльнулся:

– Иди давай, вижу, что не терпится.

Фотография уже в руке. Подошла к стойке, наткнулась на взгляд бармена, в котором читалось хорошо скрываемое любопытство.

– Доброго. Не видели его? Крепкий такой парень, выше меня на полголовы.

Фесс взял фото, вгляделся.

– Нет, не видел. Я бы запомнил, на память не жалуюсь. Как зовут?

– Стас Федоров. Прозвища не знаю. Пропал этой весной.

Он покачал головой, протянул фотографию обратно. Ну, собственно, я и не надеялась. Точнее, надеялась, но понимала, что зря.

– Не подскажете, где охотников искать?

– В Дикие земли ушли, на промысел. У них база где-то за же-дэ путями, там ищи.

Я посмотрела на висящую на стене карту. Повезло в том, что это относительно недалеко. Но легким путь не будет точно. Судя по количеству красных отметок на карте – Дикие земли прозваны так совсем не случайно.

– Спасибо. Что я за это должна?

Фесс внимательно на меня посмотрел. Видимо, остался удовлетворен увиденным, потому что спросил:

– Когда идти собираешься?

– Сегодня.

Он достал из-под стойки небольшую жестяную коробочку, в таких раньше леденцы монпансье продавали.

– Отнесешь охотникам, и мы в расчете. Внутрь не заглядывай.

– Принято.

Я отошла от стойки, пропуская Грека. Очередной этап пути был пройден, и мне снова стало страшно. Что, если выйдет так, что Стас давно уже в снорка перекинулся и этими самыми охотниками убит? Да сама мысль о том, что Стас, мой самый близкий человек, стал чудищем Зоны… бр-р. Или не стал? Тогда где его искать? Зона большая. И голову, что характерно, здесь сложить можно под любым кустом.

С другой стороны, меня это остановит? Нет. Просто так пропасть, надеюсь, нельзя даже в Зоне, а я еще в детстве любила поиграть в следопыта. Поиграю еще.

Подошел Грек.

– Ты куда дальше?

– В Дикие земли, к охотникам.

Грек присвистнул:

– Что у тебя с этими охотниками? Обязательно к ним идти?

– Да. Ниточка к ним ведет. Грек… ты со мной? Нет, я все понимаю, – заторопилась я. – Ты не обязан со мной идти, своих дел до фига. Если не по пути, то тут и распрощаемся.

– С тобой пока, – улыбнулся Грек. – Обратно Хромой велел пока не соваться, а в баре бухать – так я пока столько денег не заработал. Кстати, о деньгах… – Он полез в нагрудный карман и протянул мне несколько помятых купюр. – Держи, запасы пополнишь.

– Это за что? – удивилась я.

– Бармен выдал. Держи-держи, лишним не будет. Провиантом затариться, патронами, чем там еще… – Грек устало потер лицо. – Сейчас отдохнем, с вольными пообщаемся, а ближе к вечеру выдвинемся.

Не слушая мои возражения, он заказал у Фесса две тарелки супа.

– Ты когда последний раз ела нормально, на Большой земле небось? Вот и не спорь. КПК лучше открывай, надо посмотреть, что про Дикие земли известно.

Известно было немного. В Диких землях с завидной регулярностью появляются бандиты, да и про наемников слушок ходит, что у них база в районе заброшенной стройки. Что характерно – ни подтвердить, ни опровергнуть это пока никто не смог. Одну из заброшенных железнодорожных станций облюбовал спрут, на другой живет стая безглазых псов, возглавляемая псевдоволком, по территории шныряют прыгуны и кенги, несколько раз был замечен и топтун. Очень много «молний», а в тоннеле под мостом гнездятся «топки». Но артефакты, добываемые здесь, ценятся выше… и те же бандиты об этом осведомлены очень хорошо.

В общем, для новичков это совсем не место. И тем не менее – с оглядкой, с опаской, но до охотников нам нужно добраться как можно скорее. Потому что даже Фесс не знает, сколько времени охотники пробудут в Диких землях и куда пойдут дальше. Спросить там, подозреваю, будет не у кого. Так что выбора нет. Ни у меня, ни, похоже, у Грека.

Я, отодвинув пустую тарелку, посмотрела на напарника.

– Мне как-то сказали, что у сталкеров не принято расспрашивать о прошлом.

– Есть такое, – кивнул он.

– Не обидишься, если спрошу? Что привело в Зону тебя?

Грек дернул углом рта. Помолчал. И в тот момент, когда я уже решила, что он не ответит, заговорил:

– Артефакт. Очень редкий, «светлячок» называется. Почти мертвого на ноги ставит за несколько минут, регенерация бешеная начинается. Мне про него один доктор рассказал, еще на Большой земле. – Он вздохнул, сжал кулаки. – Мне его обязательно найти надо, понимаешь? Оля, жена, в коме лежит… Доктор сказал, только «светлячок» помочь может.

Грек вдруг посмотрел прямо мне в глаза:

– Ты брата ищешь, я жену спасти хочу… Как думаешь, получится у нас?

И такая тоска была в его взгляде, что я едва не отвернулась. Но ответила твердо:

– Получится. В Зоне всякие чудеса возможны, так почему не случиться этим двум?

Глава 9

Дикие земли

Накупили тушенки, залили во фляги чистую воду, перебросились несколькими словами со знакомым Грека – и отправились дальше, отказавшись от соблазнительной идеи остаться в баре на ночь. Снова под ногами зашуршал гравий дороги, рукоятка пистолета легла в ладонь как родная. Мы беспрепятственно миновали очередной блокпост, и вот они – ворота, отделяющие почти безопасный бар от Диких земель. Земля вокруг щедро запятнана кровью, свежей и не очень; перегородившая дорогу сетка слева погрызена чьими-то острыми зубами, а далеко справа рычит стая собак, не поделившая труп бывшего товарища.

Я зябко повела плечами. Снова выходить Зоне навстречу, проведя несколько часов за надежными стенами бара, оказалось не так-то просто. В нескольких десятках метров позади переговаривались «законники», изредка доносились взрывы хохота, но нас окружала тишина, и другого определения, кроме как «хищная», я ей подобрать не смогла. Она словно заманивала нас поглубже, наблюдая за нами с недобрым любопытством. Воображение мое, чтоб его… Ощущение, что ты – сапер, который ошибается только однажды.

Грек снова шел впереди. Медленно, аккуратно, взвешивая каждый шаг, он обогнул перекрывающий обзор ржавый остов грузовика, жестом показав мне ждать. Шагнул раз, другой… остановился у дерева, толщиной наводившего на мысли о баобабах, аккуратно выглянул из-за ствола, держа наготове пистолет… и наконец кивнул: чисто. Я двинулась по его следам, не забывая крутить головой по сторонам. Фесс хоть и говорил, что этот кусок заводской территории – относительно спокойное место, своего рода нейтральная территория, вот только после «хапуги» я такому спокойствию уже не доверяла.

Несколько сотен метров до длинного двухэтажного здания типа проходной мы преодолели в течение часа. Провалы окон второго этажа слепо таращились на нас, но тоже сохраняли тишину. Пожалуй, именно там мы и заночуем. На ночь глядя соваться в Дикие земли желающих нет, а здесь мы быстро организовали себе ночлег в дальнем закутке второго этажа, очень удачно для нас заваленного различным хламом. Теперь и оборону держать можно долго. А там и бравые ребята из «Закона» подоспеют. Наверно.

Я поплотнее закуталась в куртку и пошла помогать Греку таскать ветки для костра. Дикие земли жили своей жизнью, и им пока не было до нас никакого дела. Лаяли вездесущие собаки, гигантской совой ухал неизвестный мутант, доносились автоматные очереди… Все это было там, за стеной. А здесь уже трещал, принимаясь за подношение, огонь, и Грек, закутываясь поплотнее в спальник, не отрываясь смотрел на рыжие языки пламени.

– Вспомнилось, как на гитаре играл, сидя вот так же у костра, – вдруг сказал он. – Играть толком не умел, так… кое-какие аккорды знал. Вот и играл. А теперь и аккорды все позабыл уже, и играть желания нет.

А я бы с удовольствием сейчас побренчала. Только гитары нет, да и окрестная живность конкуренцию не оценит. Остается только залипать в костер. Переливы рыжих угольков, игра пламени, искры вверх…

– Давно ты уже в Зоне, Грек?

– Месяца четыре, – подумав, ответил он. – Случалось и на Барьер забредать, и на Большие болота. И здесь был однажды, но давно и недолго. Далеко не заходил, так, по краешку. Четыре месяца, а как будто целая жизнь… но где этот чертов «светлячок» искать, по-прежнему не знаю!

Я вздохнула. Четыре месяца – большой срок. Надеюсь, что человека здесь все же проще отыскать. Потому что, кажется, начинаю понимать сталкеров, которые снова и снова возвращаются в Зону, не находя себе места на Большой земле. И в конце концов здесь находят свою смерть.

Найти бы Стаса… Без него мне за Периметром делать нечего.

* * *

Повезло нам просто необыкновенно. Забраться на площадку смотровой вышки метрах в десяти над землей мы успели до того, как по Диким землям пронеслась волна из множества безглазых псов, кенгов, клешней и кабанов. Мутантов было не просто много, а очень много, и бежали они не разбирая дороги. Натыкались друг на друга, топтали сородичей, влетали в аномалии. Визг, вой, рычание, брызги крови, разлетающиеся ошметки… Мелькнул в этой толпе спрут, озлобленный, огрызающийся на всех вокруг… Мелькнул и пропал, превратился в груду окровавленной плоти под копытами. Трещали «молнии», и даже до нашего укрытия ветер то и дело доносил запах горелого мяса. Срабатывали «птичьи карусели», подкидывая вверх тех, кому не повезло в них влететь, и на спины остальных монстров проливался кровавый дождь. Сзади, со стороны бара, беспрерывно доносились автоматные очереди – там было очень жарко. И даже наша вышка то и дело содрогалась, когда очередного мутанта впечатывало в нее со всей дури.

Когда уже начало казаться, что конца этому не будет, поток монстров начал иссякать. В числе последних прошагал топтун, но его запала хватило только на то, чтобы, уткнувшись в стену, растерянно потоптаться на месте, а потом развернуться в направлении той самой стройки, где иногда видят наемников. Вышка ощутимо задрожала, когда он проходил мимо, и мы вжались в пол, стараясь даже не дышать. Но мутанту до нас не было дела, он пер буром, снося все, что попадается на пути. Попалось не много: пара бочек, большой деревянный короб, которому и так от жизни досталось, да закрытые на замок ворота, сквозь которые топтун прошел как нож сквозь масло. И только когда он скрылся из виду, мы рискнули сесть на вышке поудобнее. Все же один несомненный плюс в происходящем был – мутанты демаскировали все аномалии на своем пути. Сейчас посидим еще немного в относительной безопасности, намечая возможный маршрут, и двинем дальше.

Со стороны стройки донеслись лихорадочные выстрелы, заметалось между стенами эхо. Ага. Похоже, на топтуна кто-то напоролся. Я покосилась на лестницу, ведущую выше, на вторую площадку. Оттуда должно быть видно всю территорию бывшего завода, а у меня как раз бинокль имеется…

Грек остался на месте, я же уже через пять минут лежала на краю верхней площадки с биноклем наперевес, ощущая себя воробьем на жердочке. Разве что без крыльев. Вид отсюда и правда открывался захватывающий. Ангар, железнодорожная станция, дальше выломанные топтуном ворота, строение со сломанной крышей прямо по курсу и почти целые, если не считать выбитых окон, строения слева, заброшенная стройка…

Там развоевались всерьез. Рассмотрела я и топтуна, и четыре крошечные фигурки людей вокруг, держащиеся на почтительном расстоянии. Люди обстреливали монстра из автоматов, но видимого вреда это ему не приносило – знай топал себе ногами. Или руками, кто его разберет. Люди падали, вставали с видимым трудом, снова падали, и кто-то остался лежать, слабо подергиваясь. Или это у меня бинокль подрагивает? Но наконец одна из фигурок взмахнула рукой, через секунду это повторила другая, после чего люди бросились врассыпную, раздалось два взрыва, и топтун, взревев, упал как подкошенный.

Да. Сила в Зоне – далеко не главное. Впрочем, как и везде.

Судя по кожаным курткам и спортивным костюмам – на стройке окопались бандиты. Неудивительно. Там же пролегает дорога на Янтарь, наверняка с проходящих одиночек есть чем поживиться. Но где искать охотников? База базой, но хотелось бы точно знать, что они там. Я шарила биноклем по Диким землям, однако они после гона словно вымерли – нигде ни движения, да и звуки больше никакие не доносились.

Я повела биноклем вправо. Железнодорожные пути, ветвящиеся, кажется, во всех направлениях, навечно застывшие вагоны, дальше – еще одна станция, что-то вроде огромных канистр… Ой! Я навела резкость в бинокле. Нет, не показалось. За цистернами – обгоревший остов вертолета и несколько скелетов вокруг. А совсем рядом, полускрытый этим самым вертолетом, – небольшой костерок. И вокруг него – люди в болотно-зеленых плащах. Как Фесс и описывал. Им эти плащи – и маскировка, и одеяло, и отличительная черта.

Похоже, охотники взялись туши мутантов разделывать на свежем воздухе. И то сказать, части-то тащить легче, чем всю тушу. Я снова посмотрела на карту. Если бармен не ошибся, то сейчас они сидят перед тем самым зданием, за которым у них база расположена. И судя по количеству мертвого зверья вокруг – сидеть им там еще долго. Я птицей слетела к Греку:

– Выдвигаемся. Я нашла охотников.

Меня снова несло. Не терпелось от слова «совсем», те минуты, когда Грек буквально заставил меня наметить примерный путь, казались преступлением. Лестница – трубы – спуститься вниз – перейти пути – обойти цистерны – вдоль вагончиков дойти до вертолета. С лестницы я едва не скатилась, по трубам довольно бодро проползла, обнаружила приятный сюрприз в виде еще одной лестницы, по которой спустилась на землю… Грек еле поспевал за мной, в конце концов просто схватив за руку:

– Стой!

В нескольких шагах передо мной щедро были навалены трупы безглазых псов и клешней, пахло горелым мясом. «Молния» еле слышно потрескивала, ожидая очередную жертву, и я, обойдя ее, дальше пошла гораздо осторожнее. Сапер ошибается однажды, а я совсем не сапер. И на тот свет не тороплюсь.

* * *

До стоянки охотников мы добрались часа через три. И первое, что я там увидела, – искалеченный труп прыгуна. Торчащие из окровавленной груди обломки ребер, живот – сплошное месиво, правая нога, вывернутая под неестественным углом, боль в глазах за разбитыми стеклами противогаза…

Все это отпечатывалось в мозгу кадрами, рваными картинками.

– По делу пришли или как? – спокойно спросил охотник с маской-балаклавой на лице, словно не заметив моего состояния, но висящий на плече дробовик перехватил.

Я с трудом сфокусировала на нем взгляд, не понимая вопроса.

– На нем армейского жетона случайно нет? – вытолкнула из себя хриплым, чужим, севшим голосом.

– Нет, – так же спокойно ответил он.

Я осела на землю, ноги вдруг стали ватными. Охотники посмотрели на меня теперь уже с неподдельным интересом. А я не могла – да и не хотела – объяснять про тот ужас, который испытала, решив поначалу, что нашла-таки брата. Точнее, то, во что он превратился. И уж тем более не передала бы словами то облегчение, когда поняла, что ошиблась.

Сердце билось как подстреленная птица, но с комом в горле я уже совладала. Подняла глаза на охотника в маске:

– Мне главный ваш нужен. Дело к нему. Даже два.

– Пошли. – Охотник, так и не убрав руки с дробовика, пропустил меня вперед, кивком головы указав, куда идти. Грек остался с остальными, спокойно сел на землю, положив свой дробовик рядом.

База и впрямь оказалась рядом, только здание обойти. Но чем дальше мы шли, тем больше мне хотелось развернуться и устремиться в обратном направлении. Прыгун. Этот прыгун был первым увиденным мной, и надо сказать, что реальность превзошла все ожидания. Как же должно было корежить человека?! Неужели такое могло произойти и со Стасом? Не-ет, здесь мое воображение пасовало в ужасе. И чем ближе я подходила к заветной цели, тем страшнее мне было. От панического бегства спасала только мысль, что проводник это поймет неправильно. Со всеми вытекающими.

Охотник, велев мне остановиться, толкнул неприметную дверь в стене и прошел внутрь, приглашающе махнув мне рукой. Я набрала воздуха в грудь и шагнула следом, как в омут нырнула. Помещение вполне ожидаемо оказалось просторным, с высоким потолком – по типу небольшого ангара. Половину скрывала от чужих глаз явно самодельная перегородка, но даже на фоне того, что оставалось на виду, импровизированный дощатый прилавок смотрелся сиротливо. Вот за этим-то прилавком и сидел коренастый мужчина неопределенного возраста в плотной кожаной куртке.

– Выкладывай, – скомандовал мне проводник. Я сглотнула колючий ком в горле. Ох, ведь разревусь сейчас прямо у них на глазах!

Медленно, сосредоточившись на том, что делаю, вытащила из кармана джинсов жестяную коробочку, показала обоим охотникам:

– Бармен передал, сказал, что важно.

– О, – сдержанно обрадовался коренастый. – И правда важно.

Коробочка перекочевала на прилавок, а я снова набрала воздуха в грудь, постаравшись сделать это незаметно.

– Это не все. Мне помощь нужна.

– Слушаю, – посерьезнел коренастый.

– Вы прыгунов находили с армейскими жетонами на шеях…

– Допустим. Тебе зачем?

Вот здесь-то я все и выложила как на духу. Про службу Стаса в Зоне, про ту злополучную «командировку» и откуда мне известно про прыгунов с жетонами. Вроде бы охотники с военсталами не в контрах, да и сил на недомолвки у меня уже не было.

– Да, были такие, – подтвердил, выслушав меня, коренастый. – Семеро, кажется.

– А можно жетоны посмотреть?

– Сейчас. – Коренастый ушел за перегородку, чем-то пошуршал, что-то передвинул и вернулся с целой связкой. Пояснил: – Изредка находим логова мозголомов, там тоже такие адресники попадаются. А эти с прыгунов сняли, – он ловко отделил от связки несколько жетонов, положил на стол.

Буквы, цифры… От них сразу зарябило в глазах. Личный номер Стаса я помнила, словно он был выжжен в моей памяти каленым железом, и все же достала из контейнера клочок бумаги, отданный Седым. Медленно, не доверяя самой себе, сверяла каждый номер с имеющимся у меня, и надежда крепла с каждым новым несовпадением. Когда жетоны закончились, я их пересчитала – семь. Значит, больше прыгуны с жетонами охотникам не попадались. Наверное, это хорошо. Но… я со страхом посмотрела на оставшиеся жетоны.

– Давай сюда свою бумажку, сам посмотрю, – сказал вдруг коренастый.

Я помотала головой и, не давая больше себе передышки, схватила связку. Эти жетоны были в гораздо худшем состоянии – покрытые каким-то налетом, изъеденные, почти нечитаемые. Но я справилась. Жетона Стаса там тоже не оказалось, значит, остается только уточнить пару деталей.

– Откуда эти прыгуны взялись?

– Одного я на Смоляном озере сам на нож посадил и сразу ученым отволок. Остальных поймали в Ржавом лесу и окрестностях Мертвячьего города. – Коренастый задумался. – А вот откуда они… Это тебе к ученым, они во всей этой хренотени лучше разбираются. Может, и подскажут чего.

К ученым…

– Спасибо, ребят, очень помогли! Что должна за это?

Оба охотника синхронно усмехнулись, и коренастый сказал:

– Расплатилась уже, когда посылку принесла. Хотя… ты на Смоляное озеро собираешься, верно? Если вдруг найдешь там ящик со взрывчаткой, притащи. Ты его узнаешь по рыжему ромбу на крышке. Где-то на болоте должен быть. Но сразу говорю – шанс небольшой, так что особо не рискуй. Если не найдешь, то просто приди и расскажи, что там и как, за информацию тоже заплатим.

– Хорошо.

Теперь, когда главный страх был развеян, я снова жаждала действовать. Хорошую ниточку подкинули мне охотники. Теперь главное – не торопиться. На полпути к Смоляному озеру поджидают бандиты, на самом озере, говорят, очень много зомби – неподалеку находится мощный источник пси-излучения, выжигающего мозги напрочь. Да и аномалий не в пример больше.

Но мрачный вид Грека меня насторожил.

– Что случилось?

Он долго молчал, но я не отставала, и наконец напарник признался:

– Ребята говорят, – он кивнул на охотников, – что знают, где «светлячок» можно найти. В Ржавом лесу.

– И в чем подвох? – не поняла я. – Если в том, что ты меня бросать не должен, так забудь. Тебе жену спасать, а я не маленькая девочка, справлюсь.

Грек снова долго молчал, потом посмотрел на самого молодого из охотников:

– Да, я с вами. – И обернулся ко мне: – Ты только не пропадай. А я тебя обязательно найду, как только «светлячок» достану.

Я порывисто обняла его.

– И ты не пропадай.

* * *

День клонился к вечеру, и заночевать я решила здесь же, в Диких землях. Для того охотники подсказали неплохое место неподалеку – один из вагонов, в котором изнутри кто-то даже защелку оборудовал, чтобы никакая собака не забралась. Впрочем, место было нехоженое – кругом много аномалий, и тропку между ними найти непросто. Меня-то охотники едва не за руку провели. Зато, сидя теперь на пороге вагона, я аж залюбовалась – уж очень переливы «молний» и «топок» оказались похожи на мерцание огоньков новогодней гирлянды.

Любуясь, я думала. Ясное дело, что дорога мне лежит к центру Зоны, и прыгуны это лишний раз подтверждают. Только один смог добраться до Смоляного озера, остальных нашли гораздо ближе к Припяти. Но во-первых, мне сейчас в одиночку в центр соваться – это чистое самоубийство, а во-вторых – есть смысл заглянуть к ученым. Если они смогли из убитого охотником прыгуна какую-то информацию вытащить, то это может оказаться еще одной подсказкой к тому, что случилось со Стасом и где его искать.

Конечно, путь на озеро – далеко не увеселительная прогулка. По-хорошему, туда тоже нужно идти с напарником, но я прекрасно понимала, что с Греком мне откровенно повезло. Вряд ли так повезет во второй раз, тем более что ни сил, ни времени на поиск надежного напарника я тратить не хотела. Значит, буду набираться опыта в максимально экстремальной форме и начну с того, что каким-то образом преодолею бандитскую засаду у стройки на дороге к озеру.

На этой оптимистичной ноте я и завалилась спать. Время было не позднее, но я рассчитывала выспаться и двинуться в путь задолго до рассвета в расчете на то, что в утренние волчьи часы Зона тоже иногда спит.

Глава 10

Чем дальше в лес…

Впервые с тех пор, как я пересекла Периметр, мне приснился кошмар. Я захлебывалась водой, которой вокруг вдруг стало очень-очень много. Закричала, но только потратила силы и драгоценный кислород. Беспорядочно забарахталась, пытаясь выбраться, но куда бы я ни поплыла, как бы меня ни развернуло, вокруг по-прежнему оказывалась вода. Глоток воздуха, всего один вдох, пожалуйста! В груди горело, я металась в панике, а вокруг становилось все темнее. Погружаюсь? Как же так, я ведь умею плавать! Помогите, кто-нибудь, помогите!!!

В тот момент, когда изо рта вырвались последние пузырьки воздуха, я проснулась. Не вскинулась, не заорала, а просто открыла глаза, сразу вспомнив, где я нахожусь и почему. Сердце колотилось как бешеное, дыхание клокотало где-то в горле, словно я и правда только что тонула. Я потрясла головой, окончательно возвращаясь в реальность, посмотрела на часы. Половина третьего ночи. М-да. Пожалуй, хватит спать на сегодня, пора выдвигаться.

Я села, прислушалась. Тихо. Очень тихо. Оно и к лучшему. Сложила спальник, аккуратно, стараясь не шуметь, приоткрыла дверь вагона. Зона словно вымерла, но я знала, что впечатление это очень обманчиво. Вокруг вагона по-прежнему мерцали искрами аномалии, потрескивал счетчик радиации, напоминая, что расслабляться не стоит.

Что ж, моя задача на сегодня довольно проста – быстро и желательно без приключений добраться до Смоляного озера, как-то пробравшись мимо бандитов на стройке и никуда не влетев.

На улице накрапывал дождик. Обычный, не радиоактивный, хотя и последние здесь не редкость. Я вздохнула. В детстве я обожала гулять под дождем: подставлять лицо льющей с неба воде, шлепать босыми ногами по лужам, носиться наперегонки с псом по мокрому двору. Когда подростком сбегала из дома, любила забиться куда-нибудь… как воробей под застреху, слушать шум разбивающихся о землю капель. Теперь же дождь означал только одно: что ты промокнешь до нитки, а обсушиться будет негде. Еще и ветер совершенно осенний – холодный, порывистый. Бр-р. Идти куда-то сразу расхотелось, но других вариантов тут нет. Либо пройду, пока затишье, либо не пройду совсем, вряд ли повезет так в следующий раз.

Я медленно пробиралась сначала по закоулкам завода, потом между разбросанными тут и там вагончиками, катушками с проводами, железными ящиками и прочим, пока не добралась до очередной железнодорожной ветки с замершими на ней вагонами. Лучшего наблюдательного пункта было не сыскать: вагоны располагались прямо напротив стройки, между шпал густо разрослась трава, полностью скрывая все, что может прятаться под вагоном. Расположившись в ней поудобнее, я взяла бинокль и принялась смотреть.

Уже через десять минут стало понятно, что я правильно сделала, не ломанувшись мимо бандитов напрямую. С верхнего этажа стройки упала в траву рыжая звездочка непотушенной сигареты, до меня донеслись приглушенные голоса стоящих «на стреме» часовых. Ох, елки… Похоже, шансов проскочить незамеченной у меня практически нет, придется ждать.

Ждала я недолго. Через час, когда очертания предметов в окружающем сумраке стали проступать четче, а дождь пошел сильнее, мимо вагона прошли трое, в одном из которых я с удивлением признала Лукавого, во втором – его напарника, а вот третий мне был не знаком. Судя по матерно-радостным возгласам со стороны стройки – этих товарищей тут давно ждали. Вышли встречающие, началось братское лобзание, и я поняла, что момента удачнее у меня не будет. Ужом вывернулась из-под вагона и кинулась через пути к неширокому проходу между стоящим у стройки ржавым краном и деревянным заборчиком, огораживающим здание по соседству.

Спрута я заметила, только когда он кинулся мне наперерез, переходя в стелс-режим. Мамочки!!! Да против этой твари мне и автомат бы не помог – я с перепугу про оружие вообще забыла, припустив вперед что есть духу. Но уже ясно видела – там-то, в проходе, он меня и перехватит. И все, конец истории. Что делать?! А, будь что будет!..

– Стоять, мясо! – заголосили сразу несколько человек, ошалело наблюдая, как я совершаю круг почета вокруг стройки. На это я и рассчитывала – при виде такой наглости ни один из них от неожиданности не схватился за оружие. Я махнула рукой:

– У вас тут спрут, развлекайтесь!

За спиной раздался ужасный рев, заставивший бандитов наконец отмереть. Раздалось сразу несколько автоматных очередей, спрут взревел еще громче, я же, не дожидаясь исхода дела, на полной скорости устремилась к спасительному проходу и сбавила ход, только очутившись за поворотом. Я еще не верила, что пронесло, до последнего ожидая пули в спину. Но судя по ликующим возгласам сзади – действительно пронесло. Спрут либо повержен, либо отступил, а бандиты даже не стали за мной гнаться. Может, решили, что перехватят меня на обратном пути. Ну… флаг им в руки.

Дальше я двинулась не торопясь, не забывая время от времени поглядывать назад. Но дорога до самого тоннеля оказалась на удивление чистой и безлюдной, а там я, заметив в траве красноватое свечение и сунувшись посмотреть, разжилась «огнешаром». Теперь артефакт путешествовал в моем рюкзаке, бережно погруженный в контейнер, я же удвоила осторожность – не может быть, чтобы после такого щедрого подарка не последовала какая-нибудь подлянка.

Так и оказалось. Стоило миновать тоннель, аккуратно обойдя места, где воздух переливался жарким маревом, как я увидела странного человека, двигающегося прямо на меня вихляющей, неровной походкой. Пьяный, что ли? Но когда «пьяный», странно засипев, поднял автомат и не целясь выпустил в мою сторону весь рожок, до меня дошло – зомби!!! Пистолет мгновенно оказался в руках, и я, отпрыгнув поближе к обочине, с третьего выстрела успокоила восставшего мертвеца. Когда он перестал дергаться, осторожно подошла. М-да. За человека его можно принять только издали. Почти полностью разложившиеся ткани лица, лохмотья одежды, трупный смрад – неудивительно, что он промазал по такой удобной цели, как я. А ведь когда-то был обычным сталкером…

Обыскивать я его не стала. Не по себе стало при мысли, что в Зоне даже такое незыблемое явление, как смерть, принимает самые причудливые очертания, и я поспешила ретироваться.

Но чем ближе я подходила к озеру, тем яснее мне становилось, что встреченный мной зомби был далеко не последним. Тут и там валялись стреляные гильзы и полуразложившиеся тела, по которым не понять уже было – зомби это или обычный человек, гораздо чаще раздавались теперь автоматные очереди и крики то ли боли, то ли охотничьего азарта. Скорость моего передвижения упала окончательно. Не хватало еще налететь на местную нежить в двух шагах от бункера ученых. Тем более что и прыгунов тут водится предостаточно, а с ними вживую мне встречаться не хотелось никак.

Еще немного – и я вышла на край котлована, бывшего когда-то настоящим, чистым озером. Отсюда уже было видно и огороженный высокой и прочной стеной бункер, и оставшееся от озера болото позади бункера, и… Я резко тормознула, увидев, что прямо перед входом в бункер стоят двое в синей форме. «Почта России», чтоб их… Наемники! Вот только их мне и не хватало! Буквально намедни в баре слухи ходили, что они нескольких вольников подписали помочь им в одном деликатном деле, пообещали золотые горы… и больше вольников никто не видел. Уж не знаю, правда ли это, но то, что свидетелей они не оставляют, – это факт. Не хочется оказаться на месте такого свидетеля. Так что лучше подожду. Вон и кустарничек удобный неподалеку имеется, чтобы не очень отсвечивать.

Через полчаса из бункера вышел еще один наемник. Что-то сказал «коллегам», забрал у одного из них автомат, и все трое двинулись в сторону маячащего на горизонте завода. Все как полагается – один смотрит влево, другой вправо, третий контролирует, что делается сзади… Еще двое присоединились к ним чуть позже, возникнув возле группы словно из ниоткуда. Я проводила их взглядом, пока они не растворились в буйной растительности под стенами завода. А ведь именно там, говорят, «пси» бьет. Даром, что ли, на Смоляном озере столько зомби? Хотя снаряга у наемников – не чета моей куртке.

Да и дело это не мое.

Дверь в бункер выглядела массивной и очень тяжелой. Интересно, что за тварь оставила на ней борозды от когтей? Я посмотрела в расположенный сбоку глазок видеокамеры и вежливо постучала:

– Откройте, хозяева, я к вам по делу!

В невидимом динамике что-то хрюкнуло, дверь открылась, явив мне тесный шлюз и еще одну дверь. Я шагнула внутрь, дверь за мной закрылась, и механический женский голос возвестил, что радиационный фон в пределах нормы. Только после этого поползла в сторону внутренняя дверь, явив мне персонажа в камуфляже. Ой-ей. И тут военные?

– Оружие оставляй и проходи, шутить не вздумай.

Точнее, военсталы. У Карпова форма была такая же.

Я сложила пистолет и нож на столе справа от двери, повернулась к военсталу. Тот поводил возле меня какой-то штукой, подозрительно похожей на металлоискатель, и, кивнув, показал на коридор за ним:

– Тебе туда. Увидишь.

Неуютно без пистолета. Хоть и говорят, что бункер ученых – одно из самых безопасных мест в Зоне, но я уже привыкла рассчитывать только на себя да на напарника. Ни военсталу, ни ученым сильно доверять резона у меня нет. Но и показывать им это нельзя.

Я шла по коридору, рассматривая таблички на дверях. «Лаборатория», «Процедурная», «Медицинский кабинет», «Старший научный сотрудник Пильман А.А.»… Кажется, мне сюда. Я толкнула дверь:

– Можно?

Кабинет оказался маленьким и тесным, а ученый – добродушным бородатым парнем довольно плотного телосложения. Он сидел за столом, заполняя какие-то бумаги, и поднял голову далеко не сразу. Но разглядев меня, тут же радостно заявил:

– Наконец-то новые лица в наших краях! Ну, товарищ сталкерша, рассказывайте, что вас к нам привело?

Сталкерша… Я хмыкнула про себя. Кем-кем, а сталкером я себя до сих пор не считаю. Новичком зеленым, который в самые опасные дебри рвется, – это да, но не сталкером.

– Меня сюда охотники направили. Рассказали, что вы не так давно исследовали прыгуна с армейским жетоном на шее.

– Было такое. Почему вы этим интересуетесь?

Что ж, подошло время офигительных историй. Усаживайтесь поудобнее, готовьтесь, вещаю. Я рассказала Пильману все, что знала сама и со слов Карпова. Ученый слушал меня внимательно и в какой-то момент начал нервно барабанить пальцами по столу, явно этого не замечая.

– Мне очень интересно, как могло получиться, что группа пропала, зато появились такие вот приметные прыгуны. Что думаете?

– Что думаю? В двух словах и не расскажешь. Да и догадки это больше, теории… – Пильман огляделся, наткнулся взглядом на стоящий на столе чайник. – Вас как зовут?

– Дикая.

– Чай будете, Дикая? За чаем и расскажу.

– Не откажусь. Спасибо.

Ох… Целая вечность прошла с тех пор, как я последний раз пила чай. Еще дольше я его не пила сидя за столом, на котором стоят вазочка с печеньем и банка земляничного варенья. И не надо никуда бежать, оглядываться вокруг, подхватываться при малейшем шорохе… Благодать! На мгновение я даже забыла, где нахожусь и что меня сюда привело.

– Так что скажете? Возможно вообще такое, что еще год назад эти прыгуны людьми были?

– Ну, в Зоне вообще возможно многое из того, что нормальному человеку даже не приснится, – задумчиво протянул Пильман. – Поначалу я, конечно, заподозрил, что охотники с нашей помощью хотят провернуть какую-то аферу, но во-первых, это не в их стиле, а во-вторых, прыгуны действительно оказались… как бы сказать… свежими. Так что в данном случае я практически со стопроцентной вероятностью заявлю – да, возможно. Динамика изменений внутренних органов, поведение прыгуна перед нападением, жетон этот, опять же…

– Поведение?

– Прыгуны все-таки по натуре хищники, от людей в них мало что осталось. Если осталось вообще. Но конкретно этот прыгун вел себя странно. Как рассказывал охотник – он то и дело сжимал жетон в руке, словно набирался духу перед нападением. Или пытался что-то вспомнить. Вы можете себе представить, скажем, волка, который будет медитировать перед нападением на зайца?

Я невольно фыркнула.

– Представить-то могу, но в жизни такого не бывает.

– Вот именно. Могу предположить, что тут сработала остаточная память. Или что-то в этом роде. Ну а старые прыгуны ведут себя уже как стопроцентные хищники, им такое поведение несвойственно.

– Это поняла. Но что могло так воздействовать на людей? И есть ли шанс, что кто-то превращения избежал?

Пильман снова побарабанил пальцами по столу. Забытый уже нами чай стыл в кружках.

– Сложно сказать. Похоже на особый вид пси-излучения в сочетании с огромной дозой радиации. И скорее всего, что-то еще. Есть данные, что прыгуны изначально созданы в секретных лабораториях здесь, на территории Зоны, в результате экспериментов по выведению суперсолдат. Так же как и спруты. Это уже давно не секрет. Но воссоздать эти эксперименты в полевых условиях? – Пильман замолчал, что-то прикидывая. – Нет, сомнительно. Очень похоже на то, что где-то еще работает такая лаборатория. Там, куда нет доступа обычному сталкеру, даже если он оснащен по последнему слову науки и техники. И вот туда-то ваш брат и попал вместе с остальными.

– «Камень»?..

О-ой! А все оборачивается еще хуже. Про группировку, засевшую в центре Зоны и больше напоминающую секту, здесь не слышал только глухой. Если Стас попал к ним…

– Я вижу так, – вновь заговорил Пильман. – Большинство солдат под воздействием этого излучения превратились в прыгунов. Это известно точно. Если остались те, кто такой участи избежал, то они либо мертвы, либо изуродованы физически и психически. Простите. – Он посмотрел на меня виновато. – Это все, что я могу предположить.

Ватная, давящая тишина.

– Если будет нужно, дойду и до «Камня», – наконец тяжело уронила я. – Я дала слово, что найду Стаса живым или мертвым, и намерена его сдержать во что бы то ни стало.

– Смерть здесь – далеко не самое страшное, что может с вами произойти, – осторожно проговорил он. – Чем ближе к «Камню», тем больше у вас шансов потерять саму себя.

– Это как?

– «Камень» – это действительно секта. И новые люди в их ряды вступают отнюдь не всегда добровольно. Конечно, здесь я могу опираться в основном только на слухи, но у группировки есть аппаратура, действующая на мозги человека. «Промывающая» их, если выражаться совсем по-простому. После такой «промывки» вам не нужны будут ни брат, ни друзья, останется только великий Камень и служение ему.

Прямо второсортный фильм ужасов какой-то. Но Пильман на шутника никак не похож.

– Сталкеры не раз среди «монолитовцев» замечали пропавших друзей. Но стоило их окликнуть, как те, не разбираясь, открывали стрельбу. Я знаю только один случай, когда «каменщик» смог вернуться. Он довольно долгое время был далеко от ЧАЭС и Антенн, возможно, поэтому пришел в себя. К сожалению, что с ним стало потом, я не знаю. Будь я на его месте – не выдержал бы, застрелился, – неожиданно эмоционально закончил он.

Да. Действительно, каково помнить все, что творил, находясь под контролем секты? Или еще хуже – не помнить и лишь догадываться?

О том, что под власть Камня мог попасть Стас, я себе думать запретила. Стала думать о том, что дальнейшие мои действия просты как три копейки: чтобы найти хоть какие-то следы брата, нужно попасть как можно ближе к центру Зоны. Припять, Дзержинск-13, Мертвячий город… Оттуда надо этот клубочек разматывать. И я его размотаю, Стас, ты только дождись.

Глава 11

На болоте

Переночевала я в бункере, с разрешения Пильмана. И снова проснулась посреди ночи, потому что повторился давешний кошмар. Я тонула в черной воде, захлебывалась, кричала, молотила руками, а откуда-то сверху доносился злорадный смех. Даже проснувшись, я продолжала его слышать, пока он не истаял вместе с остатками сна.

В бункере стояла тишина. Я посмотрела на часы: четыре утра – однако, можно и в путь. Все равно спать больше не рискну, нервы не железные. Тихо добралась до комнатки, где общалась вчера с Пильманом, и обнаружила его корпящим над бумагами.

– А, Дикая, – устало поприветствовал он меня. – Чего не спите?

– А вы?

– Да прислали тут отчет один, надо разобраться. Про супермозголома что-нибудь слышали? – Пильману, похоже, надоело пялиться в документы, тем более что глаза у него уже закрывались. Немудрено в общем-то.

– Я и про обычных мало что знаю. Что за супер?

– Да такой же, как обычные, только сталкеры треплются, что у него третий глаз на животе, – фыркнул Пильман. – И «пси», зараза, бьет гораздо дальше. Вот и думаю, то ли местная фауна мутирует по новой, то ли он из лаборатории какой ушел. То ли вообще – после алкогольных возлияний померещилось кому. Эх, притащили бы его к нам, – почти мечтательно вздохнул он.

– А где бродит, известно? – встречаться с контролером в мои планы никак не вписывается.

– У бара недавно видели – в сторону Могильника шел.

Значит, на скорую встречу можно не надеяться. И то хлеб.

– Пильман, за «огнешар» сколько дадите? – я раскрыла контейнер, показала артефакт.

– Ну… раньше бы дал две тысячи, но сейчас с доставками напряженка. Полторы максимум.

Я кивнула, и артефакт перекочевал в контейнер ученого – емкость с толстенными стенками и кучей светодиодов и дисплеев, мне же достались две разномастные купюры, которые я, выйдя из кабинета, тут же спрятала.

Теперь мой путь лежал на местное болото. Смоляное озеро, оно ведь как? Когда-то было большое озеро с чистой водой, а после взрыва на ЧАЭС вода ушла, но не вся. Спускаешься на самое дно котлована и вязнешь в хлюпающей под берцами земле по щиколотку. А пройдешь еще немного – и уже бредешь по мутному мелководью. Почему это место облюбовали прыгуны? Может, потому что крупные хищники обходили озеро стороной. Сыро здесь, да и пахнет, мягко говоря, так себе – тухлой водой и чем-то химическим, едким. А с нюхом что у спрутов, что у мантикор все в порядке.

Я залегла на пригорке с биноклем в руке, рассудив, что ящик с динамитом, равно как и местных мутантов, разгляжу и отсюда. Если все-таки вязнуть в болоте, то хотя бы зная, что не зря. А уж стрелять что в прыгунов, что в зомби мне не хотелось совершенно. Одно дело – если стреляешь в нападающего, и совсем другое – убивать ничего не подозревающее существо. Меня и так со вчерашнего дня не отпускало. Вдруг где-то по Зоне бродит прыгун, которого совсем недавно звали Стасом? А зомби – это вообще отдельная статья. Я четко слышала, как один из них, около получаса назад прохромавший мимо моего укрытия, бурчал себе под нос что-то вроде «еще немного… и домой… найти… дорогу…». Стрелять в него? Вроде как избавить от мучений, да? Нет, настолько я еще не зачерствела.

Ящик я нашла. На островке посреди болота, где крутились сразу три прыгуна. В бинокль был отчетливо виден рыжий ромб с надписью «Взрывоопасно» на крышке. И как его доставать прикажете? Или просто уйти ни с чем, слив охотникам информацию о местонахождении? Но тогда как я собираюсь идти к центру Зоны, если я тут задание на полпути брошу? Да и чем качественней я выполню задание, тем больше мне заплатят, а деньги – это патроны и еда. Остается шевелить мозгами. Сила в Зоне не главное, ведь так?

Между тем на островке наметилось движение. Один из прыгунов, самый маленький и по совместительству еще и босой, внезапно принялся прыгать вокруг своих товарищей, словно приглашая их… поиграть? По крайней мере выглядел он точь-в-точь как собака, которая скачет вокруг хозяина с высунутым языком, выпрашивая палку. Прыгун прыгал, кувыркался через голову и все время поглядывал – может, товарищи все же присоединятся к кутерьме? Но те никак не хотели обращать на него внимания. Один, в остатках тельняшки, что-то сосредоточенно вынюхивал в траве, второй, у которого на противогазе был самый длинный шланг, вообще сделал вид, что спит. Тогда первый прыгун, рыкнув, тихонько ударил спящего по противогазу и тут же метнулся в сторону. Правильно сделал – спящий подскочил на месте как ошпаренный и кинулся на обидчика. Тот только этого и ждал – задорно взвизгнув, со всех лап устремился прочь. Обиженный кинулся за ним. Бегал он гораздо медленнее, но когда он это понял, мелкий притормозил, подпустив преследователя почти вплотную, еще раз двинул ему по противогазу и снова запрыгал вокруг, не давая до себя дотянуться. Вот же зараза, а?

Третий прыгун на эту кутерьму чихать хотел. Что ж такого он в той траве нашел? Это заинтересовало и мелкого. Оставив наконец в покое совершенно запыхавшегося противника, он подкрался к «тельняшечному» сзади. Тот был так увлечен поисками, что мелкий смог подобраться совсем близко. Прыжок – и торжествующее рычание мелкого, у которого в руках теперь оказалось что-то похожее на консервную банку.

Теперь за мелким гонялись оба прыгуна. И отставать не хотели никак. Я с замиранием сердца смотрела, как троица удаляется, пока они не скрылись за углом бункера. Еще раз пробежалась биноклем по окрестностям – зомби далеко, прыгунов не видать – и рванула к ящику.

Но болото на то и болото – пока добралась до ящика, набрала полные берцы воды, попутно чуть не потеряв левый, и дышала теперь как выброшенная на берег рыба. Увидь меня кто, решил бы, что я сейчас упаду и больше не встану. Да и запах усилился, так что полной грудью дышать желания не возникало. Схватить ящик… блин, что-то он чересчур легкий. Я откинула крышку – так и есть, почти пустой. Только две тротиловые шашки сиротливо лежат в углу. Пожалуй, весь ящик к охотникам нести смысла нет, а вот шашки вполне поместятся в мой рюкзак.

Уловив краем глаза движение, я всем корпусом развернулась туда и чуть не выронила взрывчатку. Мелкий прыгун оторвался-таки от преследования и вернулся в поисках новых развлечений. Видимо, встреча со мной стала для него неожиданностью, потому что он точно так же замер напротив, склонив голову набок. Я, конечно, слабо разбираюсь в поведенческих особенностях прыгунов, но сдается мне, что он совершенно не представлял, что делать с этой странной новой игрушкой. А вот я на адреналине соображать начала гораздо быстрее. Стрелять в энергичного малого не хотелось по-прежнему, попробую другой финт ушами. Медленно опустив взрывчатку, я так же медленно, без резких движений, стала стягивать со спины рюкзак. Не отводя взгляда, на ощупь распутав завязки рюкзака, зашарила внутри в поисках тушенки.

– Хороший малый, – одними губами шептала я, боясь спровоцировать зверя. – Хороший. Как насчет поиграть? У меня есть игрушка, я сейчас ее кину, а ты будешь ловить. Что скажешь?

Прыгун взвизгнул тихонько, словно ответил, и скакнул ближе. Я заставила себя не дергаться. Вот она, заветная банка! Подпрыгивает теперь, как живая, на ладони, гипнотизируя прыгуна. Жетона, кстати, на нем не видно.

– Нравится?

Я размахнулась и запустила банку на противоположный край острова, шагов на тридцать. Прыгун сорвался следом едва ли не раньше, чем банка покинула мою руку, а я, не теряя времени, рванула обратно. Конечно, мутант доберется до банки гораздо раньше, чем я до берега, но надеюсь, у него хватит ума поохотиться на нее, как это обычно делают кошки с пойманной мышью?

Не угадала. Что-то плюхнулось в воду в двух шагах правее, подняв тучу брызг. Я оглянулась. Прыгун стоял на том месте, куда я только что отправила тушенку, и выжидательно смотрел на меня. Оказывается, этот засранец кинул мне мою же банку! Родной, я не знаю, как отсюда ноги унести, а ты мне поиграть предлагаешь!

Прыгун заворчал. Ясно…

На этот раз банка улетела в самую середину болота. По крайней мере теперь прыгуну придется повозиться, чтобы выковырять ее из раскисшей земли. Я же припустила к берегу, очень стараясь не потерять по пути берцы, на которых снова развязались шнурки. Надо сказать, почти получилось. Обувку я сохранила, но вот банку пришлось кидать снова. Я даже не поняла, куда она упала на этот раз, а прыгун мгновенно скрылся в кустах, за которыми исчезла банка, и больше не появлялся. Я даже встревожилась – не случилось ли с ним чего, но из кустов раздалось недовольное рычание. Причину недовольства я, понятное дело, выяснять не стала, торопясь покинуть болота.

И чем дальше я отходила, тем острее осознавала, что на этот раз мне не просто повезло – я впервые увидела другую Зону. Зону, где есть место не только крови, смерти и бескомпромиссной жестокости. Здесь тоже умеют жить и получать от этого процесса удовольствие. Спасибо тебе, Босой. Надеюсь, не нарвешься ты ни на голодную мантикору, ни на пули «законников», ни на хитро спрятанную аномалию. А если доведется когда-нибудь снова встретиться – отдам тебе самую большую банку тушенки. Что-то мне подсказывает, что ты ее любишь.

* * *

До базы охотников дошла на удивление спокойно. Заброшенная стройка, которую облюбовали было бандиты, оказалась тиха и безлюдна, вокруг тоже никакого движения не наблюдалось. Но я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают, причем в прицел. Нервы, что ли? Слышала рев спрута на заброшенной станции (вот ведь… что же их там привлекает?), издалека увидела стаю собак возле сбитого вертолета – и все. Словно и не в Диких землях нахожусь. Нет, это не претензия, но внутренние часики помимо воли продолжали отсчитывать лимит везения.

– В ящике только две шашки было, – доложила я давешнему охотнику, вручив ему взрывчатку. – На островке видела трех прыгунов. Зомби ходят в основном по западному краю болота, на тот момент было четверо. Аномалий не засекла. Тут другой момент…

– Говори.

Нет, все-таки не зря я на обратном пути заглянула к Пильману.

– Ученые очень просили не трогать прыгунов, живущих на островке. Хотят понаблюдать – уж очень необычное у них поведение.

– Необычное? – переспросил охотник.

– Прыгун вместо нападения стал со мной играть. Я ему банку тушенки кинула, хотела отвлечь, а он ее кинул мне.

В его глазах мелькнуло неподдельное любопытство.

– Действительно, интересно. Впервые с таким сталкиваюсь, чтобы прыгун на человека не кинулся.

Кажется, я знаю, о чем он сейчас думает. «Чего в этой рыжей такого особенного?» Увы, я ответа тоже не знаю.

Охотник сморгнул.

– Ладно. Раз ученые просят…

Я облегченно выдохнула. Перед Босым долг закрыт, а меня саму сочли не настолько ценной добычей. Эка невидаль – прыгун не кинулся. Может, настроения не было…

Глава 12

Пара

Платой охотники не обидели, отсыпали и денег, и патронов про запас. Так что в бар я возвращалась с легким сердцем. Если еще и Фесс работу какую подкинет, то на припасы в дорогу я наскребу быстро. Без припасов никак. Насколько мне известно – за Барьером, куда ни пойди, территория начинается такая, что куда там бывшей промзоне, а ныне Диким землям. Антенны, где без защиты от пси-излучения в принципе делать нечего, наводненный зомби Мертвячий город… И на помощь, что характерно, рассчитывать не приходится.

За такими думами я не сразу заметила на горизонте группу из трех вольников. Куртки цвета хаки, джинсы, рюкзаки – все как полагается. Не люблю встречаться со сталкерами в рейдах, но сейчас прятаться было поздно, и я махнула рукой, приветствуя ребят. Если не ответят или откроют огонь – успею проскочить под платформой, а дальше ищи ветра в поле.

Ответили. А когда я подошла ближе, сообщили:

– Про супермозголома слыхала? Говорят, где-то здесь бродит. Ты бы поаккуратнее.

Вот тебе и «шел в сторону Могильника»! Стоять на открытом всем видам излучений месте сразу стало как-то неуютно.

– А сами куда направляетесь, не в бар случайно?

– Туда. Можешь с нами пойти, если хочешь.

Между незнакомыми людьми и опасным порождением Зоны предпочту людей. Так что дальше мы двинулись толпой. И хотя парней я по-прежнему опасалась, но вынуждена была признать, что идти стало намного проще. Четыре пары глаз всяко лучше, чем одна. А у ребят при себе имелся и автомат – штука тяжелая, но надежная.

Мы уже миновали вышку, на которой я пряталась вместе с Греком всего-то три дня назад. Оставалось всего ничего – дойти до проходной, а там уже рукой подать до бара. Сталкеры прибавили шаг…

– Мозголом! – вдруг заорал парень с автоматом, одновременно поднимая оружие, чтобы поразить человекоподобную фигуру, стоящую всего-то метрах в десяти от нас. Автомат даже успел выплюнуть короткую очередь, но мозголом взревел и вытянул вперед руку, больше похожую на когтистую лапу. Стрельба мгновенно прекратилась, парень безвольно двинулся к мозголому, но не успела я этому удивиться, как в голове зазвенело, а ноги стали ватными, и я осела на землю. Да что со мной? Ответ явно лежал где-то на поверхности, но думать вдруг стало тяжело, словно мысли обрели вес. Я схватилась за голову… однако это состояние прошло так же резко, как и наступило.

Сталкеры, покачиваясь, стояли на своих местах, бессмысленно таращась в пространство. Ешкин кот, дошло до меня наконец, да они же зомби! Вот так вот просто – раз, и все! А меня это, получается, миновало? Почему? Так, опять не о том думаю. Сейчас о другом надо думать, совсем о другом. Например о том, что, если меня сейчас заметят, от всех разом я не отобьюсь, это факт. Я замерла на месте. Зомби, не обращая на меня никакого внимания, потянулись в глубь Диких земель. Не видят они меня, что ли? И где мозголом? Я снова завертела головой по сторонам, но мутанта не обнаружила. Ушел? Это что же получается, он меня за угрозу не посчитал? Или сил не хватило на всех сразу? А, позже будем разбираться, пора ноги делать!

Сначала бочком-бочком, а потом я понеслась полным ходом, остановившись только у проходной. Зомби уже скрылись из виду. Жаль ребят. Бессмысленно бродить по Зоне, руководствуясь только постоянным чувством голода, забыв про все остальное… бр-р. Врагу такой участи не пожелаешь. Но грустить некогда, я сама еще нахожусь далеко не в безопасности. Вот дойду до бара, там и подумаю обо всем этом, рассказывая Фессу о том, что новенького происходит в Зоне.

* * *

Плюхнувшись в баре на свободную скамейку, я поняла, что отсюда меня теперь даже мозголом не сдвинет. Устала, как последняя чернобыльская собака, а еще место для ночевки искать. Не хочу. Хочу уснуть прямо здесь. Народу в баре не много, поэтому я забилась в самый дальний угол спиной к стене, спрятала под рукой вытащенный из чехла нож и задремала, положив голову на руки. Если кто подойдет – услышу, не та поза, чтобы крепко уснуть.

По-моему, только успела глаза закрыть, а за соседним столом уже зазвучали громкие голоса.

– Руку правую прячет, а сам продолжает, мол, голодный, холодный…

– И что хотел?

– Понятно чего, пожрать. Я ему банку тушенки дал, он отвязался. Я уже не раз про них слышал, что появились в Зоне разумные извороты. Хитрые, твари, но вот врать не умеют совсем. Ловчить, изворачиваться – это да, а вот врать – такого за ними не водится. Но и что у них в башке творится, разобрать мудрено. Сегодня он с тобой разговаривает, а завтра поймает момент и своей лапищей тебя же отоварит.

– А чего им надо-то?

– А хрен их разберет. Они ж теперь тоже твари Зоны, даром что бывшие люди. Про одного знающие люди рассказывают, что справный сталкер был, пока мутировать не начал. А как начал – так сам не свой стал. Он теперь мутантам свой, потому как сам мутант.

Про изворотов я слышала. Внешне они от людей отличаются только чудовищно гипертрофированной правой рукой, больше похожей на лапу зверя на несколько размеров больше. Говорить они умеют так же, как зомби, – вроде того, что помнят несколько слов и повторяют их к месту и не к месту. Но вот разумные извороты… про таких слышать не доводилось. В свете недавнего происшествия с прыгуном – любопытная тут экосистема развивается. И чем дальше, тем больше я не согласна с позицией «Закона», что всех мутантов нужно извести под корень.

Правда, толку-то от моего согласия-несогласия…

Ладно, пожалуй, выспаться мне и сегодня не светит. Часа два-три хватанула, и на том спасибо. Я подошла к стойке, за которой вместо Фесса маячил худенький и невысокий мужичок с хитрым лицом. Купила чистой воды, заказала чай с двумя бутербродами. Пока грелся чайник, показала мужичку фото Стаса, получила ожидаемый ответ: не встречал.

– Кто он тебе?

– Брат.

Он покачал головой:

– Дурная ты девка. Съели уже твоего брата давно серые волки и костей не оставили. И от тебя не оставят – ты же здесь одна ходишь, как будто у себя дома. А мужики здесь злые, и что в голове у каждого творится – лучше не знать.

– Потому и хожу одна, – хмыкнула я. – Первому встречному доверять не обучена.

Мужичок внимательно посмотрел на меня.

– Тоже верно. Это Зона, будь она неладна. Тут чуть зазеваешься – и все, облапошена и брошена. В лучшем случае. Но ты смотри, если кто обижать будет, мне говори. Я разберусь. Меня Кнутом кличут, тут меня все знают.

Я посмотрела в его хитрые голубые глаза, пожала протянутую руку.

– Я – Дикая. Договорились.

Закипел чайник, и вскоре я уже тянула из стакана обжигающе горячий чай. Часы показывали десять вечера, в баре становилось все больше народу. Сталкеры пересмеивались, перешучивались, чествовали знакомых.

– Знаете новую байку про Сарумянова питона?

– Нет, а что такое?

– Говорят, до «Камня» уже слухи дошли. Те грозятся Сарумяна поймать и его же питона ему скормить.

– Для начала Сарумяна со дна синей ямы вытащить надо, а «монолитовцы» не пьют, – заржал кто-то в полный голос.

– С Сарумяном сопьются!

Всеобщий хохот.

– А слыхали, что Пожар в Зону вернулся?

– Да ладно заливать!

– Точно говорю, сам его видел! Хочет Опера найти, поговорить с ним еще раз.

– А чего с ним разговаривать? Раз мутантом стал, то обратной дороги нет.

Зашедшего в бар плотного лысого мужика лет под сорок встретили радостным гулом, наперебой загомонили:

– Феникс, здорово. Давно тебя видно не было, где пропадал?

– Эх, мужики, расскажу – не поверите. В пространственную аномалию затянуло, еле выбрался…

Спала я, забравшись на одну из крыш завода, благо ночь была ясная. Но под утро я проснулась от холода и, решив, что меня, как и волка, ноги кормят, пошла обратно в бар, спрашивать работу. Фесс, подумав, сказал, что какой-то конкретной работы пока нет, а вот Кнуту постоянно требуется оружие на запчасти, мол, увидишь где бесхозный ствол – тащи. Значит, вздохнула я про себя, остается поиск вечной валюты Зоны – артефактов. А тут вариантов негусто: либо окрестности бара, либо Дикие земли или Барьер. У бара ловить уже наверняка нечего, в Диких землях шатается мозголом, а Барьер и вовсе место для меня неизведанное. В промзоне я хотя бы знаю, где располагается большинство аномалий. По крайней мере до следующего Выброса. Кстати, а когда у нас ожидается Выброс?

– А хрен его знает, – честно ответил Фесс. – Обычно научники оповещают кого могут дня за два, не раньше. А дальше сарафанное радио срабатывает. Но оно пока молчит.

Я покосилась на КПК, и Фесс, заметив это, предупредил, что на электронику особо надеяться не стоит. Если связи не будет, что в Зоне не редкость, – останусь без предупреждения и спрятаться не успею.

А в Диких землях и прятаться негде… Хотя… помнится, видела я у стоянки охотников нечто вроде подземного гаража. Там ведь можно укрыться?

– Теоретически, – хмыкнул Фесс. – Аномалий больно много.

Так. А с прошлого Выброса у нас почти четверо суток прошло. Значит, первым делом нужно разведать, что это за гараж такой. Если годится в качестве укрытия, то останусь там, постараюсь после Выброса артефактами разжиться.

Нищему собраться – только подпоясаться. Через пятнадцать минут я уже миновала северный блокпост «Закона». Шла сегодня не в пример быстрее, не забывая, впрочем, проверять дорогу камешками. Пока предосторожности оказывались лишними, но, дойдя до памятной вышки, я решила снова подняться, чтобы посмотреть на Дикие земли сверху. Не хотелось бы опять наткнуться на мозголома.

Бинокль шарил по окрестностям, начиная от сломанных топтуном ворот до вагонов возле дальней станции. Ни мозголома, ни ставших зомби сталкеров видно не было. Видимо, ушли очень далеко. Я снова поежилась, вспоминая вчерашнее. И ведь понесло же меня туда, откуда я только что едва ноги унесла. Хотя… чего тут удивительного? Человек рано или поздно привыкает ко всему, в том числе к постоянной опасности. Вот, кажется, привыкла, даже как-то равнодушно отметила я, полностью поглощенная наблюдением.

Возле вертолета по-прежнему бегали собачки, за воротами была замечена пара прыгунов, а на станции между ангаром и стройкой рычал кто-то, кого мне никак не удавалось поймать в прицел бинокля. Спрут? Или кто-то, ничуть не уступающий размерами? Похоже, проще всего пройти так же, как в прошлый раз, – через вертолет. Собак распугать будет довольно просто, если заберусь на крышу одного из вагонов, стоящих в тупичке, – они настолько высоко не прыгнут.

…Хочешь рассмешить Бога? Расскажи ему о своих планах. Мои планы нарушились в тот момент, когда возле ворот я заметила движение. Навела бинокль, настроила резкость. Точно. Возле стены дома с проломленной крышей сидит человек, голову руками обхватывает. Нашел, где медитировать… Нехорошо ему, что ли? Грек точно так же сидел, когда его скрутило во время Выброса. На мгновение у меня даже мелькнула мысль, что это один из вчерашних вольников, каким-то образом вышедший из-под влияния мозголома, но сталкер поднял голову, и я от неожиданности чуть не выронила бинокль. Пара! Тот самый парень, который меня из «хапуги» вытянул! Что с ним?

Сталкер встал на ноги, и я заметила, что его покачивает. Да, боец из него сейчас аховый. А ведь там прыгуны совсем рядом… Вряд ли он отделается так же легко, как я на Смоляном озере. Недолго думая я слетела с лестницы, кинулась к дому. Нужно увести парня, и поскорее.

– Пара, это я, Дикая!

Ох, как счетчик Гейгера заистерил! Что же в этом доме такое фонящее? И не оттуда ли выбрался Пара? Тогда понятно, почему ему сейчас так плохо. Лучевая болезнь – это вам не хухры-мухры, тут и ласты склеить недолго.

– А, Дикая… – Пара опустил вскинутый было автомат. – Привет.

– Что с тобой? В доме был?

– В доме, и что с того? Прихватило чуть-чуть, сейчас отпустит. Иди куда шла. – Пара попытался оттолкнуть меня, но получилось не очень.

Ага, отпустит тебя сейчас. На тот свет.

– Антирад есть при себе какой-нибудь? – я быстро пробежалась по его карманам, но нашла только сложенный вчетверо лист бумаги, фонарь и овсяный батончик.

– В аптечке, в рюкзаке… – Пара резко согнулся пополам, и его вырвало.

Я помогла ему снять рюкзак, откопала аптечку. Вот то, что надо. Шприц-тюбик в упаковке со значком радиации и надписью «пентацин». Вколола ему в плечо прямо сквозь рукав.

– Все, все, сейчас полегчает, – я сама не заметила, как начала гладить его по склоненной голове. – Потерпи, сейчас отпустит, и пойдем с тобой на озеро, ученым сдаваться.

– К ученым так к ученым, – не стал он спорить.

Удивительно, но прыгуны на шум так и не явились. А ведь просто обязаны появиться уже в поле зрения – хотя бы из любопытства, если на охоту по какой-то причине не настроены. Хотя я, конечно, по прыгунам не эксперт. Нет их – и ладно, из меня воитель все равно невеликий.

– Отпустило чуток? – спросила я, гадая, не рухнет ли сталкер прямо сейчас на землю. Не подниму ведь. – Уходить надо.

Он молча оторвался от стены, тяжело шагнул. Упрямый парень. Я так же молча подлезла ему под руку, и он не стал сопротивляться. Пока не отпустило, видать.

– В обход пойдем, через вертолет. Здесь прыгуны и на станции тварь какая-то, а там только собаки.

Пара кивнул, перехватил поудобнее автомат.

Вскоре ему и правда полегчало, он пошел ровнее, отпустил меня. Это ненадолго, но я очень надеялась, что до Смоляного озера действия препарата хватит. Собак распугали короткой очередью из автомата, я пальнула вслед из пистолета для острастки. Покосилась на подземный гараж.

– Там от Выброса можно спрятаться?

– Можно.

И то хлеб. Надеюсь, что проверять это не придется. Но заглянуть определенно стоит. Потом.

Снова выруливали между разбросанными там и тут катушками, ящиками, обломками непонятно чего. Пару шатало, иногда он повисал на мне, но падать пока не собирался. Ну и отлично, потому что меня очень интересовало, что творится вокруг. Напади сейчас кто – отбиться не сумеем. И останавливаться не резон. Боюсь, если остановимся, то Пара с места дальше не сдвинется.

– Чуть-чуть осталось, Пара, держись.

– Держусь, – прохрипел он.

Держался. Даже сумел сделать пару выстрелов из автомата, когда к нам слишком близко сунулись безглазые псы. Но чем дальше, тем тяжелее было ему идти. Пришлось сделать привал. Дала ему напиться воды – по чуть-чуть, чтобы не вырвало. Кажется, помогло, парень в себя пришел. Подозрительно на меня косится, не выпуская из рук автомат. Да что там не выпуская – вцепился в него с такой силой, будто я его отбирать взялась.

– Чего ты со мной возишься? Шла бы по своим делам, я сам до ученых доберусь.

– Доберешься. Но нам все равно в одну сторону.

Стройка вновь встретила тишиной. Судя по напрягшейся шее Пары – он тишине не верил ни на грош. Я, памятуя о встрече со спрутом, крутила головой на триста шестьдесят градусов, но миновали стройку без приключений. Спокойно прошли тоннель, и у самого выхода Пара указал мне на малоприметный черный камешек:

– Возьми. Это «роса», она радиацию выводит.

Я протянула артефакт ему, и сталкер засунул его в один из подсумков поближе к телу. Я с интересом следила за его манипуляциями.

– Повезло нам, – прокомментировал он. – Полностью она меня не вылечит, мощности не хватит, но до озера добраться будет проще.

– А действовать когда начнет?

– Уже. Пошли, – на ногах сталкер держался действительно уже намного увереннее. Хорошие штуки эти артефакты!

А вот на подходе к озеру пришлось притормозить. Зомби там на этот раз оказалось как-то уж очень много, и не только на мой неискушенный подобными зрелищами взгляд – Паре тоже такого давненько видеть не доводилось.

– Говорят, здесь, на заводе, какой-то пси-излучатель работает, – заговорил он, улегшись в чахлых кустиках и внимательно оглядывая окрестности в свой бинокль. – Стоит попасть в зону его действия, и все, привет. Зомби там косяками ходят, выходят и сюда. Но чтоб в таком количестве…

– Что делать-то?

– Ждать. У нас столько патронов нет, чтобы через них пробиваться. Время есть, так что устраивайся поудобнее. Пойдем, когда волна схлынет.

Ждать пришлось долго. Уже и солнце закатилось, и звезды высыпали, и даже на полную луну я полюбоваться успела, а зомби все бродили. Показалось мне, или среди них я заметила и зомби в наемничьей форме?

– Может, они на полнолуние так реагируют?

Пара дернул плечом: не знаю. Потом заглянул в подсумок, где лежала «роса», достал, покрутил в руке, рассматривая. Артефакт заметно съежился и потемнел, но пока был еще вполне узнаваем. Заметив мой вопросительный взгляд, сказал:

– До утра хватит. Если действительно на полнолуние, то утром должны притихнуть, тогда и прорвемся.

Долгая была ночь. Без костра, без нормального укрытия, практически на ровной местности, где ни встать, ни размяться без риска быть замеченным, дрожа от холода и сырости, я все-таки умудрялась поминутно проваливаться в дрему и так же быстро из нее выныривала. Может, оно к лучшему. Я вспомнила свои кошмары. Нет уж, лучше так, в полудреме, чем снова просыпаться от собственного беззвучного крика. Пара же, кажется, не спал совсем. По крайней мере каждый раз, выныривая, я натыкалась на его устремленный вверх, к луне, взгляд. И чудилась в этом взгляде такая тоска, что я поскорее отводила глаза, чувствуя себя так, словно подглядела что-то очень личное, не предназначенное для посторонних.

Так и досидели до рассвета. С рассветом зомби действительно заметно поубавилось – в поле зрения осталась пара-тройка самых неугомонных. Артефакт же превратился в черный глянцевый камешек, и Пара его выкинул без сожаления. Вскинул автомат, дал одиночный выстрел по ближнему зомби и неспешно пошел вниз по склону к бункеру. Я, с наслаждением потянувшись, двинулась следом.

Вроде и немного уже оставалось идти, но каждый новый шаг давался Паре с заметным трудом. Видимо, действие артефакта кончилось гораздо раньше, чем он мне об этом сообщил. Но как бы он ни хорохорился, а все же пришлось ему опереться на меня. Так и шли – я с пистолетом в левой руке, он – с автоматом наперевес в правой. Рукояткой пистолета я в дверь бункера и постучала. Грохот вышел что надо, дверь немедленно отворилась, а нам навстречу вышел давешний полувоенный. Оглядев грозное воинство, махнул рукой:

– Оружие оставьте и проходите.

– Пильман, – заорала я, едва войдя внутрь. – Помощь нужна!

Но к нам вышел не Пильман, а низенькая и довольно плотная девушка в белом халате. Едва взглянув на Пару, она тут же метнулась обратно в комнату, крикнув уже оттуда:

– Давай его сюда!

Пара теперь висел на мне. Словно все силы ушли на то, чтобы переступить порог. Дотащила его до комнатки, где обнаружился стол – нечто среднее между обеденным и операционным. Здесь сразу стало людно, мне помогли взгромоздить парня на стол и вытолкали прочь, наказав подождать.

– Я ему антирад вколола и «росой» подлечила по дороге, – запоздало сообщила я в закрывающуюся дверь. За ней на мгновение мелькнуло лицо Пильмана, одобрительно мне кивнувшего. Понял, мол.

Я уселась на пол прямо в тамбуре, пройдя чуть дальше в тень, чтобы не путаться у снующих туда-сюда людей под ногами. Крутанулся рядом парень с дозиметром, но я дозу набрала небольшую, и он оставил меня в покое. Вышел военстал, посмотрел на меня задумчиво. А мне было все равно. Сказались нервное напряжение последних суток и практически бессонная ночь – я не заметила, как отрубилась.

Проснулась от того, что кто-то коснулся руки. Пильман.

– Пошли, чаем напою.

Я потрясла головой, сгоняя остатки сна.

– Чай – это хорошо. Долго спала?

– С час примерно. Подлечили мы вашего спутника, жить будет, и неплохо. Вовремя вы его притащили. Он сейчас спит, ну а мы как раз почаевничаем.

За чаем я рассказала Пильману про мозголома, не забыв упомянуть про то, что меня он в зомби почему-то не превратил, озвучила свои предположения по этому поводу.

– Интересно… – протянул Пильман, хищно сверкнув глазами, и я сразу ощутила себя подопытной крысой. – Разрешите ЭЭГ снять? Это не больно, – заторопился он. – Почти как кардиограмма, только на голове.

– Я знаю, что это такое, – чуть улыбнулась я. – «Скоряк» все-таки.

Казалось бы, совсем немного времени прошло с тех пор, как я последний раз вышла на сутки, а воспринимается все как будто из другой жизни. Кардиограммы, уколы, больницы, сирена, эхом отражающаяся от стен домов, повисшая над городом луна…

– Врач?! – изумился Пильман.

– Фельдшер. Пошла в училище после девятого класса, а после училища – сразу сюда.

– Ну и что?! Вы знаете, какая у нас нехватка людей? – разгорячился вдруг Пильман. – Я могу вас к нам устроить, сможете работать по специальности, и не придется каждый день жизнью рисковать!

– В том-то и дело, Пильман. У меня конкретная задача – найти брата. А как я его найду, если останусь у вас?

– А как вы его найдете, если погибнете?

– Погибнуть и на Большой земле можно. Попасть под сосульку, неудачно упасть, загнуться от скуки, наконец. А здесь… Что, если он попал в беду и, кроме меня, его выручить некому? А я, испугавшись аномалий и мутантов, да даже того же «Камня», – у вас в бункере заперлась, сведя все поиски к опросу заглянувших на огонек сталкеров?

– Задача у вас непосильная, понимаете вы это? – Пильман посмотрел мне в глаза. – В одиночку ходить по Зоне не всегда под силу даже матерому сталкеру из тех, что годами здесь живут.

– Понимаю, Пильман, – я посмотрела в ответ. – Больше того – я прекрасно понимаю, что до сих пор мне просто сказочно везло. Я не нарвалась на сколько-нибудь серьезного мутанта, кроме мозголома, единственная аномалия, в которую я попала, оказалась сравнительно безобидной, и люди, которые хуже зверья, мне пока не встретились. Я знаю, что это везение когда-нибудь закончится, надеюсь только на то, что к тому времени наберусь достаточно опыта. Хотя бы научусь нормально стрелять.

А еще, и этого я ученому говорить не стала, мне по-прежнему очень страшно. Очень. Помирать неохота что в двадцать лет, что в восемьдесят; только в двадцать – это еще и обидно. Но у меня так складывается, что поиски Стаса и моя собственная безопасность – вещи несовместимые. И я свой выбор сделала, когда пошла сюда.

Тем не менее слова Пильмана натолкнули меня на одну мысль.

– У вас с лекарствами как дела обстоят?

– Хорошо обстоят, с запасом, а что? – откликнулся ученый.

– Если поделитесь, то попробую изобразить из себя полевого медика. Вчера Паре антирад вколола его собственный, а если бы не случилось его? В обмен на ЭЭГ и дополнительно еще анализ крови из вены сколько чего выделить можете?

Выделил Пильман от души. Десяток бинтов, гемостатическую губку (одну, зато большую), пару антирадов, четыре шприц-тюбика с обезболивающим, несколько герметично запечатанных хирургических игл для зашивания ран, блистер аквасепта для обеззараживания воды, баночку с таблетками тетрациклина… В общем, клад, а не аптечка!

И если по-хорошему, больше мне пока на Смоляном озере делать нечего. Пара оклемается и без меня, тем более что в напарниках он явно не нуждается, а вот Дикие земли могут порадовать еще чем-нибудь. Или, наоборот, расстроить до смерти. Что, кстати, наука про Выброс скажет?

– Выброс, судя по данным аппаратуры, будет завтра к вечеру, – Пильман знал, к чему задан вопрос, и недовольно хмурился. – Переждали бы вы его у нас, всех денег все равно не заработаете. Работу я подкину. Мне как раз нужен человек, который с моими сотрудниками мог бы на болото сходить, аппаратуру обновить. Вы там были, и прыгуны вас не тронули.

– Думаете, этот фокус второй раз прокатит? – усмехнулась я.

– Попробовать стоит. Вы на этот раз не одна будете, пойдут еще несколько военсталов, так что риск минимальный. А я хочу выяснить, почему у прыгуна на вас такая реакция была. Либо дело в нем, либо в вас. – Пильман снова подобрался, как учуявшая добычу кошка.

– Ага. Да он к той компании, которая собирается, и близко не подойдет.

– Вот и посмотрим.

Хоть версия Пильмана и выглядела притянутой за уши, но я задумалась. С одной стороны, на артефактах я денег заработаю гораздо быстрее, но это при условии, что мне будет продолжать везти. Если не повезет – я не заработаю больше ничего и никогда. С другой – хорошо бы все же поговорить с Парой на предмет его дальнейших планов. Если выяснится, что нам по пути, то, думаю, он согласится потерпеть мое присутствие еще немного. С третьей – в бункере ученых можно выспаться, не вскидываясь на каждый шорох, а это сейчас немаловажно. Если, конечно, без кошмаров. Но у Пильмана наверняка найдется что-нибудь на такой случай.

– Вашему спутнику еще пару дней постельный режим нужен, – угадал течение моих мыслей Пильман. – Выброс он переждет у нас. Да и результаты ваших анализов к тому времени готовы будут.

Похоже, выбора не остается.

– Хорошо. Когда на болото собираетесь?

– Завтра с утра. Сегодня можете отдохнуть. – Пильман вздохнул. – Вы все же подумайте над моим предложением.

– Подумаю обязательно, – серьезно ответила я.

* * *

День выдался настолько спокойный, что вечером я, едва не умерев от скуки, залегла спать пораньше. Тем более что глаза закрывались – хоть подпорки вставляй.

…Картинки сменялись быстрее, чем я успевала осознать, что вижу. ЧАЭС, кинотеатр «Прометей», мост через узенький пруд, памятник Ленину. Все это – на фоне странного гудения, больше похожего на шепот, вот только слов мне разобрать не удалось. А потом я снова оказалась в воде. Похоже, упала с моста в пруд и теперь не могла добраться до такого близкого и одновременно далекого берега. Силы убывали, и я все реже выныривала на поверхность, пока не погрузилась совсем и солнечное пятно на поверхности воды надо мной не померкло окончательно.

Я снова проснулась, хватая ртом воздух. Судя по царящей в бункере тишине и равнодушно тикающим часам – на дворе глубокая ночь. Да, мать, ты так никогда не выспишься. Пора снотворным запасаться.

Зябко ежась, я вышла из выделенной мне на ночь комнатушки. После увиденного во сне спать не хотелось совершенно, нужно хоть полчаса, чтобы прийти в себя. Пару проведать, что ли?

Навстречу вышел незнакомый военстал, услышавший шаги в коридоре.

– Куда?

Я весьма вовремя вспомнила, что в прошлый раз Пильмана застала за работой.

– Пильман спит?

– Нет, работает, полуночник. Он тебе зачем?

– Кошмары замучили. Может, подскажет чего.

Военстал понимающе усмехнулся, пропуская меня.

– Здесь многим кошмары снятся, вполне нормальная реакция на происходящий вокруг пи… песец.

Я зашла в знакомый уже кабинетик. Ну… сцена та же, лица, собственно, те же. Пильман с серым от усталости лицом что-то задумчиво чертил в блокноте, практически не отрывая взгляда от монитора стоящего перед ним ноутбука. Меня он заметил, только когда я тихонько постучала в открытую дверь. Махнул рукой: заходите.

– Что случилось?

– Кошмары снятся, – криво усмехнулась я. – Мне ваш военстал сказал, что вы помочь можете.

– А, Казак… – Пильман вздохнул. – Кстати, вы за пределами бункера, если на нас не работаете, от военсталов держитесь подальше, они по долгу службы обычных сталкеров не особо жалуют. А по поводу кошмаров… – Он дотянулся до шкафа со стеклянными дверцами, достал оттуда баночку с полустертой этикеткой на боку. – Попробуйте это. Хорошее снотворное, всем помогает. Только с дозировкой не переборщите. И в рейдах не пейте – ни одного монстра не услышите.

– Спасибо. Пара там как?

– В себя пришел, все показатели в норме. Лира заходила к нему с полчаса назад, требовал отпустить его немедленно. Она ему снотворное вколола, – улыбнулся ученый.

– Без слабительного, надеюсь? – я вспомнила бородатую байку про вид лечения особенно вредных пациентов.

– Без, – улыбка Пильмана стала еще шире. – Но это не поздно исправить!

– Ага, скорее рано. – Я зевала так отчаянно, что уже всерьез опасалась вывихнуть челюсть. – Пошла я спать, Пильман, а то до болот завтра… сегодня не дойду, засну.

– Идите-идите. Я еще немного поработаю. – Пильман с увлеченностью маньяка снова уткнулся в монитор.

– Да и вам бы поспать не помешало… – рискнула я добавить. Но этого он, кажется, уже не услышал.

Я пожала плечами и отправилась закидываться снотворным.

Глава 13

Новый напарник…

Поход на болота прошел без происшествий, если не считать того, что сопровождающие ученых военсталы во главе с Казаком застрелили четверых зомби. Прыгуны так и не появились, чему ученые не уставали поражаться: «Сколько Зону изучаем, а такое впервые видим!» Ну и хорошо. Военсталы по мутантам огонь открывают не раздумывая, а мне очень не хотелось бы увидеть того игривого прыгуна мертвым.

На то, чтобы снять показания с аппаратуры, расположенной на разных концах болота, и подновить некоторые датчики, ушло часов пять. Когда вернулись в бункер, ожидающий нас Пильман уже здорово нервничал – по всему выходило, что Выброс вот-вот грянет, а на болотах укрыться негде от слова «совсем». Но прежде чем начался Выброс, к бункеру заявился непрошеный гость. Сначала камеры, натыканные по периметру бункера снаружи, зафиксировали движение, а через секунду на одном из экранов во всю его ширь развернулось изображение. Я невольно вздрогнула, впервые увидев во всех подробностях дьявольски-кошачью морду одного из самых опасных порождений Зоны – мантикоры. Она, недовольно зевнув обеими своими головами, мяукнула и, взбороздив когтями землю, одним мощным прыжком исчезла из поля зрения камеры. И на двери, наверное, она отметины оставила… Жуть. Хорошо, что мы не наткнулись на нее, возвращаясь. Добром бы не кончилось.

Додумывать эту мысль я не стала. Между прочим, я сегодня так и не выспалась. Не продолжить ли это приятное занятие? Но людей в преддверии Выброса в бункере стало намного больше, в выделенной мне вчера комнате уже кто-то шуршал, и я, немного подумав, решила проведать Пару. В незнакомой компании спать не хочется, а в медблоке точно найдется, где ноги вытянуть.

Главное, чтобы не протянуть…

Так и оказалось. Рядом с Парой, невидяще таращившимся в потолок, оказалась свободная кровать, аккуратно застеленная байковым одеялом. Проглотив таблетку из выданного Пильманом пузырька, я уснула прежде, чем коснулась головой подушки.

…Надежды на спокойный сон не оправдались. Я снова тонула в черной воде, с той только разницей, что проснуться на этот раз не получалось никак. Вроде бы уже захлебнуться должна не единожды, но все попытки закончить эту пытку приводили только к нарастающей головной боли. И чем сильнее болела голова, тем четче становился нарастающий вокруг шепот: «Шаман… Найти Шамана… Он поможет…»

Проснулась по стандарту – жадно хватая воздух и с колотящимся сердцем. Проморгавшись, поняла, что умудрилась проспать начало Выброса: бункер до краев был заполнен низким гулом, практически неслышимым, но хорошо воспринимаемым всем телом, голова была словно набита ватой и отчаянно болела, а Пара на соседней кровати свернулся калачиком и то ли дремал, то ли находился в забытьи. Я ему даже чуть-чуть позавидовала – спать хотелось, но пока не моглось. Зато, кажется, знаю теперь еще один способ стать зомби, «утешила» я себя. А почему нет? Мозги это выжигает не хуже Выброса, и людей начинаешь ненавидеть. Если бы находилась в рейде, то сунься ко мне хоть кто-нибудь – выпустила бы в него всю обойму, не разбираясь, спрут это, бандит или мирный сталкер. И угрызения совести бы не замучили.

– Что задумала?

Я вздрогнула, повернулась. Пара смотрел на меня не мигая.

– Про Шамана слышал что-нибудь?

– Про Черного призрака знаю, со Звериным доктором сталкивался. – Он поморщился, будто вспомнил нечто не очень приятное. – Про Шамана не в курсе. Зачем тебе?

– Спать хочу нормально, – развивать тему не хотелось, и я перевела разговор: – Ты как себя чувствуешь?

– Бывало и лучше, – усмехнулся он мрачно. – Но давно. Нормально все, здоров.

– Куда дальше пойдешь?

– Со мной хочешь? Не советую. Из меня компания так себе.

Охотно верю. При взгляде на него мне сразу приходил на ум волчий оскал. Незримый, но оттого не менее внушительный. И тем не менее лично для себя я опасности почему-то не чувствовала.

– Смотря куда пойдешь.

– На Барьер. – Пара продолжал смотреть на меня, но я взгляда не отводила:

– Отлично. Можем дойти вместе.

Он подумал. Покачал головой:

– Все, что ни скажу, выполняешь сразу и не раздумывая, поняла? Скажу залечь – падаешь, даже если под ногами лужа, скажу взлететь – усиленно машешь руками.

Знакомые нотки. Точно так же говорил Седой, прежде чем проводить меня через Периметр. Ох, вроде и времени не много прошло, а словно целую вечность назад было.

Я молча кивнула, и Пара продолжил, глядя в стену:

– В Зоне немало людей, мечтающих свернуть мне шею. Пока не удалось никому, но ты все же крепко подумай, стоит ли идти со мной. Ты до Смоляного, насколько мне известно, добралась в одиночку уже дважды, а это немало.

– Повезло. Однажды везение кончится, – вздохнула я, не став докапываться, кто рассказал ему про первый раз. Пильман, видимо. – Лучше, если будет в этот момент кому прикрыть мне спину.

Он снова пристально посмотрел на меня.

– А не боишься, что я тебе в спину ударю?

Я сказала честно, что думала:

– Не похож ты на подлеца. На человека, у которого большое горе, – похож, а на подлеца – нет.

Он хмыкнул скептически, потом ответил:

– Пойдем сразу после Выброса. А сейчас – спать, пока время есть. Если по дороге отстанешь – ждать не буду.

Но сразу не получилось. Едва Выброс закончился и мы проснулись от оглушающей тишины, как в комнату зашел Пильман, сунул мне результаты моих анализов и выгнал в коридор. Там я с любопытством уткнулась в представленные цифры. Что и требовалось доказать: здорова, отклонений, представляющих интерес для науки, не обнаружено. Ну и хорошо. Пока Пильман осматривал и обстукивал Пару, я подошла к Казаку. Показала изрядно потрепанную уже фотографию:

– Не встречали его?

Казак вгляделся, и я в очередной раз затаила дыхание. Видеть-то он Стаса наверняка видел, вопрос – когда? До его исчезновения или после?

– Знакомое вроде лицо, – с сомнением произнес военстал. – Кто он?

– Станислав Федоров. Военный, как и вы.

– Пропавшая группа? – изумился Казак. – Нет, не встречал его больше.

Он не стал спрашивать, кем Стас приходится мне. Покачал с сожалением головой и ушел, ничего больше не сказав. Зато из медблока наконец, убирая в карман блистер с таблетками, вышел Пара.

– Жив-здоров, все нормально, – бросил он в ответ на мой вопросительный взгляд. Из-за двери выглянул чем-то очень довольный Пильман.

– Дикая, на минутку.

Мы отошли в сторону, и ученый вдруг расплылся в улыбке.

– Помните, шутили с вами про снотворное со слабительным? Лира еще лучше придумала! Она вашему Паре метиленовый синий подмешала. Угадайте, что он у меня сейчас спросил?

Я расфыркалась, изо всех сил стараясь сдержать хохот.

– Я даже представляю, какое у него при этом выражение лица было! Резко посиневшая моча – к такому готовить надо!

Мы вернулись к мрачному Паре, и Пильман снова принял деловой вид:

– Вам, по-хорошему, еще дня на два постельный режим нужен, чтобы восстановиться. Таблетки пропейте, не забудьте.

– Пропью, – так же мрачно усмехнулся Пара. – Как к «анархистам» приду, так и пропью. Пошли, Дикая, нас ждут великие дела.

* * *

Мутанты явно попрятались. Логово спрута возле фонящего радиацией дома в Диких землях мы прошли почти не скрываясь, и ни собаки, ни прыгуны нам на пути тоже не попались. Единственный раз возле вагона на дальней платформе мелькнула человеческая фигура в черном, но она исчезла раньше, чем я успела вскинуть бинокль. Пара удивлялся: затишье после Выброса – явление нередкое, но кратковременное, какой пакости ждать от такого странного подарка?

Я же шла и никак не могла отделаться от странного ощущения, что чувствую себя здесь как дома. Словно оказалась там, где должна была оказаться давно. Вот если бы еще не сны… Совсем сбрендила, наверное, а? Но жизнь здесь, она… настоящая, что ли. Пожалуй, правы были сталкеры, когда снисходительно усмехались в ответ на мое заявление, что мне только брата найти – и назад. Сложно будет вернуться к привычному быту и уж совсем невозможно – забыть узнанное в Зоне.

Правда, для этого сначала нужно вернуться.

Пара резко остановился, словно врезался с размаха в стену.

– Тихо!

Он шагнул под полуразрушенный перрон, мгновенно слившись с царящим там с полумраком. Я дернулась следом, но он махнул рукой: стой. Негромко, так, что я скорее догадывалась, чем слышала, проговорил:

– Они меня ищут. Тебя не тронут, я их знаю.

Только теперь я услышала голоса, а еще через несколько секунд из-за платформы показались трое. М-да. Знакомые все лица. Лукавый с напарником и третий, который тогда с ними на стройке был. Цепь толщиной в палец поверх майки, солнцезащитные очки и черная кожаная куртка. Свет им клином сошелся на моей персоне, что ли?

– Здорово, малая! – весело ощерился Лукавый.

– И вам не болеть, – отозвалась я. Чтобы не косить глазами под платформу, смотрела прямо на него. Чуть развела руки: – Ребят, я пустая. Может, шоколадку будете?

Лукавый ухмыльнулся:

– Будем, обязательно будем. Но потом, – он обошел меня, мимоходом заглянул в рюкзак. Нашел там искомую шоколадку и снова развернулся ко мне: – Где напарника потеряла?

– Разошлись, – коротко ответила я.

– Зря, – цокнул языком Лукавый. – Он парень правильный, с ним не пропадешь. Одна сгинешь быстро. Ну да ладно. Никого тут больше не видела?

Я пожала плечами.

– Кого? Даже на мутантов не нарвалась до сих пор. Словно и не в Зоне.

Бандит ухмыльнулся:

– Ну-ну. Смелая ты девка, если одна по этим краям разгуливаешь. Ты, если вдруг надоест своей шкурой за так рисковать, к нам приходи, где искать – знаешь. Рыжая… – и словно бы невзначай поинтересовался: – Это не ты ли на стройке забег от сосыча устроила?

Узнал… Я кивнула, не видя смысла отпираться. Лукавый, ухмыльнувшись, покачал головой.

– Если бы он кого убил, мы б тебя из-под земли достали. Но ты везучая… живи.

На том и расстались. Я не торопясь двинулась вдоль железной дороги, по-прежнему не глядя в сторону платформы. Может, потому и не уследила, как за спиной тихо нарисовался Пара. Просто в какой-то момент почувствовала чужое присутствие и вздрогнула.

Минут пять мы шли молча.

– Почему они тебя ищут?

Лицо Пары закаменело, и он неохотно отозвался:

– Долгая история. Обещал им один прибор, а отдал его ученым.

Он замолчал, а мне хватило ума не настаивать на продолжении. Эта история явно обошлась парню недешево, зачем теребить не затянувшиеся раны?

Я не знала, что всего через несколько часов, уже в баре, мне придется присутствовать при развязке. К Паре подойдет молодой человек в цивильном костюмчике, крайне неуместном среди радиоактивных пустошей Зоны, и передаст ему белый конверт без надписей. В конверте будет всего лишь одна фотография, взглянув на которую сталкер коротко выматерится и выбежит из бара. Вскоре с улицы донесется три выстрела, и я кинусь следом, но ни молодого человека, ни Пару не найду. Пара вернется только через час, потребует у Фесса выпить, быстро захмелеет, на пальцах объяснит ворвавшимся «законникам», что стрелял в воздух и для этого была очень веская причина, покажет фотографию и упадет на скамью, то ли уснув, то ли потеряв сознание. На фотографии, которая пойдет гулять по рукам, окажутся молодая красивая женщина и ребенок лет десяти, сильно похожий на Пару.

Оба – с огнестрельными ранениями головы, несовместимыми с жизнью…

Глава 14

…и его скелеты

На следующее утро Пара вел себя как ни в чем не бывало. Оставив меня дожидаться заказанный на завтрак суп, который пока кипел в кастрюле, ушел и вернулся с полным рюкзаком консервов и воды. Все это добро было вручено мне, а на вопрос, за что такой подарок, Пара только отмахнулся:

– Дают – бери, бьют – беги. И еще – часть денег бармену на сохранение оставь. Он процент небольшой берет, а случись что – не совсем без ничего останешься.

О фотографии мы не разговаривали, но тоска в его глазах стала как будто меньше. Похоже, он мысленно похоронил семью уже давно, и я не хочу даже представлять, чего ему стоило это решение.

Собственно, мы всю дорогу молчали. И когда разгоняли безглазых псов, и когда далеко стороной обходили топтуна, устроившего себе лежку прямо на дороге, и когда устраивались на ночевку на заброшенном хуторе. Только там, усевшись у костра с банкой тушенки в руках, Пара наконец заговорил:

– Барьер раньше военные держали. Потом «анархисты» с помощью одиночек Барьер отбили, дополнительно укрепили, теперь это их основная база. Еще блокпост держат на севере, ближе к Антеннам. Это первая линия защиты от прущих с ЧАЭС мутантов и «каменщиков». К Антеннам не суйся, это уже вотчина «Камня». И радиации там не в пример больше, лучевую подхватить – раз плюнуть.

– А что за Антенны такие?

Помнится, про них еще Пильман что-то говорил.

– Сам не ходил, не знаю, но бывалые говорят – установка там стоит, которая мозги буквально плавит. Как на заводе на Смоляном озере, только гораздо мощнее. Попадешь под луч – либо помрешь на месте, либо зомби станешь. А особо устойчивые пополняют ряды «Камня».

– А про лабораторию ничего не слышал?

– Может, и есть там такая, только до нее не добраться. Не в нашей снаряге. Да и… – разговорившийся было Пара снова как-то потух. – Я в Мертвячий город пойду. Говорят, у наемников там база. И темные где-то рядом живут.

– Темные? – в КПК про них почти ничего не сказано, а Пара за сегодня и так уже намолчался. Пусть отвлечется.

– Полумутанты. Вроде люди, но монстры их не трогают, радиация не страшна, а за пределами Зоны они уже существовать не могут. Обычных сталкеров они не любят, ходят слухи, что и в жертву матери-Зоне принести могут, но договориться иногда можно.

Полумутанты, значит. Эволюция человека в Зоне явно не стоит на месте. Лабораторные прыгуны, извороты, зомби, а теперь еще темные. Откуда только берутся?

Это я у Пары и спросила.

– А хрен их знает. То ли под запредельную радиацию попали, то ли еще что в Зоне есть неизученное. Тут пакостных сюрпризов – выше головы. Если кто тебе скажет, что Зону изучил вдоль и поперек, – брешет, так и знай.

А ведь одного из прыгунов охотники убили в Мертвячьем городе. И если сложить с этим темных-полумутантов… версия притянута за уши, но почему бы нет?

– В Мертвячий город с собой возьмешь?

– Тебе-то туда зачем? – удивился Пара. – А, неважно…

Он задумался. Покачал головой:

– Нет, не возьму. Дорогу покажу, и по окрестностям походим. А в сам город я пойду один.

На его лице ходуном заходили желваки, правая рука, не занятая банкой, сжалась в кулак, и только через несколько секунд Пара недоуменно посмотрел на погнутую ложку. Вопрос «почему?» увял на корню.

– Помирать собрался? – тихо спросила я.

– Не я, – желчно усмехнулся он, снова накидываясь на тушенку. – Но тебе там со мной делать нечего.

* * *

Сегодня уснула без сновидений. Только под утро где-то далеко-далеко пронесся шепот «найди Шамана», но тут же практически над ухом зазвучал незнакомый голос:

– Здорово, Пара, как жизнь? О, да ты не один. Где на этот раз девчонку подобрал? – голос был громкий, задорный. Захотелось перевернуться на другой бок и зажать уши, чтобы попытаться уснуть, но слова «на этот раз» меня почему-то насторожили.

– Здорово, бродяги, – ответил спокойный голос Пары. – Тише вы, не разбудите.

– Что опять задумал? – еще один голос, немногим тише первого.

– Нам по пути оказалось, вот и все.

– Ага, поверил я тебе, – шепот первого. – Только крупье не до тебя сейчас, у них там очередные разборки между бандами намечаются.

– Дело твое. Только я правда ее тащить никуда не собираюсь.

– Ну-ну, – хмыкнул так же тихо первый. – Она ту историю-то знает?

– Нет, и рассказывать не собираюсь.

Мне надоели недомолвки, и я села, протирая глаза. Удивительно, кажется, на этот раз я выспалась. Хорошо день начинается, пусть даже это раннее утро. Но посмотрев на Пару, я снова напряглась. Взгляд у него был… как бы это описать… как у бездомного пса, который не знает, чего от тебя ждать, и потому готовится укусить, но ждет твоего действия. За оружие не хватается, но руки напряжены, хоть он и пытается казаться расслабленным. А двое прибывших словно ничего не замечают, устраиваются поудобнее у потухшего костра. Один худой, с высоким лбом и чуть лукавым прищуром глаз, второй ниже, сбит плотнее, и выражение лица у него – словно вот-вот добродушно улыбнется. Оба поздоровались, вот только в глаза почему-то упорно не смотрят. Я подобралась.

– Что за история?

Молчание. Пара напрягся еще больше.

– Пара? Что за история?

Рука уже тянулась к пистолету. Просто так не дамся. Пара заметил мое движение, и взгляд у него стал окончательно как у больной собаки. Он сдался, поднял руки.

– Я расскажу. Только… ты имей в виду, что тебя я обижать не собирался.

Хорошенькое начало! Я отодвинулась назад, но руку на пистолете расслабила. Двое у костра продолжали вести себя так, словно все в порядке вещей.

– Очень нужны были деньги, а тут прибилась ко мне девчонка. – Пара, рассказывая в отрывистой своей манере, смотрел в золу кострища, и лишь побелевшие костяшки пальцев выдавали его состояние. – Только-только в Зону пришла. Чуток на голову пришибленная, но красивая. А накануне как раз слух прошел, что крупье в бандитском казино красивых девок разыскивает. За хорошие деньги, естественно. Ну… наплел я девчонке с три короба и отвел ее в казино. Крупье не обманул, денег хватило с долгом рассчитаться и сверху прилично осталось. А девчонку он вроде и пользовать не стал, пожалел.

Он посмотрел на меня.

– Вот и вся история. Я тогда крупно засветился, и меня начали шантажировать жизнью жены и сына… концовку ты знаешь. Карма, – криво усмехнулся он.

Коротко и содержательно.

– А вы? – Я посмотрела на чужаков. – Откуда знаете?

– Он же сказал, – усмехнулся худой. – Слухи пошли. Про Пару что только не болтали тогда. Я сам долгое время думал, что он потому и Пара, что зазнобу свою надоевшую в Зону заманил и бандитам отдал. Еще гадал – это как же надо мужика довести, чтобы, понимаешь, была пара, а стал один.

– Что, правда? Поэтому такое прозвище? – я снова обернулась на Пару.

– Нет, – отозвался он, снова уставившись в кострище. – От фамилии. Паровишник.

М-да, поступок подлости необычайной. Бедная девчонка, что ей пережить пришлось. Я представила себя на ее месте. Не. Я в такую ситуацию не попала бы. В любую другую, но не в эту. Я настолько людям не доверяю. Хотя… Грека я практически не знала. А тот же Пара, сдавший девчонку бандитам, меня спас. И об этом, кстати, тоже забывать не следует.

– Почему ты меня спас? Мог же и пристрелить, и просто пройти мимо… – Я снова вспомнила, как стояла, не в силах сдвинуться с места, а рядом похрюкивало стадо клешней, и зябко повела плечами.

– Девчонку ту вспомнил. Решил, что погубил одну, а другую спасу.

Ни с того ни с сего мне снова почудился волк. Сказочный Серый волк. Который вроде бы отрицательный персонаж, но иногда – лучший Ивану-царевичу друг и наставник. И что делать? Если честно, то не сказать, что я вот очень сильно удивлена. Что-то в Паре есть такое… клыкасто-кровожадное. С другой стороны – чуйка на людей меня редко подводит, а опасности для себя я в нем по-прежнему не ощущаю. Опять же, жизни друг другу спасти успели. Не похоже, что для него это ничего не значит.

Ладно. Позавтракать бы неплохо. На сытый желудок думается легче.

Сталкеры смотрели, как я уплетаю тушенку, и, кажется, одобрительно перемигивались. Да чихать, на самом-то деле. Своих забот выше крыши, чтобы еще чужими заморачиваться. Вот, например, чай сегодня действительно хорош! В меру крепкий, в меру сладкий, в меру горячий. К нему бы сейчас еще бутерброд, да с колбасой… но вставать с места лень. Я зажмурилась от удовольствия. Когда еще получится так посидеть?

Когда я открыла глаза, на расстеленной плащ-палатке, заменявшей нам стол, лежал бутерброд, а худой сталкер убирал колбасу обратно в рюкзак. Заметив мой взгляд, он улыбнулся:

– Бери, это тебе, – и протянул крепкую ладонь. – Меня Котярой кличут.

Только сейчас я заметила у него на плече нашивку с оскаленной кошачьей мордой.

– Дикая. Спасибо. – Я аккуратно пожала руку сначала ему, потом добродушному сталкеру, представившемуся Рамхатом.

– Что делать будете? – взял после завтрака быка за рога Котяра.

Я оглянулась на Пару. Он, покосившись на меня, отвернулся. Предоставил решать мне.

– Сходим к «анархистам» в гости, там видно будет. А вы куда?

– Туда же, – сверкнул Котяра улыбкой.

– Так, может, вместе пойдем? Пар, что скажешь?

– Пошли. Котяра с Рамхатом ребята надежные, с ними не пропадешь.

Я снова вспомнила его слова о Мертвячьем городе. Э, да Пара, никак, уйти поскорее хочет. Считает, что здесь, с нами, ему места нет? Что же он такое задумал?

Но Пара в ответ на мой немой вопрос, естественно, промолчал.

Глава 15

Артефакт для темного

Вчетвером ходить проще. Один смотрел вперед, провешивал путь, двое – по бокам, последний прикрывал тыл. К блокпосту «Анархии» мы вышли уже через пару часов. Сталкеров здесь знали. Поделились последними новостями (про вкрай оборзевший «Закон» и зачастивших в эти края наемников), перебросились парой бородатых шуток, поудивлялись на рыжую девку, которой дома не сидится, и пропустили, заявив напоследок, чтобы обязательно заглянули в бар.

– Яблоню нашли, представляешь, – подмигнул Котяре маленький чернявый «анархист». – Стояли, глаза терли-терли, думали, «пси» накрыло. Не, настоящая!

– Радиоактивные яблочки-то? – усмехнулся Котяра.

– Обижаешь! – возмутился «анархист». – Первым делом проверили. Чистая! Яблоки красные, сочные, ветви под их весом чуть не ломаются. Короче, угощаем теперь всех желающих!

– Что, так-таки и угощаете?

– Ну да! Командир сказал, что деньги мы на чем-нибудь другом успеем заработать. Может, это вообще такая проверка на жадность – вот вам единственная яблоня в Зоне, что делать будете?

– А потом у всех отведавших рога повырастают. – Котяра подкалывал чернявого, но тот, похоже, обиделся всерьез:

– Не хочешь – не ешь!

– Да ладно, ладно, шучу я. Сам видишь, из рейда идем, сейчас как засядем в вашем баре да все яблоки-то съедим.

– Э, не, это не выйдет. Я ж тебе русским языком объясняю – много яблок, очень много. Хоть неделю ешь – лопнешь скорее, чем яблоки закончатся!

Котяра, посмеиваясь, миновал блокпост, мы потянулись за ним. Я вертела головой. Неплохо «свободовцы» устроились, не хуже, чем «Закон» в промзоне, а то и лучше. Тут тебе и колючка по стенам явно не самопальная, и вышки сторожевые, и дороги широкие, чтоб техника проезжала без проблем. И динамик на вышке на всю базу разносит: «Я – солдат, недоношенный ребенок войны…»

В баре людей оказалось совсем немного. Зато сплошь опытные сталкеры – это видно уже по цепким взглядам, а за одним из столиков и вовсе сидел некто в черном плаще с капюшоном, скрывающим пол-лица. Я мазнула по нему взглядом, стараясь не выдать любопытства, и Пара кивнул:

– Темный. Только не пялься, они этого не любят.

Котяра и Рамхат ушли к стойке, а мы сели за соседний с темным столик, и Пара немедленно завязал разговор:

– Безымянный, ты? Что нового в Мертвячьем городе?

Темный, которого я про себя уже успела назвать «Черным Плащом», развернулся к нам в пол-оборота (я заметила след страшного ожога на щеке) и хрипло пробурчал:

– Я. Что тебе там нужно?

Пара покосился на меня. Я сделала движение, чтобы встать, но он, подумав, махнул рукой: сиди.

– Наемники.

– В Дзержинске они, – так же неприветливо ответил темный. – Предположительно.

– Можешь мне с ними встречу устроить?

– Могу, – чуть погодя отозвался Безымянный.

– Что за это хочешь?

– Как обычно. Артефакты. Интересуют «синички».

Пара скептически покачал головой:

– По-прежнему пытаешься из Зоны выбраться?

– Много болтаешь. – Безымянный встал. – Будет «синичка» – приходи, поговорим.

Я проводила его взглядом. Черный, страшный… Вот только дорога моя все равно к ним лежит. Нужно найти эту «синичку», чтобы не заявляться с пустыми руками.

– Он пытается выбраться из Зоны? Ты же сказал, что темные за Периметром не живут.

– Не живут. Но Безымянный в это не верит. Думает, что с помощью артефактов получится выйти.

– А это так? – заинтересовалась я. Пара пожал плечами. Да в принципе мне тоже должно быть без разницы.

– Ему, наверное, не одна «синичка» нужна?

– Нет. – Пара посмотрел на меня. – Учти, темные – существа непредсказуемые. Даже Безымянный.

Я пожала плечами.

– Пошли вместе. Зачем спихивать меня на других сталкеров?

Котяра и Рамхат по-прежнему торчали у стойки, ожидая заказ, и я решила сразу расставить все точки над «ё».

Пара помрачнел.

– Я уже объяснял – со мной опасно. На мне висит долг, который выплачивается не деньгами. – Красиво загнул, надо запомнить. – Да и история та…

Он помялся, упираясь взглядом в столешницу так, словно собирался ее прожечь, но закончил:

– Не хочу, чтобы из-за меня пострадала еще одна девочка. Я, как и обещал, покажу тебе дорогу к Мертвячьему городу, но дальше мы разойдемся. Очень может случиться, что у наемников уже висит заказ на меня, а они не будут дожидаться, пока я останусь один. Скорее, они замочат всех, кто в этот момент окажется рядом. В общем, сейчас поедим и пойдем «синичку» искать. Один из самых редких артефактов, между прочим. Потом разведаем дорогу до Мертвячьего города и чем быстрее распрощаемся, тем лучше.

* * *

Прикончив свой обед раньше остальных, я подошла к барной стойке. Колоритный здесь бармен: тельняшка, безрукавка с меховой оторочкой, кепочка одесского бандита и оценивающий прищур.

– Какими судьбами в наших краях, рыжая? – И голос соответствующий, с хрипотцой.

– Брата ищу. – Я протянула ему фотографию. – Не встречали?

Он взял фото, не спуская с меня глаз. Усмехнулся:

– Информация в Зоне дорого стоит. Поручение мое выполнишь – я сталкеров напрягу на поиски.

– Что за поручение?

Бармен достал из-под прилавка нарисованную от руки карту, ткнул пальцем:

– Вот сюда дойди, принеси все, что там найдешь.

Я, присмотревшись, удивленно приподняла бровь. На всякий случай включила КПК, проверила координаты. Нет, ошибки нет. Бармен посылал меня прямиком к Антеннам.

– Может, у тебя пси-защита где завалялась, бармен? Выдай снаряжение – сразу отправлюсь.

Он достал из неведомо откуда возникшей в руке пачки сигарету, прикурил, по-прежнему глядя на меня. Затянулся раз, другой… усмехнулся и наконец опустил глаза на фотографию.

– Нет, не встречал. Хотя… – Он задумался, а я затаила дыхание. – Лицо вроде бы знакомое… Сейчас не вспомню.

– Что надо, чтобы вспомнил?

Бармен усмехнулся снова.

– Как вспомню – скажу.

– Принято.

Я вернулась к ребятам, которые по такому случаю даже есть перестали.

– Что Буль от тебя хотел?

Буль… от «бультерьера», что ли?

– К Антеннам отправить пытался, – весело ответила я. – Без защиты. Ну а я не отказалась.

Все трое уставились на меня так, будто первый раз увидели.

– Если защиту предоставит, то пойду, – выдержав паузу, продолжила я, и они, синхронно выдохнув, заухмылялись. Я положила на стол фотографию. – Ребят… а вам этот товарищ не попадался?

Они по очереди изучили лицо на фото и покачали головами. Котяра и Рамхат – уверенно, Пара – с сомнением. Я подобралась.

– Вроде напоминает кого-то… – он нахмурился, напрягая память. – Нет. Его я точно не видел.

Хм. Сначала засомневался Буль, теперь Пара… не похоже на случайность. Или я вижу следы там, где их нет?

* * *

В поисках «синички» мы, потратив на это несколько дней, облазили все закоулки ближнего и дальнего хутора, подходы к блокпосту «Анархии» на дороге к Антеннам, по большому кругу обошли деревню спрутов, слушая верещание дозиметров, и… ничего не нашли. Впрочем, логично: артефакт редкий, а сталкеров тут после Выброса прошло уже немало. Да и Безымянный наверняка все осмотрел, прежде чем озадачивать нас. Как сказал все тот же Пара – темные радиации не боятся, а значит, и соваться могут в такие места, какие даже научным костюмам с полной защитой только сниться могут. Это, кстати, одна из причин, по которой с ними предпочитают не ссориться. Другая причина, гораздо более важная, – темные обязательно узнают о смерти одного из них, и тогда убийце, а также тем, кто окажется рядом, лучше бы вовсе не рождаться. Месть будет быстрая и кровавая.

Вообще единственной более-менее интересной находкой оказалась на удивление чистая табличка со странной надписью «Авиатор». Именно так, с большой буквы. Лежала она возле разбившегося вертолета, а вокруг фонило так, что мы не рискнули подойти ближе, чем на сотню метров. Она нас и привлекла-то, собственно, тем, что блестела на солнце как новенькая, но пришлось довольствоваться ее рассматриванием по очереди в бинокль с безопасного расстояния.

Вернувшись в гостеприимный «анархистский» бар, сели решать, что делать дальше. Попутно одно за другим приканчивали сочные зоновские яблочки – вот уж чего никогда за собой не замечала, так это большой любви к ним, а вот поди ж ты, сгрызаю только так. Кстати, то же самое с пивом – терпеть его не могу, но здесь, в Зоне, с большой усталости уходит на ура.

– Что про Выброс слышно? – спросила я.

– Все как всегда. То ли завтра будет, то ли не завтра, – усмехнулся Котяра.

– То ли не будет, – это Рамхат.

Котяра весело возразил:

– Слишком это кучеряво выйдет, без Выброса-то.

– Куда уж кучерявей? – поинтересовался Рамхат. – За все время только на двух прыгунов наткнулись да на мантикору. А отделаться от мантикоры только покарябанным плечом – это верх везения.

Пара, криво усмехнувшись, непроизвольно потер левую руку. Я вспомнила, как позавчера поднял тревогу Рамхат, который в густых лесных сумерках засек движение. Этим он нас всех и спас. Мы моментально дернулись в разные стороны, и мантикора, метившая в центр нашего ромба, только мазнула лапой Паре по плечу, а потом, когда по ней с трех сторон был открыт огонь, ринулась за мной. Я, почуяв за спиной движение крупного хищника, почти инстинктивно ломанулась в самые густые кусты, и мантикора отстала, двинувшись в обход. Но если она рассчитывала взять меня на выходе из подлеска, то просчиталась: я, заметив грациозный силуэт впереди, развернулась обратно. А хищник, поняв, что нахрапом нас взять не получилось, беззвучно растворился в лесу.

Рана у Пары оказалась неопасной, но мы в ту ночь, зная, что рядом бродит голодная мантикора, не рискнули возвращаться в бар по темноте. Заночевали на ближнем хуторе, наворотив перед облюбованным домом импровизированную баррикаду и выставив дозор. Позже выяснилось, что не зря. Полночи вокруг хутора шуршал опавшими листьями кто-то крупный, а ближе к утру тех, кто спал, разбудил раздавшийся неподалеку короткий полный боли человеческий крик. И почти сразу на КПК Котяры пришло короткое оповещение: «Поэт, Барьер, мантикора».

Даже сейчас, сидя в баре, я вздрогнула, вспомнив светящиеся в темноте глаза мантикоры. Четыре желтые точки… бр-р…

Пара, сказав, что скоро вернется, отошел к самому дальнему столику, где сидел уже какой-то мутный тип в кожаном плаще и солнцезащитных – несмотря на полумрак бара – очках. О чем-то с ним поговорил и вернулся заметно повеселевший.

– Есть одна мысль по поводу «синички», – заявил он. – Когда там Выброс?

Словно в ответ завибрировал КПК: «Ищите укрытие, Выброс будет ночью. Инфа сотка, от науки».

– Отлично, – щелкнул пальцами Пара. – Успеем до болота дойти. Противогазы у всех имеются?

Противогазы у ребят имелись, но для чего они, я поняла, только когда пришли на болото. Как-то получилось, что за предыдущие несколько дней мы в этот уголок Зоны не заглядывали, и теперь я с интересом наблюдала сквозь окуляры, как подсвечиваются лучами заходящего солнца зеленоватые испарения. Пара предупредил, что все болото – практически сплошная кислотная аномалия, а значит, можно поискать тут артефакт со смешным названием «шароеж». Но вот без противогаза или хотя бы респиратора дышать крайне не рекомендуется.

– Зачем нам «шароеж»? Нужна же «синичка», – недоуменно поинтересовалась я, но Пара только отмахнулся:

– Будет «синичка». Стой вот здесь на стреме, мы пошли. Сильно в сторону не уходи, тут когда-то минное поле было, мины до сих пор взрываются.

Успокоил…

Наблюдательную точку я устроила между корней дерева на самом краю болота. Натянула респиратор, устроилась поудобнее и в течение следующего часа крутила головой на триста шестьдесят градусов. Вокруг было тихо, только изредка по дороге проходили и что-то бурно обсуждали спешащие по своим делам «анархисты».

И все бы ничего, но Пара снова смог подобраться ко мне незаметно, и это меня расстроило. Впрочем, ненадолго: Пара предъявил не один, а сразу два «шароежа». Но объяснять ничего не стал, только сказал, оценивающе посмотрев на стремительно темнеющее небо:

– Сейчас ребят дождемся – и в бар. А после Выброса дойдем до ближайшей «молнии» и кинем оба «шароежа» в нее. Если повезет – будут нам «синички».

– Да ладно?! – изумилась я. – Так тоже можно?

– Можно. Но не всегда и не со всеми артами. Если случишься у темных без «синички», то расскажешь Безымянному этот «рецепт». Для него это точно окажется новостью.

– А сам? Тебе же Безымянный нужен не меньше, чем мне.

– Меньше. На нем свет клином не сошелся. – Пара, помрачнев, снова замолчал. Ну явно ведь что-то задумал, а делиться не спешит. Впрочем, может, он и прав. Зависимость крепкого сна и долгой жизни от количества полученных знаний в Зоне прослеживается особенно четко.

Но один вопрос у меня все же остался. Если Безымянный Паре действительно не нужен – выходит, весь этот разговор был затеян ради меня?

Глава 16

Шаман

Выброс начался около полуночи. Мы к тому времени успели обжить комнатку в одном из зданий недалеко от бара и, найдя цепь и замок, заперев дверь, спали крепким сном. И снова мне снился кошмар, а многоголосый шепот повторял, что нужно найти Шамана. Я же, проглотив на ночь таблетку снотворного, не могла пробудиться от этого кошмара до самого утра и встала совсем разбитая.

– Котяр, Рамхат, вы про Шамана что-нибудь слышали?

Котяра задумался.

– Ходит тут вроде один… В черном плаще, и на плече зверек сидит. Он частенько в местном баре появляется. Бармен его как-то шаманом назвал, но вот прозвище это или какой-то прикол был, я так и не понял. Зачем он тебе?

– Дело есть, – отмахнулась я.

– Ты с ним поаккуратнее, – предупредил Котяра. – Он вроде и не мутант и не темный, но жутью от него веет.

– Если я его не найду, то жутью веять скоро начнет от меня. – Шуткой это было только наполовину, и усмешка вышла кривоватой. – На людей кидаться начну.

– Могут неправильно понять, – добродушно усмехнулся Котяра. – Ладно, пошли в бар, перекусим. Проблемы лучше на сытый желудок решать.

Это точно. Тем более что в баре обнаружился и искомый человек в черном плаще. Сидел себе спокойно на скамейке у стены, а на столе возле него крутился зверек, чем-то похожий на белку. Человек время от времени давал зверьку кусочек хлеба, но видно было, что мыслями он сейчас где-то далеко. Заметила я и то, что вокруг него достаточно свободного места, несмотря на то, что народ в баре нынче только что на головах друг у друга не стоял.

Зверек при моем приближении быстро шмыгнул человеку на плечо.

– Шаман?

– Он самый, – спокойно отозвался тот, подняв голову и внимательно разглядывая меня. – Что надо?

Ох, пошлет он меня сейчас подальше. И будет прав.

– Кошмары снятся, сплю плохо. Едва ли не каждую ночь снится, что я тону, хотя плаваю в общем-то неплохо. Мне сказали, что ты можешь помочь.

Взгляд Шамана стал еще более пристальным, словно он пытался увидеть что-то внутри меня. Не самое приятное чувство, надо сказать. Как будто тебя рентгеном просветить хотят без рентгеновского аппарата. Я внутренне поежилась, изо всех сил стараясь этого не выдать.

– А кто сказал?

Я замялась, и это уже послужило ответом. Шаман медленно проговорил:

– Может, и смогу. Но не прямо сейчас. – Он подумал. – Сделаем вот как. Подойди сюда вечером. Если меня не будет, спроси у бармена, где меня искать. Надеюсь, к тому времени я смогу кое-что уточнить.

Это я ребятам и объявила. Хочешь не хочешь, а мне кровь из носу вечером надо здесь оказаться. Успеем с «шароежами»-то?

– Успеем. – Пара по-прежнему оставался невозмутим. – Ближайшая стационарная «молния» находится у хутора, где мы после встречи с мантикорой ночевали. Но выдвигаться надо прямо сейчас, быстро после Выброса не пройдем.

Так и получилось. Выходили мы к нужному месту очень аккуратно, постоянно проверяя дорогу камешками. Я Парой аж залюбовалась: было в его движениях что-то от танца. Остановился перед пустым, казалось бы, местом, кинул камешек, внимательно посмотрел, как он летит, отметил аномалию на КПК, пошел дальше. Котяра и Рамхат шли по бокам с автоматами на изготовку, сканируя местность, я «пасла» тыл. «Молния» подношения приняла, и минут тридцать мы ждали, что из этого выйдет. А вышла одна «синичка», второй «шароеж» мало того что превратился в бесполезный с виду булыжник, так еще и лежал теперь на земле ровнехонько по центру аномалии. Ну и пусть лежит. Главное, что «синичка» как раз едва не к нашим ногам выкатилась.

Шаман в баре появился в сопровождении коренастого сталкера, одетого в странный костюм вроде химзащиты. Интересно… Мало кто в Зоне может похвастаться его наличием. Тут тебе и капюшон со щитком, полностью закрывающим лицо, и баллоны с кислородом на спине, и плотные перчатки… Сталкер нес в руках небольшой обитый металлом ящик, а Шаман, едва завидев меня, махнул рукой: иди сюда. Я тихонько ткнула Пару в бок и вместе с новоприбывшими вышла из бара, краем глаза отметив, что напарник тихонько двинулся следом. На душе полегчало. Он правильно меня понял.

– Есть у меня по поводу твоих снов одно нехорошее подозрение, но нужно проверить, – остановившись у задней стены бара, где никто не ходил, сказал Шаман, в то время как сталкер открыл ящик. В ящике оказался темно-синий, почти черный камень с вкраплениями каких-то кристаллов. – Я положу руку тебе на голову, а ты по моей команде прикоснешься к камню. Дальше будем действовать в зависимости от того, что мне откроется.

– Мистика какая-то, – нервно усмехнулась я. При взгляде на камень почему-то пробирала дрожь, а еще не нравилось, как пристально смотрит на меня незнакомый сталкер. – Понятно, почему тебя Шаманом прозвали.

Ладно. Сама напросилась, собственно. Вдохнули, выдохнули… Я дотронулась до камня, неожиданно оказавшегося теплым.

– Что видишь? – чужим, напряженным голосом спросил Шаман.

Вижу? Да ничего я не вижу, но вот на душе отчего-то стало хорошо. Как в детстве, когда в деревне босиком бегала по траве наперегонки с жившим у дедушки и бабушки псом. Обычный «дворянин», в родословной которого явно присутствовали лайки, он, похоже, считал меня своей хозяйкой. Нас поливал дождь, дед усмехался, глядя с крыльца, а внутри было счастье. Такое же, как сейчас.

Длилось это буквально секунду. Я хотела спросить у Шамана, что со мной творится, но не успела. Он вдруг захрипел страшно и упал, забившись в судорогах. Я, мгновенно переключившись, кинулась было к нему, но неизвестный сталкер меня придержал:

– Сам справится.

Хм. Кажется мне, или Шаман не дышит? И вот то ли первую помощь ему оказывать, то ли деру давать, пока в его смерти меня не обвинили. Зря, что ли, сталкер на меня косился? Я посмотрела на него. Странно. Все это время не убиравший руку с пояса, где у него, зуб даю, висит что-нибудь колюще-режущее, парень теперь расслабился и на неподвижное тело Шамана смотрел как на само собой разумеющееся. М-да. Как говорил один товарищ: «Ничего не понимаю!»

Тем временем Шаман действительно пришел в себя. Глаза, почерневшие от боли, снова стали серыми, лицо разгладилось, и встал он практически без помощи.

Голос его звучал задумчиво:

– Первый раз с таким сталкиваюсь. Как тебя зовут? Дикая? Так вот, Дикая, этот камень не просто тебя принял, он тебя признал. А осколок Камня никого не признает просто так.

Камня?! Именно так, с большой буквы? Я чуть не шарахнулась прочь от ящика. Остановило только осознание того, что я его только что трогала и вроде как цела до сих пор. Стоп! Поэтому сталкер так на меня смотрел? Словно подвоха ждал…

– А если бы не признал? – я постаралась, чтобы голос не дрогнул. – Что тогда?

– Зомби, – спокойно отозвался «химза», и я все-таки шарахнулась. Ну ни хрена себе перспектива! А раньше предупредить не могли?! Да я бы к нему близко не подошла!

– Потому и не сказали. – «Химза» по-прежнему демонстрировал полнейшую невозмутимость. Мне бы твое спокойствие! Эх, как хочется пнуть этот ящик или съездить сталкеру по роже! Я заметила, как напрягся Пара, скрывающийся в тенях шагах в двадцати от нас, и заставила себя погасить этот порыв. Я еще не все узнала.

– Почему он меня признал? И как это связано с кошмарами?

– На этот вопрос я пока ответить не могу, – признался Шаман. – Нужно поговорить с учеными и с… еще кое с кем.

Зашибись у вас эксперименты! Я чувствовала себя подопытным кроликом. Сначала опыты ставят без каких-либо гарантий, потом результаты обсуждают.

– И часто у вас тут… зомбируются?

Шаман вздохнул:

– Случается. Но обычно я чувствую, кому Камень будет рад, а кому – нет.

Я начала всерьез подозревать, что у Шамана не все дома. Конечно, это Зона, здесь всякое может быть, но, ребят, мы о камне говорим! Об осколке, о булыжнике, да о чем хотите! Это неодушевленный предмет! Как он может быть кому-то рад?

Но сталкер рядом по-прежнему стоял с самым серьезным лицом, и я снова вспомнила, как он держал руку на поясе, ловя малейшее мое движение. М-да. Я уже жалела, что обратилась к Шаману за помощью, но с другой стороны – что мне остается? Таблетки Пильмана не помогают, а я от недосыпа реально скоро одичаю.

Ладно.

– Что дальше?

– Через неделю здесь встретимся. – Шаман посмотрел на сталкера, и тот кивнул. – Вээсэс дойдет до науки, я пока по своим каналам посмотрю, что можно сделать. Надеюсь, к тому времени у меня будут и ответы на все твои вопросы, и решение проблемы. Прости. По-другому действительно было никак. – И не говоря больше ни слова, Шаман развернулся и быстро исчез среди складских построек. Вээсэс проводил его взглядом, подхватил свой ящик и, махнув мне рукой, скрылся в противоположном направлении. Конкретные ребята, ничего не скажешь. Аж зла не хватает.

Только теперь я заметила, что меня бьет крупная дрожь, никак не желающая проходить. Впрочем, неудивительно. Мне не было так страшно, даже когда я от спрута прямо через бандитов уходила. И даже в западне «хапуги». И видимо, по моему лицу можно было читать как в открытой книге, потому что подошедший Пара не стал размениваться на вопросы, молча прижав меня к себе. Я так же молча уткнулась ему в грудь. Слез не было, но тем не менее стало легче. Зомби… Страшная вышла бы смерть, но не вышла же. А значит, я еще похожу по Зоне, покошмарюсь в местных чудесах. И кто знает, может, однажды буду рассказывать это Стасу с улыбкой: мол, чего только со мной не случалось, пока я тебя искала. Но – не раскисла, справилась! И он улыбнется в ответ: ты у меня всегда была упрямой, сестренка!

– Спасибо, – прошептала я, отстраняясь наконец от Пары.

Все, собралась. На фиг Шамана и его фокусы. Меня Мертвячий город ждет, и раскисать я не имею права.

Пара внимательно посмотрел на меня, одобрительно кивнул и зашагал впереди, возвращаясь в бар. Где как ни в чем не бывало обратился к Котяре и Рамхату:

– Вы куда теперь, бродяги?

– Здесь останемся. После Выброса новые арты должны были появиться, вот их и поищем. А вы?

– В Мертвячий город. Дорогу разведать надо, чем раньше это сделаем, тем лучше.

Мы обнялись на прощание и разошлись. Впереди ждали Мертвячий город и расставание с Парой, странным сталкером с волчьей усмешкой и большим горем. Ждал меня Безымянный и прочие темные, от которых не знаешь чего ждать и которые могут помочь мне в поисках. Ждала загадка моих кошмаров, повергшая в недоумение Шамана. И ждал – я это знала абсолютно точно! – Стас, которого не сочло нужным искать армейское начальство, который никому, кроме меня, не нужен. Но если ты нужен хотя бы одному человеку на земле – это уже немало, разве не так?

Глава 17

Новая задержка

На то, чтобы найти безопасную тропку до Мертвячьего города, ушло четыре дня. Чем ближе к центру Зоны, тем тщательнее приходилось продумывать каждый свой шаг: пятна радиации стали больше, аномалии – коварнее, мутанты – злее, а в окрестностях города мы то и дело натыкались на следы присутствия больших групп людей. Пара рассказал, что в городе, судя по всему, имеется перевалочная база наемников, здесь же чаще всего замечают темных и периодически наведываются бандиты и «каменщики», но полностью городом владеют зомби. За эти дни он успел научить меня замечать опасность тогда, когда она еще не превратилась в непосредственную, и передвигаться по территории, создавая минимум шума. Но как только тропка была найдена и проверена, Пара ушел. Просто однажды, проснувшись утром, я не обнаружила ни его самого, ни его вещей. Я догадывалась о том, что именно он задумал. Отомстить. Собственными руками уничтожить людей, расправившихся с его семьей. Не зря же он перед уходом с Барьера подловил в баре одного из наемников и о чем-то долго с ним разговаривал. Мне теперь остается только надеяться, что все у него сложится, если уж на то, чтобы отговорить его от этой затеи, я не нашла слов.

У меня же хватало своих дилемм. Например, стоит ли возвращаться на Барьер ради еще одного разговора с Шаманом? До Мертвячьего города мы добрались быстрее, чем ожидалось, дорога мне теперь известна, очередной Выброс должен быть еще не скоро… правда, если он настигнет меня в лесу, спрятаться будет сложно. Да и будет ли толк от новой встречи?

Заночевала я на опушке леса, не рискнув на ночь глядя соваться в незнакомые дворы. И как выяснилось, правильно сделала. Ночью я проснулась от собственного крика. Зажала рот рукой и несколько минут прислушивалась, побелевшими пальцами держа пистолет на изготовку. Ни трескотни сверчков, ни писка крыс… Это я, что ли, всех распугала? Или тварь покрупнее как раз в эту секунду прикидывает, как половчее на меня напасть?

Спустя целую вечность ко мне так никто и не проявил плотоядного интереса. Но вывод я сделала однозначный: с такими вводными в городе делать нечего. Зомби на громкие звуки наводятся четко, а меня проснуться в окружении смердящей плоти как-то не прельщает.

* * *

Шаман, едва завидев меня в баре, устремился навстречу и, подхватив под локоть, увлек в тот самый закуток за баром, где мы разговаривали неделю назад. Там он убедился, что в радиусе десяти метров вокруг никого нет, и только после этого, понизив голос, спросил:

– К тебе мутанты как относятся?

– Как ко всем, – ошарашенная таким подходом к делу, ответила я. – Кто может стрелять – стреляет, кто хочет съесть – всячески пытается это сделать. А что?

Судя по его виду – мой ответ получился совсем не таким, на который рассчитывал Шаман. И потому дальнейшее он сообщал с таким видом, словно сам не доверял собственным словам:

– Осколок Камня тебя признал. Такое возможно в одном-единственном случае – если ты состоишь в «Камне».

– Чего?! Шаман, ты головой ударился?

Нет, этих слов явно недостаточно, чтобы выразить крайнюю степень моего удивления. Тут материться впору, долго и витиевато! Но Шаман приложил палец к губам, требуя тишины. Да я и сама не дура, понимаю, что если кто-то услышит, о чем у нас тут такая милая беседа идет, – разбираться не будут, пристрелят обоих на месте. Поэтому дальнейшее я прошипела, всячески силясь обуздать нахлынувшие эмоции:

– Этого быть не может. Я прекрасно помню все, что со мной происходило с момента прибытия в Зону. Как на Смоляное озеро ходила, как в «хапугу» попала, а Пара меня вытащил… – Я подозрительно сощурилась. – Шаман, тебе это для чего?

– Что? – не понял он. Или притворился, что не понял.

– Байка эта. Для чего тебе нужно, чтобы я в нее поверила?

– Если ты не помнишь каких-то событий, это не значит, что их не было, – вздохнул он. – Не хочешь – не верь, дело твое, но Камень никогда не отпускает тех, кто принадлежал ему. Отсюда и твои кошмары.

– Это ближе к делу. Что с кошмарами делать? Только не говори, что я должна вступить в «Камень».

Он устало поморщился:

– Ты уже состояла в нем. Впрочем, решать тебе. Может, действительно ты нужна Зоне для чего-то другого. Есть еще один способ… – Шаман достал откуда-то из многочисленных карманов, скрываемых плащом, небольшой ограненный кристалл на шнурке. – Держи.

– Что это? – памятуя об осколке Камня, я не торопилась принимать подарок.

– Такой же осколок, как и тот, что приносил Вээсэс, только маленький. – Шаман не убирал руку. – Вполне возможно, что когда-то он тебе и принадлежал. Такие Камни носят только «каменщики»-офицеры, чтобы не превратиться окончательно в марионетку. Камню ведь не нужно тупое стадо.

После такого объяснения кристалл брать расхотелось окончательно.

– Хорошо, – снова вздохнул Шаман. – Ты уже трогала осколок. Почувствовала за неделю какие-то изменения в себе? Может, стала более агрессивной или у тебя появилась навязчивая идея попасть на ЧАЭС? Нет? А кошмары снятся все так же?

– Никаких изменений, – покачала я головой. То, что мне прямо сейчас хочется пристрелить Шамана и забыть обо всем, что он мне наговорил, думаю, не в счет.

– Тогда и этот кристалл из тебя «каменщика» не сделает. Вполне возможно даже, что у тебя теперь иммунитет к излучению Камня. Кошмары – это максимум, что тебе грозит.

Хорошенький максимум…

Я совершенно некстати вспомнила того мозголома в Диких землях, который превратил в зомби всех, кроме меня. Ну нет, это может быть простым совпадением! И уж Шаману это тем более рассказывать не стоит.

– Еще способы есть?

Шаман покачал головой.

– Если я прав, то без кристалла кошмары сведут тебя с ума. А с кристаллом будешь жить как жила. Естественно, если о том, что у тебя есть кристалл, никто не узнает.

Интересно, откуда Шаман так много знает о Камне, молнией сверкнула в голове мысль. Или не знает, а просто вешает мне лапшу на уши? В любом случае – ничего общего с этим кристаллом мне иметь не хочется. Да и в байки Шамана не верится от слова «совсем». Я, вежливо отказавшись от подарка, распрощалась с Шаманом и пошла прочь, решив, что от кошмаров буду избавляться по-другому.

На то, что Шаман, оставшись на месте, с сожалением качает головой, мне уже было пофиг. Время было потеряно зря, но КПК по-прежнему молчал. Может, повезет еще раз, и я успею добраться до Мертвячьего города прежде, чем грянет Выброс?

Ну… хотя бы до хутора.

* * *

Не успела. Стоило мне выйти за пределы базы, как завибрировал КПК: «Срочно!!! Ищите укрытие, приближается Выброс!» Словно в ответ под ногами задрожала земля, а все вокруг – деревья, дорога, складские стены – стало наливаться красным. Где-то над головой завыла сирена, предупреждая о том, что находиться под открытым небом сейчас станет смертельно опасным. Я развернулась и опрометью кинулась обратно в бар. Впереди мелькали спины «анархистов» и одиночек, которым повезло оказаться на базе.

Сирена смолкла. В голове нарастал знакомый противный гул, но дверь бара была уже рядом, и я, не обращая внимания на подступающую к горлу тошноту, устремилась к ней, прибавив скорость. Хм, а ведь казалось, что и так уже бегу на пределе.

В самом баре народу оказалось не так чтобы много, в основном одиночки. Хозяева базы рассредоточились по другим зданиям, коих здесь достаточное количество. Склады все ж таки. Ну а бродяги занимали места за столиками, готовясь к долгому и неприятному ожиданию момента, когда Зону наконец снова вывернет наизнанку и можно будет выходить.

– Выброс, похоже, затянется, – заговорил сталкер за соседним столиком, обращаясь к товарищу. Тот согласно покивал:

– Ну да. Раз начался немного позже привычного, то затянется.

Я повернула голову, услышав знакомый голос. Вээсэс. Надо же, со спины не признала. Бар тряхнуло, я рефлекторно вцепилась в столешницу. Под предлогом того, что скамейка именно в этой точке уж больно неустойчивая, придвинулась к Вээсэсу поближе, одновременно скрываясь из поля зрения его собеседника. Тот если и заметил мой маневр, то никак на него не отреагировал. Он болезненно сдавливал руками голову, пережидая первый и самый мучительной приступ. Я, кстати, еще с того раза, когда мы с Греком в подвале прятались, заметила, что переношу Выбросы гораздо легче большинства сталкеров. Интересно почему? Не потому же, что якобы состояла в «Камне», в эту сказку я в жизни не поверю.

Чутье не обмануло. Вскоре за соседним столиком пошел интересный разговор:

– А Шаман?

– А что Шаман? – ответил Вээсэс. – Стоило ему связаться с осколком, и он сам не свой стал. Чем дальше, тем больше. Ходит не пойми где, возвращается с горящими глазами и вещает, что Камень несет миру свет и любовь.

Неизвестный сталкер многозначительно хмыкнул, на что Вээсэс отреагировал сразу и резко:

– Нет, Филин.

– И все же. – Голос собеседника, названного Филином, стал жестче. – Точно выявить адепта может только наука, и то не всегда.

О как! Ну, тогда понятно, зачем Шаман рассказал мне эту сказочку. Новых марионеток для «Камня» вербует! Ну нет, не на ту напал! А с этими двумя, Вээсэсом и Филином, определенно стоит пообщаться поближе. Странно все это. С одной стороны, Зона вроде как действительно меня жалеет. Почему-то. Но даже при всем этом версия Шамана выглядит, мягко говоря, притянутой за уши. Ложные воспоминания? Это легко проверить. Достаточно найти Грека.

Я уронила голову на руки, почувствовав вдруг, что жутко устала. Да, скучать здесь определенно некогда. Поспать бы… ночью снова снились кошмары. И вот стоило ради странного и тягомотного разговора целый день сбивать ноги, возвращаясь из Мертвячьего города? Столько времени потратила впустую!

– Да я тебе отвечаю, – на весь бар вдруг прогремел бас одного из «анархистов».

Он как кувалдой ударил по гудящей голове, а потому ничего удивительного в том, что все находящиеся в баре повернулись к нему и матерно попросили о тишине, не было. Но «анархист», ничуть не смутившись, тут же заявил собравшимся, показывая на что-то, лежащее на ладони:

– Во, смотрите. – Голос он все же чуть-чуть понизил. – Видите?

– Я ж говорю, булыжник как булыжник, – морщась, проговорил другой «анархист».

– Булыжник… – передразнил его первый. – А вчера это «огнешаром» было. Ты ж сам видел! Уже месяц его на поясе таскаю, а как Выброс начался, чую, что-то не то. Сунулся, а оно вон как!

– Да ты, Танкист, шутник известный, – все так же недовольно отозвался его «коллега». – Арт где-то спрятал, а вместо него сам эту каменюку и нацепил!

– Да я ж тебе говорю! – «Анархист» завелся не на шутку. Видимо, разговор шел по кругу. Филин за моей спиной тихо хмыкнул, обращаясь к Вээсэсу:

– Слышал о таком. Лежит себе арт спокойно, месяц лежит, два, а потом в один прекрасный момент в камень превращается. Или рассыпается на неаппетитные составляющие. И главное, что Лира пока никакой закономерности выявить не смогла – ни с видом артефакта, ни с порождающей его аномалией, ни с чем-то еще. Есть, конечно, предположение, что срок жизни арта зависит от срока жизни конкретной аномалии, его породившей, но проверить это, понятное дело, нереально.

Ага. А про модификат типа моей «синички» и вовсе ничего не понятно. На всякий случай я аккуратно проверила контейнер, делая вид, что копаюсь в рюкзаке. «Синичка» была на месте, колючки переливались оттенками голубого, словно подмигивая. А артефакт редкий, вспомнила я, его даже темный найти «вдруг» не может. Значит, сначала «синичка». Потом найти Грека и поговорить с ним – слова Шамана про ложные воспоминания меня все-таки зацепили.

Но первым делом после Выброса я поговорю с Вээсэсом.

* * *

Выброс затянулся почти на сутки. За это время я успела выспаться (как ни странно), десяток раз прокрутить в голове варианты дальнейшего маршрута, обдумать, на какой кривой козе подъехать к Вээсэсу, и совершенно известись от безделья.

Как только земля перестала подрагивать и двери бара открылись, возвещая о конце Выброса, я, так и не придумав ничего путного, вышла на свежий воздух одной из первых. Сталкеры разбежались кто куда, провешивая дорогу камнями и гайками. Я снова вспомнила рассказ Грека о том, что иногда аномалии выбирают место у самых дверей убежища, а потому жилые здания в Зоне всегда оборудуются вторым выходом, даже если изначально конструкция этого не предусматривала.

Первым из дверей бара показался Филин, который оказался совсем молодым парнем в таком же костюме, как у Вээсэса. Но несмотря на молодость, то, как он двигался, сразу ясно дало мне понять – носит он этот костюм по праву. Впрочем, мне нужен не он. Я негромко окликнула показавшегося следом за Филином Вээсэса и мотнула головой: отойдем?

Ох, как же надоел мне этот закуток! Но от посторонних глаз он действительно скрывает, и неплохо, а это главное. Тем более что Филин остался за углом, явно держа руку на пульсе, – чужой не подойдет.

– Ты нас подслушивала, Филин засек, – заявил Вээсэс сразу.

Вот же… птичка ночная!

– И не без пользы, хочу заметить, – отозвалась я. – Лучше расскажи, что думаешь обо всем этом? Осколок, Шаман, Камень? Кстати, ты уверен, что каменюка, с которой ты таскался, правда осколок Камня?

О-о-о, думал Вээсэс много чего, это было видно по лицу. Но изложить он постарался как можно короче и сдержаннее.

– Шаман на адепта не похож, поверь, я их повидал, он под влияние Камня попал каким-то другим образом. – Что-то не слышу я в его голосе уверенности. Вээсэс словно сам себя уговаривает сейчас. – Тем более что каменюка, как ты выразилась, тебе действительно не навредила. Это явно не простой булыжник, хотя в его принадлежности именно к Камню я не уверен. Все, что касается Камня, находится в области сплетен и баек, – добавил он с сожалением.

Я саркастически ухмыльнулась. Вот мы и докопались до сути проблемы. Никто ни в чем не уверен, кроме самого Шамана. Вопрос: почему так уверен Шаман?

Ладно, это я выясню потом.

– «Анархист» рассказал, что арт превратился в булыжник. Модификатов это тоже касается?

– Да. Даже в большей степени.

Понятно. Чем быстрее я попаду в Мертвячий город, тем лучше. Да и про Шамана у темных спросить не помешает. Может, расскажут чего.

Вээсэс вдруг сказал:

– Если ищешь темных – последний раз они школу занимали. Здание с колоннами на юго-востоке от главной площади. – Видя, как я напряглась, он пояснил: – Я за тобой следил после той истории с осколком, мало ли что… потому и думаю, что для тебя все без последствий прошло. Видел, как вы «синичку» добывали. Этот арт тем и хорош для темного, что радиоактивен. Плюс повышает выносливость. Я сложил два и два.

Я перебила:

– Погоди. Это для тебя два и два, а для меня – китайские иероглифы. Зачем темному радиоактивная «синичка»?

– Безымянный у темных появился относительно недавно. Кто, откуда – не знает никто, в том числе и он сам. Память потерял, потому и Безымянный. Он мечтает вырваться из Зоны, хотя для темных это невозможно – за Периметром они так же, как и мутанты, быстро слабеют и умирают. Словно Зона их чем-то подпитывает, без чего они жить не могут. Безымянный думает, что сможет уйти, если наберет побольше артефактов. Но пока не получается. В последний раз Глюк его с риском для собственной жизни на себе обратно приволок, тот уже и дышал с трудом.

– Глюк?

– Главный их. Увидишь – не забудешь. Ожог во все лицо и глаза белые.

Вээсэс вздохнул:

– Мертвячий город – он потому и мертвячий: толпы зомби и очень много аномалий. Мутанты в сам город забредают нечасто, зато вокруг их в избытке, так что, если не хочешь там сгинуть, будь предельно внимательна. Особенно в домах. Зомби пятиэтажки обожают. И перестрелки между бандитами и наемниками часто возникают. Каждая группировка пытается город под себя подмять, но пока не выходит.

То же самое мне рассказывал и Пара. Что ж, посмотрю, чему я у него научилась…

Я подарила Вээсэсу бутылку водки, давно поняв, что сие пойло здесь – самый ходовой товар: и радиацию вывести, и нервишки подлечить. И двинулась в путь, не забыв кинуть в сталкерскую сеть сообщение.

«Грек, отзовись. Нужно встретиться».

Глава 18

Снова по следу

Грек ответил на следующий день. Написал, что находится на Технопроме и в ближайшую неделю выбраться оттуда не сможет. На вопрос, все ли у него нормально и не нужна ли помощь, ответил, что все хорошо и справится сам. «Светлячок» он пока тоже не нашел.

Что ж, тогда это подождет. Я уже была на полпути к Мертвячьему городу, и мне определенно везло – аномалий было мало, все они были хорошо видны, а мутанты и люди на пути не попадались. Ну… как не попадались. На относительно свежий труп в характерном кожаном плаще я все же наткнулась, став в результате счастливой обладательницей потрепанного «калаша» и запасного рожка патронов к нему. И этот самый «калаш» очень меня выручил буквально через несколько часов, когда я в лоб вылетела на небольшую собачью стаю. Длинная, на полмагазина, очередь – и три собаки остались лежать на земле, а остальные разбежались кто куда. Я хмыкнула, вспомнив, как в первый свой день в Зоне не смогла убить даже одного пса, и, достав нож, отрезала ненужные уже владельцам хвосты. Припрячу где-нибудь в холодке, притащу потом ученым.

На следующий день, когда на горизонте показались потрепанные пятиэтажки Мертвячьего города, я, проходя мимо заросшего камышом небольшого болотца, совсем недалеко услышала вдруг яростный рык крупного зверя. В ответ раздалась автоматная очередь, впрочем, быстро оборвавшаяся, человеческий крик и несколько взрывов. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я мгновенно нырнула в камыши и следующие несколько минут напряженно слушала, стараясь даже не дышать лишний раз, но вокруг снова воцарилась тишина. Даже вездесущие собаки не лаяли, и ни зверь, ни люди тоже больше себя никак не проявляли. Когда терпение лопнуло, я с автоматом наготове как могла аккуратно двинулась в том направлении, где только что прошел скоротечный бой. Шла долго, присматриваясь, прислушиваясь и даже принюхиваясь, тщательно выбирая место, куда поставить ногу, чтобы не зацепить ни веточки. Но все предосторожности оказались излишними. На узкой тропинке лежали три тела в синих комбезах, изрядно испачканных кровью, а среди поломанных кустов метрах в тридцати – туша мантикоры, у которой обе передние лапы и одна из голов представляли собой кровавое месиво. Вторая голова еще клацала страшенной челюстью, но клацанье это выходило все тише и реже. Регенерация – штука не бесконечная.

Я не имела ни малейшего желания проверять, чем закончится дело с мантикорой, но разодранный рюкзак одного из наемников меня заинтересовал. Через прореху, созданную не иначе как когтистой лапой, на землю вывалились несколько банок с различными консервами. Я, сравнив это с содержимым своего рюкзака, решительно шагнула вперед. Сколько унесу – все мое. Фасоль, паштет, гречневая каша с мясом, килька в томатном соусе – приятное разнообразие после тушенки. О, еще батон хлеба, палка колбасы, которая даже на вид несравнимо лучше той, что подают в сталкерских барах, и две плитки шоколада. Живем!

Я не стала жадничать и взяла с собой только часть того добра, которое лежало в наемничьем рюкзаке. Путь мне по-прежнему предстоял долгий, лишний вес был ни к чему. И так уже ныли плечи и гудели ноги, а заветные деревенские домики на окраине города никак не хотели приближаться. Я поглядывала то на пасмурное небо, то на часы, гадая, успею ли добраться до них к вечеру. Фасоль я распотрошила прямо на ходу, не рискнув устраивать привал на открытом месте. Да и сомневалась, если честно, что после привала заставлю себя подняться, а потому продолжала размеренно шагать, стараясь не отвлекаться от дороги перед собой на все больше оттягивающий плечи рюкзак.

До города я добралась, когда сумерки только начали опускаться. У меня осталось еще немного времени, чтобы устроиться на ночлег, но с этим я мудрить не стала: забралась в подвал первого же попавшегося дома, предусмотрительно кем-то оборудованный петлями для замка, чтобы можно было закрыться изнутри. Арматурина, которая идеально под эти петли подходила, лежала тут же. Зомби мне теперь уж точно не страшны.

На то, чтобы расстелить спальник, сил уже не хватило. Я так и уснула – сидя на найденном здесь же, в подвале, засаленном матрасе и завернувшись в спальник, как в одеяло.

* * *

В течение следующей недели выяснилось, что в прятки я играть действительно научилась. По крайней мере пока обходилось без стрельбы, хотя зомби вокруг просто кишели, а периодически я замечала вдали и черные куртки с заклепками, и синие комбезы. Однако темные в этой игре обходили меня с легкостью – я до сих пор не то что не нашла их базы (если таковая вообще имеется), но даже издали никого из них не видела. Хотя добросовестно осмотрела и школу, и показавшиеся наиболее подходящими для базы огромные здания по краям центральной площади. Здания смотрели друг на друга провалами разбитых окон, на крышах красовались облупившиеся надписи из советского прошлого, а на самой площади толпились зомби. Может, митинговали, может, ждали указаний от бронзового Ленина, по-прежнему указывающего правильный путь. Сейчас он показывал аккурат на скопление «молний», вольготно расположившихся на одной из дорог, и, видимо, это направление зомбарей не устраивало.

Странное это явление – зомби. Вроде люди, но вот как раз людьми их назвать уже сложно. Не живые, не мертвые, всегда голодные и оборванные. Они либо бесцельно топчутся на одном месте, почему-то почти всегда выбирая площадь, либо так же бесцельно бродят по городу, заходя в открытые настежь подъезды пятиэтажек и бормоча что-то себе под нос. Спрятаться от них проблемы не составляет: скрылась из поля зрения – и все, зомби мгновенно забывает о моем существовании. Пройдет по инерции еще несколько шагов и остановится, словно в недоумении – а куда он, собственно, шел? Может, потому, что они гражданские? Зомби в различного вида камуфляже и с оружием в руках, встречавшиеся мне до сих пор, в преследовании были гораздо настойчивее. И гораздо опаснее.

В общем, зомби здесь хоть и достаточно многочисленные, но опасности особой не представляли. Если, конечно, клювом не щелкать. Почему-то намного больше меня напугала найденная в одном из дворов обычная детская площадка. На обветшавшей арке-входе разноцветными красками когда-то было выведено «Детский городок «ЗИЛ», и я, прочитав это, на миг замерла в ступоре. А ведь действительно, когда-то Мертвячий город вовсе не был мертвым. Здесь так же играли на улице дети, на лавочках сплетничали старушки, по газонам носились собаки – обычные дворняги, а никакие не безглазые псы… Эта картина нарисовалась перед моими глазами настолько четко, что я вздрогнула. Словно на долю секунды перенеслась в прошлое. Я выскочила из двора с колотящимся сердцем. И больше туда не заходила.

* * *

Спустя неделю «синичка» по-прежнему томилась в контейнере в ожидании своего часа. Я, обойдя весь город и частично его окрестности, темных так и не встретила, а консервы и вода уже подходили к концу. Придется возвращаться на Барьер, пополнять запасы и ловить свежие слухи. Может, про темных что новое узнаю.

Идти решилась ночью. Дорога была знакомая, расположение самых коварных аномалий я знала, псы нынче охотились где-то в другом месте, а вот на человека, кем бы он ни был, я сейчас вряд ли наткнусь. Бандиты, наемники, «каменщики» – все по ночам предпочитают спать. Тем более что на небо снова набежали тучи, грозящие вот-вот прорваться дождем. В общем, самая разбойничья ночка. Я аккуратно, стараясь не шуметь и не оставлять никаких, даже малейших, следов, двинулась в путь. Шла по обочине дороги, сливаясь с редкими кустами, а начавший все-таки накрапывать дождик скрадывал шум шагов. Если все сложится, к утру уже буду на хуторе, а там посмотрим.

Ага. В ту ночь я и узнала главный секрет Мертвячьего города. Заключался он в том, что у города разветвленная сеть подземных катакомб, которая очень активно используется. Всего-то стоило сунуть нос в открытый коллектор, который – это я точно помнила – днем был закрыт. Внизу было темно, и я включила фонарик, зажав его рукой. На дне виднелись четкие отпечатки чьих-то ног – человек поднялся здесь наверх, пройдя часть пути по коллектору. Во мне взыграл инстинкт следопыта, захотелось немедленно выяснить, откуда он пришел.

Я долго шла по давно высохшей огромной трубе, подсвечивая себе фонариком. Привычно щелкал дозиметр. Справа и слева периодически появлялись ответвления диаметром поменьше, но я, чтобы не заблудиться, упрямо шла вперед. Терпеть не могу подземелья, а уж блуждать по ним – и подавно. Но примерно через полчаса уперлась в массивную закрытую дверь, а рядом нашла лестницу наверх. Ради очистки совести подергав ручку, я со вздохом полезла на поверхность.

– Ну и что здесь делает рыжая девушка?

От неожиданности я едва не свалилась обратно в коллектор, чудом успев ухватиться за ржавую скобу ступеньки. Честно ответила:

– Темных ищу.

– Темных… – задумчиво повторил мужчина, чей силуэт едва прорисовывался на фоне затянутого тучами ночного неба. Я только и разобрала, что на голове у него капюшон, а очертания фигуры скрадывает нечто вроде плаща. – Оператору интересно. Зачем тебе темные?

– Брат пропал. Они могут знать про него. – Я все-таки выбралась из люка. Если бы он хотел меня убить – убил бы.

– Оператор любит истории. Расскажи про брата.

– Оператор? – что-то напрягало меня в этом мужчине, но я никак не могла понять, что именно.

– Оператор. Тот, который стоит перед тобой.

Ага. Он о себе – в третьем лице. Не самая страшная странность в Зоне. Но было что-то еще.

Я подставила лицо падающей с неба воде, приводя мысли в порядок. И неожиданно для самой себя призналась:

– Люблю дождь. Еще с детства.

– Почему любишь? – голос у незнакомца вдруг изменился, стал мягче. Я даже растерялась:

– Ну… Он шумит как-то успокаивающе. И мир после него чище. Дышится легче.

Он хмыкнул.

– Это правда. Так зачем тебе темные?

Я рассказала. Удивительно, но уложилась минут в пять, не больше.

– Оператор покажет тебе, где живут темные. Иди за Оператором, – выслушав, ответил он и зашагал впереди, ничуть не заботясь о том, последую ли я за ним. Я последовала. Теперь, глядя со спины на фигуру нежданного проводника, я поняла, что меня напрягало. Он прятал правую руку. Прятал тщательно. Вот так так! Изворот? В ловушку ведет? Я приотстала на несколько шагов, но Оператор даже не оглянулся. Ну, по крайней мере с одного удара он меня не достанет.

Примерно через полчаса, не дойдя с полсотни метров до скопления домиков на западе от Мертвячьего города, изворот остановился.

– Оператор привел.

В темноте едва заметно мерцали две «топки» и «птичья карусель», которые он только что обошел. Обошел так легко и непринужденно, словно по чистому полю гулял. М-да, снова подумала я. Все-таки мы, люди, здесь чужие. Зона теперь принадлежит им – изворотам, спрутам, мозголомам. Мутанты, а не люди, здесь чувствуют себя как дома. Они – дети Зоны, а мы – незваные гости.

Изворот махнул рукой, и «топка», ярко вспыхнув, осветила покосившийся указатель, на котором все еще можно было разобрать название деревни: «Лесная Поляна».

– Ищи здесь.

– Оператор кильку любит? – спросила я. – Могу я угостить его банкой кильки в томатном соусе?

– Оператор говорит: да.

Я обогнула изворота справа, протянула гостинец. Он взял его левой рукой и, не говоря больше ни слова, пошел прочь. Я же, прислушиваясь к усиливающемуся треску дозиметра, обошла всю деревеньку и в предпоследнем доме засекла движение. Замерла, очень надеясь, что в кустах меня не видно. Кто там, друг или враг?

Человек вышел на крыльцо.

– Хорош там прятаться, выходи, – проворчал Безымянный, и я выдохнула.

– Безымянный, ты «синичку» искал. Я принесла.

Он переступил с ноги на ногу, но с места не сдвинулся. Я, все так же сидя в кустах, достала контейнер и открыла крышку. Мягкое голубоватое свечение вырвалось наружу. Я, держа одной рукой контейнер и отведя вторую подальше от пистолета, осторожно подошла к крыльцу.

– Пара ее из «шароежа» получил.

– Вот как?

– Кинул «шароеж» в «молнию». Около получаса потом ждали, получится или нет. Он сказал, что при получении модификата шансы всегда пятьдесят на пятьдесят.

Безымянный достал артефакт, внимательно вгляделся в него. При этом в круг света попало его лицо, и я чуть не дернулась в сторону от неожиданности: оно все, целиком и полностью, представляло сплошной ожог с лохмотьями обуглившейся кожи и проглядывающими почерневшими мышечными волокнами. Словно темного пытались пожарить вместо шашлыка и забыли на костре.

– Действительно, «синичка», – задумчиво проговорил темный, но я ошарашенно его перебила:

– Кто тебя так?

Он резко опустил арт, и лицо снова стало неразличимым под капюшоном:

– Никто.

Ясно. Не скажет, даже если помнит. А Пара говорил, что темные эту тему не любят.

– Прости, не удержалась, – виновато отступила я. – Но это же должно быть адски больно! Может, помочь чем-то смогу? Лекарств каких достать или еще что?

Темный помолчал, но я чувствовала, что он внимательно на меня смотрит. Изучает, как только что изучал артефакт.

– Нас радиация лечит, а обычные лекарства не помогают. Разве тот же Пара не называл нас уродами и мутантами?

Кажется, пора сворачивать разговор и уходить, пока Безымянный не разозлился окончательно, но я не смогла промолчать:

– Уродов тут и без вас хватает. А что по поводу мутантов – я однажды наткнулась на прыгуна… – Я невольно улыбнулась, вспомнив. – Он со мной играть стал, представляешь?

– И что ты сделала? – все так же неприветливо спросил темный.

– Честно? Я думала только, как оттуда ноги сделать. Кинула ему банку тушенки и убежала.

Я вспомнила, как впервые увидела мертвого прыгуна, и хорошее настроение снова улетучилось.

– У меня брат в Зоне пропал. Возможно, таким же прыгуном где-то бегает теперь…

Безымянный неопределенно хмыкнул. Я вновь полезла в рюкзак:

– Посмотри фото. Может, встречал его где?

Он отрицательно покачал головой:

– Я себя-то не помню до того, как темным стал. Со сталкерами общаюсь мало, а там, – он неопределенно махнул рукой, – все такие же красавцы, как и я. Старое фото мне ничего не скажет.

– А мне на базу к вам нельзя попасть? Вдруг кто-то из вас его встречал?

Темный ответил после небольшой паузы:

– Не сейчас. Сейчас к нам лучше не соваться. – Он помолчал. – Пошли, до Барьера тебя проведу. Здесь неподалеку спрут охотится. Если выскочит на нас – стрелять не вздумай, прячься мне за спину. Тогда не тронет. Возможно.

Ой… Вот только спрута мне сейчас не хватало. Я мгновенно шмыгнула на указанное место и за широкой спиной темного неожиданно почувствовала себя в безопасности. С чего бы это? Ночь, полный опасностей город; темный, у которого перепадов настроения не случается в принципе – он всегда мрачный; прячущийся где-то рядом спрут… а я себя чувствую как за каменной стеной. От недосыпа, что ли?

До заброшенного блокпоста – условной границы Барьера – мы дошли быстро. Безымянный ни разу не сбавил ход, не задумался, куда поставить ногу, обходя аномалии. Эх, мне бы так, подумала я и осеклась. Не, не надо. Я до сих пор жива, а переживать то, что пережил этот темный, я однозначно не хочу.

– Интересный ты сталкер, – проворчал вдруг Безымянный. Он уже шел рядом и теперь, оказывается, искоса наблюдал за мной. – Непонятно, как в Зоне выжила до сих пор. До темных добралась…

– Повезло, – вздохнула я. Он покачал головой:

– Тут дело не в везении.

Я промолчала. Может, стоит спросить у него по поводу осколка и всей той мути, что наговорил мне Шаман?

– Безымянный… А кто такой Шаман?

– Он не наш. – Темный поморщился. – Кто он и чем живет, мы не знаем.

Понятно. Мутный тип, однозначно. Я достала из рюкзака плитку шоколада, протянула Безымянному:

– Спасибо.

Он посмотрел на мою руку. Потом на меня. Снова на руку. Медленно протянул свою, обожженную, и взял гостинец. Разломил шоколадку и половину отдал мне.

Следующие несколько минут мы молча стояли у дороги и жевали, глядя по сторонам. Доев, Безымянный засунул обертку в карман и, не говоря ни слова, развернулся в обратный путь. Я, последовав его примеру, двинулась в сторону хутора. Пополню припасы в баре у «анархистов», отдохну, встречусь с Греком – и снова в Мертвячий город. Если чуйка меня не обманывает – разгадка исчезновения Стаса кроется где-то там.

Глава 19

Планы меняются

На подходе к хутору встретила Котяру.

– На ловца и зверь бежит, – усмехнулся он, подойдя. – Здорово, Дикая! Где пропадала? Автомат, смотрю, раздобыла.

– И тебе не хворать, – откликнулась я. – Что случилось? Чего такой радостный?

– Не в курсе? Тебя пол-Зоны ищет! Наркоз, командир квадра «законников», рвет и мечет, от всех, кто ему на пути попадается, требует тебя из-под земли достать и к нему доставить.

– Это за что, интересно знать? – изумилась я. Хотя в данный момент меня больше тревожит, что будет делать сам Котяра. Руки уже сами покрепче перехватили автомат.

– Спокойно, не трону! – Улыбка у Котяры сейчас как у чеширского кота, один в один. – Слух прошел, ты с темными связалась. «Закон» мутантов на дух не переносит, сама знаешь, а про темных еще поговаривают всякое… кровавые жертвы матери-Зоне и все в том же стиле.

– Если меня принесут в жертву, это будут мои проблемы, разве нет? – разозлилась я. Какое дело «Закону» до моих дел с темными?

– Да нет. А вдруг ты решишь сталкеров к темным заманивать? Идет мужик за симпатичной девчонкой, а она раз – и маньячкой оказалась! – Котяра теперь откровенно ржал.

Да елки-палки, нефиг мужикам за девчонками ходить с неизвестными целями! Но если «Закон» меня ищет, то попадаться им на глаза сейчас вообще не резон. Это поодиночке они ребята неплохие, а вместе – «каменщикам» фору дадут.

– Спасибо за предупреждение. Сам-то куда идешь?

– В «100 рад». Может, «Закону» по пути передать что? – Котяра смеялся.

Я пожала плечами: а смысл?

– Через базу «Анархии» пойдешь или напрямую?

– Напрямую. У «анархистов» сейчас делать нечего. К ним поставка с Большой земли так и не дошла, поэтому и бар пустой, и медик без перевязочного материала сидит. Я, собственно, на хутор пришел с одиночками поторговаться, а здесь нет никого.

Ну, припасов и у меня негусто, а вот два бинта я Котяре одолжила. И задумалась. Это что же получается? У «Анархии» сейчас едой не разжиться, в «100 рад» мне ходу нет… а у науки лишних консервов не водится.

– Тоже мне проблема, – фыркнул Котяра. – Пошли вдвоем. Тебе все равно лучше сталкерам на глаза одной не попадаться.

И то верно. Но… я посмотрела на Котяру.

– На всякий случай предупреждаю – без шуток. Не пойму.

Тот даже обиделся:

– Ты за кого меня держишь?

– За сталкера. А каждый сталкер немного жук. Если обидела – прости.

– Замяли, – махнул он рукой. – Прекрасно тебя понимаю, но знай – даже в мыслях не было.

Я спрятала челку и надела капюшон, натянула до самых глаз флисовую шейную повязку, которую ради такого случая достала с самого дна рюкзака. Котяра, придирчиво осмотрев меня со всех сторон, кивнул: сойдет. Что ж, по крайней мере сразу меня не признают, уже хорошо.

* * *

Пошли мы самыми глухими закоулками Барьера, обходя не только базу «Анархии», но и любые мало-мальски обжитые стоянки. Маскировка маскировкой, но на глаза местным бродягам мне действительно лучше не попадаться. Переночевали среди нагромождения бетонных плит неподалеку от ближнего хутора и к вечеру следующего дня уже подходили к бару.

…Нападение было неожиданным. Кошки в отличие от собак не стали утруждать себя завыванием или мяуканьем, они набросились молча, со спины, метя сразу в шеи. Меня спасла та самая флисовая повязка, потому что плотная ткань куртки была мгновенно разорвана острыми зубами. Я упала, перекатилась, сбрасывая зверя с себя, и короткой очередью пригвоздила его к земле. Котяра уже добивал своего противника ножом, когда третья кошка кинулась ему в лицо. Сталкер пригнулся, и та, пролетев над ним, пустилась наутек, мгновенно растворившись в подлеске.

– Отбились… – Котяра убрал нож и потер шею. – Мама-кошка котят охотиться учила. Своих не признала…

Я, еще не веря в то, что все закончилось, посмотрела на напарника… Ек-макарек!!! Вся правая половина его куртки медленно, но верно пропитывалась кровью из страшной раны на шее. Кровью была залита и ладонь, которую Котяра немедленно прижал обратно к ране.

– Правильно, руку не убирай, – тихо сказала я. Рука уже нащупывала лежащий в кармане бинт. – И головой не крути.

Рана была глубокой, но крупные сосуды оказались не задеты, и я выдохнула.

– Шить нужно. У тебя с врачами «Закона» отношения какие?

– Обращаться не доводилось, – хмыкнул Котяра.

– Смотри, могу зашить и я, но лучше, если это будет проведено в более спокойной и стерильной обстановке. Если сможешь с ними договориться…

– Смогу. – Снова эта улыбка чеширского кота. – Но для этого нам с тобой на территорию бара нужно идти порознь. Не боись, Наркозу я тебя не выдам. Просто скажу, что видел тебя вчера на Барьере, на дальнем хуторе. Привести возможности не было, ты быстро ушла в сторону Мертвячьего города. Если так хочет – пускай сам идет и ищет.

– И что, он за это тебе медицинскую помощь обеспечит?

– Никуда не денется, – хитро прищурился Котяра. – Я об этом позабочусь. Он не захочет прослыть человеком, который не держит своего слова.

Я, соединив края раны как смогла, перемотала шею сталкера бинтом – до медика добраться хватит. В принципе план даже неплох. Если все получится, то я хотя бы буду знать, где искать Наркоза в ближайшую неделю.

Получив согласие, Котяра показал мне малозаметную лазейку в окружавшем бар заборе.

– Пройдешь прямиком к бару, минуя все посты. Когда свои дела порешаешь, дождись здесь меня. Сильно не светись, главное.

Я хмыкнула. Сейчас в «100 рад» народу – не протолкнуться. И даже если никто не знает меня в лицо – уж словесное описание Наркоз наверняка потрудился донести до каждого здесь отдыхающего.

Да и начхать. Меня вдруг охватила злая бесшабашность. Посмотрим, какие вы смелые. Сколько сталкеров потребуется на то, чтобы доставить «законнику» одну рыжую девку с пустым автоматом и запасом наглости, которого на весь «Закон» хватит?

Сняв надоевшую повязку и опустив подранный кошкой капюшон, я вошла в бар и прямиком направилась к барной стойке. Фесс, сначала недоуменно нахмурившийся, одобряюще усмехнулся. Ну, по крайней мере орать про меня на весь бар он не стал. И то хлеб.

– Я ненадолго, – предупредила я. – Что за информацию про Наркоза хочешь?

Фесс подумал.

– Ну, за то, что ты внаглую явилась на территорию «Закона», скажу бесплатно. Он тебя ищет по собственному почину. Группировке на тебя глубоко начхать. Пока.

– Ну а Наркоза я чем так заинтересовала?

– А у этого товарища два пункта. Один – на темных сталкеров, второй – на рыжих девок. Он вообще со странностями, так что встречаться с ним не советую.

Ясно. Я заказала у Фесса несколько банок гречки с мясом, чистой воды, патронов и, пока он все это выкладывал, задумалась о том, куда податься теперь. Не в Предбанник же.

Интересно, можно ли добраться до Мертвячьего города через науку? Я посмотрела на бармена, и готовый вырваться вопрос застрял в глотке. Наркоз наверняка прознает о том, что я была здесь. Сомневаюсь, что хозяин «100 рад» откажется ему сообщить, о чем так мило со мной беседовал. Значит, выбираюсь из бара молча и топаю на Смоляное озеро, а дальше – как кривая вывезет.

Выбралась. Никто не попытался меня остановить, схватить, проследить. И у лазейки на задворках бара я оказалась как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как в сторону Барьера довольно бойко протопали четверо «законников». Показалось мне, или одного из них я уже встречала на Могильнике, когда с Греком шла сюда впервые? Скуластый, который уговаривал примкнуть к ним и нехорошо косился на Грека. Это он, что ли, Наркоз?

В разросшейся траве, пусть и сырой, прятаться было одно удовольствие. «Законники», не заметив ничего подозрительного, прошли мимо. А еще через пятнадцать минут, когда я, достав швейный набор, зашивала капюшон, появился Котяра, который подтвердил мои догадки: Наркоз клюнул.

– Но ты не расслабляйся, – предостерег он меня. – Наркоз хитер. С него станется объявить всем, что идет на Барьер, и свернуть в другую сторону. Или вовсе вернуться в окрестности бара и кружить там.

– Пускай гоняется, если охота, – пожала я плечами. – Встретимся – поговорим, а бояться заранее я уже устала. Спасибо тебе, Котяр. Шею как, заштопали нормально?

Он вместо ответа отвернул окровавленный воротник куртки и показал мне аккуратную повязку на месте страшной раны. Выразительно щелкнул себя по горлу:

– Пошел я обратно, стираться и дезинфицироваться. Не буду спрашивать, куда ты пойдешь. Удачи, Дикая.

– И тебе легких дорог, Котяра.

Я просочилась сквозь лазейку, покосилась вслед ушедшим «законникам» и, не оглядываясь, направилась в сторону Диких земель. Будут искать – успехов. Заколебутся прочесывать.

Глава 20

Нападение на бункер

Ну, здравствуй, тезка, мысленно поприветствовала я заброшенную людьми часть промзоны. Людьми, но не мутантами. Дикие земли встретили меня завыванием безглазых псов и отдаленным кличем прыгуна. Я вспомнила босого знакомца с болот. Может, он опять сородичей дразнит?

Переночевала на втором этаже знакомой проходной, привалившись спиной к холодной стене и поминутно просыпаясь то от далекого многоголосого рычания, то от непонятного бурчания и скрежетания, кажется, за самой стеной, то от короткой автоматной очереди. Обычные звуки Зоны. Седой был прав – к ним действительно быстро привыкаешь. Правда, в ночной темноте они от этого менее жуткими не становятся. Зато и кошмары не снились.

С утра вдруг решило выглянуть солнце, и Зона под его лучами сразу преобразилась. Кружащиеся над «мясорубкой» в грузовике золотые листья, солнечные зайчики в остатках окон, пронзительно голубое небо над головой и проникающее в самую душу ласковое тепло… Одно было плохо – все это было видно здесь, на втором этаже. Ниже вихрился густой туман, в котором на расстоянии вытянутой руки можно не только аномалию проглядеть, но и целый квадр «законников» в их черно-красной форме. И если «законники» в такую погоду навряд ли будут разгуливать, то про «молнии» мне еще Седой говорил, что в сырость они бьют гораздо дальше. Поэтому я осталась на своем втором этаже ждать, пока рассеется туман. Вытянула ноги, вскрыла кашу, согрела воду на чай. Эх, хорошо!

Ждать пришлось недолго. Уже через полтора часа я, убедившись, что вокруг моей любимой вышки аномалий не прибавилось, забралась наверх и принялась обозревать в бинокль окрестности. Ага, живущий на станции спрут тоже вылез на солнышке погреться, возле стройки как очумевшие скачут прыгуны, кажется, играют друг с другом. А может, и дерутся, отсюда не разобрать. Там же небольшая стайка кенгов дербанит кости существа явно крупнее человека. Возле вертолета лениво бродят безглазые псы, даже между собой не перебрехиваются. А вот аномалий больше стало, особенно «молний». Даже с вышки видно, что растрескавшийся бетон возле тоннеля, в котором я когда-то хотела Выброс пересидеть, искрами разбрасывается похлеще бенгальского огня. Соваться туда явно не стоит.

Ладно, примерный путь наметила, места, где скопились аномалии, запомнила. Двинула.

Собаки на меня внимания не обратили. Сытые или на полуденном солнышке разморило? Распугивать я их не стала – и хрупкое перемирие нарушать не хотелось, и патроны не казенные. По уже знакомому маршруту спустя несколько тихих часов прокралась до стройки, держа в уме, что она вполне может быть занята бандитами, наемниками или кем похуже. Но там оказалось пусто, и я скользнула мимо.

Смоляное встретило таким же безлюдьем, даже зомби нынче оказалось значительно меньше – на дороге возле самого завода заметила одного, да раз оттуда же донеслась автоматная очередь и человеческий крик. Спокойно нынче в Зоне, даже слишком спокойно, и это уже начинало действовать на нервы. Если сначала я хотела переночевать в одном из укромных закутков неподалеку от стройки, то теперь нехорошее ощущение гнало меня вперед похлеще рычащего прямо за спиной спрута. При одной мысли о том, что я останусь до утра в этой тишине, морозом пробирало до самых костей. Неправильное это затишье. Даже для Зоны.

Еще пара часов… На подходе к бункеру до меня дошло – вокруг по-прежнему СЛИШКОМ тихо. Обычно охранявших бункер военсталов отсюда уже было слышно – разговоры, смех, бряцание оружия и снаряжения. Сейчас же бункер выглядел необитаемым. Не знаю, откуда пришло это ощущение смертельной опасности – за окружавшей бункер стеной мне еще не было ничего видно, – но по спине уже бежали мурашки и волосы на загривке вставали дыбом. Это уже не просто мороз по коже, это какое-то нутряное чутье, которое говорило мне, что здесь только что побывала смерть. И смерть страшная.

Я привычным движением перехватила автомат и, стараясь не издавать ни звука, двинулась сквозь настежь открытые ворота к двери бункера, которая оказалась заперта. Неудивительно. Меня напрягало другое – в воздухе отчетливо пахло свежей кровью. В наступивших сумерках я не сразу заметила слева от двери разорванное практически пополам тело в черном комбезе с красными вставками. Даже без скрадываемых темнотой деталей – жуткая картина.

– Есть кто живой? – негромко спросила я.

Из-за бункера донесся тихий, на грани слышимости, стон. Я, сначала рванувшись туда, буквально заставила себя притормозить – мало ли, кто прячется в темноте.

– Эй! Живые есть?

Точно, стонет кто-то. Я подвинула поближе висящую на поясе аптечку.

Осторожно обойдя бункер, я едва не прошла мимо «законника», приняв его за труп, но человек застонал снова. Ох, елки, да на нем живого места нет! Я включила фонарь. М-да, открывшийся вид надежд не внушал никаких. От комбеза остались одни лохмотья, через всю грудь тянется глубокая кровавая борода со вздувающимися пузырями, правая рука сломана, и кость торчит из раны. Но хоть дышит с трудом, хрипит – все порывается выскочить, оружие тянет сломанной рукой.

– Тихо, тихо, родной. – Я лихорадочно копалась в аптечке. Остановить кровотечение и обезболить – это в первую очередь. Вот только кровотечений тут – вагон и маленькая тележка. «Законник» кровью покрыт абсолютно весь. – Кто тебя так?

Он честно попытался сфокусировать на мне взгляд.

– Мантикора… двоих сразу… – Ох, нехорошо он дышит, совсем нехорошо. – Я весь магазин… выпустил… без толку… гранатой ее… близко рванула…

– По груди – это она тебя? – В принципе неважно, но пусть говорит, не уходит в забытье. Я вколола ему в бедро промедол из шприц-тюбика и принялась накладывать жгут на руку. С раной в груди я все равно ничего не сделаю. Ее герметизировать надо, а нечем.

– Да… Ты это… кончай суетиться… Ничем… не поможешь…

Сама вижу. Отходит «законник», отходит. Тут только развернутая прямо здесь полноценная операционная поможет. И то не факт. Но просто так сидеть тоже не могу.

– Наука там… как? – снова заговорил он. – Я им велел… закрыться и… не отсвечивать…

– Цела наука. Бункер заперт.

Что белые халаты, что рыжие костюмы научников я на земле заметила бы издали. Не было их. Да и были бы – «законнику» об этом знать ни к чему.

– Уходи… к ним… мантикора вернуться… может…

– Может. Сейчас уйду.

– Командиру передай… мы стояли до конца… «Закон» не сдается!

– Зовут тебя как?

– Сержант…

– Передам. Науку вы сберегли, Сержант, так что все не зря.

Он улыбнулся и умер. Меня трясло. Я на своей работе видела много смертей, но то были пожилые люди, умирающие от болезней. Смерть бандита в Предбаннике тоже меня не затронула. А теперь я увидела смерть в неравном бою. Смерть страшную (а других, наверное, не бывает), но тем не менее я очень надеялась, что в свое время умру не хуже. Человек выполнил свой долг, сберег других, приняв удар на себя.

Я подняла голову, загоняя внутрь невольные слезы. И знала-то я Сержанта всего несколько минут, а вот поди ж ты…

…На меня смотрело Нечто. Фигурой оно походило на человека, но наверняка им не являлось. Закутанное в плащ с головы до ног, оно смотрело на меня черным провалом на месте лица. И я была уверена – лица там нет. Как была уверена и в том, что это существо даже без тесака в руках (или что там вместо рук) смертельно опасно. Даже не смертельно, нет – оно могло сотворить что-то похуже смерти. Я замерла, как кролик перед удавом. Если кинется – попытаюсь увернуться и полоснуть ножом. Вот только чувствительно ли оно к оружию?

Несколько секунд, которые мы смотрели друг на друга, в тот момент показались мне вечностью. Потом существо развернулось и ушло. А у меня в голове крутилась лишь одна мысль: что это было? Пришедшая за Сержантом смерть? Тесаком, наверное, орудовать удобнее, чем косой, нервно усмехнулась я. Или это какой-то новый местный житель, он же монстр, он же мутант? Ох, чувствую, что я этого не узнаю. Не сильно хочется, надо сказать.

Сколько я сидела возле тела Сержанта – не знаю. Из состояния оцепенения меня вывело осторожное прикосновение к плечу и вопрос:

– Эй, сталкер, все хорошо?

Лаборант. Видела его мельком несколько раз.

– Да.

Если не считать того, что только что на моих глазах умер человек. Ну, ученые, похоже, и правда целы.

– Иди в бункер, отдохни. Людей мы похороним.

О-ох, как затекли ноги! Похоже, я все-таки долго здесь сидела. Но до входа в бункер я дошагала уже вполне бодро. И первым, кого я там увидела, стал… Грек.

– Дикая? Мать, ты чего тут делаешь? Тебя «Закон» ищет, ты в курсе?

– Знаю. Ты как здесь? – Мы обнялись. – Грек, ты не представляешь, как я рада тебя видеть!

– Грек, поможешь? – прервал нас зашедший следом лаборант. – Могилы нужно вырыть.

Грек посуровел, отодвинул меня.

– Потом поговорим, о’кей?

Само собой. Я уже пришла в себя и вспомнила, какое дело привело меня к ученым.

– Пильман, – негромко позвала я, открыв нужную дверь. – Дело есть.

– О, Дикая, снова к нам? Что случилось? Брата нашли?

– Нет, брата не нашла. Скажите, вы на север от озера ходили? Что там?

Даже Пильману я не решилась рассказать, что ищу проход в Мертвячий город. Хотя… если Наркоз доберется досюда, он без труда об этом догадается.

– Радиационный фон зашкаливает везде, не пройти. Там даже зомби не появляются, только темных сталкеров изредка замечают. А что?

– Я там не была ни разу, интересно же, – как можно беззаботнее улыбнулась я. – Но раз на Марсе жизни нет, то и делать мне там нечего.

Пильман покачал головой.

– Доведет вас ваше любопытство…

На этот раз я рассмеялась искренне:

– Это вы, ученый, мне про любопытство говорите? Сами каких только опытов с найденными артефактами не проводите! Кстати, – смех оборвался, – это правда, что вы «каменщиков» по анализам крови распознавать научились?

– Да, а что? – Пильман почуял, что вопрос задан не из праздного любопытства, и подобрался.

У меня словно камень… Камень, ага… с души свалился. Если бы история, рассказанная Шаманом, была правдой – Пильман это обнаружил бы еще в тот раз, когда я согласилась пройти у него обследование.

– Встретился мне на Барьере странный товарищ. Байки травит – заслушаешься. Стелет так гладко, что верить начинаешь, вот только несет откровенный бред. То ли псих, то ли к Камню отношение имеет, тут не разберешь.

Пильман кивнул:

– Если приведешь – посмотрю, что за персонаж.

Вот и ладушки. Значит, остается решить только одну проблему – кошмары, которые по-прежнему мне снятся. Но это уже не Пильмана забота.

* * *

Я успела урвать часок сна, прежде чем меня разбудил вернувшийся Грек:

– Дикая, спишь?

– Не, – я села на выделенной мне кушетке и с наслаждением потянулась, аж в груди щелкнуло.

– Ну, ты, мать, даешь, – прогудел напарник уже в полный голос. – Заматерела, автоматом разжилась. Я тебя даже не признал сразу.

– Везет пока. Сам как? Я думала, ты на Технопроме еще.

Грек дернул щекой, на которой красовался свежий шрам.

– Я сюда с квадром Сержанта пришел. Тут Пильману по хозяйству чуток помог, приколотить там, с электрикой разобраться. У него человек, который в этом разбирался, срочно на Большую землю отозван был. А сегодня, когда мантикора напала, я как раз дверь у бункера проверял. Сержант мне крикнул, чтобы внутри с учеными заперся. Ну и дальше мы только слушали… крики, стрельба, рычание… быстро все закончилось, но мантикора еще минут десять вокруг бункера ходила. Тебе крепко повезло, что ты позже пришла.

Да уж… По спине снова побежали мурашки, стоило только вспомнить эту тишину и лежащие возле бункера разорванные тела.

– А что тут «Закон» делал вообще? – спросила я.

– По договоренности с военсталами временно охраняли ученых. Ну и вот что вышло… – Греку тоже до сих было явно не по себе. – Ладно. Ты-то им чем насолила?

– Рыжей уродилась. – Грек непонимающе нахмурился. – Есть у них один… считает, что рыжие девки всегда связаны с темными сталкерами. Пунктик у него, видите ли.

– Понятно, – кивнул Грек. – Наркоз на тебя глаз положил. А ты что у темных забыла?

– Брата ищу, – не стала отпираться я. – Сомневаюсь, что вояки его дальше Барьера искали.

Грек покачал головой, но сказал другое:

– А меня зачем искала? Что случилось?

Я замялась. В принципе Безымянный и Пильман уже подтвердили мои подозрения в отношении Шамана. Но почему бы не разжиться лишними аргументами в пользу теории о том, что у Шамана не все дома?

– Ты же помнишь, как мы в «100 рад» шли? Расскажи, будь другом.

Грек недоуменно нахмурился, и я продолжила:

– Мне недавно один человек пытался загнать про ложные воспоминания, типа все, что я помню, – неправда. Хочу лишний раз убедиться, что это бред сивой кобылы.

Грек почесал затылок и рассказал. Даже про «хапугу» упомянул – то, что знал с моих слов. И к концу рассказа я успокоилась совершенно – его версия событий от моей не отличалась.

– Кстати, – Грек вдруг хмыкнул, – ходили тут слухи про рыжую, которая спрута на бандитов вывела… Не ты ли?

– Я. Случайно, – пожала плечами я. – До последнего думала, что пуля в спину прилетит.

Снова подумалось: везет мне. Везет как не в себя. Почему? И главное – когда это везение кончится?

– Грек, ты когда уходить собираешься?

Он пожал плечами:

– Пильман попросил остаться, бункер-то без охраны. А ты? Вдвоем сподручнее было бы.

Тоже верно. Да и дорога мне теперь одна – в Мертвячий город, а на Барьере сейчас Наркоз рыщет. Несколько дней переждать в тепле и относительной безопасности не помешает.

– Остаюсь, – улыбнулась я. И позаимствовав собранные с павших «законников» патроны, первой отправилась дежурить.

Глава 21

Спецназ Камбоджи

За дежурствами незаметно прошло три дня. Спокойно прошло, без происшествий, но я от этой тишины теперь ждала только подвоха. И как ни успокаивал меня Грек, как ни отпаивал чаем Пильман – мандраж не проходил. Смерть Сержанта, Нечто с тесаком в считаных метрах, тяжелые сны, да еще и вынужденное сидение на одном месте – все это грузом лежало на душе. Меня тянуло в путь. Остаться с Зоной один на один, выкинуть из головы всю шелуху, все лишние мысли, оставить только цель. Но максимум, что я могла себе позволить, – еще и еще раз обойти бункер, пристально оглядывая холмы и вскидываясь на каждый подозрительный шорох…

Ближе к вечеру третьего дня к бункеру подтянулись еще двое одиночек. Развели костер во дворе, грели тушенку, травили анекдоты. Я не стала заводить с ними разговор, предпочитая присматривать издалека. Но на душе полегчало – не похоже, что автоматы у них в руках только для красоты, значит, в случае нападения можно надеяться на огневую поддержку. Я сидела на своем посту, слушала обманчивую тишину Зоны и думала о брате. Где он? Может, так же, как и я, смотрит на Луну, наслаждается редким покоем. А может, как Сержант, лежит где-нибудь в безымянной могиле. Нет, лучше об этом не думать. На самом деле такую смерть, как у Сержанта, еще надо заслужить.

У завода послышалась стрельба – несколько коротких автоматных очередей и пистолетные хлопки. Зомби кого-то прижали? В той стороне народ почти не ходит – мертвяков много.

Ночь настраивала на философский лад, и я, не забывая следить за окрестностями, снова задумалась. Сталкеры рассказывали, что у Звериного доктора есть зомби знакомый, который ему артефакты таскает. Вроде как дрессированный, хотя мне все-таки кажется, что тут не в дрессуре дело. Либо остатки мозгов под это заточены, либо вообще – какое-нибудь альтернативное развитие. Хм. Может, и правда – эволюционировал в нечто новое?

Кусты впереди затрещали. В неверном свете костра я увидела два человеческих силуэта и один из них признала сразу. Что он здесь делает, ведь ушел в Дзержинск?

Пара, срисовав меня, приостановился, словно споткнулся, но потом решительным шагом прошел мимо, шепнув на ходу:

– Сиди, сейчас подойду.

Я пожала плечами. Уходить и так никуда не собиралась.

«Сейчас» растянулось минут на двадцать. Я все так же смотрела в чернильную темноту ночи, ловя малейшее движение, но двигались пока только ветки кустов под порывами ветра. Осень на дворе как-никак. Сколько я уже в Зоне, месяца полтора? А такое ощущение, что полжизни, не меньше. И то сказать, здесь за день порой столько всего происходит, сколько на Большой земле и за год не случится.

Вернувшийся Пара так же тихо шепнул на ходу:

– Отойдем. Сталкеры за входом посмотрят.

Неведомый мне сталкер, пришедший с ним, шел сзади, прикрывая. Мы отошли все к тем же кустам, и только там Пара наконец спросил:

– Так ты у «Закона» не в плену?

Фига себе в Зоне слухи расходятся! Я помотала головой:

– Тут и «Закона»-то сейчас нет, мантикора всех вырезала. И насколько я знаю, меня не весь «Закон» ищет, а только Наркоз. Знаешь такого?

Он кивнул.

– Тоже не сахар, но уже полегче. Ты что вообще тут делаешь?

– Тот же вопрос, – хмыкнула я.

– Встретил его. – Пара кивнул на своего попутчика. – Кстати, познакомься, это Мясо. Ну а это Дикая, – кивнул он на меня. – Он и рассказал между делом, что тебя «Закон» ищет. И что видел тебя в Диких землях – ты шла в сторону Смоляного. А тут «Закон» как раз совсем недавно обосновался. Сдавать тебя он не стал, потому что черно-красных крепко недолюбливает.

Глазастый товарищ, однако…

– Вы что, вдвоем меня выручать отправились?!

– Лавры спецназа Камбоджи покоя не давали, – пожал плечами Пара, а Мясо усмехнулся:

– Мы сначала хотели во двор гранату кинуть и потом уже заходить.

Я вернула усмешку.

– Меня бы первую этой гранатой и накрыли. – Сказала и почувствовала, как смерзается все внутри от запоздалого страха. Упрямо усмехнулась еще раз и махнула рукой в сторону костра: – Проходите, располагайтесь.

…Пара оказался все таким же неразговорчивым, но уже не таким мрачным. Я не стала донимать его расспросами, хватило и того, что он сам, не дожидаясь, буркнул:

– Цель есть, я к ней иду.

Ну, хоть при деле. Я познакомила их с Греком, припомнив напарнику «Черного призрака», и сразу у парней завязался разговор о чем-то своем, мужском. Я же, досидев свое время на посту, ушла было спать, но у Пильмана в кабинете опять слабо мерцал экран монитора.

– Пильман, когда к вам охрана придет наконец нормальная?

Он встрепенулся.

– Совсем забыл об этом! Вечером связались по рации, сказали – завтра.

Наконец-то! Я, передумав ночевать в тесном бункере, где на меня уже изрядно давили стены, вернулась во двор и, сообщив новость Греку, с чувством выполненного долга улеглась спать прямо возле костра. Надо мной снова мерцали звезды, рыжие искры костра изо всех сил пытались дотянуться до неба, а на душе было спокойно и тихо. Мандраж прошел, и я уже не впервые подумала о том, что, может, потому я и Дикая?

Глава 22

«Камень» наяву и во сне

Утром ни Пары, ни Мяса у костра не оказалось. Одиночки, которые, похоже, так и не ложились спать, сказали, что два сталкера покинули Смоляное еще затемно.

Что ж, пора в дорогу и нам. Переложив рюкзаки, проверив оружие, посидев со сталкерами «на дорожку» и простившись с Пильманом, мы отправились прочь от гостеприимного бункера. Небо на востоке розовело, обещая солнечный и теплый день, и даже чирикнула где-то в кустах птица, не иначе как заблудившаяся…

Не успели мы вступить в Дикие земли, как наткнулись на «Камень». Точнее, наткнулась я. Грек шел в нескольких шагах позади, его «каменщики» сразу не увидели. Мне же что прятаться, что убегать было поздно. Я схватилась за автомат… но у них автоматов было больше.

– Стоять, неверная! На колени!

Сразу стрелять не стали, но можно ли это назвать везением? Разговаривает «Камень» только с потенциальными пленниками, а оказаться у них в плену – намного хуже, чем смерть.

С другой стороны – может, я что-то узнаю про Стаса? Да и жить хочется, чего уж там… Я беспомощно оглянулась на Грека, точнее, на то место, где он только что стоял. Если собой я готова была рискнуть ради призрачной возможности найти брата, то вот ему такой участи точно не желала. И если его до сих пор не обнаружили, то нужно, чтобы так оно и оставалось.

Медленно положив автомат на землю, я встала на колени, подняла руки. Исподлобья посмотрела на «каменщиков». Странно. Молодые парни с открытыми лицами – если бы не направленные на меня автоматы, то вовсе решила бы, что они здесь собрались на дружескую встречу. Ну да ладно. Вы меня только до вашей базы доведите, а там я уже про Стаса у вас все вызнаю. И пси-устойчивость свою проверю, мрачно подумала я про себя, вспомнив слова Шамана.

Но «каменщики» ничего сделать не успели. Заработал автомат, и один из «пятнистых» упал как подкошенный. Оставшаяся троица рассыпалась по кустам, началась интенсивная стрельба, и я, подобрав автомат, рывком перекатилась к стоявшему у самой обочины дороги тополю. Только там я осмелилась приподнять голову и увидела, что на сцене объявились новые действующие лица – военсталы. А они, помнится, сталкеров тоже недолюбливают…

В нескольких метрах от меня рявкнул дробовик, и еще один «каменщик» со стоном посунулся в землю. Я, понадеявшись, что дробовик в этой теплой компании есть только у Грека, метнулась на звук. Не прогадала. Грек, вскинувший было оружие, узнав меня, мотнул головой в направлении ближайшего овражка и рыбкой нырнул туда. Я последовала его примеру. Стрельба позади уже стихала, следовало торопиться. Мы неслись не разбирая дороги, едва успевая отводить в стороны метящие в лицо ветки, и остановились только тогда, когда впереди показались заброшенные строения промзоны. Там могли поджидать бандиты, а нам совсем не хотелось попасть из огня да в полымя.

Но Дикие земли снова удивили. За все время, что мы пробирались по самым дальним их закоулкам, не решаясь выходить на открытое место, нам не встретилась ни единая живая душа, не перекрыла дорогу ни одна аномалия, и даже счетчик Гейгера напомнил о себе только раз, среагировав на какой-то мелкий металлический мусор на одном из подоконников. И когда впереди показалась та самая проходная, за которой до бара рукой подать, солнце только-только коснулось краем горизонта.

Грек покачал головой:

– Слишком просто. Что-то будет.

Мне после встречи с «каменщиками» дорога совсем не казалась простой, но Дикие земли и правда словно застыли в ожидании чего-то. Я как можно равнодушнее махнула рукой:

– Когда будет – тогда и будем думать.

Словно в ответ завибрировал КПК: «Приближается Выброс. Ориентировочное время – через два часа».

Оп-па! Нам этого времени впритык, чтобы только до «100 рад» дойти. И я очень надеюсь, что Наркоз с Барьера еще не вернулся…

* * *

Наркоз действительно еще не вернулся. Это Грек узнал у отдыхавших в баре сталкеров. Но все же снова пришлось доставать уже спасшую меня однажды флисовую повязку и натягивать капюшон.

Перед самым входом в «100 рад» Грек отстал, сказав, что скоро меня догонит.

– Займи пока место, – попросил он.

В баре, как всегда, было шумно. Сталкеры пили, рассказывали друг другу о своих удачах и поражениях, поминали тех, кто уже не вернется. На меня внимания никто не обращал, и я прошла в дальний угол бара, краем уха слушая сталкерскую трепотню.

– Прикинь, встретил тут прыгуна и даже не понял сначала! Скачет, зараза, на трех конечностях, а в руке держит… вот никогда не угадаешь! – оживленно рассказывал круглощекий парнишка в мешковатой куртке своему напарнику.

– Давай уже, Балабол, не тяни, – устало протянул собеседник. Этого сталкера я, кстати, знаю, встречала и на Барьере, и у ученых, когда Выброс был. Шорох, кажется.

– Кусок сала! – продолжил между тем Балабол. – Хороший такой шматок, белое, с розовыми прожилками… я чуть слюной не захлебнулся, как увидел! Где он его только достал?

– Ну и пристрелил бы, – так же устало отозвался Шорох. – Было бы сало твое.

– Ага, – обиделся парень. – Сначала его из-под трупа выковыривай, а потом только выбросить останется. Но это не самое главное. Прыгун проскакал, на меня, что характерно, – ноль внимания, иду дальше. А там – прикинь – Яга собственной персоной!

– Ну и что?

– Так про нее слухи ходят, что она мутантка!

– Ну и что? – повторил Шорох. – Знаешь, сколько сталкеров благодаря ей продолжают Зону топтать? Она ведь знахарка. Брата моего спасла, между прочим, когда от него все остальные отвернулись.

– Знахарка там или не знахарка, но прыгуна салом кормить!.. Мне бы отдала лучше!

Бар тряхнуло. На лестнице раздался топот множества ног, и внутрь ворвались сразу с десяток сталкеров, среди которых оказались и две девушки. Снаружи заунывно завела свою песню сирена, у меня на руке завибрировал КПК. Можно не смотреть – сообщение о Выбросе. А где Грек?! Я кинулась к выходу, надеясь найти его до того, как над баром пронесется смертельная гроза. Но у лестницы меня перехватили:

– Стой, девка! Жить, что ли, надоело?

Мужчина напоминал плюшевого медведя. Нет, не фигурой, хотя худым его назвать у меня язык не повернулся бы. Весь какой-то… добродушный и неопасный. Пока. И кажется, это его появлению так обрадовались сталкеры в прошлый раз. Имя только не помню.

– У меня напарник пропал. Вот только что. Я только посмотрю и назад!

– Ага, – хмыкнул сталкер, не думая меня отпускать. Показалось мне, или в глазах его мелькнуло узнавание? – Видел я таких, которые «одним глазком». Сама догадаешься, где видел, или подсказать?

Я вырвала руку, но сталкер кругом был прав. Ходила байка про зомби, который бормотал: «Что мне этот мозголом, я его ножом…» В конце концов, и Грек не маленький мальчик, а на территории бара укрытие от Выброса найти – как не фиг делать. А вот мне придется понервничать. Я устроилась на скамейке спиной к стене, как водится, незаметно положила руку на рукоятку ножа. Остановивший меня сталкер сел неподалеку, разговаривал теперь о чем-то с напарником – мужчиной с на редкость неприметной внешностью. Я невольно злилась на него, хотя и понимала, что сталкер, возможно, спас мне жизнь. Последнее, что мне нужно, – очертя голову бросаться под Выброс. Даже ради Грека. Все же пси-устойчивость, если у меня таковая вообще есть, не настолько развитая. Но где же Грек? Почему он так и не пришел в бар, даже услышав вой сирены? Был далеко? Тогда он сейчас прячется где-то в промышленных зданиях бывшего завода. А если по голове огрели, и он лежит сейчас под бушующим Выбросом?

Так, хватит. Массивные ворота перед баром уже заперты и откроются не раньше, чем закончится Выброс. Придется терпеть и думать о чем угодно, но не о том, куда делся Грек. И не о том, узнал ли меня сталкер и что он собирается с этим делать. Нож я уже приготовила. На всякий случай.

– Никогда не думал, что своим глазам доверять не смогу, – донеслось до меня сквозь негромкий гул голосов. Говорил тот самый мужчина с неприметной внешностью. – Нет, Феникс, ты пойми! Я на сто процентов был уверен, что он адепт! Я ведь сам видел… – он осекся.

Точно, Феникс! Сидит, качает головой:

– На твоем месте каждый поступил бы так же, Мун.

– Нет, – тот покачал головой. – Его можно было дотащить до науки, добровольно или силой, неважно. Или проследить. Проклятый «Камень»!

– Тут я согласен. Но хорош себя корить. Если ты сделал так, значит, на тот момент не было другого выхода.

Почему-то во время Выброса меня всегда тянет в сон. То ли головную боль так терпеть легче, то ли организму не по нутру долгое безделье, и он стремится сократить это время таким способом. Тем более что на дворе ночь уже. Так или иначе, но я снова не заметила, как задремала. И приснился мне странный сон, навеянный не иначе как сегодняшней встречей с «Камнем».

…Я стою на коленях перед черным пока монитором компьютера. Руки связаны, но даже будь это не так – что я могу сделать против трех «каменщиков», внимательно следящих за каждым моим движением? Только взывать к ним в надежде, что в них осталось еще хоть что-то человеческое:

– Ребят, пристрелите, а? Я ничего не имею против вашей веры, но сама Камню служить не хочу! Тем более – как безвольная марионетка… Пристрелите, что вам стоит? Одно нажатие спускового крючка – и все…

Мою речь – я никого еще так пламенно не просила – прерывает появление еще двух «каменщиков», которые тащат на выход тело незнакомого мне сталкера. Ох, лучше бы они пристрелили его сразу! Но нет, его, раненого, взяли в плен, а теперь провели какие-то опыты и выкидывают за пределы базы как отработанный материал. Я не выдерживаю:

– Что с ним?

Разозлятся, убьют – много не потеряю, даже наоборот. Но «каменщик» коротко цедит сквозь зубы:

– Живой. Пока. На корм прыгунам пойдет.

И не добавляя больше ни слова, подхватывает меня, поднимая с колен, и толкает в сторону двери, за которой только что вопил от боли этот сталкер. Внутри вместо пыточной камеры оказывается нечто вроде операционной – стерильно-чистой и ослепительно-белой, но от этого становится только страшнее. Меня оглушают, и потом я помню только режущую боль в животе.

Очухиваюсь в лесу. Болит живот, но очень слабо. А еще есть совсем для меня нехарактерное сильное желание обнять кого-нибудь, от чего улегшаяся было тревога вспыхивает с новой силой. Что со мной сделали?

Следующий кадр – бар. Я понимаю, что таки добралась до безопасного места, где можно зализать душевные раны и убедить себя, что все произошедшее мне приснилось. Но на входе в бар меня встречает тот самый сталкер, которого пытали «каменщики», и его напарник. Они, аккуратно взяв под руки, отводят меня в темный угол, где приставляют нож к горлу. Сталкер торжествующе скалится:

– Я от «Камня» смог в собственном уме уйти, а вот ты?

– О чем ты? – я мгновенно понимаю, что все. Приплыли.

– Я видел, как тебе мозги промывали. Ты сидела перед компьютером, и глаза у тебя были такие же стеклянные, как у «каменщиков»!

– Нет! Я не адепт!

– Чем докажешь?

Доказательств нет. Я начинаю что-то бормотать про то, что «каменщики» забрали у меня не способность распоряжаться собой, а нечто другое, но что – я не знаю сама…

Короткое движение ножа – и я с удивлением смотрю на яркую кровь, фонтаном бьющую из моей шеи…

Просыпаюсь. Потираю шею, уже понимая, что никакой крови там не будет. Странный кошмар. Вроде я сейчас в ужасе должна быть, ведь меня только что убили во сне, но нет. Да и кошмар, пусть и реалистичный до дрожи, резко отличается от того действительно жуткого сна, который изматывал меня на протяжении последних нескольких недель.

Так, ладно, что тут у нас. Вроде все как обычно – сталкеры кто спит, кто пьет. Я поймала себя на том, что тоже жуть как хочу выпить. А еще лучше – надраться в слюни. Эй, мать, что с тобой? Грека вроде рано хоронить. И мне сейчас нужна трезвая голова. Судя по стихающему гулу в ушах – Выброс скоро кончится. Найду Грека, вот тогда можно будет и напиться.

Глава 23

Грек

Первыми из бара вышли Феникс и Мун. За ними потянулись остальные, но я умудрилась, не распихивая всех локтями, таки оказаться в первых рядах вдохнувших полной грудью воздух Зоны. После Выброса пахнет по-особому. Как после грозы. Если бы не сместившиеся аномалии – ходи себе и не дыши, а зачерпывай эту свежесть всей грудью. Вдыхай и не забывай выдыхать.

Но сейчас мне было не до этого. Грек обнаружился в закутке справа. Чуть-чуть не успел добежать до здоровенного ангара, через который мы проходили, когда пришли сюда впервые. Теперь он лежал на земле, слабо шевелясь, а над ним горой возвышался Феникс. Мун стоял чуть в стороне, бдительно озираясь по сторонам.

Я не стала разбираться, что они намерены делать.

– Эй, отошли от него, оба! – Я перла напролом, от страха совсем перестав соображать. Если сталкеры вздумали добить непонятно как выжившего Грека и обмародерить труп, то я им помешать совершенно точно не смогу. Но об этом я в тот момент думала в последнюю очередь.

Но они, опешив, отступили на шаг. Феникс только спросил недоверчиво:

– Одна-то справишься?

– Справлюсь!

Как – не знаю, но справлюсь! Я присела рядом с Греком, перестав обращать внимание на все остальное, сосредоточившись на нем. Видок у него был тот еще: кровь из носа и ушей, ошалелые глаза, которые он никак не мог свести в одну точку, вставшие дыбом волосы и покрасневшая, как при ожоге, кожа. Блин, что делать-то с ним? Его и трогать страшно!

Так, спокойно. Медик ты или где?

– Грек, – как можно спокойнее и тише позвала я. – Грек, слышишь меня?

Он честно попытался найти меня взглядом, но глаза плавали, и он просто кивнул, едва заметно, тут же сморщившись.

– Что болит? – так же медленно продолжила я. – Голова болит?

Он зажмурился, не рискнув снова кивать.

– Еще что-то?

На этот раз пришлось помотать головой, и он снова сморщился.

– Встать сможешь? – Сердце его стучало ровно и часто, пульс прощупывался хорошо. – Давай, родной, нужно встать.

Это у него получилось гораздо лучше, чем я ожидала, но теперь он просто висел на мне, изо всех сил – которых, я чувствовала, у него осталось не так уж много – стараясь не упасть.

Мысли в голове крутились, как бешеные тараканы. Что делать? Куда его тащить? Ежу понятно, что без помощи он долго не продержится, но все, кто может помочь, находятся слишком далеко. До науки идти через Дикие земли, да и для начала надо из бара выбраться, что-то кажется мне, что «законники» сейчас Греку рады не будут. Почему? Да потому что он сейчас сильно похож на зомби, а непримиримым борцам с Зоной только повод дай – и полетят клочки по закоулочкам.

Кстати… Кто в Зоне больше всего знает о мутантах? Ну, кроме самих мутантов, конечно. Правильно – люди, которые от мутантов в силу разных обстоятельств мало чем отличаются. Темные. И уж тем более они должны знать, что сейчас происходит с Греком и что с этим делать.

Одна проблемка – путь к темным не менее опасен, чем к науке.

– Грек, слышишь? У нас с тобой два варианта – либо ученые, либо темные. И там, и там – без гарантий, сам понимаешь. И идти далеко. Пильман хоть и маньяк от науки, но адекватный, а вот что про темных думать – я даже не знаю.

– Давай… к науке… – прохрипел Грек.

– Уверен? К науке так к науке. Поползли. – Я перехватила его руку поудобнее, мельком подумав о том, что от монстров теперь отбиться будет нереально. Одной рукой мне автомат бы просто удержать, какое уж там прицеливание. А, будь что будет! Как там у Миронова? «Кто на новенького?» Подходи по одному, там разберемся, но Грека я вам просто так не отдам!

* * *

Блокпост «Закона» на границе с Дикими землями миновали без проблем. Грек надвинул капюшон, скрыв лицо, засеменил быстрее, как мог, а какое дело черно-красным до двух гуляк из бара, на какой-то хрен сразу после Выброса прущихся в Зону?

Дикие земли снова удивили меня тишиной. Ни лая собак, ни рева спрута, ни выстрелов. Ватная тишина, мертвая. Как на Смоляном озере сразу после нападения мантикоры. В другое время я бы крепко подумала, прежде чем нырять в эту тишину, но сейчас за Грека боялась больше.

– Ты как? Нам бы ускориться. Хрен знает, надолго ли это затишье.

– Погоди, – Грек, наоборот, встал. – Банку у меня… из рюкзака достань… энергетик…

После энергетика дело пошло чуть легче. Грек тянул напиток небольшими глотками, и минут через двадцать его отпустило. По крайней мере он даже смог ткнуть пальцем в сторону фонящего радиацией дома, у которого я когда-то встретила Пару:

– Пес…

Я присмотрелась. Действительно, пес, и, похоже, один. Фигня. Хватит пары выстрелов, чтобы его убить, но это – когда подойдем поближе. Лишний раз шуметь не хочется.

Грек тоже подобрался, насколько позволяло состояние, сжал крепче дробовик и даже шагать стал бодрее. Но я все отчетливее понимала, что до науки я его не дотащу. Пара-то добрался только благодаря «росе». Энергетика на столько не хватит.

– Грек, ты, главное, не сдавайся, – шептала я. – Держись. Доберемся до науки, подлечим тебя и ка-ак напьемся до поросячьего визга!

Он слабо усмехнулся.

– Ага. Ради этого стоит продержаться.

Странное дело, но пес – и это сразу после Выброса! – нас не тронул. Мало того, он, заметив нас, подполз к Греку едва ли не на брюхе, подставляя сначала лобастую голову, а потом и вовсе опрокинулся на спину. Как будто любимого хозяина встретил…

Я чуть не споткнулась от внезапного понимания. Так вот как, похоже, становятся темными! Я покосилась на Грека. Ну точно. Кожа на лице словно обожженная. А потом начнет сползать клочьями, как у Безымянного… Ох, бедняга Грек!

– Как же ты так под Выбросом оказался?

– Свечение увидел… Еще подумал… странно, что никто не заметил… Потом провал… Очнулся, когда ты трясти стала… – Он снова остановился. – Дикая… Я же «светлячок» нашел!

– Что?!

– Это он… светился! Я его… схватил… и все. Дальше ничего… не помню…

– Погоди! Он же вроде регенерацию повышает или что-то в этом роде! Он у тебя где, в рюкзаке? Сейчас достанем его и тебя подлечим! – Я облегченно выдохнула, но Грек вдруг насупился:

– Нет. Артефакт одноразовый… я его… для Оли искал…

Я посмотрела ему в глаза, и все доводы застряли где-то в горле. Грек уже принял решение.

– Дикая, пообещай… Если вдруг не доберусь… ты «светлячок» по адресу отправишь… Он там же, в контейнере… на бумажке записан…

– Грек…

– Пообещай!

Я молча кивнула, и Грек, слабо улыбнувшись, вновь принялся загребать ногами, изо всех сил помогая мне.

Движение сзади я скорее почувствовала, чем услышала.

– Кто? – спросила, не оборачиваясь.

– Помощь нужна? – звонкий девичий голос. А вот и обладательница этого голоса – плотная круглолицая девушка, рыжая, как и я. Одна из тех, что прятались в баре от Выброса. Обошла нас вокруг и, не дожидаясь ответа, подхватила Грека с другой стороны. – Куда идете?

– Смоляное, – коротко ответила я. – По пути?

– Да. Меня Рыжей зовут.

Я представила себя и Грека, и дальше мы пошли молча. Я даже не стала подозрительно спрашивать у Рыжей, зачем ей это. Идти стало немного легче, несмотря на то, что Грек временами просто повисал на нас, теряя сознание; мутантов на горизонте по-прежнему было не видать. Может, и не достанет сегодня Грека старуха с косой. Или с чем там она нынче ходит?

* * *

Нас перехватили у самого озера. Словно ожившая тень, шагнул к нам от дерева человек в таком же плаще, как у Безымянного. В опускающихся на землю сумерках жутким контрастом на обожженном лице светились белые глаза с черными точками зрачков.

– Не нужно ему к ученым, – холодно оповестил Глюк. – Они ему не помогут. Он теперь один из нас, и место его – среди нас. Морра! – позвал он. – Посмотри.

Я молча смотрела на него. Сил на то, чтобы даже просто поднять автомат, уже не было, да и сзади – это я чувствовала всей спиной – стоял как минимум еще один темный. Рыжая тоже молчала, ожидая, что скажу я. А что тут говорить? Внезапное появление темных у нас на пути лишь подтвердило мои подозрения, и кто знает, может, это действительно лучший вариант?

Я повесила автомат на плечо, внимательно наблюдая, как приближается к нам еще одна черная фигура с такими же белыми, как у Глюка, глазами. Девушка заглянула моему напарнику в лицо, и то, что вокруг быстро темнело, ее, похоже, не смущало ни капли, потому что фонарик она так и не достала. Покопавшись в висящем на поясе мешочке, она что-то сунула Греку в ладонь, и тот, хоть и был почти без сознания, руку сжал.

Морра повернулась к Глюку:

– Жить будет. Но нужно в деревню. Чем быстрее, тем лучше.

– Я с вами, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Глюк все так же холодно посмотрел на меня:

– Кто он тебе?

– Друг.

– Насколько близкий?

Хороший вопрос. Стая собак в Предбаннике, спрут, растяжка на тропе, совместные ночевки, когда мы по очереди охраняли сон друг друга, встреча с «Камнем»… пожалуй, он мне больше чем друг. Брат… которого я снова теряю.

– Зону вместе топчем, – коротко ответила я.

– Тогда слушай. Чем скорее ты его забудешь, тем лучше. Он теперь – один из нас, и этого не изменить. Полумутант, как вы любите нас называть. Теперь его семья – это мы, и чем меньше будет напоминаний о старой жизни, тем лучше. И ему, и тебе. Не переживай, – хмыкнул темный с непонятной иронией. – Он поправится, но в остальном – прежним не будет.

– Догадываюсь. Но все же он мне друг. Как мне узнать, жив он или нет?

– Узнаешь. А сейчас с нами идти ни к чему, это для тебя будет опасно.

Короче, «иди отсюда по-хорошему». И ведь не поспоришь. Темный, все это время молча стоящий сзади, по знаку командира аккуратно оттеснил меня от Грека, перехватывая его руку. Я вгляделась. Нет, не Безымянный, и от этого мне почему-то стало еще горше.

– Грек… – обернулась я к напарнику. – Ты держись, слышишь? Все будет хорошо! И… прости меня.

– Не за что прощать… – слабо ответил Грек. – Ты мне жизнь спасла, а то, что темный теперь, – так и хрен с ним…

Глюк и Морра уже уходили вправо, в радиоактивные земли, незнакомый темный поволок Грека следом, и я, на прощание исподлобья зыркнув на всю компанию, дала себе слово – если напарник умрет, положу их всех. Странная мысль, кровожадная, но я слишком устала, чтобы размышлять на эту тему дальше.

Рыжая стояла на обочине дороги, дожидаясь меня.

– Кажется мне, или в траве что-то блестит? – спросила она, прежде чем я успела хоть что-то сказать.

Я посмотрела. Нет, не кажется. Шагах в пятнадцати от нас в той стороне, куда ушли темные, в траве действительно что-то переливалось. Мы подошли ближе. Елки-иголки, это ж «золотая рыбка»!

– Главный их выкинул, – сообщила мне Рыжая.

– Типа благодарность за Грека? – мрачно усмехнулась я. – Ладно. Пошли к ученым, загоним им «рыбку», а деньги напополам. Без твоей помощи хрен бы я его дотащила. Спасибо.

На самом деле мне очень хотелось сесть прямо здесь, у тропы, и разреветься. А еще лучше – напиться в сопли. Но меня по-прежнему ждал Мертвячий город, и расслабляться было ой как рано. Я сцепила зубы и, отвернувшись от Рыжей, чтобы она не видела моего лица, первой двинулась вперед.

Глава 24

Новости

С деньгами у Пильмана снова было не очень, но вот еды и патронов он нам за «рыбку» отвесил не жалеючи. Хотя… мне было все равно. Зона уже отняла у меня родного брата, теперь забрала и напарника. Но если она надеется меня сломать, то не дождется. Странно, да? Я уже начала относиться к Зоне как к живому существу. Ночью я, выйдя из бункера и глядя в такое редкое здесь ясное небо, усеянное звездами, разговаривала с ней, изо всех сил стараясь не сорваться на крик.

– Я найду Стаса, слышишь, Зона? И вытащу Грека! Можешь послать мне навстречу орду спрутов, если тебе это не по душе, но даже если сгину, я тебе обещаю – я вернусь!

Бессмысленное заявление, но мне стало легче. Я вытерла слезы и спать устроилась на улице, благо ночь выдалась не по-осеннему теплая.

А на следующее утро, добравшись до Диких земель и сидя теперь на самой верхней площадке строительного крана, я уже не впервые подумала о том, что Зона меня слышит. Потому что внизу, на земле, творилось фиг знает что: клешни, кабаны, кенги и собаки неслись в сторону бара, и их тела, изъязвленные радиацией, израненные после многочисленных мелких стычек, покрывали землю едва ли не сплошным ковром. Не орда спрутов, конечно, но до крана я добежать успела едва-едва и теперь лежала, вцепившись руками и ногами в хлипкую конструкцию, потому что ветер здесь, на высоте, так и норовил сбросить меня вниз.

Даешь мне шанс за шансом, Зона? Что ж, я не против. Значит, теперь мой путь однозначно лежит в Мертвячий город. И пусть темные прячутся там сколько душе угодно – я их найду, а дальше будь что будет. Главное – проскочить Барьер, не попавшись Наркозу.

А если и попадусь… у меня сейчас такое настроение – то ли букет цветов собрать, то ли в глаз засветить. И плевать на последствия.

Я перекусила завалявшимся в кармане батончиком, напилась воды и, когда рычание и топот множества конечностей внизу стихли, осторожно, поминутно озираясь и прислушиваясь, спустилась на землю. Все аномалии в пределах досягаемости теперь хорошо видны – по куче трупов вокруг, а потому я незамедлительно рванула мимо радиоактивного дома к знакомой вышке. Вокруг стояла тишина, что на этот раз меня не удивляло нисколько: я иду по пятам гона. Мутанты кто ушел, кто спрятался, а сталкеры сейчас не рискуют на разведку из убежищ выходить.

Ага. Вспомнишь солнце – вот и лучик. Я увидела, как с вышки спускается незнакомый мне сталкер в привычной уже куртке цвета хаки. Увидел меня, замер. Я, продолжая идти, помахала рукой: свои. Он, подумав, пошел навстречу, приветливо улыбаясь.

– Как оно, тихо?

– Тихо.

– Ну, тогда удачной охоты, сталкер!

Мы почти разминулись, когда я краем глаза заметила характерное движение его руки. Резко обернулась – и вовремя. Парень уже выхватил из кобуры пистолет, но, заметив мой взгляд, лишнюю секунду потратил на то, чтобы завопить «слава Камню!». Выстрел запоздал – я уже метнулась в сторону, и пуля с визгом отрикошетила от стены.

…Уже потом я удивилась, как ловко, словно живой, прыгнул в руки автомат. А тогда наблюдала будто со стороны, как оружие выплевывает пули в сторону противника и на груди человека расцветают кроваво-красные пятна. Сталкер упал как подкошенный, и особенно мне в память врезалась его рука с пистолетом, бессильно откинутая в сторону.

Я села там же, где стояла, приходя в себя. Убить человека оказалось неожиданно легко, и жалости к нему я не испытывала. Адепт – он немногим лучше зомби. Хотя… отходняк впереди. А сейчас я, дождавшись, когда перестанут дрожать руки, подойдя, взяла пистолет и почти автоматически сунула его в подсумок. Может, пригодится. Но обыскать тело я себя так и не заставила. Если честно, хотелось бежать отсюда как можно дальше и как можно быстрее. Мне снова повезло – я оказалась быстрее. А если бы нет?

Я заставила себя об этом не думать. Я не хочу сейчас умирать, у меня еще много дел.

* * *

Территорию бара я решила проскочить в четыре часа утра, когда всех нормальных людей больше интересует крепкий здоровый сон, чем шастающие мимо сталкеры. И проскочила. До самого хутора под боком у «Анархии» прошла без приключений. Но только я устроилась на отдых, как тут же выяснилось, что меня здесь ждали. Нет, не «Закон», да и комбезы их, надеюсь, я заметила бы издалека. Передо мной словно из-под земли вырос человек в синей форме и черной разгрузе, с закрытым балаклавой лицом и какой-то заграничной винтовкой поперек груди.

Я вскинула было автомат… но несмотря на то, что афганской панамки на парне больше не было, я все равно его узнала. Ну вот что за манера появляться неожиданно?

– А если бы пальнула?

Пара усмехнулся:

– Значит, туда мне и дорога, если сноровку потерял. – Он посерьезнел. – У меня для тебя новости. Хорошие или плохие – решать тебе.

Он сел на землю напротив меня, скрестив ноги. Однако… Он явно тут не один, если ведет себя, словно на прогулку вышел. А я по-прежнему не видела рядом чужих.

– Про меня не спрашивай. Меньше знаешь – крепче спишь и дольше живешь. Но я здесь, потому что нас Карпов нанял найти тебя. Спокойно! – Он снова усмехнулся, и только тут я поняла, что опять вцепилась в автомат. – Не убить, а найти. Недавно военные на Периметре «приняли» темного сталкера, назвавшегося Безымянным. И знаешь, что обнаружили?

– А что они могли обнаружить? «Синичка» при нем наверняка была. Может, еще какой артефакт.

– Дело не в артефактах. Вояки его узнали. Темный, которого сталкеры знают как Безымянного, когда-то в списках лиц, несущих службу в Зоне, значился как Федоров Станислав Александрович.

– Что?!

– Именно. – Пара словно не заметил мою отвисшую челюсть. – Они тоже не поверили сначала. Но все подтвердилось. Тогда военсталы рассказали Безымянному о его безупречной прошлой службе и о том, что военные бывшими не бывают. Рассказали о сестре, которая не побоялась сунуться в Зону, чтобы его найти. Вот только, к сожалению, о ней с некоторых пор ни слуху ни духу.

– Погоди! – Я слушала Пару, но смысл слов уловить не могла, как ни старалась. Стас нашелся?! Он все-таки жив? Больше того – я с ним встречалась аж целых два раза?!

– Понимаю, – вновь усмехнулся Пара, и на этот раз усмешка вышла грустная. Даже сквозь маску, которую он так и не снял.

– Так, а почему новость хорошая или плохая?

Пара достал из рюкзака и неспешно принялся нарезать колбасу – такую же, какую я позаимствовала из рюкзака наемника под Мертвячьим городом.

– Потому что он темный, а темные все немного того. Не факт, что он будет рад вашей встрече. Во-вторых, ходу из Зоны ему нет, а каково здесь жить, даже будучи темным, – не мне тебе объяснять. И в-третьих – он сейчас в руках военных, и что с ним дальше будет – вопрос.

– Та-ак. Есть, конечно, надежда, что военные оставят его в живых, раз не расстреляли сразу. Но зачем им я?

– Без понятия. – Пара достал из рюкзака хлеб и быстро соорудил два бутерброда.

Может, хотят надавить на Стаса через меня? Я вспомнила Безымянного и то ощущение легкой жути, которое меня пробирало при его виде. Ой, нет, с Безымянным такой номер точно не прокатит. Вот только много ли там осталось Безымянного теперь?

Пара протянул мне бутерброд.

– Мы выполним контракт, хочешь ты того или нет.

– Хорошо, что наши желания совпадают, – хмыкнула я. – Где его держат?

– На базе военсталов внутри Периметра. Его сначала попытались вывезти за пределы Зоны, но быстро поняли, что так они его потеряют.

– Где база, на Технопроме?

Блин, туда же добираться дня четыре, не меньше. Ох, как сложно будет заставить себя не торопиться! Я уже забыла об усталости и голоде, ноги просили броситься бегом до самого Технопрома.

– С нами пойдешь, не одна.

Пара, дожевав свой бутерброд, достал рацию, сказал в нее: «Это седьмой, выдвигаемся», – и первым шагнул в сторону выхода. В руке у него мгновенно оказалась коробочка, отдаленно напоминающая КПК, но экран у нее больше походил на радар.

– Детектор, – пояснил он. – Видит практически все аномалии и отображает их на экране. Гулять будем как по Бродвею, не забывай только по сторонам поглядывать. И делай все, как я.

Едва мы вышли за покосившийся забор, как с разных сторон вокруг меня материализовались еще два наемника. Я поежилась. Да. Назначь им кто награду за мою голову – шансов у меня не будет никаких. Но пока, идя вслед за бодро шагающим Парой, я чувствовала себя как у Христа за пазухой. Про наемников мало что было известно, но все сталкеры сходились в одном – если эти ребята брались за заказ, то выполняли его даже ценой собственной жизни.

Впрочем, голова моя сейчас болела о другом. Стас… Как так вышло, а? Кто виноват в том, что родная сестра тебя не признала, столкнувшись нос к носу? Мудрено признать в этом мрачном и нелюдимом типе с черным обожженным лицом моего веселого и мудрого брата. И как вышло, что ты забыл все? «Камень» постарался? Кого благодарить? И что теперь от тебя хотят военные? Поставить к стенке как ненужного свидетеля их провала или вернуть на службу и довольствие как первого вояку-темного? Ничего, Стас, держись, я уже иду. А вместе мы – я незаметно вытерла слезы – им всем нос утрем!

За такими моими мыслями мы до «100 рад» и добрались. Метров за двести до блокпоста Пара, что-то вспомнив, хмыкнул:

– Наркоз сейчас на базе «Закона», но пока ты – наш контракт, ему придется подождать.

Однако… С этими ребятами лучше дружить. И знают они все обо всех, и связываться с ними – себе дороже. Удобно до жути.

Я покосилась на двух других наемников. Интересно, как они сами друг друга-то различают в этой униформе? Ладно лица закрыты – у них ведь и фигуры практически одинаковые. Шкафчики… кто два на три, кто полтора на два.

Бар действительно миновали без проблем. Детектор у Пары оказался навороченный – аномалии засекал метров за тридцать, а потому к вечеру мы прошли половину Могильника, остановившись на ночевку возле одной из мусорных куч напротив ангара.

И, пожалуй, я впервые с тех пор, как пересекла Периметр, спала так крепко. Не беспокоили ни мутанты, ни кошмары.

Глава 25

Долгожданная встреча

Ближе к вечеру следующего дня мы, не попавшись на глаза ни единому человеку, уже подходили к базе военсталов на Технопроме. Я с любопытством осматривалась, но эта часть Зоны ничем не отличалась от всех остальных. Те же тополя вдоль дорог, лай собак, доносящиеся с болот уханье и нетопыриный хохот. Единственного кабана, повстречавшегося нам по дороге, словно сдуло ветром, стоило только одному из наемников дунуть в приготовленную заранее свистульку. Ультразвук, что ли? Интересно, запомним…

Командир наемников достал рацию:

– База, это группа. Контракт выполнен.

Сквозь треск и шипение пробился ответ:

– Принято, группа. Сейчас выйдем.

Действительно, спустя несколько минут из ворот показались несколько человек в уже знакомой мне форме военсталов. И одним из них – я даже не поверила сначала, схватила бинокль – оказался Карпов. Тот самый командир пропавшей группы. Ну да, Пара же сказал, что именно Карпов их нанял, вот только последующие новости меня настолько огорошили, что это просто-напросто вылетело из головы.

Я оглянулась на наемников:

– Спасибо вам, ребят.

– Ничего личного, – усмехнулся Пара. – Нам заплатили.

– Знаю. Все равно спасибо.

Военсталы остановились метрах в тридцати, и я, больше не оборачиваясь, зашагала к ним. Интересно, доведется ли еще с Парой встретиться? А, неважно. Сейчас мне предстояла гораздо более важная встреча. Удивительно, но страха не было. Ни перед Безымянным, ни перед Карповым и всеми его военсталами. Было жгучее желание вытащить отсюда Стаса, и ради этого я тому же Карпову в горло вцеплюсь. Я уже не та девчонка, которая пришла сюда полтора месяца назад, – просто выпнуть меня из Зоны не получится.

– Оружие я у тебя забирать не буду, – заявил мне Карпов, едва я подошла. – Магазины отсоедини, на предохранители поставь. И баловать не вздумай.

В глазах его я заметила плохо скрываемое удивление. Надо полагать, не ожидал он, что я продержусь в Зоне так долго.

– Сейчас пойдем ко мне в кабинет, брата твоего туда приведут. Только знай – он теперь совсем не тот, какой был раньше.

А вы вообще уверены, что это он, едва не спросила я. Как вы проверяли? Судя по обожженным рукам Безымянного – там дактилоскопия бесполезна. Сетчатку сканировали? Три ха-ха.

– Что вы с ним делать собираетесь?

– А что с ним делать? – вроде бы удивился он. – Военные бывшими не бывают, даже если не хотят это признавать. Он давал присягу, значит, будет служить Родине и дальше.

– Угу. Единственный оставшийся в живых свидетель провала вашей операции, – хмыкнула я, понизив голос.

Мы уже прошли по территории базы, зашли в единственное трехэтажное здание, и сопровождающие нас военсталы незаметно рассосались. Карпов повел меня к лестнице, по которой мы поднялись на третий этаж.

– Какого провала? Какой операции? – мрачно усмехнулся он. – Забудь. Ничего не было.

– Понятно. Не было задания, не было похода, и восьми прыгунов – тоже не было.

По его лицу при этих словах скользнула гримаса боли, но голос не изменился:

– Все верно. Но мы пришли. – Он достал из кармана ключ, открыл дверь без всяких табличек на ней. – Заходи.

Кабинет как кабинет. Чем-то похож на комнатушку Пильмана. Письменный стол, потрепанное жизнью кресло, шкафы у стен, заставленные папками, одинокий стул посередине. На столе – куча бумаг, карандашница и лампа.

В дверь постучали:

– Товарищ капитан, задержанного привели.

– Давай его сюда, – устало вздохнул Карпов, и дверь тут же открылась.

Я рывком развернулась. В проеме двери стоял Безымянный. Впервые я увидела его при свете дня и без капюшона. Стас… Я вглядывалась в него, стараясь разглядеть под слоем обугленной кожи родные черты. Сравнивала про себя с поистрепавшейся в контейнере фотографией. Глаза, нос, губы… похож и одновременно не похож. Глаза его, но смотрит на меня сейчас именно Безымянный. Холодный взгляд, изучающий. Крылья носа раздуваются, губы плотно сжаты. У Стаса я такого выражения лица… Нет, было однажды! Когда он очень тихим и оттого еще более зловещим голосом потребовал у трех подозрительных субъектов, приставших ко мне в подворотне, чтобы они немедленно развернулись на сто восемьдесят градусов и скрылись с глаз.

Карпов дал знак, и часовой снял с Безымянного наручники.

– Стас… – тихо позвала я, не веря сама себе. – Стас, ты меня помнишь? Рыжика помнишь?

Не в силах стоять на месте, я шагнула к нему. Братик, родной, это же ты! Точно ты! Неужели это все на самом деле, а?

– Кто тебя так, Стас? Что с тобой случилось? Я им всем морду набью, Стас, ты же меня знаешь! – Я порола откровенную чушь, не замечая, как по щекам катятся слезы.

– Эх… Вот надо оно тебе было? – спросил наблюдавший за нами Карпов.

Я, не отрывая взгляда от изуродованного лица Стаса, тихо поинтересовалась:

– А вам? Вам этот поход нужен был? «Зона то, Зона се…» – передразнила я. – Знали ведь, что Зона чем ближе к центру, тем опаснее. Послали туда всего-то десяток солдат, ну и что получили в итоге? Восемь прыгунов и одного контуженного темного. Ты сам чудом выбрался! – Я все-таки развернулась к нему. – А теперь спрашиваешь, не жалею ли я, что брата нашла? Нет, не жалею! Хочешь меня на Большую землю сплавить? Хрен тебе по всей морде, не выйдет!

– Как разошлась-то, а? – словно бы через силу усмехнулся Карпов. Хотел добавить что-то еще, но Безымянный его прервал:

– Дай нам поговорить.

Карпов замолк на полуслове. Посмотрел на Безымянного, перевел взгляд на меня. Махнул рукой часовому, так и стоявшему у двери:

– Пошли. Все равно никуда не денутся.

Безымянный проводил их взглядом и, когда дверь закрылась и щелкнул, закрывшись, замок, повернулся ко мне. И вот теперь-то я поняла точно – он меня узнал. В глазах его плескалась такая боль, что я, забыв обо всем, кинулась к нему и обняла. Он, помедлив, обнял меня в ответ.

– Зачем ты пришла, Рыжик? – прошептал он. – Видишь, какой я теперь стал?

– Главное, живой, – ответила я. Слезы так и продолжали литься из глаз, и я честно постаралась не утыкаться лицом ему в грудь. – Теперь фиг ты от меня избавишься, даже не мечтай.

– Мне на Большую землю в отличие от тебя хода нет. А ты еще можешь вернуться к нормальной жизни. Не выживать здесь каждый день…

– Сам-то в это веришь? Себя после Чечни вспомни.

Он вздохнул.

– Я не смогу простить себя, если с тобой что-то случится.

– А при чем тут ты? Это мое решение – приехать сюда, остаться здесь. Боишься за меня – не пропадай из виду.

– Со мной тоже опасно. Темных не любят. Особенно «Закон». А уж если они прознают, что мы родня…

– Прознают. Это теперь – вопрос времени.

– С другой стороны, – задумчиво проговорил Стас, – «Закон» сотрудничает с военными… Часы при тебе? – резко переключился он.

Я сняла с руки часы, протянула ему. Он повертел их в руках, прочитал надпись – сначала про себя, потом вслух.

– Интересная штука – жизнь. – В голосе его я не услышала ни капли радости. – Мало того что я темный, которого вся Зона считает уродом-полумутантом, так теперь еще и сам себе враг, получается.

Он обхватил руками голову.

– Ладно, времени у нас действительно не много. Если братья доберутся сюда раньше, чем Карпов нас отпустит, – от базы не останется камня на камне. Может, оно бы и к лучшему, но ты тоже пострадаешь.

– Объясни, не поняла. Братья? Что они сделают?

– Все темные после перерождения становятся как бы частями одного целого. – Стас вздохнул. – Они слышат и чувствуют друг друга на расстоянии. Знают, кто где находится, что с ним происходит. Если один попадает в беду – остальные идут ему на выручку. Если самих темных для этого мало – мы можем договориться с детьми Зоны… с мутантами, чтобы те нам помогли. Да и «Камень» не отказывает, если можно убить как можно больше неверных. Понимаешь теперь?

– Вся эта кодла придет на Технопром, – прошептала я в ужасе, представив эту картину. – А по пути сметет все живое…

– Именно. Товарищ командир! – крикнул Стас.

Снова повернулся в замке ключ, дверь распахнулась.

– Ну, что надумал? – спросил Карпов.

– Готов приступить к выполнению задания, – отчеканил Стас. В этот момент он был настолько похож на себя прежнего, что я опешила. Маска?

Впрочем, Карпов купился. Или сделал вид. Наверняка он прекрасно понимал, чем рискует, когда поймал Безымянного.

– Нам нужен груз, который вы взяли с собой тогда, – дал он вводную. – С тобой пойдет группа, им груз и передашь.

– Исключено, – ответил Стас. – Я пойду один. Груз мы потеряли недалеко от того места, куда должны были его доставить. Солдаты там полягут ни за грош.

– Это не простые солдаты-срочники, – попытался было возразить Карпов.

– Я иду один. Вам придется мне поверить. И она здесь тоже не останется, – добавил он, кивнув на меня.

– Ты же понимаешь, что в случае чего я вас достану? – хищно улыбнулся Карпов, которому все это явно пришлось не по вкусу. – Даже на ЧАЭС, имей в виду.

– Не сомневаюсь, – пожал плечами Стас.

С минуту Карпов буравил его взглядом. И наконец кивнул:

– Хорошо. Рядовой!

В дверь заглянул давешний конвоир.

– Разрешите войти?

– Этих двоих – на выход. Вещи вернуть. И документы им выдай!

– Есть!

Стас вскинул руку к виску в воинском приветствии:

– Я не прощаюсь. Разрешите идти?

Карпов махнул рукой.

Документами оказались пропуска, заверенные лично Карповым. Стас, придирчиво осмотрев их со всех сторон, остался доволен. Эти пропуска должны были обеспечить нам беспрепятственный проход через территорию «Закона», она же – бар. Карпов уверенно заявил, что командир «Закона» не пойдет против военсталов, а значит, на этот раз нам ничего не грозит.

Отойдя от базы на достаточное расстояние, чтобы нас не услышали, Стас развернулся ко мне:

– Есть еще одна вещь, о которой ты должна знать. Помнишь, при встрече в Мертвячьем городе Безымянный сказал тебе, что к нам сейчас лучше не ходить?

– Помню.

– Братья тогда приносили матери-Зоне кровавую жертву. Сталкера-одиночку. Они считают, что это нужно для укрепления связи между нами и Зоной.

По спине пробежал табун мурашек. Потом подумал и пробежал снова. Мне стало холодно.

– А ты?

– Я так не считаю. Но и против братьев не пойду. Они – моя семья, хочу я того или нет… Познакомлю тебя с Глюком. Чтобы он знал – ты мне не чужая. – Стас помолчал. – Возможно, когда-нибудь выручит.

Мы уже миновали фабрику в северо-восточной части Технопрома, до Могильника оставалось совсем немного, когда Стас, все это время напряженно о чем-то думавший, сказал мне:

– Просто запомни, что я – темный, а темные сталкеров терпят с трудом. Вы для нас – не больше, чем ресурс. Одежда, еда, патроны… Это психология темного, и чем дольше живет темный, тем она крепче.

– То есть однажды наступит момент, когда Безымянный перевесит?

– Да. Карпов прав – возможно, тебе действительно лучше было бы меня не находить.

Я промолчала. Стас вздохнул:

– Переночуем в тоннеле, с утра пойдем дальше.

Сидя вечером у костра, я рассказала Стасу все свои приключения, начиная с момента, когда мне пришло извещение из Министерства обороны. Про оставленную квартиру, про Дитятки и встречу с Карповым, про Седого, первый Выброс и так далее. Стас слушал внимательно, где качая головой, где усмехаясь, но почти не перебивая. Про Карпова только заявил, невесело дернув углом рта, что хотел меня с ним познакомить по окончании контракта. Парень хороший. Про Пару сказал, что сталкер этот – себе на уме, но неплох. Версия Шамана про мое пребывание в «Камне» его изрядно развеселила, а на мой вопрос про осколок Камня, якобы хранящийся у Шамана, Стас уверенно заявил, что это полная чушь.

– Камень – потому и Камень, что ни куска от него отколоть еще никому не удалось. Да и люди, которые его охраняют, свой хлеб едят недаром.

Когда я дошла до того, как тащила Грека на Смоляное, Стас чуть по лбу себя не хлопнул:

– Так вот что я почувствовал! Я никак не мог понять, что за новый отпечаток сознания в голове появился, а оказывается, у нас прибавление.

– А сейчас ты его тоже чувствуешь? – насторожилась я.

– Да. Нормально с ним все, не переживай.

…Рассказ Стаса о том, что происходило с ним в Зоне, вышел намного короче моего: очнулся без памяти в каких-то подземельях, был обнаружен темными, которые и довели до его сведения, кто он теперь такой и что с этим делать. Дальше пытался выбраться за Периметр, совершенно не думая о том, что делать, если это удастся. Но не удавалось. Сначала пытался сам, потом с помощью различных артефактов. Он надеялся, что если успеет уйти от Периметра подальше, Зона его отпустит. В итоге Глюк едва успел спасти его, вернув в Зону и при этом чуть не отдав концы сам. Ну а следующая попытка, та самая, когда его поймали военные, видимо, вышла и последняя – перегорел…

– А где вы в Мертвячьем городе живете? Я весь город обшарила, так вас и не нашла. Если бы не Оператор – ушла бы на Барьер ни с чем.

– Там и живем, где встретились. Если «Закон» или военсталы на облаву выходят, то и в подземные коммуникации уходим, бывает. А так – и город как на ладони, и до домиков наших редко кто добирается.

– И красиво там. Почти как в настоящей деревне, даже собаки за околицей лают.

Стас усмехнулся. Совсем как раньше, когда я, по его мнению, порола чушь, но настроение не позволяло скептически хмыкать. И от этой его усмешки у меня на душе полегчало окончательно. Еще повоюем, братик! Еще повоюем…

Глава 26

Темный

Я смогла убедить Стаса залечь в куче радиоактивного мусора и к заставе «законников» вышла одна. Предъявила ребятам два пропуска и предупредила, что, во-первых, Наркозу снова ничего не светит, а во-вторых, владелец одного из пропусков – темный. Ох, какие у них стали лица! «Законники», совершенно одинаковыми движениями схватившись за автоматы, так же синхронно отвесили челюсти, от чего стали похожи на братьев-близнецов.

– Это как? – выдавил один. По лицу точно было видно, что ему жуть как хочется использовать сейчас оружие по прямому назначению, но подпись Карпова служила достаточно веской причиной, чтобы он схватился за рацию и попросил соединить его с командиром.

На самом деле было страшно. Очень. Несмотря на все заверения Карпова о том, что с этими пропусками нас не тронут ни «законники», ни военсталы, – где командир военсталов и где командир «Закона». Пристрелят, скинут в ближайшую аномалию и скажут, что так и было. Типа Зона все спишет. Но проходимых дорог в обход бара не имелось. Точнее, будь Стас один – он бы прошел, но мне запредельный уровень радиации на тех дорогах шансов не оставлял никаких. А потому приходилось стоять и, крепко сжимая автомат, делать вид, что мне все – трын-трава.

Командир, до которого «законник» наконец достучался, спокойно ответил, что действительно, была весточка от военсталов, и этих двоих нужно пропустить без задержек, не чиня препятствий. Я подала Стасу условный сигнал, махнув рукой, и вскоре мы продолжили путь. Я по-прежнему старалась изо всех сил не показывать, что усиленно прислушиваюсь ко всем окружающим шорохам.

Так же спокойно мы прошли весь бар, и я чуть расслабилась, краем глаза наблюдая, как изумленно смотрят на нас сталкеры. Еще бы. Темный, который по территории «Закона» разгуливает, как у себя дома, – это зрелище не то что из ряда вон выходящее, это… как мозголома с мешком подарков встретить. Многие, похоже, так и решили, что мозголом развлекается, – мотают головами, интенсивно жмурятся, а когда это не помогает, тычут в нас пальцем, показывая друг другу. И цикл повторяется сначала. Один сталкер с подозрением посмотрел на бутылку, которую держал в руке, и поспешно отставил ее в сторону.

– Похоже, трезвенников в баре сегодня будет много, – шепнула я Стасу.

«Законники» на выходе проводили нас задумчивыми взглядами, но ни один не попытался вцепиться в оружие, и я выдохнула. Самый нервный отрезок пути позади, «Анархия» к темным гораздо более лояльна.

* * *

Собаки, снова занявшие задворки бара, к Стасу подбегали, скуля и виляя хвостами, меня же словно в упор не замечали.

– А вас мутанты совсем никогда не трогают? – спросила я.

– Почему? Случается. Когда гон идет либо когда очень голодные. Но чаще чуют в нас своих, расходимся краями. Кстати, помнишь, как в Мертвячьем городе сделали? Если видишь, что на нас прет спрут… или прыгун… прячься за мной. С топтуном или мантикорой такое не сработает, а вот с мутантом рангом помельче – вполне может прокатить.

– А аномалии?

– Аномалиям без разницы, кого в фарш превратить, но мы их чуем. И радиация нам не страшна, можем ходить там, где остальным, хоть обвешайся они артефактами, ловить нечего. Удобно, да? Ищите нас по всей Зоне хоть год – не доберетесь. Такие вот «читеры»…

Голос у Стаса едва заметно погрустнел.

Шли мы быстро и к ночи добрались до ближнего хутора. Собрали в четыре руки хворост и вскоре сидели возле костра, прижавшись друг к другу. Смотрели в небо, где в разрывах между облаками мерцали звезды, и молчали. Только сейчас до меня дошло – всего два дня назад Пара сообщил мне о том, что брат жив. Два дня! Я сама за этот срок хорошо если до Могильника добралась бы. Но наемники со своими новомодными детекторами и слышащие Зону темные ясно дали понять – здесь можно ходить не только дергаясь от каждого шороха. Последние два дня я крутила головой на триста шестьдесят градусов больше для того, чтобы в очередной раз подивиться своеобразной красоте этого места. Едва заметная рябь воздуха, круговороты листьев, радужные пленки, напоминающие мыльные пузыри, – все это было для меня уже не ново, но по-прежнему необычно.

– Красиво здесь все же, – прошептала я. – Смертельно, но красиво.

– Наверное, – дернул Стас плечом. – Для меня это теперь дом родной, так что без разницы, красив он или нет.

– А ты присмотрись, – кивнула я на холмы за дорогой. – Видишь серебристое сияние на вершине? Там сразу несколько «молний» прячутся. А «топка», вспыхнувшая ночью, – это все равно что костер. Искры до неба, рыжее пламя… Я в Мертвячьем городе несколько раз активировала «топку», чтобы зомби отвлечь. Они даром что без мозгов – замирали, смотрели… Интересно, они думают о чем-то?

– Не знаю. У Звериного доктора надо спрашивать, это он с ними как-то общаться умудряется.

– А ты его видел?

– Видел. Единственный, наверное, человек в Зоне, которого не трогает никто – ни мутанты, ни люди. Он зачастую достает буквально с того света, не видя разницы в том, кого лечить. И спруты у него на операционном столе побывали, и зомби. Только за топтуна не уверен. Было такое, что «законник» у него в очереди стоял вслед за изворотом.

– И что?

– Что… Принял доктор и одного, и второго. У него правило железное – на его территории никто никого не трогает. Выйдете с болот – делайте что хотите.

– И никто ни разу не нарушал?

– Пытались поначалу. Но там либо доктор наказывал, либо сама Зона, причем человек даже с болот выйти не успевал. Потому доктора и не трогают – во-первых, других медиков такого уровня в Зоне нет, во-вторых, он, похоже, у Зоны под покровительством.

– А про Ягу слышал?

– Слышал. Тоже медик неплохой. Но она в основном «в поле» работает, соответственно и возможности не те. Да и найди ее попробуй. Про нее слухи давно ходят, что она мутантка, но не такая, как мы, а какая-то другая. «Закон» на нее периодически охоту открывает. Пока безуспешно.

– Я в баре слышала, что она прыгунов подкармливает, а те ей в ответ какие-то ингредиенты для зелий таскают.

– Может быть. Спруты и прыгуны хоть и стопроцентные хищники, но обращенную речь иногда понимают. Другое дело – хотят ли они этого.

– А извороты?

– Тут еще интереснее. Извороты – это именно люди. Хитрые, коварные, но далеко не всегда к людям враждебные. Тут скорее так: новый изворот, только что мутировавший, будет продолжать тянуться к людям. Он еще не понимает, что с ним произошло. А что здесь делают люди с теми, кто не похож на них?

– Убивают…

– Именно. Если извороту повезло и он остался жив – начнет платить людям той же монетой. Ты не забывай – ему тоже что-то надо есть. Так почему не людей? И месть, и обед.

Я поежилась. Получается, Оператор как изворот «со стажем» имел очень веские причины меня съесть, не слушая, что я там несу про поиски темных. Но почему-то не съел.

– Подожди. Получается, извороты не сильно отличаются от темных… Если вспомнить про ваши жертвоприношения.

– Получается. Мы – такое своеобразное переходное звено между людьми и мутантами. И кто знает, может, однажды станем кто спрутом, а кто изворотом.

Я теснее прижалась к брату, обняла его.

– Ты, главное, помни, что ты – мой брат, несмотря ни на что, хорошо?

Он улыбнулся и чмокнул меня в макушку.

– Хорошо. А теперь спальник расстилай и спать ложись. Время позднее, а завтра до Мертвячьего города добраться надо.

– А ты?

– А я подежурю. Вспомню, каково это. Ложись.

* * *

Проснулась я от того, что на нос упала капля. Одна, вторая… и сразу, без предупреждения, ливанул такой дождь, что предметы, находящиеся от нас больше чем в паре десятков метров, отрезало словно стеной. Спальник я сложила быстро, но он все равно промок чуть не насквозь.

– Похоже, не доберемся сегодня до Мертвячьего города, – задумчиво проговорил Стас, подставив лицо струям льющейся с неба воды. Глядя на его черное лицо, я не выдержала:

– Больно было?

– Что? А… Сейчас там болеть уже нечему, а тогда… не помню. Глюк говорит, что очень. Настолько, что некоторые не выдерживают, с ума сходят. Но такие долго не живут. – Стас словно опомнился, посмотрел на меня с укоризной. – Зачем тебе это знать? Собирайся, может, не успеем окончательно промокнуть, пока до «Анархии» добираемся.

– Уже. Пошли.

Бар встретил людским многоголосьем и все теми же чернобыльскими яблочками, миски с которыми стояли на каждом столе. Увидев Стаса, народ притих; впрочем, Стас на это не обратил ни малейшего внимания. Заказав поесть, мы устроились за самым дальним от входа столиком, но еще раньше гомон в баре возобновился как ни в чем не бывало.

– Не хочется обратно вернуться? В обычное человеческое состояние?

– Теперь уже нет, – Стас ответил не задумываясь. – Когда только переродился, Глюка донимал, как это можно сделать. Глюк Зону знает лучше всех. Он сказал, что такого способа нет. Тогда я попытался сам. Чем закончилось – ты знаешь. А сейчас решил, что хватит с меня этой нервотрепки, буду жить как живу. Семья есть, уважение есть, что еще надо?

– А если найдется такой способ?

– Не верю я в это. Ходили слухи про сталкера, который чуть было изворотом не стал, Яга спасла. Но там мутация только началась. Да и не уверен я, что он в конце концов все же в изворота не превратится.

В баре нам пришлось просидеть полдня, ожидая, пока дождь не то что закончится, а хотя бы просто станет потише. За это время я успела высушить все вещи, включая спальник, а потому сидела на скамье вполне довольная жизнью. В голове засела мысль: может, стоит поговорить с тем же Пильманом? Если верить слухам, которыми богат «свободовский» бар, относительно недавно его научная группа довольно плотно занималась темой темных – откуда они берутся и что в них такого особенного. Глядишь, и подскажет что. Стас же к науке не обращался, и тут я его прекрасно понимаю.

– А слыхали байку про то, что в глубине Зоны спать нельзя? – раздалось за соседним столиком. Я обернулась. О, видела этого сталкера. Доцент.

– Это почему? – и этого знаю. Прапор.

– Кошмары сниться начнут, да такие, что либо во сне помрешь, либо крышей поедешь. Вон, говорят, Канадец в Припяти переночевал в одной из квартир, так ему потом наяву всякие ужасы мерещились. Про каких-то белых спрутов рассказывал и маленьких девочек с провалами вместо глаз.

Прапор присвистнул:

– Брешет небось. Беленькой бутылку приговорил, вот и померещилось.

– Не, – покачал головой Доцент. – Это он в баре прибухнуть может, а в рейде – ни-ни.

Разговор плавно переключился на последние посиделки в баре – кто там кому по морде дал, кто кому в вечной дружбе поклялся, – а я снова задумалась. Дикие земли, конечно, далеко не центр Зоны, но, может, мои кошмары связаны именно с этим? И перестанут мне сниться сразу же, как только я пересеку южную границу территории «Закона»?

Я посмотрела на Стаса. Нет, не пойдет. Здесь и «Закону» меня отследить сложнее будет, и брат поближе. Правда, как раз у него сейчас на лице написано, что он меня близко к себе больше не подпустит – потому что боится того, что может со мной сотворить его темная половина.

В тихо играющем приемнике снова сменилась мелодия, и я вздрогнула, потому что эту песню знала очень хорошо.

Ты так любишь эту жизнь, розовые сны,

Веришь отраженью.

Я ищу глоток весны, мне страшнее жить,

Чем смерти приближенье.

Да, я черствый, неживой, мертв и погребен,

Верен только страху.

Почему мне не смешно?

Чувство радости ушло, вечная готовность к краху.

– Про тебя, Стас, – покосилась я на брата. «Кукрыниксы» словно темными вдохновлялись, когда писали свои «Страхи».

– Один в один, – согласился он, и до самого конца песни мы сидели, молча слушая. Странно, но почему-то слова, вроде и горькие, вселили в меня надежду, что это еще не конец. Пусть Стас темный – того, что он мой брат, не сможет изменить даже Безымянный.

* * *

Не успели мы выйти к Мертвячьему городу, как наткнулись на того самого белоглазого темного. Глюка. Точнее, наткнулась бы я, будь я одна, но Стас почувствовал темного задолго до того, как увидел. Глюк стоял на пригорке и словно кого-то ждал. Уж не нас ли? Впрочем, этот вопрос моментально вылетел из головы, потому что из-за пригорка показался другой темный, и я застыла, не веря своим глазам: Грек! Жив, курилка!

Я смотрела на него и не могла сдержать все шире расползающейся улыбки. И не то чтобы я не поверила Глюку, который сказал мне тогда, что Грек выживет, или Стасу, который почувствовал появление нового темного, но убедиться своими глазами никогда не будет лишним.

Стас уже представлял меня белоглазому:

– Знакомься, Глюк, это моя сестра. В Зону не побоялась сунуться, чтобы меня найти.

– Мы уже встречались. Сестра, значит? – Глюк словно поставил себе галочку. – Чувствуется.

– Нашла все-таки? Да, мать, везет тебе на темных, – грустно усмехнулся Грек.

– Пофиг, – отмахнулась я, не переставая улыбаться. – Главное, что живы!

Глюк внимательно посмотрел на меня, но промолчал.

– Сам как, Грек? – Как-то незаметно Глюк и Стас остались на месте, а мы отошли к обочине дороги.

– Шкура слазит. – Грек почесал небритый подбородок, где местами действительно отслаивалась кожа. Как после ожога, вспомнила я. – Кровь пока из носа течет часто. Они, – Грек кивнул на Глюка, – говорят, что это организм так перестраивается. И рожа скоро будет такая, что в зеркало лучше не смотреть.

– Хорошо, что их тут нет, – усмехнулась я.

– Точно. Зато радиации больше могу не бояться, а совсем даже наоборот – чем ее больше, тем мне лучше.

– А со «светлячком» что? – вспомнила я. Грек снова грустно улыбнулся:

– Отправил я его куда надо. Вот только мне теперь обратно к Оле ходу нет. На Большой земле мне не выжить, да и ей зачем такой урод?

– С наукой надо поговорить. Может, Пильман что подскажет.

– Может. – Надежды в его голосе не было. Впрочем, тоски тоже.

Подошел Стас.

– Люб, им пора дальше идти.

Грек удивленно посмотрел на меня:

– Дикая, это тебя, что ли?

– Ага. На Большой земле меня именно так и звали.

– Ну а меня – Лехой. Приятно познакомиться, – а вот сейчас тоска все-таки прорвалась.

– Прорвемся, Лех. Сталкеры мы или где?

* * *

То ли эта короткая встреча так на Стаса повлияла, то ли близость Мертвячьего города, но он, начавший было оттаивать, снова замкнулся в себе. Словно сработал какой-то переключатель, явив мне вместо родного и любимого брата чужого и опасного Безымянного. Нет, он не отрастил клыки, кровожадности во взгляде не прибавилось, но что-то появилось в нем такое, что руки помимо воли схватились за автомат. Он это, конечно, заметил, но только мрачно усмехнулся.

– Стас?

– Что?

– Выключи Безымянного, пожалуйста, – произнесла я и сама удивилась тому, как жалобно прозвучал мой голос.

– Привыкай… Дикая. Это теперь тоже часть меня. И чем дальше, тем будет хуже. – Он повернулся ко мне. – Стаса Федорова, такого, каким ты его знала, давно уже нет. Так что подумай еще раз, нужно ли оно тебе.

Я заставила руки отпустить автомат.

– Знаю. Уже подумала. Стас, – упрямо повторила я. – Если ты доволен такой жизнью – мешать не буду. Но если есть хоть малейший шанс вернуться обратно, то я прошу тебя – не сдавайся.

– Нет никаких шансов, – резко ответил он.

– И все же… не жги мосты.

Безымянный отвернулся.

– Военсталов берегись. Если тебя возьмут – я ничем не помогу. Где лежит груз, я знаю, но отдавать его Карпову не собираюсь.

– Я поняла. Безымянный… последняя просьба.

Он повернулся в пол-оборота. Я уже закинула автомат за спину и теперь стояла, раскинув руки.

Темный молчал и смотрел. Я не сдавалась.

– Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, Стас. В последний раз, судя по всему.

– Хорошо. – Он подошел ко мне и крепко, как тогда, перед поездом, увозящим его на Украину, обнял меня. – Забудь меня и уходи, Рыжик. Я серьезно. Ты еще можешь изменить свою жизнь, я – нет. Днем раньше или позже, но Безымянный возьмет верх. И тогда ты станешь для него врагом номер один. Именно потому, что пыталась не дать ему пути.

– Не сдавайся, Стас. Ты сам учил меня, что все в этом мире зависит только от нас самих. Даже если кажется, что сделать ничего не можешь, – всегда найдется что-то… в последний момент. Не сдавайся.

Я в последний раз крепко прижалась к брату и, стараясь не смотреть на него, чтобы он не заметил в моих глазах слез, развернулась прочь от Мертвячьего города. Часто что-то я плакать стала…

Но я знала, что должна делать. И точно знала – в Зоне не найдется силы, способной меня остановить.

Послесловие от автора

Как бы ни странно это прозвучало, но книга практически основана на реальных событиях – бо́льшая их часть происходила на ролевых играх по «Сталкеру». Соответственно и часть людей – также реально существующие игровые персонажи. Я надеюсь, они не в обиде за художественную интерпретацию их историй. Тем более что многие истории далеко не закончены, а кое-кто из встреченных мной на игровых полигонах пока и вовсе не появился на страницах.

Ну и конечно, огромное спасибо всем, кто так или иначе меня вдохновил и поддержал:

Дмитрию Иванову (Беркут) – именно он положил начало истории, вошедшей в основу книги;

Станиславу Лисовскому (Пара, он же Безымянный) – за неистощимую фантазию, ценные советы и терпение в прослушивании черновых вариантов;

Ивану Алексееву (Котяра) – за вычитку финального варианта;

всем игрокам в сталкерстрайк – за множество прекрасных игровых моментов.

Content

Любовь Котова
Дикая. Следы на аномальных тропах

Глава 1 Решение

Глава 2 Седой

Глава 3 В Зону

Глава 4 Первые шаги

Глава 5 Набираюсь опыта

Глава 6 Бандиты

Глава 7 Две аномалии

Глава 8 Бар

Глава 9 Дикие земли

Глава 10 Чем дальше в лес…

Глава 11 На болоте

Глава 12 Пара

Глава 13 Новый напарник…

Глава 14 …и его скелеты

Глава 15 Артефакт для темного

Глава 16 Шаман

Глава 17 Новая задержка

Глава 18 Снова по следу

Глава 19 Планы меняются

Глава 20 Нападение на бункер

Глава 21 Спецназ Камбоджи

Глава 22 «Камень» наяву и во сне

Глава 23 Грек

Глава 24 Новости

Глава 25 Долгожданная встреча

Глава 26 Темный

Послесловие от автора